Тайна Безмолвного Леса. Город Призраков

Пролог

Седовласый старик величаво восседал на своём ледяном троне посреди огромного зала. Он был суров и грозен на вид, но на лице его уже отразились прожитые годы. Пригладив солидную бороду, спускавшуюся почти до пола, он хлопнул в ладоши и приказал позвать просителя, который вот уже несколько дней добивался приёма у Его Превосходительства.

У ледяного постамента с возвышающимся на нём троном появился человек в тёмно-сером плаще из бязи. Он встал прямо напротив царя и заговорил, не открывая своего лица. Его голос был спокойным и твёрдым, не выражавшим никаких эмоций.

— Смею доложить вам, царь-батюшка, что наши гонцы засекли живого феникса в пределах нашей вселенной.

— Быть того не может!

— К сожалению, может. Остатки пепла были обнаружены в районе гиблых нагорий близ Белого Утёса.

«Надо же. Это та часть Хандроза, которая как раз была совмещена с корой Дельты»

— Так почему вы не принесли его сюда?

В этот момент мужчина упал на колени. С его бритой под ноль головы слетел капюшон плаща, и подслеповатый оборотень признал в нём своего верного слугу. Он сложил руки в молебном жесте и опустил глаза в пол.

— Появление феникса произошло около тринадцати лет назад. Крупицы пепла свежие, находились в выдолбленной во льду неглубокой ямке. Но с тех пор птица могла улететь куда угодно.

— Но не за пределы же Хандроза.

— Ваша Светлость так мудры и рассудительны.

Царь удивился. Он не любил, когда перед ним начинали юлить. Это означало, что он сам ошибается.

— И где же этот ваш феникс?

— Наши гонцы раскрыли его местоположение в Андеадлинге, колонии Дельты.

— Хандрозский феникс в руках врага? Не бывать этому.

Царь Эдмонд Ланкастер стукнул сильным кулаком по подлокотнику трона. Человек в плаще явно испугался, хоть и не показал этого. Он осмелился поднять взгляд на царя, а тот сказал ему:

— Ты найдёшь его, Макгроу, и принесёшь мне. Все Фениксы должны быть уничтожены. Хандроз не должен растаять.

Дорогие читатели, благодарю вас за выбор моей книги! Вас ждёт увлекательное продолжение приключений Лулу в волшебном мире и раскрытие большой тайны о камнях.

Все прошлые части вы можете найти на этом портале в свободном доступе.

Буду рада любой обратной связи, ведь главная награда для писателя - это его читатели, и мне будет очень приятно, если вам понравится работа. Не стесняйтесь оставлять комментарии и ставить лайки, я отвечу на все ваши вопросы :)

Глава 1

Лето близилось к завершению, однако погода на улице стояла прямо-таки жаркая для конца августа. Ветер дул не с моря, а с запада, со стороны города, поэтому открывать настежь окна было практически бесполезно: прохлады ждать неоткуда. И ко всему прочему небо затянуло дымкой, отчего солнце походило на красный блин, но никакого тепла от него не исходило. Предположительно, горели торфяники в лесах, а оттого и дышать было совсем нечем.

Тем не менее многие ученики ИШДОМС уже заселились в свои новые, а для кого-то и старые спальни в преддверии начинающегося учебного года. Корнелия сделала это примерно за неделю до начала учебного процесса. Её многоуважаемый папочка, король Фудланда Мидор Степанович, был крайне огорчён тем, что его любимую старшую дочурку в очередной раз оставили на второй год на третьем курсе. Точнее, уж не на второй год, а на четвёртый. Ну никак у легкомысленной феи не шла учёба. А посему по прибытии её ждал небольшой сюрприз.

Её сестра, Бофара прибыла в школу нескольким ранее, чем Корнелия, и теперь устанавливала свои порядки и правила.

— Да, душенька. Не смотри на меня такими печальными глазами. Мы с тобой теперь в одном классе. И это не значит, что тебе стоит надеяться на то, что всё можно будет списать у меня, твоей добрейшей сестрички. Не такая я уж и добрейшая. Но с этого года я уж точно займусь тобой и твоей успеваемостью. А то в семнадцать-то годков и на третьем курсе. Как не стыдно!

Но стыдно Корнелии не было ничуть. Абсолютно никаких угрызений совести. Фея всё лето веселилась, посещая различные клубы и бары в Бенефициксе, крупном космическом острове-мегаполисе, успела побывать на вечеринках всех своих подруг и успела просадить добрую часть своего состояния в модных бутиках Андеадлинга.

И этим утром она, как обычно, встала чуть свет забрезжил в оконце, как и в принципе любая фея. Но Корнелия же делала это с особой целью: каждый день спозаранку она шла лёгкой походкой с полотенцем подмышкой и купальником мини-бикини на теле прямиком на пляж, чтобы понежиться в первых лучах солнца. В одном журнале девушка прочитала, что эти лучи дают самый ровный и естественный загар. Конечно, она занималась этим, чтобы показать своей вечно пытавшейся отбелить свою смуглую кожу подруге азиатского происхождения Суньян Ро, что небольшая бронза на теле – это красиво.

Так вот этим днём сразу после подъёма и принятия освежающего душа девушка наведалась к Бофаре в гости за огромным красным полотенцем, которое можно было найти только у такой крупной девочки, как её сестра. Ну, или у тех, кто любит закутаться во что-то поплотнее.

Зайдя в комнату, она наскоро поздоровалась с уже вставшей феей и кинулась к небольшому деревянному шкафу у противоположной стены. Бофара же сидела за письменным столом перед ноутбуком и с видом супер-серьёзной феи что-то усиленно выстукивала пухленькими пальчиками по клавиатуре с красной подсветкой.

Корнелия порылась на полках, вывалив все имеющиеся вещи Бофары на пол в поисках заветного куска махрового изделия, однако хозяйка этих вещей ничего не заметила. Корнелия томно вздохнула, намекая таким образом на то, что ей требуется капелька помощи. Сестра не обратила на неё ни малейшего внимания, а продолжила заниматься тем, чем занималась — печатать.

— Найди мне своё полотенце, — почти закапризничала Корнелия.

— Угу.

— Да что ты там такое вообще делаешь?

Фея подошла к сестре и заглянула в экран ноутбука, перевесившись через её плечо. Бофара же попыталась сразу же развернуть его в другую сторону, чтобы Корнелия ничего не увидела.

— А ну-ка, с кем это ты там переписываешься? Поклоннички? — фея сложила губки бантиком и причмокнула.

— Вовсе ни с кем, — Бофара захлопнула ноутбук.

— Ну да, ну да. А zhirnuga2000 – это кто?

— Без понятия, — щёчки Бофары покрылись едва заметным румянцем.

— Хотя, судя по никнейму, он страшненький. Ну… и типа, что ты о нём знаешь?

— Вообще ничего. Он человек. Его зовут Джереми. И он совсем не страшный.

Тут Бофара выставила руки вперёд себя, направив ладонями друг к другу куполообразно так, чтобы пальцы вместе образовали полусферу. Внутри неё начал расти небольшой розовый шарик, когда он увеличился до необходимого Бофаре размера, она вполголоса произнесла:

— Сферу кручу – материю создать хочу. Пусть будет большое, красное, махровое мягкое. Creatio Mantilibus!

И от стенок шарика к центру начали притягиваться красные нитки. Они вращались спутывались, а потом распрямлялись. И вот уже внутри сферы появился угол ткани, который рос, разворачивался и, в конце концов, – сфера лопнула, и на коленках у феи оказалось большое красное полотенце.

Даже Корнелия смотрела на это действие, как заворожённая.

— Держи, как ты и просила.

— Как ты этому научилась? — Корнелия приложила длинный ноготь указательного пальца на нижнюю губу, как бы оттягивая её к низу.

— Надо просто внимательно слушать учителей. Это очень простой ритуал по созданию кусочков ткани в быту. Вас этому точно должны были обучать на третьем курсе как раз.

— Так в прошлом году была ведь эта, как её… Власта. А ей совсем было не до нашей программы типа.

— Что верно – то верно. Надеюсь, её поменяют. А сейчас давай уже, вали на свой пляж. — Бофара снова открыла ноутбук и с довольным видом уставилась в экран. Корнелия хихикнула в кулачок.

— Если у вас будет свидание – расскажи потом.

На пляже было пусто. Не просто немноголюдно, а действительно пусто. То ли все ещё спят в восемь утра, то ли у многих каникулы уже закончились. Тем было лучше для Корнелии. Она выбрала один из самых аккуратных, на её взгляд, лежаков, развернула его лицом к солнцу на восток, расстелила на нём сотворённое Бофарой полотенце и с довольным видом улеглась, нацепив предварительно, конечно же, солнечные очки на переносицу для защиты глаз.

Барашки мелких волн приятно убаюкивали, и разум Корнелии снова унёсся в её любимое место – в никуда. Фея часто не думала ни о чём. Многие учатся этому годами, чтобы расслабить мозг, а её блондинистой голове досталось такое уникальное умение с рождения.

Вдруг фея почувствовала какое-то шевеление метрах в двухстах справа от себя. Она повернула голову и приподняла очки. По кромке воды что-то бежало. Точнее, летело. Да, оно определённо летело. И более того, Корнелия даже сразу поняла, что это что-то – живое.

Наконец объект приблизился к ней на то достаточное расстояние, при котором можно было понять, что некто оседлал зонт и парит на нём прямо над водой, удаляясь в сторону леса! Корнелия молча глазами проводила необычного «наездника», и вдруг некий порыв заставил её подняться с лежака и устремиться вслед.

— Эй, погоди! — крикнула она.

Длинноногая фея бегала достаточно быстро, особенно без каблуков, в простых сланцах. Но по песку это делать неудобно, так что в какой-то момент она оторвала ступни от земли и, помахивая прозрачно-розовыми крылышками у себя за спиной подлетела к пляжному зонтику и девочке на ней, а затем ухватилась за его пластиковый шток. Это помогло им обеим слегка затормозить, а затем опуститься на землю.

Корнелия глядела на странно одетую и чумазую девочку перед собой, которая к тому же была примерно на две головы ниже феи. А за спиной у девочки торчала здоровенная кирка.

— Это было потрясающе – то, как ты летела на зонте!

— Э-э-э, спасибо.

— Нет, правда, это было круто, — настояла Корнелия. — Я люблю людей, которые умеют делать что-то необычное.

— Но я не человек. Я горный гном, — при этих словах девочка выхватила из-за спины кирку, та ловко перекувыркнулась в воздухе и мягко легла рукояткой в её ладонь.

— Никогда не видела раньше гномов, — Корнелия приложила указательный палец к нижней губе в своём любимом жесте. — Это потрясающе! Откуда ты?

— Из леса, — гном махнула рукой в сторону деревьев. — Наше поселение называется «Малые Скалы». Туда можно попасть, если пересечь Заячью Грязь в Грозовом Бору. А так же перейти через Охотничьи Торфяники, где раньше жили кентавры. Вот мне повезло, ведь именно в этом году они почему-то куда-то исчезли.

Корнелия не особенно понимала, о чём говорит эта гномиха, ведь сама фея бывала только в северо-западной части леса, там, где находилось Озеро Сирен, в котором она чуть не сгинула прошлой осенью. Впрочем, сама девушка уже смутно помнила это событие.

— Как зовут тебя?

— Ривер Гемкаттер. Потому что я родилась в реке, а вся моя семья занимается добычей камней в горных пещерах, — с этими словами девочка оттянула карман своей жилетки и извлекла оттуда парочку рубинов, изумрудов и алмазов. — Так, безделушки.

При виде этих безделушек глаза у Корнелии загорелись.

— Это потрясающе, Ривер. Как насчёт того, чтобы… э-э-э… типа полететь со мной в Бенефицикс на крутецкую клубную вечеринку сегодня вечером?

— Сперва мне нужно попасть в школу и отдать тамошнему директору вот это, — Ривер оттянула подол своей коричневой плиссированной юбки в пол и достала из-под неё небольшой, но увесистый сундучок, набитый золотыми монетами. Глаза Корнелии загорелись ещё больше. — Я хочу учиться. Мне надоели все эти скалы и камни. Этот город впечатляет и даёт надежду, — Ривер стукнула себя кулаком в грудь, поставив сундучок на песок.

— А я как раз учусь в школе, которую ты ищешь, наверное. Пойдём, я тебя провожу. И ещё надо бы поработать над твоим стилем. У меня есть потрясающее кремово-белое платье, которое стало мне мало с годами. Нет, ты не подумай, что мне много лет, я просто быстро расту, — хихикнула девушка, приобнимая Ривер за плечи и разворачивая гнома в сторону ИШДОМС.

— Вот и отлично. А то я хожу в этой жилетке с пелёнок.

Глава 2

В третий раз в своей жизни Лулу приехала в ИШДОМС учиться. Она официально стала третьекурсницей: списки с зачисленными учениками вывесили на доску информации прямо перед входом. И сейчас девочка стояла на пороге школы, которая за два проведённых в ней года стала такой родной и любимой, и не решалась войти. Впервые Лулу так волновалась, и это казалось странным, ведь до этого проблем с проникновением через двери вроде как не возникало.

Она тихонько постучалась в кабинет директора, месье Лавуа, и услышала приветственный тон:

— Да-да, отк’гыто.

В кабинете было как всегда уютно. Директор обставил свой маленький угол по-домашнему, мебелью привезённой со своей родины – Франции. Повсюду на подоконниках возвышались цветы в горшках – не иначе как влияние госпожи Итхок, их учительницы ботаники и животноводства.

— О-о-о, кто п’гишёл, — месье Лавуа развёл руки в стороны максимально широко, чуть не сбив торшер, стоящий у мягкой софы возле стены. Лампа опасно закачалась, накренившись в сторону окна. Лулу быстро спохватилась и рывком выставила правую руку раскрытой ладонью вперёд.

— Secundum MagnumMisecordiam Tuam! — произнесла она волшебные слова, и торшер тут же принял своё первоначальное расположение.

Месье Лавуа прерывисто вздохнул. И в этом вздохе почувствовалось одновременно и восхищение, и грусть.

— Je suis si maladroit[1].

— Мне бы ключики.

— Ах да, конечно-конечно, вам нужно заселиться. Сейчас.

Лавуа почти вприпрыжку подбежал к небольшому металлическому шкафчику, похожему на сейф, только без кодового замка, позади своего стола и покопался внутри него. Затем почти победным жестом вытащил оттуда небольшой ключик с пластиковым номером на одной связке и поднял его высоко над своей головой. Ключ блеснул в заходящем солнце, проникающем сквозь персикового оттенка жалюзи на окнах, почти ослепив Лулу.

— Вот, де’гжите.

— Но это не номер триста двадцать пятый.

— Ве’гно. Тепе’гь вы живёте в д’гугой комнате.

— А почему? Неужели девочки на меня пожаловались?

— Не девочки, а министе’гство, — Лавуа опять протяжно вздохнул и на всякий случай спрятал руки за поясницей. — Новый п’гиказ, что тепе’гь мы обязаны селить в каждую комнату только по две пе’гсоны, кроме ВИП-лиц, ‘газумеется.

«Вот так новость. Отличное начало учебного года».

Делать нечего, и Лулу поднялась наверх. Коридоры школы вопреки обычному больше пустовали, чем были многолюдны. «Наверное, из-за жары».

Спальня все так же находилась на третьем этаже и располагалась не так уж далеко от бывшей спальни Лулу, но немного южнее, поближе к балкону. Девочка вздохнула и вставила ключ.

Перед ней открылась пустая и холодная комната с голубыми стенами и таким же голубым ворсистым ковром на паркете. Она была больше предыдущей, и в ней явно совсем недавно проводили ремонт. У одной стены стояла деревянная двухъярусная кровать с лежащими поверх матрасов двумя комплектами постельного белья. У другой стены – шкаф из того же дерева, а чуть дальше, к окну тянулся длинный стол на тонких ножках с двумя стульями с мягкими серыми сидениями около него. Над столом висело две пустующих полки, а в углу рядом с кроватью расположился небольшой диванчик с голубой обивкой в белый ромбик.

На шкафу место пустовало и даже не подразумевалось как спальное место, и Лулу вздохнула: «Бедная Соника. Теперь ей придётся спать как всем из-за этого дурацкого министерства».

Ундина распахнула шкаф и свой чемодан, и принялась раскладывать вещи на полки. Тут она услышала скрежет в замочной скважине. «Надо бы вынуть ключи, а то так никто не попадёт внутрь».

Девочка так и сделала. Вслед за этим панельная дверь распахнулась, и в комнату прошёл Майк с огромным зелёным рюкзаком за спиной. Лулу раскрыла было рот, но вервольф её опередил:

— Ты чё тут делаешь? — вопрос звучал как наезд.

— Я… это… Майк, ты ошибся комнатой, по-моему.

В ответ на это Майк поднял ключ с пластиковой насадкой в воздух и погремел им немножко.

— Триста сорок восемь.

— И у меня…

Уже спустя минуту ребята почти наперегонки летели обратно в кабинет директора. Столкнувшись лбами в проходе, они протиснулись внутрь. Но директор был не один. На софе у его стола сидела зеленокожая, как и всегда, госпожа Зельда Соверейн и читала что-то с листа формата А4, покуривая свою трубку. Лулу сразу зажала нос. «Да уж, это не “дамские сигареты” Колина Крейвена». Майку тоже запах не понравился, и он закашлялся.

— Слишком резко? Проваливайте, — сказала им Зельда, не поднимая головы.

— Мы к месье Лавуа, — сказала Лулу гнусаво, не разжимая ноздрей.

Зельда медленно перевела на них взгляд, потом опустила в листок. Потом снова подняла голову, уже резко и уставилась на них.

— Хэтчер, вас что, Читерн избил?

— Нет-нет-нет, мы по личному вопросу.

— А, ну, директор вышел погулять.

— А когда вернётся? — спросил Майк. — Вопрос срочный.

— Ну а как вы думаете наш директор ходит на прогулочки? Он совершает целый круиз по Андеадлингу, — усмехнулась Зельда.

— Тогда мы усядемся прямо здесь и будем ждать его.

Майк демонстративно сел на скамейку для наказанных в углу и сложил руки крестом на груди. Зельда положила листок на стол и саркастически похлопала.

— Великий Мерлин, Читерн, вы сами сели на скамейку для наказанных, хотя ещё не начался учебный год. Всё-таки не зря я приучала вас к уборке в моей лаборантской целых два года. Ну скажите, это ведь действительно прекрасно, когда там всё так сияет? Вот я с тех пор, как вы поступили сюда, каждый день по прибытии на работу чувствую запах свежего цитруса, а всё благодаря вам. Сейчас вот придёт директор…

Майк встал со скамьи и показал язык учительнице. Она же сделала вид, что не увидела этого жеста, а лишь показала оборотню фигу, прикрывая руку своим листком.

Лавуа пулей влетел в кабинет спустя пятнадцать минут.

— С’гок годности бесплатного п’гоезда по Андеадлингу истёк, — пробормотал он, запыхавшись. — А что за столпотво’гение в кабинете?

— Месье Лавуа, при всём моем уважении… — начал было Майк. Тут Зельда громко рассмеялась, слегка прихрюкивая.

— Уважение, ха-ха-ха, Читерн, вам бы в комики податься.

— Так вот, я не хочу вас ни в чём обвинить, просто произошло некое недоразумение.

— Нас поселили в одну комнату! — взвизгнула Лулу.

— Поздравляю вас, Лулианна. — Сказала ей Зельда. — Вы либо обретёте стальные нервы, либо ваши родители наконец-то одумаются и заберут вас из этой клоаки мира, после чего переведут в более престижное заведение, подобающее вашему статусу.

Майк едва слышно зарычал. Зельда кого угодно могла слегка выбесить.

— Это не ошибка, — невинно пробормотал Лавуа. — Вы будете жить в одной комнате.

— Я требую, чтобы вы нас расселили. Не требую даже, а умоляю. Вас не смущает хотя бы то, что мы разного пола?

— Ничуть не смущает. Многие так живут и не жалуются. Если вам что-то не по н’гаву, советую вам выб’гать комнату люкс для одного. Свободные ещё остались.

Лулу почувствовала покалывание в носу. «Чёрт, ещё не хватало разреветься тут». Она собрала волю в кулак и сердито произнесла:

— Месье Лавуа, я думала, вы отличаетесь милосердием, а вы творите такие безнравственные вещи. Вы вымогаете деньги.

— Баста, Хэтчер, — рявкнула Зельда. — Это уже перебор. На месте месье Лавуа, я бы вас уже выгнала восвояси.

— Laisse-la finir[2].

— Я в принципе всё сказала. И прошу переселения.

— Это исключено, так как все женские комнаты заняты. Вам п’гидётся довольствоваться тем, что имеете, если вы не хотите доплачивать за комнату для одной пе’гсоны. Или как ва’гиант: снимайте жилье в го’годе неподалёку или номе’г в отеле у вокзала.

Лулу понимала, что сейчас комната стоит какие-то гроши, а ВИП-комната обойдётся в полтора раза дороже и тогда придётся экономить на других вещах: тетрадках, канцелярии, еде. Родительские деньги ведь тоже не бесконечны. Снимать жильё она не могла, не имея постоянного заработка: ей ещё не было четырнадцати лет, а только исполнялось тринадцать.

— Ой-ёй-ёй, — Зельда, всё ещё вчитывающаяся в листок, выглядела явно озадаченной. — Слушайте, Читерн, ответьте-ка мне, за что мне такая радость?

— Какая?

— Да вот тут в списке первого мистического ваша фамилия повторяется целых два раза. Это что, ваши проделки опять?

— Не, это близнецы, — махнул рукой оборотень.

Зельда поперхнулась сигарным дымом, и грубый кашель отразился от стен кабинета.

— Надеюсь, это шутка. Что? Нет? Не шутка? Ох, Великий Мерлин, вы когда-нибудь закончитесь? Пятеро Читернов пройдут через меня, мама дорогая. Надеюсь, вы очень хорошо подумаете, прежде чем ляжете в постель с какой-нибудь девицей.

— На что вы намекаете? — Майк почуял неладное.

— Всего лишь на то, что вам стоит дождаться моего выхода на пенсию прежде, чем заводить детей.

Спустя полчаса они вернулись в комнату, которая теперь являлась пристанищем для них обоих. Лулу была подавлена, безусловно. Майк пребывал в более оптимистичном настроении и даже попытался немного взбодрить девочку.

— Ты не парься. Я почти не бываю в комнате теперь. Будешь жить, как королева.

— Меня просто угнетает то, что я вынуждена жить в одной комнате с парнем, будучи девочкой.

— Сменить пол никогда не поздно. Шутка.

— А как утром? Как переодеваться?

— Та я же говорю: меня почти никогда не бывает ночью дома. Я по ночам бродяжничаю.

— Почему и зачем?

— Ну, иногда полная луна вынуждает меня это делать, а иногда я просто гуляю.

— Гуляешь по ночам просто так? Совсем один? И ты ни разу не попадался охранникам, которые следят, чтобы мы не нарушали «комменду»?

— Надо просто уметь это делать. Не каждый может себе позволить, безусловно.

— Зачем гулять по ночам?

— Ночь таит в себе множество интересностей, и никто не сможет помешать тебе их найти.

Лулу подумала, что это может быть очень даже неплохой мыслью, и можно было бы взять её на заметку, как вдруг в комнату без стука и извинений вкатился комок кулаков, шерсти и нервов, который Майк сразу же кинулся разнимать, и который Лулу поверг в первоначальный шок. Разобрать, кто есть кто и где, сперва было невозможно. И не только потому, что эти двое «вошедших» дрались, но также и потому, что они выглядели похожими как две капли воды друг на друга. И ко всему прочему ещё и как третья капля воды к ним присоединялся сам Майк. Лулу смотрела на всю эту братию, разинув рот и водя пальцем от одного к другому.

— Ах, да, это мои младшие брат и сестра – Эндрю и Эрика, — мимоходом бросила Майк.

Лулу не смогла сдержать улыбки. Сложно было поверить в то, что Эрика была младшей сестрой Майка: она была выше на полголовы обоих братьев и выглядела вполне взрослой. А вот мальчики явно уступали ей в этом.

— Салют, — Эндрю протянул руку, которую Лулу неуверенно пожала. — М-м-м, ладони-то какие нежные. — Младший оборотень почти прижался к тыльной стороне кисти щекой. — Но у моей девушки всё равно лучше.

— Твоя девушка знает, что она твоя девушка? — Эрика вскинула бровь, на секунду прекратив копаться в своей наплечной сумке.

— Пока нет, но скоро узнает. Я пойду просить её лапы и уха у её отца.

— Очень смешно. Найди мне достойную вервольфицу, которой ты понравишься. — Тут Эрика заметила кое-что под кроватью Лулу, принюхалась и незамедлительно нырнула под неё, заставив девочку немедленно поднять ноги. — Вау-у-у, какой крутой рюкзак! Где достала?

Майк начал хрюкать в кулак, пытаясь подавить смешки.

— Ты даже не представляешь, какая история с ним связана!

— Не-а, — в глазах у Эрики загорелись искорки. — Я бы с удовольствием послушала. Люблю приключения. Но не такие, как у этих двух придурков, — она оскалилась.

— Кстати, что у вас там случилось-то? — Майк засунул одну руку в карман, а другой взъерошил и без того растрёпанные волосы.

— Этот гадёныш сломал моё йо-йо.

— Пф-ф-ф, а нефиг разбрасывать свои вещи, где попало!

— Так, ну не начинайте. Давай я посмотрю.

Эрика протянула Майку игрушку, тот осторожно осмотрел порванную верёвку, болтающуюся на двух кусках пластмассы, скреплённых перемычкой.

— Дай мне несколько дней, я найду хорошую тесёмку. А лучше леску, она будет прочнее.

— Во-от, смотри как надо, — Эрика отвесила Эндрю подзатыльник. — Он не ломал, а чинит. А ты ничего не умеешь. — Она вышла из комнаты, гордо запрокинув голову.

— Альфа-самка, чё сказать, — развёл руками Майк.

— А что это значит? — спросила Лулу

— В десять лет молодые оборотни собираются в лесу на так называемый «прелинг». Да-да, ваша магическая латынь добралась и до наших волколакских обычаев. Прелинг напоминает слэм[3] на концертах метал-исполнителей. Ну это-то ты знаешь.

— То есть оборотни идут «стенка на стенку»?

— Да, примерно так. В каждом лесу, даже самом маленьком, если там есть волки, обязательно должен быть вожак. Как правило, он изначально становится «альфой» в прелинге, ну, то есть побеждает всех. Некоторых даже насмерть. Но ему ещё предстоит битва с действующим вожаком, если он считает, что является более достойным руководителем. Или его выберут, когда старый вожак умрёт.

Вообще это серьёзное испытание, которое должен прости любой оборотень в возрасте десяти лет. Волчат одного возраста в Безмолвном Лесу – тьма. Чёрные оборотни, как правило не выигрывают. Никто недолюбливает нас – это так уж повелось. От нас стараются избавиться. Во многом потому, что мы часто идём против воли вожака и ко всему прочему становимся более свирепыми и сильными на несколько лет позже, чем они. И золотистые, бурые и белые оборотни боятся, что чёрные восстанут против вожака и сместят. Поэтому и прелинг проводят в таком раннем возрасте, когда другие оборотни уже окрепли, а мы – ещё совсем дети. Ещё этот возраст выбран потому, что именно тогда сменяются все зубы с молочных на коренные у волков.

В прошлом году эти двое тоже участвовали, хоть Владимир и Марина[4] были против. И вот нашей сестре люто повезло. Во-первых, она повзрослела гораздо раньше всех нас, физически. Это даже сейчас заметно. Плюс у неё хорошо растёт мышечная масса и отменная реакция. Может быть, у неё не так много ума и опыта и не такой хороший нюх, как у Эндрю, но те достоинства, которыми она обладала, помогли ей победить.

— Да, а меня подмяли под себя в первые двадцать секунд, — рассмеялся Эндрю.

— Это даже хорошо. Тебе надо было притвориться уже отключённым, а так как ты орал, как резанный, тебя пришли добивать.

— Я не трус, в отличие от тебя! — младший Читерн оскалился. — Ты вообще не бился.

— Почему ты не бился? — спросила Лулу.

— Всё очень просто: я поступил, как умный. Сразу залёг на дно и ползком добрался до ближайших кустов. Ни одна лапа и ни один клык не коснулись меня. В кустах я посмотрел, на чьей стороне сила, понял, что чёрным оборотням хана – мы были в самом хвосте. А это означало, что нас опять не примут в стаю. Поэтому, когда толпа поредела и остались два каких-то здоровенных оборотня-стероида, как я их назвал, я просто вышел из укрытия с поджатым хвостом – типа я сдался – а они оба кинулись на меня и один другого просто придушил своей тушей, навалившись сверху. Потому что каждый хотел заполучить меня как трофей. Вся суть в том, что старейшины – это очень старые оборотни, когда остаются только два волчонка на поляне, оценивают уже просто количество павших от их лап. Ну, и его двадцать против моего нуля решили вопрос окончательно.

— Он просто трус.

— Иногда лучше быть живым трусом, чем мёртвым храбрецом. Бобби продавили затылок в тот день, и он потерял сознание. Ты не представляешь, как больно было смотреть на его брата, Робби. Мне даже кажется, он тоже испытывал эту боль. К счастью, у волков все раны затягиваются быстро.

— А в чём суть этого поединка?

— Тебя определяют в одну из волчьих каст. У каждой касты своя роль и свой процент близости к вожаку. Альфачи – это почти что его свита, как у вас это называется. Они могут в один момент встать на его место после смерти или после честной дуэли. Есть ещё беты, дельты, гаммы и омеги.

— А ты кто?

— Судя по тому, что я не изгнан в восточную часть леса и не умер, а учусь с вами, я всё-таки не омега. Я гамма. По результатам жертв, павших от моих когтей: их не было.

— А Эндрю?

— Он был близок… Да не смущайся ты так! Был близок к тому, чтобы отправиться восвояси вместе с остальными омегами, но у оборотней есть одно интересное правило, которое им пришлось выполнить в нашем случае. Эндрю родственник альфа-волчицы. И по её желанию вступиться за брата он может остаться в стае.

— Да, и поэтому я как бы омега, но как бы в стае, — закончил Эндрю.

— Простите, что спрашиваю, но кто ваш вожак?

Братья-оборотни обменялись одинаковыми улыбками и переглянулись.

— Как кто? Очевидно же, что Вильгельм Третий.

— Вау. Ну да, он крутой, — Лулу вспомнила их случайную встречу в Безмолвном Лесу прошлой осенью, когда девочка искала себе материал для пера. «Тогда он попытался уберечь меня от встречи с сиренами».

— А ваша стая не враждует с другими оборотнями?

— Ещё как враждует. Наша территория — западный край Безмолвного Леса. Всего лишь край! Можешь представить, сколько ещё территорий, принадлежащих не нам? Бесконечное множество, — Майк широко развёл руки в стороны, показывая количество, после чего откинулся на спинку дивана. — Если мы переступаем границы, волчары из другой стаи вправе объявить нам войну. Ну и ещё, конечно же, есть непризнанные омеги, по большей части чёрные оборотни. У них нет своей территории, они живут без стаи, прячась от других. Если такого найдёт стая, приближённые вожака перекусывают ему горло.

— Звучит жутко.

— Ты просто не видела настоящих оборотней, — усмехнулся Эндрю.

— Ну, если ты о себе, то тогда да.

— Я о тебе. Ты же не настоящий.

— Заткнись, — Майк огрызнулся, и прямо на глазах у него стали расти клыки и когти.

«Ой, мамочки, похоже он очень зол»,

Мальчик схватил подушку и швырнул в брата. Эндрю увернулся в бок и выскользнул за дверь, помахав из коридора рукой, осторожно показывая фигу в надежде, что заметит только Майк.

— О чём он?

— Он считает, что я ненастоящий оборотень. Что ж в таком случае мы все такие, ведь наш отец – волшебник.

[1] — Я бываю таким неуклюжим (фр.)

[2]— Пусть закончит (фр.)

[3] Слэм — действие публики на музыкальных концертах, при котором зрители толкаются и сталкиваются друг с другом.

[4] Имена приёмных родителей Читернов.

Глава 3

— С днём рождения, жопа! — с этой фразой Лулу встретила новый день. Прямо перед ней с верхнего яруса кровати свесилась половина Майка с лицом, растянутым в не очень приятную улыбочку пакостника.

«Ох, я надеялась, что это сон, и меня всё-таки отселили. Но нет, мне предстоит жить с Майком в одной комнате целый грёбанный год».

Лулу нахмурилась и вдруг озадачилась. «Что он сказал? День рождения?»

— Откуда ты…

— Досье. Залез в архив. Это было в прошлом году. Я проник туда больше с целью вырвать пару страниц из своего, чтобы не так быстро исключили. Но в итоге мой интерес пал и на пару ваших книжек. И досье преподавателей, разумеется.

— Фу, какой ужасный поступок.

Лулу не придумала ничего лучше, как кинуть в одноклассника мягкой игрушкой – крольчонком, который лежал у её изголовья. Реакция оборотня позволила ему поймать зайчика прямо на лету.

— Спишь с игрушками? Пф-ф-ф, — Майка пробрало на «ха-ха».

Ундину обуял ужас.

— А ну отдай! — Лулу вскочила с кровати и кинулась к Майку, который сидел на втором ярусе. Девочка чуть-чуть не доставала до него рукой.

— Ты сама в меня его бросила!

Майк опять скорчил хитрую гримасу, подбросил зайчика в воздух пару раз и сказал:

— А что если вся школа узнает о том, что третьеклассница спит с мягкой игрушкой?

— Ты не сделаешь этого. Не посмеешь!

— О-о-о, ещё как посмею, — Майк выглядел почти по-злодейски, когда так говорил.

«Без магии тут не обойтись». Девочка выставила руку вперёд ладонью кверху и слегка согнула пальцы к себе, будто в манящем жесте.

— Ortum, — сказала она уверенно. Однако игрушка продолжала находиться в лапах у оборотня. — Ortum! — уже с отчаянием в голосе произнесла она. Майк расхохотался.

— Колдуй сколько хочешь — у тебя ничего не выйдет.

— Почему?

— Я слишком далеко нахожусь. И ещё к тому же применяю физическую силу, большую по коэффициенту, чем твоя магия. Это физика, детка.

«Чёрт, какая же я дура». Она прислонилась лбом к упору под матрас верхнего спального места и, закрыв глаза, постаралась восстановить дыхание.

— Э-э-эй, ну-ка хватит тут опять своими волосами всё подсвечивать.

Лулу открыла глаза: её волосы зависали в паре сантиметров от её ушей так, что она сама их видела краем глаза, и светились нежно-лиловым.

— Софи тоже спит с игрушками, — тихо произнесла девочка и протянула руку. В ту же секунду она почувствовала ладонью плюшевое тельце крольчонка и улыбнулась.

— Зачем ты о ней напоминаешь? — Майк насупился, и вся его былая игривость исчезла.

Лулу посадила игрушку на свою постель и забралась к Майку наверх. Он не возражал.

— Но ты ведь не станешь отрицать того, что несмотря на это, она взрослее нас с тобой?

— Я не знаю. Не хочу вообще об этом. Я хочу забыть о ней.

Майк слез с кровати и стал смотреть в потолок, сжав кулаки. Со стороны это выглядело комично, и Лулу расхохоталась.

— Что смешного?

— Забавно, когда маленькие мальчики пытаются выглядеть взрослее. Какие вообще чувства могут быть в тринадцать лет и раньше?

— И это ты мне говоришь? — в серых глазах Майка блеснула игривая искорка.

— Да, я. Лето было до-о-олгим, — ундина принялась болтать ногами.

— И ты хочешь сказать, что уже забыла Великого и Ужасного Ка-Ка, и когда увидишь его, в твоём сердце ничего не ёкнет?

«А вот тут ты прав, Майк, я не знаю». Лулу улыбнулась.

— Не-а.

— Врёшь, — Майк подошёл ближе и заглянул ей в глаза, словно выискивая там ответ, и тихо сказал: — По человекоподобному всегда сильно заметно, когда чувства настоящие, а когда наигранные.

Лулу почувствовала, как заливается румянцем.

— А ты говорил, незаметно…

Майк прикусил нижнюю губу.

— Незаметно для тех, кто не привык выискивать ответ на вопросы в лицах, для тех, кто не читает эмоции по мимике и невербальным жестам. Оборотни могут общаться без слов. Магам же нужна вся эта бормотология, что уж говорить о людях. — Он отстранился от девочки и пошёл к выходу. — Слезай с моей кровати и одевайся – я выйду.

Лулу встала и потянулась к джинсам, висящим на стуле, и вдруг окликнула Майка:

— Кстати, спасибо, что поздравил.

— Не за что. Ещё подарок будет, — сказал он и вышел за дверь.

***

Коридоры стали уже не такими пустынными, какими были вчера, но ученики всё ещё прятались по своим комнатам.

Ривер Гемкаттер с любопытством осматривалась вокруг: ей было всё в новинку. Она шастала по кабинетам, которые были не заперты, бегала по коридорам и иногда даже заглядывала в приоткрытые двери комнат. Её собственная спальня располагалась на втором этаже, и соседкой её была ужасная злючка с третьего курса. Она была ведьмой, которая одевалась исключительно в зелёные оттенки, отчего становилась похожей на кикимору или жабу. А их-то уж Ривер насмотрелась за свои тридцать четыре года жизни в лесу.

Свою новую знакомую гном нигде не видела, а посему решила прогуляться во дворе. Выйдя на улицу, она направилась прямиком к фонтану, ибо «бегущая из камня вода» несказанно удивила горную жительницу. Девушка протянула руки под струи, чтобы убедиться, что они материальны, и её пальцы обожгла настоящая ключевая вода. «Как из нашей горной речки».

Вдруг Ривер услышала чудесную мелодию, будто кто-то дёргал за струны цитры – их гномьего инструмента. Девушка обошла фонтан по кругу и увидела, как на бортике чаши сидит какой-то длинноволосый юноша и действительно бренчит на странной цитре, закрыв глаза. Ривер послушала немного его исполнение, а по окончании слегка похлопала. Вот тут он обратил на неё внимание и, казалось, слегка смутился.

— Не знал, что кто-то слушает.

— Это было, как говорит наш народ, «шамаар».

— Э-эм-м, а что это означает?

Ривер замялась немножко, а затем выдала:

— Не знаю аналога на всеобщем языке этому слову. Наверное, самое близкое будет «хорошо».

Парень приветливо улыбнулся, убрал прядь русых волос за ухо, почесал свою густую бороду и спросил:

— А что же у вас за народ такой?

— Горные гномы, — с гордостью произнесла она. — Наш клан – Гемкаттеры, потому что…

— Вы добываете и обрабатываете алмазы, — догадался парень и почему-то звонко рассмеялся. — Остроумно, мой папа бы одобрил.

— И не только алмазы, а вообще все камни. — Ривер сунула руку в карман своей жилетки извлекла несколько небольших рубинов, изумрудов и топаз.

Бородач присвистнул и вдруг сказал:

— Папа бы точно одобрил. Он у меня ювелир.

— Кто такой ювелир?

— Это мастер, изготавливающий украшения из драгоценных камней. Могу показать тебе как-нибудь, если придёшь в его магазин в Андеадлинге.

— Да, было бы интересно взглянуть, куда деваются камни, которые мы добываем.

Вдруг Ривер заметила, как со стороны школы к ним направлялась изящно выточенная, как по силуэту куклы Барби, фигура Корнелии. Она почти по-братски приобняла Ривер за плечи, для чего ей пришлось даже согнуться почти в два раза. А затем своими силиконовыми губками чмокнула гнома в щёку, оставив на ней липкий след красной помады.

— Дорогая моя, как насчёт того, чтобы типа сегодня вечерком поехать со мной в клуб «Дикие розы» на концерт Игнасио Кабреры? У меня есть два пригласительных, но моя сестра отказалась меня сопроводить.

— Ты хочешь позвать меня?

Джексон открыл рот, затем закрыл и издал лёгкий свист. Корнелия вдруг заметила его и поморщилась, будто увидела бомжа.

— Ну, как бы да, а чо? Ну, типа, мы же подруги вроде. Чо смешного? — спросила она у Джексона.

— Мне интересно, сколько ты заучивала такую длинную для тебя фразу?

Корнелия замахнулась на него розовым клатчем, чуть не задев Ривер локтем. Девушка укрылась своей верной киркой.

— Это тебя твой дружок Тони научил такие шутки шутить, фи!

— Да, Корнелия, я с удовольствием пойду с тобой на этот концерт, — поблагодарила Ривер.

— Только в таком виде нельзя. Пойдём обновлять гардероб!

Спустя несколько утомительных часов, когда Ривер была уже порядком измотана, наконец-то Корнелия подобрала гному отличный наряд: кремовое платье со вставкой из фиолетовых блёсток и такого же цвета туфли, которые фея купила на распродаже, но, по классике, ни разу не надела. Так же новая подружка поколдовала над причёской и макияжем для Ривер. Девушка облизнула фиолетовые губы. «Странно, в чём отличие от обычной земляной грязи?»

Во время всего процесса фея неустанно болтала.

— Это будет на космическом летающем острове. Ну ты поняла, да? Это типа остров и типа в космосе и типа летает, прям как ты.

Для Ривер, которая никогда не видела ни островов, ни космоса, а летать у неё получилось один раз на зонте по чистой случайности, всё это звучало как из рода фантастики.

— Это… надеюсь, тебе есть шестнадцать, поскольку там будут коктейльчики.

— Мне тридцать четыре.

Корнелия округлила глаза, опустила расчёску на колени и почти машинально положила ноготь указательного пальца на нижнюю губу по старой привычке.

— Тогда почему ты в школе?

— А почему ты в семнадцать лет на третьем курсе?

— Поняла, всё. — Корнелия снова взялась за расчёску и включила фен.

«Надо же, а до неё тоже можно достучаться».

***

Майк вложил в ладонь ундины что-то округлое, но в то же время шершавое. Глаза у неё были закрыты: оборотень попросил пока что не открывать.

— Что это?

— Для пополнения твоей коллекции. Ну, можешь смотреть.

В правой руке у Лулу лежал округлый камушек глубокого синего цвета, по размеру похожий на тот, который она нашла на дне морском прошлой осенью. Он слегка поблескивал на солнце, хоть и не переливался, как александрит.

— Какая красота! — восхищённо пробормотала девочка.

— Нравится? Я у господина Босонога спросил, он сказал, что это танзанит. Я просто подумал… Ну, ты в прошлом году камень этот нашла фиолетовый. И я подумал… Может, тебе этот тоже понравится.

— Да, мне очень нравится. Спасибо большое! Где ты его достал?

Майк слегка помрачнел.

— Нашёл. Не скажу, где и как. Но это не воровство и ничего криминального.

Лулу накрыла камушек кончиками пальцев левой руки и вдруг опустилась во мрак.

***

Вновь знакомый шелест колосьев на ветру посреди бескрайнего поля, обагренного кроваво-алым закатом. Лулу провела ладонями по колосковым чешуйкам и распахнула глаза как можно шире. Утробный глас Великого Скоганде донёсся откуда-то позади неё. Но обернувшись, девочка поняла, что этот голос повсюду.

— Друг лучший подарит то, Что было судьбой предназначено. Второй кристалл – глубокий синий Откроет тайны-невидимки. Он истину познать поможет Коль к месту ты его приложишь.

На этот раз Лулу не была удивлена происходящему, а восприняла это как должное. Она задала себе лишь один вопрос: «Второй кристалл найден. Но какой следующий? И для чего это нужно?»

И уже возвращаясь к реальности, будучи засасываемой воронкой из пшеницы куда-то в пропасть под ногами, она услышала насмешливую интонацию пугала:

— Всему своё время!

***

Она очнулась от того, как звонкий шлепок её же собственной руки коснулся её щеки.

— Зачем ты себя бьёшь? — писклявым видоизменённым голосом спросил Майк. Прямо перед носом от держал телефон, включив фронтальную камеру, и записывал, как ему казалось, очень забавное видео. Лулу практически отпрыгнула вбок, слегка задев оборотня так, что тот выронил мобильник. И честно говоря, девочка была в ярости.

— Какого чёрта ты творишь?!

— А ты? Чё, надо в обморок сразу шмякаться? Как будто никто камней не дарил.

Лулу огляделась по сторонам. И хотя коридор был пустой, под потолком висела камера, которая наверняка транслировала всё происходящее прямо в кабинет месье Лавуа, а то и куда подальше. И Лулу не могла ручаться за то, что не стояла где-нибудь прослушка. Ундина осторожно дёрнула одноклассника за руку, заставив его таким образом чуть-чуть опустить голову ниже и прошептала как можно тише прямо на ухо:

— Это не простой камень. Но я не могу об этом говорить здесь.

Майк всё понял и активно закивал головой.

— Прогуляемся?

***

Тем временем Корнелия и Ривер прилетели в Бенефицикс. Личный пилот феи домчал девушек с комфортом за считанные минуты и высадил прямо перед клубом. Первое, что сделала Ривер по прибытии – это шмякнулась на брусчатку: так сильно её укачало. «Да уж, это не в шахту на вагонетке спускаться по рельсам».

Корнелия же либо не заметила этого, либо не придала этому никакого значения, словно всё шло, как по маслу. По правде говоря, фея явно была озабочена сейчас чем-то другим, чем обращать внимания на неуклюжую гномиху. Она выискивала глазами кого-то из толпы перед клубом, но пока попытки были тщетны.

Наконец девушки зашли внутрь здания. Свет и музыка ударили по глазам и ушам. Внутри всё было розово-зелёных оттенков. «Теперь понятно, почему Корнелии так нравится это место». Саму же Ривер слегка передёрнуло от увиденного внутри. Куча незнакомых ей человекоподобных существ неизвестных рас асинхронно двигали телами на мерцающем танцполе так, что рябило в глазах. Перед танцполом возвышалась пока что пустующая сцена.

При появлении Корнелии на пороге клуба из толпы выделилась пара девушек и, не прекращая танцевать, подплыли к ним с Ривер.

— Привет, Тесс. Привет, Сунь Ян, — послышались чмокания губами, а затем обхватывания тел друг друга.

«Ох, неужели они сейчас будут бороться?»

Но нет, бороться никто не собирался, девушки просто совершили сей странный ритуал и мило защебетали обо всём на свете. Ривер почувствовала себя немного неловко и совсем не к месту, будто она была лишняя. И, кажется, Корнелия заметила состояние своей новой подружки.

— Девочки, давайте по коктейльчику, а?

Тут вдруг обе подружки Корнелии наконец заметили Ривер.

— Иу, у тебя что, есть ещё она младшая сестра, да?

— Нет, ну ты чё, фи. Это же просто гном.

«Просто гном?!» Ривер была вне себя от ярости, и хотела было уже воспользоваться киркой, но тут с досадой вспомнила, что оставила её в космолёте «ради приличия» и сохранности репутации её новой подружки.

— Ну, всмыслях не просто гном, а моя подруга, но она типа гном. Ну, раса такая.

— Иу-у-у, — почти хором ответили девочки.

— Как ты докатилась до дружбы с гномами?

— Она рич-бич, дева-ачки.

— Иу-у-у.

«Наверное, это какое-то кодовое слово. Пожалуй, не буду лезть не в своё дело».

Но лезть всё-таки немного пришлось, потому что Корнелия потащила упирающуюся Ривер прямо к барной стойке, за которой стоял сатир с ослепительнейшей улыбкой, от которой глаза заболели даже больше, чем от розово-зелёной светомузыки.

— Что желают такие красотки?

Ривер положила нос на стойку, чтобы хоть что-то увидеть.

— А специально для вас, у нас есть новинка – барный стул!

Тут Ривер заметила табурет на длинных ножках, возвышавшийся неподалёку и нехило смутилась. «Наверное, все сейчас подумали, что я дикая. У нас есть табуреты, конечно, но не такие. Они крепкие, надёжные, о пяти ногах».

Она напрягла все свои мускулы на руках и не без труда вскарабкалась на огромную «табуретку». Корнелия лишь лукавой улыбкой сопроводила своё действие, чему Ривер была безмерно благодарна.

— Мне, пожалуйста, мартини, значит, с этим… как его?

— Гренадином?

— Сам ты гренадин!

— Но ведь гренадин – это густой фруктовый сироп, получаемый из граната.

— Правда-а? — Корнелия опять потянула пальцы к губам. — Ну, я даже не знаю, — она начала хихикать, и бармен не сдержал улыбки.

— А хотите коктейль за счёт заведения? — он наклонился и подмигнул фее, которая продолжала смеяться на высоких нотах.

— Да, пожалуй, не откажусь.

Бармен зарычал сквозь зубы и потянулся за бутылкой мартини в шкафу у него за спиной, но Корнелия в ответ начала обмахиваться рукой и расстегнула две верхних пуговки своего розового кардигана. Бармен в свою очередь не сдержал похотливого взгляда и начал активно смешивать мартини с гренадином, попутно зубами вставляя в напиток пластиковый зонтик с приколотым к нему кусочком апельсина.

«Фу, как наш Ронгрим Пьяный Кулак прямо. Только не пьяный, а ведёт себя…»

Ривер вновь содрогнулась всем телом, вспоминая одного не очень приятного гнома из их общины.

— А что будет твоя подружка? — спросил сатир.

— Молоко.

— В смысле молоко? — Корнелия уставилась на неё огромными зелёными глазами. — Здесь не пьют молоко.

— А я пью.

— Она будет мохито.

— Детский?

— Ей тридцать четыре.

Бармен поднял кустистые брови, а затем от глаз побежали лучики морщинок: он придумал очень смешную шутку, которая ему самому дико понравилась:

— Что-то не помогло тебе молоко хоть немного вырасти.

Ривер мысленно уже прокляла всё, что могла, за то, что согласилась поехать с Корнелией в этот клуб. «Может, хоть музыка будет немного поприятнее?»

Она отпила глоток прозрачного напитка, напичканного зелёной мятой и льдом и отметила, что на вкус это весьма недурно. «Даже получше самогонки будет».

И тут, как и следовало этого ожидать, погас общий свет, зато загорелись прожектора над сценой. Откуда-то сбоку из-за звуковой колонки вышел темнокожий юноша в кожаном костюме. Ривер поняла, что это тот самый Игнасио Кабрера. Он встал перед микрофоном и замер примерно на минуту. Затем медленно поднял голову и посмотрел на толпу собравшихся, окинув всех ослепительной улыбкой (не менее ослепительной, чем у бармена-сатира). Все присутствующие девушки с замиранием сердца и дыхания сгрудились у сцены и неотрывно смотрели ему в рот. Медленно-медленно певец поднял руки над головой, показав кистями знак мира, и бархатным голосом прорычал в микрофон:

— Buenos noches, amigos[1].

И толпа просто взревела. Одновременно с этим где-то за кулисами ударили испанские гитары, наложенные поверх незамысловатого бита. Певец пригладил волосы, а затем лунной походкой отошёл на другой край сцены, после чего тройным сальто вернулся назад к микрофону.

Ривер посмотрела на Корнелию. Та, положив палец на губы, сидела приоткрыв рот, и, не моргая, следила за каждым движением исполнителя. Гном пожала плечами и отпила ещё немного «заморской самогонки». Парень на сцене её ничем не зацепил. «Таких, как он, ходят тут половина этого города. Вот таких, как наш Ронгрим здесь вряд ли встретишь».

Полурыком Игнасио вколачивал в микрофон своими губами какие-то незнакомые Ривер слова под неустанный ритм гитар, от звона которых уже начинали побаливать ушки.

«Что это за язык? Немного похоже на гоблинское наречие».

Непонятно, из какого места певец вытащил алую розу и кинул в толпу. Ривер с удивлением наблюдала, как стоящие ближе всего к сцене девушки готовы были разорвать друг друга за этот несчастный цветок. «Как будто из золота».

«Самогонка» тем временем кончилась, а в клубе становилось жарковато. Ривер почесала шею под высоким воротом платья.

Видимо, в помещении действительно стало жарко, потому что Игнасио в перерыве между своим речитативом (запыхался, наверное, бедненький) медленно расстегнул молнию на своей кожанке, а затем и вовсе снял её с себя и бросил в толпу так же, как и розу.

«Что такого в этих предметах, что он кидает?»

Ривер не заметила, как ноги сами потащили её на танцпол.

— Кажется, твоя подружка пошла танцевать, — заметила Сунь Ян.

— Где? — Корнелия словно опомнилась, увидев Ривер, продирающуюся сквозь ряд разгорячённых тел на танцпол. — О, нет!

Фея вскочила со стула и бросилась догонять Ривер, попутно пытаясь изобразить танец.

А Ривер вдруг стало безумно весело. Настолько, что ей захотелось потрясти своими косточками.

«Эх, гуляй братва!»

Она слегка подскочила, после чего присела на корточки и начала попеременно перескакивать с одной ноги на другую, вытягивая свободную конечность.

«Какая безвкусица. Присядка!»

Корнелия, как и большинство фей, прекрасно разбиралась в танцах, и сейчас ей впервые за этот вечер стало стыдно за Ривер.

«Ты же даже не умеешь танцевать».

Тут туфли на каблуках, которые нацепила гном, дали о себе знать, и правая нога заскользила чуть-чуть левее, чем нужно. Ривер не удержалась и потеряла равновесие. Именно в этот момент её практически за шкирку подняла в воздух Корнелия.

— Ты меня позоришь! — прошипела она на ухо. — Танец – явно не твоя сильная сторона.

Раскрасневшаяся девушка виновато смотрела на фею из-под слегка растрепавшихся каштановых локонов. Корнелия закатила глаза и глубоко вздохнула. Гном умудрилась смять часовую укладку за пару секунд.

Тут вдруг яркий свет ослепил обеих девушек, отчего фея интуитивно поставила гнома на пол. Софиты били прямо в глаза. Ривер только сейчас заметила, что музыка прекратилась.

Игнасио придерживал стойку с микрофоном одной рукой, а указательным пальцем другой указывал не на кого-нибудь, а на них. Люди вокруг разошлись в стороны.

— Ви, пр-рекр-расний девушки! — сказал он на ломанном всеобщем языке. — Как називается ваш танец?

— «Вытащи дуру-подругу с танцпола», — процедила сквозь зубы Корнелия, а вслух сказала: — Пока ещё нет названия, хи-хи, — и намотала прядь блондинистых волос на палец.

Игнасио звучно расхохотался, обнажая белые зубы, отчего девушки вокруг снова начали ронять слюни.

— Что ж, я вась пр-риглашаю на этьу сцену, чтобы, — он сделал многозначительную паузу, — показали мне, как ви отпадно двигаетес.

Корнелия засмущалась, а Ривер не понимала, что происходит, пока Корнелия не подняла её опять за шкирку, как маленького котёнка, и не поволокла на сцену. Зрители снизу зааплодировали.

Игнасио размеренно захлопал в ладоши сам, устанавливая нужный ритм. Из-за кулис снова послышался бой на гитаре. Ривер растянула рот в довольной улыбке и снова начала свою «присядку». Корнелия стукнула себя по лбу, но, чтобы не отставать от Ривер, начала уверенно танцевать румбу.

Кажется, певца это зацепило, так как он, вскинув густые брови куда повыше на лоб и закусив губу, во всю наблюдал за движениями тела Корнелии. Для Ривер это не осталось незамеченным. «Почему на неё все так смотрят? Что бармен, что этот…»

Задумавшись об этой проблеме, гном потеряла первоначальный ритм и, оступившись, растянулась на полу. Толпа недоумённо начала перешёптываться. «Тут так не принято! Надо срочно что-то придумать. У меня получилось один раз, значит, получится и ещё».

Сосредоточившись на потолке, Ривер сжала свои кулачки как можно сильнее, одновременно расслабив всё тело и представив, что она легче пуха. Сработало – девушка висела в метре от земли и по своему желанию могла переместиться в воздухе, куда захотела бы.

Все вокруг заахали и заохали в удивлении, тыча пальцами вверх, смотрели на Ривер. Даже Игнасио перестал пялиться на Корнелию и повернул голову в сторону гнома, разинув рот. Корнелия и сама перестала танцевать, а следила за Ривер. В её взгляде прочитывалась зависть? Восхищение? Этого мы никогда не узнаем. Она снова положила указательный палец на краешек губ.

Ривер осторожно поплыла спиной вперёд, пытаясь повторить танцевальные движения испанского певца в воздухе. Игнасио зааплодировал, и другие последовали его примеру.

Вконец гному надоело летать, и она опустилась вниз почти у самого выхода из клуба. К тому моменту посетители уже потихоньку утратили интерес к ней и дрыгались под клубняк на мерцающем танцполе.

Корнелия слезла со сцены, распинаясь в благодарностях к Игнасио за то, что подарил ей минуту славы, подняв со дна разума весь свой словарный запас из синонимов к «спасибо». И тут фея заметила с краю танцпола кое-кого, и лицо её стало буквально пунцовым от наполняющей ярости. Цокая каблучками, она горделиво подошла к Брайану Хэндсому, заставила его развернуться к себе, потрогав за плечо, а затем влепила ему увесистую пощёчину.

— Подлец!

Молодой человек с непониманием в глазах приложил ладонь к наливающейся багрянцем левой щеке.

— Простите, мы знакомы?

Корнелия усмехнулась и встала в позу «руки-в-боки».

— Нет, вы посмотрите на него! Год назад затащил меня в Безмолвный лес и бросил меня там одну, ващета, а теперь видите ли делает вид, что типа совершенно меня не знает. Вот наглость, иу-у!

Брайан всё так же с недоумением на лице стоял перед Корнелией и потирал место удара. Какая-то девушка возле парня, ухватилась за его плечо, буквально повиснув на нём и посмотрела на фею исподлобья.

— Это мой парень, и он вас не знает. Уходите!

— Не может быть, чтобы он меня не знал! Мы встречались целых две недели год назад.

— Я даже не знаю, где этот ваш Безмовный Лес, — попытался оправдаться актёр.

— В Андеадлинге.

— Но… я ведь даже никогда не был там просто так. Только на съёмках. Как же мы могли тогда встречаться?

Кокетка-спутница Хэндсома победно глядела на Корнелию чуть ли не сверху вниз. Весь её вид только говорил о том, чтобы фея поскорее убиралась. Девушка смачно поцеловала своего бойфренда в идеально выбритую щёку, хотя тот и не обратил на это действие никакого внимания.

Корнелию же поразил ступор. Она запуталась в том, что знала сама, и в том, что утверждали ей эти люди. Она точно встречалась с Хэндсомом в прошлом году. Они точно познакомились в Андеадлинге, потому что он приезжал в школу спонсировать её в честь благотворительной акции. И они точно ходили на свидание в Безмолвный Лес.

— Я не… я не понимаю.

Тут вовремя подоспела Ривер и подхватила пошатнувшуюся было Корнелию под локоть.

— Уходим отсюда, — прошипела она фее, потянувшись к её уху.

Брайан почти что с безразличием смотрел на эту сцену. Впрочем, ему безразлично было всё происходящее вокруг.

Корнелия молча, видимо, ещё не до конца оправившись от этого потрясения, позволила Ривер вывести её из клуба. Оказавшись на улице, девушка прислонилась к стенке и потёрла лоб рукой, хотя ей это было несвойственно.

«Наверное, она так думает, — решила Ривер. — Не стоит её отвлекать».

Но прошло уже, однако, минут десять, а Корнелия не предпринимала никаких действий и не выдавала никаких идей. Она просто стояла столбиком у розово-зелёной стены клуба, почти сливаясь с ней в темноте.

— Может, закажем такси?

— А? — фея подняла на гнома пустой взгляд.

— Такси-и. Или как оно называется для перемещения в космосе?

— Таксолёт. Вроде бы. — Корнелия продолжила потирать лоб рукой. — Ну, не могло же мне это присниться, в конце концов…

— О чём ты?

— О моём романе.

— Ты писала книгу? — удивилась Ривер.

— Какую книгу?

— Роман.

— Да нет же, любовный роман с Брайаном Хэндсомом. Мы встречались. Только он утверждает, что ничего не было.

«А, так вот как это у них называется. Ну, ладно».

— Надо будет поговорить с сестрой. Она специалист во всякой мистической фигне.

[1] — (исп.) Добрый вечер, друзья.

Глава 4

Мама мы-ла ра-му. У Шу-ры ша… Нет, не так! Сначала. Ма-ма мы-ы-ы… А это что за буква, подождите? Сначала. Мама мы…мы-мы-мы…

Лирри с глубоким вздохом закрыла потрёпанный советский букварь. Ничего у неё не выходит. Зачем вообще нужно учиться читать?

В большую комнату постучался и тихо проскользнул её папа. Он любит её, конечно. Но постоянно заставляет делать разные не сильно приятные вещи, которые не заставляли делать Хабиту и Ипокатастина. Например, расчёсывать ветки-волосы по утрам или следить за осанкой (прямотой ствола). Или вот, читать эту ужасную книгу. Самое неприятное – это узнавать, что книги делаются из сородичей тех, кто тебя воспитывал первый год твоей жизни.

А ещё папа постоянно делал замечания по поводу её речи. Но Лирри было очень сложно привыкнуть к тому, что она всё-таки не растение.

— Получается? — Гармен присел на бежевый мягкий диван рядом с дочерью и приобнял за плечо.

— Нет, — покачала головой та. — Зачем это вообще нужно?

— Чтобы пойти в школу. Ты же хочешь учиться, узнавать об этом мире всё-всё-всё? При нашей первой встрече ты так и сказала.

«Если для этого нужно уметь читать и причёсываться, то лучше я возьму свои слова назад».

— Лирри, мы: я и бабушка, желаем тебе только добра.

— Почему Лулу не живёт с нами?

— Мало места и до её школы довольно далеко добираться. Несколько часов на космолёте. Это жутко неудобно. А так она живёт прямо в школе.

— Я думала раньше, что это из-за того, что у вас маленькое жильё. Зачем вы вообще запираете себя в этих бетонных коробках, напичканных пылью и мусором?

Гармену, который когда-то был сифом и жил на окраине леса, было сложно ответить на этот вопрос. Он почесал затылок и сказал первое, до чего смог додуматься:

— Вероятнее всего это опять-таки из-за удобства. У многих людей тут работа, родственники, увлечения. И если бы все жили в лесах, то леса давно бы закончились. Ты знаешь, сколько людей на одной только Земле? Семь с половиной миллиардов. А есть ещё волшебные существа, такие как мы с тобой. Невозможно всем жить в одинаковых условиях на одной планете, просто потому что этих условий не существует. Но человекоподобные приспособили непригодные места для себя. Эти квартиры помогают всем нам выживать. В твоём мире разве нет домов?

— Нам это не нужно, — Лирри пожала плечами. Нам нечего скрывать, мы все одинаковые. — И шёпотом добавила: — Иногда я жалею, что оказалась чужой для того мира. — Девочка готова была расплакаться: она почувствовала, как свербит в носу.

— Ну-ну, малыш, не плачь, — Гармен погладил дочку по голове. — Если устала, можем сходить погулять во двор.

— Мы там уже сто раз бывали. Не верю я, что в вашем огромном мире нет ничего другого, на что можно посмотреть.

— Ну пойдём в соседний двор тогда. Там есть тарзанка.

— Ты не понимаешь.

Лирри встала и ушла в маленькую комнату, запершись изнутри на щеколду.

Гармен видел, что Лирри развивается очень быстро физически для обычного ребёнка. И сейчас она будто вступила в возраст раннего пубертата. «Интересно, это проявление вампиризма или генов дракона?»

«Может, при наличии полной семьи у неё отпали бы все сомнения в том, кем она является?»

Гармен, признаться, скучал по Квокхорис и никак не мог смириться с тем, что она ушла из его жизни и превратилась в некое подобие миража.

«Это надо просто переждать. Это всего лишь очередной пройденный этап в моей жизни».

В тот же миг он вновь подумал о своей дочери. Её воспитатели – мирологи, не стоит это забывать.

Мужчина постучался в комнату. Ответа не последовало, поэтому он вошёл внутрь. Лирри лежала на большой двухместной кровати на спине, сложив руки на груди, с закрытыми глазами.

— Э-э-эм, хочешь сходить в музей?

Реакция поступила незамедлительно. Лирри поднялась на локтях и с воодушевлением посмотрела на отца.

— Я не знаю, что это.

— Ну, музеи бывают разные: научные, исторические, краеведческие. Там можно увидеть много нового и даже частично заглянуть в прошлое.

— Я всё ещё не понимаю, что это, но звучит интересно. Пошли!

Гармен решил, что лучшим выбором будет что-то классическое, поэтому они направились прямиком в Третьяковскую галерею. Притом добирались они исключительно на метро, что также для Лирри было в новинку. Хотя девочка и не особенно оценила столпотворение людей и грохот поездов, но это тоже считается за опыт как-никак.

Они ходили по разным залам, двигаясь от эпохи к эпохе, от художника к художнику. Сперва их сопровождала экскурсовод, но затем она отошла по своим делам по истечении времени её оплаты труда и оставила Гармена с дочкой наедине с прекрасным. Народу не было, и они стояли в полной тишине.

У Лирри от восхищения перебивалось дыхание. Казалось бы, это всего лишь картины, которые кто-то нарисовал очень давно, но где-то внутри неё рождались смешанные чувства. Она смотрела на лица героев и словно переживала все их эмоции. «Надо же так ярко передать настроение. Чтобы зритель всё понял».

— А вот это Суриков, «Боярыня Морозова». Любимая картина моей дражайшей сестрицы, к слову.

— Мамы Лулу?

Гармен кивнул, и они замолчали.

— Почему… почему эти люди вокруг такие грустные?

— Это исторический момент. Эту женщину увозят на смерть за то, что она принадлежала к так называемой «старой вере». Её везут в Боровск, где её кинут в глубокую яму и заморят голодом.

«Вера – это должно быть что-то ужасное. Никогда не буду ни в кого верить».

Девочка окинула взглядом ещё пару работ знаменитого художника. Её выбор пал на ещё две картины: «Иллюминация Московского Кремля» и «Зима в Москве».

— Москва – это то место, где мы сейчас находимся?

Гармен утвердительно хмыкнул.

— Значит вот это всё мы сможем посмотреть вживую?

— Да, милая. Только для второго образа нужно всё-таки дождаться зимы.

— Я не знаю, что такое зима. Я вообще так мало знаю.

— Жизнь достаточно длинна, чтобы познакомиться со многими интересными явлениями. Пойдём в другой зал.

Здесь были работы «Васнецова», которые Лирри приглянулись несколько больше. Они были живые и красочные, хоть и изображали, как она потом узнала, нереальных героев.

— Вот это «Алёнушка».

— Она красивая. Но почему-то тоже грустная.

— А, ну ты пока не читала сказку, и не знаешь, какое горе её постигло.

— Какое?

— Вот научишься читать – узнаешь.

На долю секунды Лирри и вправду захотелось освоить этот навык. Хотя бы для того, чтобы узнать, что же случилось с Алёнушкой.

«Три царевны подземного царства» девочке тоже понравились.

«Вот это наряды. И все сияют».

Гармен взглянул на часы и почесал девочке плечо, привлекая её внимание.

— Думаю, сейчас самое время идти смотреть огни Кремля, как раз вечереет. Но мы всегда сможем вернуться сюда в другой раз.

После выхода из музея у Лирри возникло странное желание взять краски и кисти и самой порисовать вот так вот просто от души. «Это не должно быть очень сложно, но должно быть прекрасно». Стоя близ «Охотного ряда» и наблюдая за снующими по мерцающей фонариками улице у Кремлёвской стены, Лирри думала об этом и о многих других вещах. Архитектура вокруг впечатляла её, равно как и ритм города, в котором она резко оказалась, но чего-то не хватало. «Может быть, я и вправду найду себя в искусстве?»

Она поделилась этими мыслями с Гарменом. Тот лишь усмехнулся и сказал:

— Сперва ты научишься читать, а всё остальное – потом.

Глава 5.1

Это было единственное солнечное первое сентября на памяти Лулу. Учащиеся ИШДОМС собрались во дворе на линейку в ожидании потрясающей и внушительной речи месье Лавуа. Он был одет по-парадному, пусть и его бабочка съехала на бок, а усы топорщились в разные стороны, как, впрочем, это было всегда. Призвав толпу угомониться, он начал торжественную часть с важного объявления в микрофон у трибуны:

— Д’гузья! По некото’гым техническим п’гичинам библиотека на пятом этаже зак’гыта. Но не в’гемя для паники! Вы всё так же сможете пользоваться учебной лите’гату’гой. Библиотека пе’геехала на т’гетий этаж в левое к’гыло. Был пе’гек’гыт так же и к’гуговой ко’гидо’г, ок’гужающий библиотеку с двух с половиной сто’гон для вашей безопасности. И вход туда ст’гого восп’гещён. Это касается всех! Отнеситесь к этому со всей се’гьёзностью и пониманием. За на’гушение этого п’гавила ученику г’гозит ст’гоги выгово’г с ве’гоятным последующим отст’ганением от учёбы.

По толпе пробежался шепоток удивления с одновременным возмущением.

— Да-да, вы не ослышались. Мы ста'гаемся следить за дисциплиной в нашем учебном заведении и не поте’гпим таких ‘гедкостных хамов, плюющих на п’гавила. Посещение те’г’гито’гии бывшей библиотеки может быть опасно для вашей жизни.

Лулу была готова поклясться, что знала, о чём сейчас думает Майк. Разумеется, о том, как бы проникнуть в библиотеку. Ей и самой было интересно, что же там такого страшного, что туда никому нельзя? Ну, сгорела и сгорела. Каждый день вон что-то горит. За лето могли бы уж починить.

— Так же будет п’гоизведены некото’гые изменения в п’геподавательском составе, о кото’гых вы узнаете несколько позднее.

«Хм, а вот это интересно. Может, уберут наконец Власту?»

Но её разочарованию не было предела, ведь Власта осталась на прежнем «посту». Она всё так же дёргалась и криво улыбалась, отчего её лицо приобретало ещё более зловещее выражение.

Некоторые ученики шутили, что Власта настолько дряхло выглядит, что дорога ей отсюда только одна – в могилу. Лулу никогда не смеялась от этих шуток: немногие знали истинное обличье учительницы.

По странному расписанию самого первого учебного дня им почему-то поставили урок заклинаний перед классным часом, так что Зельду Лулу пока что не увидела. В классе были всё те же девочки, следовательно, новеньких волшебников не прибавилось. За исключением Корнелии, разумеется. Странно было её видеть совсем не в окружении ровесников.

Власта встала из-за своего рабочего стола и подошла к доске. Выглядело это скорее так, будто она сделала сальто назад через спинку стула.

— Итак, дети. Хотя вы уже не дети, а девчата. — Тут Лулу готова была поклясться, что учительница пробурчала себе под нос что-то вроде «потаскухи». — Впрочем, пока вы учитесь здесь, вы должны забыть о вашей жизни за пределами школы. Все эти цветочки, конфетки, мальчики…

«Чего это она вдруг?»

— Поэтому сразу намечу план на этот год, — резко сменила тему Власта. — Мы будем изучать ритуалы, в которых используются всевозможные руны.

«Она опять перепрыгнула программу одного курса».

— У вас есть такой предмет как рунология?

Ответом ей была гробовая тишина семерых. Власта вывернула колени под тупым углом назад так, что кости у неё затрещали, а затем, фыркнув, сказала:

— Вот в те времена, когда я ещё сама училась, у нас был такой предмет как отдельная дисциплина. Кто знает, что такое руны?

Фелисити подняла руку вверх. Неудивительно.

Ведьмочка встала с места, как их заставляла всегда делать Власта при ответе, и лаконично ответила:

— Это род письменности.

— Почти, — Власта обнажила острые жёлтые зубы. — Это возникший за несколько веков до нашей эры древнегерманский алфавит. Первоначально они использовались для обозначения магических символов, но после стали использоваться и для обычной письменности. И так было до тех пор. Пока в XVII веке северные народы не решили сменить руны на более практичный латинский язык.

Учительница вдруг согнулась пополам. Оказалось, что она для чего-то полезла в ящик письменного стола, откуда вытащила небольшой красный мешочек из бархатной ткани. Власта развязала золотую верёвку, перетягивающую верх мешочка, а затем вытряхнула его содержимое на стол. Это были небольшие глиняные пластинки с округлыми краями, с нарисованными на одной из сторон палочками и закорючками.

— Подходите ближе, не стесняйтесь.

Девочки повскакали со своих мест и сгрудились у стола, с любопытством рассматривая руны.

— Я вам дам расшифровку рун, что каждая из них означает и для чего используется в магии. Вы можете разобраться с ними самостоятельно до конца урока. У вас как раз осталось тридцать две минуты. После того, как время выйдет, я всё уберу обратно в стол. А на следующем занятии каждая из вас будет отвечать мне руны на оценку. А я сейчас пойду выпью кофе – что-то я подустала.

«Ох, ну конечно, вот где подвох. Она никогда не бывает такой милой».

Лулу без особого энтузиазма вытащила из общей кучи руну, своим рисунком напоминающую латинскую букву «D». Бофара, стоящая рядом с ундиной, взяла в руки очень старый, почти что рассыпающийся листок бумаги и прочитала с него, слегка напрягшись:

— Это руна Турисаз. Она придаёт владельцу защиту от нападения, защищает от негативных последствий магических сил.

— Интересная. А вот эта? — Соника показала фее руну, напоминающую искажённую букву «Z».

— Это Эйвас – символ дерева ясень. Руна трансформации, объединяющая жизнь и смерть, добро и зло.

— Как красиво сказано, — воскликнула Софи, хлопнув в ладоши. — А вот это что такое? — Она показала руну с нарисованной на ней вертикальной палочкой.

— Руна Иса – символ хладнокровности и неподвижности.

— Ха-ха-ха, — засмеялась Соника. — Это именно то, что тебе нужно, Софи. Хладнокровность не помешает.

— Она способна замораживать действия и останавливать процессы, — продолжила Бофара. — Она неспособна что-либо ликвидировать, а только «притормозить» процесс.

Девочки ещё немного покопались в рунах, как вдруг поняли, что Фелисити вообще не участвует в этом процессе.

— Ты не хочешь посмотреть? — спросила Бофара.

— Пф-ф-ф, там всего-то двадцать четыре символа. По книге выучу вечером.

— Ну как знаешь. Практика иногда лучше теории.

— А можно подумать, что вы сейчас практикой занимаетесь. Вы точно так же читаете с листка из книги, только руны у вас не нарисованные, а «живые».

— Девочки, не разжигайте конфликт. А то разожжёте что-то и покрупнее, — пошутила Соника.

Если бы Фелисити могла превращаться в кипящую кастрюлю, она непременно бы это сделала, так была похожа на этот объект. Но, к счастью или к сожалению, она не умела. А благодаря смуглой коже, нельзя было понять, что она покраснела до состояния варёного рака. Девочка сжала кулаки и с очень суровым видом покинула класс, не дожидаясь звонка.

— Зря ты так, Соника, — мказала ей Лулу. — Может, она ещё что-то сожжёт.

— Это уже не наша проблема, — пожала плечами подруга. — Не мы же её спровоцировали, а руны. А с них что взять?

***

Зельда раскуривала новую трубку. Она была выполнена из качественного дерева, покрытого глянцевым лаком сверху, извитой формы. И казалось, что даже дым из этой трубки выходит какой-то витиеватый.

— Все вы знаете, что у вас добавилось несколько новых предметов на третьем курсе: это нежить, естественнонаучные дисциплины и животноводство. Защита от Тёмных Сил переносится, по решению педагогического состава, на следующий курс. Да, Макдуф, — кивнула поднявшей руку ведьмочке учительница.

— Простите, госпожа Соверейн, а если я сама являюсь представителем Тёмных сил или по крайней мере хочу им являться?

— Вы знаете, Макдуф, — Зельда стряхнула пепел в керамическую плошку на кафедре, — иногда я задаюсь похожими вопросами, когда смотрю на ваш учебный план. Но будем считать, что вам так же необходима данная дисциплина, поскольку не вы одна являетесь тёмной ведьмой. А также не только волшебники могут быть тёмными, — Зельда остановила свой взгляд на Майке, который активно чесал за ухом. — Прекратите это, Читерн. Сие действие очень раздражает.

Оборотень растянул рот в хитрой улыбке, но всё же перестал чесаться.

— Нежить будут вести у вас каждый раз разные преподаватели, Животноводство – всеми вами любимая госпожа Катаурина Итхок. А преподаватель Естественнонаучных Дисциплин – новенький в нашем коллективе, он прибыл издалека, с другой планеты, и будет у вас вести так называемый «комплекс наук», то бишь такие предметы как география, физика, кусочек биологии. Кроме химии, разумеется. Это я никому не отдам.

Класс рассмеялся. Зельда и сама слегка улыбнулась, прикладывая трубку обратно к губам.

— Ещё одна новость: в вашем классе прибавление из троих учеников. Корнелия Прекрасная – девушка, которая по несчастливой случайности осталась на второй год. В очередной раз. Она является сестрой одной из ваших одноклассниц. Угадайте, какой.

Корнелия встала из-за парты и приветливо помахала пальчиками с длиннющими ногтями, покрытыми акриловым брусничного цвета лаком. Одета девушка была в розовое коктейльное платье, совершенно неподходящее для школы.

«Иногда я начинаю думать, что в моей старой школе директриса сделала правильно, введя униформу», — подумала Лулу.

— Всем приветик!

— Вы не мне машите, а классу, — кивнула Зельда.

— Ой, да, точно.

Корнелия развернулась, зацепившись капроновыми колготками за не слишком ровный край парты. Синтетический материал не преминул разойтись ровно по месту зацепки прямой линией вниз. Фея от стыда закрыла руками лицо и быстро опустилась обратно на своё место.

— Иногда я думаю о том, что школьные стулья – мальчики, — прошептал Майк слышавшим его соседям. — Всегда рвут колготки девочкам в любом возрасте.

— Господин Читерн, что вы там бормочете? Если вам так хочется что-то сказать – скажите это всему классу.

Майк отрицательно покачал головой, а Зельда удивлённо вскинула бровь. Видимо, она была готова к тому, что парень опять что-то выкинет.

Тут с первого ряда у окна поднялся юноша со светлыми волосами, настолько длинными, что спускались они почти до коленных чашечек. Одет он был тоже несколько странно, даже вернее сказать – старомодно: шорты и длинные гольфы, поверх которых были туфли с острыми носиками.

— Это Серус Тхерли:р.

«Так это мальчик! — подумала Лулу. — А выглядит, как…»

— Он эльф из южной части Безмолвного Леса.

«Как эльф, да».

Слегка гнусавым голосом, с небольшим акцентом он сказал:

— Моя семья решила, что мне пора учиться, но для академии дроу и эльфов я не подошёл по некоторым параметрам, поэтому я здесь, — юноша сел на место, перекинув роскошные волосы через плечо.

Лулу заметила, что кое-кто из одноклассников не отрываясь следит за каждым действием Серуса. «Ой-ой-ой, Фред кажется нашёл свой новый предмет воздыханий».

Где-то позади ундины послышался звук отодвигающегося тяжелого стула.

— Госпожа Кьяхлохе Зенгидзе, могу ли я вас попросить не царапать новый линолеум в этом кабинете?

— Простите, сударыня, — пробасили сзади.

Из любопытства Лулу обернулась и слегка испугалась представшей перед ней «девушки». Она была вся волосатая. И причём не как оборотни в человеческом облике – с легким пушком на ругах и ногах, а прямо шерстяная, если так можно было выразиться. Всё её тело, кроме лица, покрывал густой мех двух цветов: темно-коричневый оттенок перемежался с искрящимся белым. Одна прядь меха на голове была крашена в розовый цвет, видимо, по веянию моды. А одета девушка была очень тепло: в не менее меховую жилетку, штаны с начёсом и угги. Хотя ей можно было бы вообще ничего не надевать.

— Она йети.

— Я родилась на Кавказе, но потом мы с родителями перебрались в Гималаи, — голос девушки был грудной и очень сильный. Таким хорошо рычать. — У меня мама родом оттуда. Из-за этого в прошлой школе меня звали «Денисовским человеком[1]».

Тут Майк почему-то засмеялся. И некоторые тоже не смогли сдержать улыбки, заметив некое сходство.

«Кто такой Денисовский человек? — нахмурилась Лулу. — Надо бы почитать про это, а то непонятно, где смеяться».

— Ну всё, знакомство с новенькими закончено. Всё общение будете вести на перемене. Правила я повторять не буду, может быть, госпожа Корнелия Прекрасная их расскажет новеньким, раз уж она слышала их уже шесть раз?

— А-м-м-м… Эм-м-м, но для того, чтобы что-то запомнить, мне нужно повторить это не менее десяти раз, кажется.

Класс засмеялся, а Зельда вздохнула и потушила трубку.

— Ну вы хотя бы попытайтесь!

— Ну-у-у, кажется, нельзя красить ногти акриловым лаком? — неуверенно сказала девушка.

— Определённо.

— Пф-ф-ф, а шеллаком, по-твоему, можно? — возразила ей Каролина.

— Госпожа Крэк, я бы попросила вас придержать ваш острый язык за клыками и не мешать ответу одноклассницы.

— Прошу прощения, госпожа Соверейн.

— Так-то лучше, продолжайте, Корнелия.

— Ну-у, э-э-э… — мычала фея.

— Ладно, на это уйдёт слишком много времени. Зельда провела фалангой указательного пальца от кафедры куда-то вверх. Небольшая стопка листов, шурша, взмыла в воздух.

— Я научилась пользоваться той штукой, которая иногда гудит в кабинете месье Лавуа. Так что теперь правила есть в печатном виде.

Соника не смогла удержаться от смеха. Её одинокий смех над старушкой прервал Майк:

— Госпожа Соверейн, это называется «принтер».

— Благодарю вас, Читерн. Что бы я делала без вашего уточнения? — Учительница смерила его таким взглядом, что волку захотелось сползти куда-нибудь под парту. — Госпожа Беглей, если вам попала смешинка в рот, я попрошу вас удалиться. — Соника прикрыла рот ладонями и подавила смешки. — Вам всем уже по тринадцать-четырнадцать лет, кому-то и того больше, и вы уже далеко не малыши, а ведёте себя... В детском саду даже так не ведут.

Лулу вспомнила свой детский сад в Москве со всей прелестью размазывания каши по лицу других детей, бросания туфель из окон и засыпанием песка в штаны на улице. «Да, вы правы. В детском саду ещё хуже».

— Спешу вам сообщить, кстати. Вы окончательно побороли курс общей химии. Теперь у вас только зельеварение. Ну, разумеется, это касается волшебников. Для всех остальных я купила в местном магазинчике интересные пособия с тремя крупными буквами на обложке «Е-Г-Э». Пока не знаю, что это означает, но задания там довольно интересные и выполнены в современном формате для вашего поколения – в тестовой форме.

Лулу впервые в жизни порадовалась, что она хоть на половину, но ведьма. «ЕГЭ – это самое ужасное, что могут ожидать школьники».

— А, следовательно, — продолжила Зельда, — теперь даже в мой кабинет вы будете приходить раздельно. Сегодня у вас совместное занятие, потому что оно отчасти является классным часом, которые теперь будут проходить во внеурочные время после занятий или перед ними.

Лулу посмотрела на Майка. Он выглядел каким-то потерянным и… невыспавшимся? Девочка нахмурилась. Возле её уха что-то щёлкнуло. Она вздрогнула и развернулась обратно. Зельда нависла над их с Бофарой партой.

— Бабочек вы будете ловить на специально предназначенном для этого предмете – Инсектологии.

— А что, у нас будет такой предмет?

— Непременно, ведь это раздел животноводства, девочки.

Прозвенел звонок. Зельда улыбнулась и по велению легкого взмаха кисти два листка из всё ещё висящей в воздухе стопки приземлились на парту к новеньким.

— Ну, вы, конечно, понимаете, что волшебникам к следующему занятию следует ознакомиться с первыми пятью параграфами учебника. А всем остальным – решить не менее тридцати заданий из этих тетрадей и подготовить доклад о применении какого-либо полимера в жизни.

[1] Вымерший подвид людей. Известен по фрагментарному материалу из Денисовой пещеры в Солонешенском районе Алтайского края РФ, а также нижней челюсти, найденной в 1980 году в Китае, на Тибетском плато.

Глава 5.2

— Ты Ривер Гемкаттер, потому что ты катишь гемы[1]? — Эндрю Читерн сидел перед гномом на одну парту впереди, развернувшись вполоборота, и его локти упирались в её стол. Он поставил подбородок на скрещенные между собой пальцы рук, а на лице его застыла ехидная полу-ухмылочка.

— Я родилась в реке. «River» - по-английски «река».

Кто-то сзади не очень приятно стукнул девушку по плечу. Ривер ухватилась за ушибленное место и обернулась.

— Ну вы только посмотрите, уроки английского от гнома-профессионала. — Эрика, медленно ступая степенным шагом, тряхнула космой чёрных волос и обошла Ривер сбоку. — Ну разве не прелесть?

Эндрю заржал, высказывая таким образом одобрение своей сестре. Они были похожи, эти Читерны. И когда дело касалось кого-то беззащитного, всегда держались друг друга. Но они не с той связались.

Читерн сложил три пальца кольцом и потянулся к гному. Та заметила его жест боковым зрением и наотмашь ударила оборотня по руке, отбросив ту на стол. Эндрю взвыл почти по-волчьи (хотя он и был волком), а Ривер уже приготовилась торжествовать, как почувствовала чьи-то пальцы, обвивающие горло. Перед её глазами медленно проплыли вниз оскалившиеся зубы Эрики, а сама гном взмыла вверх, и на этот раз не по своей воле. Эрика поднимала девушку в воздух.

— Ой, Эр, а ты уже вернулась в класс? — послышалось позади них со стороны входа.

Этот голос заставил волчицу ослабить хватку на счастье Ривер, которая, плюхнувшись обратно на свой стул, принялась жадно глотать воздух. Эрика скосила глаза вбок, чтобы, не оборачиваясь, увидеть, кто там. Впрочем, ей было необязательно это делать: нюх ещё никогда не подводил.

Ривер наблюдала из-за плеча волчицы, как к ним подошла не очень симпатичная конопатая блондинка в потёртом спортивном костюме.

— Вильгельмина! — воскликнул Эндрю, дав петуха на последнем слоге.

Девочка же, казалось, не обратила никакого внимания на оборотня. Она взяла одну прядь смоляных волос Эрики и пропустила её через пальцы.

— Хочешь, я что-нибудь тебе заплету? У нас длинный перерыв.

Сложный выбор между продолжением насмешек над гномом и получением приятной услуги от подруги отразился на лице Эрики. Девочка сжала губы и кулаки, затем вздохнула и смягчившимся голосом ответила:

— Да, конечно, пошли.

Обрадовавшаяся Вильгельмина схватила подружку под локоть и потащила из класса.

— Держись от моего брата подальше, — пригрозилась волчица напоследок. — И от Майка тоже.

«Да кто такой этот ваш Майк Читерн?»

Ривер уселась прямо за столом и приготовилась достать из-за пазухи мешочек, набитый кореньями, собранными с любовью родителями, которые остались где-то там, далеко в лесу, высоко в горах. Но её внимание привлёк Эндрю, который, казалось бы, завис. Он сидел с полуоткрытым ртом, а на лице его застыло поистине растерянное выражение.

«И это называется любовью у городских? Это должно называться сумасшествием».

— Хотел бы я сейчас быть на месте Эрики. Чтобы Вильгельмина расчёсывала волосы мне.

Ривер брезгливо передёрнулась, представив эту картину. «Как вообще может кому-то нравиться причёсываться?» Она вот носила две тугие косички, которые заплела несколько лет назад и распустила лишь один раз для похода в клуб с Корнелией.

— Почему бы тебе не подойти и не поговорить с ней тогда?

— Кому? Мне? — Эндрю опешил. — Я не буду ступать на те же грабли, что и мой брат в своё время. Лучше уж издалека наблюдать и надеяться, что когда-нибудь она обратит своё внимание.

«Какие ещё грабли?»

— Может, попросить твою сестру помочь?

— Она и слушать не станет. — Эндрю махнул рукой и уставился в зияющий прямоугольник коридора, смотревший на них из дверного проёма. — Гляди-ка.

В коридоре перед их кабинетом стояла миловидная девочка в розовой юбочке и блузке с оборками. Она была немного маленькой для того, чтобы являться ученицей, как показалось Ривер. Чья-то сестра?

Эндрю вытащил из кармана рогатку и нацелился на девочку. Всё произошло так быстро, что Ривер никак не смогла помешать этому, а лишь успела крикнуть:

— Осторожно!

Впрочем, в этом не было необходимости. Реакция малышки была почти сверхзвуковой. Она выставила руку вбок, слегка согнув кисть и парировала с лёгким намёком на французский акцент:

— Rickoshette!

Камешек, который пустил Эндрю из своей рогатки, словно отпружинил от невидимого барьера и вернулся к своему обладателю. Прямо в глаз.

Оборотень взвыл и вскочил с места, хватаясь за поражённое место. А довольная незнакомка злорадно захихикала и, гордо подняв голову, пошла по своим делам. Все вокруг переполошились и столпились возле вервольфа, предлагая свою помощь. Но походило это больше на балаган.

«Может, это было плохой идеей – учиться в городе?»

***

Лулу сидела на подоконнике возле кабинета зельеварения и играла в SubwaySurfers на телефоне. Майк, соблюдая определённую дистанцию, наблюдал за ней.

— Сколько у тебя персонажей открыто?

— Почти все.

— Даже Ютани?

— А что Ютани? Там всего пятьсот летающих тарелок собрать нужно – легко.

В этот момент персонаж Лулу упал с поезда, и игра завершилась. Девочка озлобленно рыкнула.

— Можно мне поиграть? — Майк потянулся за телефоном и случайно дотронулся до тыльной стороны руки. Лулу дёрнулась и чуть не выронила устройство на пол. — Эй, да не съем я тебя, не надо так шарахаться.

Ундина отдала телефон однокласснику, как к ним подошла Кьяхлохе Зенгидзе, новенькая.

— Зельда всегда такой тролль? — пробасила она.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну, что она насмехается над учениками и задаёт столько домашки?

Лулу покачала головой.

— Ха, и это ты у неё ещё не в «любимчиках».

— Что значит в любимчиках?

Дверь кабинета зельеварения со скрипом открылась, и госпожа Соверейн предстала перед ними.

— А, Читерн, вот вы где. А почему вы прохлаждаетесь тут без дела? В этом году мне снова не хватает лаборантов.

— Вот это и означает, — шепнул Майк Кьяхлохе.

И тут новенькая сделала что-то из рук вон выходящее. Она подняла свою тяжёлую мохнатую лапищу и спросила:

— Госпожа Соверейн, а можно мне побыть вашим лаборантом?

— Простите, госпожа Зенгидзе, я не ослышалась? Вы первый ученик, изъявляющий такое желание в стенах этой школы. Что ж, тогда попрошу пройти со мной. А вам, Читерн, очень повезло, что у вас такие отзывчивые одноклассники.

Они вновь скрылись в кабинете, и Майк остался наедине с Лулу.

— Нехорошо, конечно, получилось.

— Ты о чём?

— Она ведь не знала, что её сейчас обяжут делать.

— Ну, это уже не наши заботы, верно?

— Ты выглядишь уставшим, Майк, — решила сменить тему Лулу и тут же пожалела об этом: оборотень заметно напрягся, движения в игре стали менее точными, но более резкими. — Что-то случилось?

— Ничего, о чём Ваше Высочество должно беспокоиться.

— Ты меня никогда так раньше не называл.

— А что, не нравится? Вот и мне не нравится, когда ко мне с расспросами лезут. — Он втиснул в её ладонь телефон. — Забери свой гаджет вообще.

Майк резкими движениями покинул коридор, скрывшись за дверью, ведущей к лестнице. Лулу не стала его останавливать, лишь вздохнула о том, какой всё-таки тяжёлый характер у её друга.

Спустя несколько часов беспечного общения с друзьями и прогулок по окрестностям Лулу вернулась к себе в спальню. К своему удивлению, девочка обнаружила её закрытой на ключ. Внутри было темно и пусто. «Странно, Майк ещё не вернулся».

Лулу уселась за новейший учебник по Зельеварению и приступила к изучению новой темы.

На первой странице крупными буквами было выведено девять правил по технике безопасности. Ундина для себя решила, что пробовать и нюхать, что попало она бы и так не стала, а посему перевернула страницу. Далее следовала глава о классификации зелий. «Так-так, а вот это уже интересно».

«Основная классификация:

Лечебные Зелья. Они имеют главную функцию – лечение человека или же придание человеку сил, здоровья. К этому же разделу относятся зелья, придающие специфические свойства человеческому организму, например, «Отталкивающее Зелье» – после применения придает коже свойства, позволяющие отталкивать от себя самые основные и более-менее слабые заклятья и проклятия.

Психические зелья. В основном они действуют на подсознание человека, а как известно – мозг человека очень сильно подвержен различным влияниям извне, поэтому особо сильные Психические Зелья находятся под запретом изучения и применения».

Она оторвалась от книжки и подумала про себя: «Вот так всегда: самое интересное запрещается».

«Преобразующие Зелья. Изменяют природу вещества, например, Затвердевающее Зелье способно заморозить реку или превратить человека в камень.

Взрывчатые Зелья».

Никаких примеров для них приведено не было, но из названия было понятно, для чего такие зелья применяются.

«Противоядия. Создаются на основе необходимого Зелья и призваны для нейтрализации его свойств.

Зелья, Разрушающие Сущность. Не всем удастся с ними познакомиться, потому что они относятся к весьма сложным Зельям. К этому типу относятся зелья, способные нанести вред живому существу, как правило, через кожу. Поэтому, эти зелья очень часто применяются при борьбе с темными силами. Самое простое зелье в этой группе – «Язвенное проклятие» – при попадании на кожу, расщепляет ее и оставляет язвы-раны, которые причиняют сильную боль.

Яды. Являются последним классом Зелий, который разрешено преподавать в школе. Это особая группа, призванная для убийства человека, непосредственно через попадание в кровеносную систему. В данной книге вы будете изучать яды, к которым есть противоядия».

В следующей главе были перечислены основные формы колдовских и магических зелий с их описанием и красивыми карандашными рисунками вида консистенции каждого из них: отвара, спиртовой настойки, благовония, порошка, саше, краски, соли для ванн, масел, мази или крема.

«Неужели на этом курсе нам покажут всё это? Как здорово!»

Лулу так увлеклась чтением, что не заметила, как время медленно приблизилось к одиннадцати. А Майк так и не вернулся. Девочка подошла к окну и отодвинула занавеску. На небе была тоненькая краюшка месяца, то есть Луна была убывающей. «Значит, не в лесу. Но если комендантский час до сих пор не отменили, то его ждут большие проблемы».

Девочка надела спортивные туфли и спустя несколько минут брожения по коридорам вышла во двор. Легкий ветерок колыхнул её прилично отросшие волосы. Лулу только сейчас заметила, какими длинными они стали за два года без стрижки. Где-то вдалеке громыхнуло. Собирался дождь.

Лулу подошла к зоне площадки – там никого не было – и уселась на скрипучую деревянную скамью. Она вдыхала прохладный воздух, наслаждаясь частичной тишиной. И в то же время думала, где же может быть Майк.

Вдруг она уловила странное движение у старого раскидистого дуба, росшего у забора с противоположной стороны. Дуб рос таким образом, что между ним и углом забора оставалось небольшое пространство. Дети часто там прятались во время игр в «прятки». Лулу направилась туда и осторожно выглянула из-за могучего ствола дерева.

Там, к её удивлению, как раз и был Майк, который правда активно жестикулировал, будто общаясь с кем-то. Да, так и было. Он с кем-то разговаривал. Вот только с кем? Лулу огляделась по сторонам, посмотрела наверх, даже попыталась разглядеть кого-нибудь, путающегося у оборотня под ногами – всё тщетно. Тогда наконец она решилась отвлечь мальчика:

— Майк, а что ты делаешь?

***

Вопрос, словно неожиданно нанесённый удар, настиг его врасплох. Майк никак не ожидал, что кто-то будет подсматривать и подслушивать. «И как это я так пронюхал?»

Он обернулся на сто восемьдесят градусов и вздрогнул, увидев Лулу. Вечно она некстати. Затем резко посмотрел на Карла, своего призрачного брата.

— Все нормально, она меня не видит. И не слышит.

***

Неизвестно откуда взявшийся ветер снова всколыхнул её волосы. Спустя несколько секунд снова прогремел гром. «Тучи нагоняет». Она выжидающе смотрела на Майка, скрестив руки на груди.

***

«Чёрт, ну не могу же я ей рассказать, чем я тут занимаюсь. Она сочтёт меня да сумасшедшего».

— Хм, а они похожи. С Рубиной.

Майк посмотрел на Карла взглядом, выражающим: «Вот только этого сейчас не хватало».

Карл растянул свои бледные губы в улыбке и провёл рукой по бесплотным волосам. Майк никак не мог привыкнуть к тому, что для брата эти прикосновения обычны, а вот сам Майк потрогать его никак не может. Оборотень развернулся к Лулу полностью лицом и сказал первое пришедшее в голову:

— Я репетирую.

— Ты? И что же?

— Речь.

— Для кого? — Лулу явно ему не верила.

— Для кое-кого. Иди, куда шла.

— Я вообще шла на поиски тебя. Но раз ты на территории школы, то в целом мне до тебя дела нет. Дверью только несильно хлопай, когда придёшь. И свет не включай.

— Во-первых, я и без света хорошо вижу в темноте, если ты не забыла. А во-вторых, я не приду.

— Почему это?

— Так сложились звёзды.

Он почувствовал шипящий смех Карла за спиной и посмотрел за плечо. Лулу заметила это действие, как бы незаметно ни пытался он это сделать.

— Здесь кто-то есть?

— Никого. Только мы вдвоём и это дерево, — он похлопал по коре. Неожиданно ствол оказался полым и издал глухой нутряной звук. Несколько летучих мышей вспорхнуло с верхних веток. Майк сплюнул.

— Как думаешь, — спросила вдруг Лулу, смотря наверх, — это вампиры или обычные мышки?

— Я не думаю. О таких вещах, имею ввиду.

— Как думаешь, Майк, если я сейчас пройду сквозь неё, она заметит?

Майк забыл о всяком притворстве и повернулся к брату.

— Не смей даже думать об этом. Это будет самым несмешным пранком за всю нашу историю.

***

Уже добрых минут пятнадцать Майк вёл себя, как полный придурок, разговаривая то с ней, то с пустым местом. «Может, он хочет меня разыграть?»

— Ты можешь не оправдываться. Но если у тебя какие-то проблемы, лучше поговорить об этом со специалистом.

***

«Хотел бы я найти такого специалиста».

***

В это же время Корнелия решила навестить свою дорогую сестру Бофару. Пригладив волосы, фея изящно постучала три раза хрупким кулачком в дверь.

— Заходи-заходи, душенька, я как раз яблочки запекла с корицей. Будешь? Ещё горяченькие!

Радушная феечка встретила Корнелию, стоя на пороге в переднике и с глубоким эмалевым противнем в руках. От него шёл пар с дурманящим яблочно-коричным ароматом. Корнелия, однако, решила не поддаваться искушению прервать свою диету, включавшую отсутствие приёмов пищи после шести вечера, и отказала Бофаре. Сестра пожала плечами и поставила посудину на небольшой пластиковый столик позади себя.

— Я к тебе по делу.

— Удивительная вещь! Такое не каждый день увидишь, — Бофара присела за столик и предложила Корнелии присоединиться.

— Ах, оставь ты эти свои шуточки, ну.

— Ладно, я вся превратилась в слух.

— В общем, короче, есть одна малюсенькая проблемка. Недавно я была в клубе на Бенефициксе, в этом, ну… э-э-э, как его там?

— Короче.

— Ну вот, и типа, я встретила там Брайана Хэндсома.

— И у вас с ним что-то снова завертелось? — Бофара без особого интереса задала Корнелии вопрос, отковырнув чайной ложечкой кусок яблока и положив его в рот. Осознав, что десерт ещё не остыл, фея округлила глаза и схватила губами воздух, пока кусочек не охладился немного. Расстроенная тем, что покушать пока нельзя, она подняла глаза на сестру, сидевшую перед ней.

— Нет, ты что, вовсе нет. Просто… он меня не узнал.

— Ну, это нормально. Он же знаменитый актёр: такие, как ты, появляются у его порога пачками каждый день.

— Хочешь сказать, что во мне нет индивидуальности?

— Ба, душенька, какое слово ты мудрёное выучила.

— Ладно, короче, не в этом дело, ну. В общем, вот он меня не просто не узнал, а как бы вёл себя так, будто вообще не помнит ничего, что было в том году. Он даже сказал, что, это, его не было у нас в Андеадлинге.

— А вот это уже интересно. И с чем мы имеем дело? Заклятие забвения? Зелье?

— Не знаю. Но мы с ним так долго встречались же. Две недели почти.

— Да-а-а, очень долго.

— С Энтони больше, но он тот ещё подлец.

— Не сомневаюсь. А Брайан разве не подлец? Бросил тебя одну в лесу на холоде. Возможно, чем-то напоил, что тебя две недели не было. И тем не менее ты не умерла…

— Лулу говорит, что я была в озере.

— И это делает ситуацию ещё более неясной, — Бофара потёрла один из своих подбородков и задумчиво постучала по стенке противня. — Надо будет поговорить с Лулу ещё раз. Может быть, мы упустили какие-то детали в твоём исчезновении. А Лулу – единственная, кто видел тебя после этого. Ну, не считая Тони, который обнаружил тебя уже возле школы.

[1] От английского «gem» - «драгоценный камень»

Глава 6.1

Как только в класс зашёл преподаватель – все встали. Это было первое занятие по нежити в этом году. Вошедший мужчина отчасти напугал некоторых учеников: темнокожий вампир со сверкающими пурпурными глазами и клыками вместо всех зубов. Он был коротко стрижен и одет во всё чёрное. На груди у него висело не верёвочке лезвие от бритвы – довольно странный аксессуар.

«Необычно видеть вампира в девять утра в бодрствующем состоянии. Наверное, он очень недоволен этим».

— Доброе утро, класс. Меня зовут господин Асан Басам, — он написал своё имя на доске левой рукой. — Знаете, почему вампиры такие ловкие? — спросил он. — Мы пользуемся обеими половинами нашего тела одинаково. — Он перебросил мел в правую руку и написал фамилию, поставив точку в конце. — Нежить – это необычный предмет. Здесь вы не будете повторять бессмысленные слова, пялясь в книгу, не будете бегать по лесу в поисках предметов или нюхать порошки для их сравнения. Это тот предмет, который поможет вам узнать слабости своих врагов и сильные стороны своих союзников, подобрать настоящее оружие, которое поможет вам в бою. И не всегда это оружие выглядит, как топор или булава. Очень часто это знания.

«Мне уже нравится», — подумала Лулу.

— Сегодня наше занятие пройдёт больше в форме лекции, так как оно первое. Однако к следующему разу вы все подготовите домашнее задание, и у вас появится возможность выступить с речью и проявить себя. Итак, — он опёрся на учительский стол и оглядел класс, — как вы уже могли догадаться, я вампир. Что это значит? Это значит, что я являюсь представителем человекоподобных. То есть выгляжу я, как человек, но имею некоторые особенности. Вы тоже, да-да, все вы тоже являетесь человекоподобными и имеете свои уникальные черты. Какие же? Для выяснения этого у нас будет ещё много занятий.

Итак, я вампир, а это значит, что мне не нужно спрашивать вас о чём-то: я могу прочитать это прямо из вашей головы. Среди вас есть один вампир – прекрасная юная леди. — Если бы Каролина могла покраснеть, именно это бы и произошло сейчас с её щеками. — Об основах вампиризма мы с вами поговорим позже. Сегодня у нас должна быть более простая тема, посвящённая домашней нежити. Кто-то может рассказать, кто это?

— Домовые? — неуверенно спросила новенькая Кьяхлохе.

— Верно, это разного рода домовые. Но о них мы с вами поговорим в другой раз, вашим домашним заданием как раз и будет подготовить сообщение о какой-нибудь домашней нечисти. Можно с рисунками, — к радости Софи добавил господин Басам. — Итак, давайте вначале определимся, что же такое нежить. Нежить произошла буквально от слов «не жить», то есть это неживые существа, не имеющие души. Однако они ведут себя, как живые, потому что у них есть эндогенный или экзогенный источники энергии. Вам понятны эти слова?

В классе скрипнула парта. За окном прошелестела берёза.

— Понятно. Эндогенный источник – внутренний, это нечто, питающее существо изнутри. Для человека, например, это молекулы АТФ[1], которые они получают благодаря своему обмену веществ. У волшебников и оборотней процессы схожи. То есть вы едите, дышите, а молекулы создаются внутри вас. — Он уловил непонимание в глазах учеников. — Да уж, отмена естественных наук на первых двух курсах явно не пошла вам на пользу. Однако, я отвлёкся. Экзогенный источник — это материал, дающий энергию извне. Для вампиров, как вы можете знать, этим источником является кровь. Вы спросите, а как же обращённые человекоподобные? Куда девается их кровь? — Он сделал паузу, многозначно окинув взглядом детей. — Вы думали, я сейчас вам скажу, что вампиры не имеют собственной крови, и были глупцами, если бы поверили мне. — На его угольном лице засияла белоснежная улыбка. — Мы теплокровные. У нас есть кровь. Другое дело, что скорость её движения по сосудам гораздо медленнее. И температура тела у нас ниже вашей на шесть-семь градусов. Кровь, бегущая по нашим венам и артериям, вследствие медленного движения имеет повышенную склонность к тромбозу. Вы знаете, что это?

Ответом ему снова была снова тишина. Тогда учитель подошёл к доске и нарисовал полую трубку.

— Обидно, что вы совсем не знаете основ физиологии любого существа. Что ж, представьте, что это сосуд. По нему течёт жидкость, а в ней – множество клеток. Главные клетки – это эритроциты, наверняка вам знакомо это слово. — Он нарисовал внутри трубки несколько двояковогнутых дисков. — Эти клетки переносят кислород, который вы вдыхаете для того, чтобы обеспечивать им все ваши органы и ткани. Они могут это делать благодаря содержащемуся в них белку-гемоглобину. — Учитель нарисовал странную формулу, похожую на цветочек с железом посередине.

«И здесь химия».

— Этот белок может присоединять к себе молекулы кислорода и таким образом переносить его в другие места от лёгких куда угодно. Даже в мизинец на левой пятке. А есть клетки, которые обеспечивают заживление ран. Вот вы, — он указал рукой на Сонику, — скажем, порезались, у вас выступают красные капли крови.

— Прошу прощения, но моя кровь голубая, так как я не с этой планеты.

Раздались смешки, а преподаватель улыбнулся.

— Замечательно, значит вы уникальный представитель, чья кровь содержит гемоцианин[2]. Думаю, это хорошая тема для вашего индивидуального проекта. Останьтесь после этого урока, мы с вами всё обсудим. Поднимите руки те, у кого ещё кровь другого цвета.

Руку подняла Кьяхлохе.

— У вас кровь какая?

— Фиолетовая.

— Дайте угадаю, вы жительница гор?

Кьяхлохе закивала.

— Мне даже не нужно прибегать к гипнозу и читать ваши мысли, чтобы это понять. В вашей крови – гемэритрин. Это белок, аналогичный гемоглобину, но он способен переносить в пять раз больше кислорода. Вы же знаете, что в горах сниженное давление и повышенное содержание этого элемента?

Наконец-то ответом ему стало ответом громогласное «да».

— Так, ну что-то мы опять отвлеклись. Так вот есть клетки, они называются тромбоцитами. И при ране они «бегут» в место повреждения, чтобы «залатать эту брешь» собой, почти что в буквальном смысле. Если кровь движется медленно да она ещё и холодная, то повышается вязкость, а это значит, что клетки крови могут накапливаться в определённых местах, препятствуя току крови. Для того, чтобы этого не произошло, вампиры вынуждены пить кровь чужую, таким образом разбавляя ею свою. Поэтому вампира реально убить голодом. На вампиров не действует чеснок, кресты и прочие приблуды из суеверий. При виде распятия вампир не побежит прятаться под кровать, а от святой воды не задымится. Причинить им вред может все то же самое, что и человеку, только воздействие поражающего фактора должно быть продолжительным, чтобы повлечь за собой гибель. Если человекоподобное получит девяносто процентов ожогов всего тела, что с ним будет?

— Смерть, — хором прокричали дети.

— Вампир способен регенерировать такое тяжелое поражение. Пока не затронуты мозг и сердце, вампир будет жить. Вы можете хоть прямо сейчас отрубить мне все конечности. Мои болевые рецепторы, конечно, мягко говоря, офигеют, но в целом я почувствую лишь первичную острую боль. А через месяц-другой я смогу уже играть в футбол. Должен вам признаться: процесс регенерации – штука не из приятных. Мне отрубили ногу, когда я был на экскурсии в Конголезской республике пару веков назад. Всё жутко чесалось, вот только чесать было нечего. Хотя вампиры и не чувствуют зуд – это, кстати, одна из причин, почему их нельзя убить, например, щекоткой. Как я уже сказал, должны быть затронуты мозг или сердце. Причём, если будет задето только сердце, а мозг нетронут, сердечная мышца восстановится. Поэтому долгое время был распространён как способ защиты осиновый кол, а точнее протыкание им грудной клетки. Однако уже в конце девятнадцатого века этот способ признали неэффективным, поскольку сердце как раз имеет способность к регенерации. Верный способ убить вампира – это сжечь его полностью или пригвоздить его этим колом через сердце в землю. Каждая попытка пошевелиться и освободить себя будет загонять кол всё глубже в тело, и вампир не будет иметь возможности выбраться.

«Вы только Рыжему Нику это не говорите».

— Хм, а что насчёт укусов оборотней, кто знает?

— Насколько мне известно, — сказал Майк, — обращённые вампиры не имеют устойчивости к нашим клыкам. А рождённым пофиг.

— Хм, вы ведь не настоящий оборотень? — как-то задумчиво спросил господин Басам.

— Что? — Майк не понял.

— Впрочем это не играет роли, — пожал плечами учитель. — Идите сюда, сейчас мы проверим твою теорию в действии.

— А ничего…

— Ваши зубы останутся целыми, не переживайте.

Майк, слегка напрягшись, встал с последней парты и медленно пошёл к господину Басаму. Преподаватель с довольным видом закатал рукав своей рубашки до локтя, подставляя предплечье для оборотня.

— Дерзайте.

— Ну, мне как-то неловко.

— Никто двойки за это ставить не будет. И оставлять убираться – тоже, — сказал он почти над самым его ухом.

Майк почти что деликатно вонзил зубы в его плоть. Но в чём дело? Он словно провалился в мягкий зефир. Кожа учителя была настолько упругой, что отпружинила, и в месте укуса не осталось ни единого следа. Или дело не в упругости?

Учитель продемонстрировал руку классу. Некоторые привстали со своих мест, чтобы убедиться: рука вампира была чистой.

— Какой мы можем сделать вывод?

— Что Майк – лох? — спросил Феникс.

— Отчасти это верно, господин Элараби. Ведь если бы мы повстречались с ним в лесу на битве, это бы дезориентировало его, и я был бы в преимуществе. Но откуда господин Читерн мог знать, что я урождённый вампир, верно?

Неожиданно для всех прозвенел звонок на перемену. Как быстро и незаметно пролетело время!

— Домашнее задание я вам уже сказал. Через два дня у нас новая встреча, и мы продолжим наш разговор о вампирах, нам осталось совсем немного разобрать деталей. А потом вы выступите со своими докладами о домашней нечисти. Ко мне остались какие-то вопросы?

Вопросов на самом деле было море. Каждый подходил со своей проблемой. Дольше всего беседовала вначале Соника с господином Басамом, потому что сам древний вампир до этого ни разу не видел фавианцев. Он даже делал себе какие-то заметки в небольшой блокнотик, периодически восклицая: «Удивительно».

— Надо же, как сильно может различаться морфология существ с разных планет. А ведь Ф.А.В. был колонизирован относительно недавно, верно?

— Да, всего лишь в девяностые года.

— Ха-ха, вас поэтому так зовут? Ваши родители были фанатами игры о Сонике супер-ёжике?

— Именно так. А ещё они были не сильно оригинальны, поэтому моего брата тоже зовут Соником.

— Чуднó и чýдно одновременно. Что ж, задумайтесь об индивидуальном проекте о фавианцах, я не шучу.

— Господин Басам, а почему вы приехали в Андеадлинг?

Корнелия стояла перед ним, накручивая волосы на палец в то время как преподаватель сидел на стуле, поэтому взгляд его совершенно случайно упал туда, куда не следовало. К счастью, он был равнодушен к живым молоденьким феям.

— Милая госпожа Корнелия Прекрасная, если вы думаете, что своими чарами способны окутать даже такого неприступного вампира, то вы ошибаетесь. Я не настолько щедр, чтобы поставить вам автоматом четыре за оба полугодия.

— А госпожа… как её там, эта… Морбидия Кроу поставила мне в прошлом году.

— У вас что, класс, состоящий из одних уникальных личностей? Я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то мог растопить каменное сердце Морбидии. Корнелия, если у вас ко мне нет вопросов – вы можете уйти. Да, Хэтчер.

— Господин, мне интересно знать, существует ли нежить среди морских обитателей?

— А почему нет? Те же ворвонны, например, в честь которых названо море, они являются нежитью. Но вы ведь на самом деле не этим интересуетесь, верно. Вы стесняетесь мне сказать, но почему? — вампир оглядел класс и заметил Майка, который терпеливо ждал своей очереди. — Ушки на макушке. Замри! — выпалил господин Басам каким-то полухрипом, глаза его на мгновение вспыхнули ярким зеленоватым свечением, а Майк, до этого ёрзавший, уселся, как вкопанный и уставился в одну точку.

«Вот он, гипноз».

— Я лишь хотела узнать, будем ли мы говорить о тех мёртвых, которые не ходят по земле среди нас?

— Что вы имеете ввиду?

— Я говорю про ангелов и демонов. Вернее, я ошиблась, некоторые всё же среди нас присутствуют.

— Думаю, что да, однако этот цикл вы будете разбирать не со мной, а с кем-то ещё. Ещё вопросы имеются?

— Вы же видели пугало на пшеничном поле на окраине южной части Безмолвного леса? Вот как вы думаете, что с ним не так?

— С ним всё так. Это языческое божество у сифов и многих других жителей леса.

— Оно относится к нежити?

— Относятся ли боги к нежити? Интересный вопрос. Думаю, что нет. Но в облике пугала, которое по идее не должно быть живым, но тем не менее передвигается общается, словом, делает всё, что должны делать живые, его можно таковым считать. Но пугало – лишь оболочка, средство связи с внешним миром. Как выглядит сам Ужасный Скоганде – никто не знает.

— А чем нежить отличается от нечисти?

— А я вам разве не сказал? Прошу прощения. Нежить – это, как я уже говорил, нечто неживое, приобрётшее признаки живого. А нечисть – от слова «нечистый». Набожные крестьяне сильно боялись «людей», непохожих на них. Поэтому к нечисти можно отнести любое волшебное существо, хоть сколько-нибудь отдалённо напоминающее героев народных сказок.

— Всё, я поняла, спасибо большое. Можете «размораживать» Майка.

Под пристальным взглядом учителя вервольф «оттаял» и огляделся по сторонам. Заметив, что Лулу направляется к выходу, он почти что подбежал к учителю и полушёпотом спросил:

— Вы верите в призраков?

Лулу уже вышла в коридор, однако замерла у двери, прислушиваясь.

— Отчего ж не верить? Когда я был в Зимбабве, меня преследовал призрак маленькой голодной девочки. Она умерла от лихорадки совсем крошкой. И она рассказывала, что другие призраки послали её поговорить со мной в надежде, что я помогу ей и всем остальным обрести покой. Однако, я так и не смог.

— То есть я могу поговорить с вами откровенно и кое-что спросить? — Майк понизил голос ещё на полтона, что было еле-еле слышно, о чём он говорит с господином Басамом.

«Эх, почему у меня нет ушей оборотня?»

— Если призрак преследует меня, — услышала Лулу, — ему что-то надо?

— Вероятнее всего.

— И когда я исполню… он… уйдёт? А если… не хочу?

Потом стало опять всё тихо и в конце Лулу услышала фразу вампира:

— Реши, что для тебя важно, Майк.

[1] Аденозинтрифосфат представляет собой нуклеотид, состоящий из азотистого основания — аденина, углевода рибозы и трёх остатков фосфорной кислоты, в двух из которых запасается большое количество энергии

[2] Дыхательный пигмент из группы металлопротеинов, является медьсодержащим функциональным аналогом гемоглобина.

Глава 6.2

***

— Внимание-внимание, у нас оче’гедное нововведение, — разрывался рупор над потолком, транслируя голос месье Лавуа. — Тепе’гь все обязаны посещать факультативные занятия по выбо’гу. Запись у меня в кабинете через десять минут.

***

В коридоре уже накопилась куча народу, которая внемла словам директора. Стоял гул, и было разумеется душно.

— Эдак мы кучу времени потеряем, — расстроилась Соника, вращая свой эирборд по часовой стрелке. — Ещё и места закончатся.

— Кто-нибудь хотя бы знает перечень этих факультативов? — перебила её Бофара.

— Да я думаю, Лавуа ещё не успел его составить, — улыбнулась Лулу.

— Но я знаю, что там будут танцы и живопись, — мечтательно произнесла Софи.

Соника фыркнула. Бофара едва заметно закатила глаза.

Лулу не то что бы неприятно было общество Софи, но то, что произошло в мае давало о себе знать. Их общение с феей стало более напряжённым и сухим. Как и ожидалось, Колин бросил Софи спустя неделю после окончания школы, и Софи, как истинная девушка, подумала, конечно же, что это из-за Лулу, которая «без конца ошивалась рядом». Разгорелся конфликт и перед выходом на летние каникулы девочки сильно разругались. И вроде как пока ещё не мирились, однако начало учёбы вынудило их возобновить какое-никакое общение.

Из кабинета, цокая каблучками, выскочила Корнелия. Она, почти визжа от восторга, заверещала:

— Дева-ачки, я выбрала сразу несколько, так тоже можно. Я записалась на основы по визажу, уроки по ведению влогов и латиноамериканские танцы! — от возбуждения фея захлопала не только в ладоши, но и крылышками.

— Душенька, а не многовато ли тебе?

— Многовато – это то, сколько ты ешь на ночь.

К счастью, Бофара имела собственное достоинство, чтобы не вспыхнуть от колкости сестры. Она равнодушно спросила:

— С каких это пор ты стала так остра на язык, душенька?

— С совсем недавних, — она хихикнула. — Ты поговорила с Лулианной?

— Блин блинский, торт вареничный, — Бофара шлёпнула себя по лбу. — Я совсем забыла об этом.

— Эм-м, если вам что-то нужно, — вмешалась Лулу, — я вообще-то здесь.

— Это немного приватный разговор, душенька. Давай запишемся на факультативы, а потом прогуляемся.

— Это будет прогулка по городу?

— Нет, конечно же, мы зайдём по дороге в кафе.

Бофара не была бы Бофарой без своей любви к вкусностям. Лулу улыбнулась. Тут подошла её очередь. Она зашла в кабинет и сразу увидела месье Лавуа в растрёпанном состоянии, который, обхватив голову руками, сидел за столом перед ворохом бумажек, разложенных в разные стопки.

«Представляю, как расстроится Соника, когда увидит всю эту волокиту вместо одной флешки».

Ундина присела на краешек стула, и только тогда директор обратил на неё внимание.

— Вы п’гавильно сделали, что сели. Бе’гите анкету и заполняйте. Вам нужно отметить к’гестиком те факультативы, в кото’гых вы заинте’гесованы.

Лулу взяла один листок из стопки сверху и пробежалась глазами. «Астрономия, флористика, декупаж… Что такое “декупаж”?» Она вопросительно подняла глаза на месье Лавуа, как бы ища ответ на это французское слово. Но директор всё с тем же угрюмым видом уткнулся в свои бумажки.

«Хореография, брейк-данс, баскетбол, теннис, скульптура, живопись… А, вот он, музыкальный клуб». Лулу с воодушевлением поставила крестик в нужном поле напротив музыкального клуба. В конце концов, что она, зря, что ли, ходила раньше в музыкальную школу почти пять лет?

Однако Лулу решила прочитать весь список. Вдруг захочет выбрать что-то ещё?

«Выпечка, исторический клуб. Кто вообще пойдёт в исторический клуб? Кулинария. Стоп, а выпечка не входит в кулинарию? Ох, они даже проходят в разных местах. Тяжёлый выбор будет у Бофары».

«Литературный кружок, кройка и шитьё, войлочные игрушки, экстрим. Что значит экстрим?»

Мелким шрифтом под этим факультативом было написано: «Трюки на различных портативных видах транспорта: велосипед, самокат, скейтборд». Лулу уже мысленно порадовалась за Сонику.

«Визаж, декор интерьера, компьютерный клуб, геймерский кружок. А что, звучит интересно». Лулу поставила крестик рядом с геймерским кружком. «Хоть в компьютер поиграю за эти два года».

Антропология, философия, мифология, уроки по видеоблоггингу, курс для начинающих моделей, биофизика, латиноамериканские танцы – список, казалось, был бесконечным. Наконец Лулу выудила последнее, чем ей могло бы понравиться заниматься – плавание, поставила крестик и демонстративно встала, показывая Лавуа, что закончила анкетирование. Директор спешно и со скрипом отодвинул стул, выхватил листок из рук ундины и опустил его в небольшую, кубической формы урну, синего цвета, похожую на почтовую.

— Ваша анкета будет ‘гассмот’гена в течение недели. И начиная с понедельника вам п’гедоставят ‘гасписание ваших факультативов, — директор вымучено улыбнулся. — П’гиятного окончания дня.

Лулу вышла из кабинета, и девочки окружили её.

— Ну, что ты выбрала?

— Пока не скажу, но я вроде бы ни с кем из вас не попала в один клуб. Девчонки, кто знает, что с Лавуа происходит?

— А что с ним?

— Он выглядит очень помятым и уставшим, как будто совсем не спит.

— Мне кажется, что его донимают проверки сверху, — сказала непонятно откуда нарисовавшаяся Фелисити. Как всегда, она всё знала. — Заставляют вводить вот эти факультативы, закупать учебники, менять правила, следить за комендантским часом.

— Кстати, об этом, — перебила её Лулу. — Разве угроза вампиров всё ещё висит над городом?

Вместо ответа Фелисити фыркнула и закатила глаза. Непонятно, как удалось ей сделать одновременно два этих дела.

— Угроза присутствует с тех самых пор, когда возникла мутация, дающая вампиризм.

— Надо бы Рыжему Нику тоже открыть свой клуб, — сказал подошедший Майк. — Ты бы записалась, Фел.

Такой наглости ведьма не ожидала. Она открыла рот, но так и не придумала, что сказать.

— Можешь шептать свои заклинания сколько угодно. Мне терять нечего. Брат с сестрой, может, повоют только.

— А что если…

Фелисити озадаченно прищурилась, как бы оценивая Майка.

— Что если ты шпион с Хандроза?

— Кто? Я? — Майк расхохотался. — Я там никогда не был.

— Твой приют находился на Хадрозе, Майк.

Оборотень прикусил язык. Все собравшиеся вокруг внимательно слушали их диалог и уж точно слышали это.

— И ты, и Феникс появились здесь оттуда. И, возможно, не случайно.

— Я не могу быть шпионом, как минимум потому, что я не достиг того возраста, с которого разрешено работать на кого-либо.

— На Хандрозе иные правила, и работают там – с двенадцати. Плюс мы никогда не исключаем возможности нелегального заработка.

— Фел, а ты сама веришь в то, что говоришь? Я учусь здесь уже третий год, прибыл с Хандроза на Землю задолго до своего двенадцатилетия, следовательно, никто с Хандроза не мог мне дать работу. Это раз. Второе – почему я? Почему не Эрика или Эндрю? Или почему не Феникс?

— Потому что ты умный. Умнее их.

— Э, падажжи, ти миня сичас глюпим назвала? — спросил сам Феникс.

— Я…не… Слушай, Феникс, эта работа требует большой ответственности.

— Ти хошь сказать, щто я бизатветственный?

— Феникс, а ты хоть знаешь, что это значит? — спросил Майк.

— Канэшна, вить я такой умный и красывый. Я же птычка, — Феникс встал в горделивую позу, расправив плечи и выкатив грудь вперёд. Ребята не смогли сдержать смех. — А ти, Фелисятя, ти глюпий женщина, ничаво ни знаишь.

— Это уже просто неслыханная наглость, — ведьма сжала кулаки и принялась что-то бормотать под нос.

— Тибе эта ни паможет. Патамушта я сичаз привращусь в птычку и спалю всё, клянусь Абдурахманом.

— Кто такой Абдурахман?

— По арабски – раб милосэрдного.

— Ты знаешь арабский? Ну ничего себе.

— Э, братан, канэшна, не знаю. Но миня Энтони Грын научил паре слов.

«Феникс тоже общался с Колином? — удивилась Лулу. — Интересно».

***

Вечером в столовой на ужине ребята решили сдвинуть несколько столов и сесть все вместе. Хоть они до этого никогда так не делали, но давно было пора.

Дети взяли себе каждый по аппетитному блюду, а на десерт Бофара принесла лимонный чизкейк и ежевичное варенье. В какой-то степени Лулу почти что боготворила фею: ежевика была любимым лакомством ундины.

— Ну, какие у кого впечатления от первой «Нежити»? — Соника задала этот вопрос, а сама отковыряла от нечто желеобразного и кубического в своей тарелке внушающего размера кусок и отправила его себе в рот. Довольно причмокнув, девушка даже заболтала ногой от удовольствия.

— Прости, Соника, — сказала Лулу, — прежде, чем я отвечу, я просто обязана спросить, что же такое ты ешь?

— Это обычный мусс из нарезанного кубиками мясом. — Дождавшись, когда все облегчённо выдохнут, фея продолжила, довольно улыбаясь: — Мясом хищных голубострекоз, что водятся у нас на Ф.А.В.

— Ты привезла еду из дома, и она ещё свежая?

— А ты знаешь, сколько в ней консервантов? Она будет храниться дольше, чем я жить на Земле.

— Мне господин Басам сперва показался таким суровым, но на самом деле он лапочка, — мечтательно вздохнула Софи. Майк угрюмо фыркнул и уткнулся в свою тарелку с бифштексом.

— Да, — сказала Корнелия, — такой лапочка, что именно из-за него в этом году я сейчас с вами, а не на… Какая там следующая цифра после трёх?

Все расхохотались и по всей видимости, довольно громко, потому что к ним подошла одна из работниц столовой в накрахмаленном переднике и попросила вести себя потише. После чего как бы невзначай указала рукой на висевшие у окна часы, показывающие девять вечера. Но ученики пока и не думали расходиться.

На противоположной стене, возле выхода в общий коридор первого этажа, висел телевизор. Уставшая буфетчица включила первый попавшийся канал, чтобы хоть как-то скоротать время. К тому же она надеялась, что громкий звук с экрана помешает оживлённому разговору. Транслировали «Вселенские Новости».

— Транс-космические полёты станут на 2,3% безопаснее, чем были вчера. Всё благодаря…

— Мне нежить понравилась, — Бофара отставила пятую тарелку и подвинула шестую с закуской из пропитанного мёдом сыра с орехами и копчёными колбасками. — Если Басам проведёт у нас ещё парочку циклов, то думаю, это пойдёт на пользу всем нам. Про вампиров он рассказывал очень уж хорошо и подробно.

— Да, это действительно интересно, — кивнула Лулу. — И самое важное – он сказал нам, как с ними можно бороться.

— А зачим нам с ким-та бароца? — спросил Феникс. — Мы итак ниплоха боримся друг с другой во дваре.

— Говори за себя, — Майк потёр шишку на голове, которую недавно схватил от друга в типичной уличной драке, и пихнул Феникса под локоть.

Тут, по традиции, как это обычно водится в школе, один из близнецов Платт, нацелил еду на своего брата. Буфетчица заметила это и решительным шагом направилась к столу.

— С едой не баловаться! — сделала она замечание и отняла ложку у вервольфа. Тот в ответ зарычал, и она отпрянула, выронив со звоном ту самую ложку на пол.

«Наивный человек. Как тяжело им в этом мире. А ведь когда-то совсем недавно я была такой же и даже представить не могла, кто меня окружает. Интересно, а на Нежити научат ли нас отличать, что за существо перед тобой?»

Задумавшись Лулу отвлеклась от разговора друзей, которые сейчас о чём-то увлечённо начали спорить. Так как Лулу сидела почти на углу, она оказалась прямо напротив телевизора и даже не заметила, как уставилась к мелькающие картинки стеклянным взглядом. На экране показали замок Хандроза.

— А я вам говорю, — Бофара активно жестикулировала, обсуждая столь волнующую тему, — что в финал никак не могут пройти Склизкие Выдры. Должны победить Колючие Опоссумы.

— Какие Колючие Опоссумы? — возмутилась Соника. — В названии их команды, во-первых, есть прямое оскорбление всех колючих, — фея пригладила свою торчащую во все стороны укладку. — Во-вторых, должны победить Зверские Бурундуки.

— Нет! — Бофара возмущённо стукнула по столу.

— Да что вы спорите? — спросил Майк. — Ясен пень, победят Брутальные Волки.

— А-а-а, ну всё, я так больше не могу. Лулу, ну скажи ты им!

Лулу встрепенулась, вопросительно оглядывая всех вокруг, не понимая, о чём шла речь.

— На что ты там уставилась? — Бофара повернулась к телевизору и многие интуитивно последовали её примеру.

В этот самый момент на экране показали труп женщины.

— Сегодня в 16:07 по Хандрозскому западному времени в замке Хандроза было совершено убийство. Погибла царица Хандроза, Линна Ланкастер, вторая жена царя Эдмонда Ланкастера. Тело, по старой друидской традиции, посадят в лесную почву на Земле, в Безмолвном Лесу.

Первым, о ком подумала Лулу в этот момент, был принц Сагир. «Каково ему теперь? Если он выжил, то теперь у него нет ни матери, ни отца». Она вспомнила руины замка Хранителя Леса. «И дома тоже нет».

От невесёлых дум её пробудил обморок Софи, которая вдруг обмякла и сползла под стол. Соника была настолько сильно впечатлена увиденным, что даже не попыталась придержать подругу за плечи, как она всегда это делала раньше. Бофара содрогнулась и отвернулась от зависшей очень уж надолго картинки на экране.

— Бр-р-р, жуть какая. Даже есть перехотелось. Кто мог такое сделать?

Лулу отрицательно покачала головой.

Майк пожал плечами и отрезал кусочек от уже остывающего мяса.

— Ну, труп и труп. — Они встретились Лулу глазами, и девочка увидела в них понимание. Словно бы взгляд Майка говорил: «Я знаю, о чём ты подумала. Но я знаю нечто больше».

***

Окна моей палаты всегда занавешены, а ставни снаружи прикрыты решёткой. Моя палата на первом этаже, очевидно, что подобные меры предосторожности необходимы.

Но я бы и так никуда не убежал. Не потому что не могу, а потому что не хочу.

Здесь определённо лучше, чем в Ледяной тюрьме. Мне меняют одежду и постельное бельё. Иногда даже отводят помыться. Еда тут однообразная, но сытная и даже тёплая. На Хандрозе я не получал ничего лучше краюхи чёрного хлебушка.

Мне не связывают руки. Не надевают смирительную рубашку. А в комнате с мягкими стенами я был всего пару раз. И так же пару раз меня привязывали к кровати тряпками и вкалывали успокоительное. Так я понял, что лучше вести себя спокойнее, и ко мне стали лучше относиться.

Лечащий врач говорит, что я безнадёжно болен и мне отсюда не выйти. Что ж, значит такова моя судьба.

Иногда нам показывают фильмы и новости. Мы можем гулять по коридорам в сопровождении санитаров. Один раз за прилежное поведение мне дали карандаши. И тогда я начал рисовать. Сперва я рисовал только то, что вижу. Но потом в моей безнадёжно больной голове начали рождаться воспоминания…

Из-под занавески пробивается тонкий лучик света. По нему я могу определить, какое сейчас время года на дворе и какой час.

Я уже плохо помню картинку снаружи. Но я помню ЕЁ.

Я помню каждый её жест и каждый взгляд. Помню её запах – эдакая смесь лаванды и волчьей шерсти. Помню её чёрные жесткие волосы, ниспадающие до лопаток. И помню вкус её губ. Её смех. Её вкрадчивый сладкий голос, которым она меня когда-то пленила. Меня, простого мага-самоучку без гроша за душой. Я не был достоин её никогда.

В тусклом свете одиноко мерцающей лампы под потолком рисуются её блёклые очертания. Но что же? Они становятся ярче и чётче. Вот уже вырисовывается её дивный стан, что так мил моему сердцу, черты лица становятся острее. Я так явно вижу её поджатые губы, чуть тронутые алой помадой, её чуть вздёрнутый аккуратный носик, её глаза со слегка поднятыми уголками, так что кажется, что они всегда смеются. Она почти реальна!

Что происходит? Я брежу? Или это побочный эффект от нового препарата, прописанного врачом?

Она подходит ко мне и садится рядом. Она так близко, что я могу дотронуться до неё. Потрясающе.

— Не трогай меня, или мне придётся позвать санитара.

Она ещё и разговаривает. Невероятно!

— Эстебан подпиши мне развод. По-хорошему прошу.

Моё лицо расплывается в улыбке. Звук её голоса – музыка для моих ушей.

Она вздыхает, закатывает глаза. Кладёт передо мной какой-то листок. Всё неважно. Главное, чтобы она никуда не уходила.

— Просто подпиши эту бумажку и всё. Покончим раз и навсегда с этим браком, длившимся двадцать пять лет.

О чём она говорит? Наш брак длился так долго? Точно. В марте у нас должна была быть серебряная свадьба.

— Посмотри на себя. Ты уже сломал жизнь себе. Не ломай же её другим.

Она вкладывает в мою руку что-то продолговатое. Ручка? Или карандаш?

— Давай решим этот вопрос здесь, без суда. Я оставлю всё оставшееся имущество тоже. Мне ничего от тебя не нужно, Эстебан. Ну, пожалуйста, поставь хотя бы крестик в этом поле.

О нет, кажется, она плачет. Я что, снова её как-то расстроил?

Она смахивает набежавшие слёзы быстрым движением, и лицо её становится сердитым. Я не хочу её злить и протягиваю руки вперёд. Почему она отстраняется?

— Однажды ты уже мне отказал. Ссылаясь на то, что у нас маленькие дети. И на то, что твои эксперименты пойдут в гору. Так вот, Читерн. Теперь нет ни детей, ни твоих дурацких бабочек, ни даже Балтора Крейвена – ничего. Мне просто надоело, и я хочу свободы. Подписывай!

В дверном проёме кто-то показался. Я ничего не вижу без очков.

— Вам нужна какая-то помощь?

— Чем вы его тут пичкаете? Он совсем ничего не соображает!

Не кричи, не надо. Я сделаю всё, что ты хочешь. Ты дала мне ручку и листок. Ты хочешь, чтобы я что-то написал или нарисовал? Я сделаю, что ты хочешь.

Пальцы не слушаются меня, рука дрожит, а листок прогибается от моих движений на мягкой поверхности кровати. Но я очень стараюсь.

***

— Подписал, — Нэнси не могла в это поверить. Она смогла достучаться до абсолютно выжившего из ума мужа. Волчица выхватила у него листок из рук и с трепетом посмотрела на странную закорючку в нижнем углу страницы. — А я уже и не надеялась. — Она прижала заветный листок к груди и вскочила с кровати с почти что молодой прытью. — Я бы тебя расцеловала, если бы мы не были в разводе. — Волчица рассмеялась лающим тихим смехом и, открыв дверь палаты нараспашку, вылетела в коридор отделения чуть ли не вприпрыжку.

Эстебан смотрел на свои руки. Он пытался сосредоточить свой взгляд на чём-то, чтобы отвлечься от опустевшей комнаты. Навсегда.

Глава 7.1

После своего возвращения в лесной замок принц Сагир долго думал, что же ему делать дальше. Сил у него не было, равно как и денег. Так же не было дома, некогда заполненного сновавшей туда-сюда прислугой. И даже изредка помогавших ему сифов теперь тоже не было. Что уж там таить: даже из одежды у него были лишь майка с трусами и пара мантий, висевших в самом дальнем углу гардероба и дожидавшихся своего часа.

Волшебник понимал, что одному ему придётся очень и очень трудно, особенно пока ему не исполнилось четырнадцати лет, и он не может законно зарабатывать себе на жизнь. Оставался один вариант – вернуться к матери на Хандроз и какое-то время обитать там, ошиваясь вблизи семейства Ланкастеров, а именно царя Эдмондом и его противного сыночка. Вот только где взять денег на билет до Хандроза?

Первое, что юноша сделал – это переоделся. В красную мантию, естественно. Затем решил сходить на станцию, с которой стартовали космолёты. Она была совсем недалеко от замка. Может там ему что-то придёт в голову?

Он шёл по ухабистой дороге вдоль редко попадающихся зданий по направлению к стадиону – именно за ним располагалась транс-космическая станция. На зрелищные соревнования и игры собирались посмотреть практически со всех обитаемых планет. Сегодня стадион выглядел пустующим. Софиты вокруг парковки не были зажжены, прохожих не было. У чёрного выхода на стене висело несколько афиш и объявлений.

«Спешите увидеть потрясающего и невероятного Симона Великолепного. Фокусник и силач – два в одном».

«Чемпионат по хоккею среди юниоров. Уже через месяц».

«Группа Darkness Is A Bless в этот четверг, начало в 19:00».

«Четверть финала Магифлекса[1]. Лучшие из лучших».

«Хм, а вот это интересно. Сейчас очень популярная штука. И почему только мои силы больше не подчиняются мне?»

Что-то прошелестело, перекатываясь по асфальту и остановилось подле носков его туфель. Принц Сагир опустил взгляд, оторвавшись от афиши. Это был какой-то скомканный листок из плотной глянцевой бумаги. Парень поднял его и развернул.

«Конкурс исполнителей ирландской музыки».

— Ирландская музыка, — он словно попробовал сочетание слов на вкус, прошептав их.

И вдруг сорвался с места и помчался обратно в чащу, забыв обо всём на свете. Взлетев по лестнице на самый верхний этаж замка, промчавшись по нескольким полуразрушенным коридорам, он вбежал в комнату, что некогда была его покоями и надавил на один из камней в стене. Стена разделилась на две части, каждая из которых отъехала в свою сторону, открывая проход.

Внутри было пыльно, затхло и темно. Пахло сыростью и даже плесенью. Принц Сагир не удивился бы, если бы со всей этой паутины, что свисала с потолка мешками, выпрыгнул огромный паук, приземлившись прямо на его голову. Но его ничуть не страшило это. Он пришёл сюда только за одним – за своей скрипкой.

— Как я мог забыть про тебя? — он осторожно взял инструмент за гриф и нежно притянул к себе, словно боясь, что он рассохся от пребывания здесь и сейчас рассыплется прямо у него в руках.

Принц Сагир отошёл чуть дальше в комнату, вдыхая порцию свежего воздуха. Он представил, как ещё совсем недавно он каждый день музицировал. Мама удивилась, когда увидела, что сын проявляет интерес к музыке уже в возрасте четырёх лет. Но в этом была его Крейвенская черта. Граф Балтор много лет назад играл на арфе, хоть в это и трудно было поверить.

Мама пригласила в замок сатира, который обучил маленького принца нотной грамоте и подарил маленькую скрипочку. Она была совсем крошечная, изготовлена из ствола берёзы, — игрушка, одним словом. Как он умудрился не сломать её ещё тогда?

Матушка бережно спрятала скрипочку в кладовую его спальни, когда они решили переехать на Хандроз, пообещав, что там у него появится другая скрипка, взрослая, под стать выросшему мальчику. Так и было, но, впрочем, та скрипка не вызывала в нём таких положительных эмоций, да и была сейчас на Хандрозе, куда принцу Сагиру и нужно было попасть.

Этот же инструмент мальчик не смог забрать, поскольку в детстве ещё не мог дотянуться до этого камня, хотя сейчас с лёгкостью сделал это. И вот заветная вещь теперь у него в руках. Скрипка действительно почти игрушечная, но самое главное, что она полностью функциональная, на ней можно играть.

Задержав дыхание, юноша взял смычок и едва прижимая к верхней струне скользнул им вниз. В ушах его прозвенело чистое «Ми», эхом разносясь по замку. «Она даже не расстроилась. Невероятно!»

Сердце мальчика было готово выскочить из груди. Уже более решительно и твёрдо стал водить он смычком по струнам, рождая всё больше новых звуков, перебирая пальцами левой руки, вслушиваясь в те ноты, которые он играет.

«Старый сатир знал толк в инструментах. Игрушка игрушкой, а звук… такого звука я не слышал нигде боле».

Окончив произведение быстрой трелью, принц Сагир медленно выдохнул, с наслаждением закрыв глаза, будто вкушая послевкусие последнего сыгранного звука, который уже давно превратился в эхо и поглотился лесным сумраком.

«Как скучал я по этому. Мне нужно вернуться к матери. Разучу что-нибудь ирландское, выиграю в конкурсе и всё будет хорошо. Принц Сагир – не попрошайка и никогда им не будет».

[1] Магифлекс — популярный вид спорта для волшебников. Суть заключается в сражении двух команд, состоящих из четырёх участников с уникальной элементальной силой. Любому игроку разрешено пользоваться только одной стихией. Выигрывает та команда, которой удалось сбить с Арены наибольшее количество игроков команды соперников.

Глава 7.2

***

Когда он зашёл в класс, повисла тишина. Некоторым даже, возможно, стало страшно. В строгом тёмно-сером костюме, прямой походкой учитель прошёл от двери до доски и, не разворачиваясь к классу, произнёс громким дикторским голосом:

— Я пришёл давать вам знания, а вы – получать эти знания. И если кто-то не согласен, я попрошу выйти его прямо сейчас.

Никто не посмел даже шелохнуться. Мужчина развернулся и окинул прожигающим, но недобрым взглядом глубоко посаженных тёмно-карих глаз шестнадцать присутствующих учеников.

— Меня зовут Стáнислав Макгроу. Я ваш преподаватель Естественных Наук. Пока что, — на последней реплике он сделал некоторый акцент, словно предвосхищая дальнейшие вопросы. — Что за предмет я вам буду преподавать? О чём он? — он задал этот вопрос, не обращаясь ни к кому конкретно, но в то же время вопрос жаждал ответа от каждого. Макгроу тронул свою свой идеально правильной формы лысый череп и ответил сам на свой вопрос: — Этот предмет о мире, окружающем нас вокруг. Он о нас, о природе, о космосе, о механизмах, управляющих этим всем. Я подготовил для вас небольшой тест, чтобы узнать ваши начальные представления о мире. Так я смогу лучше понять, с чего нам нужно начать и в каком направлении следует двигаться.

Степенной походкой Макгроу передвигался вдоль рядов, быстрыми взмахами руки выкладывая листки на парту, не останавливаясь. Он лишь слегка задержался возле стола Феникса, будто что-то вспомнив. Но затем продолжил перемещаться по классу в том же темпе, пока листки не кончились.

«Надо же, — подумала Лулу, — он подготовил точное количество работ на каждого ученика класса. Простое совпадение? Или он знал, сколько нас будет?»

— Пока вы будете писать, проведём перекличку.

Нельзя сказать, что тест был очень сложным. Но многих моментов из раздела физики Лулу явно не понимала. Что уж говорить об остальных, которые слово-то такое встречали разве что в научных статьях. за исключением Майка, пожалуй. Кажется, ему это даже нравилось. Оборотень старательно выписывал что-то в листке, слегка высунув язык. Лулу заметила, что ему так даже идёт. Она посмотрела в работу Бофары, которая сидела рядом. Там было пусто и грустно. «Бедняжка. Может, ей как-то можно помочь?»

У них были разные варианты, но небольшое расстояние вследствие того, что сидели они за одной партой, играло им на руку. Лулу взяла ручку Бофары в левую руку и обвела несколько ответов, в которых она была очень уверена, пока Макгроу сидел, уткнувшись в журнал, старательно выписывая фамилии учащихся из перечня, который вручил ему несомненно месье Лавуа.

Вдруг преподаватель ни с того ни с сего поднялся с места и решительно направился прямо к их столу.

— Ой, мамочки, — выдохнула Бофара.

— Госпожа Хэтчер, — Макгроу вдруг улыбнулся, обнажая серые неровные зубы, хотя, казалось, его каменное лицо не способно на мимические игры, — думаю, вам следует оставить госпожу Пирожкову в покое.

— О-откуда вы знаете, как нас зовут? Вы ведь ещё не провели перекличку.

— Я её уже провёл, — он поднял указательный палец к височной области и приставил к голове. Улыбка сошла с его лица. Он развернулся к девочкам спиной и, указывая рукой на каждого из учеников, стал называть их фамилии:

— Беглей. Хорнклауд. Крэк. Зенгидзе. Тхерли:р. Оукинг. Платт. Ещё один Платт. Бенихекет. Прекрасная-слэш-Пирожкова. Макдуф. Читерн. Элараби. Феникс Элараби, — он улыбнулся Фениксу отдельно, прожигая его взглядом.

Ученики быстро стали переглядываться и шептаться.

«Понятно. Очередной странный препод со странными замашками».

Макгроу развернулся обратно к девочкам. Напряжённое выражение лица разгладило почти все имевшиеся на коже морщины, и он стал выглядеть лет на десять моложе. Однако это не сделало его краше.

— Думаю, вам не стоит больше сидеть вместе. Учтите, в этот раз я не заберу у вас работу и не поставлю плохие оценки, так как это тестирование не подразумевает постановку оценки по стандартной пятибалльной шкале. Но впредь я буду аннулировать работу вам. Не госпоже Пирожковой, а вам, Хэтчер.

Напоследок он посмотрел на Лулу очень и очень внимательно, будто выворачивая наизнанку все её сокровенные желания и мечты. Ундина уже встречалась с подобным взглядом. При встречах с Колином Крейвеном. И от этой мысли ей стало не по себе.

— Поменяйтесь с господином Элараби местами.

Не сказать, что эта просьба обрадовала Лулу. Но, в конце концов, могло и быть и хуже: её могли посадить к Фелисити или разъединить братьев Платт, что могло вообще окончиться катастрофой.

Феникс игриво смахнул несуществующую слезу и послал Майку воздушный поцелуй, будто они прощались на долгие годы. Бофара поджала губы в тонкую струнку и отвернулась от Феникса, сев вполоборота, закрывая таким образом свою работу.

— Детский сад, — процедил сквозь зубы Макгроу и вернулся обратно за свой стол.

Через какое-то время все сдали работы, а за этим последовал нудный рассказ об атомах, потом об электронах и всё в таком духе. Даже Фелисити, неумолимо тянувшаяся к знаниям, заскучала и принялась закрашивать квадратики в своей тетрадке ручкой. Лулу и Майк играли в морской бой, и ундина выигрывала уже второй раз, как вдруг тяжелая морщинистая рука с квадратными пальцами легла на их тетрадь.

— Видимо, это всё-таки была плохая идея посадить вас вместе, — пробормотал Макгроу. — Ну ничего, на следующее занятие я что-нибудь придумаю. Вы срываете мне урок, Хэтчер. Ещё одна подобная выходка и я буду вынужден пожаловаться на вас вашему классному руководителю.

Майк не удержался от смешка.

— Что с вами, Читерн? Вас напоили смешливым зельем?

— Вы знаете, просто это была угроза в пустоту. У Лулу очень хорошие отношения с госпожой Соверейн.

— Зато у вас не очень, Читерн. И, к вашему несчастью, мне это известно. И знаете, даже интересно, каково ей будет узнать, что одна из выдающихся учениц этого класса оказалась пустышкой, бездарностью. Ничем.

Лулу могла перенести всё: любые оскорбления, любую моральную боль, любые выходки. Но с чем она бы никогда не смогла смириться – это с тем, что она пустое место и бездарность. Тяжело дыша, девочка немедленно встала, зажимая кулаки.

— Вы скрипите зубами, но что вы можете сделать? Вы же ничего не умеете.

Ундина медленно согнула руку, колеблясь в своём решении.

— Лулу, не слушай его, он тебя провоцирует, — прошептал Майк.

— Стоит послушать Читерна. Он не такой тупой, каким кажется.

— Я не тупой! — вспыхнул мальчик.

— Ещё бы сам свои идеи воплощал в жизнь, — Макгроу издал два медленных смешка. — Прошло уже две минуты Хэтчер, а вы так ничего и не сделали со мной. И кто же прав, а кто виноват? Бабушкино воспитание из вас правильной девочки? Или ваша собственная слабина в характере?

Лулу выставила обе руки вперёд. Дыхание её участилось. Она больше не могла это терпеть! «Пора заткнуть старого хрыча».

— Mucro!

— Остановись! — Майк проорал ей это почти в ухо, подскочив к ней и дёрнув за рукав кофты вниз.

Именно в этот момент Лулу развернулась на девяносто градусов и что-то невидимое резануло Майка по тыльной стороне кисти. От боли оборотень зашипел и отдёрнул руку. Пара капель крови капнула на тетрадь. Майк приложил ранку к губе, надеясь таким образом остановить кровотечение. В третьем ряду на второй парте Каролина Крэк упала в обморок, почуяв кровь. Макгроу отвлёкся на вампиршу.

Майк посмотрел Лулу в глаза. Это были глаза безумца: готовые выскочить из своих орбит при суженых до маленьких точек зрачках. И ему стало страшно.

— Никогда не прикасайся ко мне, кусок вонючей псины.

В классе рассмеялись. Кто-то даже захлопал в ладоши. Вот тут-то Лулу и очнулась. И наконец поняла, что натворила.

— Молодец, Хэтчер, такое шоу, — смеялись Робби и Бобби.

Соника присвистнула, а Бофара подняла два больших пальца вверх.

Макгроу всё ещё пытался привести Каролину в чувство. Лулу моментально засунула руку в карман, пытаясь нащупать фиолетовый камень и приблизилась к оборотню.

— Майк…

В ответ вервольф со всей ненавистью, на которую только был способен, оттолкнул от себя Лулу. Он вложил в этот удар все обиды, которые накопились в нём за два года пребывания здесь, за жизнь в приюте и в семье, где он был мальчиком для издевательств. Это был сильный толчок назад, и девочка, не удержавшись на ногах, упала на копчик, перевернув стул, увлекая его ногами вместе с собой на пол.

Макгроу повернулся на грохот. В полной тишине прозвенел звонок на перерыв.

***

На перерыве Лулу сидела на скамейке и кусала губы. И, возможно, кусала бы даже локти, если бы могла до них дотянуться. Периодически к ней подходил кто-то из одноклассников, хлопал по плечу и хвалил за выходку, устроенную на уроке. Девочке это не нравилось. Она переживала и за сорванный урок, и за последствия, которые за этим последуют в лице даже возможного выговора или крупного штрафа. За нарушенный душевный баланс, который она так тщательно восстанавливала после того, как он сломался ещё в обычной школе. Да, там было всё совсем не так гладко. Её первая учительница тоже говорила, что из неё ничего путного не выйдет, а Лулу запомнила это. И настолько сильно въелся ей в память этот момент, что Макгроу сумел как-то прочувствовать это её слабое место. Но как?

Впрочем, не только это волновало Лулу. Её очень беспокоил Майк. Она сильно обидела друга, что, конечно, не могло остаться незамеченным им. «И это он ещё спокойно отреагировал».

Неожиданно к ундине подошла Фелисити с мечтательной улыбкой на губах.

— Вам надо помириться.

— Мне кажется, это невозможно. Будь я на его месте, я бы никогда такое не простила.

— Ну, он вообще-то тебя ударил, хотя ты девочка. Болит копчик?

— Почему ты интересуешься, Фел? Неужто тебя волнует моё благополучие?

Ведьма усмехнулась.

— На самом деле, во мне пробудилось нечто похожее на уважение к тебе, Хэтчер. Я думала, ты безнадёжная святоша. Но в тебе тоже есть эта маленькая капелька зла. А мне это нравится.

— Никогда бы не подумала…

— Заткнись, а то испортишь момент. Ну так что, ты пойдёшь к Читерну мириться?

— Для того, чтобы это сделать, нужно как минимум знать, где он. А Майк убежал. И, возможно, даже в лес.

— Пф-ф-ф, да не в лесу он. Сидит хнычет кое-где. Пошли покажу.

Лулу нехотя поплелась за колдуньей. Она не знала, что сказать оборотню. Ей казалось, что Майк не захочет даже разговаривать с ней. Ундина заметила, что они поднимаются на пятый этаж.

— Ты ведёшь меня в бывшую библиотеку? — прошептала Лулу.

— Верно. Как ты могла догадаться, я всё ещё часто тут бываю, потому что тут тихо и много книжек. Но ко всему прочему это ещё и излюбленное место Читерна.

Они подошли к опечатанной двери. Фелисити занесла руку над полосатой лентой, и та отклеилась без повреждений.

— Это очень крутое заклинание, так что будь мне благодарна, Хэтчер. — И предрекая её следующий вопрос, прошептала: — Майк проникает сюда окольными путями: через чёрные ходы или вытяжку.

Она толкнула створки дверей во внутрь, впуская их в просторный бывший читательский зал. Над пустыми либо занавешенными целлофановой плёнкой шкафами поблескивала в ярких солнечных лучах, проникающих через широкие, во всё стену окна, пыль. Девочки пересекли его до конца, входя в следующий зал, затем Фелисити прошептала:

— Дальше я не пойду. Меня здесь ждёт собрание сочинений Мерлина. А тебе до конца этого зала, потом через белую дверь, потом направо, налево, по коридору, ещё раз направо и на вершину лестницы, которая ведёт на крышу. Но не на саму крышу.

Лулу шла по инструкции Фелисити, совсем не будучи уверенной, что ведьма не обманула её. Сердце ходило ходуном, девочка даже пару раз думала развернуться и пойти назад. Наконец она преодолела последний поворот направо и очутилась в мрачном закутке. Мрачном, потому что электрическое снабжение в нём отключили в целях экономии, а окон здесь не предусматривалось. «Хоть глаз выколи». Девочка нащупала гладкую поверхность перил. «Значит, вот она, лестница».

Тут на неё что-то прыгнуло сверху, стукнув по спине. Девочка в ужасе закричала и сбросила это нечто с себя.

— От тебя разит страхом за километр, — смеясь, Майк встал перед ней в полный рост. Его мерцающие в темноте серые глаза были прямо у её лица так, что становилось даже не по себе. — Это просто мягкая игрушка Эрики, — оборотень беззлобно ткнул плюшевого медведя Лулу в грудь. Девочка рефлекторно прижала его к себе.

— Я думала, Эрика не играет в игрушки.

— Она и не играет. Она с ними спит. Так же, как и ты.

— Слушай, не так я представляла с тобой этот диалог.

— А как? Что я встану в позу и скажу: «Нет, не приближайся ко мне, я не хочу тебя знать больше»? А нафига оно нужно? — но в голосе Майк сквозила обида.

— Я сожалею.

— И что скажешь в своё оправдание?

— Что меня спровоцировал Макгроу? И эта злоба должна была быть направлена на него. Ладно… тухло звучит, понимаю.

— Да, я и сам заметил. Вообще тебе стоит задуматься о том, чтобы научиться контролировать свои эмоции. Нас учат на этом на Этикете Для Оборотней. У меня уже хорошо получается, но ты меня сегодня просто выбесила. Я уже давно так не злился. И честно говоря, это круто. Я получил мощную разрядку.

Майк слонялся туда-сюда по небольшому пространству, громко рассуждая и активно жестикулируя. А Лулу просто поражалась тому, как быстро оборотни отходят от плохого настроения. Вдруг верфольф стал почти серьёзным и понизил голос:

— И всё же прости за толчок. Больно было?

— Нет. Ну… почти.

— Хех, так тебе и надо. Нужно было сильнее вдарить. Шутка. Знаешь, что я хочу в качестве извинений?

— Что? Шаурму? — Лулу рассмеялась сама.

— Нет, это только Колин Крейвен может достать лучшую шаурму в городе, — отмахнулся оборотень. Майк хитро улыбнулся и, понизив голос до полушёпота, произнёс: — Поцелуй меня.

— Ч-что?

— А-ха-ха-ха, — Майк смеялся так, что это уже переходило в некое подобие лая. —Ты бы видела своё лицо. Купилась, да? Как же легко тебя одурить, ё-моё!

— Вообще не смешно.

— Очень смешно. Надо было подождать, пока ты бы на меня бросилась с распростёртыми объятиями.

— Этого бы не случилось. Ты доиграешься до того, что я опять тебе сделаю больно. Кстати, как рука?

— Норма-ально, думаю заживёт. Ты не задела крупные сосуды или нервы.

Они спускались по лестнице, и так как становилось светлее, Лулу смогла различить весьма глубокий порез.

— Я могу заживить.

— Не надо, — Майк внезапно стал серьёзным.

— Да это несложно.

— Нет.

— Почему ты отказываешься?

— Долг крови.

— Что?

— Это… я даже не знаю, как объяснить. У оборотней есть такая специфическая штука, если кто-то спасает жизнь волку или залечивает раны, то он должен отплатить этому существу тем же. Но иногда такой ситуации не представляется, и оборотень просто привязывает себя к существу.

— Опасаешься за свою гордую свободу. Но всё же обработай чем-нибудь рану или хотя бы промой. А то ещё инфекцию занесёшь. Может всё плохо кончиться. Даже умереть так можно от маленькой царапинки.

— Ну, умру – похоронят.

***

«Какое странное у Майка отношение к смерти. Будто он её совсем не боится. Да, мы узнали с ним, что жизнь после смерти бывает. Но случай Колина – единичный. Не стоило бы так рассчитывать на это».

Глава 8.1

«Ага, значит, здесь это будет проходить».

Принц Сагир толкнул болтающуюся на двух петлях деревянную дверь и вошёл в кабак. Название «Пыльный Дурак» как нельзя лучше подходило этому заведению: в зале не было ни души. Ну, образно выражаясь, конечно. Просто народу было настолько мало, что можно было бы даже подумать о заброшенности этого места. Внутри было мрачновато и подозрительно тихо. Самодельная старая мебель кое-где уже дышавшая на ладан. В самом конце этой комнаты, язык не поворачивался называть это чем-то большим, находилась произвольная сцена – по факту невысокая ступенька, широкая по площади. «Неудивительно, что афиша была смята и выброшена кем-то. Какой уважающий себя музыкант захочет тут выступать?»

Но принц Сагир не был уважающим себя музыкантом, а посему решил разузнать об этом месте побольше и для этого как раз явился себя. Он подсел за барную стойку, и хмурый рыжебородый амбал моментально прекратил натирать замусоленный стакан и вопрошающе посмотрел на юношу.

— Мне водички бы…

— Воду не наливаем.

— Тогда что у вас есть?

Бармен поднял указательный палец вверх. Проследив за его жестом, взгляд Сагира уткнулся в накарябанные мелом на наспех прибитой темной дощечке названия напитков.

— Тогда мне коктейль «Пустошь».

— Монету вперёд. — Бармен положил руку на стол в ожидании денег. Принц Сагир обратил внимание на то, что она непропорционально маленькая для этого огромного человека. — И документы, пожалуйста.

— Но…

— Паспорт и деньги. Или проваливай.

Принц Сагир отвернулся от бармена в попытках придумать что-то достойное ответа и вдруг увидел справа себя старого знакомого.

— Гармен?

***

Сиф тоже узнал маленького принца и не смог не отметить то, как повзрослел этот мальчик с последней их встречи. Он вытянулся, черты лица стали острее, а под носом пробивались небольшие усики.

«Балтор ли его отец или нет, но он всё больше становится похож на Крейвена с годами. Интересно».

— Принц, мы сто лет не виделись, — Гармен подсел к нему, переместившись на один стул влево.

— Я думал, вы все погибли тогда. — Он потупил глаза – признак того, что ему стыдно.

— Сифы – в большинстве своём вампиры, нас сложно убить. Мне повезло больше всех – я вовремя убежал. Поступил, как трус, конечно, — Гармен поболтал в стакане из-под виски кусочки льда.

— Все мы совершали ошибки по молодости.

— Можно подумать, ты уже не молод.

— Месяц назад я должен был получить паспорт гражданина Андеадлинга. Но я гол, как сокол, — он окинул себя рукой, показывая свой прикид.

— Да уж, накидка тебе маловата стала. Почему не улетишь к матери на Хандроз?

— Именно поэтому я и здесь.

— Стаканчик «Пустоши» для этого джентльмена. Я оплачиваю.

Бармен хмыкнул и отвернулся к бочкам. Открыл краник у одной из них, и в стакан полилось что-то пенистое.

— Спасибо, Гармен, не знаю, как отблагодарить.

— Так ты говоришь, ты здесь из-за матери?

— Не совсем так. Мне нужны деньги, чтобы попасть на Хандроз. Поездка не из дешёвых, поэтому я решил поучаствовать в музыкальном конкурсе, который будет проходить в этом баре.

— Кхм, — Гармен приложил руку к губам, делая вид, что кашляет. Бармен, словно услышав некий сигнал из астрала, передал бокал с коктейлем Сагиру, вытер руки полотенцем и покинул свой пост. — На самом деле всё не так просто. Это не бар и музыкальные конкурсы тут не проходят.

— Что ты имеешь ввиду?

— Раньше тут было казино. Но губернатор запретил все азартные заведения, за исключением компьютерных клубов и стадиона для спортивных игр. Но, безусловно, существуют подпольные казино. И подвал «Пыльного дурака» - как раз одно из таких мест. Но у нас есть конкуренты. Мы избавляемся от них двумя путями. Первый – мы ломаем им игры. Врываемся в зал и выигрываем всё, кропя колоды, ломая аппараты для блэк-джека, подговариваем крупье. Второй же – это привлечение клиентов именно в наше заведение. «Ирландская музыка» - это некий условный код, непонятный и неинтересный обычным гражданам, за исключением таких вот чудиков, как ты, но очень о многом говорящий тем, кто играет в азартные игры.

— Почему ирландская музыка?

— Традиция. Почему-то так уж повелось, что в Андеадлинге в казино почти всегда выступали ирландцы вживую. Теперь это некий шифр.

— Ловко придумано, но честно говоря, я расстроен.

— Возникла у меня одна идея, как помочь тебе, парень. Надо поговорить с завсегдатаем этого заведения. Жди здесь.

Принц Сагир отпил напиток. В нос ему ударил хмель с нотками алоэ. «Почему это называется пустошью?»

Через пару минут Гармен вернулся, а вместе с ним угрюмый бармен. Хотя теперь, казалось, последний выглядел повеселее.

— Гармен тут свой, — сказал бармен. — Так что мы разрешаем тебе выступить, даже не спрашивая твоих документов. Все деньги, которые сможешь собрать своей игрой – твои. Но даже не думай срывать наш куш, понял?

Обрадованный принц не верил своим ушам. Ему всё-таки позволят выступить! Чудесно. Внезапно голос бармена стал куда тоньше, чем был до этого. Он подмигнул и сказал:

— Мне даже нравится эта идея с музыкой. Встряхнём-ка этот городок!

***

— И, продолжая нашу прошлую тему стоит отметить особенности урождённых вампиров и обращённых, — вещал господин Асам. — Все вы знаете, кто такие мутанты?

Многие в классе закивали головами, Соника усмехнулась в знак согласия.

— Так вот врождённые вампиры – это самые настоящие мутанты. В их ДНК произошли некоторые изменения, которые отразились и внешне. Так, их кожные покровы очень нежны и восприимчивы к солнечному свету вплоть до болезненных ожогов, которые НЕ подвергаются обычной супер-крутой регенерации, как другие повреждения. Их зубы могут быть отличной от других человекоподобных формы, как, например, у меня. — Вампир открыл рот, демонстрируя ученикам, что все его зубы являлись клыками. — У многих рождённых вампиров меняется так же цвет зубной эмали, окрашиваясь в ярко-красный цвет, меняется структура хрящевой ткани, то есть меняются уши и носы.

Всё, о «красивостях» закончили, теперь поговорим о том, что даёт нам преимущество. Первое – это иммунитет. Мы невосприимчивы к обычным людским заболеваниям. Второе – это сила, значительно превосходящая иных человекоподобных. Третье – это скорость, с которой мы можем преодолевать расстояния. Оборотни бегают быстро, но вампир ещё быстрее. Четвёртое – мы обладаем способностями к левитации и гипнозу. Но если первые три качества мы подразумеваем как должное, то эти два последних обязательно нужно развивать. Даже в наши дни существуют вампиры, не умеющие гипнотизировать должным образом. Пользуйтесь этим.

Большинство рожденных – случайное потомство аналогичных созданий. Рожденные вампиры до определенного момента неотличимы от обычных людей, и не осознают своей сущности, если на их пути не встретился кто-то знающий, кто мог бы просветить относительно их природы. Иногда они могут взрослеть чуть более медленно, чем их человеческие сверстники, например, всего на один год за три.

— Простите, — Каролина Крэк подняла руку, — вы сказали, что рождённые вампиры не осознают своей сущности, но я вот осознавала всегда.

— Думаю, госпожа Крэк, что это потому, что вас просветили в этом ваши родители. Это же они вам рассказали про то, что не обязательно пить человеческую кровь и можно найти ей замену?

— Да, так и было. Меня научили этому до школы.

— Процесс пробуждения истинной сущности, — продолжил учитель, —индивидуален: у кого-то он происходит быстрее и безболезненнее как физически, так и морально – в плане принятия своей новой ипостаси. У всех без исключения возникает жажда человеческой крови. После того, как вампир поддался ей и попробовал кровь или её аналоги, запускается механизм регенерации, и начинается незаметное перестроение организма. Вампир перестает нуждаться в человеческой пище, становится сильнее, физические повреждения исцеляются намного быстрее.

Теперь поговорим об обращённых. Обращённый – это бывший человек или другое человекоподобное существо, которое получило такой дар от рождённого вампира или было проклято магом. Для обращения человека вампир должен выпить его кровь, доведя почти до смерти, а затем дать выпить своей. Процесс простой, но у молодых вампиров могут случаться нежданчики, и вместо сородича они получают труп.

— Простите, — поинтересовалась Бофара, — а вы сами когда-нибудь обращали кого-то в вампира?

— Вот это был как раз нежданчик.

В классе рассмеялись.

— Это было чуть менее века назад, один солдат попросил меня оказать ему эту услугу, потому что он сильно страдал. Парень лишился всех конечностей и подыхал в госпитале. Я, признаться, был там в поиске пакетов с кровью для переливания, чтобы хорошенько выпить. Тот юноша думал, что, став вампиром, его конечности смогли бы срегенерировать. Впрочем, теперь мы об этом никогда не узнаем. Я перепил. И, между прочим, на следующий день страдал от похмелья.

— А вас не привлекли к ответственности? — недоверчиво спросила Фелисити.

— Детка, тогда ещё не привлекали к ответственности. Продолжим занятие. В чём основное отличие обращённого от рождённого? В том, что обращённый не может сам обратить, это раз. Второе – его может покусать оборотень, и укусы довольно болезненные. Хотя оборотню, напившемуся крови вампира тоже будет не очень хорошо, так что будьте аккуратнее, мальчики. Обращённые вообще не переносят солнечный свет. Он буквально испепеляет их. И обращённые навечно, то есть не в случае с проклятием, вампиры не могут иметь потомства. Их репродуктивная система атрофируется.

— А почему вампиры не отражаются в зеркале? — спросила Лулу. — Или это миф?

— Нет, это не миф. Многие типы нежити не отражаются в зеркале. А причина вот в чём: амальгама, используемая при создании стеклянных зеркал начиная с XVI века, состояла из двух металлов – ртути и серебра, вам наверняка уже Зельда рассказывала на зельеварении, что это такое. А серебро – металл крайне ядовитый для нежити всякого рода, в том числе и для вампиров. Вот и получается, что вампир не может отражаться в зеркале, поскольку оно покрыто серебряной амальгамой.

— Простите, но ведь серебро опасно и для оборотней, но мы отражаемся в зеркале, — возразил Майк.

— Вы, молодой человек, вслушайтесь в названную мной цифру: шестнадцатый век. Сейчас уже давно разработана технология покрытия стёкол алюминиевой амальгамой. И в алюминиевом зеркале отражаемся и я, и вы, и даже болотная кикимора. И так как алюминиевые зеркала дешевле, то используются они повсеместно. Однако, если вы когда-нибудь будете на экскурсии в старинном особняке, обратите внимание на зеркало. Быть может, Неувиденное в нём, перевернёт ваш мир навсегда.

Глава 8.2

***

В конце дня Майк «поймал» Лулу после уроков.

— Надо поговорить. Прогуляемся?

Они пошли в южном направлении в сторону окраинной части города по большой и пустынной дороге. Забавно, что асфальтированная часть заканчивалась прямо перед воротами ИШДОМС, а дальше шёл вытоптанный и выезженный пласт глинозёма. Ребята шли, придерживаясь левого края по обочине, и мелкие встречные камешки иногда похрустывали под кроссовками. Когда они отошли на достаточное расстояние, Майк произнёс фразу скорее в никуда, чем обращаясь конкретно к девочке:

— Я всё думаю о смерти Линны Вуд, которую передавали по телевизору, и о которой сейчас пишут пресса и интернет.

И Лулу думала об этом. Что-то казалось ей нечистым в произошедшем.

— Но поговорить я хочу совсем не об этом. — Майк остановился, всунул четыре пальца каждой из рук в карманы линялых джинсов. — Даже не знаю, с чего начать. — Мальчик усмехнулся, потрепал волосы на голове. Было очевидно, что он слегка нервничает. — Мне кажется, если я расскажу тебе всё, как есть, то ты решишь, что я спятил. Но я больше не могу молчать. Впрочем, мне плевать, что ты подумаешь. Не ты одна считаешь, что все Читерны сумасшедшие.

— А кто ещё так считает?

— Врач-психиатор из госпиталя Сюкрахуши. Он так сказал моему отцу.

— Ма-а-айк, — Лулу сперва не поверила услышанному. — Твой отец жив! И не в тюрьме. Это же какое-то чудо!

— Сам в шоке. С учётом, что из Ледяной Тюрьмы невозможно убежать, а срок отбытия у него был пожизненный.

— Однако Балтору удалось сбежать оттуда два года назад.

— Ему помогли.

— Может, твоему отцу кто-то тоже помог?

— Ага. Сам Балтор.

— Быть того не может, — удивилась Лулу. — Они были заодно? Зачем он мог потребоваться Балтору?

— Ты недооцениваешь способности бати, однако. Напоминаю, что мой отец именно тот, кто преуспел в создании мощнейшего живительного эликсира. Которым как раз Балтор и пробудил зомбарей на Андеадлингском кладбище.

— Тогда скорее я переоценила способности Балтора. Видать, не такой уж он и могущественный. Тем не менее почему твой папа в психушке? Он же не мог туда пойти и добровольно сдаться. Некоторые, конечно, так делают. Но не думаю, что после семилетнего заточения он снова хотел оказаться под чьим-то надзором.

— Это тоже дело рук Крейвенов. А точнее, принца Сагира. После того, как Эстебан стал им не нужен, Балтор приказал своему сыну сдать его в психушку, чтобы не мешался. Думаю, это был самый разумный ход, чтобы особенно нигде не светиться. Там отцу поставили маниакальный психоз. Возможно, так оно и есть, — Майк пожал плечами. — Кто знает? Он одержим идеей возвращению к жизни тех, кто уже умер.

Сагир не был похож, по мнению Лулианны, на того, кто мог бы насильно затащить кого-то в психушку, однако она почему-то верила Майку.

— Ты уже был в больнице?

— Пока нет.

— Постой, — Лулу вдруг поняла, что кое-что не сходится, — но как ты тогда узнал обо всём этом?

Майк притих в попытках сформулировать ответ. Потом вдруг сорвался с места и, хватая Лулу за рукав толстовки увёл с дороги глубже в чащу. Девочка вскрикнула от неожиданности, но вервольф дал ей знак молчать. Они прошли пару метров так, чтобы дорога стала не видна, но при этом можно было бы понять, в какую сторону следует двигаться, чтобы выйти. В какой-то момент Майк остановил шаг, заметив неподалёку полусгнивший пень. Рывком надавив на плечи девочки, он заставил её сесть и, замерев напротив, сказал:

— Мне это сказал мой брат.

— И для чего тогда такая секретность?

— Да не Эндрю, блин. Карл. Мне рассказал об этом Карл.

Сперва Лулу ничего не поняла. А затем подумала, и всё равно ничего не поняла. Поэтому она просто спокойно осталась сидеть на месте. Майка это удивило.

— И ты не спросишь, как такое возможно?

— Как такое возможно… — машинально повторила за ним Лулу, не до конца понимая, что происходит. Майк почесал за ухом, набрал побольше воздуха и выпалил:

— Я вижу призраков. Со своего тринадцатого дня рождения. Карл приходит ко мне почти каждую ночь. Сейчас я могу призывать его, когда мне вздумается.

— Вот почему ты не спишь, — Лулу, казалось, не удивило сказанное Майком.

— Ты не удивлена?

— А… разве это ненормально?

— Лулу, я вижу мертвецов. Тех, чьи тела давно гниют в земле или чей прах давно развеян над реками и полями или стоит в урне на полочке дома у родственников. Это НЕ нормально.

— А я думала, что…

— Ты каждый день, что ли, призраков видишь?

— Не видела ни одного ни разу за свою жизнь. Но я думала, что многие необычные существа так умеют.

— Нет, глупая. Я вообще не знаю, как это возможно и почему. И Карл не знает. Тридцать первого октября прошлого года он попытался достучаться до меня чисто потому, что был Хэллоуин, и ему гораздо проще было бы поддерживать подобный облик в окружении живых. Но потом оказалось, что здесь его что-то держит. И если быть конкретным, то это мои мысли о нём. Я заставил его появляться и находиться среди живых.

— Постой, но если он призрак, разве он не находится в нашем мире всё время?

— У призраков есть свои распределения, свои места. Недалеко от Андеадлинга существует целый город призраков. Он огромный, по рассказам Карла. Там живут неупокоившиеся, пока их проблема, удерживающая от попадания к Жнецу Душ, не разрешится.

— То есть выходит Карл сможет поддерживать общение с тобой до тех пор, пока он не разорвёт последнюю ниточку, связывающую его с Андеадлингом?

— Не конкретно с городом, но с земной жизнью, с жизнью живых.

— А кем он станет, если перестанет быть призраком?

— Бессмертным.

— Как…

— Да, как Колин Крейвен.

— А ты знаешь, что удерживает его здесь? Может, ему можно чем-то помочь?

— Да, знаю. Поэтому и решил рассказать это именно тебе, а не кому-то ещё.

***

Они шли до школы в полном молчании: каждый думал о своём. Лулу размышляла над тем, что рассказал ей Майк. А рассказал он, что Карла удерживает мир в призрачном обличье Рубина. Точнее, не совсем она, а тот факт, что он её не видит среди других призраков в Обливиосе – так назывался город призраков. Но она однозначно была им. Карлу об этом сказали в призрачном архиве, месте, где записаны все души, проходящие через Обливиос. И поэтому Майк как единственный, кто может поддерживать связь с призраками, решил попробовать один эксперимент: он решил попробовать провести спиритический сеанс, то есть призвать призрака. Мальчик долго изучал материал, и понял, что нужна какая-нибудь вещь или что-то иное личное этого существа, чтобы было что-то из этого мира, для вызова. У Карла, по понятным причинам, от Рубины не осталось ничего, кроме воспоминаний. Поэтому Майк и решил обратиться к Лулу. Всё-таки она её сестра.

Но Лулу не удалось застать Рубину живой, а посему сейчас она шла и обдумывала, как бы помягче сообщить родителям, что ей нужны вещи Рубины. «А может, просто пробраться во дворец и выкрасть их?»

Навстречу ребятам шла Бофара. Возможно, она спешила по делам и наткнулась на ребят случайно, но ужасно обрадовалась этому. Одноклассники остановились. Бофара заправила за ухо выбившуюся прядь золотистых волос и хитренько улыбнувшись, сказала:

— Вот где вы бродите, хе-хе. Майк, могу я забрать у тебя Лулу на пару слов?

— Без проблем. Я буду в комнате, — Майк махнул рукой и пошёл к зданию.

— Ну-с, душенька, какие секретики вы храните там, в этом лесу?

— Ровным счётом никаких.

— Тогда зачем вы убежали туда?

— При всех моих тёплых чувствах к тебе, Бофара, я не могу рассказать, зная о твоей любви к сплетням. Это личное дело Майка. Касающееся его семьи.

— Какая у него семья? А-а-а, — фея наклонилась к подруге и прошептала: — Что, кто-то заболел?

— Думаю, ты всё узнаешь, когда придёт время.

— Ну и пожалуйста, — Бофара скрестила руки на груди и надула губки.

— Так, зачем я тебе нужна?

— Слушай, мы ведь с тобой так и не пообщались в тот день, когда записывались на факультатив. Я хотела поговорить с тобой о Корнелии. Пойдём вернёмся в школу, — они развернулись и медленно побрели к ограде. — Точнее, разговор пойдёт о том, что видела ты на том озере в прошлом году. Некоторые вещи местами не сходятся. Ты же видела этого Брайана Хэндсома, актёра, который приезжал в августе? Ну так вот.

И Бофара поведала ей о том, что у него с Корнелией был роман до её пропажи. Но не так давно Корнелия в клубе повстречала его, и он сказал, что не знает её.

— Вот как думаешь, этот подлец просто притворялся? Или здесь замешано что-то другое? Может быть, ты видела что-то подозрительное в Корни? Понимаешь, ты ведь последняя, кто видел её до исчезновения, и в то же время первая, кто увидел её после озера.

— Ничего такого странного я не заметила. В последний раз я действительно видела её с Брайаном на пляже. Они ушли в чащу, как и до этого. Брайана было плохо видно, он будто всегда находился в тени.

— И что, вообще ничего странного больше не было?

— Ну, если честно, было кое-что ещё. Признаться, в тот вечер я была на пляже с Колином. И он сказал…

— Ва-а-у, душенька, так вы всё-таки встречались?

— Нет, конечно, — Лулу выпустила нервный смешок. — Это была наша первая и последняя прогулка. Так вот он сказал, что Корнелия зачарована.

— И что это значит?

— Он не объяснил мне.

— Вот же чёрт!

«И ещё какой», — подумала Лулу.

— А вот это что такое? — Бофара порылась в наплечной сумке и вытащила бумеранг. Лулу была очень удивлена, увидев это оружие. — Корнелия притащила это в кармане юбки.

Лулу взяла бумеранг и повертела его в руках.

— Было темно, конечно, и я могу ошибаться, но, кажется, это бумеранг, которым убили Охотницу.

— Кого-кого убили?

— Я рассказывала. Это предводительница клана лифов, лесных вампиров-язычников.

— А-а, точно. А откуда он у Корнелии?

— Может быть, подобрала на обратном пути, — Лулу пожала плечами. — Что сама Корнелия говорит по этому поводу?

— Ровным счётом ничего. Она почти ничего не помнит. Фактически последнее, что она помнит – это её свидание с Брайаном.

— Тёмный лес прямо какой-то.

***

Ундина вошла в спальню. Майк сидел, закинув ноги на стол, и играл в PsP при свете настольной лампы. Ни говоря ни слова, девочка скинула кроссовки и пошарила по стене в поисках выключателя.

— Кхем, я тут случайно подслушал ваш с Бофарой разговор, — подал голос вервольф.

«Так вот почему свет выключен». Тут только ундина заметила, что ботинки Майка разбросаны по полу, будто он в процессе бега, скинул их с себя. «Торопился вернуться раньше незамеченным».

— Случайно?

— Честно, случайно, — Майк отложил PsP на стол и, опустив ноги, повернулся к девочке лицом, сложив руки на коленях. Лулу села на диван напротив него.

— Ты сейчас залипал в пустой плейстейшн?

— Да, — Майк смущённо улыбнулся.

— Так, ла-адно, ты подслушал. И что ты хочешь сказать по этому поводу?

— Это могут быть озёрные или лесные духи.

— Такие бывают?

— Духи – это не то же самое, что и призраки. Если призраки – это самостоятельные существа, которые были кем-то ещё до смерти, то духи — это нечто инертное и полиморфное. Вид нежити. Для нас неосязаемые, но видимые, в отличие от призраков. Они развлекаются тем, что заманивают путников глубже в чащу так, чтобы они не могли оттуда выбраться. Безмолвный лес не был бы собой без чего-то подобного.

— Допустим. Но как это связано с Корнелией?

— Я говорил, что духи полиморфны, то есть они могут принимать любой облик. А особенно они любят становиться кем-то или чем-то важным для своей жертвы. То есть Корнелия всё это время могла встречаться с лесным духом. И для других он был видим тоже в обличье этого Брайана или как его там.

— Звучит очень логично. Но зачем им это? И почему Корнелия оказалась в озере?

— Вполне возможно духи служат озерным сиренам и находят им таким образом еду. Полезное дело совершают.

— Думаешь, стоит рассказать это Бофаре?

— Можно. Только не говори, что это я сказал, а то она мне башку снесёт.

— Почему?

— Потому что она не должна знать, что я подслушал. Она обидится, и скажет, что ты её секреты всем трепишь. Это же известный факт, что любая сплетница больше всего не хочет, чтобы все вокруг знали её тайны. Теперь поговорим о нашей проблеме. Звони родителям.

Лулу достала телефон и открыла скайп. Звонить по видеосвязи на Дельту стало уже привычным делом. Когда в школу провели бесплатный вай-фай, это стало гораздо дешевле, чем обычные телефонные звонки.

— Привет, дочка, — мама помахала с экрана. — Как твои дела?

— Всё хорошо, мам.

— И у нас тоже. Представляешь, на Дельте будет дождь – неслыханное чудо.

— Мам, я звоню тебе не как обычно каждый день просто поболтать. Мне кое-что нужно.

— Сколько прислать?

— Что? Нет, ты не поняла, это не деньги, — ундина покосилась на Майка, который прикрыл рот кулаком, сдерживая смех.

— А что?

— У вас же остались какие-то вещи Рубины наверняка, — Лулу заметила, что лицо матери вытянулось и стало серьёзным и даже враждебным.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Ты никогда раньше не интересовалась сестрой.

— Мне нужно это для… — она снова покосилась на Майка. Оборотень очертил руками в воздухе прямоугольник, — м-м-м, школьного проекта о семье. — Майк показал ей большой палец.

— Хм-м-м, что-то я не помню, чтобы Рубина сама выполняла такой проект, когда училась. — Лулу смотрела на Майка, который в воздухе пририсовал себе воображаемые длинные усы.

— Ну, хах, ты знаешь, как месье Лавуа любит всякие нововведения.

— Отлично, — выкрикнул Майк и тут же захлопнул рот рукой.

— Что это было? У тебя что, в комнате мальчик?

— А, она не знает, — одними губами спросил Майк, — что нас вместе поселили?

— То-то я и думаю, что-то ты всё время на кого-то косишься там. А ну-ка покажи его.

— Может, лучше не надо?

— Да, Ваше Высочество, это может нанести необратимый вред Вашей психике, — Майк в один прыжок оказался за диваном возле Лулу, но стоял так, чтобы его было только слышно, а не видно.

— Майк, ты что? Как ты можешь так разговаривать?

— Значит, Майк…Что ж, я запомню. И теперь буду всё время интересоваться вашим здоровьем, господин Майк. Может, вы изволите показаться нам? Я позову мужа.

— Только папу не надо! — воскликнула Лулу.

— Ну ладно-ладно, Моисей всё равно беседует с Великим Скоганде. Мысленно, естественно. Ну и что же этот юный господин делает в твоей комнате?

— Лулу же упоминала проект, верно? Так вот мы делаем его совместно.

— Как странно, ведь это личный проект о семье.

— Вы не поверите, — Майк широко улыбаясь наклонился к экрану так, чтобы его наконец стало видно.

— Ох, отец мой Посейдон! — мама прижала руки к лицу и даже слегка отпрянула от компьютера, через который она общалась. — Это же Майк.

— А я смотрю, у вас это семейное – удивляться очевидным фактам.

— Я шокирована. Честно говоря, не назовите вы своё имя, я бы сейчас решила, что сошла с ума и разговариваю с привидением, — она нервно рассмеялась.

Пришлось поддержать её смех. Хотя Лулу чувствовала себя неуютно, ведь после того, что рассказал ей Майк, она не была уверена даже в том, что Карл не присутствует сейчас прямо здесь, в этой комнате.

— Ладно, ты хочешь приехать за вещами Рубины, я так понимаю. Когда?

— Да хоть завтра. Всё равно суббота как раз будет.

— Ну хорошо, тогда до завтра. Целую, — мама отключилась.

— Фу-у-у, — Майк выдохнул. — Никогда ещё так не нервничал, честно.

— Ты умеешь нервничать?

— Ну, конечно. Сочинить целую байку про проект, вспомнить, что я ваш родственник, — он загибал пальцы. — На самом деле очень повезло, что оно именно так. Я знаю, как твоя мама относится ко всем мальчикам. Особенно из неблагополучных семей.

— Как?

— Плохо!

— Откуда ты это знаешь? Даже я этого не знаю.

— Ну, от Карла, конечно. Слушай, а это… можно мне завтра с тобой полететь? Я очень хочу прокатиться на космолёте в свободном плане, а не как пленник приюта.

Лулу вздохнула. С одной стороны, у неё было достаточно денег, чтобы перевезти их туда-обратно очень много раз, и дело даже было не в финансах, а в том, что скажут родители, когда она приедет не одна, а с кем-то, кто ко всему прочему похож на их погибшего зятя.

— Ты думаешь о том, что скажут родители.

— Ты что, ещё и мысли читаешь?

— Нет, но я рассказывал, что у меня, как и у большинства оборотней, сильная эмпатия. Я очень хорошо чувствую эмоции других. Когда надо. Не переживай за родителей. Если завтра суббота, Моисей попрётся на ритуал в честь Великого Скоганде, а Её Высочество, думаю, не будет против. Мы же делаем проект вместе, помнишь?

— Я просто боюсь её расстроить, сам понимаешь.

— Мы что-нибудь придумаем, если это произойдёт. Даю слово.

Глава 9.1

В субботу рано утром они благополучно добрались до космостанции, купили билеты и заняли свои места в космолёте. Пассажиров было немного, даже, прямо сказать, мало. Возможно, из-за раннего часа, возможно, просто им повезло, и никто не спешил на другие планеты именно сегодня.

Всю дорогу Майк, прижавшись носом к стеклу, заворожённо смотрел на разбегающиеся перед его глазами звёзды. Космолёт был оборудован ещё и стеклянным полом, так что звёзды двигались ещё и прямо под ногами.

— Будто я плыву в космосе, — прошептал вервольф.

Почти так оно и было. Лулу, которая в силу того, что её родители жили на Дельте, вынуждена была часто совершать транскосмические полёты, и уже привыкла к таким видам и поэтому, удобно устроившись на кожаном сидении, читала книжку. В горящих глазах Майка она вспоминала себя: как два года назад маленькой девочкой она летела на космолёте во дворец Дельты.

— Сколько лет назад ты последний раз летал?

— Около шести-семи, точно не скажу.

— А бывал ли ты когда-то на Дельте?

Майк отрицательно помотал головой и обратно прилип к иллюминатору. Вскоре они прилетели. Стоя перед выходом, Лулу произнесла:

— Надеюсь, ты любишь жару.

Дверь космолёта с шипением выходящего от разгерметизации воздуха поднялась наверх, и сухой горячий ветер подул на ребят. Они осторожно спустились по металлической лестнице и ступили на обжигающий песок. Чувствовалось даже, что этот жар проникает сквозь подошву обуви.

— На всякий случай постарайся не разговаривать. И возьми одну пару моих солнечных очков. Сейчас на Дельте период ветров. Мелкие песчинки могут переноситься по воздуху и быть опасными.

Они взяли такси до дворца и наконец прибыли. Майк не подал виду, но было заметно, как сильно его поразила роскошная архитектура. Ведь вервольф никогда раньше не видел даже близко что-то похожее на дворец. Лулу нажала на кнопочку на золотом столбе у ворот и подвинула своё лицо чуть ближе. Спустя несколько секунд послышался писк и двери разъехались.

— Система защиты, — пояснила девочка.

— Тоже фавианская технология?

— Ну а чья же ещё? — ундина улыбнулась.

Как ни странно, но их не окружила толпа раста-людей, как это бывало обычно. Лулу посмотрела на часы.

— А, вот в чём дело. Мы прилетели немного раньше ожидаемого. Часовые пояса на Дельте и Земле немножко разные. Да и в сутках сорок восемь часов.

— И каково это – знать, что у тебя всегда хватит времени на все свои дела?

Они вошли в холл дворца, и вот тут уже наткнулись на верных слуг. Они просто окружили ребят кольцом и не давали пройти дальше.

— О-о-о, как мы рады Вас видеть принцесса Лулианна.

— И вашего спутника мы тоже очень рады видеть.

— Вы устали с дороги?

— Чай-кофе?

— Подготовить ванну?

— А поле для гольфа?

— Сообщить о приезде вашей матушке?

— Не надо никому ничего сообщать. Я уже сама всё знаю, — королева Амасталия стояла на винтовой лестнице, ведущей в банкетный зал, одетая в шёлковый халат. Буквально весь её облик светился каким-то серебряным отблеском. Майк смутился и отвернул взгляд.

— Вы, молодой человек, наверное, не привыкли видеть кого-то из правительства в неглиже? Ничего, не стесняйтесь, в конце концов, я же не голая, — этой фразой Амасталия смутила присутствующих ещё больше. Даже раста-люди заметно напряглись.

— Мам, ты обещала нам показать вещи Рубины.

— Следуйте за мной.

Они поднялись по той самой винтовой лестнице выше, чем находился банкетный зал, на самый верх. Видно было, что Майку не то, что было непривычно, а ему было даже страшно прикасаться к золотым перилам. А ведь из золота были не только они. Даже пол был мраморным и отражал лицо, ступавших на него – это тоже выходило за рамки того, что Майк мог себе представить.

Наконец, они оказались на самом последнем этаже этого крыла. Кажется, это была одна из фронтальных башен. Но как только Амасталия отперла дверь, Лулу не смогла сдержать возмущения.

— Мам, вы что, храните вещи Рубины в моей комнате?

— Ну, это только технически сейчас твоя комната. Когда-то тут жила Руби.

Лулу умолкла и поймала на себе удивлённый и в то же время насмешливый взгляд верфольфа. Амасталия прошла в комнату первой, а Майк шепнул девочке:

— Вот так значит. Заменяешь им умершую дочь.

Ундина не выдержала и толкнула парня в плечо. Тот покачнулся и чуть было не свалился со ступенек, но вовремя удержал равновесие.

Майк раздражал девочку, однако она понимала, что, как бы грустно это ни было, он отчасти прав.

Тем временем Амасталия надавила на стену в определённом месте и им открылась гардеробная, которая уже давно превратилась в небольшой склад. Внутри лежали какие-то коробки, одежда, игрушки и книги – словом всё то, что когда-то принадлежало девушке, которой не было вживых уже семь лет. От этой мысли становилось не по себе.

— А я и не знала, что здесь был шкаф.

— Не шкаф, а гардеробная комната, — поправила её Амасталия. — Теперь знаешь. Ну вот, здесь всё, что осталось. Покопайтесь, возьмите всё, что необходимо для проекта. Если нужны сведения обо всех предках…

— О нет, для этого есть бабушка.

— Знаете, возможно, нам потребуется ещё взять у вас интервью, — улыбнулся Майк.

— О, как я польщена. Тогда пойду завершу свой утренний туалет, — и Амасталия покинула комнату.

— Что ты делаешь?

— Собрались играть в проект о семье, стоит немножко добавить реалистичности.

Лулу открыла первую коробку. Это были фотографии: снимки счастливой Рубины на пляже, в школе, возле ёлки на Новый год, у бабушки в гостях. Ундина вздохнула. В какой-то степени она завидовала Рубине, которая с детства купалась в родительской любви, и у неё было действительно счастливое детство. Лулу на своё не жаловалась, хоть бабушка – это хорошо, но всё же не то.

Однако, в какой-то степени она понимала, что так даже лучше, чем ситуация, которая была у Майка, который первые четыре года своей жизни имел полную семью, а потом в один миг всего лишился. И остались у него лишь воспоминания. «Он скучает по этому. Мне же не о чем скучать».

Майк провел рукой по камину, стоящему напротив кровати.

— Зачем здесь это?

— Наверное, тут иногда бывает холодно. А может, просто для красоты.

— Так, значит, это твоя комната. И каково это, купаться в такой роскоши?

— Майк, я одиннадцать лет жила с бабушкой на окраине Москвы и с роскошью знакома только издалека.

— Ну да, конечно, — с сарказмом сказал вервольф.

— Знаешь, сколько я спала на этой кровати? Три недели. Две в прошлом году, и одну в этом. Это не мой дом и никогда им не будет.

— Но ты бы хотела?

— Честно – нет. Но лучше не произносить это в стенах дворца до поры до времени. Я просто хотела узнать, кто мои родители и приняла бы их любыми, но дворцовая жизнь – не для меня. И иногда мне кажется, что всё это дурацкая шутка.

— Ты первая, кому не нравится быть принцессой или кто бы не хотел ей быть. Почему так?

— Правление подразумевает большую ответственность и большие познания в законах, политике, экономике. А я этого ничего не знаю и боюсь управлять народом.

— Ты играла в Симс?

Лулу рассмеялась.

— Это моя любимая игра, о чём ты говоришь!

— В управлении государством такая же фигня: ты двигаешь людьми, как марионетками, — он подвигал пальцами, изображая кукловода. — Обеспечиваешь их жильём и деньгами, которые они вообще-то сами для себя зарабатывают. В нужный момент убираешь лестницу, чтобы все утонули.

Лулу продолжала смеяться.

— Нет, управление государством с Симс ещё никто не сравнивал.

— Ну, ещё это может быть похоже на игру Тропико. Советую поиграть, Эль Президенте.

— Возьму на заметку. Может, ты присоединишься к поиску? Всё-таки тебе это нужно, а я даже не представляю, что конкретно искать.

Майк тоже вошёл в гардероб, взглянул на фотографии в руках у ундины.

— Есть, где чисто её лицо в анфас?

— Кажется, да. Вот, есть из паспорта.

— Сойдёт. Теперь нужно что-то личное, что она сильно любила. Или, может, какая-то часть…

Оборотень распечатал ещё пару коробок и пошарил в них.

— Статуэтки. Могла ли она любить одну из них?

Вопрос оказался риторическим, поскольку Лулу не знала ровном счётом ничего о сестре.

Майк открыл ещё одну коробку и отпрянул.

— Воу, тут бельё. Я, конечно, хотел что-то личное, но не до такой степени. В женских трусах ковыряться не буду. Нужно что-то более эмоциональное.

— Я кое-что вспомнила. Может, подойдёт. Когда Колин… как бы это выразиться, показывал свои воспоминания, там была Рубина, и у неё была сумка джинсовая, такая потрёпанная.

— Что у вас за семейная мания ко всякого рода тарам для переноса? У тебя рюкзаки, у неё – сумки. Что любит твоя бабушка?

— Авоськи, — они оба рассмеялись.

Пошарив ещё немного, ребята нашли эту сумку, джинсовую, со значками покемонов спереди, и аккуратно сложили её в пакет. Оставалась ещё одна неоткрытая коробка. Она была самой маленькой из всех. Интересно, что там осталось? Лулу осторожно оторвала скотч. Это была детская коробка. Там лежали младенческий чепчик, пустышка и дневник малыша, который часто пользуется популярностью у некоторых мамочек, желающих запечатлеть каждое достижение своего чада. Ундина осторожно взяла его и пролистала.

— Ого, Майк, тут есть локон её волос.

К одной из страниц был прикреплён самый обычный зип-пакет, в котором были огненно-красные волосы.

— Мы просто обязаны его забрать. Это идеально подходит.

— Думаешь можно?

— Тихо взял и ушёл – называется нашёл. Я сейчас аккуратно отцеплю. На что мне когти-то?

Майк весь напрягся и спустя несколько секунд его ногти начали удлиняться и приобретать форму заострённого полукруга. Ундина даже испугалась сперва, что он превратится полностью и начнёт крушить всё вокруг. Но этого не произошло. Вервольф подцепил металлическую скобу, и пакетик легко, без повреждений оказался в его ладони. Когти превратились обратно в ногти.

— Какой у неё всё же необычный цвет волос, — Майк повертел пакетик в руке. — Не рыжий, как у Рыжего Ника, а именно рубиново-красный, почти кровавый.

— Ну, поэтому её так и зовут.

— Возьми ещё для вида какую-нибудь семейную фотографию, и валим.

— Куда это вы «валите»? — Амасталия вошла без стука, уже переодевшись в ниспадающее платье, которое было настолько белым, что готово было ослепить всех вокруг. — А как же чай? Заодно и интервью дам.

Глава 9.2

Они сидели за длиннющим трапезным столом так, что между ними было по несколько стульев с мягкой обивкой. Так уж было принято в королевской чете на Дельте: не садиться рядом друг с другом. Троица раста-людей принесла им каждый по чашечке ароматного зелёного чая.

— Выращен на планете Дзэн, — сказала королева. — Мой любимый: с лимоном и имбирём. Или, может вы, господин Майк, предпочитаете что-то другое? Пу-эр, мате, улун, ассамский, цейлонский, эрл грей, травяной, на липовом цвете? А по листьям у нас есть пеко, типпи, флавери, сушонг, броукен, голден.

— Просто чай, — улыбнулся Майк, не поняв ни слова. Он отхлебнул из чашки, и горячая имбирная жидкость приятно обожгла ему язык.

— Ну, что вы решили взять?

— Сумку и пару фотографий.

— Хороший выбор. Ну, спрашивайте, о чём хотели.

— Начну, пожалуй, я, — Майк отставил чашечку обратно в блюдце. — Ваше Величество, как вы пришли к правлению?

— Власть передалась мне от матери по наследству, как принято это на Дельте. Ольга решила, что королевские дела – не для неё, а я с этим лучше справлюсь. Поэтому, как только мне исполнилось восемнадцать, меня короновали.

— А сколько вам сейчас лет?

— Майк! Это неприличный вопрос.

— Всё нормально, детка. В ноябре мне исполнится сорок два.

— Вау!

— Майк! — вновь шикнула на друга ундина.

Мама по-девичьи рассмеялась.

— Всё нормально, я просто умываюсь каждый день слезами девственниц, поэтому так молодо выгляжу. — Заметив напряжение, повисшее на ребятах, она рассмеялась: — Это шутка, вы чего?

— Ладно, продолжим дальше. Сейчас на Дельте – конституционная монархия. Было ли такое, что несмотря на довольство вашего народа, парламент желал вашей отставки?

— Никогда. Все довольны тем, что я делаю. Да и достойной оппозиции на горизонте не наблюдается.

— Расскажите о ваших хобби.

— О, я заядлый шопоголик. Готова целыми днями проводить в магазинах. Казалось бы, это большая беда для планеты. Но я трачу только свои личные деньги, а не планетарный бюджет. Лулу, я вижу, ты заскучала. Может, пойдёшь опросишь папу?

Девочка кивнула, одним глотком осушила свою чашку с чаем и встала из-за стола. Папа был в подвале. Он что-то усиленно писал в книгу пером. Пером! Кто в современном мире ещё пользуется перьями? Ну, кроме Власты с её причудами.

— Что пишешь?

— Обращение к Великому Скоганде, — он обернулся и смерил её мрачным взглядом. — Не помню, кто ты из моих дочерей.

— Лулу.

— О, ты приехала, — он встал и спешно обнял девочку.

— Тебе пора выбираться из этой кельи, а то скоро ты забудешь, как выглядит мама.

— Ну и как там Земля?

— Просто отлично. Мировой кризис.

— Плохо. Я буду петь свою оду для Великого Скоганде, чтобы он помог в этой ситуации.

— Кстати, о нём: ты можешь рассказать, что это вообще такое?

— О, никто этого не знает. Это наше божество, которое овладевает телом пугала с пшеничного поля для связи с нами. Именно в таком обличье он приходит к нам на наши обряды и появляется в сновидениях.

«Я заметила».

— Как сифы пришли к тому, что стали поклоняться ему?

— Боюсь, что эта тайна теперь погребена вместе с деревней сифов. Вся береста была в их тайном хранилище. Вряд ли что-то уцелело.

— Но ведь хранилище было наверняка обособлено.

— Даже если и так, о месте его расположения знали только избранные.

— А чисто теоретически, дядя Гармен мог знать об этом?

Отец не ответил на её вопрос.

— Почему ты спрашиваешь меня о Великом Скоганде? — Моисей поднял на дочь испытующий взгляд.

— Он снится мне и ещё иногда, когда я нахожу камни, у меня случаются видения, будто он мне говорит какие-то стихи.

— Я никогда ни о чём подобном не слышал.

Отец, кажется, впал в раздумья. Он сидел, потирая свою бороду и молчал уже несколько минут. Лулу щёлкнула пальцами перед его носом.

— Что? Да? Ах, да, ты ещё здесь. Я займусь этим вопросом. Если что-то найду – сообщу.

***

Майк беседовал с Еленой о строительстве дворца. Ему действительно было интересно то, сколько бюджета было потрачено на все золотые атрибуты, находящиеся внутри и снаружи. Дверь в трапезную отворилась. Майк повернулся на звук.

— О, ты так быстро вернулась?

Ундина с опешившим взглядом смотрела на Майка и Елену, переводя взгляд с одного на другого. Королева прикрыла рот рукой, и лучики морщин появились вокруг её глаз.

— Я первый раз в этой комнате за сегодняшний день. Ма, это вообще кто?

— Что? — Майк принюхался. — Погоди, почему от тебя по-другому пахнет? И другая одежда… Что за маскарад? Я ничего не понимаю.

— Вот поэтому я ненавижу оборотней.

Дверь ещё раз стукнула. Майк перевёл взгляд и чуть не упал со стула, подпрыгнув на нём. Он покосился на фарфоровый набор из чашки и блюдца, стоящий перед ним на столе.

— Что вы мне подмешали в чай? Почему Лулу раздвоилась?

Тут Амасталия, забыв о любом королевском этикете, рассмеялась в голос. Лили покосилась на Лулу и скривилась.

— А её кто сюда позвал?

— А что ты здесь делаешь?

— Что происходит вообще, кто-нибудь мне наконец объяснит? — спросил Майк.

— Это, — Лили указала на Лулу, — небольшое недоразумение, появившееся, как снег на Дельте, в моей жизни и всё испортившее.

— Майк, познакомься, это моя сестра – Лилианна.

— Приятно… наверное. — Майк продолжал неотрывно смотреть на близняшек. — Как Робби и Бобби, — пробормотал оборотень себе под нос.

— Чо ты так пялишься? На мою грудь? — выпалила Лили. — Хотя стой, ты вроде ничего. Продолжай пялиться.

Лулу закатила глаза.

— Пьёте чай? Я тоже хочу, — Лили схватила чашку Майка и отпила из неё.

— Лилиан, прекрати, — Амасталия стукнула ладонью по столу. — Ты как себя ведёшь при гостях?

— Почему ей можно по-варварски себя вести, а мне нет? — огрызнулась та. — Ладно, не такой уж ты и красивый. И чай – редкостная фигня. Принесите мне другой. Эй, ты, — она схватила за зелёное плечо пробегающую мимо раста-женщину, — неси мне чай с ликёром.

— Лилиан! — королева строго посмотрела на дочь. — Подойди сюда. — Увидев, что девушка даже не собирается что-то предпринимать, Амасталия слегка отодвинулась от стола и вдруг подняла золотой жезл с увесистым по внешнему виду стеклянным яйцом на конце. Судя по изменившемуся лицу Лили, это было что-то страшное.

— Что это за штуковина? — шепнул Майк Лулу.

— Скипетр – это магическая фокусировка. В наконечнике сконцентрирована вся магическая сила матушки.

Лили же нехотя подошла к матери. Видно было, что некий страх заставил её это сделать.

— Вот, так-то лучше. А теперь марш наверх, в свои покои. Мы поговорим с тобой позже.

— А мы, пожалуй, пойдём, — сказала Лулу, смотря на часы, которые показывали время в Андеадлинге.

— Так быстро?

— Мам, я прилечу к тебе ещё отдельно, обязательно.

***

— Когда ты хочешь провести обряд?

Майк развалился на диване и что-то искал в своём старом, разбитом телефоне, закинув ноги практически на стенку.

— Обычно такие обряды проводят в полнолуние или пятницы тринадцатого. В полнолуние я, сама понимаешь, не в состоянии это сделать по некоторым физиологическим причинам. Но в этом году нам повезло. Вторая пятница сентября – тринадцатое число. И Луна – в первой четверти.

— Здорово, — Лулу заёрзала на диване. — А где ты будешь проводить призыв?

— Хороший вопрос. Я долго думал над местом и решил, что лучше всего будет сделать это в Старом Андеадлинге.

Ундина побледнела.

— Но там же…

— Страшно? — Майк усмехнулся. — Мне – нисколько.

— Я хотела сказать, что там много кто умирал. Не будут ли другие призраки создавать помехи? К тому же, это довольно далеко.

— Что, боишься, не дойдёшь и свалишься на полпути?

Лулу почувствовала подкатывающую обиду.

— Сейчас вот возьму и никуда не пойду!

— Нет-нет, ты нужна мне для подстраховки. Я всё-таки не колдун.

— Я не разбираюсь в спиритизме нисколько.

— Но зато ты знаешь боевые заклинания. Когти и зубы бесполезны против бесплотных, в отличие от магии.

— А нам они могут потребоваться?

Майк пожал плечами.

— Кто знает? Всякое случается…

— И всё же, почему именно Старый Андеадлинг? Ещё и небось мёртвый квартал.

— Угу, — парень кивнул, затем вздохнул, обдумывая ответ. — Я там жил когда-то. И хочу там побывать ещё по личному вопросу. — Он вдруг рассмеялся, будто безумец. — Если у нас всё получится, я буду первым оборотнем, который смог провести успешный спиритический сеанс. Это будет легенда.

Глава 10.1

Ривер вошла в один из немногих подвальных классов. Количество находящихся внутри учеников поразило её. Сам кабинет представлял собой огромную студию, поделённую на несколько секторов плотными звукоизолирующими ширмами. Каждый из присутствующих детей сидел возле какого-нибудь инструмента и пытался хоть как-нибудь пристроиться к нему, почувствовать и услышать издаваемый звук. Рядом с некоторыми сидел один из преподавателей или так называемых «тьюторов[1]» — студентов постарше. Все они были наставниками, которые внимательно слушали своих учеников или что-то показывали и рассказывали им.

«Это будет весело», — подумала гном.

— Ривер, вот ты где! — она обернулась на голос и увидела Джексона. Тот стоял в одном из секторов с акустической гитарой, висящей у него наперевес на кожаном ремне. — C’mon[2] сюда, вдарим по этой дыре, — юноша зажал баррэ[3] и боем[4] шесть раз сыграл какой-то аккорд.

Гном неуверенно приблизилась к парню.

— Если хочешь, я могу быть твоим тьютором. Я абсолютно свободен, — Джексон подмигнул ей. — В плане тьюторства, конечно. Ты ведь здесь за этим?

— Тут всё такое интересное. Я хочу попробовать всё! Если бы можно было, я записалась бы на все элективы[5]. Но начнём с музыки. Твоя потрясающая игра вдохновила меня прийти сюда.

На щеках Джексона, хоть это было и плохо заметно из-за густой щетины, заиграл лёгкий румянец.

— Устраивайся поудобнее, — он указал на высокий табурет стоящий в углу сектора. — Ты хочешь научиться играть именно на гитаре? У нас есть много струнных инструментов. Мне кажется, тебе больше бы подошла укулеле[6] для твоего разме… — Он поймал недобрый взгляд Ривер на себе. — Ну да, гитара, однозначно она.

Следующим шагом Джексон вручил Ривер инструмент, показал правильную позицию его в руках и постановку пальцев во время игры.

— Большим пальцем цепляешь самую верхнюю толстую струну. А остальными четырьмя перебираешь другие. Ой-ей, лучше делать это ногтями. Пальцы своими подушечками смазывают звук. Многие музыканты во избежание этого используют медиатор[7], — Джексон покрутил перед Ривер небольшим пластиковым треугольником.

— Струн шесть, а пальцев пять. Как быть? Это как-то неправильно.

— Клавиш на фортепиано вообще восемьдесят восемь. А руки всего две, — Лулу подошла к Джексону и пожала его ладонь. — А если одной ещё нужно поздороваться с другом, то вообще беда.

— Лулу, какая встреча! Мы в последнее время стали мало общаться. Смотрю, ты тоже записалась на этот факультатив.

— Да, но я не с вами. Мне к роялю, — она махнула рукой в сторону других секторов.

— Ой, я совсем забыл вас представить. Ривер, познакомься, это Лулу, — девочка присела в реверансе, насколько умела это делать и рассмеялась. — Она ундина.

— А кто такая ундина?

— Гибрид ведьмы и сирены, — ответила Лулу. — Мои родители разных рас.

— Никогда такого не видела. Наша гномья община очень закрытая. Мы даже между разными кланами не брачуемся.

— Так ты гном. Ну ничего себе! — Лулу выглядела обрадованной. — А Варрин Босоног говорил, что у него уже лет пятьдесят, а то и больше, не было учеников-гномов.

— Хм, это такой приземистый дяденька с усами и в очках с толстыми стёклами?

— Да, он самый. Почему ты назвала его приземистым? Разве вы, гномы…

Тут Ривер спрыгнула с табурета и выпрямилась в полный рост. Лулу замолчала. Их глаза были примерно на одном уровне.

— Ну да, гномы тоже бывают разного роста, — девочка потянулась к Джексону и спросила шёпотом: — Почему я никогда раньше не слышала о твоей подружке?

— Кхм, ну, во-первых, она не моя подружка. Во-вторых, Ривер – на первом курсе.

— Не сомневалась, — сказала Лулу, хотя у неё перехватило дыхание. — Можно тебя на пару слов?

— Да, конечно. Ривер, ты пока посиди, потренируйся делать акцент на четвёртом пальце. Даже просто так, пока не зажимай аккорды. Нужно, чтобы правая рука привыкла к положению на струнах.

Они отошли немного в сторону от всех секторов к внутренней стене из кирпича.

— Первый курс? Джексон, серьёзно? Тебе шестнадцать!

— А ей тридцать четыре, и?

У Лулу второй раз перехватило дыхание.

— Тогда тем более. Это, конечно, не уголовная ответственность, но уже душевная травма. Она в два раза старше тебя!

— А Колину Крейвену – двадцать четыре, и что? Он тоже старше тебя почти в два раза.

Ундина не нашла, что ответить. Она лишь покраснела и опустила глаза в пол.

— Возраст никогда не являлся преградой для отношений, — он слегка щёлкнул девочку по носу. — И раса, и пол, и возраст делают нас особенными, отличными от других. В этом нет ничего плохого. К тому же между мной и Ривер ничего нет. Мы не так давно познакомились и просто хорошо общаемся. Сегодня собирались зайти к моему отцу в ювелирный магазин, если хочешь прогуляться, можешь присоединиться.

Лулу подумала, что это будет всё равно, что лезть в чужую жизнь. Она улыбнулась и покачала головой.

— Нет, спасибо за приглашение, но я, пожалуй, пас. Много домашней работы. Я думаю, что вы отлично проведёте время вдвоём, — девочка игриво подмигнула. — Вообще я не против была бы пообщаться с Ривер и просто так. Мне кажется, она очень интересное существо. Хей, Ривер, — она подошла к гному, которая яростно пыталась зацепить своими коротенькими ноготочками нейлоновые струны, — го как-нибудь погулять сходим по городу?

Девушка отложила гитару, и её по-гномьи суровое лицо осветилось улыбкой.

— Конечно, я всегда за. Особенно, если будет проходить что-то интересное. Зови меня обязательно.

Лулу подошла к роялю, который, как ни странно, до сих пор пустовал. «Наверное, тут просто есть ещё синтезаторы».

Девочка села и легко провела по клавишам рукой, не нажимая их. Сердце ходило ходуном, она была в предвкушении, но чего – сама не знала. Ундина решила вспомнить какие-то старые произведения, которые она играла ещё в московской музыкальной школе. Для этого она скачала себе на телефон сборник инвенций Баха, открыла свою любимую – трёхголосную соль-минорную и медленно начала играть. Ей повезло с тем, что темп у инвенции был andantino con moto[8]. Она могла не переживать, что не успеет посмотреть в телефон, правильные ли ноты она играет и верно ли берёт педаль.

Закончив играть, она услышала слабое похлопывание позади себя:

— Хорошо, — сказал кто-то.

Лулу обернулась. Перед ней стояла незнакомая ей женщина. Вампир. Она была одета в бледно-розовое платье с меховой оторочкой, а на голове из седых волос женщина соорудила нечто, похожее на крендель. Её бледное лицо украшала малиновая помада, тронувшая её тонкие губы, которые вампирша исказила в улыбке.

— Меня зовут Морбидия Кроу, когда-то я работала в Андеадлингской Консерватории, но жизнь закинула меня в эту школу. Я уж было подумала, что пианистов среди учащихся нет, — она продолжала улыбаться. —Но я ошиблась. Где вы учились играть?

— Я ходила в музыкальную школу два года назад.

— Два года – существенный перерыв для такого трудоёмкого навыка как игра на фортепиано. И тем не менее вам удалось что-то вспомнить, — она подошла поближе и провела рукой по крышке рояля. — Вы отлично держите темп, могу вам сказать, но педаль стоит почистить. А также не стоит забывать, что это полифония, и тема в некоторых фразах уходит к левой руке. У вас же её совсем не слышно. Какие поджанры классической музыки вы ещё предпочитаете: крупную форму, пьесы, ноктюрны?

— Мне нравятся этюды, к примеру, Черни. А вот с ноктюрнами как-то не задалось.

— Ах, какая жалость, я обожаю Шопена и надеялась, что вы мне что-нибудь сыграете, — она вновь дружелюбно улыбнулась. — Ну, Черни, так Черни.

Лулу принялась играть один из этюдов на хроматическую гамму. Неожиданно для себя она взяла очень уж быстрый темп, но, к её счастью, всё прошло успешно: она нигде не зацепила, не замедлилась. Когда девочка закончила играть, Морбидия сложила руки перед собой и закивала головой.

— Очень и очень техничная игра.

— Сама в шоке!

— Я заметила. От вампиров нельзя утаить ни одну эмоцию. Но тем не менее это было великолепно. Ваша техника почти что безупречна для такого длительного перерыва в игре. Однако вам чего-то не хватает. Возможно, спокойствия? Вот ноктюрны вам очень бы подошли.

— А можно как-то без этого обойтись?

— Что ж, тогда я бы вам посоветовала, раз вы уж так любите Баха с его полифонией, присмотреть себе какой-нибудь его концерт. Скажем, как вам вот этот?

Она попросила Лулу уступить ей место за роялем и их охватила семиминутная весёленькая композиция.

— Это Итальянский концерт. Здесь просто буря эмоций, вы чувствуете их?

По правде говоря, Лулу не чувствовала эмоций, но игра Морбидии была настолько профессиональной, что даже Бах звучал под её руками живенько.

— Что ж, думаю, вы можете разобрать первую страницу к нашей следующей встрече.

[1] Тьютор — это преподаватель, который проводит дополнительные занятия с учеником или с несколькими учениками ежедневно, еженедельно или ежемесячно с целью передать им знания или навыки по предмету

[2] — C’mon (англ.) — ну же.

[3] Это способ зажатия струн на гитаре, когда указательный палец играющей на грифе руки зажимает одновременно несколько струн на грифе.

[4] Гитарный бой — самый известный приём игры на гитаре. Заключается в ударном звукоизвлечении резким, но скользящим ударом — по отдельным рядом расположенным струнам либо по всем сразу.

[5] Электив (electus – это «избранный» с лат.) – это курсы, обязательные для изучения, направленность которых школьник выбирает самостоятельно.

[6] Гавайская четырёхструнная миниатюрная гитара, используемая для аккордового сопровождения песен и игры соло.

[7]Медиатор (здесь) — приспособление для защипывания струн на музыкальных инструментах.

[8] — Adantino con moto (итал.) — чуть быстрее, чем медленно

Глава 10.2

Ривер уже разучивала свой первый опен-аккорд[1] под чутким руководством Джексона. И вдруг они оба услышали, как кто-то с улицы трижды выкрикнул имя парня.

Помещение было полуподвальным, так что верхняя треть стены нулевого этажа поднималась над уровнем земли, и в этом месте располагались небольшие прямоугольные окошки. Джексон нахмурился и подошёл к одному из них и встал на цыпочки. Вероятнее всего, он увидел кого-то, потому что именно после этого он вернулся к Ривер и объявил о том, что занятие на сегодня закончено. Гном аккуратно повесила гитару на место, поблагодарила Джексона за урок и начала собирать свои вещи. Всё это время Джексон нетерпеливо стучал по полу ногой и всё оглядывался на окошко, откуда продолжали настойчиво звать парня.

Громкие крики с улицы не прошли и мимо Лулу. Она видела, как Джексон подходил к окну и как после этого они с Ривер распрощались. К слову, её занятие с Морбидией уже тоже завершилось, так что Лулу, схватив свой мобильный, не преминула последовать за Джексоном.

Гитарист вышел за пределы изгороди, а Лулу притаилась за углом школы, выбрав удобную для себя точку наблюдения. Перед входом в школу стояли трое: два парня и девушка. Один парень, с синими волосами, собранными в конский хвост, был неестественно высокий и худой, одетый во всё чёрно-синее. Второй парень был пониже ростом и более плотного телосложения. Он выглядел гораздо добродушнее своего приятеля. На голове у него были странные дреды, будто сделанные из веток, а не из волос, а поверх них – вязаный цветастый берет. Девушка выглядела относительно хрупкой на фоне сопровождавших парней. Её волосы были выкрашены в светло-сиреневый оттенок, а на коже – множество татуировок и пирсинг.

«Странная шайка», — подумала Лулу.

— Не орите так. Что вам нужно? — обратился к ним Джексон, прижавшись к прутьям решётки.

— Мы ищем Колина. Ты ведь его друг? — синеволосый очень враждебно смотрел на Джексона.

— Допустим.

«Ну, иначе зачем бы они стали искать Джексона? Уж явно не из-за цветочков его мамы».

— Так где он? Он не появлялся в лабе уже очень давно и на квартире его тоже нет. Лавинию, — он указал на девушку, интенсивно жующую жвачку, — донимают его клиенты.

— Да, телефон просто разрывается даже на работе, — гнусавым голосом сказала она.

«Интересно, это ей пирсинг в носу мешает нормально разговаривать или просто такая манера общения?»

— Что ж, — вздохнул Джексон, — мне до этого нет дела. Я сам не знаю, где Колин. У нас должна была быть репетиция на выходных, но он не пришёл на реп-базу.

— Братишка, — парень с дредами широко улыбнулся, — мы ведь по-хорошему пришли поговорить, ну? — Он протянул руку Джексону, но юноша её не пожал. Зато на ладонь неформала прыгнула непонятно откуда взявшаяся белка. — Ути, моя хорошенькая, орешков захотела?

Лулу, открыв рот от удивления, наблюдала за тем, как дреды этого парня начинают удлиняться и тянуться по направлению к белочке, а на них с невероятно быстрой скоростью начинают зреть жёлуди. Белка принюхалась и решила, что жёлудь ей подходит. Обхватила маленькими чёрными лапками плод и, когда тот оторвался, поспешно юркнула туда, откуда только что выскочила снизу.

«Так вот какие они, настоящие друиды», — догадалась девочка.

Долговязый, наблюдая за этой сценой, нетерпеливо покачал головой.

— Кто ещё может знать о том, где сейчас Колин?

— Возможно, Рыжий Ник, но я не уверен. В последнее время я не видел его с рацией или чем-то подобным, через что они там общаются.

— Рыжий Ник, — высокий парень о чём-то задумался, потом обратился к Лавинии: — Возьми мобильник в заднем кармане моих джеггинсов и набери Рыжему, в контактах есть его номер.

— Телефонистка на работе, телефонистка и в жизни, — фыркнула девушка и скрылась за спиной высокого.

— Бро, может, ты попробуешь ментализм? — спросил друид, хихикая.

Высокий кивнул и подошёл к Джексону почти вплотную, выставив руку напротив лица человека. Лулу отметила то, какие неестественно длинные, почти паучьи пальцы были у этого существа. Парень неотрывно смотрел в глаза Джексону, будто пытался что-то прочесть в его мыслях. «Словно душу выворачивает». От этого взгляда даже Лулу стало не по себе. Хоть она уже и не раз сталкивалась с менталистами, но каждый раз эти встречи были не то чтобы приятными. Высокий юноша почувствовал это и на миг перевёл взгляд с Джексона на неё, скривив тонкие губы в ухмылке.

— У нас наблюдатели, Хэрри.

Друид посмотрел туда же, куда показывал высокий, но Лулу к тому моменту сообразила скрыться за углом.

— Бро, там никого нет.

— Там была какая-то девка.

— Возможно, она просто мимо проходила, братиш. Мы же всё-таки в школе, тут много детей. Отпусти ты уже этого чувака, он ни хрена не знает.

Лулу теперь не видела, что происходит, но была уверена, что высокий перестал гипнотизировать Джексона.

— Ты набрала Рыжему? — спросил он у Лавинии.

— Да, но он не берёт трубку.

— Опять небось своих вампиров ловит, бро.

— Тано, может, мы уже пойдём? — заканючила Лавиния. — Мы здесь сделали всё, что могли.

«Какое странное имя. Какие они вообще странные».

Неожиданно кто-то стукнул девочку сзади по плечу. Она едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Конечно же, это был Майк, который решил незаметно подкрасться к ундине и напугать её. Ему удалось.

— Ха-ха, боишься, — он был почти что счастлив. — А чё ты тут зависаешь?

— Тихо, пожалуйста. Я слушаю очень важную информацию.

— А чё? И так же всё слышно, — поймав её полный укора взгляд, он сказал: — А, ну да, ты же не оборотень.

Лулу проигнорировала дерзость Майка и снова вслушалась в разговор. Но компания уже начала расходиться. Джексон отвернулся от ребят и открыл калитку.

— А в чём прикол? — спросил Майк.

— Колин куда-то пропал.

— Так это же хорошо.

— Тебе хорошо, а вот им, видимо, нет. Я боюсь, как бы ни произошло чего-нибудь страшного.

— Мне кажется, они сами могут разобраться с этой проблемой. А тебе стоило бы забыть о Колине, как бы трудно это ни было.

Ундина зло посмотрела на вервольфа.

— Мы не знаем, кто сейчас приходил и какую угрозу они представляют. Я об этом беспокоюсь. Быть может, если Колин не объявится, они сотрут школу с лица Земли.

— А я пожму им за это руку.

— Майк!

— Тебе что, нравится учиться здесь, в этой дыре?

— Почему сразу дыре?

— Ты никогда не задумывалась о расшифровке аббревиатуры ИШДОМС? Исправительная Школа Для Одарённых Магических Существ. Почему «исправительная»? И почему «для одарённых»? Подумай над этим.

***

Тем временем Ривер, закончив заниматься музыкой, покинула подвальную студию. Левая рука болела от напряжения, на правой сломался один ноготь, хоть он был и без того короткий. «Да, я думала, что киркой махать тяжело. Вот, оказывается, творчество – тоже не всем посильное занятие».

Дверь напротив распахнулась и почти вприпрыжку на гнома выбежала её новоиспечённая подруга Корнелия. Глаза её искрились радостью и, казалось, что она готова выскочить за пределы своего платья сию же секунду.

— Как прошёл твой урок по визажу? — вежливо поинтересовалась гном.

В ответ Корнелия затопталась туфельками на одном месте и завизжала. Ривер слегка опешила от такой реакции, ведь она не знала, какую эмоцию хочет выразить фея.

— Это было просто…

— Ужасно?

— Не-е-т.

— Изумительно?

— Я не знаю такого слова.

Ривер задумалась. Её словарный запас общего языка тоже не шибко был преисполнен наречиями, выражающими чувства.

— В общем это просто-просто-просто. Чума!

«Чума – довольно страшная зараза. У нас как-то была пара десятков гномов, которая заболела и умерла. Всё настолько плохо?»

— У-и-и-и-и, — продолжала визжать Корнелия. — Короче мы тренировались делать смоки-айс[2]. Нам рассказали типа много вариаций этого ночного мейка, вот. Можно я на тебе потренируюсь потом как-нибудь? Ты идеальная модель!

«Ах вот в чём дело. Корнелия переживает, что не сможет достаточно отточить свой навык визажа?»

— Конечно, мои волосы всегда к твоим услугам.

Фея замахала руками.

— Да не волосы! Эх, вот блин, и всему-то тебя учить надо. Пойдём ко мне в спальню.

Как и ожидалось, комната Корнелии была вся сделана в оттенках розового с некоторыми золотыми вставками, показывающими её богатый статус. Огромная кровать с балдахином, трюмо, занимающее целый угол и шкафы с бесчисленным количеством ящиков и отсеков, каждый из которых был доверху набит одеждой, обувью и аксессуарами. Ривер уже была здесь однажды, но теперь, когда девушка сидела перед трюмо, в зеркале она смогла рассмотреть всю комнату. Корнелия развернула гнома на крутящемся кресле к себе лицом.

— Ну, налюбовалась? Теперь приготовься сногсшибательно измениться до неузнаваемости.

— Стой, прежде, чем мы начнём и мне придётся замолчать на время, равное примерно разгрузке одной тележки с изумрудами, я бы хотела отблагодарить тебя за ту вечеринку в клубе, — Ривер запустила руку в карман своей жилетки и вытащила оттуда парочку монет, размером с её ладонь. — Спасибо, что вывела меня в люди. Я наконец-то увидела, что такое светское мероприятие и как развлекаются богачи.

Корнелия медленно прикоснулась к деньгам, словно желая убедиться в том, что они настоящие.

— Бери, это мой скромный подарок. Мы делаем такие монеты, хоть сами их никогда не используем. Они для поставки в один город. Мне они ни к чему теперь, а для тебя – памятный презент.

Тут Ривер заметила, как пухлые губы Корнелии задрожали и искривились. Плечи её вздрогнули, и фея посмотрела в потолок, быстро-быстро заморгав.

— Никто и никогда не делал мне вот таких вот подарков вот так…

— От чистого сердца? — подсказала ей Ривер.

— Да.

Девушка нагнулась к гному и крепко обвила её своими тонкими длинными руками.

— Спасибо тебе большущенькое, ты лучшая подружка, иу.

— Да не за что, — Ривер слегка удивилась тому, что Корнелию так сильно тронул её жест. Неужели и вправду никто не дарил ей сувениры? Она же такая милая.

[1] Открытые аккорды для гитары (на английском «open chords») – это аккорды, в которых звучат открытые струны, одна, две, три или больше; т.е. они не прижимаются на каком-либо ладу.

[2] Смоки айс – это техника макияжа глаз, при которой создается плавный переход более светлых оттенков теней в более темные (их может бы от двух до бесконечности): получается так называемый эффект дымки.

Глава 11

Именно в эту ночь Лулу и Майк решили выбраться для проведения ритуала. Как только прилично стемнело, а это было уже около девяти часов вечера, и большая часть людей забралась к себе в дома доживать остаток дня, они покинули территорию школы.

Небо по-прежнему оставалось ясным, а в воздухе не было и намёка на ветерок. Прибавьте к этому ещё повышенную влажность, и знойный осенний жар, стремящийся наверх от дороги по окончании дня. Несмотря на то, что они жили близ леса, который должен охлаждать окраину Нового Андеадлинга, было душновато.

Ребята прошли около трехсот метров, дойдя до входа на городское кладбище. Как вдруг Майк снял свою футболку. Поймав удивлённый взгляд подруги, он сказал:

— Нет, ну а что, ты думала, что одежда по взмаху волшебной палочки исчезает с оборотней, а потом появляется?

— Ты собираешься превращаться?

— Конечно, а то так мы бы добирались до места назначения всю ночь.

— А мне как добираться?

— Верхом, конечно же, — мальчик бросил это как нечто обыденное, словно и сам так каждый день так делал. — Только, наверное, тебе будет страшно увидеть меня животным.

— Но я же видела тебя уже в облике волка.

— Скажем, моя нынешняя форма обращения немного не соответствует тому, что ты видела полтора года назад и очень сильно не соответствует человеческому обличью.

Майк стянул с себя носки и шорты, оставшись в одном исподнем. Лулу было смутилась, однако было немного не до этого, так как в ту же секунду мальчик встал на четвереньки, изогнулся, и на глазах ундины произошёл метаморфоз. Конечности оборотня удлинились, равно как и уши, а всё тело покрылось чёрной шерстью. Теперь на Лулу смотрели две серые светящиеся точки из полной темноты. Он и вправду был гораздо больше, чем полтора года назад. Девочка обошла волка по кругу, встав позади и немного сбоку от него и протянула руку, проведя по косматой шерсти.

— Ни капельки ни страшно, — выдохнула она.

Лулу готова была ручаться за то, что Майк усмехнулся даже несмотря на то, что превратился в волка.

Незадолго до полуночи они пересекли зону депо космолётов под софитами на стенах Арены. Им нужно было двигаться направо от этого места. Они повернули, и вот тут Лулу стало немного жутковато. Она сразу заметила пересохшую реку, которая снабжала водой некогда процветающий Мёртвый Квартал, который конечно же, тогда ещё не был мёртвым, а за ней, в нескольких сотнях метров, — серую решётку. Майк побежал дальше, и в какой-то момент девочка подумала, уж не собирается ли он перепрыгнуть эту стену. Но нет, возле наглухо заваренных ворот оборотень остановился и изобразил брыкание, заставив Лулу спуститься на землю. Затем волк прыгнул в ближайшие кусты, где завершил обратное превращение, появившись перед Лулу уже в привычном обличье и одетый.

— Ты хочешь прямо внутрь попасть?

— Конечно, там ведь мой дом, — Майк подёргал за ручки ворот, но, конечно же, всё было заперто. — Где-то должна быть лазейка, иначе придётся лезть наверх.

— Откуда ты знаешь, что есть лазейка?

Майк умолк и начал методично почёсывать затылок, как он обычно любил делать, когда размышлял. Лулу решила ему не мешать и осмотрелась по сторонам. Вдруг она уловила краем глаза какое-то свечение справа. Девочка посмотрела туда и увидела своего верного кролика-фамильяра, который появлялся редко, но зачастую в нужный момент. Девочка медленно приблизилась к малышу. Вдруг фамильяр сорвался с места и поскакал куда-то вдаль, вдоль ограды. Ундина устремилась за ним.

— Эй, ты куда? — услышала она шипение Майка позади.

Она пробежала так несколько метров, прежде чем остановиться. Крольчонок исчез, а Лулу стояла перед высоченной глухой оградой без намёка на проход. Справа – лес, слева – догоняющий её Майк. «Где же оно? Ты ведь не можешь обмануть».

Ундина подошла к стене поближе и вдруг почувствовала странную вибрацию в кармане джинсов. И это был не телефон, ведь устройство лежало в рюкзаке. А вот драгоценные камни девочка всегда носила с собой. «Неужели какой-то из них?»

Лулу сунула ладонь в карман и вытащила оба камешка. Александрит казался почти чёрным в темноте. Вибрация исходила от танзанита, что подарил ей Майк. Вдруг девочка снова увидела зелёного кролика, который подлетел к ней и своей мордочкой указал на камень.

— Думаешь, это мне поможет?

Ундина поднесла к стене танзанит, и тот начал слегка вибрировать, приятно щекоча кожу. Она повела рукой чуть влево, и вибрация стихла. Тогда она повела рукой направо и начала двигаться до тех пор, пока камень чуть ли не выпрыгнул из рук. В этот момент крольчонок захлопал ушками будто в ладоши, а потом куда-то юркнул под вьюнок, оплетающий угол стены. Вибрация прекратилась.

Девочка осторожно приблизилась к этому месту и слегка раздвинула заросли. Там в стене зияла дыра, а за ней виднелись остатки былого города.

— Карл говорит, что у тебя крутой кролик, — шепнул Майк почти что на ухо. Лулу вздрогнула от неожиданно близкого звука. Оказалось, что вервольф всё это время стоял недалеко в полной тишине и наблюдал за её действиями.

— Вы видите его?

— Угу. Это же не просто кролик, а призрак кролика.

Наконец они оказались в самом Мёртвом Квартале, который оправдал своё название. Всё было сожжено дотла, и разрушено до основания. Пыльные руины выглядели все одинаково. Майк принюхался.

— Мы не будем заходить слишком далеко, это ни к чему. Я просто потом отдельно схожу в дом и пороюсь в останках. Если у тебя есть какие-то металлические предметы, лучше сними их сейчас.

У Лулу ничего не было. Майк встал, широко разведя руки в стороны, о чём-то думая, затем развернулся в противоположную сторону.

— Там север.

Мальчик подобрал с дороги палку и расчертил ей на земле какой-то неизвестный Лулу знак. В центр этого знака он поставил заранее заготовленное зеркало, которое Лулу вытащила из своего рюкзака. Напротив него он положил сумку Рубины и поставил фотографию умершей девушки так, чтобы она смотрела сама на себя в стекло.

Затем Лулу вытащила из рюкзака три свечи. Майк расставил их по краям начерченного знака и поджёг зажигалкой. После этого сам встал в центр рядом с сумкой лицом на север, положив при этом колоду карт в карман шортов.

— Быстро замотайся чем-нибудь, чтобы зло не поняло, что здесь есть живая душа.

Лулу поплотнее укуталась в свою кофту, натянув капюшон и заворожённо наблюдала за тем, как Майк, держа нож в зубах, порезал им себе ладонь. Затем каплями крови смочил клок волос, который держал в руках, и поджёг его. Мальчик закрыл глаза, отставив руку с вспыхнувшими волосами и начал читать ритуал:

— Virtute me a nativitate, ad mundi confirmatur, immersa tenebris causa spiritus Rubina! In ignis appareat, mea erit obedire.

На какой-то момент все свечи вспыхнули ещё более интенсивно, и Лулу испугалась, что сейчас всё загорится. Майк держал волосы до последнего, не открывая глаз. Наконец, когда пламя уже почти охватило его пальцы он отпустил дотлевающую плоть и вмиг все свечи потухли, будто их задул сильный порыв ветра. Но вокруг был штиль.

Майк открыл глаза. Взгляд его был пространным, словно в трансе. Он огляделся по сторонам, не моргая. Посмотрел на Лулу. Его взор прошёл сквозь девочку, словно не замечая её вовсе, будто концентрируясь на чём-то позади.

Затем оборотень опустился на колени в центр этого знака и, смотря в зеркало, принялся тасовать заранее подготовленную колоду карт. Закончив перетасовку, вервольф вдруг выставил одну руку и поманил Лулу к себе. Девочка на четвереньках подползла за спину оборотня так, чтобы видеть то, что происходит в зеркале и при этом не заступая на знак. Глаза уже успели привыкнуть к темноте, но в отражении девочка видела лишь светящиеся глаза своего друга, и больше ничего.

— Рубина, раба этого мира, здесь ли ты? — Майк спросил это сильно изменившимся голосом, звучным и низким, а затем снял первую карту из колоды. Пиковая дама. — Плохой знак, — пробормотал мальчик и опустил взгляд. — Что мешает тебе прийти к нам? Покажись.

Мурашки пробежали по спине у ундины. Она увидела блёклый силуэт в зеркале. И он смотрел прямо на неё очень недобро. Майк обернулся за спину на Лулу, которая буквально приросла к земле и боялась пошевелиться, сливаясь со своей кофтой и темнотой.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — сказал Майк.

Рубина из зеркала продолжала смотреть позади Майка. Внезапно карты в его руках рассыпались по земле.

— Не злись. Лулу может уйти, если она тебе мешает.

— Мне мешает не Лулу, — заговорил вдруг голос из ниоткуда. Он был везде и оттого дрожал: и в листьях, и в камнях, и в воздухе. — Я не буду говорить при…

Майк будто сразу понял её просьбу и сказал в пустое место:

— Карл, мне нужно, чтобы ты ушёл. Хотя бы на время. Я понимаю, что ты ждал этого больше всех остальных, но нам надо выяснить причину.

Рубина из зеркала пропала, но видимо, появилась в окружении, потому что Майк активно жестикулируя опять говорил в никуда какие-то непонятные реплики.

— Всё, — наконец сказал он и посмотрел на девочку. Взгляд его вернулся в прежнее состояние. — Она ушла.

— Ты всё выяснил?

Майк кивнул.

— Кроме одной вещи. Собирай картишки пока, а я мигом.

— Нет-нет, не оставляй меня здесь!

— Ты что, боишься? Ха-ха-ха.

Майк рассмеялся, а Лулу стало обидно за свою минутную слабость. Но в конце концов, она-то вообще никогда не видела призраков и не знала, что от них ожидать. По коже до сих пор бегали мурашки, а в голове звенело эхо сестринского голоса.

— Я ничего не боюсь, — храбрилась девочка. — Мне просто любопытно, куда ты.

— Это очень личная вещь. Но я обещаю, что вернусь скоро. Накрой пока зеркало чем-нибудь и собери здесь всё.

***

— Значит, это здесь?

Майк стоял перед своим бывшим домом. Смутные чувства терзали его. Он помнил это место, хоть и был совсем маленьким, когда покинул Мёртвый Квартал. Часть несущей стены первого этажа сохранилась. Кажется, когда-то здесь располагались ванная и коридор с лестницами наверх и в подвал. Кухне повезло меньше: от неё ничего не осталось, равно как и от второго этажа. По тому, что уцелела восточная стена можно было судить о характере удара от бомбы: он пришёлся с западной стороны – оттуда, откуда меньше всего его было заметно, не со стороны старого города, а со стороны скал.

Оборотень и его призрачный брат спустились в подвал по узкой, но крепкой каменной лестнице. «Неудивительно, что она уцелела».

Папина лаборатория сохранилась полностью. Стол для опытов, несколько шкафов со склянками, образцами и ингредиентами, раскладушка в углу. Всё в пыли, но абсолютно целое.

— Который из них?

Карл указал на тот шкаф, что стоял левее всех. К своему удивлению Майк обнаружил, что ящики все открыты и много рукописей валяется на полу. Оборотень нахмурился.

— Кто-то был здесь до нас?

— Отец и Крейвены.

— Ах да, они же искали тетрадь.

Майк сел на корточки и стал перебирать листки. Всё это были чертежи и записки о результатах опыта над бабочками, а затем морскими свинками.

— А отец когда-нибудь… переходил «животную» грань?

На прозрачном лице Карла отразился некий страх. Он колебался.

— Да говори уже!

— Переходил. За это его и посадили. Тогда тайное стало явным.

— И кого он оживлял? Был успех?

— Был и ещё какой, — призрак усмехнулся и поплыл в противоположную часть подвальной комнаты. — Ошеломляющий. Всех поднявший на уши.

— Так кого он оживил?

— Разве ты не помнишь этого, Майк? Он оживил нашего сводного брата.

Глава 12

Уже светало, когда Лулу увидела, как Майк возвращается назад твёрдой походкой. Он складывал какой-то потрёпанный лист, а затем положил его в карман. Любой намёк на хорошее настроение улетучился.

— Что-то произошло? — Майк не ответил. — Ты нашёл то, что тебе нужно?

— Да. Ты собралась? Валим отсюда.

Майк, не посмотрев на неё, двинулся туда, откуда они пришли. Лулу схватила рюкзак и побежала за ним вдогонку.

— Ты расскажешь мне хоть что-нибудь?

Вервольф повернулся к ней, и Лулу попятилась. Взгляд Майка источал лютую ненависть. «Я, конечно, слышала, что вызов духа может изменить существо. Но чтобы настолько».

— Не сейчас.

Они вернулись около четырёх часов утра в школу. Даже быстрее, чем планировалось, потому что оборотень гнал, как ужаленный. Майк слегка остыл и успокоился, помог девочке влезть через окно на третий этаж в комнату, а затем она помогла ему. Как хорошо, что они додумались оставить ставни открытыми.

— В общем рассказываю, — Майк сел на стул и покрутился на нём пару раз. — Рубина даже не появилась на ритуале.

— То есть? Ты же призвал её.

— Не совсем так. Призыв – это когда ты воплощаешь тот или иной объект в нашей реальности и в реальном времени. Рубина же чисто фактически не была в Мёртвом Квартале сегодня ночью.

— Но мы же слышали её голос.

— Мы? — Майк повёл бровью.

— Ну, я слышала, как она говорит. Не всё поняла, правда.

— Ничего себе. А ты видела её?

— Нет.

— Хм, возможно, ты слышала голос потому, что ты её кровный родственник. Я читал, такое иногда бывает. А я-то уж испугался, что у тебя тоже какие-то сверхспособности.

— Так что с Рубиной?

— Если вкратце, то существует такой город, Обливиос – призрачный город. Даже из названия понятно, что он только для призраков. Все призраки рано или поздно приходят туда. Кто-то остаётся там навсегда, а кто-то, можно сказать, бывает там транзитом. И Карл оказался там: так как не вёл беседу со Жнецом душ, его душа телепортировалась сразу в Обливиос. У него там есть даже квартира и друзья. Что до Рубины, то с ней всё немного сложнее. Она была беременна, когда совершила суицид.

— Как? — опешила Лулу. — Ей же было всего шестнадцать.

— И не такое бывает, — ухмыльнулся Майк. — Причём она знала о беременности, поэтому с ней случилось то, что случилось. Сейчас расскажу по порядку, — Майк пересел на кровать и стянул один носок. — Она совершила суицид во имя любви, поэтому не отправилась сразу в ад, как понимаешь. И тоже не встречалась со Жнецом Душ.

— Значит, она в Обливиосе?

— Да. Но нерождённый ребёнок не имеет души, а, следовательно, не может стать призраком. Однако, женщины, которые совершили не только убийство себя, но и убийство своего нерождённого дитя подвергаются гонениям в призрачном городе. Их часто упекают в одно место, где они подвергаются пыткам. А вот в какое – Рубина и сама не знает.

— То есть она говорила с нами оттуда?

— Именно так. Рубина – достаточно сильная ведьма для того, чтобы создать свою проекцию в Старом Андеадлинге и таким образом связаться с нами. Но она не может покинуть то место, пока не забудет о своей прошлой жизни. Тогда она потеряет облик и превратится в полтергейста. Далее её участь будет – пугать людей и других смертных до тех пор, пока от неё не избавятся насильственным способом уже навсегда. К слову, такой же участи подвергаются не только детоубийцы, но и всякие мелкие воры, живодёры, телефонные мошенники и вот такая вот шваль. Если преступления серьезные и их много, то ты сразу отправляешься в адскую часть Замирья.

— Карлу нужно найти Рубину, чтобы его душа смогла упокоиться?

— На самом деле нет. Вначале я тоже так подумал и боялся, что если помогу ему найти жену, то больше никогда его не увижу. Но оказалось, что держит его в нашем мире не Рубина, а я. Поэтому пока я жив и не отрёкся от него, он останется тут. А когда я умру, то там есть много других вариантов развития событий, но надеюсь, об этом пока ещё думать рано.

— Ты хочешь помочь им воссоединиться. Но как? Разве ты можешь попасть в Обливиос?

— На самом деле, да, могу. Это не так-то просто, ведь для этого нужен специальный пропуск на призрачный корабль. Любой желающий может туда попасть, хотя он даже может и не увидеть его.

— Но ты ведь видишь призраков.

— Да. Притом я вижу многих призраков. Не только Карла и Рубину. Когда мы остановились возле кладбища, я насчитал минимум пять. А что говорить о Мёртвом Квартале Старого Андеадлинга! Их там чуть ли не целый полк.

— А я ведь предупреждала…

— Они не отвлекали меня, можешь не беспокоиться. Просто, признаться, мне стало слегка жутко, потому что до этого я никогда не видел такого массового скопления.

— А ты видел призраков вне зоны смерти?

— Зоны смерти? Ха-ха, любопытный эпитет. Да, видел. Они ходят среди нас, Лулу, в городе. И даже в школе.

***

Пока Майк и Лулу отсыпались после тяжёлой ночи, вечером этого же дня беспечная Корнелия решила посетить школьный бассейн. Да-да, не удивляйтесь, в школе имелся бассейн, находился он так же в подвале, если можно так выразиться, на минус втором этаже. То есть для того, чтобы попасть туда, нужно было пройти несколько студий кружков, кабинет минерологии, а затем спуститься по небольшой лесенке.

Но на самом деле Корнелию интересовал не столько обычный бассейн, сколько джакузи, к которому фея, как важная особь в этой школе, имела почти что персональный доступ.

В то время как Корнелия плескалась в большой ванной с пузырьками, её сестра незаметно проскользнула в комнату, чтобы вернуть бумеранг, пока Корнелия его не хватилась. Девушка положила орудие в шкаф и уже собралась по-тихому выходить, как вдруг заметила очень примечательную стопку монет на туалетном столике. Бофара не была бы собой если бы не прихватила парочку для изучения.

Глава 13

Все были в предвкушении контрольной по рунам и сидели, повторяя обозначения, названия и функции рун, в классе. Майк зачем-то тоже там находился, хотя у него через пять минут начинался другой урок. Но парень просто тихо стоял в сторонке и особо никого не напрягал своим присутствием. Лулу вспомнила про то, что собиралась рассказать Бофаре о Корнелии. Девочка похлопала подругу по плечу сзади.

— Слушай, я выяснила кое-какую информацию. Возможно, Корнелию заманили в лес озерные духи.

И Лулу вкратце рассказала фее о том, что знала сама.

— Духов же не существует, душенька. И потом даже если бы так и было, то как они перевоплотились в Брайана Хэндсома?

Лулу не нашла, что ответить, но тут на помощь пришёл Майк.

— Ты зря говоришь, что духов не бывает. Я вижу их каждый раз, когда бываю в лесу в обличье оборотня. И не только я один, но и другие оборотни тоже. А вы, феечки, просто трусите заходить в чащу.

— И видимо, не зря. Эти твои духи похищают невинных дам. И кстати, как же они по-твоему это сделали?

— Создали иллюзию Брайана. Возможно, они встречались ранее. Либо, что более вероятно, актёр у всех на слуху, и духов тоже стороной не обошёл.

— Фи, тоже мне, духи, интересующиеся современным кинематографом. Читерн, а не пора ли тебе на свои псовые уроки?

Видно было, как бесили Майка подобные сравнения, но он молча, сохранив своё достоинство, покинул класс. Бофара же развернулась теперь полностью к Лулу и положила кулак на парту. Раскрыв ладонь, фея показала девочке деньги, найденные у Корнелии на трюмо. Они были гораздо больше обычных золотых. Лулу взяла одну монету и покрутила её в руке. Это была крупная тяжёлая монета с изображением корабля на одной стороне и чьим-то лицом на другой.

— Откуда это?

— Нашла вчера у Корнелии на туалетном столике. Тебе о чём-то говорит?

Лулу покачала головой и снова покрутила монетку в руках. Год чеканки не был указан. Да и выглядела монета несколько странно, будто грубо сделанная вручную. Ундина взяла вторую монету из руки феи. На одной стороне изображение в виде корабля было тем же, но на другой было не лицо, а пиратская треуголка.

— Можешь оставить у себя, душенька. Вдруг что-то да узнается.

Лулу только успела положить монеты в рюкзак, как открылась дверь, и все встали. В класс зашёл Станислав Макгроу. Настроение у него было то ли злым, то ли приподнятым. По его мёртвой мимике невозможно что-то понять. Учитель положил папку с тетрадями на стол и, оглядев волшебниц, рукой дал знак садиться.

— Простите, — Фелисити подняла руку вверх, — а где госпожа Трукулента?

— Макдуф, вы задаёте слишком много вопросов. Лучше ответьте-ка мне, у вас ведь запланирована была контрольная на сегодняшнее занятие, так? Какая тема?

— Руны, господин.

— Руны? — даже Макгроу удивился этому. — Прошу прощения, но вы ведь третий курс. Почему руны? Присаживайтесь, Макдуф. — Лучики морщин разбежались от уголков его глаз в стороны. — Дамы, я могу вас, наверное, обрадовать: вы не будете писать эту контрольную. По крайней мере, сегодня.

— Но как? — возмутилась Фелисити и снова вскочила с места. — Я всю неделю готовилась. Не думаю, что, конечно, так же поступили мои одноклассницы, но тем не менее, мы готовы писать эту контрольную сегодня.

— Макдуф, не делайте так больше, пожалуйста, это нервирует. Садитесь и постарайтесь смириться с вашей позицией. Вы обязательно напишете эту контрольную, но, увы, не в этом году. Не отчаивайтесь, вам будет проще готовиться к ней в будущем. Кстати, возможно, вы слегка разочаруетесь, но руны вы проходите на отдельном предмете – рунология, на шестом курсе. Что до программы нынешнего года, то об этом мы сейчас и поговорим.

Учитель отвернулся к доске, чтобы написать тему. При этом он не притронулся к мелу, а лишь лёгким взмахом ладони заставил белый кусочек подняться и двигаться на расстоянии примерно в метр от самого мага.

— Обезоруживающие заклинания, — то, что нужно знать любому волшебнику. Даже если он не собирается водиться с магией никогда в своей жизни. — Он заметил, как рука Фел опять взмыла вверх. — Да, Макдуф.

— Простите, а вы у нас на замене или всё?

— В смысле «всё»? — не понял учитель.

— Ну, Власта умерла, так? — По классу прошёлся шепоток. Несколько человек осуждающе посмотрели на ведьму. Лулу усмехнулась.

«Что мертво умереть не может, как говорилось в Игре Престолов».

— Я не имею ни малейшего понятия, что случилось с вашим преподавателем. Если вы, Макдуф, изволите ещё раз перебить меня такой ерундой, я буду вынужден вас выгнать из класса за срыв занятия. Имейте это ввиду. Начнём с односложных заклинаний. Что бы вы сделали, если бы хотели, чтобы быстро приближающийся соперник прекратил это делать?

— Установили бы ему ловушку.

— Подножку.

— Поставили бы барьер.

— С таким барьером, как у вас, Хэтчер, лучше вообще идти напролом. Никого он не испугает. Что до остальных – это не магические методы. Ещё варианты?

— Замедлить его, — сказала Фелисити.

— А вот это уже ближе. Существует короткое заклинание «Ret» для замедления противника. Но надёжнее всего парализовать нападающего. Заклинание «Paraliae» создано как раз для этого. Запишите себе оба. Госпожа Пирожкова, прекращайте есть банан и выходите на середину класса.

— Я? — кусок банана застрял у феи в горле, и она чуть не поперхнулась.

— Да, сейчас я покажу заклинание на практике. Нападайте на меня.

Бофара неуверенно встала напротив учителя, соединила руки полукуполом и начала растягивать их в разные стороны, бормоча себе что-то под нос.

— Шоковая взрывучка, как её называли во времена моей молодости. Очень неплохо, Пирожкова. Но к концу обучения бормотание должно сойти на нет. Создавать заклинания нужно уметь одной мыслью.

«Он тоже менталист?» Лулу стало не по себе.

Фея вздохнула и только собиралась толкнуть мерцающий фиолетовый шар в учителя, как вдруг замерла с открытым ртом после произнесённого заклятия. Пальцы её рук дрожали от напряжения незавершённого действия, но Бофара не могла пошевелиться. Двигались только глаза. Макгроу встал за спину девочки.

— Раз, два, три, — преподаватель надавил Бофаре куда-то на шею, и она оттаяла. Заколдованная сфера полетела прямиком в противоположную стену. Девочки, сидящие на этом ряду, завизжали и прижали головы. Макгроу тотчас выставил правую руку вперёд и словно притянул шарик к себе, захватив в невидимую сеть. Через пару секунд магическая энергия этого заклинания всосалась к нему в пальцы.

— Вас же должны были уже научить защитным заклинаниям. — Макгроу был явно недоволен. Плоховато. Но вы поняли, как это работает. Скажите, Пирожкова, вам было трудно дышать?

— Да, вообще невозможно.

— Опасность этого заклинания в том, что парализуются все мышцы, и дыхательные в том числе. А контр-заклинания для него нет. Снимается оно простым нажатием в шейной области в пространство между четвертым и пятым позвонками. Если вы опытный маг, то вам даже позвонки считать не придётся.

***

До конца занятия они разобрали ещё пару заклинаний, а потом потренировались применять их друг на друге. Все прошло относительно спокойно, без каких-либо провокационных моментов. Наконец прозвенел звонок.

— Макдуф, задержитесь ненадолго.

Фелисити послушно начала медленнее складывать тетрадки в рюкзак. Учитель закрыл дверь на ключ и убрал его в свой ящик.

— Подойдите ко мне. Присядьте. Так. Хорошо, — он сделал паузу, а затем спросил: — Макдуф – это ваша настоящая фамилия?

— Да.

— Я знал вашего отца, Макдуф, — сердце девочки быстро заколотилось. — Мы вместе служили с ним в Хандрозской армии.

— А вы… Вы знаете, где он сейчас?

— К сожалению, когда дельтяне заключили перемирие, Сильвер улетел в Андеадлинг, и мы потеряли контакты.

— Почему мой отец служил в Хандрозской армии, если он гражданин Андеадлинга? — Фел задала этот вопрос больше самой себе.

— Потому что когда-то Андеадлинг был свободным городом, не принадлежащим ни одной из планет. И когда развязалась война, любой мог выбрать правильную сторону, — Макгроу подчеркнул последнее словосочетание, внимательно следя за реакцией девочки. — Макдуф, я знаю, что вы любите за всеми шпионить. Я мог бы вам чуточку помочь, а вы могли бы помочь мне.

— Каким образом?

— На самом деле я никакой не менталист, как некоторые в вашем коллективе полагают. Я просто изучал досье многих учеников в архиве, и особенно мне приглянулся именно ваш класс. Так что, Макдуф, вы готовы со мной сотрудничать?

— Я не могу согласиться, не зная, на что я иду.

— И что вы получите взамен. Конечно, я всё понимаю.

Макгроу открыл ящик стола и вытащил листок с печатным текстом на нём.

— Это сведения о вашем отце, собранные за последние несколько лет после перерыва в войне. — Фелисити интуитивно потянулась руками к листу, но учитель резко отдёрнул его, не позволив девочке даже прочитать или хотя бы коснуться. — Вы будете доносить мне на каждого ученика, если я потребую этого, идёт?

«Сдавать одноклассников? А если они узнают? Мне же будет плохо».

— Это…

— Бесчестно? Фелисити, я разочарован. Я думал, что кто-то, а вы-то уж точно не человек чести.

Девочка даже слегка обиделась на его слова.

— Может, у вас есть какие-то проблемы с учёбой? Вы удивитесь, но я располагаю к себе людей.

«Что-то пока незаметно».

Однако искушение узнать хоть что-то о пропавшем без вести отце победили над любой моралью Фелисити, и, в конце концов, она согласилась.

— Умница. Я знал, что мы договоримся, — учитель, казалось, был счастлив. И вдруг, к её удивлению спрятал лист обратно в стол. Видя её недоумение, Макгроу строго сказал: — А на что вы рассчитывали? Сначала информация, а потом уже плата. Расскажите мне обо всех известных вам слабых местах вашего класса.

Глава 14

Преподаватель по заклинаниям не приходила на занятия уже несколько недель, и что-то явно настораживало Лулу в её отсутствии. Чего нельзя было сказать обо всех остальных: учениках, учителей и уж тем более беспечного месье Лавуа.

«Не просто так Власты нет в школе».

Лулу спустилась в крыло преподавательских спален, и сразу поняла, что жилище Трукуленты пустовало. Нельзя было сказать, что оно и до этого буйствовало жизнью, но можно было хотя бы понять, что внутри кто-то есть.

«Ребята, приходившие в начале сентября, утверждали, что Колин пропал. Это может быть как-то связано? Вполне. Колин мог забрать сферу с собой и уехать из города. Тогда Власта последовала за ним. Но где они сейчас?»

Ундина решила, что, возможно, младшая сестра бессмертного знает какие-нибудь подробности происходящего. Хоть они с Лоренс и не были в близких отношениях, но в прошлом году Лулу вроде как даже помогла девочке. Может, она не забыла?

Лулианна поднялась обратно наверх и пошла по направлению к комнате Лоренс. Ей нужно было пересечь главный коридор первого этажа, чтобы выйти к лестнице, ведущей к спальням. Когда она прошла мимо столовой, её вдруг кто-то схватил за руку, а затем прижал к стене. Лулу зажмурилась и затаила дыхание. Она стояла, зажатая между стенкой и рядом шкафчиков для личных вещей. Когда девочка поняла, что никто бить её не собирается, она открыла глаза. Перед ней стоял Колин Крейвен. Лулу открыла рот, но парень прижал указательный палец к её губам, заставляя пресечь любые звуки. Она смотрела ему в глаза и готова была сделать, что угодно.

— А я думал ведьмы не прячутся, а используют свою магию по возможности.

Лулу молчала и покорно смотрела на него.

— У меня два часа. Идём, — он потащил её снова за руку куда-то из этого угла, но Лулу упиралась.

— Что случилось?

Колин провёл руками по своей одежде сверху вниз. Абсолютно белой одежде.

— Видишь этот прикид?

— Не совсем понимаю, о чём ты. Тебе идёт белый.

— Но не так, как чёрный. Я совершил слишком много хороших вещей и баланс нарушился.

— Ты вернулся в Замирье!

— Именно. И пока меня тут недели две не было, пропала сфера. Подозреваю, что Архангелы забрали её почти сразу, как я улетел отсюда. Мне нужно справиться о Лоренс, идём.

— Почему ты так переживаешь за неё, если у неё больше нет сферы?

— Я же не урод какой-то, чтобы бросить сестру. Но у тебя слишком много вопросов, Лулианна, а времени мало. Мне дали два часа на то, чтобы решить вопросы на Земле. Точнее, не дали, а я сам сюда отправился не совсем законно. Если они хватятся, меня отправят сразу в Ад. А туда я не хочу, я хочу сюда. Скоро матч и концерт, партия простаивает.

— И что же ты собираешься делать? — они пошли по коридору в обратную сторону, и Лулу почти вприпрыжку бежала за Колином – у того был очень широкий шаг.

— Мне нужно совершить что-то нехорошее, но не смертельное или критичное для мира. Я, скажем так, деактивировал Архангела, поэтому за мной никто сейчас не следит. Но я не уверен, что это продлится даже два часа, поэтому нужно быстрее что-то придумать.

— Почему я?

Внезапно Колин остановился, развёл руки в стороны. По коридору туда-сюда сновали ученики и внезапно кто-то из них пошёл прямо на Колина, уткнувшись в свой телефон.

— Осторож…

Но ничего не произошло. Парень просто прошёл сквозь Колина и, оторвавшись от гаджета, посмотрел на Лулу, которая оборвала свою речь на полуслове, как на сумасшедшую. Обойдя девочку справа, ученик потопал дальше по своим делам. А Колин усмехнулся и сложил руки крестом перед собой.

— Они меня не видят, ведь я обитатель Замирья.

Колин повернулся спиной к девочке и стянул белую рубашку с себя.

«О, нет-нет, мне нельзя на такое смотреть», — Лулу деликатно отвела взгляд.

— Можно.

Лулу не выдержала и подняла глаза. Идеально белая спина. Ровная, без единого следа кожа, лёгкий намёк на рельеф мышц. И никаких шрамов.

— Твои шрамы… Их нет, — Лулу невольно протянула руку к нему, но вовремя одумалась.

— Вместо них – крылья, которые ты не видишь.

Они пошли дальше, Колин на ходу застёгивал пуговицы, не оборачиваясь на Лулу.

— Тебя не видят окружающие и не слышат.

— Верно. И скорее всего если я что-то сделаю, не обратят на это внимание.

— Почему я?

— Потому что ты знаешь.

— Что я знаю?

— Кто я такой на самом деле.

Они поднялись по лестнице наверх и остановились. Колин приобнял девочку за плечи, отчего ей стало неловко, и зашептал на ухо.

— Лулианна ты единственная, кто может мне сейчас помочь. Я никак не могу взаимодействовать с окружающими. Только наблюдать и вкрадываться в их мысли. Но это тяжело, на самом деле. Изучать их характер, привычки, образ жизни, чтобы всего лишь заставить выполнить какую-нибудь мою маленькую прихоть, — Колин поднял голову и огляделся по сторонам, будто выискивая что-то. — С тобой всё должно быть проще, потому что, без обид, но тобой легко управлять. А ещё ты меня видишь, ты понимаешь источник голосов в твоей голове. И готова идти за ними куда угодно.

Это была абсолютная правда, и Лулу покраснела.

— Зайди в этот кабинет, залезь в третий ящик стола и возьми кинжал Силы.

— Что такое кинжал Силы?

— Ну вот и зачем тебе это нужно знать? Будь просто хорошей девочкой. — И всё же, помедлив, Колин сказал: — Это очень ценный кинжал, пропавший из Адского хранилища, а теперь он хранится в качестве трофея в этом кабинете.

— Это кабинет Вильгельма Третьего.

— Именно. Делай, что я сказал, — он хлопнул по плечу и отпрянул.

Лулу колебалась. Она хотела воспротивиться тому, что сказал ей Колин. Какой-то ценнейший кинжал, который ундина должна украсть у преподавателя. У неё точно будут проблемы! Но ноги будто сами повели её к кабинету, а рука потянулась к двери. Девочка замотала головой.

— Давай, ну же.

— Эй, какого хрена тут происходит?

Внушение мыслей от Колина сбилось, Лулу обернулась, и бессмертный тоже. В конце коридора, возле кабинета латинского языка стоял Майк, сложив руки на груди. Лулу нервно облизала губы и крикнула.

— Майк, я не…

— Что ты тут делаешь? — Майк пошёл по направлению к ним. Колин прижал палец к своим губам.

— Мне… мне надо кое-что забрать.

— Нет. Что ты тут делаешь? — он ткнул пальцем в Колина. Радужка бессмертного побледнела до светло-серого, брови взлетели на лоб. Казалось, он удивлён.

— Ты видишь меня, Читерн.

— Конечно, вижу. И даже ту обновку, что ты напялил себе на спину. Тебе не идут серые крылья. Костюм для выступления?

Колин удивился ещё больше.

— Ты видишь и крылья? Лулу, а откуда…

— Я ничего ему не говорила.

— О чём вы? Я просто не хочу, чтобы вы натворили глупостей, а я потом разгребал. Это кабинет основ охоты, и вам тут не место. А особенно тебе, Крейвен.

— Ты видишь бессмертных, — понимающе кивнул Колин, делая вид, что ему это известно, хотя на деле это было не так. И выдавали его почти белые глаза, не скрывающие его нервозность. — Что ж, Читерн, тогда и ты поучаствуешь в моём спектакле.

— Ни за что, — Майк отпрыгнул, будто Колин направил туда атаку, хотя он стоял абсолютно спокойный.

— Лулу, милая, продолжай, что делала.

Дрожащими руками девочка, беспрекословно повинуясь, толкнула дверь вперёд и вошла в класс. Присела на корточки и чуть дрожащими руками потянула на себя нижний ящик. Бумаги, канцелярия, фантики и крошки от любимого Волковичем миндального печенья. У ящика имелось потайное дно. Лулу, повинуясь велению Колина, достала кинжал с самого дна. Теперь он отяжелял её руку, поблёскивая в свете люминесцентных ламп на потолке. Рукоятка кинжала была украшена причудливыми узорами и оканчивалась головой чёртика, в глаза которого были вставлены два сверкающих рубина.

***

Тем временем Колин посмотрел на часы, висевшие в коридоре и отвлёкся. И вдруг почувствовал, как кто-то сзади начинает его душить. Майк при этом стоял слишком уверенный для своего текущего состояния. И вообще вёл себя подозрительно. Он не бросился останавливать Лулу, не пытался как-то помешать однокласснице.

И всё же, кто мог напасть на невидимого бессмертного? Колин попытался вырваться, но нападающий был сильнее.

«Невозможно. На бессмертного может напасть только…»

Мысль его прервалась чередой лёгких вдохов и выдохов прямо возле уха, которые постепенно начали складываться во внятные слова.

— Бессмертие… дорогую же цену… я заплатил … ты… урод …сломал мне всю жизнь…

Колин смотрел на Майка глазами цвета бумаги, пытаясь разжать мёртвую хватку.

— Ты его призвал? — прохрипел он.

— Не-е, он же свободный призрак. Сам приходит, когда ему вздумается, — Майк отвернулся и пошёл к Лулу в кабинет.

***

Ундина стояла возле выпотрошенного ящика с кинжалом в руках и не шевелилась. Колин не отдавал ей никаких приказов уже несколько минут, но и сопротивление её сознания бессмертному закончилось. Майк пощёлкал пальцами у глаз ундины. Никакой реакции.

«Так и умереть можно, не моргая».

Вервольф не без труда отобрал кинжал у Лулу и вдруг сам остолбенел.

***

Лулу упала на колени и принялась жадно хватать ртом воздух. «Так вот оно какое, мыслевнушение». Она подняла голову. Перед ней стоял Майк с кинжалом в правой руке, и взгляд парня был направлен прямо на девочку. Верфольф медленно приближался к ней, поднимая оружие в воздух.

— О, нет-нет-нет.

В дверном проёме стоял, выставив одну руку вперёд, каким-то чудом освободившийся от хватки Карла Колин. Вновь потемневший взгляд его был устремлён на Майка.

— Ты управляешь им?

— Да, это сложнее, чем повелевать тобой, ведь Майк упёртый по характеру. Даже его братом только что управлять было проще. Но он слушается.

— Остановись, Колин, не делай глупостей, — взмолилась Лулу.

— Как хорошо, что ты не настолько глупа, чтобы пытаться остановить Читерна, а пытаешься остановить меня. Правда, у тебя ничего не получится. Моя совесть канула в лету ещё семь лет назад.

— Что ты собираешься сделать? Убить меня руками Майка?

— Нет, это слишком банально. Хорошие фокусники никогда не повторяют одно и то же представление дважды. К тому же, это опасно. Мне нужно просто украсть кинжал чужими руками. Майк идеально подходит для этого. Этот кинжал ценен не только для бессмертных, но он также очень памятен для Вильгельма Третьего. Любой оборотень Андеадлинга знает это. Воровство не так карается, как убийство. Кстати, Лулу, ты вроде бы шла к Лоренс. Мне не нужны лишние свидетели.

— Я шла к Лоренс узнать о тебе. Теперь мне не нужно её общество.

— Неважно. Просто исчезни, девочка.

Майк вышел из кабинета и начал подниматься по лестнице на пятый этаж. Лулу поспешила за ними.

— Ты ведёшь его в библиотеку?

— Не я его туда веду, а он сам выбрал это место.

Лулу устремилась наверх, и тут в голову ей пришла одна идея.

— А если я буду физически препятствовать Майку?

— Валяй. У тебя не выйдет.

Ундина забежала вперёд их и, выставив руки вперёд, громко произнесла:

— Luminosio Fluxo!

Мощный световой поток обрушился на Майка. Оборотень зажмурился и слегка покачнулся, но в целом даже не остановился. Открыл дверь в библиотеку и пошёл вдоль стеллажей с книгами.

— Ты играешь с чем-то неземным, детка.

— У него ведь будут проблемы, если узнают, что это он сделал. А особенно если узнают, что у него тайник в библиотеке.

— Я этого и добиваюсь. Сейчас как раз примерно то время, когда Архангел должен вновь посмотреть в свой шар судьбы и отследить моё местоположение. Сгинь, Лулу, если не хочешь обратить на себя гнев бессмертных.

— Моя ситуация и так плохая. Если начнут снимать отпечатки, то… я трогала ящик, например. И ещё наверняка там есть следы от ботинок.

— Кара бессмертных гораздо страшнее любого исключения из школы.

Они стояли в том месте, где Лулу в прошлый раз нашла Майка, когда тот обиделся. Тот же тёмный, неосвещаемый лампами коридор, та же лестница, ведущая к закрытой на замок двери на крышу. Майк подошёл к батарее современного типа, закрытой панелью из сваренных штампованных листов, оставил кинжал на полу перед собой. Слегка поднапрягшись, он приподнял эту панель с батареи и положил кинжал внутрь, поверх пластин из гофрированного металла, по которым идёт горячий воздух во время отопления. Лулу не успела вовремя сообразить, что могла бы забрать кинжал, пока тот лежал на полу. Но теперь было поздно, и ундина слышала рядом издевательские смешки Колина.

В этот момент совсем близко щёлкнула вспышка камеры и померкла в темноте.

Глава 15

Ривер вернулась к себе в комнату после насыщенного продуктивного учебного дня. Она широко распахнула дверь и скинула деревянные туфли в угол у шкафа. И совсем не сразу заметила, как ударила этой самой дверью по лбу Фелисити. Ведьма зашипела и уже с готовностью вытянула руку по направлению к гному. Ривер сразу же подбежала извиняться перед соседкой, с которой ей и так трудно было подружиться. На лбу у ведьмы уже набухала шишка. Гном не нашла ничего лучше, как вытащить из своего нагрудного кармана малахит и протянула его девочке. Фелисити недобро посмотрела на неё и отмахнулась.

Вся эта безмолвная сцена продолжалась не более пяти минут, затем Ривер тихонько закрыла дверь, а Фелисити вернулась к своему занятию. Ведьма определённо держала в руках какую-то техно-штуку и внимательно вглядывалась в её светящийся прямоугольник. Ривер, будучи девушкой весьма любознательной, не могла не подойти поближе, чтобы рассмотреть. Это сильно огорчило Фелисити: она демонстративно отвернулась от гнома.

— А что ты делаешь? — наивно спросила Ривер.

— Ничего такого, во что тебе стоило бы всовывать свой любопытный гномий нос.

— Может, я могла бы тебе помочь?

Фелисити подняла голову и недоверчиво посмотрела на гномиху, словно оценивая её. «Ну да, о чём я только ляпнула, говоря эту фразу. Я же ни черта не понимаю в техно-штуках». Но Фелисити вдруг закивала, и её губы искривились в некоем подобии улыбки, хотя это больше напоминало гримасу страдальца.

— Может, и можешь. Мне нужно перенести несколько фотографий на флешку с компьютера или распечатать их на принтере, но кабинет информатики уже закрыт. Смекаешь?

Конечно же, Ривер поняла из всей фразы только слово «смекаешь», поэтому она правдиво отрицательно закачала головой. Фелисити снова отвернулась.

— Тогда ты бесполезна.

Но Ривер очень хотелось подружиться хоть как-то с соседкой. И если даже такой ценой, что ей нужно включить кампухтер и прейнтор, то ладно, можно потерпеть.

— Что мне нужно сделать?

Спустя несколько минут она стояла перед зияющим отверстием вентиляционной шахты.

— То есть, мне нужно пробраться в кабинет информатики, подойти к техно-штуке, напоминающей большой прямоугольник, нажать на большой синий кругляшок, и тогда на столе загорится екрано, — Ривер повторяла наставления Фелисити. — Затем присоединить с помощью резиновой верёвки, которая втыкается в прямоугольную дырку в большом железном прямоугольнике с голубой кнопкой, вот эту техно-штуку в моих руках. Откроется белый квадрат на екрано, и мне нужно будет мышью «выделить» все фотографии и отправить прейнтеру, нажав правую кнопку на мыши. Там ещё вылезет белый квадрат со словом «печать». Потом я услышу жужжание и пойду на него, заберу листки с картинками, которые волшебным образом там появятся и вернусь к тебе. Один вопрос: а почему на мыши будут кнопки?

Фелисити хлопнула себя рукой по лбу.

— Проще отнять у себя пару поколений ведьминского достоинства, чем достучаться до гнома.

Ривер не обиделась на это замечание. Ведь в теме техно-штук она действительно была профаном.

— Это не настоящая мышь, а устройство, которое тоже будет лежать на столе. Такая вытянутая штука с колёсиком и двумя кнопками по бокам от него. Ну ладно, ты вроде бы запомнила.

В вентиляционных ходах довольно пыльно, темно и даже душно, но для Ривер, которая привыкла работать в плохо продуваемых подземных шахтах, это не было проблемой. Небольшого размера девушка быстро проползла по трубе к нужному кабинету и толкнула пластиковую решётку. Та с грохотом упала, и Ривер застыла. Она находилась на высоте почти трёх метров под потолком. Как же она не подумала, что в комнате она забиралась в вентиляцию со спинки дивана, а вот чтобы помочь ей слезть, никто диван внизу не поставил.

Что ж, придётся действовать проверенным способом. Она набрала в грудь побольше воздуха, зажмурила глаза и постаралась максимально расслабиться. «Я легче воздуха, легче пера. Летаю везде, летаю всегда», — простая присказка, которую так часто мысленно проговаривала девушка, уже не раз спасала её.

Ривер села на край вентиляции, немного согнувшись в спине, и максимально свесила ноги, распрямив их. Слегка качнувшись вперёд, девушка подняла руки вверх и прыгнула. Но не упала, а зависла в воздухе чуть ниже вентиляционного отверстия.

Дальше она действовала по инструкции Фелисити. Наконец-то она увидела кампухтер и мышь. «Почему её так назвали? Совсем ведь не похоже!»

Загорелся большой квадрат, на нём появились цветастые картинки. Всё бегало и мигало. Ривер подсоединила шнуром камеру (каким-то чудом девушка не разбила её, пока ползла по трубе) и появился белый квадрат на екрано. Фотографий было всего две, и Ривер с облегчением выдохнула, что ей не нужно будет повторять процедуру печати более двух раз.

Она поднесла мышку к экрану, приложила её и щёлкнула правой кнопкой. Ничего не произошло. Как странно.

Ривер смотрела на мышь с недоумением, повертела её в руках. На нижней части её увидела красный огонёк и дотронулась до него. Как только гном сделала это, маленький белый треугольник на экране начал перемещаться.

«Ой, что происходит?»

В какой-то момент Ривер поняла, что движения треугольничка подчиняются её действиям с красным огоньком. «Может, надо его подвести к фотографии и тогда уже нажать?»

Она так и сделала. Действительно вылез второй белый треугольник, и на нём было слово печать. Водя указательным пальцем по красной лампочке на нижней стороне мышки, девушка смогла достичь заветное слово и нажала на него. Послышалось жужжание в смежной с компьютерной комнатой. Получилось!

Ривер проделала всё то же самое со второй картинкой. На этот раз она справилась чуть быстрее. «А техно-штуки – это не так уж и сложно», — решила она для себя.

После этого она выдернула резиновый шнурок и аккуратно спрятала камеру в пакет, который ей дала Фелисити. Встала и пошла в соседнюю комнату. Там продолжала тарахтеть какая-то другая техно-штука, на верху которой лежали два листа бумаги изображением вниз. Ривер взяла их и вернулась обратно в компьютерную.

Чёрт, но неужели она не может позволить себе взглянуть хоть одним глазком на эти снимки, которые она с таким трудом сделала, и благодаря которым её начнёт уважать Фелисити? Ривер перевернула листки и удивилась.

Снимки были сделаны в темноте, потому что на тех, кто был снят, была направлена мощная вспышка света. На картинке была Лулу, девушка, которая приходила играть на большой штуке с чёрно-белыми кнопками каждую пятницу в музыкальный клуб. Она прикрывала глаза ладонью от света, но всё равно можно было понять, что это она. Рядом с ней в неестественной позе стоял оборотень, очень похожий на одноклассника Ривер, Эндрю Читерна. «Его брат?» Парень держал в руке кинжал. Самый обыкновенный, но очень уж красивый. Явно сувенирный или для жертвоприношений, а не для черновой работы. Кажется, вервольф хотел положить его куда-то, но его застукали за этим занятием, сделав такой кадр.

На второй фотографии ребята уже стоят в полный рост, они напряжены, их глаза расширены от страха, руки Лулу протянуты вперёд.

«Что-то странное. Зачем Фелисити эти фотографии?»

Ривер вылезла из вентиляции и положила фотографии перед Фелисити на столик у кресла.

— Я жду объяснений.

Фелисити ухмыльнулась.

— Ты сделала, что я просила, и даже вроде бы не спалилась. Это похвально. Пожалуй, теперь я изменю своё мнение о том, что все гномы тупые. Свободна, гуляй, девочка.

Ривер была поражена таким хамством, но даже сейчас не обиделась. Лишь выдавила короткий раздражённый вздох, потеребив рукой воздух, в том месте, где обычно висела кирка.

— Расскажи, пожалуйста, зачем тебе фотографии этих существ. Я даже заплачý!

Фелисити посмотрела на гнома взглядом, полным презрения.

— Они вроде хорошие.

— Не такие уж они и хорошие. Это мои одноклассники. А эти фотографии являются компроматом на одно очень нехорошее дело, что они совершили.

Глава 16

Принц Сагир пришёл к пабу чуть загодя, чтобы разведать обстановку, а заодно разыграться. Внутри было относительно тихо, хотя по настроению собравшихся стало очевидно: что-то намечалось.Юноша нигде не видел владельца «Пыльного дурака», а только типичных завсегдатаев вокруг, барная стойка же пустовала. Сагир сел за столик у окна почти у самого выхода, поставил футляр со скрипкой под стул, и принялся ждать.

Через четверть часа вошёл Гармен. Он был не один: с ним была девочка очень странной наружности. Вампир сразу заметил Сагира среди присутствующих и кивнул ему. К тому моменту подошёл бармен, которого Сагир до этого никогда не видел в пабе. Сделав заказ, Гармен и девочка направились к принцу.

— Доброго утра. Не привык я, однако так рано просыпаться. Что было бы, коли стал бы я офисным клерком?

— Доброго, — Сагир привстал и пожал руку вампиру. — Когда начало?

Гармен развёл руками в стороны.

— Никто не знает. Начинают всегда игроки. — Он огляделся вокруг. — Но, чувствую, что уже скоро.

Девочка пряталась за спиной Гармена, изредка поглядывая на Сагира одним глазом. Юноша улыбнулся ей и слегка поманил к себе.

— Не бойся, я безоружен. В футляре – просто скрипка. Как тебя зовут?

— Лирри-Ларфей, — ответила девочка, показавшись на секунду, и снова спрятавшись за спиной вампира.

— У неё двойное имя. Сейчас так почти никто не называет детей, — удивился волшебник.

— Это моя дочь. И имя получилось таким случайно. Изначально я назвал её Лирри.

— Не знал, что у тебя есть дети.

— Я тоже не знал.

В зале определённо началось движение. Появился бармен по имени Роско. Он остановился возле лестницы. К нему иногда подходили посетители паба по одному, а он провожал их вниз. Гармен заметил это и тоже встал, чтобы подойти к Роско. Принц Сагир видел, как они о чём-то по-приятельски перешёптывались, но сам смотрел на растерянную Лирри, выглядевшую пришельцем среди всех присутствующих. Что-то было в ней другое. Манера поведения? Может быть. Внешность? Определённо. Она была слишком тиха для своего возраста. Хотя, кто знает, сколько ей лет? Да и что она за существо такое?

— Кто ты? — спросил принц внезапно.

— В каком смысле?

— Какое ты существо?

— Я наполовину вампир, а наполовину – дракон. Но меня воспитали растения.

«Вот оно что. Это многое объясняет».

Хотя Сагир и не верил в существование драконов и сомневался в правдивости слов Лирри, но в этом мире возможно всё.

Гармен махнул им рукой, а затем все трое спустились в подвал.

Игроки уже расселись, ставки делались, кости бросались, а карты раздавались.

— Во что сегодня играем? — Роско подмигнул Гармену.

— Начнём с «Очка», думаю.

Лирри от безысходности села в уголок и сдала играть с какой-то деревяшкой. Сагир понаблюдал за девочкой и кое-что придумал. Пока Гармен не дал ему знак развлекать толпу ирландской музыкой, он подошёл к Лирри, сел на корточки и вдруг извлёк из недр красного плаща блокнот и несколько цветных карандашей. Видя испуганные большие глаза ребёнка, он заговорил:

— В детстве я был творцом. Любил рисовать, танцевать и играть на скрипке. Но потом злые мысли захватили мой разум, и я вынужден был оставить всё это. Утратив силу, возвращение к своему истинному облику неизбежно, иначе можно сойти с ума. — Видя, что Лирри всё ещё пребывает в замешательстве, он вложил предметы в её руки. — Возьми себе, порисуй, чтобы не пресытиться обществом старых лудоманов[1].

— Я не... Не умею.

— Всё когда-то приходится делать впервые.

— Но что же мне нарисовать?

— Всё, на что способно воображение. Можешь начать с того, что видишь вокруг.

Принц Сагир встал в полный рост, вытащил скрипку из футляра и повернулся к Гармену, ожидая знака. Лирри потянула его за полы плаща.

— Мальчик, а ты волшебник, да?

— Нет, малыш. Больше нет.

***

Лирри взяла в руку простой карандаш и, слегка прижав его к бумаге, провела линию. Как ярко получилось! Девочка даже испугалась этого и скорее перевернула страницу.

Что же нарисовать? Она поглядела по сторонам. «Хм, можно нарисовать кого-нибудь из них».

Конечно же, первым она попыталась изобразить лицо её сосредоточенного отца. Гармен как раз сидел напротив Лирри и с каменным выражением лица смотрел в карты. Однако, когда он был по-настоящему в раздумьях, одна деталь выдавала его эмоции – кончик языка, показавшийся между губами. Лирри решила запечатлеть этот момент.

Она нарисовала овал, вокруг него линии – очертания капюшона. На овале – пару кружков-глаза, ещё палочку-нос и прямую линию-рот. Она была так увлечена, что не заметила, как и сама высунула язык от напряжения и удовольствия одновременно.

Когда с Гарменом было покончено, она взяла другой карандаш, потому что первый стёрся, и решила нарисовать принца Сагира, а потом бармена и его кота, что спал на тумбочке. Затем она представила родителей-энтов и нарисовала их. А потом ни с того ни с сего, её воображение нарисовало её чернильного дракона, и она воспроизвела это на листке бумаги тёмно-фиолетовым карандашом.

Прошло несколько часов беспрерывных игр. Слышались крики, шуршание карт, стук фишек, громкий голос крупье, звон бокалов со спиртным. Монеты сыпались в сапоги принцу Сагиру за великолепную игру. Но Лирри ничего этого не замечала: так она была сосредоточена на своём действии. И даже когда Гармен дотронулся до её плеча, девочка не сразу поняла это.

— Малыш, мы закончили.

— Ого, как вы быстро. А я даже не заметила.

— Что это у тебя?

Лирри быстро спрятала блокнот за спину.

— Ну я же видел. Показывай.

— Ты рассердишься.

Однако Лирри послушно протянула рисунки. Гармен пролистал несколько страниц, сдерживая смех, однако виду он не подал.

— Сердиться я не буду. Но ты ведь видишь, что это непрофессионализм? — Лирри потупила взгляд. — Вот что бывает, если не ходить в школу. Не соблюдены элементарные пропорции тела, не выражена динамика, я уже не говорю про нереалистичный цвет изображений. Ко всему надо подходить с умом. А это что?

Гармен открыл рисунок с драконом. «Это немного смахивает на Квокхорис. Но ведь Лирри никогда её не видела, как и других драконов».

— Что это, я спрашиваю тебя?

— Ну, я просто представила… Немного размечталась о том, как выглядят драконы.

— Так я и думал. Ладно.

«Как всё-таки похоже. Очень странно».

Когда они уже вернулись домой, после того, как Гармен уложил дочку спать, он сидел на кухне и размышлял вслух в одиночестве, поглядывая на вечно попрошайничающую Тусю под столом. Лабрадорша появилась у них ровно год назад с подоплёки Ольги, которая не осталась равнодушной к бездомной собаке. Будь её воля, ундина бы открыла питомник прямо у себя дома.

— Записать её в художку… Ну, может быть, это и неплохая идея. Развиваться ведь как-то надо. Любые задатки детей надо поощрять, даже если они кажутся вам смешными – так психологи говорят. Что, смотришь на меня, собака, и вздыхаешь?

— Да не вздыхаю я, — ответила Туся. — Просто спать уже хочется, а ты с кухни не уходишь. Я вот думаю, может, что-то дашь мне поесть.

— Я даже не знал, что ты говоришь.

— А то! У хорошего хозяина любая собака заговорит от благодарности. Ольга такую вкусную колбасу мне дала при первой встрече, — Туся мечтательно прикрыла глаза и облизнулась. Гармен усмехнулся.

— Вот вам животным лишь бы всё есть да есть. Что думаешь по поводу художки для Лирри?

— Там есть еда? Нет? Ну, тогда фигня идея, — она лениво встала, подошла к миске и хлебнула пару глотков, разбрызгивая воду вокруг себя. Потом повернулась к Гармену, и несколько капель упало с её бороды. Она облизнулась и повела ушами.

«Разговариваю с собакой. До чего докатился».

— Все мы иногда говорим не с теми, с кем ожидаем вести диалог, — сказала Туся и покинула кухню, лениво переставляя лапы.

«Завтра позвоню в художку с утра. А перед дневным сном, попрошу благословения у Великого Скоганде».

***

— Прекрасная работа, Макдуф, — господин Макгроу держал навесу распечатанные снимки и, надев очки, внимательно рассматривал полученный результат. — Вы далеко пойдёте в шпионаже.

Фелисити готова была всем на свете сейчас похвастаться тем, что её похвалил преподаватель не только за хорошо выполненное домашнее задание. Однако учитель отложил фотографии и строго посмотрел на ведьму.

— Но разве это то, что я от вас просил?

— Но вы же просили следить за всеми одноклассниками, — учитель жестом пресёк её речь.

— Это. Не. То. Что. Нужно. Я просил у вас конкретные слабые места всех ваших одноклассников. Притом, я же сказал вам мыслить шире, а? Вот под этим, если вы до сих пор не поняли, я имел ввиду, что вам нужно следить за ВСЕМИ учениками вашего класса, а не только за этими двумя ничтожными пешками во всей системе.

«Что вы задумали, господин Макгроу?»

— За всеми, Макдуф. Я повторюсь, чтобы до вас точно дошло. Но вы не расстраивайтесь особенно. Фотографии нам пригодятся. Когда Вильгельм Третий хватится кинжала, вы сможете предоставить неоспоримые доказательства директору. Думаю, для вас это будет неплохим шансом войти в круг доверия учительского состава.

[1] Лудома́ния (лат. ludo — играю + др.-греч. μανία — безумие, влечение), игрома́ния, игрова́я зави́симость, гэмблинг-зави́симость (англ. gambling — игра на деньги) — патологическая склонность к азартным играм, заключается в частых повторных эпизодах участия в азартных играх, которые доминируют в жизни человека и ведут к снижению социальных, профессиональных, материальных и семейных ценностей: такой человек не уделяет должного внимания своим обязанностям в этих сферах.

Глава 17

В кабинете директора сегодня было как-то особенно напряжённо и душно. Здесь находились и сам месье Лавуа, и Вильгельм Третий как пострадавший и Зельда как классная руководительница. Взрослые испытующе смотрели на ребят в ожидании добровольного признания. На столе покоилась улика – изъятый кинжал.

Их объяснения, конечно же, никто и слушать не стал. Кто же им поверит, что ими управлял ангел?

В углу комнаты на кресле, закину ногу на ногу, сидела Фелисити, которая донесла всё, что можно было донести. Лулу исподтишка поглядывала на ведьму. Она ожидала увидеть на её лице торжество, злорадство – хоть что-нибудь, выдающее её подлость. Однако девочка старалась даже не смотреть в сторону одноклассников, а выражение лица было каменным.

«Зачем ты это делаешь, Фел? Какая тебе от этого выгода?»

— Во’говство – это очень и очень плохо. Даже ‘гебёнок знает эту п’гописную истину, — месье Лавуа сложил руки на животе и начал перебирать пальцами. — Почему вы этого не понимаете?

— Нынешнее поколение, видимо, ничего не понимает, — Зельда сплюнула на лакированный пол. — У них нет никакой морали.

«Кто бы говорил?»

— Давайте уже быстр-рее покончим с фор-рмальностями. Читер-рн, ты позор-р. Я вызываю тебя на дуэль.

— Позвольте, господин Волкóвич. Пока Читерна не исключили из школы, я всё ещё являюсь его классной руководительницей. И вам запрещено вызывать на дуэль несовершеннолетних учащихся оборотней.

— Пр-равила созданы, чтобы их нар-рушать, — в жёлтых глазах волка появился какой-то недобрый огонёк, заставивший Лулу передёрнуться.

— Давайте вначале решим, что будем делать с Хэтчер.

— Думаю, стоит ввести в ку’гс дела её ‘годителей.

— Определённо. Им же платить штраф.

«Нет, только не это. Думай, Лулу, думай».

— Вы знаете, моя мама – очень занята планетарными делами. Думаю, будет лучше, если вы расскажете бабушке, а не родителям.

— Bonne idée[1]! Я лично знаком с Ольгой Иоановной, даже есть её номер телефона, — Лавуа вытащил из кармана вельветовых брюк телефон-раскладушку и, сощурясь, принялся искать номер Ольги.

«Ничего себе. Как лихо они вошли в контакт».

Зельда наклонилась к Майку ближе, разглядывая мальчика в свой монокль.

— Будь моя воля, Читерн, я бы исключила тебя и всю твою братскую шайку. И сделала бы так, чтобы вас ни одна школа не взяла.

— У вас нет таких полномочий, — Майк сложил руки на груди.

— У меня – нет. Но я имею связи, где надо.

— Майк, она ведь работала с Властой. А Власта – это Алруны, помнишь?

— Девчонка дело говорит, — подмигнула ведьма.

— Salut, Olga. Bien, ça-va?[2] — Месье Лавуа мило беседовал с бабушкой, а все остальные ждали. Когда он закончил и с счастливейшим видом закрыл свой мобильник, все с вожделением смотрели на директора.

— Ну, о чём вы договорились?

— А? Ах да. Я совсем забыл сп’госить о шт’гафе. Вп’гочем, мы сможем обсудить это с Ольгой п’ги личной вст’гече наедине.

«У бабушки будет свидание с Лавуа. Кошмар».

— Твоё счастье, Хэтчер. Гуляй, — Зельда открыла дверь, указывая на выход. Но Лулу не сдвинулась с места. — С Читерном ничего критичного не случится. Надеюсь.

— Но мне интересно…

— Вам уже было интер-ресно, когда вы сообща укр-рали дор-рогую мне вещь. Сгинь, девочка.

Лулу пришлось выйти и дожидаться Майка в коридоре. Она села на скамейку и подпёрла голову руками, поставив локти на колени.

«Что особенного в этом кинжале? Кроме того, что Вильгельм выиграл его на каком-то турнире. Если бы это был рядовой трофей, он покоился бы, где и все остальные, — в его комнате. Что-то здесь не так. Колин ведь выбрал именно это оружие. Не думаю, что случайно».

Колин. При мыслях о нём мурашки побежали по телу. Увидятся ли они ещё раз снова? Тем же вопросом она задавалась и при первой встрече с ним, и при последней. Бессмертный появлялся в её жизни внезапно и также внезапно исчезал, не будучи заинтересованным её персоной. Хотя сегодня он назвал её милой.

Дверь кабинета отворилась, Лулу подняла голову, надеясь на то, что это Майка отпустили так скоро. Но это была Фелисити, и вид у девочки был понурый. Ведьма подошла к ней и сказала то, что ундина совсем не ожидала услышать:

— Лулу, прости меня. Я совершила ужасный поступок.

— Вау, ты раскаиваешься, Фел? С чего бы?

— Я… Меня заставили это сделать. В этой школе – шпион с Хандроза.

— Опять ты за своё?

— На этот раз всё по-настоящему.

— Я слушаю тебя.

Фелисити рассказала ей всё о Макгроу. Обычно девочка так много говорила только на уроке при ответе на вопросы учителей, но сейчас она вывалила всю информацию, которую знала о волшебнике, даже ту, которую находила сама, следя за преподавателем и копаясь в его архивах. Ведьма рассказала Лулу всё и о том, как маг шантажировал её данными об отце, как заставил её купить эту камеру и следить за каждым учеником в классе, а потом докладывать ему.

— Но как я поняла, у тебя был выбор: доносить на кражу кинжала либо же умолчать.

— Если бы я не сказала, то Макгроу сам бы сообщил.

— Но теперь тебе совестно.

— Ужасно. Я пока не выяснила, зачем ему информация о нас всех. Что ему нужно?

— Если он шпион с Хандроза, как ты говоришь, ему может быть нужно всё, что угодно. Возможно, мне стоит поговорить об этом с матерью. Андеадлинг находится под покровительством Дельты и шпионы здесь – всё равно, что на самой Дельте.

— Если ты сделаешь это, то его однозначно отстранят от работы. И кто тогда будет вести заклинания и естественные науки? Или ты хочешь, чтобы вернулась Власта?

«Хорошая мысль. Вернётся Власта, возможно, вернётся Колин. Стоп. О чём я думаю?»

— И сколько ты предлагаешь ждать?

— Лулу, можно мне покопать ещё немного под него? Я расскажу всё, что смогу узнать и потом мы вместе решим, что с этим делать, и сообщать ли об этом твоей маме.

— Впервые слышу от тебя слово «вместе», — Лулу рассмеялась. — Но если ты думаешь, что я простила тебя за эту выходку с фотиком, то ты ошиблась. Это очень подлый поступок.

[1] — (фр.) Хорошая идея.

[2] — (фр.) Здравствуйте, Ольга. Хорошо. Как вы?

Глава 18

Принц Сагир стоял посреди большого зала ледяного замка и не узнавал это место. Оно и раньше было неприветливым и холодным, как и вся планета в целом, но теперь тут царила какая-то поистине траурная атмосфера.

Никто не здоровался с юношей и словно бы вообще не замечал его.

«Надо найти царя или матушку».

Прислуга сновала туда-сюда, занятая своими делами. Все были в белых одеждах – недобрый знак на Хандрозе. «Война, что ли, опять?»

Сагир поймал одну из служанок в коридоре. Чёрная волчица. Что-то он не припоминает, что видел её в замке, когда жил здесь. Но сейчас было не время думать об этом.

— Где его Светлейшество?

— Изволит почивать в своих покоях, — женщина сложила ладони перед собой и поклонилась.

«И жесты у неё не Хандрозские совсем. Новенькая, что ли?»

— Как имя твоё, добрая женщина?

— Зовите меня Нэн, Ваше Высочество.

— Давеча ли ушёл царь в свою опочивальню?

— Он скоро пробудится ото сна.

«Ах да, сейчас же утро на Хандрозе. Как сложно определять время в вечной темноте».

Принц отвернулся и пошёл по направлению к башне, ведущей в спальню царя. Но вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своему плечу. Он обернулся и вновь увидел эту волчицу. От её миндалевидных глаз отходили лучики в разные стороны. Только оборотни могут так улыбаться – одними глазами.

— Спасибо Вам, — сказала она внезапно.

— За что?

— За моего мужа.

Она спешно убежала куда-то в одну из каморок, оставив Сагира стоять в недоумении.

Царь вышел из своих покоев в одной ночной сорочке примерно через пятнадцать минут земного времени. Сагир привстал с табуретки, стоявшей на ступенях возле двери. Кто её вообще додумался сюда поставить?

Эдмонд Ланкастер смерил юношу взглядом. Сперва будто изучая и вспоминая, кто это такой вообще. Вдруг ясность появилась в его бледно-жёлтых глазах. Старик подошёл к принцу и сказал холодно:

— Соболезную.

Затем вдруг неизвестно откуда достал небольшой деревянный ящик и вручил его Сагиру.

— Здесь все твои вещи. Чужого не держим.

И даже не смотря на парня, он пошёл далее по коридору, поправляя свою «казуальную» корону. Сагир открыл рот, а затем бросился догонять царя. Бежать с ящиком, в котором что-то периодически встряхивалось, за оборотнем с таким широким шагом было однозначно неудобно, но выбор у Сагира был небольшой.

— Простите, Ваша Светлость, но что всё это значит?

Царь остановился так, что принц на полном ходу врезался в его могучую спину.

— Что значит? Твоя мать окочурилась, а ты надеешься почивать на царских лаврах?

— Э-э-э, нигде я не надеюсь почивать. И в смысле «окочурилась»?

— В смысле ты не пришёл на её друидские похороны в Безмолвном Лесу.

Всё начинало медленно проясняться, однако Сагир отказывался верить в это. Белые стены, мебель, декорации поплыли перед глазами.

— Похороны?

— Ай, ну как это у друидов называется? Засевание, кажется. Через годик-другой на могилке твоей матушки вырастет новое деревце. А из него, может, и новая дриада.

Принц Сагир выронил ящик. Тот с грохотом открылся, обнажая своё содержимое, которое развалилось на ледяном полу. Ланкастер покачал головой, размахивая бородой, заплетённой в косу, и снова пошёл по своим делам.

Волю слезам Сагир уже дал, когда покинул замок. При слугах и царской семье ему было стыдно показать свою слабость. Юноше было стыдно, что он вот так вот узнал о смерти родной матери последним. Он даже не успел с ней проститься и сказать, как любит её и как благодарен ей за всё. Не так он себе представлял этот момент.

И вдруг ему стало безумно интересно, каким образом погибла Линна так внезапно. Друиды ведь живут очень долго, до нескольких сотен. Поэтому он спрятал свой ящик добра в ближайшем сугробе и вернулся в замок. Бежать снова к царю было бы очень опрометчиво, поэтому Сагир решил поговорить ещё раз со слугами.

Но все они почему-то избегали разговоров об этом, ссылаясь на приличное количество дел, что необходимо им было сделать. Принц Сагир не винил их ни в коем случае. Их беспокойство было оправданным. Царь Ланкастер мог и голову снести за невыполнение своих обязанностей.

В какой-то момент юноша забрёл в пищеблок. Слуги продолжали заниматься своими делами, не обращая никакого внимания на вошедшего. Сагир заметил ту чёрную волчицу у раковины, полной посуды. Он решил, что её будет возможным разговорить чуть больше.

— Что произошло с Линной Вуд?

— Её убили, — волчица как-то слишком напряжённо тёрла тарелкой губку, стараясь не смотреть на принца.

— Каким образом? — Он заметил, как волчица побледнела и поджала губы.

— Отравили ядом.

— Не знаете случайно, каким?

— Наверное, каким-нибудь гербицидом.

— Вы трёте одну тарелку уже пять минут. Что вы знаете об этом убийстве, Нэн? Я не собираюсь при первой же возможности сдавать убийцу царю. Это личный интерес.

— Я не знаю, кто убийца, — она замотала головой. — Извините, мне надо работать.

«Чёрт, за этот год они стали все какие-то совсем зашуганные. Бедная матушка. Что этот варвар и с тобой творил?»

Сагир почувствовал, как ком подкатил к его горлу и спешно покинул замок, пока старик не заметил его.

Чтобы скоротать время, которое осталось ему перед отправкой космолёта до Земли, он решил попытаться навестить отца в Ледяной Тюрьме. Тюремщик отказывался его пускать.

— Если вы не являетесь гражданином Хандроза, вы не имеете право посещать общественные места. При вас должен быть значок с изображением царя.

Этот молодой маг был едва ли старше самого Сагира: на подбородке блестела серая щетина. Наверняка он очень гордится своей должностью. Жители Хандроза обязаны работать с двенадцати лет каждый. И обязательно регистрировать своё гражданство с этого возраста.

Сагир вздохнул, вспоминая, как сам отказался от него, полагая, что таким образом не сможет управлять своим южным куском Безмолвного леса. На самом деле это было правдой: имея регистрацию на Хандрозе, ты не мог стать гражданином Дельты или её колонии в Андеадлинге, и наоборот.

— Понимаете, у меня там отец.

— Понимаю. У меня тоже.

— Но ты его можешь видеть хоть каждый день, а я не могу.

— Я тоже не могу. Он планетарный изменник, находится в специальном секторе пыток.

Как ужасно это всё звучит! Хуже преступников вселенского масштаба для Хандрозцев может быть только планетный изменник. К ним хандрозцы относятся с особым трепетом и заключение у них пожизненное. Чтобы было кому работать на черновой работе на благо Хандроза.

***

Ольга рылась в своей кладовке в поисках хоть сколько-нибудь приличного платья для встречи с Лавуа. Директор школы, где училась её внучка, пригласил её в ресторан. И, хоть он сказал, что это будет официальная встреча, почему-то женщина шестым чувством осознавала, что нет.

Кладовка давно уже превратилась в настоящий склад и ночлежку для собак. Здесь был двухэтажный мягкий домик для Бони и Туси, покрытый бежевым ворсом. Рядом с ним покоился древний телевизор годов эдак семидесятых. Куча коробок с обувью, банками, каштанами, собачьим кормом, старыми тряпками, замусоленными игрушками животных и прочей требухой, которая в целом была полезной, но не факт, что вообще могла бы пригодиться старушке.

Под потолком висели веники из разных трав, которые, если задеть их макушкой, непременно осыпались, грустно роняя свои соцветия и листья на пол. А потом это нужно было обязательно собирать веником, чтобы не было мусора.

Но конечно, по большей части, эта кладовка использовалась как гардероб. Ольгу не интересовали тома сочинений Мерлина, которые вследствие своих габаритов, не вошли ни на одну книжную полку в доме. И не интересовали её веники, каштаны и банки. Она примерно представляла, как выглядит нужная ей одежда, но не была уверена, что не пустила до сих пор её на ветошь или не продала на рынке.

— Вот оно!

Наконец на неё смотрело одиноко висевшее на вешалке в самой глубине изумрудное платье с чёрным поясом. Ей шёл зелёный не потому, что она была наполовину ведьмой, но потому, что у неё были карие глаза.

Ундина надела платье и чёрные туфли-лодочки на коротком каблуке. Сделала макияж и даже попыталась как-то уложить непослушные редкие волосы. Покрутившись перед зеркалом, выбрала себе очки и подумала, что неплохо было бы вообще когда-нибудь подкрасить пробивающуюся седину. Затем надела тренч и, помахав рукой всем домочадцам, впервые за много лет пошла на настоящее свидание.

***

Клод Лавуа пригласил Ольгу в ресторан французской кухни, расположенный, так сказать, на её территории, то есть в Москве. Сам ресторан не являлся отдельным зданием, а занимал первый этаж старой, в хорошем смысле этого слова, пятиэтажки.

Мужчина был одет в синий фрак и белоснежную рубашку. Его любимая малиновая бабочка, наверное, смотрелась бы нелепо на ком-то ещё, но французу придавала определённый шарм.

Он проводил её до столика, помог снять пальто, отодвинул стул. Ольга поразилась тому, как спокойно и обходительно Клод себя вёл. «Куда делась та простодушная неловкость?»

Ольга оценила, что вокруг было чисто и люди были приличные. Мебель вся была отделана бархатом, драпировки имели золотые вставки, у окна росли прекрасные цветы. От этого ресторана, что называется, «сквозило» дороговизной. Ольга покачала головой. Она всей душой ненавидела роскошь, но не хотела обидеть Клода.

Официант-молоденький парень подошёл к ним, держа наготове блокнот и ручку с фирменными знаками ресторана.

— Nous voulons commander coq au vin pour deux. Et le vin de plus cher que vous ayez.

— Э-э-э, — пробормотала Ольга, неловко пряча глаза. Она учила только английский, но и тот на школьном уровне. Всё, что она знала — это латынь и общий язык. — Что вы заказали?

— Давай на «ты». Я заказал петуха в вине и самое до’гогое вино.

— Не слишком ли много вина для одного вечера? — усмехнулась Ольга.

— Мы же отдыхаем. Ты можешь заказать что-то ещё для себя. Хочешь дессе’гт?

Ольга вздохнула и снова открыла меню из слов, которые она не понимала. Так как женщина никогда не пробовала таких блюд, то даже по картинке ей было сложно что-то понять.

— Я буду премного благодарна тебе, если ты мне это всё переведёшь.

Лавуа с энтузиазмом принялся описывать ей блюда из меню, а официант терпеливо ждал, сложив руки на переднике.

— Это ‘гиет – паштет из свинины. А вот фуа-г’га – утиная печень. Бёф бу'ггиньон – блюдо из тушеной говядины в вине.

— Вы, французы, так любите вино?

— Но если оно хо’гошее, то почему нет? — Лавуа смутился. Он не хотел, чтобы Ольга посчитала его пьяницей.

— Хочу ля салядь «Нисуазь», — обратилась Ольга к официанту, стараясь подражать акценту. — И пань-о-шоколять. — Она собралась уже отдавать книжку, как вдруг спохватилась. — О можно ещё чай? Как это будет на французском?

— Le thé.

— Вот это вот, да. Одну чашечку.

Официант ушёл, а Ольга смущённо посмотрела на Лавуа. Клод не спускал с неё взгляда с тех пор, как она вышла из такси.

— И о чём же вы хотели со мной поговорить? То есть ты хотел, конечно.

— О нас, — мечтательно проговорил мужчина.

— Э-э-э…

— И о твоей внучке. Она с одним обо’готнем ук’гала кое-что у одного п’геподавателя, что было ему важно.

— Какой ужас! — Ольга прикрыла рот ладонью. — Бесстыдница!

— Да, дети часто бывают шаловливы.

Ольга начала копаться в сумке, висевшей на спинке стула, в поисках кошелька.

— Я так понимаю, вопрос стоит в штрафе. Сколько?

Рука Клода накрыла её руку, покоящуюся на столе.

— Нисколько. Если ты согласишься на ещё одно свидание со мной.

— Так дела не делаются, — Ольга вырвала руку. — Я юрист дипломированный.

— Я знаю, это п’гек’гасно.

Он наклонился к ней, а Ольга взволнованно прошептала:

— Клод, я знаю, что у тебя семья. Жена и двое детей.

— Я в ‘газводе, — мужчина вздохнул. — Ей не н’гавилось, что я ‘габотаю так далеко, а посему ‘гедко бываю дома. Это но’гмально. Но я не хочу это обсуждать.

Ольга поколебалась пару минут, а затем сказала:

— Ладно, попробуем. Может, что-то и выйдет. Но при одном условии: мы пойдём в какое-нибудь место попроще.

***

— Ты вернулся!

Лулу была готова броситься Майку на шею. Парня не было несколько дней, и ундина боялась, что того совсем могли исключить. Но на самом деле ему тоже всего лишь сделали два выговора в письменной форме и заставили его приёмных родителей оплачивать штраф, за что Майку было не менее стыдно, чем за сам поступок.

— Спокойно, без девчачьих соплей.

— О чём вы договорились с Вильгельмом. Будет дуэль?

— Будет. Но по достижении мною четырнадцати лет. То есть скоро, но у меня есть время подготовиться. Чем я как раз и занимался всё это время, — Майк постучал пальцем по виску. — Думал, где можно установить ловушки на поле для битвы.

— А это не противозаконно?

— Это почти так же противозаконно, как то, что мы спрятали кинжал, по желанию твоего дружка, то есть почти никак. А ещё меня загоняла Зельда. Теперь он вправе нагружать меня работой до конца года – так сказал ей Лавуа.

Майк присел на диван и пригладил волосы, хотя они всё равно продолжили топорщиться.

— На самом деле у меня была ещё одна идея, как выиграть дуэль. Но это большой риск, причём не мой.

— Дай угадаю: ты хотел отправить Эрику.

— Угу. Но она сама отказалась, так что придётся делать всё самому.

— Ты уверен, что выиграешь?

— Я постараюсь, — заверил вервольф Лулу. — Но вообще-то Эрика сказала, что подумает. Мне просто тоже её жалко немного. Выиграть у Вильгельма своими силами нереально.

— А если совместить твои ловушки и Эрику? Тогда шансы на успех возрастут.

— Хм, а это хорошая мысль, однако. Шаришь. Спрячусь в кустах и буду активировать их, когда надо. А Эрика отвлечёт Вильгельма на себя своими крутыми приёмчиками какими-то. Если ей ещё и ножики разрешат – это победа.

— Думаю, что не разрешат. Или дуэли оборотней похожи на бои без правил?

— Ну, что-то типа того, хотя, наверное, тут ты права. Ножи – это холодное оружие, которое вроде бы запрещено у оборотней в принципе. Из-за риска, что кто-то притащит серебро.

Майк встал с дивана и подошёл к шкафу. Открыл створку, достал оттуда пижаму с Бэтменом и вафельное полотенце.

— Вообще я очень устал и почти не спал за эти дни. Если ты не против, я сейчас пойду в душ, а потом сразу улягусь, хотя ещё ранний вечер.

— Да, конечно.

Когда Майк уже лежал в кровати и играл в Супер-корову на PsP перед сном, Лулу вдруг кое-что вспомнила и решила спросить.

— Слушай, а ты что-то решил насчёт Обливиоса?

Майк нахмурился и покачал головой, выключая гаджет.

— Пока что затея неосуществима. Карл не может найти пропуска для смертных туда. Это такие монеты, я говорил.

— А ты не можешь использовать Порталиус, например, для этого?

— Конечно, нет. Чтобы Порталиус перенёс тебя куда-то, ты должен уже однажды там побывать и достать какой-нибудь камешек. Вот почему Бизер так много путешествовал: он собирал материал для открытия дырки в это место.

— Кстати, мне так до сих пор неясно, как он перемещался во времени.

— Мне тоже это интересно. Я бы выяснил, но проблемы должны решаться по мере поступления, — Майк отвернулся и накрылся одеялом с головой.

— Майк, можно у тебя кое-что спросить, пока ты ещё не вырубился?

Вервольф скинул одеяло с головы и смотрел на то, как Лулу забирается по лесенке на верхний ярус и присаживается на краешек его постели. Затем ундина вытащила из кармана что-то, зажатое в кулак.

— Мне всегда было интересно: зачем тебе рюкзак, если ты всё носишь в карманах? Камни, телефон, деньги, наушники, вот это вот тоже. Так, что это?

Лулу разжала ладонь, а глаза Майка вдруг стали по пять рублей каждый.

— Откуда…

— Мне дала Бофара. А она нашла это на туалетном столике Корнелии.

— А у Корнелии-то это откуда?! — Майк всё больше удивлялся.

— Не знаю, она многое скрывает и ещё больше не помнит. Я как раз хотела узнать у тебя, что это такое.

— Это, Лулу, призрачные дублоны. То, что поможет нам добраться до Обливиоса.

Глава 19

Эрика стояла перед зеркалом и приглаживала свои пушистые блестящие волосы. Прошло около месяца с того момента, как Майк попросил её о помощи. Девушка неуверенным движением занесла кисть, удерживающую нож, над волосами, покоящимися на ладони другой, и оступилась в последний момент. Резко выдохнула, зажмурилась и замахнулась ещё раз. Нет. Если она будет делать это с закрытыми глазами, то отрубит не волосы, а руку.

Волчица вновь посмотрела на своё отражение, приблизилась к нему и критически оценила лёгкий пушок над верхней губой. Сегодня она может оставить его в покое, она ведь собирается быть своим братом и нужно играть по мальчишеским правилам.

В комнату кто-то вошёл без стука. Эрика круто развернулась к выходу, прижав нож к спине и легко вставая в боевую позицию: левая нога выставлена вперёд, колени согнуты, левая рука без оружия вытянута перед собой, приманивая врага. Подбородок смотрит в пол, а Эрика – на врага. Хотя это вовсе и не враг, а всего лишь Майк, поднимающий руки вверх.

— Сдаюсь-сдаюсь.

— Я ведь ещё даже не прыгнула. Нечестно. В детстве ты хотя бы давал мне атаковать.

— Ты была младше, а ножи безопаснее.

— Они были деревянными.

— Вот именно.

Девушка расслабилась и, спрятав нож в меховую сумку, положила его на комод. Майк подошёл поближе с удивлением рассматривая чехол.

— Это мой любимый.

— Откуда он?

— Это сафьян, отороченный медведем.

— Медведем?

— Ну, мы с Вильгеминой…

— Ты хочешь сказать, что вы с Вил придушили и зарезали медведя вдвоём? Скажи мне хотя бы, что это была не твоя идея.

Эрика промолчала, лукаво улыбаясь.

— Очень находчиво кинуться в одиночку на страшного хищника в два раза крупнее тебя.

— Но я была с Вил…

— Вил тощая и дохлая. Не знаю, чем кормит её Вильгельм, но она выглядит как оборотень-вегетарианец. Я ни за что не поверю, что она даже когтем прикоснулась к медведю.

— Ну, она зубами…

— Избавь меня от этих подробностей, — Майка передёрнуло. — Лучше скажи, ты готова?

— Я боец, а значит всегда готова к бою.

— Похвально. Но сегодня особый день.

— Я знаю. Братство и кланство превыше всего.

Они обменялись секретным приветствием чёрных оборотней и прижались лбами друг к другу. Майку потребовалось встать на цыпочки для этого.

Верфольф заметил распущенную косу Эрики и перевёл взгляд сперва на комод, где покоился нож в ножнах, а затем обратно на сестру.

— Ты пыталась подстричься.

Эрика кивнула и прикусила правым клыком губу. Левый клык девушки ещё не успел вырасти до размеров взрослого зуба. Майк не раз замечал это, и сейчас, обратив на это внимание, испугался. «О чём я думаю? Отправляю ребёнка на бойню».

— Думаю, это можно как-то иначе решить, — Майк вздохнул и заправил одну прядь девочке за ухо. — Мне жалко твои волосы.

— Ты говорил, что они похожи на мамины.

— В сто раз лучше. И такая красота не должна пропадать из-за моих проблем.

— И что ты предлагаешь сделать? Сказать Вильгельму, что ты случайно выпил зелье Волосатости, которое сам же и сварил совершенно случайно, потому что это зелье не входит в школьную программу.

— Довольно правдоподобная идея и неправдоподобный результат. Потому что от зелья Волосатости волосы растут везде, а не только на голове. Так что есть выход проще. Надо позвать кого-то, кто сможет их уложить так, чтобы можно было спрятать причёску под кепкой. Могу позвать Корнелию.

— Нет. Я доверяю свои волосы только Вильгельмине.

— Как скажешь, сгоняю за ней. — Майк пожал плечами и протянул сестре небольшой пакет. — Я принёс тебе свою одежду.

Эрика отвернулась и высунула язык.

— От неё разит за километр.

— Я бегал в ней несколько дней по лесу специально. Вильгельм Третий – старый оборотень, но не тупой и нюх у него в порядке. Если от тебя будет пахнуть Эрикой, а не Майком, он всё поймёт.

— Мы будем драться, а не нюхать друг друга.

— Поверь моему опыту: для Вильгельма важно всё.

За час до начала Майк спрятался в кустах для удобства наблюдения. На самом деле здесь собрались ещё зрители: в основной массе своей все оборотни, но были некоторые другие существа. Он заметил среди сидящих в «безопасной зоне», как вервольфы называли небольшой участок газона между кустами, куда было запрещено заступать во время битвы, парочку одноклассников Эрики, а также Лулу.

«Надеюсь, никто из них не растреплет информацию».

Майк пересчитал верёвки и слегка потянул за каждую, чтобы убедиться, что каждая активирует правильную ловушку.

***

Со стянутой полотенцем грудью неудобно, но можно и потерпеть. Через несколько минут она превратится в волка, своё привычное обличье, и можно будет нормально дышать.

Вильгельм Третий вальяжно подошёл к Эрике, ковыряясь зубочисткой в зубах. Тут он выбросил маленькую деревяшку куда-то в кусты и сплюнул на землю.

— Читерн, — он панибратски похлопал волчицу по плечу. — Ты же понимаешь, какое будет фиаско, если ты пр-роиграешь сейчас мне? И даже твоя сестрица тебя не спасёт.

— Фиаско будет, когда вы проиграете мне.

Вильгельм кивнул головой и, облизнувшись, наклонился к ней ближе, так что девушка смогла учуять амбре недавно выпитого капучино с ликёром.

— Слушай, твоя самоуверенная рожа мне порядком надоела. Ты не на того напал, парень, — Эрика скрестила руки на груди и молча смотрела на него. — У тебя ничего не выйдет. Ты просто опозоришь себя и будешь вынужден стать изгоем.

«Он пытается дезориентировать. Надо сосредоточить мысли на чём-то ещё».

Эрика заметила, как по носу оборотня ползёт небольшой жучок и стала следить за его траекторией. Вильгельм ещё раз легко похлопал Эрику по плечу.

— Мне кажется, или ты слегка подр-рос. На что ты так смотришь?

— У вас жук на носу.

— Где?

Вильгельм подпрыгнул и замахал руками перед носом, стараясь сбросить насекомое. Он дёргался, но внимание Эрики было приковано к маленькой точке на носу. Девушка встала полубоком, слегка отклонилась назад, а затем одним лёгким движением большого пальца ноги сняла жучка с носа преподавателя так что тот даже не понял, что произошло.

— Как…

— Отточенное мастерство. Вы же меня этому и научили.

Она положила кулак на раскрытую ладонь и поклонилась – знак благодарности и чёрных оборотней.

— Меня это, конечно, пор-разило, Читерн. Но мы с тобой так ещё долго языками чесать будем.

С этими словами преподаватель стянул с себя майку и, бросив её на землю, как жалкую тряпку, заиграл мускулами.

«Ого. А он в отличной форме. Несмотря на то, что слепой на один глаз».

— Ну, Читерн. Ты будешь превращаться? Или, как трусливая собачонка, поджав хвостик убежишь?

Публика расхохоталась. Эрика оглядела толпу. «Раздеваться при всех? Слишком палевно».

— Я более бережно отношусь к своим вещам, поэтому предпочту уединиться в кустах.

Эрика сделала шаг назад и оказалась в зарослях. Скинув с себя всё мешающее ей и, оказавшись в одном исподнем, она наконец смогла дать волю своим эмоциям.

Вильгельму Третьему лучше следовало бы превращаться, а не хвастаться мускулами перед публикой. Потому что уже через минуту сзади него стоял огромный волк, достававший мордой до его плеча в человеческом росте. Вильгельм обернулся, смерил Читерн взглядом и пробормотал:

— Я пр-редставлял тебя меньше. — Но затем он улыбнулся и расхохотался. — Ты, как девчонка, убежал в кустики посикать. Так только девчонки делают, Читерн. Ты же мужик?

«Лист. Падающий лист с дерева. Я вижу только его. Не Вильгельма».

***

Старый оборотень наконец превратился. Он был крупнее Эрики примерно на одну волчью голову, косматый, слегка седоват, но всё ещё с блестящей золотистой шерстью. Вервольф обнажил острые зубы, но с места не двигался, а вдруг издал вой. Это означало начало битвы. Вильгельм продолжил стоять, не шевелясь. Выбрал стратегию обороны, что не слишком честно. Нападает обычно тот, кто крупнее.

Майк смотрел на поле из кустов и пытался анализировать, как будет двигаться Эрика. «Если я правильно мыслю, то сейчас она повернётся к нему правым боком и пойдёт влево. Главное, чтобы она не скакнула случайно назад».

Эрика сделала ровно так, как предполагал Майк. Оскалив зубы, она обходила Вильгельма слева. Волк не двигался и даже не поворачивал голову в её сторону.

«Ты метишь в его шею. Рано, Эрика, он что-то задумал».

Сестра будто внезапно почувствовала его мысли и начала отступать.

— Что ты пятишься, Читерн? — прорычал Вильгельм сквозь зубы. — Нападай уже, мне скучно.

— Я, пожалуй, предоставлю возможность вам выступить первым.

Волк издал что-то среднее между человеческим смехом и лаем.

— Ты нарываешься, Читерн. Я ведь дал тебе шанс проявить себя. Теперь ты не убежишь.

Вильгельм прижал корпус к земле, а затем оттолкнулся всеми лапами и прыгнул на Эрику на расстояние около двух метров. Волчица быстро сообразила и прыгнула назад примерно на то же расстояние, чуть-чуть не попав под его когти.

Эрика знала, что надо делать. В прыжке задней лапой она стукнула по стволу дерева. В эту же секунду Майк дёрнул едва заметную нитку, которая удерживала сухой ствол на этом дереве. Ветка тотчас обрушилась на Вильгельма. Но опытный волк привык уворачиваться от природных преград, поэтому перекатился на спину, и ветка попала только на его кисть.

Однако Вильгельм замешался на пару минут, пока извлекал лапу, и Эрика решила воспользоваться моментом, встав лапами на его горло. Правда, девушка слегка не рассчитала место расположения гортани у оборотня, поэтому Вильгельм вместо того, чтобы начать задыхаться, разозлился и скинул волчицу с себя. А затем разинув пасть, начал наступать на неё.

Эрика прижалась к земле и ощетинилась. А затем прыгнула на главу клана, впилась зубами в его щёку и повисла на его морде. Почти что мёртвой хваткой.

Вильгельм бегал с волчицей на морде, а зрители невольно пропускали пару смешков: так комично смотрелся величавый и грозный вожак, которого теребил какой-то волчонок.

«Эх, Эрика, ты мне мешаешь открыть следующую ловушку. Отцепляйся».

Челюсти волчицы оказались не железными, и в какой-то момент, оставив кровавый подтёк на лице оборотня, девушка откатилась и оказалась позади Вильгельма.

Эрика смотрела в кусты, прямо на брата, словно ожидая команды.

«Давай бомбы».

Майк нагнулся и дёрнул за шнурок, лежащий наиболее справа от него. Он тянулся к небольшому детонатору, спрятанному под землёй. Как только Вильгельм развернулся и побежал на Эрику, прямо из-под его ног возник резким толчком из ниоткуда небольшой холмик, заставивший вервольфа споткнуться.

Эрика отошла слегка назад, а затем в прыжке повалила на землю замешкавшегося вожака, и они кубарем покатились вместе по траве.

Майку оставалось только наблюдать и ждать, пока Эрика отпустит оборотня, ведь это не входило в их планы. Но волчица, кажется, вошла в раж. Она клочьями вырывала шерсть с шеи оборотня, пытаясь добраться до заветной сонной артерии, кровотечение из которой мгновенно погубило бы волка.

«Не убей его, сестричка».

Старый вервольф отпихивал взбесившуюся Эрику всеми четырьмя лапами, но они скользили по шелковой её шерсти. В какой-то момент волчица то ли выбилась из сил, то ли поняла, что обойтись без крови и мяса лучше, но она переключилась на правую лапу, оставив шею противника в покое. Майк выдохнул с облегчением. А смена внимания Эрики дала возможность Вильгельму мобилизовать силы, и он наконец-то смог отпихнуть волчицу от себя. Та отлетела на пару метров, прорыв борозды когтями в земле. Майк заметил капельки крови у неё на носу, которые та быстро слизала. А затем Эрика начала пятиться назад, заманивая оборотня в очередную ловушку. Но Вильгельм и не думал наступать. То ли уже выбился из сил, что было маловероятно, а то ли заподозрил неладное.

Эрика замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась. Теперь они стояли друг напротив друга и молча щерились, не приближаясь один к другому. Эрика не наступала на Вильгельма, поскольку понимала, что бой должен завершиться поражением одного и никак иначе, и ей нужно было активировать последнюю ловушку во что бы то ни стало. Вильгельм выжидал момент удачной обороны, в ходе которой он может перекусить глотку волчонку одним щёлчком.

— Детский сад, — прорычал он. — Нападай, Читерн. Или мы тут застрянем до вечера.

Дышал он уже тяжелее, чем в начале боя, высунув язык, но всё ещё был силён. Эрика неуверенно сделала шаг по направлению к нему.

— Давай, что ты жмёшься, как баба?

И Эрика прыгнула. Вильгельм перехватил её прыжок одной лапой прямо в воздухе, уложив девушку на лопатки. Она лежала, прижатая к земле, животом кверху и отчаянно болтала лапами в воздухе, стараясь зацепить оборотня. Но тот специально выбрал такую позицию, что конечности Эрики не могли даже зацепить его. Вильгельм довольно усмехался по-волчьи.

— Ты не с тем связался, Читерн.

Он надавил на гортань лапой, Эрика захрипела.

«Что же делать? Думай, Майк».

— Я помогу, — услышал он голос Карла.

И вдруг увидел, как призрак выплыл на поляну. Естественно, его никто не видел. Правда, взаимодействовать с живыми персонами он тоже не особенно как-то мог, поэтому Майку стало любопытно, что же его брат будет делать.

Карл подплыл к Вильгельму и вдруг буквальным образом проплыл через его уши. Как говорится: «В одно ухо влетел, в другое – вылетел».

Старый оборотень замотал головой. Видно, его это дезориентировало, и он ослабил давление. Эрика вдохнула полной грудью и постаралась выпрыгнуть из лежачего положения. Карл не прекращал своих действий. Вильгельм мотал головой всё сильнее, слегка порыкивая от неприятных ощущений. Но кажется, неведомый звон в ушах его больше раздражал, чем доставлял боль. Вервольф закрыл морду лапой.

Эрика наконец-то вырвалась из-под его могучей лапы и начала пятиться назад, как и планировала. Карл прекратил кружиться вокруг вожака и вернулся к Майку. Разозлившийся волк кинулся на волчицу, сокращая расстояние между ними. И вдруг в какой-то момент не почувствовал под своими ничего. А затем стремительно полетел куда-то вниз, не имея возможности зацепиться за что-то во время падения.

Это Майк дёрнул последнюю верёвочку, обнажив на поляне спрятанную яму, имевшую, между прочим, естественное происхождение, но просто удачно замаскированную искусственным пластом пластикового газона.

Эрика свесила довольную морду вниз ямы и показала Вильгельму язык. Вервольф грозно рычал на волчицу, но затем начал скулить. Ведь сам выбраться он не мог, как бы ни старался. Битва была окончена.

Волчица повернулась к оборотню спиной и, тряхнув хвостом, скрылась в кустах. Там она обратилась и переоделась вновь в образ Майка. Когда она вышла обратно на поляну, её уже окружила толпа с расспросами и поздравлениями. Часть зрителей отделилась от неё и свесилась над ямой. Кто-то попросил Вильгельма обратиться обратно в человека: так было гораздо проще вытащить мужчину. Оборотень так и сделал. Его, голого и красного, подняли несколько сильных мужчин наверх, в то время, как он плевался проклятиями во всех на свете. А Эрика стояла и самодовольно улыбалась.

Вильгельм Третий подошёл к ней и протянул руку, вытирая другой пот и запёкшуюся кровь со лба и подбородка.

— Молодец, Читерн. Не знаю, как ты это сделал. По правде говоря, нам есть ещё что обсудить, но, думаю, мы займёмся этим в другой день. А сейчас купайся в лучах славы, — он усмехнулся и заковылял по направлению к школе.

***

Когда толпа разошлась, Майк наконец-то вылез из своего убежища.

— Чёрт, как же мне было страшно, — Эрика кинулась брату на шею.

— А мне-то как. Особенно когда он тебя прижал. Я вообще растерялся и не знал, что делать дальше.

— А что в итоге случилось? Он мотал башкой. Ему что-то мешало?

— Не что-то, а кто-то. Карл. Он вызвался помочь.

— Призрак? — Эрика недоверчиво посмотрела на брата.

— Да, типа того.

— Если бы я не видела эффект собственными глазами, то ни за что бы тебе не поверила. Но придётся поверить, что, не узнав меня при жизни, он решил помочь мне после смерти.

— Ты ведь тоже его сестра.

— Интересно, а если бы я откинулась прямо там, наверное, мы бы увиделись. Только как скоро?

— Никогда такое не говори! Ты ещё молодая и очень крутая.

— Не то слово, — к ним вышел навстречу Эндрю. — Ребята, это было просто ку-у-ул. Вы работали так слажено, все вы. Это потрясно. — Он обнял Читернов, смотря на обоих родственников горящими глазами.

Лулу, стоявшая неподалёку, подумала: «Блин, вот сейчас бы не перепутать, кто из них кто».

— Думаю, Майк, я отлично помогла тебе не вляпаться в дерьмо в этот раз. — Вдруг Эрика сплюнула окровавленный зуб на землю. — Тьфу! Последний молочный. Теперь, Майк, ты можешь в полной мере считать себя моим должником.

— Если что-то, так я сразу. Проси.

— Не, ну так неинтересно, я пока не придумала.

— Ой, да она сто лет будет придумывать, — вмешался Эндрю. — Можно я за неё решу?

— Нет, нельзя, — оскалилась волчица. — За тобой тоже между прочим должок висит. Кто всегда ваши шкуры спасает?

— Ты-ы, — хором сказали братья.

— Вот то-то. Ладно, я пойду в школу. Дико уставшая и голодная. А ещё от этих тряпок так смердит, что их только на выброс.

— Можно ещё малоимущим отдать, — предложил Эндрю. Эрика закатила глаза.

— Ну вот только не я этим буду заниматься. Чао!

Она пошла к школе, на ходу скинув кепку и бросив её Майку. Освободила свои волосы, размахивая этой гривой из стороны в стороны.

— Клещей соберёт, — заметил Эндрю.

— Ну ты и зануда. И между прочим это мои вещи. Какого фига вы решаете за меня?

Эндрю показал брату язык, и Майк кинулся на него, в шутку обхватив руками горло, изображая удушение.

***

Вечером этого же дня, отметив победу с семьей, Майк вернулся в комнату и, выдохнув, уселся на диван, запрокинув голову назад.

— Поздравляю вас, — обратилась к нему Лулу. — И тебя, и Эрику с победой. Грандиозное событие. Я постеснялась подойти к ней лично.

— Почему? — Майк удивился. — Она милейшая.

За окном послышались крики и нецензурная брань. Ребята выглянули в окно и увидели, как Эрика волочила куда-то Эндрю, вцепившись тому в волосы, а брат колотил девушку по спине, за что та в ответ на него огрызалась.

— Или нет, — сказал Майк и, вздохнув, выкрикнул в окно: — Эй, Эрика, кажется, кто-то устал.

Девушка моментально отпустила Эндрю, и вервольф плюхнулся носом в песок.

— Да иду я уже. Этот придурок спрятал мою расчёску.

— Эндрю, верни расчёску сестре.

— Да не брал я её.

— Значит, она у Вильгельмины. Сходи и забери.

— У Вил…

Глаза Эрики вдруг моментально расширились, будто от ужаса. Девушка сорвалась с места и пулей помчалась куда-то прочь.

— Что с ней? — спросила Лулу.

Майк пожал плечами.

Тем временем Эндрю поднялся с земли, отряхнул джинсы и, сложив руки рупором, крикнул Майку:

— Ты уже сказал ей?

Глаза Майка забегали, но он быстро подавил своё волнение и крикнул Эндрю в ответ:

— Да. Вали спать.

Энрю хихикнул и вприпрыжку побежал куда-то от них. Майк резким движением захлопнул окно и притих.

— На самом деле нет, не сказал.

— Что?

— Сядь. Пришло время рассказать, коли так уж вышло, что мы теперь друзья и ты посвящена во все мои тайны, зачем я куда-то отходил после ритуала в Старом Андеадлинге.

— Да, мне очень интересно. Я просто решила не давить на тебя, думала, сам расскажешь.

— Верно подумала.

Майк замолчал. Пару раз парень открыл рот, чтобы сказать, но слова не шли ему на ум. По нистагму[1] стало понятно, что он усиленно думает. Лулу присела на краешек дивана.

— Я ликантроп, Лулу.

— То есть?

— То есть Эндрю как-то раз правильно заметил, что я не настоящий оборотень.

— То есть ты проклят?

— Да, на меня наложили проклятие, когда мне было два года. Я играл во дворе и, наверное, отошёл далеко от дома. Я не помню до конца всех деталей. Ко мне подошла какая-то носатая старуха. Вот её длиннющий нос я запомнил почему-то. И она предложила мне помочь ей донести корзину до дома. Я не знаю, кому такому умному придёт в голову просить двухлетнего ребёнка нести что-либо. Но тем не менее так оно и произошло.

Потом она дала мне большое красное яблоко в награду. Я сидел на скамейке на её заднем дворе, кушал это яблоко и болтал ногами. А она вдруг начала что-то бормотать такое страшное. Ну, может, и не очень страшное. Но я тогда сильно испугался. Выронил яблоко, расплакался. Дальше всё – как в тумане. И сколько я себя помню, мне казалось, что я всегда был оборотнем. Но это не так.

Когда мы начали общаться с Карлом, он рассказал мне, что тогда он меня спас из рук этой старухи. Но уже было поздно, потому что она уже успела наполовину обратить меня в волчонка.

Многие проклятия накладываются с заключением условий. Это как контракт. И по истечению срока проклятие снимается. Ведьма скрылась, а на полу остался этот дурацкий контракт.

Когда мы были в Старом Андеадлинге, я искал его дома. Он лежит у меня в ящике стола, где все остальные ништяки. Если станет вдруг интересно, можешь даже посмотреть. Только не выкидывай!

— Кем ты был до того, как прекратился в ликантропа?

— Магом, как и Карл.

— А близнецы?

— Ой, нет, не беспокойся. Это урождённые оборотни. По ним ведь видно.

— Ты не чувствуешь себя своим, — поняла Лулу. — Нигде. Ни среди оборотней, ни среди волшебников.

Майк поднял светящиеся глаза на девочку.

— Ты понимаешь меня. Наверное, потому что ты гибрид, да ещё и росший среди людей.

— Когда ты узнал, что ты ликантроп?

— Около года назад. Собственно, Карл мне и рассказал. Я бы никогда не узнал без него.

— Интересно это всё, однако. А что насчёт контракта? Если он есть, значит проклятие можно как-то снять. Кстати, мы ведь как раз в этом году вроде будем проходить на зельеварении, как варить зелье, снимающее проклятия обращения. Можно будет испытать на тебе.

Майк грустно рассмеялся.

— Нет, Лулу. Со мной это не прокатит. Если есть контракт, то ты хоть задницей ешь песок, а всё равно условия должны быть соблюдены, чтобы расколдоваться. Не знаю, как там у вас это называется.

— И какие же условия у контракта?

Майк снова притих. Уставился немигающим взглядом в одну точку на стене, стараясь максимально избегать взгляда Лулу.

— Поцелуй любви, — на одном дыхании выпалил он.

— Прямо как в сказках.

— С особью знатного рода.

— Оу, это усложняет поиск.

— Очень знатного. Почти с королевой.

— Ладно, это совсем не сказочно. А альтернатив нет?

Майк покачал головой.

— Можно ещё найти эту ведьму и прибить её.

— Но ты ещё не настолько отчаялся.

— Действительно.

— Как-то это всё печально.

— Ага. Особенно то, что любовь должна быть взаимная.

— Надо найти ту ведьму.

Лулу вскочила с места и начала метаться по комнате в поисках телефона. Майк схватил девочку за руку, призывая остановиться.

— И как ты собралась это сделать? Если даже я не знаю, кто она такая.

— А ты спрашивал у Карла?

— Карл тем более не знает. Если проклятие до сих пор висит, значит, она ещё жива. А в мире живых Карл бессилен.

— Но ведь твой брат может следить за кем-то.

— Нельзя следить ни за кем. Точнее, за тем, кого не знаешь. Точнее… Ай, ладно, забей. Давай подумаем над этим в другой раз. Голова раскалывается.

Уже лежа в кровати, Лулу пихнула Майка снизу ногой.

— Слушай, мы обязательно что-то придумаем. Нельзя это так просто оставлять.

— Ты сумасшедшая. Спи, у тебя завтра практикум по зельям. И вообще ты не думала, что мне нравится быть оборотнем?

— Да кому это может нравиться? Ты зависим от Луны, ты всё время хочешь жрать, везде волосы, неуёмная энергия, срок жизни чуть больше сорока, всё время жарко, — перечисляла ундина. — Это же ужас, а не жизнь.

Майк свесил голову и уставился на Лулу, сверкая серебряными глазами в темноте.

— Тебе не нравятся оборотни. Они кажутся тебе страшными, вонючими и противными.

— Да! — выпалила девочка. — Ой, то есть нет.

— Я всё понял. — Майк забрался обратно к себе.

— Майк, я не про тебя.

— Ты про всех. Не оправдывайся.

— Прости.

— Каждый имеет право на своё мнение.

[1] Ниста́гм — непроизвольные колебательные движения глаз высокой частоты.

Глава 20

Окутанный утренней дымкой лес скрывает в себе множество причуд. Гораздо больше, чем при ясной погоде. Не видно ни зги дальше вытянутой руки. Пахнет сырой землей, под ногами хрустит валежник. Но ни птица не прохлопает крыльями, ни зверь какой не проскочит чрез траву. Безмолвный лес на то и зовётся безмолвным, что поглощает все звуки.

В такой тишине, в этом умиротворяющем полумраке хорошо предаться своим мыслям, отпустить все тревоги и почувствовать себя наедине с природой. Поразмыслить над всеми будничными тяготами в ином ключе.

Принц Сагир быстро отыскал могилу матери. Это был небольшой, едва заметный земляной холмик, покрытый опавшими сухими листьями, в северо-западной части леса. Вдали от замка, не так, как Линна Вуд хотела бы. Туман стелился по земле, давал ощущение прохлады и свежести ногам, и прятал могилку от лишних глаз.

Юноша молча стоял и смотрел на это место, представляя маму. Теперь у принца него не было ни малейших представлений о том, что делать дальше. Ему было горестно, что он вот так просто отпустит маму, без надежды на последние слова. Как много осталось невысказанного! Вырастет ли на этом месте новое дерево? Он не знал. Появится ли здесь новый друид? Тоже неизвестно.

Всё произошло так внезапно и быстро, что Сагира просто поставили перед фактом: матери больше нет, есть лишь её могила в лесу.

Встав на одно колено, мальчик осторожно положил на землю цветок орхидеи – её любимой, что росла в зимнем садике их замка.

— Я найду убийцу во что бы то ни стало, — прошептал он.

Пришёл он сюда разбитый и отчаявшийся, а уходил полный уверенности. В его шагах чувствовалась решимость. Сжав кулаки, принц Сагир шёл по лесу, ни разу не оглянувшись. Он наметил себе цель и стремился к её выполнению.

***

Как же тяжело иметь обидчивых друзей!

Майк не разговаривал с Лулу уже больше недели. Казалось, он просто игнорировал девочку и неважно, где это было: на уроке ли, во дворе, в их комнате. Майк просто избегал Лулу и старался максимально не сталкиваться с ней где-либо. Вервольф даже специально приходил как можно позже, а уходил как можно раньше и пресекал все попытки его разговорить.

Наконец Лулу пошла на отчаянный шаг. Перед нежитью она подошла к Фениксу.

— Феникс, ну ты скажи мне хоть уже: как достучаться до Майка? Он не выходит на контакт.

— А чиво я-то магу сдэлат?

— Ты же его лучший друг. Ты всё про него знаешь!

— Слющай, ты федь правинилас пэрэд ним, так? Так пади и извинис.

— Легко сказать. Я даже не знаю, как обратиться к нему.

— Сматри и учис. — Феникс повернулся назад, обращаясь к близнецам-оборотням, увлечённо игравшим в домино: — Эй, ви, Робби и Бобби. Извиняюс перед вами сердешно.

— За что? — хором спросили братья, но Феникс уже их не слушал.

— Вот так нада. Толко вместо их имён скажешь: «Майк». Ти паняла?

— Слушай, а почему бы тебе не забить? — встряла Соника. — Нужно будет – сам объявится.

— Ты не понимаешь, — возразила фее Софи. — Лулу просто хочет очистить свою совесть, она ведь его обидела.

— Да, Софи права. Мне крайне некомфортно себя ощущать перед кем-то виноватой.

— Я бы забила, — пожала плечами Соника.

— Вот именно поэтому, когда мы ссоримся, ты никогда не приходишь мириться первой, — Софи скрестила руки на груди и надула губки. Соника фыркнула.

— Вот ещё. Нашлась мне тут королевишна, чтобы перед ней в ножки кланялись.

— Девочки, брейк, — прервала их Лулу. — Мне не нужно, чтобы ещё и вы ссорились друг с другом.

— Ладно, убедила, подруга, — Соника по-братски хлопнула обеих девочек по плечу и спросила: — Слушайте, а чего мы в классе пылимся? До занятия ещё целых полчаса.

— А, то-то я Бофару не вижу, — улыбнулась Софи. — Наверняка в столовой очередь заняла.

— Не удивлюсь, если она уже за второй порцией стоит в этой очереди. Может, нам последовать её примеру? Как раз время обеда.

— Вы идите, — сказала Лулу, — а мне что-то не хочется. Я бы просто прогулялась.

Ундина проводила подруг до школьного кафетерия, а сама побрела бороздить коридоры. Из кабинета естественных наук она услышала голоса. На удивление дверь оказалась приоткрытой вопреки обычному. Лулу затихла и прислушалась.

— Вы говорите, что они живут в цыганской кибитке всей семьей. Там есть уязвимые места?

— Что вы имеете ввиду?

Говорили господин Макгроу и Фелисити. «О ком ты на этот раз сливаешь информацию, Фел?»

— Я сейчас очень тороплюсь, Макдуф. У меня важная встреча. Если вы так и не выяснили, как к нему можно подобраться, советую вам не тратить моё время, а идти и заниматься делом. Я уже почти у цели. И между прочим пока что не вижу результата с вашей стороны.

— А с вашей стороны этот результат есть? Вы водите меня вокруг пальца с информацией об отце. Мне кажется, что вы меня просто используете.

— Atunde!

Послышался звук пощёчины и слабый стон.

— Вы дерзкая девчонка, Макдуф. И впредь знайте, с кем говорите.

По звукам из кабинета сложилось ощущение, что учитель встал из-за стола и направился к двери. Лулу поспешила ретироваться, быстро поднявшись на пятый этаж.

***

Девочка села на скамейку перед вратами в библиотеку. Стекло витражной двери пропускало немного света в коридор, так что он не казался совсем уж тёмным.

«Бедная Фелисити. Тоже попала в лапы какому-то психу, который неизвестно что хочет. Сама виновата, конечно. Но, может, с ней стоит ещё раз поговорить на эту тему».

Ундина откинулась затылком на стену и закрыла глаза. В этом крыле явно редко кто бывал с тех пор, как его закрыли. Запах был затхлый, как у застарелых книг. Хотя по сути так оно и было. За дверьми ведь всё ещё находилась библиотека, пусть и небольшая её часть.

Лулу встала и посмотрела на печать, заклеивающую створки. Вспомнив простенький бытовой ритуал, показанный ей Фелисити, она подняла печать и проскользнула в зал, едва заметно хлопнув дверью.

«Если только Фелисити не умеет телепортироваться, я должна быть здесь совершенно одна».

Она прошлась по рядам стеллажей, проводя рукой по корешкам книг. На пальцах осталось не слишком приятное «пыльное» ощущение. Девочка потёрла пальцы друг о друга.

«Наверняка, раз всю учебную литературу снесли вниз, здесь должно было остаться что-то художественное».

Девочка наугад вытащила одну из книг. «”Семьсот лунатиков или похождение в погреб”. Звучит чудно».

Она поставила эту книжку на место и взяла другую, так же наугад. «”Поклонники неудачливой невесты”. Кто такое читать-то будет в школе?»

Книжка обещала содержать в себе картинки, и девочке стало любопытно, какие они могут быть. Но раскрыв книгу, Лулу не увидела там картинок. Как и вообще листков. Перед ней была книга-тайник с вырезанным в центре бумаги параллелепипедом, на дне которого что-то ярко светилось. От предмета исходил жар. Девочка протянула руку, но тут же отдёрнула – так горячо ей стало от неизвестной вещи. Любопытство всё же брало верх, и ундина предприняла ещё одну попытку взять этот предмет.

— Не трогай, — кто-то шикнул на неё справа.

Девочка повернулась и чуть не выронила книгу. Очень недовольный Майк стоял и целился в Лулу какой-то книгой, явно намереваясь бросить.

— Положи на место, иначе это, — он посмотрел на обложку, — «Руководство по воспитанию маленьких доркистолят[1]» полетит в тебя. — Майк поперхнулся от этого слова. — Что-о-о? Что это, блин, за хрень?

Книга самопроизвольно вылетела у Майка из рук и приземлилась на самую вершину одного из стеллажей. Лулу не смогла сдержать смех. Она захлопнула книгу-тайник и поставила её туда, откуда взяла.

— Что это Майк? Ты ведь явно знаешь.

— Доркистолята? Первый раз слышу.

— Да нет, я о том, что в «Поклонниках неудачливой невесты».

— Я не читаю бабскую хренотень и сюжета не знаю.

— Да я про эту обжигающую штуку внутри. Ты ведь не просто так попросил, чтобы я не трогала.

— Потому что можно обжечься. Это перо феникса.

— Нашего?

— Тихо! Чего же ты так орёшь? Неизвестно, но возможно. Ты что, много фениксов знаешь, что ли? Хотя мне кажется, что это не так. Я нашёл это в лесу совершенно случайно и спрятал в библиотеке.

— А почему здесь?

— Лучшее место, чтобы что-то прятать.

Майк выхватил очередную случайную книжку с полки и, открыв её, не глядя показав содержимое такого же тайника. Там лежал Порталиус.

— О-о-о, — только и смогла сказать Лулу.

— И здесь много кто своего прячет. Ты думала, что? Все сидят смирно и никто в библу не суётся? Нет, конечно. Здесь жизнь кипит даже больше, чем при её рабочем состоянии.

— Но рано или поздно библиотеку отремонтируют. Что тогда вы будете делать?

— Поздно, — просто ответил Майк.

Они стояли и молча смотрели друг другу глаза. Лулу решила, что сейчас самый подходящий момент.

— Майк, прости, что наговорила тогда всякой фигни.

— Намана всё, — вервольф махнул рукой. — Было и прошло.

— Но ты ведь обиделся.

— Страшно причём. Но потом я подумал, что отчасти ты права: мы, оборотни, мало кому нравимся, и вряд ли кто-то по своему желанию хотел бы стать оборотнем. Исключаем, конечно, отчаявшихся людей, думающих, что любая сверхспособность даст им преимущество и власть. Так что мир.

— Мир, — согласно кивнула девочка. — Что ты решил насчёт Обливиоса? Ты отправишься туда?

— Что значит «ты отправишься»? Мы отправимся. Твои же монеты.

— Э-э-э…

— Не, ну если ты не хочешь…

— Хочу, просто это странно.

— Ничего странного. Никто не знает о моих беседах с мертвецами, кроме тебя и самих мертвецов. Ну, и твоего любимки – Ка-Ка, по счастливой случайности. И монеты ты притащила, поэтому ты тоже должна быть в доле.

— А когда мы выдвигаемся?

Майк почесал затылок.

— В ближайшие несколько дней скажу об этом. Сейчас я работаю над одним своим изобретением – это будет сюрпризом для тебя.

[1] Так называют потомков драконов в современном мире. Мини-отсылка :D

Глава 21.1

Спустя несколько дней на одном из уроков Майк объявил Лулу о том, что настал день X. По окончании учебного дня девочка собрала свой рюкзак в дорогу: никто не знает, насколько затянется это путешествие, а надо быть готовым ко всему.

Сложив все вещи, она принялась ждать, но в итоге вечером уснула.

Было ещё темно, когда Майк растолкал её и заставил подняться.

— Полтретьего, — прошептала ундина. — Совсем спятил? Я была готова ещё в девять, и тебя это не устроило, зато поднимать человека в такую рань… или в такую поздноту… — Лулу уронила голову обратно на подушки.

— Спящая принцесса, — он фыркнул. — Если не встанешь, отправлюсь без тебя.

Лулу мигом вскочила, в темноте нашарила свои вещи, а спустя пятнадцать минут они уже топали от ворот школы по дороге.

— Куда мы? И почему именно сейчас? — Лулу зевнула, всё ещё до конца не проснувшись.

— В три часа прибудет корабль.

Они стояли возле кромки воды, но не со стороны пляжа, а там, где заросли окружали отвесной берег возле дороги. Фонари уже давно погасли, и вокруг стояла темень тьмущая. На море был штиль, что удивило Лулу.

— А вот и судно!

— Но я ничего не вижу.

— Это мы сейчас исправим.

Майк что-то извлёк из-за пазухи, а затем попросил Лулу закрыть глаза. Девочка исполнила его просьбу, после чего почувствовала, как ей что-то надевают на голову, а точнее, на лицо и ухо.

— Можешь открывать. Та-да!

Ундина открыла глаза, но по-прежнему ничего не видела. Но зато слышала. Голоса, окружавшие её со всех сторон. Она обернулась вокруг, пытаясь хоть что-то разглядеть во тьме.

— Это моё новое изобретение. Пока не придумал название, но оно в разработке. Ты будешь первая, кто проверит его в действии. Нравится? Как ощущения?

— Я слышу шёпот отовсюду.

— Так, слуховой аппарат работает. А что с очками?

— Не видно ни зги.

Майк вдруг хлопнул себя по лбу со всей силой.

— Ах, я разиня, конечно! Совсем забыл, что у тебя обычное зрение, а не сумеречное, как у оборотней. Я же под себя настраивал, а тестил на Эндрю. Это нужно будет доработать. Но ты пока не снимай. Как посветлее будет, увидишь их действие.

— Я вообще ничего не вижу, даже то, что обычно видно без очков в темноте.

— Хм, странно. Зеркальное стекло, что ли, не так установил? — Майк снял своё устройство с головы Лулу и осмотрел. — Не, вроде всё верно. Но они должны заработать, когда в поле зрения появится призрак. И когда для тебя будет побольше света. Видимо, они с эффектом поглощения солнечных лучей, как нормальные пеа-очки.

Оборотень вернул очки Лулу, и девочка послушно их надела, хоть и по-прежнему ничего не видела.

— Где ты взял пеа-очки?

— У Соники, естественно.

— И она, конечно же, об этом не знает.

Загадочно улыбнувшись, Майк взял Лулу за руку, и они начали осторожно спускаться к воде. Девочке приходилось ступать на ощупь, плюс ориентиром ей служила рука оборотня, которая, уже почти по традиции, крепко, практически до боли, сжимала её запястье.

У самой воды оказалось разительно светлее. И вдруг Лулу поняла, что она действительно видит. Что-то громадное, размером с дом, возвышалось перед ней. Она спустила очки на нос, и посмотрела поверх них. И не увидела ничего, кроме воды вокруг. «Вот как это работает».

Вернув очки на место, девочка подошла вместе с Майком к этой огромной посудине. Опустили трап. По нему начали спускаться вниз люди. А точнее, призраки, то есть те, которые когда-то были людьми или другими существами. Их было так много, что Лулу даже невольно испугалась. «Подумать только, когда-то все они были живыми и действительно существовали».

Прежде, чем подняться на борт, они натолкнулись на усатого мужчину в морской форме. Естественно, это тоже был призрак. Он протянул руку и сказал:

— Ваша метка?

Майк сейчас же выудил откуда-то две монеты и передал их призраку. На удивление, они не провалились сквозь его прозрачную руку, а спокойно лежали на ладони. Вот почему монеты могли использоваться и призраками, и живыми: они были осязаемы для каждого.

Ребята поднялись по трапу и оказались на палубе. Народу было много, а они были не единственными, кто захотел сесть именно в Андеадлинге. Лулу вцепилась в руку друга. Она всё ещё не могла привыкнуть к тому, что через раз прямо перед её носом проплывало чьё-то неосязаемое тело.

— Веди себя максимально естественно, — посоветовал Майк.

Призраки все были разнообразными. По одежде и манерам поведения можно было понять, откуда они и из какой эпохи. «И у каждого из них своя история. Как интересно!»

Никто не задавал им никаких вопросов. Ни пассажирам, ни команде не было никакого дела до живых людей, словно они были обычным явлением на корабле. Впрочем, возможно, им было всё равно или они были уверенны в их безвредности. Заплатил монету – можешь плыть куда хочешь, хоть на край света.

Когда начало светать, Лулу удалось в полной мере рассмотреть и море. К тому моменту они уже находились в пути и были далеко от Андеадлинга. Судно хоть и призрачное, но вода сквозь него не проходила. Корабль отлично держался на плаву, рассекая волны с тихим плеском. Это было поистине уникальным явлением, когда в очередной раз что-то неощутимое сталкивалось с реальными объектами.

Они почти неслись по воде, увлекаемые неуловимым ветром или потусторонней силой. Паруса максимально натянуты и мачты скрипели, хотя Лулу не чувствовала лаже лёгкого дуновения ветра кожей. Несколько капель, разбившись о борт, долетели до её губ. Девочка облизнула их, почувствовав солёно-сладкий вкус морской пены, и глубоко вдохнула этот свежий воздух.

Она стояла, чуть опершись на борт, и смотрела вдаль. Двигался корабль на восток, и потому зарево восходящего солнца приближалось к ней навстречу. Из далекого поднебесья выбежала багряная дорожка и стала стремительно приближаться к выступающим над поверхностью воды небольшим волнам. Один за другим из сиреневой полосы горизонта прорывались яркие, острые лучи солнца, озаряя побледневшее небо с поблекшими звездами.

Вместе с разливающимся рассветом из заоблачных высот вырвался порывистый, озорной ветер и, взбивая барашковые челочки, погнал упругие, сине-зеленые волны к вечно зовущему берегу. Багряно-малиновое зарево охватило небосвод ярким пламенем, отбрасывающим огненные блики на бесконечные барханы колышущихся волн. Это было настолько неописуемо красиво, что ундина решила сделать пару красивых снимков, достав телефон. Майк её остановил.

— Боюсь, у тебя ничего не получится.

— Почему?

— Призраки блокируют все электрические волны. Попробуешь включить гаджет – сразу вырубится.

— А как же твои пеа-очки, что ты мне дал?

— Они не совсем на электричестве. Питание от солнечной батареи. Я всё продумал.

Майк задумался, тоже опершись на деревянный борт корабля. Они стояли так довольно долго, просто молча наслаждаясь рассветом. Лулу закрыла глаза, довольно подставив лицо уже нисколько не согревающим осенним лучам солнца.

— Всегда хотел понаблюдать за чем-то подобным, — прошептал мальчик. — Это всё равно, что прикоснуться к прекрасному.

Однако солнце, поднявшись достаточно высоко, внезапно скрылось за плотными серыми облаками, нагрянувшими неизвестно откуда.

— Погода портится? — спросила Лулу.

— Нет. Мы просто приближаемся. Обливиос спрятан за облачными завесами. В целом, плыть нам ещё около часа.

Они снова погрузились в неловкое молчание. И вдруг ни с того, ни с сего Майк спросил:

— Ты когда-нибудь целовалась?

— Не-е.

— Даже с Колином?

— Пф-ф-ф, о чём ты вообще? — Лулу в целом удивилась этому вопросу и очень смутилась. Как-то она не привыкла выставлять свою личную жизнь напоказ.

— Это хорошо, — Майк впервые за эту ночь посмотрел на ундину, а затем быстро отвернулся обратно к морю. — Ну, я в том смысле, что хотя бы тебя не совратил этот недоумок. А то пока был, тут полшколы перецеловал.

— На самом деле это даже обидно, — призналась девочка. — Он проявлял симпатию к кому угодно, кроме меня.

— Угу. Даже к Фелисити, прикинь? Как эту зелёную жабу можно вообще…

— С Фелисити? Представляешь, где моя самооценка?

Майк изобразил рукой падение на дно океана, перекинув её за борт.

— Там. На глубоком днище. А ты не знала об этом, что ли?

— Не-а, — Лулу закусила губу. — А ты откуда узнал?

— Ну-у, есть у меня свои связи.

Лулу стало ужасно неловко от такого диалога, и она почувствовала, что её щёки наливаются краской.

— Надо тебе забыть этого урода и жить дальше. На одной Земле только три с половиной миллиарда мужчин-людей. А ведь есть ещё волшебные существа.

— С чего ты вдруг вообще поднял эту тему?

— Да так. Надо же было когда-то тебе об этом сказать, а в школе нормально не поговоришь.

Майк внезапно игриво щёлкнул девочку по носу, слегка приблизившись.

— Слушай, а почему ты не пыталась сварить любовный эликсир?

— А разве он бы сработал?

— Ещё как. Если даже зомбари чувствительны к эликсирам, то что уж говорить о падшем ангеле.

— Ну, для мертвецов то был специфический эликсир, который как раз и призван был воздействовать на нежить. Тебе ли не знать это?

— Твой Колин регулярно закидывается дурман-эликсиром. Неужто ты думаешь, что он не способен испытывать эмоции и чувства?

— Не знаю. Он выглядит таким отстранённым от всего этого.

— Истина в глазах. Так что в следующий раз, когда увидитесь, сразу подлей ему в чай любовного эликсирчика.

— Знаешь, Майк, а, может быть, ты прав.

— Насчёт эликсира?

— Нет. Что это надо просто отпустить и жить дальше. Забыть о нём и обратить внимание на тех, кто вокруг. Так правильнее.

— Серьезно? Ты… ты прислушиваешься ко мне?

— Кажется, впереди земля. Очень странно, что первой заметила это я, а не ты как существо, обладающее более хорошим зрением.

Майк слегка прищурился и по привычке принюхался.

— Действительно, земля. Ура-а-а, мы добрались!

Оборотень подпрыгнул от радости, как не в себе, и быстрее побежал на выход, что Лулу потеряла его в толпе, несмотря на прозрачные тела окружающих. Девочка надела очки и вначале шла напрямую, сквозь призраков, хоть ей это было непривычно. По ощущениям это напоминало прохождение через слабенький воздушный поток, какой бывает от включённого и оставленного на полу фена.

Тут один из пассажиров корабля сделал ей замечание, отметив, что ему ужасно неприятно, когда его телом так «варварски пользуются». Лулу ужасно смутилась, извинилась и как можно скорее постаралась затеряться в толпе. Что оказалось совсем нетрудным. Гораздо сложнее было противостоять этой толпе и ни в кого не войти. Но как Лулу не старалась этого избежать, в какой-то момент трап подали, и призраки устремились на берег, утянув за собой Лулу. Девочка неизбежно проскальзывала сквозь чью-то душу, спешно извиняясь после этого.

«Надо же, а я думала, они ничего не чувствуют».

— Мы неосязаемы, но не бесчувственны.

Она услышала голос у самого уха, похожий на Майков, только более взрослый, и догадалась, что он принадлежал его брату, после чего обернулась.

— Рад встрече, принцесса Лулианна, первая этого имени, — коротко стриженный на вид аккуратный полупрозрачный парень галантно поклонился.

— А разве вы не плыли всё это время вместе с нами?

— Кто-то должен был вас встретить именно здесь, поэтому я отправился в Обливиос нескольким ранее, — объяснил Карл.

Лулу поймала себя на той мысли, что никак не может оторваться от его груди: в левой части зияло сквозное отверстие, через которое можно было спокойно смотреть на всё, что происходило сзади, без замыливания. Это не могло ускользнуть от внимания Карла. Он похлопал себя в этом месте.

— Да-да, работка вашей сестры при содействии Колина.

Чтобы перевести неловкую и болезненную тему, Лулу спросила, где Майк. Карл пожал плечами.

— Понятия не имею. Он такой непоседа.

— Эгей, чего вы там застряли? — Майк явно встал на какое-то возвышение, но туман, покрывавший густой пеленой всё вокруг, позволял видеть только его голову и сложенные рупором ладони.

Лулу и Карл подошли к Майку ближе. Оборотень слез с какого-то картонного ящика, на который забрался, и вопросительно посмотрел на брата.

— Вижу, вы уже успели познакомиться, — он удовлетворённо кивнул. — Куда теперь держим путь? У вас есть какой-нибудь крутой старейшина, который всё про всех знает?

Карл явно задумался. Он обхватил подбородок одной рукой, поставив её локоть на другую.

«Даже жесты одинаковы», — отметила про себя Лулу.

— Майк, — шёпотом спросила девочка, — вы, Читерны, все так друг на друга похожи?

— На самом деле не Читерны, а Оками – девичья фамилия матери. И да, мы все похожи, как ни крути.

— Оками – такая необычная фамилия.

— Ну, японская вообще-то. Дословно «японский волк», — Майк хихикнул. — Вроде вполне логично и просто. Но наш род уже давно не Оками, как ты понимаешь. Мама никогда в Азии-то не была. — Майк замолчал, но вдруг добавил: — Если она только сейчас там не скрывается.

— Я решил, — прервал их диалог Карл. — Топаем в таверну. Оттуда все приключения начинаются обычно.

— Почти как в «Подземельях и Драконах[1]», — заметила Лулу.

Они свернули с туманной пристани и пошли в беспросветную молочную даль, надеясь не врезаться случайно в кого-нибудь.

— Вау, ты знаешь эту игру? — у Майка загорелись глаза. — Это офигенно.

— Ну, мы в старой школе с одноклассниками иногда играли, но всё было несерьезно. Забрасывали после пары заходов. Мне всегда хотелось попробовать себя в роли мастера.

— Устроим-обеспечим, — Майк улыбался всё шире. — Я вообще ещё никого не встречал, кто бы тоже играл в DnD. Очень люблю эту вселенную.

— Мы пришли, — объявил Карл и проплыл сквозь дубовую дверь, которую ребятам пришлось толкать вдвоём – настолько та была тяжёлой. И как только призрак нашёл эту таверну, да и вообще различил очертание дома в таком тумане?

Внутри было довольно темно, но всё же гораздо лучше видно, чем снаружи. Посетители медленно плавали от столика к столику. За барной стойкой стоял тавернщик, который традиционно натирал бокал тряпкой. Вроде бы ничего особенного, если не учитывать того, что всё в таверне являлось призрачным. От самих посетителей до бокалов и мебели.

«Интересно, выпивка тоже неощутимая?»

Тавернщик обратил внимание на зашедших, повернув на них свой единственный глаз.

— Живые! — крикнул он.

Музыка затихла, все призраки остановились и уставились на ребят.

— Спокойно, парни, — ответил Карл. — Это мой брат и его подружка. Они тут по пропускам приехали ко мне в гости.

Лулу мысленно вспыхнула. «Я ему не подружка».

— У тебя есть брат? — спросил призрак номер один. — Почему ты никогда не рассказывал?

— Ну, он же живой. И потом я был слишком обеспокоен поиском жены, чтобы рассказывать вам о нём.

— Да, я вот тоже найти свою не могу. — Старый призрак номер два отхлебнул из своего прозрачного бокала какой-то напиток. — Примерно с тех пор, как умер. А надо бы новую поискать, — он рассмеялся и подмигнул Карлу. — Ты парень молодой, на тебя все девки заглядываться будут.

В какой-то момент посетители утратили интерес к вошедшим, вернувшись к своим делам, и только изредка поглядывали на Майка с Лулу, которые тем временем подошли ближе к тавернщику.

— Я по делу, — сказал Карл. — Всё по тому же. Нет новостей?

— Да откуда же они появятся? Если уж ты не можешь найти её, то что можем мы?

— Тогда нам нужен ваш старейшина, или кто у вас тут главный, — сказал Майк.

Тавернщик, казалось, только сейчас обратил внимание на мальчика и сиплым голосом рассмеялся.

— Ишь, раскомандовался. Я бы на твоём месте, Карл, мальчишку бы из виду не упускал.

Пока братья оживлённо разговаривали с владельцем таверны, Лулу заинтересовал необычный узор на каменной стене. Это были витиеватые спирали и кольца, соединяющиеся где-то посередине в виде небольшого углубления. Но в рисунке явно чего-то не хватало. Девочку что-то очень смущало во вмятине в стене. Она была с одной стороны правильной и округлой формы, но складывалось ощущение, что эта выемка тут была неспроста. Так и хотелось туда что-нибудь положить. Тавернщик обратил на это внимание и начал рассказывать историю:

— Давным-давно, когда все мы ещё были живы или ещё даже не родились, одна такая же любопытная Варвара выколупала отсюда волшебные камни. И никто не знает, где они теперь. А вокруг стены построили эту таверну.

— А что это за стена?

— Её называют Стеной Света. Никто не знает, откуда она взялась, — пожал плечами призрак.

Лулу почувствовала слабую вибрацию в кармане джинсов. Это было странным ощущением, но ей показалось, что надо обязательно вытащить кристаллы. Вибрировали оба камня, но танзанит чуть больше. «Истину познать поможет? Что ты хочешь мне показать?»

Карл вдруг помахал рукой тавернщику и поманил ребят к выходу.

— Я узнал, что один мужик может примерно предполагать местонахождение Рубины. Он, как вы правильно выразились, что-то типа Старейшины. Я его никогда не видел, хоть и живу тут шесть лет. Но он не из моего района, а посему сейчас будем туда добираться и довольно долго. Поэтому ежели вам нужно сейчас сделать какие-то свои смертные дела, делайте сейчас.

[1] Dungeons & Dragons (D&D, DnD; Подземелья и драконы) — настольная ролевая игра в жанре фэнтези, разработанная Гэри Гайгэксом и Дэйвом Арнесоном. Впервые была издана в 1974 году компанией «Tactical Studies Rules, Inc.»

Глава 21.2

Даже с пристани невозможно было различить здания – от них возвышались над туманной пеленой лишь пики крыш. А когда ты находился внутри города, то понять, где и что было, просто нереально. Лулу понимала, что возможно, отчасти, ей мешают очки. Хоть пеа-очки, изготовленные на Ф.А.В. и обладают максимальным комфортом для владельца, но всё же их первостепенное значение имели не смарт-часы, встроенные внутрь и не возможность читать в них книжки, а защита от солнца, а, следовательно, затемнение стекол.

Однако без очков она совсем бы не смогла передвигаться по городу, потому что в этом случае не различала бы призрачных объектов, что было гораздо хуже, учитывая, что Карл – их проводник.

Они плутали по городу довольно долго, так что в конечном итоге девочка вдруг почувствовала усталость и напряжение в ногах.

— Почему бы нам не воспользоваться какими-то ориентирами или взять, например, компас, который я подарила тебе на день рождения? У тебя же он есть, Майк.

В ответ верфольф расхохотался.

— Компас, говоришь? Сейчас я тебе покажу, каков он, твой компас.

Майк снял рюкзак, положил его прямо на дорогу и вытащил из переднего кармана компас. Откинув крышку, он молча протянул инструмент девочке.

Ундина наблюдала, как стрелка неугомонно в бешеном темпе крутится то по часовой стрелке, то против неё, не останавливаясь ни на одной стороне света. Девочка нахмурилась.

— Но почему так? Мы ведь где-то на востоке, двигаемся вроде бы на север.

— А как ты это определила?

Лулу посмотрела на верх, готовая ответить, что по солнцу, однако поняла, что небесного светила не видно за такой пеленой тумана. Майк убрал компас обратно в рюкзак, и повесил его на плечо, готовый двигаться дальше.

— Однако мы ведь где-то в Безмолвном Лесу.

— С чего ты это взяла?

— Здесь нет никаких звуков. И иногда я даже не слышу собственных шагов.

— Это эффект тумана, — вмешался в их разговор Карл, улыбаясь. — Он поглощает многие довольно тихие звуки. Но громкие ты всё равно услышишь. Так что это отнюдь не Безмолвный Лес.

— Но где тогда расположен Обливиос?

— Нигде. — Карл развёл руками. — Это несуществующий город.

— В каком это смысле? Непонятно.

— Ну, подумай, если бы он существовал, могла ли бы ты попасть туда в любое время? Да запросто. Если бы он существовал, то смертные давно бы раскрыли его местонахождение и сделали бы своим курортом. Но его попросту нет, а значит и найти невозможно.

— Но постой, мы ведь здесь, а значит где-то находимся. Нельзя находиться нигде.

В ответ Карл лишь усмехнулся.

— Слышала про пустое пространство?

Лулу вспомнила один из давних разговоров с Бизером на первом курсе и закивала.

— Всё, что ты видишь вокруг, в какой-то степени иллюзия. — Он сделал внушительную паузу, а потом продолжил: — А раз всё есть иллюзия, вполне вероятно, что Старейшину мы никогда не найдём.

— Всё, хватит её пугать, — возмутился Майк.

Карл глухо расхохотался.

— С каких пор ты стал таким занудным? В конце концов, я призрак. Кто знает? Может, однажды я стану полтергейстом, и тогда это станет моей работой.

— А в чём разница между призраком и полтергейстом?

— Полтергейст, — ответил Майк, — это призрак, забывший о том, кто он такой. Забывший всю свою прошлую жизнь, увлечения, интересы. Забывший имя, возраст, адрес. Представь себе: вот так всё забыть. Что их сильно отличает от всей нежити – это неконтролируемая ярость и злость, жажда мучить и запугивать. От того они злятся, что вспомнить ничего не могут. С полтергейстами борются как раз ловцы призраков.

— Как это всё интересно, конечно!

— Неужели? — Карл вдруг остановился. — Ребята, мы нашли его хату.

***

Это было двухэтажное здание из светло-бежевого камня с острой кирпичной крышей, но второй этаж скрывался где-то в тумане. Первый этаж представлял собой одну комнату, обставленную в рабочем стиле, напоминающий кабинет, собравший в себе коллекцию антикварной мебели. Хозяин, судя по всему, отсутствовал. Но место выглядело обитаемым, и это уже являлось хорошим знаком.

Карл поплыл по лестнице наверх. Он делал это очень тихо, как и любой призрак, но вдруг сверху скрипуче донеслось:

— Кого ко мне принесла нелёгкая?

В тот же миг через потолок просочился странный прозрачный мужчина в халате и ночном колпаке. «Умер во сне», — подумала Лулу.

— Живые дети? — призрак смотрел на них с нескрываемым удивлением, а затем посмотрел на Карла. — И зачем ты ко мне их привёл?

— Нам нужна твоя помощь, — Карл почти по-братски похлопал старика по плечу. — Всего лишь рассказать, где находится моя жена.

Старикан посмотрел на Карла поверх очков, выкатив глаза за пределы орбит. Спустя пару минут он издал пару смешков в свою длинную призрачную бороду, которые затем слились в безудержный хохот.

— Ну и наглец! Что сделала такого твоя жена, что ты не можешь её найти тут, в Обливиосе – свободном городе, где все равны друг другу, и различия, бывшие при жизни, стираются?

— Она совершила убийство. Три убийства за раз, если быть точным.

Карл сказал это с небольшим пренебрежением, будто это обычное дело. Но старик больше не смеялся. Он серьёзно посмотрел на Карла и ответил:

— Значит тебе в Дом Падших. — Он потупил глаза. — Только тебя туда не пустят. А их, — он указал на друзей, — тем более.

— Прошу, я никогда не обращался к тебе за помощью. Единственный раз вообще в жизни.

— В жизни? — Старейшина рассмеялся. — Это лучшая шутка, что я от тебя слышал.

— Я очень хочу воссоединиться с ней. Без неё загробное существование мне в тягость.

— А она этого хочет?

— Мы разговаривали с ней через зеркало, — вмешался Майк. — Когда проводили спиритический сеанс. Она очень хочет к Карлу.

— Эти… эти маленькие крохи проводили спиритический сеанс? — Призрак не мог скрывать свои эмоции за маской хладнокровия.

— Мой брат – очень смышлёный малый.

— Даже если и так, твою жену заперли туда не случайно. Если правосудие так решило, то проступок был серьёзный. Три убийства – это тебе не случайность.

— Но я хочу её хотя бы увидеть.

Карл состроил бровки домиком и поджал нижнюю губу. Старейшина уныло вздохнул и почапал к рабочему столу. Призрак открыл ящик и, покопавшись в нём пару минут, подал ребятам сложенный вчетверо ветхий листок. Лулу приподняла очки и с удивлением обнаружила, что листок она продолжает видеть и без них. Она пихнула Майка в бок и прошептала:

— Это настоящая бумага!

Старейшина услышал её и сказал, улыбнувшись:

— Не совсем. Зачарованный папирус и для нас, и для вас. Это карта города. А карты пишутся смертными для смертных. Нам они ни к чему. У нас есть целая вечность, чтобы что-нибудь найти.

Карл выхватил листок у Старейшины из рук, развернул его и начал внимательно изучать карту. Ребята, осторожно посматривая сквозь его руки, тоже оглядели ветхую бумагу.

— Эй, — вдруг воскликнул Карл, — на карте стоит пометка об одна тысяча девятьсот десятом году. Этому рисунку более ста лет, — он помахал картой перед носом Старейшины. — Она уже устарела.

— Ну а живые к нам и не так часто заходят, — развёл руками призрак. — Другого предложить не могу. Если не нравится, то отдавай сюда.

Но Карл прижал листок к груди, морщась.

— Вам нужно в Дом Падших. Вероятно, как правильно отметил Карл, он уже давно переехал. Но в крайнем случае вы можете поспрашивать у людей в округе. Они вам подскажут.

Делать в домике Старейшины им было нечего. Они поблагодарили старого призрака и принялись опять бродить по улицам.

— Чтобы знать, куда идти, нужно сперва узнать, откуда ты вышел, — Карл вертел карту в руках и так, и сяк. — Я не могу понять, где мы находимся.

Майк тоже попробовал сориентироваться на местности, но у него ничего не вышло. Лулу даже пробовать не стала. От неё было проку, как от козла молока. Без специальных очков она вообще считалась слепцом в этом городе.

— Ладно. — Карл свернул карту и спрятал её в карман пиджака. Правда вот, пиджак этот был прозрачный, и поэтому всем прекрасно было видно, как бумажная трубочка болтается внутри. — Попробуем пойти наобум. Может, к чему-нибудь и придём.

Спустя непродолжительное время они услышали странное урчание совсем рядом. И ещё раз. И снова. Они остановились и прислушались к окружению. Звук шёл из живота Майка. Девочка покосилась на оборотня, а тот виновато опустил глаза в пол. Карл нахмурился.

— Вот об этом я и говорил, когда предупреждал, что нужно сделать все свои смертные дела.

— Мы и вправду идём довольно долго, — заступилась за мальчика Лулу. — Можем сделать небольшой перерыв. У меня есть с собой сэндвичи. — На последнем слове от Майка раздалось ещё одно протяжное «Ур-р-р», и Карл сдался.

Они нашли уличную скамейку, на которую уселись, расчехлили рюкзаки и перекусили. Карл молча стоял неподалёку с недовольным видом.

«Интересно, — подумала Лулу, — он завидует? Или просто ему так не терпится увидеть Рубину?»

За всё время их пребывания в городе, им никто не встретился, за исключением того старейшины и посетителей таверны.

«Как будто все вымерли. Хотя погодите-ка…»

Они плутали по городу просто бесконечное количество времени. Иногда Лулу казалось, что они кружат по кругу. Телефоны здесь не работали, её часы остановились, поэтому узнать, который час, не представлялось возможным. Девочка начала уже спотыкаться на ходу и клевать носом, когда Карл вдруг призвал их остановиться.

— Это какой-то мотель. Никогда раньше не видел его в Обливиосе и думаю, что раз он здесь, то он для смертных. Призракам не нужно спать.

Мужчина-призрак за стойкой рецепции внимательно осмотрел вошедших. Заговорил Карл:

— Мои друзья очень устали. Нам бы комнатку.

В ответ мужчина выставил руку на стойку ладонью кверху.

— Дублоны.

«Чёрт!»

Майк смотрел на Лулу с надеждой, вдруг Бофара отдала ей больше двух монет. Но девочке нечего было предложить. Лулу покачала головой и демонстративно вывернула карманы.

— Тогда проваливайте.

Призрак убрал руку и потерял к детям любой интерес.

— Что делать будем?

Лулу заметила, что Карл снова открыл карту и водил пальцем по одному месту. Затем он снова её убрал и привлёк внимание призрака за стойкой.

— Вы ведь отстроили этот мотель совсем недавно, так? Что было в этом здании раньше?

Призрак молча уставился на юношу в недоумении и с каким-то слегка улавливаемым недоверием.

— На кой чёрт тебе это нужно знать?

— Мы предполагаем, что ваш мотель стоит на бывшем Доме Падших.

— Вздор! — призрачный мужчина очень разозлился и готов был почти наброситься на Карла, если бы тот подошёл на опасно близкое расстояние. — Это здание было пустым, когда мы въехали. Нам бы обязательно рассказали, если бы тут было что-то подобное.

Было видно, что Карл сомневался в искренности слов мужчины: в его голосе слышалась откровенная трусость. «Если он ещё чуть-чуть надавит, он расколется».

— А нам можно здесь осмотреться? Нам просто очень нужно попасть в Дом Падших. Но никто не может нам рассказать, где он.

— Зачем вам туда?

— Мы кое-кого ищем, кто пропал несколько лет назад. Может, удастся найти какие-то зацепки здесь? Мы рассчитывали на это.

— Хорошо, — сказал призрак, поколебавшись. — Но я пойду с вами. Чтобы вы не удумали при удобной возможности заночевать в одной из комнат за бесплатно или что-нибудь украсть.

Глава 21.3

***

Они шли по тёмным коридорам, которые, казалось, никогда не закончатся. Лулу начинало всё это слегка бесить.

«Вначале мы хрен пойми сколько бродили по пустынным улицам города, теперь мы бродим тут. Когда мы уже хоть куда-то придём?»

Призрак не отставал от них ни на шаг, приглядываясь к каждому их действию. Лулу уже мало что интересовало вокруг, она просто плелась позади Читернов. Карл внимательно изучал фрески на стенах, но, по-видимому, не мог докопаться до нужной информации.

— Вы сами-то, — подал голос Майк, — не знаете вдруг случайно, где Дом Падших?

— Боюсь, что я ничем не могу вам помочь, — сухо ответил призрак.

Он умолк, а ребята продолжали продвигаться по узкому тёмному коридору. Всё здание молчало, и не только смертные это заметили.

— В вашем отеле нет постояльцев? — нахмурился Карл, остановившись.

— С чего вы взяли? Их тут полно, иначе бы мы разорились.

— Ключей на стойке действительно нет, почти все разобраны. Но я не слышу ни одного звука. И потом, разве бессмертным нужны мотели?

— А с чего вы взяли, что постояльцы – бессмертные?

— Лютая тишина. Даже эти, — он указал на ребят, — вдвоём своим топотом создают хоть какие-то жизненные звуки. И если бы у вас был целый отель смертных постояльцев, это не могло бы быть так незаметно. У вас есть другие этажи?

Призрак замялся. Его явно нервировали какие-то догадки Карла.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

Вдруг Лулу почувствовала жар от волос на несколько секунд. «Свечение? Опять? Но почему сейчас? Какой-то знак?»

— Он в-врёт, — неуверенно пробормотала она.

Призрак оскалился, но по факту он ничего не мог особенно сделать живой девочке, поэтому Лулу не боялась. Он приблизился к ней.

— Если бы я хотел что-то скрыть, девочка, то ты бы уже собирала свои останки где-то на окраине мира.

Но Лулу не смотрела в его пустые глаза. Она смотрела сквозь призрака, заметив небольшое шевеление позади мужчины. «Кролик? Сейчас?»

Виду она не подала, просто слегка отпрянула от призрака. Тот сделал вид, что сплёвывает от досады.

Карл спросил что-то ещё у него, и у них завязался диалог. А Лулу тем временем поманила Майка по коридору обратно в сторону рецепции, следуя за кроликом. Они тихо пересекли коридор, спустились по лестнице и оказались в холле.

— Куда ты меня тащишь? — полушёпотом спросил волк.

— Мы идём за кроликом.

— Вау, он как всегда вовремя. Только если поймают, нам крышка.

— Надеюсь, Карл поймёт, что нужно ещё потянуть время.

Позади рецепции висела портьера с расшитым шёлковыми нитями верблюдом. Кролик юркнул куда-то за неё. Она была плотная и весьма тяжёлая, поэтому ребята оттягивали её вдвоём.

За портьерой оказалась бетонная стена, однако она была неровной в самом центре. Лулу догадалась, что это была линия, где сходились две части стены.

— Потайной ход! — шепнула она. — Но как его открыть? Если бы мы были привидениями, то мы бы просто прошли сквозь стену.

Именно в этот момент они услышали позади голоса призраков.

Майк, зажав Лулу рот ладонью, утянул её за портьеру, отдёрнув материю назад. Верблюд вернул своё первоначальное положение, как ни в чём не бывало, и со стороны холла никто бы никогда не догадался, что позади прячутся двое подростков.

— Вы вроде бы уже всё выяснили, — пресёк призрак вещавшего что-то Карла. — Здесь никогда не было Дома Падших. — Последовала пауза, а за ней вопрос: — Чьи это вещи?

«Чёрт, мой рюкзак. Я оставила его на диване в холле».

— Это, наверное, ребят.

— А где они сами?

На этот вопрос Карл не мог ответить. Впрочем, Майк и Лулу уже сами не были уверены в ответе на этот вопрос.

— Может, они вышли на улицу. Дети хотели спать.

— Жалкие смертные.

Лулу вспыхнула, но Майк тут же стиснул её запястье. Переведя дыхание, девочка запрокинула голову наверх, уставившись в потолок. Краем глаза она заметила на стене висевший старинный фонарь, который явно уже давно был нерабочим. «Зачем он тут здесь?»

И вдруг её карман странным образом завибрировал. Ундина быстро засунула руку в джинсы и вытащила камни, которые всегда носила там. Вибрировал танзанит. Она подняла его выше, и он начал светиться. И чем выше она его поднимала, тем сильнее был свет. «Дело в фонаре, да?»

Девочка привлекла внимание оборотня, указав на фонарь. Майк почему-то очень обрадовался, но дал знак пока молчать.

Тем временем обстановка в холле стремительно накалялась.

— Вы хотите меня обмануть? — призрак говорил максимально повышенным тоном. Карл молчал. — Вот я сейчас же ведь пойду осматривать пустые комнаты. И если я только найду их, вам придётся очень несладко.

Голос менеджера мотеля стал затихать. Майк осторожно выглянул из-за портьеры.

— Их нет, — прошептал он Лулу. — А ты – балда. Кто же так вещами разбрасывается?

— Я устала, и мне было тяжело таскать рюкзак с собой.

Майк лишь тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Что насчёт фонаря?

— Давай попробуем дёрнуть за него или ещё что-нибудь сделать.

— Только для начала нам его нужно достать.

Это было определённо проблемой. Рост обоих составлял чуть больше полутора метров. Майк, конечно, был выше Лулу на пару сантиметров, но этого всё равно было недостаточно для того, чтобы достать фонарь, висевший чересчур уж высоко. Майк пару раз подпрыгнул, но всё равно чуть-чуть не доставал до фонаря даже кончиками пальцев. Лулу пожалела о том, что не умеет левитировать.

— Я встану на четвереньки, а ты встанешь на меня, — предложил Майк.

— А… это нормально будет?

— Ну а ты предлагаешь сделать наоборот? Я-то, конечно, не против, но скорее всего ты потом не встанешь. Давай, это пока единственное, что приходит в голову.

Он встал, опираясь на колени и ладони, а девочка, предварительно сняв кроссовки, взгромоздилась на друга, чувствуя ступнями его хребет. Майк тяжело выдохнул. Лулу попыталась достать до фонаря. Ей тоже не хватало буквально пары сантиметров.

— Чёрт, не получается.

— Ладно, придётся посадить тебя к себе на шею. Но только раз в жизни, не привыкай особенно.

Лулу слезла с оборотня. Тот перегруппировался, и девочка уселась ему на плечи. В такой позиции удерживать ундину было гораздо тяжелее, особенно, когда мальчик выпрямился в полный рост. Девочка расставила руки в стороны, пытаясь удержать равновесие, но в какой-то момент отклонилась корпусом назад, задев головой портьеру. Но зато в такой позиции ей удалось наконец достичь фонаря. Лулу подёргала его и покачала в разные стороны. Со стеной никаких изменений не произошло.

— Может, его надо зажечь?

— Делай, — кряхтел Майк. — А то я сейчас сдохну.

— Igniro, — шепнула Лулу и подула на фонарь.

Огонь заплясал весёлыми язычками пламени. Майк почти в один приём скинул девочку с себя и резко выдохнул, разогнув спину. Лулу наконец надела кроссовки.

От стены пошёл гул, который бывает, если в пещере случится обвал. Рокотание в какой-то момент прозвучало буквально рядом с ребятами, и вдруг стена зашаталась и разъехалась в стороны, обнажив за собой широкий и полностью тёмный проход. Что находилось в конце туннеля, увидеть не представлялось возможным.

Ребята стояли перед этой дырой, из которой тянуло сыростью и спёртым воздухом, и не решались пройти.

— Ну, как говорится, дамы вперёд.

Майк усмехнулся и подтолкнул девочку к проёму. Лулу вцепилась в рукав его ветровки.

— Это стрёмное место со стрёмными призраками. Я абсолютно слепая и безоружная, даже несмотря на то, что волшебница. И ты предлагаешь мне идти первой?

— Ладно-ладно. Давай вместе?

Они одновременно вступили в проём, и конечно же, стена за их спинами сомкнулась обратно. Пути назад был отрезан. Они оказались запертыми внутри какого-то мотеля в призрачном городе, даже не зная, как вернуться назад. Пожалуй, это не самая лучшая идея – идти сюда без сопровождения взрослых.

Лулу, не обладавшая ночным зрением, не видела абсолютно ничего. Майку его способности оборотня, правда, тоже несильно помогали. Он осмотрелся, но видел перед собой лишь бетонные стены сзади и с боков. Впереди же была беспросветная тьма.

— Предлагаю идти вперёд. Выбора-то у нас нет.

Двигаясь исключительно по стенке наощупь, они продвигались дальше, и вдруг Лулу заметила, как впереди светится что-то зелёное. Оно двигалось и то приближалось, то отдалялось от них.

— Хей, не твой ли это маленький пушистый друг?

И точно: это был её кролик Розмарин. Он вёл их прямо вперёд.

— Если верить ему, то мы двигаемся правильно.

Глава 22

Пещера или то, чем было место, где оказались ребята, постепенно начала идти под наклоном куда-то вниз. А потолок постепенно начал приближаться так, что Лулу сперва могла спокойно протянуть руку, чтобы достать до него, а потом и вовсе макушка её головы находилась всего в паре сантиметров от верхней стенки пещеры. Но просвета впереди не было. Всё по-прежнему находилось в полнейшей темноте. Лулу полностью доверилась кролику и Майку. В этом мире они были её глазами. Очки она подняла на лоб, так как с ними в этой кромешной мгле было видно ещё хуже, но вот слуховое устройство она оставила при себе.

Вдруг впереди они услышали грохот цепей, и остановились, прислушиваясь.

— Сними «слушку», — так Майк называл устройство для слуха. Лулу так и сделала. Звук прекратился, и ундина сообщила об этом мальчику.

— Призрачные цепи?

— Похоже на то.

Они двинулись дальше, но теперь каждый их шаг сопровождался жутким грохотом. Вдруг Лулу впечаталась прямо носом в кирпич. Что это? Дальше прохода нет?

Однако кролик поскакал куда-то дальше, и его было всё ещё видно впереди. Значит это всего лишь арка, отделяющая одно помещение от другого.

Спустя пару минут ребята оказались в месте, которое освещалось. Всего одним фонарём, правда. Таким же, как тот, что висел за портьерой. Но теперь хотя бы стало видно, что к чему. Кролик внезапно словно растворился в окружении.

Они находились в подземной темнице. По бокам сотни, а, может, даже тысячи камер с решётками. За каждой из них находились неупокоенные души. Кто поодиночке, а кто-то в сдвоенных камерах.

Ребята шли дальше, и чем дальше они двигались, тем больше им казалось, что конца этому нет. Некоторые призраки не обращали на них никакого внимания, а некоторые бросались к решёткам и протягивали руки в молебном жесте. Кто-то плакал, кто-то угрожал и скалил зубы. Лулу обратила внимание, что просвет между прутьями достаточно велик, и даже если решётки сделаны из зачарованного металла, то призрак мог свободно пройти за неё. Но вскоре она поняла, что они никак не могут это сделать, поскольку их движения ограничивают цепи. Все призраки были прикованы за ногу к стене. Вот откуда этот ужасный грохот.

Майк стал бледнее простыни, и Лулу тоже становилось не по себе от этого места. Если закрыть глаза и просто идти вперёд, становилось легче. Но стоны и крики не прекращались ни на секунду, а из камер так и норовил кто-то хватануть тебя холодной неосязаемой рукой.

В какой-то момент Лулу отчётливо почувствовала жар от волос и сообщила об этом Майку.

— Не знаю, что означает свечение на этот раз. Опасность? Рубину? Выход?

Мальчик нахмурился.

— Скоро мы это узнаем.

Спустя ещё пару метров «прогулки» по этому мрачному месту, Лулу просто-таки чувствовала, что её волосы превращаются в какой-то костёр. Голове было так горячо, что ундина даже подумала, что может обжечься. Такого ещё не было никогда, даже в озере сирен годом ранее. Она попросила Майка остановиться.

И тут прямо в камере напротив они увидели её.

Девушка сидела на полу сырой тёмной камеры, обхватив колени руками, и не реагировала на происходящее вокруг никоим образом. Она была одной из немногих, кто, по всей видимости, смирился со своим положением.

Однако она не была похожа на других призраков, которых до этого видели Майк и Лулу. Она не была полупрозрачной. Девушка горела почти что ярким оранжевым пламенем. Огненно-красные волосы ниспадали ниже плеч, скрывая большую часть лица. Из одежды на ней висело лишь нижнее белье, под цвет «призрачного тела».

«Если бы я не была уверена в том, что это она, я бы решила, что она умерла в пожаре».

Промежутка между прутьями было достаточно, чтобы протиснуться внутрь камеры. И вот оба школьника стояли перед Рубиной. Но та даже не подняла голову. Косматые волосы закрывали всё её лицо.

Рубина усмехнулась и с вызовом спросила:

— Не думала я, что вы меня найдёте. Что ж, добро пожаловать, сестрёнка. И брат того-о-ком-я-не-хочу-вспоминать. Как я вам? Нравлюсь?

— Что… что они здесь с тобой делают? — Лулу наконец обрела дар речи.

— Испытывают. Морально и физически. Мы работаем. Всё время, когда мы не работаем, нас мучают психологически. Или мы торчим здесь и думаем над своим поведением.

— А когда это закончится?

— Никогда.

Рубина откинулась головой на стенку.

— Утверждают, что в Обливиосе забывается вся прошлая жизнь. Вот только они забыли предупредить, что не все до конца своей загробной жизни развлекаются. В одном только правда. Не важно кто ты: вор, убийца или же порядочный человек – всех нас рано или поздно ждёт забвение. И мои страдания прекратятся вместе с моим забвением.

— Что чисто технически невозможно будет ещё несколько поколений, — встрял Майк. — Ведь ты особь из королевской семьи.

Рубина недобро посмотрела на оборотня.

— Надо же какой умный, — с сарказмом сказала она. — Вы пришли сюда поглазеть на то, какой я стала, и посочувствовать? Не нужно этого. — Она отвернулась и громыхнула цепью на левой руке.

— Но даже несмотря на то, что ты призрак, ты осталась способной к колдовству, в отличие от Карла.

— А этот урод за семь долбанных лет ни разу ко мне не пришёл.

— Знаешь, как он тебя долго искал? — вступился за брата Майк. — Но ему никто не мог сказать, куда отправляют таких, как ты. Все либо не знают, либо настолько боятся этого места, что избегают даже разговоров о нём.

— И правильно делают. Вам тут тоже не место. Мёртвые места высасывают энергетику из живых. С каждой секундой вы стареете.

Ребята переглянулись.

— Ну, это и так происходит безотносительно того, что мы в Обливиосе.

— Не смей обвинять Карла раньше времени, — продолжил Майк. — Он между прочим тоже здесь.

— И что же я его не вижу?

— Он в этом здании, но не с нами.

— Видимо, он о-очень хотел меня видеть, — Рубина фыркнула.

— Ты злишься на него, потому что он – твой единственный путь к освобождению отсюда.

Призрачная дева подняла глаза на оборотня. Теперь в них горел настоящий огонь.

— Да. И он об этом знает. Он знает, что для убийцы – единственный путь наверх отсюда – это прощение умерщвлённой души. — Она отвернулась и махнула свободной рукой. — Но такого не бывает. Думаете, что? Все эти несчастные сидят здесь просто так? Нет, их жертвы просто забывают о них или считают, что тут нам – самое место. Гнить в тюрьме до полного забвения – как классно.

— Но Карл ведь не такой. Он же ведь правда искал тебя все эти годы.

— Но всё же пришли вы, а не он. А вы не в силах меня освободить.

Майк обратился к Лулу:

— Придётся тащиться обратно наверх.

— А как мы это сделаем? Старый ход через ту стену закрыт.

— Рубина, как насчёт другого выхода? Они существуют?

— Есть лифт. Как пройдёте камеры… если вы их пройдёте, — будет ещё один коридор. Почти в самом начале его и есть лифт. Но я даже не уверена в том, что он работает, да и вообще существует. Это мне говорили, когда ещё была надежда на побег.

— Ты пыталась бежать?

— Было бы странно, если бы я ответила «нет». Семь лет, Лулианна, семь, я торчу здесь. И по сравнению с тем, что с нами тут делают, Ледяная Тюрьма на Хандрозе покажется лыжным курортом. — Рубина издала нечто похожее на вздох. — Однажды мне это удалось. Но тем не менее спустя несколько часов я очнулась снова здесь. Это как проклятие, которое может снять только конкретный человек. В распределении при смерти тебе могут простить одну провинность, но не три. Мне ещё повезло. Здесь есть серийные убийцы и маньяки, у которых несколько сотен жертв. У них нет шансов на спасение.

Рубина закрыла глаза. Лулу готова поклясться в том, что девушка плачет по-призрачному.

— Ну что, бандитка? — спросил оборотень. — Пойдём наверх и поищем Карла? Хотя нет, лучше ты останешься здесь и побудешь с сестрой.

— Ты справишься один?

— Уж постараюсь.

Майк пролез сквозь прутья, и Лулу осталась наедине с Рубиной. Если конечно забыть о том, что их окружали сотни призраков бывших преступников.

— Как оно там, наверху? — кивнула сестра. — Будто целая вечность прошла с последнего раза, как я видела солнце.

— Наверное, всё осталось прежним. Кардинально ничего нового не произошло. Говорят, зреет новый мировой кризис, но я в этом не особенно разбираюсь.

Рубина понимающе кивнула и вдруг встала. Цепь позволяла перемещаться ей по темнице на несколько шагов в каждую сторону от места, где она сидела до этого. Она обошла сестру по кругу, словно изучая.

— Я так давно не видела никого из живых. Каково это, интересно…

Вдруг Рубина остановилась позади девочки. Лулу не могла видеть, но определённо почувствовала, что за её спиной что-то происходит. Ундина повернулась к сестре, но вдруг словно земля ушла из-под её ног. Голова закружилась, и она опустилась на колени, держась за неё. При этом она нашла в себе силы поднять взгляд на Рубину. Призрак стояла с каким-то искажённым лицом, направив вытянутую руку на Лулу. Это было последнее, что девочка увидела прежде, чем её сознание провалилось во мрак.

***

Тело внезапно стало таким лёгким. Она чувствовала, будто плывёт в очень теплом водоёме. Что это, сон?

Реальность постепенно начала возвращать себе свои прежние очертания. Сперва Лулу услышала это жуткое лязганье цепей и бормотание множества голосов вокруг. А затем она открыла глаза, и увидела, что по-прежнему находится в камере Рубины. Только вот девочка болталась где-то, зависая над полом и абсолютно не чувствуя себя.

«Я левитирую?»

Рубина равнодушно уселась в свой угол, исподлобья кидая взгляды, полные смеси злобы и любопытства. Лулу огляделась по сторонам, и наконец до неё дошло.

Она увидела саму себя. Точнее, она увидела своё бездыханное тело, распростёртое на полу камеры.

— Что… что ты наделала? — говорить было трудно. Все слова давались ей с усилием, а вырывались едва уловимым шёпотом, будто ускользая в окружающую среду.

— О, тебя больше должно интересовать, что я буду делать дальше. А дальше я поступлю так, как может делать только призрак. Я использую твоё тело, чтобы выбраться отсюда. Надеюсь, ты не против.

— Но ты ведь даже не спросила!

— Ответ «нет» меня не устроит. Сейчас я просто возьму и вселюсь в тебя. И никто не заметит, что что-то поменялось. Ты останешься здесь, а я уйду наверх.

— Она не сможет так сделать, — Лулу услышала позади голос Майка, и если бы она была в нормальном своём состоянии, то облегчённо бы выдохнула. Как быстро они всё-таки вернулись. — Её не отпустит сам Дом. Даже если она вырвется от оков, вселится в твоё тело и удерёт, Дом Падших вернёт её обратно. Им важна душа, а не наружная оболочка.

— Фу, зануда.

Позади Майка робко жался Карл, но Рубина не обращала никакого внимания на своего суженого.

— Возвращай Лулу в её привычный облик, пока не начался процесс разложения.

Рубина скрестила руки на груди и отвернулась от них.

— Пусть сама вселяется, как все призраки это делают.

— Технически Лулу – призрак только благодаря тебе. Она не умеет вселяться, ведь для неё это противоестественно.

Рубина вздохнула.

— Ладно. Я прятала его для особых случаев.

В самом низу стены был небольшой разлом, чуть уходящий в пол. Призрак Рубины подплыл к этому едва заметному месту, громыхая цепями, и вдруг она со всей силы стукнула ногой по земле, как если бы была живой. Из разлома магическим образом вылетело что-то небольшое и красное. Лулу показалось, что этот предмет похож на какой-то волшебный камень. Рубина, управляя потоками воздуха, насколько ей позволяли оковы, направила его на тело Лулу. Камень упал прямо на лоб девочке, и ундина почти почувствовала эти неприятные ощущения, когда на тебя что-то приземляется точечно сверху.

Рубина рассказала сестре, что необходимо провести небольшой ритуал. Нужно, чтобы тело обязательно лежало или сидело в естественной позе, глаза открыты, а время отсутствия души должно быть незначительным. Затем нужно было сесть в позу лотоса у головы тела, закрыть глаза и представить, что ты ныряешь внутрь, повторять одну и ту же фразу:

— Это мой дом.

Лулу повторила всё, что ей рассказала сестра. Самым сложным оказалось сесть в позу лотоса, поскольку гравитации для неё в таком облике почти не существовало, и находиться на земле в одной позе она не могла. В конце концов, ей удалось это сделать. Она расслабилась, и на миг ей показалось, что её душа движется куда-то вниз, словно действительно ныряет. А затем девочка вновь потеряла сознание.

***

Соприкосновение живой Лулу с камнем дало тот же результат, что и обычно. Её сознание вновь переместилось где-то посреди пшеничного поля. Только на этот раз не стояла, как обычно, а лежала.

«Так даже удобнее. Голова кружиться не будет, когда я вновь покину это место».

Лулу даже не утрудила себя встать. Просто снизу наблюдала, как стая ворон кружит над ней, обеспокоенно каркая.

Громогласный голос Скоганде прорезал небеса, откликаясь эхом после каждого слова, в её голове:

— Смертельный ритуал камень один подарит. Цвет его и волосы вручившей жарят. Имя её созвучно с названием Рубин же пока ответит молчанием.

И Лулу снова провалилась в бездну, не поняв ни единого слова.

***

— Ну и каково это – быть мёртвой? — лицо Майка зависло прямо над ней. Обеспокоенные серые глаза бегали туда-сюда, но в них сквозила любознательность.

— Честно, отвратительно, — Лулу резко села, и голова у неё опять закружилась. По вискам неприятно застучало, будто маленьким молоточком. Камень ударился о землю рядом с ней. Она посмотрела на рубин, прокручивая в голове слова Скоганде, пытаясь запомнить.

— Побочный эффект, — буркнула Рубина. — Нормальная штука. А рубин можешь оставить себе. Живым нужнее.

— Рубина, а ты видела, кого я привёл? — перевёл тему Майк. — Мне кажется, вам стоит поговорить друг с другом чуть больше.

Карл наконец перестал прятаться за Майком и уверенно направился к своей жене, взял её за свободную руку. Она не сопротивлялась.

— Я так долго тебя искал, — прошептал он.

— Знаю, — хриплый голос Рубины стал ещё тоньше, и теперь его почти совсем не было слышно. — Я скучала.

— Я тоже. И я давно уже тебя простил. — Карл задрал голову вверх и произнёс максимально громким звуком: — Все слышали? Я прощаю её. Прощаю.

В этот же миг оковы с ноги и руки ведьмы спали. Она осмотрела запястье и щиколотку, словно не веря в произошедшее, и кинулась к Карлу на шею. Он крепко обнял девушку, а затем они поцеловались. Лулу деликатно отвернулась, решив, что это вмешательство в частную жизнь.

Ещё пару месяцев назад, Майк бы тоже отвернулся и ещё бы пытался подавить тошноту. Но только он один мог знать, как страдал его брат, как хотел он этого воссоединения, и теперь, словно зачарованный, смотрел на пару, искренне радуясь за Карла и не веря в то, что у них всё получилось.

***

Они поднялись на лифте. Он действительно существовал, и даже работал. На нём было гораздо быстрее добраться до верха, вот только потом пришлось петлять по коридорам мотеля. Именно с помощью этого лифта Майк смог быстро привести брата к его жене.

Лулу наконец-то забрала свой рюкзак с дивана. Каким-то чудом его никто не выбросил и не украл, хотя красть-то там особенно было нечего, ведь всё самое ценное девочка всегда носила в карманах.

Что ж, путешествие, как это обычно и случается, подошло к концу, и настала пора возвращаться обратно в Андеадлинг. Вот только дублонов на корабль обратно у ребят не было.

Поглощённые друг другом Карл и Рубина и слышать ничего не хотели сперва, но затем вспомнили об одном хитроумном устройстве, что находилось в самом центре Обливиоса. О портале.

Для того, чтобы его найти, пришлось опять поплутать по улицам порядочное количество времени, но наконец они вышли к нему. Это была такая продолговатая и широкая рама, вылитая полностью из золота.

Рубина и Карл встали перед ней, взявшись за руки и начали произносить какие-то незнакомые ребятам слова. Позже они объяснили, что это был тайный язык призраков, которых использовался в основном только в скрижалях.

Просвет в раме начал плыть и мерцать и наконец четвёрка увидела в нём отражение окраины Андеадлинга.

— Ну всё, вот и пора прощаться, — сказала Рубина. — Надеюсь, вы ещё нас навестите.

— Обязательно, если раздобудем пару дублонов.

— Теперь, когда мы с Рубиной снова стали семьей, доставать монеты станет гораздо проще. Мы найдём работу, отстроим хату. Э-эх, заживём! Так что я тебе сам притащу дублоны. Реально, заглядывайте к нам хоть иногда.

— Ты тоже не забывай обо мне, брат.

— Не забуду. Ведь я в Обливиосе только из-за тебя.

Глава 23

Они вышли из портала, покинув Обливиос, и эти неощутимые врата сразу же закрылись за ними. Морозный лесной воздух обжёг оголённые щеки и кисти рук. Лулу почувствовала, как под ногами хрустит снежок. Снежок?!

Девочке резко стало холодно, она обхватила свои плечи, укрытые лишь одной демисезонной курточкой, и осмотрелась. Все листья уже давно опали. Ветви деревьев Безмолвного Леса были укрыты толстым слоем снега, под ногами был не просто снежок, а лежалый снег, покрытый ледяным настом – вот почему он так хрустел. Изо рта выходил пар.

— М-майк, почему так х-холодно? — Лулу клацала зубами.

Оборотень с невозмутимым видом вытащил свой телефон, и ему потребовалась пара минут, чтобы включить его. Он залез в календарь.

— Если верить телефону, то сейчас конец декабря.

— Декабря?! — Лулу поперхнулась морозным воздухом и закашлялась. Когда приступ прошёл, она с ужасом спросила: — То есть мы отсутствовали…

— Почти два месяца, да.

— Как так вышло, что мы не почувствовали этого времени? Мы всего один раз захотели поесть и поспать столько же.

— В Обливиосе время останавливается. Даже для живых. Вот почему там нежелательно находиться без сопровождающего призрака. Можно потеряться и очутиться в забвении раньше времени.

— Майк, а как же школа? У нас же теперь куча долгов по учёбе.

— Пф-ф-ф, меня это никогда не пугало.

Вервольф вальяжно пошёл вдоль трассы по направлению к ИШДОМС, а девочка засеменила следом за ним, клацая зубами. Лулу прокручивала в голове самые жуткие сценарии и унижения и дальнейшего исключения из школы, но Майк, будто прочитав её переживания, сказал:

— Да не парься ты так. Ща пойдём к Лавуа, уболтаем его. Расскажем в красках, что мы делали. Директор поверит нам, вот увидишь.

Месье Лавуа был и вправду шокирован историей, которую поведали ему ребята. Он всячески старался напустить на себя невозмутимый вид, но в конце эмоции всё-таки взяли верх. Директор сидел в высоком кожаном кресле, скособочившись за столом, в ужасе раскрыв глаза и покусывая пальцы рук. Когда Майк и Лулу окончили свой длинный рассказ, Лавуа прокашлялся и сказал:

— Почему-то мне хочется вам ве’гить. И я пове’гю. Но как быть с остальными учителями? Может, вам написать записку от меня, что это я вам по’гучил ответственное задание? Наприме’г, что-то доставить. Да, пожалуй, так и сделаю.

Директор с энтузиазмом вырвал ящик из своего стола, что тот, упав на пол, с треском развалился. Несколько бумажек грациозно спланировали чуть поодаль, и Лавуа эффектно подхватил их двумя пальцами, положив на стол. Выхватив ручку из подставки, по пути столкнув несколько журналов, он, высунув кончик языка, принялся строчить два экземпляра. Периодически он что-то зачёркивал, приговаривая при этом: «Odieux[1]», и брался за новый листок. Наконец, всё было готово, и директор отдал листки ребятам.

— Сделайте на всякий случай несколько копий. Для каждого из п’геподавателей. А то мало ли, все захотят узнать, где же вы п’гопадали. И обязательно подготовьтесь к декаб’гьским конт’гольным. И да, Чите’гн, загляните ко мне как-нибудь на досуге. У меня есть для вас п’гедложение, кото’гое может вас заинте’гесовать.

***

Майк был очень доволен тому, что его план абсолютно удался. Лулу всё ещё пребывала в смятении, но скоро оно развеялось. Откуда ни возьмись к ним выплыла Зельда, угрожающе размахивая своим плащом.

— Читерн и Хэтчер, — её глаза гневно сверкали, — вас не было почти два месяца. Вы что, совсем, не побоюсь этого слова, охренели?

В ответ Майк молча выхватил у Лулу её записку и протянул вместе со своей Зельде. Учительница сперва не поняла, что это. Но всё же решила прочитать, обратив внимание на почерк Лавуа.

— Ответственное задание? И что же это за задание такое, которое можно поручить вам, Читерн?

— Очень секретное, госпожа Соверейн, — Майк хитро сощурился.

— Ох, Читерн, если это снова ваши проделки…

На их счастье, из кабинета директора, подёргивая усами, вылетел, чуть ли не сорвав дверь с петель, сам месье Лавуа.

— Многоуважаемая госпожа Сове’гейн, эти записки действительно написаны мной. В их словах заключена чистейшая п’гавда.

В ответ Зельда лишь громко фыркнула и вернула записки ребятам.

— Копия у меня на столе завтра с утра.

***

— Здравствуйте. Меня зовут Принц Сагир, и я потерял волшебную силу.

Вокруг все зааплодировали, а принц Сагир ссутулился и подумал о том, какой же он глупый. «Зачем я назвал себя принцем? Разве может принц быть таким жалким?»

Он сидел в очень странном полуподвальном помещении на жутко скрипучем стуле в окружении странного вида людей. Вернее, не совсем людей: всё это были бывшие маги, которых точно также АнтиНежитская Компания лишила волшебной силы. Кто-то глупо улыбался, кто-то прятал свой взгляд, кто-то нервно теребил рукав водолазки. Все собравшиеся здесь определённо стыдились своей неполноценности.

Но прямо напротив него сидел он – Виктор Куракин. Как этот мужчина сам утверждал, он смог научиться магии всего за пару месяцев, будучи абсолютно бессильным с рождения. Но он не пустил эту магию по опасному пути, а решил помогать тем, кто не может колдовать по каким-то причинам, хотя должен.

Высокий мужчина лет тридцати с аккуратно уложенными светлыми волосами и такими же аккуратными усами. Он был в костюме и держался увереннее, чем все остальные присутствующие.

Когда принц Сагир впервые увидел объявление о его чудодейственных сеансах, он решил, что этот Виктор – обычный шарлатан. Может быть, он был магом, рождённым в семье людей, оттого и имя человеческое, и долго думал, что не умеет колдовать. А потом получилось. Но выбора-то у парня особенно не было. А сеансы вот, напротив, оказались бесплатными. По крайней мере, первые пять ознакомительных. Поэтому Сагир решил попытать удачу и всё же попробовать прийти на это собрание.

Когда аплодисменты закончились, Виктор попросил юношу поделиться своей историей. Принц Сагир монотонно и очень неохотно начал свой рассказ. Но по мере того, как он углублялся всё глубже, повествование стало более эмоциональным. В конце принц Сагир даже ударил кулаком по ладони, когда в очередной раз вспомнил бесстрастные карие глаза своего мучителя.

— Что ж, спасибо вам, дорогой Сагир, что поделились с нами. Теперь давайте все закроем глаза и представим, что мы на зелёной лужайке. Что вы видите перед собой?

— Я вижу стадо коров.

— Я вижу реку.

— А я лежу на траве и смотрю на солнце.

Каждый делился своими видениями. Сагир пытался сосредоточиться, но перед глазами почему-то стояло лицо его брата Колина. И как парень ни старался его убрать, ничего не получалось. Он даже зарычал. И вдруг почувствовать чьи-то решительные руки на плечах.

— Сагир, расслабьтесь, — вещал голос Виктора. Он словно бы стоял сзади, но в то же время перемещался по кругу. — Что вы ощущаете?

— Что я кружусь. Мне сейчас станет плохо и стошнит.

— Это ваша внутренняя злоба. Она мешает вам. Избавьтесь от неё. Вы ведь маг с преобладающей воздушной энергией?

Сагира удивило такое прямое попадание. «Он что, ещё и экстрасенс?»

— Вам нужно научиться внутренней гармонии. Отпустите тот образ. Отпустите его.

Внезапно Сагир почувствовал страшную усталость. Будто он таскал мешки с кирпичами целый день. Но Виктор, кажется, уже отошёл от него.

По окончании сеанса, все попрощались, но Виктор попросил Сагира остаться.

— Вы же знаете, что ни одно живое существо нельзя полностью лишить энергии, если только не убив его? Ваша сила всё ещё внутри вас. Но некий психологический барьер мешает её освободить. Это желание мстить.

— Кто вы такой на самом деле? — вместо ответа спросил Сагир.

Куракин замялся, пригладил волосы, но всё же ответил:

— На самом деле, я никакой не маг. Я человек, но, впрочем, вы уже и сами могли догадаться. Несколько лет назад я обнаружил свою способность к ментализму, которую решил развивать и дальше. И помогаю я магам, основываясь на психологии и эмпирическом познании.

— Вы можете читать мысли?

— В какой-то степени. Особенно если они очевидны. Я могу чувствовать также энергию других существ.

— Это тоже своего рода магия.

— Согласен. Так что насчёт мести внутри вас? Не хотите ли забыть? Отпустить все проблемы и тяжкие воспоминания?

— Это очень сложно.

— Соглашусь. То, что с вами произошло, трудно вот так вот взять и выкинуть из головы. Но вы ведь по натуре созерцатель. Я думаю, вам было бы неплохо посвятить часть своего времени метидации где-то в очень красивом месте и обязательно с музыкой. Я знаю, что вам очень нравится музыка. Мозоли на вашей левой руке говорят о том, что вы скорее всего скрипач.

«Удивительный человек».

— Я подумаю над этим.

— В любом случае, у вас есть ещё четыре неизрасходованных бесплатных сеанса. Так что я буду вас ждать.

[1] (фр.) — Отвратительно.

Глава 24

Как ни странно, но Лулу удалось написать все тестирования и контрольные на приличный балл. Даже по естественным наукам под надзором мерзкого Макгроу. И теперь она со спокойной совестью отправилась на зимние каникулы.

Первую половину праздников она провела у бабушки, где наконец-то увиделась со своей кузиной и дядей.

Лирри бабушка ещё накануне Нового Года подарила акварельные краски, и девочка теперь при каждой удобной возможности рисовала на любой плоской поверхности. Когда дома закончилась вся бумага, в ход конечно же, пошли обои, скатерти и простыни. А также собрание сочинений Толстого, которое Лирри показалось ужасно скучным без картинок. Бабушку это, конечно, не обрадовало, но она решила закрыть на это глаза. В конце концов, это Гармен должен заниматься воспитанием дочери, а не она.

Кстати, сам дядя всё подначивал свою племянницу перекинуться с ним в картишки. Но Лулу деликатно отказывалась. И откуда у него эта странная мания?

Лирри же хвасталась перед ней своими рисунками, и девочка не могла не отметить, что у её кузины открывается настоящий талант. Да, пока это были странные непропорциональные человечки с длинными ногами и пугающими одинаковыми улыбками, но кто знает, что из этого, в конце концов, может получиться?

В январскую неделю Лулу решила, что слетает на Дельту навестить родителей. Нобычная смена страшного мороза и снега на солнце и пески всё ещё не стала привычной для девочки, но тем не менее она в какой-то степени жутко радовалась, что может позволить себе искупаться в оазисе, в то время, как все те, кто остались на Земле, вынуждены мёрзнуть в своих сугробах.

Мама, конечно же, расспросила её про проект о семье, а Лулу насочиняла целую историю про то, как она защищала свою презентацию и рассказывала о том, как хорошо живётся дельтянам при нынешней королеве, чтобы польстить матери.

А ещё Лулу узнала, в каком дистрикте Дельты живёт Софи. И теперь девочки могли видеться почти каждый день, ведь Софи на каникулах тоже отправилась домой.

Да, это были замечательные каникулы. Однако именно в последний день перед возвращением на Землю Лулу умудрилась заболеть. Наверное, сказалась акклиматизация, а может, повлияло что-то ещё. Вот только именно в этот день её не отпустили ни к Софи, ни в оазис. И девочка была вынуждена просидеть целый день во дворце.

Ундина решила прогуляться по небольшому парку с фонтанами, который окружал дворец. Она шла, слушала музыку в наушниках и думала о предстоящей четверти, о том, что ей опять придётся оставить всю свою родню на очень долгий срок. И вдруг она увидела его. Музыка вдруг перестала иметь какой-либо смысл, а мысли спутались.

«Наверное, у меня опять жар. Потому что не может быть такого».

Она протёрла глаза, но Колин, прижавшийся к одной из пальм никуда не исчез. Он стоял и пристально смотрел на Лулу. А та готова была провалиться куда угодно, лишь бы не видеть его взгляд.

«Ладно. Нам надо поговорить».

Она выдохнула и решительно направилась к нему. Колин едва заметно улыбнулся.

— Привет, — как можно беспечнее начала Лулу, чтобы не выдать своего волнения. — А что ты тут делаешь?

— Тебя ищу.

«Меня? Ой-ой».

— Наверное, у тебя появились какие-то вопросы с последней нашей не самой приятной встречи.

Воспоминания заставили Лулу вернуться с небес на землю. «Он вёл себя ужасно, наплевав на то, что будет со мной и Майком, желая только удовлетворить свою прихоть».

— Я знаю, — прозвенел голос у неё в голове. — Но так было нужно.

— Я и забыла, что ты умеешь читать мысли. Ты поступил подло. Но, как я посмотрю, план удался?

— Да. Не без некоторых потерь, конечно. Лишаться крыльев второй раз было больнее. И теперь мы никак не связаны с Алруны. Сферы больше нет. Она теперь сама по себе.

— Значит, она больше не вернётся в школу? — Лулу даже расстроилась, представив, что теперь минимум до конца этого года заклинания будет вести Макгроу. Власта ей нравилась, конечно, ещё меньше, но этого жуткого мужика она на дух переносить не могла.

— Ну, ей ни к чему. Если только вдруг она опять захочет полакомиться детишками. Ты серьёзно хочешь продолжать говорить о школе? Я там больше не учусь, и меня это место не интересует.

— А о чём ты хочешь поговорить?

— Прогуляемся?

— Нет, родители не разрешают мне покидать территорию дворца. Я заболела.

Неожиданно Колин дотронулся тыльной стороной кисти до её лба. Лулу закрыла глаза. Ей хотелось растянуть этот момент. Под ложечкой заныло, когда он убрал руку.

— Действительно, горячий. Ладно. Я пришёл тебя предупредить.

— О чём?

— АнтиНежить не прекратила на тебя охоту. Но я больше не могу на это никак повлиять, потому что уволился.

— Зачем им это? И почему ты уволился?

— Я думаю, дело в шантаже. Не думаю, что твоя ничтожная сила нужна кому-то. Но вот твоё похищение может принести им немалую сумму. Держать в заложниках дочь королевы Дельты – это классная перспектива.

— Ты не ответил на второй вопрос. И когда они планировали это сделать?

— Я не ответил на второй вопрос, а ты уже задаёшь третий. Какая нетерпеливая!

Лулу покраснела и смущённо опустила глаза.

— Нет, ты не похожа на свою сестру. Ты как все. Это неинтересно.

Эти слова обидели Лулу. «Чёрт побери, да он просто издевается надо мной!»

— Да, Лулианна, издеваюсь. Я делаю так со всеми влюблёнными в меня девушками независимо от возраста и статуса. И я предупреждал, что тебе следует держаться от меня подальше. — Он помолчал, внимательно изучая её возбуждённое лицо. — Я уволился, потому что эта работа перестала мне казаться интересной. Я нигде не задерживаюсь надолго. Сейчас мне нравится другое направление. А когда ребята из АнтиНежити придут за тобой – известно только им.

— Но у тебя есть связи. Ты можешь спросить у Рыжего Ника, например.

— Ты тоже можешь у него спросить. Вы теперь даже ближе с ним. Он твой сокурсник. А мне – абсолютно никто больше.

— Ты разве не поддерживаешь отношения после того, как уходишь с работы?

— Если они не перестают быть мне выгодными, то поддерживаю. Но не в этом случае. И вообще моё дело предупредить, а не сделать что-то, чтобы этого не произошло.

— Почему ты мне это говоришь?

Колин хитро улыбнулся и облизал губы. Лулу поймала себя на мысли, что не может отвести от них взгляд.

— Мне интересно понаблюдать, как ты будешь действовать.

— Сейчас?

— Нет, дура. После той информации, что я тебе дал.

Внезапно Лулу поняла, что стоит совершенно одна посреди парка, а солнце активно печёт ей на голову. И что это было?

Глава 25

По возвращении в рабочее русло Лулу решилась рассказать о странном видении на Дельте Майку, конечно, не упоминая всех эмоциональных треволнений. Вервольф задумчиво почесал затылок:

— Это не похоже на галлюны даже от болезни. Если же тебе это реально померещилось, то явно неспроста. Следует держать ухо востро. Ну, или не ухо. Не знаю, что у вас ундин там держат.

— Я просто надеялась, что эта проблема уже разрешилась, — вздохнула Лулу. — Ладно, что у нас там следующее? Зельеварение?

— Ага. Сегодня занятие теоретическое, поэтому мы всем классом. Наконец хоть чуть-чуть передохну от этой химии.

Первое, что решила сделать госпожа Соверейн, это, так называемую, пересадку. Лулу, которая всегда сидела с Бофарой (по желанию самой Зельды между прочим), теперь вынуждена была делить парту с Фениксом. А Майк сел на место ундины к Бофаре. Уж ещё и неизвестно, кому из них было наиболее противно находиться рядом друг с другом. Но Зельда была довольна. Она улыбнулась, обнажив свои жёлто-коричневые зубы и объявила тему:

— Зелье, снимающее заклятие превращения в оборотня.

Лулу внимательно проследила за реакцией Майка. Тот словно прилип к стулу и замер, вопреки обычным препинаниям с учительницей, что, безусловно, не могло остаться незамеченным ею.

— Что с вами, Читерн? У вас что-то отнюдь не боевой настрой духа. Вы так сильно против восстановления людьми своего первоначального обличья? Наверняка вашим желанием было бы, чтобы существовали только оборотни на всём свете.

Майк молчал. Лулу так и порывало сказать, что Майк и сам ликантроп, но всё же решила, что это тайна самого вервольфа, и ему решать, что делать с ней.

— Записывайте ингредиенты, — Зельда продолжала, не моргая, наблюдать за оборотнем. — Серебряная пыль – одна чайная ложка. Алмазная стружка – две чайных ложки. Вода из источника муз – половина котелка. Пучок полыни и столько же мяты. Мяту и полынь предварительно нужно замочить и настоять.

При слове «замочить» с парты близнецов Платт раздался неудержимый хохот.

— Господин Робби Платт, встаньте, пожалуйста, и пересядьте на первую парту к госпоже Макдуф.

— Но… — возразила Фелисити.

— Никаких «но». Слишком долго вы сидите в одиночестве. И я буду тасовать вас теперь каждый урок, имейте ввиду. Чтобы не привыкали друг к другу.

Лулу мысленно выдохнула. Сидеть с вечно ёрзающим и болтающим на непонятном ей языке Фениксом было тем ещё удовольствием. Но по крайней мере она знала, что это не продлится долго.

— А можно задать вопрос? — Бофара подняла руку.

— Да, госпожа Пирожкова.

— А что это за источник муз такой?

— Это очень интересный и правильный вопрос, — Зельда, ко всеобщему удивлению улыбнулась. — Вы, как представительница расы фей должны знать про Архифей-прародительниц, верно?

Бофара кивнула.

— Так вот есть долина Архифей, куда не пускают никого, кроме фей. Ни ведьм, ни оборотней, ни вампиров – никого, кроме них. И там есть волшебный источник, именуемый источником муз. Лично я его никогда не видела. Но говорят, что вода там бежит в обратном направлении, а температура её -40 градусов. Но благодаря такому необычному течению она никогда не замерзает. В легендах говорится, что это источник вечной молодости и вдохновения. Утративший слог поэт вновь начнёт писать прекрасные стихи, а дряхлая старуха обратится в прекрасную деву, — Зельда мечтательно вздохнула.

— Честно говоря, я впервые слышу об этом. Нам с девочками никогда не рассказывали на фейских догмах о таком.

— Поколение уже не то, чтобы верить сказкам и легендам. Что ж, сегодняшний урок представляет собой лишь ознакомительный процесс. Практической части нет, так что с этой минуты вы можете быть свободным.

— А можно ещё вопрос? — спросила Соника. — Если этого источника муз нет, то как же приготовить это анти-ликантропное зелье?

— Ну, у древних ведьм-хранительниц с Лысой Горы есть сосуды, заполненные водой из этого источника. Хотя, говорят, что если собрать эту воду и не использовать в первые сутки, то её волшебное действие пропадает.

— То есть, получается, никто никогда не спасал ликантропов от ужасной участи стать волчарой?

— В нынешнем веке это случается куда реже, чем в мои юные годы. Но, однако, насколько я знаю, уже приготовленное зелье может храниться чуть ли не вечность. Так что наверняка в Банке Зелий и Эликсиров (БЗЭ) хранятся образцы.

— Так, получается, если приобрести такое зелье, я могу превратить какого-нибудь ликантропа обратно в человека?

— Да, совершенно верно, госпожа Беглей. За исключением того, если этот несчастный был превращён на каких-то условиях. Тогда заклятие становится проклятием, и снять его можно только при выполнении условий.

— Большое спасибо.

— Так, а вы, хитрецы, успели меня уболтать и чуть не убежали без домашнего задания. Как хорошо, что госпожа Макдуф шепнула мне на ушко, напомнив об этом. Вам нужно изучить и законспектировать три главы учебника и подготовить какое-нибудь сообщение о зельях, снимающих какие-то другие проклятия. Это всё, разумеется, обязательно подлежит выполнению.

***

В перерыве ребята, как всегда болтали друг с другом, прогуливаясь по коридорам школы. Бофара всё же решила выпытать у Лулу, где она отсутствовала два месяца прошлого года и хотела узнать, не удалось ли ей хоть немного выяснить, как те огромные монеты могли быть связаны с Корнелией.

Лулу отвела фею в сторонку.

— Не знаю, как монеты попали к твоей сестре, но они, что называется, двойственной сущности.

— Это как это, душенька?

— Обещай, что поверишь всему, что я расскажу. И никому не расскажешь. Последнее очень важно.

— Я – могила, душенька. — И, так как она была суеверна, как и все феи, она трижды сплюнула через левое плечо.

Ундина рассказала подруге об Обливиосе и обо всём, что она там увидела и услышала.

— И вот эти монеты – это самая что ни на есть пропускная карточка в мир духов для живых.

— Ох, ну и страсти-то какие, конечно. Вот если бы не ты мне это рассказала, так в жизни бы никогда не поверила в такую чертовщину, тьфу-тьфу. Но тебе я верю. Ну и дела, души загробные! А как же всё-таки монеты у Корнелии могли оказаться?

— Да мне их гномиха с первого курса дала, — Корнелия, оказывается, стояла неподалёку и расчёсывала волосы, всячески маскируя то, что это парик. — А вы тут уже напридумывали, что я с какими-то привидениями вожусь.

— Ты общаешься с гномом? — Бофара недоверчиво подняла бровь.

— А что в этом такого? Она милая, и у неё очень интересное чувство стиля. А ещё много золота.

— Ну, вот с этого и надо было начинать.

Девочки заметили какое-то столпотворение справа и решили, что стоит подойти и выяснить происходящее. Все собравшиеся окружили кого-то и громко гудели. В центре круга, как оказалось, стоял Феникс, а Джинджер – второкурсница-почтальон протягивала ему запечатанный конверт без подписи.

— Пысмо? Мнэ? Но я жи нэ умэю читац.

Гул стих и все уставились на Феникса.

— Э, та я жи шучу, ну. Я что, па-вашэму, такой же глюпий, как Корнэлия?

Фея обиженно поджала губы, а Феникс вскрыл конверт и пробежал глазами по клетчатому листку, лежавшему внутри.

— Что там? Что там? — Майк отчаянно подпрыгивал, пытаясь посмотреть через плечо друга. Улыбчивое лицо Феникса вдруг помрачнело. Он смял листок и оглядел толпу, которая сразу же расступилась.

— Ат каво запыска?

Никто не признался.

— Эта што, розыгрыш? Кто мыня можит преследават в этой школэ? Каму я сдэлал зла?

Наконец Фелисити выступила вперёд.

— Записка от меня, Феникс. И я знаю эту информацию от первого источника.

— Ти миня дуришь. Што эта всё значэт? — Он тряс листом перед лицом Фелисити, а та хладнокровно стояла, скрестив руки перед собой.

— Кое-кто из учителей не тот, за кого себя выдаёт. Тебе следует опасаться.

— Та что ты гаваришь? И кто жи эта? Малчишь? Так это патамушта врёшь!

— И у стен есть уши.

— Чиво-о? Ты гаваришь какими-то загадайками. А толку, если ти врёшь?

Фелисити пожала плечами.

—Твоё право, Феникс, мне не верить. Мне просто хотелось уберечь кого-то. Потому что этот препод достал уже даже меня, — она сжала кулаки, но вовремя подавила всплеск эмоций и, развернувшись, пошла прочь.

Феникс ещё раз посмотрел на смятый тетрадный лист и конверт.

— Ерунда какая-та, — он швырнул всё на пол и тоже ушёл.

Но Майк подхватил письмо прежде, чем то успело коснуться земли. Он тоже просмотрел текст глазами и обернулся, оценивая, сможет ли он догнать Феникса или нет. Но потом вдруг передумал.

— Что в письме? — поинтересовалась Лулу.

Майк, не глядя, протянул его Лулу. Там было написано:

«Остерегайся. Лысый чужеземец хочет взять тебя в плен. У него недобрые намерения».

— Ты думаешь, это Макгроу?

— Я не думаю. Я знаю.

— Зачем ему Феникс?

— Если Фелисити говорит правду, и тебе она тогда тоже сказала правду, и Макгроу – шпион с Хандроза, то тогда у него очень серьезные планы на Феникса. Пока птица маленькая, она не представляет угрозы. Но её можно вырастить в реальную машину для выжигания людей. И царь Эдмонд не может упустить такой шанс, чтобы пустить это в военное дело.

— То есть, заполучив Феникса, он снова развяжет войну, наплевав на договорённость с Дельтой?

— Именно. А если учесть, что Феникс имеет Хандрозское гражданство, у него есть право вернуть жителя своей планеты на своё законное место. Но Феникса так просто не выманить. — Он понизил голос, нагнувшись к самому уху девочки, чтобы другие ученики не слышали. — Помнишь, ты увидела перо в книжном тайнике в библиотеке? Это перо одного из его сородичей. И оно горит.

— И что это значит?

— Перо птиц-фениксов горит только тогда, пока жива сама птица.

— Это значит, что у Феникса есть живые родственники? — воскликнула Лулу. Майк тут же бесцеремонно заткнул ей рот ладонью.

— Заткни свою пасть, не побоюсь такого грубого выражения. Это очень большая тайна, о которой нельзя говорить в этом здании, которое может просто кишеть Хандрозскими шпионами. Имея столь мощных птиц, Хандроз обретёт могущество, которое им нельзя позволить получить.

— А что теперь делать Фениксу?

— Я постараюсь его убедить поверить Фел и быть осторожным. А ты про перо даже не заикайся, — он тыкнул ундину указательным пальцем промеж рёбер. — Для них обладание даже одним пером может стать крутым преимуществом.

***

На неделе Майк решил заглянуть к месье Лавуа, как он ему и обещал ещё в декабре. Директор радушно принял вервольфа, усадив его на новое кожаное кресло, поставленное вместо той уродливой металлической скамьи в углу.

— До’гогой мой, Кармайкл Чите’гн.

— В чём подвох? — прервал француза мальчик. — Когда ко мне так обращаются, то это значит, что чего-то хотят или собираются ставить прививку.

— А вы сооб’газительный всё же молодой обо’готень, — директор покачал пальцем из стороны в сторону. — У меня к вам наинте’геснейшее п’гедложение, от кото’гого, как я ‘гешил, с вашим да’гом вы п’госто не сможете отказаться. — Он сделал длинную паузу, с каждой секундой всё больше растягивая уголки губ. — Я п’гедлагаю вам поймать п’гивидение.

— Вы что, сдурели? — Майк аж подпрыгнул, но тут же извинился. — Это же…

— Trés dificile[1]? Понимаю. Но ведь тем, кто не видит души, ещё сложнее. Я п’гошу тебя от чистого се’гдца помочь мне. Это моя дальняя ‘годственница, кото’гая недавно пе’гебралась в Небыль.

— Это ещё и в Небыле?!

— Тебе дадут деньги.

— Я в деле.

— И экипи'говку. Это будет полноценный ‘габочий день ловца п’гизраков.

— Да, я согласен-согласен. Только покажите, где это.

[1] — Весьма трудно (фр.)

Глава 26

Пяти сеансов с этим чудаком Виктором Куракиным оказалось мало в конечном итоге. Принц Сагир смог привыкнуть к этому неловко улыбающемуся обществу недомагов и даже вжиться в него. Он действительно успокоился. Образ карих глаз того антимага постепенно начал стираться, и принц понемногу начал обретать спокойствие. Но денег на продолжение курса у него не было, поэтому в один день пришлось распрощаться с этой сектой или чем бы она там ни была.

В то же время он мог продолжить курс в любой момент, а посему принц Сагир решил для себя, что обязательно вернётся. И устроился для этого работать на склад в супермаркете. Работа сама по себе несложная. Он вскрывал коробки, которые привозил большой грузовик, и сортировал товары по полкам. Платили, конечно, негусто, но всё же это были какие-никакие, а деньги.

В одну из смен он открыл коробку, заполненную небольшими пакетиками с молоком для детского питания, и вдруг замечтался. Он вспомнил своё радужное детство. Неподалёку от замка в лесу находилась ферма. И там жили счастливые бурёнки, почти такие же, как на этих картонных упаковках. Служанки всегда ходили на ферму, чтобы у маленького принца всегда было вкусное парное молоко.

Он представил картинку, как мама даёт ему крынку, полную тёплого свежего молока, и не заметил, как на склад кто-то вошёл. Казалось бы, ничего необычного, просто кто-то занёс ещё одну коробку и поставил на пол в стороне. Сагир повернулся на звук и столкнулся с пронзительными карими глазами. Вспышка воспоминаний вновь нахлынула на него, оставив позади все сеансы по самообладанию.

Принц Сагир привстал с корточек, оставляя коробку с молоком стоять возле стеллажа и пошёл к этому незнакомцу. Тот стоял смирно, казалось, не понимая, чем вызвал подобный интерес. Но при ближайшем рассмотрении принц Сагир вдруг признал в этом человеке своего сводного брата Колина. Это произошло как-то само собой. Принц Сагир видел бессмертного всего единожды, да и то в полной темноте, но, видимо, этого хватило для того, чтобы запомнить эти острые черты лица, этот греческий нос и длинные тёмные волосы.

Колин стоял, всунув руки в карманы брюк, оттопырив при этом большие пальцы так, что они касались ремня, и слегка ухмылялся.

— Ну, здравствуй, — бессмертный первым начал диалог. — Не думал я, что встречу тебя ещё раз, да к тому же на работе.

— Что делал ты в ИШДОМС в ту ночь? Что тогда вообще произошло?

— Вот так вот резко. Ни тебе «здрасьте», ни «как дела». — Он чуть наклонил голову, изучая Сагира. — Я заметал следы, чтобы никто не вынюхал то, что не надо. И в какой-то степени спасал тебя, возвращая в привычное русло.

— Откуда ты знал, что я там нахожусь?

Колин молчал, лукаво улыбаясь.

— Как ты связан с АнтиНежитской Компанией?

— Никак, — бессмертный развёл руками. — Теперь по крайней мере точно.

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Я раньше работал там. Но потом уволился, потому что мне захотелось поработать грузчиком на складе.

— Серьёзно?

— Нет, дурик. Но я действительно там работал. И это я высосал твою силу.

Заявление повергло Сагира в шок. Он ухватился за сердце и отступил на пару шагов назад. В то же время безудержная ярость овладела им. Он сжал кулаки и встал против Колина в угрожающей позе.

— Зачем ты сделал это?

— О, это очень длинная, но интересная история. И я расскажу её тебе, если ты согласишься выпить со мной чашечку ароматного чаю с мёдом.

***

Майк взял велосипед в центре проката и теперь гнал по главной аллее Андеадлинга в сторону вокзала. Он выехал ещё засветло, чтобы к точному времени быть по нужному адресу. Вервольф решил загодя напялить на себя защитный костюм и очки. Эта экипировка напоминала ему противочумные костюмы из больницы. В них было так же жарко. И по правде говоря, мальчик не совсем понимал, для чего они нужны. Как объяснил ему месье Лавуа, при захвате в специальный контейнер призраки, а точнее, полтергейсты, ведь именно за одним из них Майк сегодня отправился, выделяют некое подобие зеленоватой плазмы. Она может даже обжечь, а этот костюм сделан из огнеупорного материала и призван защищать того, кто его носит, от воздействия плазмы.

К багажнику велика оборотень прикрепил большую спортивную сумку, где лежал как раз такой контейнер, а ещё специальное устройство, чем-то похожее на голограф Соники, только больше и проще устроенное. Была так же длинная резиновая трубка, по которой призрак должен был «перетечь» из этой засасывающей штуки в контейнер. От Майка требовалось поймать полтергейста и доставить к Научному Институту, где специально обученные люди уже займутся им.

Майк повернул от вокзала к Небылю и помчал по просёлочной дороге вдоль леса с одной стороны и железной дороги с другой стороны с ветерком. Он ехал в одиночестве по тропинке, тихо насвистывая какую-то мелодию. От старенькой покорёженной станции в Небыле ему нужно было проехать дальше, как бы проезжая чуть мимо города, забираясь на небольшой склон, а потом катить под горку.

Так он и сделал. Заехал на холмик, а потом отпустил педали и, расставив руки в стороны, ловил попутный ветер, свистевший у него в ушах, быстро помчался вниз, ощущая себя будто в невесомости. Ему было так хорошо и весело. Мальчик ощущал невиданный прилив сил, будто он был не на ответственном задании по поручению директора в криминальном городке, а просто на велосипедной прогулке в лесу.

Впереди виднелся обрыв, и Майк, быстро вцепившись руками в руль, резко вывернул его в сторону, круто затормозив. На земле остались две изогнутые ребристые полосы. Мальчик подпрыгнул на сидении. Видел бы его сейчас Феникс! Просто нереально крутая остановочка.

Оборотень слез с велосипеда, положил его на траву и подошёл ближе к неровному краю обрыва. Внизу располагалась нереальной красоты долина. Большой луг с едва пробивающейся после зимы травкой и подснежниками, окружённый дремучими соснами и елями вперемешку с берёзами и редкими кустарниками. И всё это уходило куда-то вдаль, на север, а сбоку, на западе, догорали алые от заходившего солнца, облака, покрывая всю долину и Небыль, возвышавшийся где-то над ней, розовым одеялом.

Майк посмотрел прямо перед собой, затем налево, а потом снова перед собой, в долину. «Как странно, что два таких разных мира сошлись именно здесь. Будто произошёл разлом Вселенной».

Один из камней из-под его ботинка сорвался вниз и упал куда-то, отзываясь эхом.

Где-то под собой он услышал плавное журчание воды. Мальчик встал на четвереньки и посмотрел вниз. Прямо под ним в нескольких метрах из земли бил источник, небольшим бурлящим водопадом спускаясь вниз и разбиваясь о лесное озеро, окружённое валунами. И даже эти валуны выглядели прекрасно: крупные окатанные обломки горной породы, блестящие в лучах заходящего солнца от влаги. В этом месте было всё гармонично, всё – как надо. Майку совсем не хотелось уходить. Он поклялся себе, что обязательно вернётся ещё раз сюда и приведёт с собой кое-кого ещё…

Солнце скрылось, и Небыль охватила тёмная пелена мрака. Не стало больше нежного розового одеяла из облаков, застилавших собой небосвод. Неухоженные покосившиеся дома мрачно смотрели на оборотня своими тёмными глазницами-окнами. Где-то вдалеке ухала сова, а поблизости бормотали недружелюбные жители, то и дело бросая косые взгляды на вервольфа. Майк давно слез с велосипеда и вцепившись в руль, катил его рядом с собой, сумку повесив на плечо. Зная о том, как любят здесь воровать всё, что плохо лежит, это было необходимостью. Он шёл по улице и отсчитывал дома, так как ни на одном даже карандашом не стояло номера. А даже если и стояло, то в такой темнотище на улице разбитых фонарей он всё равно разглядеть бы не смог цифры.

«Даже в Обливиосе в сплошном тумане было и то лучше видно».

Где-то что-то разбилось, заорала драная кошка. По ноге пробежала пара крыс, которые Майк брезгливо скинул в канализацию, отодрав от штанины рукой. Чем глубже он уходил в город, тем меньше он ему нравился. Запах нечистот стал таким сильным, что любому человеку даже стало бы дурно. Что говорить о вервольфе. Но Майку не было страшно. Этот прилив сил и позитивные мысли вели его дальше вперёд, а он толкал свой велосипед и наконец пришёл к месту назначения.

Майк остановился перед одним из немногих кирпичных строений, на первом этаже которого располагались гаражи, поэтому к парадному входу вела громадная лестница, не вписывающаяся в этот город косых развалюх. Впрочем, парню было всё равно, где живёт троюродная тётушка месье Лавуа. Он пришёл сюда за призраком и не уйдёт отсюда без него.

Поискав какие-нибудь хорошие кусты, он припрятал в них своего «коня» и поднялся по ступенькам. В тот момент Майк подумал, что оставлять велик на улице – плохая идея. Впрочем, выбора у него особенно не было. Гаражи были закрыты от посторонних.

Оказавшись прямо перед входом, он учуял резкий запах мочи и заткнул нос рукавом. «Никогда не буду жить в Небыле. Невозможная вонища». Майк дёрнул за колокольчик. Где-то в глубине дома раздался звонок ощипанного петуха и скрипнул засов. Дверь распахнулась и его пригласила внутрь слепая на один глаз старушка в чепце. Это определённо была родственница Лавуа, так как у неё были точно такие же усы, только поменьше.

Старушка просеменила дальше по длинному коридору, а Майк проследовал за ней. Оказалось, что она жила сама внизу, а верхние две комнаты сдавала в аренду. Но к постояльцам постоянно приставал надоедливый полтергейст, как они сами утверждали, и никто надолго не задерживался. А денежек хотелось бы зарабатывать на постоянных жильцах. Майк внимательно выслушал её, поджав колени к подбородку, пока сидел в мягком кресле с обивкой в цветочек. Когда старушка закончила жаловаться на жизнь, Майк поднялся по лестнице наверх, а женщина осталась внизу. Оказалось, что её давно уже мучает артрит, и она даже посмотреть не может, что же это за полтергейст такой.

Майк вошёл в первую комнату и закрыл за собой плотно дверь. По ушам ударила внезапная тишина. Это сразу же насторожило его. Такую тишину ни в одной части Небыля услышать было невозможно. А вот в Обливиосе…

«Может, и вправду полтергейст».

Однако никаких потусторонних движений не наблюдалось. Майк присел на краешек кровати, укрытой покрывалом такой же расцветки, что и кресло внизу. Про себя он отметил любовь этой старушки ко всему «цветочному». Закрыл глаза и весь обратился в слух и нюх, и вдруг услышал скрип прямо за спиной.

— Смертный, эй, смертный, не боишься, что я тебя замучаю?

Майк улыбнулся и всё ещё сидя с закрытыми глазами ответил:

— Нет. Мне нечего бояться.

— Ты привёл много народу с собой. Мне не нравится, смертный.

Майк открыл глаза и посмотрел на Карла, Рубину и их друзей, которые пришли вместе с ним.

— Ребята, не могли бы вы оставить нас наедине?

Все призраки послушно одним движением просочились сквозь стену и остались в коридоре.

— Они… слушаются тебя, смертный? — удивился полтергейст.

— Да. Это мои друзья.

— Ты дружишь с призраками? Это же невозможно!

— Всё возможно.

Майк наконец повернулся и увидел перед собой бледно-зелёную тень, почти утратившую человеческий облик. Однако в ней можно было различить то, что этот призрак некогда носил шляпу-котелок.

Верфольф скинул ботинки и улёгся на кровать, положив руки под голову.

— Зачем ты докучаешь постояльцам?

— Это моя комната. Я тут живу.

— С чего ты это взял?

— Я обитал здесь при жизни.

Майк знал, что полтергейсты очень часто могли путать информацию, поскольку многое уже забывали за несколько сотен лет. Так что вполне возможно, что этот призрак и Небыля никогда не видел, а пришёл сюда просто по своему желанию. Надо было найти другой подход. Полтергейст уныло висел рядом с кроватью и, наверное, смотрел на Майка, если у него ещё были глаза.

— У тебя классная шляпа, чувак, — сказал Майк.

— Правда? Ты… Ты видишь мою шляпу? — голос у полтергейста дрогнул. Лишь бы тот не расплакался вдруг.

— Да, мне очень нравится её фасон, — закивал оборотень.

— Ты не представляешь, как давно, я уже не слышал комплименты в свой адрес. Только ругательства. — Полтергейст приблизился к мальчику почти вплотную. — Я тоже очень люблю эту шляпу. Я все шляпы люблю. Я… Я был шляпником!

И вдруг Майк увидел слабые очертания фигуры и лица в этой унылой тени. «Он вспоминает!»

— Это очень крутая профессия.

— Да. Но это было так давно. Я уже ничего не помню.

— Что мешает снова освоить этот навык и начать делать шляпы для призраков?

— А так… так можно? — с надеждой спросил полтергейст.

— Конечно, можно. Есть такой город, Обливиос. Там каждый призрак волен заниматься тем, чем захочет.

— Обливиос, — произнёс название города призрак, словно пробуя его на вкус. Майк заметил, как его губы стали не непонятным отверстием, а обрели форму.

«Он был в Обливиосе», — смекнул парень.

— А я мог бы помочь тебе туда добраться. Я уже был там.

— Ты-ы? Но ты же смертный. Как ты туда попал?

— Обливиос – свободный город и открытый для всех, кто знает туда дорогу.

— Это звучит з-заманчиво.

Из коридора послышались вздохи и шептания. «Опять Карл и его приятели всё подслушивают».

Майк резко распахнул дверь, чем очень напугал привидений. Несколько пар прозрачных глаз уставилось на него.

— Это очень важный призрак. Ведите себя тише!

— Не призрак, а полтергейст, — поправил его Карл. — Даже мы их боимся.

— А зря. Они такие же, как и вы. Пошли, — он сказал это тому призраку из комнаты.

Тот колебался несколько секунд, а затем переступил порог впервые за несколько лет. Другие призраки удивлённо вздохнули. С первого этажа на Майка уставилась пучеглазая старушка. Наверняка ей со стороны казалось, что он псих. Разговаривает сам с собой. А ещё Майк ни разу не достал ни контейнер, ни призраколовку.

Когда все они покинули дом, и Майк скидывал прошлогоднюю листву, откапывая спрятанный велосипед (удивительно, что его никто не спёр), Карл тихонько спросил:

— А что ты будешь делать со всем оборудованием? Что скажешь Лавуа и тем ребятам из Научного Института?

— Ничего. Я просто скажу Роджеру, чтобы он заехал со мной по пути ещё в одно место. Учёные и призраколовы не тупые: у них должно что-то, что помогает им видеть мёртвых.

— Роджеру?

— Полтергейст предпочитает, чтобы его так называли, — пожал вервольф плечами. — Кто знает, может, его реальное имя и есть Роджер.

***

Спустя пару часов они прибыли в Научный Институт Андеадлинга. Люди в таких же защитных костюмах, как и у самого Майка, встречали их. Верфольф не мог не отметить, что их костюмы выглядели куда более новыми и опрятными, нежели его собственный. Но, в конце концов, его задание – это задание одного дня, и спецодежда ему больше не понадобится.

Завидев Майка, эти люди надели очки, напоминающие модернизированные пеа-очки, которые Майк соорудил осенью, и внимательно следили за тем, как мальчик, крутя педали, приближался к ним. Каковы же были их ужас и смятение, когда они поняли, что полтергейст сидит не в контейнере, а преспокойненько плывёт подле мальчика.

Сперва эти бравые ребята растерялись и немного отступили. Затем один из них выхватил и активировал устройство для ловли призраков. Но Майк к этому моменту спрыгнул с велосипеда и, подняв руки кверху, обратился:

— Спокойно, он со мной. И он не останется с вами. Роджер – не совсем тот полтергейст, который вам нужен. Он хороший, просто забывчивый. А ещё мы собираемся в призрачный город Обливиос.

Ему никто не ответил. Мужчина с призраколовкой нервно перекладывал устройство из одной руки в другую. Второй – вытер нос рукавом спецкостюма.

«Блин, что же я наговорил? Сейчас меня в дурку к отцу упекут, чую».

Но в бой вступил Роджер.

— Ой, ребятушки, всё, что он вам говорит – это чистая правда. Мы просто повидаться к вам зашли. Я правда очень хочу в Обливиос. Тогда я перестану быть полтергейстом и мучить людей.

Из здания института выбежал какой-то подлысоватый профессор в очках с толстым стеклом. Он наспех застёгивал голубой халат, из которого на ходу вылетали какие-то бумажки и пишущие принадлежности. Мужчины в спецодеждах повернули к нему синхронно головы, ожидая приказа. Но вместо этого профессор подбежал к вервольфу и с чувством пожал ему руку. Майк опешил от такой неожиданности. Он по меньшей мере думал, что сейчас его наругают и начнут убивать, а тут вон – благодарят, оказывается.

Спустя ещё полчаса Роджер отправился погулять по кабинетам научного института. Он был очень любопытный, а за триста с лишним лет его отсутствия в мире живых многое поменялось. Майк и профессор Кислинский, так его звали, сидели у него в кабинете и обсуждали новую концепцию «обработки», как это назвал профессор, призраков.

До этого все полтергейсты привозились в плотных контейнерах, а затем, после некоторых тайных экспериментов расщеплялись на атомы. Но теперь после демонстрации Майка, Кислинскому захотелось узнать поподробнее об Обливиосе и о том, что же такого наговорил призраку мальчик.

— На самом деле мне повезло. Я просто сделал комплимент его шляпе, а он начал вспоминать. Но мне кажется, это работает не со всеми призраками. Те, кто близок к забвению, так и остаются в этом состоянии.

— Но это сильно облегчит этические составляющие подобных манипуляций. Ведь мы отчасти понимаем, что всё это – бывшие живые существа, и им больно, у них так же есть чувства, как и у нас. А ещё в живом мире полно призраков разного рода, но нам не нужно столько ни для одного исследования. Поэтому для меня является открытием этот мистический город, о котором вы говорите. Скажите, откуда вы это знаете?

Майк колебался, стоит ли рассказывать мужчине о своём призрачном брате. Не сочтёт ли он его сумасшедшим? Но наконец решился и высказал всё с самого начала и до конца. Кислинский молча выслушал вервольфа, а затем резко поднялся с кресла и сказал:

— Мальчик, ты нужен нам. Скажи мне свой номер телефона, и мы обязательно свяжемся с тобой после того, как ты доставишь своего призрака в Обливиос.

Глава 27

В одной маленькой грязной комнатушке Андеадлинга (наверняка, вы скучали по этому зачину) на замызганном полосатом матрасе сидели два брата. Два брата, которым удалось объединиться так внезапно при не самых приятных обстоятельствах.

Колин перенёс себя и Сагира с помощью осколка Спекалума прямо в съёмную квартиру, дабы не тратить время, и теперь сидел, внимательно ища ответы на свои безмолвные вопросы в растерянном лице Сагира. Но чтобы получить эти ответы, необходимо было сперва выслушать самого юношу.

— Так что ты хотел мне рассказать? — робко спросил принц.

— Я лишил тебя волшебной силы, потому что мне этого так захотелось, а не потому что мне кто-то приказал.

Он отхлебнул зелёный чай из треснутой керамической кружки. Бессмертным не нужна еда, чтобы восполнить энергию, но вкус некоторых вещей они любят чувствовать. Для Колина одной из таких вещей был чай. Сагиру он тоже предложил чайку, но юноша вежливо отказался.

Бессмертный заметил, как его брат напрягся. Он словно кипел изнутри.

— Тебя это должно обрадовать. Ведь это значит, что за тобой никто не охотится. Что ты как утратил силу, так и вернёшь её обратно.

— Да, но как?

— Запросто.

Парень улыбнулся, но не двинулся с места. Сагира эта неспешность начинала бесить, а Колина, похоже забавляло. В его бесстрастных серых глазах заиграли янтарные огоньки.

— А ну, отдавай мне мою силу, а не то…

— А не то что? Стукнешь меня? Ну и какой в этом толк?

Принц Сагир подумал, что Колин прав. Бессмертные чувствуют боль только от других бессмертных.

— Баллон с твоей волшебной эссенцией до сих пор находится в хранилище АнтиНежитской Компании. И я могу тебе с лёгкостью достать её. Но ты пообещаешь мне, что поможешь мне в ответ.

— Смотря, что нужно сделать.

— Ничего сложного. Телефон, который ты нашёл близ своего замка два года назад – это телефон моего друга, Тано. Мы хотим с ним организовать небольшой проект и нам нужен ещё один участник.

— Это что-то опасное?

— Вовсе нет. Но зато захватывающее и очень прибыльное, — глаза Колина заговорщически сверкнули.

— Покер?

— Нет, я не любитель азартных игр.

— Я тоже. Просто мой старинный друг очень увлекается казино, — принц Сагир, конечно же, вспомнил Гармена. — И я подумал, что по описанию очень похоже.

— Но это не про то. Мой проект гораздо интереснее и масштабнее.

Он осушил кружку до дна и поставил её рядом с собой на пол.

— Насчёт того, что я делал в ИШДОМС. Ты мне нужен был на протяжении всего того времени, что я вообще знаю о твоём существовании, только для одной цели: ты мог помочь мне выйти на один рюкзак, который был доверху заполнен кактусами. Кактусы я использую для изготовления дурманящего эликсира. И пусть тебя это не удивляет. Дело очень прибыльное, а бессмертному навредить никак не может физически.

— При чём тут я?

— Пейотль, в поисках которого я находился, именно в тот же момент был необходим Балтору как ингредиент эликсира жизни. И поэтому там всё очень запутанно. В итоге в какой-то момент я зафиксировал расположение этого злосчастного рюкзака в особняке Крейвенов. И почему-то подумал, что ты выведешь на него меня. Но ни в одну из этих встреч ничего не вышло.

— Но у тебя же в итоге всё получилось?

— Конечно. Иначе бы я не был Колином Крейвеном.

***

Вильгельм Третий наблюдал за своим первым мистическим курсом на площадке. Дети все играли во дворе. Оборотень наблюдал не потому, что был обязан это делать, а потому, что следил за своей дочерью Вильгельминой. Он неоднократно замечал слабые попытки внимания со стороны Эндрю Читерна. Но глупый вервольф его не интересовал. Гораздо большую опасность для них представляла его сестра – Эрика.

Когда стемнело, он подозвал дочь к себе и строго сказал:

— Вильгельмина, ты очень много времени проводишь с Читерн.

— Но она классная, папочка.

— Классная-то, может, и классная, вот только она чёр-рная волчица, а мы презираем чёрных обор-ротней.

— Но она лучшая ученица в классе, ты сам её постоянно хвалишь.

— Это уловка, — улыбнулся старый волк. — Возможно, школа — единственное место, где она будет слышать похвалу. В будущем её будут отовсюду гнать.

— Но почему? Я не понимаю, почему всё так несправедливо. Ведь по сути, Читернов не любят только из-за цвета шерсти. А какая разница, какого ты цвета? Главное же, какой ты внутри.

Вместо ответа отец ухватил непоседливую девочку за ухо и поднял вверх. Она заскулила и попыталась разжать его мощную лапищу, чтобы освободить ухо.

— Ты не будешь общаться с Читерн, покуда ты моя дочь. Ты поняла?

— Пока ты не объяснишь причину, ай-яй-яй…

— Ты уже взрослая и должна это понимать.

— Но я не понимаю, а-а-а-а…

Он резко отпустил Вильгельмину, и та плюхнулась на четвереньки.

— Сегодня на ужин мяса не получишь. И так будет всегда, когда я буду узнавать, что ты общалась с Читерн.

***

Несколько последующих недель Вильгельмина старательно избегала Эрику. Всякий раз, завидев её поблизости, она стремилась скрыться. Но однажды Эрика в буквальном смысле прижала её к стенке: отступать было некуда.

— Что происходит, Вил? — прорычала волчица. Вильгельмина лишь зажмурилась и молча помотала головой.

— Что, дружба кончилась, так и не успев начаться? — она тряхнула девочку. Вильгельмина отвернулась, скрывая покатившуюся по щеке слезу. — Так никто не делает. Я думала, что волчья дружба – это не просто слова. Мы клялись на крови, Вильгельмина, при Луне. Ты забыла все те слова, что говорила мне?

Вил уже не пыталась спрятать слёзы: она ревела в три ручья, но всё ещё молчала. Эрика напоследок тряхнула девочку и отпустила.

Волчица сидела прямо на полу, прислонившись своей розовой флисовой кофтой к стене, и продолжала плакать. Недалеко находилась её одноклассница Ривер – открытой души гном. Завидев кого-то в печали, она не могла пройти мимо. Девушка тут же подбежала к Вил и просто обняла, усевшись рядом. Вильгельмина заревела ещё громче.

***

Спустя полчаса Ривер отвела девочку в кафе «Удачная Встреча», располагавшееся на той же улице, где и школа. Она заказала волчице виноградный сок, а для себя взяла кофе. Надо же ей тоже приучаться к заморским странно пахнущим напиткам!

Вильгельмина тянула носом воздух и уныло болтала трубочкой в стакане.

— Так что всё-таки случилось? — спросила Ривер.

— Мой папа запрещает мне общаться с лучшей подругой только потому, что она чёрный оборотень.

Ривер удивилась. Но вдруг вспомнила один момент из своего детства.

— Знаешь, в какой-то степени я могу тебя понять. Я горный гном и все мои родственники – горные гномы. Но нам нельзя общаться с лесными и подземными гномами. У нас почти что клановая война. И если кто-то вдруг заводил дружбу не с тем гномом, то…

Ривер демонстративно вытащила откуда-то свою кирку и провела ей в воздухе у горла. Но завидев в ужасе смотрящую на них эльфийку-баристу, спрятала кирку обратно.

— У вас было так прям всё жестко?

— Да, — кивнула Ривер. — Поэтому у нас такая узкая направленность технологий по обработке камней. Каждый гном занимается своим делом. И гномы не женятся и не дружат между собой. Чтобы не привносить что-то новое. Например, ты только представь себе, у подземных гномов кирки на целых три сантиметра короче и изогнуты не книзу, а кверху. А у лесных – вообще вбок.

— Да, ваши правила можно понять.

— А ваши правила – нет! Вы же, оборотни, ничем не отличаетесь. И если твой папенька такой узколобый, то стоит либо объяснить ему, что он неправ, и его мораль устарела, либо плюнуть на его правила и общаться с кем захочешь.

— Он сказал, что я останусь без мяса, если буду общаться с Эрикой.

— Эрика сама по себе неприятная, но крутая. Может, твой отец боится, что ты станешь такой же? Он ведь не запретил тебе общаться с её братом… как его там?

— Эндрю. Да и с Майком тоже не запрещал, — и тут Вил осенило. — Точно. Ты права: ему не нравится конкретно Эрика.

— Вот, видишь, значит дело всё-таки не в цвете шерсти.

— Но сперва надо как-то достучаться до Эрики, чтобы та поняла, что я игнорирую её не по собственной воле. У меня есть идея.

***

Эндрю Читерн прослушал половину из того, что наговорила ему Вильгельмина. Это был чуть ли не первый раз, когда она вообще с ним разговаривала. И вблизи девочка казалась ему ещё прекраснее. Она говорила что-то, тыкала ему бумажкой в ладонь, а её раскрасневшееся лицо казалось таким свежим. Ветер раскачивал её жёлтые волосы, и волчица периодически их поправляла. Пару раз Эндрю чуть было сам не потянулся к ней, но что-то внутри всё же вовремя его останавливало.

— Ты всё понял?

Эндрю кивнул, улыбаясь до ушей.

— Не подведи меня. Я очень рассчитываю.

Она взяла его за руку перед тем, как попрощаться и побежать обратно в школу. А Эндрю как стоял, так и упал на траву, не выпуская записку из рук.

«Она. Меня. Взяла. За. Руку. Едрить-колотить».

Фразу примерно того же содержания он повторил Эрике. Девочка находилась на тренировочной поляне и занималась своим любимым делом: метала ножи ногами по очереди.

— Как думаешь, что это значит?

— Что я скоро засажу очередной нож прямо в её веснушчатый нос-картошку, — злобно сказала Эрика. Последний кинутый ей нож вошёл в дощечку по рукоятку. От него разошлись две трещины вверх и вниз.

— А, я вспомнил из-за чего эта сцена вся произошла.

— Ну и? — Эрика подошла к доске и попыталась вытащить нож. Одной рукой ей это сделать не удалось. Тогда она вцепилась двумя руками в него, а ногами упёрлась в саму доску. Та начала усиленно раскачиваться, но нож не отпускала. — Проклятье, — выругалась девочка. — Эндрю, не трать моё время.

— Она тебе записку попросила передать.

В один прыжок волчица оказалась возле брата и грубо выхватила бумажку из рук.

— Дай сюда.

Она пробежалась глазами. В записке было корявым почерком Вильгельмина написано:

«Прости меня. Мы перестали общаться не по моей воле. Мой отец против нашей дружбы. Но я обязательно что-то придумаю. Твоя Вил».

— Вот урод. — Она со всей дури запустила ещё один нож в доску, но тот ударился рукояткой о тот нож, который торчал из дерева и со звоном, упал в сумеречную траву. Эрика грязно выругалась, но тем не менее очень бережно сложила листок в задний карман шорт. — Вот я вырасту – надеру ему зад, обещаю.

— Ты сперва нож вытащи, — это сказал Майк, который появился как всегда неожиданно.

Эндрю обрадовался брату, а Эрика тихонько зарычала. Когда у неё что-то не получалось, все вокруг бесили. Она ухватилась одной рукой за нож и демонстративно показала, что тот не вынимался.

— Раз такой умный – сам давай.

Майк внимательно осмотрел доску, а затем сказал:

— Мне нужно либо масло, либо второй нож. Доске хана в любом случае, если что.

Эрика кинула ему другой нож из имевшихся, и Майк не глядя поймал его в воздухе. На то он был оборотнем, чтобы иметь хорошие слух и реакцию. Затем парень вставил лезвие этого ножа в щель под торчавшим из дерева ножом и начал раскачивать рукоятку второго, одновременно оттягивая первый немного вбок. В какой-то момент послышался лёгкий треск, и оба ножа уже лежали у Майка на ладони.

— Держи, — он протянул оружие сестре. — Принцип рычага. Иногда толкать проще, чем тянуть. Но доске, как я уже сказал, хана. Ещё один нож, и она развалится. Имей это ввиду, когда придёшь сюда в следующий раз.

***

Всю дорогу до школы Эндрю хвастался перед Майком тем, что его Вильгельмина за руку подержала. Майк лишь хихикнул и сказал брату:

— Почему ты первым не возьмёшь её за руку? Это ведь нормально. Пусть она офигеет, но зато поймёт, что ты решительный.

— Ну-у-у, я так не могу. Вдруг ей не понравится?

— Понравится – не понравится. Мы один раз живём, чувак.

***

Перед тем, как пойти спать, Эрика попросила брата кое-что сделать для неё снова. Она кинулась в комнату и через пару секунд выбежала оттуда с новой запиской.

— Передашь Вил лично в руки.

Эндрю был окрылён. Он не просто надоедал Вильгельмине, а выполнял ответственное задание, которое помогало девочкам оставаться на связи. Он вприпрыжку побежал к комнате, где жила Вильгельмина и коротко постучал. Ему открыла дверь какая-то незнакомая ему фея, но из глубины комнаты послышался радостный голос Вил:

— Это ко мне, Нимфера.

Спустя пару минут они стояли оба в коридоре, и Вил дрожащими руками приняла записку от Эндрю.

Там коротко значилось:

«Я поняла. Будем встречаться теперь в лесу. Ниже – мой номер телефона. Забей меня как “Ксюша-маникюр”, и всё будет хорошо».

Вильгельмина прижала записку к груди и воскликнула:

— Ах, Эндрю, это лучшая новость, которую я сегодня услышала.

Оборотень решительно, как его учил Майк, протянул руку девочке, но она вдруг сама приблизилась к нему и коротко поцеловала в щёку. Такого поворота Эндрю ну никак не ожидал. Он попятился на пару шагов назад, врезался в стену и съехал по ней на пол. Вильгельмина хихикнула в кулак, покраснела и, помахав ему рукой на прощание, скрылась за дверью.

Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Глава 28

Феникс сохранил это анонимное письмо. Он бережно носил конверт в своей куртке, а на ночь убирал под подушку. И только с виду казалось, что ему всё равно на всё происходящее. Но на деле он всё время думал про это событие. Гадал, кто же из учителей может желать ему зла. И не обманула ли его Фелисити.

Больше месяца он терзал себя догадками, и ему уже стало казаться, что из-за любой подворотни могут выпрыгнуть неизвестные в масках, надеть ему мешок на голову и увезти куда-нибудь в лес, а ещё хуже если на Хандроз: туда, где всегда холодно и темно. Меньше всего Фениксу хотелось туда, где он родился и где жил в приюте. Земля его больше чем устраивала как планета. В конце концов, он решил поделиться этим со своей семьёй.

Феникс знал, где нужно искать цыганскую кибитку. Ярко расписанный фургон всегда обычно был спрятан в самом неприметном месте западной части Безмолвного Леса, причём справа от дороги. И как бы цыгане не старались казаться незаметными, маскируя свой передвижной домик ползущим плющом и другой растительностью, пройти мимо него было сложно. За километр была слышна громкая музыка, песни и смех.

Когда Феникс предстал перед приёмной семьёй, несколько женщин в цветастых широких юбках, окружили его. Самая высокая достала из ниоткуда тамбурин и принялась ритмично постукивать в него. Другая женщина, невысокая и очень полная, поднесла ему какой-то фигурный каравай. Несколько ребятишек в одних рубашках выбежали к Фениксу и обхватили его за ноги.

— Феня пришёл! — кричали они.

Феникс улыбнулся. Он любил детей и всю эту большую весёлую семью. Они приняли его как своего и всегда были готовы выслушать и помочь ему. Но кто точно разбирался во всяких заговорах, так это Харман – их глава – самый старый и мудрый в этой общине. Но чтобы пройти к нему в отдельный шатёр, нужно было сперва потанцевать с Джофранкой, попробовать стряпню Любитшки, потискать Пали и Ферку, оценить наряд Киззи и обязательно раскурить трубку Фонсо.

Мальчик справился со всем этим и наконец вошёл в шатёр к Харману. Тот лежал на подушках, натянув шапку на глаза, и оглушительно храпел. Фениксу пришлось растолкать мужчину, чтобы тот обратил на него внимание. Харман вскочил и уставился на мальчика. А Феникс поведал ему обо всём, что наболело, и дал прочитать письмо.

Прежде, чем обратиться к буквам, Харман понюхал конверт и поводил рукой над письмом, закрыв глаза.

— Здесь написана правда, — выдал он вердикт наконец. — Тот, кто писал, не желал тебе дурного.

— Ти прачитай, што внутри.

Харман распечатал конверт и изучил замасленный листок. Затем с невозмутимым видом сложил его обратно в конверт. Только огоньки заплясали в его глубоких чёрных глазах.

— Этот маг, он доберётся до тебя, если тебе не спрятаться. Ты нужен ему. Но если он не доберётся — смерть настигнет его в пути.

— И што эта значэт?

— Мы предлагаем тебе летом переехать. Мы как раз собирались кочевать в Индию, можешь к нам присоединиться. Ты же свой.

— Пириехать? Аставить тут всё, что я иметь?

— Именно, Файхан Ингебрихт Салейман Аиб Мамдух Абд Аль-Элараби. Мы предлагаем тебе спрятаться на время. Ты вернёшься сюда, когда станет безопасно. Мы не можем тягаться с сильным магом с Хандроза. Ты и так слишком долго подвергал опасности себя и всю нашу семью. Вернись в школу и попрощайся со всеми, кто тебе дорог. И расцелуй их от меня.

(((

— Нет-нет-нет. НЕ-Е-ЕТ! — Майк орал и готов был начать плакать несмотря на то, что вокруг была толпа народу. Его лучший друг Феникс только что сообщил ему, что собирается уехать из-за этой мрази Макгроу. Майк считал, что это было вопиющей несправедливостью. Он повис на плече Феникса, стиснув зубы, и с трудом сдерживал слёзы.

— Чувак, я жи вэрнус. Ми ещё увыдымся. И я обязателно куплу в Индии тэлэфон. А номир атправлю почтай. К таму жи можна нам абоим заригестрираваца в «Дереве[1]», и будим чатеца или как эта называица.

— Молчи, дурик. Просто помолчи. Ты разбиваешь мне сердце каждым словом. У меня нет ни одного друга ближе тебя, чтоб ты знал.

— Я очин тронут.

Они обнимались, а все на заднем дворе школы неловко топтались вокруг них, не зная, что делать

Лулу, которая не так уж активно общалась с Фениксом до этого, стояла и не представляла, как реагировать на происходящее. Кто-то почтительно опустил глаза в пол. Кто-то, кому Феникс не очень нравился, радостно-нервно вздыхал. Ко всему этому сборищу подлетела Зельда, размахивая своим плащом за спиной.

— Что это за сопли вы здесь развели?

— Йа уезжаю, гаспажа Саверейн.

— То есть как это уезжаете? Куда?

— В Индию.

— На совсем? — в глубине души Зельда скрестила пальчики на руках, надеясь, что на одного дебошира в школе станет меньше.

— Никто нэ знаит. — Он отпрянул от оборотня. — Ладна, Майк, миня ужэ заждался Харман, я пайду.

И Феникс ушёл. А Майк ещё долго стоял и смотрел ему вслед. Понемногу все начали расходиться. Зельда стояла в стороне и докуривала свою трубку, незаметно стряхивая пепел на любимые бархатцы госпожи Итхок у дорожки. Когда она закончила, она подошла к грустному Майку и сказала:

— Знаете, Читерн, существа будут приходить в вашу жизнь и точно так же они будут уходить из неё. Это нормально. Ничто не бывает вечно.

— Оборотни платят кровью за дружбу. Мы клялись друг другу, что всегда будем вместе, несмотря ни на что, как братья.

— Феникс же не оборотень, — удивилась Зельда.

— Он в птицу превращается? Превращается. А я в волка могу. Значит, мы оба оборотни. И неважно, что он другой.

***

После полудня того же дня Майк сидел на полу в библиотеке над раскрытой книгой «Поклонники неудачливой невесты» и смотрел на перо феникса, которое нашёл, но так и не успел отдать своему другу.

Он ни от кого не прятался. Теперь всё остальное перестало быть важным для него. И если его поймают за нарушение дисциплины, он сделает ещё какую-нибудь гадость, и его исключат. Делов-то. В школе теперь всё напоминало о Фениксе, и Майк больше не мог заниматься своими любимыми делами, шалить и даже просто нормально учиться. Всё было связано с его другом. Кроме одного.

Лулу подошла к нему со спины и присев рядом обняла одной рукой, слегка похлопывая по плечу. Майк прижал её к себе и уткнулся носом в волосы. Они засветились. Оборотень вопросительно посмотрел на девочку.

— Это потому что я рюкзак где-то опять оставила. Хотела предложить тебе присоединиться к поиску.

Вервольф грустно рассмеялся.

— Тьфу! Ты любой грустный момент превратишь в клоунаду.

— Майк, ты справишься с этим. Терять друзей грустно, но, в конце концов, это же не смерть. Только со смертью ничего нельзя поделать. Но для тебя и это не является преградой.

— А ты права, между прочим. И Феникс ещё вернётся к нам. Не на этом курсе, так на следующем. Когда Макгроу поймёт, что здесь ему нечего рыть.

— Вот-вот. Ты правильно рассуждаешь.

Майк бережно положил перо внутрь книги, захлопнул её, встал, а она волшебным образом встала в нужное место на полке.

— Ну что, пошли искать твой рюкзак?

— Да не, я пошутила. Но если хочешь, можем заняться чем-то другим.

— Знаешь, в другое время я бы предложил пойти тебе куда-подальше и попросил бы оставить меня одного. Но сейчас я понимаю, что так ещё больше похороню себя в грусти. Пошли кидать яйца в окно директора?

— Не-е-е, — Лулу наморщила нос.

— Тогда давай закидаем яйцами его машину.

— Да что ты всё про яйца?

— Это была наша любимая забава с… Фениксом.

Майк опять поник.

— Давай возьмём велики на прокат и съездим куда-нибудь развеяться, например.

Вдруг Лулу увидела, как блеснули глаза оборотня.

— Да, отличная идея. Я даже знаю, куда поедем. Это ультра-балдёжное место.

***

Тем временем братья Крейвены, воспользовавшись осколком Спекалума, зеркала, которое помогало графу Балтору видеть всё, что происходило за много километров от его расположения, переместились к штабу АнтиНежитской Компании в Небыле.

Колин, крадучись, осторожно подтянулся по стене и заглянул в крошечное и единственное окно возле парадного входа. Оценив обстановку внутри, он махнул рукой принцу Сагиру, и тот направился к двери. Она, конечно же, была закрыта, но, на их счастье, не изнутри, на засов, а снаружи – на ключ. Колин извлёк из нагрудного кармана кожанки смехотворно маленькую отмычку – подарок Тано в знак дружбы – и вставил в замочную скважину. Покрутив туда-сюда пару секунд, он услышал щелчок – дверь поддалась. И уже совсем скоро они оказались внутри.

Колин наказал Сагиру быть тише падающей пыли и осторожно провёл его по лестнице вниз, в подвальное помещение без окон. Оно представляло собой захламлённый какими-то коробками коридор, из которого выходило несколько дверей. Одна из них была не заперта. Бессмертный толкнул её, и братья очутились в комнате, уставленной железными стеллажами, доверху забитыми чёрными баллонами, меченными жёлтой краской.

— Теперь среди этого безобразия нужно найти тебя, — прозвучал голос брата в голове у принца.

В иное время Сагир мог бы просто-напросто бесшумно взлететь и пошарить на полках. Но он не мог. А потом всю работу пришлось выполнять Колину. Он поручил мальчику искать на нижних рядах, а сам принял свой теневой облик и, оторвавшись от пола, взмыл вверх. Пролетев мимо пары баллонов, он увидел чёткую жёлтую наклейку «Сагир», выведенную крупными буквами. Не иначе как Рыжий Ник постарался. Колин потянул на себя баллончик и уронил его прямо чётко в руки принца. Тот не ожидал этого, но поймал, не наделав шума.

— А теперь смываемся.

И, конечно же, именно в этот момент они услышали за дверью шаги. Братья переглянулись, подумав об одном и том же, и приняли единственно верное решение в этой ситуации. Сагир откупорил баллон. Беловатая эссенция тотчас покинула свой сосуд и взмыла вверх. Юноша шумно втянул её носом, и глаза его засветились.

Ноги оторвались от земли, и он завис в полуметре, чуть покачиваясь, будто в трансе. Энергия возвращалась к нему. Он чувствовал, как внезапная сила обрушилась на него, и он готов был её применить!

В эту секунду дверь склада энергобаллонов отворилась. В проёме стоял мужчина в маске. Колин приметил, что никогда его раньше не видел здесь. «Успели найти мне замену?»

Сагир развернулся лицом к вошедшему, выставив руки вперёд. От них разбегались в разные стороны мини-молнии и искры. Его волосы и полы плаща развевались, а глаза всё ещё продолжали светиться. Мужчина побледнел и, кажется, намочил штаны.

«Будь я всё ещё смертным, я бы тоже испугался, — подумал Колин. Сам он схоронился в виде чёрного пятна на потолке. — Сагир и вправду выглядит устрашающе, владея колдовством».

Сагир сложил ладони по направлению друг к другу, и между ними стала вырастать прозрачная сфера. Мужчина раздобыл где-то кочергу, вооружившись ею. Но это бы ему не помогло. Принц отпустил сферу, и та снесла мужчину с ног, освободив братьям проход.

Мужчина пролетел пару метров, впечатавшись головой в один из ящиков, и ещё парочка упала на него сверху.

Глаза и руки Сагира перестали излучать свечение. Он опустился на пол и с благодарностью посмотрел на Колина, который в свою очередь уже успел принять свой нормальный облик.

— Как ощущения?

— Я чувствую такой прилив сил. Ты себе даже представить не можешь.

Колин лишь лукаво улыбался. Он представлял это себе лучше, чем кто-либо ещё.

— Надо направить эту силу только в правильное русло.

Они уже поднимались по лестнице, как вдруг из-под завала послышались стоны. Колин остановился, как вкопанный.

— Что с тобой?

— Я не могу, — он зажмурился. — Баланс. Спёр баллон с энергией – теперь надо спасти этого чувака. А то мне все эти взлёты и падения уже порядком надоели.

Он подошёл к мужчине, который всё ещё оставался под ящиками, и потянул один на себя. Сагир кинулся ему помогать. Вдвоём они быстро справились, и вскоре человек был свободен, но всё ещё оставался напуган. Он отполз в сторону и забился в угол, с дрожью косясь на принца Сагира. Колин прикоснулся рукой к его лбу и медленно сказал:

— Ты ничего не видел. Колдун здесь был всего лишь сном. Бояться нечего.

В тот же момент мужчина обмяк и на его лице появилась улыбочка, как будто он только что проснулся. Колин взмыл по лестнице вверх, перескакивая через три ступеньки, увлекая за собой Сагира за руку.

***

Лулу и Майк катили по Морской Авеню куда-то на запад. Майк не сказал Лулу, куда конкретно они едут, но чем дальше они двигались, тем больше Лулу подозревала, что это где-то в Небыле, что не могло не заставить её начать нервничать.

Спустя полчаса они свернули в Теневой Променад и теперь ехали по дороге, больше напоминающей прогулочную аллею, чем проезжую часть. Чуть позже Лулу узнала, что это была специализированная велосипедная трасса в Андеадлинге.

Они ехали почти в одиночестве, поэтому могли позволить себе катить рядом в один ряд, а не гуськом. Вдруг вдалеке показалась тёмная фигура, двигающаяся им навстречу. При приближении стало очевидно, что это был мотоцикл с двумя ездоками. Но когда до него оставалось буквально каких-то пару метров, и мотоцикл снизил скорость, Лулу тоже непроизвольно замедлила темп и начала отставать.

— Эй, ты чего? — крикнул ей Майк вполоборота, пока не посмотрел вперёд и не понял, кто перед ним стоит.

Майк слез с велосипеда и нахмурился. Колин Крейвен снял с головы чёрный шлем с наклеенными на раковине языками пламени и предстал перед ними во всей красе, потряхивая шевелюрой. Из-за его спины осторожно показался нос принца Сагира.

— Здравствуй, Лулианна. — Колин проигнорировал Читерна, смотря за спину оборотня.

— Здравствуй, — Лулу старалась выглядеть безразличной, но дрожащие на руле руки выдавали её истинный настрой.

— Вы знакомы? — удивился принц Сагир.

— Ближе, чем ты думаешь, — прошептал Колин.

От этого шёпота по спине у ундины пробежали мурашки.

— Я не писал тебе СМС, — крикнул ей принц и тыкнул указательным пальцем в брата. — Это всё он!

— Я догадалась, не тупая.

— А я бы так не сказал, — снова вполголоса сказал Колин, усмехнувшись.

Слушая все их реплики, Майк уже просто кипел. Вервольф весь покраснел и с силой стиснул руль велосипеда так, что побелели костяшки пальцев. Это не смогло остаться незамеченным бессмертным.

— Майк, если ты собрался подраться, то ты знаешь, что это бесполезно. И я теперь снова падший, так что Карла можешь даже не звать, он не спасёт. Кстати, огромное спасибо тебе за это. — Он сделал вид, будто кланяется ему, не вставая с мотоцикла.

— Я чего-то не знаю? — вежливо спросил Сагир.

— Это длинная история.

— Мы можем проехать? — раздражённо спросил Майк.

— А вас кто-то задерживает? — спросил Колин.

— Не знала, что вы тесно общаетесь, — Лулу подкатила велосипед поближе к ребятам.

— Да мы недавно только встретились, — сказал ей Сагир.

— Мне очень любопытно, как вы познакомились, Сагир? — спросил Колин. — Ещё тогда, когда я увидел её номер телефона в твоих контактах, мне стало интересно.

— Он друг моего дяди, — ответила Лулу.

— Как интересно. Лулианна, мне бы хотелось услышать эту историю во всех подробностях.

Его глаза хищно сверкнули, а в душе у Лулу в этот момент всё затрепетало, но поймав грустный взгляд Майка, она поняла, что не может вот так вот взять и уйти, оставив друга в беде. Она должна его поддержать сейчас, когда Феникс уехал.

— Как-нибудь в другой раз.

Такого ответа Колин не ожидал. Глаза его пожелтели от напряжения. Он завёл мотоцикл.

— Что ж, ты знаешь мой номер и знаешь, что с ним делать. — Он быстро напялил шлем и тронулся с места, оставляя клубы дорожной пыли за собой.

— Я не знаю твой но…, —начала было вопрос Лулу, но внезапно одиннадцать цифр пронзили её разум и навсегда отпечатались там. Она потёрла лоб в недоумении и подошла к Майку ближе, подкатывая велосипед.

Вервольф с досадой заметил, что солнце готово уже было садиться прямо сейчас, а значит в Небыль к закату они не успеют.

— Что-то мне расхотелось кататься, — буркнул мальчик.

— Да, думаю, лучше не стоит ехать в Небыль сейчас, когда стемнеет.

Майк удивлённо посмотрел на девочку.

— Как ты поняла, что мы едем в Небыль?

— Ты был там недавно – раз, — она принялась загибать пальцы. — Мы едем в западном направлении уже очень долго и находимся сейчас чуть правее от станции, а значит по-любому потом свернём ещё больше вправо — два. Ну, и в конце концов, не предложишь же ты мне поесть шаурмы на вокзале? — Майк усмехнулся и развернул велосипед. — Хотя, это в твоём стиле. Мы можем посидеть в парке недалеко отсюда и посмотреть видео на Косме[2], если ты не хочешь пока возвращаться в школу.

С этого момента они начали общаться больше. У Майка больше не было Феникса, а значит Лулу автоматически стала самым близким школьным другом, временно заняв его место. Как бы грубо это ни звучало.

[1] «Древо Дружбы» — местная социальная сеть. Сайт выглядит как огромное дерево, на котором сидят птицы-друзья. Каждая ветка подразумевает диалог с другом, как во ВКонтакте.

[2] — «Косм» — аналог Ютуба в этой Вселенной.

Глава 29

— Мне надоело, Лейкер, — Тано разозлился и окатил Мако водой, появившейся благодаря магии. Тот невозмутимо вытер лицо и сложил руки на груди. — Почему мы всегда должны играть по твоим правилам?

— Потому что только так мы приведём «Огненных Горностаев» к победе.

— Но это просто НЕ РАБОТАЕТ, — орал колдун. — Почему не попробовать другую стратегию, другую расстановку на поле. Выставить Криса вперёд, например. Просто по-про-бо-вать. Ты знаешь такое слово?

— Нет, — лицо Мако было кирпичом. Он научился контролировать свои эмоции только для того, чтобы насладиться тем, как лицо Тано искажается гримасой ярости.

— Ты не можешь всё контролировать.

— Я старше.

— А-а-а, ты говоришь, как мой дед, — Тано вцепился в волосы.

— Осторожнее, а то вырвешь, и все увидят, что синий – не твой родной цвет.

— Ты достал уже! Мы не выиграли ни одного кубка за два года. ДВА ГОДА, Мако. Это приличный срок для команды. Тебе не надоело?

Мако повернулся к Крису и Стивену, стоявшим в раздевалке и молча наблюдая за ссорой парней.

— Ребята, вам надоело то, как мы ведём себя во время матчей?

— Честно говоря… — начал было Стивен, но поймав недобрый взгляд товарища, затараторил: — Всё прекрасно. Всё просто отлично.

— Крис?

— Я согласен со всем, что предлагает мой брат, — как робот отчеканил Крис. У бедного парнишки ломался голос, и в конце он дал петуха.

— А-а-а, — снова заорал Тано. — Я так скоро выть на Луну начну.

— Ой, это тебе не к нам. Я не спец по ликантропизму.

— Мне кажется, он пошутил, — деликатно заметил Крис.

— Иди продышись, Тано,

Стивен дружелюбно хлопнул мага по плечу. Тот резким движением отбросил его руку и вышел вон, от волнения чуть не приклеившись пальцами к двери.

— Но вообще Мако, он частично прав. Мы не получили ни одной награды за всё время.

— Так это из-за него, — выпалил маг. — Он работает вполсилы, опаздывает на тренировки и не следует моим указаниям.

— Но мы не можем просто выгнать его.

Они не знали, что Тано всё это время стоял в коридоре и подслушивал. И именно в этот момент он снова вошёл в рекреационную и сказал:

— Верно, вы не можете. Но я могу сам уйти.

Он сорвал нашивку в виде горностая с формы и бросил к ногам лидера команды.

— Нет! — воскликнул Крис.

Мако старался сохранять невозмутимость и поэтому молчал. Тано ещё раз вышел за дверь, громко хлопнув дверью.

— Что ты делаешь? — шепнул ему Стивен. — Он же так уйдёт.

— Как уйдёт, так и придёт. У него переходный возраст затянулся просто. И вообще я подозреваю, что он на чём-то сидит.

— Но он же спортсмен, — удивился Стивен.

— Ты серьёзно веришь в то, что это тощее долговязое чучело похоже на спортсмена?

Стивен всё понял. На сегодня всё было закончено. Но на следующий Тано не пришёл. И через неделю они тоже тренировались втроём. И через месяц. И вообще всегда.

***

Тано сидел на одном из надгробий на кладбище и щёлкал зажигалкой. Даже она почему-то решила сегодня пойти ему наперекор и никак не хотела поджигать сигарету. Руки паука дрожали. Ему не хватало чего-то большего, чем просто никотина. Он не хотел пользоваться магией, потому что не хотел тратить энергию на это, а ещё потому что он не любил что-либо, связанное с огнём.

Накрапывал дождь. Возможно, это тоже мешало зажигалке показать пламя. Парень выругался и отбросил её куда подальше.

— Ауч! — сказал кто-то.

Колдун обернулся. Рядом с ним стоял его приятель Хэрри Язеленец. Тано зарядил зажигалкой прямо ему по лбу. Но друид лишь добродушно улыбался и потирал ушибленное место.

— Откуда ты здесь?

— Бро, я из леса.

Они пожали друг другу руки. Друид вернул товарищу зажигалку. И в этот момент вдруг, как по велению волшебной палочки, дождь прекратился и облака рассеялись. Хэрри огляделся вокруг, явно поражаясь феномену, и сказал тихо:

— Мы сами создаём настроение мира вокруг.

— Теперь я начинаю верить, что тебе действительно сто лет, — ухмыльнулся гот.

— Братишка, что случилось?

Тано вытер рукавом кофты с черепом лицо, размазав остатки подводки под глазами. Хэрри уселся рядом с ним на надгробие и продолжил добродушно щуриться в заходящем солнышке.

— Меня турнули из команды по магифлексу.

— Повод заняться чем-то ещё, бро.

Пригретые солнышком жучки, зимовавшие в спутанных дредах-ветках друида, выползли на поверхность и теперь ползали по его телу, будто он был не друидом, а прямо-таки настоящим деревом. Хэрри не сопротивлялся, а лишь слегка хихикал от щекотки. По его пальцу медленно семенила оранжевая божья коровка. Он улыбнулся, когда насекомое остановилось у самого края его ногтя.

— Боится, маленькая.

Друид зажмурился и его палец начал вытягиваться, продолжаясь в длинную ветку. Божья коровка побежала дальше по открытой ей тропинке. Затем Хэрри просто пересадил её на ближайшую длинную травинку. Тано посмотрел на это с презрением.

— Насекомые – это фигня. Вот ты можешь…

На голову к Хэрри приземлилась птица. Скорее всего она заметила в дредах какого-нибудь вкусного жучка, и теперь пыталась его выловить. Хэрри приложил указательный палец к губам, призывая Тано притихнуть. Так они сидели, пока птица не улетела.

— Я скоро зацвету. И тогда им всем будет ещё приятнее.

Тано фыркнул. У всех его товарищей была какая-то необычная способность, кроме Джексона. Но того колдун не воспринимал как товарища, он ведь был человеком. Сам Тано же имел очень заниженную самооценку, и считал, что его способность бегать по стенам пустяк по сравнению с тем, что могут Хэрри и Колин. Но, возможно, они просто старше? С другой стороны, Крис обладал суперсилой, а он вообще юнец.

— Эликсирчику, бро? — Хэрри протянул магу закупоренную пробирку с переливающейся перламутровой жидкостью.

— Давай.

Тано с вожделением смотрел на эликсир. Сейчас это было единственным, что занимало его мысли. Как только пробирка оказалась в его руках, он незамедлительно откупорил пробку и залпом осушил ёмкость. Порция была совсем небольшая, но её хватило для того, чтобы Тано почувствовал, как тепло разливается по его телу, и он успокаивается. Дрожь прошла, а мир вокруг вдруг наполнился красками. Теперь ему было плевать на то, какого мнения о нём были братья Лейкеры, на команду в целом, на Фелпсов, на то, где он будет ночевать сегодня.

Хэрри достал из кармана своего худи пергамент и засушенные растения и начал скручивать себе косячок. Пара минут и сладковатый аромат потянулся по кладбищу. Друид выдохнул несколько колечек в воздух.

— Я бы тебе советовал на шишки переходить, бро, — сказал он Тано. — С этого легче соскочить, да и натуральнее будет.

— Это курить-то натуральнее, чем пить?

— От того, что ты пьёшь до чего-то более опасного – один шаг. Подумай над этим, братиш.

***

Эрика поджидала подругу в лесу на полянке, нервно прохаживаясь вдоль ограды кладбища и заламывая руки. Когда она нервничала, ей всегда хотелось метать ножи. Наконец Вил появилась на тропинке. Эрика кинулась к ней и без лишних слов обняла.

— Прости меня, — прошептала Вильгельмина. — Что заставила тебя усомниться в нашей дружбе. Но это всё мой отец.

— Когда мне исполнится четырнадцать, я свергну этого старого хрыча, запомни мои слова.

***

Для Джексона наступил один из самых важных дней в его жизни. Он долго шёл к этому и наконец решил позвать Ривер на свидание. И делал он это вовсе не потому, что она хорошо играла на гитаре (играла она из рук вон плохо своими коротенькими пальчиками, хоть и очень старалась), а потому что девушка ему очень понравилась. Парень даже сочинил для неё чуть ли не любовную серенаду, предварительно посоветовавшись со всеми своими друзьями и показав им текст, чтобы они внесли правки.

И вот он дождался гнома после уроков и с воодушевлением произнёс:

— Как насчёт того, чтобы сходить в кино?

— А что это такое?

Джексон растерялся. Он совсем не ожидал такого ответа.

— Ну, это такое место, где показывают разные фильмы на большом экране, похожем на тот, что висит в нашей столовке.

— А зачем тогда для этого куда-то идти, если «ящик» можно смотреть и здесь?

— Там только самые новые фильмы, которые нельзя посмотреть здесь.

Ривер внимательно оглядела Джексона с ног до головы, и решила: «Почему нет? Вдруг это интересно? А если не понравится – так просто больше не пойду туда».

— Хорошо, я пойду с тобой, Джексон. Кстати, у тебя классная борода. Она напоминает мне ту, что была у моего дедушки Дрина.

После этого Джексон больше никогда не брился. Только иногда ходил в барбер-шоп, чтобы придать бороде опрятную форму.

Прямо у кинотеатра сидела сладкая парочка на скамейке. Приглядевшись, ребята поняли, что это два мальчика из их школы с третьего курса. Они без стеснения обнимались на глазах у всех и говорили друг другу всякие комплименты. Ривер удивило такое поведение. Она дёрнула снизу за рукав Джексона и спросила:

— А это нормально?

— О чём ты?

— Эльф и подводник обнимаются.

— Да. А почему нет? Я знал пару из вампира и оборотня – это более удивительно.

— Я не про это. Они же мальчики.

— Для любви границ не существует. — Он вдруг улыбнулся и сказал: — Кажется, у меня родилась новая идея для песни.

— Ты как всегда, — Ривер игриво толкнула парня в бок. — Знаешь, я никогда не думала, что буду считать профессию музыканта чем-то серьезным. Вот то ли дело шахтёр, чеканщик, лесоруб, кузнец – вот это настоящая работа. Так бы я сказала ещё год назад. Но теперь я понимаю, что это тоже важно. Любое дело – это труд. Главное, чтобы у тебя к нему сердце лежало.

— Ты не поверишь, насколько приятно мне слышать эти слова.

— Я ещё хотела спросить, — прошептала гном. — Почему они друг друга трогают обеими руками сразу? Они пытаются задушить друг друга? Зачем?

Джексон рассмеялся. Чем больше он узнавал Ривер, тем больше причуд он видел в ней. Но тем больше она его привлекала.

— Это называется объятиями. Это приятно, и так делают все пары.

«Что может быть приятного в удушении?» — подумала Ривер, покосившись на парней ещё раз.

— Гномы разве так не делают?

— Не-а, никогда. Только если мы и вправду хотим задушить кого-то, а одной рукой не получается.

В кинотеатре было немноголюдно. Они подошли к эльфу-билетёру, который выглядел очень уставшим, несмотря на малое количество народу, и стали смотреть, какие фильмы сегодня идут.

Сперва Ривер разрывалась между «Наступлением букашек» и «Пробуждённым злом», но внезапно осознала, что ей хочется чего-то более пикантного. Джексон терпеливо ждал рядом. Он понимал, что для того, кто никогда не был в кино, выбор фильма может показаться очень трудной задачей.

Из пикантного к просмотру была доступна картина «Любовь – наиопаснейшее преступление».

«А что? Мне давно хотелось посмотреть на то, что происходит между городскими. Что они называют этим странным словом?»

В зале все сидели исключительно по парам. Они уселись ровно по центру – наиболее удобные места. Ривер всё ещё прокручивала в голове момент, когда позволила Джексону заплатить за свой билет.

«Как это получилось? Вот позор. Я же не бедная. У меня и камни имеются».

Пошла реклама. Потом погас свет, появились титры и зазвучала приятная музыка. На экране показали участок чьей-то постели с белоснежным бельём на ней и два тела, обнимавшиеся, как те парни возле кинотеатра. Только люди на экране были абсолютно обнажёнными.

Ривер заёрзала в своём кресле. Ей было неловко наблюдать за такой любовью. В этом проявлении она знала всё довольно подробно. Гномы без стеснения могли задрать юбку кому-то и сделать дело прямо на месте, не смущаясь окружающих. Но то были гномы. А на отношения людей ей было смотреть как-то непривычно.

Когда кадр сменился, она всё ещё продолжала думать об увиденном. Хотела ли бы она это повторить в жизни?

С экрана донеслись выстрелы, крики, пробудившие её от размышлений. И вдруг она почувствовала, как Джексон положил ей руку на плечо.

«Он собирается меня душить?» — испугалась гном.

Но потом она успокоилась, снова вспомнив парней у входа в кинотеатр. И вдруг почувствовала необъяснимое чувство, поднимающееся откуда-то изнутри, от живота к голове. Ей стало жарко. Она расстегнула жилетку и оттянула воротник свитера.

«Проклятье. Кто бы мог подумать, что тут так душно?»

Вторая рука Джексона оказалась у неё на бедре. Нет, ну это уже был верх наглости. Однако Ривер всё ещё не сопротивлялась. Она вдруг как-то вся обмякла, и в целом ей было всё равно и даже чуть-чуть любопытно, как далеко позволит себе зайти молодой человек.

Однако ничего большего не произошло. Ривер почувствовала себя к концу картины немного… разочарованной?

Она хотела большего. Вот только от фильма ли?

Глава 30

Фелисити понуро стояла у стенки и понимала, что сейчас будет полный разнос. Макгроу был явно недоволен ею.

— Вы не хотите получить столь ценную для вас информацию, как я понял.

Колдун щёлкнул пальцами правой руки, и на концах их загорелся огонь. Свободной от огня рукой он поднёс лист, который так и не удалось ведьме прочесть. Вот и всё. Последняя ниточка, связывающая её с отцом, оборвалась. Фелисити подняла карие глаза на Макгроу с вызовом. В них не было ничего, кроме презрения и ненависти к мужчине. Учитель нервно выдохнул.

— Вы мне нравились, Макдуф. Но разочаровали. На что вы надеялись, написав письмо господину Элараби? Что я не узнаю? Вы оказались неправы.

— Если вы хотите драться – я буду стоять столько, сколько нужно.

Станислав расхохотался.

— Драться? С вами? Чтобы потерять работу? Ну нет уж. Если вы держите меня за дурака, то советую вам перестать это делать.

Он подошёл к ведьме и приподнял её голову за подбородок, смотря на девушку сверху вниз.

— Я буду унижать вас морально. И начну прямо сейчас.

Одним коротким движением учитель как-то оказался возле стационарного телефона в углу.

— Добрый день, госпожа Соверейн. Вам известно, кто разбил окно в ваших покоях? А мне известно.

«Ладно, подумаешь, первый выговор за три курса. Переживу».

Но преподаватель и не думал класть трубку. Он намотал шнурок от телефона на свой кривой палец, не спуская глаз с Фелисити. Видимо, он ждал, когда госпожа Соверейн выговорится, а затем продолжил:

— И ещё Макдуф очень плохо ходит на занятия. За весь год она была на заклинаниях всего один раз, а на естественные науки и вовсе не ходила.

«Что? — Фелисити чуть не задохнулась от возмущения. — Врёт без зазрения совести».

Макгроу попрощался и положил трубку.

— Тебя ждут в кабинете директора месье Лавуа и ваш классный руководитель, — сообщил он, слегка растягивая свой и без того длинные сухие губы. Фелисити только сейчас заметила, что, улыбаясь, Станислав был похож на жабу. Он вытянул руку вперёд, размыкая замок, чтобы девочка смогла уйти. И напоследок сказал ей одними губами: — Страдай.

***

— Сказать, что я шокирована вашим поведением, Фелисити – это ничего не сказать. Господин Макгроу мне всё рассказал. Такое можно было ожидать от кого угодно, но точно не от вас.

Фелисити слушала и пропускала половину мимо ушей. Ей не было дела до того, что там думала себе эта госпожа Соверейн. Окончательное решение всё равно вынесет месье Лавуа, а ведьма ничего не сможет с этим сделать.

Зельда ещё долго причитала и возмущалась дисциплиной Фел, но в один момент замолкла. Месье Лавуа выглядел очень мрачно по сравнению с его обычно всегда приподнятым настроением.

— У меня нет идей относительно поведения госпожи Макдуф, — вынес вердикт месье Лавуа.

— То есть как это нет? — хором спросили ведьмы.

— Вот так. Делайте с ней, что захотите.

— Но что бы сделали вы на моём месте? — растерялась Зельда.

— Если бы я был вами, госпожа Сове’гейн, я бы исключил Фелисити, не задумываясь. Но зная способности этой девочки, я п’гедоставил бы ей шанс сдать экзамены в конце года, несмот’гя на ужасающую посещаемость, — он едва заметно подмигнул колдунье, и Фел просияла: директор был всё-таки не её стороне. — Что же касается окна и п’гочих мелких пакостей, то это ваши личные п’гоблемы, госпожа Сове’гейн. И почему-то я более, чем уве’ген, что это сделала не Фелисити. Но это вам ‘гешать все дисциплина’гные воп’госы. На то вы и являетесь классным ‘гуководителем т’гетьего мистического ку’гса.

***

Госпожа Соверейн нервно выдохнула, когда они покинули кабинет директора. Она развернула Фел к себе лицом и строго посмотрела.

— Так. Вам же тринадцать лет? Я всё решила и звоню вашей матери.

— Что вы решили? — аккуратно спросила Фел.

— Пускай она отправит вас на Лысую Гору. Пожить среди других, настоящих ведьм. Хотя бы на летних каникулах.

Фелисити выпучила глаза, а колени её затряслись. Она слышала о Лысой Горе много нелестной информации. Так вот это был отнюдь не летний лагерь для школьниц.

— А что вы на меня так смотрите? Вам будет полезно. Как потомственной ведьме в тридцать пятом поколении, — усмехнулась она. — Увидите, через что прошли ваши предшественницы.

***

Но Макгроу так просто не сдался. Лысой Горы ему показалось мало, и при следующем случайном столкновении с Фелисити, он просто схватил её за шкирку и потащил в укромное место. Девочка сопротивлялась и пыталась вырваться, но его физическая сила была гораздо сильнее любых её заклятий, и поэтому у неё ничего не получалось.

Станислав притащил её в подсобное помещение и закрыл дверь. Было темно. Фелисити не обладала ночным зрением, чтобы различить хоть что-то, но шестое чувство подсказало ей, что Макгроу собирается провести какой-то ритуал.

Однако это оказалось неправдой. Фелисити задрожала, когда почувствовала горячее дыхание мужчины на своей шее. Он вкрадчивым голосом прошептал ей на ухо:

— Девочка, не глупи. Найди мне Феникса. У меня есть связи в АнтиНежитской Компании. Они как раз открыли сезон охоты на ведьм.

— Вы врёте, — она нервно сглотнула. — Вы просто получите по голове от вашего босса… не знаю, на кого вы там работаете. И поэтому самоутверждаетесь за счёт меня.

Макгроу отстал от ведьмы, но они всё ещё находились вместе в этой маленькой комнате.

— Найди Феникса, Фелисити, — он почти рычал. — Просто верни птицу туда, где она должна быть. Ты ломаешь мне планы и ломаешь себе жизнь. — Учитель ударил кулаком в стену так, что она зашаталась.

Фелисити зажмурилась, хотя и так было темно. Она сделала это больше инстинктивно, от страха. И вдруг она услышала чьи-то тяжёлые шаги в коридоре. Она с вызовом посмотрела на Макгроу.

— Только попробуй, девочка, и я…

Фелисити закричала. Вот так набрала в грудь побольше воздуха и заорала, что есть сил.

— Твою же… — Макгроу кинулся к ней, выставив руку вперёд. — Silentum!

И ведьме пришлось замолчать. Она и сама очень любила это простое заклинание, но такое действенное. В руках умелого волшебника оно могло превратиться в опасное оружие. Как в прочем и любое другое заклятие. Теперь оставалось лишь надеяться, что тот, кто снаружи успел что-то услышать.

Шаги не слышались. Но кто-то стоял перед дверью и шумно дышал. И вдруг заговорил:

— Эй, там есть кто-то живой? Душенька? Я слышала, что кто-то кричал.

Это же Бофара! В другое время Фелисити даже рядом бы не захотела стоять с феей, но сейчас она была безмерно рада любой помощи. Девушка была обезмолвлена, но всё ещё могла двигаться. А поэтому она кинулась к стене и начала колотить кулаками по ней что есть силы.

— Paraliae! — вынужден был снова применить магию Макгроу. Однако Фелисити уже успела пару раз стукнуть по стене прежде, чем упасть парализованной к ногам Макгроу.

— Ого, там что-то происходит, — сказала Бофара. — Я помогу тебе.

Фея подёргала за ручку, но так, конечно же, не поддалась.

— Хм, как там нас учил господин Макгроу? Ах да. Aperta! — выкрикнула Бофара. Замок щёлкнул и дверь отворилась.

«Проклятье. Зачем я обучил их этому заклинанию?»

Необходимо было срочно куда-то исчезать, чтобы госпожа Пирожкова не заметила его в этой каморке. Она уже просовывала свой любопытный носик внутрь подсобки, и в этот момент Макгроу не нашёл ничего лучше, чем сказать: — Furtim, — и исчезнуть, а точнее, стать невидимым для глаз феи и ведьмы.

***

Бофара заметила лежащую на полу скрюченную Фелисити и ужаснулась.

— Душенька, что с тобой, бедная?

Девушка подхватила ведьму на руки и, используя крылья, вылетела вместе с ней на свет. Фелисити простонала. Это всё, что она могла делать.

«Должны быть какие-то точки, на которые нужно нажать, чтобы снять паралич. Блин, это было на одном из первых занятий в этом семестре. Куда же давил Макгроу?»

Бофара потёрла ухо Фелисити. Результата не было.

— Так, нет. Это при ослеплении. При глухоте надо надавить на глазные яблоки. А сейчас что?

Фея начинала нервничать. Чем дольше Фелисити была в таком состоянии, тем больше была вероятность того, что она начнёт задыхаться.

— Так, ладно, я попробую всё сразу по очереди.

Сперва она зажала девушке нос, потыкала в бок, сняла туфли и пощекотала пятку. Ничего не работало.

— Блин, может, шея?

Она потёрла вдоль длинных мышц шеи и вдруг Фел чудесным образом обмякла в её руках.

— Ура! Душенька, ты жива, — Бофара крепко обняла её.

— Ой-ой, погоди, дай отдышаться, — осадила её ведьма. — И так тяжело. И вообще не садись так близко, а то мне так кажется, что ты меня съешь.

— М-да уж, душенька. Надо было оставить тебя в таком состоянии, наверное, а? Как думаешь? — Они обе поднялись с пола. Бофара отряхнула своё неизменное красное платье. — Ладно, можешь не благодарить. Хотя ты явно и так не собираешься. Расскажи, что с тобой случилось?

Фелисити только было открыла рот, но внезапно увидела искажённое злобой лицо Макгроу из подсобки, который грозил ей кулаком, и решила промолчать.

— У меня не получится, Бофара. Извини.

— Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось. Я всем расскажу тогда, что ты, душенька, сама баловалась магией и неправильно её применила.

— Да рассказывай что угодно! У меня есть сейчас проблемы посерьёзнее.

***

Принц Сагир и Колин шли по направлению к месту назначения. Крейвен-старший не сказал брату, что это за место, но у Сагира уже возникла пара догадок. Они шли ночью, чтобы рано с утра стоять там, где нужно.

— А почему ты всё-таки решил меня убрать тогда из ИШДОМС? — решился спросить он наконец.

— Это было нужно, чтобы замести следы. Если бы работники школы начали рыть, они могли бы выйти и на меня. А мне лишнего внимания не нужно. Я просто маг огненной энергии Энтони Грин, — он усмехнулся.

— Но почему ты сделал вид, что я исчез? Почему ты не мог просто повлиять на их рассудок и внушить им мысль, что меня нет?

— Согласись, это гораздо легче сделать, если тебя действительно там нет.

Наконец они вышли из леса и оказались в тени гигантской Арены. Сотни величественных колонн в античном стиле возвышались над ними. «Настоящий колизей. Интересно, зачем мы здесь?»

Арена являлась местным стадионом Андеадлинга. Именно здесь проходили все массовые мероприятия: спортивные соревнования, концерты, матчи по магифлексу. Круглое огромное здание, напоминавшее старинный стадион. Выполненное из белого камня, оно не имело крыши и освещалось гигантскими светильниками-прожекторами сверху.

Вдруг Колин резко присел на корточки возле ноги принца Сагира и закатал тому штанину.

— Что… Что ты делаешь?

Но бессмертный внимательно изучал его лодыжку несколько секунд, а затем его лицо просияло. Он посмотрел голубыми глазами на брата и сказал:

— Ты точно Крейвен. Я в этом перестал сомневаться ещё тогда, когда ты вернул свою силу и поднялся в воздух. Ты тогда был максимально похож на отца.

— Да что происходит? Зачем тебе моя нога?

Вместо ответа Колин тоже закатал левую штанину. Сперва Сагир ничего не понял, но затем присмотрелся поближе и заметил выделяющееся на белоснежной коже Колина родимое пятно неправильной формы. Оно было вытянутым и слегка изогнутым.

— Напоминает крыло ворона, правда? — Колин опустил штанину и похлопал брата по плечу. — И у Лоренс оно есть. Так что папенька у нас многодетным оказался. А теперь – приступим к проекту, о котором я тебе рассказывал.

Глава 31

Шли дни. Майк продолжал спокойно общаться со своими призрачными приятелями, которых у него день ото дня становилось всё больше. Иногда он наведывался в Обливиос, если кому-то из них удавалось раздобыть для парня парочку дублонов.

В один день ему позвонил профессор Кислинский. Он и его команда хотели предложить оборотню работу с полтергейстами, попавшими в научный институт. Настоящую работу! Майк о таком и мечтать не мог. Но, напуская на себя важность, он, конечно, сказал, что ещё подумает.

Если бы не отсутствие Феникса, то вервольф мог бы с уверенностью сказать, что сейчас идёт наиболее счастливый период его жизни. И лёгкое светлое чувство, переполнявшее его внутри, заставляло его двигаться вперёд. Ему нравилось, что он делает. Особенно его радовало то, что и весь мир одобрял его занятие. По крайней мере, так ему казалось. Но потом поползли слухи.

Первой начала говорить всякие неприятные штуки Бофара. Краем уха вервольф услышал, как она шептала Сонике и Софи о том, что Майк сошёл с ума и общается с мёртвыми.

Майка удивило такое предположение. «Я бы понял, если бы она просто сказала, что я сумасшедший. Но почему она вдруг заговорила про мёртвых?»

Бофара была не единственным существом, кто такое сказал. Братья Платт как-то раз позвали Майка после уроков поиграть в футбол – это было их излюбленное занятие, за которым они могли проводить часы.

Когда Робби встал напротив него, пробивая пенальти, он спросил:

— Слушай, нам с братом вот интересно, а у привидений тоже есть футбол?

Майк растерялся, услышав этот вопрос, и пропустил мяч. Близнецы радостно заулюлюкали и принялись отплясывать на поле победный танец.

— Почему вы спросили это у меня?

— Ну, ты же эксперт, — бросили оборотни.

«Никто из одноклассников не должен это знать. Что за хрень?»

Никто-то никто, да вот Лулианна тоже входила в число этих одноклассников, а Майк про это и забыл. Когда оборотень всё понял, он просто влетел в их комнату, застав Лулу врасплох. Он был очень зол и готов был прибить ундину на месте. Если бы, конечно, бил девочек.

Она раскладывала вещи, взятые из прачечной, по полкам шкафчика, но заметив разъярённого Майка, попятилась, выронив несколько носков.

— Какого фига ты такое трепло?! — закричал он.

— О чём ты? — не поняла девочка.

— Ты рассказала Бофаре про Обливиос!

— Что…

И тут Лулу вспомнила. Чёрт, да, она же действительно рассказала Бофаре про их осеннее приключение. Но там нельзя было молчать. Фея спрашивала о Корнелии, и как-то ненароком разговор перетёк в другое русло.

— Ну, я рассказала ей про монеты, а там как-то слово за слово и…

— А я тебя просил! — Майк взвыл, а затем демонстративно плюхнулся на диванчик и сложил руки на груди. — Я очень сильно разочарован и обижен. Блин, ну почему все бабы такие… сплетницы!

— Ну, Майк, ну чего сразу трагедию из этого делать?

— Ага, ну да, раскрыть чью-то тайну всем вокруг – это так, пф-ф-ф, фигня. Гораздо страшнее опять рюкзак потерять.

— Ну Ма-а-айк!

Оборотень молча натянул свою красную кепку, посадив козырёк максимально низко, чтобы не было видно лица, и насупился.

Лулу вздохнула и положила стопку футболок на стол. Одежда подождёт. Надо было успокоить друга, ведь девочка действительно провинилась. Подошла к Майку, не зная, с чего начать разговор. Тяжело с обидчивыми друзьями, очень тяжело.

— У тебя носки упали, — буркнул из-под своего головного убора Майк.

— Чего?

— Носки.

— Где? — Лулу обернулась и правда увидела два носка, лежащих возле распахнутой створки шкафа: один – в синюю полосочку, а другой чёрный с сердечком. Ундина нагнулась, чтобы их поднять.

— Я не про эти носки.

— А про какие?

— Вот про эти, — Майк поднял руку, в которой красовалось два носка девочки, которые она надела с утра. Стоп, с утра?

Лулу подлетела к дивану, потянулась за ними. Майк отклонился максимально назад так, что девочке пришлось почти нависнуть над оборотнем, и вдруг Лулу почувствовала его губы на своих губах.

Всё произошло так быстро, прямо молниеносно. Больше похожий на лёгкое прикосновение, поцелуй закончился, не успев начаться. Скорым действием Майк скинул её с себя, и когда Лулу открыла глаза, оборотень уже исчез. Девочка села, пребывая в прострации, на диван, обхватив голову руками. Мысли разбежались, но затем собрались в одну кучу. Лулу вскочила и выбежала из комнаты прочь.

«Надо найти Майка. Пусть объяснится».

И дело было совсем не в носках, которые вервольф так ей и не удосужился отдать.

Конечно же, в коридоре уже никого не было. Будучи оборотнем, мальчик с весьма внушительной скоростью мог покрывать большие расстояния за короткое время. И ему не составило бы труда улизнуть за пару минут и где-нибудь спрятаться.

«Спрятаться. Ну конечно».

Самым излюбленным местом Майка для пряток была пострадавшая в пожаре библиотека на пятом этаже. Лулу побежала туда. Но к её большому разочарованию, библиотека пустовала. Ундина прошлась по рядам шкафов, заглянула в соседний зал – никого.

«Очень странно. Где он ещё может быть?»

***

В какой-то момент Лулу успокоилась. В конце концов, она сможет поговорить с Майком в любое другое время. Ей очень повезло, что они живут в одной комнате в этом году.

Она спустилась обратно и, выходя с пролёта в коридор, вдруг врезалась в незнакомца. Ундина оценила его мертвенно-бледную кожу, сияющие белые глаза и клыки. Это же вампир! Девочка отпрянула от него в ужасе, но незнакомец придержал её за плечо, от чего ей стало не по себе. Коленки предательски начали подкашиваться.

— Эй, спокуха. Я всего лишь хотел спросить, где у вас тут кабинет зельеварения. Кажется, этот предмет именно так называется.

— Третий этаж, вторая дверь слева, как поднимешься по голубой лестнице – безучастно почти на автомате проговорила Лулу, всё ещё искоса таращась на внушительные клыки.

— Вот спасибо. А то я тут плутаю уже целую вечность.

Лулу собралась уже убираться восвояси, но вампир снова её остановил.

— Слушай, а ты бы… ну, не могла ли бы ты меня проводить? Честно, говоря, я не знаю, где находится голубая лестница и которая из этих лестниц вообще именуется голубой. Первый раз в этой школе, — вампир улыбнулся, снова выставляя напоказ свои зубки. Лулу с недоверием покосилась на них, но, вздохнув, согласилась.

***

— Голубой лестница называется, поскольку стены возле неё выкрашены в этот цвет, — пояснила ундина, когда они добрались.

— Понял-принял. Слушай, а на каком ты курсе?

— На четвёртый перехожу.

— Вау! Вот это совпадение. Я тоже. Только мне нужно досдать зельеварение: у меня его не было в старой школе.

— А где ты учился? — Лулу спросила больше для поддержания разговора.

— Скорее не где, а когда, — рассмеялся вампир. — Я пошёл в школу в тысяча восемьсот семидесятом году, причём это была какая-то полусельская школа, где обучали только основам. А ты знаешь, когда Менделеев придумал свою таблицу?

— В тысяча восемьсот шестьдесят девятом. Получается всего на год раньше.

— Вот именно. Её ещё не успели добавить в школьную химию. Впрочем, в моей школе и химии как таковой не было. — Потом я учился в Академии Вампиров, откуда меня с провалом выгнали, несмотря на связи. Там, как сама можешь догадаться, химии тоже, считай, что не было. А у вас это называется зельеварением, как я понимаю.

— Да, ты прав. Но на самом деле это тоже самое, по крайней мере для тех, у кого нет волшебной силы. То есть для всех остальных существ, кроме фей, ведьм и им прочих волшебников. Видимо, тебе придётся познакомиться с нашей классной руководительницей заодно, она как раз ведёт зельеварение.

— Да успеется ещё, думаю. Я тут на всё лето застрял, как я понял, чтобы пойти вместе с вами на четвёртый курс. Но у вас вроде существует летняя школа.

Лулу кивнула.

— Да, она, конечно, больше похожа на летний лагерь. Но тем, кому действительно нужно заниматься, спокойно могут это делать.

Они уже давно дошли до кабинета и просто стояли болтали, даже не удосужившись проверить, открыт ли он и есть ли кто-нибудь внутри. Лулу внимательнее изучила лицо незнакомца и вдруг начала смутно узнавать в нём знакомые черты.

«Белые светящиеся глаза, тёмные длинные волосы, бледная кожа. Где я уже могла их видеть?»

***

Майк сидел в машине Аустина – своего брата из приёмной семьи – на заднем сидении, залипнув в телефон. В висках до сих пор стучало после произошедшего. Он и сам не понял, как внезапно решился на этот шаг. Лулу была так близко, а вервольф понял, что шанса ему больше не представится.

Аустин, словно почувствовав мысли приёмного брата, с широченной улыбкой обернулся и сказал:

— А что это у нас Майки такой кислый-прекислый? Радоваться же нужно!

— Чему, например?

— Каникулы же начинаются. Мы будем много-много-много-много…

Аустина опять заело, и Майк нетерпеливо вздохнул. Эрика и Эндрю уже давно были дома, готовились к поездке на море. Майк задержался в Андеадлинге не только из-за экзаменов, которые у третьего курса проходили гораздо позже, но и из-за работы. Он несильно хотел этой поездки в Сочи, ведь в Андеадлинге тоже находилось море, где можно было купаться, поэтому тянул с возвращением домой до последнего. Даже сегодня Аустин прождал вервольфа около полутора часов под окнами школы прежде, чем Майк пулей вылетел из здания, едва успев собрать вещи с утра. Лулу этого даже не заметила. Хорошо, что она не настолько любопытна, чтобы копаться в соседней створке шкафа.

— …много купаться!

Аустин улыбнулся ещё шире, наверное, ожидая от Майка какой-то ответной реакции, но тот лишь укоризненно молчал, и поэтому молодой человек вернул всё внимание обратно на дорогу.

А Майк вновь уставился на открытую в браузере страницу сайта «Древа Дружбы». У Лулу за этот год появилось с десяток ярких картинок животных и лишь одна собственная фотография – дачная. На ней улыбающаяся девочка стояла в поле с букетом фиолетовых цветов в руках, и волосы её светились. Майк бережно разглядывал фотографию подруги и улыбался. Закусив губу, нервно выдохнул и поднял глаза к низкому потолку автомобиля. Она определённо ему нравилась. Теперь он в этом не сомневался.

Вервольф усмехнулся сам себе, надеясь, что Аустин не услышал этого за орущим «Королём и Шутом» из автомобильного радио. Это надо же – влюбился в подругу. И не просто подругу, а ко всему прочему принцессу.

Но Майк бы не из тех, кто обычно отмалчивался о своих чувствах. Он привык говорить всё сразу и начистоту. И пусть она посчитает его сумасшедшим, наорёт, пошлёт куда подальше…

Палец замер над зелёной кнопочкой «отправить». Аустин затормозил на светофоре. Майк прикрыл глаза и выключил телефон. Он скажет ей обязательно, но только не сейчас. Ещё будет время. Целое лето впереди.

***

— Ты не выполнил приказ, Макгроу.

Станислав стоял с удручённым видом у подножия трона царя и не мог о чём-то думать всерьёз. Его судьба теперь полностью была в руках Эдмонда Ланкастера. И всё из-за этой гадской школьницы.

У Макгроу был подбит один глаз: успели избить при входе в замок. И ещё зуб шатался. Словом, состояние было не из лучших, чтобы как-то спорить и сопротивляться. Он покорно склонил голову и ожидал, что скажет Ланкастер на этот раз.

— У тебя было целых девять месяцев, чтобы привести ко мне живого феникса. Но что ты сделал? Что?! — Он стукнул кулаком по ледяному трону так, что тот треснул. Кажется, это был уже пятый за год. — Ничего! Он просто улизнул. В цыганской кибитке. И мы потеряли его координаты. Годы поисков просто ушли оленихе под плоточек[1]!

Царь умолк, но громогласное эхо ещё несколько мучительно долгих секунд отражалось от стен зала. Эдмонд откинулся на спинку трона, тяжело вздохнув. Каким бы грозным и устрашающим он не был, он всего лишь старый оборотень. Насколько Макгроу знал, по обычаям оборотней Андеадлинга, таких убивали или они сами уходили, становясь отшельниками.

— Сынок, подойди сюда! — кликнул царь Вольфа.

Мальчик выбежал тут же откуда-то из-за трона, будто всегда находился там. Станислав визуально оценил ребёнка. «Сколько ему? Уже почти десять? Хиловат для королевского оборотня. Отправит ли его Ланкастер на прелинг?»

— Какую казнь придумаем дяде? — ласково спросил царь.

Вольф мечтательно закатил глаза.

— Даже не знаю, может, освежевать его? Или пристрелить, как в вестернах.

— Это ещё что за ковбойские глупости твои? Я-то надеялся, что ты скажешь «перегрызть глотку».

Вольф стушевался и стал казаться ещё меньше, чем был до этого.

— Ладно, — вздохнул царь. — Тогда по старинке: голову с плеч.

Он хлопнул в ладоши. Макгроу выдохнул. Вот и всё. Это конец.

Недолго прождавши главного палача при дворе, закованный в кандалы Макгроу взошел на постамент, где мужчина в белом мешке с прорезями для глаз на голове уже точил внушительных размеров двуручный топор. Внизу уже собралась толпа. Сзади Станислава подтыкали стражники, чтобы он двигался живее.

«Зато всё закончится быстро».

Он встал на четвереньки и положил голову на ледяной куб, специально подготовленный для этой цели. Для очередной цели изготавливался каждый раз новый куб, потому что от удара топора предыдущий, естественно, разбивался.

От его горячей щеки лёд под ним начал превращаться в воду, но теплее от этого не становилось. «Всяко лучше, чем гнить в Ледяной Тюрьме».

У него оставалась какая-то пара жалких минут, но Станислав ни о чём ни думал. Тогда он посчитал это странным – умирать, не сожалея и не вспоминая ни о чём.

Палач склонился над ним, опустив топор на пол, и тряхнул мага, подняв за шиворот.

— Последнее слово.

Макгроу пробрало на смех. И прежде, чем тьма навсегда окутала его сознание, он выдал фразочку, которой сам изумился:

— Ещё увидимся.

[1] Плоточек — хвост оленихи