Тайна 12 невесты или Отбор на выживание

Глава 1

Первая книга: Любимый лорд Её Высочества - БЕСПЛАТНО

Глава 1

Испокон веков Высокие лорды Предвечного королевства сражались на войне, до которой никому за границей королевства никогда не было никакого дела. Никто не задумывался о цене, которую платят Высокие лорды и их люди, удерживая границы Предвечного королевства.

И поскольку подобное положение вещей не только взваливало на плечи Высоких лордов огромную ответственность и целый набор не самых приятных обязанностей, но и ставило Высоких Лордов Предвечного королевства практически на одну ступень с Императором – то до поры до времени всё всех, и Николаса, в том числе, устраивало.

И дальше бы устраивало, если бы Николас, как и все Высокие лорды до него, оказался способным решать все свои проблемы самостоятельно.

А он оказался неспособен.

Он хорошо умел воевать. И он хорошо умел делать вино. Однако, что касается дознавательских способностей, то они, по-видимому, обошли его стороной. Иначе б он не играл неизвестно с кем в жмурки с повязкой на глазах, воском в ушах и на носу с прищепкой, а имел, по крайней мере, хоть какое-то представление, что происходит. Иначе б он не подозревал себя. Он бы точно знал, он это или не он. Казалось бы, после сегодняшнего происшествия сомнений в его виновности быть не должно, но как же ему не хочется верить, что он – убийца.

Он всё-таки решился. Обратился за помощью. И вот она прибыла. Вот именно ОНА.

Девочка, при одном взгляде на которую, у него щемит сердце, настолько она напоминает ему о сестре. Не совсем уже девочка, девушка, но от этого она не выглядит менее беззащитной, нежной и хрупкой, как первый подснежник. Ну какой из неё дознаватель?!

Он мог бы попытаться выдворить её за пределы королевства... И испортить при этом отношения с Императором. И всё равно ничего не добиться.

Потому что она всё равно вернётся, просто, чтобы настоять на своём. Просто, чтобы доказать, что она ничем не хуже мужчин-дознавателей. Ох уж эти принцессы-феминистки. Да ещё и с папочкой, который им во всём потакает!

А потому, к гадалке не ходи, вернется. Вот только в этот раз с уже более серьёзным сопровождением. И всё равно продолжит ему доверять, потому что он был её самой первой большой любовью, по её собственным словам, и потому что он был их с Британи героем, который по первому их требованию всё бросал и бежал спасать очередного котёнка, пёсика, хомячка, то снимая первого с дерева, то перевязывая второму лапу, что же до хомячков…

Николас не сдержался, улыбнулся воспоминаниям. Улыбка эта, впрочем, тут же сползла под метающим молнии взглядом девушки.

Кажется, он снова слишком надолго задумался.

Что ж, ладно… Как там говорят, если хочешь в чём-то убедить женщину, то сделай так, чтобы она убедила в этом себя сама.

Он тяжело вздохнул и, наконец, ответил:

– Вы правы, Ваше Высочество, есть кое-что, что заставляет меня думать о себе, как об убийце. Во-первых, я точно знаю, что при желании более чем способен контролировать все ментальное пространство Предвечного королевства. Поэтому мне не составило бы труда, заставить своих жён сначала подняться на стену, а затем и прыгнуть со стены. К слову, я без проблем могу проделать подобное и с вами.

– Охотно вам верю, – кивнула девушка, с таким спокойствием и безмятежностью в тоне, словно ей только что не смертью угрожали, а признались в чём-то незначительном. – А что, во-вторых?

Николас в очередной раз тяжело вздохнул.

– А во-вторых, сегодня утром я проснулся с кровью на руках.

– Продолжайте, – кивнула Вивиан, на лице которой, вопреки его ожиданиям, не только не отразился шок, но и даже ни один мускул не дрогнул.

И он продолжил. И рассказал всё, как на исповеди.

Не потому что безгранично доверял или вдруг увидел в сидящей напротив него девочке своё спасение, а потому что не мог больше молчать. Смерть Кассандры и её ребенка слишком потрясла его, чтобы он мог позволить себе скрывать свою причастность к их смерти.

– Кровь была только на кистях ваших рук или и на предплечьях тоже? – сухим, казенным голосом дознавателя уточнила Вивиан, как только Николас закончил свою исповедь.

– Что? – растерянно переспросил он, поскольку ожидал от своей слушательницы совершенно другую реакцию. Более девчачью, что ли? Или даже более человечную? Но уж точно не этот официальный тон.

Уже не просто гостья, а дознаватель бесстрастно повторила свой вопрос.

Николас вспомнил, как раздевшись, он проверил каждый дюйм своего тела в надежде, что это всё же окажется его кровь. Но не нашёл ничего, даже царапин.

– И предплечья тоже… – мрачно подтвердил он. И мысленно застонал: предвечная бездна, предплечья… Он проснулся с руками, которые в буквальном значении этого слова были по локти в крови!

– Угу, – задумчиво кивнула девушка. – Значит, в крови была ваша одежда и руки по локоть. И ребёнок, о котором вы не знали. Угу… – снова кивнула она. И сообщила: – Конечно, для того, чтобы сделать более или менее определенный вывод, мне не хватает заключения некромантов и лекарей, но я почти уверена, что кровь на ваших руках и одежде появилась не в процессе убийства вами женщины, а когда вы принимали у неё роды…

– Ро-оды, я-ааа? – Николас был так поражен подобным предположением, что его голос даже петуха дал. – Да, я скорее поверю, что я убийца! Я бы никогда! Мне бы ни за что не пришло подобное в голову! В конце концов, это было бы абсолютно безответственно с моей стороны! Я ведь даже и рану толком перевязать не умею, настолько я не лекарь, а тут роды! Нне-ээт, – замотал он головой. – Я бы не стал сам принимать роды, я бы вызвал лекаря! Сразу! И ни одного, а всех, всех сразу, настолько бы я был в панике и не знал бы что делать!

Вивиан кивнула.

– В обычной ситуации да, вызвали бы. Но не в ситуации, когда перед вами орущая от боли и истекающая кровью женщина и ни один лекарь не откликается на ваш зов, – резонно заметила она.

– Чтобы ни один из моих лекарей не откликнулся на мой зов?! – скептически переспросил Николас. – Такая ситуация в принципе невозможна! – уверенно заявил он.

Девушка иронично усмехнулась и елейным голосом поинтересовалась.

– И даже в том случае, если ни один из лекарей не получил вашего зова?

Высокий лорд горько полухмыкнул-полуусмехнулся и покачал головой.

– Я ценю вашу веру в мою невиновность, Ваше Высочество, но и это тоже невозможно. Мой уровень ментального дара таков, что…

– Я знаю про ваш уровень дара, Ваше Высокосветлость, – раздраженно-нетерпеливо отмахнулась принцесса-дознаватель. – Как знаю и про ваши провалы в памяти, в естественную причину которых я тоже, к слову, не верю! И мой отец и дядя тоже не верят, между прочим! Что же до вашего уровня дара, то в своей работе я с такими случаями сталкивалась, по сравнению с которыми воздействие на одного вас – просто детские игрушки!

– Так уж и детские игрушки? – насмешливо уточнил Николас, в душе которого, тем не менее, зажглась пусть и слабая, но всё же надежда.

– К сожалению, да, – кивнула Вивиан. – Об одном из таких случаев я как раз сегодня рассказывала Тани, вернее…

– Тани? – услышав знакомое имя, встрепенулся мужчина.

Его гостья кивнула.

– Да, Тани. Вы всё правильно услышали, Ваша Высокосветлость. Я не была уверена, говорить ли вам о том, что я вижу вашу сестру, но…

Хозяин замка не дал ей договорить.

– Что значит, видите?! – отрывисто и резко уточнил он и с явным скепсисом в голосе добавил: – Как в детстве, во сне?

– Нет, не во сне, – покачала головой девушка. – Сегодня я сначала увидела её на стене, а потом в зеркале, когда собиралась на ужин.

– Сегодня? То есть, только что? – в очередной раз уточнил он. Однако на сей раз его тон звучал скорее взволнованно и растерянно, чем скептически. Было заметно, что он очень бы хотел, чтобы услышанное им оказалось правдой, вот только он знал наверняка, что это невозможно. – Ввы уверены?.. Точнее, откуда у вас уверенность, что вы видели именно Британи? С момента её гибели прошло почти пятнадцать лет, а её ведь и по свежим следам не смогли дозваться… Причём не кто-нибудь, а сильнейшие медиумы Империи. Ваша мать, в том числе. А вы, насколько я слышал, не унаследовали талант матери. Или у меня неверная информация?

– У вас верная информация, – кивнула девушка. – К счастью, отсутствие у меня таланта медиума, не помешало Британи самой со мной связаться.

После этих её слов лицо мужчины вновь приобрело откровенно скептические выражение. Он хмыкнул, цокнул языком и, закатив глаза, открыл было рот, чтобы рассказать глупой принцессе, какие именно твари могли с ней связаться посредством зеркала. Однако глупая принцесса опередила его.

– Прежде чем в очередной раз обвинить меня в некомпетентности и наивности проверьте защиту своего замка! – ледяным тоном даже не предложила, а распорядилась она.

На Николаса так давно никто не повышал голос и, тем более, не отдавал ему распоряжений, что он в буквальном смысле на миг потерял дар речи. Переведя обескураженный взгляд на гостью, он физически ощутил, как в его крови вспыхнул огонь возмущенного негодования…

Он её всё-таки отправит домой. Прямо сейчас. Потому что иначе он её точно прибьёт!

Однако тут до него, пусть и с опозданием, но дошло, что речь идёт о его замке и о защитных заклинаниях, которые он сам лично установил. И он понял, что хотя командирские замашки Её Высочества его и бесят, но она права: сначала надо проверить защиту. А посему он закрыл рот и поинтересовался:

– А я-а… Я..а могу увидеть мою сестру? С вашей помощью, я имею в виду?

Вместо ответа Вивиан встала из-за стола, подошла к ближайшему зеркалу и прикоснулась к нему ладонью.

В отражении тут же появилась маленькая девочка с огромными зелеными глазами на бледном овальном личике.

Вивиан улыбнулась ей и повернулась к своему сотрапезнику.

– Ну и… Что скажете? Вы можете её видеть?

Николас покачал головой.

– Я вижу только вас.

Вивиан вновь повернулась лицом к подруге. Та тяжело вздохнула и грустно улыбнулась.

– Не видит. Я так и знала. И что же теперь? Он так тебе и не поверит?

– Я тебя умоляю! – закатила глаза Вивиан. – Куда он денется? – подмигнула она подруге и, вновь повернувшись к Николасу, предложила: – Спросите у Тани что-нибудь, что могла знать только она и вы и больше никто.

Мужчина растерялся.

– Я так сразу не могу. Столько лет прошло. Мне нужно подумать.

Британи фыркнула.

– Скажи ему, что это я на него сыпуна с лишаём наслала перед свиданием с Корнелией.

– Что ты сделала? – искренне удивилась Вивиан. – Но зачем? Ты ведь любила Николаса.

Малышка закатила глаза и объяснила:

– Так ради любви и наслала, чтобы он на свидание к этой мерзкой Корнелии не пошёл!

– И чем же она тебе не угодила? – не удержалась, чтобы не поинтересоваться Вивиан.

– Тем, что она хотела замуж за Николаса! А я хотела его для тебя сохранить! – объявила её шестилетняя подружка.

Вивиан покачала головой и честно слово в слово передала свой диалог с призраком Николасу.

– Передай ей, что за Корнелию я не в обиде, но вот за лишай и сыпун, если бы я тогда узнал, она бы мне ответила! На год бы сладкого лишил! И за Квентина она бы мне тоже ответила! Я же был уверен, что это он меня осчастливил и поэтому вызвал его на дуэль и чуть не убил при этом! А теперь выясняется, что это наша заботливая маленькая сестричка! Меня на неделю лишаём и сыпуном осчастливила, а братишку – на всю жизнь женой! – на последнем слове он не сдержался и хохотнул. Затем вдруг посерьёзнел и добавил. – Информация, должен признать, интересная, Ваше Высочество, но…

– Но вы думаете, что я поделилась с вами собственным воспоминанием? – подсказала Вивиан. – Так за чем же дело, спросите у Тани то, что я точно, по вашему мнению, не могла бы знать.

Мужчина задумался на несколько секунд. Почесал затылок, но и это тоже не помогло. Прошёлся по гостиной несколько раз взад вперед.

– Я не знаю, что спросить, – разведя руками, сокрушенно признал он. – Я стал Высоким лордом, когда Тани было два года. Я любил сестру, но у меня никогда не было на неё времени. Не только на неё, – добавил он поспешно, словно бы оправдываясь, – у меня ни на кого не было времени. Прошу прощения, Ваше Высочество.

– Мне не нужны ваши извинения, – твёрдо, даже жёстко парировала девушка. – Мне нужно… Вы могли бы просто поверить мне на слово. Например, потому что мне нет смысла вам врать! Я рассказала вам о Тани только потому, что она стала первой жертвой того или даже тех, кто все эти годы пытается заставить вас поверить в то, что вы – больной на голову убийца.

После этих слов Вивиан поведала своему несговорчивому подзащитному о том, что рассказала ей подруга.

– Тани знала. Понимаете? Ещё до всех событий знала, что против вас что-то затевается. И это было настолько важно для неё вас предупредить, что её душа нашла способ избежать заточения и затаиться. Хотя думаю, что душе Британи сбежать удалось ещё и потому, что она стала одной из первых жертв. И, возможно, что тогда убийца ещё не умел правильно пользоваться артефактом или же что-то ещё. Меня ей пришлось дожидаться потому, что, в отличие от вас, я – потомственный маг смерти. И единственный человек в мире, кроме вас, кому она ещё доверяла. Что наталкивает меня на мысль, что обидели вашу сестру очень и очень близкие ей люди. Не догадываетесь, на кого я намекаю?

Николас вздрогнул и как-то вдруг в мгновение ока постарел.

– Я не верю, что кто-то из моих братьев мог убить Тани, – покачал он головой. – Мы все вчетвером боготворили её. Мы соревновались, кто балует её больше! Я не могу… Я не хочу верить. Никто из них не мог, – он отрицательно покачал головой. – Пытаться убить меня – это другое. Это я могу понять. Но убить Тани…

– Ваше Высокосветлость, мне жаль, – шепотом произнесла Вивиан. – Мне очень жаль.

Мужчина кивнул и уставился в никуда.

Он снова долго молчал, но в этот раз гостья не имела ничего против.

Она понимала, что ему нужно подумать. Нужно переварить услышанное, попытаться осознать…

Принять на веру озвученное ею предположение, понимала Вивиан, Николас сию же минут не примет. Слишком его пугала подобная страшная вероятность. Настолько пугала, что он даже думать себе об этом запретил.

Запретил, потому что в глубине души всегда что-то подобное подозревал.

Возможно, не столько подозревал, сколько никогда не верил ни в несчастный случай, ни, тем более, в самоубийство жизнерадостной шестилетней девочки.

Ибо, если бы не подозревал – его реакция была бы куда более бурной: он бы пылал и изрыгал пламя.

А он наоборот, словно бы вдруг потух и окаменел.

Ещё мгновение назад перед ней сидел живой человек, теперь же она видела перед собой отлитую из мрачного серого гранита статую. Статую, в которой не осталось даже искорки жизни.

Николас молчал несколько минут. Затем повернулся и попросил.

– Расскажите мне, пожалуйста, о том деле.

– О каком? – не поняла Вивиан.

– О случае, который похож на мой, о котором вы рассказывали Тани, собираясь на этот ужин, – пояснил он.

– Ах это дело, – смущенно улыбнулась старший дознаватель. – Оно не то, что бы имеет что-то общее с вашим случаем, просто это было моё первое дело. Я упомянула его из-за артефакта, которым пользовался убийца. Он был настолько могущественным, что благодаря нему убийца прямо под носом у префектуры и агентов тайной канцелярии долгое время совершенно безнаказанно совершал одно дерзкое убийство за другим.

Николас устало кивнул и попросил:

– Всё равно расскажите.

Глава 2

Глава 2

Вивиан понимала, что Николасу нет никакого дела, до её первого дела. Он просто хотел оттянуть во времени тот момент, когда он должен будет принять решение...

Принять то, что один из его братьев ради призрачной возможности стать Высоким лордом убил не просто маленькую, ни в чём не повинную девочку, но свою любимую младшую сестру.

Сестра эта, к слову, не возражала ещё раз послушать историю с самого начала.

Да и от неё самой тоже не убудет, решила Вивиан, если она расскажет начало истории дважды… Даже если, как она и подозревает, Николас, скорее всего будет не её слушать, а думать о чём-то своём.

Потому она кивнула и принялась рассказывать.

Какое-то время мужчина слушал её в абсолютном молчании. А посему Вивиан даже и не сомневалась в том, что была права: мысли Николаса далеко.

Как вдруг его заинтересовал вопрос о том, а откликались ли души девушек на призыв.

– В этом-то и было самое удивительное, – с радостной улыбкой, которую изо всех сил пыталась сдержать, поскольку она была совсем не к месту, ответила старший дознаватель. – Души девушек охотно откликались на призывы всех: и медиумов, и мастеров смерти, и некромантов. В связи с чем количество, так сказать, свидетельских показаний росло в геометрической прогрессии и вскоре материалы дела насчитывали уже сотню томов. Тем не менее, установить личность убийцы – всё никак не получалось.

– Жертвы, что скрывали личность своего убийцы? Но почему? – изумился явно заинтересовавшийся историей Николас.

– Угу, скрывали, – кивнула Вивиан. – Потому что они все, как одна, поголовно, были влюблены в своего убийцу. Более того, все жертвы, как одна, были счастливы от того, что им выпала столь великая честь – расстаться ради своего любимого с жизнью! Однако дело был не только в этом…

– Чего-чего?! – в этот раз изумленно воскликнула уже Британи. – Не-не-не, – отрицательно замотала она головой, – я хоть так и осталась маленькой, а ты выросла и стала взрослой, ты меня всё равно не проведешь. Чтобы все как одна, и были счастливы расстаться с жизнью?! Это где же он столько абсолютных идиоток нашёл? Не-не-не! Такого не бывает.

Николас был менее категоричен.

– Вы сказали артефакт? Я бы скорее предположил, что убийца был одновременно и сильным менталистом и сильным магом смерти, – высказал он своё предположение.

– Именно в этом-то, к сожалению, и была самая большая ошибка следствия, – иронично улыбнулась Вивиан. – Все силы Империи были брошены на отработку версии, что серийный убийца – менталист и маг смерти.

А дело оказалось в том, что девушки были зачарованы.

Вот только зачарованы настолько основательно, что наведенное на них очарование – не теряло своей силы даже после их смерти. Ну и, кроме того, очарование это было такого свойства, что все жертвы видели в своём возлюбленном свой идеал.

В том смысле, что глядя на убийцу, каждая из них видела не его лицо и воспринимала не его личность, а видела лицо своего идеала, наделенного в их воображении именно теми качествами, которые они так ценили в мужчинах.

По этой причине, не удавалось ни нарисовать его портрет, ни даже определить хоть какие-то из его особых примет или особенностей поведения.

В душе и памяти каждой из девушек жил её собственный, ни на кого другого не похожий, её любимый мужчина.

– А ты увидела его таким, какой он есть на самом деле? – практически в унисон поинтересовались брат и сестра. С той разницей, что первый с вежливым и каким-то почти ироничным интересом, в тоне же второй – звучало искреннее восхищение.

– Нет, я не увидела его истинного обличья, – покачала головой Вивиан. – Я тоже видела его таким, каким его помнили девушки.

Однако, в отличие от менталистов, мой дар не ограничивал меня во времени, поэтому я могла работать с останками и после того, как мозг девушек либо полностью промерзал, либо полностью разлагался.

В отличие же от медиумов и прочих магов смерти, я не разговаривала с душой, а как бы видела её впечатлениями. Ну и, кроме того, у меня была также ещё и память тела.

Поэтому я день за днём просматривала воспоминания и вслушивалась в ощущения всех жертв. Которых, к тому времени, было уже восемь, потому что были обнаружены тела ещё четырёх девушек.

Так что это были очень и очень долгие, нудные и невыразимо страшные и жуткие часы…

Жуткие и страшные, к слову, не столько потому, что я всё своё время проводила с покойницами, сколько потому что девушкам нравилось делиться воспоминаниями о своём любимом. В их воспоминаниях было столько любви, нежности и обожания по отношению к своему убийце, что это было просто невыносимо видеть и ощущать.

Я пыталась их понять, но иначе как безумием подобную преданность и любовь к монстру – назвать не могла. И очень боялась, что и сама потихоньку схожу с ума.

Возможно, если бы я могла не только видеть и ощущать, но и разговаривать с жертвами, мне было бы легче, но, сколько я ни взывала к душам девушек – они меня не слышали. Так что, в конце концов, я смирилась с тем, что дар медиума у меня отсутствует напрочь.

Поэтому приходилось только смотреть и ощущать. И понимать, что, даже, зная, что их любимый и есть их убийца, они продолжают его защищать. О том же, что они его защищают, было несложно догадаться по неожиданным обрывам воспоминаний. Как я уже и говорила, я могу видеть и ощущать лишь те воспоминания, которыми жертва сама готова со мной поделиться.

Так как я могла видеть впечатления, а не истинную память, то я уже в первый же день подтвердила подозрение дознавательского отдела о том, что каждая девушка видит своего убийцу по-разному.

И потому я нацелилась на то, что неспособна была скрыть ни иллюзия, какой бы хорошо наведенной она не была, ни розовые очки влюбленности: на жесты и телодвижения.

Те неосознанные жесты и телодвижения, которые влюбленным девушкам, казались совершенно очаровательными и при этом настолько незначительными, что показывая их, они не считали, что тем самым предают своего возлюбленного.

У убийцы была привычка, слегка наклонять голову вправо и постукивать по нижней губе указательным пальцем левой руки, когда он делал вид, что внимательно слушает свою любимую. Когда их любимый был чем-то недоволен, он довольно смешно морщил нос. Когда он спорил и злился, у него почему-то краснели только самые кончики ушей. Когда он улыбался правый уголок его рта, был чуть выше, чем левый. И ещё было несколько других неприметных на первый взгляд, но более или менее характерных особенностей в манере его поведения.

Однако больше всего нам повезло с тем, что изредка, когда он особо глубоко о чём-то задумывался, он непроизвольно выстукивал пальцами некую мелодию, которую нам, к сожалению, слишком долго не удавалось воспроизвести в точности из-за того, насколько по-разному её восприняли те две из восьми девушек, которые её слышали.

Слишком долго потому, что за это время бесследно исчезли ещё две девушки и обнаружили изуродованное тело ещё одной.

И вот эта девятая по счёту жертва убийцы нам и помогла. На наше счастье и счастье всех тех девушек, которые остались, благодаря ей в живых, она обладала абсолютным музыкальным слухом, и потому в её памяти злополучная мелодия осталась такой, какой она и была изначально. А посему я смогла её воспроизвести.

– Ну а теперь-то, теперь-то вы, наконец-то, нашли его? – нетерпеливо уточнила Британи.

Реакция её брата была гораздо более лаконичной.

– Угу, – многозначительно изрёк он.

– Ничего не «угу», – обиженно парировала Вивиан. – То что у нас теперь была мелодия стало лишь отправной точкой для предстоящей впереди огромной работы.

По описанным выше особенностям поведения, из почти двухтысячного списка тех, кто тем или иным образом в какой-то момент времени мог пересечься со всеми исчезнувшими бесследно девушками, на тот момент их было уже двадцати семь, были отобраны тридцать один подозреваемый.

Как я и говорила, дело было громким, поэтому на установление личности серийного убийцы ни ресурсов, ни людей не жалели. Опять же, на тот момент маньяк орудовал уже более года. И потому, чем дальше, тем более сужался круг подозреваемых… И в какой-то момент, подозреваемых осталось – всего пять…

– Всё это очень интересно, но я в этом всё равно ничего не понимаю! – нетерпеливо прервала затянувшееся повествование призрачная слушательница, многозначительно зевнув при этом. – Просто расскажи уже, кем этот гад оказался, и почему он их убивал?

Понимая, что для шестилетней девочки, которой, к тому же пришлось, дважды выслушать начало истории, процессуальные и технические подробности расследования, и в самом деле, это уже слишком, Вивиан обратилась к Николасу.

– Ваша Высокосветлость, прошу прощения, но Тани скучно, поэтому, если вы не против, то сейчас я несколько сокращу свою историю, а потом, если вам будут интересны детали, я перескажу вам каждый этап расследования настолько подробно и исчерпывающе, насколько вы сами этого захотите?

– Договорились, – легко согласился Николас, который хоть и не мог видеть свою маленькую сестричку, но чем дальше, тем больше верил, что она – рядом.

Он не мог объяснить это чувство, но впервые за многие годы, у него вдруг стало спокойно на душе. Разумеется, это вполне могло быть влияние голубоглазой, пепельноволосой блондинки, образ которой в его памяти прочно ассоциировался с его маленькой сестрой. Или, же возможно, он просто продолжал сходить с ума, чем дальше, тем больше.

Впрочем, не первое опасение, ни второе не помешало ему признаться.

– Честно говоря, мне и самому хочется поскорее узнать, как вы выследили этого мерзавца. И каковы были его мотивы? Насколько я помню, в прессе сообщили только о поимке это монстра и больше ничего. Моего королевства, к счастью, – эта трагедия не коснулась даже вскользь. Поэтому меня эта история не особо-то заинтересовала… И раз уж я обязан тем, что вообще слышу эту историю от вас своей сестре, то как она хочет, так и повествуйте!

– Её, прежде всего, интересует, кем этот гад оказался, – с улыбкой сообщила Вивиан, насмешливо косясь на активно машущую головой и твердящую: «да-да-да» маленькую подружку.

– Ну и кем же он был? – послушно поинтересовался Высокий лорд.

– Кем? Кем? – лукаво улыбнулась Вивиан. – Разумеется, тем на кого бы никто и никогда бы не подумал. Наследником знатного рода и довольно симпатичным парнем. Которому вначале дважды не повезло влюбиться в девушек, чьё сердце уже было занято, а затем повезло, на горе этим же девушкам и многим другим, найти брошь, внешне похожую на цветок. Обычную полевую незабудку. Которая, как потом выяснилось, оказалась артефактом Очарования. Лордик этот, к слову, и сам не знал, что за ценность попала ему в руки, пока не подарил эту незабудку – второй по счету из отвергших его ранее девушек.

– Ага! Не знал он?! – скептически хмыкнул Высокой лорд. – Не на улице же он эту брошь нашёл?

Рассказчица в очередной раз лукаво усмехнулась.

– В том-то и дело, что практически на улице. Лордик этот от несчастной любви к вам сюда на Защитную Стену служить подался.

Мечтал счёты с жизнью побыстрее свести, так она была ему не мила. И вскоре ему это почти удалось.

Группа, с которой он отправился в патруль, нарвалась на засаду хримтурсов. В результате, из отряда в пятнадцать человек выжило только трое: наш лордик и ещё двое.

Сам бы он, если верить его словам, обшаривать трупы хримтурсов, чтобы разжиться боевыми трофеями, не полез бы, тем более, что он был ранен, но за компанию… Вот у одного из мёртвых хримтурсов он и разжился не только ледяными кинжалами и стрелами, но и брошью дивной красоты. Кинжалы и стрелы он продал, а брошь, которую он мысленно прозвал «Незабудкой» оставил себе. И, вернувшись домой, преподнёс её последней из отвергнувших его девушек, как знак своей вечной и безграничной любви.

Девушке польстило то, что её аж настолько любят, что никак не могут забыть, и она взяла и приняла подарок. Ну и, кроме того, ей очень понравилась брошь.

И именно то, что она приняла подарок, как считают наши артефакторы, артефакт и активировало.

Справедливости ради, стоит отметить, что первое своё убийство лордик совершил случайно. Влюбленная, в буквальном смысле, до беспамятства девушка начала везде преследовать его и изводить сценами ревности. С каждым днём становясь всё подозрительней и агрессивней, пока однажды не накинулась на своего неверного, как она считала, возлюбленного с ножом. Завязалась драка, в результате которой обезумевшая от ревности женщина при падении ударилась виском об угол окованного сталью комода.

Лордик, по крайней мере, именно так он утверждает, в тот первый раз так расстроился и испугался, что даже не сразу почувствовал прилив сил.

Что, впрочем, не помешало ему уже через четыре месяца (как только утихла боль утраты от потери той, которую он обещал любить вечно) подарить брошь очередной «незабудке».

И вновь ситуация повторилась один в один. С той лишь разницей, что с новой «незабудкой» он уже совершенно не церемонился: избавился после первой же сцены ревности.

Наши менталисты считают, что виной подобному резкому изменению в поведении стало, как то, что к этому моменту артефакт уже полностью подчинил себе лордика, так и то, что в эту новую «незабудку» – убийца не был влюблён.

Кроме того, в этот раз лордик-убийца осознал также и то, что со смертью очередной «незабудки» он не только освободился от обузы, но и стал сильнее, как маг.

Более того, со временем он также осознал и то, что с каждой принесенной в жертву артефакту девушкой, он становился ещё и более очаровательным для всех без исключения особ женского пола и более уважаемым всеми без исключения представителями сильного пола.

Николас вдруг усмехнулся и кивнул.

– Кажется, я понял о каком лордике идёт речь. О Карале, младшем сыне Высокого Железного лорда, не так ли?

– Угу, о нём, – подтвердила рассказчица. – Из уважения к Высокому лорду Стилу, который и помог тайной канцелярии обезвредить своего сына, его судили и казнили под другим именем.

– Карал как-то выдал себя отцу или тайной канцелярии удалось собрать достаточно доказательств, чтобы убедить Стила? – искренне заинтересовался Николас.

– И то и другое, – кивнула Вивиан. – Резко возросший магический потенциал не так-то легко скрывать. И так как безопасных для здоровья и законных способов резкого увеличения магического потенциала – не существует, то Высокий лорд Стил начал беспокоиться… – поняв, по взгляду, который вдруг стал отсутствующим и задумчивому виду собеседника, что он её больше не слушает, Вивиан замолчала.

– Все мои браться ведут себя как обычно. И дед тоже… – между тем задумчиво бормотал себе под нос Николас. – Все ведут себя как обычно, кроме меня! – усмехнувшись, добавил он. – И вот что, что прикажете мне делать?

– Как насчёт, оставить расследование профессионалам и, по мере возможности, оказывать им содействие? – с улыбкой предложила старший дознаватель.

Мужчина мрачно усмехнулся и покачал головой.

– До тех пор, пока эти профессионалы смогут обеспечивать всех участниц отбора сохранностью жизни, я готов доверять им профессионалам безоговорочно.

– Я поняла вас, Ваше Высокосветлость, – кивнула старший дознаватель.

Глава 3

Глава 3

Балкон, с которого Вивиан наблюдала за прибывающими одна за другой каретами, ей был известен с детства. Вот только в детстве ей это занятие доставляло куда больше удовольствия.

Ещё бы! Тогда это и было удовольствием, а сейчас – это было её работой. Работой, от которой зависела жизнь одиннадцати конкурсанток, каждая из которых уже видела себя в мечтах Высокой леди Предвечного королевства, и потому все они смотрели друг на дружку волком. Точнее, кровожадными и голодными волчицами.

Замечательно! Просто замечательно! Мало того, что их нужно охранять от убийцы, так ещё и не помешает охранять друг от друга.

Наблюдая за шипящими друг на друга и стреляющими глазками в Николаса девицами, Вивиан вновь и вновь задавалась вопросом: неужели им всем так опостылела жизнь в отчем доме, что их совершенно не пугает перспектива стать четвертой прыгнувшей со стены женой или же третьей погибшей от несчастного случай невестой?

Вивиан знала, что все одиннадцать претенденток в жены – бесприданницы, которым в любой иной ситуации – брак с Высоким лордом не светил бы даже в мечтах.

И всё равно не понимала…

Даже в том случае, если они с ног до головы обвешались защитными амулетами.

Всё равно не понимала.

Не понимала ни отношения кандидаток друг к другу: им бы поддержку друг в друге искать, а не столь откровенно демонстрировать враждебность. Ни, тем более, их рвения – выделиться и обратить на себя внимание. Она на их месте, наоборот, старалась бы вести себя тише воды, ниже травы, по крайней мере, до тех пор, пока не разобралась бы что к чему.

– Милочка, а не поспешили ли вы почувствовать себя хозяйкой замка? – раздался за спиной Вивиан сочащийся ядом женский голос.

Поморщившись от неприятного звука, к сожалению, слишком хорошо знакомого голоса, она обернулась.

Опираясь холёной рукой на широкие мраморные перила соседнего балкона, надменно поджав губы, стояла… златовласая богиня, как минимум, плодородия, аж настолько она лучилась здоровьем, красотой и довольством. Точнее, самодовольством.

Кожа – чистый атлас нежнейшего оттенка. Фигура – не просто идеальная, а словно бы созданная, чтобы сводить мужчин с ума. Её подчеркнутые бровями совершенной формы и опушенные длинными черными ресницами ярко-синие глаза, казалось, заглядывали в самую твою душу… В тех лишь, правда, случаях, когда их обладательница сама того хотела.

В данный момент, однако, это в планы жены старшего брата Николаса, Марицы, не входило, и потому заглянув в глаза богини, Вивиан не увидела в них ничего, кроме леденящей душу пустоты и бездны презрения.

Что было более чем ожидаемо.

А вот в отношении всего остального ожидания Вивиан, к её досаде, не подтвердились. Пятнадцать лет назад двадцати двухлетняя богиня плодородия обещала после первых же, максимум, вторых родов превратиться в дородную, толстую бабу.

Однако взяла, подлая, и не сдержала обещание!

Родила уже целых троих детей, но так и осталась богиней всё с теми же сводящими мужчин с ума идеально аппетитными округлостями. Разве что, постарела… Сделала попытку хоть к чему-нибудь придраться Вивиан. Вот только, если коварная красавица и постарела, на внешности её это, к сожалению, никак не отразилось.

Поразительно красивая семнадцатилетняя принцесса Марица из соседнего королевства имела все шансы стать Высокой леди.

Все четыре шанса из четырех возможных, поскольку в неё были влюблены все четыре сына Высокого лорда Предвечного королевства.

Хотя, разумеется, одиннадцатилетнего Николаса она в расчет как шанс не брала. Что не мешало ей, пользуясь чувствами влюбленного мальчишки, потешаться над ним.

Ей вообще нравилось стравливать между собой братьев. Возможно, конечно, таким образом она пыталась остановить свой выбор на лучшем из них, но, вероятней всего, считала Вивиан, Марица просто развлекалась.

Дело дошло до того, что старшие братья Николаса стали настолько нетерпимо относиться друг к другу, что буквально каждая их ссора стала заканчиваться сражением на шпагах. И сражения эти – чем дальше, тем становились всё ожесточеннее и ожесточеннее, пока однажды один из братьев чуть не убил другого.

Этого уже Высокий лорд и, по совместительству, отец влюбленных идиотов просто так оставить не мог и потому поставил Марицу перед выбором: либо она немедленно делает выбор и выходит замуж за одного из его сыновей, либо немедленно покидает Предвечное королевство.

Само собой разумеется, расчетливая красавица выбрала самого старшего из братьев.

Ещё бы! Наиболее вероятный наследник Высокого огненного дара, любимец своего отца, он обладал расположением и поддержкой знати и, вследствие своей несомненной воинской доблести, пользовался огромной популярностью среди легионеров.

Ещё он был нагл, жесток и надменен и всегда держал себя так, словно Высоким лордом был не Николас, а он. По крайней мере, именно так всегда говорила о нём Британи и думала сама Вивиан и потому по авторитетному мнению их обеих Доминик – именно такую змею подколодную, как Марица, в жёны и заслуживал.

Вивиан растянула губы в самой из доброжелательных своих улыбок и поинтересовалась.

– Доброе утро, а вы тоже одна из кандидаток в невесты хозяина замка? – тон был вежливый, даже несколько заискивающий, а смысл слов – откровенно провоцирующий.

Идеальной формы правая бровь иронично выгнулась. Не менее идеальной формы губы презрительно скривились.

– Кандидатка в невесты? Я? – одновременно оскорбленно и насмешливо переспросила она. – Я – жена!

Вивиан демонстративно округлила глаза и заморгала.

– Жена? Высокий лорд Николас же-ээнат? Но как же?.. – нарочито растерянно проговорила она. – Как же так?

Лицо богини окаменело. Глаза полыхнули холодным огнём долго сдерживаемой ярости.

– Я жена не Николаса, а Доминика! Его старшего брата! – голос её вибрировал от раздражения.

– Сочувствую, – и снова тон – был искренне участливый, а смысл – откровенной провокацией.

Причём, отлично сработавшей провокацией.

Марица отшатнулась, резко дернув при этом головой, словно бы ей только, что залепили пощёчину. Затем полоснула «сочувствующую» столь кровожадным взглядом, что…

Выдержка и хладнокровие, конечно, более достойные агента тайной канцелярии и старшего дознавателя качества, чем малодушие и мнительность, но не тогда, когда ты вполне, возможно, находишься наедине с убийцей, рассудила Вивиан, и в дополнение к защитным артефактам, активировала также и охранный щит королевского рода.

По этой причине, если Марица и собиралась, как и пятнадцать лет назад, запустить в неё пульсаром, то тут же передумала.

– Ва-ааше Высочество? – резко утратившим надменность голос, удивленно воскликнула она. И затараторила с фальшивым воодушевлением. – Подумать только, я помню вас совсем малышкой! И вот вы уже выросли! Надо же, как время летит!

– Да, время бежит, – кивнула Вивиан. – Но только не для вас. Вы как были совершенно неотразимой, потрясающей воображение красавицей, на которую я так мечтала быть похожей, так и остались! – заверила Вивиан с улыбкой, в которую постаралась вложить столько восторга и сердечной искренности, сколько смогла.

– Ох, поверьте мне, Ваше Высочество, ваша красота ни в чём не уступает моей. Мы просто разные, – зардевшись от удовольствия, снизошла до комплимента богиня. – Так значит, это правда. И вы действительно прибыли для участия в отборе… – последние две фразы Марица проговорила, скорее обращаясь к самой себе, чем к своей собеседнице.

На сей раз Вивиан была предельно лаконична.

– Да, правда.

И кошмар её детских лет в очередной раз за это утро попалась на крючок.

– Ннно зачем вам это? – удивление в голосе Марицы прозвучало вполне искренне. – Вам, дочери Императора? Только поманите, и у ваших ног, без каких-либо унижающих ваш титул и достоинство отборов, будет любой лорд Империи!

– Любой, – согласно кивнула Вивиан и, тяжело вздохнув, пожаловалась своей новой «лучшей подруге». – Но не Николас… Я уже пять лет, каждый год, лично отправляю ему приглашения на бал в честь моего дня рождения, и как вы думаете, сколько раз он соизволил явиться? – поинтересовалась она. И тут же сама с очередным вздохом ответила. – Ни разу. И, насчёт моего отца, вы тоже правы, Марица, он не в восторге ни от отбора, ни от Николаса, вообще. Но сердцу не прикажешь! Так уж вышло, что я люблю Николаса с детства… – и она в который раз тяжело вздохнула.

– Хммм… Тогда примите и мои соболезнования тоже… – наморщив лоб и сведя брови на переносице, с хорошо разыгранными озабоченностью и беспокойством в голосе проговорила собеседница.

– Вы тоже думаете, что у меня нет никаких шансов на любовь Николаса?! – продолжая следовать тактике «прелесть какая, потерявшая от любви последние мозги, дурочка», обиженно надула губки Вивиан.

И оказалась аж настолько хороша в этой роли, что собеседница ей не только поверила, но и сжалилась над глупенькой влюбленной принцессой.

– Что вы, Ваше Высочество, в том, что Николас ответит вам взаимностью, я нисколько не сомневаюсь! – поспешила заверить она. Вивиан понимала, что Марица откровенно и грубо льстит ей, но, продолжая играть роль, сделала вид, что верит или, по крайней мере, искренне благодарна, каждому её слову.

– Но вы сказали «сочувствую», – напомнила она, одарив собеседницу застенчивым благодарным взглядом.

– Да, сказала, – кивнула Марица. – Потому что не хочу для вас печальной судьбы трёх предыдущих его жен и двух невест.

– Вы хотите сказать, что верите в чушь, о том, что Николас хоть как-то повинен в их смерти?! – нарочито искренне и возмущенно изумилась Вивиан.

– Ннно-оо три покончившие собой жены и уже две невесты – это слишком много для совпадения, – попыталась воззвать к остаткам здравого смысла собеседница Марица.

– Это – потому что Николас только мой и больше ничей! Сама судьба указывает на это! – убежденно заявила «влюбленная идиотка».

– Хммм… ну что ж, – развела руками Марица, – как скажите, как скажите, Ваше Высочество, – насмешливо добавила она.

И в следующее же мгновение почти подпрыгнула на месте, поскольку за её спиной внезапно раздалась озвученная на редкость отвратительно визгливым голосом возмущенная отповедь:

– Ваше Высочество! Вот вы где, оказывается! Как? Как вы посмели снова от меня сбежать?! Ну всё! Всё, в этот раз даже и не сомневайтесь: я всё-всё расскажу вашему батюшке!

– Посмела?! Я?! Вы забываетесь, графиня! Как смеете вы разговаривать со мной в таком тоне?! – не менее возмущенно парировала Её Высочество.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала Марица и, не дождавшись ответа, поспешно ретировалась.

– Идите, – величественно махнув ей вслед рукой, разрешила визгливая графиня и, активировав полог тишины, хихикнула.

Вивиан не сдержалась и тоже хихикнула.

– Подожди лыбиться, я ещё не закрепила иллюзию того, что мы продолжаем активно ссориться, – шикнула та.

Губы принцессы тут же капризно искривились, лицо вновь стало недовольным.

– Всё, готово. Можешь снова улыбаться, – спустя несколько мгновений разрешила Эльжбета. – Как я справилась с ролью возмущенной дуэньи, не переиграла?

– Ты была неотразима! – с иронической восторженностью заверила Вивиан.

– А вот ты, я боюсь, несколько переиграла… – не ответила любезностью на любезность подруга. – Не слишком ли ты поспешила ей «довериться»?

– Мне, кажется, что нет, – несколько неуверенно ответила Вивиан и задумалась. – Я действовала по наитию, а оно меня редко подводит. Да и если подумать, то всё вполне логично. Она нахамила мне – я огрызнулась и уколола в ответ. Во-первых, я – принцесса, во-вторых, мы никогда не ладили. Она сменила тактику и начала угодничать – я сменила гнев на милость. Я ведь ей сказала, что всегда ею восхищалась, и исходя из этого мне не могло не польстить, что как только она поняла, с кем именно разговаривает – её поведение стало подчеркнуто почтительным. Что же касается моей «откровенности», то я ведь и дальше планирую изображать из себя влюбленную дурочку. Поэтому даже, если я и озадачила ею Марицу, то очень скоро она поймёт, что свою «великую тайну», я доверила не только ей, но и по секрету всему свету.

– Хммм, ты права – всё вполне логично, – согласилась Эльжбета. – Что ж, будем надеяться, что твоя влюбленность окажется достаточным объяснением твоего участия в отборе, а твоё участие в отборе вопреки воле родителя окажется достаточным объяснением того, что вместе с тобой приехала не только свита, но и агенты тайной канцелярии, даже в том случае, если информация о внедрении агентов в твою свиту всё же каким-то образом просочится и дойдёт до ушей недоброжелателей Николаса. Потому что, если эти сволочи испугаются и затаятся, выявить их будет намного сложнее и дольше. А время – чем дальше, тем больше – на вес золота. Очередная затяжная зима – чревата очередным годом без урожая со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Ладно, а что у нас там, – кивнула она на улицу. – Все невесты уже прибыли?

– Понятия не имею, – пожала плачами Вивиан. – Сегодня вечером на балу узнаем. А сейчас, кто их разберет. Посмотри сколько карет…

Последовав совету подруги Эльжбета, перевела взгляд на подъездную алею, которая в буквальном смысле кишела снующими туда-сюда людьми, количество которых свидетельствовало о том, что большая часть бесприданниц, если не все, прибыли с приличной такой свитой.

– Да уж, та ещё работенка нам предстоит! – недовольно пробормотала она. – Кстати, а твоя типа свита тоже уже прибыла?

– А ты сомневаешься? – хмыкнула младшая и любимая дочь Императора. – Ещё ночью. И через… – на мгновение она замешкалась, чтобы достать из кармана часы, – полчаса нас уже ждут на брифинге в апартаментах Высокого лорда.

– С которым вы вчера ужинали… до полуночи… Однако ты сослалась на усталость и то, что почти уже спишь и я осталась без подробностей, – закусив нижнюю губу и испытывающе-лукаво глядя на подругу, напомнила Эльжбета. – Но сейчас-то ты уже не спишь, – прозрачно намекнула она на то, что всё ещё хочет подробностей.

– Ты осталась без подробностей, потому что мне нечего было тебе рассказать, как подруге. Это был чисто деловой ужин, на котором мне, к счастью, удалось убедить Николаса в том, чтобы он не спешил с выводами, а позволил прежде разобраться нам. Отсюда и наш первоначальный план действий, согласно которому ты и моя свита будете усердно охранять меня от Николаса, а прибывшие от отца из столицы дознаватели будут якобы копать именно под него. Хотя, пожалуй, одной сокровенной тайной я могу с тобой поделиться. Правда, она не совсем моя. Но тебе понравится. Пошли! – скомандовала Вивиан и сорвалась с места.

Заинтригованная Эльжбета последовала за подругой.

– Это что-то в твоей спальне? Хммм… – удивленно уточнила она, когда Вивиан распахнула перед ней дверь апартаментов и направилась прямиком в спальню.

– То ли ещё будет! – загадочно-торжественно пообещала хозяйка апартаментов и, медленно проведя рукой, проговорила вслух формулу заклинания.

Воздух вдруг словно бы расступился и перед глазами Эльжбеты возникла железная дверь.

– Это то, что я думаю? – ещё более заинтригованная, чем раньше, поинтересовалась она. – И куда он ведёт?

– Туда, куда нам сейчас как раз надо! В апартаменты Высокого лорда! Ну как тебе такие подробности? – поддела она подругу.

Эльжбета демонстративно откашлялась и хмыкнула.

– А твой Николас полон неожиданностей!

– Не говори глупости, он не мой, – отмахнулась Вивиан. – Что же до поземного перехода, то это большая удача. В апартаменты Высокого лорда – кроме этого, ведут ещё несколько подземных переходов, благодаря чему мы сможем регулярно все вместе тайно встречаться без опасения быть рассекреченными.

– Согласна, это очень большая удача! – подмигнув, заговорщицким голосом проговорила Эльжбета. – Особенно, если правильно ею распорядится, – многозначительно добавила она, явно имея в виду отнюдь не встречи агентов тайной канцелярии, а совсем другие встречи. С гораздо более ограниченным числом участников, так сказать.

Глава 4

Глава 4

На входе в апартаменты к Высокому лорду Эльжбету и Вивиан встретил их хозяин, чем очень удивил обеих девушек.

– Но разве вы не встречаете своих невест? – не удержалась от вопроса Вивиан, которая была уверена, что только что видела Высокого лорда на подъездной алее.

– Разумеется, встречаю, – усмехнулся Николас. – По крайней мере, именно так они и думают. Однако страдаю при этом не я, а бедняга Раф. Но, в конце концов, на то и нужен начальник личной охраны, чтобы прикрывать своего лорда собственным телом.

– И вы уверены, что никто не заметит подмены? – заинтересовался присланный в качестве начальника дознания, барон Илберт Смартис.

– Абсолютно уверен, – кивнул Высокий лорд. – Никто, даже мои братья. Созданные мной образы в принципе невозможно идентифицировать как иллюзии. А сейчас я ещё и у себя дома. К тому же, еще и сам капитан Мариус – отличный маг-иллюзионист.

– Иначе говоря, опираться на алиби, чтобы снять с вас подозрения мы не сможем, – мрачно резюмировал барон.

– Нет, не сможете, – спокойно подтвердил Николас.

– Что ж спасибо, что не стали этого скрывать, – со вздохом прокомментировал начальник дознания. Затем обвёл быстрым скользящим взглядом всех присутствующих и пригласил занять места за огромным столом.

– Хотя все здесь, я надеюсь, люди надёжные и многие неоднократно проверенны лично мною в деле, я всё же предупрежу: ничего из того, что здесь сейчас будет обсуждаться, не должно покинуть пределов этой комнаты! – Объявил барон спокойным, скорее благодушным, чем зловещим или грозным голосом, тем не менее, от этого озвученное им предупреждение не прозвучало менее внушительно или категорично.

Илберт Смартис ещё раз обвёл всех присутствующих взглядом. На сей раз уже испытующим и цепким, словно бы всё ещё решая, а все ли собравшиеся здесь и в самом деле надежны. Взгляд его особенно долго задержался на Высоком лорде.

– Вы раздумываете над тем, а не предложить ли мне, покинуть мою собственную гостиную? – одновременно иронично и я с явным вызовом в тоне поинтересовался тот.

– Нет, – покачал головой барон. – Всего лишь о том, с чего правильнее начать: с новых обстоятельств дела или же с подозреваемых?

Николас подчёркнуто недоуменно пожал плечами, показывая тем самым, что ему-то это уж точно не известно.

– Пожалуй, начать с подозреваемых будет всё же правильнее, – сам себе ответил главный дознаватель Империи. – Их у нас шестеро. Три старших брата Высокого лорда и их жены. При этом мы не исключаем, как вариант того, что каждый из них действует как самостоятельная единица, так и различные модификации заговора. Есть ещё и герцог Клиффорд Маранский, прадед Его Высокосветлости, но так как ему самому не светит стать Высоким лордом, то он, если и участвует в заговоре против Высокого лорда, то, в любом случае, действует заодно с кем-то из наших основных подозреваемых.

На этом, господа, хорошие новости и заканчиваются, и мы переходим к плохим.

По гостиной пробежал шорох. Кто-то недоуменно поёрзал в кресле, кто-то с кем-то переглянулся, кто-то еле слышно удивленно хмыкнул.

– Прошу прощения, – перебила босса Эльжбета. – Хорошие новости? Какие именно?

Барон насмешливо хмыкнул и поделился мудростью.

– А такие, что мы точно знаем мотив. И можем с совершенно точно утверждать, что нам известны имена всех основных подозреваемых.

– Ууу! – прогудело иронично-многоголосое в ответ.

– Итак, самый старший из братьев, – едва только утих гул голосов, продолжил барон. – Лорд Доминик – общепризнанный любимчик своего покойного отца. По праву Крови унаследовал огонь, дар к ментальной магии и некромантии. Огонь у него, к слову, проявился очень рано и по этой причине никто не сомневался, что именно Доминик станет следующим Высоким лордом. Доблестный воин. Мастерски владеет мечами. Всегда был, и по сей день очень популярен у легионеров. Женат на Андартанской принцессе Марице, весьма и весьма самовлюбленной и амбициозной женщине, которая выбрала Доминика исключительно потому, что рассчитывала стать Высокой леди.

Думаю, все здесь со мной согласятся, что на данный момент, именно эти двое – выглядят, как наиболее перспективные подозреваемые.

Присутствующие закивали, соглашаясь с данным более, чем очевидным выводом.

– Но, к сожалению, на данный момент – это лишь голословное предположение: ни у нас, ни у Высокого лорда нет ни одного доказательства, которое бы прямо или косвенно свидетельствовало против кого-то из них. Однако, есть основание полагать, что супруги вряд ли выступают общим фронтом. Информацию, разумеется, ещё предстоит многократно и всесторонне проверить, дабы убедиться, что это не игра, дабы отвести от себя подозрения в заговоре, но на данный момент она такова, что супруги, мягко говоря, не ладят между собой.

Следующий по старшинству брат Великого лорда – Жордан. Его характеризуют как честного, но трудного человека. Честность его, однако, ничуть не снимает с него подозрение. Ибо, по его честному мнению, его младший брат Николас и наш гостеприимный хозяин, – при этих словах он слегка кивнул гостеприимному хозяину головой, – не заслуживает быть Высоким лордом, поскольку не справляется со своими прямыми и священными обязанностями – защитить границы Империи от наступающей зимы. Его жена Лукреция, насколько нам известно, безгранично предана мужу. И, разумеется, считает, что из него получился бы самый великий из Высоких Огненных лордов.

Жордан, в свою очередь, очень предан жене. По этой причине, у этой пары очень много сторонников в Империи.

В свете чего, эта пара, на мой взгляд, выглядит не менее перспективно, в качестве подозреваемых, чем предыдущая. А возможно даже и более… А вы как считаете? – насмешливо поинтересовался барон.

В ответ раздались смешки. В этот раз подчиненные, привыкшие к манере босса задавать каверзные вопросы, не спешили соглашаться, поскольку подозревали очередной подвох.

А вот у Высокого лорда было что сказать.

– Любящей супруге, конечно, виднее, – с легкой иронией в голосе заметил он. – Вот только Жордан из нас единственный, в ком так и не проснулся огонь.

– Что не удивительно, учитывая то, насколько он сильный маг воды, – заметил один из участвовавших в совещании магов.

– И всё же я не спешила бы скидывать его со счетов, – возразила Вивиан. – Да, в отличие от Квентина и его жены, ни Жордан, ни Лукреция не замечены в страстном увлечении ни алхимией, ни артифакторикой. Но при наличии связей и денег, им и не надо увлекаться самим и тем самым подставляться, достаточно знать нужных людей.

– Полностью согласен с вами, Ваше Высочество, – кивнул барон. – А потому Фарнел, задание тебе и твоей команде: любыми правдами и неправдами добудьте расходные книги всех трёх почтенных семейств и проверьте их расходы и доходы. Чем бы заговорщики не пользовались: зельем ли, артефактами ли, ритуалами ли – это стоило денег. И очень, очень немалых. А большие деньги, к счастью, почти всегда можно отследить.

– Согласен, большую сумму сложно изъять из оборота совершенно незаметно, – кивнул Николас. – Вот только… а что если артефакт попал в руки кого-то из моих гммм… – он запнулся, поскольку язык не поворачивался произнести слово «братьев», – гммм… врагов случайно? – вспомнив рассказ Вивиан, задал он беспокоящий его вопрос.

– Хороший вопрос, – хмыкнул опытный дознаватель. – И, к сожалению, подобные неприятные оказии порой случаются, но конкретно в вашем случае, Ваше Высокосветлость, я уверен, не было ни случайностей, ни счастливых совпадений. Во-первых, была проведена слишком серьёзная подготовительная работа – загнул он мизинец. – Во-вторых, слишком хорошо зачищены следы, – загнул он безымянный палец. – В-третьих, слишком сложная и тонкая игра, – он загнул средний палец. – В-четвертых, у нас с герцогом есть очень нехорошее предчувствие, что дело не совсем в вас, точнее, не только в вас, Ваша Высокосветлость, – загнул он указательный палец.

– То есть, как это не во мне?! – искренне изумился Николас, помимо воли почувствовав себя чуть ли не оскорбленным.

Он тут, понимаете ли, уже почти двадцать лет изводит себя чувством вины, которое с каждым годом становится всё сильней и невыносимей. Ночами не спит, забыл (если вообще когда-то знал), что такое радоваться жизни, в каждом бою с хримтурсами пытается покончить жизнь самоубийством, трёх жен то ли потерял, то ли погубил, и вдруг, оказывается, что дело, видите ли, не в нём!

– Я не сказал, что не в вас, Ваша Высокосветлость, я сказал, что не только в вас, – иронично усмехнувшись, поправил главный дознаватель Империи. – Это, к слову, то с чего я хотел начать совещание. С объявления о том, что у нас с Франциском есть стойкое подозрение, что капают не столько под вас, Ваша Высокосветлость…

– Если можно, просто Николас, Ваша Светлость, – скривившись, словно от зубной боли, попросил Высокий лорд.

– В таком случае, если вы не против, то и вы ко мне обращайтесь по имени, – любезностью на любезность ответил барон. – Так вот копают не столько под вас, Николас, сколько, грубо говоря, под всю нашу Империю.

– Под всю нашу Империю?! – недоуменно переспросил Николас и насмешливо добавил. – Боюсь, вы мне льстите.

По гостиной легким ветерком пробежали одобрительные похмыкивания и смешки присутствующих, оценивших остроумное замечание Высокого лорда.

Усмехнулся и Илберт Смартис. И вдруг задал в высшей степени странный вопрос.

– Николас, как вы думаете, почему вы всё ещё живы?

– Что-о? – оторопел Высокий лорд.

– Что-о? Что-то? Что-о? – недоуменно переглядываясь между собой, изумленным шепотом вторили ему остальные участники совещания.

– Не хотите ли объясниться, Илберт? – одновременно напряженным и вкрадчивым голосом скорее всё же приказал, чем предложил хозяин замка.

– Хочу, – довольный произведенным эффектом, расплылся в лучащейся самодовольством улыбке главный дознаватель. – И начну с того, пожалуй, что заверю вас в том, что ни я, ни герцог Руанский, ни Император никогда не имели ничего против вас лично, Николас. Однако и закрывать глаза на то, что с получением вами Высокого огненного дара, жизнь в Империи стала становиться всё менее комфортной и сытной, мы тоже не могли. Именно поэтому, ни одному из нас ни разу не пришло в голову вмешаться и предупредить вас о готовящихся на вас покушениях, когда нам становилось о них известно.

На лице Высокого лорда отразилось откровенное недоумение.

– Покушениях? На меня? – нахмурившись, переспросил он. – Каких ещё покушениях? – со смешком добавил он.

– Вот именно! – тоном доказавшего свою теорию ученного, провозгласил барон. – Вы о них даже ничего не знаете. И это при том, что только тех покушений, о которых мы знаем, за восемь лет было – девять! Заказанных, к слову, не самым последним, согласно иерархии преступного мира, наёмникам. Иначе бы мы просто не узнали о покушениях, поскольку всякая мелкая рыбёшка не по нашей части. Нам бы, конечно, стоило ещё пару лет назад задуматься, когда на вас не удалось пятое по счёту покушение, что никто не может быть аж настолько удачливым…

– Удачливым?! – не выдержав, возмущенно воскликнул Николас. – Девять покушений и три покончившие собой жены! Это вы называете удачей?! И после этого вы заявляете, что ничего не имеете лично против меня?! Может я вам ещё и спасибо должен сказать за то, что вы не пытались подослать ко мне убийц?!

– Хороший вопрос, кстати! – вмешалась Вивиан. – Если вы считали Николаса настолько не соответствующим интересам Империи Высоким огненным лордом, почему не подослали? – презрительно сузив глаза, ядовито поинтересовалась она и сама же себе и ответила. – Потому что подослали! Сначала, конечно, надеялись, что кто-нибудь другой сделает за вас грязную работу и вам не придётся марать руки. Но потом вам всё же пришлось поступить как в пословице, гласящей: «если хочешь сделать работу хорошо, сделай её сам». И вы отправили к Николасу своих убийц. И не однажды, а как минимум дважды! А возможно и трижды? – она испытывающе посмотрела на барона.

Для того лишь, правда, чтобы оценить то, насколько хорошо главному дознавателю удаётся выражение лица игрока в покер.

– Так я и думала! Даже не трижды, а четырежды! – зная, что всё равно не заставит шефа проговориться, если он сам того не захочет, чисто из вредности нарочито уверенным тоном провозгласила она. – И чья же из вас троих умников была идея выставить меня идиоткой, используя вслепую? – зло поинтересовалась она, не надеясь, впрочем, на ответ.

Однако барон её удивил. Ответил. Правда, не на озвученный ею вопрос, а на тот, которой она не задала, но подразумевала.

– Ваше Высочество, во-первых, никак по-другому вас нельзя было использовать, поскольку мы знали, что вы не поддержите наши гммм… методы, а во-вторых, решение ввести Его Высокосветлость гмм-гмм… несколько глубже в курс дела, было принято только сегодня утром.

– С чего это вдруг? – язвительно поинтересовался Высокий лорд. – Не удалось вчерашнее или даже уже сегодняшнее очередное на меня покушение? И вы окончательно убедились, что пытаться меня убить совершенно неблагодарное дело?!

Глава 5

Глава 5

– С вашего, то есть, нашего демонова отбора вдруг, который уже нельзя отменить! – с тяжким вздохом раздраженно изрёк Илберт Смартис и хлопнул, в сердцах, обеими ладонями по столу. Потом, словно бы извиняясь перед блестящей поверхностью, принялся её этими же ладонями поглаживать.

Брови Николаса взметнулись вверх, глаза округлились, а сам он привстал и поддался вперед, настолько его изумило очередное откровение главного дознавателя.

– С чьего-чьего отбора? – в очередной раз за это совещание изумленно переспросил Николас. – Пожалуйста, с этого места поподробнее?

– С нашего отбора, нашего! – развёл руки в стороны барон. – Франциска это была идея, а ваш дед её поддержал. Ну что вы на меня так смотрите, Ваша Великосветлость? В Империи из-за того, что вы, видите ли, объявили обет безбрачия, пятый год подряд нормальных урожаев нет. А про последние два года – я вообще молчу! Прикончить вас и заменить на нормального Высокого Огненного лорда не получилось! Ну и что нам ещё оставалось?

– Женить? – со смешком в голосе предположила очевидное Эльжбета.

– Да, женить, – подтвердил барон. – Ну и заодно разобраться уже, наконец, что за демонщина здесь происходит.

Рассудив, что какая ему, собственно, разница, кто организовал этот демонов отбор, прадед или тайная канцелярия, хрен-то редьки всё равно не слаще, Николас расслабился.

Более того, он вдруг понял, что ситуация начинает его забавлять.

Это ж надо, сколько он тайной канцелярии и всем остальным своим недоброжелателям доставил неудобств.

Минимум девять раз пытались прикончить, не прикончили. Теперь вот в третий раз пытаются женить. И чтоб в этот раз уже, наверняка… В смысле, чтобы хоть одна, но все-таки дожила до свадьбы, нагнали ему со всех концов Империи аж двенадцать девиц.

При этом у него есть ещё и типа доброжелатели, которым он зачем-то нужен живым. И которые избавили его сначала от сестры, затем от всех трех жён, после от обоих невест… Да уж, те ещё доброжелатели!

– Ну и что же не так с этим, как вы выразились, шеф, демоновым отбором, который вы лично и организовали с моим драгоценным дядюшкой? – ехидно поинтересовалась Вивиан. – Ведь, насколько я теперь понимаю, на этом отборе нет случайных девушек. Каждая из претенденток была отобрана посредством тщательнейшей проверки на благонадежность и соответствие прочим устроившим вас с дядей критериям. Более того, подозреваю, что вы ещё их и проинструктировали и возможно даже завербовали! В этом всё дело, да? На отбор всё же попала неблагонадежная, так сказать, конкурсантка, о скелете, в шкафу которой, вы узнали только вчера? И теперь вы опасаетесь, что вся ваша тщательно-разработанная операция по поимке заговорщиков – пойдёт дракону под хвост?

– Ваше Высочество, ну у вас и фантазия, – усмехнулся барон. – Да, девушек отобрала и проверила тайная канцелярия. Всё-таки мы подбирали жену не кому-нибудь, а Высокому лорду. К тому же, мы уже подозревали заговор. И потому перестраховались. Но инструктировать и вербовать, это уж слишком, даже для нашего помешанного на контроле шефа! Я вам даже больше скажу, Ваше Высочество, искренне говоря, хотя это и была бы серьёзная промашка на наш счёт, лучше бы всё было так, как предположили вы. Однако дело обстоит намного-намного серьезней. Сегодня утром появились данные, что отбором в жены Высокому Огненному лорду решил воспользоваться Лафей.

– Лафей? Повелитель хримтурсов? – в очередной раз за это совещание искренне изумился Николас. – Но каким образом? Неужели он надеется на то, что в связи с отбором я буду так занят, что забуду выставить заставы? Или решу устроить себе отпуск и во время нападения не приду на помощь своим легионам?

Главный дознаватель на это лишь вздохнул.

– Если бы, если бы всё было так просто… Но начнем по-порядку, – пробормотал он и раскрыл лежавшую перед ним папку. Достал из неё газету и, положив её на стол, подтолкнул её средним и большим пальцами с таким расчетом, чтобы она скользнула на его середину. Затем тоже самое он проделал и с ещё одной газетой.

Содержание статей, размещенных на первой странице каждой из газет и наделавших в своё время много шума, всем присутствующим было хорошо известно. В них сообщалось о неудавшихся попытках похищения членов магического Совета, в результате которых те потеряли память. Две статьи – две попытки – два случая полной потери краткосрочной памяти.

– Ни у кого нет никаких предположений, почему я вдруг заинтересовался этими двумя случаями, один из которых произошел пятнадцать лет назад, а второй – двенадцать? – поинтересовался Илберт Смартис вроде бы у всех, однако смотрел он при этом на Вивиан.

– Странно, ещё вчера мне бы это и в голову не пришло, – издалека начала она. – Да и сейчас – моё предположение, кажется, мне слишком уж притянутым за уши, хотя…

Главный дознаватель тяжело вздохнул и попросил.

– Ваше Высочество, давайте без предисловий?

– Во-первых, мне, кажется, что покушение конкретно на этих двух членов магического Совета связано с тем, что они являются также и Смотрителями круга Камней Пророчеств. А во-вторых, я не удивлюсь, если узнаю о провалах в памяти и у остальных десяти Смотрителей. Но только они о них молчат, как долгое время молчал и Николас! – Скороговоркой выпалила Вивиан, опасаясь, что её засыплют контраргументами и раскритикуют, прежде чем она озвучит свою не имеющую под собой никакой основы гипотезу до конца.

Никто, однако, не только слова против не сказал, но и даже не хмыкнул, выражая тем самым сомнение.

– Вот и я подумал о том же, о чём и вы, Ваше Высочество, о круге Камней Пророчеств, – в очередной раз тяжело вздохнул барон. Затем поднялся со своего места, оперся руками о спинку стула и посетовал:

– Тоже мне Величайшие из магов! А только два Смотрителя, получается, и не поддались артефакту, верней, не до конца поддались, а с остальными всё прошло как по маслу. Однако меня поражает даже не это! А то, что они промолчали! Хотя не могли не заметить, что кругом Пророчеств кто-то воспользовался! Но, к счастью, это уже не моя забота, а шефа. Я, спасибо богам, для птиц такого полёта слишком маленький человек.

– Другими словами, Пророчество Лафей уже получил? Причем получил он его ещё десять лет назад, если не ещё раньше? – риторически уточнила Вивиан.

– Похоже на то, – кивнул барон. – Но не факт, что это был Лафей. Точнее, я уверен, что Пророчество получил не Лафей, а кто-то из братьев Николаса или же, возможно, кто-то из их жён.

– И так как этот кто-то хотел быть уверен, что, когда, наконец, придёт время, Высокий дар отправится, так сказать, по правильному адресу, то этот кто-то позаботился также и о моей неуязвимости? – предположил Николас.

– Как вариант, – кивнул барон. – Это ж как надо хотеть иметь дар Высокого лорда, чтобы подписаться на такую сложную и такую длительную во времени схему?

– Можно подумать, есть простые схемы заполучить дар Высокого лорда, – хмыкнул Фарнел. – Я, например, в принципе не знал, что подобное возможно.

– Но у тебя и доступа к кругу Камней Пророчеств не было! – резонно напомнила Эльжбета.

Илберт закатил глаза.

– Молодцы, умные, вы мои, дети! – саркастически фыркнул он. – Только я о другом. Я о характере нашего заговорщика. О том, что он маниакально одержим идеей стать Великим лордом. Расследование, конечно, покажет, прав я или нет, но я бы поставил на Доминика.

– Слушайте, а что? Хорошая идея! – весело объявил Фарнел. – Делаем ставки, господа!

Николас никогда не был снобом. Наоборот, несмотря на своё Высокое положение, он всегда вёл себя подчеркнуто просто и делал всё возможное, чтобы любой из его подданных (неважно гражданское это лицо или легионер), чувствовал себя достаточно расковано в его присутствии, дабы в случае необходимости не побояться напрямую обратиться к нему с вопросом или же позволить себе откровенно высказать своё мнение.

В то же время он терпеть не мог тех, кто попусту тратил его время. И те, кто не умел выражаться ясно и чётко – относились именно к этой категории.

Посему витиеватая манера главного дознавателя излагать информацию, чем дальше, тем больше его раздражала. Будь барон его офицером, он бы уже давно его остановил, и отправил бы подготовить – доклад, в котором все события были бы изложены строго в хронологическом порядке и к которому бы прилагались бы выводы и предложения.

Но Илберт Смартис не был его офицером. В лучшем случае, главный дознаватель – был его гостем и другом. В худшем – копающим под него ищейкой, а значит, опасным врагом. А потому, с точки зрения долгосрочной перспективы, в обоих случаях – правильней было – не ссориться по пустякам.

Но когда он услышал про ставки, он не смог ни смолчать, ни скрыть раздражения.

– Не знаю, как вы, молодой человек, а я прежде, чем делать ставки, предпочёл бы узнать, каким образом Лафей планирует воспользоваться тем, что ваше замечательное ведомство согнало под крышу моего замка дюжину девиц со всей Империи? И насколько это точная информация?

– Информация точная, – сообщил барон, угощая сидящего возле него Фарнелла подзатыльником. Причём угостил с таким выражением лица, словно он вообще не причём. Словно он ведать не ведает, что творит его правая рука, пока левая спокойненько себе лежит на спинке кресла.

– У-уууйх! – почёсывая затылок, выдохнул тот.

– Можно сказать, пришла практически напрямую от хримтурсов. Думаю, я не открою вам секрет, если скажу, что, несмотря на тысячелетнее противостояние, активные торговые отношения с Инеистыми землями никогда не прекращалась.

– Разумеется, нет, – иронично хмыкнул Николас, в очередной раз мысленно кляня главного дознавателя: «Ну что за человек?! Опять зашёл издалека! Неужели сложно хоть раз ответить на поставленный вопрос чётко и кратко?!», – думал он и посему не удержался от шпильки. – Вот только мы здесь на границе с Инеистыми землями подобные активные торговые отношения с хримтурсами называем контрабандой.

– И правильно делаете. Потому что это контрабанда и есть. Что, впрочем, не мешает вам пополнять за счет неё казну вашего королевства, Ваша Великосветлость, – не оставшись в долгу, насмешливо парировал главный дознаватель Империи, испытывающе, посмотрев на собеседника.

Собеседник ему, однако, попался ещё с тем лицом игрока в столь любимый им покер.

– Ва-аша Великосветлость, мы ж здесь все свои, – усмехнулся барон. – И потому признаюсь вам, как на духу, что наше замечательное ведомство, как вы выразились, не только ничего не имеет против подобного рода торговых отношений, до тех пор, разумеется, пока в казну Империи исправно поступают налоги, но и активно ими пользуется, внедрив в ряды контрабандистов своих агентов. И вот от одного из наших агентов мы как раз и узнали, о странном заказе, который будь наш агент менее опытным или любознательным, наверняка бы прошёл бы незамеченным. Потому что хримтурсы купили… Не хотите попробовать угадать, что они купили, Ваша Великосветлость?

– Нет, не хочу, – угрюмо буркнул Высокий лорд, которому очень подпортило настроение то, что тайная канцелярия, оказывается, настолько пристально его мониторила.

Николас не был наивным. И, хотя никто и никогда не обсуждал с ним, так сказать, побочный семейный бизнес, он всегда подозревал, что и Императору и тайной канцелярии прекрасно известно о том, что Высокие огненные лорды испокон веков, кроме того, что не позволяли ордам хримтурсов с их опасной магией проникнуть за Стену, патронировали также и выгодный для обеих сторон товарообмен.

Невыносимый же барон вместо того, чтобы ответить, передал вопрос залу.

Зал скромно промолчал.

– Что совсем никаких идей? – нарочито разочарованным, печальным голосом уточнил главный дознаватель.

Николас мысленно застонал. Настолько велико было его желание придушить барона.

– Хримтурсы закупили почти сотню всевозможных дамских журналов, а также пару дюжин всевозможных пособий по правилам поведения для благородных девиц.

– И на основании этого странного заказа вы сделали вывод, что одна из отобранных вами кандидаток хримтурская агентка? – скептически уточнил Николас.

– Нет, – покачал головой барон. – Эту информацию я просто взял на заметку. А упомянутый вами вывод я сделал сегодня утром, когда увидел в руках сразу четырёх скучающих конкурсанток, вот этот журнал, – он выложил на стол свежий номер «Прелестницы». Знаю, знаю, что вы сейчас подумали! И я полностью с вами согласен: да, паранойя – это наше всё. Иначе бы, я не узнал, что этот номер «Прелестницы» всем девушкам курьер лично вручил в руки в тот момент, когда они садились в карету, чтобы отбыть на отбор.

Глава 6

Глава 6

Взглянув на яркую обложку журнала, Эльжбета не сдержалась и восхищенно присвистнула.

– Тонко продумано. В любом другом случае, вероятность даже того, что журнальчик просто попал бы в руки нужной девушки была бы, в лучшем случае, восемь из десяти, а уж то, что девушка в него обязательно бы заглянула и того меньше. А вот, когда всовываешь девушке в руки журнал перед длинной дорогой, да ещё и с таким заголовком, как на этом, особенно, учитывая то, что обладательница журнала как раз и едет завоёвывать мужчину своей мечты, то вероятность того, что девушка обязательно заглянет в журнал, сразу же возрастает до десяти из десяти. А остальные семь девушек… Я имею в виду, им тоже вручили этот журнал? И что с ним не так, кстати? – она вопросительно посмотрела на шефа.

– К сожалению, всё это нам ещё только предстоит выяснить, – развёл руками Илберт Смартис. – И займётся этим… – задумчиво проговорил он, скользнув взглядом по присутствующим.

Эльжбета подняла руку.

– Можно я?

– Что советы заинтересовали? – насмешливо хмыкнув, поинтересовался Силли Фарнел и, пододвинув к себе журнал и раскрыв наугад, пролистал несколько страниц, читая вслух заголовки: «Жаркая Зима: двадцать подов раздеться даже, если на улице лютый мороз!», «Взломай дресс-код: Раздевайся и Властвуй!», «Теория соблазна: в любви и на войне все средства хороши!» Бррр… Мне уже страшно!

– И мы имеем победителя! Журнальчиком, точнее журнальчиками займётся Фарнел! – объявил барон.

– Но шеф, у меня ж финансы, – попытался отбиться от муторного, совершенно ни разу недостойного его интеллекта и унижающего его мужское достоинство задания Силли.

– Ну да, ну да, у тебя и, правда, финансы, – согласился главный дознаватель. И в очередной раз обвёл взглядом собравшихся.

Физиономия Фарнела расплылась в довольной улыбке.

– Карли, тогда на тебе – выяснить у остальных семи конкурсанток, – говоря это, барон подошёл к креслу менталиста и положил перед ним список с именами тех четырех девушек, у которых он журнал уже отобрал, – стали ли они тоже счастливыми обладательницами свежего номера «Прелестницы». Если стали, то тогда на тебе же и максимально вежливо конфисковать эти журналы и передать лично в руки Фарнелу.

– Что-ооо? – радостную улыбку мгновенно сменило обиженное выражение. – Но шеф… У меня другая квалификация! И я в ней лучший! Я ваш лучший специалист по финансам! А чтением вот этого, – он с неодобрением покосился на кричащую ярко-розовую обложку издания, – кто угодно может заняться и сделать это не хуже, чем я! А может, даже и лучше и меня! Потому что я…

– Ты слишком много болтаешь! – поделилось своим откровенным мнением начальство. – Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что сличить между собой нужно не только те копии журнала, которые мы конфисковали и ещё конфискуем у конкурсанток, но и обязательно заказать в редакции «Прелестнице», так сказать, аутентичную копию? И мой тебе совет, не поручай команде, займись сам лично. Сам ведь понимаешь, дело очень серьёзное! – под конец окончательно добил своего лучшего финансового специалиста главный дознаватель.

После этих слов Фарнел совсем погрустнел. Причем аж настолько, что «добрая» Эльжбета решила его «поддержать».

– Силли, ну чего ты? Шеф просто хочет как лучше тебя! Ты ж ночами напролет с бумажками да бумажками, а тут наконец-то проведешь ночку не только с бумажками, но и красотками. Не настоящими, правда, красотками, но надо же тебе хоть с чего-то начинать!

– Графиня Ангельмская, дорогая моя и бесценная, для вас у меня тоже будет задание. Особое задание, – вдруг прозвучал нежный и вкрадчивый голос барона. И Эльжбета уже только по одному этому голосу поняла, что задание ей очень не понравится. – Леди Бажена, распорядительница нашего отбора, – между тем всё также нежно и вкрадчиво продолжало вещать начальство, – захворала. И настолько сильно хворь эта к ней прицепилась, которая к тому же ещё, как говорят наши лекари, вполне может оказаться заразной, что она, бедолашная, теперь ну никак не может исполнять свои распорядительные обязанности…

Для того, чтобы не понять к чему столь витиевато клонит начальство, надо было быть умственно отсталой. Коей Эльжбета, разумеется, не была. А потому она поспешила напомнить.

– Но я же компаньонка Её Высочества! Хотя, будь, Её Высочество, даже из самого захудалого рода ноблей – ей и тогда бы тоже полагалась компаньонка! Потому что юная девица без компаньонки – это верх неприличия! – наставительно объявила она и строго вопросила: – Неужели вы этого не понимаете?

– Разумеется, понимаю, – прижав руки к груди, заверил барон. – В том-то и дело, что понимаю, – с нарочито тяжелым вздохом, добавил он. – И именно потому, что я это понимаю, мой и герцога Маранского выбор и пал на вас, моя драгоценная графиня. – Сами посудите. Кого мы, в первую очередь, должны были лишить компаньонки – девицу при которой, кроме компаньонки, больше практически никого и нет или Её Высочество, при которой свита из почти сотни человек?

– Но, я… я никогда не была ни распорядительницей отборов, ни даже участницей… – понимая, что у начальства оказались намного более весомые аргументы, чем у неё, выдвинула ещё один аргумент Эльжбета.

– И это очень хорошо! – радостно объявило начальство. – Потому что этот наш обор – не будет похож ни на один из других отборов! Уже хотя бы потому, что я всё ещё огласил не все плохие новости! – сообщил он, потирая переносицу. Посмотрел в окно, и, словно бы залюбовавшись зимним пейзажем, на несколько секунд замолчал. Затем прошёлся к окну и обратно, откашлялся и, наконец, снова заговорил. – О, так называемом, деле «незабудок», я так понимаю, здесь все слышали, кроме вас, Ваша Великосветлость?

Николас сузил глаза и задумчиво нахмурился...

– Дело незабудок… – переспросил он и одновременно всё ещё задумчиво, но и вопросительно посмотрел на Вивиан.

– Н-да, – кивнула она. – Это то дело, о котором я вам буквально накануне рассказывала, – подтвердила она. Затем перевела вопросительный взгляд на главного дознавателя и, позволила себе то, что до сих пор никогда себе не позволяла: распорядилась: – Продолжайте, барон!

Илберт Смартис не обиделся на Её Высочество за столь явное нарушение субординации, поскольку считал, что кто-кто, а она уж точно имела все права на подобную реакцию.

Прошло уже семь лет, а ему до сих пор было стыдно за то, что он был одним из тех, кто открыто насмехался над желанием пятнадцатилетней принцессочки поучаствовать в громком расследовании. К его чести, стоило отметить, что уже через три дня он кардинально изменил свое мнение и о принцессе и о её мотивах.

Нет, он по-прежнему не верил, что от неумелых потуг девчонки будет хоть какая-нибудь польза, но в то, что она искренне хочет помочь – да, верил.

Да и как можно было не верить, наблюдая за ней день за днём. По двенадцать часов в день.

Девочка проводила бы в «беседах» с трупами и больше времени, но её дядя и его начальник, строго-настрого наказал молодому тогда дознавателю – взашей выгонять принцессу из морга, как только пробьёт семь часов вечера.

Ещё через две недели, Илберт понял, что ошибся и насчет того, что от бесед принцессы с покойницами не будет никакой пользы расследованию. Сначала это были сущие крохи информации, но чем дальше, тем более детальная складывалась картина, пока, наконец, они не поняли, кого именно они ищут. На это ушло ещё два месяца. Но они таки вычислили мерзавца. Точнее, она, маленькая и упрямая принцесса – вычислила его. Им же оставалось только доказать его вину и обезвредить.

– Мы не хотели поднимать шум раньше времени, но теперь, когда сомнений больше нет, – барон в очередной раз вздохнул. Вслед за чем, наконец-то, снова сел в кресло. И только после этого продолжил. – В общем, брошь «Незабудка», которая в данный момент хранится в нашем Хранилище, – подделка.

Николас иронично изогнул правую бровь, по губам его скользнула откровенно ехидная улыбка.

– И от этих сомнений вы, разумеется, тоже только сегодня утром избавились? – вкрадчивым, тихим голосом, в котором сложно было не расслышать издёвку, поинтересовался он.

– Единственные сомнения, от которых я избавился сегодня утром, это те, которые у меня были насчет вас, Высокий лорд! – огрызнулся Илберт Смартис. – Что же касается «Незабудки», то о том, что у нас в Хранилище подделка, мы знаем, уже почти два месяца, с момента последней ревизии…

– Два месяца?! – в унисон изумленно выдохнули Вивиан и Эльжбета.

– Вы знаете о пропаже уже два месяца?! И только сейчас мне об этом сообщаете? – возмущенно добавила Вивиан.

– Со всем моим уважением к вам, Ваше Высочество, – усмехнулся главный дознаватель. – Но ни я, ни герцог Руанский, во-первых, не обязаны перед вами отчитываться, а во-вторых, мы не видели такой необходимости! – язвительно сообщил он. – Если бы снова начались похищения и случился бы труп, уж в этом случае, поверьте мне, вы бы узнали и о трупе, и о похищениях и о пропавшей «Незабудке». Однако подходящего по параметрам трупа за два месяца так и не случилось. Как ни случилось, ни одного и подходящего по параметрам воздействия «Незабудкой» похищения. По крайней мере, ни одного, о котором мы бы знали.

И это, как ни странно это прозвучит, меня пугает! Очень сильно пугает! Поскольку это говорит мне о том, что «Незабудку» приберегли на особый случай. И, если при этом учесть, что на тот момент уже было принято не только решение организовать отбор, но и подготовлен первоначальный список из двадцати восьми кандидатур, то лично меня это наталкивает на мысль, а не организованный ли нами отбор, как раз, и является этим особым случаем? А потому, Ваша светлость, – перевёл он взгляд с Николаса на Эльжбету. – Я вас очень прошу, отнеситесь к порученной вам миссии распорядительницы отбора со всей ответственностью. Я передам вам составленный нашими менталистами-профайлерами обобщенный список характерных признаков поведения всех «незабудок» перед их исчезновением. И очень вас прошу, как только вы заметите хоть какие-либо признаки воздействия артефакта на поведение одной из ваших подопечных, сразу же сообщите об этом мне.

– А-а де-ээ… – попыталась было вставить несколько слов Эльжбета, но кто ж ей позволил!

– Разумеется, – кивнуло начальство, – что личные дела всех конкурсанток и всех «незабудок» я вам тоже передам.

Предвосхищая ваши вопросы, сразу же отвечу, нет. Никаких других оснований, кроме моей паранойи, для того, чтобы предполагать, что некоей нашей конкурсантке, а, возможно, и нескольким уготована судьба «незабудок» – у меня нет.

Просто, чем больше я узнаю об этом деле, тем всё отчетливее представляю себе громадного и, к сожалению, пока невидимого мутанта-паука, тонкие ниточки снова же невидимой пока паутины которого мы замечаем то там, то здесь.

В основном всё же здесь, в Предвечном Королевстве, формируя вокруг вас, Николас, что-то вроде кокона, – перевел он взгляд на Высокого лорда за секунду до того, как тот пронзил его требующим немедленных объяснений взглядом. – И именно поэтому, – спокойно встретив пронизывающий его насквозь взгляд хозяина замка, продолжал Илберт Смартис, – после долгих размышлений я решил, что вы всё же – скорее, так сказать, главная жертвенная муха, чем паук.

– Муха? – оторопело переспросил Николас и с искренним смехом признался: – Я вроде как должен был бы сейчас испытать облегчение, но мне почему-то обидно! Почему муха?!

– Не просто муха, а «главная и жертвенная»! – со смешком напомнила Вивиан.

– Ваше Высочество, как муху не обзови, обиднее от этого ей уже не станет! – насмешливо парировал Высокий лорд.

– Так я не обидеть вас хотела, а нао… – начала было оправдаться Вивиан, но увидев откровенно смеющиеся над ней карие глаза, замолчала. И улыбнулась.

– Её Высочество, права, – усмехнулся Илберт. – Обратив ваше внимание, Николас, на то, что вы не просто муха, а главная и жертвенная. Потому как, по моему мнению, для нашего паука все, кто в данный момент находится в поле зрения его внимания – мухи в его паутине. В паутине, которую он плёл очень долго и кропотливо. Настолько долго и кропотливо, что я даже не совсем понимаю, почему он решил действовать именно сейчас. Возможно, дело в девушках, которых мы сюда, как вы выразились Николас, нагнали. Возможно, время подошло. Возможно, что-то ещё. Хотя, возможно, также и то, что плевать наш паук хотел на этот отбор. И что у него свои планы. Вот только кроме паука – есть ещё и тот, кому позарез нужен дар Высокого лорда…

– Подождите, Илберт, вы меня потеряли, – перебил повествование главного дознавателя Николас. – Вы хотите сказать, что это не одно и то же лицо?

– Не хочу сказать, а прямо это говорю, – поправил барон. – И да, я совершенно в этом уверен.

– И на чём же основывается ваша уверенность? – поинтересовался Николас, который чем дальше, тем больше запутывался в хитросплетениях доводов и предположений главного дознавателя.

– Прежде всего, на вашей неуязвимости. Вы ведь тоже, надеюсь, не думаете, что неуязвимостью вас обеспечил круг Камней Пророчеств? – поинтересовался Илберт.

– Честно говоря, о том, что я, оказывается, неуязвим, я вообще ещё не думал, – признался Николас. – Да и когда мне было думать? Если и о неуязвимости и о том, что кто там обращался за пророчеством к Кругу, я буквально несколько минут назад узнал от вас.

– Так, а тут и думать не о чем, Ваше Высокосветлость! Поверьте мне, Круг Пророчеств к вашей неуязвимости не имеет абсолютно никакого отношения! – уверенно объявил желавший похвастаться глубиной своих знаний Силли Фарнел. – Уже только потому, что духи камней Пророчеств, в принципе, не способны влиять на события материального мира. Только разве что посредством своих пророчеств, да и то они никогда не говорят наверняка. Они показывают лишь возможные варианты событий. И при этом этих вариантов так много и они сменяют друг друга с такой скоростью, что непосвященному человеку не удаётся уловить в этом потоке наиболее гармоничную для развития событий вероятность. Хотя дело, скорее в том, что любому человеку наиболее гармоничным кажется именно наиболее благоприятное для него развитие событий. Именно поэтому, к слову, путь к кругу Камней Пророчеств и недоступен для всех желающих, а открыт только для Смотрителей или, как их ещё называют, Посвященных Двенадцати.

Глава 7

Глава 7

Илберт Смартис с трудом сдержал смешок: Фарнел с таким видом сообщил всем, в том числе и Великому лорду, известную информацию, словно это была, как минимум, информация из тайного архива всех тех же Посвященных Двенадцати.

Сдержали смешок и все остальные. Силли Фарнел был не только финансовым гением, но и ходячей энциклопедией знаний. При всем это он, однако, так редко общался с живыми людьми, что понятия не имел, какая из доступной ему информации известна практически всем и каждому, а какая – только ему одному.

Он и журналы мальчишке поручил-то в основном для того, чтобы заставить его окунуться в совершенно чуждый ему мир совершенно непохожих на него людей и тем самым заставить его пытливый мозг заинтересоваться – нет, не миром светских тусовок, гламурных гризеток и секса (на это Илберт даже и близко не рассчитывал, поскольку слишком хорошо знал своего протеже), а феноменом отличия. С виду грозный, но по-отцовски привязанный к каждому члену своей команды барон надеялся, что, таким образом, сможет подвигнуть молодого человека проявить хоть какой-нибудь, пусть и научно-исследовательский, но всё же интерес к изучению мира не просто живых людей (что уже было бы неплохо), но своих сверстников.

Впрочем, и выгоду свою барон тоже не упустил. Поручи он журналы Эльжбете и та могла бы так увлечься их содержимым, что, как говорится, не заметила бы за лесом, деревья. Что же касается Фарнела, то он, в прямом смысле слова, разложит содержимое журналов на буквы, но отыщет все до единого отличия одной копии от другой, если таковые там есть.

Информация, озвученная парнишкой дознавателем, была известна и Николасу. Точнее, когда-то была известна. За годы практически ежедневных сражений с хримтурсами и не практически, а на сей раз, уже однозначно ежедневной демоновой уймы государственных дел, многие из вложенных в него учителями знаний, успели в значительной мере выветриться из памяти. Он мог бы, конечно, иронично фыркнуть и заявить: что о Посвященных Двенадцати он знает даже больше некоторых. И никто бы не усомнился в его словах. Но зачем? Чтобы самоутвердиться, унизив желавшего услужить ему паренька? Поэтому, просто кивнув Фарнелу, он обратился к главному дознавателю:

– И кто же, по-вашему, меня оберегает, Илберт? Уж, не хримтурсы, ли? – насмешливо поинтересовался он.

И очень удивился, услышав в ответ.

– В точку, Ваша Высокосветлость! – объявили ему. – Именно хримтурсы.

– Но это… – Николас был настолько не согласен с заявлением главного дознавателя, что даже слов не мог подобрать от возмущения.

– Оскорбительное, абсурдное, нелепое и так далее заявление? – подсказал Илберт и поспешил заверить. – Целиком с вами согласен. Точнее, был бы согласен. Будь я на вашем месте. Но я на моём. И благодаря тому, что я на моём месте, мне известно, что семь из известных нам девяти покушений на вас, были произведены на вас в бою. В том самом бою, в котором вы себя и так не бережете, насколько мне известно.

– Я нет, – кивнул Николас. – Но у меня есть Игнашка и…

– Да, у вас есть Игнашка, – не стал спорить Илберт. – Который, хотя и дракон, но тоже не бессмертный, как и вы. И, тем не менее, вы оба до сих пор живы.

Высокий Огненный лорд на мгновение задумался. Однако затем губы его искривились в ухмылке, в которой было больше горечи, чем презрения. Вслед за чем, выражая протест и отрицание, он завертел головой. При этом черты лица его неуловимо изменились, став твёрже и острей.

– Это бред! Чистой воды бред! – уверено проговорил он. – Вы просто не знаете, что такое хримтурсы и что из себя представляет бой с ними! И потому даже близко понятия не имеете, о чём говорите. Они идут волна за волной. Они не такие же люди, как мы с вами. Они даже не звери. Они стихия, практически в чистом виде. Такая же холодная, безжалостная и настроенная идти вперед и вперед стихия, как и свирепые снежные бури, лютые морозы и тоны снега, которые они приносят с собой. Хримтурсы властвуют над породившей их из замёрзшего дыхания земли магией льда, и лёд для них всё равно, что воздух. И это не фигура речи, любой хримтурс способен также легко превратить воздух в лёд, а лёд в орудия убийства – кинжалы, стрелы, топоры и палицы, как и я, создать файербол, – сказав это, Николас щелкнул пальцами и на его руке возник огненный шар. Затем ещё один. И ещё один. И ещё один…

– Я могу создавать их до бесконечности, – жонглируя пылающими сферами, как балаганный фокусник апельсинами, с лёгкой усмешкой прокомментировал он, и в то же мгновение все четыре файербола, исчезли столь стремительно и настолько совершенно бесследно, словно их и не было никогда. – Закон хримтурсов прост и суров: сильные живут, а слабые должны или сделаться сильными, или признать над собой власть сильных, или умереть.

Я не раз наблюдал за поведением армии инеистых исполинов с высоты драконьего полета. В бою они действуют как единое целое. Единое, желающее только одного, превратить в кусок льда всё теплокровное на своём пути, целое. Если они и останавливаются, то не потому, что устают, а потому, что мы не пускаем их дальше. В них нет чувства самосохранения. В них нет чувства сострадания ни к врагу, ни друг к другу. В них есть лишь стремление доказать собственное превосходство над расой теплокровных. Всё что они хотят – это победить любой ценой. И уж поверьте мне, я для них самая желанная цель и в этом они искренни. Их рвение прикончить меня – просто невозможно подделать. И количество полученных мной ран – тому доказательство. Если бы их копья, стрелы и мечи ни разу не доставали меня, я бы возможно с вами и согласился, но в пылу контактного боя – просто нереально предугадать, куда именно ты ранишь противника. Тут уж как повезёт или не повезёт противнику.

– Вы правы, я понятия не имею, что такое хримтурсы в бою, – воспользовавшись паузой, возникшей в пламенной речи хозяина замка, подтвердил барон. – Но насчёт того, что такое хримтурсы, я бы с вами поспорил. Потому что они не только воюют с нами, но и торгуют, что…

Николас, однако, не дал ему договорить. В его уже горящих презрением и надменностью глазах внезапно вспыхнул гнев.

– Это значит только то, что ни изучают нас! – уверенно констатировал он. – Это значит, уважаемый Илберт, что пока ваши агенты думают, что это они играют тупоголовых инеистых исполинов, тупоголовые инеистые исполины играют их!

Вопреки ожиданию Высокого лорда, это его заявление, не только не задело главного дознавателя тайной канцелярии, а наоборот обрадовало. О чём он прямо и заявил.

– Я очень рад, Ваша Высокосветлость, что вы это понимаете! – провозгласил он, одарив своего слегка оторопевшего оппонента широкой улыбкой. – Вот именно! Мы играем их! Они играют нас! То есть, хримтурсы способны не только воевать, но и играть! – слегка снисходительным тоном объяснил он застывшему с открытым от удивления ртом Высокому лорду. И дабы закрепить успех, тут же и продолжил объяснять дальше. – А значит играть способен и Лафей. Хотя правильнее сказать, что это Лафей научил своих подданных играть. Кроме того, какая бы сильная ни была магия у ледяных воинов, думаю, Николас, вы не станете спорить с тем, что у их Повелителя она ещё сильней. Более того, в отличие от нас теплокровных Лордов, которые могут повелевать умами своих подданных, лишь завоевав их сердца и души, ну или запугав или хорошо заплатив, Лафей с помощью магии способен влиять на умы и действия своих подданных напрямую: насколько нам известно, достаточно ему лишь подумать и его легионы сделают и не сделают всё, что ему нужно.

– Вы хотите сказать, что Лафей – настолько сильный менталист, что может управлять многотысячной армией? – одновременно тревожно и скептично уточнила Вивиан.

– К счастью нет, Лафей – настолько сильный не менталист, а ледяной маг, – неожиданно и для Вивиан и для главного дознавателя ответил ей Николас. – Как я и сказал, хримтурсы – не люди, а нечто, порожденное из дыхания замерзшей земли, которое мы называем инеем. В некотором роде, это похоже на то, как действует дар менталиста, вот только Лафей может воздействовать только на тех, в ком или на ком, есть лёд. Именно поэтому огнём драконов закалены не только наши клинки, но и камень, из которого построены все до единого здания в моём королевстве. И именно поэтому, все мои легионеры по окончанию боя обязательно проходят так называемой «огненной драконьей тропой», – заметив округлившиеся глаза слушателей, он усмехнулся. – Огненного в ней ничего нет, просто наши драконы специально обучены чувствовать лёд.

– И что случается, когда они его обнаруживают? – вкрадчиво поинтересовался Силли Фарнел.

– Драконы его съедают, – ухмыльнувшись, лаконично ответил Николас.

В комнате воцарилась одновременно оторопевшая и растерянная тишина. Все надеялись, что Высокий лорд шутит, но и одновременно все боялись, что нет, не шутит.

– Кусок льда, который дракон находит на легионере, он съедает, ну или слизывает, если это корка, – в достаточной мере насладившись ошалевшими лицами гостей, после небольшой паузы объяснил Высокий лорд.

Как только Николас произнёс последнее слово, раздались смешки, похихикивания и подтрунивая над выражением лица друг друга. Впрочем, продолжалось это не долго, поскольку цепкий, скрупулёзный и методичный ум Силли Фарнела, проанализировав полученную им от обеих сторон информацию, а также статистику и вероятности, именно в это мгновение принял решение, что прав всё-таки был Высокий лорд.

– Шеф, ээээ, со всем к вам уважением, – пробормотал он под шумовым прикрытием всеобщего веселья, – но вы не правы. Исходя из теории вероятностей, даже то, что Лафей управляет помыслами и действиями своих подданных, всё равно неспособно защитить от случайной смертельной раны в пылу боя.

– А то, что Лафей управляет также и ледяными копьями, стрелами, мечами и прочим оружием хримтурсов? И даже морозным воздухом? И если всему этому отдан приказ, ранить можно, но убивать нет. Это способно защитить от случайной смертельной раны в горячке боя? – поскольку вопрос Силли заинтересовал всех, уже в полной тишине ответил барон.

Услышав ответ, все, включая Николаса, сразу же засчитали победу в споре барону. Дотошный Фарнел, однако, был другого мнения.

– Воздух, – скептически уточнил он.

– Воздух, – с отеческой усмешкой и утвердительными интонациями в голосе, повторил главный дознаватель. – Ваша Высокосветлость, я ведь не ошибаюсь в том, что хримтурсы приносят с собой не только войну, но и ледяное дыхание вечной северной мерзлоты, которое мы люди ощущаем как резкое падение температуры воздуха и снежную бурю?

– Нет, не ошибаетесь, – подтвердил Николас.

– Ты слышал, малец? Я не ошибаюсь, – потрепав финансового гения по голове, наставнически проговорил главный дознаватель. – А это значит, что?

– Что вы, как и всегда, оказались, правы, – насупившись, одновременно недовольно и слегка иронично буркнул Силли, который терпеть не мог, во-первых, оказываться неправым, а во-вторых, когда его звали «малец».

– Хорошо, – вслед за Силли, признал также свою неправоту и Николас. – Насчет того, того, что по воле Лафея меня оберегает ни много, ни мало, а само дыхание вечной мерзлоты, вы меня почти убедили. По крайней мере, с точки зрения логичности данного предположения мне возразить нечего. Убить меня, кроме как в бою, и в самом деле не просто. Я никому не доверяю, поэтому магическую защиту не снимаю практически никогда. Только, разве что в бою, когда на поддержание защиты уже не остаётся сил. И, соответственно, на столе у целителей, когда попадаю к ним уже в бесчувственном состоянии. Но, к счастью, или, к несчастью, смотря с какой стороны на это посмотреть, все мои целители – либо мне верны, либо просто порядочные люди. С гибелью жён и невест тоже понятно. Нет, личного счастья – нет защиты от морозов. Чего я теперь не понимаю, это откуда вы взяли, что в смерти моих жён и невест – замешаны также и мои братья? На мой взгляд, так вполне достаточно и Лафея с его агентами и артефактами?

К моменту этого разговора Илберт Смартис уже достаточно неплохо изучил характер Высокого Огненного лорда.

При всём своим могуществе и довольно сложном, нелюдимом, нетерпеливом, подозрительном и язвительном характере, Николас Лонгартский был, по настоящему, хорошим человеком.

И потому Илберт понимал нежелание Высокого лорда признавать то, что один из его братьев, а возможно и все трое – желают ему смерти настолько, чтобы воплотить это желание в жизнь (точнее, в случае Николаса, в смерть).

– Как, я надеюсь, вы уже поняли, Ваша Высокосветлость, что вы, отнюдь, не сегодня утром стали нашей проблемой, – он вздохнул и замолчал.

Поняв, о чём именно «стесняется» лишний раз упомянуть барон, к которому за время разговора он успел проникнуться уважением, Николас хмыкнул и пришёл на помощь.

– Проблемой, от которой оказалась невозможно избавиться традиционными, так сказать, способами?

Барон закашлялся и, под прикрытые кашлем смешки и похмыкивания своих подчиненных кивнул.

– Да, именно такой проблемой. Которая последние семь лет с каждым годом становилась всё более и более насущной. А потому у нас не было другого выбора, кроме как заняться вами всерьёз. Но так, чтобы вы об этом до поры до времени не знали…

– Ещё бы, – хмыкнула Вивиан. – Неубиваемый Высокий Огненный Лорд, регулярная армия которого по своей численности не на много уступает регулярной армии всей Империи. Ясное дело, начнись междоусобная война, то остальные королевства поставили бы под знамёна Империи и свои армии тоже, НО в обмен на дополнительные свободы, преференции и уступки. Опять же Лафей и его хримтурсы! С которыми никто не только не хотел иметь дело, но и не знал, как, поскольку это всегда было заботой Высоких Огненных лордов Предвечного Королевства. И при этом всём Николас – ещё и один из самых сильных в Империи менталистов. Если не самый сильный.

– Именно, – кивнул главный дознаватель. – Именно поэтому мы копали под вас, Николас, – усмехнулся он, – со всей возможной осторожностью.

– Я заметил, – кивнул Высокий лорд. – Точнее, ни демона, я не заметил! Хорошая работа, демон вас поддери! И как я понимаю, вы не зря копали? Что-то таки накапали?! – в гораздо большей степени утвердительно, чем вопросительно предположил он.

– Благодарю, – изображая скромность, потупился барон. – И да, накопали, – он снова кивнул. – Пока, правда, только на бумаге: пять убийств и двадцать один случай с точно неустановленным характером смерти. Тем не менее, все случаи объединяет как причина смерти – все двадцать шесть – скончались от несовместимого с жизнью повреждения мозга, так и то, что медиумам не удалось призвать душу ни одной из двадцати шести жертв.

– Вы предполагаете ментальное воздействие? – поинтересовался Николас.

– Мы предполагаем, что это были жертвы не просто ментального воздействия, а неудачных опытов и экспериментов в ментальном воздействии, – ответила вместо главного дознавателя Вивиан.

Николас просто не знал, что сказать. Он шумно выдохнул и вопросительно-недоуменно посмотрел на барона.

– Наверняка, разумеется, мы не уверены, – сообщил тот. – Как я и сказал, это пока только бумажная выборка заключений смерти.

– Вам нужно, чтобы я санкционировал эксгумацию всех этих тел? – риторически предположил Высокий лорд. И сразу же и сообщил о своём решении: – Оно у вас будет, – кивнул он. – Это всё, что вы накопали или есть что-то ещё?

– Пока всё, – задумчиво и оттого не совсем уверенно ответил барон. Однако, следом он и кивнул и уже твёрдо заверил: – Более того, на данный момент, у меня – всё!

Погруженный в свои мысли Николас не сразу понял, о чём он. И потому встревожился.

– Как всё? Что всё?

– Новости – всё, нет у меня для вас на данный момент больше новостей, – успокоил барон.

– Что уже само по себе – хорошая новость, – усмехнулся Высокий лорд.

– Я это к тому, что, если у вас нет вопросов, то… – и барон указал на выход.

Николас понимающе кивнул, поскольку у него и самого дел было невпроворот. Тем более, что, идя на этот «брифинг», он и рассчитывал именно на брифинг.

– Ещё один короткий вопрос, – пообещал он всем. – Если неуязвимым меня сделал Лафей, то, почему вы сказали, что об этом позаботился кто-то из… – он запнулся, – близких ко мне подозреваемых? Точнее, предположил то это я, но вы согласились.

– Потому что я считаю... – Илберт поднял вверх указательный палец. – Не знаю наверняка, а именно считаю, – дополнительно выделил он интонацией слово «считаю», – что всё началось с Круга Камней Пророчеств.

Точнее, ради него. Точнее, ради Пророчества.

Кому-то из близких к вам, как вы выражаетесь, подозреваемых, понадобилось Пророчество. Однако получить его этот кто-то хотел без ведома Посвященных Двенадцати. Каждый из которых, как известно, ни в мастерстве, ни в силе не уступает Высоким лордам. Ну хорошо, хорошо, почти, не уступает, – закатив глаза, сделал он оговорку, под скептическим взглядом Высокого лорда.

– Дальше всё понятно, – мрачно констатировал Николас. – Не всё, конечно, но та часть, откуда взялся артефакт, способный воздействовать на разум, волю и память пусть и всего одного за раз, но всё же целого Посвященного. И мою… – мне понятна, – криво усмехнулся он, покачав головой. – Всё ещё не очень понятно с неуязвимостью, потому что я не верю в то, что один из моих… – он опять запнулся, – близких ко мне подозреваемых сознательно сотрудничает с Лафеем.

– Здесь, я с вами согласен, – кивнул барон. – Вряд ли они работают заодно. Ваш гммм… близкий к вам подозреваемый думает, что просто, так сказать, удачно вложил деньги в два хримрусских артефакта. Один, из которых медленно сводит вас с ума, а второй – защищает.

– На самом же деле, это что-то типа связного амулета с Лафеем, потому что любой хримтрусский артефакт несет в себе частицу извечной мерзлоты, – понимающе кивнул Николас.

– И, к слову, о тех двадцати шести случаях, ментальные эксперименты и опыты – это наша не единственная версия, – подал голос Фарнел и посмотрел на шефа.

Тот кивнул, мол, продолжай.

– Исходя из того, что мы знаем об артефактах хримтурсского изготовления, в целом. И, тем более, учитывая то, что речь идёт об артефактах такой мощи, то мы более, чем уверены, что никак иначе, кроме как принесением человеческой жертвы – их зарядить нельзя.

– То есть, те двадцать шесть случаев, о которых вы упомянули выше, могли быть принесены в жертву не науке, так сказать, а артефакту? – меланхолично уточнил Николас.

Главный дознаватель пожал плечами.

– Моё мнение, что одно другого не исключает, но что сейчас гадать, эксгумируем тела, и они нам всё расскажут. Точнее, не нам, а Её Высочеству.

Николас открыл было рот, чтобы сказать, что у него больше нет вопросов, но его перебил ворвавшийся в зал заседаний… он сам.

Отметив взъерошенный и явно взволнованный вид капитана, который всё то время, что он заседал на затянувшемся брифинге, изображал его перед гостями, точнее, гостьями, он тяжело вздохнул.