Тайна Атлантиды

Эпиграф

Посвящается двум авторам, чьи имена знают многие – более того, один из них безмерно почитал второго. Первым, как несложно догадаться, был Жюль Верн, а вторым – Эдгар Аллан По

Глава 1 Адмирал

Огромный трёхсотметровый авианосец «адмирал Васнецов» покоился на волнах Атлантического океана. Лёгкий морской ветер навевал умиротворения.

На верхнюю палубу величавого корабля вышел человек, с обветренным лицом, тридцати пяти лет – адмирал флота Роман Баренц, с сигаретой в зубах. Он окинул взором океанские просторы и обратился к моряку, стоящему неподалёку:

– Сколько ещё?

– Простите? – Не понял тот.

– Я имею в виду, сколько ещё стоять?

– Не знаю, господин адмирал.

– Ясно… – Протянул Роман, выдыхая табачный дым изо рта. – Ничего вы не знаете. Молодое поколение.

Матрос с изумлением оглядел своего начальника, и в голове его промелькнула мысль о том, что этому человеку на вид никак нельзя дать больше тридцати – тогда откуда такие речи о молодом поколении?

– Не смотри на меня так, иди работай.

– Сэр, я…

– Меня охранять не нужно. Я сам кого хочешь могу за борт скинуть. Или думаешь, что адмирал флота какой-то там слабак?

Парень молча отдал честь и удалился. Вот же странный! – Заключил он.

Баренц, широкоплечий голубоглазый блондин, своим внешним видом, да и моральными устоями в принципе отражал всю мощь флота Российской конфедеративной империи[1].

Не зря пять лет назад он разгромил англичан в Бискайском заливе. Это был конец Британского владычества на морях, и наступил он только в 21-м веке!

Двести лет англичанам никто не мог ничего противопоставить на водах, но объединённая армада Французской республики и РКИ потопили порядка 80-ти кораблей Британской федерации, включая флагман их флота «Веллингтон».

Отныне, пусть и не на столь долгое время, могущество на воде осталось за этими двумя державами.

Думаю, читатель не утомится, если я приведу здесь короткое описание того сражения.

***

В десять часов утра, 23-го августа 2020-го года, в том известном заливе, где Британцы пятьсот лет назад уничтожили испанский флот, сошлись флотилии трёх государств.

В 11 часов утра началась битва – англичане вывели в море около 200-т кораблей, среди них 70 эсминцев, 15 линкоров, 20 крейсеров и 10 авианосцев. Под водой их поддерживали субмарины с баллистическими зарядами.

Британцы вытащили почти весь свой военный флот, точнее, около 2/3, в то сражение.

Русские и французы объединёнными силами имели не более 150 кораблей и 50 подводных лодок. Среди них 5 авианосцев – 2 РКИ и 3 Франции, 11 линкоров, 50 эсминцев и 12 крейсеров.

Флотоводцем был назначен французский адмирал Мишель Бертран. Он командовал всеми соединениями, и в подчинении у него было по два адмирала – русских и французов соответственно.

Всю ночь перед сражением велись дискуссии в штабе на борту авианосца «Людовик 14».

Маленький полный господин – адмирал Арнер, стукнув по столу, проговорил:

– Чёрт бы подрал этих англичашек! Как нам справится с их армадой?

– Спокойно. – Заявил тогда ещё совсем юный, тридцатилетний, Роман Баренц. – Вы знаете Ушакова?

– Он был нашим врагом во время той давней войны.

– Все были противниками и друзьями. Или вы не помните, как три наши страны, оказавшиеся сейчас по разную сторону «баррикад», два раза разгромили фрицев? – Произнёс худой высокий кареглазый господин – Луи Кристофер.

– Да, были ж схватки в наше время… – Продекламировал седовласый старик, самый опытный из всех присутствующих, адмирал флота РКИ Святослав Николаев.

– Мы должны вынудить британцев атаковать первыми. – Провозгласил Бертран, стоявший по центру стола. – Иначе…

– Иначе будет плохо. – На безупречном французском договорил Баренц. – Послушайте моё предложение.

– Юнец. – Буркнул Арнер.

Роман бросил на того испытующий взгляд:

– Под водой, я уверен, мы сможем дать бой английским высокотехнологичным субмаринам. Но что касается самой основной части, то тут мы сразу упираемся во множество трудностей.

– Как минимум, англичане за сто лет не потерпели ещё ни одного крупного поражения на море. – Вынес Арнер.

– Пожалуй, за все двести. – Николаев насупил брови.

– Так вот. Британцы самоуверенны. Это может сыграть нам на руку. – Продолжал Роман. – Поэтому предлагаю выдвинуть небольшие резервы в лобовую атаку, а силы под командованием Святослава и Луи Кристофера отослать.

– Мы не на суше, юноша! – Воскликнул Николаев.

– Я понимаю… – сдерживая гнев, выдал Баренц, – что моя молодость может показаться вам слабостью и что я, по вашему мнению, не имею права решать, как нам действовать. Но послушайте меня! Мы уведём флот в порты – корабли успеют добраться до начала сражения и атаковать с двух позиций – востока и юга.

– Где вы тогда предлагаете нам расположиться? – Луи Кристофер бегло провёл рукой по карте, что лежала на столе.

– Вас, адмирал, я условно ссылаю в Бордо, а вы, Святослав Николаев, соизвольте отплыть к Бильбао.

– Как?! – Удивился Николаев. – Это испанский порт!

– И что? Вы думаете, они вам что-то скажут? Вы же не захватывать туда флотилию поведёте, а просто расположите корабли близко к берегу.

– РКИ и Националистическая Испания не в лучших отношениях.

– У этого государства ни с кем нет хороших отношений. – Согласился Арнер. – Чёртовы фашисты! Южных бездельников всегда так и тянет запудрить голову своим же гражданам!

– Бросьте. Страна слабая и недееспособная. Да этого Франко Второго можно двумя дивизиями задавить! – Произнёс Мишель Бертран. – Делайте, что говорит Роман. Думаю, мы сможем справиться.

Совещание продлилось ещё полчаса, после чего все разошлись по своим местам.

Два авианосца и в общей сложности половина всей собранной армады отплыли ночью. Кристофер и Николаев с трудом, но всё же согласились с той затеей, что выдвинул молодой адмирал.

К утру следующего дня всё было готово. Роман Баренц стоял на капитанском мостике «адмирала Васнецова» и напряженно вглядывался в бинокль.

А вдалеке вовсю веселились англичане – предвещая лёгкую победу, они поставили на гордость своего флота – сверхтяжёлый линкор «Веллингтон» водоизмещением около двухсот тысяч тонн – он считался самым большим кораблём в мире, около полукилометра в длину, с рядами пушек и торпедными зарядами.

Из огромных динамиков, расставленных по всем палубам линкора, даже до Баренца, стоявшего на авианосце в 2-х километрах от корабля, доносился звук знаменитейшей британской песни.

– Как же, правь морями. – Процедил Баренц. – Как там говорил Александр 3? У России только два союзника – её армия и флот. Посмотрим, кто победит, бритты!

Армада приближалась со всех сторон – горизонт буквально загораживался английским флотом.

По сравнению с ним объединённая русско-французская флотилия выглядела жалко и смешно. Но британцы не знали о сюрпризе, что готовят им враги.

Английский адмирал флота Оливер Браун, увидев с палубы «Веллингтона» корабли противников, рассмеялся. Затем обратился к стоявшему рядом с ним матросу:

– Джон, будь добр виски. Мы уничтожим этих дерзких ребят! Ей Богу, да они ягнята! Одного «Веллингтона» бы хватило на разгром этих придурков! Куда они лезут? Неужели думают, что мы, англосаксы, не сможет дать им боя в том месте, где, считай, родились? Да мы морские львы, чёрт подери! Мы – британцы, и наша…

Но тот не успел договорить. К Брауну, тяжело дыша, подбежал лейтенант:

– Сэр…

– Что?

– Там, по левому борту…

– Что такое? – Оливер недоумённо поднёс к глазам бинокль.

А там, со стороны Франции, к англичанам шло с полсотни кораблей под руководством Луи Кристофера.

– Прикажете рассредоточиться?

– Нет… Да поможет нам Бог и Король! В атаку!

Через мгновение с линкора в сторону основных русско-британских сил полетели ракеты.

Роман Баренц, завидев, что англичане начали огонь, проревел во всю силу своих объёмных лёгких:

– Развернуть «адмирала Васнецова!», повернуть корабль, морские псы! Живее! На вас смотрит император! Не позорьте честь славной земли русской, матросы! Открыть огонь!

По нижней палубе организованно разбежались моряки. Судно повернуло вправо и дало мощный залп с левого борта.

Запылало пламя. Небо затянулось дымом. Вокруг – только шум ракет и грохот войны.

Совсем рядом, чуть не задев корабль, в воду упала ракета.

– Да у этих англичан притупился взор! Слишком только отсиживались они на своём острове! Матрос! – Окрикнул Баренц.

К адмиралу подбежал молодой моряк:

– Да?

– Не слышу в твоём голосе уверенности!

– Готов слушать любое приказание, господин адмирал! – Вытянувшись в струнку, отрапортовал матрос.

– Так-то лучше. Где Николаев и Кристофер?

– Насколько мне известно, сэр, они уже совсем близко.

– Долго мы не простоим! Подводные лодки пошли в бой?

– Да, сэр.

– Свободен.

К адмиралу, гордо стоявшему на палубе и не страшившегося ничего, подбежал вице-адмирал:

– Господин…

– Формальности отнимают время! Что там?

– Сэр, пробоина под носом.

– Что?

– Шлюзы затворены. Корабль не утонет.

– Конечно, не утонет! Что за разговоры?! – Вскричал Роман.

– И ещё, господин Баренц, вас к телефону.

– Чёрт, кто там?

– Мишель Бертран, сэр…

Молча Роман ринулся в капитанскую рубку. С проводным телефоном в руках стоял лейтенант. Вырвав у того трубку, адмирал произнёс:

– Да?

– Прикажи идти линкорам вперёд. На прикрытии оставь крейсера.

– Это рискованно, сэр.

– Выполнять!

Роман вздохнул:

– Так точно… – Потом, помедлив, заметил: – Это очень смело и рисков…

Но вызов сбросили. Отдав распоряжения, Баренц вышел на мостик, и, закурив сигарету, всмотрелся в туман яростной битвы.

Линкор «Веллингтон» остался позади, а в их сторону шли два авианосца и несколько линкоров англичан.

– Дорожат они своей гордостью, нечего сказать. – Пробурчал Роман.

В это самое время флотилия Николаева и Кристофера уже приблизилась с двух направлений к основным силам британцев.

Не медля, оба адмирала приказали открыть огонь по противнику.

Залп был не особо сильным, но ввёл в ярость Оливера Брауна:

– Чёрт! Да что они себе позволяют?

– Сэр…

– Помолчи, Джон.

– Но, сэр…

Тут же совсем рядом что-то разорвалось – с авианосца Святослава Николаева был нанесён залп, главной целью которого было попасть по «Веллингтону». Одна торпеда всё же дошла до судна бриттов.

Линкор пошатнулся. Браун в исступлении закричал:

– Что произошло?!

– Сэр, возможно, подводная лодка…

– Нет! Нет, чёрт подери! Дать залп со всех орудий по обоим бортам! Быстро!

Грохот ракетных ударов заглушил всё вокруг. Корабль выпустил столь мощный огонь с обеих сторон, что его бы хватило на то, чтобы потопить пару дюжин суден.

Один из снарядов попал в корму авианосца, которым управлял Николаев. Было потоплено с десяток эсминцев и два крейсера русско-французского флота.

Но тот самый снаряд, что вначале так ошеломил Оливера, задел-таки линкор, и тот стал тонуть.

Об этом адмирал узнал только тогда, когда к нему подбежал запыхавшейся лейтенант:

– Пробоина по правому борту! Мы тонем!

– Не может… – Выдавил из себя Оливер и чуть не потерял сознание.

В этот самый момент под прикрытием «адмирала Васнецова» и десятка других кораблей Роман Баренц смог разгромить наступавшую небольшую эскадру британцев и уже своими силами пойти в атаку.

Англичан окружили со всех сторон – на западе приближалась флотилия Арнера, который практически не понёс потерь, и корабли Романа. С юга шёл Николаев, а с востока – Кристофер.

Рассредоточив силы, русско-французская флотилия смогла избежать больших потерь. Оставшиеся у англичан авианосцы имели определенную мощь, но «Веллингтон» был потоплен.

Началась вторая фаза битвы, более короткая, когда уже объединённая армада русских и французов стала давить британцев.

Порядка десяти авианосцев было у англичан в начале сражения – благодаря действиям Баренца, их осталось около семи.

Британцы встали полукругом, отойдя на кораблях чуть назад, и дали мощный залп из всех орудий.

Два авианосца французов сразу же было стёрто в прах вместе с пятью крейсерами.

– Дать ответный огонь! – Приказал Роман.

Авианосец «адмирал Васнецов», судно, служившее к тому же и неплохим крейсером (модифицированной модели) дало огонь. Ему вторили залпом пушки других четырёх адмиралов.

Сам же возглавлявший битву Мишель Бертран выступил вперёд на самом мощном линкоре французского флота.

Британцы понесли огромные потери – после того, как Николаев потопил «Веллингтон», они уже не могли достойно сражаться, а после залпа русско-французской армады и потери порядка пятидесяти кораблей англичане пустились в бегство.

Их решили преследовать, поскольку хватит сил, и разгромленных бриттов гнали почти до самого Ла-Манша, пока, наконец, французы не успокоились.

В честь грандиозной победы и в благодарность за решительные действия все высокостоящие лица были награждены медалью за особые заслуги.

Сначала Арнера, Святослава Николаева, Луи Кристофера, Мишеля Бертрана и Романа Варенца наградил президент Франции, а потом и император РКИ Николай IV.

Это победа показала всем, что британцы – тоже люди и никакие не дьяволы. Пол-Европы, да что там – весь мир ликовал!

***

Прошло пять лет, и с тех самых пор Баренц только и был занят тем, что занимался разными поручениями, не имеющими к нормальным делам никакого отношения.

Сейчас авианосец «адмирал Васнецов» покоился у южных вод Атлантического океана.

Якобы на разведку обстановки сюда был направлен Роман.

– Ну и что тут делать? – Удивлялся он, стоя на палубе и дымя сигаретой.

Если присутствие таких колониальных держав, как Франции, Британии или Нидерландов ещё можно было объяснить, появись их флот в любой точке мира, то вот корабли РКИ – никак нет.

– А говорят, здесь когда-то была Атлантида. – Прошептал Баренц.

К нему неожиданно подошёл тот самый матрос, которому Роман приказал убираться куда подальше, и сообщил:

– Корабль по правому борту!

– Что? Кто это?

Не хватало ещё англичан здесь встретить – промелькнуло у Баренца.

– Эм, сэр… Деревянный, с мачтами и парусами, сэр.

– Ты что, за воротник заливал?

– Никак нет, господин адмирал.

– А, по-моему, такое может привидеться только тому, кто страдает умом или слишком много пьёт!

Откуда-то с конца палубы донёсся крик:

– Сэр!

– Да что там такое… – Пробубнил Баренц, и, оставив моряка наедине с самим собой, двинулся к источнику звука.

На краю палубы, у фальшборта, стоял ещё один матрос.

– Что случилось? – Спросил Роман.

– Судно… Старое, века 18-го, если не раньше.

– Вы что, все тут упились?

– Да нет, сэр. Взгляните сами. – Моряк подал Баренцу бинокль.

Тот с суровостью взял его, да так и застыл на месте, смотря на корабль под парусами с голландским флагом.

– Мёртвый голландец! Мы все умрём! – Закричал какой-то лейтенант, и, кинувшись за борт, упал в океан.

– Вот идиот. Хорошо, что сам догадался утопиться. – Процедил Роман. – Паникёрства мне ещё не хватало.

И, тем не менее, сам Баренц, человек стальной выдержки, почувствовал, как его окатил незнакомый до этого ужас при виде крошечного, по сравнению с авианосцем, судна.

Оно всё приближалось, пока, наконец, не стукнулось о военный корабль носом и не застряло на месте.

На судне никого не было.

– Так. – Повелел адмирал. – Ты! – Он посмотрел на матроса, давшего ему бинокль. – Собери отряд из двадцати человек, и вели спускать шлюпку. Я вместе с вами взойду на борт этой рухляди. Ещё не хватало мне тут моральный дух поганить.

– Есть, сэр.

Моряк удалился.

А Роман Баренц стоял в изумлении и некотором шоке. Что могло быть на этом корабле?

[1]Вы уж меня извините – но лучшего описания я и подобрать не мог. Если считать это ссылкой на мировую художественную литературу (особенно приключений), то ещё нормально. Прошу не воспринимать данное относительно гротескное описание всерьёз.

Глава 2 Судно

Адмирал вместе с небольшим отрядом моряков вошёл в шлюпку. Медленно та опустилась на гладь океана. Матросы включили мотор, и лодка подплыла к кораблю, который вблизи можно было разглядеть подробней.

Трёхмачтовый 35-метровый фрегат без названия немного возвышался над небольшой лодкой, в которой находились Баренц и двадцать матросов.

– Подняться на борт! – Приказал Роман.

Медленно, один вслед за другим, моряки взобрались на судно. По бокам старый корабль был усеян пушками, что стояли в два ряда – на нижней и верхней палубе.

Всего их было около 15-ти, но только с одной стороны. Позади судна развевался голландский триколор.

Поднявшись на корабль последним, Баренц огляделся – примерно 11-ти метров в ширину, судно было довольно обширным.

– Почему здесь нет людей? – Роман настороженно огляделся.

– Сэр! – Подскочил к нему один из матросов.

– Да? – Буркнул адмирал, смотря мимо подчиненного на белые паруса.

– В капитанской рубке записи. Прикажете взять их на борт?

– Пожалуй… – Роман, достав из-под белой формы сигару и закурив её, прошёл через палубу и оказался в просторном кабинете.

Впереди располагался стол с заваленными бумагами. Позади него висела карта века 18-го, а справа стоял большой книжный стеллаж.

– Ну и что это такое?

– Вот. – Сообщил другой матрос, протягивая Баренцу журнал.

– Хм… Бумага даже не пожелтела… – Заметил Роман, перелистывая страницы дневника, что вёл, по всей видимости, капитан корабля.

– Сэр?

– Что ещё?

– Сундук… – Моряк указал на деревянный ящик, находящийся слева от стола.

– Что там?

– Сейчас… – Матрос подошёл к сундуку, и, раскрыв его, достал оттуда непонятного вида голубой трезубец и карту.

– Неужели… – По телу Романа прошли мурашки, и он, одним рывком оказавшись подле военного, выхватил из рук того схему.

– Господин адмирал, это что, Атлантида? – Выпалил подошедший к нему вице-адмирал, тот самый, что участвовал в битве и остался в подчинении Баренцу после повышения последнего.

– Да, похоже на то… – Роман принялся осматривать карту, на которой был изображён давно исчезнувший континент.

Дмитрий Морозов, мужчина сорока трёх лет, среднего роста и плотного телосложения, с зализанными назад тёмными волосами и карими глазами, вице-адмирал ВМС РКИ, отметил:

– Подобные можно встретить и в Бринете[1].

– Да, но тут… – Посмотрите сами.

Морозов взял из рук адмирала флота схему и рассмотрел её. Ничего необычного на ней не было. Обычная карта Атлантиды, что, по мифам, находилась между Южной Америкой и Африкой. Такую можно было запросто найти в Бринете.

– Я почитаю дневник. – Роман, пройдя к столу, уселся на мягкое кресло. – Поизучайте пока что тут всё. Может, на этом судне что-то и скрывается. Обыщите нижние палубы, трюм и всё, что можно.

– Есть.

Дмитрий вместе с моряками удалился из помещения.

Баренц остался наедине с журналом и, развернув страницы, принялся за чтение.

________________

«23 июля 1768 года

Я, капитан Ян Ван Дейк, буду вести судовой журнал. Сегодня выплыли из Голландии. Погода облачная, но хорошая. Миновали Ла-Манш и Бискайский залив. Вышли в Атлантический океан. Нам поручена миссия – дойти до португальского порта в Западной Африке, а оттуда выдвинуться к Нидерландской Гвиане.

24 июля 1768 года

Сегодня ничего не происходило. Шли весь день спокойно. Помощник Йонг подошёл ко мне и сообщил:

– Через несколько дней будем в Гвинее.

– И так знаю, Йонг. Что-то ещё?

– Да, сэр. Команда жалуется на шум…

– Какой ещё шум? – В изумлении я достал из ящика стола сигару и закурил.

– Капитан, он исходит откуда-то из глубин. Один матрос, старый, говорит, что это кракен.

– Ты про Ван дер Мера?

– Возможно…

– Этот старый дурень всегда любит рассказывать небылицы. Ступай отсюда по добру по здорову, пока не отправил драить что-нибудь. – Промолвил предупреждающе я, и помощник поспешил смыться.

Океан, как я и писал, спокоен. Иногда пролетят чайки, и их гогот порой раздражает. Солнце светит ярко. Больше говорить тут нечего.

25 июля 1768 года

Сегодня попали в шторм. Волны хлещут, бьются о борт корабля. Но я уверен – он выстоит, иначе и быть не может. Господи, помоги нам!

30 июля 1768 года

Пять дней наше судно мотало как щепку по океану. Сбились с курса. Сегодня утром тучи рассеялись, а природа успокоилась. Во время бури никто из членов команды не пострадал.

Из возникших проблем – сломан компас.

2 августа 1768 года

Мы не можем определить, где мы. Предположив, что корабль сейчас, скорее всего, в Южной части Атлантического океана, я приказал брать курс на запад, к побережью Америки.

До Гвианы добраться будет куда быстрее, чем до африканской Гвинеи – потому был выбран именно такой маршрут.

Помощник Йонг недоволен – говорит, что среди матросов ходят слухи, что мы не там, где я считаю.

Не потерплю отчаяния и паники на моём корабле!

3 августа 1768 года

Весь день плыли. Океан спокоен. Единственный, кто не совсем уравновешен, так это Йонг.

С утра он ворвался ко мне и начал убеждать в том, что мы подплываем к берегам Арктики.

В ответ на это я заметил, что если бы всё действительно было так, то наверняка температура существенно понизилась бы, а этого не произошло.

Видя мою непоколебимость, помощник в ярости покинул капитанскую рубку.

Чёрт бы подрал эти компасы! Нет ни одного рабочего! Путь приходится определять по звёздам. Именно это я и объяснил Йонгу, перед тем как он вышел из помещения.

Похоже, он сеет панику на корабле. Не верит старому морскому волку! Не допущу подобного!

12 августа 1768 года

Океан вновь начинает волноваться. Погода значительно понизилась. Похоже, мы и вправду выбрали не тот курс. Берега не видно. Что делать, я не знаю. Помощник снова допытывал меня. Мы расстались в гневе друг на друга.

Что нам сулит это путешествие? Может, мы действительно забрели в воды Арктики?

13 августа 1768 года

На судне поднялся бунт. Половина матросов хотели штурмом взять мою рубку, но ту охраняли дюжие моряки.

Они раскидали этих вшивых псов как щенят. Матросы медленно стали успокаиваться. Особенно буйных велел посадить в трюм до конца плавания. Остальным, кто участвовал в восстании, приказал назначить наказание.

Предводителем бунта был Йонг. Чёртов предатель! Сегодня я допросил того в рубке.

– Что побудило тебя устроить восстание?

– Ван Дейк, вы просто идиот! – Вскричал помощник и попытался встать, но один из охранявших его матросов ударил того в живот, и Йонг медленно опустился на место.

– Попрошу не выражаться. – Проговорил я. – За какой надобностью, ещё раз повторю, ты устроил бунт?

– Да потому что вы взяли неправильный курс! Нас уносит течением в Арктику. Мы все замёрзнем и погибнем.

– Отставить паникёрство! – Если нас куда и заносит, то, несомненно, в сторону Антарктики.

– Это тоже вероятно… – Глаза предателя забегали.

– Более чем… – Подтвердил я. – Я ведь могу читать звёзды. А они прекрасно указывают путь.

– Да…

– Йонг, вы понимаете, что будет с вами?

– Да, сэр.

– Попытка организовать бунт на военном судне будет рассмотрена как государственная измена. Вы приговариваетесь к высшей мере наказания – виселице.

Помощник молча кивнул.

Закурив сигару, я выпустил дым, озирая подчинённых:

– Повесить его на рее. Завтра на рассвете. Перед смертью дайте ему хорошее вино и наш голландский сыр, лучший в мире. Пусть немного поест перед гибелью.

Матросы увели Йонга, и я остался в одиночестве.

Воды разыгрываются ещё сильнее. Как бы не началась вторая буря. Господи, храни нас!

16 августа 1768 года

Шторм усилился и мотал наш корабль из стороны в сторону три дня и три ночи.

Вчера буря достигла своего апогея. Огромные валы обрушивались на наше судно, готовые вот-вот его затопить. Я стоял за штурвалом, смотря на разыгравшуюся стихию. Молнии сверкали, переливаясь с грохотом грома.

Всё смешалось в яростную какофонию. Будто небеса гневались. Дождь лил так, словно над нами так же, как во времена Великого потопа, разверзлась гладь небесная.

Нос судна ударялся о гребни волн, мачты трещали и могли сорваться в любой момент. Чтобы нас не унесло в бездну, я предусмотрительно за несколько дней до этого приказал убрать паруса.

Только стихия, ветер и Бог, что смотрит свысока на наш корабль. Он должен нам помочь. Это только в его силах – думал вчера вечером я, трясясь от холода. Меня пробрал озноб.

Матрос еле доковылял до меня:

– Капитан?

– Да?

– Кубрик, в котором мы заключили восставших… Они сбежали оттуда.

– О, Господи! – Воскликнул я. – Зачем ты меня оставил?[2]

– Мы их не нашли, сэр.

– Как это понимать?!

– Похоже, они спрятались на нижних палубах. К тому же из хранилища пропало десять ружей и пистолетов.

– Ступай. – Произнёс я. – Разберёмся с ними, как только уляжется стихия.

– Есть, капитан. – Моряк удалился.

А я стоял и смотрел на разверзшуюся под нами бездну океанскую, и, хоть и с ужасом, но не без смелости, ещё крепче сжал пальцы на штурвале.

***

Сегодня я встал с утра пораньше и отдал распоряжения команде. Необходимо было, во что бы то ни стало, разыскать укрывшихся от нас повстанцев.

Однако поиски оказались безуспешными. Матросы сами дали о себе знать в полдень, как только шторм, наконец, пошёл на спад, и небо стало проясняться.

Из нижней палубы, открыв люки, к нам вылетела целая толпа вооружённых человек.

Я как раз стоял на мостике, и, увидев это, проревел что было сил:

– Стрелять, давить предателей! Не дать им перебить нас!

Высунув из-за своего одеяния пистолет, я начинил дуло порохом и зарядил в него пулю. Взведя курок, я прицелился к бежавшему ко мне разъярённому человеку.

Прогремел выстрел, и предатель свалился на палубу. Под его телом разлилась лужа крови.

Около 20-ти восставших матросов отчаянно бились с верными мне тридцатью пятью солдатами.

Везде грохотало, и дым оружий заволакивал всё кругом. Сквозь него практически невозможно было что-либо разглядеть.

Ко мне из туманной завесы вылетел человек с ружьём наперевес. Он бросился ко мне, нажимая на крючок. Пуля просвистела рядом, не задев меня. Успев перезарядить пистолет, я выстрелил.

Повстанец рухнул в нескольких шагах от меня, и из груди того пошла кровь.

Около получаса продолжалось сражение. За это время я успел положить ещё одного человека, но применив при этом только свою физическую силу и некоторую смекалку.

Мерзавец бросился ко мне, яростно рыча. То был гигант раза в полтора больше меня. Он кинулся ко мне, размахивая огромными кулаками.

Но я смог одолеть сильного противника хитростью. Увернувшись в сторону, я с удовольствием заметил, как здоровяк обрушивает всю силу своего удара на деревянную палубу, разламывая доски.

В момент заминки я ринулся к предателю, и, пока тот вынимал застрявшие руки из дерева, наотмашь ударил того по затылку.

Как Давид сразил Голиафа, я победил этого мерзавца. Правда, не камнем в лоб, а старым добрым кулаком – лучшим оружием, что придумал для нас Бог.

Вскоре, как я уже и писал, всё улеглось.

В живых осталось около двадцати преданных мне матросов. Все повстанцы были мертвы. Мы не стали церемониться с телами погибших и вышвырнули их за борт.

Здоровяка, когда тот придёт в себя, я повелел повесить на рее. Всё стало спокойно.

1 сентября 1768 года

Мы плыли две недели, и ничего особенного за это время произойти не успело. Разве только один маленький инцидент, и тот случился сегодня.

Ко мне в рубку влетел старик – верный мне Ван дер Мер. Он с каким-то беспокойством начал истолковывать свои опасения:

– Капитан, боюсь, что мы плывем в сторону Антарктики.

– Знаю. По ней определимся. Пройдём вдоль неё до Америки.

– Но, сэр. Антарктика не изучена! Ещё никто до нас не подбирался так близко к ней!

– Знаю, Мер. – Отозвался я. – Так будет первооткрывателями.

– Говорят, на юге лежит материк изо льда. А я считаю, что то место, куда мы неумолимо движемся, есть не что иное, как край земли.

– Бросьте молоть чушь! – Вскричал я. – Всем умным людям давно известно, что наша планета имеет шарообразную форму. Вы что, забыли Коперника?

– В водах южных непонятно что… – Задумчиво изрёк старик. – Вы должны понимать… Быть может, там обитают страшные морские чудовища, или сам дьявол океанов – кракен.

В гневе я стукнул по столу:

– Хватит ереси! Быть может, из-за ваших россказней полмесяца назад и вспыхнул бунт.

– Вы сами прекрасно знаете, как я вам предан, капитан. – Учтиво заметил Ван дер Мер.

– Да… Но не смейте больше говорить о небылицах. Всё, свободны.

– Но сэр, я ещё не пове…

– Я сказал – свободны. – Сухо проговорил я, и старик, склонив немного голову, покинул рубку.

9 сентября 1768 года

Мы всё дальше уходим на юг. Море спокойно, шторма не было. Настроения среди матросов оставляют желать лучшего – команда подавлена, но хорошо то, что вроде как второго восстания не намечается.

Всё проходит гладко.

Интересно, что скрыто на юге? Лёд там или хорошо обитаемая суша? Скорее, первое, ведь с каждым днём становится всё холоднее.

23 сентября 1768 года

Заметно холоднее. Это чувствуется по дрожи у всего экипажа. Надеюсь, мы сможем добраться до этой Антарктики. По пути не встречается ни одного корабля – похоже, забрели в ту часть океана, где никто и не появляется.

Поведение Ван дер Мера продолжает оставаться странным. Старик всегда такой. То впадает в меланхолию, то проявляет признаки человека крайне взбудораженного.

Неизвестность давит на всех, в том числе и на меня. Некоторый трепет и скрытый в глубинах души ужас, кажется, вот-вот окатит меня.

2 октября 1768 года

В обед увидел в подзорную трубу далёкий берег. Ледяной. Решил не сообщать об этом матросам, но те сами узнали. На корабле началось волнение. Часть моряков принялась утверждать, что место, в которое мы направляемся, «обитель сатаны». Другие вздрагивали.

Один из моряков, похоже, наслушавшись бредней старика дер Мера, слёг с горячкой.

Ко мне с этим известием пришёл один из матросов, имевший что-то наподобие медицинского образования.

– Ну и что с ним в конечном итоге? – Осведомился я.

– У него галлюцинации. Говорит про какое-то «слишком белое место».

– Хм… Бывает. – Всё-таки, мы добрались туда, где ещё никто и никогда не бывал. Наша страна будет первой, которая колонизирует эти снежные берега.

– А вы думаете, в этих ледниках есть хоть что-то?

– Не суть важна. Главное, что мы наконец узнали, что представляет собой это проклятое место.

– Знаете, всю команду сейчас сковал страх.

Разумеется, и я был не исключением. Меня пугало что-то такое необъяснимое, чего я сам разобрать никак не мог. Тем не менее, мне не подобало проявлять слабость. Я должен был показать другим свою стойкость, а потому будто невзначай проговорил, сам в глубине души содрогаясь от непонятного страшного предчувствия:

– Это всё домыслы. Вы все должны понимать, что если и есть какая-то потусторонняя сила здесь, то с нею справится Господь Бог наш.

– Да, конечно, капитан.

– Что-то ещё, матрос? – Я испытующе взглянул на моряка.

– Только одно… Тот больной… В общем, он всё время кричит одну фразу…

– Какую же?

– Сэр ван Дейк, это может показаться крайне странным… Наверное, очередное выдуманное слово в порыве горяченного бреда… Ничего запоминающегося.

– Ты скажешь или нет? – Возмутился я.

– Да, капитан. Накануне ночью, когда я сидел у кровати больного, он резко очнулся от приступа, и, схватив меня за руку, в исступлении произнёс: «Текели-ли!». Причём не один раз.

– Хм… – Я почему-то вздрогнул от этой фразы, сам не понимая от чего.

Матрос, похоже, заметил это, но ничего не сказал и молча покинул рубку.

А я сел и глубоко задумался над этим словосочетанием, тщетно пытаясь вспомнить, где оно мне попадалось… Наверное, нигде. Просто само его звучание казалось странным.

Что же это такое – «Текели-ли»?

12 октября 1768 года

Мы почти достигли берега. Завтра на рассвете ступим на землю. В трюмах есть шубы. Верхнюю одежду надела вся команда.

Состояние у большинства людей подавленное. Особенно странно на фоне всех теперь выглядит Ван дер Мер – он стал каким-то взбудораженным. В полдень старик заявился ко мне:

– Капитан, у меня важная новость.

Подняв взор от бумаг, я со вздохом промолвил:

– Какая?

– Нам лучше не высаживаться на эту сушу.

– С чего это?

– Там обитают морские демоны, сэр. – Вполне уверенно заверил дер Мер.

Поразмыслив над тем, не сослать ли старика в кубрик, желательно под стражу, я всё же рявкнул:

– Будь там хоть дьявол, мы высадимся на эту землю. Понятно?

Ван дер Мер приоткрыл рот и не издал ни звука, и, развернувшись, даже не попрощавшись, ушёл.

Необычайный человек этот старик. Уж не сошёл ли он с ума? – Всерьёз обеспокоился я.

13 октября 1768 года

Мы прибились к ледяному берегу. Я с половиной команды – одиннадцатью людьми – выдвинулся вперёд, поручив остальным членам экипажа следить за судном. Также я отдал распоряжение о том, что если мы не появимся в течение четырёх дней, то пусть оставшиеся матросы уплывают отсюда.

Первоочередной задачей было водрузить на заснеженные глыбы наш голландский флаг, что мы и сделали. После чего отправились вперёд.

Мы шли по льду около часа, и снегопад, что встретил нас на этом континенте, постепенно обернулся в метель. Ветер рассвирепел, а тучи сгустились.

Было принято решение укрыться в ближайшей пещере. Нашли подходящую скалу только через четверть часа в дороге. Высокая, она уводила куда-то в небо, и снег падал так плотно, что видимость была такой же плохой, как при сильном тумане.

В скале имелось ущелье, и мы зашли в него. С собой у нас была еда, дрова и прочие необходимые предметы для исследования подобной земли. Развели костёр и уселись в круг – хорошо, что в трюме было полно шуб из овечьей шерсти. Они очень тёплые. Часть шуб разрезали на куски и сделали из них своеобразные обутки[3].

Ван дер Мер, который решил отправиться вместе с нами, хотя я того не особо хотел, начал тихим голосом говорить, и его речи внимали все, даже немного шокированный я:

– Говорят, что когда-то, давным-давно, жило здесь племя одно. Они любили веселиться и развлекаться, а поклонялись эти люди древним богам.

– Так! – Резко прервал я полоумного старика. – Бог только один.

– Воспринимайте это как небылицу, капитан. – Дружелюбно заверил меня один из матросов – тот самый, что имел врачебные познания.

– Хорошо. – Не без труда, но всё же согласился я.

Дер Мер продолжил:

– И вот возносили они хвалу богам много лет и давали им покровители их еду и блага всякие. Но времена шли, люди менялись и однажды стали забывать они богов своих.

Когда прошли столетия, окончательно забыли люди ледяных богов и перестали поклоняться им. Тогда собрались на совет Ледяные боги и решили проучить они народ свой.

И в один день стала покрываться земля льдом, и поднялись стены снежные. Тогда люди поняли, какую ошибку совершили, но было уже поздно.

Замёрз весь народ, что здесь жил, навеки, а главный из ледяных богов воздвиг толщу снежную на материк, и скрылись дома и люди под километровыми слоями льда, а вокруг континента поручил он, Ялодан, охранять страшному зверю покой мест этих.

И прозвали люди с других частей света чудовище это Кракеном – каждого, кто забрёл в южные воды, пожирал он, и в чреве его покоится сотни кораблей разных стран.

Невольно я встрепенулся. Старик умел нагонять жуткой атмосферы, но я не поддался ему, а лишь возразил на эту причудливую сказку:

– А чего ж тогда твой Кракен нас не забрал, а?

Дер Мер повернулся ко мне и замолчал.

За стенами ущелья свистел ветер, было темно и мрачно. Разумеется, ужас иногда таился где-то в закромах моего сознания, но я никогда не давал воли ему проявиться.

– Моряки, успокойтесь. – Я с усмешкой осмотрел команду. – Вам опасаться нечего. – Скоро мы уже вернёмся к судну и отплывём с этой суши. Вскоре будем в Америке.

Матросы, испуганные рассказом старика, всё же улыбнулись мне. Страх был почти сведён на «нет», и только свистевший у входа в пещеру ветер иногда напоминал нам о том, что мы на чужой земле, на которую ещё не ступал ни один человек.

15 октября 1768 года

Вчера мы весь день просидели в ожидании конца метели, но к утру сегодняшнего дня снегопад лишь усилился.

Приподнявшись, я указал выдвигаться в обратный путь. Немного опрометчиво было заходить на незнакомый материк, но дорога сюда у нас заняла около полутора часов, потому не представлялось ничем необыкновенным добраться обратно.

Мы двигались вперёд около трёх часов, но то ли из-за того, что свернули не туда, а может, из-за метели, судна так и не увидели.

Ван дер Мер опять чуть не начал рассказывать свои истории, но я уверенным голосом объявил, что скоро выйдем к кораблю.

Так и произошло. Похоже, мы петляли кругами, но ближе к ночи всё же выбрались на берег, и, пройдя вдоль него, наткнулись на судно.

Каково же было наше удивление, когда, забравшись на борт, мы не обнаружили ни одного из моряков! Ведь я приказал им остаться здесь – думал я, ничего не понимая.

Матрос-медик обратился ко мне:

– Капитан, куда они могли пропасть?

– Не знаю. Обыщите все палубы и трюм. Нужно выяснить, что произошло.

– Слушаюсь, сэр. – И моряк скрылся.

Пройдя в кабинет, я достал из шкафа бутылку женевера[4], и, налив в кружку, отпил. Смахнув со лба капли холодного пота, я стал рассматривать различные карты, что помогли бы мне получше сориентироваться в том, где конкретно мы оказались.

Вскоре ко мне в рубку зашёл матрос, которому я поручил обыскать трюмы.

– Капитан?

– Слушаю.

– Сэр, больного тоже нет на месте.

– Как? – Изумился я. – Быть того не может.

– В том-то и дело, ван Дейк, что его нет. На кровати только непонятные белые перья.

– Откуда тут взяться белым перьям?

– Понятия не имею, сэр.

Поднявшись из-за стола, я подошёл к матросу:

– Что-нибудь ещё?

– Да, капитан… Мы к тому же решили обыскать и берег поблизости.

– И что?

– Недалеко от судна, шагах в тридцати от него, лежит засыпанный снегом сундук…

– Откуда? – Я уже переставал понимать, что происходит.

– Не имею никакого понятия. Нам притащить его, сэр?

– Если хотите…

Моряк взглянул на меня с немым недоумением.

– Да, принесите. – Подтвердил я.

Через несколько минут в рубку внесли деревянный ящик не особо большого размера. Он был закрыт на замок, и ключа к нему не было. Матросы взломали его, и с трепетом я узрел лежащую внутри карту.

Взяв её в руки и развернув, я издал удивлённый восклик. На бумаге была изображена Атлантида.

– Что там, капитан?

Молча я протянул карту моряку.

Схема перешла из рук в руки, пока, наконец, все матросы не рассмотрели её.

Пообсуждав то, что это могло быть, мы также нашли в сундуке несколько странных бумаг на непонятном языке и трезубец зелёно-голубого цвета.

Когда все, шокированные данной находкой, наконец, вышли из помещения, в нём остались только я и матрос.

– Нам надо отходить от этого берега.

– А как же пропавшие без вести члены команды, сэр?

– Сам как думаешь? По-моему, их уже не вернуть. Как это место связано с Атлантидой, я не знаю. Та, судя по этой карте, расположена там же, где и предполагают некоторые странно мыслящие люди.

– А белые перья?

– Не знаю… – Сказал я. – Всё это крайне необычайно и загадочно. Мне не претит возможность попасть в руки тому, кто всё это устроил. Сундук, перья, пропажа половины матросов – всего этого достаточно для того, чтобы поскорее уплывать отсюда. Среди оставшейся команды, наверное, уже зреет паника, а этот Ван дер Мер только подливает масла в огонь. Передай моё повеление – мы плывём к Америке.

– Есть, сэр.

Мы серьёзно посмотрели друг на друга.

– Молись Богу, чтобы мы выбрались отсюда.

– Капитан, вы в порядке? – Обеспокоился матрос.

– Вполне, ступай уже.

– Выполняю. – Моряк развернулся и покинул рубку.

Оставшись в одиночестве, выпил ещё немного женевера и, убедившись в том, что корабль тронулся с места, уходя подальше от проклятой суши, я с тревожными мыслями улёгся в кровать.

16 октября 1768 года

Первую половину дня плыли спокойно. Ледяной берег позади нас стал удаляться. Только вот внезапно, будто специально, к обеду стали собираться тучи, а вскоре разбушевался шторм такой силы, подобно которому не было ни разу в моей жизни.

Океан бурлил как кипящий котёл, огромные волны готовы были вот-вот разломать судно на куски и сбросить его в бездну.

Крепко держа штурвал, я смотрел на яростную стихию, и думал только о том, как избежать гибели в этом месте. Ко мне резко подбежал матрос-врач:

– Капитан!

– Да? – Стараясь заглушить шум бури, прокричал я.

– Возьмите подзорную трубу, сэр! Я подержу штурвал!

– Для чего…

– Это важно… Там… – Моряк замялся.

Взяв из его рук трубу, я уступил матросу штурвал, а сам недоумённо уставился на последнего.

– На запад, Дейк, сэр!

Поднеся взгляд к подзорной трубе, я медленно повернул её в указанном направлении и онемел от ужаса.

Всё моё тело задрожало, а со лба пошёл пот. Мне стало невыносимо душно, и это несмотря на тот мороз, что был вокруг!

В нескольких километрах от нашего судна из океана, бурля, выступали огромные тёмно-синие щупальца. Они взвивались в воздух на невероятную высоту.

Неужели это был он? Как могла легенда Ван дер Мера оказаться правдой? И тут всё накатило на меня разом – странная пропажа половины экипажа, сундук, Атлантида, белые перья, Ледяные боги и Кракен… Несомненно, это был он, и щупальца его медленно двигались в нашем направлении.

Меня затрясло, и будто всего этого было мало, с неба я услышал возглас:

– Текели-ли!

Убрав подзорную трубу, я поднял взгляд и увидел, как среди туч летит непонятное белое существо, напоминающее огромную птицу. Оно и издавало эти звуки…

Как всё это связано? Господи, если бы я только знал!

***

Это случилось через два часа после того, как я узрел Кракена. Примерно в трёхстах метрах от нашего корабля забурлила вода.

Обезумевшие от страха моряки стали бросаться за борт, и мои уговоры, даже если бы матросы услышали их через грохот шторма, не помогли бы им.

На судне осталось только четверо – я, старик, два матроса, один из которых медик.

Мы со страхом наблюдали, как бурлящая вода приближается к нам, а затем из-под пучин океана к нам вздымаются огромные щупальца.

– Нет, чёрт подери, я не позволю этому чудовищу сломить нас! – Закричал я. – Зарядить, сколько вообще можно, пушки по левому и правому борту, и открыть огонь!

Все трое, и я вместе с ними, бросились на нижние палубы. Вот конечности ужасного огромного существа обступили наш корабль, но мы с такой скоростью зарядили большинство пушек и дали залп, что Кракен, раненый, стал отступать, но ненадолго.

Через полчаса он вновь подступил к нам, но мы не дали его щупальцам позволить затопить наше судно. Мы сопротивлялись отчаянно, как самые смелые из всех людей. Во время нашего сражения, когда гремели выстрелы и через гром, молнии и гребни волн сверкали вспышки пушечных залпов, заволакивая всё дымом, именно тогда два моряка упали за борт.

Один из них, врач, упал, покатившись по мокрой палубе. Тут же я бросился к тому и схватил за руку.

– Сэр?

– Тише, матрос. Я вытащу тебя. – Я, со всей силы потянув руку, в которой держал обречённого на смерть, спас его.

Мы упали на палубу, тяжело дыша, в то время пока лишь один полубезумный дер Мер перебегал от пушки к пушке, заряжая и стреляя по Кракену.

Тот, наконец, отступил, почувствовав на себе наш непоколебимый дух и то, с каким упорством, граничащим с безумством, мы боролись.

Воздав хвалу Богу, я повелел старику и матросу привязаться к мачтам, и сам поступил также. Нас мотало из стороны в сторону, корабль трясло так, будто он вот-вот разорвётся пополам.

Едва я проделал это, как уснул от сильного перенапряжения. Надеюсь, мы сможем выбраться к берегам, пусть даже необитаемым – главное, чтобы они находились на безопасном расстоянии от этого места.

21 октября 1768 года

Шторм наконец-то утих. Во время бури в океан унесло матроса. Мы остались вдвоём с Ван дер Мером.

Сегодня я отвязал себя от мачты – до этого временами распутывался только для того, чтобы поесть или попить. Нас унесло в какие-то стоячие воды.

Старик весь день утверждал, что мы обречены. Двое человек не в состоянии управиться с таким судном, как наше. Что делать дальше, я не знаю. Откладываю записи.

Быть может, что-то произойдёт. Провизии полным-полно, но вода медленно заканчивается. Сколько мы ещё сможем продержаться?

1 ноября 1768 года

Это конец. Запасы воды закончились. Мы дрейфуем в неизвестных водах. Небо затянуто белой пеленой. Ван дер Мер крайне напряжён, а я пребываю в отчаянии – мы погибнем от жажды.

Только одно не даёт мне покоя, помимо мучивших меня проблем – странная земля впереди. Я не имею понятия, что на ней.

– Послушайте, капитан. – Мы погибли здесь. Не проще ли будет броситься за борт?

– Я никогда не покину свой корабль. – Возразил я, полулёжа на палубе. – Или ты думаешь, что я, Ян ван Дейк, жалкая крыса, бегущая при первой же опасности?

– Нет, сэр. Просто мы итак обречены. Вам надо было слушать меня, а не упрекать в сумасшествии. – Ледяные боги покарали нас за то, что мы без их спросу залезли в эти места…

– Хватит! – Мы слишком много потеряли. Отступи, дер Мер.

– Только через мой труп, сэр. – Серьёзно объявил старик. – Я буду стоять на своём.

Обречённо я махнул рукой:

– Думай, как хочешь. Всё равно мы скоро отправимся в другой мир. Там нас и распределят по поступкам. Надеюсь, небеса всё же откроются мне после смерти – я каждую ночь молю Господа забрать меня к себе, но до сих пор не слышу ответа.

– Здесь властвуют Ледяные боги, и никто не в силах достучаться до Спасителя в этих местах. Здесь нет его власти.

– Она есть над всем миром!

Ван дер Мер ничего не сказал на это и отошёл в сторону. Я прошёл в капитанскую рубку и порыскал в бумагах, что были в сундуке, который мы нашли.

Через несколько часов я схватился за голову руками и прокричал:

– Не может быть! – С трепетом я держал в руках одну бумагу.

Ко мне в помещение забежал старик:

– Что случилось?

Терзаясь в сомнениях, что делать дальше, я проговорил:

– Ничего. Просто начинается горячка. Мы умираем.

– Да… – Дер Мер, многозначительно кивнув, удалился.

Что есть сил, я ринулся к мостику, подошёл к борту и перегнулся через него. Взглянул на спокойную поверхность океана.

Атлантида – думал я, смотря на бумагу. – Нет, этого никто не должен узнать. Скомкав лист бумаги, я швырнул его в воду. Меня не покидала мысль о том, что я узнал точное местонахождение тайного континента.

Так вот, Атлантида расположена…

Вдалеке раздался пугающий крик:

– Текели-ли!

Мимо пролетело подобие белой птицы и от ужаса и всего, что я осознал… Нет, неужели…

Всё равно на старика. Это судно проклято. Я дописываю последние строки. Через несколько минут я упаду за борт. У меня больше нет сил всё это терпеть.

Да простит меня Господь! Аминь.

________________»

Дочитав, адмирал продолжал сидеть за столом, немало удивлённый рассказом. В голове его проносились мысли, и каждая была вопросом, на которого не было ответа.

Как корабль, скорее всего, заблудший в водах океана, переживший столько штормов – судя по дневнику Янга – смог выплыть к «адмиралу Васнецову» целым и невредимым спустя двести пятьдесят семь лет?

Где расположена Атлантида, и причём тут поход к Антарктиде, так хорошо изученной в наши дни?

Нужно обыскать бумаги, всё, что можно – заключил Роман. Да и что за несуразный бред про ледяных богов и кракена? Кто мог так зло пошутить над ними?

– Нелепо и глупо. – Процедил Баренц. – Невозможно и невероятно.

В рубку капитана зашёл вице-адмирал:

– Сэр?

– Да? – Роман всё ещё пребывал в своих мыслях.

– В трюме ничего нет. Только белые перья, адмирал.

Баренц побледнел. Первобытный страх закрался к нему. И тут он вспомнил, как громил англичан, как участвовал в сотнях мелких стычках на воде и ухмыльнулся – нет, его, адмирала флота РКИ, запугать нереально!

В любом случае, это просто шутка. Разумных объяснений множество – разве не могла в одном из кубриков оставить белые перья чайка? А насчёт корабля – океаны до сих пор до конца не изучены, так чему тогда изумляться?

Роман много слышал о так называемых «мёртвых местах» на просторах мирового океана. Это такой участок, в который раньше заносило корабли и те, в силу того, что двигались с помощью парусов, не могли оттуда выплыть. Десятки, и, быть может, сотни лет суда могли простоять там, а потом неожиданно выплыть к оживлённым водам.

Убедив себя в том, что всё описанное в судовом журнале, точнее, его большая часть – вымысел и не более, Баренц произнёс:

– Вот как? Что-нибудь ещё?

– Нет, адмирал.

– Тогда выходим обратно к авианосцу.

– А что было в судовом журнале, сэр?

Роман окинул дневник придирчивым взглядом:

– Ничего необычайного. Только зря время потратил. Выдвигаемся.

– Хорошо.

Что-то вспомнив, Баренц окрикнул готового покинуть помещение Морозова:

– Сундук надо доставить на «адмирала Васнецова».

– Зачем?

– Без лишних вопросов. – Тоном, не требующим возражений, вынес Роман.

Дмитрий молча кивнул. Через несколько минут в рубку вошли несколько матросов и, подняв ящик, потащили его к шлюпке.

Баренц взял с собой трезубец, а в закладку своей адмиральской формы, под белый плащ, спрятал карту Атлантиды.

Если бы адмирала увидел какой-нибудь художник или поэт из времён Италии 15-16-го века, то, несомненно, воскликнул бы – да он настоящий атлант!

И вправду, высокий крепкий блондин с блестящим цветом морских волн глазами и древним оружием в правой руке, выглядел как человек из древней эпохи, в котором сливались мужество, стойкость и непоколебимость – с одной стороны, а с другой – аристократичная чёткость, грациозность и изящество.

Взобравшись на борт авианосца, Роман прошёл к мостику и, взяв в руки бинокль, стал всматриваться вдаль. Ничего не было видно.

Внезапно к нему подбежал лейтенант:

– Сэр!

– Что там опять?

– Флот по левому борту!

Адмирал вглядывался в противоположном от этого направлении, и, развернувшись, переместил взор туда, куда указал матрос.

Роман так и застыл на месте.

– Чёрт бы подрал весь Атлантический океан. – Выговорил он, и, от волнения выронив из рук бинокль, достал из кармана формы сигару и закурил.

Лейтенант с трепетом взглянул на него:

– Сэр! Что нам делать?

Собрав всю волю в кулак, адмирал кинулся к рупору, находящемуся рядом, и прокричал в него – весь экипаж услышал его властный голос:

– Повернуть «адмирала Васнецова» так, чтобы орудия оказались напротив этой чёртовой армады! Выпустить глубоководные торпеды, зарядить снаряды и ракеты, приказать самолётам взлететь в воздух! Живее, морские псы! Спустить в глубины океана десять расположенных в отсеках субмарин с баллистическими зарядами! Разгромить и уничтожить!

Сверхтехнологичный авианосец, имевший с одной стороны взлётно-посадочную полосу, представлял собой смешение почти всех видов кораблей – тут было вооружение не хуже, чем на любом линкоре, а из специальных отсеков можно выло спустить подводные лодки.

Такое судно могло запросто уничтожить небольшой вражеский флот, тем более такой, что предстал перед взглядом Романа Баренца.

– Мёртвая флотилия. – Отшатнулся лейтенант.

– Нет, лишь деревянные щепки. Наш стальной огромный корабль справится с сотней таких! – Обнадёжил Баренц.

По левому борту, в нескольких километрах от «адмирала Васнецова», бурлил океан.

Десятки деревянных фрегатов образца 18-19-х веков выплыли из глубины вод и шли в сторону авианосца РКИ. То были суда разных стран – Португалии, Испании, Британии, Франции, Нидерланд и даже канувших давным-давно к лету Германской империи и Итальянской республики.

Их было не меньше двух сотен. Поодиночке они не представляли особой опасности, но вот столь большое количество таких кораблей реально воплощало угрозу.

Судна из разных государств и эпох стали поворачиваться, вдалеке развернули сотни, тысячи старых пушек.

Истребители взлетели с борта «адмирала Васнецова» и направились в сторону армады.

– Кто же правит ими… Неужели, мертвецы? – Прошептал Роман, а затем уже прокричал в рупор: – Этому сброду не сокрушить гордость ВМС РКИ!

Вот-вот начнётся сражение. Один авианосец против сотни суден из старой эпохи.

Роман был уверен в себе и своей команде, а разбираться с тем, что за сверхъестественная сила выступила против них, он предпочёл позже, после победы.

[1] Аналог интернета

[2] Евангелие от Марка 15:34

[3] Аналог ботинок в 18-м веке

[4] Голландский джин, популярный в данной стране в 18 веке

Глава 3 Мёртвый флот

Небо стало медленно затягиваться тучами. Минуты ожидания были нестерпимыми. Наконец, когда самолёты приблизились к армаде и начале обстрел, Баренц приказал:

– Огонь!

Тут же с авианосца был произведён мощный залп, и всё заволок дым. Истребители вдалеке подбивали вражеские корабли, ракеты выпускались одна за другой в сторону мёртвого флота.

Десятки, сотни деревянных кораблей пылали и горели, мачты их рушились, самолёты пробивали их корму и судна тонули одно за другим. И в тот же момент из пучин моря появлялась ещё сотня кораблей – они загородили собой весь горизонт.

Залп не умолкал ни на секунду. Субмарины выпускали мощные торпеды. Одна из таких попала во фрегат, и разгромила сразу двадцать кораблей.

Их уничтожали, как могли. Но армада будто и не планировала заканчиваться. На небе уже вовсю стянулись тучи, и вот вспыхнула молния, а за ней раздался гром, на мгновение заглушив ракетный залп.

Роман по-прежнему стоял на мостике и вглядывался вперёд. Флотилия была почти разгромлена, но вот вновь прибывшие прямо из глубин океана суда развернулись и дали мощный залп пушек.

Круглый снаряд пролетел мимо Баренца, чуть не задев его. К Роману подбежал бледный Дмитрий Морозов:

– Сэр! – Пробитие в двух местах!

– Закрыть перегородки!

– Уже сделано, сэр. Наш корабль непотопляем!

– Тогда чего вы беспокоитесь, вице-адмирал?

– Не знаю, сэр! Может, потому, что с нами воюет сам дьявол?

– А на нашей стороне – император-батюшка Николай 4, глава православной церкви и сам Бог! – Баренц перекрестился. – За царя и за отечество! Включить на динамиках гимн, поднять боевой дух и дать огонь со всех орудий!

– Есть, сэр! – Отрапортовал Морозов и удалился.

Сверкали молнии, гремел гром, а волны начинали появляться – на лицо все признаки начавшей бушевать стихии. Шторм приближался.

Истребители кружили над пылающими судами врага как коршуны, продолжая громить несметное число кораблей. Субмарины делали свою работу и топили фрегаты так мощно, что казалось, сама мощь «адмирала Васнецова» не понадобится.

Но кораблей было слишком много. Как и приказал Роман, с авианосца был дан мощный залп со всех орудий, разгромивший ещё несколько десятков суден. Водяные валы стали увеличиваться, а из толщ океана выплывали на его гладь всё новые корабли.

И во время этого сражения, когда бурлила стихия, и пылало пламя, а повсюду слышен был грохот, именно в тот самый момент через шум морской битвы из динамиков по всему «адмиралу Васнецову» раздалась песнь, так знакомая и почитаемая всеми членами экипажа.

Баренц, вытянувшись в струнку, опустил бинокль, и, приложив руку к сердцу, пропел, вторя гимну РКИ:

– Боже, цари храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу нам;

Царствуй на страх врагам,

Царь православный.

Шторм разыгрался вовсю. Гремела молния. Огромные волны бились о борт авианосца, но сражение, казалось, и не планировало заканчиваться.

Кораблей становилось только больше, они ложились набок, выпускали из жерла своих орудий пушечные ядра. Многие из них так и не достигли цели из-за дальнего расстояния, но некоторые всё же попадали в море и уходили под воду прямо рядом с авианосцем.

Дмитрий Морозов вновь подошёл к Роману Баренцу и с трепетом произнёс:

– Сэр, наши силы на исходе! Что мы будем делать?

Адмирал повернулся к Морозову и с какой-то обречённостью проговорили:

– Дмитрий, это конец.

Одно из ядер пролетело рядом, пробило верхнюю палубу, и, похоже, упало на нижний ярус.

Мёртвая армада приближалась, океан кипел, извергая из своих недр всё новые корабли. Откуда их было столько? – Думал отчаянно Роман, напряженно всматриваясь вдаль.

Много кораблей уже ушли под воду, а истребители летели в сторону «адмирала Васнецова», похоже, на дозаправку. Хорошо выполняли своё дело субмарины, уничтожая одно судно за другим, но несметное число последних создавало впечатление, что фрегаты никогда не закончатся.

– Неужели нельзя отступить? – Вскричал вице-адмирал.

– Бегут только трусы и предатели. – Процедил Баренц. – А я буду исполнять свой долг. Будь на тех кораблях сами живые мертвецы, я не отступлю, чего бы мне этого не стоило. И вам советую не падать духом – похоже, судна всё же заканчиваются.

Роман протянул Морозову бинокль, и тот, взяв его в руки, подставил к глазам. Действительно, океан перестал бурлить, и всего кораблей оставалось не более двух сотен. С учётом того, что примерно такое же количество вражеских суден уже было потоплено, можно было сделать вывод, что и с таким количеством фрегатов справиться вполне себе возможно.

Самолёты вернулись на дозаправку. Когда они снова покинули борт «адмирала Васнецова» и устремились в небо, начался второй этап сражения.

Подводные лодки продолжали громить противника, но вскоре торпеды стали заканчиваться. Авианосец истратил почти весь свой огромный запас вооружения, но ракет осталось ещё достаточно, чтобы добить врага.

Взревели моторы в воздухе, закипела от атаки субмарин вода, и затрясся воздух от нового залпа с борта гордости русского флота.

Самый большой из кораблей мёртвого флота – линейный фрегат, с истлевшим британским флагом, судя по всему, начала 19 века, выступил вперёд. Имевший около семидесяти пушек только с одной стороны, а в суме, соответственно, все сто сорок, он под прикрытием двух суден поменьше, голландского и французского, вышел вперёд, стремительно сокращая расстояние.

Армада решила пойти клином, лезвием которого послужил этот самый английский древний корабль. Примерно в полукилометре от «Адмирала Васнецова» он развернулся – паруса его уже горели от ракет, запущенных с авианосца, но значительных повреждений не было.

Повернувшись на правый борт, фрегат дал мощный залп. Совсем рядом от Романа пролетело ядро и пробило обшивку стального судна.

– Дьявол бы побрал этот корабль! Даже будучи мертвецами, бриты доставляют нам больше всего проблем! – Закричал Баренц.

– Что нам предпринять, сэр? – Спросил стоявший слева от него Морозов.

– Нацелить орудия на этот фрегат и уничтожить, разгромить эту деревянную щепку!

Через миг после восклицания раздался грохот. Три снаряда попали в судно англичан, и то стало стремительно тонуть. Флот приближался. Кораблей было сотни.

Им уже не победить… – Заключил Роман, обречённо думая, что делать. Внезапно мощный залп разгромил около десятка приблизившихся кораблей. Остальной флот стал поворачивать, готовясь к огню из пушек.

Прогремел залп – это судна врага открыли огонь. Авианосец пробили во многих местах. Всё заволокло дымом и пожаром.

Баренц испытал благоговейный ужас при виде мёртвого флота, и всё же, смотря на его грозную силу, не обращая внимания на то, что с ними сражаются мертвецы, адмирал закричал в рупор:

– Дать последний залп из всех орудий!

И огонь не заставил себя долго ждать. Всё задымило и заискрилось. Сотни кораблей загорелись от ракетных зарядов, а шторм взревел, и огромные волны обрушились на «адмирала Васнецова», сотрясая огромный авианосец как щепку.

Корабль заскрипел. Вице-адмирал, с выражением страха на лице, выдавил из себя:

– Что нам делать, сэр?

Роман повернулся к нему, напряжённо думая, и наконец кое-как произнёс:

– В субмарину! Живее!

Корабли мёртвого флота, которых осталось не больше пятидесяти после атаки с военного судна, рассвирепели. Остатками сил они выдвинулись вперёд, стремясь нанести последний сокрушительный удар.

Развернувшись набок, суда начали свой обстрел. Сотни ядер пробили корму, нос – все места авианосца, тот запылал и задымил во многих местах. Баренц, смотря на всё это, вздрогнул. На лице его отобразились одновременно стойкость и решимость, вместе с примесью страха и отчаяния.

Робко он поднял руку вверх:

– Морозов! Подождать с отступлением. У нас осталось что-нибудь?

– Да, адмирал. – Подтвердил Дмитрий.

– Так дайте же залп по этой дьявольской армаде. Если «адмиралу Васнецову» суждено уйти на глубь океанской бездны, то почему бы не прихватить с собой их?

– Есть, сэр. – С ухмылкой, выражавшей уверенность и надежду, отрапортовал вице-адмирал и скрылся, отдавая матросам распоряжения Романа.

Около полусотни выживших кораблей мёртвой флотилии не планировали сдаваться. Они изрыгали пламя. Но и Баренц был не робкого десятка, а потому так же смело и непоколебимо стоял на мостике, взирая на шедшие в их сторону суда.

Из всех орудий, в том числе и тех, что находились за ватерлинией, в воде (эта часть авианосца была снабжена торпедами) раздался огонь. Мощнейший и теперь уже точно последний залп оглушил на миг рёв разбушевавшейся стихии и шум валов, бившихся о борт «адмирала Васнецова».

Последний, самый сильный, вооруженный сотнями пушек голландский фрегат, выплывший из-под океанской пучины, дал ответный залп. Заскрежетал металл, заволокло всё пространство туманом войны и только вспышки огня дали понять Роману то, что битва, наконец, завершилась. В пользу Баренца и РКИ.

Оставшееся целыми около десятка кораблей повернули назад, но было поздно. Истребители закружили над судами и открыли по ним огонь. Остатки мёртвого флота разорвались на куски и запламенели. Теперь весь горизонт был устелен окончательно мёртвыми фрегатами – сотни пылающих, разрушенных кораблей заволокли много квадратных километров. Хоть и половина из них уже и была на дне Атлантического океана, обломки примерно двух сотен некогда величавых фрегатов всё ещё покоились на водах.

Волны сбивали их, довершая дело, что начал адмирал флота РКИ. Шторм свирепствовал. А тем временем сама гордость русских военно-морских сил, несмотря на свою непотопляемость, медленно, но верно, стала уходить на дно.

– Теперь – в подводную лодку! – Объявил в рупор Роман Баренц.

На корабле началась паника. Пылающий сверхтехнологичный «адмирал Васнецов» при помощи своего вооружения, десяти субмарин и трёх десятков самолётов сумевший разгромить порядка четырёх-пяти сот старых суден, представлял собой свирепый, но жалкий вид.

Авианосец горел, во многих местах пробитый точечными ударами. Как уже и говорилось, он стремился ко дну. Во многих его местах пошла течь. Нижние ярусы были залиты водой.

Роман, немного отходя от сражения, бежал вперёд, к отсеку, где располагалась последняя из субмарин. Отчаявшиеся моряки в панике прыгали за борт вокруг него.

Рядом с Баренцем нёсся Морозов – тяжело дыша, он думал только о том, как поскорее выбраться отсюда.

Адмирал же размышлял о том, что вообще произошло – Атлантида, Антарктида, мёртвый флот. В голове его суетились мысли, и одна перебивала другую.

Неужели нечисть существует? Откуда тогда столько кораблей? Они же вышли прямо из пучины океана – думал Роман, и, несмотря на относительную победу, его одолел страх. – Что будет дальше? Как действовать потом?

Мир никогда не будет прежним, по крайней мере, для него. – Заключил адмирал, и холодный пот выступил на его лбу. Теперь уж точно ясна одна вещь – как бы не обстояли дела, но выдержка его и закалка с этого момента пошатнулись.

Влетая в одно из помещений, Роман Баренц кинулся к субмарине. Он крикнул запыхавшемся вице-адмиралу:

– Матросов сюда! Срочно! Где они?

– Есть… – Проговорил Дмитрий и почти развернулся, но Баренц добавил:

– Ещё – вели принести мой сундук. Он мне нужен.

– Слушаюсь. – Отрапортовал Морозов и бросился выполнять поручение руководства.

Через полчаса около двух сотен моряков во главе с Дмитрием Морозовым поднялись на борт субмарины «Александр 2» и, раскрыв дистанционно отсек, спустили подводную лодку на гладь океана.

Погружаясь в толщи воды, субмарина удалялась от почти полностью скрывшегося в водах корабля – «адмирал Васнецов», горящий, поломанный, носом уже полностью погрузился в океанскую бездну.

Матросы, что не успели эвакуироваться, яростно цеплялись за жизнь, барахтаясь и желая выплыть, но воронка, что создал при своей гибели авианосец, засасывала всё вокруг.

Под водой беспорядочно плавали обломки всех кораблей – как деревянных, разгромленных «адмиралом Васнецовым», так и части самого авианосца, а именно – орудия, люди, оставшиеся на своих местах некоторые истребители.

Роман сидел в главном помещении субмарины, заделанном под большую библиотеку – они лично захотел сделать подводную лодку как у капитана Немо, ведь в некотором роде вдохновлялся им.

Потому помещение напоминало, а точнее, являлось библиотекой. С трепетом смотрел адмирал в иллюминатор и сожалел о том, что покинул борт своего корабля. Чувство вины усилилось вдвойне, когда он разглядывал очередного тонущего и верного ему подчиненного.

Вот прямо мимо стекла проплыло синее мёртвое тело – один из моряков, умерев, шёл ко дну. Вот в нескольких десятках метрах от самой субмарины в воду упал самолёт, в котором, похоже, полностью закончилось топливо.

Пушечные ядра, не долетая до самого авианосца, похоже, задели подводные лодки – их обломки виднелись повсюду.

Перед взором Баренц был ужас войны – сотни, тысячи мёртвых людей оказались в океане, и ещё часть отчаянно сопротивлялась. Не в силах на это взирать, Роман отвернулся, и, хоть он был стальной выдержки, по щеке его прошла скупая мужская слеза.

Субмарина стремительно отдалялась от места сражения, и адмирал, оглядев гостиную, прошёл к своему кабинету – небольшому помещению метра 3 на 4 со столом, креслом, мини-баром, мировой картой и небольшим книжным шкафом.

На полу, справа от стола, находился деревянный ящик, что Баренц приказал затащить сюда.

Сев на кресло, адмирал погрузился в тягостные размышления.

***

Во-первых – думал Баренц, разложив на столе бумаги, что достал из сундука. – Нужно решить, что делать дальше.

Пытаясь не думать о страхе и ужасе, что внушил Роману мёртвый флот и гибель большинства его подчиненных, Баренц попытался пережить свой внутренний психологический излом некоторым отвлечением. А конкретно – он хотел изучить всё, что было связано со странными и пугающими событиями, так стремительно развернувшимися за те несколько часов, в течение которых Роман перенапрягся так, как никогда в своей жизни.

Потому он и решил сопоставить все факту и, вынув лист бумаги, записал на нём по очереди:

«Атлантида, трезубец – странный намёк Янга в записке о её местонахождении.

Антарктида – бред про «Текели-ли» (а может, чистая правда, если учитывать пункт, что будет приведён ниже)

Мёртвая армада – вынырнула прямо из воды. Кто управлял сотнями этих кораблей? Неужели и вправду мертвецы? Если так, то это внушает ужас».

Невольно адмирал вздрогнул – образ кровавой битвы пронёсся в сознании. Резко в дверь постучали.

– Входите. – Проговорил Баренц.

В помещение зашёл Дмитрий Морозов. Он сообщил:

– Сэр… Я…

Роман пристально вгляделся в лицо вице-адмирала – то выражало некоторую неуверенность и бледность.

– Что-то произошло? – Поинтересовался Роман.

– Все истребители и субмарины, адмирал, похоже, уничтожены… Осталось только я, вы и двести матросов. Куда нам отправляться?

Баренц горько улыбнулся Морозову, и, указав на второй стул, произнёс:

– Присаживайтесь.

– Да, сэр. – Послушался Дмитрий и сел.

Роман, сверкнув голубыми глазами, потянулся к мини-бару и достал оттуда бутылку водки. Разлив её по стопкам, он кивнул Морозову:

– Выпейте со мной.

– Сэр…

– Бросьте. Вы на десять лет старше меня. Разве вам никогда не хотелось назвать меня не сэр, а допустим, юнец?

– Никак…

– Говорите откровенно. – Перебил настойчивым тоном адмирал.

Дмитрий немного усмехнулся:

– Если честно, порывы были, но…

– Дайте-ка угадаю – вы признаёте мою опытность и неординарность?

– В общем-то, да, сэр. – Подтвердил вице адмирал.

– Отлично. Выпьем?

– За что?

– Объясню вам позже, Морозов.

Они чокнулись рюмками. Посидели в некотором молчании. Дмитрий всё ждал, когда Баренц вымолвит хоть слово, но тот совсем не спешил. Наконец Роман разлил ещё немного алкоголя по стопкам.

Перед тем, как отпить, Баренц сообщил:

– Атлантида.

– Что? – Удивился Морозов.

– Пожалуй, вы не будете отрицать. – Роман вынул сигару и закурил. – Что произошедшее с нами выходит далеко за рамки науки и прочего, что почитают так яростно особенно в наше время?

– Наверное. – Согласился Дмитрий, не понимая, к чему клонит Баренц.

– Дело в том, что та битва с мёртвой армадой навела на нас страха. Вы разве не забоялись, увидев, что нас атаковали мертвецы на кораблях, вышедших из бездны океанской?

– Конечно, сэр. Но я думаю, везде должно быть рациональное объяснение…

– Бросьте! – Горячо возразил Баренц. – То, с чем нам пришлось бороться и что мы одолели, понеся огромные жертвы. – Взгляд Романа на секунду потускнел, и острое чувство вины кольнуло его в самое сердце. – В общем, всё это дало мне понять одну простую вещь – сверхъестественное существует, и слишком долго человечество надеялось на науку. В итоге учёные оказались не правы.

– Некоторые умы также утверждают, что и Бога нет. – Добавил от себя вице-адмирал.

– Но мы-то с вами оба знаем, что он есть. – Ухмыльнулся Баренц. – В целом, я хочу выложить вам свои предположения. Меня крайне заинтересовал этот деревянный ящик, что лежит на полу рядом с вами. – Адмирал указал на сундук. – Порыскав в его документах, я также перечитал некоторые моменты из судового журнала…

– В нём имеется какая-то полезная информация? – Уточнил Морозов.

– Да. – Роман взял в руки дневник и протянул его Дмитрию. – Почитайте, а пока я займусь более подробным изучением всех этих бумаг. – Адмирал окинул взором лежавшие на столе записи.

Вице-адмирал недоуменно взглянул на Баренца, попутно бегло перелистывая судовой журнал:

– Сэр, вы же говорили, что здесь нет ничего существенного.

– По крайней мере, так я заключил тогда, на борту того фрегата. Но после сражения всё мне стало представляться в ином свете – мне будто открылась щёлочка, ведущая к истине.

– Ясно… Знаете, я тут задумался о том, почему судьба подарила нам такой шанс – побывать на фрегате до битвы?

– Не знаю… – Протянул Роман. – Весьма странно, что одно из мёртвых суден не атаковало нас. Оно, скорее, было как бы предвестником того, что произойдёт вскоре.

В кабинете настала тишина. Два человека, один из них – склонившись над бумагами, а другой – над судовым журналом более чем двухвековой давности, соблюдали полное молчание.

Лишь иногда был слышен шорох бумаги.

Тем временем стометровая, самая большая из имевшихся на борту канувшего к лету «адмирала Васнецова», подводная лодка бороздила глубины океана, погружаясь всё дальше в его недра.

За счёт своей технологичности она могла долгие месяцы не выныривать на поверхность – запас воздуха был просто огромным. За счёт своей ширины и новейших двигателей, обладая немалым водоизмещением – около 50000 тонн, она внушала страх противнику.

То была самая большая из имевшихся субмарин во флоте РКИ и уступала она только британской «Ричард», и то не особо сильно.

По настоянию адмирала Романа Баренца, что стал главой ВМС после грандиозной победы над англичанами пять лет назад, она была поставлена на производство.

И до этого император задумывался о том, чтобы создать нечто подобное, и Баренц лишь внёс некоторые корректировки в уже составленный чертёж.

Как уже было написано, подводная лодка чем-то напоминала «Наутилус», если не видом, то, по крайней мере, своей гостиной и стеклянной рубкой со штурвалом.

Застекленное место управления субмариной было красиво и изящно. Штурвал и несколько компьютеров отслеживали перемещение подводной лодки и определяли точное её месторасположение, где бы она не находилась.

Библиотека а-ля гостиная находилась в задней части субмарины – в ней было около трёх тысяч томов, из них 2/3 – художественная литература. На самой верхней полке стояло дорогое издание «20000 лье под водой» – эту книгу Баренц любил особенно, и всякий раз, вспоминая о ней, он говорил, запинаясь, и в его глазах сверкал ребяческий огонёк – в такие моменты грозный и смелый адмирал напоминал мальчишку.

Субмариной управляло всего несколько человек из руководящего состава, а судно в коридорах охраняли следившие за каждым шорохом часовые. Оставшиеся матросы расположились в кубриках – им нужно было отдохнуть после сражения.

Около полутора часов сидели в гробовой тишине Морозов и Роман. Неожиданно адмирал вскрикнул, подняв вверх какой-то листок бумаги.

– Что случилось? – Спросил Дмитрий, отрываясь от чтения дневника.

– Похоже, я что-то нашёл. – Объявил Баренц.

– Что же, сэр? – Недоуменно проговорил Морозов.

– Сейчас… – Пробубнил Роман, кладя на место записку.

– Что конкретно вы нашли?

– То, что может привести нас туда, откуда мы, быть может, никогда не выберемся. – Объяснил Баренц.

Дмитрий не нашёл что сказать. Он только чуть приподнялся со стула и уставился на непонятный лист бумаги, что был, похоже, зашифрован.

«Гчмгтулиб спййу ёьхб уеттумслёре е пжтпп нзцуз. В, нерлчбр Ар ггт Жйкн, ффёщнбобос игэйчхпеем вус рсцмгтйз.

Ширеёхй еа тхбеиф чпоблс усзег, нудже рерлэф ув вусс…

Бхрбрчйже рецсийхбтв ф ёёуйдсж Блосо Гсёунлл, рйегрёну сч Гтугхлхнею. Думзй рншззп фпжхпдтп цлгмбхб рй пудц. Е тойецгълъ кензчлгъ еа фспййуз фктбхб тхбеиф».

– Вы можете это понять? – Поинтересовался вице-адмирал.

– Возможно. – Подтвердил Роман. – Это шифр Гронсфельда.

– И что, куда он нас приведёт?

– К Атлантиде.

– Но ведь это просто невероятно! – Вскрикнул Морозов.

– После того, как мы сразились с мертвецами, возможно всё. – Заметил Баренц и, наконец, поднял одну из стопок с алкоголем, что разлил около двух часов назад. – Выпьем!

– В честь чего? – Изумился Дмитрий.

– Того, что мы отправимся на поиски Атлантиды.

– Сэр, что нам это даст?

– Ответы на многие вопросы. У автора дневника, капитана Янга, есть ещё несколько записок – Роман протянул вице-адмиралу листки бумаги – на трёх из них были записаны непонятные буквы. – Постепенно мы расшифруем все и доберёмся до правды.

– Боюсь, это не сулит нам ничем хорошим.

– Пожалуй. – Мрачно согласился Баренц. – Но мы просто обязаны это сделать, понимаете? Мы имеем право на истину после всего, что с нами произошло. Пусть мы и разгромили мёртвых флот, но ценой жизни верных мне людей. Выпьем за то, чтобы все эти достойные люди попали в рай. – А про себя Роман отметил, что он недостоин чести быть рядом с павшими подчиненными.

– Хорошо. – Вы правы. – Вице-адмирал поднял рюмку.

Чокнувшись, они выпили. Дмитрий Морозов выжидающе посмотрел на Баренца, и тот, поняв смысл его взгляда, произнёс:

– Вот, что было написано тут. – Он указал на зашифрованную запись и, приводя в порядок мысли, медленно продолжил: – Атлантида может быть расположена в одном месте. Я, капитан Ян ван Дейк, специально зашифровал это послание.

Узнаете вы правду только тогда, когда напишу об этом…

Атлантида находиться у берегов Южной Америки, недалеко от Антарктиды. Более ничего подробно сказать не могу. В следующих заметках вы сможете узнать правду.

Вице-адмирал встрепенулся:

– Мне доложить о смене курса, сэр?

– Разумеется, Дмитрий. – Отозвался Роман Баренц.

Отдав честь, Морозов покинул кабинет адмирала. Сам Роман, сидя за столом, тщетно пытался разгадать другие послания Ян ван Дейка, но то было безуспешно.

Помимо шифров голландского капитана, перед Баренцем были разложены пожелтевшие листы бумаги – на них было что-то написано на древнем языке, отдалённо напоминавшем латынь.

Быть может, атланты стали прародители наречия учёных? – Подумал Роман, и, тяжело вздохнув, решил, что ему надо отдохнуть. В волнении и тревожных мыслях он прошёл в смежную с его рабочим помещением комнату и улёгся на кровать.

Что скрывает в себе всё то, с чем ему пришлось столкнуться? Ждут ли их беды пострашнее? Как отреагирует РКИ на гибель «адмирала Васнецова»? Ответов на эти вопросы Баренц не знал, лоб его вспотел, и он забылся полудрёмом, какой обычно накатывает во время сильного переутомления.

Глава 4 Под водой

«Александр 2» погружался в толщу океана, и в то время, когда спал Баренц, успел преодолеть немалое расстояние. Подводная лодка неумолимо шла к Америке – примерно в нескольких сотнях километрах от берега этого континента должна была находиться загадочная Атлантида.

Чем глубже уходила субмарина, тем темнее становилась вода – наконец, настала такая мгла, что пришлось включить прожекторы. Они освещали обитателей глубин.

Косяки обычных рыб сменились причудливой фантасмагорией на последних. Необычные морские обитатели пугали своим видом. Вот рядом проплыл Мешкорот – не особо большого размера, длинная и извилистая, рыба разинула свою огромную пасть и изо рта её пошли пузырьки.

Мимо пронеслось несколько гигантур – хоть и маленького размера, они внушали ужас. Выпученные глаза, зубастый рот и отталкивающий внешний вид – эта рыба, казалось, служила прообразом тех тварей, что любили создавать режиссёры в своих хоррор фильмах.

Но то было не самое страшное. В нескольких метрах от подводной лодки пронеслась тень. Огромное существо проплыло мимо, но одной его тени было достаточно, чтобы ввергнуть стоявшего на мостике вице-адмирала в ужас:

– Что это? – Выговорил он.

– Не знаю, сэр. – Ответил какой-то капитан, сглотнув.

– Подготовить торпеды к запуску. – Серьёзно проговорил Морозов. – Нужно быть готовым ко всему.

И в этот самый момент существо показало свою ужасную морду, выплыв прямо к застекленному штурвалу. Оно раскрыло свою пасть… Абсолютно тёмное, с жёлтыми зубами, невероятных размеров – не меньше стометровой субмарины.

Вода забурлила вокруг рыбы, хоть так её можно было назвать с натяжкой. Она в несколько раз превышала по размерам любого кита. А в глубине пасти её сверкал причудливый белый огонёк.

Дмитрий застыл в немом страхе. Он не верил в то, что с ними происходит сейчас. Существо раскрыло ещё шире свои челюсти и впилось клыками в сверхпрочное стекло. Казалось, оно вот-вот поглотит подводную лодку.

Глаза, будто из ночных кошмаров, рыбьи и одновременно человечьи, глядели на людей с какой-то насмешкой. Монстр, похоже, принял «Александра 2» за добычу и стремился поглотить огромную подлодку.

Около минуты в немом страхе, ничего не предпринимая, стояли на мостике люди. А тем временем существо не планировало отступать и только сильнее впилось челюстями в стекло. То затрещало от клыков морского чудовища.

Тут Морозов взревел:

– Выпустить по нему ракеты! Быстро!

– Да… сэр… – Выдавил из себя какой-то лейтенант, и, кое-как придя в себя, раздал всем указания вице-адмирала.

Монстр ещё сильнее сдавил застекленный участок и тот задребезжал, пошли трещины. И в тот же миг из субмарины была выпущена торпеда – она ударилась куда-то в брюхо чудовища, и существо убрало свою морду от субмарины, прижав пасть.

Оно резко развернулось и хотело уплыть, и вот уже в бок пустившегося в бегство огромного чудовища ударила ещё одна ракета, пробив тело того насквозь. Монстр отчаянно зашевелил плавниками, вода окрасилась кровью и обитатель глубин, кое-как совладав с собой, сделал рывок вниз, в толщу океана.

Вслед за ним полетело ещё две торпеды, но они не попали в цель. Раненый, но ещё не убитый монстр напоследок взмахнул задним плавником, отчего подводная лодка содрогнулась и немного сместилась с курса.

Тварь окончательно потерялась из виду, и только тогда Дмитрий смог облегчённо вздохнуть.

– Надо доложить обо всём адмиралу. – Проговорил он.

– Но, сэр… – Вставил капитан. – Что это вообще было? По-моему, глубины недостаточно, чтобы существо таких размеров могло выплывать так близко к нам.

– Мы, люди, стремимся в космос, а между тем изучили не более 7% мирового океана. – Заметил Морозов. – Не удивлюсь, если и Кракен существует.

На лице капитана расплылась улыбка, и, увидев её, Дмитрий Морозов сурово изрёк:

– Не нужно улыбаться. Мало ли, какие твари нам ещё повстречаются, а? Или вы что, думаете, что произошло там, на поверхности, тоже казалось изначально правдоподобным?

Подчиненный замялся, видимо припомнив мёртвый флот.

– А эта рыбина – да ни в одной энциклопедии о таковых и речи нет! Даже Роман Баренц считает, что то, с чем мы столкнулись, может быть только началом! Да и почему вы усмехаетесь? – Изумился вице-адмирал. – Мы даже курс держим не абы куда, а в проклятую Атлантиду!

Капитан замялся, и, нахмурившись, отрапортовал:

– Извините, сэр.

– Ладно, вашу реакцию можно объяснить. – Заверил Морозов, в чём-то понимая капитана. – Ничего страшного.

Дмитрий повернулся и направился на выход из пункта управления. Он прошёл по коридору и постучал в дверь адмирала.

***

Роман слетел с кровати во время того, когда ужасный обитатель океанских недр взмахивал плавником. Придя в себя, он подумал о том, что же случилось, и хотел уже ринуться к мостику, но, хорошенько раздумав, просто прошёл к кабинету и уселся за стол.

Через несколько минут к нему в дверь постучали, и на пороге появился усталого вида Морозов.

– Сэр?

– Что? – Спросил Баренц.

– В общем… – В нескольких словах Дмитрий обрисовал адмиралу произошедшее.

– Ничего себе. – Отметил Роман. – Может, это существо охраняет подступ к Атлантиде… Сколько, кстати, до неё осталось?

– Не больше полудня пути, адмирал, если вообще не пару часов. – Отозвался Морозов.

– Ясно, что-нибудь ещё?

– Наверное, нет, сэр. – Возразил Дмитрий.

– Тогда свободны.

Вице-адмирал уже развернулся, но вдруг в его голову закралось одно предположение, и он проговорил:

– Я дочитал дневник Яна ван Дейка.

– И?

– Почему он оканчивает жизнь самоубийством? Именно после того, как узнал, где расположены остатки древней расы?

– Не имею понятия. – Сказал Роман.

– А я думаю, что то, о чём мы прочитали – только для отвода глаз, и на самом деле Атлантида находится в совершенно другом месте. И эти странные птицы, кричащие «Текели-ли» – откуда им вообще взяться? Почему даже на меня накатывает ужас при этой фразе, хоть я и не знаю её значения?

– Вероятно, потому, что этот страх покоился в глубинах нашего сознания и был заложен в нашем гене. – Задумчиво проговорил Баренц. – Быть может, именно что-то первобытное, что есть даже в человеке 21 века, неожиданно пробудилось в нас. Возможно, мы столкнулись с силами, имеющую столь древнюю природу, что наша память просто на каком-то подсознательном уровне сохранила воспоминание об этом.

– Читал я сочинения одного человека, – сообщил Морозов, пригладив тёмные волосы – который писал именно о таком ужасе.

– И кто же это был? – Поинтересовался Роман.

– Какой-то американец, живший в прошлом столетии. Уж не припомню кто. Такой худой, знаете ли, а фамилия заканчивается на «Крафт».

– Хм… Не слышал о таком. – Произнёс Баренц.

– Оно и понятно. Не особо популярный писатель был.

– Наверное… – На этом всё?

– Да, адмирал.

Роман молча кивнул, и вице-адмирал удалился. Баренц склонил голову над какими-то документами, и вот, совершенно случайно, решил посветить на одну из бумаг ультрафиолетом – мало ли, подумал он, может, что-то и есть здесь, записанное невидимыми чернилами.

И такое действительно имелось. Баренц удивлённо вскрикнул, и лёгкая дрожь прошлась по всему его телу. Медленно он прочитал:

«Атлантиду охраняют они – древние рыбы, которым было положено обеспечить покой этих вод. Вот почему никто так её и не нашёл – чтобы отыскать тот затонувший материк, надо придумать какое-то устройство, что сможет погружаться под воду, но на данный момент это, увы, невозможно.

Этих существ называют «атналты» – специально исковерканное и видоизмененное слово «атланты». Не дай Бог вам повстречаются эти твари. Храни Бог тех людей, что, может быть, прочитают эти строки».

Встрепенувшись, Роман посмотрел в иллюминатор. Он содрогнулся, заметив проплывшую мимо тень, а потом и последовавший вслед за ней толчок невероятной силы.

По судну замигала сирена. Сглотнув, Баренц ринулся из помещения прямо к рубке. Там его уже поджидал Морозов.

– Скорее всего, это атналты. – Заметил обеспокоенно адмирал.

– Кто это? – Изумился Дмитрий.

– Существа, что здесь обитают. – Объяснил напряжённо Роман.

Прямо рядом с подводной лодкой промелькнуло несколько огромных силуэтов. Вот луч прожектора задел огромных, чёрных существ с пастями и мордами, внушающими страх и отчаяние.

Их было около трёх, а над ними грозно возвышалась ещё более здоровая тварь – по размерам как несколько других, вместе взятых, похоже, главная, она взирала на людей. Между чудовищами и матросами было только сверхпрочное стекло, давшее трещину ещё при первой атаке подобного монстра.

– Открыть огонь! – Приказал Баренц. – Живее, мы должны их уничтожить!

– Они вернулись. – Выговорил Морозов.

– Да, и мы побьём их! – Вскричал Роман.

Несколько торпед устремились прямо к тварям. Вода закипела и взбурлила. Одновременно с этим к субмарине бросились три чудовища поменьше, а главная, самая большая из рыб, по размерам, наверное, не меньше чем какой-нибудь 150-200 метровый линкор, раскрыв широкую пасть и сверкнув тысячей клыков, осталась позади.

Существа поменьше, и, тем не менее, просто невероятного размера, кинулись к подводной лодке.

Торпеды вонзились в плоть чудовищ, и всё пространство вокруг, вся вода заполонилась кровью. Раненые и подбитые, монстры хотели уже развернуться, но вот главное из существ издало из своей пасти невероятный рёв – он разнёсся по океанской толщи, и от этого шума, проникшего и вглубь субмарины, у всех заложило уши.

Дребезжа от волнения, Баренц закрыл голову руками. Похоже, то был призывающий к борьбе сигнал, и твари, резко развернувшись обратно к подводной лодке, ринулись вперёд.

– Дать залп со всего, что только можно! Уничтожить проклятых существ! Не дать им приблизиться к «Александру 2»! – Повелел громким голосом адмирал, выражая, как и всегда, полную уверенность в победе.

И тут с борта субмарины, оглушив уже и так бурлящую от монстров воду, был открыт огонь. Баллистический заряд, припасенный на всякий случай, вышел с правого борта «Александра 2» и влетел прямо в огромную пасть самого главного из чудовищ.

На миг всё ослепил грохот взрыва – подводную лодку увело в сторону, а монстр разорвался на куски, и останки его тела окропили воду кровью. Оставшиеся три чудовища, уже подбитые, были окончательно уничтожены несколькими торпедами.

Они разорвались на куски от ракет. Теперь перед взором Романа были только части плавников, чешуи, внутренних органов и крови ужасных отродий бездны.

– Мы победили! – Вскричал радостно Морозов.

– Да, но ценой почти половины нашего вооружения. – Процедил раздраженно Баренц. – Если нам, не дай Бог, повстречается ещё и Кракен, тогда точно канем в небытие.

– Но, сэр… Главное, что мы…

– Главное то, сколько мы потеряли. Слишком много жертв. – Недовольно произнёс Роман, и, смотря на останки поверженных чудовищ, развернулся и зашагал в сторону своего кабинета.

Оказавшись в комнате, Баренц уселся за стол. Вид ужасающих тварей испугал его, но не так, как осознание того, что может произойти с ним дальше.

Он всё время размышлял о том, в честь чего вдруг именно ему выпала такая возможность – тот сундук, трезубец… Почему конкретно к нему попало всё это?

Адмирал продолжал винить себя в гибели тех тысяч моряков, что пали смертью храбрых в том сражении. А сейчас он подвергал экипаж судна не меньшей опасности, пускаясь в странствия на поиск Атлантиды.

Стоил ли риск того? Мог ли позволить себе адмирал подвергать жизни верных ему людей опасности только из-за своей прихоти? И так погибло слишком много. Быть может, если бы он дал тогда приказ к отступлению...

Нет, ни за что Роман не сделал бы подобного! Какой из него адмирал и военный, если он не может дать отпор врагу? И, тем не менее, стоило ли всё это того? Вероятно, что нет.

Да и сейчас он подвергает матросов большой опасности. Не лучше ли будет повернуть обратно, выплыть к какому-нибудь берегу, сообщить руководству РКИ о том, что случилось?

Но поверят ли ему и в то, что гордость русского флота потопила какая-то непонятная армада? Да Баренц будет опозорен и снят с должности за такую огромную ошибку!

Нет, он просто обязан добраться до сути истины, что скрывается в толщах океана. Другого выхода и быть не может. Только один правильный исход, и он принял решение…

Тяжело вздохнув, Роман налил в рюмку немного водки, и, отпив, склонился над непонятными записями. Как ещё мог Ян ван Дейк зашифровать свои подсказки? – Баренц глубоко задумался, и, закурив сигару, напряжённо перебирал каждый листок, вглядываясь между строк. Вскоре к нему пришло некоторое озарение – похоже, исследование древних бумаг не прошло даром.

***

Подводная лодка двигалась с высокой скоростью, ещё чуть-чуть и она достигла бы того места, что было указано в записках старого голландского капитана. Внизу виднелось морское дно – поросли водорослей и странные угри сновали там, но ничего более заметно не было.

Дмитрий, наконец, удалился на заслуженный отдых, устроившись в каюте, что была расположена через одну от адмиральской.

Расположившись поудобнее на кровати, Морозов прикрыл глаза. Его рациональный ум, менее выдержанный, чем у Баренца, несмотря на более зрелый возраст, терзали сомнения.

Пока два человека, занимавшие соответственно первую и вторую по значимости должности на судне, расселись по своим комнатам, на штурвале стоял капитан – высокого роста сухопарый старик с седой бородой и шрамом на щеке.

Звали его Юрий Борисов, и было ему семьдесят три года. Именно он улыбнулся вице-адмиралу, когда тот заговорил о Кракене.

Честно говоря, человеку такой старой закалки, как Юрий, который пережил мощнейший экономический кризис в связи с падением Лондонской биржи в далёком 1995 году из-за обвала цен на нефть, было сложно понять то, что происходило сейчас.

Огромные существа, чуть не затопившие подлодку, мертвецы и Атлантида – он читал о таком только в романах одного французского фантаста[1].

Ему сложно было понять, что все события, имевшие место быть, являются правдой, а не вымыслом.

– Капитан. – Обратился к нему лейтенант.

– Да? – Отозвался Борисов.

– Город, внизу… – Проговорил ошеломлённо матрос.

Изумлённо подняв брови, Юрий прошёл чуть вперёд, к стеклу и посмотрел сквозь него.

Луч прожектора охватывал древние постройки, стелившиеся по дну океана. То были старые полуразрушенные сооружения – величавые колонны, храмы и здания каких-то учреждений, покрытые водорослями, восхищали своим видом.

Мимо них сновали рыбы – по дну океана проносились с большой скоростью непонятные тёмные силуэты, которые можно было принять за акул.

Вот впереди, прямо перед носом субмарины, из толщ вод вылезла огромная статуя. Ещё мгновение, и подводная лодка врезалась бы в неё, сбив величавого каменного колосса и похоронив как сверхтехнологичное судно, так и мировое культурное наследие.

– Штурвал вправо! – Закричал капитан.

Лейтенант бросился к рулю и успел повернуть его в нескольких метрах от колосса. Субмарина успешно избежала столкновения, и теперь рассекала океанскую толщу, устремившись к восточной части мифического мегаполиса.

Внизу простиралось подобие аллеи – начинаясь, судя по всему, со статуи, проспект вёл к какому-то большому и высокому зданию с величавыми колоннами – вероятно, древнему парламенту или чему-то в этом роде.

Сооружения, в основном трёх или четырёх этажные, проносились мимо, и только один вид этого легендарного, казалось, несуществующего города своим печальным видом внушал одновременно страх и навевал тоски по давно ушедшей в небытие эпохе.

Юрий Борисов достал из чёрной формы белый платок и протёр вспотевший лоб. Прерываясь на радостный восклик, он произнёс:

– Атлантида!

– Капитан, как же прекрасен давно умерший мир. – Проговорил моряк.

– Лейтенант, это только начало нашего пути. Не зря наш достопочтимый адмирал смог узнать местоположение этой сокровищницы…

– Сколько, должно быть, драгоценностей здесь скрыто! – Заметил другой матрос, подходя к ним.

– Наверное. – Протянул загадочно капитан, взирая на улицы и дома.

Все двадцать имевшихся в рубке офицеров повскакивали со своих мест и кинулись к застекленной части помещения. С восхищением смотрели люди на город, построенный из мрамора, который потускнел под гнётом вод и лет.

Вдалеке, возвышаясь над всей остальной частью города, находился храм – он был по размерам не меньше собора святого Павла в Ватикане – огромный купол его украшал знак Атлантиды – круг в треугольнике с несколькими зубцами.

Высотой не меньше 150 метров, это сооружение имело два боковых строения – как в Казанском соборе в столице РКИ, от него полукругом шли своды с колоннами.

Мраморные, потемневшие и полуразрушенные, они всё равно будоражили воображение своим великолепием.

– Доложите руководству, что мы достигли цели. – Распорядился Юрий, глядя на лейтенанта, и тот, отдав честь, поспешно вышел.

Пока «Александр 2» медленно, но верно приближался к храму, опускаясь на самое дно, в рубку вошли Роман Баренц и Дмитрий Морозов.

Не говоря ни слова, они рывком бросились к застекленной части рубки – обзорному иллюминатору. Посмотрев несколько мгновений на древний город, Роман отвёл взгляд и решительно произнёс:

– Наша экспедиция – первая, что за много тысяч лет после гибели Атлантиды нашла её!

– Не стоит забывать про капитана Яна ван Дейка. – Отметил Морозов.

– Да… – С натяжкой согласился Баренц. – Но, надеюсь, мы выберемся живыми.

– Иначе и быть не может, адмирал. – Кивнул Борисов.

– Сколько у нас имеется водолазных костюмов? – Осведомился Роман.

– Порядка двадцати, сэр. – Сообщил Юрий.

– Отлично. – Спустимся с небольшим отрядом в этот храм и поизучаем его. Нас ждёт небольшая вылазка.

– Как, и вы отправитесь туда? – Удивился Борисов.

– Разумеется, и вице-адмирал вместе со мной. – Подтвердил Баренц. – И ещё – необходимы гарпуны. Мало ли, какие монстры могут обитать там. – С трепетом приметил адмирал.

– Есть, сэр. – Отрапортовал Юрий и удалился из рубки.

Дмитрий взглянул на Баренца:

– Боюсь, нам понадобятся не только гарпуны, сэр.

– Что же ещё? – Уточнил Роман.

– Возможно, стоило бы взять с собой сигнальные ракеты, а также глубоководные ружья.

– Ну да, конечно. – Усмехнулся Баренц, вспоминая о новейшем изобретении – специальном оружии, способном стрелять пулями под водой. Эта разработка была скопирована у британцев и, как выражаются англичане, подверглась апгрейду, то есть, некоторым усовершенствованиям.

– Меня до сих пор волнует вопрос о том, как всё это связано с Антарктидой. – Сказал Морозов.

Роман посмотрел на вице-адмирала. Он пока что не хотел вводить Дмитрия в курс дела – а именно, говорить ему о том, что ему удалось узнать в ходе своего небольшого расследования, когда он перебирал старые бумаги.

Раздался небольшой стук, субмарину чуть качнуло, отчего адмирал едва не свалился с ног. Подводная лодка опустилась на дно.

– Собрать 18 матросов! – Приказал Баренц. – Мы отправляемся в древний город на экспедицию.

Через полчаса адмирал, Морозов и моряки открыли люк и спустились на дно. Медленно они зашагали по океанскому грунту. Почти 100 килограммовые костюмы не особо давили на людей из-за особенностей подводной атмосферы.

Отряд прошёл через несколько улиц, миновал кварталы затонувшего мегаполиса и оказался рядом с огромным сооружением, вблизи выглядевшим ещё грознее и опаснее.

– Выдвигаемся вперёд. – Указал Роман, говоря это во встроенную в костюм рацию.

Он первым поднялся по полуразрушенным ступеням храма и вошёл в обширное помещение – высокий купол был усеян мозаикой, прекрасно выложенной. На ней отображались, как заключил Баренц, события из истории того места, где они оказались.

Вслед за адмиралом остальные члены вылазки прошли в храм. И резко, будто гром среди ясного неба, проход обвалился. Колонны рухнули, и двадцать человек очутились взаперти под водой с запасом кислорода, хватившим всего бы на 12 часов.

– Без паники! – Прокричал Роман. – Будем думать, что предпринять. – Все целы?

– Да… – Подтвердил Морозов.

Баренц пересчитал всех присутствующих ровно три раза. Никто не погиб и не остался снаружи. Придётся думать том, где искать выходы.

– Всем рассредоточиться. Обыскать тут всё. – Повелел адмирал, а сам прошёл вперёд, к загадочно стоявшему алтарю.

Мимо высоких колонн и величавых сводов он подошёл к священному месту. Несколько мгновений решая, открывать ли позолоченный небольшой сундук или нет, Роман всё же решился на это и растворил ящик.

Внутри лежали бутылки с бумагами и серебряные монеты. Неужели всё это ждало их появления так много веков? – Задумался Баренц.

– Что там? – Спросил Дмитрий.

– Вот. – Ответил Роман, отступая на шаг назад.

– Господи, да это же величайшая находка! – Воскликнул Морозов, смотря на сокровища.

В то же самое время откуда-то издалека раздался душераздирающий вопль. Что-то с шумом упало.

Встрепенувшись, Баренц кинулся к источнику шума. Никого не было. Он сообщил в рацию:

– Всем собраться рядом со мной!

Спустя несколько минут вокруг Дмитрия и адмирала стояли матросы. Баренц уже в пятый раз пересчитывал их, осознавая что-то ужасное.

– Не надо оттягивать неизбежное. – Проговорил Морозов. – Нас всего 19.

– Да, верно. – Согласился напряжённо Роман.

Но куда подевался ещё один человек? Баренц всё прекрасно понимал – тот вопль и звук… Что-то утащило его отсюда. Теперь нужно было решать, как выбираться из подводного храма без жертв. Слишком много жизней может унести эта необдуманная экспедиция.

Своды будто сузились, а купол надавил на Романа. К горлу его подступал ком. Они заперты, один из моряков пропал, а вокруг только вода, и этот древний величавый храм.

Оказавшись взаперти, смотря на мрачные и тёмные колонны, Баренц хотел вскричать от страха, но у него ничего не вышло. Это древнее сооружение жутко тяготело над всеми людьми, тут оказавшимися.

Роман тусклым взором оглядел матросов – он – адмирал и ему нужно было решать, что делать дальше.

[1] Имеется в виду Жюль Верн

Глава 5 Храм

Девятнадцать человек стояли на выложенном старой плиткой полу огромного помещения. Дмитрий, увидев, как замялся адмирал, произнёс:

– Сэр, давайте пойдём в тот проход.

Вице-адмирал указал на видневшийся вдалеке вход в какой-то мрачный и тусклый коридор. Это было, похоже, какое-то специальное помещение. Баренц ещё раз пристально оглянул всех. В его мыслях копошились воспоминания. Страх накатывал волнами, и, тем не менее, Роман выговорил:

– Хорошо.

– Вы точно в порядке, адмирал? – Поинтересовался Морозов.

– Да. – Сухо подтвердил Баренц и первым выдвинулся к проходу.

Отряд вошёл в тусклый коридор. На стенах его развешаны были различные необычайные картины, точнее, раскрашенные непонятными красками плиты. За столько лет, сколько минуло с краха Атлантиды, краска должна была слезть, но на удивление всех матросов этого не произошло.

Будто конца помещения не было – оно уходил куда-то вдаль. Не стоит говорить и о том, что даже если огромная главная галерея с колоннами и куполом вызывали у Романа приступы клаустрофобии, то узкий коридор, выложенный непонятным белым кирпичом, только усиливал это ощущение.

Мимо проплыла какая-то страшная рыба – не более метра в длину, разинув довольно широкую пасть, она выдохнула в воду пузырьки и стремительно пронеслась, не обращая на людей никакого внимания.

Группа медленно шла дальше. Чтобы хоть как-то сбавить нависшее напряжение, Баренц проговорил:

– Думаю, надо было всё-таки взять те сокровища.

– Мы всё ещё можем вернуться, сэр. – Заметил Морозов.

– Не надо. – Отринул Роман. – Я не хочу подвергать ещё большей опасности жизни моих подчиненных. Запас кислорода и так ограничен. Нужно скорее выбираться отсюда.

Светя фонарями, что были надеты на лоб, моряки освещали себе дорогу. Впереди показалось разветвление – направо уходил такой же узкий тёмный коридор, а налево открывался вид на довольно большой зал, но, разумеется, в несколько раз меньше того, что был до этого.

Из полуразрушенного потолка виднелся океан. Если подплыть немного повыше, то можно было бы выбраться отсюда. Уцепившись за эту возможность, Баренц первым прошёл вперёд и, остановившись, взглянул на остальных:

– Всплываем.

– Это может быть опасно. – Высказался Дмитрий.

– Почему? Здесь нет другого выхода. Только если по этому пути.

– Да, но, боюсь, что-то здесь нечисто… – Протянул Морозов.

– Что тут может быть нечистого? – Вскричал Роман, чувствуя, как у него накалились до предела нервы.

– Сэр, ну вы сами понимаете. – Хотел что-то объяснить Дмитрий и тут же замолк, увидев за спиной адмирала, прямо над потолком, проплывшую мимо тень.

Судя по всему, какая-то рыба. – Подумал Морозов и тут же откуда-то из того места, где был обрушен потолок и колонны, раздался рёв. Он заглушил уши всем матросам. Схватившись за голову, люди попадали на четвереньки.

Вдали показалось оно – существо, точнее, рыба. Огромная, с белым брюхом и синими плавниками, она раскрыла свою пасть. Из неё раздался рёв, ещё более оглушающий, чем предыдущий.

Баренц, немного отойдя от произошедшего, закричал:

– Всем к распутью, на выход из помещения!

То была огромная акула. Она взмахнула плавником и в один рывок оказалась прямо рядом с полуразрушенным залом. Ещё шире раскрыв свою пасть, рыба взревела.

Моряки организованно отступили, убегая куда подальше, как и велел им адмирал. Только сам Роман стоял теперь посередине опасного пространства и был как на ладони.

В тот момент, когда акула приблизилась к ним, в зале остались только Баренц и Дмитрий. Вице-адмирал, подавив страх, ринулся вперёд, к Роману. Уродливое порождение пучины очутилось совсем рядом. Монстр обвалил часть и так разрушенного потолка.

Пока Морозов нёсся через зал, Баренц застыл от удивления и шока на месте, и не в силах был пошевелиться. Одна из колонн, задетых акулой, рухнула в нескольких метрах от адмирала.

Ещё чуть-чуть и Роман бы оказался в пасти огромной твари, но тут как раз вовремя к нему подскочил Дмитрий, и, дёрнув со всей силы за рукав, упал вместе со своим начальником на плиты.

В этот миг монстр сделал последний рывок, и, уничтожив около половины помещения, сомкнул челюсти примерно в десяти метрах от двух военных. Акула не смогла разглядеть, насколько быстро вице-адмирал подобрал Баренца, и потому просто сотрясла своими клыками воду.

Роман вскочил первым, и теперь уже он, схватив со всей своей исполинской силы Морозова, ринулся назад, к разветвлению. К тому времени Мегалодон – а это был именно он, пришёл в себя, и, разрушив взмахом плавника стену, бросился к нёсшимся, куда подальше от монстра двум людям.

В последний момент Баренц успел вместе с Дмитрием, которого держал под руку, прыгнуть в узкий коридор. Челюсть Мегалодона сомкнулась буквально в метре от двух моряков.

Остальные матросы к тому времени стояли в онемении. То, что они не решились кидаться на помощь своему начальству, было вполне объяснимо – моряки бы просто не успели спасти их, и могли быть сами разорваны на части.

Монстр же, поняв, что дальше не пробьётся, поплавал кругами в наполовину уничтоженном им же помещении, а потом, работая плавниками, скрылся в океанской бездне.

Матросы в ожидании смотрели на Романа – от слов того зависело, куда идти им дальше.

Так как связь с субмариной не работала из-за обвала, не на что было надеяться. Да и сейчас, когда Баренц попробовал дать сигнал, ничего не вышло. Адмирал, тяжело дыша, положил Морозова на пол, спиной к стене, а сам оглядел моряков:

– Идём вперёд по коридору.

– А вдруг в основном зале есть ещё проходы? – Поинтересовался какой-то лейтенант.

– Может, и есть. Но какая разница? – Произнёс Баренц. – В любом случае, нам нужно как можно быстрее уходить отсюда. Вернёмся обратно – потратим драгоценное время и кислород. Всё, пошли.

Дмитрий резко раскрыл глаза. Роман протянул тому руку, и вице-адмирал с трудом поднялся.

– Что стоите? Вперёд! Я буду замыкать группу! – Приказал Баренц.

– Есть! – Откликнулся лейтенант и выдвинулся дальше по узкому помещению.

Адмирал обеспокоенно оглядел Морозова:

– С вами всё в порядке?

– Да, сэр. Спасибо, что спасли мне жизнь.

– Это я вас благодарить должен, Дмитрий. – С искренним дружеским чувством проговорил Баренц. – Что это была за рыбина?

– А вы не знаете? – Спросил вице-адмирал, когда они уже зашагали по коридору.

– Может и слышал что-то. Вообще, рыбу-то любой моряк знать должен. Но эти создания… Ну, которые тут обитают, они вообще не поддаются какому-либо разумному объяснению.

– Мегалодон. Большая акула. Вымерла несколько миллионов лет назад, по крайней мере, так казалось.

– Серьёзно? – Изумился Роман.

– Вполне, сэр. Опасные существа. Я понятия не имею, как они тут выжили.

– Ясно. – Отозвался Баренц.

Дальше они шли в тишине, светя в спины двигавшимся впереди матросам. Около часа занял их путь, пока, наконец, вдалеке моряки не увидели света.

Но то оказалось лишь уловкой. Пробежав вперёд, матросы обнаружили, что дошли до ещё одного коридора.

Роман ужасно хотел вернуться назад, на борт «Александра 2», но, похоже, это будет не так просто сделать. Что скрывается в этом бесконечном лабиринте? Может, они забрели в какие-то подземелья? Хотя куда ещё глубже? И так они сейчас на самом дне Атлантического океана.

Помещение, как отметил Баренц, начало сужаться. Если раньше по коридору, не задевая друг друга, вширь могли спокойно пройти два человека, то постепенно это число сократилось всего лишь до одного. Судя по всему, они выбрали неверную дорогу. – Заключил Баренц, и всмотрелся в кирпичную кладку стен.

Совсем скоро должен быть выход – Убеждал себя Роман – только вот как долго им ещё тут бродить?

***

Около четверти часа занял путь. Отряд дошёл до какого-то прохода в ещё одно обширное помещение, но многим меньше, чем то, в котором Баренц спасался от акулы.

У стен зала стояли книжные стеллажи, но самих томов или каких-либо рукописей не было. Где оказались матросы, предположить было сложно, но, скорее всего, то было что-то наподобие архива Атлантиды.

Роман, возбужденный, но не выражающий при этом свою обеспокоенность, прошёл вдоль помещения к двери, которая находилась в конце зала.

Дёрнув за ручку и удостоверившись в том, что это занятие – бесполезное, Баренц повернулся к стоявшим рядом с ним матросам:

– Выбить дверь!

– Чем, сэр? – Уточнил один из моряков.

– Плечами, не знаю. Нам нужно её открыть. Быть может, она ведёт к выходу. – Проговорил Роман.

– Ясно, адмирал. – Отрапортовал матрос.

Несколько военных по очереди стали пытаться выбивать дверь. Несколько минут ушло на бесполезное сотрясание петель, пока, наконец, дверь не отворилась.

За ней скрывался ещё один коридор, казалось, более узкий, чем тот, из которого моряки сюда пришли.

Баренц первым выдвинулся вперёд, и матросы почётно расступились перед адмиралом.

Луч подводного фонаря освещал необделанные стены, что были серыми и мрачными. Помещение уводило куда-то, и чудилось, будто на пороге между светом и тьмой всё время дребезжит незримое нечто.

Роман, сглотнув, всё же отметил про себя – достаточно проявлять слабость! Неужели я тряпка, неспособная сделать один шаг вперёд и повести верных мне людей? Или зря царь назначил меня адмиралом всех ВМС РКИ, чтобы я брал и просто так боялся какой-то чертовщины?

Перекрестившись, Баренц уверенно прошёл вперёд, и следом за ним двинулись другие моряки.

Рядом вышагивал Морозов. Отряд соблюдал полную тишину, и, на изумление всех шедших моряков, мимо иногда проплывали причудливые рыбы, непонятно как здесь оказавшиеся. Вид их был устрашающим и даже пугающим, но никакой угрозы они собой не представляли.

Но вот рядом пронеслась небольшая и длинная извилистая рыба. Она задела плавником Баренца, и тот, чуть не упав, выругался. Существо остановились, будто обратив на адмирала внимание. Оно резко дёрнулось в сторону и бросилось на Романа, впившись тому в рукав своими челюстями.

Стараясь не рухнуть на пол, Баренц ударил рыбу по голове, но та ещё сильнее сжала свои клыки на рукаве водолазного костюма Романа. Всё произошло в доли секунды, и шагавший рядом Дмитрий, успев заметить, как непонятное создание атаковало адмирала, вынул быстрым движением из-за пояса гарпун.

Мгновение, и гарпун, издав свист, впился в туловище существа, проткнув то насквозь. Баренц ещё раз ударил рыбу по голове, и та, подавившись собственной кровью, отплыла в сторону, отчаянно шевеля плавниками.

– Всё нормально, сэр? – Поинтересовался вице-адмирал, остановившись с гарпуном наперевес.

Роман молча кивнул. Дмитрий, всё держа «на поводке» отступившее существо, нажал на рычаг, и воткнутый гарпун потянул существо к Морозову. Когда ошеломленная рыба оказалась в полуметре от Дмитрия, он пнул существо по туловищу, и гарпун со скрипом вырвался из тела создания, разорвав тому плоть.

Судорожно вздёрнув плавниками, рыба поднялась брюхом кверху и застыла, немного всплыв в воде. Шедшие за двумя людьми матросы только сейчас увидели то, что произошло.

Обернувшись к морякам, Баренц воскликнул:

– Ничего страшного! Всё в порядке! Держать при себе ружья и гарпуны, шагать близко друг к другу и остерегаться рыб!

Как раз в этот миг мимо пронеслась ещё одно создание, подобное тому, что напало на адмирала. Не проявив никаких признаков агрессии, рыба проплыла вперёд, не задев никого из команды.

Дав указания отправляться вперёд, Баренц снова зашагал рядом с Морозовым, на этот раз на более близком расстоянии, чем прежде. Повернувшись к Дмитрию, Роман произнёс:

– И вновь вы спасли мне жизнь.

– Не стоит благодарности, сэр. Это мой долг.

– Да, и, тем не менее, спасибо вам.

Морозов промолчал. Напряжение в отряде, казалось, накалилось до предела. Около получаса шли моряки по коридору, голые стены которого имели резкий контраст по сравнению с предыдущим помещением, по которому до этого они шагали.

Вот перед ними оказался ещё один запертый проход, и Баренц, уверенно пройдя вперёд, с усилием поднял ногу и выбил с петель массивную дубовую дверь. За ней скрывалось ещё одно помещение.

Медленно матросы прошли внутрь и осмотрелись. Небольшой, но при этом высокий зал с мраморными колонами не имел выходов. Медленно до моряков дошло, что они очутились взаперти и единственный вариант выбираться отсюда был отправляться назад, к главной галерее с куполом.

У дальней стены помещения стояло две статуи. Мужчина и женщина, выгравированные из камня, олицетворяли собой всё изящество и красоту давней эпохи.

Еле шевеля губами, Роман проговорил:

– Атлант расправит плечи в час

И ждёт тогда, увы, всех нас

Боль, страх, отчаяние и смерть

Идёт конец, и будет много жертв.

Дмитрий, стоявший ближе всех к адмиралу, понял, что тот отключил рацию. Он посмотрел на Баренца с недопониманием. Морозов, разумеется, не мог расслышать слов из-за водолазного костюма, зато видел, как Роман шевелит губами.

– Что вы сказали? – Напряженно поинтересовался Дмитрий.

– Неважно. – Отозвался Баренц, врубив обратно встроенную в костюм рацию.

Вице-адмирал начинал понимать, что Роман что-то скрывает. Ещё тогда, на борту «Александра 2», когда он взглянул на Баренца и спросил про связь Атлантиды и Антарктиды, Роман ничего не ответил, а лишь метнул в сторону Морозова странный взгляд.

Сейчас, даже после того, как два этих человека спасли друг другу жизнь, между ними росло недоверие.

– Сэр… – Протянул Дмитрий, нахмурив брови. – Что вы только что говорили?

С подозрением Роман повернулся к вице-адмиралу:

– Молился, а что? Или будете меня допытывать?

– Конечно, нет, сэр. – Выдавил Морозов, стараясь не показать своей растерянности.

Внезапно почти начавшийся спор был прерван. Моряки, стоявшие рядом, вместе с Дмитрием и Баренцем повернулись к двум атлантам. Статуи медленно раздвигались, открывая людям проход в какое-то помещение.

Роман, конечно же, не просто так решил завести сюда группу, хоть и никак не мог предугадать обвала. Роясь в записях Яна ван Дейка, он смог расшифровать одну из них и прочитать нечто очень важное, от чего могло зависеть многое.

Для Баренца оставалось загадкой, как старый голландец вообще мог обо всём этом знать. Судя по дневнику капитана, он так и не нашёл Атлантиды. Но откуда у него было такое подробное описание этого храма и ходов в нём?

Адмирал колебался, думая, не сообщить ли Морозову о том, что ему удалось узнать. Тем не менее, Баренц решил пока что не раскрывать всех своих карт.

Смежное с залом, в котором сейчас стояли матросы, второе помещение было низким, без колонн. Несколько плавающих в нём стульев и книг говорили о том, что, похоже, в этой комнате никто не бывал с самой гибели Атлантиды.

Медленно Роман с Дмитрием прошли вперёд, а вслед за ними двинулись моряки. Помещение, самое обычное на вид, внушало какой-то потаенный ужас.

Баренц прошёл к правой стене, и, кивнув нескольким морякам, попросил отодвинуть шкаф.

Через несколько минут, когда матросы убрали стеллаж в сторону и увидели за ним странный треугольник в круге, светящийся непонятным синим блеском, Морозов не выдержал и крикнул Роману:

– Объясните, наконец, что всё это значит!

– Подождите. – Ответил ему Баренц. – Тут…

– Я не намерен слышать отговорок. Сэр, думаете, я не заметил, как вы прошептали что-то, и сразу же после ваших слов статуи резко расступились? Не держите меня за идиота!

– Обращайтесь ко мне, как подобает, чёрт подери! – Вскричал Роман, нервы которого были накалены до предела не только давящей атмосферой, но и тем открытием, что он сделал.

– Просто расскажите мне всё, как есть. – Потребовал Дмитрий.

– Хорошо. – Сдался адмирал, и, отойдя от стены, на которой сверкал символ Атлантиды, произнёс: – В записях Яна ван Дейка я кое-что нашёл…

– Сэр, прошу вас продолжать. – Настаивал Морозов, немного успокаиваясь.

– Так вот. – Баренц на миг замялся, затем изрёк: – Атлантида – есть не что иное, как преддверие.

– Преддверие к чему? – Уточнил Дмитрий.

– Настоящему миру… Атланты – не вымершая цивилизация. – Роман, нахмурившись, оглядел удивлённых моряков. – Они существуют и по сей день.

На несколько секунд повисла мёртвая тишина. Морозов, словно не расслышав слов Баренца, побледнев, издал тяжелый вздох и выговорил:

– По… сей день?

– Да. – Подтвердил адмирал.

– Но это просто невозможно! Где они тогда скрываются?

– Ключ к этому – здесь. – Проговорил Баренц, указывая на стену с начертанным голубоватым узором.

– Я одного понять не могу – как тот капитан это узнал? – Спросил вице-адмирал.

– Пока что это – одна из главных загадок. – Проговорил Роман.

– Ясно… – Морозов замолк.

Баренц осмотрел моряков, и те, казалось, не поняли и половину из услышанных слов. Потом он подошёл к стене, приставил руку к символу Атлантиды. Адмирал снова зашевелил губами, предусмотрительно отключив рацию. Голубоватый рисунок заискрился – его очертания превратились в огненно-зелёные, а затем истлели, как уголь.

Неожиданно стены содрогнулись, и со скрежетом старый мрамор пошатнулся. Стена стала открываться вовнутрь. Матросы пошатнулись, некоторые из них упали и всё же никто не пострадал.

Проход окончательно открылся. Баренц, сглотнув, прошёл в помещение и осмотрелся. То была небольшая комната, заполненная полками. По центру стояло что-то наподобие алтаря, на котором покоились каменные скрижали.

Следом за адмиралом в помещение вошёл и Морозов, приказав морякам оставаться на своих местах. С содроганием он увидел склонившегося над древними рукописями адмирала.

– Сэр?

Баренц судорожно обернулся:

– Да?

– Что там?

– Посмотрите сами. – Роман отошёл в сторону.

На каменных скрижалях было выведено всего четыре слова, на изумление Дмитрия, написанных на английском языке: «Атлант расправил плечи вновь».

– Что это значит? – Удивился Морозов.

– То, что…

Адмирал не успел договорить. Потолок сотрясся от топота сотен людей или тварей – кто его знал? Дмитрий чуть не упал, и, схватившись за рукав Баренц, осмотрел помещение. Со стен сыпалась пыль, баламутя воду. Всё дрожало, как при сильном землетрясении.

Морозов взглянул на Баренца – тот стоял, глубоко задумавшись, и наконец, проговорил, смотря на Дмитрия:

– Они идут.

– Кто? – В немом страхе уточнил Морозов.

– Британцы.

– Чего? Но откуда они тут могли взяться? Может, вы хотели сказать атланты? – Выговорил в край растерянный Дмитрий.

Роман покачал головой, и, нахмурив брови, задумался, попутно уклоняясь от падавшего прямо на него шкафа. Стеллаж упал в паре метров от адмирала, и тот, собравшись с мыслями, в конце концов, изрёк:

– Надпись на английском языке. Англичане побывали здесь раньше нас. Похоже, нас обнаружили!

– Чёрт подери! – Вскричал Морозов и кинулся на выход из тайной комнаты.

Вслед за ним бросился и Баренц. Когда они оказались в помещении, в котором их остались дожидаться теперь шокированные шумом матросы, Роман повелел:

– Зарядить подводные ружья и гарпуны! Приготовиться к атаке в любую секунду и начать организованное отступление!

Молча кивнув, моряки окружили двух своих руководителей, и, загородив их своими спинами, начали медленно отступать. Гул шагов раздавался отовсюду, и поначалу было трудно определить, откуда конкретно доносятся звуки. Вскоре послышались и окрики на английском.

На секунду перед взором Баренца всё потускнело, но гул и теперь уже хорошо различавшийся топот привели его в чувства. Он, собравшись с силами, под прикрытием своих подчиненных вместе с Дмитрием бросился на выход из помещения.

Роман и Морозов выбрались к залу, а оттуда – в коридор. Часть матросов быстро уверенно прикрывала тыл вице-адмиралу и Баренца, а другая группа – не допускала, чтобы к ним прорвались спереди.

Тянулись минуты, и гул и топот раздавался, чудилось всей команде, всё ближе и ближе. Когда, наконец, отряд дошёл до распутья к тому месту, где разветвление уводило в помещение, в котором адмирала атаковал мегалодон, моряки застыли от удивления.

В зале стояла группа людей в водолазных костюмах. На полу помещения лежала поверженная акула, а на её мёртвом теле гордо стоял человек, которого Роман не мог не узнать – Оливер Браун, адмирал флота Британской федерации, по слухам, пониженный до вице-адмирала после позорного поражения англичан в Бискайском заливе.

– Ты! – Вскричал ошеломлённо Баренц и почувствовал, как на него накатила ярость.

Над полуразрушенным потолком где-то наверху, в воде, грозно находилась крупнейшая подводная лодка в мире «Ричард», водоизмещением 60000 тысяч тонн и длиной в сто десять метров.

Британцев было не больше дюжины, а матросов вместе с Романом и Дмитрием – девятнадцать. Численное преимущество было на стороне русских.

Всего какое-то мгновение – и вот уже два отряда целятся друг в друга из сверхтехнологичных подводных ружей, что могут стрелять и пробивать человека так же хорошо, как обычное оружие на поверхности.

Спустившись с трупа мегалодона, Браун прошёл вперёд своей группы. Гул, так отчётливо слышимый, до столкновения с противниками, моряками, похоже, был ничем иным, как шумом схватки с огромным подводным чудовищем.

Роман взглянул на Морозова. Вице-адмирал выглядел несколько удивлённым – он помнил Оливера. Сейчас тот, можно сказать, находился в том же звании, что и сам Дмитрий.

– Сэр, прикажете атаковать? – Уточнил Морозов.

Баренц поднял руку вверх:

– Нет, мы итак их победим. Они как на ладони в этом зале, а то, что мы стоим в узком коридоре, даёт нам преимущество – мы можем спрятаться за укрытиями.

– Действовать по сигналу, адмирал? – Спросил Дмитрий.

– Да. – Подтвердил Роман и прошёл немного вперёд.

Почти в центре зала, между двух огней встретились Баренц и Браун. Военные, стоявшие позади каждого из двух враждующих флотоводцев, напряжённо всматривались друг в друга. В любой момент наготове открыть огонь из ружей, каждый из моряков держал палец на спусковом крючке.

Роман взглянул с недоверием на Оливера. Он не испытывал особой злобы к этому англичанину и даже, в глубине души, восхищался тем, как англичане повергли огромного монстра, что лежал сейчас позади Брауна.

Изумрудные глаза Оливера выражали только приглушенную ярость. Русые волосы виднелись и из-за прикрывавшего их водолазного костюма.

– Что вы тут делаете? – Поинтересовался Браун.

– То же, что и вы. – Объяснился сухо Баренц.

– Мы нашли Атлантиду раньше вас. Отныне это собственность Британии.

– Этот древний город не может принадлежать ни одной из сторон. – Парировал Роман, выражаясь на прекрасном английском наречии – адмирал, как и подобало его должности, знал почти все европейские языки.

– Нет! Мы первыми обнаружили Атлантиду! Чёрт вас подери, Роман Баренц, я из-за вас итак был понижен на два ранга вниз. Если я не доложу об этом, так и останусь в услужении у того наглого и напыщенного типа!

Не понимая, о ком говорит Оливер, Баренц предположил, что британец имеет в виду, скорее всего, какого-то нового английского адмирала. Тем не менее, Роман не стал вдаваться в подробности, а лишь, сглотнув, произнёс:

– Браун, отступите! Нас больше!

– Ни за что, чёрт подери!

– Наши страны не воюют. Нам не к чему жертвы. И так слишком много погибло. – С грустью изрёк Баренц, вспоминая о мёртвом флоте и гибели «адмирала Васнецова».

– Юнец! – Побагровев, вскричал от злобы Оливер. – Да ты хоть знаешь, что я пережил? – Браун приблизился к Роману. Лицо его выражало ярость и печаль. – Я был на самой вершине мира, командовал величайшим флотом, когда-либо существовавшим на планете. И ты, Баренц! Из-за тебя я лишился лавров победы, из-за тебя, мерзавец и пройдоха, двадцать пять лет безупречной службы в ВМС Британии прошли зря! Меня оклеветали, унизили, король уничтожил меня своими словами! И всё из-за тебя!

Оливер замахнулся правой рукой, и в его лице появилась такая злоба и ненависть, которая на миг устрашили Романа. Баренц, однако, успел среагировать и схватил Брауна за руку. Кулак врага остановился в нескольких сантиметрах от лица адмирала РКС.

Встрепенувшись, застывшие за спинами своих начальников матросы всё же не решились атаковать друг друга. Морозов прошипел, когда один из моряков чуть не выстрелил:

– Только посмей, и пойдёшь под трибунал!

Матрос убрал палец с крючка:

– Есть, сэр. Извините.

Субмарина «Ричард» по-прежнему располагалась где-то наверху, в толще вод. В случае начала битвы, быть может, подлодка окажет огневую поддержку британцам.

Осознавая риски, а также то, что, начав стрельбу, моряки в первую очередь могут убить своих адмиралов, никто так и не выстрелил.

Оливер посмотрел на Романа. Рывком он вырвал свою руку из крепкой хватки Баренца и медленно проговорил:

– Я не могу вас отпустить, Роман.

– Всё можно решить мирно. – Заверил Баренц.

– Нет, нельзя. И никогда нельзя было.

Теперь уже Романа окатила волна гнева:

– Британцы, когда вы уже, наконец, перестанете проявлять эгоизм и поймёте, что все люди равны?

– Никогда. Англичане благословлены королём и богом. – Возразил Браун и резким движением вынул из-за пояса пистолет.

Было слишком поздно, чтобы успеть среагировать. Баренц на мгновение побледнел, затем воду оглушил звук выстрела, и Романа, с ранением в живот, рухнул на плиту.

В тот же миг началась стрельба. Первым под вражеским залпом оказался Оливер. Две пули пронзили тело вице-адмирала ВМС БФ, и тот упал на пол рядом со своим противником.

Как и говорил Баренц, англичане были как на ладони. Вода окрасилась кровью, с приглушенным из-за плотности воды свистом пули заполонили пространство. Подводная лодка британцев стала медленно опускаться, приближаясь к месту сражения.

Дмитрий, напряжённо смотря на то, как лежит где-то впереди адмирал, закричал:

– Быстро спасти Баренца! Оттащить его сюда, на безопасное расстояние!

Пуля попала в стену рядом с Морозовым. Около шести англичан были уже повержены, в то время как русские понесли потери в виде одного раненого матроса. Оно и понятно – Дмитрий приказал скрыться за распутьем, как за укрытием, от чего погибших не было.

Вот два моряка кинулись вперёд, к своему адмиралу, попутно отстреливаясь от оставшихся в живых англичан. Пуля задела матроса, и тот рухнул наземь. Второй военный, не обратив на это внимания, оказался рядом с Баренцем, и, водрузив того на плечи, бросился назад к укрытию.

Но пуля вонзилась матросу прямо в лоб. Глаза застекленели, и верный своему адмиралу храбрец упал на плитки. Всё помещение, а точнее, вода в нём, взбаламутились, окрасились кровью людей.

Морозов, выглянув из-за укрытия, прокричал:

– Довольно жертв! Забирайте своего флотоводца, а мы возьмём своего!

Залп через миг прекратился. Поняв, что настал заминка, Дмитрий приказал, взревев в рацию:

– Живее! Доставить сюда Баренца!

Несколько моряков с обеих сторон кинулись к своим адмиралам. Через несколько минут всё было готово. Роман лежал без сознания, прислонившись к стене. Морозов распорядился перевязать Баренца, а сам выглянул из-за укрытия.

Огонь и вправду на какое-то время затих, но только для того, чтобы после всего этого начаться с новой силой. Всё потому, что субмарина «Ричард» окончательно спустилась, и из неё вышло около полусотни вражеских военных.

Понимая, что запас патронов может быть на исходе, Дмитрий всё же повелел, крича в рацию:

– Начать обстрел!

И как только англичане отнесли Оливера Брауна на достаточно безопасное расстояние, битва разыгралась с новой силой. Из-за того, что отряд русских атаковал из-за укрытий, на стороне Морозова было преимущество.

Свистели приглушенно пули, падали замертво люди с обеих сторон. Некоторые мертвецы всплывали, другие с грохотом валились на пол, и вся вода и казалось, океан, встрепенулся от человеческой жестокости.

***

В самый разгар битвы подводная лодка англичан, совершая манёвр, поднялась обратно и хотела огнём с пулемётов прикрыть своих бойцов. В этот самый момент в субмарину внезапно влетела подводная торпеда, задев корпус «Ричарда».

Подводная лодка загорелась, ушла в сторону, и, как раненый колосс, задребезжала в воде, уходя от атаки. Разумеется, субмарину атаковали с борта «Александра 2». Британцы, не успев опомниться после вероломного нападения, включили полную мощность и повернули подлодку.

Русская субмарина показалась вдалеке – из неё в миг, всколыхнув всё вокруг, вылетело ещё две ракеты. Ни одна не попала по борту вражеского судна, зато сама эта атака произвела удручающее впечатление на англичан.

Сгруппировавшись, под шквалом пуль и огня, британцы стали медленно отступать. Командовавший отрядом Дмитрий Морозов, убедившись, что Романа Баренца перевязали, и адмирал вроде как останется жив, закричал во встроенную в костюм рацию:

– Наши идут! Начать наступление!

И тут же с победоносным воплем матросы ринулись из-за укрытия коридора и бросились в лобовую атаку с противниками. Ошеломленные британцы, до этого уносящие ноги более-менее организованные, кинулись в бегство. Началась паника.

Моряки стреляли по врагам из ружей, а некоторых доставали гарпунами. В то самое время вверху, «Ричард», отойдя от мощного удара, повернулся к «Александру 2». Из британской субмарины выпустили мощный залп, и одна из торпед задела русскую подлодку.

На миг всё заискрилось, вспышка пламени озарила мрачные воды на доли секунд и так же быстро погасла. Оставшиеся англичане тащили своего командира вперёд, и вице-адмирал, видя это, поднял руку вверх, приказывая:

– Отставить огонь! Пусть спасают своего главнокомандующего!

Поступил Морозов по военным законам – он не имел права допустить, чтобы раненый вражеский командир Браун погиб от атаки в спину. Британцы только ускорили бег, а «Ричард», ошеломив своей атакой «Александра 2», воспользовавшись заминкой, снова спустилась к полуразрушенному потолку и вскоре забрали оставшихся в живых английских матросов.

Всё произошло в мгновения. Субмарина, подняв на свой борт моряков, удалилась, покореженная атакой русской подлодки и, увеличив скорость, скрылась в толще океана.

В тот самый миг «Александр 2», отойдя от нападения, всё же решил, похоже, не преследовать вражескую субмарину, а медленно спустился к Дмитрию и его команде.

Вскоре, минут через 10, Морозов, таща вместе с одним из моряков адмирала, взобрался на подводную лодку с живыми и ранеными членами отряда. Взглянув уже через иллюминатор на место, где погибло столько людей, Дмитрий отвёл взгляд, и, тяжело вздохнув, подумал о том, что будет дальше.

Субмарина поднялась выше, оставив вдалеке мертвецов, кровь, пули и мрак. Чем дальше уплывала подлодка, тем чётче можно было рассмотреть размеры огромного храма, в котором блуждали матросы.

Романа Баренца отвели в специальное отделение скоро медицинской помощи. Сняв с него водолазный костюм, имевшиеся на борту медики изучали пулевую рану – свинец не прошёл насквозь, попав адмиралу в левую часть живота.

Стоявший рядом с врачами и лежавшим на операционном столе Романом, Дмитрий поинтересовался:

– Как он?

– Жизненно важных органов не задето. Хорошо, что рану прижали бинтами. Жить будет. – Сообщил медик.

– Хорошо… – Протянул Морозов, а потом наклонился к Баренцу: – Сэр, вы будете жить, слышите?

Внезапно прикрытые глаза Романа открылись, и он стал шевелить губами. Дмитрий, не различая слов, наклонился вплотную к Баренцу и расслышал:

– Атлантида…

– О чём вы, сэр? – Спросил напряженно Морозов.

– Вели… брать…курс… на Антарктиду. – Выдавил из себя адмирал и умолк, а взгляд его потускнел.

Приподнявшись, Дмитрий взглянул на врача:

– Что с ним?

Медик обеспокоенно взглянул на Баренца, затем надавил тому на грудь:

– Не знаю, похоже, потеря крови… Покиньте помещение! Сейчас пройдёт операция! – Срываясь на крик, указал врач.

Поняв положение, Морозов ничего не возразил на это. Он быстрыми шагами вышел из операционной и направился в рубку управления, где на мостике гордо стоял капитан Юрий Борисов.

– Как адмирал? – Осведомился Юрий, как только увидел вице-адмирала.

– Вроде, жить будет. Операция…

– Понятно… Сэр. – Начал Борисов. – Подводная лодка нуждается в ремонте.

– Каковы повреждения? – Вспомнив о битве двух субмарин, произнёс Морозов.

– Не такие уж значительные. Ракета, выпущенная с подлодки «Ричард», лишь немного задела корпус. Думаю, нужно будет задействовать не больше 10 матросов.

– Они смогут починить «Александра 2» прямо в воде?

– Скорее всего, сэр. – Подтвердил капитан.

– Отлично. Тогда так и распорядись. И ещё – мы держим курс на Антарктику.

Юрий Борисов нахмурился, потом с недоумением взглянул на Дмитрия. Тот, поняв его непонимание, объяснил:

– Так надо. Приказ адмирала. Больше ничего сказать не могу.

– Есть сэр. – Капитан отдал честь.

Морозов повернулся и хотел уже удалиться в свой кабинет, но вдруг его окликнул Юрий:

– У меня один вопрос…

– Да? – Дмитрий повернулся к Борисову.

– Для чего нам это? Что скрывается в тех льдах?

– Не имею понятия, но… – Морозов испытующе посмотрел в изборожденное морщинами лицо капитана – смею предположить, что то место как-то связано с Атлантидой.

– Ясно, сэр. Мы ещё вернёмся сюда, в этот…

– Думаю, да. – Дмитрий погладил подбородок. – Жаль, что нас опередили бриты в поисках этого древнего города. Главное то, что англичане, я уверен, не знают всей правды. Больше вопросов нет?

– Никаких, вице-адмирал. – Юрий развернулся и прошёл к другим военным, управляющим субмариной.

Устремившись к своей комнате, Морозов стал размышлять о том, как всё, с ними произошедшее, связано между собой. С одной стороны, англичане и те каменные скрижали – значит ли это, что британцы подменили древние рукописи, а те четыре слова, что были прочитаны Дмитрием в том склепе, были лишь издёвкой противника? С другой – как вообще Антарктика может быть связана с Атлантидой, и что знает Роман? Почему он, тяжело раненный, нашёл в себе силы сказать те несколько слов?

Но была и третья сторона – думал Дмитрий. Кто такой на самом деле Ян ван Дейк, как он столь много знал… И вообще…

Вице-адмирал резко остановился посреди коридора. Его пробрал холодный пот от воспоминания. Атланты существуют и по сей день… – застучало в его голове – Неужели… Но Морозов не осмелился развивать эту мысль дальше. Слишком много переживаний произошло сегодня с ним и другими моряками, что вышли в разведку.

В сознании пролетел образ раненого адмирала и убитых на дне океанском людей. Для чего это было нужно, неясно. Напряженный, Дмитрий завалился к себе в кабинет, и рухнул прямо на диван, стоявший слева от стола. Он погрузился в тревожный фантасмагорический сон.

А тем временем «Александр 2», сменив курс, устремился к Антарктиде. Вот сзади остался древний величественный мегаполис, и Юрий Борисов, стоявший на мостике, с гордостью смотрел за стекло, в толщу воды, тёмную и тусклую, освещаемую лишь лучом прожекторов.

Старик думал о том, что всё, с ним происходящее – лишь игра злобного господина, управляющего судьбами. Если что и уяснил Юрий, так это то, что сверхъестественное существует. В принципе, Борисову было глубоко наплевать на всё.

Он просто делал то, что ему велят. В этом заключалась его мораль.

Глава 6 Мрак

Подводная лодка бороздила воды океана, и среди бескрайней бездны она издалека казалась одиноким и маленьким оплотом, который не в состоянии противостоять внешним угрозам.

Роман Баренц пришёл в себя. Он лежал в специально отведённой ему палате на койке. Протерев глаза, он с трудом вспомнил всё, случившееся на днях.

К нему в дверь постучали. Горло адмирала пересохло, и всё же он смог выдавить из своей, как казалось Баренцу, разодранной глотки хрип:

– Проходите.

В помещение зашёл Дмитрий Морозов. Вице-адмирал по традиции принёс больному связку апельсинов, словно лежал Роман в палате обычной больницы на поверхности.

– Добрый день, сэр. – Проговорил Морозов.

– И вам, Дмитрий. – Баренц усмехнулся, потом резко закашлял. – Прошу, воды.

– Сейчас… – Протараторил Дмитрий, кинувшись к графину с целебной жидкостью. Налив в стакан воды, он протянул его адмиралу.

– Благодарю. – Произнёс Роман, и, отпив воды, взглянул на Морозова.

Тот, несмотря на улыбку, выглядел довольно мрачно и даже как-то обеспокоенно. Оно и понятно – подумал Баренц – он ведь не знает всей правды.

– Дмитрий. – Начал Роман. – Хватит уже с меня вас обманывать. Пора приоткрыть ту истину, которая скрывалась в записях, что я смог расшифровать в своём кабинете.

– Вы уверены, сэр? – Уточнил вице-адмирал.

– Более чем, вы ведь мой друг. – Улыбнулся Баренц. – Не раз и не два вы спасали мне жизнь, и знайте – я воспринимаю это не только как исполнение вашего долга. В первую очередь для меня это значит, что вы хороший человек, Морозов.

– Спасибо, сэр… – Дмитрий замялся от такой откровенной отповеди адмирала.

– Прежде чем поведать вам правду, не могли бы вы сказать, что произошло там, на дне, после того, как меня ранил Оливер Браун?

– Конечно, сэр. – Морозов сверкнул карими глазами, в сердце его защемило от осознания, сколько людей умерло, можно сказать, ни за что, и он рассказал про то сражение.

– Понятно… – Протянул Роман и вдруг глаза его засверкали, в голосе вновь вместо мягкости появилась решимость с примесью суровости, и, тяжело вздохнув, Баренц начал: – То место, где мы недавно были – не Атлантида.

Повисла пауза. Дмитрий, подумав, не повредился ли рассудок Баренца после полученной им травмы, сдержав непонимание, выговорил:

– То есть… как?

– Точнее. – Продолжил уверенно Роман. – То место, где мы побывали, было одним из двух островов Атлантиды. Они ушли под воду в незапамятные времена.

– Но где тогда сам материк? – Поинтересовался удивлённо Морозов.

– Это можно было понять с самого начала. – Многозначительно проговорил Баренц. – Разумеется, то место, где мы были, представляло собой Атлантиду. Только другую, вымершую.

Понимаете, Дмитрий, история значит много случаев, когда неверно были трактованы некоторые исторические события. Та же история вышла и с Атлантидой.

Очень много лет назад этот материк и величайшее государство на планете действительно существовало. Это был рассвет человеческой расы. Именно из Атлантиды разошлись потом люди, спасаясь бегством, в другие части света. Впрочем, это вы знаете.

За много тысяч лет до Древнего Египта и даже Месопотамии успела расцвести и погибнуть Атлантида. По крайней мере, так думали некоторые теоретики. Само существование такого государства даже считалось мифом.

Но кому, как не вам, понимать, что легенды основаны на реальной истории. Два восточных острова Атлантиды действительно затонули примерно в 10500 году до нашей эры. Однако глупо считать, что все атланты вымерли. По словам Яна ван Дейка, они до сих пор существуют и живут в одном месте.

– Но где?! – Не сдержав волнения, выкрикнул Дмитрий.

– Подумайте немного, вице-адмирал. – Изрёк Роман и, выждав пару минут, наконец, сказал: – Именно тогда, в те далёкие годы, произошло что-то наподобие землетрясения.

Атлантида, огромный материк, сдвинулся с места. Он сместился на несколько тысяч квадратных километров, и некогда зелёная плодородная земля с течением веков покрылась многокилометровым ледяным слоем.

Атланты выжили, и пока медленно леденел этот огромный кусок суши, они выдумали легенду о полной гибели своего государства, а сами тем временем скрылись под землёй. Целые лабиринты подземных городов покрывают теперь тот материк, а под его льдами, на самой поверхности, если изучить, то можно найти остатки далеко не вымершей цивилизации.

Морозов оттёр со лба холодный пот и медленно промолвил:

– Так вот как связана Атлантида и Антарктида…

– Да. – Потому что это один и тот же материк. – Подтвердил Баренц.

Роман и Дмитрий взирали друг на друга в полном молчании. Не в силах что-либо произнести, вице-адмирал кивнул как бы в знак того, что всё понял.

В конце концов, тишину нарушил Баренц:

– Для меня остаётся загадкой то, как голландский капитан Ян ван Дейк узнал обо всём этом.

– Быть может, мы нашли только часть его дневника? – Предположил, придя в себя, Морозов.

– Такое возможно… И насчёт мёртвого флота… Как бы вам сообщить, Дмитрий.

– Говорите, сэр. – Я уже ничему не удивлюсь. – Уверенно отозвался Морозов.

– Это только моё предположение. Мёртвый флот, что нам повстречался, вероятно, ограждал нас от правды. Возможно, его первостепенной задачей было то, чтобы мы не обнаружили записи Дейка.

– Неплохая версия. – Согласился Дмитрий.

– Вроде, я рассказал вам всё, о чём знал сам. – Проговорил Роман.

– Мне ввести людей в курс дела, адмирал? – Спросил Морозов.

– Пока не стоит, лучше пойдите и отдохните. – Баренц замялся, затем поинтересовался: – Сколько я лежал без сознания?

– Двое суток, сэр. – Сообщил Дмитрий.

– Не так много… Значит, скоро будем на месте.

Отдав честь, Морозов удалился. А Роман задумался над тем, что почувствовал, когда там, под водой, прислонял руку к загадочному символу. Перед его взором тогда сверкнуло какое-то видение, которое он не смог бы до конца уяснить.

Потом он вспомнил о ярости Оливера Брауна и сделал вывод о том, что нажил себе смертельного и опасного врага. Был ли он виноват в том, что всё так вышло? Пожалуй, нет.

И почему его так тянет вскочить с койки и кинуться в свой кабинет, к сундуку? Какое-то непреодолимое желание словно шепчет – иди туда. Для чего?

Вдруг Баренц вспомнил о том, что в ящике, помимо записей голландского капитана, которые он смог расшифровать, лежали трезубец и бумаги, исписанные непонятным, похожим на латинский, языком. То было, скорее всего, наречие атлантов.

Роман глубоко задумался над этим, а затем на него навалила усталость, и адмирал умиротворенно прикрыл глаза, погружаясь в мир сновидений. Быть может, он не всё смог разгадать? – Будто тайн становилось всё больше с каждым днём.

***

Дмитрий шёл по коридору, и, дойдя до своего кабинета, оглянулся по сторонам. Медленно открыв дверь, он вошёл в помещение и уселся за свой рабочий стол.

На нём было разложено несколько бумаг – обычные судовые записи экипажа, ничем не привлекающие внимания. Морозов порылся в этих записках, затем сложил их в одну стопку и задумался.

Атлантида – это Антарктида. В голове вице-адмирала просто не укладывалась подобная мысль. От неё хотелось бежать и, тем не менее, он чувствовал, что Баренц не лгал ему.

Что ещё, интересно, может обнаружить адмирал в тех бумагах? Может, какие-то тайны скрываются ещё во всём этом деле?

Размышления Морозова были прерваны стуком в дверь. Подняв взгляд, Дмитрий произнёс:

– Входите.

На пороге появился капитан Юрий Борисов. Он, почесав затылок, проговорил:

– Сэр, скоро будем в Антарктиде.

– Отлично. – Заметил Морозов. – Нам необходимо найти какой-нибудь подводный тоннель или проход, называйте, как хотите.

– Хорошо, сэр.

Дмитрий придирчиво оглядел капитана и внезапно вспомнил о том, что не припомнит его. Как странно! – Подумал Морозов. Хотя, ничего изумительного в этом нет – невозможно запомнить в лицо абсолютно всех.

– Борисов. – Обратился к Юрию вице-адмирал.

– Да, сэр?

– Простите за вопрос, да и сейчас только пришло в мою голову… Когда вы поступили на службу во флот РКИ?

На мгновение капитан побледнел, но Морозов этого даже не отметил. В тот миг, когда лицо Борисова потускнело, Дмитрий как раз отвёл взгляд, устремив его к столу, на бумаги.

– Я уже много лет служу во флоте, сэр. – Объяснил Юрий.

– Понятно… – Протянул Морозов. – Свободны.

Отдав честь, Борисов вышел из кабинета. Достав из кармана своей формы платок, он оттёр влажный от пота лоб. Разумеется, капитан не ожидал такого вопроса от Дмитрия.

Интересно, долго ли ещё он будет так переживать? Главное, что вице-адмирал никогда не докопается до правды. – Юрий усмехнулся своим мыслям и прошёл дальше, к мостику.

В это время субмарина неслась в водах с невероятно большой скоростью. Ещё сто лет назад никто бы и подумать не мог о том, что возможно нечто подобное.

Луч прожекторов освещал пространство впереди подводной лодки. Сквозь толщу воды проникал мощный свет, иногда озаряя причудливых и страшных обитателей океана.

Вот один из прожекторов устремил свой луч прямо на самое дно, где покоились старые деревянные корабли. Они, вероятно, затонули два-три столетия назад, может, в ходе сражения, а возможно, из-за шторма или других непонятных причин.

Мимо проплыла огромная тень непонятного создания, и, немного взбурлив воду, унеслась прочь. Борисов сглотнул – неужели он скоро увидит то самое?

***

Через пару часов Роман очнулся от дрёма. Протерев глаза, он, не в силах больше сдерживать в себе непреодолимое желание пройти в свой кабинет, рывком поднялся с койки.

На ватных ногах дойдя до двери, Баренц потянул за ручку и обнаружил на пороге обеспокоенного доктора. Врач взирал на адмирала с удивлением:

– Сэр, вам нужен постельный режим.

– Нет, мне надо идти… – Возразил Роман.

– Но, сэр…

– Я – адмирал, и мне решать, когда я буду отдыхать, а когда нет. – Процедил упрямо Баренц.

– Сэр, я всё понимаю, но уверяю вас – ваш организм сейчас крайне истощён, вам просто необходимо…

– Плевать мне, что необходимо! – Воскликнул Роман. – Я должен идти к себе.

Немного помедлив, медик всё же сдался, и, нахмурив брови, вынул из халата какой флакон с капсулами. Он протянул его Баренцу, сообщив:

– Пейте по три таблетки в день. Желательно не мешать с алкоголем.

– Хорошо. – Буркнул Роман, взяв в руки капсулу. – На этом всё?

– Подождите пару минут. – Проговорил доктор.

Баренц, посмотрев на врача, тяжело вздохнул и прошёл к кровати. Сев на неё, он вновь устремил взгляд на доктора. Тот, заверив, что сейчас придёт, поспешно удалился.

Через несколько минут он вернулся с деревянной тростью. В боку у адмирала резко кольнуло, он завалился на койку, и врач, бросив трость, кинулся к Роману:

– Вам нужен…

– Нет. – Перебив доктора, Баренц без помощи медика поднялся, и, поднявшись с койки, прошёл вперёд.

Наклонившись и подняв с пола выпавшую из рук врача трость, Роман обернулся к врачу и слабо усмехнулся, поблагодарив того за своё исцеление. Потом прошёл порог и медленными шагами, упираясь на трость, зашагал в сторону своего кабинета.

Доктор остался стоять посреди палаты в недоумении. Пожав плечами, он покинул комнату, а сам подумал о том, какой же всё же упрямый человек этот адмирал.

Вскоре Баренц дошёл до своего кабинета. По мере того, как он приближался к нему, то всё отчётливее ощущал непреодолимое желание действовать.

Вот он раскрыл дверь и, отбросив в сторону трость, преисполнившись сил, ринулся к столу. Усевший за него, он жадно схватил бумаги. Непонятный до этого ему язык оказался и вправду наречием атлантов.

В первой записке, что он прочитал, говорилось:

«Если ты можешь прочитать это, то значит, дотронулся до того символа в Атлантиде. Мёртвой. Не живой. Точные координаты будут в следующих записках.

Ян ван Дейк»

Со лба Романа сошёл холодный пот. Каким образом ему попалась конкретно первая из всего числа записок? Что это было за наваждение? И откуда голландский капитан знает язык атлантов?

Да и как сам Баренц смог это так легко прочитать? Впрочем, ответ на это уже был – тот символ, к которому притронулся Роман – он явно прояснял всё.

Роман углубился в чтение остальных записок Дейка, написанных на древнем наречии, По мере того, как он читал, брови его поднимались всё выше. В горле пересыхало от волнения, а от некоторых строк адмирала бросало в дрожь.

***

Юрий стоял на капитанском мостике. Рядом были расположены различные компьютеры, за которыми сидело несколько человек. Сам капитан, вспомнив о тени, что он заметил пару часов назад, сглотнул.

Неожиданно что-то ударилось о правый борт «Александра 2». Субмарину увело в сторону, а Борисов упал на пол. Один из лейтенантов кинулся к капитану:

– Сэр, непонятное существо…

Но матрос не успел что-либо договорить. Откуда-то из глубин океана раздался оглушающий, невыносимый для ушей человека рёв неизвестного монстра.

Вода содрогнулась, забурлила, и незримое нечто будто сновало вокруг подводной лодки, стараясь её затопить. Ошеломлённый Борисов напряженно сглотнул, пытаясь вглядеться вперёд, за стеклянный обзорный иллюминатор.

Луч прожектора немного освещал пространство впереди. Не понимая, что происходит, лейтенант в отчаянии уставился на своего капитана. Юрий, поняв этот взор, медленно, но уверенно приказал:

– Подготовить глубоководные торпеды! Развернуть «Александра 2» по правому борту! Доложить вышестоящему руководству об атаке! Опуститься на полкилометра вглубь океана, приготовить абсолютно всё вооружение, имеющиеся на субмарине, в состояние полной боевой готовности! Снарядить спасательные капсулы, всем матросам велеть прийти в полной экипировке! Пусть будут готовы ко всему!

Лейтенант с изумлением посмотрел на Борисова:

– Сэр, что это?

– Увидишь сам… – Промолвил Юрий, потом рявкнул: – Чего стоишь? Выполнять!

– Есть, сэр! – Вытянувшись в струнку, отрапортовал моряк и ринулся раздавать распоряжения.

Подводную лодку снова качнуло. Вода забурлила где-то совсем рядом. С невероятной скоростью, не попадая в освещение прожектора, впереди пронеслось что-то огромное.

Субмарина стала опускаться ниже, но, казалось, это не поможет. Океан вскипел, существо проплыло совсем близко от «Александра 2». Подлодка содрогнулась от удара справа.

И вот, впереди, через бурлящую бездну, появился он. С сине-зелёными громадными щупальцами, разинув пасть, он выплыл прямо к носу субмарины. Пасть, огромная, с тысячами клыков, раскрылась, и из неё создание выпустило ужасающий силы рёв.

То был поток смрада, и жёлтая слюна замарала обзорный иллюминатор. Видимость была на время ухудшена, но вода стремительно смыла желчь существа.

Подводная лодка содрогнулась. Огромные щупальца обхватили её со всех сторон. Юрий Борисов, напряжённо сглотнув, медленно изрёк, говоря шёпотом, так, чтобы никто не услышал:

– Однажды я уже сражался с тобой, и, несомненно, ты узнаёшь меня, порождение чёртовой бездны.

Капитан усмехнулся, смотря на рычащего монстра. Весь экипаж чуть не охватила паника, но порывы её были сведены на «нет» громким властным голосом Юрия:

– Выпустить ракеты!

Субмарина ушла в бок, щупальца ударами медленно повреждали борт подлодки, а кракен, ведь это был именно он, сделал рывок, стараясь захватить челюстями корпус и раздавить металл, пережевать очередное судно и закинуть его в своё необъятное чрево.

В этот же момент из подлодки было выпущено две торпеды. Один из зарядов пролетел мимо пасти рычащего монстра, задев только немного его морду.

В воде светились по бокам красные, пылающие огнём глаза кракена. Рывок чудовища был остановлен ракетами. Вторая торпеда попала в одну из длинных, липких конечностей монстра и разорвало её на части. Приглушенный взрыв создал волнение в уже бурлящей от движений кракена воде. На миг заискрилось пламя и так же быстро потухло.

К мостику прибежали, ошеломлённые атакой, Дмитрий Морозов и Роман Баренц. Он переглянулись с уверенным капитаном, и только молча кивнули в знак того, чтобы тот и дальше распоряжался ходом сражения.

Грохот, дым и рёв боли монстра поднял боевой дух всех присутствующих. На мгновение Роман, видя, как потеряв одну из щупалец, кракен отходит чуть назад, забыв о том, что передал управление Борисову, вскричал:

– Он отступает! Сейчас развернётся и вновь бросится в атаку! Развернуть «Александра 2» на левый борт! Живее!

В тот же миг монстр, ошеломлённый, и вправду окончательно убрал часть своих конечностей и постарался скрыться. Его силуэт стал темнеть, и луч прожектора уже не освещал полностью ужасной морды чудовища.

Совершив быстрый манёвр, подлодка развернулась. Боковые прожекторы осветили вытянутое, огромное тело проплывшего рядом кракена, который был, несомненно, как минимум раза в три больше субмарины.

Его красные звериные глаза внушали страх. Некоторые конечности всё ещё цеплялись за борт субмарины, но, как только судно резко повернуло, кракен окончательно убрал свои конечности.

Голубая кровь, смешавшись с тёмной поверхностью, окрасила большое пространство вокруг. Не меньше трёх сотен метров в длину, монстр попытался уйти в сторону, чтобы атаковать позже с новыми силами.

Но он не успел этого сделать. Из подлодки было выпущено пять торпед, и каждая из них попала в цель. Уходящий вдаль кракен только сделал одолжения матросам, когда показал себя во всей своей ужасающей красе. Он был как на ладони.

Три торпеды разнесли несколько щупалец монстра, вода из тёмной стала светло-голубой от крови. Несколько оторванных конечностей стали медленно опускаться на дно. Раскрыв пасть, чудовище взревело так оглушительно, как никогда до этого. Иллюминаторы зазвенели, и по стёклам многих из них прошли трещины.

Две другие ракеты попали прямо в морду отродья бездны. Они изувечили кракена, исполосовали его по ужасному и прекрасному туловищу. Несколько вспышек взрывов озарили толщу океана, дым заволок на мгновение воду и звуковые волны содрогнули подводную лодку.

Главные на субмарине, три человека, смотрели на это великолепие со страхом и в то же время восхищением. То было величайшее, что лицезрел каждый из них за долгое время. Баренц, не осознавая, что происходит, улыбнулся, несмотря на мертвую бледность. Голубые его глаза отражали озарившие на миг океан вспышки огня.

Юрий Борисов, усмехнувшись, подумал – наконец-то ты побеждён, а вице-адмирал, смотря на монстра, заключил для себя – неужели такие твари существуют? Получается, всё, что было мифом, оказалось правдой.

Но слишком рано радовались все на борту «Александра 2». Не прошло и нескольких минут, как кракен, отойдя немного от ранений, сделал рывок и скрылся где-то в глубине.

Тут же Роман воскликнул, стараясь не упасть от тряски, что создало существо своим резким исполинским движением:

– Чёрт подери! Надо было добить его!

– Где он теперь появится? – Спросил, не надеясь услышать ответа на свой вопрос, Морозов.

– Нужно действовать быстро. – Напряженно выговорил Баренц.

– Сэр, что прикажете делать? – Осведомился капитан.

Роман задумчиво посмотрел на Юрия, затем на Дмитрия. Откуда мог появиться кракен? В конце концов, Баренц изрёк:

– Надо повернуть субмарину вниз, поближе ко дну. Скорее всего, он атакует нас оттуда.

– Поддерживаю. – Согласился Морозов, потом, опомнившись, проговорил: – Извините, хотел сказать «есть, сэр».

– Ничего. – Произнёс Роман. – Предлагайте свои идеи, и я их выслушаю. Мы должны найти оптимальное решение. Монстр может появиться в любую секунду, потому мы просто обязаны выбрать как можно быстрее наилучший вариант действий.

– Предлагаю оставаться на месте. – Вынес своё мнение капитан. – Если мы попытаемся опуститься на дно, то тогда, вероятно, нам несдобровать. Даже если кракен попытается напасть на нас снизу, то мы сможем вовремя увернуться от его манёвра.

– Как и сказал, я поддерживаю мнение адмирала. – Заключил Дмитрий.

– Что же, двое против одного. Решение принято… – И вдруг Баренц задумался, затем придирчиво взглянул на Борисова и удивлённо поднял брови.

Быть не может – подумал Роман, и, достав из формы платок, оттёр лоб. Время шло не на пользу им, и надо быстро принимать решение. Баренц задумался о том, что, быть может, сейчас самое время… Да, точно, если это правда…

– Нет. – Резко отрезал Роман.

– Что, сэр? – Недоуменно уточнил Морозов.

– Поступим так, как сказал капитан.

Дмитрий недоуменно взглянул на адмирала, стараясь понять, что же всё-таки происходит. Вконец растерянный, он выдавил:

– Как скажете, сэр.

Итак, всё было готово. Субмарина осталась на месте, не сдвинувшись ни на метр. Ошеломленное чудовище не появлялось ещё несколько минут, но вскоре из недр океана раздался его оглушающий рёв.

Напряжение среди членов экипажа росло. Заполонившие коридоры матросы в полной боевой готовности ждали чего угодно – если руководство не сможет справиться с кракеном, то придётся в экстренном порядке эвакуироваться на капсулах.

Большая часть моряков, никак не участвовала в этой битве. Только некоторые из них, что управляли запуском некоторых из ракет, находились в специальных помещениях.

Снова забурлила вода, и к судну поднялось покореженное, раненое, но живое громадное существо, у которого ещё присутствовала большая часть конечностей. Как и говорил Борисов, монстр попытался атаковать подлодку снизу, но там по распоряжениям руководства сделала быстрый манёвр и увернулась от атаки.

Чудовище оказалось немного позади. И вот кракен повернулся свою морду к носу судна. Ещё один невыносимый рёв оглушил всё вокруг. Устрашающее создание, с одним только уцелевшим глазом, исполненное ненависти по отношению ко всем, кто там изувечил его, ринулось вперёд.

Длинные конечности прилипли к обшивке субмарины, пасть широко раскрылась и в этот же момент, несмотря на крики лейтенанта и прочих матросов бездействовавшее до этого руководство словно очнулось.

Свирепое исполинское существо устремилось вперёд, и Роман, смотря прямо в его огромную пасть с неисчислимым количеством клыков, внутри которой сверкал ярко-зелёный огонёк, медленно поднял руку вверх.

Это движение означало лишь одно. В тот же миг подлодка пошатнулась в толще воды – часть металлической обшивки, похоже, была сорвана щупальцами кракена.

Раскрыв ещё шире смердящую пасть, монстр резким движением оказался ещё ближе к обзорному треснувшему от рёва чудовища иллюминатору.

Всё произошло в считанные секунды. Приблизившийся кракен, взмах рукой адмирала и выпущенная прямо в центр пасти монстра баллистическая ракета.

Миг – и раздался оглушающий взрыв. Казалось, то содрогнулся весь океан. Конечности чудовища ослабли, отпустили «Александра 2». Плоть кракена разорвалась на тысячи кусков. Голубая кровь окропила воду повсюду. Мощная вспышка взрыва, звуковая волна, озарившее ярким светом пламя ослепило пространство.

От яркого огня заболели глаза. Монстр, изодранный и уничтоженный, от которого остались только куски плоти и несколько конечностей, величаво и грациозно стал падать вниз, на самое дно.

Бурлящая водная стихия, дым и пламя в мгновение погасли. Тело чудовища окончательно скрылось в толще океана, и откуда-то из его глубин донесся до слуха экипажа субмарины громкий звук столкновения с грунтов.

В воде плавали, проносясь мимо, останки конечностей кракена. Монстр, столько веков пугавший всех вокруг, был побеждён. Легенда, оказавшаяся реальностью, теперь окончательно стала мифом. Больше не будет бороздить океан ужасное отродье бездны и устрашать моряков.

Тишина воцарилась на подводной лодке ровно на минуту. Будто отдав честь врагу, молчание, наконец, сменилось радостными криками. Баренц, усмехнувшись, почувствовав облегчение, воскликнул:

– Слава российскому флоту!

Ему вторили десятки голосов:

– Слава!

Роман, перенапряженный, от охватившей не только его, но и всех, радости, ринулся к коридору. Через несколько минут он показался с бутылкой шампанского, и, откупорив её, победоносно оглянул матросов:

– Выпьем за это!

Троекратный крик «ура!» всколыхнул воздух. Морозов, метнув взгляд на адмирала, проговорил:

– Сэр, разрешите?

Молча кивнув, Баренц отошёл на шаг назад. Дмитрий, осмотрев весь экипаж, прокричал:

– Принести из нижних отсеков ящики с шампанским! Сегодня вы можете отдохнуть, моряки! Выпейте не только в знак победы, но и в благодарность тому, что мы смогли избежать ужасной участи! Не забудьте помянуть и своих товарищей, что пали смертью храбрых в битве с мёртвой армадой! Воздайте хвалу Богу и нашему царю-батюшке!

Моряки радостно кричали, перебивая один другого:

– Да, вице-адмирал!

– Всенепременно!

***

Пока на борту воцарилась весёлая атмосфера, Роман поручил одному из лейтенантов держать курс на Атлантиду, а сам, подозвав к себе Морозова и капитана, попутно прихватив уже открытую бутылку спиртного, направился к своей комнате.

Все трое медленно прошли через коридор, в котором суетились матросы, к кабинету Баренца. Пригласив внутрь своих подчиненных, Роман закрыл на ключ дверь и пригласил усесться около стола двух храбрых мужчин.

Разлив шампанское по бокалам, Баренц, оглядев Дмитрия и Борисова, медленно произнёс:

– За победу!

Чокнувшись, они выпили. На несколько секунд воцарилось молчание, которое было прервано Морозовым:

– Сэр, не думал, что это будет так…

– Никто не думал. – Отозвался Роман. – Но не только в честь победы я собрал вас. – Адмирал вдруг побледнел.

– А для чего? – Поинтересовался Юрий.

– По крайней мере, вы должны уже услышать правду, Борисов. – Отметил Баренц.

Недоуменно вскинув седые брови, Борисов протянул:

– Хорошо, сэр. – Я вас слушаю.

– Стоит начать с того, что, когда в той, мёртвой Атлантиде я дотронулся до символа, и открылись стены…

– Может, стоить поведать капитану обо всём с самого начала? – Предложил Дмитрий, удивлённый тем, что Роман резко добрался почти до конца повествования. С чего это ему говорить именно об этом? – Подумал Морозов.

– Так надо. – Мягко, но решительно объяснил Баренц.

Вице-адмирал промолчал. В лице Романа скрывалось что-то, о чём тот, похоже, хотел рассказать. Неужели это что-то такое, о чём он до этого не слышал? – Изумлялся Морозов.

– В общем, как только я прошёл в то помещение со скрижалями в Атлантиде, то сразу почувствовал что-то не то. Конечно, я мог бы заключить по английской записи, что плиты подменили британцы, но это было далеко не так.

Потом, после того, как я был ранен и оказался в палате, то много размышлял о том, почему меня так тянет сюда, к этому деревянному ящику. Хотя, всё это было очевидно.

Дмитрий, вы, наверное, только сейчас заметили то, что не помните Борисова?

Морозов, вспомнив о своём разговоре с капитаном, выговорил:

– Да…

– Я берусь приоткрыть окончательно всё, что произошло с нами. Подумайте сами очень логично, Дмитрий. Тут надо включить, как сказал бы знаменитый сыщик с бейкер-стрит, дедукцию.

Сначала, по неожиданной случайности, мы внезапно находим не абы что, а Атлантиду. Причём управляете судном вы, Юрий. Я только велел сообщить, что она лежит недалеко от берегов Америки.

Что это – чистая случайность или всё же намеренное знание того, что происходит? Капитан, я склонен склоняться к последнему. Более того, с первого же раза пустившись в воды, в которые мы до этого не особо заходили и практически не исследовали и к тому же внезапно отыскать один из двух затонувших островов – этот маршрут уже нужно знать.

И ещё, Борисов. Не зря же вы подплыли ровно к храму?

Юрий, немного побледнев, поняв, что смысла отпираться не было, сухо сказал:

– Нет, всё это было не просто так.

– А теперь. – Баренц повернулся к Морозову. – И вы подумайте. Откуда человек, ни разу, скорее всего не бывавший в этом секторе океана, так запросто находит древний мегаполис и к тому же подплывает именно к тому месту, что указал голландский капитан в своих зашифрованных записях?

Дмитрий, ничего не понимая, взглянул то на адмирала, то на Борисова. Не в силах терпеть повисшей тишины, он изрёк:

– Не знаю!

– Зато прекрасно знаю я. – Роман Баренц вперил в Юрия долгий и пристальный взгляд.

Капитан, побледневший, нахмурил морщинистое лицо. Он взирал на адмирала. По взору Романа он понял абсолютно всё. Затем Борисов обернулся к Морозову:

– Баренц всё понял, а вы, сэр?

– Ни черта… – Выдавил обескураженный вице-адмирал.

– Хорошо. – Тогда я вам скажу. – Юрий выдержал полуминутную паузу: – Я – голландец, и моё имя Ян ван Дейк.

Адмирал только усмехнулся, удостоверившись в том, что он был прав. В то же время Дмитрий опустился на стуле, смертельно побледнев, и нашёл в себе силы выдавить лишь:

– Что?

– Перед вами автор этих строк. – Роман гордо поднял судовой журнал. – Позвольте пожать вам руку, сэр Ян ван Дейк.

Голландец и Баренц обменялись рукопожатиями. Морозов, широко раскрыв глаза, медленно проговорил:

– Да, всё сходится… Но как… Как это возможно? Прошло ведь больше двухсот лет!

Капитан уселся обратно на кресло, кивнул молча Роману. Адмирал достал из-под белоснежной формы сигару, закурил. Потом протянул ещё одну такую же ван Дейку. Взяв сигару в руки, голландец закурил и с расстановкой произнёс:

– Я думаю, не только вы, но и Баренц сейчас пребываете в некотором шоке.

– Пожалуй. – Согласился Дмитрий, посматривая на адмирала. – Так может, объяснитесь, Ян ван Дейк, как всё это вообще… – Морозов замялся.

Роман тяжело вздохнул. Разумеется, он раскрыл то, что будоражило и вызывало волнение. Но всё же оставался открытым вопрос – что такое могло произойти Борисовым-Дейком, чтобы так всё обернулось.

Будто прочитав мысли обоих изумленных мужчин, голландец проговорил:

– Вы, возможно, мне не поверите…

– Я уже поверю во всё, что угодно. – Приметил Дмитрий.

– Так что же… Моя история не будет особо длинной, и, тем не менее, попрошу вас не сильно удивляться.

Всё началось после того, как я обнаружил истину об Атлантиде. Вы, вероятно, терзаетесь в догадках, где я мог пропадать двести с чем-то лет и как вообще не умер от старости.

В тот день я действительно нырнул на дно океана, господа. Но я не погиб, как надеялся, а лишь попал туда, где, казалось, никогда не светит солнце.

– В Атлантиду? – Уточнил Морозов.

– Да. – Подтвердил капитан.

– Но как вы не задохнулись? – Поинтересовался Баренц.

– Всё дело в том. – Объяснил Ян ван Дейк. – Что меня сразу же подхватили атланты. Надев на меня какое-то непонятное устройство, что в ваше время, конечно же, называется чем-то вроде аквалангом, странного вида люди с ластами спустили меня к своему судну.

– То есть, они преследовали ваш фрегат всё время, пока вы плыли от Антарктиды обратно?– Спросил Роман, пытаясь сдержать недоумение.

– В общих чертах, да. – Голландец усмехнулся. – У них было такое же судно, что и ваше. Как потом я узнал, называли они его субмариной, как и вы сейчас.

Меня отнесли на борт этой подлодки, сделанной из какого-то полу-синего вещества, из-за чего судно сливалось с водой. Затем я потерял память. В целом, это всё, о чём я знаю.

– Подождите, а как вы вообще оказались здесь? – Осведомился Дмитрий.

– Говорю же – не помню. Насчёт Атлантиды и всего прочего… – Протянул Дейк и умолк.

– А как же ваши записи? – Изумился Баренц, указывая пальцем на стол, заваленный бумагами.

– Это очень странное дело. – Протянул Ян. – Помню только, как меня забрали, а через несколько мгновений я уже стою на борту своего пустого корабля, который приближается к авианосцу. На мне почему-то была форма как раз из этого времени.

К тому же, отчего-то меня давило гнетущее предчувствие. Мало того, несмотря на то, что я абсолютно потерял счёт времени, всё равно знал обо всём.

Больше всего меня самого удивило, как я хорошо управляю субмариной и откуда-то знаю курс к Атлантиде. Тогда-то я и предположил, что, скорее всего, работал на атлантов. Писал эти записи, что вы нашли, управлял их подводными судами, спускался к затонувшей части древнего государства.

А потом…

Роман пристально взирал в глаза капитана. Взгляд Дейка выражал уверенность в своих словах. Именно этот взор принудил адмирала поверить в то, что капитан говорит правду и на самом деле ничего не знает.

Морозов же, немного запутавшись, всё же постепенно начал входить в курс дела. Он вспомнил слова адмирала о том, что, возможно, Ян подменил рукописи в том склепе и навёл англичан на след Атлантиды. Если это и имело место быть – заключил Дмитрий – то разве что в той части жизни капитана, когда он находился в полной власти атлантов.

– Мне кажется, я знаю ответы на ваши вопросы. – Задумчиво заявил Баренц.

– Да, и каков же вывод? – С надеждой выяснить всю истину о самом себе спросил Дейк.

– Каменные скрижали, британцы, записи, сделанные вами – скорее всего, вы, совершали всё это по внушению тех, кто спас вам жизнь и сделали из вас, извините за выражение, послушного цепного псом.

Или, вы врёте и продолжаете работать на Атлантиду. Возможно, я зря пожал вам руку. – Произнёс Роман.

– Но я правда ничего не знаю! – Воскликнул капитан.

В разговор вмешался Морозов:

– Не имею понятия, что и решить. Одно ясно точно – либо ему стёрли память, как бы фантастично это не звучало, либо перед нами предатель и вражеский шпион.

– С учётом того, что, по вашим словам, Ян ван Дейк, вы видели в 18 веке субмарину, да ещё и со сверхтехнологичным камуфляжем, можно предположить, что капитану действительно стёрли память.

– Либо. – Возразил с неохотой Дмитрий. – Он был специально отправлен к нам как шпион, и, даже если он сам об этом ничего не подозревает, можно сказать, что Дейк служит уловкой.

– Я сам не знаю. – Изрёк голландец.

– Как мы забрались на борт «адмирала Васнецова»? – Вдруг поинтересовался Баренц.

– Прыгнул в шлюпку, укрывшись в небольшом трюме. Как раз в тот момент, когда вы взошли на борт моего корабля. Я пробрался с обратной стороны, вылез через одну из щелей фрегата и запрыгнул в лодку.

– Понятно…

– Интересно и то, как вы смогли прожить столь долгое время. Сколько вам лет, Ян ван Дейк? – Уточнил с любопытством вице-адмирал.

Голландец удрученно осмотрел Морозова и проговорил:

– Я родился в 1719, значит, лет мне 306… – Будто только осознав свой невероятный возраст, капитан с усилием сглотнул.

Роман и Морозов переглянулись, чуть кивнув друг друга. Наконец Баренц, тяжело вздохнув, коротко сообщил:

– Дейк, вы приведёте нас к Атлантиде, а там мы решим, что с вами делать. Возможно, вы будете, в крайнем случае, выданы под трибунал.

– Но… – Выдавил голландец.

– Не беспокойтесь. Я пока что уверен в вашей честности, но факты играют с вами злобную шутку. Прежде мы выясним все обстоятельства, и только потом заключим, что с вами делать. Если вы действительно ни в чём не виновны, можете быть спокойны.

– В том-то и дело, что я этого не знаю! – Вскричал, не выдержав напряжения, капитан.

– Как я уже сказал, мы это изучим. – Адмирал кинул взгляд на Дмитрия. – Отведите Дейка к мостику, пусть управляет подлодкой под вашим надзором. Как только достигнем древнего континента, доложите мне.

Морозов отдал честь, и под причитания недоумевающего голландца вывел того из помещения.

Роман, докурив одну сигару, поджёг ещё одну. Дым окутал кабинет. В его парах Баренц, осознавая двойственность положения, всё же был на сторону капитана. Не мог такой человек оказаться лжецом – убеждал себя Баренц.

Насколько же технологичны атланты, раз ещё в новое время у них в распоряжении были подводные лодки? И что это за технология продления жизни? Если существует она, то, несомненно, устройство для стирания памяти уже не кажется таким уж невероятным.

Выдохнув табачный дым, адмирал снова склонился над бумагами – записями того самого Яна ван Дейка, который оказался на борту «Александра 2».

Всё же не все записи на древнем языке удалось прочитать Роману, и постоянно в его голове роилась мысль о том, что загадок меньше не становится – они сплетаются в единый клубок, день ото дня всё сильнее запутываясь.

Из каждого найденного ответа вырастало ещё несколько вопросов, подобно головам у гидры. Откинувшись на спинку кресла, Баренц прикрыл глаза, стараясь ни о чём не размышлять и поскорее забыться сном.

Глава 7 Подо льдами

По мере приближения подводной лодки к Антарктиде вода становилась всё холоднее. Вскоре, когда субмарина немного поднялась и плыла не так далеко от поверхности океана, мимо проносились огромные куски льда – айсберги.

Капитан всё ещё управлял судном и отдавал распоряжения. Чуть поодаль от него стоял напряженный Дмитрий Морозов, погруженный в мрачные мысли о том, кем на самом деле является голландец.

Большая часть экипажа после празднования победы разошлась по своим кубрикам. Прошло около 12 часов с того момента, как вице-адмирал узнал невероятную правду о Борисове-Дейке.

Адмирал же, беспокойно проспав несколько часов, резко поднявшись, поспешно покинул свой кабинет и в данный момент находился в библиотеке, удобно устроившись в кресле с какой-то книгой в руках.

Развернув страницы, Баренц встрепенулся, затем обратно захлопнул том и вгляделся в обложку. В руках Романа была его любимая книга – «20000 лье под водой». Сложно подумать, но даже сейчас Баренц олицетворял себя с капитаном Немо и более того – чувствовал какую-то связь между персонажем и самим собой.

Роман оглядел книжные стеллажи, и, поднявшись с кресла, подошёл к шкафу и положил том обратно на полку. Потом, осмотрев помещение ещё раз, вздохнул и вышел из него, мягко хлопнув дверью.

Шагая по коридору, Баренц на ходу вынул из кармана сигару, попутно размышляя о том, что было в тех записях, написанных на древнем языке атлантов.

Некоторая информация казалась крайне интересной, но не более того. Иные записи до сих пор не удалось прочесть, и Роман сам не понимал, с чем это связано. Ведь, по идее, они написаны на одном и том же наречии.

Резко из бокового прохода на адмирала выскочил матрос. Седой и довольно пожилого возраста, человек, вглядевшись в лицо Баренца, протараторил:

– Извините, сэр.

– Ты куда так несёшься? – Возмутился ошарашенный Роман, оттряхивая пепел, упавший с сигары на его белоснежную форму вследствие столкновения.

– Простите…

– Дежурство вне очереди. – Проговорил Баренц. – Имя, фамилия?

Протерев вспотевший лоб, старик произнёс:

– Иван Меринов.

– Угу… – Протянул адмирал, а затем посмотрел на всё ещё стоявшего в помещении моряка: – Свободен.

Меринов тут же кинулся с места, убежав в правое ответвление коридора. Куда это он так спешит? – Удивился Роман и продолжил идти к кабинету.

Наконец дойдя до своей комнаты, Баренц дёрнул ручку. Дверь не отворилась. Изумлённо вскинув брови, Роман пошарил по карманам формы, и, не обнаружив ключа, решил действовать наверняка – наклонился и поднял коврик у порога.

И там не оказалось ключей. Сглотнув, в полном недоумении, Баренц прошёл к мостику. Морозов и Ян обернулись к нему, готовые исполнять любое поручение.

– У меня пропал клю… – Объявил Роман, и резко застыл на полуслове. Одно предположение вспыхнуло, как молния, в его голове.

– Простите, что? – Уточнил Дмитрий.

– Ключ пропал, и я, кажется, догадываюсь, кто мог вынуть его у меня из костюма.

– И кто же, сэр? – Спросил Дейк.

Адмирал вспомнил о столкновении с непонятным стариком в коридоре. Вдруг, это он выкрал у него ключ? Роман, раздумав, всё же решился заявить:

– Иван Меринов.

– Сейчас… – Проговорил Морозов, и, развернувшись, прошёл к матросам, сидящим за компьютерами.

Не прошло и минуты, как Дмитрий возвратился и медленно изрёк:

– Сэр, такого нет.

– То есть как – нет? – Поинтересовался Баренц.

– Его нет в нашей базе. Как он выглядел, можете описать? – Проговорил вице-адмирал.

– Да как! Старик такой, и всё. – Буркнул Роман.

– Странно… – Протянул Морозов.

– Иван Меринов. – Задумчиво протянул Дейк и на мгновение побледнел, что-то поняв. Однако заминки голландца не заметили ни Баренц, ни Дмитрий, слишком занятые разговором.

– Ну, да, так его зовут. – Отозвался Роман. – Может, на борту завелась крыса?

– Даже не знаю, сэр. – Сказал вице-адмирал, и, повернувшись, окрикнул нескольких матросов: – Выбейте дверь Баренца! Живо!

Отдав честь, моряки удалились. Оставив голландца в капитанской рубке, два офицера направились вслед за матросами. Когда они дошли до комнаты Баренца, моряки кинулись куда-то по коридору, похоже, для того, чтобы принести таран.

Адмирал, приняв решения не дожидаться моряков, разогнался и со всей силы обрушился плечом на дверь. Хоть та была и деревянной, но слишком крепкой даже для такого сильного человека, как Роман.

– Сэр, дождёмся матросов. – Проговорил Морозов.

– Ладно… Чёрт подери, что вообще здесь происходит? – Произнёс Баренц, теряясь в догадках.

– Не имею понятия… – Высказался Дмитрий, при этом пускаясь в мрачные размышления.

Неужели на субмарине предатель? Может, иностранный шпион? И так проблем хватило с этим трёхсотлетним голландцем – подумал Морозов, не в силах уяснить себе то, что происходит вокруг.

Через несколько минут вернулись с тараном моряки. Удара с третьего выбив дверь, матросы отошли в сторону, пропустив вперёд адмирала. Переступив порог, Баренц застыл на месте.

Сундук по-прежнему лежал слева от стола на полу. Но на самом рабочем месте не было ни одной записи – все куда-то исчезли – как те, что Роман смог расшифровать, так и другие.

От шока, а затем ярости Баренц вскричал:

– Кто это мог быть?!

– Неужели… – Дмитрий сглотнул.

Роман повернулся к нему с немым вопросом.

– Сэр, могли ли это быть англичане?

– Возможно… – Обречённо вздохнув, протянул Баренц, а потом повернулся к двум стоявшим рядом морякам: – Свободны, а вы, вице-адмирал, ко мне в кабинет.

Морозов неуверенно шагнул вперёд. Роман пригласил Дмитрия за стол и тяжело опустился в кресло. На несколько минут повисла тишина. Морозов всё думал о том, кем мог оказаться этот загадочный Иван Меринов…

***

Неужели это он? – Напряженно размышлял Дейк, стоя на мостике. – Быть не может! Хотя… Если это действительно он, то всё встаёт на свои места. Но я не должен сообщать об этом Роману. Он и не поверит мне, скорее всего. Что делать?

Голландец устремил взор вперёд, на обзорный иллюминатор, за которым в толще океана сновали стаи рыб. Где-то наверху виднелся огромный белый кусок – айсберг, ледяная глыба, около семидесяти процентов которой скрыто под водой.

Субмарину вдруг покачнуло, впереди совсем близко показался айсберг. Заскрежетал металл. Очнувшись от раздумий, Дейк взревел:

– Что случилось?

– Мы задели айсберг! – Ответил один из лейтенантов.

– Чёрт подери! – Вскричал голландец, и неожиданно субмарина содрогнулась, и, не удержавшись на ногах, Дейк упал на спину.

Ледяной кусок покорежил правый борт подводной лодки. «Александр 2», поврежденный не особо сильно, свернул влево, уходя от куска льда. Тех нескольких секунд, в которых субмарина успела задеть айсберг, хватило на то, чтобы нанести судну значительный урон.

Поднявшись, Ян огляделся и вскричал, вглядываясь в толщу океана:

– Идти очень аккуратно! Направить экспедицию для ремонта подводной лодки! Живо!

– Есть, сэр! – Отрапортовал какой-то матрос и вскоре скрылся с глаз Дейка.

А голландец, немного отойдя от неожиданного столкновения, прошептал «Аминь» и вновь погрузился в размышления о том, кем на самом деле являлся Иван Меринов.

Разумеется, вероятность того, что это был именно тот, о ком сейчас думал Дейк, была крайне мала. И, тем не менее, эта версия имела право на существования, тем более, если учитывать невероятное долголетие и амнезию капитана.

***

Баренц взглянул на вице-адмирала. В этот же момент субмарину качнуло, и Роман, переключившись с одной мысли на другую, прокричал:

– Что происходит?

Дмитрий, то же почувствовав и даже услышав скрежет металла, предположил, быстро поднимаясь со стула:

– Может, столкновение с айсбергом. Не надо было оставлять этого голландца без присмотра.

– Стойте. – Произнёс Роман, смотря на то, как Морозов уже хотел покинуть кабинет. – Дей – опытный капитан, справится. Он кракена уничтожить смог, а тут какой-то кусок льда. Не с тем я пригласил вас сюда.

– А для чего? – Изумился в недоумении Дмитрий.

– Для того… – Адмирал помедлил. – Чтобы изложить вам свои предположения насчёт загадочной судьбы голландца.

– Мы это уже обсуждали. – Заметил Морозов, усаживаясь обратно.

– Да, но тогда в этом помещении с нами был и Дейк. Я изложил тогда в общих чертах свою версию. Возможно, он предатель. Однако не для того я об этом вам сообщаю. Быть может, вы не слышали, но часть записей я всё же расшифровал.

– Не припомню… Вроде, вы прочитали только те записи, что были написаны шифром. – Проговорил Дмитрий.

– Верно, но также мне удалось прочесть и те, что были написаны на древнем языке атлантов. – Сообщил Баренц.

– Что? – Обескураженно воскликнул Морозов. – Сэр, какие ещё тайны вы от меня скрываете?

– Только лишь самую малость. – Протянул задумчиво Роман. – Поверьте мне, после того, о чём я поведаю вам, недомолвок у нас больше не будет.

– Хорошо. – Кивнул Дмитрий.

– Так вот… – Баренц достал сигару и закурил. – Судя по записям на древнем языке, которые я смог прочитать лишь после того, как дотронулся до символа в Атлантиде, и что написаны тем же голландцем, что сейчас управляет нашей субмариной, Дейк был неким таким шпионом атлантов.

Судя по тому, что я узнал, на протяжении многих лет Ян только и делал, что запутывал следы древней, но не вымершей расы. Они вытворяли всякое – якобы вымершие атланты.

Но самым важным, о чём я прочитал, было то, как именно капитан к этому пришёл. Сам Дейк, возможно, сказал правду и только из-за этого сейчас не сидит в каком-нибудь карцере на нижней палубе.

Однако стоит всё равно ознакомиться с некоторыми сведениями. Голландец, после того как его подобрали на аналоге субмарины атланты, стал их послушным псом. За несколько месяцев до битвы с Мёртвым флотом он был английским поданным и указал британцам путь к Атлантиде, точнее её затонувшей части.

Затем Дейк был подготовлен и подослан к нам, чтобы привести нас именно туда, где мы и пересеклись с Оливером – капитан знал о примерном времени, к которому англичане отправят к Атлантиде сверхсекретную экспедицию.

Мёртвая армада была лишь для того, чтобы завлечь внимания – сам Ян должен был покинуть авианосец до его гибели вместе с руководством. То есть с нами.

Потом завлечь нас ко дну океана, устроить так, чтобы мы пересеклись с англичанами, тем самым перебить и британцев и русских, а оставшихся повезти к Атлантиде. Я совсем не понимаю, с какой целью он это делает.

Морозов посмотрел на Романа, затем, тяжело вздохнув, и сам задумался над тем, что вообще произошло в последнее время. К нему в голову неожиданно, отвлекаясь от мысли о голландце, пришло имя другого немало значимого во всей этой истории человека.

– Сэр, если это действительно так. – Проговорил Дмитрий. – То почему Дейк до сих пор не в тюрьме?

– Потому что я верю ему. – Объяснил напряженно Баренц. – Я почти разгадал все бумаги, но сегодня неожиданно появился этот Иван Меринов – несомненно, он удрал с моими записями. Чёртов иностранный агент!

– А может, он шпион Атлантиды? – Предположил внезапно Морозов, выложив свои мысли на обсуждение.

– Бред. – Буркнул Роман. – Такого не может быть.

– А вы хорошенько подумайте. – С усмешкой произнёс Дмитрий. – Иван Морозов.

Баренц непонимающе всмотрелся в лицо вице-адмирала. Морозов, немного наклонившись вперёд, выдал с расстановкой, делая паузы на важных слогах:

– ИВАН МЕРинов.

Побледнев от осознания, Роман выговорил, стараясь держать себя в руках:

– Ван Мер… – Потом Баренц перешёл на восклик: – Ван дер Мер!

– Да, сэр. – С улыбкой подтвердил Дмитрий.

– Теперь и вы распутали загадку, Морозов. – Произнёс Роман. – Жаль только, что это нельзя никоим образом подтвердить.

В этот же момент в дверь кабинета застучали. Баренц, закатив глаза, рявкнул:

– Входите.

На пороге появилось двое матросов, державших под руку старика, что сбил с ног Баренца. Один из моряков, нахмурившись, сообщил:

– Сэр, это случайно не тот, кто сбил вас утром и выкрал ключи?

Старик приподнял полуопущенную голову. Роман взглянул на него. Между двумя людьми пробежала яркая злобная искра. Баренц сухо ответил:

– Да, оставьте его нам.

– Есть. – Матрос отдал честь, и, потянув своего сослуживца за руку, отошёл в сторону.

Дверь снова закрылась. Иван Меринов смотрел с напряжением на адмирала. Дмитрий тоже повернулся к старику. Втроём они переглянулись друг с другом, и прошло не меньше минуты, прежде чем Роман, наконец, изрёк:

– Проходите и присаживайтесь… Ван дер Мер.

Старик, удивлённо вскинув брови, покраснел, а потом и вовсе поник. Медленно он прошёл через помещение и уселся рядом с Морозовым. Снова настала пауза, нарушаемая иногда отдалённым и гулким топотом моряков в коридоре.

– Где записи? – Спросил Баренц, понимая, кто именно их выкрал.

– В надёжном месте. – Процедил Мер. – Ледяные боги…

– Нет никаких ледяных богов! – Рассвирепев, Роман ударил рукой по столу. – Ты как-то связан с капитаном Дейком?

– Никоим образом, юнец. – Промолвил старик.

– Меня беспокоит то, на кой чёрт атлантам вообще понадобилось засылать сюда сразу двух своих людей. – Проговорил Дмитрий. – Я в отличие от адмирала практически на все 100 уверен в том, что Ян предатель.

– Он – честный человек. – Возразил Баренц, продолжая пристально вглядываться в лицо старика – на вид он был более стар, чем Дейк, худой (Ян был довольно крепкого телосложения), немного сгорбленный, с горящими безумием блеклыми серыми глазами.

– Честно, я не знал, что вы раскрыли капитана. – Отметил Ван дер Мер. – Давно от него вестей не слышал, если честно.

– Говори, кто ты такой, и где бумаги. – Допытывал Роман, напряженно смотря на старика. – Да и что значит «не слышал от него вестей»?

– То и значит, глупец. – Проговорил дер Мер.

Баренц не припомнил, чтобы хоть кто-то так грубо обращался к нему, не считая вышестоящего начальства или недавно повстречавшегося ему Оливера Брауна. Такой человек, как Роман, не терпел дерзостей в свой адрес. Адмирал резко потянулся к ящику стола и быстрым движением вынул оттуда ПЛ[1].

Направив пистолет на старика, Баренц громоподобным голосом прорычал:

– Что ты сказал?!

– Глупец, если вы не расслышали. – Ван дер Мер рассмеялся.

Осознавая опасность положения, Морозов вскочил с места и прокричал, стараясь охладить пыл своего начальника:

– Сэр! Его смерть нам никак не поможет!

Роман метнул взор на Дмитрия. Медленно, но всё же адмирал опустил ПЛ и со вздохом положил оружие обратно в ящик. Ван дер Мер тем временем продолжал смотреть на двух офицеров с какой-то радостью.

На этот раз тишина повисла надолго. Несколько напряженных минут взирали друг на друга предатель и Баренц с Морозовым. В конце концов, не выдержав, старик изрёк:

– Если вы решили пытать меня тишиной, то знайте, что ничего не выйдет. Хотите сунуть меня в карцер – пожалуйста, я совсем не против. Вам не вынудить из меня правды.

– Ты ведь шпион атлантов, так? – Уточнил как можно более спокойным голосом Дмитрий.

– Да.

– Получается, ты уже выдал себя. – Проговорил Морозов.

– Совсем нет. Эх, если бы вы только знали, что происходит на самом деле. Впрочем, мне пора. Позвольте идти?

Подняв на дер Мера взгляд, полный злобы, адмирал произнёс:

– Ну и куда же ты собрался?

– К ледяным богам и настоящей Атлантиде. А вашей посудине могу лишь пожелать удачи – надеюсь, она не будет поглощена первым же из 12 колоссов, охраняющих вход к древнему подземному городу.

– Двенадцать колоссов? – Роман не понимал, к чему клонит старик.

– Да, идиоты. – Процедил с усмешкой Ван дер Мер.

Всё произошло в считанные секунды. Адмирал рывком поднимается с кресла, бросается к старику, и тут его ярость пытается сдержать Дмитрий, схватив Баренца за плечи.

Со злостью Роман откидывает в сторону Морозова и несётся к дер Меру, успевшему вскочить с кресла и стоявшему уже у выхода. Баренц кидается к старику, а тот достаёт что-то из-под формы матроса и бросает под ноги. Всё помещение закутывает дым, и в яркой вспышке непонятного зелёного пламени Ван дер Мер исчезает, вскрикивая перед своим уходом:

– Вы рассердили ледяных богов! Ялодан придём за вами, и вы увидите его в гневе! И не поможет вам ваш Бог, ибо нет его власти над Антарктикой!

Оглушенный и ослепленный Роман, потеряв координацию, рухнул на пол. К нему бросился Дмитрий, и, с трудом подняв адмирала, отнёс того на кресло.

Морозов, ошеломленный случившемся, оставив Романа приходить в себя, и, поняв, что старика нигде нет, ринулся в коридор. За дверью стояли те самые двое моряков, что, похоже, охраняли дер Мера, хотя такого указа от адмирала не было.

Побледневшие моряки с недоумением взглянули на Дмитрия – несомненно, они слышали грохот в кабинете, но не решились туда зайти. Морозов же яростно осведомился:

– Где он?

– Кто, сэр? – Изумился матрос.

– Как кто? Иван Меринов! – Вскричал Дмитрий.

По взору моряка Морозов понял, что никакого старика не выходило из помещения, и, даже не дослушав ответ шокированного моряка, кинулся обратно в кабинет, перед этим приказав:

– Свободны.

Пройдя в комнату, Дмитрий обнаружил Баренца в сознании. Откуда-то достав лёд, Роман приложил его к поцарапанной от зелёного пламени щеке. Левый глаз адмирала покраснел, и тот с яростью выдавил:

– Где он?

Морозов, не найдя, как объяснить того, что произошло, отозвался:

– Он… исчез.

Баренц издал непонятный вскрик, а затем встал и подошёл к Дмитрию:

– Здесь творится чертовщина…

– Сэр, мы недавно дрались с кракеном и спускались в Атлантиду, а ещё бились с мертвецами. – Заметил Морозов.

– Точно… Но кто этот Ван дер Мер? Неужели, колдун? Как он мог пропасть отсюда, из помещения? У него что, был припрятан телепорт?

– Как бы это невероятно не звучало. – Начал Дмитрий. – Всякое возможно. Технологии атлантов опережают наше время на сотни, а может, тысячи лет. Неудивительно, что они…

– Тогда почему они до сих пор не захватили мир? – Спросил Баренц, понимая, что такой исход был бы весьма логичным.

– Не знаю, сэр. – Честно признался Морозов.

Роман задумчиво посмотрел на вице-адмирала, потом, что-то заключив, произнёс:

– Я считаю, об этом инциденте никто не должен узнать. Даже Дейк.

– Хорошо, сэр. – Морозов немного нахмурил брови.

– Ладно, свободен. – Указал Роман, и Дмитрий, молча кивнув, покинул кабинет.

Затянувшись очередной сигарой, Баренц подумал о том, что, возможно, всё, с ними происходящее – всего лишь игра высших сил. Атланты играли злую шутку не только с ним, но и со всеми остальными.

Чего они добиваются? Кем на самом деле являлся Ван дер Мер? Неужели кракен не был главной угрозой на подходах к Антарктиде и что, наконец, представляет собой Ян? Может, загадочный капитан обо всём знал?

Хотя вряд ли – размышлял Роман – если бы он был в курсе, вёл себя несколько по-другому. Если и есть в этой истории человек, который оказался предателем, то, несомненно, им был никто иной, кто…

***

Прошло около 20 часов с момента исчезновения старика. За это время Баренц, отужинав, улёгся спать, а Морозов, вздремнувший всего несколько часов, стоял на капитанском мостике рядом с Дейком.

Группа матросов успешно отремонтировали подводную лодку после её столкновения с айсбергом – теперь «Александр 2» выглядел, пожалуй, так же, как и в день его спуска на воду.

Интересно, с чего такого название? – Спрашивал себя в мыслях Дмитрий, стараясь отвлечься от тяготеющих в его голове размышлений об Атлантиде.

Воды, в которые забрела субмарина, были холодными. Здесь уже практически не сновало рыб – если и проплывали мимо какие-нибудь морские обитатели, то ими были косатки или кашалоты – млекопитающие весьма необычные и не особо опасные по сравнению с тем монстром, с которым экипаж повстречался раньше.

Тёмная толща океана становилась, будто ещё темнее, и луч прожектора уже не так хорошо освещал пространство. Капитан стоял спокойно, взирая по сторонам – его вид внушал полную уверенность и решимость.

Дмитрий содрогнулся, вспомнив о мрачных словах старика – 12 колоссов. Может, прообраз 12 апостолов? Морозов задумался – если всё, чем сейчас дорожит современная цивилизация, лишь потомок древней расы, до сих пор живущей вол льдах, то не может ли быть такого, что и христианство вышло из Атлантиды?

Хотя вряд ли – они, наверное, верят в своих ледяных богов, которых Ван дер Мер так чтит.

– Долго ещё? – Поинтересовался вице-адмирал.

– Нет, сэр. – Отозвался Дейк. – Примерно полдня пути, и войдём в ущелье.

– Ущелье под Антарктикой?

– Да… – Подтвердил голландец. – В моей голове всплывают, время от времени, воспоминания – словно я здесь уже бывал.

– Так и есть. – Дмитрий взглянул в обзорный иллюминатор, за которым пронесся кит с белым брюхом и чёрной спиной – финвал, нередкий гость в этих водах. Он миновал подлодку слева, устремившись куда-то вглубь океана.

– Так вот. – Продолжил Дейк. – Я знаю, сэр, что вы мне не доверяете. Я не в силах вас переубедить, потому что сам до конца не знаю, кто есть на самом деле. Обрывки каких-то далёких фраз всплывают в моём сознании, и я отчего-то уверен, что где-то там впереди расположено ущелье. Оно ведёт к какой-то пещере, а та через свои тоннели и шахты может вывести нас к подземному городу.

– А ты помнишь про 12 колоссов? – Неожиданно поинтересовался Морозов.

Капитан встрепенулся, схватился за голову двумя руками и вдруг упал на пол, исступленно что-то бормоча. Дмитрий кинулся к нему, пытаясь поднять, но голландец отбивал руки Морозова, продолжая что-то тараторить:

– Только… один… выход… Они нам этого не простят! Мы все погибнем, гнев ледяных богов… Гиганты вышли из бездны и…

Приступ, так же резко, как и накатил, отступил от Дейка, и тот, наконец, взявшись за руку вице-адмирала, весь дрожа, поднялся.

– Что это было? – Спросил, не скрывая напряжения, Дмитрий.

– Понятия не имею… Перед глазами пронеслись какие-то образы, сэр. Похоже, что-то страшное ожидает нас впереди.

– Всё, что с нами было ужасного, уже произошло. – Отринул Морозов, нахмурившись.

– Не наговаривайте…

Дмитрий вскинул брови, захотев уже что-то сказать, как неожиданно по воде пронеслась какая-то невероятная звуковая волна. Чуть не упав, Морозов, пошатнувшись, взглянул в обзорный иллюминатор, за которым вспенилась вода.

– Что…

– Неужели двенадцать колоссов… – Протянул Дмитрий, как бы отвечая на невысказанный вопрос капитана.

Субмарину увело в сторону, вода буквально вскипела от непонятного грохота. Из недр океанских глубин что-то взревело, отовсюду раздался топот и наконец где-то вдалеке Морозов увидел огромную каменную голову гиганта, которая поднималась всё выше.

Голландец был введён в ступор, как и Дмитрий, но первым вышел из него и прокричал, стараясь перекричать взбушевавшийся океан:

– Опустить «Александра 2» на глубину! Принять все меры для того, чтобы обеспечить безопасность экипажа и подводной лодки! Подготовить торпеды! – Дейк на мгновение замялся, а затем воскликнул: – Господи, помоги нам!

Подводную лодку закачало и затрясло. Рядом с огромной каменной глыбой появилась ещё одна. Субмарина, сделав манёвр, ушла в противоположном от колоссов направлении, стремительно опускаясь всё глубже.

Каменные гиганты будто преследовали судно – где-то вдалеке слышался приглушенный рокот тяжелой поступи. Древние, непонятные существа шли к маленькой по сравнению с ними подводной лодке.

Внезапно субмарина содрогнулась, её повело в сторону. Вода забурлила. Вице-адмирал чётко видел, как невероятных размеров рука схватила, словно игрушку, подлодку и стала вилять ею из стороны в сторону. Громадный монстр почти бросил субмарину ко дну, но в тот же момент раздался по всему кораблю, откуда-то из коридора, крик адмирала:

– Не знаю, что происходит, но срочно выпустить баллистический снаряд!

Морозов с Дейком вышли из полуобморочного состояния и сами стали передавать распоряжения нёсшегося к ним Баренца. Громадная конечность существа резко застыла, и через стекло, видно было только его часть.

Миг – и всё пространство вокруг содрогнулось, из «Александра 2» была выпущена ракета и вскоре, достигнув своей цели, она разорвала всё вокруг на части. Взрыв и дым, окутавшие кругом всё, что можно, постепенно погасли и теперь, отплыв уже на достаточное расстояние, субмарина развернулась.

Через обзорный иллюминатор, не переговариваясь, взирали на происходящее три человека – Дмитрий, капитан и подбежавший к ним Баренц. Вода всё ещё содрогалась от не понятного шума, а грохот сверхмощного взрыва вскоре прекратился и вслед за ним послышался звук падения чего-то тяжелого на дно, из-за чего вся толща вод содрогнулась.

Свет прожекторов увеличили на максимум, и теперь вдалеке можно было увидеть приближавшихся к подводной лодке, шагающих медленно, но уверенно, колоссов.

То были ожившие огромные статуи, и среди их силуэтов выделялся один поверженный, что, разорвавшись от снаряда, лежал теперь где-то на глубине. Мимо проплывали лишь каменные глыбы – останки этого чудовища.

Около пяти огромных, наверно не меньше, чем в двести метров высотой, с очень длинными, стометровыми руками гигантов шли по дну. От каждого их шага земля и вода тряслись так, будто гремело землетрясение.

Сглотнув, Роман повернулся к Дмитрию:

– Зарядить баллистическую ракету, ударить прямо по ним! Живее!

Морозов бросился куда-то к матросам, и, раздавая распоряжения, сам думал о том, сможет ли им помочь такое оружие в борьбе с колоссами. Конечно, одного из них ракета подбила и уничтожила. Но, судя по словам старика, их было не меньше 12, а получается, помимо тех пяти, что сейчас идут в их направлении, где-то в толщах океана покоится ещё шесть подобных монстров.

Подводная лодка стояла на месте, и в водах она казалась крохотным оплотом, пока уже совсем рядом с ней гремели гиганты. Один из колоссов, каменный, воплощающий собой человека с громадным мечом, замахнулся.

Оставшиеся четверо великанов смиренно стояли позади. Гигант чуть не нанёс роковой удар, и, несомненно, уничтожил бы субмарину, если бы из неё в тот же миг не раздался оглушительный залп и ракета, преодолев за доли секунды значительное расстояние, не взорвалась.

Торпеда разнесла на части всех пятерых колоссов, и на какое-то мгновение весь океан заревел от грохота и озарившего его тёмные недра пламени. Испытывающие страх и отчаяние люди на борту субмарины ещё раз поблагодарили за то, что у человечества есть столь мощное оружие, как баллистическая ракета.

«Александр 2», по указанию адмирала, устремился вперёд, готовый к любому выпаду оставшихся в живых гигантов. Роман, тяжело вздохнув, медленно проговорил:

– Быть готовыми к любому исходу. Возможно, нас застанут врасплох.

– Сэр, их всё нет. – Отметил подошедший к капитану и Баренцу Дмитрий. – Вероятно, предсказание было не совсем точным.

– Чёрт его знает. Может, ты и прав. Эти колоссы. – Протянул Роман и умолк.

Вдалеке показались гиганты – выстроившись клином, они шли к подлодке, и теперь у каждого из них был меч. Колоссы выглядели угрожающе, и даже Баренца на время окутало какое-то отчаяние.

С трудом преодолев себя, Роман вскричал:

– Выпустить торпеды! Уничтожить их! Никто не посмеет встать у нас на пути к Атлантиде! Дать огонь со всех орудий!

– Сэр, это неразумная трата оружия. – Заметил обеспокоенно Морозов.

– Мы должны их разгромить.

– Возможно, хватит и одной баллистической ракеты. – Парировал Дмитрий.

– Мы не можем тратить столь ценный ресурс на них. Постараемся раздавить эти глыбы обычными торпедами.

– Нет. – Резко встрял в разговор Дейк. – Нужно отступать. Уничтожим этих шестерых, и появится тринадцатый.

– Тринадцатый? – Изумился Баренц.

– Да. – Подтвердил голландец. – Прообраз самого Ялодана. Я вспомнил… Надо попробовать проскочить мимо.

Однако уже поздно было решать, что предпринимать. Один из гигантов довольно близко подошёл к подлодке, и, замахнувшись мечом, чуть не пробил ту напополам, если бы не приказ Романа открыть огонь.

Несколько торпед устремились к гигантам, обрушивая их мощь своими зарядами. По всему океану засияли вспышки, рука того самого колосса, что чуть не нанёс удар, разорвалась на части, и каменные куски с грохотом стали падать вниз.

Одна из глыб чуть не задела субмарину, но та, сделав манёвр, увернулась. Подводная лодка понеслась по воде, минуя ошеломленных, как казалось экипажу, колоссов. Один из гигантов пошатнулся – ракета попала ему в ногу, и, не удержав равновесия, великан рухнул на дно.

Повсюду сверкал огонь и дым, рушились величавые исполины, а субмарина проносилась мимо всего этого потока, а люди на её борту заворожено, с некоторым страхом взирали на то, что происходит вокруг.

Кусок головы какого-то великана, полуживого, проплыл рядом на огромной скорости, чуть не зацепив «Александра 2». Роман напряженно наблюдал за тем, как падают один за другим колоссы, а потом вздрагивает вода, и по ней разносятся звуковые волны. Грохот стоял неимоверный, и Баренц даже на миг усомнился в том, что происходит.

Около десяти минут подлодка сновала мимо кусков камней, стремясь поскорее выйти из опасной зоны. Слева неожиданно появился единственный выживший из всех титанов – замахнувшись клинком, он устремил его к субмарине, и та, не успев уклонится от выпада, закрутилась в толще океана, как юла.

По всему судну завыла тревожная сирена. Один из матросов, запыхавшись, подбежал к стоявшим в исступлении офицерам:

– Сэр! Пробоина по левому борту!

– Задраить отсеки! Не допустить течи! – Взревел адмирал, вытирая платком холодные капли пота на лбу. – Ну же, скорее!

Матрос кивнул и бросился куда-то в сторону, а тем временем, напрягая силу всех лёгких, чтобы хоть на миг заглушить рёв сирены и грохот рассвирепевшего в глубине вод исполина, Баренц вскричал:

– Чего стоите? Выпустить торпеды! Живо!

– Есть, сэр. – Напряженно выдавил Дейк и кинулся к компьютерам и сидевшим за ними лейтенантам.

Морозов, дрожа, продолжал стоять рядом с Романом, взирая в иллюминатор. Субмарина отклонилась от курса, и, включив дополнительные моторы, смогла отплыть на достаточное расстояние от колосса.

Великан же медленно подступал к подлодке сзади. Грохот его приближающихся шагов прибавлял всем присутствующим какого-то страха и ужаса, что люди не в силах были объяснить.

Наконец раздался шум залпа – субмарина, резко сделав поворот на 180 градусов, оказалась лицом к лицу с монстром и запустила со своей кормы несколько снарядов.

Те в доли секунды преодолели значительное расстояние, что отделяло колосса и подлодку, и с треском и дымом пробили туловище великана. Одна из торпед пробила тело того насквозь, и титан стал рассыпаться на куски, а вода кипела как в адском котле из-за его величавой гибели.

Потеряв координацию, исполин сделал шаг вперёд, меч его рассыпался на глыбы из-за ещё одной торпеды и вскоре великан стал медленно падать вперёд. «Александр 2», совершив под командованием решившего взять на себя управление капитана ошеломительный и быстрый манёвр, и, заметно ускорившись, унёсся в сторону.

Облегчённо вздохнув, осознав, что опасность миновала, Баренц проговорил:

– Мы справились.

– Не уверен, сэр. – Возразил удрученно Морозов, показывая пальцем на видневшегося вдалеке ещё одного великана.

– Прообраз Ялодана, Господи, помоги нам! – Запричитал подбежавший к ним Ян ван Дейк.

– Отставить паникёрство. – Сурово изрёк Роман, вглядываясь вдаль. А там, где на грани света прожектора и океанской мглы, сотрясая земля, к ним шагал бородатый колосс, раза в полтора больше тех, с которыми им приходилось сражаться до этого.

В подобие какого-то царского костюме – на деле это было не более, чем изящный вырез на огромном камне, шёл к ним исполин. Меч в его правой руке сиял голубоватый светлым оттенком. Вот великан приложил к рукоятке клинка вторую руку, и, пригнувшись, сделал рывок вперёд.

От такого мощного и резкого движения вода всколыхнулась так, как никогда до этого. Видя, как к ним приближается огромный монстр, готовый вот-вот уничтожить хлипкое по сравнению с ним судно, Баренц повелел, срываясь на крик:

– Выпустить баллистические ракеты! Живо!

По его приказу, как гром разлетевшемуся по всей субмарине, был дан залп. Торпеда понеслась вперёд, на нёсшегося к ним со злобой на лице исполина. Прозвучит невероятно, но этот много сот метровый великан неожиданно встал и, пригнувшись, совершил прыжок.

Колосс прыгнул, находясь на дне океана, сам, будучи весом в тысячи, десятки тысяч тонн. Он проделал это так изящно и грациозно и в то же время – страшно и сурово.

От этого движения даже у Романа в груди что-то ёкнуло. Сердце сжалось и буквально ушло куда-то далеко. Вдыхаемый им судорожно воздух застрял в горле, будто был комком чего-то твёрдого.

Дмитрий же, ещё сильнее задрожав, смотрел на то, как ракета устремляется прямо к ринувшемуся к ним исполину. Одно мгновение – и торпеда попадает прямо в меч колосса, что тот при своём броске выставил вперёд.

Несколько секунд клинок будто пытался сдержать натиск заряда, а потом внезапно синий огонёк его погас, и вскоре клинок разлетелся на куски, окрашивая всю воду непонятным, ставшим тёмно-синим, материалом.

Рывок великана был сведён на «нет» этой торпедой, однако это ещё ничего не значило. С недопонимаем исполин взглянул на обрубки своего оружия, и, раскрыв рот, взревел так, что стёкла обзорного иллюминатора дали трещину.

Адмирал, пошатнувшись, чуть не упал, а потом, оглядев всех вокруг, кое-как выговорил:

– У нас ещё остались баллистические заряды?

– Всего один, сэр. – Напряженно сообщил Дейк.

– Выпускайте. Либо он нас, либо мы – его.

– Есть. – Капитан кинулся в сторону, отдавая распоряжения.

Баренц, содрогнувшись, чуть не упал, но ринувшийся к нему Морозов подловил Романа, и, при этом сам, находясь на пределе, осведомился:

– С вами всё в порядке?

– Да… – Протянул Роман, прикрывая глаза.

В голове Баренца заиграли десятки голосов. Каждый из них шептал: «Атлантида! Они придут за всеми вами! Бегите, глупцы!».

– Ты… тоже… их слышишь? – Спросил адмирал.

Обеспокоенно Дмитрий поднёс ладонь ко лбу адмирала. Тот горел, причём не слабо. Этого ещё не хватало! – Подумал Морозов и повернулся к иллюминатору.

А там, уже очнувшись от атаки, ещё сильнее рассвирепленный тем, что его меч уничтожили, великан бросился в атаку на субмарину. Он нёсся вперёд, желая поскорее достичь цели.

– Глупцы. – Выдавил в этот же момент Роман. – Ибо не ведают, что творят.

– Адмиралу плохо! Срочно врача! – Прокричал Дмитрий и только сейчас заметил, что сирена от столкновения с предыдущим колоссом больше не ревёт – похоже, её отрубили несколько минут назад.

Пока Морозов справлялся с бредившим Баренцем, Дейк непоколебимо смотрел вперёд, на кинувшегося к судну титана. Подняв руку вверх, он приказал спокойным, но громким голосом:

– Выпустить баллистическую торпеду! Быстро!

В то же мгновение ракета устремилась вперёд. Она вонзилась прямо в голову, бросившегося к ним исполина, разорвала ту на части, ослепив всё пламенем, и почти сразу же после этого раздался оглушающий предсмертный вопль гиганта.

Разорванный снарядом на куски, без головы, которая разлетелась на глыбы, бородатый гигант рухнул на дно величаво, и в последний раз вода содрогнулась от смерти последнего исполина.

Но тут же мимо пролетел остаток от громадного меча, часть его лезвия. Она уткнулась прямо в обзорный иллюминатор и треснула его. Постепенно через них стала просачиваться вода, и трещины увеличились. Подводная лодка итак была значительно повреждена, а теперь, увидев, что произошло, капитан взрычал:

– Эвакуация! Срочно! «Александр 2» дал течь!

В это самое время, взяв под руки Баренца, Морозов, не зная исход битвы, несколько мгновений назад вылетел из пункта управления и нёсся по коридору к медицинскому отделению. Вдруг снова по всей субмарине взвизгнула сирена. Потом в рупоре раздался напряженный голос Дейка:

– Эвакуация! Мы тонем!

– Чёрт возьми! – Закричал Дмитрий и кинулся к отсеку со спасательными капсулами.

Никогда Морозов бы не подумал, что это произойдёт. Хотя… – «Адмирал Васнецов» же был потоплен мёртвой армадой. А теперь ещё и это… Он не мог позволить себе оставить Романа, но что-то ему подсказывало заглянуть перед эвакуацией в кабинет Баренца.

Практически несся под плечи крепкого высокого адмирала, Дмитрий совсем выдохся, но резко подхлынувший в крови адреналин дал о себе знать и Морозов, добрался до помещения, и, пройдя в него, раскрыл сундук и по какому-то непонятному даже для него самого наваждению достал оттуда трезубец.

Вместе с Романом и этим причудливым оружием он кинулся к отсекам эвакуации, добежав до которых повстречал нескольких стоявших наготове матросов. Всё это произошло за несколько минут – неистовый бег, подбирание трезубца и спасение Баренца.

Рассевшись в одну из просторных капсул, примерно с пятнадцатью моряками Дмитрий и Роман покинули обречённого «Александра 2». Больно было снова уходить из того места, что считалось убежищем.

Морозов думал только о том, что они теперь будет делать дальше – хотя, Атлантиду найти большого труда не составит, так как они почти добрались до неё.

Обеспокоенно Дмитрий взглянул на Баренца – он занял довольно много места, а над ним копошился оказавшийся рядом с этой же капсулой медик. Он положил на лоб адмирала заспиртованную повязку – температура у Романа была 40 градусов.

Морозов только через некоторое время вспомнил о Дейке – удалось ли ему спастись? – Вице-адмирал напряженно сглотнул, всматриваясь в воды враждебного и тёмного океана

***

Гордый и непоколебимый голландец стоял на мостике, смотря на то, как трещины разрастаются по обзорному иллюминатору. Не меньше минуты прошло с тех пор, как он объявил об эвакуации.

Почти все уже покинули рубку, и только один из лейтенантов остался стоять рядом с капитаном. Напряженно вздыхая, он вперил в благородное лицо Дейка взгляд, полный отчаяния:

– Сэр! Судно вот-вот пойдёт ко дну! Мы не успеем эвакуироваться!

– Да и те, что унеслись сейчас прочь отсюда, тоже не успеют. Половину матросов, вероятно, погибнет. – Задумчиво произнёс Ян ван Дейк.

– Но, сэр…

Капитан повернулся к лейтенанту и посмотрел на того долгим, пристальным взглядом. Голубо-серые, воспылавшие блеском глаза устремились к матросу и закрались тому в самую душу. Шрам на щеке запылал неким подобием огня, а седая борода будто застыла.

– Уходи, тебе незачем гибнуть.

– Я не могу! – Вскричал моряк.

– Однажды я уже оставил своё судно на верную гибель, и был наказан за это одним страшным проклятием. – Проговорил Дейк, очевидно, имея в виду своё долголетие.

Лейтенант, не сдержав слёзы, кивнул. На лице его на миг засияла улыбка, и, отдав честь, он воскликнул:

– Рад был служить вам, сэр!

– Помолись за меня. – Протянул капитан.

Матрос бросился в коридор, и Дейк, проводив его долгим взором, обернулся к трещавшему стеклу. Через мгновение одна из трещин увеличилась, стекло иллюминатора затрещало.

Ян ван Дейк только слабо ухмыльнулся, взглянул пристальным взглядом на трещавший иллюминатор. Слишком долго он жил, наверное, много бед успел натворить за этот период.

Может, если не вся, то хотя бы маленькая толика вины будет искуплена за такую смерть? – Подумал напоследок капитан, с решительностью взирая на то, как иллюминатор лопается, и вода бурным потоком протекает внутрь.

Мощным валом стихия охватила Дейка, и тело его унеслось в мрачные, кажущиеся тихими, воды океана. Именно там он обретёт либо вечное прощение, либо муки. Одно точно – он не оставил своё судно. За это, может быть, небеса дадут ему шанс искупиться.

[1] Пистолет Ланцева. Григорий Ланцев – участник второй мировой войны, герой битвы за Санкт-Петербург, оружейник и инженер. За отвагу и храбрость, проявленные им в битве за Берлин, в 1947 году удостоен георгиевской звезды.

Глава 8 Отчаяние

Подводная технологичная капсула выполняла свою задачу, заплывая всё глубже в толщу океана. Дмитрий смотрел в иллюминатор, где вдалеке величаво погибал «Александр 2».

Не всем матросам, похоже, удалось спастись. Мёртвые тела сновали вокруг в воде, а охваченная стихией субмарина медленно погружалась на дно. Было темно, и через мрак сложно бы было рассмотреть всё подробнее.

Морозов вздохнул – сколько ещё людей умрёт в этом путешествии? Неужели нельзя было, чтобы всё случилось как-то по-другому? Вице-адмирал метнул взгляд к Баренцу.

Приподнявшись, он прошёл вперёд, и, оказавшись рядом с адмиралом, Морозов потряс того за плечо. Врач, сидевший рядом и заметивший это, напряжённо произнёс:

– Не стоит его сейчас беспокоить, сэр.

Дмитрий молча кивнул головой и отошёл от Романа. Потом прошёл в смежное с главной комнатой помещение в некую капитанскую рубку, где за панелью расположилось несколько моряков.

Капсула под кодовым номером «7» из десяти имевшихся на борту погибшей субмарины спасательных суден представляла собой некое подобие маленькой подлодки, на борту которой можно было разместить до 25 человек.

Примерно 15 метров в длину и около 4 в ширину, она была разделена на три основных отсека, а также имела три палубы – нижнюю, в которой сейчас были матросы, главную и аналог трюма.

В трюме находились припасы для уже оговоренного числа людей сроком на один месяц. Высотой этот ярус был не более полуметра. На нижней палубе располагались кровати и душевая.

На самой же верхней палубе располагались заднее помещение, в котором находился машинный отсек, гостиная, в которой лежал Баренц, с двумя длинными диванами и небольшим столом с книжным стеллажом.

Самым передним же помещением был отсек управления. Эта капсула могла самостоятельно бороздить воды океана, и даже имела на своём борту вооружение в виде десяти мини-торпед и нескольких подводных сверхтехнологичных пулемётов. Пространство использовалось по максимуму.

Когда Морозов прошёл в рубку, один из лейтенантов вскочил с места и спросил:

– Сэр, какой курс?

– Прежний. – Твёрдо объявил вице-адмирал. – Идём к Атлантиде.

– Есть! – Отрапортовал матрос.

– И ещё – есть ли какие-то выжившие, помимо нас?

– Не знаю, сэр… Сейчас… – Лейтенант метнулся к какому-то рычагу, и, после того, как он дёрнул за него, толщу океана ослепил свет прожекторов – и до этого они освещали дорогу, но в этот момент их яркость была увеличена на максимум.

Обширный обзорный иллюминатор открывал вид на пространство спереди и по обоим бортам. Слева, метрах в ста от капсулы, Морозов увидел два подобных им судна, с номерами «3» и «6».

– Дай им сигнал приблизиться к нам. – Приказал Дмитрий.

– Выполняю. – Проговорил матрос и в рацию повелел: – Всем выжившим подплыть к капсуле номер «7»… Повторяю: двигайтесь к капсуле номер «7»!

Не прошло и получаса, как по бокам от вышеназванного судна воды бороздили ещё три капсулы. Больше никто не объявился. Убедившись, что все выжившие сплотились и составили небольшую группу из четырех мини-подлодок (последней капсулой, кстати, был номер «9»), Морозов покинул рубку управления и прошёл в гостиную.

Роман, похоже, приходил в себя. Медик, всё ещё сидевший рядом с ним, произнёс:

– Сэр, вроде как он в порядке.

– Тогда свободен. – Указал вице-адмирал, и врач тотчас же удалился, пройдя к кубрикам на нижней палубе.

Отчаяние, навалившее на Дмитрия в связи во всем случившемся, волнами накатывало на него. Морозова бросало то в холодный пот, то в дрожь. Голландский капитан, похоже, и вправду погиб, и теперь только небольшая группа выживших моряков должна была достигнуть того самого ущелья, о котором говорил Дейк.

Вице-адмирал сел рядом с Баренцем. Тот внезапно широко раскрыл глаза и произнёс:

– Что произошло?

– «Александр 2» потонул, сэр. – Сообщил обречённо Морозов.

С трудом Роман, приподнявшись, сел. Потом, протерев глаза, проговорил:

– Мы должны держать прежний курс.

– Я уже сообщил об этом, сэр.

– Отлично. – Подметил Баренц. Потом, замявшись, вгляделся в лицо вице-адмирала: – Дмитрий, я видел ужасные сны.

– Какие? – Поинтересовался Морозов.

– Я видел в своих грёзах, как погиб Ян ван Дейк. Перед смертью он разговаривал с одним из матросов. Я узрел, что сейчас Оливер Браун повёл «Ричард» к Антарктиде – они не более чем в полудне пути от нас.

– Это просто видения. – Заметил сухо Дмитрий. – В них нет и доли правды.

Роман всмотрелся в напряженное и хмурое лицо вице-адмирала:

– Но я ведь прав, так? Ещё я знаю, что вы почему-то взяли трезубец. Для чего вы это сделали?

Морозов сглотнул:

– Капитан и вправду погиб – мы провели перекличку со всех успевших эвакуироваться капсул – суммарный экипаж составляет 83 человека вместе с нами. Насчёт оружия, сэр – не знаю, что на меня тогда нашло…

– Мы переутомлены. Отдохните. – Задумчиво заключил адмирал, взирая на Дмитрия.

– Но…

– Считайте это приказом. Мы вот-вот будем в настоящей Атлантиде. – Идите и отдохните.

– Хорошо. – Согласился Морозов и быстрыми шагами направился к нижней палубе.

Роман глубоко задумался, оставшись один в гостиной. Его до сих пор встряхивало. Откуда были эти видения – как минимум одно из них оказалось правдой. Что с ним произошло?

И не забрал ли Дмитрий трезубец только потому, что в бреду Баренцу почудилось, что он умеет закрадываться в мысли других людей? Именно в тот момент, когда в сознании Романа вспыхнула мысль об этом древнем оружии, он в приступе горячки будто направил её мысленно к Морозову, а тот, по его же признанию, не понимал, почему он решил захватить с собой трезубец.

Баренц вздохнул – нет, он не может управлять мыслями людей! И он точно не ясновидец – всё просто совпадение, полный бред…

***

Маленькие, и, чудилось, беззащитные капсулы бороздили просторы Атлантического океана. Свет прожекторов освещал пространство вокруг, окутанное кромешным мраком.

Лейтенант, сидя за панелью управления, нажимал различные кнопки и отдавал распоряжения двум матросам, что находились там же. Наконец мужчина встрепенулся, увидев впереди что-то, похожее на ущелье.

Огромное и высокое, оно простиралось на несколько километров. То был, скорее всего, вход в Атлантиду. Не медля, лейтенант приказал зайти в эту необъятную пещеру.

Моторы взревели с новой силой, и мини-подлодка устремилась вперёд, входя в ущелье. Скорее всего, они добрались уже до самого материка, и этот проход представлял собой возможный путь к подземным полумифическим городам, о которых говорил Баренц.

Около получаса четыре капсулы во главе с судном номер «7» плыли по ущелью, пока вдалеке, наконец, не показалось то, что все ожидали увидеть. Пещера заканчивалась каким-то заледенённым пространством, выплыв к которому, можно было сойти на своеобразный берег.

Капсула добралась до этого места, и вместе с другими судами поднялась наверх, к небольшому участку. По всем капсулам был объявлен сигнал о выходе на поверхность.

Роман, услышав его, поспешил покинуть судно, и, надев предоставленную ему тёплую одежду, медленно вышел на сушу. Вслед за ним капсулы покинули и моряки вместе с вице-адмиралом.

Морозов, оглядевшись, посмотрел на Баренца, который стоял чуть в стороне, взирая на пещеру и три уходивших от неё прохода.

– Если бы с нами только был Дейк. – Протянул он.

– К сожалению, капитан погиб. – Произнёс Дмитрий, выдыхая тёплый воздух в ледяное пространство.

– Да… – Адмирал подумал, затем повернулся к стоящим позади него матросам: – Половина из вас пойдут со мной и вице-адмиралом, остальные – останьтесь на местах и охраняйте судна. Если мы не появимся в течение четырех дней, уплывайте.

– Есть, сэр. – Отрапортовал управлявший капсулой номер «7» лейтенант.

Не более чем через пять минут около 40 человек уже выдвинулись вперёд и прошли, как раздумал Баренц, в левое ответвление. Роман, разумеется, не знал точно, куда их что приведёт, и действовал наугад.

Длинная снежная шахта, тёмная и мрачная, уводила неизвестно куда. Адмирал шагал вместе с Морозовым позади основной группы. Офицеры молча рассматривали то, что их окружает.

А тут было чему удивляться – на стенах были начертаны какие-то непонятные надписи, иногда и символы. Каждый из них напоминал те, что были в той, затонувшей части Атлантиды.

– Сэр, а если нас схватят? – Спросил Дмитрий, чувствуя, как его душа уходит в пятки при виде одного только наскального рисунка.

– Надеюсь, что такое не произойдёт. – Заверил Роман.

– Я в этом не уверен. – С обеспокоенностью произнёс Морозов.

С собой матросы взяли ружья и пистолеты – оружия было не так много, но всё же оно могло помочь на экстренный случай.

Около получаса отряд шагал по ледяному проходу, и вдруг неожиданно откуда-то спереди офицеры услышали восклик: «Текели-ли», и последующий за ним грохот выстрелов.

Не переговариваясь, Дмитрий и Баренц кинулись вперёд, и, добежав до первых, шагающих в группе матросов, с шоком посмотрели на тело странного белого существа.

– Сэр, оно напало на нас, принявшись кричать что-то непонятное. Убило одного из нас. – Сообщил один из матросов.

Роман осмотрелся – рядом с трупом непонятного существа лежал с порезом от когтей моряк. Адмирал медленно подошёл к мёртвому созданию и осмотрел его.

Похожее на птицу, высокое – не меньше трёх метров в длину, с огромным клювом и ногами, как у цапли, существо внушало какой-то потаенный страх.

Передние лапы, точнее, крылья – общим размахом не меньше четырёх метров, заканчивающиеся острыми когтями, вгоняли Баренца в ступор. Морозов же, стоявший рядом, с ужасом так и застыл на месте, и, устремив взор на Романа, медленно проговорил:

– Текели-ли… Вот, как они выглядят.

– Откуда они вообще здесь обитают? – Поинтересовался Баренц. – Хотя… Мы итак думали, что Антарктида изучена. На деле – мы ни черта не знаем об этом месте.

– Вы правы, сэр. – Подтвердил Дмитрий и повернулся к матросам: – Не стоим! Выдвигаемся вперёд!

Моряки молча выполнили приказание Морозова и выдвинулись дальше по коридору, минуя двух офицеров, который и на этот раз решили пойти в конце отряда.

Через некоторое время тоннель заканчивался непонятным распутьем. Об этом доложили адмиралу, и тот, пройдя вперёд вместе с Дмитрием, оглядел проход.

– Идём вправо. – Решил Баренц.

– Да вы ведь даёте указание наугад! – Воскликнул Морозов.

Роман повернулся к Дмитрию, напряжённо посмотрел на него и подумал, стоит ли говорить вице-адмиралу о том, что у него… Да, именно у него неожиданно появилось какое-то наваждение. Баренц знает, куда идти. Так же, как и то, что англичане вот-вот прибудут сюда.

– Просто доверьтесь мне, Дмитрий. – Произнёс адмирал.

Морозов взглянул с недопониманием на Морозова, потом медленно отозвался:

– Хорошо, сэр.

– И можете более не называть меня сэр. – Смягчился Баренц. – Вы ведь столько раз спасали мою жизнь, а я в виде благодарности только и делал, что подвергал всех своих подчиненных новой опасности… Если мы вернёмся на родину, я добровольно попрошу понизить меня до контр-адмирала.

Дмитрий изумлённо посмотрел на Романа – почему он так поступает? Неужели он думал об этом всё это время? С чего вдруг на Баренца нахлынуло такое странное желание? Морозов, выдержав паузу, твёрдо возразил:

– Для меня вы только сэр, адмирал. – Не говорите глупостей.

Роман кивнул, будто ожидая такого ответа, прошёл вперёд, а за ним выдвинулся остальной отряд. Около получаса занял путь по странному тёмному и мрачному тоннелю, который освещал только свет фонариков матросов.

Наконец группа дошла до какой-то небольшой вытянутой ледяной пещеры. Не менее 10 метров в длину, она уводила к какому-то новому проходу.

Моряки уже отправились вперёд, как тут же внезапно с потолка посыпался снег, и с него упало несколько белых птиц. Существа закричали «Текели-ли!» и бросились вперёд, к матросам.

– Достать ружья! Перебить их! – Взревел Роман, сам тем временем выхватывая из кобуры ПЛ.

Устрашающие создания бросились к отряду, и моряки встретили существ стрельбой из десятков ружей. Одна из тварей кинулась прямо на Баренца, свалив того с ног, и замахнулась своей лапой, стремясь нанести удар.

Перекатившись, уходя от атаки существа, Роман взвёл курок и выстрелил. Пуля пробила крыло созданию, и то от этого лишь рассвирепело, издав протяжный и непонятный крик, а потом рывком бросились к вырвавшемуся из его лап адмиралу.

Баренц нажал на спусковой крючок ещё раз, и существо с пробитой головой рухнуло наземь, перестав подавать признаки жизни. Дмитрий же, тем временем успевший отойти от шока, взглянул на одну из тварей, нёсшихся к нему и, взяв из рук одного из матросов ружьё, выстрелил.

Пуля пробила туловище создания, и то упало вперёд, воткнувшись клювом в лёд. Морозов кинулся к ещё одному из существ, но то уже было убито – моряк пробил твари череп.

Через несколько мгновений сражение завершилось. Около двадцати мёртвых существ валялись по всей пещере. Погибло два матроса, оказавшихся слишком близко к тварям.

Реорганизовавшись, группа пошла вперёд. Роман и Дмитрий не обмолвились и словом. Выйдя из пещеры, моряки отправились вперёд по очередному тоннелю, и примерно через два часа пути отряд вышел к огромной пещере.

Вернее будет сказать городу. Громадные, с мраморными колоннами сооружения величаво возвышались повсюду. Вдалеке виднелся храм, чем-то напоминавший тот, в котором побывали на дне океана моряки.

Медленно, удивлённо осматриваясь, отряд пошёл вперёд, по главной улице древнего города. Он был пуст, как и всё вокруг. Даже странных существ, подобных птицам, не было нигде видно.

Не больше, чем двух или трёхэтажные здания возвышались по обеим сторонам опустошенного проспекта, вымощенного камнем. Некоторые сооружения были полностью покрыты мраком.

Баренц изрёк, глядя на мегаполис:

– Но ведь в записях говорилось, что атланты живы…

– Может, нам нужно пройти дальше? – Предположил неуверенно Морозов.

– Не имею понятия… – Нам надо идти вперёд.

Вдалеке возвышался огромный каменный колосс с мечом наперевес. По размерам такой же, как и те, что атаковали «Александра 2». Роман сглотнув, и на миг ему почудилось, что статуя сходит со своего постамента и бежит к ним, с яростью размахивая оружием.

Баренц протёр глаза – нет, колосс неподвижен. Он стоит на просторной и обширной круглой по форме площади. Быть может, когда-то здесь ездили аналоги машин…

Роман задумался – а не было ли всё, с ними произошедшее, лишь игрой? Может, Атлантида и вправду погибла много лет назад, и нет здесь больше никакой цивилизации, что управляет сверхновыми технологиями?

Вдруг Баренц застыл на месте, присматриваясь к зданиям впереди. В какое приказать вести матросов? Надо было исследовать то место, в котором они оказались, по максимуму.

– Дмитрий. – Обратился к шагающему рядом с ним вице-адмиралу Роман.

– Да? – Выжидающе спросил тот.

– Не кажется ли вам… – Баренц помедлил, потом указал палец на какое-то сооружение, трёхэтажное, с высокими колоннами, расположенное на правой стороне улицы. – Что нам необходимо расследовать этот город, начать предлагаю с этого здания.

– Отдать распоряжение морякам? – Уточнил Морозов.

– Да. – Подтвердил Роман.

Вскоре весь отряд двинулся к древнему сооружению, и, поднявшись по ступеням один вслед за другим, матросы очутились в огромном высоком холле, уставленном непонятными картинами и статуями, а своды поддерживали мраморные колонны.

– Если бы это можно было привезти в Эрмитаж… – С восхищением проговорил Баренц, оглядывая великолепные и мрачные произведения искусства.

– Похоже, здесь когда-то располагался музей. – Заметил Дмитрий.

– Или до сих пор располагается… – Протянул напряженно адмирал. – Ведь, судя по всему, атланты должны жить здесь, но мы почему-то их до сих пор не встретили.

– И, надеюсь, не встретим, сэр. – Отметил Морозов, сглотнув. – Кто знает, что нас может ожидать?

– Не знаю… Пожалуй, вы правы. – Согласился Баренц.

Адмирал прошёл вперёд, к дальней стене, которую украшала великолепная картина. На ней было изображено море, огромное и необъятное, по центру которого шёл корабль.

Выкрашенное в синий цвет, металлическое, похожее на те, что есть сейчас у современных государств, судно болтало по воде, и огромные валы разбушевавшейся стихии накатывали на него.

Резко в голове Романа загудело, какой-то голос проговорил: «вам не уйти отсюда», и так же внезапно всё прекратилось. Никто из моряков, разбредшихся по галерее, не заметил этого, а потому Баренц, как ни в чём не бывало, прошёл дальше, к какому-то ответвлению.

Деревянная дверь была затворена – возможно, она уводила куда-то вперёд, но Роман не мог понять этого наверняка, только интуитивно чувствуя то, что за ней что-то скрывается.

Оглядевшись по сторонам, Баренц отошёл чуть назад, и, разогнавшись, ударил в дверь плечом, из-за чего та слетела с петель и рухнула на выложенный плиткой пол.

К адмиралу кинулся заметивший это Морозов. Подбежав к Баренцу, он проговорил:

– Сэр, что вы делаете?

– Разве не видишь? – Буркнул Роман и с некоторым трепетом посмотрел на видневшийся дальше за входом тусклый коридор.

– Мне приказать матросам выдвигаться?

– Нет. – Произнёс Баренц. – Я хочу пройти туда сам. Пусть остальные пока что побудут здесь. Если не вернусь, вели выходить из здания всем и отправляться дальше.

– Но, сэр…

– Это приказ. – Рявкнул Роман, потом, смягчившись, взглянул на Дмитрия и медленно изрёк: – Благодарю за службу, вице-адмирал. Вы отличный подчиненный и хороший друг. Если я не вернусь, то…

Баренц наклонился к самому уху Морозова и прошептал, едва шевеля губами:

– Атланты уже здесь. Прикажи всем встать в атакующие позиции. Пусть зарядят ружья и пистолеты. На этом всё.

– С чего вы взяли, что они тут? – Изумился Дмитрий.

Роман молча кивнул, ничего не сказав, и выдвинулся к проходу, светя в него фонариком. Морозов взирал ему вслед, а затем, отведя взгляд, прошёл к центру зала, к одной из статуй, что величаво возвышалась, воплощая собой всё великолепие древней расы.

Тяжело дыша, Баренц прошёл внутрь. Коридор уходил куда-то вдаль, и казалось, что он никогда не кончится. Роман размеренными шагами добрался до какого-то разветвления.

Откуда-то из глубины правого прохода раздался крик, трудноразличимый для слуха. Адмирал, сглотнув, взглянул на два пути, и решил пройти по тому, из которого до его слуха донёсся странный шум.

Стены помещения были абсолютно голыми, и ничто их не украшало. Только старый кирпич и осыпавшийся известняк кругом. Резко раздался ещё один вскрик, и на этот раз Роман смог его расслышать:

– Текели-ли!

Холодный пот заструился ручьём по лбу Баренца. Он не мог себе представить, что ждёт его впереди. Роман всё думал о том, что здесь таится и почему он так уверен в том, что атланты тут. Просто навязчивая мысль, которая могла оказаться правдой.

Голова иногда гудела, и он размышлял о том, с чего вдруг в этом пустом и мёртвом городе очутиться древним людям. Да и, тем более, почему он так решил?

Неожиданно его мысли были прерваны тем же криком, который он слышал ещё на распутье. Судорожно осмотревшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Баренц прошёл дальше.

Из тоннеля где-то впереди выглядывала непонятная морда. Рыбьи её глаза казались страшными. В них горел голубой огонёк. Не сразу придя в себя, Роман вынул из-за пояса пистолет и взвёл курок.

Существо не двигалось. Осторожно Баренц подошёл к созданию и, задрожав, толкнул странное белое существо ногой. То упало.

– Всего лишь мумия… – Протянул Роман, выдыхая с облегчением.

Вдруг издалека раздался уже отчетливо чей-то голос, хрипевший на непонятном языке. Баренц прислушался к нему и вскоре понял, что то был так знакомый ему тембр Ван дер Мера:

– Не лезь сюда, глупец. Смерти ведь не хочешь?

Откуда он здесь? Что вообще тут происходит? – Мысли заметались в голове Баренца вихрем, и, схватившись за голову руками, Роман рухнул наземь, тяжело дыша.

Настойчивый голос продолжал говорить, и ему вторил иной, практически ничем не отличающийся от первого:

– Ты атлант, Рома Баренц. Истинный атлант.

Бред, сказки… – Заключил адмирал, и, рывком поднявшись, бросился назад, к музею и матросам. Несколько минут бешеного бега, и Роман выскочил из прохода, словно ошпаренный.

Круглыми от ужаса и некоторого страха глазами он оглядел помещение, в котором оказался. Несомненно, это был зал с картинами, тот же самый, из которого Баренц недавно прошёл в мрачный коридор.

Роман медленно устремился на выход из музея, в котором не было уже ни Морозова, ни военных. Выбежав на крыльцо, Баренц спустился по каменным ступеням вниз, и, осмотревшись, вдалеке заметил бредущий отряд матросов.

Вскоре подбежав к ним, Роман окрикнул Дмитрий, шагавшего позади. Вице-адмирал с удивлением обернулся, и, увидев Баренца, проговорил, когда тот, наконец, приблизился к нему:

– Где вы пропадали, сэр?

– Долго меня не было? – Спросил Роман.

– Достаточно. – Объяснил Морозов. – Около двух суток, сэр.

– Что?! – Выдавил из себя шокированный Баренц.

– Вас не было двое суток. – Повторил Дмитрий. – Что с вами произошло?

Роман сглотнул, и, думая, как бы ему отвертеться от пояснений, а потом сухо заметил:

– Неважно. Идём дальше.

Морозов напряженно кивнул и пошёл, не задавая лишних вопросов. Дмитрий размышлял лишь о том, кто сейчас стоит перед ним – правду ли то был адмирал, или же некое существо в его обличье?

Древний город, величавый и ледяной, уходил куда-то вдаль. Группа шла по проспекту, на котором, наверное, уже много лет не появлялся никто из людей.

Что имел в виду Баренц, говоря о том, что атланты уже здесь? Как адмирал внезапно объявился через двое суток? Ведь он послал отряд матросов в тот проход, который заканчивался тупиком. Они исследовали коридор вдоль и поперёк, и, никого не обнаружив, решили отправляться дальше – Размышлял Морозов, пока рядом с ним мерно шагал Роман.

Резко Дмитрий встал на месте. Баренц недоуменно посмотрел на него, как бы требуя объяснений, и Морозов молча кивнул, а затем пробормотал:

– Сэр, смотрите! – Указал Дмитрий, поднимая палец к одному из высоких величавых сооружений, судя по всему, древнему банку.

На балконе его стоял человек. Его силуэт, вроде как, двинулся.

– Зарядить всем ружья! Осторожно приближаемся к этому зданию! – Повелел Баренц, а потом обернулся к Морозову: – Мне кажется знакомым этот человек.

– И мне… – Протянул напряжённо Дмитрий. – Неужели…

– Быть не может. – Вымолвил Роман.

Они приблизились к сооружению на достаточное расстояние для того, чтобы разглядеть силуэт. То был мужчина, а точнее старик, в бело-синем одеянии.

– Ван дер Мер? – Предположил Морозов, будто боясь выговаривать его имя.

– Да… – Подтвердил Баренц.

Матросы стояли теперь всего в нескольких десятках метрах от сооружения, и все как один устремили свой взор наверх, где на балконе возвышался старик. Усмехнувшись, он помахал рукой людям и изрёк громоподобным голосом, отразившимся эхом в невероятных размеров пещере:

– Добро пожаловать!

– Подняться к нему и схватить! – Отрезал Роман, и половина моряков из группы тут же кинулась вперёд, к ступеням, ведущим к входу в великолепное здание.

Адмирал вместе с Дмитрием остались стоять на месте, взирая с трепетом и удивлением на дер Мера.

– Что ты здесь делаешь? – Вскричал Роман.

– То, что и все. – Проговорил старик и вынул откуда-то из-под одеяния посох.

В тот же момент топот несущихся к Ван дер Меру моряков был заглушён стуком трости, и на миг пространство вокруг озарилось ярко-синим цветом. Баренц закрыл уши руками, в голове его загудело, и он упал на ледяной грунт.

Морозов ринулся к адмиралу, стараясь потрясти его за плечи. Однако ничего не вышло. И вдруг Дмитрий решил осмотреться – яркая вспышка резко погасла, и теперь он увидел стоящих повсюду людей – высокие, атлетично сложенные, все как один с голубыми глазами – старики, женщины, мужчины и дети.

Они были одеты в белые одеяния, мужчины в руках наперевес держали непонятные голубоватые ружья. Как, как все они появились здесь так внезапно? – Подумал Морозов – Откуда?

– Я, как верховный жрец Атлантиды, объявляю вас противником богов наших и глупцами, забравшимися слишком далеко. Вы будете заточены в темницу! – Объявил откуда-то сверху Ван дер Мер.

Жрец? Боги? – Ну конечно! – Раздумал про себя Морозов – старик, откуда он вообще взялся? Получается, он был главным в Атлантиде? Как он вообще обустроил свой план? Для чего всё это сделал? С какой целью?

Дмитрий, сглотнув, оглядел оставшихся стоять матросов и заорал, что есть силы:

– Взвести ружья! Атаковать их!

Моряки выполнили приказание и окружили Морозова и лежащего без сознания адмирала со всех сторон. Они стояли спинами к двум офицерам. Атланты медленно подходили к ним, и в это самое время с балкона вдруг вновь раздался голос старика:

– Вам не победить! Сдайтесь, глупцы!

– Иди к чёрту! – Взревел Морозов, поднимаясь и доставая из-за пояса пистолет.

Оставив лежать на снегу Романа, вице-адмирал вышел к матросам, и, оглядев своих подчиненных, молча кивнул, а потом вперил взор в людей с голубыми ружьями наперевес.

– Дать залп! – Вскричал Дмитрий.

Тут же всё заглушил грохот выстрелов – несколько атлантов повалились замертво наземь, а остальные, придя в себя только через несколько минут, открыли ответный огонь.

Один из матросов бросился вперёд, на атланта, надеясь застать того врасплох. Но могучий воин выставил руку вперёд, опрокинул моряка и ударил того кинжалом, что достал из-под одеяния, прямо в грудь.

Матрос издал протяжный вопль и потерял сознание. Похоже, он умер. Возможно, все они были обречены на быструю и верную смерть. Моряки столпились, отчаянно смотря на тех, кого было в большинстве. Атланты взвели ружья и ещё раз выпустили из своих оружий пули.

Всё заволокло дымом, и через туманную завесу и свист пуль Морозов, непоколебимо продолжавший стрелять из своего ПЛ, расслышал приглушенный хрип Баренца.

Оставив позади шум отчаянного и кровопролитного сражения, слух Дмитрия сосредоточился только на этих двух словах, что просверкали точно вспышка молнии во время шторма:

– Я – атлант.

Не веря своим ушам и глазам, взирая на адмирала, Морозов вздрогнул, и пробравший его холодный пот скатился по щеке. Лёгкая дрожь пробежала по телу, и, сглотнув, Дмитрий повернулся обратно, к тому месту, где перестрелка уже сходила на «нет».

Матросы бились отчаянно, некоторые из них кидались прямо в рукопашный бой и проигрывали крепким, атлетично сложенным величавым людям. Вдруг Морозов почувствовал боль, и медленно посмотрел вниз.

В его живот попала пуля, и из раны просачивались через тёплую куртку струя крови. Выдохнув, теряя равновесия, Дмитрий рухнул наземь, пока вдалеке его слышались приглушенные вопли моряков, а в сознании вторил дрожавший, удрученный голос Романа: «Я – атлант».

Морозов прикрыл глаза, погрузившись в мир грёз, где перед ним проплыл облик Дейка, а затем окончательно всё окутало тьма. Неужели я погиб… И вот так? – Размышлял Дмитрий, теряя связь с реальностью.

***

Морозов очнулся в тёмной и мрачной камере. Холод задувал через трещины небольшого ледяного помещения. Рядом, на своеобразном подобии кровати, вице-адмирал обнаружил Баренца, что-то шептавшего себе под нос.

Кинувшись к нему, Дмитрий потряс Романа за плечи, стараясь привести адмирала в чувства. В конце концов, Баренц приоткрыл глаза, потом, осмотревшись, слабо улыбнулся и проговорил:

– Это вы, Дмитрий?

– Да, я. – Подтвердил Морозов, и, ещё раз окинув взором комнату, отметил: – Похоже, мы попали в плен, сэр.

– Какая уже разница… – Протянул Роман. – Всё равно нам конец.

– Не понял, сэр? – Произнёс Дмитрий.

– Какой смысл нам сопротивляться, скажи мне?

– Мы обязаны это сделать, сэр. Вы что, планируете сдаваться в такой момент? – Сурово уточнил вице-адмирал, смотря на бледное и изможденное лицо адмирала.

– Разумеется, нет… Просто…

– Вы правду атлант? – Спросил Дмитрий, перебив Баренца и напряжённо хмуря брови.

– Вероятно… Голос в том проходе… Так мне сказал…

Неожиданно глаза Романа, голубые, вспыхнули каким-то огнём, и он медленно продолжил, смотря куда-то в потолок:

– Я – атлант, наследник…

Так же резко, как и началось, всё прекратилось. Взгляд Баренц вновь померк, золотистые волосы, будто стали темнее, а лицо, приняв на время румяный вид, приобрело мертвенную бледность.

Морозов, думая о том, что же это всё-таки случилось, отошёл от Романа и, сев на свою койку, взглянул налево, где за металлической решёткой стоял высокий человек в белом одеянии.

Мужчина резко обернулся, голубые глаза его засияли блеском, и он сухо изрёк:

– Вас ждёт смерть.

– Кто вы?

– Атланты.

Дмитрий просто кивнул, итак уже зная об этом. В руках мужчины был синий трезубец, который сверкал почти таким же странным огнём, что и глаза надзирателя.

Встрепенувшись, Морозов взглянул сначала на мужчину, потом на лежавшего и бредившего в горячке, адмирала. Только слепой не смог бы увидеть необычайного сходства между двумя этими людьми.

Высокие, крепко сложенные, с одинаковым цветом глаза, их отличало только то, что у стражника росли белые волосы, в то время как Баренц был блондином.

Роман и вправду был атлантом – только как это вышло? Почему? – Размышлял вице-адмирал, тщетно стараясь найти хоть какую-то связь между Баренцем и Атлантидой. Когда у Дмитрия ничего не получилось, он лёг на кровать и закрыл глаза. Судя по всему, их ждала гибель, и не самая приятная.

Надзиратель отвернулся обратно, стукнув ботинками. Морозов, глубоко задумавшись, даже не заметил, как пролетели часы в гробовой тишине. Наконец с кровати Романа раздался возглас:

– Дмитрий… Подойди.

Вице-адмирал встал с койки и в несколько секунд оказался около Баренца, который перестал, похоже, бредить.

– Мы должны выяснить, что таит в себе это место.

– Но как, сэр? – Поинтересовался Морозов, смотря на камеру. – Нам, вероятно, даже не выбраться отсюда.

– Выход есть всегда. Нужно отвлечь охранника и вырваться из заточения.

– Вопрос остаётся прежним. – Произнёс Дмитрий, и глубоко вздохнул.

Разговор двух офицеров был прерван. В коридоре послышались шаги, а вскоре у решётки показался уже знакомый обоим пленникам человек – Ван дер Мер, с несменной ухмылкой на лице.

Старик прошёл в камеру, указав стражнику отворить замок, и застыл на пороге помещения. Облаченный в голубое одеяние, с непонятным белым посохом, состоявшим, будто из снега, он проговорил:

– Вы догадались, где находитесь?

Роман приподнялся на кровати, вперив усталый взгляд на Мера:

– Разумеется.

– Тогда вам будет всё проще объяснить. Вас казнят. По крайней мере, тебя, Морозов.

Вице-адмирал ничего не ответил, а просто склонил ниже голову. Старик, выждав паузу, продолжил:

– Ян ван Дейк всегда был дураком, как и вы. Тогда, в те давние времена, когда он принял меня на борт своего корабля, то, конечно, не догадывался о том, кем я являлся на самом деле.

Уже позже я начал вести свою игру – запугивать экипаж, вечно говорить о ледяных богах. Разумеется, капитан не мог всё это терпеть, а потому у нас возникали споры.

И вот, когда отважный голландец бросился за борт судна, не выдержав всей правды, его подобрали мы. Я немного позже присоединился к своим людям, которые меня безмерно уважают. И к тому же, господа, могу вас заверить в том, что вы всегда были недалеко от истины.

Длительное время я наблюдал за вами. Вы, несомненно, узнали всю правду о Дейке, которую повторять не стоит. Скажу лишь, что он много чего успел сделать, пока мы не вышвырнули Яна на палубу его же фрегата через почти три столетия после его гибели. Подделали всё, что можно.

На корабле был и я. Тайком я проник на авианосец, а оттуда – к субмарине. Это не составило большого труда. В тех записях, что ты, вероятно, не дочитал, адмирал, содержалась информация о том, кто ты есть на самом деле.

То было озарение для Дейка и мой умысел. Мы планировали это много лет с тех самых пор, как были погребены подо льдами.

– О чём ты? – Спросил Морозов как-то безучастно, словно это его не касалось.

В этот же момент Баренц вдруг издал вопль, и, схватив голову руками, упал обратно на койку, его затрясло как в лихорадке. Обеспокоенно Дмитрий устремил взор к Роману и прочитал во взгляде последнего лишь какую-то обреченность.

– Он знает. – Изрёк Ван дер Мер, показав худым дрожащим пальцем на Баренца. – Ему суждено возглавить наш флот и начать шествие против мира. Мы уничтожим вас всех. Все пять континентов и сто стран. С вами по-другому нельзя. Вы – лишь наша копия. Второсортные люди, заполонившие планету после гибели нашего великого государства.

Морозов исступленно уставился на старика, потом взглянул на адмирала. Роман молча кивнул и прохрипел, кое-как сдержавшись от кашля:

– Это… правда. Видения в последние дни накатывали на меня. Много чего пришлось мне узнать о самом себе. Дер Мер лишь готовил почву для того, чтобы я…

– Стал адмиралом флота Атлантиды. – Договорил за него старик, не скрывая пренебрежения к Дмитрию.

Только несколько секунд прошло, как Морозов опомнился от необычайной новости и медленно спросил:

– Почему? Как это произошло?

– Дело было за малым. – Отозвался старик. – Записи и флот, его уничтожение, за которым последует непременное желание найти затонувший город. Когда вы нашли уничтоженную часть нашей цивилизации, в тот самый момент, когда адмирал коснулся символа на той стене…

– Так вот, откуда всё началось. – Протянул Дмитрий. – Я знал, что в этом деле всё как-то связано. Но каким образом он… – Вице-адмирал дрожащей рукой указал на Баренца: – Мог…

– Оказаться атлантом? – Мер усмехнулся. – В корнях каждого третьего человека, независимо от расы и цвета кожи, течёт кровь его далёких предков, то есть нас. Надо было лишь найти подходящего человека. Где-то наслать пару наваждений, в каких-то местах закрасться в сознание, и дело сделано.

Конечно, он родился, насколько я помню, в семье эмигрировавших много назад в Россию немцев, и никак не мог быть подослан нами. Просто так сложились обстоятельства. Я знаю о Романе всё, и даже больше, чем он сам о себе.

– Но я… Не планирую выполнять вашу волю. – Подал голос Баренц. – И никогда не хотел этого делать. Лучше умереть, защищая честь царя, отечества и мира, чем быть твоим цепным псом.

– Ты не сможешь мне противостоять, Роман. – Возразил резко жрец. – Никто не сможет!

Всё произошло в мгновения. Баренц рывком вскочил с кровати, миновав сидящего у самого её края Дмитрия, и кинулся к старику. Тот успел выставить руки вперёд, но было уже поздно.

Роман, падая на сырой пол вместе с Ван дер Мером и сжимая на его старческой шее свои крепкие пальцы, подумал о том, для чего были посланы на него все эти испытания – неужели то было лишь игрой этого злобного человека, которого он вот-вот задушит?

Или внутри его теплилось нечто большее, чем просто любознательность и жажда исследовать неизвестное и непостижимое? Какова была его цель во всём этом путешествии? Была ли она вызвана желанием отомстить за павших матросов после гибели «адмирала Васнецова» или стремление первым достигнуть чего-то нового?

Вглядываясь в блекнущие глаза старика, Баренц вдруг осознал – нет, ни одно из всего того, о чём он подумал, не являлось истиной причиной того, почему он отправился на поиски и оказался сейчас на этом месте.

Он, это свихнувшийся человек, повелевал им. Верховный жрец Атлантиды, правивший ей, быть может, сотни или даже тысячи лет, повелевал им. «Текели-ли!» – Крик раздался в сознании Романа, и он почувствовал, как хватка его ослабевает. Затем ещё один, более яростный восклик и пролетевший перед затуманившимся взором облик белой уродливой птицы окончательно лишил сил Баренца.

Отшатнувшись, Роман отполз назад, тяжело дыша.

– Не думал, что у тебя хватит сил столько противиться моему внушению. Похоже, ты его смог, наконец, полностью снять. – Заметил старик, медленно поднимаясь и потирая красный след на шее.

Тем временем Морозов успел встать с койки и подойти к Баренцу. Протянув тому руку, вице-адмирал поднял Романа. Два офицера переглянулись, и напряжение с их лиц было снято какой-то простодушной усмешкой.

– Сэр, я буду вам верен всегда. – Вдруг проговорил Дмитрий.

– Спасибо. – Поблагодарил Баренц. – Вы мне стали другом и в некотором роде наставником. У вас всегда было больше сил, чем у меня. Мне многому придётся у вас научиться.

Встрепенувшись от такого откровения, Морозов отвёл взгляд от Романа и устремил его на Ван дер Мера.

А тот стоял и взирал на двух офицеров с какой-то злобной ухмылкой:

– Вы не сможете противиться тому, что грядёт. Слишком много лет я ждал…

– Нельзя уничтожать мир. – Вы сумасшедший. – Сухо отметил Баренц.

– Смешно. – Ледяные боги не отомстили вам за то, что вы сделали. Так пусть хотя бы орудием нашего мщения будешь ты, Роман.

Баренц хотел вновь броситься к старику, но Дмитрий остановил того рукой:

– Не стоит, сэр.

– Я смотрю, у вас некоторые разногласия. И знаете, вот что я скажу вам напоследок. Вы забыли нас, оставили гнить здесь. Много лет назад, когда погибало наша великая держава, мы просили о помощи некоторые древние страны мира.

И как вы думаете? Никто не откликнулся! Многие из нас бежали в другие государства, но там отказывались принимать беженцев! Нам пришлось своими силами обустраиваться на неизученных территориях. Мы многое пережили – никто нас не спас, когда миллионы гибли на тех двух островах, что поглотил океан.

Никому и в голову не пришло помочь нам, другим людям, когда наш континент начал своё неумолимое движение на юг, туда, где наши города, разрушенные землетрясениями, покрылись снегом и мраком.

Лишь немногие из нас выжили и смогли отстроить вот это всё – сеть подземных поселений, жалкое подобие той величавой Атлантиды, что существовала когда-то.

Но шло время, технологии наши развивались и мы копили силы. Наступил, в конце концов, роковой час мести.

Предвестником страшных событий будет для вас гогот наших птиц, что жили вместе с нами. Пусть их крик: «Текели-ли» внушает вам страх и ужас, вы, бессердечные и недостойные!

Развернувшись, старик быстрыми шагами покинул камеру. Баренц и Морозов в недоумении переглянулись.

– Всё это странно. – Заметил задумчиво Роман.

– Пожалуй. – Кивнул Дмитрий. – Сэр, нам надо уходить отсюда.

– Если бы я только знал, как… – Проговорил с горькой усмешкой Баренц, направляясь к кровати.

– Вы же не поддадитесь уловкам этого подлеца? – Спросил вдруг Морозов.

Роман повернулся к нему:

– Разумеется, нет… Правда, мне надо немного отдохнуть. Может, мы сможем выбраться отсюда.

– Это хорошо. – Прошептал вице-адмирал, склонив обречённо голову.

Усевшись по своим кроватям, офицеры стали размышлять о том, что делать дальше.

Дмитрий, немного успокоенный заверениями адмирала, снова почувствовал отчаяние и напряжение. Теперь всё ему было понятно до конца, кроме одного – а не окутает ли жрец мысли Баренца, и тогда, не в силах противостоять неведомой силе, не станет ли адмирал…

Сглотнув, Морозов содрогнулся. Нет, он даже близко не хотел думать о подобном.

Роман же лежал на койке, глядя в потолок. Теперь уверенность в его силах окончательно пошатнулась. Он не может стать послушной шавкой. – Твёрдо решил для себя Баренц, и в голову к нему пришёл план, как покинуть это место.

Глава 9 Выход

Приподнявшись с кровати, Баренц проговорил, взглянув в сторону Дмитрия:

– У меня есть идея.

Морозов повернулся к Роману, и, прислушиваясь к отдаленному шуму – топоту атлантов, отозвался:

– Какая же, сэр?

– Мы можем выбраться отсюда. Необходимо обследовать все стены помещения.

Молча кивнув, Дмитрия встал с койки и подошёл к адмиралу:

– Вы хотите сбежать?

– Да, и у меня есть план. Нам необходимо прорыть одну из стен.

– Каким образом?

– Легко. – Произнёс Роман, и, полностью встав с кровати, выдвинулся к голым и тусклым, уложенным старым кирпичом стенам.

Не сказав ни слова, Морозов последовал его примеру. Около получаса два офицера изучали всё, что можно, пока, наконец, Баренц не вскрикнул с надеждой, расшатывая один из кирпичей:

– Слабое место! Можем вырвать отсюда по максимуму кладки, и тогда, быть может, сможем выбраться.

– Тише, сэр. – Прошептал Морозов, взирая исподлобья на стоявшего к ним спиной за решёткой надзирателя. – Он может нас услышать.

– Точно. – Буркнул Роман, а затем принялся с усилием расшатывать один из кирпичей, иногда поглядывая на охранника.

Дмитрий вызвался быть на стороже, и проговорил:

– Я буду следить за атлантом. Делайте всё аккуратно.

Баренц, поняв его, продолжил, вынув один из кирпичей, дальше разбирать стену. В это время Морозов пристально наблюдал за атлантом, стараясь не делать резких движений.

Так прошло около двадцати минут – Роман за это время успел достать из стены около двадцати кирпичей, и потом, увидев дыру, зиявшую теперь на одной из сторон в камере, он облегчённо выдохнул.

Дмитрий медленно приблизился к адмиралу и всмотрелся в образовавшийся проход. Узкий, в котором человек мог проползти бы только лёжа, он уходил куда-то вдаль. Похоже, тюремная комната как-то связана с коридорами – заключил про себя вице-адмирал.

– Как там надзиратель? – Обеспокоенно осведомился Баренц.

Метнув взор к продолжавшему непоколебимо стоять атланту, Морозов ответил:

– Полный порядок, сэр. Можем выдвигаться.

– Да… Отлично. – Протянул Роман и первым осторожно забрался в проход.

Следом за ним, обеспокоенно и пристально осмотрев помещение, пополз Дмитрий. Узкий тоннель петлял, и через полчаса медленного движения Морозов застыл, так как перед ним застрял и адмирал.

– Что там впереди, сэр? – Поинтересовался Дмитрий.

– Какое-то распутье… Два прохода.

– В какой пойдём?

– Мне почему-то кажется, что нам нужно направо. – Сообщил Баренц и выдвинулся туда.

Ничего не возразив, Морозов, тяжело дыша, прополз следом за Романом. Куда они выберутся? – Этого Дмитрий знать не мог. Возможно, этот путь ведёт ещё дальше в подземную тюрьму, а может, является их единственным выходом.

В любом случае, это лучше, чем оставаться в карцере, откуда его скоро выведут на эшафот, а Баренца сделают послушным псом – решил вице-адмирал, и, тяжело дыша, продолжал ползти.

Тёмный проход, сырой и холодный, давил на двух офицеров ещё сильнее, чем тюремная камера. Мрачный и голый, он казался склепом. Роман думал только о том, чтобы поскорее запрыгнуть в капсулу и…

И что потом? Выплывать к Южной Америке, ведь запасов топлива хватит добраться только до неё. А оттуда придётся докладывать руководству о том, что произошло… Поверят ли ему или уволят, а может, отправят в тюрьму и посчитают изменником? – Баренц сглотнул, стараясь об этом не размышлять.

Вскоре они добрались до пещеры. Выйдя в неё, два офицера упали наземь, тяжело дыша и вдыхая относительно свежий воздух – по сравнению со смрадом, что царил в коридор, этот ледяной затхлый запах мог показаться чистым и освежающим.

Роман оглянулся, и, поднявшись, обратился к Морозову, который тоже медленно встал:

– Нам надо отсюда выходить.

– Да… Но куда?

– Понятия не имею… – Баренц оглянул помещение – позади него пещера разветвлялась, и куда-то вглубь уводило три прохода. Внимательно осмотрев их, Роман вдруг почувствовал, что нужно выдвигаться в левый. Вероятно, он и вправду был ясновидцем – подумал Баренц.

– Так куда нам идти? – Переспросил Дмитрий.

– Налево. – Указал Роман.

Позади, откуда из глубины того тоннеля, из которого только что выбрались пленники, послышались крики и шум.

– Они нас преследуют! Бежим! – Закричал Баренц и ринулся в проход.

Кивнув, вице-адмирал устремился вперёд. Два офицера добежали до распутья, свернули в указанный тоннель и кинулись прочь от того места, где их ждала смерть. Роману же, если его поймают, было бы гораздо хуже – поневоле он мог стать адмиралом флота своих противников.

Вдалеке уже отчётливо слышались крики и взвод курков десятков ружей. Времени оставалось крайне мало. Баренц и Морозов неслись, что есть сил, и совсем потеряли счёт часам, проведенным ими в этих подземельях.

В конце концов, они выбрались к одной из пещер, и Роман вскрикнул, обрадовавшись:

– Это же та самая, из которой мы начали свой путь!

– Да, надо быстрее забраться в капсулы! – Подтвердил Дмитрий и усмехнулся от облегчения.

Два офицера кинулись вперёд, к суднам, где их встретили удивлённые матросы. Один из них, лейтенант, управлявший капсулой номер «7», спросил:

– Что произошло, сэр?

– Уже неважно. – Протараторил адмирал, кидаясь к мини подлодке: – Всем отплывать, срочно! Атланты нас преследуют!

– Ат… – Лейтенант замялся, и на лицо его появились шок и удивление.

– Ну же, быстрее! – Рявкнул Морозов. – Нет времени на объяснения.

Уже совсем близко из глубины того самого тоннеля, из которого выбрались пленники, донесся топот ног и крики.

Моряк отдал честь и ринулся к капсулам. Всё произошло за несколько секунд. Прежде чем атланты выскочили к пещере, на борт главного судна из четырёх взошли Дмитрий и Баренц.

Как только солдаты появились в пещере, капсулы опустились вглубь океана, взревели моторы, и капсулы быстро погрузились в толщу воды, уходя прочь от врагов.

Послышались звуки выстрелов, но они только сотрясли гладь океана, не в силах что-либо изменить. Смертоносная сила свинца была сведена на «нет» самой водой.

Роман, усевшись в диване на верхней палубе рядом с Морозовым, выдохнул:

– Кажется, оторвались.

– Надеюсь, сможем вырваться так же и из ущелья. – У Дмитрия были мрачные предчувствия насчёт того, удастся ли им окончательно обрести свободу и миновать преддверие Атлантиды.

Маленькие капсулы неслись с невероятной скоростью в океане, маневрируя рядом с острыми скалами и ловко управляясь с любой опасностью. Ещё чуть-чуть, и они выплывут из ущелья и окажутся в открытых водах, которые уже не представляли опасности… Наверное, не представляли.

***

Судна бороздили воды узкого ущелья, всё время ускоряясь. Ещё чуть-чуть, и они выплывут к океану и оставят позади то ужасное место, которое олицетворяла собой Атлантида.

Морозов нервно смотрел в иллюминатор, тщетно выглядывая хоть что-то, что могло скрыться в пучине. Свет прожекторов слабо освещал пространство вокруг, а потому сложно было рассмотреть всё подробно.

Адмирал же, сидя на диване в гостиной, держался за голову, борясь с тем, чтобы не поддаться вновь на странные шумы и звуки в сознании. Он думал лишь о том, как бы поскорее выбраться из этого места.

Внезапно позади раздался шум, а потом и рёв неизвестного существа содрогнул толщу вод. Дмитрий обеспокоенно вскочил с места и кинулся к рубке управления.

Лейтенант, управлявший капсулой, повернулся к ворвавшемуся в помещение вице-адмиралу:

– Сэр! Они выпустили на нас своих тварей!

– Каких? – Встрепенулся Морозов.

Матрос молча указал куда-то вдаль, где проплыла тень огромного существа, отдалённо напоминавшего рыбу. Взмахнув плавником, создание обогнуло судно и устремилось куда-то вбок.

Вдруг капсула затряслась от неожиданного удара, и в свете прожекторов у обзорного иллюминатора показалось существо громадных размеров, абсолютно белая рыба с широкой пастью, напоминающая чем-то тех чёрных отродий, что охраняли мёртвую часть Атлантиды.

Создание приблизилось к мини-подлодке, и, раскрыв ещё шире свои челюсти, показала всем свою морду, с синими шипами и чешуёй вместо кожи. Чем-то голова монстра напоминала дракона.

Дмитрий взревел, смотря на стремящееся поглотить их существо:

– Дать залп со всех орудий! Разгромить и уничтожить!

– Есть, сэр! – Отрапортовал лейтенант, и бросился к панели управления.

Чудовище стремительно приближалось, и вот из его глотки неожиданно испустился голубоватый огонь, который чуть не поглотил судно, но капсула вовремя ушла в сторону.

Развернувшись, судно открыло огонь, истратив почти весь свой малый запас вооружения. Несколько торпед устремились к подводному монстру, но тот, заметив снаряды, миновал их.

Только одна из ракет достигла туловища чудовища, и, разорвав тому брюхо, окропила пространство дымом, кровью и вспышкой взрыва. Мини-подлодка ушла от звуковой волны в противоположном направлении, так, что эта атака никак не задела капсулу.

Громадный монстр, казалось, не планировал сдаваться. Смертельно раненный, с туловищем рыбы и драконьей головой, он взмахнул плавниками и рывком очутился у, чудилось, уже отошедшей на безопасное расстояние капсулы.

Мини-подлодка усилила тягу, и моторы зарычали с новой мощностью, стремительно покидая место сражения. До выхода из ущелья оставалось совсем немного, и, возможно, когда судно минует опасные воды, капсула окажется в безопасности.

Однако не так просто удалось это мини-подлодке. Лишь только она стала плыть в сторону, как чудовище, резко оказавшись совсем близко к капсуле.

Тяжело вздохнув, лейтенант распорядился, по указанию Морозова, выпустить из судна ещё несколько торпед. Существо с дырой на теле, которое, чудилось, уже не должно было жить, отчаянно хотело поглотить то, что нанесло ему смертельную рану.

Океан содрогнулся, и воды заволокло дымом, а затем ракета, взревев, направилась к чудовищу, которое, похоже, не ожидало такой атаки. Дым заволок на доли секунды пространство кругом, и монстр, в последнем и самом яростном из его выпадов, раскрыл пасть и выпустил оттуда голубовато-синее пламя.

Но этот огонь не остановил торпеду, и та, преодолел жар, попала прямо в центр морды монстра, и на миг всё ослепил сине-оранжевый всплеск огня, а потом грохот взрыва, оглушивший воды океана, увёл своей волной капсулу в сторону, и та, завертевшись в воде как юла, потеряла управление.

От такой встряски лейтенанта унесло в сторону и зашвыряло по рубке управления, ка игрушку. Моряка ударился о стену и навзничь рухнул на пол, не подавая признаков жизни. Дмитрий, кое-как сумев удержать равновесие и сохранить себе жизнь, кинулся к панели управления.

Несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы бегло осмотреть кнопки и рычаги, которые тот знал, казалось, наизусть. Наконец найдя то, что ему было нужно, Морозов потянул за рычаг и капсула остановилась.

Перестав вертеться, мини-подлодка застыла где-то почти у самого дна ущелья и вод. Стерев со лба холодный пот, Дмитрий оглядел матросов – погиб, похоже, только лейтенант, управлявший до этого судном. Теперь ему самому предстоит выполнять эту задачу.

– Ближе к поверхности! Вырулить капсулу ближе к поверхности и найти другие три судна! Быстро!

Матросы кивнули, и, отдав честь, разбрелись по рубке управления, спешно тыча различные кнопки. Морозов же бросился на выход и выбежал к гостиной, где по-прежнему сидел Баренц, правда, с царапиной на лбу.

– Что там произошло? – Слабым голосом спросил он.

– Ничего особенного, сэр… Только сражение с очередным монстром.

– Они выпустили к нам своих лучших стражников. Морской дракон. Слышал о таком?

– Откуда вы поняли, сэр? – Удивился Дмитрий, и вдруг пригнулся, почувствовав толчок – мини-подлодка медленно поднималась вверх.

– Видения, я же говорил вам о них. Я узрел то, что происходило там, в рубке управления. Эти монстры могут выпускать пламя даже в воде. С головой, похожей на морду дракона или динозавра, и телом огромной рыбы, они представляют собой большую опасность.

– Да, сэр. – Подтвердил Морозов. – Мы уничтожили одного из них.

Роман слабо усмехнулся, а затем изрёк, иногда вздрагивая от непонятной боли:

– Нет. Вам не удастся.

– Почему? Не говорите загадками! – Воскликнул вице-адмирал, крайне напряжённый всем происходящим.

– Потому что у них просто сверхъестественная регенерация. – Объяснил Баренц, и отчаяние накатило снова на адмирала – ещё недавно он был сильным, но теперь какой был ему смысл внушать страх врагам и доверие своим подчиненным, если он уже потерял всё, что можно?

– Вы стали мягкотелы, сэр. – Заметил довольно грубо Дмитрий, стараясь привести адмирала в чувства – раньше за такие слова он мог быть запросто обруган и понижен в звании, а хуже того – Роман лично мог пару раз взмахнуть кулаками или взреветь.

Сейчас же Баренц, по-прежнему высокий и крепкий, тем не менее, был истощён. Весь осунувшийся, исхудавший, с впалыми щеками он представлял собой тень того адмирала, что стоял буквально неделю назад на борту авианосца и гордо взирал вдаль.

– Да, и что с того? – Произнёс Роман.

Морозов резко кинулся к адмиралу, и, грубо взяв того за плечи, со всей силы дёрнул. Баренц встрепенулся.

– Хватит хандрить! Или вы что, слабак?

Внезапно в глазах Романа воспылал огонь, и, сурово поднявшись, он резко взмахнул кулаком и с такой силы обрушил эту мощь на Дмитрия, что тот, пошатнувшись от удара, чуть не упал наземь.

– Как ты меня назвал, вице-адмирал?! – Взрычал Баренц.

– Если вы сейчас же не броситесь в рубку управления вместе со мной и не приметесь управлять судном, то будете слабаком, ясно вам? – Процедил Морозов, и ухмылка озарила его лицо – прежний, высеченный, будто из камня, Роман вернулся.

– Да, вы правы. Спасибо вам. Я совсем потерял себя. – Проговорил, успокаиваясь, Баренц и бросился к рубке управления.

Следом за ним вышел и Дмитрий. Как только два офицера пересекли порог помещения, то с ужасом застыли на месте. Один из моряков повернулся к ним, а затем обратно, к иллюминатору, за которым уже вовсю, раскрыв пасть, бесилось чудовище.

Роман, немного отшагнув назад, вдруг почувствовал прилив сил и приказал громоподобным голосом:

– Живее, чёрт подери! Торпеды, ракеты, пулемёты – всё, что есть на борту, обрушить на этого монстра! Развернуть капсулу по левому борту!

Все матросы тут же ринулись выполнять указания адмирала, а сам Баренц, тяжело дыша, взирал на существо, что приближало свою морду к мини-подлодке.

Вот резко судно ушло в сторону, повернулось и несколько торпед тут же с грохотом изверглись в океанскую толщу. Воды затряслись, и в тот же миг монстр выпустил из своей пасти голубовато-синий огонь.

Одна из торпед, не пройдя пламя, разорвалась прямо где-то посередине меж двух огней и вскоре оглушила своим взрывом океан. Другая ракета всё же добралась до чудовища и разорвало глотку того на части.

Синее, извергаемое чудовищем пламя тут же прекратилось, и тело существа разлетелось на части. Странная, голубоватого оттенка кровь, сделала толщи вод светлее, а верхние челюсти, отделившись от нижней, с пустыми тёмными глазами проплыли мимо.

Адмирал, встрепенувшись, смотря на вспышки огня и трепет океана, улыбнулся. Так знакомая улыбка, которую хорошо знал Морозов, вновь засияла на лице Баренца. Дмитрий тоже усмехнулся, и на миг почувствовал надежду.

Но вдруг, как гром, совсем рядом пронёсся силуэт ещё одного чудовища. Неожиданно капсулу затрясло с левого борта, и она ушла в сторону, будто не по своей воле.

Кто-то поцарапал металлическую обшивку мини-подлодки, и, разумеется, то был морской дракон, и никто иной. Роман, чуть не упав на пол, удержал равновесие, прокричал, что было сил:

– Атаковать! Выпустить торпеды в монстра! Скорее!

Моряки кивнули, и несколько матросов поспешили выбежать из рубки управления. Морской дракон тем временем развернулся и сотряс воду ударом плавников. По приказу Романа капсула ушла в сторону.

Пока мини-подлодка стремилась уйти подальше от чудовища, то кружило вокруг неё, из-за чего терялся след существа. Осознав это, Баренц кинул взор к Морозову:

– Нужно разыскать монстра и уничтожить его.

– Сэр, это не представляется возможным. – Отозвался Дмитрий, и резко чуть не рухнул наземь, если бы адмирал вовремя не протянул руку и не остановил падение Морозова.

Создание, несомненно, вновь произвело атаку, ударив, что было сил о правый борт судна. Один из моряков, покинувших капитанскую рубку, ворвался обратно в помещение, тяжело дыша:

– Сэр, течь!

– Невозможно… – Протянул ошеломлённо Баренц. Затем шок его был мгновенно снят, и на лице появилось напряженное выражение: – Отдай приказ плыть как можно ближе к поверхности. Мы должны выйти из ущелья! – Потом Роман обернулся к моряку, стоявшему за панелью управления: – А ты – срочно направь сигнал ко всем суднам! Может, кто-то остался в живых.

Мини-подлодка задрожала и заскрежетала, впереди, за обзорным иллюминатором, показалась морда чудовища. Монстр разинул пасть и испустил огненный поток ещё до того момента, как Роман успел хоть что-то произнести.

Стекло с треском вылетело, и на борт мини-подлодки ворвалась вода. В это самое мгновение Баренц успел переглянуться с Морозовым – оба обменялись взглядами, полными отчаяния. Дмитрий напоследок произнёс:

– Рад был служить вам, сэ…

И тут же бурный поток воды снёс вице-адмирала, а оставшиеся матросы, истлевшие от огня или охваченные стихией, скрылись в глубинах океана.

Капсулу разорвало мощным взрывом, который прогремел в ушах Морозова. Приоткрыв глаза, он увидел вдалеке облик мини-подлодке и яркую пламенную вспышку, которая задела и морского дракона.

Монстр взревел, уходя в сторону, и всплеск вод окатил и Дмитрия. Он быстро замахал руками, стараясь выплыть хоть куда-нибудь. Трупы моряков, некоторые наполовину обгорелые, проплывали рядом.

В горле у Морозова застрял ком – повсюду была лишь кровь, и нестерпимый ужас нахлынул на вице-адмирала, взиравшего на всё это удручающее зрелище. Страх перед смертью заискрился в сознании погибающего Дмитрия, и на мгновение луч надежды озарил его, когда чудовище скрылось в толщах океана, а судно, окончательно разгромленное и разломанное на части, последовало ко дну.

Он увидел, как рядом с ним проплыл Роман, и глаза адмирала, прикрытые, внушали лишь печаль. Радость, что нахлынула на Морозова на доли секунды, вдруг была стёрта окончательно видом умершего командира.

Резко веки Баренца приоткрылись, и в глазах его засиял яркий голубой блеск, похожий на свет маяка в кромешном мраке. Роман сделал рывок, устремившись к Дмитрию, который почти потерял сознание.

В этот же момент Морозов через пелену увидел облик своего, как оказалось, живого товарища и улыбка, пусть и предсмертная, расплылась на его лице. Баренц зашевелил губами – Дмитрию почудилось… Нет! Голос говорил прямо в его голове:

– Я ведь атлант, а значит, и вода не чужда мне. Морозов, я останусь здесь. Вас спасут.

– Нет, с… – Выдавил Дмитрий, вода полностью наполнила его лёгкие и он стал задыхаться.

Неожиданно вдалеке показался яркий свет, ослепивший всё вокруг. В конце пути всегда есть проблеск чего-то чистого и яркого – подумал Морозов.

– Помните, друг мой – вы должны встретиться с Оливером Брауном. Уговорите его направиться сюда. Даже если мне придётся стать адмиралом флота Атлантиды, знайте – в глубине души я всегда буду за вас. Я не говорю: «прощайте», мой друг. До скорых встреч.

– Да… – Дмитрий изрёк только бульканье и почувствовал, как теряет силы. Его оставил Роман Баренц. Неужели он? Да нет, быть не может!

Перед тем, как Морозов потерял сознание, он будто в грёзах увидел ринувшегося к ним морского дракона. Приблизившись к Баренцу, он раскрыл пасть и так и не исторг из своей глотки огонь, а словно кот, потёрся головой о руку Романа, которую тот выставил вперёд.

Затем монстр склонился, и Баренц забрался тому на шею, как на коня, а потом устремился куда-то вглубь вод. И только тихий, приглушенный голос отдавался эхом в голове. Дмитрию даже пришло в мысли, полностью размытые и которые тот, казалось, не контролировал, что то был тембр Ван дер Мера:

– Он больше не принадлежит себе. Адмирал в моей власти. Теперь навеки. Его душа и тело служат на благо нашего государства. Прощай, глупец.

Морозов стал погружаться на дно, а луч чего-то ослепительного и чистого словно приближался к нему, пока он окунался в непроглядную тьму…

***

– Вице-адмирал! – Кричал лейтенант капсулы номер 6, надавливая на грудь Дмитрия.

Офицер лежал на борту мини-подлодки без сознания. Глаза его были закрыты, а лицо уже, казалось, навсегда окрасилось в тёмно-бледный смертельный оттенок.

– Отойдите! – Вскричал бросившийся к Морозову доктор, отталкивая лейтенанта в сторону.

Сложив две руки на груди Дмитрия, врач начал попеременно надавливать на область, пока, наконец, Морозов не захрипел. Внезапно он изверг из своего рта не меньше литра солёной воды и тяжело задышал:

– Где я?

– На борту 6 капсулы, сэр. – Отозвался медик.

– Сколько… Прошло времени? – Вице-адмирал, испуганный и шокированный, уже никогда не надеявшийся оказаться в мире живых, с трудом приходил в себя, и, смотря на людей вокруг, подумал о том, что вообще перед ним сейчас – преддверие в небесное царство или же – реальность.

Больших усилий ему стоило выдавить из своей разодранной водой глотки эти слова, и, тем не менее, он смог это сделать. Ужас и отчаяние будто оставили его, и он неожиданно, всего за несколько мгновений, испытал почти весь спектр чувств – от страха до блаженного облегчения.

– Вы о чём? – Уточнил лейтенант, снова подойдя вплотную к вице-адмиралу.

– С того… сражения. – Выговорил Дмитрий.

– Не так много. Мы подобрали вас несколько минут назад и уже не надеялись найти живым. Знаете… – Матрос замялся, думая о том, стоит ли ему говорить про то, как в его сознании вдруг появилось непреодолимое желание повернуть судно назад, когда они уже миновали место ужасного сражения.

– Понятно. – Проговорил Морозов, попытавшись встать.

Тут же ему протянули руки врач и лейтенант. Переглянувшись с ними, Дмитрий поинтересовался:

– Благодарю за спасение. Если назовёте ваши имена, приставлю к ордену. За особые заслуги перед отечеством.

– Павел Александров. – Представился лейтенант, мужчина средних лет, брюнет с зелёными глазами. – Управляю этой капсулой.

– А я просто доктор Кранец. Имени моего знать не обязательно. – Отозвался молодой человек с рыжими волосами, медик.

– Хорошо. – Произнёс Дмитрий, и в голове его внезапно пронесся образ адмирала верхом на чудовище. Если то видение было правдой… – Морозов на время впал в ступор.

Вице-адмирала усадили на диван – мини-подлодку как внешне, так и внутренне ничем не отличалась от той, которая затонула в пучине из-за громадного монстра.

Дмитрий повелел остаться рядом с собой Кранцу, для того чтобы тот следил за его состоянием. Доктор недоуменно смотрел на офицера, и хотел уже было что-то сказать, но Морозов того опередил:

– Когда мы выйдем из ущелья?

– Уже вышли. – Сообщил Кранец.

– Да? – Дмитрий облегчённо выдохнул. – Ну и хорошо.

– Сэр, пульс в норме. – Сухо объявил доктор, убирая специальный прибор с рукава Морозова.

– Хорошо… Передай Александрову о том, что мы следуем на поиски Оливера Брауна.

– Того англичанина? – Удивился Кранец.

– Да, нам необходимо попасть к тому и объединиться с британцами. Чего бы это ни стоило. Такова последняя воля Романа.

– Так адмирал погиб? – Врач встрепенулся.

– Скорее всего. – Кивнул Дмитрий. – А теперь оставьте меня.

Кранец кивнул и удалился. Морозов тяжело опустился на диван – неужели это конец? Баренц не погиб – он чётко это понимал, но лучше пусть он будет храбрым адмиралом, что пал в бою, чем предателем.

Ведь кто из экипажа поверит в то, что Роман был окутан непонятными чарами и магией древнего старика, что правил Атлантидой многие века? Разумеется, моряки, наверное, не изумятся больше видом очередного монстра, что спрятался на глубинах океана. Но как они отнесутся к такому? Поверят ли, если он сам с трудом это может принять? – Дмитрий сглотнул. – Даже если состоится сражение, он не посмеет, если пересечётся в битве с Романом, нацелить на того оружие.

Хотя какой выход у него был? Да и станут ли англичане, играющие, сами того не ведая, по указке того же проклятого Ван дер Мера, выслушивать его, вице-адмирала РКИ или тотчас же выпустят из своей субмарины огонь по… Сколько капсул вообще осталось?

В самом начале их было несколько тысяч. После краха «адмирала Васнецова» – только двести, а сейчас… Наверное, не больше тридцати моряков осталось с учётом того, что две другие мини-подлодки целы.

Сколько ещё жертв надо понести, чтобы прекратить всё это? – Спросил у самого себя Морозов, и странный гул раздался в его голове.

***

Павел Александров – тот самый человек, который протянул Баренцу бинокль, стоя на палубе авианосца, сидел в данный момент за панелью управления, выглядывая в океанской бездне новые угрозы, что та таила в своём мраке.

Мужчина никогда не хотел быть моряком – только обстоятельства вынудили его им стать, а потом, к его неожиданности, лейтенанту понравилось всё, с чем связана служба во флоте.

Теперь он, уже достаточно опытный, вдруг понял, что больше не хочет никогда отправляться в дальние странствия – того путешествия, в которое пустились они во главе с адмиралом, было достаточно.

К Александрову подошёл один из матросов:

– Извините, лейтенант.

– Да? – Павел повернулся к моряку, смотря на того с недоумением.

– Куда мы держим курс?

– К англичанам. – Объявил внезапно ворвавшийся в помещение Кранец.

– Для чего? – Удивился Александров, почесав затылок.

– Приказ начальства. Не обсуждается. – Сухо проговорил доктор и поспешно покинул рубку управления.

Оставшись стоять в задумчивости, Павел размышлял только о том, для чего ему выпала такая участь – ещё бритов не хватало повстречать. – Заключил он, беспокойно взирая по сторонам.

За обзорным иллюминатором виднелся только мрак океана, и больше никого. Никаких существ больше не повстречается на их пути – по крайней мере, на это надеялся Александров. Он не хотел и допускать мысли о том, что ему вновь придётся лицезреть смерть товарищей и испытывать тот холод, ужас и отчаяние, что сопровождали его на протяжении всего путешествия.

***

Резко капсулу качнуло. Дмитрий приподнялся с дивана и осмотрелся – рядом с ним, разумеется, никого не было. Встав, Морозов направился к рубке управления.

Ворвавшись в помещение, вице-адмирал обнаружил спокойно стоящего на своём месте лейтенанта. Выдохнув, Дмитрий проговорил:

– Что случилось?

– Вы о чём, сэр? – Удивлённо произнёс Александров, поворачиваясь к Морозову.

– Мне кажется, судно тряхнуло. Разве не так?

– А… Вы про это. – Лейтенант отступил в сторону и дал Дмитрию пройти к обзорному иллюминатору.

За стеклом виднелась только глубь океана, и больше ничего. Вдруг Морозов обнаружил, что за стеклом кто-то есть. Тень проплыла мимо, и существо так и не показалось.

Наконец вдалеке, вынырнув к единственному источнику света в толще вод, Дмитрий смог разглядеть огромного чёрного кита. Невероятное создание пронеслось за доли секунд перед прожектором и вновь скрылось в океане.

Только киты… Не монстры и не гигантские колоссы – Размышлял Морозов, поворачиваясь назад. Мини-подлодку опять содрогнули воды, но то было следствием взмахов плавников большого мирного создания, и не более.

Сколько, интересно, им ещё плыть? – Подумал про себя Дмитрий и поспешил уйти прочь из пульта управления, решив оставить этот вопрос на потом.

Пройдя к кубрикам, Дмитрий зашёл в один из них и устроился поудобнее на кровати. Снова задребезжала капсула, и под лёгкие встряхивания Морозов заснул, стараясь не думать о том, что произошло и что будет впоследствии.

Дмитрий раскрыл глаза от встряски судна. Морозова откинуло в сторону, и тот, не понимая, что случилось – ведь вряд ли на этот раз то были киты, ринулся к отсеку управления.

Влетая во весь опор в помещение, Морозов первым делом посмотрел на обзорный иллюминатор. От шока у Дмитрия на устах застряли слова, будто не желая покидать его мыслей.

Огромная субмарина «Ричард» виднелась вдалеке, а за ней по бокам воды бороздили ещё две подлодки. Самое главное и большое и суден внезапно выпустило со своего борта сигнальный огонь.

Красная ракета задела капсулу, от чего та снова затряслась. Дмитрий взирал на три огромных субмарины, понимая, что ему надо будет как-то попасть к ним внутрь.

Но как это сделать, если они сражались совсем недавно? Просто невозможно в таком положении уговорить Брауна! Да и как с ним связаться? – Напряжённо размышлял Морозов.

«Ричард» совершил манёвр и в мгновение очутился рядом с мини-подлодкой. Ещё чуть-чуть, и это судно потопило бы беззащитную капсулу. Чрево металлического монстра раскрылось и из его круглого отверстия показался конус торпеды.

– Что нам прикажете делать? – Вскричал Павел, и Дмитрий заметил его только сейчас.

Весь растрепанный и потерянный, с тусклым взглядом он смотрел то на вице-адмирала, то на грозно приближавшуюся к ним подводную лодку. Счёт шёл на секунды.

– Отпустить номер 6 ко дну! Уйти поглубже в толщи океана! Затеряться! – Взревел Морозов.

Александров принялся судорожно выполнять указание, а в этот же момент «Ричард» уже выпустил со своего борта ракета, которая устремилась прямо к капсуле.

Совершив невероятно резкий манёвр, капсула ушла глубже в воды, и торпеда пролетела в нескольких метрах от судна.

– Выключить прожекторы! – Повелел Дмитрий.

– Но… – Хотел что-то выговорить Александров.

– Слушать приказ! – Морозов опёрся о стену, тяжело дыша.

Свет померк, и теперь мини-подлодка погружалась в непроглядную тьму океана. Казалось, что они двигались наощупь. Постепенно позади остались вражеские субмарины и оглушающий рёв их моторов.

Вице-адмирал напряжённо размышлял о том, что предпринимать дальше. Выплыть к ним, дать бой, напав в спину? Как стоило бы поступить? Он точно не знал, и вдруг к нему в голову пришёл план.

Павел устало посмотрел на Морозова, сам думая о том, как бы избежать новой угрозы. Вдруг Дмитрий приоткрыл рот, видимо, захотев что-то сказать, но снова Морозов остановился на полуслове.

Вице-адмирал напряженно осмотрел матросов и лейтенанта, стоявших у панели управления в полном недоумении. Наконец он смог выговорить:

– Придётся… Дать им бой.

Моряки только шокировано обменялись взглядами. Наверное, каждый из них в этот момент заключил, что Морозов сошёл с ума – три капсулы (две, как выяснилось, уцелели в том сражении и плыли следом за шестой) против трёх субмарин. Идти на такое было настоящим самоубийством.

И, тем не менее, сомнения их перевесила вера в начальство, и все как один посмотрели на Дмитрия – ему решать, как атаковать судна противника. Морозов же только усмехнулся – почти точно так же, как Роман Баренц

Глава 10 Рискованное нападение

Вице-адмирал осмотрел матросов пристальным взором, а затем, поняв, что уже поздно оттягивать неизбежное, медленно изрёк:

– Направить капсулу наверх! Атакуем неожиданно и резко! Принять все меры предосторожности, подготовить всё вооружение, имеющееся на борту! Быстро!

Александров кивнул, отдавая распоряжения. Судно поднялось носом вверх и устремилось к тому месту, откуда только что уплыла мини-подлодка. Густая и тёмная толща вод дребезжала под тихий шум моторов капсулы.

Наконец, судно оказалось совсем близко к одной из субмарин британцев, что выглядывала из-за мрака. Слабый луч включенного на минимальную мощность прожектора осветил подводную лодку, которая, похоже, не обнаружила капсулу.

Несколько моряков, отвернувшись от панели управления, взглянули на Дмитрия. Тот, усиленно о чём-то размышляя, увидев, что их не засекли, поднял руку вверх и проговорил почти шёпотом, который всё равно прозвучал как-то громко и раздался тихим эхом по рубке:

– Дать залп.

Павел, молча развернувшись, быстро распорядился и вскоре, буквально через несколько мгновений после отданного приказа из борта капсулы номер 6 были выпущены две ракеты.

Океан встрепенулся, но не сильно. Мини-подлодка, по повелению Морозова, совершила манёвр и ушла в сторону, продолжая неровным светом прожектора освещать субмарину.

Внезапно, в тот миг, когда вода содрогнулась, и торпеды устремились к подводной лодке англичан, та повернула влево. Похоже, их заметили. – Заключил вице-адмирал.

Но было уже слишком поздно. Один из снарядов с грохотом пробил борт субмарины и Морозов увидел яркую вспышку, а потом и услышал последовавший вслед за этим грохот взрыва.

Подводная лодка качнулась, дымя и пламенея, стараясь уйти в противоположном от капсулы направлении. И в этот же момент вторая ракета ударила по корме субмарины, разорвав крепкую металлическую обшивку судна.

В ответ из подводной лодки, на борту которой среди членов экипажа уже явно началась паника, выпустила три торпеды в сторону уходившей от места битвы мини-субмарины.

Дмитрий, тяжело вздохнув, отдал распоряжение. Три ракеты миновали капсулу, так и не задев её. Всё благодаря резкому манёвру. Но третья торпеда прошла по касательной вдоль судна и мини-подлодка содрогнулась.

Её увело и закрутило во вскипевших водах, Морозов, сглотнув и оттерев холодный пот, взревел:

– Выровнять капсулу! Живее! Уйти от места сражения как можно быстрее! Не дать попасть вражеской субмарине по судну! Запустить дополнительные двигатели!

– Есть, сэр. – Отрапортовал Александров.

Капсула устремилась на глубь, и в свете прожекторов вдалеке показалось ещё два судна – они скрылись где-то во мраке, не решаясь переходить в атаку.

Мимо в тот же момент проплыла, опускаясь ко дну, величая и огромная, разгромленная подводная лодка британцев. Дмитрий гордо и в то же время с жалостью взирал на судно, которое было обречено на гибель.

Матросы в форме ВМС БФ[1], мёртвые, бороздили воды, и телами их был усеян, чудилось, весь океан. Вновь Морозов видел кровь и смерть, как в первые дни этого путешествия.

Дмитрию стало плохо от самого себя. Для чего они убивают друг друга? Нужно, непременно, договориться, чего бы это ни стоило.

Неожиданно откуда-то сверху раздался грохот залпа, и мимо нёсшийся подальше от схватки капсулы проплыло несколько ракет. Одна из них попала прямо к мини-подлодке, что покоилась где-то на глубине, в толщах вод.

Торпеда разорвала маленькое судно, на миг всё ослепила огненная вспышка, и снова всё погрузилось во мглу. Прожектор неровно освещал уничтоженную капсулу, что разорвало на части, а порядка десяти моряков, все мёртвые, разбрелись по воде. Некоторых разнесло на части, и останки тел матросов разбрелись по океану.

– Повернуть капсулу в обратном направлении! – Вдруг вскричал Морозов, тяжело дыша.

– Но, сэр. Нам нужно уходить подальше… – Возразил Павел.

– Я сказал – развернуть судно! – Дмитрий сурово посмотрел на Александрова.

Лейтенант, вздохнув, повернул капсулу, и та осветила толщу вод наверху. А там на них наступал «Ричард», рыча моторами и грозно возвышаясь, застилая своей огромной тенью почти всё пространство вокруг.

Морозов хотел выкрикнуть что-то, но внезапно к нему в сознание закралась мысль о том, как правильно поступить. Немного помедлив, с трепетом взирая на громадную субмарину, Дмитрий произнёс:

– Связаться с ними по рации!

– Как? У нас нет общих каналов связи! – Отозвался Павел Александров.

Обречённо вздохнув, Морозов взирал на приближающееся к ним судно и отдал приказ об отступлении к глубинам вод. Когда капсула достигла второй, покоившейся почти на самом дне, вице-адмирал указал:

– Отдай приказ второму судну! Будем разрабатывать стратегию.

Лейтенант кивнул и через несколько минут установил связь с капсулой. Тем временем подводная лодка англичан, похоже, потеряв след противника из-за того, что Морозов приказал выключить полностью прожекторы, удалился от суден.

Дмитрий подошёл неровными шагами к своеобразному телефонному аппарату, представлявшего собой невысокий столб с проведенным к нему кабелем и трубкой.

– Алло? – Раздался напряженный голос из телефона.

– Да, меня слышно? – Спросил Морозов.

– Так точно. – Отрапортовал находящийся на второй капсуле моряк. – Лейтенант…

– Представляться не надо. – Отметил Дмитрий. – Вы видели, что произошло?

– Да, сэр.

– Необходимо разработать стратегию по дальнейшему наступлению. Сколько на борту вашей капсулы торпед?

– Около десяти, сэр.

– Хорошо, ни одну не использовали?

– Так точно.

– Хм… Тогда будем действовать таким образом. – Морозов задумался, стараясь подобрать слова. – У англичан осталось две подводные лодки. У нас тоже два судна.

– Но они малы, сэр.

– Да, но мы же смогли разгромить одно вражеское судно. – Проговорил Дмитрий. – Сейчас поднимаемся наверх, к подводным лодкам. Будем атаковать так, как распоряжусь я. Приготовить к запуску все имевшиеся на борту ракеты и следовать за нашей капсулой!

– Есть, сэр. – Отчеканил моряк и повесил трубку.

Вице-адмирал повернулся к Александрову, находящемуся в недоумении и некотором ожидании. Осторожно, будто подбирая слова, Дмитрий изрёк:

– Подняться к подводным лодкам противника. Будем атаковать вслепую, исподтишка. Необходимо ошеломить врага неожиданным нападением, и тогда, вероятно, мы сможем одержать верх.

– Есть, сэр. – Произнёс Павел, молча кивнув и, повинуясь приказу, прошёл к панели управления.

Двигатели взревели с новой яростью, и капсула, а вслед за ней и вторая, устремились вперёд, к тому месту, где покоились в водах подводные лодки британцев.

***

На борту «Ричарда» у обзорного иллюминатора стоял, пошатываясь, Оливер Браун – рана, полученная им в схватке с Баренцем и его отрядом, медленно, но заживала.

Отчего-то вице-адмирала ВМС БФ мучили в последнее время кошмары. В одном из снов, где он испытал полное отвращение и ненависть к Роману, ему явился тот самый человек, которого англичанин так не мог терпеть.

Адмирал ВМС РКИ говорил с расстановкой, и почему-то был верхом на непонятном существе – белая рыба с головой дракона и сидевший на его шее Роман внушали какой-то непонятный первобытный ужас.

В том видении Браун плыл по воде – субмарина была уничтожена непонятно чем, и теперь он пересёкся взглядом с Баренцем, что подплыл к нему.

Сам Оливер при этом не чувствовал никакого удушья от воды, и в тот миг к нему пришла мысль, которая редко посещает людей, пребывающих в грёзах – он осознал, что находится во сне.

– Ты должен, просто обязан подобрать те три капсулы, что скоро пересекутся с твоими суднами. Прими на борт «Ричарда» Дмитрия Морозова и матросов. Сделай это не ради меня, а своей родины. Всему миру сейчас угрожает опасность.

– Ты – подонок! – Вскричал Браун, точнее, так он подумал – его слова были не более чем предсмертным хрипом утопающего.

– Я знаю, что по моей вине ты многого лишился. Но заметь – в той битве участвовал не только я. Ещё один русский адмирал и три французских. Не стоит всё возлагать на мои плечи.

– Но это ты разработал стратегию, весь чёртов план. – Выдавил из себя британец.

– Да, но прошу тебя – оставь на некоторое время свою ненависть ко мне и прими на борт субмарины моих людей. Сам я уже в другом мире.

– В каком? – Вдруг спросил Оливер, будто даже не возражая против того, что сказал Роман.

И в то же мгновение всё окутало белая пелена, и Браун вскочил в кровати. В голове его эхом гудели слова: «Сделай то, о чём я тебя попросил, прошу тебя, Оливер».

Вот и сейчас Браун стоял на мостике и размышлял о том, что ему привиделось в грёзах накануне. Разумеется, всё это было лишь бредом. – Заключил Оливер и поступил ровно противоположным образом.

Результатом его действий было то, что одна из трёх подводных лодок, полностью уничтоженная врагами, покоилась сейчас на дне, и сто сорок матросов были мертвы.

Если бы только он знал то, что происходит на самом деле. Ведь Баренц из тех снов не был просто плодом воображения британца – Роман действительно закрался к тому в видения, по непонятной причине. И сделал это почти одновременно с тем, как попрощался с Морозовым.

Несомненно, Баренц обладал даром – он мог отправлять сигналы в сознание людей, и неважно, на каком расстоянии они находились. Он был ясновидцем.

***

Два судна бороздили толщи океана, и в свете их прожекторов матросы вглядывались во мглу. Наконец, вдалеке Александров заметил субмарину англичан и медленно проговорил:

– Начать…

– Откроем огонь, когда подберёмся к ним чуть ближе. – Прервал того Морозов, будто грозно возвышавшийся над всеми остальными членами экипажа.

Павел обернулся к вице-адмиралу и хотел что-то возразить, но Дмитрий взмахнул рукой – этот знак давал понять, что он не примет никаких слов в пользу раннего нападения.

– Мы должны атаковать чуть позже. – Продолжал Морозов. – Вооружения на обеих капсулах не так уж много. Нам никак не потягаться даже с одной подводной лодкой.

– И, тем не менее, мы разгромили одну вражескую субмарину. – Отметил лейтенант.

– Это ещё ничего не значит… – Протянул Дмитрий и метнул взор обратно к обзорному иллюминатору.

Похоже, на борту «Ричард» и вправду не заметили их суден, а потому, подплыв ещё ближе к подводной лодке, капсулы даже не планировали останавливаться.

Всё было как по плану. Только вот… – вице-адмирал вздохнул, думая о том, стоит ли губить друг друга просто так. Неужели это стоит того? Жаль, что нельзя связаться с Оливером Брауном – размышлял Морозов, смотря на величественную субмарину.

Он не отдавал приказа. Только поднял вверх руку. По всему помещению воцарилась тишина. Пауза была прервана, как только Дмитрий так же резко, как и вскинул, опустил руку вниз.

В этот же момент с борта капсулы номер 6 вылетели оставшиеся две торпеды, устремившись к подводной лодке. Вода всколыхнулась от грохота извергаемых из чрева судна ракет, и «Ричард», как-то по-глупому неторопливо стал поворачиваться влево, туда, где в нескольких десятках метрах от него застыли в ожидании победы две мини-подлодки.

Позади капсулы тоже раздался грохот испускаемых торпед – выпущенные из второго судна, они направились к борту субмарины. «Ричард», в свою очередь, выпустил в ответ несколько мощных и здоровых снарядов, каждый из которых был раза в два больше тех торпед, которые уже подплывали к корме субмарины.

Толща океана вспенилась и взревела. Словно не приглушенные невероятным давлением вод на такой глубине, рычали смертельные ракеты. Всё произошло в мгновения. Вторая подводная лодка британцев, кстати, так и не была обнаружена капсулами.

Торпеды пробили левый борт субмарины, разрывая и корёжа обшивку судна, взметая в пучину яркие вспышки пламени и яростный, напоминающий странный гул, шум.

Подводная лодка так и застыла на месте, будто не в силах пошевелиться. Огненные взрывы погасли, и субмарина, изувеченная, стала верно идти ко дну – её обугленный металлический каркас словно дымился, люди слетали с ярусов субмарины и мёртвые тела устремлялись туда же, куда и само судно.

Морозов оттёр холодный пот, жалея о гибели стольких человек, и вдруг вспомнил про ракеты, которые неслись в их сторону. Одна из них почти достигла своей цели, показав конус за обзорным иллюминатором. Не помня себя от ужаса и напряжения, Дмитрий вскричал:

– Развернуть капсулу! Уйти от атаки!

Александров, стоявший в ступоре, в конце концов, вышел из него и ринулся к панели управления. Буквально за несколько секунд судно успело совершить манёвр, и уйти в сторону от мчавшейся к нему ракеты.

Внезапно позади капсулы раздался взрыв. Велев повернуть судно к предполагаемому месту шума, Морозов с матросами узрел страшную картину – вторая капсула была разорвана на куски несколькими точно направленными к нему снарядами.

Исторгнув жалобный, скрежащий металлический вопль, словно раненное живое существо, а не военное судно, капсула медленно стала погружаться на дно, обгоняя так же стремившуюся к океанской бездне субмарину.

Вода окрасилась кровью, куски обшивок подводных суден бороздили пространство кругом, а мертвецы сновали в этом бесконечном мраке и мгле, будто всегда были обитателями тёмных просторов океана.

Дмитрий с усилием сглотнул, вспоминая, скольких они потеряли. Теперь их было только десять человек – не более. Стоило ли то путешествие, куда они пустились, таких необдуманных жертв? Знал ли Баренц, что так и будет? Он ведь ясно… – Промелькнуло в сознании Морозова, и эта мысль сразу была прервана криком Павла Александрова:

– Сэр! Спасательные капсулы!

Вице-адмирал резко обернулся к лейтенанту, потом всмотрелся в толщу вод за иллюминатором. Гибнущий «Ричард» опускался всё ниже, и из его борта, правого, что был покорёжен меньше, выплывали спасательные капсулы, чем-то похожие на ту, где сейчас находился Морозов с моряками.

Порядка пяти суден успели покинуть субмарину до того, как громадного судно окончательно скрылось в пучине. Дмитрий проговорил, метнув взор к Александрову:

– Попробуй с ними связаться! Срочно!

– Сэр, я не знаю, на какой они частоте! – Отозвался Павел.

– Так узнай! Я не желаю больше смертей. Весь арсенал нашего вооружения исчерпан, а они. – Дмитрий указал на стремящиеся в их направлении судна. – Хотят уничтожить нас! Живо!

– Да, сэр, попробую. – Буркнул лейтенант, отходя к подобию телефонного аппарата, заодно подзывая к себе нескольких матросов.

Несколько напряженных минут Морозов обеспокоенно глядел то на капсулы британцев, то на Павла, что усердно что-то настраивал. Наконец, когда судна приблизились уже вплотную, и, заметив капсулу №6, приготовились выпустить по ней торпеды, а Дмитрий, приняв смерть, только удручённо взирал на это, лейтенант произнёс:

– Сэр! Мне удалось!

Морозов, весь дрожа и в холодном поту, почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Кинувшись к телефону, он взял из рук Александрова трубку и быстро закричал на английском:

– Стойте!

В телефоне была лишь тишина, и ничего более. Тем не менее, Дмитрий увидел, как уже готовые к атаке вражеские суда неожиданно застыли на небольшом расстоянии от капсулы.

Из трубки раздался нервный и натянутый голос, принадлежавший, несомненно, Оливеру Брауну:

– Почему вы нас атаковали?

– Вы первыми произвели залп. – Отреагировал вице-адмирал. – Прошу вас, нам надо объединиться.

– После того, как вы уничтожили гордость британского подводного флота? В прошлый раз жертвой ваших действий был могучий «Веллингтон», а теперь вы посмели обратить свой взор и на «Ричард»! – Вскричал Браун.

– Вслушайтесь! – Прорычал со свирепостью, граничащей с отчаянием, Морозов. – Всё, что было между нами – в прошлом. Роман Баренц…

– Не хочу и слышать об этом мерзавце! – Перебил вице-адмирала Оливер.

– Мы сейчас считайте в одном звании, Браун. Прошу, просто выслушайте меня. Я не прошу большего.

– Хорошо. – Рявкнул Оливер. – Говорите.

Около двадцати минут Дмитрий медленно и с расстановкой, постаравшись изложить суть дел, ввёл англичанина в курс всего происходящего. Когда Морозов упомянул о Ван дер Мере и том, что это по его указке британцы нашли Атлантиду, Браун только издал удивлённый восклик.

В конце концов, Дмитрий решил закончить свой отчёт о случившемся лишь несколько словами:

– Баренц – атлант, и он поручил мне передать вам то, чтобы мы вместе отправились к Атлантиде.

– Да? – Оливер сказал это уже без гнева, с каким-то недоумением.

– Разумеется, вы, может, и не поверите, но Роман сообщил об этом на морском драконе… – Морозов уже хотел было пуститься в описание сражения, но был прерван Брауном:

– А это создание? Как оно выглядело?

– Если кратко, то напоминает белую рыбу с драконьей головой. – Ответил вице-адмирал.

В трубке повисла пауза, не смея нарушить которую Морозов только тяжело вздохнул. Наконец Оливер проговорил, будто стараясь не поддаться охватившей его догадки:

– Хорошо. Мы примем вас на борт нашего третьего уцелевшего судна. Субмарина «Ливингстон» будет предоставлена к вашим услугам.

Дмитрий только кивнул, и, отведя трубку чуть подальше от лица, горько усмехнулся, а затем произнёс:

– Благодарю, что выслушали меня, Браун.

Связь прервалась. Капсулы англичан, уже не так быстро, как прежде, устремились к судну Морозова. Вскоре, созвонившись ещё раз, Оливер указал курс к подводной лодке и шесть капсул, среди них и та, что чуть не была разгромлена не столь длительное время назад, устремились к «Ливингстону».

Через некоторое время, войдя в один из отсеков громадной субмарины, которая раньше уступала по размерам «Александру 2» и «Ричарду», а теперь, следовательно, являлась самой большой в мире, капсула №6 успешно опустилась на палубу.

Обширный люк затворился, и через специальные сливы стала выходить из помещения. Вскоре, когда отсек уже полностью стал сухим, Дмитрий первым раскрыл люк, ведущий наружу, и уверенно поднявшись по лестнице, вышел в помещение, где его уже поджидали с ружьями наперевес британцы.

Морозов, а вслед и вышедшие за ним матросы, не в силах что-то выговорить, только подняли руки вверх. Взирая на Оливера Брауна, Дмитрий изрёк:

– Вы что…

– Отныне вы пленники. – Объявил громоподобным голосом британец.

– Но мы же договаривались! – Вскричал Морозов.

– Да, но это ничего не значит. Дайте мне время всё обдумать, Дмитрий, и тогда я дам вам точный ответ. В ином случае мне придётся оставить вас в карцере.

– Ты… – Вице-адмирал стал задыхаться от нахлынувшего на него гнева.

– Успокойтесь. По вашей вине погибли мои люди, а Британия потеряла две мощнейших подлодки. Скажите спасибо, что вас всех не расстреляли на месте. Отныне тут действуют законы военного времени.

Морозов только отвёл взгляд – конечно, Брауна можно было понять. Но не сами англичане начали всё это? – Сглотнув, Дмитрий вместе с другими членами его экипажа под дула вражеских оружий прошли через бесчисленные помещения и отсеки, дойдя до какой невзрачной комнаты с решёткой. Всех десятерых поместили в одну камеру, и теперь только чудо могло спасти моряков от того, что ждало их впереди.

Ведь Браун, скорее всего, продолжит экспедицию – заключил для себя Дмитрий. – К чему же она приведёт? Он не мог об этом думать и даже не знал, что предпринять. Обречённо он осмотрел матросов, сидящих по разным углам помещения. Кранец и Александров о чём-то перешёптывались.

Необходимо во что бы то ни стало выбираться отсюда. – Подумал Морозов, направляя взор к стоявшему за решёткой охраннику. Если мы не поступим так, как указал Баренц, все будем покоиться в водах этого мерзкого и мрачного океана. – Почему-то с уверенностью рассудил вице-адмирал. Нужно только найти выход.

***

Кранец, метнув взор к отчаявшемуся вице-адмиралу, проговорил, глядя на Александрова:

– Надо придумать, как покинуть это место.

– Не пори чушь. Мы в руках бритов и точка.

– Но, кажется, у меня есть план, как отсюда выбраться. – Возразил задумчиво медик.

– Предлагай. Лично я считаю, что мы выберемся только тогда, когда Оливер Браун нам это позволит. Судя по разговору Морозова и англичанина, наши враги скоро должны достигнуть Антарктики, а, следовательно, и ущелья.

– Да, но… Можем отвлечь охранника. – Кранец осмотрел помещение, совсем небольшое, по углам которого расставлены были скамейки. – Нас – 10 человек. Может, что-то и выйдет.

– Не думаю. – Отринул Павел.

Тут в разговор, прервавшись от раздумий, вступил Дмитрий, поднявшись с деревянной лавки и в два шага оказавшись подле двух своих подчиненных. Он резко выговорил:

– Лучше попробовать позвать Брауна. Не к чему новые жертвы.

– Вы слышали наш разговор? – Удивился врач, и, замявшись, быстро вставил: – сэр.

– Нетрудно догадаться о том, в чём заключается суть беседы двух заключённых. – Морозов слабо ухмыльнулся, едва шевельнув уголками рта. Потом вице-адмирал медленно повернулся к надзирателю и окрикнул его: – Эй!

Встрепенувшись, охранник развернулся – английский матрос с недоумением взирал на Дмитрия. Тот, в свою очередь, попросил:

– Не мог бы ты послать за Оливером? Передайте, что я хочу с ним переговорить.

– Вице-адмирал сейчас занят и, боюсь, не сможет удовлетворить вашей просьбе. – Сухо отозвался охранник.

Морозов, сделав рывок, неожиданно вытянул вперёд руки и схватил надзирателя за одежду, быстрым движением прижав того к решётке. Напряжённо, зная, что может произойти, Дмитрий повторил:

– Позови Брауна! Срочно!

Убрав руки, вице-адмирал отступил на шаг назад и с каким-то суровым взглядом осмотрел англичанина. Охранник, будто чувствуя стальную выдержку и волю человека, что оказался по обратную сторону решётки, неожиданно ответил:

– Хорошо, с…

Британец застыл на полуслове. Вздохнув, он ринулся прочь, исполнять приказание пленника. Морозов, сам не осознавая, как смог подействовать на моряка, прошёл к своему месту и тяжело опустился на скамейку, ожидая всего.

Надо сообщить о том, чтобы судно было приведено в полную боевую готовность – размышлял Дмитрий – предупредить об опасности Брауна. Даже если он останется со своим экипажем здесь, в камере, пусть хотя бы субмарина будет готова к тому, что их ждёт.

В помещении повисла тишина – ни перешёптываний, ни звуков, только лишь нервное и натянутое молчание, словно обволакивая комнату подобно чему-то осязаемому, зависло в воздухе.

Матросы переглядывались и даже, чудилось, стали тише дышать, будто боясь издать хоть звук. Глаза Морозова сверкали каким-то странным, неведомым до этого огоньком – и это заметили все окружающие вице-адмирала люди, кроме него самого.

Возможно, какая-то сила, не физического характера, пробудилась в нём? А может, то были отголоски мыслей и слов Романа Баренца? – Так мог подумать знающий обо всём случившемся человек.

Наконец вдалеке в коридоре раздались неспешные шаги. Вскоре к решётке подошёл Оливер Браун, и позади него возвышались с ружьями наперевес охранники. Британец поправил волосы и метнул взор к Дмитрию:

– Вы хотите со мной поговорить?

– Да. – Подтвердил Морозов.

– Для чего?

– Вам нужно привести подводную лодку в состояние полной боевой готовности, и срочно! Вот-вот нагрянут атланты!

– Мы знаем об угрозах. – Браун закусил губу, вспоминая о том сне, что привиделся ему совсем недавно. Вице-адмирал был уже готов выпустить Морозова, но ненависть и злоба по отношению к Баренцу не давали ему это сделать.

Тем более он никогда бы не простил того, что сотворил Дмитрий – он погубил стольких его людей. Как мог Оливер доверять такому человеку?

– Опасность нависла надо всем миром, я же говорил вам. – Произнёс Морозов.

Англичанин ничего не сказал. Он всмотрелся в огонь, блиставший в глазах Дмитрия и выражавший непонятную уверенность и мощь, а затем проговорил:

– Хорошо, Морозов. – Я выпущу вас.

Вице-адмирал кивнул головой, и надзиратель, подойдя к решётке, ключом медленно отворил её. Аккуратно из помещения вышел Морозов. Вице-адмирал приблизился к Брауну и протянул тому руку.

Помедлив, Браун пожал её, и два офицера пристально всмотрелись друг другу в лицо. Это продлилось не больше мгновения, и Дмитрий, пройдя вперёд, остановился.

Вслед за Морозовым вышли и другие члены экипажа. Вскоре, уже полностью свободные, моряки разбрелись по кубрикам, что им предоставили, а Оливер и Дмитрий прошли к рубке управления.

«Ливингстон» представлял собой девяностопяти метровую субмарину с экипажем в 150 человек, и имела на борту множество ракет и торпед, а также баллистические неядерные снаряды, которые по мощности не уступали тем, что находились на «Александре 2».

Подводная лодка бороздила глубины вод и совсем скоро должна была достигнуть Антарктиды и того ущелья, через которое открывался вход в Атлантиду. Тёмная гладь океана освещалась лучами мощных прожекторов.

Обзорный иллюминатор, не с таким большим углом обзора, как у русской субмарины, тем не менее, довольно хорошо справлялся со своей задачей – а именно, осматривать толщи вод.

Помещение, также как и у «Александра 2», состояло из двух ярусов – на первом у руля стоял капитан, а уже с этого мостика вели две лестницы по обеим сторонам, спускавшимся к компьютерам и сидевшим за ним матросам, всё время следившими за ситуацией.

Морозов, не говоря не слова по пути в рубку, заметил, когда дошёл в сопровождении британцев к помещению:

– Неплохо.

– Да. – Протянул Оливер, останавливаясь на мостике и глядя за стекло иллюминатора. – Одна из новейших субмарин.

– У вас есть ещё силы? – Поинтересовался Дмитрий.

Англичанин повернулся к Морозову:

– Благодаря вам – нет.

– Вероятно, нам стоит сменить курс. – Обеспокоенно проговорил Морозов, и, глянув на недоуменного британца, поспешил объяснить: – Если всё действительно так, как я думаю, то нам не справиться с атлантами.

– Мы не отступим. – Резко бросил Оливер.

– Я вас понимаю, но… – Дмитрий не договорил.

Все, находящиеся в рубке, увидели это – и страх волнами окутал моряков. Из глубин вод, приближаясь к ним, выплыли к свету три синих судна, которые почти что сливались с океаном.

Морозов встрепенулся и метнул быстрый взор к Брауну – тот застыл от изумления, побледнев так, что русые волосы показались рыжими в контрасте с цветом лица.

Зелёные глаза заблестели, Оливер обречённо опустил уже поднятую для приказа руку обратно вниз и молча взирал на подводный флот Атлантиды.

А там было, чему удивляться.

Огромные подводные лодки, несколько непохожие на субмарины британцев и русских, устремились к ним на всей скорости. С обзорными иллюминаторами, обширными, словно панорамные окна, и странными, подобными крыльям самолётов, ласты делали судна врага ещё шире.

Две субмарины, на вид не меньше ста метров в длину и пятнадцати в ширину, терялись в сравнении с главной субмариной, в рубке которой гордо, в синем адмиральском костюме атлантов, возвышался человек с золотистыми волосами и голубоватыми глазами.

Дмитрий, прищурив глаза, мог бы поклясться, что то был Баренц. Видя недоумение Морозова, один из британских моряков спешно протянул тому бинокль.

Взяв его, стараясь ни о чём не размышлять, Морозов поднёс тот к глазам и содрогнулся – да, то был Роман, гордо стоявший у руля подлодки, напоминавший чем-то штурвал древних фрегатов.

Субмарина, не менее стасемидесяти метров длиной, водоизмещением в невероятные 80000 тонн, не уступала по размерам хорошему линкору или крейсеру, и, наверняка, имела на своём борту баллистические заряды, а может, и иное оружие – кто знал, какими технологиями обладает эта древняя раса? На много веков они могут опережать современных людей.

Может, для них и атомная бомба – лишь нижняя ступень чего-то большего?

Три подводные лодки приближались – у «Ливингстона» не было и шанса противостоять им. Возможно, если бы две другие субмарины не были уничтожены Дмитрием, у них была бы какая-нибудь надежда, но теперь…

Браун наклонился, возвёл руки к потолку и медленно изрёк:

– Господи, помоги нам.

– Здесь не властвует Бог… – Прошептал Дмитрий, вспоминая слова Ван дер Мера. – Только ледяные боги управляют этим местом.

На судне повисла тишина, напряженная и почти что гробовая. Субмарины врага приближались и были уже совсем недалеко от «Ливингстона». Только чудо могло помочь людям. Положение казалось безвыходным.

[1] Военно-морские силы Британской Федерации

Глава 11 Последний бой

Неожиданно, будто из всех оставшихся сил, Оливер взревел, смотря на приближающиеся подводные лодки:

– Приготовить к запуску торпеды и баллистические снаряды! Велеть матросам прийти в состоянии полной боевой готовности! Всем надеть дополнительную экипировку! Живо!

Один из лейтенантов, выслушав приказ, бросился из помещения, устремившись раздать приказы вице-адмирал. Морозов мрачно взглянул на Оливера:

– Нам нужно вывести из строя две субмарины врага. Главную оставим на потом. Так будет легче.

– Да. – Согласился Браун. – Вы правы. – Англичанин вдруг всмотрелся вперёд: – Там что, Роман Баренц?

– Я же вам говорил… – Хотел что-то сказать Дмитрий, но был перебит Оливером:

– Так и знал, что он предатель. Чёртов…

– Сейчас не время для ссор. Мы уже сражались со многими существами в водах, и у меня есть какой-то опыт. – Проговорил Морозов. – Позвольте мне вместе с вами управлять «Ливингстоном».

Оливер бросил на Дмитрия взор, полный нерешительности, и неясно пробубнил:

– Хорошо… Что вы предлагаете делать?

– Как я уже и говорил. – Начал Морозов, взирая на флот атлантов. – Выведем из строя две подводные лодки. Лучше выпустить по ним баллистические снаряды.

– Думаете? – Браун задумался, затем произнёс. – Окей, сделаем так, как вы хотите.

Три субмарины были уже на очень близком расстоянии, и приготовить выпустить торпеды по «Ливингстону». Вода гудела и дребезжала от движения мощных подлодок. Предвидя такой ход со стороны атлантов, Оливер первым решил начать атаку:

– Запустить ракеты по двум суднам, слева и справа от главного! Самую большую субмарину не трогаем! Выпустить дополнительно баллистические снаряды!

Пространство содрогнулось от мощного залпа. Загрохотала всё кругом, океан вспенился, и ракеты устремились по бурлящей воде к противникам. Атланты тем временем, не ожидая столь быстрой реакции, только выпустили ответный огонь.

Несколько торпед, взрычав в бездне, столкнулись друг с другом. Всё ослепило огненная вспышка, и в тот же миг затихла, исчезла в водах. Взрывы закрыли на долю секунд пространство, и видимость была ухудшена.

Неожиданно субмарина содрогнулась, заскрежетала обшивка, и судно повело в сторону. Подводная лодка резко повернула налево, стараясь уйти от атаки вражеских подлодок.

Когда столкнувшиеся друг с другом ракеты разорвали друг друга и, вспенив воду, вновь показали вид на субмарины атлантов, матросы узрели, как одна из торпед врезается в нос шедшего слева от главной подводной лодки судна.

То увело, закружило, пламя вспыхнуло на мгновение и затихло, корпус содрогнулся и субмарина, ошеломленная, хотела повернуться и уйти от других ракет, что устремились в её направлении.

И тут же баллистический заряд попал во вражескую подлодку и разорвал ту на части. Металл оплавился и судно с грохотом, исторгнув пламя, померкло, и куски некогда величавой субмарины атлантов устремились ко дну.

Но и на «Ливингстоне» было неспокойно. Подводная лодка кое-как уходила от смертоносных ракет, запущенных в её сторону. Вот одна из торпед попала в правый борт и разорвала обшивку судна, оглушая всё взрывом.

На доли секунды всё смолкло – вода уже даже не бурлила, а кипела от сновавших в ней ракет. Когда пучина вновь дала хоть какую-то возможность увидеть то, что происходит в океане, моряки встрепенулись – две субмарины атлантов продолжали неумолимо идти к ней, а третья, разгромленная и уничтоженная, подлодка уже окончательно скрылась во мраке вод.

Из чрева субмарин снова, вспенив океанскую бездну, исторглись торпеды. Оливер Браун, не в силах что-либо выговорить, застыл, и, увидев его заминку, Морозов прокричал:

– Дать залп со всех орудий!

От мощного огня, открытого по противнику, субмарина будто ушла чуть назад, и теперь смертоносные заряды уже вовсю застелили океан. Их было десятки – ракеты, баллистические снаряды.

«Ливингстон» затрясло от очередного взрыва, и, похоже, субмарина находилась в критическом положении. Однако одна из торпед, выпущенных из неё, всё же нанесла какой-то ущерб врагу. Врезавшись прямо в правую, шедшую где-то в тени основной субмарины, подлодку, она разнесла её часть, и огненная вспышка, озарив на мгновение мрачные воды, быстро затухла.

Дмитрий сглотнув, смотря на то, как вторая субмарина врага погружается, перестав пылать, в толщи вод. Словно погибающий колосс, она величаво шла носом вниз ко дну, и люди, которых выбросило из субмарины, окропили кровью океан. Снова…

Но и «Ливингстон» был серьёзно подбит. Несколько ракет, попавших в него, наверняка нанесли весомые поломки – по всему судну вдруг затрубили сирена. Подводная лодка осталась один на один с Романом Баренцем, возглавлявшем основную субмарину.

Внезапно, когда бурлящая стихия уносило в свои воды ещё одно вражеское судно, а в океане блуждали мертвецы и останки субмарин и осколки ракет, Морозов услышал голос, раздавшийся в своей голове.

Он шептал, словно указывая на что-то: «Спасайся бегством. Я не могу себя контролировать. Проклятый старик забрался мне глубоко в голову. Уходите, пока не поздно. Прошу тебя, Дмитрий».

Несомненно, то был Баренц. Вице-адмирал накрыл какой-то неведомый ужас, и он, тяжело дыша, окрикнул стоявшего в исступлении Брауна:

– Нам надо спасаться. Срочно.

– Разве? – Оливер горько усмехнулся. – Но мы должны дать бой ему!

– Нет. – Возразил Дмитрий. – Мы итак разгромили две субмарины. Это можно назвать победой. Ваша субмарина серьёзно подбита. Нам не справиться. Поймите это.

– Вероятно, ты прав. – Но я не отступлю. Раз меня понизили тогда, пять лет назад, пусть я хотя бы посмертно стану адмиралом! – Воскликнул уверенно Браун.

Морозов вздохнул – сколько жертв? Когда закончится эта мясорубка? Дмитрий взглянул в толщи вод – субмарина атлантов застыла, не решаясь наносить удар. Быть может, сейчас Роман отчаянно борется с Ван дер Мером? Это заминка, она может позволить…

К двум офицерам неожиданно подбежал лейтенант. Он быстро отрапортовал, обращаясь к Оливеру:

– Сэр, наше судно подбито! В нескольких местах течь! Необходимо эвакуироваться.

Браун с каким-то осознанием кивнул:

– Хорошо, отдай распоряжение всей команде. – Оливер посмотрел на Морозова: – Он отныне командует вами.

Матрос недоуменно взглянул на англичанина:

– Сэр?

– Это приказ. – Проговорил Оливер. – С этого момента ваш новый вице-адмирал – Дмитрий Морозов.

Лейтенант кивнул, и, помедлив пару мгновений, бросился отдавать распоряжения Браун.

– Мы должны спастись все. – Заметил Морозов. – Не к чему…

– Нет. Я не трус.

Дмитрий встрепенулся:

– А если убегу я, не будет же это трусостью? – Спросил он. – Не трусость перегруппироваться и с новыми силами броситься на Атлантиду. Вы проявляете неоправданное, сумасбродное упрямство! – Возразил Морозов.

– Возможно. – Уходите, вице-адмирал. – Я должен сразиться с Романом ещё раз. Может, отомщу ему за тот позор в водах Бискайского залива.

Его не переубедить – подумал Дмитрий. Ладно, пусть поступает так, как посчитает нужным.

– Я вас понял. Прощайте, Браун.

– Прощай… – Протянул Оливер, смотря в обзорный иллюминатор, где в толще вод вновь продолжила своё движение вражеская субмарина.

Морозов кивнул и удалился, бросился в коридоры и устремился к одной из спасательных капсул. Пробравшись в одну из них, он, перекрестившись, уселся в одно из кресел. Несколько моряков поспешили ринуться на это же судно. Среди них были и несколько русских матросов.

Отсек раскрылся, и подлодка устремилась подальше, уходя от сражения. Снова видел Дмитрий в толще вод трупы и кровь. Как же ему осточертело взирать на всё это – думал он, смотря на утопленников и станки субмарин.

Ведь атланты – тоже люди – подумал он. Хоть и древняя раса, со своей злобой к остальному миру, они просто хотят найти своё место под солнцем. Почему во все времена им, да и всему человечеству, так сложно было договориться?

Для чего они воюют? Какой смысл? Может, и нет никакой разницы в том, что происходит? Сладость побед, горесть поражений – всё сливается в одну смесь, следствие которой только боль и жертвы, понесенные теми или иными странами и народами.

Неужели всегда будет так? Может, Баренц сможет вырваться из-под власти сумасшедшего древнего жреца? – Размышлял Морозов в уносившейся вглубь океана капсуле.

***

Вице-адмирал ВМС БФ стоял на почти опустившем капитанском мостике. Сглотнув, он раздал указания, глядя на приближавшеюся подлодку атлантов:

– Открыть огонь! Залп со всех орудий! Уничтожим врага!

Оставшиеся матросы выполнили приказ, и ракеты взревели с яростью в глубинах океана, извергнув в воды свою мощь.

Субмарина атлантов, наконец, будто выйдя из ступора, дала ответный огонь. Ракеты заполонили пространство, и бурлящая вода разорвалась от грохота и ярких вспышек пламени, окропивших океан.

Одна из торпед попала в корпус «Ливингстона» и разорвала часть подлодки, из-за чего увеличилась течь. Содрогнувшись, субмарина стала стремительно идти ко дну.

Но и подводная лодка противника была серьёзно подбита – один из баллистических зарядов пробив левый борт судна и огненная вспышка, вспыхнув и уйдя во мрак, ослепила океан.

Вражеская субмарина совершила резкий, отчаянный манёвр, поворачиваясь влево и уплывая в сторону. Подводная лодка, подбитая, стремилась уйти прочь.

Тем временем «Ливингстон», понёсший слишком большой ущерб, вильнул, словно игрушка во власти стихии, и, исторгнув, будто раненное создание, металлический хрип, ещё быстрее стал уходить ко дну.

Все нижние палубы уже были затоплены и оставшиеся моряки поспешили броситься прочь из рубки управления, где остался стоять только Оливер Браун.

Субмарина врага окончательно скрылась в толщах вод, и впереди неожиданно показались громадные существа – морские драконы. Вспенив ещё сильнее океан, они кинулись к подлодке.

Англичанин улыбнулся, взирая на созданий, что были стражниками вод Атлантиды. В свете мигающей красной сирены, стоя в покинутом в спешке помещении, он только улыбнулся.

Чудовища ринулись вперёд, желая разгромить окончательно и потопить «Ливингстон». Вод одна из тварей бросилась вперёд, и челюсти её почти сомкнулись на стекле обзорного иллюминатора – пылающие сине-чёрные глаза и морда, напоминавшая драконью, грозно приближались.

Кинувшись к одной из панелей, Оливер нажал несколько кнопок, и все оставшиеся на борту торпеды устремились к монстрам. Тот, что чуть не поглотил корабль морской дракон, разинув шире пасть, стал идеальной мишенью для летящей к нему ракеты.

Торпеды разнесла на части устрашающее создание, и то, жалобно хрипнув, разорванное на куски, пошло ко дну. Браун только усмехнулся. Одна из ракет врезалась в брюхо другого чудовища, и тоже сделала свою работу – монстр издал хрип, и, тяжело раненный, взмахнув плавниками, кинулся куда-то прочь от свирепой атаки подлодки.

Оставшиеся морские драконы кинулись в сторону, расплывшись в бурлящем океане, как стая испуганных рыб. Теперь никого не было рядом – только он, Оливер, напряженный и в то же время полный решимости, гордо возвышающейся на капитанском мостике, и толща мрачных вод перед ним.

Браун улыбался – ему никогда не хотелось особо пасть смертью храбрых. Просто так вышло, вот и всё. Будет ли он желать чего-то перед гибелью? Наверное, нет.

Простит ли он врага? Для чего? – Размышлял Браун, и субмарину резко повело вниз, судно накренилось, от чего вице-адмирал упал, скатился с лестницы и вжался в стекло обзорного иллюминатора.

Распростёршись на гладкой поверхности, Оливер взглянул в пучину вод – вот, что ждёт его впереди. А Роман… Если не он, Браун, то пусть хотя бы этот человек, вырвавшись из-под чей-то власти, одолеет атлантов.

Во сне накануне Баренц разговаривал с ним – рассказывал о том, что не контролирует себя. Может, это окажется правдой?

Оливер не знал, но надеялся на это. Пусть теперь король попробует сказать, что он не бился достойно, как в тот раз, когда он позорно проиграл пять лет назад!

Что же… – Подумал Браун. – Это моя смерть.

Стекло зазвенело, содрогаясь под давлением глубины, откуда-то из конца субмарины послышался шум волн, забравшихся туда с нижних ярусов. Обзорный иллюминатор затрещал. Подлодка почти под прямым углом погружалась на дно.

«Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом, Иль трупами своих всю брешь завалим!

В дни мира украшают человека

Смирение и тихий, скромный нрав;

Когда ж нагрянет ураган войны,

Должны вы подражать повадке тигра»[1].

Протянул в своих тухнущих от осознания гибели мыслях Оливер и блаженно прикрыл глаза. Неужели всё закончится так? А, может, это и хорошо… Браун погрузился в колыбель, где пели птицы, а бурлящая стихия вдруг накатила его и забрала с собой, туда, куда никогда не проникнет луч солнечного света.

***

Дмитрий сидел, как уже и говорилось, в спасательной капсуле и с трепетом думал о том, что делать дальше. Рядом с ним, как оказалось, были и Кранец с Александровым, что смогли спастись и попасть на то же судно, что и вице-адмирал.

– Сэр. – Обратился медик к Морозову. – Что мы будем делать дальше?

– Надо спросить об этом англичан. – Отозвался Дмитрий. – Вероятно, здесь поблизости находится база военного флота британцев.

– Да?Вы имеете в виду Фолклендские острова? – Уточнил Павел.

Морозов кивнул в знак согласия. Александров вскинул брови:

– Думаете, они нам поверят?

– Не знаю. Во всякой случае это единственный выход. – Произнёс Дмитрий и отвернулся, вновь уходя в мрачные размышления.

Кранец подтолкнул лейтенанта:

– Не нравится мне всё это.

– Ты о чём? – Поинтересовался Александров.

– Да про всё. – Многозначительно пояснил медик. – К тому же… Я был в рубке управления на «Ливингстоне» и могу поклясться, что видел нашего адмирала на борту одной из вражеских субмарин.

– О чём ты говоришь?! – Прошипел Павел. – Ты в курсе, что подобные мысли могут посчитать изменой?

– Да, но мне почему-то кажется, что наш командир о чём-то недоговаривает. – Предположил осторожно врач, поглядывая на Морозова: – Ещё когда Баренц лежал в палате, его поведение было крайне странным.

Лейтенант, не сказав не слова, только почесал затылок, давая понять, что диалог окончен. Кранец, уловив, что Александров с ним больше разговаривать не намерен, погрузился в мысли о том, что предстоит предпринять в дальнейшем.

Дмитрий, поднявшись, окинул беглым взглядом своих подчиненных и прошёл в рубку управления. Стоявший в ней и ответственный за курс мини-подлодки английский капитан, увидев Морозова, сообщил:

– Вы теперь командуете нашей экспедицией, сэр.

– Знаю. – Буркнул вице-адмирал, смотря в обзорный иллюминатор. – Сколько капсул спаслись?

– Шесть, сэр. – Отрапортовал британец.

– Ясно… Сколько в сумме матросов?

– Четыре русских и 90 наших. – Осведомил капитан.

– Насколько я понял, вы держите курс на Фолклендские острова?

– Да, сэр. – Коротко отозвался мужчина.

– Ориентировочное время прибытия?

– С учётом того, что мы находились недалеко от мыса Горн, около полутора дней.

– Понятно. – Бросил Морозов и развернулся, намереваясь выйти из помещения.

– И ещё, сэр. – Остановил Дмитрия капитан. – С чем конкретно мы имеем дело?

– Разъясню это позже. – Сухо промолвил Дмитрий и покинул рубку управления.

Морозов думал о том, что ждёт его впереди, и ему представлялось чем-то невероятным то, что уже произошло, хотя на всё, казалось, нашлось объяснение.

Столько погибших… И сколько их будет ещё? – Снова мучил себя вопросами Дмитрий, сам не зная, что случится дальше. Пройдя на ватных ногах к креслу, вице-адмирал, тяжело вздохнув, опустился на него и прикрыл глаза.

Напряжение последних дней сильно сказалось на Морозове – бледное лицо, впалые щёки, мешки под глазами давали понять о том, что ему нужен отдых.

Капсула, совсем маленькая, а вслед за ней и другие бороздили просторы Атлантического океана, и, идя подобно клину, судна чем-то напоминали птиц, летящих к югу, или стаю крупных рыб.

Тёмная бездна вод скрывала в себе загадки и тайны, большую часть из которых, даже с учётом последних событий, постигнуть не дано человечеству, по крайней мере, в ближайшее время.

***

Пока английские мини-подлодки шли на полном ходу к базе ВМС БФ в южном секторе Атлантического океана, Роман Баренц, повернув огромную двухсот пятидесятиметровую субмарину, устремился обратно к Атлантиде.

Подводная лодка «Вестник», само название которой отражало грядущую мировую катастрофу, имевшая на своём борту, помимо обычных торпед, ракет и баллистических зарядов сверхтехнологичные установки, по мощности в несколько раз превышающие Императорскую бомбу[2], невероятно быстро рассекала толщи океанских глубин.

Экипаж, состоявший из невероятных для такого типа суден, пятисот человек в основном был расположен в кубриках. Часть матросов находились у глубоководных пулемётов или некоторых торпед, что требовали более точной стрельбы.

Адмирал ВМС РКИ, а в данный момент – ВМС Атлантиды, стоял на капитанском мостике. Много он размышлял после того, как попал под влияние Ван дер Мера.

Баренц думал о том, сколько людей погибло, о Дмитрии Морозове и том, как ему вырваться из оков жреца. Он чувствовал, даже осознавал на каком-то уровне, что обладает неким даром.

С помощью него Роману и удалось приостановить на время атаку на «Ливингстон» и даже, преодолев, приложив при этом невероятные усилия, давление со стороны Мера, увести субмарину.

Теперь Баренц, смотря в обзорный иллюминатор, за которым впереди сновали морские драконы, внутри боролся со стариком. Их борьбу никто не видел и не мог ощутить.

Каждый из них пытался вмешаться в сознание другого и подчинить себе. Голос Ван дер Мера, злобный, изрёк, отдаваясь гулким эхом в голове Романа:

«Тебе не победить меня».

«Если есть шансы, то я это предприму» – Настойчиво мыслил Баренц, отдавая мысленный сигнал.

«Хватит бороться. Ты атлант и это твой долг – защищать нашу родину».

«Мы сами стали врагами для других и агрессорами. Мерзавец, я тебе не позволю». – Роман вдруг согнулся, сознание дрогнуло и помутилось. Хоть между двумя людьми было расстояние в сотни километров, они общались так, словно находились прямо рядом друг с другом.

Вероятно, поэтому Баренц ещё мог держаться – находись он ближе к Антарктике, тогда бы его сломили окончательно, и он бы не смог оказать никакого сопротивления.

«Мир должен увидеть нашу мощь и пожалеть о том, что не помог нам, когда наша цивилизация погибала. Они обрекли нас на мучительную смерть. Жалкие ничтожества». – Гудел в сознании Романа голос жреца.

«Не…»

Баренц вдруг упал на колени, не в силах о чём-либо подумать. Голубые глаза его неожиданно вспыхнули, и из решительного взгляда адмирала пропала уверенность, взор его поблек и сам адмирал стал похож скорее на бесчувственную машину, чем на человека.

«Ты – мой раб, ясно?»

«Да, сэр». – Отозвался Роман и молча встал, взглянул за стекло иллюминатора тусклыми глазами, ничего не осознавая. Воля его окончательно была сломлена. Он был не в силах сопротивляться.

Ван дер Мер же готовился к сражению всеми силами, точнее, вся Атлантида – несколько ущелий, скрывавшихся в пучине, и которые охраняли морские драконы, выводили в огромные пещеры, где были расположены порты – флот, сравнимый по мощи разве что с ведущими европейскими державами по количеству, в качестве опережал любой на несколько уровней.

Двадцать пять авианосцев, тридцать линкоров и пятьдесят крейсеров – даже британская армада, хоть и подбитая пять лет назад, но медленно восстанавливающая корабли и строящая новые, не могла похвастаться тем же.

Помимо того, восемьдесят крейсеров и просто невероятно огромное число субмарин – около двух сотен, на борту каждой третьей из которой были упомянутые ранее сверхтехнологичные установки, могли осторожно подобраться к берегам любой страны и несколькими залпами стереть с лица земли, превратив в радиоактивную пустошь страну размером с США или Китай.

Могли погибнуть миллиарды. Сотня подлодок на Евразию, по 25 – на каждый другой материк – Северную и Южную Америки, Австралию и Африку, и земля бы в считанные полчаса была бы зачищена, а экология уничтожена.

Эту устрашающую силу необходимо было устранить любыми способами, ведь атланты готовились к битве сотни лет. У человечества, казалось, не было и шанса.

Но об этом даже не догадывался Роман Баренц, не до конца посвященный в курс дела, а что уж говорить о Дмитрии Морозове и других! Был лишь один выход… – Думал Баренц, и взгляд его вдруг ожил – каким-то образом он прокрался в голову дер Мера, ничего об этом не ведавшего из-за тщательной аккуратности, и узнал настоящие размеры ВМС Атлантиды.

Будто в сознании Романа промелькнула таблица с данными. Каким-то способом, не понимая, каким, он незаметно выпутался из-под власти жреца, и даже смог проникнуть тому в память. Какими силами действительно обладал адмирал?

И кто ему в этом помог?

Баренц не знал, но уяснил одно – нужно лишь притвориться, делать вид, что он послушный раб, и тогда у него будет время обдумать план действий.

Роман, размышляя, всмотрелся в океанскую бездну перед ним – было в ней что-то прекрасное и ужасное. От напряжения стучали виски, лоб вспотел, но адмирал смог взять себя в руки – либо он что-то предпримет, либо планета умрёт.

***

Капсулы стремительно приближались к Фолклендским островам. Около полутора дней Морозов провёл в размышлениях, лишь иногда переговариваясь с Кранцем и Александровым, которые, можно сказать, тоже пребывали не в лучшем расположении духа.

Когда до военной базы оставалось не более полусотни километров, капитан вышел в основное помещение из рубки, и, осмотревшись по сторонам, увидел сидящего вдали на кресле Дмитрия, вглядывавшегося в иллюминатор.

Окрикнув вице-адмирала, англичанин поспешно доложил:

– Скоро будем на месте.

Морозов лишь задумчиво отвёл взор от стекла и, повернувшись к капитану, кивнул головой. Поняв жест, британец поспешно удалился обратно в рубку управления.

Через несколько мгновений после этого в комнату с нижней палубы поднялись лейтенант и медик, и, заметив Дмитрия, Кранец первым проговорил:

– Сэр, как вы думаете, мы сможем…

– Возможно. – Понимая, о чём хочет сказать врач, отозвался Морозов.

– Если бы мы только знали силы атлантов… – Протянул многозначительно Александров, усаживаясь в кресло напротив вице-адмирала.

– Возможно, я могу знать. – Дмитрий произнёс это будто не своим голосом, и, тяжело вздохнув, неожиданно ощутил странные подёргивания в сознании. Словно его мозг погрузили сейчас в какой-то раствор, отчего тот начал гудеть и даже зудеть. Потом Морозов услышал уже отчётливо голос адмирала.

Не понимая, каким образом – вероятно, тем же, что и тогда, когда Дмитрий чуть не затонул в пучине, Баренц связался с ним и «рассказал» всё то, о чём ему удалось узнать самому.

– О боже… – Выдавил вице-адмирал после довольно долгой заминки. – Их слишком много.

– Насколько? – Удивился Кранец.

Морозов кивнул, как бы раздумывая о том, стоит ли сообщать подобную информацию медику, а затем изрёк:

– Достаточно, что убить всех.

– То есть они способны уничтожить военную базу на Фолклендских островах? – Уточнил Павел Александров.

– Нет… – Вообще всё. – Объяснил Дмитрий.

На полминуты повисла гробовая тишина. Казалось, можно было расслышать биение сердец всех трёх человек, накалённые до предела нервы которых кое-как сдерживались от того, чтобы окончательно не погрузиться в отчаяние.

Первым заговорил медик, оттерев со лба пот, заметно при этом побледнев:

– Весь мир?

– Да. – Подтвердил Морозов.

В этот самый момент по судну раздался из динамиков голос капитана, сообщавший о прибытии на острова. Немного отойдя от шока, Дмитрий первым поднялся с места, и, поднявшись по лестнице, открыл люк.

Он огляделся – вокруг него были волны и несколько крейсеров британцев. Похоже, они остановились не совсем на военной базе, а именно что у патрулировавших этот сектор океана судов.

К мини-подлодке спешно, взревев во весь опор моторами, приближалась небольшая лодка. Через несколько минут, очутившись на близком расстоянии от капсулы, судно остановилось.

Следом за Дмитрием наружу вылез и капитан. Отдав честь, он, взяв в руки рупор, представился. Около получаса продлились сухие переговоры, после чего экипаж всех шести уцелевших капсул провели на борт авианосца «Тюдор».

Трёхсотметровый корабль, с дополнительным оснащением и имевший три отсека с содержащими в нём субмаринами, немного напоминавший «адмирала Васнецова» и не самый большой и грозный на планете, выглядел, тем не менее, угрожающе.

На небе скопились тучи, знаменующие грядущую бурю. Вице-адмирал молча прошёл по верхней палубе вместе с матросами и остановился у капитанского мостика, на котором гордо возвышался контр-адмирал ВМС БФ, с биноклем в руке.

– Рад приветствовать на борту «Тюдора», сэр. – Проговорил он, уступая Морозову место. – Вы выше меня по званию, и капитан одной из капсул передал мне последнюю волю Оливера Брауна. Теперь я у вас в подчинении.

– Хорошо. – Морозов вздохнул, всмотрелся в худое лицо офицера. Голубовато-серый блеск глаз чем-то напоминал ему Ван дер Мера. Тёмные волосы, уложенные назад, смотрелись изящно и при этом строго.

– Какие будут распоряжения, сэр? – Спросил контр-адмирал, и, вскинув брови, добавил: – Точно, я вам не представился – Оскар Купер…

– Понял. – Прервал Купера Дмитрий. – Сколько базируется в этом секторе боевых кораблей?

– Два авианосца, три линкора, четыре крейсера и порядка десяти эсминцев. – Отрапортовал Оскар.

– Мало. – Отметил напряжённо Морозов. – Срочно свяжите меня с Парижем, Санкт-Петербургом и Лондоном.

– Сэр? – Контр-адмирал изумлённо уставился на Дмитрия.

– Делайте, как скажу я. – Проговорил Морозов.

– Есть, сэр. – Оскар поспешно скрылся в капитанской рубке.

Около двадцати минут Дмитрий стоял на мостике, всматриваясь вдаль. Тщетно он пытался разглядеть хоть что-то, пока, наконец, вдали не увидел вспенившиеся воды.

– Чёрт! – Вскричал он и бросился в помещение, куда ринулся не столь давно Купер.

Океанские воды тем временем вспенились, и из глубин их выплыли на синюю, готовую забурлить то ли от грохота моторов, то ли от постепенно набирающего обороты приближавшегося шторма, гладь.

Из недр океана показалась огромная тёмно-синяя субмарина под управлением Романа Баренца – так рассудил, наученный опытом и уже видевший подобное судно вице-адмирал. Неизвестно, насколько быстро могут передвигаться судна атлантов – судя по всему, их скорость не меньше чем в 1,5 раза превышала ту, которую могли развить современные корабли.

Около двадцати подлодок выплыли на поверхность, будто ставя своей основной целью именно запугать противника, а не разгромить его. Ошеломленные моряки заметались по палубам. Скромные силы англичан, суда которых охраняли воды около островов, не могли бы ничего противопоставить столь мощному напору со сторону Атлантиды.

Морозов пробежал через помещение и очутился рядом с Оскаром, который что-то усердно обсуждал у телефона. Вырвав из рук того трубку, он, даже не зная, с кем говорит, завопил:

– Срочно! Подвести абсолютно весь флот и резервы в Южную акваторию Атлантического океана! Перебазировать силы со всех возможных направлений сюда! Подготовить субмарины с ядерными зарядами!

В динамик помедлили, потом оттуда донесся лёгким смешок, а потом голос на французском ответил:

– Никак, я узнаю вас.

Дмитрию показался знакомым этот тембр, и он с догадкой проговорил:

– Мишель Бертран?

– Адмирал всех военно-морских сил Франции вас слушает, Морозов. – Проговорил Бертран.

Человек, который командовал объединёнными русско-французскими силами во время сражения пять лет назад в водах Бискайского залива, сохранил за собой пост главы флота и более того, отказался от некоторых наград.

– Сэр, я даже не знаю, как вам о таком сказать…

– Мы не можем, к сожалению, выполнить ваше указание. Какого характера возникла ситуация?

Морозов обречённо вздохнул – и как объяснить ему, Бертрану, то, что произошло? Казалось, это не представлялось возможным. Дмитрий вдруг повернулся к Оскару, всё это время стоявшему в исступлении неподалёку, и крикнул:

– У вас есть видеозаписывающие устройства?

– Да, сэр. – Подтвердил Купер.

– Пошлите кадры в Париж, срочно. Сколько займёт времени передачи файлов? – Поинтересовался Дмитрий.

– Не меньше получаса, сэр.

Морозов удручённо перекрестился, и, поджав губы, решил принять бой, который, наверное, будет последним в его жизни. Расспросив ещё немного Оскара и уточнив, что контр-адмирал уже сообщил всем базировавшимся у островов соединениям о приближении противника, Дмитрий расслышал из трубки, которая так и осталась покоиться в его ладони:

– Алло, меня слышно?

Морозов словно вышел из ступора, и резко рявкнул, глядя на Оскара:

– Чего стоишь? Исполнять приказ!

Купер рывком выбежал из капитанской рубки, оставив вице-адмирала наедине с матросами, контролировавшими за компьютерами и панелями ход корабля. Дмитрий, наконец, произнёс, приближая телефонный аппарат к уху:

– Да.

– Что возникла за ситуация? – Голос Бертрана выражал напряжение.

– Патовая. На нас напали…

– Кто? – Мишель вконец запутался, что происходит в тысячах километрах от того места, где он сейчас находился.

– Армада… Атлантиды.

– Что?! – Воскликнул Мишель Бертран, не осознавая, о чём толкует Морозов.

– Послушайте, я всё понимаю – вы мне не поверите. Вскоре вам вышлют видео доказательства. Свяжитесь с Россией и Британией – правительство последней недавно отправила экспедицию на поиски древнего города… Атлантиды. Передайте, что Оливер Браун мёртв, а Роман Баренц управляет… вражеским флотом атлантов.

Не желая слушать возражений и сотни вопросов, которые возникли у француза от этих слов, вице-адмирал поспешно повесил трубку и устремился к мостику. Пройдя на него, он поднёс державший всё это время в руках бинокль к глазам и увидел, как флотилия противника стремительно приближается к английским кораблям.

Сновавшие по всем ярусам авианосца матросы будто бросились в панику – на деле же они выполняли распоряжение Дмитрия. Морозов, оглядев пространство вокруг, подумал только о том, что в такой напряженный момент нельзя сдаваться… Пусть это будет поражение, зато он не погибнет, не нанеся противнику хоть какого-то урона! – Заключил для себя Дмитрий.

Тучи всё сгущались, море начинало волноваться, армада атлантов подходила всё ближе к «Ричарду» и прибывшим к нему на подмогу всем соединениям с острова. Даже если бы он отдал указ со всеми доказательствами, и разослал его неделю, две назад – вряд ли бы так быстро смогли собраться в единое целое военно-морские силы хотя бы одного государства.

На это ушло бы несколько месяцев. Сейчас стоило надеяться лишь на чудо – только оно могло спасти от смерти всех, кто ввязался в это сражение. Морозов погрузился в мрачные думы, а впереди грозные силы врага всё наступали.

Наконец они остановились примерно в километре от британских судов. Словно медля и не желая наступать, субмарины, как громадный механизм, неожиданно давший сбой, застыл на месте.

Возможно, Баренц, превозмогая себя, давал шанс уйти Дмитрию. Но вице-адмирал не планировал отступать. Только вперёд, туда, где холод, смерть и боль. – С грустной ухмылкой думал Морозов.

Оскар Купер, тем временем успев раздать все необходимые распоряжения, очутился около вице-адмирала, и, метнув взгляд по сторонам, всё понял.

Набрав в лёгкие воздух, рыча изо всех сил, Дмитрий вскричал, перед этим поднеся ко рту рупор, который передал ему контр-адмирал:

– Повернуть «Ричард» на правый борт! Запустить ракеты! Задействовать всё имевшееся на борту вооружение! Открыть огонь по врагу со всех кораблей! Одновременно! Живо!

Вслед за этим, быстро совершая немыслимый и быстрый манёвр, авианосец вместе с несколькими крейсерами и линкорами развернулся. Послышался шум разворачивающихся в направлении атлантов пушек и прогремел, разнося на многие километры вокруг, мощнейший из залпов, каких когда-либо доводилось слышать Морозову.

Мощный корабль качнуло от рёва ракет и баллистических зарядов. Небо отразило гул оружий странным громоподобным эхом, вода затряслась, и несколько подлодок, имевшихся на борту «Ричарда», изверглись из чрева стального гиганта и опустились вглубь океанской пучины.

Всё заволокло дымом и огнём. Оглушенный, Дмитрий прикрыл руками ушами, немного согнувшись, но, быстро придя в себе, метнул взор к застывшим на глади океана субмаринам атлантов. Те, в свою очередь, выпустили ответный залп.

Ракеты и торпеды устремились в сторону кораблей, и, раскрыв один из отсеков, вражеская подводная лодка показала самое устрашающее оружие Атлантиды – выглядящая, как ракетная установка, выдвинувшись из правого борта «Вестника», сверхновая технология древней расы, представлявшая собой ошеломительную силу, загудела и выпустила несколько зарядов прямо в сторону английских соединений.

Следом за этой атакой, линкоры и крейсеры британцев вторили мощному залпу авианосца, открыв огонь, столь мощный, что грохот не умолкал не на секунду. Всё это происходило в считанные мгновения, и охватить всю схватку было бы невозможно человеку.

Ведь везде шумели и рычали взрывы, начинали бушевать воды от надвигавшегося шторма и бороздящих в них смертоносных ракет. Яркие вспышки пламени вспыхивали и затухали резко и неожиданно, дым заволакивал пространство и вновь рассеивался, а потом этот цикл продолжался снова…

И только в этот миг, когда повсюду гремел шум отчаянной битвы, Морозов понял одну вещь – ему суждено так погибнуть. Это его путь, предначертанный свыше, и он не может ему противостоять.

Несколько субмарин атлантов, разорванные на куски от взрывов, стремительно пошли ко дну. Пылающие их остатки скрывались в пучине, окропляя океан кровью и металлическими обломками.

Около десяти подлодок древнего и сильнейшего флота на земле скрылись в безднах вод в первые минуты сражения. Некоторые ракеты, сталкиваясь друг с другом в небе, разрывали друг друга и представляли собой невиданное зрелище – словно ужасающие фейерверки, освещали они битву, хоть и на несколько мгновений.

Вот заряды противника дошли и до англичан. Смертоносный залп снёс сразу половину суден и все эсминцы, и те, горя, изрыгая на поверхность океана людей и куски каркаса, шли носом ко дну. Другие, пробитые в корме, падали на бок, иные, разорванные на несколько частей мощными ракетами, почти моментально скрывались под водой.

Но то было не самое мощное и жестокое, на что была способна Атлантида – вот долетели до армады ракеты, которые выпустил со своего борта «Вестник».

Всё происходило так стремительно, что Морозов, до этого просто в исступлении взиравший на всё, что творится вокруг, наконец, заметив, сколь близко к ним оружие, о котором в мыслях сообщил ему Баренц, взревел. На долю секунды его голос даже смог подняться над гулом, скрежетом металла, грохотом взрывов и шумом продолжавших выпускаться с обеих противостоящих сторон ракет:

– Дать ещё один залп с борта «Тюдора»!

– Есть, сэр. – Выдавил Купер, приходя в себя, и, ничего не понимавший, оглушенный и шокированный, ринулся в капитанскую рубку. Заряды засвистели рядом, и, подняв взор к небу, Дмитрий только прикрыл глаза.

И тут же, включив на полную мощность все моторы, авианосец совершил резкий манёвр. Уйдя в сторону, корабль, чудом избежав столкновения с ракетой разрушительной силы, развернулся на правый борт. В этот же миг ракета, войдя в толщи вод, похоже, поубавило свою мощность. Не раздалось никакого взрыва, и это насторожило вице-адмирала.

Стараясь держать себя в руках, Морозов кинулся к помещению, куда недавно ринулся Оскар, и, ворвавшись внутрь, оглядев напряжённых матросов, отрезал:

– Не останавливаться! Уйти как можно дальше!

Оттерев холодный пот со лба, Дмитрий бросился обратно к мостику, и, взяв в руки бинокль, отвёл взор от вражеской армады и горящих повсюду кораблей и подлодок. Он смотрел только туда, назад, куда недавно, чуть не потопив «Тюдор», упал заряд невероятной мощности.

Через несколько минут в том участке океана прогремел взрыва, вода поднялась столбом, и несколько стоявших вблизи суден разорвало на части. Огромный, почти как от ядерного взрыва, удар, чудом не задев авианосец, всё же нанёс значительный урон.

Громадные волны поднялись с недр океана, а уже во всю разрастающийся шторм усилил эти волны и их гребни, вспенив, за секунды добрались до «Тюдора» и окатили палубы корабля.

Но авианосец выдержал взрыв и последовавшую за ним рассвирепевшую и яростную стихию. Морозов только облегчённо вздохнул, а потом повернулся к тому месту, где продолжало греметь сражение.

«Вестник» так же стоял на месте – ему не было нанесено никакого урона. Зато из всех имевшихся у британцев суден осталось только два линкора, крейсер и авианосец, на котором сейчас был Дмитрий.

Шум постепенно стихал, и пусть то было затишье перед второй фазой битвы, Морозову всё равно стало как-то спокойнее. Яркие вспышки пламени, дым, грохот залпом сходили на «нет», а горящие повсюду судна, некоторые из которых так и остались на поверхности океана, но медленно опускались ко дну, а иные представляли собой только нагромождение изувеченного металла, внушали только боль и страдания.

Окрашенные в бордовый цвет волны из-за крови множества погибших вспенивались от бури, волны бурлили, а хмурые тучи извергали на океанскую гладь свои слёзы – будто сама земля тосковала по убитым. Шторм сам поутих, словно не желая быть свидетелем того, что случилось.

Окончательно стих грохот выпускаемых торпед и ракет. Самолёты, устремившиеся в небо в самом начале сражения, так и не добившись какого-результата на первой этапе, теперь, похоже, вознамерились ознаменовать начало второй фазы.

Когда небо очистилось от зарядов, выпускаемых с бортом субмарин и кораблей, истребители и бомбардировщики вдруг показались из-за туч, и, спикировав, как коршуны над жертвой, из своего брюха выпустили несколько бомб.

На время затишья развеялась туманная, почти чёрная пелена, и вице-адмирал узрел, как один из истребителей, не подбитый, вдруг запламенел. Правое крыло его озарилось вспышкой и с ужасным треском и скрежетом самолёт упало прямо на одну из субмарин.

Раздался взрыв, и вспышка озарила серое пространство. Подлодка разорвалась, и, подражая раненному живому существу, издала странный металлический хрип, а потом стала опускаться в пучину.

Другой из нескольких десятков воздушных суден, бомбардировщик, неожиданно, когда «Вестник» уже собирался дать залп и уничтожить все остатки английских соединений, выпустил из чрева атомный заряд.

Отчего-то Морозов был уверен в том, что это именно ядерная бомба – он не знал, почему. Как совсем вскоре он узнал от Оскара Купера, на борту «Тюдора» действительно находились самолёты с подобными ракетами.

И в тот же момент, когда бомба была на полпути к субмарине, «Вестник» исторг из своего правого борта ракетную установку, направляя её к британским кораблям.

Океан словно в последний раз взревел, другие подлодки атлантов нырнули под воду, опускаясь в глубины и намереваясь наносить удары из недр пучины, а главная субмарина на миг оглушила залпом всё кругом.

Дмитрий, непонятно бормоча, опустился, навалившись на фальшборт, и напряжённо взглянул на это. Ослепительное пламя и рокот огласили воздух, весь океан встрепенулся от мощного запуска смертельных зарядов, и вдруг так же резко затих. Только на одно мгновение.

А потом на «Вестник» опустилась, разрывая субмарину на части, атомная бомба. Ядерный гриб разошёлся, отдался эхом в голове Морозова и не планировал утихать.

Из-за его яркого и ужасного грохота все шумы заглохли. Дмитрий смотрел на пламя исподлобья, завернувшись в форму, боясь ослепнуть. Взрыв уничтожил всё и вся, звуковая волна покачнула, увела авианосец в сторону и под рокот этой ужасной, прогудевшей в сотни раз громче, чем гром, вспышки Морозов только подумал о том, что они натворили…

Но последний, отчаянный залп, исторгнутый вражеской подлодкой, дал о себе знать. Несколько ракет устремились к линкорам и крейсерам. Наконец, и к авианосцу.

Чуть ли не заглушая грохот атомного взрыва, заряды попали почти в каждый корабль, а, даже если и не дотягивали, с плеском ударяясь о вспененные волны, всё равно разрывали суда на части.

Пламя озарило абсолютно всё – не осталось нигде свободного от ярких вспышек и огня места. Величественные, громадные крейсеры и линкоры, полностью разгромленные, горящие, пошли ко дну.

Куски металла и частей вооружений, люди и взрывы… Десятки вспышек то тут, то там, и всё для того, чтобы океана стал ещё бордовее. Ради того лишь, чтобы уничтожить противника. И всё смешалось в какофонию непонятных звуков и криков отчаявшихся людей.

Корабли погружались в океанскую бездну, и безумное, зрелище просто невероятной и чудовищной человеческой жестокости предстало перед взором ошеломленного, оглушенного, деморализованного вице-адмирала. Морозов только смотрел кругом, и одна мысль не покидала его – почему они это допустили?

Тут же на «Тюдор» со злобным свистом опустилась ракета, разорвала в куски весь авианосец, запылали помещения, оружия, люди в панике шныряли по палубам, и многие из тех, кто выжил в оглушительном взрыве, кидался за борт, лишь бы не оказаться в час гибели на корабле, разодранном на части. Только холод и смерть. – Размышлял Морозов, приподнимаясь.

Ядерный взрыв вдалеке обдавал теплом. Из-за вод, что немного усмирили разрушительность и мощность этого оружия, ощутимых последствий не было. Только подлодка скрылась в пучине и запах гари, дыма и пламени, казалось, навсегда застыл в воздухе.

Судно шло ко дну. Оскар Купер, непонятно когда устремившийся подальше от всего, что происходит вокруг, сбежал. Александрова и Кранца, с которым Дмитрий виделся последний раз на борту капсулы, тоже не было. Да и что было с самим Морозовым?

Он не мог это всё терпеть. Может, упасть за борт? «Тюдор» согнуло, исковеркало от взрыва, и жалкий кусок, на котором остался стоять вице-адмирал – единственный, что не успел ещё скрыться в океанской бездне.

Авианосец тонул, погибал, как и его экипаж. А Дмитрий никак не мог на это повлиять. Только боль и холод. А он стоит и взирает на всё это. Остатки корабля, на которых продолжал находиться Морозова, вдруг накренились и пошли ко дну вслед за другими частями «Тюдора».

Схватившись за фальшборт, Дмитрий, взирая вперёд, в океанскую пучину, мыслил лишь о том, чтобы та поскорее его унесла с собой. Но он мог отпустить руку – слишком сильно, сам не осознавая того, вице-адмирал хотел жить.

Шум взрывов и грохот смолк. Людей будто не осталось – только воды кругом, и бороздившие их пылающие куски суден и мертвецы… Небо решило отступить, шторм пошёл на спад, и на миг из-за хмурых туч выглянуло солнце.

Хотя бы перед смертью он увидел свет – против воли Морозов улыбнулся, и кипящая бездна под ним уже не внушала страха и ужаса. Дмитрий будто уловил что-то новое в этом бурной вспенившейся стихии – он узрел, как она непоколебима и как равнодушна ко всем, кто сунется в неё.

Рядом с грохотом пронеслась башня одной из пушек, и, чуть не задев вице-адмирала, с всплеском упала в океан. Металл заскрежетал, скрываясь всё быстрее в яростной пучине.

Всё взревело, с треском и рокотом в последний раз забурлила вода и поглотила в свои недра Дмитрия Морозова. А тот отошёл в неё с лёгкой улыбкой, взирая на солнце, что окончательно пробилось, а затем и вовсе рассеяло небо.

Как же оно прекрасно – думал вице-адмирал. – И океан, и ты, высокое светило. Жаль, что я вижу всё это в роковой для себя час. Может, я бы и смог раньше рассмотреть вашу красоту, если бы не моё упрямство и глупость.

«Тюдор» скрылся под водой, и воронка затянула океан. Вскоре и та исчезла, оставив лишь гладкую, бордовую от цвета крови поверхность. На площади в несколько квадратных километров пылали обломки суден – они были лучшими из свидетелей человеческой жестокости и в то же время непоколебимости духа и символом решительности и даже смелости.

***

Контр-адмирал нёсся по палубам авианосца, пока тот ещё не настиг страшный удар. Он мчался изо всех сил, оставив Морозова на мостике, и теперь ринулся на нижний ярус.

Пройдя по длинным петлявшим коридорам, Оскар Купер, наконец, под грохот величайшего сражения из всех, которые когда-либо видел, ворвался в один из отсеков, и, обнаружив стоявшую в нём субмарину – единственную, что не пустилась в воду во время боя, кинулся в неё.

Взобравшись наверх, контр-адмирал изо всех сил дёрнул люк. Тот не поддался. Тогда Оскар в ярости застучал по металлу, и, на его удивление, люк вскоре растворился, а из-за него показался какой-то лейтенант, судя по всему, русский.

То был Павел Александров – после разговора в капсуле он так и не увидел Морозова, а заметив флот атлантов и осознав, к чему всё идёт, немного помедлив, поспешил убраться куда подальше.

– Проходите. – Проговорил он, пропуская Купера внутрь.

Нервно и быстро Оскар взобрался на борт «Черчилля», и, оглядев небольшое помещение, в котором очутился, сглотнул. Несколько матросов располагались то тут, то там. Подлодка была готова к спуску в глубины океана.

Стоявший неподалёку Кранец, знавший английский достаточно неплохо, произнёс, взирая на Купера:

– Сэр, прикажете опускаться на воду?

Оскар помедлил, затем, оттерев со лба выступившие капельки пота, с сомнением в голосе протянул:

– Пожалуй, да.

Медик кивнул и удалился, устремившись по коридорам к рубке управления. Следом за ним пошёл и Александров, а позже, немного помедлив, и Купер.

Оказавшись в просторном помещении с небольшим обзорным иллюминатором и панелями управления с сидевшими за ними моряками, Оскар, осмотрев повернувшихся к нему в этот самый момент людей, произнёс:

– Покинуть «Тюдор». Идти к берегам Британской Гвианы!

– Да, сэр. – Отрапортовал один из английских лейтенантов, кинувшись вместе с остальными настраивать курс субмарины.

Резко всё всколыхнулось, раздался оглушающий рокот, и всё вокруг затрясло от неожиданного удара. То был грохот ракеты, которая уничтожила авианосец.

Не медля, лишь поколебавшись на секунду от волнения и некоторого страха, матросы, молниеносно реагируя на происходящее, в несколько мгновений смогли удалённо раскрыть отсек и спустить «Черчилль» в океан, пока страшный взрыв ещё не успел подобраться к судну.

Купер, пошатнувшись от грохота, вместе с другими членами экипажа чуть не упал на пол, но, сумев удержать равновесие, увидел в обзорный иллюминатор, как субмарина быстро погружается в пучину.

Небольшой толчок снова чуть не свалил с ног всех присутствующих, и внезапно и резко до слуха матросов донёсся всплеск, а потом подводная лодка и вовсе углубилась в недра океана, и в обзорный иллюминатор показалась уже так знакомая всем толщ вод.

Под крутым углом субмарина стала погружаться всё глубже, и перед ней всё время сновали в воде тела погибших и обломки суден. Повернув вправо, «Черчилль» на некоторое время застыл в пучине, и его экипаж смог рассмотреть то, что случилось с авианосцем, с другого ракурса.

Разорванный на части корабль шёл ко дну, пылающие его остатки гасли в воде и погружались во мрак, и только один цельный кусок всё ещё продолжал оставаться на плаву, но и тот верно шёл в океан, который бороздили сотни трупов и частей искореженного металла.

Ни одного равнодушного не оказалось на борту субмарины, и все как один с печалью, тоской и ужасом смотрели на то, как «Тюдор» уходит под воду.

Неожиданно в голову к Оскару закралась мысль о вице-адмирале. Понимая, что тот мог оказаться на авианосце, он вдруг взревел и голос его, на удивление самого Купера, прозвучал как гром:

– Подплыть к «Тюдору»! Исследовать пространство вокруг него! Возможно, остались выжившие.

Надежды найти хоть кого-то уцелевшего были незначительными, но всё же таковые имелись. Кранец и Александров, стоявшие неподалёку, вдруг подумали о том, где Морозов.

Когда подлодка врубила на полную мощность моторы и воды вспенились из-за быстрого хода субмарины в пучине, лейтенант обернулся к медику и медленно изрёк:

– Где Дмитрий?

– Не знаю. – Отозвался Кранец. – Неужели он…

Врач метнул взор на контр-адмирала, не решаясь, что и сказать. Наконец, собравшись с силами, смотря то на Купера, то на обломки авианосца, к которым они приближались, медик поинтересовался:

– Вы не видели Морозова?

Оскар, полностью занятый выискиванием хоть кого-то, кто смог пережить страшный удар, настигший громадный корабль, с некоторой заминкой повернулся к Александрову:

– Он остался там, на борту «Тюдора».

– Чёрт! – Воскликнул Кранец, не желая верить словам Купера, и вдруг почувствовал отчаяние, которые окатило его волнами с примесью страха. Напряжённо медик замолк, не в силах что-либо выговорить, и неожиданно странное наваждение посетило его. Словно кто-то или что-то пытался внушить ему какую-то необычайную идею.

– Что с тобой? – Спросил Александров, заметив, как побледнел врач.

– Дмитрий, похоже, мёртв. – Объяснил Кранец.

– Как…

– Так – он погиб, и теперь бороздит океан вместе с сотнями, тысячами других мертвецов. – Выговорил медик.

Павел только отшатнулся, упёрся спиной к стене и прикрыл лицо руками. Он даже не хотел думать о том, что их вице-адмирал мёртв. Просто не мог допустить подобной мысли.

«Черчилль» продолжал неумолимо приближаться к обломкам «Тюдора» и вскоре, очутившись рядом с погружавшейся в воду последней частью авианосца, остановился.

Субмарина покоилась в пучине, а с борта её в обзорный иллюминатор вглядывались матросы, тщетно стараясь найти в обломках хоть кого-то. Но кто мог уцелеть в этом ужасе?

И тут же вдалеке, у опускавшейся ко дну части корабля, идущей к тому же под сильным углом, показался маленьким силуэт. Образовавшаяся воронка стягивала пространство вокруг, и всё же Купер смог смутно различить того, кем была эта тень.

Оттерев лоб, он вскрикнул, давясь от напряжения:

– Включить моторы на полную мощность! Собрать небольшое количество матросов, и велеть им надеть водолазные костюмы! Приготовиться к спасению этого человека! – Оскар дрожащей рукой указал вперёд, но, похоже, только он смог разглядеть в непонятном мраке тёмный силуэт.

Подлодка ринулась к обломкам судна и вскоре, вспенив воды, очутилась совсем рядом с тем местом, куда распорядился направиться Купер. Несколько моряков тут же устремились к отсекам, и, надев специальные костюмы, выбрались в толщи вод.

Небольшая группа выплыла в океан и стала исследовать пространство. Около нескольких минут ушло на то, чтобы, наконец, найти сновавшее в пучине тело вице-адмирала.

Всё время, пока длилась спасательная операция, моряки, особенно Павел и Кранец, с дрожащим от волнения сердцем взирали на это сквозь обзорный иллюминатор.

В конце концов, несколько матросов смогли ухватить Морозова и, в считанные мгновения, устремившись назад, очутились у «Черчилля». Постучав о борт, тем самым давая условный знак, что можно возвращаться, моряки стали ожидать.

Купер ринулся к панели управления, даже не отдав приказа открыть отсек, и сам дистанционно растворил один из люков. Потом Оскар, вместе с Александровым и медиком, метнув быстрый взор на толщи океана, бросился к помещению, в котором должен был находиться отряд водолазов и спасённый ими человек.

Пронёсшись по коридорам, три человека спустились на нижнюю палубу и ворвались в одно из помещений, из которого уже ушла вода, высосанная с помощью специальных решёток.

Матросы сняли костюмы, и, склонившись над телом Дмитрия, стали усиленно пробовать привести того в чувство. Растолкав всех, крича на английском: «Посторонитесь, я врач!», Кранец ринулся к Морозову и стал давить тому на грудь.

Несколько дёрганных, быстрых движений, и Дмитрий, отхаркнув воду, тяжело вздохнул. Он снова увидел перед собой медика, что уже спас ему жизнь. Вице-адмирал с каким-то осознанием смотрел на того, и думал лишь о том, что он снова сможет вдыхать свежий воздух и продолжать жить.

Тем не менее, Морозов помнил обо всём. И о том, что он узнал. Радость переполнила его, и всё же Дмитрий не мог не размышлять о том, как он смог прозреть там, в пучине, когда находился на краю гибели.

Оскар Купер и Павел Александров стояли в стороне, а моряки, сняв водолазные костюмы, поспешили удалиться. Морозов тусклым взором взглянул на врача, и неожиданно проговорил, ошеломив всех:

– Кранец, здравствуй. Не думал, что и ты окажешься атлантом…

Дмитрий после этих слов прикрыл глаза и облегчённо вздохнул. Медик, приподнявшись, беглым взором оглядел всех присутствующих. Вдруг странное желание снова накатило на него, лицо его исказилось от странной злобы, и он рывком бросился на Александрова.

Но Павел, слишком ошеломленный высказыванием Дмитрия, не успел бы ничего предпринять. Зато Купер, быстро среагировав на выпад врача, резким движением вынул из-за пояса пистолет, и, развернув его, оглушил Кранца прикладом по голове, от чего оказавшийся совсем рядом с лейтенантом медик свалился наземь, теряя сознание.

Оскар сделал это из-за какого-то непонятного инстинкта, и теперь с шоком взирал на Морозова. Тот, в свою очередь, только издал хрип, одновременно радуясь за спасение и изумляясь всему, что он смог узнать.

Александров выжидающе оглядел Дмитрия, но тот ещё не смог прийти в себя. Павел никак не мог понять то, что случилось, и стоял в немом недоумении.

Повисло напряженное молчание, которое нарушал только приглушенный шум работавших на полную мощность двигателей субмарины.

Что ещё скрывало их путешествие? Как слова Морозова могли оказаться правдой, и что, в конце концов, произошло? – Ответы на эти вопросы лежали на поверхности.

Дмитрий только слабо ухмыльнулся, размышляя о том странном и знакомом ему до боли голосе, что раздался в его голове в час, когда он уже смирился со своей участью и почти погиб, чуть не погрузившись навеки в воды Атлантического океана.

***

Подводная лодка «Вестник», ровно полтора дня назад до описанных событий, пришвартовалась у одной из пристаней, находящихся в ущелье, что вело к Атлантиде. Огромное судно величаво выплыло на поверхность, вспенив ледяные воды, и со стуком пристало к порту.

Роман Баренц, стоя на капитанском мостике и вглядываясь в обзорный иллюминатор, тщетно пытался окинуть взором всю пещеру, размеры которой были просто колоссальными – она смогла вместить в себе десятки кораблей и субмарин, и каждое из судов было готово выдвинуться на покорение мира в любой момент.

Тяжело вздохнув, адмирал ВМС древней, но не вымершей расы и государства, само название которого считалось легендой, повернулся и зашагал по длинному коридору, покидая просторную рубку управления.

Помня, что успел сообщить Морозову ту весомую информацию, что ему удалось узнать о вражеском флоте и намерениях атлантов, Роман, тем не менее, чувствовал, что всё не могло обстоять так просто. Разумеется, планы Атлантиды и их верховного жреца уже были известны как вице-адмиралу, так и ему, Баренцу – он же говорил об этом напрямую, когда их обоих заточили в темницу!

А потом… – Роман тщетно пытался собрать воедино обрывки памяти, ведь с того самого момента, как он уплыл вглубь океана на морском драконе, адмирал ничего не помнил.

Как Ван дер Мер вообще позволил ему проникнуть в сознание? Ведь сам старик управлял им, Баренцем! Что вообще происходило? – Необходимо было это узнать – размышлял Роман, уже выходя из подлодки и спускаясь на сушу.

Развернувшись, Баренц застыл на месте, и мысли его спутались в ком. На пристани стоял старик, а несколько атлантов грозно возвышались позади него. В руке Ван дер Мер держал трезубец – вытянув оружие вперёд, он промолвил:

– Это твой, Роман. Мы нашли его в пучинах вод, там, где затонула ваша капсула. Тот самый, что лежал в сундуке Яна ван Дейка.

– Хорошо, сэр. – Сдерживаясь, произнёс Баренц – надо было, во что бы то ни стало делать вид, что всё нормально, иначе весь план провалиться, и не будет больше привычного для него мира – размышлял Роман.

– Отлично. – Изрёк старик, и медленно почесал затылок.

Только сейчас Баренц заметил, как, казалось, постарел Ван дер Мер – и так старше любого существа на планете, жрец, чудилось, ещё сильнее иссох. Сгорбленный сильнее обычного, с серым и тухнущим блеском серых глаз он взирал на Романа, и это взгляд заставлял адмирала кинуться куда подальше, но Баренц, конечно же, не мог себе подобного позволить.

Вдруг Ван дер Мер потупил взгляд, и, осмотрев адмирала, произнёс:

– Вы же на моей стороне, Роман?

– Да, сэр. – Подтвердил Баренц, чуть не прикусив губу от волнения – мог ли старец узнать о том, что он вышел из-под его магической, неведомой власти?

– Пора уже вам узнать то немногое, о чём я ведаю. – Протянул старик, и, вздохнув, не отметив на лице Романа ни капли недоумения (тот держался из последних сил), начал: – На борту вашей уничтоженной подлодки, «Александр 2», находился ещё один атлант, Кранец.

Он так же, как и ты, Баренц, не был изначально представителем нашей расы, но его далёкие предки таковыми являлись. Именно он лечил тебя, когда ты получил ранение от Оливера Брауна.

К твоему счастью поспешу заверить, что твой враг мёртв – он покоится на глубинах океана. Его поглотила та бездна, которую даже мы, с нашими развитыми технологиями, не в силах до конца обуздать.

В общем, медик был призван нами пять лет назад – наш небольшой отряд сторожил его под водой, в том самом Бискайском заливе в разгар сражения. Несколько наших суден было потоплено, но мы смогли подобрать в водах уже синего врача и привести того в чувство, а потом и уплыть обратно, туда, где всегда жили.

Кранец стал нашим агентом, и не просто так он нам подчинился – вы бы его даже не вспомнили. Вы ведь всегда шли вперёд, не думая о последствиях своих поступков, так, адмирал? – Поинтересовался старец, вглядываясь в лицо Баренца, и то уже кое-как справлялось с тем, чтобы не выразить всего того, что испытывал в данный момент Роман.

– Возможно, сэр. – Выдавливая из себя каждое слово, промолвил Баренц, и холодный пот выступил на его лбу. Адмирал хотел поскорее убраться из этого проклятого и мрачного места – больше не размышлять о том, ради чего он пожертвовал жизнями стольких своих людей, а теперь, пусть и притворялся, всё равно был на стороне противника.

Ему было противно от того, что он на какое-то время смог поддаться внушению, оказанному на него невероятной, волшебной в том ужасном смысле, как это называют сторонники спиритизма, тёмной магией древнего атланта.

– Я же вижу, что ты мне лжёшь. Ты просто отвечаешь так, как хочу того я. – Отметил Ван дер Мер.

– Неправда, сэр. – Ответил Баренц, сдерживаясь, и всё же обрадованный тому, что ему удалось не выдать себя перед жрецом.

– Я продолжу. – Старец сглотнул. – Медик встал на нашу сторону, а потом мы послали к вам наших людей – Юрия Борисова, он же Ян ван Дейк, и Кранца соответственно.

Когда оба они выполнили ту часть, что полагалась им, я лично вступил в эту хитросплетённую игру. В общем, остальное вы знаете. Скажу вам только вот что – голландец выполнял наши поручения на протяжении сотни лет, мы меняли ему воспоминания, гражданство, обучали новым языкам.

В кои-то веки я смог найти бессмертного человека – и это даже не дело рук Атлантиды. Какое-то неведомое и незримое проклятие, наложенное на Яна ван Дейка, просто не давало ему умереть. В прямом смысле. Он не мог ни утонуть, его не брали ни пули, ни ракеты.

Однажды я приказал пристрелить того за ненадобностью, лет двести назад, и, как оказалось, не зря это сделал. Пуля просто отрикошетила от капитана, как от брони.

Но сейчас я говорю тебе не о голландце. Просто хочу расставить все точки над «ё», Роман, чтобы ты осознал то, что происходит. Насчёт Кранца – я велел тому ввести раствор, перед этим затуманив так сильно его сознание – так же, как и проделывал это постоянно с Дейком, и подсунул ему ложных воспоминаний. Он жил этим. В момент, когда его раскроют, я внушил тому выхватить у первого попавшегося человека оружие и прострелить себе череп, чтобы не выдавать тайн.

Ещё одна марионетка в моей беспощадной и жестокой игре. Медик должен был ввести вам раствор, а позже, если не погибнет, мог остаться жить хоть до старости, по крайней мере, до момента, когда приоткроется занавес, и за ним покажется истина.

Сама суть раствора заключается в следующем, Роман – он буквально помогает мне подчинить сознание другого человека. Такой же укол был проделан и голландцу, и самому Кранцу. Не буду вдаваться в подробности – вы всё равно этого не поймёте.

Обычно надо делает, как в шутку я это называю, прививку раз в год тому, кого ты хочешь подчинить себе. И проводить эту процедуру несколько раз с указанным временным интервалом на протяжении десяти лет. После этого человек полностью попадает в мои руки, хоть и не осознаёт этого.

Дейк каким-то образом, после стольких веков, смог снять это, и я даже не догадываюсь, как. Он обрёл свободу, после того как сразился с кракеном. А вот медик по-прежнему мой подчиненный – я вижу его, когда закрываю глаза. Я лицезрю всё, что происходит с моими марионетками. Ты понимаешь меня, адмирал?

– Так точно, сэр. – Сухо отозвался Баренц, немало шокированный речью старца. Он не мог до конца уяснить всего того, что вообще было сказано. Слишком много всего, и навалилось это на Романа, как снежный ком на голову.

Ван дер Мер кивнул и продолжил:

– Но я никогда не мог видеть того, в каком положении Дейк – потому я и посылал его всегда с кем-то в миссии. В этот раз таким человеком суждено было стать врачу.

Наверное, всё из-за древнего проклятия… Но, в любом случае, голландец сейчас в пучине вод, и выжил ли он несмотря на своё бессмертие или погиб, я знать не могу. Однако будет здраво предположить, что Ян-таки вернул старый долг и всё же умер, не покинув борт своего судна, как настоящий капитан.

А теперь о том, что осталось, Роман. Я осознаю, что ты в моей власти, но какое-то смутное чувство гложет меня. Не могу уяснить… Во всяком случае, ты под моим контроль, и не будь я в этом уверен, давно бы уже велел ввести второй раствор.

Разумеется, ты боролся со мной, но сил у тебя маловато. Вряд ли кто вообще мог связать и пары мыслей после того, как попал в моё подчинение. Однако…

Я не о том, просто… Пойми – не ты один такой. И не Кранец с Дейком. – Тусклый взгляд старца вдруг вспыхнул, и Мер оглядел корабли и субмарины вокруг, а также сновавших то тут, то там, сотни, тысячи матросов: – Они все в моей власти. И мне тяжело. Слишком сложно, даже с учётом многих лет, которые вся Атлантида находится под моим контролем, управлять всем этим. Я просто… устал. Неимоверно устал. До смерти.

Жрец, в конце концов, закончил свою речь. И если говорить о Баренце, будет слишком просто сообщить о том, что его нервы накалились до предела. Он был не просто шокирован, а просто пребывал в состоянии странного и величайшего из всех волнений в его жизни.

Беглый взор адмирала заметался по огромной пещере – у пристаней стояли крейсеры, линкоры и даже авианосцы, в воде во многих местах покоились субмарины, и вид этого величественного зрелища с тысячами снующих повсюду с ружьями и трезубцами атлантов словно напоминал Роману теперь не оживление и мощь древней расы, а театральный спектакль.

Грозные, высокие люди, бегущие по пристаням и палубам сверхтехнологичных суден, оснащенных вооружением, какой ещё не видел свет, и на резком контрасте с ним – худой, изможденный, старец, которому было несколько сотен, а может, и десятков тысяч лет.

Сгорбленная фигура, блеклые глаза, седые волосы… Сначала Романа охватил ужас от этого различия, потом он сменился отчаянием и, наконец, неожиданно перешёл в нечто большее, ту степень надломленности, когда хочется просто покончить с собой.

И так же резко, как его окутали эти чувства, они сменились другими – он не под контролем злобного мерзавца, а атланты, вероятно, не желают уничтожения мира! Он единственный, кто обладает своим разумом и мышлением в толпе марионеток, и у него даже есть некоторые силы, которые позволяют ему противостоять такому страшного врагу. Баренца посетила надежда – не нужно больше убивать сотни и тысячи невинных, вновь развязывать кровопролитные сражения. Надо только…

Ван дер Мер, заметивший искажавшееся от эмоций лицо Романа, почти сразу же догадался о том, что допустил роковую, недопустимую ошибку. Он вспыхнул серыми глазами и устремил грозный взор на адмирала.

А тот, поймав на себе это взгляд, обуреваемый волнением и напряжением, крикнул:

– Ты – мерзавец! И хватит тебе уже управлять тут всем! Лишь подобие атланта, который может влиять на других только с помощью какого-то химического раствора. Ты эпидемия, чума, поразившая древнюю расу!

– Как ты… – Выдавил из себя старик, медля что-либо предпринимать.

– Потому что я служу своему отечеству, а что важнее – своим друзьям и всему миру! И справедливости, будь ты проклят! – Завопил Баренц, виски его стучали, сознание опутала пелена, и хоть он представлял себе жестокий бой, но даже не думал, насколько тяжёлым он будет.

Несколько стоявших за спиной жреца солдат уже ринулись к Роману, но Ван дер Мер остановил их, выставив вперёд руку и сделав шаг вперёд:

– Я сам подчиню его. И без «прививки». Тебе не сломить волю Атлантиды!

– Твою волю! – Возразил Роман, готовясь ко всему. – Именно ты всё это затеял. Может, атланты и ненавидят других людей, но не настолько, чтобы устроить геноцид всего человечества!

– Вы все – идиоты… – Протянул старец, ухмыляясь. Сгорбленная его фигура вдруг немного распрямилась, и Ван дер Мер устремил свой взгляд к адмиралу.

Баренц с трудом выдержал его. Им предстояло сразиться там, где Роман ещё никогда не бился – в сознании. Оба противника давили друг на друга, используя свои непонятные силы, и со стороны эта схватка казалась просто нелепой и загадочной.

Все люди застыли на месте, лишь изредка мигая, не совершая ни одного движения. Будто пещера и сам порт превратился в музей из тысяч восковых фигур. Только пучина мерно покачивалась, и волны опрокидывались на берег, а моряки только стояли на месте вместе со всеми судами. Всё из-за того, что жрец убрал большую часть своей силы, рассредоточенной, и собрал всю свою мощь, намереваясь уничтожить адмирала.

И в центре этого сборища статуй грозно возвышались, стараясь пересилить один другого, два, чудившихся единственных живых человека. Они вонзили друг в друга свои взгляды, и в голове каждого сейчас творился кошмар.

После волны боли, окутавшей Баренца, старик сделал небольшой перерыв, собираясь с силами, и в этот самый момент адмирал окатил старца волной, в которой собрал всю свою ненависть к тирану.

Старец скорчился от нестерпимой боли, упав на колени, и, пока Роман уже праздновал победу, вдруг приподнял на секунду поблекший взор к Баренцу и направил в его сторону страшной силы поток.

Теперь уже адмирал, взвыв от боли, чуть не рухнул наземь, но, вовремя взяв себя в руки, отправил из своего сознания новый, сосредоточенный сигнал.

Ван дер Мер почти моментально выпустил новую волну, и два поток столкнулись, почти равные по силе. Из-за того, что Роман, как он узнал немного позже, обладал каким-то невероятным даром, он мог противостоять невиданной сознательной мощи жреца.

Баренц поднялся, и следом за ним встал старец. Оба смотрели друг на друга со злобой и жаждой убийства, которые так их окутали в этот момент. Вот произошёл переломный миг – Роман надавил сознанием сильнее, и старик, держась из последних сил, вдруг рухнул наземь. Теперь уже ничто не могло остановить Баренца.

Дер Мер вдруг ухмыльнулся, и от перенапряжения у него пошла кровь из носа из ушей. Он странно смотрел на Романа, продолжавшего атаковать всё с новыми силами, и неожиданно, совершив последний сознательный выпад, бросился вперёд, и, столкнув Баренца с просто неслыханной для такого человека физической силой с пристани, ринулся к «Вестнику».

Баренц окунулся в холодную воду, и, пока он приходил в себя, под рокот и грохот удаляющихся суден, прошло около десяти минут. Океан взбурлил от мощного хода подлодок, и крайне истощенный битвой сознаний, Роман прикрыл глаза и просто всплыл в воде, крайне измученный.

Когда его подобрали оставшиеся в порту моряки, было уже поздно. Приведя адмирала в чувство, один из атлантов, смотря на своего спасителя, воскликнул:

– Наконец-то! Мы обрели свободу!

– Что… что случилось? – Осведомился Роман, и, отхаркнув воду, взялся за протянутую ему руку и тяжело поднялся.

Голова гудела. Баренц не понимал, что происходит, и в его сознании вдруг вспыхнуло всё, что случилось. Старец ушёл, смог-таки забрать с собой многих моряков и отправить их на верную смерть! Как теперь остановить его? Роман блеклым взором посмотрел на человека, который помог ему подняться и вытащил из воды. Атлант, крепкого телосложения и высокого роста, с голубыми глазами и белыми волосами, глядел на Баренца.

Рядом с ним стояло ещё несколько людей. Баренц метнул взор на моряков, а затем будто сквозь какую-то завесу услышал:

– Благодаря вам мы, наконец, вырвались из-под власти проклятого тирана. – Атлантида свободна! Надо доложить остальным! – Вскричал тот самый матрос, который протянул Роману руку.

– Постойте. – Выдавил из себя Баренц. – Скольких нет суден?

– Мы не знаем, разве что-то пропало? – Изумился моряк.

Роман обречённо метнул взор к воде – да, действительно – не меньше десятка субмарин ушли под воду, и океан до сих пор немного бурлил от хода этих громадных суден. В том числе пропал и «Вестник».

– Чёрт… – Изрёк адмирал, обратно поворачиваясь к атланту: – Как вы узнали о том, что это я вас спас?

– Мне сообщил кто-то, что вы не местный. – Попытался объяснить матрос.

– Да, и что же? – Уточнил Роман.

– Не знаю, кто им был… – Проговорил моряк.

– Ясно…Странно. – Промолвил Баренц, и вдруг в голове его зашумело, и он от перенапряжения свалился наземь. Пелена окутала взгляд, и адмирал видел только, как засуетились атланты, пытаясь ему помочь.

Размышляя только про то, что он смог одолеть Ван дер Мера и выпустить из-под железной хватки титана целое государство, Роман до неистовой ярости сожалел о том, что не убил старика окончательно – сделай он это, тогда…

Но он не мог знать, что было бы. Баренц погрузился в грёзы, где ему снился странный и непонятный сон, а тело постепенно расслабилось. Сильно волнения и будто раздавленное из-за битвы сознание обрели покой в этих сумрачных снах, где Роман смог-таки, наконец, отдохнуть.

***

Очнувшись в просторной белой палате, Баренц, довольно быстро выбравшись из оков забытья, сумел восстановить в памяти то, что случилось, и всё это на миг привиделось ему сном, каким-то далёким и страшным.

Около получаса Роман лежал в койке, окончательно приходя в себя. По прошествии этого времени в деревянную дверь Баренц вдруг зашёл человек в белом халате, и, увидев, что пациент пришёл в себя, проговорил:

– Вы в больнице в Артине. – Сообщил врач.

– Да? Это где? – Спросил Роман, зная ответ – голубые глаза доктора и его черты лица давали понять о том, в каком месте он оказался.

– Вы в Атлантиде, и от лица нашего правительства мы просто обязаны услужить вам тем, чем сможем, сэр. – С почтением отозвался медик.

– Ясно. – Промолвил Баренц, и в голове его только вспыхнула мысль о том, что нужно как можно скорее следовать за субмаринами и избежать страшного сражения. Замявшись, адмирал добавил: – Где Ван дер Мер?

Врач насупил брови, лицо его побледнело, и он медленно изрёк:

– Не знаю.

– Откуда вы знаете, что я спас вас? – Поинтересовался Роман, желая установить, что за загадочный человек был тот, кто ввёл всех атлантов на континенте в курс дела.

– Объясню вам это позже. – Со вздохом ответил доктор. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Сколько я пролежал без сознания? – Осведомился адмирал, стремясь быстрее ринуться следом за старцем.

– Около полутора суток. – Врач тяжело вздохнул.

Внутри Баренца неожиданно всё рухнуло. Да, гибель человечества благодаря нему отсрочена, но… Как же то, что может натворить мерзавец перед тем, как пойти на дно со своими проклятыми субмаринами?

Схватив голову руками, Роман, отчаявшийся, вдруг вскричал:

– Чёрт! Я допустил ошибку!

– Нет, вы спасли нас. – Утешил доктор, непонимающе и обеспокоенно взирая на Баренца.

Адмирал поднял взор на медика и промолвил, на время забыв о том, что позволил жрецу уйти и прихватить с собой грозную силу, которая была способна разгромить целое соединение современных кораблей:

– Вы помните то, что было?

– Нет. – Врач протёр лоб. – Память доступна лишь обрывками. Мы поколениями находились во власти человека, который управлял нами. Думаю, в течение месяца воспоминания большинства придут в норму. Основное, что мы знаем, так это свои роли и профессии, семью и то, где проживаем. В целом, только общие сведения. Многие маленькие события стёрты из нашего сознания, и от этого становится не по себе.

– Понимаю. Боюсь, ваши расчёты могут не оправдаться. Хоть я и сражался с Ван дер Мером, память-таки восстановить не удалось.

– Вам просто необходимо больше времени. – Заверил медик.

– Возможно. – Протянул Роман. – Старик в своём безумии хотел уничтожить мир и использовать вас как оружие.

– Это мы помним.

– А про то, что жрец ушёл с несколькими соединениями в океан? – Уточнил Баренц.

– К сожалению, нет. Вероятно, Ван дер Мер в последней своей отчаянной попытке разгромить всё кругом внушил нам, что такого не происходило. По крайней мере, ни один из матросов, находившихся в тот момент рядом с вами, ничего об этом не сообщили. Они восприняли ваши слова как бредовое состояние.

И вообще – я думал, вы убили жреца. – Вымолвил напряжённо доктор.

Всё представлялось теперь Роману ясным, как день. Он в Артине, одном из мегаполисов Атлантиды, лежит в больнице. Люди пришли в себя и принялись за ежедневные обязанности. Влияние Мера пропало, и теперь древняя раса зажила спокойно.

Разумеется, старик внушил напоследок части оставшимся в порту морякам ложные сведения о том, что это именно он погиб. Как, интересно, он сумел заявить о собственной смерти? – Для этого нужно обладать странным характером.

Жрец слишком испугался Баренца и бежал, стараясь скрыться в водах, а сейчас по любому бороздит на «Вестнике» пучины океана. А не мог ли он сам внушить то, что Роман и есть спаситель?

Эта мысль неожиданно всплеснула в сознании Баренца. То есть, его враг по собственному желанию взял и рассказал всем о том, что совершил Роман? Может, в этом человеке было некое благородство?

Баренц посмотрел на врача, молча стоявшего у его кровати:

– Так это Ван дер Мер внушил вам то, что я спаситель?

– В том и дело, что мы не ведаем, кто это сделал. Потому я и сказал вам в начале – слишком сложно. – Расплывчато подтвердил медик.

– Так это и был он, старец… – Прошептал Роман.

Врач бегло осмотрел Баренца и выговорил:

– Я смотрю, с вами всё в порядке. Через пару дней выпишем вас из больницы. Остались ли ещё какие-то вопросы?

– Пожалуй, нет. – Отозвался адмирал.

Доктор поклонился и покинул палату. Баренц же, перестав размышлять о том, что собой вообще представлял Мер и почему решил прославить его, своего противника, перед бегством, вдруг нервно сглотнул.

Яркая вспышка пронеслась в сознании Романа, и он словно воскликнул: «Дмитрий Морозов!». Я должен сообщить обо всём ему! Рассказать абсолютно всё… Может… Нет, надеюсь, ему не повстречался жрец со своей флотилией. – Заключил Баренц.

Прикрыв глаза, Роман напрягся из всех сил – голова ещё гудела после схватки со старцем, и, тем не менее, у него получилось наладить контакт и закрасться в мысли вице-адмирала, который в тот момент, смирившись со смертью, бороздил воды океана.

Напряжённо, не слыша ответа, осознавая, судя по размышлениям Морозова, что тот находится в отчаянном положении, Роман спросил, и сердце его бешено стучало в ожидании ответа:

«Дмитрий?»

Глухая, подавленная мысль кое-как зародилась в сознании вице-адмирала и тот медленно отозвался:

«Да?»

«Выслушай меня. Ты должен об этом узнать».

И Роман сообщил обо всём, и в тот самый момент, когда во всех подробностях адмирал уже заканчивал своё повествование, а Морозов вследствие всего этого обрёл на долю секунды надежду на то, что всё предстоит лучшим образом, подумал лишь о том, что он погиб не зря и разгромил куски той угрозы, что нависла над миром.

Разобрав размышления своего друга, Баренц только обречённо вздохнул. Связь ментального сознательного уровня прервалась, ведь мысли Дмитрия потухли.

Он потерял его… Навсегда. И будет винить в этом только себя. – Рассудил Роман, снова открывая глаза и устремляя их взор к потолку. Неужели всё вышло так? Благо, что Морозов уничтожил опасность, а дальше…

Сможет ли Баренц так жить? Он об этом не знал. Только горечь утраты окутала его, и Роман погрузился в мрачные и тёмные мысли о смерти своего товарища и человека, который бился достойно. Пожалуй, цена победы всегда велика и полна боли, крови и страданий других людей. И так было и будет во веки.

[1] У. Шекспир, Генрих V

[2] Императорская бомба – атомная бомба, испытанная в 1964 году на полигоне острова Новая Земля, имевшая мощность около 48 Мегатонн, а взрывная волна которой обогнула земной шар три раза.

Глава 12 Шокированный мир

В глубинах океана брела подводная лодка «Черчилль», рыча моторами и оставляя за собой след из бурлящей воды. Тёмно-синяя толща океана была спокойной, и совсем одинокая в пучине субмарина казалась маленьким оплотом разумной жизни в этих местах.

По распоряжению Оскара Купера, как уже и говорилось, судно устремилось к Британской Гвиане. Однако у только что очнувшегося и абсолютно целого и что самое важное, живого вице-адмирала были совсем другие намерения.

Морозов лежал на койке в небольшой палате, находящейся на «Черчилле». Оглядев помещение, он обнаружил у прикроватной тумбочки колокольчик и зазвонил в него.

Нужно было всё рассказать, а что более важно – проследить за Кранцем. Наверняка он сейчас находится в карцере за свою выходку. Вскоре на зов колокольчика в палату вошёл врач, и, смерив того пристальным взглядом, Дмитрий произнёс:

– Приведите сюда контр-адмирала Купера, лейтенанта Александрова и доктора Кранца.

– Сэр, боюсь, вам не помешает ещё немного полежать тут. Не думаю, что разговор будет…

– И принеси водки или джина. Для всех. Мы празднуем победу. Мир спасён.

– Что? – Изумился медик.

– Ты меня слышал, доктор. – Отозвался Морозов. – Выполняй указание. Живее, прошу.

– Есть. – Отчеканил врач, и, помедлив пару мгновений, покинул палату.

Примерно через десять минут в помещение, как и приказал Дмитрий, зашли три человека. Врач был закован в наручники и удрученно взирал то на одного, то на другого.

В руках Оскар держал тот горячительный напиток, который был популярен на его родине – шотландский виски. Не сказав ни слова, контр-адмирал протянул бутылку Морозову, а тот, взяв её в руки, заметил:

– В принципе, пойдёт.

Тишина царила в помещении после это высказывания не более минуты, потом, наконец, Кранец первым, волнуясь в связи со своим новым положением, поинтересовался:

– Для чего вы собрали нас здесь?

Морозов осмотрел всех присутствующих, затем попросил, кинув взор на лейтенанта:

– Пододвиньте, пожалуйста, тумбочку, разлейте виски по рюмкам и присядьте на стулья.

Павел, недоумевающий и всё время, пока Дмитрий лежал в палате – то есть, около двух дней, размышляющий о том, что же такое произошло, с заминкой, но выполнил повеление вице-адмирала, заодно пододвинув несколько стульев, стоявших у левой стены, прямо к койке Морозова.

Дмитрий, в конце концов, убедившись, что всё сделано как надо, изрёк:

– Я хочу рассказать вам обо всём. А потом вы рассудите, за что мы пьём.

Повествование длилось не меньше часа, пока, наконец, Морозов не заключил, смотря на шокированных и изумленных людей:

– Вот так наш адмирал спас почти весь мир. Ван дер Мер находился на борту «Вестника» – так называлась главная субмарина атлантов, и, несомненно, погиб, когда на неё скинули атомную бомбу.

– Не понимаю. – Протянул задумчиво Купер. – Получается, вся Атлантида была в прямом смысле во власти одного человека?

– Да. А Кранец – очередная жертва негодяя. Освободите его.

– Думаете? – Осторожно спросил Павел. – Он хотел на меня напасть.

– Только для того, чтобы выхватить у вас пистолет и совершить суицид. – Объяснил Дмитрий. – Думаю, больше такого не повторится.

– Как же так… – Сокрушенно промолвил врач, когда тому расстегнул наручника Оскар. – Я ведь помню всё… Я… – Кранец закрыл лицо руками. Он был подавлен и слишком устал от всего, что случилось.

– Вы спасли мне жизнь. Причём два раза. – Изрёк Морозов. – Вы хороший человек. Просто по воле обстоятельств попали под влияние безумца. Вы в этом не виноваты.

– Наверное. – Выговорил Кранец. – Но я так странно себя чувствую. Словно меня опустошили.

– Тебе просто нужен отдых. – Проникся сочувствием к напарнику, с которым они почти всегда спасались вместе, Александров.

– Да, пожалуй. – Врач оттёр со лба пот и прикрыл лицо руками.

– Отведите его к доктору. Пусть осмотрит его и назначит лечение. – Распорядился контр-адмирал.

– Конечно, сэр. – Повернувшись к Куперу, проговорил Павел, и, держа друга под плечи, вместе с Кранцем удалился из палаты. Напряжение, которое испытывал лейтенант, давило на него. Иногда он, поглядывая на врача, даже хотел придушить погибшего жреца собственными руками.

Но тот уже умер и покоится в недрах океана. Но тиран оставил после себя надломленных людей, которые испытали на себе его злую, граничащую с магической, силу.

Как только Александров покинул помещение, Морозов вымолвил, обращаясь к Оскару:

– И вам благодарность. Вы спасли меня. Ведь вы велели отправить отряд водолазов?

– Да. – Подтвердил Купер. – Я единственный, кто заметил ваш силуэт в пучине вод, которые бороздили обломки авианосца.

– Ясно… Но мне остаётся непонятным одно. – Многозначительно отметил вице-адмирал.

– И что же?

– Во-первых, какие тогда истинные намерения Атлантиды? Вряд ли они будут нападать на нас. Надо установить контакт с древней расой, а ещё… У них Баренц, и он не знает о том, что я жив. Когда он рассказал мне всё то, о чём я поведал только что вам, мой мозг отрубился. Я, считайте, испытал временную смерть.

А для Романа, который имеет непонятные сверхспособности и может передавать мысли на расстояние, это означало лишь то, что я погиб. Следовательно, надо, во что бы то ни стало идти обратно к Антарктиде.

– Но, сэр… – Возразил Оскар. – Мы уже держим курс на Британскую Гвинею.

– Понятно… – Морозов задумался, потом добавил: – Делайте вот что – зайдите в ближайший порт любого государства. Оттуда свяжемся с Мишелем Бертраном и сообщим ему о том, что произошло. Если он поверит нам, отправим несколько военных кораблей к Атлантиде. Установим контакт. После всего, что мы сделали, необходимо потрудиться над тем, чтобы и мир об этом узнал.

– А если Бертран, прознав от других, тех немногих выживших в битве у Фолклендских островов, и наконец, поняв, что атланты существуют, вдруг решит собрать силы всего мира и уничтожить древнюю расу? – Предположил, обдумывая каждое слово, контр-адмирал.

– Мы обязаны это предотвратить. Нельзя, чтобы по неведению люди вновь окропили воды океана кровью и обломками кораблей.

– Да, вы правы… Мы сейчас располагаемся у берегов Аргентины. Ближайший к нам порт… В общем, я уточню и мы зайдём в него. – Согласился Купер.

– Хоть бы Бертран поверил мне на слово… – Протянул Дмитрий.

– Надеюсь, так и будет. – Оскар кивнул, и, посмотрев на четыре нетронутых полных стопки, изрёк: – Выпьем?

– Да. – Морозов поднял рюмку и чокнулся с Купером: – За Романа Баренца, одолевшего тирана, и за то, чтобы мы избежали ещё одной катастрофы!

– И за вас, кто командовал боем и разгромил вражескую флотилию. – Добавил контр-адмирал.

– Тогда и за вас, благодаря которому я сейчас жив. – Дмитрий отпил, поморщился, и поднял вторую стопку: – А это – за то, чтобы адмирал флота Франции прислушался ко мне, хоть ему и сложно будет всё объяснить.

– Выпьем. – Продекламировал Оскар, а потом, осушив вторую рюмку, с ухмылкой проговорил: – вообще, виски принято смешивать с содовой, а не пить по стопкам, как джин или водку.

– Хах. – Ухмыльнулся Морозов. – Ничего страшного, что мы несколько изменили правила.

Купер приподнялся, и, взглянул на вице-адмирала, пожелал:

– Поправляйтесь. Мне надо доложить о смене курса.

– Да, разумеется. – Дмитрий кивнул, и Оскар вышел из палаты, несильно хлопнув дверью.

Морозов остался один в помещении, и погрузился в размышления о том, как всё разъяснить Мишелю Бертрану. Вероятно, как и говорил Купер, на бортах других кораблей, что участвовали в том сражении и все пошли ко дну, нашлись матросы, что вовремя добежали до спасательных капсул и выжили.

Возможно, некоторые из них уже где-нибудь на восточном побережье Южной Америки, и раструбили весть о невиданной Атлантиде. А сарафанное радио может довольно быстро облететь планету, с учётом того, в какой технологичный век они живут.

Если я не успею… – Думал взволнованно Дмитрий – тогда допущу множество жертв. Хоть флот и будет довольно долго идти к Антарктике, необходимо как можно скорее сообщить обо всём Бертрану.

Откинувшись на койке, Морозов прикрыл глаза – всё ещё крайне уставший, он, обуреваемый сомнениями и возложенной на его плечи роли, смог успокоиться.

Вдруг новая мысль посетила его – ведь он сам связался с Мишелем перед битвой. Только вот видеокадры так и не успели дойти до Бертрана. А может, и успели… Сколько же длилось то сражение? – Терялся в вопросах Дмитрий.

***

Баренц, твёрдо убеждённый в том, что Морозов погиб, принял решение остаться в Атлантиде. Через несколько дней, как и говорил врач, его выписали из больницы, и Роман вступил в новую жизнь.

Переживание за смерть своего друга Баренц зарыл глубоко в себе, терзаемый сомнениями, и даже не пытался связаться с вице-адмиралом. Как бы он удивился, если бы хотя бы попробовал сделать это!

В общем, Романа поселили в какой-то дорогой и хорошо обставленный отель. Город был и вправду великолепный. Артин, с аллеями и проспектами, в котором бурлила жизнь, пусть и находящийся в громадной ледяной пещере, воплощал собой всё великолепие древней расы.

Особенно резкий контраст был, если сравнить этот мегаполис с тем вымершим мегаполисом, в котором побывал адмирал вместе с экспедицией, когда в первый раз вступил на территорию Атлантиды. Как он выяснил, то была старая столица, запустевшая ещё давным-давно.

Баренц так же узнал многое про жизнь атлантов – по сути, государство воплощало собой некое подобие федерации без чёткой власти. Каждый город управлялся консулом, и он отвечал за торговлю между другими населениями и политику.

Однако эта конфедерация имела объединённые вооруженные силы в размере миллиона солдат и ВМС, состав которых значительно увеличился во время правления Ван дер Мера.

Стараясь разузнать ещё больше, Роман попросил у одного из слуг, который каждый день приносил еду в его шикарный номер, встречи с консулом.

Конечно, о Баренце наверняка думали все в это время, но никто не решался его беспокоить – атланты тщательно следили за тем, чтобы местная пресса не пробралась в комнату адмирала и не устроили своеобразный «допрос».

Белую и потускневшую форму Романа нашли на каком-то из кораблей – после того, как Баренц попал под влияние старца, он носил белое одеяние, такое же, как и все представители этой расы. Адмиральский костюм выдали Роману в тот же день, когда слуга сообщил ему о том, что консул готов его принять.

До этого Баренца перевозили из больницы в гостиницу на каком-то причудливом и закрытом автомобиле. Теперь же он смог спуститься вниз, и хоть до этого видел из окна очертания города, застыл как вкопанный, выйдя на крыльцо отеля.

Высокие античных времён здания – в основном, как удосужился посчитать Роман, двадцатиэтажные, возвышались вдоль широкой улицы, по которой в куртках брели люди. На удивление Романа, «на улице» было не так холодно.

Пещера, хоть и местами обледенелая, была скрыта под землёй, и температура здесь поддерживалась хорошая – не ниже 15 градусов по Цельсию. По проспекту мчались причудливых форм автомобили, двигавшиеся, судя по всему, на каком-то энерго-топливе.

Лишь отдалённо они напоминали машины старого света – Баренц вдруг улыбнулся – есть ещё новый свет, и это Америка. А эта часть мира была либо Древнейшим светом, либо Новейшим. Судя по технологиям, скорее всё же склонно ко второму. А вот по давности, подходит и к первому.

Люди в белых одеяниях, со странными куртками поверх их, шли по улицам. Надписи на древнем языке, похожем на латынь, усеивали первые этажи сооружений. Адмирал, знающий по стечению обстоятельств это наречие, беглым взором читал: «Пицца», «Булочная», «Швейное ателье: Джел и сыновья». Наверняка атланты многие века изучали быт остальной части планеты и переняли у народов их культуру. – Подумал он.

Вообще, здания сами по себе были подобием Греции или Рима античных времён. И в этом было их великолепие. Мраморные, с колоннами и ослепительно белые, они выглядели на контрасте с современными автомобилями как что-то невероятное.

К отелю подъехал длинный синеватый лимузин – точнее, он был на него похож, только ещё более приземистый, а капот его скорее напоминал конус ракеты, нежели переднюю часть автомобиля.

Медленно спустившись по ступеням, Баренц прошёл к машине, дверь которой уже открыл человек в тёмном одеянии. Усевшись внутрь, Роман осмотрел небольшое помещение с рядами кресел и мини-баром посередине.

Напротив Баренца сидел человек в белом одеянии, немного полного телосложения, высокого роста и с так знакомыми для атлантов чертами лица. Все жители этого древнего государства были, как выражаются другие народы, альбиносами, у некоторых имелись тёмные или золотистые космы волос, но Роман ещё не встретил ни одного человека, у которого были бы другие глаза, нежели чем светло-голубые.

Взглянув на адмирала, судя по всему, консул, проговорил, перед этим стукнув в преграждение позади себя, отчего автомобиль тронулся с места:

– Добро пожаловать, сэр.

– Вы ведь знаете моё имя? – Вдруг уточнил Роман.

– Да, Роман Баренц.

– Хорошо… Значит, выходит так… – Баренц помедлил. – Я хочу остаться здесь жить, узнать всё о быте Атлантиды и, если позволите, где-нибудь работать.

– Для нас великая честь приветствовать вас тут. – Продекламировал консул. – В принципе, если вы станете главой наших военно-морских сил, никто не будет против этого возражать. Ещё, если вы соизволите пойти на это, предлагаю вам должность Верховного консула.

От недоумения и удивления Роман сглотнул:

– То есть… Предводителя вашей страны?

– Да.

– Но… Это слишком много… Я даже… Ведь я служил своей родине, России… Жаль, что меня уже ничего не держит оставаться там. Наверняка меня понизят в звании. Да и не думаю, даже есть достаточно свидетелей, чтобы хоть кто-то в мире поверит в то, что вы существуете. – Протараторил Баренц, и его кольнуло от того, что он неожиданно подумал – а не предаёт ли он свою отчизну этим поступком?

Роман не задумывался об этом. А как же царь, армада, которую он, можно сказать, предаёт? Нет, он не мог допустить этого… И вдруг в голове Баренца вспыхнула яркой вспышкой мысль, которая не давала ему покоя.

Взглянув на консула, адмирал изрёк:

– А если я приму это предложение, вы разрешите мне делать почти всё, что угодно?

– Почти. Но не будете же вы развязывать войны? – Не понимая, к чему клонит Баренц, поинтересовался атлант.

– Нет. – Возразил Роман. – Конечно, нет. – Но могу ли я устроить так, чтобы о вас узнал весь остальной мир?

Консул встрепенулся, и, побледнев, выговорил:

– Для чего вам это?

– Вы же меня не знаете. – Произнёс Баренц. – Так давайте я расскажу вам всю историю целиком, и тогда вы рассудите сами, как поступить.

Атлант кивнул, готовый слушать, и несколько часов автомобиль петлял по улицам города, кружась по кварталам, пока Роман говорил обо всём, что с ним произошло, с того самого момента, как он стоял с сигарой в руках на борту «адмирала Васнецова».

Когда Баренц закончил свой рассказ, консул, весь напряженный, промолвил:

– У вас трагичная история, Роман. И, хоть под указкой тирана, но мы совершили военные преступления. Если бы не вы, случилось бы что-то гораздо более ужасное.

Признаюсь, я удивлён вашим рассказом и не сомневаюсь в правдивости каждого слова. Я согласен на то, чтобы о нас узнал весь мир – хватит уже таиться в тени. Хоть у нас и развитая экономика, целые поселения скота, завезённого сюда, и даже целые огромные подземные фермы, поля с пшеницей и прочими зерновыми культурами, целые сады экзотических фруктов и лаборатории, шахты под городами, мы всё равно чувствуем некоторую нехватку ресурсов.

Хоть у нас почти вся таблица Менделеева в грунте, хром, медь, золото, металлы и так нужная вашему свету нефть, этого недостаточно. По съестным запасам мы отстаём, так как почва тут непригодная, хоть мы и смогли обработать технологиями часть земли и что-то на ней выращивать.

В принципе, если наша страна, наконец, выйдет из тени, мы наладим мировую торговлю. Думаю, это пойдёт на пользу нам всем.

– И вы тут же станете могущественнейшим государством на планете. – Ухмыльнулся Баренц. – Главное, чтобы не было войн.

– Да… – Протянул атлант. – Надеюсь на это.

Роман протянул руку консулу. Тот пожал её. Баренц заметил, как только почувствовал, что лимузин остановился:

– Если я теперь верховный консул и адмирала ВМС Атлантиды, соберите, пожалуйста, совет. Как будет решаться судьба государства?

– Путём большинства голосов. – Объяснил глава Артина. – Всего 23 консула, каждый – управляет одним мегаполисом.

– Понятно… Только бы всё получилось. – Буркнул Баренц, а затем добавил уже громче: – До скорых встреч.

– До свидания. – С благодушной улыбкой отозвался атлант.

Роман, выйдя из автомобиля, поднялся по крыльцу в отель. Добравшись на лифте до своего номера, находящегося на 6 этаже, он устало лёг на кровать. Только бы получилось! – Заключил Баренц, погружаясь в сновидения.

***

В здании французского посольства стояли у стойки Купер и Дмитрия. Оба напряженные, они наперебой говорили ошеломленной сотруднице о том, что им необходимо срочно связаться с Мишелем Бертраном.

– Ещё раз повторяю, господа. – Гнула свою линию средних лет женщина. – Адмирал сейчас недоступен. Судя по сводкам, он сейчас на совещании в Лондоне. К нему поступили какие-то известия с военной базы Британии на Фолклендских островах.

Сейчас ведутся переговоры, на которых собрались военные министры и главы ВМС США, РКИ, Франции, БФ, Итальянского королевства и Дунайской федерации[1].

– Но это важно! – Воскликнул взволнованно Морозов. – Нам надо, во что бы то ни стало, сообщить важную информацию.

– Да. – Поддержал его Купер. – Свяжите нас с ним!

– Не могу. – Возразила сотрудница.

– Чёрт подери, это не так уже сложно, так? – Вскричал Оскар.

– Не имею возможности.

– На кону вся судьба человечества. – Без преувеличения проговорил Дмитрий. – Ну же!

Женщина только кивнула отрицательно головой. Тогда Морозов, переполненный до краёв, нервный и пребывающий в мрачном расположении духа, бросился в сторону, мимо охраны, к телефонным трубкам, растолкав всех на своём пути.

Дмитрия хотели тут же схватить, но женщина только остановила порыв охранников рукой:

– Пусть попробует, если это так важно.

Одна из сотрудниц, стоявшая у телефонного аппарата, недоуменно взглянула на Дмитрия:

– Что вы желаете?

– Установите связь с Лондоном. – Выдал запыхавшийся вице-адмирал, трясясь от волнения.

Несколько напряженных секунд, пока девушка набирала необходимый номер, а потом и раздавшиеся вслед за этим гудки, взбудоражили Морозова до предела, и когда из трубки донёсся голос, Дмитрий резким движением вырвал телефон из рук сотрудницы и протараторил:

– Алло? Посольство Франции в Англии?

– Да, я вас слушаю.

– Свяжите с адмиралом Мишелем Бертраном.

– Как вас представить?

– Вице-адмирал РКИ Дмитрий Морозов. – Отозвался офицер.

– Хорошо, сейчас.

Линия прервалась, и через несколько минут в трубке раздался голос француза:

– Мне сейчас сложно говорить. Я на переговорах.

– Знаю. Вы получили видеофайлы?

– Да, мы уже собираем объединенный флот человечества для уничтожения врага. Около шестисот кораблей, в том числе почти восемьсот субмарин. Весь ядерный арсенал ведущих держав перенаправлен сейчас на Антарктиду. Мы готовы в любой момент запустить по континенту двести пятьдесят ядерных ракет и стереть с лица земли Атлантиду.

– Не надо! – Вскричал Морозов, и, весь дрожа от напряжения, приступил, бегло, обрывками, говорить обо всём, что произошло.

Около получаса, пока Дмитрий обо всём рассказывал, в трубке с обратной стороны молчали. В конце концов, оттуда донёсся приглушенный, шокированный голос Бертрана:

– Это правда?

– Да. – Подтвердил Дмитрий. – Я никогда не стану лгать. Хватит развязывать войны. Вышлите по одному военному крейсеру каждого государства в сторону Антарктиды с послами. И пребывайте сами. Мы будем ожидать вас в Аргентине, городе Росон.

– Хорошо. Мне придётся много чего объяснить. Благодарю, что посвятили меня в курс дела.

– Всего доброго, Бертран. До скорой встречи. – Произнёс на прощание Морозов и повесил вызов, положив телефон на место.

Мерными шагами, почти на ватных ногах, Дмитрий прошёл обратно к стойке, где его поджидал Купер. Контр-адмирал понял всё без слов – лёгкая улыбка Морозова давала понять то, что всё состояло лучшим образом.

Дмитрий приблизился к Оскару, и от перенапряжения только выговорил:

– Получилось.

А затем свалился в руки Купера, и тот успел его подхватить. Взволнованно англичанин закричал:

– Врача, срочно! Человеку плохо!

Сотрудники засуетились, и вскоре к Морозову подбежал стоявший у стеклянной двери наружи Кранец, который вместе с Павлом ступили на берег, когда «Черчилль» пришвартовался у берегов Южной Америки.

Заботливо приподняв Дмитрия, медик и Оскар вышли, держа бессознательного Морозова за плечи, на улицу, и устремились вперёд, стараясь по дороге привести в чувства вице-адмирала.

Александров пошёл следом за ними, и иногда поднимал взор к слепящему на небе солнцу – наконец-то он видел после стольких дней, проведенных во мраке и ужасе.

***

Прямоугольный вытянутый кабинет, расположенный в самом населённом городе Атлантиды – Атлантине, был полон людей в белых одеяниях. За овальным столом сидели двадцати два консула, в центре на удобном кресле расположился в чистой адмиральской форме Роман Баренц.

Ему предстояли тяжёлые переговоры. Он размышлял только о том, чтобы это совещание прошло как можно более успешно и тогда… Всё будет очень хорошо.

Главное, что он жив и смог предотвратить глобальную катастрофу. Жаль, что погиб Морозов – Роман до сих пор не видел смысла выходить на ментальную связь с Дмитрием, твёрдо убеждённый в смерти друга.

Но всё же надо жить дальше и предпринимать шаги по тому, как наладить контакт древней и в то же самое время самой мощной державы на планете с другими странами. – Заключил для себя Баренц.

Приподнявшись, адмирал и теперь глава Атлантиды достал из кармана костюма сигару, которую ему предоставили атланты. Закурив, Роман пристальным взором оглядел всех вокруг:

– Где ещё один посол?

– Не знаю. – Отозвался глава Артина.

– Понятно. Времени мало. Начнём совет без него. – Проговорил Баренц.

– В чём конкретно состоит суть вопроса? – Спросил престарелый консул.

– Я выдвигаю на обсуждение связь нашего государства с остальным миром. Мы должны выйти из тени и заявить о себе всей планете. – Разъяснил Роман.

По помещению тут же прошлись возбужденные переговоры. Адмирал поднял вверх руку, и шум тут же пошёл на спад. Потом он медленно изрёк:

– Кто из вас голосует «за»?

Руки подняли только пять человек. Баренц обречённо опустился в кресло:

– Ясно…

– Извините, но мы не можем так просто взять и объявить о себе. – Проговорила молодая девушка, одна из консулов – равноправие в Атлантиде наступило задолго до того, как об этом услышали в остальном мире.

– Почему же? – Уточнил Роман.

– Ну… – Вставил престарелый мужчина. – Мы много веков тайно следили за миром, перенимали какие-то обычаи. У нас итак есть почти всё. Для чего на надо лезть туда, куда мы не хотим?

– Для того чтобы убедить хотя бы тех, кто выжил в страшных сражениях с вами, в том, что у нас доброжелательные намерения. – Ответил поддержавший Баренца глава Артина.

– Много веков мы также находились в услужении тирана, готовящегося снести и уничтожить весь мир. – Добавил к словам атланта выступавший за подобное решение темноволосый мужчина средних лет.

– Но о нас итак мало кто знает. Не думаю, что, несмотря на наши действия, которые, соглашусь, имели бесчеловечный характер, но были совершены под, не побоюсь этого слова, магическим влиянием Мера, нас вообще кто-либо мог заметить. – Произнесла девушка.

– Всё обстоит сложно, понимаю. – Проговорил Роман. – Но нам необходимо пойти на такой шаг…

– Просто поведайте им свою историю, сэр. – Заметил консул Артина. – Думаю, многие останутся под впечатлением.

– Ладно. – Согласился Баренц, и, вздохнув, снова пересказал всё от самого начала.

Когда он закончил своё повествование, сигара уже давно потухла, а взора атлантов поникли. Роман, сглотнув, поинтересовался:

– Кто теперь за то, чтобы Атлантида стала частью большого мира?

Вверх подняли руки одиннадцать человек – ровно половина из всех присутствующих.

– Нам нужен ещё один голос. – Промолвил Баренц, терзаясь тем, что те, кто яро выступал против его идеи, так и остались при своём мнении.

– Не собираюсь менять своих намерений. – Высказался старик. – Атлантида была, есть и будет государством, находящимся в тени.

– И мы сами можем обеспечить себя всем необходимым. – Подметила девушка.

– Но нам не всегда хватает съестных запасов. Несмотря на то, что мы кое-как смогли размягчить почву, что-то выращивать на ней становится крайне трудно, а население с каждый годом растёт. – Вымолвил брюнет.

– Мы сами себе хозяева, и если надо будет, задействуем больше учёных в этой области! – Вспылила консул.

– Да как вы не понимаете! Хватит уже таиться в тени! Пора сделать первый шаг! – Управляющий Артином сдвинул брови.

– Ни за что. – Сухо возразил старец.

Почти начавшуюся перепалку перебил стук в дверь. Роман, уже отчаявшись и приняв то, что уже нельзя будет ничего изменить, вдруг кинул быстрый взгляд к двери и, подняв руку, дал понять, чтобы все замолкли.

Вздохнув, Баренц проговорил:

– Проходите.

В кабинет переговоров зашёл человек в белом одеянии. Лицо его скрывалось под капюшоном. Он молча прошёл к столу и уселся в кресло, прямо напротив Романа, по центру стола.

– Кто вы?

Незнакомец встрепенулся, не решаясь представляться. Повисла пауза, которую нарушила девушка:

– Вице-консул, второй после вас, сэр.

– Ясно. – Протянул Баренц. – В общем, на кону стоит судьба вашего государства. Мы хотим, чтобы Атлантида заявила о себе как держава и установила контакт с внешним миром.

Человек только кивнул. У Романа отчего-то защемила сердце – маленький, незаметный жест показался ему знакомым. Наконец, Баренц объявил:

– Итак, кто за то, чтобы воплотить этот план?

Руки по-прежнему подняли одиннадцать человек, и неожиданно выступил «за» тот самый незнакомец, что только что ворвался в помещение. Дюжина голосов была на стороне Романа.

Облегчённо, не веря в происходящее, Баренц вздохнул, и улыбка облегчения и счастья озарила его лицо. Он с волнением, дребезжа всем телом, вскричал:

– Ура!

Ему вторили восторженные восклики консулов, и только человек, сидевший напротив адмирала, молчал. Не выдержав, Роман спросил:

– Можно узнать, кто вы?

Медленно, совсем расторопно, вице-консул откинул капюшон и на Баренца взглянул престарелый мужчина с седой бородой и шрамом на лице. Не веря своим глазам, Баренц, вскочивший от сладости победы с кресла, рухнул в него.

Несколько атлантов удивлённо посмотрели то на вице-консула, то на Романа. В конце концов, Баренц, смотря на человек, первым выдавил, кое-как преодолевая ком в горле:

– Ян ван Дейк.

– Ну, или Юрий Борисов. – Улыбнулся капитан, погладив бороду. – Рад вас снова видеть, адмирал. Я весь к вашим услугам.

***

Мишель Бертран осмотрел всех присутствующих в парламенте. Здесь, в Лондоне, уже несколько часов заседали министры и адмиралы ведущих государств планеты. Француз изрёк, положив телефонную трубку:

– Господа, дело принимает совсем иной оборот.

– И какой же? Предлагаю удвоить количество баллистических ядерных зарядов, нацеленных на Антарктику, если вы об этом. – Проговорил посол США.

– Нет. Вышлите по одному крейсеру. Это касается всех стран.

– Оставить состояние полной боевой готовности? – Поинтересовался адмирал флота Британии.

– Ни в коем случае.

По кабинету тут же прошли возмущенные возгласы. Слишком тяжело будет попробовать их пересмотреть свои намерения – подумал, тяжело вздохнув, Бертран.

– Хорошо, оставляйте состояние полной боевой готовности. Но главное – сделайте то, что я вам предложил. Все согласны?

В помещении повисла тишина. Никто не был против. Значит, будь что будет. – Размышлял Мишель. Времени рассказывать обо всём, что ему поведал вице-адмирал, у Бертрана не было. Потому он решил быстро свернуть совещание, дабы поскорее начать действовать, и перед этим произнёс:

– Не стрелять, если встретить флот Атлантиды, ни в коем случае. Мы будем вести с ними переговоры.

– Решение разумное, тем более, если что-то пойдёт не так, мы сразу же сможем применить силу. – Кивнул посол США.

– Да… – Протянул Мишель, тяжело опускаясь в кресло. – На этом у меня всё. Совещание закончилось.

Министры и адмиралы поспешно покинули кабинет, а Бертран, немного помедлив, дождавшись, пока все выйдут из помещения, тяжело поднялся с кресла и устремился туда, где ему суждено было быть – на борт своего корабля.

Он вместе с другими представителями разных государств отправиться туда, куда ему предназначено прибыть. Мишель в глубине души надеялся на то, что слова Морозова полностью правдивы, хоть и до конца поверить ему было сложно.

В любом случае, надо хотя бы попытаться. – Заключил Бертран, подводя итог своим мрачным размышлениям, и выдвинулся по проспекту в сопровождении нескольких военных к французскому крейсеру, стоявшему в порту в пригороде столицы Британии.

***

В просторном кабинете сидели два человека. Остальные консулы уже покинули помещение по указанию Романа, и адмирала остался один на один с Дейком.

Молчание длилось довольно долго – не решаясь сказать не слово, шокированный Баренц взирал на голландца, а тот, в свою очередь, о чём-то усердно думал. Наконец, Ян начал:

– Роман, мы давно с вами не виделись, и знаете, это сказалось на мне.

– Да… – Буркнул ещё не пришедший в себя Баренц. – Но как…

– Попробую вам объяснить. Не поделитесь сигарой?

Потянувшись в карман, адмирал вынул из формы табачное изделие и протянул его сидевшему слева от него капитану – тот расположился поближе к Роману, как только все члены правительства удалились из кабинета.

Дейк, достав откуда-то спичку, закурил, и, выдыхая клубы дыма, проговорил:

– Я ведь бессмертный. В прямом смысле. Проклятый Ван дер Мер знал об этом.

– Сейчас он уже погиб. Морозов… – Сердце Баренца защемило от боли утраты. – Смог разгромить его.

– Да? – Изумился Борисов. – Не знал об этом. – Помедлив, Ян продолжил: – Когда «Александр 2» пошёл ко дну, и я уже смирился со своей участью, радуясь лишь тому, что, быть может, заклятие, которым я был обременён, наконец, снимется с меня, и мне удастся обрести славную погибель, меня подобрало странное существо.

Похожее на смесь рыбы, с головой какого-то необычайного, вероятно, динозавра…

– Морской дракон. – Вставил Роман.

– Благодарю за уточнение. – Дейк откинулся на спинку стула. – В общем, тогда-то я вспомнил, кем являюсь. Много дней я бороздил воды океана на этом создании, к которому успел привыкнуть, лишь изредка выплывая на поверхность.

Полностью освободившись из-под влияния старца, я обрёл свободу, и хоть проклятие моё не ушло – иначе никак не объяснить, как я часами мог бороздить океан, не вдыхая воздуха – мой дух возрадовался тому, что я хоть попытался погибнуть как достойный человек, не бежав со своего судна.

А потом яркой вспышкой на меня накатили воспоминания – дер Мер, злобный тиран, оказывается, сделал меня вице-консулом Атлантиды, и, хоть он контролировал каждый шаг любого из людей, проживавших в этом месте, для него, похоже, становилось особенно увлекательно строить вид, что хоть кто-то, кроме жреца, может что-то решать.

Не медля, я ринулся сюда, и действовал тайком, скрытно – дер Мер не знал о моих перемещениях. Я затаился, бредя по заброшенным пещерам и подземным лабиринтам, а когда по какому-то странному пробуждению атлантов, за которым следил, узнал, что вы спасли нас, кинулся обратно в совет.

И вот я здесь, адмирал. Весь к вашим услугам. Если должны узнать об этом государстве многие – то пусть так оно и будет.

Взволнованно Роман глянул на Дейка, а потом отозвался:

– Спасибо за поддержку, капитан.

– И вам – за то, что помогли понять самого себя. – Ян протянул руку Баренцу, и два офицера обменялись крепким рукопожатием. – Куда мы теперь?

– Да… Насчёт этого. – Баренц всё же пришёл в себя и ум того прояснился. В голове сформировалась чётко выстроенная стратегия дальнейших действий. – Я отправлюсь к берегам Южной Америки вместе с несколько кораблями. Вы со мной? Я лично буду представлять интересы атлантов, и выступать в качестве их посла.

– Конечно, адмирал. – Согласился голландец. – Я всегда на вашей стороне.

– Ну и хорошо. Жаль, что Морозов погиб…

Дейк резко помрачнел, лицо его побледнело, и на контрасте с этим на щеке запылал рубец. Горько вздохнув, Ян вымолвил:

– Как?

– Он победил безумца, я же уже говорил вам. – Объяснил Роман.

– Точно… Так он умер в сражении. – Осознал Ян, и вдруг на него нахлынула волна ненависти к погибшему Меру. Ему захотелось убить уже мёртвого мерзавца.

На несколько мгновений повисла пауза, потом Дейк изрёк, поднимаясь с кресла:

– Так пусть же его гибель не будет напрасной, адмирал! Установим мир с другими странами, заявим о себе и не допустим новых кровопролитных боёв! Хватит уже убивать друг друга!

– Да. – Баренц вдруг вскочил с места, глаза его заблестели от волнения и он добавил: – Вы правы, капитан! Пора действовать!

Роман и Дейк обменялись улыбками. Всё-таки не зря они были моряками – людьми, видевшими боль и страдания других, лицезревшие мрак глубин океана и пережившие слишком многое, чтобы сейчас впадать в меланхолию.

***

Дмитрий пролежал в больнице Росона два дня, пока не пришёл в себя. Очнувшись, он размышлял только о том, что предстоит ещё сделать. Лейтенант и доктор тщательно следили за ним всё время, пока вице-адмирал находился в бессознательном состоянии. Сильное физическое и моральное истощение, наконец, спали, и Морозов мог вздохнуть спокойно.

После того, как Дмитрий пришёл в чувства, он почти сразу же настоял на том, чтобы его выписали, а затем вместе с Александровым и Кранцем устремился к пристани, где покоилась у берега субмарина «Черчилль».

Контр-адмирал ждал там возвращения Морозова, и, когда тот явился в сопровождении Павла и медика, только произнёс, приглашая внутрь судна:

– Вы снова с нами.

– Да… – Протянул Дмитрий.

– И я рад.

– Все счастливы. – Морозов ухмыльнулся и вдруг почувствовал, как напряжение вновь даёт о себе знать: – Через сколько будет Бертран?

– Я ходил в посольство. Меня не подпустили. Сообщили, что Мишель очень занят.

– Надеюсь, он сделает всё так, как указал ему я.

– Это было бы славно. – Оскар горько усмехнулся.

Подводная лодка стояла у Росона порядка двух недель – именно столько примерно уже провёл Баренц в Атлантиде. В то время, когда экипаж субмарины заметил вдалеке соединение из шести идущих к ним на полном ходу крейсеров, Роман вместе с Яном уже отправлялись из порта Артина на линкоре «Атланта» в сопровождении трёх лёгких эсминцев к берегам Южной Америки.

На протяжении большей части этого срока, пока матросы дожидались кораблей, на судне воцарилась странная атмосфера, и особенно метался в сомнениях Дмитрий, опасаясь, как бы Мишель не поступил иначе.

Кранец уже полностью пришёл в себя, и сдавливающая его тоска сменилась каким-то полу равнодушным состоянием. Павел старался поддерживать его, но доктор, всё ещё сильно погруженный в себя, не мог ничего с собой поделать.

Купер же просто был окрылен надеждой того, что всё получится, и хоть иногда она пошатывалась, и контр-адмирал спрашивал себя – где же, наконец, Мишель. Однако вся атмосфера долгого ожидания спала, когда моряки увидели вдали уже упомянутое соединение.

– Пришли! – Вскричал Оскар, смотря в обзорный иллюминатор, через который было хорошо видно гладь океана.

Подошедший к нему Морозов только вздохнул – улыбка расплылась на его лице, и он, в конце концов, полностью оставил волнения и переживания за исход того, что произойдёт дальше.

Сто пятидесятиметровый крейсер Франции выплыл вперёд идущих во весь опор кораблей и довольно быстро, вспенив воды, оказался рядом с субмариной.

Почти все члены экипажа поспешили на выход, и Купер, уже заранее распределив роли и указав двадцати матросам дожидаться его возвращения в Росоне, вышел из подлодки и устремился к пришвартовавшемуся у берега судну.

Медленно брёл по причалу Кранец, сломленный, но не отчаявшийся. Удрученность и напряжение на мгновение покинули его, когда он увидел, как радушно приветствуют их на борту «Августа».

Александров же только изредка поглядывал обеспокоенно на друга, но в целом пребывал в крайне хорошем расположении духа.

Поднявшись на крейсер, матросы почти сразу же разбрелись в разные стороны по указанию контр-адмирала, а сам Оскар и Дмитрий медленно прошли вперёд, где их уже поджидал Мишель Бертран:

– Добро пожаловать на борт «Августа»!

– Благодарю за приём. – Отозвался возбужденный Морозов. – Когда мы пойдёт к Антарктике?

– Прямо сейчас. – Ответил Мишель, и, отдав приказ, пригласил Дмитрий в рубку управления.

Молча офицеры миновали палубу, поднялись на верхнюю, и добрались до помещения, в котором открывался обзор на океан. Купер отошёл к мостику, и в одиночестве взирал на тихие воды, предоставив Морозову всё обсудить с французом наедине.

Дмитрий же, остановившись в рубке, осмотрел моряков, сидящих за панелями управления, а потом повернулся к Бертрану:

– Всё так, как и я говорил вам?

– Как видите, да. – Подтвердил Мишель. – Действуем по вашему плану. Правда…

Улыбка резко сошла с лица вице-адмирала:

– Что-то не так?

– В общем, если мы не установим мирный контакт, придётся применить сил. – Разъяснил Бертран.

– Это просто недопустимо! – Воскликнул Морозов.

– Возможно, но если вы утверждаете, что у атлантов нет намерений нас уничтожить, тогда и беспокоиться не о чём.

– Пожалуй… – Согласился Дмитрий, и всё же в глубины его души закралась тревожная мысль о том, что может произойти, если они не смогут найти общий язык со своим бывшим противником.

Главное, что адмирал жив. – Заключил Морозов, тяжело вздыхая.

***

Жаль, что Дмитрий погиб. – В который раз терзал себя адмирал, стоя на мостике линкора «Атланта», бороздившего просторы Атлантического океана. Дейк находился в рубке и контролировал управление кораблём. Всё шло гладко. Пока что…

Вдалеке, приставив бинокль к взору, Баренц увидел шесть крейсеров, рассекающих тихие воды. С какой целью они прибыли сюда? Может, начнётся сражение? – Роман сглотнул, даже стараясь не размышлять в подобном тоне.

Он не мог позволить нового кровопролития. Его цель – установить мир, а не развязывать очередную войну. И, тем не менее, нужно быть готовым ко всему.

– Приготовить вооружение в состоянии полной готовности! Повернуть линкор на правый борт! – Взревел Баренц, поднося ко рту рупор, и атланты тут же заметались по синеватой палубе.

Роман внимательно следил за действиями тех, кто шёл к ним. Крейсеры в ответ на манёвр «Атланты» тоже развернулись, и нацелили свои пушки в сторону врага. Баренц вздохнул.

Вперёд выплыл корабль, и по его строению Роман догадался, что то мог быть именно европейский крейсер – американские выглядели несколько иначе. Итак, у них три эсминца и линкору. У тех – крейсера. Положение складывалось в пользу противника.

Адмирал продолжал напряжённо вглядываться вперёд.

***

– Вывесите белый флаг! Срочно! – Вскричал Морозов.

– Не могу. – Отринул Бертран. Мы дали им понять, что будем обороняться, но намерения у нас благие.

– Не знаю, кто там, впереди, и управляет всем этим. – Произнёс Морозов, смотря на линкор и корабли намного меньше позади него. – Но мне кажется, этот кто-то не захочет идти вперёд, оставляя на прикрытии столь слабые суда!

– Согласен, крейсер в любой случае мощнее эсминца. – Согласился Мишель. – Но это единственный выход.

– Ладно. – Вице-адмирал сглотнул, голова его загудела от напряжения. Надеюсь, всё будет в порядке.

***

Роман вдруг осознал, что миссия этого соединения – не вступить в бой, иначе давно уже началось бы сражение. Терзаясь в сомнениях, Баренц, рискуя всем, чем можно, поставил на кон и свою судьбу в том числе.

Если их атакуют, как только линкор снова развернётся и устремится навстречу вражескому крейсеру, тогда умрёт он, а вместе с ним – и вся его миссия. Да, но если это окажется не противник, а тот, кто хочет переговоров, тогда всё меняет дело.

С трудом, но всё же Баренц отдал приказ:

– Отставить состояние полной боевой готовности! Повернуть судно обратно и на полном ходу пойти к кораблю!

Совершая молниеносный манёвр, «Атланта» убрала прицел своих оружий с вражеского соединения и устремилась вперёд. Ошеломленный таким поведением Романа капитан ринулся из рубки управления к мостику, и, оказавшись рядом с Баренцем, проговорил:

– Что вы делаете?

– То, что необходимо.

– А если нас… – Ян вздохнул, понимая, что адмирал не отступит.

– Тогда так тому и быть. – Поняв, что хочет сказать Дейк, изрёк адмирал.

Гордая и высокая его фигура, волосы, развевающиеся от порывов встречного ветра и белоснежная форма – всё это олицетворяло какое-то спокойствие и невероятную мощь, что была скрыта в человеке, который почти спас всю планету.

Через несколько минут два корабля встали, и получилось так, что «Атланта» оказалась по правому борту «Августа», а французский крейсер – по тому же борту от линкора.

Суда застыли на месте, и Роман, встрепенувшись, поднёс к глазам бинокль, который убрал и достал только сейчас. Он даже не знал, кто находится на борту «Августа».

Он так и застыл на месте, повернувшись вправо и смотря на крейсер. Волнение, а потом и радость, переполнившая его, просто напрягли сознание адмирала до состояния, в котором он только и мог, что ликовать.

***

Зато Дмитрий, ещё до того, как крейсер очутился совсем близко к «Атланте», заметил, вглядываясь вдаль через бинокль, гордо стоявшую на мостике фигуру Баренца, и весь переполнился от радости. Правда, из-за того, что его взор полностью затуманился неожиданным появлением напарника, а вероятно, ещё и тем предположением, что сражениям наконец-то будет положен конец, вице-адмирал не рассмотрел стоявшего позади него голландца.

Роман же, увидев, наконец, Морозова на борту, казалось бы, вражеского судна, не смог даже подобрать слов. Зато вице-адмирал приставил рупор к губам и прокричал, захлебываясь от волнения:

– Адмирал, это вы! Ступайте к нам на борт! Нужно поговорить! Я рад, что встретил вас!

Баренц медленно, оттирая со лба пот, подошёл к краю палубы – между кораблями было не более сотни метров. Собравшись с мыслями, поднеся, так же, как Дмитрий, к губам рупор, он прокричал:

– Сейчас! Подождите несколько минут!

Роман судорожно побежал вперёд, устремился к нижним палубам, оттуда – к отсекам со шлюпками. Следом за ним, быстро раздав распоряжение и ставя основной задачей не делать абсолютно ничего, кинулся и Дейк.

Вдвоём они ворвались к одной из лодок, и, быстро взобравшись на её борт, дистанционно раскрыли отсек, устремившись к «Августу». Шлюпка с брызгами опустилась на синюю гладь, а Баренц, пройдя к маленькой панели, включил на полную мощность моторы.

Вскоре лодка очутилась у корабля, и тут же раскрылся один из отсеков – странная металлическая клешня подняла шлюпку и занесла ту в помещение, где их уже поджидали все, кто только мог, в том числе и Морозов со своими подчиненными, а также Мишель Бертран и Оскар Купер.

Первым выйдя из шлюпки, Роман, не говоря ни слова, ринулся к Дмитрию, и, пожав тому руку, похлопал по плечу:

– Я думал, ты погиб!

– Конечно, я не умру! – Воскликнул с улыбкой Морозов. – С вами всё в порядке?

– Если не считать того, что случилось, то, в принципе, да. – Отозвался Баренц, и никак не мог нарадоваться тому, что Дмитрий жив.

– С вами точно всё хорошо, адмирал? – Изумился Морозов, радостный и недоуменный.

Роман быстро вынул платок и вытер ею единственную слезу, чуть не скатившуюся по щеке – возможно, он плакал второй раз в своей жизни.

– Здравствуй, Дмитрий. Как же хорошо, что вы живы. – Подал голос Ян, выходя из лодки.

Дмитрий так и застыл от удивления. Не в силах что-то выговорить, он только смотрел на то, как к нему приближается, казалось, призрак.

Дейк подошёл к вице-адмиралу и протянул тому руку:

– Рад новой встречи.

– Вы… живы. – Выдавил ошеломленно Морозов.

– Разумеется. Я ведь бессмертен.

Дмитрий только исступленно уставился на голландца. Тот поспешил заверить:

– Всё объясню позже.

– Как я всё-таки рад. – Усмехнулся Баренц.

– Мы все рады, сэр. – К нему вышел Кранец. – Извините меня за то, что…

Взгляд Романа на миг вспыхнул – он вспомнил доктора и то, что узнал про него:

– Ничего страшного. Вы находились в чужой власти.

– Рад служить вам, сэр! – Подал вдруг голос Павел, выходя из тени отсека.

– А я – на благо родине. – Протянул Баренц.

Александров и врач почтенно отошли в сторону, оставшись позади, взирая на то, как беседуют старые друзья и знакомые. В этот момент Кранец словно очнулся окончательно от той пелены, навеянной Ван дер Мером, и вздохнул спокойно. Он взглянул на Александров и слабо улыбнулся тому, давая понять, что, наконец, обрёл умиротворение.

В отклик на это Павел только похлопал напарника по плечу, приговаривая:

– И снова ты в строю…

Дмитрий недоумевающе взирал то на Романа, то на голландца, каким-то чудом оказавшимся в живых.

– Вы перенесли много трудностей, вице-адмирал. – Вымолвил Дейк. – Хорошо, что я вновь вижу вас.

– Я тоже рад, вы погибли… Точнее, вы выжили, несмотря ни на всё.

– Моё проклятие трудно будет объяснить. – Постарался осведомить капитан. – Даже я не могу его постигнуть.

– Я безмерно рад встрече. – Заметил адмирал, и взгляд его вдруг стал серьёзным. – И счастлив за то, что вы живы, Дмитрий, но…

– Что-то не так? – Нахмурившись, поинтересовался Морозов.

– В общем, я представляю интересы Атлантиды и желаю, чтобы мы, в конце концов, договорились.

Вперёд, стоявший всё это время позади, вышел Мишель Бертран. Он усмехнулся, протягивая Баренцу руку:

– Вы помните меня?

– Да. – Подтвердил Роман. – Мы бились вместе пять лет назад.

– Это отлично. Получается, вы посол и я, в какой-то мере, тоже.

Баренц кивнул в знак согласия.

– Не понимаю. – Изрёк Дмитрий.

– Он – верховный посол нашего государства. – Объяснил голландец.

– Что?! – Вскрикнул Морозов.

– Я вам всё расскажу позднее. – Заверил Дейк, оглядывая помещение.

Контр-адмирал, немного затерявшийся во всей этой толпе, так и не подобрался к адмиралу, и, пройдя к Дмитрию и Яну, произнёс:

– Наслышан о вас.

Дейк повернулся к Куперу:

– А я – нет. Кто вы?

– Долгая история, но я её, вам, пожалуй, расскажу.

Оскар пустился в повествование, и пока голландец слушал его, вставлял некоторые примечание о собственной персоне. Морозов же, немного успокоившись, снова занервничал, прислушиваясь к разговору Романа и Бертран, которые стояли немного в стороне.

– Так, получается, вы хотите лишь мира? – Уточнил Мишель.

– Да, и история Дмитрия правдива, как видите.

Бертран только вздохнул:

– Всё это можно будет устроить. Я договорюсь.

– Хорошо, а что насчёт всего, что…

– Мир узнает обо всём, и, надеюсь, поверит вам.

– Не мне. – Баренц задумчиво кивнул головой в сторону голландца: – А ему.

– Не совсем понимаю… – Протянул француз.

– Я снимаю с себя полномочия главы атлантов и возвращаюсь на родину. И, если мне суждено получить выговор от начальства и лишиться звания, я готов на это.

Может, в моих жилах и течёт частичка крови древней расы, я не в силах забыть о своей отчизне и буду служить на её благо. Пусть Дейк занимается тем, что ему уготовано. Он будет хорошим лидером, и, к тому же, несменяемым. Я передаю ему полноту всей верховной власти Атлантиды.

Дмитрий удивился ещё сильнее, услышав эти слова. Сам капитан, слушавший рассказ Купер, вдруг ошеломлённо повернулся к Роману, расслышав обрывки фраз:

– Кому вы передаёте власть?

Адмирал медленно повернулся к нему:

– Вам, Ян ван Дейк.

– Но… – Казалось, голландец не находил слов.

– Вы согласны?

– Наверное. – Вымолвил Дейк.

– Вот и хорошо.

Обернувшись ко всем присутствующим, Роман громогласно произнёс, остановив взор на Морозове:

– Ну что, вернёмся домой?

– Да! – Вскричал, улыбнувшись, Дмитрий.

Французские матросы вместе со всеми, кто участвовал в этой странной встрече, пошли вперёд, поднялись на верхнюю палубу и разбрелись по кораблю. Крейсер «Август» отправил обратно на борт «Атланты» нового правителя теперь уже заявившей о себе державы.

На прощание Баренц только промолвил:

– До скорой встречи.

– Надеюсь, что она будет скорой. – Почесав бороду, отметил Ян, а потом, повернувшись на вице-адмирала, добавил: – Рад был служить с вами.

– И я. – Морозов отдал честь, и вслед за ним приложил ладонь к виску и адмирал.

Вдвоём они смотрели, как удаляется лодка голландца. Вот она рассекла воды и очутилась у линкора, а тот поднял её и разместил в своём отсеке. Металлический люк медленно закрылся, и два корабля разошлись, повернув к своим соединениям.

Солнце слепило в этот день особенно ярко, море было спокойно, и голубое небо освещало всё кругом. Как и погода, обрели умиротворенность и все те, кто участвовал в это злоключении, где погибли многие, зато спасти удалось ещё больше людей.

Роман молча стоял на мостике и взирал на огромные просторы океана, и мыслил лишь о том, как бы поскорее добраться домой, увидеть свою родину и, наконец, отдохнуть от всего, что с ним произошло. Так думали почти все члены экипажа любого из суден, что оказались в этот день на пороге очередного кровопролития, но смогли избежать необдуманного столкновения.

Мишель связался по телефону с командованием и распорядился убрать ракеты, нацеленные на Антарктиду. Теперь миру точно не угрожала новая война. Впереди ждало необычайное и самое странное экономическое, а быть может, и политическое сотрудничество между странами, какое вообще когда-либо могло случиться. Главное, что не произошло войны.

Боль, холод и мрак пучин – какой контраст имели они с чистым небом и гогочущими чайками! – Размышлял Дмитрий, и лёгкие порывы ветра приятно щекотали его лицо.

***

Ровно год прошёл с тех пор, как Баренц, по злой воле втянутый в страшные приключения, вместе с вице-адмиралом и многими матросами, выбрался из тяготеющих над ним злоключений, вернулся на родину.

Поначалу РКИ не особо чествовала адмирала, и даже ходили слухи о том, что он полностью лишиться всех званий и уйдёт на вынужденный отдых, навсегда оставив службу во флоте.

Но Бертран-таки, в течение нескольких напряжённых недель переговоров, где собирались представители всех ведущих держав мира, разрядил накалённую до предела обстановку и смог установить контакт с древней цивилизацией.

Ян ван Дейк, верховный консул и предводитель Атлантиды, участвовал во всех дискуссиях и настраивал контакты, как с общественностью, так и с мировыми лидерами. В конце концов, он смог добиться и экономических соглашений, и договоренностей.

Мир услышал о легенде, и многие были ошеломлены тем, что произошло там, в пучинах вод Антарктики. Сотни тысяч туристов устремились к ледяным водам, дабы увидеть всё великолепие подземных древних городов.

Атлантида установила торговлю с большей частью мира, и зерновые и злаковые культуры, которых порой не хватало этому государству, хлынули на кораблях со всех частей света. Огромные суда разгружались в портах державы, а увозили оттуда ценные минеральные ресурсы – различные металлы и ископаемые, имевшиеся в недрах Антарктики, значительно подняли экономику многих государств и обогатили её.

Древняя цивилизация поделилась миром с частью своих новых технологий и встала на первое место по экспорту и импорту товаров в мире. Обогнав столь экономически мощные державы, как США, Британия и Россия – последняя, в свою очередь, особенно была богата пшеном, Атлантида встала на первое место среди всех стран почти по всем параметрам.

Тем не менее, несмотря на свою грозную силу, это государство старалось установить мир любыми способами. Они не гнались за ресурсами слишком сильно и не участвовали в военных конфликтах, а иногда атланты даже предотвращали их, как, например, чуть не развязавшуюся Филиппинскую войну[2].

Большую роль, в этом, разумеется, играл и Дейк – он заботился о том, чтобы на планете не случилось больше тех ужасов, свидетелем которых он был. Обретя умиротворение, он даже пару раз посещал РКИ, и, конечно же, встречал Романа – тот пребывал в отличном расположении духа, как и прежде, и долгие часы они могли беседовать про всё на свете.

Сам Баренц, которого оставили во флоте, после того, как были выяснены все обстоятельства, был даже удостоен ордена, и лично Николай 4 вновь наградил его, как и тогда, в битве на Бискайском заливе.

Морозов же служил под начальством Романа, и был, безусловно, рад снова бороздить просторы океанов. Он обрёл некоторую свободу, и напряжение, которое он раньше испытывал, постепенно сошли на «нет».

Кранец и Александров, слишком уставшие от службы, добровольно ушли в отставку. Доктор открыл в столице империи свою частную клинику, а лейтенант, приобретя себе домик в русской глубинке, остался там жить, не думая о том, что будет потом.

Купера повысили до вице-адмирала и удостоили Рыцарским орденом – он, вероятно, мог желать и большего, но и того, что имелось, ему было достаточно. Павшего смертью храбрых Оливера Брауна посмертно повысили до адмирала, а пустой гроб с британским флагом пронесли по главной улице Лондона, устроив траурную процессию. Все участники «атлантической миссии», как прозвали её в СМИ, присутствовали на этом мероприятии.

И вот, через двенадцать месяцев после того, как всё решилось и кончилось его путешествие, Роман Баренц стоял на мостике авианосца «Ушаков» в берегах Северного моря, недалеко от побережья Норвегии, и вглядывался вдаль.

Океан, сумрачный и тяжелый, словно нависал над ним. Невольно к Роману закралась мысль – и для чего только его сюда отослали? И вдруг осёкся – именно с похожего восклицания началась странная череда событий, что привела его к Атлантиде.

Махнув рукой, Баренц окинул взором воды и тихо вздохнул. Тучи собирались на небе, и Роман только и размышлял о том, что ему делать в этой ледяной пустыне.

Неожиданно в воздухе разлетелся крик, странный и пугающий. Баренц вспомнил, где его уже слышал, и побледнел от ужаса, пробудившегося в нём. Он резко поднял голову вверх – нет, никто, кроме стаи чаек, не рассекал своими крыльями хмурое небо.

Почему же мне… Нет, почудилось. – Роман снова обрёл уверенность, и, выпрямившись во весь рост, только глядел на пространство кругом. И всё же…

Отчего резко в его памяти всплыл образ загадочной белой птицы? – Баренц запрятал эту мысль в подсознание, твёрдо убеждённый в том, что ему показалось. А, может, и нет. – Роман в любом случае сохранял решимость, но вид ледяного моря навевал некоторого уныния.

«Текели-ли» – Вновь пронеслось в его голове.

[1] Дунайская федерация – после победы стран Антанты в Первой мировой по итогам Версальского мирного договора России досталась Пруссия, Константинополь и Галиция, Британии, Франции, США и Японии – колонии Германии. Австро-Венгрия распалась на несколько государств и перед Второй Мировой снова объединилась, на этот раз в государство с равными правами австрийцев, чехов, словак, венгров, сербов и прочих балканских народов. Выступила на стороне Второй Антанты во время войны и была оккупирована Германским рейхом, после чего освобождена русскими и восстановлена как независимая страна в 1946 году.

[2] Филиппинская война – не развязанная война между Испанской унией и Филиппинами, их колонией. Благодаря действиям послов из Атлантиды 4 февраля 2026 года Филиппины мирно вышли из состава Испании и обрели независимость.