Тайна Безмолвного Леса. Хранительница Камней

Пролог

октябрь 1998 года, Юго-Восточная часть Безмолвного леса

Тобиас прогуливал колледж. Бесконечные построения, бесполезные нравоучения, беседы с психологом и ненужные предметы отталкивали и предотвращали возникновение даже малейшего желания там появиться. Железная ограда с колючей проволокой тоже не прибавляла воли оставаться в этом месте надолго. Друзей в колледже ему завести так и не удалось. Его либо били, либо боялись. Третьего было не дано. Били в отсутствие педагогов вокруг. Например, во дворе или в подвальной столовой. Боялись тоже, когда никого вокруг не было, и чаще всего в полнолуние, когда Тобиас мог в полной мере проявить свою силу.

Отчим отвозил его каждый день на машине до колледжа только в сентябре. Родители переживали, что парень наверняка начнёт сбегать оттуда, если его не приводить насильно. И они оказались чертовски правы.

С начала октября по утрам Тобиас делал вид, что топает на автобусную остановку, а иногда даже проезжал пару кварталов до колледжа. Потом обязательно сходил и убегал туда, где мог быть самим собой. В Безмолвный лес.

Само название уже привлекало обещанием тишины, которой Тобиасу так не хватало дома и в том же колледже, на улице – да где угодно. Лес тёмный, могучий, суровый и одновременно такой родной.

Тобиас не был дураком, чтобы свободно разгуливать в человеческом обличье. Слишком выдающаяся внешность. Вдруг невзначай наткнётся на знакомого? Он превращался в волка и бродил, вынюхивая сам не зная что.

Пожелтевшие листья шуршат под лапой. Вечнозелёные ели ветками гладят по шерстяной спине. Чуткий нос вынюхивает следы дичи или каких-нибудь ништячков в земле. У Тобиаса имелись свои небольшие тайники, куда он складывал всякие найденные безделушки. Из-за оглушающей, пьянящей тишины обманчиво кажется, что Безмолвный лес необитаем. А на самом деле, тут бродит столько всяких существ, и каждый может оставить свой собственный неповторимый след.

Тобиас ещё никогда не заходил так далеко на юг, как сегодня. Это было опасно. Где-то в километре – Арена, а рядом с ней – Старый Квартал. Вдруг мать решит вернуться из прачечной, где она работала, через лес, и они встретятся? Как много по лесу рыщет чёрных оборотней в данный момент?

Вервольф взял чуть восточнее. Он знал, что где-то впереди стоит замок королевы леса – прекрасной лесной девы. Полумифического создания, редко показывающегося на глаза простым людям.

Парень услышал впереди крики. Сперва он сравнил их со звуками, которые издают многие женщины при игре в теннис. Затем с каратистами. Эдакие отрывистые, бойкие вскрикивания. Причём женские и совсем близко.

Тобиас затаился в кустах, потянул носом воздух. Деревья… свежий мох… человек… маг… дриада?

Сквозь заросли виднелись лишь очертания, тени, не больше. Кто-то летал по поляне перед лесным замком из стороны в сторону. Прыжок – полёт – приземление. Почва в разные стороны… щепки… какие-то доски.

Ужасно любопытно. Тобиас приподнял голову… Что-то метнулось вдоль его затылка, просвистело меж ушами. Земляной диск?

— Кто бы ты ни был – выходи, — женский голос спокойный, тягучий.

Тобиас нервно выдохнул.

— Я этот… оборотень, в общем.

— И что? Тебе это как-то мешает?

— Ну, если я обращусь, то… у меня же нет одежды.

— Стесняешься своего хилого тела? — в голосе сквозит смешинка.

Вовсе ничего Тобиас не стесняется. Между прочим, для тринадцати лет у него очень хорошо развиты мускулы! Если эта настырная девушка так хочет увидеть его совсем без одежды, то пускай потом не пищит и не прячет лицо от стыда.

Он обратился. Кожа покрылась мурашками от налетевшего ветерка. С шерстью осенний воздух казался более тёплым.

Тобиас вылез из кустов, стараясь максимально прикрыть руками непристойные места. Перед ним стояла очень приземистая девушка, на вид чуть старше него. Она была одета в простые бриджи из грубой необработанной ткани, странную жилетку из натуральной кожи, явно неподходящую ей по размеру. Штанины бридж почти трещали на мощных, накачанных икрах, которые сразу бросались в глаза, так же, как и сильные руки. Мускулистое тело совсем не сочеталось с миловидным, почти по-ангельски невинным лицом. Густые каштановые волосы до лопаток девушка собрала в низкий хвост.

Но до чего же она маленькая! На полторы головы, если не больше, она его ниже. Тобиас так засмотрелся на девушку, что уже и позабыл о том, что стоит голый посреди леса, светя всем, чем возможно, прямо на пшеничное поле, к Скоганде.

Девушка ухмыльнулась и кинула ему какую-то коричневую тряпку.

— Оденься.

Тряпка оказалась вельветовыми брюками, притом довольно добротными, из плотного сатина. Они удобно сели на талии, только вот слегка были коротковаты.

— Зимняя модель. Издержки круглогодичной жизни в лесном замке.

Девушка отвернулась, чтобы обвести рукой свои владения. Тобиас не мог поверить, что перед ним сама королева леса. Ну, совсем не по-королевски она выглядела. Парень незаметно прощупал её нити энергии. В колледже студентам подавляли волшебную силу, поэтому все знания и умения, которыми Тобиас обладал, достались ему от отчима. Он был для него лучшим другом и наставником, заменив биологического отца.

— Ты гибрид! — изумлённо выпалил он.

— Как и ты, — она внимательно посмотрела на него большими зелёными глазами, — волчонок.

Тобиас никому не позволял так себя называть, кроме Сары. Боль от её утраты ещё была свежа. Он прикусил губу. Выражение лица лесной королевы смягчилось.

— Я задела тебя? Прости… не хотела.

— Всё нормально, — буркнул он под нос. — Только больше меня так не называй.

— Как угодно.

— Эм-м-м… ну, чем ты тут занимаешься? Типа… чё… я, короче, слышал тут звуки…

Девушка расхохоталась, обнажив ровные белоснежные зубы. Смех был чистый, высокий. Его неловкость в сочетании с попыткой завести диалог показались лесной королеве поистине забавными.

— Тренируюсь. Оттачиваю волшебные навыки. Я маг земли.

— Я тоже, — зачем-то выпалил Тоби.

— Я знаю.

— А у тебя ещё вторая нить была энергетическая. Только я не понял, какая.

Она вновь улыбнулась, склонила голову набок.

— Попробуй угадать.

Девушка подняла ногу вверх, положив ступню этой ноги на колено другой, и осталась стоять неподвижно на одной ноге, словно цапля. Руки она развела в стороны, прикрыла глаза. Тобиас внимательно наблюдал за ней, гадая, кто же она. И внезапно увидел странность: на вытянутых руках и поднятой ноге вдруг пробились через кожу мягкие, зелёные листочки.

— Так ты дриада!

— Угу. А ты, стало быть, волшебник. Точнее оборотнешебник. Верфомаг.

— Последний вариант мне нравится. Хотя сомневаюсь, что когда-нибудь это название войдёт в лексикон. Обычно для таких, как я, используют термин «больсетмаф». Ты и вправду королева леса?

— Ну, — она почесала нос левой рукой, — моя мама была ей и сестра какое-то время. Следовательно – да, я королева леса. Хоть и не целиком дриада, увы.

— А ты говоришь, что ты тренируешься. Для чего?

— Я верю, что однажды гибридов будут брать в магифлекс.

— В магифлекс? — Тобиас звонко расхохотался. — Гибридов? Не смеши. Да и к тому же ты девчонка!

— О, это не такая проблема, как смешение двух кровей для организаторов соревнований. Девочку можно легко выдать за парня. А вот если в стрессовой ситуации я вдруг пущу корни… в буквальном смысле – это будет печально. Для этого я улучшаю свою концентрацию лишь на одной сущности, подавляя другую. Чтобы потом это происходило на автомате.

— Но зачем? Разве не лучше принимать себя таким, какой ты есть?

— Иногда – нет. Возможно, ты слишком молод, чтобы это понять.

— Ты так говоришь, как будто уже полвека на земле прожила. Хотя ты ненамного старше.

— А откуда тебе знать, что мне, например не сто?

— Ну и сколько тебе лет?

— Сколько…

Она поморщилась, посмотрела на свои руки, словно пыталась сосчитать возраст.

— Думаю, достаточно знать, что я старше тебя, — улыбнулась она наконец.

— У дриад проблемы с подсчётами?

— Ну, отчасти. На самом деле, основная загвоздка в том, что никто из нас не помнит свой день рождения. И спросить особо не у кого.

— Печально должно быть.

— Ничуть. Вот скажи, неужели ты никогда не хотел стать частью чего-то целого, найти свою нишу в жизни. Жить в обществе.

— Я и так живу в обществе.

— Маленький врунишка. Если бы ты вписывался в общество, то сейчас не стоял бы здесь рядом со мной. Ты на вид подросток, значит, должен где-то учиться. Но не учишься, хотя сейчас, — она махнула рукой в южную сторону на солнце, — самый разгар дня. Вывод – тебя что-то не устраивает. Или ты пытаешься что-то найти в Безмолвном лесу.

Тобиас замер, не в силах дышать. Как она так угадала?

— Ты менталист?

— Нет. Это следующий этап моего саморазвития после концентрации. Я бы хотела быть менталом, но для этого нужно иметь острый ум. К сожалению, я им не отличаюсь.

— Слушай, а ты же… ты же маг земли, верно? Ты не могла бы меня… ну, научить хоть чему-нибудь. Приёмам там каким-нибудь.

— Имеешь наглость просить об этом у самой лесной королевы. Да ты смельчак! Но я очень великодушная королева, так что, пожалуй, мы могли бы тренироваться вместе. Это пошло бы нам обоим на пользу.

***

Тобиас и Мальфирин быстро подружились. Он не стал менее агрессивным и всё так же терроризировал родных и одноклассников, но теперь у него всегда была цель, куда пойти, когда он был в Безмолвном лесу. Тобиас с уверенностью мог сказать, что Мальфирин – одна из самых могущественных ведьм, что он знал. А знал он, конечно, не так много, но эта была определённо сильнее всех. И при этом очень скромная. После тренировки она всегда заваривала травяной чай, и они сидели пили его на летней веранде, а Мальфирин никогда не акцентировала внимание на том, чем они только что занимались.

Она всегда носила брюки и собирала волосы в низкий хвост. Это было неизменно. Иногда она украшала себя листьями или цветами на дриадский лад. Но если бы Тобиас не знал о том, что она гибрид, но никогда бы не признал в ней дриаду. Девушка была немногословна, как и сам Тобиас, что он очень уважал. С ней было приятно просто молча посидеть, смотря вдаль.

Однажды она открыла ему секрет. Вернее – два секрета.

— Сегодня я покажу тебе очень сильную магию. Но ты не должен ею злоупотреблять, пообещай мне.

— Само собой.

Тобиас не представлял, что хотела показать ему Мальфирин. Мимо проскакала белка. И вдруг она замерла на полпути и взмыла в воздух, дёргая всеми лапками, словно в конвульсиях. Мальфирин неотрывно смотрела на тщедушное тельце грызуна, пока он пытался вырваться. Она, словно кукловод, заставляла конечности белки двигаться в разные стороны. Спустя буквально две минуты, Мальфирин отпустила несчастное животное, и то зигзагами как можно быстрее юркнуло в заросли.

— Так могут делать только гибриды.

— А что ты…

— Подчинила его тело своему разуму. Тотальный контроль над всеми мышцами. Немногие знают об этом природном даре гибридов.

— И я так могу?

— Сможешь, если будешь тренироваться. Ты же гибрид.

Внезапно поляну пронзил оглушительный писк. Ребёнок кричал где-то совсем неподалёку. Тобиас интуитивно напрягся. У него дома рос младший брат, который в младенчестве ежечасно орал, потому что мать регулярно забывала менять ему пелёнки и кормить. Мальфирин закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я на секунду. Подожди здесь.

Она побежала к замку, забавно перебирая своими коротенькими ножками. Тобиас, конечно, не смог остаться на улице. Его съедало любопытство, и он поднялся по ступенькам, заглянул в щёлку двери одним глазом.

Темно. Тяжёлые драпировки закрывают все окна. Где-то в глубине коридора чадит лампадка. Тобиас повернул голову вправо, уткнулся лицом в рыцаря. Сперва испугался, но затем понял, что это всего лишь пустые доспехи. Проскользнул внутрь помещения почти бесшумно. Повёл носом. Пригоревшая рисовая каша, выпечка, детское молоко. По ушам била тишина. Тобиас никогда не задумывался, с кем живёт Мальфирин в этом замке.

Она сбежала по каменной лестнице вниз, удерживая в руках большой, тяжёлый свёрток. Завидев Тобиаса в проходе, Мальфирин нахмурилась.

— Мне надо его покормить. Я же просила подождать снаружи.

Тобиас не двигался с места. Мальфирин тяжело вздохнула и опустилась в кресло неподалёку. Приподняла зелёную кофту. Вот тут-то Тобиасу извиниться, отвернуться или вовсе выйти, но он продолжил стоять и смотреть на то, как королева леса кормит грудью младенца. Ребёнок довольно причмокивал и сопел.

— У тебя есть дети? — наконец спросил Тобиас, когда оцепенение прошло. Вопрос мог показаться, конечно, глупым и бестактным, ведь он видел ответ прямо перед собой. Но, возможно, Мальфирин была кормилицей для чужого ребёнка, так что отчасти вопрос был уместен. — Почему я об этом не знал?

— Зачем кому-то вообще об этом нужно знать?

— Ну, я не знаю. Чтобы кто-то за ним проследил, оказал медицинскую помощь ту же.

— Нам это не нужно, — отрезала Мальфирин. — Не выдавай мою тайну, пожалуйста. Об этом должны знать только ты и я.

— Буду нем как могила, — улыбнулся мальчик. — Погоди, а как же его или её отец? Неужели…

— У Криса нет отца. Во всех смыслах.

Тобиас вытаращил глаза.

— Но такого ведь не бывает.

— Я тоже так думала. Но я невинна. У меня никогда не было мужчины.

— Ветроопыляемая дриада? — решил пошутить Тобиас. Но шутка вышла неудачной. Парень откашлялся. — Прости.

— Этот ребёнок – дар… ну, или божья кара.

— С-серьёзно?

— Угу. Вот жила я себе, жила, тут бац – ребёнка родила.

— Это всё похоже на сказку.

— Ну, мы и живём в сказке, — Мальфирин нервно хихикнула и принялась укачивать малыша.

— А почему… почему никто не должен знать о нём?

— Противники драконовой эры могут пронюхать. Для ритуала нужно взять кровь трёх гибридов: дитя вампира и дракона, дитя лесного духа и друида, и дитя волшебника и какого-то... животного, — отчеканила она, словно выученное, пророчество. — Если на наш век пришёлся ребёнок крови дриады и духа, то… вполне возможно, родится вамкон.

— Вамкон[1]?

— Я так называю гибрида дракона и вампира.

— Но это же нереально!

— А если вспомнить предания?

— Если вспомнить предания, то… маги – потомки драконов.

Инсайт был настолько неожиданным, что Тобиасу пришлось опереться на стену.

— Значит, это может случиться в любой момент. А кто такие противники драконовой эры?

— Те, которые не хотят возвращать драконов в наш мир. Те, которые за тиранию на Хандрозе. Те, которые разрушат стену, сломают камни, а нас – уничтожат.

— Что-что-что? Погоди, какая ещё стена? Какие камни? Мне кажется, ты сходишь с ума, сидя в этом замке в одиночестве. Тебе нужно выбраться в город, развеяться, посмотреть, что творится в мире.

Мальфирин задумчиво отвернулась.

— Возможно, ты прав. Но мне не на кого оставить ребёнка. Я не могу взять его с собой. И да, он – истинная причина, по которой я не могу стать спортивным магом и играть в магифлекс. Я боюсь за него. Больше, чем за себя. И готова отдать жизнь, если что-то случится.

«Какой контраст. Какие разные матери бывают».

Тобиасу стало грустно, когда он вспомнил, насколько эгоистична Нэнси. Она не любила своих детей и совсем не заботилась о них. Возможно, это из-за того, что волчица стала матерью слишком рано и до конца этого не осознавала. Раньше Тобиасу отчего-то казалось, что все мамы такие и что это нормально. Сейчас он видел совершенно иную картину, хотя Мальфирин выглядела не сильно старше Нэнси, когда та родила первенца.

Стоп. Что это за звук? Парень повёл ухом чуть в сторону. Не показалось. Топот десятков ног.

— Мальфирин, — прошептал юноша, — тебе надо уходить. В замке есть другие пути?

— Ес-сть. А ч-что?

— Ты ждала гостей?

— Н-нет.

— Тогда срочно убирайся из замка. Я их задержу.

[1] Этот термин использует только Мальфирин. Любого ребёнка дракона принято называть «доркистолом».

Глава 1.1

19 июня 2016 года, Андеадлинг

Лулу проснулась от приглушённого бормотания совсем рядом. Хотя, скорее это было не бормотание, а отчаянный спор на пониженных тонах за стенкой. Сперва девушка не поняла, где находится. Но пара мгновений и взгляд остановился в одной точке. Она заснула у Криса почти под утро. Но что же это тогда за звуки?

Ундина приподнялась на локтях и, словно почувствовав её пробуждение, в комнату влетели мальчики: Крис и Мако. У старшего из братьев было злое, перекошенное недовольной гримасой лицо. Крис же выглядел скорее обеспокоенным, сложив руки в замок перед собой.

Мако подлетел к дивану и рывком поднял Лулу за руку в воздух, словно мешок с картошкой. Девушка почувствовала, как её мышцы растягиваются под действием силы тяжести. Она вскрикнула от боли, а Мако лишь тряхнул её, заставляя испытывать ещё больший дискомфорт. Крис зажмурился, не силах смотреть и не в состоянии что-либо предпринять.

— Так, мне это всё надоело. Мне надоело, что она у нас тут спит. Постоянно прихожу домой и…

— Это было всего два раза!

— Да… да, — вяло подтвердил Крис.

Лулу вцепилась ногтями второй руки в предплечье Мако. Волшебник зашипел, но ундину не отпустил. Скорее его ещё больше это разозлило.

— Миллиард раз говорил: никаких отношений в команде. Ты Крис, стал тюфяком, несосредоточенным на работе. Ты плохо тренируешься. Про тебя, — он сверкнул красными глазами на Лулу, — я вообще молчу. Ты появляешься в лучшем случае пару раз за месяц. Так вот если ты думала, что этого достаточно – ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО!

Мако так орал, что, казалось, стены сейчас рухнут в пыль. Лулу знала, что колдун вспыльчивый, но никогда не видела его по-настоящему рассерженным. И какая муха его сегодня укусила?

Волшебник продолжал выкручивать девушке руку, как будто это могло помочь ей покинуть квартиру, но между ними встал Крис, спокойно сказав:

— Отпусти её. Ей же больно! Ты не имеешь права с ней так обращаться.

— Это почему ещё?

— Потому что… потому что… ну, она принцесса… и наш друг…

— Мне плевать.

Мако, по всей видимости, стало тяжело, и он с силой отшвырнул от себя Лулу. Наверняка он целился в диван, но слегка промазал, и девушка вместо того, чтобы плюхнуться на мягкое изделие, приземлилась копчиком на паркет, издав неопределённый звук, и сразу же принялась тереть ушибленное место.

— Крис, я тебя не узнаю. Ты перечишь брату!

Мако замахнулся кулаком, но Крис перехватил его предплечье. Взгляд его был спокойным, уверенным. Ни один мускул на лице не дрогнул. Мако растерялся, но затем вовремя собрался.

— Смеешь мне противостоять? Прекрасно. Собирай свои манатки и проваливай. Оба проваливайте. И да, Лулу, ты больше не участник команды «Огненные Горностаи».

— Ты не можешь с ней так поступить! — Крис не выдержал и повысил голос.

— Могу. А будешь её защищать…

— И что? Что ты мне сделаешь?

— Не брат ты мне больше, Кристиан. Променял самого близкого человека на сиськи. Хотя у Лулу их даже и нет.

— Эй!

— Ты вообще молчи!

Мако очень грязно выругался, после чего использовал заклинание открытия двери и посмотрел на часы.

— Даю две минуты, чтобы собрать вещи. А тебя, Лулу, здесь быть уже вообще не должно.

***

Крис понуро нёс некое подобие холщового мешка на спине. Туда он наспех покидал большую часть своих вещей. Лулу успела забрать из квартиры драконову книгу и камешки. Теперь им предстояло найти новый тайник.

— Куда ты теперь пойдёшь?

Крис пожал плечами. Он не думал об этом, когда пару минут назад в ярости наговорил брату гадостей, собрал свой мешок и выскочил за дверь. Ему нужно было извиниться, принять позицию Мако. Иногда Крис винил себя за то, что он такой глупый и не может сперва подумать. Волшебник остановился посреди тротуара и грустно посмотрел на Лулу. Он ей ведь даже не нравится. И ради чего всё затевалось?

— Спасибо, что заступился за меня перед Мако.

Лулу очень хотелось приободрить друга. Она приподнялась на цыпочки и чмокнула парня в колючую щёку.

— Зачем? — глухо пробормотал Крис. — Зачем даёшь мне ложную надежду?

— Что, прости?

Тут у ундины запиликал мобильник. Она потянулась к карману. Зрительный контакт с волшебником пришлось прервать. Девушка не заметила, как тот завёл дрожащие руки за спину.

— О, это Бофара. Надо ответить. Алло?

— Привет, душенька. Ты же помнишь, что мы сегодня празднуем?

— М-м-м, день борьбы с засухой? Ой, нет… день крокодила, да?

Она услышала заливистый смех феи на том конце провода.

— Вообще-то мы отмечаем день яблочного штруделя и поедания овощей одновременно. Только овощей не будет. Будет только вкуснятина. Понимаю, что вчера был крайне тяжёлый день, а ты вообще… шлялась где-то всю ночь, но… ты же не пропустишь день рождения лучшей подруги, душенька?

— Нет, конечно. Я обязательно буду.

— Скину адрес в СМС. Прости, пока не могу написать отзыв о комбайне. Не довелось использовать, но я уверена, что он классный. Летом буду кулинарить.

— Главное – чтобы тебе нравилось.

— Ну ладно, душенька. Целую и до встречи.

Лулу глянула на экран телефона, оценивая время. Было уже за полдень. Она вздохнула.

— Прости, надо бежать. Так бы ещё поболтала.

— Напускная вежливость?

— Что, прости?

— Ну… это… ай, ладно, — Крис махнул рукой, чуть не задев фонарный столб. —Забудь.

— Если… если захочешь поговорить, дай знать.

***

Кристиан остался один посередине улицы. Он прислонился к стене дома и принялся нервно кусать губы. Он понятия не имел, куда ему податься. К Оскару? Оборотень его пошлёт после того, что Крис ему сделал. К Мие? Это помешает Лулу. И вообще у них с Мией ничего серьёзного. Крис был уверен, что кошка просто захлопнет перед ним дверь. К Стивену? Очень неловко теснить парня, и без того живущего почти в аварийных условиях.

Надо просить прощения у брата однозначно. Прийти с раскаянием.

С другой стороны, опять терпеть побои? Ожоги? Унижения?

Кристиан терпит это почти двенадцать лет. Он устал. Он морально истощён. Брат любит его, но его любовь не имеет ничего общего с тем, что рисуют в книжках, на картинках или показывают в кино. Крис иногда мечтал оказаться в каком-нибудь фильме с тем самым знаменитым Брайаном Хэндосомом. Где всё так красиво и беспечно, а любые неурядицы решаются случайным звонком или находкой.

Крис начал прикидывать в уме менее близких знакомых. Тано. У него пожилые бабушка с дедушкой… вернее, дядя с тётей, конечно. Теперь всем стало известно его истинное происхождение. Густав? Они едва знакомы. Всё-таки это, наверное, самый плохой вариант. Майк.

Волшебник поморщился от одной только мысли о соседстве с этим типом. Слишком сложный характер. Приступы ярости похлеще, чем у Мако. К тому же, Майк определённо воспринимал Кристиана как серьёзного соперника. Это льстило Крису, пусть и было неправдой. И всё равно: заявиться к нему – верх наглости и безрассудства, даже если волшебник сейчас в городе, а не на Хандрозе.

Значит, выбора нет. Придётся с кем-то мириться. Ох, как же Крис не любил первые шаги. Парень ещё несколько минут поколебался, вертя головой в одну сторону и другую, а затем, сделав глубокий вдох, побрёл направо, в сторону Безмолвного Леса.

Глава 1.2

Оскара шатало из стороны в сторону, несмотря на то что оборотень держался обеими руками за дверной косяк. За пояс замызганных тренировочных штанов была заткнута полупустая бутылка спиртного. Какого – Крис не стал вникать: он всё равно не разбирался. Похоже, Оскар не просыхал с пятницы. А сегодня воскресенье. Крис закусил губу. А ведь именно он во всём этом виноват.

— Т-тбе чч-его? — запинаясь, спросил вервольф.

— Я искренне прошу прощения у тебя за…

— С-стоппп-э. Ктрч. Ч. Я зню, чт это Мия винвта, так ччччто ззззбей. Я тбя двно прст…

Оскар качнулся назад и чуть не завалился. Крис вовремя его подхватил, задержав дыхание – настолько сильным был перегар.

— Слушай. Тебе же плохо. Нельзя так пить.

— Жжжжжжжж…. Жжжжизнь тжлая. Вон у Гтики тож там… жжжжж… опа.

«Ах, вот почему Мако был не в духе. Теперь понятно».

— А ты собсна чччо пппрррпёрся? Прщния прсть?

— Да, но не совсем.

Крис аккуратненько взвалил вервольфа на плечо и понёс наверх, по лестнице. Оскар начал беспрерывно икать.

— Мако меня выгнал из дома. Мы поругались.

— Нхршо, — только и сказал Оскар.

А потом он вдруг как-то странно хрюкнул, и Крис быстро среагировал, перевесив парня через перила. Оскара вырвало чем-то коричнево зелёным.

«Потом уберу. Остался один пролёт. Надеюсь, Готика не успеет это заметить».

Кристиан свалил друга на раскладной диван на спину, повернув голову оборотня вбок. Волшебник боялся, что его друг может потерять сознание, но опасения были напрасны. Наоборот, приняв горизонтальное положение, Оскар стал вести себя куда более активно: размахивал руками, выкрикивая что-то нечленораздельное, уставившись в одну точку. К нему определённо пришла «белочка».

Крис, недолго думая, смахнул весь хлам со стола вервольфа и разложил на нём, вытащив из своего мешка, несколько склянок, набитых травками. Конечно, для приготовления отрезвляющего зелья, он мог спуститься на кухню. Там была и раковина со сливом, и газовая плита, и специально предназначенные для готовки столешницы. Но в то же время Оскара нельзя было оставлять наедине. Неизвестно, что он мог выкинуть, случайно словив галлюцинацию.

Склонившись над пустым стаканом, Крис умело смешивал ингредиенты на глаз. Он всегда так делал, не пользуясь какими-либо измерительными приборами – всё равно Крис не знал цифр, и всевозможные приспособления были для него бесполезны. Волшебник периодически помешивал своё зелье, размеренно бормоча себе под нос, и поглядывал через плечо на друга. Тот всё ещё вёл бурную дискуссию с воображаемым собеседником в углу своей комнаты. Крис вздохнул и с глубоким вдохом учуял готовность зелья по запаху.

Он подвинул стул ближе к Оскару, стиснул щёки оборотня, заставив челюсти разжаться, и влил зелье прямиком в рот. Оскар интенсивно закашлялся, и Крис испугался, как бы его опять не вырвало. Конечно, он захватил по пути наверх тазик и поставил его рядом с кроватью, но всё равно получилось бы неприятно, окажись зелье опять снаружи.

Оскар сразу перестал метаться, откинулся на подушки. Стеклянный взгляд вперился в потолок, но уже через несколько минут он приобрёл осознанность. Вервольф скорчил такую гримасу, высунув язык, что смотреть на него было страшно. А ещё его лицо всё позеленело.

— Что за бурду ты мне намешал? — возмущённо спросил он, приподнимаясь. Крис жестом заставил его вернуться в нужное положение.

— Я рад, что тебе стало лучше. Только лежи.

— Лучше… я был счастлив как никогда, а ты всё испортил, — ворчал оборотень. — Чего припёрся?

Кристиан потупил взгляд и заметил дырку в носке прямо на большом пальце. Как неловко! А захватил ли он сменные? Сборы впопыхах до добра не доводят…

Оскар вздохнул.

— Если ты меня вывел из этого состояния, значит, тебе нужно было поговорить. О чём?

— Я хотел… хотел п-попросить прощения. З-знаю, что это неп-правильно. И если честно, не понимаю, о чём я тогда думал…

— Избавь меня от подробностей вашей дивной ночи, — замахал руками Оскар. — И на самом деле я должен тебе соболезновать. Потому что Мия в отношениях просто ужасна.

— Разве? — Крис изумлённо вскинул брови.

— Да. Невыносимо пилит мозг. Насколько я терпеливый – не смог молчать. И именно тогда всё поехало по наклонной.

Оскар замолчал, отводя глаза.

— Если ты хочешь, можешь мне всё рассказать.

— Крис, ты пытаешься меня задобрить, и у тебя это плохо получается. Что я тебе говорил, когда я был пьян, напомни?

— Ты говорил, что понял, что это Мия виновата. Что у Готики… жопа, — почти шёпотом произнёс волшебник и покраснел. Он совсем не привык говорить такие слова.

— О Готике потом. Это её личные проблемы. Насчёт Мии согласен. Эта женщина… я просто даже не знаю… чудо-чудесное. Она пудрила мозги всем. И конкретно этой зимой она одновременно встречалась и с Тано, и со мной. Причём, я об этом не знал.

— А Тано?

— Не знаю. Мне это неинтересно. Но ты только вдумайся: встречаться одновременно с двумя, не спрашивая мнения ни одного из них. Всех дурачила!

— Ты… жалеешь, что у вас ничего не вышло?

— Если бы я жалел о каждой женщине в моей жизни, я бы повесился. Нет, не жалею. Тем более я изначально подозревал, что у нас с Мией – лёгкая интрижка. Но знаешь, как это бывает, Крис, надеешься на что-то до последнего. Сидишь, думаешь: «А может, она та самая?» — вервольф протяжно вздохнул и внимательно посмотрел на друга. — Никогда так не делай. На девушек надеяться нельзя.

Кристиан уныло кивнул, снова опустив взгляд. Оскар тепло улыбнулся.

— Я тебя не виню. Знаю, как Мия может вскружить голову. Тем более, у тебя это впервые… растерялся…

Кристиан чувствовал, как пылают его щёки от стыда. Оскар словно смотрел в душу. Это сейчас Крис, анализируя свой поступок, понимал, что так делать не стоило. Всегда нужно сперва оценить обстановку, прояснить ситуацию. Элементарно спросить и поговорить. Но тогда волшебник действительно растерялся. Ему казалось, что он обидит Мию отказом. Но в итоге обидел всех остальных.

— Мир? — Оскар протянул мизинец, улыбаясь.

— Мир, — облегчённо сказал Крис.

— Что ж, думаю, справедливо будет, если тему наших отношений с Мией мы больше поднимать не будем в ближайшее время.

Кристиан согласно кивнул.

— Ты не подумай, я не против, если вдруг… ну, вы начнёте встречаться официально. Или даже просто спать по дружбе, как сейчас. Кх-м, просто мне сейчас это будет немного тяжело воспринимать. Надеюсь, ты меня поймёшь.

— Конечно, я бы даже и не подумал.

— Вот и славно. Я, пожалуй, сяду. Кажется, я окончательно протрезвел. По-моему, ты что-то говорил там про Мако. Или мне показалось?

— Ну, мы с Мако сильно поругались. Он выгнал меня из дома. Надеюсь, мы помиримся, но пока что…

— А причина?

— Лулу.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое вознёй тарантула в террариуме на комоде.

— А что не так с Лулу?

— Она осталась ночевать у меня дома и…

— Воу… Крис, — Оскар взмахнул руками. — Да ты прям секс-гигант. Не много ли тебе девушек?

— Да нет же! Она пришла поговорить и уснула на диване. Она так уже один раз оставалась уже у меня дома и до этого. Мако тогда не возражал, хотя я подозревал, что ему не понравилось. А сегодня утром он поднял на неё руку, и… я не сдержался. Нагрубил ему, в общем. Я сожалею, честно.

— Не сожалей. Мако – редкостный придурок.

— Нет, вовсе нет. Он просто подумал, что мы с Лулу… что мы встречаемся.

— Ну, будь я на его месте, то тоже бы так подумал. Хотя, конечно, нет ничего зазорного в том, чтобы подруга переночевала у тебя дома. Лулу и у меня спала на прошлой неделе. — Прежде, чем Крис успел открыть рот, Оскар спросил: — Что теперь думаешь?

— Дам Мако остыть, а потом приду мириться. Но сперва побуду у тебя пару дней, если не возражаешь.

— Да хоть на месяц, если Готике не будем мешать. Но я вообще не об этом спрашивал. Что думаешь насчёт вас с Лулу?

— А… э-э-э…м-м-м… ну, мы вроде как друзья…

— Я это уже сто раз слышал. Ты ей признался?

— В чём?

— Крис, — Оскар протяжно вздохнул, — я понимаю, что ты, конечно, не самый умный парень на свете, но не надо тут строить из себя полного дурака. Она же тебе нравится. Когда ты ей скажешь?

— А… разве нужно это говорить? По-моему, это может всё испортить.

— Есть такая поговорка: кашу маслом не испортишь.

— Я бы с ней поспорил… И потом Лулу не каша и не масло.

— Какой ты зануда! Короче: признаешься ей сам до конца лета или это сделаю я. Прям приду и скажу: «Крис тебя любит». Пора выходить из зоны комфорта.

— Н-н-не надо. Ладно. Но я сделаю это, чтобы ты отстал. Готов опозориться, чтобы тебя потешить. Только вот как? Лулу сегодня идёт отмечать день рождения Бофары… вернее, уже ушла. На следующей неделе она будет давать показания в суде против Бизера. А потом она улетает на Дельту. И я не знаю, когда вернётся.

— Есть такая вещь как переписка. Можно признаться и не в устной форме. Если ты, конечно, умеешь грамотно писать, — Оскар хитро сощурился, — но что-то вот я сомневаюсь…

— Писать ей письма? Бумажные? Они же идти долго будут.

— Балда! Я про «Древо Дружбы». Установи себе приложение, найди её там и веди переписку. Напишешь ей потом любовное послание.

— Но… у меня нет сенсорного телефона, — Крис выудил из кармана брюк свой старенький телефон, больше похожий на миниатюрный чёрный кирпич. Массивный и явно тяжёлый, с чёрно-зелёным дисплеем и мелкими резиновыми кнопками. Оскар присвистнул.

— У меня такой был, наверное, в двухтысячном году. Ты его где откопал? На кладбище мобильных телефонов? — вервольф заржал, довольный своей шуткой. — Ладно, не расстраивайся. В приложении можно сидеть с компьютера. У меня тоже нет сенсорного телефона, представляешь? Но и не такой допотопный, как у тебя. Но пока живёшь у меня, можешь пользоваться моим ноутбуком. А потом запишешься в компьютерный клуб или будешь сидеть в компьютерном классе по ночам, когда убирают глушилку на доступ в сеть. А ещё, я только что придумал, как тебе можно будет сблизиться с Лулу. Я знаю, что седьмого числа она поедет на день рождения к Тано, потому что паук её звал. Но Лулу одна не поедет, а значит позовёт Кокс. Навяжись кошке, мол, в Небыле опасно, хочешь сопроводить. Более, чем уверен, что на вечеринке Мия на тебя забьёт, а вы с Лулу сможете уединиться и поговорить. Каков план, а?

— Столько неудобств, — вздохнул Крис. — И ужасно страшно. А всё ради чего?

— Ради чистой и светлой любви, конечно.

— Я ей не нравлюсь.

— А ты это лично от неё слышал? Вот пока не услышишь – даже не думай так говорить. Давай так, — Оскар сел на кровати по-турецки, откинув одеяло и забыв о том, что ещё минут пятнадцать назад валялся с горячкой, — поспорим на огромные деньги. Сумма, которую я назову, тебе ни о чём не скажет, потому что ты до стольких считать не умеешь. Если я неправ, всё получишь.

— А если я ошибся?

— Ха, то есть ты всё-таки допускаешь такую возможность? Если я прав, тогда будешь мне готовить по три блюда каждый день в течение месяца.

— По рукам!

Глава 2.1

Когда Лулу подъехала к ресторану «Пылающая Лилия», Бофара уже ждала ей снаружи вместе со своим отцом Мидором Пирожковым.

Ресторан этот находился на Центральной Площади Бенефицикса, в самом дорогом его районе. Лулу слепило глаза, когда она сошла с космолёта и остановила такси. Все дома сверкали так, словно были сделаны из чистейшего жемчуга и хрусталя. Впрочем, нельзя было это совсем исключать.

Завидев подругу, фея кинулась обнимать Лулу.

— Душенька, наконец-то ты прилетела. Мы все уже собрались!

Бофара надела платье нежно-персикового цвета до колен с пышной нижней юбкой и высокой талией. На ногах у феи были чуть более тёмного, маисового оттенка лодочки на невысоком каблучке. Золотистые волосы девушка, как всегда, собрала в высокий большой пучок, но на этот раз украсила его заколкой в виде белой лилии и оставила две волнистые прядки, обрамляющие полное румяное лицо. Бофара так же нарисовала на глазах широкие стрелки в цвет платья и добавила немного блёсток на верхнее веко, а губы сияли от бесцветного блеска. Пожалуй, сегодня Бофара по стилю была наиболее похожа на фею.

Девушки приблизились к королю Фудланда, высоко сидящему на своём массивном летающем кресле. Лулу показалось, что фей стал ещё толще с последней их встречи.

— Моё почтение Вашему Величеству, король Мидор, — Лулу присела в реверансе.

Король широко улыбнулся в косматую бороду и рассмеялся, расставляя руки в стороны.

— Лулу? Это та самая Лулу? Как ты выросла! Я тебя вот такусенькой запомнил.

Мидор Пирожков сделал движение рукой по направлению к полу, отмеряя около метра от земли. Всем вокруг стало неловко.

— Кх-м, папа, ты смущаешь Лулу, — намекнула Бофара.

— Ничего подобного. Тут же все свои! Скажи, Лулу, тебе не кажется, что Бофара нарядилась слишком уж скромно для Бенефицикса?

Откровенно, Лулу тоже так думала. Бофара, которая до этого предпочитала платья попышнее и пороскошнее, надевала сразу несколько украшений и распускала волосы, сейчас выглядела действительно скромнее обычного. Но видя умоляющий взгляд подруги, Лулу сказала:

— Да нет, по-моему, это чудесный выбор. Как раз в тематику ресторана.

Мидор явно опечалился.

— Но ведь я заказывал «вечеринку стиляг», и там нужен определённый дресс-код.

— Не волнуйся, папочка, Корнелия притащит с собой кучу платьев, чтобы переодеться.

— Бофара, ты не говорила, что это тематическая вечеринка!

Фея лишь отмахнулась и гордо прошла внутрь ресторана. Бофара уверенно повела Лулу на второй этаж. Им открылся большой зал, почти всё пространство которого занимала танцплощадка. В другой части его стоял вытянутый прямоугольный стол, покрытый белоснежной скатертью. За столом уже сидели Софи, Соника и Корнелия, дедушка и бабушка Бофары, дальний двоюродный дядя из Перу, про которого Лулу только отдалённо слышала, пара незнакомых взрослых, а также Юстас, Ястребинка и парень Софи, имя которого ундина не знала.

Девушка присела в реверансе, и присутствующие почтительно склонили свои головы. Дамам полагалось так же, по этикету Бенефицикса, погладить себя по левому плечу, прикрыв глаза. А мужчинам обхватить себя за плечи и склониться над столом.

Бофара показала Лулу пустующий стул по левую руку от себя, также рядом с Софи и её спутником. Присаживаясь, Лулу ещё раз кивнула Софи. Та ответила её тем же. Как только церемония приветствия закончилась, король Мидор уселся на своё место справа от дочери и постучал десертной ложечкой по пустому бокалу. Тотчас выбежало пять официантов. Каждый нёс по прозрачной бутылке чего-то алкогольного. Лулу заметила, что бокалов под напитки у каждого несколько.

«Пригублю только ради подруги».

Ей сразу налили чего-то искристого и розового.

«Шампанское? Но пахнет странно».

— Это, душенька, фруктовое искристое вино. Из гуайявы, путерии, голубого квандонга и сонкойи.

Лулу, никогда не слышавшая такие названия, с сомнением покосилась на напиток. Бофара хихикнула.

— Не переживай. Это очень вкусно. Пусть у нас на Фудланде и не растут все эти фрукты – это не отменяет их великолепного сочетания и превосходного приготовления. Поверь, мы бы не поставили на стол продукт плохого качества.

Ундина, конечно, нисколько в этом не сомневалась. Король Мидор вновь постучал своей маленькой ложечкой по бокалу, призывая всех ко вниманию.

— Сегодня воскресенье, девятнадцатое июня. В четверг, шестнадцатого числа, произошло чудесное событие, которое мы сегодня и отмечаем. Родилась моя меньшая, но не по значению, дочь. Моё солнце, мой свет в окошке, моя Бофарочка.

Щеки феи слегка порозовели. Она благодарно кивнула отцу.

— Ты стала такой взрослой, — король снова замолчал и нервно сглотнул. Лулу показалось, что фей пустил скупую мужскую слезу. — Я не смог лично прилететь в Андеадлинг и поздравить тебя непосредственно в день рождения. И надеюсь, ты сможешь мне это простить. Сегодня я хотел бы пожелать моему чуду цвести и пахнуть дальше, как и раньше, оставаясь при этом в душе моей маленькой принцессой Баффи. Я могу лишь пожелать, чтобы всё у тебя в жизни сложилось, как ты захочешь. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Что бы тебе не понадобилось, я всегда постараюсь быть рядом. Слово любящего отца.

Степан Пирожков, дедушка Бофары, ущипнул себя за красную бороду и вдруг начал размеренно хлопать, постепенно поднимаясь со своего места. Многие гости последовали его примеру, вставая и аплодируя Мидору. Фей приподнял бокал. Бофара, чьи щёки были мокрые от слёз, приподнялась, вытягивая свой бокал навстречу отцу.

— Я люблю тебя, пап. Больше всех на свете.

Едва заметно фыркнул себе под нос Юстас. Бокалы Мидора и Бофары стукнулись друг с другом. Со звоном к ним присоединились все остальные. Этот бокал пришлось осушить до дна. Далее в течение всего обеда к каждому из гостей подходил официант и учтиво спрашивал о любимом напитке, чтобы налить новую порцию.

Пузырьки шампанского щекотали нос, но на удивление напиток шёл легко, будто обычная газировка. Не чувствовались привычные горечь и жжение от алкоголя. Но Лулу хотела попробовать что-нибудь ещё и попросила себе карту напитков.

Мидор Пирожков продолжил свою речь:

— Итак, сегодня вам предлагается тематическая вечеринка. Сперва мы как следует поедим, а во время трапезы нам покажут чудесные фокусы. Все любят фокусы, даже взрослые! Потом к нам придут артисты, и вы получите уникальную возможность научиться танцевать твист так, как это делали раньше. Моя старшая дочь, Корнелия, приготовила для вас удобные и красивые костюмы. Ну, а теперь закуски.

В этот момент снова вернулись официанты, выкатив огромные тележки, заставленные разными блюдами холодными и горячими. Чего тут только не было! И салат из лангустов и лобстеров, и сырно-мясная тарелка с огромным количеством разного вида элитных сыров и нарезанных колбас, и саннакчи[1], и тарантулы во фритюре, и маринованные свиные ножки, и жаренные в панировке креветки, и грибные гнёзда, куриные и сырные шарики, холодные блинчики с разной начинкой, включая икру, тамале[2], альфахорес[3], салат с малиной, разноцветные равиоли, начос и куча-куча всего, что Лулу, возможно, даже не смогла бы назвать. Глаза просто разбегались! Каждый постарался попробовать хотя бы по чуть-чуть любимого блюда. А Лулу не удержалась и схватила себе сразу пять креветок, позабыв о том, что ещё подадут горячее.

Бофара никак не могла насладиться пищей. То и дело кто-то подзывал её к себе, чтобы поздравить лично и вручить подарок, если этого ещё не произошло. Юстас, парень Бофары, тоже в какой-то момент встал и отозвал фею в сторонку. Лулу наблюдала за ними и увидела, как меланхоличного вида друид надел подруге на шею изящную подвеску с чёрным камнем. Макая креветку в кисло-сладкий соус, Лулу пыталась угадать, что это за камень, несмотря на то что Бофара стояла достаточно далеко. И когда минералогия успела стать её любимой дисциплиной?

«Мне показалось, или Бофаре подарок не понравился?»

Бофара улыбалась как-то неестественно, а когда дотронулась до подвески, чтобы снять и убрать обратно в бархатную коробочку, то отдёрнула руку, словно обожглась. Девушка всячески оттягивала цепь со своей шеи, словно та её тянула или, наоборот, сдавливала.

«Странно. Хотя, возможно, я придумываю».

Когда Бофара вернулась на своё место, Лулу деликатно поинтересовалась, одновременно накладывая себе салата с малиной, причём малины положила в тарелку гораздо больше, чем зелени.

— Ой, да Юстас постоянно мне что-то дарит. Задобрить пытается. Даже удивлена, что он не притащил свою статуи из пряников, олицетворяющую меня, — Бофара хихикнула и игриво толкнула парня в плечо.

— Что, и такое есть? — изумилась ундина.

— Я учусь на архитектора. Проектировать здания и памятники – моё призвание, — не без гордости заявил Юстас. — Я считаю, что этими статуями следует украсить всю столицу. Нет, даже весь Фудланд! Все должны видеть истинное великолепие нашей принцессы. — Поболтав игристым вином в бокале, он немного понаблюдал за тем, как пузырьки стремятся вверх, и только после этого сделал глоток. После чего отодвинул стул и встал. — Дамы, я отлучусь. Не скучай, милая.

Он чмокнул свою девушку в макушку и удалился. Лулу проследила за ним взглядом, гадая о том, нравятся ли Бофаре ухаживания этого парнишки. Подвеска – ещё куда ни шло, но вот статуя из пряников – это попахивало уже ненормальным фанатизмом. Хотя чего гадать? Лулу решила прямо спросить у Бофары:

— Он тебе нравится?

— Ну, как тебе сказать… Всякое внимание приятно, думаю, ты понимаешь, — она скосила глаза в сторону Ястребинки, словно боясь, что та разозлится за украденную непреднамеренно фразу. — Хотя иногда мне от него становится душно, — Бофара оттянула в сторону цепочку подвески, словно та её душила и прямо сейчас. Лулу заметила это и только хотела высказаться, как Бофара её опередила: — Юстас подарил мне подвеску, но… не знаю, может, я уже успела напиться, душенька, но мне стало так жарко, когда он застегнула замочек на шее. Наверное, просто шампанское в голову ударило. А я ведь ещё не приступала к вину, хи-хи.

— А что за камень в подвеске?

— Не знаю, если честно. Агат или гематит, наверное. Если хочешь, потом покажу.

Бофара только потянула руку за колбаской, как её снова подозвали. На этот раз её дядя, державший двумя руками здоровенную плюшевую ламу. Фея, конечно, отошла, а Лулу вскоре забыла о камне в подвеске.

Ундина осмотрела присутствующих. Кроме Корнелии и Мидора, все были со своими парами. Даже дед Степан с кладбища, и тот каким-то образом уговорил свою бывшую жену прийти на день рождения внучки. На душе стало резко как-то пусто. И даже креветки уже не могли эту пустоту заполнить. Лулу залпом осушила бокал вина, забыв о том, что оно полусухое. И неловко скривилась от кислоты.

— Кто же так пьёт вино! — сказал парень Софи.

Лулу заметила, что говорит он с акцентом, в нос, растягивая все «О».

— Не имею чести вас знать, — обратилась Лулу. — Не удалось познакомиться вчера.

— Спирос Секнебиди, — представился мужчина, ослепительно улыбаясь белоснежными зубами.

«Грек, значит. А похож. Почему-то сразу не обратила внимания».

Лулу попыталась нащупать его энергетическую нить. Не нашла.

«Блокировка? Не знает о своей силе? Или просто человек?»

— Человек-человек, — словно прочитав мысли, ответила Софи. — Но это ведь не значит, что мы не можем теперь быть счастливы.

— Конечно, нет, — согласилась ундина. — А сколько вам лет, Спирос?

— Давай на «ты». Мне двадцать восемь.

Лулу чуть не уронила вилку на тарелку. Губы сами собой приняли форму буквы «О». После этой информации она явно не смогла бы называть Спироса на «ты».

— К-как вы познакомились?

— Я их познакомил, — приторно-сладко произнёс вернувшийся Юстас, опираясь на стол. Он растянулся на нём, а его козлиная светлая бородка почти окуналась в салат с лобстерами.

«Либо его уже так развезло, либо он совершенно не умеет себя вести».

— Я предложил полететь Бофаре на Дельту, прихватив моего старинного друга.

«Старинный – не то слово. Ветхий, я бы сказала. Двенадцать лет разницы. С ума сойти!»

— Так вот купались мы в океане, — продолжил рассказ Спирос, — а оказалось, что совсем недалеко живёт Софи. Мне она сразу понравилось.

— Ты мне тоже понравился, любимый.

Они взялись за руки. А Лулу невольно подумала: «Софи, если тебя держат в заложниках – моргни».

К слову, кажется, об этом простом действии фея забывала, глядя на своего возлюбленного.

— Думаю, не имеет смысла спрашивать, как вы с ним познакомились, — обратилась Лулу к Юстасу.

— Я был в Италии на экскурсии пару лет назад. Заглянул в Этрусский музей, в Риме. Спирос там работал как раз.

— Да, я, в целом, по образованию историк. Но на родине, в Греции как-то не удалась карьера. В Этрусском музее мне нравится. Посетителей немного, но зато все так увлечённо слушают. Да и всегда можно рассказать и про Грецию заодно.

— А почему вы работаете именно в Этрусском музее? Это же совсем не Греция.

— Истории цивилизаций имеют тесное пересечение. К тому же, в музее собрано довольно много объектов и греческого искусства.

Вынесли горячее. Огромный запечённый с фруктами поросёнок, занявший добрую четверть стола. А также ещё несколько других блюд. Например, башню-дженгу из хот-догов, несколько больших глэмбургеров, которые нужно было разрезать, а не есть целиком, фриттату с лобстером, два супа – прыжок будды и буйябес в больших горшочках, конфи из кролика, кордон блю, говядину по-бургундски, ризотто с планктоном, гребешки с сальсой, тако с рёбрышками по-корейски и какой-то салат, который вызвал неподдельный восторг у Спироса.

— Это же хорьятики[4]! Как давно я его не ел.

Лулу почти с ужасом разглядывала всю эту буквально гору еды. Она не представляла, как даже большая компания может справиться с таким наплывом блюд. С другой стороны, при выборе кушаний Мидор явно рассчитывал больше на себя.

Ундина отрезала себе маленький ломтик от кролика, притянула к себе тарелку с сахалинским гребешком, обильно политым соусом, и на этом решила, что стоит оставить себе ещё место для десерта. День рождения Бофары не мог обойтись без торта.

— Я тут подумала, — внезапно обратилась к ундине Ястребинка. — Как насчёт того, чтобы сгонять как-нибудь на Волукри? Ну, тепло, природа, новые места. А у тебя ещё и цель есть. Ну, ты понимаешь, да?

Лулу призадумалась. С одной стороны, камень нужно было отыскать. Девушка пока не до конца понимала, зачем, но чувствовала, что рано или поздно с очередным камнем получит от Скоганде ответы на свои вопросы. Поэтому согласно кивнула.

— Давай. Тебе Соника рассказала про цель?

— Ага, — птичка лукаво сощурила огромные карие глаза. — Я подумала, весело будет провести каникулы с новыми подругами. Ну, ты понимаешь, да? О, кстати, если получится, можем и на Ликвид сгонять заодно. Я всё равно к матери собиралась. Познакомишься с моей сестрой. Ну, ты понимаешь, да?

— Посмотрим, — сказала Лулу. На Ликвид тоже было нужно, но тут ещё надо было посоветоваться с бабушкой и с родителями. Ликвид, во-первых, дальше всех из планет. Во-вторых, в таком случае времяпрепровождение с друзьями вставало на первый план, и бабушка могла обидеться на то, что внучка отказывается ей помогать по хозяйству.

Пока все с аппетитом поглощали блюда, появились фокусники: парень и девушка во фраках, украшенных фиолетовыми стразами, и высоких шляпах. Девушка держала в руках трость и платок. А парень, конечно же, колоду карт. Сперва Лулу подумала, что девушка будет ассистировать, но, оказалось, всё как раз наоборот.

Фокусница вышла на середину танцплощадки, взмахнула своим чёрным платком, и тот завис посередине зала. Никто не стал аплодировать.

«Ну, конечно, нашла чем удивить в центре Бенефицикса».

Девушка отдёрнула платок, и за ним появилась пустая клетка. Фокусница даже подняла её и открыла, чтобы продемонстрировать зрителям, что там ничего не было. Зато на дне клетки лежало несколько перьев. Девушка взяла одно из них, вытянула руку и произнесла:

— Igniro!

Перо вспыхнуло. Фокусница замахала им в воздухе, и тут на месте его оказался прекрасный белый голубь. Он послушно сидел на предплечье девушки.

«Хм, конечно, это магия. Но всё равно зрелищно».

[1] Разновидность хве, блюда корейской кухни. Представляет собой приправленного кунжутным маслом и посыпанного кунжутом живого осьминога

[2] Мезоамериканское блюдо; тесто из никстамализированной кукурузной муки, обёрнутое кукурузными (или банановыми) листьями, приготовленное на пару.

[3] Традиционное кондитерское изделие, которое можно найти в некоторых областях Испании и странах Латинской Америки. Основная его форма состоит из двух слоев сладкого круглого печенья, соединённых между собой dulce de leche или джемом и покрытых сахарной пудрой.

[4] Обычный греческий салат из помидоров, сладкого перца, огурцов, феты, шалота и маслин, заправленный оливковым маслом с солью, чёрным перцем, душицей.

Глава 2.2

Дальше, им, конечно, показали «пилу смерти», которой уже никого нельзя было удивить, проход сквозь стены, превращение воды в лёд за секунду (что Лулу особенно развеселило, ведь она этому научилась на четвёртом году обучения), фокус с исчезающей одеждой, платками и всё в таком духе.

Лулу лишь думала о том, неужели маги могут снизойти до такого унижения, чтобы выступать перед другими магами с такими дешёвыми трюками. С другой стороны, им ведь платил Мидор, и наверняка немало. Кто бы отказался?

После фокусов Корнелия потащила всех по очереди в гардероб, выдав пышные цветастые платья и туфли в пару. Лулу досталось ядовито-зелёное платье с пышной юбкой и А-силуэтом, чёрные туфли на крепком каблуке и большой бант. Бофара надела чёрное платье в горошек, а всё остальное было красным: бусы, туфли и перчатки. Корнелия надела розовое платье с юбкой в цветочек, Софи – фиолетовое платье. Соника, почти матерясь, втиснула себя в канареечное платье. В общем, все принарядились.

Зазвучал ритмичный рок-н-ролл. На сцену вышли две девушки и молодой человек – все также в цветастых нарядах. Они показали несколько простых движений, а затем просили повторять за ними. Сперва у Лулу ничего не получалось. Но, приноровившись, она с удивлением заметила, что танцоры показывали не такие уж и трудные движения. Конечно, феи справлялись лучше ундины. У них ведь была целая отдельная дисциплина, посвящённая танцам, с первого курса. Лулу же только предстояло постичь это искусство. Но у ундин свой язык тела.

Спустя минут сорок некоторые гости потребовали ещё «горючего» внутрь для восполнения сил и продолжения танцев. Запыхавшейся от активных движений Лулу захотелось подышать свежим воздухом. Она отпросилась у Бофары и вышла на улицу.

Центральная площадь Бенефицикса была, как ни странно, немноголюдна. Фонтан извергал из себя струи прохладной влаги, и Лулу инстинктивно направилась к нему. Но дойти до фонтана девушке было не суждено. Кто-то быстрым движением зажал ей рот и потащил в подворотню. Лулу сперва рефлекторно потянулась руками к напавшему, чтобы избавиться от хватки, и только затем сообразила, что можно использовать воду из фонтана, чтобы отбиться. Сосредоточившись, она принялась двигать руками. И у неё получилось, хотя девушка даже несильно на это рассчитывала. Из чаши поднялась высокая волна и накрыла их с головами. Лулу почувствовала свободу и рванула, стуча каблуками по тротуару.

Она слышала сзади шумное дыхание преследователя и топот его ног.

— Vinculum! — выпалила девушка, выставляя руку назад. Топот прекратился.

«Обегает препятствие? Споткнулся? Хоть бы одна живая душа попалась, блин».

В любом случае, она выиграла немного времени. Нужно обежать этот дом по кругу, и она выйдет прямиком к ресторану.

Так она и сделала. Выбегая из-за угла, столкнулась лицом к лицу с Майком, буквально врезавшись в его грудь.

— А-а-а! — вскрикнула девушка, уже занося руку наверх. Но вовремя остановилась.

— Тихо, бандитка.

Майк сказал это простодушно, как и раньше, но в голосе не было былой теплоты. В нём вообще ничего не было. Он стоял прямо перед ней, засунув руки в карманы, почти заставляя девушку вжаться в каменную стену дома. Тут Лулу обратила внимание на его влажную футболку и свисающие волосы, с которых капала вода.

«Неужели…»

На кончиках пальцев волшебника вспыхнули огоньки пламени. Лулу готова была драться. Она отставила ногу назад, сгибая корпус, приготовившись к защите. Но Майк всего лишь поднёс руку с пламенем к волосам. От тепла огня они должны были высохнуть. На это Майк и рассчитывал.

— Ты не захотела по-хорошему, — сказал парень. — И по-плохому – тоже. Значит, будет по очень плохому.

Лулу нервно сглотнула, всё ещё не понимая, к чему клонит волшебник.

— Где оригиналы камней? Куда ты их спрятала? — парень начинал повышать голос.

«Ах вот… Мне стоило догадаться. Быстро же он».

— Сперва объясни мне, зачем они тебе.

— Это не твоего ума дело. Ты ввязываешься совсем не в детские дела. Эта игра не для тебя.

Майк облокотился рукой на стену рядом с виском девушки. Его лицо находилось опасно близко к ней в данный момент.

— Пф-ф-ф, можно подумать, ты такой взрослый.

— Говори, где камни. Или я убью тебя.

— Ч-чего? Майк, что с этими камнями? Почему ты не можешь мне рассказать?

Парень устало прикрыл глаза, потушив огоньки пламени в руке. Его футболка промокла насквозь, и сейчас парень мёрз, в отличие от самой Лулу, которая смогла направить волну так, чтобы на неё попали лишь отдалённые брызги. Майк потянул за ворот футболки наверх, оголяя торс, и бросил одежду на землю. Лулу только и смогла прикрыть глаза от неловкости. Она и до этого видела Майка без верха, но чтобы в Бенефициксе? А что если их увидят? Что потом про неё расскажут?

— Лулу, за тебя дают очень хорошую цену в АНК, если я тебя притащу. Мы сможем поиметь с тебя хороший выкуп. Так что, если ты не отдашь мне камни добровольно, мне придётся тебя, буквально, захватить в плен.

— Майк, ещё вчера ты клялся мне в вечной любви.

— Но ты её отвергла, дура, — он тряхнул её за плечи несколько раз, чуть не стукнув головой о стену. — Где камни, чёрт возьми?

— Я не скажу, пока не объяснишь, зачем ты их ищешь. Майк, тебе нужна помощь?

— Да, дай мне камни!

— Ты псих!

— О’кей.

Он отступил на шаг, словно сдаваясь. Лулу уже было хотела рвануть от парня к ресторану, но тут почувствовала резкую боль в плече и заметила у Майка в руке шприц. От ужаса её бросило в дрожь, глаза расширились. Лулу принялась судорожно хватать воздух ртом.

— Прекрати. Это психосоматика. Я не пытаюсь тебя отравить. Всего лишь сыворотка правды.

Точно. Вот же она дура. Девушке даже стало стыдно за своё поведение. Майк тем временем поднял свою майку и, расправив, сушил таким же способом, что и волосы.

— Итак, Ваше Высочество, где камни?

«Если ты веришь в ложь – она становится правдой».

— Я отдала Крису, а что он сделал – без понятия, — ответила Лулу. — Так что не знаю.

Это действительно было правдой. Волшебник мог их закопать или выкинуть в пруд. Его даже могли обокрасть, ведь парень остался на улице.

Майк удивлённо приподнял брови.

— Ты в своём уме? Доверить такую ценность этому безмозглому…

— Полегче! Он хороший. Между прочим, гораздо лучше тебя.

Последнее Лулу сказала больше для проверки. И удовлетворённо отметила, как лицо Майка перекосило от злобы. «Ревнует, лапуля».

— И где мне его искать?

— Без понятия. Мако выгнал его из дома.

— Час от часу не легче.

— Ну, меня же ты нашёл.

— Мне Тано помог. У него есть осколок Спекалума. Знаешь, что это?

Лулу отдалённо слышала от Колина, поэтому кивнула.

— Тогда должна знать, что он может показать, где находятся родственники. А ты мой родственник теперь, Лулу.

— Может, ты расскажешь мне, зачем нужны камни?

— Позже. За мной следят.

— Кто?

Тут они услышали стук каблуков. Изумлённая Бофара, стояла, открыв рот, шлёпая себя по щекам. Соника недоверчиво фыркала, подхватывая под локоть краснеющую Софи. Ястребинка лишь присвистнула. Тут только Лулу догадалась, почему. Майк же так и не надел футболку.

— Извиняюсь, дамы, — насмешливо сказал колдун, тряхнув подсохнувшей головой.

— Душенька, я, конечно, всё понимаю, но это требует объяснений. Зачем прятаться, выходя под дурацким предлогом подышать? Всем известно, что вы помирились вчера.

Лулу изумлённо округлила глаза, переводя взгляд на Майка. Тот, кажется, был не меньше удивлён.

— Слухи быстро распространяются, душенька.

«Кто эта гадина?» — задалась вопросом Лулу.

— Ну что, вернёшься в ресторан? Скоро будут торт подавать.

— Да-да, Лулу, иди хавай сладости, зная, что от твоих драгоценностей зависит судьба всех волшебных существ, — кивнул головой Майк.

Лулу выдохнула, с мольбой посмотрела на подруг.

— Я подойду к вам чуть позже. Дайте мне минут десять.

Феи согласно кивнули, Ястребинка отдала честь, и дамы удалились. Майк презрительно фыркнул.

— Минут десять? Ты меня недооцениваешь.

Он вжал её с новой силой в стену дома, на этот раз страстно целуя, и принялся елозить ладонями по её талии и бёдрам. Лулу не могла признаться себе, что тосковала по этим губам. Но это было правдой. Во время поцелуя Майк завёл её руку к себе на ягодицу, заставив её пальцы скользнуть в карман джинсов. Там Лулу нащупала что-то пластиковое округлой формы. Тут-то она поняла, что хотел от неё Майк. «Прослушка!»

— Conteram, — её шёпот потонул в очередном поцелуе, но девушка успела стиснуть в руках непонятный предмет. А затем отбросила бесполезный кусок пластмассы куда-то к помойке. Майк оторвался от неё, как ни в чём не бывало. А девушка почувствовала, что ей хочется продолжения. Она закусила губу, чтобы не сказать это вслух. Сыворотка ещё действовала.

— Станешь моей – буду целовать так каждый день.

Всё желание разом улетучилось. «Спасибо, Майк. Умеешь вернуть на землю».

— Итак, камни.

— Макгроу – противник драконовой эпохи. С помощью камней он хочет достичь господства не только на Хандрозе, но и во всей Вселенной. Он говорит, что, выполнив ритуал, можно загадать желание. Но загадывать должны существа из пророчества. Так что он хочет, чтобы ему кто-то помог. Ему нужен бегунок среди наших. Он думает, что завербовал меня, потому что пообещал мне жизнь в обмен на камни и шпионаж. Ты всё ещё можешь меня избавить от этого.

— Зачем тебе мои камни? Ты же вытащил всё из сундука!

— Я вставил их в Порталиус, но ничего не произошло. Так мы и поняли, что камни – подделка.

— А вот минералогию нужно было учить на четвёртом курсе. И это не ответ на мой вопрос. Что должно было произойти?

— Я не знаю, Лулу, клянусь.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Ниоткуда, на самом деле.

— А что если ничего и не должно было произойти? Ведь у меня не вся коллекция. Ты это знаешь. Ты говорил об этом Макгроу?

— Он знает и так. Но дело не в этом. Дело в том, что камни должны намертво пристать к дереву или к Стене, если они подлинные. Это всё, что мне известно.

— Что будет с тобой, если я отдам тебе камни?

— Макгроу от меня отстанет. Не убьёт, не будет заставлять работать на него. Но что станет с миром – я не знаю.

— Где гарантия, что, женившись на мне, ты не перестанешь следить за мной и пытаться отнять камни?

— Я не дам тебя в обиду. И я смогу на законном основании Хандроза дать тебе титул неприкосновенности. Он не посмеет тронуть ничего из твоего имущества.

— Пока я не узнаю настоящий смысл камней, нам бесполезно с тобой об этом разговаривать. Мы всё равно не сможем заключить брак, потому что мне нет шестнадцати. Так что вали к своей Лили. Между прочим, я всё ещё могу передать ей, что ты проводил время со мной. Как, думаешь, она к этому отнесётся?

— Ах ты с…

Десять минут вышли. Лулу выскользнула из-под парня, но в последний момент Майк схватил её за запястье, мешая уйти.

— Отпусти, мне пора, — но Майк только сильнее тянул её руку к себе, даже будто выворачивая. — Это же больно, ай!

Майк вынудил её вернуться обратно к стене и прижал её руки. Взгляд его скользнул по левому запястью и замер.

— Что это? Я видел этот браслет у тебя и на экзаменах и вчера на выпускном. С каких пор стало модно носить одни и те же украшения со всеми нарядами? Серьги ты поменяла, — он кивнул, — а браслет нет? Или что это, памятная вещь? Почему ты молчишь?

Майк довольно грубо тряхнул её за руку. Это был уже второй раз за день, когда с ней грубо обращались.

«Чёрт, что, все маги огня такие?»

— Да, это подарок. А теперь отпусти меня, пожалуйста.

— А от кого? От тайного поклонника?

Тут Майк с силой потянул браслет на себя и тоненькие травинки, хоть и были туго переплетены между собой, порвались, и браслет остался в руках у Майка.

— Стоило нам с тобой слегка прекратить общение, как ты уже смеешь принимать подарки от других. Хороша баба, нечего сказать!

Он всучил ей обратно остатки браслета, грубо затолкав в ладонь и пошёл восвояси, попутно натягивая высохшую футболку. Лулу чувствовала, как слёзы наполняют её глаза. Она шумно втянула носом воздух, запрокинула голову кверху. Поспешно всунула порванный браслет в наплечную сумку и, натянув улыбку, вернулась в ресторан. Кстати, очень вовремя. Именно в этот момент выкатили огромных размеров трёхэтажный радужный торт с фигурками из мастики на топе, изображавшими Бофару и её друзей.

Настроение у Лулу, конечно, уже было испорчено. Но она для вида выпила ещё один бокал шампанского и потанцевала. Когда она в очередной раз села на своё место, ей вдруг в голову пришла странная идея.

— Юстас, — обратилась она к сидящему напротив друиду, — ты сможешь починить это? — девушка поспешно вытащила из сумки порванный браслет. Друид равнодушно бросил взгляд на изделие, усмехнулся, поправил бороду и сказал:

— Могу. Но стану ли? Мне это невыгодно. К тому же, это такая грубая работа. Топорная, я бы даже сказал.

— Поняла. Зря показала.

— А что? Важная для тебя вещь?

— Не особо.

«Недостаточно важная, чтобы тебя в это посвящать».

Друид на это лишь загадочно улыбнулся и поднял свой бокал, кивнув головой.

Глава 3

На следующей неделе Лулу давала показания в суде против Бизера. Она предоставила компрометирующую улику – пузырёк с раствором, который колдуна обучили создавать драконы. Эту вещь ей передал Колин, находившийся в тот момент в облике давно умершего подростка Сэма – парня, который когда-то считался отдалённым и некровным родственником Лулу. Впрочем, все эти нюансы были не так важны.

Суд рассмотрел дело, опросил нескольких свидетелей и наконец вынес обвинение. Бизера снова заключили в Ледяную тюрьму, на сей раз дав ему срок ещё больший, чем прошлый. «Все его злодеяния, в конечном итоге, суммируются до пожизненного», — думала Лулу. И ей не было ни капельки жаль бывшего учителя заклинаний.

Выходя под стражей из зала суда, Одхран бросил на ундину мимолётный взгляд, полный, на удивление, не ненависти, а злорадства. Словно Бизер этим говорил: «Каково тебе жить, зная, что ты лишаешь свободы живого человека?»

Лулу задавала себе тот же вопрос. Но её нутро было пусто и глухо. Ей не было жаль того, кто заслуживал даже большего наказания. Заключение в Ледяной тюрьме было подарком для такого как Бизер. И всё же ундине казалось, что что-то не так. Сам Одхран сказал ей в день его разоблачения, что он – противник драконовой эры, хотя когда-то он поддерживал драконов. Получается, он их предал? Да и план, который он исполнял, был не его. Кто стоит за этим делом? Лулу могла лишь догадываться. Но все мысли неизбежно приводили её к Макгроу. Для чего старому мёртвому регенту Хандроза всё это нужно?

Когда девушка покинула здание суда, накрапывал моросящий дождик. Она накинула капюшон плаща и быстро зашагала к автобусной остановке. Несмотря на успешно сданный экзамен по мётлам, девушка всё же предпочитала более традиционные для неё способы перемещения. «Пускай этот предмет останется лишь частью моей истории».

Она невольно цеплялась мыслями за Майка. Парень явно связался не с тем, с кем следовало. Его нужно спасать. Он и сам кричит о помощи. Но что Лулу могла сделать? Добровольно сдать ему все камни?

Девушка потрясла головой, выбивая эти мысли. Нужно было сосредоточиться на другом. Через месяц у её младшей сестрёнки Вейн – день рождения. Не юбилей, но всё же над подарком стоило задуматься. Лулу открыла кошелёк, оценивая содержимое. Не так много она взяла с собой, но могло хватить на что-то стоящее. Ундина свернула с Главной Аллеи на Парковую улицу. Прямо напротив входа в парк недавно открыли новый торговый центр. Туда-то и отправилась девушка. Спустилась на эскалаторе вниз, где находился детский сетевой магазин.

Куклы и солдатики армией обступили её со всех сторон. Там были мягкие медведи, тут плюшевые собаки. Развивающие игры, велосипеды, интерактивные игрушки-роботы, игрушечные домики, кухни, наборы посуд, книжки. Где-то в глубине души Лулу заговорила маленькая завистливая девочка. Когда Лулу сама была в том же нежном возрасте, у неё ничего этого не было. Бабушка просто не могла себе этого позволить.

Она походила по рядам с животными. «Что из этого нет у Вейн? Чего ей не смогли бы купить мама с папой?»

— Вам чем-то помочь? — учтиво поинтересовалась консультант.

«Да, вы знаете, мне нужно выбрать подарок для маленькой принцессы Дельты», — могла бы ответить Лулу, но она всего лишь улыбнулась и ответила, что справится сама. Вот только правда ли это?

У Вейн имелся большущий кукольный дом, изготовленный ей на заказ. Полный мебели и декора. С ним сестрёнка любила играть больше всего. Только вот девочка предпочла заселить домик не куклами, а зайчиками. Лулу пришла в голову идея найти ей ещё одного хуманизированного зайчика, чтобы Вейн смогла и с ним тоже поиграть.

Однако проведя в магазине ещё минут двадцать, Лулу не нашла что-нибудь подходящее. Либо размер, либо форма, либо материал подкачали. Когда она уже собиралась уходить, её взгляд вдруг зацепился за вывеску над эскалатором.

«Очумелые ручки. Вы сможете всё. Магазин товаров для творчества»

В голове у Лулу колоколом зазвенела идея смастерить зайчика собственными руками. Она полетела на третий этаж. Здесь она быстро отобрала мех, нитки, которыми стала бы сшивать, взяла несколько глаз и ткань для одежды (не будет же зайчик жить голым в кукольном замке, в самом деле!).

Заодно она прихватила набор разноцветных маркеров для Лирри и новый скетчбук с интересным дизайном обложки. День рождения кузины тоже не за горами.

«И угораздило же всех родиться летом!»

***

Крис замер в нерешительности перед дверью комнаты Мии и Лулу. Он знал, что кошка уедет только в июле, но всё равно надеялся на то, что ундина там одна. Чтобы не пришлось совершать неловкий разговор при посторонних.

Наконец волшебник переборол себя, сделав три глубоких вдоха, и постучался. За дверью раздалось неопределённое мычание. Крис надавил на ручку и заглянул в щёлку. Лулу склонилась над рабочим столом. Она сидела на деревянном стуле, подтянув колени к подбородку и высунув язык. Вокруг неё валялись какие-то непонятные клоки ткани и шерсти, нагроможденные пакеты, и оторванные нити кусками разлетелись по полу.

Как же она была прекрасна! Крис даже на миг забыл, зачем он пришёл, и так остался стоять, разглядывая девушку в щёлку.

Лулу развернулась к нему полубоком.

— Чего стоишь? Заходи. Ты к Мие? Она пошла на шопинг.

— Ну… вообще-то я к тебе.

Лулу удивлённо вскинула брови, но повернулась обратно к столу.

— Я слушаю.

— Я... я хотел извиниться перед тобой за... за то, что произошло. Ещё в то воскресенье, но как-то…

— А что произошло?

Лулу выглядела максимально незаинтересованной. Она даже не смотрела на Криса. Склонилась над столом, скрепляя с помощью иголки и нитки два кусочка короткого меха – будущую лапку игрушки.

Девушка лукавила, задавая этот вопрос. Она догадывалась, с чем пришёл к ней волшебник. Крис ещё немного потоптался в дверях, набрал побольше воздуха грудью и выпалил:

— Я пришёл извиниться за поцелуй.

Лулу отложила работу и развернула кресло к парню.

— О, ты не передо мной должен извиняться, а перед Мией.

— П-поче... Стой, неужели... неужели ты думала, что у нас с Мией что-то... Скоганде ради, Лулу! Как ты такое...

— А я думала, ты не из тех парней, кого интересует one night stand[1].

— Я даже не знаю, что это.

— Все вы такие. Даже не знаете, а занимаетесь этим.

Лулу отвернулась и возобновила процесс шитья. Однако руки её дрожали, и общее беспокойство и напряжение заставили её так сильно потянуть на себя иголку, что нитка лопнула от натуги, а Лулу выругалась в совершенно несвойственной для принцессы манере. Крис даже бровью не повёл.

Парень аккуратно приблизился к ней сзади. Она чувствовала, как мощные ладони обхватили спинку кресла, ощутила размеренное дыхание волшебника.

"Что если бы эти руки обнимали... меня?"

Лулу стало стыдно от своих мыслей. Она злилась на собственную слабость.

— Я бы не хотел, чтобы этот случай встал между нами, помешал нам общаться. Я очень дорожу нашей дружбой, Лулу. Ко мне никто так хорошо не относился до тебя. Ты и Оскар – два самых близких мне человека, не считая Мако.

— И именно поэтому ты занялся сексом с девушкой Оскара, зная об их отношениях, — Лулу откинула голову назад, смотря на Криса снизу вверх. Его лицо было перевёрнутым и испуганным. — Иногда мне кажется, у тебя в голове действительно опилки.

— Если бы ты знала, как я корю себя за содеянное. С вами обеими. Лулу, я пошёл на поводу собственных желаний с тобой. С самой нашей первой встречи я не мог уснуть, не представив твоё лицо, твои прекрасные губы. А Мия... девушка, которая захотела меня сама. Я не смог ей отказать. Разбивать сердца не в моей привычке. И перед Оскаром я уже извинился. Временно живу у него.

— С Мако так ничего не наладилось?

Крис удручённо покачал головой и кивнул на диван.

— Можно?

— Присаживайся.

— Я не очень хочу с ним мириться, если честно. С одной стороны, конечно, неправильно притеснять Оскара. Но с другой… я устал, Лулу. И сейчас я не занимаюсь боями без правил и ни разу за неделю не был на Арене. Только в качалке.

— Ну, команда и так развалилась. Меня же нет. Нет, я не слишком высокого о себе мнения, если что. И я искренне рада, что тебе наконец открылось, что из себя представляет Мако.

— Мы поговорим с ним. Когда-нибудь. Но не сейчас, — Крис замолчал, выдерживая логическую паузу. — Никогда не видел, чтобы ты что-то мастерила. Кроме, конечно, скворечников для летней школы.

— А я никогда и не шила до сегодняшнего дня. Пришлось даже посмотреть видеоурок по вдеванию нитки в иголку.

Крис хихикнул в кулак, сделав вид, что подавился.

— У тебя хорошо получается для новичка. Кто это будет? Мышь? Медведь?

— Ты что, не видишь, что это длинные заячьи уши?

По правде, Крис видел лишь какие-то треугольные обрезки и вообще сперва принял это за мусор.

— Извини, не заметил. Очень красивый заяц. А почему он коричневый?

— Потому что не настоящий, а сказочный. Пускай будет коричневый заяц.

Крис ещё раз хихикнул. Иногда логика Лулу напрочь разнилась с его собственной, и это веселило. А ещё ему это очень нравилось.

— У тебя ведь фамильяр – зайка, да?

— Кролик. Кстати, а у тебя есть фамильяр?

— Конечно. Пади и есть мой фамильяр.

Лулу резко развернула свой стул, оказавшись лицом к Крису, и нахмурилась. Парень даже ойкнул от неожиданности.

— Почему я его вижу?

— Он имеет со мной достаточно прочную связь, чтобы стать материальным. Я думаю, что так могут все маги. Просто не у всех получается.

— Это что, я, получается, могла все эти годы иметь в качестве питомца зелёного кролика, и мне никто об этом не сказал?! Как это сделать?

— Достаточно просто часто вызывать фамильяра из мира духов, наполнять его событиями настоящего, водить с собой везде, делиться впечатлениями. Воспринимать его как часть твоего собственного сознания. И однажды – чудо произойдёт. Я в это верю.

— Когда Пади стал настоящим горностаем?

— Когда мне было шесть. Спустя несколько месяцев после…

Крис умолк, опуская взгляд.

— Извини. А Пади может вернуться обратно в мир духов?

— Если захочет. Но он не хочет. Ему со мной хорошо. Хочешь, помогу тебе убраться, пока ты занята?

— Э-э-э… а с чего такая щедрость?

— Просто хочу помочь. И вижу, что ты не особо против.

Волшебник, не дожидаясь приглашения, присел на корточки и принялся поднимать с паркета размочаленные нитки и дырявые клоки меха.

— Крис, я порвала твой браслет, — внезапно сказала девушка.

Лулу сама не поняла, почему она решила это сказать, и прикрыла рот рукой. Крис поднял у неё удивительно спокойный взгляд.

— Да? Ну, ничего страшного. Я сделаю ещё.

— Мне так неловко. Это… это…

Она вдруг почувствовала, как слёзы вновь начинают душить её и запнулась. Стало тяжело дышать.

«Только вот сейчас не хватало разреветься!»

И девушка никак не могла понять, в чём причина внезапного наплыва слёз. Крис сделал то, чего она совсем не ожидала. Сграбастал её в свои медвежьи объятия. Лулу уткнулась в его крепкую грудь. От волшебника исходило тепло. Его одежда пахла травами, сосновыми иглами и очень отдалённо детским мылом. Всё это создавало некий уют, который Лулу непременно почувствовала. С Крисом было спокойно, хотелось обо всём забыть.

— Если хочешь, можешь мне всё рассказать. Или не рассказывать. Я лишь хочу, чтобы тебе стало легче.

Дверь внезапно отворилась и в комнату проплыла Мия в белом сарафане. Ребята как можно быстрее отлипли друг от друга. Но кошка, к сожалению, успела их заметить и хитро сощурила глазки.

— О, Крис, тебе всё-таки удалось нашу скромницу подбить на групповушку?

— Ч-чего?

В ответ кошка лишь замурлыкала, расстёгивая крупные пуговицы сарафана. Крис деликатно отвернулся к окну, которое, к слову, не было занавешено. Лулу покачала головой, устав бороться с беспечностью кошки. У девушки абсолютно отсутствовало чувство стеснения. Она так и кричала: «Эге-гей, маньяки, смотрите все – я раздеваюсь!» буквально каждый вечер.

— Вообще, Мия, нам надо поговорить, — внезапно сказал Крис.

— Да? — кошечка выудила из шкафа пеньюар серебряного цвета и приложила его к груди. — Не стесняйся говорить при Лулу. Она моя лучшая подруга, и я ей полностью доверяю.

«Ага, лучшая. Ещё что скажешь?»

— Вы же… вы… это, ну, идёте на день рождения к Тано?

— Идём? — Мия повернулась к ундине. — Всё в силе?

Лулу как раз полчаса назад спросила у Тано об этом в СМС и полезла проверять телефон.

— Да, идём. Он подберёт нас седьмого числа в пять вечера у школы на машине.

Кошка обижено вздохнула.

— Он меня так на ней и не покатал, когда мы встречались. Зажмотил бензина.

— Думаю, дело не в этом…

Мия бросила гневный взгляд на Криса, однако ничего тому не ответила. А вот Крису нужно было реализовывать план Оскара, иначе всё могло обернуться не самым лучшим образом для самого Криса.

— Я… я могу поехать с вами?

— Погоди, а ты что, собирался НЕ ехать? Это как? Ты мой парень или нет?

— Э-э-э…

Лулу закусила губу. Она не хотела думать плохо о Крисе, но пока иначе не выходило. В голову залетали коварные мысли о том, что Крис – это тот же Майк, только наоборот. Майк изменил ей, а Крис – изменяет с ней. Пока без интима, правда. Но Лулу отчего-то не исключала и этого варианта. Девушка почувствовала, как краснеют её щёки.

«А вдруг, я настолько понятная, что мои эмоции может прочитать любой, не только ментал?»

— … что насчёт подарка? — долетел до ундины сквозь туман обрывок фразы.

— Тано сказал, ничего не нужно. Нужно только скинуться на еду и напитки, кто сколько сможет.

— Думаю, мне можно не скидываться. Я ведь его бывшая. Лучшая бывшая, попрошу заметить.

Впервые в жизни Лулу захотела, чтобы Мию унизила Фелисити. Как жаль, что ведьма равнодушна к кошке!

«Но что со мной? Почему я стала такой злой и грубой? Почему в моей душе поселились чёрные мысли? Надо от них избавляться».

[1] (англ.) Отношения на одну ночь

Глава 4.1

Седьмого июля в назначенное время Тано припарковал свой Хёндай Солярис у школы и стал громко сигналить до тех пор, пока на балкон не выбежала Мия, размахивая руками, чтобы арахнид перестал.

— Ты что? Потише никак нельзя? Сейчас Зельда активируется.

— Врум-врум, вы активировали Зельду, — загоготал Тано, со стуком перекатывая во рту пирсинг.

— Ой, дурак. Лови!

Мия выкинула с третьего этажа огромный чемодан. Паук едва успел его подхватить и согнулся втрое, чтобы удержать.

— Что у тебя там, чёрт возьми? Ты едешь всего на пару дней.

— Ну, вообще-то, — вставила Лулу, появляясь на ступенях школы с наплечным рюкзаком, — Мия сразу после тебя поедет домой к родителям. Так что это все её вещи.

— А, ну тогда, это даже немного. Что случилось, Мия? Где всё твоё шмотьё?

— Отдала бедным и убогим.

Кошка бросила многозначительный взгляд на Лулу и скрылась в недрах общей гостиной. Ундине оставалось лишь закатить глаза.

«Почему нельзя быть чуть менее токсичной?»

— Она сама давала мне платья! Я её не просила!

— Верю, — кивнул Тано, упаковывая чемодан в багажник. — Думаешь, от меня можно что-то скрыть?

— Клёвая тачка.

— Не такая уж. Двенадцатого года. Когда-то, конечно, была очень крутая. Но вообще, по секрету, — паук наклонился ближе к девушке, — она подержанная. Мне её продал один приятель из универа. Пусть я туда больше и не хожу, но общение поддерживать никто не запрещал. Предки бы мне никогда такую тачку не доверили. А тут – на свой страх и риск.

— А кто с нами поедет ещё?

— Фелисити, ты, Мия, Крис. Вроде всё, — Тано задумчиво посмотрел куда-то вдаль, сощурился и внезапно резко выдохнул. — Ах да, совсем забыл…

Лулу посмотрела в ту же сторону. К ним стремительно кто-то приближался.

— Да это же…

— Густав, дорогуша, он самый.

Густав буквально снёс ундину с ног, задушив в объятиях.

— Кх-х-х, — захрипела девушка.

— Ай, дорогуша, я тебя так давно не видел. Ух, готов просто разорвать!

— Думаю, её родители потом разорвут тебя, — хмыкнул Тано.

— О, да ты, как-никак, ревнуешь, красавчик? Значит, я всё делаю верно. Однажды этот пупсик станет моим, — прошептал Густав девушке прежде, чем отпустить.

Змеевик вырядился как раз для вечеринки. Светоотражающая куртка, а под ней виднелся ворот леопардовой майки фиолетового оттенка. На ногах – жёлтые брюки-клёш с разрезами до нижней трети бедра по бокам и кроссовки «Бомбасс» - самой популярной марки в Андеадлинге. Густав в очередной раз постригся и выкрасил волосы в цвет влюблённой жабы.

— Густав, мы все, конечно, привыкли к твоему экстравагантному стилю, но зелёный ёжик на голове – это что-то новенькое.

— Детка, нужно всё время меняться. Иначе о тебе просто забудут.

Густав нацепил на нос солнечные очки, подставив лицо яркому летнему солнцу. Одновременно парень запустил руку в свою набедренную сумочку и вытащил блок жвачки, не забыв, конечно, предложить и друзьям.

— Будете? Арбузная!

— Я люблю более классическое. Мяту, например.

Наконец-то вышла Мия, сразу обозначив:

— Я поправляла причёску.

Почти одновременно с ней вышла и Фелисити, громко хмыкнув каждому. Густав вопросительно посмотрел на Лулу.

— Это она так здоровается.

Незаметно к ним приблизился Крис, словно он всё это время стоял за углом соседнего дома и собирался духом, чтобы подойти к ребятам.

— Ну что же? Вижу – все готовы. Кладите свои рюкзаки в багажник.

— А ты?

— Все мои вещи уже на даче. Не стоит беспокоиться.

Наперегонки к переднему пассажирскому сидению бросились Фелисити и Густав.

— Чур, я рядом с Тано! — выкрикнули они одновременно.

— Vinculum! — выпалила Фелисити. Асфальт вздулся как раз под ногой Густава, но змеевик успел отпрыгнуть.

— Ах, так! Venenum vitis.

Из рук змеевика вытянулись стелющиеся лозовидные стебли, которые обхватили Фелисити за талию и буквально притянули ведьму к Густаву. Девушка оскалилась.

— Prurigine.

Стебли тут же исчезли, а Густав принялся чесаться везде, куда мог дотянуться, отвратительно скребя своими накрашенными ногтями.

— Ш-ш-ш, — шипел при этом змеевик. — Ты вынуждаешь меня сбросить кожу прямо здесь.

— Давай-ка, змеёныш, переодевайся. А я поеду спереди.

— Так, ребята. Давайте вы не будете ругаться. Извини, Густав. Я договорился с Фелисити заранее. Так что она поедет рядом со мной. А ты, Фел, не смей обижать моих друзей. Никаких заклинаний. Хотя бы в мой день рождения.

Девушка обиженно поджала губы и сложила руки на груди. Тано подошёл к несчастному Густаву, разодравшему себе шею почти до крови, и протянул пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Часть выпей, а часть я тебе размажу по расчёсам.

Густав последовал инструкции. Когда арахнид промокал его шею влажным тампоном, змеевик мечтательно произнёс:

— Я буду представлять, что это эротический массаж.

— Заткнись, а то двину.

— Ну, что, мы едем? — возмущённо спросила Фелисити, высовывая свой вздёрнутый носик поверх опущенного стекла.

— Едем, конечно.

Ребята открыли задние двери и дружно уселись. И тут Лулу обнаружила одну проблему: ей не хватало места.

— Крис, ты не мог бы ну хоть капельку подвинуться?

— Он меня раздавит! — взвизгнула Мия.

— Тогда, может, ты, Густав, подвинешься?

— Я бы с радостью, дорогуша, но мне действительно некуда. И так бедром вжимаюсь в дверь.

— Ха-ха, дурынде придётся добираться пешком. Или… может, возьмёшь метлу? Ах да…

Фелисити прикусила губу и залилась смехом.

— А может ты возьмёшь метлу? Потомственная ведьма!

Лулу хотелось плюнуть ей в лицо. Тано аккуратно подошёл к девушке сзади и положил ей руку на плечо. В голове прозвучало:

— Держи себя в руках. Волосы.

Девушка и сама чувствовала, как корни начинают гореть – верный признак того, что она не справляется с эмоциями, и её волосы скоро начнут светиться.

— Оказалось, что моя машинка немного меньше, чем я рассчитывал. Но ничего страшного…

— Давайте Лулу засунем в багажник! — восторженно воскликнула Фел. — Хотя нет… королевской особе нужен комфорт-класс, а там слишком тесно. Чемодан Кокс занимает почти всё пространство.

— М-может, тогда лучше я пойду в багажник? — спросил Крис. — А то, мне кажется, это я з-занимаю с-слишком много места.

— Так, давайте лучше я, — запротестовал Густав. — Если постараюсь, могу превратиться в змею.

Тано тяжело вздохнул и посмотрел на небо. На миг Лулу показалось, что сейчас он будет просить сил у Луны, как это делал Тобиас, и вздрогнула. Но Тано лишь улыбнулся и спокойно сказал:

— Никто никого не будет пихать в багажник. Он не резиновый. Лулу, выбирай того, к кому сядешь на колени.

— ЧТО?! — воскликнули почти все одновременно.

Лулу чувствовала, как краснеют её щёки. «Он серьёзно? Или просто хочет поиздеваться?»

— Только пусть не садится на меня, — запротестовала Фелисити. — Она же корова!

Коровой Лулу никогда не была. Но у Фелисити действительно было очень хрупкое, «спичечное» телосложение. Ундина и сама бы переживала, окажись на её месте.

— На меня тоже, красотка, — сказал Тано. — Извини, но я веду машину, а ты не стеклянная.

«А он прав. Что ж, тогда старая-добрая считалочка».

Лулу мысленно переводила палец с одного на другого из сидящих сзади и считала: «Вышел месяц из тумана…»

— А я как бы и не против, — Густав хитро сощурился и сложил губы трубочкой.

Лулу вздрогнула, на миг сбившись со счёта. «Как хорошо, что я хотя бы не в платье».

Воображаемый указательный палец остановился на Крисе. Девушка судорожно выдохнула, представив, что волшебнику будет даже более некомфортно, чем ей самой.

— Я выбираю Криса.

— Аллилуйя! — хлопнула в ладоши Фелисити. — А то я уже задремала. Неужели нельзя принимать решения быстрее?

Мия кинула на Лулу не самый добрый взгляд, и тем не менее ничего не сказала. Лулу обошла машину и открыла дверцу со стороны Криса. Парень сидел белее мела и старался даже не смотреть на девушку.

— Прости, Крис.

Она осторожно уселась на твёрдые колени волшебника, стараясь почти не соприкасаться с Крисом другими частями тела. Но как только машина тронулась, девушка съехала назад и врезалась спиной в грудь волшебника.

— Пристегнитесь там, — небрежно бросил Тано. — И, Густав, кинь свою жвачку. Захотелось что-то.

Они неслись с огромной скоростью по Главной Аллее, так что даже растущие вокруг деревья сливались в одну сплошную зелёную массу. Дома, люди, другие машины – всё проносилось мимо. Тано врубил на полную громкость свою любимую музыку, больше похожую на рыгание пьяных мужиков, и открыл окно, чтобы это слышали все прохожие. Когда ребята встали на светофоре, несколько простых граждан, идущих по своим делам, испуганно косились на их машину или даже возмущённо что-то кричали – слышно их, конечно же, не было.

— Похоже, ты решил всем показать, что едешь в Небыль, — попыталась перекричать шум улицы и музыку Мия.

— О да. По-брутальному в брутальный город.

Загорелся зелёный и они тронулись. Тано не сбавлял скорость даже на поворотах. Лулу едва не свалилась на Мию, но Крис вовремя подставил согнутое предплечье, и девушка успела ухватиться.

«Если он так продолжит, то я либо вылечу в открытое окно, либо у меня больше не будет друзей».

А ещё ей вполне могло стать плохо. Ундина покосилась на Мию. Та была почти такого же цвета, что и волосы Густава. Она вцепилась когтями в тканевую обивку сидений и смотрела только вперёд, судорожно глотая. Только Лулу хотела обозначить это водителю, как Тано, не глядя, протянул Мие склянку с каким-то порошком.

— Пусть Лулу тебе разбавит. Выпьешь – полегчает.

Когда кошка выпила снадобье, ей действительно стало получше. Она спокойно откинулась на спинку сидения и погрузилась в свои раздумья, а Тано продолжил нестись как неугомонный.

— Если хочешь, я могу тебя держать, — прошептал вдруг Крис ундине на ухо. — А то тебя мотает.

— Спасибо. Но не хочу, чтобы ты напрягался.

Лулу чувствовала, как волшебник улыбается.

— Мне не в тягость.

Его тёплая рука мягко легла ей на талию. Лулу вздрогнула от неожиданности, подавив внезапное желание отбросить руку.

«Что это я, в самом деле?»

Однако, так ехать стало гораздо комфортнее. Девушку шатало куда как меньше. Она даже позволила себе наглость откинуться на подголовник кресла, заставив Криса чуть наклонить голову в сторону окна.

Иногда рука парня случайно скользила по её животу, заставляя её кожу покрываться мурашками под футболкой. Случайно ли? Лулу хотела верить в это.

Глава 4.2

Наконец они повернули у вокзала и рванули вдоль леса и железки к Небылю, оставив Андеадлинг позади. Теперь можно было даже не бояться штрафов. В Небыле каждый гонял, как хотел.

— Ты удивительно лёгкая, — прошептал вновь Крис на ухо. — И хрупкая. Боюсь сломать.

— Удивительно? — зацепилась Лулу за единственное слово. — То есть я на удивление лёгкая для своей комплекции? Или…

— Я не так выразился. Извини.

Крис умолк.

«Чёрт, кажется, это было слишком грубо. Похоже, он пытался сделать комплимент, а я… неотёсанная клуша».

— Да уж, совсем не поведение принцессы, — услышала она насмешливый голос Тано в своей голове.

«Хватит уже подслушивать мои диалоги!»

Тано сдающимся жестом оторвал руки от руля, при этом довольно ухмыляясь.

Непосредственно у самого Небыля они взяли чуть правее, въезжая прямиком в сам лес. Наконец машина остановилась. Можно было перевести дух. Лулу выскочила из машины и обомлела. Её взору предстал огромный двухэтажный особняк, белокаменный, с покатой крышей, обнесённый со всех сторон кирпичной стеной. Лулу развела руки в стороны, а рот её сам собой принял форму буквы «О».

— Это что, дача?! К-как же это? Это ведь Небыль…

— Интересно, почему нас до сих пор не обокрали? Сейчас увидишь.

Автоматические ворота разъехались в разные стороны и навстречу гостям выскочили три, нет, четыре питбуля. Огромные мощные лапы, тяжёлые массивные челюсти с выпирающими вперёд нижними клыками, затуманенные злые глаза. Лулу приготовилась бежать, когда эти сторожевые псы с лаем помчались прямиком к ней. Тано пронзительно свистнул и все, как один уселись на пол, повернув головы к хозяину.

— Лежать! — скомандовал арахнид. — Это свои.

Псы заскулили и послушно сложили морды на лапах.

— Вот это дрессировка! — выдохнула девушка.

— Они меня недавно начали слушаться. До этого только деда.

— Ты до сих пор называешь господина Фелпса дедом?

— А что делать? — улыбнулся паук. — Привычка. Дед очень много вложил в эту дачу. Строил больше десяти лет.

— И не мудрено. Это-то и дачей назвать нельзя.

— Ты пока только фасад видела. Внутрь войдёшь – офигеешь.

— Сколько же там комнат?

Тано принялся загибать пальцы.

— Спальня Фелпсов, спальня их сына Артура, спальня на случай, если приедет Балтор мириться…

Лулу прыснула.

— Да, дед наивный. Ещё была запасная комната на случай, если у Артура появится ребёнок – сейчас в ней живу я, хоть я ему и никто. А также две гостевых комнаты. Ну, это из обустроенных. И это я не считал гостиную, каминную, кабинет, библиотеку и лофт. Ещё есть винный погреб, веранда и чердак. Ах, да, возможно, тебе это важно: тут есть бассейн два метра глубиной и пятьдесят метров в длину. Не очень большой, да.

Лулу невольно присвистнула.

— Ничего себе небольшой. По описанию, больше, чем школьный.

— Это только так кажется.

Тано припарковал машину, закрыл ворота и повёл гостей по бетонной дорожке прямиком ко входу. Паук помогал Мие катить чемодан, потому что кошка отказалась везти его самостоятельно. Дорожка была подсвечена маленькими фонариками, работающими на солнечной энергии. Складывалось впечатление, что это маленькие светлячки.

Витражные двери особняка открылись, и на крыльцо вышли Джексон и Ривер, приветственно помахав руками.

— Я позвал их чуть раньше, чтобы они немного прибрались. А ещё Джексон привёз пару ящиков пива.

Чуть позднее все сидели в просторном гостевом зале, совмещённом с кухней. Тано попросил Криса приготовить ему торт на его усмотрение, и теперь волшебник тихонько позвякивал венчиком о бортики жестяной миски, перемешивая тесто. Сам паук раскладывал на овальном журнальном столике деньги, собранные ребятами, оценивая бюджет для закуски и остальной выпивки.

— Что с пивом? — обратился он к Джексону.

— Порядок. Два ящика тёмного и светлого в погребе стоят. И ещё один ящик сауэра с тропическим вкусом.

— Отлично, — кивнул паук. — Нужно будет докупить водки. В погребе ещё у деда где-то завалялось вино. Думаю, пока нам хватит. Хэрри тащит кальян?

— А то! Он без него ни на одну вечеринку не ходит.

При упоминании кальяна Фелисити мечтательно облизнулась, за что получила неодобрительный взгляд Тано.

— Надо подумать про еду, — встряла Мия. — Овощами на пару да тортом сыт не будешь.

— Согласен, — Тано подвинул к кошке горстку золотых. — Закажешь пиццу. Ривер, сбегай за хинкалями, будь добра. Скажешь им вот этот номер, — паук протянул девушке бумажку.

— Сей-непременно, — гном бодро подкинула кирку и помчалась на улицу.

— Так. Фелисити либо Лулу, кто-то из вас пойдёт со мной в супермаркет за всякой шнягой вроде чипсов и фруктовых пастилок. А также за безалкогольными напитками. Кто-то останется здесь встречать тех, кто приедет попозже.

— Но… я никого не знаю, — возразила ундина. — Как я смогу понять, что это свои, а не воры из Небыля?

— Ну, тогда пошли со мной. Крис, тебе нужно что-то докупить?

— М-м-м, если ты любишь вишню…

Тано выпучил и без того большие глаза.

— Как ты угадал? Обожаю вишню. Короче я понял. Вишня. А малину ещё можно?

— Можно. Всё, что хочешь, могу положить.

— Супер, у меня будет самый великолепный торт.

***

— Сколько бутылок Ядочоги брать?

Лулу едва могла удержать в руках тяжёлый ящик с дюжиной склянок газировки, поэтому поставила его прямо на пол под ноги. Тано внимательно изучал упаковку с замороженными куриными крыльями и, вероятно, прикидывал в уме, сколько порций нужно взять на несколько дней. Когда Лулу задала вопрос, Паук едва вытащил себя из собственных мыслей и тотчас ужаснулся.

— Ты что, сама это всё тащила с того стеллажа? Больная! Я понесу.

— Но…

— Возьми лучше два Бабл Биста для Язеленца. Он Ядочогу не пьёт. Или… нет, стой. Ты в вишне разбираешься? Зайди в бакалейную, набери там килограммчик.

— Ты правда любишь ягоды? Никогда бы не подумала.

— Ну, да, я создаю впечатление существа, которое питается сырыми почками и жарит младенцев вместо яичницы на завтрак.

— Честно – да.

— Эх, ну, ничто меня не исправит!

Когда ребята пробивали товар на кассе, осунувшаяся кассирша с вороньим гнездом на голове, внезапно бросила странную фразу:

— Возмездие уже рядом.

— Что, простите? — переспросила Лулу.

Кассирша тупо уставилась на неё красноватыми глазами, замерев на мгновение с лотком малины в руках. Женщина открыла было рот, чтобы ответить, но звук распахнувшихся автоматических дверей отвлёк её. В маркет ввалился бомж. Натуральный такой бродяга: небритый, нечёсаный, в рваной неопределённого цвета одежде. Ореховые глаза недобро бегали по сторонам, ища плохо лежащие товары. Перед собой бездомный катил тележку, в которой лежал брезентовый мешок – всё богатство уличного жителя. Завидев кассиршу, он подмигнул и ощерился полубеззубой улыбкой. Женщина принялась как можно быстрее пробивать товар ребятам.

Лулу с Тано переглянулись.

— Это что, нормально?

— Лулу, полегче.

— Нет, это нормально, что вот они впускают бомжа…

Кассирша мельком бросила на неё осуждающий взгляд и довольно грубо покатила в сторону раскрытого пакета бутылку Бабл Биста.

— Лулу, это Небыль. И мы уже уходим. Нам не должно быть дела до… Ох, твою же…

Тано наблюдал то, как девушка уверенно направлялась в сторону бездомного, маша рукой.

— Уважаемый, позвольте…

— Нет, это ты позволь мне, киса, — дохнул ей бездомный прямо в лицо, резко развернувшись.

Его потёртый берет съехал набекрень и держался, казалось, на одном лишь волосяном сале. Он смерил её взглядом, причмокнул. Лулу сразу пожалела об этой идее и отступила на шаг. Бездомный глухо рассмеялся.

— Я таких, как вы, богачей, ненавижу. Сам когда-то был таким. Но мой проклятый брат…

Бродяга с силой сжал кулак, так что костяшки побелели даже сквозь слой давнишней грязи.

— Я ненавижу его. И ненавижу детей. Ненавижу всех их! Всех до единого! Они портят жизнь. Ради этих маленьких ублюдков люди готовы на всё, даже на предательство. Но я… я отомщу. Я отомщу всем. И в первую очередь своему брату Фавьену. Чёртов урод!

Тано уверенно взял Лулу за руку и потащил к выходу.

— Не оборачивайся и не пытайся с ним заговорить, — звенело у девушки в голове.

— Стой, куда пошла, скотина? — заорал бомж вслед ундине. Лулу заметила, что кассирша ехидно улыбнулась и провела указательным пальцем чуть выше кадыка. Девушка нервно сглотнула.

— Я же говорил тебе не оборачиваться.

Наконец они оказались снаружи. Летний зной тотчас окутал их охлаждённые в маркете тела. Надо отдать должное, несмотря ни на что, кондиционеры в Небыле работали на ура. Тано погрузил сумки в машину, вставил ключ в замок зажигания. Лулу приземлилась на пассажирское сидение.

— Никогда. Никогда не надо так делать, — Тано поправил зеркало заднего вида прежде, чем выезжать с парковки. Им чудом не разбили фары. Хотя, вполне возможно, что Небыль тоже потихоньку преображается. — Мало ли, что у него там. Инфекции и не только. Тут явно весеннее обострение ещё не закончилось.

— А что с ним… почему он так себя ведёт?

Тано молчал, пока выезжал на дорогу, потом рванул так, что Лулу впечаталась в спинку сидения, и со вздохом сказал:

— Симон – местный бомжара. Уже всех достал. Вообще у него когда-то и фамилия была, и документы. Но он… вот не знаю, то ли реально псих, то ли баран упёртый. За что-то решил полностью порвать со своей семьёй, начать жизнь с нуля. Как видишь – начал с успехом.

— Да уж.

— Он из Бенефицикса, — услышав это от Тано, Лулу чуть не проглотила язык. — Но что-то такое произошло, и вот он уже тут. И особенно не жалуется. Но за пару лет кукухой поехал. Насколько знаю, документы восстанавливать не собирается и возвращаться к семье тоже. Его многие даже Симоном не называют. Просто «свинота», «отброс», «люмпен»… Ну, последнее это для совсем культурных.

— Люмпен, — Лулу зачем-то повторила. Тано усмехнулся.

— Ты не запоминай. Ненужная информация. Но, кстати, я с ним в одном вопросе солидарен: дети портят жизнь. Я ещё не видел ни одного человека, которому бы потомство как-то упростило жизнь и сделало бы её лучше.

Зная, что Тано – убеждённый чайлдфри, Лулу спорить с ним не стала. Впрочем, на это бы и времени не осталось, ведь они уже подъехали к воротам.

Глава 5.1

Помимо тех, кто приехал раньше, к ним присоединились так же Язеленец, Лавиния Уайт (Лулу запомнила её как секретаршу из «Горгоны[1]») и ещё с десяток ребят, которых Лулу не знала. Они все были готами или же принадлежали к какой-нибудь другой субкультуре, так что сомнений в том, что это друзья Тано, не оставалось.

После застолья все, в основном разбрелись по небольшим группкам по интересам для общения. Тано порхал между ними туда и обратно, всё время интересуясь состоянием всех своих знакомых. Кто-то включил живенькую (но всё так же «рыгающую») музычку и танцевал. Конечно, все пили как алкогольные напитки, так и просто газировку и соки.

Лулу умяла два кусочка пиццы с креветками и один какой-то непонятный с грушей сверху. Только девушка хотела налить себе Ядочоги, как возле её кресла оказался Тано с откупоренной бутылкой.

«Как чувствовал».

Паук любезно улыбнулся, беря у ундины стакан из рук.

— Как Фелпсы позволили тебе в таком шикарном особняке устроить вечеринку? Им не жалко?

— А ты думаешь, они в курсе? — расхохотался парень.

— А где они?

— Отправились в санаторий поправлять нервишки. Фонд Алисии выделил им путёвки. А меня предки попросили последить за голубями в их отсутствие. Мне, конечно, неудобно ездить отсюда на работу, но я всё равно взял отгул на несколько дней, так что…

— У тебя есть голуби?!

— Формально они у деда. Я за ними только присматриваю во время их отсутствия. Старик решил реальную голубятню сделать. Ну, чем бы дитя не тешилось…

— Ты устроился на работу? Куда?

— Только никому ладно? — он обернулся вокруг, проследив за темнокожим парнем, который тут же отвёл взгляд и быстро перешёл в другой угол комнаты. Тано цокнул языком и продолжил: — Я фельдшером устроился на скорую.

— Серьёзно?! Это же… я даже не знаю. С одной стороны, здорово. Но с другой…

— Это здорово, Лулу. Несмотря на напряжённый график сутки через двое, мне там нравится. Я многому учусь. И благодаря связям ещё хожу теперь на курсы патологоанатома при больничке.

Лулу аж присвистнула.

— Верно. Всё сложилось как нельзя лучше благодаря, чёрт бы его побрал, Вацлаву Карупышеку. Славный был губернатор. Числанули из универа – появился повод начать новую жизнь.

К этому моменту Тано также наполнил и свой бокал. Они чокнулись со звоном, привлекая нескольких гостей, которые повернулись на звук.

— Кто теперь будет управлять Андеадлингом?

— Понятия не имею. Это больше по твоей части, принцесса. Я бы на твоём месте уболтал бы маму посадить кого-то из ваших. Чтобы доверять. Но я вообще за анархию и отсутствие правителя.

— Почему я даже не сомневалась?

Ребята хихикнули и снова чокнулись бокалами. В этот момент из-за спины Тано показался Густав.

— Ой, вы тут сплетничаете? А о ком? Не обо мне случайно?

— Нет, о Карупышке, — ответила Лулу и прыснула.

Густав с сомнением на лице отобрал у девушки стакан и понюхал содержимое.

— Что ты ей подмешал, Тано?

— Я никогда ничего никому не подмешиваю без согласия в письменной форме, попрошу заметить. И это даже не алкоголь, а «Ядочога».

— Ну ладно-ладно-шоколадно, — закатил глаза змеевик. — Я вообще хотел тебя попросить сменить пластинку. Что-то более танцевальное можно?

— Я с тобой танцевать не буду, — сразу разгадал намёк Тано.

— Ну пожа-а-алуйста, — Густав сложил ладони, а Тано тяжело вздохнул и отвернулся. Вдруг паук всунул два пальца в рот и свистнул. На миг все замерли, и от толпы отделился тот темнокожий парень, что до этого одиноко стоял у стенки и смотрел на ребят. Лулу заметила, что у него было шесть рук, для каждой из которых была сделана отдельная прорезь в его свободной чёрной майке с черепом. На шее у парня были странные металлические кольца, упиравшиеся ему прямо в нижнюю челюсть, а коротко стриженные курчавые волосы явно пытались уложить, но так и не вышло.

— Знакомься, Нгата Бхеку. Вот он – настоящий сын Ананси. Можете целоваться теперь хоть всю ночь.

Густав округлил глаза.

— Да ла-адно? Правда, что ли, сын Ананси?

— Угу. Прибыть из Африка корабль. Нравиться.

— А-а-а, ну ладно. Я пойду. Обязательно потом мне расскажешь, как вы познакомились.

Густава и след простыл.

— Слушай, я впервые вижу, чтобы ему кто-то не понравился. Он же обычно…

— Да Нгата ему понравился, я больше, чем уверен. Просто шокирован немного. По-другому немного представлял свой идеал. А, кстати, Нгата, спасибо за представление.

— Не за что, братан, рад был помочь, — Нгата обнажил белоснежные острые зубы и подмигнул тремя из восьми угольно-чёрных глаз, произнеся фразу совершенно без акцента.

— Нгата учится на актёра, — моментально пояснил Тано. — Вдохновился Брайаном Хэндсомом. Пожалуй, ты будешь первым арахнидом в киноиндустрии. Мы познакомились ещё подростками. В одной банде неформалов тёрлись.

— Да, я тогда был так рад встретить кого-то хоть немного похожего на меня. Пауков осталось совсем мало.

— Ты третий, кого я встречаю, — призналась Лулу. — И то, твою маму я даже не видела. Она же призрак.

Внезапно в гостиной совсем погас свет. Гости сразу утихли, словно на них наложили заклинание безмолвия. Лулу завертела головой по сторонам. На окне всё ещё мерцала гирлянда, а вдоль дорожки в саду тянулась вереница фонариков. Вспышка огня. Тано крепче сжал руку девушки, что она даже вздрогнула.

В темноте вспыхнуло двадцать маленьких свечек, которые затем проехали через всю гостиную непосредственно к самому Тано. Паук нервно выдохнул и отпустил руку девушки, произнеся вслух:

— Я уж испугался, что он сейчас мне торт сожжёт.

Теперь Лулу отчётливо видела малиновый топинг с вкраплениями из шоколада и вишни по краям. Видела несколько слоёв мягчайшего бисквита увесистого торта. У девушки потекли слюнки. Тано довольно потёр руки, мысленно загадывая желание и задул свечи.

На долю секунды комната вновь погрузилась во мрак. Но тут же включился верхний свет в виде двух круглых ламп в разных частях комнаты. Полетела пробка от бутылки в противоположную сторону. Зазвенели бокалы, зазвучали вновь голоса. Все кинулись поздравлять Тано по новому кругу, а он отмахивался и говорил:

— Дайте мне поесть торт! Всё остальное потом.

Лулу деликатно отошла в сторону, пропуская всех друзей паука к нему поближе. Запрокинув голову, с удивлением увидела Ривер, медленно летящую по воздуху на какой-то голубой подушке. Гном приложила указательных палец к губам. Однако сюрприза всё равно не вышло. Тано каким-то образом распознал приближающуюся гномиху сквозь всю обступившую его толпу и сам напугал бедняжку Ривер, громко хлопнув перед её носом ладонями. Гном утратила контроль над полётом и упала бы вниз, если бы не стоявший рядом едва заметный Крис, который поймал девушку.

Оба смутились. Кристиан, краснее самого яркого томата, опустил Ривер на землю, а та, в свою очередь бегом помчалась к Джексону в распахнутые объятия. Тано внимательно следил за этой сценой, а потом незаметно улыбнулся, растягивая губы от придуманного плана.

***

Когда торт был наполовину съеден, и гости уже изрядно набрались, пицца закончилась, а весь мрачный и агрессивный плейлист паука пошёл по второму кругу, стрелки на часах приближались к трём. Уже даже где-то вдалеке вроде намечалось просветление рассвета, хоть сам он наступил бы чуть позже.

Многие гости уже отправились по комнатам. Кто-то завалился спать прямо в гостиной на диване, кто-то вышел к бассейну, кто-то курил на веранде, а кто-то заперся в ванной, явно перебрав с алкоголем.

Тано собрал оставшихся в плюс-минус адекватном состоянии людей и предложил им заняться кое-чем поинтереснее, чем простой сон.

— Сперва я хотел устроить день настольных игр отдельно. Но пока все вот так разбрелись, предлагаю отправиться на чердак и поиграть в «Правду или Действие».

— Фи, это же детская игра, — скривилась Фелисити. Судя по её брезгливому выражению лица, можно было догадаться, что ведьме всё тут не нравилось.

— Мы можем играть и по-взрослому, — глаза арахнида лихорадочно сверкнули. — С сывороткой правды.

Фелисити замахала руками.

— Не буду ничем колоться.

— У меня чистые шприцы. Я со станции скорой помощи специально взял.

«Точно ли для сыворотки?» — Лулу изогнула бровь, вспоминая о не самом хорошем прошлом паука.

— Тано, зачем тебе сыворотка правды, если ты умеешь читать мысли? — спросила Лулу.

— Некоторые умеют ставить блок. А ещё мне лень это делать всё время. Отнимает много сил. Не у всех же всё прям написано, как на витрине супермаркета.

— А я за! — выкрикнул Густав. — Это может быть интересненько.

Фелисити демонстративно закатила глаза.

— И сколько нас будет играть? Я, ты, убогая дурында, змеевидный клоун, жопастая Кокс, тупой качок…

— За жопастую спасибо, — прервала её кошка, — но вот других оскорблять всё же не надо.

— Да, мы отлично можем поиграть вшестером. Сперва я хотел предложить присоединиться Джексону и Ривер. Они не так сильно напились, как другие. Но, кхем… они заняли самую дальнюю из спален, так что…

— Так что мы их не увидим в ближайшие три дня, — весело подытожил Густав. — О, как это романтично, я сейчас расплачусь. У них такие нежные, светлые чувства. И страсть до сих пор не угасла. Может, и в моей жизни появится такая любовь однажды. Я в это верю!

[1] Салон красоты в Андеадлинге.

Глава 5.2

Когда они поднялись наверх и уселись в круг, встал вопрос, в какой последовательности будут задаваться вопросы или действия.

— Ну, давайте по часовой. Или кто-то у нас такой тупой, что не может определить, в какую это сторону? — Фелисити довольно однозначно посмотрела на Криса, и парень заметно смутился.

— Есть идея, — сказал Тано. — Будем, как в игре «Бутылочка». Игрок раскручивает бутылку на полу. На кого укажет горлышко, тому и задавать вопрос.

— Звучит интересно, но зачем тогда вообще напрягаться с вопросами? — спросила Мия. — Может, просто поиграем в «Бутылочку»?

— Ты потом костей не соберёшь, Коксятина, — фыркнула Фелисити. — Говорят, у кошек девять жизней. Ну, будет у меня повод проверить. Но идея использовать бутылочку как указатель мне нравится. Всё честно.

Сказано – сделано. Первым раскрутил бутылку Тано как именинник. Горлышко указало на Мию Кокс. Тано едва заметно закатил глаза и спросил:

— Правда или действие?

— Правда. Я слишком пьяна для действия.

— Ловлю на слове, — внезапно вставил Густав и тут же замолчал под строгим взглядом паука.

Тано задумчиво поскрёб подбородок и сказал:

— О’кей, это может прозвучать банально, но сколько у тебя было половых партнёров?

— У-у-у, — протянула Фелисити. — Пощади несчастный мозг Криса. Он до стольких считать не умеет.

— А мне нечего особо скрывать, — девушка гордо выпрямила спину. — До переезда в Андеадлинг у меня был один парень. До него – только девушки, но с ними секса не было. Потом были Оскар, ты и сейчас Крис.

— А как же…

— Что «как же»? Меня просили про половых партнёров, а не про рядовые интрижки, где я даже не целовалась. До стольких и я считать не умею, не то, что Крис.

— Врёт? — спросила Фелисити.

— Не-а, — Тано выглядел смущённым, но, в целом, довольным. — Просто я думал, ты более опытная.

— Опытной можно быть и с одним партнёром так-то. Я не горжусь своим количеством, но и не стыжусь его. Что было – то было.

Очередь перешла к Густаву. Змеевик крутанул бутылку, и та указала на Криса. Послышались смешки.

— Жаль, это всё-таки другая игра, голубчик, — усмехнулся Густав. — Правда или действие?

— Д-д-действие.

— Тогда… сними с себя всю одежду до трусов.

— Т-ты издеваешься?!

— Слушай, это самое безобидное, что я мог у тебя попросить, дорогуша.

— Это правда, — согласился Тано, посмеиваясь.

Крис, бледный как полотно, медленно встал и почти даже не трясущимися руками стащил с себя зелёный пиджак. Аккуратно сложил его рядом с собой, выгнув бровь. Наверное, бедняга ожидал, что Густав или передумает или посчитает это достаточным. Но змеевик, похоже, только больше заинтересовался в происходящем.

— Давай немного изящнее, — сказал он. — Могу тебе расслабляющую музыку поставить.

— Нет уж!

Крис подцепил обеими руками низ вязаной жилетки и стянул её через голову, уже не заморачиваясь с тем, чтобы сложить вещь аккуратно. Следующей на очереди была рубашка. С каждой расстёгнутой пуговицей глаза волшебника распахивались всё шире, а взгляд становился всё туманнее.

«Какая это, должно быть, для него пытка», — посочувствовала Лулу и представила себя на его месте. Смогла бы она раздеться до трусов перед пятью не самыми близкими людьми? Не факт.

Под рубашкой оказалась хлопчатобумажная маечка. Вот тут Крис замялся.

— Снимай всё, — сказал Тано.

Лулу заметила его немигающий взгляд и покачала головой. «Продавливает парня, гад».

Крис послушно снял и майку, открыв сидящим вокруг череду шрамов и старых ожогов наряду с восемью кубиками пресса и рельефной грудью. Лулу стало неловко. Она мысленно одёрнула себя, чтобы не пялиться. Волшебник потянулся к ширинке.

— Достаточно, — сказал Тано, переводя взгляд на Густава. — Мы тут поиграть пришли, а не на стриптиз мужской смотреть.

Густав тупо захлопал ресницами, но всё же согласно кивнул. Лулу видела, как Крис с облегчением выдохнул и с благодарностью посмотрел на паука.

— Но одеваться ты не будешь. Сиди так. Я не представляю, как летом так можно ходить. Не удивлюсь, если у тебя там под штанами рейтузы.

— Что ты имеешь против рейтуз? — спросила Фелисити, раскручивая бутылочку. Лулу прыснула, вспомнив о том, что Фелисити имеет целую коллекцию разноцветных рейтуз из шерсти альпак.

Ведьма торжествующе посмотрела в ответ на ундину, когда горлышко указало на неё.

— Правда или действие?

— Правда.

— Расскажи нам, каков Читерн в постели.

Фелисити злорадно ухмылялась. Четыре других пары глаз уставились на ундину с любопытством. Лулу этот вопрос поверг в ступор.

— Но я… мы…

— Давай-давай. А мы послушаем. Он БДСМ-щик, верно? Я догадывалась.

— Ох, ну…

— Правила помнишь? Если ты не ответишь на вопрос, то Тано тебе вколет сыворотку правды. И ты всё равно нам расскажешь.

— Да не было у нас ничего! — раздражённо выпалила девушка неожиданно даже для самой себя.

Фелисити повернулась к арахниду.

— Вколи ей дозу за враньё.

— Погоди, Фел, она не врёт, — спокойно сказал Тано.

Ведьма перевела взгляд с одного на другую. Лицо её скривилось.

— Да вы сговорились!

— Нет, — несмотря на ровность тона голоса арахнида, Лулу заметила промелькнувшее удивление.

На чердаке воцарилось молчание. Лулу изумлённо огляделась по сторонам. Создавалось впечатление тихого всеобщего сочувствия.

— Ребят, да вы чего?

— Ну, — сконфуженно произнёс Тано, — какой-то неожиданный факт о тебе. С другой стороны, ты несовершеннолетняя, так что ничего такого в этом нет…

— Сдаётся мне, вы осуждаете? И считаете странной? Но Тано, чья бы корова мычала…

Тано сперва непонимающе уставился на девушку. Ему потребовалось около минуты, чтобы переварить начало поговорки, которую он забыл. Затем паук побледнел, насколько это было возможно при смуглой коже, и опустил глаза.

— Ладно-ладно-шоколадно, — замахал руками Густав. — Отстаньте вы уже от девочки. Играем дальше?

Бутылка, раскрученная Лулу, указала на Распердона. Отчего-то ундина не сомневалась в том, что змеевик выберет действие. Так и вышло. Девушка задумалась, что же такое можно попросить у парня. Всё казалось каким-то банальным. Она перевела взгляд на Тано. В голову закралась не самая добрая и очень коварная мысль маленькой мести. Она едва подавила улыбку, надеясь, что Тано в этот момент не пользуется своим даром ментала, чтобы прочесть её мысли.

— Густав, я хочу, чтобы ты поцеловал Тано.

Всё, можно расслабиться. Лулу довольно отклонилась на подушку. За отказ от действия обоим парням придётся много выпить и пропустить один ход. Глаза Тано метали гневные искорки, а в ясном лиловом взгляде сквозило недоумение.

— Ты… ты сейчас серьёзно?

Лулу удовлетворённо кивнула, а затем указала на Густава рукой.

— Давайте.

Казалось, даже сам Густав опешил. Но уже спустя минуту его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Вот только за это можно тебя любить, Лулу. Ты просто прелесть! Исполняешь мою мечту.

— Ты нормальная вообще? — паук повысил голос. — Он же парень!

Густав сложил губы уточкой и потянулся к щеке арахнида. Тот достаточно грубо отстранил его и придержал за плечи. Фелисити залилась хрюкающим смехом.

— Жаль – нет попкорна. Такая драма! Даже я бы посмотрела.

— Фелисити, и ты туда же?! — возмущался Тано.

— Ну, мы же играем. Ничего зазорного.

— А если бы она попросила бы тебя поцеловать Кокс?

Фелисити на миг умолкла, оценивающим взглядом скользя по полуобнажённой фигуре кошки. Девушке стало жарко, и она давно скинула свой жакет, под которым, как оказалось, был лишь спортивный кроп-топ, по виду напоминающий лифчик.

— Ну, тебе бы пришлось терпеть моё пьянство. Хотя, впрочем, Кокс – не эта дурында. Может, что и интересное бы получилось…

— Не пугай меня так!

Густав всё сильнее напирал и тянулся руками к пауку.

— Тано, поцелуй его уже и закончим с этим. Иначе тебе придётся выпить.

— Я не пью!

— Ну вот, сам знаешь, что придётся. Или целуй Густава.

— О, чёрт. Как же вы меня все задрали!

Тано резко опустил руки, и Распердон чуть не упал лицом на пол, вовремя удержавшись. Арахнид строго посмотрел на друга, словно оценивая, с какого угла лучше зайти. Затем строго сказал:

— Только без языка.

— Как скажешь.

Медленно-медленно парни приблизили свои лица друг к другу. Все разом утихли, казалось, даже перестали дышать. Словно весь мир остановился в напряжённом ожидании момента. Тано резко выдохнул, пробормотав что-то невнятное, и закрыл глаза. Густав тут же прильнул к его губам. Его руки дотянулись до плеч арахнида и заскользили вниз. Змеевик и паук переплели пальцы рук, сложив их на коленях. Среди ребят пронеслось умилительное: «О-о-о». И в этот момент Тано отстранился, вырвал свою ладонь из рук Распердона и отодвинулся как можно дальше, не говоря ни слова.

Лулу прикусила губу, на миг лишь поймав взгляд паука: у парня расширились зрачки, а на щеках появился едва заметный румянец. «Надо же, а Густаву удалось его слегка завести».

Кажется, Тано прочитал мысли ундины, потому что он поднял лицо, перекошенное от злобы. Если бутылка паука укажет на неё, ей явно несдобровать. Впрочем, возможно, ей повезёт.

Густав тянул лыбу от уха до уха. Пожалуй, никто его не видел более счастливым, чем сейчас. Одними губами змеевик прошептал ундине: «Спасибо».

Следующим был Крис. Бутылка указала горлышком на Фелисити.

— П-правда или действие?

— Давай действие. Интересненько.

— Оближи… нет, не так.

Крис умолк, а Лулу повернулась к нему в ожидании, что парень скажет. Только ундина совсем забыла, что волшебник сидит полураздетый, и поэтому сейчас её словно пробил разряд тока. Как девушка ни хотела себя пересилить, она никак не могла оторвать взгляд от сочетания великолепной мускулатуры и мраморно-белой кожи.

— Пососи пальцы своего партнёра.

Лулу чуть было не пришлось собирать челюсть с пола от услышанного. «Нифига себе Крис…»

— Все? — с сомнением спросила Фелисити.

— Самые длинные. Только по основание, пожалуйста.

— На глазах у всех?

— Конечно. Это ведь игра, — пожал плечами волшебник.

«Видимо, мы все решили тут мстить».

Тано нервно хихикнул.

— Почему все действия обращены ко мне?

— Ты же именинник, — сказала кошка.

— И по счастливой случайности – парень Фелисити.

Тано со вздохом пригладил непослушные, успевшие растрепаться кудри и протянул ведьме кисть. Та изогнулась, словно кошечка, потянулась к парню навстречу и протолкнула его средний палец как можно глубже себе в рот, смотря на Тано снизу-вверх. Наверняка арахниду зрелище понравилось, потому что он не смог скрыть улыбки и второй рукой погладил девушку по щеке. Пожалуй, немного снисходительно.

Мия присвистнула, Густав захлопал в ладоши. Крис сидел с нейтральным постным лицом, словно сам стыдился собственного указания к действию. В этот момент на чердак поднялся Нгата, который решил присоединиться к игре. Вероятно, на это и рассчитывал Тано, так как с появлением собрата-паука повеселел и стал охотнее раздавать задания и задавать вопросы.

Игра, в целом шла ровно. Через полчаса Лулу раскрашивала обнажённую грудь Мии пальцевой гуашью, а Густав кусал сам себя за палец на ноге. Криса отправили отжиматься. Тано пожалел, что загадал ему всего полторы тысячи отжиманий. Для волшебника это оказалось слишком легко.

Многие узнали сокровенные тайны друзей или их родственников. Лулу пришлось раскрыть, что бабушка встречалась с месье Лавуа. Тано признался, что ему приходилось воровать деньги на наркотики, потому что Фелпсы не давали ему на карманные расходы. Мия рассказала, что из всех её бывших больше всего привязалась к девочке, с которой они сидели вместе за партой в первом классе, и они до сих пор иногда переписываются. Фелисити призналась в том, что штопала свои любимые колготы семь раз.

Густав рассказал трагичную историю о том, почему он никогда не ходил в начальную школу. Это было связано с тем, что всего лишь однажды он пришёл в класс, и его тут же избили, а потом заперли в туалете, после чего мама приняла решение о домашнем обучении до средних классов. Что, впрочем, не помешало Густаву вырасти общительным экстравертом.

Нгата признался, что никогда не был на своей исторической родине, несмотря на настоящее родство с Ананси. Этим он поверг в восторг Распердона, и Тано мысленно скрестил пальцы, что Густав наконец от него отстанет. Впрочем, после сегодняшнего постыдного поцелуя надежда медленно растворялась.

Глава 6

Кристиан не привык ложиться так поздно. Если судить по старинным часам с кукушкой прямо над лестничным люком, время уже давно перевалило за полночь. На сколько именно, Крису сказать было сложно: он не умел ориентироваться по часам.

На его счастье, Тано заметил очередной зевок волшебника и то, как он украдкой тёр глаза. Арахнид бросил взгляд на маленькое треугольное окошко и хлопнул по коленкам.

— Светать скоро будет, ребят. Как насчёт мирно разойтись и поспать? Завтра продолжим.

У Лулу был слегка затуманен взгляд. Когда девушка встала, она чуть пошатнулась, моментально ухватившись за плечо Мии. Неужели она так много выпила? Вроде всего полстакана за отказ выполнить сальто с сотворённой ледяной горы на крыше.

Девушка не помнила, как её спустили вниз. Смеющаяся толпа толкала её куда-то вперёд, не давая возможности остановиться или хотя бы коснуться стены.

«Какие красивые ребристые обои», — неожиданно для себя восхитилась девушка.

Тано запихнул её в какую-то тёмную комнату и, судя по звуку, запер на два оборота. Лулу толкнула дверь раз, другой. Вздохнула, отошла от двери и потрясла головой, выветривая остатки всего алкогольного. Дурман как рукой сняло. На миг девушка усомнилась в том, был ли это эффект алкоголя вообще.

«Ну, ладно, если Тано хочет, чтобы я осталась в этой комнате – пускай».

Девочка развернулась к кровати и вскрикнула. В полутьме кто-то сидел. Этот кто-то тяжело вздохнул и зашевелился. Лулу уже приготовилась к атаке, медленно отступая назад до тех пор, пока не уткнулась лопатками в эту чёртову дверь.

— Лулу, это я, — спокойно сказал Крис.

— Фу-у, чёрт, ты меня напугал. Я ведь могла бы атаковать!

— Я бы уклонился.

Несмотря на слабо сочащийся из-под занавески лунный свет, Лулу могла с точностью сказать, что Крис улыбался. Представила его милые ямочки на щеках и блеск в глазах… Или не представила? Видела явно.

— Извини, кажется, ты хотел остаться в этой комнате. Но Тано по ошибке запер и меня здесь, так что… Наверное, лучше использовать заклинание…

— Не выйдет. Тано не просто запер дверь.

— А?

— Ты же в доме Крейвенов, как бы они себя ни называли. Двери не откроются без ведома хозяина.

— И-и-и что? Нам теперь тут торчать до прихода Тано? О, знаю! Это же второй этаж? Мы можем спуститься так! Можно использовать заклинание…

— Стой, неугомонная. Раз уж тут «застряли», давай поговорим.

Крис похлопал рядом с собой на кровати, приглашая присесть. Лулу не сдвинулась с места. «Сама предложила же поговорить чуть меньше месяца назад. Запомнил, значит. Ладно, это всего лишь простой разговор».

— Короче… я на самом деле так долго всё продумывал, но… слова разбегаются по голове, словно тысячи маленьких гномов, которых так трудно поймать. — Крис хихикнул и умолк. Откинул чёлку со лба, поднимая ясный взгляд на девушку. — Знаешь, по-моему, это очевидно, но… ты мне очень сильно нравишься. Но я ни в коем случае не питаю никакой надежды на взаимность. Да и как бы это было возможно вообще… Глупость какая! Мне бы очень хотелось, если это возможно, чтобы всё, что происходит между нами, никак не влияло на наше общение. Для меня большая честь дружить с тобой. Не из-за статуса даже, а потому что ты очень хороший человек. Ты добрая, искренняя. Твои поступки говорят за тебя сами. Я не перестаю восхищаться тобой изо дня в день, даже если мы не видимся. В общем, ты можешь расценивать эту речь как жалкую попытку понравиться тебе как друг, как собеседник. Не знаю… ничего не знаю.

«Вау, он почти не запинается», — только и успела подумать Лулу.

— И ещё раз извини.

— За что? — Лулу решила, что присесть рядом всё же будет разумнее. Так она хотя бы могла видеть лицо парня так, чтобы тень от луны на него не падала.

— Д-да за всё. Ну… э-э-э…

«Лучше бы я стояла там. Опять нервничает».

— Ну, вообще за то, что я вольности себе позволяю.

— Какие вольности?

— Да я всё про поцелуй. Не должен был тогда…

— Чш-ш-ш, — ундина мягко дотронулась до его ладоней. Руки почти пылали – настолько они были горячими. — Тебе же понравилось?

— Ну-у…

— Значит, это было не зря, — девушка улыбнулась, затем слегка подалась вперёд, в сторону Криса. — А ты бы хотел ещё раз?

— Ч-что?

— Ну, наш поцелуй. Хотел бы повторить?

— Н-не… это н-неправильно…

— Я же сама предложила.

Лулу сама испугалась своих слов. И что на неё нашло? Может, алкоголь всё-таки не совсем выветрился. И всё же она приблизила своё лицо к Крису, слегка приоткрыв рот. Волшебник прерывисто выдохнул, а затем девушка почувствовала лёгкое касание его губ и прижалась сильнее, обвивая мощную шею парня руками.

Ладони Криса заскользили по её плечам ниже – она чувствовала это – ложились в изгиб талии, не опускаясь ниже дозволенного. Лулу почувствовала странное ощущение чего-то воздушного, словно она сейчас воспарила над землёй и приближалась к облакам. Но это ощущение не было похоже на то, что девушка испытывала всегда на метле. Не было волнения, сосания под ложечкой и комка в горле. Была только полностью поглотившая её эйфория.

Ундина не знала, сколько продлился их волшебный поцелуй. Ей казалось, что прошло всего лишь мгновение и одновременно вечность – так много ярких красок девушка испытала за столь короткое время.

По окончании они соприкоснулись кончиками носов и оба хихикнули, прижимаясь лбами друг к другу. Крис крепко сжал ладонь девушки. И улыбаясь, пробормотал:

— Если мы оба этого хотим, то почему…

Окно настежь распахнулась и в комнату впрыгнул долговязый парень. Крис отпрыгнул как ошпаренный. Лулу нахмурилась и сразу отодвинулась.

«Вот почему».

— Тано сказал, что тебя не будет на вечеринке.

— А я и не на вечеринку пришёл, — Майк перевёл недобрый взгляд на растерянного Криса. — А вот с этим вот поговорить. И судя по всему, диалог наш начнётся несколько иначе, чем я планировал. По-мужски.

Майк подошёл вплотную к волшебнику. Он был выше на несколько сантиметров, но прямой угрозы от него ждать было невозможно. Крис стоял почти спокойно. Только нервное сжимание края вязаной жилетки выдавало его состояние.

— Пойманы с поличным.

Майк плюнул на пол прямо под ноги волшебнику и вдруг в секунду оказался уже перед Лулу. Его пальцы на горле девушки, её носки в воздухе…

— Ах ты шлюха! — Майк произнёс это с пренебрежением, но беззлобно. Скорее разочарованно. Он сверлил её дымчатыми глазами, и Лулу не могла вытерпеть этот взгляд, поэтому зажмурилась. Ногтями вцепилась в предплечье мага. Тот зашипел и занёс вторую руку для пощёчины. Удар не состоялся.

— Тебя разве не учили, что девушек бить нельзя? — строго спросил Крис. — Отстань уже от неё. Позволь ей быть счастливой.

— Да с кем? С тобой, что ли? Что ты ей можешь дать?

— Майк, ты такой умный, но такой дурак. Aloxin asaan eorak!

Кристиан направил волну магии в Лулу, и девушка очутилась в воздухе, а затем довольно мягко перенеслась на кровать. Майк не душил её, скорее придерживал цепкой хваткой, доставляя дискомфорт. И всё равно хотелось закашляться.

Девушка посмотрела на двух волшебников, стоящих друг напротив друга. Майк был похож на коршуна, приготовившегося к атаке. Он даже вытянул шею и склонил голову вперёд, словно выискивал слабые места Криса. Тот, в свою очередь, с виду стоял непробиваемый, как Китайская Стена, и в тоже время весь напряжённый, вытянувшийся по струнке.

— Я тебя вызываю на дуэль. Могу даже перчатку бросить. Варежку, точнее!

— Тебе точно шестнадцать? Не пять с половиной? — выгнул бровь Кристиан. Майка это разозлило. Он пихнул мага кулаками в грудь. Безрезультатно, разумеется. На третьей попытке Крис перехватил его запястья. — Ещё раз так сделаешь – в-вылетишь из этого окна торпедой.

— Магическая дуэль! — взвизгнул парень.

— Майк, ты дурак? — подала слабый голос Лулу. — Ты кому предлагаешь дуэль вообще? Тебя Крис в лепёшку превратит, а потом сыграет тобой во фрисби.

— Я предпочитаю регби.

Шутка вышла не самой удачной. Лулу опять закатила глаза.

— Майк, прекрати, пожалуйста. Поиграли и хватит. Ты пришёл поговорить со мной, а не с ней. Так говори. Тебе нужен я. Не пугай Лулу. Не позволяй эмоциям взять над тобой верх.

Майк ошеломлённо смотрел на одноклассника. Задвигал скованными локтями, пытаясь высвободиться.

— Сделай глубокий вдох и выдох. Вспомни, что тебе нужно. Что тебе важнее: девушка или цель?

Кажется, сработало. Майк перестал трепыхаться.

— Теперь-то я тут точно только за одним. Эта шлюха мне нахрен не нужна.

«Сам-то хорош, — подумала Лулу. — Блин, и Крис туда же, дурак! Если он отдаст камни…».

Предупредить она его никак не могла. Достучаться намёками тоже. Более сообразительный маг раскусит сразу же.

Внутри у Лулу одновременно решался сложный вопрос: кто? Она переводила взгляд с одного парня на другого, и вдруг на неё нашло озарение.

«Никто. Мне никто не нужен. Я самодостаточная и сильная девушка».

Лулу выставила руку в сторону, не глядя произнесла:

— Aperta!

Дверь настежь распахнулась, стукнувшись о стену. А Лулу, гордо задрав голову, выскочила в коридор и быстрее помчалась вниз, в уме соображая, где бы мог находиться рюкзак Криса.

***

Девушка спускалась по лестнице, словно в тумане. В голове проскользнула разумная мысль:

«Почему Крис сказал мне, что заклинание открытия дверей не сработает?»

Девушка усмехнулась собственной нелепой догадке.

«Он хотел поговорить. Оказаться запертыми в одной комнате – довольно веский повод для разговора. И всё же он обманщик. Как и все парни».

Оказавшись внизу, девушка облегчённо выдохнула. В полумраке виднелись настенные часы: минутная стрелка на одиннадцати, часовая – почти на трёх. Скоро рассвет. Внизу никого нет. Или есть…

Тёмная тень отделилась от остова и направилась к ней. Лулу отступила назад, складывая ладони в защитный знак.

— Ну, мы же не на Арене, — насмешливо произнёс знакомый голос.

— Тано? Почему не спишь?

— Не вижу смысла ложиться, коль скоро уже вставать. Проще не ложиться.

Паук щёлкнул выключателем. Яркий свет ударил по глазам. Ундина зажмурилась. Тано мигал глазами по очереди. В руках он держал большую кружку с чем-то дымящимся. Взгляд паука скользнул ниже, но затем вернулся к глазам и застыл.

— Перестань меня так сверлить. Ты же и так всё знаешь, без усилий.

— Ошибаешься. Усилия всегда нужны даже самому опытному менталлу. В любом случае, раз уж… кофе или глинтвейн?

— А что у тебя в кружке?

— Попробуй угадать, — усмехнулся арахнид.

— Кофе.

— Хорошо меня знаешь. Люблю американо. Без сахара. Когда-нибудь и с него слезу, но не сегодня, как видишь. Если уж я планирую не спать, нужно как-то выживать.

— Ты сказал, что Майка не будет. Почему его не позвал?

— Я его звал. Он сам отказался.

— Но пришёл ведь сейчас.

— Ну так он и не ко мне.

Сверху послышался грохот, звон стекла, чей-то приглушённый крик.

— Не боишься, что они убьют друг друга?

— Ха, Крис не способен на убийство живой твари. Про Майка молчу. Кишка тонка Крису что-то сделать страшное. Вот то, что комнату могут разнести – это да, печально. Но мы её закроем от деда, — паук подмигнул и звучно отхлебнул из кружки. — И потом, ты сама их там оставила наедине.

Тано задумчиво поболтал керамической ёмкостью в воздухе, наклонил в разные стороны, затем отставил на стол и почти с носом залез лицом внутрь.

— Знаешь, по кофейной гуще гадают.

— И ты умеешь?

— Немного. Иногда даже сбывается. Как-нибудь могу тебе погадать. Хоть даже сейчас.

— Спасибо, но я не очень люблю кофе.

— Жаль.

Паук снова замолчал, уставив на девушку немигающий взгляд. Лулу постаралась отвернуться, чтобы не испытывать на себе это дурацкое чувство, будто тебя раздели догола. Оно всегда возникало при общении с менталами.

— Рано или поздно придётся сделать выбор.

— А если… если я не хочу выбирать. Ну, вот вообще никого?

— Это тоже выбор. Причём, вполне себе хороший. Вот что, — парень стукнул костяшками пальцев по остову, — пойдём-ка прогуляемся.

— Зачем?

— Ты искала рюкзак Криса? Ну так вот я тебе его помогу найти.

Глава 7

— Майк, со мной драться очень глупо, поверь.

— Заткнись!

Майк в ярости выпустил пять огненных сфер подряд, но ни одна из них не попала в Криса. Парень лишь выставлял руку, и все они поглощались его ладонью без следа.

— Откуда… у тебя… такая скорость реакции?

Майк уже изрядно запыхался, и произнести эту фразу стоило для него усилия. Крис же даже не вспотел. Скорее волшебник пребывал в недоумении и лёгком испуге.

— У меня иммунитет к ожогам. Ты ничего толком не сделаешь, только устанешь.

Но его оппонент оказался упрямым. С огромным усилием, сквозь крик, он выпустил огромную шаровую молнию, прокатившуюся в сантиметре над головой Криса и шарахнувшую в стену. По обоям расползся уродливый неровный след. Волшебник мотнул головой и подумал про себя: «Да уж, и это ещё слабо было. Выпусти такую Мако… стены бы не стало».

— Так всё, достаточно, — сказал Крис, когда Майк вновь занёс руки для удара. — Lapis Compedibus.

Ладони и кисти Майка стали покрываться странноватого вида коркой, напоминающую коросту. Это было не больно, но сильно сковывало движение, отяжеляло руки и… лишало возможности колдовать. Майк замер, и в его глазах Крис прочитал почти испуг.

— Я расколдую тебя, когда ты успокоишься, — Крис уселся на кровать, сложив руки на коленях.

— Что это такое?!

— Каменные оковы. Вообще я могу использовать это заклинание без слов, но, может, ты возьмёшь себе на заметку как маг другой стихии.

— Как это убрать?

— Успокоиться. Майк, я серьёзно. Я понимаю, ты зол и взбешён на меня и на Лулу, но, поверь, она вообще не виновата. И у нас с ней ничего нет.

— Я ВИДЕЛ, КАК ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ.

Крис зажмурился. Он буквально чувствовал, как содрогаются стены особняка от громогласного крика колдуна.

— Майк, ты любишь Лулу? Только честно.

— Я? Люблю? — голос парня стал заметно тише.

— Да. Ты любишь её?

— К-конечно, да. Что за идиотский вопрос?

— Ты готов на всё для неё?

— Уж явно на большее, чем ты, тюфяк.

Крис предпочёл проигнорировать это замечание.

— Тогда оставь её в покое и дай ей насладиться жизнью, если любишь. Поверь, у вас с ней нет будущего. Ты её сгноишь. Ты разве не видишь, что ты её душишь? Не даёшь ей прохода.

— Ты… ты что, много понимаешь в этом?

— Уж явно побольше, чем ты.

Крис сказал это специально, чтобы наблюдать, как Майка трясёт от злобы. В душе парень даже немного ликовал. Это был его первый серьёзный спор, где он смог дать отпор. Но тут же спохватился: «Что же я делаю? Мне же наоборот надо его успокоить».

— Майк, давай поговорим.

— Да о чём с тобой…

— Я серьёзно. Думаю, мы оба понимаем, что Лулу заслуживает того, чтобы быть по-настоящему счастливой. Она самый светлый и добрый человек из всех, кого я встречал.

Майк тупо уставился на волшебника.

— Ты считаешь, я не способен подарить ей счастье?

— Ты сам это признал.

— Ничего я не признавал! Ты сказал, что у нас с ней нет будущего. Можно подумать, у вас оно есть!

— Я этого не говорил…

— Но подразумевал. И ты думаешь, я такой лопух или олень, что поверю в эту красивую историю про счастье? Ты просто хочешь сам её себе забрать…

— Я хочу, чтобы у Лулу был выбор. Она может выбрать тебя, если будет уверена в том, что ты – её половинка. Или она может выбрать любого другого… может, даже девушку или инопланетянина. Да хоть кентавра. Или никого не выбирать! Любовь не должна быть по принуждению.

Дверь настежь распахнулась, стукнувшись о боковую стену. В проеме, опершись на косяк локтем, моргая стояла раздражённая Мия.

— Время четвёртый час. Вы совсем стыд потеряли так орать? Я только начала засыпать. У меня чуткий слух.

— Извини, Мия… — начал было Крис, но Майк его перебил.

— Рассуди нас. С кем должна быть Лулу?

— Со мной, — кошка широко зевнула. — Валите оба спать.

Парни в недоумении переглянулись. Визит Мии охладил обоих. Крис снова скукожился, замкнулся в себе. Волшебник отвернулся к окну, поглядывая на краснеющее небо. Майк потёр нос закованной рукой, прислонившись к стене.

— Почему у меня складывалось впечатление, что эта речь… слегка заготовлена и предназначалась будто не мне?

— А это так заметно? — Крис широко распахнул зелёные глаза, затем стушевался, тихо произнёс: — Некоторые вещи я всегда мечтал сказать Мако. Про свободу, счастье и не только, но…

— Я знал, что речь о Мако. Почему вы не поговорите?

— Мако не тот человек, с которым можно просто поговорить. Он не поймёт и вряд ли даже станет слушать. Он не воспринимает меня всерьёз.

— Тебя никто не воспринимает, пока ты не проявишь себя. Даже она…

— Она? Ты…

— Да, — Майк тяжело опустился рядом с одноклассником, опустив голову вниз. — Может, ты и прав. Я эгоист, жаждущий получить выгоду от женщины, которую люблю. Не спрашивая, чего хочет она. Но почему-то… я не могу смириться с тем, что мы расстались. Она же… она моя!

— Мы не вправе считать другое живое существо своей собственностью.

— Это тоже Мако хотел сказать?

— Да…

Помолчав немного, парни оба неожиданно прыснули. Майк по-дружески пихнул Криса в плечо, с удивлением отметив, что оковы исчезли, и рука снова приняла прежний вид.

— Как это…

— Я же говорил, что тебе надо успокоиться. Ты даже не заметил, как я снял действие заклинания.

Солнце начало медленно вступать в свои права. Мягкий жёлтый свет теперь падал бликами на старый комод, отражаясь от зеркала и попадая на противоположную стену ровным квадратом.

— Если бы у тебя был выбор: отдать камни и предать мир и заставить Лулу выйти за тебя замуж или пойти на плаху, что бы ты выбрал? — спросил Майк.

— Последнее. Не раздумывая. Я люблю жизнь, но… я не готов лишать этой жизни других. Плюс, благодаря тебе я знаю, что жизнь после смерти есть.

— Это не жизнь, а существование.

Крис пожал плечами.

— Маму бы увидел.

Майка передёрнуло.

— Хорошо, что я не увижу свою.

— Она попала в Адскую часть Замирья?

— Нет, канула в Забвение. Её убил бессмертный, поэтому так вышло.

— Если убивает бессмертный, то ты не можешь сам им стать?

— Типа того.

Парни ещё немного помолчали, затем Майк встал и протянул Крису руку.

— Спасибо, что помог разрешить душевный конфликт. Я… хорошо всё обдумал. Теперь я не боюсь видеться с Макгроу. Мне правда совестно… за свой эгоизм. Пусть Лулу будет счастлива.

— Ты уже уходишь?

— Да. Надо подключить смекалку и придумать, что теперь делать дальше. Я не знаю, сколько мне осталось. Каждый день на счету. В один из них Макгроу будет не в настроении и…

— Ты не можешь просто сбежать?

— Найдёт.

— Инсценировать смерть?

— Новое слово выучил? — Майк усмехнулся. — В любом случае, не смогу, это слишком большие риски. И он всё равно будет знать.

Крис сочувственно потупил глаза.

— Эй, не надо меня жалеть. Сделай мне одолжение: помирись со своим братом и присмотри за принцесской. А не то, если я стану призраком, я тебе покоя не дам, понял?

Глава 8.1

Несмотря на взошедшее солнце, утренняя прохлада ещё не спáла, особенно в лесу, где роса мелкими бусинками рассыпалась по траве, и где-то внизу под ногами всё ещё стелился туман. Северная часть Безмолвного Леса так же пугала своей тишиной, но казалась куда зеленее южной, пострадавшей от частых атак хандрозцев. Да, Хандроз нападал на Старый квартал Андеадлинга, когда тот ещё назывался именно так, но отголоски войны касались и мирной спящей природы леса.

Лулу шла вслед за Тано, натянув чью-то подвернувшуюся при входе сиреневую кофту. Девушка подозревала, что схватила вещь Лавинии, из-за оттенка, но не исключала, что, возможно, это вещь самого Тано, по размеру. Просторные рукава едва не волочились по земле, и ундина могла с лёгкостью спрятать в них руки, чтобы не прозябнуть, а из капюшона торчал лишь выступающий вперёд нос.

Девушка не знала, куда паук её ведёт. Тано знал дорогу, и Лулу ему доверяла. Однако арахнид явно чего-то остерегался: периодически оглядывался, хмуря густые крашенные в синий брови. Наконец парень остановился у какого-то холма вышиной около метра и замер.

— Что это? — спросила Лулу.

— Тише, — предупредил её Тано шёпотом.

— Это какая-то землянка?

— Да. Нет. Почти.

Тано обошёл землянку по кругу, и ундина поспешила за ним. Проржавевшую насквозь металлическую дверь скрывала густая листва, петли вьюнка, паутина. Арахнид осторожно провёл рукой, вычищая весь этот мусор. Ручка двери отозвалась на прикосновение мага тусклым свечением. Тано нажал на дверь в нескольких местах. Казалось, он делает это в определённой последовательности, используя секретный алгоритм.

Послышался щелчок, и дверь со скрипом под напором рук открылась вовнутрь. Тано отворил проход пошире и ступил в темноту. Лулу потопталась на месте.

— Чего ты стоишь? — спросил паук, обернувшись. Девушка его не видела, лишь большие лиловые глаза, светящиеся в темноте.

— У тебя есть ночное зрение, а у меня нет. Темно.

— А игниро тебе на что?

На вытянутой руке Лулу несла крошечный огненный шар, чтобы осветить себе путь. Внутри их ждал коридор, уходивший вниз под наклоном. Земляные сырые стены создавали неприятное ощущение погребения заживо. Запах был затхлым и спёртым.

— Осторожно, тут…

— Ай-ой! — девушка оступилась, не заметив внезапного перепада уровней и упала на колени. Волшебный огонь тут же погас.

— … порожек, — закончил мысль Тано. Пожал плечами, помог девушке подняться.

Лулу осмотрелась. Здесь было явно светлее, чем в коридоре, по которому они шли. Само помещение напоминало подземный бункер. Эдакая жестяная коробка из спаянных металлических пластов с минимумом практичной мебели.

Тано прошёлся по периметру, иногда выборочно стуча ногой по полу в некоторых местах. Наконец он что-то нашёл, коротко бросил:

— Подай отвёртку, пожалуйста. В столе лежит.

— А у магов что, нет заклинания, отвинчивающего болты? — сыронизировала девушка.

— Точно. Как я мог забыть? Praetorqueo seras.

Лулу, открыв рот, наблюдала, как четыре болта один за другим выскакивают из своих пазов в полу и аккуратно ложатся в раскрытую ладонь паука.

— Вообще-то я совсем не имела ввиду…

— Заклинание можно придумать для чего угодно, — оборвал Тано. — На то магия и нужна.

Арахнид приподнял люк и запустил руку вниз, после чего извлёк целый и невредимый рюкзак Криса.

— Это же… Крисов рюкзак! — ахнула Лулу.

Тано подавил подступивший смешок и улыбнулся девушке, после чего развязал верёвки и показал ундине сверкающие самоцветы.

— Да, а внутри камни. Я спрятал его сюда, потому что знаю, что никто и никогда не вздумает здесь искать.

— Это надёжное место? Кстати, а что это за место? — опомнилась наконец Лулу.

— Это хранилище лорда Тамиллиана.

— Серьёзно? Крейвена? Того самого?

— Угу, моего деда. Настоящего деда, я имею в виду.

— Как ты… как ты его нашёл?

— Интуиция и гадание на стальной иголке, — Тано прыснул, видя как Лулу со всей серьёзностью внемлет его словам. — Шучу. Я знал про то, что у лорда был тайник в Безмолвном Лесу, который никто не мог найти. И я поставил себе цель отыскать. Вот и всё.

— И ты нашёл?

— Ну, как видишь. Чёрт, мне так нравится, как ты тупишь, если чему-то удивляешься. Это реально прикольно. Прости за бестактность.

Лулу вздохнула, прикрыла глаза. Майк тоже часто указывал на её дурацкое поведение.

— Ну, так что? Что ты с этим будешь делать? Заберёшь себе или оставишь здесь?

— Если ты нашёл это место, смогут ли найти другие? Вот в чём вопрос.

Тано вздохнул.

— Ладно. Знаешь, как я на самом деле нашёл тайник? Мне рассказал Тобиас. А он унёс все свои тайны в могилу. Откуда сам Тобиас знал о нём? От самого лорда Тамиллиана. Разноглаз рассказал мне, что дед дослужился до демона Братства и на момент их личного знакомства был в шаге от того, чтобы стать Приближённым к демонам Власти. У демонов сложная иерархия, в которой я сам не очень разбираюсь, но всё же.

— Он демон высшего порядка?

— Именно.

— Но тогда как они с Тобиасом могли вообще познакомиться? Нет, я знаю, что он попал в Ад после смерти, но он вроде должен быть низшим демоном, нет? На мифологии нам рассказывали так.

— В том прикол Ада, что у них нет такой чёткой структуры, как у Рая. Весь Ад зиждется на хаосе. Хаос является их основой. Низшими являются бесы и нолы. Они как обслуживающий персонал. Никогда не были живыми людьми. Но не об этом сейчас. Тобиас рассказывал, что Тамиллиан «спустился» со своего круга, чтобы лично поприветствовать своего внука в рядах демонов. Ему предстояло пройти обучение по контролю над своими двумя сущностями, но все мы знаем, что произошло. Его призвали, и на этом все лавры закончились. Но с Тамиллианом Тобиас успел подружиться, и вот старик Крейвен ему и рассказал про тайник. Ну, конечно, он сказал, что здесь у него хранится древнейшая литература, редкие ингредиенты, сокровища и драгоценности. Он-то, конечно, не мог знать, что спустя несколько лет здесь будут прятать эти камни.

— А Тобиас знал, для чего они нужны?

— Знал, — коротко ответил Тано и замолчал.

— И для чего?

— Давай я для начала спрошу: что ты вообще знаешь?

— В смысле?

— Насколько ты посвящена в эту тему. Расскажи мне всё, что знаешь.

Лулу смерила паука взглядом и нахмурилась, а затем покачала головой.

— Не доверяешь? — арахнид выглядел удивлённым. — Я почему-то думал…

— Прости. Но ты забрал камни, ничего мне не объясняешь и при этом хочешь выведать всю информацию у меня. Откуда я могу знать о том, что ты не противник драконовой эры?

Тано усмехнулся и покачал головой.

— Видимо, ты немного запуталась. Хорошо. С чего бы начать?

***

1998 год

Клаус Лейкер уже собирался домой, подхватив пальто с вешалки и взявшись за ручку портфеля, когда в его офис влетела довольная стажёрка, приговаривая:

— А мы очередного негодяя в лесу схватили.

Клаус вздохнул, нахмурился. Покосился на ряд решёток через открытую дверную щель. Как ему не хотелось сейчас сидеть с каким-то подростком, вести допрос, составлять протокол. Дома сидел сын. Иногда Клаус оставлял присматривать за ним соседку, но вечером женщина уходила на работу, а значит теперь Мако остался совсем один-одинёшенек.

— Летиция, давай по-быстрому веди его. Я больше, чем уверен, что ты наконец-то хочешь вести чьё-то дело и…

— Хочу стать настоящим адвокатом.

— Это не ко мне, это в суд. Хотя… как помощница…

— Я могу встать на его защиту.

Клаус устало махнул рукой и опустился назад в кресло. Летиция унеслась в коридор, смешно семеня своими пухлыми ножками.

«Совсем юная ведьмочка. Интересуется мальчиками да модой. Что она здесь забыла?»

Когда девушка привела парня, Клаус почти рассмеялся.

— Оками? Почему я не удивлён?

Тоби смерил его презрительным разноцветным взглядом и отвернулся к стене.

— Что на этот раз? Поджог урны? Лифта? Разбитое стекло на остановке? Асфальт отковыривал? Рельсы снова снимал?

Парень посмотрел на волшебника с вызовом, дерзко. Едва сдерживался, чтобы не плюнуть. Летиция с восторженным взглядом уселась рядом в кресло с блокнотом и ручкой наготове. Клаус не повёл Тоби в комнату для допроса только потому, что он и так это делал стабильно по пять раз за месяц. К чему эти формальности? Они уже почти приятели.

— Наверное, с рельсами ты всё же баловаться больше не будешь. Жизнь научила, да? Обжёгся один раз? Летиция, что там произошло?

— Он по замку шастал заброшенному.

— А у нас это теперь тоже нарушением считается?

— Ну, нет, но…

— Я всё сделал правильно, — отрезал Тобиас.

— Он устроил землетрясение. Там возле замка теперь разлом шириной сантиметров семь, наверное.

Летиция бросила на стол офицеру снимки. Волшебник пригляделся, но так же быстро оценить размеры повреждений не смог. Вот она, сила магии земли.

— Туда пришли противники драконовой эры. Они охотились за… — тут Тобиас запнулся, понимая, что чуть было не наговорил лишнего.

— В самом деле? — Летиция подняла большие ореховые глаза, оторвавшись от блокнота. — Я не думала, что кто-то…

Она вдруг умолкла, а Клаус нахмурился. Врёт ли этот самоуверенный мальчишка, чтобы выглядеть в его глазах героем? Или он говорит правду? Потому что, если там действительно были они…

— Это преступники, — ответил офицер своей коллеге. — Опиши мне их, Тобиас.

— Снимите с меня дело по рельсам, и мы договоримся, — ухмыльнулся парень.

— Многого хочешь.

— Я не делал этого.

— Кто может это подтвердить? — Клаус уже задавал этого вопрос около месяца назад.

— Любой, кто был в этом поезде. И Сара тоже.

— Но Сара мертва. И это ты её убил! Ты!

— Нет, это был не я!

Клаус видел, как наливаются кровью глаза Тобиаса, как из пальцев начинают вырастать когти, а предплечья покрываются шерстью.

— Вернёмся к насущному. Ты ведь подрался с этими драконоборцами, так? Не верю, чтобы ты не стал превращаться.

— Да, я напал на них, но они оказались сильнее. Это были какие-то маги. Один был лысый, другой был… у него не хватало пальцев на руке. И ещё один. Ну, он похож на Ланкастера.

— Тебе бы в фантасты податься, Тобиас. Такой талант зарываешь в землю. Иронично, правда? Маг земли зарывает талант в землю. Оценил шутку, да?

— Нет. Я не понимаю, почему вы мне не верите.

— Потому что во все прошлые наши с тобой встречи я неизменно оказывался прав.

— Извините, я вас перебью, — встряла Летиция, — но мальчик, кажется, прав. — Опера нашли другие следы и присутствие магической энергии, отличающейся от энергии Тобиаса.

— Ой, да мало ли, кто ходит там возле этого замка.

— Следы свежие. Вот, взгляните.

Летиция кинула ему на стол ещё несколько снимков не самого лучшего качества. Клаус надел очки.

«Вот ведь… Солидарность магов земли, чёрт бы их побрал».

— А ещё на одном из камней есть трещина. Вот, посмотрите. Я бы сказала, что такая могла образоваться от попадания молнии.

Клаус заметил, как глаза Тобиаса сверкнули.

— Тот лысый стрелял молниями.

— Ты далеко пойдёшь как адвокат, Летиция. Ищешь зацепки и оправдания там, где их нет и быть не может.

— Но…

— Оками – отпетый мошенник и негодяй. Знаешь, какие у него гены? Гремучая смесь.

— Я всё же настаиваю, чтобы мальчик рассказал нам полную версию.

Клаус бросил короткий взгляд на часы и махнул рукой. Это может тянуться до бесконечности.

— Послушаем, ладно-ладно.

— Шоколадно, — улыбнулась Летиция.

— Ну, короче, замок этот не необитаем. Там живёт королева леса Мальфирин. Она… дриада. И мы с ней, ну… немного общались в последнее время. А тут пришли эти странные персоны. Мальфирин сказала мне, что это противники драконовой эры, и они пришли за ней. Ну, я отвлёк их внимание, чтобы королева смогла скрыться. А потом уже вы меня нашли и привезли в участок.

Тобиасу было, с одной стороны, совестно, что он так быстро сдал Мальфирин. С другой стороны, ему надо было самому как-то себя защитить перед стражами закона.

— Что было между твоей встречей с драконоборцами и попаданием сюда?

— Драка.

— А куда пошла эта королева?

— Я не знаю. Ей нужно было скрыться самой и скрыть свой секрет.

— Секрет?

Клаус с торжествующим видом повернулся к Летиции, которая задумчиво грызла кончик ручки. Весь вид офицера говорил: «Вот, посмотри какие небылицы он сочиняет». Однако ведьма оставалась непробиваемой. Волшебник тяжко вздохнул.

— Что же, придётся мне использовать сыворотку правды, чтобы проверить твои слова. Иначе – никак, Тобиас.

— Почему вы мне не верите?! — взревел парень, замечая, как на лице Клауса заиграла злорадная ухмылочка. — Почему меня все так ненавидят? Потому что я другой?

Тобиас почувствовал, как его окутывает маленькое тёплое облачко. Невидимое, неосязаемое, но ощутимое чем-то внутренним. Ему стало спокойнее и легче на душе. Парень опустил кулаки, разжал зубы, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Но, кажется, это почувствовал не только сам Тобиас. Клаус, стиснув челюсти повернулся к стажёру.

— Летиция, ты ему помогаешь?

— Ну, кхм, я же адвокатом хочу быть.

— Действительно. Но Nubes Consequat? Ты же ведьма земной энергии!

— Ну, вообще, я не определилась, — замялась девушка. — Мне все стихии нравятся.

Клаус лишь проворчал что-то, нервно скомкав листок из записной книжки.

— Ладно, Летиция. Если ты каким-то чудом сможешь оправдать этого парня, тебя не просто будет уважать вся полиция. Тебя в суде в рамочку повесят. В фигуральном смысле. Премию дадут и должность наконец получишь, а не будешь тут у меня перед носом маячить целыми днями от безделья. И кто вообще придумал отправлять юриста в полицию? Это же как оборотня отправить в вампирскую академию учиться.

Летиция хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Большие серьги в виде колец звякнули у неё в ушах.

— Я берусь за это дело. Спасём тебя, мой дорогой.

Глава 8.2

— Расскажи мне, мой хороший, всё по порядку.

Тобиасу не нравилось её снисходительное отношение. Парень никогда не чувствовал себя слишком юным, чтобы общаться со взрослыми на равных. А тут, считай, и не взрослая совсем. Вчерашняя выпускница университета.

— Про что рассказать?

— Про рельсы.

Они шли на место происшествия. И чем ближе оно было, тем хуже становилось Тобиасу. Его почти затошнило, когда вдали замаячила станция. То ли внезапно яркое для начала декабря солнце напекло, то ли сказалось отсутствие завтрака. Юноша остановился.

— Что случилось, мой дорогой?

— Если я вам расскажу, вы мне всё равно не поверите.

— Я поверю всему, что ты скажешь, — Летиция зачем-то опустилась на корточки, так что теперь её пухлые коленки нелепо торчали из-под бежевой юбки-карандаша. — Я честно хочу тебе помочь. Ты убил всех этих людей?

— Нет, я уже это говорил.

— Хорошо. Ты знаешь, что произошло два месяца назад шестого октября девяносто восьмого года.

Предложение звучало утвердительно, и Тобиас неловко кивнул.

— Знаешь, потому что… был здесь.

Тобиас снова молча кивнул.

— И алиби у тебя нет, потому что в другом месте тебя никто не видел.

— Всё так.

— Плоховато. Ой, я не должна была это говорить. А здесь, на станции или под станцией, ну, или вообще поблизости тебя кто-то видел?

— Видел, — разные глаза Тобиаса расфокусировались, он словно воспроизводил в своей памяти события того промозглого вечера. — Это он убийца. Я смотрел ему в глаза и…

Летиция мягко нажала на кнопку диктофона в кармане своего пиджака, но Тобиас услышал и этот тихий звук и умолк.

— Ладно. Слушай, мы должны помочь друг другу, — сказала Летиция. — Если ты не будешь со мной сотрудничать, то тебя ведь могут и посадить.

Тобиас отвернулся, набрал полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании:

— Это сделал лорд Балтор Крейвен. Он убил свою дочь. В тот день Сара поругалась с отцом и в качестве протеста ушла из дома. Она сказала ему, что уедет из города. Пришла сюда, купила билет на поезд. За несколько минут до этого она успела предупредить меня. Я сорвался, примчался сюда, чтобы проститься, а, возможно, и даже отговорить. Но тут появился Балтор. Она вбежала в вагон, а тот рассвирепел, начал говорить: «Это ты во всём виноват. Ты её довёл до такого». Напал на меня. Я… лишь защищался.

Тобиас замолчал. Он чувствовал, как его кожа покраснела, а виски начали пульсировать. Парня зашатало, и он едва удержался на ногах. Летиция придержала юношу за руку.

— Что произошло? — шёпотом спросила ведьма.

— Он выпустил огненный снаряд в меня. Я ответил ему заклинанием terram transire, и…

— Неужели промахнулся?

— Почти, но не совсем. Он моментально использовал inverkan spegling, и мой спелл скрикошетил прямо в рельсы. А поезд тронулся, и…

— Рельсы поднялись, и поезд вместе с ними на полном ходу перевернулся в воздухе.

— Да. Было много раненых и несколько погибших. Сару просто раздавило массой железа и других тел. Она не смогла выбраться. Её отец подал на меня в суд, и сказал, что выиграет дело. Деньги ему позволяют. Но мне нет четырнадцати, а значит официально посадить меня пока что не могут. К тому же ведётся следствие.

— Наказанием для несовершеннолетних преступников является отправление в школу для трудных подростков.

— Но я и так там числюсь.

— Почему же ты не расскажешь всем правду? Это причинение вреда по неосторожности. Другая статья. Балтор несёт полную ответственность за случившееся, а тебя должно ждать другое наказание, но явно мягче, чем срок.

— А кто мне поверит? Вообще люди склонны всегда верить жертвам. А жертва в данном случае – Балтор. Особенно, если учесть, что он дал на лапу почти всему полицейскому офису.

— Кто- то мог наблюдать за вашей битвой со стороны?

— Разве что случайные прохожие. Не пытайся зацепиться за что-нибудь. У меня нет алиби, и никто мне не поверит.

— А пассажиры поезда?

Тобиас умолк, обдумывая вариант. Забрался на перевёрнутый бетонный блок от разрушенного здания, уселся, свесив ноги вниз. Летиция не стала пристраиваться рядом с ним. В юбке сидеть на снегу – не самое полезное занятие.

— Могли ли они видеть?

— Вряд ли, — пожал плечами парень. — Но я об этом даже и не думал, признаться. Было темно, и я уверен, что свидетелей не было.

— Машинист поезда погиб?

— Нет, он, кстати, жив, но уволился, насколько знаю. У него была сломана рука и ожог на ноге.

— Мне нужно будет поговорить со всеми живыми пассажирами поезда и с машинистом.

— Да как ты их найдёшь? Любой житель Небыля, который возвращался домой, мог теоретически сидеть в той электричке.

— Ну, это событие произошло не десять лет назад, а всего пару месяцев, так что будет несложно опросить кассиров, узнать, кому они продали билеты, во сколько. Это можно отследить по базе, которая есть на их компьютерах.

— Но это же так долго – ковыряться в архивах. И скука смертная.

— На то это и моя работа. Я помогу тебе, Тобиас Оками. Летиция Распердон держит своё слово.

***

— Она выиграла дело. Тобиас не раз попадал в обезьянник, но за убийство тех пассажиров его не посадили. Впрочем, к тому моменту, как добрались до того, чтобы вынести Балтору настоящее обвинение, а сроки его взяток истекли, он уже умотал во Францию.

— Но при чём же тут противники драконовой эры и камни? — спросила Лулу, когда Тано закончил свой рассказ.

— При том, что Тобиас спрятал в этом бункере семнадцать с лишним лет назад Мальфирин. Она пряталась здесь сама. Прятала и камни, которые ей удалось найти.

— Сколько ей удалось собрать?

— Меньше, чем тебе.

Лулу покосилась на полураскрытый мешок и спросила:

— Так для чего они нужны?

— Есть легенда, — начал Тано тихим голосом спустя недолгое молчание, — о Стене Света, что располагается в самом центре Безмолвного Леса. На этой Стене есть узор, заполненный волшебной энергией. Энергия поддерживает баланс и гармонию между всем альянсом наших планет: Дельтой и Хандрозом, Фудландом, Ликвидом, Дзэном, Ф.А.В., Волукри и Землёй. Энергия гармонии не берётся из ниоткуда. Её генерируют камни чудес. Каждый камень связан со своей планетой, со своим местом. Камней всего тринадцать – больше, чем перечисленных планет. Драконы создали несколько камней для Земли, один камень, ведущий в пустой мир, и один – в их измерение. Когда все камни были инкрустированы в Стену, а энергия циркулировала по своему пути, мир был нормальным, сбалансированным между добром и злом. Давным-давно кто-то украл все эти камни и присвоил себе.

— И чтобы восстановить обратно мир, нужно всего лишь вставить эти камни обратно? Так просто?

— Не просто. Для того, чтобы камни снова начали генерировать энергию, нужно провести ритуал.

— Для ритуала они должны взять кровь трёх гибридов: дитя вампира и дракона, дитя лесного духа и друида, и дитя волшебника и какого-то животного, — процитировала Лулу слова Тобиаса, сказанные ей в клубе год назад.

— Ого, ты знаешь про ритуал! — изумился паук.

— Всё благодаря Тобиасу. Получается, кто-то должен пожертвовать собой ради мирного неба?

Арахнид молча кивнул.

— И получается, что мы живём в то время, когда все три гибрида удачно появились на свет. — Девушка в ужасе прикрыла рот рукой, когда до неё медленно начало доходить, кто эти гибриды. — Нет-нет… только не Лирри. Только не она!

— Никто не умрёт. Она должна будет лишь пожертвовать свою кровь, окропив ей часть Стены.

Лулу расслабленно выдохнула.

— А Стена точно существует?

— Я сомневался в этом, но Майк говорит, что он её видел.

— Майк? Когда?

— Когда был в Обливиосе.

Лулу резко стало не хватать воздуха. Голова закружилась, когда воспоминания разом нахлынули на память девушки. Она была в Обливиосе вместе с Майком. И она видела эту Стену. Но не придала никакого значения. Девушка издала нервный смешок.

— Что такое?

— Это так забавно. Эта Стена является частью местного бара в Обливиосе.

— Вот как? — паук изумлённо приподнял брови. — Значит, ты тоже её видела. Тем лучше, а то я думал, что Майк действительно сходит с ума. И ты сможешь к ней провести.

— Обливиос – город тумана. Без Майка или призрака я там не ориентируюсь. Легко потеряться. Плюс, чтобы попасть туда, нужны призрачные дублоны. У меня такой валюты нет.

— Это найдём. Я доставал и не такие редкие деньги.

— Тано, а почему ты так заинтересован в этом во всём?

— Тобиас всегда думал, что дитя волшебника и какого-нибудь животного – это он, — задумчиво пробормотал арахнид. — Что, в принципе, верно, ведь он был наполовину чёрным волком. Когда он умер во второй раз, я задумался. Почему он считал, что является избранным? Ведь паук – это тоже животное.

Девушка вскочила, потрясённая озарением. Тано глухо рассмеялся.

— Тише, ты чего так напряглась?

— Ты хочешь пожертвовать собой?

— Да что ты прицепилась к этой жертвенности? Я же говорил, что никто не умрёт.

— Ладно, я тебе поверю.

— Я просто тоже хочу чувствовать себя кем-то важным и сделать что-то значимое для мира. Не знаю, может быть, я хочу, чтобы это стало моей индульгенцией за все прошлые злодеяния и разгульную жизнь.

Тано задумчиво обхватил свои костлявые колени длинными руками, упёрся сверху острым подбородком. Лоб прочертила напряжённая линия. В неярком свете рабочей лампы на ближайшем столе, тени подчеркнули на лице острые скулы. Лулу поразилась тому, что раньше никогда не замечала сходства паука с Балтором. Да Тано ведь похож на колдуна больше, чем кто-либо другой из Крейвенов!

— Тебе нужно будет собрать остальные камни, а эти – пока спрячем здесь.

— Ты думаешь, это правильное решение? Их тут никто не найдёт?

— Кто их может тут найти? Знаем только мы.

— А ты не…

— Лулу, как ты могла такое подумать!

«Опять читает мои мысли наперёд, ну что ж ты будешь делать!»

— Я не умыкну камни, не переживай. Поверь, в моих же интересах оставить их в сохранности. Если хочешь, я даже могу сам себя проклясть. Что если с камнями что-то случится…

— Нет-нет! Не нужно. А что сказать Крису по поводу рюкзака?

— Я вытащил вещи и переложил в свой велосипедный рюкзак. Этот мешок всё равно уже прогрызли мыши или кто там…

— Горностай, думаю.

— Может и он. Короче пусть не парится, а ходит с нормальной вещью.

Когда они вышли на поверхность из бункера, солнце стояло уже достаточно высоко, чтобы можно было смело сказать, что ночь сменилась утром. Лулу смело подставила своё веснушчатое лицо его лучам. Тано скривился и высунул язык.

— Я и так достаточно смуглый, чтобы желать аристократическую готическую бледность. Ненавижу солнечный свет!

— Мне кажется, будь твоя воля, ты бы жил в склепе.

— И не говори! Но Макгайр меня не пустил в своё время.

Ребята расхохотались, вспомнив их нелепое противостояние с Оскаром. Лулу на миг подумала: «Удивительно, как же так вышло, что я подружилась с обоими парнями? Ведь они такие разные и так не любят друг друга».

Тут Лулу остановилась и испуганно дёрнула арахнида за руку.

— Что такое?

— Что мне сказать Майку? Почему мы вместе пошли гулять?

— Я впервые вижу такой страх перед партнёром. Вы разве не расстались? Он вроде сделал свой выбор.

— Да, но… нет. Не знаю. Не уверена. Он сегодня же завалился и…

Тано ухватил девушку за плечи и заглянул в глаза.

— Лулу, отношения, в которых ты боишься, не стоят того. Поверь, ни один парень не может заставить тебя бояться его. Отношения должны быть в радость. Они должны приносить счастье обоим в паре. Иначе зачем тогда это всё нужно? Почему ты должна что-то выдумывать, что говорить Майку? Почему ты не можешь просто погулять с другом? Разве тебе есть, что скрывать? К тому же, даже если ты придумаешь отговорку…

— Майк всё равно не поверит, — упавшим голосом сказала Лулу.

— Вот именно. Хочешь – я поговорю с ним. Я могу убедить его, чтобы он от тебя отстал.

— Нет! Хотя…

На впалых щеках паука заиграли ямочки.

— Стокгольмский синдром во всей красе. Тебе надо определиться, Лулу, чего ты хочешь сама. И тогда всем, на самом деле, станет легче.

Глава 9

Ребята пробыли у Тано ещё пару дней, а потом Лулу полетела домой, на Дельту. На самом деле, девушка даже спустя почти пять лет с трудом могла назвать дворец своим домом. Бывала она здесь только на каникулах, да и в целом, заняться ей тут было нечем. Разве что сбегать искупаться в океане или съездить в соседний маленький город к Софи, но всё это она могла сделать и в Андеадлинге. Но день рождения сестры – это всё-таки повод пересилить себя и прилететь, позабыв о своём личном дискомфорте.

Вейн носилась по ухоженному саду от фонтана к фонтану. Сегодня был её день, её праздник. Но почему-то при виде заливающейся хохотом девчушки в голубом сарафане, Лулу нисколько не сомневалась, что каждый день принцессы Вейн был её. Родители души не чаяли в своей самой младшей дочери. Иногда у Лулу щемило сердце, и внутренний голос говорил: «Я тоже так хочу».

Лулу прилетела за несколько часов до начала самой «вечеринки» и положила свою хэнд-мэйд игрушку к общей куче подарков. К слову, она была настолько громадной, что занимала практически весь огромный стол под тентом, и было принято решение перенести подарки в другое место, чтобы поместились гости.

— Ура, Лулу приехала! — Вейн повисла у ундины на шее, болтая в воздухе босыми ножками. — С подарком?

— Конечно, как же я могла? С днём рождения, сестричка!

Услышав о том, что ей достанется ещё один подарок, девочка улыбнулась и сразу же потеряла интерес к сестре, ускакав по своим делам. На празднике было полно её друзей-малышей.

Удивительно, но больше всех приезду Лулу радовалась Лили, истосковавшаяся по нормальному общению на Хандрозе. Сестра осунулась, похудела, у неё появились проблемы с кожей. Она выглядела так, будто её несколько раз провернули в стиральной машинке, а потом отжали досуха.

«Ребёнок отнимает у неё много сил. Вряд ли Вольф ей помогает. А Майк? У него свое “чадо”, повешенное доброй мамочкой».

Лулу старалась подавить злорадство, но иногда проскальзывала мысль о том, что Майк лишь ответил за своё поведение. Всё вернулось бумерангом. Ответственность должна была его изменить.

Маркаллиана Лили взяла с собой – не смогла оставить. Лулу не удивлялась этому. Она бы тоже не посмела оставить своего ребёнка, если бы он у неё был, в замке со стрёмным колдуном, желающим тебя изжить. А вот когда Лулу увидела Майка, то всё её хорошее настроение разом испарилось.

«Этот-то тут для чего здесь?»

Словно прочитав мысли сестры, Лили сказала:

— Он приехал как сопровождающий Тецеуса. А его пригласила мама.

— А ты не могла проследить за обоими мальчиками?

В ответ Лили сделала щенячьи глазки. Лулу вздохнула. Сестру нельзя винить – ей очень тяжело и физически, и морально. Лулу не знала, справилась бы она сама, окажись в таком положении.

«Я бы просто этого не допустила».

Любопытный Тецеус лазил практически везде, куда мог добраться. Он оказался очень активным ребёнком. Подбегая к любому объекту, он сперва обходил его по кругу, затем садился на корточки и обязательно обнюхивал – своеобразный ритуал он провёл и с гостями, и со всей едой, деревьями, фонтанами, колоннами дворца, игрушками и прочим.

«Ведёт себя, как… как оборотень! Только не превращается».

Об этом Лулу тоже спросила у сестры. Та, задумавшись, ответила:

— Если честно, то на Тецеуса я забила примерно сразу, как мы нашли записку от Нэнси: мне всё равно на этого ребёнка – он мне никто. Так что я даже не знаю, превращался ли он. Может, и было пару раз, когда я отвлекалась. В любом случае, это было спокойно, без разрушений и бедлама. Если хочешь подробностей воспитания маленького царевича, спрашивай у Майка.

— Ну вот ещё! Хочу максимально оградиться от разговоров с ним.

— А что случилось? Вы вроде как пара… были парой.

Лулу подарила ей многозначительный взгляд, и на лице Лили появилась давно забытая недобрая ухмылка.

«Всё такая же стерва, пусть материнство её и смягчило. Рада, что отбила у меня парня и заставляет всех страдать».

— А где Вольф? — решила сменить тему ундина. — Что-то его не видно.

— Ой, ха-ха, нашему царевичу тут слишком жарко. Он боится, что начнётся акклиматизация, и он заболеет. Ему нужно держать голову в холоде.

Праздник маленькой принцессы состоял из нескольких частей. В самом начале был кукольный театр. Представление Лулу посмотрела до конца, и оно ей даже понравилось. Это была поучительная сказка о добром принце, который помогал бедным, и о его коварном брате, который творил одни злодеяния и был равнодушным к несчастьям. И к первому добро вернулось, даже когда он всё потерял, а второй – остался у разбитого корыта. К сожалению, не все юные зрители поняли мораль. Особенно Тецеус, который в первые минуты просто елозил на стуле, а потом принялся наматывать круги вокруг театральной установки.

Дальше были какие-то клоуны-аниматоры, которые развлекали детей простыми загадками и вручали незамысловатые призы, а потом танцевали вместе с детьми под весёлую музыку. Лулу чувствовала себя немного староватой для подобного рода праздников. В последний раз она была на таком классе в третьем, ещё будучи ученицей обычной школы, на дне рождении одноклассницы, которая решила позвать весь класс. Там тоже был какой-то клоун, фокусы и глупые конкурсы. Но тогда это всё Лулу забавляло, и ей даже понравилось.

Сейчас же девушка решила освежиться и направилась во дворец, оборудованный «охлаждающими лампами» - так назывались приборы с Ф.А.В., которые выглядели, как современные обогреватели, но выполняли совершенно противоположную функцию. Они имели вытянутую, чуть расширенную книзу форму, были выполнены из приятного матового пластика и могли менять цвет. Такие штуки располагались в каждой комнате, что оказалось довольно удобным.

Лулу вспомнила, что не успела разобрать вещи и «заселиться вновь» в свою комнату, поэтому поднялась по лестнице наверх и свернула направо, к башне. Это крыло было обустроено для сестёр-принцесс. Одна комната тем не менее все эти годы была полностью пустой и всегда закрытой. Родители говорили, что оставили её «на всякий случай», хотя Лулу казалось, что для этого лучше подходят гостевые комнаты. Возможно, девушка чего-то не понимала.

Ундина удивилась, заметив, что дверь этой самой комнаты приоткрыта. Девушка заглянула внутрь. Люлька. Ну, конечно.

Лулу подошла поближе – всё равно их никто не видит. Внутри детской колыбели сладко спал бритоголовый младенец. Марк, её племянник. Девушке до сих пор трудно в это верилось. Когда она представляла Лили и Майка вместе, ей хотелось сделать что-нибудь ужасное. Вот, например, сейчас очень удачный момент: никого нет рядом, ребёнок спит. Если взять вторую подушку, то…

«Не позволяй злу поселиться в твоей душе, а ревности заглушить свой разум. Ты выше этого, Лулу, ты сможешь справиться», — твердил ей внутренний голос.

Девушка прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, принялась мысленно считать: раз… два… три... Она чувствовала, как её волосы слегка поднимаются вверх, и знала, что они светятся. Пусть. Это её сущность, её вторая ипостась. Её возможность справиться с эмоциями, возможно.

Когда ундина открыла глаза, то увидела вокруг мальчика бледный светящийся ореол. Она в изумлении прижала ладонь ко рту.

— Это то, о чём я думаю?

Марк отреагировал на её голос и распахнул раскосые дымчатые глаза.

«Теперь точно видно, что это сын Майка. Только бы не начал плакать!»

Вопреки её опасениям Марк улыбнулся беззубой улыбкой и издал неопределённый звук гуления.

— Ну, здравствуй, чудище, — усмехнулась девушка.

— Ты напоминаешь мне сейчас Малефисенту[1], — услышала она за спиной голос, который заставил её вздрогнуть и зажмуриться. Лулу заставила себя собрать всё мужество и повернуться к Майку с улыбкой.

— О, ты оценил отсылку.

— Я всегда ценил твои отсылки. Все, что ты упоминаешь в истории. И всё же, по иронии, ты действительно на неё похожа. Злодейка, ревнующая возлюбленного к той, от которой у него ребёнок. Желающая мести.

Лулу заставила себя улыбнуться и даже расхохоталась.

— Ты думаешь, что всё настолько плохо? Майк, ты не пуп земли, чтобы я по тебе страдала. Чтобы по тебе хоть кто-то страдал.

— На её месте могла быть ты.

— На её месте и была бы я, если бы ты вёл себя… пристойно.

— Прости.

— «Прости»? Это всё, что ты можешь мне сказать?

— Тише, истеричка. Марку не нравится.

Майк отстранил Лулу и кинулся к кроватке. Вытащил ребёнка и взял на руки. Тот довольно пустил слюни, улыбаясь ещё шире.

— Судя по его реакции, ты часто мелькаешь перед ним. Неужели возишься? Я думала, тебя за это могут…

— Могут, — Майк прижался губами к детской щеке. — Но не могу же я сделать вид, что его нет. Тогда я буду не лучше своей матери.

Лулу покачала головой. Вот что это всё значило для него! Всего лишь самоутверждение, что он лучше.

— Как к этому отнёсся Вольф? Он в курсе?

— Я думаю, что он, конечно, не такой дурак, каким кажется, и всё понимает. Но Макгроу волчонок и сам боится, так что, думаю, не сдаст. Мы стараемся, чтобы Станислав видел Марка как можно меньше. Иначе он сразу потребует теста, меня разоблачат, и на плаху.

— Может, лучше тогда вообще сбежать? Схорониться где-то?

— И кем я тогда буду после этого? Подонком, который оставил на девушку двух младенцев. Один из которых, к слову, вообще никакого отношения к ней не имеет. А за второго ответственность должен нести я. Это из-за меня она…

— Я рада, что ты хотя бы признаешь свою вину, а не целиком обвиняешь Лили в случившемся.

— Аборт бы я ей не простил в любом случае. Это неправильно.

«Потрясающе, он ещё и пролайфер. Ты разочаровываешь меня всё больше, Майк Читерн».

— Знаешь, я вообще очень положительно отношусь к детям, и сам никогда не был против обзавестись семьёй. Но просто не так рано, безусловно. К этому нужно быть готовым.

— Готовым нужно быть всегда, если ты занимаешься сексом. Или ты этого не знал, когда…

— О, вот вы где.

В комнату бесшумно вошла королева Амасталия.

— Майк, а почему в…

— Меня Лили попросила проверить, как он спит, а он не спит.

— Лили? А я думала, вы с Лулу…

Ундина зашлась краской. Майк посмотрел на неё взглядом, спрашивающим: «Она что, не в курсе, что мы не вместе?»

— Вообще, я искала Лулианну.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного, просто есть разговор.

Девушка пожала плечами и пошла вслед за матерью. Амасталия вела дочь в свой кабинет. Ундине до этого ни разу не довелось побывать здесь. Она с восхищением разглядывала дорогую роскошную мебель, боясь к ней притронуться: кожаные кресла с золотыми ручками и ножками, мраморный стол, шкафы из чёрного дерева. Всё в этой комнате излучало богатство.

Только когда мама разрешила присесть, Лулу решилась опуститься в восхитительно мягкое и удобное сидение.

— В этом году ты станешь взрослой. Уже через полтора месяца, кто бы мог подумать! Жизнь принцессы такова, что с возрастом приходит и ответственность.

— На что ты намекаешь?

— Нужно правильно выбирать своё окружение, заводить полезные знакомства и связи. Вот мы удачно свели тебя с Бофарой пять лет назад. Но этого, безусловно, недостаточно. Дипломатические отношения нужно поддерживать не только с Фудландом.

— Ну, мне как-то не довелось побывать на Дзэне, а на Волукри и Ф.А.В. монархов нет. Или ты хочешь, чтобы я подружилась с тем кубом в Центральном Блоке?

— Не настолько буквально, юная леди. На самом деле, в твоём возрасте нужно уже задуматься о спутнике жизни и выбирать его грамотно.

«Что это за непрошенные напутствия?»

— Я учту это, мам, спасибо за совет.

— Это не просто совет. Ты должна знать: если мне не понравится твой выбор, то я как королева могу предложить тебе других кандидатов. А ты не сможешь отказаться.

— Но у любого правила есть исключения, — хмыкнула девушка.

— Да. Я не смогу принудить тебя к замужеству, если ты уже будешь замужем.

— Логично. Что ж, думаю, семейная жизнь мне нескоро грозит. Не хочу быть второй Лили.

— А по-моему, она всем довольна.

Лулу лишь покачала головой, деликатно промолчав. Спорить с матерью – себе вредить. Недопустимо было портить отношения, это ведь могло обернуться и против самой ундины. А осторожность – всегда была основной её чертой характера.

[1] Малефисента — Вымышленный персонаж и главная антагонистка диснеевского мультфильма 1959 года «Спящая красавица», а также протагонистка одноимённого художественного фильма 2014 года.

Глава 10

Одхран Бизер знал, что его освободят. В тот раз сбежать из тюрьмы ему помог Макгроу. Но сейчас колдун был наверняка занят более важными делами, став регентом при молодом царе Вольфе Ланкастере.

«Станиславу осталось недолго пробыть на этом посту. И он наверняка сделает всё, чтобы его сохранить», — думал Бизер. Волшебник знал, какими грязными способами Макгроу обычно добивался своих целей.

Сам Бизер, правда, ничего не прикладывал для своего освобождения. Он знал, что пока ещё не время. Сотрудничать с Макгроу теперь для него не было необходимостью. Он нашёл себе других союзников и наконец-то понял, на чьей он стороне. Теперь оставалось лишь ждать какого-нибудь сигнала и верить в освобождение.

И колдун не прогадал. Теперь его не водили на общественные работы, как это было в прошлый раз. Одхрана заточили в камеру, похожую на ту, в которой когда-то давно сидел Балтор Крейвен. Из неё не выпускали – опасались побега.

Бизер мирно посапывал на своей шконке, когда услышал лязг замков. Приподнявшись, волшебник рассчитывал увидеть надзирателя, который бы принёс ему ежедневный паёк, позабыв о том, что на улице ночь. Впрочем, в этой камере нельзя было понять, какое время суток за окном. Особенно беря во внимание то, что тюрьма находилась на Хандрозе – самой тёмной и мрачной планете из всего альянса. Здесь всегда было что-то среднее между вечером и поздней ночью.

К Бизеру в камеру вошёл высокий мужчина. Половину его лица скрывала чёрная маска с нарисованным белым драконом. Кудрявые каштановые волосы небрежно падали на плечи. Носил мужчина тёмный вязаный свитер. В глазах Одхрана промелькнул огонёк надежды, как только он узнал вошедшего.

— Брат, — сказал волшебник сухо.

В ответ мужчина протянул ему на раскрытой ладони Порталиус. Бизер не поверил своим глазам. Его единоутробному брату, простому человеку, удалось не только обезвредить стражу, но и достать Порталиус.

— Собирайся на выход, Одхран. Сделаем это ради нашей матери.

***

Космолёт вёз их на Ликвид. Бизер чувствовал, как от брата, сидящего за рулём, шла странная, нечеловеческая энергетика, но он не мог понять, какая. Нитей магии он не видел. Значит ли это, что старший брат по-прежнему оставался человеком? Тогда энергию ему должен был давать какой-то талисман. Но, по всей видимости, мужчина хорошо его прятал.

Брат, словно уловив его мысли, усмехнулся. От глаз побежали лучики морщинок. Время никого не щадит. Они не виделись долгие годы, с тех пор как Бизер отправился в странствие.

— Так значит, ты работаешь на АНК.

— Так точно.

— И как же мне теперь тебя называть?

— Зови меня «Эс».

— Эс – как буква. В честь имени или фамилии? — с издёвкой спросил Бизер.

— Как тебе больше нравится, — парировал Эс.

Повисло молчание. Помимо недавних событий братьям нечего было обсуждать. Ничто из прошлого не связывало их. Эс был гораздо старше, чем казался, поэтому всем говорил, что ему двадцать восемь. На самом деле, двадцать восемь стукнуло уже Бизеру, а возраст Эса неуклонно стремился к цифре четыре в десятках. Из-за такой разницы в возрасте братья почти не проводили время вместе и почти ничего не знали друг о друге.

— Так какие у нас планы?

— У нас? — усмехнулся Эс. — У тебя. Я предпочитаю всегда действовать не по плану.

— Ты же для чего-то меня спас.

— Ты используешь драконову магию на султане Амфириона.

— На Файннуле Салокхе? — удивился Бизер.

— На нём самом.

— Но он же… живой. Я не смогу принять его облик, пока он…

— Об этом позабочусь я. Для нефилимов такая ерунда не проблема.

Нефилим. Он должен был догадаться. Этот хитрый взгляд с поволокой, физическая сила, мастерство убеждения. Но Бизер никогда не думал, что его брат может стать нефилимом. Зато это объясняло его молодой вид не в сравнение с реальными цифрами в паспорте.

— Как это… случилось?

— Что именно? Моё рождение? — нефилим гоготнул и мотнул руль космолёта влево, обходя летящий на них астероид.

— Так ты… родился нефилимом? Почему я об этом не знал?

— Ты не слишком интересовался моей жизнью, братец.

— Но сейчас мы в одной команде, на одной стороне.

— На одной ли? Ты скользкий тип, Одхран. Я выручаю тебя только из долга крови. Мы, нефилимы, как потомки ангелов, очень ценим родство. Но зная, как любишь ты резко прикидываться добрячком, я бы не стал тебе доверять. Членом АНК ты никогда не станешь.

— И не собирался. Мне нужны камни.

— От Стены Света? Зачем? Это же легенда.

— Если не найти, то кое-кто может использовать их в своих интересах.

— А, этот старикан Макгроу. Хотя, кстати, не такой уж он и старый. Лет на десять меня старше, получается.

— Не только он. Если Макгроу желает просто уничтожить камни и разрушить стену, чтобы овладеть господством над всем миром, то есть другие, которые хотят выпустить драконов в наш мир. Не тех драконов.

Эс помолчал немного, пристально вглядываясь в звёздную даль за иллюминатором, а потом небрежно бросил:

— Они обалдели там все, что ли?

— Видимо. Это кучка детей. Они не понимают, что творят. Их нужно остановить.

— Так почему тебе просто не поговорить с ними? Все твои проблемы решаются одним разговором. Ты мог сделать это, ещё пока работал в школе.

— Не мог! Потому что тогда они об этом ещё не знали. И хватит читать мои мысли!

Эс кисло улыбнулся, бросая на брата игривый взгляд.

— Обожаю этим бесить людей. Всегда было интересно: что вы чувствуете, когда у вас копошатся в голове? Щекотку? Боль?

— Дискомфорт. Как если бы в моей голове ползали личинки гусениц.

— О, — понимающе ответил Эс. — Так что там с твоими школьниками, которые ищут камни? За четыре года тебе не удалось их переубедить или хотя бы переманить на свою сторону?

— Рассказать тебе всю историю?

— Да, конечно. Мы никуда не торопимся. Лететь ещё часа три при хорошей дороге.

Бизер протяжно вздохнул, закидывая ногу на ногу. Устремил свой взгляд в космическую даль, погружаясь в воспоминания.

***

Я знал, что вся троица редких гибридов появится именно в этот век. Я не мог объяснить свои знания об этом, это даже не шестое чувство, а нечто за гранью понимания человеческим разумом. Но я оказался чертовски прав. Дитя вампира и дракона, дитя лесного духа и друида, и дитя волшебника и животного родились все примерно в одно время с небольшой для живущих по несколько тысяч лет драконов разницей.

Я понимал, что драконовой умиротворённой жизни наступил бы конец, если бы кто-то решил воплотить ритуал, используя кровь этих гибридов и спрятанные по всей вселенной камни. Конечно, на практике это было очень маловероятно, ведь найти камни случайно невозможно, а драконова книга с картой канула в небытие несколько тысяч лет назад. К тому же, нужно было попасть в центральную часть Безмолвного Леса, чтобы найти Стену Света, вставить все камни на правильные места. В общем, задача, явно не поддающаяся выполнению обычным человеком-энтузиастом.

Но пять лет назад я работал в школе и совершил ужасную ошибку, создав собственноручно новый мир, куда случайно попал живой чужеродный объект – яйцо дракона. Я максимально отвёл от себя подозрения, почистил память свидетелям, насколько это возможно. Драконша, оставившая яйцо, вернулась в свой мир. Я не учёл лишь одну любопытную школьницу Лулу, для которой тот маленький дракончик в яйце являлся кузиной. Но тогда меня посадили в темницу и надо было думать о других вещах.

Мне нужно было исправить косяк и извлечь маленького дракона из нового мира любым путём. Открыть новый портал вместо поломанного. Если бы меня не посадили, я бы занялся этим собственноручно. Но мне не повезло, и суд признал меня виновным, сообщником Балтора. Что, в целом, было правдой, поэтому я не особенно сопротивлялся. Вот только проблема дракона в пустом мире осталась висеть в воздухе.

Именно тогда я узнал, что совсем немного могу общаться с призраками через осознанные сны. Это редкий дар, и поначалу я подумал, что схожу с ума в темнице. Но я пытался снова и снова, пока наконец у меня не стало получаться управлять этим. Как спиритический сеанс наяву, только в сновидениях. Потом познакомился с братом одного моего бывшего ученика. Оказалось, что в их семье этот дар передаётся всем по материнской линии. Их дед, старый чёрный оборотень долгое время подавлял дар, не давая развиться, и дар проявился у его детей, а затем и внуков с утроенной силой.

Тогда у меня возник хитрый план. Я не был уверен до конца, но Читерны оставались моей последней надеждой исправить сотворённое. В своём сне я попросил Карла связаться с его братом Майком, как только будет возможность, чтобы тот нашёл мой дневник, где я оставил пояснения по использованию Порталиуса. Книга была зашифрована, однако я неплохой художник, и по картинкам можно было бы собрать болванку – копию Порталиуса.

Я поставил на то, что Майк заинтересуется занятным чудом магической инженерии, и не прогадал. Теперь судьба маленького дракончика была в руках этого паренька. К слову, он справился. И со сборкой Порталиуса, и с его активацией, и с открытием портала в пустой мир. Ему даже удалось вернуть дракончика в наш мир и познакомить с биологическим отцом. Это было не идеальным исходом, но всё же лучше, чем если бы живой дракон слонялся по растительному миру, нарушая баланс.

Однако теперь оставалась загвоздка, что об этой ситуации знает слишком много существ. Тот же Майк и его подружка Лулу. А также биологический отец ребёнка, который всё вспомнил. Когда я отдавал девочке пузырёк с его воспоминаниями, я ещё колебался, правильно ли я поступаю, нарушая тайну. Но остатки совести говорили мне, что я поступаю правильно, возвращая Гармену память.

Когда я вышел из тюрьмы в первый раз, то хотел исправить совершённое, а дракончика отвести в лес и каким-то образом пропихнуть в измерение драконов к матери. Из Безмолвного Леса это было бы сделать проще всего.

Тут я узнал, что эта школьница Лулу внезапно заинтересовалась минералогией и собирает по всей округе волшебные камни, совершенно не зная, для чего они нужны. Теперь мне важно было заполучить дубликат Порталиуса и те два камня, что нашла Лулу. Пока что катастрофы никакой не было. Стирать память детям, как Гармену, я не собирался. Но вот запугать, рассказать им, что это опасно – вполне.

К несчастью, когда я добрался до Андеадлинга, дети исчезли. Буквально испарились. Брат Майка Карл тоже не выходил на связь. Позднее я узнал от него, что вся троица отправилась в Обливиос вызволять жену Карла из неволи. И что ты думаешь? Они ВИДЕЛИ Стену Света, но не придали ей никакого значения. Зато Лулу получила в подарок ещё один камень. Мне важно было, чтобы она забыла о камнях и не пыталась им найти применение.

Тогда я впервые решил использовать драконову магию. Но я схитрил. Драконовы перевоплощения живыми людьми доступны только в мёртвых. Я превратился в Карла, а затем просто добавил несколько деталей, делающим меня похожим на Майка, ну, и захватил его одежду.

Лулу – достаточно недалёкая девочка, чтобы купиться на всю эту дичь, тем более что с Майком они на тот момент встречались, и она доверяла парню. Ничего не стоило мне попросить её отдать камни. Но я в ней немного ошибся. Каким-то образом девочка увидела во мне меня, и вместо того, чтобы забрать у неё камни и отправиться к драконам, я снова попал под арест.

Дела становились хуже, потому что камней у Лулу к тому моменту стало четыре: ещё не катастрофа, но уже не отлично. Возможно, девчонка уже могла что-то узнать и о них, и о ритуале. Мне нужно было срочно отбирать камни и стирать память, уже наплевав на гуманизм.

Когда второй раз я освободился из тюрьмы благодаря Макгроу, я решил действовать сугубо в его интересах только для того, чтобы не загреметь в тюрьму. Оказалось, Макгроу тоже хотел заполучить все камни, но не для того, чтобы вернуть на место и объединить мир людей и мир драконов, а для того, чтобы уничтожить камни и разрушить стену, убив драконов. Тогда он бы смог стать самым могущественным существом во Вселенной. Отсутствие драконов, к тому же, разрушило бы хрупкий баланс в сознании смертных, сделав их уязвимым к собственным порокам. То есть породило бы массовые войны ради войн и смерти ради смертей.

Я, конечно, не мог этого допустить. Но мог обхитрить Макгроу, став его посыльным, добытчиком обнаруженных камней. Дальше мне бы ничего не стоило просто взять камни и скрыться где-нибудь в драконовом измерении, оставив его разбираться самостоятельно со свалившимся внезапным счастьем в виде регентства над царевичем Вольфом. Мне не было дела до того, что стало бы с Хандрозом при таком правителе. Меня волновало только то, что к тому моменту драконам ничего не должно было угрожать.

Но и в этот раз я потерпел неудачу. На сторону Лулу встали двое бессмертных. Причём один боролся за идеи об объединении мира, потому что несколько лет назад присягнул на верность истинной королеве Безмолвного Леса. А другой просто оказался в ненужное время в ненужном месте и помешал мне сразиться с малявкой.

Камни остались у неё, и сейчас она собрала уже почти всё, что есть. Кроме нескольких, которые ей недоступны.

***

Когда Бизер окончил свой монолог, Эс так же задумчиво продолжил пялиться на бесчисленные звёзды впереди, лишь изредка цокая языком.

— Что мешает тебе опередить её и собрать оставшиеся камни до того, как она их найдёт? А затем выторговать те, что имеются, объяснив ситуацию.

— Что мешает? Грядущая война с Хандрозом – вот что мешает. Теперь уже поздно решать этот вопрос мирно. Девчонка – принцесса Дельты, и она пойдёт на всё, чтобы защитить родную планету. Даже если для этого потребуется нарушить покой высших созданий.

— А с чего ты взял, что будет война с Хандрозом?

— Да всё к этому идёт. Там же Макгроу у престола – алчный и непреклонный. Он ещё более сумасшедший, чем Балтор или Ланкастер.

Эс неопределённо хмыкнул.

— И всё-таки я не понимаю, чем плохо моё предложение? Ты ведь не обязательно должен предлагать ей деньги вместо камней. Можно девчонку немного пошантажировать, надавить на больные точки.

Бизер умолк, обдумывая слова брата. Вдалеке медленно увеличивался, приближаясь, голубой кружок Ликвида.

— Всё-таки не зря ты сын падшего. Есть в вас что-то некая… порочная мудрость.

— Жаль только я не до конца бессмертный, в отличие от моего отца.

— Слушай, Эс, прости за такой странный вопрос, но… моего отца ты помнишь? Тебе было двенадцать.

— Смутно очень, прости. Я не акцентирую внимание на людях, которые меня не интересуют. Тем более на тот момент я жил в Греции с бабушкой, а мама уже перелетела на Ликвид.

Бизер плохо помнил отца. Его образ казался ему таким размытым, расплывался каждый раз, когда мужчине казалось, что вот сейчас он увидит наконец чёткие черты, и лицо его проступит из тумана. А ведь Бизер видел его последний раз не так давно, как это могло показаться. Одиннадцать лет назад прямо перед затянувшимся путешествием на Землю. А потом исчез, растворился. И его внешность в память Бизера тоже растаяла.

— Так что, — произнёс Эс, выводя волшебника из раздумий, — какой у тебя план?

— Она не находила камень с Ликвида…

— Значит мы найдём его раньше. А потом и все остальные.

Глава 11

Верданхильд встретила сыновей тепло и радушно: кинулась к обоим на шею и расцеловала.

— Мальчики мои! — причитала пожилая волшебница в чепце. — Я так давно не видела вас, особенно вместе.

— Можно подумать, ты когда-то видела нас прямо-таки вдвоём, — буркнул Одхран.

— Вообще-то да, — лукаво усмехнулся Эс. — Мама привозила тебя в Ираклион[1] маленьким. Ты даже в море купался, а я должен был следить, чтобы ты не захлебнулся.

— Я этого не помню!

Перед погружением под воду мужчины надели эластичные шлемы на голову, созданные из экстракта водорослей, чтобы можно было дышать. В обычном своём состоянии Бизер просто создавал воздушный купол с помощью магии, но после тюрьмы он пока был слаб, чтобы безболезненно для себя прибегать к волшебству.

Раньше Одхран никогда таким не пользовался. Шлем тянулся в разные стороны так, что казалось его практически невозможно порвать или проколоть. Бизер тогда подумал, как много, оказывается, он не знал о Ликвиде, своей родной планете, где, казалось, весь бескрайний океан уже изучен вдоль и поперёк.

Ликвид издалека виднелся одной большой водяной сферой. Лишь изредка над поверхностью торчали наиболее высокие пики подземных скал. Планета всегда была такой. На ней не было ни почвы, ни материков. Все поселения – придонные «оазисы» под куполами. Многие дома строились из камней, кораллов и даже обломков ракушек.

Бизер плыл вперёд за братом и матерью и видел Ликвид словно впервые. Всё казалось ему настолько ярким и современным. Почему он раньше не обращал внимание на то, как живут под водой? Как он бы мог жить, но отчего-то предпочёл Землю с её зелёными лугами и лесами. Одхран даже едва не испугался проплывавшей мимо стайки рыбок.

Всего на Ликвиде находилось две империи: Амфирион и Паракант. Бизер жил в более процветающем Амфирионе, султаном которого и был Файннул Салокх. В Параканте правила мудрая пожилая Блекспруттия. На самом деле её звали Ихтида Маджеда, но многие даже не смогли бы вспомнить и за деньги настоящее имя султанши Блекспруттии. Обе империи сейчас соблюдали нейтралитет, хотя когда-то давным-давно, задолго до рождения самого Бизера, шли войны за территорию. Каким образом в итоге договорились поделить планету, до конца неясно, ведь Амфирион оказался явно больше и богаче, в то время как Паракант в не самые лучшие времена иногда едва сводил концы с концами.

В Амфирионе было несколько городов под куполами: Стейнбит, Пиранха, Бурбот, Густера, Скарида и столица – Центропиг. В Параканте же были сплошь деревеньки одна другой меньше, часто перетекающие неожиданно друг в друга, обрывающиеся через пару домов. Так что толком в Параканте можно было выделить лишь саму столицу Спрат – вонючий город осьминогов-мутантов, склизких червей и ядовитых угрей. Бизер бывал там лишь однажды: матери понадобились чернила каракатицы для одного из зелий, а достать в Амфирионе не получилось.

Мимо проплыли башни дворца султана в Центропиге. Бизер крутанул головой, до конца ещё не осознавая, что скоро он сам окажется во дворце. Но сперва нужно было отыскать аквамарин. Бизер знал лишь, что этот камень отличается от остальных своей формой. Природа подарила аквамарину огранку звезды, которая удаётся далеко не каждому ювелиру и мастеру по горным породам.

Одхрану было тяжелее, чем Лулу. Не было у него никакой тёти-драконши, что способна перевести карту с древнедраконьего на общий язык. Да и самой карты тоже не было. По правде сказать, когда Бизер узнал о ритуале и том, к чему приведёт активация Стены Света, он понятия не имел, где вообще может быть эта книга с картой. Поэтому не надеялся, что кому-то другому удастся её отыскать. Ведь к драконам именно он был приближённее всего. Но Лулу, очевидно, очень повезло.

Их дом построен был из спирального церипатеса[2] приятного кремово-белого цвета с жёлтыми вкраплениями сверху. На Земле подобному бы изумились, ведь церипатес был довольно редким полипом, растущим к тому же на огромной глубине, то есть недоступным простому человеку. Здесь же это было обыденностью. Из церипатеса строили дома почти все в Скариде.

Бизер вошёл в тёмный коридор своего некогда родного жилища, сжимая смятый шлем в руке. Шлемы из водорослей были штукой одноразовой, вряд ли кто-то бы осмелился надевать их повторно – разложение, истечение срока годности ферментов делали своё дело.

Винтовая лестница, упиравшаяся в носки его ботинок, тянулась высоко вверх к просторной мансарде. Сколько он тут не был? Десять лет? Наверняка больше. Запах сырости и старой мебели витал в воздухе. Эсу, казалось, было всё равно. Он прошёл на кухню, сбросив свой шлем в мусоропровод, и стал подниматься наверх, не обращая внимания на брата.

— Ой, ну я вам обед пойду готовить, мальчики. Вы устали с дороги-поди? Там почти всё готово, надо только ещё немного…

Бизер улыбнулся. Мама всегда была такой: суетилась, переживала. За него, Одхрана так точно – Эс в его воспоминаниях уже был взрослый и практически не жил на Ликвиде. Волшебник вздохнул, провожая мать взглядом, и побрёл за братом. Нужно было привести себя сперва в порядок.

***

Как ни странно, умывальник в единственной ванной был сделан из раковины мидии. Бизер навис над ним, сбривая отросшую за время заключения бороду, кромсая светлые патлы волос. Где-то на заднем фоне – он видел через зеркало – маячил Эс, схватившись за телефон.

— Чего-то ждёшь?

— Звонка от девушки.

— У тебя есть девушка? — брови Бизера невольно поползли вверх.

— Да, и, знаешь, тебе тоже не мешало бы, — будничным тоном ответил Эс.

Бизер покачал головой, открывая кран, чтобы смыть валяющиеся в раковине волосы. Эс куда-то отошёл, наверняка сел или лёг на их огромную кровать, по которой Одхран в детстве любил скакать.

Ему сложно было представить брата в обществе девушки. Эс был нелюдим, угрюм, тяжело шёл на контакт и заводил знакомства. Общению он предпочитал долгие прогулки по северному берегу Крита вдоль Эгейского моря, чтение мифов или исторических книг. С другой стороны, может, именно в сорок лет он решил измениться, найти свою любовь и остепениться?

Телефон завибрировал, и Эс моментально его снял.

— Да, Софи.

Бизер в этот момент чистил зубы и едва не поперхнулся. «Не Хорнклауд ли часом?»

Ему стало на миг смешно с собственного предположения. Ну как могла скромная и милая Софи вообще познакомиться с его братом? Наверное, это другая Софи. Всё-таки это довольно популярное женское имя. Тем более греческое, а Эс уже давно живёт в Греции, даже гражданство имеет.

— Как у тебя там дела? Купаешься?

Одхран выдохнул. Ну, точно какая-нибудь Софи с острова Крит. Наверняка занимается продажей оливкового масла или выращивает оливки. Может, мыло варит. Из оливок, разумеется. Всё в Греции основано на оливках. На миг Одхрану даже стало интересно, как всё-таки они познакомились. Он быстро помыл голову и, вытирая полотенцем теперь короткие волосы, вышел в комнату.

Брат действительно лежал на спине на кровати, раскинув длинные руки и ноги в стороны. Плечом он прижимал телефон к уху. Иногда улыбался в перерывах между краткими ответами на вопросы собеседницы.

— Нет, я пока не смогу приехать. У нас тут внеплановые семейные сборы. Ты знала, что у меня есть брат? Нет? Я уверен, вы на самом деле уже виделись не раз, просто ты не придавала этому значения.

Эс кинул на застывшего с полотенцем в руках Бизера многозначительный взгляд.

— Как там с учёбой? Уже выбрала программу?

Видимо, девушка Эса ещё не определилась, поскольку ответила кратко, и Эс сразу перешёл к другому вопросу.

— А ты с Дельты когда планируешь возвращаться сама? — последовала очередная пауза, затем Эс резко сел на кровати и сказал: — Ладно, у меня тут дела, потом ещё созвонимся, — нефилим поглядел на Одхрана исподлобья, затем откинул прядь кудрявых волос с щеки и сказал: — Вопреки всем твоим сомнениям, это действительно она.

— Кто?

— Эх, ну скажи, как ты мог работать учителем в школе, если ты такой несообразительный?

— То есть ты хочешь сказать, что встречаешься с Софи… Хорнклауд?!

Эс кивнул и улыбнулся.

— А она знает, что тебе сорок?

— Не-ет, но, думаю, если узнает, сильно не огорчится. Ты ведь и сам знаешь, что девчонка всегда любила sugar daddy[3].

— Но не настолько же! И тем более не с тобой.

— Завидуешь? — Эс поднялся с кровати и зашёл брату за спину, положив руку на плечо. — А у тебя ведь есть шанс прочувствовать то же, что и я. Но для этого тебе нужно всего лишь убить Файннула.

— Я пока… сперва надо найти аквамарин, а там – посмотрим.

— Ну же, смелее. Тебе нужно быть решительнее, — почти прошептал на ухо Эс. — Ты ведь прикончил Карупышека.

— Вацлав был всего лишь губернатором земного города, к которому я отношения не имел. Но убить султана собственной империи…

— А разницы? Все ограничения лишь у тебя в голове. Тем более Файннул ведь не исчезнет. Ты используешь драконову магию и станешь им. Так же, как это было с всеми твоими прошлыми жертвами. Ты же можешь это, я знаю.

Бизер потряс головой и сбросил руку брата с плеча.

— Вот ведь вы… нефилимы, чёртовы создания. Соблазнители.

— Я предпочитаю слово «искуситель». И всё же…

— Я подумаю. Сперва камень.

— Мне кажется, ты просто не хочешь чувствовать себя Файннулом. Не переживай, у него только вместо пальцев щупальца. Член обычный.

Эс загоготал, а Бизер немного смутился. Не то, чтобы его отвращала сама идея стать кракеном. Отталкивала его скорее всё же мораль. Он расценивал убийство султана как предательство родины.

***

Рынок Скариды кишел покупателями и торговцами, источал разнообразные ароматы и изрыгал какофонию звуков. Бизер решил начать свои поиски с этого места, отправив Эса в библиотеку. Брат сам вызвался поискать информацию в книгах, так как, во-первых, обожал читать и работал с древней литературой, а во-вторых, на дух не переносил рынки.

Бизер неспешно прохаживался вдоль торговых рядов, ненадолго задержавшись у прилавка с амулетами и оберегами. Торговка, хоть и не смекнула, в чём дело, высыпала горсть украшений голубого цвета прямо перед ним.

— Под цвет глаз очень подойдёт вам, — пояснила та.

«Это точно. Подойдёт».

Бизер перебирал пальцами кулоны, брелоки, браслеты, трогая камни, оценивая их тяжесть, подлинность, блеск на свету. Последнее тяжело было оценить в Скариде как и в любом придонном городе, куда свет практически не проникал. Благо все пользовались электрическими скатами, а некоторые мутанты и сами умели «светить».

— Lux, — Бизер «зажёг» свои пуговицы на плаще, чтобы лучше видеть.

Учтивая торговка принесла ещё одного ската. Одхран заглянул ей в лицо. Конечно, женщина-кальмар наверняка на всё готова, чтобы продать свои безделушки. Никому не нужная в родной империи приплыла в Амфирион, как и большинство жителей «Трущоб» - так Бизер, да и многие другие амфирионцы называли мигрантов без жилья, слонявшихся по улицам.

«Что я должен почувствовать, когда отыщу тот камень?»

Бизер не знал, как ответить на этот вопрос. Может, ему придёт озарение или какое-то видение? А может, он его уже давным-давно проглядел среди уже пяти штук аквамаринов, что он отыскал в этом барахле.

«С чего я взял, что камень вообще должен как-то отозваться?»

Справа краем глаза он заметил приближающуюся вытянутую фигуру брата. Он шёл довольно бодрым шагом, нахлобучив зачем-то шляпу на голову. Возможно, привычка, оставшаяся после солнечной Греции.

«Быстро он. Надеюсь, с хорошими новостями».

Торговка обиженно поджала губы, когда Бизер побросал все её украшения и повернулся к брату, напрочь забыв о том, зачем пришёл.

— Не поверишь – нашёл.

— Да ну? Камень был в библиотеке?

— Не-ет. Я нашёл книгу, в которой говорится, где лежит твой аквамарин. Но если я тебе расскажу о месте, ты расстроишься.

— Да говори уже. Я готов.

Эс наклонился к уху брата и быстро зашептал. Глаза Бизера расширились. Он посмотрел на нефилима с недоумением, полагая, что тот разыгрывает его.

— Ты… ты серьёзно? В Параканте?

— Ага, — Эс довольно улыбался.

— Допустим даже мы пересечём границу. Допустим даже, что попадём в Спрат и не будем съедены мутантами. Но чёрт… лучшего места, кроме как дворец Блекспруттии драконы не нашли, чтобы упрятать аквамарин?

— А они и не прятали. Дворец появился уже после наших всех войн и распрей. К тому же, что мешало Блекспруттии незаконно приватизировать аквамарин в качестве миленького украшения?

— Ты думаешь, так и было?

— Уверен.

— Мы всё равно отправимся туда, чего бы это ни стоило.

[1] Город в Греции, на острове Крит

[2] Глубоководный коралл с уникальной формой. Его колония напоминает тоненькую веточку, на конце закручивающуюся в спираль

[3] Мужчина с высокой покупательной способностью, поддерживающий эмоциональные отношения с женщинами, которым он предлагает социальный статус, поддержку или наставничество. В переводе с английского – богатый покровитель. Чаще всего статусный мужчина зрелого возраста

Глава 12

Если Небыль был контрастом для Андеадлинга, то Скрат с уверенностью можно было назвать полной противоположностью любому городу Амфириона. Создавалось впечатление, что дома здесь не чинились с момента основания Параканта как государства. Всюду самодельные шатры – даже не лачуги, а висящие на палках тряпки, мусор, отходы, объедки. И мутанты. Озлобленные, изголодавшиеся они шастали по улицам, поворачивая свои безобразные тела в сторону космолёта, протягивали бесчисленные изувеченные конечности и облизывались, обнажая бездонные пасти. Они не были людьми, не были и морскими чудовищами. Не были даже гибридами или чем-то средним между двумя расами. Они были никем и всем одновременно. Хлюпали, чавкали, оставляя мокрые следы из слизи, клацали зубами, пытаясь ухватить случайного прохожего.

Бизер был рад тому, что фавианцы усовершенствовали космолёты, превратив их в многофункциональный вид транспорта. Так, под водой космолёт трансформировался в подводную лодку, непробиваемую для этих монстров, довольно быструю и комфортную. И всё равно Одхрану было страшно. Он словно вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, отправившимся за чернилами каракатицы вместе с мамой в Пакарант.

Мутантов не признавала ни одна из двух империй. Даже в Трущобах для них не находилось места. Они не обладали разумом, поэтому не могли общаться или работать, даже попрошайничать на улицах. Их пытались изгнать в Пустошь – так называли излом поверхности в виде трещины, где никто не жил. Но мутанты выбрались оттуда и заполонили отдельные части Параканта. Блекспруттия же ничего с этим не делала. Ей будто было всё равно. Она постаралась лишь обеспечить безопасность своим гражданам, но не избавиться от монстров.

Никто точно не знает, когда и откуда они взялись. Полагают, это были неудачные эксперименты над добровольцами, которых потом никто не убил. А те в дальнейшем размножились, породив больше тварей с ещё более невероятными мутациями. В конце концов, эти существа потеряли всякий человеческий облик и рассудок, превратились в слабое подобие животных, способных только жрать других.

У Бизера не было плана. Он полагался лишь на брата. Эс же ничего не говорил. Управляя космолётом, он лишь лукаво улыбался и периодически отстреливался от монстров из встроенных в нос корабля пушек.

Спрат оказалось легко найти. Единственное более-менее структурированное поселение в Параканте. Бизер помнил его другим. Нельзя сказать, что сейчас город выглядел лучше или хуже. Но что-то всё равно было не так. Темнота, дома из антипатарий[1], покрытые бурыми водорослями, бродящие туда-сюда унылые жители, одетые так, чтобы челюсти монстров не смогли прокусить плоть. На улицах не было фонарей или каких-то подобных источников, даже тех же электрических скатов, что использовались в Амфирионе.

Дворец Блекспруттии сложно было назвать дворцом. Скорее это была каменная глыба, чуть больше, чем все остальные дома-крошки в империи. Настолько неприметная, что в сумраке мужчинам не сразу даже удалось вычленить её из общей тёмной массы построек. Нет окон. Если те и есть, то лишь в виде узких трещин в камне, возникших от времени, но никак не рукотворно. Тут и там свисали уже мёртвые водоросли. Картину завершала погибшая рыбёшка, валяющаяся перед входом. Мутным взглядом одного глаза она смотрела на Бизера. Внутренности её уже попробовали черви и рачки. Эс остановил космолёт.

— Ну и каков план?

Нефилим молча открыл дверь и вышел наружу. Бизер последовал за ним.

— Что ты собираешься ей сказать? Что мы доставщики пиццы?

— Примерно это, — хмыкнул Эс, останавливаясь и запрокидывая голову наверх.

— Но у нас ведь даже нет пиццы.

— Есть кое-что получше.

Эс потянул за тяжёлое кольцо, торчащее из пасти удильщика – украшения на двери – и постучал. Внутри жилища тихо, но, кажется, мужчины слышат чьи-то шаги. Дверь приоткрывается, и они видят лицо самой султанши Блекспруттии.

Бизер словно язык проглотил. Ещё никогда ему не удавалось говорить с кем-то из действующих правителей. А тут сама султанша Параканта, пусть и не дружественной империи, но зато с Ликвида.

Блекспруттия только открыла рот, чтобы что-то сказать, как Эс выудил из пиджака своё удостоверение и буквально всучил его женщине.

— Начальник АНК. В вашем доме зафиксирована несанкционированная магическая активность. Взломы бывали в последнее время?

— Э-э-э…

— Может, кто-то пытался вас ограбить? У вас стоит защита?

— Кхм, — издала неопределённые звуки Блекспруттия.

Бизер заметил на её толстой шее жабры, которые женщина закрыла затычками. «Может на равных дышать и на воздухе, и в воде. Повезло».

— Давайте мы пройдём. Готов вам продать защиту от воров и магических тварей за полцены. Настоящая скидка под стать султанше!

Эс буквально отпихнул султаншу, входя внутрь. Удивительно, как нефилимы, будучи потомками падших, могли легко подстраиваться под ситуацию, управлять настроением. Какое у них было самообладание и острый ум. Эс явно себя недооценивал, работая в музее.

Бизер, виновато улыбаясь, прошлёпал за братом, всё ещё не веря, что оказался во дворце самой султанши Параканта. Блекспруттия хлопнула дверью, запирая её на засов. Она напоминала эдакую Урсулу из «Русалочки»[2]. Массивное, толстое тело шарообразной формы, тяжёлые груди, ниспадавшие на большой живот, и всё это оканчивалось восемью чёрными щупальцами ниже пояса. В отличие от мультяшного персонажа, султанша не носила макияж. Её сухие бледные губы двигались, словно из ваты, когда она говорила, а глаза, лишённые век и ресниц, казались стеклянными.

Эс уверенно шёл вперёд, периодически осматриваясь, трогая стены, одобрительно качая головой и цокая языком. Он очень неплохо играл роль инспектора по волшебной активности. Бизер под настырным взглядом Блекспруттии достал блокнот и сделал вид, что внимательно записывает наблюдения брата. Но на самом деле лишь рисовал всякие закорючки. Эс развернулся к султанше прямо возле двери её покоев.

— Вы же…

— Я знаю, что такое АНК. Вы прилетели ко мне с самой Земли, потому что?

Повисло молчание. Блекспруттия явно хотела получить ответ на свой вопрос, хоть он и прозвучал как утверждение.

— Поступил вызов, — не очень уверенно ответил Эс. — Вас хотят ограбить волшебники.

— Вы? — усмехнулась Блекспруттия. — А люди из АНК будут сражаться с этими волшебниками чем? Вообще какое дело землянам до того, что творится на Ликвиде? Вы понадеялись на мой возраст. Думаете, раз я старая, то наивная и поведусь на какую-то чушь? Даже если допустить, что вам очень нужно втюхать… что вы там хотите мне продать? Защиту от магии? Я всё равно не верю, что вы проделали такой долгий путь ради того, чтобы почтить своим присутствием меня.

Улыбка сползла с лица нефилима. Он явно не был готов к такому отпору, и султанша это заметила, усмехнувшись. Бизер решил спасти ситуацию.

— А может… может, я ваш большой фанат, знаете?

— Да ну? Волшебник – фанат кракена из Параканта?

— Вот именно, что из Параканта! — тут Бизер пустился импровизировать. — Я полжизни прожил в Амфирионе, затем жил на Земле, в Андеадлинге. К слову, я никакого отношения к АНК не имею, — он покосился на брата. — Но нигде не видел такого процветания, как в Параканте.

Блекспруттия то ли хрюкнула, то ли харкнула. В общем издала неопределённый звук, сдерживая хохот. Конечно, женщина прекрасно видела, в каком состоянии её империя. И в такую наглую ложь уж поверить точно не могла.

— Мальчик, вы там в своём Амфирионе совсем зажрались, — скрипучим голосом сказала она. — Или ты слепой? Вроде нет. Глаза светлые, ясные.

— Но я ведь не просто так улетел с Ликвида! Я, вы знаете, миролог, и я искал в этой Вселенной кусочек рая. Я был на многих планетах, но ни одно место нельзя превратить в нечто даже близкое к приемлемым условиям жизни. К слову, я бывал в Небыле, где находится АНК. Вы бывали в Небыле?

— Не доводилось.

— У-у-у, вот уж грязнющий город! — Бизеру даже не пришлось врать, описывая всю «прелесть» Небыля. — Вот место, где всё давно сгнило и умерло. Там невозможно свободно дышать! Здесь же, если внести некоторые коррективы, можно будет действительно сделать рай.

Эс прикрыл лицо рукой. Он не верил, что Одхран может пороть такую чушь абсолютно серьёзно. И уже был готов к тому, что султанша вышвырнет их сию секунду. Но вопреки его ожиданиям, женщина тяжко вздохнула, грузно опускаясь в каменное кресло, растопыривая свои щупальца в разные стороны.

— Эх, на какие же деньги мне эти реновации проводить? Я и сама знаю, что Паракант в плачевном состоянии. Вы, амфирионцы, в своё время отхапали у нас лучшую территорию, полную полезных ископаемых, ресурсов, драгоценностей. У нас тут только скалы и Пустошь недалеко.

— Пустошь можно превратить в визитную карточку империи. Оградить, сделать экскурсию.

— Вход по талончикам, — вставил слово Эс, насмехаясь над братом.

— А это… это мысль! — просияла Блекспруттия.

— С-серьёзно? Вход по талончикам вам так понравился? — опешил Эс.

— Нет, я про экскурсии. Известно, что землян привлекают всякие фрики, — султанша подчеркнула последнее слово. — Но на это нужны деньги и умелые руки.

— Руки у нас есть. А если их недостаточно – я всегда могу разыскать ещё, — уверил её Бизер. Вопрос стоит за деньгами.

Султанша задумалась. Прикрыв глаза, она размеренно дышала: широкая грудь её плавно вздымалась и опускалась. Так прошло несколько минут.

— Валюты у меня нет, — наконец тихо сказала она. — Никакой. Ни земных денег, ни наших. Увы, я банкрот. Но у меня есть драгоценные камни – всё, что осталось. Если бы их можно было как-то перевести…

— О, не беспокойтесь об этом! Сейчас с лёгкостью можно конвертировать любой камень в золотые монеты и серебряные. И, конечно, мы добавим ещё из своего бюджета.

— Что ж, я уже говорила, что эта мысль мне нравится, так что… если это выгодный вклад в будущее Параканта, то у меня для вас кое-что есть.

Блекспруттия встала, направилась к своим покоям, оттесняя Эса в сторону. Затем скрылась в темноте своей спальни. Мужчины, прислонившись к стене, вглядывались во мрак, пытаясь разглядеть хоть что-то. Громадная тёмная фигура Блекспруттии терялась где-то в глубинах комнаты. Она пыхтела и кряхтела, явно занимаясь активными поисками. Наконец, султанша показалась в более освещённом месте со шкатулкой в руках.

— Здесь все камни, которые мне удалось собрать. Какие-то достались мне по наследству, часть – покупки у коллекционеров, некоторые – просто случайная находка. Все я вам не отдам, — одёрнула она протянувшего было руки Бизера. — Лишь некоторую часть на определённую сумму. Вы мне сами скажете, какую.

Султанша поставила шкатулку на столик с высокими изогнутыми ножками и приподняла крышку. В миг в помещении стало на пару тонов светлее – настолько яркими были лежащие внутри драгоценности. Даже Бизер, равнодушный к богатству и предпочитавший доселе жизнь аскета, теперь смотрел во все глаза, не в силах оторваться. Что до Эса, то у того зрачки превратились в доллары, а рот сам собой принял форму буквы «О».

Около двух часов они распределяли это богатство между собой. В итоге Бизер сторговался на двух рубинах, трёх изумрудах, брусочке редкой паракантской глины, которой нет ни на одной другой планете, и сверкающем ожерелье из самоцветов. Волшебник специально потратил время на то, чтобы прочесать всю шкатулку до дна в поисках аквамарина, пока Эс, включив всё своё нефилимское обаяние, забалтывал старую женщину. Но увы, удача повернулась к колдуну спиной.

— Что ж, полагаю этого будет достаточно, — подытожила султанша, вставая.

Бизер в ответ рассеянно кивнул, наблюдая за тем, как пышнотелая женщина вновь скрывается в недрах своей спальни, пряча шкатулку под замок. Эс явно не мог этого понять. Хмурился и возмущался себе под нос, что старуха оставила их ни с чем.

На руке Блекспруттии что-то блеснуло, и сердце Одхрана в этот момент ёкнуло.

— Это… у вас браслет?

— А… это да, браслет. Фамильная драгоценность. Не сам браслет, а камень в нём – аквамарин.

Бизер нервно сглотнул. «Если это тот самый… нельзя упустить».

— Вы… вы переделали его в украшение?

— Да, вы знаете, мне идёт нежно-голубой. И я решила, чем зря добру пылиться в шкатулке. Пусть хоть один камень украшает султаншу, ха-ха.

Тут Эс, видимо, смекнул, в чём дело, и вежливо, но с напором попросил:

— Можно взглянуть?

Блекспруттия не смогла отказать, послушно протянув запястье нефилиму. Один лишь взгляд в лицо султанше, и Эс поймал её голубые глаза с прямоугольными зрачками, завладев её вниманием. Султанша остолбенела, замерла. Бизер не представлял, каких трудов стоило брату управлять разумом Блекспруттии. Он выглядел, как натянутая струна. Даже мышцы шеи и лица, отвердели, выдаваясь вперёд.

— Нам очень нужен ваш браслет. Он стоит всех этих камней. И если вы хотите… блага вашей империи, то отдадите его… нам.

Эсу было очень тяжело это говорить. Капли пота проступили у мужчины на лбу. Сперва ничего не происходило, кроме растущего в воздухе напряжения. Но затем Блекспруттия медленно-медленно потянулась рукой к запястью, не отводя взгляда. Бизер в этот момент готов был ликовать, а сердце его рвалось из груди, но, казалось, волшебник забыл, как дышать.

Как только браслет лёг в раскрытую дрожащую ладонь нефилима, тот судорожно выдохнул и упал без сознания на пол. Блекспруттия очнулась от влияния, непонимающе хлопая глазами. Бизер среагировал мгновенно: подпрыгнул к брату, переложив браслет к себе в карман. Султанша, казалось, ничего не заметила.

— Что… что случилось?

— Моему брату стало плохо! — почти закричал Бизер. — У вас здесь есть службы спасения, врачи?

— Есть придворный лекарь, но он сейчас в отпуске, — Блекспруттия всё так же косилась на распростёртого Эса, не предпринимая каких-то действий.

Бизер её не винил. «Она султанша. Ей непонятны чужие страдания». Сам волшебник, держа руку на пульсе, набирал матери. Только она могла забрать их из этого вонючего города, да и империи в целом. «Наверняка в её космолёте должна быть и аптечка».

***

Почему Бизер сам не мог повести космолёт? Всё просто. Он не умел водить. Чисто в теории мог понять, куда надо давить, чтобы корабль завёлся, но управлять им не мог.

Мужчинам повезло, что Верданхильд находилась дома и не была чем-то занята. Она тотчас подорвалась и кинулась на помощь к своим мальчикам, включив сверхскорость своего маленького аварийного космолёта. Уже спустя пятнадцать минут Бизер погрузил в кабину брата, а ещё спустя пять они мчали домой, пока волшебник тормошил нефилима за плечи и водил вокруг его носа ваткой с нашатырём.

— Дай ему попить что-нибудь сладкое, — бросила через плечо мама с водительского сидения. — И пусть лежит, не встаёт!

Бизер быстро создал концентрат в чашке на столике у иллюминатора, подогрел с помощью заклинания Igniro, и, к счастью, в заднем кармане брюк у него обнаружился застарелый пакетик сахара из кафе. Неизвестно, сколько лет тот пролежал у Бизера под задницей. Одхран поморщился, разрывая упаковку. Другого всё равно не было. Даже жалкого пакетика сока!

Волшебник стащил рубашку, делая импровизированную подушку под шею брата. Аварийный космолёт редко использовался, и в нём не было никаких вещей, даже подушек для длительных перелётов. Одхран скатал из рубашки валик и бережно положил на него голову нефилима, затем приоткрыл рот и влил в него воду из керамической кружки.

Горло Эса начало издавать странные булькающие звуки, и на миг Бизер испугался, что сделал что-то не так, отчего брат начал задыхаться. Но присмотревшись, колдун понял, что нефилим смеётся.

— М-м-м, вода с сахаром, — слабым голосом сказал он. — Мой любимейший напиток.

— Другого всё равно нет.

— А жаль, — он повернул голову набок. — In vino veritas[3].

Бизеру захотелось его ударить. Они с матерью тут пляшут вокруг него, а Эс – жив-здоров и умирать не собирается, лишь насмехается над ними. Нефилим против воли почувствовал его настроение и скривился от головной боли, затем глухо застонал.

— Не пытайся читать мои мысли. Лучше отдохни, — Одхран постарался вложить в эти фразы максимум заботы.

Эс послушно прикрыл глаза и сложил руки на груди. Вкупе с бледной, давно не получавшей загара кожей и фиолетовыми кругами под глазами он напоминал Одхрану свежий труп для захоронения. Усмехнувшись криво самому себе, он лишь понадеялся, что Эс послушался и в самом деле не стал читать его мысли. А то пришлось бы объясняться.

***

Позднее, уже будучи дома, Бизер спросил у Эса:

— Почему ты потерял сознание у султанши?

— Тяжело внушать не человеку, — лаконично ответил брат, подцепляя вилкой морскую капусту с тарелки.

— Но ведь ты до этого внушал что-то и магам, и оборотням. Иначе как бы ты работал в АНК? Для вас это полезный навык.

— Полезный-то полезный. Вот только маги и оборотни – это отнюдь не то же самое, что пожилое морское чудовище. Если ты не знал: у всех существ есть градация приближённости разума к человеческому.

— То есть?

— То есть существует классический человеческий мозг. Всем понятный и примитивный. Маги недалеко ушли от людей, по крайней мере анатомически. Их мозг устроен почти так же, как и у людей. Оборотни зашли чуть дальше или, вернее, стали чуть примитивнее, поскольку у них появляются инстинкты. Есть ещё эльфы и гномы – друг от друга отличаются несильно, а вот от всех вышеперечисленных по рассудку другие. Есть сложная категория для ментальной магии – сами менталисты. Причём не маги с даром или обученные менталке, а существа с ментализмом от природы: вампиры, сирены, бессмертные, драконы. Самые лёгкие, кстати, друиды – неизвестно, почему. Я это логически никак не могу объяснить, но они крайне легко поддаются влиянию. Чего не скажешь об энтах и растах.

— Ну, понятно, у энтов же нет мозга привычного – не на что влиять. А морские чудовища?

— Чуть легче, чем вампир. Волукри ещё чуть легче. Вся разница в близости планет. Их эволюция шла по другому пути, вот и мозг отличается. С мутантами совсем сложно. Там может быть другой тип нервной системы или её отсутствие, может быть неорганический тип жизни, резистентность к ментализму и много ещё всяких других плюшек.

— Ты же мог погибнуть!

— Чисто в теории. Вряд ли бы я действительно умер. Скорее всего, лишился бы дара на неопределённый срок. «Выгорел», как это называется. Ладно, хватит тут рассусоливать, — он почти заглотил за два захода всю оставшуюся капусту с тарелки. — Браслет-то у тебя, надеюсь?

Бизер молча поднял к свету цепь с болтающимся на неё аквамарином. Эс удовлетворённо кивнул.

— Это самое главное. Теперь осталось воплотить твою часть плана в действие.

[1] Чёрные кораллы

[2] «Руса́лочка» — американский анимационный музыкальный фэнтезийный фильм 1989 года, снятый студией Walt Disney Feature Animation и выпущенный студией Walt Disney Pictures по мотивам одноимённой всемирной известной сказки датского писателя Ханса Кристиана Андерсена.

[3] (лат.) Истина в вине

Глава 13

Лулу всегда думала, что родная Москва – самое безопасное место на Земле. В представлении волшебства, разумеется. И особенно она полагала, что самым безопасным местом в Москве является спальный район, где она выросла. Тихое, уютное Очаково-Матвеевское. В своё время настолько неразвитый район, что даже таксисты не знали, как туда проехать и где парковаться. Не так давно метро продолжили, а то приходилось добираться с Киевского вокзала на электричке.

Сколько же у Лулу с этим местом воспоминаний связано! Как бабушка учила её кататься с очень крутой горки, а она – маленькая девочка – боялась. Как летом она качалась на тарзанке над оврагом, и верёвка оборвалась. А потом пришлось терпеть зелёнку, которая была просто везде. Как один раз она тайком пошла в пиццерию и заблудилась. А пиццы в итоге так и не поела, потому что, оказывается, нужно платить деньги, которых у шестилетней Лулу не было.

Как она ходила играть в квартиру к соседу-художнику. У него все комнаты в доме имели по два входа и выхода, что квартира получалась «круглой»: её можно было пройти насквозь по кругу. Художник этот показывал Лулу картины и даже нарисовал её саму. В квартире было всегда накурено, а его жена играла с бабушкой в карты. А Лулу удивлялась всякому антиквариату, что лежал буквально повсюду: от граммофона до старинного радио, которое работало!

Или как она отметила один свой новый год с внучкой соседки с пятого этажа, старше её на два года. Эта девочка учила Лулу писать прописью, и они так засиделись, что не заметили полуночи.

И как они ходили с Бонифацием гулять в овраг, где Лулу бросала ему палочки, шишки и цветные мячики. Как она валялась в снегу, собирала одуванчики на поляне, качалась на качелях во дворе «круглого» дома.

Каждый раз, во время кратковременных возвращений сюда из Андеадлинга, Лулу чувствовала себя вновь ребёнком, погружаясь во все эти светлые воспоминания. Она думала о бабушке и детстве с теплом, которое не испытывала пока ни ко дворцу Дельты, ни уж тем более к ИШДОМС. Здесь была её родина, её дом.

Накануне ундина приехала с дачи, чтобы закупиться всякой канцелярией к новому учебному году, ну, а заодно, посмотреть себе уходовую косметику. Девушка не спеша сошла с автобуса №641 на остановке «Славянский Бульвар» как раз перед центральным входом в торговый центр «Океания», уже предвкушая, как побежит нюхать бомбочки из Lush[1], как вдруг её кто-то окликнул.

Лулу огляделась вокруг, проводила взглядом уезжающий автобус – никого и ничего, что могло бы привлечь её внимание. Показалось?

«Может, сперва зайти в Натуру Сиберику[2]? Хотя бы просто поглазеть. Вряд ли удастся купить что-то – дорого».

Возле входа стояло несколько ярмарочных домиков. В праздники здесь продавали пряники, мёд, чай, блины. Сейчас они пустовали или были переделаны под киоски с открытками. Лулу только обогнула угол одного из домиков, как почувствовала лёгкое похлопывание по плечу, заставившее её обернуться. Каково же было её удивление, когда она увидела перед собой господина Бизера во плоти. Первой её мыслью было бежать, но ноги словно приросли к асфальту. В голове пронеслась мысль:

«Ну что же ты стоишь? Ждёшь, когда он тебя прикончит?»

И в то же время:

«Он ничего тебе не сделает в таком людном месте. Хотел бы убить – подкараулил бы у подъезда, а не стал бы ловить у ТЦ».

Бизер стоял перед ней, просто одетый в белую ветровку и джинсы – самое то для конца августа. Ничем в себе не выдавал пришельца с Ликвида. Он не предпринимал никаких действий, просто молча стоял перед ней. Лулу медленно выдохнула и нашла в себе силы выдавить:

— Добрый день. Какими судьбами?

— Надо поговорить, — сухо сказал Бизер и жестом предложил войти внутрь торгового центра.

«Надеюсь, он не зажмёт меня там где-нибудь в туалете. Звать на помощь было бы бессмысленно».

— О чём? — осведомилась девушка.

Бизер огляделся вокруг, словно высматривая шпионов. Лулу сомневалась в их наличии. Возможно, они единственные два мага возле этой станции метро в этот час.

— Скажи мне, для чего ты собираешь камни?

— Я… э-э-э…

По правда говоря, Лулу действительно толком не могла объяснить, зачем она это делает. Она была уверена в том, что совершает правое дело, потому что так ей сказал Великий Скоганде. Но для чего именно нужны были камни, она не знала.

Бизер удовлетворённо кивнул и приблизился к девушке на шаг. Она отступила на два, и Бизер снова остановился.

— Я так и думал. Ты не знаешь ничего о пророчестве и о ритуале. Не знаешь, что стену нельзя активировать.

Лулу тупо уставилась на Бизера. Мимо проносились автомобили, маршрутки, автобусы. Люди входили и выходили из торгового центра, смеясь, болтая, кто-то шёл к метро. Девушка лишь спросила:

— Что?

Бизер со вздохом протянул раскрытую ладонь. Вот так вот просто, посреди оживлённой улицы, недалеко от Кутузовского проспекта.

— Отдай мне камни сейчас по-хорошему. Мы наворотили уже дел и так, но я могу всё исправить, Лулу. Я могу обеспечить драконам, людям и вообще всем существам спокойную размеренную жизнь. Запечатать портал навсегда.

Камней у Лулу с собой не было. Она оставила их в бункере, указанном Тано, но Бизер об этом не знал. Не знал так же Бизер и о том, что именно рассказал ей Тано тогда, седьмого июля.

— Я не совсем понимаю вас, господин Бизер, — скромно ответила она, сжимая лямку рюкзака.

— Понятно, — Бизер тихонько вздохнул и слегка закатил глаза, стараясь, чтобы это выглядело незаметно. — Что ты хочешь, Лулу? Денег? Влияния? Мне казалось, что у девушки твоего статуса есть всё. Может, тебе хочется дурманящего эликсира или прочей запрещённой дури? Я могу достать. Я могу дать тебе всё, что пожелаешь, в обмен на камни.

Лулу колебалась. Она действительно ни в чём не нуждалась. И особенно ей ничего не было нужно от Бизера. Поэтому девушка не знала, как реагировать. Довериться бывшему трижды заключённому, злобному помощнику Балтора и Макгроу?

— Я так много прошу? Ты ведь даже не знаешь, зачем они нужны, — Бизер подошёл ближе, но Лулу не шелохнулась. — Я готов встать на колени перед тобой. Если ты не станешь королевой однажды, то я готов выдвинуть тебя в губернаторы Андеадлинга, сделать тебя будущей царицей Хандроза вместо твоей сестры. Что угодно.

— Ой нет! Чтобы вы потом меня убили и взяли мою личность, как это было с бедным господином Карупышеком?

Вопрос вылетел сам собой, Лулу в этот момент не думала. Но потом пожалела, что вообще раскрыла рот. Бизер помрачнел. Ей показалось, что вся его бледная фигура, одежда, волосы стали в моменты серыми. Она уловила в его потемневшем взгляде некое сожаление, всего на секунду в светлых глазах проскочило чувство вины. Лулу на мгновение так испугалась, что не заметила фигуру другого мужчины, выплывшую из-за спины бывшего учителя.

— Спирос?! — воскликнула от удивления ундина.

— Nai[3], — сказал, зловеще улыбаясь мужчина. — Одхран, — произнёс он, уже обращаясь к Бизеру, — ты же видишь, девочка не понимает по-хорошему, да и камней у неё вообще-то нет.

— Как это нет? — Бизер повернулся, удивлённо вскинул брови.

— Вот так вот. Ни в одном кармане её дурацкого рюкзака. Она блефует.

— Вы что, обыскали меня?! — Лулу едва не задохнулась от возмущения, но мужчины проигнорировали её.

— А где же камни тогда?

— Позволь мне это прояснить. Через диалог.

Спирос угрожающе надвинулся на неё, и тут Лулу заметила на его рубашке нашивку. Она изображала орла, а под ней виднелись мелкие синие буквы «АНК». Лулу бросилась бежать к ТЦ. Она понимала, что таким образом сама загоняет себя в ловушку. И всё же девушка пронеслась мимо эскалаторов прямо к лифтам. Так было быстрее, и она не светила бы собой.

«На самый верхний этаж, а там спрятаться в женском туалете. Не будут же они проверять каждую кабинку!»

А если будут? А если, действительно, не будут, но зато останутся караулить её до самого закрытия? Лулу не хотела думать.

Спирос с самого начала показался ей мутным, ещё на дне рождения Бофары. Знает ли Софи о том, что они с Бизером заодно? Вряд ли. Стоило позвонить подруге и предупредить. Или узнать какую-то информацию.

Запирая кабинку, Лулу набрала Софи. Спустя несколько гудков, фея взяла трубку.

— Софи! — почти крикнула Лулу. — Спирос сейчас где?

— Он улетел на Ликвид навестить маму. Не должен вернуться до сентября. А что?

— Я сейчас видела его в торговом центре на Земле, — девушка теперь старалась говорить шёпотом и поглядывала в щель под дверью – вдруг увидит мужские ботинки?

— В каком ещё торговом центре? — Софи, очевидно, не понимала, что происходит.

— «Океания». Это… это на Славянском Бульваре. Впрочем, ты, наверное, не знаешь. В Москве он, короче. С ним Бизер!

— Бизер? Он вышел из тюрьмы? Я думала, ему минимум пятьдесят лет ещё сидеть.

— А что если Спирос помог ему сбежать? Что если…

— Лулу, — осадила подругу фея, — а ты уверена в том, что это были Спирос и господин Бизер? Вряд ли они могут быть знакомы. Даже несмотря на то, что они с одной планеты, Ликвид-то большой. Я же тебя не спрашиваю, как часто ты с Киркоровым созваниваешься. А вы ведь в Москве вашей оба живёте.

Лулу сконфузилась. Сейчас она понимала, что со стороны её речь наверняка звучит сумбурно и похожа на монолог сумасшедшего параноика. Но по факту, ведь она видела именно Бизера и Спироса!

— Слушай, это точно они. Бизер подходил ко мне, спрашивал про камни, просил отдать. Потом подошёл Спирос и… у него нашивка АНК! — снова почти кричала Лулу.

Дверь туалета скрипнула, и девушка задержала дыхание, подбирая ноги под себя, скрючиваясь на унитазе так, чтобы снизу через щель её нельзя было увидеть. Сердце бешено колотилось. Как Лулу сейчас хотела его угомонить! Она боялась, что это её выдаст.

— Лулу? Лулу? — спрашивала настойчиво Софи в трубке.

Ундина выдохнула и прикрыла глаза. Это оказалась какая-то женщина, которая скрипнула дверью соседней кабинки и довольно звучно стала справлять свою нужду.

— Ты в туалете, что ли? — видимо, это услышала даже Софи.

— Ты же слышала, что последнее я сказала?

— Что у Спироса нашивка АНК? У твоего Читерна тоже такая есть, напоминаю. Это ничего не значит. Возможно, Спирос когда-то там работал. Сейчас он работает в музее. Я видела его документы, в конце концов.

Да, может быть, Софи права, и Лулу раньше времени подняла панику. Может быть, Спирос никак не связан с АНК.

— А что до камней, — пробормотала Софи, — ну, тут же всё легко. Бизер – коллекционер. Продай ему камни. Тебе-то они зачем?

«Не просто он коллекционер, Софи. Совсем не просто».

— Сдаётся мне, что он под предлогом помощи драконам, на самом деле работает на Макгроу. Я не могу допустить, чтобы из-за моей оплошности его коварные планы осуществились.

— Лулу, вот честно, ты достала уже всех подозревать! Это на тебя Майк так влияет или что? Ты веришь в какие-то заговоры, строишь теории…

Дверь туалета снова скрипнула, и Лулу так же задержала дыхание и зажмурилась. Её нещадно затрясло, и она мысленно повторяла: «Тут никого нет. Ничего подозрительного. Никаких волшебниц».

Лулу увидела длинную тёмную тень, упавшую на белый кафель туалетной комнаты. От неожиданности она уронила телефон в унитаз и всхлипнула, зажав себе рот рукой. Как всё не вовремя.

Кто-то сильный начал резко открывать двери всех кабинок. Лулу зажмурилась, затряслась. По щекам потекли непрошенные слёзы. Её будут пытать, лишат силы и отнимут камни. А она даже не имеет возможности позвать на помощь!

Когда мужчина был уже близко, она увидела носки его чёрных туфель через дверную щель. Почему-то именно в этот момент уверенности у неё прибавилось.

«Я буду сражаться до конца. У меня есть магия. Я постараюсь сделать всё возможное».

Мужчина резко надавил на дверь соседней кабинки. Оттуда послышалось возмущённое:

— Вы что, офонарели?!

Звук шлепка, стук сумки и цокот каблуков по кафелю.

— Простите, госпожа, — услышала Лулу голос Спироса.

Ещё раз звук шлепка по щеке.

— Возмутительно. Просто возмутительно! Вот так вот вламываться в женский туалет! Ни стыда, ни совести! Совсем уже… я охрану позову. И полицию!

Если бы не напряжённый момент, Лулу бы прыснула. Очень бы хотелось увидеть облапошенного Спироса.

Она ещё какое-то время слышала извинения и удаляющиеся шаги. Затем всё стихло. Лулу аккуратно слезла с унитаза. Никто не стал вламываться в её кабинку. Значит – всё было чисто. Девушка заглянула в пасть унитаза, выглядывая телефон и вздохнула.

«Надо было, конечно, опустить крышку, а потом садиться. Дура».

Превозмогая отвращение, с третьей попытки она двумя пальцами подцепила телефон и обернула его в несколько слоёв туалетной бумаги. Вряд ли бы устройство стало работать после такой ванны. «Надо бы найти автомат или попросить прохожего, чтобы связаться с бабушкой».

Помыв руки, девушка наконец покинула туалетную комнату. Ни Бизера, ни Спироса на горизонте не было, хотя она продолжила настороженно оглядываться по сторонам. Ноги вывели девушку к фудкорту, где она, подойдя к какой-то даме, поедавшей ножки из KFC[4], попросила у неё позвонить, объяснив ситуацию. Номер бабушки Лулу, к счастью, помнила наизусть.

— Бабуль, привет, это я, — тихо проговорила девочка, всё ещё ожидая подлого нападения от мужчин. — Звоню с чужого номера, так мой телефон искупался в общественном унитазе.

— Ах ты разиня! Горе моё луковое! Ну, купить себе сможешь, мама тебе золота же дала.

— Я не поэтому звоню. Мне нужна… нужен твой совет.

— Слушаю.

— Я сейчас в торговом центре и наткнулась тут на Бизера, — Лулу была готова поклясться, что на том конце бабушка икнула. — Он требовал отдать ему камни, а потом появился его сообщник, который начал угрожать. Он из АНК.

— Дуй домой, срочно!

— Бабушка, я боюсь, что они продолжают за мной следить. Отследят маршрут, а потом вломятся в квартиру, пока я буду одна.

— Твоя правда, — грустно согласилась бабушка.

— Никому из друзей позвонить я не могу, так как не помню номеров. Мой телефон вряд ли реанимируется, он прямо знатно искупался.

— Пф-ф-ф, — бабушка шумно выдохнула в трубку. — Можешь попробовать вернуться обратно на дачу. Посмотри только расписание электричек. Я тебя встречу на станции. Или… О, придумала! Можно поехать к Андрюшке[5]. Далеко, но, думаю, они не будут против тебя принять. Он, кстати, может даже тебя довезти на машине потом до квартиры, чтобы вы забрали вещи. В общем, выбирай сама.

Женщина, у которой Лулу забрала телефон, уже доела ножки и нетерпеливо постукивала длинными ногтями по столешнице в ожидании своего телефона. Лулу осторожно покосилась на неё и быстро зашептала в трубку:

— Мне надо отдавать телефон, бабуль. Думаю, я поеду к дяде Гармену.

Телефон был тотчас возвращён владелице, как только Лулу завершила разговор.

Решение поехать к дяде было, конечно, спонтанным, но всё-таки хоть совсем немного, но обдуманным. Лулу прикинула так: если она поедет сейчас на Курский вокзал и сядет на электричку до дачи, то каким образом она сможет предупредить бабушку о том, на какой электричке и во сколько приедет? К тому же, она не была уверена в том, что Бизер со Спиросом не попрутся прямиком за ней. Ещё одна загвоздка заключалась в том, что электрички до дачи ходили не так уж часто. И если Лулу не успеет на какую-то конкретную, ей придётся целый час просто куковать на вокзале. За это время могло произойти всё, что угодно. Девушка себе уже нарисовала картинки того, как Бизер подкрадывается сзади с тряпкой, пропитанной хлороформом, а потом они со Спиросом везут её в Небыль на базу АНК.

«Ладно. Будь что будет», — она отмела все негативные мысли и, наспех перекусив чизбургером из KFC, побежала к метро.

***

С двумя пересадками, а потом ещё и на маршрутке чуть больше, чем за час, она добралась до дома родственников. Трёхэтажный таунхаус, выкрашенный в розовый цвет, высился над ней. Блики приветливого солнца, отражаясь от окон, заставляли её щуриться. У домика был разбит маленький палисадничек с зелёным газоном и уже не очень зелёным неизвестным ундине кустарником. Машина стояла в гараже, значит, дядя, вероятно, был дома. Это ей приподняло дух.

Весь путь от метро «Планерная» девушка шла, оглядываясь, нет ли за ней хвоста. Сейчас, прежде чем звонить в дверь, она снова огляделась. Вроде чисто. Даже соседи не высовывались из своих домов.

Лулу пришлось позвонить трижды прежде, чем ей открыла заспанная Квокхорис в человеческом обличье. Густые смоляные волосы её спускались почти до пят, прикрывая сползшую с одного плеча ночную сорочку в цветочек. Она появилась на пороге босая и широко-широко зевала, словно у неё был не человеческий рот, а настоящая драконья пасть.

Ундина невольно бросила взгляд на часы за спиной у тёти-драконши. «Почти два часа дня. Вот это драконы горазды на сон».

Квокхорис опиралась о дверной косяк и почёсывала пальцами одной стопы пятку другой.

— Э-э-э, можно, я у вас немного погощу?

Драконша сонно захлопала золотисто-карими глазами, очевидно не понимая, что говорит племянница.

— Понимаете, за мной погоня… — начала было Лулу.

— Какая ещё погоня? — перебила Квокхорис.

— За мной гонятся два не очень адекватных мужчины. Один из них – бывший заключённый.

Квокхорис бросила быстрый взгляд ей за спину.

— Я никого не вижу. По-моему, это ты не очень адекватная.

«Я разбудила её, — поняла Лулу. — Она раздражена, это нормальная реакция».

— Я тебе книгу расшифровала? — внезапно спросила тётя.

— Расшифровала.

— Ну так и что тебе ещё от меня нужно? Отвали, моя черешня, — Квокхорис с силой потянула дверь на себя.

Лулу поставила ногу между косяком и дверью, и драконша больно прищемила её, так что у ундины чуть не брызнули из глаз слёзы.

— Постойте! — выкрикнула она. — Мне очень нужна ваша помощь.

Квокхорис с раздражением посмотрела на Лулу, словно недоумевая, чего она от неё хочет. Сзади драконши, словно маленький ураганчик, пронёсся Алекс – младший её сын и кузен Лулу. Девушка отметила про себя, как быстро он вырос за этот год. Лулу помнила его ещё младенцем-несмышлёнышем. А теперь видела перед собой белобрысого паренька лет пяти на вид с синей чешуйчатой кожей и мерцающими жёлтыми глазами. Драконы взрослели гораздо быстрее, чем другие существа.

— О, мама, кто эта тётя? — двоюродный брат сунул палец в рот, с интересом рассматривая незнакомку.

— Никто это, совсем никто, — бросила небрежно Квокхорис. — И что я тебе говорила по поводу обличья? Никаких полумер! Либо дракон, либо человек.

— Но ма-а-ма, дома же можно!

— Когда к нам приходят другие, то нужно вообще полностью принимать человеческий облик!

«Она учит его драконьим премудростям. Интересно, а Лирри Квокхорис тоже так обучает? Или такие вещи доступны только Алексу?»

За три года знакомства Лирри не стала драконом больше, чем она была, когда Лулу её нашла в «пустом» мире. Создавалось ощущение, что родители ей совсем не занимались, а всю ответственность спихнули на элитную школу-интернат на планете Фофлогро в другом измерении.

К слову, вампирскими способностями Лирри тоже не удалось овладеть. Гибриды часто проседали в какой-то одной сущности, это Лулу уже уяснила даже на собственном примере. Что-то получается всё равно лучше, даже если гибрид ну прямо максимально «располовиненный». В случае с Лирри, она взяла все «слабости» родителей, но, очевидно, не предрасположенность к способностям.

«Надо будет с ней потолковать об этом на дне рождении. Лулу впервые за весь август задумалась о том, как будет праздновать совершеннолетие[6]. Как невовремя!»

— А давай позовём эту тётю к нам домой, и тогда она станет кем-то!

— Не будем никого мы звать! — отрезала Квокхорис. — И вообще ты, мелкая жопка, иди наверх, у нас с тобой по расписанию устный счёт.

«Ба, да она как-никак ещё и школьную программу с ним осваивает. Вот это поворот!»

— А как тебя зовут? — поинтересовался Алекс.

— Лулу, — представилась ундина.

— Лулу! Так мама, она же не никто, а она – моя двоюродная сестра! Папа часто про неё говорил!

— Аргх, — Квокхорис явно была огорчена безалаберностью своего мужа и снова попыталась захлопнуть дверь перед носом племянницы.

— Мама, ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть Лулу останется, — заканючил Алекс.

Под напором сына Квокхорис, наконец, сдалась. Драконша процедила сквозь зубы что-то вроде:

— Ну и ты маленькая непоседливая жопка, — а затем, выдавив из себя улыбку, пропустила Лулу в дом.

В длинном коридоре с зелёными стенами ундина почувствовала себя в безопасности впервые с тех пор, как вышла из дома. Алекс принялся наматывать круги уже вокруг неё, периодически искрясь в буквальном смысле этого слова.

— А дядя Гармен дома? — поинтересовалась девушка. — Я видела машину…

— А что, только мужчины могут водить? Это моя машина. Что до Гармена, то его дома нет. Он опять в своём подпольном клубе работает.

Лулу понимающе кивнула. Квокхорис продолжала стоять, уперев руки в бока, явно не намереваясь впустить племянницу дальше. Девушка спросила:

— А позвонить от вас можно?

Квокхорис с помощью магии подняла мобильный с тумбочки и практически швырнула его Лулу. Ундина набрала номер бабушки.

— Бабушка, я у Квокхорис. Гармен ещё не вернулся.

— Ах, я знаю, внученька. Он там на всю ночь.

— И что мне делать? Я не могу остаться здесь.

— Почему это?

— Ну, мне тут, мягко говоря, не рады, бабуль.

— А я тебе говорила поезжать на электричке. Дай мне сноху, я с ней поговорю.

Квокхорис, слыша весь диалог от начала до конца, бесцеремонно выхватила трубку.

— Это не дело, — сказала бабушка. — Пусти мою внучку переночевать. А если не хочешь, чтобы она оставалась дома, тогда заводи машину и вези её ко мне. Я не могу подвергнуть Лулу такой опасности.

Удивительно, но спустя пятнадцать минут сборов Квокхорис везла обоих внуков к Ольге, так как Алекса было не с кем оставить, по МКАДу в сторону дачи. Она не могла в открытую принимать форму дракона перед людьми. Да и Алекс не смог бы успеть за её скоростью в полёте. А как переносить Лулу, которая явно не обладала драконьей скоростью, Квокхорис не придумала. В любом случае лететь она отказалась, поэтому завели машину и отправились в путь. Своё поведение Квокхорис аргументировала тем, что всё равно хотела развеяться на природе. Но по плотно сжатым зубам и сцепленным на руле пальцам Лулу понимала, что истинная причина крылась в том, что Квокхорис скорее удавится, чем разделит свой собственный кров с какой-то левой принцессой Дельты.

Все драконы ненавидели правителей планет. И дети правителей тоже попадали под это чувство ненависти. Лулу прекрасно понимала Квокхорис. Не будь рядом Алекса, не виси почти что над ней Ольга – мать её мужа и бабушка её детей, она бы прибила Лулу, не задумываясь. Такой шанс ведь! И не пуская племянницу на порог, она лишь сохраняла нейтралитет между сторонами.

Война между драконами и человекоподобными началась именно тогда, когда последние захотели власти и начали драться между собой, создавая иллюзию превосходства путём уничтожения слабейших. Драконам было смешно наблюдать за этими потугами по началу, а потом стало раздражать. Нельзя считать себя богом и править землями, когда у тебя уже есть правящий бог. И драконы помнят прошлое, в то время как люди его забыли.

[1] Косметическая компания, основанная в городе Пуле, в апреле 1995 года. Ранее распространяла свою продукцию во многих странах мира, включая Россию.

[2] Natura Siberica. Российская косметическая компания, специализирующаяся на производстве натуральной и органической косметики

[3] (греч.) Нет

[4] Kentucky Fried Chicken (KFC) — международная сеть ресторанов общественного питания, специализирующаяся на блюдах из курятины

[5] Так бабушка называет своего сына Гармена, дядю Лулу. Это имя она дала сыну при рождении, однако тот сменил его, вступив в общину сифов в 1994 году.

[6] Во Вселенной «Тайны Безмолвного Леса» совершеннолетие наступает у разных существ в разном возрасте. Для магов официально установлен возраст в 16 лет.

Глава 14

— Ну что, братец? — Спирос смешливо щурил глаза, смотря в зеркало заднего вида на Одхрана. — Твой план провалился. Я говорил, что простыми разговорами тут не отделаешься. Придётся играть по-моему.

— Напомни мне, Эс, почему мы не погнались за ней? — недоумевал Бизер. — Если нам надо заполучить камни, почему просто не избавиться от девчонки?

— Она знает, где лежат камни, хоть у неё сейчас их и нет, — Спирос взял машину напрокат, и сейчас они ехали в сторону станции космолётов, чтобы убраться обратно на Ликвид. Нефилим бросил через плечо весьма снисходительный взгляд на брата, говорящий: «Какой же ты ещё ребёнок». — Если мы её убьём, то она нам не расскажет, где лежит «сокровище».

— Она и так нам не расскажет! К тому же, ты ведь нефилим, ты мог просто прочитать её мысли.

— Я нефилим, а не бог. Я не смогу прочитать мысли, если она их не думает. Подкорковые воспоминания – это третий уровень сознания, у меня к нему доступа нет.

— Ты можешь надавить на неё, чтобы она рассказала. В конце концов, ты же начальник АНК. Запугай её и всё!

— Нет. Но она может показать нам, где они лежат. Или даже отдать собственными руками. Я хочу заставить её немного… поволноваться. Поэтому ты, Бизер, реализуешь мой план до конца. Раз уж твой провалился. И только потом поймёшь, зачем я это сделал.

***

Пробраться в дворец к султану Файннулу Салокху оказалось довольно проблематично. У Бизера не было никаких привилегий или зацепок. Он даже не жил в столице, Центропиге. У нефилима из Греции привилегий было ещё меньше. Но по крайней мере Бизер мог радоваться, что он не женщина. Ему было дозволено свободно перемещаться по стране без сопровождения и без ханджарбы[1]. Следовательно, он мог спокойно обойти по кругу дворец и крепость, окружавшую его, избегая стражников, и прикинуть план здания, а затем разработать тактику проникновения внутрь. Прикидываться на этот раз работниками АНК, как, в прочем, и в прошлый, казалось плохой идеей.

Братья решили, что наилучшим вариантом будет пробраться во дворец ночью, когда охраны меньше, а достопочтенная Лавахиз-валиде, его пожилая мать, отходила на покой. А немногочисленных слуг можно оглушить заклинаниями.

Бизер боялся, что Файннул будет как раз молиться Иль-Аульбахри. В обязанности любого исповедующего религию лахри входила ночная молитва богу-покровителю планеты. Когда на Земле было около трёх часов ночи, все верующие Ликвида обязательно вставали и шли молиться в специально отделённую ширмой зону, где восхваляли Иль-Аульбахри, прося у него прощения и блага. Во время молитвы не должно быть посторонних. Молитва – разговор с Богом один на один. В богатых домах, таких, как дворец Файннула Салокха, для молитв отводилась целая отдельная комната, причём для каждого члена семьи.

И Бизер очень боялся, что попадёт именно в молитвенное время, когда он не сможет застать Файннула в постели. Входить в комнату для молитвы запрещено. Одхран, хоть и не был верующим, понимал, насколько кощунственным будет убийство султана именно в это время, когда он открывает свою душу Богу. К тому же, сам Бизер был агностиком, и никогда не отрицал существование Бога или же высших сил. Просто он был, скорее, уверен, что высшие силы не представлены каким-то конкретным Богом в лице Иль-Аульбахри.

«Но вдруг всё же Иль-Аульбахри существует? Тогда меня покарают на том свете. Даже если не Бог в этом понимании, то драконы, узнав, точно сожрут».

Иль-Аульбахри изображался в виде гигантского кракена, полностью чёрного с огненным нимбом над головой. И имел он восемь глаз по окружности своей головы, чтобы всё видеть одновременно во всех направлениях. Девять гигантских щупалец было у него. Восемь – как у всех обычных осьминогов, а девятая – длань наказаний и поощрений. Этим щупальцем Иль-Аульбахри распоряжался, кого покарать, а кому удачу принести. А нимб его не затухал, а всегда горел ярче Мекрады – далёкой от Ликвида звезды.

Ночью Эс внушил караульным у одного входа во дворец, что они ужасно устали и хотят спать, а потом пошёл сам отлёживаться в ближайших кустах. Бизер же тем временем, используя аквамарин, который обладал силой устранения материальных препятствий, превращая их в голограмму на короткий период, проник сквозь стену в коралловый сад – излюбленное место султана днём. Файннул Салокх очень гордился своим садом, привозя экземпляры полипов не только из разных уголков Ликвида, но также и с разных планет. Был у него и водорослевый уголок – оранжерея разных видов водорослей, в том числе и съедобных.

Бизер оказался как раз неподалёку от этой оранжереи. Теперь нужно было обогнуть её справа так, чтобы остаться незаметным для караульных из восточного крыла. Там, во дворце был коридор с открытыми окнами-арками – слишком хорошая площадка для обзора. Дальше – прокрасться мимо двух фонтанов и беседки, где развлекались наложницы султана днём. Дверь в подсобное помещение, как предполагал Бизер, не должна быть заперта. Хотя с магией и аквамарином никакая закрытая дверь не могла стать препятствием.

Путь от оранжереи до фонтанов Бизер преодолел без труда и без приключений. А вот возле второй беседки ему не повезло. То ли наложницы решили не ложиться спать до молитвы вообще, то ли просто кому-то из них не спалось, вот только в беседке сидели три девушки и мило о чём-то щебетали. Притом, все девушки были без ханджарбы, то есть по меркам верующих в Амфирионе – голые. Если хоть одна из них заметит Бизера, то поднимется вой. Одхрану сразу отрубят голову. Девушкам тоже не поздоровится – показаться непокрытой перед мужчиной, да ещё и иноверцем – позор.

В общем-то Бизер решил рискнуть и применить заклинание малой телепортации, чтобы его перебросило сразу к двери. До сегодняшнего дня Одхран никогда его ещё не использовал, лишь наблюдал, как это делает Балтор. Что ж, время ученику превзойти своего мастера.

— Evanescant, — прошептал колдун, направив руки в нужную ему сторону.

Странное ощущение «засасывания» поглотило всё его тело, потащило буквально к этой двери. Словно гонимый ветром, Бизер впечатался прямо в стену в сантиметре от мусорки пищеблока.

«Прекрасно. Это лучше, чем быть замеченным».

Дверь оказалась, действительно, не заперта, но Бизер решил и здесь перестраховаться и пройти с помощью аквамарина, не создавая скрипа и лишнего шума. Таким образом он, правда, лишался возможности посмотреть, куда проходит, и рисковал быть схваченным по ту сторону. Но, понадеявшись на удачу, он шагнул в неизвестность.

Коридор дворцового пищеблока неприветливо темнел, уводя волшебника куда-то вниз и вперёд.

— Lux, — сказал волшебник, подсветив камень, что теперь должен был послужить ему фонарём. Это немного облегчило задачу хождения по катакомбам под замком, но не настолько, чтобы Бизер через пять минут вышел к первому этажу.

Колдун не мог точно сказать, сколько ему пришлось побродить прежде, чем он нашёл подъёмную кабину до обеденного зала султана. Оттуда уже можно было выйти к покоям. Сердце Одхрана стучало так быстро и гулко, что ему казалось этим стуком он может пробудить весь дворец.

По его расчётам сейчас как раз шла молитва. Если он поднимется, то не застанет никого, кроме караульных. Нужно быстро добраться до спальни, пока предоставлялась такая возможность. Времени мало!

Бизер использовал на себе эликсир невидимости, изготавливаемый из крыла летучей мыши, зуба дракона, пепла волос ундины и капли призрачной эссенции. Гремучая смесь, изобретённая волшебниками не так давно и запрещённая во многих государствах, в том числе и в Амфирионе. Достать эликсир невидимости можно было не во всех магазинах, поэтому, конечно, Одхран изготовил его полностью сам. Теперь он крался на цыпочках по лестнице, стараясь даже не дышать. Эликсира «неслышимости» пока никто не изобрёл, к его большому сожалению. Волшебнику очень повезло, что полы дворца султана Файннула были сплошь укрыты коврами, что существенно смягчало его стремительные шаги вверх.

Дверь покоев султана была не заперта. «Какая опрометчивость», — подумал про себя Одхран, осторожно заглядывая внутрь. Смятая постель, возле неё на тумбе – догорающая свеча и кувшин с водой. Ширмой из раковин кровать отделена от остального пространства комнаты – комода, кресел, выполненных также из раковин крупных моллюсков, дверь на балкон, возле которой несколько горшков с зелёными растениями. Если бы Бизеру потребовалось при случае выбирать подарок для султана, то теперь волшебник знал, что Файннул увлекается разведением цветочков с Земли. Сердце мужчины больно стукнулось о клетку из рёбер несколько раз от этих мыслей. Судьба султана предрешена. Совсем скоро он отойдёт в мир иной и никогда больше не увидит своих прекрасных растений.

«Интересно, пускают ли морских существ в Обливиос? Или у них свои места забвения, куда их провожает Иль-Аульбахри?»

Бизер отошёл за ширму, встав в тень света со стороны улицы из окна. Колдун не мог точно знать, сколько ещё продлится действие эликсира. Невидимость могла пропасть в любой момент. Например, когда Бизер будет непосредственно убивать Файннула.

В коридоре снаружи послышались спокойные шаги. Бизер прикрыл глаза, постарался усмирить собственное дыхание, сделать его размеренным. Он не волновался так, убивая Вацлава Карупышека. Губернатор Андеадлинга был маленьким человеком, как часто таких называют, несмотря на то что занимал высокую должность. У него не было друзей или родственников в Андеадлинге. Его особо и не хватились, никто не заметил перемен в характере Вацлава, когда тот вновь появился на пороге ратуши. Что будет теперь, Бизер не знал. Двадцать наложниц султана, мать, двое братьев и дядя Файннула могли заподозрить неладное. Одхрану ещё повезло, что Файннул не успел обзавестись потомством за свои двадцать пять лет. Дети бы точно стали плакать и просить вернуть им папу. К тому же, сам Бизер совершенно не умел обращаться именно с малышами.

Если вы думаете, что не существует запрещённых заклятий, то ваше представление о мире более, чем радужное. Смертельные заклятия есть и на законодательном уровне они запрещены на всех планетах. Без последствий их использовать может не каждый, да и сотворить не у каждого получается. Древняя драконова магия, уничтожающая всё сущее в определённом радиусе. Таким заклятием убил однажды Бизер Вацлава Карупышека. Не заклятием, вернее, а ритуалом. Поэтому сейчас Бизер хотел дождаться, пока Файннул спокойно уложится в кровать, чтобы зажечь блуждающие драконовы огни вокруг его кровати и начертить магией знак над спящим мужчиной.

Ожидание было томительно. Бизер прислушивался к равномерному сопению султана: нет ли апноэ, вдруг сейчас перевернётся и встанет, заподозрите неладное, присутствие постороннего в комнате. Но, судя по всему, Файннул спал как младенец. Младенец, накачанный транквилизаторами. Он даже не ворочался с боку на бок во сне. После молитвы султан рухнул на кровать и тотчас захрапел.

Действовать нужно было быстро, но при этом осторожно. Вдруг слуги довольно бдительны? Куда-то ещё нужно было деть тело после того, как ритуал закончится. Пока что Бизеру не пришло ничего лучше в голову, как спрятать труп в гардеробную. Как он будет его вытаскивать потом до момента разложения, он будет думать после, когда уже станет Файннулом!

Бизер тихонько щёлкнул пальцами, шепнув «Igniro». Голубые огоньки заплясали вокруг кровати, двигаясь, сливаясь, становясь то больше, то меньше. Иногда они меняли цвет, переплетались язычками пламени, создавая причудливые узоры. Поистине завораживающее зрелище, за которым можно наблюдать часами. Если бы эти часы у Бизера были. В юности драконы часто развлекали его подобным представлением.

Отследив путь розового огонька, Одхран почувствовал, как глаза его наводняются. Он всё ещё сомневался в правильности своих действий. Смахнув кулаком слезинку, он проглотил вставший посреди горла комок и отбросил все тревожные мысли. Он делает это во благо драконам, а не вопреки. Они поймут.

— Raidos sidera, — прошептал он, всё так же прислушиваясь к дыханию султана: не сбилось ли.

От указательного пальца волшебника теперь разбегались яркие всполохи магии в виде управляемых лучей, которыми Одхран мог нарисовать что-нибудь. Чем он и занялся. Осторожно, стараясь не нарушать контура и вести линию прямо, волшебник начертил некое подобие бутона цветка с множеством лепестков, разбегающихся из середины по спирали. Затем он направил каждый волшебный огонёк на свой лепесток, и как только все они вспыхнули одним светом, начал читать заклинание, вперив свой взгляд почему-то в свечу, а не на лицо будущего покойника.

— Ut his ignibus uri, et uri, ita sit infidelis Fannur Salah ardere, eum confractus et movebit, et eius spiritus non est pax. Sit eius mortem raperent eum, et non invenire salutem a me coniuratio. Potentia dracones est fortis, eorum magia est fortis, ego sum, servus tuus potentia, ego varias inimicum.

Голос Бизера дрожал, срываясь на фальцет, несмотря на то что маг читал заклятье шёпотом. Ему было страшно. Мурашки ползли по спине, рукам, заставляя тело словно покрываться инеем. Волшебник знал, что Файннул сейчас испытывает то же самое, что ему некомфортно. Бизер также знал, что ждёт его в случае неудачи. Ему придётся пройти через всю ту же мучительную агонию, что и султан.

Когда он убивал Вацлава, ему не было и вполовину так же страшно, хотя вероятность неудачи и смерти была гораздо выше. Только опытные маги могли проводить ритуал без риска быть убитым собственной же магией. Вернее, драконовой магией, обращённой против них самих.

Файннул захрипел. Руки его изогнулись против воли. Султан потянулся своими щупальцами к горлу, но магия заставила их вывернуться под углом. Послышался хруст. Султан издал стон, прогнулся дугой в пояснице. Глаза его закатились, язык запал внутрь горла. Ноги пробила мелкая судорога, ступни его также вывернулись под углом в обратную сторону. Мужчина стонал всё сильнее, появился риск, что их услышат.

Бизер прикусил губу. Ритуал длился дольше запланированного, и Файннул оттого страдал больше перед своей смертью. Сопротивление должно было, наоборот, прикончить его быстрее. Может, Файннул принимал это как наказание от Иль-Аульбахри, как должное в его жизни? И ждал, пока это закончится, практически молча страдая.

Одхран не был садистом, наблюдать за страданиями других ему не нравилось. Будь его воля, он лишил бы жизни султана куда как более гуманным способом – вскрыв горло клинком. Но тогда было бы слишком много крови. Как объяснить слугам испачканное бельё, он не знал. Магия же не оставит следов для несведущего. Вряд ли сюда завалятся реальные проверяющие из АНК, чтобы уловить тёмную магию и посадить его в темницу. К слову, тюрьма была последней вещью, заботившей сейчас Бизера.

Изо рта у Файннула пошла пенистая слюна, заглушая стоны и хрипы. Теперь слышалось только бульканье. Тело султана ещё содрогалось, окружённое огнями, но судороги стали реже и менее интенсивными. Словно его сжимало в тиски, а потом отпускало. Бизер знал, что происходит. Сердце останавливается, и, несмотря на растущий адреналин, мозг умирает, лишённый кровоснабжения. Пена изо рта окрасилась розовым. Давление в малом круге возросло настолько, что ткани лёгкого пропитались кровью из расширенных капилляров. Файннул захлёбывался собственной кровью. Вены на шее вздулись, чешуйчатая кожа стремительно бледнела. Последний предсмертный хрип, и всё кончилось.

Порыв холодного ветра, распахнувший ставню, погасил драконовы огни, заставил Бизера покрыться ледяной корочкой в буквальном смысле. Мужчина быстро стряхнул с волос и одежды ледышки и кинул быстрый взгляд на лицо погибшего султана, смуглое, с курчавой бородой до адамового яблока, с носом с горбинкой. Пробежался глазами по рукам, оканчивающимся синими щупальцами с присосками, вздохнул. Теперь ему придётся выглядеть так по меньшей мере несколько месяцев. Что ж, если это стоит спасения драконов, он может потерпеть это хоть всю оставшуюся жизнь. К тому же, наложницы вроде не жалуются на внешность Файннула.

«Волосы-то у него хоть есть?» — подумал Бизер, сдёргивая некое подобие куфии[2] с головы. Вместо волос у Файннула тоже были какие-то синие присоски. Одхран вздохнул и с отвращением вытер слизь, в которой испачкался, о штанину.

Волшебник обошёл кровать султана по кругу, примеряясь, где лучше встать, а затем надавил обеими руками на грудь Файннула, достаточно сильно, почти вжимая его в матрас. Одхран принялся быстро нашёптывать заклинание, вызубренное на зубок. Он заранее подготовился, знал, что различные причины могут сбить его с толку.

Одхрану стало невыносимо жарко и душно. Лёгкие горели огнём, кожа трескалась, будто его запекали в печи. Вокруг кружились вихри волшебной пыли, окутывающие его дымкой, застилая глаза мелкой взвесью частиц. Бизер не останавливался, продолжая начатое. После ритуала, проведённого над Вацлавом, он сварил зелье, помогающее ему принять желаемый облик. Здесь на зелье времени не было, пришлось использовать драконью магию напрямую.

Бизеру казалось, что он охвачен огнём со всех сторон. Его инстинктивным порывом было сорваться и бежать, охладиться в воде или просто хотя бы вырваться из этого адского пекла. Но он пересилил себя, заставил остаться, продолжить читать заветные слова:

— Da mihi veram speciem! Da mihi veram speciem!

Вспышка света. Бизер почувствовал резкий толчок, идущий спереди и снизу одновременно. Волшебника отбросило к противоположной стене. Рукой он задел ширму, которая повалилась прямиком на упавшего Бизера и ударила по макушке. Резко стало тихо, темно и прохладно. Одхран выбрался из-под завала, бросил взгляд на неподвижное, мёртвое тело султана.

«Неужели ничего не вышло? Не получилось?» — с ужасом подумал он.

Файннул Салокх лежал как восковое изваяние, словно скульптура. Умиротворённое смиренное выражение лица, смягчённые черты, недвижимые щупальца, словно из пластилина. Смерть навсегда запечатала его таким, пока он не начнёт разлагаться. Но что же делать Бизеру?

Одхран задумчиво почесал бороду. Бороду?

Волшебник поднёс к лицу руку, пошевелил пятью синими щупальцами с присосками. Сработало. Драконова магия и на этот раз пощадила его.

Он мысленно поблагодарил драконов, похвалив их мудрость и справедливость, и, ухватившись за ногу Файннула, потащил султана к гардеробной.

Сам Файннул оказался мужчиной крепким. Ему ничего не стоило перетащить самого себя через комнату. Но Бизер не понимал, как вести себя с присосками. Он почти намертво приклеился к голени покойного мужчины и долго не мог отодрать свои щупальца.

— К этому невозможно привыкнуть! — с досадой пробормотал он, наконец выходя из гардеробной и на этот раз приклеившись к дверной ручке.

«А придётся, — говорил ему внутренний голос. — Тебе придётся свыкнуться с своим новым обликом, чтобы с ним могли свыкнуться другие. Помни, для чего ты это делаешь. Помни о своей цели».

***

Варкхалле не нравилось то, что она видела в фонтане судьбы. Фонтан помогал лидеру драконов как самой главной и старой богине наблюдать за своими подопечными – смертными.

Драконы за много тысяч лет утратили интерес к примитивным волшебникам и ещё более примитивным людям. Но иногда нет-нет, да и поглядывали на особо интересных личностей. Одной из такой был Одхран Бизер.

Поначалу Варкхалла симпатизировала этому эксцентричному пареньку, готовому работать на энтузиазме за идею. Он был не похож на других смертных, пытался исследовать мир, не изменяя его. А если и менял, то к лучшему и не ради своей выгоды. Варкхалла посчитала его достойным тайны драконов, и лучшие из её народа обучили Одхрана древней магии, которую волшебник пообещал использовать во благо.

Но слова своего он не сдержал.

Повернувшись хвостом к фонтану судьбы, Варкхалла направилась в Сад Благоденствия – так называли драконы их любимое место отдыха. Драконша размышляла, что делать ей дальше. Как защитить свой народ от того, что вышло из-под контроля? Предки, высшие боги, учили её не доверять смертным. А она сама виновата, что решила, будто кто-то из них отличается, не жаждет власти, не стремится господствовать над миром.

Из невесёлых дум её вывела Кхеидрих – драконша с нежно-фиолетовой чешуёй, имевшей сиреневый отлив. Она была одной из разведчиц, часто вылетала за пределы их райского мира, узнавать обстановку в их «песочнице» смертных. Нет ли угрозы снаружи? Всё ли в порядке? Никто ли не покушается на драконов?

— Кхеидрих, я рада тебя видеть.

— Моё почтение, Варкхалла, — драконша склонила голову, прикрыв изумрудные глаза.

— Мне нужно, чтобы ты выполнила одно задание, — задумчиво произнесла предводительница драконов. — Кое-кто из своих использует драконью магию не в благих целях.

— И каков ваш план?

— Замести следы. Одхрану Бизеру не составит труда проникнуть в наш мир, ведь у него есть Порталиус и драконова магия. Но нам нужно, чтобы никто из смертных, в том числе и он, не смог добраться до главного ключа от Стены Света.

Варкхалла испытующе посмотрела на свою подопечную, но та скромно пробормотала:

— Я не совсем понимаю вашу мудрость…

— Если хочешь что-то спрятать так, чтобы это никто не нашёл, нужно положить на самое видное место.

— Вы хотите… хотите спрятать ключ среди смертных?! — почти с ужасом прошептала Кхеидрих.

— Именно. И ты этим займёшься.

— Я? Но как?

— Сперва разыщешь полукровку. Девочка живёт с матерью, Квокхорис, её ты отыщешь. Дракон всегда почувствует другого дракона поблизости. Спрячешь ключ у них. Место надёжное в том плане, что ни один смертный не вздумает там искать. Особенно, если сама Квокхорис об этом знать не будет.

Кхеидрих решила, что это какое-то безумие. Однако спорить с предводительницей драконов себе дороже.

— Ты думаешь, что я спятила, — констатировала Варкхалла. — Думаешь, что Квокхорис – предательница, спит с земным вампиром, сдаст нас при первой же возможности. Именно поэтому она ничего не должна узнать.

— Но как же её дети? У неё два дракона.

— Один дракон, Кхеидрих, один. Вторая – полукровка. Она нам будет нужна.

— Кстати, напомните, почему мы не хотим объединяться вновь мирами со смертными и править ими, как раньше?

— Это уничтожит нашу идиллию. Неужели тебе не нравится наша праздная жизнь без этой головной боли в виде людей?

Кхеидрих промолчала. И всё же она не до конца улавливала суть плана предводительницы. Варкхалла это почувствовала.

— Тебе нужно завербовать девчонку. Сделать так, чтобы она никогда по доброй воле не пошла на поводу у этих глупых смертных, не стала им помогать. Без неё ничего не выйдет. Было бы гораздо сложнее, если бы у Квокхорис родились два полукровки. Но девочка всего одна, и переманить одного доркистола на свою сторону проще.

— То есть мне нужно спрятать ключ на Земле и убедить дочь Квокхорис в том, что все вокруг желают ей зла?

— Хуже, — глаза Варкхаллы маниакально блеснули. — Скажи ей, что за ней охотятся, что желают убить и выкачать всю кровь, сдать на опыты – что угодно, чтобы она поверила, что мир смертных куда опаснее, чем ей кажется. На самом деле, нам очень повезло с тем, что Лирри – так её зовут – жила первый год в пустом мире с энтами. Она расположена к природе больше, чем ты полагаешь. И помни: все твои действия направлены на то, чтобы отвадить девочку от Стены Света.

— А что насчёт других гибридов?

— Без полудракона всё равно ничего не получится, — отмахнулась Варкхалла. — К тому же, они ещё не знают, что им нужно собрать для ритуала. В книге есть далеко не всё, — драконша насмешливо улыбнулась.

— Разве нужно что-то ещё, кроме крови трёх гибридов и тринадцати камней?

— Нужна кровь нефилима, того, кто не умирает. А гибриды должны желать принести себя в жертву ради спасения всех смертных. И да, ты правильно говоришь, что камней тринадцать. В книге сказано лишь о двенадцати.

— Не может быть!

— Это сделано специально для таких вот экстренных случаев. Так что, сколько бы искателей сейчас не было, никто всё равно ключа не найдёт. А ещё, — продолжила Варкхалла, — до ключа не может дотронуться обычный смертный. Только тот, в ком течёт кровь дракона. Плоть простого человека ключ испепелит, не оставив живого места.

[1] Аналог чадры на Ликвиде. Женская одежда, надевается при выходе из дома и закрывает всю фигуру с головы до ног.

[2] Мужской головной платок, популярный в арабских странах

Глава 15

Что может быть проще, чем найти камень на своей родной планете? Яркий, выделяющийся своими характеристиками сердолик, по карте драконов, покоился на дне кратера Дельты, оставшегося после отколовшегося от неё Хандроза.

Лулу специально потратила практически пол-лета на поиски сердолика, но так и не достигла успеха. По карте драконов выходило, что сердолик спрятан прямо на дне кратера, оставшегося после раскола планеты на две части. Но там было пусто. Лулу специально заказывала бригаду со страховкой, которая помогла бы ей спуститься и найти. Но всё тщетно. Девушка даже допускала, что кто-то из членов команды умыкнул втихаря камень. Но она бы наверняка заметила или получила какой-нибудь сигнал от Скоганде.

Не то, чтобы со Скоганде они были прямо друзьями, вовсе нет. Но Лулу чувствовала, что она для чего-то нужна лесному Богу, и в вопросе камней он был очень щепетилен и открыт с ней. Скоганде отчего-то хотел, чтобы именно Лулу нашла и сохранила все камни. По крайней мере, девушка полагала именно так.

Ундина, разумеется, расстроилась, что не ничего не вышло. С другой стороны, пока никакой действительно страшной угрозы миру не предвиделось. Макгроу не достанет уже найденные камни – Лулу в этом себе поклялась. А значит, в следующие каникулы, осенью, она сможет попытаться снова, подключит к этому заинтересованных друзей, например.

Несмотря на то, что тридцать первого августа девушка отпраздновала совершеннолетие, по меркам волшебного мира, сделала она это без той помпезности, что была в пятнадцать лет, отметив куда более скромно. Первую половину дня она провела с родителями на Дельте, куда также приехала и Лили. Девочки поздравили друг друга и пообщались, стараясь не задевать тему личностных отношений и недавнего материнства Лили. К слову, Лулу могла спокойно абстрагироваться от своего племянника, когда малыш не был в поле зрения.

После обеда Лулу полетела на Землю заселяться в ИШДОМС и готовиться к новому учебному году. Часть вещей девушка занесла ещё в начале августа, а сейчас довозила остатки, что покоились в её новом (очередном) рюкзаке, подаренном родителями.

В Андеадлинге её ждал сюрприз. Кузина Лирри специально приехала в Андеадлинг, уговорив Гармена снять комнату в отеле, поэтому дракошка встретила Лулу, и девочки пошли отмечать день рождения в один из ресторанов Андеадлинга. Лулу по ходу дела обзвонила всех, кто мог приехать, так что собралась небольшая горстка гостей. Пришли, конечно, её любимые девочки: Бофара, Софи, Соника и Мия. Подтянулись также Оскар (уже поддатый), Тано, Густав и Крис. Последний, к слову, преподнёс очень нестандартный подарок.

Волшебник долго мялся, становясь всё более пунцовым, а затем, набрав грудью побольше воздуха, вынул из-за спины красивый керамический горшок с цветущим кактусом. А потом на одном дыхании выпалил, максимально отводя взгляд:

— Я… з-знаю, что д-девочкам нравятся цветы, но м-мёртвые цветы – это ужасно, и я з-знаю, что ты меня в этом плане понимаешь, так что держи. О-он к-красивый. Эт-то…

— Крис, успокойся, — Лулу широко улыбнулась, располагая к себе, и взяла у Криса горшок из рук, повертев в разные стороны. Девушка заметила маленький бутончик прямо сверху и поднесла его на уровень глаз. — Красоти-ища!

Кристиан облегчённо выдохнул, радуясь, что Лулу понравился подарок.

— Это селеницереус, — волшебник расслабился и принялся рассказывать про кактус. — Его ещё называют «царицей ночи». Знаешь, почему?

— Цветёт ночью?

— Точно!

— Хм, какой он прикольный. Придётся мне теперь не спать ночами, чтобы увидеть его во всей красе.

Ребята рассмеялись, а потом возникла неловкая пауза, заполнить которую ни один не смог. Лулу отвела глаза к кактусу, а Крис уставился на носки своих ботинок.

— Ну кто так флиртует, я сейчас просто в обморок упаду, — довольно громко возмутился Густав, прикладывая руку к груди. — Девочки и мальчики, точнее, девочка и мальчик… ай, ну короче неважно, вы же взрослые люди, так что…

Густав взял Криса за руку, а другой рукой потянул ладонь Лулу, сближая их. Ундина дёрнулась, словно ошпаренная, ошалевшим взглядом уставившись на змеевика.

— Оставь их в покое, — буркнул из угла Тано. — Не забудь отдать Лулу подарок и иди танцуй, я тебе поставлю твои любимые песни.

— Танцы? О-о-о… А ты… ты сможешь вытерпеть дэнсхолл?

Тано закатил глаза, а Лулу услышала в своей голове: «Что угодно, только бы убрать его» и хихикнула.

— Так, ладно, Лулу, это тебе! Палетка «Королева диско». Знаю, ты особенно не красишься, но немного цвета этому очаровательному личику не помешает. А, дорогуша, я же прав? Ой, а хочешь, я тебя накрашу прямо сейчас?

Лулу мельком бросила взгляд на палетку. Двенадцать плашечек всевозможных кричащих цветов и несколько блестящих теней. Пожалуй, только для особого случая.

— Э, Густав, спасибо большое, но давай не сегодня.

— Но ведь сегодня особый случай, дорогуша! — Густав словно прочитал её мысли.

И Лулу всё-таки сдалась под напором Густава. Они отошли к соседнему столику, девушка уселась, а змеевик попросил её закрыть глаза. Ловко орудуя кисточкой, Густав буквально пытался сотворить на её лице шедевр.

Ундина заметила, что Крис определённо расслабился, стоило Лулу отойти подальше. Девушке стало даже слегка обидно, что волшебнику некомфортно в её присутствии из-за каких-то лишних, на её взгляд, эмоций. «Это пройдёт, — уверяла она себя. — Пройдёт для нас обоих. Однажды мы снова сможем общаться, как раньше».

Но было ли это «раньше» когда-нибудь? Или Кристиан с самого начала влюбился в неё? Лулу отмела эту мысль, сосредоточившись на щекотке у подбровного пространства.

— О чём задумалась, дорогуша? — прошептал Густав.

— Да так…

— Подводка есть?

— Что, прости?

— Ну, подводка, — змеевик цокнул языком. — В твоей сумочке.

Лулу широко распахнула глаза, уставившись на Густава в недоумении.

— Ты что-о-о, — на лице змеевика отразился неподдельный ужас, — не носишь с собой подводку?! Может, ты ещё тушь регулярно забываешь и тинтом[1] губы не покрываешь перед выходом? Какой кошма-а-ар!

Густав схватился за лицо, медленно проводя ладонями вдоль щёк. Лулу хихикнула.

— Я даже не знаю, что такое тинт.

— Вот узнай, дорогуша, а то уважать перестану.

— Меня тоже перестанешь? — с ухмылкой поинтересовался Тано.

— Тебя – никогда. Ты для меня всегда бесподобен. Эталон…

Густав хотел было ещё что-то добавить, беззвучно шевельнув блестящими губами, но вместо этого просто улыбнулся. Тано в ответ снова ухмыльнулся, отводя взгляд в сторону.

«Ого, да между этими двумя есть какая-то химия. Неужели поцелуй поспособствовал?»

Тано бросил на ундину злобный, красноречивый взгляд, сверкнув в приглушённом свете кафе лиловыми глазами. Снова прочитал мысли.

«Поняла. Тано не нравится эта тема».

— Вообще, с подводкой будет вообще писк, но так ты тоже очаровашка! — Густав вытащил откуда-то зеркало, протянул Лулу, чтобы та смогла полюбоваться. У Густава определённо имелся талант. Девушке нравились аккуратные штрихи, которыми он растушевал тени по веку и выше. Лёгкий градиент, нигде не смазано, не рассыпается. Девушка отметила, что техника ей нравится даже больше, чем у Корнелии.

Пока Лулу любовалась собой, к ней подошла Бофара, на ходу дожёвывая второй за вечер тирамису.

— Что там с камнями, душенька? — довольно громко спросила фея. Лулу шикнула на неё, призывая быть тише, но любопытная Мия Кокс уже настроила свои ушки-локаторы, делая вид, что мило беседует с Софи.

— Бофара, давай не здесь и не сейчас, — попросила ундина.

— Не нашла, что ли? Хреново дело. Мне, пожалуйста, медовик, — попросила фея, подзывая официанта. — А когда продолжишь?

— Не в сентябре, очевидно. Нужно разобраться с учёбой, посмотреть, какие предметы и учителя.

— Тоже верно. На кружок по выпечке не хочешь записаться? Я теперь его староста.

— Не-не-не, готовка – точно не моё! — замахала руками девушка. Бофаре тем временем принесли медовик, и фея немедленно вонзила в него ложечку. Лулу с улыбкой спросила: — Бофара, почему же ты не ешь торт, который сама мне подарила?

— Потому что это моветон, душенька. Подарки не едят те, кто их подарил.

— Раньше тебя это не смущало.

— Сейчас в принципе тоже. Наверное.

— Я встряну? — внезапно привлёк к себе внимание Густав и радостно воскликнул: — Вы – та самая неповторимая и бесподобная принцесса Бофара!

— А ты – тот самый бывший эксцентричный хахаль моей сестры, — ухмыльнулась девушка и сразу перевела взгляд в поисках официанта. — Что-то он задерживают второй десерт.

— Сочту за честь познакомиться с вами лично.

Не дав опомниться фее, Густав поймал её кисть и прижался к тыльной стороне ладони губами. Бофара поморщилась, отдёрнула руку и тут же вытерла салфеткой липкий след от блеска. Однако ничего не сказала: видимо, привыкла к таким странным знакомствам от невежд.

— Корнелия не так много рассказывала мне о вас. Но то, что я слышал, исключительно хо-ро-ше-е! И да, в жизни вы гораздо… гораздо великодушнее и величественнее.

— Ну хватит заливать, — Тано оставалось только закатывать глаза, наблюдая за этим нелепым диалогом. — Не помню, когда ты в последний раз был таким учтивым. Ты ей разве что только туфли не облизываешь.

— В самом деле? — на лице Бофары засияла добродушная улыбка.

— Тано, она принцесса Фудланда! Она восхитительна!

— Я принцесса Дельты, но ко мне ты относился по-другому, — засмеялась Лулу.

— Ой, да ну вас всех! Уйду я от вас! Попрошу меня извинить.

Змеевик поклонился и, круто развернувшись побрёл в сторону бара. Тано извиняясь пожал плечами, скользнув за другом следом. Но неожиданно Бофара его окликнула:

— Постой… Густав, верно? Тебе не стоит так переживать из-за статуса. Ты можешь общаться со мной так, как привык, в следующий раз, идёт?

— Ладно-ладно-шоколадно! — просиял Густав и неожиданно для всех кинулся к Бофаре в объятия, буквально утонув лицом между её массивными грудями. — Ты такая тёплая, дорогуша! Очень рад с тобой знакомству!

Бофара могла лишь пребывать в обескураженном состоянии, медленно открывая и закрывая рот. Только она хотела оттолкнуть беспардонного парнишку, как тот сам от неё отпрял, словно почувствовав. Подмигивая напоследок, он бросил:

— Классное платье. Но бархат постепенно выходит из моды. Если есть желание, могу дать номерок знакомого портного, сделает тебе такое же из парчи.

Из ниоткуда в пальцах змеевика появилась визитка, которую змеевик аккуратно вложил как раз в ложбинку между грудями, где она благополучно утонула. Бофара лишь тихонько ойкнула, а затем, выдохнув, пробормотала:

— Как думаешь, какая вероятность того, что этот портной – его бывший?

— Стопроцентное, — обхохатывалась Лулу.

Спустя какое-то время, когда Бофара уже сходила в туалет и вытащила из лифчика визитку, а потом официант принёс ещё парочку кусочков торта (которые суммарно бы сложились в целиковый торт), мысли Бофары блуждали где-то в другом месте. Фея нахмурилась, потянула небрежно цепочку, туго обвивающую шею.

— У тебя новый кулон?

— Старый. Тот, который Юстас подарил на день рождения. — Бофара фыркнула и снова оттянула явно натирающую цепочку, пробежавшись по звеньям пухленькими пальчиками.

— А, это тот самый? Сними его, тебе же на шею давит!

— И не только. Мне от него, хочешь верь – хочешь нет, дурно потом становится. Иногда как будто удушье.

— Так сними!

— Не могу – Юстас обидится. Это же тигровый глаз!

— Бофара! Уж от тебя не ожидала такой заботы о парне. Тем более, тигровый глаз – довольно дешёвый самоцвет.

— А ты что у нас теперь, гуру драгоценных камней? То, что у тебя драконовая книга – ничего не значит, — обиделась фея.

— Что ты знаешь про тигровый глаз?

— М-м-м, ничего, ладно.

— Он является оберегом от нечистой силы. Его следует носить тем, кто хочешь защитить себя от дурного влияния окружающих людей.

— Получается, Юстас, непреднамеренно хочет защитить меня от… а от кого?

— А может, намеренно? Может, он знает, что тебе угрожает опасность?

Лулу заметила, как ладони Бофары вспотели, а ещё за весь их диалог фея ни разу не положила ложку с тортиком в рот. Фея потёрла пальцы друг о друга.

— Ну какая мне может угрожать опасность? — почти испуганно спросила Бофара.

— Ну, сама подумай. Ты принцесса, за тебя могут посулить хороший выкуп…

— Так всё!

Бофара вскочила, хлопнув кулаком по столу. Лулу принялась хохотать.

— Не поняла, душенька.

— Да я прикалываюсь! Я понятия не имею о волшебных свойствах тигрового глаза. До сегодняшнего дня я даже в глаза его никогда не видела, и думала, что он жёлтый.

— Они разных оттенков бывают, разных видов. И между прочим, твоя шутка вовсе не смешная, — Бофара легко толкнула подругу в плечо, больше от обиды, чем с целью ударить. — Тебе Читерн твой сознание деформировал. Ты теперь так же по-дурацки шутишь. Нет, чтобы нормального парня себе найти наконец!

— Ну, а кого предлагаешь из окружения, давай, — Лулу откинулась на спинку диванчика, притягивая к себе заклинанием кружку с чаем со стола. Мастерство её магии достигло того уровня, что девушка умудрилась не пролить ни единой капельки, и считала это достойным результатом.

— Да кого угодно. Взгляни вокруг! Вон, по тебе Крис с ума тут сходит.

Лулу дёрнула плечом и повернулась так, чтобы парня не видеть. Чувства Криса в данный период времени её скорее раздражали, чем радовали. Она полагала, что поступила с волшебником не совсем честно, действительно давая ему какие-то ложные надежды. С другой стороны, резко разбить сердце тому, кто всегда был так добр к ней, девушка не могла.

— Есть Густав! Вон какой активный – не угомонишь. Будет тебе каждый день такой макияж делать.

— Ха-ха-ха, а потом он изменит мне с каким-нибудь парнем и ищи его – свищи.

— Ну, можешь попробовать отбить Тано у Фелисити, правда это уже страшно с её стороны.

— С Фелисити я связываться точно не хочу. Да и, пожалуй, хватит мне красавцев-Крейвенов в моей жизни, — хихикнула девушка.

— Есть ещё Оскар! Он и Кокс же больше не пара. Никаких проблем.

Лулу нахмурилась. Оскар для неё всегда был очень хорошим другом. Верным, готовым всегда прийти на помощь, поддержать в любой момент, хоть в радости, хоть в горе. Но сейчас она скосила глаза в сторону бара, где Оскар практически по-королевски восседал на табурете, обхватив высокий бокал с чем-то зелёным, и поняла, что некоторым людям лучше оставаться просто друзьями – не больше.

— Ты бы ещё Феникса мне предложила, — улыбнулась вместо этого ундина.

— А почему нет, кстати? Он хороший!

Лулу со смехом легко толкнула Бофару в плечо, девочки обе расхохотались. Бофаре, тем временем, на телефон пришло сообщение из «Древа Дружбы». Лулу мельком заглянула в экран к подруге и увидела переписку с каким-то парнем, изобилующую нежными смайликами. В основном, правда, с его стороны. Ундине стало неловко, и она скосила глаза в сторону. Столкнулась взглядом с Тано, который внимательно изучал обеих девушек, считывал эмоции на автомате и что-то рассказывал Крису. Стало ещё более неловко, и Лулу уставилась на свои колени.

— Бофара, прости за нескромный вопрос, но… у вас с Юстасом всё хорошо?

Фея вместо ответа скривила губы и принялась тарабанить пальцами по столешнице.

— Вообще… не-е-ет, — неохотно протянула девушка. — Но-о… ты знаешь, я особо не привязываюсь к своим партнёрам. Возможно, я не умею любить? — с ноткой тревоги произнесла фея.

— Да ты что, Бофара! А как же Оскар?

— Ой, ну нашла, что вспомнить, душенька. Это было два года назад. Тем более я пострадала, ну, максимум, месяц. И то, знаешь, я считаю, это были самые яркие чувства. Первая любовь всё-таки.

— А с Юстасом не так?

— Да он меня бесит! Эти друиды, — фея махнула рукой, — до него не достучишься. Постоянно время путает, когда о встрече договаривается. Для него циферблат со стрелками – это какая-то неведомая хрень. Простите за выражение.

— Ты хочешь с ним расстаться?

— Да, пожалуй, — вздохнула Бофара, — но не знаю, как бы помягче это ему сообщить.

— Как вы… такие разные вообще познакомились?

— Через Софи. Точнее, через Спироса.

При упоминании этого имени Лулу невольно качнулась в сторону и вновь поймала взгляд Тано. Он нахмурился. «Надо показывать, что всё нормально».

— Говоришь, разные? Ха-ха!

— Ну, он такой тихий и молчаливый…

— Молчаливый – да, но это от небольшого ума. Тупой, как пробка, с ним не поговоришь. Тихий – тут ты ошибаешься. Очень психованный, до неадекватности. Честно – впервые вижу такого друида.

Тано подплыл сзади практически бесшумно, положив руку на плечо ундины. Девушка вздрогнула, готовая защищаться.

— У вас всё в порядке? — спросил арахнид.

— Да, вполне, — Бофара добродушно улыбнулась и кинула взгляд на наручные часы. — Ой, блин, ещё же в общагу заселяться! Лулу, побежали скорее, пока месье Лавуа не ушёл на свой ежедневный вечерний променад.

***

Тано болтал с Крисом обо всём и ни о чём одновременно. Когда Кристиан отвлекался на разговор, страх и волнение отходили на второй план, а то и вовсе исчезали. И считывать его истинные эмоции становилось куда как проще. Может, здоровяк и неплохо поддавался гипнозу, но что до эмоций, тут дело обстояло гораздо сложнее.

— Я подумываю вернуться к вам в команду.

— Я н-не уверен, что мы сейчас м-можем… П-понимаешь, я поругался с Мако, так что тебе лучше поговорить с ним.

Тано удивился – он не успел прочесть это из памяти Криса, покопавшись у волшебника в голове.

— Что ж, значит, придётся действительно идти к Мако. Тем более он лидер. Просто думал, что обрадую тебя. Но я серьёзно намерен возвращаться.

— Как же ты собираешься совмещать две работы, курсы и ещё и спорт?

— Без понятия, — честно ответил арахнид. — Но я что-то придумаю. К сожалению или к счастью, магифлекс стал моим основным хобби, частью жизни. Без него мне тяжело. Кости ломит, — улыбнулся парень.

— Это старость, — улыбнулся волшебник в ответ.

— Ну, так что насчёт вакансии мага водной энергии?

— Ну, сам знаешь… у нас же Лулу. Хотя сейчас не всё понятно, М-мако же…

— Я думаю, она уйдёт из команды в этом году, Крис.

— К-как уйдёт? — на лице парня отразился неподдельный испуг. — Но я же…

— Она принцесса, и сегодня у неё совершеннолетие. У неё появятся другие обязанности, особенно в наше неспокойное время.

— Принцесса… Точно, я всё время забываю, — Крис покачал головой. — Просто… с ней так просто.

— Приятель, с ней и будет просто. На ваше общение это никак не повлияет абсолютно. Лулу не такая, чтобы из-за титулов и королевских обязанностей забывать друзей. — Крис в ответ опустил взгляд в пол, и его щёки слегка покраснели. — А-а, вот оно что. Эгоистичная мысль, что теперь вы будете реже видеться, меньше точек соприкосновения.

Крис поднял вновь на Тано большие зелёные глаза, полные тревоги. Он не ожидал, что его будут считывать.

— Не волнуйся, — арахнид положил руку на плечо парню, практически вводя его в слабый гипноз.

— Просто… мне нравится проводить с ней время. Нравилось, что мы возвращались вместе с тренировок, общались. Я становился счастливым в этот момент, и мне казалось, что она тоже.

— Так скажи ей об этом.

— Ч-что?

— Скажи Лулу о том, что чувствуешь.

— Ты спятил?! Она же пошлёт меня. Тем более, я уже пытался… Нет, ей точно не понравится.

— Может быть, но зато ты точно будешь знать, что думает Лулу о тебе на самом деле. И я же не предлагаю тебе бежать к ней с признанием. Расскажи ей, что тебе просто приятно проводить с ней время, и вы сможете видеться чаще. Как друзья. Если для тебя это важно.

— Важно… но важно, чтобы ей тоже было комфортно, — лицо Кристиана на миг помрачнело. — Я не хочу принуждать её к общению.

— О, а я-то думал, ты совсем ребёнок ещё…

— Ч-что?

— Забей.

— Я… понимаешь, хочу делать ей приятно, но… мне кажется, я так навязываюсь и только раздражаю её.

— Хочешь я завтра у неё спрошу?

— Ч-чего? Н-не надо!

— Да не дрейфь, Крис. Что же ты такой трусливый? Иногда простой разговор может решить куда больше тысячи действий.

[1] Цветной пигмент, при нанесении которого на кожу, изменяется ее натуральный цвет. Он усиливает натуральный, природный пигмент кожи

Глава 16

Веселье весельем, а заселяться было тоже нужно. Лулу вспомнила, как она волновалась, получая первый комплект учебников, и потерялась впервые в ИШДОМС, пытаясь пройти к своей комнате. Теперь же, стиснув в руке белый квадратик карточки, девочка с улыбкой думала, что учебники, в принципе, могут вообще подождать следующей недели. Зачем сразу трепыхаться и брать их? В конце концов, попросит у соседки, если повезёт и та будет однокурсницей. Или, может, одолжит у Криса или Бофары – да кого угодно!

Тёмный коридор третьего этажа общежития освещался тусклым светом лампы, вокруг которой крутился жалкий серый мотылёк. В этом неярком рассеянном свете виднелись частички пыли, медленно оседающие на кожаные диваны и стеллажи с книгами, что стояли в гостиной. Ундина глазами отыскала номер нужной комнаты. Не та, в которой она жила с девочками и не прошлогодняя, которую она делила с Мией. Эта комната была вообще будто на отшибе рядом с балконной дверью. И всё равно от неё веяло чем-то знакомым.

«Не в этой ли комнате жили Майк с Фениксом на первом курсе? А потом туда поселили Ривер…»

Лулу приложила карточку к считывателю. Загорелась зелёная лампочка, и ундина вошла внутрь довольно мрачной комнаты. На простом деревянном столе горела лавовая лампа зелёного цвета, погружая всю комнату в атмосферу густой чащи леса или болотную местность. Куча магических книг на полке над столом сразу бросилась в глаза. Кипа была настолько огромной, что сама полка прогибалась по центру и грозилась сломаться, положи ты сверху ещё хотя бы тетрадку. Взгляд Лулу скользнул по чёрному шкафу с приоткрытой створкой, на которой висели чьи-то капроновые колготки. Сердце ундины ёкнуло.

«Не-е-ет. Серьёзно?»

Подтверждая её догадку, справа раздался ехидный голос:

— О, дурында решила-таки заявиться на ночь глядя.

Лулу проглотила подступивший к горлу комок и опустила ручку чемодана, который катила за собой.

— Эй, ты онемела, что ли? Поздороваться не хочешь?

— П-привет, Фелисити.

— Так-то лучше.

Ведьма поднялась с кресла в зелёной обивке из темноты и направилась к ундине с улыбкой. Лулу не знала, как ей реагировать. Бежать? Атаковать? Ставить щит? Падать на пол и умолять не трогать?

Фелисити по-свойски положила тонкую руку на плечо девушки.

— Вот что, светлячок, раз уж я пришла первая, то и порядки в комнате буду наводить я. Ферштейн?

Лулу смогла только угукнуть, смотря, как улыбка на лице ведьмы становится ещё шире. Фелисити обвела пространство вокруг.

— Смотри, какое всё зелёное и красивое. Надеюсь, так и будет дальше? Ты не испортишь тот уют, что я здесь наладила?

«О’кей, потерпеть год в тёмно-зелёном интерьере – нестрашно. Мне вообще пофиг, какого цвета мебель и окружение. Пусть она тут хоть убранство лесной землянки оборудует».

Фелисити вздохнула, отпустив плечо Лулу.

— Если выключен свет – включать его не надо. Либо я сплю, либо это нужно для настоек. На подоконнике – банки, их не трогать! В мою створку шкафа не лезть!

— Меня твои колготки мало интересуют.

Уголки губ ведьмы поползли вниз.

— Насмехаться вздумала, значит. А не боишься, светлячок, что я тебя прокляну, пока ты спишь, а? Мы теперь совершеннолетние, и всё, что происходит между нами – это проблема лишь нас двоих. Никакой месье Лавуа и никакая Зельда не прибегут к тебе на помощь, дурында.

Фелисити была чертовски права. Магические дуэли в Андеадлинге не запрещены, если они не вовлекают третьих лиц, а происходят между двумя совершеннолетними волшебниками. Ведьма, как ни в чём не бывало, продолжила:

— Книги мои не трогать, иначе поставлю на них заклятье кусачего замка. Может быть, лишившись пары пальцев, поймёшь, что нехорошо лазить по чужим вещам. К кровати моей не подходить. И вообще сделаем так. Raidos sidera!

Фелисити встала посередине комнаты. На конце её правой руки появились всполохи магии, складывающиеся в светящуюся линию. Ведьма прочертила ровно пополам границу, и произнесла:

— Obiecto!

В тот же миг вдоль этой линии от пола до потолка что-то сверкнуло, будто натянули полупрозрачную блестящую на свету стеклянную стенку.

— Там – твоя половина. Тут – моя.

— Ты забрала себе оба кресла!

— А у тебя мой шкаф и книжная полка! Я могу пересекать границу как создатель барьера. Ты – нет. Без кресла обойдёшься. Захочешь приложить свою светлую жопку на мягкое – выйдешь в коридор. Там диваны и всё такое. Ах да, нельзя делать уроки вслух, если я тоже нахожусь в комнате. Или если мне нужен стол.

— И что же мне делать?

— Не знаю. Провалиться сквозь землю. Я не переношу чужой бубнёж во время чтения. Будешь искать себе другое место.

— А может, ты эти правила засунешь себе… уф, запишешь и повесишь на самом видном месте? — Лулу начинало раздражать такое поведение. Она ещё даже не начала разбирать чемодан.

— А ты тупая и устную речь не понимаешь? У тебя сенсорная афазия? — Фелисити злорадно улыбнулась, зная, что Лулу совсем не поняла последней фразы и почувствовала себя действительно глупой.

Фелисити ещё долго распиналась в том, что можно и что нельзя, но ундина предпочла игнорировать ведьму, мысленно огородив себя стеклянным куполом. В принципе, она могла бы использовать заклинание Convexum, окружив себя буквально настоящим куполом с шумоподавлением. Но тогда Фелисити могла бы и разобидеться, а Лулу хотела максимально сохранить нейтралитет хотя бы на время этого семестра.

Девушка распаковала чемодан и принялась аккуратно раскладывать вещи по полкам, делая это практически на автомате. Мысли её блуждали где-то в другом месте. Где найти камень? Что будет делать Бизер? Как прожить этот год…

— …и не забудь, что шторы всегда должны быть плотно закрыты, — донесся для неё раздражённый голос с визгливыми нотками. — Иначе мои зелья не созреют. Им нужно находиться в темноте и сухости. Ты поняла? Или ты настолько тупа, что даже этого не знаешь?

Лулу шумно вдохнула воздух и замерла. Спорить с ней? Тратить свои нервы на это ничтожество? Она принцесса и должна быть выше этого!

Ундина словно только сейчас осознала, что у неё, в отличие от большинства её одноклассников есть титул и привилегии. И почему она раньше никогда этим не пользовалась?

«Потому что это запрещено правилами ИШДОМС», — ответил ей внутренний голос. Но Лулу мысленно отмела облачко с мыслью и с натянутой улыбкой круто развернулась к соседке по комнате.

— Я не позволю тебе оскорблять меня.

— Но…

— Или ты забыла, с кем разговариваешь?

Фелисити открыла было рот, но затем отвернулась, сдвинув брови в кучу. Лулу медленно приблизилась к ней со спины, едва не касаясь рукой плеча, вспомнила заклинание, которое вычитала в дворцовой библиотеке.

«Gravi frigus», — мысленно произнесла девушка, не уверенная, что заклинание сработает. Невербальной магии их должны были только научить в этом году. Но вдруг сила мысли окажется сильнее. Фелисити поёжилась, дёрнула плечом, пытаясь прогнать подступившие мурашки.

— Что за сквозняк?! Ты неплотно закрыла дверь, тупица?

Лулу едва удержалась от смеха. Фелисити покрылась инеем со спины, но, кажется, не заметила этого, сетуя лишь на жуткий холод и прикладывая руки к щели между ставнями. Заклинание сработало, пусть и совсем слабо.

— Кажется, я уже говорила, что не позволю никому себя оскорблять, Фелисити, — спокойно ответила девушка, присаживаясь на кровать, застеленную мягким флисовым пледом.

— И ты решила меня заморозить?! Другого ничего не придумала?

— А ты догадливая.

— Что, решила показать зубки? Тебе это так просто с рук не сойдёт.

В этот раз Лулу не смогла подавить хохот.

— Ты бы видела себя со стороны. Фелисити, ты так нелепо выглядишь.

Лулу услышала за спиной грохот. Рефлексы, выработанные на магифлексе, оказались быстрее неё – ундина успела отпрыгнуть в сторону за секунду до того, как на её прежнее место свалилась тяжёлая деревянная полка, роняя все книги, которые Лулу только что расставила.

Фелисити торжествовала, пока её соседка недоумённо осматривала разбросанные на кровати и полу предметы и зияющие в стене две дырки на месте предполагаемых шурупов.

— Не ты одна владеешь невербальными заклинаниями, дурында. Я прочитала всю школьную программу на год вперёд.

— Я не буду это убирать, — не ожидая от самой себя, ундина взвизгнула.

— А кто будет? Раста-слуг у тебя тут нет.

— Ты! Ты будешь! Ты сломала полку, вот давай её чини.

— Не-а. Если я ведьма земли, что, мне сразу надо со всем деревянным разбираться? Нашлась тут мне госпожа, то же мне.

Лулу злилась. Злилась на свою слабость и невозможность ответить Фелисити с достоинством. Весь её запал поутих, когда девушка чуть было не оказалась погребена под кипой книг и мелкого декора. Ундина встала с постели и осмотрела развалившуюся ровно посередине доску из тёмного дерева.

— Reficere, — сказала девушка, выставляя руки над сломанной полкой. Две части сломанной доски взмыли в воздух и склеились между собой с характерным свечением, а затем вновь целая полка плюхнулась на кровать. Фелисити саркастически поаплодировала.

— Надо же! Ты что-то умеешь, кроме как орать.

— Я и не такие предметы чинила.

— Молодец, возьми с полки пирожок. Ах да, у тебя же нет полки! Ха-ха, ну и где ты возьмёшь шурупы?

— У тебя их нет? А куда же они делись?

— Заклинание исчезновения. Не каждому доступно такое умение, — похвасталась, в свою очередь, ведьма, — уж явно не тебе – такой примитивщине.

— Ну, ничего, я сейчас пойду к кому-нибудь из мальчиков или, на худой конец, к господину Босоногу. У них непременно что-то найдётся.

— Отлично! Вали, я хоть отдохну от твоих воплей.

Фелисити демонстративно откинулась на две громадные подушки в зеленых бархатных наволочках и раскрыла какую-то книгу посередине, погружаясь в чтение.

«Аргх! Ну, вот тебе, пожалуйста. Хотела быть дружелюбной!»

Лулу вышла из комнаты, делая глубокие вдохи. Прежде, чем идти по соседям общежития ныкаться, нужно было успокоиться. Девушка пересекла гостиную и вышла на балкон, пожалуй, чуть громче приличного хлопая дверью.

Но и здесь ей не дали насладиться тишиной и спокойствием. На балконе девушка была не одна. Майк Читерн, суетливо туша сигарету о мраморные перила, пытался слиться с темнотой вечернего Андеадлинга, но блестящие в желтоватом свете уличных фонарей очертания помешали ему. Будь на небе Луна, парня наверняка заметили бы ещё раньше. Лулу закатила глаза и мысленно чертыхнулась, потянувшись ладонью к ручке двери.

«Ну и ладно! По пути в подвал выйду во двор!»

— Если тебе нужно на балкон, то я всё равно собирался уходить.

«Ага, так всё и было, судя по тому, что ты только что раскурил сигарету».

— Останься, — равнодушно произнесла Лулу. — Я здесь ненадолго. Надо было… подышать. И с каких пор ты куришь?

Майк виновато покосился на сигарету в руках, положил её на перила и щелчком скинул вниз, наблюдая за тем, как она шмякнулась где-то в кустах. Лулу усмехнулась.

— Я не твоя мать, чтобы отчитывать тебя за сигареты. Мне вообще всё равно – это твоя жизнь.

Лулу подошла ближе, облокотившись на перила. Ночной Андеадлинг с этого ракурса был виден плохо. Окно балкона выходило на Песчаное шоссе, ведущее к Арене и Старому Андеадлингу, а огни небоскрёбов Нового оставались где-то справа. Будь они выше этажей на десять, этой красотой тоже можно было бы любоваться.

— Я начал курить далеко не от прекрасной жизни.

Лулу понимающе кивнула. Майку приходится нелегко. Каким бы неприятным он для неё не был, ему можно посочувствовать. Утрата родителей одного за другим, рождение внебрачного сына, с которым тебе не дозволено видеться, внезапная ответственность в виде годовалого единоутробного брата, нервная работа, учёба, где все шпыняют и что-то требуют. А ещё собственная жизнь держится на волоске.

— Тано называет это эскапизмом, — в унисон произнесли старые друзья и невольно засмеялись.

— Теперь он единственный, кто нас объединяет, — невесело пробормотал Майк.

— Почему? Ты неправ. Мы теперь родственники, как ни крути.

— Да, только кроме нас с тобой и Лили этого никто не знает. И не должен знать. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду.

Когда на небе загораются звёзды, мир становится чуточку ярче. Чуточку теплее, несмотря на то что свет от этих звёзд проходит несколько единиц световых лет. А многие из звёзд уже давно мертвы. Если не вспоминать об этом факте, то можно было просто наслаждаться манящей красотой сверкающих на тёмно-синем полотне огней. В этом и была разница между реалистом Майком и мечтательницей Лулу, стоящими вместе на одном балконе.

Ундина запрокинула голову, вглядываясь в яркие полуночные дали космоса, силясь разглядеть Дельту и Хандроз. Первая планета – маленькая точка где-то далеко-далеко от них, не видимая простому человеческому глазу. Вторая – и того меньше, вечно скрытая в тени своей «матери» Дельты.

«Что было бы, не разрушь огненный дракон планету?»

Вопрос риторический. Не было бы ничего, что сейчас происходит. Возможно, не было бы и их с Майком. Не было бы ИШДОМС. Не было бы Андеадлинга. Одно изменение в прошлом может повлиять на всё сущее в будущем.

Порывистый ветер трепал её пшеничные волосы и длинный подол летней юбки. Из соседнего квартала донесся вой автомобильной сигнализации и умолк через мгновение. Пролаяла собака. На улицах восточной окраины Андеадлинга было настолько тихо, что тявканье сопровождало эхо, отражавшееся от стен домов, асфальта, металлических коробок-машин.

— Мне… нужна твоя помощь, — откашлявшись, вдруг нарушил тихую идиллию Майк. — Могу я попросить?

— А что случилось? — Лулу моментально переключила внимание, вливаясь в завязавшийся диалог.

— Ну… ты, наверное, догадалась, что мой сын немного похож на меня.

«Немного?» Лулу насмешливо изогнула бровь и скрестила руки.

— Ну, ладно-ладно, совсем похож. Мы уже это обсуждали. Короче, Лили пыталась это всячески скрывать.

— Вы его бреете налысо, я видела.

— Значит, ты в курсе, — кивнул Майк. — И наверняка понимаешь, что вечно мы так прятаться не сможем. Ни от Макгроу, ни от придворных, ни от простого народа. Ну, точнее они, потому что я с Марком не вижусь.

— Почему Лили не попробовать метаморфоз?

— В этом и загвоздка! Лили не успела пройти курс метаморфологии в Нубиториуме прежде, чем вышла замуж и оказалась в ледяной клетке на Хандрозе.

Лулу всплеснула руками. Вот тебе и суперпрестижная школа для юных волшебников!

— А ты?

— У меня совсем не получается. Ты думаешь, если бы я умел, то что, хотя бы не подправил как-то собственную внешность? Волосы бы вон, осветлил на груди.

— Не надо мне таких подробностей, — замахала руками ундина. — Не хочу представлять тебя без одежды. Мне хватило летней встречи.

— Ха, так ты помнишь? — оживился волшебник. — И представляешь… по ночам…

— Размечтался. Господи, как был придурком, так им и остался. Так что от меня требуется? — девушка поспешила сменить тему. — Ты хочешь, чтобы я изменила метаморфозом цвет волос, разрез глаз, — принялась загибать пальцы Лулу.

— Ну, да. Так можно сделать? Я не хочу, чтобы он пострадал из-за нашей безалаберности.

— То есть ты всё-таки признаёшь, что вы с Лили поступили, мягко говоря, неразумно.

— Лулу, я всегда так считал. И очень раскаиваюсь за этот поступок. Перед тобой в том числе.

— Но время назад не вернуть. Вы уже оступились и ничего не изменить. Это стоило вам появлением новой жизни.

— Именно поэтому ты должна нам помочь и перекроить Марка. Хотя бы если уж не ради меня, то ради сестры!

— Во-первых, я никого ничему не должна. Во-вторых, метаморфоз держится недолго, несколько часов. Когда я экспериментировала с внешностью в прошлом году, на мне вся эта красота висела около четверти суток. На других существах ещё меньше. Я не смогу мотаться к Марку и Лили каждые шесть часов, Майк.

— И что же тогда делать?

— Есть вариант использовать длительное зелье смены облика, которое мы будем проходить в этом году. Но я не представляю, как это можно использовать на полугодовалом младенце. Ведь там нужно чёткое представление будущего образа, подкреплённое сильным вербальным описанием. То есть я не знаю, как Марка убедить представить себя хотя бы блондином и ещё сказать это вслух. Он же у вас не говорит ещё!

— Трындец!

Майк ещё более нецензурно выругался, обхватив голову руками. Парень был на грани отчаяния.

— Ты… ты можешь меня научить менять облик с помощью магии? Пофиг, на сколько времени. Или Лили! Она согласится, она понимает, что это ради Марка!

— Посмотрим. Надо сперва узнать расписание завтра.

— Времени нет!

— Ты хочешь, чтобы я полетела на Хандроз прямо сейчас?! С ума сошёл?!

— Я надеялся…

— Забудь. Я не полечу куда-то в ночи для того, чтобы ещё уроки метаморфологии проводить своей «любимой» сестре. Как я потом успею вернуться в школу до начала уроков?

— Лулу, пожалуйста, — Майк схватил её за руки, но Лулу резко отдёрнула кисти. — Я тебя умоляю!

Внезапно Лулу прилетела в голову мысль, от которой ей захотелось срочно оказаться в другом месте.

— Ёклмн, я забыла отвезти Лирри к отелю!

— Что?

— Лирри! — ундина судорожно посмотрела на дисплей телефона, оценивая время. — Моя кузина, она осталась в ресторане. Я совсем забыла, что обещала дяде Гармену довезти её в сохранности до отеля.

— Ты что, водишь машину?

— Вообще сегодня я автоматически получила права на космолёт благодаря титулу, но нет, я никогда не сидела за рулём.

— И ты говоришь мне это только сейчас?!

— А какое это имеет значение?

— Иногда я поражаюсь твоей тупости. Как ты собиралась кузину везти до отеля?

Они уже бежали вниз по лестнице. Лулу забыла, зачем она вообще выходила на балкон и из комнаты в принципе, да и это теперь не имело значения. Она оставила маленькую несовершеннолетнюю девочку в компании полупьяных взрослых существ!

«Сейчас её обольстит Густав… или Тано. Чёрт, ему же нравятся маленькие!»

— Безответственность у вас в крови, — ухмыльнулся Майк.

— Заткнись, ты ничего не понимаешь!

— Повторю вопрос: как ты собиралась везти кузину до отеля?

— Странный вопрос от волшебника. На метле, конечно.

Майк прыснул.

— Странный ответ от недоведьмы.

— Invisibilis Pugno!

Мощный толчок из ниоткуда повалил Майка на ступени. Парень споткнулся, судорожно хватаясь за перила, успел не шмякнуться лицом на пол, но всё же сильно приложился коленкой и зашипел от боли. Лулу, как ни в чём не бывало, вышла через стеклянные двери на улицу и помчалась к загону для школьных мётел. Майк, прихрамывая, побежал за ней.

— Когда ты успела стать такой сильной ведьмой?

— Пока ты трахал мою сестру, я тренировалась.

— И когда ты успела стать такой дерзкой сукой?

Лулу развернулась к нему с любезной улыбкой. «Animi Incidunt», — подумала девушка, наблюдая, как красивый орнамент отваливается от боковой стены здания школы и приземляется прямо на голову оторопевшему Майку.

— Чёрт! — заорал парень, отряхиваясь от побелки и потирая поднимающуюся на голове шишку. — Ты совсем охренела?!

— Охренел тут только ты.

— Тебя Зельда заставит убираться в лаборантской за вандализм.

— Переживу как-нибудь. От уборки веет духом ностальгии по первому курсу.

Лулу подёргала замок на дверях загона для мётел. Заперто.

— Дура, не додумалась попросить ключи у охранника?

— Смотри и учись. Этому меня научила Фелисити.

Девушка приложила два сложенных пальца левой руки к замочной скважине, а правой начала водить круги против часовой стрелки в воздухе. При этом девушка бормотала волшебные слова, а замок покрылся золотистыми блёстками.

— Охренеть! — только и вымолвил Майк, когда Лулу откинула замок с глухим стуком в траву и, толкнув дверь внутрь, спокойно прошла к мётлам.

— Я же говорила, что охренел тут только ты.

— Фелисити? Серьёзно? Эта грымза…

— Не напоминай. И всё же она получше тебя будет.

— Постой, — Майк коснулся её плеча, и Лулу едва нашла в себе силы, чтобы не ударить парня в ответ. — Я хотел предложить подвезти вас до отеля.

— Зачем? Сама справлюсь.

— Я понимаю, но на космолёте будет быстрее. Тем более, все мы знаем, как ты «любишь» мётлы. Я думал, ты после экзамена вообще к ним не притронешься.

— Честно говоря, ты прав. Я не сидела на метле после экзамена. Но иногда бывают такие экстренные ситуации…

— … когда нужно воспользоваться помощью друга.

— Откуда у тебя космолёт?

— Купил. Я могу себе позволить.

— Но при этом ты не умеешь водить.

— Умею, но у меня нет прав. А у тебя права есть. Понимаешь намёк?

— Звучит, как твоя очередная бредовая идея.

— … на которую ты согласна.

— Да!

Глава 17

Не то, чтобы Лирри разобиделась на двоюродную сестру. Скорее, она немного растерялась, когда поняла, что Лулу ушла более двух часов назад «просто закинуть чемодан в общагу». Обсуждать с Софи вышедший в этом году Зверополис[1] было довольно занимательно. Софи ходила на фильм в кино. Трижды. И трижды падала в обморок при виде хищников на экране, а также плакала от всех душещипательных сцен с Ником и Джуди. Лирри, конечно, ходила в кино всего один раз, летом с папой и Лулу, но тоже получила массу впечатлений.

И хоть основной посыл мультфильма заключался в другом, Лирри сделала собственный вывод. Она считала, что вся концепция Зверополиса с самыми разнообразными зверьми – отражение современного мира волшебных существ. Стереотипы, предвзятое отношение друг к другу проглядываются в каждом. И какими бы не были твои моральные устои, как бы сознание не доминировало над первобытным, не всегда реально подавить свою природу.

Но когда Софи начала широко зевать и ненавязчиво поманила Сонику к выходу (при взгляде на Сонику Лирри всегда вспоминала её брата, Соника, и невольно краснела), Лирри внезапно осознала, что Лулу, похоже, не торопилась возвращаться.

Лирри заказала себе ещё кусочек тортика Прага и уселась с краю стола. Только девочка погрузила десертную вилку в пленительный десерт, как кто-то совсем рядом пропел:

— Дорогуша, ты что, не знала, что сидеть на углу нельзя? Замуж не выйдешь!

Кусочек торта комом встал в горле, а вилка осталась торчать изо рта. Лирри боялась поворачивать голову, и лишь краем глаза отметила яркое разноцветное пятно справа.

«Кто это? Лулу тоже с ним дружит?»

— Сахарочек, ну нельзя же быть такой беспечной. Кста-ати, я тебя раньше никогда тут не видел. Может, познакомимся?

Приторный голос оказался куда слаще торта. Лирри, с усилием глотнув, осмелилась взглянуть на незнакомца. Перед ней сидел какой-то максимально странный парень, ряженый в стиле авангард. По крайней мере, Лирри не знала, куда ещё отнести ярко-розовый комбинезон в диагональную полоску. Передние пряди нежно-голубых волос были собраны золотой ниткой в «Мальвинку» на затылке, остальные волосы спускались лёгкими волнами чуть ниже плеч.

«Он напоминает мне Турила[2]. Может, они родственники с одной планеты?»

Лирри положила вилку на блюдце с лёгким звоном и, стараясь не краснеть, бодро произнесла, протягивая руку:

— Я Лирри.

— А я Густав, — змеевик потянул девочку за ладонь, отчего та уже не смогла сдерживать краску, прилившую к щекам, и хитренько улыбнулся, едва касаясь губами тыльной стороны кисти.

«Почему… почему он ведёт себя так, будто я принцесса? Это какая-то ошибка».

И только Лирри хотела сказать об этом Густаву, как тот нахмурился и поднёс пальцы девочки поближе к ярким ореховым глазам.

— Что у тебя с ногтями?! Мама дорогая… это просто нечто!

«А что… что с ними не так? — Лирри машинально посмотрела на вторую руку, покоящуюся на плиссированной юбке под столом. — Ногти как ногти».

Дракошка раньше вообще никогда не обращала на них внимания. Ну, надо стричь, не надо грызть. Что ещё-то надо?

— Это никуда не годится, — Густав покачал головой, отбрасывая руку Лирри почти пренебрежительным жестом. — Но тебе крупно повезло, дорогуша. Перед тобой сидит самый лучший мастер по маникюру в городе!

Повисло неловкое молчание, нарушаемое звуками ресторанной музыки, звоном бокалов, стуком вилок по тарелкам и негромкими разговорами оставшихся посетителей.

— Кто же это?

— Ну как кто, дорогуша?! Это же я, конечно! Ты знаешь, кто регулярно делает у меня маникюр? Сам Брайан Хэндсом!

— А… кто это? — Лирри не впечатлилась рассказом Густава.

— Так. Напомни мне, пожалуйста, ещё раз, кто ты такая. И откуда?

«Нет, их точно нужно познакомить с Турилом. Такие длинные ветки-волосы лучше собирать в хвост», — почему-то подумала Лирри вместо ответа на вопрос.

— Это сестра Лулу, и будь так добр – отвали от неё. — К их скромному уголку приблизился неимоверно высокий парень, одетый во всё чёрное. Вот его фиолетовые кудри были собраны в конский хвост. С каждым шагом на ноге позвякивала декоративная металлическая цепь. Но больше всего Лирри поразили татуировки на руках и большое количество пирсинга: на бровях, над губой, в носу, ушах. Череп с настоящими рисованными глазами смотрел на девочку с предплечья парня, и Лирри почувствовала мурашки на спине.

— Сестра? — изумился Густав. — Ещё одна? Куда ей столько? Да и… откуда? Она же вампир! Да? Ты же вампир? — спросил Густав у самой Лирри. Та в ответ скромно кивнула, переводя огромные глаза с одного взрослого парня на другого.

— Это двоюродная сестра, олух. Отсядь от неё и дай спокойно поесть.

— Вау, а у меня нет двоюродных сестёр. Каково это? Расскажи, Лирри.

Густав вместо того, чтобы уйти, принял как можно более удобную позу, закинув ногу на ногу и подперев подбородок руками.

— Отстань от ребёнка, — процедил сквозь зубы арахнид.

— Ребёнка? Но, Тано, она выглядит… вполне себе сформировавшейся, — Густав препротивно облизнулся, а Лирри поёжилась и попыталась отстраниться.

— Извращенец. Ей пять лет.

— В-в смысле пять? К-как это?

Тано за шкирку выдернул Густава из-за стола. Лирри поразилась его физической силе и одновременно выдохнула с облегчением. Арахномаг развернул змеевика к себе лицом и спокойно произнёс:

— Мы идём с тобой играть в кости. — Густав медленно кивнул, обмякая в руках Тано. Арахнид медленно подтолкнул его в другой конец зала и обратился к Лирри: — Приятного аппетита!

Есть, понятное дело, больше не хотелось. Девочка потёрла руку, которую держал Густав и вновь взглянула на часы. «Когда же Лулу вернётся? Она не могла забыть».

Взгляд девочки упал чуть в сторону. На маленьком декоративном столике под вазой с пышным букетом гладиолусов лежала толстая книга. Лирри привстала с места, чтобы прочесть название: «Всё о Свойствах Волшебных Растений».

Лирри не любила школьную биологию. Но тут ей впервые захотелось действительно прочитать о растениях что-то самой. «А вдруг там найдётся информация про моих приёмных родителей-энтов? Вдруг такой народ живёт и в этом мире. К тому же, это неплохая тренировка чтения».

Дракошка всё ещё читала медленно и вслух. Хотя бы не по слогам и с полным пониманием прочитанного. Но вот от «озвучивания» текстов никак не могла избавиться. Папа говорил, что это скверная привычка.

Лирри быстро взяла эту довольно ветхую книжку, изданную, очевидно, ещё в прошлом веке, и вернулась на диван. Открыв её на случайной странице, девочка изумилась – как много в книге было цветных рисунков. Растения и целиком, и на разрезе, и соцветия, и плоды. Под каждой картинкой витиеватым шрифтом были выведены все свойства растения.

— Иссоп, — прочитала Лирри, — используется для защиты от тёмных сил. Траву следует использовать исключительно в виде курений или водных настоев. Просто засушенная трава или спиртовые настои тут не помогут. Подготовленную заранее траву надо высушить, чтобы, потеряв влагу, трава приобрела огненную энергетическую силу, которая увеличит способность травы прогонять не только всяческую нечисть, но и недобрые умыслы и злые намерения, проникающие в ваши мысли.

На картинке изображалась вытянутая трава с небольшими фиолетово-синими цветочками на четырёхгранном стебле. Тут же были картинки отдельно цветочка, листочка, ещё каких-то завитков, которые Лирри не удалось узнать.

— Кхм, прошу п-прощения, н-но… это моя книжка.

Лирри едва не выронила её под стол. Перед ней мялся рослый парень. Волшебник выглядел для дракошки как взрослый дядя с бородой, но вёл себя так, словно эта книга вовсе не его, и это ему надо извиняться, что он её взял.

— Да-да, з-забирай.

Лирри подняла увесистый том и чуть-чуть не удержала его в руках. Девушка зажмурилась, ожидая, что книжка громко шмякнется на пол. Но ловкий волшебник крепко ухватил её за корешок в паре миллиметров от пола.

— В-вау, — только и смогла вымолвить Лирри.

— Эт-то всё реакция. Ну, тренировки там…

— А ты тренируешься? Какой вид спорта?

— Магифлекс. Был когда-то, — с грустью в голосе добавил парень. — Я когда-то был участником команды «Огненные Горностаи». Кристиан Лейкер, может быть, слышала.

— А что случилось?

— С братом поругались, и я… ушёл из команды, в общем.

Лирри на автомате вспомнила своего брата – маленького непоседу Алекса. Индиговый электрический дракончик, конечно, бывал приставучим и ему явно не занимать гиперактивности, и всё же девушка не могла представить, что такого мог бы сделать братик, чтобы она разобиделась на него с концами. Может быть, Лирри чего-то не понимала.

— Тебе надо обязательно с ним помириться! Хотя бы ради любимого дела. Да и вообще, нельзя ругаться с близкими! Ты же его любишь.

— Очень, — тихо согласился Крис. — Но он обидел Лулу. Притом ни за что. Может, я повёл себя неразумно, неправильно, вспылил…

— Но Лулу ты любишь больше, — закончила за него Лирри, улыбнувшись.

Щёки Кристиана слегка порозовели.

— Это несравнимые вещи. Нельзя мешать семью и дев… очку, которая тебе нравится.

— Но ведь девочка может стать когда-то членом семьи. Если ты на ней женишься, — с невозмутимым видом парировала Лирри. — В этом мире ведь так принято.

— Ой-ёй, не в моём случае, очевидно. Давай лучше поговорим о растениях.

Крис, пряча глаза, раскрыл книгу на случайной странице и принялся читать вслух, водя пальцем по строкам. Волшебник читал с выражением, так, как когда-то его научили Мако и Стивен. Лирри сперва просто слушала, но затем стала задавать вопросы, ведь она видела далеко не все растения мира, продолжающего поражать её стольким неизвестным.

Лирри вздрогнула от голоса, раздавшегося над её остреньким ушком. Арахнид Тано, как всегда, проскользнул за спину незаметно.

— Крис у нас довольно застенчивый. Не любит обсуждать личную жизнь, предпочитая пространные беседы на общие темы. Расширяет таким образом свой кругозор.

Крис запнулся и с плохо скрываемым раздражением повернулся к пауку. Мышцы его лица напряглись, придав некоторую грубость мягким чертам. Паук невозмутимо болтал в кружке остатки кофейной гущи прямо пальцем – длина позволяла.

— Говорят, арахниды неплохо предсказывают будущее. Так интересно, что сейчас мы стоим тут втроём. И не хватает всего лишь пары звеньев цепи…

— О чём ты говоришь?

— Да так… Лирри, тебе надо быть аккуратней. Лучше не покидай своей школы без надобности.

— Хо… хорошо. А почему?

— За тобой будет вестись охота, — лиловые глаза арахнида странно блеснули. — Они попытаются сломать одного из нас.

— Нас? Почему нас?

— Три гибрида… три…

— Тано, ты опять принял? — Крис смотрел не просто с гневом на неформала. Он почти трясся от злобы. Но Тано в ответ лишь усмехнулся.

— Ничего ты не знаешь, Кристиан Лейкер.

— О, погодите, я знаю эту фразу. Она из «Игры Престолов», — сказала Бофара, подходя с округлой чашей, наполненной кокосовым пралине. — Крис, не хочешь попробовать? Без сахара.

— Впервые вижу, чтобы ты типа ела что-то без сахара, — фыркнула из дальнего угла Корнелия. Фея была ужасно занята: она поправляла Густаву фигурные стрелки на нижнем веке. Пусть их роман оказался довольно скоротечным, они остались неплохими друзьями. Их связи оказались выгодными для обоих.

Бофара невозмутимо зачерпнула ложечкой десерт и протянула Крису. Все в молчании смотрели, как волшебник осторожно слизал маленькую кнелю, причмокнув.

— Чего-то не хватает…

— Сахара? — ухмыльнулась Корнелия. — Ой, Густав, я, кажется, смазала…

— Не отвлекайся, дорогуша. Иначе тебе придётся расплачиваться совсем не макияжем.

— Нет, сахар сделает десерт слишком сладким. Для кислинки я бы сверху всё залил компоте из манго и маракуйи, а внутрь положил ореховый чипс с белым шоколадом в качестве интересного декора, — на одном дыхании проговорил Крис.

— Умничка, — улыбнулась Бофара, практически за раз заглотив всё, что осталось. — Там так и было. Ты разбираешься в десертах, — фея дружелюбно похлопала волшебника по плечу. — Не хочешь походить в кулинарный кружок? Я в этом году стала его старостой.

Казалось, что все взгляды в момент повернулись к Крису. Даже музыка стала тише.

— Я не… знаю. Это… неправильно.

— Пс-с, сорри, что лезу не в своё дело, — крикнул из-за барной стойки Оскар, решивший подработать в ресторане, — ты же хочешь чему-то научиться? Попробовать что-то новое. Да и вообще, чувак, я тебя знаю. Это твоя мечта! Так подступи к ней хоть на шаг. Бофара тебя знаешь скольким секретам научит!

— М-м-м, как приятно слышать это от рыжего волчары, — подмигнула Бофара. — Ужасно рада, что не влюбилась в тебя тогда окончательно.

— А что я сказал? Подбадриваю лучшего друга.

— Да нет, я просто радуюсь, что у нас с тобой ничего не вышло. Не люблю рыжих и смазливых.

— Ну да, ты типа любишь жирных и страшных, со стрёмными причёсками, — выпалила Корнелия из своего угла.

— Заткнитесь все! — повысила голос фея. — Крис, я тебя записываю на кружок?

— Ну… давай попробуем, что ли.

[1] «Зверопо́лис» — американский компьютерно-анимационный комедийно-приключенческий фильм о друзьях-полицейских в формате 3D производства Walt Disney Animation Studios

[2] Учащийся в школе ШАМиС художницы @LirryTheFun

Глава 18

Громогласное «ура» едва не оглушило влетевших в ресторан Майка и Лулу. Ребята вытаращили глаза на собравшихся за угловым столиком существ, которые будто что-то праздновали.

— А чему они так радуются? — машинально спросила Лулу, выискивая глазами Лирри. Дракошку маленького роста было трудно различить в толпе.

— Свадьба у них, видишь. Бофара в белом платье выходит за твоего ненаглядного качка-дурачка. Вон, с ложечки его кормит.

Лулу пихнула Майка под бок.

— Придурок! Твои дурацкие шутки уже никому не интересны.

— Не веришь – сама смотри.

Длинная фигура стоящего впереди Тано скользнула чуть вбок, открыв сидящего на диване Криса, которому Бофара действительно скармливала какое-то бисквитное пирожное с орехами. Лулу даже остановилась, настолько увиденное повергло девушку в ступор. «Крис ест из чужих рук? Не стесняясь? Не переживая, что там есть сахар и какие-нибудь вредности? Да и для Бофары такое поведение нетипично».

— А я предупреждал, — шепнул Майк на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Фиг ты от меня так просто избавишься.

«Убью», — пронеслась у Лулу мысль в голове. Она сделала глубокий вдох и, расправив плечи, направилась к ребятам с улыбкой на лице. Майк шёл чуть впереди.

Кузина высунула любопытный нос из-за широкого плеча Криса.

— Лирри! Я за тебя испугалась! — Лулу позабыла обо всей своей напускной уверенности и кинулась к сестре с распростёртыми объятиями. — Они тебя не обижали? — ундина кинула многозначительный взгляд на Тано, и паук, усмехнувшись, закатил глаза.

— Не-ет, напротив. У тебя такие милые друзья! Мы отлично поладили!

— Ну и отлично, — с этими словами Лулу потащила кузину к выходу.

— Вы куда, душеньки?

— Я обещала дяде, что довезу ребёнка в целости и сохранности до отеля, иначе мне…

Лулу провела рукой возле горла.

— Ах да, он же у тебя вампир, — понимающе кивнула Бофара. — Может, останетесь? У нас тут ещё безе осталось, ты же сама заказывала. И лимонные кексы. Позвони Гармену.

— Ой, доедайте без меня. Лирри пора спать.

— Вот так вот радикально? Время же ещё детское, — хмыкнул Тано.

— А она кто, не ребёнок?

— Нет, — спокойно ответила Лирри. — Я достаточно взрослая, чтобы ты меня забыла в ресторане, значит, и достаточно взрослая, чтобы сама решить, когда мне из него уйти.

— Красава, — в полной тишине прошептал Майк.

Паника волной подкатила к голове. Ундина перебирала варианты кары от дяди Гармена, которые ей сулили, если она заявится в отель без Лирри. И что будет, если Лирри пропустит школу? Да она сама больше в школу не вернётся. Гармен отправит её прямиком в Ледяную тюрьму.

— Ну, не гиперболизируй, — расхохотался Тано.

— Хватит читать мои мысли!

— Мне нравится питаться чужим волнением, прости.

— Мне кажется, ты слишком опекаешь Лирри, душенька. Ей тут хорошо, мы в обиду не дадим.

— Летим без неё? — спросил Майк.

Вместо ответа Лулу просто уселась на пол, уткнув лицо в колени.

— Плачет? — с беспокойством поинтересовался молчавший всё это время Крис.

— Не-а, — протянул Тано. — Она просто сломалась. У неё была определённая тактика поведения на сегодняшний вечер, а Лирри, оказывается, не безвольная кукла, и тоже характер имеет.

Тано повернулся к Лирри, очевидно, послал ей мысленный импульс, после которого дракошка преспокойно встала с дивана и подошла к Лулу, встав рядом с ней. От присутствующих не ускользнуло, что Крис тоже дёрнулся, собираясь следовать за Лирри, а Тано пробормотал:

— Долбанная восприимчивость к ментализму. Крис, ты никогда не хотел себе поставить защиту?

— А как это делается?

— Я бы мог тебе помочь. Как-нибудь ещё поговорим на эту тему.

***

Майк вытолкал обеих девушек из ресторана и повёл к космолёту. Лирри очнулась, только сев в салон транспортного средства.

— Как я тут оказалась? Я вроде не хотела ехать…

Лулу прикусила губу. Да, она обманула кузину, а Тано ей в этом помог. Нехорошо вышло. Сказать правду? Или…

— Гипноз, — насупилась дракошка.

…или она сама догадается. Именно так.

— Нечестно!

Лирри погрузилась глубже в кресло, скрестив руки на груди. Лулу задержала дыхание на вдохе. Майк, покачав головой, переключил скорость, и космолёт тронулся.

Дракошка не могла в полной мере обижаться на мальчика с чёрным газоном на голове. Тем более он стал таким взрослым и красивым. Он точно не виноват! Чего не скажешь о Лулу – вот кто корень зла. Она в сговоре с папой! И вообще… Лирри же дракон, вот перевернёт Землю, и они все как попляшут.

Лирри зажмурилась и принялась тужиться, представляя, как Земля переворачивается, и северный полюс становится южным.

— В туалет хочешь? — прервал её старания Майк.

Всё «настроение повелителя» резко улетучилось, особенно когда Лулу издала сдавленный смешок. Никто не воспринимает её, Лирри, серьёзно! Да когда ж это уже кончится? Когда она станет настоящим драконом?

«Никогда, — мысленно ответила на свой вопрос дракошка. — Я не дракон, а его гибрид. Хотя я всё ещё могу сама научиться гипнозу. И припугивать кого-нибудь клыками».

Лирри повернулась к иллюминатору, за которым темнел ночной город и вгляделась в своё отражение. Открыла пошире рот так, чтобы клыки вышли из своих лунок, и постаралась придать себе устрашающий вид. Даже приподняла ладони с широко расставленными пальцами и нахмурила брови, чтобы казаться опаснее.

— Какая ты милая! — в очередной раз бросил неуместный комментарий Майк. — Впрочем, есть в кого быть милой. У тебя кузина тоже ничего, как говорится.

— Заткнись, Читерн, — не выдержала Лулу.

— Ты давно не называла меня по фамилии.

— Сегодня это уже было.

— Это был сарказм. Может, поговоришь с сестрой? — Майк бросил тёмный взгляд через плечо, останавливаясь на светофоре. — Мне кажется, с ней что-то не так.

Лулу закатила глаза, но последовала совету парня и пристроилась на заднем ряду в соседнем с Лирри кресле, взял кузину за руку.

— Послушай… я поступила некрасиво, и ты вправе держать на меня обиду. Я дала тебе призрачную иллюзию свободы, возможность повести себя самостоятельно, не предупредив об этом. При этом сама не знала, какой опасности тебя подвергла одновременно. Но поверь, Лирри, я забрала тебя из ресторана не потому, что договорилась с дядей раньше и не потому, что я такая безответственная клуша, которая внезапно вспомнила о своём обещании…

Майк, не стесняясь, хрюкнул, выражая тем самым своё несогласие, и покачал головой.

— Следи за дорогой! — рявкнула Лулу. — В общем, я сильно извиняюсь о том, что не подумала, какая угроза на самом деле нависла над всеми нами.

— А какая угроза? Почему мне никто ничего не говорит?

— Потому что… в этом страшно признаться. Ведь если что-то озвучить, оно станет правдой. А пока это в наших мыслях, оно продолжает оставаться нематериальным. Я не хочу верить в то, что тебя могут использовать ради ужасных вещей. Что любого из нас могут использовать в личных целях. Что все мы – пешки, неудачно подвернувшиеся не тем людям.

— Существам, — поправил Майк, бормоча из темноты. Свет из лобового стекла вычернял его силуэт, сливая с интерьером салона, делая его частью единого механизма космолёта.

— Верно.

— Но для чего меня хотят использовать? Скажи. Иногда если озвучить, станет легче. Потому что мы сможем подумать, как справиться с проблемой вместе.

— Позитивное мышление, — мрачно заметил Майк.

— Иногда о некоторых вещах лучше молчать до конца.

— А о некоторых рассказать сразу, как только представится возможность, а не утаивать, — Лулу заметила, как костяшки рук волшебника напряглись, когда Майк вцепился в руль без видимой на то причины, и сразу поняла, о чём шла речь.

— Но ты бы всё равно оставил ребёнка, даже если бы Лили сказала тебе об этом не на двадцать четвёртой неделе беременности.

— Ты хорошо меня знаешь, — улыбнулся Майк. — Я не детоубийца.

— А я считаю, что только Лили должна распоряжаться этим ребёнком. Ты вообще никакого отношения к этому не имеешь. Только одни проблемы создаёшь.

— Согласен. А ты у нас самая заботливая тётушка.

— Ведёшь себя, как… как…

— Как кто? Договаривай.

— Как конченный ублюдок! Все оборотни такие.

— Только я вот волшебник. Благодаря тебе, между прочим.

— Можно выгнать парня из волчьей стаи, но не волчью стаю из парня.

— Хватит уже этого балагана! — вскрикнула Лирри. — Вы можете хоть пять минут посидеть молча?! Собачитесь друг с другом, а вы же… вы же были такими хорошими друзьями. Что случилось?

— Игра в любовь случилась, — фыркнула Лулу.

— То есть для тебя это всё было игрой? А с Крисом, значит, всё по-настоящему. Ну-ну, тешь себя иллюзиями дальше.

— Пошёл ты…

— Да замолчите вы! Снова начали. Мне страшно вас оставлять наедине. Сожрёте друг друга или убьёте своей магией.

— Нет, ты Майка переоцениваешь. Он меня, скорее, пристрелит из пистолета и…

Перед глазами всё пошло круговертью. Лулу неудачно сидела полубоком, и её вжало в подлокотник кресла, надавив на солнечное сплетение. В салоне зажёгся аварийный красный свет и тут же потух. Рядом сдавленно всхлипнула Лирри. В багажном отсеке послышался грохот. Космолёт остановился.

— Приехали, дамы, — буркнул Майк, вставая с водительского сидения.

— Ты… ты совсем ошалел? Кто так тормозит! Ты говорил, что умеешь водить!

— Ну да, я умею водить. А тормозить – нет, — подмигнул парень.

***

Гармен очень долго на всех кричал, так что у Лирри покраснели кончики ушей, а у Лулу всё лицо. Майка даже не пустили на порог номера. Дядя вообще не терпел присутствие незнакомых парней и воспринимал их как угрозу для своей семьи, в первую очередь – собственной дочери.

Далее состоялся непродолжительный семейный разговор из трёх существ. Дядя Гармен, желая обезопасить Лирри, не хотел отправлять её в этом году в школу. Но Лулу и Лирри нараспев принялись умолять Гармена оставить всё, как есть. Лирри убеждала папу, что будет аккуратной и предельно осторожной, а Лулу взывала к совести и отцовским чувствам давно застывшего вампирского сердца. В конце концов, Гармен махнул рукой и сдался. Вытолкав за дверь Лулу, он отправил Лирри в постель, сообщив, что чемоданы дракошка соберёт завтра с утра.

***

Космолёт вылетел за пределы экзосферы, и давление на корабль ослабло. Теперь он плавно плыл в тёмной пустоте космоса на четвёртой космической скорости среди бесчисленных звёзд.

Лулу видела это уже в который раз. Виды просторов через иллюминатор перестали занимать её так же, как это было в детстве. Особенно, когда ундина впервые летела на космолёте с Земли. Сейчас девушка сидела, уткнувшись в телефон, подключившись к бесплатному вай-фаю.

— Где ты достал космолёт? — вдруг спросила Лулу.

— Ты это сейчас спрашиваешь? Когда мы уже летим?

Лулу пожала плечами.

— Не хочешь говорить – не надо. Я спать.

Девушка демонстративно погасила экран смартфона и откинула спинку кресла, прикрыв глаза. При нажатии на кнопку подлокотника в потолке открылся люк и на колени девушки приземлился мягкий флисовый плед. Быстро расправив его в пару движений, ундина сделала вид, что дремлет.

— Угнал у какого-то простофили, который припарковался не в том месте.

— Серьёзно?

— Нет, конечно. Я же уже говорил, что купил.

Лулу покачала головой. Ей всё ещё не верилось, что Майк Читерн, тот самый сиротка-оборванец теперь обладает таким богатством.

— Ты красивая, — неожиданно сказал Майк.

— А ты нет, — Лулу хихикнула, довольная своей шуткой.

— Что ж, это твоё право считать меня некрасивым.

— Дело ведь не во внешности, а в поведении, — Лулу снова приняла вертикальное положение. — Да и считаешь ты меня красивой, потому что на фоне Лили я выгляжу… свежее.

Майк повернулся к девушке и внимательно посмотрел в её лицо. Не шутит? Нет.

— Возможно, — вздохнул Майк. — Но поверь, грустная Хандрозская царевна всегда будет в проигрыше по сравнению с той, что росла на цветущей Земле. А ещё я устал от… наших с ней отношений.

— Твои половые трудности.

— Не понимаю, что с тобой происходит. Я всегда считал, что вы с Лили – антиподы, но сейчас вижу, что ошибался. И вы больше похожи, чем это может показаться на первый взгляд.

— Тем быстрее ты меня забудешь. Если ещё не забыл, конечно. Секс, наверное, дело такое. Мозги напрочь отшибает.

— Ну хватит уже! Я раскаиваюсь за содеянное.

— Потому что кто-то не умеет думать головой. А думает другим местом. Вот честно, Майк, я надеялась, что ты другой. Что хотя бы у тебя хватит мозгов не вестись на женское соблазнение.

— Кто ж знал-то, — вздохнул Майк.

— Да и вообще… ну у нас же был урок полового воспитания.

— Это когда? — удивился парень. — Я, наверное, прогулял его благополучно.

— Да даже без него. Неужели ты даже не допустил мысли о защите? Как так можно?

Майк не нашёл, что ответить. Ему было стыдно. Перед самим собой, в том числе. Это был самый жёсткий косяк во всей его жизни. И он так не хотел повторять судьбу матери, но в итоге получилось, что парень сам загнал себя в угол.

Прошло несколько минут, и Лулу мирно задремала в своём кресле. Майк надел наушники и включил подкаст об экзопланете на орбите Проксима Центавра, которую учёные открыли буквально на днях. Монотонный голос рассказчика отвлекал от мыслей, заставляя сосредоточиться на космосе и звёздах, хороводом пляшущих в пустоте. В пустоте ли? Космос ведь не является абсолютно пустым. В нём есть разряженное межзвёздное вещество, пусть преимущественно состоящее из молекул водорода. Получается, абсолютной пустоты нет? Но тогда что сейчас творилось в душе у Майка?

— Ника, — вполголоса позвал парень голосового помощника, — леденцы со вкусом клубники и сливок.

Один из панельных ящиков рядом с водительским сидением выдвинулся вперёд, и из него выехала наверх подставка со встроенной вазой, в которой покоились конфетки «Малибу». Вкус детства ударил по рецепторам и унёс сознание блуждать по воспоминаниям. Подкаст закончился и вместо него зазвучала депрессивная песня группы Hypnogaja[1]. Майк скривился, будто рассасывал вовсе не «Малибу», а самую настоящую «Кислинку».

Мекрада сияла голубоватым свечением. Ярче Солнца, но гораздо холоднее и непривлекательнее. Майк, землянин, не любил эту галактику, не любил Хандроз. Он не считал его своим домом и никогда не стал бы. Как круто может повернуться жизнь буквально на сто восемьдесят градусов в одночасье!

— Ты слишком много думаешь, — зевая, Лулу плюхнулась в кресло второго пилота и принялась расчёсывать волосы.

Майк выдавил из себя почти искреннюю улыбку. Возможно, она права. Горе от ума, как говорится. Может, иногда стоит отпустить руль и плыть по течению? Может, у него всё ещё не так плохо? В конце концов, ещё не поздно всё исправить и начать наслаждаться такой жизнью. Даже если жить осталось совсем немного.

[1] Американская рок-группа из Лос-Анджелеса.

Глава 19

Лили встретила их почти радостно. Неожиданно крепко, почти действительно по-сестрински обняла Лулу и сухо махнула Майку, даже не взглянув на него. Лулу усмехнулась про себя: «Даже сестрица понимает, кто корень всех проблем».

Лили попросила служанку заварить гостям по кружке горячего кофе. И пока нерасторопная белая вервольфица гремела посудой на кухне, царевна потащила Лулу и Майка наверх. Майк сразу ушёл в комнату к Тецеусу, как ему и полагалось. Даже если бы они наткнулись на Макгроу, его присутствие в комнате Тецеуса не вызвало бы никаких подозрений. Впрочем, к их счастью, вредного старого мага тоже не наблюдалось на горизонте.

— Где Читерн младший? — спросила Лулу, напуская на себя важный вид. И едва не расхохоталась, поймав своё искажённое отражение в ледяной стене комнаты. Самой себе девушка на долю секунды напомнила госпожу Соверейн.

— Вот малыш, — Лили не без труда подняла ребёнка из люльки. Он попытался было заорать, но Лулу оказалась быстрее:

— Silenzia!

Глаза Марка раскрылись широко-широко, блеснули в неярком свете холодной сталью. Мальчик не понял, испугался. Моча зажурчала тонкой струйкой, смачивая пелёнки и капая на пол. Лулу расхохоталась. В этом ребёнке она представляла Майка. И ей нравилось, что он выглядит таким жалким и беспомощным. Лили, плохо скрывая брезгливость, прижала младенца, желая успокоить, защитить.

Вокруг головки малыша появился разноцветный ореол, напоминающий гало от солнца. Лулу вскинула бровь и ради интереса провела рукой, как их учили на боевой магии, щупая нити существа.

«Если это влияние Лили, я это почувствую».

Девушка незаметно перебирала пальчиками воздух, словно играя на воображаемой лире. И… есть! Лулу не ожидала этого и откровенно удивилась.

— Ты уверена, что Марк – человек? — вырвалось у Лулу.

— Ну а кто ещё? Вервольф, что ли? А что такое? Что ты увидела, говори?

Лулу моргнула, и видение исчезло вместе с разноцветным ореолом. Обычный бритый налысо полугодовалый ребёнок с раскосыми глазами, так похожими на Майковы. Агукает и садится сам, тащит всё подряд в рот и пытается ползти. «Наверняка Лили замучилась с его ночными коликами и режущимися зубками. Повезло, что не оборотень».

— Майк сказал, что тебе нужна помощь. Ты же понимаешь, что я не настолько тебя люблю, чтобы просто так нанести тебе визит в ночь перед первым учебным днём. Я, конечно, твоя лучшая сестра, но не настолько.

Лили прыснула, прикрыв рот ладонью.

— А ты умеешь шутить, Лулу. Но я с тобой соглашусь. Ты действительно моя лучшая сестра. В общем, дело во внешности.

— Вы хотите, чтобы я перекроила внешность Марка, чтобы он был похож на тебя. Это невозможно с помощью метаморфозов.

— Но…

— Но! Есть зелье длительной смены облика. Сразу говорю, это может быть рискованно, и я бы не стала брать такую ответственность на себя. Тем более, что мы его ещё не проходили.

— Может, попробуешь меня научить основам метаморфомагии? Хотя бы чуть-чуть.

Лулу тяжко вздохнула. Проще согласиться, чем пытаться переубедить своё упрямейшее альтер-эго.

— Ладно, давай попробуем. Но прикажи Макгроу сварить зелье бодрости. Две порции! Мне и Майку! Одним кофе тут не обойтись.

Лили недовольно причмокнула при упоминании имени парня. «Как-то надо убедить сестру, что я ей не соперница, и пусть она забирает этого придурка себе. Но об этом после. От таких мыслей кругом голова».

Девушки приступили к практике. Метаморфомагия – самая простая среди трансфигураций материи. Её даже изучают отдельно от предмета трансфигурации и немного раньше, поскольку, на самом деле, она представляет из себя большую и очень стойкую иллюзию. А иллюзии проходят ещё на начальных курсах. Лили этому научилась ещё до Нубиториума, так что, по сути, базу она знала. Дальше дело стояло за малым – точная визуализация и применение на практике. Тренировались у зеркала. Лили мысленно представляла себя с розовыми волосами – девушки решили, что это наиболее простой оттенок для начинающего. Яркий и заметный на фоне белых волос Лили. Первые попытки не закончились успехом. Лили хотела быстрого результата и разочаровывалась, когда не видела изменений в отражении, едва сдерживаясь, чтобы не разбить зеркало. Терпеливая Лулу уже проходила это: сестре-торопыжке явно не хватало терпения и усидчивости. Привыкшая получать всё и сразу по мановению кисти принцесса не понимала, почему здесь возникает какой-то затык. У Лулу же было с точностью до наоборот в своё время: ундина проходила долгий и тернистый путь магии, но именно метаморфозы у неё начали получаться быстрее всего.

— Лили, не отчаивайся ты так! Попробуем ещё раз.

— Грёбанная магия. Я устала, меня всё достало!

— Вспомни, для кого ты это делаешь. Это не мне, блин, надо! Мне надо сейчас быть на Земле и спать. А я тут с тобой…

— Ладно-ладно, — вздохнула сестра.

— Опустоши свой разум. И не отвлекайся на окружающее. Сосредоточься на конкретном цвете, конкретном образе. Если мысль ускользнёт в сторону, может вообще не получиться.

Но после очередной бесплодной попытки, Лили устало опустилась на мягкий пуфик с тяжёлым вздохом. Лулу это внезапно взбесило. Она подлетела к сестре, заставила её посмотреть в глаза.

— Послушай, кроме тебя самой тебе никто не поможет. Всё только в твоих руках. И если ты будешь сидеть и распускать нюни, всё может очень плохо закончиться. Кто поможет Марку? Кроме тебя – никто. Соберись, блин! Думаешь, я не устала? Я вообще здесь нахожусь без особого удовольствия.

— Прости меня, я никудышная ученица.

— Я заметила. Видимо, это у нас в крови – тормозить с обучением.

— Лулу, лети домой, я не хочу тебя задерживать. Попробую ещё сама потренироваться.

— Я, что, зря приехала?!

В этот момент со скрипом отворилась дверь, и в комнату проскользнул Майк, удерживая белый поднос с фарфоровыми чашками в руках.

— Вы закончили?

— Да, — устало выдохнула Лили, потирая запястье, и протянула руки к чашке.

— Вообще-то нет, но она ленивая жопа, — возразила Лулу.

Лили снисходительно улыбнулась, и они с Майком обменялись такими взглядами, что Лулу захотелось одновременно разнести весь ледяной замок к чертям и сбежать через окно. Но вместо этого ундина просто закатила глаза и отвернулась. Снаружи, как всегда, искрился снег, отливая мятно-голубым, слепя глаза непривыкших.

Лулу притянула к себе магией чашку. Запах ромашки и пассифлоры успокаивал.

— Допьёшь отвар, и будем возвращаться.

— Никуда уже не хочу, — Лулу уселась на широкий подоконник, утеплённый медвежьей шкурой. На самом деле, девушка переживала сильно из-за сестры. Отчего-то Лулу чувствовала ответственность перед Лили. Будто в том, что сестра не сможет замаскировать Марка, виновата исключительно она.

Чай разлился теплом по телу, разогрел скованные холодом мышцы. Лулу взглянула на наручные часы – раннее утро на Земле. Сквозь зубы выругалась и опрокинула в себя остатки живительной влаги. Майк поймал взгляд девушки, улыбнулся, вытащил из кармана Порталиус.

— Летим домой.

Лулу едва не задохнулась от возмущения, готовая устраивать скандал. И никакой травяной чай уже не мог её остановить.

— То есть у тебя всё это время был телепорт, но мы, как проклятые, тащились на этой посудине сюда?!

— Лулу, я же не дурак! Я просто оставил Порталиус на Хандрозе, не брал его с собой, не думал, что понадобится.

— Идиот!

— Не смей… — подала голос Лили, — не смей орать на Майка в моём присутствии. И особенно в присутствии нашего ребёнка. Ты своё оторала на него. Он больше не твой парень.

Лулу не нашла, что ответить. Лишь обомлело уставилась на сестру, приоткрыв рот. Майк повернул розовый кварц кабинета минералогии в пазу, открывая портал с характерным звенящим звуком, напоминающим лёгкий скрежет металла.

***

Портал выплюнул ребят как раз во время рассвета. Через тусклое оконце под потолком кабинета минералогии пробивались первые лучи, освещая вихри пыли, клубившиеся в воздухе.

— Поспать уже не получится, — вполголоса проговорил Майк.

— Надеюсь, я не свалюсь где-то прямо на уроке.

— Забыл, что ты так паришься из-за этого. Но специально для тебя есть энергетик.

Майк выудил из своего рюкзака «Ночное Сáтори» в чёрной жестяной баночке и протянул Лулу.

— Никогда раньше не пила энергетики.

— Я тоже их осуждаю, в целом. Но иногда можно, в крайних случаях. Сегодня как раз такой: ты помогла сестре. Пей. Только не сейчас, а когда почувствуешь сонливость.

— А если уже?

Майк расхохотался.

— Тогда можно сейчас. Главное – будь аккуратнее, Лулу, пожалуйста.

Парень говорил это искренне, с такой неподдельной нежностью, что Лулу неожиданно почувствовала прилив краски к щекам. Но вовремя взяла себя в руки и толкнула деревянную дверь кабинета, выходя в коридор.

«С Майком стоит быть аккуратнее и постараться держать дистанцию, — говорило ей подсознание. — Вдруг под руководством Карла решит меня напоить любовным зельем».

Лулу слабо в это верила, на самом деле, учитывая, какой Майк был ужасный зельевар. Но всё же она знала, что парень скорее всего так просто не оставит его ещё пока не угаснувшие чувства. И даже ответная симпатия от Лили его не остановит.

Глава 20.1

(Внимание! Эта глава изначально была фанфиком к комиксу моей кузины @LirryTheFun, так что тут встречаются её персонажи, Осы, которых больше нигде нет в цикле «Тайна Безмолвного Леса». Но так как наши Вселенные связаны между собой, то окружение Лирри по понятным причинам включает в себя учеников и учителей ШАМиС. Благодарю за понимание!)

Лирри, как всегда, опаздывала в школу. Вообще-то она была очень пунктуальной девушкой, но где-то глубоко в душе. Да и к тому же слегка припоздниться на уроки нормально, особенно на биологию. Хотя, конечно, опаздывать в первый же день учебного года, может, и не самый разумный поступок.

Между прочим, Лирри уже знала, что она ответит госпоже Рохт по этому поводу. Если «Мисс Рыба» её, конечно, заметит. Рыбой ученики прозвали её не просто так. Морские чудовища можно было отнести к рыбам. Впрочем, Лирри и её друзья в лицо женщине этого не говорили.

Вся причина опоздания девушки крылась в папе. Конечно, он долго пил кофе, ведь ему так сложно быть бодрым в светлое время суток, как любому нормальному вампиру. Потом долго заводил космолёт и читал нотации… Ладно, нотации опустим.

Лирри нахмурилась и вздохнула, оказавшись перед выбором, как добраться до кабинета: воспользоваться лестницей или же поехать на лифте? Выбор, с одной стороны, очевиден. Лифты маленькой дракошке нравились. Не те старые советские, как у бабушки в панельке, а настоящие, скоростные, со стеклянными стенами и потолком – как в Бенефициксе.

Девушка нажала на кнопку и стала ждать кабинку. Мысли её всё-таки вернулись к нотациям от отца. Вчера вечером после того, как Лулу доставила её в отель, вместо того чтобы лечь спать, Лирри засмотрелась видеоуроками от Марка Крилли. Сперва её заинтересовало всего одно видео о том, как рисовать реалистичный глаз простым карандашом, но затем девушка открыла для себя целый плейлист из обучающих видео, где художник показывал правильную технику, использовал различные стили, выполнял челленджи. И Лирри совсем не заметила, что начало светать.

Это ей ещё повезло, что дракошка успела собрать чемодан с вечера. А то папа устроил бы ей головомойку и на этот счёт. Но за отсутствие сна перед самым первым днём учёбы девушке тоже изрядно досталось. И как Лирри не пыталась объяснить родителю, что Марк Крилли – известный американский карикатурист, рисующий собственные комиксы и написавший более сорока книг, Гармен принялся всё пресекать на корню и возмущаться «отвратительным», по его мнению, поведением дочери.

Лифт ехать не хотел. Возможно, он где-то застрял. Возможно, на нём просто решил прокатиться Джереми, а лифт на такое «не подписывался». Лирри улыбнулась этой мысли, но затем помчалась вверх по лестнице с бешеной скоростью, на которую способен только вампир.

***

— Итак, у водорослей встречаются все типы размножения: вегетативное, собственно бесполое и половое. При вегетативном размножении новые особи возникают при делении клеток одноклеточных водорослей, распадении колонии или из частей таллома…

Дверь протяжно скрипнула, прервав речь учительницы. Лирри зажмурилась от неловкости. Она-то надеялась едва заметно проскочить в класс, не мешая уроку. Копет Рохт повернулась на звук в правильную сторону, но смотрела куда-то в пол, а совсем не в глаза Лирри.

— О, ушастая, хеллоу! — прошипел с последней парты Соник. Лирри бросила на одноклассника не самый добрый взгляд, а затем покраснела и отвернулась.

— Соник Беглей, кто, вы говорите, пришёл?

— Ничё я вам не скажу!

— Это я, Лирри Паппет.

— А, Лирри, проходи, пожалуйста. Мы как раз проходим, точнее повторяем очень важную и невероятно интересную тему – водоросли!

Лирри прошмыгнула за парту к подруге, Мэрри, которую не видела целое лето, а Копет так и продолжила смотреть на опустевшее место перед дверью.

— Ну, привет, Лирри, — ухмыльнулась Мэрри. — Что-то ты сегодня припозднилась немного.

На самом деле, сейчас Лирри понимала, что прилететь в Академию на Фофлогро прямо первого сентября было очень плохой идеей. Она даже не успела заселиться, разобрать вещи, обжиться хоть немного в общажной комнате. Теперь её гигантский чемодан громоздился в проходе между партами и мешал всем вокруг. Особенно опасно это было с госпожой Рохт. Ведь та ненароком могла и споткнуться о багаж, элементарно не заметив его.

С другой стороны, накануне кузина праздновала день рождения, на который нельзя было не прийти. Совершеннолетие, по магическим меркам, как-никак.

— Продолжим наше занятие. На чём мы там остановились? Ах, да, на талломе. Кстати, кто помнит, что это?

В классе запели сверчки.

— Что? Никто не знает? Ну же, ребята, это так просто. А вот, давайте, мне ответит тот, на кого я укажу рукой.

Копет махнула куда-то в коридор, ведь она так и стояла, повернувшись к стенке, а не к классу. Соник Беглей не выдержал и заржал во весь голос. Некоторые ученики поддержали парня – тут и там раздались отдельные смешки. Несчастная преподавательница явно растерялась и смутилась.

Лирри сочувственно посмотрела в сторону Копет. Если бы дракошка знала ответ, то непременно бы выручила её. А так она могла лишь молча сострадать слепой учительнице. Мэрри со вздохом поднялась с места.

— Это просто название для тела водоросли. Как бы неделимое… нет, сейчас… недифференцированное тело.

Копет Рохт повернулась к волшебнице с сияющей благодарной улыбкой на лице.

— Мэрри Бетссон, ты как всегда, на высоте. Умница!

Учительница ещё долго рассказывала им о водорослях. Хоть это и был урок на повторение, тема была любимой для самой Копет, поэтому она не могла не вдаваться в подробности. Обсудили они и экологические группы, и классификацию, и организацию того пресловутого таллома – короче, всё, что могло пригодиться в дальнейшем тому, кто хотел бы заниматься данной отраслью или просто выпендриваться перед не очень эрудированными знакомыми.

Дальше уроки тянулись бесконечной однообразной вереницей для Лирри. В большинстве своём первого сентября никто из преподавателей не устраивал мозговой штурм и не накидывал кучу полезной и не очень информации. Вводные занятия, пространные разговоры, множество рисунков на полях в тетрадке… И вот, наконец, долгожданный звонок после всех уроков. Лирри и её одноклассники вылетели из школы, словно ядра из пушек. Теперь нужно было придумать, чем заняться дальше.

— А, может, го в парк? — предложил Рулин, накидывая капюшон на голову. В отличие от Лирри, вампира светозащитный крем не спасал полностью от ожогов.

Лирри нужно было заселиться: она так и таскала этот чемодан с собой повсюду. С другой стороны, она очень соскучилась по всем тем, кто сейчас её окружал, поэтому, недолго думая, она решила, что втиснет как-нибудь чемодан в камеру хранения в подвале.

Парк развлечений находился в городе Грихам. И ребята решили съездить именно туда, несмотря на то что Академия была окружена лесом. Но, очевидно, подростков интересовала не красота природы, а хотелось им найти развлечение по душе. По дороге Мэрри решила развлечь ребят городской легендой, которую прочитала недавно в интернете:

— Представляете, раньше в три тысячи пятьсот двадцать седьмом году от зарождения планеты Фофлогро в небе была замечена прожорливая змея с перламутровой чешуей и запахом коровы.

Лирри передёрнуло. «Уж не дракона ли случайно увидели мирные жители?»

— И чо? — спросил Соник.

— Так вот эта змея, говорят, родила яблоко прямо на главной улице Грихама.

— Это по которой мы щас идём?

— Да, именно по ней.

— Охренительно! А яблоко кто-нибудь съел?

— Знаете, я бы не стал есть яблоко из клоаки небесной змеи, — сказал Рулин. — Звучит чертовски странно.

— Не, так неинтересно. Я бы съел! Если бы нашёл, конечно. А то сестра говорит, что у меня кишка тонка есть экзотическую пищу. А что может быть экзотичнее, чем яблоко, рождённое змеёй?

— А жители были уверены, что это было яблоко? — осторожно поинтересовалась Лирри. — Как они это поняли?

— Не знаю, — пожала плечами ведьма. — Меня же там не было.

— А зря. Говорят, ведьмы могут жить по три сотни лет. Только становятся зелёными и бородавчатыми, — Рулин поводил руками перед своим лицом, изображая искажённую старостью гримасу. — Но тебе это не грозит. Ты умрёшь молодой, если согласишься стать моей…

— Все знают, что ты не сможешь меня обратить, — резко оборвала его Мэрри. — Ты сам обращённый, а не рождённый вампир.

— Но я могу познакомить тебя с дядей. Или с двоюродной сестрой. В конце концов, у меня очень много связей в вампирском сообществе.

— Если я и захочу стать клыкастым упырём, тогда я обращусь к Лирри. Её зубам я доверяю. Подруга ведь мне не откажет?

Все резко посмотрели на дракошку.

— Я… я не…

— Ой, какая ты милая, когда смущаешься. Впервые вижу вампира, у которого краснеют щёчки, — умилился Рулин.

Лирри подумала: «Вот как он не стесняется высказывать всё, о чём думает? Мне бы его уверенность и красноречие».

***

Безымянная звезда приветливо светила с зеленоватого неба планеты Фофлогро. Но кое-кто с этим бы поспорил. Первое, что сделали ребята, когда пришли в парк – это отправились в лавку для вампиров, где Лирри купила себе новую порцию волшебного противоожогового крема, а Рулин – новый чёрный плащ с капюшоном. Когда парень надевал его, то отдалённо напоминал Лирри её отца, когда тот ещё жил в общине сифов.

Лирри думала о том, как классно было бы прокатиться с Соником на колесе обозрения. Вот, они сидят в одной кабинке, и тут по случайности она застревает на самой вершине, а они остаются вдвоём часика эдак на полтора, пока не прибудут спасатели. И им открывается великолепный вид на Грихам с высоты птичьего полёта со всеми разнообразными его зданиями и восхитительной яркой природой, которую особенно ценила Лирри, выращенная в свой первый год двумя энтами.

— Кхм, — откашлялся Рулин прямо рядом, — я, конечно, не эксперт, но боюсь, что твоя задумка вряд ли осуществится.

Лирри покраснела до кончиков ушей. Она совсем забыла, что Рулин, как вампир, иногда мог использовать ментализм и чувствовать то, о чём думала Лирри. К слову, сама Лирри этому дару пока не выучилась. А ведь у неё была предрасположенность, унаследованная от обоих родителей!

— П-почему это?

— Потому что наш синеволосый друг уже ускакал на ралли.

— Я даже не знала, что здесь есть ралли!

— Если хочешь, можем пойти глянуть – это довольно зрелищно.

Круговую трассу выстроили на самой окраине парка. Когда Рулин, Лирри и Мэрри добрались до неё, Соник уже сидел в карте, вернее, подпрыгивал в нём, размахивая ярко-синим шлемом.

«Лучше бы надел на голову, дурачок», — подумала Лирри и смутилась, увидев, как Рулин беззлобно ухмыляется, снова почувствовав её мысли.

Мэрри равнодушно смотрела гонки, в то время как Рулин вытащил откуда-то транспарант с намалёванным на нём крупными буквами именем Соника.

Соник совершенно не умел водить. Его не то, что заносило на каждом повороте. Его буквально выворачивало с тройными сальто, когда парень брался за руль. Сердце Лирри каждый раз пропускало удар, когда мальчик истошно орал. Притом, Соник даже близко не лидировал, а вот дисквалифицировать его могли запросто.

«Вдруг что-то случится? Нельзя же так поступать с друзьями и заставлять их волноваться!»

— Попробуй ты ему скажи, — почти под нос пробормотал Рулин.

— Я смотрю, ты делаешь успехи в дополнительных занятиях по менталке, — Лирри постаралась, чтобы её голос звучал как можно менее язвительно.

— То не заслуга школы, но моего кузена.

— Как он может тебя чему-то научить, если он оборотень?

— Оборотень, проживший в шкуре вампира больше сотни лет – это тебе не хухры-мухры.

Лирри отвернулась от Рулина, вперив взгляд обратно на трассу. Она потеряла Соника из вида! Где же, где же он?

— Смотрите! — подала голос Мэрри.

Вместо того, чтобы ехать, как положено, по трассе, Соник «летел» в обратную сторону по бортику, распугивая всех зрителей из первого ряда и хохоча во весь голос.

— Задай им жару, бро! — крикнул Рулин.

— Ты обалдел, что ли? — вдруг накинулась на него Мэрри. — Там же люди!

— Люди – лишь источник пищи, не больше.

— Ах ты…

— Если тебя так волнует их судьба, беги создавай им магический барьер, ведьмочка.

— А вот… а вот возьму и пойду! И создам барьер!

Мэрри, сжав руки в кулаки, помчалась вниз по ступенькам на нижние ряды, на ходу бормоча какое-то заклинание защиты.

— Ух, как мне нравится её злить, — хихикнул Рулин.

— Странные у вас, конечно, отношения.

— Отношения? Кто сказал, что мы встречаемся? Это так, дружеский стёб.

— Но разве… я думала…

— Не думай, а спрашивай. Если уж не умеешь читать мысли, — добавил Рулин с лукавой улыбкой.

— Ты всё-таки невыносим.

— На то я и Дракула. Кстати, я бы не отказался прокатиться на колесе обозрения.

— Ты думаешь, Мэрри справится без нашей помощи?

— А чем мы ей можем помочь?

Рулин был прав. Лирри не сильно развила свои способности вампира, учась в школе, а о способностях дракона говорить в открытую на людях было смерти подобно.

— Сейчас к тому же прибежит администрация – они разберутся. Ну что, по мунинге и в путь наверх?

Глава 20.2

Кабинка медленно раскачивалась и поскрипывала, когда ребята в неё сели. Рулин откинулся на сидении напротив и откупорил пакетик с кровью. Не сказать, что Лирри нравился запах крови. Она скорее была вампиром-вегетарианцем, поэтому захватила с собой пакетик сока мунинги.

Когда колесо сделало четверть оборота, Рулин прервал молчание:

— Знаешь, я всегда считал, что вампиры должны держаться друг друга. Быть вместе.

— Что ты имеешь ввиду? Мы же и так друзья, всё время проводим вместе.

Лирри не смотрела на Рулина. Она высунула наполовину голову из окна кабинки и пыталась разглядеть за деревьями гоночную трассу. «Соника уже оштрафовали? Или будут дожидаться его родственников с Ф.А.В. для оформления протокола? Ой, что будет-то? Во что ты, дурачок, опять себя втянул?»

— Кхм, я, конечно, тот ещё рифмоплёт, поэтому расскажу просто одно известное стихотворение. Знаешь… типа… Котик любит кошечку, птичка - воробья, небо любит солнышко, а я люблю…

В этот момент конструкция колеса обозрения как-то подозрительно скрипнула, и что-то надломилось. Послышался неприятный хруст и скрежет металла. Кабинка ребят сильно качнулась, почти сделав солнышко, и Лирри едва не вылетела с сидения через окно. Рулин в один прыжок оказался рядом с девочкой и в последний момент удержал подругу.

На миг всё стихло. Лирри чувствовала лишь биение двух своих сердец и холод ладоней Рулина на своей талии. Второе мини-сердечко всегда активировалось у экстолов в экстренных для жизни ситуациях.

— М-мы… мы что, застряли? — ошарашено спросила она.

— Опасайся своих желаний, хе-хе.

— Но там же… но как же…

— Если бы я умел превращаться в летучую мышь, то проблем со спуском не возникло. Я бы снёс тебя вниз. Но теперь… придётся нам тут посидеть часика эдак полтора, пока не прибудут спасатели, и посмотреть на великолепной красоты южный закат.

Лирри в ярости повернулась к вампиру и заметила весёлые лучики морщинок вокруг белёсых глаз. Как он смеет ещё насмехаться над ней?!

Девушка замахнулась, готовая влепить другу пощёчину, но Рулин перехватил её ладонь и прижался губами к тыльной стороне.

— Я могу быть джентльменом, Лирри Паппет. Ведь…

Договорить он не успел, так как что-то вновь хрустнуло, кабинка накренилась. Скрежет металла невыносимо бил по ушам, ребят непроизвольно прижало к полу. Лирри случайно повернула голову в сторону выхода из парка, и её глаза расширились от ужаса.

— Это…

— Смерч, — голос Рулина дрогнул. — Меня никто не предупреждал о том, что на Фофлогро бывают смерчи. Надо убираться отсюда, живо.

Вампир подпрыгнул к дверце кабинки, распахивая её настежь. Порывистый ветер и так был готов сорвать её с петель. От действий вампира, кабинка начала раскачиваться ещё сильнее, и Лирри взвизгнула, закрывая голову руками.

Мир вокруг ощутимо потемнел. Колючий ветер покрыл бронзовую кожу девочки мурашками. Несколько листьев опустилось на пол кабинки прямо перед ней. Впервые в жизни, Лирри стало настолько ощутимо страшно.

— Вперёд, что ты замерла?! — почти что крикнул на неё Рулин. Это вывело из оцепенения. Девушка вскочила на ноги и посмотрела вниз. Они застряли на самой верхней точке колеса.

— Как мы будем спускаться? Я не умею летать!

— В другую погоду я бы дождался спасателей, радуясь внезапно образовавшемуся свиданию с тобой. Но сейчас мы будем прыгать вниз по балкам.

И Рулин, подавая пример, спрыгнул вниз, зацепившись когтистыми пальцами за край кабинки. Парень едва удержался, с трудом балансируя на скользких, гладких балках. Ботинки с толстой подошвой и длинным голенищем были явно не предназначены для подобных вылазок.

Вся конструкция колеса уже трещала по швам. Рулин быстро осмотрелся, повертев головой.

— Это не от ветра, — сообразил парень. — В колесо что-то врезалось и погнуло одну из основных балок. Вылетели болты.

Рулин спрыгнул на перекладину ниже и жалобно посмотрел на девушку. Лирри встала на четвереньки, но на большее куража у неё не хватало. Рулин, как мог, вытянул к ней руки.

— Прыгай, ну же!

Лирри отрицательно покачала головой. Кабинку болтало в разные стороны так, что девушка уже даже не могла встать. Она могла оторваться в любой момент.

— Чёрт, не вынуждай меня… А, ладно!

Рулин вскарабкался обратно на первую балку. Теперь длины его рук хватало для того, чтобы приподнять Лирри под мышками и потянуть на себя упирающуюся и трясущуюся мелкой дрожью девочку. В тот самый момент, когда Лирри оказалась на руках вампира, кабинка полетела вниз. Дракошка взвизгнула и прижалась к груди приятеля.

— Впервые вижу вампиршу, которая бы так боялась высоты.

— Я не высоты боюсь! — Лирри, краснея, отцепилась от Рулина и встала чуть поодаль. — Я только что сейчас чуть было не…

Мимо них что-то стремительно пронеслось, сотрясая всю конструкцию аттракциона. Что-то длинное, тёмное и невероятно быстрое. Рулина почти толкнуло потоком воздуха, но вампир успех ухватиться пальцами и не упасть. Лирри опять вскрикнула от неожиданности и пыталась разглядеть в затянутом облаками небе существо, что пронеслось мимо. В том, что оно было живое, девушка не сомневалась.

— Надо спускаться, — довольно бодрым голосом сказал вампир, — мы всё ещё не в безопасности.

Девушка согласилась. Медленно и аккуратно, помогая друг другу, кое-как они спустились и отбежали на приличное расстояние. Несколько других отдыхающих в парке последовали их примеру. Лирри чувствовала, как до сих пор трясутся коленки от напряжения, когда она смогла наконец отдышаться.

Теперь можно было видеть всю картину в целом. Что-то действительно подкосило аттракцион в самом низу, безобразно смяв несущую толстую балку, из-за чего всё колесо шаталось и раскачивалось при малейшем дуновении ветра, который сегодня был отнюдь не слабеньким.

Вокруг стало темно, как ночью. На небе не видно было даже малейшего просветления. Крупные тяжёлые капли дождя начали падать с неба.

— Хана твоему крему от солнца, — фыркнул Рулин. — На-ка, возьми.

Парень протянул ей свой новый плащ с капюшоном, оставшись лишь в одной белой футболке с принтом.

— А как же… но как же…

Она вдруг представила, как будет выглядеть её друг, когда футболка намокнет и покраснела, надеясь, что Рулин её мысли не слышал.

— Не переживай, это временно. Давай надевай и пошли искать ребят.

Только Лирри всунула руки в огромный для неё плащ, как мимо что-то пулей просвистело, поднимая полы одежды кверху. Лирри чуть было не упорхнула вверх, настолько стремительно что-то пронеслось совсем рядом. Глаза Рулина стали по пять рублей. Вампир развёл руки в стороны, а рот его принял форму буквы «О».

— Я в глаза долблюсь или что? Что… я только что увидел? Гигантскую ящерицу? Нет-нет-нет, — он покачал головой. — Это… да не может… не может Мэрри быть права!

«К сожалению, мой дорогой мышонок, права».

Лирри была шокирована, как её мама могла настолько опрометчиво, наплевав на конспирацию, заявиться на Фофлогро, взбаламутив размеренную жизнь простых жителей.

«Могла бы просто позвонить!»

Она уже придумывала, как будет объяснять друзьям, что за шоу со спецэффектами устроила Квокхорис, ради того, чтобы увидеться с дочерью, как вдруг её осенило. Это была не мама. Квокхорис была чернильным драконом, а шкура этого, хоть оттенок той и плохо был виден при таком урагане, отливала перламутром.

«Если дракон по какой-то причине оказался здесь, значит… значит, случилось что-то ужасное в их измерении. Что-то непоправимое! Драконы никогда так просто не выходят к людям. Да ещё и настолько далеко от дома».

Над головой Лирри вновь пронеслось что-то тёмное и устрашающее. Древний, сильный дракон, извиваясь всем телом, окольцевал девочку. Сквозь гвалт ветра и дождя, она услышала крик Рулина:

— Эй, ты, рептилия-переросток, отпусти мою подругу! А то я щас… да я щас…

«Глупенький Рулин. Неужели ты не понимаешь, что ничего не можешь сделать?»

Лирри почувствовала, как дракон смеётся.

«Подставь руки», — услышала она в своей голове.

Девушка послушно вынула руки из карманов.

Что-то холодное и тяжёлое упало ей в ладони.

«Спрячь и никому не показывай».

Лирри послушно накрыла предмет второй ладонью.

В миг всё стихло. Небо вновь было оранжево-жёлтым, без единой тучки и намёка не непогоду. Деревья стояли нетронутыми, тихие, не шелестели листьями. Ни ветра, ни дождя, ни жуткого воя. О прошедшем урагане напоминали лишь обломки металлоконструкции от сломанного колеса обозрения, да перепуганные люди, озирающиеся по сторонам с раскрытыми ртами, как и сама Лирри.

***

— Твою мать, Соник, какого хрена ты выдернул меня из Андеадлинга?!

Соника была вне себя от ярости, когда узнала о том, что её брат натворил. Но у маленького Соника не было даже намёка на признание своей вины. Он по-деловому сунул руки в карманы и улыбался щербатым ртом.

— Аргх, ты просто невыносим! — Соника развернулась к администратору гонок с самой любезной улыбкой, на которую была способна. — Мы заплатим за весь ущерб. Какова сумма?

— Пять тысяч золотых.

— Оху… десять… еб… Ох, я тебе такое дома устрою, дрянь такая!

Соника развернулась к брату, зажигая огненный шар в руке. Вот тут-то Сонику стало не до смеха. Если сестрица прибегала к магии – это было страшно. И несвойственно этой фее.

Ей на плечо мягко опустилась чья-то мертвецки ледяная рука. Соника вздрогнула и остыла. Огонь погас.

— Я могу разделить сумму напополам. Соник – мой лучший друг.

Фея развернулась и столкнулась нос к носу с Рулином. Девушка нахмурилась, отстраняясь от вампира.

— Я не доверяю носителям клыков. Особенно родственникам Макгайра. Он мне неприятен.

— А зря, — обнажил клыки бессмертный. Соника вздрогнула, отвела взгляд и увидела Лирри, скромно топтавшуюся неподалёку. Несмотря на опущенное лицо, по нему можно было прочитать, как сильно девушка переживала за Соника.

«Если бы я могла ему помочь… но папа меня убьёт. Скажет, что не на то я трачу деньги тёти Амасталии».

— Погоди-ка, а что ты там… О, твою ж матрицу…

Лирри едва успела спрятать переданное драконом послание, но Сонике, судя по всему, удалось разглядеть. Фея всё поняла, молча кивнула, отвернулась обратно к Рулину.

— Ладно, господин Дракула. Если вы окажете мне такую любезность в виде благотворительной акции… короче, давай сюда бабки налом, забирай моего брата и валите на все четыре стороны. Но, маленький негодник, — фея обратилась к брату, — повторяю: это твоя последняя выходка в этом году. Если ещё хоть раз… никакого скейтборда… и самоката. И вообще никаких колёс!

***

Когда Соника закончила отчитывать брата и отчалила обратно на Землю, ребята решили, что прогулок в парке для них достаточно и отправились обратно в Академию. Мэрри чувствовала себя довольной, как сытый кот.

— Надо же, хоть раз в жизни мне так повезло. Какая-то дурацкая легенда из желтухи оказалась очень даже правдивой.

— Да, но что толку-то? — парировал Соник. — Мы всё равно не были готовы к этой большой змее с неба.

— Да и никакое яблоко она не родила. Так ведь, Лирри?

Все взоры вновь обратились к маленькой дракошке.

— Э-э-э… ну, да, ам-м, конечно. Никаких яблок.

— Она что-то… что-то дала тебе?

— Нет-нет… ничего. Так, пустяки. Совсем ничего!

Лишь чёрный обсидиан, покоящийся в чашечке лифчика. Обжигающий кожу любого, кто к нему прикоснётся, кроме драконорождённого.

Глава 21

В этот раз Зельда улыбалась, приветствуя входящих студентов, удивлённых, а подчас и ошарашенных столь необычным явлением счастливой ведьмы. Зелёная старуха, как обычно, курила свою длинную трубку. Опершись на кафедру, пускала колечки дыма в воздух, и сладкий пряный аромат трав распространялся по кабинету. И в этот раз никаких напутственных речей, предупреждений и угроз. Наверное, у каждого присутствующего на лице нарисовался немой вопрос: «В чём подвох?»

— Вы выросли, — довольно кратко сказала учительница. — И в этом кроется истинная причина моего довольства.

— Кажется, я догадался, — Майк хохотнул с заднего ряда, — вы радуетесь тому, что сняли с себя ответственность за нас.

— Да, Читерн! За тебя я не несу эту ответственность уже с прошлой осени. Поскорее бы повзрослели твои брат с сестрой, и тогда я смогу наконец по-настоящему отдохнуть без Читернов.

«Вас ждёт “приятный” сюрприз», — подумала Лулу, заёрзав на стуле. Энергетик давал о себе знать. Отчего-то девушка села рядом с Оскаром, которому самому не помешала бы встряска после ночной смены в баре.

— Хэтчер, чего вы там возитесь? А, впрочем, мне до этого уже нет никакого дела. Вы сами утверждаете допустимое поведение в учебном заведении. Господин Макгайр, я прошу прощения, вас что, побили? У вас очень помятый вид.

— Будем считать, что вы угадали, — безрадостно буркнул Оскар. На скуле оборотня красовался багровый синяк, который тот пытался спрятать за отросшей рыжей чёлкой. В баре не так спокойно работать, как может показаться на первый взгляд.

Зельда в ответ неопределённо хмыкнула и развернулась ко всему классу.

— Поздравлю вас…

— С новым учебным годом? — неожиданно для всех пискнула Софи.

— Госпожа Хорнклауд, вот вам вроде в июле исполнилось шестнадцать лет, а вы… неужели вы до сих пор думаете, что я способна на такую банальщину? Может, вы ещё и в деда Мороза верите?

— Вообще-то да, госпожа Соверейн.

— Вам не помешало бы обратиться к психологу. Проработать этот ваш… аспект вечного детства, — Зельда удовлетворённо улыбнулась, когда увидела, как у Софи дрогнула нижняя губа от обиды. — Я вас всех поздравляю с тем, что в этом году новеньких нет. Учеников, я имею в виду. А вот учитель новый у вас появился.

— По заклинаниям? — спросила Корнелия.

— Корнелия, как же вы дошли до этой мысли? Вы же просто «гениальная» девочка! Да, в школе появился новый преподаватель по заклинаниям. Но так как вы уже шестой курс, то у вашей «волшебной» части класса он будет вести трансфигурацию. А ещё, кажется, наш новый господин ведёт кружок по целительству, так что милости прошу.

— А он молодой?

— Госпожа Крэк, вы бы ещё спросили: вкусный ли он. В общем, вы сами всё увидите, а теперь у вас свободное время.

— И что, никакого урока по зельям не будет? — удивлённо распахнула глаза Фелисити.

— Чёрт, госпожа Макдуф, вы меня едва не сбили. Я хотела вам как раз рассказать, чем вы будете заниматься всё оставшееся от классного часа время. В этом году вы сами составите себе расписание. Вы можете выбрать любые предметы, которые захотите изучать в течение этих двух лет. Вы также можете эти предметы менять, но в конце вашего обучения, то есть на седьмом курсе, вы обязаны будете сдать эти экзамены, чтобы получить диплом об окончании школы. Выбирайте с умом: подумайте, что вам пригодится в будущем. Чем вы хотели бы заниматься? Не бойтесь взять слишком много предметов. Потом, определившись, за ненадобностью их можно будет отсеять.

Зельда взмахнула рукой, и мел на доске заплясал, выводя надпись латинскими буквами.

— Это ссылка на сайт, по которому вы сейчас все перейдёте со своих гаджетов. Там вы заполните анкету, а потом выберете те предметы, которые вас интересуют.

— Госпожа Соверейн, — подняла свою мохнатую лапищу йети Кьяхлохе Зенгидзе. — А если нет никакого гаджета?

— Кхм, у меня, кстати, тоже, — подал голос обычно немногословный горгулий Скаллий Рокс. Ребята сидели вместе и не скрывали свои нежные отношения, хотя и краснели оба, когда кто-то акцентировал на этом своё внимание.

Зельда приложила руку ко лбу, словно в горячке.

— Что ж мне с вами, с отстающими пещерниками делать…

— Я могу клонировать свой телефон на время, — предложила Соника. — Это может помочь ребятам.

— Госпожа Беглей, но ведь это очень и очень трудный ритуал! Или вы намерены применить фавианские технологии?

— Вы не поверите, если я скажу, что притащить с Ф.А.В. аппарат для клонирования, который ещё даже не прошёл все испытания, гораздо труднее, чем провести ритуал размножения. Но мне, в любом случае, будет нужна подстраховка.

Соника без лишних слов вышла вперёд и положила на первую парту свой телефон. Одноклассники сгрудились кучкой за её спиной. Зельда с опаской смотрела с возвышения своей кафедры. Лулу заметила, как у феи на левой руке сверкнуло кольцо.

«Странно, а почему Соника просто не отдаст ребятам свой портабль? К чему такие сложности?» — промелькнула у ундины мысль в голове.

Взгляд её скользнул вверх и столкнулся с Майком. Он думал о том же. И прежде, чем Соника успела открыть древний фолиант с ритуалами на нужной странице, парень поднял руку и спросил:

— Госпожа Соверейн, а почему бы Сонике просто не одолжить свой гаджет ребятам? Или давайте я быстренько там прокликаю всё, что нужно, а потом отдам.

На Майка отчего-то все посмотрели, как на сумасшедшего.

— В целом, идея-то неплохая, — прогнусавила Зельда, вновь набивая свою трубку табаком. — Но Читерн, с каких пор вы стали таким альтруистом?

— Иногда стоит идти на уступки, чтобы тебя признали достойным существом. И иногда это стоит меньших рисков, чем малоизученные ритуалы в руках неумелой феи.

— Я тебе за неумелую фею сейчас по шее тресну!

— Беглей! Читерн! Если вы будете собачиться, я обоих выгоню из класса, и беседовать будете с месье Лавуа. Я всё придумала. Идёмте в компьютерный класс.

Лулу не была в компьютерном классе уже очень давно. Основы информатики у них длились кратким курсом курсе на третьем, где их быстренько за полгода научили пользоваться пакетом Microsoft и рисовать в Paint. Для всех остальных, кого интересовала техника, в школе существовало два кружка: инженерный, где изучали комплектацию компьютеров и правильную сборку, и IT, где учили программировать. Также существовал кибер-кружок для геймеров. Но Лулу не состояла ни в одном из них, и потому глаза её разбежались при виде всех этих «шайтан-машин» с мигающими разноцветными огоньками.

— Всё, занимайте каждый своё место, открывайте сайт школы, — скомандовала Зельда. — Месье Лавуа наконец-то дошёл до того, чтобы нанять команду и сделать адекватный сайт ИШДОМС. Сейчас вы все дружно зайдёте, откроете гугл-форму и всё там заполните.

— А в Андеадлинге пользуются гугл-формами? — глаза Соники стали ещё больше. — Какие же отста…

Софи вовремя дотянулась маленькой ручкой, заставив Сонику замолчать.

Сайт был оформлен как тёмно-синее небо, усыпанное мерцающими звёздочками. «Пожалуй, их слишком много», — решила для себя Лулу. Звёздочки отвлекали от текста на странице своим мерцанием.

— Тоже думаешь, что у них откровенно хреновый веб-дизайнер? — полушёпотом спросил Майк, сев за соседний стол. Лулу закатила глаза. Никуда не спрятаться от этого идиота!

— А что, хочешь помочь им исправить? Вперёд!

— Так я не против. Если за это заплатят.

— Тебя, кроме денег, ещё что-то в этом мире интересует?

— Да. Ты.

Лулу молча отвернулась к экрану и принялась усиленно листать страницу вниз до ссылки на гугл-форму, надеясь, что Майк вскоре перестанет пялиться на неё.

Слева за угловой столик присела Мия Кокс, отклячив пятую точку за пределы стула.

— Приветик, подруга, — шепнула кошка, — прости, что вчера не пришла к тебе на праздник. С меня причитается!

— Ой, да ничего не надо, — Лулу была рада подвернувшейся возможности отвернуться и не видеть Майка совсем, даже краем глаза. — Потом отметим вместе отдельно.

— О, вторая вечеринка намечается? — Оскар буквально подорвался со своего места и приобнял обеих девчонок за плечи. Лулу отметила то, как тепло Мия ответила на эти объятия несмотря на то, что они с Оскаром давно порвали. «И как она может так спокойно воспринимать бывших?»

Взгляд ундины случайно поймал Майка – тот весь полыхал почти что буквально. И Лулу ответила сама себе на возникший вопрос: «Потому что Оскар не ревнует к каждому столбу после расставания. Хотя, вообще-то, у него гораздо больше поводов это делать. И вообще, он адекватный. А это… это полный пипец. В своём глазу бревна не замечает».

— Господин Макгайр, не скачите, пожалуйста, сайгаком от компьютера к компьютеру. Не мешайте своим одноклассницам. И вообще соблюдайте все тишину. Тихонечко!

От этого «тихонечко» добрую часть класса прорвало на «ха-ха». Зельда редко использовала уменьшительно-ласкательные слова, а это говорилось в исключительных случаях с максимально серьёзным лицом и сопровождалось постукиванием концом трубки по твёрдой поверхности.

— Тишина в классе!

Ученики понизили голоса на пару тонов, так что стало слышно, как их пальчики легко постукивают по клавишам.

«Так, что тут у нас?»

Лулу бросила взгляд на экран компьютера Мии и выбрала ту же вкладку, что и кошечка. Всплыло дополнительное окно в виде белой «простыни», украшенной какими-то розовыми бабочками. Свет от окна настолько контрастировал с тёмно-синим основным фоном сайта, что невольно захотелось зажмуриться, а то и вовсе покинуть кабинет.

«Ладно, я согласна с Майком насчёт никудышного дизайнера сайтов».

В целом, само окно выглядело как типичная анкета, которые раньше им выдавал месье Лавуа в печатном виде. Нужно было ввести свои фамилию, инициалы и номер класса, а затем отметить галочками в квадратиках выбранные предметы. Лулу бегло пробежалась по списку:

Трансфигурация

Целительство

Ментальная магия

Боевая магия

Анимагия (бывш. животноводство)

Некромантия и вольтомагия

Техномагия

Спиритизм

Психология (невербальная магия и магия снов)

Метеомагия

Искусство Сирен

Криомагия и Аквамагия

Стихийная магия

Рунология и ритуалы

Тёмная магия…

От списка просто голова шла кругом. На миг Лулу задумалась, где школа найдёт такое количество преподавателей и чем будет выплачивать им зарплату. И сама же приуныла от собственных мыслей. Как невесело взрослеть! Уже не думаешь, как будет весело на уроках, а печёшься о какой-то дурацкой ресурсообеспеченности школы.

Лулу выудила глазами искусство сирен – единственный предмет, хоть сколько-нибудь связанный с её второй сущностью ундины. Над остальным стоило думать куда более тщательно. Девушка отметила метеомагию, поскольку возможность управлением погодой хотя бы локально – очень полезный навык как в быту, так и в бою. Хотя с кем она тут собралась воевать – Лулу ещё не знала. Просто вспомнила, как друзья не раз говорили, что будь Лулу хоть чуточку более сильной ведьмой, она наверняка смогла бы остановить дождь или вызвать солнце. Полезно? Ещё как!

Лулу выбрала трансфигурацию. Превращение материи всегда её манило, к тому же отчего-то ей было любопытно взглянуть на новенького преподавателя по заклинаниям. Целительство девушку не прельщало. Она думала, что от мелких ран ей поможет александрит, а что-то более крупное ей всё равно останется не по силам.

«Оставлю это для какой-нибудь заучки Фелисити».

Ментальная магия была жутко интересна ундине, но она понимала, что, возможно, не обладает достаточно высоким интеллектом. Тут тебе либо повезло с мозгами изначально, либо повезло родиться… Крейвеном! Иных путей девушка не видела, и посему решила: «Зачем напрягаться и пыхтеть над тем, что в итоге не выучишь?»

От боевой магии Лулу сморщилась, вспомнив многочисленные синяки, полученные на магифлексе. «Очень увлекательно, но, пожалуй, я знаю даже сверх школьной программы», — решила для себя девушка.

«Анимагия? Звучит интересно, да и ведёт господин Язеленец. Всегда смогу отказаться, если не понравится», — Лулу поставила галочку.

Некро- и техномагии Лулу пропустила. Ни то, ни другое не интересовало её в полной мере. «Что мертво – пусть остаётся мёртвым. А мешать технику с магией тем более не стоит».

Из оставшегося Лулу выбрала невербальную магию, руны и стихийную магию, поскольку у неё всё ещё западала магия воздуха со всякими левитациями. Да и цветок вырастить, как Крису, ей было не по силам.

— Готово, — довольно произнесла девушка, нажимая «окей». И тут же вылезла другая страница с ещё одним списком. Лулу едва не подскочила в кресле. — А это ещё что такое?

— Это общеобразовательные предметы. Неужели вы думали, что мы оставим вас без достойного образования, госпожа Хэтчер? — спросила Зельда.

— Экономика? Право?

— Вам, как будущему дипломату, определённо пригодится.

— Грх, скукотища.

— Вы также можете выбрать один или несколько кружков в качестве начального специального образования. При успешной сдаче зачёта на кружке, этот предмет так же пойдёт в диплом, как и другие предметы.

Лулу покосилась на Майка и слегка покачала головой. «А ты хотел школу бросить. Ну и куда бы ты пошёл без диплома?»

Майк, словно угадав мысли ундины, улыбнулся уголком губ, отмечая галочками предметы, затем повернулся к девушке и шепнул:

— Запасной план «Б» никогда не помешает. Почему бы не ай-ти? Всегда интересовали компьютеры. А если ещё и с фавианскими технологиями познакомят, так вообще чума будет!

— И не надейся, Читерн, — фыркнула Соника со своего места. — Техника Ф.А.В. точно не для таких, как ты, создавалась.

— А какой я? Мне даже интересно стало, каким ты меня считаешь.

Соника вместо ответа ещё раз неопределённо хмыкнула и сильнее склонилась к монитору, делая вид, что читает.

— Чувствую, что вместе с ней будем ходить. А ты что выбрала?

— Не подлизывайся, а? Специально выбрала максимально отдалённую от тебя отрасль.

— Ба, кулинарию, что ли? Хотя это логично, — Майк повернул голову в сторону Криса, хмурясь, и тут же получил подзатыльник. — Ауч! Да за что?

— Прекрати это!

— Да что это-то? И вообще, разве всемогущие ведьмы не используют магию вместо кулаков?

Лулу постаралась абстрагироваться от продолжившей поступать болтовни Майка. Казалось, он никогда не заткнётся, и Лулу было проще представить, что это белый шум. Девушка во время всего процесса отметила для себя странную вещь и с удивлением повернулась к Мие.

— Я не увидела ни одного специализированного предмета для оборотней. Да и для других существ. Все изучают либо магию, либо общеобразовательные предметы?

— Ты не увидела их, потому что они все у меня, — ответила кошка. — У меня вот, например, не было ничего связанного с магией, подруга.

— И что у вас там за занятия?

— Охота, охота… и ещё больше охоты, — Мия издала неопределённый звук, напоминающий смесь из рычания и вздоха разочарования. — Когда же это уже закончится?

— Ну, Мия, ты по крайней мере можешь себе добавить искусство, как быть хорошим домашним питомцем, — хихикнул один из близнецов Платт. Второй брат сразу же поддержал его, расхохотавшись в своей лающей манере.

— А у вас что, мальчики?

— Тоже охоты, — ответил Робби.

— Но мы ещё взяли особенности межкланового взаимодействия, — добавил Бобби.

— А разве это не проходят на этикете для оборотней? Даже я такое помню.

— Наверное, проходят…

— Но не мы!

— Мы всё прогуляли, — хором ответили братья.

— Оно и видно. Придурки, — сквозь зубы процедила Мия. — Ладно, выберу себе кружок домоводства. А то я так никогда не выйду замуж за канадского олигарха.

— Зачем тебе канадский олигарх? — поинтересовался Оскар. — Тем более, их достаточно трудно найти.

— Ну, можно не канадского, — кошка лениво потянулась на крутящемся стуле. — Сам факт того, что надо задумываться о том, как стать идеальной женой.

— Сперва нужно завязать с распутством, — как бы между прочим бросил Майк.

— А тебе лишь бы свои пять копеек вот надо вставить обязательно, — не удержалась Лулу, с некоторым облегчением нажимая на светящуюся кнопку «сгенерировать расписание».

— Милые бранятся – только тешатся, — неожиданно пискнула из-за самого дальнего компьютера Фелисити. Ведьма, судя по всему, закончила свой процесс и встала с довольной ухмылкой на лице.

— Я посмотрю на то, какой женой будешь ты, — фыркнула Мия, отводя стрелки от Лулу с Майком, чтобы вновь не разгорелась ссора. Кошка благоразумно решила поговорить с Читерном после наедине.

— Я-то буду отличной женой, — девушка невозмутимо подняла руку вверх, и в свете люминесцентных ламп на безымянном пальце блеснуло что-то маленькое.

У Лулу и Мии одновременно упали челюсти. Майк, если и удивился, виду не подал, лишь неопределённо повёл бровями и снова повернулся к компьютеру, кликая мышкой, пожалуй, чуть агрессивнее обычного. Остальные не знали Тано лично и поэтому их реакция была другой.

— Поздравляю! — пискнула Милли Новенькая. Фея готова была вскочить и помчаться обнимать Фелисити, но та явно не была настроена к общению с «белыми дурындами». Лулу скривилась, вспомнив, что сегодня ей, оказывается, предстоит ночевать с этой грымзой в одной комнате.

— Иу, это круто. А кто твой краш? — спросила Корнелия.

— Это будет сюрпризом, — гордо сказала ведьма с блуждающей улыбкой на лице.

— Кольцо краденное наверняка, — буркнул Оскар.

— Ты просто завидуешь, Макгайр. Своей девушке позволить такое не можешь, потому что пропиваешь всю зарплату. Ой, забыла, у тебя ведь нет девушки.

— Цэлих два аскарблэний в адин фраза, — не удержался Феникс. — Красава!

— Да уж, — присвистнул Майк. — Даже я так не могу.

— Господин Читерн, будьте так добры замолчать, — попросила госпожа Соверейн.

— Э, в смысле?! Вам норм? Тут все разговаривают, а замолчать попросили только меня?

— Вы свистите в кабинете, а школьными правилами это запрещено.

— А разговаривать, стало быть, не запрещено? — спросила Кьяхлохе.

— Разговаривать не запрещено. Я же разговариваю.

— Отлично! — И довольная йети о чём-то забасила сидящему рядом Скаллию.

Зельда закатила глаза, и её рука вновь потянулась набивать трубку.

Мия старалась выглядеть невозмутимой, но от сидящей рядом Лулу не ускользнуло напряжение во всём теле кошки. Хоть девушка и говорила, что Тано для неё безразличен, и она с ним замутила из-за пальчиков, да и продлились отношения лишь пару месяцев, очевидно, кошечка просто лукавила и местами хотела просто показать себя сильнее, чем являлась на самом деле. От Оскара это тоже не ускользнуло. Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Почему… почему хорошие девочки выбирают себе всегда каких-то подонков? — при этом его голубые глаза буквально сверлили Лулу, так что ундина на миг почувствовала, что обращается вервольф именно к ней, а не задаёт философский риторический вопрос сам себе.

— В-возможно, — подал голос Крис, — это потому, что в каждом зле есть частичка добра. И зачастую оно может затмить всё плохое.

— Крис, заканчивай читать умные книжки, а то тоже пить начнёшь, — усмехнулся Оскар. — Да и вообще, по твоей логике, тогда в каждом добре есть частичка зла. И она также может превалировать над всем положительным.

— Да, так и есть, — кивнул волшебник, и отчего-то щёки его стали пунцовыми. — Хотя я не знаю, что такое «прелавировать»…

— На себя проецируешь, — смекнул оборотень. — А кто тебе вообще это сказал? Или ты реально вычитал где-то?

— Мама так говорила.

— Твоя мама была мудрой женщиной. Уважаю.

Лулу же тем временем, пространным взглядом уставившись в своё расписание, думала о том, что Тано, конечно, не подонок, но Оскару, который прожил полтора с лишним века, это никак доказать было нельзя. «Наверное, среди всех Крейвенов он самый адекватный. Хотя, нет, ладно, ещё есть принц Сагир».

— Уж не задумалась ли ты о том, что я тоже подонок? — усмехнулся Майк.

— Именно об этом и думаю, Читерн. На тебе же весь мир клином сошёлся. Ты же у нас центр Вселенной.

— Лулу, почему ты такая сложная?

— Уж не сложнее высшей математики, которую ты выбрал себе в качестве дополнительного предмета.

— Постой… откуда ты…

Но Лулу уже встала из-за компьютера, скачав себе расписание на телефон. Она не обладала фотографической памятью, как Фелисити, чтобы запомнить всё с первого раза. И чтобы не запутаться в первые дни – лучше было иметь под рукой где-то список предметов и время.

Когда девушка покинула кабинет и перевела дыхание, она задумалась. «Что там у меня спросил Майк? Действительно, откуда я… знаю, что Майк выбрал в своё расписание?»

На миг у ундины похолодели ладони, и ей пришлось несколько сжать и разжать их.

«Что если я ошиблась, и надо было выбирать ментальную магию? А вдруг у меня… дар?»

«Да ну, не, бред какой-то».

Сев обратно за парту в кабинете зельеварения, Лулу подумала: «А даже если и дар, то я всегда могу поменять набор предметов в следующем полугодии».

Глава 22.1

Трансфигурацию себе взяли почти все волшебники шестого мистического курса. Почти – за исключением Соники, которая решила пока немного отдохнуть от магии, что успела порядком наскучить фее за предыдущие пять лет обучения.

Поэтому во вторник первым уроком все волшебники собрались вместе в кабинете заклинаний, рассчитывая, что именно там и будет проходить занятие. Лулу думала, с кем ей сесть. Майк и Крис оба сидели по разным концам класса. Крис уставился в потолок немигающим взглядом, словно пребывал в трансе. Лулу знала, что иногда маг может медитировать таким образом в людных местах. Он как бы забирался в кокон с белым шумом. Это помогало ему избавиться от волнения и абстрагироваться от толпы. Майк же залипал в телефон. Мемы или очередная глупая игра.

Лулу оглядела других волшебниц. Отчего-то в этом году все сидели порознь. Софи забилась на самую дальнюю парту и усиленно раскрашивала что-то в своём блокноте с чёрной бумагой золотым карандашом. Милли, как всегда, опоздала и теперь гремела своей бижутерией на всю аудиторию, раскладывая вещи за вторым столом в первом ряду.

Фелисити сидела на первой парте и повторяла какие-то заклинания из книги, едва заметно шевеля губами. С утра ундине довелось наблюдать марафет соседки: с помощью метаморфоза ведьма изменила себе цвет волос и губ в тёмно-зелёный, а затем долго выбирала колготки, роясь в бесконечном запасе своих вещей. Фел также хотела вставить себе зелёные линзы, но, ткнув себе несколько раз ногтем в склеру, сдалась, и гордо заявила, что природные карие глаза идут ей куда как больше. Корнелия сидела на втором ряду и красила брови, смотря в маленькое сотворённое ею только что зеркальце.

«Зачем, интересно, ей нужна трансфигурация? Она даже вот что умеет делать».

К слову, Лулу определённо заметила положительную динамику в поведении Корнелии в целом. Фея действительно поменялась, стала как будто бы осознаннее и спокойнее. Нет, иногда, конечно, её глупость всё равно проскальзывала в случайно брошенных фразах, но теперь Корнелию гораздо чаще можно было увидеть с книгой вместо телефона, она перестала подкалывать ботоксом от природы пухлые губы и носить чересчур откровенную одежду. Теперь в её гардеробе преобладали элегантные кардиганы, шёлковые блузы и иногда даже джемперы. Причём, не кричащих цветов, а нежных, пастельных, которые фее шли куда больше. И вместо мини-юбок и шортов-трусов – классические брюки с высокой талией, подчёркивающие длинные ноги Корнелии. Также девушка избавилась от каблуков – променяв их на явно более удобные лодочки. И при этом Корнелия не утратила своего изящества, а будто наоборот приобрела его.

Бофара со скучающим видом тянула из пакета солёные крекеры, пухлым пальчиком тыкая в экран телефона. Лулу, как известно, не обладала ментальной магией, и поэтому не могла знать наверняка, что происходило у феи. Но судя по зелёному фону страницы, Бофара сидела на «Древе Дружбы». А судя по скошенным в «чайку» бровям, диалог у подруги шёл не самый приятный. Любопытство взяло верх, и Лулу решительно направилась к третьей парте в крайнем ряду.

Бофара, скосив глаза, быстро заблокировала экран и невозмутимо опёрлась подбородком на сцепленные в замок ладони.

— Я могу подсесть?

— Конечно, душенька, — у Бофары плохо получилось скрыть раздражение. Лулу смутилась, чувствуя, что отвлекла подругу от чего-то важного. Ундина присела на соседний стул и спокойно произнесла:

— Бофара, ты можешь мне доверять. Мы подруги. Если тебя что-то беспокоит… вдруг я смогу помочь.

— Ты? Ха, вот уж не думаю. Ты бы со своей личной жизнью для начала разобралась…

Лулу предпочла не услышать упрёк, вычленив из него необходимую информацию.

— Проблемы с Юстасом? Ты уже говорила, что…

— Нет никаких проблем! Аргх… ладно, он просто невыносим. Я… я не могу отчитываться перед ним за каждый свой шаг! Это просто ненормально. Учебный год только начался, и мы виделись последний раз несколько дней назад, а он успел меня уже достать. Представляешь, он действительно наметил эскиз из пряничной статуи, которую хочет сделать по моему подобию.

— Ну, парень просто твой фанат.

— Это, конечно, замечательно. Но нельзя строить отношения, когда этот фанатизм доходит до абсурда.

Телефон протяжно завибрировал и Бофара содрогнулась.

— Вот, посмотри! Он мне звонит по видеосвязи, потому что я не отвечаю целых… десять минут. Ты скажешь, что это нормально?

— Нет, совсем ненормально, — согласилась Лулу.

— Нет, конечно, он абьюзер, — выкрикнул со своего места Майк, улыбаясь, как Чеширский кот.

— А у тебя, конечно же, ушки на макушке, Читерн. Вот вроде бы давно не оборотень, а всё туда же! Тебе лишь бы свою лепту внести, чтобы тебя услышали.

— Непременно, Баффи. Потому что я – как никто другой – разбираюсь в абьюзе, — Майк многозначительно посмотрел на Лулу, а ундина, в свою очередь закатила глаза. Бофара неопределённо хмыкнула, возвращая внимание к собственной персоне.

— Отчасти ему не нравится, что теперь я староста кулинарного кружка. Он с чего-то взял, что на меня кто-то может там запасть.

— Ну, честно, Бофара, ты пирожок нарасхват, — Майк высунул язык и сделал вид, что облизывается. Обе девушки содрогнулись.

— Как ты могла с ним вообще встречаться?

— Сама теперь не знаю…

Их непринуждённый разговор прервал вошедший в класс учитель. Хлопнувшая входная дверь заставила всех побросать свои дела и посмотреть на вошедшего. А смотреть там было на что. Лулу буквально пришлось подбирать челюсть с парты – настолько девушка не могла поверить своим глазам. Высокий, стройный, молодой волшебник в лакированных туфлях с зауженными носами, классических брюках песочного цвета, белоснежной отглаженной рубашке и даже галстук-бабочка тёмно-фиолетового цвета. Волнистые русые волосы собраны в низкий хвост, достающий нижнего угла лопаток. В причёске проглядываются золотистые искусственные нити, блестящие на свету. Никакого пирсинга, никакого макияжа. Даже ясные лиловые глаза не подведены чёрным. О прошлом образе напоминает лишь татуировка в виде каракурта[1] и наглая ухмылочка.

Новый преподаватель заклинаний и трансфигурации широким шагом пересёк кабинет и, встав у доски, представился:

— Добрый день, шестой мистический класс. Я ваш новый учитель по трансфигурации. Меня зовут господин Фелпс.

Вот теперь сомнения точно все отпали. Бофара поперхнулась попавшим не в то горло крекером и зашлась в кашле. Софи покраснела и сдвинула пряди волос так, чтобы они закрывали лицо. Майк нахмурился, но, в целом, выглядел спокойным и даже не особо напряжённым. Одна Фелисити казалась довольной. Она гордо осматривала класс, словно всем своим видом говоря: «Видели? Это мой жених». Глаза Криса с каждой секундой становились всё больше и больше. Корнелия же, наоборот, сощурилась и положила ноготь указательного пальца на нижнюю губу, словно силясь вспомнить, кто перед ней.

— Лулу, закрой рот, будь добра. А то тебе в него заползёт крестовик, — Тано уселся в учительское кресло и открыл классный журнал.

Лулу послушно сомкнула губы, но тут же непроизвольно снова их раскрыла.

— Т-тано?! — только и смогла вымолвить девушка.

— Ну да, — беспечно ответил арахнид. — Я потом расскажу тебе… вам, как так получилось и почему я решил сменить вид деятельности.

«Мы же вчера виделись. Быть того не может! Почему он не сказал? И что за вид?»

— Что до внешности… Я проиграл Густаву в домино. Он подобрал мне более классический стиль для работы. Ну, пирсинг заставило снять руководство.

«Грустная история».

— Весьма, но надо сосредоточиться на уроке.

— Ты сам с собой разговариваешь, что ли, паук? — хмыкнула Бофара.

— Быстрее, чем ты успеешь подумать, я буду знать ответ на вопрос, госпожа Пирожкова, — Тано склонил голову набок, немигающим взглядом сверля фею и при этом улыбаясь. — Я хочу быть вам другом. Если хотите наладить лучший контакт, мы можем с вами опустить все формальности и обращаться друг к другу на «ты». Нет? Ну, это кому как удобно, — пожал плечами арахнид. — Сегодня у нас с вами вводное занятие. Но если останется время, то мы с вами приступим к практике. Так что, госпожа Хэтчер, Лулу, будь добра пересесть за отдельную парту.

Лулу пришлось повиноваться. Как только она уселась, Тано продолжил:

— Кто знает, что изучает трансфигурация?

Рука Фелисити тотчас взмыла вверх. Никто и не сомневался. Тано, намеренно игнорируя отличницу, бегло оглядел весь класс. Со вздохом кивнул девушке.

— Трансфигурация – дисциплина, изучающая магические способы превращения одних предметов в другие, неживых предметов в живые и наоборот, а также одни живые объекты в другие, — отчеканила Фел.

— Умница! То есть, в основу такого понятия как «трансфигурация» входят все магические и немагические изменения в природе. Как вы думаете: всё ли в мире подлежит превращению?

Фелисити опять вытянулась по струнке и заёрзала на месте.

— Нет, Фелисити, давай спросим кого-нибудь ещё. Например, Крис? Давай, отвечай. Можешь не вставать.

Крис побледнел, его губы задрожали. Парень очень стушевался и в миг растерял всю свою концентрацию. Внезапно в голове волшебник отчётливо услышал: «Ты всё знаешь».

— Давай, Крис, — сказал Тано уже вслух. — Что мы никогда не можем получить, проводя превращение?

— Д-деньги, еду, л-людей и… и…

— Время. А также любое нематериальное. То есть время, ощущения, чувства мы не можем получить из любого объекта, который превращаем. Думаю, понятно, почему?

Все согласно закивали.

— Так мы подобрались к двум разделам сегодняшней темы. Первый – правила волшебника-трансфигуратора. И второй – все объекты природы делятся на материальные и нематериальные. Думаю, второе вам очевидно из курса естественных наук. Правда же?

Лулу уловила лёгкую дрожь самых кончиков пальцев Тано, когда тот поднимал руку. «Неужели он волнуется? Да ну, непохоже». Тано стрельнул в неё глазами и сказал с лёгкой улыбкой мысленно:

Похоже. Я действительно волнуюсь. А ещё вас тут так много. И каждый думает о своём. Просто волны мыслей, которые непроизвольно проникают в мою голову и сбивают с толку.

— Итак, поговорим о правилах, — Тано взмахнул кистью, мелок подскочил к доске и начал выводить буквы. — Существует всемирный закон, которому уже хрен знает… прошу прощения, очень много лет…

— Если быть точнее, то первые упоминания его датируются временами Вавилона…

— Спасибо, Фелисити, что бы мы делали без тебя и этой информации? — спросил арахнид с сарказмом, и ведьмочка притихла.

— Так вот, закон звучит следующим образом: «Трансфигурации могут подлежать все материальные, немагические, исчисляемые, одиночные и отдельные предметы». Все ли слова из этого закона вам понятны? Крис, я вижу, у тебя проблемы с исчисляемым-неисчисляемым?

Майк не выдержал и прыснул на своём месте. Тано сощурился, и внезапно парень взлетел вместе со своим стулом в воздух примерно на метр от пола. Майку, конечно, сразу стало не до смеха.

— Неэтично, господин Читерн. — Тано намеренно перешёл на официальный тон, подчёркивая субординацию в классе. — Вы всё-таки должны уважать своих одноклассников, даже если они вам не по душе. Повисите пока так.

«Ментальная магия – страшная вещь. Никогда не знаешь, в какой момент на тебя совершат атаку», — подумала Лулу.

У неопытных объект будет слышать мысль в своей голове, — пояснил неожиданно Тано.

«Может, стоило брать тогда ментальную магию?»

У тебя нет к ней способностей. Но если очень захочешь, могу дать пару частных уроков, чтобы ты поняла, что у тебя точно не выйдет.

— Спасибо, блин, за веру в меня, — буркнула неожиданно Лулу, а Тано довольно улыбнулся.

— Так что, всем всё понятно? Записали? Теперь перечислим списком правила. Первое – трансфигурировать нельзя нематериальные объекты. Материальные объекты можно увидеть, потрогать, некоторые даже услышать. Они – конкретно то, что вы наблюдаете повсюду каждый день. Маги не могут трансфигурировать призрака или полтергейста, они нематериальны.

— Хоть какой-то плюс, — сказал Майк.

— Так же они не могут трансфигурировать чувства: злость, счастье, нежность, любовь. Они невидимы и неосязаемы. Второе правило – нельзя трансфигурировать еду из ничего. Чаще всего потому, что материалы для еды являются неисчисляемыми объектами. То есть, допустим, вы хотите получить мясную котлету или кекс. В первом случае, вам нужен фарш, который вы не сможете взять из ниоткуда, во втором – тесто, для которого так же нужны неисчисляемые объекты, например, мука и сахар. Но! Если у вас есть ингредиенты, вы можете трансфигурировать их в еду. Но это будет уже относиться к ритуальной магии.

— Есть захотелось, — простонала Бофара со вздохом.

— Третье правило – нельзя создать что-то магическое из немагического. Одномоментно. Я подчеркну это слово. Потому что вы можете, например, превратить столовый нож в кинжал, а потом зачаровать его. Но зачарованием занимается, опять-таки ритуальная магия. Трансфигурация лишь меняет материю, а не зачаровывает её. Четвёртое правило – нельзя создать деньги и драгоценности.

— А почему? — спросила Лулу.

— Хз. То есть, ой… честно тебе скажу, потому что так придумали тупые люди. — В классе рассмеялись. — Это запрещено чисто из-за того, что в противном случае деньги потеряли бы свою ценность. Представьте, каждый смог бы наколдовать себе сколько угодно лавэ. Все бы стали в одночасье миллионерами и тут же обанкротились. Потому что тогда не станет смысла в деньгах. Каждый сможет купить, что угодно, не напрягаясь. И в ход пойдёт элементарный мордобой. Роль сыграют уже не социальные нормы, а первобытное «кто сильнее и быстрее – тот и забрал добычу». Дарвинизм бы процветал во всей красе. Так, мы отвлеклись. Пятое правило – нельзя ничто превратить в человекоподобное и другое разумное существо. Что подразумевается под разумным существом, пока ещё обсуждается. Это самое новое правило. Потому что понятно, что нельзя, допустим, брать и превращать оборотня в морское чудовище, например. Но, с другой стороны, превращать кошку в собаку нечеловекоподобную, то есть не оборотня, разрешено. А ведь у животных тоже есть рассудок, просто отличный от нашего. Как вы думаете, какое самое главное качество должно быть у волшебника, который хочет наложить заклинание конфигурации?

На минуту все притихли, и вдруг Лулу выдала первое пришедшее в голову:

— Воображение.

— Именно, — Тано щёлкнул пальцами. — Вот почему веду у вас этот предмет именно я. Ведь я менталист, а значит, воображение у меня развито чуточку лучше обычных магов. Но я вас всему научу. Точно представив конечный результат, волшебник может получить желаемое. Из теории мы лишь знаем, какой предмет должен получиться, но каким будет его внешний вид в конкретный раз, знает лишь сам трансфигуратор, в чьем воображении на протяжении всего процесса должен быть четкий образ результативного объекта. Вопросы какие-нибудь по данной части есть? Я бы хотел вам показать кое-что и доказать, что, на самом деле, с трансфигурацией вы уже как волшебники сталкивались. Например, Бофара, я точно знаю, что на третьем курсе ты как-то соткала полотенце для сестры с помощью магии. Это и была трансфигурация.

— Но… я думала, что это ритуал, — неуверенно пробормотала фея.

— Так и есть! Это трансфигуративный ритуал, для которого не используется вербальная магия, лишь сила нашего разума и воображение. Ну, и исходный материал в виде нитей. Такая трансфигурация называется креативной. Креативная трансфигурация – особый вид трансфигурации, позволяющий создавать объекты с помощью готовых простых заклинаний, составленных магами. Например… maluos!

Перед Тано на столе само собой возникло красное яблоко. У него даже был небольшой корешок и листик. Арахнид подбросил фрукт, покрутил его в руках, поднёс к носу.

— Хм, ред фри или санрайз[2]… — задумчиво произнёс парень. — Не шарю. Но, как видите, яблоко абсолютно настоящее и материальное.

Рука Бофары взмыла вверх.

— Вы же говорили, что нельзя трансфигурировать еду. Но яблоко – это еда.

— Для кого-то и жук еда. Под «едой» в правиле подразумевается блюдо. Что-то многокомпонентное, для чего нужен исходный материал и какие-либо процессы. Для яблока – простого предмета – это не требуется. Можете пометить себе в тетрадях.

— А яблоко может исчезнуть со временем? — спросила Милли.

— Да, как и любой созданный креативной трансфигурацией объект.

— А чем тогда это отличается от иллюзии?

— Тем, что иллюзия – всегда нематериальна. Её можно рассеять, даже не прибегая к магии. Заклинаниям простых иллюзий вас должны были уже научить на прошлых курсах. Maluos! — сказал Тано, и на столе появилось маленькое зелёное яблочко. Вероятно, неспелое и дикое. — Вот это вот есть нельзя – траванёшься. Теперь с правилом про еду разногласий нет. — В классе рассмеялись. — А могу сделать даже так. Maluos!

На столе возникло синее яблоко с золотым бочком. Тано похлопал себя по карманам, затем залез внутрь ящика стола и достал нож.

— Яблоко – прямо олицетворение меня.

Тано слегка надавил ножом на фрукт, послышался треск, и яблоко раскололось на две части. Арахнид продемонстрировал две полые половинки пластикового яблока.

— Всё, на что только способно ваше воображение, может материализоваться. Только вдумайтесь в это.

[1] Вид пауков из рода чёрных вдов

[2] Сорта красных яблок

Глава 22.2

— Слушай, а почему ты не создал нож? — спросила Фелисити, решив не церемониться со своим парнем.

— А это ещё одно правило. Нельзя создавать оружие. Это карается законом.

— Но ты же не собирался никого убивать этим ножом. Вот если представить, что ты застрял в лесу или на необитаемом острове, и тебе нужен нож, чтобы выжить, то как быть? Да и как отследить, что маг создал вот оружие?

Тано слегка смутился, услышав вопрос. Лулу поймала себя на мысли, что никогда в принципе не видела у арахнида подобной эмоции. Казалось, у парня нет ни стыда, ни совести.

— Ну, на самом деле, это чисто моя приколюха. У меня проблемы с законом, и за мной следят, чтобы я не натворил бед. Конечно, создать нож, топор или даже простую гранату вы можете как с помощью трансфигурации, алхимии и просто так при необходимости. Я не могу. Нельзя.

Теперь настала очередь учеников смущаться. Вопрос в том, как Тано допустили к работе в школе, оставался открытым.

— А мы тоже будем яблоко создавать? — спросила Бофара, меняя тему.

— Это довольно сложно. Сперва попробуем что-то простое. Хм-м… что же такое… О, знаю! Flos!

У Тано в руке появилась внушительного размера чёрная маргаритка отчего-то с острыми шипами, которые паук не заметил, и поэтому, когда интуитивно обхватил стебель, уколол длинные пальцы и с шипением выронил цветок на пол.

— Вот что бывает, когда недостаточно пользуешься воображением! Я не представил что-то конкретное, а захотел создать абстрактный цветок. Ну, что вышло – то вышло. Это заклинание позволяет вам создать любой простой цветок, без вида. Вы можете сами представить форму, цвет – всё, что захотите. Кто хочет попробовать первым?

Фелисити, нисколько не сомневаясь в своих силах, встала из-за стола и подошла к магу.

— Flos, — уверенно сказала ведьмочка, и на её ладони возник красивый жёлтый тюльпан. Фелисити скривилась. — Не люблю жёлтый цвет!

— Ты поторопилась. Надо было представить другой цвет.

— А я могу круче! Orchideous!

В руках у Фелисити возник целый букет розовых орхидей.

— А я смотрю, ты готовишься наперёд. Это могло бы быть вашим домашним заданием к следующему занятию, но раз Фелисити нам уже всё продемонстрировала, я подумаю над чем-нибудь другим. Кто следующий? Крис, не хочешь попробовать?

Тано улыбнулся. Он прекрасно знал, что Крис уже давным-давно освоил большую часть заклинаний трансфигурации из школьной программы, но ему важно было научить Криса нормально социализироваться. Ведь именно для этого волшебник, вообще-то, пошёл в школу.

— Я… я…

— Можешь на месте.

— F-flos! — неуверенно произнёс Кристиан. На парте появилось две ромашки. Софи, завидев их, громко икнула и задрожала. Майк не выдержал и сказал, смотря на всё это свысока:

— Ты кого хоронить собрался? Хоть бы гвоздики наколдовал тогда.

Крис, приобретая помидорный оттенок, натянул на голову капюшон и затянул шнурки от просторной кофты так, чтобы она максимально скрывала лицо.

— Майк Читерн! — Тано строго посмотрел на друга.

— А я что? Он же создал два цветка.

— Это от волнения, и ты прекрасно это знаешь. Я вот посмотрю, как ты справишься со своим заданием. Если что-то пойдёт не так, я поставлю тебе парашу… двойку то есть, за урок.

— Пф-ф-ф, да легко. Даже отсюда всё сделаю.

— Да неужели? Ты думаешь, всё будет так просто? Silenzio!

Заклинание безмолвия ученики никак не ожидали.

— Заодно будет тебе тренировка ментальной магии. Ты же хотел научиться.

Тано очень старался скрывать злорадную ухмылку, видя жалкие попытки Майка создать что-то без вербальной помощи. Лицо парня от натуги покраснело, на лбу выступили капельки пота. Он размахивал руками и ногами, а потом просто сник под общий хохот всего класса.

— Кто-то ещё хочет попробовать? Софи? Лулу? Бофара? Милли? Давайте, девчонки, не стесняйтесь.

Лулу, пожав плечами, выставила руку вперёд и прикрыла глаза, чтобы лучше представить картинку. В голове ундина чётко нарисовала себе водную лилию. Как она плавно покачивается на воде в своей кувшинке. Какие красивые белые лепестки у цветка и ярко-жёлтая сердцевинка.

— Flos, — уверенно сказала девушка. А затем почувствовала, будто на неё вылили целый ушат воды. И в довершение в полной тишине на мокрые волосы шлёпнулось что-то склизкое. Лулу плотно сжала губы. Теперь ей было неловко открывать глаза, чтобы увидеть весёлые лица одноклассников. Тано подошёл к ундине и мягко убрал что-то с волос и положил на стол перед ней. Лулу решилась открыть глаза и чуть не дёрнулась назад. Над ней навис арахнид.

— Ты воду зачем представила, дурёха?

— Э-э-э… я…

Паук щёлкнул по носу опешившую девушку.

— Кувшинка прекрасная, но ты чёртова ведьма водной энергии. Неужели успела забыть? Если ты представляешь что-то в воде, то первое, что материализуется – это вода. С другой стороны, генерировать воду из воздуха – крутое умение.

Лулу почувствовала мурашки на плечах и едва удержалась, чтобы не клацнуть зубами. Тано сразу почувствовал её дискомфорт.

— Excoquatur, — спокойно сказал паук. Лулу почувствовала, как одежда моментально высохла, а волосы почти наэлектризовались.

— Упс, прости, чуть перестарался.

— С-спасибо.

— Будешь пробовать ещё раз?

— Давай другие сперва.

— Окей. Бофара?

Фея, одной рукой закинула себе в рот крошки из пакета чипсов, а другую сжала в кулак и, жуя, произнесла заклинание:

— Flos.

На столе появился нежно-лавандовый суккулент в горшочке. На Тано это оказало сильное впечатление. Арахнид взял растение и долго вертел его в руках под разными углами, а затем сказал:

— Великолепная работа. Пока что лучший результат в классе. Что ж, остались Милли и Софи. Кто первый?

Неожиданно, но вызвалась Софи. Феечка решила подойти поближе к пауку, чтобы в случае неудачи, паук помог с ней разобраться. Только Софи открыла рот, как неожиданно прозвенел звонок.

— Блин, ну, ты уже вышла. Не расстраивайся. Сейчас задание скажу, и ты попробуешь.

— А мне повезло, — радостно сказала Милли. — Халява!

— В магии халява – это, наоборот, невезение. Потому что без практики само наличие магии просто бессмысленно и даже опасно.

Волшебники начали собираться, как вдруг в дверь не очень решительно постучали и затем, не дожидаясь ответа, отворили щель, куда незамедлительно всунулось довольное лицо Густава, которого тут явно никто не ожидал увидеть.

— Салют всем учащимся, — поприветствовал класс змеевик.

— Как ты сюда попал? — зашипел на друга паук.

— Куда – сюда?

— В школу!

— А… для меня нет закрытых дверей, дорогуша. Я договорился о свидании с охранником, — Густав произнёс это беспечным тоном, но при этом внимательно следил за реакцией арахнида.

— Ч-что? Он же человек, и к тому же…

— Ай-ай-ай, как не стыдно тебе быть расистом, дорогуша.

— Ты что хотел вообще? Нельзя было позвонить?

— Нельзя! Ты же на работе! Кто вообще разговаривает по телефону на работе?

— А-а, а то есть вот так вот заявляться на урок – это нормально.

— Ну, звонок-то был. Я, что, думаешь, раз в школе обычной не учился, не знаю, как оно у вас тут всё устроено? — Густав небрежно подкатил к себе учительское кресло и опустился в него, поглаживая подлокотники. Тано резко выдохнул, едва не потеряв самообладание. Общение с надоедливым змеевиком явно не входило в его планы.

— Домашнее задание! — объявил паук. — Вам нужно будет найти какое-нибудь интересное заклинание креативной трансфигурации и создать что-нибудь с нуля, а затем сфотографировать и отправить мне на почту, — Тано быстро начеркал электронный адрес на доске, и несколько учеников сфотографировали его на камеру. — Всё, все свободны, кроме тебя, — Тано указал на Софи, которая так и топталась возле доски, не решаясь пойди за своё место. — Покажи мне заклинание.

Софи сперва побледнела, затем покраснела, похлопала глазами, сжала руки в замок, потом спрятала за спину. Наконец, сделав глубокий вдох, девушка выпалила:

— Flos!

На стол Тано упал голубой цветок барвинка. Густав тут же подхватил его и поднёс к носу, вдохнув сладкий аромат.

— А ты знаешь, для чего используется барвинок? — внезапно спросил у феи змеевик. Софи не ожидала этого вопроса и опять сделалась пунцовой. — Тано, я знаю, что ты знаешь, но дай девушке высказаться.

— Я… я делала проект в прошлом году. Барвинок – хороший, целебный цветок. Он является источником… источником…

— Не мучай Софи! — рявкнул паук, отнимая нежный бутон у змеевика. — Софи, ты молодец, можешь идти. Я тебе поставлю хорошую оценку.

— Со-фи, — Густав причмокнул губами, произнося это имя, отчего фее стало ещё более неловко. Она быстренько схватила свои вещи и вылетела из класса буквально за один взмах крыльев.

Тано повернулся к другу, и в глазах его сверкали недобрые искорки. Густав растерянно пожал плечами.

— Мне тоже иногда хочется побыть учителем. Это же прикольно!

— Ничего прикольного, — Тано убрал со лба выбившуюся прядку и потёр щёку. — С ужасом ожидаю следующего урока через двадцать минут.

— А что будет?

— Первокурсники!

— Ах да, ты же не любишь детей. Только спишь с ними. Иногда, — Густав загоготал, и получил несильный удар током в плечо от арахнида. Змеевик ойкнул, хватаясь за поражённое место и при этом стрельнул глазами, подтягивая горшок с цветком с подоконника, целясь в Тано.

— Так, стоп! Кабинет громить нельзя, иначе меня сразу уволят.

— Ладно, дорогуша, ладно-шоколадно. Может, кофе-брейк?

— Да уже не успеем, — раздосадовано дёрнул плечом Тано. — Ты чего хотел-то?

— Поболтать о том да сём.

— И поэтому ввалился на урок?

— Ну, не только. А эта застенчивая красотка – Софи, значит.

— Ты не посмеешь…

— Ещё как посмею. Охранник подождёт.

— Ну и мразь же ты, Густав.

— Я ещё ничего не сделал!

— Ты собираешься сломать психику маленькой девочке.

— Угу, маленькой девочке, которая любит дядь постарше, и ты это знаешь. Хотя… хм, а что если ты ревнуешь?

— Кого к кому? У меня отношения с Фелисити и…

— Я это уже раз двадцать слышал, — Густав по-свойски приобнял паука за талию. — Вечно ты сопротивляешься своей природе. Хотя мы могли бы давно уже быть вместе. И только в такие моменты ты забываешь о своём образе неприступной скалы и показываешь свои настоящие чувства ко мне.

— Нет! — Тано выпутался из его объятий, отступил на несколько шагов назад и едва не сбил стоящее у стены пластиковое ведро.

— Жаль, — вздохнул змеевик. — Я надеялся, что эффект неожиданности сработает. Так что по поводу пророчества? — после небольшой паузы спросил он. — Как собираешься искать стену света?

— Ты сдурел такое в школе спрашивать?! — шикнул на него Тано. — И вообще, выметайся! У тебя осталось пять минут.

Вместо того, чтобы уйти, Густав легко погладил паука по волосам, взялся за хвост, потянул на себя, пока Тано не вырвался и не встал в боевую позу.

— Ну, скажи, дорогуша, так ведь с натуральным цветом тебе куда как лучше?

— Я это сделал только из-за тебя!

— Предпочитаю, чтобы говорили: «для тебя». Ах, как много меняет какой-то там маленький предлог!

— Не беси! Сейчас сюда придут ученики, а ты ещё тут.

— Просто кое-кто не умеет достойно проигрывать. Признайся в этом наконец, дорогуша!

Глава 23.1

Лулу спустилась в подвал и сразу почувствовала старый добрый запах хлорированной воды бассейна. Именно здесь должно было проходить её первое занятие по искусству сирен. Ундина так нервничала, что случайно перепрыгнула через ступеньку и едва не оступилась. Если честно, она не очень хорошо представляла, чему будут посвящены уроки.

Когда девушка вошла в помещение, в глаза ударил ослепительный свет, будто от прожектора. Лулу зажмурилась и услышала звонкий женский смех, ощутила прикосновение нежной узкой ладони к своему плечу и вздрогнула, невольно открыв глаза.

Перед ней предстала ослепительная, в буквальном смысле, женщина. Её кожа излучала лёгкий золотистый свет. Тонкий стан её покрывало нежное белое платье из нежнейшего шёлка, который казался продолжением её тела. Разноцветные розовые, голубые, золотистые волосы были идеально уложены и каскадом спускались ниже лопаток, подчёркивая природную красоту лица. Идеальные черты, огромные, бездонно-голубые глаза, пронизывающие душу насквозь, утончённый нос, чувственные пухлые губы, идеально ровные белые зубы. А какая длинная, тонкая шея была у неё! Какие изящные, белые руки с маленькими пальчиками. Лулу даже икнула, увидев перед собой такую красавицу.

— Ты – Лулу?

Сирена смерила ундину взглядом из-под густых полуопущенных ресниц, словно оценивая. Голос женщины был глубокий, грудной, слегка вибрировал на выдохе. Лулу неуверенно кивнула, гадая, кем же может быть эта женщина. Неужели новая преподавательница? Сирена неопределённо хмыкнула.

— Если бы не нить, которую я вижу, и не информация, которую мне сообщили, ни за что бы не поверила, что у тебя корни сирены. Тем более королевские корни!

— Почему это?

— А ты сама не догадаешься? — после паузы сирена продолжила: — В этом и проблема. Ты этой проблемы даже не видишь. Что ж, расскажу. Ты не так держишься. Вообще не так. Знаешь, на кого ты похожа? Деревенская простушка – вот кого я перед собой вижу. У которой на спине, помимо коромысла с вёдрами ещё и мешок комплексов, который она никак унести не может.

Лулу только и могла что открыть рот от удивления. Так много всего плохого ей в лицо ещё никто не говорил.

— Видишь? У тебя кишка тонка даже возразить мне. Поэтому и деревня. Ну ничего, мы это исправим. Меня зовут Сцинтилла Селенис, и я твой персональный преподаватель по искусству сирен. Между прочим, я единственная сирена на должности преподавателя в школе. Поэтому меня уважают. И даже немного боятся.

— Я вас не боюсь.

— И скоро об этом пожалеешь. Купальник взяла? Очень зря. Раздевайся догола и прыгай в бассейн.

— Ч-что?

— У тебя проблемы со слухом? Ты же сирена, у тебя не должно их быть! Раздевайся и залезай. Бегом! Я не буду тебя ждать тут вечно. Ровно со звонком отпущу, мне ещё на маникюр ехать.

«Ну, конечно, у неё ещё и маникюр. А мне-то что делать?»

Голову Лулу пронзила вспышка боли. Девушка невольно схватилась за висок, вскрикнув.

— Сирены – тоже менталистки, не забывай. Но особенные. Мы копаемся там, где ни один волшебник не ступит. И причиняем головную боль без всяких последствий. Снимай свои шмотки и вперёд. Если не хочешь заниматься, то иди к директору и выбери себе другие предметы. Раз не хочешь стать нормальной сиреной. Будешь использовать свою мощь лишь наполовину. Никогда не станешь настоящей ундиной.

— Хватит! Поняла уже.

С досадой Лулу стянула с себя джинсы, отбросив их на скамейку у шкафчиков, затем скомкала так же чёрную футболку и носки, которые разлетелись в разные стороны. Теперь девушка стояла в одном нижнем белье, которое к тому же не сочеталось между собой. Тёмно-бордовое пуш-ап бра и голубые трусики со смайликами. Селения скривилась.

— О таких вещах можно забывать, когда ты уже мастерица обольщения, и под твои чары попал не один десяток мужчин и женщин. А это вот что? Тебе даже вот с точки зрения людей не стыдно, а?

— Насчёт чего? — с вызовом спросила Лулу. — Мне комфортно в этом комплекте белья. Будь моя воля, я бы вообще лифчик сняла, носила бы только трусы.

«Ну давай, смейся. Пока это всё равно похоже на цирк какой-то».

К её удивлению, Селения только улыбнулась и неожиданно одобрительно кивнула.

— Это уже лучше. Тогда сними лифчик.

Лулу не привыкла вот так вот раздеваться под пристальным взглядом незнакомых ей женщин. А вдруг она какая-нибудь извращенка-маньячка?

Сними это немедленно!

Лулу услышала это как выстрел в голове, и пальцы сами потянулись к застёжке. Лифчик полетел в тот же ворох одежды на скамье. Ундина интуитивно подняла руки наверх, прикрываясь.

— Куча-куча комплексов, — вздохнула Селения. — Не буду издеваться над тобой, так и быть. Прыгай в воду в трусах.

— А в плавки не надо переодеваться?

— Это будет твоим наказанием на сегодня. Шуруй давай, у нас осталось полчаса.

«Полчаса» прозвучали для Лулу нехилым пинком. Девушка шагнула в бассейн и погрузилась полностью под воду. Чуть прохладная жидкость обволакивала дрожащее от стыда тело, успокаивала разбушевавшийся от унижения мозг. Лулу почувствовала себя свободной, сильной, в то время как на суше девушка чувствовала себя куда более уязвимой. В воде даже собственная нагота казалась ей пустяком.

— Уже лучше, — услышала она с поверхности голос Селении и вынырнула, выпуская струйку воды ртом. Сирена сидела на бортике и болтала ногами, слегка касаясь поверхности. От Лулу к ней разбегалась рябь, и каждый раз, когда мини-волна касалась кожи Селении, на ней появлялась бирюзовая чешуйка. — Раз ты чувствуешь себя уверенной и свободной только в воде, будем пока тренироваться так. Пятьдесят кругов. Время пошло.

— Ч-что?

— Великий Иль-Аульбахри, тебе бы реально к ЛОРу наведаться. Пятьдесят кругов по периметру бассейна!

Лулу снова почувствовала эту острую, почти кинжальную боль в голове, от которой на секунду потемнело в глазах, и против воли запрыгала почти дельфином вдоль всех бортиков бассейна. Селения встала и стала ходить по бордюру, чуть отставая от Лулу.

«Почему я вообще это делаю? Пятьдесят кругов! Немыслимое расстояние за полчаса. Даже с моей скоростью!»

Лулу не интересовалась точными цифрами периметра бассейна, как это сделал бы Майк, оказавшись на её месте. Да и некогда ей, вообще-то, было! Впрочем, первый «круг», вернее сказать, «квадрат» ундина осилила с лёгкостью. Сцинтилла довольно крикнула:

— Сотня метров – полторы минуты. Неплохая скорость. Трусы не натирают ещё?

Вместо ответа Лулу просто выпустила изо рта ещё струйку хлорированной водицы.

— Ты мне тут в дельфина не играй, а то ещё сейчас добавлю расстояние – живой отсюда не уйдёшь.

Следующие сто метров дались тоже достаточно просто. На третьем «кругу» Лулу начала сдавать в темпе. Лёгкие горели, а ноги и руки требовали передышки. Сцинтилла это заметила.

— Ты же ходила на кружок по плаванию. Чему вас там только учили?

Лулу расценила этот вопрос как призыв к остановке и уцепилась рукой за бортик, жадно глотая воздух. Последние пятьдесят метров она плыла уже кролем, чтобы иметь возможность хотя бы выровнять дыхание от бешеного темпа, но ей это всё равно не удалось.

— Мы… мы плавали с досками… и…

Сцинтилла нагнулась прямиком к девушке и ухватилась за её лицо.

— Ты смотри-ка… уже выдохлась. Триста метров всего. А ты даже не пела.

— А что ещё и петь надо?!

— Ну, а ты как хотела? Как думала привлекать своих жертв? Стоя на месте? Или молча подкрадываясь? Последнее оставь для вампиров и оборотней. Хотя и им не помешал бы навык красноречия, — фыркнула Сцинтилла, выпуская девушку.

Лулу почувствовала на коже следы длинных ногтей сирены и невольно потёрла эти места.

— Слабенькая ты, — цокнула языком учительница. — Я думала – посильнее будешь. Ну да ладно. Какие стили плавания знаешь вообще? Чему на кружке научили?

Ундина чувствовала, как сердцебиение медленно выравнивается, а дыхание приходит в норму, и спокойно перечислила:

— Брасс, кроль, баттерфляй, на спине, дельфин… э…

— Вот тебе и «э»! А про овер-арм, треджен слышала?

Лулу честно развела руками в стороны. Сцинтилла расхохоталась, обнажив свои идеальные зубы.

— А сирены как плавают?

— Может… дельфином?

— Правильный ответ: как угодно, включая вольный стиль, который является наиболее быстрым. У нас же есть ноги, глупая!

— Но есть же и форма для трансформации. Вы как полу-оборотни.

— За такие слова сейчас ещё пять кругов добавлю. Ты, кстати, чего остановилась вообще? Прохлаждаешься тут? Вот я со звонком уйду и закрою тебя здесь, если задание не успеешь выполнить.

Лулу испуганно бросилась плавать. Она чередовала стили, иногда даже плывя на спине, чтобы преодолевать расстояние, параллельно отдыхая. Сцинтилле это если не нравилось, то пока что она этого не показывала. Через какое-то время Лулу вновь почувствовала «удар» в голове. На этот раз ей показалось, что резкий звук отразился от стен зала и только после этого попал к ней в голову. Девушка остановилась, вытряхнула попавшую воду в ухо и посмотрела на величаво приблизившуюся к ней сирену.

— Поздравляю, ты проплыла… тридцать кругов.

Лулу сникла. Она даже почувствовала, как у неё свербит в носу. Противная Сцинтилла! Дурацкий предмет! Зачем она вообще решила его взять?

— Надеюсь, теперь для тебя станет уроком, как препираться со мной перед занятием, тратя своё время.

— И что вы теперь сделаете? Закроете меня здесь, как и обещали?

— Что? Нет, конечно, я же не изверг. Просто плаванием мы будем с тобой заниматься до тех пор, пока ты не станешь проплывать указанное мной расстояние за определённое время. — Помолчав, она добавила: — Завтра у тебя всё будет болеть. Послезавтра тоже. Поэтому послезавтра мы встречаемся здесь, но купальник с собой не бери, полотенце тоже – не пригодятся. Мы с тобой будем заниматься кое-чем другим, — Сцинтилла заговорщически подмигнула девушке прежде, чем покинуть зал. А Лулу сразу как-то стало зябко, и она вспомнила, что в комнату ей, видимо, придётся возвращаться прямо так, ведь нижнее бельё теперь было насквозь мокрым. Что за издевательство!

Глава 23.2

На обратном пути ей только не хватало встретить Майка. Парень шёл довольный-предовольный из кабинета и информатики и, конечно, не мог не заметить Лулу.

— Эй, как прошло твоё занятие по искусству сирен? Уже научилась сердцеедству?

— Не ехидничай, — Лулу вынырнула из-под его руки, начавшей было опускаться на плечо. — Я жутко устала и мечтаю только о том, чтобы переодеться во что-то тёплое и лечь в кровать.

Лулу чувствовала, что ещё немного, и от мокрых трусов на джинсах расползётся пятно. Конечно, она попыталась высушить их с помощью магии, но Сцинтилла не дала ей на это достаточно времени и практически вытолкала из раздевалки.

— Серьёзно? А я думал предложить прогуляться.

Лулу смерила его взглядом исподлобья.

— Ты прикалываешься? Вроде дураком не был…

Они продолжали подниматься наверх и почти дошли до жилого этажа, как им встретился Крис. Волшебник шёл потерянный, на щеке у него красовалось пятно муки, а на серой футболке – капли чего-то малинового. Лулу сразу отметила про себя, что давно не видела Криса настолько «оголённым». Парень предпочитал носить несколько слоёв мешковатой одежды, чтобы скрывать своё тело.

Майк сразу нахмурился и выступил немного вперёд Лулу. Крис дружелюбно улыбнулся и помахал ребятам.

— Как прошли ваши занятия?

— Лучше не бывает.

— Ужасно.

Майк с Лулу переглянулись. Крис перехватил поникший и немного озлобленный взгляд ундины и встревоженно спросил:

— Что случилось? С преподавательницей не повезло?

— Повезло ещё как! Я же любительница натыкаться на всяких самодуров.

Она сказала это, имея в виду, разумеется, Зельду, Власту, Макгроу, Алгонауга и Амальгаму, которые вели занятия прошлых лет. Но парни, конечно, восприняли это каждый на свой счёт. Тем не менее Кристиан тепло улыбнулся девушке.

— Не переживай, я уверен, ты найдёшь к ней подход. В конце концов, у тебя ведь всё всегда получалось. И в этот раз получится.

От его ласкового взгляда Лулу вздрогнула. Она заметила, что Майк уже практически кипел и еле сдерживался, чтобы не влепить Крису пощёчину, и вдруг ундине в голову пришла безумная идея немного позлить Майка. А что? Она имела на это полное право.

Девушка улыбнулась Крису в ответ настолько тепло, насколько могла и протянула руку. Кристиан, возможно, сам воспринял этот жест не совсем верно, потому что он обеспокоенно взял девушку за ладонь и спросил:

— Ты замёрзла? Вся дрожишь. И руки какие холодные!

— Я вас оставлю, — замогильно холодным голосом сказал Майк и, развернувшись, ушёл.

Лулу резко выдохнула, а затем снова вздрогнула. Кажется, она и правда замёрзла от почти сорокаминутного пребывания в прохладной водичке. Правда, с уходом Майка согреться станет куда как легче, ведь не нужно будет держать весь холод внутри.

Крис продолжал мягко сжимать её ладони и извиняющимся тоном пробормотал:

— Прости, у меня нет ничего, чем я мог бы дать тебе укрыться.

— Да ладно тебе, не переживай, я иду в спальню, собираюсь прилечь и отогреться.

— Отличная идея, — улыбнулся парень. — Хочешь, принесу тебе горячего какао?

— Было бы замечательно, но, если я захочу, я возьму сама, спасибо.

— Если тебе что-нибудь понадобится – зови. Или пиши там, звони. Будет нехорошо, если ты заболеешь.

— Непременно. Спасибо за помощь.

Будничный диалог, полный клишированной вежливости. Лулу даже стало немного тошно от самой себя. «Превращаюсь в идеальную принцессу? Пора бы уже».

Из гостиной, к которой Лулу и Крис практически подошли, вышла Бофара Пирожкова и сразу остановилась напротив ребят, смерив обоих серьёзными взглядами.

— Я тебя искала, Кристиан.

— М-меня? — опешил парень.

— Да, ты ушёл, не зачистив поверхности. Разве ты раньше не работал в суши-баре?

— Н-но… я там просто мыл овощи и… иногда чистил их.

— Ты всю шелуху от овощей тоже оставлял разбросанной по полу и столам? Ты же знаешь, что тесто не любит, когда с ним так обращаются. Грош цена такому кондитеру, который работает неаккуратно, даже если он делает лучшие тарталетки в городе, как ты.

— Я… тарталетки?

— Да! Твои тарталетки просто изумительны. Тесто тонкое, ровно в три миллиметра, приготовлено просто идеально. Ну, начинка стандартная, но тесто… Эх, ну и какую же ты грязь при этом после себя оставил! Да и выглядишь сам не лучше, вон, вся одежда в каких-то подтёках и пятнах. Свинья ты, Крис.

Кристиан извиняющимся взглядом посмотрел на Лулу, а Бофара практически бесцеремонно подхватила парня под локоть и потащила обратно к учебной кухне. Лулу ничего не осталось, как наконец-то со спокойной душой бросить кости в своей спальне.

Фелисити, к её счастью, тоже пока не вернулась, и ундина расслабленно растянулась на кровати. Под потолком сушились букетики каких-то трав, вокруг которых летали плодовые мошки. Лулу вздохнула, залипнув на всю эту красоту, и задумалась. Мало того, что такая соседка препротивная попалась, так ещё и кровать теперь повёрнута не в ту сторону, куда девушка привыкла спать. А для Лулу такие мелочи иногда были принципиальными.

Только сейчас, ощущая эту едва уловимую пульсацию во всём теле, Лулу почувствовала, как же сильно её утомила эта тренировка с Сцинтиллой. А ведь ей нужно будет прийти к ней послезавтра. Лулу со стоном перевернулась на бок, как в этот момент дверь открылась и впорхнула хихикающая Фелисити. За ней проскользнул долговязый Тано. Оба уставились на Лулу, а она в ответ на них.

— А, ты тут прохлаждаешься? — ехидная улыбочка ведьмы сползла с её лица. — Не могла бы ты уйти из комнаты, раз тебе всё равно нечем заняться.

— А тебе зачем? — напустив на себя самый невинный вид, спросила Лулу.

Конечно, она всё это уже проходила с Мией Кокс. Фелисити закатила глаза, выражая этим немой вопрос: «Ты тупая или как?» и посмотрела на Тано, ища поддержки. Но Тано вместо того, чтобы уговаривать Лулу уйти, дабы побыть со своей любимой наедине, отстранил Фелисити и подошёл к Лулу, опустившись на колени возле её кровати. Ундина, не ожидав такой реакции, аж приподнялась на локтях, но моментально почувствовала сильное головокружение. Перед глазами заволокло всё серой пеленой. Тано тут же с помощью магии подозвал девушке подушку под затылок, чтобы та ненароком не ударилась.

— У неё сильное ментальное истощение. Кто же тебя так…

— Эй, а чего это ты с ней возишься? Вообще-то, это я твоя девушка.

— Лулу нужна помощь. У тебя есть…

— Для неё у меня нет ничего. И вообще, это моя комната, а не ваша. Лулу всё испортила, блин. Я прямо сейчас пойду к Лавуа и попрошу, чтобы её сразу же отселили. И плевать, если нет мест. Пусть хоть на улицу – меня не волнует! И твоё поведение, Тано, меня сейчас не устраивает. Если я узнаю, что в моё отсутствие тут… произойдут какие-то непотребства… я…

— Ничего ты не сделаешь, — Тано очень строго посмотрел на Фелисити, так что та чуть приоткрыла рот, моментально умолкнув. А затем, пожав плечами, ретировалась.

— Тано, — Лулу почувствовала, как по щекам у неё текут непрошенные слёзы, — з-зачем т-ты так…

— Тш-ш-ш, — паук положил холодную руку ундине на лоб. — Слёзы – лучшее лекарство, кстати, при ментальном поражении. А потом расскажешь, что случилось?

— Зачем? Ты всё и так можешь узнать.

— Не когда ты в таком состоянии! Я не имею права врываться в твоё сознание при текущих обстоятельствах. Тем более, если ты выговоришься, тебе станет легче. Или, может, ты хочешь поговорить с кем-то из родственников.

Лулу задумалась. Родителям звонить точно не стоит – не поймут. Бабушке? Ундина мельком глянула на часы с кукушкой над дверью – четыре часа – бабушка гуляет с собаками. Тогда позже. Лирри? У неё своих школьных забот наверняка по горло.

— Друзьям?

Лулу скривилась. Ну и кто ей сейчас поможет? Насмехающийся Майк? Или Крис, который своим позитивом её добьёт окончательно? Или Бофара… может, всё-таки ей она и расскажет, но позже.

— Жаль, я не бессмертный. Не могу тебе дать ментальных сил от себя восстановиться. Могу предложить заварить чай с шалфеем. Наверняка у Фелисити где-то должен висеть, — Тано задрал голову кверху, осматривая пучки трав.

В этот момент вернулась Фелисити мрачнее тучи.

— Ты ещё здесь? Впрочем, теперь уже всё неважно, — ведьма всплеснула руками. — Не знаю, как насчёт тебя, Тано, а у меня настроение пропало.

— Что сказал месье Лавуа? — невинным голосом спросила Лулу.

— Ах, как меня бесит этот твой тон. Не оказалось нашего усача на месте. Ну и пофиг, ладно. Теперь уже всё неважно.

— Фелисити… — Тано было переключился на свою девушку, но та поставила между ними невидимый магический барьер, и паук будто впечатался в стекло при попытке обнять ведьму. Оправив одежду, он ещё какое-то время смотрел на равнодушную Фел, которая уже уткнулась носом в книгу и полностью игнорировала его ментальные посылы, которые наверняка были. Пожав плечами, парень развернулся и потопал на выход, напоследок бросив Лулу: — Если созреешь для разговора – звони.

Глава 24

Крис старательно вытер каждое пятнышко и стряхнул каждую крошечку со столов в их кулинарном клубе под чётким надзором Бофары. Честно говоря, Кристиан немного побаивался властной феи. Иногда он позволял себе думать о том, как непохожи бывают принцессы. И хотя парень понимал, что сравнивать друзей между собой нехорошо, он не мог не делать этого в отношении Лулу. Ведь пока совершеннее неё, на его взгляд, он девушки ещё не встречал.

Крис вздрогнул, едва не уронив сервировочную пиалу для парфе, когда Бофара подошла к ней сзади с полотенцем, зажатым в кулак. Но парень с бешено стучащим сердцем успел подхватить посудину у самого пола. Не хватало ещё потом осколки повсюду собирать и выплачивать компенсацию школе за разбитую тарелку. Бофара удивилась такой реакции, спросила:

— Ты чего шарахаешься от меня? Я же не буду тебя бить.

Волшебник покраснел до мочек ушей, стал цвета спелой клубники, которая шла в торт фрезье. Как раз этот торт они должны были готовить в следующий раз на мастер-классе для младших школьников. Крис не мог признаться Бофаре, что его страх лежит куда как глубже, и что он действительно ожидал от нее удара мокрым полотенцем по хребту. Но такие вещи обычно не говорятся в открытую – стыдно.

Повисло неловкое молчание. Бофара и сама опустила глаза в пол. Если бы Крис сейчас посмотрел на фею, он бы понял, что девушка хочет что-то сказать, но не решается.

— Я к тебе с довольно деликатной просьбой хочу обратиться…

«О нет, я что, забыл постирать носки и теперь они воняют?»

Но потом Крис вспомнил, что носков у него теперь больше, чем одна пара, а с утра он надел свежие с ёлочками. И неважно, что они новогодние, а сейчас сентябрь. Праздник – внутри тебя.

— Побудешь моим парнем на час?

Не совсем это ожидал услышать Крис, вернее, совсем не это. Поэтому естественным образом руки волшебника сами собой разъехались в разные стороны, а рот принял форму буквы «О». Он стоял так, выпучив изумрудные глаза на фею, не в силах что-то произнести.

— Молчание – знак согласия, надеюсь?

— З-з-за… п-почему? Ч-что?

— Что «почему»?

— Чего происходит-то, а-а-а-а… — Крис схватился за голову и прикрыл глаза, словно страдал от мигрени.

— Нет времени объяснять, мне нужен парень на час, а ты идеально подходишь. Справишься?

— Это… понарошку?

— Голубчик, конечно, понарошку, — Бофара неоднозначно подмигнула. — Сейчас сюда приедет мой настоящий парень… А, вот и он.

Бофара и Крис наблюдали как, распахивая двери сильным ударом, в комнату вошёл недовольный друид в странном пиджаке с пряниками. Бофара фыркнула, вкладывая в этот звук мысль о том, что лучше бы он принёс эти пряники «живьём», а не выстроченными на машинке.

— Бофара, прости, но почему ты не отвечала на мои звонки? — друид довольно грубо оттолкнул Криса плечом и взял ладони Бофары в свои, ласково целуя фею в щёчку.

— У меня был кружок. Мне некогда разговаривать.

— Кружок? Но… почему вас тут только двое? — друид будто только сейчас заметил мнущегося в метре от них Кристиана. — Ты кто такой?

— Я… я…

— Это мой парень, Кристиан, — Бофара выпуталась из рук друида и подхватила волшебника под локоть, пожалуй, слишком сильно прильнув к его плечу. Крис покраснел, как аварийная лампа, и ничего не сказал.

— Ч-что? В смысле парень? А я?

— Юстас, нам давно надо было серьёзно поговорить. Мне надоела твоя гиперопека. Это… понимаешь, это ненормально. Мы с тобой говорили, и ты обещал мне, что исправишься, но я не вижу изменений. А Крис… посмотри на него. Он полная твоя противоположность.

— Ага, я вижу. Так и скажи, что он пряники тебе лучше делает.

— И это тоже.

Бофара так сильно стиснула плечо Криса, что ему показалось, будто кровь перестала поступать в его побледневшие пальцы. Кристиан хотел сейчас оказаться в любом месте, но только не здесь. Меньше всего ему хотелось слушать препирания этой пары.

— Ты разочаровал меня, Юстас. Ты не хочешь меняться ради нашего блага, а значит, не любишь меня. И я тебя тоже больше не люблю.

Кристиану показалось, что у него темнеет в глазах, резко стало трудно дышать.

— Да? Зато любишь этого мямлю? Даром, что он качок, я его насквозь вижу. Он слабак. Он не сможет тебя защитить, если на тебя нападут.

— А мне это и не нужно. Знаешь, я и сама себя могу защитить. Я фея, и я взрослая. Мне не нужна твоя опека.

— Ты решила плюнуть мне в лицо! — Юстас срывался уже на крик. — Тебе наплевать на мою любовь. Я был так нежен к тебе, я готов был на всё, я дарил тебе подарки, сделал пряничную статую в твою честь…

— А ещё запер меня у себя дома, заколотив все окна и двери, отобрал у меня телефон…

Крис только и успевал удивляться услышанному. И когда это с Бофарой успело такое приключиться?

— …не разрешал выйти на связь с родителями. Благо, у меня хороший отец, который за пару дней нашёл и вызволил меня из этой клетки.

— Я кормил тебя каждый день!

— И что? Я фея еды, принцесса Фудланда, я сама могу кормить себя каждый день. Я не животное, не твоя питомица, чтобы ты мог со мной так обращаться. Даже с собаками так не обращаются! Я лучше буду с Кристианом, чем с тобой.

Юстас бросился к Крису, замахнулся рукой, но реакции у волшебника оказались отточенными до автоматизма. Он перехватил руку друида, и тот замер, размахивая в воздухе второй, едва не доставая Крису до подбородка. Кристиан не хотел делать Юстасу больно, он и сам был напуган. Бофару же происходящее, казалось, ничуть не смущало.

— Пусти, блин, больно делаешь, — пыхтел друид, пытаясь вызволить руку. Крис, разумеется, отбросил её и отшатнулся от Юстаса. Переведя дыхание, он пригрозил: — Я тебя сейчас ветками придушу!

Его волосы стали постепенно скручиваться и удлиняться, образуя ветви, стремительно тянувшиеся к лицу Криса, но волшебник спокойно сказал:

— Нет, — и ветви остановили свой рост.

И Юстас, и Бофара опешили. Друид пыжился, выдавить ещё хотя бы сантиметр, но волосы уже сникли и не хотели расти дальше, а Крис спокойно отошёл в сторону.

— Значит, променяла меня на качка-дурачка, да? — Юстас решил обрушить свою агрессию на более слабую Бофару.

— Он не дурачок. Чего не скажешь о тебе. Юстас, блин, ты взрослый мужик. Неужели ты не понимаешь в свои годы отказа?

— Но не от тебя! Я не понимаю, что тебе нужно. Я же готов был дать тебе весь мир, я уже его дал тебе.

Бофара не выдержала и расхохоталась.

— Ты безумен!

— Ты не проживёшь без меня и дня. Ты будешь страдать!

— Ой, как страшно. У меня дед – демон, а отец – король, чего ещё интересного расскажешь?

Юстас стоял и разевал рот, как рыба, выброшенная на сушу.

— Я… мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Надеюсь, что это наш последний разговор, Юстас. Потому что, если нет, мне стоит лишь пальцем щёлкнуть и тебя заключат под стражу. Мидор Пирожков не потерпит такое обращение со своей дочерью.

— Какое «такое»? Я обращался с тобой даже не как с принцессой, как с королевой!

— Это поэтому ты привязал меня к кровати? Юстас, хватит. В это никто не верит, даже Крис.

— Даже я, — зачем-то поддакнул Крис.

— Ладно. Вот так, значит, да? Ну, я падать ниц пред тобой не буду. Ты сама приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять вернуться. Но будет поздно!

— Поздно уже сейчас. Беги на станцию, а то на космолёт не успеешь, придётся на улице ночевать.

Эту издёвку Юстас уже молча проглотил. Уходя, он лишь напоследок стукнул кулаком в стену, а затем едва слышно прокряхтел и стал размахивать кистью в воздухе.

— Иногда я поражаюсь, насколько парни бывают… — Бофара покрутила пальцем у виска.

Крис лишь сглотнул, чувствуя, как пульсируют виски, и с немым вопросом в глазах уставился на Бофару. Та в ответ тяжко вздохнула и, опершись на кухонный остов, произнесла с тоской:

— Ты, наверное, думаешь, зачем я тебя в это во всё впутала? Прости меня, Крис.

— Я… я просто не п-понимаю. Т-ты же фея. У тебя есть магия, и ты…

— Небеззащитна? — Бофара горько усмехнулась и провела пальцем по поверхности стола, стряхивая мелкие оставшиеся крошки. — О нет. Против таких вот психов как раз очень беззащитна. Это, голубчик, называется абьюз. Этот тотальный контроль и полная неадекватность… Ты сам всё видел. Мне нужно было его припугнуть. Меня он не боится, а тебя – вполне. Ты сильный. Ты даже без магии можешь легко его нокаутировать. А про меня он думает, что из высоких чувств к нему я не смогу атаковать.

— Так удиви его, — внезапно сказал Крис.

— Что, прости?

— Бофара, ты сильная девушка, сильная фея. Не я должен тебе такие очевидные вещи говорить.

Фея уставилась на волшебника с непониманием. Но этот ступор длился лишь пару секунд, а затем нежные ямочки проявились на щеках девушки, и она захихикала.

— А знаешь, Крис, ты прав. Надо перестать бояться страшных здоровых друидов. Выйти из тени зависимости от мужиков.

Они вышли из кабинета кондитерского кружка, Бофара закрыла дверь на ключ и двинулась на первый этаж, к раздевалкам и охране. Кристиан устремился за ней. От его взгляда не ускользнуло то, что руки у феи слегка подрагивают, и она нервно теребит ключи.

— Бофара, почему ты… никогда не рассказывала про Юстаса? Ну, в таких подробностях. Я шокирован.

— А сам как думаешь? — Бофара настолько тяжело вздохнула, что плащ, который фея снимала с крючка, едва не вздохнул вместе с ней. — Боялась осуждения со стороны. Понимаешь, у меня есть перед глазами пример сестры, у которой если и были проблемы в отношениях, она никогда не афишировала их, не переживала. Но она и меняла парней, как перчатки. Я всегда хотела, чтобы у меня было по-другому. Один и на всю жизнь. Когда Юстас признался мне в симпатии, позвал гулять, я подумала: «Ну а почему бы и не он?» Старше меня, с работой, готовить умеет, увлечение интересное. Ну, фанатичный немного. Но ухаживал он, правда, красиво. Мне всё нравилось, я думала, что даже смогу его впоследствии полюбить, но…

— Но всем нам свойственно ошибаться.

Бофара с благодарностью посмотрела на Криса без слов. И парень вдруг увидел перед собой не девушку-кремень, какой Бофара всегда казалась – саркастичной, немного грубой пофигисткой – а хрупкую и ранимую фею, полную чувств внутри, которые она считает слабостью и не желает показывать.

И внезапно Бофара порывисто обняла Криса, уткнувшись в его могучую грудь. Кристиан опешил от такого внезапного жеста, растерялся сперва, смущённо разглядывая её светлые волосы, затем неловко обнял в ответ.

— Ты булочка, Крис.

— С джемом?

— С шоколадом.

— Типа бриошь?

— Угу.

В момент, когда они разомкнули объятия, взгляд Криса зацепился за кое-что, заставившее его содрогнуться и вызвавшее желание провалиться сквозь пол, пусть даже попутно получив кучу переломов. По лестнице спустилась Лулу и, проходя мимо раздевалок, конечно же, увидела обнимающихся ребят. Она буквально секунду постояла с открытым ртом, а затем отвернулась и быстро зашагала прочь. И хоть Крис видел её лицо всего мгновение, он заметил, что девушка неважно выглядит, заплаканной и уставшей. И то, что ундина увидела сейчас – совсем не то, на что ей надо было смотреть.

Кристиану хотелось биться головой о стену. Он отстранился от Бофары, вытер пот со лба. Бофара лишь протянула:

— Ой-ёй. Нехорошо как вышло, конечно. Ведь ты Лулу нравишься.

В изумрудных глазах Криса читалась такая боль, они буквально кричали: «Ты лишь пытаешься меня успокоить». Но Бофара не была менталисткой. Она похлопала парня по плечу и ободряюще сказала:

— Я поговорю с ней. Обещаю.

Глава 25

Лулу вышла из комнаты на ужин, подальше от монотонного бурчания Фелисити, которая привыкла читать вслух. И видимо, вышла совсем невовремя.

«Крис и Бофара – пара? Не может быть».

Сперва она оторопела, в голове варилась каша из налепленных друг на друга эмоций близящегося к концу дня. Стоя в очереди за едой, девушка немного пришла в себя, даже улыбнулась.

«А ведь это неплохо. Они подходят друг другу. Оба любят кулинарию. Оба позитивные, милые булочки. Оба заслужили счастье и хороших, надёжных партнёров».

«Интересно, как Бофара порвала с Юстасом? Я за неё рада. У них были непростые отношения. Расспрошу при случае».

В тарелку плюхнулись два вида пюре: морковное и картофельное, и сверху, как на подушки, приземлились три небольших тефтельки. Соус Лулу взяла у кассы, в маленькой пластиковой баночке, в автомате налила чай с лимоном. Хотелось, конечно, чего-то покрепче – Сцинтилла выжала из неё все соки за сегодня. А завтра новый день, новые предметы. Ещё и домашку делать. Настроение вновь начало портиться. Лулу выбрала столик наугад возле широкого окна под потолок, села, ловя лицом лучи уходящего солнца. Скоро, с приходом зимы, пропадут её веснушки и проявятся вновь лишь весной, когда солнышка станет больше.

Девушка спокойно принимала пищу, даже прикрыла глаза, как вдруг солнечный свет резко исчез, на лицо упала тень. Она распахнула глаза и увидела перед собой Тано, преспокойно сидящего на стуле напротив и попивающего кофеёк медленными глотками. Лулу удивилась, но никак не выдала этого. Впрочем, от паука такое, конечно, не ускользнуло.

— Тебе разве не нужно на работу?

— На курсы, ты хотела сказать? — Тано по-доброму оскалился. — Я же в ночную смену. Вот, — он постучал длинными ногтями по корпусу кружки, — готовлюсь.

Лулу понимающе кивнула и разломала оставшуюся тефтелю вилкой на две части. Ей было неловко принимать пищу под пожирающим взглядом Тано, но прогонять арахнида она бы не стала. В конце концов, из-за неё у него с Фелисити сегодня обломалось всё веселье.

— Я хотел с тобой поговорить, Лулу.

Девушка подняла на него любопытный взгляд, перестав на мгновение жевать мясо.

— Ты сегодня довольно… убитая. Может, всё-таки расскажешь, что случилось?

В мозгу промелькнули картинки прошедшего дня. Лулу помотала головой, усмехнувшись.

— Ты и сам всё можешь прекрасно узнать.

— Могу. Но хочу, чтобы ты сама рассказала.

Лулу вздохнула. Легче перестать сопротивляться. Иначе он начнёт давить, гипнотизировать, и тогда она совсем истощится, хуже, чем после Сцинтиллы. Чёртовы Крейвены.

— Умница, — одобрительно кивнул Тано, опрокидывая в себя кружку.

— Мне тяжело даётся новый предмет. Я сомневаюсь в правильности сделанного выбора. Моя преподавательница использовала внушение, чтобы заставить меня плавать в бассейне. Ещё и без лифчика, — Лулу покраснела и быстро зачесала волосы вперёд, желая спрятаться.

— Ты всегда можешь поменять предметы.

— Только зимой…

— Всегда, — перебил Тано. — Об этом не говорят, чтобы дети бездумно не перескакивали постоянно с предмета на предмет, не изучая никакую программу толком. Мне как преподавателю это хорошо известно.

— Зачем же тогда мне говоришь?

— Потому что сегодня в комнате ты была на грани отчаяния.

Спорить было бесполезно. Лулу стыдилась своего внезапного эмоционального срыва на глазах у парня соседки.

— Сцинтилла не имела права использовать ментализм против тебя. Это запрещено в пределах школы. Считается за нарушение правил устава ИШДОМС. Преподаватель так себя не должен вести. Если хочешь, я донесу директору, чтобы тебе не пришлось стыдиться и краснеть. Скажу, что как менталист заметил её ненормальную активность.

— Нет! Это будет позором.

Тано выгнул бровь, но продолжил слушать Лулу. Однако та ничего не ответила, уставившись в тарелку. Арахнид сделал для себя какие-то выводы и спокойно предложил:

— Давай тогда договоримся, что ты походишь ещё на пару занятий. Если ситуация не изменится, и она продолжит тобой манипулировать – завяжешь с этим. Пойдешь к месье Лавуа, напишешь заявление и не будешь ходить на искусство сирен. Преподаватель не должен играть на чувствах студентов. Не должен издеваться над ними.

— Ты заставил Майка болтаться в воздухе и применил сайлензию.

— Это я по-дружески, а не по-преподавательски, — наглая улыбка озарила его лицо. — Кстати, прости, если давлю на больное, но… ты не хотела бы куда-нибудь сходить?

— Например?

— Например, на выходных будет городской турнир по магифлексу. Не по командам, а по участникам, типа спаррингов стихий. Довольно зрелищно.

— Почему не пригласишь Фелисити?

— Ты не дослушала меня, хе-хе. Я на выходных работаю и учусь. У меня теперь нет такого понятия как «выходные».

— Ты намекаешь, чтобы я пошла с Фелисити?

— Нет, ну ты совсем устала сегодня. Мозги в кучку, вижу. Нет, у меня есть два билета, и я хотел отдать их тебе.

С этими словами паук действительно извлёк из своего портфеля, с которым теперь разгуливал по школе, два глянцевых флаера с отрывным краем, где красовалось слияние четырёх стихий, а также дата и начало представления.

— А позвать можешь, кого пожелаешь. Если это будет Фелисити, я не стану возражать. Хотя мне кажется, есть более достойные кандидаты для этого. Позови того, кому это будет интересно.

— Но у меня нет друзей, которые бы настолько интересовались магифлексом, как ты.

Тано строго посмотрел на девушку, будто пытался понять: она блефует или правда такая глупая. Затем со вздохом сказал:

— Лулу, я вообще-то имею в виду Кристиана.

— А что Кристиан? — Лулу повысила голос, и в нём отчётливо чувствовались нотки раздражения. — Кристиан пускай со своей девушкой развлекается.

На лице у Тано отобразилось настолько неприкрытое удивление (о чём можно было бы написать, что его рот принял форму буквы «О», но я этого делать не стану), потому что Тано плотнее сжал губы, и лишь его брови поползи вверх.

— У Криса… девушка? Ты уверена в этом?

— Да, они встречаются с Бофарой.

Лулу прикусила губу. «Что ж я такое говорю? Информация же непроверенная».

— Вот именно. У Криса нет девушки.

— Что? Ты прочитал мои мысли после того, как знаешь, что сегодня было?! Ну ты и урод! Я думала, ты мне друг, а ты…

Лулу хотела встать, но Тано придержал её.

— Почему именно Бофара? Я не так долго её знаю, видел только на одном уроке, но я знаю Криса не один день, и мне кажется…

Тано сморщился, а Лулу едва не задохнулась от возмущения. Но ей удалось взять себя в руки и холодно сказать:

— Вы все смотрите лишь на внешнюю оболочку. И понятия не имеете, какая Бофара внутри. Чёрт, побери, да все парни уроды! Им всем нужно только одно.

Лулу встала из-за стола, но Тано вновь схватил её за запястье. Лулу с гневом выплюнула ему в лицо:

— Все парни – уроды! И ты…

— Не спорю. Все парни – уроды. Я тоже редкостная сволочь. И именно поэтому я предлагаю тебе позвать единственного, вероятно, парня во всей Вселенной, чистого душой и намерениями, на свидание. Единственного, кто не предаст тебя даже на смертном одре.

Лулу стояла какое-то время молча. Она чувствовала несколько взглядов, прикованных к её персоне. Пожалуй, она повела себя слишком громко и привлекла ненужное внимание. Пора заканчивать эту драму. Не хватало ещё, чтобы поползли по школе слухи, что её домогался новый преподаватель.

— Ты совсем не знаешь Криса, — полушёпотом сказала она, вывернув ладонь из цепких пальцев арахнида. — И совсем не знаешь меня.

— Лулу, я ментал, — Тано издал почти истерический смешок. — Я знаю каждого.

— Нет, Тано. Тебе так кажется, потому что у тебя есть какие-то способности. Но ты смотришь очень поверхностно и не заглядываешь глубже в человека. Ты мыслишь ограниченными представлениями.

В столовой повисла такая тишина, что в ушах зазвенело. Где-то рядом Лулу услышала одобрительный шёпот:

— Урыла…

— Красава…

Тано усмехнулся.

— Не стану отрицать: так меня ещё никто не оскорблял.

Он взял кружку с остатками кофе и понёс к пункту сдачи посуды. Лулу даже и не подумала извиняться. У неё ужасно болела голова, и она пошла к себе. Лучше уж остаток вечера провести с бубнящей под боком Фелисити, а потом лечь спать, чем бродить где-то и рефлексировать. А она ведь хотела прогуляться.

Глава 26.1

Следующий день не принёс отдыха. Анимагия с Язеленцем представляла собой буквально выпас свиней. Ну, почти. Это были снормвормы – существа, похожие одновременно на дождевых червей и носорогов. От носорогов им досталась голова, вместе с костяным рогом, разумеется. А от червя – сегментированное туловище, с помощью которого снормворм, между прочим, очень прытко передвигался в траве.

Ученикам нужно было следить за тем, чтобы снормвормы не покидали небольшого загончика во дворе ИШДОМС, а также отзывались на свист. Свистеть тоже нужно правильно: не сложив губы трубочкой, а через зубы, чтобы аж вороны с деревьев повзлетали. У Лулу никак не получалось. А господин Язеленец утверждал, что непременно нужно свистеть именно так, потому что низковолновые частоты разговорного тона снормвормы не слышат.

Друид смотрел на жалкие, дохлые попытки Лулу подозвать к себе снормворма. В руке у неё распадалась комками кукурузная каша, которую эти животинки очень любили, а в животе – предательски урчало. Из-за Фелисити ундина не успела позавтракать. Вредная ведьма отключила её будильник на полке специально, чтобы Лулу проспала и опоздала везде, где только можно, а сама ускакала на целительство, которое начиналось раньше аж на целый час.

«Настолько не хочет, чтобы я видела её колготки».

— Да идите вы уже сюда, — Лулу от бессилия свесилась с радостно-жёлтого заборчика в загон к снормвормам. Может, хоть так они её заметят? — А то я эту кашу сама сожру.

— Лулу, ты никогда раньше не свистела? — господин Язеленец подошёл к ней поближе, изучая её заспанное лицо внимательными серыми глазами, которые сегодня были необычайно трезвыми.

— Таким образом не приходилось. Собак бабушкиных я подзывала губным свистом.

— Хм, я думал, что все сирены… А попробуй с пальцами. Должно получиться.

— С пальцами? А так… разве можно?

Язеленец тупо уставился на девушку, а затем заулыбался.

— Ах да, принцесса. Не положено по статусу, понимаю. А вообще, знаешь, очень странно, что снормвормы не реагируют на кукурузную кашу сегодня. Обычно им этого достаточно.

— Может, погода портится?

— Да нет, снормвормы, наоборот, очень любят дождь.

Мимо практически молниеносно проскочила очередная особь, заливисто, смачно прихрюкивая. Лулу вздохнула.

«Хотела бы я быть снормвормом. Бегаешь себе по лужайке, хрюкаешь, ещё и каша на халяву перепадает».

Она бросила грустный взгляд на Криса. Того буквально облепили снормвормы, хотя парень практически даже не свистел. Лишь несколько раз издал тоненькую, тихую трель. А снормвормы сгрудились возле него, словно у мамки.

Лулу подошла к Кристиану, внимательно наблюдая за тем, как он разбрасывал комочки каши внутри вольера, а снормвормы жадно набрасывались на еду, словно не ели уже несколько дней. Впрочем, возможно, так и было. Никто не знает, как часто господин Язеленец кормил школьный зверинец.

— Как ты это делаешь?

— Ч-что? Кормлю? Просто беру и бросаю кашу, комочки сами отщепляются.

— Нет, располагаешь существ к себе.

— А, ты про… про свист? Ну… я просто делал, как сказал господин Язеленец.

— Да не в этом… ладно, неважно. Просто тебе повезло с природной харизмой. Ты всем нравишься. Все о тебе хорошо отзываются.

— Мне? С харизмой? Ха… Нравлюсь?

— Ладно, слишком много вопросов. Научи меня свистеть.

— Но ты же… п-принцесса.

— Крис, для задания. С пальцами.

— Ну, это… руку вот так сложи.

Крис сложил пальцы в форме знака «О’кей».

— Губы надо максимально прижать к зубам, типа… ну вот если бы ты была беззубой… плохое сравнение. Но, в общем…

— Я поняла.

— И язык к зубам не прижимай. Теперь вот эти два пальца, указательный и большой – в рот, набираешь воздуха побольше и дуешь изо всех сил, плотно смыкая губы.

Крис издал свист чистый и звонкий, после чего покраснел изо всех сил, как будто не хотел, чтобы так громко получилось. У Лулу ничего не вышло.

— Я бездарность.

— Ты чего такое говоришь? — искренне удивился волшебник.

— Я даже свистнуть не могу.

— Зато ты ундина.

— Я вчера пятьдесят кругов не смогла проплыть за сорок пять минут.

— Ну-у… даже я так не смог бы. Это какое-то нереальное задание, мне кажется.

— Спасибо, что пытаешься поддержать, но у тебя фигово получается. Пойду я, звонок скоро.

Кристиан деликатно придержал девушку за плечо.

— Как насчёт… сходить покушать на перемене?

— Это я и собиралась сделать. Жду не дождусь, когда пойду в столовку. Я не завтракала с утра.

— Я догадался, — скромно улыбнулся Крис. — Могу сделать тебе классный, сытный завтрак.

Лулу хотела отказаться, но в животе предательски заурчало, а Крис это услышал и рассмеялся.

— Не стесняйся. Хотя, наверное, странно слышать это от меня.

«Жрать охота – пипец. Но я его объедаю, нехорошо так. С другой стороны, чувствую себя Бофарой. Крис будет думать, что я с ним общаюсь только из-за еды».

Из мысленных терзаний вывел голос господина Язеленца:

— Всё, обед у снормвормов закончен. А у вас начинается. Жду вас через неделю, мы с вами пойдём знакомиться с другими животными.

***

Когда они шли к дому Кристиана, Лулу спросила:

— А кто-то, кроме нас двоих, будет ходить на анимагию?

— М-м-м… Милли Новенькая, кажется. И Мия Кокс.

— Мия? Но она же оборотень, почему…

— Анимагия доступна не только магам. Ещё с нами будет ходить Феникс. Он вообще парень толковый, у него мысли добрые и руки сильные. Ему в самый раз как раз где-нибудь на ферме работать.

— Ты всегда так хорошо говоришь о других и никогда о себе.

— А что мне о себе сказать? Что бы ты хотела узнать?

— Ну, например, как у вас дела с Бофарой?

Вопрос сорвался с языка сам собой, и Лулу мысленно себе его прикусила. «Чёрт, невежливо! Он сейчас замкнётся в себе. Лучше бы я сперва поговорила с самой Бофарой».

— А что с Бофарой… А, ты про кружок? Ну, на кружке классно. Вчера Бофара похвалила мою тарталетку. Сказала… ч-что у меня самые вкусные в городе.

— Тарталетку, значит, похвалила. Ну, что сказать, ты молодец!

Лулу мысленно облегчённо выдохнула. Значит, там в раздевалке… может, ей померещилось? Хотя, конечно, Крис с Бофарой хорошо вместе смотрятся.

Кристиан нервно выдохнул и остановился у самого подъезда.

— У меня с Бофарой нет отношений.

— Чего?

— Ну, мы не встречаемся. — Крис пожал плечами. — Если ты это хотела спросить.

— Ч-что? Нет. Нет, конечно, нет. Я не об этом спрашивала. Почему… почему ты вообще подумал, что я подумала, что…

Крис стал краснее всех самых красных и спелых помидоров и перцев чили вместе взятых.

— Я же знаю, что ты видела.

— А что я видела? Более шокирующего, чем то, что вы вытворяли с Кокс в нашей комнате, я уже не увижу, думаю. Вернее, надеюсь.

Лулу уже пожалела, что пошла в гости к Крису. Разговор сворачивал не в то русло, и ундине это не нравилось.

— Лулу, почему ты такая?

— Что, прости?

— Любишь делать другим больно. Я понимаю, тебя обидели и не один раз, но… ты проецируешь свои тревоги и обиды на других, а так нельзя жить. Нельзя чувствовать себя обиженной и озлобленной на всех вокруг и подозревать каждого в чём-то только потому, что тебе несколько раз вонзили нож в спину.

— Я не…

— Не все желают тебе зла. И если позволишь, я хотел бы тебе это доказать.

Глава 26.2

Когда они вошли в пустую квартиру, Лулу скинула с себя верхнюю кофту и неаккуратно скинула её куда-то в угол, а Крис снял толстовку и аккуратно повесил её на вешалку в коридоре, расправив все складочки, а затем направился в ванную мыть руки с улицы. Лулу поражалась его любви к чистоте и опрятности, которая проявлялась буквально в каждом действии.

«Он жил в каком-то бомжарнике много лет, а детство почти не помнит. Как будто аккуратность у него под коркой. Или Мако выштрудил».

Лулу тоже помыла руки, пока Крис уже вовсю орудовал на кухне, что-то смешивая, добавлял, отсыпал, взвешивал. Смотреть за тем, как кто-то готовит, всегда залипательно. Кристиан двигался так свободно, ритмично, словно в танце, следуя своей внутренней мелодии.

На тарелку перед девушкой приземлилось яйцо-пашот, два ломтика бекона и несколько вяленных томатов, посыпанных сверху петрушкой. Пахло всё изумительно. Лулу почувствовала, как её живот вновь заурчал.

— Приятного аппетита, — вежливо пожелал Крис. — Предпочитаешь чай, кофе, сок?

— Чай, наверное.

Крис налил чаю Лулу и затем себе, а после присел напротив. Они пили чай в полном молчании, но затем ундина решила спросить:

— А когда Мако возвращается?

От девушки не ускользнуло то, что волшебник моментально стушевался, растерялся – явно не мог ответить на вопрос.

— Не знаешь, да? Как же так? Вы же помирились…

— Вообще-то, нет. — Крис нервно выдохнул, подняв глаза к потолку. Пар от чая создавал эффект дымки вокруг его встревоженного лица. — Нам… предстоит очень серьёзный разговор. Я должен сообщить ему… м-м-м, новости, которые ему могут показаться неприятными. А я… не придумал, как аккуратно ему это сказать. Не собрался духом.

Иногда мягкий характер Криса поражал Лулу. Но больше её возмутило то, что, по сути, они тайком пришли в дом Мако без предупреждения и разрешения. Ну как так можно?

— И ты даже не предупредил, что мы придём?

— Не сердись, пожалуйста, — голос Криса дрогнул, и Лулу вздохнула. Что у парня с психикой вообще? Она даже не повышала голоса! Лулу заговорщически улыбнулась, чем немного обескуражила волшебника.

— Тогда, нам надо как можно скорее отсюда убраться. Совершим эту маленькую шалость. А потом ты мне расскажешь, что такое тебе нужно сообщить Мако.

***

— Какой у тебя следующий урок?

Ребята спустились к заливу Скратта, пробираясь сквозь тернистые заросли на необлагороженном участке пляжа, где был крутой отвесный склон. Каждый неосторожный шаг вызывал мини-оползень.

— Хм, надо глянуть… то ли метео, то ли невербальная магия.

Крис кивнул.

— У меня метеомагия будет сейчас.

— Скорее всего, значит, у меня тоже, — пожала плечами девушка.

— Не обязательно. У нас ведь разные стихии. Зачастую по метеомагии проводят индивидуальные занятия за пределами школы.

— Чтобы… чтобы случайно не вызвать каких-то проблем?

Кристиан пожал плечами.

— Все проблемы решаются самими преподавателями. При условии, конечно, что они не умрут.

Волшебник совсем неподходяще улыбнулся под свои слова, и Лулу поёжилась. Солнце, так приветливо гревшее с утра, спряталось за густыми облаками. И хоть было начало сентября, Лулу втайне надеялась на бабье лето, когда ещё можно пощеголять в лёгком платьице без пальто.

— Так… что там за конфликт с Мако? Что ты ему должен сказать?

Крис вновь нервно выдохнул, потёр сухие грубые пальцы друг о друга.

— Там… в общем, Готика беременна от Мако.

— Да ты что! — Лулу ахнула. — Как же… она же вампир!

— Да, среди вампиров естественная беременность – такая редкость.

— Да у них же не бывает месячных даже, насколько знаю.

— Бывают. Но не у всех. Там такая штука… цикл… э-э-э… ваш, женский, он идёт… ну, год почти. То есть у них…

— …раз в год и палка стреляет, — Лулу помогла Крису закончить такую неловкую для него тему, видя, как волшебник покраснел, и испарины пота выступили у парня на лбу. Кристиан благодарно выдохнул.

— Кстати, часто… ну, как раз наоборот. Мужчины-вампиры… с женщиной смертной, и потом…

— Я понимаю, — успокоила ундина друга. — Но это ж охренеть!

— Да, и для Готики этот ребёнок желанный, а вот для Мако…

— И они поругались.

Крис кивнул, отворачивая грустный взгляд к воде.

— Ну и сволочь же Мако!

— Так он не знал.

— Оправдываешь брата? Вот ты бы смог вообще на девушку свою наорать, которую любишь…

— Я не…

Кристиан снова приобрёл помидорный оттенок и зачем-то закрыл лицо руками.

— Ладно, вы с Мако не похожи. Но блин, тебе надо поговорить с ним.

— Знаю. — Крис напряжённо вздохнул. — Иначе будет хуже. Иначе придёт Оскар и разгромит там всё к чертям. Прости за грубость.

— Он же ещё накидается сверху наверняка.

— Наверняка.

— Ты же понимаешь, что тянуть нельзя? Если ты уж сам свыкся с тем, что с братом не помиришься, то помири их хотя бы с Готикой. Сделай это для их счастья. Соверши доброе дело.

Глава 27.1

Метеомагия действительно у каждого волшебника проходила индивидуально. Лулу достался господин Стор Ренфолд. Девушка удивилась тому, что никогда раньше не слышала об этом преподавателе, ведь он был ундином. А ундины-мужчины, в целом, большая редкость, как и сирены. Мальчики-ундины обычно слабы здоровьем и не доживают даже до года. Стору было около тридцати. Он выглядел худощавым, немного бледным и болезненным, но это объяснялось тем, что мужчина прибыл с Ликвида, где, в принципе, все человекоподобные имели подобную внешность. В ходе беседы с ним Лулу узнала, почему же никогда не видела Стора в школе раньше: оказалось, его взяли преподавать буквально в прошлом году, до этого мужчина учился в Андеадлингском университете на педагогическом факультете.

— Что вы знаете о метеомагии? — спросил господин Ренфолд, пока они углублялись куда-то в лес.

— Ну, это типа как погодная магия. То есть… способность управлять явлениями, стихиями. Вызвать дождь, например.

Стор кивнул, словно не особо вслушиваясь в её ответ.

«Интересно, сколько у него в том году было студентов с преобладающей энергией воды, что он так во мне не заинтересован?» — подумала Лулу.

— А что-нибудь из истории?

— Я… плохо знаю историю, — хихикнула Лулу.

— Тогда я вам немного расскажу, — не без удовольствия произнёс господин Ренфолд. — Этот термин придумали ещё шумеры. В Древней Месопотамии выделяли шестьдесят дисциплин Искусства. Почему шестьдесят? Это было священным числом у шумеров. Кстати, многие дисциплины туда были добавлены просто для того, чтобы число получилось, но под собой эти вещи не имели какой-то магической составляющей. Погодная магия стоит вплотную к элементалистике, но отличается тем, что в случае элементалистики маг призывает энергии, а маг-метеоролог манипулирует тем, что подарила нам матушка-природа…

Голос у Стора, хоть он и рассказывал с интересом, звучал приглушённо и немного монотонно, так что Лулу вновь погрузилась в свои мысли.

Она вдруг поняла, что ей очень сильно хочется поговорить с Бофарой. Лулу чувствовала себя виноватой за то, что подумала совершенно странные вещи о них с Крисом. Конечно, сама Бофара об этом не знала. Но ундина чувствовала, что когда расскажет, ей станет значительно легче. Особенно если они вместе над этим посмеются. И ей очень хотелось расспросить подробнее о Юстасе. Она чувствовала, что тоже может помочь Бофаре, которая уже устала молчать обо всём происходящем с ней.

«Кулон, который Юстас ей подарил, он явно не простой. Я бы хотела изучить его магические свойства».

Лулу усмехнулась собственным мыслям. Она, конечно, не собиралась строить из себя великого артефактора, но, правда, от украшения веяло чем-то тёмным, плохим. Лулу не понимала, каким образом она это почувствовала.

«Зачем Юстасу дарить что-то плохое Бофаре? Он пытался ей навредить? Но с какой целью?»

Про тигровый глаз Лулу почитала в интернете, но толком не нашла чего-то полезного. Значит, вероятнее всего, Юстас сам зачаровал украшение. Или уже получил его зачарованным.

— Госпожа Хэтчер, вы меня слушаете?

Лулу оторопело уставилась на несчастного Стора, весь вид которого говорил: «Пожалуйста, хотя бы притворитесь, что вам интересно, чтобы меня не уволили».

Ундина не хотела врать, поэтому просто извинилась.

— Прошу прощения, я отвлеклась. Слишком много домашней работы.

— Знаете, почему? — Стор внезапно посерьёзнел. — Это как раз потому, что вы плохо слушаете в отведённое для этого время. Вам приходится разбирать темы самостоятельно дома, из-за чего вы тратите в два раза больше времени на понимание.

Лулу не стала, конечно, говорить о том, что дело тут совсем в другом.

— Что ж, основное, чему я должен научить вас за курс – это то, как призывать дождь и, наоборот, убирать его. Если вы этому научитесь, то получите зачёт, и я больше не буду донимать вас шумерской мифологией.

— А кроме дождя я смогу от вас ещё чему-то научиться?

— Управлять волнами. Создавать цунами, шторм.

— И воду из воздуха?

— Мне казалось, вы это умеете.

— Но не могу управлять.

Стор Ренфолд склонил голову набок, обдумывая предложение, затем кивнул.

— Надеюсь, на деле вы такая же старательная ученица, как и на словах.

Кодового заклинания для вызова дождя не существовало. Существовал древний индийский ритуал, но Стор, конечно же, хотел, чтобы Лулу научилась справляться с погодой без посредников. Они пришли к озеру, и Стор велел девушке сесть на свою куртку прямо у кромки воды.

— Умеете медитировать? — тихо спросил Стор, садясь напротив.

— Меня обучали, — кивнула Лулу, вспоминая то, как Крис учил её летать на метле в прошлом году.

— Постарайтесь погрузиться в этот же транс. Когда внутренний диалог отключится, попробуйте представить, что вода из этого озера окутывает всё ваше тело. Не обязательно представлять, что вы плывёте, но это может вам помочь. Затем всё, что от вас требуется – это представить, что вода покрывает вокруг все объекты, а не только вас.

Голос у Стора Ренфолда напоминал голос гипнотизёра. Не ментального мага, который мог загипнотизировать, а непосредственно гипнотизёра, который убаюкивал, заставляя забыть о самом себе и погрузиться в дремоту.

Лулу послушно прикрыла глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях и дыхании. Вдох. Медленный выдох. Вдох. Выдох.

Её бросило в дрожь. Что если не получится? Или получится, но не так? Или получится слишком сильно, и дождь будет лить почти месяц, как тогда, когда Тано нашёл чёртову волшебную книгу два года назад?

Стор Ренфолд внимательно следил за эмоциями девушки. Её лицо напряжено, проступили мелкие мимические морщинки. Лулу размышляла о чём-то тревожном, усиленно думала, несмотря на размеренное дыхание.

— У вас не получается, — заключил преподаватель.

Лулу резко выдохнула, распахнув глаза, потёрла запястья друг о друга.

— Я волнуюсь, что что-то пойдёт не так.

— Пока вы волнуетесь, всегда что-то будет не так. Если вы отпустите ситуацию, то что бы ни произошло, можно считать успешным результатом. Дело исключительно в ваших ожиданиях. И отчасти в повышенных требованиях к самой себе. Вы ждёте какого-то конкретного результата как от себя, так и от окружения, от самой ситуации. Важно понимать, что его нет. Мы никогда не знаем, что случится в будущем как раз потому, что этого ещё не случилось. А предугадывать это… мы, простые смертные, не настолько компетентны в вопросах вероятностей и случайностей событий.

Стор Ренфолд внимательно смотрел на ундину блёкло-серыми глазами, не моргая. Девушка кивнула и попробовала снова. Она знала, что не получится. Но постаралась об этом не думать, как и советовал преподаватель. Правда, вместо этого её мысли естественным образом потянуло опять на будничные переживания. Преподаватель заметил и это.

— У вас что-то случилось? Вы можете рассказать.

Лулу невесело усмехнулась.

— Вы не психолог, чтобы давать мне советы.

— Я и не претендую на психолога. Но нам с вами нужно провести продуктивное занятие, а вам что-то мешает. Я хочу устранить эти переживания и помочь вам.

Лулу вздохнула, всплеснув руками.

— Даже не знаю, с чего начать… Мне не очень повезло с преподавателем по искусству сирен. Я не представляю, как ходить к ней на занятия. Уже завтра будет урок, а я… не готова ни физически, ни морально.

Лулу вкратце рассказала о том, как прошло занятие.

— Это важный предмет. Я не могу считаться ундиной до тех пор, пока только колдую, никак не развивая при этом свою вторую сущность. Поэтому не хочу бросать. Но если мне придётся видеться с этой женщиной два-три раза в неделю ещё полгода, то…

— То на другие предметы у вас просто не останется сил. Я понимаю.

— Спасибо, — тихо пробормотала Лулу.

— Чему вас обучают на этом предмете? Кроме, разумеется, плаваний в бассейне по кругу. Мне, безусловно, очень любопытно. Я ведь и сам ундина.

До Лулу словно только сейчас это дошло. Она посмотрела на Стора, широко распахнув глаза.

— А у вас не было такого предмета в школе?

— Я учился на Ликвиде, у нас нет таких школ. Есть частные магистры магии. А другие существа все постигают свои способности самостоятельно.

— Я, честно, сама не знаю. Отращивать хвост? Издавать звуки и сигналы? Управлять волосами? Петь… возможно, ещё жрать людей.

— Вряд ли. Я примерно представляю, чего будет хотеть от вас Сцинтилла, — сказал Стор. — Никто никого есть не будет. Да и плавание скоро закончится. Она проверяет вас на прочность. Ундины, конечно, нечасто появляются в ИШДОМС, но я знаком с её схемой преподавания.

Лулу облегчённо выдохнула. Может быть, Стор неправ, но уже за одну попытку успокоить её расшалившиеся нервы она была безмерно благодарна преподавателю.

— А откуда?

Девушка впервые заметила лёгкую улыбку, тронувшую бледные, сухие губы преподавателя.

— Я проходил у неё курсы в своё время.

— О… — только и смогла вымолвить Лулу. Она решила, что не стоит спрашивать, чему именно учился Стор у Сцинтиллы несколько лет назад.

— Но вас ждёт кое-что похуже.

— Что может быть хуже каннибализма?

— Флирт и искусство любви.

Глава 27.2

— Я хотела извиниться перед тобой, — Лулу поймала Бофару у столовой. Не то, чтобы ей пришлось долго искать фею: если Бофара не принимала пищу у себя в комнате, значит она обедала именно здесь.

— За что, душенька?

— За вас с Крисом. — Лулу вздохнула. — Я подумала, что вы…

Бофара хитренько сощурилась, а затем добродушно махнула рукой.

— Если даже ты в это поверила, это чýдно. Это было сделано для Юстаса. Мы разыграли перед ним сценку.

— Юстас? Но зачем…

— Да надоел он мне, видеть больше не могу. Надо было как-то порвать с ним поубедительнее, ну а Крис подвернулся вовремя на кружке. Да он сам не ожидал, что всё так будет. Но Юстас зато и вправду утих немного. Хотя бы не спамит мне сообщениями каждые пять минут.

— Ну, раз это помогло… Я всё равно хотела извиниться, что плохо думала о вас. Не то, чтобы это плохо, если вы бы и вправду встречались. Я была бы очень рада за вас обоих. Но я как обычно напридумывала себе невесть что.

— Нестрашно, — Бофара положила руку на плечо ундине и мягко сжала. — Крису, конечно, нужна рядом с собой сильная девушка, но к счастью или к сожалению, этой девушкой буду не я. Но и надеюсь, что не Кокс, — Бофара закатила глаза.

— Всё ещё недолюбливаешь её?

— Не нравится она мне. Двуличная какая-то. Впрочем, у неё своя жизнь и свои дела, в которые я не вмешиваюсь.

— Как Корнелия?

— Да в порядке. Она сейчас на курсы по визажу ходит.

— Правда?

— Ага. Ей Густав сертификат подарил, когда они ещё встречались, вот, Корнелия решила использовать. Эх, — мечтательно вздохнула фея и покачала головой, — вот кому-то, значит, обучение дарят в подарок, а кому-то, понимаешь ли, статую из пряников.

Девушки прыснули. Фанатичность Юстаса, конечно, не могла не забавлять.

— Слушай, я хотела у тебя всё-таки спросить насчёт тигрового глаза.

— Чего? А, ты про кулон? Да хочешь – забирай. Мне не нужен.

— Что, правда?

— Подарки от бывших хранить – тратить на них свою бесценную энергию. Выкидываем на помойку или отдаём бедным, но никак не оставляем у себя, душенька. Хочешь злаковый батончик? У меня парочка штук в сумке завалялась.

— Батончики тебе Юстас дарил?

— Что? Нет, конечно. Это из магазина напротив школы. Угощайся, душенька!

— А если я возьму кулон… не буду ли я отдавать свою энергию Юстасу?

— Это не так работает, — Бофара покачала головой, тщательно прожёвывая съеденный батончик. — Вы же никак не были связаны, так что с чего бы происходил обмен энергией.

— Я, на самом деле, хотела просто спросить, где именно Юстас получил камень. Потому что… он мне не нравится.

Бофара бесцеремонно вложила камень на тонком шёлковом шнуре в ладонь ундины. Девушка испугалась, что сейчас её «выкинет» в видение со Скоганде, однако этого не произошло. Камень был очень холодным, но стоило ему коснуться кожи девушки, как он моментально разогрелся до едва терпимого.

— Ай, он всегда такой горячий?

— Вот-вот, тоже заметила, да? Мне поэтому так кулон-то и не нравился. А что за камень такой – сказать тебе не могу. Юстас отмалчивается как может, где взял. Но с его фанатизмом не удивлюсь, если он лично на каком-нибудь руднике его откопал, — Бофара весело захихикала.

— Мне тоже камень не нравится.

Кристиан нарисовался за их спинами так внезапно, что Лулу аж подпрыгнула, а Бофара ойкнула и приложила руку к груди.

— Тебя Мако вышкодил быть таким бесшумным? — усмехнулась фея. Крис проигнорировал её вопрос. Его взгляд оставался прикованным к камню.

— Могу я…

Он протянул руку, но остановился в молчании. Немой вопрос повис в воздухе, а Крис не осмеливался поднять глаза на Лулу, чтобы спросить разрешение. Девушка так же молча протянула ему подвеску на вытянутой руке. Едва Крис коснулся камня, как его голова моментально запрокинулась наверх, рот приоткрылся, а глаза закатились, обнажив белизну белков.

— К-крис? — обеспокоенно позвала Лулу. Но тот не реагировал.

— Страсти-мордасти, — прошептала Бофара, шурша параллельно фантиком от второго батончика.

***

Камень двуличный, красоты нереальной

Используется часто в любви радикальной

Чтобы внушить объекту симпатии,

Что без тебя жизнь хуже апатии.

Только с тобой любовь пышет и цветёт

А без тебя непременно умрёт.

Тигровый глаз так вдали нагревается,

Что пассия от него хочет избавиться.

Понять лишь не может она, увы

Что всё это сделано во имя любви.

***

— Что-что ты там бормочешь? Эй, Крис, алё-у, — Бофара пощёлкала перед носом парня. Его глаза стали прежними: он недоумённо быстро хлопал ресницами, переводя взгляд с одной девушки на другую.

Лулу подумала: «Неужели я также выгляжу, когда нахожу камни? Вот, должно быть, Майк тогда испугался с танзанитом».

— Бофара, мы забираем этот камень, — серьёзно сказал Крис. — Ради твоей безопасности и всех остальных.

— Да забирайте, мне не жалко, голубчики. Только намекни хотя бы, а, что это сейчас за транс у тебя был, часто ты так отключаешься?

Крис мгновенно стал малиново-пунцовым и нервно провёл пальцами по лбу, вытирая несуществующие капли пота.

— Ты имеешь связь со Скоганде. — Это не было вопросом от Лулу, это было утверждением. Крис осторожно кивнул, словно гадая, можно ли о таком рассказывать вслух.

— Ба, с самим Великим Скоганде? Очуметь! — Бофара наугад вытащила следующее лакомство из сумки. Лулу покачала головой. У неё там что, сумка-портал в холодильник?

— Я раньше тоже видела всякое, касаясь камней, — задумчиво сказала Лулу. — Но почему-то сейчас не сработало. Это странно.

— А я могу… могу коснуться всех камней, что ты нашла без моего участия? — спросил Крис.

— Конечно, я думала, ты уже это сделал. Когда будем относить тигровый глаз в… тайное место, можешь всё пощупать.

— У-у-у, разговор у нас приобретает горячую температурку, — Бофара карикатурно принялась обмахивать себя рукой, как веером. Лулу наградила её своим самым скептичным взглядом. Крис вообще не знал, куда деть себя от стыда.

— Я… только камни. Ну, камни. Круглые такие.

Бофара хихикала уже вовсю.

— Крис, ты такой забавный, я не могу. Бедненький, все тебя вокруг смущают взрослые тёти. — Она потрепала его за щёку, словно бабушка внучка. — Ладно, я что-то совсем проголодалась, пора бы уже приняться за нормальную трапезу. Так что счастливо вам оставаться и разобраться со всей этой мистикой вокруг камней.

***

— Прости, это не то, что ты…

Они сказали это одновременно и после секундной паузы рассмеялись.

— Мне о-очень стыдно.

— Крис, — ундина поспешила выдернуть парня из пучины стеснения, — ты давно начал видеть всякое… ну, ты понимаешь?

— Сколько себя помню, — честно признался маг, пожимая плечами. — Но я не сумасшедший! Это… это типа как призраки у Майка, я не знаю.

— Майк видит призраков не с рождения, а с тринадцати лет.

— Ну, ты знаешь, я плохо помню своё детство до пяти-шести лет. Может, тогда такого и не было. Но в осознанном возрасте я часто с ним разговариваю.

— Ходишь на поле?

— Сначала да, там лучше удавалось настроиться и услышать ответ. Сейчас мне это делать не обязательно.

— Интересно… Я слышала Скоганде несколько раз в детстве, во сне и потом, когда находила камни. Но сейчас связь будто оборвалась, и я не могу понять, почему.

— Возможно, твоя вера в него ослабла?

— Но я не верила в него, когда была маленькой. Я даже не знала о его существовании.

Крис закусил губу, словно раздумывая, что стоит рассказывать Лулу, а что нет.

— Я знаю, что любое существо может поговорить со Скоганде, если он сам того хочет.

— Ты у него спрашивал? — Крис утвердительно кивнул. — Значит, тогда он хотел со мной говорить, а сейчас его больше устраиваешь ты?

— Возможно, он не хотел, чтобы ты слышала слова о камне.

— Да ладно, просто у всех есть любимчики. Даже у богов.

***

Всё могло быть гораздо хуже. Всё могло быть куда более ужасно, чем сейчас.

Это единственное, чем удавалось Лулу успокоить себя после очередного унижения на искусстве сирен. Что там говорил Стор о флирте? Может быть, это с ним мерзкая сирена флиртовала, а с Лулу явно церемониться не стала. Сегодня Лулу потеряла сознание прямо во время заплыва. Сперва её тело скрутила судорога, потому что плавать в ледяной воде – а именно такой была вода в бассейне – оказалось выше возможностей её организма. А когда Сцинтилла начала давить на неё ментально, чтобы заставить двигаться, превозмогая боль, у Лулу потемнело в глазах. И дальше тотальный блэкаут.

Очнулась девушка там же, в подвале, на кафельном полу возле бассейна. Очевидно, Сцинтилла её вытащила на поверхность. Всё тело девушки сотрясалось от холода так сильно, что она не могла разжать зубы и что-то сказать. Сцинтилла стояла над ней, скрестив руки на груди.

— Слабая, — сказала она. — Слабая и никчёмная. Ты это ожидала от меня услышать? Я удивлена, как ты до сих пор осталась жива с такими отвратительными способностями к плаванию. Точнее, неспособностями. И посмотри только! Ты не умеешь даже ставить защиту от менталлов. Будь ты обычной ундиной, мне было бы всё равно. Но ты принцесса и, возможно, будущая королева, а я не могу допустить, чтобы у власти стояло такое жалкое создание.

— А я м-мож-жет н-не х-хоч-чу б-быть у в-влас-сти, — запинаясь от трясущейся челюсти, с вызовом произнесла Лулу. — М-меня к-кто-т-то сп-прашив-вал?

Сцинтилла нагнулась к ней ближе.

— Глупое дитя! У монархов не спрашивают, желают ли они этого. Это не их выбор. Это их долг.

Лулу почувствовала, как по и без того мокрым щекам текут слёзы. От которых, неожиданно, но стало чуточку теплее.

— Мои родители с чего-то решили, что могут распоряжаться моей жизнью, как им вздумается. Захотели – сделали меня монархом, захотели – сослали к бабушке, наврав с три короба про родословную. Им плевать на меня.

— Но им не плевать на свой народ. Именно поэтому ты сейчас здесь.

— Я не могу понять их.

— Лишь потому, что ты ещё бóльшая эгоистка, чем они.

Лулу повернулась набок, издав короткий стон. Сцинтилла за её спиной издала непонятный звук. По удаляющимся шагам Лулу поняла, что сирена уходит. Ну и пусть, отлично, пусть оставит её одну.

— На сегодня занятие закончено. Весь сентябрь пройдёт в таком режиме. Затем ты сдашь промежуточный зачёт, и мы перейдём к следующему модулю.

Лулу не ответила. Она думала о том, что когда наберётся сил, воспользуется советом Тано и сменит себе набор предметов, чтобы никогда больше не видеть Сцинтиллу.

— И да, Хэтчер, я не твоя мать, и я не буду тебя воспитывать. Если это не сделали твои родители и твоя бабушка, то все моральные выборы теперь должны стоять за тобой, а не за мной. Но если нестабильный необучаемый гибрид окажется у власти, то вина будет лежать и на моих чешуйчатый плечах, в том числе. А под трибунал я не хочу. Так что имей в виду, пока ты здесь, я с тебя не слезу.

Глава 28

Пятница – это всегда блаженство. После окончания всех занятий накатывает непередаваемое чувство свободы. Время как будто растягивается, ты понимаешь, что впереди целый вечер, а за ним ещё суббота и воскресенье. Уйму всего можно сделать!

Для Лулу пятница, в целом, была счастливым днём, так как не было занятия по искусству сирен. Ни один предмет и ни один преподаватель не напрягали её настолько же за всё время обучения, как Сцинтилла. В занятии по метеомагии они со Стором не продвинулись, но мягкий преподаватель не торопил и не продавливал. Он учил девушку правильно медитировать и чувствовать обстановку вокруг, «звуки природы». На самом деле, Безмолвный лес как нельзя лучше располагал к этому, ведь именно здесь не было никаких лишних звуков, на которые бы ты отвлекался. Лулу неоднократно вспоминала, как Крис учил её летать на метле прошлой весной, как хорошо и спокойно было ей при этом.

Она шла с занятия на обед с лёгкостью в теле и чувством эйфории в душе. Медитация со Стором позволила ей расслабиться. Пусть ей удалось создать только крошечное парообразное облачко, которое тут же испарилось, не стоило опускать руки раньше времени. Однажды у неё обязательно получится. Лулу казалось, что вот-вот ещё чуть-чуть, и она вызовет свой первый дождик. А пока весь мир казался ей ярче, деревья, изменившие цвет листьев, выглядели все такими невероятно жёлтыми и красными, как разноцветные пятна красок в калейдоскопе.

Из-за ствола неподалёку выступила фигура в тёмном плаще. Лулу не сразу увидела её, а когда заметила – бежать стало уже поздно. Вампирша стояла прямо перед ней, накручивая прядь волос на тонкий, бледный палец.

— Здравствуй, сестричка.

Её восковидное лицо исказила улыбка, растянувшая сухие, серые губы, кожа которых напоминала, скорее, потрескавшуюся бересту. Лулу нахмурилась, прикидывая в уме, зачем Юля могла явиться к ней ещё раз. С Властелином всё было кончено ещё год назад, теперь вампирша была свободна и вольна делать, что захочет. Юля предпочла затаиться, уйдя дальше в лес, и увидеть её так близко к городу не могло не насторожить.

— Помнишь, ты обещала оказать мне одну ма-аленькую услугу? Не помнишь? Ай-ай-ай! А ведь нахаляву ничего в этом мире не бывает.

Повисла неловкая пауза. Лулу корила себя за дырявую память, а лицо Юли с каждой секундой становилось всё менее дружелюбным.

— Жизнь. Ты пообещала мне жизнь.

Слайд-шоу из событий прошлого года навалилось на Лулу. Она потёрла лоб, пространным взглядом уставившись на сестру. На языке вертелась мысль: «Что же я натворила…»

— Послушай, — Лулу отступила на шаг, как только сестра приблизилась к ней, — это может быть опасно. Ты можешь умереть!

— Я уже мертва. — Юля грубо обхватила голову сестры, вынуждая заглянуть в свои белёсые глаза. — Что мертво – умереть не может.

«Я должна рассказать ей. Должна отговорить! Лучше всего отвести её к самой Беатрис и показать тетрадь».

— Веди, — сказала Юля, отпуская ундину. Девушка судорожно выдохнула и, ничего не говоря, пошла вперёд, направляясь на северо-восток, где, как ей казалось, должен стоять дом сестёр Макалистер.

Они шли молча, но эта тишина становилась особенно невыносимой в Безмолвном лесу. Лулу чувствовала, что единственные звуки – это её неровное дыхание и колотящееся сердце. Вампиры передвигались бесшумно, но даже если бы и слышны были их шаги, мягчайший мох Безмолвного леса поглощал все лишние для тихой обители звуки. Тишина давила на мозг, проникала в лёгкие и разрывала грудь тревожным ощущением опасности. Ей нужно было разрядить обстановку.

— Беатрис рассказала мне, что это лишь экспериментальная эмульсия. Она испытывала её только однажды на собственной сестре.

Вампирша не ответила, лишь неопределённо повела плечами, словно отмахиваясь ото всех предостережений.

— Бьянка жива, — поспешила Лулу обнадёжить сестру. — Но дело лишь в том, что Беатрис – опытная ведьма, она смогла вовремя спасти её. И эмульсия сильно повлияла на нервную систему Бьянки.

— Пустые слова, — отмахнулась в очередной раз Юля. — Я не тебя прошу варить эмульсию. Ты лишь отведёшь меня к ней и познакомишь.

— Боюсь, Беатрис не станет нас даже слушать. Она сама боится неудачи.

— В очередной раз убеждаюсь в тупоголовости всех магов. Я, честно, удивлена, что, например, зелье против ликантропизма существует, а против вампиризма нет. Лишний раз доказывает, что мы, вампиры, обделённые существа в этом мире. Нас никто не любит, всем плевать на нашу жизнь.

— Если уж на то пошло, вы сами виноваты в этом.

— Это всего лишь физиология, — после недолгой паузы ответила Юля. — Всем нужно есть. Почему-то вас не возмущает, что йети, например, едят сырое мясо. Или что вообще все смертные едят растительную пищу. Мы не знаем, вдруг что-то из этого содержит в себе частички не так давно погибшего друида.

— Звучит на уровне бреда.

— Мы живём в этом бреду. В абсурдном мире, созданном из ничего четырьмя драконами и оставленном ими на произвол судьбы. Выброшенные в водопроводный слив протухшие сосиски. Неудачный проект, который жалко было закрывать и уничтожать полностью. А теперь мучаются все. Ты с этими камнями носишься… думаешь, у тебя что-то получится?

«Как изящно она сменила тему».

— Я не знаю, — честно сказала Лулу. — Делаю то, что делаю. Что требуется от меня в данный момент.

— А требуется ли? — Юля изогнула бровь. Этот жест был излюбленным у всей семьи Хэтчер.

— Скоганде сказал…

— Скоганде – бог. Ему нет дела до простых смертных. А если ты думаешь, что особенная…

— Я ничего не думаю. Не в этот раз. Думать, когда речь идёт о чём-то выше тебя, за гранью твоего понимания, бессмысленно и не приведёт ни к чему хорошему, лишь добавит лишних переживаний и загонов.

Остаток пути шли молча. Да он был недлинный – за макушками елей уже на тот момент виднелись пики крыш особняка вампирской четы.

Дверь открыла Бьянка, улыбаясь во все свои острые зубы от уха до уха.

— А Оскар не у нас, — радостно прощебетала вампирша. Лулу про себя усмехнулась. Как будто единственное, за чем она могла пожаловать к Макалистерам, был её друг-сокурсник. Впрочем, действительно: раньше их точно, кроме Оскара, ничего не связывало.

— Нам нужна Беатрис, — пояснила Лулу.

— А она… она вас не ждёт, наверное. — Бьянка бегло глянула через плечо на колыхнувшуюся портьеру у входа в смежную комнату. Беатрис притаилась где-то там, желая послушать, но остаться незамеченной.

— Спонтанный визит, — обнажила клыки в этот раз уже Юля.

Лулу невольно подумала о том, что Бьянка и Юля могли бы подружиться. Две ровесницы-вампирши, мрачные девчонки со схожими интересами. А потом она поняла, что не смогли бы. Как минимум из-за Оскара, который, к несчастью, обеим разбил давно остывшие сердца.

Бьянка отступила в сторону, пропуская гостей в дом. Лулу заметила у неё в руках раскрытую розовую тушь. Девушка собиралась на очередную панк-сходку? Концерт? Просто красилась для выхода в город? В любом случае, им пришлось её отвлечь от макияжа.

Беатрис, опершись о дверной косяк, слабо улыбнулась, но только Лулу. На Юлю ведьма даже не взглянула. Выглядела Беатрис не очень – сказывалось длительное затворничество. Всё-таки скрытая в лесу обитель вампиров – не самое лучшее место для любой смертной женщины. Даже если она уже в душе дряхлая старуха, которой опостылело общество.

— Вы знаете, зачем я здесь, — сразу сказала Лулу без прелюдий и предисловий. Она не умела вести светские беседы, которые ожидались от неё по статусу. Быть может, однажды ей удастся научиться.

Беатрис молча выдвинула из-под стола деревянный ящик, запиравшийся на ключ. Смахнув лёгким движением немного пыли с крышки – больше по инерции – шепнула «Aperta», открывая замок. Внутри покоилось несколько колб, обложенных бархатными подкладками. Беатрис подняла одну из них на свет.

— Я предполагала, что ты придёшь ко мне, Лулу, поэтому сделала несколько заготовок. Но до последнего надеялась, что ты забудешь об этой сумасшедшей идее.

— А она и забыла! — вставила Юля. — Но я всё помню. Потому что только мне одной это нужно. Хочешь, чтобы о тебе позаботились, сделай это сам.

Беатрис проигнорировала это высказывание. Она вообще избегала Юли максимально, насколько это возможно. Лулу понимала: издержки профессионализма. Она должна воспринимать Юлю как неживой объект, чтобы в случае неудачи, не мучиться потом ночами, переосмысливая убийство. Даже пусть и нежити, которая уже мертва.

Ведьма постучала ногтем, сбивая мутный осадок.

— Не уверена… начнём с этой. Пусть ляжет, — приказала она, кивнув на жёсткую кушетку-раскладушку у стены в её маленькой каморке.

Юля послушно легла на спину в «позу Ленина», сложив руки на груди, и прикрыла глаза.

«Хоть свечку ей давай, да и…», — поймала себя на мысли Лулу, но тут же одёрнула себя. Сестра всё-таки, пусть и мертвячка.

Беатрис зажгла свечу заклинанием и поводила в воздухе прямо над девушкой, выписывая странные узоры. Несколько капель воска упали на мраморную кожу вампирши, но та даже не шелохнулась – не почувствовала. Ведьма произносила неизвестные Лулу слова, едва шевеля губами – сразу так и не заметишь. Стеклянный взгляд смотрел не на Юлю, а сквозь неё, как будто в пол под кушеткой. Но что там видела Беатрис, могла знать лишь она.

Лулу ощутила на коже липкое присутствие чего-то постороннего. Беатрис предупредила её, что как бы сильно не хотелось, ни в коем случае не нужно отворачиваться и смотреть по сторонам. Если станет слишком страшно, лучше просто зажмуриться. Девушке не впервой было присутствовать на странных ритуалах: восстановление памяти дяде, спиритический сеанс для связи с Рубиной, изгнание демона из одержимой Бофары… Но сейчас ей стало жутко. Она чувствовала, как шевелятся волосы на голове, как кожа покрывается роем мелких противных мурашек, но не смела отвести взгляд даже тогда, когда тело сестры изогнулось дугой и оторвалось на несколько сантиметров от койки.

Глаза Юли были одними белками, рот искривился. Девушка издала душераздирающий вопль, и Лулу подумала, что от всех переживаний сама обзаведётся парой седых волосков. Беатрис моментально потушила свечу, и Юля рухнула обратно на тахту, как ни в чём не бывало. Лулу медленно выдохнула, прислоняясь поясницей к стене. Стоять прямо по струнке так долго не выходило.

— Тетанус… Пентобарбитал не подойдёт. Может быть… парижская зелень?

Лулу ничего не поняла из сказанного, да ей это было не надо. Она смотрела, как Беатрис быстрым движением откупорила следующую колбу и влила эмульсию в рот сестре. В следующее мгновение Юлю начало трясти, словно при сильной лихорадке. Вампирша так дрожала, что койка подпрыгивала вместе с ней. Через несколько секунд изо рта пошла пена.

— Нейтрализатор! — закричала Беатрис, раскрывая упаковку одноразового шприца. Одна инъекция, и судороги прекратились.

Следующая пробирка пошла в ход. С минуту ничего не происходило. Затем Юля вскочила, согнулась пополам, и её вывернуло чем-то зелёным прямо на пол. Запах был очень специфический, напоминающий гниющее лежалое мясо, и Лулу сама почувствовала подкатывающий к горлу комок. Стараясь дышать реже и через раз, она сосредоточила внимание на Беатрис.

— Рановато я… это действие нейтрализатора.

Неизвестно, кому ведьма говорила это больше: Лулу или же самой себе.

— К-как ты? — Лулу старалась, чтобы голос не дрожал.

— Она тебя не услышит.

Новая колба влилась в рот. Потянулись минуты. Лулу так и подмывало что-то спросить, но Беатрис сама замерла в ожидании. Юля расхохоталась. Смех был сперва тихий, но затем становился громче и громче. Лулу отметила, что кожа девушки стала менее бледной, но вполне вероятно, что она лишь выдавала желаемое за действительное.

— К-хак ж-хе бо-ольно, — прохрипела вампирша, закрывая рот рукой.

Беатрис взяла тетрадь, сделала какие-то пометки. Лулу разглядела в неярком свете «Шалфей, вод. перец 2:1».

— Это пройдёт, — сказала строго Беатрис.

Юля закашлялась. Ведьма рывком, словно котёнка за шкирку, усадила девушку вертикально. Изо рта потекло бурое комковатое месиво, заливая собой всё вокруг. В глазах Лулу мельтешили чёрно-белые точки, серым шумом заполоняя пространство. Ундина почувствовала, как съезжает вниз. Возмущённое:

— Ещё одной припадочной мне здесь не хватало.

И её выставили за дверь. Воздух. Лулу никогда не казалось, что свежий воздух может быть настолько вкусным. А ведь она даже была в подводном царстве, где весь кислород молекулами рассредоточен в воде.

В соседних комнатах было тихо. Бьянка уже наверняка смоталась. А из лаборатории не шло ни звука. Впрочем, Лулу не могла отрицать, что Беатрис ставит волшебную глушилку, чтобы ей никто не досаждал. Когда ундине стало легче, она с досадой посетовала на слабый и впечатлительный организм.

«Ну, кровь. Ну, вампирская. Ну, выходит фонтаном изо рта. Не такое видела, чёрт».

Юля вышла за дверь через полчаса. Сощурившись от резко ударившего света, девушка простонала. Лулу сразу вскочила с кресла и подошла к ней. Из тёмной комнаты на них смотрела уставшая, осунувшаяся Беатрис.

— Как ты?

— Светло как… как убрать?

Лулу вопросительно посмотрела на ведьму. Та лишь покачала головой.

— Побочный эффект. Должно пройти, наверное.

Лулу внимательно осмотрела сестру, но не нашла в ней каких-то кардинальных изменений. Кожа всё такая же бледная с мраморным рисунком темневших сосудов, глаза – такие же белые и запавшие, с проступающими тёмными кругами под ними, губы – иссушённые, сероватого оттенка. В рот смотреть клыки, конечно, сестра заглядывать не стала – как-то неэтично.

— Голова кружится, — пожаловалась Юля.

Лулу сразу же отвела её в соседнюю комнату, усадила на диван. Девушка откинулась на спину, запрокинула голову, прикрыв глаза. Лулу заметила, как Беатрис поманила её ладонью назад в лабораторию. Как только девушка подошла, ведьма сразу закрыла за ней дверь и выдохнула:

— Она не выживет.

Лулу впала в ступор.

— В… в смысле?

Она ожидала, что сейчас Беатрис расскажет ей о том, какой тяжёлый был эксперимент, что побочные эффекты нормальны, но могут длиться довольно долго до тех пор, пока Юля не станет окончательно человеком. Перечислит их, расскажет, что с этим делать, как ухаживать за «новооживлённой». Попросит деньги за работу, на худой конец. Лулу была готова заплатить.

Но совсем не это.

— Не жилец она.

— Я не пони…

— Послушай, — Беатрис схватила её рукой за щёки, притянув к себе. Взгляд был устремлён за спину, на дверь, — тебе нужно самой рассказать ей об этом. У неё осталось слишком мало крови после ритуала обращения ещё тогда, десять лет назад. Возможно, если бы я пыталась влить эмульсию в две тысячи пятом году, всё ещё могло бы получиться. Худо-бедно, с использованием дополнительной плазмы, я бы восстановила её. Сейчас – нет. Она умрёт.

— Но… почему?

— Я сделала всё, что было в моих силах. Но я предупреждала, что результат будет совсем неожиданным. Она никогда не станет человеком. Даже последние дни своей жизни она проведёт измученным страдающим вампиром. А потом уйдёт навсегда.

Повисла оглушающая тишина. Лулу чувствовала её, как пыльный комок, приземлившийся на голову, окутывающий всё вокруг, мешающий взору.

— Ты должна ей сама сказать об этом.

— Но я… я не могу! Как же, она же сестра!

— Вот именно. Ты несёшь за неё ответственность больше, чем я.

— Она совсем-совсем не человек? Всё настолько прошло неудачно? Мне ведь надо хоть чем-то её утешить, ободрить…

— Никто не знает, что вышло в итоге. Скажу лишь, что всё пошло совсем не по плану, и она умрёт. Постарайся скрасить её последние дни мучений.

«Дни…»

— Сколько… сколько примерно ей осталось?

— Не могу дать точного ответа.

Лулу испытывала страх. Не скорбь или печаль, а страх. Она не знала, как вернётся в ту комнату, будет смотреть в глаза Юле, что скажет ей. Она не понимала, как действовать.

Ей было совестно. Она чувствовала в происходящем и долю своей вины.

«Не убедила отказаться. Не сберегла…»

И стыдно. За то, что ожидала от себя большей эмоциональности.

***

В тот вечер она так и не рассказала сестре о том, что теперь будет. Она отвезла её в отель, заказав такси, сняла девушке номер на ночь. И вернувшись в школу, уселась в одиночестве на балконе, вслушиваясь в звуки засыпающей окраины. И в свои внутренние ощущения.

Пустота.

Ундина нервно кусала губы. Она ожидала от своей души хоть какого-то отклика.

«Она моя сестра! Сестра! Родная! А я бесчувственный чурбан. Я монстр… чудовище. Все гибриды такие?»

— Не вини себя, — Лулу вздрогнула от голоса Тано. Арахнид появился чересчур внезапно, проскользнув в темноту через незакрытую стеклянную дверь. — Это нормальные эмоции. Ты не обязана чувствовать к ней привязанности. Вы не были близки.

— Но ведь… когда кто-то умирает навсегда, люди плачут.

Тано усмехнулся.

— Ты ещё такая мелкая. У всех бывает разная реакция на смерть. Кто-то впадёт в ступор, кто-то максимально абстрагируется, кто-то будет непристойно шутить – это защитная реакция, и она нормальна. А кто-то, конечно, будет рыдать из-за раздавленного муравья.

— Но Юля – не муравей.

— Да, она вампир. Она уже умерла однажды. Причём, осознанно выбрав этот путь. И она сделала выбор второй раз. Ты здесь не при чём. Это бы случилось в любом случае.

— Чудес не бывает?

— Бывает. Но не в опасных экспериментах.

— И всё же я бесчувственная эгоистка.

— Ты можешь думать о себе, как угодно, но объективно – это не так. Она для тебя никто.

Тано щёлкнул зажигалкой в виде кости, но затем передумал. Улыбнувшись в темноту, сказал себе:

— Пожалуй, приберегу последнюю из пачки для особого случая.

Лулу кинула взгляд на одинокую сигарету.

— Надеюсь, он никогда не настанет.

— Я тоже. Электронки, вообще, вкуснее. Хотя я с каждым разом стараюсь добавлять меньше никотина, и иногда ломает. Но не так, как от дурманящего эликсира, конечно.

Тано содрогнулся, вспомнив на миг свои не столь отдалённые ощущения. Судороги, скручивающие всё тело, выворачивающие организм наизнанку. Сильнейший озноб, холод, мешающий даже пошевелиться, вызывающий сильнейшую трясучку. Ты не можешь работать, не можешь учиться, не можешь выполнять бытовые функции. Не можешь спать. У тебя нет шанса даже на малейшую передышку. Ты зависаешь между небом и землёй, в пространстве, которого не существует. Как жалкое, дрожащее создание с разрывающимся на части мозгом, чувствуешь сердце где-то во рту, а лёгкие – на уровне глаз. Как будто все органы сместились кверху и вышли наружу, покинув умирающее тело.

Туда не хотелось возвращаться.

— Как мне сказать ей об этом? — прервала Лулу поток его воспоминаний.

— О смерти? Знаешь… это тяжёлый этический вопрос. Не все врачи даже знают, как уведомить пациентов или их родственников о неизлечимом тяжком недуге. Я видел, как иногда звонит мой напарник-патолог людям, вызывая кого-то на дознание. Это… тяжело, но это надо сделать. Для ясности происходящего. Просто надо понять, что это неизбежно. В конце концов, смерть – такая же часть жизни, как и всё остальное. Нас всех это однажды ждёт.

«И чем скорее, тем лучше», — добавил он уже про себя, порадовавшись, что Лулу в отличие от него самого не может читать мысли.

— Но почему должна говорить именно я?

— Чтобы для неё не было шоком. Ты для неё сейчас самый близкий человек, понимаешь?

— А может… ну, я допускаю такую мысль, что ей надо тихо позволить умереть. Не зная об этом?

Тано задумался, всматриваясь в даль города, за многоэтажки. Затем ответил:

— Мне кажется, в этом случае не получится. Через тебя я чувствую, что её состояние оставляет желать лучшего. Сама Юля не сможет не заметить собственного угасания. Она будет требовать ответы на вопросы.

Глава 29

Слуги странно поглядывали на него, когда он пошёл не в то крыло. Как можно забыть, где находится тронный зал?

У Одхрана имелся план дворца, но наизусть он, конечно, его не помнил. Самое важное было не попадаться на глаза матери султана. Она знала все повадки своего сына, все мельчайшие родные жесты и фразы. Материнское сердце обмануть трудно.

С другой стороны, Бизер понимал, что даже если женщина заподозрит что-то неладное, она просто не сможет никак его разоблачить. Это невозможно! Её сочтут душевнобольной, и сам султан будет вправе отправить её принудительно в лечебницу. Но где-то под коркой скребло чувство, что Бизер просто сам себя пытается убедить в собственной правоте.

Он сидел в своём кабинете, медленно перебирая мягкие бумаги, сделанные из сине-зелёных водорослей. Земля только недавно догадалась о том, как производить экологичную бумагу, тогда как на Ликвиде подобное существует с незапамятных времён.

Бизер очень старался сосредоточиться на документах, разобраться в текущем положении дел Амфириона. Но он был так же далёк от политики родной планеты, как покойный теперь Файннул от существования в мире живых. Мысли его блуждали, разум воспроизводил их последнюю с братом встречу. Почему сам Эс не захотел встать на место султана? Как историк он лучше понимает и политику, и экономику.

Одхран вздохнул, откладывая бумаги на край стола, и откинулся на спинку кресла-раковины. Потому что Эс – не волшебник. Он просто не смог бы провести ритуал. В их дуэте Одхран никогда не будет стратегом, он всегда будет исполнителем. Как и в любом другом. У него нет плана. Есть сила, магия, быстрая реакция, опыт, умение выживать и безбожно врать всем вокруг. Но не тактика.

Нравилось ли Одхрану это? Он сам не знал. Он просто не мог что-то придумать, чтобы изменить такое положение дел. Он привык быть руками, а не головой.

«Я должен быть благодарен семье за вызволение из тюрьмы. Хотя можно ли назвать тюрьмой место, из которой каждый год кто-то сбегает незамеченным?»

Бизер впервые задумался о том, почему Ледяная тюрьма расположена именно на Хандрозе. По словам дельтян, там суровый климат, и нужно действительно работать, чтобы выжить. Идеальное место для исправительных работ. Но что мешало королеве обустроить тюрьму в одной из пустынь? Климат не менее суровый: поставил работать в шахту – либо заключённый исправно работает, либо умирает.

В комнату сквозь приоткрытые двери вошёл мужчина в длинном амфирионском кафтане – куруне, расшитом перламутровыми нитями на рукавах и воротнике. На голове высился такой же тканый головной убор, что и у Файннула, а теперь и у Бизера, только не такой яркий и меньше размером.

Мужчина заметил, что Бизер его не узнал и остановился в дверях. Поклонился, положив два пальца на лоб. Одхран не знал, как ему реагировать.

— Файннул-султан? — мужчина удивлённо вскинул светлые брови. — Вы сегодня необычайно задумчивы.

— По какому вопросу? — Бизер напустил на себя всю суровость.

— Вы уже поставили печать на отчёт?

— Како-о…

Бизер скосил взгляд на стол – те самые бумаги, что он отложил. Так вот что это такое было.

— Нужна моя печать?

«Знать бы ещё где она».

— Конечно, как и всегда. — Мужчина сложил руки за спиной и качнулся назад. Взгляд его внимательно изучал каждое движение, каждый жест султана.

«Только бы не догадался».

Проблема была в том, что Бизер понятия не имел, кто перед ним стоит. Спрашивать напрямую абсурдно. Очевидно, что ему никто не скажет, и этим вопросом он лишь выдаст себя. Бизер натянул улыбку на лицо.

— Я ещё не дочитал до конца, загляните позже.

«К тому же что-то я не вижу печати на столе».

— Вы знаете, где лежит печать?

Одхран постарался сохранить нейтральное выражение лица на этом вопросе. Улыбнувшись ещё шире, он сказал:

— Конечно. Ступай, не отвлекай меня от дел.

И облегчённо выдохнул, когда за мужчиной закрылась дверь. Одхран чувствовал, как кровь пульсирует в виске, а по затылку на хребет стекают капли пота. Он вскочил с места и подошёл к шкафу. Принялся рыться в ящиках. Нужно найти печать, чтобы впредь не попадать в такие неловкие ситуации.

***

Визирь Бахадур покинул кабинет султана пять минут пополудни по земному времени. Положив руку в карман, нащупал неправильной формы маленький предмет, легко скользнувший в ладонь. Пальцы с присосками цепко сжали печать султана.

Бахадур причмокнул, прикидывая варианты в уме. В голове роились мысли, фоновым шумом заполняя тишину дворца вокруг. Дело нечисто. Самозванец очень уж похож на султана Файннула. Просто невероятное сходство. Но лишь внешнее. И что самое очевидное – сидящий за столом мужчина очень далёк от политических дел Амфириона, да и дворцовой жизни, в целом. Ведь он даже не знает, что печать султана всегда хранится у визиря – правой руки султана, главного чиновника Амфириона.

Что больше волновало Бахадура – где искать настоящего Файннула. Жив ли он вообще? Догадался ли об этом кто-то ещё? Может быть, наложницы? Мать? И кто вообще за этим стоит?

Бахадур не знал, как действовать, с чего начать. Он даже не знал, может ли кому-то доверять теперь во дворце. Ведь раньше лучшим другом был Файннул, а теперь его нет. Может быть, весь дворец, на самом деле, в сговоре. Ему нужен был план. Поэтому пока игру стоило вести втихую так, чтобы враг ничего не заподозрил.

***

Несколькими днями позже Одхрана Бизера разбудил настойчивый стук в дверь. Слишком настойчивый. На пороге стоял визирь Бахадур – Бизер справился о том, кем был тот мужчина, приходивший забрать подписанные документы накануне. Позже он корил себя за неосторожность и отчасти винил в этом Спироса: это ж надо было так сесть в лужу – не узнать всех приближённых к султану чиновников, особенно визиря.

Бахадур, если и заметил, что Одхран ещё не собран и вообще выглядел сонно, то виду не подал, лишь улыбка застыла в его уголках рта.

— Сегодня важный день… — издалека начал он.

Бизер нетерпеливо изогнул бровь. Ох уж эта дворцовая жизнь! Никогда вот нельзя сразу перейти к делу. Вечно нужно соблюсти перед этим все формальности. Бахадур, заметив раздражение своего господина, мирно улыбнулся и спокойно произнёс:

— Конечно, великий султан никак не мог забыть о том, что сегодня в два часа пополудни состоится аудиенция с королевой Дельты, Её Величеством Амасталией Хэтчер.

Бахадур внимательно следил за мимикой султана. Самозванец не мог знать, что Амасталия прибудет. Это было спланировано ещё месяц назад. Но визирь аккуратно напомнил:

— Два дня назад вы подписали бумаги…

И содрогнулся под тяжёлым взглядом султана. Он не учёл внимательности Бизера и педантичного подхода мужчины ко всей документации.

— Никак ты, Бахадур, пытаешься меня одурить? Я не подписывал ничего подобного два дня назад. Лишь указы о разделе земли между вассалами и первый пересмотр вложения суммы из казны на ремонт стены на границе с Паракантом.

Бахадур склонился, раболепствуя перед султаном.

— Никак шайтан попутал. Не вели казнить.

— Полно тебе будет пресмыкаться тут перед старым другом, — Одхран похлопал визиря по плечу и удивился насколько естественными вышли и эта фраза, и этот жест. Судя по тому, что сам Бахадур дружелюбно улыбнулся и выпрямился, они с погибшим султаном действительно были друзьями. Ни в одном из отчётов, разумеется, это нигде не было указано.

«Надо бы узнать, кем приходился Бахадур. Может, это дальний родственник? Какой-нибудь троюродный племянник, оставшийся без родителей и отправленный ко двору. На Амфирионе это принято».

Спустя двадцать минут быстрых сборов Бизер уже стоял в кабинете и разгребал папки со всеми подписанными бумагами за последний месяц.

— Как давно королева Амасталия изъявила своё желание провести беседу?

— В начале Луёзимета[1].

Бизер, вздохнув, нахмурился. Это было ещё до его появления во дворце. Очередная маленькая песчинка, портящая его репутацию. Стоило надеяться, что никто из приближённых пока не заметил странного поведения государя.

— Чего она хочет? Денег? Армию? Торговые пути? Очередная попытка втюхать нам порцию пальмового масла?

— Вполне вероятно, что речь пойдёт немного о другом, — уклончиво ответил Бахадур. — Но и возможность найма рекрутёров по контракту она тоже хотела обсудить.

— Дельта слишком многого хочет от нас в войне против Хандроза. Вместо того, чтобы самим развиваться, они лишь используют силу союзников. Но такие ли мы уж им союзники? Не припоминаю, чтобы королева Амасталия бежала к нам по первому зову о помощи, когда гибли наши жители.

Бахадур ничего не ответил, лишь молча поклонился.

— Ваша мудрость, повелитель, не знает границ. Как всегда, ваш светлый ум…

— Бахадур, — остановил его Одхран. — Мы здесь одни, кончай паясничать.

Возможно, прозвучало слишком резко, потому что лицо визиря сразу вытянулось и стало плоским, как будто даже испуганным. Бизер нервно вздохнул и, запустив руку с щупальцами в жёсткие курчавые волосы, сказал:

— Ступай. Отдохни и попроси слуг подготовить всё в тронном зале к аудиенции.

***

Полноценно отдохнуть перед приёмом Бизеру не дали. Как только он действительно нашёл бумагу с запросом, удостоверился в том, что «сам» подписал его, и пошёл в купальню, чтобы омыться после ночи, его перехватила одна из наложниц – большеглазая, полноватая Ясмина в розовой шали, покрывающей маленькую головку.

— Повелитель Файннул! — Она упала перед ним на колени. — Вы не заходили ко мне уже две недели. Скажите, вы пресытились моим обществом? Вам отвратительна сама мысль о моём существовании подле вас?

В красивых янтарных глазах девушки блестели слёзы. Бизер растерялся. Он сам никогда не был близок к женщинам настолько, чтобы считать их своими наложницами и при проникновении во дворец совсем не думал, что будет с ними делать.

— Ясмина… я сейчас спешу на важную встречу. Если тебе так хочется провести со мной ночь, давай обсудим это после аудиенции с королевой Дельты.

Он попытался пройти, но девушка схватила его за голень и зашлась в неуёмных рыданиях.

— Вы взяли себе трёх наложниц, чтобы обречь нас на одинокую старость! Я так страдаю! Так же страдаю, как Хамида и Зульфира. Но они старше меня, они могут смириться с тем, что не нужны вам. А я ещё молодая и красивая.

«Эге, так она хочет, чтобы я её перепродал. Может быть, так даже лучше».

— Милая Ясмина, поднимись с колен, с тобой говорит повелитель. Тебе не нравится в моём дворце?

Девушка отвела взгляд и тихо пропищала:

— Нравится, но…

— Но тебе не нравлюсь я? Скажи, тебя отдали против воли во дворец? Тебя пленили и отдали как невольную за горсть монет богатому мужчине?

— Я надеялась на вашу любовь, повелитель! Я верила, что смогу стать женой вам!

— Но я не беру жён. Ясмина, если ты хочешь выйти замуж, я подыщу тебе достойного мужа. Но мы обсудим это позже, а сейчас я должен идти.

Бизер с трудом выпутался из объятий девушки и быстро зашагал по коридору. Крик Ясмины заставил его остановиться на полпути:

— Вы сказали, что не берёте жён. Зачем же вам тогда дипломатический брак с дельтянкой?

Внутри что-то сжалось, сердце сковало холодом. Бизер понял всё.

«Дьявол! Меня пытались обмануть. Ну, Спирос… Если королева Дельты хоть заикнётся… начнётся война!»

***

Амасталия пригубила красное полусладкое из высокого непрозрачного бокала на тонкой ножке. Одхран скучающе подпёр щёку кулаком. Королева сама решила продиктовать правила и отказалась быть принятой в тронном зале. Теперь правители сидели в летней беседке и лениво потягивали пьянящие напитки, особо не приступая к основному диалогу. Амасталия рассказывала ему разные новости о количестве урожая, прибавке населения, росте промышленности на своей планете. К чему нужна была эта информация Бизеру, он не знал, но внимательно слушал и наблюдал за женщиной.

Королева лишь с виду походила на щебечущую о том да сём светскую даму. За этим пряталась нервозность, которую, на самом деле, королева не сильно старалась скрыть. Чем дольше он наблюдал за сиреной, тем больше понимал о плане Спироса. Ему хотелось рассмеяться, а потом плюнуть в лицо своему брату. Но он зашёл уже слишком далеко, чтобы всё бросить. Он уже убил султана.

«Мой брат оказался круче и хитрее самого Сатаны. Не замарав собственных рук, осуществить коварный план по захвату власти не только на Ликвиде, но и…»

Что ж, надо признать, что Одхрану было любопытно, к чему это всё приведёт. Ему в любом случае светила тюрьма, если всё раскроется, так что теперь ему действительно стало интересно, что же на самом деле задумал Спирос. Поэтому Бизер решил подыгрывать, как мог.

— Перейдём к делу? — предложил Одхран, прервав поток рассуждений Амасталии о возросшем удое коров. — Вы хотите получить от меня армию численностью в…

— Несколько тысяч высококлассных наёмных убийц. На Хандрозе сейчас идёт смута. Макгроу опасен, его надо устранить. Пока волчата Ланкастера ещё маленькие, на них можно повлиять в отсутствие любого доверенного взрослого лица.

— Вы хотите объединить земли Дельты и Хандроза под единой эгидой правления вашей династии после окончания войны?

— Как минимум, это в планах.

— Вы же понимаете, что это физически невозможно? Планеты разные и довольно далеко находятся. Посадите там наместника? Всё равно связи нет, это не единая земля.

Бизер не стал бы читать сирене лекцию о драконовых камнях – всё равно та бы ничего не поняла. Но и стоять в стороне, слушая откровенный бред, он не мог.

— Моим наместником уже является моя дочь Лилианна.

— Но насколько мне известно, этот династический брак не был столь удачным.

— Именно поэтому мне нужна армия, чтобы устроить на Хандрозе переворот.

— Ценой своей дочери?

— Конечно, нет. Я заберу её и своего внука до нападения.

«Знал ли ты об этом, Спирос? Наверняка знал. Именно поэтому решил внедрить меня во дворец сейчас, а не в любое другое время».

— Хорошо, — Бизер вытащил свиток с контрактом, написал золотыми чернилами число воинов. — Какую сумму вы готовы предложить за пять тысяч лучших бойцов Амфириона?

Амасталия назвала число в золоте, но потом замялась. А Бизера смутило, что это не совсем то, на что рассчитывал Амфирион. Но мужчина не сомневался, что сейчас за этим последует более интересное предложение, на которое как раз и рассчитывал Спирос.

— Что-то ещё? — подсказал султан.

— Да. Я понимаю, что это мизерная сумма, которой едва ли хватит на то, чтобы покрыть жалованье вашим бойцам, поэтому лично для вас помимо золота и драгоценностей я предлагаю заключить дипломатический брак с моей дочерью.

[1] На Ликвиде месяц цветения красных кораллов

Глава 30

— Поздравляю, Лулианна, ты делаешь успехи.

Как жаль, что это сказал Тано на уроке трансфигурации, а не Сцинтилла. Ундина никак не могла взять в толк, как угодить этой женщине. Сам Тано как-то сказал ей, что надо просто смириться и забить, раз уж не хочется менять предмет. Лулу была вся на взводе после вчерашнего ритуала над сестрой, но всё равно нашла в себе способность сосредоточиться и превратить красное яблоко в жёлтую грушу под конец занятия. Возможно, не обошлось без пары капель успокоительной магии от менталиста-арахнида.

Не все могли похвастаться таким результатом. Ундина не хотела, конечно, гордиться собой раньше времени и уж тем более не думала о том, чтобы начать зазнаваться, но было приятно хоть на минутку почувствовать себя профи в каком-то деле. Особенно когда трансфигурация давалась ей гораздо легче того же пресловутого искусства сирен. Как многое зависит от преподавателя! И кто бы мог подумать, что мрачный, ненавидящий сам факт существования человекоподобных Тано окажется куда более понимающим, терпеливым и чутким, чем опытная, роскошная на вид Сцинтилла.

После занятий Лулу сразу хотела навестить сестру и настолько поспешила, что чуть не сбила с ног залипавшую в телефон возле лестницы Софи. Феечка ахнула, отшатнувшись от стремительной ундины, и телефон выскользнул у неё из рук, шмякнувшись экраном вверх.

На удивление гаджет не погас. Секундной замешки хватило, чтобы Лулу, мельком кивнув взгляд на мерцающий прямоугольный блок, оценила характер переписки, изобилующей сердечками и поцелуйчиками. Хватило и чтобы понять, что это не Спирос.

Софи вздрогнула, поняв по расширившимся непроизвольно от удивления глазам Лулу, что ундина всё видела, и, быстро подобрав телефон, отступила назад.

— Э… это не то, что ты подумала, — смущённо пробормотала девушка, опустив глаза в пол.

— Я ничего не видела. — Лулу замахала руками и помотала головой одновременно. Хотя, разумеется, обе девушки понимали, что это неправда.

— Кхм-кхм… надеюсь, ты не станешь меня осуждать.

— И не думала!

— И тем более… не станешь рассказывать об этом другим.

— Софи, мы подруги! — Лулу потянулась к плечу девушки, но Софи дёрнулась, уходя в сторону, и покачала головой. — Если захочешь вдруг поговорить, я всегда рада выслушать.

Лулу помахала фее рукой и побежала скорее по лестнице. Но напоследок услышала:

— А «всегда» ли? Ты вечно куда-то спешишь. Когда мы последний раз с тобой нормально общались без… без Соники и других посредников?

Лулу остановилась, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. Счёт времени Юли, возможно, шёл на минуты. А она так и не придумала, как ей рассказать и вообще, чем постараться занять вампиршу в последние дни или, если повезёт, недели её жизни, чтобы вся судьба не казалась самой девушке настолько трагичной. Ундине не хотелось задерживаться здесь с Софи.

— У меня проблемы с сестрой, — честно сказала она, вернувшись на пару ступеней выше. — Вопрос жизни и смерти.

Услышав слово «смерть», Софи вздрогнула ещё раз, а глаза стали как серо-зелёные чайные блюдца.

— Я не знала… извини.

— Всё нормально. Я вернусь вечером и, если созреешь к диалогу, можем пойти куда-нибудь в укромное место. Но если ты не хочешь рассказывать – я не буду настаивать, Софи. Личная жизнь на то и называется «личной», что ты не обязан кого-то в неё посвящать.

***

Юля вяло улыбнулась, открыв дверь своего номера, когда пришла Лулу. Жестом пригласила войти, уселась на кресло и потёрла переносицу. Вид у неё был как у очень уставшего вампира. Лулу быстро оценила обстановку номера: стандартный на одного человека. Кровать, тумбочка, торшер и столик с телевизором – идеально для одной ночи и не больше. Плотные шторы задёрнуты и почти не пропускают тусклый дневной свет с улицы.

«Хорошо, значит, ещё не была под светом».

— Как себя чувствуешь? — поинтересовалась Лулу. На всякий случай девушка принесла сестре конфеты и сладкую газировку «Ядочога». Мало ли – аппетит появится, а Беатрис всё-таки ошиблась?

— Я не голодна, — слабым голосом ответила вампирша, наблюдая за тем, как ундина расставляет яства на прикроватной тумбочке дрожащими руками.

Когда Лулу закончила, она сцепила руки в замок и осталась стоять, прижавшись спиной к шершавым обоям. К своему стыду, она так и не придумала, как подвести к этой теме. Начать из далека? Зарубить прямо в лоб? Отвлечь как-то?

— Чем занималась?

— Спала, — усмехнулась вампирша. — Ночь же была. Потом день. Но всё равно спала.

— Это правильно. Силы нужны.

— На что?

— На ж… жиз…

— Не выдавливай из себя, — с мягкой ноткой грусти сказала Юля. — Облегчу твои страдания. Ну и что ты на меня так вылупилась? Я не тупая.

Юля махнула в сторону столика под телевизором. Лулу невольно проследила за её движением, и только тогда до девушки дошло. Зеркала. В нормальном отеле всегда найдётся хотя бы одно зеркало над раковиной. А в этом номере их минимум три: в комнате, в коридоре и в ванной.

— Ты… ты уже видела?

— Ну, умываться надо, — ухмыльнулась вампирша. — Эксперимент не удался, да? Не понимаю только, почему вы мне сразу не сказали. Решили, что я слишком истощена, чтобы продолжить. Ну нет уж! Я так просто не отступлюсь, я мечтаю об этом почти десять лет. Всё рано или поздно надоедает, бессмертие в том числе. Теперь я понимаю Оскара. Сейчас же поедем к этой ведьме назад.

Она вскочила с места, задев Лулу плечом, протиснулась в коридор и, распахнув шкаф, выудила оттуда тёмную накидку с капюшоном – важный атрибут любого вампира-сифа. Это и отличительный знак, и защита от прямых солнечных лучей, так жарко опаляющих чувствительную кожу нежити. Вампиры светского общества предпочитали везде носить с собой лёгкий зонтик. Мода на фасоны и орнамент менялась для них каждый год.

«Сейчас или никогда», — решила Лулу, наблюдая за резкими движениями сестры. Ей было тяжело. Как минимум потому, что вампирша не получала дозу свежей крови, поддерживающей силы, уже очень давно.

— Послушай! — Она схватила Юлю за плечи, не до конца уверенная, что это остудит её пыл. — Мы не поедем туда.

— Почему? Твоя Беатрис сегодня занята? Ну, хорошо, давай договоримся на другой день.

— Не в этом дело. Эксперимент не получился вчера…

— И?

—… и не получится завтра. Он вообще никогда больше не получится.

— Что это значит?

Лулу чувствовала пелену перед глазами. Слёзы наводняли пространство, размывали чёткость картинки. «Приплыли. Очень вовремя сейчас расплакаться».

Юля скинула её дрожащую кисть с плеча.

— Ты хочешь сказать, что что-то пошло… совсем не так?

Лулу уже не сдерживала рыдания. Минуту были слышны только неровные частые всхлипы девушки и приглушённый звук новостного канала за стенкой в соседнем номере.

— Сколько… сколько мне осталось?

— Я… я н-н…

— Сколько?! Сколько, я тебя спрашиваю!

Юля трясла сестру за плечи, словно тряпичную куклу или яблоню осенним периодом. Лулу разрыдалась ещё больше.

— Ты плачешь. Ты смеешь плакать! В то время как я… я не могу даже этого! Я застряла в этой проклятой тушке упыря, и более того, я умру в ней через очень короткое время. А плачешь ты! Лицемерка. Ты… ты виновата в том, что я умираю.

— Я?

— Конечно, ты. Если бы не ты и твоя чёртова ведьма-дилетантша, я бы не подверглась безрезультатным издевательствам. Мерзавка! Живи с тем, что ты убила сестру.

Юля отпихнула от себя Лулу. Та упала, ухватившись мокрыми от слёз ладонями за подол сифической робы. Юля отступила в глубь комнаты, но сестра не отпустила плащ. Ткань натянулась, затрещала, угрожая порваться. Но вместо этого сама вампирша запуталась в плаще и повалилась на пол.

— Так что насчёт сроков? — раздражённо спросила Юля. — Что сказала твоя ведьма?

— Она г-говорила про д-дни.

— Дни? — Юля сама удивилась этому. — Так мало… Перестань уже реветь! Неужели нельзя попытаться что-либо сделать?

— Она с-сказала, что н-нет.

Юля уселась на кровать, закинув ногу на ногу. Уставилась в одну точку сквозь тёмно-коричневую штору, туда, где из-под изгибов ткани виднелось пятно дневного света. Вампирша думала. И думы её были невесёлые. Ещё и ревущая сестра отвлекала сильно.

— Я пыталась отговорить тебя, — сказала Лулу. — Пыталась показать, что это может быть опасным. Не стоит… не стоит перекидывать ответственность на меня.

Лулу стало совестно за то, насколько грубо это прозвучало. Она умирает. Ей нужна поддержка, а не обвинения. Сейчас уже неважно, кто виноват в том, что случилось.

— Ты сделала всё, что могла, — холодно бросила Юля. — Что надо, и что не надо тоже, впрочем. Теперь уже поздно оправдываться. — Вампирша дёрнула плечом и поёжилась, как будто её одолевал озноб. — Теперь сделай одолжение – уйди. Раз уж мне придётся теперь как-то разбираться с этим, то лучшим твоим подарком для меня станет твоё исчезновение. Позволь дожить остаток без раздражающей никчёмной тупицы.

Лулу разревелась снова. С завываниями и новой порцией слёз, орошивших пунцовые от долгого плача щёки. Не от обиды, а потому что Юля права. Лулу не сможет себе простить гибель родственницы. Её душа почернела навсегда.

***

— Ты вернулась, дитя.

— Прости меня, отец. Я так ошиблась.

Приглушённый голос её тихим эхом отражался от шероховатостей каменного свода подземной пещеры. Он дрожал. И неровности интонации лишний раз подчёркивали то, насколько неопытно и невинно было стоящее перед Властелином дитя.

— Ты слаба, но проделала такой долгий путь… Ты желаешь вернуть мне свою душу?

— Нет.

— Тогда зачем же ты здесь? — удивился Властелин.

— Я пришла… пришла попрощаться.

Повисло молчание. Властелин внимательно изучал заострившиеся черты лица вампирши. Ни один мускул девушки не дрогнул.

— Ты хорошо подумала?

— Да. Спасибо Вам. Прощайте. Вы были мне как отец.

Маленькая вампирша упорхнула из пещеры летучей мышкой, навстречу со светлым, осенним днём. В водоворот ярких жёлто-красных нарядов деревьев. Совсем скоро она сольётся с ними в единый поток. Это будет больно, мучительно, но недолго. А потом она канет в лету навсегда. И никто не вспомнит о том, что она когда-либо существовала.

Снимать капюшон было страшно. Дрожащими бледными руками Юля потянула ткань на затылке. Свет ударил по больным глазам, щекотнув тонкие веки. Испустив стон, девушка решительно подставила бледное лицо свету. Она никогда не любила загорать, даже до обращения. Непослушные пальцы возились с верёвками плаща непростительно долго.

Тёмная роба летит вниз, и больше её никогда никто не подберёт. Юля не заботится о том, что её кто-то увидит обнажённой. Какая теперь разница?

Пекло. Жар. Сперва вполне сносно, затем начинает нестерпимо жечь. Хочется морщиться, закрыться руками. Хотя это не спасёт: кожа кистей и предплечий тоже тлеет и дымится под прямыми лучами.

Юле ни разу не захотелось развернуться и убежать, несмотря на адскую боль обуглившейся плоти, отвратительный собственный запах горелого мяса. Даже когда её сознание начало уплывать, а крик превратился в единый поток непрерывного гула, заглушающего все другие звуки, что хоть как-то слышались в Безмолвном лесу.

Она ни разу не пожалела о содеянном. Пусть будет так. Зато быстро. Чем мучительно просыпаться каждое утро, медленно умирая внутри, гадая: сегодня ли тот самый последний день?

В горении заживо была своя определённость. Всё уже предрешено, и пути назад нет.

Спокойствие дарила Юле одна мысль перед смертью: Лулу Хэтчер ответит за всё по полной.

Глава 31

Лулу не понимала, откуда взялась столь необычная слабость. Это не походило на обыденную усталость после рабочего дня, к тому же ей совсем не хотелось спать. Может, сказывался стресс от разговора с сестрой? Лулу старалась забыть это и то, что натворила. Пыталась убедить себя, что она ни в чём не виновата. Но совесть грызла её изнутри и, видимо, изматывала.

Сидя в автобусе, девушка нещадно тёрла веки, жмурясь от противно ярких красок проплывающих за окном деревьев. Что-то явно было не так. Осень – пора болезней. А если учесть сколько времени в этом году Лулу провела в холодной воде, то подхватить даже обычную простуду вполне вероятно. Но разболеться совсем не хотелось. Потом ещё пропуски закрывать придётся.

У входа в школу Лулу встретила Оскара. Оборотень-весельчак с кем-то оживлённо болтал по телефону. Заметив подругу, подмигнул ей и помахал рукой. Лулу улыбнулась в ответ, пройдя через калитку. Но лицо Оскара тут же вытянулось, а рыжие брови сдвинулись на переносице.

— Я перезвоню, — услышала ундина. А потом мистер О направился прямиком к ней широким шагом.

— Привет. Чё с тобой?

— А что такое?

— Хреново выглядишь, если честно.

— Заболеваю, походу… — расстроено протянула ундина, чувствуя неловкость от того, что со стороны это стало тоже заметно. — Надеюсь, что не грипп.

— Прокатимся? — Оскар с серьёзным выражением кивнул на свою лимонно-жёлтую легковушку, припаркованную прямо у входа. — Твоя рука…

— А чтоооо…

Внезапный приступ головокружения выбил девушку из равновесия. Лулу опасно закачалась, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а облака на небе закрутились в единый белый водоворот. Оскар успел подхватить ундину до того, как та упала.

— Поехали. Без вопросов.

***

Лулу отключилась на заднем сидении. Оскар уложил подругу, быстро завёл мотор и повёз в сторону леса. Лулу на тот момент уже плохо соображала, что происходит, поэтому особенно не сопротивлялась. Но где-то внутри скребло нехорошее чувство опасности. «С Оскаром безопасно», — уверяла она себя. При этом совершенно не была уверена в том, что о полной безопасности теперь вообще можно утверждать после странных ощущений в теле и голове.

Очнулась девушка на знакомом зелёном диване в доме сестёр Макалистер. Она не сразу, конечно, осознала это и очень удивилась. В гостиной никого больше не было. Звать кого-то девушке было неловко, поэтому она просто осторожно села, подложив под спину бархатную подушку.

Головокружение почти прошло, да и чувствовала она себя гораздо лучше. Потрогала лоб – вроде как обычно. Да и не знобит.

«Пронесло ОРВИ», — обрадовалась Лулу.

Но всё же что она делает в этом доме?

В комнату вошла Беатрис. Выглядела она свежее, чем в их последнюю встречу. Больше не было лихорадочного беспокойства в глазах, как тогда, когда эксперимент не удался.

— Твоя сестра умерла. Мне это известно.

Лулу вздрогнула, услышав новость. Она не была удивлена, но скоропостижность события страшила. Был вампир и… больше нет. Она никогда её больше не увидит. Станет ли скучать? Вряд ли, но совесть будет глодать её истерзанную мучениями за сестру душу.

— Как… как вы…

Голос был сиплый. Лулу прочистила горло, но лучше не стало.

«От шока? Или всё-таки вирус?»

— Она заходила попрощаться перед этим. Это был суицид.

Лулу раскрыла рот в удивлении. Такого она точно не ожидала. Холодок пробежал по спине вдоль позвоночника. «Это даже хуже, чем естественная смерть, пусть и ускоренная».

— Зачем же она это сделала? — тихо пробормотала девушка.

— Теперь мы никогда не узнаем.

Из-за спины ведьмы показались рыжие вихры, а затем и сам Оскар. Вид у него был обеспокоенный, но увидев Лулу в относительном здравии, оборотень сразу просиял.

— Моё присутствие ещё требуется? — спросила у него Беатрис.

— Думаю, я справлюсь сам.

Беатрис кивнула и молча удалилась в свою келью. Оскар сел рядом с девушкой, коснулся руки. Только сейчас Лулу поняла, что всё предплечье у неё забинтовано. Она сбросила кисть Оскара, покрутила рукой в воздухе, как будто это могло помочь ей разглядеть, что под бинтом. Но снимать было страшно.

— Как ты?

— Чувствую слабость, — призналась Лулу, — но в целом, лучше, чем было. Это не простуда же, да?

В душе Лулу надеялась, что всё-таки какой-нибудь вирус. Но понимала, что Оскар знает больше того, что знала она сама. Вервольф позволил себе одинокий смешок.

— Не превратишься, не боись. Но выпила она из тебя знатно.

— Кто «она»?

— Подозреваю, что сестра. Перед смертью успела тебе нагадить изрядно, прямо-таки напакостить. Помимо того, что покусала и испила, ещё и впрыснула тебе вампирский яд. Редкая способность, на самом деле. Видимо, Властелин научил. Я даже завидую, за свои сто пятьдесят так и не смог освоить.

Лулу сидела в шоке. Схватившись за голову, она пыталась унять мысли в голове, пока те хотя бы не слились в единый гул. Юля укусила её и испила кровь! Да когда она только успела?

Оскар, видимо, догадался, о чём она думает.

— Подозреваю, что это было под гипнозом, поэтому расспросы и бесполезны. Одного твоего внешнего вида достаточно, чтобы понять, что ты была не в курсе. Мы перекачивали тебе кровь. На самом деле, как сказала Беатрис, разумнее тебя было бы отвезти в больницу, но сюда было быстрее и без пробок. Да и в больнице целая проблема в приёмке, пока документы соберёшь, пока страховое – то, сё – только время терять. А время… шло на минуты.

Лулу вновь обхватила голову руками и принялась раскачиваться вперёд и назад. Не хочет ли сказать Оскар, что она могла умереть?

— Меня… меня испили! — она вцепилась ногтями в Оскара, совершенно безумным взглядом сверля парня. — Это невозможно! Я же… я же могла умереть, да?

— В теории, да, это возможно. Но сейчас всё в порядке. Мы тебе и рану обработали. Ты поправишься, я даю слово.

Оскар прижал её к себе. Ундина чувствовала невероятный жар, исходящий от оборотня. Она знала, что температура у волков выше, чем у людей, на пару градусов, но никогда не сталкивалась с этим напрямую.

«А ведь мы обнимались с Майком, когда тот ещё был ликантропом. Всё-таки проклятье не делает из мага полноценного оборотня».

Оскар расхохотался, щекоча кожу девушки горячим дыханием.

— Крис и Майк меня разорвут, — покачал он головой, отстранившись. — Я оказался рядом, но хорошо ли это? Не поймут ведь, что пытался помочь.

— Они же не дураки…

— Любовь превращает нас в идиотов. — Оскар помолчал и добавил: — Это из фильма, конечно, «Ромео и Джульетта».

— Я думала, ты только философов комментируешь и всяких поэтов.

— Во всём нужно разнообразие. Это жизнь. Все меняется. И перемен не стоит бояться. Они случаются в тот момент, когда они необходимы.

— Это… Конфуций?

— А вот тут я уже остался верен себе, — расхохотался вервольф.

Глава 32

Лулу вернулась в школу, когда уже вечерело. Вымотанная произошедшим потрясением, новостью о суициде сестры и всё ещё ощущающая слабость от укуса, больше всего на свете девушка хотела просто принять душ и завалиться спать. Хоть возвращаться в их общую комнату с Фелисити она не хотела.

Оскар не стал провожать её до ворот: ему нужно было навестить автосалон сестры, и оборотень уехал. Ундина успела поужинать у Макалистер, хотя сёстры и не обладали широким ассортиментом блюд, ведь вампиры едят пищу не из питательных соображений, а ради вкуса.

Ноги привели девушку в учительское крыло. Она и сама не заметила, как оказалась возле большого аквариума во всю стену на цокольном этаже. Воспоминания захлестнули Лулу. Именно здесь на втором курсе она увидела, как Колин поцеловал Софи. Первый приступ ревности и разочарования. Ундина почувствовала единственную слезинку, скатившуюся по щеке на подбородок. Смахивать её не стала – зачем? Сама высохнет потом. Всё высыхает в этой жизни. Ничто не бессмертно. Чья-угодно жизнь может оборваться в любой момент. Кто угодно может «засохнуть», «завять». Чувства и мысли, планы и цели. Нет ничего вечного. Нет ничего бесконечного.

Лулу присела на мягкий белый диван у стены, коснулась кончиками пальцев искусственного фикуса рядом. Мёртвые цветы. Когда смерть стала её постоянным спутником? Может, она всегда была, просто Лулу раньше её не замечала?

Девушка вздохнула, позволив потоку мыслей атаковать её снова. Мозг прокручивал в памяти ту злосчастную сцену с Софи и Колином. Пусть. Лучше грустить о несбывшихся мечтах и желаниях юности, чем горевать о смерти, в которой виновата ты сама. Тем более, что Колин уже не причинял ей боль и давно перестал занимать главное место в разуме.

— Это в прошлом, — сказала себе спокойно девушка, вздохнув, и улыбнулась, понимая, что уже давно так не думала о том, по кому когда-то сходила с ума. — Оскар прав. Всё меняется, всё непостоянно. И я тоже, и мои эмоции. Это ли не странно и удивительно одновременно? Мы так не похожи на себя прошлых, как не будем будущие мы походить на нас сегодняшних. Что скажу я ещё через четыре года, оглянувшись назад? Посмеюсь над всей этой нелепицей? Или вообще забуду обо всём, как о кошмаре, который случился однажды? Не станет ли этот кошмар отравлять всю жизнь мне до конца?

— Очень правильно, что ты об этом задумываешься, — услышала она мужской голос с лестницы. Лулу поняла, что не узнаёт обладателя, хоть он ей и казался знакомым. — Позволь мне сегодня побыть твоим кошмаром.

Лулу равнодушно повернула голову, но очень удивилась, заметив того, кого совсем не ожидала увидеть в школе.

— Юстас? Что ты тут делаешь?

Лулу чувствовала энергетическую нить друида – зелёную, средней толщины, кое-где покоцанную временем. Но также чувствовала и другое: угрозу, явственно исходящую от молодого человека Бофары.

— Что тебе нужно? — повторила девушка, на всякий случай поднимаясь с места.

— Я пришёл поговорить с тобой. Ты ведь лучшая подруга моей девушки.

— Допустим, — Лулу всё ещё чувствовала подвох. — А что? Что-то случилось с Бофарой?

— За этим я и пришёл к тебе. Скажи, у Бофары есть кто-то другой?

Даже если бы ундина знала, то ни за что не стала бы отвечать скользкому по характеру Юстасу. Но Лулу к тому же действительно понятия не имела, встречается ли Бофара втайне с другим кавалером или нет.

— Не имею представлений.

— Врёшь!

От резкого крика девушка дёрнулась, отступая на шаг.

— Что тебе надо?

— Отвечай правду! У меня есть то, что заставит тебя заговорить.

В свете потолочной лампы блеснула квадратная ампула с крышкой. Лулу усмехнулась.

— Угрожаешь мне сывороткой правды? Ну, рискни, если правильно умеешь делать инъекции, в чём я сомневаюсь. В любом случае, мне нечего от тебя скрывать, Юстас. Даже если у Бофары есть любовник, я об этом не знаю. Что я точно знаю – после нашего разговора сегодня Бофара и близко к тебе не подойдёт.

Пожалуй, от последнего Лулу стоило воздержаться, поскольку девушка тут же оказалась прижата к стене, больно ударившись затылком до краткого потемнения в глазах. Друид задрал рукав её футболки, сильно сжимая плечо.

— Что у тебя на руке? — он тронул бинт, и Лулу дёрнулась, удачно наступив парню на ногу. Друид зашипел, а девушка вывернулась, вставая в боевую стойку. Теперь она была во всеоружии, готовая отразить атаку. Нехорошо нападать без предупреждения, Юстасу явно недодали этикета на Фудланде.

— Хочешь драться? Попробуй. У меня за спиной год игры в «Огненных Горностаях», придурок. А у тебя нет ничего, кроме того мёртвого фикуса в горшке. — Девушка кивнула на цветок, но атаковать пока не стала.

— Он мёртвый? — Юстас похлопал маленькими глазками.

— Хочешь быть на его месте? Рискни и напади. Я не шучу. Я принцесса Дельты, мне ничего не будет за твою смерть.

Лулу почувствовала приступ мурашек по спине. Что она такое говорит? Только сегодня чуть ли не воочию видела смерть сестры. Неужели ей даже не страшно вновь столкнуться с этим? И тем более так цинично и хладнокровно об этом заявлять. Лулу ведь никогда не пользовалась привилегиями своего королевского положения. Юстас понимал, что ундина блефует.

— Убьёшь меня – и навсегда потеряешь подругу. Бофара любит меня. А ещё Спирос всё равно рано или поздно доберётся до тебя, маленькая рыбка, так что ты рано радуешься. Нас целый отряд. Люди не так слабы, как вы думаете.

Лулу очень сильно удивилась. Юстас сказал про Спироса, парня Софи? Но при чём тут он? Что за странное предупреждение в форме угрозы?

— АНК не остановится не перед чем, чтобы отбить власть и сделать королеву беспомощной. И вместо того, чтобы фальстартом активировать назревающий конфликт, ты можешь просто рассказать мне о личной жизни моей девушки. Я так многого прошу?

«Юстас что-то знает. Что-то такое, о чём не должна знать я, но он только что намекнул на это».

Лулу очень хотелось вытянуть из Юстаса информацию, но она действительно ничего не знала про личную жизнь Бофары. Совсем недавно она подозревала её в отношениях с Крисом, но это оказалось иллюзией.

— Ты предлагаешь обмен информацией? — Юстас улыбался не доброй улыбкой, но и от угроз к действиям не перешёл, так что Лулу расценила это как возможное сотрудничество. — Что ж, я действительно знаю совсем немного. Она с кем-то периодически переписывается на «Древе Дружбе», но даже мне Бофара ничего не рассказала. Может быть, я тоже это всё выдумала, и там нет ничего, кроме дружеских чатов.

— Тогда зачем Бофара бы стала скрывать это даже от тебя? Она же не глупая.

— Далеко не глупая, но, возможно, она предвидела эту ситуацию? Что ты будешь выуживать из меня информацию.

— Я сказал, что Бофара умная, а не дальновидная. Она не могла предвидеть, что я буду здесь, она мне даже не давала адрес школы.

— А такой ли уж это секрет? Достаточно ведь вбить название в поиск.

— В поиск… чёрт, и ради этого я общался с Софи через Спироса. Зачем?

— Это ты у себя спроси. Видимо, как раз потому, что ты не такой умный, как твоя бывшая девушка.

— Она ещё не моя бывшая!

— Но такими темпами скоро станет. Юстас, прошу извинить, но ты меня слишком утомил. Сегодня был тяжёлый день, и мне пора идти. Разбирайся с Бофарой сам. Но мой тебе совет: не лезь к ней больше, ты её недостоин.

— Твои лживые слова никак не влияют на меня, мерзавка!

— А твоё оскорбление очень влияет на срок, который ты получишь, если ты что-то сделаешь как мне, так и самой Бофаре.

Лулу прошла мимо Юстаса к лестнице, едва задев его плечом в узком проходе. Друида это не на шутку взбесило, став последней каплей терпения, и Лулу почувствовала себя опять припечатанной к стенке. На этот раз за горло. Сильные ветки-пальцы сжимались под подбородком, вдавливая в бетон. Девушка не касалась ногами пола, лишь тихонько хрипела, чувствуя, как тяжелее ей с каждой секундой сделать вдох. Стараясь не растерять остаток концентрации, Лулу направила рукой мощный импульс в аквариум. Стекло пошло трещинами, и под напором всё содержимое аквариума, включая водоросли, декорации и ошалевших рыб, в одночасье оказалось на нерасторопном друиде.

Юстас от этого только озверел, но Лулу удалось отвлечь его внимание и выскользнуть из цепких ветвей. Отдышавшись, она встала наготове и, не колеблясь ни секунды, выпалила:

— Rete fugiens!

Фиолетовые щупальца поползли со всех сторон и опутали друида. Его попытки сопротивляться дикой магии выглядели вялыми и жалкими. Толстые нити закручивались сильнее и сильнее, а Лулу всё давила, совершенно не замечая, как багровеет, а затем синеет лицо Юстаса. Девушка не заметила и того, что друид перестал кричать, а лишь пыхтел и судорожно хватал ртом воздух, не в силах никак совершить полноценный вдох.

Её что-то остановило, сбило с ног, отбросив на один из диванов. Лулу тут же вскочила, и увидела, как Тано с помощью магических потоков высвобождает Юстаса из её фиолетовых нитей. В виске девушки застучало, она словно только сейчас по-настоящему увидела, что натворила, глядя на беспомощного парня, корчащегося в путах на полу.

— Какого чёрта тут происходит?! — По арахниду было видно, что он из последних сил сдерживался, чтобы не начать орать. — Что у вас стряслось?

Лулу начало трясти, и она вдруг разрыдалась, сама не ожидав от себя такого поведения. Тано поднял на девушку обеспокоенный взгляд, срывая с Юстаса последнюю уже растворяющуюся волшебную нить.

— Пр-хр-р-ревышение х-хр-х… самообороны, — сказал Юстас и закашлялся, набрав полную грудь свежего воздуха.

Тано подошёл к Лулу и дёрнул её за руку, отчего девушка только сильнее зашлась в истерике.

— А ну вставай! Вам обоим сильно повезло, что я всё-таки согласился на выделенную комнату в преподавательском крыле. Пусть я и использую его только как хранилище… впрочем, это неважно. Рассказывай.

Тано сел рядом с Лулу, и та почувствовала мощную волну энергии, исходящей от арахнида. Её показалось, что её окутал шлейф ароматов лаванды и шалфея. Плакать перехотелось, девушка села прямо и, удивляясь собственному нейтральному голосу, рассказала всё, как было. Пришедший в себя Юстас ничего на это не ответил, лишь стоял, ухмыляясь. Тано слушал молча, не перебивал. Когда девушка закончила свою короткую историю, сказал:

— Теперь вы, молодой человек.

Тано специально избегал имени. Он уже давно изучил всю информацию о Юстасе, и, на самом деле, был в курсе и самого происшествия. Ментальные способности помогали парню воспроизводить в памяти события, произошедшие в помещении в течение последних десяти-пятнадцати минут, как будто он сам присутствовал при этом. Но ему важно было услышать историю каждого, чтобы понять, не станет ли кто-то врать и отпираться, и в чём действительно состояла причина конфликта.

— Мне нечего добавить, — прочистив горло, сказал Юстас. — Я полностью согласен с леди, так всё и было. В своё оправдание скажу, что я лишь хотел поговорить о своей девушке и никакого злого умысла не подразумевал.

Тано прикрыл глаза, анализируя полученную информацию и щупая энергетические нити существ, сидящих перед ним.

— Юстас, извинитесь перед Лулу.

— И не подумаю. Она могла меня убить, пусть первая извиняется!

Юстас тут же смолк, как только Тано бросил на него свой фирменный взгляд исподлобья. Кажется, он позабыл об образе пай-мальчика, желавшего невинной беседы, очень невовремя.

— Я… раскаиваюсь, — призналась Лулу, покачав головой. — Я не ведала, что творю. Меня обуяла такая ярость. Прошу прощения.

Тано удовлетворённо кивнул, не сводя взгляд с друида. Тот вздохнул и, всплеснув руками, сказал:

— Тебе повезло, что у тебя есть покровитель. Хотя не удивительно, ты ведь принцесса. Извиняюсь за резкость, но я, в отличие от тебя, просто хотел припугнуть, а не убить на самом деле.

— Он бы не смог, — услышала в голове Лулу, — он тюфяк, на самом деле.

Девушке стало ещё более стыдно.

— Всё, урок морали и этики закончен. Я вас выслушал, и вот что скажу: по идее, я должен оповестить месье Лавуа о том, что на территории ИШДОМС посторонний. А тебе, Лулу, должен ещё и выписать выговор, согласно уставу правил школы. Я ничего из этого делать не буду, потому что не хочу тратить время на повторные разбирательства. Лулу, ты свободна на сегодня. Завтра останешься после урока, мы с тобой отдельно побеседуем. Юстас, перед вами ментальный маг, вы можете спросить меня интересующие вопросы, если действительно этого хотите.

Лулу вытаращила глаза на Тано. Он что, собирается выдать все секреты Бофары? Она не должна этого допустить. Тано резко повернулся к ней.

— Если вздумаешь применить магию против меня, выпишу сразу два выговора и возьму плату за физический ущерб. Мы не на Арене.

Арахнид с довольным видом наблюдал, как Лулу сразу же сникла и притихла. Юстас колебался. Менталистов он, как и ожидалось, боялся. В нём боролись два чувства: страх и любопытство. Второе всё-таки победило, подкрепляемое ревностью к любимой девушке.

— Скажите, господин, у Бофары есть любовник?

Тано зажмурился, приподняв одну руку. Лулу могла лишь догадываться, какие нити энергии трогает сейчас арахнид. Все ментальные источники для Лулу, как и для большинства существ, были незримы.

— Есть, — помолчав, сказал Тано. — А вам, молодой человек, я советую почаще дышать, а то снова посинеете.

Юстас кинулся к Тано, размахивая кулаками.

— Да я… да вы… да как…

— Ret! — вовремя сообразил Тано.

Юстас замедлился настолько, чтобы арахнид мог спокойно ответить ему, неожиданно резко перейдя на «ты»:

— Послушай, дружище, знаю, с этим тяжело смириться, но человеческая боль – не мой профиль. Я менталист, но не эмпат, иначе бы пошёл работать психологом. У Бофары не любовник, а друг по переписке, с которым она общается уже более трёх лет, доверяет ему все секреты, и, что самое главное, выкладывает все твои секреты ему. Проблема в том, что он её очень сильно любит и мечтает наконец увидеть в реальной жизни, тогда как сама Бофара не то, чтобы разделяет это желание, ведь он… человек. — Тано, казалось, сам удивился сказанному. — Она искренне верила, что сможет построить отношения с кем-то более приближенным к ней, как минимум, с одной планеты, но за последние несколько встреч с тобой, убедилась, что ты полный неадекват. Оставь Бофару в покое, если любишь её. Что скажешь? Ах, да! Cogendo!

Движения Юстаса снова пришли к нормальному темпу, и друид едва не споткнулся о собственную ногу и не полетел вперёд.

— Я никогда не оставлю Бофару! Она моя!

— Серьёзно?

— Раз у неё нет любовника, я буду преследовать её и добиваться её сердца любой ценой.

— Хм, Лулу, — Тано повернулся к подруге, — кажется, он и вправду неадекват. Я сейчас уже не транслирую мысли Бофары. Слушай, парень, моя симпатия к тебе иссякла, но ты знаешь, что я её и будущее предсказывать могу? Немножко. Так вот что тебя ждёт: если ты не прекратишь преследование, Бофара сперва психанёт сама, а затем запросит у своего папеньки поддержку в виде наёмников-янычар, которые будут сопровождать её везде и всюду и шпынять тебя копьями, как только ты приблизишься к ней на метр. Если ты продолжишь сталкинг и будешь докучать принцессе, рано или поздно тебя схватят под стражу и отправят в Ледяную тюрьму, а там – вот свидетель – далеко не сахарная полянка. Хочешь гнить в тюрьме, Юстас?

— Н-нет.

— Тогда ты сейчас же оставляешь все попытки вернуть Бофару назад, прекращаешь ей написывать и караулить её у дома, а также приставать к её подругам и друзьям. Ты понял? Свободен.

Юстас моргнул несколько раз, затем встал с дивана, в какой-то прострации попрощался, после чего поднялся спокойным шагом по лестнице и скрылся наверху. Лулу выдохнула, посмотрев на Тано, всё ещё не зная, что тому сказать, злиться или, наоборот, быть благодарной.

— Ты серьёзно использовал на нём гипноз?

— Он бы не отстал по-другому, — невесело усмехнулся Тано. — Там в голове тако-ое творится. Я не врач, но ему стоит провериться в специальном заведении.

Лулу ухмыльнулась в ответ, качнувшись в сторону.

— Магия во спасение, значит. Я всё ещё не одобряю бесконтрольное использование ментальных способностей.

— Я не делаю больше, чем дозволяет закон. И даже если ты решишь вызвать полицию, и меня будут всячески проверять, перед законом я останусь чистым. — Тано вдруг громко расхохотался. — Чёрт, не верю, что я это говорю на самом деле. Впервые в жизни!

Лулу вдруг поняла, насколько может быть, на самом деле, счастлив Тано. Его путь долгий, немного тернистый, но он шаг за шагом стремится к лучшей жизни и сам себя вытаскивает с того дна, куда однажды свалился.

— Теперь поговорим о тебе. Что с рукой?

— Ты же знаешь.

— Хочу услышать твою версию. Да и потом, ты думаешь, что менталка не истощает мои запасы? Если бы я был Колином или Тобиасом, я бы тоже почти не разговаривал. А так, общение даже интереснее, потому что считывание знаков снаружи – своеобразная головоломка, к тому же, вербально тратится меньше сил.

Лулу рассказала про последнюю встречу с сестрой, про руку и про Оскара.

— Удивительно, как после всего у тебя ещё остались силы напасть на Юстаса.

— Мне так стыдно за это.

— Стыдиться нечего. Слушай, у нас с Майком есть один проект. Не знаю, когда будет его реализация, но всё же. Мы хотим изготовить защитный амулет для гибридов. Своеобразный индикатор, позволяющий контролировать собственные всплески сил. Видишь ли, мы – существа крайне нестабильные. Я знаю, поскольку сам, будучи подростком, наворотил немало бед. И у многих гибридов так. То, что ты сорвалась сегодня – нормально. Истощение плюс угроза жизни – всё ОК. Но есть случаи, когда таким всплескам оправдания нет, а гибрид начинает упиваться страданиями других. Именно в этот момент можно очень легко свернуть на кривую дорожку.

Лулу вспомнила все моменты, когда она унижала Майка, играла с его чувствами. Вспомнила, как злорадствовала, когда её сестра умоляла ей помочь в метаморфозе Марка, как она в глубине души радовалась, когда Фелисити унижает Мию и других девочек. А может, не так уж глубоко в душе это было запрятано?

Тано лишь медленно кивал головой, очевидно, считывая все те переживания, что Лулу вспоминала.

— Да-да, я об этом и говорю. Все мы небезгрешны. Но гибридам гораздо сложнее это контролировать.

Глава 33

Разумеется, Лулу позвонила бабушке, чтобы рассказать про столь внезапную смерть другой внучки. По интонации Лулу не могла сказать, что бабушка сильно горевала, впрочем, девушка жутко устала, чтобы правильно трактовать чужие голоса. Про укус рассказывать не стала, чтобы лишний раз не беспокоить пожилого человека, лишь попросила передать известие родителям, так как у самой уже не было сил на это. После разговора с бабушкой Лулу разве что успела нажать на кнопку отбоя, после чего провалилась в глубокий сон без единого сновидения.

Утром она проснулась от довольно шумной возни и яркого аромата свежесваренного кофе. Разомкнув глаза, едва не вскрикнула, увидев, как Фелисити сидит на одном из кресел с кружкой, а другое кресло заняла её собственная бабушка. Более того, разграничивающий территорию комнаты барьер куда-то испарился.

— Бабуль? Фел…

Фелисити щёлкнула пальцами, и кружка замерла неподвижно в воздухе. Сама же ведьма встала с кресла и, добравшись до Лулу, положила ей руку на плечо. Во взгляде и жестах не было ни капли ехидства.

— Госпожа Паппет мне всё рассказала, Лулу. Почему ты не захотела со мной поделиться семейными проблемами?

Лулу искала подвох в сидящей у неё на кровати ведьме. С чего такая доброта и учтивость? А такое понятие как «сочувствие» Фелисити видела разве что в книгах.

— Да как-то… всё времени не было. Мы с тобой не то, чтобы часто общаемся, — Лулу скосила глаза, надеясь, что Фелисити поймёт намёк. Но ведьма лишь добродушно улыбнулась, стискивая чуть сильнее плечо ундины.

— Как же так? — Всплеснула руками бабушка. — Вы же соседки! Вы можете не дружить, это нормально, но ведь те, с кем живёшь, должны первые узнавать о том, что происходит.

— Вот-вот, неудобно как-то получать информацию от сторонних лиц. И я сейчас не только про смерть твоей сестры, Лулу.

От угрозы, скрывавшейся во второй фразе, у Лулу поползли мурашки по спине.

«О чём ведьма имела в виду? Кто ей мог что про меня рассказать?»

— Я проявила к тебе милосердие и уже оповестила господ Соверейн, Фелпса и других, чьи номера знала, что ты не явишься на занятия. Думаю, вам с бабушкой нужно побыть в семейном кругу.

Лулу вскочила с места.

— Но как же занятия?

— Ох, как мне льстит твоя пылкость к учебному процессу, но думаю, ты не совсем в состоянии сосредоточиться на делах, когда случилось такое горе. Мне, конечно, не понять, у меня ведь нет сестёр и братьев, но, должно быть, тебе очень тяжко. С этим трудно в одночасье смириться.

Во всех жестах ведьмы Лулу видела жеманность и наигранность. Она – актриса, корчила из себя милейшую и добропорядочную соседку-само-сочувствие.

— Она права, детка. Тебе стоит отдохнуть от учёбы.

— Почему за меня все решают? Может, мне так наоборот легче? Может, я так не погружаюсь в свои нехорошие мысли?

— Но всего один день! — взмолилась бабушка. А Фелисити едва заметно закатила глаза. — И потом, мы с тобой давно не проводили время вместе. Хочешь, прогуляемся до ярмарки? Сейчас отличная погода.

Лулу подумала, что ей вообще никуда не хочется. Ни гулять, ни на учёбу. Она была морально и физически истощена прошлым днём, и сон не помог ей восстановиться. Но бабушку обижать не хотелось.

— Хорошо, только я пойду умоюсь.

Ундина взяла полотенце и гигиенические принадлежности и уже направилась к ванной, как услышала оклик Фелисити за спиной.

— Послушай сюда, — тон её кардинально изменился с того лебезящего перед бабушкой, — мне не нравится узнавать ваши подробности времяпрепровождения с Тано от самого Тано.

«Ах, вот где собака была зарыта, ну-ну».

— Почему он лезет в твои конфликты? Почему вы вообще видитесь и разговариваете вне уроков? Я могла бы допустить, если бы вы виделись у Читерна дома, но ведь нет, вы целенаправленно видитесь именно вдвоём. Почему?

От сильного смеха Лулу, её махровое полотенце чуть не соскользнуло с плеча. Ревность Фелисити превращала её из чопорной благовоспитанной девицы в совершенно глупую дамочку, слепила её.

— Давай ты спросишь у Тано, почему он оказывается всегда в нужное время в нужном месте. Да и вообще, не допускаешь, что мы друзья?

— Он бы не стал дружить с такой как ты.

— Ты плохо знаешь Тано.

— Ты тоже.

Около минуты девушки сверлили друг друга взглядами, затем Лулу спокойно произнесла:

— Зато он очень хорошо знает нас обеих. И он будет очень недоволен, когда узнает о том, что это ты решила отстранить меня от занятий, чтобы мы с ним поменьше пересекались. Заметь, я сказала «когда», а не «если». Помни, что встречаешься с менталистом.

Фелисити только рот раскрыла, но так и не придумала, как ответить на столь нахальный, по её мнению, выпад.

***

Бабушка всячески старалась подбодрить свою внучку, но Лулу было невесело. Она не хотела кататься на аттракционах, в тире специально промазала и совершенно безрадостно сложила в рюкзак значки и наборы наклеек, которые выиграла для неё в лотерее бабушка. Наконец Ольга предложила присесть на лавочку возле маленького прудика, где до сих пор, несмотря на осеннюю пору, плавали утки.

— Похоже, тебя это задело сильнее, чем меня. А ведь ты совсем не знаешь Юлю.

— Не знаю, — согласилась Лулу. — Мы слишком мало общались. Но нужно ли это, чтобы ужасаться при виде чужой смерти и считать себя частично причастной к этому?

Она рассказала всю историю с эмульсией и желанием Юли избавиться от вампиризма. Лулу нужно было выговориться, бабушка чувствовала это и не перебивала, хоть уже и слышала частично всю эту историю. Когда девушка закончила, бабушка прижала внучку к себе и прошептала:

— Ох, детка-детка, тебя очень сильно обманули. Ни один даже самый сильный маг не в состоянии менять сущность другого существа. Мы не можем же сделать из мага йети, верно? Так же и тут.

— Но мы можем сделать из мага ликантропа. И наоборот.

Лулу не рассказывала бабушке про Майка ещё ни разу, лишь вскользь упоминала вместе с остальными друзьями из школы. Но бабушка сразу догадалась.

— Тот чернявый мальчишка – вовсе не волк? Вот дела… Детка, это очень большая редкость. Наложить такое проклятие может только невероятно сильный маг. К тому же, вернуть волшебную сущность зачастую практически невозможно. Условия заклятья почти невыполнимы.

— Майк вернул, — буркнула девушка, непонятно зачем, отстраняясь от бабушки. — Я тому виной.

— Ах! — бабушка прижала руки к сердцу. — Надо же! Вы ещё такие юные. Не помню, чтобы я в твоём возрасте уже интересовалась мальчиками.

Ответом бабушке стал укоризненный взгляд исподлобья.

— Ну ба!

— Заметь, ты сама это всё подтвердила, — подмигнула бабушка. — Что ж, мы отвлеклись от темы. Ликантропы – это немного другое. Это проклятие основано на законах трансфигурации, пусть и противозаконных в светском обществе, как бы парадоксально это ни звучало. Мы ведь можем превратить одно существо в другое на какой-то срок, скажем, пару часов, месяцев, даже лет. Например, взять хорька и сделать из него кошку. Здесь примерно та же суть, но более тонкие материи, затрагивающие энергетические нити. Над этой формулой тёмные маги бились не одну сотню лет и не одно поколение. Властелин смог пойти дальше за свою долгую жизнь. Он научился делать из любого существа вампира с помощью ритуала. Представляешь, что нужно, чтобы изобрести обратный ритуал? Найти такого же Властелина, такого же сильного мага с огромным опытом и, что немаловажно, желанием.

— Если бы это был контракт, как с ликантропизмом, было бы куда как проще, — вздохнула Лулу. — Выполнил условия и…

Глаза девушки расширились. У неё ведь имелся целый живой пример такого в друзьях.

— Бабуль, а как же Оскар? Он ведь был вампиром! А стал оборотнем! У него был контракт, который он разрушил.

— Да, о том и речь. Контракт, пари, заключённое с демоном. Даже Властелин не обладает такой силой, как существо бессмертное, пусть и с первого круга Ада. Они могут управлять судьбами любого живого существа, поскольку душа в их власти.

— Чёрт! — Руки девушки затряслись. — Почему я сразу не догадалась! Я могла бы просто обратиться к какому-нибудь демону! И Юля бы не умерла.

Бабушка расхохоталась, откинувшись на спинку лавки.

— Ты что, думаешь, так просто договориться с демоном? Сейчас так вот прям к тебе Люцифер сам придёт и выполнит все твои желания, потому что ты попросила. Контракт с демоном – это всегда обмен. Спроси у Оскара, если уж ты не до конца усвоила поучительную историю о том, как обмануть смерть, которую он поведал тебе два года назад.

— Но Степаном я могла бы. Он же дедушка моей подруги! Его могла бы попросить сама Бофара, вряд ли бы он отказал своей внучке.

— Знаешь, у демонов ведь другое отношение к своим потомкам. Это мы вот сейчас с тобой сидим, беседуем. Созваниваемся пару раз в неделю, проводим время друг с другом. Вряд ли Бофара сидит со своим дедушкой и пьёт чай с печеньками каждую пятницу.

Лулу представила эту сцену. Почему-то она не казалась ей столь невероятной. Она повела плечом и рвано вздохнула. Что теперь-то говорить? Сейчас уже поздно что-то менять, смерть свершилась, и уже никакие демоны Юле не помогут.

Глава 34

На неделе Лулу заглянула к Бофаре чисто из любопытства. Теория о том, что дедушка добродушной феи мог избавить сестру от страданий, не давала ундине покоя.

Бофара, как всегда, что-то готовила на своей персональной кухне, которую ей разрешили установить в люксовой VIP-комнате, по размеру как две, где Бофара жила совершенно одна. Но ни у кого не возникало вопросов, зачем же фее такая большая спальня, как только он заходил в её обитель, наполненную ароматами всевозможных яств.

— Ого, душенька, заходи! Прилетела ко мне на запах? — феечка усмехнулась, заливая оранжево-красный соус в стеклянную пиалу салата на столе. — Я шучу! Рада тебя видеть. Теперь мы не так часто встречаемся на уроках, да?

— Да, к сожалению.

В груди Лулу вдруг словно что-то защемило. Она действительно не помнила, когда последний раз проводила время с подругой наедине. Это всегда была либо компания, либо вообще дни без встреч. Теперь каждый ходил на уроки сам по себе, лишь изредка пересекаясь на чём-то вроде трансфигурации или в столовой за обедом. Но даже так в основном все были озабочены своими персональными уроками и достижениями, личной жизнью.

Лулу уселась за стол, и Бофара без разговоров поставила перед ундиной салатницу, фарфоровую тарелку и набор столовых приборов. От Бофары нельзя уйти голодным – это преступление.

— Как твои дела? Слышала, твоя училка-сирена – настоящий зверь. — Бофара сцапала шоколадную конфету из вазы на журнальном столике перед красным вельветовым диваном и сунула её в рот. — Рассказывай, что у вас там происходит.

Лулу вздохнула. Рассказывать о Сцинтилле ей не очень хотелось, но и сразу в лоб спрашивать о том, зачем на самом деле девушка пришла, было не совсем правильно.

— Во дела! — Бофара за рассказом не заметила, как съела все конфеты из вазы, поэтому обнаружив пальцами пустоту, сразу встала и направилась к шкафчику за новой коробкой. — И что думаешь делать?

— Тано советует убрать предмет из списка.

— Но это возможно только в следующем полугодии!

— Это информация для студентов, чтобы не прыгали от одного к другому, а нормально хотя бы полгода изучили что-то. Но вообще-то можно. Если честно, я не хотела бы отказываться от единственного предмета, раскрывающего мою вторую сущность, но и поменять преподавателя нельзя. Сцинтилла единственная.

— Хреновая история, душенька! — Бофара открыла духовку и потыкала в творожный пирог зубочисткой, проверяя на готовность. — Пирог будешь? Только подождать надо, а то горячий.

— Буду. — Лулу безрадостно ковырялась вилкой в витаминном салате, приправленном майонезом. Она не очень любила майонез, но дело было совсем не в этом.

— А ты чего такая кислая, будто я тебе не сладенький пирожок предлагаю, а лимонную кислоту выпить залпом? Что у тебя стряслось?

— Сестра умерла.

— Да ты что! — Бофара аж осела на стул, позабыв закрыть духовку. — Это которая Лили? Ланкастеры её доконали всё-таки?

— Да нет, с Лили всё как раз в порядке. Другая сестра, Юля, которая вампирша.

— А с ней-то что? — Бофара сморщила вздёрнутый носик. — Она же бессмертная!

— Нежить тоже может умереть. Причём навсегда, а не как обычные смертные с душой.

Лулу рассказала Бофаре события последних нескольких дней, вцепившись пальцами в салатницу. Почему-то холод стекла и остатков салата отрезвлял разум, помогал не запинаться и при этом не погружаться в эмоции. Ундина поведала всё очень сухо, почти ни разу не остановившись в процессе. Бофара не перебивала, лишь иногда ахала и прижимала руки ко рту.

— Ничего себе, душенька! Ты очень стойкая. Мне кажется, я бы от страха умерла. Я до сих пор помню маму… Но я была маленькой, и это было не на моих глазах. Это очень тяжело, я могу представить, каково тебе.

Бофара подошла к Лулу сзади и положила тяжёлую руку на плечо.

— Покажи укус-то!

Лулу размотала бинт. Зачем она его до сих пор ещё носила, точно не могла ответить. Возможно, как Лулу объясняла это самой себе, она пыталась таким образом скрыть воспоминания. Укус превратился в две маленькие тёмные точечки, которые были настолько незаметными, что их впору было спутать с обычными родинками.

— С ума сойти! Настоящий укус вампира! Просто мурашки по коже! — восклицала Бофара.

— Да, но уже всё зажило, как видишь. Мне вовремя помогли. Однако меня всё ещё гложет мысль, что я могла что-то сделать, и что это я виновата в её смерти.

— Ты ни в чём не виновата! Прекрати говорить, а самое главное думать эту чушь. Что ты могла сделать? Как ты могла повлиять на её решение? Всё, что ты могла, это просто отказаться вести её к Беатрис.

— Вот именно!

— Не перебивай! Могла отказаться, но у вас был уговор о взаимной услуге. Она свои условия выполнила, а ты выполнила свои. Ты её отвела, и всё. Дальше вся ответственность с тебя снимается. Выбор проходить этот эксперимент был за Юлей, выбор оказывать данную услугу был у Беатрис. Она могла отказать Юле и тебе, выставить вас вон. Но она согласилась. Зачем? Возможно, из корыстных побуждений или из интереса, но раз уж и есть вина, то на Беатрис, не на тебе. Так что прекрати себя винить. А вообще-то, правда, тут ответственность только на Юле. Она уже давно распоряжается своей жизнью сама. Даже ваш дядя – не опекун.

Чем больше говорила Бофара, тем больше Лулу убеждалась в правоте её слов. Бофара поселила в душе Лулу то, о чём девушка за последние недели едва не забыла – спокойствие. Ундина развернулась и крепко обвила шею феи руками.

— Спасибо тебе огромное! — Она почувствовала, как намокают её глаза, и слёзы начинают течь по щекам. — За понимание и доброту. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Да не за что, душенька. Так, отпусти-ка, время вынимать пирог!

Бофара изящно подхватила фетровыми прихватками противень с разъёмной формой, аккуратно раскрыла её и сняла, оставив ароматный творожник остывать на столешнице.

— Бофара, помнишь, как Оскар заключил пари со Степаном, чтобы стать бессмертным вампиром? И после исполнения всех условий он стал обратно вервольфом.

Бофара напряглась, взявшись за длинный нож для тортов. Оскар в своё время стал её первой любовью. И пусть та уже давно прошла, иногда фея с грустью вспоминала те моменты, жалея о том, что ничего в итоге так и не получилось.

— Ну, и?

— Чисто в теории, твой дедушка мог бы заключить обратный контракт? Превратить вампира в смертного за какую-то плату?

— Ты к чему клонишь? — нахмурилась Бофара, поворачиваясь к подруге.

— Я просто думала… почему я не попробовала контракт с демоном, чтобы освободить сестру от вампиризма?

Бофара уставилась на Лулу совершенно удивлённым взглядом. В нём также читались страх, непонимание и осуждение. Кончик ножа, зажатого в ладони, слегка подрагивал в воздухе от напряжения.

— Знаешь, что? Ты ничего не понимаешь в сделках с дьяволами! Он не может просто так даровать другому жизнь. Он возьмёт в обмен чью-то равноценную. Неужели непонятно? И что помешало бы Юле продать твою душу демону? Она тебя не любила, и ты для неё никто, лишь способ вернуться к нормальной жизни.

— Не говори так! — Лулу вскочила, бросилась к Бофаре, но остановилась на полпути.

— Ударить меня хотела? — Глаза Бофары вдруг на секунду окрасились красным, но фея быстро поморгала, и всё исчезло.

— Нет, не хотела. Но… что, прям совсем никакого выхода не было?

— Разъясню. У Юли не было души. Если бы она принесла свою от Властелина, эта душа отправилась бы в её тело, сделав тем самым твою вампиршу смертной. Но дедушке, как и любому демону, всегда нужно что-то кроме условий контракта. Что-то более существенное, чем он может сам воспользоваться при желании. Чаще всего это чья-то душа. Почему тех, кто желает власти или бесконечных денег, называют бездушными? Чаще всего они достигают своих целей, продавая душу взамен на желаемое, тем самым становясь мёртвыми внутри. Вряд ли бы Степан потребовал от Юли взамен на жизнь букет полевых цветочков, — фыркнула Бофара.

— Кажется, ты права, — сказала Лулу после недолгого обдумывания, присаживаясь на место. — Но получается, я никак не могла помочь сестре?

— Никак. Это невозможно. Смерть нельзя обмануть. И думаю, что умирающий вампир тем более не сдался бы какому-нибудь демону. Никто не гарантирует, что, обретя внутри себя душу, Юля бы всё равно не умерла от воздействия экспериментальной эмульсии.

— Я говорила про то, чтобы заключить контракт до пагубного влияния магии.

— Я понимаю. Но и тогда вам вряд ли бы кто-то помог. Я уже объясняла это.

Бофара принялась разрезать пирог на равные части, а Лулу молча наблюдала за процессом. Похоже, Бофара была права. Всё-таки родство с демонами сделало её более подкованной в вопросах жизни и смерти.

— А ангелы могли бы помочь?

— Ангелы не общаются с людьми. А у падших нет такого могущества.

И здесь Бофара оказалась права. Чёрт, получается, действительно никакой лазейки.

Фея тем временем вытащила из шкафчика два блюдца и положила на каждое по куску. Затем подумала, и на одно из них положила ещё второй кусочек. После чего облизала нож.

— Ко мне тут Юстас приходил, — решила сменить тему Лулу.

Бофара едва не поперхнулась.

— Это ещё зачем? Он тебе угрожал?

— По правде говоря, да.

Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом включённого духового шкафа. Лулу в очередной раз рассказала всё то, что уже когда-то поведала Тано.

— Вот же… зараза! До подруги докопаться, совсем больной! Я поговорю с отцом, он подключит связи, и мы упечём его в психушку, это точно. Всё, терпение закончилось.

— Может, не стоит так радикально? Зачем же сразу в психушку?

— А у тебя есть другие предложения, душенька? Для тюрьмы он не сделал чего-то противозаконного. Или ты никак вздумала ему сочувствовать? — Бофара подозрительно прищурилась.

— Нет-нет, что ты, никакого сочувствия, этот урод хотел меня придушить.

— То-то и оно. А вообще, я довольна. Правильно: если ты любительница сплетен, то твои собственные секреты не должен узнать никто, даже самые лучшие друзья.

— Так у тебя всё-таки кто-то есть?

Бофара отвела взгляд и нахмурилась. Взмахнув руками, отправила всю грязную посуду прямо в раковину.

— Я ведь только что сказала, что об этом никто не узнает, даже ты.

— Но ведь тут такое дело… мы живём в мире, полном менталистов.

Лулу рассказала Бофаре о том, что рассказал ей Тано. Фея какое-то время сидела, словно набрав в рот воды, затем медленно выдохнула через нос и прикрыла глаза. После этого девушка кивнула и взмахом руки заставила красный лаптоп перелететь с рабочего стола на обеденный.

— В этом мире ничего ни от кого не спрячешь. Но Тано – ещё более подлый фрукт. Будь он хоть преподом, хоть директором, да хоть даже президентом или королём, он не имеет права рассказывать чужую личную информацию кому попало. Не та была ситуация, чтобы это выдавать. Ни тебе, ни тем более этому утырку Юстасу.

— Как вы вообще начали встречаться?

— Я вроде рассказывала. Сперва мне показалось, что его излишний фанатизм – это даже прикольно. Мы много времени проводили вместе. Но когда этого стало слишком много, и я захотела отделиться, мне просто не дали. Единственное место, где я всё ещё могла быть свободной от его доступа – это интернет, приложение «Древо Дружбы».

— Юстас не сидит там?

— Сидит, и он даже у меня в друзьях есть. Но, во-первых, у меня есть вторая страница. А во-вторых, он не может читать мои личные переписки. Ему не по силам взломать ни ноутбук, ни тем более такой мощный сайт. Я не очень понимаю, как это всё работает, но придворные программисты сказали, что это невозможно. Что мои секретные данные и диалоги Юстас увидит только если я сама дам ему доступ к странице.

Бофара что-то напечатала, затем развернула ноутбук к ундине. Перед ней открылась ветка диалога. Лулу почитала пару сообщений, начала медленно листать вверх. И вверх. И вверх. Бофара активно переписывалась с кем-то каждый день на протяжении не одного года! С неким парнем с ником «zhirnuga2000». Парень очень тепло писал о своих чувствах, всегда поддерживал Бофару, интересовался её жизнью, увлечениями. Ни разу, на первый взгляд, они не ссорились.

— А вы виделись в реальной жизни? Ты общаешься с ним с… две тысячи тринадцатого? — спросила Лулу, когда она добралась до самого первого сообщения «Привет» от этого «zhirnuga2000».

— Нет, конечно. Только фото. Да он даже не знает, что я принцесса.

— А я вот только хотела спросить, уж не из корыстного ли интереса он так заинтересован твоей персоной.

— Страница же фейковая. Я сказала, что обычная фея из ИШДОМС. Он никогда на Земле не был. Очень далеко живёт, в другом измерении. Кажется, на той же планете, если не ошибаюсь, находится сейчас твоя кузина Лирри.

— Но ведь он знает твоё имя, регулярно обращается к тебе по имени. Ты думаешь, много есть во Вселенной Бофар?

Фея умолкла на пару секунд, затем отмахнулась.

— Вечно ты такая подозрительная, не веришь в то, что у парней могут быть искренние чувства. Ему не важны мои статус и деньги, уж поверь. А Бофар вокруг достаточно, чтобы он мне поверил, что я не принцесса.

— Ну-ну. Просто мне кажется, ты должна понимать, что у нас есть то, чего нет у обычных девушек, и я даже не про огромное приданное, которым тебя обеспечил Его Величество Мидор. У нас есть возможность власти, до которой часто охотливы всякие проходимцы. Мне кажется, Юстас тоже…

— Юстас болен! И вообще, надо про него забыть. А когда он окажется в дурдоме, где ему самое место, это станет ещё проще.

Лулу вздохнула, покачав головой. С подругой было бесполезно спорить, но всё же она не смогла промолчать:

— Фотографии у тебя тут тоже не фейковые во вложениях. Он же мог просто сравнить их с любой фотографией принцессы Фудланда из интернета!

— Дай сюда! — Бофара с силой развернула ноутбук к себе и захлопнула крышку. — Вот поэтому я и не хотела тебе ничего показывать. Ты просто завидуешь. У тебя-то вообще никого нормального нет…

— А как его самого-то хоть зовут, ты знаешь? А то, что это за «Жирнюга»…

— Это самоирония, — Бофара закатила глаза. — Зовут его Джереми Фэт. Думаю, понятно, что фамилия сыграла не последнюю роль в полученном прозвище.

Про загадочные две тысячи в конце ника Лулу спрашивать не стала: очевидно, что это год рождения. Значит, как минимум, с Бофарой они ровесники.

— Так ты видела его на фото? Может, по видеосвязи общались?

— И то, и другое. И ещё письма есть физические, по почте присылал. И посылки разные. Фото не покажу, а то сглазишь ещё, ведьма! А вот письма могу.

— Бофара, ну какой я сглаз могу сделать? Я же не Фелисити! — смеялась девушка.

— Смейся-смейся, а вот живёшь с ней в одной комнате, подпитываешься негативом, уже от зависти зеленеть скоро начнёшь.

Лулу не могла сдержать смеха, а потом Бофара вынесла целый огромный ящик, забитый бумажками, конвертами, свитками, мягкими игрушками, украшениями и другими всевозможными мелочами, и перестала хохотать.

— Это всё от него за три года.

Ундина обалдела от того, насколько это мило и романтично. Глаза просто разбегались от такого количества подарков. В письмах же были пылкие признания в любви, но нежные и робкие, как едва пробившийся по весне бутон цветка, без всякой вульгарности и пошлости.

— Чёрт, — Лулу аж присвистнула, — если до этого я не завидовала, то сейчас ну хотя бы немножко, но начала. Бофара, где ты откопала такое сокровище? И почему… почему же вы ни разу не виделись? Почему не встречаетесь? Зачем тебе такой отморозок как Юстас?

— А он мне не нравится, — сказала Бофара, гордо подняв голову.

— Ты шутишь? Но почему же? Это же идеальный парень, на первый взгляд, которому ты действительно нравишься.

— Он не волшебное существо, — всплеснула руками фея. — Просто человек.

— И что? Разве это плохо?

— Я фея! Принцесса Фудланда! Думаешь, народ правильно поймёт, если я буду встречаться с человеком? А что напишут в газетах!

— Какое дело тебе до газет, если ты можешь быть счастлива? Обществу придётся если не полюбить его, то смириться, потому что для них должно быть важно благополучие лидера, ведь от этого зависит благополучие самой планеты.

— Вот это ложное утверждение, я бы даже сказала заблуждение. Благополучие народа точно не зависит от благополучия лидера. Взять хотя бы тот же Хандроз как пример. Но да, конечно, мне не стоит зависеть от их мнения. И всё же… ну, я тоже немного подозрительна. Это же какой-то левый парень из интернета, которого я никогда не видела. Вдруг он окажется каким-нибудь маньяком вроде Рыжего или просто тираном, с виду притворяющимся милым.

— Никто ведь не просит вас сразу бежать расписываться. Вы можете всегда встретиться на нейтральной территории. Ты даже можешь взять с собой кого-то из друзей в качестве поддержки. Это нормально. Интернет-знакомства – не такая уж и опасная штука.

— Ты правда так думаешь?

Глаза Бофары заблестели радостью. Лулу, конечно, не была уверена в своих словах, всё-таки, действительно, очень часто нехорошие люди представлялись в интернете совершенно в другом свете, делая себя искусственно лучше, красивее, добрее и явно скрывая свои мерзкие намерения, но девушка согласно кивнула. Она готова была поддержать подругу и даже прийти сама на эту встречу, если так Бофара будет счастлива.

Глава 35

Время лечит. Так сказал однажды древнегреческий поэт Менандр. Кто-то подхватил, поражённый точностью афоризма, понёс его дальше. Сквозь века долгие годы люди соглашались вновь и вновь, когда понимали, что первичные эмоции, ощущения стираются под гнётом времени. Как камень точит вода, так время отёсывает все воспоминания, делая их гладкими, без единой выпуклости, за которую можно зацепиться, а затем и вовсе стирает в прах, оставляя за собой лишь иллюзию того, что когда-то было.

Лулу прочувствовала это на себе. Ни одно событие из прошлого не потрясло её настолько же, насколько смерть сестры, которая даже не была ей близким человеком. Но не горе захлестнуло девушку, нет. Сперва чувство вины, угрызения совести, с которыми ей частично помогли справиться друзья. Затем пустота, но пустота не простая. Пустота там, где изначально ничего не было, но однажды могло бы появиться. В душе Лулу существовало отдельное место для Юли. Только вот она об этом не знала. И когда Юля исчезла навсегда, Лулу поняла это, разбираясь в серванте своей души, и увидела пустующее место на полке. Она хватала воздух, но в пальцы попадала лишь пыль. Ничто. И это ничто уже ничего не заменит.

Но даже если вас внезапно ограбят и унесут что-то не очень большое, вас сперва, разумеется, будет раздражать пустующая дырка в интерьере. Но рано или поздно вы перестанете на это обращать внимание и смиритесь.

Лулу смирилась. Отпустить не отпустила. Бабушка даже настаивала на посещении школьного психолога, когда внучка в очередной раз решила взбороздить эту тему. И не только бабушка, но и друзья. Однако Лулу оказалась даже более стойкой, чем она сама полагала. Водоворот школьных событий, учёба, новые конфликты и проблемы закрутили девушку с головой, не оставив времени на переживания, показали ей, что она успела прочувствовать сполна траур и пора двигаться дальше.

Несомненно, удивила её новость о том, что искусство сирен сегодня проходило не в бассейне. Лулу гадала, в чём могла быть причина. Она ещё не настолько хорошо плавала, по мнению Сцинтиллы, чтобы та хотя бы удовлетворительно кивнула после заплыва, не то, что бы сказала переходить к следующему этапу тренировок. Может быть, сирена неважно себя чувствует? Хотя обычно даже это не может помешать им наслаждаться водой.

«Может, ей нужно уехать, и сегодня будет вести новый преподаватель? — эта мысль подняла Лулу настроение. — Хотелось бы отдохнуть от этой мегеры».

Правду говорят: всё познаётся в сравнении. Сперва Лулу казалось, что Зельда – самый суровый преподаватель. Потом – что хуже Власты никого быть не может. Затем были Макгроу, Альбумина, теперь вот Сцинтилла – один хуже другого.

«С другой стороны, эти хотя бы пытались нас чему-то научить. Хотя ладно, все пытались. Даже Пафнутий Арчибальдович», — думала Лулу, поднимаясь на пятый этаж по винтовой лестнице. Девушка время от времени фантазировала о том, как же обустроился знаменитый звездочёт, вернувшись обратно в прошлое. Рассказывает ли о своём приключении и о том, что станет с Палюстерией спустя пять с лишним веков? Или уже всё позабыл с его-то провалами в памяти?

Лулу отворила тяжёлую створку библиотечной двери. Мумия бросила на неё презрительный взгляд, опустив свежую газету. Пахло старыми книгами, сладковатым воском, пылью. Древностью. Лулу шла вдоль рядов книг, сортированных по авторам и эпохам, едва касаясь пальцами разноцветных корешков. Девушке было стыдно признаваться в этом, но она крайне редко брала что-то не по программе, а просто так, для души. Иногда ей казалось, что даже Крис читает больше неё.

Сцинтилла сидела за круглым столом в смежной комнате, где студенты часто готовились к занятиям, совершенно одна. Перед ней лежал толстый ежедневник и стояла зелёная лампа банкира со шнурком.

— Ты опоздала.

— Всего одна минута, — посмотрев на настенные часы, Лулу поняла, что спорить с сиреной бесполезно: опять начнёт давить на мозг в буквальном смысле.

— Каждая минута может быть важна. Ты, очевидно, это не поняла, раз до сих пор за один академический час не можешь уложиться в сто бассейнов.

Спорить о том, что это нереально, Лулу, конечно же, не стала – себе дороже. Она уже пыталась и «обожглась».

— Мне нужно задать тебе вопросы для анкеты – присядь.

Кинув сумку на соседний стул, Лулу плюхнулась напротив учительницы и спросила:

— А что за анкета?

— Вопросы здесь задаю я. — Сцинтилла написала что-то шариковой ручкой в своём блокноте и, не обращая внимания на закатывающиеся глаза девушки, начала: — Сколько у тебя было парней?

— В… в смысле?

— В прямом. Отвечай.

— Эти данные пойдут куда-то?

— Если ты про родителей или директора, то нет. Это всё останется здесь. — Она постучала колпачком по блокноту. — На нём заговор – никто прочитать не сможет, кроме нас.

Лулу тупо уставилась на раскрытую книгу, не до конца веря словам учительницы. Впрочем, выбора у неё особого не было, так что пришлось убедить себя в правдивости этих слов.

— Один парень. — Лулу покачала головой. — Ну, вроде как.

— Вы расстались?

— Всё… сложно.

Ундина поймала себя на том, что пытается отодрать заусенец с указательного пальца, но никак не могла подцепить ногтем – признак нервозности. Тогда девушка поспешила убрать руки со стола.

— То есть, ты сейчас в отношениях? — с некоторым разочарованием спросила Сцинтилла.

Лулу почувствовала, что краснеет. «Чёрт, какой же кринж. Куда она ведёт диалог?»

— Расслабься и отвечай на вопрос, — услышала она чётко в своей голове. Лулу пожала плечами.

«Да и фиг с ней! Всё равно потом узнает всё».

— Я хотела порвать с ним из-за измены, но он, похоже, не намерен всё так бросать.

«Звучит как из дурацкого дневного сериала для домохозяек, которые любит бабушка».

— Периодически вынуждает меня на разговоры и… пристаёт.

— И ты позволяешь ему это? — Сцинтилла повысила тон. — Плохо, очень плохо. Сколько раз ты влюблялась?

Лулу так и подмывало спросить: «А вы?», но она сдержалась.

— Не уверена, что смогу чётко ответить на этот вопрос.

— Что, больше, чем один раз? Хочешь сказать, что было такое, когда влюблённость не перешла в отношения?

— Ну… она была невзаимная, — Лулу всплеснула руками. А чего Сцинтилла хочет? Чтобы каждого понравившегося в постель тащить? Ещё чего не хватало!

— А в тебя много кто влюблён?

— Прямо сейчас? — Лулу даже интуитивно оглянулась. — Этого я не знаю. Тут же никого нет.

Настала очередь Сцинтиллы закатывать глаза. Впрочем, она сдержалась и не сделала этого.

— Нет, ну честно, я не спрашивала. А мне никто и не признавался особенно.

— Ужасно!

Лулу себя чувствовала так, будто она на приёме у врача, который смотрит в результаты анализов и узнаёт о каком-то страшном синдроме, требующем длительного лечения. Ей было волнительно и чуть-чуть даже стыдно. Это ведь с ней что-то не так, или она просто накручивает себя раньше времени?

— Ты девственница? Хотя что я спрашиваю, видно же, — ухмыльнулась Сцинтилла, делая очередную запись.

Лулу вспыхнула, словно её сильно оскорбили, но промолчала. Нет в этом ничего постыдного – быть девочкой в шестнадцать лет. Зачем куда-то торопиться? Всё должно быть по согласию и… по любви.

— Ой, наивная, — Сцинтилла выдавила из себя улыбку, очевидно, прочитав мысли. — Любви не существует, ты же в курсе?

— Как же, но вы же…

— Учи биохимию. Если самой сложно, обратись к Зельде – поможет. Тебе точно не откажет. Ты у неё была одной из самых перспективных среди своего класса.

Это известие поразило Лулу. Она и не представляла, что Зельда может действительно так хорошо к ней относиться.

— Любви-то, конечно, не существует, но мы, сирены, можем очень умело манипулировать людишками, которые так радуются этому гормональному всплеску. Мы можем его использовать в своих интересах. Расскажи мне про свою первую влюблённость и опиши, что ты при этом чувствовала.

Лулу почувствовала, что бледнеет, затем краснеет. Она никогда и никому не говорила о том, что ей нравился Колин. Все это понимали и подразумевали, а также ужасно сочувствовали, но никогда Лулу открыто не говорила: «Я влюблена в Колина Крейвена». А сейчас Сцинтилла хочет выудить из неё то, в чём она боялась признаться даже самой себе?

«А может, рассказать ей про Майка? Будет проще. Хотя нет… да и она всё равно узнает».

Лулу вздохнула и пустилась в пространный монолог, погрузившись в воспоминания.

— Он понравился мне с первой же нашей встречи, ещё в поезде. Затем так получилось, что он меня спас. От себя же, вообще-то, — она повела плечом, — но ни тогда, ни сейчас это не было важно. Мы не общались толком. Слишком разные, слишком… там всё было слишком. У него была девушка, подозреваю, что не одна. Я ревновала, честно. Чувствовала обиду и разочарование. Но, с другой стороны, это ведь глупо, да? Ну чем может двенадцатилетняя пигалица заинтересовать рок-звезду, бессмертного?

Сцинтилла вдруг оторвалась от записей, и Лулу впервые увидела в её взгляде нечто новое – тревогу. От лихорадочного блеска в глазах ундине стало не по себе.

— Как-как ты сказала?

— Эм-м… чем может заинтересовать двенадцатилетняя пигалица?

— Нет, после.

— Рок-звезда?

— Да нет же!

— Бессмертный?

Воцарилось молчание. Сцинтилла молча смотрела на Лулу, поджав губы. В её взгляде читалось искреннее сочувствие, но Лулу не понимала, почему. Затем Сцинтилла встала и пошла в читальный зал, к книгам, поманив Лулу за собой. Девушка послушно встала и на цыпочках побрела за преподавательницей.

— Ты должна знать. Мне придётся тебе рассказать.

Сцинтилла выудила одну из книг с полок – невзрачная, в серой обложке без картинок. Старая глянцевая бумага с неровной, смазанной печатью. Полистав её, Сцинтилла открыла на одной из страниц и протянула девушке. Лулу прочла:

«Особенности сирен. Раздел – слабости.

Сила сирен в любви и соблазнении. Но это же может быть и их слабостью. Сирены не влюбчивы по натуре своей и вряд ли смогут полюбить кого-то искренне и надолго. Чаще всего они утрачивают интерес к объекту, как только достигают определённых целей. По-настоящему влюбиться сирена может лишь раз в жизни. Чаще всего эта любовь приходит очень рано, буквально в юношестве, когда молодая сирена ещё не умеет управлять своими чувствами и только начинает разбираться в чужих. Именно в этом возрасте они наиболее уязвимы и могут угодить в капкан любовных уз. Именно в этом возрасте лучше всего ловить сирену на какую-нибудь «наживку», ради которой они будут готовы пожертвовать чем угодно.

Самый первый объект воздыханий юной сирены может умереть или не ответить взаимностью, и тем хуже будет для самой сирены. Она будет помнить его всю жизнь до скончания века и вряд ли сможет вступить в счастливые отношения с другими людьми. С другой стороны, взаимность также губит сирену, обрекая её отречься от собственных сил, вынуждая жить примерной семейной жизнью, а не развиваться.

Этим можно пользоваться для истребления нечисти. Если вы знаете, в кого влюблена сирена, вам будет проще отвлечь её внимание и убить».

Лулу развернула книгу обложкой к себе и прочла: «Справочник по истреблению нечисти. Год издания – 1947».

— Звучит, как какое-то проклятье.

— Это и есть проклятье. Для тебя самой. Ты будешь вечно страдать по своему бессмертному и никогда по-настоящему не сможешь влюбиться.

Глава 36

— Но я ведь была в отношениях с Майком. Он мне нравился. Я точно это знаю. Я разрушила проклятье, для которого требовалась любовь!

— Во-первых, видела ли ты свиток проклятье ликантропизма? Что там было написано? Почему ты так уверена, что этот Майк тебе не соврал? А во-вторых, это даже и вполовину не так же сильно, как то, что сирена испытывает в тот единственный раз, когда влюбляется. Уж поверь мне!

«Сцинтилла была влюблена? С трудом представить можно».

— Но это же обычная детская влюблённость. На уровне кумира. Я никогда не воспринимала Колина как что-то серьёзное, не страдала и не пыталась перетянуть на себя его внимание. Да, на тот момент, мне всё казалось это необычным, и меня прошибало током, стоило ему со мной заговорить. Но это не то. Любовь должна быть сильнее.

Сцинтилла вдруг расслабленно выдохнула.

— Что ж, твоё счастье, если то, что ты говоришь – правда. Значит, сейчас он тебе совсем не нравится?

— Да нет, конечно. Сто раз уже успела в нём разочароваться. И как я уже сказала, я имела отношения с другим парнем, он мне нравился, и я не могла быть влюблена сразу в двоих, это нонсенс.

— Полиамория, слышала о таком?

— Слышала, но это не про меня.

— Про тебя как раз. Ещё одна особенность сирен. Иметь влечение сразу к нескольким.

Лулу поймала себя на мысли, что возможно здесь Сцинтилла права. Всё-таки, у Лулу был период в жизни, когда чувства к Колину ещё не остыли, но она и Майк уже стали близки. Но тогда ещё ундина была уверена, что относится к оборотню чисто как к другу.

— Ну, что ж, раз твой бессмертный, как ты утверждаешь, тебе совсем не нравится, то тебе будет очень легко выполнить моё задание. Тебе нужно соблазнить свою первый объект воздыхания и заставить его поцеловать себя. Считай, это индивидуальный проект.

Лулу застыла, как вкопанная. Справочник с грохотом выпал у неё из рук, подняв клубы пыли с дощатого пола библиотеки. Наверное, ей нужно было что-то ответить учительнице, вот только весь рот будто наполнился ментоловым ополаскивателем, лишая способности двигаться её язык и губы.

— Ещё раз…

— Ты должна будешь соблазнить свою первую любовь и заставить его поцеловаться с тобой. Желательно, конечно, на моих глазах, но, если уж не получится привести сюда, то фото будет вполне достаточно.

— Вы должно быть, шутите?

— Нисколько. Это вот. — Она протянула Лулу какую-то книгу в мягкой обложке. — Тебе поможет. Используй в качестве методички.

— «Тайны обольщения?!» — Лулу едва не закричала. Сцинтилла тут же прижала указательный палец к губам.

— Ты что, это же библиотека, — прошептала сирена. — Или ты хочешь, чтобы нас отсюда выгнали?

— Вы меня, конечно, извините, но задание – полный бред, — осмелилась сказать ундина, почувствовав, как мурашки радостно забегали у неё по затылку под недобрым взглядом педагога. — Я ещё допускаю просто флирт и с обычным, смертным… Но это ведь бессмертный! У них там… свои каналы, он же сразу раскусит мои истинные намерения.

— Ну так ведь никто не просит тебя идти к нему прямо сейчас. Успокоишься, подготовишься, потренируешься. Срок сдачи задания пятница через неделю. Сейчас среда. То есть, у тебя две с половиной недели на выполнение.

Две с половиной недели, чтобы соблазнить Колина Крейвена, который не обращал на неё внимание несколько лет! Как сильно же Сцинтилла её переоценила. Впрочем, она ведь сама не знакома с Колином.

— Что будет, если не справлюсь?

— Получишь двойку. Будем считать, что не сдашь промежуточный экзамен, то есть зачёта за предмет зимой тебе не видать. Придётся либо ещё раз полностью проходить семестр искусства сирен, либо менять на другой предмет.

«Что-то она пытается меня запутать, — рассуждала про себя Лулу. — Надо будет посоветоваться с Зельдой или ещё с кем-нибудь. Я точно знаю, что в любой момент могу отказаться от предмета и мне за это ничего не будет. Зачёт по искусству сирен звучит, конечно, здорово. Мол, прошла курс, теперь точно сирена настоящая. Но ещё сто миллионов бассейнов на время я не выдержу».

— Чем мы будем заниматься в остальные дни до сдачи «проекта»? Опять плавать?

— Не ехидничай. У нас будет, чем заняться. Я знаю, что по метеомагии вы со Стором учитесь медитировать? Это нам очень пригодится.

Лулу, конечно, не стала говорить, что пока что у неё получается либо заснуть окончательно, либо просто вести мысленный диалог с собой, но никак не погрузиться в этот «транс», которого от неё добивался Стор. Чем ближе дело шло к зиме, тем холоднее становилось ундине заниматься метеомагией. Сперва Лулу ещё пыталась представить все эти капельки росы и дождя, бегущие по её рукам, но происходило всё только в воображении. Поэтому Лулу в какой-то момент просто сдалась и отсиживала положенное время в позе лотоса. Без практики метеомагия казалась бесполезным предметом.

«Да, а тут вот практики хоть отбавляй», — усмехнулась про себя девушка. Но посоветоваться она очень хотела с кем-нибудь.

***

— Ты влипла, — лаконично констатировал Тано, с металлическим звоном откидывая замусоленную крышку портсигара. Заглянул внутрь – там печально перекатилась одна-единственная сигарета – и захлопнул обратно. Цикл повторился ещё раз. По нейтральному выражению паука нельзя было понять: действительно ли он хочет покурить или его просто расслабляет звук откидывающейся старой крышки. — Даже я не знаю, что у него в голове. А я одарённый менталист.

— Но как же это возможно…

— Он же бессмертный, — Тано пожал плечами. — Они могут себе позволить поставить защиту от мыслечтения и влияния. Как от простых смертных, так и от себе подобных. Единственный, кто может прочесть мысли бессмертного – высший по рангу другой бессмертный. Это я узнал от Тобиаса. Оказывается, всё это время Колин не мог читать его мысли.

Они сидели в той самой рекреации, где ещё совсем недавно у Лулу произошёл конфликт с Юстасом. Теперь девушка бывала здесь довольно часто. Учителя отчего-то не любили подвальную общую гостиную в голубых тонах, несмотря на все её достоинства, предпочитая маленькие уютные комнаты отдыха, расположенные рядом с кабинетами. Зато именно поэтому здесь практически никогда никого не было. Можно было посидеть на белом диване, понаблюдать за рыбками в аквариуме. К счастью, его довольно быстро заменили, и Лулу даже не пришлось платить за это штраф, а рыбы все остались живы.

— А сам Тобиас? Мог читать Колина?

— Да, и это Колина ужасно бесило. Его защиты не хватало против демона.

— Потому что Колин не был рядовым ангелом, в отличие от того же Тобиаса, который был обычным демоном. Колин – падший, он всегда слабее остальных.

Тано лишь промолчал, соглашаясь с девушкой. И всё же Лулу не получила ответа на свой вопрос.

— Я так и не поняла, что мне в итоге делать. Как к нему подобраться?

— Мой тебе совет: воспользуйся советом своей училки. Успокойся, почитай книжку. Отпусти ситуацию, а время покажет.

— А ты мне… не поможешь?

— Я? Чем? Не меня же соблазнить надо. Так бы я с радостью поучаствовал. — Увидев раскрытые от испуга глаза ундины, арахнид засмеялся. — Шутка, конечно.

Когда Тано начал вставать, Лулу вцепилась в рукав его пиджака пальцами. Заметив маленькое бурое пятнышко, ундина как можно быстрее отпрянула.

— Упс, опять рабочую одежду перепутал, — пробормотал Тано, выуживая из ниоткуда несколько капель воды. — Не, без шансов, даже магией не отмоешь. Въелась кровь намертво, конечно.

— Как ты вообще совмещаешь работу в морге и в школе? — Вопрос скорее был риторическим, но Тано, натянув бодрую улыбку, ответил:

— Когда любишь то, что делаешь, почти не замечаешь минусов. Так же и с людьми. На самом деле, если действительно любишь человека, тебе кажется, что недостатков нет. Пока, конечно, кто-то другой не ткнёт тебя в них носом.

Тано сказал это с нежной грустью в голосе, а потом сел обратно на диван.

— Я полностью отдаюсь сейчас работе, стараясь минимизировать контакты и общение. Но, судя по всему, лишь жду, когда лопнет натянутая душевная струна, и я тотально выгорю. Тогда во мне ничего не останется. И к сожалению, я ещё не стану клиентом моего нынешнего места работы.

— Трупом в морге?

— Именно. — Он помолчал немного и продолжил: — Я знаю, что Фелисити мне изменяет. Знаю, что эти отношения ошибка, и если мы расстанемся, ей будет так же пофиг на это, как Менделееву на открытие америция[1].

Лулу вспомнила, как в октябре к ним приезжал какой-то волонтёр помогать на ферме[2], и Фелисити откровенно с ним флиртовала, а позже – даже ходила на свидание. Было ли что-то большее? Тано говорил об этом довольно уверенно.

— Вам нужно расстаться, — твёрдо сказала Лулу. — Ты развязал ей руки.

— Знаю! — почти закричал Тано, заставив Лулу вздрогнуть. — Она решила, что раз я весь из себя взрослый, у меня есть доступ к любым веществам. Когда поняла, что это не так, просто использовала меня для связей. У меня очень много контактов в подпольном мире, и они как раз могут достать, что угодно. Я не удивлюсь, если вскроется, что Фелисити употребляла нечто гораздо хуже, чем эликсир.

— Почему ты не внушишь ей, что так нельзя?

— Ты не совсем знаешь, как работает ментальная магия. Есть вещи, которые ограничивает нам закон. Внушение про употребление или неупотребление наркотиков – одна из таких вещей.

— Так никто не скажет. Сделай это дома, чтобы никто не видел.

Тано закатал рукав, обнажив тонкое запястье с выпирающей косточкой. На ладонной стороне красовалась татуировка – тёмный квадрат с узорами внутри. Лулу не была уверена, что видела когда-то раньше такой знак. Но у Тано было так много татуировок на руках, что она давно перестала следить за мелкими изменениями во внешности арахнида. Тем более, они не так тесно общались.

— Это чип, который ставят всем зарегистрированным менталистам, зачастую ещё в роддоме. Сейчас выявление одарённых стало куда как проще: генетика шагнула далеко вперёд. Простой скрининг – FISH-метод, не более. И ставят эту метку. Через неё можно легко отследить применение ментальной магии в рамках закона. От чипа сложно избавиться, если уж поставили. Я свой приобрёл не сразу, — лицо Тано озарила мягкая улыбка, когда он поведал о своих воспоминаниях, — а только когда пошёл работать в госорганы. В колледже никому до этого нет дела.

Теперь Лулу стало понятно, почему раньше Тано мог свободно выведать любые секреты и оказывать влияние на кого угодно. Теперь он, по сути, добровольно лишился этой возможности.

«Интересно, а терять то, что ты имел раньше – это как? Тано может себя чувствовать теперь как ослепший? Или лишившийся руки?»

Но вслух Лулу спросила другое:

— Тано, а Балтору ставили такой чип? А Колину?

— Колину не поставишь, он же бессмертный. Его тело такое, каким оно было до смерти. Только архангелы могут менять его внешность, если потребуется, даже он сам не может. Что до Балтора, то в тюрьме чип ему поставили. Но вот следили ли за использованием…

Тано отвёл взгляд, словно погрузившись в размышления.

— Вероятно, он как-то обошёл, — сделал наконец он вывод после недолгого молчания. — Вот только как? У меня нет идей. Пока что. — На несколько секунд Тано вперил стеклянный фиолетовый взгляд в ундину, а затем, моргнув пару раз, продолжил: — В любом случае, я к чему? Не смогу я ничего внушить Фелисити магией. Она должна сама отказаться от этой дряни, иначе ничего не выйдет. Я пробовал, — тихо и грустно добавил он в конце.

Лулу всё поняла без лишних расспросов. Тано буквально купался среди менталистов, но ни один из них не смог его переубедить в том, что нельзя таким образом бесконечно убивать себя. Либо те даже не пытались, либо пытались, но тщетно, собственно, что и пытался донести Тано.

— Хэй, ты чего приуныла? — Тано щёлкнул пальцами перед носом ундины. — Не забивай себе голову всякой ерундой. С Фелисити я разберусь как-нибудь сам. А что до Колина, то, если уж ты всерьёз задумала выполнить задание своей мегеры, то искренне советую воспользоваться советом расслабиться и отпустить ситуацию. Получится – отлично. Не получится – ну, что она тебе сделает? Двойку поставит? И что с того? Она же должна соображать, какое задание и кому выдаёт, у вас же настоящий индивидуальный подход. Тем более, всегда можешь попросить поддержки от Зельды, она всё ещё ваша классная руководительница.

[1] Химический элемент 3-й группы седьмого периода периодической системы химических элементов Д. И. Менделеева, с атомным номером 95. Четвёртый синтезированный трансурановый элемент. Все изотопы радиоактивны. Элемент был получен искусственно в 1944 году. Д.И. Менделеев умер за тридцать семь лет до этого события.

[2] Это история из рассказа-фанфика, который не вошёл в шестую книгу «Тайны Безмолвного Леса»

Глава 37.1

Неделя пролетела очень быстро. Лулу бросила все силы на другие предметы. Внезапно пробудился интерес к метеомагии, ведь именно в этот понедельник она впервые почувствовала, как ладони её стали влажными и вовсе не от пота. Маленькое облачко протянуло в воздухе целых три минуты прежде, чем превратилось в лужицу у неё на руке. Лулу была настолько шокирована собственными возможностями, что ей буквально хотелось плясать, прыгать, хлопать в ладоши с криком: «Работает!», как в своё время этот делал господин Жмоб. Стор хвалил ученицу, но говорил ей не расслабляться, а тренироваться с большим усердием, ведь это самое начало.

Теперь Лулу нет-нет да и пыталась создать облако в любом месте и в любое время. Очень часто, интереса ради, она могла встать, как вкопанная посреди коридора и стоять так, отпуская всё лишнее до тех пор, пока не видела перед собой взвешенный ощутимый конденсат. Некоторые студенты крутили пальцем у виска, обходя её, кто-то просто смотрел с непониманием, но для Лулу всё было неважно.

Она чувствовала, что способна теперь на большее, чем даже представляла, и чувство могущества переполняло её тело и разум, заставляло руки дрожать, а мысли хаотично бегать, как только у неё в очередной раз получалось провести простецкий ритуал.

На невербальной магии ей было скучно. Сперва ей казалось, что это должно быть что-то увлекательное – считывать знаки тела других магов, учиться управлять своими силами, не прибегая к словам, но затем девушка поняла, что это психология. И если Фелисити сидела на этом уроке, раскрыв рот и внимая каждому слову учителя, то Лулу на лекции по методологии и принципах чуть не уснула. Сложные, витиеватые слова не только не хотели откладываться в голову, но даже на бумагу. После уроков Лулу пыталась хотя бы прочитать записанное, но это представлялось невозможным. В какой-то момент почерк девушки шёл по кривой дорожке: буквы начинали прыгать, сливаться, а окончания фраз и вовсе исчезали, что означало только одно – этот момент был особенно скучным, и ундина просто начинала отключаться.

Со вздохом думала она о том, как будет договариваться с Фелисити о том, чтобы взять конспекты для подготовки к единственному зачёту зимой.

«Хорошо, что это всего на один раз. В жизни больше не притронусь к этой мути».

Лулу не обладала таким же даром, как Кристиан, чувствовать животных, считывать их нужды и ощущения. Крис как будто общался со зверьём на своих, тонких волнах, недоступных для ундины, поэтому девушка делала по мере возможности то, что от неё требовалось. Язеленец учил понимать животных, наблюдая за их поведением, но Лулу в какой-то момент поняла, что даже запомнив все положения хвоста карнатой пегаплевки[1], всё равно не может отличить голод от желания спариваться, и просто писала бесконечные рефераты, чтобы хоть как-то получать оценки за занятие. А это тоже требовало времени и усилий. Крис неоднократно предлагал свою помощь, но Лулу предпочла избегать его общества, чтобы лучше разобраться в себе, хотя бы на какое-то время.

На стихийной магии этого, правда, не получалось. Да и на других предметах тоже. Кристиан, похоже, решил оторваться и взять себе почти все предметы из списка для магов. Как у него хватало времени ещё на что-то кроме учёбы – Лулу и представить не могла.

Что до рун, то сперва Лулу этот предмет показался очень простым, ведь ещё с Властой на втором курсе они изучили все скандинавские руны, учились их писать, читать, определять значение в колдовстве. Да, это выходило за рамки школьной программы, но когда Власта вообще ей следовала?

Но потом пошли славянские руны. Когда Лулу первый раз открыла учебник, то в ступоре уставилась на символы, которые при этом никак не могла расшифровать, лишь предположить значение, да и то получалась какая-то бессмыслица. Славянские руны имели определённую схожесть со скандинавскими, но всё же очень сильно отличались по значению.

«Хорошо, что их всего тринадцать. Меньше, чем скандинавских».

Оказалось, что чисто ведьминские руны состоят из тринадцати славянских и вспомогательных.

Первый зачёт должен был проходить в качестве пробного гадания. Разумеется, госпожа Марго Чалис, которая вела предмет, не оценивала точность и правдивость предсказания – для этого нужен был особый дар провидения, который, увы, давался от рождения. Без него хоть ты тресни, но предсказывать будущие события никак нельзя. Однако, гадалкой всё ещё можно было работать, для этого как раз и существовал предмет по невербальной магии, к которому так пренебрежительно относились большинство студентов. Психология очень хорошо помогала считывать паттерн поведения человека в настоящем и прошлом и, благодаря анализу, выстроить наиболее вероятное будущее, чем, собственно, обычно и занимались шарлатаны.

На зачёте же проверялось то, насколько хорошо может ученик трактовать выпавшие символы, объяснить, что он увидел и собрать цельную картинку. Это делалось не только для гадания, но и для возможности читать книги древних, написанные исключительно руническими символами.

— Так, вот эта похожа на рога… э-э-э, козёл?

— Ты что, так и не выучила? — Фелисити закатила глаза. Лулу попросила проверить её знания перед письменной контрольной. — Чёрт, Хэтчер, руны – это всего лишь цветочки, в следующем семестре у нас будут карты Таро, даже для меня они сложны.

Лулу поёжилась. Если уж Фелисити говорит, что ей сложно, то ундине, наверное, и соваться бы не следовало в такие дебри. Тут хоть бы эти несчастные двадцать восемь символов запомнить.

— Это женщина. Жен-щи-на! — Фелисити кинула в Лулу деревянную табличку, но та вместо того, чтобы поймать, по привычке увернулась, и дощечка с хлопком упала за кровать. Фелисити просверлила девушку испепеляющим взглядом. — Как тогда выглядит руна козла?

— Как звезда?

— Бинго! Но какая звезда? Их минимум пять.

Лулу задумалась. «Козёл – это рога. Рога – это демон, значит…»

— Пентаграмма!

— Какая пентаграмма?

— Ше-шестигранная?

— Так, всё, с меня хватит! Я лишь теряю время. Сиди учи и не проси моей помощи, пока нормально не выучишь.

Фелисити швырнула в Лулу ещё деревянные таблички. На этот раз они шмякнулись подле девушки на флисовый плед. Лулу с тоской переводила взгляд с одной пятигранной звезды на другую. Различались руны только количеством точек вокруг этих звёзд.

«Да они же совсем одинаковые».

Пришлось опять штудировать учебник. Теперь для Лулу стало нормальным наутро проснуться не в кровати, а за столом прямо на блокноте, полностью изрисованном руническими каракулями.

«А ведь кто-то на рунах всю магию строит».

На первых занятиях им рассказывали историю рун, и то, что многие маги отказываются от стихийной магии, чтобы реализовать всё колдовство исключительно рунами. Такие волшебники зачастую долго выстраивают определённую последовательность для каждого ритуала. Это долгая и скрупулёзная работа, но зато магия такая прочнее и сильнее. Обычный боевой щит и щит, поставленный на рунах, различались как день и ночь. Если первый использовался в экстренных ситуациях и был призван защитить владельца здесь и сейчас, то второй мог существовать несколько дней, недель и даже месяцев, следовать за своим владельцем или же, наоборот, быть привязан к определённому месту или предмету.

Лулу понимала, что до такого уровня ей ещё расти и расти. В школе дают лишь азы, но при желании можно научиться чему угодно. Вопрос стоит лишь в терпении и приоритетах.

Так прошла и вторая неделя. На урок по искусству сирен Лулу пришла лишь один раз, снова в библиотеку, где Сцинтилла спросила у Лулу всего один вопрос:

— Если бы ты была настоящей сиреной, как бы ты выглядела?

Дополнительное задание было простым – нарисовать свой образ сирены на листе, обязательно в цвете. Рисовала Лулу не очень хорошо: этот навык не пошёл у неё ещё в старой школе. Ундина невольно вспомнила тот самый урок с несчастной Афродитой, которую нужно было нарисовать их классу. Именно в этот день она впервые почувствовала настоящую магию внутри себя.

За сорок пять минут со Сцинтиллой Лулу едва сумела нарисовать контур, срисовывая отчасти с собственной фотографии, поэтому учительница попросила её доделать и прийти через две недели с выполненным заданием.

Осознание того, что за другими уроками Лулу напрочь забыла про искусство сирен пришло тогда, когда пятничным утром её разбудила напоминалка в телефоне о выходе срока выполнения задания по соблазнению первой любви. Ну и заодно рисунка.

Лулу выругалась и, простонав, накрылась с головой одеялом, упрятавшись обратно в темноту. Теперь ей совершенно не хотелось идти на уроки и делать вид, что всё хорошо. Она не просто забыла о задании, она осознанно откладывала на потом это дело, надеясь, что это «потом» никогда не настанет. Настало. И ударило девушку словно битой по голове. Жестоко и беспощадно.

«Вот это позорище. Я впервые не сделала домашнее задание лишь потому, что очень не хочу его делать. Не потому что не понимаю. Хотя…»

Часть со флиртом Лулу действительно не понимала. Ведь она даже не открывала учебник.

Со вздохом девушка выбралась из тёплой кровати, озарив себя вновь утренним светом с улицы. Посмотрев на аккуратно застеленную кровать соседки, Лулу ухмыльнулась – ещё бы, Фелисити в такое время уже не может спать. Вечно вставала спозаранку без объяснения причин. Что-то своё, ведьмовское.

«А я не ведьма. И не сирена, — рассуждала девушка, листая учебник по искусству флирта, осознавая полную бессмысленность сего процесса. Лучше бы поспала ещё часок. — Ни рыба ни мясо, а не пойми кто вообще».

Учебник полетел в противоположную стену. Несколько листов смялось, но ничего не порвалось, хотя сердечко девушки уже пропустило несколько ударов. Книга ведь библиотечная – три шкуры сдерут, если в целости и сохранности не принести.

«Надо как-то обуздать свою импульсивность. Но как? Даже медитации не очень помогают».

Лулу на автомате «выжала» из воздуха облачко. Теперь для неё простейший метеоритуал был сродни антистрессу. А ведь девушка даже не могла точно определить, на кого и из-за чего она злилась. На родителей за то, что родили её гибридом? Так ведь они не знали, что так получится. На Сцинтиллу за то, что дала ей непосильное и невозможное для неё задание не по уровню? Так ведь это программа, а то, что Лулу с ней не справляется – её проблемы.

— Мои проблемы – это мои проблемы, — со вздохом сказала девушка, добавляя волосам на рисунке красноватого оттенка с помощью какого-то обгрызенного карандаша, завалявшегося в верхнем ящике стола. Других не было. Девушка и подумать не могла, что на шестом курсе они ей пригодятся. Все картинки ведь уже есть в интернете. Конечно, она могла попросить Софи одолжить, но сейчас было поздно договариваться.

— Стоп, — сказала она сама себе, прервавшись на минутку. — Софи, точно! Почему я сразу не сообразила?

[1] Необычное тропическое животное с планеты Волукри. Выглядит как пернатая кошка, у которой вместо шерсти – перьевой покров, довольно яркий, часто полосками.

Глава 37.2

***

Дверь в комнату Соники и Софи оказалась не заперта. Лулу в очередной раз мысленно позавидовала девочкам, которые жили вместе аж с первого курса. Менялись комнаты, ремонт в них, обстановка и мебель, но как же приятно из года в год иметь одну и ту же соседку.

Лулу понимала, что в её случае это невозможно, ведь именно с третьего курса вышло правило о том, что одну комнату могут делить не более двух персон. Но недоумевала, почему её нужно было именно на шестом курсе отселять к Фелисити, если до этого она два года жила с Мией.

Девушка постучалась и, не дождавшись ответа, вошла внутрь. К своему величайшему удивлению, никакой Софи она там не обнаружила, зато на неё с радостной улыбкой уставился кое-кто другой.

— Что… как ты тут оказался? — спросила Лулу, когда наконец подобрала с пола челюсть, вытаращившись на Распердона. У неё не было времени обдумать то, к кому именно пришёл змеевик, ведь ни с Софи, ни с Соникой парень никогда до этого не общался. Да и девочки не упоминали об этом. — Комнатой ошибся? — в надежде спросила девушка, подсознательно опасаясь чего-то нехорошего.

— Не-е-ет, дорогуша! — пропел Густав. — Я жду Софи. Она ушла в душ, скоро обещала вернуться. — Парень игриво подмигнул, отходя на несколько шагов вглубь комнаты. — А ты к ней или к Сонике?

— К Софи. Мне надо попросить её о помощи. А тебе она зачем?

«Может, ему нужно костюм нарисовать? С перьями какими-нибудь». Лулу больше ничего не могла представить.

— Как зачем? Тебе Софи не рассказала? Мы ведь встречаемся. Я сегодня ночевал здесь.

Лулу на миг потеряла дар речи. Её как будто ударили в солнечное сплетение, в миг выбив весь воздух из лёгких. Девушка даже закашлялась от неожиданности.

«Софи… и этот вот? Да как такое возможно?»

— Ч-чего?!

Густав звонко рассмеялся, подошёл к Лулу поближе и приобнял за плечи.

— Ты выглядишь такой шокированной, но всё же не настолько, как Тано. Ты знаешь, он ведь узнал самым первым. Я думал, он меня убьёт, — тон парня стал каким-то задумчивым, даже отрешённым. — Расчленит меня, как один из своих трупов на столе. Только живьём, ха! Как думаешь, это он ревнует? Скажи, что да!

Лулу помотала головой, сбрасывая руку Густава с себя. «Немыслимо. Что за Санта Барбара, в которой я оказалась?»

— А что за помощь тебе нужна, дорогуша? Может, я посмотрю, пока моя конфетка принимает ванну?

«Конфетка? Бр-р-р!» Лулу почувствовала, как её мутит. Но лучше показать Густаву задание, чтобы как-то отвлечься. Она протянула змеевику листок с корявым карандашным скетчем.

— Да вот, долги по учёбе. Нарисовать надо собственный косплей на сирену, а я рисовать не умею.

Густав схватил бумажку, повертел её так и сяк, затем протянул:

— Мда-а, я, конечно, с этим не справлюсь. Но Софи – да, у неё определённый талант. Я ей говорю, чтобы шла потом работать графическим дизайнером, думаю, у неё отлично получится.

— А она что?

— Стесняется, — всплеснул руками парень.

— Да уж, это про неё. Никак не поборет свою нерешительность.

— Так нельзя жить. Нужно быть уверенным в своих действиях и планах, даже если ты творишь редкостную фигню.

— Я смотрю, это твоё кредо по жизни?

— Определённо, дорогуша. — Змеевик встал в горделивую позу, выкатив грудь вперёд и положив руки на бёдра. — Все бы так жили, ориентируясь на мой пример.

— Ты представляешь, в какой хаос тогда погрузился бы мир? — усмехнулась девушка.

— Ой, всё с вами мрачными вонючками ясно, — Густав махнул рукой и отвернулся. — Вот не понимаете, что значит по-настоящему «жить», а не существовать. Ну, ты можешь быть спокойна. Пока есть такие зануды, мир не изменится.

Лулу покачала головой, и в этот момент в комнату вернулась Софи с чалмой из голубого махрового полотенца на голове. Пышные кудрявые волосы непросто сушить, а фея не любила использовать фен, предпочитая, чтобы полотенце само впитало всю лишнюю влагу. Заметив и Густава, и Лулу, стоящих посередине комнаты, Софи замерла, а глаза её сделались круглые-прекруглые и большие – точно два чайных блюдца из фарфора.

— А т-ты что тут делаешь? — спросила она у подруги.

— Мне нужна твоя помощь, — вздохнула девушка, выхватывая у Густава листок.

Спустя несколько минут змеевик ушёл, а девушки уселись на диван, чтобы всё тщательнее осудить.

— Уточняю. То есть ты хочешь, чтобы я вместо тебя за пару часиков нарисовала цветной рисунок тебя-сирены, потому что сама ты забыла о собственном домашнем задании, так?

— Ну… мы же подруги? — Лулу улыбнулась как можно шире. Софи вздохнула, покачав головой.

— У меня ведь тоже есть дела. Уроки, домашка, встречи. Я банально могу не успеть.

— Ну, пожалуйста! — Лулу сложила ладони перед собой. — У меня даже карандашей нет. Все же знают, что лучше тебя никто рисовать не умеет в нашем классе. Мне больше некого просить.

— Ох уж эта лесть… Ладно, так уж и быть. Но за плату.

— Хо… хорошо, — Лулу изумлённо хлопнула глазами. Она и не предполагала, что Софи может быть такой меркантильной. Но послушно выудила свой кошелёк в виде Тоторо[1]из рюкзака. — Сколько хочешь?

— Пятьсот золотых.

— Сколько?! — у Лулу едва не ушла земля из-под ног. — Софи, ты чего?

— Я ещё тебе скидку сделала как знакомой. Если не знала, я подрабатываю графическим дизайнером, так вот у нас там совсем другие расценки. Пять сотен – это копейки. Так что, будешь платить? Или рисуй сама. Твой заказ срочный и требует от меня напряжения, я не могу меньше взять.

Лулу могла бы ожидать такой подставы от Фелисити. Но Софи? Тихая и скромная фея не походила с виду на вымогательницу чужих денег. Наверняка тут «поработал» Густав. Разумеется, у Лулу имелись наличные при себе в такой сумме, но вот родители явно не обрадуются очередному «расхищению» казны любимой дочерью.

«Но плохой оценке по одному из основных в этом году предметов они не обрадуются гораздо больше».

Лулу со вздохом раскрыла кошелёк и высыпала из него на диван горсть монет.

— Больше с собой нет, но я могу занести потом.

Софи хмыкнула и сгребла всё золото в подол синего ситцевого платья, затем встала и, подойдя к столу, просто высыпала всё добро в верхний ящик.

— Тебе надо научиться пользоваться банковским переводом через приложение. Мне Соника недавно показала – стало гораздо удобнее.

— Мне родители дают только наличные, в монетах. Так что мне всё равно не имеет смысла устанавливать какие-то там приложения на телефон.

— Но ведь ты всегда можешь дойти до ближайшего банка и положить всю мелочь на счёт.

«С каких пор для тебя пять сотен золотом стали мелочью?»

— Так ты берёшься за задание?

— Ну, ты принесла только двести, так что пока я и выполню задание частично. Донесёшь до конца дня – будет тебе полноценка. Могу даже отнести лично твоей училке.

— Этого вот не надо, тут я сама. А когда ты собиралась мне рассказать?

— О чём? О графическом дизайне? Я только недавно закончила курс, по сути, всего пара заказов была.

Лулу удивлённо вскинула брови. «Считай, начинающий художник ещё, а уже выпендривается. Откуда в ней внезапно проснулся этот норов?»

— Нет, я не об этом. О вас с Густавом. Как вы вообще познакомились?

Софи нахмурилась и поджала губы.

— Ты там куда-то спешила, кажется?

— Софи!

— Моя личная жизнь тебя не должна касаться.

Лулу глубоко вдохнула.

— Я дружу с Густавом. Ну, по крайней мере, мы приятели.

— Больше нет. Я запрещаю ему общаться с другими женщинами.

«Но не с мужчинами», — подумала Лулу и невольно растянула губы в улыбке.

— Что это ты так улыбаешься ненормально? Знаешь чего-то, что мне не следует знать? Так скажи это.

— Ты же в курсе, что ему нравятся не только девушки?

Софи вылупила глаза.

— В… в смысле? То есть, как это?

— Ага, странно, что он тебе это не сказал. Это то первое, что он обычно всем сообщает. И показывает. А ещё он очень влюбчивый. Настолько, что редко встречается с кем-то дольше двух недель. И очень часто состоял в свободных отношениях.

— Ты сейчас это зачем говоришь? Из зависти, что у меня парень… такой крутой, а у тебя… у тебя Читерн?

Лулу скривила губы в ухмылке. Она ничего не имела против Густава, но сейчас Софи в корне ошибалась и занимала отнюдь не выигрышную позицию. И Лулу почему-то чувствовала зарождающееся в ней где-то торжество без особой на то причины.

— Я лишь переживаю за тебя, как подруга, — искренне ответила Лулу. — Потому что знаю, что ты ранимая. И знаю, что Густав вообще не церемонится с чужими чувствами. Он их просто не замечает, если ему это не выгодно и неинтересно.

— Ты врёшь!

— Зачем мне тебе врать?

— Чтобы… а чтобы я тебе скидку сделала?

— Ну что за бредятина? — Лулу закатила глаза. — Если бы я не могла заплатить, я бы сразу так сказала. Вроде вопрос с рисунком уже исчерпан.

Софи закусила нижнюю губу. Лулу видела, как внутренне девушка мечется между двумя полюсами. Наконец победило что-то одно:

— А сколько у него было партнёров?

— Около… пятидесяти где-то. Не смотри на меня так, я не со всеми из них была знакома.

— О Боги… второй Колин Крейвен. Как же я так…

Она вдруг вскочила, и Лулу увидела нездоровый лихорадочный блеск в глазах феи.

— А знаешь? Да пофиг! Он со мной исправится, потому что по-настоящему любит.

Лулу пожала плечами.

— Хотелось бы в это верить, Софи, хотелось.

[1] Герой полнометражного аниме-фильма «Мой сосед Тоторо».

Глава 38.1

Лулу понятия не имела, где искать Колина. Она просто обошла все доступные возможные места: пляж, торговый центр, салон красоты, библиотеку. Даже заскочила в клуб, хоть там ещё и не начался «счастливый час», и посетителей было по минимуму. Но ожидаемо все эти места пустовали.

— Чёртов Колин Крейвен, — бормотала Лулу. — Когда его не ждёшь, он всегда тут как тут. А когда он нужен, его нигде не сыщешь.

В душе Лулу до дрожи была рада, что момент встречи с ним оттягивается. Она ещё не придумала свой план до конца. Не знала, как действовать. Отсрочка помогала ей хотя бы придумать, как начать диалог и что из того, что она успела подглядеть в учебнике утром, применить на Колине.

Беготня по городу утомляла. На улице стояла невиданная для середины осени жара. Лулу без задней мысли распахнула стеклянные двери кафе «Удачная Встреча», мечтая лишь об освежающем цитрусовом коктейле без алкоголя.

И что вы думаете? За столиком у входа сидел Колин Крейвен, уткнувшись носом в газету. На столе перед ним стояла нетронутая чашечка эспрессо. На блюдечке под ним лежал кусочек сахара и ложечка. От кофе исходила лёгкая струйка пара и Лулу сперва уставилась именно на неё, а не на бессмертного, который оторвался от своего чтива и почти тепло улыбнулся девушке, приподняв уголок губ.

Лулу решительно направилась к нему, наплевав на все волнения. В голове была мысль: «Как бы сделала Корнелия? Я не она, но действовать буду так же».

Ундина постаралась как можно грациознее усесться на диванчик напротив падшего, томно опустить взгляд и посмотреть на него сквозь полуопущенные ресницы. Колин изогнул бровь и, свернув газету в трубочку, отложил её вбок.

— Я так долго ждала встречи с тобой.

Голос дрогнул, и Лулу закусила губу. Девушка заметила, как глаза парня стали аквамариновыми. «Смешно тебе? Почему смешно-то?»

— Неужели ты не понимаешь, насколько нелепо выглядишь? — с насмешкой произнёс парень. — Чего ты хочешь, только честно?

Лулу огляделась. Нужно было продолжать флирт, но она понятия не имела, что делать. Присутствие Колина словно сковало её по рукам и ногам, заодно поразив мозг. Он просто отказывался думать и подключать изобретательность. Девушка судорожно выдохнула и расслабилась.

— Ладно, я сдаюсь. Мне нужна твоя помощь.

— И какая же?

— Это связано с м-м-м… школьным заданием.

— Школьным заданием? Но я ведь не учащийся школы. Как я могу быть тебе полезен? А-а-а, это связано с твоим проектом по ментальной магии? Ты хочешь взять у меня интервью. Что ж, я сейчас немного спешу, так что давай договоримся на другое время.

Колин уже потянулся к салфетке, а в руке материализовалась шариковая ручка.

— Ты не такой хороший менталл, как я предполагала, — хмыкнула Лулу, — раз не смог угадать, зачем я здесь. Это связано вообще не с проектом. Защита проектов в декабре, и у меня практически всё готово. Дело в моих индивидуальных занятиях по искусству сирен.

— Сирен? Но как я…

Колин умолк, внимательно посмотрел на девушку и вдруг позвонил в колокольчик на столе. Подбежала бойкая официантка и склонилась над столиком, почти утыкаясь фирменным козырьком в Колина. Тот чуть отстранился и сказал:

— Принесите чего-нибудь прохладительного. Скажем, безалкогольный мохито.

Если официантка и удивилась, посмотрев на нетронутый кофе, то никак не подала виду. Записав в блокнот заказ, она упорхнула. Лулу уставилась на Колина, чуть приоткрыв рот. Падший выглядел довольным.

— Я не просила…

— Считай, что сегодня я чрезмерно любезный. Так как я могу тебе помочь?

«Ты ведь хочешь, чтобы я сказала это вслух», — девушка смотрела на него в упор, прокручивая эту мысль. Колин ехидно улыбался.

— Мы со Сцинтиллой изучаем искусство флирта.

— Охо-хо, и ты решила обратиться к самому «королю» флирта, как я понимаю. Хочешь взять у меня пару уроков?

— Что? Да нет, дело вообще не в этом. У меня задание просто – соблазнить свою первую… симпатию.

— Значит, я был тебе симпатичен?

Лицо Колина приобрело какое-то лисье выражение. Он словно насмехался над девушкой.

— Не притворяйся, будто сам этого не знал.

— Знал, — Колин лениво потянулся, — но мне было действительно интересно, когда ты мне об этом скажешь.

Официантка немного грубо поставила между ними высокий стакан с прозрачным напитком. Сверху плавала мята, а на дне – покоились лёд и кусочек лайма. Лулу облизнулась, глядя на то, как холодные капли стекают по запотевшим стенкам стакана.

— Сперва попей, а потом поговорим.

Лулу не заставила себя уговаривать и отпила почти половину мохито. Коктейль был, к её удивлению, почти без сахара и утолял жажду на ура.

— Значит, эта твоя Сцинтилла хочет, чтобы ты меня соблазнила. А она в курсе, что я бессмертный?

— Да, я ей сказала.

— Тогда она должна наверняка понимать, что меня просто невозможно соблазнить. Я сам кого угодно… Впрочем, не расстраивайся раньше времени. Я тебе помогу.

— К-как?

— Ну, тебе очень повезло, что я в своё время ходил на курсы актёрского мастерства.

— Серьёзно? Не знала об этом эпизоде твоей биографии.

— Я ходил на них, когда тебя ещё и на свете не было.

— Получается, ты что? Хочешь изобразить влюблённость?

— Если ты будешь хорошо вести, может, мне и притворяться не придётся.

— Что?

— Что.

Колин встал из-за столика и подал руку Лулу. Затем слегка подталкивая девочку в спину, двинулся к школе.

— Где мы сейчас её сможем найти?

— Вообще, она ушла к озеру. Она любит там проводить время и сказала, что вне уроков её почти всегда можно найти именно там.

Колин повернулся вправо и запрокинул голову вверх, оценивая солнечный цикл.

— Мы ещё можем успеть вернуться засветло. Веди.

— А ты не знаешь…

— Я никогда не был на озере сирен. Зачем оно мне?

Лулу уже хорошо запомнила дорогу к озеру. Сцинтилла действительно была там. Она жгла свои ароматические палочки, распространяя сладковатый аромат – необходимый элемент её медитационной практики – концентрация энергии и увеличение сил. Её бирюзовая кожа мерцала от солнечных лучей, а длинное платье слегка колыхалось от лёгкого ветра.

— Всё, как мы договорились. Помнишь? — спросил Колин в голове у ундины.

Девушка согласно кивнула и выступила вперёд, привлекая внимание учительницы.

— Госпожа Селенис, вы представляете, я сама не ожидала, но у меня получилось привлечь внимание Колина.

Сцинтилла обернулась через плечо и равнодушно произнесла:

— Что ж, это похвально. Продолжай в том же духе и всё такое.

— Не поверите, но Колин настолько проникся моим флиртом, что последовал за мной. Он просто шёл по пятам.

— Ты хочешь сказать, что он здесь? — в кобальтовых глазах Сцинтиллы промелькнула тревога.

Колин вышел из-за дерева, сложив руки на груди.

— Ах, я не мог просто скрываться больше. Вы понимаете, пришлось даже отменить все свои дела, чтобы прийти сюда. На меня сегодня словно снизошло озарение: я понял, что все эти однотипные девушки, что встречались в моей жизни, совершенно меня не интересуют. Да и зачем они, если есть… если есть ты, о, Лулианна.

Он склонил голову и протянул руки вперед, по направлению к ней.

«Переигрываешь, дурень», — послала мысленно ему сигнал девушка.

Сцинтилла это тоже заметила. Изогнула бровь, сложила руки на груди крестом.

— Вы определённо договорились заранее. Очарованный сиреной так вести себя не может. К сожалению, я не могу проверить, о чём думает данный парень, потому что бессмертные очень хорошо скрывают свои мысли от других, смертных менталов. Но мы можем проверить это другим способом. Если ты, Лулу, действительно соблазнила своего Колина, он непременно тебя поцелует.

От уголков глаз Сцинтиллы разбежались насмешливые лучики морщинок. Лулу остолбенела, не зная, как возразить на это. Зато Колин не растерялся.

Ундина и понять не успела, как оказалась опрокинутой на спину, будучи поддерживаемой одной рукой бессмертного. Взгляд её ненадолго выхватил кусочек голубого неба, но тотчас перед собой девушка увидела ехидную ухмылочку падшего.

— Обещаю, всё будет быстро.

Девушка видела стремительно приближающееся к ней лицо Колина, и в голове звенело: «О, Господи, неужели это действительно произойдёт?» Лулу не была готова к этому. Она зажмурилась.

Губы бессмертного слегка щекотнули уголок её рта. Ундина распахнула глаза, часто-часто заморгала. Колин улыбался, продолжая удерживать её в такой позиции ещё какое-то время.

От него нестерпимо пахло мятой. Этот запах перебивал вонь от сигарет, которые Колин мог выкурить до пачки в день.

Когда они встали, падший приобнял её за талию, скрепив руки в замок. Лулу никак не могла отдышаться после произошедшего. В голове возник эмоциональный вакуум. Колин же был безмятежен, как цветок лотоса у подножия храма истины.

Сцинтилла, впрочем, была удовлетворена. Лулу не сразу поняла, почему. Оказалось, когда Колин наклонил ундину и прижался телом, то Сцинтилла наблюдала как раз с такого ракурса, что ей казалось, будто они действительно страстно целуются. Сирена поманила к себе Колина. Тот, конечно, изобразил, как тяжело ему отходить от Лулу, в то время как девушка думала:

«Да отцепись ты от меня наконец».

Сцинтилла протянула падшему небольшую бутылочку.

— Не знаю, как у бессмертных с этим обстоит дело. Но это антидот от приворота. Выпей его.

— Но зачем мне пить это? — восторженным произнёс Колин. — Сегодня я приобрёл нечто прекрасное и не хочу с этим расставаться.

Сцинтилла сморщилась и всучила ему эту бутылочку, насильно запихнув в карман брюк. Колин никак не отреагировал, продолжая широко улыбаться и хлопать глазами. Лулу отметила, что радужка у бессмертного – розовая.

Глава 38.2

— Почему ты не поцеловал меня по-настоящему? У тебя была возможность.

Они сидели уже после встречи с Сцинтиллой на парковой скамье. Колин, конечно же, отдал бутылочку с антидотом Лулу, хотя первоначально очень хотел вылить её. Но переводить дорогостоящий эликсир – непростительное расточительство.

— Если бы ты видела тогда своё лицо, ты поняла бы, почему. Мне стало жалко твои нервы. Ну и ещё… Читерн бы перемолол мою башку в блендере, если узнал об этом. Сперва отрезал, потом запихнул в миску, закрыл крышкой и дождался, когда бы это всё превратилось в неистовое крошево.

— Ты не чувствуешь боль. И у тебя супер-регенерация. Твоя голова отросла бы снова. Это же всего лишь бренная плоть поверх нематериальной бессмертной души.

— Верно. Но думаешь, так просто отращивать себе новую голову? Лучше я не буду это на себе проверять.

— Вообще, думаю, этого бы не произошло, даже если бы ты… Мы с Майком расстались.

У Колина стали такие голубые глаза, что Лулу могла бы сравнить их с водой в заливе Девилс[1].

— Что тебя так удивляет?

— Я даже не знаю… возможно, то, что я сразу это не почувствовал при встрече с тобой. Обычно такие вещи не остаются незамеченными.

— Ты определённо сдаёшь позиции как ментал.

— Или эти переживания для тебя не столь значимы. А из-за чего вы разошлись? Мне просто казалось, вы так близки.

— Опять издеваешься? Ты же всё можешь узнать, просто залезая мне в голову, — Лулу закатила глаза. — Причина была в том, что ты оказался прав. Он изменял мне с моей сестрой.

— Это оказалось веской причиной для расставания? Я думал, любовь прощает всё, даже измены, — взгляд Колина снова стал насмешливым.

— Это была никакая не любовь, Колин.

Парень странно на неё посмотрел. Глаза постепенно становились лавандовыми. Лулу отвернулась.

— Мы с тобой в этом плане похожи, — тихо произнёс он. — Никогда не сможем полюбить по-настоящему кого-то…

— Почему? И… и разве ты не любил Рубину?

— Любил. И люблю до сих пор. Хотя сейчас я стал вести себя более осознанно и отказался от идеи использовать руну, мысли о ней занимают большую часть моего времени. Думаешь, почему у меня так много работ? Потому что мне нужны деньги? Нет, это всё потому, что мне нужно чем-то заниматься, чтобы не думать о ней и не страдать. Ты, между прочим, справляешься со своей неразделённостью гораздо лучше.

Лулу не совсем понимала, о чём говорит Колин. Тем не менее её очень напрягли слова о том, что она никогда не сможет полюбить кого-то по-настоящему. Колин не первый, кто ей об этом сказал. Так уже говорила Сцинтилла. Но почему?

Бессмертный запрокинул голову и начал издавать странные ухающие звуки. Лулу потребовалась минута, чтобы понять, что парень смеётся. Она никогда раньше не видела настоящих проявлений его эмоций. Падший выражал всё глазами.

— Я такой дурак, конечно. Правда, дурак.

— Я понимаю тебя. Головой ты осознаёшь, что Рубину не вернуть, но твои чувства к ней…

— Сильнее разума, да. А знаешь, что, к чёрту оно всё!

Колин резко вскочил со скамейки. Лиловые глаза его лихорадочно блестели. В эту секунду Лулу отметила поразительное сходство с лордом Балтором Крейвеном, когда тот был одержим какой-то идеей.

— Пошли кататься на аттракционах.

— Ч-чего?

— Аттракционы, говорю. Пошли, пока парк не закрылся.

Колина захватил какой-то ажиотаж. Он буквально помчался к зоне аттракционов, что Лулу едва поспевала за ним. У арки с надписью падший остановился, развернулся к ундине.

— На чём хочешь прокатиться?

— Э-э-э… а-а-а… чего?

— Ты такая забавная.

Лулу на миг вспомнила себя четыре года назад. Тогда она бы расплавилась от этой фразы, брошенной Колином. Сейчас её скорее вводило это в ступор.

— Пойдём на американские горки, — он протянул её неизвестно откуда появившийся глянцевый флаер.

Лулу бросила на бумажку поверхностный взгляд. Мёртвая петля из красного металла на чёрном фоне. И подпись сверху «Грехопадение».

— Ты издеваешься?

— Зато как символично.

Колин подтолкнул её к кассам, коснувшись, пожалуй, чуть ниже, чем следовало. Вот тут Лулу поняла, что нужно действовать.

— По-моему, наша игра во флирт слегка затянулась, не находишь?

— Одна поездка. И я оставлю тебя в покое.

Лулу ничего не оставалось, как уныло вздохнуть и поплестись за бессмертным. Оператор аттракциона впустил их после предъявления билетов, подняв металлическую цепь, и провёл дальше к стоящим на рельсах вагончиках. Ундина никогда раньше не каталась на этом аттракционе. Она вообще-то не любила американские горки, но тут ведь зовёт сам Колин Крейвен. Да и к тому же, чего ей терять? Попробовать в любом случае когда-то нужно хотя бы разок.

Кроме них, похоже, кататься никто не собирался. Колин выбрал самый первый вагончик – чёрный, охваченный спереди языками пламени. Если приглядеться, то в огне можно было разглядеть тени лиц, изувеченные маской вечных мук. Жуткое зрелище. Лулу поспешила поскорее пристроиться рядом с падшим, чтобы этого не видеть.

— Ты села рядом со мной, хотя весь этот поезд пуст. Боишься?

— Конечно, боюсь. Никогда на таком не каталась.

В ответ Колин лишь странно покачал головой и вяло ухмыльнулся. Лулу пристегнулась, несколько раз убедилась в прочности ремней. То же сделал и оператор, почти любовно защёлкивая замок дверцы вагончика и металлического ограждения. Теперь пути назад не было.

Прозвучал сигнал, и поезд медленно, со скрипом двинулся вверх. Лулу вцепилась в металлический поручень обеими руками, приказывая себе не смотреть вниз, даже если очень захочется. Колин сидел справа от неё с невозмутимым видом. Лишь лихорадочный блеск в глазах выдавал возбуждение от предстоящей поездки.

Вагончик медленно-медленно заполз на самый высокий подъём и завис на несколько секунд. Лулу даже успела подумать, что в принципе, страшного пока ничего не произошло. И тут он ухнул вниз, а вместе с ним и сердце девушки.

Ветер свистел в ушах, трепал волосы, бил по лицу так, что ундина не то, что не могла разговаривать, а она не слышала ничего вокруг и было даже больно смотреть. А земля стремительно приближалась. В какой-то момент ей показалось, что оторвался один из ремней, и девушку захлестнула волна паники.

— Это была самая маленькая горка, — произнёс насмешливый голос у неё в голове.

На следующем подъёме Лулу нашла в себе силы взглянуть на Колина Крейвена. Она впервые за всё время увидела на щеках его ямочки.

«Охренеть. Ему реально это нравится!»

И в то же время его почти ледяное спокойствие убивало ундину. У неё самой тряслись руки. Она не кричала только из-за того, что боялась дальнейших насмешек. Очутись она тут одна, визжала бы, как резаная. А если быть совсем правдивым, то просто бы не пошла.

Эта горка оказалась действительно выше, а ещё она слегка поворачивала под углом. Вагончик накренился, когда поехал по крутому спуску, и Лулу почувствовала, как сползает вправо, слегка наваливаясь на Колина. Ей было жутко неудобно перед парнем, но она ничего не могла поделать против силы гравитации и собственного страха. Девушка чувствовала, как её трясёт.

«Скорее бы это всё закончилось. Чтоб ещё раз…»

И ещё раз, и ещё. Последующие горки были поменьше, и Лулу уже привыкла к периодическим медленным подъемам и последующим быстрым спускам. Она даже смогла полюбоваться пожелтевшими кронами деревьев вокруг. Но вниз всё равно смотреть не стоило. Там было черно и пусто. Конструкторы аттракциона явно сумели добиться атмосферы «грехопадения».

Но это всё было лишь затишьем перед бурей. Очередной низкий спуск, а затем Лулу увидела весь мир вверх тормашками. Но вместо того, чтобы быстренько вернуться в исходную позицию и покатиться дальше, вагончик просто завис в воздухе.

— Ч-что п-происходит?

Колин молчал, будто сам не предвидел такой ситуации. А ведь она надеялась получить от него порцию успокоения!

Лулу чувствовала, как гравитация притягивает её вниз. Руки скользили по металлической балке, ремни болтались и провисали. Повиснув вниз головой, она вцепилась одной рукой в джинсы Колина, как будто это могло помочь, а другой щупала что-нибудь сверху. Всё было тщетно. Вагончик, ко всему прочему, ещё и раскачивался. А внизу была чёрная земля, на расстоянии десятка метров, приглашающая её в свои объятия смерти.

Ундина заорала так, как не орала ещё никогда в своей жизни. Даже у бабушки на кухне. Даже в ресторане в октябре прошлого года. Ей было всё равно, что сейчас наверняка всё стекло в ближайшем радиусе разлетится на мелкие осколки, что наверняка бедные работники парка и его посетители могут оглохнуть. Ей было страшно, и логика оставила разум. Девушка была на грани, в отчаянии. Не знала, что предпринять.

Но что-то заставило её замолчать. Через пять секунд они мирно ехали вниз, как будто и не было этой заминки. А Колин целовал её, с нежностью покусывая губы, и сильно держал за запястья так, что она не могла вырваться.

***

— Возмутительно! Просто возмутительно!

Она шагала по направлению к школе вне себя от гнева. Колин едва поспевал за ней, вернее делал вид, напустив на себя равнодушно-весёлое выражение лица. Глаза его оставались нежно-лавандового цвета. Лулу резко развернулась к нему.

— Ты вынудил меня поехать с тобой на этой чёртовой страшной штуковине! Зачем?

— Потому что только так ты смогла прочувствовать то, что чувствую я каждый раз, когда меня низвергают с небес. Хотя бы в половину.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я избавляюсь от самого страшного кошмара, сливаясь в экстазе с настоящей жизнью.

Это имело смысл. Лулу только сейчас поняла, почему Колин выбрал именно этот аттракцион, а не какой-нибудь «Молот Судьбы» или «Адские Гонки», хотя те тоже были страшными.

— Но зачем ты мне это показал?

— Хотелось стать чуточку ближе, — Колин сощурил глаза, медленно приобретающие природный, изумрудный оттенок.

— Думаю, ответ на вопрос «Какого чёрта ты меня поцеловал без спроса?» будет таким же и спрашивать его бесполезно. Спрошу другой: почему все парни считают должным целовать без спроса? Что за мода?

Колин не ответил. В глазах блестели игривые искорки.

«Так удивительно, что настолько безэмоциональное существо может так многое рассказать глазами».

— Ты ошибаешься, Лулианна. Я очень эмоциональный. Просто ты меня плохо знаешь.

[1] Один из самых прозрачных заливов в мире, на острове Верджин-Горда

Глава 39.1

После того странного события в парке Лулу зареклась посещать американские горки. Страх ради страха её не прельщал. А если за испугом следует кое-что более… неприятное, то лучше вообще воздержаться.

Приятные новости, впрочем, были. Жертва Лулу оказалось ненапрасной. Сцинтилла зачла ей эту практическую работу, а значит, они могли перейти к чему-то новому. Чем, собственно, и занялись.

— Привлечь свою любовь может каждый, — говорила сирена. — Ты знаешь его увлечения, слабые места, знаешь, как управлять эмоциями. Конечно, если ты хорошая ундина ко всему прочему. Теперь приступим к шагу успешного флирта номер два: флирт на улице с незнакомцами.

— О нет…

— Что значит «нет»? Задание не такое уж и сложное. Тебе даже не нужно будет разговаривать. Достаточно будет взглядов и каких-то других невербальных сигналов, чтобы привлечь потенциальную жертву. Поверь, язык тела может сказать о нас намного больше слов. Срок выполнения задания – неделя.

Лулу решила больше не повторять ошибок и сперва изучить матчасть. Посмотрела какие-то ролики на Косме, даже скачала левый учебник, который пролистала один раз наискосок. Она не надеялась, что ей это хоть немного поможет с выполнением задания, но так она создавала в собственных глазах иллюзию деятельности и с гордостью могла сказать самой себе: «Я предпринимаю шаги для успеха».

— Надо же, Дурында Хэтчер сидит за учебниками, — сказала как-то раз Фелисити.

Самым неприятным в соседстве Фелисити были отнюдь не сушёные грибы везде, куда можно было их повесить сушиться, и не вечный запах каких-то разлагающихся настоек, а то, что ведьма постоянно капала на мозги и читала нотации. Лулу кинула на неё многозначительный взгляд, призывая заткнуться. Но ведьма не отставала.

— Это что ж тебя заставило сесть за учёбу? Ты же раньше никогда не парилась. Всё оно само как-то…

Лулу не была намерена поддерживать этот разговор. Фелисити с её высокомерностью раздражала. Но в какой-то момент, пока ведьма вешала пальто в шкаф, она снова посмотрела на Лулу, и ундина поймала в её взгляде понимание. Фел подошла и плюхнулась рядом на диван.

— Ты тухло выглядишь, — констатировала она. — Знаешь, если вдруг тебе некому рассказать, ты можешь всё выложить даже мне. Только предупреди: я наушники захвачу, чтобы слышать твой голос как белый шум.

Ундина со вздохом отложила книгу в сторону. Спокойно почитать не выйдет, по крайней мере, в этой комнате. Фелисити съест весь мозг, потому что на самом деле она до жути любопытная.

— Это связано с моим заданием по искусству сирен.

— Ха, неужели ведьмой оказалось быть проще, чем сиреной? А что, разве вы там не просто поёте песенки и завлекаете мужиков?

— В этом-то всё и дело.

Лулу отвернулась к окну. На улице было пасмурно и безрадостно. Холодные капли дождя уныло стекали по стеклу, оставляя за собой мокрые дорожки. Это так походило на слёзы.

«Природа такая же унылая, как и я».

Фелисити терпеливо выжидала рядом, как собачка, которая очень хочет человеческую еду и попрошайничает, гипнотизируя своего хозяина.

— Сцинтилла дала мне задание соблазнить свою первую любовь.

— Ой-вей… даже я знаю о твоей тайной влюблённости в этого металлюгу Энтони Грина на втором курсе. Ну, вернее, не такой уж и тайной, — ведьма обнажила мелкие зубки. Её улыбка была скорее похожа на оскал или злорадную гримасу. Лулу от этого не стало легче.

— Проблема в том, что Энтони – не тот, за кого себя выдаёт. Он бессмертный.

— А Сцинтилла в курсе?

— Ей всё равно. Она сказала выполнить, а то не зачтёт. Но удача мне улыбнулась. Я смогла с Энтони договориться, и он мне подыграл.

— Так всё же шикарно, получается. Чего грустить?

— А то, что это было одно задание из многих. Что будет в следующий раз? Соблазнить препода? Бомжа? Отбить парня у соседки по комнате?

Улыбка Фелисити резко угасла. Она поморщилась, и на переносице образовалось три чётких залома.

— Если она даст тебе такое задание, я лично к ней пойду разбираться. Как ведьма. Мне это совсем не нравится. По сути, она делает из тебя профессиональную эскортницу, готовую флиртовать с каждым встречным. Неужели в этом и заключается сущность сирен?

— Иногда я задаюсь тем же вопросом.

— Надеюсь, хоть убивать своих жертв она тебя не заставляет?

— К счастью, до этого пока не доходило.

— Слушай, ты же можешь отказаться от этой дисциплины с нового года. Закрыть этот семестр, а дальше послать Сцинтиллу на все четыре стороны. Можешь даже заменить другим предметом.

— Мне уже много раз это говорили. Но ведь ещё нужно как-то выжить в этом семестре и не сойти с ума от отвращения к самой себе и тому, чем я занимаюсь. К тому же, я всегда чувствовала, что развиваюсь как-то однобоко, улучшая лишь навыки магические. Нельзя называть себя ундиной, если проявляешь только одну свою сущность.

— Ну, ты противоречишь сама себе.

В дверь нетерпеливо постучались. Фелисити оказалась быстрее Лулу, открыла дверь и вышла в коридор. Ундина вздохнула с облегчением и вернулась к учебнику, радуясь тому, что это пришли к Фелисити. Лишь бы это был не Тано, потому что приход арахнида всегда означал, что Лулу нужно искать другое место для учёбы.

Вся эта ситуация напоминала Лулу сожительство с Мией Кокс. Когда к кошке приходил, например, Оскар, их свидание плавно перетекало в нечто более интимное, и Лулу всегда выставляли за дверь. У Фелисити всё происходило точно так же. С той лишь разницей, что Тано теперь был преподавателем, и Лулу никак не могла понять, отчего же им не встречаться, например, в его казённой спальне.

И вот только Лулу перевернула страницу, приступив к следующему параграфу, как Фелисити вернулась, таща охапку пурпурных тюльпанов, словно веник, подмышкой. Лулу чуть даже не присвистнула: настолько роскошно выглядел букет.

— Уже, смотрю, обзавидовалась. А это мне надо завидовать.

Фелисити почти бесцеремонно швырнула букет на стол. Цветы ничем не скреплялись, и поэтому слегка отпружинили друг от друга и раскатились.

— Букет-то тебе, дурында. Джинджер притащила, сказала от…

— От кого?

— От анонимного поклонника.

И кто бы это мог быть? Лулу даже не представляла.

— А записка какая-нибудь есть?

Лулу встала с дивана, подходя к соседке. Нежно погладила стебли растений. В нос ударил сладковатый запах тюльпанов. Лулу не любила цветы в букетах. Цветы гораздо красивее, когда они растут из земли, в естественных условиях – так она всегда думала. Видимо, этот кто-то не очень хорошо её знает.

— Ни записки, ни приписки, — покачала головой Фелисити. — Invocatorius, ваза.

Со шкафа прямо на стол опустилась высокая прямоугольная ваза. Лулу сразу же наполнила её водой и поставила букет. За эти несколько минут ей пришла в голову только одна мысль, кто бы это мог быть. И она решила сходить к нему поговорить на следующий день.

***

Снова сыро и промозгло. От влаги топорщатся волосы, пробирает мелкая дрожь под воротником. Становится неуютно. А ведь ещё на прошлой неделе стояло пекло.

Лулу знала, где живёт Колин Крейвен. Мимо их особняка было трудно пройти мимо и не заметить. Высокий и массивный трёхэтажный дом из красного кирпича, с широкой мансардой, он был окружён дивным фруктовым садом, некогда процветавшим, а теперь пребывавшем в запустении. И дело было не только во времени года. С тех пор, как лорд Балтор пустился в свои похождения, всё вокруг его имения приходило в негодность. Андеадлингу не было никакой выгоды поддерживать старый особняк бывшего наместника.

«Возможно, однажды его снесут. Возможно, даже скоро».

Весь участок был обнесён кованной оградой из плотных металлических прутьев, оканчивающихся острыми шипами. Лулу напомнило это ограду вокруг кладбища. Только там она была новая, её регулярно чистили. А здесь местами облупилась краска и проглядывалась ржавчина. Подъездная дорожка заросла: никто давно не приезжал сюда на автомобиле или другом виде транспорта. Единственные жители предпочитали передвигаться пешком или на мётлах. Или, как Колин, нестандартными путями.

Лулу стояла перед калиткой. Здесь была кнопка звонка, но девушка не была уверена, что та сработает. А даже если и сработает: что если Колина нет дома? Может, стоит просто помаячить под окнами и её заметят? Вряд ли у Крейвенов много посетителей.

Спустя десять минут никаких изменений не последовало. Лулу со вздохом надавила на белую кнопочку. Где-то вдалеке разлилась трель звонка.

Лулу вглядывалась в тёмные окна особняка, но не видела никакого шевеления. Казалось, здесь мертво всё: не только сад, но и само здание, и люди внутри. Стоять и мокнуть под изморосью ей ни капельки не хотелось, и девушка надумала было уже поворачивать назад к школе, как вдруг раздался щелчок. Калитка со скрипом отворилась, приглашая внутрь. Где-то сверху раздались внезапные раскаты грома.

«Выбора же всё равно нет? Я пришла поговорить».

Колин ждал её, потому что, стоило ей подняться по мраморным ступенькам на крыльцо, как дверь распахнулась и показалось его спокойное бледное лицо. Мокрые волосы падали на лоб, частично на глаза. Майки на нём не было, только штаны и тапочки.

«После душа?»

— Какими судьбами? — спокойно спросил Колин. Голос его был расслабленным, но в нём проскальзывали резкие нотки.

— Я пришла поговорить, но сперва впусти, а то я замёрзла.

Колин вскинул высоко брови, но распахнул дверь пошире, отступая вглубь дома.

В холле пахло сыростью и старым деревом, как часто бывает в древних домах. Но зато тут было темно и относительно сухо, пусть и не сильно тепло. Колин внимательно изучал девушку, когда та снимала плащ и обувь.

— Смертные, — произнёс лишь одно слово, но в нём чувствовалось всё пренебрежение к тем, кто отличался от него. — Я иногда забываю, что вы мёрзнете. Ты хотела поговорить и проделала не самый приятный для тебя путь. Выкладывай.

— Зачем ты прислал мне букет тюльпанов сегодня утром?

— Вот так вот в лоб, — ухмыльнулся парень. — А с чего ты вообще взяла, что это был я?

— Но… кто же ещё… — опешила девушка. — Я в последнее время ни с кем больше не общалась… так близко.

— Если бы я хотел прислать тебе подарок, я бы скорее преподнёс тебе кое-что другое, так как знаю, что ты не любишь цветы. Кстати, о подарках. Раз уж пришла, предлагаю тебе подняться со мной наверх. Даже не так: настаиваю.

Колин, не дожидаясь её реакции, пошёл прямиком к крутой, широкой, деревянной лестнице с изящными перилами. Лулу пришлось идти за ним. Она подумала:

«Чёрт, и как же я сразу не поняла, что это и впрямь был не Колин. Он же знает всё обо мне».

— Не всё, — сказал Колин. — Я понятия не имею, что ты ко мне чувствуешь.

— Ч-чего?

— Мы всё выяснили пару дней назад, и я точно не ожидал увидеть тебя сегодня здесь. Если четыре года назад всё было просто, как яйцо, то теперь…

Лулу так рассмешило это нелепое сравнение, что она не удержалась и расхохоталась. Колин удивлённо смотрел на неё, а затем взгляд его посветлел до оттенка свежей молодой травы.

— Возможно, я просто повзрослела, — пожала плечами девушка. — В детстве действительно всё просто. Есть чёткая грань между добром и злом. Между любовью и неприязнью. С возрастом границы стираются.

— Мы все такие неоднозначные. Не бывает чистого добра или чистого зла. Всегда найдётся какой-нибудь изъян.

На промежуточной лестничной площадке Колин замер у одного большого портрета в дубовой раме. Он изображал красивую утончённую женщину, изображённую по пояс. Руки её были сложены поверх тёмного бархатного платья. Тёмные слегка волнистые волосы были по-простому убраны назад. Тонкие губы, аккуратный нос. Пленительные изумрудные глаза были настолько большими, что притягивали к себе всё внимание, отвлекая от некрасивой, изъеденной какой-то болезнью кожи лица.

— Анастасия Крейвен, моя мама.

— Вы… вы так похожи.

— Я рад. Рад, что похож на неё больше, чем на Балтора. И рад, что сейчас он меня уже не слышит, — добавил он совсем тихо.

Он стоял и смотрел на портрет, казалось, вечность. Лулу не могла представить, о чём он думал всё это время.

— Каждый тиран и деспот, каждый злодей и серийный маньяк – это недолюбленный в детстве ребёнок. У Балтора не было матери. Лорд Тамиллиан умер, когда ему было десять. С Натаниэлем отношения не сложились, возможно, из-за разницы в возрасте. Он искал любовь на стороне. Искал и нашёл. В ней, — Колин кивнул на портрет Анастасии и отвернулся, прикрыв глаза. — Когда она умерла, умер и он. Умер вовсе не тогда, когда Тобиас перерезал его горло кинжалом. Он был всё это время мёртв и пуст внутри. И хотел эту пустоту заполнить.

Лулу изумлённо смотрела на падшего, не в силах что-то произнести.

— Когда я был смертным и жил с ним, то не понимал его. Не одобрял его жестокости. Мне казалось, он просто безумец, жаждущий власти и подчинения. Всё оказалось куда сложнее. Забавно, но понял я его, только вернувшись сюда, в этот особняк, год назад. Посмотри, Лулу, принюхайся. Здесь всё напоминает о маме. Каждая деталь, каждый элемент интерьера. Даже воздух пропитан ею. Балтор просто не мог этого вынести.

— Поэтому он уехал во Францию, — кивнула ундина.

— И ему этого было мало. Он не смог начать жизнь заново, даже избавившись от всего, что связывало его с прошлым. Дальше ты знаешь, что было. Он несчастный одинокий мужчина, Лулу, обезумевший от горя. И вот чем мы с ним похожи. Меня спасает то, что я бессмертный. Мы умеем скрывать наши эмоции.

— Я помню, как ты сказал мне, что очень эмоциональный.

Колин удовлетворённо улыбнулся. У него даже вновь проступили ямочки на щеках, как тогда, на аттракционе.

«Вау, он улыбается. По-настоящему! Никаких ухмылок».

Глава 39.2

Бессмертный молча развернулся и стал вновь подниматься по лестнице. Оказавшись наверху, он толкнул одну из дверей, и они очутились в небольшой спальне. Она была не сильно заставлена, но вся мебель светилась дороговизной. Лулу заметила большую кровать с балдахином, напротив неё – камин с пустой дровницей подле него. На полу лежал местами протёртый старый ковёр тёмно-серого цвета. Справа от кровати стоял небольшой комод с тремя ящиками. Над ним висело старинное, покрытое пылью зеркало в позолоченной оправе. На комоде стояла деревянная корзинка прямоугольной формы, по типу органайзера. Тут же стояли бутылочки одеколона, лежали расчёска и продолговатый футляр под флейту. У кровати также находились две тумбочки, сделанных в одном дизайне с комодом. На одной лежала раскрытая книга, поверх которой – дорогая на вид цепочка, другая пустовала. Старинные римские часы с позолотой, стоящие на камине, показывали ровно шесть часов вечера. Словно в подтверждение внизу пробили часы с маятником.

— Это твоя комната?

— Моя.

Колин жестом предложил присесть прямо на кровать.

— Не стесняйся. Тебя никто не укусит. Я же не вампир.

Лулу передёрнуло от недавних воспоминаний о Юле. Но она постаралась отогнать непрошенные мысли. Падший же улыбнулся своей шутке. Снова искренне, и снова проступили ямочки на щеках.

«Чёрт, а у него очень красивая улыбка. Но это незаметно».

Колин отвернулся к комоду, открыл первый ящик. Там лежала отнюдь не одежда. Лулу удалось разглядеть несколько толстых тетрадей, какие-то записки, канцелярские предметы и украшения.

«Что за тетрадки? Дневники?»

— Можешь почитать на досуге, если интересно. Когда я был мелким парнишей, то писал стихи о неразделённой любви, а ещё некоторые свои наблюдения за людьми. Пытался как можно точнее описать то, что видел в них. Жесты, эмоции, малейшие движения. Чтобы лучше понять их. Что-то я даже рисовал. Кстати, я довольно неплохо рисую. Может, не как Сагир, он всё-таки этому учился у профессионалов.

— Есть что-то такое, в чем ты не разбираешься или чего не умеешь? — Лулу не сдержала улыбки.

— Хм... Пожалуй, техника. — Колин воспринял вопрос серьёзно. — Моё больное место. Я рос в такой среде, где всякой электронщины было по минимуму. Наверное, даже сейчас в этом доме из всех гаджетов найдется только холодильник. Возможно, это одна из причин, по которой я всё никак не могу получить права на автомобиль. Только на мотоцикл. И то, я их купил в Небыле, где всё доступно.

Колин резко захлопнул ящик комода. Он держал в руках прямоугольную коробочку с резными узорами в виде цветов на деревянной крышке.

— Я хотел тебе вручить этот подарок ещё на день рождения, но ты же ведь не любишь внезапных сюрпризов от Колина Крейвена. Возьми. Это шкатулка под камни.

Падший осторожно приподнял крышку, и Лулу увидела два ряда ячеек, отделанных бархатом, каждая под отдельный камень. Девушка прикрыла рот рукой, переводя взгляд с парня на шкатулку и обратно.

— Какая красота, — она протянула дрожащие руки к коробочке. — Даже не верится: это ты всё сам делал?

— Сам. Могу даже показать этапы. Я всё фиксировал на фотографиях.

— Ох, да я не про то. Это же просто великолепная работа… внеземная!

Колин усмехнулся и присел рядышком на край кровати.

— Мой труд ещё никто так не восхвалял.

— Но я не могу это принять, — Лулу закусила губу. — Это слишком дорогой подарок. И очень ценный.

— Брось. Что дорогого в деревянном бруске, найденном на свалке? Пока он не попадает в руки мастера, он остаётся никчёмным бруском.

— Вот именно. А сейчас он превратился в шедевр, которого я недостойна. И ты… ты знаешь это.

— Чушь, — Колин встал с кровати и быстрым шагом приблизился к окну, зашторил плотные тёмные шторы.

«Нервничает?»

— Мне просто кажется, это серьёзный шаг…

— Да.

Они молча смотрели друг на друга несколько минут, не говоря ни слова. Даже если Лулу о чём-то и думала, это всё были обрывки мыслей, не стоящие того, чтобы зацикливаться на них в такой момент.

— Знаешь, сколько девушек бывало в этой комнате после моей смерти? Попробуй угадать число.

— Эм-м… ну, сто?

— Ты первая.

— Н-но как же…

— Я всегда снимал номер в отеле. Или ехал к ним домой, если это было возможным. Я не возвращался сюда до весны этого года, если не считать наши уютные посиделки в подвале в декабре, которые организовал Тобиас.

Повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов.

— Почему я? — шёпотом спросила Лулу.

Колин облизнул губы. От девушки не ускользнуло то, что глаза его были лиловыми.

— Я не знаю, Лулу. Возможно, потому что ты настырная. Возможно, потому что ты пришла сюда сама, так как искала меня. Возможно, потому что Сцинтилла тебя научила основам сиренского флирта, и я на него повёлся.

— Точно не последнее, — прыснула Лулу.

— Тогда может, дело в том, что я действительно не могу понять тебя изнутри, Лулу. Твои чувства ко мне… такие же сильные, как и раньше?

Ундина не знала, что ответить. Лишь опустила взгляд на собственные дрожащие руки. Ногтями она оставила следы на внутренней стороне ладоней. Колин прикрыл глаза, поднял пальцы одной из рук вверх. В комнате одновременно зажглись несколько свечей. Девушка изумлённо огляделась вокруг. Запахло ванилью.

«Они ещё и ароматические».

— Всё это… И подарок, и то, что ты мне говоришь… Значит, я тебе нравлюсь, Колин?

— Сказать так – сильно преуменьшить то, как есть на самом деле.

Сердце Лулу стучало уже не только в груди, но, казалось, и где-то в голове. Колин Крейвен только что признался ей в любви? Да быть того не может!

Внутренний голос говорил ей: «Не стоит ему верить. Не нужно. Он… играет».

С другой стороны, какая-то иная часть её разума, лишённая здравого смысла и поддающаяся лишь влиянию эмоций, всеми силами жаждала близости.

Его худое, бледное тело, не лишённое при этом рельефа. Идеально неживое, манящее своей чистотой.

Раз. И Колин сидит рядом с ней на кровати.

Два. И вот он уже запустил ей руки в волосы, нежно гладит по голове. Его нос слегка касается мочки уха, щеки. У Лулу перехватывает дыхание.

Три. Одежда летит куда-то вниз, её тело на подушках, спиной она прижимается к стене. Колин целует её в губы, нежно, страстно. Его язык касается её зубов, толчками проникает с жадностью глубже. Сильный привкус мяты, заглушающий всё остальное.

Четыре. Девушка обвивает шею бессмертного. Она помнит, что спины лучше не касаться во избежание провалов в воспоминания падшего.

Пять. Его руки скользят вдоль обнажённых бёдер девушки до колен вверх и вниз, едва касаясь. Кожа покрывается мурашками. Где-то внизу живота разливается сладкая истома. Это новые ощущения, совершенно новые. Лулу не знает, как на них реагировать. Её дыхание сбивается, зрачки расширены.

«Неужели… всё сейчас свершится?»

Лулу не могла думать о правильности своего поступка и о дальнейших последствиях. Мораль и совесть отступили на второй план, если даже не на третий. Всё, о чём она могла думать – это о том, что ещё никогда ей не было настолько приятно ни с одним человеком. И возможно, уже и не будет.

Колин целует, нет, почти кусает шею. Лулу шумно дышит, слегка царапая ногтями кожу бессмертного. Она знает, что никаких следов не останется, и это даже слегка заводит. Внезапно падший замирает, приподнимается на локтях, внимательно вглядываясь в лицо ундины.

«О… вот сейчас».

Её пробила дрожь. Раньше Лулу никогда не задумывалась о том, как это происходит на самом деле. Некоторые, например, Мия, говорили, что это непередаваемые лучшие ощущения. От некоторых она слышала о жуткой боли, словно тебя разрывало изнутри.

Колин, казалось, наслаждался её спутанными эмоциями и мыслями, наблюдал за реакцией на каждое прикосновение, ловил даже малейшее изменение в мимике. И всё же несмотря на своё состояние, Лулу заметила, как в глазах Колина промелькнуло что-то новое, несвойственное ему.

— Ты девственница, так?

Вопрос прозвучал чуждо, будто совершенно не к месту. Лулу даже растерялась на миг.

— Ну-у… да.

— Вау, — Колин резко выдохнул. Лулу по-прежнему толком не видела лица падшего в неярком свете восковых свечей, но готова была поклясться, что смутила его ещё больше. — Это... в это трудно поверить, если честно. Я польщён.

— А что?

— Ш-ш-ш, — зашипел падший, разводя её ноги в стороны. — Моя основная задача сегодняшним вечером – доставить тебе удовольствие. Главное – не бойся.

Лулу не ожидала, что Колин опустится вниз. Девушка ожидала, как минимум, дискомфортных ощущений, как максимум, что всё будет напоминать порнофильм. Это же Колин Крейвен. Что ещё можно от него ожидать? Уж явно не того, что она будет извиваться на кровати, едва сдерживая собственные стоны и комкая простыни. Местами это напоминало щекотку. Тепло поднималось снизу-вверх, заставляя её тело полыхать от жара и одновременно чувствовать себя кубиком льда. Лулу не знала, как реагировать. Особенно, когда падший ускорился, и её сознание словно пробило молнией. Девушка действительно готова была сравнить это со вспышкой света перед глазами.

Ещё несколько минут потребовалось ей, чтобы восстановить дыхание. Колин перекатился набок и приподнялся чуть выше так, чтобы их лица оказались на равном уровне. Свечка на тумбочке отсвечивала, и лица падшего не было видно, но девушка готова была поклясться, что он улыбался.

***

— Много у тебя было девственниц?

— Целая куча, — неохотно ответил Колин. — Ты пока тоже. В физическом плане. Дай знать, когда будешь открыта для большего.

Лулу прикусила губу. «Для большего. Как я смогу понять, когда буду готова?»

Колин либо не слышал её мысли, либо не захотел отвечать.

— То есть ты опытный. А почему ты решил… вот так? У тебя же был шанс. Я просто… ну… думала…

— Что для меня важнее удовлетворить потребность? У меня нет такой потребности, как и многих других, кстати. Я же бессмертный. Я ничего не чувствую, когда занимаюсь сексом. Физически.

— То есть как это? Погоди, но… тогда зачем ты это делаешь?

— Эмоции, Лулу, эмоции. Единственное, что роднит меня со смертными, и то, что даёт мне толчок жить тут, а не в Замирье. На Земле есть куча вещей, приносящих мне целую уйму эмоций. На Небесах такого нет.

— Мне всегда казалось, что рай не зря назвали раем.

— Знаешь, эту мысль сложно объяснить. Я попробую.

Колин перевернулся на спину, сложил руки на животе и уставился в потолок. Он думал, размышлял. Глаза потемнели ещё больше, сливаясь с чернотой комнаты. Лулу никогда не видела его таким.

— Представь, что всё, что ты хочешь, можно получить по щелчку пальцев. Или даже нет… не обязательно иметь пальцы и щёлкать ими, чтобы что-то получить. Достаточно лишь представить. Любая еда, одежда, мебель, украшения, книги… я не знаю – да всё, в огромном количестве. Ничего не нужно делать, чтобы это всё иметь. Чем ты тогда бы занималась целыми днями?

— Наслаждалась всем тем, что у меня есть?

— Скучно. Точнее, тебе быстро наскучит. Ты не можешь ничем заниматься. Иметь, но не делать – вот девиз Небес. Ты можешь захотеть себе, например, столик для пинг-понга. Но тебе не с кем будет сыграть.

— Неужели вы там не общаетесь?

Колин покачал головой.

— Не знаю, как с этим у демонов, а у ангелов ты всё время на заданиях. Сперва ты учишься, а затем выполняешь свою роль, балансируя смертный мир. На себя времени не остаётся. Как думаешь, почему так сделано?

— Не знаю… чтобы люди не остались без присмотра даже на секунду?

— Нет. Чтобы сделать из нас безэмоциональных существ. У нас просто нет времени на собственные переживания. Мы пропускаем через себя эмоции людей, чувствуем их. И именно так можем понять, как лучше их направить. Что сделать, чтобы наш демон-партнёр не смог искусить нашего подопечного. Потому что мы знаем все его сокровенные страхи и желания, мы можем манипулировать сознанием. А если мы сосредоточены на себе – мы слепы и глухи.

— Это… ты знаешь, в этом есть смысл.

— Да, система безупречна. Но в любой системе есть изъяны, даже в этой. Те, кто не согласны с правилами жизни на Небесах, становятся падшими. Слетают с катушек. Я уже говорил, что я очень эмоциональный. И стал падшим я добровольно. Но не из-за Рубины, потому что я её не убивал.

— Из-за Карла, да. Рубина наложила сама на себя руки.

Колин покачал головой. Лулу удивилась, ведь долгое время она верила именно в эту точку зрения.

— Я пал, не потому что убил Карла – его я не убивал. Я пал, потому что не захотел быть болванчиком в системе. Потому что в ту роковую ночь в спальне Рубины было два демона, а справиться я с ними не мог. И я страдал, видя, как она умирает. А архангелы наказали меня за чувства к смертной девушке, только и всего.

— Но если не ты убил Карла… тогда кто?

— Тобиас Оками, вот кто.

Глава 40.1

Лулу проснулась в смятой, холодной постели. Чуть влажные простыни, тонкое одеяло. Зябко. Особенно зябко становится, когда глядишь в окно на эту промозглую дождливую осень. Увядание природы, медленно падающие жёлтые и оранжевые листья, отяжелевшие под каплями воды, не способные удержаться своими черенками на ветках.

Ундина перевернулась на другой бок, и улыбка окончательно сошла с её лица. Место рядом пустовало – Колин покинул её, не попрощавшись. Девушка легла на спину, погрузившись в мягкую пуховую подушку. Пахло лавандой и совсем немного стойким парфюмом бессмертного. Эти запахи вновь вскружили ей голову, заставили вспомнить прошлую ночь с трепетом в груди. Сердце забилось чаще, и девушка вдохнула поглубже, чтобы то ли подавить, а то ли продлить мгновение.

С ума сойти можно! Она побывала в постели Колина Крейвена. Разве не об этом она мечтала?

Краска прилила к лицу девушки. Она села на кровати, потёрла щёки холодными влажными пальцами. Посмотрела на часы на камине – время близилось к девяти. Хоть и выходной и можно никуда не торопиться, стоило покинуть дом. Если Колин ушёл, то ей здесь больше нечего делать.

Лулу нехотя встала, подобрала вещи с пола. Бельё, носки, джинсы… а где же блузка? Девушка расчесала волосы расчёской бессмертного, надеясь, что он не заметит, когда вернётся. На всякий случай собрала все волоски, оставшиеся на зубчиках. Мало ли, что ему взбредёт в голову? Проведёт какой-нибудь ритуал с её частичками тела. Он же бессмертный!

Выудила из правого кармана джинсов жвачку. Остаться на ночь у Колина не входило в её планы, поэтому девушка не подготовилась: не взяла ни сменного белья, ни предметы личной гигиены. Пользоваться чужой щёткой ей как-то не хотелось. Распечатывать новую… есть ли эта новая щётка у него? У Криса была.

Лулу постаралась развеять мысли о волшебнике, словно туман или внезапно сменивший направление дым от костра, что непрошено стелился прямо в её сторону. Она не та девушка, что нужна Крису. Ему нужна домашняя, покладистая и добрая девочка – такая же, как и он сам. А Лулу… падшая. Такая же, как Колин Крейвен.

После этой ночи совсем неважно, получат ли их отношения развитие. Случившееся помогло девушке разобраться в себе, осознать, что именно она хочет, не разрываясь меж двух огней.

— Когда не можешь выбрать из двух, выбирай третье, — усмехнулась девушка.

И всё же блузки нигде не было. Лулу посмотрела на всех открытых поверхностях, залезла под кровать, пошарила в обивке кресла. За шторами, на подоконнике – тоже ничего не обнаружилось. Комод и тумбочка пустовали. Лулу даже заглянула в камин, перевернула буквально всю постель – нигде.

Интересно. Это с какой же страстью нужно было раздеваться, чтобы напрочь забыть, куда дела вещи? Впрочем, Лулу допускала, что сам Колин, возможно, куда-то убрал её блузку.

Выходить из комнаты без верха рискованно. Лулу не была уверена, что кроме неё в особняке никого нет. И всё же она надеялась, что Колин оставил вещь поблизости. Может быть, кофта испачкалась и бессмертный решил её постирать, а теперь она висит где-нибудь в ванной. Хотя такая забота и несвойственна Колину Крейвену. Но не мешало бы умыться, так что Лулу всё равно пришлось выйти.

Девушка осторожно выскользнула в коридор, слегка прикрыв за собой дверь, стараясь всё делать как можно более бесшумно. На цыпочках пробралась до ванной, соседствующей с комнатой Колина на этаже. Повезло, что пол покрыт мягким ковром, который поглощает звуки. Потянула за позолоченную ручку и закрыла за собой дверь. Обычная ванная, только в викторианском стиле, «под старину». Блузки и здесь нигде не было.

— Что за шутки ты со мной играешь, Колин Крейвен? — Лулу спросила это больше с улыбкой, чем с укором. И всё же нервно выдохнула, прислушалась – в доме оглушающая тишина. Возможно, она здесь одна? — А ключ под ковриком у двери тогда?

Лулу усмехнулась собственной бредовой мысли. Может, Колин не закрывает дверь? Очень опрометчиво с его стороны, ведь особняк обставлен такой дорогой мебелью. Даже если продать одну вот эту картину в коридоре, можно жить безбедно наверняка не один месяц.

Ладно, стоит решать проблемы по мере поступления. Сперва блузка. Лулу ведь не могла уйти раздетой из дома!

Побрызгав себе холодной водой из-под крана на лицо (горячая, видимо, включалась бойлером, расположение которого девушка не знала), Лулу схватила первое попавшееся полотенце. На всякий случай заглянула в зеркальный шкафчик над раковиной. Новых щёток действительно не было. Там вообще практически ничего не было, кроме дезодоранта Secret, который уже покрылся слоем пыли, и паутины в верхнем углу полки.

«Колин здесь не живёт, — поняла Лулу. Она знала это и раньше, ведь бывала и в съёмной квартире на окраине Андеадлинга, и в лаборатории Небыля. — Тогда почему же он был здесь вчера?»

Лулу понимала, а, может быть, хотела верить, что их встреча неслучайна и многое изменит в её жизни. А, может, и в его. По крайней мере, девушка на это надеялась.

Ундина вышла из ванной, осмотрела этаж. Ещё одна дверь напротив комнаты Колина – чуть прикрытая. Лулу заглянула в щель: розовая кровать с балдахином, белый комод с резными ножками, изящное низко расположенное зеркало. И целый стеклянный шкаф, уставленный куклами и пони. Комната Лоренс. Лулу даже не нужно было заходить внутрь или видеть хозяйку, чтобы это понять.

«Не ожидала, что маленькая мисс-заноза-в-заднице тоже теперь живёт в особняке. У неё точно была комната в общаге».

Но нынешнее жильё тоже создавало вид обитаемого, поэтому Лулу пожала плечами и вернулась в коридор. На этаже по другую сторону мезонина с лестницей вниз имелось ещё две закрытых комнаты с ванной посередине. Буквально зеркальное отражение этой части этажа. Лулу не рискнула пока вламываться в эти двери. Сам коридор выглядел очень тёмным. Он буквально освещался одним окном слева от девушки, рядом с небольшой деревянной лестницей, ведущей на третий этаж. Вся правая стена же была увешана портретами династии Крейвенов и другими картинами: пейзажами, натюрмортами. Не исключено, что какие-то из них нарисовали сами Крейвены.

Подниматься наверх Лулу тоже не стала. Вместо этого спустилась на первый этаж. Здесь было ощутимо холоднее, хотя ундина отчётливо услышала треск дров где-то совсем близко. Девушка перевесилась через перила, увидела под собой огромную каменную печь.

«Если и растопили камин, то совсем недавно».

Слева от камина – ещё одна комната. Чья она – Лулу гадать не стала, лишь подивилась тому, что изнутри особняк выглядит гораздо бóльшим, чем снаружи. Ундина полностью спустилась с лестницы, вновь ступив на мягкий ковёр. Оглянулась через плечо: Анастасия всё так же висела на своём месте с печальным, измученным болезнью лицом. Лулу поёжилась, но не от холода, а от вчерашних воспоминаний. И тут они же её и согрели.

Слева лился яркий дневной свет из открытой двери на кухню. Лулу осознала, что не ела со вчерашнего обеда.

«Может, в доме найдётся еда?»

Вряд ли это возможно, ведь Колину пища не нужна. Однако Лоренс определённо нужно чем-то кормить, если она тут живёт.

Лулу вошла на кухню и не сразу заметила сидящего за столом спиной к ней принца Сагира в одной хлопковой майке и простых классических брюках. Волшебник расчехлил свою скрипку и теперь методично натирал канифолью смычок. Почувствовав движение (а может быть, мысли) позади себя, принц Сагир развернулся вполоборота и уставился на Лулу.

Первым желанием девушки было взвизгнуть и заорать, а затем убежать куда подальше прочь из этого особняка. Но затем Лулу решила, что гораздо веселее будет побыть хозяйкой положения и вести себя так, словно это принц Сагир оказался не в том месте и не в то время, помешав ей спокойно заниматься своими делами. Она спокойно пересекла кухню, остановившись у окна, и оперлась на краешек подоконника.

Принц Сагир раскрыл рот в форме буквы «О» с застывшим немым вопросом на губах.

«Ах да, я ведь ещё и топлесс», — Лулу невольно вздохнула.

Впрочем, принц Сагир и сам быстро взял себя в руки. Наверняка прочитал её мысли, сам себе кивнул. Огонёк в его тёмных глазах потух, он равнодушно скользнул взглядом по самому незащищённому месту, и Лулу, позабыв на миг о своей напыщенности, стыдливо прикрыла грудь руками, как могла. Принц Сагир в ответ лишь усмехнулся, отвёл взгляд и спокойно сказал:

— Если блузка розовая, то ищи у Лоренс.

Методичные движения рук принца Сагира, натиравшего смычок, взбесили Лулу.

— И… и всё? Ты больше ничего не скажешь?

— А что надо? — принц Сагир пожал плечами.

— Ну, вот это вот твоё… показное равнодушие, вот!

— А-а-а, ты думала, что я должен броситься на тебя, потому что увидел грудь в лифчике? Какого ты обо мне мнения, однако.

— Ну-у…

— Только я вот не Колин, — перебил он девушку и повернулся, смерив несколько презрительным взглядом. — И вообще, меня женщины не интересуют.

— Оу… то есть, как бы… а, ну…

Повисло неловкое молчание, в котором даже слышался треск дров в коридоре.

— Неожиданный каминг-аут, — пробормотала Лулу. — Ну, и когда ты это понял?

— Да всегда таким был, — снова пожал плечами принц Сагир.

— То есть, тебе всегда нравились мальчики? С детства?

— Что?! — принц Сагир сдвинул брови, но при этом расхохотался так звонко, что Лулу даже испугалась. Она не могла припомнить, чтобы волшебник ещё когда-то так смеялся. — Лулу, не существует лишь чёрного и белого. Всегда есть полутона. Я асексуал, а не гей.

— А-а-а… кстати, о полутонах. Ваш флаг же серый?

— Не в курсе, честно. Просто… не интересуюсь сексом, — он зачем-то обвёл её рукой, и Лулу стало ещё более неловко, так что девушка даже не покраснела.

— Ну, ладно. — Лулу решила сменить тему. — Я вообще-то сюда пришла позавтракать. У вас есть что-то?

— А, ну да, там найдёшь в холодильнике… только…

Но Лулу уже его не слушала, демонстративно повернулась спиной и распахнула дверцу. Раздался оглушительный вопль. Принц Сагир скривился, стиснул зубы, пытаясь таким образом пережить внезапную звуковую атаку.

—… у нас два холодильника, — наконец закончил предложение волшебник, когда девушка, тяжело дыша, с побелевшим от ужаса лицом, захлопнула дверцу и прислонилась к холодильнику спиной.

— Ч-что т-там…

— А, это мой холодильник.

Тано появился в дверях кухни так внезапно, что Лулу ещё раз взвизгнула, подскочила и отпрыгнула к раковине, готовая атаковать. Арахнид удивлённо вскинул с недавних пор светлые брови, улыбнулся во все зубы и ехидно отметил:

— Осторожнее, принцесска. Все мы знаем, чем заканчиваются обычно твои истории с раковиной.

— Тебе Майк рассказал? Сволочь!

— Не обязательно что-то спрашивать, чтобы узнать об этом, — пожал плечами паук.

Тано сам открыл холодильник, вытащил стеклянную банку с крышкой, в которой плавало в каком-то растворе что-то непонятное из нескольких слоёв, серо-бурого цвета.

— Что ты хранишь в этом холодильнике? И почему у вас их два? — ундина покосилась на принца Сагира, но маг загадочно промолчал.

— Хм, я храню здесь вот это, — Тано постучал длинным ногтем по ёмкости в руках. — Всякие препараты. В формалине. Попадаются очень интересные экземпляры. Это вот, — он поднёс баночку поближе к лицу девушки, от чего та отпрянула ещё на несколько сантиметров назад, — тромб в артериях легочной системы.

«О, ужас… это… это когда-то было лёгким!»

— Именно, — Тано прочитал её мысли и улыбнулся. — Но это необычный тромб. Это жировая эмболия. У этого бедняги наступила молниеносная смерть. Без вариантов. Мало респираторной недостаточности, так ещё и церебральная. Но мозга у меня нет, он остался в морге.

— А… а почему ты и лёгкое не оставил в морге? Зачем принёс домой?

Тано посмотрел на неё взглядом «ты-что-совсем-глупенькая», но спокойно произнёс:

— Места в холодильнике не осталось. Много трупов на этой неделе.

Лулу так и осталась стоять с упавшей челюстью, не решаясь что-либо произнести. Слова просто перемешались в её голове. Взгляд Тано переместился чуть ниже и невольно застыл. Парень игриво прикусил губу, а затем пробормотал:

— Кажется, кое-кто забыл, что он немного в неглиже.

Ундина, возмущённая и раскрасневшаяся, побыстрее отвернулась, напоследок одарив Тано гневным взглядом. Арахнид тихо рассмеялся.

— Там вообще-то окно с видом на шоссе. Сама знаешь, кто там катается. Где блузку потеряла, ночная красавица?

— Н-не твоё…

— Не знаешь, понял. — Он всё ещё продолжал сверлить взглядом недоступные места. — Сложно удержаться, — ответил он на кружащиеся мысли Лулу, — я всё-таки мальчик. Эх, Майк такую бабу просрал! Вот лох, конечно.

— Тебя Фелисити убьёт, — Лулу попыталась взять ситуацию под контроль.

— О да! Наверняка. Она меня убьёт даже если я просто рядом постою, что говорить про нечто большее. С другой стороны, тут никого нет, а значит… кто может что-то узнать? Сагир меня не сдаст…

— Колин. Он узнает, и тебе крышка.

— Дорогуша, я просто пошутил. У меня есть дела поважнее. Например, — он потянулся, сведя лопатки за спиной, и его банка с куском лёгкого опасно качнулась в тонких руках, — выспаться после ночного дежурства. Всем хорошего дня!

«Пф, “дорогуша”. Он уже говорит даже как Густав. Если что-то будет строить, у меня ещё есть козырь в рукаве. Густав не откажется мне помочь».

Сагир же всё это время невозмутимо убирал скрипку обратно в футляр. На столе перед ним – остывшая глазунья из двух яиц. Почти нетронутая: Сагир всё же успел воткнуть в слегка пережаренный желток вилку, и тот чуть-чуть растёкся. Но творческий порыв заставил его взяться за скрипку или же срочное сообщение о переносе выступления – кто их знает, этих музыкантов.

Волшебник усмехнулся, застёгивая замочек футляра, посмотрел на Лулу, откинув длинные каштановые волосы.

— Совет да любовь вам. Хотя мне казалось, что ты немного другого поля ягодка.

— Ч-чего?

— Советую тебе сейчас забрать свою блузку от Лоренс, потому что совсем скоро она вернётся со своего урока балета. Собственно, Колин уехал вместе с сестрой, потому что без присмотра её лучше не оставлять.

— А почему вы вообще так печётесь об этой малявке?

— Ты сама ответила на свой вопрос. Она просто маленькая. И нуждается в защите и опеке. Почему ты до сих пор стоишь на кухне? Не поев, не одевшись… я скоро ухожу. Не знаю, как ты будешь убираться отсюда без ключей.

«Интересно, а когда возвращается Колин? Может, дождаться его, поговорить?»

— Не советую, — пресёк её мысли принц Сагир, — он будет занят сестрой. — Волшебник подошёл к опешившей девушке, и они почти сравнялись ростом. — И вообще, лучше забудь о случившемся. Я думаю, ты достаточно умная, чтобы понимать: ты для него лишь очередная галочка. Одна из многих, что он имеет буквально каждый день.

Глава 40.2

Лулу вернулась в комнату, не задерживаясь нигде по дороге. Фелисити в комнате не оказалось, поэтому Лулу сразу заперлась на замок, оставшись один на один со своими скачущими мыслями. Между прочим, возможно, именно присутствие мисс Язвы помогло бы ей прийти в себя, переключиться, например, на учёбу, что куда более полезно.

Девушка до конца не могла поверить в произошедшее. Как же так получилось, что у неё завертелся столь бурный роман с самим Колином Крейвеном? Немыслимо!

Но так прекрасно. Он вёл себя так откровенно с ней, делился волнующими его воспоминаниями, рассказал чуть больше об ангелах.

— Не думаю, что он каждому встречному такое говорит, — сказала Лулу вслух.

Он был так чуток и нежен. И даже пусть он вёл себя так с миллионом девушек до неё, он не стал настаивать и склонять её к интиму. Она сама этого захотела.

«Неужели чувства ещё остались? Тогда что было с Майком?»

Одна мысль о бывшем парне заставила Лулу передёрнуться.

«Майка надо забыть!» — приказала она себе. Вот только Колина она тоже пыталась забыть эти четыре года, да не вышло.

Ундина прикрыла глаза. Почувствовала, вспомнила холодные прикосновения тонких, изящных пальцев на шее, груди. Пальцев, которые могут творить невероятное: создавать поделки, играть чарующую музыку, удовлетворять женщин…

Опять она о всяком разврате!

Но разве не об этом она мечтала все эти четыре года? Разве не этого в тайне желала, ночами плача в подушку? Получается, она врала Майку. Так же, как и он врал ей. Только вот Майк изменил ей телом, но остался верен душой, а вот сама Лулу…

«Одна из многих», — пронеслись у неё в голове слова принца Сагира. Лулу сжала руки в кулаки.

— Это не со мной происходит. Это сон… да, я просто сплю. Сон. Только не знаю – прекрасный он или кошмар.

— Все мы знаем, что, когда ты так говоришь, это значит, что всё происходит наяву.

Лулу рухнула на кровать, закрыв лицо подушкой и пробубнила из-под него:

— Розмарин, уходи. Я хочу побыть одна.

— Тогда зачем вчера ломанулась к Колину?

— Зачем я… а, ну так вот, он же мне букет принёс.

— А с чего ты взяла, что букет от него? Мало, что ли, парней?

Зелёный кролик подлетел к пяткам девушки и пощекотал их своим ушком.

— Да немало, но просто…

— Парней много, девушек тоже много. Я понимаю, что у тебя гиперфиксация на конкретном человеке. Но это не любовь.

— А что тогда?

— Я не знаю! Я же просто кролик.

— Угу, но зато ты знаешь, что такое гиперфиксация. Подозрительно, Розмарин.

— Я весь в хозяйку, — гордо заметил кролик. — Где-то чуть поумнее, а где-то совсем затупок. Пора бы поменьше общаться с людьми, вообще-то, и вернуться к собратьям.

— Нет, стой! Я тебя не гоню, но просто… Я так запуталась. И если букет не от Колина, то я даже не могу представить, от кого ещё.

— Мысли шире, — Розмарин подмигнул девочке, подлетев, лизнул её чуть шершавым, но очень нежным язычком в нос.

И вдруг раздался звонок мамы по видеосвязи. Розмарин схлопнулся, точно мыльный пузырь, а Лулу от неожиданности аж подпрыгнула на кровати и едва не смахнула неловкими движениями телефон с тумбочки.

— Алло, мам, — постаралась Лулу ответить как можно более бодро и стараясь не выдать ни голосом, ни видом произошедшее ночью. К счастью, хотя бы мама не умеет читать мысли в этом мире, полном менталистов.

— Привет, доченька. Ну, что, получила букет?

Лулу раскрыла рот от удивления. Букет был от мамы? Что?

— Мама! Ты могла бы написать записку или хотя бы предупредить! И вообще, почему тюльпаны, откуда? На Дельте нет таких цветов.

Королева вздохнула, натянуто улыбнулась. Лулу поняла, что немного переборщила с повышенным тоном.

— Странно, что нет записки. И вообще-то, на Дельте есть тюльпаны. И много других цветов. В нашем оазисе есть прекрасная оранжерея. Странно, что ты не знала об этом. Возможно, тебе стоит почаще бывать дома?

Лулу не ответила. Уселась на кровать, опершись спиной о стенку, и ждала, что мама скажет дальше.

— Если ты вдруг подумала, что тюльпаны от меня, то нет. Это от твоего м-м-м… тайного поклонника!

Лулу закатила глаза. Она и без того знает, что поклонник тайный. Но откуда вот об этом известно маме?

— А ты откуда знаешь про поклонника?

— Потому что я посредник! Представляешь?

— То есть ты знаешь, кто это? — обрадовалась ундина. — Скажи же! Не томи!

Королева мягко рассмеялась.

— Ну, вот приезжай давай на выходных. Поболтаем, поделюсь с тобой по секрету, так уж и быть.

Слетать – не проблема. Хоть и домашки куча. Но очень уж интересно: что же это за поклонник такой, о котором знает сама королева Дельты, её мама.

— Замётано. В субботу буду в первой половине дня.

Они ещё немного поболтали. Мама расспросила про нового губернатора, про то, как в целом идут дела в Андеадлинге, мимоходом поинтересовалась учёбой дочери, выслушала её жалобы на Фелисити. В целом, ни к чему не обязывающий формальный диалог, который у них и без этого бывал каждую субботу.

Когда разговор завершился, Лулу прилегла на кровать и моментально провалилась в сон. Хороший, дивный сон, полный приятных прикосновений, нашептываний на ухо и поцелуев.

Глава 41

Удивительно, но Фелисити даже умудрилась не разбудить Лулу, поэтому, когда девушка вскочила в час ночи, то не поняла, почему так темно, и чуть стукнулась головой о полку над кроватью. Фелисити недовольно заворочалась на своём месте.

«Боже, я проспала весь день, — ужаснулась девушка, открывая телефон. — И перепутала день недели! Сколько пропущенных! И сообщений! И я пропустила уроки! Пипец… просто пипец. Мне вставит Ренфолд за прогул метеомагии – сто процентов. И уверена, что Язеленец тоже заметил отсутствие».

Лулу написала Мие в надежде, что кошка ещё не спит, чтобы спросить про домашку по анимагии. Язеленца не интересовала теория. Но пропущенное занятие (если их было два и меньше) нужно было показывать на практике. Как практиковаться на животных, которых она в глаза не видела, Лулу не знала.

Ей повезло. Мия тотчас откликнулась:

«Привет! Он нас сегодня отпустил чуть раньше. Показывал нам широкохвостую фельзуму и попросил найти информацию о других гекконах и написать реферат. Особый акцент просил сделать на условиях содержания гекконов. Надо выбрать одну породу, много не надо – он не прочитает. Сказал – меньше ста страниц нужно, но больше двух :D»

«Реферат! Отлично!»

Лулу так обрадовалась, что снова едва не стукнулась головой о полку. Тихонько выскользнув за дверь, она сперва забежала быстренько в душ, чтобы привести себя в порядок после дневного сна и спустилась на первый этаж. Охранник дремал в тусклом свете настольной лампы. В коридорах свет давно погас, столовая закрыта, как и спортзал.

Ундина встала перед стойкой охраны и задумалась, как ей поступить. С одной стороны, можно было просто разбудить охранника и попросить ключ от компьютерного класса. С другой стороны, ей совершенно не хотелось будить человека. Но ключ был нужен: ни на один класс больше не действовало отпирающее заклинание. Господин Варрин Босоног не простил ребятам выходку на четвёртом курсе, когда Лулу с Майком телепортировались в его кабинет, а потом взломали замок, чтобы подняться из подвала. Правда, конкретно их всё же не вычислили. Да и никто не понял, как именно ребятам удалось сломать замок, но все решили, что это заклинание.

Была не была. Лулу вздохнула и аккуратно тронула охранника за плечо. Тот не шелохнулся.

«Крепко спит, зараза. Ну, раз спит, значит, сам виноват».

Девушка легко подцепила колечко с ключом и быстренько побежала на пятый этаж, надеясь, что никто не заметил её махинации и она спокойно успеет вернуть ключ.

***

— Я и поверить не могла, что гекконов настолько много!

Лулу сидела уже целый час, но так и не смогла выбрать себе конкретного геккона для своего доклада. В ворде она написала только два слова – свои имя и фамилию.

— Ладно-ладно… м-м-м, пусть будет мадагаскарский геккон. Он зелёный такой, Язеленцу точно понравится.

Лулу принялась строчить, копировать, вставлять, добавлять картинки. Затем остановилась.

— Чёрт, а если кто-то другой уже его выбрал? И это никак не проверить – все спят. Кошмар! — Лулу вцепилась пальцами в волосы, разлохматила их, потёрла виски. — Ладно, я справлюсь. Завтра сделаю вид, что всё так и задумано. Зачем раньше времени паниковать? Я ведь не знаю темы других учеников.

Ундина закончила свой реферат где-то минут через сорок. Конечно, лучше было сделать презентацию, но у Язеленца не было проектора в виварии. У него даже кабинета нормального не было: он складировал все письменные работы либо в своём шкафчике в холле, либо прямо в своей комнате. И девушка сомневалась, что у рассеянного друида мог быть ноутбук – наверняка бы он уже его раз сто потерял.

Наконец, она нажала «сохранить» и «распечатать». В соседней комнате загудел принтер. В этот момент ей пришло сообщение на телефон. Кто бы это мог быть в такой поздний час?

— К-колин?

«Привет. Чем сейчас занимаешься?»

Лулу прижала телефон к груди. Колин никогда не писал ей ни одного сообщения за всю жизнь.

«Стоп, а откуда он знает мой номер? Это же не что-то, о чём я думаю постоянно, и что можно считать».

— Как… ты-ы по-онял, что я не-е… сплю-ю? — девушка набирала сообщение, проговаривая вслух.

«Чувствую тебя. Поэтому и не писал днём, зная, что спишь. Ну так что? Чем занимаешься?»

— Хах. Если он меня чувствует, то почему не знает, что я занимаюсь рефератом о гекконах?

Ответ пришёл незамедлительно, так что Лулу едва не выронила телефон. Она и не знала, что менталисты так умеют.

«Точно, реферат. Но ты почти закончила, верно? Хочешь созвониться?»

Лулу напряглась. Сердце её заходило ходуном. Руки дрожали, пока она вынимала ещё горячие листы из принтера.

«Нужна скрепка. Скрепка нужна».

Она пошарила в темноте по столам, не додумавшись включить свет. Видимо, сказывалось волнение.

«Почему ты мне пишешь?»

«Соскучился :)».

Лулу тихонько зарычала на саму себя. Не ожидала такой слабохарактерности. Да, у них был случайный интим. Но это не отменяет того факта, что она… одна из многих.

«Обижаешь…»

Лулу не просто заблокировала телефон, а выключила его. И плевать, что теперь подсвечивать придётся магией. Она не хотела общаться с Колином сейчас. И уже покинув компьютерный класс и закрыв дверь на ключ, подпирая её коленкой, ундина пожалела об этом. Телефон был ей нужен не только в качестве фонарика, но и чтобы разобраться с оставшейся домашкой. Завтра у них трансфигурация. Тано хоть и мемный – шутит, прикалывается, ведёт себя как друг – но к заданиям подходит со всей ответственностью.

Девушка напрягла все свои извилины, силясь вспомнить, что говорил им Тано. Но слова словно вылетели из головы.

«Кажется… вроде у нас косметическая трансфигурация, — обрадовалась Лулу своему озарению. И тут же сникла. — Знать бы ещё, что это такое».

Лулу хотела вернуться в комнату, но, к счастью, вспомнила про ключи. Пришлось спускаться вниз. Где девушку ждал сюрприз в виде проснувшегося охранника. Вопрос, как вернуть ключи на место, встал ребром. А вдруг он уже заметил пропажу? Не досчитался одного ключа? Вряд ли, конечно. Таких бдительных охранников никто не берёт на работу: их гораздо сложнее обмануть с зарплатой.

«Может, даже не пытаться? Потом с утра вернуть ключи преподавателю по информатике?»

Плохая идея. Вдруг у кого-то урок прямо в восемь утра? Ладно, надо иногда пересиливать себя и отвечать за свои проступки. Лулу набрала в лёгкие побольше воздуха и пошла к свету.

Вдруг неожиданно в стеклянную дверь постучались. Лулу вздрогнула и остановилась. Охранник нахмурился, отложил телефон, поднялся со своего места опираясь на столешницу. Зачем-то взял фонарик, хотя мог бы просто включить свет.

— Кто это? Кто стучит? — громко спросил он. Лулу хлопнула себя по лбу.

«Серьёзно? Спрашивать что-то у стоящего через два слоя стекла, разделённых двумя метрами свободного пространства?»

Лулу пригляделась в ночную мглу: на стекле разводы от капель. Видимо, идёт дождь или только недавно закончился, так как шума воды девушка не слышала.

Охранник, бряцая ключами, поборолся с замком на первой двери и, тихонько скрипнув, вышел за неё. Это был её шанс! Лулу, крадучись, добежала до стойки и быстро швырнула ключ на стол, а потом понеслась обратно к лестнице. Конечно, неплохо было повесить на крючок, но разбираться, под каким номером этот ключ висел, и вглядываться в блёклые номера в тусклом свете лампы девушке совсем не хотелось.

Она почти достигла ступеней, схватилась за перила, как вдруг услышала за собой странный звук. Будто что-то тяжёлое рухнуло на пол. Как мешок или…

Бросив беглый взгляд через плечо, она увидела распростёртого навзничь охранника. Мужчина раскинул ноги и руки в стороны, его голову прижала прикрытая дверь. Стоило надеяться, что он хотя бы дышит. Лулу стиснула зубы. Возвращаться, особенно учитывая, что тот, кто это сделал, до сих пор может стоять где-то у дверей, совсем не хотелось. С другой стороны, это мог быть, например, сердечный приступ или обморок, и тогда человеку требуется незамедлительная помощь. Но что Лулу могла? Она же не Тано и не кто-то из медперсонала, чтобы в полной степени обеспечить ту же сердечно-лёгочную реанимацию, провести искусственное дыхание. В некотором плане, ей даже противно было думать о том, чтобы касаться, например, губами незнакомого мужчины. А если она сломает ему рёбра?

К стеклу со стороны улицы прижались две ладони с глухим стуком. Лулу вздрогнула. Пригляделась, но ничего не смогла увидеть. Руки скользнули по стеклу со скрежетом, оставляя мокрые следы красного цвета. Кровавые. Из темноты выступили светящиеся красные глаза, улыбка, полная острых клыков. Лулу, не помня себя от страха, быстро юркнула в нишу под лестницей и попыталась угомонить бешено стучащее сердце и выровнять дыхание.

«Надо срочно позвать на помощь!»

Вот только кого? Три часа ночи. Все спят. Где находились комнаты вампиров, Лулу не знала. До больничного крыла далеко бежать – лучше сразу отнести туда несчастного. Но ундина не дотащит! Месье Лавуа её точно пошлёт. Зельда… Зельда пока казалась ей наилучшим вариантом. Ведьма, может быстро среагировать в критичной ситуации, поэтому даже если её и пошлёт, то только по верному адресу.

Девушка сломя голову помчалась в подвал, пролетела буквально коридор, соединяющий классные комнаты с преподавательским крылом, добежала до самой крайней комнаты госпожи Соверейн и затарабанила в дверь. Лулу с отчаянием била около минуты и уже испугалась, что ведьма не услышит её, как дверь распахнулась, и последний удар едва не пришёлся по самой Зельде. Ведьма успела отклониться чуть назад и удивлённо, хоть и сонно спросила:

— Хэтчер? Что вам нужно?

— Там… там охранник… он валяется, в общем. И там глаза!

— Подробнее. И поспокойнее, пожалуйста. И, кстати, что вы делали в три часа ночи рядом с охранником? Вы должны быть в своей комнате!

— Я… я… это…

— Ладно, потом объясните. Рассказывайте скорее, что у вас стряслось.

— В общем, — Лулу постаралась собрать мысли в кучу, — кто-то постучался снаружи, охранник пошёл открыть, а я пошла к лестнице, и тут он упал. И там за стеклом глаза красные и руки ещё. В крови!

— Пойдёмте. Ох, если это опять атака вампиров на город… Перебила бы их всех! И не смотрите на меня так, Хэтчер. Сами знаете, сколько от вампиров проблем.

Зельда быстро накинула свой плащ-халат, водрузила на голову шляпу. Они быстро пошли обратно наверх, попутно Зельда набирала номер дежурного больничного крыла.

Когда они поднялись наверх, госпожа Соверейн обеспокоенно осмотрелась по сторонам. А Лулу развела руки в стороны и лишь раскрыла рот. Ей внезапно стало стыдно и жутко одновременно. Мурашки ползали по спине, но краска прилила к лицу, а ладони вдруг стали влажными, точно она забыла вытереть их после мытья.

Охранник сидел на своём кресле, чуть сползя под стол, накренив голову набок, и мирно похрапывал, присвистывая через раз. На столе так же горела лампа, за окном так же моросил неприятный дождь. Но никаких следов крови. Нигде. И даже разводов на стекле от пальцев. Лулу даже на всякий случай подошла поближе – мало ли, не видно.

— Тут никого нет, — констатировала Зельда, скребя ногтями нос. — Ложная тревога, Хэтчер? Выговор хотите?

— Г-госпожа Соверейн! Я клянусь вам, что видела нечто…

— Гхм… а может, вы просто хотели оправдать ваши ночные похождения? Попытаться доказать, что они были не зря?

— Тогда я не стала бы к вам вламываться в ночи, а сочинила бы какую-нибудь байку, когда дело коснулось бы опроса.

— Хм, ладно, в этом есть смысл, Хэтчер. Но вы всё равно разбудили меня зря, поэтому я всё же сделаю вам выговор, а потом поговорю с вашей матерью. Можно по телефону.

— Но…

— Тема закрыта. И вы ещё должны будете написать объяснительную, почему вы не находились в своей комнате в ночной час, имейте в виду.

Глава 42

«Нахрена я делала этот грёбанный доклад по анимагии, если сегодня у нас её нет?» — с такой мыслью Лулу обнаружила себя сидящей за партой на трансфигурации в то пятничное утро.

В класс вошёл Тано, жестом призывая всех оставаться на местах и не вставать для приветствия. Впрочем, ученики уже настолько привыкли к его присутствию, что и без этого даже не рыпались. Арахнид уселся в кресло, закинув ноги на стол, в очередной раз порадовавшись, что в школе так и не установили камеры в каждом классе, хотя Советы всё грозились сделать это. Открыл журнал, прищурившись, поводил длинным ногтем по строкам. Лулу сразу бросился в глаза светлый маникюр, с глиттером на ногте безымянного пальца вместо обычного чёрного лака. И тут Густав постарался. Всё никак не может довести до совершенства образ своего краша. Но, кажется, Тано и не особенно сопротивляется этому теперь. Наверняка просто смирился.

— Так, чё кто помнит с последней лекции?

— Мы проходили классификацию трансфигурационных процессов, — бодро ответила Фелисити, даже не поднимая руки.

— Ага, умница. Повторение, получается. Как хорошо, что эту лекцию читал вам не я, а Зельда. Впрочем, за дополнительные бабки я тоже бы прочитал эту нудную штуку, важную вам для экзамена. — Тано гыгыкнул и перелистнул несколько страниц в тетради. — Ну, и как они классифицируются? Фелисити молчит. Остальные хотят отвечать? Давайте, ребят, мне надо вам оценки ставить хоть какие-то. А то Лавуа мне по башне настучит.

Он устало потёр переносицу. На лице у Тано красовались тёмные круги, как будто он подрался и получил сразу в оба глаза. Раньше его бледность на фоне смуглой кожи казалась болезненной, особенно подчёркивая синяки. Но то было от чрезмерного употребления всякой дряни. Теперь же – от хронического недосыпа из-за ночной работы в морге.

«Ему бы выспаться хорошенько. Отдохнуть», — сочувствовала Лулу. С другой стороны, она понимала, почему Тано так внезапно ударился в заработок: господа Фелпсы уже давно перешли черту «пожилых граждан», став стариками. Он был единственным, кто смог бы обеспечить им достойную старость. У Тано есть совесть: он прекрасно понимал, что должен Фелпсам очень многое как приёмным родителям.

— По д-действию, — Крис принялся мять рукав своей зелёной рубашки. — Там есть внешняя, внутренняя и полная.

— Молодец, — Тано облегчённо выдохнул. — Ну и отлично, что хоть кто-то что-то запомнил. Ты даже не смотрел в тетрадь, — похвалил он Криса. — Кто может назвать сложные виды внешней трансфигурации, которые не проходят на шестом курсе?

— Косметическая, — выпалила Лулу. Это единственное, что она помнила из прошлого занятия, которое практически всё проспала. Поэтому-то она и была уверена, что именно сегодня будет занятие по косметической трансфигурации.

Тано сверкнул глазами, словно только сейчас увидел Лулу в классе. Его лицо приняло выражение в стиле: «Пожалуй, тут надо поспрашивать подробнее, ведь я знаю, чем ты занималась вчера». Лулу нервно сглотнула.

— А ещё? Все молчат, Лулу отвечает.

— Э-э-э… ну-у-у… Слушай, мы же друзья?

— Сейчас я твой учитель, и я задал тебе вопрос. Ты готова к занятию?

— Сегодня же практическое занятие!

— Правильно. Но на практических занятиях мы повторяем материал лекции. Всегда. Шестой курс, вроде все за это время успели усвоить простые истины. Я не делаю никакой отсебятины, в отличие от многих предыдущих преподов. Лишь то, что предписано регламентом. Так что не спорь. Какие виды сложной внешней трансфигурации тебе известны?

Лулу прикусила язык. И вот дёрнуло же её выпалить ответ! Дала бы возможность Фелисити, как всегда, отличиться. А Тано небось теперь упивается этим мерзким ощущением превосходства.

— Я не готова к занятию, — спокойно ответила девушка.

— Могу поинтересоваться, чем таким ты была занята, что не смогла выучить парочку классификаций за два дня? — Тано почти натурально изобразил удивление.

«Хитрый. Никто ведь, кроме него, не знает». Лулу повернула голову чуть в сторону и неожиданно столкнулась взглядом с Майком, который с любопытством изучал девушку, словно пытаясь угадать причины её нервозности. Ундину словно прошибло током.

«Нет, вот Майку точно не обязательно об этом знать».

— У меня есть дела помимо учёбы, — уклончиво ответила Лулу.

— Что может быть важнее учёбы в шестнадцать лет? — Тано уже не скрывал насмешки.

«Пытается выставить меня какой-то распутницей. Чья бы корова вообще мычала». Тано хмыкнул, прочитав её мысли.

— Вчера я полдня разговаривала с мамой. Напоминаю, что моя мама – королева Дельты, и у нас есть некоторые дела, в которые я не обязана посвящать всех вокруг. А потом я очень рано легла спать.

«Выкуси».

Если бы Тано был Колином, его глаза бы поголубели. Ему нечего было возразить, ведь Лулу действительно вчера днём разговаривала с мамой, а потом уснула.

— А, ну и потом я делала домашнее задание для анимагии. Могу показать вам великолепный доклад про гекконов. Надеюсь, господин Фелпс, вы ими увлекаетесь так же, как и ваш друг, господин Язеленец, — девушка нарочито включила холодный деловой тон и даже обратилась к другу на «вы», лишь подчеркнув этим дистанцию.

Лулу с торжеством наблюдала за тем, как Тано состроил такую кислую рожу, и едва даже не расхохоталась. Приятное чувство власти и победы поднялось откуда-то снизу и разлилось по телу. Девушка от удовольствия поёрзала на стуле.

«И я ни разу не соврала, заметь. Что, неприятно, когда тебя умело обманывают, а?»

— Заткнись, — процедил он сквозь зубы.

— Но я молчу, господин Фелпс. А вот вы, похоже, не умеете держать себя в руках. И к тому же нарушаете учебную этику, залезая в головы к ученикам, чтобы докопаться до правды. Но меня сложно сломать. И думаю, вы прекрасно знаете, почему.

Повисла тишина. Лулу услышала в своей голове: «Мы с тобой ещё позже обсудим это». Тано, пожалуй, слишком импульсивно перевернул страницу в своей тетрадке, едва не вырвав лист.

— Тема сегодняшнего занятия – «Внешняя трансфигурация. Изменение цвета и формы предмета». Цвет вы научились изменять на метаморфомагии, возможно, даже не зная, что это трансфигурация. А как менять форму, вам показывали?

— Только на собственной внешности, — внезапно подала голос Корнелия.

— Так. На метаморфомагии? А там, типа кубик в шарик превратить не учили вас?

Класс дружно покачал головами.

— А, ну, супер. Значит, сегодня этим и займёмся. Invocatorius, пакет в углу! — К Тано подлетел обыкновенный пакет из супермаркета, заполненный чем-то лёгким, но просвечивающим через пакет цветными пятнами. — Я спёр у Лоренс кубики. Надеюсь, она не узнает.

Лулу мысленно хлопнула себя по лбу. «Ты ж менталист! Почему ты такой тупой, Тано? Когда ты крадёшь что-то у такого же менталиста, он не просто об этом узнает. Он узнает ещё и кто это сделал, причём в кратчайшие сроки».

Тано же раздал всем кубики. Майк долго возмущался, что все зелёные кубики разобрали, и ему достался синего цвета, который парень не любил. Лулу закатила глаза. «Детский сад какой-то. Вот и как ребёнок может сам уже иметь ребёнка? Идиот».

Смотри сама там не произведи на свет нефилимчика, — услышала она голос Тано в голове.

«А кто это?»

Но Тано лишь улыбнулся, подмигнул и переключил своё внимание на Милли Новенькую, которая, возвращаясь за свою парту, умудрилась споткнуться о пакет и разбросать по всему кабинету все оставшиеся кубики. Наконец, когда все успокоились и расселись по местам, арахнид принялся объяснять, что надо делать.

— Короче, самое основное, как я уже говорил неоднократно, это воображение. Не, реально, ребят, вот смех смехом, а без воображения вообще ничему не научишься. Надо его развивать, у кого с этим проблемы. Мозг без фантазии – что девка без… Так, пожалуй, не при дамах будет сказано. В общем, вам нужно представить то, что вы хотите получить в итоге, какой-то финальный результат. Притом, желательно представить эти изменения здесь и сейчас, а не на каком-то абстрактном фоне. Иначе ваш предмет – кубик, в данном случае, может просто исчезнуть. Вы его тупо переместите в другую реальность, а оно нам нафиг не нужно. Когда вы хорошенько всё представите, вам нужно сказать одно слово из тех, что представлены тут на доске, чтобы получить желаемую форму, и коснуться предмета кончиком указательного пальца. — Когда Тано успел написать на доске все эти слова, никто не понял. Без волшебства явно не обошлось. — Латынь все знают, думаю, соответственно, поймёте, что тут чё обозначает. Важно не отпускать этот образ из головы, что вы надумали. Перечень, который вы видите, конечно, ограниченный. Вы можете представить гораздо большее и говорить разные слова. Это лишь те, что используются в учебной программе – базовые геометрические фигуры.

Лулу взглянула на доску, где небрежным почерком был выведен список:

Globus

Cubus

Cylindro

Pyramis

Tetrahedron

Ellipsoid

Cornus

Polygonalius

Тано подошёл к доске и написал ниже ещё одно слово: «Aequandi».

— Это позволит сделать любую 3D-фигуру плоской, двумерной. И нет, Майк, ты не сможешь превратить Лулу в 2D-тян, чтобы утащить её к себе домой.

В классе послышались смешки, а Лулу почувствовала краску на щеках. Она помотала головой, стараясь игнорировать взгляды Майка с соседней парты.

«Надо сосредоточиться на задании, это очень важно».

Ундина повертела в руках красный пластиковый кубик. Все когда-то с такими играли в детском саду. В свои четыре-пять лет у Лулу тоже такие были. Она обожала строить из них всевозможные домики, башенки. А ещё был конструктор. Не мелкий Lego, а крупный, строительный. С окнами и железной дорогой. Лулу его обожала.

Девушка поставила кубик прямо перед собой, прикрыла глаза. В голове почему-то предстал образ леса, где она часто медитировала с господином Ренфолдом.

«Так, не то. Сейчас не время!»

Лулу сперва просто представила абстрактный жёлтый шар. Но он никак не хотел оставаться стабильным, принялся деформироваться, вытягиваться и уплощаться. Скоро он стал похож в воображении на воздушный шар, к тому же зелёного цвета. Лулу распахнула глаза и потёрла лоб. Она буквально чувствовала, как напрягается её мозг, стараясь представить нужный образ.

Она огляделась вокруг. У некоторых уже на столе вместо кубиков лежали другие предметы. У Бофары, например, вообще получилась то ли корзинка, то ли вазочка – в общем, сложная форма.

Лулу глубоко вздохнула и закрыла глаза снова. В этот шар жёлтый шарик удалось представить быстрее. Лулу обрадовалась и скорее выпалила:

— Globus!

В руке она почувствовала что-то круглое, лёгкое – из пластика. Распахнув глаза, увидела в правой ладони жёлтый шарик – точь-в-точь из воображения. Но каково же было её удивление, когда перед собой она всё ещё видела красный куб.

Тано подошёл к ней так скоро, что девушка даже руку поднять не успела.

— Кажется, кто-то не совсем верно понял задание? Пытаешься возобновить то, что мы изучали в прошлом блоке креативной магии. А тебе нужна косметическая.

— И в чём разница?

— А ты подумай. — Тано положил палец на висок, а затем сложил руки за спиной. Однако не ушёл, а остался стоять рядом с партой. Казалось, его забавляют жалкие попытки девушки выйти из ситуации.

— Эй, Лулу, пс-с, — зашептал ей Майк. Тано предпочёл сделать вид, что ничего этого не услышал. — «Путь Шамана»[1] читала?

— Кого?

— Да чтоб тебя! Маханенко, ну!

Лулу непонимающе повернулась к парню, нахмурив брови.

— Майк, — обратился к нему Тано, — тебе не кажется, что далеко не всем девушкам нравится литРПГ?

— Да ну? — Он запустил руку в волосы и поскрёб затылок. — Мне казалось, это довольно увлекательное чтиво… Так я к чему это. Главный герой там в транс входил, когда фигурки вырезал из камней. Так вот тебе тоже самое нужно проделать.

— Не понимаю, о чём ты.

— Эх, ты! — Майк махнул рукой. — Ладно, потом с тобой аудиокнигу послушаем.

У самого Майка на столе стоял цилиндр. Не очень ровный, но вполне похожий на то, что можно принять за выполненное задание. Лулу прикусила губу. Кажется, она выбрала себе сложный приём. Вытянуть куб и чуть сгладить проще, чем превратить его в идеальный шар.

— Ну что, принцесска, надумала, как решить задачку?

— Нет идей, — сдалась Лулу, пассивно поднимая руки.

Тано закатил глаза.

— Всё-то вашему поколению разжёвывать надо.

— Ты вообще-то старше всего на четыре года!

— Зато мудрее лет на сорок.

— Это не твоя заслуга!

Арахнид пожал плечами.

— Справедливо, ничего не скажешь. Вот что тебе надо сделать. — Паук склонился над девушкой и осторожно вложил в её руку кубик. — Закрой глаза и представь, как ты стёсываешь с него грани. Буквально придаёшь ему шарообразную форму каким-нибудь ножиком или лобзиком. Что касается цвета – представь, как ты красишь его кистью, покрываешь каждую грань, которая гранью уже должна была перестать быть.

Лулу слышала его слова в голове, при этом зная, что паук общается с ней вербально, как это делали все. Походило на гипноз, когда не можешь открыть глаза против своей воли, и чтобы всё закончилось, приходится представлять то, что тебе приказывают. Вот красный куб на столе, вот ножик в её руке срезает острые грани…

Когда она открыла глаза, то первым увидела Тано, довольно измеряющего рулеткой диаметр получившейся фигуры. Лулу очень удивилась, когда увидела, что её пальцы удерживают действительно шар, правда, не жёлтый, а скорее оранжевый, но всё же, сомнений в том, что это когда-то было тем самым кубом, быть не могло.

— Тано, у меня получилось!

— Молодец, принцесска. Главное – настроиться на нужный лад.

Задание выполнить получилось почти у всех. Проблемы возникли только Милли. Та вообще не смогла никак изменить свой кубик, как ни пыхтела весь урок.

— Ой, мамочки, даже голова кружится, — пожаловалась она в конце. — Нет, трансфигурация – явно не мой конёк.

— А что тогда твой, убогая? — пренебрежительно бросила Фелисити через плечо.

— Фенечки плести! — с довольной улыбкой от уха до уха сообщила фея. И в доказательство загремела коробкой с бисером, лежавшей у неё в портфеле.

Фелисити хотела как-то высмеять девушку, но затем передумала. Стрельнув глазами влево-вправо, неожиданно для всех спросила:

— Научишь, а?

[1] Цикл книг жанра литРПГ Маханенко В.М.

Глава 43.1

Майк нагнал Лулу в столовой. Девушка едва не выронила поднос с картофельным супом от прикосновения.

— Майк! Ты убить можешь – так пугаешь. Чего тебе?

— На выходных турнир по магифлексу. Не хочешь сходить? Тебе это интересно, я готов разделить с тобой увлечение ради перемирия.

— Надо же, снизошёл…

Придерживая поднос коленкой и капелькой магии, Лулу потёрла лоб. Что-то знакомое было в словах Майка. От кого-то она уже слышала про турнир по магифлексу. Взгляд её скользнул по безличным спинам студентов и вдруг зацепился за Тано, сидящего за одним из столиков и попивающего кофе.

И тут Лулу вспомнила: «Магифлекс! Точно, мне же Тано отдал билеты, чтобы я сходила туда с… Крисом».

Лулу сконфузилась, сникла. Она пообещала маме, что прилетит в субботу во дворец. Магифлекс был ей интересен, но встреча с мамой важнее. Тем более, что это был вполне легальный способ отказаться от общества Криса. И вообще чьего-либо общества.

— Ау, приём! — Майк помахал ладонью перед лицом девушки. — Чего зависла?

«Надо вернуть Тано билеты».

Не обращая на Майка никакого внимания, Лулу пошла прямиком к столику арахнида. Прямо перед ним высилась пирамидка из сложенных друг в друга бумажных стаканчиков от кофе. Их было уже пять, и Тано допивал шестой. Лулу покачала головой.

— Ты так сердечный приступ схватишь.

— Пердечный сриступ, — истерично гоготнул Тано, радуясь собственному каламбуру.

— Я, конечно, понимаю, что ты работаешь и днём, и ночью, но ведь ты совсем себя не бережёшь.

— Ну, что поделать. Люди умирают каждый день, представляешь? Сам иногда в шоке. Умирают и умирают. Умирают и умирают. Каждый день кого-то нового привозят. Иногда даже не успеваешь вывезти одно тело, как уже новое привезли. Жизнь человека никчёмна в этой массе. Как миг для всего существования Вселенной. И если даже я умру, разве что-то изменится?

Тано всегда отличала излишняя меланхолия, но сейчас Лулу не нашла, что ответить.

— Умру – похоронят, — Тано равнодушно пожал плечами, отпивая ещё один глоток. — Куда деваться? Похоронят... такие вот как он.

Тано кивнул в сторону проходящего мимо с термосом в руке Оскара Макгайра. Вервольф остановился, почти поднеся к губам свой напиток, развернулся к ребятам в полном недоумении.

— А я что? Причём тут я? Я-то вообще уже давно с гробами не работаю. Я всего лишь простой бармен.

— И это до сих пор не мешает тебе нажираться, как свиноте, — с укоризной в голосе сказал Тано. — У тебя же там вовсе не чай.

Оскар с сомнением уставился на собственный термос, как будто сам был не уверен, в том, что плещется внутри.

— А это не твоё паучье дело.

— Моё, к сожалению. Господи-ин Макгайр, вы ведь прекрасно знаете, что распитие алкогольных напитков на территории школы строго воспрещается. И я в полном праве конфисковать у вас данный экземпляр, — нарочито деловитым тоном обратился к нему арахнид, протягивая руку.

Оскар почти любовно прижал к груди ёмкость.

— Не посмеешь. Не имеешь права. То, что ты препод, не даёт тебе возможности отбирать чужое имущество!

— Я ни в коем случае не заберу у тебя термос. Я лишь возьму то, что внутри.

Тано пошевелил пальцами, и вся столовая увидела, как темно-бурая жидкость тоненькой струйкой в виде дуги перетекла в самый верхний пустой стаканчик на столе, не оставив в термосе ни капли. Оскар даже перевернул его и потряс, чтобы убедиться. Ни капли не выпало.

— Сволочь ты, Тано. Общение с Фелисити явно не пошло тебе на пользу.

— Это называется смекалка. А с Фелисити давно покончено, да будет тебе известно.

— Как это? — хором выпалили Оскар и Лулу, переглядываясь. — Вы же собирались пожениться.

— Любовь проходит и уходит, а кофе вот вечно, — Тано опрокинул в себя стаканчик и тут же выплюнул обратно, — чёрт, я и забыл, что там алкашка. Мерзость какая! Сто лет не пил уже.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит этот портвейн, ценитель всякой бормотухи? — скривился Оскар.

— Удиви меня. — Тано натянул дружелюбную улыбку на лицо, откидываясь на спинку стула. Оскара это взбесило не на шутку.

— Да я сейчас…

Все присутствующие могли наблюдать, как волосы на руках вервольфа приподнялись, стали гуще. Парень был на пике, чтобы превратиться. Но, не завершая оборот, кинулся прямиком на арахнида, целясь руками в горло.

Тано подскочил со стула, увернувшись, но, немного не рассчитав длину своего тела, врезался в соседний столик, едва не опрокинув солонку и перечницу. Оскар в прыжке кинулся на паука, но тот поставил барьер, и Оскар словно впечатался лицом в невидимую стену, а затем сполз вниз кожаным мешком с костями.

— Ненавижу тебя, утырка недоделанного. — Сплёвывая кровь, Оскар поднялся с пола, закатывая рукава кофты.

— Не вынуждай меня применять силу, Макгайр.

— Правильно, трясись за свою работу, а то уволят.

— А тебя отчислят.

— Не отчислят. А если так, мне не привыкать!

Оскар вцепился в плечи Тано, пихнув парня назад. Тот пошатнулся, но не упал, лишь скользнул ботинками по кафелю, прочертив чёрные линии. Вервольф напоминал поезд без тормозов. Он был тяжелее арахнида. И несмотря на то, что тот был существенно выше, Оскар именно «танчил», напирая в определённых точках опоры. Тано было куда сложнее ему сопротивляться.

Неизвестно, сколько бы так всё и продолжалось, если бы между парнями, буквально не протиснулась Лулу, разнимая их. Магией, разумеется. Поставив Оскару «подножку», она заставила его остановиться и тут же сама налетела на Тано, препятствуя тому, чтобы паук сам перешёл в наступление. В отличие от своего оппонента, арахнид не был ослеплён яростью, поэтому понял Лулу без слов и послушно отступил.

Оскар вскочил, недоумённо озираясь по сторонам. Майк стоял рядом, вопрошающе глядя на Лулу – «только скажи, и я ему врежу, чего бы мне это ни стоило». Соника моментально открыла свой портабль и запустила прямую трансляцию на Косме.

— Два деда сцепились по пьяни. Смотрите прямо сейчас, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал. Только здесь собран самый треш!

— А почему два деда? — осторожно спросила Софи, постепенно бледнея.

— Потому что один просто дед, а другой – тоже дед, но дед инсайд[1].

Лулу покачала головой.

— Вы что тут устроили?

— Он первый начал! — Взревел Оскар. Он всё ещё пребывал в промежуточной форме. Его голос напоминал рык, а тело кое-где успело покрыться настоящей густой шерстью.

— Т-тано п-прав, — подошедший Крис мягко положил Оскару на плечо руку. — Тебе не следовало вот так в открытую пить.

— Я сам разберусь, что мне следует делать!

— Тогда ты не сможешь здесь учиться, — воскликнула Лулу. — Ты тоже, соображай, что творишь, — обратилась она уже к Тано.

— Я защищался, — Тано закатил глаза. — Что ты мне прикажешь? Лечь на пол калачиком и ждать, пока эта реактивная туша меня разорвёт? В магифлексе это недопустимо.

— Ты же так мечтаешь умереть! — Оскар буквально выплюнул эти слова Тано в лицо. Он снова хотел перейти в наступление, но его уже скрутил сзади Крис, а против волшебника никто не мог пойти.

— Забери слова назад! — Выкрикнул арахнид, уже не сдерживаясь. Лулу повисла у Тано на руке, как ребёнок, и попыталась его оттащить назад. — Нет, я это так не оставлю! Он меня достал. Почему я должен быть вечным терпилой?

— А чего ты с ним возишься? — вдруг встрял Майк, обращаясь к ундине. — Да и вообще с ними со всеми. Отпусти, пусть набьют друг другу морды.

— Они мои друзья! Как ты можешь такое говорить?

— Я вижу, какие они друзья. Слишком тесный контакт у вас был сегодня с господином Фелпсом на трансфигурации.

— Что ты несёшь? — спросила Лулу.

— Ну вот тебя ещё только не хватало. — Тано повернулся резко к волшебнику. — Ты вообще, отдаёшь отчёт своему бреду ревности?

— Я-то да, это тебе все твои бабы рога понаставляли, — огрызнулся Майк.

— Ребята, а давайте мы всё-таки не будем ссориться? — встрял Крис, всё ещё удерживающий извивающегося Оскара. — Может, все дружно усядемся за стол, выпьем чаю с мятой.

— Я буду пить чай только с моим портвейном! — орал вервольф. — Пусть вернёт!

— Кстати, это ты виновен же в том, что Мия ушла от Тано, — Майк хитренько сощурил глазки, наступая на Криса.

— Ну ещё прошлое сейчас вспоминать будем. — Тано недовольно закатил глаза. — Ты-то не подливай масло в огонь.

— Такая ли ты невинная овечка, Кристиан Лейкер? — не отступал Майк.

Волшебник от испуга попятился, интуитивно ослабив хватку, и Оскар по инерции вылетел вперёд, аккурат пробивая головой стеклянную дверь столовой. Послышался треск, осколки витражей разлетелись мелкими крапинками по всему кафелю.

В столовой на миг воцарилась тишина, нарушаемая только чавканьем довольной Бофары. Фея спокойно сказала:

— Дурдом какой-то, конечно. Жаль – попкорна я не захватила. Эх, такое представление и без сладкой закуски!

Перепуганная работница столовой пряталась за своей стойкой – только глаза с носом из-за кассы и рядов свежих булок торчали. Как и многим другим присутствующим женщинам, ей было страшно.

Словно Армия Спасения в помещение вошёл ещё ни о чём не подозревающий господин Язеленец. Казалось, друида совсем не волновало происходящее вокруг. С хрустом потоптавшись по дверным осколкам и не обращая на Оскара, голова которого торчала из разбитой двери, никакого внимания, он подошёл к кассе и, слегка перегнувшись через неё, чтобы удостовериться, что полная продавщица на месте, слегка уставшим голосом произнёс:

— Мне как обычно.

— Господин Язеленец! — женщина, хватаясь за стойку, приподнялась и чуть было не повисла на шее у друида. — Вы видели, что произошло?

Только сейчас друид лениво развернулся кругом и окинул затуманенным взглядом всю шайку замерших учеников, затем перевёл взгляд на Оскара, безуспешно пытавшегося вытащить голову из образовавшейся дырки в двери.

— Ого, — почти без удивления произнёс Язеленец. — А что произошло, братишки?

— Эти вот, — продавщица принялась активно размахивать руками, — драку тут устроили, бардак натворили. Вы преподаватель, вы и разберитесь!

— А охранник? Или кто-то… — Друид вздохнул, растерянно потёр лоб, в очередной раз обводя взглядом всю компанию. — Вас тут так много. А мне лень разбираться, я пришёл за чесночными булочками. Так что все отправляются к месье Лавуа.

— Вообще все? — спросила Лулу.

— Да.

— Но я же не причём!

— А это уже директор будет разбираться, — махнул рукой друид. — И вытащите этого оборотня, кажется, он застрял.

— Хэрри, — Тано буквально подскочил к нему, — я же твой друг! И тоже препод! Неужели и меня тоже…

— Всех, — отрезал друид. — Мне чесночные булочки, пожалуйста.

— Сколько?

— Много, конечно. Больше, чем две.

[1] От dead inside (мертвый внутри)

Глава 43.2

Никто и не заметил тёмную тень, что вилась под потолком у входа, слегка переходя на ближайшую стену. Из тени проступили ясные голубые глаза, украдкой наблюдавшие за всем происходящим вокруг, подмечая каждую малюсенькую деталь произошедшего безобразия.

Но особенно глаза следили за одной особью, что бросилась помогать вытащить своего рыжего друга, застрявшего в двери.

Тень до последнего надеялась, что ничего подобного не случится. Однако теперь понимала, что пришла слишком уж рано, и нужно выжидать удачный момент.

***

Вся процессия гурьбой ввалилась в кабинет директора. Месье Лавуа ошалело уставился на ребят – его усы торчали в разные стороны даже больше обычного. Заметив Тано, он обратился к нему, как к самому старшему, периодически переводя взгляд на расцарапанное тут и там лицо Оскара.

— Что у вас случилось?

— Господин Макгайр был уличён в употреблении алкогольного напитка в столовой ИШДОМС, — со вздохом произнёс арахнид.

— И поэтому вы его уда’гили?

— Я не ударял. Вылил напиток в пустой стаканчик и отпустил бы с миром. Но Оскар взбесился, начал превращаться и напал на меня.

— А вы знаете, сколько стоил этот портвейн? — Оскар спросил это уже без особого запала. Вся его былая удаль улетучилась, как только он пересёк порог кабинета.

— А это, стало быть, свидетели? — месье Лавуа поудобнее уселся в кресле, складывая руки в замок.

— Отчасти, — подала голос Лулу, отводя взгляд. — Я тоже немного участница драки.

Оба: и Тано, и не так давно пришедший в себя Оскар уставились на девушку.

К чему этот альтруизм? — услышала она у себя в голове чёткий вопрос Тано, но лишь покачала головой в ответ.

— Я попыталась разнять мальчиков, поставив Оскару магическую подножку.

Взгляд Тано скользнул по потолочной лампе. Арахнид нахмурился, сложив руки на груди.

— Чё ты там заметил? — спросил стоявший рядом Майк.

— Вам с Лулу лучше уйти. И лучше, если с вами пойдёт Крис или кто посильнее.

Все уставились на него с непониманием.

— Да он бредит! От кофе своего! — воскликнул Оскар.

Директор хлопнул по столу, призывая к порядку.

— Господин Макгай’г, пожалуйста, соблюдайте субо’гдинацию.

Лулу почувствовала, как рука Майка скользнула по её талии, и заметно напряглась. Абстрагироваться от этого было сложно, но не могла же она прямо здесь учинить скандал? Пришлось стоять и делать вид, что всё по-прежнему.

— Давайте ‘газби’гаться, — месье Лавуа принялся накручивать длинный ус на указательный палец. — Какой по’гтвейн вы пили, господин Макгай’г?

— Ouro da Terra португальский.

Немногие собравшиеся здесь ценители крепкого алкоголя присвистнули. Даже месье Лавуа нервно потёр свою лысину.

— Сейчас уточню стоимость напитка.

Он вытащил телефон из верхнего ящика и принялся изучать стоимость напитков. Все продолжили молчать. А Лулу уже из последних сил терпела наглые поглаживания своего бывшего. Затем директор со вздохом продолжил:

— Я вот что думаю. Господин Фелпс, с вас п’гичитается сто пятьдесят золотых монет.

Лицо Тано вытянулось, но прежде, чем он успел открыть рот для возражения, месье Лавуа добавил:

— И не вздумайте п’гименять гипноз! У вас из без того п’гоблемы с законом. Увольнять я вас не соби’гаюсь, должность не самая популя’гная, несмот’гя на восст’гебованность. Но шт’гаф оплатите.

— В рот мне ноги… — ошеломлённо протянул Тано. — У меня нет таких денег, месье Лавуа.

— Займите у кого-нибудь, — отмахнулся директор. — Что касается вас, господин Макгай’г, с вас также п’гичитается шт’гаф в размере восьмисот золотых монет за вит’гажную две’гь.

— В столовке должны быть нормальные двери, а не эта вот показуха.

— Шт’гаф п’гидётся заплатить. С’гок – неделя. Иначе вас обоих ждут общественные ‘габоты. П’гичём не в школе, а в го’годе.

Тано тихонько выругался так, чтобы директор не услышал. Оскар воспринял эту новость более равнодушно.

— Заплачу в ближайшие дни, — покорно ответил Тано.

— У меня восьми сотен нет, — для достоверности Оскар даже вывернул карманы джинсовых шортов, показывая, что кроме ключей от машины и жвачки в них ничего нет.

— Значит вы либо ищете нужную сумму, либо мы вас куда-нибудь п’гистроим, — директор сладенько улыбнулся, переводя взгляд на Лулу. — Госпожа Хэтче’г, мне известно, что у вас есть некото’гые долги по учёбе. Могу узнать п’гичину?

— А можно это будет с вами лично обсудить?

— Конечно, можно! Именно для этого я и соби’гаюсь вас оставить на па’гу часиков в нашем чудесном изолято’ге. Специально для всех таких ст’гоили. А вы так не ‘гадуйтесь, господин Макгай’г, вы пойдёте вместе с вашей под’гугой в добавок к вашему текущему наказанию. Так, что ещё…

— Месье Лавуа! Вы обалдели? — встрял Майк. — Я Лулу с этим рыжим придурком наедине не оставлю. Вы посмотрите, он же пьян! Мало ли, что он учинит с ней.

— Не беспокойтесь, господин Чите’гн, за изолято’гом активно наблюдают. А если вам так хочется подде’гжать вашу девушку, то можете отп’гавиться вместе с ней. Места на всех хватит!

— Я не его девушка! — огрызнулась Лулу. — Он мне никто, я его ненавижу!

— Ну и за что ты так со мной?

— Так, голубки, — сказала Бофара, — потом отношения выясните, а то время идёт, а мой голод всё возрастает, и здесь нечем поживиться. Мы, кстати, все свободны же, да?

— Qui, — кивнул директор. — У вас нет никаких ог’ганичений.

Глава 44.1

— Никогда ещё не сидела в изоляторе, — Лулу ёрзала на скамейке, наблюдая через стеклянную стену за красным циферблатом снаружи. — Унизительно!

Оскар немного кемарил, полусонными глазами уставившись в пустую точку. Его обычная болтливость улетучилась, поэтому теперь он просто слушал Лулу, голос которой скорее казался ему белым шумом.

Небольшая комната рядом с кабинетом директора превратилась из склада для уборочного инвентаря в настоящую камеру: вытащили весь хлам, поставили жёсткие скамейки вдоль трёх стен, а одну застеклили, чтобы все редко проходящие могли видеть, кто внутри. Стекло было непробиваемым, выбраться – невозможно.

В камере было чисто, но Лулу от этого не стало приятнее здесь находиться. К тому же у них отобрали телефоны, и девушку распирало от скуки. Подскочив, она стала мерить шаги по комнате.

— Кажется, у меня сотрясение, — вздохнул Оскар. Ему обработали все ссадины зелёнкой, и теперь он был похож не просто на пострадавшего, а на ветряночного больного. — Голова кружится.

— Давай попрошу, чтобы нас выпустили.

— Как же, конечно, — усмехнулся Оскар, откидываясь к стене. Состояние парня оставляло желать лучшего, вдобавок надсмотрщик куда-то смылся, и снаружи не было ни единой души.

«Ещё полтора часа, — с грустью подумала девушка. — Поспать, что ли?»

Она постелила кофту на лавке и, свернувшись калачиком, задремала. Погрузиться в глубокий сон она не успела – щёлкнул замок. Перед ними стоял Тано, довольно улыбаясь. За ним стояли две медсестры из медблока.

— Этого – осторожно перенесите. У него сотряс, — беспечно ответил Тано. И медсёстры двинулись, словно роботы, по его команде, к Оскару. — Лулу, вставай, — арахнид сел на корточки и потряс девушку за плечо. — Ты зачем это сказала, дурёха? Нравится в изоляторе сидеть?

Лулу села, протёрла глаза, потянулась. Помотала удручённо головой.

— Спасибо, — Тано слегка коснулся её плеча. — Доброе у тебя сердце. Как бы не пострадала от этого. Ладно, жди здесь, я скоро приду.

«Вот и зачем разбудил?» Прошло ещё полчаса, а Тано всё никак не возвращался. Надсмотрщик тоже, а Лулу почувствовала, что хочет в туалет. «Как некстати!»

Наконец Тано появился вновь с бутылкой в руке, гремя ключами. Не с первого раза попав в замочную скважину, он отпер девушку.

— Всё, свободна.

— Но ещё же час…

— Я договорился, — Тано подмигнул и плюхнулся рядом на лавку. — И Оскара на общественные работы не отправят.

— Как так?

— Знаешь, у нас с ним гораздо больше общего, чем я думал, — задумчиво протянул паук. — Оба большую часть жизни провели в зависимости, оба прошлись по грани со смертью, даже оба в русскую рулетку играли.

— Ты шутишь?

— Нет, было дело в мои шестнадцать. Мне тогда вообще на жизнь пофигу было, неинтересно жить. И никого не жалко было. А потом я стал размышлять о смерти. И о Фелпсах, которые одни останутся в старости. Я всё-таки неблагодарный, но не настолько мразь. Думать о смерти важно. Только так можно осознать ценность каждой минуты. Жизнь – это игра с чётким дедлайном. Отсрочить который невозможно. Хотя Макгайр и попытался. Я не сержусь на него за драку, всё-таки мы оба правы и неправы одновременно.

— Узнаю философские мотивчики, — усмехнулась ундина. — Пили вместе, что ли?

— Да, — паук расхохотался, и девушка вздрогнула. Не каждый день можно наблюдать Тано таким весёлым. — Не было у него никакого сотряса, симуляция, чтобы вытащить из камеры. Я убедил всех, что у него может быть сотрясение, чтобы якобы оказать медицинскую помощь.

— Но Оскар правда жаловался на головную боль, говорил, что похоже на сотрясение.

— Похмелье у него всего лишь. Но актёр хороший.

— Так ты ему ментально в кабинете сказал план действия? Хитрый ход.

— Угу. Он угостил меня в благодарность вот этим. — Тано поболтал бутылкой в воздухе и поставил рядом с собой.

— Что это? Пиво?

— Джин с тоником. Со вкусом маракуйи. Мне нравится дизайн бутылки – с черепом. Хочешь попробовать? А, блин… — Он снова заржал, как ненормальный. — Майк потом с меня скальп снимет за то, что мы слюной обменялись. Считай, пососались через бутылку, хи-хи-хи.

— Дай сюда! Майк ничего не сделает! — Лулу отпила большой глоток. Когда пузырьки пошли в нос, девушка едва не закашлялась, но сумела проглотить приятную кислую жидкость. Напиток ей понравился, и она сделала себе пометку на то, чтобы запомнить название. — Он мне никто. Чёрт, я так устала от его знаков внимания. Чувствую себя уязвимой, никак не могу сбросить его с себя.

— Хочешь, я с ним поговорю? — серьёзно спросил он. — Он отстанет.

— Загипнотизируешь его?

— Почему нет? Я всё могу! — он широко развёл руки в стороны, едва не уронив бутылку, и снова рассмеялся. — Забыл уже это чувство, когда ты всемогущий.

— Слушай, а как же твой рехаб? Ты ведь пьёшь.

— Я пью слабоалкогольную бурду, принцесска. В дурманящем эликсире больше пятидесяти процентов спирта. Помимо чудесных мескалиновых кактусов.

— Ого… — только и смогла вымолвить девушка.

— Так что насчёт Майка? Я могу помочь, если хочешь. Я же понимаю, что он тебя достал. Он может очень раздражать.

— Я бы не хотела его ранить, — Лулу поёжилась, понимая, что ей неуютно от сказанного.

— Так он тебе никто или ты боишься его ранить, Лу? — паук заглянул девушке в глаза, выискивая ответы. — Так я и думал… Скажи, как думаешь, почему ты привлекаешь только нездоровые отношения?

— Не знаю…

— Потому что ты позволяешь считать себя слабой, вытирать об тебя ноги. Подумай над этим на досуге, хорошо? — Тано сделал глоток и перевёл тему: — Слушай, ты ведь тогда в столовке шла ко мне, чего хотела-то?

— Я? Ах, да, хотела билеты вернуть. — Лулу пошарила в заднем кармане и вытащила сложенные вдвое листочки. — Извини, Тано, спасибо, конечно, но не получится пойти на магифлекс. Это завтра, а я к маме улетаю.

— К маме? Вот это я и имел в виду, когда говорил, что ты позволяешь себя считать слабой. Твоя мама – тоже та ещё манипуляторша, без обид. Ладно, это твой выбор, — Тано вздохнул и забрал билеты. — Надеюсь, не будешь жалеть. И ещё это… не думай, что я в роли сводника выступал, когда советовал пойти с Крисом, ок? Это было лишь предложение, ты могла позвать кого угодно из друзей, хоть Бофару. Да и вообще, я не буду лезть в чужие отношения, если меня об этом не просят. Но позволь дать один совет: беги от Колина.

— Что? Почему?

— Лу, я повторюсь: это только твой выбор, и никто тебя не принуждает к чему-либо, но Колин, поверь мне, мягко говоря, не самый подходящий тебе вариант. Из одного абьюза в другой…

Лулу сперва хотела возмутиться, топнуть ногой, но вместо этого тихо спросила:

— Насколько всё плохо?

— Я слишком хорошо его знаю, чтобы сказать: он водит тебя за нос. Не верь ни единому его слову, если хочешь остаться целой и невредимой.

Лулу не заметила, как начала всхлипывать. Паук мягко приобнял её за плечо.

— Тано, я запуталась. Уже совсем не понимаю, что мне делать. Мне ведь нравятся… все!

— Все? Эх, маленькая ундина… На самом деле, дело не только в твоей сущности. Это совершенно нормально. Не кори себя. Тебе нужно отвлечься, отдохнуть от любовной кутерьмы. Появится время разобраться в себе, понять, к кому ты испытываешь настоящие чувства, с кем будешь счастлива. Это непростой выбор. И на самом деле, не всегда нужно обязательно кого-то выбрать. Может, ещё не пришло время.

— Ты прав, — кивнула девушка. — Я всё время куда-то тороплюсь, хотя на самом деле ни один из них меня недостоин.

— Ха, я не совсем это имел в виду, но… так тоже неплохо. До тех пор, пока это не перерастёт в бред величия, кхе.

Глава 44.2

***

Пятнадцатью минутами ранее…

Тано вёл Оскара по коридору, оглядываясь на наличие видеокамер. Оборотень же, в свою очередь, уже потерял всякую бдительность, особенно, когда подставные санитары покинули поле зрения, и шагал напропалую. От бега его останавливала только кисть Тано, вцепившаяся намертво в плечо.

— Слышь, да чё ты меня так схватил? Уже ж ничего не грозит.

— Всегда может быть какой-то подвох.

— Хей, а тебе не кажется, что это паранойя?

— Ты не знаешь, что такое паранойя, — с укором сказал Тано.

— Ладно-ладно, ты у нас тут самый умный, конечно же. Куда идём-то?

— Домой тебя доведу и вернусь к Лулу. Но сперва захвачу из медблока выписку о том, что ты нормальный.

Тано с силой дёрнул ручку стеклянной двери на себя.

— Погоди, а кто тебе её даст?

— Я.

Посреди пустого помещения звякнул колокольчик. В полутьме паук видел неплохо, на посту отсутствующей медсестры без проблем нащупал нужный бланк, подписал здесь и там, затем шмякнул в нижней углу печать.

— Готово, — Тано победно помахал листком в воздухе. — Отнесу это месье Лавуа и порядок.

И вдруг краем глаза заметил, как дрогнул листок у фикуса в углу коридора. Стрельнул взглядом туда – вроде тихо, но как будто кто-то притаился.

«Так-так, интересно…»

— Чё-то я не очень хочу домой пока что. Там Готика, ей не понравится, если узнает, что случилось.

— Ты же не обязан ей всё рассказывать.

Тано слушал вервольфа и незаметно пытался нащупать нити энергии существа, которое могло прятаться в коридоре. Тёмные струнки аккуратно ложились под длинные пальцы.

— Пф-ф, так она слишком хорошо меня знает – сама догадается.

— Ну и что ты предлагаешь? — Тано довольно улыбался, уличив скрывшуюся в зелени девушку. Теперь ему стало очень любопытно, зачем же Эрика Читерн прячется.

— Предлагаю вот что: выпить не хочешь? В гостиной.

— Я ж не пью, — Тано прервался и потерял нити. Хотелось выругаться, но оборотень бы не понял.

— Ты меня из изолятора вытащил. Думаешь, вытащили бы они нас спустя пару часов, как и обещали? Ага, счаз. Сидел бы я там до утра. А у меня есть хороший джин с тоником есть. Вкус маракуйи, кисленько – закачаешься. Всего семь градусов.

Тано уже очень давно не пробовал никаких алкогольных напитков. С тех пор, как из его жизни ушёл эликсир, алкоголь исчез вместе с ним. В некоторой степени Тано было даже интересно, как отреагирует его организм на слабоалкогольный напиток.

— Ладно, уговорил. Пойдём-ка, но сперва…

Тано послал Оскару слабый импульс, надеясь, что это никто не зафиксирует, и оборотень остановился на полпути.

— Копать-хоронить, погоди. Мне отлить надо, я мигом, тут рядом толкан.

— Го, я жду.

Тано скрестил руки на груди, и как только Оскар добрёл до туалета, шмыгнул к кустам.

— Выползай, шпионка. Чего прячешься?

Эрика незамедлительно выползла, выпутывая из длинных чёрных волос застрявшие листья.

— А что с Оскаром? С ним всё хорошо?

— Хорошо? А, да… хорошо.

Девушка облегчённо выдохнула. Арахнид внимательно следил за мимикой волчицы. Не нужно было быть менталистом, чтобы понять одну простую истину. Эрика встала в защитную позу – как будто ей это могло помочь.

— Считываете меня? Я менталистам не верю, мне кажется, вы просто хорошие психологи. Докажите, что вы действительно волшебник, господин Фелпс. Ну, давайте, что узнали обо мне за пару минут?

Тано растянул губы в довольной улыбке. Вот она и попалась. Все секреты Эрики сейчас были в руках паука.

— Хм, что ж, давай-ка расскажу про предпочтения. Загибай пальцы, когда я говорю правду. Ты любишь тёмно-зелёный цвет, баранину, Никки Минаж и, дай-ка подумать… Оскара Макгайра.

Глаза Эрики расширились от ужаса, а нижняя челюсть на пару секунд опустилась вниз в немом возражении. Четвёртый палец волчица не загнула, а Тано продолжил:

— Да уж, думалось мне, что ты более избирательна в предпочтениях.

— Какая ерунда! — Эрика быстро отвернулась, чтобы не сталкиваться с арахнидом взглядом. — Он мне даже не нравится. Как вообще можно…

— Но ты следила за ним. И переживала.

— Неправда! — огрызнулась волчица через плечо. — Мне вообще никто не нравится. Чувства делают нас слабыми и немощными.

— Избегающий тип привязанности… Как любопытно. А почему, Эрика? Тебе раньше делал кто-то больно?

— Отстаньте от меня, господин Фелпс.

— Эрика, я могу тебе помочь.

— И как же?

— Я могу помочь тебе избавиться от твоей травмы. Не зря же я менталист. Наверняка это связано с твоими родителями. Я знаю, что ты росла сиротой, оба твоих родителя оставили тебя, и ты боишься быть отвергнутой снова.

Эрика развернулась и теперь внимательно слушала волшебника, правда, старательно делала вид, что ей ни капли не интересно.

— Что если ты нравишься Оскару тоже? Не думала об этом?

— Нет! Это… это неправда.

— Чёрт, да я могу любому залезть в мозг и узнать, что каждый думает о тебе. Нравишься ты ему, честно. Зачем мне врать чужаку?

— Правда нравлюсь? — тихо спросила Эрика. — Но… я не смогу сделать первый шаг. — Она покачала головой. — Это… это недопустимо.

— Понимаю. Гордая. А если Оскар подойдёт к тебе первым?

Эрика шарахнулась от его имени так, будто рядом взорвалась петарда, и волчица была готова сорваться с места в любую минуту.

— Но согласись, это ведь лучше, чем просто следить за ним, прячась по кустам.

— Если бы я была ему интересна, он бы подошёл ко мне.

— Вовсе не обязательно. Ты ведь знаешь, что парни точно так же могут стесняться девушек? Мы точно так же боимся быть отвергнутыми.

— Враки. Мой брат вот…

— Кстати, о нём я бы хотел с тобой поговорить. Но чуть позже.

— А ты правда можешь попросить Оскара… погулять со мной? — щёки Эрики стали пунцово-красными.

— Ну, конечно. Это совсем несложно. И для этого может даже не потребоваться ментальная магия.

— А что ты хочешь за это?

Тано сощурился. Предлагая Эрике свою помощь, он не задумывался о том, что можно попросить о вознаграждении. Но иметь должника может быть всегда полезно, вдруг однажды может что-то потребоваться, а он будет на мели. Тано напустил на себя загадочный вид и произнёс:

— Не сегодня, Эрика Читерн. Сейчас мне ничего от тебя не нужно. Но спустя время я обязательно приду к тебе и припомню весь наш разговор.

— Окей, — равнодушно пожала плечами волчица. — Только чур – сперва устроишь нам с Оскаром свиданку.

— Договорились. Без проблем, хе-хе.

Глава 45.1

Лулу пришла в общую гостиную и сразу плюхнулась на самый большой кожаный диван. Наконец-то, мягкое сиденье! От этой скамейки в изоляторе пятая точка превратилась в камень.

В комнату к себе девушка не спешила возвращаться. Ей уже давно не нравилось там находиться из-за Фелисити. Мрачная и вредная ведьма опять начнёт доставать её своей назойливостью, а ещё больше портить себе настроение ундина не хотела.

Со скучающим видом без всякой цели девушка принялась листать ленту в соцсетях. Иногда хаос из ярких мелькающих в телефоне картинок успокаивал. Если среди этого буйства красок не попадались какие-нибудь новости о политике, безусловно. Любая весть про Хандроз вызывала у Лулу нервный тик.

В конечном итоге ей надоело, и она бросила телефон рядом с собой. В гостиной по-прежнему было очень тихо. Лулу, с одной стороны, за час с лишним пребывания в изоляторе успела наобщаться с Оскаром с лихвой, пожалуй, даже слишком. А с другой стороны, ей было чуточку тоскливо и одиноко то ли из-за эффекта алкоголя, хоть она и выпила всего ничего, а то ли из-за того, что она настолько не хотела погружаться в собственные мысли, что ей нужен был хоть какой-то фоновый голос.

Она потёрла переносицу, почувствовав, что её брови были всё это время напряжены.

«Может, ходить к косметологу на массаж лица – это не плохая идея. Корнелия очень положительно об этом отзывалась. И вообще на массаж бы походить…»

Лулу вздрогнула, словно просыпаясь от наваждения. Никаких массажей, пока в салоне работает Колин Крейвен.

Она намеренно игнорировала его сообщения ещё с ночи. «Пусть думает, что я занята. Тем более, это чистая правда. Ну, почти…»

Сейчас ей было абсолютно нечего делать, да и бессонная ночь уже давала о себе знать надвигающейся медленно усталостью.

— Ой… я не знал, что тут к-кто-то был.

Крису почти никогда не удавалось зайти в помещение незамеченным: вечно что-то обязательно упадёт, разобьётся, стукнется. Неловкость очень смущала парня, но когда он предпринимал попытки быть аккуратнее, всё, как назло, становилось только хуже. Но сейчас Лулу, видимо, настолько завязла в своих мыслях, что вздрогнула, не ожидав услышать чей-то голос в гостиной.

— А-а-а, это ты, — Лулу развернулась к нему вполоборота. — Что-то наших совсем не видно.

— Так… так это, там у Ф-феникса День Рождения, они вроде как празднуют.

— Серьёзно? Чёрт, я совсем забыла… Теперь даже как-то неловко стало, я даже не поздравила. А ты чего не с ними?

Крис пожал плечами, неловко улыбаясь и пряча глаза.

— Ну, мы ведь с ним не общаемся. Зачем напрашиваться на вечеринку, на которую никто не звал? Советую и тебе тоже не переживать на этот счёт.

— Ты прав, Крис, чертовски прав. А кто туда пошёл?

— Почти все парни… — Крис закатил глаза, вспоминая, — несколько девчонок тоже. И много незнакомых. Они в лесу там празднуют, с табором.

— А ты сам откуда?

— В зал ходил. Потом пробежка. Вечерние тренировки всегда прекрасно расслабляют.

— Ты же так про утренние говорил.

— Нет, утренние заряжают энергией на целый день! Именно для этого надо вставать в шесть утра с пением птиц, чтобы точно всё успеть до уроков.

— А как быть с зимой? Зимой птицы не поют, и восход солнца около девяти и позже.

Крис поскрёб затылок.

— А зимой я не бегаю по утрам. Зачем? Скользко же. Можно упасть и сломать ногу или руку. И тебе тоже не советую! Береги себя, пожалуйста.

Лулу почувствовала, что краснеет. Крис умел одной фразой буквально растопить ледяное сердце любого существа. Но самое страшное было то, что он всегда говорил это абсолютно искренне. Это не лицемерие и не показушность, чтобы понравиться. Не навязчивость и не попытки подластиться к кому-то. Это простая доброта, неподкупная детская радость в сочетании с невинностью могли тронуть кого угодно. Забота о совершенно постороннем живом существе будь то человек или животное.

Лулу так не умела. По большому счёту, ей было абсолютно плевать на всех, кого она не могла назвать своими друзьями. Иногда девушку это пугало, она считала себя из-за этого очень плохим человеком, корила за хульные мысли, периодически преследующие её.

Крис же – совсем другое дело. У него просто не могло возникнуть побуждения навредить кому-то. И он со своим искренним желанием позаботиться о каждом был гораздо выше в её глазах, чем кто бы то ни было ещё. Мудрее и осознаннее.

Но потом Лулу вспомнила сегодняшний день, и розовый туман вокруг Криса лопнул, как мыльный пузырь.

— Крис, можешь честно ответить на вопрос?

— Конечно, всё, что угодно!

— Майк сказал сегодня, что ты причастен к тому, что Мия рассталась с Тано. Есть что-то, что я не знаю?

— Н-ну… эм-м-м…

Крис вдруг подошёл и сел с Лулу рядом на диван, сжимая в ладонях край своей вязаной жилетки.

— Я сперва п-подумал, что он п-перепутал Тано с Оскаром.

— Так.

— Я буду с тобой честен, Лулу, как с близким другом. У нас с Мией не получилось каких-либо отношений. Не в моих привычках отказывать людям, разочаровывать их и… и всё такое, но… но нет. С Мией не вышло. Я корю себя за это, думаю, что обидел девушку сильно, и она… она, может, сердится на меня. Но теперь я понял, как тяжело быть с кем-то против воли, против своих чувств. И я п-постарался, насколько это возможно, дать ей чёткий ответ сразу. Но Мия… она ещё какое-то время надеялась и… ну, флиртовала.

К этому моменту Крис уже сидел пунцово-малиновый, под цвет его нового пиджака и отказывался встречаться с Лулу взглядом.

— С Тано у Мии было всё сложно, потому что Тано – сложный. Многие девушки начинают общаться с ним только из-за связей, чтобы достать, ну… сама понимаешь, что.

— Да, это мало кому понравится. Она то ссорилась с Оскаром и уходила к Тано, потом снова возвращалась к первому. Бедные парни, — вздохнула девушка.

— И попутно ф-флиртовала со мной.

— А ты был не особо против.

— Прости, конечно, — Крис отвёл глаза. — Только кому это интересно? Кто вообще будет спрашивать? Парень же по умолчанию должен… хотеть красотку. Иногда я думаю, что со мной что-то не так.

— Всё так, Крис, не нужно ныть.

Лулу прикусила язык. Она не хотела, чтобы это прозвучало грубо. Вдруг Крис теперь обидится? Но волшебник тепло улыбнулся.

— Извини. Что это я в самом деле?

— Я сама спросила, не стоило, наверное. Так что, получается, Мия продолжала тебя соблазнять от скуки, когда была одна или даже в отношениях с Тано или… какие мотивы она преследовала?

Кристиан пожал плечами.

— Это лучше у неё спросить, на самом деле. Я, к сожалению, совсем не понимаю ничего в отношениях и чувствах девушек. Но то, что она пыталась со мной как-то… взаимодействовать, будучи в отношениях – факт.

— Ужасно! — вздохнула Лулу.

— Не бери в голову эту ерунду. Прости, что нагрузил. Это ведь только мои проблемы, да?

— Наверное, ты много думаешь об этом. Не спишь по ночам.

— Нет, зачем об этом думать? Я вообще не думаю. А сплю крепко-прекрепко. Я хочу быть с тобою честным. Я не шёл у Мии на поводу и не отвечал взаимностью. Иногда мне за это совестно, но я считаю, что поступил правильно. Нельзя так вести себя со своими парнями, даже если ты их не любишь.

— Ты абсолютно верно поступал. — Лулу неожиданно для себя почувствовала некоторое облегчение, когда Крис ей всё рассказал. Она и не думала, что может так переживать за отношения друга. Зная, что Крис – очень ранимый и впечатлительный, она ожидала от него совершенно другой реакции.

— Спасибо. — На щеках Криса проступили ямочки. — Мне важно, что ты так думаешь, а не считаешь меня каким-то, простите, подонком.

— Ну какой ты подонок? — Лулу нервно хихикнула. — Кто угодно подонок, но только не ты. Тебя скорее можно называть в качестве антонима этого слова.

— Да? А что такое антоним?

Вместо ответа Лулу рассмеялась.

— Ой, Крис… я поражаюсь, как ты можешь быть одновременно таким мудрым не по годам и таким…

— Тупым? Ну, так вот уж вышло. — Волшебник рассеянно улыбнулся.

— Стесняться этого не нужно. Крис, я понимаю, что ты не виноват. И на самом деле, ты же нормальный абсолютно, ну, не идиот ведь. Всему можешь научиться.

— Кроме математики, — он скривился.

— Ну, ты, конечно, не Майк, но и не господин Язеленец.

— Что-то посередине?

— Именно. Как и любой нормальный… не технарь, в общем.

— Хи-хи. А всё-таки, наверное, жаль, что я не Майк. Со мной было бы интереснее общаться…

— Ну что за ерунда! Вот только второго Майка мне не хватало ещё, пф. Ты интересен таким, какой ты есть, и незаменим. С тобой комфортно. Пожалуйста, оставайся собой при любом раскладе. Оставайся Человеком с большой буквы.

Пробили часы над камином. Крис встрепенулся, повернул голову, всматриваясь в циферблат большими зелёными глазами.

— Ой, как поздно, я побегу.

— На очередную пробежку?

— Нет, просто домой – тороплюсь.

— Вы помирились с Мако?

— Я живу с Оскаром.

Дальше расспрашивать было бесполезно. Крис помахал рукой и убежал. Но Лулу мысленно отметила, что этот конфликт она бы ещё хотела обсудить с волшебником. Она присутствовала при ссоре братьев, но понимала, что произошедшее в тот день – лишь капля в море, и за всем этим стоит нечто большее.

Глава 45.2

Девушка вышла на балкон подышать морозным осенним воздухом. Стояла чудесная для октября погода. Правда, холодная, особенно ближе к ночи. Но на то осень и является преддверьем зимы.

Лулу опёрлась на мраморную балясину и прикрыла глаза. Луна светила ярко, а ей нравилось видеть то голубое свечение, которое получалось, когда закрываешь веки. Глубоко вздохнув, она позволила себе расслабиться.

Разговор с Крисом настроил её на нужный лад спокойствия и умиротворения. Она не лукавила, когда говорила, что с ним комфортно. Кристиан – очень уютный парень, как принято говорить «ламповый». Сам он при этом ни разу не замечал этого. Но так было даже лучше. Из блаженства её вывел внезапный и резкий вопрос:

— Что же ты меня игнорируешь?

Лулу вздрогнула и едва не закричала. Запнувшись о носок собственного кроссовка, чуть не перекинулась через перила вниз. Чьи-то ледяные тонкие руки подхватили её за плечи, удержав от падения. Теперь сердце бешено колотилось от произошедшего, дыхание сбилось. А «спасибо» можно было сказать только одному существу.

— Колин Крейвен, что ты тут делаешь? — процедила она, стоило бессмертному отпустить её.

— «Тут» - на этом балконе или «тут» - в ИШДОМС?

«Скорее, в моей жизни».

Колин изогнул бровь. Винного цвета глаза оставались нейтральными.

— Ты не отвечаешь на сообщения. Я знаю, что с тобой ничего не случилось, поэтому, следует полагать, намеренно меня игнорируешь?

— Верно полагаешь.

— Хм-м. Позволь узнать, чем я тебе так насолил?

— Тем, что ты такой.

— Какой?

— Какой есть.

— Я не Кристиан Лейкер, чтобы радоваться этим словам. Я знаю, что ты говорила ему это буквально пару минут назад.

— Ты подслушиваешь?

— Прочитываю.

Лулу закатила глаза. Невыносимый диалог. Всё спокойствие моментально улетучилось.

— Конкретика, Лулу, конкретика, — Колин опёрся пятой точкой о перила, почти садясь на них. — А то у тебя в голове такая каша, ты и сама не знаешь.

— Так тебе и расхлёбывать, нет? Раз уж решился на что-то… не знаю, на что.

— А что ты сама думаешь?

— О чём?

— О нас.

— О нас я не думаю. Думаю о себе в отдельности.

— И обо мне, — Колин лукаво улыбнулся, но Лулу не стала отпираться:

— Да, и о тебе. Тоже в отдельности. Потому что я не понимаю, что ты хочешь от меня.

— Важно не чего я хочу, а чего хочешь ты.

Лулу закатила глаза.

— Мне надоело, что ты говоришь загадками.

— Хорошие загадки могут быть пищей для ума. Но дело ведь не только в них, я прав?

— Что ты меня испытываешь? Сам же всё давно уже знаешь.

— Нет.

— Что «нет»?

— Я тебя не знаю, Лулианна. Но очень хочу узнать.

Колин встал и подошёл к ней как можно ближе. Теперь их разделяло буквально полшага. Лулу замерла, не в силах пошевелиться. Почувствовала дрожь во всём теле. Колин вновь растянул сухие губы в улыбке.

«От холода я, что ли?»

— Одно твоё слово, и я остановлюсь.

— Ты уже, вообще-то.

— Да, но я ведь не про это. Кончай строить из себя дурочку, это ужасно раздражает.

— А я родилась не для того, чтобы угождать тебе.

— Твои губы твердят одно, а разум говорит о другом. От меня не скроешь.

— Да пошёл ты к чёрту, Колин.

— Я на днях был там. Практически бесплодное путешествие. Если бы не одно, — Он залез в нагрудный карман куртки и вытащил что-то совсем небольшое, легко прятавшееся в сжатом кулаке, — подарок для самой красивой смертной девушки.

— Что за…

Колин разжал кулак. Идеально круглый белый камень поблёскивал в темноте, отражая лунный свет.

— Что за… — повторила Лулу.

— Ты ведь это ищешь. Что бы ты там ни думала, Лулианна, я на твоей стороне. И всегда был.

— Но откуда… откуда? И зачем? Я не смогу принять…

— Не сможешь принять, но сможешь носить, в случае чего. Я тут заказал у Джексона цепочку для камня – будет подвеска. Носи – говорят, лунный камень успокаивает нервы. И никто не догадается, зачем он на самом деле нужен.

Теперь его глаза по цвету напоминали обжаренный миндаль. Колин всё ещё протягивал девушке подвеску, а Лулу стояла не в силах пошевелиться.

«Хотела бы я знать, о чём ты думаешь, Колин Крейвен».

— Что ж, — он взъерошил волосы, — я обычно так «не играю», но почему бы не попробовать? Задавай вопросы – отвечу.

Он мило улыбнулся, а глаза вдруг стали такими голубыми-голубыми, словно небо.

— Должно быть, тебе сложно выдавливать из себя эмоции. Все эти улыбки, милота – тебе это всё несвойственно.

— До чего ж ты подозрительная, Лулу. Я же говорю: я открыт перед тобой, как книга или блокнот.

— Да? А давай я сперва расскажу, какое ты оставляешь о себе впечатление?

— О, так даже интереснее. Я весь внимание.

— Ты бабник, прямо ловелас. Самонадеянный, напыщенный индюк. Весь из себя такой крутой бэд-бой, который думает, что может вертеть чувствами других, как ему вздумается. На самом деле, тебе плевать, кто именно с тобой в постели, потому что ты пытаешься просто самоутвердиться за счёт этого.

— Мимо. Всё мимо.

— А сто с лишним девушек – это не бабник?

— Это было по обоюдному согласию. Зачастую без обязательств. Претензии предъявляла ко мне только ты. Причём необоснованные, так как ты со мной даже не переспала, Лулу. Ну и кто из нас тут самонадеянный?

Ундина замолчала. Она не ожидала, что Колин всё повернёт против неё. Тем лучше. Теперь её возмущению не было предела.

— Прекрасно. Ты ещё из тех, кто внушит девушке, что она во всём виновата. А может, ты и внушал всем своим партнёршам? Ты ж менталист!

— Да, но зато я не собственник. И при этом чертовски умён и образован. Почти что аристократ до мозга костей.

— Которого у тебя нет. Принц Сагир – аристократ, а ты… ты так пародия.

— Интересное сравнение. — Глаза Колина стали темнее, теперь напоминали два сверкающих сапфира. — А намёки ты, кстати, не понимаешь. Что ж, проехали. Но очень скоро ты поймёшь, что я именно тот, кто тебе нужен.

— Раньше ты говорил обратное. А-а-а, так всё в этом дело! — Лулу как будто бы осенило. — Сиськи выросли, и я тебе интересна стала.

Бессмертный вдруг запрокинул голову и расхохотался так громко, что Лулу показалось, он может своим смехом кого-нибудь разбудить в ближайших комнатах.

— Не стану отрицать, что грудь у тебя потрясающая. Но дело совсем не только в этом. Давай поговорим вот о чём: как думаешь, зачем люди занимаются сексом?

— Иди в задницу!

Колин опять рассмеялся, но сейчас это больше походило на хихиканье нашкодившего ребёнка, чем на тот громогласный хохот, который Лулу уже слышала.

«Каким он может быть разным! — подумала Лулу. — И я ведь никогда не узнаю, какой Колин настоящий».

— Хорошо, Лулу. Подумай над ответом. Мы ещё вернёмся к этому разговору. А сейчас позволь помочь надеть подвеску.

— Не подходи ко мне! — ундина выкрикнула это, пожалуй, слишком поздно. К тому моменту Колин уже стоял у неё за спиной. Девушка никак не могла взять в толк, как бессмертный умеет так быстро перемещаться в пространстве. Даже быстрее, чем вампиры.

— Успокойся, — вкрадчивый голос звучал прямо у уха, и Лулу почувствовала, что цепенеет.

Тонкие пальцы обожгли холодом нежную кожу шеи. Девушка ощутила, как мурашки побежали каскадом вниз, перетекая на плечо, рёбра, бедро, растворяясь теплом где-то внизу, под тканью джинсов. Дыхание ундины участилось, ей казалось, что воздуха мало, и неважно, что стоит она на открытом балконе. Лёгкое головокружение туманило разум. Лишь единственный импульс доминировал в сознании, превращаясь в полуосознанное желание. Желание поцелуя.

Она слегка повернула голову, прикрыв глаза, в поисках губ бессмертного.

Щёлк! Замок цепочки защёлкнулся на шее, и Колин отступил на два шага назад. Наваждение пропало, как чудесный сон, который не хотелось заканчивать. Лулу часто заморгала, удивляясь как собственной реакции, так и реакции Колина. Почему же он не ответил? Ведь знал…

Колин прошёл вперёд, оценивая то, как лежит круглый камушек в области меж грудей.

— Чудесно. Тебе действительно идёт. Если вдруг что случится с цепочкой – можешь обратиться к Джексону – он починит. Ну, думаю, ты и сама знаешь, что его отец попытался приобщить парня к семейному ремеслу.

— К-колин…

— Да?

Лулу приподняла подвеску на ладони, всматриваясь в игру разных оттенков белого в лунном свете.

— Спасибо, — прошептала девушка и как можно быстрее убежала.

***

Тано, слегка покачиваясь, вышел на улицу. Вдохнув свежий воздух, едва не закашлялся: мороз спазмировал дыхательные пути. Он поднял повыше ворот своей кожаной куртки, жалея, что не захватил с собой днём пуховик – не знал, что задержится в школе. Температура близилась к нулю, и на газоне школьного двора даже поблёскивал иней. Да, октябрь – не самый тёплый месяц в году, особенно его конец. Приближался Хэллоуин – день, когда стираются границы между миром живых и миром мёртвых. Планов на этот праздник у арахнида не было, разве что поздравить Майка с восемнадцатилетием и постараться вытащить друга куда-нибудь развеяться. С тех пор, как волшебника захватила семейная жизнь, полная бытовухи, он стал сам не свой, превратился в некое подобие собственной тени.

Тано поглядел на безоблачное ночное небо – такое чистое, тёмно-тёмно-синее, как его любимый цвет. На небе сияла полная Луна. Быстренько прикинув, парень понял, что в этот раз на Хэллоуин начнётся новый лунный цикл, и цокнул языком. Нехороший знак. И всё же не ему быть суеверным. Он хоть и смертный, но смерти не боится. Чего бояться того, что неизбежно придёт к каждому в дом? Ждать и трястись бессмысленно, нужно жить, максимально наполняя своё существование событиями и эмоциями, пока твоё тело ещё способно функционировать, а твой разум – ясно мыслить.

Стеклянная бутылка из-под джина с тоником не с первого раза, но попала в мусорный контейнер. Тано на миг представил, что он на баскетбольном ринге, готов забить в корзину решающий мяч… и промазал. Бутылка со звоном отлетела к бордюру. Тано выругался, поднял бутылку и уже спокойно положил её туда, где место всему мусору.

Отряхнув руки, запрокинул голову вверх, и обомлел.

Прямо перед ним клубилось тёмно-серое облако – эдакий неправильной формы замок из тяжёлых, клубистых туч. Тано помотал головой, потёр глаза, но видение никуда не делось. Остальное небо вокруг этой странной неосязаемой глыбы оставалось кристально чистым, как раньше. Ну не могли тучи так быстро собраться!

— Эге, должно быть я спятил, — смекнул Тано. Собственный голос должен был немного протрезвить рассудок. Кажется, кто-то говорил про ясность ума. — Нехило же меня так вштырило с полбутылки лайтового коктейльчика.

Налетевший порыв ветра заставил паука поёжиться и поплотнее запахнуть кожанку, которая вовсе не спасала от обрушившихся холодов. Откуда-то сверху раздался полусмех-полуплач.

— Что ты, мать твою, такое… Нет, это бред какой-то. Иллюзия! Галлюцинация! Да у меня делирий, ха-ха. Делирий с одной бутылки, с ума сойти.

— Ты хотел быть избранным? — грозный голос пророкотал с небес. — У тебя есть шанс.

— С… С-Скоганде? — шестерёнки медленно заскрежетали во всё ещё пьяном мозге Тано. Это не мог быть Великий Скоганде. Просто не мог! Как минимум, потому что Тано – атеист. Да и откуда Великий Бог Безмолвного леса здесь, посреди шоссе, висит у него, простого арахнида над головой? Но ни на что другое это не могло быть похожим.

— О, кажется, кто-то начинает приобретать свою хвалёную ясность ума.

— Больше капли в рот ни возьму!

— Серьёзно? Если это так просто решается, надо было мне к тебе заглянуть лет пять назад. Слушай меня внимательно, Тано Фелпс. Есть у меня для тебя дело.

— Слушаю.

— Ты всё, конечно, знаешь, насчёт камней. Так вот: очень важно, чтобы они не попали к руки к чужим.

— Что ещё за чужие?

— Противники драконовой эры. Я поручаю тебе, Тано Фелпс, помочь мне выполнить эту миссию. Надеюсь, вы спрятали камни в надёжном месте. Пока Лулу будет искать остальные, важно, чтобы те, которые уже найдены, никто не забрал.

— А почему… почему вы сами не можете взять камни в какое-нибудь своё божественное хранилище? Вы же Бог!

— Не пристало жалким смертным задавать такие глупые вопросы.

«Типичный Скоганде, мать его. Стоп, а у него она есть вообще?»

— А вообще-то, я бесплотный дух, как ты представляешь себе, чтобы я камни держал?

— Логично. Ещё мне интересно, почему Великий Скоганде так неформально общается со мной?

— Разве туман из пепла в виде огромной тучи – это неформально?

— Достаточно неформально.

— Хм-м… я подумал, ты не оценишь моих метафор, Тано Фелпс.

— Я не такой тупой, каким кажусь. Не тебе ли это виднее?

— Так что насчёт камней? — переспросил Скоганде, эхом отражаясь в воздухе.

— Как я могу отказать…

— Вот и славно.

Сию же секунду непонятное чёрное облако растворилось в ночной мгле. Наступило затишье. Тано помотал головой, огляделся по сторонам – никого. Чтобы не приняли за сумасшедшего, спокойненько пошёл дальше по тротуару, насвистывая неприметную мелодию, как ни в чём не бывало.

Глава 45.3

В комнате было тихо, и Лулу подумала, что Фелисити ещё не вернулась. Однако оказалось, что ведьма просто уже легла спать. Под клетчатым одеялом заворочалось её тело. Это было ещё хуже. Ундина испугалась, что она могла разбудить соседку, и уже мысленно поругала себя за опрометчивость.

Фелисити опёрлась на локоть, оценивая вошедшую девушку с растрёпанными волосами, лихорадочным блеском в глазах и румяными щёчками. Ведьма натянула на лицо улыбку, превратившее выражение лица скорее в гримасу.

— Ого, какие мы возбуждённые. Пила или с парнем была. Или всё сразу?

Лулу не ответила. Скинув туфли, проковыляла до своей постели. Взять пижаму – помыться – лечь спать. Постараться не тревожить Фелисити, а то ещё припомнит всё позже. Лучший способ общения с вредной ведьмой – её игнорирование. Даже самой Фелисити это нравилось: так она считала, что Лулу слишком глупая, чтобы ей ответить.

Когда ундина подняла подушку и схватила свою сорочку, лицо Фелисити вдруг вытянулось, и она подскочила с места.

— Сто-оп, это что такое?

Она подхватила подвеску тонкими пальцами так быстро, что Лулу даже возразить не успела. Ведьма покрутила в руках, словно оценивая. Затем подняла полный удивления взгляд на соседку.

— Это что, лунный камень? За такое и убить не жалко. — Попытавшись прочитать что-то в глазах девушки, продолжила: — Ты совсем не понимаешь, в чём его ценность?Даже не в том, что его очень сложно достать. Великий Мэрлин, да ты даже не представляешь, сколько у него магических свойств! На минералогии нам даже часть не рассказали. Это и избавление от фобий, и снятие стресса, и устранение тревоги с бессонницей и депрессией, оптимизация дренажа тканей, нормализация электролитов в крови, в него можно запечатать свою ведьминскую силу, а ещё это талисман для раскрытия сексуальности…

— Сексуальности?

— Угу. Я бы даже попросила его продать, но вижу, что подарок. Кстати, а от кого? От того тайного поклонника, что цветы принёс? Выяснила, кто это всё-таки?

— Не знала, что тебе так интересна моя личная жизнь.

Фелисити скривила губы.

— Ну, не хочешь рассказывать – не надо. Просто вдруг у него ещё какая-нибудь драгоценная безделушка завалялась там… ему ненужная, а мне очень даже!

— Это разные люди, — покачала головой Лулу, грустно улыбнувшись и сжав в кулачок лунный камень.

— А не жирно ли тебе одной столько парней? Типичная ундина.

— Я тут не при чём. Будь моя воля, предпочла бы одиночество.

— Слушай, а я помочь могу. Есть ведь не только приворотные зелья, но и отворотные. Ни разу не испытывала, правда, даже самой теперь интересно.

Лулу задумалась. Фелисити бы не стала просто так помогать. Ей явно нужна была ещё какая-то выгода. Возможно, она заключалась лишь в самом эксперименте над зельями. А возможно, за этим предложением крылся обман, в котором Лулу, например, станет какой-нибудь волосатой лягушкой, а Фелисити станет потешаться. Ну, и конечно, такой она действительно никому не будет нравиться. А что, это тоже результат!

Но Лулу всё же ответила:

— Боюсь, на этом поклоннике не работают подобные зелья.

— А что так? У него проблемы с эмоционально-волевой сферой?

— Он бессмертный.

— Да ты что! — Фелисити аж осела в кресло. — Это как же тебя угораздило?

— Фел, ты прекрасно знаешь, о ком я.

— Да неужто? Да ну не-ет… не может такого быть! Сам Энтони Грин обратил на тебя внимание? Спустя столько лет безответности и именно тогда, когда у тебя отношения с Читерном? Во дела!

— Да нет у меня уже отношений с Майком! И не будет, я надеюсь. И да, его настоящее имя вовсе не Энтони.

Фелисити взмахнула руками. К девушкам подъехал приземистый журнальный столик, на него с полки приземлилось две керамические чашки. Самостоятельно включился электрический чайник. В руки к Фелисити прилетела баночка с какой-то травой, которую она принялась ложечками засыпать в кружки.

— Что-то мне очень захотелось с тобой поболтать. Всё равно не усну, а тут вон – какая-то прямо любовная новелла.

— Фел, что это за трава?

— Обижаешь! Чай с алтайскими травами.

— Я предпочту Липтон из пакетика.

Было видно, что ведьму это задело, однако она пожала плечами и сказала:

— Как будет угодно. Великий Мерлин, до сих пор помню, как он поцеловал меня в библиотеке на втором курсе. Мне так стыдно! Это я, потомственная ведьма в тридцать пятом поколении, и целовалась с самим Колином Крейвеном!

— А потом ты встречалась с его братом.

— Неважно, — отмахнулась ведьма. — Это ведь совсем другое, как ты не понимаешь?

Лулу усмехнулась, обхватывая обеими ладонями большую кружку с чаем. От него исходил горячий пар, а аромат ромашки действительно расслаблял и как будто успокаивал нервы после встречи с Колином, да и вообще напряжённого дня.

«И пусть это не травы Фелисити, мне это тоже сейчас необходимо».

Лулу рассказала ей практически про всё, за исключением той ночи, что она провела в замке Колина. Рассказала и про то, как началось общение, и про «трансы» от дурманящего эликсира, и про «тайные» страдания о неразделённых чувствах, и о магифлексе, где они буквально стали врагами. И как потом в клубе Колин впервые решил ей помочь, рассказав об измене Майка. Слова лились из Лулу рекой, монотонно, неспешно и безэмоционально повествуя свою историю. Чай давно уже остыл в чашке ундины, но Фелисити не перебивала, внимательно слушала этот длинный монолог с таким же бесстрастным лицом, как и голос рассказчицы. Когда Лулу умолкла, ведьма произнесла:

— Из вашей истории можно написать целый любовный роман. Я не шучу. Сейчас очень популярна тема ангелов и демонов.

— Если хочешь – можешь сама написать. Бери за основу, мне не жалко, — Лулу махнула рукой. — Я даже помогу.

— Вот здорово! — Фелисити даже хлопнула в ладоши. Лулу покосилась на необычно эмоциональную соседку, невольно подумав о том, что она могла где-то через связи Тано достать себе каких-нибудь психостимуляторов. Однако вслух этого не сказала. — Я вот что тебе скажу, Хэтчер. Я бы с таким опасным парнем связываться на твоём месте не стала. Мутный он очень. Дело даже не в количестве половых партнёрш – в конце концов, бессмертные ЗППП не болеют. Он с криминалом связан. Причём с крупным. Его повяжут, и ему ничего не стоит указать тебя причастной ко всему этому. Такие люди не ценят ничьего общества и по большому счёту им на тебя плевать.

— Тоже в романах вычитала?

— Да чтоб тебя! Нет, психологическая литература. Я, в отличие от тебя, Хэтчер, умные книжки тоже читаю. А ты-то поди, вообще ничего, кроме Букваря в своей жизни не читала.

Лулу покачала головой. Фелисити как заведётся – с ней становилось бесполезно спорить. Лучше просто дать ей возможность выпустить пар – пообзывает её, да и успокоится. Чего с ненормальными связываться на свою голову?

— Ты поступай, как хочешь – жизнь твоя. Богатый он не совсем честным путём, думаю, сама понимаешь. В парне-менталисте – это я тебе по личному опыту скажу – плюсы есть, и их много. Особенно в постели. Если эмпатия развита достаточно, а он не просто тупо альфач, которому лишь бы потребность удовлетворить, менталист может быть очень чутким любовником. Они угадывают то, что ты хочешь и где…

— Так, давай без подробностей ваших отношений с Тано, — замахала Лулу руками. — Хотя мне и чертовски интересно, почему вы всё-таки расстались. Если всё так классно, зачем ты пошла налево. Тем более к парню, который был в городе проездом и не нацелен был на что-то серьёзное.

Фелисити неожиданно для Лулу приобняла девушку и похлопала по плечу.

— Понимаешь, Хэтчер, это жизнь. Жизнь! Это сложно.

— То есть, ты не знаешь, как оправдать своё… путанство? — Лулу старалась подобрать наиболее мягкое слово.

— Иногда для необдуманных поступков оправдание находится лишь в твоём непосредственном желании чего-то достичь в конкретный момент. Борьба мотивов сыграла злую шутку, и вариант был выбран неверный. Хотя, кто знает? Может именно этот неверный вариант в конечном итоге верный. Вся наша жизнь – лишь цепочка случайных вероятностей.

— Воу, Фелисити, куда тебя понесло? Ты как будто пьяна.

Лулу основывалась лишь на том, что такую демагогию любил разводить Оскар, а от обычно немногословной и вредной Фелисити девушка хоть и ожидала умных слов, но явно не в таком количестве.

— Находишь моё мышление слишком витиеватым?

— Пожалуй.

— Значит, чай работает. — Фелисити со звоном поставила опустевшую чашку в блюдце. — Я не просто так хотела тебе его налить. Обычно ты ничего не рассказываешь толком, а мне захотелось бы распутать твой психологический клубок мыслей, чтобы ты сама пришла в итоге к верному решению. Но ты отказалась.

— Если честно, я думала, что ты мне отраву собираешься налить.

Фелисити закатила глаза.

— О, Великий Мерлин, ну почему если я тёмная ведьма, каждый встречный обязательно думает, что я сейчас сделаю какую-нибудь гадость, особенно вы, белые дурынды! Как будто мне вот заняться больше нечем, кроме как козни строить всяким лохушкам. Лично я считаю, что смысл моего существования заключается совершенно в другом, нежели просто исходить желчью от того, что кто-то успешнее меня и посему желать ему зла и самое главное – делать его. И вообще…

— Прости меня.

— Да ладно тебе! Но, видишь, интересная выходит реакция. Так что, если захочешь, обращайся. Выпьем с тобой кружечку чая.

— А вообще-то, настоящая причина заключается в характере Тано. Он рохля и тюфяк. Весь его образ опасного «плохиша» - лишь иллюзия, оболочка, за которой прячется очень ранимый парень, впадающий в истерику при малейших неурядицах. Ты не представляешь, как это выглядит жалко. И как может раздражать.

— Но почему бы вам просто не разойтись было тогда? Почему решила порвать именно таким способом? По сути, растоптав всё, что между вами было. Тебе настолько нравилось унижать его, заставлять его чувствовать слабым?

— Ну… не совсем, но ты сказала – я задумалась над этим. Занятная мысль. А почему просто не разойтись, я тебе сказала раньше. Импульс, неожиданное желание, не особенно контролируемое. У тебя когда-нибудь было такое?

Лулу вздрогнула. Только она начала постепенно отходить от диалога с Колином на балконе, как вдруг вспомнила своё наваждение, когда бессмертный застёгивал её цепочку на шее. Она захотела его поцеловать. Это действительно импульсивное желание, как будто против её орущего о неразумности подобного поведения рассудка.

— Если было, то поймёшь, — коротко заключила Фелисити.

Разница была лишь только в том, что Фелисити состояла в отношениях с Тано, и её должна была мучить совесть за проступок, по мнению Лулу. Если, конечно, у тёмных ведьм она вообще есть. Но с другой стороны, Лулу так ведь тоже не разобралась в своих чувствах.

«Нельзя одновременно симпатизировать стольким людям. Это убивает меня».

Глава 46.1

В субботу в школе выходной, и учителя также отдыхают, как и ученики ИШДОМС. Кто-то возвращается к себе домой, даже в другие города – благо космолёты позволяют – и отрываются там или, наоборот, отсыпаются по полной целых два дня.

Но только не Тано. Именно с субботы на воскресенье у него суточное дежурство в морге. А в эти выходные – ещё и одиночное. Ну, не полностью, конечно. Просто его куратор будет с ним не всё время, а лишь его часть. И Тано предстояло впервые в жизни провести ночь на настоящей работе без всяких подсказок.

Паук нервничал, разумеется, перед таким важным рабочим днём. И пытался собраться морально, сидя на кухне Крейвенского особняка. Перед ним на всякий случай лежал раскрытый анатомический атлас, и помутнённый взгляд Тано пространно блуждал по его красочным страницам. Он убеждал себя в том, что нужно всё повторить, но собраться с мыслями, как назло, не получалось.

В кухню как всегда почти бесшумно зашёл Колин. Бегло оценив обстановку, ухмыльнулся краешком губ и открыл продовольственный холодильник. Бессмертный редко принимал человеческую пищу, а сейчас достал молоко и два яйца, чтобы сделать омлет, Тано сперва не понял, зачем ему это. Ведь Лоренс дома нет, а готовить они все могли только для неё.

Звуки готовки казались Тано нарочито громкими, как будто Колин специально пытался раздражать этим брата. Арахнид, поставив локти на стол, закрыл уши руками и попытался в голове прокручивать текст со страницы.

«Приобретенные кисты поджелудочной железы: ретенционные кисты развиваются в результате стриктуры выводных протоков железы, стойкой закупорки их просвета камнями, опухолями».

«Аденома – доброкачественная опухоль из железистых клеток. Имеет вид ограниченного узла мягкой консистенции, на разрезе ткань бело-розовая, иногда в опухоли обнаруживаются кисты. Аденома имеет органоидное строение и состоит из клеток кубического или призматического эпителия, формирующего железистые образования, иногда с сосочковыми выростами. Опухоль с преобладанием стромы над железистой паренхимой – фиброаденома. Эпителий сохраняет комплексность и полярность, расположен на собственной мембране. Клетки аденомы морфологически и функционально подобны…»

Звук шкворчащих на подсолнечном масле яиц долетал до него даже сквозь этот анатомический транс. Тано не мог сосредоточиться на тексте и тупо уставился в потолок, задумавшись о своём. И очень удивился, когда прямо перед его носом очутилась тарелка с ароматным омлетом с томатами, беконом и листиком базилика сверху.

— Поешь, тебе нужны силы сегодня, — Колин хлопнул его по плечу и пошёл к выходу.

— Э-э-э… спасибо? Стой! Стоп-стоп, ты что, сделал это для меня?

— Конечно. Я забочусь о своей семье, — серьёзно сказал Колин.

— Тебе что-то надо, — Тано вперил подозрительный взгляд в горячее блюдо и попытался прочитать мысли Колина. Сразу же наткнулся на блок. Бессмертный усмехнулся.

— Может, иногда и надо. Но сейчас просто поешь. Я не пытаюсь тебя отравить. Если бы я хотел тебя убить, у меня есть куча других более изощрённых и интересных способов это сделать. Сам догадаешься, к чему я клоню?

Колин уселся на стул и вытащил ещё нераспечатанную пачку сигарет. Открыв, протянул сперва Тано. Тот мотнул головой. Колин пожал плечами, не удивившись, и закурил сам. Тано взял вилку, отковырнул один жёлтый кусочек и, подув, положил его в рот.

— Не знал, что ты умеешь готовить. Получилось… сочно.

— Полезный навык, когда долго живёшь один. И потом, ты что, думаешь, это Сагир Лоренс готовит еду? Он же принц, о такое руки марать не станет. Его выбор, впрочем.

Повисло тягучее молчание. Пока Тано ел омлет, казалось, что и время замедлилось. Даже сигаретный дым поднимался медленными тонкими витками, а Колин неспешно покачивал ногой в ритм к музыке, звучащей лишь у него в голове. Наверняка осмысливает новый мотив для песни их группы «Ангелы Сатаны».

— Не хочешь обсудить?

— Что именно?

— То, что происходит между вами двумя.

Колин вальяжно откинулся на спинку стула, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу.

— А что происходит?

— Ты появился в школе. Тебя уже давно там не было.

— И что? Напоминаю, там учится моя… наша сестра. Может, я пришёл к ней. Откуда тебе знать мои истинные намерения? — Помолчав, он добавил тише: — Как будто всё должно вертеться вокруг одной взбалмошной принцессы.

Тано покачал головой.

— Зачем ты играешь с ней? Зачем выводишь на чувства? Тебе так хочется её ранить?

— Ты, видимо, знаешь не всё, мой друг. Она сама пришла ко мне. И не один раз, а дважды. Не в моих привычках отказывать даме.

— Ты ж ей просто воспользовался.

— Как и она мной. Так строятся любые отношения. У тебя просто, пожалуй, слишком мало опыта, чтобы это понимать.

Повисла тишина. Тано не знал, как подступиться к Колину. Он казался подготовленным к этому разговору. Но по оранжевому цвету глаз паук видел, что брат очень сильно напряжён. Не хотелось доводить его до точки невозврата. Тем более, когда Колин приготовил ему такой сытный завтрак просто так, по доброте душевной.

— Слушай, — Колин резко выдохнул длинную струю дыма, сложив губы трубочкой, и придвинулся ближе к столу, — а ты почему вообще так печёшься о ней? Хочешь быть её патроном? Так для начала нужно умереть.

Глаза стали светлеть, затем желтеть, приобретая салатовый цвет.

«Интересно, а он сам знает, какого цвета у него глаза в каждую конкретную минуту? Или это совершенно бесконтрольно?» Тано никогда об этом не задумывался, но сомневался, что даже сам Колин сможет ответить на этот вопрос.

— Дело не только в ней. Разумеется, я переживаю за всех своих учеников, так как от их личных конфликтов целиком и полностью зависят оценки, а с ними и мои репутация и зарплата.

— Резонно. — Колин усмехнулся. — Поэтому ты устроил потасовку с Макгайром.

— Откуда…

— Об этом даже в новостях пишут. — Колин развернул к брату экран с сайтом Древа Дружбы».

— Когда ты зарегистрировался? Не пользовался же раньше соцсетями, презирал их.

— Когда ведёшь бизнес, важны разные способы контакта с клиентами. Хотя это и создаёт определённые риски, соглашусь. Но на то и существуют пока приватные чаты.

— В любом случае, драка в столовой – это не то, что я хочу обсудить, — Тано потёр лоб. — Я, конечно, переживаю за учеников, но я переживаю ещё и о тебе.

— Обо мне? А со мной что?

— Ты… другой. Даёшь слабину, старик.

Колин поджал губы. Глаза его снова потемнели, на этот раз куда-то больше в синеву.

— Я просто… просто устал. Суеты навести захотелось, ха.

Смешок вышел невесёлый. Тано снова покачал головой. «Сидят два менталиста, оба могут счувствовать друг друга, прочесть мысли, но не делают этого, чтобы не поругаться. Поэтому ведут максимально пустой, непродуктивный диалог. Изумительно. Я словно в каком-то идиотском сериале, где весь сюжет строится на недомолвках».

— От чего же ты устал? Передай сахар, пожалуйста, — попросил Тано, когда чайник на плите засвистел.

— Ты же не пьёшь чай с сахаром.

— А кофе растворимый пью только с ним.

— А раньше всегда предпочитал «горькую смерть».

— А я тоже устал от однообразия, серости и горечи. Захотелось… ярких красок.

Колин снова поджал губы. Радужка его глаз сейчас проходила где-то по границе коричневого и красного. Он потёр переносицу так, как будто устал, на самом же деле, скрывая таким образом истинное настроение. Знал, что раскрылся. Знал, что Тано сейчас подколол его очень сильно, затронув то глубинное, что он никогда не осмелился бы показать.

— Держи свой сахар. — Бессмертный передал ему фарфоровую посудину с крышкой с подоконника. — Почему принц Сагир переставил его туда?

— От Лоренс, полагаю, — пожал плечами Паук, наливая себе в чашку воду. Затем он порвал зубами пакетик растворимого кофе, высыпал содержимое, понаблюдал за вихрем пенистых пузырьков и, поболтав ложечкой, уселся обратно за стол.

— Если бы от Лоренс, он бы положил на самую верхнюю полку, нет?

— А смысл? Она ведь знает заклинание призыва. Ей нипочём высота расположения.

— Тогда смысл вообще прятать, если девчонка может достать что угодно.

— Смысл в том, что на подоконнике за этими грязными жалюзи Лоренс даже и не подумает искать. Слишком брезглива.

— Хитрый ход.

Колин радовался, что ему удалось перевести тему в другое русло таким плавным образом. Ему совершенно не хотелось вести разговор о Лулу. Он мог бы просто оттолкнуть её от себя, как всегда делал это раньше, но отчего-то решил попробовать совершенно противоположный паттерн поведения. А вот почему – сам не мог понять. Из праздного интереса? От скуки? От того, что она сестра Рубины? Но они ведь разные. Рубину никто не мог затмить. В Лулу не было того стержня, той воли, что были у её сестры. Она тоже была упрямая, но в то же время очень аморфная и пассивная, иногда даже там, где это не требовалось. Эта мягкотелость всегда раздражала Колина в большинстве девушек. Так чем же Лулу лучше других? Ничем. И Тано был абсолютно прав тем, что бессмертный просто играл с её чувствами, как и всегда привык это делать. Но то, что теперь он испытывал более яркие эмоции от этого – факт.

— Я не привяжусь к ней.

Он сам не ожидал, что скажет это вслух. Впрочем, мог бы и не говорить. Тано ведь всё равно бы узнал.

Тано подавился кофе, и начал издавать звуки смеха вперемешку с кашлем. Бессмертный похлопал его по спине.

— Кха… кха-ха-ха, чё-ёрт! Я так и думал. Нет, я знал! Колин, ты сейчас вот серьёзно? Ты кого пытаешься убедить в этом? Меня или себя?

— Всех и сразу.

Он пихнул арахнида в грудь, так что тот едва не опрокинулся на спину с табуретки, но вовремя схватился за край стола и удержался. Правда, стянул на себя большую часть скатерти, поэтому немного кофе пролилось ему прямо на джинсы.

— Зараза! — выругался Тано, вскакивая. И горячо, и джинсы нужно было застирать срочно. Это были его любимые – чёрные, с потёртостями на передней поверхности. Не хотелось их делать сладкими и грязно-бурыми.

— Я не желаю это с тобой обсуждать больше, — Колин с отвращением смотрел на жалкие попытки Тано отстирать джинсы с помощью влажной салфетки, а затем сел и поджёг новую сигарету. — Ты можешь продолжать думать, что хочешь, на этот счёт. Но я уже всё сказал.

— Или же проболтался. Ты ведь не тот, кем хочешь казаться.

Глава 46.2

Колин безмолвно затянулся. Тёмно-голубые глаза замерли неподвижно. И всё же насмешливый взгляд не выражал обычной уверенности. Тано решил, что самый момент надавить. Менталист против менталиста.

— Зачем ты это делаешь, Колин?

— А тебе не всё равно? С чего бы тебе вдруг так переживать о принцессе? Нет, ну правда. Может, ты сам имеешь на неё виды, а? Так я могу уступить, чего уж там.

«Он никогда не называл её по имени с тех пор, как она появилась в его жизни в качестве любовницы», — неожиданно для себя заметил Тано.

Громко вздохнул. Усталость давала о себе знать. Возможно, он и вправду лезет туда, куда не следует.

— Они с Фелисити не очень ладят.

— Я в курсе.

— И они живут в одной комнате...

— Есть что-то, чего я не знаю? — перебил бессмертный. — Чем-то можешь удивить?

Вопрос ребром. С подвохом. Тано – такой же менталист, как и Колин. Даже по крови их силы не сильно различаются. И о Лулу Колин наверняка знает действительно больше, чем он сам.

— Фелисити нервничает и срывается на мне. Мы даже сильно поругались и на текущий момент разошлись. Это неприятно.

— Это твои проблемы, — Колин равнодушно пожал плечами и затушил окурок в хрустальной пепельнице.

Тано отрешённо уставился на серую пыль, комочками кучившуюся в ёмкости. Впервые в жизни он испытывал к этому даже не просто нейтральность, а отвращение. Пепла могло быть больше, если бы он не завязал. И не только пепла, но и других ошмётков. Тянет ли его сейчас? Сложно сказать. Но рядом с Колином Тано испытывает такой же стресс, как и пять лет назад, когда их дружба только завязалась. Колин должен был вытащить его из этого дерьма. И Тано верил другу. Но что на деле? На деле Колин стал причиной ещё большего погружения в пучину грехов. В глубокий колодец с безмолвным эликсиром.

Тано хлопнул глазами, снимая наваждение. Осознание правды дошло лишь сейчас, на трезвую голову.

— Я могу тебе помочь, — говорил ему Колин пять лет назад. Когда Тано в очередной раз поругался с Фелпсами и мёрз на автобусной остановке ноябрьским вечером. Ему некуда было идти. Ученики колледжа – лишь модельки в игре, нереалистичные болванчики, каждый из которых играл свою роль в долгом пути исправления. — Всего пара капель, и ты забудешь этот дерьмовый день. И другие дерьмовые дни. Твоя жизнь заиграет новыми красками. Открывай ротик.

Тано высосал тогда целый пузырёк. Маленький, но арахниду хватило сполна, чтобы кутить всю ночь и ещё после. С этого всё и началось. С тех пор он прошёл долгий путь сперва на дно, а затем из него. Он был и в рехабе, в различных анонимных клубах. За кадром остались и срывы, и ломки. И все неприятные моменты связанные с наркотиками. Тот случай, когда он очнулся в парковом туалете после отключки, далеко не единственный. Их было сотни. Тано приходилось буквально отскребать себя с пола в неизвестных местах. Каждый раз он не знал, проснётся ли на утро после очередной вечеринки с эликсиром.

Арахнид поднял на брата полный ненависти взгляд. Затуманенным от дыма взором смотрел на то, как бессмертный неспешно постукивает тонким пальцем по сигарете, стряхивая пепел. Он опустил взгляд – думал о чём-то своём. Путавшиеся собственные мысли мешали читать чужие.

— Зачем ты это делал? — спросил Тано сквозь зубы.

— Что именно? Соблазнил малявку? Напоминаю, это она ко мне пришла, а не я к ней. Мне она не нужна.

Холодная напускная уверенность вновь вернулась в его тон. Вот только Колин сам просил не поднимать вновь эту тему, но он же и вернулся к ней. Получается, что думал всё это время. Но Тано покачал головой и неожиданно хлопнул по столу так, что Колин даже выронил тлеющую сигарету в пепельницу. Посуда звякнула на столе.

— Зачем ты подсадил меня на дурманящий эликсир?

Колин выпустил очередную струйку дыма, поставив локти на стол и обхватив голову руками.

— Как будто не догадываешься.

— Не понимаю совсем. Ты ведь мог убить меня.

Осознание того, что Тано уже несколько раз висел на волоске от смерти по собственной глупости, накатило на него волной отчаяния. Арахнид вскочил и, схватившись за голову, принялся расхаживать по кухне. Колин с невозмутимым видом продолжил пялиться в одну точку на столе.

— Подумать только… подумать только, — приговаривал он.

— Да, мог, — кивнул Колин. — Мог в любой из тех раз, что ты пил эликсир. Но послушай вот что: у тебя ведь есть собственная голова на плечах. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что наркотики здоровья ещё никому не принесли. Даже на натуральной основе, а не синтетика. Ты всегда мог сказать мне «нет», но предпочёл иной выбор.

— Я тебя обожал! Боготворил!

— Как и многие другие человекоподобные. Честно говоря, я никогда не понимал такого повышенного позитивного внимания к своей персоне. Я ведь откровенная мразь, но все меня так любят…

— Вот именно! Ты… ты мразь! Тебе плевать на меня всегда было. Я был расходным материалом для твоих экспериментов. Подопытным кроликом!

— Ну, наконец-то ты начал хоть что-то понимать. Смотри, как ясно соображает ум, когда он чист.

Тано кинулся на Колина, обхватив того за плечи, повалил на пол. Бессмертный не сопротивлялся. Словно деревянная кукла, упал на спину, всё тем же неживым блёклым взглядом уставившись в потолок. Замахнувшись, Тано пнул парня несколько раз носком ботинка в бок. Колин ожидаемо не отреагировал.

— Мне больно лишь внутри, но не снаружи, — проговорил он, когда Тано, уперевшись руками в подоконник, отвернулся к окну. — Весь пар выпустил?

Резким движением Тано смахнул всё, что лежало на широком подоконнике. Несколько банок и чашек с грохотом разлетелись на мелкие осколки в разные стороны. Всевозможные записки, пластиковые контейнеры с крупой и специями, сухие листочки, даже одна из кукол Лоренс – та, что без головы – оказались на полу. Часть мусора попала и на бессмертного.

— Ненавижу тебя и этот дом! Моя жизнь могла бы складываться совершенно иначе.

Колин умиротворённо прикрыл глаза, сложив руки на животе. То ли ему было всё равно на этот выпад Тано и то, что теперь придётся убирать всю кухню до прихода Лоренс с балета, а то ли он кайфовал, наслаждаясь чужими эмоциями отчаяния и гнева.

— А складывалась бы? Ты сторчался бы не со мной, а с другими. При любом раскладе.

— Неправда!

— Правда. Ну что ты как маленький? Ты был взбалмошным подростком-бунтарём, сложным гибридом, которому хотелось откровенной грязи, но на серьёзные преступления кишка тонка. Правда, думаю, рано или поздно в состоянии аффекта и до этого бы дошло. Ты и сейчас можешь быть неуправляемым, агрессивным… Ты был идеальной мишенью, чтобы использовать на тебе «наркотик-успокоительное». Если на тебя не подействует, то ни на кого.

Тано развернулся к нему, тупо уставившись на брата. Не ожидал он такого ответа. Он продолжал злиться, но теперь многое приобретало смысл. Как бы он поступил на месте Колина? Для начала, он вряд ли бы стал варить эликсир. Не хватило бы изобретательности и опыта. Да и страх на тот момент ещё был перед законом. А если всё это отбросить, если представить, что ты и есть Колин, то кого бы ты выбрал идеальной жертвой? Уж явно не изначально спокойного Джексона. Или Рыжего с его психопатией, который может неизвестно ещё, что учудит.

— Между прочим, подтверждая твои размышления, — встрял Колин, — эликсир действительно помог тебе избежать многих нарушений порядка. Я не утверждаю, что подсаживать тебя на зависимость – хорошее и правильное решение, но на тот момент тебя сложно было сдержать как-то ещё. Не прибегая к тому же к магии, конечно. Но, сам знаешь наши законы. А ещё я вообще-то не маг.

И вдруг до Тано дошло. Это был щелчок в голове, инсайт, от которого даже задрожали руки.

— Ты поил меня эликсиром даже не ради самого эликсира и своего развивающегося наркобизнеса. Это был твой личный способ поддерживать баланс и оставаться падшим. Ты уничтожал душу и тело одного подростка, одновременно предотвращая всевозможные нарушения.

— Бинго, — Колин позволил себе расслабленную улыбку. — Теперь ты знаешь всё. И не можешь злиться на меня в полной мере. Да, я жуткий эгоист. Но ты прекрасно меня понимаешь, потому что сам такой же. И поступил бы точно так же, будь на моём месте.

Тано понимал, что Колин абсолютно прав. И ему стало стыдно. И ведь правда, вспоминая свою раннюю юность, Тано понимал, что он либо пребывал в вечном пьяном угаре, либо творил какие-то непотребства назло обществу и старикам. Третьего было не дано. У него просто не было других интересов. Если он не пил эликсир или не кололся, он шёл грабить и разрушать. На душе стало гадко. Тано поскрёб длинными ногтями татуированную кожу плеча. Захотелось пойти помыться, хотя это, конечно, не помогло бы ему смыть весь тот позор, все эти бесполезно прожитые годы жизни, за которые ему жутко стыдно.

— Ты хотя бы осознаёшь и принимаешь свою вину. Тобиас вот так и не смог. Даже после смерти считал себя исключительным, обладающим правом уничтожать.

— Я не хочу быть на него похожим.

— Никто не хочет, — Колин пожал плечами, не отрываясь от пола. — Но, к сожалению, так или иначе любой из нас может повторить его путь, стоит лишь один раз оступиться. Важно лишь делать всегда верные шаги.

— Так как же понять, какой шаг верный? Я ж не гадалка!

— С этим я бы, кстати, поспорил. У тебя может быть талант к предсказаниям, как у твоей матери. Впрочем, я могу тебе сказать – ты встал на верный путь. И это одна из причин, почему я больше не появляюсь в твоей жизни как дилер. Мне нет резона продавать эликсир хорошим и полезным для общества человекоподобным. Даже если когда-то они были моими постоянными покупателями.

Слышать о том, что он встал на истинный путь, для Тано было очень приятно. С тех пор, как он стал чистым, оказалось, что жить можно очень даже интересно и совсем без насилия и всяких проблем с законом. Можно найти интересы, хобби, сменить круг общения, завести отношения, устроиться на хорошую работу. На самом деле, Тано не очень приятно было в этом самому себе признаваться, но Густав появился в его жизни очень вовремя. И сыграл в его «исправлении» далеко не последнюю роль.

Изначально бунтарство Тано сыграло с ним шутку: желая быть непохожим на ближайшее окружение, он невольно стремился к той «нормальности», которой не было у Густава. Ему расхотелось быть каким-то фриком именно после знакомства с таким эпатажным парнем, как бы странно это ни звучало. К тому же, Густав постоянно знакомил его с новыми людьми, и круг общения Тано существенно расширялся. Теперь он состоял не только из торчков и неформалов, но также из медийных, известных личностей. Да, не со всеми из них Тано желал бы общаться каждый день, но теперь ему было с чем сравнивать свою старую жизнь. У него появилась альтернатива.

На губах Колина блуждала загадочная улыбка. Очевидно, он всё-таки читал мысли Тано.

— Я никак не хочу комментировать вас двоих. Распердон мне никогда не нравился, но для тебя он действительно оказался тем, кем надо, — подытожил Колин всё то, что успел счесть у паука. — Как продвигается твоё исследование? — он поспешил сменить тему. — Всё ещё думаешь, что это ты?

— А кто же ещё? Ко мне даже Скоганде тут приходил. Я был трезвый. Почти. В пророчестве ведь чётко сказано...

— Ну, это мог бы быть какой-нибудь больсетмаф.

— Разноглаз умер. Кто это ещё может быть?

— Ну, уж не знаю, — Колин усмехнулся. — Ты так уверен в собственной исключительности. Впрочем, конечно, это твоё право так считать. Может, ты и прав.

— Я знаю, что я прав.

— Ладно, — сдался Колин. Или сделал вид, что сдался.

Тано едва не ответил "Шоколадно", но вовремя прикусил язык.

«Что это я? Совсем уже. Распердонить начал».

И почему Тано вообще так часто думает о Густаве? Да, как ещё минуту назад они выяснили, Густав действительно важен для него, он хороший друг, но… арахниду определённо не хотелось бы к нему слишком привязываться.

«Все эти сентиментальные сопли… как-то это прям небрутально, — он поморщился. — Не думал, что когда-то меня так разопрёт из-за ванильного мужика, даже по-дружески. Самому с себя противно».

«Но всё же не так противно, как то, каким я был раньше».

Глава 47.1

Теци мало что понимал в происходящем вокруг в свои неполные два года. И уж точно ничего не смыслил в политических играх – до них маленькому оборотню не было никакого дела. Но то, что он чувствовал наверняка – это, как напряжены все вокруг в замке. Никто не улыбался малышу, не пел ему песенки, никто не уделял ему столько внимания, сколько ему бы хотелось. Он не плакал, нет. Никак не показывал своё недовольство окружающим. Но ему было очень грустно наблюдать, что мама очень тревожится и переживает, постоянно укачивая братика на руках, папа, который и так редко появлялся в замке, постоянно улетая далеко-далеко в космос на гигантской машине, всё реже и реже приходил в хорошем расположении духа.

И в какой-то момент он почувствовал его присутствие. Не вокруг. Он не увидел его в углу комнаты или под кроватью. Он почувствовал его внутри. Когда мир вдруг окрасился багрово-красным и захотелось что-то уничтожить, прямо лапы зачесались. До этого мальчик уже столкнулся со своим первым обращением в волка. Это было страшно, но приятно. И он полностью помнил всё, что делал. Первый громкий вой. Первое ощущение шерсти по всему телу – так тепло и уютно ему не было ещё никогда, даже на руках у мамы. Но сейчас всё было по-другому. Волк не появился. Зато по всей комнате пронёсся громкий шелест, после чего в глазах потемнело и дальше мальчик перестал понимать, что происходит. Наверное, Тецеус всё-таки потерял над собой контроль.

Пришёл в себя он, стоя на первом этаже замка. Перед ним – страшный лысый дядька, который часто приходил к нему, когда Теци заболевал. Этот дядя ставил ему болючие уколы и заставлял пить невкусные горькие микстуры. Сейчас этот дядька был крайне недоволен. А почему?

— Что ты натворил?! — грозно спросил он. Так громко, что Тецеус закрыл уши руками. Он ещё не мог ответить и не мог рассказать, что именно с ним произошло, ведь Теци ещё не научился разговаривать.

Дядя подошёл к нему и больно шлёпнул по рукам, а затем со всей силы дёрнул его вниз за волосы. Его лицо исказила злорадная гримаса. Тецеус прикусил губу, чувствуя, как подступают слёзы. Но он ни за что не заплачет! Не хватало ещё брата разбудить – вот кто настоящий крикун.

— Как мне нравится твоё безмолвие. Я могу сделать вот так, — мужчина отвесил ребёнку смачный подзатыльник. — И вот так. — Он пнул его легонько под зад. — А ты не поднимешь шум. Хорошо быть тихоней, верно? А, у тебя уже глаза на мокром месте, как у сопливой девчонки. Но знаешь, почему я это делаю? Почему ты испытываешь боль? Ты ведь понимаешь, что такое боль, верно? Конечно, понимаешь, ты же не тупой, а просто маленький. Тебе больно, потому что ты очень рассердил дядюшку Макгроу.

Точно. Макгроу. Вот как его зовут, этого лысого старика, от которого постоянно воняет противными микстурами. Тецеус опустил голову вниз и увидел, что все его руки покрыты красными ссадинами и царапинами, кое-где даже виднеется кровь. Мальчик очень испугался, хоть по-прежнему не издал и звука. Вокруг него под ногами валялись щепки и ледяные осколки. Он что-то сломал? Но почему же он ничего не помнит?

— Ты плохо себя повёл, царевич Тецеус. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнал сам царь Вольф Ланкастер, твой старший брат? Нет? Тогда мы сыграем с тобой в одну очень хорошую игру. Ты ведь любишь игры… маленький ты засранец.

Тецеус понятия не имел, кто такой «засранец». Он вообще половины слов, которые говорил Макгроу, не понимал. Но вот играть малыш-оборотень очень любил. И расстраивать Вольфа совсем не хотел. А что скажет мама, если узнает? Она-то уж точно не обрадуется. И как бы ему не был противен этот лысый старикашка, лучше пойти с ним и поиграть в его игры, чем ввязываться в ещё большие неприятности – это Тецеус понимал очень хорошо.

Они вышли в пустующий двор. Мягкий снежок покрывал все ледяные дорожки и скульптуры, украшавшие обыкновенно голый ландшафт вокруг. Здесь Тецеус часто играл, строя замки или снеговиков, не без помощи папы, разумеется. Папа часто играл с ним, когда прилетал с другой планеты.

Но Макгроу не остановился, не позволил Тецеусу со смехом упасть в снег и сделать снежного ангела. Он вёл его за руку дальше, а малыш семенил короткими ножками, едва поспевая за широким шагом колдуна. Вот они прошли сквозь ледяные ворота, и вскоре те остались позади. Они шли и шли дальше, а вокруг не было ни души. Ни единого здания или волка, который бы пробежал мимо по своим делам. Впереди виднелся Ледяной лес. Так называлась небольшая рощица корявых низкорослых деревьев, которые никогда не цвели. Они покрыты сплошь льдом, надёжно защищающим растения. Но стали настолько хрупкими, что их можно сломать, случайно прикоснувшись. Ледяной лес – место не самое безопасное. Обернувшись, Тецеус различил вдали башни замка, оставшегося далеко-далеко позади. Они уже скрывались размытым туманом. А если пойдёт снег, то замок и вовсе исчезнет из поля зрения. Неужели Макгроу ведёт его в Ледяной лес.

Малыш поднял голову и нетерпеливо подёргал руку сопровождающего. Только сейчас Макгроу словно вспомнил, что покинул замок вместе с ребёнком. Он резко отпустил руку малыша, и они остановились. Затем Макгроу присел на корточки перед ребёнком так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Царевич Тецеус, а не сыграть ли нам в прятки?

Теци промолчал. Даже если бы он мог что-то сказать, то всё равно не стал бы это делать. Ему не нравилась затея с прятками, особенно, если учесть, что Макгроу никогда раньше не играл с ним в прятки.

— Прятаться буду я. Ты – стой тут, только сперва закрой глаза ладошками – вот так вот, да. Я знаю, что ты не умеешь считать, но ты ведь умеешь играть в прятки и без счёта, верно?

Тецеус опустил руки и продолжил испуганно смотреть своими дымчато-серыми глазами на взрослого.

— Ну, конечно, умеешь. С тобой ведь Майк играл, верно? Он часто с тобой играет, как и положено твоему опекуну. Ты ведь станешь по нему скучать, если он вдруг исчезнет, верно? Это будут уже не прятки, а…

Макгроу вдруг умолк и выпрямился в полный рост. Посмотрев в небо, пробормотал себе под нос, игнорируя чуткий слух ребёнка-волка:

— Совсем скоро я от него избавлюсь, осталось совсем немного потерпеть, и вся власть будет полностью в моих руках. Я не оставлю ни единого наследника старого хрыча. И какой-то юнец с Земли уж точно не сможет мне помешать. Его жизнь оборвётся, ах… — Макгроу приложил руки к груди с упоением вдохнув морозный воздух. Он словно смаковал события будущего, которые сулили непременно сбыться. — Но для ребёнка, — он снова посмотрел на Тецеуса, — это не должно стать потрясением. Так что, Тецеус, поиграем в прятки?

***

Тецеус не продержался и пяти секунд. Но столько много было вовсе и не нужно Макгроу. Когда малыш отнял ладони от лица, он обнаружил, что стоит совершенно один, заброшенный и беспомощный, посреди голой снежной пустыни. Позади него угрожающе нависали скрученные уродливые деревья. Впереди же – на много километров не было ничего, кроме белого снежного покрывала. Макгроу испарился и замёл за собой все следы – только его и видели.

На нос волчонку упала одинокая снежинка, а по щеке скатилась такая же одинокая печальная слезинка.

***

— Думала так просто от меня избавишься?

Лулу едва не вскрикнула, когда услышала этот голос прямо у себя в голове. А ведь она просто шла с пары по невербальной магии на обед, собиралась встретиться с подругами и наконец-то отдохнуть от общества вредной Фелисити и нудной лекции. Сегодня им рассказывали про сны. Магия снов также входила в программу невербальной магии, ведь многие волшебники были уверены, что сны даются не просто так и несут в себе какой-то особый, сакральный смысл. По снам можно читать тайные знаки, а также снами можно управлять.

— Кто-нибудь знает, что такое вещий сон? — спрашивала их преподавательница Глорианна Линнет – миловидная фея с планеты Фудланд, одна из жителей королевства Бофары Пирожковой. — Сталкивался ли с ним?

Фелисити пустилась в разглагольствования о том, что очень много вещих снов видела на Лысой Горе, чуть ли не всё своё будущее на несколько лет вперёд. Лулу лишь качала головой, думая, что ведьма наверняка приврала, чтобы выглядеть более продвинутой и произвести впечатление на доверчивую учительницу. Сама же ундина таким опытом похвастаться не могла. Да и вообще в магию снов особенно не верила, ведь ей снилась зачастую какая-то сюрреалистичная ерунда. А вот в последнее время ночью ей стали видеться сны немного другого толка, заставлявшие её просыпаться утром с раскрасневшимися щеками и приятным тянущим спазмом внизу живота.

— Колин! Ты напугал меня. Зачем так внезапно?

Тёмная тень отделилась от стены и приобрела человеческие очертания. Что-то не меняется даже спустя несколько лет.

— Я не нашёл лучшего решения, чем просто прийти к тебе в школу, ведь ты решила меня игнорировать.

Лулу не знала, как ответить бессмертному, поэтому просто зашагала дальше. Тонкие брови Колина взмыли вверх, а глаза стали лазурными. Он нагнал девушку.

— Думаешь, что если заблокировать телефон, можно сделать вид, что ничего не было?

Ундина остановилась и со вздохом сказала:

— Колин… я устала и очень хочу поесть. После обеда у меня ещё рунология и урок по стихийной магии.

— Давай куда-нибудь сходим пообедать.

— Вдвоём?

— Ну, могу прихватить с собой Васелиска, — в глазах бессмертного проскользнули озорные искорки, и Лулу почувствовала, как по коже рук пробежали мурашки. С Васелиском у неё связан второй полёт в её жизни на первом курсе. Сколько же времени с тех пор прошло! — Я угощаю. За час успеем.

— Ты что, изучил моё расписание?

— Мне пришлось, ведь я не хотел тебя беспокоить во время занятий. Между прочим, поймать тебя оказалось довольно сложно.

— Скажи, какую цель ты преследуешь?

— Тебя.

— Я – цель?

— Да.

Лулу не выдержала и расхохоталась. Всё происходящее казалось ей каким-то абсурдом. Она хохотала, закрыв руками лицо, а Колин терпеливо ждал и ловил каждый её взгляд, словно пил каждую эмоцию девушки.

— Нет, какой же дурдом, — она покачала головой. — Никогда бы не поверила, что уроки Сцинтиллы принесут свои плоды. А ведь я даже не применяла способности сирены!

— Ты думаешь, что ты интересна мне только из-за своих способностей? — Колин изогнул бровь. — Отнюдь.

— Просто я не понимаю, почему ты резко начал со мной общаться, ведь до этого я вообще тебя не интересовала ну, никак.

— Ты свободна, и я свободен. Почему бы не попробовать? Я тебе нравлюсь.

— НравиЛся, — Лулу подчеркнула прошедшее время. — То, что было в прошлом, лучше путь там и остаётся. Всему своё время.

— Как же так…

Лулу увидела в глазах Колина впервые в жизни некий намёк на тревогу, но бессмертный быстро взял себя в руки.

— Я не поверю, что ты пришла ко мне домой просто так, не имея никаких чувств, и согласилась на близость без хотя бы симпатии. Лулу, у тебя не получится соврать.

Девушка остановилась. Сердце в груди билось гулко-гулко, казалось, его слышит вся школа, а не только они вдвоём. Она развернулась к бессмертному, чтобы видеть его эмоции. Оба всё поняли без слов.

Глава 47.2

— Кто мы теперь? Кто мы друг для друга?

Колин сидел на краю кровати и курил. Сигарета медленно тлела у него между пальцами, а пепел оседал прямо на пол. Лулу лежала на спине, укрытая одеялом, и смотрела в потолок. Она старалась выкинуть из головы мысль о том, что прогуляла не только обед, но и занятие по рунологии. Голос совести внутри перекрывался нежным шёпотом Колина, которым бессмертный совсем недавно говорил ей дивные, непростительные вещи прямо на ухо. Девушку снова бросило в краску от воспоминаний.

Они сорвались и поехали в особняк Крейвенов. Это было очередное наваждение. Не говоря ни слова, раздели друг друга дрожащими руками и улеглись на кровать Колина. Бессмертный прижимал девушку к себе так сильно, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Растает, словно мираж. И Лулу чувствовала по отношению к падшему то же самое – она боялась, что всё это ей только снится.

— Я верю, что судьба нас свела неслучайно, ещё тогда, в поезде до Небыля, — признался Колин.

От этой фразы у Лулу по спине пробежали мурашки, но Колин не дал им испариться, покрыв шею девушки чередой чувственных поцелуев.

— Кем бы ты хотела, чтобы мы были?

Ундина поёжилась. Колин сказал это слишком равнодушно, совсем не так, как несколько минут назад говорил с ней в постели.

— Я… я не знаю. Это тебе решать.

— Обычно решаю не я.

Лулу прикрыла глаза. Иногда она забывала о том, что она у Колина далеко не первая и скорее всего не единственная. И уж точно не последняя.

— Я у тебя тоже не первый и не единственный, — усмехнулся падший, оборачиваясь через плечо. Лулу оценила его благородный профиль – из всех Крейвенов Колин был самым красивым и утончённым. — Как будто это большая проблема.

— Не то, что бы…

Колин быстро потушил сигарету, и улёгся рядом с Лулу набок, мягко коснувшись холодными пальцами её макушки. Когда бессмертный перебирал её волосы, Лулу готова была простить ему то, что эти пальцы секунду назад держали сигарету.

— Но ведь сейчас нам хорошо вместе, так? Зачем омрачать себе эти короткие мгновения тяжёлыми мыслями о грядущем? Я не знаю, как долго нас будет влечь друг к другу. Думаю, ты согласна, что это не может продлиться вечность.

— Почему? Ты ведь бессмертный. Для тебя вечность не имеет значения.

— Моя маленькая ундина, — Лулу вздрогнула от этого «моя», хоть Колин и обратился к ней, как к ребёнку. — Сейчас мы ровесники. Но ты ведь повзрослеешь и станешь…

— Старой и некрасивой? Ну да, морщины и прочие прелести старости тебе не нравятся, — усмехнулась девушка.

— … мудрее. Ты поймёшь, что я – не то существо, с которым что-то стоит строить и которого следует держаться. Все через это проходят. — Падший коснулся губами её лба – Лулу обожгло ледяным поцелуем. — Но я польщён, что ты сохранила свои светлые чувства спустя все эти годы. — Бессмертный сделал паузу, скользнув рукой под одеяло, коснулся девичей груди, аккуратно стиснул. — Меня ведь многие ненавидят.

— Есть за что.

— Ты так считаешь? — Колин выгнул бровь. — Я вообще-то пытаюсь быть хорошим.

— Лишь ради своей выгоды.

— Тано мне недавно так же говорил.

— Почему ты вспомнил? — Лулу села в постели, сбрасывая руки Колина с себя. Бессмертный ухмыльнулся.

— Не знаю, я просто хочу быть с тобой откровенным. Ты ведь считаешь меня таким таинственным, просто настоящей загадкой.

— Я этого никогда не говорила.

— Но думала.

Лулу вздохнула.

— Мне гораздо больше нравится, что ты делаешь, а не что ты говоришь.

— Я знаю.

Глаза Колина вспыхнули ярко-розовым. Бессмертный осторожно коснулся скулы девушки, провёл вниз. Палец замер у губы. Лулу видела, каким взглядом он пожирает каждую черту её лица, как ловит каждую перемену в мимике и настроении, словно силился запомнить всё в мельчайших подробностях. Девушка подалась ему навстречу, и их губы встретились в леденяще обжигающем поцелуе. Колин придвинулся почти вплотную, и от Лулу не могло уже скрыться то, как сильно бессмертный желал её на физическом уровне. У ундины вырвался стон нетерпения, которого она сама не ожидала. Колин усмехнулся прямо ей в губы. От него пахло сигаретами, но совсем чуть-чуть – мятная жвачка спасала. Впрочем, Лулу это уже нисколько не смущало и не останавливало. Пальцы Колина – такие холодные и пьянящие – выделывали что-то феерическое там, куда Лулу иной раз опасалась заглядывать.

— Мне так нравится, что ты даже не пытаешься сдерживать свои стоны, — улыбнулся бессмертный. — В тебе оказалось неожиданно много страсти.

— Неожиданно?

— Я ценю то, что ты открываешься мне совсем с другой стороны.

Лулу подалась вперёд к нему, перед глазами уже плясали искорки, но ангел сбросил темп. Девушка нетерпеливо заёрзала, и Колин рассмеялся – как умел только он, когда никто не видел: без тени издёвки и очень громко.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Ты же сам зна-аешь, — закапризничала девушка. — Ты всегда можешь прочитать мои мысли.

— Но я хочу, чтобы ты мне сказала.

Лулу отстранилась. Сбивчивое дыхание немного, но позволило прийти в чувство и собрать разбежавшиеся мысли в кучку.

— Хочешь, как в прошлый раз?

— Нет…

— Нет? — удивился бессмертный. — Ты не перестаёшь меня удивлять, я вижу обратное.

— Нет… я готова к большему.

***

— Не думала покраситься в рыжий?

— Что?

После события, которое навсегда поменяло представление Лулу о плотской любви, они переместились в каминную комнату на третьем этаже. По сути, кроме камина и пары кресел здесь не было ничего, так что совсем непонятно было, зачем вообще нужна эта комната. Падший пояснил о том, что его отец Балтор Крейвен часто использовал её для медитаций и восстановления сил. А сейчас в ней ощущалась так нужная им двоим уютная пустота. Колин зажёг огонь с помощью своих способностей, сдвинул кресла так, чтобы они стояли вплотную, и теперь Лулу лежала у него на коленях, а бессмертный перебирал её волосы. На некоторые прикосновения те реагировали неярким свечением у концов.

— Рыжий цвет волос. — Колин задумчиво накрутил одну из прядей себе на палец. — Мне кажется, тебе бы пошло.

— Может, мне ещё и пирсинг сделать?

— Ну, было бы неплохо, — усмехнулся бессмертный.

— Погоди-ка, ты что, проецируешь на меня свои какие-то незакрытые детские травмы?

Колин глупо заморгал голубыми глазами.

— Не прикидывайся дураком!

— Не злись, — мягко сказал Колин, — я без всякой задней мысли… Мне правда кажется, что тебе пойдёт.

— А мне кажется, что это из-за Рубины. Ты что, считаешь, что я достаточно взрослая, чтобы стать её заменой для тебя?

— Лулу…

— И как давно тебе пришла эта идея в голову?

— Лулу! Да вы же даже не похожи!

— Да, ты мне говорил это в тот раз, когда отшил. И что поменялось? Я ведь тебе всё так же неинтересна, как и раньше. Ты просто видишь во мне свою старую любовь. И, видимо, до сих пор не можешь забыть её. Ты ведь любишь её?

Бессмертный отвёл взгляд в сторону, чтобы Лулу не видела его эмоций. Девушку это разозлило.

— Ты пытаешься её забыть, но не выходит, — догадалась Лулу. И хоть в глазах ундины стояли слёзы, она вела себя довольно сдержанно, никак не показывая то, что её ранят истинные намерения падшего. — Ты находишь утешение в других женщинах и… во мне.

— Это не совсем так. С тобой всё по-другому.

— Чушь! — Лулу вскочила с кресла и принялась расхаживать вдоль камина от двери до маленького окошка под чердаком. — Тано был прав: ты… ты обманщик! Ты никого не любишь.

— Бессмертные не умеют любить…

— Да. Да, я в курсе! Как же я сразу этого не поняла. Ты просто паразитируешь на старых эмоциях, которые ты испытывал, когда ещё был жив!

— Я говорил об этом.

— А я тебе доверилась. Как наивная дурочка, которой ты запудрил мозг. Как любая твоя пассия из прошлых, нынешних и будущих.

Колин прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла поглубже.

— Но тебе ведь так хотелось побыть… особенной. Я говорил тебе то, что ты хотела услышать. Дал тебе то, что ты хотела получить. И мог бы дать больше.

— Ты в этом так уверен? — Лулу развернулась к нему. На лице отразилась неприкрытая ярость. Колину это очень нравилось. Гнев – одна из самых сильных эмоций у смертных. — Хочешь сказать, что с тобой я могу рассчитывать на розовые сопли?

Лицо Колина вытянулось. В изумрудных глазах застыли смешливые лучики.

— Если тебе будет так угодно… Ваше Высочество.

— У-у-у! Прекрати паясничать. Ты думаешь, это смешно, да?

— Да, это весьма… забавно. Но вообще, — падший перехватил тонкую руку девушки до того, как она успела отпрянуть, — я ведь сказал, что могу дать тебе то, что ты хочешь. Значит, так и будет. Я достал тебе лунный камень. Я на твоей стороне.

Лулу сперва ошарашено переводила взгляд с застывшего лица бессмертного на их руки, которые теперь переплетались друг с другом, а затем сощурилась.

— А если я попрошу брак? Детей? В будущем!

— Тебе не стоит этого говорить, — цепкие холодные пальцы сжали запястье чуть сильнее.

— Почему это? Я принцесса Дельты, я могу захотеть наследника.

— Потому что это неправда, и мы оба это знаем.

«Чёртовы менталисты», — вздохнула Лулу про себя, а Колин лишь усмехнулся.

— Земная смертная девушка, — задумчиво пробормотал падший. — Вы не знаете, что следует опасаться своих желаний. Есть вещи, которые хотеть просто нельзя. Такие вещи могут породить настоящего монстра, чудовище.

На глаза Колина набежала серая поволока, его зрачки и радужка словно подёрнулись лёгкой дымкой – так часто бывало, когда бессмертный погружался в свои воспоминания и забывал, что рядом есть кто-то ещё. Однако падший тут же проморгался, и это наваждение быстро исчезло.

— К тому же я почти стерилен.

— Почти?

— Тебе не о чем волноваться, я хорошо себя контролирую.

— Мне кажется, или так говорят вообще все парни.

Колин хрипло рассмеялся.

— Твоя правда, конечно, но здесь тебе не стоит переживать. Я даю своё слово. Мне можно верить.

Колин Крейвен – это последнее существо, которому Лулу хотелось верить. Однако сейчас у неё не было выбора, когда он смотрел на неё пронзительными глазами цвета сирени. От него веяло аурой спокойствия и непоколебимости, и девушка согласно кивнула.

— Ну и вообще, я хотел сказать, что семья – это тяжёлое бремя, которое не всем подходит. Я готов исполнять твои желания до тех пор, пока они не идут в разрез с моими интересами.

— Так я и думала, — девушка резко выдохнула. — Звучит, как какой-нибудь контракт.

— Можно сказать, что формально это он и есть. Ты ведь устанавливаешь границы дозволенного с бессмертным. Нет разницы: ангел или демон.

— Я раньше думала, что для вас нет ничего недозволенного.

— Даже у демонов есть свои нерушимые правила и законы. Мир погрузился бы в хаос, если бессмертные бы обладали полной свободой воли.

Лулу не совсем поняла, почему Колин вообще уклонился от темы их взаимоотношений в законы Замирья. Как это могло быть связано? Но спросить она не успела.

— Ты только недавно открыла свою сексуальность, — на этих словах Лулу бросило в краску, и Колин игриво закусил губу. — Лишь в начале пути, проводником по которому стану я или же кто-то другой. В тебе много страсти и тебе ещё много что предстоит открыть. Это как магия с нескончаемым внутренним резервом. Думаю, так тебе понятнее.

Глава 48.1

Наступила суббота. День турнира по магифлексу, на который Лулу не пошла в угоду собственной матери. Она, как послушная дочка, пообещала королеве Амасталии явиться во дворец для разговора. Лулу старалась хоть иногда делать вид, что ей не всё равно на то, чем занимаются её родители, в частности, именно мать, ведь Моисей в правлении не принимал никакого участия.

Рано утром по Андеадлингскому времени Лулу сошла с космолёта, окунувшись в дрожащую жару Дельты, где было вечное летнее пекло, столь изнуряющее и непривычное после дождливой осени в Андеадлинге. Лулу накинула на лицо вуаль, закрываясь от песка и, игнорируя всех раста-таксистов, желавших нажиться на богатой королевской дочке, побрела ко дворцу своим ходом от станции.

Мама уже оделась в парадную одежду и со всем напускным радушием встретила дочь. Вейн тоже уже встала и сейчас с аппетитом поглощала хлопья на завтрак. На Лулу сестричка даже не взглянула. Девчушка торопилась: сразу после завтрака у неё занятия по этикету принцессы – самому важному предмету для юного будущего дипломата. И вовсе никого не смущало, что сейчас суббота, выходной день. У будущей правительницы выходных быть не может. Лулу же в очередной раз порадовалась, что её эта участь миновала в силу обстоятельств.

Они пошли в чайную комнату. Конечно, во дворце королевы Амасталии имелась отдельная комната для чаепитий, отдельно от банкетного зала, где организовывали все торжественные трапезы. Мама уселась возле низкого столика на самую большую подушку, которая своей формой напоминала мягкую реплику настоящего трона. Лулу же довольствовалась обычной подушкой, на которую уселась, поджав ноги. Раста-люди по паре щелчков принесли фарфоровый с позолотой сервиз, а затем и чайники с ароматным чаем и добавками к нему. Лулу с благодарностью приняла свою чашку восхитительнейшего из чаёв с жасмином. Уж в чём-чём, а в чаях королева Амасталия разбиралась просто великолепно. Ундина отказалась от сахара и положительно кивнула на безмолвный вопрос о добавлении дольки лимона.

— Почаще бы прилетала! — очередная будничная фраза из вежливости.

Лулу уже устала отвечать матери правдой о том, что ей довольно тяжело мотаться туда и обратно сквозь космическое пространство, да и удовольствие не из дешёвых. Теперь принцесса Дельты научилась отвечать банальной вежливой улыбкой на подобные просьбы матери и отпила зелёный чай с жасмином без лишних слов.

— Как там дела с учёбой? Всё ещё не могу себе простить, что ты попала в ИШДОМС.

Мама сказала это с таким показушным сожалением, что Лулу скривилась, но скрыла свою эмоцию за очередным глотком чая. «Если бы она и вправду сожалела, то придумала бы способ, как забрать меня после первого же полугодия».

Лулу подозревала, что держать девушку в ИШДОМС было, в первую очередь, ещё и удобно. Не так далеко от Ольги, учителя присматривают, магии обучают, питанием и жильём обеспечивают – вроде всё не так плохо, плати – и будет счастье, как в любой школе-интернате. ИШДОМС, к тому же, был уже проверенным вариантом на старшей дочери.

— Да, в общем-то, неплохо, закрываюсь потихоньку.

— Как много слов-паразитов в одном предложении, — мама постучала пальцами по столешнице из красного дерева. — Не хочешь походить на кружок по ораторскому искусству? Или как он у вас там называется…

Лулу отставила чашку.

— Мам, я понимаю, что ты печёшься обо мне, но поверь, у меня дел по горло в школе. Впихнуть ещё куда-то дополнительный кружок ко всем занятиям невозможно.

Королева отставила свою чашку, недовольно поджав губы. Лулу, в целом, для неё была неудобной дочерью, и понимали это исключительно все. Одиннадцать лет жить в неведении – конечно, из неё вырастет какая-то хабалка, которая ещё и вздумала собственным мнением обладать. Амасталии это не нравилось. Дети должны быть послушными!

— Нет такого слова «печёшься». Тебе точно нужно что-то делать со своей речью.

— О’кей, «волнуешься».

— Нет такого…

— Есть. Слово «О’кей» есть, оно даже литературное.

— Но оно не наше!

— А что «наше»? Так-то исконно «дельтянский» язык – не всеобщий, а язык раста-людей.

— Закроем тему.

— Ну да, мы не филологи, — усмехнулась девушка, — чтобы сейчас копаться в тонкостях языка.

— Я не о тонкостях языка, Лулианна, а о том, как ты должна разговаривать в обществе, как должна строить свою речь и какие слова подбирать.

— Кому должна? Тебе?

— Нет, себе в первую очередь. От этого зависит твоя репутация среди народа.

— Мне эта репутация – до лампочки.

— Да как ты смеешь…

— А смысл? Я на торжественных мероприятиях только физиономией свечу, улыбаюсь и машу рукой – ничего больше. Как сделать приличный вид, я знаю. Мне не обязательно что-то говорить, чтобы играть роль правильной принцессы.

— Принцессы, — Амасталия вдруг усмехнулась. — А что если твой статус поменяется?

— Я думаю, все понимают, что это очень маленькая вероятность. Ты сама мне как-то говорила, что должно произойти что-то… из ряда вон выходящее, чтобы больше не осталось никого из прямых родственников-наследников, кроме меня, чтобы занять престол. Так что мне это не грозит.

Лулу довольно хихикнула. Обычно мать отвечала дочери снисходительной улыбкой, ведь все во дворце понимали, что это правда. Но сейчас лицо Амасталии осталось плоским и бесстрастным.

— Всё совсем не так, как ты думаешь. И да, к слову, о правильной речи… сегодня в полдень состоится очень важная дипломатическая встреча с одним государем. Мне нужно, чтобы ты присутствовала во время аудиенции.

Лулу вздохнула. Ну да, куда же без этого? Что-то подобное и стоило ожидать. Мама никогда не звонила Лулу просто так, чтобы пригласить на Дельту, за этим всегда стояла какая-то цель.

— И какой урок я должна усвоить на этот раз? Как правильно вести торговые переговоры? Экономика меня, конечно, интересует чуть больше, чем политика, но не в масштабах государственных ценностей.

— О нет, Лулианна. Это будет не уроком. Это будет твоей практикой. Ты сама будешь вести все переговоры с господином.

Лулу сглотнула. К такому её жизнь не готовила уж точно. Вспомнит ли она хоть что-то, что ей уже показывала мама на прошлых приёмах?

— Но ты же будешь рядом?

— Разумеется, я буду присутствовать на переговорах, чтобы ты не устроила что-нибудь… из рук вон выходящее. Тщательно буду следить за каждым твоим действием и словом.

— Но и помогать тоже будешь?

— Конечно, — немного поколебавшись, королева кивнула.

— А… с чего мне начать? Я хотя бы узнаю, какая тема саммита?

— Да, — королева щёлкнула пальцами, и в комнату вошёл раста-человек, молчаливо положив папку с документами на стол. — Нам нужна армия для защиты, если Макгроу вдруг решит пойти в наступление. Лили утверждает, что у регента короля есть какой-то план, который он хочет реализовать в скорейшие сроки. Мы ожидаем атаки в любую минуту, поэтому нам нужны наёмные войска с Ликвида.

— В-война? — Лулу сглотнула. В бумажки вчитываться не хотелось. Наёмники – так наёмники. Смущало только одно: — Наша армия что, не справится? Зачем платить другому правителю за…

— Пушечное мясо, — жёстко закончила за неё Амасталия. — Я не желаю, чтобы в рядовой стачке проливал кровь мой народ.

— Или же ты просто уверена, что подготовленные бронированные бойцы-чудовища из моря более стойкие. Они лучше выдержат удар.

Молчание стало подтверждением мысли принцессы. Лулу вздохнула.

— Ладно. В полдень, говоришь? А чего этот… — она пошелестела бумажками, чтобы узнать имя правителя Ликвида, — Файннул Са… салокх… правильно хоть прочитала-то? Короче, чего он ещё раз прилетел? Я вижу, что всё подписано. Его что-то не устраивает? Хочет больше денег, и мне надо его убедить остановиться на первоначальной сумме? Или он уже всё, с войсками вместе прилетит?

— Нет, наёмники пока в гарнизонах на Ликвиде. Мы получим их после выполнения своей части договора.

— То есть когда заплатим, ясно. Но тогда зачем он прилетает?

— Это по поводу твоего букета, — сказала мама и снова взялась за чашку с невозмутимым видом. — Цветы от него.

— Тюльпаны? Зачем султану Амфириона дарить букет мне?

— Расположить к себе, я не знаю, — Амасталия пожала плечами. — В этот раз, возможно, тоже приедет с подарками. По крайней мере, это было бы неплохо.

— Задаривать меня, чтобы увеличить цену за наёмников? Как-то неравноценно получается.

Мысли любого жителя Ликвида для Лулу никогда не были понятны. Вспомнить хотя бы Одхрана Бизера: вот уж чья душа – потёмки! Видимо, этот султан тоже был себе на уме. И тут вдруг Лулу осенила безумная мысль: ей не удалось найти камень на Дельте, хотя, казалось бы, это было проще всего, но зато теперь появился маленький шанс, что султан Амфириона мог знать о нахождении камня Ликвида – аквамарина.

«Что если для него этот камень не будет представлять никакой ценности? Тогда я смогу с ним договориться и получу камень раньше Бизера и Макгроу».

Разговор же перетёк в другое русло. Лулу должна была сообщить неприятную новости матери, хотя та наверняка должна уже была быть в курсе.

— Юля погибла, — Лулу резко выдохнула с удивлением отметив, что её чудесный чай незаметно закончился. Теперь ей некуда было спрятать эмоции. Амасталия же бесстрастно поднесла свою чашку к губам. Лицо её осталось непроницаемым. — Ты наверняка уже знаешь это, понятно…

— Да, мне сообщили. — На лице королевы снова не отразилось ни единой эмоции. Если она и переживала утрату дочери, то уже давно всё выплакала.

— И… что скажешь?

— Этого следовало ожидать.

— В смысле?

— Когда ребёнок предоставлен сам себе, то…

— Так это же вы её самой себе и предоставили, — Лулу не выдержала.

— На полтона потише, пожалуйста. Я о том, что это был её выбор в прошлом, и она за него ответила.

Лулу лишь раскрыла рот в возмущении, но ничего не сказала.

— И ты… ты считаешь это нормальным? Ты даже не спросишь, как именно она умерла?

— Сгорела на солнце? Что-нибудь банальное для вампира, — всё таким же невозмутимым тоном ответила королева.

— Она твоя дочь. Такая же, как я или Вейн.

— Да, но вы сидите здесь, а она… она никогда здесь не сидела. И уже не будет, стало быть.

— Если бы… если бы я умерла до пробуждения сил, ты бы тоже так отреагировала?

Амасталия нервно дёрнула плечами.

— Всё совсем не так…

— А как? Я всегда подозревала, что тебе плевать на обычных детей, но чтобы настолько… и ты открыто это говоришь!

— Нет такого слова…

— Да пошло всё к чёрту!

Лулу вскочила, схватилась за край столика и перевернула его вместе с чашками прямо на мать. Та едва успела отскочить, ошарашено смотря на раскиданные повсюду осколки сервиза.

— Так, барышня, это уже переходит все границы. Я запрещаю…

— Что ты мне запрещаешь? Разве я не предоставлена самой себе? С тех пор, как ты меня бросила на бабушку!

Лулу пулей выскочила из чайной, даже не слушая все ругательства, которыми её осыпала мать вслед. Ундина мечтала поскорее убраться из дворца и без разницы, куда именно, лишь бы подальше. Её душу терзали эмоции, много эмоций, сердце бешено колотилось. Не стоило поднимать тему смерти Юли, но Лулу ожидала, что они вместе будут скорбеть, а никак не выяснять отношения.

Мать не последовала за ундиной. Зато уже у самого выхода из дворца она столкнулась с отцом. Сиф сурово нахмурил брови и сложил руки на груди. В своём тёмном плаще он выглядел ещё объёмнее и массивнее, чем был на самом деле, и полностью перегородил проход дочери, отбрасывая тень.

— Вернись к матери.

Лулу вздохнула. Вот только ещё с отцом не хватало поругаться.

— Я не хочу здесь быть. У меня есть право на свободное перемещение? Я не ваша птичка в клетке.

Моисей лишь кивнул на лестницу, не двинувшись с места.

— Сделай это ради благополучия своей планеты. Ты уже взрослая девочка и должна нести ответственность.

— Моя планета – это Земля. Поэтому будь добр, подвинуться, чтобы я спокойно улетела туда, где и есть мой дом.

Мужчина развёл руки в стороны. На все большие застеклённые окна опустились решётки и тяжёлые ставни одним его желанием. Лулу вздрогнула. Она и забыла, что её отец – колдун, и именно ему она обязана своей волшебной силой.

— Сперва саммит. Хочешь ты этого или нет. Не знаю, что у вас там произошло с мамой, но из-за твоих капризов мы отменять дипломатический визит не собираемся. Султан не будет разворачивать космолёт на половине пути. И что мы ему скажем вообще?

Отец был прав. Если мать наобещала с три короба султану, что на встрече будет принцесса, и именно она будет вести переговоры, наверняка ей не хотелось ударить в грязь лицом перед правителем другой планеты. Но как же неприятно было то, что её заставляют силой! Нет вот чтобы изначально не портить друг другу настроение.

«А зачем я вообще подняла тему смерти сестры? Кто меня за язык тянул?»

Лулу вздохнула и кивнула отцу.

— Я пойду в зал, да. Сделаю всё, что от меня требуется, но потом сразу улечу и на ночь не останусь.

— Тебе этого никто и не предлагал.

Глава 48.2

Султан прибыл примерно через час. Файннула Салокха сопровождала внушительная свита во главе с верным визирем. Но если присутствие последнего хоть как-то можно было оправдать, то к чему почти дюжина остальных морских чудовищ и магов, Лулу не могла взять в толк.

«Почему тогда возле мамы не толпится стража? Чего этот султан боится?»

Мужчин был одет в свою национальную одежду, напоминавшую длинный балахон ярко-синего цвета, расшитый золотом и серебром. Выглядело довольно аляписто, но колоритно, как будто мужчина весь закутался в несколько одеял.

«И как ему не жарко? На Дельте просто пекло. Сколько там градусов, сорок два?»

Лулу подозревала, что у морских чудовищ немного по-другому устроен теплообмен, и скорее всего, они холоднокровные. Об этом как-то упоминал её одноклассник Фред Оукинг – единственное морское чудовище, которое она знала до этого.

Мама сидела на троне, а Лулу – на его миниатюрной копии слева от королевы. Трон справа принадлежал Моисею, но отец в очередной раз предпочёл свою уютную келью с древними магическими книгами всякой политике. И Лулу его прекрасно понимала. Султан присел по другую сторону стола – его специально приносили прямо в тронный зал, чтобы личные границы королевы не нарушались посетителями. Визирь, низко поклонившись королевской чете, уселся справа от своего господина. Больше никто из сопровождающих сесть не соизволил.

Королева Амасталия начала свою формальную приветственную речь – только гимна Дельты на фоне не хватало. Лулу слушала её в пол-уха, прикидывая, когда ей лучше обратиться с личной просьбой к султану. Ей не стоило забывать, по какой именно причине она здесь осталась. Ей нужно было узнать про аквамарин от султана. Или, может, поговорить с его визирем? Наверняка тот не откажет принцессе, всё-таки они стоит ниже по статусу, чем его господин.

— Что ж, Ваше Величество, все формальности соблюдены, — Лулу вздрогнула от низкого басовитого голоса султана. Взгляд её зацепился за то, что у морского чудовища считалось за верхнюю конечность. На месте привычной руки у султана было то, что в некоторых отдалённых уголках Земли называлось тентаклем – гигантское синее щупальце, утыканное присосками, с которых сочилась вязкая слизь. Лулу аж передёрнуло от отвращения. Тяжело, должно быть, жить с такими конечностями. — Я хотел бы поинтересоваться, все ли условия договора в силе?

— Разумеется, султан Файннул, — Амасталия наградила султана лучезарной улыбкой. Теперь-то спустя несколько лет Лулу знала, что это фальшивка: королева не умела улыбаться искренне.

— Я не ожидал, что принцесса окажется столь юной, — голос султана звучал слегка встревоженно, но с любопытством. — Вас это не смущает?

— Ах, моя другая дочь, Лилианна, вышла замуж ещё раньше, в двенадцать лет, как только расцвела. Я считаю, что это самый подходящий возраст девушки для вступления в брак. Нечего затягивать. Разве в Амфирионе не такие же традиции?

Султан поспешно закивал головой. Бубенцы, украшавшие его головной убор, так напоминающий земной тагельмуст[1], зазвенели в такт его движениям. И тут Лулу словно обухом по голове ударили. Мама что, собирается её сватать с этим вот… кракеном?

— Ч-что происходит? — не сдержалась девушка. Амасталия строго посмотрела на дочь в попытке пресечь дальнейшие расспросы. — Ты что, выдаёшь меня ЗАМУЖ? Мы так не договаривались!

Королева едва заметно закатила глаза, тогда как внутри Лулу начала подниматься паника. Она завертела головой в поисках поддержки. В глазах султана девушка увидела неприкрытое сочувствие. Или, по крайней мере, ей хотелось в это верить.

— Вы все тут всё знали, да?! Одна я не в курсе. И все эти намёки… Эй, ты, склизкий, думал меня цветочками подкупить?

Визирь схватился за сердце, оседая на стуле. Файннул бросил на своего чиновника равнодушный взгляд. Тут же засуетились остальные жители Ликвида, бросившись на помощь одному из своих соотечественников. Прибежали и раста-люди: кто с водой, кто с вентилятором. Лулу почувствовала, как впиваются острые ногти матери ей в плечо, сильно стискивая руку, и едва удержалась от крика. Похоже, только Файннула не смутила её дерзкая выходка.

***

В голове у Бизера хаотично скакали мысли. Разумеется, больше всего на свете он хотел встать и уйти восвояси из этого дворца. Колдун в обличье султана почувствовал неладное ещё тогда, когда его нижние конечности ступили на раскалённый дельтянский песок, а в лицо ударил жар этой планеты. Бизер не припомнил, чтобы когда-то вообще посещал раньше Дельту на своём веку.

«Лучше бы Хэтчеры прилетели на Ликвид».

Но Одхран понимал, что это невозможно. Дальше он, конечно, волновался, но в наибольший шок его повергла реакция Лулу на происходящее в тронном зале. Бизер преподавал девочке целый год заклинания и теперь чисто по-человечески сочувствовал ей всем сердцем.

«Чёрт… да это же настоящее предательство со стороны королевы. Неужели Лулу никто даже не предупредил?»

Пульс стучал у Одхрана в висках. Он прекрасно понимал, что всё, что происходит – абсолютно неправильно.

«Я не готов к этому, но я знал, на что иду, когда согласился на идиотский план Спироса. Но она… это же слишком серьёзный шаг, чтобы всё происходило вот так, без контроля».

А тут ещё и Бахадур шмякнулся в обморок. Бизер думал, у морских чудовищ такого не бывает.

— Я вынужден обратиться напрямую к Вам, Ваше Величество, — подал голос султан, — вы говорили мне, что девушка готова, но я вижу обратное.

— Да, могли бы хотя бы предупредить! — Лулу вырвалась из хватки матери, и только манеры не позволяли королеве Дельты со всей силы влепить своей дочери оплеуху. — Я не знала, что меня собираются выдать замуж! Если бы знала, не приехала бы сегодня с Земли!

— Я не стану заключать брак с вашей дочерью против воли, — Бизер покачал головой. — Мне это ни к чему. У меня есть три наложницы.

— У него ещё и наложницы есть, мама! Зачем ему я?!

— Чтобы спасти свою планету. Ты – принцесса Дельты, ты обязана её защищать! Хватит этого цирка! Я прошу извинить нас, султан Файннул.

«Спасти планету? Чтобы её спасти, вам всего лишь нужно отдать мне камни. И для этого вовсе не обязательно выдавать Лулу замуж насильно за кого бы то ни было». Если бы он только мог об этом сказать…

Бизер на секунду подумал, что, если Лулу и дальше продолжит упираться, то, возможно, ему удастся продавить королеву на обмен немного другого характера. Одхран был готов отдать хоть всю армию Ликвида – лично ему она была не нужна, если Лулу принесёт ему все до единого камни, которые успела собрать. Пусть хоть весь мир горит дотла и погрязнет в войнах, лишь бы драконы остались в покое.

— Ваше Высочество, я бы хотел поговорить с Вами лично. Думаю, мы сможем договориться.

Наверное, Бизер сказал что-то не то, потому что Лулу вдруг замолчала и посмотрела на него таким испуганным, затравленным взглядом, что Одхрана внутри передёрнуло.

— Ма-ам? Мама! Я не выйду замуж за этого мужчину!

— Да почему? Угомонись уже наконец. Хватит, мне надоело это выслушивать!

— Потому что он не тот, за кого себя выдаёт.

***

«Ваше Высочество». Эти знакомые нотки. Лулу уже слышала их совсем недавно, в этом году. Летом, возле торгового центра «Океания».

Весь мир поплыл у Лулу перед глазами. Теперь она отчётливо видела его, Бизера. Кракен смотрел на неё его глазами. Сомнений быть не могло – это точно Одхран. И более того он хотел быть узнанным ею, а теперь насмехался, наблюдая за ее реакцией.

Одхран Бизер… безумен! Девушка не понимала, как он пошёл на такой ужасный план, решился на такой кошмар. Но если бы она лично не видела, как ему ничего не стоит лишить жизни Карупышека, затем Амальгаму и наверняка ещё не только их, то, конечно, решила бы, что сходит с ума. Но сейчас девушка была уверена в том, что Одхран Бизер и есть Файннул Салокх. А это значит, что настоящий султан… мёртв.

Лулу прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. И почему драконы встали на его сторону?

«Зачем… зачем ты это делаешь? Что же ты творишь, безумец! Убийство собственного правителя. Это худшее, что может быть. Как ты до этого только додумался?»

— Я думаю, вам стоит поговорить с дочерью. Я подожду. Заодно приведу Бахадура в чувство.

Лулу пулей выскочила из тронного зала. Выйти замуж за кракена с другой планеты – ужасно, но ещё хуже, если этот кракен – твой бывший преподаватель и злодей. Амасталия незамедлительно последовала за дочерью. Как только она приблизилась к ундине, Лулу упала на колени и вцепилась в подол материнской юбки.

— Мама, я не пойду замуж за Файннула, потому что... Потому что он Бизер! И хочет украсть волшебные камни.

— Что за чушь ты несёшь? Сперва ты не хотела идти за султана, потому что он кракен, а теперь ты вообще какую-то ерунду говоришь. Срываешь мне деловые переговоры. Эта армия нужна нам, дочь. И ты пойдёшь за него замуж, хочешь ты того или нет.

Но в тот момент Лулу совершенно не волновало то, как глупо она звучит. Мать рывком подняла ундину с пола, но та лишь мешком картошки вновь распласталась, ревя в три ручья.

— Я рассказывала тебе, как он меня преследовал летом. Ему нужны камни, а не я…

— Так даже лучше! Не придётся с ним спать, отдашь ему, что ему нужно и всё. Зато будешь иметь статус султанши и власть.

— Так он этого и добивается, как ты не понимаешь! — лицо Лулу раскраснелось от слёз, в глазах стоял лихорадочный блеск. Она во что бы то ни стала хотела отстоять свои права.

— Что ты за комедию тут ломаешь? Устроила в тронном зале какой-то кошмар. Позоришь меня!

— Я никогда не выйду замуж за этого...

— Выйдешь, как миленькая выйдешь! Лили же вышла, хотя тоже ревела белугой.

— Да я скорее умру! — Лулу вскочила, в глазах её пылал зверский огонь, кончики волос засветились.

— Отлично. Говорят, Файннул – некрофил, так что это не помеха.

— То есть... ты позволишь ему, этому чудовищу, надругаться над моим трупом, творить с ним всякие непотребства только для того, чтобы получить армию?

— Да, — спокойно ответила ей мама.

Слезы высохли мгновенно. Лулу трясло от ярости. Эта женщина сейчас просто плюнула ей в душу всего одним словом.

— Ты даже не понимаешь, что на кону стоит не только моё благополучие, — тихо сказала девушка, — но и судьба всей Вселенной. Ты ничего не понимаешь, и тебе плевать на чувства других. У тебя чёрная душа. Ты страшная женщина, мама. Хотя могу ли я после такого называть тебя матерью искренне, вкладывая в это слово правильный смысл?

— Ты закончила? — нетерпеливо спросила королева. — Люди ждут.

— Ненавижу тебя!

— Да-да, потом это обсудим.

В голове у Лулу промелькнула призрачная надежда, настолько неожиданная, что девушка невольно всхлипнула. Королева обернулась.

— Прекрати эту истерику. Это неизбежно, пойми. Что мне может помешать выдать тебя замуж?

— Я помолвлена! — выпалила Лулу, сама поразившись своим словам. — Ты сама мне говорила, что это единственное, что тебе помешает выдать меня замуж. Я помню!

— Погоди... ты не говорила...

— Я как раз собиралась сказать, что свадьба на следующей неделе, но тут ты со своим султаном...

— Глупая эгоистичная девка. Из-за твоего скороспелого решения мы лишаемся возможного сильного союзника. И я боюсь, что султан будет действовать из принципа "Кто не с нами, тот против нас".

«Я тоже, мама, этого боюсь. Но гораздо хуже будет, если он отберёт камни».

— Я не имею права расторгнуть ваш договор и объявить новую помолвку. Должно пройти определенное количество времени. Но султан наверняка потребует официального подтверждения того, что ты замужем. И что я ему скажу? Я ведь пообещала… Я буду выглядеть в его глазах лгуньей! Тебе придётся вернуться на Землю. Отменишь помолвку.

— Или принесу тебе свидетельство о браке. А с султаном буду говорить сама.

Мать прикрыла глаза рукой. Вздохнула, нетерпеливо потёрла переносицу.

— Ты не представляешь, сколько проблем создаёшь своими капризами. Возвращайся на землю и отменяй помолвку.

С эти и словами королева вышла из комнаты. Лулу устало опустилась на тахту в коридоре. В голове гудело, нос был забит. Слезы рекой текли по щекам.

«Пара дней. У меня есть пара дней, чтобы найти себе мужа».

В этой ситуации она видела лишь одного претендента на роль и рассмеялась собственному решению. Смех вперемешку со слезами, как у безумной.

И все же она набрала его номер телефона. Сработал автоответчик. Лулу чертыхнулась и после сигнала монотонно заговорила:

— Я знаю, что ты удалил мой номер, но знаю, что ты помнишь его цифры, поэтому не вижу смысла представляться. Надеюсь, ты дома или где-то поблизости от Андеадлинга. Мне надо с тобой встретиться, срочно. Вопрос жизни и смерти.

[1] Головной убор из хлопка, который сочетает в себе качества вуали и тюрбана, то есть закрывает как голову, так и нижнюю часть лица и значительную часть шеи.

Глава 49.1

— И ты думаешь, что я соглашусь? Ты безумна, Хэтчер!

— Мне не к кому больше обратиться. Ты моя последняя надежда.

На самом деле, разумеется, это было не совсем правдой. Лулу могла бы обратиться к кому-то ещё из друзей за фиктивным браком, но она была точно уверена в том, что Майк не откажет, и ей не придётся унижаться. Ведь волшебник совсем недавно приходил к ней с такой же просьбой.

А ещё Майк никогда не называл её раньше по фамилии. Это плохой знак. Но, может, попробовать включить капельку женского обаяния? Хотя нет, до такого Лулу опускаться не собиралась.

Майк тяжело вздохнул, потёр рукой лоб. Но ундина заметила, что он улыбается.

— Я знал, что ты приползешь ко мне на коленях рано или поздно. Не думал, что настолько рано.

— Что?

— Опускайся на колени. Я хочу, чтобы ты умоляла меня об этом.

— Ты совсем спятил?!

— Делай, что говорят, — рявкнул Майк, — иначе лично доставлю тебя к твоему ненаглядному султану. Надеюсь, он не пытался тебя засосать? А то я знаю, что ты умеешь соблазнять на поцелуи.

Лулу хотелось просто материться. Но делать нечего. Не отрывая взгляда, Лулу опустилась на колени. Майк приподнял её голову за подбородок.

— Как мне это нравится! Я поставил на колени саму принцессу Дельты. Это так смешно, чёрт! Когда мне это было нужно, ты меня даже не слушала. Ты хочешь замужества не потому, что любишь меня, а потому что любишь себя. Но тебя совершенно не заботят ни мои чувства, ни твоя мать, ни даже собственная планета. Я не дурак, Лулу.

Лулу проглотила это, переступив через собственную гордость. Хотя мечтала плюнуть Майку в лицо и как следует отпинать. Она почувствовала вновь приступ ярости, который было очень сложно контролировать.

«Гибриды. Мы очень неустойчивы. Нам нужен постоянный контроль. Но как тут контролировать себя, когда тебя явно провоцируют?»

— Руки! Руки убрал! — Девушка вскочила на ноги, отпихивая его горячую ладонь. — Это фиктивный брак, ясно? Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Ты ведь сам хотел на мне жениться. Ты говорил, это спасёт тебя от смерти.

Майк растянул губы в хитренькой ухмылке.

— Ну, в чём-то ты права, конечно. Когда тебе надо притаранить документы? До завтра потерпит? А то у меня сегодня вызов – ребёнок общается со стеной, и родители подозревают наличие паранормальной активности в доме. Камеру установили – прикинь, прям как в дешёвом американском ужастике!

— Вообще-то, мама сказала мне разорвать помолвку, пока не поздно.

— Но ты этого делать не станешь. Что, твой морской чудик настолько ужасен, что ты прибежала ко мне? Когда вокруг есть куча более «достойных» кандидатов.

— По крайней мере, хоть это ты понимаешь.

Майк закатил глаза. Лулу никогда не отличалась особым умом и сообразительностью. Но это не помешало ему влюбиться в девушку. И, что самое удивительное, искренне – ведь на него не действовали чары сирен.

— Майк, это не просто кракен с Ликвида. И даже не просто султан с щупальцами. Это Одхран Бизер.

— Ты шутишь?! Во дела! — Майк аж уселся на стул напротив неё. Они сидели в его съёмной квартире-студии, где Майк периодически жил, чтобы было удобнее посещать учёбу и ездить на вызовы для поимки призраков. Лулу очень повезло, что она застала его именно здесь. — Как он это провернул?

— Я не знаю, — Лулу вцепилась в волосы. — Видимо, так же, как и в прошлые разы. С помощью драконовой магии. И упёрлись же ему эти камни.

— Что мы имеем? За ними гоняется Макгроу, который с их помощью хочет уничтожить мир, Бизер, которому они нужны вообще непонятно зачем, а ещё заодно мой Порталиус и… ты. А тебе они зачем?

— Из-за Скоганде. Я до конца не понимаю, что делаю.

— Ну, как обычно. Ты никогда не понимаешь, что делаешь. Ты просто делаешь.

— Просто… он мне доверяет.

— Я тебе тоже доверяю. — Лулу подозрительно покосилась на мага, когда тот протянул ей руку, но не пошевелилась. — Ну, в том смысле, что лучше уж они попадут к тебе, чем к этим двум психопатам.

— А в плане ревности так и не научился доверять.

— Ты девушка нарасхват, с этим трудно спорить. Но теперь-то ты поняла, где твоё настоящее место. И я рад, что всё в итоге получается именно так.

Майк сделал ещё одну попытку взять Лулу за руку, но девушка снова даже не дрогнула. Прибежав к парню в студию сразу же, как только космолёт приземлился на станции, она даже не разделась – как была в плаще кинулась на него, вывалив всю информацию, из которой Майк сперва понял лишь только то, что Лулу в отчаянии и хочет за него замуж.

— Не нервничай так. Её Величеству ничего не останется, кроме как смириться с твоей непокорностью. В конце концов, она же твоя мать.

— А твоя мать смогла смириться с твоей непокорностью?

— Что? — Майк открыл телефон и старательно искал какую-то информацию.

— Что.

— Слушай, нам повезло, — Майк решил не углубляться в болезненную тему его семейных отношений. — ЗАГС ещё работает. Возможно, даже сегодня получится расписаться. Понятно, что заявку нужно подавать заранее, но у них есть возможность экспресс-расписки. Понимаю, тебе бы хотелось наверняка пышного пиршества, под стать принцессе, но это мы потом как-нибудь организуем. Когда переживём все катаклизмы и конфликты и не умрём.

Лулу вздрогнула от услышанного. Казалось, настоящее осознание о том, во что она вляпалась, настигло её только сейчас.

— Майк… не сейчас. Мне нужно пройтись.

— Куда это ты?

— Воздухом подышать, прогуляться.

— Далеко не уходи. Я буду следить за тобой из окна.

Я буду следить за тобой. Неужели её жизнь уже совсем скоро превратится в этот кошмар с тотальной слежкой и скандалами, ревностными упрёками? У Майка очень тяжёлый характер, но пока что девушка не видела для себя никакого другого варианта.

***

Печальная осень окончательно вступила в свои права. Пасмурные, тяжёлые облака нависли низко над Андеадлингом. Вот-вот начнёт накрапывать дождик. Люди и другие существа плотнее кутались в плащи, а кто-то уже надел куртки и пуховики, скрываясь от промозглого холодного ветра. Он нёс по асфальту одинокие пожелтевшие листья, забирался под полы одежды и морозил щиколотки. Но холоднее всего было у Лулу в душе.

«Погода словно подстраивается под моё настроение. Если бы мне не было так тоскливо, я бы даже обрадовалась и пошутила, что уроки по метеомагии с Ренфолдом не проходят даром».

Девушка брела куда глаза глядят. Майк сказал ей, что будет следить из окна, однако она уже прошла насквозь два двора, и её до сих пор никто не окликнул. Хотелось бы верить, что волшебник просто пошутил в своей дурацкой манере, а вовсе не пытался ей угрожать.

Ундина пришла к пляжу: не иначе как зов моря манил её к себе. Тягучие, тёмно-синие волны окатывали берег залива Скратта[1].

«Русалочка Андерсена пожертвовала собой ради любви и превратилась в морскую пену, — рассуждала девушка. — А на что способна я? Могу ли я вообще любить?»

Её сердце сейчас сжали, словно в тисках, заключили в неразрывную броню, посадили в темницу. Оно было глухо к тому, что должно было заставлять сердце трепетать от приятного волнения.

«Мне не нужна свадьба. Ни с ним, ни с кем-либо другим».

И именно в этот момент на горизонте возник он. Вернее, подошёл откуда-то сзади, наверняка из будки по продаже снеков на пляже. Лулу молча, без слов уткнулась в его грудь – он и так всё поймёт, зачем утруждать себя речью?

Колин положил подбородок на макушку девушки: хоть он был и ненамного выше ундины – не успел вырасти в свои пятнадцать живых лет – Лулу казалось очень удобным обниматься с ним вот так, стоя почти вровень. Она всё равно казалась себе маленькой и беззащитной.

— Что случи…

Колин сразу же замолк и вдруг… не оттолкнул Лулу, нет, но мягко отстранил от себя. Девушка в неверии уставилась на него большими серо-голубыми глазами, полными подступивших слёз.

— Вот как… Я знал, что рано или поздно это случится, но не думал, что настолько скоро.

Радужка Колина стремительно меняла цвет с розового на серый, затем в белый – что только суженый зрачок виднелся в глазу, а затем стал и вовсе коричневым. Его одолевала буря не самых приятных эмоций, и падший потерял над этим контроль.

— Что ж… не думал, что мне когда-нибудь ещё разобьют сердце, — пробормотал бессмертный.

— Я думала, у бессмертных там нечему разбиваться. Твоё сердце ведь давно уже не стучит.

— Это так. Но моя душа внутри этой оболочки… она может страдать так же, как вы, смертные. Ради этого я упал с небес. Ради живых эмоций.

— Тогда тебе должно нравиться, — попыталась пошутить Лулу.

Колин лишь замотал головой, отходя от девушки ещё на шаг. Она не последовала за ним.

— Я не ожидал, что твои слова об… узах взаимной несвободы окажутся правдивыми. И снова я не смог прочесть твои истинные намерения, Лулианна. Как это странно! Но от этого не менее горестно.

— Я не планировала это. Всё произошло совершенно спонтанно. И поверь, я желаю этого не больше, чем ты.

Лулу сбивчиво, торопя события, выложила ему всю ситуацию с вынужденным династическим браком. Рассказала про всё, что творится на Дельте и, возможно, во всей Вселенной, на данный момент и про то, как Бизер замешан во всём этом. Про драконов девушка предпочла разумно умолчать. Парень слушал молча, не перебивая. Он мог всё узнать и без слов, лишь прочитав её мысли и чувства, однако не стал этого делать, дав возможность девушке выговориться самостоятельно. Но глаза его с каждой фразой становились всё темнее и темнее – ему совсем не нравилось то, что рассказывала Лулу.

— А что это за камни вообще? Я не вникал во всю суть.

— Я не думаю, что имею право говорить это вслух.

— Мне можно доверять. — Колин мог бы немного продавить, и Лулу бы легко выдала ему все тайны. — Однако ты этого делать не станешь.

— Эта проблема касается не только меня. Камни – очень сильный артефакт, от которого зависит судьба всего мира.

— Как ты оказалась замешана во всём этом? Почему ты?

— Я не знаю. Я никогда не стремилась быть избранной. Но я вроде как и не избранная. Нужны другие…

Лулу умолкла. Колин вытащил портсигар, однако медлил поджигать сигарету.

— Ты… ты, наверное, можешь злиться, что я обратилась не к тебе, ведь мы…

Лулу хотела сказать «пара», но вовремя умолкла. У них с Колином не было официальных отношений, а она снова забылась и поверила в желаемое. Они просто любовники, но не партнёры. Да и даже любовниками назвать сложно тех, кто всего лишь переспал пару раз под влиянием бурных эмоций. Лулу ведь даже не была интересна Колину ни как человек, ни как женщина. У него таких, как она, сотни!

Глаза бессмертного на миг вспыхнули оранжевым гневом – под стать пламени костра, залитого жидкостью для розжига. Но ангел быстро взял себя в руки.

— Да нет, — он равнодушно пожал плечами, сложив руки на груди. — Я бы скорее всего дал отрицательный ответ.

— Но почему?

— Ты уже знаешь моё отношение к браку и официальным отношениям. Это не для всех. И к тому же я не смог бы тебе помочь. Меня не существует. Я умер больше одиннадцати лет назад.

Лулу уже и забыла об этом маленьком недоразумении.

— Но как же Энтони Грин?

Колин лишь покачал головой.

— Но послушай, Лулу, ты уверена, что это правильное решение? Неужели никак иначе нельзя решить этот вопрос?

— Никак. Я в любом случае выйду замуж за того или другого. Лучше уж фиктивный брак с бывшим парнем, чем настоящий – с бывшим преподом.

— Резонно. А как насчёт того, чтобы сбежать? Спрятаться?

— Бизер меня найдёт в любом случае. Ещё и мама свои связи подключит для поиска. У неё огромное влияние.

— Что ж… я не твой ангел-хранитель, чтобы наставлять на истинный путь. Я не вправе влиять на твоё решение. Это ведь твоя жизнь, ты сама вольна строить свою судьбу. Но позволь меня спросить, как другу и… как бывшему уже теперь, судя по всему, любовнику.

— Да?

— Читерн?! Ты серьёзно? Получше никого не нашлось, что ли? Это один из самых неподходящих кандидатов для любого брака хоть настоящего, хоть фиктивного.

— В тебе говорит зависть к Карлу, который женился на Рубине или ты правда так думаешь?

— Я, конечно, удивлён, что история по спирали совершила новый виток ровно спустя десять лет, но я не настолько глуп и юн, чтобы снова держать обиду на очередного Читерна, который увёл у меня женщину. Тем более, что ты выбрала сама. Майк, судя по всему, лишь наоборот отталкивал тебя своим поведением.

— Это правда.

— Тогда зачем ты его выбрала?

— Мне кажется… мы можем помочь друг другу. Майка собираются казнить, и он сказал, что ему нужно жениться на ком-нибудь, чтобы казнь отменилась. Когда он это узнал, то пришёл в первую очередь ко мне и стал уговаривать именно меня. Мне это льстит, и я чувствую, что должна ответить ему хоть чем-то.

— Это ребяческие глупости. Майк действительно пришёл к тебе, потому что ты ему нравишься, и он был бы только «з»а сделать тебя своей женой. Он думает о тебе, представляет тебя рядом с собой. Он словно одержим, хоть и не подвластен своим чарам. Однако ты же не испытываешь к нему никакой взаимной симпатии, разве нет?

Лулу потупила взгляд. Разобраться в собственных чувствах было слишком сложно. Её тянуло к Колину на каком-то физическом, почти животном уровне. Ей нравилось заниматься с бессмертным сексом – пусть этих моментов было не так много. Нравилось наблюдать за ним, слушать его. Нравилось чувствовать его близость, прикосновения. До Колина Лулу и не знала, что она такая тактильная, а её тело может быть таким чувствительным. К Майку же на физическом уровне Лулу испытывала отвращение. Настолько, что даже отказалась пожать ему руку. Однако их всё же что-то соединяло и удерживало вместе. Лулу чувствовала, что ей будет очень непросто выкинуть Майка целиком из головы. Их связывала старая дружба? Общие воспоминания? Общий новый родственник? Девушка не могла понять. Зато она увидела маску разочарования на лице Колина, которую бессмертный тут же поспешил спрятать за равнодушной ухмылкой. Ангел порывисто обнял девушку, оставил холодный, сухой поцелуй на скуле и, отстранившись, коротко бросил:

— Береги себя. Любое решение – правильное. Но оно твоё.

[1] Восточная часть моря Ворвонн в Андеадлинге

Глава 49.2

Лулу не было уже полчаса, и Майка начинало это нервировать. Волшебник пообещал себе, что будет к Лулу чуточку помягче, и не станет доставать её назойливыми звонками без повода – нельзя было спугнуть девушку тогда, когда она сама наконец решила быть с ним.

«А вдруг она передумает? Этого нельзя допустить. Нельзя перегибать палку».

Но во дворе девушки не было. Куда она пошла – Майк не знал, и это очень беспокоило. Помимо слепящей ревности и мыслях о том, что ундина могла сейчас проводить время с любовником, Майка охватывало банальное беспокойство.

«Эта несносная девчонка может найти себе приключений на задницу буквально на пустом месте!»

Но Майк пообещал себе, что выждет ещё час, как бы сложно ему ни было. Он принял душ, попытался в очередной раз пригладить непослушные чёрные вихры, которые не укладывались даже с помощью метаморфомагии, посидел немного за компом в «Древе Дружбы», анализируя кто и кого добавил в друзья за последнее время, нет ли у кого-нибудь свежих новостей, а затем повернул голову с мыслью, что лучше закрыть форточку – всё-таки не весна и не лето, с улицы веет холодом. Парень вздрогнул и едва не упал прямо на собственный компьютер.

— Если ты сделаешь ей больно, я убью тебя.

— Ты чё, блин, тут забыл? Нет, какого хрена ты делаешь в моей квартире?

— На полтона тише, ты ведь не хочешь переполошить всех своих соседей.

Колин стоял вплотную к его креслу, локтем опираясь на спинку. От него веяло холодом, но вовсе не той прохладой с улицы, которая бывает после моросящего дождя.

— Ты должен её беречь. Иначе… ты слышал. Я не шучу и не блефую. Моего влияния достаточно, чтобы ты просто исчез.

— Ну охренеть теперь, не встать! — Майк прятал за ругательствами страх, который буквально парализовал его тело, мешая встать и начать действовать. Он никогда не ощущал настолько прямую угрозу от Колина. — Не женюсь – меня убьют, женюсь – меня тоже убьют. А ты, блин, решил, что раз бессмертный, можешь вот так вот вламываться в чужие дома? А ну, проваливай!

Майк развернулся и со всей силы толкнул Колина в грудь. Тот едва качнулся, но отступил назад. Волшебник хитро сощурил глаза.

— А-а-а, я догадался. Ты пришёл от неё. Вот куда она ходила «проветриться». Обалдеть! Я ей устрою!

— Ты делаешь абсурдные, ничем не подкреплённые выводы, основанные лишь на твоих убогих эмоциях. Но это не столь важно. Важно, что ты меня услышал и ничего ей не сделаешь. Думаю, ты понял.

Майк покосился на окно, но лишь на мгновение, затем помотал головой. Колин усмехнулся уголком рта.

— Да, отсюда высоко падать. Жив не останешься.

— А я сбегу. Ты меня не найдёшь. И не сбросишь.

— Придумаю другой, более изощрённый способ, — бессмертный достал сигарету, но не торопился поджигать её. — Думаешь, сумеешь спрятаться? Как насчёт просто нормально относиться к своей… партнёрше? — Колин намерено избежал слова «жена», тем более Лулу пока что ею ещё не стала.

— Всё-всё, — Майк активно замахал руками, — я тебя понял. Только вали с моей хаты и не кури тут. Мне арендодатель запретил что-либо поджигать. Тут датчики дыма стоят в квартире.

Глаза Колина стали цвета свежих незабудок.

— Как же Тано тут жил? Он ведь тогда дымил, как паровоз. Да и ты ведь маг огня. Как же без случайных возгораний?

— Тано выходил на лестничную клетку. А я тебя не касаюсь.

— О нет, напротив. Очень даже касаешься. Теперь я буду за тобой следить. Ты ведь не хочешь повторить судьбу своего брата? Я так просто не отступлюсь.

— Ты не посмеешь за мной следить… за тобой самим следят архангелы, они не допустят…

Щёлкнула входная дверь. Майк обернулся на звук лишь на миг, но этого хватило Колину, чтобы раствориться, слиться с пустотой комнаты и исчезнуть, словно его никогда тут и не было. Их разговор занял меньше пяти минут. Лулу успела неспешным шагом дойти до дома и подняться на лифте. Майк ошалело озирался по сторонам.

— Что случилось? Выглядишь бледным. Не знай я о твоём даре, пошутила бы, что ты увидел призрака.

— Не совсем… А ты чего так долго? — он нахмурился и тут же подлетел к девушке. Не дав ей опомниться, стиснул запястье. — Не раздевайся, пошли скорее время не ждёт.

***

Следующие полчаса прошли для Лулу, как в тумане. Они отдали паспорта. Майк заполнял какие-то бланки: его руки дрожали, он запорол несколько экземпляров, потом долго ругался с сотрудниками ЗАГСа. Затем – Лулу увидела – заплатил денег больше, чем стандартная пошлина, но спрашивать, почему, не стала. Она вообще вскоре об этом забыла.

Никакой торжественности и помпезности. Её спрашивали о чём-то, но Лулу не вслушивалась в слова, отвечая односложно «да» или «нет». Кое-где она ошибалась, и её поправлял Майк. Она же пассивно сидела на стуле, даже не замечая его жёсткости. Плавала где-то в ватно-кисельном пространстве иного мира, ни о чём не думая и не задаваясь вопросом, каким образом их расписали в день подачи заявления, ведь обычно ждать нужно не меньше месяца. Впрочем, возможно, в Андеадлинге всё происходит гораздо быстрее.

За стенкой в соседнем зале, отличном их маленького кабинета в зелёных тонах играл свадебный марш Мендельсона. Лулу на минутку прикрыла глаза. У кого-то там настоящая свадьба, с официальным торжеством и гостями. О её браке тоже узнает вся планета, хоть девушке было бы комфортнее, чтобы это осталось тайной. Маленьким позором её юности, о котором она уже жалела, хотя ещё ничего не случилось.

— Вы согласны?

— А? Что?

— Лулу, тебе уже три раза задали вопрос.

— Это чистая формальность девушка. Вы согласны заключить брак? Поставьте здесь роспись.

У ундины задрожали руки. От волнения она поставила кляксу золотыми чернилами. Её волосы вспыхнули, поднявшись в воздух. Майк коснулся её плеча.

— Не переживай. Самое главное – не переживай. Теперь у нас всё получится.

***

Лулу показалось, что она не дышала целую вечность. Осенний воздух с запахами прелых листьев и мокрой после дождя земли наполнил её лёгкие. Она жадно хватала его ртом до пьянящего чувства, до головокружения. Майк протянул её документы.

— Всё. Завтра поедем к Её Величеству.

— А как же уроки?

— Так ещё суббота. Завтра воскресенье.

— Точно. Как будто это было так давно…

— Эй, ты чего так нервничаешь-то? У твоего султана просто выбора не останется, как уйти с ничем. Думаю, твоя мать согласится просто заплатить ему больше золота. Дельта – богатая планета. Эх, мне уже не терпится рассказать всем вокруг о том, что мы женаты!

— Ты этого не сделаешь!

— Почему?

— Потому что я так сказала. Не смей никому вокруг об этом трепаться. Никто не должен знать. Мы делаем это не из каких-то там высоких побуждений, а спасая собственные шкуры – не забывай об этом.

— Да, но… почему одно мешает другому? Я ведь люблю тебя.

— Как ты сказал? Ты никогда раньше мне этого не говорил…

— Разве? — Майк пожал плечами. — Ну, теперь сказал. Разницы-то…

— Большая разница. Любовь – это очень сильное, всепоглощающее чувство. Это слишком серьёзно.

— По-моему, любовь – это набор биохимических реакций в организме. Эту всю кашу слишком романтизируют и переоценивают. Но не могу поспорить с тем, что это приятно. Хотя и бывает больно. Ты вот, например, любишь Колина, а меня это злит.

Лулу вздрогнула.

— Неправда. Я никого не люблю.

Девушка отвернулась, но перед этим успела заметить, каким унылым стало лицо Майка. Она не хотела его обидеть, но, похоже, новый виток в отношениях с бессмертным действительно помог ей понять, что к Майку она не испытывает настоящей, истинной любви. Он для неё всегда был верным другом, и в какой-то момент проснулась симпатия. Им было хорошо вдвоём, но не настолько, чтобы Лулу точно решила – вот она, любовь всей её жизни. Может быть, Сцинтилла в чём-то права, и ундины могут по-настоящему влюбиться лишь один раз в жизни? Лулу стало ужасно жаль Майка, она сочувственно положила ему руку на плечо.

— Я благодарна тебе за всё время, проведённое вместе.

Получилось фальшиво. Волшебник сбросил её руку и потопал по дороге в сторону парка.

— Ну Майк… не заставляй меня за тобой бегать.

— Знаешь, это просто паршиво – понимать, что ты никому не нужен. Что у тебя нет никого близкого.

— Я тебе близка. Но как друг. Ты хочешь получить от меня то, что я тебе дать не могу. Нельзя заставить человек любить.

— Ты не человек!

— Тем более. Я ундина, у нас с этим всё ещё сложнее.

— Но я искренне надеялся, что у нас может что-то получиться. Мы были неплохой парой, когда ты не вела себя, как…

— Как кто? Говори.

— Как Лулу. Холодно, надменно. Так, будто мы незнакомы. Ты напоминаешь чем-то свою мать. Да простит меня Её Величество, искренних эмоций в ней почти нет.

— Не смей меня даже сравнивать с ней!

— А придётся взглянуть правде в глаза. Я пытался тебе понравиться. Я был мягок, дарил подарки, водил в разные места. Никогда не склонял тебя ко всякого рода непотребствам, хотя мне и очень хотелось, ты ведь красивая. Но ты права, да. Есть же поговорка у землян, что насильно мил не будешь. Я рад и этому, — он вяло улыбнулся и помахал в воздухе паспортом. — В конце концов, ты обратилась с просьбой помочь именно ко мне, а не к кому-то ещё, кто бы тебе реально нравился.

— Если бы… если бы ты мне не изменил с Лили, не заделал ей ребёнка, у нас могло бы всё получиться. Я не прощаю предательств. Я не могу полюбить человека, который сам говорит, что любит меня, но лезет в постель к другой. Даже если она похожа на меня внешне, как вторая капля воды. Ты виноват.

— Прости. И прости за «прости». Я понимаю, что одних извинений недостаточно, и я уже всё испортил. Но мне так хотелось, чтобы ты помнила не только плохое, что было между нами, но и хорошее.

— Чаши весов не равны. Ты знал, что мне не понравится, но всё равно пошёл на это. И сделал мне больно. А значит… я всё же склоняюсь к тому, что ты понятия не имеешь, что такое любовь, Майк Читерн.

Глава 50.1

Они с Майком гуляли в парке почти молча. Лулу подбирала каштаны – на автомате – как только кулак наполнялся, выбрасывала их. Майк пинал носком ботинка мокрые листья. Ребята не торопились возвращаться по домам, каждый хотел переварить ситуацию, в которой оказался, и решить дальнейший план действий. Однако через час брожений вдоль лысеющих постепенно деревьев тоска отступила, и появились первые попытки завести непринуждённый диалог. Ни о чём. И обо всём сразу. Начали с погоды, общих городских новостей. Потом Лулу рассказала про свои индивидуальные уроки, Майк – про свои. Девушка ведь ничего не знала про техномагию и программирование, так как никогда этим не интересовалась.

— Ты никому об этом не расскажешь, — вдруг серьёзным тоном сказала девушка, как будто только сейчас вспомнила, почему они вообще сейчас находятся рядом. Она решила снова поднять тему о неразглашении информации.

— Почему? — чёрные густые брови Майка взметнулись вверх. — Это довольно знаменательное событие...

— Потому что я не хочу, чтобы это стало общественным достоянием. Мы должны хранить это в тайне и особо не трепаться.

— Ой, да ладно тебе, — Майк ободряюще коснулся её плеча, — как будто никто не знает, что мы пара!

— А мы не пара. Больше не пара.

— В смысле?

— Мы с тобой порвали, как только ты предпочёл другую. И если я этого ещё не говорила, не играет никакой роли то, что она – моя сестра. Ты даже не можешь оправдаться тем, что якобы перепутал нас. Мы не пара, Майк. Брак вынужденный.

Майку всегда становилось некомфортно, когда его «крылья» резко обрывали, заставляя упасть с небес на землю. Лулу совершенно права. Но зачем же вот так вот резко лишний раз напоминать, что именно он сделал? Почему Лулу просто не может забыть? Почему не может закрыть глаза на произошедшее и снова быть с ним счастливой? Он ведь раскаялся!

Ему так хотелось рассказать это Лулу, слова буквально вертелись на языке, зудели изнутри, однако он словно немел каждый раз, стоило подобным мыслям возникнуть в голове. Майк мог лишь пожирать девушку жалостливым взглядом, надеясь, что однажды она это всё-таки заметит. Парень старался заглушить внутренний голос, который твердил ему: «А сам бы ты простил такое? Смог бы закрыть глаза на измены любимой, свяжись она с твоим братом?»

Майк покачал головой и пораженчески поднял руки.

— Ладно, как скажешь. Если это хоть как-то возвысит меня в твоих глазах, я буду молчать.

Лулу смерила его самым презрительным взглядом, на который была способна.

— Нет уж, вряд ли что-то тут поможет.

Однако слово за слово, и они вновь дошли до дома Майка. Лулу взглянула на дисплей телефона.

— Чёрт, уже так поздно. Надо возвращаться в общежитие.

— Зачем? Переночуй у меня. Раз уж мы теперь…

— Ладно.

— Что, вот так вот просто? — Майк даже опешил, не веря собственной удаче. Лулу пожала плечами.

— Какая разница-то?

***

От ужина ундина отказалась, зато заперлась в ванной на добрый час. Майк старался не думать о том, сколько воды набежит в счётчиках от такого «банного дня». Всё-таки жить одному куда как выгоднее! С другой стороны, теперь ему можно было успокоиться: Лулу никуда не денется. Она уже согласилась на многое и остаётся с ним на ночь. Майк застелил чистое бельё на кровать, выбрав самое яркое и новое из всех, что имелись, и постарался сделать это как можно аккуратнее. Раста-слуг у него не было, впрочем, как и у самой Лулу, когда она не жила во дворце, однако девчонки любят всё чистое и красивое, ведь так?

Лулу же просто сидела в ванной, окружённая клубами горячего пара, и наблюдала за тем, как бежит струя воды из-под крана. Она напоминала ей маленький бурлящий водопад. Вокруг девушки не осталось стен и всего, что находилось за ними. Лишь только она и звук бурной воды, перемешанной с пузырьками воздуха, создававшие изрядный шум, способный заглушить собственные мысли ундины. Девушка совсем не следила за временем. И ей абсолютно было всё равно на то, что её красная от кипятка кожа уже начала сморщиваться на пальцах, а она даже не намылила мочалку. В голове звучал белый шум текущей жидкости. А больше ей ничего и не было нужно.

Майк не знал, куда себя деть. Хотел поиграть в видеоигры, но ведь Лулу могла в любой момент выйти из душа. Для ужина было уже поздновато и, хотя Майка это никогда не смущало, это была их первая с Лулу совместная ночь, поэтому он немного переживал, что это может не понравиться девушке. Впервые в жизни он не чувствовал себя уютно в собственной же берлоге!

Когда Лулу вышла, она заметила, что Майк замер в неудобной позе на диване, прикрыв глаза рукой. Его правая нога была закинута на спинку, левая – поджата под себя, голова свисала с подлокотника, рот открыт. Девушка позволила себе лёгкую улыбку и пожалела, что поставила телефон на зарядку – из Майка мог бы выйти отличный мем. Также Лулу отметила разобранную чистую постель и нашла это очень милым, хотя и странным, что Майк в свою очередь себе постель не приготовил. Нырнув под одеяло, девушка щёлкнула выключателем и постаралась как можно быстрее провалиться в сон, абстрагируясь от звуков ночного города.

Посреди ночи её кожа покрылась мурашками от внезапно исчезнувшего одеяла. Она пошарила рукой вокруг, но нащупала лишь пустоту. Упало на пол? Тут Лулу почувствовала, как по ноге кто-то ползёт. А тёплое, шумное дыхание прямо возле уха напрочь лишило всех остатков сонливости. Лулу вскочила ровно за секунду до того, как Майк попытался сграбастать её своими длинными лапищами.

— Ты что творишь?!

— Просто расслабься, — хрипло прошептал парень. — Я просто тебя глажу, только и всего.

— Совсем страх потерял?

Девушка слышала, как бешено колотится её сердце, но отчего ей было так страшно? Это же всего лишь безобидный Майк, что он может ей сделать! Но всматриваясь в его мрачные, нездорово блестящие в темноте глаза, она задавалась вопросом – а такой ли уж он безобидный?

Майк снова нашёл в себе наглости коснуться её. На этот раз куда более настойчивее ухватился за бедро слегка влажной ладонью. Его действия были напрочь лишены всякой нежности и были чересчур неловкими, абсолютно несравнимо с учтивым Колином!

— Э! Э! Руки прочь!

Лулу попыталась шлёпнуть его по руке, но в темноте промахнулась. Стоило вообще метить в лицо, но времени сообразить не хватило.

— Не стоит сопротивляться. Это всего лишь безобидная ласка. Я не причиню тебе боли.

— Но мне некомфортно. И вообще, ты меня разбудил! Ну что же ты творишь?! — попыталась ундина воззвать к его рассудку. Ей хотелось, чтобы тот ещё оставался у парня в наличии. — Что у тебя в голове?

Майк вдруг отстранился, неприятно усмехнулся, от чего у девушки вдруг побежали мурашки по всему телу. Стало максимально неуютно, ещё больше, чем было до этого.

— Ты забыла, что ты теперь моя жена? — Майк склонил голову вбок. Лулу прикрыла на секунду глаза, чувствуя, как страх подпирает горло.

— О, нет-нет-нет… ты не посмеешь…

— Да, жёнушка, — с издёвкой выдохнул ей в ухо волшебник. — Как же без супружеского долга? Теперь ты моя и только. Тебе стоило думать раньше, до того, как ты приползла ко мне на коленях, умоляя о замужестве.

— У меня не было выбора!

— Выбор. Есть. Всегда.

Лулу чувствовала, как его губы елозят по шее, ощущала неприятные покалывания от его жёсткой щетины на лице. У Колина всегда было гладкое лицо, ведь у умершего в пятнадцать лет подростка просто ещё не начала расти борода и уже никогда не начнёт.

— Я, конечно, шучу, Лулу, — лицо Майка расплылось в мягкой улыбке, что никак не вязалось со словами, произнесёнными до этого. — Дело вовсе не в печати в паспорте. Просто хочу тебя погладить, только и всего. Ты такая напряжённая…

Дрожащая рука Майка проползла вверх выше дозволенного, слегка задрав пижаму, и Лулу ойкнула. Она внезапно почувствовала оцепенение: одновременно с очевидным телесными сопротивлением Лулу чувствовала, что другая её какая-то часть заинтригована: насколько у Майка хватит наглости зайти слишком далеко?

В то же время ей казалось, что происходящее никак не может быть реальностью. Возможно, девушка ещё не до конца проснулась? Но Майк продолжал её гладить теперь уже забравшись под ночнушку. И внезапно остановился, переложил руку на плечо и провёл чуть вверх к шее. Кожа девушки покрылась мурашками. Майк провёл рукой по волосам, и их кончики отозвались слабым мерцанием.

— Как удивительно! Вы с сестрой так не похожи…

Этого Лулу уже никак не могла снести.

— Да как же вы все задолбали меня сравнивать с моими сёстрами!

Фраза вырвалась сама собой. А с окрепшим голосом прошло и оцепенение. Свободной рукой ундина врезала несостоявшемуся «муженьку» по носу и, услышав хруст, вскочила на ноги, готовясь к атаке заклинанием. Майк заорал, однако увидев, что Лулу стоит в боевой позе, пораженчески поднял руки кверху, падая на колени. Из носа у него текла алая струя, капая прямо на новое постельное бельё крупными каплями.

— Лулу, прости… прости. Давай договоримся?

— О чём мы с тобой можем договориться?! — девушка была на грани истерики. Она чувствовала, как её всю колотит от ярости и страха одновременно. Маг, который сейчас ползал перед ней, не просто ненормальный. Он псих и предатель. Ей не хотелось не то, что дружить с ним, а вообще когда-либо находиться в одном помещении.

— Ты сейчас успокоишься… мы оба успокоимся. Я не знаю, что на меня нашло, прости…

— Ты-то как раз всё прекрасно знаешь. Ты решил воспользоваться ситуацией и изнасиловать меня, вот как это называется.

Майка словно окатили холодной водой. Из речи Лулу это звучало куда грубее, чем он себе навоображал в темноте.

— Я тебя не насиловал.

— Ты что, издеваешься?! — девушка орала так, что Майк уже боялся за сохранность сна соседей вокруг. — Ты меня за дуру держишь?

Майк закатил глаза.

— Как будто ты сама не понимаешь, что ей и являешься. Если бы ты вела чуть потише…

В Майка прилетел магический снаряд. Да так неожиданно, что парень кувыркнулся с кровати, неловко размахивая руками. Энергетическая сфера пролетела мимо, не задев его, а больше напугала, но тем не менее вынудила его притихнуть на пару мгновений.

— Ты чё творишь?!

Хватаясь за кровать, Майк снова попытался встать, но его уже встретила резко захлопнувшаяся дверь. В квартире повисла звенящая тишина. Майк сполз обратно на пол, перевернулся на живот и, стянув на себя одеяло, накрылся им с головой.

***

Первостепенным желанием Лулу было убраться из квартиры, поэтому девушка даже не задумывалась о том, чтобы аккуратно собрать свои вещи. Схватила рюкзак, да и выскочила вон. Холодный воздух на улице напомнил ей о том, что она стоит в пижаме, а часть её личного имущества до сих пор находится у Майка. Девушка резко выдохнула – от её горячего дыхания пошёл пар. Заметив это, ундина поёжилась. Сколько на улице? Около нуля. Нормальная температура для осени, даже относительно тёплая. Но не для того, чтобы стоять в исподнем и дрожать.

Внезапно накатило всё сразу: усталость, пронизывающий ночной холод, раздражение вперемешку со страхом, ярость и душевная боль. Лулу закричала и со всей силы стукнула кулаком по мусорному контейнеру, стоявшему неподалёку во дворе. А затем ещё раз, и ещё. Она колотила и пинала несчастную жестянку со всех сторон, зная, что каждый из этих ударов предназначался лишь одному существу. Почему, ну почему же она была такой слабой там, наверху? Почему не смогла дать отпор?

На смену гневу пришла печаль. Девушка обессиленно сползла на скамейку, обхватив себя руками, и зарыдала. Она была рада, что на дворе стоит ночь – вряд ли кто-то услышит эти всхлипывающие, воющие звуки или увидит её, скорчившуюся тут возле свалки для отходов. Горький привкус на корне языка казался неприятным, но куда более неприятным казалось то, что с ней произошло, и она не знала, как скрыть эмоции и куда деть себя.

— Кхм…

Девушка тут же вскочила, уставившись на тёмный силуэт, маячивший неподалёку. Мужчина подошёл незаметно, или же это Лулу не хотела замечать вокруг никакого движения. Когда он проступил из тени с большим чёрным пакетом в руках, девушка попятилась, и край металлической скамейки больно врезался в бёдра. Однако, когда свет фонаря упал на его лицо, и ундина поняла, что это знакомый, захотелось и вовсе эту лавку-препятствие перепрыгнуть.

— Тяжёлый день, я так понимаю? — спросил Мако. Лицо его не выражало абсолютно ничего. Парень выглядел, как волшебник, которому просто не спится в три часа ночи, поэтому он решил прогуляться и заодно вынести мусор.

— М-мако… — дрожащими губами прошептала девушка.

— Это что? — он кивнул подбородком на девушку. — Пижама? Почему ты стоишь на улице в такой одежде?

Лулу просто помотала головой, чувствуя, как в носу снова свербит, а на глаза наворачиваются слёзы. Сейчас она не была способна сказать что-то вразумительное. Парень стиснул челюсти и перехватил свою ношу поудобнее прежде, чем размахнуться и с грохотом закинуть мешок в контейнер. Затем Мако ещё раз посмотрел на дрожащую девушку. Внутри него возникла дилемма, как поступить. С одной стороны, Лулу ему очень не нравилась. С тех пор, как он выгнал её из квартиры, прошло несколько месяцев, и после этого они ни разу не общались. С другой стороны, Лулу нравилась его брату. Очень сильно нравилась. И к тому же, Лулу – принцесса. А оставить принцессу на улице в такое время – привлечь к себе ненужное внимание, если вдруг что-то случится. Это будет уже считаться преступлением против королевской семьи. А Мако закон чтил. Парень шумно втянул побольше воздуха через стиснутые зубы и выдавил из себя:

— Зайдёшь?

— В-в смысле?

— Куда ты в таком виде собралась идти? Заходи домой, погреешься хотя бы.

Больше ничего не говоря, Мако развернулся и побрёл к подъезду. А Лулу оставалось сделать выбор: недоумённо уставиться на его удаляющуюся спину или же следовать за ним.

Глава 50.2

Мако ничего не спрашивал у неё. Лулу даже не считала до конца законным её собственное нахождение в квартире Лейкеров. Наверняка Мако пригласил её чисто формально, а она, дурочка, не отказалась из вежливости. А стоило бы! Сейчас Мако ходил по квартире, переставляя мелкие предметы с одного места на другое, не обращая на «гостью» никакого внимания, а Лулу топталась в коридоре на коврике, наконец почувствовав, как успели занеметь её пальцы от холода.

— Спасибо, — пробормотала девушка.

В ответ Мако даже не удостоил её взглядом. Волшебник вообще редко когда поддерживал зрительный контакт. Если это происходило, то значило только одно – он в бешенстве и сейчас лучше смыться от этих тёмных глаз подальше, не то превратишься в стейк максимальной прожарки.

— Почему ты не спишь в такой час?

Вот тут Мако остановился и раздражённо дёрнул плечами.

— Я тебе что, отчитываться должен?

— Нет… нет-нет, — испугалась Лулу, — вовсе нет.

Мако вытащил из комода какую-то светлую тряпку и швырнул её в Лулу. Девушка сумела поймать её и увидела, что это огромное вафельное полотенце.

— Ляжешь на диване. Побудешь до утра. Чай на кухне, заварка в пакетиках. Другого нет.

— Хо… хорошо.

Лулу поймала себя на мысли, что наедине с Мако переняла манеру общения Криса. Наверное, этот заносчивый волшебник любого заставит заикаться. Но чай… чай – это хорошо, это поможет ей ещё быстрее согреться. Она пулей метнулась на кухню, загремела чашками, поставила воду кипятиться. Чайник у Лейкеров был неэлектрический, а со свистком, старый. Девушка понятия не имела, что с ним делать. Наполнила водой и…

— Ты что, газовой плиты никогда не видела?

Мако стоял в проёме, подпирая плечом дверной косяк. Для существа, страдающего бессонницей, он выглядел чересчур бодрым. Девушка заметила на его губах подобие ухмылки и съёжилась. Она понимала, что её Мако вряд ли посмеет ударить, и всё же что-то было во всём его облике недоброе.

— Видела, конечно. У бабушки в старой квартире только газовая плита.

— Ну?

— А чайник у нас электрический.

— Принцип-то такой же.

Волшебник подошёл к ней и довольно грубо выхватил чайник, после чего поставил на конфорку и, выпустив искру с пальца, поджёг плиту.

— Пять минут.

Лулу не знала, чем себя занять, поэтому огляделась вокруг и зачем-то спросила:

— Ты один тут?

— А ты ещё кого-то видишь? — парень сощурил глаза.

— Нет, ну просто… раньше вы же с Крисом жили. Не помирились?

Мако отрицательно крутанул головой и уселся за стол, уронив голову на ладони. Буквально через пару секунд отнял руки от лица и принялся просто гипнотизировать чайник.

— Знаешь, — аккуратно начала девушка, — я ведь всё знаю. И понимаю тебя, ну…

— Ни черта ты не понимаешь, Хэтчер!

— Мако…

— Послушай, вот тебе условие: ты меня не раздражаешь и спокойно сидишь тут до утра, а потом валишь на все четыре стороны. А я не задаю тебе, в свою очередь, вопросы, что делала на улице ты.

Лулу кивнула, но прежде, чем чайник засвистел, сказала:

— Помирись с Крисом. Ему тебя очень не хватает.

Металлическая крышечка приподнялась, и из носика пошёл пар, звуком своим оповещая хозяев о том, что вода вскипела. Мако провёл рукой, мол, пора снимать, и Лулу спокойно убрала чайник с плиты, после чего разлила кипяток по двум керамическим кружкам без рисунка. Достав из шкафчика чайные пакетики, она украдкой посмотрела через плечо, а затем добавила в чашку щепотку тех трав, что взяла у Фелисити. Ведьма была не против, наоборот – сама отдала ей экспериментальный состав. Предполагалось, что он разговорят Мако. Она перенесла всё за столик и поставила одну кружку напротив волшебника. Тот лишь едва шевельнулся. Лулу принялась дуть на свой напиток.

— Не умеешь менять температуру жидкостей? — вдруг спросил он.

— Ну, в целом, я могу. Просто… зачем? В чай лёд добавлять…

— Есть же у вас, водных, какая-то штука для управления температурой жидкостей, разве нет?

— Я… не уверена, что мы это изучали в школе.

Мако кивнул и отпил из кружки полный глоток. Лулу стало больно от одного этого зрелища. Вот что значит – огненный парень! Совсем не боится ста градусов.

— Крис делает вкусный чай.

— Крис делает всё вкусным.

— Я не могу.

— Чего не можешь?

— Не могу…

— Ты всё можешь. Это лишь твоя гордость…

— Знаю. — Мако тихонько вздохнул. — Я никогда не просил прощения.

— У Криса?

— Вообще ни у кого.

— Тяжело, должно быть.

— Не представляешь, как.

— Да не тебе, а окружающим. — Она увидела, как лицевые мускулы парня снова напряглись. — Но ты же понимаешь, что неправ, хотя бы?

Немного помедлив, Мако коротко кивнул. А затем вдруг заговорил:

— Я не должен был так поступать с вами. Это ваше личное дело. Крис… уже достаточно взрослый, чтобы у него была своя личная жизнь. Как и у меня она может быть. Просто… ничего не бывает просто. Это так сложно видеть, как кто-то…

— Больше не находится у тебя в подчинении?

— Ну…

— Надо называть вещи своими именами.

— Я растил его самостоятельно с тринадцати лет. Мне никто не помогал. И помощи было ждать неоткуда. Я – сам ребёнок и должен полностью обслуживать другого ребёнка. Кормить, одевать, обеспечивать все базовые права ребёнку, который даже не является тебе родственником.

— Что… ты сказал?

Мако вытер пот со лба, всклокотал себе тёмные волосы. Лулу видела, как пальцы другой руки подрагивали, вцепившись в ручку кружки.

— Я думаю, это очевидно, что у нас разные родители. Меня не в первый раз спрашивают…

— Но… но я думала, что, — Лулу едва не вскочила, ошарашенная новостью, — что у вас хотя бы один отец.

— Нет, — Мако мотнул головой. — Мой папа для Криса – отчим. Он взял Мальфирин вместе с полуторагодовалым ребёнком, когда я уже в школу ходил.

Мальфирин. Не мама. Теперь для Лулу сложилась целостная картинка, и это одновременно и ужасало девушку, и заставило проникнуться глубоким уважением к Мако.

— А ты… ты знаешь, кто его отец?

— Подозреваю, что какой-нибудь друид, иначе бы он не был таким туп… кхм… странненьким.

Лулу кивнула. Звучало вполне логично. Это очень многое объясняло, что в Крисе действительно казалось странным для обычного мага. И габариты, и возможность слышать деревья, и понимание животных. И проблемы со счётом. Все друиды терпеть не могут математику, ведь для них просто не существует такого понятия как время. А устный счёт завязан на исчислении.

Вот только Лулу крайне смущало, что на магических дуэлях в прошлом году, когда их учили распознавать энергетические нити других существ, она не распознала у Криса друидской энергии в полной мере. Что-то явно было не так.

— Ты большой молодец, — сказала она искренне. — Ты должен гордиться собой. Такая самоотверженность ради чужого человека.

— Знаю, да, — отмахнулся маг. — Но Крис мне уже перестал быть чужим. Если бы был – я бы сдал его в детский дом, а не тянул бы эту лямку на себе. Но… ты должна понимать моё нынешнее отношение к детям.

Лулу прикусила щёку изнутри. Вот из-за чего они поругались с Готикой. Вот из-за чего Мако был на взводе в то утро.

— Я твёрдо для себя решил, что с меня хватит. Дети – это обуза и огромная ответственность на всю жизнь. Крис – уже два года как совершеннолетний по закону Андеадлинга, но а толку-то? Самостоятельнее он не стал.

— Но ведь отчасти это ты не даёшь ему эту самостоятельность.

— А как бы вела себя на моём месте ты? Неужели ты бы не переживала, что это неразумное большое дитя где-нибудь заблудится? Забудет номер дома или автобуса? Потеряет ключи или телефон? Что его кто-нибудь обидит, а он не сможет дать сдачи?

— Криса? Обидит?

— Он же ведь очень чувствительный и совершенно ничего не понимает! Наивный…

— Из тебя уже вышел прекрасный отец.

— Но не должен был. Я должен был быть братом, а они… они оставили нас…

Мако захлёбывался слезами. Лулу видела такое впервые и также видела, что волшебнику ужасно стыдно, но скрываться он уже не мог и не пытался. Девушка осторожно подошла и положила ему руку на плечо.

— Это большое горе. Я никогда не была на твоём месте, но… я здесь, с тобой и готова поддержать тебя.

— Сейчас поддержка уже не нужна, — мрачно произнёс Мако.

Он был прав. Лулу прикусила губу, чувствуя себя бесполезной.

— У тебя есть травы? Я могла бы приготовить тебе успокои…

— Не нужно ничего! — Мако вновь превратился во вредного буку. — Ты готовишь, как индюшка гранату взрывает.

— Ну спасибо!

— Чайник даже не можешь вскипятить, позорище.

Лулу молча проглотила это замечание, понимая, что Мако на эмоциях. Теперь она видела, что его колкость всегда была защитной реакцией. Неизвестно, Мако горевал о родителях или здесь была ещё замешана обида на то, что ему пришлось в одиночку справляться с тяжёлой жизнью, напрочь лишившись остатков детства? Лулу подозревала, что второе имело место.

— Попёрся, блин, на эту войну сраную. Вот чего ему спокойно дома не сиделось? — Мако вновь уронил голову на руки, бормоча злобно себе под нос всякие ругательства, адресованные, очевидно, покойному отцу.

— Он погиб в бою? — деликатно спросила девушка.

— Да нихрена! Его в плен захватили, а теперь он числится пропавшим без вести.

Лулу знала, что это означает. Под этой фразой крылась смерть без официальной похоронной церемонии. Вероятнее всего, Клауса Лейкера пытали, прежде чем он умер, враги-хандрозцы. Такой смерти никому не пожелаешь. Предложение мира королева Амасталия предложила заключить царю Ланкастеру только спустя год после ужасающих налётов хандрозцев на старый Андеадлинг. Но всё же, всё же… неужели у Мако не теплился внутри крохотный огонёк надежды?

— А ты не пытался никогда…

— Лулу! — Мако резко хлопнул ладонями по столу так, что тот содрогнулся, и чай из кружки ундины пролился на поверхность. — Не будь такой дурой! Как будто ты сама не понимаешь…

— Знаешь, отец моей одногруппницы, Фелисити, тоже пропал без вести на войне. Однако она не сдалась, искала его…

— И что, нашла? — ехидным голосом спросил колдун.

В голове у Лулу вдруг что-то щёлкнуло. Год назад Оскар рассказывал ей, что встретился с Лией Оками, тёткой Майка в баре. До того, как туда завалился Тобиас и устроил потасовку, волчица обслуживала некоего… как же его звали? Вервольф ведь говорил…

Глаза девушки расширились, когда она поняла, что, возможно, права. Лия Оками, сама того не зная, вывела их к отцу Фелисити, а девушка даже не догадалась. И сама Фелисити ни о чём не подозревает!

— Она не знает, что он жив, но… он жив. И он сейчас в Андеадлинге.

Мако вдруг поднял проницательные тёмные глаза на девушку, словно бы выискивал подвох в её жестах и мимике, но всего на мгновение. Затем он покачал головой.

— Один-единственный случай везения на тысячи таких вот пропавших. Каковы шансы…

— Шансы есть всегда. Главное – руки не опускать.

— Токсичный позитив. Ты не представляешь, как тяжело мне приходится.

— Ты живёшь с этим горем уже много лет, но ты видишь только одну сторону. Почему?

— А может… может мне проще думать, что они умерли? Может, только так я могу заниматься своей жизнью, а не пускаться в бессмысленные поиски, забросив всё, как, например, твоя Фелисити или как её там.

Лулу почувствовала небольшой укол внутри. Интересно, если её так задело, то что сказала бы сама Фелисити? Уже бы подмешала какую-нибудь отраву в чай, не иначе. Лулу вздохнула. Зря она вообще затеяла этот разговор с Мако. В конце концов, это, действительно, его семья и его личное дело, как ей заниматься. Но и просто сидеть молчать ей было тяжело и непривычно. Это угнетало и, что её напрягало больше, возвращало к собственным невесёлым мыслям.

Она отпила из кружки подостывший чай, отмечая, что давно уже не пила простого эрл грея. Тёплая жидкость с горчинкой – то, что нужно для озябшего тела. Девушка и не предполагала, что может так замёрзнуть всего за несколько минут. Она бывала и в местах похуже.

Нужно было поспать на «любезно» предоставленном Мако диване, иначе завтра ей не поздоровится, когда придётся спорить с мамой и что-то доказывать. А девушка не сомневалась, что именно через скандалы с королевой ей придётся решать возникшую проблему. И пусть это была проблема завтрашней Лулу, сегодняшняя Лулу хотела выспаться и нервничать уже на свежую голову.

К её удивлению, когда девушка пошла споласкивать свою кружку, Мако сам заговорил:

— Ты думаешь, мне стоит поговорить с Крисом?

— Разумеется. Он ведь вообще никак не связан с… твоей другой проблемой. С Готикой, конечно, тоже нужно будет поговорить.

— Она не станет слушать. Этого ребёнка она хочет, а я – нет. Что тут ещё можно обсуждать?

— Ты совсем не хочешь принимать никакого участия в отцовстве?

Мако помотал головой.

— Куда мне? Двадцать пять лет. Только Криса в большой свет выпустил. И то, не до конца. Вон, как сердце кровью обливается.

— Гибриды вампиров взрослеют быстрее магов. Особенно быстрее Криса, — подчеркнула девушка, зная об особенностях волшебника.

— Я не хочу ставить крест на своей жизни вот так вот. Да и какой из меня отец, ну, чёрт возьми! У меня ведь ужасный характер. Очередной травмированный ребёнок? Ссоры и скандалы? А потом развод и раздел имущества? Зачем мне это всё?

Лулу прекрасно понимала Мако. Она уверена была, что на его месте думала бы точно так же. Но она так же могла понять и Готику. Из-за особенностей физиологии беременность у вампиров – событие настолько редкое и знаменательное, что большинство вампирш делают всё возможное для сохранения ребёнка любыми способами. Урождённый вампир – всегда лучше обращённого. И если Готика действительно хотела ребёнка, то, вполне возможно, что это был её единственный шанс в ближайшую тысячу лет, а то и во всю её жизнь.

— И я знаю, что Крис сейчас у Оскара, поэтому никак не могу туда пойти. Там же Готика.

— По ночам её нет, — пожала плечами девушка.

— По ночам Крис спит. Он ведь ложиться спать ровно в десять часов вечера. — Губы Мако тронула лёгкая улыбка. У ундины чуть челюсть не упала на стол. Вот это да, «мистер Мрачняк» умеет улыбаться.

— Ты всегда можешь ему позвонить. Или прийти в школу. Это ведь всё отмазки. Знаешь, если я благополучно в понедельник в школу приду, то поговорю с Крисом сама. Если он не побоится прийти к тебе, то так тому и быть. А дальше уже делайте, что хотите. Это ты должен просить прощения у Криса, думаю, ты понимаешь.

Мако в ответ лишь кивнул, не пошевелившись. Лулу закатила глаза и повесила кружку на крючок, после чего махнула Мако рукой, не уверенная в том, что тот вообще увидел этот жест, а затем пошла устраиваться на диване. В который раз она уже ночует на нём? Кажется, в третий. Уже закрыв глаза, она услышала, как Мако тихонько прокрался по коридору и прошептал:

— Эй, Лулу?

— Да?

— Спасибо.

Глава 51

Мама бросилась в рыдания, как только Лулу швырнула перед ней на стол паспорт, свидетельство и ещё несколько важных бумажек, полученных в ЗАГСе. В висках стучало, она почти не соображала, что делает, просто механически раскладывала документы. И всё же в голове звенел вопрос: «Ну, вот и всё? Всё оказалось так просто?»

— Что же ты наделала-а?! — завывала королева, утирая слёзы белоснежным платком.

— Твоим условием было…

— Это было не условие! Это…

— Она взяла тебя на понт, — усмехнулась Лили, которая сидела тут же в кресле, бесплодно пытаясь напялить на Марка пинетки. Младенец пинался и громко кричал, но, кажется, всё это его лишь забавляло.

— Лилиан, где твои манеры?! Так не разговаривают юные леди.

— А ты больше мне не указываешь. Я привезла внука к бабушке, а не себя к матери. Вот ему и указывай, как себя вести. Было бы неплохо, если бы ты, например, уговорила его посидеть спокойно хотя бы пять минут, чтобы я смогла надеть эти дурацкие пинетки!

Судя по скривившемуся в отвращении выражению лица Амасталии, последнее, к чему она хотела прикасаться – её собственный внук.

— Почему бы тебе не поручить эту мороку служанкам?

— Я им не доверяю. И вам всем не советую.

Лулу понимала сестру. На Хандрозе каждый горазд плести интриги, рискуя собственной шкурой. Слуги в царском замке менялись чаще, чем исподнее Ланкастера, и умирали, как мухи, за любую провинность. Украли пирог с кухни, подсмотрели на спящего царя, подслушали разговор. Каждый старался в чём-то уличить царскую чету, чтобы потом извлечь выгоду, но в итоге платил собственной головой. Которая потом пополняла коллекцию черепушек, украшавших городскую площадь Хандроза.

— Лулу, доченька, может, ещё не поздно?

Ундина отрицательно покачала головой и скрестила руки на груди.

— Я не выйду замуж за султана и точка. Это моё окончательное слово. Если для того, чтобы не выходить за него замуж, мне уже нужно иметь брак – вот, пожалуйста. Теперь всё, как надо.

— Но почему? Он ведь не старый! Я старалась подобрать тебе достойного жениха…

— А мне, видимо, не старалась, — усмехнулась Лили. Королева её замечание проигнорировала. — Но вообще, да, Лулу, Читерн? Какого хрена?

— Лилиан, выражения!

— Я оставила свою фамилию, — невозмутимо сказала девушка.

— И он согласился? — удивилась Лили.

— Ему всё равно. — Лулу пожала плечами, снимая наваждение от прошлой ночи. — Мы оба понимаем, что это брак из необходимости.

— Мне было бы проще смириться с этим, если бы ты сказала мне, что ты его любишь!

«Но тогда Лили бы выцарапала мне глаза», — подумала Лулу, заметив, как сестра буквально прожигает её взглядом насквозь. Кажется, та успела сильно прикипеть к отцу своего ребёнка. Видимо, Майк для Лили стал больше, чем просто партнёром для секса. Впрочем, девушку это уже не волновало. Пусть хоть до смерти друг друга залюбят.

— А так ты просто дерзкая девочка, желающая мать в могилу свести! А что я скажу султану? Он вот-вот прибудет с минуты на минуту!

— Ему не надоело каждый день кататься туда-сюда по несколько световых лет?

— Это неважно! Важно то, что мы остались без армии, а Хандроз вот-вот пойдёт в наступление. У них есть какой-то план.

— У Макгроу, ты хотела сказать? Иначе что бы тогда Лили, как жена врага, делала бы здесь?

— Да-да, я всё ещё тут и имею свободный доступ на Дельту, равно, как и мой сын. И да, пока Вольф жив, Макгроу всё равно ничего не посмеет сделать. За ним хорошо следят.

— Он может его подкупить. Он может отравить наследника. Может организовать вооружённый переворот.

— Мама, ты параноишь, — хором сказали девушки.

— Вот побудете на моём месте, и тоже запараноите.

— Ну, давай подумаем, ты не можешь заплатить султану чем-то, кроме моей свободы? Дать ему больше денег, если придётся собирать армию, например.

— Ему не нужны деньги. Ему нужна ты, он сам так сказал.

«Ну, ещё бы, — подумала Лулу. — На месте Бизера я бы вообще денег не взяла, всё равно они в казну пойдут, а не в личный карман».

— Он приедет, и я лично с ним поговорю.

***

Им предоставили маленькую комнатку для переговоров, раз в десять меньше, чем тронный зал, где они принимали султана и его свиту вчера. Сейчас, кроме них никого не было. Бизер-Салокх отпустил даже своего визиря. Но Лулу точно знала, что их разговор прослушивается: она убедила маму, что это необходимо, если что-то вдруг пойдёт не так, и придётся оказывать сопротивление. Паранойяльные мысли королевы, которая в каждом видела потенциального врага, сыграли тут девушке на руку.

— Ваше Высочество так скоро вышло замуж, — усмехнулся Бизер. Сейчас он даже не пытался маскировать свой настоящий голос. — Какая-то личная неприязнь к амфирионцам? Или же дело в другом?

— Можешь не притворяться, Одхран, — Лулу настолько хотела казаться уверенной, что даже неожиданно для себя перешла на «ты». — И я знаю, что ты тоже знаешь, что я тебя знаю.

Бизер удовлетворённо улыбнулся.

— Зря радуешься. Если я тебя раскрыла, раскроют и другие. Это означает лишь то, что твой план провалился. В очередной раз.

— Это не мой план.

— Это уже неважно.

Хотя новость о том, что у Бизера есть кто-то дающий указания сверху, девушку немного напугала. Кто же руководит Бизером? Макгроу? Но он ведь действует в каких-то своих интересах, иначе бы Бизер в качестве «нового» султана Амфириона никогда не стал помогать Дельте в этой войне.

— Ты поставила под угрозу не только жизни жителей Дельты и Андеадлинга, но и вообще весь мир. О чём ты думаешь?

— Я думаю, что ты камни не получишь.

— Я знаю, что сейчас у тебя их нет. Но мне нужно знать, где они. И я найду того, кто скажет.

— Тебе стоило бы позвать Спироса, чтобы он прочёл мои мысли. Он ведь менталист, не так ли?

— Позвать его во дворец Дельты? На каком основании? И потом… ты бы подготовилась и поставила блок.

Лулу ни о каком блоке не думала и не умела его ставить. Бизер подал ей неплохую идею.

— А так я застану тебя врасплох.

— Тогда зачем ты прилетел сюда снова? Если прекрасно знал, что я не соглашусь.

— Я подумал, что мог ошибиться. Что ты меня не распознала, и мы заключим этот брак. Каждый бы получил своё. Признаюсь, такого хода от тебя я не ожидал. Ты и Майк Читерн… я всегда думал, что вы просто друзья. Это отчаянный поступок. Но ты даже не представляешь, что натворила. Мне всё равно, что ты сама добровольно заключила себя в оковы обязательств в шестнадцать лет, другое дело, что теперь… теперь даже я не знаю, что будет дальше. На распри Дельты и Хандроза, которые идут уже больше века, мне всё равно. Это твоя ответственность. Но вот спасти мир от хаоса и тьмы ты ещё можешь. Просто скажи мне, где твой тайник, и я оставлю тебя в покое.

— А султана Файннула тоже к жизни вернёшь? На Ликвиде тоже начнётся балаган и хаос. А это уже твоя родная планета.

— Мы оба эгоисты, плюющие на народ. Так к чему это лицемерие? За что ты борешься, неугомонная?

— А вы… ты?

Бизер усмехнулся. Субординация ставила Лулу в неловкое положение.

— Ты даже не разобралась, что происходит, но лезешь туда, куда доступ тебе закрыт. По-моему, каждому следует заниматься своими делами. И не тебе решать, кому должны принадлежать камни. Тем более, они никому и не принадлежат.

— Вот именно! Каждый должен заниматься своим делом. А вы, господин Бизер, вы учитель, с недавних пор преступник, но никак уж не защитник мира. И не вам решать, чью жизнь отбирать, а кому позволять жить. Вы убили султана, правителя вашего же собственного государства. Неужели ничего даже не ёкнуло? Что за столь великая цель у вас, что вы так легко разбрасываетесь жизнями?

Бизер атаковал неожиданно – Лулу не успела даже пискнуть, как вокруг её лодыжки что-то обвилось и вздёрнуло её вверх. Мгновение – и девушка обнаружила себя висящей вниз головой совсем близко от противника, а рот её зажимало одно из его синих щупалец.

— В том, чтобы быть тентаклевым монстром есть свои плюсы, — усмехнулся мужчина.

Лулу и не знала, что жители Ликвида могут выращивать свои щупальца буквально за пару секунд. Дополнительные отростки шли прямо от его груди, длинные и склизкие, разорвали ткань его кафтана, образовав круглые неровные отверстия. Она укусила то щупальце, которое зажимало ей рот, но морское чудовище даже не почувствовало. Или же Бизер только делал вид, что ему всё равно. Он склонился над ней совсем близко и начал что-то шептать. Девушка почувствовала странный туман в голове, однако всё ещё могла ориентироваться и соображать.

«Он не убьёт меня вот так. Я пока нужна ему живой».

— Я отпущу тебя прямо сейчас. Ты расскажешь мне, что уже знаешь о камнях и драконах. И расскажешь, сколько у тебя камней.

Лулу глубоко вдохнула, когда её ноги вновь коснулись твёрдой поверхности, чтобы закричать, но из горла вышел лишь приглушённый свист, напугавший девушку.

— Голос, — прохрипела она, — вы лишили меня голоса!

— Лишь временно. Думаешь, я не знаю, что комната прослушивается? Чтобы во дворце королевы Дельты и не велась слежка за всеми гостями – такого не бывает. Итак?

— Я вам ничего не скажу.

— Даже если я прикажу тебя убить?

— Вас посадят, а потом ещё раз посадят! За вашей душой столько преступлений, что вам уже никак не спастись от правосудия.

— Даже если я стану героем?

— Вы не станете! Ценою стольких жизней героями не становятся.

Бизер занёс руку для атаки, и Лулу тотчас напряглась в ответ. Но вдруг он замер, словно обдумывая что-то. Затем кивнул в пустоту и ровным голосом сказал:

— Хорошо. Так тому и быть. Сегодня ты победила.

— Ч-что?

— Переговоры закончены. Но не думай, принцесса, что они закончились навсегда. Мы ещё встретимся. И поверь, эта встреча уже понравится тебе гораздо меньше.

***

— Я всё обдумал, Ваше Величество, — Бизер снова говорил голосом Файннула, напустив на себя величественный вид. — Ваша дочь мне не походит ровно так же, как и она мне. И дело тут вовсе не в её маленьком бунте против системы в виде скороспешного замужества.

— О чём речь?

— Видите ли, — Бизер живо вспомнил, как вешалась на него в первую ночь во дворце Ясмин, как жаловалась она на то, что султан мало уделяет времени своим наложницам. Выходит, что настоящего султана не шибко-то интересовали женщины и вряд ли Файннул планировал жениться в ближайшее время, — я считаю, что брак – это серьёзное жизненное решение, и к нему нужно подходит осознанно. Я отнюдь не против династийских союзов по расчёту, однако сам хочу выбирать себе невесту более тщательно. Возможно, что Лулу мне пока что не подходит, ведь она слишком юна, и я совсем её не знаю.

— Но…

— Мы пообщаемся с ней ещё не раз.

— Но ведь мы и так нарушили ваши традиции, позволив вам встретиться с невестой до свадьбы.

«Ого, так это мне ещё повезло», — Лулу скрестила руки на груди, мечтая поскорее убраться из дворца.

— Я уважаю традиции, если они не идут вразрез с моими жизненными принципами. С невестой должно быть общение до заключения брака и точка. Что касается нашего с вами контракта…

— Вы его подписали, Файннул-султан.

— Мы заключим новый, где я удвою требуемую сумму денег для оплаты армии. Однако будем надеяться, что хандрозцы не посмеют развязать очередную войну. Вас спасал все эти годы другой династийский брак, который подарил обеим планетам наследника, насколько я знаю. Хандроз не имеет права нарушать ваш договор, иначе подключатся другие планеты со своими санкциями, включая Ликвид. Слово султана!

Мужчина сложил свои щупальца определённым образом так, чтобы они образовывали узор, напоминающий две скрещенных волны – знак уважения на Ликвиде. Королева Амасталия кивнула головой в знак благодарности и согласия. Остальные присутствующие в зале поклонились. В зависимости от статуса кто-то наклонялся ниже, а кто-то – лишь слегка. Раста-слуги присели на колени как представители самого низшего сословия.

***

Бизеру нелегко было принять это решение, но сама Лулу и подтолкнула его к этому. Она догадалась каким-то образом, что его брат, Спирос, менталист. И сказала, что он нужен ему. Это ведь звучит как отличный план. Почему же раньше Спирос не предлагал просто просканировать девчонку?

Одхран жалел, что так и не смог за время союза с Балтором освоить ментальную магию. Ундина буквально улизнула от него. Но и продолжать держать её в той комнате Бизеру уже не было никакого смысла. Пытать принцессу в её собственном дворце, когда любой мог их обнаружить, он не собирался. А сама она ничего не расскажет, ему не удалось напугать её или застать врасплох.

Но что он скажет Спиросу? Их, вернее, его план провалился. Брат будет явно недоволен.

***

Когда делегация со всеми попрощалась и отправилась на Ликвид, визирь Бахадур аккуратно подсел к султану.

— Вы отказались от брака с принцессой, — деликатно заметил он. — Позвольте спросить, почему?

— Женщины мне не нужны. Не сейчас, Бахадур.

Тот поспешно кивнул. Рано делать выводы, рано. Но то, как султан охладел к Ясмин, бросилось в глаза ему сразу. За всё это время султан не посетил ни одной наложницы, которые ждали и плакали, плакали и ждали каждый вечер своего господина. Это Бахадуру не нравилось.

— Файннул-султан, вам нездоровится?

— С чего ты так решил, мой верный друг? — Это обращение Бизер успел прочесть в одном из неформальных писем к Бахадуру. Видимо, они и впрямь были ближе, чем господин и ближайший подчинённый.

— Простите за дерзкий вопрос, но… всё ли у вас в порядке с мужской силой?

Бизеру захотелось расхохотаться, однако это бы лишь привлекло ненужное внимание, поэтому он просто быстро отвернулся и часто заморгал, пытаясь подавить приступ смеха. Вот чего Бахадур был таким дёрганным! Оказывается, Бизер немного не ту стратегию поведения выбрал относительно партнёрш.

— Не лезь не в своё дело, друг. И голова твоя останется на положенном месте.

Та самая упомянутая голова тут же вжалась в плечи, потонув в широком вороте расписного кафтана визиря. Бахадур трусил, однако ему всё-таки что-то не давало покоя. Файннул-султан никогда не отказался бы от брака по договору. Идею объединить семьи планет Ликвида и Дельты подала Файннулу мать, когда узнала, что казна Дельты не столь набита золотом, как ранее. А слово матери для султана стояло превыше всего. Он говорил, что через уста матерей к своим сыновьям обращается сам Иль-Аульбахри. А значит, на всё его воля. В своё время Бахадур не соглашался с этим изречением. Куда там женщине до политических дел! Но что касается брака и семейного очага, в этом женщинам, конечно, не было равных.

— А что же скажет ваша матушка, владыка? Как отреагирует она?

— Я взрослый мальчик, чтобы самостоятельно решать свою судьбу.

Фраза резанула нежный орган слуха Бахадура. На Ликвиде так не говорят – «взрослый мальчик». И уж точно не стал бы говорить султан. Это сильно озадачило визиря. Что за существо сидело перед ним? И куда делся настоящий султан?

Глава 52.1

Лулу была очень рада, что хотя бы отделалась от навязанного брака. Её огорчал факт того, как легко её мать использовала в качестве разменной монеты вместо денег. Даже если бы под личиной султана не прятался Бизер, неужели мама вот так просто готова отдать её какому-то незнакомому мужчине, словно какую-то вещь? Девушка уже устала гневаться по этому поводу. Речь ведь шла о её собственной судьбе. Развестись с правителем другой планеты не так-то просто, как с обычным парнем.

— К слову об этом…

Лулу как раз шла мимо ЗАГСа и остановилась. Теперь, когда всё позади, можно было разводиться с Майком. И она собиралась это сделать как можно скорее. Но ей было страшно. С прошлой ночи Майк казался ей не совсем адекватным.

«Возможно, он тронулся умом так же, как и собственный отец?»

Её бросило в мурашки, но вовсе не от осенней прохлады. О чём она сама только думала, когда решила расписаться с Майком?

«Но это помогло нам обоим. Как ни крути».

Она решила не отправляться сразу в школу, несмотря на то в суматохе не успела сделать ни одно домашнее задание (кроме реферата про гекконов), поэтому неспешно прогуливалась по улицам Андеадлинга. Недавно прошёл дождь, и от асфальта веяло сыростью. То тут, то там встречались лужи. Машины, расплёскивая воду, проносились мимо. Стёкла домов вокруг блестели, отражая тусклый свет солнца, спрятанного за облачной пеленой. И всё же было в этом что-то красивое. Родное.

***

Утро понедельника началось как обычно. Фелисити на месте уже не было, что ундине было только на руку – спокойно переодеться и собраться без всяких колкостей. Но уже в общей гостиной Лулу поняла, что что-то не так.

Во-первых, по всем стенам висели белые и золотые флажки. Брови ундины взмыли вверх – праздник, что ли, какой-то или фестиваль? Но почему она-то ничего не знает?

Во-вторых, Бофара, появившаяся из своей комнаты, заметив подругу, широко улыбнулась и выкрикнула:

— Поздравляю! Вот уж не ожидала, что ты будешь это праздновать без всякой помпезности.

— Что праздновать?

— Да ладно тебе! Это ведь не рядовой день рождения, а целое со-бы-ти-е! Но не переживай, у меня для тебя сюрприз в холодильнике стоит. — Фея игриво подмигнула. — Надеюсь, ты любишь торты-мороженое, душенька?

В груди девушки поднималась зародившаяся тревога. Бофара не могла узнать. От кого? Как? Но если главная сплетница школы знает, то…

Лулу пулей выскочила в коридор. По всем стенам висели те же самые дурацкие флажки, а кое-где углы были украшены ещё и надувными шариками в цвет. Девушка почувствовала дурноту от быстрого бега, слетела на первый этаж. И здесь то же самое. Повсюду поставили украшения, даже вазоны с цветами. И все ей приветливо улыбались, махали руками. То тут, то там слышались слова поздравления.

Ундина схватилась за голову. Об этом никто не мог узнать! Никто! Они с Майком сделали это максимально тихо и без шума. Она даже Мако ночью не рассказала о том, что случилось, хотя её так и подмывало пожаловаться на «нерадивого муженька». За ними что, велась слежка?

Она осторожно просунула голову в дверь столовой. Майк сидел там, за одним из столиков. Парень собрал вокруг себя стайку ребят, которые сидели, открыв рты и слушали какую-то очередную небылицу. Майк параллельно с речью уминал кремовый торт. Лулу вытаращила глаза, пытаясь вспомнить, когда им в последний раз вообще готовили торты на завтрак.

Девушка прошмыгнула внутрь, стараясь сохранять остатки самообладания. Майк сразу же заметил её, встал из-за стола и направился к ней.

— О, а вот и моя дорогая жена!

— Какого хрена ты творишь?! Мы вчера договорились, что ты никому ничего не расскажешь.

— Ну, так я сдержал свое слово. Уговора о том, что я не могу рассказать о своей помолвке не было, речь шла только о тебе. А о тебе я никому не сказал. И с чего они взяли, что речь шла о тебе, когда я сказал: «Я вчера женился на принцессе».

Майк улыбался от уха до уха. У Лулу прямо чесались руки врезать ему по физиономии. Его тут же окружили Робби, Бобби, Эндрю и Эрика, словно свита. Все они, кроме последней, принялись нараспев поздравлять девушку со знаменательным событием. Тут же откуда-то выскочила Софи, за ней подоспела и Соника.

— А ты нас даже не позвала! — обиженно выпятила губки миниатюрная фея.

— Я в шоке, — покачала головой другая.

— Но мы всё равно за тебя рады, — сказали они уже вместе.

— Всё к этому и шло, — фыркнула Фелисити, не отрываясь от новой книги.

Лулу вертела головой в разные стороны, пытаясь найти хоть какую-нибудь поддержку, но везде натыкалась на блестящие глаза учеников и украшения. Взгляд упёрся в огромный плакат на доске объявлений:

«С Днём Свадьбы»

Девушка не выдержала и громко завизжала, вынуждая галдящую толпу, скопившуюся в коридоре, утихнуть. Затем Лулу подбежала к Майку и толкнула его в грудь.

— Ты! Ты совсем спятил?! Я же просила…

Она почувствовала, как глаза наводняют слёзы и шумно втянула носом в воздух. Она не позволит себе расклеиться, не сейчас! Пусть ярость победит обиду.

— А что, ты не рада? Мы теперь не просто влюблённые, а официально пара, по документам. Как такое не праздновать?

— Я тебя ненавижу.

Последнее, что Майк увидел перед собой – огромный огненный шар, прилетевший ему прямо в лицо.

***

Лулу плакала во дворе, сидя на скамейке в тени замшелого дуба. Она специально уселась спиной к школе и ко всему миру, чтобы смотреть на дремучие ели Безмолвного Леса сквозь криво выкрашенную ограду.

Крик Майка всё ещё гудел у неё в голове.

«Поделом!» — говорил один из голосов внутри.

«Ты могла его убить. Ты монстр», — говорил другой.

«Если у меня и есть ангел-хранитель, — подумала про себя девушка, — сегодня он решил взять себе выходной».

Она подумала про Колина, и ей стало жутко, как только она представила его реакцию: безэмоциональная маска, но всё темнеющие до черноты глаза и лёгкое покачивание головы. Даже он бы осудил Лулу за этот проступок.

Кто-то из зевак вовремя спохватился и побежал за Зельдой. Тут же подтянулись и другие преподаватели, медсестра. Майка увели в медпункт. Софи туда тоже отнесли, так как феечка тут же упала в обморок, стоило Лулу атаковать. Вокруг них собрались те, кто были посмелее и посильнее, чтобы оттащить девушку, что в ярости принялась Майка ещё и пинать ногами со всей силы, яростно. Остальные же ученики с криками разбежались кто куда. И кто-то догадался вызвать полицию.

Лулу ещё не представляла, что её ждёт. И представлять не хотела. Сейчас она просто дала волю эмоциям. К ней никто не подходил. Двор вообще подозрительно опустел, стоило ей появиться. Зельда сцапала её за руку и потащила в кабинет директора, но Лулу вырвалась и выбежала во двор. За ней никто не погнался. Правильно – бежать некуда, полиция скоро прибудет.

— Мне кажется, тебя не стоит поздравлять, хотя я и хотел.

Лулу едва не подпрыгнула. Она совсем не заметила, как к ней на скамейку подсел Крис. Волшебник умел быть очень тихим, когда надо. Мог сделать так, что его и не заметишь – мог слиться с окружением, стать тенью.

— Крис! Ты напугал меня!

— А ты меня, — волшебник пожал плечами. — Вообще-то, всю школу.

— Знаю, — Лулу почувствовала, что она снова близка к истерике и поспешно отвернулась. — Я не… я не понимаю, как…

Она почувствовала широкую тёплую ладонь на своём плече.

— Всё нормально, Лулу. Ты поступила так, как велело тебе твоё сердце.

— Моё сердце, видимо, принадлежит чудовищу.

— Это не так. Оно принадлежит чудесной, замечательной девушке, которая заслуживает лучшего обращения. Майк подорвал твоё доверие. Неоднократно, — заметил Крис. Лулу почему-то подумала, что Крис просто не смог посчитать точное количество раз, когда Майк по каким-то причинам её обманул или подвёл. Впрочем, она и сама не смогла бы этого сделать.

— Я сожгла ему лицо! Господи, я могла его убить!

— Тш-ш-ш, всё обошлось. Ты его не убила. И не убила бы, на самом деле. Поверь, я знаю, сколько огня может выдержать организм человекоподобного. Ты ведь знаешь… Твой огненный мячик ранил его совсем немного.

— Но будет ожог. Я, как минимум, его изуродовала.

— Ожог заживёт. А вот душевную рану вылечить сложнее.

— Почему я такая несдержанная? Ну почему? Сейчас приедет полиция, что я им скажу?

— Правду. Он тебя провоцировал.

Кристиан говорил таким уверенным тоном, что ему хотелось верить. Хотелось, чтобы получилось всё именно так, как он ей внушал. Крис – слишком наивный парень, однако сейчас его слова вселяли хоть какую-то надежду.

— Я ведь не хотела свадьбы. Мне Майк вот, ну, вообще не нужен. Я его не люблю. У меня сейчас только недавно начался роман с… ну, с другим, в общем, парнем. Всё было так хорошо. А тут мама, политические эти игры, султан, который не султан вовсе, а Бизер… Всё так сложно.

— Лулу… ты знаешь, я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Но… что случилось? Расскажи… пожалуйста.

— Меня хотели отдать замуж за султана Амфириона, — отрешённо проговорила девушка. — За армию против Хандроза. Я отказалась. Отказалась бы в любом случае, но тут ещё узнала, что Файннул-султан – не тот, за кого себя выдаёт. Это Одхран Бизер, Крис.

— Не может быть! Он же в тюрьме.

— Давно уже нет. Я видела его и раньше на свободе, но не говорила. У него есть какой-то свой план. Поэтому мне нужно разобраться в теме камней и пророчества. Но, видимо, уже после того, как сама… посижу в тюрьме. — Девушка истерически захихикала. — Даже не верится! Похерила всю жизнь…

— Ты вышла замуж за Майка, чтобы не получилось поставить штамп о браке с султаном… с Бизером… с другим мужчиной, в общем. — Крис пытался её отвлечь, чтобы девушка не закапывалась в идеях самообвинения хотя бы до судебных разбирательств. — Но почему именно Майк?

— Он делал мне предложение в июне.

— С-серьёзно?

— Да, в день бала, пока вы с Мией…

— Б-блин.

— Вот тебе и блин! Майку тоже нужен был брак по расчёту. Но я-то думала, что всё будет по-тихому, без лишних глаз и ушей. Распишемся, потом разведёмся, когда всё поутихнет. Вчера я уже «поговорила» с султаном и мамой, брак пока подождёт. Настоящего султана всё равно, думается мне, уже в живых нет. И тут я приезжаю в школу, а тут – это!

— Ты не хотела аши… фишировать?

— Да! Но Майк сделал специально мне назло. Но я могла бы… почему я не как ты? Почему ты всегда сдерживаешь себя? Как тебе это удаётся? Ты никого в жизни не обидел! А я… покалечила… собственного мужа! Хотя у меня язык не повернётся его так называть. Ты же видел, что произошло?

— Видел. И вижу, что занятия по стихийной магии приносят свои результаты. Ты используешь не только воду.

— Хотя я почти не уделяю этому предмету внимания. Но в этом ничего хорошего нет!

— Лулу…

Крис распахнул свои большие объятия, и Лулу без зазрения совести прижалась к «великану», ощущая могучий уют и тепло, исходящие от него.

— Я замужняя девушка. С ума сойти!

— Не по любви же. Разведётесь.

— Это ты себя надеждой больше тешишь? — Лулу невесело рассмеялась, сочувствуя то ли себе, а то ли Крису.

— О чём ты? Я уже давно ни на что не надеюсь.

— Если бы я была обычной девушкой, всё было бы куда проще.

— Но ты необычная. Ты ундина и принцесса, и в этом есть свои плюсы.

— Да какие плюсы, Крис? Я одна большая ходячая проблема. Из-за меня рушится мир. Страдают невинные люди! Я чёртов гибрид, от меня одни неприятности.

— Даже если мир рухнет, я помогу тебе его отстроить заново, слышишь? Не смей сомневаться в правильности своих действий. На твоём месте любая бы так поступила.

— А ты? Если бы тебе Мако приказал жениться на той, которую не любишь.

Объятия вдруг ослабли. Руки Криса словно обмякли, стоило упомянуть Мако. Девушка вдруг вспомнила о своём обещании Мако поговорить с Крисом, но совсем близко послышались сигналы сирены. Времени уже не было.

— Крис, Мако очень хочет, чтобы вы встретились.

— Откуда ты знаешь?

— Я вчера ночью говорила с ним. На помойке.

— Ты? Н-ночью? На помойке? П-прошло всего два дня, а у тебя в жизни произошло больше, чем у меня за… восемнадцать лет!

— А, да… с прошедшим днём рождения, Крис.

Девушка порывисто чмокнула парня в щёку и решительным шагом направилась к мигающим синим и красным огонькам за оградой школы. Безропотно протянула жандармам руки. На запястьях щёлкнули наручники. Лулу бросило в дрожь, когда липкая от пота рука полицейского коснулась её спины, подталкивая в салон машины. Даже сквозь ткань одежды ундина чувствовала, как неприятно и грубо это прикосновение.

Крис же наблюдал за тем, как Лулу почти покорно садится в машину, как за ней захлопывается дверь. Полицейские проходят к школе по растрескавшейся каменной дорожке, но останавливаются на ступенях, так как из школы им навстречу выбегает госпожа Соверейн. Где она вообще была? Почему позволила им вот так вот спокойно увезти Лулу? Его Лулу.

Волшебник сжал кулаки в отчаянии, но не поддался эмоциям. Вместо этого повернулся к машине. Затонированные стёкла скрывали лицо Лулу от него, но Крис был уверен – она улыбается и даже подмигивает ему. Что бы она сказала? Что он нужнее здесь. Нечего буянить без причины, лучше придумать способ, как Лулу оттуда вытащить. Но для начала он исполнит её желание – поговорит с Мако.

Глава 52.2

***

— Я полностью признаю свою вину, господин полицейский, — бесстрастным голосом говорила Лулу. Она намеренно избегала бейджика с именем на груди, знала, что проще воспринимать его как НИПа[1] или манекена. Тогда он не сможет вывести её на эмоции. Ей просто следовало пережить этот день.

— Это оказалось даже проще, чем я думал.

Это сказал другой – прыщавый молокосос в углу. Его выпученные глаза слегка косили, из-за чего складывалось впечатление, что он никуда не смотрит, а стоит и ловит ворон вместо своего обучения или для чего он вообще находился в участке. Лулу прикинула, сколько тому может быть лет. В полицию можно было пойти служить уже после пятого курса ИШДОМС, значит, они вполне могли быть ровесниками.

— И всё же, — вздохнул другой, коп в возрасте, — я должен записать в протокол подробности. И уведомить ваших родителей, учитывая ваш… э-э-э, статус. То, что вы принцесса, является отягчающим обстоятельством. Надеюсь, вы в курсе?

Это прозвучало слишком буднично, слишком… несерьёзно. Лулу пожала плечами: она не знала, но ей, в общем-то было всё равно.

— А то, что я гибрид?

— Это тоже, — кивнул головой полицейский. — Расскажите подробнее о вашем конфликте с господином Читерном. Кем он вам приходится? Он ваш гражданский муж.

— Не гражданский. Всё началось с того, что мы поженились.

Нет, разумеется, всё началось ещё раньше. Лулу просто не стоило отвечать на его поцелуй в конце третьего курса. Или соглашаться на отношения в четвёртом. Нельзя было давать повод Майку считать её… своей. Но Лулу об этом умолчала: ей было приятно смотреть на то, как вытягивается лицо полицейского. Оно и без того выглядело слишком уж длинным, почти лошадиным, а сейчас так вообще напоминало мультяшного персонажа. Так даже легче представить, что это НИП. Босс, которого нужно пройти.

— Как давно? У вас есть официальный документ?

— Вы не дали мне собраться, — Лулу всплеснула руками. — У меня всё лежит в общежитии. Мы расписались вчера.

— Только вчера? Так почему же…

— Он меня спровоцировал, — Лулу нагнулась корпусом ближе к столу, вцепилась пальцами в край столешницы, будто её вот-вот сорвёт сильный порыв ветра. — Сделал то, что я просила не делать. Мы поспорили, я не удержалась. Не вспомню, что конкретно ему сказала, в ярости была.

— Слушайте, — прочистив горло, подал голосок парнишка-стажёр из угла, — это же стандартный бытовой конфликт. У нас столько семей…

— Отставить! — от громкого внезапного возгласа Лулу вновь села прямо. — Эта девица, — полицейский говорил об ундине так, словно она не принцесса и словно её вообще тут не было, — парню лицо изувечила. Неважно, что послужило причиной, она обязана понести наказание. Умышленное причинение вреда здоровью, статья под номером…

Лулу зажмурилась, как будто ей бы помогло не слышать все эти слова, что коп выплёвывал в её адрес. «Умышленное причинение вреда здоровью». А она-то надеялась отделаться штрафом. В любом случае, репутация её сильно запятнана.

«Интересно, а принцессы с судимостью могут стать королевами?»

Внезапная мысль заставила Лулу слегка поёрзать в кресле от возбуждения. Может, всё складывается и не так уж плохо. Ей сразу же стало стыдно за собственные мысли. Нехорошо. Она поступила нехорошо, и сейчас на себя ей должно быть наплевать. Майку гораздо больнее, даже если этот ублюдок заслужил её «огненной пощёчины».

Но тюрьма…

Этот коп в чёрной форме что-то строчил мелкими буквами в бланке на сухой, желтоватой бумаге. Лулу думала, что такую уже нигде не используют. Бабушка тоже на такой писала много лет назад? Хотя нет, бабушка ведь не полицейская.

— Отнести это на подпись, — поставив печать, он передал тонкие бумажки молодому полицейскому и снова поднял взгляд на ундину. — Гражданка, пройдёмте. И не вздумайте применять магию и иные способности. Всё это может быть использовано против вас.

***

Когда за Лулу лязгнул замок, она не поверила в то, что это происходит на самом деле. Посмотрела на маленькое окошко под потолком, затем на жёсткую скамью и унитаз в её изножье, и только после этого вцепилась в прутья. Её посадили в одиночную камеру. На самом деле! Да не может такого быть! Всё как-то слишком быстро.

— Эй, — она позвала тонким голоском, зная, что вряд ли кто-то откликнется. — А мне тут долго сидеть?

— Вас арестуют до суда, — ответил голос из ниоткуда. Лулу вздрогнула, хотя и знала, что скорее всего в участке есть и громкоговорители, и камеры наблюдения.

— А… когда суд?

— Сперва мы должны во всём разобраться, — всё тот же беспристрастный голос с шипящими помехами. — Опросить свидетелей, жертву…

Жертву? Лулу вспыхнула от гнева. Жертва тут только она. Жертва обстоятельств! У неё не было выбора.

«Выбор есть всегда», — говорил ей голос совести.

— Мы ведь даже не видели господина Читерна. Нужно понять, насколько всё плохо. Молитесь, девушка, чтобы ваш негражданский муж отделался лишь парой царапин.

«Неужели мне никто не поможет?»

***

Отчаяние пришло на следующее утро. Лулу лежала на кушетке, изучая трещины на потолке. Уснуть ей так и не удалось. У неё отобрали телефон, часы. Она понятия не имела, который час, но по светлеющему окну под потолком поняла, что скоро начнутся уроки. А она не появится. Интересно, убрали ли все эти дурацкие украшения? Что думают о ней её друзья? Ей вдруг стало даже жаль Майка. Она правда переборщила. Может, он не хотел ей насолить? Может, он и вправду был рад их браку, ведь это он хотел, чтобы Лулу наконец была с ним. А она в итоге согласилась. Девушка попыталась представить себя на его месте. Получалось плохо. Но одно она понимала – Майку больно, и она в этом виновата.

В животе неприятно заурчало. Она не пила и не ела с тех пор, как покинула территорию школы. В участок её проводила Зельда, в полном безмолвии. Она лишь передала некоторые документы полицейским, личные вещи ученицы, а ей не сказала ни слова. Неужели в камерах не кормят? Так ведь она от голода загнётся.

В коридоре послышались шаги. Лулу нехотя приподняла голову. Дрожащей тощей рукой парнишка-полицейский провернул ключ в двери. Лулу даже не пыталась открыть дверь «Апертой», зная, что магию ей применять запретили. Однако её не считали буйной – варежки, ограничивающие силу, на неё никто не нацепил.

Другой рукой коп держал поднос, на котором что-то лежало. Он поставил поднос на небольшую полку возле выхода и встал столбом, «осматривая» её камеру своими косыми глазами.

— Э-э-э… не подумай, что я тебе сочувствую, — протянул он, — у нас время завтрака. Приятного аппетита.

Замок лязгнул вновь, и Лулу встала с кушетки. Размяв затёкшие от жёсткой поверхности мышцы, прочапала к подносу. Бутылка негазированной воды и сэндвич с тонким слайсом колбасы и вялым листком салата между двумя непропечёнными булками в целлофановом пакете. Негусто. Но хоть что-то. Заурчавший вновь желудок был с ней согласен.

Лулу не понравилось так же и то, что ей не дали почистить зубы – ни на ночь, ни утром. Ни даже сейчас после еды. Когда парнишка прошёл вновь с подносом, на котором лежали ещё сэндвичи и бутылки, очевидно, для других задержанных, и вернулся в её камеру, чтобы забрать мусор, она попросила зубную щётку и получила отрицательный кивок.

— Эй, я что, так много прошу? Мне что, до суда тут про гигиену забыть можно? Я же не прошу вас сделать мне горячую ванну или, чёрт возьми, выпустить меня отсюда. Я просто хочу почистить зубы! И вообще, можно принести нормальную туалетную бумагу?

Парнишка усмехался, но старался скрыть это за неловкими движениями беспокойных пальцев, поглаживающих несуществующую бороду. Похоже, ему нравилось издеваться над Лулу.

— Они не дают зубную щётку, — услышала добродушный голос Лулу из-за боковой стенки, когда коп ушёл восвояси, — потому что один раз с помощью этой щётки заключённый убил полицейского.

— К-как это? — голос казался девушке смутно знакомым.

— Воткнул острый конец ручки прямо в гортань, сестричка.

Лулу живо нарисовалась эта кровавая картина. Должно быть, это мучительная смерть.

— А что случилось с… заключённым?

— Не знаю, сестричка. — Лулу была уверена, что обладатель голоса пожал плечами. — Он умотал. Его, конечно, и после этого несколько раз ловили. Он каждый раз всё более изощрённые способы придумывал, как сбежать. Одиночные камеры тоже из-за него сделали. Раньше все вместе тут чилобасили.

— А за что его сажали?

— За всякое за разное.

— А вы… — Лулу осеклась, осознав, что обратилась к преступнику за стенкой уважительно. С другой стороны, сейчас они равны. — Вы тут за что?

— Я? Да так, по мелочи. Растения люблю очень. Выращиваю для себя кустики, один-два… больше. Каждый раз ловят, вырывают кустики, грозят сроком. Каждый раз выхожу и возобновляю. Люблю я это дело очень.

Лулу погрузилась вновь в размышления. Интересно, как так – человек или не человек совершает раз за разом одно и то же правонарушение, но обходится временным арестом и выговором – и никогда сроком. А её, оступившуюся один раз, собираются посадить.

Лулу вцепилась ногтями в лоб до боли, до ощущения, как кожа тонким слоем соскребается с кости. Она не хочет гнить в тюрьме! Там ведь будет даже хуже, чем здесь. И она никогда не увидит бабушку. И маму… и друзей. Даже Майка. Чёрт, надо выбираться отсюда!

Девушка раскрыла рот в безмолвном крике, принялась раскачиваться на корточках туда-сюда, обратилась к невидимому собеседнику за стенкой:

— Отсюда есть способ сбежать? Ваш друг… он был очень изобретательным, может, вы что-то знаете?

— Нет-нет, сестричка, мне проблемы не нужны.

— Ну, конечно, способ есть, — услышала девушка другой знакомый голос и тут же вскочила.

К прутьям прижимался долговязый Тано. Взгляд его был очень серьёзным, хоть на губах и блуждала улыбка. Было странно, что он стоит по другую сторону решётки, это казалось ундине совсем уж неправильным.

— Прутья довольно хлипкие, и их можно легко растянуть, даже тебе. А ещё можно подтянуться к окну. У меня получалось, по крайней мере. Их ещё когда-то заколачивали досками, но один умник выдернул все гвозди и…

— Проткнул ими гортань?

— Глаза, — закончил Тано.

Лулу снова дёрнулась, представив истекающее кровью лицо другого полицейского. Наверное, в панике и суматохе этот сумасшедший заключённый просто убегал, и его никто не пытался поймать. Все пытались оказать помощь раненому.

— Знаешь, как умер Клаус Лейкер? — понизив голос, спросил Тано. Сердце Лулу заходило ходуном. Почему Тано решил поговорить с ней об этом именно сейчас? Лучше пусть вытаскивает её отсюда, да побыстрее! — Его поймали через прутья и вставили насильно голову через них, а потом провернули. Трижды. Во всех камерах был слышен хруст его позвоночника.

Лулу сглотнула и тут же отпрянула от прутьев, которые сильно сжимала всё это время. Как будто они могли её убить.

— Именно поэтому гибридов так ненавидят.

[1] Неигровой персонаж – персонаж в играх, который не находится под контролем игрока

Глава 53

Тано отошёл от её камеры и направился к соседней. Защёлкал замок. Тано выпускал её товарища по несчастью. Затем они подошли вместе с ней, и Лулу ахнула.

— Господин… Язеленец? Что вы тут…

— Я же говорил: растения люблю очень, — подмигнул ей друид. Глаза у него были красными и явно не от слёз. — Бро, — протянул Хэрри и похлопал Тано по плечу.

— Последний раз, — строгим голосом сказал Тано. — Ты же знаешь, мне тоже лучше не светиться.

— А меня? Меня ты выпустишь? Я думала, ты пришёл за мной, как друг.

— И не надейся, — усмехнулся Тано. — Мы с тобой соперники, вообще-то, по магифлексу. А ещё я твой препод, и у меня для тебя плохие новости, в связи с этим.

— Ну не-е-ет, а что не так-то? Да и вообще, раз мы не друзья, что же ты меня звал на день рождения?

Тано вдруг улыбнулся, но вопреки ожиданиям в своей голове Лулу ничего не услышала. Потом до неё дошло, что раз это полицейский участок, здесь ставят полный блок на ментальную магию в том числе.

— Я пришёл сюда за Хэрри, а тебя вытащит другой.

— Кто?

Тано отошёл с прохода, открывая того, кто всё это время стоял за его спиной, и Лулу едва не упала в обморок. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Несмотря на полностью перебинтованную правую часть лица, Майк улыбался.

— Чёрт… Майк, — девушка прикусила губу, чтобы не расплакаться. Она была одновременно и рада его видеть, и нет, — я так сожалею.

— Не верю ни единому твоему слову, принцесска.

Он звякнул ключами. Два поворота, и камера распахнулась настежь. Она была свободна! Но осталась стоять в камере, потупив взгляд. Майк вскинул бровь.

— Ну и? Долго стоять будешь?

— Меня выпускают? То есть… легально? Говорили, что до суда…

— Мои «травмы» не столь ужасны, чтобы ты тут сидела. Выглядишь дерьмово. Тебе не помешали бы расчёска и душ.

Лулу сконфуженно попятилась. Тано пожал плечами.

— Не знаю, по мне так норм. Я в том смысле…

От руки Майка Тано успел увернуться. Здоровый глаз волшебника метал искры. Ему явно не понравилось сказанное. Лулу удивилась: «После всего того, что я ему сделала, он всё ещё ревнует меня? И пришёл спасать. Ну точно чокнутый».

— На своих наркоманок смотри в небыльском притоне, а не на мою жену.

Лулу прикрыла глаза. А она надеялась, что это обстоятельство теперь в прошлом.

— Да хэй, чувак, я и вправду видал похуже в притонах, поэтому и сказал, что Лулу выглядит относительно свежо.

— Нет, ты не так сказал.

— Да хватит вам уже спорить! — воскликнула Лулу. — Уходим отсюда. Не желаю находиться тут ни одной секундой дольше.

***

Как только они покинули полицейский участок, Хэрри тут же повис на Тано.

— Бро, братишка… у тебя есть чё-нибудь?

— Что? — нахмурился арахнид.

— Ну, сам знаешь. Позарез надо. У меня всё конфисковали.

— Ну вот ещё, — Тано раздражённо дёрнул плечом, отпихивая от себя друида. — Не у того спрашиваешь. У меня ничего нет.

— Но связи-то есть? Может?..

Друид показал странный жест рукой, похожий чем-то на изображение телефонного звонка. Тано закатил глаза.

— Тебе прям неймётся? Это не может подождать хотя бы, пока мы покинем территорию с камерами и копами на каждом квадратном метре? Я и так у них на плохом счету, и ты не поверишь, скольких нервов мне стоило тебя отсюда вытащить.

— Ладно. Я подожду. Только не сто лет – это очень долго.

— Я столько не проживу, успокойся.

— Господин Язеленец, а можно вам не приносить реферат, раз уж такие обстоятельства? — встряла Лулу.

— Нет, конечно! Раз такие обстоятельства, ты принесёшь мне два реферата.

— А может, сразу сто? — усмехнулся Тано. Лулу шикнула на него, и тот загоготал.

— Сто – это вообще лучший вариант. Однако мне будет лениво столько читать, уж извини.

В какой-то момент ребята разминулись. Хэрри и Тано пошли «звонить» кому-то очень важному, чтобы срочно решить проблему друида, а Лулу с Майком пошли вдоль аллеи до дома. Лулу было неуютно с Майком. Она хотела, чтобы он понял, что провинился перед ней и попросил прощения. Но теперь парень ни за что не станет этого делать, ведь Лулу его покалечила.

— Я думала, что Клаус Лейкер погиб на войне. Так рассказывал Крис.

— Так сказали Мако и Крису, — невесело отозвался Майк. — Мако был слишком мал, чтобы осознавать всю опасность работы полицейского. Но в газетах писали, и даже фотографии можно отыскать в интернете, если покопаться.

— Мако, видимо, никогда не пытался, раз до сих пор грезит мечтой стать полицейским.

Майк ничего не ответил, лишь пожал плечами, не сбавляя темпа.

— Откуда Тано знает, как умер Клаус Лейкер? — не унималась Лулу. — Он ведь погиб, когда самому Тано было… сколько? Пять лет? Они не могли быть знакомы.

— Он хорошо знаком с убийцей.

— Да ну? Но как такое возможно?

— Потому что это сделал его брат. Вернее, наш общий брат.

Тобиас. Лулу бросило в дрожь. С этим типом у неё были только неприятные воспоминания, и всё же она верила, что даже в таком чудовище могло быть что-то хорошее. Оказалось, что нет. Иначе она не могла объяснить, почему он с такой жестокостью расправился с полицейским. И наверняка не сожалел о содеянном.

— Один больсетмаф, — потёрла лоб Лулу, — а столько проблем. Но ведь не все гибриды такие ужасные!

— Я бы с этим поспорил, — Майк нервно усмехнулся, трогая повязку на лице. Наверняка ведь шрамы останутся – Лулу вновь стало совестно.

— Я никого не убивала!

— Это только пока что…

— Тано тоже никого не убивал!

— А он просто может не помнить. Это очень удобно – списать всё на состояние наркотического опьянения. Но вообще, ты права, больсетмафы – самые опасные из гибридов.

— Они вроде неживучие. Умирают ещё в утробе.

— Но те, кто выживают, супер-сильные и крепкие.

— Почему так?

— Эффект гетерозиса на людях, если можно так выразиться, — пожал плечами Майк. — Точно никто не знает. Зато часто такие бесплодны.

— Что, совсем?

— Ну, нет, конечно, просто их потомство ещё хуже и ещё слабее. Если только больсетмафы не сходятся потом с людьми.

— Почему оборотням и волшебникам позволяют заводить детей?

— А что ты предлагаешь? Стерилизовать их? Но ведь по отдельности они безопасны. Угроза возникает тогда, когда женщина беременеет, только и всего. Это тебе не шизофрения, вот шизофреникам запрещено размножаться.

Лулу позволила себе истерический смешок. Собственный отец Майка, волшебник, провёл часть жизни в психушке, принимая нейролептики на завтрак, обед и ужин, но при этом успел обзавестись аж четырьмя детьми, между прочим, от чёрной волчицы.

— Твои родители не боялись, что родится больсетмаф? Особенно твоя мама после первенца?

— А шут их знает, сейчас уже не у кого спрашивать.

Диалог затих. Девушке было приятно пообщаться с Майком просто так, без всякой напряжённости, как это было раньше. С Майком действительно интересно разговаривать. Надо было оставаться им друзьями и дальше. Почему, ну почему они завязали эти дурацкие отношения? Неужели нельзя всё вернуть назад?

— Очень больно? — отважилась спросить девочка.

— А ты сама как думаешь? Уж не думал, что ты так озвереешь от каких-то шариков.

— Майк, — девушка старалась, чтобы её голос звучал ровно, однако никак не могла скрыть свою нервозность, — не делай вид, что всё в порядке. Ты знаешь, что меня выбесило. Я хочу развода.

Майк остановился посреди дороги, запрокинул голову кверху и засмеялся, словно над очень хорошей шуткой.

— Нет уж, не получишь.

— Ч-что?

— Ты теперь по гроб жизни будешь мне обязана тем, что я тебя вытащил из ментовки, несмотря на это. И будешь делать, что я скажу.

Лулу в ужасе уставилась на волшебника. Он что, шутит? Но Майк, к её сожалению и отчаянию, был предельно серьёзен.

Майк поволок опешившую девушку к дороге, затолкал в такси, которое каким-то образом успел вызвать по пути, и через пятнадцать минут они были у дома Майка. Парень вытащил девушку из автомобиля, кинув не глядя несколько купюр водителю, заставил её подняться с ним в квартиру.

— И что ты со мной будешь делать теперь? Закончишь начатое? Попытаешься вновь изнасиловать? Ты не боишься, что я напишу на тебя заявление?

— Не напишешь. Твоя репутация безнадёжно испорчена.

Майк торжествующе улыбался, а Лулу внутри паниковала. Парень чертовски прав. Она уже один раз покалечила его, из-за чего попала за решётку, пусть и ненадолго, а теперь ей вряд ли кто-то поверит, что Майк – этот несчастный пострадавший – попытался её изнасиловать. Так работает закон.

— Я хотел поговорить.

— Слушаю твои извинения.

Майк вновь расхохотался.

— Наивная и наглая. Это я в тебе тоже люблю, конечно. Но хотелось бы, чтобы ты была чуть сговорчивее.

— Что тебе надо? Конкретнее. Я же понимаю, что ты тот ещё вымогатель.

— Ребёнок.

— Чего? — Лулу не поняла. — Что, ещё один? Тебе мало, что ли?

Майк вытащил из верхнего ящика кухонного острова прямоугольную коробочку и выложил на стол перед девушкой. Лулу лишь мельком бросила взгляд, но ей сразу всё стало ясно.

— Я на это не пойду, даже не проси. Всё, ухожу.

— Я прошу тебя подделать тест. Мне не нужно много доказательств, мне нужна, чёрт возьми, иллюзия семьи. Я живу, блин, сплошными семейными иллюзиями всю свою жизнь, — к своему удивлению, Лулу почувствовала, как Майк нервничает, говоря эти слова. — Мне нужно предоставить доказательства, что у меня есть беременная жена – всё. Тогда меня не убьют.

— Но как я могу тебе помочь? Спать я с тобой не…

— Да понял я! Подделай тест, и я отстану от тебя. Поутихнет всё на Хандрозе – так и быть, разведёмся.

— Поклянись.

— На крови?

— А можешь?

Майк рассмеялся, однако ничего не ответил. Впрочем, Лулу не сомневалась, что для достижения желаемого Майк хоть контракт с дьяволом заключит.

— Я не знаю, как это сделать.

— Найди беременную девушку и заставь её пописать на полоску – вот и всё.

— Но я не знаю никаких беременных девушек!

— Значит, придумай другой способ. Мне всё равно – просто помоги.

— А почему ты сам не можешь?

— Из принципа. Хочу, чтобы ты помучилась.

Их 1:1 плавно превращался в 1:2 в пользу Майка. Девушка вздохнула, принимая коробочку у него из рук.

— А извинения-то будут? За вчерашнее.

Майк сперва вылупился на неё, как будто впервые увидел, затем, наоборот, потупил взгляд и принялся усердно отскребать ногтем грязь с поверхности стола.

— Я виноват.

— Так.

— Мне не следовало… лезть к тебе. Ты свобо… Слушай, Лулу, я правда надеялся, что у тебя хоть какие-то чувства ко мне остались. Ну не просто же так ты именно ко мне пришла.

— Я пришла к тебе как к другу, рассчитывая на помощь. Но отношений с тобой не хочу. Всё, Майк. Всё кончено.

Парень взгляда не поднял. Засохшее пятно чего-то некогда липкого поддалось, и Майк быстренько смахнул крошки в салфетку. Лулу покачала головой – ну, хотя бы не на пол.

— Я… сожалею. Просто хочу, чтобы ты знала.

— Знаю. Но не верю тебе, — Лулу поднялась, скрипнув стулом. — Не знаю, что тебе следует сделать, чтобы я тебя простила. Но я тебя не люблю.

— И никогда не любила, — усмехнулся Майк.

— В смысле?

— Я соврал тебе. Тогда, на третьем курсе. Ты ведь не читала контракт сама никогда? Не было там сказано ни о какой любви. Не все контракты про любовь. Там было просто про поцелуй принцессы.

— Ч-что…

— Я подумал, что это классный розыгрыш. Про взаимные чувства.

— Ну ты и…

— А ты поверила, ха. Я, честно говоря, в проклятье не верил. Поэтому так пошутил, зная, что даже с поцелуем ничего не произойдёт. А потом всё как начало меняться, я испугался. Но… я правда тогда в тебя влюбился, Лулу. Всерьёз. Бабочки в животе, как любят говорить сопливые девчонки, душили меня изнутри. И тогда ещё верил, что у нас может всё получиться.

Пощёчина звонко рассекла тишину, повисшую в кухне. Лулу не остановило даже то, что теперь у Майка ни одна часть лица не была здоровой. Он прижал руку к покрасневшей щеке, подвигал челюстью, скорчившись от боли.

— Справедливо.

— Зачем нужно было врать про то, что в проклятье замешана любовь? Неужели ради тупого пранка?

— Потому что… потому что я прекрасно понимал, что я никогда тебе не понравлюсь. У меня нет никаких достоинств. Вообще. Я же мразь, ты сама так говорила. А ещё ты была по уши влюблена в Колина. И до сих пор в него влюблена. Думаешь, я не знаю о ваших отношениях?

— Они завершились.

— Это не играет роли. Лулу, я знал многое об ундинах ещё до того, как ты начала заниматься со Сцинтиллой, и вообще до того, как ты появилась в ИШДОМС. И я знаю, что настоящая любовь настигает вас только один раз в жизни. И у меня нет никаких шансов. Но многие пары живут счастливо и без любви. Или влюбляются в партнёров уже после. Мне хотелось… подтолкнуть тебя к отношениям.

— Столько лжи… столько лжи от тебя. Но ради чего? Почему ты так со мной поступаешь? Ты заставил меня сомневаться в собственных чувствах, ты посеял смуту. Я постоянно чувствовала противоречие…

— Потому что я тебе даже не нравился, — Майк кивнул с горькой улыбкой и снова поморщился. — Я знаю. Но мне так хотелось верить…

— Зато теперь я понимаю, откуда у тебя такая ненависть к Колину, — Лулу села обратно на стул, уронила голову на руки. — Зависть. И дело тут не только в старом конфликте двух семей.

Майк кивнул, протянул девушке руку. Неожиданно для себя она вложила свою ладонь в руку парня, и какое-то время они сидели молча.

— Зато Лили тебя любит, — усмехнулась Лулу. — Она дала тебе всё то, что ты хотел получить от меня. И приплод в придачу. Семью, которую ты хотел. И как удобно, что она как вторая капля воды похожа на меня.

— Ну нет уж, — Майк сморщил нос, — у неё отвратительный характер.

— А ты её любишь? Ты довольно влюбчивый для неуверенного в себе парня, у которого нет никаких шансов.

Майк ничего не ответил, но Лулу всё прочитала в его здоровом глазу. Девушка пробормотала:

— Походу, не только я одна здесь однолюбка.

— Но я верю, что и с Лили мы сможем что-то построить. Не здесь и не сейчас, очевидно. Сейчас тяжёлые времена. Я не восхищаюсь ей так же, как тобой, но благодарен ей за многое и признателен. Я готов её оберегать.

— Только не переусердствуй со своей гиперопекой, — усмехнулась девушка. — Вообще, — она выпустила свою ладонь из руки Майка, — сестре с тобой повезло. Я за неё спокойна. Она заслуживает счастья, несмотря на ужасный характер.

— На её месте могла быть ты. И до сих пор можешь, вообще-то.

— Ты бросишь её с ребёнком ради меня? Неужели я в тебе ошиблась, и ты не настолько благороден в своих альтруистических побуждениях?

— Лулу, ты портишь момент. По сценарию, ты должна сказать: «О, Майк, я передумала, давай с тобой отпразднуем нашу свадьбу!»

Лулу хлопнула Майка по плечу, оба покатились со смеху.

— Я не брошу Лили. Теперь уже нет. Поздно. Но теперь ты обо всём знаешь. Всю правду. И о моих чувствах к тебе тоже. Я люблю тебя, Лулу. Но готов отпустить. И желаю тебе счастья – с Колином или без него. Ты этого заслуживаешь, даже несмотря на это, — Майк обвёл рукой покалеченную половину лица.

— Спасибо, — прошептала девушка, — мне было важно услышать эти слова.

В этот момент у Майка зазвонил телефон. Он нахмурился, но трубку поднял сразу. После стандартного «Алло» долго слушал, и с каждой минутой всё больше хмурился. Лулу заметила, что пальцы другой руки, покоящейся на столе, подрагивают. Когда говорить закончили, Майк выглядел куда более бледным.

— Что… что-то случилось?

— Тецеус пропал. Его нигде нет. И следов тоже.

Глава 54

Несколькими днями ранее на Ликвиде

— Вы помните, какой сегодня день?

Бизеру уже порядком надоел Бахадур. Неужели с Файннулом визирь вёл также навязчиво? Каждый раз, когда чиновник заходил к нему пообщаться, Бизер чувствовал себя так, словно сдаёт экзамен перед очень строгим профессором. Необычно тёмные для Ликвида глаза Бахадура ловили каждый жест султана, внимательно следили за каждым его действием. И у Бизера в очередной раз закралась недобрая мысль: «Может ли он меня проверять?»

От этой мысли ему сделалось не по себе, а кожа буквально покрылась мурашками. Одхран ничего и никого не боялся, и уже не в первый раз его пытались разоблачить. Но сейчас игра шла по-крупному, и он просто не мог оступиться.

— День Рождения Ясмины, — ледяным тоном ответил Бизер. — Наложницы его празднуют на своей территории. Мы не вмешиваемся.

— Вы не хотите сделать ей какой-нибудь сюрприз по этому поводу? Раз уж помолвка не состоялась, и вы всё ещё неженатый мужчина…

Бизер со вздохом поднялся со своего места. Он понимал, куда клонит визирь. Раньше, судя по всему, Файннул частенько заходил к наложницам. Однако теперь охладел к ним ко всем. Бизер порадовался лишний раз тому, что у них состоялся-таки разговор с Ясминой, пусть и не запланированный, тогда, в первый день своего нового воплощения. Теперь он знал, чего на самом деле хочет девушка.

— Я как раз собирался во второй половине дня зайти к ней.

Визирь протянул свою руку с щупальцами, очевидно, чего-то ожидая. Бизер не сразу понял этот жест. Недоумённо вскинул брови. Губы Бахадура тронула лукавая улыбка.

— Платок, мой повелитель.

Медленно-медленно до него дошло, что это одна из традиций поведения с наложницами. Платок – символ того, что султан на эту ночь выбирает именно эту красавицу среди прочих. Конечно, это мог быть и не платок, а любой другой ценный подарок. Но у Бизера для Ясмины было припасено кое-что более желанное. Он усмехнулся и ответил Бахадуру:

— Подношения наложнице не понадобятся.

— Ваша Светлость…

— Не ты общаешься с моими женщинами, Бахадур. И не тебе знать, чего им хочется.

— Твоя правда, господин, — Бахадур низко поклонился, немного обдумав слова. Бизер подошёл ближе к визирю.

— А будешь так настырно совать нос в мою личную жизнь, прикажу отрубить тебе голову.

Губы Бахадура задрожали, кожа побледнела ещё больше. Блеск чешуек на лице выдавал страх.

— Мой повелитель, владыка! Да как же…

— Лучшего друга, да-да, — снисходительно заметил Бизер. — Знаешь, Бахадур, ты давненько стал меня подбешивать.

— Ваша матушка не одобрит этот поступок.

— Так сделай так, чтобы не гневать почтенную Валиде[1].

— Слушаюсь и повинуюсь, господин, — Бахадур снова поклонился.

Бизеру уже порядком надоели эти подозрения. Они не давали ему расслабиться. Однако Одхран избрал не совсем верную тактику поведения. С точки зрения простого обывателя султан Файннул всегда казался ему властным и величественным, однако в кругу семьи покойный султан вёл себя добродушно и учтиво. Его особенно любила женская часть семьи за мягкость характера и терпение. А Бизер же наоборот решил отыгрывать роль сурового и жестокого господина, и ещё больше убеждал Бахадура в том, что дело тут нечисто.

И если бы Одхран хотя бы потрудился соблюсти традиции и поднести несчастный платок Ясмине…

То сейчас за ним не было бы хвоста, пока он шёл к бедовой наложнице, томительно ожидавшей визита султана.

Бизер постучал в верхнюю часть арки[2] её спальни. Ясмина подорвалась с мягкой кушетки, но в объятия к султану не кинулась, лишь взволнованно теребила подол своей нежной одежды. Бизер прочистил горло и протянул девушке свежий документ.

— Здесь твоя вольная грамота.

— В-вольная? Но я же…

— Я не договорил, — оборвал девушку Бизер. — Вольная – в том случае, если ни один из потенциальных женихов тебе не приглядится. Вот здесь, — он протянул её ещё несколько бумаг, — несколько вариантов. Выбирай.

— Я… я могу выбрать?

— Разумеется. Я не собираюсь отдавать свою наложницу первому встречному, который будет плохо обращаться с тобой. Я не тиран.

— Но…

— Но. Ты как всегда проницательна, Ясмина. Скверная черта для женщины. Постарайся прикрыть свой острый ум за красивыми украшениями во время смотрин. — Бизер снисходительно улыбнулся и продолжил: — Если ты не выберешь себе нового владельца до конца риальта[3], то автоматически становишься вольной гражданкой. Тебя выкинут из дворца. Но не это самое страшное.

— А то, что вольной женщине в Амфирионе грозит смертная казнь.

— Именно.

— Я сирота. Воспитывалась специально для вас с самого детства. У меня нет никаких шансов избежать порицания народа.

— Либо стать изгоем и сбежать в Паракант. Если, конечно, тебя не сожрут глубинные монстры.

Девушка вздрогнула и в ужасе округлила глаза.

— Так что, ты уж постарайся кому-нибудь понравиться. Смотрины мы проведём втайне в ближайшие сроки. Пока выбирай. Тут не так много богатых купцов, но я постарался отобрать самых лучших.

По правде говоря, Бизеру было глубоко плевать, к кому отойдёт эта девушка. Будь его воля – всех бы наложниц продал. Одхран никогда не понимал такого сильного влечения к женщинам. Но когда их ещё и три, и каждая хочет внимания – это чересчур, особенно для него. Раз уж волей судьбы Бизеру пришлось стать султаном, то он поменяет дворцовую жизнь под собственные нужды. А в его нуждах не было никакого пункта на женщин. Эти девушки – Ясмина и ещё две, имён которых он даже не потрудился запомнить, для Бизера были более, чем бесполезны. Они не вели его к камням и не помогали решить главную проблему.

Попрощавшись с Ясминой, Бизер спустился в сад и, убедившись, что вокруг нет охраны, покинул придворцовую территорию через чёрный вход – похожий на тот, что он использовал в первую свою ночь пребывания здесь. Там волшебника уже поджидал брат.

— Твой план провалился, — заметил Бизер, снова возвращаясь к своему обычному голосу. Хоть что-то прежнее осталось с ним.

— Позволь напомнить, что провалил его ты. Ты упустил девчонку.

— Почему тебе просто не надавить на неё ментализмом и не выпытать, где она прячет камни? Почему мы пошли таким сложным путём?

Спирос усмехнулся и сорвал водоросль, растущую у ограждения. Покрутив в руке, положил «травинку» в рот.

— Возможно, я был не совсем доволен властью.

— Ты что, устроил «тихий» переворот с помощью меня?!

— Как будто тебе не нравится жить во дворце.

— Ты даже не представляешь, что это такое!

— Хорошо, тебе не нравится. Но ты хочешь добыть камни раньше Макгроу? И при этом не дать этим тупым детишкам добраться до Стены Света раньше тебя. Хочешь или нет?

— Хочу.

— Тогда что ты предлагаешь? Я дал тебе максимальную власть из возможных, но ты… ты даже не смог просто привезти девчонку на Ликвид, где мы бы с ней и разделались. Хотя тебе вообще ничего не нужно было делать, просто заместить умершего султана.

Бахадур в это время стоял ровно за ограждением, не шевелясь и не высовываясь. Он не видел говоривших, лишь слышал голоса. Голос Файннула он не различал, хотя собственными глазами видел, как султан только что вышел через калитку. Выходит, говорили другие. Но почему кто-то сказал страшную фразу «умершего султана»? Что это значит?

Визирь аккуратно вцепился пальцами в верх ограждения. Боясь наделать много шума, он задержал дыхание, и слегка подтянул своё тело вверх, чтобы увидеть лица (или морды) говорящих. Порадовался тому, что природа наградила его присосками на руках, а не на спине, как, например, часто встречалось в его родном городе.

— Зачем его вообще нужно было замещать? Лулу могла бы выйти замуж за настоящего султана и оказаться здесь.

— А если бы она всё равно отказалась? И как бы ты пробрался тогда во дворец, ты подумал об этом? Султана всё равно пришлось бы убирать – рано или поздно. В конце концов, ты мог бы попробовать договориться с ней ещё на Дельте, ты ведь летал туда аж дважды, и всё без толку.

— Я пытался!

Бизер почувствовал досаду. Как будто они со Спиросом снова маленькие мальчики и не поделили игрушки в песочнице на пляже. Он не знал, как доказать брату, что его план оказался не идеальным, а Бизер не мог превысить собственные полномочия и заставлять кого-то делать что-то силой. И уж тем более никак не мог залезть к Лулу в память. Если бы девчонка всё так же носила камни с собой, а не спрятала их чёрт-те где, его миссия оказалась куда как проще.

— Ладно. Сейчас уже бессмысленно что-то говорить. Вечно мне приходится всё дорабатывать самому. Я доберусь до камней, прослежу за девчонкой – куда она ходит и с кем разговаривает, и сам добуду камни.

— А мне что делать? Как долго мне ещё торчать в этом дворце?

— Ну, раз ты убил султана, то тебе и расхлёбывать.

Бахадур едва не свалился – так стало ему плохо. Он видел перед собой Файннула, который открыто говорил об убийстве султана с другим, неизвестным ему существом. Но кто тогда стоит за оградой, если это не Файннул?

Возможно, именно в этот самый момент нефилим почувствовал постороннюю энергию, и тёмные глаза Спироса вперились во взгляд Бахадура.

— Кажется, за тобой следят, — коротко сказал Спирос.

— Самозванец, — тихо произнёс Бахадур.

— Plexus!

Бизер среагировал молниеносно. Энергетические нити прорезали пространство и, крепко переплетаясь между собой, упали сетью на визиря. Тот никак не ожидал подобного нападения, поэтому просто упал по ту сторону ограды. Одхран и Спирос не стали дожидаться, когда Бахадур опомнится и выпутается из ловушки, и припустили напропалую вниз по улицам. Спирос мчался к космолёту, но обходными путями: через дворы, большие скопления существ, площади, петляя по переулкам и заходя туда и сюда – пытался запутать след. Наконец, они сели в машину, и Спирос завёл двигатель. Космолёт стремительно взмыл вверх. Бизер, переведя дыхание, посмотрел через иллюминатор вниз.

— И куда мы теперь?

— На Хандроз. Будем просить твоего старого во всех смыслах друга о помощи.

Глава 55.1

Так как Лулу выпустили под залог до суда, покинуть Андеадлинг она не могла, и отправилась в школу, тогда как Майк спешно улетел на Хандроз. Девушка переживала за маленького волчонка-царевича. Куда он мог деться, если за ним постоянно следят? Он же не мог просто убежать из дворца да так, чтобы следов нигде не осталось?

Плохо было то, что Тецеус тоже являлся наследником Хандроза в случае, если с Вольфом что-то случится или старший царевич не обзаведётся потомством в будущем. И если кто-то посторонний в этом замешан, то это приравнивается к покушению на наследника. А покушение на царского ребёнка – смертная казнь. На Хандрозе с этим вообще всё строго. Могли казнить даже нянек, которые не уследили за непоседливым малышом.

Но в школе Лулу ждал ещё один сюрприз. Во-первых, как только она вошла в свою комнату, Фелисити её наградила такой сладенькой улыбкой, что Лулу едва поборола желание выбежать обратно в гостиную. Во-вторых, соседка швырнула ей на кровать свежий выпуск газеты, в котором на первой же полосе было написано о ней:

«Бешеная ундина возвращается! Оторвала голову бывшему парню или новому мужу? Читайте в нашем выпуске!»

И ниже её фотография в участке – растрёпанная и с выпученными глазами, явно пытавшаяся доказать свою правоту. Лулу тяжко вздохнула.

— Оторвала голову? Кто сочиняет эти отвратительные заголовки?

А ведь когда-то она вместе с другими учениками ИШДОМС писала статьи про гибридов, показывающие тех совершенно в другом свете. Да только вот ничего не вышло. Стоило всего раз оступиться, и вот, пожалуйста, очередная «статья-разоблачение» на лицевой стороне газеты. Гибридов никто не любит. Лулу полистала газету, ещё на нескольких страницах нашла свои фотографии. Да она прямо звезда дня!

— А я их обожаю, — ведьма мечтательно прикрыла глаза. — Слушай, ну ты даёшь! Уж от кого-кого, а не ожидала. Прямо растёшь в моих глазах. Я-то думала, ты святоша.

— Ну, если уж даже ты оценила, то дела мои явно плохи.

Дверь в их комнату открылась без стука – заглянула Зельда.

— Вот вы где прохлаждаетесь, Хэтчер. Пройдёмте со мной.

— А куда? — спросила девушка, поднимаясь с кровати.

— В кабинет директора.

— Охренеть! — вырвалось у Фелисити. — Ты и в школе-то всего пять минут, а уже успела что-то натворить. Я тобой горжусь! И поверь, дурында, такое ты ещё вряд ли от меня услышишь.

У Лулу засосало под ложечкой. Что-то явно не так, и месье Лавуа не собирается её по головке гладить. Может, потребует писать объяснительную или… какие к чёрту объяснительные? Ей и так уже вкатили арест и суд.

Она присела на жёсткую скамейку напротив стола. Директор пыхнул несколько раз в усы, отчего те смешно растопорщились в разные стороны.

— Госпожа Хэтче’г. Мне, ‘газумеется, всё известно. Но, — он высоко поднял указательный палец, — школьные п’гавила – это отдельная система, п’годуманная очень давно. Вы помните, какое основное п’гавило в нашем своде п’гавил? — месье Лавуа щенячьим взглядом посмотрел на Зельду, словно уточнял у неё, а не задавал вопрос провинившейся ученице.

— Э-э-э… Все равны? Забудьте титулы и звания? — Лулу пыталась воспроизвести в памяти текст с бледно-голубого листка, который видела в начале каждого учебного года.

— Нет, я гово’гю не об этом п’гавиле.

— Ну, за драки и потасовки ведь не отчисляют? — нервно хихикнула девушка. — Иначе у меня полкласса бы уже ушло из школы.

— ‘Гечь идёт о количестве допустимых выгово’гов в месяц.

— Так.

— Это т’гетий, — с шумным вздохом подытожил директор.

Повисло гнетущее молчание. В звенящей тишине послышалось назойливое жужжание мухи у окна. Лулу скосила взгляд – насекомое билось о стекло с рвением, которому можно было позавидовать. Хотя в такую погоду осенью все мухи должны были уже погибнуть.

— Вы… вы что, собираетесь исключить меня?!

— Мням-мням-мням, — директор принялся усиленно жевать губы, оставляя на седеющих усах мелкие блестящие капельки слюны. Лавуа поднял беспомощный взгляд на Зельду. Та закатила глаза.

— Временно отстраним вас от занятий, Хэтчер, до судебных разбирательств.

— Но я пришла в школу…

— Оставьте этот ваш образ прилежной ученицы! — оборвала её ведьма. — Вам уже больше никто не поверит. И да, в школе вам лучше не появляться.

— А куда же мне деться? — Лулу развела руки в стороны, открывая и закрывая рот, словно ей не хватало воздуха. — Мне запретили покидать текущее место жительства в полиции, то есть общежитие.

— Это не наша забота.

— Oui, наша задача – обеспечить школе безопасность, — энергично закивал директор. — А вы пока что п’гедставляете для школы уг’гозу.

— Вы что, издеваетесь? То есть, когда Рыжий Ник взорвал дендрарий – это вообще ничего, так, детские шалости были?! Когда Робби и Бобби постоянно дерутся и бьют окна, им это сходит с рук. Когда Ривер незаконно пробралась в кабинет информатики, вы предпочли это не заметить. Когда Лоренс похитил вампир, вам было всё равно. Когда нас тут в прошлом году прессовали и притесняли из-за собственного происхождения, вы закрывали на это глаза. Когда по школе прыгала безумная вампирша…

— Это ваша сестра, между прочим, — перебила её тираду Зельда.

— Это неважно! Вы не пытались нас защитить. И более того, в этом году я видела что-то или кого-то, кто атаковал охранника ночью, но вы… вы вообще не стали выяснять, кто это был.

— А может, это ваша богатая фантазия? — месье Лавуа сложил руки в замок и наградил девушку пронзительным взглядом. — Вы пе’гежили т’гавми’гующее событие – сме’гть сест’гы. Вам хочется п’гивлечь внимание ста’гших, вот вы и…

— Да как вы смеете! По-вашему, мне мало внимания? Да плевать я хотела на всё это внимание к себе. Мне просто хочется спокойно доучиться в этой школе без всяких происшествий и…

— Но это же была ваша идея – украсить школу по случаю вашей свадьбы, Хэтчер.

— ЧТО?!

Стекло с треском разбилось, и муха с радостным жужжанием миновав все осколки вылетела на свободу. Пронизывающий ветер всколыхнул лежащие на столе директора бумаги, и тот энергичным движением пригвоздил все листки к одному месту, параллельно поправляя свою причёску «три взлетевших волосинки».

— А это был четвёртый выговор, Хэтчер. Звоните родителям. И на их месте я бы показала дочь специалистам.

— Что?! — повторила девочка чуть тише.

— Звоните-звоните, — Соверейн скрестила руки на груди, поправляя мантию. — Или это сделаем мы.

Словно в подтверждение рука директора легла на телефонную трубку на столе. Лулу затрясло. Неужели это конец?

— Я позвоню бабушке.

— Non! — вдруг выпалил месье Лавуа, замахав руками. — Это… это неп’гавильно.

— А что, не получится соблюдать… субординацию? — девушка порадовалась, что вспомнила подходящее, на её взгляд, умное слово. — Моих родителей – короля и королеву – нельзя отвлекать от управленческих дел. Вы так не считаете?

— Но родители платят за ваше обучение.

— А решает мои вопросы о воспитании бабушка! — рявкнула Лулу, пожалуй, слишком агрессивно.

***

Лулу пришлось сидеть почти два часа в кабинете без дела, пока не приехала бабушка. Ольга выглядела так, как и всегда – без капли макияжа, с аккуратно стриженными волосами, не требующими укладки, в длинной юбке в пол. Для Москвы она казалась странной. Для Андеадлинга – чересчур обыденной.

— Что случилось? — с порога спросила она.

Зельда разложила перед ней на столе четыре бумажки с печатями и подписями.

— Выговоры вашей внучки.

Бабушка исступлённо смотрела на них, даже не вчитываясь, потом перевела взгляд на Лулу. Девушка вжала голову в плечи – бабушкин взгляд ей не понравился.

— Как так вышло, детка? Что ты натво…

Взгляд бабушки случайно выцепил разбитое окно, которое директор с помощью Лулу пытался все эти два часа залепить скотчем.

— Опять стекло… — разочарованно пробормотала бабушка, явно вспоминая давнее событие из прошлого, как маленькая девочка испугалась говорящего пёсика и своим криком разбила окно в кухне. Она покачала головой. — Это ваша вина, месье Лавуа, — ледяным тоном сказала бабушка. Словно между ними и не было никакого быстротечного романа пару годиков назад.

— Pardon?

— Ваша… и ваша, — она кивнула Зельде. — Да-да. Потому что Лулу отправили в эту школу для того, чтобы она научилась контролировать свои способности. А вы? Вы всем преподавательским составом не смогли даже научить её контролировать собственный голос за пять лет обучения! Разве эта школа не носит статус «исправительной»?

— Ну… эм-м, п’гог’гамма ‘гассчитана на…

— Мне плевать на вашу программу! Вы загубили обеих моих внучек. И ещё неизвестно, сколько учеников вышло от вас уголовниками. Мы уходим!

— Бабуль… — Лулу ошарашено уставилась на бабушку.

— Быстро беги собирать вещи.

— У неё ограничено перемещение до судебных разбирательств…

— Это же ведь не ваша забота? — съехидничала бабушка. — И не спрашивайте меня, откуда я знаю, что вы это говорили. И у стен уши бывают!

***

Когда Лулу вышла из кабинета, то столкнулась с Колином и едва не вскрикнула.

— Тебя мне только ещё для полной радости не хватало!

— Я думал, ты вправду будешь рада меня видеть.

— Ты передал бабушке весь диалог в директорской? — догадалась Лулу. Колин едва заметно кивнул. — Я думала, что ты оставишь меня в покое. Как ты вообще…

— У нас с тобой связь, — Колин покачал телефоном в руке. — Я всё ещё могу чувствовать тебя через гаджеты.

Лулу подумала – уж нет ли где-то на ней жучка. От Колина можно было ожидать чего угодно. Впрочем, это не настолько разумное предположение, ведь он менталист и бессмертный. Он может быть везде и всюду, чувствовать её и… другие вещи, от воспоминаний о которых у Лулу проступил румянец на щеках.

— Ты правильно сделала.

— Разбив стекло месье Лавуа?

— Я не об этом, ты знаешь. Майк.

— Ты его просто ненавидишь, вот и радуешься.

— О нет, мне нет никакого дела до него. Хотя то, что Тецеус пропал – плохо.

— Ты и это знаешь?

— Я знаю всё. Но его стоило наказать. — Лулу обратила внимание, что рука Колина сжалась в кулак. — Никто не смеет так обращаться с девушкой.

— А разве ты…

— Никогда. Всё всегда было по согласию. Это отвратительно. Такие люди должны страдать.

— В тебе говорит ангел или падший ангел? — усмехнулась Лулу.

— Во мне говорю я. Такой, какой есть. Ты очень сильная. Я… горжусь тобой.

Лулу почувствовала, что ей нечем дышать и, на всякий случай, облокотилась о стенку. Колин Крейвен сказал ей, что гордится? Ещё и после значительной паузы. Ему далось это не просто, ой как непросто. Она увидела лёгкую улыбку, спрятавшуюся в уголках губ. Колин поднял руку, но замер, так и не коснувшись девушки.

— Ты светишься.

— От… от… от…

— Не знаю, — прошептал бессмертный. — Я такого раньше не видел.

Дверь директорской со скрипом открылась, и Лулу едва удержалась, чтобы снова не закричать, но успела подпрыгнуть, как обожжённая.

— Идём, деточка, я всё улажу.

Лулу почувствовала, как изнутри её поднимается тепло благодарности к бабушке. Вот её самый близкий и родной родственник, и никакие родители её не нужны. Как она могла оставить любимую бабушку?

Бабушка протянула руку девушке и вдруг вздрогнула. Её лицо вытянулось, а пальцы задрожали.

— Мать честная… Лулу, нам нужно срочно искать твою преподавательницу по искусству сирен.

Глава 55.2

Сцинтилла обнаружилась не в бассейне, не в библиотеке и не в комнате отдыха для преподавателей. Чтобы её найти, Лулу пришлось воспользоваться служебным телефоном из кабинета директора, а после этого они с бабушкой полетели к озеру в Безмолвном лесу, где Лулу уже доводилось бывать однажды. Летели на одной метле – Лулу просто пристроилась к бабуле сзади – не с целью экономии и скорости, а ради собственной безопасности. Лулу чётко для себя определила после пятого курса, что на этот «инструмент» ей лучше садиться только в случае крайней необходимости.

— Госпожа Сцинтилла Селенис? — позвала бабушка, почти на ходу спрыгивая с метлы. Лулу могла только позавидовать её прыти, так как сама она не смогла даже приземлиться с остановленной в воздухе метлы и, чертыхнувшись, кувыркнулась на влажную после дождя траву.

Сирена не заставила себя долго ждать. Как всегда сопровождаемая лёгким светящимся ореолом, она вынырнула из воды и, заметив посетителей, недовольно поджала аккуратные губки.

— Зачем пожаловали?

Вот так вот: ни «здрасьте», ни «как дела».

— Возмущаться вашей работой.

— Возмущайтесь на здоровье.

Сцинтилла вильнула хвостом, поднимая брызги, и собралась обратно нырять, но бабушка вдруг вскинула руку, и с её пальцев сорвались золотистые нити, враз опутавшие учительницу, словно невод золотую рыбку из сказки. Сирена даже какое-то время билась так же, как рыбёшка, на берегу, пока её хвост не исчез, превратившись в ноги.

— Что вам от меня нужно, ненормальная? — сердито спросила Сцинтилла.

— Это, — бабушка указала на Лулу, — моя внучка. И она…

— Полная бездарность. Она приходит на каждое занятие неподготовленной. А уже шестой курс.

И тут бабушка сделала то, что Лулу никак не ожидала от неё. Она схватила Сцинтиллу за ухо, как нашкодившего ребёнка, и резко потянула на себя. Сирена зашипела, когда Ольга склонилась над ней и почти угрожающим тоном произнесла:

— А ты в курсе, госпожа Селенис, что девочка вообще никогда не открывала свою сущность сирен до шестого курса и обучалась как ведьма?

— Не мои проблемы, — огрызнулась та.

— Верно. Это проблема образовательного учреждения, где ты работаешь. Но тебя уволят, и что ты будешь делать? Ты же ведь не от большой любви к детям преподаёшь в ИШДОМС, как и большинство учителей. И даже так не стараешься исправно выполнять свою работу, а халтуришь. А последствия разгребать приходится родственникам, хотя такими вещами должен заниматься учитель!

— О чём речь?

Бабушка отпустила Сцинтиллу, подошла к Лулу и резко дёрнула её за штанину джинсов. Плотная ткань поддалась не сразу, но бабушка быстро шепнула какое-то заклинание, и брючина разошлась по швам, обнажив девичью ногу. Лулу сперва хотела возмутиться, но тут сама едва не взвизгнула от увиденного. Голень пониже колена, почти до самой ступни покрывали нежные, почти прозрачные чешуйки. Такого раньше не было!

— Детка, ты знаешь, что это? — ласково спросила бабушка.

Лулу в шоке лишь покачала головой, как зомбированная, уставившись на собственную ногу. Она совсем не почувствовала таких изменений внутри. Сцинтилла удивилась лишь на пару мгновений, но быстро взяла себя в руки. И в ноги тоже. Женщина моментально вскочила и принялась стряхивать с себя волшебные нити, которыми её стянули.

— А чего тут непонятного? Это то, что происходит рано или поздно с каждой сиреной – превращение.

— Ба, я превращусь в рыбу? — Лулу в ужасе округлила глаза. Она вдруг почувствовала себя совсем уязвимой. — Насовсем?

На лице сирены блуждало ехидное выражение.

— Я не бралась всерьёз за тебя, потому что ты была девственницей. Вот что я имела в виду, когда говорила, что ты приходишь неподготовленной к занятиям. Ну и что мне оставалось с тобой делать? Только развивать силу и выносливость в воде. Хотя какой толк от слабой человеческой тушки? И давать дурацкие задания, чтобы хоть чем-то тебя занять и оправдать свои часы работы, — фыркнула сирена, всплеснув руками. — Ну а теперь я вижу, что всё решилось, и наши занятия могут стать полноценными.

Сцинтилла ослепительно улыбнулась и даже протянула руку вперёд. Лулу чувствовала, как её всю залило краской. Уж чего-чего, а о том, что бабушке придётся узнать такие подробности её личной жизни, она и помыслить не могла. Лулу мысленно приготовилась к гвалту осуждения и нотациям. Но бабушка даже не смотрела на внучку. Она покачала головой, сказав:

— Лулу больше не будет учиться в ИШДОМС.

Лицо Сцинтиллы вытянулось, а глаза округлились – так она стала и вправду похожа на подводного обитателя.

— Но ведь…

— Да, премию вам не выпишут, — усмехнулась бабушка.

Сцинтилла тем временем, очевидно, прошлась по бабушкиным мозгам, хищно сощурилась, а её кулаки сжались от гнева.

— Да как они посмели! Такого ребёнка загубить. Я сейчас же пойду к месье Лавуа!

Лулу заметила у бабушки в уголках глаз смешливые лучики, когда женщина провожала Сцинтиллу взглядом.

— Думаешь, у неё получится?

— Конечно. Она незарегистрированный менталист. Промоет мозги директорушке вашему – всё, что угодно, чтобы тебя оставить. Иначе ей снова придётся жить голым окладом. Ты ведь у неё единственная ундина-шестикурсница. В её интересах, чтобы ты ходила на её занятия и делала успехи.

— Никогда об этом не думала, — пробормотала Лулу. И тут же вспомнила кое-что очень важное. — Ба, а как же суд?! Я же не смогу…

— Да, до судебных разбирательств поживёшь у меня. Но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы всё решилось в твою пользу. Никто тебя не посадит, я наняла лучшего адвоката в городе. Да и Майк – хороший парнишка, он не будет вставлять палки в колёса, я уверена.

«А я вот – совсем нет».

— А что делать с этим? — Лулу демонстративно выставила оголённую ногу вперёд.

Бабушка тяжело вздохнула, потёрла лоб.

— Тебе бы надо учиться плавать в «большой» воде. Вот только сезон сейчас совсем не купальный. Я даже не знаю. На Дельту ты пока улететь не можешь.

Она провела рукой, едва касаясь нежных чешуек девушки. По ноге вверх к затылку пробежала череда мурашек. Лулу восторженно ахнула – настолько ей показалось приятным это ощущение. И тут же чешуя втянулась обратно в кожу, словно её никогда и не было.

— Я дам тебе мазь, которая поможет избавиться от неприятных побочных явлений в виде сухости кожи и периодического выпадения волос с ног.

— Так это же, наоборот, круто!

— В самом деле… всё время забываю, что современные девушки делают депиляцию. Но вот с тем, чтобы позволить тебе полностью превратиться, придётся пока повременить. Пока ты снова не станешь свободной.

***

Перед отъездом она собрала все свои вещи и успела напоследок увидеться с друзьями. Бофара обнимала её так, словно видела в последний раз, а Оскар сделал вид, что пускает слезу. Почти все поддержали её, несмотря на столь ужасный поступок и проблемы с законом.

— Ты поставила его на место, душенька. Ты сделала то, о чём мечтала каждая в этом классе и не только.

— Да почему вам так всем не нравится Майк? — удивилась Лулу. Она, как человек отходчивый, уже успела почти простить неугомонного подростка, надеясь, что им всё-таки удалось достичь какого-то согласия в последнюю встречу.

«Доверять я ему, конечно, теперь всё равно не могу. Но ненавидеть? — она покачала головой в такт свои мыслям. — Это слишком».

— Не те ты вопросы задаёшь, — усмехнулась Соника. — Он тут всех раздражает.

— Я пытался найти к нему подход, но без толку, — пожал плечами Оскар. — По-моему, он похож на колючий кактус, и с возрастом колючек становится только больше. Тут налицо куча комплексов!

— Я всегда тебе говорила, что он тебе не пара, — покачала Мия. — А ты помнишь, я немного гадалка.

Кошка при этом так посмотрела на Оскара, что Лулу показалось, будто между бывшей парой снова начинает что-то возрождаться, какая-то искра давно погасшей страсти. Однако Оскар моментально отвернулся от девушки, и та последовала его примеру.

«Бывшим лучше оставаться там, где их оставили».

Крис стоял поодаль, сливаясь со шкафом. Или, вернее сказать, дополняя его своим коричневым амплуа. Лулу бы и не заметила его, если бы снова не почувствовала сильную, тёплую энергию, которая всегда сопровождала волшебника. Девушка украдкой бросила на него взгляд, и Крис тут же встрепенулся и задел локтем стоящий у выхода торшер. Тот покатился по полу, а волшебник, краснея, неуклюже сел на четвереньки, чтобы поднять его с помощью заклинания.

— Хорошо, что не разбился, — фыркнула Фелисити – ещё одно украшение интерьера, тихо сидевшее в кресле с книгой. — А то тут бы всё загорелось.

Крис стал совсем помидорного оттенка и закрыл лицо руками, поэтому едва не споткнулся о складку на ковре. Но к его облегчению никто не засмеялся.

— Кстати, Лулу, оставайся на внезапных каникулах у бабушки подольше, а? Мне так хорошо было спать одной, пока ты тусила за решёткой, — ведьмочка противно захихикала. Лулу покачала головой. Кто-то остаётся неисправимым, несмотря на любые обстоятельства.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — рявкнула на неё Соника. — Посмотрела бы я на тебя на месте Лулу.

— Я бы ни за что не позволила такому со мной случиться. Я же интеллигентная ведьма в… неважно, в каком поколении! — оборвала незаконченную фразу девушка, поймав насмешливый взгляд Оскара, который знал правду о её происхождении.

— Даже если тебя отчислят, — Оскар демонстративно отвернулся от Фелисити, показывая, что спор бесполезен, — никогда не поздно восстановиться и продолжить обучение.

— На личном примере? — усмехнулась девушка.

— А то! Сколько школ я так и не закончил. Может, хоть тут повезёт?

— Мне будет совсем неловко, если я закончу школу после всех вас, особенно после тебя, Оскар.

— Поэтому ты вернёшься к нам, — подмигнул оборотень. — У тебя просто нет выбора, иначе ты тоже потонешь в собственных комплексах.

— А где Софи? — спросила Лулу, оглядывая ещё раз собравшихся в гостиной одногруппников.

— Она себя неважно чувствует сегодня, — нахмурилась Соника. — Мы понять никак не можем, что с ней. Я её уговаривала к врачу пойти, а она в слёзы и ни в какую!

— Может, я с ней поговорю?

— Ты? Душенька, но ты не лучшая подруга Софи, при всём моём уважении, Соника знает нашу чувствительную подружку гораздо лучше.

— Но… бывает такое, что проще открыться менее близкому человеку…

— Тогда пойдёт Оскар, — Фелисити дико расхохоталась. — Вот уж кто точно не близок к Софи ни в каком смысле.

— Сама и иди, — буркнул Оскар.

— Ну вот только вы, пожалуйста, не ссорьтесь, ребят. Я не смогу тогда вас оставить – вы переубиваете друг друга.

— Кто? Я? Да я же ягнёнок.

— Ага, в шкуре волка, — фыркнула Фелисити, утыкаясь обратно в книгу.

— Я проведаю Софи всё равно. Хотя бы попрощаюсь. Вдруг больше…

— Не смей о таком даже думать! — хором выпалили все присутствующие. А Фелисити демонстративно перевернула страницу книги.

***

Софи обнаружилась в виде бесформенно-личиночного валика из одеяла на своей кровати. Этот валик едва шевелился и издавал хлюпающе-стонущие звуки. Лулу замерла в дверях, почувствовав себя неловко. Что нужно сказать? Как она может помочь подруге? Бофара права. И всё же отступать уже поздно. Девушка подошла поближе к цветастой кровати феи и погладила ту через одеяло. Софи едва шевельнулась и подала вялый голос.

— Оставь меня, прошу…

— Софи, это я. Что у тебя стряслось?

Фея зашлась в рыданиях, что поставило Лулу в ступор. Она и раньше знала, что фея сентиментальна, но такие завывания ундина слышала от подруги впервые.

— Ты можешь мне рассказать.

Лулу присела на краешек кровати, но тут же пожалела об этом, потому что Софи со всей силы пнула её ногой из-под одеяла.

— Ай, да чёрт… — девушка принялась потирать ушибленное место. — Ладно, не знаю, какая муха тебя укусила, но я пришла попрощаться и думала, что помогу тебе успокоиться.

— Мне ничего не поможет.

— Софи, помни, что бы ни случилось – это не конец жизни.

— А что если конец?

— Нет. Сейчас тебе может казаться, что просвета нет. Но потом ты либо придумаешь, как с этим справиться, либо научишься с этим жить. Человек адаптируется ко всему.

— Я не человек!

— Фея. Это не так важно.

— Ты всё ещё не считаешь себя частью нашего магического общества.

Звучало слишком утвердительно, чтобы Лулу посмела отвечать на этот вопрос. Она пожала плечами, как будто Софи могла это увидеть.

— Знаешь, я давно слилась с Андеадлингом. Он роднее Москвы для меня, куда я сейчас временно поеду. И мне так не хочется там оставаться. Но может так получиться, что я не вернусь. Никогда. Меня, возможно, ждёт тюрьма. Возможно, бега и попытки скрыться. Мне тоже очень страшно. Очень. И я не вижу выхода из ситуации. Мне может помочь только чудо. Но тем не менее, я знаю, что рано или поздно всё закончится. И я смогу вернуться к той жизни, которая была раньше. Так же и ты. Так бывает с любой проблемой.

— Ты просто обесцениваешь мои чувства.

— Нет, и в мыслях не было. Я лишь хочу подарить тебе надежду и уверенность. Но мне и вправду сложно понять тебя, если ты не хочешь разговаривать.

Софи вдруг резко вынырнула из-под одеяла и посмотрела на Лулу так пристально. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но словно передумала. Выдохнула и покачала головой.

— Я не могу. Это слишком личное. Я никому не рассказывала. Даже маме. И Сонике. И своему парню. Никто не поймёт.

— Возможно, что не поймут, — согласилась Лулу после небольшой паузы, обдумав то, что сказала Софи. — И не обязаны. Но не отвернутся. Те, кто любят тебя, не отвернутся и осуждать не станут. Во что бы ты такое не влипла.

Софи судорожно вздохнула.

— По правде сказать, я пока сама до конца не уверена, что проблема есть…

«О, точно, она же любит раздувать из мухи слона, — подумала про себя ундина. — С другой стороны, думать о чём-то заранее и готовиться к этому – полезная черта. Вот я обо всём вспоминаю в последний момент. А потом офигеваю от суток, проведённых в камере…»

— Но если всё-таки есть, то… я умру.

— Ты чем-то смертельно больна?

— Да н-нет.

— Значит, не умрёшь. В ближайшее время, по крайней мере. Все мы когда-нибудь окажемся во-он там, — Лулу махнула рукой на окно, за которым имелся прекрасный вид на кладбище. — Но тебе туда рановато.

На щеках у Софи появились ямочки. Лулу внутренне ликовала: это уже прогресс.

— Спасибо, Лулу. Я… расскажу тебе, в чём дело. Но… не сейчас. Мне нужно время.

Лулу понимающе кивнула. Хотя она понимала, что, возможно, теперь очень нескоро увидятся. Это не мешало ей полностью принять решение подруги. В конце концов, это лишь её дело, тем более такое личное.

Глава 56.1

Тецеус не знал, в какой стороне находится замок. Его способности были ещё не настолько сильными, чтобы он смог отследить по запаху путь волшебника, буквально растворившегося в воздухе. А запашок у Макгроу был тот ещё: травы вперемешку с гнильцой, приправленной старческим закостенелым ароматом.

Малыш сперва, конечно, попытался, но затем просто побрёл в одном из направлений наугад. Идти на двух ногах оказалось трудно и медленно, а ещё жутко неудобно. Тецеус вдруг понял, что сейчас, если он превратится в волка, его никто не наругает. Не станет отчитывать за плохое поведение. Поэтому малыш, даже не раздеваясь, превратился и помчался вперёд – только ветер в ушах засвистел.

Тут что-то хрустнуло, и резкая боль пронзила его лапу. Тецеус взвыл, но попытки поднять повреждённую конечность, вызывали лишь новые раздирающие ощущения. Он испуганно прижал мордочку к снегу, на котором выступили бордовые пятна с приторным запахом железа. Что это? И почему так больно?

Передняя лапа оказалась зажата в каких-то металлический щипцах с острыми шипами. Щипцы были такими огромными, что запросто могли бы перерубить волчонка пополам, так что ему, можно даже сказать, повезло, что в этот капкан угодила только лапа. Но вот высвободить её, не причиняя себе новой боли, Тецеус не мог. Тогда он принялся выть, своим жалобным чистым голосом призывая на помощь.

Шарк-шарк. Шарк-шарк.

Ухо юного оборотня уловило хруст снега под чьими-то тяжёлыми шагами. Неужели кто-то услышал? Тецеус аж заскулил от радости, словно щенок собаки. По правде, он уже успел даже замёрзнуть от невозможности сдвинуться с места, ему хотелось есть, а лапа саднила и причиняла боль при любой попытке как-то изменить положение тела. К тому же вокруг начали сгущаться сумерки.

К нему вышел странного вида мужик в тулупе. Он был небрит, нечёсан. Один глаз его выглядел заплывшим, а другой настороженно озирался, поблёскивая на фоне чумазого неопрятного лица. Мужчина шёл крадучись, едва переставляя ноги, словно те превратились в два тяжёлых мешка-балласта. Заметив маленького оборотня, мужик улыбнулся так, что у Тецеуса кровь застыла в жилах, и мальчик снова заскулил.

— Бедный-бедный-бедный… — пробормотал мужик, а сам облизнулся. — Давно я не ел волчатинки. Ой, давно! Особенно такой молоденькой. Откуда ты такой прибежал, зверёныш?

Мужик уселся на корточки перед капканом, достал какой-то инструмент. Тецеусу следовало сгруппироваться и вырваться, как только лапа будет свободна. Но он слишком растерялся и ослаб, поэтому лишь с немым ужасом следил за неровными действиями странного мужчины. Его красные от мороза руки дрожали: пару раз инструмент упал в снег, и мужик, чертыхаясь, поднимал его обратно.

— Отличный из тебя выйдет супчик, волчонок, — проговорил «охотник». — Из твоих костей. Мясо я съем сразу же. Сырым, хе-хе-хе-хе! А шерсть у тебя что надо – отличная будет ушанка.

Тецеус оскалился и попытался цапнуть незнакомца, чтобы хоть как-то себя защитить. За что тут же получил по морде железной перчаткой. От боли волчонок жалобно заскулил и даже пустил слезу.

— Впервые вижу, чтобы волки плакали.

— Симон! — пророкотал кто-то позади. Мужик поспешно обернулся. Руки его задрожали пуще прежнего. — Симон! — повторили откуда-то из-за деревьев тем же голосом.

Спустя несколько минут показался силуэт всадника, а затем и он сам. Молодой мужчина с длинной светлой бородой, завязанной в три тугие косы, скакал на огромном белом медведе. Животное смешно косолапило, несмотря на свой грозный вид. И наездник выглядел не менее суровым. Его тело покрывала шкура другого медведя, двухцветного – редкий вид на Хандрозе, уникальный – во Вселенной. Когда он спешился и обнажил меч, Тецеуса затрясло. Мужчина склонился над ним и Симоном, его ярко-голубые глаза сверкнули, словно два кристалла.

Лезвие меча ткнуло Симона в бок. Мужчина повалился, дрожа и подвывая от страха. Несмотря на ужас, сковавший Тецеуса, мальчик принюхался. Пахло медведем, но не только из-за того, что огромная туша животного топталась неподалёку и ворчала, пытаясь откопать из-под снега что-то съедобное. Медведь казался безобидным. В отличие от того, кто сидел на нём верхом. То был урсус. Раса скрытная. Но Тецеус ещё даже не подозревал, как ему повезло. Или не повезло. В отличие от того, что собирался делать урсус.

— Симон! — прорычал он. — Ты что, не видишь? Это не еда!

— Но он попал в капкан, — заканючил Симон.

Меч упёрся глубже, вспоров тулуп.

— Мы взяли тебя для того, чтобы ты охотился на неразумную дичь. А не на чёртовых оборотней! Нам проблемы не нужны. Подымись!

Меч блеснул в последний раз и исчез в ножнах. Урсус присел на корточки перед капканом. Лапища с острыми когтями накрыла механизм целиком. Сердечко Тецеуса стучало так бешено. В капкане что-то щёлкнуло, и волчонок взвыл… от облегчения. Кровь снова потекла к пережатой лапе. Он отдёрнул её, чувствуя, как та вся горит. Урсус покачал головой, упираясь лапами в колени. Взгляд холодных глаз из-под кустистых бровей ничего не выражал. Что он будет с ним делать?

— Обратиться можешь? — спокойно спросил мужчина.

Это Тецеус понял. Осторожно кивнул. Постарался расслабиться. Получалось плохо. Он нервничал. Лапа ужасно болела. Её просто разрывало, а кровь начала течь снова. Вдобавок мальчик захотел пи́сать. Спустя несколько напряжённых молчаливых минут он наконец почувствовал, как весь скукоживается, а холодный ветер покрывает голую кожу мурашками. И вдруг весь мир закрутился у Тецеуса перед глазами. Всё вертелось и ходило ходуном. Он покачнулся и рухнул в снег. Глаза заволокло тёмной пеленой, а уши – заложило ватой. Он потерял всё, кроме ощущения боли, оставшегося для него маяком в кромешном отсутствии мира вокруг.

Весь мир превратился в чужие приглушённые голоса, из которых он не мог выделить ни слова, запахи влажной шерсти, кожи, сухих веток и… снега. Тецеус и не подозревал, что снег может пахнуть.

***

Тепло разливалось по телу со страшной скоростью, превращаясь в жар. Где-то неподалёку слышался треск горящих поленьев. Восхитительный аромат жареного мяса заставил рот мальчика наполниться слюной. Тецеус быстрее открыл глаза и непроизвольно облизнулся.

Небольшое помещение, почти каморка. Стены – навес из плотной светлой кожи. Он лежал на туго набитом мешке, который положили в углу так, чтобы тот напоминал лежанку. Его прикрыли куском шерстяной тряпки, так как сам Тецеус был полностью голый: одежду мальчик оставил в лесу после обращения.

Желудок требовательно заурчал. Тецеус не выдержал и высунул нос из-под полога, отгораживающего лежбище малыша от остального пространства. Прямо в небольшой снежной ямке горел костёр, над которым на прутиках висел котелок. Именно он источал столь прекрасные съедобные ароматы.

Волчонка ничуть не смутило то, что в помещении кроме него никого больше нет. Что кто-то ушёл, оставив его, ребёнка, и открытый огонь. Малыш потянулся к котелку своими ручонками… боль заставила его отскочить с громким криком. Тецеус сам от себя такого не ожидал – словно искры посыпались из глаз. Он моментально сунул ладошку в рот, но легче почему-то не стало.

Откинув шкуры, прикрывавшие отверстие, ведущее на поверхность из этой произвольной «пещеры», вошёл уже знакомый Тецеусу Сигурд. Когтистой лапой сграбастал малыша и усадил на своё огромное колено. Зачерпнув второй лапой снег, полностью обложил им поражённую ладонь мальчика.

— Ты что же, настолько голодный? — сурово прорычал Сигурд. — Или глупый?

Ответа, разумеется, не последовало. Но плакать Тецеус перестал, лишь ошарашенно вытаращился на грозного мужчину.

— Как тебя зовут? Да не молчи, не бойся – не съем я тебя.

Тецеус, конечно же, промолчал. Он едва ли мог лепетать отдельными словами. Но даже если бы у него имелась фразовая речь, мальчик определённо предпочёл бы промолчать в данной ситуации.

Сигурд шумно втянул носом воздух вокруг ребёнка.

— Так-так… ты ещё совсем ребёнок. Сколько тебе? Год-два навскидку. Хотя выглядишь старше. И уже не в подгузниках, — усмехнулся мужчина. — Разговаривать, стало быть, не умеешь? Ну и что же мне с тобой делать?

Урсус перехватил ладонь, снег в которой уже успел растаять, и внимательно осмотрел все пальцы.

— Ну ты и дурной, конечно. Сперва в капкан угодил, теперь ошпарился. Руки хочешь лишиться? Оборотню ведь без лапы совсем никак – калекой останешься.

В «пещеру» прошмыгнул ещё один знакомый Тецеуса – Симон. Он виновато щурился здоровым, не заплывшим глазом, и снова кутался в тулуп, хотя в помещении было ощутимо теплее.

— Симон, что это за ребёнок, ты можешь определить? На кого он похож?

Симон вдруг вытаращился на малыша, ноги его задрожали, но затем резко помотал головой.

— Честно говоря, не могу сказать. На Хандрозе ведь только белые волки, а этот какой-то… пегий?

— Серебристый, — поправил его Сигурд. — Действительно странно. И разрез глаз – смотри-ка – необычный.

— Может, он гибрид? Как вы.

— Кого? Оборотня с медведем? Ну, они же не настолько извращенцы.

— О-о-о, вы заблуждаетесь, владыка! На моей родной планете вервольфы и не такое вытворяют. Слышали про вулфоксов?

— Это ещё кто?

— Это когда они с лисой, да не простой, а японской и…

— Так, всё, достаточно, я тебя понял, — отрезал мужчина. — Не будем при ребёнке. И всё же… нет, не гибрид он. Пахнет волком и только. Надо бы его покормить. Вот ты этим и займёшься.

— Я?! Да я же с детьми… да никогда…

— Повод начать.

Сигурд бесцеремонно поднял Тецеуса под мышки и передал упирающемуся Симону.

— Я согласился принять тебя в нашу семью только на условии того, что ты будешь исправно выполнять все мои поручения. Иначе вернёшься обратно в свой…

— Да-да, хорошо! — поспешно сдался Симон. Кинув недобрый взгляд на ребёнка, он протянул к Тецеусу свои немытые ручищи. Тецеус вцепился в бороду Сигурда. Тот опешил, отстраняясь, постарался осторожно отлепить маленькие ручонки.

— Тебе тоже придётся смириться, парень. Мне не по статусу нянчиться с подкидышем.

Кивнув Симону, он вышел, оставив своего подручного и ребёнка в полном недоумении и тишине.

Глава 56.2

Сигурд натянул маску с мордой медведя пониже, скрывая лицо. От неё по волосам на спину перекидывалась трёхцветная шкура, вниз, на живот – окладистая борода. Защита растительностью со всех сторон, когда каждый из твоей семьи желает перегрызть тебе глотку в удобный момент.

Он знал, что на него косо смотрят. Несмотря на все его прочие достоинства, он не медведь. Жалкий потомок, в котором больше человеческого. Одна из лап, правая, настоящая, другая же – муляж в когтистой варежке. Также и с ногами.

Урсусы обрели разум ещё в незапамятные времена. В какой-то момент медведи встали на задние лапы и начали говорить так, словно всегда это делали. Никто не может объяснить причину этого феномена. Была ли это мутация в генах, отвечавших за развитие нервной системы, или же влияние космической радиации. Или, может, всему виной магия, влияние энергетических потоков из параллельных миров – факт был один, медведи стали антропоморфами, не теряя при этом свой звериный облик. Именно они были первым видом разумных животных. За ними появились веспы на планете Волукри и там же вскоре – орнитионы. Орнитионов волукри приняли с радостью, тогда как весп все опасались. Одно дело – говорящие разумные птицы, которые частично сами напоминали волукри, а другое дело – гигантские высокомерные осы, всегда державшиеся воинственно по отношению к другим расам. На других планетах, в том числе и далёкой Земле, тоже существовали такие расы, вернее сказать, виды. Поскольку такие разумные животные никогда не скрещивались с человекоподобными существами, будь то маги или оборотни, или кто-то ещё.

«Но кто же тогда я?» — спрашивал себя каждый раз Сигурд.

Он не знал отца. Его мать – чистокровный урсус с красивой кремово-белой шерстью и зубастой мордой. Родила его восемнадцать затмений назад. Но когда другие урсусы увидели ребёнка, то хотели изгнать её из семьи. Если бы не её высокое положение в семье, скорее всего, ей бы перегрызли глотку в день родов.

В детстве Сигурд считался слабым, никчёмным медвежонком. Он не мог сам себе добывать пищу. У него не везде росла шерсть, а та, что имелась, скорее напоминала густой пух. Ярко-синие глаза его других урсусов скорее пугали. Левую руку те считали порочной и хотели отгрызть.

А потом начались превращения. Первое – случайно, на десятое затмение. Сигурд принял облик зверя. Но не медведя, и даже не волка. А шерстяного зубастого чудовища. И вот тогда вместо насмешек его стали бояться. Сигурд понял, в чём его сила. Научился контролировать свои метаморфозы и пугать соперников. Сперва тех, кто послабее, затем и верхушку семьи.

Его выбрали лидером семьи после смерти Старче случайным жребием. Но те, кто боялись, выдвинули кандидатуру Сигурда, а, значит, приложили к этому свою мохнатую лапу. Сигурд чувствовал бремя ответственности, когда вёл охотников в лес на охоту. Ловкой человеческой рукой он умел делать капканы, что облегчало поимку дичи, но не все относились к этому «изобретению» доброжелательно. Как и к многим другим вещам. Сигурд, например, обожал варить похлёбки. И сделал себе пещеру, накидав на выбоину в скале шкуры оленей и волков. Его собственная морда в обычном обличье отличалась от таковой у урсусов. Слишком плоская, розовая. Слишком человеческая. Чтобы не смущать собратьев, стал носить маску с медвежьей мордой, которую сам же и расписал красками, купленными у торговца.

— Никто из урсусов не ходит к торговцам, — ворчали недовольные.

Один грозный рык из перекошенной зубастой пасти, передавленное хрустящее горло, и все роптания кончились.

Сигурду не нравилось решать всё силой, но в его случае по-другому урсусов было не успокоить. Он либо жестокий и сильный лидер, либо гниёт где-то в лесу. Как его бедная мать, которую в конце всё же настиг такой итог. Иного варианта не было.

Он вышел на снежную насыпь, поплотнее кутаясь в медвежью шкуру. Так он казался выше и крепче.

— Как продвигаются дела у разведчиков?

— Пока всё тихо.

— Долина?..

— В сохранности, барьер не нарушен.

Сигурд удовлетворённо кивнул. Основной миссией урсусов и венатионов – хищных разумных оленей – была охрана непрозрачного барьера, отгораживающего параллельный мир от Хандроза. Никто не знал, что за ним находится, но важно было не подпускать к нему оборотней, особенно царскую семью Ланкастеров. Почему – этого разумные звери тоже не знали. Испокон веков так заведено, и всё тут. Лишний раз вопросами задаваться – не их дело. Тут в своём бы измерении порядка придерживаться.

— А что там с едой? — подал голос старый урсус с разодранной вдоль и поперёк мордой. — Вы с этим человеком нашли еду? Холод усиливается. На одном кролике в неделю на всю семью мы не продержимся.

Сигурд замялся. В единственный среагировавший капкан за сегодня попался только этот мальчишка. Остальные оказались пустыми. Сигурд надеялся, что с Симоном ему будет проще устанавливать капканы, против которых так сильно были настроены сами урсусы, что охота пойдёт лучше. Может, попробовать луки? Только Сигурд стрелять не умел. Но, возможно, это мог делать Симон, и он его научит.

— Капканы пусты, — кратко пояснил лидер.

По шерстистой толпе прошёлся недовольный ропот.

— Ты нас в могилу сведёшь! Позволь просто напасть на оборотней. Тут неподалёку сочная деревня есть, целых пятнадцать семей! Не убудет, если парочка из них завтра не вернётся домой.

Звучало более, чем разумно. Но Сигурду не хотелось почём зря проливать кровь таких же разумных, как они сами. Это ведь не то же самое, если какой-нибудь неловкий кролик попадётся в капкан, где его ждёт быстрая смерть. Это убийство.

— Ещё не время.

— А когда будет время? — спросила другая медведица. — У меня кончается молоко для медвежат. Сигурд, тебя выбрали лидером в надежде, что ты поведёшь нас войной на вервольфов!

Сигурд очень не хотел войны. И ему вполне хватало одного кролика в неделю. В суровых холодных условиях Хандроза мясо, закопанное в снег, могло долго не портиться.

Вперёд выступил один из самых здоровых и сильных урсусов со шлемом на плоской голове.

— Если ты не найдёшь нам пищу в ближайшие дни, мы сожрём сперва твоего человечишку, а затем и тебя самого.

— Вы меня не тронете, — зарычал Сигурд.

— Как же! Один ты против нас ничего не возымеешь, демоническое отродье! Тебя просто растопчут. Никто тебя уже не боится, особенно если идти толпой.

— Я обещаю вам пропитание.

— Это твоё последнее слово, — оскалился урсус.

Толпа стала расходиться. Сигурд скинул свою маску в снег и сел в него следом. Сняв варежку, потёр в напряжении лоб. Что-то надо было делать. От Симона никакого толку. Прибился к нему, умолял о помощи, взамен обещал делать, что угодно. Вот пусть и делает.

Лидер вернулся в своё жилище. Малыш снова задремал, наевшись похлёбки, широко раскинул ручки и ножки. Повреждённая лапа уже заживала – регенерирует хорошо. Можно было, конечно, отдать его на растерзание урсусам. Какой-то заблудший ребёнок, вряд ли его ищут, если он половину суток провёл в капкане в лесу в полном одиночестве. Одежды поблизости не было. Сбежал? Может, он чей-то пленник. Больно странная внешность у него для Хандроза. Впрочем, как и у самого Сигурда.

Нахлебник стал бы ему обузой. Толку с годовалого-двухлетнего малыша – ноль. Его даже в разведку не пустишь. Не объяснишь толком, что требуется для охоты. Не может искать предметы под снегом. Он ничего не умеет. Он может пригодиться только для…

— Симон, — окликнул Сигурд подобранного им бомжа, ныне ставшего помощником. — Тебе придётся отправиться в город.

— Это ещё зачем?

Сигурд подошёл к пологу, откинув его, обнаружил деревянный сундук. Тот не запирался, и Симон, в свою очередь, мысленно пожурил себя за то, что не удосужился в первый же день проверить, а не хранит ли «добрый» лидер урсусов чего-нибудь ценного в своей самодельной хибаре. Из сундука он извлёк меховую шубу из волка. Такую блестящую, чистую, без единой дырочки.

— Продашь на рынке и купишь мясо. Или обменяешь на мясо.

Симон принял товар дрожащими руками.

— Но как же я это сделаю? Это ведь волк! Волки не купят своего собрата.

— Это обычный волк, а не вервольф. — Подумав, Сигурд залез в сундук ещё раз и вытащил какой-то свёрток из тёмной ткани гораздо компактнее первого. — Продашь ещё вот это.

— А что это?

— Мантия. Вроде как магическая, — он пожал плечами, принюхавшись. — Лично я в ней ничего не чувствую. Она осталась от погибшего в лесу мужчины. Его мы съели, а мантию я забрал себе, думал, что носить буду. Но в итоге ношу его… носки, — смутившись, рассказал он Симону. Что-то в последнее время Сигурд слишком уж откровенный. — Так теплее.

Симон, вопреки его ожиданиям, согласно кивнул. Он и сам хотел бы себе чистые новые носочки, так как его пара давно уже превратилась в решето за годы жизни на улицах Небыля.

— И ещё, — остановил его на полпути Сигурд. — Тебе нужно выяснить, откуда этот мальчик. Может, его родители окажутся какими-то большими шишками. Это именно та причина, по которой я отправляю тебя, а не иду в поселение сам. С урсусом, даже таким странным, разговаривать оборотни не будут.

«Как будто с человеком они станут болтливее», — подумал про себя Симон. Но мысли о брате-предателе подстегнули его. Руки крепко сжали отданные ткани. Он сделает всё, чтобы отомстить. И если для этого потребуется какое-то время работать на этого странного грозного «викинга», он будет это делать.

Глава 57.1

Потянулись скучные серые дни, ненаполненные никаким смыслом. Лулу сидела в квартире бабушки в окружении собак и иногда дяди Гармена, который, выползая из своей комнаты, бурчал недовольно что-то наподобие: «Опять ты?» Она не могла выйти на улицу, так как за ней всё-таки следили до суда. Не могла делать уроки, так как её отстранили от занятий. Всё, что ей оставалось – общаться с друзьями через «Древо Дружбы» в ожидании повестки в суд по почте и предаваться ностальгии, перебирая свои старые вещи, оставшиеся ещё с тех времён. Её жизнь действительно разделилась на «до» и «после». И Лулу раз за разом прокручивала варианты, как сложилась бы её жизнь, если бы она была бы обычной девочкой. Удалось ли бы ей узнать правду о родителях? Вообще о магии, Андеадлинге и других планетах?

Пару раз девочка пыталась за всё это время связаться со старой подругой Алёной или с кем-то из одноклассников. Но те как будто вдруг перестали существовать. Кто-то сменил номер, в соцсетях страницы не отыскивались. Существовали ли вообще все эти дети из старой школы, или они были всего лишь декорациями, чтобы создать для Лулу иллюзию «нормальной» жизни, пока в ней не проснулась магия?

А сейчас, когда девушка находилась вдали и от своих новых друзей, она чувствовала себя одинокой. Вдруг и этот этап однажды пройдёт? Куда денутся все девочки после ИШДОМС? Ведь у всех наверняка появятся семья и работа. Они не смогут видеться каждый день. Неужели Лулу будет чувствовать себя всегда такой одинокой.

Зайдя на кухню за очередной порцией подостывшего чая, Лулу едва не выронила кружку, а стекло на балконе вновь чуть не испытало на себе риск быть случайно разбитым.

— Однажды ты хотя бы научишься стучаться, — выдохнула девушка, когда вновь обрела дар речи.

— А, то есть ты предпочитаешь, чтобы я делал так?

Колин послушно вышел на балкон и постучал в стекло с обратной стороны. Лулу не сдержала хохота. На самом деле, она была жутко рада видеть хоть кого-то знакомого, потому что просто сидеть в четырёх стенах в одиночестве почти весь день ей уже порядком надоело.

— Тут мало что изменилось, — скептически заметил Колин, возвращаясь обратно на кухню.

— Ты бывал только в большой комнате.

— Нет, я бывал и здесь. В теневой форме. Но ты об этом не знала.

— Ты что, следил за мной?

— Было дело, — уклончиво ответил Колин. — Ты ведь не просто так попалась АНК в том году.

— Ты дал наводку?

— Мне дали. За пределами Андеадлинга и Небыля периодически обнаруживаются случайные маги, оборотни, вампиры и прочие, которые об этом даже не подозревают, пока не начинают беспокоить людей. Тогда и поступают вызовы. Ну и мы отслеживаем подозрительную активность. Твоя энергия была слишком… мощной, так как ты ещё не умела её скрывать.

— Почему не схватили тогда? — Лулу сложила руки на груди.

— Мне было интересно, — Колин позволил себе маленькую улыбку в дополнение к позеленевшим глазам, — за тобой понаблюдать. Я знал, кто ты такая, ведь знал твою бабушку.

— Хочешь сказать, что я тебе понравилась ещё тогда, будучи пятиклассницей? — Лулу усмехнулась.

— Это неудачная попытка пофлиртовать со мной? — Колин изогнул бровь.

— Нет, мне правда интересно, зачем за мной наблюдать.

— Ты сестра Рубины. Меня интересовало всё, что с ней так или иначе было связано. Включая родственников.

Лулу не могло это не задеть. «Он всё ещё не считает меня отдельной девушкой. Я – довесок к Рубине. И всегда им останусь. Интересую его только как её сестра».

— Ну перестань, — Колин подошёл ближе и ласково коснулся её щеки. — Это неверные выводы, так как ты, в отличие от меня, залезть ко мне в голову не можешь. И не можешь узнать, что я чувствую.

— А что ты чувствуешь?

Колин не ответил. И его глаза остались изумрудными, даже не посветлели.

— Поразительное многословие! — всплеснула руками ундина, отстраняясь от парня. — Чай будешь?

— Я похож на того, кто пришёл попить чайку?

— Ну…

— А какой наливаешь? — Колин растянул губы в широкой улыбке. Лулу не могла этому нарадоваться. Даже если у них не сложились отношения, она всё равно смогла чуть-чуть растопить этот лёд между ними, и Колин действительно стал больше проявлять эмоций.

— С малиной и смородиной, чёрный.

— Плесни – не возражаю.

Лулу, не касаясь руками предметов, сделала всё с помощью магии. Уроки Пафнутия Арчибальдовича на четвёртом курсе всё же не прошли зря – чему-то из бытовой магии она научилась.

— Как ты? — Колин коснулся её предплечья. Лулу дёрнулась от неожиданности и чуть не ошпарилась.

— Ты же можешь всегда это прочувствовать.

— Но согласись, что так приятнее, когда тебя об этом спрашивают напрямую.

— Как быстро ты это понял?

— Сразу же. Потому что мной, вообще-то, при жизни никто не интересовался. А это важно.

— Прости…

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я? Да нормально, на самом деле. Ничего такого.

— В рыбу не превратилась? — салатовые глаза Колина сверлили её двумя насмешливыми водоворотами. Ему было очень весело.

— Как смешно! — с сарказмом ответила девушка. — Нет, не превратилась. Но хочу понять, каково это – иметь хвост. Не терпится в школу вернуться.

Колин неожиданно склонился над ней и с чувством поцеловал. Холодные губы были слишком напористыми, чтобы девушка могла этому сопротивляться. Но когда бессмертный скользнул рукой под ширинку, Лулу протестующе замычала, и падший отстранился.

— Без хвоста жизнь будет намного интереснее, — ангел снова довольно улыбался, хитро прищурив порозовевшие глазки. — Ведь тебе можно будет сделать так.

— Вот так вот мне не надо. — Девушка чувствовала, как щёки заливает румянцем. — Уж точно не здесь! В любой момент дядя Гармен вернётся или даже бабушка.

Колин вдруг стал серьёзным и резко сменил тему:

— Лулу, я знаю, что ундины влюбляются всерьёз только один раз и навсегда. Я сочувствую, что именно я оказался рядом с тобой так невовремя. И что именно на меня пал твой выбор, когда вокруг столько достойных парней. Мне льстит твоё внимание, но ответить тебе взаимностью я не могу.

В груди у Лулу что-то оборвалось, рухнуло на землю, оттолкнувшись, сделало сальто и встало на место. Девушка поперхнулась и на всякий случай стукнула себя кулаком по грудине.

— Внимание?!

— Я много думал о тебе. Не как о сестре Рубины. Но…

— Но ты не можешь видеть меня как отдельную личность?

— Ну, причём здесь это? Не совсем. Я понял лишь одну важную вещь – наши взгляды на жизнь и отношения в целом, они не совпадают. Я мог бы встречаться с тобой. Мы могли бы стать парой официально, но… лишь на какое-то время. И дело даже не в твоём фиктивном браке с Читерном – чёрт бы его побрал. Дело в том, что ты повзрослеешь рано или поздно.

— А потом состарюсь. Это ты хотел сказать.

— Нет, но… да.

— Мы с тобой как-то поднимали этот вопрос. Тебе просто не хочется со старухой…

— Да нет же. Что если ты захочешь семью? Я не смогу тебе её дать.

— Да и пофиг.

— Это ты сейчас так думаешь, дурочка. А когда тебе будет тридцать? Сорок? Лулу, я чувствую перед тобой глубокую вину, и очень сильно раскаиваюсь, что так вышло. Я отнял у тебя возможность любить и быть любимой. Прости.

Лулу почувствовала, как глаза застилают слёзы. Это всё было очень неожиданно. Внутри она металась от ярости. Ей хотелось выкрикнуть, что ей плевать, разгромить всю квартиру и улететь куда-нибудь с Колином, и плевать, что там будет через тридцать и сорок лет. Может, к тому моменту она сама станет бессмертной, и они смогут всегда быть вместе.

Лишь одна загвоздка: Колин не ответит ей взаимностью. Он сам это сказал. Поэтому её энтузиазма не разделяет.

— Я никогда не думал, что ты можешь быть в меня влюблена всерьёз. Это ценно. Это лестно. Но я этого не заслужил. Чёрт возьми, я подонок, Лулу, бабник. Я совсем не тот человек, которого ты, очевидно, любишь. Что ты во мне нашла? Я ведь даже не пытался, а наоборот…

— Влюбляются не за что-то, — сухо ответила девушка и отстранилась. — Пей чай и уходи.

— Лу…

— Проваливай!

— Опои меня приворотным зельем.

— Зачем? — опешила девушка. — Оно же не действует на бессмертных. Там вино в основе. Вы не пьянеете.

Колин посмотрел на удину исподлобья, присаживаясь на стул.

— Действует. Но нужно сильное желание приворожить. Многие ангелы становились падшими именно из-за такой вот порочной любви к смертным.

— Но тебе уже больше некуда падать.

— Но я могу остаться с тобой. Я бы хотел тебя любить. Но не могу. Рубина…

— Иди к психологу, Колин. Перестань меня доставать. Если ты сам никак не можешь смириться с тем, что вы с ней не можете быть вместе, то я тебе уж точно помочь не смогу.

У Колина опустились руки. Его обыденное нейтрально-пофигистичное выражение лица не изменилось, но падший разом как-то обмяк и посерел, под цвет собственных глаз-хамелеонов.

— Ты права, — неожиданно бодро сказал он. — Но…

— Никаких «но». Пока ты не разберёшься со своими комплексами и детскими травмами, я тебя и на метр не подпущу… ай!

Колин быстрее фотона оказался за спиной девушки. Мертвецки ледяными пальцами провёл вдоль шеи, чуть задержавшись у нижней челюсти, словно раздумывая – схватить и сжать ли девичье горло или пощадить? Лулу встрепенулась, издала странный всхлип. Колин прижался к её щеке носом, словно вдыхал аромат, хотя очевидно, он не мог этого делать. Его руки скользили по плечам девушки, одновременно опаляя жаром и охлаждая. Контраст распалял, вынуждал ундину податься телом навстречу. Её тянуло к Колину на физическом уровне, она никогда этого не отрицала. Но ведь он сам говорит, что вместе быть не могут! Да ещё и Рубина…

Трезвые мысли позволили отпустить реальность. Колин издал приглушённый рык, прикусывая кожицу возле ключицы. Он считывал её эмоции и мысли, питался ими. И ему не нравилось, что Лулу не сосредоточена.

— Расслабься, — шепнул он ей на ухо, всколыхнув прядку волос. — Ты ещё никогда не оставалась недовольной, уходя от меня. И в этот раз я тебя не подведу.

— Зачем тебе это нужно?

Колин отстранился, улыбаясь от уха до уха, обнажив зубы. Розовые глаза блестели, и в целом вид у бессмертного был почти маниакальный, пугающий.

— Ты так и не догадалась? Не смогла ответить на мой вопрос?

— Какой вопрос?

— Напряги память. Тебе не к чему притворяться дурочкой. Я помогу вспомнить. Школа. Начало осени. Ты вышла на балкон… развеяться, где мы и столкнулись. Моё самолюбие было задето тем, что ты не отвечала на сообщения. И я прибыл в школу, чтобы убедиться, что ты в порядке и передать тебе кое-что.

«Лунный камень». Девушка невольно сомкнула ладонь в кулак на пустоте возле груди. Теперь камень покоился там же, где и остальные, дожидаясь своего часа. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, когда девушка вспомнила, как Колин застёгивал на ней украшение. Её желание поддаться искушению было слишком велико в тот вечер.

— Что я тогда у тебя спросил?

— Не… не…

— Всё ты помнишь. Так и зачем люди занимаются сексом?

— Потому что… хотят? Потому что есть потребность?

— Потребность есть у тебя, тут соглашусь.

«Да он насмехается надо мной», — вглядываясь в лаймово-зелёные глаза парня, решила девушка.

— Мне это неинтересно, как потребность, ты знаешь.

— Да, и именно поэтому я понятия не имею, зачем ты занимаешься сексом.

— Знаешь, если бы ты была другой, я бы расценил это как попытку флирта. Многие девушки намеренно притворяются глупенькими, чтобы возвысить своего мужчину, придать тому значимости. Но в силу твоей неопытности и в некотором роде здорового эгоизма, мне придётся самому ответить на этот вопрос. Люди занимаются сексом ради удовольствия. Да, доставить физическое удовольствие партнёрше – моя первостепенная задача. И я люблю черпать из оргазмирующих девушек эмоции. Твои эмоции очень яркие, Лулу.

Девушка не знала, куда деть себя от стыда, поэтому осушила всю кружку чая залпом за один глоток и тут же закашлялась, поскольку там был кипяток. Колин бережно протянул ей салфетку, продолжая пожирать глазами.

— Никто на меня не смотрит так, как ты.

— Ошибаешься, — покачал головой падший. — Большинство смотрят на тебя даже хуже. Я лишь представляю, как ты будешь расплываться в блаженной счастливой улыбке, когда я закончу вытворять магию с твоим телом в тех местах, о которых ты даже не подозреваешь. — Лулу снова покраснела полностью до кончиков пальцев. — Но другие раздевают тебя глазами и даже трахают только для того, чтобы удовлетворить свои, как ты выразилась, потребности.

— Тебе важно тешить своё самолюбие. Что ты, мёртвый, такой молодец, справляешься с «мужскими обязанностями». Ты можешь говорить всё, что угодно. Можешь говорить неправду. С чего мне тебе верить?

Колин вдруг стянул футболку через голову и повесил на спинке стула. Пока Лулу, раскрыв рот, пялилась на его бледное, худое тело, падший развёл руки в стороны и прикрыл глаза.

— Я искренен. Весь твой, Лулу. Открыт перед тобой, как книга. Это несправедливо, что я знаю о тебе буквально всё и даже наперёд, а ты – не можешь этого сделать. Но я разрешаю тебе проникать в моё сознание в любой момент. Я готов терпеть неприятные ощущения, связанные с этим необычным перемещением через шрамы от крыльев. Мы уже пробовали так однажды. Ты можешь делать это, когда захочешь.

Но Лулу не сдвинулась с места.

Звук разрезала трель, напоминающая птичье пение – дверной звонок. Лулу вздрогнула, и всё оцепенение разом прошло. Девушка помчалась открывать. Каково же было её удивление, когда на пороге она увидела одетого по-зимнему встревоженного Майка!

— Что ты тут делаешь? — всплеснула она руками, гадая, можно ли его впускать в дом. В голове промелькнула мысль, что это мог быть Бизер или ещё кто-то, кто Майком притворялся. Хотя повязка на глазу выглядела более, чем натурально.

— Ты спишь с плюшевым зайцем, — буркнул Майк. — Это пароль. Впускай меня в дом.

— А как ты понял…

— Я пытаюсь практиковаться в ментализме. Хотя это изрядно выматывает, и у меня не всегда получается это делать. Но такую простушку, как ты, прочесть всегда легко. — Майк закатил глаза. — Очевидно, что ты теперь во всём вокруг подозреваешь Бизера.

Майк отряхнулся, разделся и по-свойски прошёл на кухню, даже не помыв руки, словно это была его квартира. Лулу оставалось только закрыть дверь и побежать за ним. В кухне Майк замер с графином простой воды в руках напротив Колина. Падший хотя бы успел одеться, чему Лулу была ужасно рада, однако она надеялась, что бессмертный смоется, стоит кому-то заявиться на пороге квартиры.

— И часто он вот так к тебе приходит? — одновременно спросили парни.

Глаза Колина поголубели, Майк выругался и схватился за стакан, чтобы налить себе попить.

— Между нами больше общего, чем я думал.

— Пора заканчивать эту беспочвенную войну и не повторять ошибок прошлых поколений, — пробурчал Майк, закидывая стакан в посудомоечную машину так, словно он это делал уже сотни раз. — Лулу, — Майк повернулся к девушке, — ты меня, конечно, сильно удивила. Но я проглочу все свои обиды и ничего не скажу. Я здесь совершенно по-другому вопросу и мне совершенно всё равно, что ты официально мне изменяешь вот с этим вот…

— Когда так говорят, обычно не всё равно, — игриво усмехнулся Колин.

— Заткнись, будь добр, иначе я возьму блендер и перемелю твою священную тушку в паштет, а регенерировать ты будешь очень долго и мучительно.

— Признаюсь, это самая серьёзная угроза, которую я слышал в свой адрес. Лулу, Майку ты тоже посоветуешь к психологу сходить?

— Он уже это делает. Но кажется, мы с тобой уже всё обсудили на прошлой неделе. Ты сказал, что…

— Да! И поэтому я закрою глаза и сделаю вид, что никакого чёртового Колина Крейвена тут нет.

— Хорошо, если тебе так будет проще.

— Тецеус пропал. Совсем. Никаких следов волка нет. Никто из слуг ничего не видел.

— Либо их могли подкупить.

— Не исключено. — Хотя, если судить по взлетевшим вверх бровям Майка, он такой мысли не допускал. — Мы пустили охотников прочесать ближайший лес. Ну, знаешь, это и лесом-то не назовёшь, так – палки с сосульками сверху. Нашли капкан. Сломанный. Вокруг кровь, притом довольно свежая, но крови немного, как если бы животное просто ранили. Собрать кровь из снега оказалось довольно трудным делом, к тому же скорее всего, там уже ничего не осталось ценного. А лаборатория на Дельте, на Хандрозе же ничего нет. Вряд ли получится царевича Тецеуса таким образом идентифицировать.

— А что за капкан?

— Кустарной работы. Видимо, местных крестьян или, возможно, диких племён, которые питаются сырым мясом. Если второе, то дела плохи, потому что Тецеус может быть уже мёртв.

— Он жив, — спокойно сказал Колин. — Я его чувствую.

— А что, так можно было?!

— Ну, вы никогда не прибегали к помощи ангелов, — Колин облокотился на стол, сложив руки на груди. Кажется, его вся эта ситуация только забавляла.

— И ты можешь меня отвести к нему?

— Ты настолько сильно любишь брата? — скептично поднял одну бровь падший.

— Я настолько сильно не люблю смуту и войну. Ты не представляешь, что сейчас на Хандрозе творится. Все жители разделились буквально на два лагеря: одни ратуют за то, что это конец династии Ланкастеров, топчутся у дворца и требуют Вольфу как последнему представителю сдаваться. Другие же считают, что Тецеуса можно найти, красят волосы своим белым волчатам того же возраста, чтобы выдать за него. Мы устали им отказывать. Но когда это происходит, нас обвиняют в расизме, лишний раз поминая добрым словом мою маму, мол, какой шлюхой она была, что понесла от царя и испортила всю кровь.

— А она не была? — насмешливо спросил Колин.

— Заткнись ты, грязный выродок без крыльев. Не смей поносить мою мать! Не тебе такие вещи о ней говорить.

— Мальчики! Успокойтесь, пожалуйста.

Колин поймал запястье Лулу и аккуратно коснулся губами тыльной стороны кисти. Майк же почти кипел, но девушка твёрдо взяла его за руку, возвращая в реальность.

— Ваши родители не самые порядочные существа. Но они уже умерли. О мёртвых либо хорошо, либо никак.

— Слышал? — Колин позволил себе короткий смешок. — Никаких грязных выродков в мой адрес. Я же умер!

— Ну я же не буквально. Что мне ещё сказать, чтобы вы прекратили собачиться друг с другом.

— Сделать наконец свой выбор, — произнёс мягко Колин у неё в голове.

— Я к тому, что вы можете избежать повторений их ошибок и попытаться хотя бы понять друг друга. Тебе Колин, это точно не составит труда. А Майк… я тебя просто попрошу быть более сдержанным. Потому что если вы разнесёте тут квартиру, вам придётся иметь дело с моей бабушкой!

— Но мне нет никакого дела до Хандроза, — задумчиво протянул Колин. — Я даже там почти не бываю. Жители могут все хоть друг друга переубивать – мне от этого не будет примерно никак. И уж тем более я бы не хотел помогать Читерну. С какой стати я должен расходовать свои ресурсы на потенциального соперника?

«Сейчас или никогда».

— Колин, Хандроз и Дельта – две части одного целого, по легенде. Всё, что происходит на ледяной планете, касается и моих пустынь тоже. Я боюсь войны. Все её боятся. Если Тецеус, действительно, ключ к тому, что можно предотвратить, его нужно найти.

— Только если ты это попросишь, Лулу. Скажи, что тебе это важно, и я помогу.

— Так и становятся каблуками, — усмехнулся Майк. Колин в ответ наградил его уничижительным взглядом.

— Да, Колин, я хочу, чтобы ты нам помог.

— А где же поцелуй любви? — Колин вновь растянул губы в ухмылке, видя, как Лулу колеблется.

— Она замужем!

— Ваш брак фиктивный, и ты сам уже не имеешь виды на принцессу, мне это известно.

— Майк… прости, что тебе приходится это видеть.

Девушка зажмурилась и, встав на носочки, приблизилась к бессмертному. Тот вместо ожидаемого уже привычного поцелуя, легонько буднично чмокнул ундину в нос и хихикнул.

— Помогу вам. Но сперва Лулу следует разобраться с судом.

Глава 57.2

Майку пришлось вернуться в ИШДОМС, чтобы забрать некоторые свои вещи. Он давно уже не жил в общежитии, но всё ещё пользовался персональным шкафчиком, где иногда хранил даже деньги и некоторые важные штуки. На этот раз он умудрился оставить в шкафчике ключи от личного подержанного космолёта, купленного, естественно, не самым законным путём, ведь у Майка прав на вождение не имелось. Конечно, с его нынешними финансами он мог позволить себе купить и какую-то липовую бумажку. Но отчего-то именно с вождением Майк хотел пройти весь путь полностью сам и сдать экзамен честным путём. Ну, конечно, когда разберётся со всеми проблемами на Хандрозе. А до тех пор собирался водить совершенно нелегально.

Закрыв шкафчик, он уже направился обратно, чтобы заночевать сегодня дома в Андеадлинге, как вдруг услышал робкое покашливание, как будто кто-то хотел привлечь его внимание.

— Лейкер? — нахмурился Майк. — Чего тебе?

Вместо ответа Крис дрожащей рукой протянул Майку какую-то баночку без этикетки. Парень брать не стал, лишь осторожно покосился на содержимое – что-то пастообразное, зелёного цвета.

— Что это?

— Возьми, п-пожалуйста.

— Но зачем?

— В-возьми.

Майк закатил глаза, нехотя принимая у здоровяка «гостинец». Весила баночка примерно граммов пятьдесят, не больше. Майк осторожно окрутил белую крышку, понюхал. Пахло смесью каких-то трав. Майк совершенно не разбирался ни в травах, ни в зельях, а навык острого нюха, как у оборотня, помогавший узнавать сходу свойства растений, он давно утратил. Поэтому парень молча кивнул Крису. Тот, помявшись, сказал:

— Это для тебя. Тебе поможет от ожогов. Я з-знаю. П-проверял.

— Откуда это у тебя?

— С-с-с-с-с…

— О, нет, начинается! — Майка изрядно подбешивало качество Криса начать внезапно заикаться во время разговора. Он в душе понимал, что парень совсем не виноват в своей особенности, но из-за происходящего вокруг был на взводе и никак не мог с собой совладать, кроме как нагрубить кому-то или подстебать. — Ну, давай я тебе помогу. Что ты хочешь сказать? Самосвал?

— С-с-с-с…

— Стриптиз?

— С-с-с…

— Сардельки?

— С-с-с…

— Да ё-моё, Скоганде?

Крис вдруг неуверенно кивнул, но набрав побольше воздуха, выпалил на одном дыхании:

— Сам сделал. Но рецепт от Скоганде.

— Ты что, прикалываешься?

— Нет, не шучу.

— Хм, а вдруг там яд?

— Клянусь, что нет. У меня нет желания тебе навредить, Майк. Знаю, мы с тобой не очень ладим из-за из-з-з… н-ну, н-но… я искренне хочу помочь тебе. Знаю, что ожоги – это очень б-больно. И заж-живают трудно.

— Так ты сам вот это сделал?

На кивок Криса и его добродушную улыбку у Майка засосало под ложечкой. Червоточина зависти уже проделала огромную дыру у него внутри. «Почему он настолько хорош почти во всём? Только потому что дурачок от рождения, и у него всё случайно получается? Ну и где тогда справедливость?»

— Спасибо, — Майк наступил на горло своей зависти и протянул Крису руку. Тот с облегчением выдохнул и пожал её в ответ.

— Хочешь, помогу намазать?

— Не… не стоит, слушай, там такая жесть.

— Я видел много жести, — спокойно пожал плечами Крис. — Мако мне полностью содрал кожу со спины как-то раз.

Крис сказал это таким будничным тоном, что Майк уставился на него в неверии. Как можно так спокойно говорить о том, что твой брат издевается над тобой?

— Я не мог лежать на спине и носить одежду. В целом, ничего страшного не было, потом зажило. Мазь только не очень удобно было наносить, так как всё сзади и не видно. Приходилось в ней… ну, валяться, — смущённо признался Крис. — Было не очень приятно.

Майк сглотнул. И он ещё смеет жаловаться!

— А ещё вот, — Крис закатал рукав своего свитера до локтя. На тыльной стороне предплечья красовался побледневший от времени шрам. На его нервной поверхности и вокруг не росли волосы. — Это не так давно было, в прошлом году, после одного из соревнований. Мако не понравилось, как я выступил. Но вот эта мазь спасла меня. Всё зажило просто мгновенно!

— Твой брат – подонок, — только и смог сказать Майк.

— Ну… — Крис снова замялся и совсем тихо прошептал: — Я знаю, вообще-то. — И уже громче добавил: — Но у него тоже есть на то причины. И вообще, я же такой ленивый и глупый, меня можно только палкой и огнём воспитать.

— Это он тебе так сказал?! — Майк был в возмущении. — Ты взрослый мужик, замочи этого гада и всё.

— Не могу. Я… я люблю его. Он мой самый родной человек. Каким бы он… как ты выразился, подонком не был, — Крис покачал головой, — я не могу отплатить ему той же монетой.

— Ты либо святой, либо больной на всю голову. Тебе можно только посочувствовать. При любом варианте. Я просто не понимаю, как ты вообще… выжил.

Кристиан снова дёрнул плечами и скромно улыбнулся.

— Может, это поможет и тебе сделать какие-то выводы, не знаю.

Майк безропотно позволил Крису обработать своё лицо. В обычном случае он доверился бы только Тано и то, только после длинных препирательств. Но после внезапного откровения Криса Майк вдруг перестал испытывать необъяснимую неприязнь по отношению к однокласснику. Крис никогда не причинит Майку намеренно вред. Ему можно доверять. Мазь была на основе водорослей. Она приятно холодила кожу, оставляя череду мурашек и лёгкое чувство онемения половины лица.

— А ты как давно со Скоганде общаешься?

— Ох, сейчас и не вспомню…

— Что, настолько давно? Или ты просто не умеешь счита… — Майк тут же прикусил язык, понимая, что не стоило затрагивать эту тему.

— Да нет, подсчитать бы я мог, если бы помнил точно, когда это случилось в первый раз. Просто это давно было, я ещё очень маленьким был. Скоганде часто ко мне приходил. В разных формах, иногда просто поболтать, иногда что-то серьёзное рассказывал, например, вот, рецепты. Или заклинания какие-то.

— Заботился о тебе?

— Ну… может быть. Он же Бог, он обо всех заботится, разве нет?

Майк задумчиво ухмыльнулся.

— Я вот видел его только один раз. Случайно, когда проклятье снималось. Мне кажется, он сам был в шоке. В поздравлениях распинался, — смеялся Майк.

— Не знаю, как снимаются проклятья, — пробормотал вдруг Крис.

— Ну, зачем тебе это знать? Ты ведь никого заколдовывать не собираешься, верно?

Громко хлопнула входная дверь. Расслабленной походкой в гостиную прошёл Оскар и замер, как вкопанный, заметив растянувшегося на кожаном диване Майка и склонившегося вдвое над ним Криса. Оборотень округлил глаза, но, моментально сообразив, замахал руками:

— Я ничего не видел. Всё нормально, мы все толерантные.

— Ты о чём? — взревел Майк, поднимаясь с места. Судя по краснеющему лицу Криса, засмущались все присутствующие. И тут Оскар наконец-то заметил баночку с мазью в руках у волшебника.

— А что?... А, кхм… ладно, я просто подумал что-то не то. Что-то у меня в последнее время мысли всякие, — вервольф покрутил пальцем у виска, но затем внезапно вспомнил, что означает этот жест, и предпочёл спрятать руки за спиной.

— А ты чё тут делаешь? — напал на него Майк. — Тебе разве не нужно на смену?

— Так меня уволили, — Оскар добродушно улыбнулся и развёл руки в стороны.

— Допрыгался! — почти торжествующе воскликнул Майк, хотя и сам не понимал, чему тут радоваться.

— Т-тебя? Но за что? Ты же такой крутой бармен!

— Короче, дело было так. В прошлую пятницу у нас в «Тропическом Рае» был аншлаг – ну вот прям очень много гостей. На стойку просто наваливались все. Ну и в общем под шумок всеобщий кто-то свистнул дорогой коньяк Мартелл Экстра Олд. Когда инвентаризация была – не досчитались, вот и уволили.

— А почему тебя-то? Были преценденты? — злорадствовал Майк.

— Ну, кхм… потому что я выпить люблю, наверное. — Оскар пожал плечами. — Вот они и решили.

— Бедный! Как же ты теперь? — посочувствовал Крис.

— Да чё вы паритесь. Меня уже в другое место приняли на работу. Называется «Сахарный Леденец».

Повисло секундное молчание, после которого Майк прыснул, позабыв на миг даже о том, что от напряжения мышц ожог растянулся и начал снова болеть. Майк тут же поморщился и заохал, но всё равно продолжал аккуратно посмеиваться.

— Нет, ну а что плохого в гей-баре? — возмутился Оскар. — Такое же место, как и другие пабы, между прочим. Ничего страшного.

— Кроме того, что тебя там лишат твоей анальной девственности, — Майк продолжал угорать. — Сорян, конечно, но я за правду.

— На работе надо работать. А всякие личные штуки – это всё после.

— Ну ты же бармен, ты что, не в курсе всяких пикаперских штучек? Да я не поверю!

— Да мне деньги нужны. А в «Леденце» неплохо платят. Какая разница, кто туда вообще ходит? Пусть хоть сам Юлий Цезарь вместе с братом Людовика Четырнадцатого.

— Это я тебе тоже могу устроить. Будут у тебя не просто геи в бар приходить, а ещё и геи-призраки.

Оскару оставалось лишь закатить глаза.

***

Лулу вспомнила, как когда-то на её месте сидел Бизер, а она против него давала показания. Сейчас же против неё показания давал Майк. И его врачи, которые, по их словам, сшивали парню лицо заново. Её окружало множество звуков, но все они звучали как будто из-под гигантского купола, внутри которого сидела девушка. Всё вокруг шуршало, гудело и стучало – нормальные звуки жизни. Для Лулу же жизнь замедлилась, если не сказать, что совсем замерла. Она смотрела на судью – женщину с хмурым лицом, тронутым годами – ведь только от неё зависела, на самом деле судьба ундины. По крайней мере, она в это верила. Хотя Лулу и понимала, что учитываются многие факторы, а судья лишь выносит вердикт, к которому пришло большинство – такое она видела в любимых бабушкиных сериалах.

К слову, в зал суда родители не приехали, только бабушка, но в качестве моральной поддержки. Родители же старательно делали вид, что их это не касается никоим образом.

Лулу очень удивилась, когда незадолго до дня судебного заседания к ним домой пришла госпожа Летиция Распердон. Лулу никогда не видела маму Густава, но знала, что она действительно хороший адвокат, и ей стало как-то легче. С Густавом они были совершенно непохожи. В отличие от своего взбалмошного, яркого сына, эта ведьма была предельно собрана, в строгом костюме и больших очках с толстыми стёклами на крючковатом носу – они придавали ей статусность. Её нельзя было назвать худой, скорее плотной, «сбитой» женщиной. Она выглядела бы гораздо моложе, если бы носила всё то, что обычно надевают женщины её возраста по моде, но предпочитала официальный, аккуратный стиль. Идеальная укладка каштановых волос чуть ниже ключиц. Большая грудь вздымается из-под плотно застёгнутой отглаженной белоснежной блузки. Идеальная осанка. Ни единой складки на одежде. Ни грамма макияжа.

«Интересно, — подумала тогда Лулу, когда узнала, кто перед ней, — какие у них отношения с Густавом? Наверняка он может указывать матери на какие-то недостатки в одежде».

Сейчас она сидела рядом с Лулу, сжимая плотно влажную от пота ладонь. Спокойная и собранная. Уверенная в себе. Именно последнее объединяло их с Густавом как родственников. Бабушка Лулу осталась лишь в качестве зрителя и моральной поддержки. Другие родственники и друзья предпочли не приходить, чтобы не мешать процессу.

— Дамы и господа, попрошу всех встать, — объявила судья.

Все как один поднялись со своих мест, скрипя стульями – дань традиции.

— Судебное разбирательство Андеадлингского городского суда считаю открытым. Подлежит разбирательству дело по обвинению…

И далее, и прочее всё в таком духе. Лулу показалось, что судья никогда не закончит до самой её старости тянуть кота за причинное место со всеми этими приветствиями и расшаркиваниями.

— Подсудимая встаньте!

Лулу резко подскочила, как уколотая из сиденья. Спросили её личные данные, потом пояснили права, которые у неё есть. Затем тоже самое коснулось и Майка.

— Слово предоставляется потерпевшему. Расскажите, как было дело.

Хмурый до этого Майк вдруг доброжелательно улыбнулся и, как показалось Лулу, подмигнул девушке здоровым глазом.

— Расскажу всё по порядку. В день накануне происшествия мы расписались в ЗАГСе, то есть, брак заключили. Лулу попросила меня не рассказывать никому об этом, но… я не сдержался и немного украсил школу…

— Немного? — фыркнула Лулу. Судья застучала молоточком.

— Соблюдайте тишину, пожалуйста.

— Ну, не немного, Лулу права. Пожалуй, я и вправду переборщил с плакатами и флажками.

— И вас это взбесило, подсудимая? — подала голос прокурор. — Вы из-за этого ударили потерпевшего, применив при этом заклинание огня?

Летиция чуть сильнее сжала руку девушки под столом и прочистила горло.

— Ваша честь, моя подопечная будет давать ответы на вопросы только тогда, когда до неё дойдёт очередь. Дослушаем потерпевшего.

— Спасибо, — кивнул Майк. — В общем, Лулу утром всё увидела, и у нас случилась небольшая перепалка возле столовой. Есть свидетели, вы это знаете. Возможно, даже есть записи, так как частично мы стояли в коридоре, и могли попасть в поле зрения камер, которые висят в ИШДОМС.

— Ваша честь, — снова подала голос прокурор, — у нас есть записи с камер наблюдения. Разрешите?

— Вы торопите события! — отрезала судья. — Продолжайте, потерпевший.

— В общем-то, это всё. Я нарушил данное Лулу обещание о неразглашении, поэтому она… меня ударила.

— Ваша честь, если бы это было без применения магии, то мы бы провели это дело как статью по домашнему насилию, — вновь вступила в бой прокурор. — Всё могло бы обойтись простой пощёчиной. Но девушка намеренно хотела ранить моего подопечного и изуродовать ему лицо. Взгляните на экран, — вот кадры из больницы во время перевязки.

У Лулу в глазах заплясали мушки, и она поспешила отвернуться. Ожоги оказались и вправду слишком сильными. Но Майк сконфуженно отвернулся, пробормотав что-то вроде: «Ну, всё не настолько ужасно, сейчас уже даже не болит». Судья услышала этот невнятный шёпот.

— Потерпевший, вы можете снять бинты и продемонстрировать всему залу свои повреждения?

Лулу видела, как Майк заколебался. «Всё настолько ужасно?»

Она с замиранием сердца следила за каждым неровным движением пальцев бывшего, молясь про себя, чтобы там всё было лучше, чем она это видела в день их стычки. Но она не выдержала и отвела взгляд. Себе этот поступок она никогда не простит, как бы гнусно Майк себя не повёл. Сегодня судят не только её. Сегодня судят всех гибридов. Когда Майк снял бинты, толпа ахнула, но не от напряжения. Вздох, скорее получился изумлённый.

— Ну, как я вам?

Лулу не могла поверить глазам. На месте уродливых ожогов с волдырями, слезшей кожи, обугленных участков теперь красовалась молодая розовая кожица. Кое-где, конечно, остались шрамы, но они и вполовину не были такими уродливыми.

— Это что, какая-то магия? — воскликнула судья.

Майк загадочно улыбнулся.

— Что ж… — судья принялась хаотично перекладывать бумажки, — в вашей выписке из больнице всё было не так… оптимистично, как мы видим сейчас.

— Видимо, у меня быстрая регенерация, хоть я и не вампир, — Майк подмигнул. Лулу почувствовала, как краснеет.

— Вынуждена объявить перерыв в связи с пересмотром текущего дела.

Довольно быстро работники суда посовещались и минут через пятнадцать судебное заседание продолжили. В перерыве девушка подавала Майку знаки глазами, немым вопросом спрашивая, что же случилось с его лицом. Майк старательно игнорировал девушку. После перерыва обратились к Лулу. Начала прокурор:

— Кем вы приходитесь пострадавшему?

— Я его… мы женаты. Недавно расписались.

— На фоне чего у вас произошёл конфликт?

Лулу ужасно раздражали эти вопросы. Дело плёвое – она готова признать свою вину. Но и садиться в тюрьму не хотелось. Она украдкой бросила взгляд на бабушку.

— Как раз из-за этого. Из-за того, что накануне вечером мы расписались.

— Подсудимая Хэтчер, расскажите нам свою подробную версию происходившего.

— Для начала, — она откашлялась и покосилась на Летицию. Та скрестила пальчики на удачу. — Я виновата.

Лицо госпожи Распердон тут же вытянулось. Она сняла очки и едва раскрыла рот, чтобы воскликнуть: «Протестую!», но Лулу её опередила.

— Это правда. Но правда так же и в том, что я просила Майка не рассказывать о заключении брака, а он нарушил данное обязательство.

— У вас есть, чем подтвердить данное заявление? — спросила прокурор. — Может быть, диктофон?

— Какой диктофон! — девушка махнула рукой. — Я ему верила.

— То есть вы признаёте, что намеренно ударили своего новоиспечённого мужа… огнём в связи с личными обидами?

— Протестую! — выпалила Летиция, поднимаясь с места. — Это провокация!

— Тишина в зале суда! — Судья ударила молоточком. — Продолжайте.

— В связи с чем вы хотели сохранить данную тайну?

— Брак фиктивный. Мы хотели расписаться ради одной цели, а потом развестись.

— Что за цель, вы можете нам рассказать?

— Ваша честь, — подал голос Майк. Лулу почувствовала, как у неё дрожат коленки. Сейчас он её сдаст. — Разрешите вставить слово? Это я её уговорил.

— Потерпевший, вы уговорили подсудимую заключить с вами брак, а она попросила вас не рассказывать об этом вашему окружению, и вы нарушили слово, я вас правильно понимаю?

— Всё так.

— Подсудимая, вам есть что добавить?

— Нет.

— Остались вопросы, госпожа прокурор?

— Да, но…

— Слово переходит адвокату, — закончила судья, даже не дав прокурору вставить слово. Та обижено поджала губы.

— Ваша честь, в защиту своей подсудимой скажу, что потерпевший провоцировал мою подопечную на конфликт: он демонстративно украсил здание школы, надеясь таким образом создать конфликтную ситуацию.

— Конфликтная ситуация из-за украшений? — усмехнулась прокурор.

— Именно! Моя подопечная просила потерпевшего не рассказывать об их браке, но он сделал всё, чтобы окружающие узнали это.

— Это не повод набрасываться с кулаками.

— А как насчёт того, что потерпевший совершил неудачную попытку принуждения подсудимой к действиям сексуального характера?

Лулу, не веря ушам, повернулась к Летиции. Это было их козырем, и девушка просила на всякий случай не упоминать данную информацию до последнего момента. Она, конечно, хотела себя оправдать, но не ценой того, чтобы Майк оказался за решёткой. Покушение на изнасилование – статья гораздо более серьёзная, чем та, по которой судили её саму.

— Потерпевший, вам есть что сказать?

Майк выглядел абсолютно растерянным.

— Я не… это ведь моя жена, чёрт возьми.

— Он прав, — Лулу подняла на него тяжёлый, серьёзный взгляд. — Я приукрасила то, что между нами было накануне ночью.

— Но…

— Я приукрасила, — настаивала Лулу.

— Подсудимая, вы знаете, что это называется дачей ложных показаний?

— Знаю. Признаю это своей ответственностью.

После ещё некоторых уточняющих вопросов, просмотров видео с камер-наблюдений, небольшой перепалки между прокурором и адвокатом, суд удалился из зала для обсуждения и вынесения приговора. Наконец, наступил момент истины.

— В связи с тем, что комиссией по рассмотрению данного дела, а также судебно-медицинской экспертизой не были зафиксированы тяжкие телесные повреждения, включая неизгладимое обезображивание лица, а подсудимая признала собственную вину об умышленном причинении лёгкого вреда здоровью, суд постановил… признать виновной Хэтчер Лулианну и назначить штраф в размере двенадцати тысяч золотых монет. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Двенадцать тысяч золотых монет. Родители её закопают живьём в одной из пустынь Дельты – не иначе. Это огромная сумма даже для её королевской семьи. А родители вообще не должны были узнать об её обвинении.

— Подсудимая, вам слово.

— С-спасибо, — дрожащим голосом сказала она. — Всем вам спасибо.

— Выпустите подсудимую из-под стражи.

***

Лулу поразилась тому, какой свежий воздух на улице. Бабушка утром сказала, что наступил Покров[1], а значит, что тепла уже ждать неоткуда. Но в здании суда оказалось слишком душно, просто от волнения она этого не замечала. Конечно, сперва она кинулась к бабуле, которая оплатила ей адвоката, которая пришла поддержать её. Поблагодарила Летицию. А потом взрослые оставили девушку наедине с Майком. Тот терпеливо ждал, когда она закончит.

— Майк, прости меня. Я не…

— Я знаю. Лулу, на войне все средства хороши. Пусть я и не Макгайр, чтобы цитатами бросаться, но я могу тебя понять. Тем более я и вправду виноват перед тобой. Но можно ли теперь, — он кивнул в сторону здания суда, — считать этот конфликт закрытым?

— Мы чуть не упекли друг друга за решётку…

— Именно. Это должно нас хоть чему-то научить.

— Я ещё раз извиняюсь за ожог.

— А я ещё раз попрошу прощения за попытку домогательств.

Они пожали друг другу руки, напряжённо смотря друг на друга.

— Как ты…

— Скажи спасибо своему дружочку Лейкеру. Это он спас нас обоих.

— Крис? В смысле?

— В прямом. Принёс мне какую-то мазь собственного приготовления. Всё затянулось, как на собаке. А я давно уже не собака.

— И именно поэтому они посчитали, что я нанесла только лёгкий ущерб, — догадалась девушка. — Чудеса!

— Лулу, — Майк засмеялся, — ты живёшь в магическом мире уже не первый год и продолжаешь удивляться такой ерунде.

— А твои шрамы пройдут?

— Не думаю, — Майк поскрёб щёку, где теперь не везде росли волосы из бороды. Щетину парень, конечно, предпочитал сбривать до гладкого состояния, но, так как Майк был брюнетом, его проплешины на лице казались более заметными. — Потребуется шлифовка. И пересадка волос. Но это уже мелочи жизни. — Он подмигнул. — Тем более, что ты мне это всё оплатишь.

— А куда потратишь остальную сумму со штрафа?

— Так никуда. Это ведь семейный бюджет, — посмеялся парень. И тут же снова стал серьёзным. — Вот что, раз уж мы теперь оба свободны от всяких уголовных обязательств, давай займёмся кое-чем более актуальным. Спасением царевича Тецеуса.

[1] Непереходящий великий православный праздник, отмечаемый Православной церковью. В традиции русского православия праздник отмечается 14 октября. Считается, что в этот день выпадает первый снег.

Глава 58.1

— Колин выходил на связь?

— Да, именно. Я, конечно, совсем не могу выкинуть из головы то, что ты его поцеловала в моём присутствии, но да ладно. Он мне предложил гениальное решение, о котором я почему-то не догадался сам. Поговорить с Сарой.

— Но разве она не полтергейст? И как она нам поможет?

— Она отправилась в Обливиос после того, как Тецеус вспомнил её имя. Она стала нормальным призраком, если так вообще можно говорить о призраках.

— Но так раз она в Обливиосе, то…

— Они с Тецеусом связаны. Не знаю, каким образом, не могу понять, но они с ним связаны. Она может его чувствовать даже лучше, чем сам Колин.

— А откуда тебе это известно?

— Колин рассказал.

— А ему откуда это известно?

— Лулу, ты убиваешь меня своими вопросами. Она ведь его сестра. Наверное, он что-то знает о ней больше, чем мы с тобой.

— Но она ведь давно умерла. И к тому же Колин не видит призраков.

— Зато их вижу я. И могу призывать по собственной воле, чтобы пообщаться. Тебе проходить через то, что было с призывом Рубины на третьем курсе, не придётся. Я уже сделал это сам пару дней назад.

— Вот здорово! И что она сказала?

— Она будет ждать нас на космической станции Хандроза. Будем использовать её как ищейку.

***

Более бесполезного ребёнка отыскать было бы трудно. Симон, стиснув зубы, выполнял приказ своего повелителя – он не мог ослушаться, как бы ему ни хотелось сбросить маленького щенка с саней. Теци оказался немногословным, однако говорить всё же умел: назвал своё имя, сообщил, что руке стало уже лучше. Показал пальцами здоровой руки, что ему два года. Про своих родителей, однако, умолчал. Пока они продирались сквозь покорёженные морозом низкие деревья, больше напоминавшие изогнутые кустарники, до базара, Симон не унимался:

— Ну, зовут их хоть как?

— Я не знаю.

— Проклятье! А ты хоть что-то о них знаешь?

Теци пожал плечами.

— Они волки, как я. Но я никогда их не видел. Только на картинах.

Симон удивился. А вот это уже звучало любопытно.

— Умерли?

Теци снова пожал плечами.

— Это как?

Симон мысленно выругался. Что взять с двухлетнего ребёнка? Конечно, он ещё не знает про смерть.

— А с кем ты живёшь?

— Там разные всякие… — пробормотал малыш, суетливо отводя взгляд.

— Кто?

— Майк, Лили, Вольф, Марк ещё… он мой братик. И ещё такой… лысый.

Имена ни о чём не сказали Симону, однако, прикинув кое-какую информацию, приуныл. С такими простыми именами вряд ли они богачи на Хандрозе. Вот если бы их звали Бардальф, Дольфус, Фенрис – это уже было бы совсем другое дело.

— А как выглядел ваш дом?

— Он большой. И там холодно.

«Почти как везде, — решил Симон. Но сказанное описание «большой» уже больше обрадовало мужчину. Хотя для ребёнка возраста Теци все дома кажутся большими».

На рынке Симон торговался как мог. Выменял несчастный волчий тулуп на пару килограмм мяса – ничтожно мало для такой большой медвежьей семьи. А Симону и самому хотелось мяса. Но он был вынужден довольствоваться доступным. Больше всего на свете он мечтал отомстить своему брату. Это из-за него вся его жизнь пошла под откос. Это из-за него он оказался на улице. Так лихо Фобер кинул его на деньги. А наивный Симон вложил всё, что у него было, в семейный бизнес по производству мебели.

— Мы станем знаменитыми на весь Бенефицикс, — говорил ему Фобер. — Только представь себе: весь космический остров будет обставлен мебелью «Братьев Бубур».

Перспектива казалась такой заманчивой и удивительно реальной. Симон всегда доверял старшему брату. Но Фобер оказался обыкновенным жуликом. Что случилось с его долей денег, Симон не знал. Но он потерял всё в один миг: и деньги, и квартиру, и даже брата. Оказавшись на улице, всё, что он смог сделать, это добраться до Небыля, чтобы спрятаться от коллекторов. Оказалось, на Симоне висел ещё непогашенный долг, оформленный на его имя. Вот только никаких кредитов он не брал. В суд обращаться побоялся, да и никто его слушать не стал. Проще было спрятаться и стать скитальцем.

Но свою месть Симон решил припасти на потом. Сперва он поднакопит силы. И деньги. Расплатится однажды с долгами. Пока что поживёт у медведей. Тут его кормят и одевают. И здесь, несмотря на вечную стужу и опасных шерстяных соседей куда как безопаснее, чем в этом захолустье на Земле.

С мантией вышла промашка. Никому из оборотней не нужна была накидка. По крайней мере за ту цену, за которую хотел продать её Симон. Оборотни, не владевшие магией, не могли разглядеть в этой вещице ценности.

«Интересно, смог бы я продать её в Небыле? — рассуждал Симон. — Нет, скорее всего, у меня бы её спёрли, и я бы даже не успел дойти до привокзального рынка. Ещё бы тумаков сверху отвесили».

Чувствуя, как промерзают его ноги, он стал ходить от прилавка к прилавку, разгоняя кровь. Периодически выкрикивал завлекающие лозунги:

— Последний писк моды! Привлекательная цена! Посмотрите, какой цвет – бордо! Настоящая парча, такой не найдёшь на Хандрозе. Вещица инопланетная! Ма-ги-чес-ка-я! Ну же, народ, не стесняйтесь, примеряйте! Отдаю почти даром!

В своём торговом азарте Симон ушёл достаточно далеко от саней, напрочь позабыв про Тецеуса. Разумеется, маленький волчок не смог бы окоченеть, но ему стало ужасно скучно. А раз он оказался предоставлен сам себе, то ребёнок решил заняться тем, что он умел делать лучше всего – играть.

Сам себе он придумал такую забаву, которую любили все оборотни, и в которую он иногда даже играл с Вольфом, хоть тот и был уже совсем взрослым. Не оборачиваясь во вторую ипостась, он припал носом к земле и, опираясь лишь на свои человеческие ощущения, попытался уловить запах чего-то особенного. Какого-нибудь необычного предмета. Яркой вспышкой почувствовал он запах свежеиспечённого хлеба и облизнулся. Суровый Сигурд, конечно, накормил ребёнка похлёбкой, но куда уж вкуснее свежие, мягкие и такие ароматные булочки. Тецеус побрёл, ведомый собственными чувствами. И вдруг резко остановился. Что-то мешало пройти ему дальше, хотя он почти добрался до торговки выпечкой. Но неведомое чутьё вело его куда-то совсем в другую сторону. Ещё одна вспышка – ярко оранжевая. Тецеус зажмурился – он мог чётко представить этот цвет. Он заполнял всё его сознание, становился буквально осязаемым. Тут мальчик услышал голос в своей голове:

— Следуй за мной.

Это было словно воздействие гипноза, хотя Тецеус и не знал, что это такое. Но он не мог сопротивляться этому зову и своему порыву. Ведомый какой-то иной сущностью, он сделал шаг, затем ещё, и вот уже почти побежал прочь от рынка, оставляя сани, Симона и весь прошедший день позади.

***

Летели молча: каждый думал о своих проблемах. Лулу понемногу успокаивалась после суда. Всё прошло неожиданно быстро и даже как-то спокойно, хотя она и сильно нервничала как до заседания, так и после. Майк же размышлял о том, как починить свою жизнь. Всё пошло совсем не по плану. Удастся ли им отыскать Тецеуса? Это была их последняя надежда.

Сара, как и обещала, встретила их на космо-станции. Лулу пришлось воспользоваться специальными очками паранормального видения с инфракрасным спектром – только так она могла хотя бы частично понимать хотя бы примерно, чем занимается Майк. Парень также приладил к устройству наушник, настроив его на определённую частоту, чтобы пользователи данных очков могли не только различать очертания призраков и полтергейстов, но также и слышать их. С этим, к слову, гаджет справлялся на ура. Лулу даже вздрогнула, когда услышала дребезжащий, монотонный голос Сары. Призрачная девушка выглядела очень встревоженной.

— Я чувствую его, но очень слабо, — призналась она, вихрем кружась вокруг Майка. Последствия долгой жизни в заточении в часовне Крейвенов наложили на Сару свой отпечаток: она почти стала полтергейстом, забыв себя и потеряв прежние черты лица. От её ног и нижней части туловища практически ничего не осталось – лёгкая дымка, не более.

— Главное – чтобы ты совсем не потеряла след, — твёрдо сказал парень.

— Он как будто удаляется от нас, причём довольно быстро.

Лулу и Майк переглянулись. Девушка потрогала наушник – не послышалось ли ей. Но Майк выглядел таким же взволнованным.

— Уж не уносит ли его кто-нибудь в чащу? — высказала ундина мысль вслух.

— Я подумал о том же. Сара, ты можешь сказать, с какой скоростью Тецеус движется?

Призрак прикрыла глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях.

— Очень быстро, — покачала она головой. — Почти со скоростью космолёта, но…

— Но он не в космолёте?

— Я не уверена… не знаю… я никогда на нём не летала.

Призракам было доступно перемещение в пространстве без использования транспортных средств. Сару мог призвать кто угодно на Хандроз (как произошло это сейчас), и девушка из любой точки света тут же могла переместиться к вызываемому. Разумеется, если призрак хотел попасть куда-то своим ходом, он пользовался специальными путями и возможностями, доступными только призракам. Например, призрачным кораблём, идущим до Обливиоса из Андеадлинга.

Ундина задумалась о том, что никогда не интересовалась тем, как именно умерла девушка. Она ведь была убита, но кем именно? Лулу покосилась на Майка. Знает ли он что-то? Или придётся опять пообщаться с Колином? Всё-таки ему сестра куда как ближе. Однако после смерти они никогда не встречались.

— Ты же отведёшь нас туда?

— Да… но вам придётся взять снегоход или…

— Или угнать чью-то тачку, — расслабленно сказал Майк. — А что вы на меня так смотрите? Прям я щас вам так из заднего кармана и достану летающую машину! Пошли найдём какого-нибудь простофилю. Ты его очаруешь – ундина ты или нет?

— Майк, это подло.

— Подло – это относить двухлетнего ребёнка в лес на мороз, а потом изображать удивлённого попечителя, — фыркнул парень, возвращаясь на парковку. Лулу и Сара поспевали за ним.

— Ты думаешь, Макгроу это подстроил?

— Абсолютно. Он был последним, кто видел Тецеуса – это подтвердили уже все жители замка. Я удивлён, что Макгроу оказался таким дураком, будто поверил, что всех слуг можно купить, и они просто закроют глаза на происходящее. На каждые большие деньги…

— Найдутся деньги ещё больше.

На парковке тёрся какой-то тип в меховой шкуре. Майк подтолкнул к нему Лулу.

— Эм-м, добрый день?

Мужчина подскочил, выставляя вперёд когтистую лапу. Лулу едва успела увернуться вправо. У этого нечеловека был абсолютно дикий звериный взгляд. Его рот и окладистая светлая борода были перепачканы запёкшейся бурой массой. Девушка в ужасе отпрянула, особенно, когда это существо потянулось к ней, разинув рот.

— Помо…

Рука в драной рукавице заткнула ей рот быстрее, чем девушка успела позвать на помощь. Когтистой лапой мужчина сграбастал её, подтянув к себе и шумно втянул носом воздух. Ундина в который раз пожалела, что ей так и не удалось освоить ментальную магию. Дикарь потащил её прочь с парковки. Девушка попыталась укусить палец, но ткань варежки оказалась слишком плотной. Вывернуться ей тоже никак не удавалось. Хватка мужчины оказалась поистине медвежьей.

Взгляд дикаря метался от глаз девушки к её стиснутым рукам, потом задержался на собственной руке, зажимавшей рот, на волосах ундины, которые начали светиться на кончиках. Мужчина ещё раз глубоко вдохнул через нос и неожиданно для ундины свободно произнёс на всеобщем языке:

— Я отпущу тебя, но ты не будешь кричать. Согласна? — голос у дикаря был гортанным и совсем немного гнусавым. Как будто он не до конца размыкал связки гортани, и ему было сложно извлекать привычные человеку звуки. Это больше напоминало «предрык» псовых.

Девушка кивнула, насколько ей позволяло собственное состояние. Дикарь швырнул её на повозку, напичканную какими-то тряпками. Полозья саней скрипнули, двинувшись с места.

— Ты неместная, — заключил дикарь, приблизив к ней своё лицо. Лулу заметила, что колени у него голые: несмотря на стужу, неизвестный прикрывался лишь своей накидкой из медвежьей шкуры. Взгляд её снова упал на длинные изогнутые когти серебристой лапы.

«Интересно, — подумала девушка. — Это муляж или настоящая?»

— Рассказывай, что у тебя есть.

— В… в смысле?

— В прямом. Деньги. Меха. Еда. — Он сделал акцент на последнем слове и облизнулся.

Лулу пораскинула мозгами, что она могла предложить стоящего этому странному мужику. Их компания не рассчитывала на длительный полёт, поэтому, по сути, у них были запасы разве что на день.

— Ты бездомный? — наконец спросила она. Мужчина пару раз моргнул, словно обдумывая вопрос, но ничего не ответил. — Ты понимаешь язык?

На этот раз мужик кивнул, отстранившись от девушки. Лулу выдохнула. Сейчас не хватало только впасть в панику.

— Если я дам тебе деньги, ты отпустишь меня? — Мужчина снова кивнул. — Хорошо. Мой рюкзак остался у друга, — Лулу мысленно усмехнулась. Опять она осталась без своих вещей уже в который раз. — Мне надо…

Её резко прижали к повозке. Лулу уловила лёгкий запах крови, исходящий от этого чудака, и зажмурилась.

— Так… давай поговорим спокойно. Мы же цивилизованные… люди.

Лулу не была уверена ни в одном из сказанных слов. Что это за спятившее существо?

— Кто ты такой?

Вместо ответа мужчина произнёс:

— Ты похожа на… похожа на…

— На царевну? Да, я её сестра.

Ошеломлённый мужчина отпрыгнул от девушки, словно ужаленный. Повозка едва не перевернулась, и на Лулу приземлился целый ворох одежды. Пока девушка пыталась всё это раскидать и выкарабкаться, мужчина что-то поразмыслил. Взгляд его теперь не предвещал ничего хорошего.

— Значит, ты богата. У тебя есть деньги.

— Есть. Я же пообещала, что дам тебе их, если ты меня отпустишь.

Когтистая лапа оказалась прямо у её горла – девушка даже не успела вдохнуть. Указательный палец скользнул вдоль щитовидного хряща, вызвав череду мурашек и ощущение кома в горле.

— Ты врёшь.

— Клянусь, что нет, — Лулу замахала руками. — Я не собираюсь причинить тебе зла и надеюсь, что ты тоже.

— Что вы… ты и твой друг тут делаете?

— Где «тут»? На Хандрозе или на парковке? — Когти царапнули её кожу чуть ниже уха. — О-окей! Мы прилетели, чтобы найти брата моего друга. Пару дней назад он исчез: один нехороший человек из замка династии Ланкастеров увёл его в лес. Ну, по крайней мере, мы так полагаем. Мой друг так считает. Очень важно вернуть малыша домой.

В ледяном взгляде мужчины проскользнуло что-то, похожее на смесь удивления и отчаяния. Его как будто взволновала эта новость.

— Как его звали?

— Тецеус Ланкастер. Он младший сын династии Ланкастеров, брат Вольфа.

Дрожащая лапа разжала горло девушки, и Лулу сделала большой вдох, наслаждаясь холодным воздухом, заполнившим её лёгкие.

— Я не знал, что у царя есть ещё один ребёнок. Тецеус… если я покажу его вам, вы отдадите мне много золота?

— Ко-конечно! — Лулу удивилась собственной удаче. — Сколько скажешь!

— Без обмана.

— Да.

Мужчина протянул ей свободную руку, предварительно сняв перчатку. Лулу поразилась тому, насколько белая и чистая кожа на «нормальной» конечности дикаря. Хотя, с другой стороны, неизвестно ещё, что он сам считал нормальным. Девушка пожала своей дрожащей тонкой ладошкой крепкую ладонь неизвестного. В его бороде промелькнул намёк на улыбку. После рукопожатия, однако, дикарь не спешил куда-то двигаться.

— Что ты делала на парковке? У тебя есть… транспорт?