Таймвены

Воспоминания

Воспоминание 1

Я отчётливо помню, как сидела посреди комнаты и играла с игрушками. В руках у меня была кукла, я не могла надеть на неё платье, и это меня раздражало. В какой-то момент пришло отчаяние и понимание, что я сама не справлюсь — я подошла к маме и протянула ей куклу. Смотрела вниз, так как мне было немного стыдно. А куклу не брали. Я сказала что-то вроде: «Я не могу сама» — и потрясла вытянутой рукой с куклой. Но всё оставалось, как прежде.

Я знала, что мама просила меня делать такие вещи самостоятельно. Подняла голову с виноватым видом и увидела маму, которая смотрела вперёд.

Я начала говорить что-то о том, что уже всё перепробовала, но она всё ещё смотрела вперёд. Она застыла.

Это меня так испугало, что я закричала.

Что было потом, я не поняла. В следующий момент я сидела в руках с куклой и пыталась надеть на неё платье, но я отчётливо помню, что почему-то у меня болела спина.

Воспоминание 2

Потом я помню момент в садике. Мне положили кашу, которая мне жутко не понравилась. Я сказала, что не буду это есть, но мне ответили, что придётся, так как все дети едят одно и тоже. Привели мне в пример мальчика, который сидел рядом, — это был Том, который обзывал меня костяшкой, потому что я, на его взгляд, была слишком худой. Но мы все знали, что это он толстый, а не мы все худые. Он так противно запихивал в рот эту кашу. И тут он замер, я посмотрела вокруг — никто на меня не смотрит. Я быстро переложила бóльшую часть каши в его тарелку и села на своё место. А Том оставался замершим. Я всё ждала, когда он начнёт есть мою кашу, а он сидел и держал свою полную ложку.

Я посмотрела вокруг и поняла, что они тоже все замерли. Я перепугалась и закричала, и в тот же момент все отмерли, а Том донёс ложку до рта. Я посмотрела в свою тарелку — моя каша была в ней.

Воспоминание 3

Таких случаев становилось всё больше. Сначала я просто не понимала, потом попробовала рассказать маме. Сначала она похвалила меня за живой ум, потом, во второй раз, сказала, чтобы я не придумывала. Потом меня отвели к психологу, потом к психиатру. Все анализы и тесты я сдала хорошо, потому родителям посоветовали наблюдать до подросткового возраста, так как эти мои идеи никому не вредят. И возможно, пройдёт, когда я повзрослею. Также мне настоятельно рекомендовали завести друзей. Хотя у меня была подруга. С ней мы и экспериментировали.

Воспоминание 4

Каждый раз, когда такое случалось, мы записывали в дневник. Если я записывала без неё, она при встрече сразу перечитывала и пыталась найти закономерности. Главной задачей было понять, почему это происходит. Чего она только не придумывала: злила меня, пугала, обливала водой, смешила, обижала и радовала, но закономерности мы так и не нашли. Кстати, звали её Элли. А меня тоже зовут Элли, и это было и плюсом, и минусом. Мы познакомились ещё в садике, и воспитательница пошутила, посадила нас вместе и спрашивала всё обеих вместе. Так как я была не так быстра, как Элли, через время я и не пыталась что-то ответить. Элли отвечала всегда за двоих, и меня это устраивало. Хотя мои родители постоянно пытались это изменить, просили нас рассадить, но мы всё равно садились вместе. В итоге так получилось, что все считали её более умной. Потом и я так начала думать.

Наши друзья решили называть меня Элли, потому что я более мягкая, добрая, а мою подругу Эл. Потому что её сложно было назвать мягкой и доброй, и отчасти поэтому она всегда допрашивала меня после каждого случая: что я делала до, что во время, что прямо перед моментом, когда всё возвращалось.

Экспериментальным путём мы поняли, что всё заканчивается, когда у меня приходит страх, что я там застряла. Сколько времени на это нужно, я не знаю, потому что часы тоже стояли. Но иногда мне казалось, что прошла вечность. Тогда я пугалась, и всё возвращалось.

Во время этих «зависаний», тогда мы их так называли, Эл сказала мне делать разные вещи. У неё был план на все случаи жизни, и она постоянно переспрашивала, помню ли я, что мы напланировали. Она никак не могла привыкнуть, что в случае, если я забуду, я могу посмотреть в наш дневник. Я-то могу делать всё что угодно, ну, правда, летать не могу.

Так вот, я пробовала делать что-то из придуманного нами. Сейчас я понимаю, что это были в основном шалости: написать что-то на доске, переложить чьи-то вещи кому-то другому, спрятать школьный журнал и тому подобное.

Но всё, что я делала, возвращалось на свои места, как было до моих изменений. Мы выяснили, что и я возвращаюсь тоже на своё место, в котором была до момента «зависания». И так же через боль я определила экспериментальным путём, что чем дальше я нахожусь от места «зависания», тем больнее мне возвращаться в туда же и в ту же позу. Один раз я решила убежать далеко, как только могла: выбежала из школы, пробежала два квартала и забежала в магазин. Когда меня вернули в класс, у меня болело всё тело и даже было несколько синяков, которые, правда, очень быстро сошли. Позже я поняла, что препятствия на пути возвращения типа стен и окон приносят разную боль. Стена больнее, чем окно, например.

В какой-то момент мне всё надоедало, но только не Эл. Она заставляла меня писать дальше дневник и верила, что мы разгадаем эту загадку, пусть на это уйдёт двадцать или тридцать лет. Потому что первые десять уже прошли.

Всё, что у нас было на это время, — это принятие отношения боли и расстояния или препятствия, что случалось тогда, когда я было чем-то недовольна. Чаще всего сама собой. Тут Эл говорила, что она бы хотела, чтобы я относилась к себе лучше и не донимала себя, но тогда пропадут эти «зависания», а она этого не хотела.

Меня регулярно показывали психологу и психиатру, и мы с Эл решили, что им лучше ничего не рассказывать, и родители и психиатр возрадовались, что я это всё переросла.

Так всё стало каким-то привычным, а записи стали рутиной. Я потеряла интерес к тому, чтобы что-то делать в моменты «зависания». Я чаще всего просто сидела и ждала, когда это всё закончится, и, когда мне казалось, что уже долго, пугалась и выходила. Я даже сама себя программировала на этот страх, чтобы быстрее выйти, и часто это получалось. Эл через время отстала от меня и просто записывала как ещё один случай. Мы перестали быть заинтересованными данным процессом, это стало как какой-то моей особенностью, как аллергия у Тома. Да, он был в моём классе, и всё так же наши отношения были нелучшими. Я даже иногда верила, что у него аллергия на меня, а не на пыль, как говорили врачи.

Всё было так до одного момента, когда мы с Эл пришли на вечеринку к Анне. С Анной мы дружили, она была очень весёлой и позитивной девчонкой. Её родители организовали ей праздник на день рождения — ей исполнилось семнадцать, — пригласили друзей и родственников нашего возраста, арендовали нам автобус, который возил нас по городу, а мы танцевали. Водитель попался нам очень прикольный: он старался резко входить в повороты и резко притормаживать и газовать. В танце это было весело.

Как только мы пришли, Анна нас познакомила с её кузеном, которого я раньше не видела. Он был на год старше — Эл сразу пошутила что-то типа «Первая парочка готова». Но какие у меня парни в голове, если я тут «зависаю» периодически. Тут бы в психушку не угодить, а она о парнях.

Мы классно проводили время, танцевали, и на одном из очередных поворотов водитель резко вошёл в поворот, и я не устояла на ногах и упала на этого кузина Анны. Я даже имени его не запомнила, а тут такой конфуз. И я чётко заметила, что в моей голове прозвучало «стоп». В тот момент всё «зависло» и я в неудобной позе. Эл была напротив меня, её волосы смешно висели в воздухе, и я подумала, что ей бы понравилось такое её фото, но это мы уже проходили: фотографии, которые я делала во время «зависания», исчезали, как и всё остальное. Этот кузен, как же его звали, улыбался, и я подумала, что он очень даже симпатичный и, когда я «вылечусь», можно будет с ним встретиться несколько раз. Я бродила по автобусу — почему-то в этот раз мне не хотелось всё быстро возвращать. Все были такими весёлыми, беззаботными, мне нравились все эти люди, хотя они меня и не знали, но я точно была уверена, что меня любили те, кто знали.

И тут промелькнула мысль, что если я сказала «стоп», чтобы остановить, то, может, надо что-то сказать, чтобы продолжить. После вариантов «далее», «марш», «старт», «идём», «пошли», «эге-гей» я пошла по кругу, но ничего не происходило. Мне уже начало надоедать, и тут внутри появилось чёткое понимание, что я хочу обратно. Я не словила чёткое слово, потому что меня выбросило на кузена Анны и он поставил меня на ноги. Я выкрикнула слова благодарности и побежала к Эл, оттянула её в дальний угол автобуса и прокричала, что поняла, как запускать и отпускать эти «зависания». Я хотела ещё погулять, потанцевать, но Эл быстро со всеми попрощалась, на слова кузена о том, чтобы проводить меня домой, сказала, что сама справится и отведёт меня. А потом, как вы, наверное, догадались, мы всю ночь запускали и отпускали эти «зависания». Для этого она наврала и моим, и своим родителям, чтобы остаться у меня и мучить меня всю ночь. Меня бы это сильно напрягало, но каждый раз она так радовалась и пищала и прыгала так, чтобы никто не услышал, что я радовалась вместе с ней.

На следующее утро я проснулась не такой психически больной, какой была ранее. Я уже могла хоть что-то контролировать, а значит, это уже не болезнь.

Воспоминание 5

Всё то время, которое у нас осталось до поступления в университет, мы экспериментировали. Я научилась запускать время: поняла, что на это нужно было внутреннее желание, а слово помогало на нём сконцентрироваться. Так как ничего менять я не могла, то мы придумали, что я могу использовать это на экзаменах и тестах. Наши экзамены превратились в сплошные «зависания». Так как я не могла ничего записывать, мне приходилось запоминать, но много запомнить не могла. Я подсматривала у одноклассников ответы, потом начала искать их в книгах и Интернете, благо что тот работает. Сначала я искала ответы для себя, потом и для Эл. Вместо того, чтобы читать информацию до экзамена, я её читала во время него. Благодаря этому и я, и Эл сдали все экзамены на отлично, но за это время я хорошо развила свою память. Мы хотели поступать вместе, но Эл очень хотела быть биологом, даже меня она изучала, как животного, а я себя биологом не видела. Я вообще не знала, кем хочу быть. А так как баллы у меня были высокими и все дополнительные экзамены я тоже могла пройти на отлично, это ставило меня в тупик. Со временем мне стало интересно постараться пройти тесты и экзамены без «зависания», я сама с собой соревновалась, и у меня получалось.

Родители настаивали на том, чтобы я училась на адвоката, так как папа имел свою юридическую компанию. Мои соседи были программистами, потому эта специальность тоже вызывала позитив у родителей, но не у меня.

Я долго думала и решила стать журналистом.

Наше время

Жить в большом городе — это всегда весь день пересекаться с кучей разного народа. На улицах люди, в магазинах люди, в подъезде и то с кем-то встретишься. Не говоря уже об университете — там постоянно множество людей. В таком мире сложно найти уединение, сложно побыть одной.

Я жила в квартире недалеко от университета и ходила на занятия пешком. Это было время на то, чтобы побыть в своих мыслях или послушать аудиокнигу. Сейчас я слушала в очередной раз Роберта Асприна и его «МИФы» — когда-то после школы мы читали эти книги с Эл. Я очень по ней скучала. Со мной пытались познакомиться несколько девчонок, мы хорошо пообщались, сидя на поляне перед корпусом, но такой, как Эл, больше нет на этой планете.

Мы созванивались каждый день и часами висели на телефоне, а когда не говорили, то переписывались.

2 октября, вторник

Прошёл первый месяц обучения. Было прекрасное солнечное утро. Я, как обычно, собиралась в университет. Сегодня можно было не спешить, так как мне надо было прийти ко второму занятию. Но, так как я решила выстроить свой график сна, я встала, как обычно, в семь утра, а в восемь я была уже на улице и наблюдала, как люди спешат по своим делам: кто-то идёт чуть быстрее привычного, кто-то очень торопится, вон мама подгоняет детей, чтобы быстрее шли в двор школы. Я зашла за угол дома — здесь недавно нашла интересное кафе, где утром, когда успевала, пила чай и завтракала омлетом. Официант уже знал моё расписание и улыбался при моём появлении. В это время было мало посетителей, и мы с ним часто болтали о жизни. Я не знаю, сколько ему было лет, не особо умею определять возраст, но, по моим оценкам, ему было лет сорок. Я уже знала, что у него есть жена и овчарка, он поездил по миру и решил, что пора где-нибудь остановиться. Он выбрал этот город, проезжая мимо, — тогда это здание было закрыто и висела табличка о продаже помещения.

Детей у них не было, и это кафе он любил как ребёнка. Жена мало тут бывала, а он сделал ремонт и сам работал. Он любил общаться с посетителями, называл их гостями, а не клиентами. Себя он называл Оззи — я сомневаюсь, что это было его настоящее имя. С ним было комфортно, как будто я завтракала дома, с родителями.

Сегодня он, как всегда, улыбнулся, весело предложил мне выбрать столик. Я выбрала тот, что был в глубине помещения.

— Сегодня грустное настроение? — спросил Оззи.

— Вроде бы нет, — ответила я, хотя потом задумалась. Да, на самом деле, сегодня было как-то грустненько, даже не знаю почему.

— Тогда начнём утро с ромашкового чая.

Я посмотрела сообщения — Эл ещё ничего не писала, и это было странно. Может, из-за этого у меня такое настроение?

Боковым зрением я видела ноги приближающегося Оззи. Он всегда был обут в интересные туфли, у него я их видела пар пятнадцать. Сегодня были опять новые, коричневые и с зелёными шнурками.

Я подняла голову, чтобы поблагодарить его за чай и выбрать вид омлета. Первым, что я увидела, был большой букет ромашек, а на столе уже стоял чайничек с ароматным чаем.

— В это время года есть ромашки?

— Сейчас ромашки есть круглый год, просто надо знать, где их искать.

— И где ты их нашёл?

— Это секрет, туда могут попасть только люди в прекрасном настроении.

Увидев мою улыбку, он добавил, что у меня есть шанс, но надо чуть больше чаю.

Я написала Эл и посмотрела своё расписание на сегодня. Предметы были обычными, на прошлой неделе мы уже познакомились со всеми преподавателями. Мне понравился профессор Свифт: он рассказывал о своей жизни и о том, как журналист может быть полезным для формирования политических взглядов. Сегодня его предмета не было, а жаль.

Оззи стоял за своим прилавком и напевал какую-то знакомую песню, но я не могла её расслышать, чтобы опознать. Пришло сообщение — я думала, что это Эл, но оказалось, что это девушка из университета предлагает встретиться перед занятием. Я начала писать отказ, формулируя какое-то оправдание, но тут мой взгляд зацепился за что-то непонятное на улице. Я не могла уловить, что меня заинтересовало, потому что всё казалось обычным. Я опять посмотрела на Оззи — он вытирал стаканы и весело перетаптывался с ноги на ногу.

Я опять посмотрела в окно и заметила то неприятное, что было в детстве: все замерли. Я не поняла, что я сделала, чтобы они замерли. Оззи не было за его стойкой, наверное, пошёл за моим омлетом.

Опять что-то привлекло моё внимание на улице, я решила пойти посмотреть, что там может быть. Выйдя, я пошла вдоль дороги, обходя людей и столики. Время было утренним, и людей было много, ничего необычного. Чего меня тянет опять на приключения? Даже Эл занята, чтобы потом со мной это всё разбирать.

Мне показалось, что что-то мелькнуло, я едва уловила боковым зрением. Но этого не может быть. На всякий случай я повернула за угол — надо же было доказать себе, что всё стабильно, как всегда.

За углом было всё как и на предыдущей улице: стояли люди, замершие в разных позах, машины и автобусы. Вдалеке кто-то двигался. У меня что-то со зрением? Вот померещится всякое. Я не могла оторвать взгляд — нет, вроде бы показалось. Я очень внимательно следила за фигурой. Скорее всего, это был парень, но отсюда видно было плохо. И тут он точно пошевелился, даже не так — он отошёл на пару шагов от столика, перед которым стоял, вернулся, отошёл и пошёл вдоль улицы, разглядывая здания и витрины. Он даже смотрел в мою сторону, но я была в таком изумлении, что стояла, как все остальные замершие.

Прошло какое-то время, хотя звучит это странно в безвременном пространстве, и я пришла в себя. Я решила, что мне надо его догнать, и начала идти в направлении к нему. Тут же я передумала и начала прятаться, потом опять замерла, чтобы он не заметил. У меня в голове был рой мыслей, я то бежала и догоняла, то замирала или придумывала ещё что-нибудь, чтобы меня не было видно. А он уходил. Так, надо было придумать, что делать. Я осторожно начала выглядывать из-за стоящих людей, чтобы он меня не заметил, и продвигаться потихоньку за ним.

И тут меня резко втянуло, и в следующий момент я сидела за столиком с ромашками и с уже забытой болью в спине. Тут же подошёл Оззи с моим омлетом.

— У тебя всё хорошо?

— Да, — поспешно ответила я, но он как-то странно на меня посмотрел.

— Ты какая-то взволнованная.

— Нет, всё хорошо, спасибо за омлет.

— С тобой посидеть?

— Нет, всё в порядке, я почитаю лекцию.

Я открыла конспект, в котором были написаны тема и имя преподавателя, и тут зазвонил телефон. Наконец-то это была Эл.

— Я вчера была на крутом мероприятии, там было много очень важных людей, и я познакомилась с одним профессором. Он меня пригласил в их исследовательскую группу, и угадай, где будут проходить исследования. Это ошеломительно, но мы скоро встретимся.

Я никогда не слышала её такой. Эл продолжала дальше говорить об исследованиях, о своём приезде и о том, что мы скоро встретимся. Столь длинного монолога от неё я не ожидала, но мне было приятно её слушать, радоваться вместе с ней.

— Элли, мы скоро встретимся, ты в это можешь поверить? — в очередной раз повторила Эл и сделала паузу.

— Это невероятно, — проговорила я, так как все формулировки, которые я не высказала, отчего-то забылись.

— Я приезжаю в следующую пятницу, нас поселят в общежитии возле биологического корпуса, это близко к тебе?

— Это от меня минут пятнадцать пешком.

— Чудесно, то, что надо.

— Эл, ты спала ночью?

— Нет, а откуда ты знаешь?

— Тогда всё понятно. Пойди поспи, тебе нужен отдых.

— Да, мы с группой всю ночь планы строили. Но ты мне хотела что-то рассказать.

— Это может подождать пару часов, пока ты не отдохнёшь.

— Спасибо, Элли, ты у меня самая лучшая. Я проснусь и сразу тебя наберу. Когда у тебя пары заканчиваются?

— Лучше напиши мне, когда проснёшься.

Мы закончили разговор, я была очень рада, что скоро увижу Эл. Мы смотрели университеты в одном городе, но там, где Эл сейчас учится, ей давали стипендию и преподавал профессор, за которым она уже давно наблюдала.

И теперь мы опять будем в одном городе. Сегодня определённо был интересный день.

— Тебе омлет разогреть? — услышала я голос Оззи.

Я глянула на часы — надо было уже идти на занятия.

— Нет, спасибо, и так хорошо.

Я быстро съела омлет — он даже был не совсем остывшим — и допила ромашковый чай. Подумала, что мне делать с ромашками.

— Оззи, можно ромашки постоят тут, а я их вечером заберу, когда буду домой идти?

— Да, Элли, конечно.

Я рассчиталась картой и вышла на улицу.

Или погода резко стала хорошей, или это от моего прекрасного настроения, но я чувствовала, что мир радуется вместе со мной.

Я забежала в корпус и столкнулась с профессором Свифтом. От неожиданности я отпрыгнула от него и автоматически извинилась. Он улыбнулся широкой улыбкой и спросил, хожу ли я к нему на занятия, а то лицо у меня знакомое. Я кивнула и начала что-то говорить о том, что мне понравилась его лекция и подход, но, думаю, это выглядело не очень впечатляюще. Слушая себя, я как-то поникла, а профессор всё улыбался своей широкой улыбкой. А потом спросил:

— Вы же будущий журналист?

— Да, — тихо ответила я.

— Вы хотите взять у меня интервью?

— Да.

— Тогда берите.

— Прямо тут?

— Да. — Он облокотился на поручень лестницы.

— Прямо сейчас?

— Да, я готов.

Я знала, что у меня есть ещё время до занятия, немного, но есть. Во мне заиграл интерес. Когда я поняла, что хочу быть журналистом, мы с Эл постоянно играли, что я беру у неё интервью, потом я начала брать интервью у учителей в школе, и они мне часто рассказывали интересные моменты из своей жизни, о которых не знали другие ученики.

— Добрый день, профессор Свифт, могу я вас так называть?

— Да, конечно, добрый день, — подыграл он мне.

— Как давно вы в журналистике и как вы попали в эту сферу?

— Я выбрал это направление ещё в школе и вёл школьную газету, а потом пошёл в университет. А теперь я профессор. — Это его очень рассмешило.

— Кем бы вы были, если бы не было такого направления, как журналистика?

— Вот это вопрос. Я даже не могу так быстро ответить. Давайте вы подготовите ещё десяток таких же вопросов, и мы выберем место и время для интервью. Как насчёт кафе у Оззи, вы знаете Оззи?

— Да, знаю. Когда вам будет удобно?

— Давайте в пятницу вечером после шести, если вам удобно.

— Да, удобно.

— Тогда до встречи в пятницу. Жду странных и интересных вопросов, и подумайте, где будете публиковать наше интервью.

Я попрощалась задумчиво, так как озадачилась публикацией. А есть ли тут местная газета? Она тут должна быть, на факультете журналистики не может быть иначе.

Сегодня мне нужно найти место для публикации.

Прибежав на занятие, я увидела, что преподавателя ещё не было. Я выбрала место возле знакомых девчонок и, поздоровавшись, начала расспрашивать их о газетах. Оказалось, что их тут несколько, вот только, куда точно идти для публикации, никто не знал. Но это уже было началом.

Весь остальной день я думала о статье и вопросах. Это было очень увлекательно. Как только занятия закончились, я написала Эл, что я свободна. Она мне написала, что наберёт меня где-то через час. Я решила зайти за своими ромашками к Оззи.

Оззи, как всегда, был рад меня видеть, у него было много посетителей. Он принёс мне ромашки и спросил, лучше ли мой день, чем утро. Я сказала, что день был хорошим, и побежала домой.

Я как раз успела приготовить себе ужин, как позвонила Эл. И я ей начала рассказывать о моём утреннем «зависании». Она всё выслушала и спросила:

— Как ты его запустила и как остановила, а то я что-то не поняла?

Этот вопрос поставил меня в тупик, так как я не знала.

Эл в своей манере начала докапываться:

— Ты опять не управляешь этим процессом?

Я мысленно сказала «стоп», посмотрела в окно — люди все замершие, внутренне сказала «старт», опять подошла к окну — все люди двигались. Эл крикнула с экрана телефона:

— Ты куда?

— Я посмотрела, могу ли управлять.

— Может, ты не заметила, как остановила и продолжила?

— Сомневаюсь. Мне было достаточно больно, когда меня отбросило в кафе.

— Тогда как это произошло?

— Эл, я не знаю, но мы обязательно всё узнаем. Кстати, у меня есть договорённость об одном интервью.

И я начала рассказывать об интервью, ромашках и газете, точнее, что я ещё ни о чём не узнала. Эл меня выслушала, суховато сказала, что рада за меня и моё интервью, и закончила тем, что эта утренняя ситуация её очень беспокоит. И то, что она не ожидала, что есть ещё кто-то, кто может быть не замороженным, как и я.

Я только сейчас задумалась над тем, что это на самом деле необычно и раньше я таких людей не встречала. Но мне так не хотелось придавать этому значения прямо сейчас, что я перевела разговор в сторону приезда Эл, и она поддалась. Мы проговорили больше часа, и, когда закончили, я была в прекрасном настроении. Ещё немного поработала над интервью и легла спать.

Однако мне не спалось. Уже два часа я ворочалась в постели и не могла отогнать надоедливую мысль, которую поселила мне Эл. «Как так получилось, что я опять не поняла, как остановила время и запустила его?» Я пыталась вспомнить, как это было в детстве, как я тогда это всё ощущала, как неосознанно это запускала. Но это мало чем помогало, так как мне казалось, что это было иначе.

В конце концов, я достала свои записи, которые вела с детства, и начала перечитывать. Как только я прочла самое начало, на меня нахлынули такие приятные чувства, что аж слёзы подкатили. Это было так приятно, казалось, что всё это случилось со мной вот совсем недавно и в то же время очень давно.

Я читала и читала, совершенно забыв о времени и о том, зачем я это всё начала. Опомнилась, когда почувствовала сильную жажду: в комнате было достаточно жарко. Я собрала все записи, вздохнула то ли с ощущением сожаления о проходящем времени, то ли с осознанием того, что сейчас мир совсем изменился и я знаю уже намного больше и о себе, и о мире, в котором живу.

Взглянув на часы, я быстро попила воды и полезла в постель. Заснула я, скорее всего, быстро, и утро наступило вскоре.

3 октября, среда

Утро было солнечным, что обещало прекрасный день. Я быстро умылась, перекусила, собралась и выбежала на улицу. В солнечных лучах листья казались ещё более зелёными, и ветер их слегка шевелил, создавая шуршащий звук, уже осенний.

Мне захотелось остановить этот момент, и я его остановила — всё замерло. Я стояла, наслаждаясь и радуясь, что я так могу сделать. И тут боковым зрением я заметила движение. Я не поняла, кто это был, только заметила что-то тёмно-зелёного цвета. Возможно, это была куртка или плащ. Помня вчерашнюю боль, я не побежала за ним сразу, а запустила время и вот тогда побежала.

Плана у мне не было, но идея догнать была. Я впервые пожалела, что не тренировалась и не любила бегать. Мне казалось, что я вижу что-то нужного цвета, но некто перемещался достаточно быстро. Я поняла, что так не догоню, потому, зная, что тот переулок пересекает другой переулок, побежала туда. Так как человек перемещался быстрее меня, я этого не рассчитала и он налетел прямо на меня в месте пересечения переулков.

От неожиданности я чуть не потеряла равновесие, но устояла на ногах. Незнакомец тоже пошатнулся. Теперь я точно видела, что это мужчина лет тридцати в тёмно-зелёной курточке.

Только сейчас я поняла, что не знаю, зачем я его догоняла и что от него хочу. Я-то хотела много всего узнать, но с чего начать и что вообще говорить? Я молчала, он тоже. Я рассматривала его, он посматривал на меня и явно не собирался ничего говорить.

Первая сформировавшаяся мысль в моей голове прозвучала вслух таким образом:

— Я вас догнала.

— Вы молодец, но зачем вы меня догоняли?

— Потому что вы от меня убегали.

— С чего вы взяли? Я просто спешу на работу. Вам что, не надо на работу или на учёбу?

Это меня немного озадачило, но я решила идти дальше.

— Я вас и вчера видела. — Хотя подумала, что вчера мог быть и не он.

— Да, я каждый день тут хожу. Я хожу пешком на работу. Вы, наверное, тоже.

— Да, но как бы вам так сказать, я вас видела в необычной ситуации.

— В какой именно?

Вот тут я уже не знала, как мне дальше быть. Я решила, что мне надо время, и вот его-то я и остановлю, пока подумаю, что мне дальше говорить. Я мысленно сказала остановиться времени, и всё замерло… кроме мужчины. Он даже не заметил, что я остановила время, просто смотрел на меня и ждал, как же я выкручусь, но я только широко улыбнулась. Он не понял, так как был уверен, что держит ситуацию под контролем.

— Так в какой ситуации вы меня видели? — переспросил он.

— В такой же, как эта, — сказала я и показала рукой вокруг — только тогда он увидел, что всё замерло.

Однако этот человек был мастером импровизации.

— Что случилось? Как вы это сделали?

— Всё замерло, потому что нам надо поговорить.

— О чём вы хотите поговорить?

— О том, почему всё замерло, а вы нет.

— Но вы тоже не замерли?

— Да, я не замерла, потому что это я всё остановила, но вы должны были замереть.

— Я вам ничего не должен, — сказал мужчина и щёлкнул пальцами — в тот же момент всё пришло в своё движение, и он обошёл меня и пошёл дальше по улице.

Я, понятное дело, пошла за ним.

— То есть вы мне ничего не расскажете?

— А что я должен вам рассказать?

— Вас не удивляет, что вы встретили ещё одного человека, который умеет останавливать время?

— Нет.

Услышав это, я приостановилась, но потом быстро опомнилась и догнала его.

— А вот меня удивляет, что есть такие люди, кроме меня. Вы первые, кого я встретила, и потому мне хочется о вас всё узнать: кто вы, как давно вы останавливаете время, какой ваш опыт, и какая жизнь.

— С чего ты взяла, что мне интересно тебе это всё рассказывать? — сказал он с усмешкой.

Тут он был прав. Он мог не хотеть со мной делиться. Для него это может быть болезненно, может, он боится этой своей особенности, а может, чего доброго, ненавидит её.

Я начала оправдываться, что-то из себя выдавливая, смущаясь и мямля себе что-то под нос. А он так спокойно продолжил:

— Ты же будущий журналист, это твоя задача ставить меня в тупик.

— Откуда вы знаете, что я журналист?

— А это что, секрет?

— Нет, но если вы меня не знаете, то и это не должны знать. У меня же не написано на лбу, что я журналист.

Это его развеселило, и он громко рассмеялся каким-то таким тёплым и заражающим смехом, что мои губы тоже начали растягиваться в улыбку. Я это заметила и остановилась — чего я с этого должна смеяться, когда тут происходит непонятно что?

Наконец мужчина перестал смеяться и с улыбкой сказал:

— Элли, всё хорошо, я о тебе знаю немного, остальное ты мне расскажешь. Но давай не сейчас, так как у тебя уже идёт занятие. Я знаю, что это всё для тебя странно и, честно говоря, можно было сделать всё по-другому, но мне так нравится видеть изумление новичков.

Если он думал, что это мне хоть что-то объяснило, то он ошибался — у меня было столько вопросов, а он хотел меня отправить на занятия. Да я же голову буду ломать над этим и совсем не сконцентрируюсь на учёбе! Мужчина увидел, что я остановилась и пока не собираюсь дальше идти, достал с кармана визитку и сказал, что я могу ему писать в мессенджере, но он предпочтёт рассказать всё при встрече, так как информации много и писать это долго.

Я взяла визитку — на ней большими буквами было написано «Девид Брохни», «профессор высшей математики» и номер телефона. У меня было ощущение, что он хочет как можно быстрее сбежать от меня, но я оторвала глаза от визитки и увидела, что он спокойно стоял и ждал. Я спросила:

— Значит, Девид?

— Да.

— Мне вас называть профессором Брохни?

— Нет, зачем, называй меня Девидом, так будет проще. Нам предстоит много общаться, и надо, чтобы было комфортно. И да, можешь перейти на ты, а то мне некомфортно, когда ты мне выкаешь.

— Хорошо, профессор, — сказала я с усмешкой.

— Ладно, называй как хочешь, потом всё равно буду Девидом.

«Вот специально оставлю "профессор", чтобы не умничал», — подумала я, но вслух сказала:

— Я тебе обязательно напишу. Времени у меня на занятиях много, потому жди кучу вопросов.

— Пиши, потом встретимся, и я постараюсь на всё ответить. Только давай до твоего интервью с профессором Свифтом, чтобы не было неудобных моментов.

— Каких моментов?

— Давай беги на занятие, всё будет о’кей, спишемся и договоримся о встрече.

Я покорно пошла в сторону университета, обернулась через несколько шагов — Девид стоял и смотрел мне в след. Я помахала рукой, он — в ответ.

Было странное ощущение, будто у меня внутри была сжатая пружина и сейчас она начала расслабляться, и непонятно почему мне хотелось бежать в припрыжку, как в детстве. Я радовалась тому, что я не одна такая и что кто-то что-то знал и точно знал больше, чем я. Может, ещё кого-то знает, а что, если таких людей много, тогда почему я их раньше не встречала? В голове было столько вопросов, что мне даже некоторые сложно было осознать и они просто проносились в голове.

Я была так сосредоточена на своих мыслях, что чуть не пробежала мимо нашей аудитории, хорошо, что там стояли Зоя и Стефани, которые меня позвали. Я с ними встречалась несколько раз на занятиях и на обеде, они даже звали меня на кофе, но пока мы так и не пошли, хотя я соглашалась.

— Спасибо, что позвали, а то я б пробежала, — подошла я, запыхавшись.

— Ты куда так спешишь? — ответила Стефани, —Думала, что опаздываешь?

— Да, я думала, уже занятие началось.

— Нет, ещё, — она посмотрела на часы, — три минуты, но вон и профессор Свифт идёт, пойдём в аудиторию.

Так как профессор нравился не только нам, мест свободных было мало, тем более чтобы мы могли сесть втроём. Я прошла в самый конец и нашла себе свободное место, девчонки тоже сели по одной. Через несколько минут я получила сообщение — это оказалась Стефани, она сделала общий час со мной и Зоей. Первым сообщением было: «Сегодня вечером будет живая музыка в хорошем кафе, тут рядом. Пойдём втроём?»

Зои спросила, во сколько она хочет туда пойти и что это за кафе. Потом Стефани писала, что обычное кафе, играть будет её знакомый, просил прийти её поддержать, а она сама не хочет. Я подумала, почему бы не пойти, хоть немного развеяться от всех этих моих новостей. Я сказала, что пойду, и начала слушать лекцию. Профессор был в хорошем настроении: шутил, спрашивал наше мнение, рисовал схемы, и я старалась быть включённой в лекцию. У меня почти получалось, но где-то фоном стояли всё те же вопросы.

На самом деле я была очень благодарна профессору Свифту: он хорошо отвлекал меня от мыслей, и к концу лекции я была полностью поглощена ей и обсуждала со своим соседом последнюю формулировку, по которой мы не сошлись взглядами. Профессор заметил наш живой спор и попросил озвучить наши мысли. Я думала, что он нам скажет правильное решение, но вместо этого он сказал, что мы молодцы, и попрощался.

На перерыве я достала визитку и написала сообщение Девиду о времени встречи. Я предложила встретиться сегодня после моих занятий или завтра во второй половине дня. Как я и ожидала, до окончания моих занятий я не получила от него ответа.

Я позвонила Эл, но она не ответила — написала ей сообщение, что у меня есть новости, и решила посидеть в парке.

Погода была прекрасной: осенний тёплый ветерок, солнышко, на небе белые облака, которые смотрелись как кораблики. Когда-то мы с Эл зарисовывали облака, давно это было. Наконец от Эл пришло сообщение, что она освободится вечером и напишет. Она, наверное, вся в своей подготовке к исследованиям.

Я вспомнила, что мне надо опубликовать интервью, а я ещё не нашла где. Пошла в несколько университетских газет, мне дали контакты людей, которым надо написать и которые подскажут, как это можно сделать. Я составила письмо и разослала его всем. Придя домой, я села работать над интервью, но что-то ничего интересного не придумывалось — все вопросы казались такими простыми и неинтересными ни кому-либо, ни мне самой.

Посмотрев свою почту, я обнаружила, что мне ответили с газеты и написали свои условия публикации. Все условия казались правильными, правда, редакции оставляли на своё усмотрение, публиковать или нет, после прочтения материалов, но это нормально. На рассмотрение они брали две недели — значит, надо быстро написать статью. Я придумаю хорошие вопросы, я была уверена.

Я им написала ответ и тут же получила сообщение от Девида, что завтра после моих занятий мы можем встретиться в кафе у Оззи. Почему всё время у Оззи? Ладно, пусть будет так. Я согласилась.

Оставалось ещё немного времени до встречи с девчонками, и я решила почитать лучшие интервью.

Мы встретились в кафе — вечер был удивительно тёплым, и я была легко одета. Я решила отдохнуть и оставила все свои мысли дома, если можно так сказать. Я подумала, что странности в моей жизни были, есть и будут, потому надо наслаждаться приятными моментами.

Я пришла на пять минут раньше и думала, что буду первой, но девочки уже были там и стояли возле музыкантов, общаясь с ними, пока те настраивали инструменты. Музыкантов я не знала — это была группа из трёх парней немного старше двадцати лет. У всех были гитары, и один из них сидел за ударной установкой. Я когда-то пробовала играть на гитаре, даже ходила на несколько занятий, но потом как-то передумала, а вот барабанов в моей жизни не было.

Я подошла к импровизированной сцене, и Стефани меня познакомила со всеми. Я, конечно же, никого из них не запомнила. Тут же подошёл какой-то мужчина и сказал, что они могут начинать. В кафе уже были посетители, и, увидев, что ребята готовы, они начал хлопать и издавать поддерживающие звуки. Стефани мне сказала, что тут много друзей группы, так как это одно из их первых таких больших выступлений.

Ребята играли, репертуар был хорошим, голос вокалиста — приятным, глубоким, с бархатистым отливом.

Стефани смотрела зачарованно на солиста, и было видно невооружённым глазом, что она в него влюблена. Зоя просто слушала, уткнувшись в телефон, а я смотрела по сторонам. Кафе потихоньку заполнялось, и через час уже не было свободных столиков. Само кафе было достаточно приятно оформлено, висели картины со странными изображениями непонятно чего. Люди выпивали, подпевали тому, что запомнили, некоторые танцевали возле своих столиков. Всё было приятно, и я радовалась, что есть такие спокойные, понятные моменты в жизни.

Пришло сообщение от Эл — она написала, что скоро будет дома и мы можем созвониться. Я отписалась, что на концерте и освобожусь через час.

Мы сидели очень близко, и было настолько громко, что мы не могли переговариваться, когда ребята играли, но в перерыве я спросила Стефани о солисте. Она рассказала, что он учился в её школе и они виделись на школьных мероприятиях, но ничего более. Это в школьном чате написали, что ребята будут выступать, вот она и пришла. Она не сказала, что он ей нравится, а я и не спрашивала.

Время выступления закончилось, после некоторой паузы выступала другая группа. Ребята подошли к нам, и барабанщик со своей гитарой тоже. Я спросила, зачем ему гитара, если он играет на барабанах. Он мне ответил, что играет и на барабанах, и на гитаре. Они сели за наш столик и предложили что-то выпить. Я отказалась, так как вообще не пью алкоголь. Как-то в школе я попробовала, несильно умела тогда останавливать время, но оно остановилось, и я никак не могла его запустить опять. Я уже даже было подумала, что всё, теперь оно так останется навсегда и я в этом моменте застряла. Но всё-таки время пошло, и после этого я к алкоголю не притрагивалась. Я попросила воду — все удивились, но взяли мне воду.

Ребята рассказывали, что их пригласили ещё на два выступления и они собираются найти для себя менеджера. Я слушала вполуха — это заметил барабанщик и спросил, что со мной. Я ответила, что жду звонок подруги и, когда она позвонит, я пойду домой.

Мне почему-то было не очень комфортно в этой компании, я не могла понять почему. Но вот позвонила Эл, я попрощалась и вышла на улицу.

Я была так рада её услышать, казалось, что это было так вовремя для меня. Я вкратце рассказала, где я и что тут делаю, и мы весело болтали о её дне и о моём — так я пришла домой и устроилась на диване. Мы болтали долго. Мне пыталась позвонить мама — я ей отписалась, что разговариваю с Эл и перезвоню, мне звонила Стефани — ей я тоже отписалась.

Уже будучи в постели, я увидела, что Стефани мне писала, что они идут гулять дальше и, если я свободна, могу присоединиться. Как хорошо, что я не видела этого сообщения, а то пришлось бы придумывать, почему я не могу пойти.

4 октября, четверг

Утро началось со звонка мамы, потому что я забыла ей перезвонить. Мы хорошо пообщались, она за меня была рада и предложила помощь с вопросами для интервью, и на самом деле она могла это сделать: она умела находить правильные и интересные вопросы.

Занятия были не с самого утра, и я опять могла зайти утром к Оззи. Он, как всегда, был рад меня видеть, и я выбрала мой любимый столик у окна.

— Как ты, Элли?

— Хорошо. Приду к тебе сегодня после обеда и завтра вечером. У тебя популярное место, все мне тут встречу предлагают.

— Это же хорошо, значит, гостям тут нравится.

— Да, скорее всего. Мне тут точно нравится, — весело сказала я.

Сегодня я выбрала блинчик с фруктами и опять ромашковый чай. Букета ромашек сегодня Оззи не принёс, наверное, настроение у меня было хорошее и так.

Завтрак прошёл без приключений, я поработала над вопросами, и какая-то картина интервью уже начала складываться. Вскоре я попрощалась с Оззи и пошла в университет. Я вглядывалась в улицы, ожидая увидеть Девила, но его не было видно.

В аудитории уже была Стефани, она улыбнулась, увидев меня. Я села возле неё, и она мне с восторгом начала рассказывать, как вчера они хорошо погуляли. Я её слушала, кивала ей, и потом она меня спросила, почему я не пью алкоголь и это постоянно или только вчера.

Понятно, что я не стала ей рассказывать настоящую версию, для такого у меня есть заготовленная о том, что я попробовала, плохо себя почувствовала и решила, что у меня аллергия. Обычно это всех устраивало. Стефани тоже устроило, но она спросила, делала ли я тест на аллергию, так как это очень серьёзно. Я ответила, что нет, просто решила не пить.

Скоро пришла Зоя, подсела к нам, и они до самого занятия делились впечатлениями вечера. Было весело их слушать, и я даже подумала, что их надо познакомить с Эл.

Занятия прошли быстро, так как я продолжала работать над интервью. Где была возможность, мама мне писала свои версии вопросов, и мы придумали хороший план. Девочки просили показать им вопросы, но я решила, что после интервью я с ними поделюсь, а пока они сырые.

Я переспросила у Девида, в силе ли наша встреча, и он ответил, что да. Мы уточнили время встречи и сразу после занятий я побежала к Оззи.

В кафе было очень мало посетителей, Оззи уже общался с Девидом. Когда я подошла, он хотел меня представить, но мы сказали, что знакомы. Оззи удивился, принял наш заказ, и мы остались сидеть за столиком почему-то молча. Я не решалась начать спрашивать, а Девид почему-то тоже молчал.

Наконец я заговорила. Я сама удивилась, но спросила, как давно он останавливает время. Он посмотрел на меня внимательно и щёлкнул пальцами.

Всё замерло, он вздохнул и начал:

— Элли, давай я начну с того, что я твой наставник и я очень рад тому, что именно мне доверили твоё обучение и введение в коллектив. Я знаю, что информации очень много и что в ближайшие дни тебе будет непросто объединить два мира в одну жизнь. И первое, с чего мы начнём, это с техники безопасности. Я знаю, что о твоих возможностях знает твоя подруга. Она проверена годами и за всё это время она никому не рассказала о твоих возможностях. С ней ты можешь делиться практически всем, кроме того, что мы конкретно скажем, что нельзя. Со всеми остальными обычными людьми — нет. Ты вообще не можешь им ничего рассказывать, даже намекать, даже если тебя будут конкретно спрашивать, умеешь ли ты останавливать время. Ты всегда, слышишь, всегда говоришь нет. Ты сможешь говорить об этом только с теми людьми, с которыми я тебя познакомлю. Если кто-то из этих людей попытается тебя с кем-то познакомить, ты всегда, запомни, пожалуйста, всегда переспрашивай у меня, можно ли новому знакомому говорить. Пока я не подтвердил, что можно, значит, нельзя. Да, я знаю, что сейчас будет много «нельзя», со временем ты разберёшься, что можно, а пока лучше всё «нельзя».

Я была, мягко сказать, удивлена, что Девид даже об Эл знал. Но я внимательно слушала и не перебивала, так как и сейчас ещё больше не знала, что спрашивать.

Он сделал паузу и спросил:

— Ты понимаешь, что не надо никому ничего говорить? Это небезопасно.

— Да, я поняла, я никому не говорила, только Эл знает, даже родители не знают.

— Да, ты молодец. Редко бывает, что в детстве дети не рассказывают никому.

— Я пыталась рассказать маме и психологу, но из этого ничего хорошего не вышло.

— Это, наверное, было до того, как мы тебя обнаружили.

— Мы?

— Да. Мы ищем детей с такими возможностями и стараемся их сопровождать, чтобы им было легче. Мне в отделе все завидовали, да что там, я сам себе завидовал, потому что видел, как было сложно другим наставникам. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, но за что?

Он засмеялся и сказал:

— За то, какая ты есть.

Тут уже я рассмеялась. И услышала за спиной голос Оззи.

— Она очень умная. Тебе повезло с учеником, если учесть, что она у тебя первая.

Я не сразу поняла, что Оззи двигался, хотя всё было замершим. Я это поняла, только когда он сказал Девиду, чтобы тот запустил время и что он может это всё рассказывать и пить ромашковый чай. Оззи сразу же пошёл к своей стойке, Девид щёлкнул пальцами, и всё пришло в движение. Оззи принёс нам чай и подмигнул мне. Я поняла, что всё отмерло, кроме меня. Я сидела замершей, и в голове крутилась только одна мысль: «Оззи всё знал».

— Ты здесь? — спросил Девид.

— Я не знаю, — ответила растерянно я.

— Сейчас важно запомнить технику безопасности. Потому что шанс, что тебя обнаружат, всё больше с каждым днём. Потому я и показался тебе так быстро, хотя по плану это должно было быть на втором курсе.

— Что плохого, если обо мне узнают такие же, как я?

— А почему ты решила, что они такие же? Они похожие, но другие. Если вкратце, есть разные группы людей, которые вербуют новеньких, в основном кто-то находит ребёнка в детстве и его ведут, берегут, прячут от других групп. Потом ребёнок вырастает и входит в эту группу. Но когда его обнаруживают другие группы, то пытаются его переманить к себе. Будут рассказывать разное, пытаться влиять и манипулировать, чтобы переманить, и ты должна понимать, что надо оставаться с нами.

— Подожди, а зачем меня куда-то переманивать? Вы что, секта? Может, я не хочу быть с вами и с ними. Я хорошо жила сама, вернее с Эл, и мне не хочется, чтобы меня вели, влияли на мои решения, заботились обо мне. Что-то это всё мне не нравится. Я уже не хочу ни в какую группу, может, быть одной не так уж плохо?

— Ты её напугал, — сказал Оззи.

Он стоял позади меня и слушал наш разговор. Я не была удивлена этим, но тем, что Оззи был во всём замешан, и меня волновало, насколько сильно. Он сел за наш столик, посмотрел на меня так, как он всегда смотрел: ласково и грустно.

— Элли, это хорошие люди, они позаботятся о тебе. Тебе расскажут о твоих возможностях. Там много всего интересного.

— Оззи, я тебе доверяла, я думала, мы друзья, а ты просто за мной следил.

— Нет, я не следил, я с тобой общался, мне было интересно. Не моя задача за тобой следить.

— Это не ты остановил время, когда я у тебя сидела утром?

— Нет, не я.

— Это был я, — сказал Девид. — Я видел, что ты зашла в кафе и что ты сидишь у окна. Мне надо было привлечь твоё внимание и показать, что ты такая не одна. Послушай, мне надо тебе много чего рассказать, возможно, я не оттуда зашёл. Мы не секта, мы отбираем детей со способностями и обучаем.

— Но ты сказал, что вы боретесь за этих детей.

В двери вошёл профессор Свифт. Посмотрел в нашу строну, постоял несколько секунд и направился к нам. Оззи обернулся:

— Где вы сегодня хотите сесть?

— Не надо, Оззи, вы же видите, что у вас не получается её уговорить. Она очень умная девушка, не надо ходить вокруг да около. Девид, останови время, мы ей покажем, сколько нас рядом с ней.

Тут же Девид щёлкнул пальцами и… для меня ничего не изменилось. В кафе всё как было, так и осталось. Была занята приблизительно половина столиков, и посетители как общались, так и общаются, скорее всего, они даже не заметили, что что-то изменилось.

— А их не удивит, что они выйдут из кафе, а там всё замерло?

Профессор засмеялся и так озорно, что даже мне захотелось улыбнуться.

— Эти твои вопросы мне нравятся. Ты всегда спрашиваешь не то, что от тебя ожидают?

— Не знаю, не замечала. — Но я задумалась. Меня часто учителя в школе спрашивали: «Почему ты именно это спрашиваешь, а тебе не интересно?..» — и говорили свою версию вопроса. Но мне на самом деле было интересно то, о чём я спрашивала. И дома мама часто просила спросить её что-нибудь по теме её работы, а потом она говорила, что теперь точно уверена, что ответит на все вопросы.

— Хорошо, и что с того, что вы тут собираетесь? Вы хотите сказать, что таких людей очень много, я просто жила с ними и мы все друг от друга прятались?

— Нет, — как-то жестковато ответил профессор Свифт. — Я хочу, чтобы ты увидела, что люди нам доверяют свои жизни, что у нас сообщество абсолютно адекватных людей. Ты можешь с ними пообщаться. Да, мы ищем детей и сопровождаем их, следим, чтобы их не нашёл ещё кто-нибудь раньше, чем они будут готовы. Есть несколько групп людей, у которых есть такие возможности, и эти группы не всегда дружны между собой: мы преследуем разные цели и часто противоположные. Мы правда какими-то качествами можем быть похожи на секту. Но часто люди входят в несколько групп, и мы все пересекаемся на общих собраниях. Это, я бы сказал, больше похоже, когда университеты ищут для себя талантливых студентов. В принципе, тебя выбрал я от университета и не за твои способности останавливать время, а за твои статьи и особенно твоё интервью с учителем в школе, который ездил по разным странам, не помню его имя. Это же было, на самом деле, очень интересно. Мне это интервью передали, и мы ещё долго обсуждали на кафедре твои вопросы, как ты их строишь, и видно, что родители много повлияли на твоё формирование мыслей. О том, что у тебя ещё есть способность останавливать время, я узнал намного позже, когда Девид пришёл ко мне, сообщил, что его сделали наставником, и показал мне своего ученика. У Девида наставником был я. Сейчас мы хорошие друзья.

Я слушала и не знала, что мне делать. Мне очень хотелось убежать и позвонить Эл, но это будет странно, потому я сидела и слушала. Девид уже запустил обратно время — в кафе, как и полагалось, ничего не изменилось. Мне очень хотелось им верить, тем более когда меня так хвалят, но где-то было ощущение, что меня хотят обмануть.

— Хорошо, — сказала я, — тогда расскажите мне, чем вы отличаетесь от других групп, в чём вы не сходитесь, для чего эти переманивания детей. Кто финансирует все эти ваши собрания и кому вы подчиняетесь?

— Я от неё в восторге, — проговорил профессор Свифт, — всё четко, по полочкам. А тебе, Девид, я сочувствую. Мне было проще: Девид мне просто верил и потихоньку узнавал всю информацию. Да, у нас есть организации, которые нас финансируют, и мы делаем для них разную работу. Она связана с нашими взглядами, и мы имеем право отказаться от той или иной работы. Чаще всего именно этими взглядами мы и не сходимся с другими группами. Но об этом ты узнаешь попозже и потом сможешь выбрать себе другую группу, если твои взгляды станут отличаться от наших. Именно поэтому есть люди, которые вхожи в несколько групп, так как по каким-то взглядам они сходятся с нами, по каким-то нет.

— На это всё надо время, и я вижу, что часть информации вы мне пока не собираетесь говорить, потому давайте перейдём к обучению.

Девид посмотрел на профессора Свифта и начал:

— Ты пока экспериментировала самостоятельно, но я буду тебя учить всему, что знаю. Обучение займёт около года, чтобы ты поняла всё и натренировала, и мы будем встречаться для обучения два раза в неделю.

Потом он вроде бы ещё что-то хотел сказать, но передумал и замолчал. Все сидели и смотрели на Девида. В какой-то момент он казался таким потерянным, совсем не таким, каким казался мне тем утром, когда мы познакомились. Что-то его точно беспокоило.

— Да, Девид тебя всему научит, он очень много всего знает и умеет, — добавил профессор Свифт.

— Хорошо. Я согласна учиться и разбираться в том, что у вас и как, я потом ведь смогу выбрать, буду я с вами или нет?

— Да, конечно, мы обучим тебя в любом случае, так как надо, чтобы ты умела управлять всеми процессами, а там уже посмотришь, — ответил профессор Свифт. — Завтра встречаемся на интервью, но будет уже другая тема: обычный профессор и обычная умная студентка.

Он опять рассмеялся своим завораживающим смехом, от которого я автоматически улыбнулась — это меня уже начинало напрягать.

Я поблагодарила всех, попрощалась со всеми и сказала Девиду, что мы спишемся. Выйдя на улицу, я зашла за угол дома и прислонилась к стене. В голове был рой мыслей, меня немного знобило, я не понимала, что мне делать. Так я простояла какое-то время. На улицу вышли профессор Свифт и Девид. Профессор говорил что-то не особо внятное, но потом я услышала:

— Всё будет хорошо, она будет с нами. Она поймёт, как это важно, и во всём разберётся, дай ей время. Ты тоже со всем справишься. Если тебе дали такую ученицу, значит, ты можешь её обучить. Она тоже со всем справится, пусть разбирается.

Я стояла, замерев, чтобы они меня не увидели. Они ещё о чём-то говорили, потихоньку отдаляясь от кафе, и я их уже не слышала. Вскоре и сама пошла домой.

У меня начал жужжать телефон — это звонила Эл.

— Привет, Эл, — попыталась сказать я самым спокойным голосом, но, наверное, у меня несильно получилось, потому что услышала в ответ:

— У тебя что-то произошло?

— Меня вербуют в секту. Я не понимаю, как это произошло, но мне кажется, что всё очень плохо. И я теперь даже не знаю, как мне продолжать учиться, так как они повсюду.

На том конце провода была тишина.

— Эл, ты меня слышишь?

— Э-э-э, я тебя слышу, но ты уверена, что всё правильно поняла и что это реально секта?

— Я не знаю. Я уже ничего не знаю.

Я постаралась пересказать Эл то, что со мной произошло. Эл внимательно слушала, не перебивала. Когда я закончила, она громко выдохнула.

— Это странно, я с тобой согласна. Но мне кажется, что обучение тебе точно пойдёт на пользу. Да, неприятно, что о тебе столько знают, но они, скорее всего, и обо мне знают тоже много, потому что я твоя подруга. Дай им шанс, а мы с тобой можем договориться, что, если я увижу в тебе изменения, которых не должно быть, я тебе скажу и тебя вытяну. Помнишь, как нам на уроках психологии рассказывали, что делать, чтобы не попасть под влияние сект?

Эл, как всегда, находила те слова и объяснения, которые мне были нужны. Может, на самом деле всё не так страшно, как мне показалось. Возможно, когда я узнаю больше, всё станет на свои места.

— Хорошо, я напишу Девиду, и мы начнём обучение. Давай уже приезжай побыстрее, мне с тобой будет намного проще.

— Я как раз хотела тебе сказать, что уже буду в конце следующей недели. У нас тут планы изменились, и мне разрешили приехать раньше. Профессура приедет позже на неделю, а нам дают время поселиться, посмотреть, что и как, побыть на занятиях и потом уже приступить к исследованиям.

Я очень обрадовалась, когда услышала эту новость. Мы ещё поболтали о всяком, и я, радостная, стала готовить ужин. Посмотрев чаты, я увидела много сообщений от мамы и папы. Я позвонила им по видео — на экране появились их улыбающиеся лица.

— Рада вас видеть.

— Дочурка, как ты? — начал папа. — Мама мне рассказала, что ты готовишься к интервью и что ты уже там и о статье договорилась.

— Не то чтобы договорилась, но её прочтут, и если она будет хорошей, то напечатают.

— Я думаю, вы с мамой хорошо подобрали вопросы, чтобы она точно была достойной.

— Увидим, — сказала я и подумала: как хорошо, что я подготовила вопросы до встречи в кафе, потому что сейчас я была не в том настроении, чтобы их придумывать.

Я рассказала родителям о походе на концерт, о девчонках из университета, о занятиях, о том, что приезжает Эл. Они были довольны тем, что я социализируюсь, а я была рада, что они довольны.

День был сложным, я пока не понимала, что думать об этой всей компании с остановкой времени, но я написала Девиду, что буду обучаться. Он ответил сразу же. Ничего лишнего не написал, просто поблагодарил за доверие и спросил, какой день мне подойдёт, чтобы встречаться после обеда. Я посидела, подумала: а почему бы не начать завтра? Как раз до приезда Эл уже буду знать что-то новое. Так и написала Девиду. Он тут же ответил: «Хорошо, там, где мы встретились на улице, в 15».

А готова ли я к обучению, что я завтра узнаю, сложно ли будет обучаться и, самое интересное, куда применять мои новые знания? Я и эти не знала, куда применять.

5 октября, пятница

Утром я проснулась как обычно, по привычке быстро собралась и уже в дверях остановилась. Я бы пошла к Оззи, но теперь я не знала, хочу ли туда идти. Но так как я уже даже обулась, то надо было выходить. На улице всё ещё было тепло, только, кажется, пожелтевших листьев стало больше. Хотя вряд ли за эти дни что-то изменилось — мне просто хотелось, чтобы время шло быстрее.

В конце улицы виднелась надпись «Кафе Оззи». Я посмотрела по сторонам, думая о том, где ещё можно позавтракать, но что-то ничего интересного не увидела и решила идти к Оззи.

Подойдя к витрине, я увидела его за стойкой — он общался с посетителем. В какой-то момент он повернулся ко мне и, как всегда, улыбнулся своей доброй улыбкой. Потом направился к двери и открыл её передо мной.

— Доброе утро, Элли. Как настроение?

— Доброе утро, пока не знаю.

— Всё будет хорошо. Мир намного интересней, чем кажется.

Проходя за свой любимый столик, я рассматривала посетителей.

— Они все такие, как я?

— Нет, сегодня все разные.

— Ты можешь со мной поговорить?

— Конечно, что ты сегодня будешь?

— Омлет с помидорами и чай.

— Ромашковый?

— Нет, давай какой-нибудь другой.

— Давай из цветков граната, думаю, он сегодня подойдёт.

Я улыбнулась в ответ. Как я могла пойти в другое место? Я чувствую, что Оззи от души ко мне так относится и мне это приятно.

Я смотрела в окно — там, как всегда в это время, люди спешили по своим делам и даже не знали, что можно останавливать время, что-то учить в эти периоды, а может, ещё что-нибудь делать.

Когда пришёл Оззи, я уже знала, что я у него спрошу, и он понимал, что вопросов будет много. Поставив поднос и сев напротив меня, Оззи положил руки на стол и сказал:

— Начинай.

— Расскажи мне о себе, когда ты узнал, что можешь управлять остановками времени и что с этим делал, рассказывал ли кому-нибудь?

— Я узнал лет в пять. Мы жили в не очень хорошем районе, и ко мне приставал мальчик старше меня: он хотел забрать мой велосипед. Обычно возле меня были родители, но в этот момент почему-то их не было, не помню почему. Я сильно испугался, когда он начал стаскивать меня с велосипеда, и закрыл руками глаза. В тот момент звуки стихли, и я просто ждал, но ничего не происходило. Тогда я открыл глаза и увидел, что всё замерло. Мои родители ходили в церковь и меня водили в церковную школу, и я решил, что это Бог всё остановил. Я забрал велосипед и побежал домой. Но в какой-то момент, когда я уже затащил велосипед, я очутился на старом месте, а этот мальчик меня стягивал с велосипеда. Но я подумал, что Бог помогает мне, потому я набрался храбрости и спокойно сказал мальчику, что Бог знает, что он делает плохо, и его накажут. Пока он пытался мне что-то ответить, подошла моя мама и, увидев ситуацию, прогнала его. После этого он меня не трогал.

Оззи посмотрел на меня и задумчиво сказал:

— Ты знаешь, я как-то по-другому сейчас это рассказываю, не так, как раньше. — В этот момент в двери зашли посетители. — Пришли гости — я вернусь к тебе позже.

За окном уже было меньше людей, ветер играл листьями, он их кружил и ронял. Я подумала, насколько у нас с Оззи разное восприятие нашей особенности было в детстве. Он в этом увидел защиту, а я всегда думала, что со мной что-то не так.

Вернулся Оззи.

— У меня всё было банально: я рос, никогда не пробовал этим управлять, рассказывал священнику в церкви, и он меня хвалил за мою веру, мы благодарили Господа за то, что он обо мне заботился.

Я не понимал, как это происходит, до того как уже перед поступлением в университет мы с друзьями поехали отдыхать к родственникам одного из них. Вечером мы сидели у костра и пели песни, его семья оказалась такой весёлой. Мы хорошо проводили время, но тут что-то начало происходить — оказалось, это был лесной пожар, а мы были на опушке недалеко от реки. Все начали искать, чем носить воду, но у нас ничего подходящего не было. Огонь подходил ближе, мы отходили к реке. Мы видели, что пожарные тушат огонь, но нас они не видели. Мы уже отошли к самой реке, стояли в воде. Она была очень холодной, речка была широкой и с большим течением, переплыть её было нельзя.

В этот момент время остановилось. Я начал молиться, чтобы Бог остановил огонь. Я молился, а время дальше не шло. Я ждал, но ничего не менялось. Я пробовал искать какое-то решение, но ничего не происходило. Раньше эти замирания быстро проходили, но не в этот раз. Я начал злиться, но и это ничего не давало. Я решил, что сегодня Бог меня не видит, наверное, есть ещё что-то более важное у него, а тут я могу справиться сам. В этот момент время запустилось. Я взял большую горящую палку и начал ею махать. Нас заметили пожарные вертолёты и забрали. С тех пор я понял, что этим управляю я, а не Бог. Ещё несколько раз я проверил и чётко в этом убедился. Но я всё равно мало придавал этому значения, потому что пастор всегда говорил, что все люди разные и это то, чем я отличаюсь.

Оззи посмотрел на свои руки, я только сейчас заметила шрам на одной из них. Он был небольшим, но сейчас было видно, что это ожог.

— Это от пожара? — спросила я.

— Да, но мы легко отделались, все были живы, и у пары человек были лёгкие ожоги. Нам их обработали и отправили нас домой.

В университете ко мне подошли два человека и спросили, на каком я курсе и факультете учусь, что собираюсь делать дальше. Мне не показалось это подозрительным, потому что что-то похожее делали военные и предлагали идти в армию. Мы разговаривали, я отвечал на вопросы, а потом они спросили, есть ли у меня какие-нибудь особенности и если есть, то какие. Пастор был очень умным человеком и всегда говорил, что особенности надо иметь, но не надо о них рассказывать. Вот я и не сказал. Они очень настойчиво повторили вопрос, но я ответил, что ничего необычного. Один из них сказал, что немногие умеют останавливать время и это и есть особенность. Я сделал вид, что не понял, но они сказали, что знают о том, что я умею, что они очень этому рады и что это меня делает уникальным.

Я не хотел быть уникальным — у меня хорошо шла учёба, мне нравилось учиться. Я планировал, что буду делать после вуза, и родители мне помогали с подбором места работы, уже были очень хорошие варианты. Я ценил свою усердие, ум и настойчивость и не хотел ничего менять. А с ними это точно были бы перемены. Я это всё и сказал, и они меня оставили в покое. Но тебе уже надо бежать на занятия, потом продолжим.

— А твоя жена знает?

— Да, она одна из нас, и это из-за неё я развернул свою жизнь и начал разбираться с этим всем. Любовь, молодость и прекрасная девушка, которая знала и умела больше, чем я.

— Спасибо, Оззи.

— За что?

— За то, что доверил мне свою историю, за завтрак и за то, что ты со мной.

— Пожалуйста, Элли, мы же друзья. А это просто одна маленькая особенность из тысячи тех, что нас объединяют. Дай себе время во всём разобраться. А сейчас беги на занятия.

Только на улице я поняла, что не заплатила за завтрак. Но я не вернулась, решив, что потом напомню Оззи, когда буду сегодня вечером.

Прибежав в университет, я поняла, что это уже традиция — появляться в последний момент. Двери аудитории были открыты, но преподаватель уже был за кафедрой и общался со студентами. Я посмотрела, где девчонки — они сидели на задних партах, и у них было свободное место, наверное, для меня.

Увидев меня, они начали махать руками — я пробралась к ним и поздоровалась. Мы замолчали, так как преподаватель начал говорить. Нам предложили сделать проект, и для этого надо было работать в группах. Мы с девчонками хотели быть в одной группе, но преподаватель сказал, что посмотрел за время обучения, кто с кем общается, и перетасовал нас так, чтобы мы попали в группы с малознакомыми людьми. Это было, на его взгляд, чтобы расширить круг общения. Нам раздали списки, и я увидела себя с двумя парнями в группе. Одного я знала, мы с ним просто здоровались, но не общались, правда, я не помнила, как его зовут. Второго я просто видела.

Преподаватель попросил нас пересесть по группам, так как будет первое групповое задание. Парни сидели почти рядом, я подошла, и мы сели вместе. Я видела, что Зоя была в группе с девушкой и парнем, а Стефани с двумя парнями. В чём-то преподаватель был прав: я не знала большинство одногруппников. Того светловолосого, что был в группе у Стефани, у меня было впечатление, я вообще видела первый раз.

Нам дали задание на знакомство и кучу вопросов, которые надо было задать друг другу, чтобы мы узнали много информации и потом было легче общаться. Список дали Максу — я увидела, что весь лист был заполнен текстом, и подготовилась к нудным вопросам типа как ты училась в школе и есть ли у тебя домашнее животное. Ребят звали Макс и Лео. Макс выглядел старше и уверенней, Лео был с очень светлой кожей и волосами, даже ресницы были беловатыми. Макс держал у себя листок и не собирался, по всей видимости, нам его давать. Я посмотрела на Лео — он тоже был удивлён.

— Макс, покажешь вопросы? — спросила я.

— Нет. Тут инструкция. Вопросы будут у того, кому попал листок. Вопросы буду задавать я, — ответил Макс как-то немного надменно.

Интересно, этот пафос был в инструкции, или он такой по жизни? Я посмотрела на другие группы — там была похожая ситуация. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

— Мы с вами собираемся на конференцию по защите прав какой-то ущемлённой группы, неважно, какой именно. Я буду старшим и ответственным. Элли будет участником, которому постоянно что-то не нравится, а Лео — тем, который всегда хочет слинять и заняться своими делами, ему неинтересна сама конференция и задача, которую мы преследуем. Задача: попасть на сцену и выступить, но времени вам не выделили и нам надо придумать и договориться о том, что можно сделать. Времени у нас до следующего занятия, но сегодня надо сдать первый план к концу этого занятия. В следующий раз мы сдаём проект по схеме, которая тут дана.

Мы молча смотрели друг на друга. Макс уверенным голосом сказал, чтобы мы начинали придумывать. В этот момент то ли от его тона, то ли от роли, которая мне досталась, мне захотелось съязвить.

— Почему мы должны начинать придумывать? Ты главный, вот и начинай.

Макс засмеялся и сказал, что я классно вживаюсь в роль. Это меня озадачило, скорее всего, в инструкции написано быть ему таким надменным.

— Ладно, давайте придумывать. Что там ещё есть в инструкции, насколько большое мероприятие, может, мы там знакомы с кем-то?

Мероприятие было большим, но не сказано, что есть знакомые. Нам отказали в выделении времени, так как наш доклад высвечивал очень неприятную картину, а целью мероприятия было не показать правду, а поднять эту тему и собрать деньги на исследование.

— Интересно, у всех такое задание? — спросил Лео. — А то это прям в моём духе. Я бы мог оказаться в такой ситуации.

Я подумала, что и мне ситуация подходит. Я сидела ближе всего к соседней группе и попыталась заглянуть в их листок с инструкцией — они это заметили и листок убрали. Макс и Лео начали обсуждать что-то, но это был какой-то бред. Я так и сказала — они на меня посмотрели и теперь засмеялись оба. Они опять решили, что это роль. Но я на самом деле думала, что это бред. Я решила написать девчонкам и спросить, какое у них задание. Стефани ответила, что они пытаются придумать, как выступить на мероприятии. Значит, такое же или похожее.

— Элли, мы тут придумываем, ты не хочешь с нами? — услышала я голос Лео.

— Ребята, вы реально думаете, что вот этот бред может сработать? Серьёзно, идти и проситься? Нам надо проникнуть на сцену. Это явно задание не для того, чтобы писать письма и жаловаться, что нам не дали слово.

Я сказала, наверное, слишком жёстко, так как они замолчали, и потом Макс спросил:

— Эл, можно тебя так называть?

— Нет, так зовут мою подругу.

От их потухшего вида я догадалась, что они решили, что я не выхожу из роли, и это меня рассмешило.

— Ребята, — сказала я добрым тоном, во всяком случае, я хотела, чтобы это было так. — У меня на самом деле есть подруга Эл. А меня называйте Элли, пожалуйста. Давайте думать креативно. Если бы надо было что-то стандартное, то зачем бы нам давали такое задание? Нам надо пробраться на сцену. Макс, чем ты увлекаешься и что умеешь?

— Я, — начал Макс неуверенно, — люблю мотоциклы и машины. Мне нравится ездить на них и разбирать, совершенствовать их. Показать вам мой мотоцикл, который победил на выставке?

Он не дождался нашего подтверждения, достал телефон и сразу же показал нам фото.

— Это я его перебрал почти полностью, видишь, тут родного почти нет, — обратился он к Лео.

Лео явно не понял, что там родное, а что нет. Он пробубнил под нос, что мотоцикл красивый. Он на самом деле был красивым.

— Хорошо, — сказала я, — а ты, Лео, чем увлекаешься?

— Музыкой, я играю на фортепиано и барабанах и пишу музыку. Я тоже могу показать свою работу. Но давайте позже, потому что нам надо план писать. А ты, Элли?

— Много чем, но больше всего мне нравится общаться с интересными людьми и потом о них писать статьи. Я ещё книги писала детские. Также я люблю выступать, играла в школьном театре.

— Тогда ты напишешь доклад и выступишь с ним на нашем импровизированном мероприятии, — сказал Макс.

— Да, и план тоже напишешь, — добавил Лео.

— Почему я?

Это было уже по сценарию, и мы все засмеялись так, что на нас начали оборачиваться.

— Вижу, что общение пошло, — заметил преподаватель.

Он подошёл к нам и спросил, всё ли понятно и нужна ли помощь. Так как нам помощь не была нужна, он пошёл дальше. Мы обсуждали разные варианты попадания на сцену и отвлечения организаторов. И каждый раз я говорила, что это не подходит, и это вызывало новую волну смеха. Потом Лео сказал, что время заканчивается и надо написать план.

В итоге мы написали так: пробираемся на сцену, отвлекая персонал, под написанную Лео музыку привлекаем внимание и выступаем. Я оформила план, и мы его сдали.

— Было весело, — сказал Лео.

— Да, лучше, чем я ожидала, — ответила я.

— Я был уверен, что мы сработаемся, но лица ваши в начале, когда я вам не дал задание, были очень забавными, — добавил Макс.

Ребята предложили пойти попить чаю где-нибудь после занятий и обсудить дальнейшее выполнение задания. Я ответила, что с удовольствием, но не сегодня.

В коридоре я подождала девчонок и, когда они пришли, познакомила их с парнями. Девчонки были какими-то грустными. Мы решили не обсуждать задание, так как это было бы нечестно.

Сразу после занятий мы попрощались, Стефани и Зоя пошли куда-то обедать, а я побежала на встречу с Девидом. Когда я пришла, Девид был уже на месте.

— Элли, как ты сегодня?

— Лучше, чем вчера.

Он как-то поник немного, потому я продолжила:

— Я много думала и решила, что буду разбираться со всем потихоньку. Я рада, что ты мой наставник.

— Спасибо, Элли. Давай вон там на лавочке сядем и начнём. Тут как раз сегодня много людей и будет хорошо всё видно. — Мы сели на лавочку. — Я буду тебе рассказывать, а ты меня перебивай и переспрашивай. Если тебе кажется, что я что-то не то говорю, сразу останавливай. Ты у меня первая ученица, потому с тобой я учусь это всё рассказывать. Я очень переживаю, чтобы ты всё поняла, чтобы я ничего важного не пропустил, потому что в какой-то момент это может быть очень необходимо. — Девид посидел, подумал и продолжил: — Вчера я рассказывал о технике безопасности. У тебя есть вопросы?

— Вопросов у меня много, но давай остановимся на том, что я никому ничего не рассказываю.

— Хорошо, тогда давай пойдём дальше. Каждый таймвен, так мы называем себя, умеет останавливать время. Первый этап — это возможность его остановить и запустить по своему желанию. Второй этап — увеличение силы этого воздействия. Под силой мы понимаем длительность удержания времени, которое остановилось, и радиус действия. Попробуй остановить время, мы посмотрим твой радиус действия.

Я мысленно сказала «Стоп», и все люди замерли. Мы посмотрели вокруг — на площади всё замерло.

— Хорошо, — сказал Девид, — отпускай. — Я отпустила, и всё пришло в движение. — Ты молодец. У тебя очень большой радиус действия, при том тут столько людей.

— Если мы останавливаем время только для части людей на планете, то ты ожидал, что кто-то останется в движении?

— Да, такое может быть, но ты молодец, наверное, много тренировалась.

— Подожди, я не об этом. А как люди, которые двигаются, не видят тех, кто не двигается?

— Видят, но не придают этому значения. Помнишь, в кафе никто из посетителей не заметил ничего необычного? Это не только из-за того, что они все управляют временем. Наш мозг настолько выборочно воспринимает информацию, что мы просто не видим большей части всего, что происходит вокруг нас.

— То есть у них на часах время идёт, а у других стоит.

— Да, но не совсем так. Ты же знаешь, что понятия времени на самом деле не существует?

— Я такого не слышала.

— Время — это очень относительное понятие, которое человечество придумало, чтобы легче было изъясняться. В разных местах время идёт по-разному, есть много необъяснимых феноменов, где и часы ведут себя странно, и свечи горят быстрее или медленнее, и сам человек не может определить, сколько прошло времени в зависимости от того, чем он занимается. Потому что мы всегда сравниваем что-то с чем-то. Даже понятие «долго» у нас разное. Долго ждать метро — это десять минут, а долго растить ребенка — это двадцать лет. И это понимаем только мы — люди с одной культуры и с одинаковыми договорённостями. Мы, даже вспоминая что-то, говорим по-разному. Если ты вспомнишь друзей со школы, подумаешь, что давно их не видела. А если вспомнишь неприятную учительницу, то как будто это было недавно. Так наш мозг играет с понятием времени.

— Ты уверен? Я так сразу возразить не могу, мне надо подумать, но то, что ты говоришь, как будто невозможно. Это совсем не то, что принято думать.

— Давай на примере длины посмотрим. Она чем-то похожа. Например, ты какого роста?

— Метр семьдесят, — ответила я.

— Вот посмотри и скажи, сколько приблизительно до того дерева?

— Метра три, наверное.

— Да, и я думаю, что столько, и любой человек любого роста определит это как приблизительно три метра. Вот понятие много или мало — это уже индивидуально, а так длина воспринимается одинаково, а вот время нет. Посмотри, вон сидит мужчина и ждёт кого-то. Если бы у него не было часов, то это ожидание показалось бы ему долгим и в минутах он бы его оценил большим числом, чем вон та пара, которая весело что-то обсуждает.

— Я могу пойти у него спросить?

— Можешь, только это не имеет смысла, потому что он постоянно смотрит на часы и явно знает расписание автобусов.

Да, это было правдой: он очень часто смотрел на часы. Я была удивлена услышанным. Подумав немного, я продолжила свои вопросы:

— Хорошо, а как тогда быть с людьми на одной площади, которые замерли и которые нет, если у них по-разному идут часы?

— Часы синхронизируются друг с другом. Ты видела эксперименты, когда в одной комнате много маятников, их запускают по-разному, но через время они все приходят в одно и то же движение?

— Видела, но я не понимаю, почему так происходит.

— Потому что всё на планете синхронизируется и часы у людей тоже. Ты, наверное, часто замечала за собой, что время как будто куда-то делось. У всех людей на планете есть возможность управлять временем, не все останавливать так, как мы, но подстраивать под себя могут все. Не все об этом знают, большинство в это не верит, но всё равно они умеют. Бывает, что у людей часы отстают или спешат, так им кажется, но это всё о синхронизации, и кто-то рядом с ними управляет временем.

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то умеет ускорять время? — недоверчиво спросила я.

— Это проще, чем останавливать.

— И ты тоже умеешь?

— Конечно.

— И меня научишь?

— Если будешь хорошо себя вести, — засмеялся Девид, и я следом за ним.

Я была вся в нетерпении, мне хотелось уже тренироваться, что-то пробовать и делать.

— Что дальше?

— Давай вернёмся к тому, что должен уметь таймвен. Итак, первый этап — это возможность остановить и запустить время. Второй этап — увеличение радиуса этого воздействия. Это мы чуть позже будем тренировать, хотя у тебя уже очень хороший результат. Третье, как ты думаешь, что может быть?

Я не ожидала вопросов, потому замолчала.

— Я бы это время начала использовать, чтобы что-то учить.

— Это очень хорошо, но это уже по желанию, хочешь — учишь, не хочешь — не учишь.

Я дальше думала, но, честно говоря, ничего интересного мне в голову не приходило.

— Давай я тебе помогу, — сказал Девид каким-то таким странным тоном, поменял позу, закинул ногу на ногу и величавым голосом продолжил: — Представь, что встретились два таймвена с обычным человеком, и каждому из них что-то нужно от этого человека, и вот один таймвен время останавливает, а другой запускает, и так по кругу. Как ты думаешь, что тогда будет?

— Я сочувствую тому обычному человеку, — засмеялась я.

Я реально представила эту сцену, как они сидят в кафе и этот обычный человек подносит ложку ко рту и тут замирает, отмирает, замирает, отмирает.

— Так вот что может быть третьим этапом обучения?

— Избегать других таймвенов? — с широкой улыбкой сказала я.

Девид засмеялся, сказал, что это тоже хорошее умение, особенно если взгляды не совпадают.

— Третьим этапом будет развитие силы, которая будет больше, чем у соперника. Чтобы ты время остановила, а он не мог его запустить. Давай попробуй. Останови время и постарайся держать его остановленным.

Я сказала мысленно «Стоп» — время остановилось. Но Девид щёлкнул пальцами, и оно опять пошло.

— Подожди, я не поняла, как его держать.

— Вот тут тебе и надо постараться понять. Давай ещё раз.

— Подожди, а как же все эти люди? — Я посмотрела по сторонам и поняла, что на улице ни души. Даже странно как-то. — Куда они все делись?

— Как показывает практика, как только мы начинаем тренироваться, люди чувствуют это и обходят это место другими улицами. Это, может, не очень правильно по отношению к магазинам: мы отпугиваем покупателей. Ладно, пойдём к Оззи, там проще, его посетители всё равно придут.

Мы встали и пошли к Оззи.

Оззи, как всегда, был рад нас видеть. Мы выбрали столик. Сегодня мы сели в самом отдалённом углу, Оззи принес нам чай, и мы начали наши тренировки. Я останавливала время, а Девид его запускал. Так произошло уже раз десять, а то и больше. Меня это уже начинало злить, но я опять остановила время.

— Обрати внимание на то, что в тебе происходит, как ты меняешься в тот момент, когда останавливаешь время, и какое сопротивление возникает, когда я его запускаю. Давай попробуем наоборот: ты будешь запускать время и смотреть на моё сопротивление.

Девид опять запустил время и через пару минут остановил его. Я, честно говоря, ничего странного не чувствовала ни в те разы, ни сейчас. Это просто задача запустить время. Я прислушивалась к себе и пыталась что-нибудь почувствовать. Я начала растягивать этот момент запуска времени, как будто моё намерение это сделать нарастало. И вот что-то промелькнуло, какое-то новое чувство. Я его не словила, но время пошло дальше.

— Вот это оно! — воскликнул Девид.

— Я рада, что ты понял то, чего не поняла я.

— Давай ещё, ты разберёшься.

Он опять остановил время, я слушала себя и начала потихоньку настраиваться на то, чтобы запустить время. В какой-то момент я почувствовала сопротивление — я пыталась запустить время, но оно не запускалось, вот-вот вроде бы прямо сейчас оно должно запуститься, но что-то мешало. Через какое-то мгновение я это сделала. Я почувствовала усталость.

— Что это было? — спросила я.

— Я не давал тебе запустить время, — спокойно ответил Девид.

— Как ты это делал?

— Так же, как и ты. Молодец, ты очень сильная. Но ты устала, продолжим в следующий раз.

— Я сильная? — недоумевала я, — Что это может значить?

— Ты хорошо тренируешься, хорошо сопротивляешься. Теперь надо просто отточить навыки. Мы тебя познакомим с новичками, и ты будешь с ними тренироваться. Как ты думаешь, сколько прошло времени в стандартном мире?

Я задумалась — по ощущениям час, может быть, полтора. Я озвучила свою версию и посмотрела на часы — прошло больше трёх часов. Я достала телефон, и там было множество сообщений, а ещё приближалось время моего интервью.

— Отдохни немного, потом проведёшь интервью, — сказал Девид.

Оззи, как всегда, оказался рядом, принёс поднос с чаем и салатом. Девид сказал, что они меня оставят, чтобы я побыла одна и перезагрузилась. Я пила чай и даже ни о чём не думала, а такое бывает редко. Скорее всего, я на самом деле очень устала.

Через какое-то время я заметила, что профессор Свифт уже был в кафе. Я посмотрела на часы — ещё было свободных пятнадцать минут. Достав свои наработки по интервью, я перечитала вопросы, и они мне все понравились. Через какое-то время пришёл Оззи и принёс новый чай, спросил, как я себя чувствую, и сказал, что профессор уже тут и, когда я буду готова, он подойдёт. Я ответила, что уже готова.

Профессор Свифт подошёл и сел напротив меня. У меня промелькнула мысль: «А что у меня было сегодня в университете?», а потом следующая: «Какой длинный и насыщенный день».

Глянув на свои вопросы, я в мгновение переключилась на весёлое и озорное настроение и начала:

— Мы в прошлый раз закончили на вопросе о том, какое бы вы выбрали направление, если бы не было журналистики?

— Я подготовился к этому вопросу. Я бы пошёл учиться на учителя. Когда-то я думал, что это интересно.

— Какой бы вы выбрали предмет?

— Мне нравится история и география, правда, не школьная программа, а вся рядом, особенно то, что невозможно объяснить, — сказал он, смеясь.

Я продолжала задавать вопросы один за одним, а профессор Свифт отвечал. Каждый вопрос он встречал с интересом и взвешивал каждый ответ. Это всё сопровождалось такой лёгкостью и весёлостью, что, когда я задала последний вопрос, я ощутила, что так могла бы ещё несколько часов провести, так как моё состояние было лучше, чем в начале.

Наконец я сообщила, что вопросы закончились, и поблагодарила его за интервью. Профессор Свифт ответил, что ему было очень приятно и время прошло очень быстро. Спросил, что с печатью статьи и нужна ли помощь. Я ответила, что думаю, что сама договорюсь.

— Хорошо, — сказал профессор Свифт, — так как мы закончили с интервью, теперь я могу тебя спросить, как ты, как сейчас твоё восприятие ситуации и обучение, Девид мне сказал, что вы начали, и очень сильно тебя хвалил.

— Я хорошо, но устала, день был длинным и насыщенным. Обучение интересное, но я только начала, думаю, там много всего интересного впереди.

— Да, конечно. Иди отдыхай. Встретимся в понедельник на занятиях.

Как всегда, возле нас уже был Оззи, я так думаю, что это ещё одна его особенность — появляться всегда рядом. Я попросила счёт и напомнила, что не оплатила утром. Но профессор Свифт сказал, что хочет оплатить. У меня не было сил спорить. Я поблагодарила их обоих, попрощалась и пошла домой.

Достав телефон, я увидела множество пропущенных звонков и большое количество сообщений в разных мессенджерах — мне звонили мама, Стефани, Зоя, Эл и два незнакомых номера. Я решила начать с мамы, пока иду домой.

— Как ты, как твоё интервью? — услышала я в трубку.

— Мам, у меня всё хорошо, и интервью тоже. Вопросы подошли, теперь надо всё оформить в статью. Но я очень устала, давай я тебе завтра позвоню. У вас всё хорошо?

— Да, конечно. Я рада, что всё прошло так, как ты хотела. Папа передаёт тебе привет и поздравления.

Мы попрощались. Когда я уже подходила к дому, увидела знакомого парня на противоположной стороне дороги, он сидел на автобусной остановке. Увидев рядом с ним гитару, я вспомнила, что это барабанщик из группы, которую мы слушали. Он смотрел в телефон, и я могла незаметно зайти домой, но, наверное, надо было хотя бы поздороваться.

В этот момент он оторвал взгляд от телефона и заметил меня.

— Привет, Элли! — прокричал он. — Я тебя тут жду. — Он взял гитару и направился в мою сторону.

Неужели этот день ещё не закончился? Я не была готова к такому. Я выдавила из себя приветствие и что-то наподобие улыбки.

— А откуда ты знаешь, где я живу?

— Мне Стефани сказала.

Я, честно говоря, не помню, когда я говорила Стефани, где я живу. Разве что приблизительно, но вряд ли по этому описанию можно было меня найти, но всё возможно, потом спрошу у неё.

— И для чего ты меня ждал и спрашивал адрес?

— Я хочу пригласить тебя на кофе, чай или, что ты там ещё пьешь… воду, — сказал он как-то отрепетированно.

Это было, наверное, самое странное для меня за этот день. Хотя день весь был в странностях. Я стояла в каком-то ступоре, сказалось то, что я устала, и пауза затягивалась, он уже начинал ёрзать, ему было очень неуютно, но я не могла ничего придумать. Меня и раньше приглашали на свидания, тогда я отказывала заготовленными «Я пока готовлюсь к учёбе в университете», «Я пишу статью», «Я готовлю роль» и прочее. Однако я понимала, что сейчас они не подходят. В университет я уже поступила, статью пишу, но не прямо сегодня, роли все выучила. Кстати, мне надо тут поискать театр, как-то я забыла об этом совершенно.

— Ты не знаешь, как мне отказать?

— Нет, нет, — соврала я, чем запихнула себя в ещё более непонятное положение, в котором и отказать неудобно, — давай на следующей неделе.

— Ого, как долго, — с глубочайшим вздохом произнёс он, — я надеялся встретиться в выходные, потому что потом мы на концерт уезжаем на неделю.

— Хо-ро-шо, — проговорила я по слогам и подумала, что, может, это и к лучшему, там же потом Эл приедет.

— Ура! — неподдельно обрадовался он.

— Давай в воскресенье вечером, — перехватила я инициативу, чтобы он не поспешил пить чай со мной завтра утром.

— Хорошо, хорошо. Можно я тебе напишу, и мы точно договоримся?

— Ты и в мессенджерах меня уже нашёл? — обеспокоенно спросила я.

— Стефани мне дала твои контакты, — заговорщически ответил он.

Со Стефани мне точно придётся поговорить. Всем она мои контакты даёт или только этому, и если только этому, то почему?

— Давай я тебя провожу до дома? В каком доме ты живёшь? Стефани сказала, что за поворотом от кафе «У Оззи». Я решил подождать на остановке, не знаю, ездишь ли ты на автобусе или пешком ходишь. Тут недалеко, конечно, но я подумал, что с остановки увижу тебя.

Он продолжал говорить, пока мы шли по улице, хотя там было близко. Подойдя к двери, он остановил свой поток речи и с удивлением заметил, что мы пришли. Я очень хотела побыстрее идти домой, но мы стояли и молчали. Я как-то не решалась отправить его и только сейчас начала его рассматривать: худощавое телосложение, вытянутое лицо и кудрявые волосы в удлинённой стрижке, которые хорошо обрамляли ему лицо. Я не помнила, как его зовут: что-то типа Серж, Стив, может, Стефан. Он довольно симпатичный, выше меня, и с ним было как-то так легко.

— Спасибо, что проводил меня.

— Спасибо, что уделила время, — машинально ответил он.

Не успела я закрыть за собой дверь, как прожужжал телефон — это была Эл.

— Элли, у тебя всё хорошо? Я тебе звоню и пишу, а ты не отвечаешь, я уже волноваться начала.

— У меня всё хорошо, был длинный день, так что садись поудобней, бери чай, тебе придётся долго слушать.

Я переделала все свои домашние дела, а мы всё говорили и говорили. Было давно за полночь, когда мы наговорились и начали прощаться, чтобы завтра созвониться и составить планы на тот период, когда она приедет.

Уже перед самым сном я вспомнила, что день начинался с истории Оззи, и я засыпала с мыслью, что многое в нашей жизни зависит от нашего отношения и восприятия того, что с нами происходит, а не от самих событий.

6 октября, суббота

Несмотря на то, что поздно заснула, я проснулась рано. Утро было тёплым, как будто лето вернулось. Я подумала, хорошо было бы пойти в парк и там собрать своё интервью в статью.

По дороге в парк я смотрела, кто мне что вчера писал и кому надо срочно ответить. Ничего срочного не было, я всем ответила достаточно быстро. Придя в парк, я села за столик на солнышке и начала перечитывать и переслушивать то, что мы вчера наговорили. Мне очень нравилось то, что получалось, всё было хорошо структурировано, как я люблю.

Я хорошо поработала в парке, получилась хорошая статья, на мой взгляд. Я созвонилась с мамой и папой, мы с ними хорошо пообщались. Мы договорились, что я отправлю им статью и они посмотрят и дадут свои рекомендации. Они всегда читали мои статьи первыми, и мне было важно их мнение.

Потом я увидела сообщение от неизвестного номера — это был вчерашний мой знакомый. Посмотрев, как он подписан, я вспомнила, что его зовут Аллан. Он спрашивал, как я, и предлагал какое-то кафе в центре города, я это кафе не знала, но в поиск в Интернете выдавал высокую оценку и хорошие отзывы. Я согласилась. Аллан продолжал писать о хорошей погоде, и мне хотелось ему ответить. Я отвечала, он опять что-то писал, и я опять отвечала. Так прошло какое-то время, но мне позвонила Эл и выдернула меня из переписки. Я заметила, что ощутила, что потеряла счёт времени. Мне вспомнилось, что вчера Девид об этом говорил, надо будет обсудить это с Эл.

С Эл было, как всегда, весело, продуктивно и легко. Мы обсудили её приезд — они приезжали всей группой, и Эл просила встретить её на вокзале. Она мне выслала свои билеты, и я внесла себе всё в календарь. Последние дни были такими насыщенными, что я боялась что-нибудь забыть.

Вторую половину дня я провела дома, слушая музыку и занимаясь домашними делами. Уже вечером я увидела сообщение от Макса — это он тоже вчера звонил, — мы договорились продолжить работу по проекту в понедельник после занятий.

Начало моей учёбы было спокойным, а теперь всё как-то закрутилось и так стремительно, скоро приедет Эл, и жизнь станет ещё более насыщенной. С одной стороны, мне это очень нравилось, потому что постоянно что-то новое и интересное, с другой стороны, я не успевала это всё обдумать и переварить.

Но вот сегодня есть день, чтобы отдохнуть и подумать, что вообще происходит. Я поняла, что теперь уже хотела познакомиться с таймвенами-новичками и что почему-то сейчас у меня поменялось отношение к этой ситуации, хотя она сама не изменилась. Вечер прошёл спокойно, я переписывалась с разными людьми, танцевала, смотрела театральные студии, хотя, честно говоря, я не представляла, когда я ещё добавлю театр. Студии нашла, надо будет пойти посмотреть.

Перед сном я опять поговорила с Эл. Она уже собирала чемоданы, и ей не очень понравилось, что Аллан появился как-то странно. Я была с ней согласна и вообще не представляла, что с ним делать дальше, но мне было приятно его внимание. Мы с Алланом даже немного переписывались вечером, и, пожелав ему спокойной ночи, я пошла спать.

7 октября, воскресенье

Эту ночь я спала беспокойно, почему-то снились какие-то странные сны, но, проснувшись, я не помнила, что именно.

Мама прислала мне прочитанную статью, очень меня хвалила, и на самом деле правок была только парочка, больше орфографических. Я написала письмо в газету и приложила свою статью. И вот с этого момента я начала о ней переживать. Это было первое серьёзное интервью и первая статья такого уровня. Также я отправила статью профессору Свифту, хотя он и не просил, но я подумала, что это будет правильно. Я видела, что мне писал Аллан, но ответила только сейчас — он пожелал доброго утра и спросил, как я спала. Я ответила, как было на самом деле. В этот момент он был не в сети, потому я не ожидала ответа. Мысли о нём периодически возвращались, но я их направляла в другие стороны, а подумать было о чём. Я даже хотела попробовать поостанавливать время и посмотреть радиус моего действия, но на улице было сегодня мало людей, а идти в людное место мне не хотелось. Стефани написала и предложила где-нибудь встретиться и попить чаю. Я посмотрела на часы — было начало первого, и я согласилась. До вечерней встречи с Алланом ещё было время, и мне очень хотелось поговорить со Стефани, чего это она раздаёт мои данные. Мы договорились встретиться через полчаса возле университета.

Погода была очень приятной, но ощущалось приближение осени. Когда я пришла, Стефани уже сидела за столиком, хотя я сама пришла на пять минут раньше оговоренного времени.

— Элли, ты не сердишься, что я дала Аллану твои контакты? Он очень просил, говорил, что с нашей встречи ночи не спит, сначала это казалось ему ерундой, но потом он всё-таки решил поговорить с тобой. Но, если быть честной, а я хочу быть с тобой честной, мне очень нравится Серж ещё со школы, а они очень дружны с Алланом, и я подумала, что я помогу Аллану и узнаю потом у него, как Серж относится ко мне.

Вот, оказывается, почему я тогда вспомнила имя Сержа. Я даже не подумала, что Стефани могла дать мои контакты, чтобы приблизиться в Сержу, хотя я знала, что он ей нравится. Я решила её успокоить:

— Всё хорошо, я с ним встретилась, но в следующий раз спроси у меня, давать или нет.

— Я пыталась дозвониться и писала, но ты не отвечала, а он ждал от меня ответа, и я не знала, как быть. Прости, что я не спросила.

— Ладно, дала и дала. Но я не буду у него выспрашивать о Серже, — сразу заметила я.

— Хорошо, хорошо, я сама потом как-нибудь спрошу.

Стефани мне рассказала, что её группа на проекте была не очень интересной, что они не совсем сошлись во взглядах, но о самом проекте мы не говорили.

Я смотрела на Стефани и не могла понять, почему она пошла в журналистику. Мне казалось, что это не её: она очень застенчива, не умеет отстаивать своё мнение, мягкая, отзывчивая, такими обычно пользуются все, кому не лень. Об этом я у Стефани и спросила. Она рассказала, что это родители выбрали ей университет: они очень хотели видеть её бойкой и решили, что это пойдёт ей на пользу. В этом университете училась её старшая сестра, но она уже закончила, и она может за себя постоять. Сэмья решила, что тут Стефани будет проще и что тут уже всё понятно, жили они недалеко и могли всегда приехать к ней, если ей что-то надо будет, да и сестра тоже жила недалеко. Все её оберегали и за неё всё решали. А Стефани хотела уже становиться самостоятельной. Мне даже как-то неудобно стало, что я так отреагировала на то, что она дала мои контакты — она училась принимать решения.

Мы хорошо пообщались. После таких встреч всегда хочется повторить, но, по моему опыту, редко назначается такая встреча в ближайшее время.

Мы попрощались, и я осталась, так как мне не было смысла идти домой, чтобы потом встретиться с Алланом практически здесь же. Я набрала Эл, собираясь пообщаться с ней минут тридцать как раз до того времени, чтобы выходить. Но Эл не взяла трубку, наверное, была занята. Я сидела и рассматривала людей, которые были в кафе и гуляли на улице. Меня привлекла семья, которая играла в мяч: родители и двое деток трёх и пяти лет приблизительно. Они так весело проводили время, что я вспомнила свои такие игры с родителями. Я всегда хотела брата или сестру, но родители строили карьеру и всегда говорили, что меня им хватает.

Эта семья в этот момент выглядела такой счастливой. Дети бегали и смеялись, папа их по очереди ловил и подбрасывал. И вот мне стало интересно: если бы я в детстве в момент, когда меня подбрасывали, остановила время, я бы упала или зависла в воздухе?

За соседним столиком громко разговаривали, чем отвлекли меня от мыслей. Я повернулась посмотреть, кто там, и увидела, что это компания, в которой были двое ребят с нашей группы. Один из них — светловолосый парень из группы Стефани на проекте. Они меня тоже заметили, и мы помахали друг другу.

Я рассчиталась и вышла на улицу. В воздухе уже была осень, было тепло, но ветерок уже пробирался через одежду и напоминал, что лето уже закончилось. Шла я потихоньку, наслаждаясь погодой и городом.

На встречу я пришла с опозданием в две минуты — таков был мой план. Я очень надеялась, что Аллан уже пришёл, и он на самом деле был уже возле кафе. Здесь было красиво, романтично, но не слишком. Аллан забронировал нам столик, хотя свободные были до сих пор. На столе стоял маленький, очень аккуратненький букет цветов, а на других таких не было — скорее всего, это именно для меня. Так и оказалось — как только мы сели, Аллан подвинул ко мне вазу с букетом и спросил, нравятся ли мне такие цветы. Я ответила, что да, и это была правда.

Мы поговорили о хорошей погоде, об университете — оказалось, что Аллан учится на юриста. Мои родители были бы от этого в восторге. Потом мы начали вспоминать какие-то интересные, смешные моменты в школе. Мне было легко и приятно с Алланом, было ощущение, будто я его знаю уже давно. Не было неловких пауз, всё было непринуждённо и весело. Время бежало очень быстро, и, когда мне позвонила Эл, я очень удивилась, что прошло уже почти три часа.

Я извинилась перед Алланом и ответила. Эл была очень воодушевлена и готова была со мной разговаривать и рассказывать мне о каких-то интересных событиях. Я её перебила и сказала, что сейчас мне неудобно и я ей перезвоню позже. Она догадалась, что я с Алланом, и пожелала хорошо провести время.

Я рассказала немного Аллану об Эл и о том, что скоро она приедет сюда.

Аллан предложил пройтись по городу, я с радостью согласилась. Мы вышли на улицу. Он рассказывал о музыке, о группе, как он долго выбирал, на чём ему играть, и мы говорили о барабанах в разных музыкальных композициях. Я призналась, что никогда не пробовала барабанить — Аллан пообещал это исправить. Через какое-то время он взял меня за руку — его рука была тёплой и приятной на ощупь. Мы шли дальше, и я понимала, что мне пора домой, завтра опять университет и, возможно, надо было встретиться с Алланом в субботу, тогда бы я могла подольше погулять. Мы начали двигаться к моему дому.

— Когда мы можем ещё встретиться? — спросил Аллан. — Если ты не против.

— Я точно не знаю, у меня должны быть ещё занятия, расписания пока нет. Давай я буду знать и напишу. Пока я точно занята в понедельник и в пятницу.

— А если я предложу вечером пройтись полчаса или часик?

— Я пока не знаю, давай завтра тебе напишу.

Мы уже пришли и стояли возле дома, и я начала было прощаться.

— Элли, ты мне очень нравишься, — Аллан взял меня за обе руки, хотя в одной он держал букет, — сразу понравилась ещё в первый раз, я могу спросить тебя, есть ли у тебя отношения или нет?

— Отношений у меня нет, — спокойно ответила я, — просто я на самом деле не знаю, когда у меня будут занятия.

— Хорошо, — веселее сказал Аллан, — тогда спишемся. Спокойной ночи и хорошо пообщаться с Эл.

Точно, меня же ждала Эл. Я попрощалась и поспешила домой.

Ещё на лестнице я достала телефон, чтобы набрать Эл. Мне высветилось сообщение от Аллана с пожеланием спокойной ночи.

Эл подняла трубку со словами:

— Как всё прошло?

— Очень хорошо, мне с ним было легко и приятно.

Я рассказала о своём дне, Эл поделилась своим. Она ходила знакомиться с группой, с которой поедет проводить исследования. Так как она была близко к моим родителям, они завезли для меня коробку — Эл не знала, что в ней, но коробка была тяжёлой.

Уже закончив разговор и приняв душ, я написала ответ Аллану с пожеланиями хороших снов. Он тут же ответил, спросив, как я пообщалась с Эл. Эта переписка продолжалась до двенадцати часов ночи, и тогда я решила, что пора всё-таки идти спать.

8 октября, понедельник

Утро быстро пришло, мне показалось, что не успела я лечь, как уже проснулась. Я не помнила, что мне снилось, но это было что-то тревожное. Но всё равно проснулась до будильника. Я полежала в постели, и первые мысли были об Аллане. Как только я это заметила, это меня возмутило. У меня тут важное обучение, а я думаю о парне. Я поднялась с постели и увидела, что пришло сообщение — это был Аллан, он пожелал доброго утра и интересного обучения. Я ему ответила и начала собираться. Сегодня я могу зайти утром к Оззи, а потом первым будет занятие у профессора Свифта.

Сегодня было пасмурно, но Оззи, как всегда, встречал меня с улыбкой. Почему-то сегодня у него было много посетителей, а я надеялась, он продолжит свою историю.

— Что ты сегодня будешь к продолжению моей истории?

— Ты сможешь мне ещё немного рассказать?

— Если ты хочешь, — ответил Оззи и подмигнул.

— Конечно хочу.

Он взял мой заказ на ромашковый чай и сырную запеканку и, весело притоптывая, пошёл к себе за стойку. Где он берёт столько позитива, подумала я.

Не успела я доесть свою запеканку, как Оззи пришёл и сел рядом:

— На чём я остановился в прошлый раз?

— Ты мне рассказал, что к тебе подходили, чтобы предложить другую жизнь.

— А, точно, я подумал, что они собираются меня вербовать в армию, и я не хотел ни с кем обсуждать то, что я останавливал время, тем более что я этим почти не пользовался. После моего отказа меня не трогали, наверное, года два, может, больше. Я уже заканчивал университет, когда познакомился типа случайно с девушкой в кафе. Я думал, что мы начинаем встречаться, а она меня вербовала в их, как ты их назвала, секту. Мы встречались недолго до того, как я узнал, что она тоже управляет временем и что наша встреча неслучайна. Я сначала не знал, что мне делать, а потом поверил, что, хоть и встреча неслучайна, чувства настоящие. Я начал тренироваться, мы много путешествовали, потихоньку мои способности росли. В основном меня обучала моя жена, в то время будущая, хотя я имел наставника. Сейчас я понимаю, что мой выбор правильный, и я рад тому, как сложилась моя жизнь. Последнее время я занимаюсь кафе, и в моей жизни мало остановок времени, которые я инициирую, но я вижу, как развивается направление, как вырастают новые ученики. Мне нравится быть частью этого сообщества. И я очень рад, что ты тоже умеешь управлять временем.

Оззи закончил, и мы молчали минут пять. А потом я спросила:

— Сейчас ты бы выбрал такую жизнь с умением останавливать время, или ты бы хотел быть без него?

— Сложно сказать. Если бы я знал, что встречу свою жену и без этого, то, возможно, и согласился бы быть без него, но если эта моя особенность нужна для этой встречи, то нет. Именно в моей жизни не так много использования данной особенности, но некоторые пользуются намного больше, для них это важнее.

— Мне очень приятно, что ты со мной этим поделился. Мне нравится обучение, хотя я пока не знаю, что с этим делать.

— Не спеши, дай себе время во всём разобраться.

— Спасибо, Оззи.

— Тебе уже пора в университет. Тебе нравится учиться?

— Да, пока много всего интересного. Я пойду, увидимся позже. Хорошего дня тебе, Оззи.

Сегодня я не бежала, а спокойно пришла в университет, по дороге возле корпуса я встретила Зою, и мы вместе зашли в аудиторию. Профессора Свифта ещё не было. Меня позвали Макс и Лео, они сидели вместе. Мы подошли, я познакомила их с Зоей. Ребята предложили сесть рядом. Мы согласились и оставили одно место для Стефани.

Профессор пришёл вовремя и начал с вопросов, предложил нам дискутировать. Вызывал разных студентов, и они рассказывали своё мнение. На одном из вопросов он вызвал меня, после — того парня, с которым я спорила на прошлом занятии, его мнение и на этот раз отличалось от моего. Профессор спросил у аудитории, кто поддерживает мою идею, часть людей подняла руки, после этого он спросил, кто поддерживает Стива — так звали того парня — подняло руку больше людей. Это меня немного возмутило и расстроило. Но профессора это повеселило.

— Есть у кого-нибудь ещё варианты? Не все же подняли руки.

Но остальные молчали. Тогда профессор попросил нас выйти вперёд и попробовать переубедить аудиторию в своей версии. Мы так и делали: спорили, объясняли свою позицию. Периодически профессор останавливал, задавал вопросы, а через некоторое время опять попросил поднять руки, кто поддерживает меня, а потом Стива. И так дальше по кругу. Через несколько попыток голосования я заметила, что рядом с тем местом, где сидела я, людей, которые голосовали за меня, становилось больше. Это было очень приятно. С каждой следующей итерацией меня поддерживало больше людей по всей аудитории, я собой гордилась. В очередной раз прошло голосование, и я точно имела больше голосов, чем Стив. Он очень расстроился. Я ликовала.

— Хорошо, — сказал профессор Свифт. — Это занятие записывалось, и у вас будет домашнее задание посмотреть и найти, где Элли смогла вас убедить. Но перед этим скажу, что правильная версия — это не версия Элли и не версия Стива. Потому ищите правду, а не идите за хорошими спикерами и хорошей поддержкой. Ребята из поддержки Эллы молодцы, провели агитацию вы хорошо. — Он показал на Макса, Лео и Зою. — Элли, тебе можно баллотироваться на каких-нибудь выборах. Пока ты работала тут с аудиторией, они там убеждали соседей в том, что твоя версия лучше. Потом узнаешь, каким образом это им удалось. Все молодцы. Видео получите на почту. До следующего занятия. Элли и Стив, останьтесь, у вас будет отдельное задание.

Мы подошли к профессору. Сказать, что я была обескуражена, не сказать ничего. Я не понимала, что происходит и как я попала в такую ситуацию.

— Ребята, большое спасибо за вашу открытость и готовность отстаивать свою точку зрения. Вы классная команда, однако вам надо научиться друг друга слышать, потому что правда всегда посредине и вы оба правы, но по-своему. Вам надо услышать версию оппонента и научиться дополнять свою версию другими, чтобы была картина шире. Посмотреть видео вам тоже будет полезно, но вам надо придумать одну версию для двоих и описать её в двух абзацах, сдача через месяц. Если справитесь хорошо, то оформите это в хорошую полноценную работу и получите свою оценку.

— Почему именно мы? — спросила я.

— Потому что я вижу, что ваши позиции всё время в противостоянии, и это очень интересно. Спасибо, что согласились. Будут вопросы — пишите мне, я буду отвечать. — И профессор Свифт нам дал визитку с данными.

Мы попрощались и вышли из аудитории. В коридоре меня ждали ребята, но я позвала Стива:

— Давай обменяемся контактами, надо же делать задание.

Он был так же ошарашен, как и я. Мы обменялись контактами, и я пошла к ребятам.

— Вы что, какую-то агитацию проводили? — спросила я, улыбаясь.

— Было немного, — смеясь, ответил Макс.

Мы пошли на следующую лекцию, попутно обсуждая предыдущую. Все были в восторге от профессора Свифта: его занятия были интересными, и он очень хорошо располагал к себе студентов.

После занятий я с Максом и Лео собрались идти работать над заданием о мероприятии. Зоя стояла и не знала, что ей делать: видно было, что ей хотелось с нами, но мы все понимали, что это не очень правильно. Потому мы попрощались и ребята сказали, что мы ей сообщим, когда закончим и сможем прогуляться вместе. Стефани так и не было в университете весь день. Я отправила ей несколько сообщений, но она не отвечала.

Работа с ребятами пошла как-то очень продуктивно, мы быстро продумывали стратегию, делили задания, и всё было хорошо, только Лео должен был по сценарию быть отстранённым, а получилось, что он очень включённый, но я сказала, что в отчёте напишу, что он был равнодушным. В итоге мы имели довольно хороший шанс попасть на сцену, если бы нам было нужно.

Лео сообщил нам, что уже написал Зое и она уже идёт к нам. Скоро она пришла, и мы пошли в парк — там было приятное место, чтобы пообщаться. Мы хорошо проводили время, в том числе мне приходили сообщения от Аллана и Эл. Эл я отвечала сразу, а Аллану решила ответить потом, когда освобожусь. Я рассказала ребятам об Эл, и мы уже все её ждали.

Когда мы разошлись, я увидела, что мне писал не только Аллан, но и Девид, который добавил меня в чат новичков. И там сегодня вечером уже было занятие. Я посмотрела на часы — мне уже надо было идти туда. Я открыла сообщения Аллана, там сначала он спрашивал, как прошёл мой день, потом — какие мои планы на вечер, и написал, что он не может встретиться сегодня вечером. Я подумала, как хорошо всё сложилось, что не надо оправдываться, просто пойду спокойно на занятия.

Я набрала Эл, и, о чудо, она сразу взяла трубку. Она сказала, что планы опять меняются и они приедут в среду, а не в пятницу, и спросила, какие у меня планы и смогу ли её встретить. Я сказала, что, конечно, я её встречу.

Пришла я на занятие первой. Интересно, сколько новичков в группе будет и кто нас будет тренировать? Я стояла возле окна и рассматривала людей на улице. В какой-то момент все люди замерли и я услышала шаги по коридору. Ко мне приближалась группа людей. Одна женщина была постарше, на мой взгляд, ей было лет сорок пять, а остальным было приблизительно как мне, может, некоторые были немного старше. Всего их было человек десять.

Со мной поздоровалась старшая женщина и представилась Виолеттой. Остальные тоже представились, но я не запомнила. Мы зашли в аудиторию и сели кругом.

— Пока мы ждём остальных, — сказала Виолетта, — я расскажу Элли, что мы тут делаем. Ты тут видишь новичков, новички — это те, кто занимается меньше года, кроме Роберта, он продолжает ходить на эти занятия, хотя с нами уже два года. Мы тут тренируемся, общаемся, теории практически не проходим. Мы тут из разных направлений, так как большинство ещё не знает других направлений. Я знаю истории каждого из группы и могу честно тебе сказать, что вы все уникальны и талантливы. Эту группу буду проводить я, но попозже у вас будут ещё занятия с другими преподавателями. В основном в неделю будет одно занятие групповое и одно с наставником. Вы имеете право тренироваться вне занятий, но агитировать переходить в другое направление нет. Ваши наставники это знают. Если вы выберете другое направление, наставник будет решать, сопровождать вас дальше или нет. Как раз я успела рассказать всё, что собиралась.

В это время открылись двери и зашли два парня, мне плохо их было видно сначала, но, когда они сели, я увидела прямо перед собой Аллана. Я даже не поверила сначала своим глазам. Он тоже сделал удивлённое лицо, но мне показалось, что это не было настоящим удивлением. Возле меня сидела девушка, и её сделали ответственной за моё внедрение в коллектив. Её звали Марта, она была немного старше меня и выше, что было удивительно. Высокая, стройная, с большими карими глазами и вьющимися волосами, которые красиво обрамляли её лицо.

Марта сказала, что рада мне помогать.

Нас поделили по парам, но нас было трое. Виолетта дала задание — надо было тренироваться замедлить время для оппонента. Я даже не знала, что такое возможно. Наверное, это будет позже в нашем обучении с Девидом. Я рассказала, что о таком ещё не слышала, Марте, она ответила, что ничего страшного, всё сделаем.

Мы сели с Мартой, и к нам подошёл Алекс. Он был достаточно обычным парнем. Марта рассказала, что Алекс очень ответственный в обучении и тренировках и потому он серьёзный противник, а нам надо будет сделать так, чтобы у него время пошло медленнее. Марта была не уверена, что она это сможет сделать: периодически они тренировались вместе, и не всегда она была сильнее.

Марта сказала Алексу, что я не знаю техники, и они мне начали рассказывать. Если коротко, то это чем-то похоже на то, что мы делали с Девидом, но здесь надо приложить больше усилий, так как оппонент будет сопротивляться достаточно сильно, чтобы запустить нормальное течение времени. Главное в этот момент заметить, что тебе корректируют время. Сначала мне показали, как это делается: Алекс растягивал время, а Марта пыталась его вернуть в нормальное русло. Но я ничего не поняла. Мне сказали, что Марта не смогла удержать время. Тогда они поменялись, и в этот раз Алекс не смог его удержать. Я всё равно ничего не поняла. Так как им легче было растягивать время, они решили, что будут растягивать для двоих, то есть это уже со мной. Они начали. Я почувствовала, что моё тело что-то ощущает, но понять, что это, я пока не могла. Мне не нравилось это ощущение и хотелось что-то изменить. Я попыталась вернуть своё старое состояние, и оно вернулось. Я была очень сфокусирована и, когда поняла, что всё хорошо, подняла глаза — на меня смотрели внимательно и Алекс, и Марта.

— Мне не показалось? — спросил Алекс.

— Нет, — ответила Марта.

— Давай я ещё раз попробую растянуть время только для Элли.

— Давай, — ответила Марта и, обратившись ко мне, сказала: — Сделай то же самое.

Я всё ещё ничего толком не понимала. Но опять почувствовала это неприятное ощущение. Марта начала мне говорить, чтобы я сопротивлялась. Я пыталась вернуть своё чувство спокойствия, но не получалось, потому что Марта на ухо мне постоянно повторяла: «Сопротивляйся, сопротивляйся, сопротивляйся». Тогда я постаралась отключить внимание от Марты и направила его на внутренние ощущения. Я заметила, что моё состояние начало стабилизироваться, но потом состояние тревоги — я решила, что оно больше всего похоже на тревогу — опять усилилось. Я начала более глубоко и ровно дышать и постаралась опять вернуть своё спокойствие, но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее на меня давили, я, как могла, пыталась сопротивляться, но после нескольких попыток у меня пошли слёзы от бессилия. Я сдалась. И это было очень странное ощущение. Я двигалась как в воде, движения были медленными и плавными. Медленно я открыла глаза — даже и не заметила, что их закрывала, — подняла голову и увидела, что вся группа смотрит на меня. Я медленно повернула голову, чтобы удостовериться в том, что точно привлекла внимание всех, и да, это было так. А потом в один момент время вернулось в свою скорость, и мне сразу же стало проще по внутреннему состоянию.

— Элли, ты где-то тренировалась? — спросила Виолетта.

— Я такое задание первый раз делаю, даже не знала, что так можно делать.

— Нет, я не об этом задании, — более напористо проговорила она, — ты вообще тренировалась?

— Я не знаю, что назвать тренировками. В школе я останавливала время, чтобы найти ответы на вопросы, — ответила как-то обеспокоенно я.

— И сколько человек было в классе? Как долго ты держала время? Попадала ли ты в ситуацию, что кто-то заходил в класс?

— Ну-у-у я так не помню, класс был обычным, человек двадцать, сколько времени держала, я не знаю, часы же всегда стояли. В класс никто не заходил. А что такое? Что-то не так?

— Всё так, не переживай, — сказала она заботливо. — Давай ещё раз попробуем. Я с тобой, если ты не против.

— Я не против, только я же не смогла в прошлый раз, когда с Алексом тренировалась.

— Давай посмотрим, как будет со мной.

Она начала растягивать время, и ко мне опять пришла тревога — я начала сопротивляться, оставляя своё состояние спокойствия. Сначала у меня очень хорошо получалось, но Виолетта начала на меня давить всё больше и больше — я держалась. Я немного забирала это чувство, но потом оно с новой силой меня захватывало.

Как будто вдалеке я услышала голос Виолетты:

— Элли, Элли, ты меня слышишь? Если слышишь, открой глаза.

Как только начала открывать глаза, я почувствовала, что состояние тревоги усиливается. Я опять ушла внутрь себя, но Виолетта настойчиво повторяла, чтобы я открыла глаза. Я попробовала разделить внимание и большую его часть направила внутрь, а какую-то маленькую — для открытия глаз. Как только я их открыла, я увидела, что всё замедлилось. Все ученики ходили по аудитории как в замедленной съёмке. Голос Виолетты звучал вдалеке, но я его слышала отчётливо.

— Молодец, Элли, держи глаза открытыми. Все ходят для того, чтобы ты увидела разницу. Сейчас я растяну ещё больше время, и ты увидишь, как это.

В этот момент тревога поднялась ещё больше, мне казалось, что я вот-вот отпущу сопротивление, но Виолетта мне говорила держаться. Я держалась, она то наращивала воздействие, и ребята в аудитории ещё больше замедлялись, то забирала, и они начинали ходить как обычно. Через несколько таких волн я почувствовала, что могу сопротивляться тоже волнами, чтобы не тратить столько сил, когда воздействие меньше. И тогда я заметила, что я могу удерживать несильное растяжение времени, даже когда воздействие более сильное. В какой-то момент у меня начали уходить силы на сопротивление, и Виолетта всё закончила.

— Все молодцы, спасибо за помощь. Элли, как ты себя чувствуешь?

— Обессиленно, — сказала достаточно тихо я.

— Ты молодец. Отдохнёшь и через часик будешь как прежде. Сейчас все тренируются дальше в своих парах, а я Элли принесу чаю. Мне сказали, что ты любишь ромашковый.

Интересно, кто ей сказал? Наверное, Девид. Мне даже думать было сложно. Виолетта вышла, и ко мне подошёл Аллан.

— Я не мог тебе рассказать об этой группе, ты же знаешь технику безопасности, тебе же её уже рассказали?

— Да, рассказали. Я хочу отдохнуть, если ты не против.

Во мне поднялся такой гнев, что даже усталость прошла. Это же надо, как они все настойчиво меня затягивают в свою «секту». И меня, и Оззи. Оззи поддался, а я что, парней не видела? Я поговорю об этом и с Девидом, и с профессором Свифтом. Они же обещали не давить на меня и дать мне возможность выбора.

Пришла Виолетта, дала мне чай в бумажном стаканчике — от него шёл густой пар, но руки не пекло. Я увидела, что там было два стаканчика. Меня так растрогала такая забота, что захотелось плакать. Виолетта это увидела и объяснила, что сейчас эмоции могут скакать, так как было сильное давление и я устала. Она села возле меня и начала рассказывать о ребятах в группе: кого как звали, как давно они в группе, кому было сложно, но они старались, а кому было легко, но они не старались. В какой-то момент дошла очередь до Аллана. Перед тем как Виолетта начала говорить, она вздохнула.

— Аллан — хороший парень. Он потерял своего наставника, когда решил перейти в наше направление. Его нашли не так давно. Парень очень сообразительный, но у него в голове столько всего, что на управление временем ему не хватает времени. — Виолетта засмеялась. — Он ещё не определился, нужно ему это или нет. После того, как наставник отказался его вести, его ещё никто не взял. Наставника подбирают обычно по схожему темпераменту или характеру. Вот у тебя весельчак Девид, потому что ты тоже весёлая и озорная. Его назначили твоим наставником ещё лет семь назад, и он очень ждал, когда ему уже дадут с тобой заниматься. Аллану тоже сейчас подбирают, но такого совпадения по характерам пока нет.

Потом она пошла дальше рассказывать о следующих. В какие-то моменты она останавливалась и говорила что-то ребятам, потом опять возвращалась ко мне. Когда Виолетта закончила рассказывать о всех, повернувшись ко мне, спросила:

— Как ты себя чувствуешь? В первый раз Алекс вместе с Мартой тебя тренировали, потому что сам Алекс не смог и я сказала подключиться Марте. Ты очень сильная, тренированная. Из того, что ты рассказала, ты много уже сама оттренировала. Я не уверена, что ребята в группе смогут держать такое количество людей. А сила растёт, если ты её используешь. Сила таймвена измеряется количеством людей, на которых они могут воздействовать, длительностью и радиусом действия. Потому то, что ты делала, — уже очень хорошая сила. То, что ты сегодня показала, было просто супер. Я тебе рассказала о ребятах, но я поговорю с профессором Свифтом, чтобы тебя перевели в более сильную группу. Но сюда ты сможешь ходить, когда захочешь.

У меня ещё была сильная усталость и голова плохо соображала, но я поняла, что сегодня произошло что-то важное для меня.

Занятие закончилось, ребята подходили ко мне и хвалили, знакомились, мы обменивались контактами. Было очень приятно. Мы все вместе вышли на улицу. В мою сторону пошли я, Аллан, которому было явно не со мной, Марта и Роберт. По дороге мы рассказывали, где кто учится, и выясняли, пересекаемся ли мы в университете. Марта со мной училась в одном корпусе, а Аллан и Роберт — в других, которые находились на другой стороне студгородка. Скоро Марта и Роберт попрощались и пошли в другие переулки. Я с Алланом шли молча.

— Тебе, по-моему, в другую сторону, — сказала я на удивление очень спокойно.

— Нет, мне сюда, — ответил тоже совершенно спокойно Аллан.

— Хорошо, пусть будет так.

Мы ещё прошли молча, но я заметила, что это молчание меня не напрягает. Я даже на него не злилась, а злилась на всех тех, кто управляет всеми этими процессами.

Мы подошли к моему дому, и Аллан спросил:

— Когда мы можем встретиться? Я уезжаю до конца недели, но в выходные я уже буду тут. Давай всё обговорим.

— Аллан, тебе сказали со мной познакомиться?

— Кто сказал? — спросил он удивлённо.

— Не знаю, те, кто нас ведут, наверное.

— Никто мне ничего не говорил. Я встретил тебя в кафе. А почему ты решила, что мне кто-то что-то сказал? Ты думаешь, они такое делают?

— Я точно знаю, что делают.

— Мне вообще это всё не очень нравится. Я не так давно хожу на эти занятия. Меня приблизительно год назад встретил мужчина и начал рассказывать, что я это умею. Ну и что в этом такого? Я иногда останавливал время, но толку от этого никакого нет, потому это больше мешает. Когда он начал говорить об обучении, я подумал, что интересно посмотреть других людей и послушать, что они обо всём этом думают. Но ничего особенного я не увидел. Есть интересные ребята, мы общаемся, иногда тренируемся. Этот мужик, который меня агитировал, исчез, когда я немного начал разбираться в том, кто они и чем занимаются. Меня подхватила Виолетта. Сказала, что найдут нового наставника, но мне от него никакого толку. Я вообще собирался бросить и сегодня хотел об этом сказать Виолетте, но тут оказалась ты, потому я пока похожу. Тем более, я вижу, тебе это интересно.

Я слушала и понимала его. И самое главное для меня: я ему верила.

— Я тоже очень негативно была настроена в первое время, теперь я пока не знаю. Научить они могут, мне сказали, что это меня ни к чему не обязывает, потому я похожу на обучение. Мне это интересно.

Аллан взял меня за руки и посмотрел мне в глаза:

— Я им не доверяю. Никому. Они занимаются какой-то странной деятельностью. Тот мужик, что был моим наставником, постоянно крутится возле политиков, думаю, что-то разнюхивает. Эти, с какими Виолетта, кажутся более адекватными. Но я думаю, что они все одинаковые. В этой сегодняшней группе всего три направления. Они вроде бы дружат друг с другом, но это только на занятиях, потому что у каждого направления мало учеников и их объединяют. Но если они встречаются где-то в других местах, то редко делают вид, что знают друг друга. Если ты хочешь, то можешь походить, позаниматься. Я бы бросил, но теперь похожу.

— Ты много всего уже разузнал, я пока ничего не знаю, но мне интересно, что у них происходит. У меня преподаёт профессор Свифт, я у него брала интервью, он мне нравится. Я думаю, что он принимает какие-то решения, я с ним могу поговорить. И наставник у меня хороший, Девид. Я вас познакомлю, думаю, это разрешено.

Меня очень тронула тема, которую поднял Аллан — надо ли мне это всё? Я решила поговорить об этом с Эл, когда она приедет.

— Мы встретимся в выходные? — вернул меня из моих размышлений Аллан.

— Думаю, да. Эл приедет в среду, и я уже её со всем ознакомлю.

Мы ещё немного поговорили, и я сказала, что пойду домой. Аллан притянул меня за руки, поцеловал в щёку и пожелал спокойной ночи.

9 октября, вторник

Ночь была неспокойной. Мне снились кошмары, в которых я пыталась откуда-то выбежать. У меня не получалось, и с пониманием невозможности выбраться я проснулась. Было ещё только пять часов утра. Хоть я и раньше легла вчера, я чувствовала себя разбитой. Открыла окно, чтобы проветрить комнату, и опять легла в постель, но сон не шёл. Я решила почитать почту — мне пришло письмо из газеты, они брали мою статью для публикации и написали мне рекомендацию для университета. Также предложили написать статью для другой их газеты. Я обрадовалась. Моя статья будет в университетской газете через неделю.

Следующим непрочитанным письмом было от профессора Свифта. Он тоже прочёл статью, и у него не было замечаний. Я поблагодарила его.

У меня было ещё достаточно времени, и я решила, что надо вернуть в свои дни медитации и зарядку. Я села медитировать, и после неё я так хорошо себя почувствовала, как будто доспала всё, что не доспала ночью. Зарядка тоже прошла очень хорошо, и я, полная энергии, собралась в университет. По дороге я получила сообщение от Аллана с пожеланием хорошего для и вопросом, как я спала. Я ответила, как было, что спала плохо, но бегу в университет. Пожелала ему хорошего дня.

Придя на занятие за десять минут до начала, я увидела Макса. Он был в больших наушниках и что-то читал в телефоне. Я легонько тронула Макса за плечо — он вздрогнул, посмотрел на меня и снял наушники.

— Ты сегодня рано.

— А ты что, часто приходишь раньше?

— Каждый день. Мне так больше нравится, — ответил Макс. — Ты отправила наш отчёт?

— Ой, нет, я его ещё даже и не собрала. Но я постараюсь на этой неделе его сделать. Напомни мне, пожалуйста, в конце недели.

— Хорошо. Какие у тебя планы на сегодня?

— Определённых планов нет. Завтра приезжает Эл, я хочу приготовить ей пирог, и у меня есть ещё один проект, может, сегодня буду его делать, пока не знаю.

Как хорошо, что он меня спросил: я вспомнила, что у меня ещё задание со Стивом, где нам надо найти что-то общее. Надо ему написать.

— Может, тогда сходим вместе пообедаем? — спросил Макс.

— Да, возможно, только я позже буду точно знать планы и тебе скажу.

Вот и Стефани пришла — я с ней поздоровалась, отвела её в сторонку и спросила, всё ли хорошо: её вчера не было, и она мне не отвечала. Она ответила, что расскажет мне позже и что сейчас уже всё хорошо.

Мы заняли себе место, и тут Макс сел справа от меня. Это меня удивило, но я ничего не сказала. Я думала, мы будем одни и Стефани мне расскажет, что с ней. Пришли Зоя и Лео. Что-то меня удивило, но я не поняла, что именно. Зоя была в хорошем настроении и села возле Стефани, а Лео — рядом с Максом.

Все делали вид, что всё хорошо, а меня это почему-то злило. Наверное, всё-таки я не выспалась. Я достала телефон, прочитала сообщения и всем ответила. Мама спрашивала, пришло ли ответное письмо с газеты, хорошо, что оно мне пришло, а если бы нет, то я бы расстроилась, что меня уже спрашивают. Так, что-то я злюсь на всё подряд. Аллан желал хорошего дня, и я ему тоже пожелала хорошего дня. Эл писала, что всё собрала уже и у неё два больших чемодана вещей и моя коробка. Я уверена, она справится, а тут я её встречу. Занятия тянулись долго, и я успела пообщаться по переписке с разными людьми, Стиву тоже написала, что надо встретиться и пообщаться. Я мало надеялась, что мы сможем найти что-то общее. Но профессор Свифт верил в нас. Почему-то настроение не возвращалось, и после занятий я решила пойти домой поспать. Макс догнал меня возле корпуса и спросил, пойду ли я с ним обедать — ответила, что устала и хочу пойти домой.

Он предложил пройтись со мной. Мне казалось его поведение навязчивым, но я согласилась. Мы шли, но разговор не клеился. Макс старался, менял темы, но я вяло их поддерживала. Так мы пришли. Он при прощании попробовал меня обнять, но мне как-то это не очень понравилось.

Придя домой, я сразу легла на диван, натянула на себя плед и моментально заснула. Проснулась я от странного звука за окном — это грузовая машина разгружала мебель, кто-то переезжал.

Я заварила себе чай и залезла опять под плед. Настроение моё улучшилось, но не могу сказать, что стало хорошим. Мне хотелось побыть наедине с собой. Телефон начал жужжать, и я увидела, что звонит Эл. С ней я была готова говорить.

— Что-то я сегодня не в настроении, — пожаловалась я.

— Я завтра приеду, и всё будет лучше, — парировала Эл.

— Конечно, — грустновато сказала я.

— Я завтра в восемь утра я уже на вокзале. Я тебе купила конфеты. Мы сможем поужинать у Оззи, я хочу с ним познакомиться, — не унывала Эл.

— Конечно, думаю, он будет рад.

Мы попрощались, и я хотела уже отложить телефон, но увидела, что написали Девид и Виолетта. Я прочла их сообщения, и они были об одном и том же: сегодня в семь вечера меня ждут на занятии со старшей группой. Стив написал, что готов встретиться после занятий в любой день, но завтра приезжает Эл, в пятницу мы занимаемся с Девидом — оставался только четверг. Так мы и договорились.

До вечера я просидела дома и выбралась уже на само занятие. Идти мне было минут двадцать, потому я шла довольно быстрым темпом.

Я пришла по адресу, но кабинет там был закрыт. Я постучала, подождала — ничего не произошло. Я написала Девиду, чтобы он уточнил адрес. Подождала ещё какое-то время, но ничего не происходило. Девид не отвечал. Я как-то машинально взглянула на время и увидела, что прошло всего около минуты, хотя мне казалось, что минимум десять. Я начала наблюдать за собой и заметила, что у меня изменённое состояние. Я начала возвращать нормальное течение времени, но определить влияние было сложно, соответственно определить, всё ли я воздействие забрала, было ещё сложнее. Я не могла понять, какое течение времени правильное. Это было не так, как на занятии, у меня было именно ощущение времени. Как только я это поняла, я решила его ускорить, чтобы быстрее все пришли на занятие или чтобы быстрее ответил Девид. Как только я его начала ускорять, я почувствовала сопротивление, тут же открылись двери кабинета, и оттуда вышел мужчина моего роста, немного полноватый, лысый и с большим ртом — его улыбка мне напомнила Чеширского кота.

— Ты молодец, Элли. Тебе точно к нам на занятия. Заходи, тебя уже все заждались.

Я молча пошла за ним, не понимая, надо ли мне с ним здороваться или нет, так как он со мной тоже не здоровался. Мы зашли в кабинет, там было ещё пятеро людей. Я зашла и поздоровалась, сказала, что я Элли и мне предложили прийти к ним на занятия.

Ко мне сразу же подошёл долговязый мужчина, протянул мне руку для рукопожатия и представился:

— Здравствуй, Элли. Меня зовут Эдуард Браэль. Я преподаватель в данном классе. Нам немного о тебе рассказали, но на данный курс надо прийти подготовленным. Ты молодец.

Потом по очереди начали подходить те, кто сидел на стульях. Там было две девушки и два парня. Они подходили, пожимали мне руку, называли свои имена. Последним был тот, кто вышел ко мне в коридор. Он пожал мне руку, задержал её в своих и представился:

— Меня зовут Виктор Цвих. Я тоже преподаватель данного курса, обычно мы по одному приходим на занятия, но когда к нам добавляется ученик, то мы приходим познакомиться.

Мне поставили стул, то есть они не приготовили его заранее, они не рассчитывали, что я приду. Преподаватели поставили себе стулья напротив нас, и Виктор начал:

— Так как к нам присоединилась Элли, вы можете задать ей вопросы, чтобы понимать, с кем будете учиться. Элли, ты тоже можешь задать ребятам или нам вопросы.

Я не знала, что мне спрашивать. Вроде бы вопросов много, но что именно спрашивать, я не понимала.

— Я спрошу чуть позже, когда пойму, что меня интересует. А пока посмотрю, что тут у вас происходит.

— Хорошо, — ответил Виктор. — Кто-то хочет спросить что-нибудь у Элли?

Руку поднял один из парней:

— Элли, расскажи, пожалуйста, как ты обнаружила свои способности? И сколько ты уже обучаешься?

Я рассказала вкратце о своей жизни и о том, что обучаюсь вторую неделю. Это их удивило, но никто больше ничего не спрашивал.

Виктор сказал, что мы начинаем. Ребят поделили по парам, дали им задание тренировать растяжку времени, чтобы оппонент не заметил, что что-то происходит. А ко мне подошли Виктор и Эдуард и предложили меня протестировать. Я согласилась.

Виктор сказал, что он будет растягивать и ускорять для меня время, а Эдуард будет наблюдать.

Я ничего не замечала, так как ребята тоже практически не двигались, я не могла понять, есть ли воздействие, внутри меня ничего не происходило. Я понимала, что что-то, скорее всего, происходит, так мне подсказывала интуиция, но видимых признаков никаких не было. В какой-то момент я почувствовала, что время остановилось. Я не могла определить, как я это поняла, но точно поняла и начала его возвращать обратно. Просто на всякий случай. Я наблюдала за тем, что со мной происходит, — ничего не было, но какая-то уверенность в том, какое состояние времени, появлялась более чётко.

— Очень хорошо, Элли, — вырвал меня из моих мыслей Эдуард.

— Что происходит и за что вы меня хвалите, как вы это видите?

— Мы воздействуем очень аккуратно. Если ты была на прошлом курсе, то там это делают грубо и люди это чувствуют. Если принять за десятку то, что было на предыдущем курсе, то перед занятием было на пятёрку, сейчас мы тренировали сначала тройку — ты её не чувствовала, пока мы не остановили полностью время. Когда остановили полностью, то ты ощутила, что что-то не так, но это было ещё не совсем то, как надо. А вот четвёрку ты уже поняла, хотя и после задержки. А мы можем работать на единице и ещё меньших воздействиях. Тут ребята в основном работают на тройке, и их задача — научиться тренироваться на единице. Это основная задача этого курса, на других будут другие задачи.

— Спасибо за объяснения.

— Всем спасибо, все молодцы, — сказал Виктор. — Встретимся на следующей неделе.

Все начали собираться и выходить из кабинета. Виктор и Эдуард провожали каждого рукопожатием и словами похвалы с какими-то моментами, которые у ученика получились сегодня хорошо.

Я вышла последней, поблагодарила за занятие. Мне тоже сказали, что я молодец, что от меня не ожидали таких результатов и не очень поверили, что я смогу, когда Девид им написал. С одной стороны, это было очень приятно, что я справилась, с другой — не очень, потому что в меня не верили.

Я вышла на коридор — там меня ожидала одна из учащихся. Она напомнила, что её зовут Анна, и сказала, что хочет со мной поговорить.

Я посмотрела на часы и была удивлена тем, что уже было начало десятого. Я спросила, насколько это срочно и можем ли мы пообщаться в другой день. Она попросила сегодня, потому что это много времени не займёт.

— Хорошо, — сказала я, — можем пойти к Оззи, мне по дороге.

Эта реплика явно ей не понравилась.

— Давай другое кафе. Вот даже тут прямо на углу есть. Или можем сесть в парке на лавочке.

В парке на лавочке мне даже больше хотелось, чем в кафе. Анна молчала всё время, пока мы шли. Мы сели, но она всё ещё тёрла руку об руку и нервничала.

— Ты можешь мне говорить, я выслушаю, — попыталась успокоить её я.

— Понимаешь, Элли, тут перед твоим приходом была такая кутерьма. Все пытались угадать, пройдёшь ты на занятие или нет. И я не имею права этого говорить, но я думаю, ты этого не знаешь. И я прошу тебя не говорить об этом никому, особенно своему наставнику.

Тут она замолчала и продолжила через некоторое время:

— Элли, оба преподавателя и все ученики этой группы с другого направления, нежели твой наставник. Они решили тебе не говорить об этом, но я считаю, что это неправильно. Я не знаю, знает ли твой наставник, думаю, что нет. Но сейчас ситуация обстоит именно таким образом. Мы занимаемся уже третий год, а в этой группе — больше года. Группа была сформирована давно, и с тех пор никого не добавляли, кроме тебя. Для тебя сделали исключение. Не знаю почему, думаю, что все в группе рассчитывают, что ты перейдёшь в наше направление.

— Почему ты решила пойти против направления? — постаралась мягко спросить я.

— Мне не нравятся всякие заговоры. Я люблю честность и прозрачность. Ты просто сегодня не заметила, но меня недолюбливают в группе. Мой наставник не очень доволен тем, как я думаю. Мы с ним постоянно спорим. И, кажется, в скором времени мне придётся с ним расстаться. Останусь ли я в этом направлении или нет, я пока не решила.

— Спасибо за честность.

Я не знала, как мне на это реагировать и надо ли вообще. Мы помолчали, но вскоре Анна спросила:

— Что ты об этом думаешь?

— Я не знаю, — честно сказала я, — мне надо время это всё переварить. Давай я напишу тебе, до чего додумаюсь.

— Конечно, Элли. Только я попрошу тебя никому не говорить о нашем разговоре.

Мы разошлись. Я достала телефон и увидела много пропущенных звонков, в основном они были от Эл. Я ей перезвонила и рассказала о новых занятиях. Пока не говорила о разговоре с Анной, но понимала, что я ей расскажу, только как-нибудь попозже. Маме я тоже перезвонила. Я обещала ей звонить почаще, хотя слабо понимала, как это можно сделать.

Зайдя в квартиру, я села возле входной двери и просто сидела. На меня накатила такая усталость, что я даже подумала прямо тут лечь спать. Но здравый смысл говорил, что это не вариант.

Телефон начал неистово жужжать — я потянула руку, и, о чудо, я достала его не вставая с пуфика. Это был Аллан. Я видела его сообщения, но просто руки не дошли на них ответить.

— Как ты? — спросил обеспокоенно Аллан, — У тебя всё хорошо?

— Я очень устала. Мне поставили занятие в продвинутой группе, и это было очень сложно. Я не могу тебе всего рассказать сейчас, хочу доползти до кровати.

— Можешь не ползти, я приеду и перенесу тебя, — с ухмылкой ответил Аллан.

— Когда? — спросила я озадаченно.

— В пятницу вечером, — сказал он и засмеялся.

Это как-то было так приятно и позитивно, что я тоже улыбнулась.

Несмотря на мою усталость, разговор с Алланом придал мне сил, и, пока мы говорили, я успела сделать себе чай, приготовиться ко сну. Настроение моё улучшилось. Аллан рассказывал об их одном хорошем выступлении и одном провальном. После первого их пригласили ещё на два. Второе практически не состоялось, так как не подготовили зал — посетителей было мало, и играть в почти пустом зале было очень сложно. Но Аллан так легко и весело об этом рассказывал, что это не могло не радовать. С совершенно позитивным настроением я заснула.

10 октября, среда

Я проснулась отдохнувшей и бодрой. Аллан уже знал, что я просыпаюсь около семи часов, и теперь в это время от него приходило сообщение «С добрым утром» и пожелания хорошего дня. Я ему ответила и начала собираться.

Пока завтракала, набрала Эл. Она должна была быть уже на вокзале. Её группа была в сборе, всё шло по плану. Мы весело поболтали, и я, заряженная позитивом, пошла в университет.

По дороге переписывалась с Алланом. Наше общение становилось более глубоким. Я уже знала, что у него мама с папой в разводе, есть две сестры, одна старшая, вторая младшая, по маме. Аллан общается с мамой и папой довольно тесно. Также он очень дорожит дружбой с ребятами из группы. Ему очень нравится играть на музыкальных инструментах, но своё будущее видит в юриспруденции, это то, что ему интересно. Музыка — это чтобы поддержать друзей и для удовольствия. Мне нравилось наше утреннее и вечернее общение.

Пройдя полпути, я увидела Макса.

— Я тебя жду, чтобы вместе пойти в университет, — сказал он как-то загадочно, и мы вместе пошли дальше.

Я видела, что Макс что-то хочет мне сказать. Я подождала, пока он решится, но он всё молчал. Я думала, надо ли мне инициировать разговор или лучше всё оставить как есть. Решила помолчать — Макс так и не решился. Мы молча пришли в университет, я его поблагодарила за компанию, хотя, честно говоря, он меня напрягал и я бы лучше прошлась сама.

Когда мы пришли, Стефани, Лео и Зоя уже были в аудитории. Стефани была вся в телефоне, а Лео и Зоя о чём-то общались. Мы подошли, и я увидела, что они заговорщически улыбнулись. Я решила не обращать на это внимания, так как хватало о чём подумать.

Пришёл профессор Свифт и спросил, кто посмотрел видео. Я только сейчас о нём вспомнила. Я не поднимала руку, и таких было много. Профессор нахмурился и спросил, как мы можем обсуждать дальше материал, если нет идей и результатов от предыдущего. Потом он попросил сесть с одной стороны аудитории тех, кто посмотрел, а с другой —тех, кто не смотрел. Оказалось, что со мной было больше людей, чем в другой стороне. Зоя, Лео, Стефани и Стив были не в моей стороне. Макс сразу же сел рядом со мной.

Профессор сказал, что я могу перейти в другую группу, так как мне необязательно было смотреть, хотя и желательно. Макс расстроился, а я обрадовалась.

Места возле девчонок уже не было, и я села возле светловолосого парня, который мне уже не раз встречался в разных местах.

Профессор взял двоих учеников и дал им задание. Мы смотрели, как они его выполняют, и высказывали свою поддержку одному или другому. Так как я не знала близко никого из них, то слушала их дебаты очень внимательно. Через какое-то время я повернула свой взгляд на светловолосого парня и увидела, что он пристально на меня смотрит. Я спросила его, случилось ли что-то. Он ответил, что нет, всё хорошо, и продолжил на меня смотреть. Мне как-то стало неуютно, я потеряла мысль, которую доносили на импровизированной сцене, и ещё раз спросила его, всё ли хорошо. Он ответил, что да, но всё смотрел. Я заметила, что начинаю ёрзать. И ничего лучше я не придумала, как остановить время полностью, чтобы подумать о том, что происходит.

Время я остановила, но забыла, что профессор Свифт тоже управляет временем. Он удивлённо посмотрел на меня.

— Элли, что произошло?

— Э-э-э, — начала я. — Этот парень. — Я повернулась к нему. «О боги», — воскликнула я у себя в голове. — Он не замер.

— Элли, скажи, пожалуйста, что происходит и могу ли я продолжить.

— Да, конечно, простите, пожалуйста. — Последние слова я уже произносила в лёгком гуле аудитории. — Как тебя зовут? — строго прошипела я парню.

— Учишься со мной уже столько времени и не помнишь, как меня зовут, — парировал он.

— Нет, не помню. А что, я должна уже всех запомнить? — возмутилась я.

— Да, ты же такая замечательная, о тебе все говорят. Такое сокровище сидит со мной за одной партой.

— Я ничего не понимаю, о чём ты? — сказала я в недоумении, но, наверное, громче, чем надо было, потому что поймала на себе взгляд профессора Свифта.

Мы помолчали, а парень продолжал на меня пялиться.

— Ладно, смотри, если хочешь, — сказала я и переключилась на то, что происходило в аудитории.

Я реально смогла переключиться, потому что профессор вёл очень интересно. Моим мнением постоянно манипулировали: мне хотелось поддерживать то одного участника, то второго. Занятие закончилось, хотя мы так и не нашли правильного мнения. Все начали собираться, я вспомнила о светловолосом, повернулась, но его уже не было. Профессор Свифт собирал свои документы, и я решила подойти к нему.

— Профессор, извините меня, пожалуйста, я потеряла контроль над ситуацией. Обычно я это делала, чтобы дать себе время подумать и решить, что делать, — начала, торопясь, я.

— Элли, всё хорошо, не волнуйся, просто сейчас ты можешь попадать в такие ситуации, будь осторожней. Тем более что сейчас тебя будут провоцировать. Когда у тебя встреча с Девидом?

— В пятницу.

— Сегодня среда, это ещё два дня. Я сегодня не могу с тобой пообщаться. О, ты можешь рассказать Оззи. Скажи ему, что это был парень с другого, так сказать, противоположного направления, — ответил профессор Свифт и, собрав свои заметки, попрощался и ушёл.

Я вышла в коридор и увидела девчонок и Макса с Лео. Мне как-то было странно видеть их постоянно вместе. Макс сразу же спросил:

— Элли, всё хорошо?

— Да, — ответила я спокойно, хотя он начал меня немного напрягать.

— Ты какая-то встревоженная, — продолжила Стефани.

— Просто я сидела возле какого-то не совсем приятного парня. Он возмутился, когда я спросила, как его зовут.

— А, этот белобрысый, — начала Стефани, — он у меня в команде, мне он тоже не понравился, такой надменный. Мы ещё не встречались по тому проекту, а вы уже придумали, как попасть на сцену?

Макс сразу включился:

— Мы уже всё сделали, Элли сказала, что всё оформит до конца недели. — Это прозвучало так, будто он похвалил меня.

— Я не представляю, как мы будем делать эту работу. Этот Норман, его так зовут, надменный, Виктор лучше, но с ним тоже каши не сваришь. Ладно, как-нибудь сделаем, — вздохнула Стефани.

— Я хоть узнаю, кого как зовут, надо только где-то записать, а то я опять забуду.

— Мы можем сделать общую группу и туда написать эту ценную информацию, — засмеялся Лео.

— Хорошая идея, — поддержал Макс. — Сейчас я сделаю. — И он достал свой телефон.

Мы пришли на следующее занятие. Лео сел возле Зои, и я только сейчас поняла, что они начали встречаться или на пути к этому. А я-то думаю, что что-то происходит, только не пойму что.

Занятия прошли спокойно. Макс сидел всё время возле меня, делал фото одногруппников и забрасывал их в нашу общую группу с их именами и кратким описанием, что он уже знал о них. Я была очень удивлена: Макс знал уже почти всех. А я — почти никого.

Я переписывалась с Эл — она весело проводила время в поезде — и с родителями — они рассказывали, что в выходные к ним приедут родственники. Я рассказывала о своих занятиях. Аллан писал, что они общались с каким-то влиятельным человеком и он им предлагает их группе продвижение. У них ещё сегодня выступление и завтра какая-то встреча, а после они едут обратно.

Пришло сообщение от Макса — преподаватель очень строго требовал тишину, потому все тихо сидели в телефонах. Макс предложил мне пообедать сегодня после занятий. Я отказала, потому что решила пойти к Оззи, а вечером я буду с Эл, и там будут другие разговоры. Тогда Макс написал с тем же предложением ребятам, и те сразу согласились. Меня начали уговаривать пойти с ними, но я ответила, что мне надо встретиться с человеком и это надо сделать до приезда Эл. Переписка повернулась в тему, когда я их познакомлю с Эл.

Сразу после занятий я побежала к Оззи. Он, как всегда, был рад меня видеть. Посетителей было достаточно много. Я сказала Оззи, что мне надо с ним поговорить. Он ответил, что подойдёт ко мне минут через пятнадцать, так как надо обслужить гостей.

Я села у окна. Светило осеннее солнышко, и за окном было очень тепло и уютно. Осень вступала в свои права, листья как-то быстро пожелтели — ещё на прошлой неделе было много зелёных. Я сидела и наслаждалась этим видом и уютом в кресле. Я только сейчас заметила, какие удобные кресла выбрал Оззи, есть желание забраться на него с ногами, обернуться пледом и смотреть в окно. Но из всего этого я только смотрела в окно, что тоже было приятно.

Оззи принёс мне суп и ромашковый чай. Я только сейчас поняла, что не сделала заказ. Было видно, что Оззи обслуживал гостей с любовью. Это было его дело, которое ему приносило удовольствие.

— Суп дня, думаю, он тебе понравится. Чай ромашковый, сейчас он тоже должен подойти. Как ты думаешь?

— Оззи, ты такой заботливый, спасибо большое. Мне, конечно, всё подходит.

Он сел за столик и спросил:

— О чём ты хотела поговорить?

— Сегодня на занятии был такой случай, я не знаю, как мне реагировать, профессор Свифт сказал поговорить с тобой. — И я ему рассказала о том, что произошло на занятии.

Оззи спокойно слушал, подливал мне чай, засмеялся на моменте, когда я остановила время во время занятия. Когда я закончила, он немного помолчал, потом глубоко вздохнул и сказал:

— Вот не люблю, когда меня втягивают в эти объяснения. Но ладно, я вкратце тебе расскажу. Есть три основные направления, наше самое многочисленное. Но есть наши оппоненты, те, с кем взгляды чаще всего не совпадают. Третьи занимают отдельную нишу и держат в таких вопросах нейтралитет. Они как бы занимаются другими вопросами, и мы с ними пересекаемся реже. Вот те вторые, они слегка бывают агрессивными, всегда напористые, продавливающие, и таких участников они приманивают к себе. Их много, и они узнают информацию о наших участниках и часто прибегают к таким манипуляциям. Тебе надо будет научиться им противостоять. Этот, о котором ты рассказала, скорее всего, новичок. Как и в любом предмете, участников более высокого уровня меньше, но те, кто только начинает, могут делать разные пакости. Ты научишься не вестись на провокации и отстаивать себя своими знаниями и умениями. Самого высокого уровня специалисты всех направлений тесно общаются, и у них нет претензий друг к другу. Но на нижних, как-то так сложилось, они есть. Возможно, это сделали для того, чтобы интересней было учиться и выходить на более высокий профессиональный уровень.

— Оззи, мои родители живут не в самом маленьком городе, но я никогда не встречала людей, управляющих временем. Я его останавливала постоянно во всех странных для меня ситуациях, и все замирали.

Оззи ухмыльнулся, вздохнул.

— Ладно, буду твоим проводником в мир таймвенов. В этом городе собрано много разных университетов, думаю, ты это уже заметила. Это не просто так. Тут учится больше всего таймвенов. Их специально отбирают и предлагают им лучше условия. Конечно, тех, кто не может учиться, не будет, даже если они таймвены, так как им придётся учиться не только журналистике, например, как ты, но и управлению временем. Потому приглашают самых лучших. Потому и стипендии тут больше, так как это не только государственные стипендии, но и стипендии от таймвенов. Потому тебе предложили стипендию, а Эл нет. Тут больше всего учится таймвенов, потому тут больше вероятности, что ты увидишь таймвенов во время остановки времени. Я думаю, что в аудитории были ещё таймвены, только ты их не заметила, так как была сосредоточена на профессоре и соседе. Потому старайся меньше вестись на провокации. Они будут провоцировать делать непонятные ситуации, всё для того, чтобы ты начала шататься в своих мнениях и взглядах. А ты ещё сама не определилась, потому ты для них лакомый кусочек. Тем более что ты заметная сейчас в наших кругах, о тебе говорят во всех направлениях. За тебя будут бороться, и тебе придётся выбрать направление, держаться отдельно будет сложнее.

Я слушала его, и пазл за пазлом складывалась картинка, которая раньше никак не складывалась. Я молчала, Оззи закончил и тоже замолчал, но тут его позвал один из гостей — Оззи извинился и ушёл.

Я сидела и думала обо всём, что сейчас услышала. Это был отдельный мир со своими правилами. Правилами, которые не понравились Аллану. А как быть в этом всём мне, я не понимала. Интересно, они за Алланом тоже охотятся или только за мной?

Оззи долго не приходил. Я смотрела в окно, сытая и в тепле, и меня разморило. Выдернул меня из полусна звонок Эл. Она сообщила, что через час они уже приедут, всё идёт по плану.

Пришёл Оззи, я спросила у него насчёт «охоты». Он ответил, что охотятся за всеми, только с разными усилиями.

Я посидела ещё немного, вспомнила, что хотела пирог для Эл сделать, но совершенно забыла. Теперь я не успевала его сделать, но это не настолько важно.

Решила подъехать на автобусе к вокзалу. Там я села на лавочке и написала Эл, что я уже на месте. Позвонила маме, поговорила с родителями.

Эл вышла вся красная — ей было очень жарко, но это для неё норма. Она достала свои два чемодана и мою коробку. Мы обнялись, Эл вручила мне коробку. Я взяла один чемодан. Эл познакомила меня с участниками их исследования. В группе были люди разного возраста, и все увлечены биологией. Это было мило и душевно.

Мы с Эл попрощались с остальными и пошли сначала ко мне. Подъехав на автобусе к моему дому, мы вышли, и я заметила каких-то странных ребят в начале переулка. Раньше я их тут не видела. Я решила, что это не так важно, и мы пошли домой.

Эл понравилась моя квартирка. Мы хорошо посидели, пообщались, Эл немного отдохнула и потребовала идти к Оззи. Именно потребовала, потому что, по её словам, она настолько наслушалась о нём, что очень хотела с ним встретиться.

Мы пошли к Оззи. Он, как всегда, был раз нас видеть. Он представился Эл и был мил и заботлив. Вскоре они общались, как старые знакомые, которые просто не виделись какое-то время. Я в это время за ними наблюдала, слушала и отдыхала. Мне так приятно было наблюдать за их общением. Где-то через час в кафе зашёл профессор Свифт. Он подошёл к нашему столику, Оззи начал подниматься, но профессор его остановил и сел на соседний стул.

— Оззи, всё хорошо, я по делу. Я заглянул познакомиться с Эл и попросить её кое о чём.

Все повернулись посмотреть на Эл. Она сидела невозмутимая, в принципе, как обычно.

— Эл, я профессор Свифт, — продолжил профессор, — я знаю, что ты поддерживаешь Элли, что ты её тренировала и очень за неё переживаешь. Также я знаю, что ты очень внимательная и немного перфекционистка. Мне и Элли нужны будут эти твои качества. Сейчас у Элли непростое время и ей нужна твоя поддержка. Я буду очень тебе благодарен, если ты будешь проводить с ней время. Это не считая университета, когда она с Алланом или Девидом и когда она у Оззи. Элли, я попрошу хотя бы некоторое время быть или с теми людьми, что я назвал, или с Эл. И, Эл, ты очень хорошо её тренируешь, сейчас ей желательно тренироваться каждый день. Она вряд ли это делает без Девида и без занятий.

Мы ещё немного пообщались, и профессор ушёл.

— Они что, заказали исследование, чтобы я сюда приехала? — спросила Эл у Оззи.

— Я не знаю, но всё может быть. Думаю, что это исследование на самом деле важно, если его заказывают. Просто заказали той группе, где была ты.

В кафе зашли посетители, и Оззи пошёл к своим гостям. Мы остались с Эл.

— Странные они тут у тебя, — сказала задумчиво Эл.

— Да, есть такое. Но они заботятся обо мне. Есть ещё много всего, чего я не знаю. Они информацию выдают порционно. Но думаю, что они меня научат много чему.

Мы сидели и болтали, к нам приходил Оззи, сидел до прихода следующих гостей, потом уходил, и так по кругу. Мы засиделись до позднего вечера, а надо было Эл отвезти домой. Мы попрощались с Оззи и вышли на улицу.

— Оззи такой, как я и ожидала, очень хороший и добрый, — сказала Эл.

— Да, мы с ним хорошо поладили.

Мы шли по вечерним улицам и обговаривали всё, что осталось за телефонными разговорами. Всё-таки я очень соскучилась по живому общению с Эл. Когда мы подошли к дому, я увидела на перекрёстке группу ребят — это были другие, не те, что днём, может, и те, только в других одеждах. И почему-то при виде их у меня возник страх. Они нас заметили, что-то сказали друг другу и начали двигаться в нашем направлении. Эл сказала мне быстро заходить в дверь и практически запихнула меня в неё и закрыла её. Через какое-то время эта группа дошла до нашей двери и остановилась. Глазка в двери не было, щелей тоже, потому мы приложили уши к двери и начали слушать.

Сначала была тишина, потом какие-то перешёптывания, потом резкий стук в дверь, мы обе аж подпрыгнули, но молча. После этого они развернулись и ушли, судя по звукам.

Мы выдохнули и пошли в квартиру. Поднявшись, мы молча сели за стол, я сделала чай.

— Кто это был? — спросила Эл.

— Не знаю, но думаю, что профессор об этом предупреждал.

— Ладно, давай я у тебя посплю сегодня, завтра заселюсь, надеюсь, утром будет всё спокойно.

Мы так и сделали. Мне позвонил Аллан, я ему рассказала о том, что случилось. Это его сильно встревожило. Хотя он думал, что это просто запугивания, но для чего, он не знал. Аллан пообещал, что попробует связаться с ребятами из того направления, с кем он тогда общался.

Заснула я быстро.

11 октября, четверг

Опять снились кошмары, и я проснулась рано. Эл ещё спала, а я решила помедитировать. После медитации мне стало легче. С этими кошмарами надо разобраться. Когда-то такое уже было, тогда я ходила к психологу, и это реально помогло. Надо будет посмотреть, есть ли тут хорошие психологи.

У Эл прозвенел будильник, и мы пошли делать завтрак. По плану было позавтракать и отвезти чемоданы в комнату Эл. Мы никак не могли придумать, что сделать на завтрак, и я предложила пойти к Оззи.

— А чемоданы? — спросила Эл.

— Давай с собой возьмём.

Выйдя на улицу, мы обе посмотрели по сторонам — никого подозрительного не было. Мы повезли чемоданы к Оззи. Я хотела рассказать Оззи о вчерашней ситуации и услышать его мнение.

Оззи спросил, зачем нам чемоданы, и, так как посетителей было ещё мало, мы ему всё сразу и рассказали. Это его озадачило. Он сказал, чтобы Эл ехала на занятия, а чемоданы он привезёт ей попозже, когда она будет у себя дома. Мы позавтракали и разошлись. Эл мне наказала, чтобы я была на связи, и мы обменялись своими геолокациями.

Я пришла на занятия. Ребята уже начали собираться. Я подошла к Стефани:

— Если хочешь поделиться, что с тобой было в понедельник, то я хотела бы знать и, если это возможно, поддержать.

— Я, — начала Стефани, — в воскресенье поговорила с Сержом. Помнишь его? Он солист в группе.

— Да, помню, и как прошёл разговор?

— Плохо, наверное, а может, хорошо, это как посмотреть. Перед твоей встречей в воскресенье с Алланом мы с тобой ещё виделись. Я знала, что у вас свидание. Когда мы расстались с тобой, я написала Аллану, чтобы он помог мне поговорить с Сержом. Он мне написал, что Серж готов со мной встретиться, написал время и место. Я пришла в кафе, мы сначала говорили о всякой всячине, а потом Серж сказал, что он видит, что он мне нравится, но не может ответить взаимностью. У него есть девушка, она в каком-то другом городе учится, и он не ищет новых отношений.

— Но ты же предполагала, что такое может быть?

— Да, но то, как он это сказал, меня очень расстроило. Это было с таким пренебрежением, снисходительностью, и, возможно, я преувеличиваю, но для меня это было унижением. Он не предложил дружить, общаться или ещё что-то, просто сказал, встал и ушёл. Мне даже его счёт пришлось оплатить.

Стефани выглядела такой грустной. Я приобняла её.

— Мне он сразу не понравился. Я знаю, что Аллан с ним дружит, но мне он не нравится. Тебе нужен парень, который будет тобой дорожить. Ты очень красивая девушка, цени себя.

— Элли, этот парень мне нравился последние два года. Как мне теперь перестать о нём думать? Я так надеялась, что у нас что-то будет.

Она замолчала, я её обнимала, что говорить в этот момент, я не знала. Всё, до чего додумалась, так это сказать, что я сожалею, что так получилось, и что время пройдёт и всё будет выглядеть иначе.

В этот момент пришёл преподаватель и началось занятие. Всё было как обычно, одни занятия сменяли другие, только сегодня они были не сильно интересными, потому я просто переписывалась с Алланом. Элли написала, что встретит меня после занятий. Стив напомнил о нашей с ним встрече. Я не очень понимала, что будет с нами делать Эл, но пусть всё будет так, как будет.

Мы со Стивом вышли в парк. Листья приятно шумели под ногами. Мы сели на лавочку. Стив предложил начать с самого начала: рассказать о себе и о том, что и как в нашей жизни, чем увлекаемся — и от того искать что-то общее. На его взгляд, если мы поймём, как формировалось наше мировосприятие, мы сможем лучше понять друг друга. Мы интересно общались, но на соседней лавочке села компания, которая очень громко разговаривала, шутила и смеялась. Другой свободной лавочки рядом не было, и Стив попросил их вести себя тише. Один из парней поднялся и начал идти к нам. В этот момент появилась Эл. Я не знаю, откуда она появилась, она просто возникла между нами и этим парнем и молча на него посмотрела. Парень что-то начал хамить, но потом передумал и ушёл.

— Что это было? — спросила я у Эл.

— Я не знаю, — ответила удивлённо Эл, — он как-то агрессивно себя вёл, вообще не пойму почему, может, вы ему что-то сказали.

Я со Стивом переглянулись.

— Стив, это моя подруга Эл, Эл, это мой одногруппник Стив, — решила представить их я.

Они поздоровались, и Эл сказала, что просто посидит рядом, ей надо закончить какую-то работу. Мы не сразу вспомнили, о чём говорили, но потом разговор вернулся в своё русло. Ребята с соседней лавочки никуда не уходили, но вели себя потише.

Эл занималась своими делами, а мы со Стивом очень интересно общались. Оказалось, что у нас много общего и часто у нас очень похожее мнение в каких-то вопросах. Профессор Свифт был прав, мы можем дополнять друг друга. Через какое-то время мы решили перейти к тому вопросу, с которого всё началось на занятии. Мы очень аккуратно начали рассказывать своё мнение друг другу, старались слушать и уточнять, а свою версию рассказывать широко, чтобы была понятнее не только идея, но и то, почему она такая сформировалась. И это было очень увлекательно. В конце концов мы пришли к тому, что мы одно и то же рассказываем просто с разных сторон. И если посмотреть на наше описание ситуации и каждый добавит своё, то идея становится лучше сформирована и более понятна. Получалось, что мы сами коверкали свои мысли, не давая им полного описания. Это было изумительно, особенно понять, что мы вели за собой аудиторию, разделив её и показав, что мы говорим о разном, хотя говорили одно и то же. И больше всего меня поразило, что люди согласились идти за нашими взглядами и что нами могут так же манипулировать.

В какой-то момент Эл спросила, сколько нам ещё надо времени, потому что нам надо её поселить. Мы со Стивом решили на этом закончить и договорились, что расскажем об этом профессору.

Стив остался в парке, а мы пошли селить Эл. Идя вдоль корпусов, я заметила, что та группа с соседней лавочки идёт за нами, и сказала об этом Эл. Она предположила, что они, может, просто идут куда-то в том же направлении.

Мы зашли за поворот, и эта компания тоже. Я начала волноваться. Эл делала вид, что всё хорошо. Тут я увидела Марту, которая была со мной на занятии в понедельник. Она меня тоже заметила и пошла в мою сторону, чтобы поздороваться. Я познакомила Эл с Мартой. И я спросила у Марты, не знает ли она кого-то из той компании, что идёт за нами. Марта сказала, что нет и что, если я переживаю на счёт них, можно пока сесть возле корпуса пообщаться и заодно посмотреть, что будет дальше. Мы так и решили сделать.

Марта сказала, что знает, что меня забрали в более сильную группу, и спросила, буду ли я ходить на их занятия. Я ответила, что пока не знаю, до понедельника решу.

Та компания просто остановилась вдали и стояла, общалась.

— Тут что-то не то, — заметила Марта, достала телефон и кому-то позвонила. Пока она говорила, я спросила у Эл:

— Как думаешь, чего они хотят?

— Не знаю и не хочу знать. Напиши Девиду о том, что происходит.

Я подумала, что это хорошая идея, и написала короткое сообщение Девиду, что мне кажется, что меня преследует какая-то подозрительная компания.

— Мы посидим тут ещё минут десять, а там придут друзья и помогут нам поселить Эл, — сказала Марта, завершив звонок.

Разговор дальше шёл как-то напряжённо, мне казалось, а может, и не казалось, что они постоянно на меня смотрят и меня обсуждают. Ответил Девид, спросил, где я сейчас. Я написала адрес. Он ответил, что сейчас подойдёт, он рядом.

Через несколько минут я увидела, как Девид проходит мимо этой компании и идёт в нашу сторону. Проходя мимо них, он поздоровался с кем-то из них, а потом уже мне непринуждённым тоном сказал:

— О, давай я тебя познакомлю с ребятами.

Я начала подниматься со скамейки, а он бодрым шагом пошёл обратно к компании. Я медленно направилась за ним, думая, всё ли с ним хорошо, что он так себя ведёт. Ребята из компании — теперь я их рассмотрела, их было пять парней примерно моего возраста — тоже опешили, увидев, что мы приближаемся.

Один из них начал прощаться с остальными, тот, с кем Девид поздоровался, стоял как столб с широко открытыми глазами, а остальные начали какие-то шарканья ногами и переминания. Они точно не знали, что происходит.

Девид весело, с припрыжкой подошёл к ним и начал:

— Ребята, я вас не всех знаю, но хочу познакомить вас с Элли. Это новенький таймвен, потому надо дружить и общаться. Вы, может, пересекались на занятиях. — Увидев, что мы не подтверждаем, продолжил: — Значит, ещё будете пересекаться, потому лучше познакомиться сейчас.

В этот момент все ребята, кроме того, с кем Девид здоровался, начали пятиться и говорить, что им пора, но Девид настаивал на знакомстве — они сопротивлялись, и тогда Девид щёлкнул пальцами. Он ведь мог останавливать время даже без щелчка, надо будет у него спросить, зачем ему этот жест.

Время начало растягиваться. Ребята начали сопротивляться, каждый по-своему регулируя своё время, но Девид добавлял влияния каждому его нужную порцию, чтобы они все достаточно замедлились. А я просто стояла и смотрела. В какой-то момент, когда Девид решил, что этого достаточно, он сказал:

— Вам надо больше тренироваться и держаться подальше от Эл. — Он повернулся ко мне: — Элли, тебе тоже надо тренироваться, чтобы ты могла это делать сама. Давай перехватывай у меня время и держи их в этом состоянии.

Я понимала только то, что сейчас мне надо делать вид, что я тут умная и всё понимаю. Я чувствовала, насколько растянуто время у каждого их ребят, и я попробовала его так же растянуть для них. Однако это не совсем я сама делала: Девид держал время очень чётко, но сказал:

— Молодец, Элли. Теперь ещё немного растяни, — я растянула, — а теперь отпускай.

Я отпустила, и время пошло своим чередом. Ребята стояли расстроенными, но уже никто никуда не собирался идти. Девид спросил, как их зовут, потом обратился ко мне:

— Теперь ты знаешь, что делать в таких ситуациях.

Потом он опять повернулся к ним и поблагодарил их за мою тренировку.

Когда мы отошли от ребят на несколько метров, Девид вздохнул и сказал, что тот парень, с которым он здоровался, раньше был в нашем направлении, но теперь он его увидел тут, и это очень его расстроило.

Мы подошли к лавочке, Девид попрощался и ушёл, а Марта что-то ёрзала на месте, и я поняла, что ей хочется обсудить, но тут Эл. Я ей объяснила, что Эл всё знает и в курсе всего, что со мной происходит. Тогда Марта начала расспрашивать, что там происходило. Когда я рассказала, Марта предложила мне с ней тренироваться, так как она тоже хотела расти. Эл эта идея очень понравилась, и они начали сразу обсуждать детали.

Я слушала их и поняла, что это короткое действие с парнями заняло у меня очень много сил и мне сейчас хочется просто сидеть и отдыхать.

Они обменялись телефонами, и Эл сказала, что нам надо идти дальше. Я посмотрела в сторону, где была компания, но там уже стояла какая-то пара.

До дома Эл мы добрались спокойно, и вскоре чемоданы Эл стояли уже в её комнате. Комната была достаточно просторной, но всё равно меньше моей квартирки. Там была маленькая кухонная стенка, где можно было что-то приготовить. Возле чемоданов стоял бумажный пакет — оказалось, Оззи передал нам ужин. Это было приятно.

После ужина я уже никуда не хотела идти и решила остаться у Эл.

12 октября, пятница

Сегодня я спала спокойно и была удивлена этому, так как думала, что после таких приключений точно будут кошмары. Проснулась я в хорошем настроении, сразу же получила сообщение от Аллана. Мы с ним созвонились и весело пообщались. Он рассказывал, что они уже выехали и после моего занятия с Девидом мы встретимся. Я вкратце рассказала, что вчера произошло, но уже с той стороны, что я научилась и потренировалась. Он пошутил, что скоро меня будет бояться, так как я умею намного больше, чем он.

Когда Эл встала, мы решили пойти к Оззи и поблагодарить его за ужин и чемоданы.

У Оззи было сегодня достаточно много посетителей, но он был, как всегда, улыбающимся и добродушным. Мы выбрали столик у окна, и Эл рассказала, что их исследование будет длиться два с половиной месяца, практически до нового года. За это время ей нужно меня вытренировать, чтобы она была спокойна и могла поехать обратно. То, что она увидела, ей не понравилось, и тут есть ещё что-то, чего она не понимает. Её расписание немного более насыщено, чем моё, потому нам надо как-то синхронизироваться, чтобы мы всё успели. Мы посмотрели наши графики и увидели, что всё хорошо ложится: в понедельник и вторник она занята, но я хожу на занятия в первую и вторую группу, в среду она договорилась тренировать меня с Мартой, в четверг она будет оттренировывать со мной то, что я узнала на занятиях, а в пятницу меня тренирует Девид. В субботу мы будем отдыхать, а в воскресенье отрабатывать то, что будет хуже получаться. Прекрасный план, только когда я буду учиться в университете?..

На занятиях меня уже встречали Макс и Лео. Они спросили, сделала ли я отчёт, конечно же, я его не сделала, да и когда? Я учусь управлять временем и совершенно не могу найти это же время для нормального обучения.

Преподаватель спросил, получили ли мы какие-то результаты по попытке попасть на сцену. Макс сказал, что мы всё продумали, получил похвалу. Сегодня у нас была лекция, но мы так и остались сидеть втроём. Ребята спросили, приехала ли Эл — я пообещала их познакомить после занятий.

После короткого перерыва Лео не пришёл к нам обратно, я позже его нашла возле Зои. А Макс всё норовил подсесть поближе и быть милым и внимательным. Мне так хотелось сказать ему, чтобы он перестал так себя вести, но я всё не могла подобрать момент. Так я досидела до конца занятия.

Выйдя в коридор, я подошла к Лео, Зои и Стефани. Стефани сегодня уже была в хорошем настроении. Мы пошли на следующее занятие.

— Элли, ты видишь попытки Макса с тобой сблизиться? — спросила Стефани.

— Вижу, — со вздохом ответила я.

— И что ты будешь делать?

— Я ему собираюсь сказать, что не буду с ним встречаться, чтобы он выбрал другую девушку, — ответила я и посмотрела в сторону Макса, не слышит ли он. Он не слышал, так как что-то обсуждал с Лео.

— Они втроём решили, что это будет хорошо, если ты начнёшь встречаться с Максом, тогда у вас будет две пары, — засмеялась Стефани.

— Почему ты им не сказала, что это невозможно?

— Учусь не лезть не в свои дела, — ответила задумчиво Стефани.

— Я вижу, тебе уже лучше.

— Да. Я посидела, погоревала и поняла, что нужно двигаться дальше. Тут в кафе со мной парень знакомился, он мне не понравился, но дал пищу для размышлений. В мире столько всего интересного, а я голову забиваю себе парнем, у которого есть девушка. И я с Зоей решили пойти на фехтование.

— На фехтование?

— Да, — ответила уверенно Стефани. — Лео нашёл эти занятия, и мы решили тоже пойти. Там занимаются парни и девушки отдельно. Мы вчера вечером сходили, попробовали, нам понравилось. Хочешь — присоединяйся.

— Никогда не думала о фехтовании, — озадаченно проговорила я, — но идея мне нравится, я подумаю.

И вот на самом деле мне идея понравилась, но как я могу ещё и фехтование добавить? Это разве что когда Эл уедет, но тогда я бы пошла в театр. Ладно, подумаю потом.

Следующее занятие проходило интересно и весело: мы много шутили, разбирали шутки, определяли и сочиняли сарказм на разные ситуации, и время просто пробежало.

Когда все занятия закончились, ко мне подошёл Макс и предложил пообедать. Я решила, что это, наверное, тот момент, которого я ждала.

— Макс, ты приятный парень, но мы не будем встречаться, я бы хотела с тобой дружить.

— У тебя есть парень?

— Сейчас нет, но есть парень, с которым, возможно, будут отношения, но пока я точно не знаю.

— Тогда почему нет?

— Потому что я вижу тебя только как друга. Давай так это и оставим, пожалуйста.

Макс молчал. К нам подходили все остальные.

— Ты нас познакомишь с Эл? — спросила Зои.

— Да, вон она, — ответила я, увидев Эл возле корпуса.

Мы с ней встретились, они поспрашивали у Эл о её исследованиях, о том, как ей город, и договорились пойти все вместе в кино в субботу.

Мы с Эл пошли к Оззи — там меня ждал Девид для продолжения наших занятий. Я думала, что Эл может не сидеть на моих занятиях, но Девид настаивал, чтобы она пришла. Мы подсели за столик к Девиду — у него уже стоял ромашковый чай.

— Элли, ты меня приучила к этому ромашковому чаю, я его раньше никогда не пил.

И он засмеялся. Мы поддержали его смех, и Эл рассказала, что она тоже со мной его раньше пила, но потом поняла, что это не её напиток.

Девида беспокоило, что за мной началась охота. Он знал о всех моих ситуациях и на паре, и потом возле дома. Но так как ему рассказала не я, то он попросил, чтобы я ему обо всём этом говорила и мы с этим что-нибудь делали. Потом Девид перешёл к тому, как меня может обучать Эл. Так как она не могла видеть, что я делаю и правильно ли я делаю, то я буду учиться растягивать время настолько немножко, чтобы Эл могла это ощутить и увидеть. То есть на занятиях меня тренируют сильными воздействиями, которые могут даже растянуть время обученным таймвенам, я тут я буду тренировать слабые воздействия.

Мы начали тренироваться, но все мои попытки сразу же замораживали Эл. Тогда Девид начал мне помогать, говорил, что делать, и корректировал. Через несколько попыток Эл сказала, что что-то происходит у неё, но она не понимает, что это. Мы сказали ей смотреть в окно, и тогда она поймёт изменения. Я очень старалась сделать всё очень-очень медленно и маленькими капельками растягивала время. При всём при этом Девид ещё меня замедлял.

— Я вижу, они медленнее двигаются! — закричала Эл.

Я была настолько сосредоточена на процессе, что аж подпрыгнула на кресле и остановила время полностью. Девид рассмеялся так озорно, что губы мои начали растягиваться в улыбку, но сердце колотило в груди, и мозг бешено пытался понять, что происходит.

Девид запустил время, и Эл продолжила:

— Я видела, они все начали двигаться как в замедленной съёмке. — Потом она посмотрела на меня и сказала: — Элли, что случилось, ты опять остановила время?

— Это мой защитный рефлекс, я не знаю, как от него избавиться.

— Да, с этим надо будет поработать, — сказал Девид. — А пока давай продолжим.

Мы продолжили, я, правда, попросила Эл так не кричать. Через ещё несколько попыток я почувствовала, что Девид уже меня не контролирует, что я сама справляюсь. Я могла растягивать чуть-чуть и потом увеличивать воздействие. Эл была в восторге. Она не могла в это поверить, и, когда Девид ушёл, она поделилась своим восторгом с Оззи.

Мы ещё немного посидели, и пришёл Аллан. Я очень обрадовалась, увидев его. Мы обнялись, он чмокнул меня в щёку, и я представила его Эл.

Эл была в своей не очень позитивной манере. Она рассматривала его с ног до головы и как будто ставила ему оценку, и она точно была далеко от высокой. Аллан спокойно смотрел на неё и улыбался. Эл молчала и рассматривала, меня это начинало беспокоить. Я только открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, хотя ещё не придумала, что именно, как Эл сказала:

— Я Эл, приятно познакомиться, — и протянула ему руку.

Аллан пожал руку, заметил её браслет на руке и поинтересовался значками, которые висели на браслете. Эл вскользь сказала, что это что-то из биологии, и мы сели за столик.

Пришёл Оззи и разрядил обстановку своими шутками и тем, что рад видеть тут Аллана. Эл всё время была немного напряжена. Мы посидели немного и решили, что пора расходиться. Эл пошла к себе. А меня пошёл проводить Аллан.

Мы весело шли и общались, держась за руки. Мне хотелось дурачиться, и я шла в припрыжку и веселилась. Аллан поддерживал это дурашливое настроение.

Мы пришли к дому, и Аллан спросил, можно ли ему подняться. Мы поднялись, Аллан окинул взглядом мою квартирку, рассказал, как она ему нравится. Она на самом деле была очень уютной.

Я заварила чай, и мы сели на диван. Аллан рассказал о своём дне и о том, что в университете уже заметили его отсутствие и на следующей неделе ему придётся учиться больше, чем обычно. Мы разговаривали и разговаривали. Он не хотел идти, а я не хотела, чтобы он уходил. Время шло. Ближе к полуночи Аллан сказал, что пойдёт домой. Мы попрощались, договорились встретиться завтра после обеда, и он ушёл. У меня осталось стойкое впечатление, что я так мало успела ему рассказать, да и он тоже.

13 октября, суббота

Утром меня разбудил телефон, который неистово жужжал. Я вынула руку из-под одеяла и нащупала телефон. Я даже не могла открыть глаза, чтобы увидеть, кто звонит.

— Алло, — выдавила я из себя.

— Привет, Элли, — услышала я голос Макса, от неожиданности я аж проснулась, решив, что уже точно много времени.

— Макс? А ты не рано звонишь? — уже довольно бодрым голосом спросила я.

— Ты говорила, что встаёшь в семь, уже семь. Я тебя разбудил? Ты не всегда встаёшь в это время?

Я посмотрела на часы — они мне показали две минуты восьмого.

— Эм. Макс, ты мне решил позвонить ровно в семь? — спросила недоумённо я.

— Да, я думал, ты не спишь, у меня срочное дело, — ответил он важно.

— Какое дело?

— Мы же вчера не купили билеты.

— Какие билеты?

— Как какие? В кино. Сегодня вечером два нормальных фильма и какая-то мелодрама. Так вот на нормальные фильмы билеты уже раскупают. А нам надо шесть билетов на места рядом, скоро такого вообще не останется.

Я молчала и переваривала эту информацию. Я вообще забыла, что Эл договаривалась с ребятами пойти в кино в субботу, а я — встретиться с Алланом. Это что, его тоже брать в кино, или ещё рано его знакомить с ребятами?

Наверное, я молчала долго.

— Элли, ты там?

— Да, я тут думаю. Может, я посмотрю, что за фильмы?

— Два фильма хороших. — И Макс решил пересказать сюжеты обоих.

Я слушала и думала, почему я это слушаю в семь часов утра, вместо того чтобы поваляться в постели, написать Аллану или даже позвонить родителям. А я слушаю Макса.

— Макс, — прервала его я. — Давай я посмотрю трейлеры к фильмам и тебе скажу, что мне интереснее, и у всех остальных надо тоже спросить, что они хотят смотреть. —Макс начал возражать, но я его перебила: — Макс, не надо покупать билеты, не спросив у людей, хотят ли они смотреть этот фильм.

— А если билеты на места рядом закончатся? — парировал он мне.

— Значит, сядем отдельно, — отвечала спокойно я.

— А если вообще закончатся? — не унимался он.

— Значит, пойдём в следующую субботу. Давай у всех спросим и потом решим.

— Дай мне тогда телефон Эл, я и у неё спрошу.

Я сбросила телефон Эл, и Макс начал в чате требовать, чтобы все быстро определились насчёт фильма.

Посмотрев в непрочитанные сообщения, я нашла Аллана и ответила ему. Я встала и пошла готовить завтрак. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела заспанное лицо, которое ещё недавно видело какие-то прекрасные сны.

Пока готовила завтрак, решила набрать родителям, но мне позвонила Эл и спросила, может ли она послать Макса куда подальше. Я ей ответила, что она может делать с ним всё, что захочет, её ограничивает только закон. Мы посмеялись, я ей рассказала, что было вечером. Она мне рассказала, что вчера, выходя из кафе, она столкнулась в дверях с каким-то парнем и Оззи. Они перебросились несколькими предложениями, и Оззи сказал, что этому парню можно доверять. Эл очень хотелось с кем-то обсудить всё, что происходило с ней за день, нашу тренировку и её ощущения. И этот парень был как раз кстати. Я тоже поделилась своим видением нашей тренировки. Мне показалось, что сильно растягивать время проще, чем вот так по чуть-чуть. Эл сказала, что она готова продолжить тренировки в любой момент, но мы решили, что первую половину дня будем заниматься своими делами, а встретимся уже перед фильмом, если пойдём туда. Или пойдём куда-нибудь вместе.

На удивление у меня появилось свободное время, но я вспомнила об отчёте. К счастью, написала его быстро, и скоро я освободилась. Я отправила отчёт профессору, Максу и Лео, отписалась всем, чьи сообщения были не отвечены. Я решила сделать зарядку, как вдруг услышала вибрацию телефона. Сначала я решила ответить позже, но телефон не унимался, и я решила посмотреть, кто там так много пишет.

Я не учла, что это может быть Макс. Пока я брала телефон, я случайно открыла переписку. А его понесло. Он писал и писал. Мне так не хотелось это всё читать, что я так и написала. И вернулась к своей зарядке.

Когда закончила, позвонила родителям. У них были родственники, которых я давно не видела, и мы все мило пообщались. Мама спросила, как мне их подарок, и я вспомнила, что не открыла их коробку. Я скомкала разговор, увела в другую тему и, как только закончила с ними говорить, побежала открывать коробку.

Мама знала, что я люблю. Она передала мне новенькие красивые блокноты, мои старые блокноты, в которых я когда-то рисовала и писала. Там не было ничего об остановке времени, но это было так мило и так сентиментально. Я с радостью их пересмотрела. На дне коробки было письмо, я его открыла, и там было моё фото маленькой с родителями и с обратной стороны надпись «Мы тебя очень любим».

Я не знаю, сколько времени я провела за коробкой, но это было очень приятно. Из моих мыслей меня опять вырвал телефон, и, конечно, это звонил Макс. Я уже начинала злиться, но постаралась спокойно ему ответить. Он мне рассказал, что все подтвердили его два фильма и я могу быстро выбрать или он берёт билеты. Я подумала, пусть покупает, так как потом опять общаться с Максом у меня желания не было.

До встречи с Алланом у меня было ещё два часа, и я решила подумать о своём графике, что я вообще хочу от своей жизни, как мне всё успеть и остаться в хорошем расположении духа.

По плану Эл у меня оставалось очень мало времени на обучение в университете, а нам начинают задавать разные работы, которые тоже нужно делать. Мой график меня не радовал, мне хотелось больше свободного времени, хорошо, что Аллан тоже будет занят, а то бы я ещё хотела и с ним больше времени проводить.

Я перебрала задания из университета и распределила их по мере того, как нужно их делать. Я постоянно возвращалась мыслями к последней тренировке с Девидом и в какой-то момент заметила, что в голове крутится встреча с Анной. Тогда, после занятия, она была очень напряжённой. Мне казалось, что она о чём-то беспокоится и это не только то, что она мне рассказала.

Я вспомнила, что так и не ответила ей. Нашла её номер и написала ей, что хочу с ней встретиться и познакомить её с моей подругой. Мне показалось это хорошей идеей — Эл точно будет иметь своё мнение на счёт этой информации.

Аллан написал, что он уже у моего дома, и я пошла к нему. Мы сначала пообедали в каком-то новом для меня месте. Мы сидели у окна, и за ним был прекрасный вид на озеро и парк. Потом мы пошли гулять по этому парку. Мне было весело и интересно, мы обсуждали разные вопросы, постоянно удивлялись тому, что наши мнения сходятся, и веселили друг друга какими-то моментами из жизни.

У меня опять начал жужжать телефон — да, это был опять Макс. Я подумала его сбросить, но потом решила взять.

— Алло, Элли, ты далеко?

— Я в парке.

— В каком парке? Я же писал, чтобы все пришли раньше, чтобы купить попкорн или ещё что-нибудь. Все уже тут, — как-то обиженно пробормотал Макс.

Я посмотрела на время — до фильма было ещё полчаса.

— Эл рядом?

— Да.

— Дай мне её, — попросила я и, когда Эл ответила, продолжила: — Эл, я с Алланом, я приду минут через пятнадцать. Мне ничего не бери.

Я совершенно забыла, что ничего не сказала Аллану. Я ему вкратце всё рассказала и спросила, хочет ли он с нами. Он сказал, что только проводит меня до кинотеатра и пойдёт делать задания по университету. А потом мы спишемся.

На фильм я не опоздала, но Макс на меня так посмотрел, как будто я пришла на половину фильма. Может, зря я ему пообещала дружить, может, надо было прервать общение, потому что для меня его было много.

Билетов на один ряд уже не было, и я сидела с Эл перед остальными ребятами. Фильм был интересным, но на один раз. После фильма мы пошли в кафе рядом и хорошо пообщались. Макс успокоился и казался даже адекватным.

В какой-то момент Стефани ко мне наклонилась и сказала:

— Посмотри за столик возле входа.

Я аккуратно повернулась и увидела там того неприятного светловолосого одногруппника. Я судорожно попыталась вспомнить, как его зовут, но Стефани мне подсказала, выразив своё негодование. Норман, как я могла забыть? Мой мозг, наверное, его специально вытесняет, как что-то неприятное.

Пока я на него смотрела, он это заметил, и его рот растянулся в насмешливой улыбке. Он что-то сказал своим друзьям, и все повернулись к нам и засмеялись.

За нашим столиком все уже тоже смотрели в том направлении. Что-то происходило, но я не могла понять, что именно. Я решила, что хватит нам туда смотреть, о чём заявила ребятам, и сказала, что мы можем пойти в другое место. Я сказала Эл, что это тот Норман, с которым у меня были приключения на занятии, и только после этого я заметила, что всё это время смотрела почему-то на свои руки, которые были практически под столом, и чувствовала себя очень неуверенно, а их молчание начинало гнетуще на меня действовать. Я подняла глаза, увидела, что они все замерли, и резко повернула голову к столику Нормана — они сидели за своим столиком и заливались смехом.

Я не знала, как мне поступить. Вспомнились слова Оззи: «Тут таких много».

Я обернулась и осмотрела всё кафе. Да, их тут было много, большинство просто продолжало общаться и ничего не замечало, но несколько людей обратило на это внимание. Один мужчина направился к столику Нормана, что-то ему сказал. Норману не понравилось то, что он услышал. Он попытался спорить, но мужчина на него давил. Потому Норман и его друзья встали и вышли из кафе.

Мужчина подошёл ко мне и протянул руку:

— Сэм Лоренг. Думаю, вас зовут Элли, извините, но фамилию я не запомнил.

— Да, — как-то очень медленно сказала я.

— Очень приятно познакомиться. Я давно уже о вас слышал. Говорят о ваших способностях в обучении, и ко мне вы тоже попадёте, после того как пройдёте курс, который ведут сейчас у вас Цвих и Браель. Если вы не против, я запущу время.

Я махнула головой в знак согласия. Сэм запустил время. Все смотрели на столик Нормана, я тоже. Норман и его друзья были за столиком, но сразу же собрались и вышли.

— Чего это они ушли? — спросил Макс.

— Не знаю, — солгала я.

— Добрый вечер, ребята, — услышала я за своей спиной.

Повернулась и увидела Сэма Лоренга. Надо же, я даже запомнила его имя. Он протянул мне руку для приветствия и по очереди познакомился со всеми. Он сказал, что видел, что та компания какая-то не очень приятная для нас и решил к нам подойти нас поддержать. Он мило беседовал с ребятами, рассказывал какие-то интересные моменты и через короткое время расположил к себе всех, кроме Эл. Эл мило поддерживала беседу, но я же её знаю. Ей что-то не нравится. Сэм посидел ещё немного с нами и попросил меня его проводить. Я пошла с ним к выходу. На улице он меня спросил, знаю ли я тех ребят, которые ушли. Я ответила, что не всех.

— Элли, даже если у вас и хорошие результаты в обучении, я вижу, что справляться с такими ситуациями вы не можете, вы даже не заметили, что они остановили время. Я понимаю, что вы не привыкли жить в таком обществе, где в любой момент могут остановить время, но надо как-то быстрее адаптироваться. Я предлагаю вам своё наставничество, я вас научу быстрее реагировать и как именно реагировать в такие моменты.

— Но у меня есть наставник, — возразила я.

— Я знаю, — с какой-то насмешкой ответил Сэм. — Ты подумай, прежде чем отказываться. Я смогу многому тебя научить. Мы можем хоть каждый день заниматься после твоих занятий по несколько часов.

Я поблагодарила его и сказала, что подумаю. Он достал с кармана визитку и протянул её мне. Я взяла, но он её не отпускал — я посмотрела на него.

— Тебе нужен хороший учитель, который тебе всё правильно объяснит, введёт тебя в мир, покажет тебе больше, чем ты можешь с неудачниками. Подумай над этим, возможно, позже этого шанса не будет. — И он отпустил визитку, пожелал мне хорошего вечера и ушёл.

Я стояла на улице и смотрела ему вслед. Только сейчас я заметила, что на улице было холодно, а я вышла без пальто, ещё и дождь моросил, и у меня уже вся голова была в каплях дождя. Визитка была из несильно плотной бумаги, и на ней уже расходились капли, меняя цвет на тёмно-серый. У меня появилось такое сильное желание выбросить эту визитку в мусорку, возле которой я стояла и от которой несло ужасным запахом сигарет, но я подумала, что пусть будет, потом всегда успею выбросить.

Я вернулась в кафе, и ребята спросили, что он хотел. Я быстро нашлась, ответила, что спрашивал о Нормане и компании.

— Может, он из полиции, — предположил Лео.

— Может быть.

Мы ещё немного посидели, я высохла, и мы начали собираться домой. Макс предложил проводить меня, я отказалась, Эл меня поддержала, сказав, что она со мной пойдёт, у нас ещё планы.

Когда мы с Эл остались наедине, она сразу сказала:

— Рассказывай, что это было и что это за тип.

— Он же всем так понравился, — решила пошутить я, но Эл и бровью не повела. Она посмотрела на меня серьёзным взглядом, и я рассказала всё, что было.

— Как меня уже достало, что я этого всего не вижу, — разозлилась Эл, — это несправедливо, что в этом мире есть такие, как ты, и что вы живёте как будто две жизни, а мы только одну.

Я никогда об этом так не думала, о чём сразу сказала Эл. Это потушило её пожар.

Мы какое-то время шли молча. Потом она спросила:

— Как там Аллан?

— Хорошо, но… Наверное, я начинаю в него влюбляться.

— Это хорошо, — сказала Эл, — хоть что-то в этом мире стандартное и нормальное.

Мы шли молча и просто наслаждались вечером, и мне так приятно было с ней помолчать. Дождь уже перестал идти, фонари отражались в лужах, в которых уже лежали листья деревьев, и это создавало красивые композиции.

— Ты же не пойдёшь к нему учиться? — внезапно спросила Эл, выдернув меня из моих мыслей.

— Думаю, что нет, но я обещала Девиду обо всём таком рассказывать.

Мы пришли ко мне домой и сели пить чай. Я показала Эл мои старые блокноты и что там есть о ней, мы посмеялись, потом обсудили нашу неделю. Завтра утром мы решили позаниматься, а потом она пойдёт встретиться с тем парнем, что её провожал.

— У тебя тут столько всего, что я не успеваю интересоваться своим исследованием. А там тоже много всего интересного. Оззи был прав, нас не только из-за тебя пригласили, это исследование им очень нужно, и таких исследовательских групп не так много, а наша ближе всего была территориально.

Она рассказала мне о самом исследовании и о том, что ей там очень интересно и она бы хотела посвящать ему больше времени. Мы составили график моих занятий на следующую неделю.

Я попереписывалась с Алланом, и мы улеглись спать.

14 октября, воскресенье

Всю ночь мне снился Макс. Мы где-то бродили, то я пыталась от него спрятаться, то мы нормально общались. Я проснулась с мыслью, хоть бы он мне сегодня не звонил и не писал.

Эл уже тоже не спала. Мы сделали завтрак и обсудили нашу тренировку, а после завтрака начали тренироваться. Я очень старалась потихоньку останавливать время, Эл была в восторге. Чтобы она понимала течение времени, мы запустили видео на ноутбуке и она постоянно на него смотрела. Мы тренировались приблизительно часа два, пока я окончательно не устала. Зато теперь я могла сказать, что это уже делала уверенно.

Эл нашла в морозилке лазанью и поставила в духовку, меня уложила отдыхать, а сама пошла на своё свидание.

Я быстро заснула, так как у меня было ощущение, что все силы из меня выкачали.

Проснулась я от жужжания телефона и вкусного запаха лазаньи. Подхватилась и побежала посмотреть, не сгорела ли лазанья, но Эл — это моё чудо, она поставила на конкретное время, и духовка уже сама выключилась. Телефон ещё жужжал, и я пошла смотреть, кто там так хочет со мной пообщаться.

Это был Девид.

— Элли, у тебя всё хорошо? — услышала я без приветствия.

— Да.

— Собирайся быстро, я за тобой заеду минут через тридцать. Надень деловой костюм или платье делового стиля. Мы поедем на встречу.

— Хорошо. Что-то не так?

— Я тебе всё объясню по дороге. Без меня на улицу не выходи, — сказал Девид и положил трубку.

Такого раньше не было, чтобы он не поздоровался и не попрощался. Видно, что-то важное сейчас происходит.

Я пообедала лазаньей и начала собираться. Нашла самый деловой костюм и решила взять зонт. Через полчаса я была полностью готова, но Девида не было. Я перепроверила, когда он мне звонил — да, прошло полчаса. Я написала ему, но он не читал. Прошло сорок, пятьдесят минут. Я сидела и смотрела в окно, которое выходило на улицу возле входа в дом.

На улице было всё спокойно, листья падали, уже практически все деревья были жёлтыми, вчерашние лужи высохли, и ветер играл листьями.

Позвонил телефон.

— Элли, быстро выходи на улицу, я подъезжаю. Очень быстро.

Я выбежала из квартиры. Когда я спустилась, машина резко подъехала ко мне, я открыла дверь и увидела Девида, быстро села, и машина рванула с места.

— Элли, я же тебя просил сообщать мне о разных ситуациях, которые выходят за норму. Ты мне обещала рассказывать. — Он ехал достаточно быстро, но чётко по правилам. Мы выехали на автобан без ограничений скорости, и Девид выжал педаль газа до пола. Машина рванула вперёд. Так мы ехали какое-то время молча.

— Я хотела тебе всё рассказать, не думала, что это так срочно, — начала оправдываться я.

— Элли, я понимаю, что для тебя это всё очень быстро, но эти сведения надо быстрее мне давать, чтобы я успевал реагировать, — уже спокойно продолжил Девид.

— Хорошо, я буду тебе писать в тот же день.

— Давай договоримся, что сразу после события, можно очень кратко, но сразу.

Мы подъехали к какому-то очень красивому дому, припарковали машину и вышли. Девид обсмотрел меня, даже покрутил, сказал, что подходит, и мы направились внутрь.

— Только, пожалуйста, будь внимательна и ничего не говори, повторяй за мной. Если что-то непонятно, просто делай как я, потом я всё объясню, сейчас я сам не знаю, что именно там может быть.

Мы зашли в здание — в нём было так же красиво, как и снаружи. Высокие потолки, картины и много людей. Девид, скорее всего, тут был уже не один раз, потому что его не привлекало убранство дома, он направлялся в какое-то конкретное место. Мы обходили людей, пары, компании, они были разных возрастов, но все были в строгих костюмах и платьях. Некоторые женщины носили украшения, которые были на грани делового стиля, но, в принципе, всё было красиво и изыскано.

Я заметила профессора Свифта, который с кем-то общался, и Виолетта с Оззи стояли разговаривали с каким-то мужчиной, который был мне знаком, может, я его видела у Оззи в кафе. Я замечала ещё знакомых людей, которые мне встречались. Но никто из них не смотрел в это время на меня.

Мы зашли в кабинет, там стоял очень большой стол, возле него были кресла, в которых сидели женщины и мужчины и о чём-то общались. Когда мы зашли, один мужчина поднялся и пошёл нам навстречу. Он с каким-то глубоким уважением поприветствовал Девида, а потом повернулся ко мне.

— Я так понимаю, вы Элли, очень приятно познакомиться. Проходите, для вас есть стулья. Вы будете кофе или чай?

Девид выбрал кофе, а я попросила чай. Мы сели.

— Элли, — продолжил мужчина, — мы сейчас тут собрались, так как нам сообщили, что на тебя ведётся, так сказать, охота и тебе не дают прохода. Это запрещено в нашем обществе, и мы будем с этим разбираться. Возможно, мы чего-то о тебе не знаем, потому что раньше такого не было, да, были какие-то попытки, но это не заходило так далеко. — Он замолчал и посмотрел на меня. Я пожала плечами и сказала, что не знаю.

Он рассказал, что они знают о моих происшествиях. Когда они это всё свели вместе и добавили трагизма, то это стало выглядеть даже страшновато. Я как-то раньше к этому так не относилась.

Подытожив, он сказал, что созывает комиссию и это будет сегодня во время бала. Мы, оказывается, приехали на бал. Надо было, наверное, всё-таки платье надеть, но мне же Девид не сказал, что мы едем на бал. Он ещё что-то говорил и говорил, называл какие-то имена, грозился, и в общем выступление его было очень живым и эмоциональным. Все внимательно слушали и кивали в такт его слов то одобрительно, то с негодованием. Когда он закончил, все начали подниматься, благодарить его за то, что он реагирует, и говорить, что времена меняются не в лучшую сторону. Люди подходили ко мне и Девиду, высказывали сочувственные реплики — у меня появилось ощущение, что я на похоронах. Но я принимала всё, поддакивала и делала всё, как Девид.

В какой-то момент остались только докладчик, я и Девид. Я опять судорожно начала вспоминать, как же его зовут. И тут Девид обратился к мужчине со словами «профессор Лоунс», и я ухватилась за это имя и начала в голове его повторять, повторять, повторять.

Девид спрашивал, что мы будем дальше делать, с кем-то договариваться о встрече, а также о комиссии. Они что-то обсуждали, а я просто сидела и рассматривала свои руки. Я как-то так устала, они все такие обеспокоенные, а мне так захотелось домой, просто сесть между родителями на диване и посмотреть комедию, чтобы они опять надо мной подшучивали, мы кидались поп-корном и играли в камень-ножницы-бумага, кто пойдёт ставить чайник. Я вспомнила, как мама со мной собирала ромашку, чтобы потом заваривать чай. У Оззи тоже был вкусный ромашковый чай, но тот, что мы собирали, был всё равно вкуснее.

В какой-то момент постучали в двери, и зашёл профессор Свифт. Он прошёл к нам, перебросился словами по вопросу комиссии и подсел ко мне.

— Что-то ты совсем раскисла, — начал он, — ты же журналист, тебе должно быть интересно.

— Об этом всё равно нельзя написать и никому рассказать толком, — буркнула я.

— Чего это ты так думаешь? У нас есть новости. Как, думаешь, все узнали о том, что с тобой что-то происходит? Потому Девид и огорчён, что узнаёт не от тебя. Давай выше нос, всё наладится. Они ещё поактивничают немного, пока ты не определишься, и потом отстанут.

— А что, если я не определюсь?

— Я думаю, определишься. Сегодня на комиссии будут представлены все направления, тебя передадут каждому на неделю, а потом ты сможешь сделать выбор.

— Что значит, меня передадут? — спросила обеспокоенно я.

— Тебе дадут наставника с каждого направления. Такой запрос дал вчера твой новый знакомый Сэм Лоренг с заявкой, что ты хорошая ученица, но тебя плохо учат, и потребовал передать тебя их направлению на обучение. Его поддержали Эдуард Браэль и Виктор Цвих, твои учителя из продвинутой группы. Но так как они с одного направления, их голоса не так сильно звучат. Мы тоже собрали свои голоса. Но главы направлений решили созвать комиссию, так как сегодня и так запланирован бал, то соответственно все в сборе. Тут ты увидишь представителей всех трёх направлений. Ты растормошила наше сообщество, а то мы уже засиделись.

И он засмеялся в своей манере, которая меня заражала. После его смеха мне уже не казалось всё таким печальным.

Девид закончил обсуждение, и мы вышли в коридор.

— Девид, что происходит? Почему мы так торопились?

— Элли, милая Элли, ты, наверное, не знаешь, но у меня дочь твоего возраста.

— Нет, — ответила я удивлённо, — это как-то связано с ней?

— Нет, просто я смотрю на тебя и думаю, что с ней может что-то такое же произойти, и я стараюсь сделать всё, чтобы тебе было проще. Но пока я не понимаю, как тебя уберечь.

Я совершенно не понимала, к чему он ведёт. Но я слушала, а мы куда-то в это время шли по коридорам, и казалось, что им нет конца.

— Мне надо было показать тебя тем людям, которые были за столом. Там много влиятельных людей, которые сейчас будут на комиссии обсуждать тебя. И мы решили, что им надо увидеть тебя, чтобы принять решение, — закончил Девид.

— Профессор Свифт сказал, что мне дадут других наставников. Это так?

— Пока это не решено, но вполне возможно, — сухо ответил Девид.

Мы остановились. Он спросил, как я. Я ответила, что хорошо, но вот по нему видно было, что ему нехорошо, но решила не спрашивать, а просто пожелала нам удачи. Девид попытался улыбнуться и открыл дверь.

За дверью был очень большой зал с красивыми стульями. В середине было шесть стульев, а все остальные стояли крýгом вокруг них. На стульях было уже много людей. Девид проходил прямо в первый ряд круговых стульев и там нашёл место для нас. Мы сели. К нему подходили люди, здоровались, мне кивали и его поддерживали. Несмотря на суматоху, гул от разговоров, тут всё равно было уютно.

Мы сидели недолго, и пришли шесть человек. Они сели в центре, и все затихли. Да. Всех этих людей я видела там в комнате в начале вечера.

Профессор Лоунс, который проводил то собрание и потом с нами общался, начал свой доклад. Он оставался в своём кресле и спокойно говорил о том, для чего мы тут собрались. Потом они вызвали Сэма Лоренга, того, что мне предлагал наставничество. И этот Сэм начал рассказывать, что я такая сообразительная девушка, но меня за это время ничему не научили, что я как была новичком, так и осталась и не умею даже элементарного. И он обвинил Девида, что он мной не занимается и, что ещё хуже, он меня не защищает и на меня нападают все кому не лень.

Все слушали. Он так красиво рассказывал, как тогда в кафе ребятам, и я подумала, что тут не хватает Эл. Она бы своим видом показала, что это всё ерунда.

Сэм всё говорил и говорил, пока его не остановили тем, что у него закончилось время. Потом позвали Девида. Девид коротко рассказал свою версию, и она была схожа с моим мнением на сто процентов. После этого послушали моих преподавателей, которые дали обо мне хорошие отзывы. Последним пригласили профессора Свифта. Профессор сказал, что я уникальная, таких способных учениц он видел редко и что я иду очень быстро, хотя никогда не знала раньше об этом мире и о том, как пользоваться своими способностями.

Потом все замолчали. Эти шесть человек общались, мы ждали. А потом позвали высказаться меня.

Хоть бы предупредил кто, но ладно, я справлюсь. Я не знала, что мне говорить, но хотела выступить хорошо. Я начала с того, как мы познакомились с Девидом. Зацепила то, что очень неоднозначно отнеслась к этому всему, и потом рассказала, что в последнее время поняла, что столько всего интересного можно делать, а я и не знала. Что мне очень нравится учиться и лучший наставник в моём понимании — это Девид. И, если моё мнение учитывается, я хочу быть его ученицей и дальше.

Я не заметила, что во время своего доклада обошла все шесть стульев по кругу, надо будет спросить у Девида, сколько раз. Все меня слушали, и мне показалось, что внимательно. После моего доклада все молчали. Потом меня поблагодарили и начали обсуждать опять шесть человек. Это заняло всего минут пять, потом встал один мужчина и сказал, что он думает, что мне нужно показать разные направления. Потом встал профессор Лоунс и сказал, что он считает, что пока всё идёт своим чередом и мне надо остаться с Девидом. А всё, что сейчас со мной происходит, остановить. После этого встала женщина и сказала, что ситуация повторяется, что все знают, что тут происходит, и она считает, что Элли, то есть я, сообразительная девушка и сама во всём разберётся. Сэму Лоренгу запретили ко мне подходить и со мной общаться, чтобы не давить на меня. Всех своих учеников тоже забрать от меня, и, когда я буду готова, он сможет представить своё направление. Сейчас это уже зашло в точку, что я негативно настроена на его направление и это не пойдёт на пользу общему делу.

— А теперь прошу всех присоединиться к балу, — закончила она и обратилась ко мне: — Элли, ты умеешь танцевать?

Я утвердительно махнула головой. Она улыбнулась, и они вшестером ушли.

Люди начали расходиться, а мы с Девидом сидели. К нам подходили и хвалили нас, поздравляли. Несколько человек похвалили мою речь. Когда большинство людей разошлось, Девид посмотрел на меня, улыбнулся своей заразительной улыбкой и сказал:

— Элли, тебя поздравлять не буду, так как пока не знаю, полезна ли тебе эта победа, но себя я поздравлю. — И он приобнял меня за плечи. — Ты молодец. Очень хорошо выступила, спасибо за поддержку.

Я попыталась его заверить, что это и моя победа, но он не соглашался. Ладно, потом посмотрим.

Мы пошли на бал. Люди со всех направлений перемешались, и казалось, что все они дружны. Девид мне объяснил, что последней выступала женщина с третьего направления и что именно ради неё мы так спешили, потому что понятно, что два направления будут друг против друга, а вот третье надо было убедить, и нам это удалось.

Нас заметили Оззи и Виолетта и направились к нам. Я заметила, что Оззи держал Виолетту за руку и галантно за ней ухаживал, и поняла, откуда Виолетта знает о ромашковом чае. Это, значит, она его затянула в своё направление, которое теперь уже и моё. Во всяком случае, пока моё. У меня всё больше появлялось тут друзей, и всё больше было вероятности, что оно моим и останется.

Оззи познакомил меня с Виолеттой как со своей женой. Виолетта засмеялась. Мы общались, Оззи расспрашивал о том, что сказали на комиссии. Решение ему понравилось, он обрадовался, что третье направление приняло нашу сторону. К нам подходили разные люди, меня представляли, мне объясняли, кто эти люди. Я была удивлена, что часть хороших друзей Оззи и Девида была со второго направления. Потом надо будет спросить у Девида, как так получилось.

Я даже потанцевала на балу, было достаточно весело, но я от этих всех событий устала и захотела домой. Я нашла Девида и спросила, сможет ли он меня отвезти. Он сказал «да», только найдёт профессора Свифта. Мы вместе начали искать профессора, но нигде его не было видно. Мы спрашивали у знакомых, и один мужчина сказал, что видел его на улице.

На улице было уже очень темно, но всё пространство вокруг этого шикарного дома было освещено фонарями. Мы увидели какую-то компанию людей вдали, ближе к воротам. Трудно было понять, есть ли там профессор, но видно было, что разговор не был позитивным. Девид сказал, чтобы я подождала тут, а сам пошёл к ним.

Я осталась и смотрела на них всех. Девид подошёл, поздоровался, на него неохотно обратили внимание. Профессор начал что-то рассказывать Девиду. Мы нашли профессора, это уже хорошо. Скоро я смогу быть дома.

Мой телефон начал звонить, я отвлеклась на него. Это был Аллан — я ответила на звонок и сказала, что всё хорошо, что я с Девидом и потом ему позвоню.

Пока я отвлеклась, не заметила, что произошло, и ко мне подошли Девид и профессор Свифт.

— Элли, поехали, — сказал Девид.

— Как ты отдохнула, Элли? — спросил профессор, пока мы шли к машине.

— Хорошо.

Мне открыл дверь профессор, и я села в машину. Девид сел за руль, профессор — возле Девида. Мы спокойно выехали за ворота и ехали по дороге, пока не выехали на трассу. А там профессор сказал:

— Давай, Девид, тут уже нет камер.

И Девид нажал на педаль газа, и машина рванула вперёд. Куда мы ехали, я не знала, но точно не ко мне домой. Я просто сидела и ждала, что будет дальше, так как на такой скорости отвлекать водителя я не решалась.

Очень скоро мы подъехали к какому-то высокому зданию. Только в лифте ко мне повернулся профессор и сказал:

— Элли, то, что ты сейчас увидишь, будет не очень приятно, но это всё равно есть, и рано или поздно ты бы об этом узнала. Пожалуйста, если захочешь что-то спросить, а ты точно захочешь, запомни вопрос и задай его позже, когда мы вернёмся в машину. Ни с кем не общайся, если тебя будут втягивать в разговор. И держи время в том состоянии, в котором оно будет там, иначе будет очень больно вернуться в тот момент, где мы были при его остановке.

Я кивнула. Двери лифта открылись, и мы зашли в помещение. Я почувствовала, как будто воздух здесь был плотным и сжатым. Но теперь я понимала, что это опять кто-то растягивает время.

В коридоре возле одной из квартир стояло два мужчины, они явно не обрадовались, увидев нас. Профессор их знал, обратился по имени, но они сразу его остановили и сказали, что мы опоздали и они нас не пропустят. Что происходило дальше, я не особо понимала.

Охранники, так я их окрестила, которые стояли возле двери, начали вести себя как-то странновато, и сначала профессор, а потом и я с Девидом прошли в дверь, и они нам не смогли помешать. В квартире было много людей, все сновали туда-сюда и на нас не обращали внимания. Профессор шёл чётко в комнату, как будто знал, куда идти. Мы следовали за ним. В комнате была странная ситуация. В кресле сидели замершими мужчина и женщина, возле ног женщины лежала замершая собачка, а вокруг них ходили люди, каждый в своём потоке времени. Прямо возле каждого кресла стоял стул, на котором сидели два молодых человека и читали вслух какой-то текст с листочка. Когда мы зашли, нас заметили. Некоторые начали преграждать путь профессору, некоторые продолжали свои дела. Те, кто читали текст, начали читать быстрее.

Один из останавливающих начал обращаться к профессору:

— Профессор, давайте не будем сегодня тут устраивать схватки и что-то выяснять. Вы же знаете, что тут вопрос решённый.

— Решённый кем?

Профессор Свифт пытался пройти, но это мужчина не пропускал.

— Профессор. Мы уже всё сделали, вы тут уже ничего не сможете изменить.

— Если бы это была правда, вы бы меня пропустили, — ответил профессор и резко обошёл мужчину.

Профессор Свифт рванул к тем, кто читал, и вырвал листочек у одного из рук. Бегло пробежав по нему взглядом, он поднял глаза и требовательно спросил у мужчины:

— Что это такое?

— Профессор, это задание для новичков, ничего сверхсерьёзного, — отвечал, подняв голову, тот. Он был на голову выше профессора и потому позой и ростом придавал себе значения.

Но профессор не сдавался.

— Где Вильямс?

— Я не могу вам сказать.

Профессор Свифт ещё раз прочитал текст, уже внимательней, забрал второй листочек и сказал, чтобы все уходили, нечего заниматься ерундой.

Мы вышли на улицу и сели в машину. Девид спросил:

— Что будем делать?

— Завезём Элли домой. Сегодня они нас обошли, — ответил профессор.

Девид завел машину, и мы поехали. Я подождала какое-то время и потом аккуратно спросила:

— А можно узнать, что это было?

Профессор вздохнул и ответил:

— Это тренировались влиять студенты. Скорее всего, тебя тоже этому будут учить, только попозже.

Так как мне это ничего не объяснило, я продолжила:

— Можно мне рассказать больше информации? Потому что я ничего не понимаю.

— Да, Элли. То, что ты видела, — это так мы используем наши умения. Мы можем воздействовать на людей, когда останавливаем время. Как ты уже знаешь, мы не можем оперировать ничем, кроме информации при остановке времени. Всё придёт в то же состояние, что и было ранее, для данного человека и той области, на которую было воздействие. Всё, что мы можем сделать, — это навязать мысли. Мы долго экспериментировали и поняли, что, если много раз произнести какую-то мысль человеку в таком состоянии, он потом её обдумает как свою собственную, а бывает, и быстро придёт к нужному нам решению. Потому мы пишем тексты и потом наговариваем тем, кому надо. Именно в том, что и кому навеивать, мы и расходимся со вторым направлением. Сегодня мне пришла информация, что сегодня второе направление будет навеивать одному из наших депутатов своё видение по вопросу постройки нового завода, которое им оплатили собственники этого самого завода. Мы поддерживаем мнение общественности, и мы против завода. Мне передали эти координаты, куда мы поехали, но это было не то место. Сегодня мы проиграли. Теперь ты понимаешь, почему они охотятся за тобой. Им нужны такие, которых легко будет обучить и использовать. Потому мы и боремся за тех, кого мы отыскали.

Он сделал паузу, и я тут же решила вклиниться:

— Профессор, а как вы меня нашли?

— Твой детский психолог вынес твою ситуацию на супервизию. Мы стараемся распространить наших членов в разные школы, садики, какие-то сообщества. После того, как мы о тебе услышали, мы поехали и познакомились с тобой. Ты была ещё совсем маленькой. Я точно не знаю всей истории, так как я о тебе узнал недавно, когда мы сопоставили данные с Девидом о его наставничестве и о том, кого я отбирал на стипендию в университет. Если бы я знал, мы бы точно тебе дали стипендию от нашего направления, а так у тебя стипендия от университета, — ответил устало профессор Свифт.

— А что было после того, как вы меня нашли?

— Точно не знаю, это тебе надо посмотреть свой файл, все имеют право смотреть свои файлы. Но обычно ставят кого-то наблюдать, пока не назначат наставника. Потом наблюдает наставник. Открываемся мы будущему таймвену уже в университете, очень редко раньше. И там уже обучаем.

— А где я могу посмотреть файл?

— Девид тебя отведёт в архив. Его начали оцифровывать, но там уже новые данные, твои должны быть ещё в печатном виде, — как-то чересчур спокойно ответил он, а потом добавил: — Мы с Оззи не попрощались.

Мы уже подъезжали к моему дому. Мне почему-то захотелось пригласить их на чай, что я и сделала.

— Ромашковый? — засмеялся Девид.

— Да.

— Пойдём попьём твой ромашковый чай, — смеясь, сказал профессор.

Мы поднялись в мою квартиру, и я заварила чай. Профессор Свифт сказал, что у меня очень уютно. Он сел на диван между подушками, откинулся на спинку и прикрыл глаза, потихоньку попивая ромашковый чай.

Девид и я сидели за кухонным столом и пили чай с печеньем. Девид позвонил своей жене и рассказал, где он и когда вернётся. А потом мы сидели болтали. Он мне рассказал, что его жена тоже таймвен и они познакомились на занятиях. У него дочь моего возраста и сын, которому сейчас восемь лет, и они оба тоже таймвены. Он занимается разными заданиями таймвенов, как преподаватель университета он мало занят, большая часть времени — это как раз направление.

Через какое-то время мы поняли, что профессор заснул.

— Он очень устал сегодня, — сказал Девид.

— С кем он живёт?

— Он живёт один. Жена умерла лет пять назад от рака, дети приезжают к нему, но у него уже и внуки большие.

— Сколько ему лет?

— Несколько лет назад мы праздновали его семидесятилетие, но точно не помню, когда это было.

— Я думала, ему лет пятьдесят, — удивлённая, сказала я.

— Да, — засмеялся тихонько Девид, — все так думают. Он занимается спортом, много уделяет времени здоровью и постоянно веселит всех. Это его секрет молодости. Через все трудности проходит с улыбкой. Он раньше часто говорил, что проблемы боятся твоей улыбки. У него есть друг на специальности психологии, они в этом очень похожи и оба так выглядят, так что в этом что-то есть. Я у него этому научился. Раньше я был занудой, но когда с ним познакомился, то решил измениться и тренировался смеяться.

Девид опять засмеялся своим смехом, и мои губы расползлись в улыбке.

— Ладно, — сказал он, — нам пора двигаться, Меня жена уже ждёт, а ещё мне всё ей рассказывать. Но я тут вспомнил, ты мне не рассказала о Сэме Лоренге. Давай с тобой договоримся, что ты мне рассказываешь максимум через час после происшествия. Это и так уже будет поздновато. Тут же слухи быстро распространяются, потому мне надо знать раньше слухов.

— А как они распространяются?

— О, это рассказов ещё на полчаса, давай в другой раз, — ответил Девид и пошёл будить профессора.

Они попрощались и вышли из квартиры. Профессор ещё раз похвалил мою квартиру и тот уют, который я создала.

15 октября, понедельник

Как только я проснулась, я посмотрела на часы. Мне показалось, что я долго спала, так как, несмотря на то, что я поздно легла, я отдохнула. Сны я не помнила, но ощущения были приятными.

Сегодня очень хотелось поваляться в постели и не брать телефон в руки. Выходные были напряжёнными, но общее впечатление оставили приятное. Я лежала и смотрела в окно — там падали листья, они были разных цветов и красиво кружились при падении. День был пасмурным, но дождя не было. Я вспоминала вчерашний день, и мне не верилось, что это всё происходит со мной. Всё, что когда-то просто было забавой, которая иногда мне нравилась, иногда меня раздражала, сейчас формировалась в мир, который мне ещё надо изучать. Я вспомнила об охранниках, которые были у квартиры, — что профессор что-то сделал с их временем, что они не смогли отреагировать на наши действия. Это ещё мне надо будет понять и этому научиться. Также было непонятно, почему и зачем в квартире все были в своём потоке времени, это было на самом деле очень странно. Ещё столько непонятного, а самое непонятное — как мне к этому относиться. Это, получается, они навеивают своё видение и влияют на политику и ещё что-то. С одной стороны, это неправильно, а с другой, если люди не хотят завода, то помочь в этом вроде бы правильно. И тут мне вспомнились слова профессора, что у них тоже есть их внутренние газеты, может, я могу туда писать. Потому что когда большая часть твоей жизни скрыта от окружающих и то, что тебя интересует, надо скрывать, а не рассказывать, то не так интересно писать о той части, которая меньше сейчас интересна тебе самой.

У них полностью свой мир, в который я сейчас захожу, даже архив есть. Вот туда бы я хотела попасть, надо будет запланировать. Смотреть свой график мне не хотелось, так как я помнила, что там всего очень много. Я ещё немного повалялась в постели и пошла собираться в университет. Сегодня я решила позавтракать у Оззи.

По дороге ответила Аллану и маме, так как она спрашивала, как прошло воскресенье. Они уже просили меня приехать, и я думала, как это можно организовать.

— Элли, рад тебя видеть в таком хорошем настроении в это пасмурное утро, - сказал Оззи увидев меня.

Я тоже была рада его видеть — встретила его перед дверью, он как раз провожал кого-то из своих гостей. Выбрала столик у окна и задумалась, что я сегодня хотела поесть. Оззи мне посоветовал взять запеканку с томатами, я согласилась. А чай решила сегодня взять гранатовый.

Я почитала переписку в чатах, поотвечала на сообщения, и как раз Оззи принёс мой завтрак. Я думала, он пойдёт к гостям, но он сел рядом со мной.

— Я знаю, что было вчера. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь со мной обсудить.

Я вспомнила свои вопросы и решила, а почему бы не задать их сейчас.

— Вчера я видела, что разные люди были в разном времени, или как это правильно сказать? Как такое возможно?

Оззи задумался и начал:

— Тут, на самом деле, ничего интересного. Это ты, наверное, о том, когда идёт навеивание. Тогда люди все ведут себя по-разному. Там идёт сильное воздействие, и во время навеивания нельзя полностью останавливать время, так как мозг обычного человека просто замирает. Потому надо немного по-другому растягивать время, чтобы человек был в состоянии, очень похожем на то, когда он спит. Для этого применяют сильное растяжение времени, но не такое интенсивное. Так как все таймвены обладают разными способностями, то кто-то может для себя время восстанавливать, кто-то нет, кто-то только немного его правит, а есть те, кто не морочит себе голову и ходит в том, что насоздавали другие. Вот так и получается, что у всех всё по-разному. Я бы рекомендовал тебе тренироваться и в таких ситуациях быть в стандартном понимании времени.

— Оззи, а таймвены есть в разных странах? — осторожно спросила я.

— Да, конечно, — уверенно произнёс Оззи. — Есть главы нашего региона, но некоторые из них занимают позиции как мировые представители, потому что у нас тут как бы штаб всех таймвенов. Но это неформально. Тут больше поговорить, пообщаться, более мирные такие собрания и неформальные. Формальные проходят в других регионах, периодически меняют локации.

— Зачем? — спросила я в недоумении.

— Э-э-э, что-то я тут разболтался с тобой, — начал юлить Оззи.

— Ну, Оззи, ну пожалуйста.

— Это тебе рано знать, но ладно. — Он посмотрел по сторонам, как шпион, и нагнулся ко мне поближе. — О нас знают простые люди. И как ты, наверное, догадалась, они нас недолюбливают за наше навеивание. Но есть те, кто нас любит, они и заказывают разные навеивания, хотя, думаю, они нас тоже не любят.

— То есть как это знают? Как они узнали? — не унималась я.

— Как узнали? — переспросил он. — Жёны, мужья не из наших, дети не всегда со способностями даже у таймвенов, другие родственники, друзья, как твоя Эл. Да много как они узнают. В истории даже были охоты на нас, только непонятно, как они собирались охотиться. В общем, было разное, сейчас вроде бы мы просто договариваемся. Мы не лезем, куда не следует, а они живут, как будто нас нет.

— А в политике вы тоже принимаете участие и навеиваете то, что надо?

— Элли, ты уже как опытный журналист начинаешь выспрашивать. — Оззи засмеялся. — Я этого точно не знаю, но думаю, что да. И туда бы я не советовал тебе совать свой носик. — И он легонько щёлкнул меня по носу.

Оззи пошёл встречать гостей, а я ещё посидела и начала собираться в университет. Когда подошла попрощаться, Оззи проводил меня до дверей.

— Элли, если что-то будет происходить типа тех случаев, ты всегда можешь позвонить мне или Виолетте. Думаю, сейчас точно всё это затихнет, но на всякий случай знай. Ты всё равно разнюхаешь, потому скажу: нет правильной или неправильной стороны. Есть политика или другие важные органы власти, которые манипулируют нами теми или иными способами. Мы учимся жить вместе с этим всем и с нашими способностями, и это значит идти на компромиссы, но понимать точно, на что ты готов и за что ты готов идти на компромисс. Тебе надо разобраться в своих взглядах, в своих «хорошо» и «плохо». Ты дочь двух адвокатов, думаю, ты это всё понимаешь. У нас всё то же самое, только в более глобальном масштабе. Я тут подумал, что хочу пригласить тебя к нам с Виолеттой домой, если ты хочешь. Можешь прийти с Эл и Алланом.

Мне очень понравилась идея, и я сразу согласилась, мы договорились списаться и договориться об удобном для всех времени. И я побежала в университет. Я, конечно, не то чтобы очень быстро побежала, это больше фигура речи, но я пошла быстрее, чем обычно. Но по дороге у меня крутилась мысль, что Оззи хочет ещё больше убедить меня в их направлении, и, как бы я ни была к нему привязана, я должна об этом помнить.

Я вспомнила, что Аллан мне говорил о них ещё при первых встречах, что он что-то знает и потому не хочет принимать в этом участия. Надо с ним будет опять это обговорить, а то как-то времени на это не было, были более интересные темы, намного более интересные.

Я зашла в аудиторию.

Ребята: Зоя, Макс, Стефани и Лео — уже сидели за партами, но мне не хотелось с ними садиться. Я посмотрела и увидела, что Стив сидит один, и сказала ребятам, что пойду к нему, так как у нас задание, которое надо сдать профессору Свифту.

Стив, увидев, что я иду к нему, улыбнулся и подвинулся, освободив мне место рядом с собой.

— Как твои дела? — поприветствовал он меня.

— Странно.

— Поделишься? — настойчиво спрашивал Стив.

— Не думаю, что это будет уместно.

— Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

— А где тебя искать?

Он замолчал на несколько секунд.

— Тебе дать мой адрес? — прозвучало совершенно серьёзно.

Я засмеялась и сказала, что не надо. Стив начал спрашивать, понимаю ли я, что это просто так говорят, чтобы можно было обратиться. Я смеялась и уверила его, что знаю, но он всё продолжал мне объяснять, пока не зашёл профессор.

Профессор Свифт всегда заходил в аудиторию спокойно, размеренно, казалось, что все его шаги идеально ровные и выверенные. Одежда была очень опрятной, я бы даже сказала, чересчур опрятной. Думаю, у него в доме никогда не было животных, так как такие люди не любят, чтобы хоть что-то было не так, чтобы ни одной ворсинки не было на его одежде.

Но не сегодня. Сегодня он вломился в аудиторию, встал за трибуну и начал быстро тараторить, что нам предстоит серьёзная работа и надо поделиться на пары, каждой паре дадут задание, на которое мы должны выделить достаточно времени, и он рекомендует обсуждать материал и дискутировать на личных встречах, лучше всего в библиотеке.

Вид профессора был потрёпанным.

Он ещё рассказал об оформлении работы, сроке сдачи и, заметив меня со Стивом, сказал:

— Чудесно, что вы тут и рядом. Вы будете первой парой. — Он подошёл к нам и выдал нам листок, потом записал что-то в свой журнал и спросил у аудитории, кто готов быть второй парой. Подняли руки Зои и Лео — профессор дал им листок и записал их в журнал. Так продолжалось, пока он не раздал все задания. А потом он сказал, что ему надо идти, собрал свои вещи и пошёл к двери.

Я подхватилась и побежала за ним. Уже на коридоре я его догнала:

— Профессор, у вас всё хорошо? Я могу чем-то вам помочь?

— Не думаю. — Мне показалось, что он пошёл ещё немного быстрее.

— Но я бы хотела вам помочь.

Профессор резко остановился, я аж наступила ему на туфли, не успев затормозить.

— Да, можешь, — сказал он задумчиво. — Забери свои вещи и, — он посмотрел на часы, — позвони Девиду и скажи ему, что ты едешь с нами. Через пятнадцать минут мы встретимся возле главного корпуса на парковке, Девид там будет в своей машине.

Я побежала, реально побежала обратно в аудиторию, начала собирать свои вещи. Как только вышла на коридор, позвонила Девиду и сказала, что я еду с ними, и пошла быстрым шагом на парковку.

Прошла я немного, как услышала, что за мной кто-то идёт, обернулась и увидела, что это Макс меня догоняет.

— У тебя что-то случилось Элли? — спросил он, уже подходя ко мне.

Я не знала, как прореагировать, дала время себе подумать и даже не попыталась при этом остановить время.

— Профессор Свифт разрешил мне взять у него интервью, мы решили это сделать сейчас.

— Но ты же уже брала у него интервью, я видел его в студенческой газете, — всё-таки не поверил мне Макс.

— Да? — удивилась я.— Они вроде бы позже должны были его напечатать.

— Уже напечатали, ты молодец, хорошее получилось интервью, — продолжал Макс.

— Благодарю, но я пошла. Хорошего тебе дня.

— Подожди, Элли, ты ушла с занятий, что говорить преподавателям? — не унимался Макс.

— Я всё сказала Стефани, — уже немного раздражённо ответила я.

Мы попрощались, но что-то меня это напрягало. Я пошла не на парковку, а в другую сторону и смотрела аккуратно, пойдёт ли он за мной. Он прятался, но шёл. Я позвонила Девиду и рассказала. Девид сказал мне идти к Оззи. Я быстро пошла в сторону кафе.

Как только я зашла в кафе, Оззи меня встретил и, взяв меня легонько за локоть, проводил на кухню и за большую серую дверь. У него, оказывается, ещё один выход есть. Там стояла машина Девида. Я села, и мы спокойно отъехали. Профессор сидел на пассажирском сидении возле Девида.

— Элли, он часто так тебя сопровождает? — спросил Девид.

— Вроде бы это первый раз, но зануда он редкостный.

Мы ехали, и я не хотела нарушать молчание, хотя и не знала, куда мы едем. Я просто ждала, когда мне скажут хоть что-нибудь. Но Девид был в своих мыслях, а профессор с кем-то переписывался и созванивался. Я смотрела в окно и просто наслаждалась моментом. За окном была красивейшая осень, деревья были разных цветов и оттенков, поля были тоже разных цветов, иногда это выглядело как шахматное поле.

Мы заехали на заправку, и Девид пошёл заправлять машину. Профессор Свифт повернулся ко мне и спросил:

— Элли, а куда ты едешь? — И засмеялся своим заразным смехом.

— Туда же, куда и вы, — парировала я, улыбаясь.

— И тебе что, всё равно, куда мы едем?

— Честно говоря, да. Это лучше, чем сидеть на занятиях.

— Это и хорошо, и плохо для меня одновременно. С одной стороны, мне как преподавателю хотелось бы, чтобы ты получала на занятиях максимум и стремилась туда. С другой стороны, мне как представителю таймвенов радостно, что ты доверяешь нам, интересуешься и хочешь развиваться в направлении. Мы не планировали тебя брать, но коль так получилось, то ты будешь учиться. Первое и самое главное — внимательно смотреть по сторонам и не задавать не вовремя вопросы. Потом — держать то время, в котором мы сейчас. Нам ехать ещё долго, мне надо решить несколько вопросов и сделать несколько звонков. Я попрошу тебя сесть вперёд и следить за временем. Мы тоже за ним следим, но я буду отвлекаться на разговоры, а Девид — на дорогу. Дорога может быть сложной, потому что, скорее всего, твой друг Макс уже рассказал, что мы уехали.

— Макс? Рассказал? Кому? — удивлённо спросила я.

— Тем, в чьём он направлении, — ответил совершенно спокойно профессор Свифт.

— Вы думаете, Макс тоже таймвен? — ещё более удивлённо спросила я.

— Я точно не знаю, но судя по тому, что он за тобой увязался и о чём рассказал Оззи, то, скорее всего, да.

— Но на занятии он замораживался, как и все остальные, и в кафе тоже, — задумчиво произнесла я.

— Есть те, кто делает вид обычных, чтобы таймвены ничего не подозревали, и собирает информацию. Мне кажется, или он намного старше тебя?

— Да, я тоже на первом занятии удивилась, что у нас есть старше студенты.

— Но он, скорее всего, самый старший в группе. И странновато себя ведёт, берёт на себя какие-то ведущие роли, возможно, даже пытался ухаживать за тобой, может, ты даже согласилась. И постоянно пытается быть в контакте, знать, где ты и что с тобой происходит.

Это всё очень подходило под описание поведения Макса, но я не могла представить Макса шпионом. Это меня и удивляло, и смешило. Но я пообещала за ним понаблюдать.

Профессор Свифт поменялся со мной местами, а Девил всё не приходил. Профессор рассказал мне, что мы едем в центр, который сейчас занимается важным исследованием, и сейчас нам предстоит попасть в один офис и сделать небольшое задание, за которое им хорошо заплатили.

— Куда это Девид подевался? — спросил профессор.

Он набрал номер Девида, но тот не взял трубку. Профессор посмотрел по сторонам, вздохнул и спросил:

— Ты водишь машину?

— Да.

— Быстро водить умеешь? — спокойно спросил он.

— На трассе да, в городе не знаю.

— Подходит. Садись за руль, поехали, давай телефон, поставлю тебе маршрут, — протянул профессор руку для телефона.

Я отдала телефон и пересела на водительское сидение. Когда я села, маршрут уже был построен и профессор был на пассажирском месте возле меня. Завела машину и выехала с заправки, надеясь, что Девид оплатил бензин. Но всё было хорошо, я спокойно поехала по проложенному маршруту. Городок был маленьким, и дороги — свободными, я очень быстро выехала из города на трассу. Профессор закончил разговор, хотя он толком ничего и не говорил, а что-то слушал.

— Элли, сейчас возьми скорость, которую тебе комфортно, тут прямая дорога и такой она будет долго. Твоей задачей будет просто ехать прямо, несмотря на то, что будет происходить. Я сейчас начну ускорять время, соответственно, скорость будет увеличиваться. Дай знать, если для тебя это будет очень высокая скорость.

Я сосредоточилась на дороге, профессор Свифт начал ускорять время. Я раньше никогда этого не видела, и мчаться на такой скорости было не очень комфортно. Ощущения отличались от тех, когда время замедляют. Я не понимала самого процесса воздействия и сначала просто держала руль и прислушивалась к себе. Профессор молчал, я слушала себя.

— Хорошо, Элли, ты молодец.

— Профессор, а как это отражается на других автомобилях?

— Я взял очень маленький радиус воздействия, практически только на нашу машину, поэтому мы для них просто двигаемся очень быстро. Если бы я взял больше радиус, то машины, которые попадали бы в него, тоже бы ехали быстрее, но это опасно, потому что не все водители смогут справиться с управлением.

— Как думаете, где Девид?

— Его, скорее всего, остановили, чтобы нас задержать. Не думаю, что ему что-то угрожает, но хорошо, что ты поехала с нами, я этого не учёл, а я за руль сегодня не смогу сесть. Я принимаю лекарство, которое не позволяет водить машину. Все, кто меня хорошо знают, знают об этом. — Профессор Свифт вздохнул, посмотрел по сторонам и продолжил: — Значит, мы изменим план: сначала съездим на задание, а потом посмотрим. Они не были готовы ко второму водителю, это хорошо. Видно, твой Макс не знает, что ты водишь машину. — И он звонко засмеялся.

Наверное, сейчас впервые я не подхватила его заразный смех. Я почему-то начала бояться то ли из-за скорости, то ли от того, что я ничего не понимала и мы ехали с бешеной скоростью непонятно куда. А в добавок ко всему происходило что-то, чего я не понимала.

Профессор ещё сделал несколько звонков и потом сказал мне, что он будет потихоньку возвращать стандартное время. Я прислушивалась к себе — когда время ускорили, у меня как-то сжалось сердце и я почувствовала некоторое давление, но не такое, как при растяжении времени. При растяжении ощущение, будто что-то тяжёлое на меня ложится и воздух становится плотнее. Тут же как будто меня сжимало и казалось, что воздуха мало, вернее, наверное, кислорода в нём становится меньше. Я никогда не была в высоких горах, чтобы это прочувствовать, но я так это представляла.

Профессор вернул стандартное время, и мне показалось, что мы ползём по дороге, а не едем, но, посмотрев на спидометр, я увидела, что у нас почти максимально разрешённая скорость. Профессор взял мой телефон и поставил новую точку нашего следования. Это было уже где-то рядом. Совсем скоро мы съехали с трассы и припарковались возле большого здания.

Профессор посмотрел на меня — я сегодня была в классических джинсах, белой блузе, тонком чёрно-белом шарфе и лёгком пальто светло-зелёного цвета. Ему мой вид показался приемлемым, и мы зашли в здание.

Мы подошли к большущей рецепции, за которой работали четыре человека. Профессор назвал какую-то фамилию, потом себя и меня. Он запомнил мою фамилию? Это меня удивило. На вопрос о цели посещения профессор ответил, что он меня пришёл рекомендовать на новую вакансию.

Нам показали, где лифт, и сказали, что мы можем подождать на десятом этаже. Мы поднялись туда, и профессор открыл двери лестницы, мы поднялись ещё на два этажа и вышли в коридор. Видно, профессор Свифт знал, куда именно нам надо идти. Он зашёл в кабинет, там уже была замершая секретарша, мы прошли мимо неё, и профессор открыл дверь. Там сидел в кресле замерший какой-то мужчина. Профессор достал лист из своего пальто и начал бубнить что-то на ухо мужчине. Я просто стояла и рассматривала кабинет. Меня привлекла фотография, которая стояла на журнальном столике посреди кабинета. На фотографии был профессор Свифт и мужчина, и по позам и одеждам я поняла, что это изображение с камеры. Я не могла понять, что мне делать, но заметила, что реакция останавливать время в непонятных ситуациях прошла. Я покрутила рамку и изображение начало двигаться — значит, с помощью рамки можно управлять камерой. Я не знала, куда её направить, потому просто подвинула так, чтобы профессора не было видно. Сделала короткое видео о такой рамке, чтобы потом показать профессору.

Профессор Свифт отошёл от стола мужчины и направился к выходу, мы вышли в коридор и ушли на десятый этаж, сели в зале ожидания. Посидели несколько минут, и к нам вышла приятной внешности женщина и сказала, что нас не смогут сегодня принять и лучше в следующий раз предварительно позвонить и договориться о встрече. Мы поблагодарили и ушли.

Уже в машине профессор громко выдохнул и сказал:

— Элли, выезжаем на трассу.

Он опять кому-то позвонил и, взяв мой телефон, поставил точку на карте.

— Мы едем домой? — спросила я.

— Да. Но я объясню всё тебе позже, дай мне немного отдохнуть.

— Хорошо. На какой скорости мне ехать?

— На любой. Если хочешь, можешь попробовать чуть-чуть ускорить время, только там, где будет поменьше машин.

Я решила пока не экспериментировать и поехала на допустимой скорости. Мой телефон мигал от приходящих сообщений. Я видела, что пишет Эл, потом Аллан, потом опять Эл и снова Эл. Я набрала ей и сразу же сказала, что я на громкой связи, так как за рулём, и со мной профессор Свифт. Она помолчала и спросила, всё ли хорошо. Я ответила, что да, и она попросила набрать, когда я освобожусь. Я попросила её написать Аллану, так как мне неудобно. Она согласилась.

— Элли, большое тебе спасибо. Ты мне очень помогла. Я не могу тебе рассказать о цели нашего задания, но уверяю тебя, что это было на благо общественности.

— Я могу быть честной с вами?

— Да, конечно, — быстро ответил профессор Свифт.

— Мне не нравится всё это. Мне нравится учиться управлять временем и нравится всё, что касается этой темы, но не нравится вот такое влияние на людей, о котором они не подозревают. Это как-то низко и подло, — сказала я то, что давно меня беспокоило.

— Я понимаю тебя, Элли. Спасибо за честность. Я с тобой полностью согласен. Но мир диктует свои условия. Для того чтобы учить новых студентов, нужно финансирование. И даже если мы не влияем, есть другие, которые влияют и делают это с теми целями, которые преследуют алчные люди.

— Вы хотите сказать, что вы представляете интересы менее алчных людей?

Профессор Свифт громко засмеялся.

— Я постоянно радуюсь, что именно тебя выбрал на стипендию по журналистике. За эту твою открытость и прямолинейность. Понимаешь, Элли, тут на самом деле всё не просто, как всегда в таких вопросах. Давай пока договоримся, что ты будешь так же открыто говорить о своих взглядах и я буду стараться тебе всё объяснять.

— Это я точно могу пообещать.

Какое-то время мы ехали молча, потом профессор рассказал, что раньше это было немного иначе. Сколько он себя знает, столько люди пользовались влиянием через управление временем. Только раньше было другое время и доходило до побоев и даже смертей в отстаивании чьих-то интересов. Потом в какое-то время начали истреблять всех таймвенов и даже не таймвенов, а тех, кто ими казался, потому что боялись этого воздействия. Из-за этого все разбежались, начали прятаться и никто не был уверен, с кем он разговаривает, кто его друг, даже мужья боялись открыться жёнам. Но в период молодости профессора это начало меняться, и потихоньку таймвены начали открываться, создавать группы — так сформировалось одно направление, и какое-то время все жили счастливо. Но чем больше становилось их общество, тем больше взгляды начали расходиться, история забываться. Когда пришёл первый заказ на воздействие, сообщество разделилось сразу на три части.

Первое направление сказало: «Мы можем влиять, но исключительно в случаях, когда человек идёт вопреки сообществу, а его действия не гуманны», был предложен ряд правил, какие заказы могут соответствовать, а какие нет.

Второе направление сказало: «Это бред, надо брать заказы, которые будут помогать развивать сообщество», и наш консерватизм никак не подходил под их взгляды. Они разработали свой свод правил, и понятное дело, что они не подошли первому сообществу.

И со своими чёткими взглядами, помня историю и то, куда это всё привело, категорически против влияния на людей, которые не относятся к таймвенам, отделилось третье направление.

— Так мы и остались по сей день, — закончил свою историю профессор.

— И как теперь вы влияете? Кто первый узнал, тот и повлиял?

— Нет, мы пытаемся договориться, не всегда получается, потом мы пытаемся сделать так, чтобы это было менее заметно, можно сказать, исподтишка. Нам запрещено вступать в прямые столкновения, но мы можем пользоваться временем. Если кто-то ударит или причинит какой-то другой вред кому-либо из таймвенов, тогда созывается комиссия, как было с тобой, и решается вопрос. Мы можем даже посадить в аналог тюрьмы, если такое потребуется. Все таймвены об этом знают. Потому используются всякие махинации наподобие эмоционального давления, мелких краж и всего подобного.

Мы ехали не спеша, разговор повернул в сторону каких-то самых обычных вещей. Профессор рассказал, что у него таймвеном был только отец. Мама всегда знала о том, кто он, и отец обещал маме не использовать свои способности, когда она не знает. Но когда родился ребёнок, всё изменилось. Ребёнок начал использовать способности как попало. Отец учил, и маме было с ними непросто. Несмотря на всё, они прожили вместе до глубокой старости в любви и согласии. Профессор был женат дважды и оба раза на женщинах из таймвенов, от первого брака детей не было, а во втором браке их было двое, оба таймвены. Оба живут далеко и с профессором практически не видятся. Но здесь живёт внук профессора Свифта, который проходил тут обучение и так и остался жить недалеко от деда. У них очень хорошие отношения. Как-нибудь профессор обещал меня с ним познакомить.

Вдруг профессор забеспокоился:

— А как же наш Девид? Нам же надо за ним заехать, думаю, мы уже проехали немного дальше, давай вернёмся.

— А вы знаете адрес?

— Вот поехали сюда. — И он поставил телефон с маршрутом на подставку.

Мы на самом деле уже проехали, но совсем немного. Когда мы приехали на заправку, профессор вышел из машины и позвал меня с собой. Мы зашли в кафе, которое было прямо тут, и увидели Девида. Он сидел и читал газету.

— Девид, что случилось? — спросил профессор Свифт.

Девид рассказал, что его закрыли в туалете и потом он обнаружил, что у него нет телефона, кошелька, а в кармане лежит записка с просьбой не лезть куда не просят и немного наличных денег, которых как раз хватит на обед. Он решил побыть тут и привести свои мысли в порядок. Когда его выпустили, Девид гулял по этому городку, тут оказался чудесный парк, и потом вернулся в кафе, так как ожидал, что мы приедем за ним ближе к вечеру.

Девид сел за руль, и мы поехали домой. Уже подъезжая, я спросила, почему он не прокрутил время вперёд, на что он ответил, что в такие моменты он наслаждается жизнью. А на вопрос, почему не позвонил кому-нибудь ещё, жене, например, он ответил, что это лишнее. Иногда побыть наедине с самим собой более ценно.

Он проехал мимо моего дома, и я не поняла, куда мы едем, но ничего не спрашивала. Мы подъехали к учебному корпусу, и мы все вместе пошли на занятие к Виолетте.

Вся группа была удивлена, Виолетта нашла нам стулья, и мы сели тренироваться. Её не удивило, что пришли Девид и профессор Свифт. Виолетта распределила меня с Алланом, а Девида и профессора с другими учениками, и мы тренировались держать концентрацию внимания. Было весело. Мы много смеялись, и Девид и профессор поблагодарили Виолетту за чудесное занятие.

Мы попрощались, и Аллан пошёл меня проводить. Я всю дорогу рассказывала о том, что со мной произошло.

Когда мы пришли к дому, Аллан помог мне открыть дверь, поцеловал меня и сказал, что мне надо отдыхать. Мы попрощались, и я пошла в квартиру. Придя домой, я позвонила Эл, и мы болтали до полуночи. Она рассказывала мне о своих исследованиях и её парне, который ей начинал нравится, а я о своих.

Когда моя голова коснулась подушки, я сразу же заснула, так быстро я, наверное, ещё никогда не засыпала.

16 октября, вторник

Проснулась я рано. На улице было ещё темно, но сердцебиение было очень сильным, так как я в последнем сне очень быстро бежала. Куда я не помню, но помню, что опять пряталась от Макса. Мне кажется, я убежала от преследователей, но в последний момент было что-то, что меня испугало, и от этого я проснулась.

Я встала и пошла попить воды. На часах было пять утра. Для меня это было слишком рано, но сна не было ни в одном глазу. Скорее всего, день был очень насыщенным и мозг сопротивлялся всё это обрабатывать. Я заварила ромашковый чай и пошла принимать ванну. Расслабиться не особенно получилось, так как лезли задания в голову, которые надо сделать, я вспоминала, сколько у меня долгов по университету, и это не давало возможности отдыхать. Я вышла из ванной с совершенно паршивым настроением и решила пересмотреть свой график, так как надо было понять, когда делать задания.

Начав рассматривать своё расписание, которое мне составила Эл, я поняла, что у меня есть окно сегодня. Я решила использовать это время для университетских заданий, там Стефани какое-то ещё писала, но то потом у неё спрошу. В этом месяце, нам так говорили, будет много заданий, чтобы мы распределили их между оставшимися месяцами. Уже заканчивался октябрь, а в начале декабря все работы должны быть сданы. Чтобы потом в декабре было время ещё что-то доделать, если баллов не хватало. То есть у меня есть один месяц на все работы.

Позвонил Аллан, и я ему начала рассказывать о том, что со мной происходит. У него сегодня была первая пара, а у меня вторая, и, так как не хотела дольше сидеть дома, я спросила, могу ли пойти на его занятие. Он удивился, но сказал, что можно. Я быстро собралась и выбежала из квартиры, которую я очень полюбила, но сегодня я не могла больше в ней находиться.

Мы встретились за полчаса до занятия. Аллан принёс бутерброды и чай. Точно, я забыла о завтраке. Бутерброды были вкусными, чай тоже. Аллан пытался поднять мне настроение и как-то увести мой негативный поток мыслей. Мы уже заходили на занятие Аллана, как я у него спросила:

— Как ты относишься к этому их влиянию на политику и все остальные важные решения?

Он отвёл меня в сторону, серьёзно посмотрел на меня и ответил:

— Помнишь, я тебе говорил, что мне всё это не нравится? Это было из-за того, что я тоже узнал об этом всём. Потом я разговаривал с разными людьми, и мне один профессор сказал одну важную для меня мысль: «Мы не можем навеять то, что человек не хочет делать. Навеивание работает, только если человек сомневается». То есть, если человек не может позволить себе убить человека, то никакое навеивание не сработает. А вот если человек обдумывал и искал причины принять это решение, тогда навеивание работает. Потому сейчас я на это смотрю спокойно. Мне всё равно, что они там делают. Но я думаю, что тебя они хотят подготовить к таким операциям, потому что у тебя есть важные для них способности. Не знаю, как к этому относиться, но буду поддерживать тебя в любом случае. — Аллан обнял меня и добавил: — Элли, ты во всём разберёшься. Я точно знаю, что ты правильно поступишь в нужный момент.

Мы пошли на лекцию. Преподаватель был совсем молодым, заметил меня, пошутил над Алланом, что за время отсутствия, пока они учились, Аллан нашёл новую студентку. Но это было как-то так по-доброму, что даже приятно.

Потом они вернулись разбирать какой-то закон. Я просто наблюдала, слушала, и меня донимала мысль, сколько тут таймвенов. Взять и всех заморозить мне не хотелось, но как же мне узнать? Я обдумывала разные варианты и решила замедлить немного время.

— Элли, что ты делаешь? — тихонько спросил меня Аллан.

— Провожу эксперимент, — ответила я и обсмотрела всю аудиторию.

Удивлённых я увидела только трёх человек, все остальные сидели как обычно. Я настроила время обратно и повернулась с улыбкой к Аллану. Он нахмурился.

— Аллан, тут только три таймвена, кроме нас, и преподаватель не таймвен, — шепнула я радостно.

Аллан не разделял моей радости, но это реально подняло мне настроение. Я только сейчас поняла, что мне казалось, что меня со всех сторон окружили таймвены и все за мной следят. Именно об этом был мой сон.

Как только закончилась лекция, я попрощалась с Алланом и пошла на свои занятия. Когда я вышла на улицу, меня догнал один из студентов, который был в аудитории во время моего эксперимента.

— Девушка, извините, я не запомнил, как вас зовут. Как вы это сделали? — спросил он.

— А почему вы решили, что это я?

— Вас это не удивило, но вы реагировали не так, как остальные, которые не удивились.

Этот молодой человек был выше меня на две головы, потому мне приходилось смотреть на него задрав голову, к тому же светило осеннее солнце, которое при таком взгляде слепило глаза. Я подвинулась, чтобы увидеть его лицо. Он был моего возраста, приятной внешности.

— Как вас зовут?

— Эдвард, можно просто Эдди. Поделитесь, как вы это сделали, — продолжил настаивать он.

Мне надо было идти на занятие, и я ему об этом сказала, он предложил меня провести. Я не знала, с чего начинать, потому спросила:

— Как давно ты управляешь временем?

— Я управляю временем?

Это поставило меня в тупик.

— Ты не управляешь временем?

— А должен?

Я не понимала, что мне дальше говорить, и решила осознанно остановить время. Всё вокруг замерло, я посмотрела по сторонам, и на поляне никого не было. Вот нет чтобы сначала посмотреть, а потом останавливать. Следующий раз обязательно посмотрю. Так как никого не было, мой новый знакомый ничего не понял, хотя он не замер, как и я.

— Посмотри по сторонам, ничего не двигается, кроме нас.

— А что должно двигаться?

Я запустила время.

— Давай пройдёмся. — Всё-таки для этого эксперимента нужны обычные люди. —Видел ли ты что-нибудь странное в своей жизни?

— Были какие-то моменты непонятные, но ничего интересного.

Мы зашли за угол здания, и там было несколько людей. Я показала на них и остановила время, но оказалось, что это таймвены, и они даже не заметили моей манипуляции.

— Ничего не вижу необычного, — прокомментировал Эдди.

Я запомнила его имя, это чудесно. Но мне надо было бежать на занятие, а тут он, который ничего не понимает. Ладно, прошли дальше — там мы увидели много людей. Я не знала, хватит ли мне сил и как на это прореагируют те, кто заметит, потому решила, что это не очень удобно, мы прошли мимо корпуса, и опять повернули. О, тут было около десяти человек, они шли в своих направлениях, и только одна была пара, которая общалась.

— Посмотри на них.

Остановила время, и, о чудо, все замерли, все полностью. Удача.

— Что произошло? — спросил недоумённо Эдди.

— Я остановила время для этих людей, — ответила спокойно я. — И ты это тоже можешь, но, видно, никогда этим не пользовался.

— А с чего вы взяли, что я тоже так могу?

— Потому что не замирают только те, кто тоже может управлять временем. Но мне надо бежать, я уже опаздываю.

— Я пойду с вами, — четко произнёс он.

— Зачем?

— Вы ещё мне что-нибудь расскажете, мне это очень интересно.

Я судорожно пыталась понять, что мне делать, запустила время, и, посмотрев на Эдди, сказала:

— Тут есть кафе, называется «У Оззи», найди его на карте. У меня три занятия, и потом я туда пойду обедать, там и встретимся.

— Хорошо, договорились, только дайте мне свой контакт.

— Зачем?

— А вдруг вы не придёте, — быстро ответил он.

Я продиктовала ему свой номер и побежала на занятие.

Днём я получила письмо от Анны. Она писала, что мы сегодня встретимся на занятии и что она после него готова познакомиться с моей подругой. А также что у неё есть ещё чем поделиться. Я ответила, что буду рада с ней пообщаться.

День стал пасмурным, а когда я вышла на улицу, то ещё и пошёл дождь. Думала, как мне лучше идти, ведь я не взяла зонт, но разницы особой в дорогах не было, и потому я просто пошла как можно быстрее к Оззи.

Я нашла Эдди за одним из моих любимых столиков. Мы выбрали обед, и я попросила ромашковый чай. Эдди был очень взволнован, а на меня нахлынула усталость. Я намокла, и немного было прохладно. Когда отогрелась, меня начало клонить в сон, так как я мало спала. Мы пили чай, обедали и разговаривали об учёбе, о том, кто где живёт, как добирается до университета. Когда мы закончили обед, Эдди спросил:

— Где мы можем поговорить?

— Так мы же разговариваем.

— Нет, — заговорщически прошептал он, — где мы можем поговорить о том, о чём говорили на улице.

— А-а-а, — протянула я, — тут можем.

— А если кто-нибудь услышит? — недоверчиво переспросил Эдди.

— Тут можно.

— Почему ты так думаешь?

— Смотри на людей, — сказала я и остановила время.

В этот момент в кафе была занята приблизительно половина столиков, и из них только несколько посетителей замерли, остальные продолжали обедать, как и раньше.

— Элли, это ты шалишь? — прокричал Оззи. — Запускай время обратно.

Я запустила — Оззи тут же появился возле моего столика.

— Что случилось? — спросил он обеспокоенно.

— Всё хорошо, извини, Оззи, что не предупредила.

Потом мы посмотрели на Эдди, который сидел с буквально открытым ртом.

— Парень, рот можно закрыть, — нагнувшись к нему, почти шёпотом сказал Оззи, а потом обратился ко мне: — Что с ним?

— Он ничего не знает о нас, хотя один из нас.

— Как такое может быть? Он же как-то сюда попал.

— Не знаю. Но, наверное, и такое бывает. Совпадение.

Оззи очень заинтересовался Эдди, потому он сел к нам за столик и начал его расспрашивать о его жизни.

Оказалось, что Эдди приехал из маленького городка, очень хорошо учился в школе. Никогда ничего странного с ним не происходило, пока я сегодня не провела свой эксперимент. Оззи, как всегда, от души посмеялся.

Мы с ним не понимали, как можно было никогда не замечать свои способности, и предположили, что они в нём только открылись, потому это всё только начинает приходить в его жизнь. Оззи начал рассказывать о таймвенах с самого начала, а я, укутавшись в плед, который заботливо принёс Оззи, сидела и практически засыпала. Иногда они о чём-то громко говорили, и это выдёргивало меня из полудрёма, но потом меня снова клонило в сон. Оззи надо было обслуживать своих гостей, и Эдди пошёл ему помогать, чтобы Оззи ему дальше рассказывал. Так они и ходили то к стойке и посетителям, то опять за наш столик.

Мне позвонила Эл, спросила, где я. Она пришла очень скоро, и по пути к столику её перехватили Оззи и Эдди и познакомились с ней, рассказали ей об Эдди. Как всё-таки хорошо иметь друзей, насколько меньше надо всего рассказывать самой. Я уже немного отдохнула и, когда Эл подошла, уже практически пришла в бодрое состояние.

— Почему ты сегодня раньше? — поинтересовалась я.

— Сегодня день рождения у главы лаборатории, мы его поздравили, и весь руководящий состав пошёл праздновать, а нас отпустили.

— Мне скоро на занятие с таймвенами, ты пойдёшь со мной?

— А ты думаешь, меня пустят?

— Не знаю.

Когда мы пришли к аудитории, я задумалась, а будет ли открыта дверь, или меня опять будут проверять? Но дверь была открыта, и преподаватель уже был в аудитории. Сегодня с нами был Виктор Цвих. Мы поздоровались, я познакомила его с Эл, рассказала ему, кто она, и попросила его, чтобы она побыла на занятии. Виктор сказал, что раньше не занятии не было обычного человека и он не знает, как её организм будет ощущать, что тут будет происходить, но он не против эксперимента. Попросил Эл сразу сообщить, если ей будет некомфортно или неприятно.

Начали собираться студенты, пришла и Анна, она поздоровалась со мной, как и со всеми, и села далеко от меня. Нам рассказали, что сегодня мы будем тренироваться дальше, но в тройках, так как надо будет растянуть время по-разному для двоих.

У меня это плохо получалось. Я не могла сосредоточиться, и всё, что я делала хорошо, так это возвращала себе нормальное время. Ребята в моей группе тренировались, а я просто наблюдала. Когда пришла моя очередь, я сказала им продолжить, так как не чувствовала сил что-то делать.

Виктор постоянно наблюдал за Эл. Он её посадил подальше от нас и постоянно держал её в поле зрения. Я точно не знаю, но думаю, что он постоянно ей поправлял время, чтобы она оставалась с нами.

Когда мы закончили, я с Эл попрощались и вышли первыми. Мы немного прошли, и я написала Анне и спросила, где мы встретимся. Но сообщения не было. Мы подождали, её не было, мы пошли на то место, где сидели с ней в прошлый вторник — Анны не было и там. Мы вернулись посмотреть, может, она задержалась, но там уже всё было закрыто. Нам ничего не оставалось, кроме как пойти домой.

Эл мне рассказывала о своём парне и о том, что ей с ним интересно. Он мало говорит, но для Эл это был большой плюс, так как она говорила всё время. Он был из моего направления, и она хотела нас познакомить. Эл написала ему, спросила, где он и свободен ли, и он был рядом.

Мы встретились. Я его видела у Оззи и, скорее всего, на балу. Он был старше нас, не намного, но, думаю, уже закончил университет. Его звали Борис, он был приятной внешности, не сильно улыбчивый. Эл и Борис проводили меня домой. Эл рядом с Борисом светилась, мне было приятно это видеть.

Уже будучи дома, я увидела сообщение от Анны. Она написала, что за ней следили и ей пришлось уйти домой. Она предложила встретиться завтра после занятий. Договорились на вечер.

Я позвонила родителям. Они тоже соскучились и с большим энтузиазмом приняли моё предложение приехать к ним. Потом мы созвонились с Алланом. Он сказал, что ему надо много догонять по учёбе, но он переговорил с преподавателями, взял всё, что нужно сделать, и теперь у него много времени будет уходить на учёбу. Ему нужно всё сдать как можно раньше, потому что потом в декабре уже будут концерты с группой.

Я ему рассказала об Эдди. Он сказал, что поговорит с ним завтра, они уже общались, но теперь есть ещё одна тема — время.

Я хотела сегодня лечь пораньше и потому быстро сходила в ванную и легла в кровать. Уже после пришло письмо от профессора Свифта — он писал, что договорился о встрече с главным редактором газеты их сообщества в четверг у Оззи.

Я думала, что засну очень быстро, но сон не шёл, и я думала о Эдди и о том, что мне всё-таки лучше: я до этого возраста уже хоть что-то знала о себе и умела делать. Это его, наверное, добавят в группу по понедельникам, к Виолетте, или, может, пока не добавят, а найдут ему наставника. С этими мыслями я и заснула.

17 октября, среда

Спала я хорошо и спокойно, но вскочила как ужаленная, осознав, что у нас профессор Свифт сегодня, а он же давал какое-то задание, которое мне надо было делать со Стивом, а мы так ничего и не делали. Надеюсь, там что-то не большое и не на много времени. Я написала Стиву, чтобы он меня успокоил.

На часах было 7:05. Я хорошо отдохнула и вспомнила, что вчера утро было сложным, потом вспомнила о Максе и поняла, что я его вчера не видела. Надо будет за ним понаблюдать, как-нибудь узнать, шпион он или нет.

Я собралась быстро, на улице лил дождь, и это было хорошо — так я точно возьму зонт. Выйдя на улицу, я поняла, что резко похолодало. Завтракать решила у Оззи, потому пошла сразу туда. Зайдя в кафе, я увидела Оззи вместе с Эдди. Эдди я не ожидала увидеть, и меня эта ситуация очень удивила. Но это его дело, главное, что он меня не достаёт своими вопросами, так как я сама ещё мало всего знаю, потому рассказывать и вводить его в мир не моя задача точно. Эдди мне принёс ромашковый чай, поблагодарил за то, что я его познакомила с Оззи. Потом сам Оззи принёс мне яичницу с сыром, поделился своим восторгом от Эдди. Я рада, что они друг друга нашли. Оззи мне сказал, что все удивлены, что так получилось с Эдди, и ему будет преподавать Виолетта отдельно, пока не дотянет его до группы, потом он подключится.

Я позавтракала, ответила на сообщения, Стив тоже отписался, что задание до конца семестра. Я аж выдохнула. Эдди ходил следом за Оззи, иногда подходил ко мне и спрашивал, надо ли мне ещё что-нибудь, как я занимаюсь, как много я занимаюсь, познакомлю ли я его с другими таймвенами, а потом я решила: пойду-ка я в университет.

Придя к аудитории, я увидела Макса. Это было нечестно: сбежала от Эдди и пришла к Максу. Он предложил пойти вместе заниматься в библиотеку, там, на его взгляд, лучше работается. Я сказала, что подумаю.

Начали приходить студенты, Пришла Стефани, и мы сели на свои места. Когда пришёл Стив, он увидел меня и сел рядом. Я познакомила их со Стефани, и они начали обсуждать задание, которое дал профессор Свифт. Мне Стив дал листочек, и я читала, что надо сделать, но всё никак не понимала задание, потому что отвлекалась.

Словить свои мысли было непросто: они путались, я возвращалась мыслями то к Эл, то к Анне, что-то меня беспокоило во всём, что происходило, но что именно, я не понимала.

Пришёл профессор Свифт, он был, как обычно, спокойным, опрятным и сегодня весёлым — в общем, самый стандартный профессор Свифт. Он спросил, есть ли вопросы по заданию, студенты поднимали руки и задавали вопросы. Потом профессор начал рассказывать смешные штуки, и я забылась. Я была вся в лекции, это было настолько приятно и интересно, что всё, что было до этого, не имело сейчас никакого значения. После занятия мы со Стивом подошли к профессору Свифту и рассказали, что мы пообщались и что он был прав. Профессор сказал, что рад за нас и чтобы мы были внимательней к высказываниями других, что мы можем оттуда взять много ценной информации, если не будем кормить своё эго.

Когда все занятия закончились, в поле моего зрения попал Макс, как-то он сегодня был далековато от меня. Я забыла, что собиралась за ним понаблюдать. Но у меня созрел коварный план остаться с ним наедине и попробовать остановить время.

Мне написала Эл, напомнила, что ждёт меня уже на улице и что Марта уже подходит. Пока шла им навстречу, я думала, что мне тренировать с Мартой. Мне бы сейчас тренировать то, что мне показал профессор на нашей вылазке, но Марте это рано. Ладно, там разберёмся.

Марта пришла с заданием, чем облегчила мне задачу. Она хотела тренировать сильные воздействия. Мы пошли в библиотеку, нашли пустой зал и сели тренироваться. Моя задача была держать время для себя и Эл, а Марта будет его останавливать. Она очень старалась, но, скорее всего, оттого, что я уже занималась в более высокой группе, её попытки было несложно мне отклонять. Она это увидела и расстроилась. Мы начали её успокаивать и рассказывать, что она молодец. У нас не очень хорошо получалось, но мы старались. Зато у меня освободилась среда, так как в этих занятиях нужда отпала.

Мы все вместе пошли пить чай. Марта оказалась очень интересной девушкой, она была старше нас на один год. Увлекалась много чем и нам всё это рассказывала. Эл делилась своим исследованием, и я поняла, что я ничем не могу поделиться, потому что у меня сейчас только университет и эта странная жизнь с понятием времени. Мне стало так обидно за себя. Мне надо это всё разгрести и заняться театром. Мне это очень нравилось.

Мы ещё немного посидели, и Эл убежала на свидание. Теперь я понимаю, почему ей Аллан не понравился — мне теперь её Борис тоже не нравится! Но я за неё рада. Она была воодушевлена.

Мы разошлись, и я пошла домой делать задания по университету. Также списалась с Алланом, он пообещал вечером зайти, и мы пойдём прогуляемся. Я решила поехать к родителям в субботу. Эл поддержала мою идею, и она поедет тоже.

Долго думая, хочу ли я что-то готовить на ужин, пришла к мысли, что не хочу. Потому с Алланом по дороге в парк купили сэндвичи и кофе и пошли искать лучшую лавочку. Такая имелась с видом на озеро и мостик. Сэндвич был очень вкусным, или я была очень голодна. Когда мы доели, я решилась спросить:

— Аллан, что ты знаешь такого, что отвернуло тебя от таймвенов?

Аллан молчал после моего вопроса. Я дала ему время подумать.

— Ты хочешь сейчас обсуждать именно это?

— Да. Я запуталась и не понимаю, как мне ко всему этому относиться.

Я рассказала ему о своих приключениях — никто не просил меня держать это в тайне. Аллан ещё подумал и начал издалека:

— Когда я был маленьким, я не понимал, что со мной происходит. Таких моментов было немного, но они случались. И если ты рассказывала, что ты это делала в сложные для тебя моменты, то у меня это получалось непонятно как и когда. Я не находил закономерности. У меня не было желания с кем-то делиться, потому что не было такого человека. Но в старшей школе к нам пришёл новый учитель, молодой совсем, и как-то мы с ним сдружились, я ему начал доверять. Шло время, мы много общались, он меня побудил поступить именно в этот университет, специальность я выбирал сам. Мы никогда не говорили о времени, во всяком случае в том понятии, в котором оно для нас с тобой есть сейчас. Но как только я поступил в университет, наши отношения изменились. Я думал, что он останется в школе преподавать, но он перешёл в университет и сообщил мне, что опять будет рядом. Сначала я обрадовался, но моя мама что-то обеспокоилась. Сначала она со мной говорила и спрашивала меня, не гей ли я. Я её убедил, что нет, тогда ей эта вся картина ещё больше не понравилась. И тогда я начал тоже всё анализировать. Как-то странно он появился в моей жизни, и когда он говорил, что переходит в университет, это звучало так, будто он переходит из-за меня и не первый раз. Я начал пытаться с ним поговорить об этом, но разговор не клеился, он всё отрицал. Но я настаивал и находил новые точки, и тогда он сказал, что я во всём прав. Мы долго говорили, он меня посвятил в мир таймвенов и начал меня обучать. Мне всё нравилось, было интересно и увлекательно, но через время я понял, что меня жёстко ограничивают. Когда меня пригласили на занятия к Виолетте, он мне запретил туда идти. Я спросил почему, он ответил, что сам меня всему научит. В общем, после очередного с ним конфликта и разбирательств я выяснил, что я его первый ученик и он решил, что я буду делать только то, что он скажет. До этого времени меня уже познакомили с некоторыми ребятами из таймвенов, и я подружился с двумя. Я обсудил это с ними, и они познакомили меня с их наставниками. После этого мне дали свободу выбора, я получил разрешение от своего наставника ходить на занятия к Виолетте. Мой наставник всё равно пытался меня держать возле себя и начал водить меня на их разные задания. Там я увидел навеивание и то, что они делают с теми, кто сопротивляется. Есть люди с сильной волей, и не всегда навеивание даёт результат. А платят за результат, а не за попытку. Потому это всё мне не понравилось. Я пытался поговорить с наставником, что это неправильно, но он меня не слышал. Тогда я решил уйти от него. Когда я сказал об этом Виолетте, она познакомила меня со своим направлением, оно мне показалось более адекватным. Я попросил, чтобы меня брали на их задания, чтобы убедиться, что такого насилия над людьми тут нет. Они согласились, и на самом деле я тут не видел ничего аналогичного. Но наставника мне так и не нашли, и я не чувствовал себя в этом коллективе своим, пока не пришла ты.

Слушая его, я поняла, что он как раз описывает всё то, что происходит во мне. У меня те же вопросы и сомнения.

— Что они делают, когда человек не поддаётся?

— Сначала удлиняют процедуру, потом навеивают близким то, что надо, чтобы человека убедить сделать то, что он не хочет. В твоём направлении я такого не видел. Они действуют, только если человек на самом деле не уверен в правильности решения. Но я этому не то чтобы верю, возможно, меня просто не брали на другие задания.

Мы сидели и молчали. В голове был рой мыслей, которые не приходили ни к какому заключению. Через некоторое время Аллан нарушил тишину:

— Ты не рада, что я тебе это рассказал?

— Рада, — быстро ответила я. — Мне это всё не понравилось сразу, я говорила об этом с профессором Свифтом и Оззи. Они мне стали очень близки, я им доверяю, но я не уверена, что хочу делать то же самое.

— Элли, не все принимают участие в выполнении заданий. Только несколько таких людей. Вопрос в том, поддерживаешь ли ты это.

— А может, нам пойти в третье направление? — предложила я. — Там все против этих заданий.

— Это ничего не даст. Они вроде бы против, но всё равно получают деньги на развитие с этих заданий тоже. Просто руки не марают.

Мы сидели и думали каждый о своём. В парке уже почти не было людей, только где-то кто-то проходил, кто-то гулял с собакой. Всё было так спокойно и прекрасно в этот вечер, если бы не мои мысли, которые не давали покоя.

Нашу идиллию нарушили достаточно бестактно.

К нам подошли двое мужчин и спросили:

— Вас зовут Элли? Нам о вас рассказал профессор Свифт.

Я решила, что это, наверное, из газеты.

— Да, это я.

Они сели рядом с нами и начали говорить о профессоре, что они его хорошо знают, потом, что профессор ездил в поездку в понедельник и должен был с ними встретиться, чтобы со мной познакомить, но не получилось. А тут они в городе и решили меня найти, чтобы познакомиться.

Мне всё это не нравилось. Аллан тоже весь напрягся. Я понимала, что просто встать и уйти не получится. Начала говорить всё, что в голову приходило: что я подумала, что они из газеты, что я не знаю планы профессора, и так далее.

Они слушали, как-то отвечали, а потом спросили:

— Можете уделить нам минут тридцать? Только поговорим не на улице, но вы можете выбрать кафе.

— Тогда давайте пойдём в кафе «У Оззи».

— Но это далеко, а у нас не так много времени. Вот тут рядом любое подойдёт.

Я выбрала то, что было при выходе из парка. Мы пришли и заняли столик в самом углу. Мужчина, который больше разговаривал, достал телефон и протянул мне его — там было видео, как я с профессором захожу в здание, где профессор делал навеивание. Следующее видео было о том, как мы поднимаемся по лестнице на этаж и потом заходим в кабинет.

— В кабинете камер нет, — сказал он спокойно, — но и вы и я знаем, что там было что-то не совсем обычное для обычного человека. Завтра мы соберём совет, и мы с вами встретились сегодня не просто так. Вы не так давно влились в это течение, я знаю, что вы ходите на обучение. Пока вы там не застряли, мы можем вам помочь.

— Помочь? — спросила я. — В чём будет заключаться ваша помощь? Хотя нет, подождите, давайте начнём с самого простого. Кто вы? Я понимаю, что версия, которую вы озвучили в начале разговора, не совсем точная.

Мужчина достал какой-то листок бумаги, сложенный вдвое, и протянул мне со словами:

— Подпишите оба.

Я открыла листок и прочитала вслух текст: «Я, Элли Кадер, и я, Аллан Морвик, заверяем вас в том, что мы не используем свои возможности при общении с сотрудниками компании «Вульмоус».

— А что это за компания? — спросила я.

— Это компания, в которой мы работаем и которая помогает держать порядок в данной сфере, — ответил второй мужчина.

Я читала дальше. «Так как у нас есть записывающие устройства, мы сможем проверить, было ли нарушено данное обещание. В случае нарушения сотрудники компании имеют право задержать вышеперечисленных особ для решения вопросов».

— И для чего вам такой документ, если вы им толком нигде воспользоваться не можете?

— Это между нами, чтобы разговор был более урегулированным, и если вам это не подходит, тогда мы сможем вас попросить пройти с нами в офис, — ответил первый.

— Хорошо.

Я взяла ручку, которую мне предложил мужчина, и поставила подпись, Аллан тоже.

— Хорошо, — немного довольным тоном сказал мужчина. — Меня зовут инспектор Сиперс, а это инспектор Владич. Мы простые люди, без ваших способностей, но мы знаем, что вы умеете. Сейчас вы нарушили договорённости и повлияли на важное дело, которое не должны были трогать. Об этом, конечно, мы будем разговаривать не с вами, но сейчас я вам немного объясню всю структуру. Когда-то давно, где-то лет двадцать назад, подписали договорённость о взаимодействии между вашим и нашим миром. Там большой документ, и всё четко прописано. Мы следим за всем, что происходит у вас, и смотрим, чтобы не было нарушений. И реагируем, если они есть. Также мы пытаемся дать шанс таким новеньким оставаться подальше от всего, куда вас сейчас так хорошо приглашают. Вы ещё можете выйти из их сообщества, пока вас не затянули в какие-то сложные ситуации. Вот как эта, например. — И он показал жестом на уже давно потухший телефон.

— И что вы предлагаете, просто забыть о своих способностях и жить как обычный человек? — спросила я.

— Нет, зачем же, да и вы вряд ли сможете жить обычной жизнью. У нас на службе есть люди с такими же способностями и вас будут продолжать обучать. Но вы не попадёте под влияние не тех людей, — ответил он.

— То есть вы хотите, чтобы я пошла к вашим людям на обучение и потом работала на вас, следила за теми, с кем я сейчас?

— Почему обязательно следить? — спросил быстро инспектор Сиперс.

— А что, там ещё какая-то аналогичная работа будет? Может, останавливать их, мешать им, искать новеньких?

— Да, там много разных задач, — подтвердил он.

— Что будет, если я откажусь?

— Вам понадобится адвокат в нашем взаимодействии между нашими мирами, и, скорее всего, в обычном мире тоже, — спокойно ответил он.

— Вы хотите сказать, что вы можете посадить меня в тюрьму из-за того, что я есть на камерах входящей в кабинет на двенадцатом этаже, хотя сообщила, что зайду на десятый? Вы же понимаете, что в обычном мире у вас нет никаких оснований меня задерживать? Что есть в договорённостях между нашими мирами, я не знаю, не видела их, — ответила я очень чётко.

— Элли, — начал он ласково, — давайте не будем усложнять то, что и так непросто.

— Нет, давайте не будем вообще усложнять сегодняшний мой вечер. У вас нет ничего, что может меня хоть куда-нибудь приобщить. Мне неинтересно ваше предложение, я учусь в университете, у меня всё хорошо. Я зашла в кабинет по просьбе своего профессора, пока он зашёл к своему знакомому, я общалась с секретарём. О чём разговаривал профессор, я не знаю. Ничего незаконного я не делала. Меня устраивает преподавательский состав моего университета, и я не хочу учиться где-то в другом месте. Если преподаватели делают что-то за гранью закона, тогда действуйте по вашим инструкциям. А сейчас спасибо за ваше время и до свидания. — Я встала, и мы с Алланом вышли из кафе.

Мы прошли несколько зданий молча, и потом Аллан сказал:

— Ты молодец, Элли.

— Я вляпалась и пока не знаю насколько, — произнесла грустно я.

А в мыслях я уже представляла, что если они начнут что-то дальше против меня собирать, то мне придётся говорить с родителями, а вот что им говорить, я не понимала. Говорить им правду, вводить в этот мир, переворачивать всю их жизнь я не хотела. Врать и придумывать для них какую-то другую историю — тоже. Я шла и подбрасывала ногами упавшие листья, и в этот момент мне хотелось быть где-то далеко от всего этого.

Мы шли в сторону моего дома, но я решила зайти к Эл. Аллан сказал, что проводит меня к ней, и мы пошли в сторону её дома. Аллан не знал, что мне сказать, и я это видела, потому решила его успокоить:

— А если я сбегу, куплю себе другой паспорт и больше никогда не буду использовать управление временем, как думаешь, это будет легче?

Аллан вымученно улыбнулся.

— Вряд ли.

— Всё будет хорошо, — продолжила разряжать обстановку я, — просто надо с этим всем разобраться. Я что-нибудь придумаю, а если не я, то Эл. Если и Эл не придумает, то поговорим с Девидом и профессором Свифтом.

Я достала телефон и написала Девиду — не успела я положить телефон в карман, как телефон начал звонить.

— Элли, ты где? — спросил Девид.

— Иду к Эл, — ответила я удивлённо.

— Хорошо, иди, я скоро буду, — ответил Девид и положил трубку. Я спрятала телефон и передала Аллану, что сказал Девид.

— Можно мне остаться вместе с тобой у Эл?

— Можно, если они разрешат.

Эл увидела нас из окна и уже стояла в открытых дверях.

— Элли, что случилось? — сразу же начала она.

— В двух словах, со мной говорили какие-то инспекторы, которые сказали, что я нарушила договор между мирами. Сейчас приедет Девид, и я всё сразу расскажу.

— Хорошо, я пока поставлю чай. Аллан, ты будешь чай?

Мы только сели за стол, как в двери позвонили. Эл пошла открывать. Девид зашёл в комнату, за ним профессор Свифт, тот важный мужчина из комиссии — опять я забыла, как его зовут, — Оззи и Эдди. Интересно, а Эдди тут при чём? Он же совсем зелёный.

Так как у Эл была только маленькая комната и рядом спаленка, в которой стояла тумбочка и кровать, то такое количество народа даже посадить было некуда. Я и Аллан сидели на стульях за столом, ещё один стул был для Эл и на свободный сел Девид. Профессор и мужчина из комиссии сели на диван, Оззи посмотрел, что сесть больше некуда, и попросил подвинуться на диване — ему удалось сесть вместе с ними, но вид был достаточно смешон. Эдди осмотрелся и сел в позу лотоса на ковре возле дивана.

Я рассказала о своём вечере. Они слушали молча, никто меня не перебивал, только кто-то из тех, кто сидел на диване, пытался поменять свою позу.

Когда я закончила, Оззи поднялся и сказал:

— Это было ошибкой. — И сел на пол рядом с Эдди. — Вот так-то лучше. — Оззи опёрся спиной о диван и вытянул ноги.

— Ты абсолютно прав, Оззи, — сказал, смеясь, профессор и уселся поудобней.

— Девид, — повернувшись к нашему столу, сказал мужчина из комиссии, — ты паникёр.

— Я бы так не сказал, — прервал его профессор.

— Не думаю, что они смогут предъявить комиссии что-то серьёзное, — продолжил мужчина.

Я всё это время пыталась вспомнить его имя, и тут профессор Свифт сказал:

— Профессор Лоунс, я тут не согласен. Этот заказ был на границе наших договорённостей, именно поэтому я его взял на себя. Так как было приключение с Девидом, они нам показали, что они категорически против, но мы всё равно это сделали. Решение, которое мы навеивали, было принято, и власть имущие люди их мира недовольны. Этот вопрос никак не касался нашего мира, это были их внутренние трения, в которые мы влезли.

Пока он это говорил, у меня в голове было только одна мысль: запомнить, что его зовут Лоунс.

— Элли, — обратился ко мне профессор Свифт, — как ты себя чувствуешь, ты не испугалась?

— Нет, — быстро ответила я, — меня таким не испугаешь, но было неприятно. Я и так запуталась в этом всём, вы об этом знаете, а тут ещё и эти инспекторы.

— Мы всё решим, — спокойно ответил профессор Свифт, — они просто пытались тебя переманить к ним в команду. Некоторые таймвены с ними сотрудничают, передают наши новости, помогают нас останавливать, влияют на нас, как могут. Эти таймвены не распространяются об этом нам, конечно, но мы знаем, кто на них работает.

— Если бы они собирались созывать комиссию, то уже бы её созвали, — предположил профессор Лоунс. — Это когда было, в понедельник? Но комиссии нет, значит, это всё пустая болтовня. Элли просто надо научиться правильно на это реагировать.

— Элли и так молодец, — вступился за меня профессор Свифт, — она с нами только месяц, а уже столько всего знает и реагирует очень хорошо.

— Да, — поддержал его профессор Лоунс, — ты молодец. Я всё время забываю, что ты только-только присоединилась. Меня сбивает с толку, что ты уже столько умеешь и делаешь. Я на самом деле горжусь, что ты с нами.

Эл принесла всем чай.

— Это какой чай? — спросил Оззи.

— Зелёный, — ответила Эл.

— А я думал, все пьют только ромашковый, — продолжил Оззи. — Это уже тренд, вы не знали? Когда Элли первый раз спросила, есть ли ромашковый чай у меня в кафе, я удивился и к следующему её приходу закупил ромашку. Теперь и сам пью ромашковый, и Виолетта уже приобщилась. — Он громко засмеялся, и профессор Свифт и Девид тоже.

Я немного улыбнулась, но поддержать полноценно почему-то не получилось.

Эл стояла и смотрела на них изумлённо. Я знала, что у неё была ромашка, она её для меня купила.

— Выпьете этот, и я сделаю ромашковый, — ответила спокойно Эл.

Они начали извиняться, что не хотели её обидеть, но продолжали смеяться. Видно, они себе представили ситуацию намного хуже, теперь их отпустило и это так выражалось.

Мы начали болтать о разных вещах, расспрашивали Эл и Аллана об их обучении и о том, как сейчас им видится вся ситуация со временем. Мы приятно проводили время, пока не позвонила жена Девида и не спросила, когда он будет. Тогда все поняли, что пора идти по домам. Все очень быстро собрались, и мы разошлись.

Уже по дороге домой мне написала Эл, что, если я выберу другое направление, она будет скучать по этим людям. Я поняла, что тоже очень к ним привязалась и принять такое решение, как поменять направление, будет всё сложнее.

Аллан проводил меня до дома, крепко обнял, поцеловал и сказал:

— Элли, ты молодец. Я восхищаюсь твоей стойкостью и тем, как ты принимаешь решения, как отстаиваешь себя.

— Спасибо, Аллан. Хотя я не считаю, что так уж хорошо справляюсь, мне приятно, что ты так это видишь.

Мы ещё какое-то время постояли, потом он поцеловал меня на прощание, и я пошла домой. Весь этот день был сумбурным, но осталось приятное послевкусие вечера. Я вспомнила, что Оззи пригласил меня к себе домой, это было так приятно. Я получила тут столько друзей, сколько не имела раньше. С Алланом мне очень нравилось проводить время, я чувствовала, что начинаю влюбляться, и не знаю, хорошо ли это для меня сейчас. Потому что на самом деле всего очень много и добавлять ещё любовные приключения, наверное, пока не стоит. Но посмотрим, что будет дальше. Аллан не спешит, и меня такое положение вещей полностью устраивает.

18 октября, четверг

Мне снился удивительный сон, как я с Алланом и Эл гуляли в каком-то красивом месте и много смеялись.

Я проснулась с улыбкой на лице, потянулась, посмотрела в окно. За окном было солнечно. В мою квартиру солнце попадало позже, но я видела, как оно переливается на осенних листьях. Я решила, что сначала схожу в душ и потом посмотрю телефон. Это была очень удачная мысль, так как я спокойно умылась и оделась.

Включив телефон, я увидела большое количество сообщений, точнее огромное количество. Одно из них было от Девида — он спрашивал, что у меня сегодня в университете и смогу ли я пропустить занятия. Я ответила, что, в принципе, могу. Также было около десяти сообщений от Анны. Она сначала писала, что мы не встретимся, потом что всё-таки встретимся, и пыталась написать время, сначала одно, потом второе... И последнее сообщение было о том, что она придёт в кафе, но чтобы мы там встретились типа случайно.

Я написала, что буду свободна вечером, потому что днём я должна встретиться с главным редактором газеты таймвенов. Я очень переживала об этой встрече, мне хотелось, чтобы я смогла показать себя с лучшей стороны.

В неясной тревоге быстро собралась и вышла на улицу. Я решила пойти к Оззи: мне там должно стать спокойней.

На подходе к кафе мне позвонил Девид. Мне показалось, что это уже стандартный для него вопрос:

— Элли, ты где?

У меня какое-то дежавю появилось.

Я зашла в кафе, но Оззи там не увидела. В кафе меня встретила Виолетта.

— Как ты? — обратилась она ко мне.

— До того, как я зашла в кафе, было нормально, а теперь я уже не знаю, — обеспокоенно проговорила я.

Виолетта улыбнулась и спросила:

— Что тебя так беспокоит?

— То, что тут нет Оззи, — быстро ответила я.

— Ты думаешь, он всегда в кафе?

— До этого момента он всегда был тут, — как-то медленно сказала я.

Виолетта засмеялась и нежно меня приобняла.

— Ты где хочешь сегодня сесть? Смотри, какой хороший столик под осенними лучами солнца, — сказала она и провела к столику. — Не переживай. Оззи скоро будет. Кафе работает с шести утра до двенадцати ночи, и у нас тут есть персонал, который готовит и обслуживает.

Я посмотрела в зал и увидела официанта — интересно, он тут и раньше был? Неужели я его не замечала? Пока Виолетта ходила за меню, я расположилась за столиком.

Листья в этом году медленно опадали, осень была всё ещё тёплой. Я увидела, как к кафе подходит Девид. У него был обеспокоенный вид. Он быстро зашёл в кафе, поздоровался издалека с Виолеттой, и его не удивило, что Оззи не было. Может, на самом деле это только я попадала всегда, что Оззи в кафе?

— Элли, как ты? — начал Девид.

— Не знаю.

— Ты не знаешь, как ты?

— А как тут поймёшь. Всё странно, и я не могу понять, что именно происходит.

— А чего ты решила, что что-то происходит?

— Ты звонишь с самого утра, Оззи нет, Виолетта ведет себя так, будто всё нормально, — ответила как-то очень сумбурно я.

— Да, ты права, надо сказать Виолетте, пусть ведёт себя как-нибудь ненормально, а то отпугнёт всех посетителей, — засмеялся он.

Это разрядило атмосферу и немного придало мне уверенности, что всё не так плохо. Если у него хватало настроения шутить, значит, всё ещё можно исправить.

— Девид, что происходит? — спросила осторожно я.

— С чего начать? Давай начнём с того, что профессора Свифта забрала полиция и сейчас они будут проводить с ним беседу, — сказал Девид невесело.

— Это какая полиция, какого из миров?

— Та, что между мирами. Они нам, на самом деле, предъявляют претензии. Комиссию не созывают, и это довольно странно. Профессор пошёл им навстречу и решил поговорить, пока не знаю, что там и как. Но я должен тебя подготовить.

— Подготовить к чему?

— Не знаю точно, потому ко всему, что может быть, — ответил Девид очень серьёзно.

Он начал с того, что я уже знала, о том, что есть договорённости между мирами, что мы не должны лезть в те дела, где никак не завязаны таймвены, но если это какие-то мелкие разборки, то в принципе это возможно без последствий. Они все уходили от того, что это был заказ, все обходили эту информацию, и я не знала, надо ли мне фокусировать на этом внимание.

— Девид, что может грозить профессору или мне за участие в том деле?

— Тебе точно ничего, разве что они захотят нас наказать за то, что мы лезем не в своё дело, а тебя — за то, что ты им отказала, — проговорил он со вздохом.

— И что тогда?

— Тогда мы будем привлекать адвокатов, — ответил спокойно Девид.

Мне не хватало информации, пазл не складывался, но я не понимала, какие именно мне нужно задать вопросы. Я подумала, Девид молчал, тоже о чём-то думал. Виолетта принесла нам завтрак и села возле меня.

— Элли, всё будет хорошо. Это не первый такой случай.

— Виолетта, — перебила я её, — где Оззи?

Они с Девидом переглянулись и замолчали.

— Он на свободе?

— Да, Элли, с ним всё хорошо.

— Мне нельзя знать, где он?

— Понимаешь, Элли, всё не так просто, — начал Девид. — Есть разная информация, и часть мы не можем разглашать тебе.

— То есть ты мне сейчас будешь рассказывать только общую информацию, которую я и применить нигде не смогу, так как я ещё несильно вошла в направление, — подытожила я.

— Да, похоже на то.

— Может, тогда я лучше пойду в университет?

— Нет, пока не лучше. Давай побудем тут, пока профессор не выйдет на связь, — попросила Виолетта.

— Тогда мне надо понимать, почему мы сидим тут и что мне может угрожать или чему я могу угрожать, — сказала чётко я.

Девид покрутился на стуле, Виолетта ушла, так как пришёл посетитель. Я смотрела пристально на Девида. Он собирался с мыслями и вздыхал. Потом неохотно начал:

— Сейчас, с одной стороны, ты уязвима, так как ещё не подготовлена для разных столкновений, и ты можешь причинить вред направлению, если сделаешь что-то не то. Так как вокруг тебя началась шумиха, а подготовить тебя за такое короткое время просто нереально, мы с профессором решили, что будет лучше, чтобы ты побыла под наблюдением. Если бы тебе надо было в университет, я бы пошёл с тобой на занятия, но лучше, конечно, этого не делать, чтобы не поднимать шум ещё больше.

— Хорошо, тогда давай ты меня хоть чему-нибудь будешь учить, чтобы был толк от нашего сидения тут.

— Да, конечно, — быстро согласился Девид. — Давай посмотрим на ту ситуацию с инспекторами. Что ты там могла сделать иначе?

Я задумалась. Мне казалось, что я всё сделала правильно, но, видно, есть какой-то ещё вариант.

— Я не знаю, — честно призналась я. — А ты бы сделал что-нибудь другое?

— Не знаю, чтобы я сделал в такой ситуации, но всё-таки можно. Ты же помнишь, что я недавно тоже оказался в неприятной ситуации, потому меня сложно назвать правильно реагирующим.

Я ещё подумала. Прокрутила в голове всю ситуацию, как они подошли и что делали. Но я не понимала, что Девид от меня ждёт.

— Я всё равно не знаю, — тяжело вздохнув, сказала я.

— Ты управляешь временем, думай, как это можно применить, — подсказывал Девид, вернее сказать, что он думал, что подсказывает.

— Вы все меня ругаете за то, что я в непонятной ситуации останавливаю время, — начала защищаться я.

— Кто тебя ругал? — спросил недоумённо Девид.

— Ладно, вы не то чтобы ругали, но и не хвалили, и я из-за этого попадала в неприятные ситуации.

— Элли, ты управляешь временем, думай как таймвен. Я понимаю, что за месяц стать таймвеном непросто, но ты в мире таймвенов, и часть живёт с этими знаниями с самого рождения. Ты должна научиться думать так, как они.

Я не могла понять, что он от меня хочет, но Девид явно ждал от меня, что сейчас я точно познаю какую-то истину, а я её не постигала. Он ждал, я сидела и думала, что бы это могло быть.

— Может, мне нужно больше времени. Остановлю время и подумаю.

Девид засмеялся.

— Элли, ты чудо, — произнёс он сквозь смех. — Давай думай. Времени у тебя достаточно.

— Итак, ко мне подходят незнакомые мужчины, я в это время с Алланом, — начала медленно я. — Я не должна останавливать время, чтобы подумать, не буду же я во всех непонятных ситуациях время останавливать. Я могу его ускорить или замедлить, но для чего это можно использовать, я не знаю.

— Давай я немного подскажу. Они тебе говорят, что они от профессора, и ты думаешь, что они из газеты.

— Да, я почему-то подумала, что они из газеты.

— Тогда они должны быть таймвенами. Если бы ты поняла, что они не таймвены, ты бы по-другому отреагировала?

— Да, — уверенно произнесла я.

— Вот тут и есть точка, которую тебе надо всегда себе подтверждать. Они специалисты, они умеют говорить так, как нужно, чтобы ты поняла так, как им надо, а не то, что есть на самом деле. При чём ты не можешь потом им предъявить что-то, потому что слова они никакие такие не говорили. Только то, что они знают профессора.

— Я поняла. Мне надо было проверить, что они таймвены. Тогда я бы по-другому с ними разговаривала. — Я не могла сразу просчитать свои действия в таком случае, но думаю, что это было бы что-то иное. — Я просто не ожидала, что мне могут предъявить какие-то претензии люди из обычного мира. Казалось, что сейчас мне угрожают только таймвены.

Девид смотрел в окно, что-то его там привлекло. Я посмотрела, на что он смотрит, и увидела Оззи. Почему-то меня это обрадовало. Следом за Оззи шёл Эдди. Я даже не поняла, удивляться мне или нет.

— Эдди всегда уже с Оззи?

— Думаю, да, — ответил Девид. — Оззи попросил поставить его наставником у Эдди. Пока это не утвердили, но, скорее всего, утвердят. Они очень похожи по характеру и хорошо ладят. Эдди очень старается всё запомнить, правда, задания даются ему с трудом. Первый раз вижу человека, который так поздно это всё начал тренировать в себе.

— А твои дети — таймвены? — спросила я, резко переведя тему.

— Да. Дочь баловалась со временем с самого рождения, ещё даже не начав ползать, а сын попозже. Мы видели, что он не обычный человек, но вот самому управлять у него не получалось. Бывает такое, что ребенок — таймвен, но управлять хорошо временем не умеет ни своим, ни чужим. И дети, которые попадают в такие ситуации, очень сильно переживают, ведь родители наблюдают за развитием детей очень внимательно, потому что хотят, чтобы у них было всё хорошо.

Оззи и Эдди зашли в кафе, Виолетта их встретила, они что-то быстро обсудили, и Оззи пошёл на кухню, а Эдди — к нам. Выглядел он очень уставшим, но он улыбался.

— Эдди, есть новости? — спросил Девид.

— Смотря что называть новостями, — как-то грустно ответил Эдди и замолчал. После некоторой паузы он продолжил: — Профессор с ними спорит, пока у него не получается отстоять нашу версию. Они требуют, чтобы мы понесли какое-то наказание, и настаивают на том, чтобы мы отдали им Элли.

— Отдали меня? — возмутилась я. — Я же не вещь, чтобы меня отдавать или не отдавать. Я сама могу решить, что делать со своей жизнью. Или я не права? — спросила я, обращаясь к Девиду.

Девид молчал. Он всегда брал паузу, когда ему надо было подумать.

— Эдди, ты спал этой ночью? — спросила я в это время у Эдди.

— Нет.

— Элли, если они потребуют тебя отдать им на обучение, возможно, нам придётся согласиться, — начал Девид. — Я пока не понимаю, как они это видят, но, скорее всего, они уже что-то придумали.

Я сидела изумлённая. Эдди уткнулся взглядом в стол. Девид смотрел в окно.

— И, — продолжил Девид, — я бы на твоем месте подумал о том, как рассказать обо всём этом родителям. Ты можешь использовать любых членов сообщества таймвенов, так как эта непростая задача.

Мои руки бесчувственно лежали на коленях, я на них смотрела и думала: может, убежать куда-нибудь с поддельными документами и не такая плохая идея. Потому что, как рассказать это родителям, я не представляла.

— Элли, мы что-нибудь придумаем. Профессор ещё там, потому что он отстаивает тебя. Пока он там, есть надежда, что всё будет так, как нам нужно, — сказал Девид.

Это меня не успокоило, но я решила, что пока нервничать рано. Всё может совершенно по-другому быть уже через час. Мы предложили Эдди пойти спать, но он отказался, сказал, что будет ждать профессора и новостей.

К нам подошёл Оззи. Посмотрев на наши кислые лица, он в своей обычной манере весело с нами поздоровался и сел за столик.

— Чего вы такие угрюмые, все живы, здоровы, всё остальное порешаем, — весело и, я бы сказала, беззаботно начал Оззи. — Профессор мне написал, что переговоры идут хорошо. Что это значит, я не знаю, но профессору Свифту я верю. А вы уже завтракали?

Мы хором ответили: я с Девидом «да», Эдди «нет». До обеда ещё оставалось больше часа, и мы решили покормить Эдди, а все остальные выбрали себе чай и десерт.

— Как профессора забрали, что мне может грозить, какой худший вариант? — спросила я.

— Утром, когда профессор вышел из дома, на улице его уже ждали, предложили проехать с ними в офис, и он согласился. Я сам многого не знаю. — Оззи вздохнул, помолчал немного и продолжил: — Они хотят тебя взять на обучение, а почему именно тебя, никто не может понять. У нас много хороших студентов, есть идея, что это как-то связано с тобой не только как с таймвеном, но и как просто с Элли Кадер. Есть что-то, чего мы не понимаем. Но у меня ощущение, что история будет развиваться дальше. Я бы на твоём месте подготовил несколько вариантов, как рассказать обо всём родителям.

Мы общались о том, что происходит у каждого в жизни: Девид рассказал о детях, что он их водит на занятия, где они обучаются управлять временем. Тогда я поняла, почему все удивляются моим способностям, не думала, что многие занимаются с самого детства. Честно говоря, я только сейчас поняла, что есть те, кто с самого рождения был в семьях таймвенов и понимал, что с сими происходит. Просто мне сначала попадались все с ситуацией, похожей на мою.

Мне написала Анна. Она очень беспокоилась о нашей встрече и писала, что сможет только поздно вечером, если я смогу. Я ответила, что надеюсь, что вечером смогу, но подтвержу ей позже. Так и договорились. Эдди спал на кресле, Девид занимался своими делами, Оззи пошёл на своё рабочее место, Виолетта ушла в университет. День был пасмурным, и мысли тоже не были позитивными, время шло своим чередом.

В какой-то момент я вспомнила, что мы так с Девидом и не позанимались. Я ему об этом напомнила, он попросил минут десять закончить свои дела, и тогда мы продолжим. Оззи принёс нам обед, сел к нам и спросил, нет ли новостей. Новостей не было.

— Оззи, — начал Девид, — как бы ты поступил в ситуации с инспекторами, в которую попала Элли?

— Ну, — начал, задумавшись, Оззи, — не знаю. Конечно, задним числом я бы начал их выспрашивать какие-нибудь более точные сведения о том, откуда они знают профессора, меня, что именно обо мне они знают, но на месте Элли я вряд ли бы додумался до чего-нибудь сильно умного.

У Оззи зазвонил телефон. Мы все напряглись — Оззи достал телефон, посмотрел на экран.

— Это профессор, — одновременно и с радостью, и с повышенной тревогой сказал он. — Да, — ответил он на звонок, замолчал, потом опять короткое «Да», потом «Я понял». И положил трубку. — Какие у тебя планы на дальнейший твой день, Элли? — спросил меня Оззи.

— У меня ещё встреча с редактором газеты, тут у тебя и потом ещё со знакомой.

— Редактор будет там, куда мы едем, он с профессором, — сказал Оззи, — а свою встречу со знакомой, наверное, придется отменить. — Потом он обратился к Девиду: — Ты можешь нас отвезти, твоя машина близко? А то я ночь не спал, не хочу за руль садиться.

Оззи разбудил Эдди, и мы вышли из кафе. На улице как-то было неприятно: поднялся ветер, он пронизывал аж до костей. И куда только делась та хорошая погода, которая была утром?

Ехали мы недолго, молчали все. Каждый думал о чём-то своём, только Эдди дальше спал. Мы заехали на большую парковку возле какого-то административного здания и пошли к нему. Архитектор явно с любовью его спроектировал: оно смотрелось очень приятно и хорошо вписывалось в архитектуру города, хотя соседние здания явно были намного старше.

Перед нами автоматически открылись большие двери, приглашая войти. В большом вестибюле не было никого, только пустые кресла в хорошо организованном пространстве. Оззи кому-то позвонил и сообщил, что мы внизу.

— Сейчас к нам придут и кого-то возьмут наверх. Я не знаю, кого и когда. Но Элли, тебя, думаю, возьмут отдельно. Твоя задача — внимательно за всем наблюдать, и думай о том, что тебе будут лгать много и часто обо всём и о нас тоже.

Я слушала и почему-то начинала бояться. Они пытались говорить что-то, что меня должно было подготовить и подбодрить, но чем больше они мне говорили, тем больше и больше нарастал страх. В конечном итоге я решила пройтись до туалета и обратно, это было приятней, чем то, что я сейчас делала.

Вестибюль был прекрасен, я шла по нему и удивлялась, как же хорошо они всё продумали, даже поверхность пола была продумана, и не было эха, чего обычно сложно избежать в таком большом помещении. А вот за поворотом были обычные коридоры и указатель туалета, который на каждом следующем повороте уводил меня всё глубже в здание. Я уже начала сомневаться в том, что смогу вернуться, как за очередным поворотом увидела двери туалета. Перед женским увидела приоткрытые двери мужского, там никого не было видно, но я услышала знакомый голос. Это был голос Макса.

— Да, да, ты всё увидишь.

Что говорил его коллега, я не слышала, потом опять Макс.

— Нет, ты не прав, они будут дальше продолжать. Этот профессор не сдастся. У него какая-то личная заинтересованность в ней. Я не думаю, что это только хорошая студентка, хотя она на самом деле молодец, даром что заучка страшная.

Опять говорил кто-то другой.

— Ты там ещё долго? — спросил Макс.— Давай, а то скоро приведут её, и нам надо быть уже там, чтобы она меня не увидела. Она до сих пор не знает, кто я, а увидит, и всё рухнет.

— Как тебе не надоело сидеть полжизни на этих университетских занятиях? — спросил второй.

— Надоело жутко, — ответил Макс, — ты же видишь, что я постоянно на разных программах, но эти дети мне уже порядком надоели. Элли последняя в университете, потом буду просить другое назначение.

— Чего ты её выбрал? — спросил второй.

— Что-то в ней есть, она очень быстро учится, — ответил Макс, и они начали идти к двери.

Я побежала к женскому туалету и пропустила несколько фраз. Второй засмеялся:

— Так ты увлекся ею, ещё когда она была в школе? Сколько ты уже с ней работаешь?

— Я не отрицаю, что к ней привык, — ответил Макс, — уже третий год, наверное. Ты знаешь, она меня удивляет, она сама додумалась до того, что нас учат…

Дальше я ничего не слышала. Три года я была под наблюдением Макса, я видела, что он как-то странно себя ведёт. И мне иногда казалось, что он как будто знает обо мне, моих привычках, даже когда фильм выбирал, он знал, что мне может понравиться, и в университете он как-то угощал меня печеньками, которые я любила, и заводил темы, которые я могла поддержать.

У меня зазвонил телефон.

— Элли, где ты, что с тобой? — обеспокоенно спросил Девид.

— …Всё хорошо.

— Подходи к нам. Уже сказали подниматься, они ждут тебя.

Я вернулась в вестибюль, и мы зашли в лифт, нажали кнопку двенадцатого этажа.

— Я видела Макса, он за мной следил три года, и он тут работает, — выпалила я, так как не знала, как долго будет ехать лифт.

— Ну вот, — сказал Девид, — а я думал, он из другого направления. Тогда всё становится на свои места, а это уже хорошие новости. Он тебя видел?

— Нет. Я спряталась.

— Хорошо. Тогда у них на тебя есть целое досье, может, узнаем, зачем ты им нужна. Делай вид, что ты ничего не знаешь об этом, я профессору напишу так, чтобы они не поняли, если вдруг они читают его сообщения.

Мы поднялись в такой же красивый вестибюль, только чуть поменьше, тут стояли уютные диванчики и кресла. Я заметила один диванчик фиолетового цвета, который был повёрнут к окну, за которым был красивый вид на площадь, я его сразу присмотрела и уже начала к нему двигаться, как одна из дверей открылась и оттуда вышел мужчина в возрасте. Он был подтянут, но суховат, и на нём хорошо сидел тёмно-синий костюм. Он не носил галстук, но, несмотря на это, выглядел он очень солидно, хотя роста был не очень высокого.

— Господа, — обратился он к нам, — благодарю, что приехали.

Тут началось что-то непонятное для меня. Никто не двинулся с места, но я поняла, что тут началась борьба и время стали активно менять в разных направлениях. Эдди упал на пол, мне становилось плохо, но я не могла понять почему. Тут вспомнились слова профессора и Девида просто держать своё время. На этом я и сконцентрировалась — сосредоточилась на своём состоянии и вернула себе своё время. Потом посмотрела на Эдди и решила, что ему тоже надо вернуть стандартное время. Я не знала, как это сделать, но решила попробовать, как профессор тогда регулировал размер поля на автостраде. Мне постоянно пытались навязать другое время. Я дотянулась до Эдди своим полем воздействия и вернула ему стандартное время, он пришёл в себя, посмотрел недоумённо, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я ему показала, чтобы он молчал.

Я начала пытаться понять, что происходит между мужчинами. Не понимала, как это анализирую, но точно видела, что мужчина сдерживает атаки Девида и Оззи, а они его, не могу сказать, что кто-то побеждает и чем измерять эту победу. Я не знала, что мне делать, я и Эдди просто смотрели. Со стороны казалась, что ничего не происходит, но я видела, что Девид начал проседать, Оззи держался, мужчина тоже.

Я решила помочь Девиду и Оззи. Так как я не могла понять, что они делают, я начала подстраиваться под их течение времени, быстро уловила его и добавила туда силы. Мужчина стал сопротивляться ещё сильнее, но мы начали продавливать втроём. Он сопротивлялся всё сильнее, но мы держались. Он начал менять то силу, то напор, я вспомнила всё, что мне рассказывали, и начала менять тоже, как и он. Он уводил нас всё глубже и глубже. Я держала своё время, у меня эта фраза «Держи своё время» прямо засела в голове, и в какой-то момент почувствовала, что мужчина потихоньку уменьшает давление. Я поняла, что мы немного надавим и продавим его, — мужчина в один момент забрал своё воздействие и поднял руку в знаке «Стоп». Мы тоже остановились, я была наготове, думала, это какой-то трюк и сейчас только мы остановимся, он продолжит, но нет, он улыбнулся и пошёл к нам навстречу. Я стояла, недоумевая.

— Всё, ты доволен? — спросил уставшим голосом Оззи.

Мужчина прошёл мимо Оззи и Девида ко мне и протянул руку:

— Вильямс Корг, рад встретиться с тобой, Элли.

Мне не хотелось пожимать ему руку, но он ждал. Оззи засмеялся:

— Она не знает, кто ты, но понимает, что лучше руки не марать.

Вильямс Корг держал протянутую руку и непринуждённо улыбался. Я где-то слышала это имя, но не могла понять где.

— Не бойся, девочка, я не причиню тебе вреда, я не опасен и очень хорошо к тебе отношусь, — продолжил Вильямс.

— Это ты-то не опасен, — опять смеясь, сказал Оззи, — вот в том, что ты не причинишь вреда, думаю, ты прав, силёнок не хватит, ха-ха-ха.

Я поняла, что последнее время я часто себя чувствую немного туповатой, из-за того что ничего не понимаю, и это мне уже порядком надоедало.

Я протянула руку и представилась — рукопожатие было очень сухим и формальным, во всяком случае каких-то несколько первых секунд, пока Вильямс не ухватился за мою руку обеими руками и не начал её трясти и рассказывать, как он рад и что он даже не ожидал, что я такая, какой оказалась. Я повернулась посмотреть на Оззи — он стоял и заливался смехом, Девид улыбался, но не очень активно. Я вытянула свою руку из его рукопожатия и ответила:

— Не могу сказать, что тоже рада с вами познакомиться.

Он положил мне руку на плечо, как будто хотел по-дружески приобнять, но я выскользнула, и его рука упала, что повергло Оззи в новый приступ смеха.

— Ты не представляешь, с кем имеешь дело, Вильямс, — проговорил он сквозь смех.

Оззи часто смеялся, но это смех уже был каким-то истерическим, и так, наверное, казалось не только мне.

— Всё, Вильямс, игры в сторону, — сказал Оззи, уже почти перестав хохотать. — Ты проиграл, признавай поражение, пойдём заберём профессора, и Элли пора на встречу.

— Да, я проиграл в этой битве, — сказал Вильямс, — но главное — выиграть войну. Элли, — обратился он ко мне, — ты очень способная девушка, ты нужна каждому направлению, и я тебя приглашаю к себе на обучение. Ты учишься сейчас у прекрасных профессоров моего направления, но я могу дать тебе ещё лучше. Мы тебя обучим, и ты будешь…

— Боевой машиной, — перебил его Девид, — нет, я её куратор, это утверждено уже давно, ты это знаешь.

— Она сильнее тебя, Девид, — ответил Вильямс.

— И тебя, — сказал Оззи Вильямсу, — все это увидели, она просто не знала, что с тобой делать, но все понимали, что она сильнее тебя, возможно, и нас троих. Мы тебе об этом говорили. Всё, хватит, нам пора. Элли не пойдёт ни к тебе, ни к этим учиться, мы сами её обучим, и она будет свободна в своём выборе, так мы с ней договорились.

— Элли, — начал Вильямс.

— Где профессор Свифт? — перебила его я.

— Там. — Он показал на коридор, а там был кабинет с открытой дверью. Я зашла, и там стоял профессор Свифт, два инспектора и ещё какой-то мужчина. Профессор хлопал и говорил:

— Браво, Элли. Они проиграли, они хотели тебя забрать, даже не понимая, кто ты и что ты можешь. Браво, браво.

Я поняла, что надо перестать обращать внимание на то, что я не понимаю ничего, принимать это как данность.

— Профессор, я рада вас видеть в хорошем расположении духа.

— А чего мне быть в другом духе? Я выиграл спор, который мне стоил очень дорого, а именно твоего обучения у нас. Пойдём, дорогая, поедем домой, хоть они меня и покормили, это было хуже, чем у Оззи. Да и надоели они мне сегодня изрядно.

Профессор Свифт взял меня легонько под локоть и повёл к двери.

— Мы за вами всё равно будем следить, и вы всё равно когда-нибудь ошибётесь, — сказал нам вслед мужчина, с которым меня не познакомили.

— Конечно, конечно, ждите, — сказал профессор, и мы вышли в коридор.

— Профессор, вы мне правда всё объясните? — спросила я.

— Как всегда, Элли, как всегда, — улыбнулся он.

Как только мы выехали на дорогу, голос профессора стал серьёзней.

— Элли, тебе придётся поговорить с родителями и всё им рассказать, — начал он.

— Мне это уже сказали Девид и Оззи. Я об этом думаю, но пока не представляю, как это сделать.

— Не переживай, у нас есть даже группа поддержки для родителей, экскурсии и показательные выступления, мы поможем тебе во всём. Но это чуть позже. Мы сейчас поедем к Оззи, и там ты встретишься с редактором газеты. Только я с вами буду недолго, очень устал сегодня.

— Профессор, что там было наверху, почему вы меня так встретили?

— Элли, ты что, ничего не поняла? — удивлённо спросил Оззи. — То есть ты всё делала и не понимала, что именно?

— Я делала то же, что и ты с Девидом, — буркнула я.

— Элли, ты смышлёная девушка, — продолжил Оззи. — Давай подумай, ты всё можешь сама понять.

Но мне надоело играть в эти их игры на подумай.

— Весь день Девид меня заставляет думать. Профессор, расскажите мне, пожалуйста, а то я себя постоянно чувствую глупо.

— Сегодня меня взяла полиция, которая занимается вопросами взаимодействия между мирами, всё-таки они придрались и потребовали компенсацию. Я начал с ними торговаться, я был к этому готов, это не в первый раз, но они неожиданно выставили условие, чтобы я тебя отдал на их обучение. — Профессор вздохнул и продолжил: — Я пытался понять, почему именно ты им нужна, но они не говорили. Я спросил, что они о тебе знают, они уверяли, что очень многое. Мне Девид написал, что тот парень, который возле тебя крутится, работает на них и уже долго за тобой наблюдает. Это ещё интересней, потому что я не знаю таких случаев. Но тогда я не знал этого. Мы долго спорили, брали перерыв и опять спорили, я предлагал им разные другие штуки, на которые они обычно соглашались, но не в этот раз.

Мы приехали к кафе Оззи, зашли и сели за большой стол. Виолетта сразу принесла чай и печенье, спросила, будем ли мы ужинать. Оззи сказал, что всё решит, и пошёл с ней за стойку.

— Элли, — продолжил дальше профессор, — тут что-то ещё, но что, я не знаю, надо искать информацию. Она может быть у твоих родителей, потому что я решил рискнуть и сказал им, что они тебя не знают. Они не согласились, тогда я предложил им эксперимент: они описывают твои умения и выставляют тебе достойного противника. Я смотрю и говорю своё слово, справишься ты или нет. Они выставили Вильямса, которого ты уже знаешь. Я его знаю уже очень давно, он очень хороший мастер, но он плохо выдерживает длительные атаки. Потому главное было, чтобы ты была не одна, потому что он очень опытный, а ты можешь не понять, что вообще делать.

Оззи принёс нам какой-то очень вкусно пахнущий суп — мы прервались и начали ужинать, но мне очень хотелось узнать, что было дальше.

— Я сообщил Оззи, чтобы вы приехали. Наш уговор был, чтобы ты показала что-нибудь такое, чего они никак от тебя не ожидали, Я тоже не знаю, что от тебя ожидать, — профессор Свифт засмеялся, — но я знаю, что ты можешь удивить, а они были уверены, что знают тебя. Я не мог тебе помогать, но мы все наблюдали за тем, что происходило в коридоре. И ты на самом деле их удивила, они не ожидали, что ты дашь отпор Вильямсу.

— Мне кажется, — начала медленно я, — это не совсем так. Мы же были втроём против одного Вильямса.

Все трое: профессор, Оззи и Девид — резко повернули на меня головы, отвлёкшись от своих тарелок.

— Элли! — воскликнул Оззи. — Ну как так?

Я смотрела по очереди на них, а они на меня. На какое-то время у нас за столиком возникла тишина. Я чувствовала себя неловко, а молчание продолжалось.

— Элли, — проговорил Эдди. Все резко повернули головы в его сторону, так как все, думаю, забыли о его присутствии. Эдди, увидев такое движение, заёрзал на стуле, но продолжил: — Я, конечно, ещё совсем мало чего понимаю, но думаю, они хотят тебе сказать, что ты была одна против Вильямса.

Девид и Оззи одобрительно закивали, это подбодрило Эдди, и он продолжил:

— Когда я пришёл в себя, я увидел, что что-то происходит между мужчинами, но когда ты включилась, то сначала Девид, а потом и Оззи вышли из схватки и только наблюдали. Они даже выглядеть стали по-другому, на мой взгляд. А может, я только так себе придумал, — немного стушевался в конце Эдди.

— Ты молодец, — громко похвалил его Оззи и похлопал по плечу. — Видишь, какие у тебя успехи, ты точно станешь специалистом, нужны только время и практика. Сегодня она у тебя была, — засмеялся Оззи, и смех подхватили Девид и профессор.

Я сидела изумлённая и не могла собрать в кучу свои мысли. Я видела их смеющимися, а мне хотелось плакать. Мне было обидно, что они меня оставили в этой схватке с таким сильным противником, и в то же время я была в восторге, что справилась.

— Элли, извини, мы тебя расстроили, — сказал Оззи и вытер слезу у меня на щеке: оказывается, она всё-таки проявилась. — Мы очень рады, что ты с нами. Ты, конечно, для нас ещё та загадка, но профессор рискнул, и это сработало. Кто-кто, а профессор Свифт в тебя верит больше, чем кто-либо другой, хотя нет, Эл в тебя тоже очень сильно верит.

Я приходила в себя от этой информации и просто ковыряла своей ложкой в остатках супа. Они обсуждали какие-то тонкости всего, что сегодня произошло, разрабатывали план дальнейших действий. Я слушала их вполуха. Что означало это всё, зачем за мной следили столько времени? Этого я пока не узнаю, если даже профессор не знает. Пусть они и разбираются, я устала.

К нашему столику подошёл какой-то мужчина, и ему сразу придвинули стул. Он поздоровался со всеми, а потом со мной. Взяв мою руку в рукопожатии, он придержал её, посмотрел мне в глаза, и представился:

— Александр Миснер, редактор газеты. Рад встрече с вами. Я могу вас называть Элли? Сегодня был непростой день, и, если вы хотите, мы можем перенести обсуждение сотрудничества и наших статей на другой день, — предложил Александр.

— Нет, всё хорошо, — солгала я, — я уже отдохнула.

Мне никто не поверил, и все начали обсуждать, что лучше потом, тогда я покажу себя лучше. Они обсуждали меня, хвалили и, я бы сказала, расхваливали. Александр сказал, что был сегодня там и видел всё своими глазами, а мою статью он прочитал, и она ему понравилась. Профессор засобирался домой, Девид тоже, Эдди отправили отдыхать. Мне написала Эл, что она идёт ко мне, и попросила, чтобы я её подождала в кафе.

Я написала Анне, но она не отвечала, я подумала, что это хорошо, потому что встречаться сегодня с Анной будет слишком для меня.

На улице уже стемнело, когда пришла Эл. Посмотрев на меня, она меня обняла и сказала, что она рядом. Мне было так приятно, что опять подступили слёзы. Выйдя на улицу, я уже не могла держаться и расплакалась. Эл меня обнимала и успокаивала. Она это умела, она подбирала всегда самые лучшие для меня слова и в детстве, и сейчас.

— Я знаю, что сложно, — начала она, — но ты со всем справишься. Мне вкратце Девид написал, пойдём домой, попьём чай.

Мы пошли ко мне домой. Я улеглась на диване, Эл сделала ромашковый чай и села на полу возле моей головы.

— Эл, я очень устала от всего этого, — начала я. — Я уже не знаю, чего хочу. И представляешь, они хотят, чтобы я рассказала родителям.

Кто-то позвонил в дверь, Эл пошла открывать, и я увидела Аллана. Оказывается, Эл ему написала, в каком я состоянии, и они решили, что ему стоит приехать. Я была рада его видеть, он меня обнял и молча уложил опять на диван, а сам сел рядом.

Немного помолчав, я начала им рассказывать, что случилось. Они задавали вопросы, на некоторые я не могла ответить. Их поразило, что Макс был замешан в этом. Эл на него разозлилась, ведь это и за ней он следил, потому что мы почти всегда были вместе.

Опять позвонили в дверь. Все переглянулись, Эл пошла открывать. В дверях стояла Анна.

— Элли ты не возражаешь, что я пришла?

Я не знала, возражать мне или нет, потому я сказала:

— Нет, но как ты узнала адрес?

— Адрес есть в документе группы, — объяснила она. — А пришла я, потому что есть важная информация. Могу я с тобой наедине поговорить?

— Анна, давай я тебе скажу, кто эти люди, и ты потом решишь, надо наедине или нет.

По итогу Анна села к Эл и Аллану на ковёр.

— На самом деле, в нашей группе преподаватели и все ученики из другого направления, поэтому меня недолюбливают, хотя я в этой группе уже два года и успехи у меня хорошие. Зато мой наставник — очень хороший и уважаемый человек, у нас хорошие отношения, и я ему доверяю. Когда направление начало посвящать в разные свои задачи, я поняла, что слежка за обычными людьми и таймвенами с других направлений мне не нравится. Я не хотела в этом участвовать и сказала об этом своему наставнику. Он сказал, что он понимает меня и не будет пока давать никаких заданий. Теперь начала внимательно присматриваться к направлению, и мне оно всё не нравится. Наставник сказал, что он дружен со всеми тремя направлениями и он останется со мной, даже если я изменю направление.

Она ещё что-то рассказывала, я слушала, но, скорее всего, вскоре уснула.

19 октября, пятница

Проснулась я в хорошем расположении духа. Снов не помнила, но была отдохнувшей. Я так и спала на диване — мне положили под голову подушку, накрыли меня одеялом. За окном было солнечно. Я повалялась на диване: вставать мне не хотелось. Вспоминая вчерашний день, поняла, что, на самом деле, рада, что у меня столько всего происходит в жизни и мне интересно сейчас. Сравнивая его с первым месяцем обучения, мне больше нравится этот.

Мой взгляд упал на пол — там что-то лежало. Я присмотрелась и увидела Аллана на надутом матрасе. Что он тут делает, чего не пошёл домой?

Я аккуратно направилась в спальню, где на кровати спала Эл. Сходив в ванную, я залезла под одеяло на диване и просмотрела сообщения. Стефани и Зои спрашивали, почему меня не было на занятиях. Нам дали ещё какое-то задание, они мне его уже прислали, мы втроём его должны будем сделать.

Это сегодня нам можно защищать наш проект с Максом и Лео. Интересно будет по-другому посмотреть на Макса, а ещё интересней — узнать, таймвен ли он. Сегодня и проверю прямо на занятии.

Эл проснулась и пришла ко мне. Залезла под одеяло.

— Почему тут Аллан? — спросила я.

— Ты вчера уснула и не слышала всего, что рассказала Анна. Тебе лучше быть под постоянным наблюдением кого-то из своих. Анна видела твоё досье, вернее, она его читала и при этом её застали, потому она не смогла с тобой встретиться. Теперь боится, что за ней следят.

— Что именно она увидела?

— Они на тебя ставят ставки и разбирают твоё досье на кусочки. Даже есть описание того, кто и как к тебе добрался, типа игры. Там есть тот неприятный парень, о котором ты рассказывала. Она не всё прочла, но там были плановые мероприятия, она не успела разобраться, но были записаны люди, которые будут выходить с тобой на связь и как-то контактировать. И ту ситуацию с профессором они тоже стимулировали, чтобы комиссия вами занялась. Подробностей она не знает, но готова тебе помогать. Там даже было записано, что ты едешь на выходных к родителям. И, — Эл глубоко вздохнула и продолжила: — они собираются сами выйти на родителей и разговаривать с ними, о чём именно, непонятно.

Мы молчали какое-то время, потом я посмотрела в сторону Аллана — он, оказывается, уже не спал, просто наблюдал за нами.

— Хочешь, я поеду с тобой к родителям? — предложил он.

— Со мной поедет Эл. И не думаю, что родители будут готовы с тобой знакомиться.

— Это всё очень странно. Думаю, надо позвонить Девиду.

За что я люблю Эл, это за то, что она о таком всегда помнит. Я написала Девиду и посочувствовала ему, что он мой наставник. После этого моё настроение начало улучшаться.

— У кого какие планы на сегодня? — спросила я.

— Я иду в университет, — сказал Аллан. — У меня сегодня несколько важных занятий, я подтянул хвосты, сегодня их надо сдать, и я войду в нормальное русло университетской жизни.

— У меня сегодня ничего суперсрочного и важного, надо зайти домой и занести мои распечатки по исследованию, потом я могу быть с тобой, вечером зайдём возьмём мои вещи и сможем сегодня или завтра утром поехать к родителям.

— Я предлагаю позавтракать и двигаться по своим делам, — продолжил Аллан. — Я заведу Элли на занятия, там она будет, пока ты не освободишься, — обратился он к Эл. — И вы будете вместе, пока я не освобожусь, это будет после обеда.

Мы согласились и начали собираться. Аллан приготовил завтрак, я даже не поняла, где он взял продукты, так как я давно ничего не покупала. Оказалось, что он хорошо готовит. Мы позавтракали, и я с Алланом пошли в университет. Он привёл меня к аудитории, и я зашла внутрь.

Стефани и Зои уже были внутри, Макса и Лео ещё не было. По заданию нам надо было выбрать интересного человека и записать с ним интервью, но задача была в том, что человека надо было выбрать из списка, а там все были очень известные личности, о которых ходили слухи, что интервью они не дают или дают только определённым изданиям. Нам надо было выбрать человека и записать себя в список. Для меня они все были одинаковы. Стефани сказала, что пара человек, на её взгляд, проще, чем остальные, но Зои не могла тоже, как и я, ничего предложить, потому мы бросили монетку и выбрали какого-то политического лидера, возле которого было написано, что однажды он дал интервью студенческой газете двенадцать лет назад. Это было воодушевляюще.

Началось занятие, но ни Лео, ни Макса не было.

— Зои, ты знаешь, где Лео?

— Он поехал домой к родителям. Про Макса не знаю.

На занятии две группы презентовали свои проекты по захвату сцены, преподаватель останавливал и задавал вопросы, они хорошо справились, некоторые моменты были очень смешными, и мы вдоволь насмеялись. Преподаватель оценил первую группу на хорошо, вторую на достаточно, так как мы нашли дыры в их плане. Но занятие было очень позитивным.

На перерыве пришла Эл, и дальше она была со мной на всех занятиях. Мы хорошо проводили время, хотя меня немного беспокоило, что Девид не выходил на связь.

Всё было спокойно, после занятий мы пошли к Оззи пообедать. Я рассказала ему новости, которыми поделилась Анна. Это обеспокоило Оззи, а его мало что беспокоит. Из-за его реакции начала беспокоиться и я.

Мы пообедали. Обычно в пятницу мы занимались с Девидом, но он так и не вышел на связь. Мы посидели, подумали и решили сегодня ехать к родителям. Так как Эл не собрала вещи, мы зашли к ней, потом пошли ко мне собирать мои вещи. У нас их было немного, у каждой по рюкзаку. Я написала родителям, чтобы они встретили нас, и мы пошли в сторону вокзала. Мы решили пройтись пешком: было нехолодно и солнечно.

— Ты чувствуешь себя в безопасности? — спросила Эл.

— Да, — ответила я. — В какой-то момент я поняла, что им что-то нужно от меня, поэтому делать что-то совершенно ужасное со мной не будут. И это меня успокоило.

— Хорошая мысль, — похвалила меня Эл.

Мы шли вдоль дороги, Эл мне рассказывала о своём Борисе, о том, что он ей нравится, но её немного напрягает, что он из таймвенов, а она нет. Хотя ему вроде бы всё подходит. Мы уже практически подошли к вокзалу, как возле нас остановилась машина и оттуда выглянул Девид с вопросом:

— Элли, зачем тебе телефон?

— Какой телефон? — спросила я.

— Твой телефон, если ты им не пользуешься, — заметил Девид.

Я рефлекторно полезла в карман пальто за телефоном, но его там не было. Я посмотрела в другом кармане, потом в карманах брюк, в сумочке, в рюкзаке.

— Может, я его дома забыла? — сказала я.

— Может, — сказал Девид. — Садитесь в машину.

— Мы можем съездить домой, чтобы я посмотрела дома? — спросила я Девида. — до поезда мы успеем.

— Я бы рекомендовал тебе заблокировать телефон. Возьми мой, там стоит программа на главной странице. — Я взяла его телефон — на экране была иконка с изображением телефона. — Да, это она. Заходи, вводи свои данные, и ты увидишь, где твой телефон.

В это время мы куда-то ехали. Я зашла в программу, ввела свои данные, и мне показало на карте, что мой телефон движется по городу — значит, я его не забыла дома.

— Вводи код доступа и блокируй всё.

— Есть такие программы? — удивилась я.

— Да.

— Девид, куда мы едем?

— Мы заедем за профессорами и поедем к твоим родителям, — спокойно ответил Девид.

— Все вместе к родителям? — испуганно произнесла я.

— Я сомневаюсь, что мы все сразу пойдём к ним. Нам надо разработать план, потому поедем машиной, так проще время разгонять и замедлять, чем для поезда. А потом мы вас посадим на поезд уже на последних станциях. Но надо, чтобы к тому времени у тебя был план.

Мы ехали недолго. Девид припарковался, посмотрел по сторонам, и мы вошли в здание. Это было обычное офисное здание, мы зашли в кабинет — там были профессор Свифт и профессор Лоунс, я его не видела с того дня, как мы сидели у Эл.

Слово взял профессор Лоунс:

— Всю эту неделю мы пытались понять, что не так в твоей истории, и мы докопались до истины. Но она тебе не понравится. Ты дочь двух адвокатов, ты знаешь, над чем работают твои родители последнее время?

— Нет, — ответила я, потому что на самом деле не знала.

— Из того, что мы сейчас нашли, они занимаются секретным заданием, которое не высвечивается в прессе, но компания твоего отца взяла заказ и уже больше трёх лет над ним активно работает. Могу сказать, что это очень большое задание и там задействованы сильные мира сего, из каких миров, не знаю. Но думаю, что там могут быть замешаны все. Как ты думаешь, может быть, кто-то из твоих родителей таймвен?

— Думаю, нет, я бы заметила, — начала быстро отвечать я и вспоминать разные ситуации, где я их «замораживала». — В детстве я часто останавливала время, и они замирали, так что думаю, что они обычные люди.

— Как они реагировали на то, что у тебя есть способности? — просил профессор Свифт.

— Они меня водили к психологу. Потом радовались, что всё прошло и я излечилась.

— Хорошо, поедем к ним. В машине будем думать, что с этим лучше делать, — закончил профессор Лоунс.

Мы вышли вместе на улицу.

— Что вы об этом всём думаете? — спросила я у профессора Свифта.

— Что твоим родителям пришёл заказ, а в нём есть ряд заинтересованных лиц. На твоих родителей начали влиять, но что-то пошло не по плану, и было принято решение влиять на семью — так тебя заметили другое направление и комиссия, которая между мирами.

— Эл, — обратился профессор Свифт, — ты молодец. Я уверен, что это ты решала, как тренировать Элли, и делала это аккуратно, потому что даже мы не знали о её таких способностях, а Девид постоянно был рядом. Получается, что за вами смотрели ещё минимум два человека, и полной картины ни у кого не было.

— Мы прятались, — сказала Эл, — от родителей, психологов и всех остальных. Правда, Элли в последние годы начала злоупотреблять на экзаменах, но это было не так заметно.

Я всё-таки решила рассказать обо всём родителям. Мы обсудили, как это лучше сделать, и тут мне захотелось задать вопрос, который долго крутился у меня в голове:

— Девид, твои родители тоже знают?

— Да, — коротко ответил Девид.

— Элли, — подхватил разговор профессор Свифт, — Девид не любит об этом говорить, это было не очень удачно для него. Извини, Девид, я немного расскажу девочкам.

Он вздохнул, поправил полы своего пиджака — было видно, что ему тоже эта ситуация была неприятна, — но начал рассказывать.

— Девид встретил девушку своей мечты, которая сейчас стала его женой, и, так как она тоже таймвен и была большая вероятность, что дети тоже будут таймвенами, Девид решил рассказать родителям, чтобы они это всё приняли и относились к его детям более внимательно. Он пытался поговорить с ними до свадьбы, потом после неё и после рождения дочери — его родители просто смеялись и ничего не хотели слышать. Когда родился сын и все видели, что ему сложно и он никак не мог понять, как управлять временем, надо было опять пробовать поговорить. Родители Девида просили привезти детей на каникулы, но Девид опасался влияния его детей на своих родителей, и тогда состоялся серьёзный разговор. Мама Девида приняла всё, как надо, а вот отец нет. Он был зол, что Девид всю жизнь обманывал его. Мы были рядом, но отец ничего слушать не хотел.

— Он и сейчас не хочет, — перебил Девид.

— Да, — продолжил профессор Свифт, — теперь Девид хорошо общается с мамой, а вот с отцом отношения пока не наладились.

В машине повисла тишина, какое-то время мы так и ехали. Я не знала, что будет дальше, я боялась начать этот разговор с родителями. Но если я не расскажу, то расскажут другие, и непонятно, как они это сделают. Видно, моим родителям пора узнать обо мне больше. Им будет больно, что я их обманывала столько времени, будет непонятно, как существует другой мир, но я почему-то была уверена, что они от меня не отвернутся.

— Потом мне надо будет рассказать о влиянии на них? — спросила я, нарушив молчание.

— Да, — ответил профессор Свифт. — За тебя боролись все, потому что это упростило бы влияние через тебя.

— Как так получилось, что вы не знали об этом задании? — спросила Эл.

— Мы не обо всём знаем, — начал отвечать профессор Лоунс, — потому мы и отправляем людей следить друг за другом, но не всегда успешно. Заданий бывает много, у нас свои, у них свои. Тут что-то большее, вовлечены все. От нас это всё прятали. Возможно, было бы всё как обычно, если бы не вплелась история Элли и её способности.

— Да, ещё одно, — прервал его профессор Свифт. — Думаю, Девид вряд ли успел тебе рассказать, что мы не имеем права влиять на несформированных таймвенов, особенно на тех, у кого родители обычные. За это есть серьёзные наказания, так как это может сильно повлиять на формирование способностей, а то и вообще искоренить их. После уничтожения многих таймвенов это внесли как закон, потому за тобой смотрели и влияли только на твоих родителей.

— Нам пора садиться в поезд, — заметила Эл.

И уже через двадцать минут мы ехали в поезде. На прощание меня приобнял профессор Свифт.

— Я тобой горжусь. Уверен, что и родители будут тобой гордиться, когда узнают, какая их дочь настоящая.

Это было так приятно, как будто он мой дедушка. Меня очень любил дедушка по маминой линии. Я часто бывала у него, и мне дедушка всегда всё позволял и баловал меня. Ему я рассказывала даже о времени — он думал, что это моя история, которую я придумываю, и, когда родителей это начало беспокоить, он продолжал меня поддерживать и говорил, что эта история мне не мешает и потому пусть будет. Я не всё ему рассказывала, но он знал, что что-то такое есть у меня в жизни.

Довольно быстро мы доехали до конечной. Всё это время мы мало разговаривали с Эл: как-то хотелось побыть в себе. Эл видела это и не трогала меня. Только перед выходом она сказала:

— Я всегда с тобой. Если я буду нужна, сразу звони.

Мы вышли на перрон, улыбаясь: я на самом деле была очень рада увидеть родителей. Папа подарил мне большой букет цветов. Родители меня крепко обняли, и мы так постояли несколько минут. Потом мы пошли в машину, завезли Эл домой, заехали в магазин, купили мне новый телефон, и я начала восстанавливать все свои данные, пока мы ехали домой.

Папа всё время, как нарочно, рассказывал о работе, ничего конкретного, но всё время какие-то аспекты работы и рабочих моментов, коллектива. Мне удалось их переключить на дом, родственников, и разговор стал легче для меня.

Приехав домой, мы сели ужинать и рассказывать о своей жизни. Я говорила об университете, о ребятах, даже рассказала чуть больше об Аллане. Родители мне тоже рассказывали разные свои истории, и мы хорошо поводили время, но периодически отец возвращался к работе, и я начала подозревать, что, возможно, так проявляется влияние.

После ужина пришли родственники. Они вспоминали разные моменты из моего детства, и несколько было связано со временем. Они это озвучивали, как я попадала в неприятные ситуации, но моя нынешняя реакция, на их взгляд, была странной: чаще всего изумление, иногда моё лицо кривилось как от боли, иногда, наоборот, я была довольной. Они это и раньше вспоминали при встречах, но именно сейчас я по-другому начала это воспринимать. Теперь я понимала всё, что происходило.

Ещё они сказали, что однажды папу вызвали в офис с праздника, это был день рождения кого-то из родственников. Он поехал, хотя такое было очень редко. Когда он вернулся, кто-то из родственников подметил, что теперь знает, в кого Элли: он выглядел странно, как я после моих остановок времени. Я начала вспоминать, когда это было. Кто-то охотно подсчитал, и получилось, что прошло три года и два месяца.

Когда всё разошлись, я осторожно спросила у мамы:

— А папа работает над тем же делом, что и тогда?

— Да. Дело сложное, затянулось. Хотя и оплата очень хорошая, папе не очень оно нравится. На самом деле, он стал более раздражительным в последнее время, особенно когда опять надо больше уделять времени этому делу. Он пытался передать его коллеге, но почему-то не получилось.

— А как ты к этому относишься?

— У меня есть своё мнение на этот счёт, но папа со мной не согласен. Поэтому мы стараемся не трогать это дело, чтобы оно не влияло на наши отношения.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням. Я написала всем о том, что узнала. Потом я позвонила Аллану и мы долго болтали.

Заснула я быстро.

20 октября, суббота

Спала я плохо: опять снились кошмары.

Мама делала завтрак, и я слышала лёгкий запах, доносящийся из кухни, как раньше, в детстве. Вставать с кровати совершенно не хотелось, погода за окном была не очень приятной: туман и моросящий дождик. Я попыталась собрать в кучу всё, что со мной происходило последние года, пробовала вспомнить, что могло показаться слежкой, но ничего не замечала. Макс старше меня лет на десять, то есть ему сейчас почти тридцать, и несколько лет назад он, скорее всего, выглядел так же. Но я не помню, чтобы где-то видела такого человека. Хотя у него внешность довольно обычная, потому за него вряд ли мог зацепиться взгляд.

Мама тихонько постучала ко мне в двери — я сказала, что не сплю. Она зашла и села на угол кровати.

— Элли, я так рада, что ты дома. Такое ощущение, что ты и не уезжала.

— Мне тоже очень приятно тут быть, я уже соскучилась по этой комнате, таким утрам с вами.

— Доча, ты выглядишь немного обеспокоенной. У тебя всё хорошо в университете, или, может, что-то другое есть?

Я потянулась и обняла маму крепко, как в детстве, так как очень скоро я ей всё расскажу и не знаю, смогу ли я потом обнять её так.

— Всё хорошо, мама. Я за вас беспокоюсь, как вы тут, и папа немного странный.

— Ты тоже заметила? — продолжила мама. — Я ему тоже говорю, что он меняется, может, это твой отъезд так повлиял, хотя не должен был.

— А может быть, это работа? — спросила осторожно я. — Он постоянно о ней говорит, раньше такого за ним не замечала.

— Возможно, там очень сложное дело, — сказала мама и после паузы продолжила: — Его не поддерживают коллеги, даже я не могу его поддержать. Он упёрся в своё видение и никого не слышит. Дело, на самом деле, странное, я понимаю, что документы выглядят не так, но чувствую, что ситуация такая, как говорю ему я и его коллеги. Я его таким не помню.

— А дело ещё долго будет идти или уже скоро закончится?

— Так он же не пускает дело дальше. Кто знает? — Мама встала в постели и более весело продолжила: — Пойдём завтракать, я напекла блинчиков. Папа тоже уже должен был спуститься.

Мы зашли в кухню — папа на самом деле уже был там. Мы сели завтракать, и это было так приятно — сидеть с ними на кухне, я наслаждалась каждым моментом и не могла представить, как будет дальше.

— Когда ты поедешь обратно? — спросила мама.

— Завтра после обеда, — ответила я, наслаждаясь блинчиками.

— Тогда пойдём сегодня поужинаем, у нас тут новый ресторан открылся, — предложил папа.

Позавтракав, мы собрали посуду в посудомойку и пошли собираться. С этого момента я или себе придумывала, или ощущала, что кто-то за нами наблюдает.

В торговом центре было, как всегда, многолюдно, мы ходили от магазина к магазину, и мама выбирала мне вещи. Я не очень люблю столько времени проводить в магазине, но мне нравилось, какие мама выбирала мне вещи. Папа себе тоже выбрал что-то новенькое, и мы с полными руками вышли на улицу. Мама была в восторге. Мы с папой всегда подшучивали над её любовью к магазинам, и в этот раз мы тоже шутили, но мама говорила, что мы можем говорить всё, что хотим, её хорошего настроения это не испортит. Папа показал мне ресторан, который он предлагал на вечер. Я постаралась запомнить название и место, сразу же нашла его на карте и отправила Девиду.

Папа нас подвёз к маминой подруге, а сам поехал домой. Там мы весело провели время и наговорились вдоволь. Папа позвонил, что нам пора в ресторан, что он скоро приедет. Мы попрощались и вышли на улицу.

Дождь опять начался, хотя и был маленьким, мы решили пройтись вдоль дороги. Я ощущала на себе какой-то взгляд, но не могла никого заметить. Тогда я немного замедлила время и посмотрела по сторонам, но никого не увидела. Я решила: пусть наблюдают. Очень быстро нас догнал папа. Мы сели в машину и доехали до ресторана. Зайдя, мы увидели интересную картину: за одним столиком сидел Девид с каким-то мужчиной, за вторым — Оззи с двумя профессорами и больше никого, хотя зал был довольно большим.

— Странно, так мало посетителей, — заметил папа.

Всё это время, пока мы не зашли в кафе, я думала: может, не сегодня? Но, увидев эту картину, я поняла, что надо делать сейчас. Меня начал бить озноб, мысли бегали по всей голове и не дружили одна с другой.

— Элли, милая, куда бы ты хотела сесть? — спросила мама.

Мне было всё равно, хотя я думала, что, может, надо ближе ко всем, но это будет подозрительно, и надо подальше. Я замялась.

— Какая разница? — ответил папа. — Тут столько места, что она аж растерялась. Пойдём за тот столик.

Он указал на столик возле окна, через один сидел Девид. Они на меня не смотрели, но я знала, что все наблюдают.

Мы расположились, и подошёл официант, принёс меню. Мы смотрели его, я не могла понять, чего я хочу, точнее, понимала, что ничего не хочу. У меня аж началась лёгкая тошнота и головная боль. Мама, посмотрев на меня, спросила:

— У тебя всё хорошо?

— Немного голова болит.

Я сидела так, чтобы видеть Девида, — он посмотрел на меня и показал, что пора. Я не была готова.

— Папа, что у тебя на работе?

— Всё очень сложно, — буркнул он.

— Мама сказала, что тебя это всё очень беспокоит, — продолжила я и засунула руки под стол, так как они начали дрожать.

— Это дело тянется очень долго, и мне надоело. Все на меня давят, но я не могу так принимать решение, — продолжил он таким тоном, что понятно было, что он не хочет об этом говорить.

Я не знала, что делать дальше. Девид мне кивнул, показывая, чтобы я продолжала. Я глубоко вздохнула и решила зайти издалека:

— Мама, помнишь, вы в детстве водили меня к психологу?

— Да, хороший был психолог, он тебе помог.

— А если предположить, что он не помог и это всё есть в моей жизни сейчас? — продолжила я, голос меня немного подводил, дрожал.

— Доченька, что ты такое говоришь, всё назад вернулось? — начала спрашивать мама. — Не переживай так, мы поищем её, и она опять тебе поможет. Дай мне свои руки.

Я вытянула руки из-под стола, она их взяла в свои.

— Какие они холодные, — продолжила мама. — Ты нам можешь рассказать всё, что тебя беспокоит и что с тобой происходит, мы постараемся тебе помочь и тебя поддержать.

Меня это так растрогало, что полились слёзы и так сильно, что пришлось забрать одну руку у мамы и вытирать их. Папа сидел и смотрел изумлённо на эту картину.

— Элли, — начал он, —моя дорогая, что с тобой? У тебя всё хорошо? Рассказывай нам, мы всё разрулим, поверь мне.

На улице прямо перед нашим окном шла шумная толпа, и мне пришла в голову идея.

— Мама, папа, посмотрите на улицу. — Я начала замедлять время для толпы, а для нас — держать его стандартным.

Они смотрели и ничего не говорили. Толпа хоть и медленно, но уходила в переулок.

— Вы видите что-нибудь странное? — спросила я.

— Да, — задумчиво ответила мама, — что с ними не так, может, им нужна помощь?

Папа молчал и просто смотрел, хотя его взгляд как-то изменился.

— Нет, им помощь не нужна, — со вздохом разочарования ответила я.

Я заметила, что к нам направился официант, замедлила его и сказала им посмотреть, потом я его ускорила и уже возле столика отпустила.

— Здесь творится что-то непонятное, — проговорила мама. — Может, нам лучше уйти?

— Это ничего не даст, — ответила я.

— Прошу прощения, вы уже определились? — спросил официант.

Мы сделали заказ, и мама продолжила:

— Элли, почему ты так говоришь?

— Потому что это всё делаю я, — выпалила я. Девид на меня глянул, скорее всего, он подумал, что было рано.

За нашим столиком образовалась тишина. Никто не знал, что сказать. Я не видела, что за моей спиной подошёл профессор Свифт.

— Извините, можно ли сесть к вам? — Так как все молчали, он сам себе разрешил. — Добрый вечер, я профессор Свифт. В университете, где учится ваша дочь, преподаю журналистику, вы, возможно, видели её чудесную статью, она у меня брала интервью. У вас замечательная дочь, очень умная и трудолюбивая.

В этот момент папа как будто пришёл в себя и спросил:

— Извините, я не понял, почему вы сели за наш столик?

— Да, да, — начал оправдывающимся тоном профессор, — я сейчас к этому приду. Я бы хотел вам рассказать, что…

Папа его перебил:

— Нет, давайте сначала о том, что вы тут делаете.

— Сижу, — удивлённо ответил профессор.

Это зародило новую паузу, которую решила нарушить я.

— Папа, мама, это мой профессор. Вы читали мою статью, так что вы о нём знаете, а ещё это человек, который, как и я, управляет временем. То, что я сейчас показывала, — это и есть управление временем. Я это умела с самого детства, но не знала, что с этим делать, а теперь меня обучают: я встретила людей, которые тоже это умеют. Я вам всё расскажу. — Я вздохнула, набрала воздуха и продолжила: — Сейчас я решила вам это всё рассказать, потому что узнала, что другие люди, которые умеют управлять временем, заинтересованы в твоём, папа, деле, и это отражается на деле и на тебе.

— То есть ты бы нам не рассказала? — перебил меня папа.

— Я не знаю, — ответила я, опустив глаза. — Скорее всего, рассказала бы, так как учителя рекомендуют рассказать родителям. Но когда бы это было, я не знаю.

На некоторое время опять повисла тишина. Первым решил заговорить папа.

— Зачем приехал профессор?

— Чтобы меня поддержать и рассказать о программах для родителей таких детей.

— Да, таких людей много, и мы разработали программы, чтобы родители могли понять, с чем живут их дети, — пояснил профессор.

— Элли, мы тебя любим всегда, — продолжила мама, — что бы там у тебя ни происходило. Если надо, мы будем в этих программах.

У меня опять подступили слёзы, у мамы тоже — папа подал нам салфетки.

— Ладно, — начал папа, — большое спасибо, профессор, что вы приехали поддержать нашу дочь. Я ещё не знаю, как к этому всему относиться, потому что не понимаю, с чем именно имею дело, но Элли ничего не грозит. Мы попросим её рассказать побольше, вы можете идти спокойно ужинать.

— Папа, — встряла я, — я хочу вас познакомить ещё с двумя людьми. — Я показала на Девида. — Это мой наставник, Девид. — Девид поднялся и подошёл, протянул руку папе, потом маме. — Профессор Лоунс, увидев это, тоже поднялся и подошёл, я его представила.

Потом встал профессор Свифт:

— Мы будем тут, если понадобимся, и мы готовы дать всю информацию, которую вы захотите получить. Элли, я тогда скажу, что можно пускать посетителей? — спросил профессор Свифт.

Я согласилась, и они пошли за свои столики, а профессор Свифт — к администратору.

— Я подумал, что это странно, что тут так мало людей, — сказал папа. — Элли, доченька, почему ты нам дома не сказала?

— Я не знала, как это сделать правильно, — начала оправдываться я. — Я и сейчас ещё не знаю. Давай я расскажу основную информацию, а потом ты будешь задавать вопросы.

Папа согласился, я постаралась рассказать как можно короче. Получилось сумбурно, кусками, часто несвязанными, но родители стойко держались и слушали. Когда я закончила свой монолог, папа взял мои руки в свои и спросил:

— Как тебе было с этим всем справляться без нас?

У меня опять полились слёзы.

— Очень трудно, но мне помогала Эл.

— Элли, — начала мама, — мы такие плохие родители, что ты нам не доверилась?

— Нет, что ты, — оправдывалась я, — вы самые лучшие, я сама не понимала, что со мной, не хотела вас беспокоить.

Официант принёс наш заказ. Интересно, они так долго готовят, или кто-то остановил для кухни время?

Я подошла к родителям, и мы обнялись.

— Спасибо. Я не знала, как это пройдёт, и очень рада, что вы отреагировали именно так.

Потом я перевела всё в сторону папиной работы — он задумался и начал вспоминать какие-то странные ситуации.

— Элли, спасибо, что ты мне объяснила, теперь пазл сложился. Я могу поговорить с кем-то, кто принимает решения в ваших направлениях и между мирами, чтобы разобраться с этим делом?

— Да, конечно. В нашем направлении это как раз два профессора, но я могу познакомить тебя и с другими важными людьми.

— Хорошо. Но это всё подождёт — давайте поужинаем и отпразднуем, что наша дочь открыла нам свою жизнь.

Мы приступили к еде. Мама с папой начали какие-то обычные разговоры, иногда спрашивали что-то, что их интересовало в моём обучении, изумлялись тому, что такое возможно. Я видела, что они очень старались, но понимала, что пока это не укладывается в их голове.

Ресторан заполнился посетителями, всё как бы возвращалось в своё русло, но было всё равно по-другому. Закончив с ужином, мы решили ехать домой.

Дома папа сел на диван и позвал меня к себе. Он приобнял меня за плечи и спросил:

— Ты не устала? Можешь ещё поотвечать на мои вопросы?

Я согласилась. Мама села в кресло на против нас, и они задавали мне вопросы обо всём, папа пытался найти несоответствия, дыры в моей истории. Я рассказывала всё, что знаю. Потом предложила показать наглядно на них, они согласились и по очереди ходили по комнате, а я их замедляла и ускоряла. Так мы провели всю ночь. Я заметила, что уже четыре часа утра и сказала им об этом.

— А ты могла остановить время, чтобы мы это всё сделали за час? — спросил папа.

— Думаю, что могла.

— Надо было попробовать, чтобы ещё выспаться.

Мы ещё раз обнялись, они меня похвалили за то, что я им рассказала, хотя им всё ещё это кажется невозможным. И пообещали завтра продолжить с расспросами.

21 октября, воскресенье

Я проснулась и не могла понять, на самом ли деле всё рассказала родителям, или это мне приснилось. В доме было тихо, родителей не было слышно. Я умылась, оделась и спустилась вниз — там никого не было. Я позвала маму, потом папу, но в ответ была тишина. Это было очень удивительно. Я взяла телефон и набрала маму — она быстро ответила.

— Элли, ты уже проснулась? Я думала, ты сегодня намного дольше поспишь. Мы уехали в магазин, скоро вернёмся.

Очень скоро приехали родители и привезли с собой завтрак. У нас в городе была чудесная булочная, и люди утром приходили и стояли в очереди, чтобы взять свежую выпечку, которая, на самом деле, была прекрасной.

Мы позавтракали и решили поехать в парк, покататься на роликах, так как погода была хорошей. Родители ничего не спрашивали больше об управлении временем, и меня это немного беспокоило, но я тоже не поднимала эту тему.

Когда мы уже возвращались домой после парка, папа попросил встретиться с профессорами у него в офисе. Мы поехали сразу туда, так как профессор Свифт согласился туда приехать.

Мы приехали немного раньше профессора. В офисе всё было как и раньше, мне тут нравилось проводить время. Мама сделала чай, и мы сидели в удобных креслах и разговаривали, как будто вчера ничего не произошло.

Когда приехал профессор, я удивилась, что он был один. Папа сразу сказал:

— Я задумался о том, что Элли сказала о моём длинном деле. Я хочу об этом больше узнать и увидеть, как это происходит. Мне надо закрыть это дело, и, думаю, вы можете мне в этом помочь.

— Да, конечно, я к вашим услугам, — сказал профессор Свифт. — Что именно вас интересует?

— Давайте начнём с того, как это происходит, чтобы меня заставить принять их решение.

— Элли, дорогая, — начал профессор. — Ты хочешь показать папе, чтобы я ему мог рассказывать, что происходит? Иначе воздействовать и рассказывать будет не очень комфортно испытуемому.

— Хорошо, — сказала я. — А кто будет испытуемым?

— Твоя мама, если она согласится. Она сможет рассказать потом, как это ощущается.

Мама сидела и изумлённо на нас смотрела, по её виду было понятно, что соглашаться она не хочет. Папа, увидев её реакцию, решил пошутить:

— Не бойся, больно не будет. Твоя дочь тебя не обидит.

Маму это не впечатлило, но она согласилась.

— Мама, всё будет хорошо, — начала подбадривать её я, — потом тебе покажем на папе, если он согласится.

— Я этого не говорил, — в шутку начал сопротивляться папа.

Мы закрыли двери, так родителям было проще. Маму посадили в папино большое кресло. Я села рядом с ней на стол, папа и профессор остались в креслах.

— Элли, начинай потихоньку растягивать время, а я буду держать его для твоего папы.

Мы начали. Я растягивала время и наблюдала за мамой, профессор меня корректировал, в какое-то момент я завела маму в такое состояние, что она уже отключилась, но это не было замороженным состоянием.

— А теперь немного отпусти время и попроси маму что-нибудь сделать, и она сделает. Только назови какие-нибудь базовые движения, как во сне мы делаем, рефлекторные.

— Поправь волосы.

И мама поправила. Потом профессор сказал:

— Больше растяни время. Обратите внимание, — обернулся он к папе, — что в это время мы можем начать воздействовать. Например, мы можем ей навязать предложение пойти сегодня в кинотеатр. Элли, повторяй: «Пойдём сегодня в кинотеатр». — Я повторяла, пока профессор Свифт не сказал, что достаточно. — Выводи маму очень аккуратно, потихоньку, давая время мозгу перестроиться. Когда мы делаем это медленно, — объяснял профессор, — тогда человеку приятней, но это может быть заметно. Поэтому обычно резко останавливают, а потом уже потихоньку отпускают до нужного уровня. Но когда так воздействовать, то после у вас может быть головокружение и даже тошнота. Когда это делают регулярно, с каждым разом эти симптомы будут усиливаться и добавляется раздражение, потому что мозг сопротивляется. А если человек сильно сопротивляется, то воздействуют на членов семьи, коллег, родственников, потому что человек может стать агрессивным и настроиться против того, что ему навеивают.

— Это, наверное, и со мной произошло, — заметил папа. — У меня отторжение от этого дела, и я не могу принять ту версию, которую мне сейчас говорит и жена, и коллеги.

— Скорее всего, так и есть, — предположил профессор. — Я не знаю, о чём ваше дело, этих сведений я не нашёл, всё засекречено. Я смогу узнать, но на это уйдёт время.

— Милая, — обратился папа к маме, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — сказала мама. — Я как будто спала, и ощущение, что отдохнула. Я даже подумала, что, когда Элли уедет, мы сможем пойти в кинотеатр.

Мы все, кроме мамы, засмеялись.

— Конечно, дорогая, если ты этого хочешь, — ответил папа.

Мама не понимала, что происходит, и, пока папа задавал ещё уточняющие вопросы профессору, я рассказала маме, что это мы ей навеяли кинотеатр.

— А можно ли определить, это твоя мысль или навеянная? — спросила мама.

— Да, — ответил профессор. — Вы должны спросить себя, хотите ли вы идти в кинотеатр, и вы получите точный ответ. Если вы и так думали об этом, то вы сходите, если нет, то вы это почувствуете. Навеивание работает там, где человек рассматривает этот вариант, тогда всё гармонично. А вот у вас получилось негармонично, так как ваш муж не хочет категорически такой вариант.

— Как я могу выйти из этой ситуации? — спросил папа.

— Мне сложно вам что-то посоветовать. Поступайте как профессионал и по вашей совести. Это самые лучшие помощники.

— Хорошо, — ответил папа, задумался и продолжил: — Как уберечься от этого навеивания?

— Обращайте внимание на головокружение и тошноту, — объяснял профессор, — на резкие изменения мнений окружения, на то, что вызывает у вас смешанные чувства. Сделать так, чтобы никто никогда на вас не воздействовал, невозможно, кому-то может захотеться, а вы влиятельный человек. Но вот сделать так, чтобы это было им менее интересно, можно как раз своей жёсткой позицией и верой в себя. — Профессор немного подумал и продолжил: — Если навеивание на вас не будет давать результат, они перестанут вас трогать. И ещё сейчас вашей дочери понадобится хороший адвокат, так как полиция между мирами будет разбираться с этим делом. И у нас будет три адвоката в каждом из миров и между мирами. Это будет дело Элли и того, что за ней вели слежку три года. А это запрещено.

— Я, конечно, буду защищать свою дочь, — сказал папа, — не сам, а кто-нибудь из моих коллег, или я попрошу своего друга. Мы решим этот вопрос.

— Хорошо, — продолжил профессор. — Мне было очень приятно с вами познакомиться, я вижу, в кого такая вдумчивая ваша дочь. У вас вся семья такая. Я очень рад за Элли, что у неё такие родители. Нам пора отправляться домой, Элли, во сколько за тобой заехать?

Мы все попрощались с профессором и пошли в машину, по дороге я написала Эл. Дома я собрала вещи, и, сидя в гостиной, мы ждали, когда за мной приедут. Папа был таким спокойным, казалось, будто какой-то большущий груз упал с его плеч. А я так боялась им рассказать.

Приехал Девид с профессорами, я попрощалась с родителями, даже немного всплакнула. Мы с ними стали более близки, я пообещала теперь больше всего рассказывать им. Забрав Эл, мы поехали домой.

Эл задавала много вопросов, но видя, что я устала и не могу рассказывать, профессор Свифт начал ей отвечать. А я слушала и незаметно для себя заснула, так как это занятие с мамой забрало много моей энергии. Всю дорогу я проспала и меня разбудила Эл, когда мы подъехали к моему дому, я попрощалась и пошла домой. Дома переоделась, написала Аллану «спокойной ночи» и «завтра все расскажу» и легла спать. Хотя было еще довольно рано.

22 октября, понедельник

Я проснулась очень рано, бодрая, полная сил, хотя на часах была половина шестого. Я прямо вскочила с постели и начала радоваться новому дню и тому, что у меня много времени и я смогу и зарядку сделать, и даже какие-нибудь из университетских заданий.

У меня была куча энергии, и я начала день с зарядки. Аллан проснулся раньше и написал мне, когда я делала зарядку. Я ему рассказала обо всём, что было вчера. Он удивился реакции папы, но я объяснила, что папа заинтересован в том, чтобы закрыть это дело, и он готов содействовать. Да и думаю, что он был готов к такой информации, потому что это было у меня в детстве и, если судить по реакции мамы, они рассматривали вариант, что всё может вернуться. Потому, скорее всего, не было такого шока, как мог бы быть.

Разговаривая, мы решили пойти завтракать к Оззи. Я начала быстро собираться. Уже в дверях я вспомнила, что я собиралась позаниматься, но утро прошло иначе, хотя тоже хорошо.

Оззи, конечно, я всё рассказала, и Эдди, который тоже был здесь, и Виолетте, и никого не смущало, что говорила я с набитым ртом, ведь пришла всё-таки поесть.

Мы с Алланом быстро ушли в университет. Я зашла в аудиторию за пару минут перед профессором, отыскала взглядом Стефани и села возле неё. Стефани была в очень хорошем настроении, рассказала мне, что сделала за выходные почти все задания, которые у нас были, и остались только те, что групповые. Пожаловалась, что то групповое, где на сцену попасть надо, не сделали, так как группа у них нерабочая. Я предложила ей подойти к профессору и объяснить это.

Профессор Свифт был уставшим, но в хорошем расположении духа, всю лекцию он шутил. Мы разбирали разные статьи, и он как пример взял мою статью с ним. Мы её разобрали на части, и оказалось, что я её написала даже почти по правилам, которых не знала. Профессор откорректировал, показал, что могло усилить статью, но все мы пришли к выводу, что статья хорошая.

Макса на занятии не было, это меня удивило. Я так хотела с ним встретиться. На перерыве ко мне подошёл Стив и предложил пообедать вместе, я не поняла причину, он не мог её сформулировать, но я согласилась. Я не могла решиться, идти мне вечером на занятие в первую группу или лучше поделать задания по университету.

В университете всё прошло хорошо, я начала сближаться больше с Зои и Стефани, мы общались и рассказывали друг другу всё больше. Зои делилась отношениями с Лео, у них всё было хорошо и доверительно. Мы договорились как-нибудь встретиться с парнями.

После занятий ко мне подошёл Стив, он выглядел встревоженным, но сказал, что всё у него хорошо. Мы пошли в кафе на территории университета, там взяли себе обед. Стив сидел молчал, я немного поговорила, позаполняла собой эфир, потом мне надоело, и я спросила:

— Стив, что происходит?

— Понимаешь, Элли, тут такое дело. Я не знаю, с чего начать.

— Начни с самого начала.

— Хорошо. Я как-то общался с Максом насчёт тебя уже давно, после нашего странного выступления на занятии. Он меня спросил, нравишься ли ты мне, я ответил, что да. Больше мы с ним не пересекались, а тут вчера он мне написал быть осторожней с тобой, что ты водишься не с теми людьми и можешь меня затянуть в неприятную ситуацию. — Он посидел, помолчал и продолжил: — Я знаю, что у тебя есть парень, и не собирался даже к тебе подходить с такими предложениями, но я всё равно за тебя беспокоюсь.

— Последнее время я не видела Макса на занятии, он тебе не писал, где он?

— Нет, мы не настолько тесно общаемся.

— Ну, наверное, он так не считает, если так за тебя переживает.

В этот момент я почему-то вспомнила инспекторов и наш разговор с Девидом о том, что мне надо точно знать, с кем я общаюсь, с обычным человеком или с таймвеном. Я-то была уверена, что Стив — обычный человек, но тогда я была уверена, что инспектора точно из таймвенов.

Я подумала о том, как мне проще проверить Стива. И начала замедлять время. Стив сидел без движения, опустив голову и смотря в стол, но он так сидел уже последние минут десять, поэтому было непонятно. Тогда я решила не растягивать это удовольствие и остановила время. Прошло несколько минут — Стив сидел так же. Решила что-нибудь сказать, но забыла, о чём мы говорили, потому начала с того, что пришло в голову.

— Как ты провёл выходные, Стив?

— Как обычно, — ответил он мне.

Я чуть со стула не упала.

— Ты мне ответил? — спросила я голосом, полным изумления.

— Элли, всё хорошо, я на тебя не обижаюсь.

Я совершенно не поняла, о чём он.

— Стив, когда ты начал управлять временем?

— Чем управлять? Элли, что ты такое говоришь? — продолжил играть свою роль Стив.

— Временем, — твёрдо сказала я.

— Я не знаю, о чём ты. — Стив поднял голову и увидел, что вокруг всё замерло. У него сразу же изменилось всё: поза, выражение лица и поведение. Он молчал и обдумывал свою новую ситуацию.

— Что ты хотел от меня? Зачем позвал? — спросила я.

— Мне надо было узнать твои планы.

— Где Макс?

— Чего ты о нём вспомнила? — ответил он вопросом на вопрос.

— Что-то его давно не было в университете, и ты о нём вспомнил сегодня.

— Я не знаю, с чего ты решила, что я общаюсь с Максом.

— Ты в каком направлении? На кого работаешь?

— Я ни на кого не работаю.

— Стив, ну хватит, я понимаю, что ты приготовился к иному разговору, но всё уже пошло не по плану.

Стив помолчал, потом вздохнул и внимательно посмотрел на меня.

— Я думал, что с тобой вся эта ситуация закончилась. Ну рассказала ты сама родителям, и хорошо, но потом оказалось, что у меня дальше задания, связанные с тобой. Чем ты всем так интересна?

— Хороший вопрос, — начала язвить я. — И давно у тебя задание со мной?

— Давно, — с глубоким выдохом произнёс он. — Нас с Максом поставили за тобой смотреть около трёх лет назад. Но потом пришлось обоим идти с тобой учиться, Максу всё равно где учиться, а я не хотел на журналистику.

— А чего Максу всё равно?

— Потому что у него уже есть три образования. А у меня это первое, и я мечтал быть врачом. Но мне пришлось идти сюда за тобой. Я обрадовался, что с тобой всё решили, но не тут-то было. А я уже собирался подаваться на зимний семестр на обучение на врача.

— Когда ты узнал, что ты таймвен? — спросила я.

— Узнал? — Он сделал искусственную паузу и продолжил: — Я всегда знал. Я родился в семье таймвенов. И пока вы спокойно живёте своей жизнью, мы обучаемся, делаем разные задания по направлениям, следим за вами.

— Расскажи мне, каково это — жить с этим пониманием с рождения.

— Что именно тебя интересует? Живёшь с этими знаниями, и всё. Так же, как ты с рождения знала, что можешь дышать, видеть и всё такое.

Я не знала, как задать все вопросы, которые меня интересовали, их всегда было так много, но не сейчас. Сейчас они все пропали, и осталось только сильное желание понять, каково это — быть с рождения таймвеном.

Стив не был настроен на разговор и в то же время явно был не в восторге от того, что ему надо со мной иметь дело, была какая-то обида на тех, кто даёт задания.

Я начала расспрашивать его:

— Как он за мной наблюдал? Что тебе говорили делать? Это несправедливо — давать подростку такие заданияе, ведь это его жизнь и он должен проводить её как обычный подросток.

Я попала в точку. Видно, Стив это тоже постоянно говорил тем, кто ему давал задания. И он начал мне жаловаться. Бесконечный поток обвинений полился на родителей, что они занимаются постоянно то работой, то направлением, на заседания, задания, привлечение к ним детей.

— Когда нас отправляют к детям не из семей таймвенов, мы им реально завидуем. Потому что они играют в обычные игры, у них меньше обучения, и потом, когда они во взрослом возрасте начинают учиться, у них это проходит быстрее. — Он сделал паузу и продолжил: — Знаешь, Элли, ведь нет никаких доказательств, что мы более успешны, чем вы. Ты даже, наверное, и не понимаешь на своих занятиях, кто из семей таймвенов.

— Да, ты прав. Я даже не подозревала, что там есть те, кто обучался с самого детства.

— Вот и я об этом, — очень активно начал говорить Стив. — Мы объединились и сейчас продвигаем идею, чтобы детей оставили в покое, а то они защищают детей из обычных семей, а нас нет. Я нахожусь в организации, которая хочет сделать много изменений в этом направлении. Кстати, хочешь присоединиться? Возможно, тебе будет интересно.

Я замерла. Почему меня так напугало его приглашение? Я молчала, Стив ждал.

— Э-э-э, я даже не знаю. Я вообще мало чего знаю об этом мире.

— Ты можешь прийти на собрание и потом решить. Вдруг тебе будет интересно? — очень активно начал приглашать Стив.

Он продолжал говорить, как заведённый, что у них много задач и что эти все идеи с разделением на направления неправильные, что отношения разные для детей в разных семьях — это уже прошлое, и ещё много всего, чего я даже не запомнила.

Я слушала, и, как бы я не хотела признавать, мне нравились некоторые идеи, о которых говорил Стив. В конечном итоге я сказала:

— Хорошо, возможно, приду.

Он очень обрадовался.

— Собрания проходят каждую среду вечером, я пришлю приглашение. Если захочешь, можешь прийти с кем угодно.

Ощущение было странным. Мне казалось, что я приму участие в каком-то заговоре. Но сходить посмотреть можно.

На занятие я пришла раньше всех — в кабинете была только Виолетта. Я решила сразу её спросить об этом течении, о котором говорил Стив. Она не удивилась ни моему вопросу, ни тому, что я согласилась пойти. Оказалось, что и она, и Оззи там активно участвуют и продвигают их идеи. Услышав это, я обрадовалась: значит, это должно быть что-то хорошее.

— Элли, профессор Свифт будет инициировать твоё дело как раз от этой группы людей. Мы против того, что сейчас происходит. Мы хотим другие идеи в нашем сообществе, — ответила Виолетта.

В аудиторию начали приходить студенты, Аллан пришёл почти последним и сел возле меня. Сегодня мы занимались тем, что соревновались в касании к человеку так, чтобы это было заметно только тому, кто касается. Во время этого касания можно было ускорить или замедлить время, но так, чтобы не заметил тот, к кому мы касаемся.

Так как это было довольно короткое задание, мы успели попробовать с каждым участником. У меня получалось средненько, и если бы меня сегодня спросили, то думаю, я бы поняла, кто из участников из семей таймвенов.

После занятия я спросила о них у Виолетты, и оказалось, почти всех угадала: всего было четыре человека из семей таймвенов, а я определила только троих.

Мы попрощались с Виолеттой, и Аллан пошёл меня провожать. Он мне рассказал о просьбе Виолетты. Она попросила его договориться о стажировке с одним адвокатом, так как им надо понимать его настроение и его идеи. Аллану это не понравилось, но после моего рассказа о Стиве он сказал, что ещё подумает и поговорит с Оззи и профессором Свифтом.

Возле моего дома мы попрощались, Аллан меня поцеловал, крепко обнял.

— Я скоро поеду на выступления. Поедешь со мной?

— Я подумаю, но, скорее всего, скоро будет это дело с моими родителями. Профессор Свифт говорил, что он его инициирует как можно быстрее.

Мне не хотелось, чтобы Аллан уходил, но я его отпустила и пошла домой. Дома сделала себе лёгкий ужин и позвонила Эл. Она взяла трубку, но попросила перезвонить попозже, возможно, завтра. Я её спросила, не с Борисом ли она, она мне подтвердила. Тогда я решила: это знак, что мне надо тоже доделывать задания по университету.

Эл мне так и не позвонила, я написала ей, пожелала спокойной ночи и легла спать.

23 октября, вторник

Утро встретило меня солнышком и моим хорошим настроением. Я начала собираться в университет.

Всё было как обычно, только в кафе вместо Оззи были Эдди и персонал. Я сильно расстроилась, даже не знала, что делать дальше. Я спросила у Эдди, знает ли он, когда будет Оззи, но он не знал, потому я постояла посреди зала, подумала и решила пойти прогуляться.

На улице было солнечно, но не очень тепло, я набрала Аллана и сказала, что гуляю, Аллан ответил, что сейчас выйдет и мы вместе пройдёмся и позавтракаем.

Я дошла до парка и ходила по асфальтированным дорожкам. Тут я услышала, что кто-то меня зовёт, я обернулась, но не могла понять, кто именно, никого знакомого я не видела.

— Я тут, — помахал мне мужчина с лавочки.

Я пошла к нему ближе и увидела, что это редактор газеты, который так и не пообщался со мной, как было запланировано. Он встал и протянул мне руку, и я аж выдохнула с облегчением, потому что он сказал:

— Не уверен, что вы запомнили моё имя. Меня зовут Александр Миснер, я редактор серии газет, мы с вами встречались у Оззи. Элли, тут такое дело, — сменил он тон и риторику, — профессор мне сообщил, что собирается инициировать дело с твоим участием, и это будет большая шумиха. Но я бы хотел это немного иначе подать. Так как ты журналист и это твоя жизнь, ты бы могла это высвечивать от своего имени. Да, я знаю, что это будет твоё предвзятое мнение и ты можешь сказать, что это не журналистика, но это будет один из форматов подачи.

Я молчала, пока не понимая, как к этому отнестись.

— А где вы хотите это печатать? — спросила я.

— В газете, — быстро ответил Александр. — Выделить тебе страничку или колонку, как ты захочешь, и дать тебе возможность это всё показать. Ещё я бы хотел, чтобы ты показала, каково это — жить в нашем мире человеку из обычной семьи при таких обстоятельствах.

— Я не против, но пока не понимаю, как это всё можно организовать.

— Это мы потом по ходу решим, поэкспериментируем и поймём, — сказал Александр.

Меня нашёл Аллан и подошёл к нам. Александр рассказал некоторые моменты о газете, что есть и те, что больше рассказывают о мире с изменением времени, есть те, кто больше о стандартном мире, а есть те, что содержат всё вместе и то, что между мирами. Александр мне сбросил ссылки и попросил ознакомиться со всеми. Потом мы попрощались.

Аллан выбрал простое кафе, но там были завтраки и довольно вкусные. Мы быстро позавтракали, потому что уже пора было идти в университет. Аллан решил пойти со мной, чтобы найти профессора Свифта и поговорить насчёт задания, которое просила сделать Виолетта.

— Аллан, а ты знаешь, этот адвокат из таймвенов или нет? — спросила я.

— Не знаю, не спрашивал.

Мы шли какое-то время молча, потом уже перед самым корпусом Аллан меня спросил:

— Как ты бы поступила на моём месте?

Я задумалась.

— Не знаю. Мне не нравится любая такая деятельность, я бы ещё, наверное, поспрашивала бы больше о задании и потом принимала решение, но я бы хотела отказать в любом случае. А может, и согласилась бы после некоторых уточнений.

Когда зашла в аудиторию, то сразу увидела Стива, я поискала Макса, но его не нашла. Девочек тоже ещё не было, потому я подошла к Стиву.

— Я встретилась с редактором газет, и он предложил мне высвечивать процесс, который инициирует профессор Свифт. Ты знаешь об этом процессе? — спросила я, сама не понимая, почему решила ему об этом сказать.

— Да. Они вызовут твоих родителей и на днях будут делать подбор адвокатов. Комиссия соберётся где-то через месяц, мне уже пришло оповещение.

— А как вы получаете оповещения, кто вам их отправляет?

— Оповещение мне пришло на почту, потому что мне придётся давать показания, — начал объяснять мне Стив, — а обычные новости — это как раз газеты. Элли, всё разворачивается интересно, грядут большие перемены, и ты в них активно поучаствуешь.

Он как-то странно улыбнулся, но я заметила, что пришла Стефани. Она была в хорошем расположении духа, рассказывала, что вчера хорошо провела время с ребятами из группы. Спросила меня, почему я с Алланом не пришла, так как Аллан выпадает из увлечений группы. Я только сказала, что мы вчера вечером были вместе, ведь это было правдой.

Макс так и не пришёл. Может, он уже и не будет с нами учиться? Посмотрим.

После занятий я с девочками пошли в студенческое кафе и там начали обсуждать наше задание по поводу недоступных и получения у них интервью. Мы почитали информацию об этом политическом лидере. Звали его Роберт Казански, ему сорок пять лет, женат, двое детей, преподаёт в университете политических дисциплин и активно занимается политикой. У него, по разным сведениям, несколько помощников, мы нашли одного из них в социальных сетях. Написали ему с предложением договориться об интервью. Мы понимали, что получим или отказ, или ничего, но попробовать надо было.

Потом мы нашли этот университет — он был далеко от нас, в другом городе, до которого, вероятно, надо было добираться самолётом. Но мы изучили всю информацию, что была об университете. Написали туда тоже просьбу об интервью так, чтобы не было только интервью этого Роберта, а просто об университете и его влиянии на политику.

Мы долго всё это делали и не заметили, что прошло уже много времени. После я договорилась с Эл о встрече на занятии с продвинутой группой и пошла туда.

Когда мы встретились с Эл, она была какой-то расстроенной. Пришлось расспрашивать.

— Не хотела тебя беспокоить. На самом деле, Борис не выходит на связь, но это только сегодня с утра.

— Конечно, меня стоит беспокоить, — сразу же среагировала я. — Я думаю, что его куда-то отправили, сейчас спрошу у Девида.

Девид ответил очень быстро, сказал, Борис выйдет на связь завтра, сегодня он без связи, как и Аллан. Я посмотрела на сообщения от Аллана — он поговорил с профессором, и ему надо принять то предложение со стажировкой у адвоката.

Это успокоило Эл, но не меня. Я понимала, что это всё из-за того инициированного профессором дела, но почему они мне ничего не рассказывают? Именно это я и написала Девиду.

Девид сказал, что всё расскажет, только чуть позже, так как сейчас не может. Попросил написать, как пройдёт занятие.

Мы пришли в корпус, но аудитория была закрыта. Мы подождали, но ничего не происходило. Я написала Девиду — он быстро ответил, что так и думал, что они всё отменили, но так как только я не из их направления, то мне забыли сообщить.

Мы пошли прогулялись с Эл. Общение было каким-то не очень активным, потому мы пошли по домам. Я решила доделать остальные задания по университету, там было несложно и немного, потому я быстро справилась. Поужинала и решила позвонить родителям. Мама взяла трубку и спросила, всё ли у меня хорошо, так как им неудобно разговаривать, они смогут завтра со мной пообщаться.

Что-то происходило, все отправляли меня на завтра. Это меня настораживало, но я решила оставить все эти мысли тоже на завтра.

Я начала дальше искать информацию об этом Роберте Казански. Так как ничего нового не могла найти, решила посмотреть те ссылки, которые мне дал редактор газеты. Я зашла на них, везде была длинная регистрация с внесением людей, которых я знаю, я прошла всё и попала на страницу газеты. Ничего интересного не было, но решила ввести имя Роберта Казански. И, о чудо, оказалось, что он фигурирует в каком-то деле. Я начала читать статьи одну за другой, но ничего не могла понять. Просто сведения, что дело завели, дело ведут, дело приостановили, он фигурирует в нескольких делах. Всё, что удалось понять, что дело тянется давно и, если я правильно поняла, сейчас приостановлено и ищутся новые улики. Я даже не поняла, он из таймвенов или нет. Я дальше искала, читала всё, что, казалось, хоть как-нибудь приблизит меня к нужной информации, но ничего не было. Я посмотрела на время — уже было за полночь, и я дала себе ещё пять минут и пообещала идти спать. В последнюю минуту нашла статью, в которой было написано, что дело Роберта Казански засекречено, но дата была три с половиной года назад и…

Я, скорее всего, перестала дышать на какое-то время, так как не могла поверить тому, что увидела на мониторе своего компьютера.

Там в конце статьи была фраза: «Дело засекречено и будет передано на доработку адвокатскому объединению «Кадер и компаньоны». Моя фамилия была чётко написана, и вдруг у меня настолько быстро полетели мысли, выстраиваясь в странные цепочки. Сон как рукой сняло, мне хотелось с кем-то это всё обсудить, но с кем? Конечно же, я разбужу Эл. Ей не привыкать.

— Я во всём разобралась. Я знаю, кто такой Роберт Казански.

— Где-то я это имя слышала, это кто-то из твоих преподавателей? — спросила через сон Эл.

— Нет, Эл, мы о нём слышали ещё в школе, помнишь, к нам приезжал представитель от него и для школы делал какие-то мероприятия? А потом нам ещё какие-то брошюры раздавали. А потом моему отцу дали задание, и, помнишь, он говорил, что мы скоро будем пить шампанское, так как дело очень интересное и времени не займёт много, это первое его дело с такими важными людьми и что приезжали на встречу люди из разных университетов и именно после этого как-то возникла идея мне поступать именно сюда на журналистику. Мы ещё шутили, что я бы высветила это дело хорошо.

Эл молчала.

— Ты понимаешь, это всё было подстроено ещё три года назад. Но зачем?

— Элли, — спокойно заговорила Эл, — ты молодец, что нарыла это всё, но насколько это безопасно для тебя?

— Я думаю, что безопасно, — ответила я. — Им что-то от меня нужно, пока я не знаю, что именно.

— У меня ощущение, что завтра уже что-то прояснится.

— Эл, ты что-то знаешь? — спросила настойчиво я.

— Я не должна тебе ничего говорить, — сказала Эл. — Я приеду минут через пятнадцать. Заваривай чай.

Эл положила трубку, а я стояла и не могла поверить, что Эл что-то скрывала от меня. Я ей доверяла на сто процентов, нет, на все двести. Я выдохнула и решила не придумывать себе приключения и подождать Эл, она всё объяснит.

Наконец она приехала.

— Я тебе ничего не говорила, и ты никому ничего этого не можешь рассказать. Лучше вообще считать, что я у тебя не была.

Я покачала головой в знак согласия, и Эл продолжила:

— Когда я вернулась домой, мне написал Борис. Он сказал, что профессор инициировал дело по тебе и твоим родителям. Задействовано очень много людей, больше, чем они ожидали. Они будут работать всю ночь, так как в среду им надо представить как можно больше информации, я, правда, не поняла, где именно.

— Это на собрании протеста, — вставила я.

— Какого протеста?

— Я тебе забыла рассказать, что меня пригласил Стив в организацию протеста, — начала оправдываться я.

— Ладно, позже расскажешь, — спокойно проговорила Эл. — Там он много чего писал, но самое основное, что сейчас собираются все таймвены с разных сторон и направлений. Сюда приедут к концу недели какие-то очень важные лица, которые самые важные в мире таймвенов, и будет заседание. А на следующей неделе будет комиссия между мирами. Меня попросили участвовать, помогать тебе и высвечивать позицию человека, который не имеет отношения к таймвенам напрямую, но всё равно оказался втянут в это дело. Сейчас таймвены просят меня показать, что они, в принципе, очень хорошо ко мне относились. Но предупредили, что со мной будут связываться и предлагать такое же сотрудничество и те, кто в обычном мире, и те, кто между мирами.

Эл сидела какая-то совсем грустная.

— Почему тебя это расстроило?

— Я не знаю, с кем мне надо быть, на самом деле, — продолжила Эл. — Думаю, правильнее быть в своём мире или между. Но в таймвенах ты, и Борис, и все остальные. Мой мир без вас и ваших способностей будет скучным и однообразным.

Она молчала, я смотрела на неё и понимала, что сейчас ей нужно время.

— А, да, — решила продолжить Эл. — Я тебе не сказала самого главного. Твои родители уже уведомлены, с ними связались и они там вместе с ребятами прорабатывают какие-то стратегии. И, скорее всего, завтра они приедут сюда. А меня попросили пойти завтра с тобой на занятия и понаблюдать за Стефани.

— За Стефани?

— Да, не знаю, что я там должна увидеть, но надо посмотреть. И ещё я спросила о Максе, — продолжила Эл. — Его, судя по всему, сняли с задания, причин не знаю. Я собиралась тебе завтра всё это рассказать перед занятиями, но ты позвонила, и я решила приехать, хотя мне написали не говорить до тех пор, пока не придёт официальная информация, что именно тебе надо делать и как действовать. Но я не представляю, как я могу общаться с тобой и что-то тебе не рассказывать.

После этих её слов у меня отлегло на душе, я ж не могу себе представить, как жить дальше, если бы я подозревала Эл в сокрытии от меня чего-то. Тогда бы у меня не было бы ни одного человека в этом мире, кому я бы могла полностью доверять.

— Спасибо, Эл, что ты мне рассказала. Я так рада, что ты со мной и меня поддерживаешь.

Мы сидели и говорили о всяких мелочах, вспоминали какие-то наши моменты из школы, но Эл не помнила ничего, что связано с делом моего отца. Так мы проболтали около часа и потом вспомнили, что уже поздно и пора ложиться спать.

24 октября, среда

Меня разбудил будильник. Давно я уже не просыпалась от звука будильника, даже не сразу поняла, что это он.

Эл заглянула ко мне в комнату. Я быстро поднялась с постели и начала собираться: Эл хотела, чтобы мы пришли вовремя, а то и раньше, вдруг Стефани тоже придёт раньше.

Я вышла из спальни и увидела, что Эл уже и завтрак сделала. Она вообще спать ложилась?

На улице уже похолодало, и надо было одеться потеплее, а я не посмотрела и вышла как обычно. Эл была в своих мыслях, и мы шли молча, пока я не спросила:

— Борис тебе ничего не писал нового?

— Нет, — ответила она. — Мне как-то это всё казалось совершенно по-другому.

— Что именно?

— Исследование.

— У тебя что-то не так в исследовании? — допрашивала я её. — Ты же вроде бы говорила, что всё хорошо.

Мы настолько углубились в мои задачи, вопросы со временем и в мир таймвенов, что мне показалось, что я не спрашивала у неё о её жизни и исследовании.

— В самом исследовании всё хорошо, оно продвигается, и результаты хорошие, но теперь я точно знаю, что нас пригласили только из-за этой ситуации с тобой и твоей семьёй.

— Почему ты так думаешь?

— Всё на это указывает. Наша группа нигде особо не рассказывала о том, чем мы занимаемся. Руководитель не понимает, как нас нашли, он думает, что это кто-то прочитал его статью двухлетней давности, она как раз была по близкой теме. Но я посмотрела, и эту тему сейчас развивают два больших университета, и их статьи больше подходят, я бы сама их пригласила.

— Даже если так, то для вас хорошо, что вас пригласили, — начала искать позитив я. — Почему тебя это так беспокоит?

— Потому что есть шанс, что сейчас всё свернут, как только твоё дело разрешится, — как-то резко продолжила Эл, — и мы не доделаем исследование. Я вообще сомневаюсь, что им это исследование нужно.

— Но оно нужно вам, и это главное, — начала подбадривать её я. — Думаю, что исследование вам дадут закончить, всё-таки в него вложены деньги.

— Возможно, — неохотно согласилась Эл. — Ладно, посмотрим.

У Эл звякнул телефон — она достала его и проговорила: «Это Борис». Я тоже заглянула в её телефон, там не было ничего интересного для меня. Эл что-то ему отписала, когда мы уже заходили в здание университета. В коридоре мы встретили Девида.

— Девид, ты расскажешь, что происходит? — спросила я.

— Да, конечно, — ответил Девид, оглядываясь.

— Сейчас? Или попозже? — настойчиво спрашивала я.

— Сейчас.

Девид оставался на том же месте, но ничего не говорил, мы стояли с Эл и молчали, Девид как будто кого-то ждал.

— Девид, что происходит?

— Вы не видели, Стефани уже пришла?

— Нет, мы не были в аудитории, — ответила Эл.

— Пойди, Элли, посмотри.

Я пошла в аудиторию, но меня поймал Стив, который сразу же спросил, буду ли я на собрании. Я согласилась, и он сказал, что отправит мне время и место в сообщении. В аудитории всё было стандартно, кроме того, что я увидела Макса. Я не ожидала его увидеть и даже опешила, так как он смотрел прямо на меня и улыбался во все тридцать два зуба. Я рефлекторно махнула головой. Стефани была в аудитории, она общалась с ребятами и меня не видела. Я вышла, опять встретила Стива, он мне ещё что-то сказал о собрании, но я не поняла, что это было.

Девид стоял с Эл и что-то ей рассказывал.

— Девид, Стефани в аудитории.

— Хорошо, Элли, спасибо, — ответил он и задумался. — Ты можешь написать ей, что ждёшь её в кафе? Как думаешь, она уйдёт из университета, чтобы с тобой встретиться?

—Давай попробуем. В каком кафе? К Оззи?

— Нет, давай тут рядом, вот здесь, например. — И он указал пальцем на какое-то кафе, которое было видно из окна.

Я написала Стефани сообщение, что хочу с ней поговорить и что я её буду ждать в кафе, буквально через пару мгновений получила ответ, что она сейчас подойдёт, и мы направились в кафе.

— Веди себя как обычно, — наставлял Девид. — Скажи, что тебя пригласили на какое-то странное собрание, и спроси, не знает ли она, что это такое и насколько безопасно туда идти.

— Девид, при чём тут Стефани? — спросила я. — Она тоже из таймвенов?

— Да, — спокойно ответил Девид. — Ты не знала?

Я не то, что не знала, я была ошеломлена.

— И вы знали, что она таймвен?

— Да, только мы не понимали её роли, а теперь всё встало на свои места.

Я хотела ему задать ещё массу вопросов, но увидела, что Стефани вышла из здания и идёт в сторону кафе, и пошла быстрее, чтобы прийти раньше. Я всё ещё не понимала, что должна делать, но, насколько я поняла, Девид придёт и сам всё закончит, моя задача — просто начать разговор.

Я пришла в кафе раньше Стефани и села за столик. Когда ко мне подсела Стефани, я сказала:

— Меня пригласили на собрание…

Она как-то резко на меня глянула, а потом отвела глаза на только что принесённую мне чашку чая. Официант спросил, будет ли она что-то, Стефани попросила то же, что у меня, и продолжила бродить взглядом по столу. Я молчала, так как не знала, что мне дальше делать, а Девида я не видела.

— Элли, — начала она, — ты знаешь, что ты мне очень нравишься, мы с тобой хорошо общаемся. Я очень ценю нашу дружбу.

Потом она опять помолчала. Я просто сидела и смотрела на неё. Стефани на меня не смотрела, и было видно, что она обдумывает каждое своё слово.

— Что тебе известно? — спросила спокойно, но уверенно Стефани.

— О чём именно?

— Обо всём, обо мне.

Вот тут бы должен был появиться Девид, но я видела, что он разговаривает с кем-то по телефону, а Эл стоит рядом с ним и ждёт. Мне надо было что-то говорить, потому пришлось придумывать.

— Я знаю, что ты таймвен, — начала неуверенно я.

— Это и так понятно, — ответила быстро Стефани.

— Как понятно? — не удержалась я. — Ты никогда со мной об этом не говорила.

— Элли, вся наша компашка — таймвены, ты этого не знала? — спросила изумлённо она.

— Подожди. Вы в кафе сидели и делали вид, что не таймвены, и я была уверена, что вы обычные люди.

— Да, тогда было такое задание. Но после этого ты могла уже много раз заметить. Ты же на паре временем игралась, ты что, не видела, что мы уже не притворяемся? — всё так же удивлённо продолжала Стефани. — Я была уверена, что ты уже давно всё знаешь. — Потом она помолчала. — Кроме одной вещи, которую я не знала, как с тобой обсудить.

И тут, как всегда, в самый неподходящий момент, появился Девид и Эл. Он отдал Стефани какую-то бумагу — Стефани её прочитала и вздохнула. Взглянула на меня, но, скорее всего, у меня был потерянный вид, потому она протянула бумагу мне.

Это было официальное письмо на её имя, и там было уведомление о том, что она приглашается на комиссию в качестве ответчика по делу моей семьи и что она будет нести ответственность вместе со своими родителями. Но потом ей предлагали пойти против её родителей и дать показания против них, чтобы поддержать этим мою семью и избежать возможных последствий.

Я оторвала взгляд от бумаги, переведя его на Стефани. В её глазах блестели слёзы.

— Элли, у меня не было выбора, — проговорила тихо она. — Позволь поговорить с тобой без них.

Всё было слишком странно. Я, на самом деле, думала, что мы дружим, даже думала, что, когда Эл уедет, мы будем теснее общаться, когда всё это придёт в норму. Но если посмотреть с другой стороны, то, может, оно и приходит в норму: я сейчас всё узнаю, во всём разберусь и не буду жить в иллюзиях.

Все смотрели на меня и ждали моей реакции. Я посмотрела на Эл — по ней можно было легко ориентироваться. Она тоже ничего не понимала, но была спокойна.

— Хорошо, — начала я. — Девид, позволь мне пообщаться со Стефани. Стефани, у тебя есть решение по этому документу?

Стефани взяла уведомление и подписала его.

— Ты уверена? —переспросил Девид. — Ты же можешь помочь Элли.

— Я больше помогу, если буду ответчицей со своими родителями. — Стефани посмотрела на Эл. — Эл, можешь остаться.

Как только Девид вышел из кафе, Стефани начала свой рассказ.

— Мои родители были исполнителями заказа по изменению мнения твоего папы, но дело не двигалось, и решили подключить вашу семью. То, что ты была таймвеном, было большой помехой, так как на тебя влиять нельзя, поэтому к тебе приставили Макса и Стива. Они просто подбрасывали тебе информацию и направляли тебя сюда в университет. Они не ожидали, что профессор Свифт выберет тебя, и это оказалось им на руку. Эл считали помехой, потому что она постоянно что-то подозревала и совала нос куда не следует, потому её заявку университет отклонил, хотя руководство было намерено дать ей стипендию. То руководство, которое не вхоже в таймвены. Нашей с Зои задачей было просто со тобой дружить и докладывать о твоих действиях. Исследование Эл на самом деле заказ именно направления профессора Свифта. Они переживали за тебя, потому что другое направление окружило тебя своими людьми. Я сама хотела изменить своё направление на третье, но родители были против. — Она пустилась в рассказы о своей семье, о том, что родители оба таймвены, и это было очень похоже на рассказ Стива, о чём я ей и сказала. — Насчёт собрания: ты можешь на него прийти.

Когда она закончила и образовалась пауза, я решила спросить о том, что меня на самом деле волновало.

— Стефани, какая у тебя связь с моей семьёй?

— Это мои родители влияли на твоего папу, а потом и на маму. Я об этом не знала до этого года, пока меня не включили в задание.

— Почему ты не приняла предложение Девида о том, чтобы быть на нашей стороне? — спросила Эл.

— Потому что я в системе сопротивления, — как-то гордо начала Стефани. — Мне надо быть ответчицей, чтобы показать всю историю вовлечённости детей в эту деятельность, чтобы её остановить.

— Что вы делаете в этом сопротивлении? — спросила Эл.

— Мы хотим изменить всю структуру взаимодействия между мирами. Сейчас нас разделяют, следят одни за другими и за обычными людьми, — гордо декларировала Стефани. — Но новое поколение хочет жить иначе. Наша такая особенность не должна влиять на всю нашу жизнь. Не все таймвены хотят пользоваться своими способностями, и часть даже отказываются от этого, только чтобы жить и чтобы способности не мешали им.

Я посмотрела на Эл — она была очень удивлена.

— Я всё время завидовала Элли, — сказала Эл, — тому, что она умеет. Я даже представляла, как бы я жила с такой возможностью, а те, кто её имеют, хотят отказаться. Это удивительно.

— Да, сейчас некоторые считают это проклятием, в семьях таймвенов есть дети без способностей, и им завидуют другие, — спокойно ответила Стефани.

Я вспомнила Девида, и теперь послушать версию Стефани было очень интересно. Другой взгляд на ту же ситуацию.

Стефани опять перешла к лозунгам о свободе детей таймвенов и о их движении. А мне в этой ситуации было непонятно, как поддерживают это Девид и профессор Свифт, при этом двигая те идеи, которые сейчас правят в мире таймвенов.

Время приближалось к обеду, мы решили с Эл идти к Оззи. Мы попрощались со Стефани. Всё это очень захватило Эл, она подтвердила Стефани, что мы придём сегодня на собрание. Эл вникала во все идеи, и ей было это всё более интересно, чем мне.

Когда мы шли к Оззи, мне позвонила мама и сказала, что они приехали и будут обедать с профессором Свифтом в чудесном кафе недалеко от моего дома. Я поняла, что это у Оззи. Я представила, что там будут все: и Оззи, и профессор, и Девид, и родители, и ещё, наверное, кто-то, а мне не очень хотелось этого всего. Эл, услышав такие новости, обрадовалась ещё больше. Её энтузиазма хватило бы на несколько человек, но меня он не захватывал. Я хотела просто учиться и понимала сейчас и Стефани, и Стива. Хочется без всех этих странностей учиться в университете, писать статьи и, например, ходить в театр.

Мне позвонил Аллан, сказал, что он дома и всё хорошо. И у меня возникла мысль пойти к нему, а Эл отправить к Оззи. Эл удивилась моему предложению, но сказала, что может пойти одна.

Не дойдя до кафе пару кварталов, я развернулась и пошла в сторону дома Аллана. Он жил в меньшей, чем моя, квартире, но она тоже была уютной. Он обрадовался моему приходу, вкратце рассказал, что они следили на тем адвокатом и подбирали к нему подходы. Но Аллан не сильно активно участвовал, его всё ещё напрягала эта деятельность, и мы начали рассматривать разные варианты, как бы отсюда уехать. Некоторые были очень смешными, например пойти в цирк, мы бы делали фокусы, используя остановку времени. В какой-то момент Аллан серьёзно спросил:

— Элли, а ты все задания в университете сдала?

— Да, на днях последние доделала. У меня только остался проект с этим политиком, который связан с моей семьёй.

— Нас пригласили принять участие в турне, — задумчиво продолжил Аллан. — Мы хотели отказаться, я не хотел уезжать на месяц и оставлять тебя, но, может, поедем вместе?

Я не ожидала такого предложения, но в этот момент я задумалась: может, на самом деле поехать попутешествовать? Я спросила, в каких местах будет турне, и оказалось, что там я ещё не была. Мне надо было время на подумать, хотя я сказала Аллану, что это возможно. Мы пока оставили эту тему и обсуждали что-то другое, но я постоянно мыслями к ней возвращалась.

Мы просидели до вечера, и Стив прислал мне адрес и время собрания. Мы пошли вместе с Алланом. Мне было интересно посмотреть, как это всё будет происходить. В моей голове не складывалась картинка, как совершенно разные люди могут поддерживать одну идею.

Это был большой зал. И он был забит народом разного возраста, как я поняла, разных направлений и даже обычными людьми. Я взглядом выискивала знакомых, но почему-то никого не находила. Может, мы раньше всех пришли.

Пока все собирались, непонятно было вообще, что здесь планируется. Мы с Алланом побродили между людьми и потом встали у окна ждать начала. На сцене появился персонал, который настраивал микрофоны. Я посмотрела в сообщения. Мама спрашивала, где я, и писала, что она думала, что мы увидимся, Стефани тоже мне написала адрес и время, которое, кстати, уже прошло. А вот Эл написала что-то непонятное: «Элли, уходи».

Я попробовала её набрать, но услышала только гудки. Я показала Аллану сообщение — его как кипятком обдали.

— Мы уходим. — Он взял меня за руку, и мы начали пробираться сквозь людей, ища выход.

Во мне начала подниматься тревога, мы всё бродили между людьми, и мне казалось, что мы просто ходим кругами, но Аллан утверждал, что мы идём к выходу и он точно знает, где он. Так мы прошли ещё сколько-то кругов, как мне казалось, пока я не увидела перед собой большую массивную дверь. Я даже не обратила внимания, когда мы пришли, насколько она большая.

Оказавшись на улице, мы увидели множество людей и машин. Машина Аллана была на парковке, куда сейчас набилось столько проезжающих машин, что образовалась большая пробка.

— Нет новых сообщений? — спросил он. Я посмотрела в телефон — ничего нового не было. Аллан обсмотрел парковку. — Есть идея.

Пробираясь в пробке между уже выезжающими машинами, Аллан постучал по окну такси, и, когда водитель опустил стекло, попросил нас подвезти к метро. Водитель согласился и открыл машину. Весь путь занял минут десять, все в машине молчали. По Аллану было видно, что он нервничает. За это время я написала маме, что мы встретимся в другом месте, и спросила, где она сейчас. Я ждала, что она ответит сразу, но ответа не было.

Мы оплатили такси и зашли в метрополитен. Не доходя до турникетов, Аллан резко развернулся и пошёл к другому выходу. Он всё время оглядывался и смотрел по всем сторонам. Я молча шла за ним.

— Давай зайдём в это кафе, — предложил Аллан и резко открыл передо мной дверь.

В кафе мы были единственными посетителями, и девушка за стойкой обрадовалась нашему визиту. У них даже оказался ромашковый чай.

— Аллан, как ты думаешь, что происходит? — спросила я.

— Не знаю, — как-то спокойно ответил Аллан. — Профессор говорил, что идёт на собрание, что они сегодня должны будут выступать, и им нужна была поддержка того адвоката. — Он глубоко вздохнул. — У меня очень мало сведений. Попробуй позвонить кому-нибудь.

Однако никто мне не ответил.

Мы пили ромашковый чай и молчали. Девушка в кафе была очень милой, у них были десерты, и она рекомендовала один из них. Мы согласились его попробовать. Когда она принесла десерт, она немного задержалась возле столика, и тут меня как что-то дёрнуло. Я резко остановила время, но ни Аллан, ни девушка этого не заметили. Я отпустила время и спросила у девушки:

— А почему вы не на мероприятии?

— О каком мероприятии вы спрашиваете? — сделала удивлённый вид она.

— На котором сегодня обсуждают права детей таймвенов.

— Что такое таймвены?

Так как Аллан не видел моего эксперимента, он очень удивился моей настойчивости, но наблюдал и не встревал в разговор.

Я хотела опять провернуть что-нибудь со временем, но не знала её подготовки и не могла придумать, что такого сделать. Но тут мимо витрины кафе проходил мужчина, и я резко остановила время. Единственной мыслью было, чтобы он не был из таймвенов, но мне повезло: он замер. Я посмотрела на девушку и рукой показала в направлении мужчины. Она смотрела на него несколько минут, а потом произнесла:

— Что с ним?

Мы с Алланом переглянулись. Я не могла уловить хоть одну мысль в своей голове. Они носились как угорелые. Все предостережения Девида, проверки, Стефани и всё остальное. А девушка с интересом смотрела на мужчину, потихоньку начала к нему подходить и рассматривать его.

— Вы меня разыграть хотите? — через какое-то время спросила она.

Мы с Алланом сидели молча, периодически переглядывались. Я бы хотела у него спросить, что он об этом думает, но было как-то неудобно при девушке её обсуждать. Потому я молчала.

У меня зажужжал телефон — это была Эл. От неё пришло множество сообщений, наверное, штук двадцать, а то и больше.

Я начала читать, а они всё сыпались и сыпались. Эл периодически спрашивала, как я, где я. Потом написала, что они не смогли попасть на мероприятие. Что-то происходит, но что, она не понимает. Потом, что она с Борисом и они едут куда-то. Она надеялась, что мы ушли, так как Борис думает, что никто из наших не смог попасть. В конце Эл написала, что они в отеле и чтобы мы туда приехали.

Я показала сообщения Аллану, совершенно забыв о девушке, а она в этот момент уже тыкала аккуратненько пальцем в мужчину. Я поняла, что надо это всё заканчивать. Пока Аллан читал сообщения, я вышла к девушке и сказала, что сейчас что-то покажу, завела её внутрь и поставила приблизительно там, где она была, сама села на своё место и запустила время.

Мужчина пошёл по своим делам, а у девушки аж рот открылся от изумления.

Такого поворота я не ожидала. Я думала, что это опять какие-то проверки, думала, что нас задерживают, препятствуют нам. Но это никак не укладывалось в голове.

— Что это было? — спросила девушка.

— Как тебя зовут?

— Мегги, — задумчиво произнесла девушка. — Вы знаете, что это было?

Я посмотрела на Аллана, он смотрел на меня и, по всей видимости, тоже не знал, что с этим всем делать. Аллан протянул мне телефон. Там были ещё сообщения от Эл, она спрашивала, где мы и когда сможем приехать.

В этот момент мне показалась, что я замедлила время, так как ничего не происходило и ощущение было соответствующим. Я проверила — нет, время было стандартным. Я решила, что проще начать с Мегги.

— Мегги, ты никогда не замечала ничего необычного в своей жизни? — спросила я.

— Вроде бы нет, — ответила она, — не считая сегодняшнего странного мужчины.

Вот так и получается, что нормальный мужчина становится странным, а мы, не совсем нормальные, воспринимаемся как норма.

— А раньше? Может, в школе что-то было необычное.

— Вроде бы нет, а что? — спросила она недоумённо. — Хотя было что-то странное в нашем учителе по биологии. Он часто рассказывал, что все политики — коррумпированые лгуны. И…

Но я её перебила:

— Нет, это не та странность, подумай, может, были какие-то нюансы со временем.

Она засмеялась и настолько реально и настолько весело, что мы с Алланом улыбнулись.

— Я и время — это совершенно невзаимосвязанные вещи. Вот спросите у меня, который час, я же вообще не имею представления, девять или одиннадцать вечера. Вечером приедут закрывать кафе, и я пойму, что мне надо идти домой, — сказала она весело.

Её звонкий смех и понимание своего взаимодействия со временем мне подняли настроение. В этот момент я поняла, что ехать к Эл не хочу. Я не понимала, что происходит, но идти по какому-то сценарию, о котором мне забыли сообщить, я точно не хотела. Может, в другой раз, но не сегодня. В этот момент я почувствовала какую-то свободу. Не знаю, что произошло внутри меня, но решила, что это ощущение свободы и мне оно очень понравилось.

— В котором часу приезжают закрывать кафе? — спросила я у Мегги.

— В десять.

Я посмотрела в телефон — было как раз без пятнадцати десять.

— Мы подождём, пока закроют кафе, и пойдём где-нибудь посидим и поговорим, — сказала спокойно я.

Аллан удивлённо на меня посмотрел и спросил:

— Мы не поедем к Эл?

— Да. Я не хочу.

Аллан даже не начал меня убеждать. Он кивнул, и мы начали расспрашивать нашу новую знакомую о её жизни.

Мегги была достаточно обычной девушкой. В своё время окончила школу, училась хорошо, и все пророчили ей светлое будущее. Она поступила в университет на право, но в первые месяцы обучения она поняла, что это не её. Тогда родители дали ей волю и предложили подумать, кем она хочет быть. Потому она пошла временно поработать в кафе. Работа ей нравилась тем, что приходили интересные люди, она с ними общалась, и последнее время Мегги подумала, что попробует учиться на психолога, так как много наблюдает за людьми и ей кажется, что это было бы интересно.

В это время пришли двое мужчин, поздоровались с Мегги, она отдала им ключи, взяла своё пальто, и мы вышли на улицу. За это время погода сильно изменилась, поднялся сильный ветер и на улице было очень неприятно. Мы поискали кафе, которое было ещё открыто, благо такое было совсем рядом, и пошли туда.

Кафе было довольно уютным. Мы выбрали столик и сели в большие удобные кресла, больше похожие на маленькие диванчики. В кафе было очень тепло, или это просто после ветренной погоды так казалось.

Как только мы сделали заказ и официант от нас отошёл, Мегги посмотрела пристально на меня и спросила:

— Ты можешь мне рассказать, что было не так с тем мужчиной?

— Всё очень просто, — ответила уставшим голосом я. — Мы можем останавливать время, и ты тоже, но не все люди это могут.

— Как это?

Меня начало клонить в сон, и мне так лень было объяснять, что я просто сказала ей наблюдать за окружающими и остановила время.

— Вот так.

В этот момент большинство посетителей замерло, но не все. Я ожидала, что меньше людей останется в движении. Мегги была очень удивлена. Я начала монотонным голосом рассказывать самое простое, а её удивление всё росло и росло. Мой голос становился всё слабее и слабее, и в какой-то момент инициативу перехватил Аллан. Он продолжил рассказ, а я пила свой чай и наслаждалась уютным креслом, в котором я удобно расположилась. Голос Аллана так убаюкивающе звучал, что в какой-то момент я разрешила себе прикрыть глаза на несколько мгновений.

25 октября, четверг

Я проснулась в полной темноте и не могла понять, где я. В руку, на которой я лежала, что-то давило. Я нащупала там свой телефон. К счастью, он не был разряжен и показывал четвёртый час ночи.

Включив фонарик, я увидела столики и кресла. Я была в кафе, куда мы пришли. Посмотрев в сообщения, я нашла одно Аллана. Он писал, что, когда я проснусь, могу выйти в соседний зал: тот, где я спала, закрыли в два часа ночи.

Я решила посмотреть другие сообщения. Несколько от мамы о том, где я и всё ли у меня нормально, и просьба позвонить, когда получу сообщение. Потом очень большое количество сообщений от Эл. Она спрашивала, где я, почему я не еду, потом какие-то сообщения, я не могла понять, о чём они, и последнее, что она разочарована. Это было самое странное и не свойственное Эл сообщение. В этот момент пришло сообщение от Девида.

«Элли, мы у Оззи, всё хорошо, тут безопасно, заходи с чёрного входа, мы тут будем до утра».

Я аж подпрыгнула. Когда встала с кресла, я поняла, что была накрыта пальто и курткой Аллана. Эта вся верхняя одежда упала на пол, я её подняла и начала пробираться к выходу — уже через пару минут я вышла на яркий свет. В другом зале я увидела Аллана и Мегги. Аллан, заметив меня, встал и пошёл мне навстречу.

— Смотри, что написал Девид. — Я протянула ему телефон.

— Когда ты хочешь туда поехать?

— Я не знаю, — ответила я. — Давай минут через тридцать.

Аллан кивнул, и мы пошли к Мегги. За это время Мегги изменилась: она была уставшей, но перевозбуждённой.

Пока она делилась со мной впечатлениями, я стояла, как замершая, возле столика и, только дослушав её монолог, поняла, что можно было сесть. Я спросила у Аллана:

— Что мы будем делать с Мегги?

— Давай возьмём её с собой.

Мне эта идея не казалась правильной: она только узнала, что есть таймвены, и сразу её в гущу событий. Да и непонятно, что там вообще у Оззи происходит, может, она там будет неуместна. Однако Мегги была готова ехать с нами куда угодно.

— Давай встретимся завтра, а пока отвезём тебя домой, — устало сказала я.

Она неохотно согласилась.

Аллан вызвал такси, Мегги сказала свой адрес, и мы вышли на улицу. Ветер был всё ещё достаточно сильным, но не таким холодным. Или мне так казалось. Мы молча стояли и ждали такси, Мегги поглядывала на Аллана в надежде, что он разрешит ей ехать с нами. Аллан или этого не замечал, или делал вид, что не замечает.

Мы сели в такси. В машине звучала какая-то интересная музыка, и я попросила сделать её погромче. Я ехала и наслаждалась музыкой и поездкой. Аллан тихонько общался с Мегги.

Когда мы приехали к дому Мегги, на улице её встречал мужчина. Она вышла, что-то ему сказала, он взглянул на меня, и я опешила. Передо мной стоял мой преподаватель продвинутой группы — Виктор Цвих.

Попросив водителя подождать, я вышла из машины. Его взгляд на мгновение изменился, но уже через пару секунд он вернул себя в прежнее состояние.

— Кто это? — спросил он. — Познакомишь нас?

Мегги представила меня по имени, а Виктора — как папу. Я решила подыграть и просто пожала ему руку. Мне так хотелось сказать что-то типа «А не встречались ли мы раньше?», но я воздержалась.

— Не хотите ли зайти на чашечку чая? — предложил Виктор. Это было довольно странным, если учесть время, о чём напомнила Мегги. — Какая разница, какое время? Если есть хорошие люди и хороший чай.

Я поняла, что он что-то придумал, но пока не понимала, хорошо ли это для меня. Сейчас было четыре с лишним утра, и я согласилась. Не знаю, почему я это сделала, но я решила, что к Оззи я успею.

Мы отпустили такси и зашли в дом. В доме горело много света, и Мегги была удивлена, что и мама не спит. Я думала, как мне сказать Виктору, что мы рассказали Мегги о таймвенах. Хотя я допускала, что, возможно, это какая-то западня или розыгрыш, но больше мне казалось, что Мегги на самом деле ничего не знала.

Ничего лучшего не придумав, я спросила у Виктора:

— Где у вас туалет?

— Я покажу.

Как только мы вышли из гостиной, Виктор шёпотом спросил:

— Элли, что ты тут делаешь?

— Вы мне предложили попить чай, — так же тихо ответила я.

— Я не об этом спрашиваю, — серьёзно продолжил он. — Почему ты с моей дочерью?

— Я не знала, что она ваша дочь. Но она ничего не знала о таймвенах, а теперь знает, — прошептала я.

— Зачем, Элли, зачем?

— Я не знала, что этого нельзя было делать, — начала защищаться я.

— Ладно, иди в туалет, будем решать, что с этим делать.

Я не хотела в туалет, но решила дойти, подумать обо всём этом и заодно написать Девиду. Девид ответил на удивление сразу вопросом: «У Виктора есть дочь?». Сказал, что мои родители и Эл пока не с ним, но они это решают. Было понятно, что там что-то происходит, но спрашивать было бы долго, потому я написала, что дочь есть. И получила ответ, что Девид о ней не знал.

Вернувшись в гостиную, я застала интересную картину: все сидели на диванах, Мегги увлечённо рассказывала о таймвенах, а Виктор и его жена сидели со странными лицами. Аллан, по всей видимости, не знал Виктора и потому единственный имел нормальный вид.

Виктор, подловив короткую паузу в монологе Мегги, сказал:

— Мегги, доченька, дай мне с мамой сказать несколько слов.

Мегги была очень воодушевлена и не очень охотно остановилась, но кивнула в знак согласия. Виктор тяжело вздохнул, посмотрел на жену, потом на меня и, выдохнув, начал:

— Мегги, ты знаешь, что я с мамой работаем в университете. Но, кроме этого, я веду лекции по вечерам. Ты раньше часто просилась прийти на мои вечерние занятия, но мы с мамой всячески тебя отвлекали от этой идеи. Мы даже знаем, что ты пыталась подловить меня и попасть на них. Мы за этим следили и делали всё, чтобы ты не узнала о таймвенах. — Он опять вздохнул и, увидев, что Мегги хочет что-то сказать, остановил её жестом и продолжил: — Это было обдуманное решение, которое мы приняли с твоей мамой ещё до твоего рождения. И это было не просто так. Это длинная история и моего, и маминого пути по жизни таймвенами, у нас будет время всё тебе рассказать. Сейчас я просто скажу, что мы вышли из этого сообщества, хотя это было непросто. Чтобы нас отпустили, я согласился проводить обучение новеньких таймвенов. — Он посмотрел на свою жену и улыбнулся. — Хотя твоя мама считает, что я согласился, потому что не готов полностью уйти от этого. Может, она и права. Она предлагала уехать и закрыть эту часть нашей жизни, но я не мог. — Он опять вздохнул.

Все ожидали, что Виктор продолжит, но он молчал. Воцарилась тишина, которая не давила, все погрузились в свои мысли, даже Мегги. Мне очень хотелось спросить, как можно покинуть сообщество, но я пока воздержалась.

Мама Мегги подошла к ней и обняла её.

— Мы расскажем тебе об этом мире и о нашем опыте немного позже. По плану это было на твоё двадцатипятилетие. Но получилось так, как получилось. И именно сейчас, когда наши идеи уже разделяют многие таймвены. — Она посмотрела в мою сторону и спросила: — Это не ты та Элли, о которой столько говорят?

Я посмотрела на Виктора, так как не знала, что ответить.

— Это она, — ответил Виктор.

— Я не знала, что обо мне говорят, — сказала я.

В этот момент я поняла, что пора ехать к Оззи.

Виктор вышел с нами на улицу с предложением побыть с нами и подождать такси. Закрыв двери снаружи, он сказал:

— Как тебе удалось избежать всей этой заварушки?

— Какой заварушки? — спросила недоумённо я.

— Которая сегодня была на собрании.

— Я не знаю, что там произошло.

— Ладно, мне надо возвращаться, вот и ваше такси. — Он указал рукой на машину, которая приближалась. — Элли, я хотел тебе сказать, что я на твоей стороне. Всё, что ты обо мне знаешь, на самом деле не совсем правда. И, — он сделал небольшую паузу, — пожалуйста, не говори о том, что сегодня было.

В этот момент я уже села в такси, он захлопнул дверь, и я не успела ему сказать, что уже случайно рассказала, что у него есть дочь.

— Элли, — позвал меня Аллан, — мне пишет Эл, спрашивает, почему ты не выходишь на связь, и просит о помощи.

Он показал мне сообщение от Эл: «Аллан, пожалуйста, скажи, где Элли. Передай ей, что мне очень нужна её помощь, без неё я не смогу. Попроси её написать мне и приехать».

— Это вряд ли Эл, — ответила я Аллану и рассказала, о чём мы с Девидом говорили в доме Мегги и Виктора.

Мы подъехали к Оззи и зашли с заднего входа. В кафе было темно, я не знала, что мне делать, и потому решила растянуть время с такой интенсивностью, чтобы даже теймвенны тоже замедлились и сильно, особенно те, кто не будет подтягивать своё время к норме.

Аллан не умел настолько управлять временем, и я подумала, что лучше сделать: оставить его тут или поправить ему время и взять с собой. Но так как я не знала, что меня там может ожидать, и держать время для двоих может быть затруднительно, я решила оставить Аллана и тихонько повернула дверную ручку.

Дверь была открыта, как и обещал Девид. Я зашла в первое помещение — было темно, но очертания предметов были видны. Я тут была только один раз и не могла определить, всё ли тут так, как было. Обсмотрев всё помещение, я нашла несколько дверей: первой оказалась кладовка, а со второй мне повезло, я вышла в коридор. Дальше я уже знала, как пройти в зал. Но в зале было пусто.

Девид сказал, что они тут, значит, здесь есть ещё какие-то помещения. Я начала проверять все двери в коридоре и вскоре нашла лестницу вниз. Наверное, мне сюда.

Проверив время, я спустилась по лестнице. Внизу я нашла очередную дверь, и под ней была щель, через которую пробирались лучи света. Тихонько приоткрыв дверь, я увидела уютное помещение, в котором в глубоких креслах сидели Девид, Оззи, профессор Свифт и ещё две женщины и один мужчина, но они были спиной или боком ко мне, и я не могла их разглядеть.

Моя уловка сработала — они не заметили изменения времени. Судя по всему, они просто общались, ничего сверхъестественного.

Я вернула время в норму, и все резко повернули ко мне головы.

— Элли, как ты так незаметно прошла? — спросил сразу же Оззи, но профессор Свифт его перебил:

— Она что-то натворила со временем, а мы не заметили. Правда, Элли?

— Я совсем немножко, — ответила я профессору и поздоровалась со всеми.

— А где Аллан? — спросила одна из женщин.

— Он сейчас придёт.

Оззи пошёл его встретить. Девид подошёл ко мне и спросил:

— Как ты? Хочешь чаю?

Конечно, я хочу чай.

— Профессор, что происходит?

— Всё хорошо, — ответил профессор. — Уже всё хорошо.

В этот момент пришёл Аллан, и профессор начал рассказывать, что их не пустили на собрание. У каждого были свои странные ситуации, что Эл и мои родители ещё задерживаются, но там всё будет хорошо. В итоге получилось так, что на собрании были представители тех, кто не хочет никаких изменений, а от новых взглядов только молодёжь. Понятно, что молодёжь не могла правильно и красиво отстаивать свои позиции, и представители миров заслушивали, по сути, только одну сторону. И переговоры свелись к тому, что всё и так хорошо, а эта молодёжь просто пытается изменить мир.

Тут профессор начал смеяться, наверное, предстояла какая-то весёлая часть. И он продолжил свой монолог:

— Они не учли одной вещи, что у нас много людей, которые давно имеют другие взгляды на наш мир, но никогда их не высказывали. И когда они поняли, что надо открываться, они взяли слово. Таких уважаемых семей у нас много, и большая часть из них как раз не из нашего направления. Они встали и по очереди рассказывали свои версии. И знаешь что, Элли? — он повернулся ко мне и сделал паузу. — Мне говорили, всегда говорили, что эти люди не смогут пойти против системы, что зря я на них трачу своё время и берегу их тайны. А вот и нет. Они взяли и рассказали наше видение миров.

— Это такие же таймвены, как Виктор Цвих? — перебила я профессора.

— Да, именно, таких много, которым не нравился уклад, который сейчас есть, но они не открывали свои взгляды своим направлениям, да и вообще мало кому. — Он вздохнул. — А дальше всё пошло как по сценарию, процесс запущен, теперь просто ряд переговоров, и мы построим новое взаимодействие. И всё это всколыхнула твоя история и твоя позиция. Хотя я об этом только по рассказам знаю, потому что меня там не было, к сожалению.

Когда услышала всё это, я, с одной стороны, обрадовалась, что всё закончено, все эти распри, дёргания меня. А с другой стороны, я расстроилась. Как будто произошло что-то большое и важное, а я всё пропустила. Профессор говорил о моём вкладе, но я его вообще не ощущала. У меня на глаза нахлынули слёзы, хотя я не понимала почему.

Девид подошёл ко мне, втиснулся на моё кресло и приобнял.

— Всё будет хорошо. Твои родители и Эл уже едут сюда.

Девид пошёл общаться с другими, Аллан сел возле меня, мы перекинулись какими-то фразами, а я не понимала, что происходит со мной. Ведь я должна радоваться, что эта эпопея с родителями закончилась, они будут продолжать свою жизнь, мне не надо никуда убегать, можно спокойно учиться. Меня не будут преследовать и переманивать, и тут я поняла, что меня беспокоит. Теперь я не знала, как мне жить с моими способностями, которые я даже ещё и не полностью обрела, ведь я могла ещё многому научиться, а теперь, по всей видимости, меня учить не будут. А может, мне надо будет вообще отказаться от использования моих умений? А если у меня родятся дети со способностями, то надо будет растить как обычных, как росла Мегги? Меня эта мысль уколола, хотя детей я не планировала ещё лет десять, а то и все двадцать. Но она, как заноза, начала меня раздирать.

Мужчины стояли посреди комнаты и общались, я подошла к профессору и попросила его уделить мне минутку. Вкратце рассказала ему мои грустные мысли. Он засмеялся:

— Элли, милая, не думаю, что тебе надо отказаться от всего, что ты умеешь. Есть люди, которые не умеют петь, но это же не значит, что всем запретили петь. Всё будет хорошо. Да и ты можешь принять участие в обсуждении. Мы придумаем лучшее взаимодействие между мирами. Сейчас разговор стоит о том, чтобы забрать воздействие, а всё остальное оставить. Как ты на это смотришь?

На это я смотрела положительно. Тут как раз пришли родители и Эл с Борисом. Эл была такой радостной, что я даже не помню, когда я её такой видела, родители меня обняли и начали мне рассказывать о своих приключениях. Эл их периодически перебивала, а Борис её останавливал. Я смотрела на всё это, и мне было так приятно, что вокруг меня такие близкие мне люди и они все знают, кто я такая, и принимают меня, разделяют мой мир и мою жизнь. И хотя сейчас ещё ничего непонятно, я чётко знаю, что мне надо привести мою жизнь в какой-то более стандартный вид. Наверное, я всё-таки запишусь в театр. А может, поеду в турне с группой Аллана. Я об этом подумаю чуть позже, когда вдоволь получу наслаждение от этого момента.