Тайком от отца

Глава 1. Яркая осень.

Лера выходила со двора школы вместе с Лией и Наташей. Они обсуждали планы на новый учебный год. Ведь Лера, Наташа, Калина, Рябина, Кирпич и остальные ровесники перешли в девятый класс. Класс где училась Лия, Фима, Руслан и Эдик стали одиннадцатым.

— Как же приятно пахнет, — Наташа остановилась и вдохнула полной грудью. Воздух пах прелой листвой и дымом — кто-то уже жёг костры.

— Листья… и что-то сладкое, — Лера принюхалась, пытаясь выделить вторую ноту.

— Это я, — Лия не оборачивалась, шла чуть впереди. — Духи. С утра пшикала.

Наташа догнала её и наклонилась к шее.

— Правда приятные. Как ты так — с утра, а до сих пор держится?

Лия усмехнулась. Не ответила — прошла ещё пару шагов, потом обернулась.

— Вазелин. Мажу чуть-чуть туда, куда буду пшикать. Держит дольше.

— Серьёзно? — Лера подняла брови. — Никогда бы не подумала.

— Я полгода сама не думала. Бабушка в Питере подсказала.

Лия сказала это просто — без хвастовства, без нажима. Но Лера заметила: при слове «бабушка» голос чуть изменился — не дрогнул, а стал плотнее, как будто Лия плотнее встала на ноги. Лера запомнила это. Не стала спрашивать.

Руслан догнал их на углу — не подбежал, а ускорил шаг, и Лера услышала его раньше, чем увидела: кроссовки по гравию, сбитое дыхание. Она обернулась, и лицо у неё поменялось — не улыбка, а что-то раньше улыбки: мышцы вокруг глаз расслабились, будто кто-то выключил тревогу.

— Вы куда? — спросил он.

Голос был ровный, но он смотрел только на Леру.

— Домой. Я шарлотку вчера пекла — хочу угостить, — Лера кивнула на подруг.

— Ого, — Руслан поднял брови. — Случилось что?

— С чего вдруг? Просто испекла.

— Ты три раза пекла, и три раза — когда было что-то.

Лера не ответила. Покраснела.

Лия, шедшая чуть впереди, обернулась.

— Не волнуйся, ваше спортивное тело мы обсуждать не будем. Секретов про твою тренировку у нас нет.

Руслан и Лера покраснели одновременно — одинаково, от шеи до ушей. Лия фыркнула. Наташа отвернулась, пряча улыбку.

— Шучу, — сказала Лия. И не шутила.

К Руслану подошли Эдик и Серафим.

— На улице такая хорошая погода. Может быть пойдём прогуляемся? — Предложил Эдик.

— Не знаю. А кто пойдёт гулять? — Спросил Серафим.

Эдик взял его за подбородок и повернул к девчонкам.

— Да хоть их и сестёр Леры.

— Если матурым согласится. — Сказал Руслан.

— Пойду спрошу. — Серафим подошёл к Лере.

— Что-то случилось?

— Пойдёте гулять?

— Девчонки? — Лера повернулась к ним.

Они кивнули.

— Тогда Надю с её сестрой пригласи тоже.

— Хорошо.

Серафим отошёл к своим друзьям.

— Я теперь единственный одиночка в этой компании.

— Не переживай. Вокруг столько красивых девушек. — Фима похлопал по плечу Эдика.

— Была у меня любовь как вы помните...

— Какая любовь? — Руслан нахмурил брови.

— Она всё равно оказалась не взаимной. — Эдик махнул рукой.

— А потом он стал флиртовать с другими девушками... Дай мне перечислить. — Фима начал складывать пальцы на руках. — Мария Васнецова — моя прошлая симпатия. Потом...

— Так хватит! — Эдик прикрыл ему рукой рот.

— Ну ладно. — Серафим скрестил руки на груди.

— Так, что за любовь?

— Как раз таки и Мария Васнецова. Она крутила роман с нами одновременно. Мы об этом даже и не знали. Эдик ухаживал за ней. А когда та, отвергла меня, то стала с ним больше общаться. Мария полезла к нему целоваться, а потом угрожала, что расскажет парню. Якобы он домогался до неё. — Сказал Серафим.

— Я поэтому и не говорил! Вишня, успокойся!

— Не злись.

Парк начинался сразу за школой — не городским сквером, а настоящим, с высокими берёзами и оврагом, куда летом бегали купаться. Сейчас овраг был сухой, и берёзы стояли жёлтые, как будто их окунули в краску.

Надя шла чуть позади, подбирала листья. Не просто рвала — выбирала. Один разворачивала, смотрела на свет, клала в пакет. Другой — клала обратно.

— Красиво. — сказала она, и больше ничего не добавила. Не нужно было.

Наташа шла рядом с Лией, и лицо у неё было тихое, незащищённое — без обычной весёлости, без «а помните, как…». Просто шла и смотрела.

— Осень, — сказала она наконец. — Яблоки люблю. И вот этот свет. Как будто всё теплое, но уже не греет.

— А мне не нравится, — Лия сказала это так, будто отвечала на спор, который никто не начинал. — Дождь, сыро, школа. Брр. Весна лучше.

— Весна — это грязь и слякоть. — Даша шла под руку с сестрой. — Ничего хорошего. Бесснежье, побеги только из земли лезут, всё серое.

— Это март, — Лия махнула рукой. — Март не считается. Апрель и май.

— Мне нравится лето, — Серафим сказал это тихо, как будто извинялся. — Раннее утро. Когда природа просыпается. Тишина, туман над рекой. Можно сидеть и молчать.

— И ты молчишь. — Эдик хмыкнул. — Вот это действительно редкость.

— Шутка дня. — Серафим не обиделся. Он вообще не обижался.

Наташа повернулась к Лере.

— А тебе?

— Осень. — Лера ответила быстро, без раздумий. — Она и вправду чудесная.

— Конечно. — Лия тихо хмыкнула. — Лера рядом, осень, романтика. Неудивительно.

Лера не ответила. Только улыбнулась — уголком рта, еле заметно. Руслан шёл рядом, и его рука случайно — или нет — касалась её руки. Он тоже улыбался.

— Ко мне вот первоклашки прибегают и обнимают. — Сказала Лия.

— Это мило. — Улыбнулась Надя.

— Они моё имя запомнить не могут и просто называют принцесса.

— Они правы. Ты очень похожа на принцесс. — Сказала Даша.

— Спасибо. — Лия смутилась.

— О, а давайте поиграем в одну интересную игру. — Вдруг предложила Лера.

— И в какую же? — Спросила Наташа.

— Мы распределим кто что соберёт. А именно осеннюю атрибутику. Необычные виды листьев и шишек.

— А может быть по командам? — Спросила Наташа.

— Нас 8. В принципе можно.

— Я тогда с Лией. — Наташа подошла к ней.

— Я не против. Может собирать красные листья.

— Я с матурым. — Руслан подошёл к Лере.

— Ну я с Надей.

— Вы нам даже выбора не оставили. — Сказал Эдик.

— Это судьба. — Улыбнулась Лия.

— Смешно. — Эдик скрестил руки на груди.

— Пошли, давай. Они уже убежали. — Даша махнула рукой.

— Пойдём.

Эдик и Даша отстали от остальных — не нарочно, просто Даша остановилась у клёна. Клён был огромный, старый, с растрескавшейся корой. Ветви были усыпаны жёлтыми и багряными листьями, и некоторые уже падали — медленно, будто не решаясь.

— Смотри. — Даша подняла лист. Жёлтый, с красными краями, как будто его окунули в два цвета. — Как тебе?

— Замечательный, — Эдик взял лист, повертел. — У него прожилки, как карта. Видишь? Здесь — река. Здесь — дорога.

— Ты всегда так — везде карты видишь?

— Я везде аналогии вижу. Это болезнь.

— Это не болезнь. Это способ думать.

Эдик посмотрел на неё — чуть дольше, чем нужно. Потом отвернулся.

— Хороший день, — сказал он. Не ей — листьям, клёну, свету. — Потому что с друзьями.

Даша не стала уточнять, почему он сказал «с друзьями», а не «с тобой». Но запомнила.

Её сестра в это время собирала жёлуди и еловые шишки. Серафим подсказывал ей. Он хорошо разбирался в химии и биологии.

— Из маленьких раскрытых шишек, ты сможешь сделать варенье. Оно вкусное. И кстати полезное.

— Бабушка готовила несколько раз. Реально вкусное кстати.

— Это же природная сладость. — Серафим взял раскрытую шишку.

— Ты явно фанат природной аптеки. — Заметила Надя.

— Да. Я как раз в свой блокнот, который ты мне подарила, всё записываю. — Он достал из кармана фиолетовый блокнотик. — Здесь много записей.

— Я рада, что тебе понравился подарок.

— Как думаешь, что сейчас собирают Руслан с Лерой?

— Они собирают листья. Сестрёнка сказала, что из них можно икебану сделать. Она кстати несколько аппликаций создала. В комнате моей как минимум три висят. Это все её подарки для меня.

— Ого. А ей получается нравится из этих листьев творить. Это кстати хорошо, когда у человека есть какой-то интерес.

— А я кстати люблю узнавать биографии писателей и не только... Вот к примеру ты знал, что Пушкин в своих стихотворениях про Саранск как-то написал. Я об этом когда узнала, сразу Лере рассказала. Она была в шоке.

— Любопытная ты.

— А я и не отрицаю. — Надя повернула голову к Лии. — А что интересно они делают?

Лия и Наташа отошли в сторону — Наташа собирала листья, Лия просто шла рядом, изредка поднимая что-то с земли и разглядывая.

— Можно в лес как-нибудь — за грибами. — сказала Лия, не меняя тона. — Меня дедушка учил. Как отличить, куда срезать, что брать, что нет.

— Ты и грибы умеешь? — Наташа подняла голову. — Когда успела?

— В Питере жила. Каждую осень ходили. — Лия подняла красный берёзовый листок, повертела в пальцах. — Наташ, сестре твоей? В пятый перешла?

— Да.

— Там поделку задали?

— Да, осеннюю. Не знаю, что делать.

— Вот, — Лия протянула лист. — Берёза. Красная. Красивый. Ей подойдёт.

Наташа взяла лист. Держала его обеими руками, осторожно, как будто боялась помять.

— Спасибо, — сказала она. Потом, тише: — Лий, я сначала думала… что ты всё это — образ. Колючий, резкий. А ты добрая.

Лия замерла. Лицо не изменилось — но рука, которая тянулась за следующим листом, остановилась на полпути.

— С чего ты взяла, что это образ? — спросила она. Не агрессивно. С любопытством — как будто её действительно интересовало.

— Ты злая на словах. А на деле — добряшка.

Рябина поджидала их у окна на третьем этаже. Стояла, прислонившись к подоконнику, скрестив руки. Не одна — Рябина никогда не ходила одна. За ней, как тень, стояла подруга — Настя, из 11А.

— О, смотрите-ка, — Рябина отлепилась от подоконника. — Серая мышка нашла себе других вредителей. Компашка.

Лия остановилась. Лера — рядом. Наташа — чуть позади, инстинктивно.

— Тебе заняться нечем? — Лия не повысила голос. Просто встала между Рябиной и Лерой — не демонстративно, но Рябина заметила. — Кирпич опять бросил тебя, и ты на Леру срываешься?

— Бросил? — Рябина усмехнулась. — Стас не бросал. Это ваша серая мышь его чуть за решётку не упекла. Он ничего не сделал. Просто преподал урок.

— Урок? — Лия сделала шаг вперёд. — Это что — урок называется?

— А что? Каждая вторая с ним спать хочет. Вашей просто «повезло». Он ей услугу оказал.

Лера молчала. Стояла за плечом Лии и молчала — потому что слова не шли. Не потому что нечего сказать, а потому что горло сжало, как тисками. Она знала, что Стас рассказал Рябиной. Знала, что Рябина знает про Саратов. Но слышать это вслух, в коридоре, при Наташе, при Насте — это было другое.

Наташа увидела, как Лера побледнела. Не покраснела — побледнела, как будто кровь отлила от лица. Она обняла подругу за плечи.

— А каждая вторая сейчас здесь? — Лия не отступала. — Или это ты — одна? И твой Стас — извращенец.

Рябина ударила.

Не предупредила, не замахнулась — просто ударила, открытой ладонью, по щеке. Быстро и звонко.

Лия не отшатнулась. Щека покраснела, но она стояла.

— Ваша серая мышь — шлюха, — Рябина говорила ровно, без крика. — После девятого уйдёт и будет телом зарабатывать. Единственное, на что способна.

Лера не слышала. Точнее — слышала, но слова проходили сквозь, как через стекло. Земля ушла из-под ног — не в тот момент, когда Рябина сказала «шлюха». Раньше. Когда Рябина сказала «Стас всё рассказал». Всё. Значит — всё. Значит, видео. Значит, шантаж не закончился. Значит — никогда не закончится.

Лия ударила Рябину. Тоже пощёчиной — зеркально, той же ладонью.

— Слишком много говоришь.

Рябина вцепилась ей в волосы. Они стали биться — молча, вцепившись друг в друга, периодически выдирая пряди. Не как дерутся мальчишки — кулаками, с размаху. Как дерутся девочки — близко, грязно, за волосы.

— Перестаньте! — Наташа попыталась подойти, но её оттеснили. — Лия, не надо… Вспомни, что самое больное у тебя!

— Тебе стало лучше? — Лия не обернулась. Она обращалась к Лере.

— Я смирилась, — Лера сказала это тихо, почти шёпотом. — Смирилась с тем, что было.

— Смирилась?! — Рябина выдернула руку. — Да вы с ним…

Лия прикрыла ей рот ладонью. Рябина укусила.

— Что здесь происходит?! — Мария Александровна стояла в дверях. Классная руководительница девятого. — Живо к директору!

Рябина с Лией пошли в кабинет. Они сидели друг напротив друга.

— Ну вы же девочки! — Сказала директриса. — Зачем же, Лия, избила девушку моего сына — Стасика.

— Она начала бить морально. Ну а я физически. Уж синяк или царапинку вылечить можно. — Лия скрестила руки на груди.

— Ты прям как пацанка. — Сказала директриса.

— Простите нас, Юлия Сергеевна. Просто она начала про Стаса говорить много лжи. Якобы он смотрит на других. Ну а я стала ревновать. Но показывать этого не стала. Ей наверное, что-то не понравилось. Поэтому и полезла с кулаками. — Рябина очень хорошо врала.

— Верю тебе, Алёна. Лия, тебе выговор! Родителей в школу! А ты, Алёна, своих тоже зови.

Спустя час приехали родители. Там происходили разборки. Крики были слышны из кабинета и разносились по всему коридору.

В классе все шептались. Они остерегались Лию. Ведь о той пошёл слух, якобы она бандит.

— Там про тебя такое говорят... — Эдик подошёл к Лии на перемене.

— Я в курсе.

— Это правда, что Лера первая накинулась на Рябину? Просто на неё не похоже.

— Алёна начала говорить, что Лера проститутка, которая после девятого класса пойдёт телом зарабатывать. Мне это не понравилось и я ударила её.

— За подругу защитилась? Это похвально.

— Спасибо. — Она улыбнулась.

— Только почему к вашей ссоре приписали Леру?

— Это Рябина. Она придумает всё, что ей угодно. Её парень Кирпич, который сыночка-корзиночка нашей директрисы. А она в свою очередь ведёт себя очень ужасно. Ей говорят, что в школе над учениками издеваются. А она начнёт орать, что мы слишком много выдумываем.

— Многие люди не меняются. — Он раскинул руки в сторону.

И вот прошло несколько дней.

— С наступающей днюхой, дружище. — К Руслану подошёл Эдик. Он начал теребить его волосы.

— Спасибо. Но мог бы и в день рождения поздравить. Я же пригласил тебя тоже.

— Ну а будто бы сейчас тебе не понравится.

— Я просто к слову сказал.

— Ладно, проехали тему. — Он махнул рукой.

К ним подошёл Серафим.

— Ты в этот раз будешь устраивать праздник?

— Буду. Как раз в воскресенье.

— И кто же там будет?

Мимо них пробежала Наташа. Она врезалась в Фиму.

— А? — Она подняла голову. — Извините, Серафим Макарович. — Она отошла в сторону.

— Ты откуда бежишь? — Спросил Руслан.

— Там... — Она смутилась. — Калина.

— И что? — Он нахмурил брови.

— Ничего... — Она убежала.

— И что с ней? — Спросил Серафим. — Она меня даже по имени и отчеству назвала... Меня это пугает.

— А тебе хочется, что бы тебя Вишня называли?

— Это для друзей... Допустим для вас.

— Руслан, я тут подслушала кое-что... — Из-за угла вышла Рябина.

— И что же ты подслушала? — Эдик повернулся к ней. Ухмыльнулся.

— Это правда, что у Руслана день рождения в воскресенье? — Она начала наматывать прядь на палец.

— Да. — Эдик улыбнулся. — А что?

— Пацаны, вы мешаетесь. Я хочу поговорить с красавчиком. — Она улыбнулась.

— А Стас ревновать не будет?

— Даже если будет? Полигамия — это очень правильно с биологической точки зрения.

Эдик рассмеялся — коротко, громко. Как будто она сказала что-то очень смешное.

— Ты что? — Рябина нахмурилась.

— Полигамия. От тебя услышать. — Эдик покачал головой. — Ну ты и терминология. Давай тогда по-биологически: ты к Руслану подошла зачем? Поздравить или подкатить?

— Я вообще-то не тебя люблю! У меня парень есть!

— Знаю. Кирпич. Тот самый, который «сынка-корзинка». — Эдик загнул пальцы, перечисляя. — Красивый, богатый, мама — директриса. И при этом ты к каждому второму подкатываешь. В биологии это как называется?

— Я не подкатываю!

— А что тогда? Просто мимо проходила?

— Ну он красивый! А ты? Да даже твоё имя очень подходит твоему характеру!

— Я знал, что я сногсшибательный. — Эдик подмигнул.

— Эдик, ты что с моей девушкой делаешь? — Позади послышался голос.

Он отошёл от Рябины и повернул голову.

— Ого. Сынка-корзинка. Что-то случилось?

— Ты что с моей девушкой тут вытворяешь?

— Он домогался до меня. — Алёна солгала. Она подбежала к Стасу и обняла за шею.

— Ты зачем чужих девушек трогаешь?

— Я её не трогал. Она сама подошла. — Эдик пожал плечами. — Спроси у неё.

— Я видел.

— Видел? — Эдик усмехнулся. — Ну и что? Я стоял рядом. Это не преступление.

— Ты ей дорогу перегородил.

— Разговоривал. Вежливо. И вообще, ты в курсе о карме?

Стас сделал шаг к Руслану. Не к Эдику, а именно к Руслану. Эдик не был особо уязвим. Или был. Стас не знал.

— Какая карма? Я к чужим девушкам не пристаю. — Его лицо было очень близко к лицу Руслана.

— Ах чужих девушек не трогаешь? — Руслан сделал шаг назад.

— Ой, хватит прибедняться! Чё я с Лерой делал? Она сама меня спровоцировала на такое поведение!

— Давай поговорим как мужики. После школы, около гаражей.

— А здесь боишься? Мамочка заругает? Ах забыл. У тебя же её нету... Есть только мачеха.

— Про мать было лишнее! — Руслан подбежал к Стасу и схватил за воротник рубашки.

— А ты только драться умеешь? Словами решить не вариант?

— До тебя доходит только так. — Руслан дал пощёчину Кирпичу.

— Ты же знаешь, что произошло после последней драки? Хочешь, что бы твоя шлюха страдала? — Стас начал смеяться.

— Заткнись, шелуха луковая! Ты только и умеешь, что издеваться над людьми! Ты девиант!

— Я нормальный! А ты скотина! Доедаешь остатки! Твоя серая мышка очень грязная, но ты всё равно принял её!

Руслан ударил Стаса.

— Ты что вытворяешь? — Стас стиснул зубы.

— Помогаю пополнить бюджет врачам. — Он заправил рукава и подошёл к нему.

Началась драка. Эдик с Серафимом заметив, что становится только хуже, переглянулись.

Стас отошёл в сторону и начал смеяться.

— А ты забавный. — Кирпич вытер с носа кровь. Он посмотрел на руку, а потом кинул злой взгляд на него.

Эдик и Серафим подошли к Руслану и оттащили.

— Удерживайте получше свою психованную псину! — Крикнул Стас.

Эдик и Серафим держали Руслана. Тот пытался вырваться.

— Скажи спасибо, что существует мораль!

— А ты просто слабый! Вот и прикрываешься моралью! Ты скотина! Жрёшь остатки после остальных.

— Стас, успокойся. — Сказал Эдик.

— Вишня, я тут твою Надю видел. Ты как-то на улице гулял с ней. — Стас сказал это мимоходом, будто продолжал мысль. — Симпатичная. Тихая. Такие — послушные.

— Не лезь к ней. — Серафим пытался говорить спокойно.

— Я? Да я просто смотрю. — Стас чуть наклонил голову. — Знаешь, мне нравятся тихие. Они не сопротивляются. Не кричат. — Стас подошёл к Руслану и наклонил голову в его сторону. — Как твоя серая мышка, например.

Пауза. Серафим стиснул зубы.

— Ты больной.

— Я? — Стас рассмеялся. — Я просто знаю, чего хотят девушки. А ты, Вишня, похоже, не знаешь. Она у тебя в платьях ходит — для кого? Не для тебя же.

— Можешь так не выражаться. Если бы твоей сестре или девушке сказали, то как бы отнёсся? Наверное, тебе бы не понравилось.

Стас схватил его за галстук. Фима вырвал его и кинул в сторону. Стас начал бить его. Фима начал защищать себя.

Мимо проходил завуч. Тот самый, к которому отправляли Леру.

— Живо к директору! — Голос звучал грубо.

В кабинете была напряжённая обстановка. Серафим и Руслан сидели напротив Стаса. Эдик сидел в стороне. Он был свидетелем.

— И зачем вы избили моего сына? — Юлия Сергеевна была злой.

— Он первый полез.

— Руслан, хватит врать. Ты в девятом классе его избил и сейчас! Ладно ты... Но Серафим?! — Она повернулась к нему. — Ты же хороший мальчик. Что произошло?

— Он начал говорить нехорошие вещи о девушках.

— Одна и та же пластинка! Тебя явно Руслан заразил... — Юлия Сергеевна нервно улыбнулась.

— Но вообще-то они правы. Стас перегнул палку и та сломалась. — В разговор влез Эдик.

— Я лучше знаю своего сына! Вначале Лия бьёт Алёну, теперь вы моего сына. Что с вами не так?

— И правильно делаем. — Ответил Эдик. — С такими людьми только так и общаться! Они ничего не понимают.

— Ты же сейчас защищаешь гопников. Зачем тебе это? Вы мальчики решили себе репутацию испортить в одиннадцатом классе? По закону нужно вызвать родителей и поставить на учёт... Пожалуй так и сделаю. Позвоню родителям. Твои тоже должны прийти, Эдик.

— А бабушку можно позвать? Мои родители просто сейчас работают. — Сказал Эдик.

— Ну хорошо.

В школу приехал Родион Фалилеев Дмитриевич с женой Лизой. К Серафиму приехал отец Макар и мать Анна. К Эдику приехала бабушка Людмила Ивановна.

Кабинет директрисы. За столом — Юлия Сергеевна. Напротив: Родион (пальцы сплетены, лицо каменное), Лиза (рядом, смотрит в пол), Макар (красный, ёрзает на стуле), Анна (прижала сумку к груди), Людмила Ивановна (сидит прямо, руки на трости). Дети — у стены.

— И зачем вы избили моего сына? — Юлия Сергеевна посмотрела на Руслана и Серафима.

— Он первый полез, — сказал Руслан.

— Руслан, хватит врать. Ты в девятом классе его избил и сейчас. — Она повернулась к Серафиму. — Ты же хороший мальчик. Что произошло?

— Он говорил грязные вещи о девушках, — Серафим не поднял глаз.— Одна и та же пластинка. Тебя Руслан заразил. — Юлия Сергеевна нервно постучала ручкой по столу.

Эдик, сидевший в стороне, подал голос:

— Но они правы. Стас перегнул палку, и та сломалась.

Юлия Сергеевна повернулась к нему.

— Я лучше знаю своего сына. Сначала Лия бьёт Алёну, теперь вы — моего сына. Что с вами не так?

— И правильно делаем. — Эдик не отвёл взгляд. — С такими людьми только так и общаться.

Макар Вишнёв встал. Стул скрипнул.

— Мальчики сделали правильно. Я много раз слышал об этом Стасе.

— Я лучше знаю своего сына! — Юлия Сергеевна ударила ладонью по столу.

— Нет. Не знаете. — сказала Людмила Ивановна. Тихо. Без крика. И от этого все замолчали. — Вашему сыну восемнадцать. Мальчики его возраста Родине служат. А он в школе сидит и девочек обижает. И вы его покрываете.

Юлия Сергеевна побледнела.

— Выйдите из кабинета.

Ученики и родители вышли на улицу.

— И правильно сделали, что ударили этого сына. — Сказала Анна. Она была мамой Фимы.

— А я своего сына учу, что бы он не дрался! — Сказал Родион Дмитриевич. — Ему семнадцать вот вот исполниться. Как бы взрослый человек.

Из школы выбежала Лера. Она увидела Руслана и подошла к нему.

— Я тут узнала, что тебя к директору отправили за драку. Серафим тоже был с тобой. — Она обняла его. Руслан обнял в ответ.

— Про Надю много говорил. — Сказал Фима.

— Могу пластырем поделиться. — Лера повернула голову к Серафиму.

— Не надо. Я дома полноценно обработаю. — Серафим подошёл к родителям. — Я пойду дружище.

— Хорошо. — Вполголоса проговорил Руслан.

— Мы тоже пойдём. — Сказал Эдик.

Все друзья ушли по домам. Руслан и Лера стояли за пределами школы, у парковки. Лера прижималась к его плечу. Руслан обнимал её — одной рукой, не сильно, как будто боялся сломать. Со стороны они выглядели как обычные подростки после школы. Ничего особенного.

Родион стоял у машины — чёрной, дорогой, с тонированными стёклами. Он не подошёл. Не окликнул. Просто смотрел. Лиза стояла рядом — ровно, руки скрещены, лицо закрытое. Ждала.

Наконец Родион пошёл к ним. Не быстро — размеренным шагом, как человек, у которого есть время и право. Лера почувствовала его раньше, чем увидела — Руслан напрягся, весь, как натянутая струна. Рука, которая лежала на её плече, сжалась — больно, до синяка. Он не заметил.— Пошли, — сказал Родион. Два слова. Без интонации. Как выключатель.

— Я пешком. — сказал Руслан. Голос был ровный, но Лера чувствовала, как он дрожит — не снаружи, внутри. Как озноб без температуры.

— Я сказал — пошли.

— Зачем вы так? — Лера оторвалась от Руслана и повернулась к Родиону. — Он ничего не сделал. Стас первым начал.

Родион посмотрел на неё. Не сверху вниз — он был не намного выше. Просто посмотрел. Как смотрят на предмет, который мешает на пути. Без злости. Без интереса. Так смотрят на камень, который нужно перешагнуть.

— Это не твоё дело. — сказал он. Тихо. Почти вежливо. — Руслан. Машина.

— Отец, я домой сам дойду.

— Ты не понял. — Родион сделал шаг к сыну. — Хватит тут стоять с ней. Пошли.

Он не кричал. Не хватал. Просто стоял рядом — и от этого стояния Руслан стал белым. Кровь отлила от лица, руки опустились. Лера видела, как он сглатывает — судорожно, как перед рвотой.

— Руслан. — сказала Лера. — Можно я позвоню папе?

— Не надо. — прошептал он. Не ей — себе. — Не надо. Я поеду. Всё нормально.

— Это не нормально.

— Матурым. — Он повернулся к ней. Глаза были сухие, но мёртвые. — Я позвоню. Иди домой.

— Руслан!

— Иди. — Он сказал это тихо, но Лера отступила. Не потому что испугалась — потому что увидела: ему хуже, если она останется и будет смотреть.

Руслан пошёл к машине. Не обернулся. Сел на заднее сиденье. Руки положил на колени. Родион сел впереди. Лиза — рядом с ним. Двери закрылись. Машина тронулась.

Лера стояла на парковке и смотрела, как машина выезжает со двора. Достала телефон. Набрала Руслана. Гудки. Гудки. Гудки. Он не ответил.В машине было тихо. Родион молчал. Лиза смотрела в окно. Руслан сидел на заднем сиденье и считал фонари за окном. Один. Два. Три. Четыре. Это помогало — не думать о том, что будет дома.

— Родя, просто запрети ему общаться с этой девчонкой, — сказала Лиза. Буднично, как предлагала рецепт на ужин. — И нет проблемы.

Родион ничего не ответил. Только руки на руке сжались чуть сильнее.

Через двадцать минут они были дома. Руслан вышел из машины первым. Прошёл в дом, снял ботинки, повесил куртку. Руки двигались автоматически — тело знало ритуал. Разуться. Повесить. Пройти в комнату. Сесть. Ждать.

Он не успел сесть. Родион вошёл следом. Дверь за ним закрылась — не хлопнула, закрылась. Тихо. Это было хуже, чем хлопок. Хлопок — это ярость. Тихая дверь — это приговор.

— Стоять.

Руслан остановился посреди коридора. Не повернулся — не мог. Стоял спиной к отцу и слушал свои собственные дыхание — частое, рваное, как у собаки, которая прячется

— Ты снова позоришь семью.

— Я не…

— Я видел. Держался за эту девчонку, как… — Родион не подобрал слова. Просто замолчал. Потом: — Я тебе запрещаю с ней видеться.

— Вы не можете запретить.

— Я — твой отец. Я кормлю тебя. Одеваю. Даю крышу. Всё, что у тебя есть — моё. И ты будешь делать, что я скажу.

— Обеспечиваете? — Руслан повернулся. Голос дрогнул — он не хотел, что бы это звучало, но оно вырвалось.

— А когда я у бабушки жил? Вы обеспечивали?

— Я отправлял деньги.

— Бабушка не получала от вас ни копейки. Она ходила на работу. Покупала еду. Лекарства. — Руслан говорил быстро, как будто боялся, что если остановится — не сможет начать снова. — Где вы были, когда я чуть не умер? Меня отпевать могли!

— Я бы не плакал.

Руслан замолчал.Это было как удар под дых — резкий, точный, от человека, который знает, куда бить.

— Что?

— Я сказал — я бы не плакал. — Родион стоял в трёх шагах. Ровно. Спокойно. — Ты — не сын мне. Я в этом не уверен. Твоя мать шлялась с кем попало.

— Не смейте говорить про маму.

— А что? Правда глаза колет? — Родион сделал шаг. — Она была шалава. И ты, наверное, от кого-то другого.

— Бабушка говорила, что вы не присылали денег. Ни разу.

— Старуха врала. Как и твоя мать.

Руслан не помнил, как сжал кулаки. Просто вдруг почувствовал — ногти впиваются в ладони, больно, до крови. Голова гудела. Не мысли — гул. Как телевизор на пустой волне.

— Про маму — лишнее. — сказал он. Сквозь зубы. Каждое слово отдельное, как через стену.

Родион ударил.

Не кулаком — ладонью. Открытой, сбоку, по лицу. Не сильно — по меркам драки. Но Руслан не был в драке. Он стоял в коридоре своего дома, в носках, без куртки, и отец ударил его по лицу. Голова дёрнулась влево. В ушах зазвенело. Щека горела — не от боли, от унижения.

— Закрой рот. — сказал Родион. — И слушай. Ты не будешь видеться с этой девчонкой. Не будешь говорить про мать. Будешь делать, что я скажу. Иначе…

— Иначе что? — Руслан повернулся. В ушах звенело, но он слышал себя — далеко, как из-за стены. — Ударите снова? Бьёте — а потом меня же отправляют к директору за драку. Вы меня бьёте — а потом говорите, что я неблагодарный.

Родион схватил его за кофту — двумя руками, сжал ткань на груди и толкнул. Руслан врезался спиной в угол — ребра ударились о стену, больно, тупо. Он согнулся — не от боли, от рефлекса. Руки инстинктивно поднялись к лицу.

— Не смей повышать на меня голос. — сказал Родион. Тихо. Почти шёпот. — Ты — ничто. Без меня ты — ноль. Запомни это.

Он отпустил кофту. Руслан сполз по стене — не упал, просто сел. На пол, в коридоре, в носках. Руки дрожали. Он спрятал их в карманы — что бы не видеть.

Родион прошёл мимо него — в кабинет. Дверь закрылась. Слышно было, как щёлкнул замок.

Лиза прошла по коридору, посмотрела на Руслана — сверху вниз. Он сидел на полу, прижав колени к груди. Щека красная. На кофте — мятый след от отцовских пальцев.

— Встань. — сказала она. — Иди к себе.

Он не встал. Сидел и смотрел в пол. Лиза подождала десять секунд, потом пошла на кухню. Слышно было, как она включила чайник.

Руслан сидел на полу минут пятнадцать. Может, больше. Потом встал — медленно, держась за стену. Ребра болели — не сильно, но каждый вдох отдавался в боку. Он прошёл в комнату, закрыл дверь, сел на кровать.

Достал телефон. Руки тряслись — он трижды промахнулся мимо кнопки вызова. Потом набрал Леру.

— Алло? — Её голос — сразу, будто она держала телефон в руке и ждала.

— Это я. — сказал он. Голос был хриплым. — Матурым, я дома. Всё хорошо.Пауза.

— Ты врёшь. — сказала Лера. Тихо. Без упрёка. Просто — констатируя.

— Нет.

— Руслан.

— Я сейчас буду у тебя. Не волнуйся.

— Я слышу, что ты…

— Лера. Не надо.

Она молчала. Потом:

— Я люблю тебя.

— Я тоже. — Голос сломался на последнем слове. Он положил трубку, пока она не услышала.

Лег на кровать. Не раздеваясь, не укрываясь. Подтянул колени к груди. Ребра ныли. Щека горела. Руки всё ещё тряслись — он спрятал их под подушку.

Через стену было слышно, как Родион разговаривает по телефону — ровно, деловито, о чём-то деловом. Как будто ничего не произошло. Как будто между деловым звонком и ударом по лицу — нет разницы. Для него не было.

Руслан закрыл глаза. Не заснул — лежал, слушал гул в голове. Считал фонари. Один. Два. Три. Не помогало.

Спустя час Руслан оказался у многоэтажки, где жила девушка. Он собирался звонить, но тут вышла Лера. Она была с пакетом мусора.

— Ого. Ты всё же пришёл?

— Да. — Он крепко обнял её.

— Я тоже рада видеть тебя.

— Давай помогу. — Он взял в руки пакет.

На кухне сидел Лев Николаевич и Елена Сергеевна — мама Леры.

— О будущий затёк. А с видом что? — Спросил Лев, когда ребята зашли в прихожую.

— На улице темнеет рано. — Соврал Руслан. — Да и веток много.

— Понятно. Чай пить будешь?

— Мы в комнате попьём. — Сказала Лера. Она положила стаканы и конфеты на поднос.

— У вас дома так хорошо. Приятная атмосфера. — Заметил Руслан.

— Это точно. — Улыбнулась Лера. Она легла на кровать.

— Я тут кстати недавно выучил новую песню на гитаре. Хочешь покажу?

— А ты на гитаре играешь? — В комнату вошёл Лев Николаевич. — Я тут подслушал вас.

— Да. — Застенчиво проговорил Руслан.

— Пошли покажешь.

— У нас же гитары нету.

— Есть.

— Что? — Лера приподняла брови.

— Ты просто многое не знаешь. Пошли, будущий затёк.

Руслан пришёл на кухню. Там стояла гитара. Он взял её в руки.

— У тебя довольно хорошо получается. Ты самоучка? — Спросила Елена Сергеевна, когда Руслан перестал играть.

— Ну... не совсем. Восемь лет в Санкт-Петербурге учился. Сейчас сам учусь.

— Хорошая игра на гитаре. — Сказал Лев Николаевич.

— Спасибо.

Руслан пообщался с семьёй и когда полностью потемнело собирался уходить.

— Давай домой отвезу. — Предложил Лев Николаевич.

— Не стоит.

— На улице темно. Давай повезу.

— Ну ладно. Спасибо за помощь.

Лев Николаевич отвёз Руслана домой.

— Будущий затёк, ты на следующих выходных как? Свободен будешь?

— Наверное, да.

— Тогда на рыбалку поедем.

— Хорошо. Спасибо, что подвезли.

— В пятницу тогда обговорим. И да... обращайся если, что.

— Хорошо. — Руслан поклонился и ушёл во двор.

Утром Руслан спустился на кухню. Щека ещё побаливала — он посмотрел в зеркало перед выходом: след от ладони был почти не виден, только чуть розоватое пятно у скулы. Можно списать на ветку. Он списал на ветку.

Лиза готовила завтрак — яичница, тосты, чай. Не посмотрела на него. Не спросила, как спал. Просто поставила тарелку.

Родион уже сидел за столом. В костюме, выбритый, газета на столе — телефон, не газета. Читал новости. Руслан сел напротив. Молча взял тост. Ел медленно, без аппетита — челюсть двигалась автоматически.

Родион отложил телефон. Посмотрел на сына — коротко, как на отчёт, который нужно проверить и подписать.

— С понедельника Игорь будет возить тебя в школу и забирать.

Руслан поднял голову. Тост замер в руке.

— Куда возить?

— В школу. И к репетитору. От двери до двери.

— Зачем?

— Затем, что ты не умеешь себя вести. — Родион сказал это ровно, без нажима. Как сообщал расписание. — Если ты не контролируешь, с кем общаешься, я буду контролировать, где ты находишься.

— Это что, домашний арест?

— Это забота. — Родион приподнял бровь. — Игорь будет ждать у входа. Ты выходишь из школы — садишься в машину. Без остановок. Без разговоров. Без девчонок.

— А если мне нужно задержаться?

— Звонишь. Объясняешь. Я решаю.

Руслан молчал. Тост остыл. Он смотрел на него — на жёлтую корку, на каплю масла, которая застыла посередине. Хотелось швырнуть тарелку в стену. Взять и швырнуть. Смотреть, как яичница сползает по обоям. Но он не швырнул. Он знал, что будет дальше. Знает с детства.

— Понял? — Родион спросил без интереса. Уже знал ответ.

— Понял.

— Хорошо. — Родион взял телефон, встал, поправил пиджак. Прошёл мимо сына — не коснувшись. У двери обернулся: — И ещё. Телефон на стол.

— Что?

— Оставь телефон. На столе. Будешь брать только с разрешения.

Руслан не двинулся. Рука с тостом опустилась.

— Это…

— Не обсуждается.

Родион вышел. Дверь машины хлопнула. Мотор завёлся. Уехал.

Руслан сидел один. Лиза мыла посуду — спиной к нему, и было ясно: она слышала всё. И не собиралась вмешиваться. Ни тогда, ни сейчас, ни когда-нибудь.

Он положил телефон на стол. Экран погас. Остался тост, яичница и тишина.

Лиза обернулась.

— Доешь хотя бы. Не выбрасывай.

Руслан не ответил. Встал. Оставил тост на тарелке. Прошёл в комнату — переодеться к школе.

Через час за ним приехал Игорь — молчаливый, в чёрной куртке, за тридцать. Открыл заднюю дверь. Руслан сел. Машина тронулась.

До школы было двадцать минут. Ни слова.

И вот наступило воскресенье. Руслан пригласил друзей погулять в парк.

— Тут у меня одна проблемка нарисовалась.

— И какая же? — Спросил Серафим.

— Отец запрещает видится с матурым. Он нанял личного водителя, который будет возить в школу и потом к репетитору.

— А если вам в школе видится? — Предложил Эдик.

— Как вариант.

В это время девочки гуляли своей компанией. Они были не подалёку от них.

— Лер, а что Калине нравится? — Смущённо спросила Наташа.

— Ну... гулять нравится.

— И всё?

— В одну компьютерную игру нравится играть. Буквально этим летом узнал. Там с помощью кубиков строят.

— Ого.

— Она хотела услышать другое. — В разговор вмешалась Лия.

— И что же?

— Что Калине нравится она.

— Ты влюбилась в Тимура?

Наташа начала медленно кивать.

— Интересно получается. Он как раз перестал бегать за мной.

— Это очень хорошо.

— Тимур как по мне не очень привлекательный. — Сказала Лия.

— Ты что-то имеешь против людей в очках? — Спросила Лера.

— Я не про внешность... Он сам по себе, человек не очень. Будь осторожнее, Наташ.

— Нет, он прекрасен. — Наташа вздохнула.

— Хах. Ну даже не знаю. — Лия пожала плечами.

Руслан подошёл к девочкам.

— Матурым, нам надо серьезно поговорить.

— Хорошо, вампирёнок.

Руслан сделал глубокий вдох и выдох. Он взял её за руку.

— Они такие милая пара. — Надя слегка облокотила голову на Серафима.

— Прям как мы?

Надя улыбнулась.

— Да. — Она обняла его.

В это время Руслан и Лера стояли у лавочки.

— Матурым, лучше присядь.

Лера приподняла брови. Она села деревянную скамейку.

— Мой отец запретил нам видится... Он нанял личного водителя, который уже с понедельника будет возить меня в школу и к репетиторам.

— А за что? За что такой запрет?

— Он считает, что не пара я тебе.

— Понятно. — Она убрала взгляд в сторону. — Теперь только в школе будем встречаться?

— Походу. Ты не расстраивайся... Наши отношения останутся. Только теперь выйдут на новый уровень. Придётся видится в тайне.

— Тайные встречи? Запретная любовь? — Она подняла голову.

— Ну да.

— Звучит интересно в теории. Но что ждать на практике?

— Поживём — увидим. Надеюсь ты не расстроилась?

— А у меня будто бы выбор есть. — Она убрала взгляд.

— Я же вижу, что что-то не так. — Он взял её за руку и поднял. Руслан прижал девушку к себе и обнял.

— Просто... Я тебя люблю. Хочу видеться и гулять с тобой... А тут такое.

— Я тоже люблю тебя. Попытаюсь придумать, что-нибудь.

Ребята дошли до кафе. Там было особо не многолюдно. Ребята подошли к большому столику и сели за него.

— Учёба только началась, а учителя уже все соки выжили. Так ещё и остальное окружение пытается добить. — Сказал Руслан.

— Искушения в жизни будут постоянно. Самое главное не сдаваться. — Вдруг начал философствовать Эдик.

— Правильно сказано. В жизни каждого есть свои трудности. И с ними надо бороться. — Сказала Лия.

— Мне эти трудности не нравятся. — Сказала Лера.

— А кому понравятся? — Спросила Даша.

— Может быть не будем в день рождения Руслана говорить о плохом? — Спросила Наташа.

— И то верно. — Сказал Серафим.

Прошло несколько дней. Личный водитель следил за Русланом. Сын старался слушаться отца.

— Слышали, что в школе хотят сделать кружок по интересам? — Сказала Наташа.

Она подбежала к девочкам, которые сидели на подоконнике в коридоре четвёртого этажа.

— Какие ещё интересы? — Поинтересовалась Лия.

— Это для творческих людей. Одновременно школе помогаешь и развиваешь своё хобби. Для каждого же концерта нужна помощь. Вот и люди из этого кружка помогают. — Сказала Наташа.

— Для творческих? Я пойду.

— Как раз будешь с Русланом чаще видеться. — Лия сидела на подоконнике прижав ноги к себе. Она повернула голову к Лере, которая стояла облокотившись об стенку.

— Если Родион Дмитриевич разрешит. — Ответила грустным тоном Лера. — Имя и отчество знакомы...

— Естественно знакомы! Он же отец твоего парня.

— Не в этом дело, Наташ. Будто бы где-то в газете читала.

— Руслан же якобы был погибшим. Вот и видела. — Лия приподняла брови.

— И его отец известный бизнесмен. — Сказала Наташа. — В газете же было написано.

— Чего? Бизнесмен?

— Ага. — Лия кивнула.

— Я была не в курсе.

— В газете было написано. — Сказала Наташа.

— Я не обратила внимание. Да и моё состояние не позволяло тогда.

— Я в шоке с тебя. Ты не знала отца своего парня. — Сказала Лия.

— Ну не суть... Главное, что бы он разрешил сыну ходить на кружок.

— Если для благо школы, то отпустит. Ему же очень нужна хорошая и чистая репутация. — Лия осмотрелась. — Между прочим... — Девушка перешла на шёпот. — Конкуренты говорят, что Родион по "головам" ходит. Обманывает и предаёт.

— Жесть. — Лера вздрогнула.

— Ну это конкуренты. — Наташа махнула рукой.

Как-то после уроков Лера подошла к кабинету на третьем этаже. Там был тот самый кружок.

— Ты тоже решил записаться? — Лера заметила Руслана.

— Да. Я отцу рассказал и он был только рад.

— Это хорошо. Ради помощи школы и развития творческих талантов записался? — Лера начала наступать на пятки, а потом носки. Это повторялось несколько раз.

— И не только. Я догадывался, что ты будешь ходить. Всё же личность творческая. — Он улыбнулся.

— Мило. — Она убрала взгляд вниз.

— Тимур тоже будет ходить. — Наташа подбежала к Лере со спины.

— Ого. — Лера повернула голову к ней.

— И ты будешь ходить ради него? — Спросил Руслан.

— Нет... Ради развития таланта. — Соврала Наташа.

— Ты смотришь на него влюблёнными глазами. — Сказал Руслан.

— Заметно?

— Немного.

Ребята зашли в кабинет. Там уже сидел Тимур. Рядом с ним был Илья и Лия. На столе было много бумажек.

— Вы уже творите? — Спросила Лера.

— Да. Нам бы пригодилась ваша помощь. Скоро день учителя. — Сказала Дарья Николаевна.

— А мы как раз пришли записываться... — Сказала Лера.

— А Эдуард Ломоносов и Серафим Вишнёв записались?

— Да. — Кивнула учительница.

— Меня тогда тоже запишите.

— Хорошо.

— Валерию Фролову и Наташу Светлову тоже.

— А они хотят?

— Они как раз пришли.

— Хорошо.

Всю оставшуюся неделю ребята готовились к празднику. Они украшали коридоры и классы. Учительскую тоже затронули.

— Как они стараются. — Язвительно подметила Рябина.

— М-да уж. Показуха какая-то. — Сказал Стас. — Руслан явно пошёл ради встреч с серой мышкой.

— Слушай у меня есть план. Вечером перед праздником проберёмся сюда и испортим. Тем самым подставим их. А потом скажем, что видели последним Леру.

— Ты гениальна. — Он обнял девушку и поцеловал в губы.

Пара осмотрелись. В коридорах никого не было. Они начали свой план. Через два часа все украшения были разбросаны.

На следующей день ученики пришли за два часа до занятий. Время было шесть утра. Это было сделано специально, что бы начать поздравлять учителей.

— Это что такое? — Наташа осмотрела коридор.

— Ого. — Алёна удивилась. — Мы Леру видели последний раз. — Она повернулась к ней.

— Я? — Лера удивилась.

— Это не может быть. Лерочка не виновата. — Лия подошла к ним.

— Ви-но-ва-та. — Сказал Кирпичиков Стас.

— Почему вы так уверенны, что это она? — Наташа скрестила руки на груди.

— А кто ещё? Тебя последнюю видели! — Сказала Рябина.

— Хватит ссорится! Давайте приведём в порядок коридоры! — Сказал Серафим.

— Вот вот! — Эдик начал восстанавливать украшения.

Глава 2. Осенний бал.

Руслан подключился к ним. Наташа, Лия, Рябина, Кирпич и Лера тоже подключились. За два часа ребята смогли восстановить украшения. Всё это время Руслан наблюдал за Кирпичом и Рябиной.

— И что он так пристально смотрел на нас? — Спросила Рябина. Она была на улице вместе с парнем. Уроки закончились и они шли домой.

Мимо них прошёл Руслан. Он посмотрел на них. Юноша проходил парковку. Как вдруг к нему подошёл тот самый личный водитель. Высокий и широкий блондин. На глазах были солнечные очки. Руслан хотел сесть в машину, но мужчина остановил его.

— Не надо. Вашего отца вызвали в командировку на неделю. Можете провести время как хотите.

— Спасибо. — Руслан улыбнулся.

— Если забрать надо, звони Лизе, своей мачехе.

— Ей? Ну ладно. А почему не вам?

— Ну не важно. И мне можешь звонить. — Мужчина сел на место водителя и уехал.

Руслан повернулся и посмотрел на крыльцо. Там стояла Лера. Она взглядом провожала машину. Потом девушка остановила взгляд на Руслане. Она подбежала к нему и обняла за шею.

— А я увидела машину и подумала, что тебя успели забрать.

— Нет. Водитель сказал, что отца позвали на недельную командировку. Если забрать надо, то могу или мачехе звякнуть или ему.

— Понятно. Тогда пошли погуляем.

— Пойдём. Я тут один игровой уголок приметил в ТЦ.

— Ого. Давай сходим?

— Как раз таки и предложил с этой целью.

Пара пошла в ТЦ. Там был игровой уголок. Он был сделан так, что бы шум внутри не распространился.

— Ого... Тир? Но я не умею стрелять.

— Я научу. Нас на подготовке научили. Ну когда на сборы уезжали.

— Спасибо.

Лера и Руслан стреляли в мишени. Юноша помогал девушке перезаряжать автомат.

— Мне кстати Серафим рассказал, что хочет узнать вредителя. — Руслан прицелился в мишень и выстрелил.

— Может быть обсудим, когда уйдём?

— Хорошо.

После хорошей игры пара пошла в кафе, которое находилось в одном здании. В ТЦ была та самая кафешка в которой подрабатывал Руслан. Она была как бы присоединена к ТЦ.

— О привет, Рус. Решил в выходной прийти и поработать? — К нему подошёл высокий русоволосый юноша.

— Хах, нет. Я с девушкой пришёл попить кофе. Говорят в честь осени новый чай выпустили?

— Да. Осенние нотки называется.

— Интересно.

— Вампирёнок. — Лера подошла к нему и обняла парня. — А ты в такой кафешке насколько долго работаешь?

— Мне осенью 2013 года Эдик рассказал про кафе. Якобы сюда требовался официант. Он работал в одном заведение с Серафимом. Эдик же с общепита ушёл в 2014 и пошёл помогать строителям. И Серафим занял его место.

— Понятно.

— А чё ты ей раньше то не рассказал? Как зовут то тебя хоть?

Лера опустила взгляд.

— Лера её зовут. Она походу волнуется.

— Вампирёнок, пошли.

— Сейчас, матурым. Я поговорю с другом. А ты иди занимай место.

— Вон там рядом с деревом пальмы очень хорошее.

— Спасибо. — Тихо проговорила она.

— Я если что Герасим.

— А Муму у вас есть? — Тихо спросила Лера.

— Хах, забавно. Надо бы пса так назвать.

Лера села за стол и начала осматривать мини-меню.

— Вы кстати очень интересно друг друга называете. А вампир поэтому, что ты бледный?

Руслан кивнул.

— Интересно получается. Она у тебя классная.

Руслан осмотрел друга.

— Спасибо. Я в курсе.

— Ты чё, ревнуешь?

— Ни как нет. — Он скрестил руки на груди. — Ладно я пойду к ней.

— А к ней уже кто-то подошёл. Он частенько ходит в это кафе.

Руслан повернулся. Он увидел высокого парня со светлыми волосами. Ему показалось очень знакомой внешность.

— Привет, красавица. — Незнакомец присел к Лере.

— Я здесь вообще-то парня жду.

— До сих пор с Русланом мутишь?

— А вам откуда знать?

— А будто бы не помнишь меня?

— Не помню.

— Павел Павлинов.

— Ты поменялся.

— Спасибо. Ну так где твой паренёк? Задерживается... А я вот во время пришёл. Кстати слышал, якобы его мёртвым объявили. Ты потом пропала ещё слышал...

— Какие у тебя уши хорошие.

— Газета и новости.

— Понятно.

К Паше со спины подошёл Руслан. Он посмотрел на Леру и жестом показал "Тихо".

— Я не задержался. — Руслан положил руки на его плечи.

— Ты чё пугаешь? — Паша вздрогнул.

— А она же тебе сказала, что ждёт парня. Почему не послушал?

— Смешной ты. Вначале задерживаешься, а теперь предъявляешь почему присел к ней.

— Уйди, Павлин.

— А почему мне Лера ничего не говорит? Наверное очень нравится со мной проводить время.

— Уйди, пожалуйста. — Лера подняла голову. — Я тебе говорила, но ты не слушаешь. Каким был последний раз в седьмом классе, такой и сейчас. Так же отказываешься слушать девушку, которой не комфортно на данный момент.

— Ты отрицаешь этот факт, но я ведь знаю. Тебе очень нравится со мной сейчас. Ты просто при парне такая.

К Паше подошёл официант. Это оказался Герасим.

— Пошли, давай. Какой же ты лентяй. — Он схватил Пашу за руку.

— Что? — Паша приподнял брови. Он повернулся к официанту.

— О, Паш. Сколько лет, сколько зим? Как поживаешь?

— Герасим без Муму, всё хорошо. А ты как?

— Вы знаете друг друга?

— Да. Мы ходили на один кружок, когда детьми были. И сейчас вот снова встретились. — Ответил Паша.

— На какой кружок?

— На борьбу.

— Пойдём поговорим. Зачем мешать влюблённым. — Герасим положил руку на плечо Паши.

— Ну ладно.

Они ушли оставив Леру и Руслана одних за столиком.

— Какое-то странное свидание... — Сказала Лера.

— Ага. Но главное, что сейчас всё хорошо. Я нам уже заказал новый чай и десерты.

— Хорошо.

— Ты наверное немного испугалась? — Он дотронулся до её плеча.

— Ну есть такое... Я кстати дорисовала три главы комикса. Ну помнишь, я тебе про него говорила?

— Помню. Очень рад за тебя. Там вроде в четвёртой главе появится второй супер герой. Главная героиня всё это время одна сражалась.

— Да. У меня сценарий маленький получился... Но второй сезон тоже планируется. Если время будет.

— Интересно. А кто-то читал твой комикс?

— Я планирую, когда дорисую первый сезон, то показать остальным. А сейчас смысла нет.

— Но мне ты показала, когда комикс даже не рисовался. У тебя только внешность героев тогда была нарисована.

— Это другое.

— Забавно.

К ним подошёл Герасим. Он принёс заказы и ушёл снова к Паше.

Лера взяла в руки чайник. Она хотела налить чай в красивые бокалы.

— Давай уж лучше я налью. Джентльмен же как ни как.

Руслан взял у Леры чайник и разлил чай.

— Спасибо. Но не стоило. Я бы и сама смогла.

— Матурым, самостоятельной ты дома будешь. А здесь дай мне ухаживать за тобой.

— Хорошо. — Лера слегка улыбнулась.

— Кстати на счёт того, что испортили украшения. Серафим решил найти виновника. Уж он не верит, что это могла быть ты.

— Я сама уже сомневаюсь. Вдруг это реально я. Но просто ничего не помню.

— Нет. Матурым, я верю в то, что это не ты.

— Спасибо.

— Все наши друзья верят в твою невиновность.

— Это хорошо.

Они вышли на улицу и направились гулять по аллее. С деревьев падали листья.

— Отец кстати сказал, что рыбалка переносится. Там с работой завал.

— Жаль конечно. А то с будущим тестем хотел половить рыбу. — Засмеялся Руслан.

— В конце октября примерно будет время.

— Ну хорошо.

В школе после уроков ребята сидели в кабинете. Они делали украшения для осеннего бала.

— Нам надо доказать, что это не я, — Лера сказала это первой. Не Наташа — она. Голос был тихий, но твёрдый. — Они это делают снова и снова, и каждый раз подставляют меня. Если мы не найдём доказательство, так и будет.

— У кого идеи? — Лия обвела взглядом всех.

Тишина. Эдик крутил ножницы. Серафим смотрел в стол. Руслан сидел рядом с Лерой и молчал — не потому что не хотел помочь, а потому что понимал: это не его битва. Он может поддержать, но решение — за ней.

— Может, выследить их? — Эдик поднял голову. — Проследить, когда они приходят.

— И что? — Лия скрестила руки. — Будем стоять за углом весь день? Вахтёры выгонят. Они не дураки — приходят, когда никого нет.

— Тогда что? — Наташа повернулась к Лии.

— Камера, — Лия сказала это тихо. Не предложила — сказала. — Старый телефон. У меня есть. Камера хорошая. Ставим в зале, за декорациями. Никто туда не смотрит.

— Звука не будет, — Эдик нахмурился.

— И не надо. Лица будут видны. Этого хватит.

— А если найдут? — Серафим поднял голову.

— Не найдут, — Лия ответила без паузы. — Прикроем учебниками и цветами. Я видела, как в фильмах делают.

— Это не фильм. — Руслан тихо сказал.

— Я знаю, — Лия посмотрела на него. — Но идея та же.

Эдик достал телефон, что-то прикинул.

— Если поставить за декорацией, под углом тридцать градусов к сцене — захват полный. Лучше, если на полке, чуть выше уровня глаз. Тогда не заметно.

— Математик. — Лия хмыкнула. — Биолог, математик, историк. Идеальное комбо. Завтра после кружка ставим, — Лия вернула разговор к делу. — Все вместе. Руслан, ты сможешь задержаться?

— Отец в командировке. Водитель не скажет.

— Тогда решено.

— Тогда у тебя дома. — Сказал Серафим. — У тебя дом большой.

— Ок.

После уроков ребята собрались дома у Руслана.

— У тебя такой большой двухэтажный коттедж. А второй этаж? Что там? — Спросила Наташа.

— Осторожнее будьте. Пошли на кухню. — Сказал Руслан. Он посмотрел на второй этаж. — Там комната отца... Тихо... Кто-то сюда приехал.

— И что делать? — Спросила Наташа.

— В комнату быстро. — Руслан подбежал к комнате и открыл дверь. — А я пойду проверю, кто приехал. — Руслан прикрыл дверь комнаты. Он подошёл к выходу и посмотрел в окно.

Во двор заехала чёрная машина. Оттуда вышел личный водитель и Лиза. Они шли за руки и смеялись.

Руслан нахмурил брови. Он убежал на кухню, когда те зашли домой. Личный водитель и Лиза прошли на кухню.

— Ой... Это же сын Роди. Как-то рановато он. — Сказала Лиза.

— С уроков пораньше освободили.

— А тебе к репетиторам не надо? Могу отвезти? — Спросил личный водитель.

— Сегодня не нужно. — Руслан облокотился на спину стула и опустил руку. Он прищурил глаза. — А что?

— Просто интересуюсь жизнью сына. Ты хоть мне и не родной по крови, но я так не чувствую. Ты мне такой близкий человек. — Начала сладко говорить Лиза.

— Говорите сразу... Вам же что-то нужно?

— Ну тогда иди погуляй. У нас просто дела.

— Я отцу ничего не скажу. — Руслан махнул рукой.

— Что не расскажешь?

— Что вы вместе пришли. Это же явно показалось бы странным моему отцу. А у меня с ним и так отношения не очень. Не думаю, что они поменяться могут в лучшую сторону.

— А что такого, что мы пришли вместе? Он меня просто подвёз.

— Ну ладно... — Он проводил их взглядом, когда шёл в комнату.

Руслан открыл дверь. В комнате никого не оказалось. Лицо стало удивлённым. Он закрыл дверь. За ней прятались Лия и Наташа.

— А где остальные?

Наташа показала на шкаф. Там сидел Эдик. Он показал под кровать. Руслан посмотрел и увидел Серафима.

— Так, выходите давайте. — Сказал Руслан.

По итогу на кровати сидели Эдик с Серафимом. Лия и Наташа сидели на мягком ковру.

— Где матурым?

— В шкафу. — Ответил Эдик.

— И поэтому ты решил залезть на шкаф?

— Нет... Я прятался.

Руслан открыл дверцу шкафа. Там стояла испуганная Лера.

— Всё хорошо? — Спросила она.

— Да. — Руслан взял её за руку и помог выйти.

— И что там? — Прошептала Лия.

— Личный водитель с Лизой приехали. За ручку держались и смеялись.

— А отец в курсе, что они так хихикают? — Спросила Наташа.

— Нет. Я ему не собираюсь говорить. Это не моё дело! Да и отношения в лучшую сторону не поменяются.

— Всё возможно. Я вас чай принесу. И обсудим всю ситуацию.

Руслан сходил на кухню. Он заварил чай в большом чайнике. Взял несколько кружек. Всё это поставил на поднос.

Когда Руслан собирался заходить в комнату со второго этажа спускалась Лиза. Она была в лёгком ярко-розовом халатика. Мачеха посмотрела на Руслана и начала мотать головой.

— Ты же уже взрослый... И понимаешь всё.

— Я даже рад. Это корма отцу, что он маме изменял.

— Ну ладно. — Она улыбнулась. — Отцу главное не говори, а я поговорю с водителем. Он тебя отмажет перед отцом.

— Хорошо. — Руслан зашёл в комнату.

Друзья пили чай и пытались создать план как найти вредителя.

— Может быть я поставлю камеру? У меня есть старый телефон. У него камера хорошая. — Предложила Лия. — Мне его подарили в 2010. Это был первый сенсорный телефон. И спустя пять лет, а именно в этом году на мой день рождения в январе я получила новый телефон.

— Хорошая идея. Главное сделать так, что бы не заметили. — Сказала Наташа.

— А если прикрыть учебниками и цветами в горшках. — Предложил Серафим.

— Исходя из моих математический вычислений, поставить телефон таким образом возможно. — Сказал Эдик.

— Математик Эдуард, биолог Серафим и историк Руслан. Идеальное комбо. — Сказала Лия.

— Хах, ты права. — Сказал Эдик.

— Тогда завтра, когда обратно на кружке задержимся, всё сделаем. — Сказал Серафим.

— А вы сладкая парочка, что-нибудь предложите? — Лия повернулась к Руслану и Лере. В это время они обнимали друг друга, сидя на мягком ковре.

— Не мешай им. У них и так постоянные тайные свидания. — Сказал Эдик и снова повернулся к друзьям.

На следующей день в школе ребята так и поступили. В большом актовом зале на третьем этаже за декорациями установили камеру. Идея пришла в голову Лии с утра. Она предложила поставить за декорациями, так как туда никто не будет смотреть. И Эдик рассчитал, что всё будет видно.

И вот прошло несколько дней. Камера телефона снимала всё происходящее. За эти дни зал был подготовлен. Оставалась неделя до осеннего бала. И вот после всех уроков ребята решили зайти в актовый зал. Их встретила вонь и много мусора.

— Что они натворили? Будто бы что-то красили и заливали клеем! — Сказал Эдик.

— Камеру проверьте. — Сказала Лия.

Серафим подошёл к декорации. Это было дерево с осенними листьями. Он взял в руки телефон и принёс друзьям.

На камере были видны две фигуры. Одна женская, а вторая мужская.

Он залил клеем украшения. Потом закрасил белой краской весь мусор, который оставил после себя.

Женская фигура же рвала гирлянду сделанную Серафимом. Он посмотрел на экран и расстроился.

— Да уж... Ну это видно, что там Рябина и Кирпич. — Сказала Наташа.

— Стойте. — Лия начала смотреть дальше.

В зале появились ещё три фигуры. Две мужские и одна женская. Звука не было слышно, так как телефон был старым.

— Жаль, что звука не слышно. Значит у Рябины и Кирпича есть сообщники. — Сказала Лера.

— А ещё записи есть? — Спросила Наташа.

— Да. — Лия промотала видео.

На последующих кадрах было видно лицо Рябины и Кирпича. Но вот личность остальных трёх сообщников была неизвестна.

— Это они! Надо бы показать Дарье Николаевне. Пусть что-нибудь предпримет. — Сказал Серафим.

— Улик мало... Да и она обычный учитель. Надо собрать побольше и пойти к директрисе. — Сказал Эдик.

— И то верно. — Сказал Серафим.

Лия зарядила телефон. Потом перенесла всю информацию на флешку. Она снова спрятала телефон.

И вот снова после уроков они создавали украшения. Это были последние декорации.

Тимур подсел к ним, когда последние украшения были готовы. Он не помогал — пришёл после, с опозданием, и сразу начал спрашивать.

— А что у вас тут случилось? Я слышал, вы возмущались.

— Рябина и Кирпич снова испортили декорации, — Наташа ответила быстро, слишком быстро. — Хорошо, что в этот раз не всё успели.

— Откуда вы знаете, что это они? — Тимур наклонился ближе. Вопрос звучал как разговор, но Лия заметила: глаза не мигали.

— Мы видели, что они крутились здесь, — Серафим пожал плечами. — А потом — мусор.

— Это всё? — Тимур улыбнулся. — Набор случайностей. Может, это кто-то другой?

— Нет. — Лия сказала. Коротко. Без объяснений— Лия, — Тимур повернулся к ней. — Вы же понимаете, что обвинения без доказательств — это просто слова?

— У нас есть доказательства, — Наташа выпалила это и тут же прикусила губу.

Лия посмотрела на неё. Наташа побледнела.

— Какие доказательства? — Тимур не изменился в лице. Тон — тот же: мягкий, заинтересованный.

Наташа молчала.

— Мы записывали, — сказала Лия. Она смотрела Тимуру прямо в глаза.

— На камеру. Телефон спрятан за декорациями. — Договорила Наташа. Щёки горели.

— Умно, — Тимур кивнул. — И кто придумал?

— Я. — Наташа сказала. Голос дрогнул, но она справилась. — А Лия дала телефон.

— Классно, — Тимур улыбнулся. — Очень умно, правда.

Он ещё посидел, поговорил, помахал на прощание. Ушёл.

Лия молчала, пока он не скрылся за углом.

— Наташ, — сказала она наконец. — Ты болтушка.

— Я знаю. — Наташа опустила голову. — Он спросил, и я…

— Он не просто спросил. Он выспрашивал.

Наташа подняла голову.

— Что?

— Ты не заметила? Он пришёл после того, как мы всё сделали. Не помог. Сел и начал спрашивать. Кто, что, как. И про улики — конкретно.

— Лия, он просто…

— Может быть. А может — нет.

После того как украсили актовый зал ребята разошлись. Тимур помахал им и ушёл. Руслан стоял с Лерой и обнимался.

— Друг, ты скоро? — Спросил Серафим.

— Сейчас. — Руслан чмокнул Леру в лоб и ушёл с Фимой.

Они шли вместе до дома, так как жили в одной стороне. Руслан помахал Фиме рукой и пошёл домой. Во дворе стояла машина. А это могло значить, что дома кто-то есть.

Руслан опустил взгляд и медленно открыл дверь. Из комнаты доносился женский и мужской смех. Руслан прошёл в ванну комнату. Он помыл руки и вышел на кухню. Туда вышли личный водитель и Лиза.

— Игорёк, ты такой классный и смешной. Хорошо, что Родя нанял именно тебя. — Лиза была в том же ярко-розовом халатике.

— Лизочка, я знал, что ты его жена. Я уже давно был влюблён в тебя. Когда увидел вместе с Родионом Дмитриевичем. — Он повернулся к мальчику. — Ой, Руслан. А ты давно пришёл?

— Только сейчас. — Руслан отпил чай.

— А мы тут... — Начал Игорь, но Лиза остановила его. Она начала мотать головой.

— Он всё знает.

— Я в комнату.

Наступил последний день перед балом. Ребята устанавливали последние элементы.

— Наташ, ты иди. Я доделаю последнее сам. — Тимур подошёл к ней.

— А? Что? — Щёки Наташи покраснели.

— Иди отдохни. — Тимур дотронулся до её плеча.

Наташа улыбнулась и убежала к Лере и Лии. Они вместе шли домой и общались на разные темы. И вот в день праздника они пришли на концерт за три часа.

Лера первая забежала в актовый зал. Она осмотрела помещение и встала в ступор. На полу валялись порванные фонарики и самодельные листья. Дерево, которое стояло на сцене тоже лежало на полу.

— Кто? И снова и снова повторяется картина. — На глазах Леры появились слёзы. Она убрала их и повернулась к друзьям. — И так, давайте приступим к работе. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Мальчики начали вешать фонарики, которые были припрятаны. Они сделали их заранее, так как чуйка Фимы не позволяла сделать по другому.

Девочки начали быстро вырезать листья. Шаблон Леры очень помог. Наташа же вешала плакаты, которые сделала дома.

Когда до концерта оставался час ребята разошлись по домам. За десять минут они снова собрались.

Наташа была в бордовом платье. Лия была в оранжевой футболке и юбке того же цвета. Лера была в нежно-голубом платье. Мальчики же не задумались об одежде. Они пришли в спортивках.

Тимур оделся в классический костюм. Рябина одела розовую футболку-топ и короткую юбку. Стас оделся в джинсы и серую кофту с капюшоном.

— Они всё восстановили. — Кирпич осмотрел зал и закатил глаза.

— Тише. На нас смотрят. — Рябина положила свою руку ему на плечо.

— Прекрасно украшен зал, не правда ли? — Спросила мимо проходящая Лия.

Они кивнули. Лия подошла к ребятам.

— Учителя нас похвалили. Даже директриса. — Сказала Наташа.

— А почему даже директриса? — Спросила Лия.

— Ну вы же знаете её...

К Наташе подошёл Тимур.

— Красивое платье, Наташ. — Сказал он.

— Спасибо. — Она смутилась.

— Пошли отойдём и поговорим. — Тимур взял Наташу за руку и ушёл в гардеробную для младших классов.

Наташа рассказала о том как ребята говорилось к празднику.

— Это очень подло с их стороны, что они пытаются испортить праздник. — Тимур взял Наташу за руки.

— Да. — Наташа посмотрела на руки и смутилась. Сердце бешено колотилось.

В это время Лера и Руслан подслушивали их. Они решили дальше не слушать их и уйти на третий этаж в тот самый кабинет.

— Знаешь, я до сих пор не верю, что Стас на свободе. — Она опустила голову на плечо парня. — Он такое вытворял...

— Не обращай внимания... Прошлое не поменять.

— Ну да.

Глава 3. Рыбалка.

И вот наступили каникулы. Руслан собрал рюкзак и пришёл к дому Леры. Он договорился с её отцом съездить на рыбалку.

Утро. Четыре утра. На него падал луч от фонаря. Во дворе уже стояла машина. За рулём сидел Лев Николаевич. Он опустил окно.

— Садись рядом со мной, будущий зятёк.

— Хорошо.

Руслан сел на переднее сиденье.

— А ты с отцом часто ходишь на рыбалку? Он же всё-таки известный бизнесмен.

— Нет. Времени не хватает. — Руслан посмотрел в окно.

Лев молчал. Когда они сидели на берегу реки, он наконец заговорил.

— А вот когда время свободное есть, что с отцом делаешь? Он же как-нибудь пытается найти для тебя время?

— Отец больше проводит время с Рамилем.

— А кто это?

— Мой сводный брат. У нас общий отец.

— Интересно, конечно... А как время проводите вместе?

Руслан задумался. Он посмотрел на удочку и поднял её. На крючке была рыба.

— О, улов.

— Молодец. Не пропадёшь в лесу.

Рыбу положили в ведро, а на крючок одели нового червя.

— Мы с отцом проводим вместе время... В деревню ездили и грибы собирали. — Соврал Руслан.

— Интересно.

— Он учил меня выживанию в лесу. — Соврал Руслан. Всему этому учила его покойная бабушка.

— Это хороший навык.

— Да.

Дальше они сидели молча.

— А как там вообще подружки Леры? Хорошие?

— Да. Они её любят и часто вместе гуляют. Она очень счастлива.

— Ну это хорошо. Главное, чтобы как прошлая подружка не были.

— А с ней что?

— Алёна Рябинова была её лучшей подругой. Они в начальных классах очень хорошо общались. Ходили в гости к друг другу и доверяли. Но Лене подружка показалась странной. Какая-то чуйка была. И вот однажды Алёна передала Леру. Она сделала ей подножку, а потом рассмеялась перед всем классом. С этого момента они стали врагами.

— Ого...

— А с буллингом что? Он прекратился?

— Ну да.

— А то она хотела сброситься же...

— Она сказала, что не хотела говорить об этом родителям. Тревожить не хотела.

— По ней было заметно. Её очень сильно буллили. Мы пытались поговорить с директором, но та отрицала. Однажды даже нашу дочь обвинила. Якобы та должна дать отпор. Ну Лера так и сделала. Они облили её кипятком.

— Жесть... — Руслан вздрогнул.

— Ты замёрз? — Он повернул голову к нему.

— Нет, всё хорошо.

Лев дотронулся до его рук. Они были холодные.

— Зятёк, удочку давай вытаскивай. У тебя руки ледяные.

— Всё хорошо.

— Нет, ты заболеешь же.

Лев сложил удочки. Он убрал всё в багажник. Они ехали домой.

— Сейчас в магазин заедем и рыбки купим. Я обещал своим девочкам принести рыбку.

— Хорошо.

Они зашли в ближайший рыбный магазин. У выхода стоял аппарат с кофе. Лев Николаевич взял два стакана.

— Выпей. — Он протянул ему стакан. — Мог бы и чего покрепче дать, но ты ещё ребёнок. Сколько лет?

— Семнадцать. Спасибо. — Он взял в руки стаканчик и выпил кофе.

— Хороший ты парень. Лере очень подходишь. Не обижай. Она нам хоть и не родная, но бить будем как за родную.

— Не родная?

— Мы её взяли из детского дома в Саранске. Её старые родители первые полгода там жили. А перед этим в Казахстане. Лере было три года. Мы детей иметь не могли и пришли туда. Моей Лене перед этим сон снился. К ней подходит темноволосая маленькая девочка и говорит: «Мама». Потом мы приходим в детский дом. Нам показывают детей. И вот одна девочка подбегает к Лене и обнимает за ногу. Тоже брюнетка и говорит: «Мама». Лена обняла девочку и не задумываясь согласилась взять её.

— Ого. — Он убрал взгляд. — Вы явно очень любите Леру. Она про вас много хорошего говорила.

— Это приятно осознавать.

Лев привёз Руслана домой. Там уже проснулись девочки.

— В реке такая рыба плавает. — Он протянул селёдку.

— Река в Чернобыле была?

— Нет, Ленусь. — Лев обнял жену за плечи.

Она приготовила рыбу.

— Будешь?

— Нет. У Леры аллергия на рыбу же. Даже от обычного запаха будет плохо.

— Ну ладно. — Он осмотрел Руслана.

В это время парень пришёл к Лере в комнату. Она сидела на кровати, облокотившись об стену.

— Я всегда в комнате сижу, когда они рыбку готовят. А иначе хуже будет.

— Понятно. Это очень ужасно. А как же роллы?

— Ну и их даже не могу есть. Всё, что связано с рыбой.

— Можно? — Он показал на кровать.

Лера кивнула. Руслан присел на кровать. Он облокотился об неё. Они ещё пообщались. Неожиданно для себя Руслан уснул на Лере. Та улыбнулась. Она начала гладить его по волосам.

— Устал мой вампирёнок.

В комнату зашли Лена и Лев.

— О будущий зятёк устал. Его разбудить и отвезти?

Лена дотронулась до его плеча.

— Не надо.

Они вышли из комнаты. Лера гладила его по волосам. Руслан начал разговаривать во сне.

— Я так люблю тебя. Каждый день заново влюблюсь. Хочется обнимать тебя и целовать.

— И что же тебе сейчас снится, вампирёнок?

Лера смутилась. Она слегка улыбнулась. Спустя час парень проснулся.

— Ох, я уснул. — Он встал с Леры. — Извини, что уснул на тебе.

— Та ничего. — Она махнула рукой.

— Я, кстати, не спал, когда про любовь рассказал.

Взгляд Леры начал бегать.

— Понятно... Я тоже люблю тебя.

Глава 4. Угрозы.

И вот наступил день рождения Леры. Она пригласила друзей погулять по ТРЦ. Там было много игровых автоматов.

Руслан, Серафим и Эдик пошли играть в приставку. Девочки пошли играть в выбивание фигурок. Даша держала дротик и кинула в шарик. Всего было восемь попыток, и она смогла выиграть большого медведя. Он был белым с красным сердцем. Даша вручила его Лере.

Остальные девочки тоже решили попытать удачу. Но выиграть, как Даша, не смогли. По итогу у каждой был утешительный приз в виде маленького набора пазлов.

— У меня такой яркий праздник. — Сказала Лера, сидя в кафе.

— Это очень хорошо. — Сказала Наташа и посмотрела в окно. — А помните, как мы собирали листья?

— Да. Это было очень классно. — Сказала Надя.

— Я потом много аппликаций сделала. — Призналась Лера.

— Ну ты как всегда. — Засмеялась Даша.

Вечер дня рождения прошёл очень весело. И вот наступили школьные дни.

Наташа ходила с Тимуром по школе.

— Как-то быстро прошла осень. Буквально недавно же листья падали, и я шла на линейку. — Сказала Наташа.

— Да. Время быстро идёт. Особенно, когда ты с близкими людьми. — Он дотронулся до руки Наташи.

— А? — Она повернула голову.

— С тобой один день пройдёт, словно час. Ты стала мне очень близка.

— Это шутка?

— Это правда. Ты мне очень нравишься. — Тимур убрал прядь волос Наташи.

— Это взаимно.

Они обнялись и ушли на урок. И вот, когда был кружок рукоделия, Наташа прибежала туда и подсела к Лере. Она вырезала снежинки.

— Мы с Тимуром начали встречаться. — Наташа улыбнулась.

— Ого. Рада за тебя. — Лера положила бумагу с ножницами и обняла подругу.

— А ты же говоришь, украшения к новому году?

— Да.

— Надеюсь, Рябина и Кирпич не испортят!

— Я тоже надеюсь.

— Но с нами Тимур. Он поможет нам вывести их на чистую воду.

Лера с помощью Руслана начала украшать спортивный зал. Она осмотрела его и спрятала камеру за большой снежинкой. Пара ушла.

По коридору шли Стас и Тимур.

— Наташа, дура!

— Что случилось? — Его руки были в кармане джинс.

— Она мне сказала, что камера спрятана за снежинкой.

— В спортивный зал. — Стас махнул рукой.

Они пробрались в него. Дверь была не закрыта. Стас подошёл к снежинке. За ней реально лежал телефон. Он проверил видео. Их было мало.

— Явно же где-то хранят остальное.

— Я узнаю. — Тимур подошёл к нему.

На следующей день к Лере подошёл Стас. Он прижал её к стене и потянул голову.

— Ну ты и тварь, конечно.

— В смысле? — Глаза были удивлены.

— Зачем снимаешь всё на камеру?

— Что снимаю? — Лера притворилась, словно ничего не знает.

— Вы в спортивном зале камеру спрятали. Мы посмотрели, и там мало видео. У вас явно есть другой носитель.

— А ты не такой глупый, как казалось.

— Хах. Я в курсе... Отдай носителя, и мы будем квиты.

— Нет.

— Смешно. — Он протянул голову к уху. — Я записывал те дни в Саратове. Хочешь, чтобы они разнеслись по всей школе? У меня есть доступ к школьному сайту. Выставлю туда видео и скажу, кто это.

— Какие дни? — Лера была очень испугана.

— А когда я тебя удовлетворял. Ты очень же злая. Надеюсь, тогда стала доброй.

— Ты сумасшедший, чтобы таким угрожать? — Лера пыталась сдержать слёзы. Руки тряслись.

— А ты сама отказываешься отдавать носителя. Кстати, надеюсь, тебе очень понравилось.

— Я тебя тогда на коленях со слезами умоляла, что не хочу.

— Слёзы счастья. — Он отошёл от неё. — У тебя есть время подумать. Примерно три дня.

Лера убежала. После уроков она сидела с Русланом на площадке рядом со школой. К ним подошла Лия и тоже присела.

— Мне Кирпич угрожает. — Она прижала ноги к себе.

— Чем именно угрожает? — Спросила Лия.

— Что разошлёт видео. — Лера опустила голову. С её глаз потекли слёзы.

— Какое видео? — Лия подошла к ней и обняла.

— Матурым, ты как?

— С тех дней в Саратове... Где он... — Но Лера не могла сказать. В горле был ком.

— Что он хочет взамен?

— Он узнал, что мы снимали на камеру всё. Просит носителя, где полностью вся информация.

— Мы отдадим ему телефон и флешку. — Заявила Лия.

— А если дальше угрожать будет? — Спросил Руслан.

— У меня есть кое-какие связи. Если что, его телефон взломают так, чтобы он не понял, и всё удалят. Но это крайний случай.

— Хорошо.

На следующей день после уроков состоялась встреча у гаражей. Там были Стас и Лера. Они были одни. Девушка протянула ему флешку.

— Здесь вся информация.

Он взял в руки флешку и бросил на землю. Кирпич начал топать носителя.

— И ты выполняй обещание!

— Хорошо. — Он при ней удалил видео. За всем этим наблюдали Лия и Руслан. Девушка кому-то позвонила и, когда перестала разговаривать, то кивнула.

Лера ушла в сторону дома. К ней подбежали Руслан и Лия.

— Он даже если схитрить захочет, не сможет. Я позвонила одному знакомому, и он помог.

— Ого. У тебя такие связи... — Сказала Лера.

Лия пожала плечами.

И вот прошли спокойные две недели. Ребята готовили украшения. Рябина и Кирпич не трогали спортивный зал. Они не трогали ребят. И вроде бы было всё хорошо. Но им казалось, что это тишина перед бурей. Так и оказалось.

Лера была в столовой. Лия сидела рядом с ней. Она посмотрела на тарелку, где должен был быть хлеб. Но там его не оказалось. Лия отошла.

Кирпич и Рябина воспользовались этим. Стас держал Леру, пока Рябина делала месиво в тарелке супа. Когда всё было готово, она вылила на Леру тарелку.

— Помойся! — Язвительно сказала Алёна. — Грязнуля!

Со спины кто-то облил Рябину.

— Помойся. — Сказала Лия.

Она подошла к Лере и ушла с ней в женскую раздевалку. Там Лера умылась и переоделась в чистую одежду.

— Да уж... А я хотела поесть.

— Я хлеб со столовой взяла. Можем вместе перекусить.

— Спасибо, Лия. — Лера обняла подругу.

Глава 5. Новогодняя суета.

И вот наступил концерт к новому году. Но за несколько дней до него шла сильная подготовка. Украшали спортивный зал, так как было принято решение выступать именно там.

— Я, короче, подслушал, что у Лии есть какой-то знакомый. Он якобы взломал телефон твой и удалил видео. — Однажды сказал Тимур. Он возвращался домой с кружка. На улице было темно. Шёл снег.

— Я догадывался, что будут всякие махинации, и давно перенёс всё на жёсткий диск. — Сказал Стас.

— Они, кстати, до сих пор записывают. Вы же всё-таки испортили что-то.

— Мы будем продолжать. Хочется позлить эту серую мышку.

— Ты очень умный.

— Я в курсе. Странно, кстати, что ты не защищаешь их. Наташа — твоя девушка. А Лера была когда-то лучшей подругой.

— Я хорошо меняю маски. Мне выгодно сейчас с ними быть.

— Это хорошо.

Они разошлись около дома.

И вот за день до концерта отменили уроки. Его оставили для подготовки. Лера и остальные друзья решили прийти и дальше украсить зал. Как только она зашла, то увидела разбросанные украшения. Всё, что сделано из бумаги, было порвано. Лия сразу же побежала в угол. Там стояла камера.

— У нас будет ещё одна улика. — Лия показала телефон.

— Ты всё время снимала? — Наташа приподняла брови.

— Да. Надеюсь, Рябина, Кирпич и остальные приспешники не увидели.

— Но флешку сломали! Все те улики пропали. — Сказала Лера.

— Забавно, но нет. У меня много носителей информации.

— А это очень умно. — Сказал Эдик.

— Да. Ты сделала очень по-хитрому. — Сказал Тимур.

— Очень грустно, что все наши старания насмарку! Они будто бы специально ждали последнего дня! — Наташа была очень злой.

— Тише, тише. — Тимур приобнял Наташу.

— Москва слезам не верит! Давайте приступим всё восстанавливать. — Сказала Лия.

Ребята приступили заново вырезать украшения. По итогу за два часа спортивный зал был восстановлен. А камеру Лия всё же оставила. Даже если та снимала просто их подготовку. Это могло бы остаться как на память.

И вот состоялся праздник. Всё это время ребята дежурили по очереди у входа.

— Какая красота! Ну можете же, когда хотите, вести себя хорошо. А не как гопники! — Сказала Юлия Сергеевна Кирпичикова, осматривая зал. Она кинула свой взгляд на ребят.

Зал был и вправду очень красиво украшен. Снежинки были разными. И крупными, и цветными, и бумажными. Также были гирлянды из бумаги. Самодельная маленькая ёлочка из мишуры красовалась на двери спортзала.

— Хоть раз в жизни она заметила что-то хорошее. — Сказал Эдик.

— Ага. Это прям праздник. — Ответил Серафим.

— И очень даже странно, почему вы так долго украшали? Здесь-то делов на пару дней. — Добавила Кирпичикова Юлия Сергеевна.

— Кирпич старшая такая же недовольная, как и её сын. Яблоко от яблони далеко не укатилось. — Сказал Эдик.

— Не обращай внимание, лучше пошли на дискотеку. Музыку сейчас включат. — Сказал Серафим.

— Ну ладно.

Диджеем был Илья. Он сидел за аппаратурой и включал разную музыку. К нему подошёл Стас и передал какую-то бумажку. Илья посмотрел на содержимое и кивнул. Он включил медляк.

— Парни, приглашайте своих дам! — Крикнул Илья.

— Диджей прав. Ребята, мы ждём. Отказ не принимается. — Сказал Стас, держа в руках микрофон.

Руслан протянул руку Лере.

— Что ж, матурым алтын. Соизволите ли вы пригласить вас на танец?

Лера кивнула.

— Наташ, пошли. — Тимур взял девушку за руку.

— Ну, а я с Серафимом буду танцевать. — Сказал Эдик, наблюдая за всей ситуацией.

— Смешной ты. Надя сказала, что они пробрались сюда и сейчас придут. Так что я с ней.

В зал зашли Надя в нежно-жёлтом платье и Даша в розовом платье. Серафим подошёл к Наде и пригласил на танец.

Следующую песню тоже включили медляк. Эдик подошёл к Даше.

— Интересный образ. Можно, что ли, тебя на медляк пригласить?

— Ну да. — Она протянула руку в ответ.

После того как прошли медляки, Даша отошла с Эдиком в коридор поговорить.

— Вы, кстати, очень красиво украсили зал. — Заметила Даша.

— Только вот директриса недовольна. Говорит, что и за два дня можно было украсить.

— А она в курсе, что Стас и его подружка всё портили? А ещё у вас уроков много. Так что время, которое вы подсчитали, было самым верным.

— Мы как-то сказали, чтобы та поговорила с сыном. Он портит наши украшения. А она ответила, что мы всё выдумываем. Хотим нашу несамостоятельность и лень повесить на невиновного сына.

— Да уж. А ты, кстати, на машине как водишь? С какими-нибудь проблемами столкнулся?

— Есть одна... Я парковаться задом не могу. Ну вот не могу. Проблема постоянная.

— У меня на счёт этого всё хорошо. Но есть одна проблема — это кольцо. Какие поворотники включать?

— Я тебе как-нибудь покажу.

— Ладно, пошли в зал. А то нас могут и потерять.

— А кому мы сейчас нужны? Сейчас всё внимание на Рябине и Кирпиче. Они самая прекрасная пара.

— У них голоса подставные явно. Стас же сынок директрисы.

— Это уже многие знают... Ну мы знаем. Остальные же считают их реально хорошей парой.

— К окулисту бы сводить таких. Они правды не видят.

— Они просто не сталкивались с ними так же, как мы.

— Когда-нибудь правда будет заметна всем, и уже не отвернётся никто. — Словно философ сказала Даша.

Они ещё поговорили на разные темы. И когда концерт закончился, то остальные ученики ушли. Те, кто ходили на кружок, остались.

— А теперь уберите всё за собой. — Сказала директриса.

— Хорошо. — Сказал Руслан.

— Постой! — Эдик дотронулся до плеча Руслана.

— А пусть ваш сын и его подруга всё убирают. У них рвать и выбрасывать очень хорошо получается! — Сказала Лия.

— Вы опять за старое! Мой сын не виноват! Вам просто лень украшать зал!

— Пусть они нам тоже помогут! — Сказала Лия.

— Они не обязаны!

— А мы?

— А вам что делать? Вы и так лентяи, а мой сын трудолюбивый!

— А если у нас тоже дела? — Спросила Лия.

— Какие дела? Как бы в компьютере поиграть?! Вы же на кружок ходите! Должны и без напоминания помогать!

Лия закатила глаза.

— Хорошо. — Сказала девушка и ушла с друзьями в зал.

К ним присоединились Надя с Дашей.

— Она просто не видит, какой у неё ужасный сын! — Сказала Даша. Она снимала снежинки.

— Почему вы дальше не стали отстаивать свою правоту?! — Спросила Надя, подметая пол.

— А с такими людьми бессмысленно разговаривать. — Ответила Лия.

— Мне кажется, эта директриса сама должна увидеть, что вытворяет сын... Не через видео, а просто в жизни. — Предложила Надя.

— Стас на первый взгляд кажется глупым, а так-то действует по-умному. Он будет пытаться вытворять всё задуманное без лишних глаз. — Сказал Серафим.

— Вот именно! Вы думаете, у него видео с того дня в Саратове только на телефоне было? Нет... Мне кажется, что у него, как и у нас, много носителей. — Сказала Лия.

— Простым языком... Они действуют как и мы. Очень хитро и незаметно. — Сказал Эдик.

— Так мы делаем всё это, чтобы справедливость ликовала! — Сказал Руслан.

По итогу ребята собрали много мусорных мешков и выбросили в мусорку за школой. Наташа и Лия остались мыть полы. А остальных отправили домой.

— А что, если двое из тех незаметных трёх сообщников — это Настя и Илья? — Предположила Лера.

— Почему ты так думаешь? — Спросил Руслан.

— Ну сам подумай. В прошлом году они прям все вместе ходили! Вдруг и сейчас воссоединиться решили?!

— Я почему-то об этом даже не подумал...

— Ты учишься в одиннадцатом классе. У тебя мозг загружен другой информацией. — Она обняла парня.

— Это точно.

— Стой... А как же твой отец? Он разве не должен был отправить своего личного водителя?! — Лера была испуганной.

— Тише, матурым. — Он чмокнул её в макушку. — У него на работе сейчас завал. Дома особо не ночует.

— Значит, у нас есть время, вампирёнок.

Они обнимались и разошлись. И вот наступили новогодние каникулы.

Новый год каждый отмечал по-своему.

Лена пригласила сестру Тоню с семьёй. Надя и Даша были рады встречать новый год с Лерой. Наташа тоже отмечала с семьёй. Они уехали в загородный дом. Семья Лии отмечала вместе со своими друзьями. Семья Эдика и Серафима отмечали по одиночке и никого не приглашали.

Семья Руслана отметила новый год как всегда.

— Владимир Владимирович сказал тост, и я скажу. Пускай у вас этот год будет полон удач. — Родион поднял стакан с вином и выпил его.

— Па, а к друзьям можно? — Рамиль тыкал салат вилкой.

— Иди, сынок.

Рамиль схватил рюкзак и убежал на улицу. Лиза сидела за столом и смотрела на мужа. Они поели и ушли в комнату на втором этаже.

Руслан поел салат оливье. Он сделал его сам по рецепту бабушки. Юноша отправился в комнату и посмотрел на второй этаж. Оттуда уже спускались Родион и Лиза. Они смеялись. Потом вышли из дома и куда-то уехали.

Глава 6. Новогодние праздники.

На следующей день после праздника с родителями ребята решили собраться у катка.

— Если честно, я плохо катаюсь. — Сказала Лия.

— А я наоборот умею. На роликах в деревне катаюсь, как родная. — Сказала Лера.

— А я на каток ходила всего лишь один раз... И то потом упала. — Сказала Наташа.

— Вам нужно было с нами в прошлом году кататься. Мы помогали друг другу. — Сказал Эдик.

— Они тогда не были частью нашей компании. — Сказал Руслан.

— Может быть не будем вспоминать прошлое? — Лия смутилась.

— Хорошо. Отныне прошлое, только на уроке истории. — Сказал Руслан.

— Ребят, вы же не против, что мы отдельно от вас покатаемся? — Спросил Тимур держа Наташу за руку.

— Нет. Вы же всё-таки пара. — Сказала Лия.

— Мы тогда тоже пойдём в другую сторону. — Серафим протянул руку Наде.

— Уже минус четыре человека... — Лия повернулась к Лере и Руслану. — Вы тоже уходите, что бы быть отдельно?

— Нет. В этот раз хочется быть в большой компании. У нас всегда найдётся время для друг друга. — Ответила Лера.

— Но как? За Русланом ведь Игорь следит? Да и я до сих пор не поняла, как это его отпустили?

— Отец с мачехой и Рамилем уехали в деревню. Дом какой-то сняли. А отец оставил меня, сказав, что это семейный вечер.

— Ого. И тебе нормально? — Эдик приподнял брови.

— Привык уже.

— Но это же ненормально. — Даша повернула голову к Руслану. — Привыкнуть к насилию. Вы с Лерой случаем не родственники? А то не только внешни похожи.

— Ему мы о том же говорили.

— Когда тебя постоянно мучают, уже привыкаешь. Это становится обыдиным. — Сказала Лера.

Ребята катались на катке. Лера держала Лию за руку, что бы помочь. Даша держалась об бортик и смотрела на девочек. Она не хотела показывать своё неумение кататься.

После катка ребята собрались в кафе. Там они разговаривали о том, как круто кататься на коньках.

Дальше у ребят был план сходить прогуляться по Белому Казанскому Кремлю, так как сказали, что он очень красиво украшен.

Вообще пошли гулять не все из компании. Эдик уехал в деревню к Людмиле Ивановне. Наташа была с семьёй у родственников. А Тимур уехал к бабушке в Мордовию.

Друзья пошли гулять по парку, так как через него ужобне пройти к Кремлю. В парке стояла огромная ёлка. Она была украшена красивой гирляндой, цветной мишурой и игрушками. Они были разные. Огромные, цветные, маленькие, белые.

Но одна игрушка привлекла внимание Руслана. Он подошёл к ней и начал осматривать.

— Друг, ты как? — Серафим дотронулся до его плеча.

— А? — Руслан пришёл в себя. Он повернулся к друзьям.

— Всё хорошо? — Спросила Лия.

— Помнишь? — Он показал ей эту игрушку.

— Нет.

— Я когда у бабушки в Санкт-Петербурге жил, то она каждый год вешала на ёлку такую же.

— На эту ёлку можно вешать игрушки. Власть не запрещает, а наоборот разрешает. — Сказала Надя.

— Может быть кто-то из таких же бабушек повесил? — Предположила Даша.

— Может быть... Игрушка мне напомнила тёплые времена. Я помню слова бабушки. Она как-то говорила... Если найдёшь человека с которым тебе уютно, просто не скрывай от него секреты. Насколько бы ситуация была ужасной, надо уметь доверять.

— Эта фраза подойдёт многим. — Лия повернулась к Лере.

— А я что? Я всем доверяю. — Лера посмотрела на неё в ответ.

Лия начала мотать головой. Ту что-то осенило. Она посмотрела на сестёр.

— Мне надо вам кое-что сказать... — Лера замолчала.

— Говори. Мы тебя выслушаем. — Даша дотронулась до плеча Леры.

— Обещаете не осудить?

— Не суди и сам не будешь судим! — Словно философ проговорила Даша.

— Общение с Эдиком тебя поменяло. — Надя прищурила глаза.

— Можно я вам расскажу? Это на счёт Стаса и Саратова. — Лера резко замолчала.

— Но ты же нам всё рассказала. Или не всё? — Надя нахмурила брови.

— Не всё... Стас меня изнасиловал, когда мы были в Саратове. Он оказывается всё снимал и теперь угрожает. — Быстро, но чётко поговорила Лера. — Но...

— Тихо... Можешь не оправдываться. — Даша протянула в её сторону голову. — Говоришь у него на тебя компромат есть?

Лера кивнула.

— Ну по сути распространение порнографии незаконно. А ещё это было не по согласию. Плюсом ты не совершеннолетняя. Получается комбо три в одном. — Серафим пытался разрядить обстановку.

— Этот Стас осмелился так издеваться над тобой? Но сестра, почему ты раньше не говорила? — Надя была одновременно и злой и взволнованой.

— А вы, что ничего не говорите? — Спросила Даша.

— Руслану она сразу всё рассказала. А я в начале догадалась, а потом уже услышала историю. — Ответила Лия.

— Но почему, сестрёнка? — Надя слегка наклонила голову на плечо.

— Я боялась осуждения! Помните как-то раз такую же девушку осуждали?! Якобы она была виновата. Надо было думать в чём ходить!

— Ты невиновна! Хотя... Есть одна ошибка! Почему раньше не рассказала? — Надя всё ещё злилась.

— Тише, Надежда. — Даша пыталась успокоить её.

— Я зла на Стаса! Он не смеет издеваться над Лерой! Никто не смеет издеваться над моей сестрой!

— Может быть перейдём к другой теме разговора? Например... Ваше самое яркое воспоминание в детстве? — Спросила Лера.

— Думаю надо перейти к другой теме! А то мысли о Стасе слишком энергозатратны. — Сказала Надя.

— А будет ли законно кастрировать Стаса? Ну без анестезии. — Даша повернулась к Серафиму.

— Вы в прошлой жизни ни княгиней Ольгой ли были? — Спросил Руслан.

— Она мстила за мужа, а мы за сестру. — Ответила Даша. — А ещё круто отшила Константина. Сказала ему, что та будет с ним. Но перед этим Константин должен крестить её. А потом сказала, что он её крёстный-отец.

— А я бы поспорил! Это всё ложь! Дружинники Святослава, который был сыном Ольги, всё выдумали. Им не нравилось, что Ольга христианка, а не язычница! — Сказал Руслан.

— А нам на истории говорили это.

— Нам совершенно другое.

— Тише ребят. — Сказал Серафим. — Одна готова прибить Стаса. Другой спорит, какая теория об Ольге, реальна. А третья, вообще зла на Стаса. Одна Лия спокойна, как удав.

— Серафим! — Крикнула Надя. — Пошли поговорим.

Лия скрестила руки на груди.

— Она тебя ко мне приревновала. Фим, такое девушкам говорить, не стоит!

— Вот именно. Лия права. Мне не понравилось, что ты назвал её идеальной в этой ситуации.

— А всё началось с моего признания. — Лера убрала взгляд в сторону.

Руслан подошёл к Лере.

— Ты правильно сделала, что призналась. Ты смативировала меня рассказать правду. — Он взял её за плечи.

— Слова твоей бабушки так подействовали на меня. — Лера слегка улыбнулась.

— У меня не самые лучшие отношения с отцом. Помнишь когда я приходил побитый и говорил, что не из-за аккуратности? Так вот... Мой отец меня бьёт. Постоянно. Он ненавидит меня и мою жизнь.

— Ты как-то говорил, но я не думала, что всё настолько плохо.

— Словно камень с души упал. Я чувствую себя лучше после признания.

— Тоже самое. — Лера прислонилась к его руке.

— Сегодня какой-то день признаний. Тогда я тоже говорю... Руслан я встречалась с тобой, только, что бы посмеяться. Мы с одноклассницами видели твой взгляд. А мне казалось это смешно. — Сказала Лия.

— А потом что?

— А потом нам надоело.

— Понятно.

— Надеюсь ты не растроен.

— А зачем? Я люблю давным-давно Леру. Да и обида тоже ушла. — Руслан пожал плечами.

— Ну хорошо.

Ребята ещё поговорили и отправились гулять по Кремлю. Как оказалось он был реально красиво украшен. Множество фигурок из гирлянды освещали путь.

И вот прошло несколько дней. Всё также были новогодние праздники. Прошло Рождество, которое Руслан отметил вместе с семьёй Леры. Они пригласили его и тот согласился. Как раз в этот день Лев Николаевич пригласил Руслана снова на рыбалку.

Перед этим Лев Николаевич конечно же собрал много тёплых вещей. И вот мужчина подъехал к дому Руслана. Парень сел на переднее сиденье.

— Здравствуйте, Лев Николаевич.

— Называй меня просто, Лев.

— Мне как-то не по себе. — Руслан облокотился на сиденье.

— Ну хорошо. — Лев Николаевич держался за руль. — У нас кстати в семье, ловить рыбу на Рождество уже стало традицией.

— Круто.

— А в твоей семье есть какая-то традиция?

Руслан мотал головой.

— Меня не особо-то не жалуют в семье...

— Это как? Ты говорил, что твой отец тебя многому учил!

— Мне было стыдно за отца. Вот и соврал вам.

— Не делай так, затёк. Сразу всё рассказывай.

— Хорошо.

— И получается все синяки от отца?

— А вы смышлёный. Я теперь понял, от кого Лера такая умная.

— Спасибо.

Они приехали на место. Лев прорубил место и сел около него.

— Лёд хороший. Начнём ловить рыбу. Буду тогда я учить тебя. Если родной отец не жалует.

— Спасибо.

— А что ещё он делает с тобой?

— Запрещает с Лерой видится. Сказал, что не по статусу такая. Приходиться делать тайные свидания... Хотите полную биографию о себе расскажу? — Он держался за удочку.

— Говори.

— Вообще моё рождение было удачей. Отец кричал на мать и говорил, что надо избавиться. Он верить не хочет, что я его родной сын. Потом мама и отец всё-таки играют свадьбу. Мой двоюродный дядя Ярик, который работает в МВД и моя бабушка Римма Степановна запугали его. По итогу родился я в Киеве. Мама крестила меня в тайне от отца. Врачи по ошибке заносят какую-то инфекцию. И в 2000 году, получается спустя два года умирает моя мама. Отец отправляет меня в Питер к бабушке. Она хорошая. Самостоятельно смогла обучить и обеспечить. И как-то в шестом классе я заболел... Врачи разводили руками. Говорили, что вот-вот и меня будут отпевать. По итогу бабушка меня лечила и ночами стояла со свечкой. Я тогда ещё ходил на гитаре учиться... Потом в 2013 умирает бабушка. Она была для меня важным человеком... — Глаза Руслана намокли. — Я перешёл в Казань учится... Отец очень разозлился. И теперь постоянно скрывается. — Руслан замолчал.

— Жестоко... Когда умирает близкий человек это плохо. — Он посмотрел на него.

— А ещё отец запрещает видится с матурым... Я Леру так называю... — Его взгляд бегал.

— Какое значение у этого слова?

— Это по-татарски дорогой.

— Романтично... Говоришь, что твой отец запрещает видится с Лерой?

Руслан кивнул.

— Я поговорю с ним... А ты кстати пытался говорить с отцом?

— Пытался. Но а какой смысл? Он затыкал рот или вообще уходил в комнату.

— Могу поговорить, если тебя не слышит.

— Я как мужчина поговорю сам со своим отцом.

— Зятёк... — Лев повернул голову. — Ты можешь если что обратится за помощью ко мне.

— Хорошо. — Руслан улыбнулся. Он посмотрел на удочку. — Доброе утро, рыба. — Он вытащил рыбу. Она была среднего размера. Такие обычно плавают в речках.

— Молодец, зятёк. Уроки мои были не напрасны. — Он похлопал по плечу Руслана.

Рыбу положили в ведро. А удочку закинули снова.

— Спасибо... А вы в курсе, что Лера в июле пропала.

— Да. Она сказала, что её одноклассник похитил. Он мстил ей за тебя. Ты защитил её честь, но ему не понравилось.

— Она вам всё рассказывает?

— Да. И даже то, что её подставили. Вы тогда были друзьями, но ты поступил правильно. Даже если с кулаками полетел.

— А на счёт Саратова она всём рассказала?— Он сжал губы.

— А тебе?

— А вам?

— Так, мы в эту игру можем и дальше играть! Да, всё рассказала. Если спросишь, знаю я ли про изнасилование и шантаж с видео, то да знаю. Она нам всё рассказала. И мы на стороне дочки.

— Ого. Она на столько всё доверяет?! — Руслан выпучил глаза.

— А тебе она рассказала? Или ты только сейчас узнал?

— Да. Она своим сёстрам тоже недавно всё рассказала. Те готовы были отомстить ему. У вас семья такая крутая. Вы готовы бить за родного человека, даже если сам получишь раны. У вас так уютно и комфортно.

— Тебе явно не хватает ласки и заботы. — Лев улыбнулся. — Ладно, зятёк, домой пошли. А то на улице холодно. Да и рыба походу заснула.

Как вдруг удочка Льва начала трястись. Он схватился за неё и вытащил. Там висела рыба. Та же, что и у Руслана.

— Сегодня у нас хороший улов.

— Это очень классно. Вы молодцы. — Руслан смутился.

— Спасибо, зятёк.

Дома Лев Николаевич выложил рыбу. Елена Сергеевна обработала её, а муж пожарил.

— У тебя такой классный отец. Он меня рыбу научил ловить и играть на гитаре. Это так круто.

— Лерусь, зятёк, щи с курицей будете?! — Крикнула Елена.

— Да, мам!

— Тогда идите сюда!

Они прошли на кухню.

— Тёпленький. Я только недавно приготовила.

— Вы так заботливы.

Руслан наблюдал за семьёй Леры. Это была полная противоположность его семьи. Здесь не боятся сказать правду. Здесь можно доверить секреты. Осуждать не будут, а наоборот помогут.

— У тебя аллергии нету на орехи? — Елена Сергеевна повернулась к Руслану.

— Нету...

— И прекрасно. Я хорошие кексики приготовила. Они с орехами.

— Ого.

Елена Сергеевна протянула ему поднос с кексами. Он улыбнулся и взял попробовать один.

— Вкусно.

Они ещё пообщались на разные темы.

— А ты кстати учишься играть на гитаре? Я тебе порекомендовал одну музыку. Ну как? — Спросил Лев.

— Учусь. Мне на день рождения нотную тетрадь уже с готовыми записями подарили.

— Что-нибудь новенькое выучил?

— Да... Мне одна знакомая помогла стих сочинить к этой мелодии.

— Лия? — Спросила Лера.

— Знакомая? — Лев Николаевич нахмурил брови.

— Моя подруга. Она частенько всем помогает советами. Она стихи сама сочиняет.

— Интересно. — Лев осмотрел Руслана.

— Вообще это был сюрприз для Леры... Ну ладно.

— Если сюрприз, тогда потом сыграй.

Руслан кивнул.

— Я кстати имена главных героев переписала. — Сказала Лера, когда они зашли в комнату.

Комната Леры была украшена в новогоднем стиле. На столе была маленькая ёлочка. Кровать была украшена зелёной мишурой. На потолке висели крупные снежинки. Также на стене были маленькие бумажные снежинки.

— А родители о комиксе знают?

Лера кивнула.

— У вас в семье друг другу доверяют. — Руслан подошёл к подоконнику. Он положил на него руки и слегка облокотился. — Цени это.

Лера вытащила альбом на стол. Она повернулась к Руслану.

— Мне Надя и Даша такое же говорили. Что в моей семье царит покой. — Она подошла к нему.

Руслан посмотрел во двор через окно. Там был Тимур и к нему кто-то подошёл.

— Калина с кем-то болтает.

Лера посмотрела в окно.

К Тимуру подошёл Стас. Он с ним поговорил. Потом Калина передал какую-то бумажку и те разошлись.

— И что это значит? — Руслан нахмурил брови. — У тебя есть предложения?

— Третий сообщник — Тимур. А у тебя какие предложения?

— То что ты права. Первый и второй сообщники — Илья и Настя.

— И что же тебя побудило согласиться с моим мнением?

Руслан приподнял Леру и посадил на подоконник. Он сделал два шага назад.

— Чисто логически подумай. Настя и Илья крутились с ними постоянно. Только в этом году их с ними не заметно. А значит, что-то пошло не так.

— Например они решили распасться для всех, но продолжать работать. Илья и Настя могут дальше всё портить, ведя жизнь девианта. — Лера задумалась.

— Но на них не подумают, потому что те ушли от Стаса и Алёны. — Договорил Руслан.

Она дала ему "пять".

— Но Наташу жалко! Та доверяет ему, а он пользуется. Прям как история с Лией и её любовью после тебя.

— А с этого места поподробнее. — Он сел на её стул и облокотился.

— Она мне рассказала, что встретила мальчика. Его звали Паша. Она тогда училась в девятом классе. — Лера облокотилась об окно. — Встретила этого парня. Они встречались. Вроде бы всё хорошо. Но потом Паша стал общаться с её конкурентами. У них был какой-то конкурс. Лия просила не общаться. Но он отмахиваться начал. Якобы это для неё же. Хочет узнать секреты. По итогу он полностью перешёл на их сторону и бросил Лию. Оказывается Паша пользовался ей.

— Ого... Паша это имя нарицательное походу. — Руслан засмеялся.

— Она мне сказала, что это явно бумеранг. Лия же пользовалась тобой.

— Ну наверное она права.

— Наверное? — Лера приподняла брови.

— Ну а мне говорить, так ей и надо? Это будет выглядеть странно.

— Ну раз мы говорим о Лии... Я как-то ревновала тебя к ней.

— И почему?

— Ну она очень красивая. Я считала её конкурентном. И ещё ты сказал, что встречался с ней. Да и плюсом Лия пыталась вернуть тебя. Мне было очень плохо. Я тебя сильно ревновала. — Она опустила взгляд. — Только сейчас я поняла, что Лия крутая девушка. И ревность была бессмысленной.

— Хах, смешно. Но я любил и люблю тебя. — Он опустил руку. — Ладно, если признаться то я тоже ревновал тебя к этому Тимуру. Уж слишком дружелюбным казался. Да и когда он начал разносить слухи, в которые ты поверила, мне было обидно и да... Я тоже ревновал тебя!

— Как хорошо, что мы разобрались... — Лера подняла голову. — Точно никаких секретов нету?

— Нет... Ну ладно есть... Я хожу во сне иногда и тот пирог, который сжёг Эдик был на вкус не очень. Но я поел, было жалко друга.

— Смешно. Надеюсь ты ему сказал потом?

— Да. — Руслан кивнул.

— Ты когда чизкейк приготовил, он был немного пресным... Ну не знаю, может быть сахара не хватило?

— Точно. — Руслан ударил себя по лбу. — Я сахар забыл добавить. Спасибо, что сказала. — Он встал со стула и подошёл к ней.

— Я пойду за новыми мандаринами схожу, а то те закончились.

— Да и мне домой пора... Что-то засиделся у вас... Слушай, а я тебе же не всё рассказал.

— Что-то ещё осталось?

— Как ты относишься к изменам?

— Ну какая ещё изменена? Если измена в человеке в лучшую сторону...

— Я про поход налево.

— Людям свойственно ходить налева От точки А до точки Б, как-то надо добраться.

Он взял её за плечи и смотрел прямо в глаза.

— Да я про предательскую измену. Когда человек гуляет и спит с другим.

— Я поняла уже давно! Кто кому изменяет? Ты мне? — Лера нахмурила брови.

— Нет. И почему ты подумала на счёт этого?

— Не знаю.

— Нет ты договаривай.

— Ну просто много красивых девочек с тобой здороваются...

— Ты про то, что со мной одноклассницы здороваются?

— Значит ты понял, что за красивые девочки?

— Я про то, кто со мной здороваются. Они одноклассницы. На счёт красоты... Ну не знаю. — Руслан пожал плечами. — Я тебя люблю. — Он обнял её за талию.

— Я тоже люблю тебя. — Она обняла в ответ. — Кто кому изменяет?

— Моя мачеха Лиза отцу Родиону с личным водителем Игорем.

— Ого... Вот это семейная драма. — Глаза стали тяжелее. Она всё реже моргала.

Пока они обнимались, Лера уснула. Руслан заметил это и улыбнулся.

— Ей явно комфортно со мной, если уснула при мне. — Прошептал свои предположения Руслан.

Он взял её на руки и положил на кровать. Руслан накрыл её синем одеялом и чмокнул в щёку.

— Смешная и милая одновременно. — Руслан потихоньку открыл дверь и вышел из комнаты. Он вышел на кухню.

— О, затёк, а где Лера? — Лев Николаевич отвлёкся от вечерней программы на телевизоре.

— Она уснула. Да и я домой пойду.

— Может быть домой отвезу?

— Я могу и сам дойти.

— Ну уж нет. Подожди минуту.

И вот на пороге оказался Лев Николаевич. Он был одет в тёплую одежду.

— Лен, я повёз зятька. — Он открыл дверь.

— Хорошо. Не забудь в магазине хлеб купить.

— Хорошо, любимая.

— Удачи, зай.

Руслан и Лев вышли на улицу и сели в машину.

— Извините за моё вмешательство... А сколько лет вы в браке?

— Семнадцать лет. А что?

— Между вами до сих пор есть какая-то романтика...

— Да. Я очень люблю Лену.

— Это мило.

Руслан и Лев зашли в магазин. Он купил буханку ржаного хлеба, шоколадные батончики девочкам и маленькую шоколадку для Руслана.

— Спасибо, но не стоило. — Руслан смутился.

— Я тебя просто уважаю, зятёк.

— Я вас тоже уважаю. Вы смогли воспитать такую прекрасную девушку.

Они доехали до дома. Руслан вышел из машины.

— Спасибо. — Он закрыл дверь и собирался подходить к дому.

Рождество — на улице

Машина отъехала. Руслан стоял у калитки, смотрел вслед фарам, пока они не растворились в темноте. Потом повернулся к дому — и увидел отца в дверях.

Родион стоял на крыльце. В тёплом красном свитере, который Лиза подарила ему на Новый год. Руки вдоль тела. Лицо — ровное. Не злое. Ровное. Это было хуже.

— Ты где был? — Спросил он. Тихо. Как на допросе, где уже знают ответ.

— Гулял. — Руслан не подошёл ближе. Стоял у калитки, в трёх метрах от крыльца. Снег хрустел под ногами — он переступал с ноги на ногу, бессознательно, как человек, который хочет войти в тёплый дом, но знает, что внутри — холоднее.

— С кем гулял?

— С Лерой.

— С ней. — Родион не повысил голос. Просто повторил. — Я тебе запрещал.

— Вы не можете запрещать мне видеться с человеком.

— Могу. И запретил. — Родион сошёл с крыльца. Один шаг. Два. Снег скрипел под его ботинками — тяжело, медленно. — Ты у меня живёшь. Ты мой сын. До восемнадцати — я решаю.

— Ей скоро пятнадцать будет, а вы…

— Мне всё равно, сколько ей будет. — Родион остановился в метре. — Она не нашего круга. Ты понимаешь? Не нашего. Мне не нужно, что бы мой сын ходил с девчонкой, у которой отец — инженер на заводе. Это — ниже нас.

— Она — моя девушка.

— Она — никто. — Родион сказал это так, как говорят «снег идёт». Факт. Не оскорбление — констатация. — Ты забудешь про неё. С понедельника Игорь возит тебя в школу и обратно. Из школы — в машину. Из машины — домой. Без остановок.

— Это арест.

— Это дисциплина.

Родион поднял руку. Медленно — не замахиваясь, не торопясь. Руслан видел эту руку сотни раз. Знал, что будет. Тело знало раньше головы — плечи поднялись, шея втянулась, глаза зажмурились.

Ладонь ударила по щеке — слева, открытой, сбоку. Не сильно. Хлёстко. Как тогда, в коридоре. Голова дёрнулась. В ушах зазвенело. Снег под ногами качнулся — или это он качнулся.— Ты не понимаешь слов. — Родион опустил руку. — Придётся по-другому.

— По-другому — это как? — Руслан открыл глаза. Щека горела. Голос вышел хриплым, но не сломленным. — Бить будете? На улице? Где соседи видят?

— Соседи спят. — Родион посмотрел на окна — темные, плотные занавески. — Никто не видит.

— Я вижу. — Руслан не двинулся с места. — И Лера видела. И в школе видят. Вы думаете, никто не замечает?

Родион не ответил. Стоял и смотрел на сына — сверху, потому что крыльцо было выше, и Руслан стоял внизу, в снегу. Между ними — три ступеньки и метр январского воздуха.

Из двери вышла Лиза. Домашний халат, тапки на босую ногу. Она посмотрела на Руслана — на красную щёку, на сжатые кулаки — и отвернулась. Не к мужу. К двери. Как будто хотела уйти, но не могла.

— Рус, иди в дом. — сказала она. Не злобно. Устало. Как говорила «встань, иди к себе» в коридоре. Буднично. — Холодно.

— Я никуда не пойду. — Руслан не двигался. — Пока вы не перестанете…

— Не перестану. — Родион сказал это просто. Как «завтра — понедельник». — Ты мой сын. Я воспитываю тебя так, как считаю нужным. Если ты не понимаешь — я объясню. Сколько нужно — столько раз.

Он поднял руку снова. Руслан не отшатнулся — не успел, не смог, не захотел. Может — все три. Ладонь пошла вниз — и в этот момент из-за угла дома послышались шаги. Скрип снега. Тяжёлый, быстрый.

Лев Николаевич вышел из-за угла. В зимней куртке, шапке, с пакетом в руке — он шёл от машины, которую припарковал за углом. Увидел — и остановился. Пакет качнулся в руке.

Он не побежал. Не закричал. Остановился — и смотрел. На Родиона, на поднятую руку, на Руслана с красной щекой внизу, на Лизу в дверях.

— Добрый вечер, — сказал Лев. Ровно. Как будто застал соседей на прогулке. — Руслан, ты готов? Мы опаздываем.

Он сказал это так, как будто они договорились о встрече. Как будто пришёл за парнем — забрать, отвезти домой. Не вмешательство — приглашение. Дверь, через которую можно уйти без драки.

Родион опустил руку. Медленно. Повернулся к Льву — и впервые за весь разговор на его лице что-то дрогнуло. Не страх — удивление. Он не ожидал свидетеля. Тем более — этого свидетеля.

— Кто вы? — Спросил он. Голос был ровный, но чуть — на полтона — выше.

— Лев Николаевич. Отец Леры. — Он не протянул руку. Не подошёл ближе. Стоял у угла дома, в трёх метрах, с пакетом в руке. — Приехал за Русланом. Мы договорились, что он заночует у нас.

— Он не ночует у вас.

— Это решает Руслан. — Лев посмотрел на парня. — Руслан, идём.

— Он никуда не пойдёт. — Родион шагнул к Льву. — Он — мой сын. И он остаётся дома.

— Он остаётся, если хочет. — Лев не двинулся с места. Не шагнул навстречу, не отступил. — Я не забираю вашего сына. Я предлагаю ему уйти. Если он хочет остаться — остаётся. Если хочет уйти — уходит. Ему почти восемнадцать.

— Почти — не значит восемнадцать.

— Значит — скоро. — Лев опустил пакет в снег. — Я видел, что вы сделали. Руслан, покажи.

Руслан стоял. Щека горела. Снег скрипел под ногами. Он посмотрел на Льва — потом на отца. Родион стоял на крыльце, возвышаясь над ним. Лиза — в дверях, спиной к ним. Дом — за спиной отца.

Родион схватил сына за рукав. Он притащил его в прихожую. Посадил на стул.

Родион молчал. Долго — секунды три, которые длились как минута. Снег на улице падал — мелкий, сухой, на рукав свитера, на плечи, на ступеньки крыльца.

Щелчок замка. Родион закрыл дверь. Тихо. Как тогда, в коридоре. Тихо — это было хуже, чем хлопок.

Глава 7. Добиться правды тяжело.

Наступила самая большая четверть. Ребята старались учиться усерднее, ведь учителя постоянно говорили: "В третьей четверти оценки решающие". А вот, что они решают так и не было понятно.

Так же работал кружок. Там готовились к празднику день влюблённых. И поэтому на переменах и после уроков туда приходили ученики.

Также туда записалось ещё множество учеников. Они захотели тоже быть участниками, когда увидели эту красоту.

— Теперь смысла от зимы нету. Новый год прошёл. И снег лежащий на дорогах надоел. — Сказала Лия.

— А мне наоборот нравится. Скоро день всех влюблённых. Интересно, что мне подарит Тимур? — Сказала Наташа.

— Ты просто влюблена вот и видишь только хорошее.

— Эх, не знаю.

— Эйфория и только. — Лия махнула рукой.

К ним подошёл Тимур.

— Наташ, пошли погуляем по школе. — Он протянул ей руку.

— Пойдём. — Наташа протянула руку в ответ.

Лия проводила пару взглядом. Уж странным он казался после того, как Лера и Руслан заметили его с Кирпичом.

После уроков они собрались на кружке. Компания друзей села за отдельный стол, который находился вдалеке от всех. Тимур и Наташа не пришли на этот кружок, так как ушли на свидание.

— Что нового? — Спросил Эдик, вырезая фигурными ножницами цветы.

— Калина хорошо сочетается с Рябиной. — Прошептала Лия осматривая большой кабинет.

— Что? — Серафим нахмурил брови.

— Шифр. — Лера вырезала сердце фигурными ножницами.

Серафим с Эдиком делали гирлянду из цветов. Лера и Лия — из сердечек. Руслан же репетировал музыку. В кабинет зашли Рябина и Кирпич. Лера при виде них убрала взгляд на сердечки.

— Чё головой крутишь? Боишься нас? — Кирпич подошёл чуть ближе.

— Я смотрю на свою работу. На тебя даже и не планировала смотреть. — Ответила Лера.

— Боишься меня и правильно делаешь. У меня же компромат до сих пор есть на тебя. А у вас на нас нету. Вы глупенькие же. Всех носителей отдали мне. Какие вы всё же идиоты! — Кирпич осмотрел её друзей.

— Чаще всего идиоты и считают адекватного каким-то психом, так как живут по другим принципам. — Словно философ сказал Эдик.

— А Руслан ревновать не будет, что ты защитился за неё? — Кирпич протянул голову в её сторону.

— Не будет. — Руслан сидел на стуле, который был вдалеке от них.

— Ой, Руслан. А ты на гитаре играешь... Это так смешно. Возамнил себя музыкантом? У тебя это не получится. — Рябина засмеялась.

— Что тебе надо? — Лия подняла голову.

— А ты чё за Руслана защищаешься? Успела влюбиться? Ну да, смогла всё же вернуть его. Молодец. — Рябина положила руку на стол.

— Невеста, а ты чего не отвечаешь?— Кирпич обратился к Лере.

— Извини, жених. Я просто занят. — С сарказмом ответил Эдик. Он посмотрел на него и подмигнул.

— Я не из этих. — Стас начал волноваться.

— Из каких? Из адекватных? Так я в курсе!

— Я люблю девушек.

— Представь я тоже. Только я и уважаю всех.

— Итак Кирпичиков и Рябинова. Вон из кабинета! Вы даже не записались на кружок. — Сказала Дарья Николаевна.

— А можно? — Рябина подошла к ней.

— Нет. Вы слишком конфликтные люди. — Дарья Николаевна скрестила руки на груди.

— Но моя мама... — Стас начал злиться.

— Что твоя мама? — Она протянула голову. — О всём в курсе твоя мама. Очень сильно переживала и пыталась оправдать. Но по итогу не смогла. — Дарья Николаевна улыбнулась.

Оказывается всё то время, пока Стас и Алёна издевались над ребятами и пытались держать в страхе, у тех был план. Они снимали компромат. Потом попросили помощи Ярослава Полкова и Дарьи Николаевны.

Дарья Николаевна не стала спорить. Школьные нарушения — это одно. Уголовное дело — другое. По школьным нарушениям Юлия Сергеевна подписала приказ: Стасу дали время отучиться в девятом классе, но под строгим надзором. Алёне — выговор.

Стас и Алёна перестали трогать ребят напрямую. Они поняли, что смысла нет — на них уже был компромат. Но Стас продолжал отрицать Саратов. И продолжал шантажировать видео — теперь уже через Родиона, а не напрямую.

Юлия Сергеевна тоже продолжала отрицать. Она не помогала сыну напрямую, но и не мешала. Она просто закрывала глаза. За это — за систематическое игнорирование жалоб и сокрытие фактов травли — её позже уволили. Не за Саратов. За то, что знала и молчала.

Тимур после всей ситуации не бросил Наташу. У него явно были свои планы на эту девушку.

— Как хорошо, что правда встала на своё место. — Лера села на подоконник на четвёртом этаже и прижалась к холодному окну.

— Да. Не только в календаре зима закончилась, ну и дела Стаса с Алёнкой тоже. — Руслан тоже сел на подоконник.

Лера прижалась к нему.

— За три месяца до конца учёба я почувствовала свободу. Теперь мне не так страшно в школу ходить.

— Мы смогли справиться с этим при помощи лучших друзей.

— Да...

— Только осталась одна проблема. — Руслан посмотрел в окно.

— Какая?

— Игорь по приказу моего отца стал ещё сильнее следить за мной.

— А ты пытался поговорить с ним? Ну с отцом?

— Пытался, а смысл?

— А попытай удачу снова! Мы же по итогу смогли показать Юлии Сергеевне виновного.

— Хорошо, матурым.

Руслан спустился на первый этаж и вышел на улицу. Уроки закончились, а кружок сегодня не работал.

— Родион Дмитриевич заявил, что завтра вас ждёт званый ужин. Всю семью ждёт.

Глава 8. Званый ужин.

И вот на следующей день начались сборы. На втором этаже были Лиза и Родион. Они собирались на этот званый ужин. Руслан зашёл в комнату.

Он надел белую льняную рубашку, а на неё тёмно-синий галстук. Это был подарок от Леры на день рождения. Брюки были прямые и чёрного цвета. Ремень того же цвета. Он очень хорошо сочетался с брюками.

— Ну можешь же выглядит как человек. — Сказал Родион, когда сел на переднее сиденье.

Позади сидели Рамиль. Он был в классическом костюме. Лиза тоже была при параде. Ярко-розовое платье подходило новой помаде. Она завила свои светлые волосы.

— Родя, почему ты не за рулём? — Спросила Лиза.

— Я буду там пить вино. А мне в таком виде за руль нельзя.

— Ах, я просто хотела с тобой сидеть. — Лиза закатила глаза.

Руслан и Рамиль молчали. Только изредка поглядывали друг на друга.

— Там будет одна хорошая девочка. Она младше тебя на год. Будущая невеста. Она ещё и дочка моего коллеги. Ваш брак будет очень выгодным. Послушай меня, Руслан.

— Какой брак? Мне 17, а ей? 16?

— Ну так через два года.

Руслан промолчал.

Они приехали к большому особняку. Семья Фалилеевых вышла из машины и направилась в это задание.

Внутри оно было большим. Большие золотые люстры. Окна были панорамные. Лестницы, которые вели на второй этаж были тоже золотыми. Здесь было всё сделано словно из золота. Пол был постелен в современный линолеум. Везде стояли шведские столики.

Руслан подошёл к одному из них. Там было очень много фруктов. Руслан взял в руки кусочек манго.

— Сейчас не сезон всех фруктов. Значит на вкус будут как пластик. — Руслан откусил манго. — Я ошибся. Ладно признаю ошибку.

Он вытер руки об салфетку и выбросил в мусорку. Руслан дальше изучал зал.

В это время его родители общались с другими людьми. Руслан повернулся к ним и увидел знакомую женщину. Это была Кирпичикова Юлия Сергеевна. А рядом с ней стоял мужчина. Он был рыжеволосым и высоким. Значит Стас ходил где-то рядом.

— Привет, псина. — К нему подошёл Стас со спины.

— Я тоже рад тебя видеть. — Прошептал Руслан.

— Ты знал, что мой отец хорошо общается с твоим?

— Знал и знаю.

— Не боись, я тебя не трону. Я сейчас под сильным надзором. Меня из-за вас могут посадить. — Стас скривил зубы.

— Давай не здесь выяснять отношения? — Руслан подошёл к столику с выпечкой. Под крышкой были чебуреки. Руслан положил их себе на тарелку и начал есть.

— Еда для бедных. — Ухмыльнулся Стас.

— А что для богатых? — Руслан вытер руки об салфетку и выбросил в мусорку.

— Ну уж точно не чебуреки.

— А кстати, не знаешь коллегу моего папы, у которого дочь на год младше меня?

Стас расширил глаза.

— Стой, это ты тот самый сын Родиона получается?

— Ты знаешь эту девушку?

— Это моя сестра! Она в десятом учится!

— Твоя сестра Моника? Её мне отец сватает?

— Слушай, не лезь в мою семью. А я твою серую мышь не буду трогать.

— Ты снова её серой мышкой называешь? — Руслан скрестил руки на груди.

— Да. Но перестану, если не будешь с Моникой встречаться.

— Она мне не нужна. Я свою девушку люблю.

— Молодец, что понял.

К ним подошёл Александр с Родионом.

— Здравствуй, Руслан. Я Александр Кирпичиков. Ты же учишься в одной школе с моим сыном? — Он протянул руку.

— Здравствуйте. Да. — Он протянул руку в ответ.

— Мой сын и дочь многое говорили о вас. Ты получается уже знаком с будущей невестой?

— Да. Но я Монику даже не рассматриваю как будущую жену.

— Очень жаль. Ваш брак был бы выгодным. Но всё ещё впереди.

Александр ушёл, а Родион схватил сына за руку и отвёл в сторону. Он схватил его за рубашку.

— Ты что вытворяешь? Я тебе сказал о своей нищенке забыть? Ваш брак с Моникой Александровной будет выгоден!

— Её брат Стас издевается надо мной, моей девушкой и моими друзьями.

— Потому, что вы сами виноваты! Стас ни на кого просто так не нападает!

— И в чём виноваты?

— Постоянно пытаетесь разорвать его отношения с Алёной!

— Смешно.

— Ты сейчас идёшь к Монике и смеёшься с ней. Ну или же видео разойдётся по всем пабликам нашей страны!

— Какое видео?

— Не делай вид будто бы не в курсе! То где твоя нищенка со Стасом.

— Что? Вы работаете вместе?!

— Сын это же для твоего блага. Не выгоден брак с нищенкой!

— Хорошо. Я пойду к Монике, но вы не трогаете её жизнь!

Родион отпустил сына. Руслан отряхнулся и пошёл к Монике. Это была высокая девушка с тонкой талией. У неё были длинные рыжие волосы. Глаза ярко-голубые. Платье было золотым.

— Привет, Моника.

— Руслан. — Она подошла к нему и попыталась обнять. Но Руслана отошёл назад. — Ты чего? Мы же будущие муж и жена.

— Будущие? — Он осмотрел её.

— А ты сейчас хочешь свадьбу сыграть?

— Нет. Мы ещё в школе учимся.

— Ну хорошо.

— Я пойду отойду. — Руслан сделал шаг назад.

— Куда?

— В туалет.

— Слушай, а ты с Фроловой перестанешь общаться ради нас?

— Ага. — Руслан отошёл в туалет.

Там было большое зеркало и золотая раковина. Он облокотился на эту раковину. В зеркале позади него отразился Стас. Руслан повернулся и увидел его.

— Уйди от Моники. Скажи, что у тебя есть девушка. Что тебе вообще парни нравятся! Как-нибудь отвергни её!

— Мне отец угрожает. — Руслан скрестил руки на груди. — И всё благодаря тебе.

— В смысле?

— У него есть видео где ты с моей матурым... Ты же понимаешь, что распространение порнографии незаконно! Так ещё и ей всего 14 было.

Стас прикрыл дверь.

— Да понимаю. А что ещё мне было сделать? Мне было больно, когда ты меня избил. Я и решил тебе отомстить. А потом ты якобы мёртв. Я понял, что это шанс. Так ещё и Алёна уехала. У меня была потребность. Пусть спасибо скажет, что я её на улице за углом не поймал. Ради одной ночи и такое придумал.

— Потребность? Ты сейчас начнёшь оправдывать своё свинство?! Спасибо сказать, что всё такое придумал?

— Да. Пойми, у каждого мужчины есть такая потребность. Будто бы ты не мечтал.

— Я себя сдерживать умею, в отличие от тебя.

— Мне тебя похвалить?! Иди к моей сестре и отвергни её. Она мне уже все ушли прожужжала, какой ты красивый. — Стас закатил глаза.

— Красивый? Спасибо. Но знай, я твою сестру не люблю. Она мне не нравится.

— И прекрасно.

В дверь постучались. Там раздался женский голос. Это была Моника. Руслан зашёл в кабинку и достал телефон. Он проверил, что бы никого не было. После этого Руслан позвонил Лере.

— Слушай, тут одна проблема. — Прошептал Руслан.

— Какая? И почему так тихо говоришь?

— Я на званном ужине. И пока, что прячусь. Мой отец имеет доступ к видео. Походу Стас как-то передал ему носителя.

— Ого.

— Он теперь мне угрожает. Говорит общаться с Моникой Александровной. Якобы наш брак в дальнейшем будет выгоден.

— И что дальше?

— Я прячусь от неё. Надо план придумать... Лия походу через знакомого не до конца удалила видео.

— Никого знакомого не было. Она сама всё делала. А именно отбирала телефон и удаляла. Лия мне призналась недавно... Она взяла его телефон... Он оставил его в гардеробной.

— Пипец. — Руслан осмотрелся. — Ладно, я пойду. А то сейчас дверь выломают.

— Удачи, вампирёнок.

— Спасибо, матурым.

— Иди к своей невесте. — Она посмеялась. — Ради твоего отца надо же держать образ.

— Ревновать не будешь?

— Буду... А что ещё делать?

— Я пойду, матурым... Буду играть образ примерного жениха.

— Люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Руслан положил телефон в карман. Он вымыл руки и вышел к Монике. Она подошла к нему и взяла под локоть.

— Мой отец хочет тебя познакомить с другими партнёрами. А ты молодец, что Фролову бросил ради нашего будущего брака. Не пара вы. — Моника улыбнулась.

— Да... Весна в календаре пришла и пришлось что-то поменять.

Они прошли к отцам. Рядом с ними было ещё много мужчин в костюмах. Они стояли и сидели около камина.

— Вот мой сын Фалилеев Руслан Родионович. — Родион похлопал по плечам сына.

— Надеюсь вы уже обдумали брак с Моникой? — Спросил Александр.

Руслан кивнул.

— Вы будете вместе?

Они обговаривали будущую свадьбу. Руслан каждый раз фальшиво улыбался. Сердце сжималось при словах "Моника будущая жена", "Моника и Руслан не только звучат прекрасно, но и смотрятся тоже" и так далее.

— А где ваш сын Рамиль? — Спросил мужчина в костюме.

— Наверное с девушкой какой-нибудь общается.

— А на счёт брака уже задумываетесь?

— Ему же 11 только исполнилось. Вот феврале на праздник мужчин. Пока не успели задуматься. Руслана бы женить и над Рамилем будем думать.

— Какой необычный подход.

— Ну давайте выпьем за будущих молодожёнов. — Родион поднял бокал с красным вином.

Остальные мужчины тоже подняли. Они выпили и дальше обсуждали брак.

— Моника, покажи Руслану наш дом. — Александр отпил красное вино.

— Хорошо. — Её глаза светились.

Моника проводила Руслана в свою комнату. Это была типичная женская спальня. Словно из фильма про богатых людей. И это было не удивительно. Ведь дом в котором был Руслан, принадлежал богачам.

Руслан и Моника сидели на кровати. Как вдруг в дверь постучались. Моника открыла. Это оказался Александр.

— Вы здесь общаетесь? Наверное прервал общение. Вы завтра идёте на свидание?

— Да. — Кивнула Моника. Она вся светилась. — Я как раз хотела с Русланом обсудить, что бы я хотела.

— Тогда я тебе рекомендую один ресторан. Вот адрес. — Александр протянул бумажку и вышел из комнаты.

— Вижу у тебя много фотографий... Ты моделью работаешь?

— Только учусь. Но у меня хорошо получается. А ещё мне нравится кататься на лошадках.

— А у твоего братца есть интересы?

— Он фотограф. Как раз помог мне с позами.

— Его что-то интересует?

— Да. Тебе могло показаться, что кроме драк и буллинга его ничего не интересует, но это не так. Я вижу, что в школе Стас один, а дома другой.

— Ого.

Моника ему продолжала рассказывать. О том где чаще всего гуляет в Казани, где фотографируется и о том, как проходят показы.

Моника потянулась к Руслану. Она хотела его поцеловать. Но этот момент прервал Стас. Он зашёл в комнату и стал у прохода. Стас облокотился об косяк и положил руку под подбородок.

— Вас на ужин зовут!

— Ладно, пошли. — Моника взяла Руслана за руку. — Тогда в следующий раз поцелуемся.

Она пошла вместе с ним за руку. Когда Руслан прошёл мимо Стаса, то заметил его движение. Он медленно мотал головой. Это явно был какой-то жест.

Стол был длинный — на двенадцать персон. Скатерть белая, приборы серебряные, бокалы — хрустальные. На фарфоровой тарелке — карточки с именами. Руслан нашёл свою: между Рамилем и Моникой. Разумеется.

Родион сидел во главе стола. Александр — справа. Юлия Сергеевна — рядом с мужем, в чёрном платье, с жемчугом. Лиза — напротив, в розовом, с завитыми волосами. Рамиль — рядом с отцом, прямой, как струна. Ему тоже сказали сидеть ровно.

Руслан сел. Моника — слева. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Мышцы лица работали отдельно от остального тела — рот улыбался, руки под столом сжимали салфетку.

Подали первое — крем-суп из тыквы. Никто не ел. Ждали.

Александр поднял бокал. Красное вино, тяжёлое, терпкое.

— За наших детей. — сказал он. — За Руслана и Монику. Пусть их будущее будет таким же красивым, как этот вечер.

Родион поднял свой бокал. Кивнул — коротко, как подписал документ.

— За будущее.

Чокнулись. Выпили. Руслан пригубил — вино было кислым и горячим, он чуть не закашлялся. Моника выпила спокойно, как воду.

— Руслан, — Александр повернулся к нему. — Ты уже подумал, куда пойдёшь учиться? После школы?

— Ещё нет, — сказал Руслан. — Думал про юстицию.

— Юстиция. — Александр посмотрел на Родиона. Улыбнулся. — Серьёзно. Родион, у тебя сын — будущий юрист.

— Увидим, — Родион сказал это ровно. Не похвалил, не отверг. Просто — «увидим». Руслан знал это слово. «Увидим» значило «нет».

— А Моника хочет в Москву. — вступила Юлия Сергеевна. — На дизайнера. Или на журналистику. Ещё не решила.

— Дизайнер — это хорошо. — сказал Родион. — Женщине нужна профессия. На всякий случай.

— На всякий — это на какой? — Моника наклонила голову.

— На любой. — Родион ответил, не глядя на неё. Резал мясо. Нож двигался ровно, как скальпель.

Лиза ела молча. Смотрела в тарелку. Один раз подняла глаза — на Родиона, быстро, как птица. Опустила. Руслан заметил: она не пила вино. Только воду. Рука — на бокале, но не подносит к губам.

— Свадьбу планировали бы через два года, — Александр продолжал, как будто это был бизнес-план. — Монике исполнится восемнадцать. Руслану — девятнадцать. Можно и скромную, но красивую.

— Скромную — не надо. — Родион отрезал кусок мяса. — Если делать — делать правильно.

— Конечно. — Александр кивнул. — У нас есть ресторан на примете. Или у вас?

— Обсудим позже. — Родион посмотрел на Руслана. — Руслан, ты доволен?

Руслан поднял глаза от тарелки. Все смотрели на него. Александр — с ожиданием. Юлия Сергеевна — с улыбкой. Моника — с чем-то, что он не мог разобрать: надежда? страх? привычка? Родиона глаза — пустые. Не злые. Пустые.

— Да, — сказал Руслан. — Конечно.

— Вот и хорошо, — Родион кивнул. — Ешьте.

Подали второе. Руслан не чувствовал вкуса. Жевал — механически, ровно, как заводной. Моника рядом болтала — про лошадь, про фотосессию, про школу. Руслан кивал. Говорил «да» и «красиво». Умел.

Моника дотронулась до его руки под столом. Лёгко, кончиками пальцев. Руслан не вздрогнул — привык. Повернул голову, улыбнул. Она улыбнулась в ответ.

— Ты такой красивый сегодня.— сказала она тихо. — Впрочем как и всегда.

— Спасибо. — сказал он.

И подумал: «матурым». Одно слово. Не здесь. Не сейчас. Но — оно было. Как татуировка, которую не видно под рубашкой.

Глава 9. Фальшивые отношения.

Спустя какое-то время Родион вызвал сына к себе в кабинет. Руслан поднялся на второй и открыл дверь. Родион сидел на офисном кресле и смотрел в ноутбук.

— Александр сказал, что у вас с Моникой на сегодня запланировано свидание. — Родион поднял взгляд на сына. — Это же так?

— Да. Моника сказала уже куда хочет идти.

— Молодец, что впервые смотришь на правильного человека. Моника очень хорошая девушка. И отец у неё приятный мужчина.

Руслан снова натянул фальшивую улыбку.

— Я тогда пойду собираться. — Руслан пошёл к выходу.

— Да-да иди. Их личный водитель привезёт отца с дочкой. У нас с Александром состояться разговор, а вы будете гулять.

Руслан вышел из кабинета. Он подошёл к лестнице. Мимо него прошёл Рамиль с тарелкой яблок.

— Смотрели на свадебный костюм? — Рамиль откусил дольку яблока. Он попытался разозлить брата.

— А тебе зачем эта информация?

— Ты быстрее женишься и твоя комната освободится. Будет круто.

— У тебя же есть просторная комната. — Руслан облокотился на перила.

— Мне мало. Где-то надо устроить компьютерный кабинет.

— Не забывай о том, что тебя тоже скоро будут сватать. — Руслан спустился на первый этаж и прошёл в комнату. Он прошёл к шкафу и начал рассматривать вещи. Руслан надел чёрную рубашку и тёплые брюки. Хоть на календаре был март, но это всё же не тёплая весна.

За Русланом заехал белый люксовый автомобиль. Александр встретился с Родионом. Они пожали друг другу руки и зашли в дом.

Руслан открыл дверь машины и сел на заднее сиденье. Там его уже ждала Моника. Она была в красном платье и в чёрной дорогой шубе. Концы волос были завиты. В руках Моника держала маленькую белую сумочку. Она как раз подходила к её высоким ботинкам.

При виде Руслана, глаза Моники засветились. Улыбка моментально появилась на губах. Щёки тоже начали розоветь.

— Привет, любимый. — Она положила руку на его коленку.

Руслан дотронулся до её пальцев. Он хотел убрать. Но вот Моника приняла это за жест любви.

Машина отправилась в дорогой район. Моника опустила свою голову на его плечо. Руслан убрал взгляд окно. В машине была тишина. Её прервала Моника.

— Слушай, а ты же с Фроловой частенько по школе гулял. Между вами было всё серьёзно? Просто я влюбилась в тебя тогда и оч сильно ревновала.

— Сейчас у меня с ней общение только в кружке. Чисто как коллеги... А так я тебя люблю. — Руслан хорошо врал. Это было его талантом, так как в его семье правду ненавидят.

— Это так мило. — Она взяла его за щёки и чмокнула в лоб.

Они доехали до дорого ресторана. Комната в которой находился столик, была забронирована специально для них.

Они сидели в ресторане. Моника выбирала между стейком и пастой, потом выбрала стейк. Руслан не выбирал — он не хотел есть. Меню лежало перед ним, открытое на одной странице, и он смотрел на него уже пять минут.

Моника болтала без остановки — про показ, про фотографа, про новую сумку. Руслан кивал. В нужных местах говорил «да» и «красиво». Он умел это делать. Жизнь в семье Фалилеевых научили его притворяться так, что никто не замечал.

Она достала телефон, показала фотографию — она на лошади, в белых брюках, волосы собраны.

— Это Ласточка. Мне её подарил папа на пятнадцатилетие. Не саму лошадь, конечно — просто уроки. Но папа говорит, что если я закончу год без троек, он купит.— Красивая, — сказал Руслан. И подумал: Лера никогда не садилась на лошадь. Лера ездит на автобусе.

— Слушай, Моника. — Он откинулся на спинку стула. Внутри всё сжалось — не от страха, от усталости. Усталость была сильнее страха. — Мне надо тебе сказать.

— Что? — Моника отложила телефон. Щёки порозовели. Она решила, что он сейчас скажет что-то романтическое.

— Это не моя инициатива. Встречаться с тобой. Меня заставляет отец.

Пауза. Моника моргнула. Улыбка не исчезла — просто замерла, как на паузе.

— В смысле — заставляет?— У него есть видео. Компромат. На Леру. Видео, которое сделал твой брат. — Руслан говорил ровно, без пафоса. Как на допросе, который провёл сам с собой десятки раз. — Стас изнасиловал её. Снял на видео. Отец Стаса передал запись моему отцу. Мой отец сказал: будешь встречаться с Моникой — видео не разошлю. Не будешь — разошлю.

Моника смотрела на него. Улыбка медленно — не сразу, а через несколько секунд — сползала с лица. Как маска, которая не держится на липучке.

— Что? — переспросила она. Голос стал другим — тоньше, выше.

— Ты слышала.

— Подожди. — Моника подняла руку. — Ты сейчас серьёзно? Ты мне это говоришь? На свидании?— Я думаю, ты должна знать правду.

— Какую правду? — Голос дрогнул. — Ты мне на свидании говоришь, что тебя заставляют со мной быть? Что я — что, препарат какой-то?

— Моника, я не…

— Ты что, думаешь, я не заслуживаю, что бы со мной быть по-настоящему? — Она не кричала. Говорила тихо, быстро, и от этого было хуже. — Ты думаешь, я дура? Я, по-твоему, не замечала, что ты ни разу не написал мне первым? Что ты на каждое сообщение отвечаешь через час? Что ты смотришь на меня как на… — Она не подобрала слова. Замолчала.

Руслан молчал.

— Я знала, — сказала Моника. Тише. — Я знала, что ты не хочешь. Но думала — привыкнешь. Мамы говорят, что так бывает. Что любовь приходит потом.— А про что? — Она подняла глаза. Голубые, яркие, мокрые по краям. — Про то, что я для тебя — задача? Про то, что мой отец и твой отец договорились, а мы — статисты?

— Про то, что твой брат — насильник. И видео, которое он снял, разрушает жизнь реальному человеку. Девушке. Которой было четырнадцать.

Моника замолчала. Долго смотрела на тарелку. Потом:

— Про Стаса не надо. — Голос стал ледяным. Не злым — ледяным. Как будто внутри щёлкнул выключатель. — Я не хочу это слышать.

— Моника…

— Нет. — Она подняла руку. — Ты сейчас мне говоришь, что мой брат — насильник. А я его знаю. Он мой брат. Он сложный, да. Он грубый, да. Но он не…— Он изнасиловал её. Это не «грубость».

— А ты видел? — Моника подняла глаза. — Ты видел это видео? Сам? Глазами?

— Нет. Но Лера мне рассказала. И я ей верю.

— Верю. — Моника повторила это слово как камень, который попробовала на вкус и выплюнула. — Ты веришь своей нищенке, а мне — нет. Мне — нет, хотя я с тобой в отношениях. Хотя я…

Она не договорила. Прижала салфетку к губам. Не плакала — вытирала. Быстро, коротко, как будто прятала.

— Ладно, — сказала она. Голос выровнялся — и это было страшнее крика. — Ладно. Допустим. Допустим, ты прав. Допустим, Стас что-то сделал. И твой отец тебя заставляет. И ты несчастный. А я что? Я — что?— Ты заслуживаешь быть с человеком, который хочет быть с тобой.

— Не надо мне благотворительности. — Моника отрезала кусок стейка. Аккуратно, ровно. Подняла вилку. — Ты мне это говоришь, что бы облегчить свою совесть. Не что бы мне помочь.

Руслан молчал. Потому что она была права. Частично — но правой.

— Вот что, — сказала Моника. Положила вилку. Посмотрела на него — прямо, открыто, и в глазах не было ни холода, ни тепла. Только усталость. — Я подумаю. А ты пока веди себя нормально. Что бы отец не разослал ничего. А потом… потом решим.

— Моника…

— Я сказала — подумаю. — Она достала телефон. — И не смей звонить своей Фроловой при мне. Хоть это уважай.

Руслан кивнул. Они доели в тишине. Моника больше не улыбалась. Но и не кричала. Просто — ела. И это было хуже всего.

Они погуляли ещё пару часов. И личный водитель Кирпичиков привёз Руслана домой. Он прошёл в комнату полностью уставший и упал на ковёр, не успев попасть на кровать.

Руслан перевернулся на спину и смотрел в потолок. Он понял, что Стас и Моника Кирпичиковы оба не хороши.

Лера ходила по коридорам и пыталась найти Наташу. В последнее время они не могли ни как поговорить. Тимур постоянно забирал девушку на свидания.

— С этой Моникой я забыла про Наташу. — Она повернула и заметила Стаса.

Он стоял с друзьями и разговаривал. Лера прошла мимо него незаметно. Но Стас всё-таки заметил. Он проследил за ней.

— Наташ, нам надо поговорить. — Лера пыталась говорить спокойно, но голос дрожал.

— Да-да. Это на счёт кружка? Ты тоже заметила, что Руслан отписался. Интересно почему?

— Это на счёт ваших отношений. Тимур не тот, кем кажется.

— Смотри на свои отношения, а не на мои. Руслан с Кирпичиковой Моникой ходит. Про тебя совсем забыл...

— Ты же в курсе, что его заставили.

— Да конечно. Я вижу как он через силу всё делает. — Наташа улыбнулась и прошла около Леры. Она подошла к Тимуру и обняла за шею. — Мне Лера говорит то, что ты ужасный.

— Не верь ей. Ты же знаешь правду. — Он чмокнул Наташу в лоб.

Лера шла по коридору второго этажа. Искала Наташу — уже третий день не могли поговорить нормально, Тимур постоянно уводил её на переменах. Лера свернула за угол — и остановилась.

Стас стоял у окна. Один. Без Рябины, без друзей. Просто стоял и смотрел на неё.

Лера почувствовала, как всё тело напряглось — мгновенно, как удар тока. Не страх — раньше страх. Что-то раньше страха: мышцы, которые вспомнили. Плечи поднялись, руки прижались к телу, дыхание стало мелким и частым. Она не решала — тело решило за неё.

— Что тебе надо? — Голос вышел твёрже, чем она ожидала. Но руки спрятались в карманах — что бы не видно, как трясутся.

— Поговорить. — Стас не двигался. Стоял у окна, руки в карманах. — Просто поговорить, Фролова. Не кипишуй.

— С чего бы мне с тобой говорить?

— Потому что тебе это выгоднее, чем мне.

Лера не ответила. Стояла и смотрела на него — и каждый мускул кричал: уйди. Уйди. Просто развернись и уйди. Но ноги не двигались. Как тогда. В Саратове. Как тогда, когда он сказал «пойдём» — и ноги тоже не двинулись.

— Моню любишь? — вдруг спросил Стас.

— Что?

— Сестру мою. Монику. Ты её любишь? Она тебе нравится?

— При чём тут…

— Ответь.

— Нет. Я её не знаю. — Лера сделала полшага назад. Стас не двинулся — и от этого стало легче. Чуть-чуть.

— Вот и я её люблю. — Стас сказал это так, будто слово «люблю» было неудобным предметом, который он держал на вытянутой руке. — Меня бесит, что твой парень с ней ходит. Не потому что люблю — потому что она идиотка. Верит, что он её хочет. А он не хочет. Я вижу.

Лера молчала. Сердце колотилось — но не от страха уже. От чего-то другого. От злости, может быть. Или от усталости.

— И что?

— И то. Скажи своему Фалилееву — пусть порвёт с ней. Честно. Не по-подлому. Просто скажет, что не любит. Ей лучше будет.

— Ты серьёзно? — Лера нахмурилась. — Ты меня… — Она не сказала «насиловал». Не могла сказать это слово вслух, в коридоре, при нём. — Ты всё мне сделал. А теперь приходишь и просишь об одолжении?

— Я не прошу об одолжении. — Стас чуть наклонил голову. — Я предлагаю сделку. Ты ему скажешь — я придумаю, как убрать компромат отца на тебя.

Лера замерла. Компромат. Жёсткий диск. Видео. Всё, что висело над ними последние месяцы, как нож, привязанный ниткой.

— Откуда я знаю, что ты не врёшь?

— Откуда я знаю, что ты ему скажешь? — Стас пожал плечами. — Никто ниоткуда не знает. Но ты хочешь, что бы отец Фалилеева перестал вас шантажировать? Или нет?

Лера смотрела на него. Коридор был пуст. Слышно было, как в классе на первом этаже стучит мел по доске. У неё тряслись руки — мелко, незаметно, внутри карманов. Стас стоял в трёх метрах. Не приближался. Не делал шагов. Но три метра — это ничего. Это длина вытянутой руки. Это расстояние, с которого он в Саратове…

— Ты не двигайся. — сказала Лера. Тихо. Но голос не дрогнул. — Стоишь там. Не подходи.

Стас поднял бровь. Усмехнулся — коротко, криво. Но не двинулся.

— Ладно. Стою.

— Я скажу Руслану. Но если ты обманешь…

— Не обману. — Он протянул руку. — Перемирие?

Лера смотрела на его руку. Большую, с гладкими костяшками. Руку, которая тогда… Она сглотнула. Горло сжалось.

Она не хотела пожимать ему руку. Физически не хотела — как не хочешь дотронуться до горячего, когда знаешь, что обожёшься. Но мысль о видео, которое пойдёт по школе, о видео, которое видел отец Руслана, о шантаже, который не заканчивается — всё это было тяжелее, чем отвращение к его ладони.

Она вытащила правую руку из кармана. Положила в его ладонь — быстро, коротко, как дают сдачу, стараясь не почувствовать кожу. Сжала один раз и отдёрнула.

— Моне ни слова. — сказал Стас. — Не хочу, что бы она знала.

— Я не собираюсь с ней общаться.

— Вот и хорошо. — Он отвернулся и пошёл по коридору. Не оглядываясь.

Лера стояла у стены. Руки тряслись — теперь уже не спрятать. Она прижала правую ладонь к левой — обе были холодные, хотя в коридоре было жарко. Правая — та, которой коснулась его руки — горела. Не от боли. От брезгливости. Как будто прикоснулась к чему-то мокрому и грязному и теперь не могла отмыть.

Она пошла к туалету. Захлопнула дверь кабинки, села на крышку унитаза. Простояла так минуту, сжав колени руками. Не плакала — не могла. Внутри всё было сжато, как кулак, и слёзы не проходили через этот кулак.

Потом встала. Умылась холодной водой — долго, почти минуту, тёрла лицо ладонями. Вышла. Руки ещё холодные, но уже не трясутся.

На перемене она нашла Лию. Села рядом, придвинула стул ближе.

— Кирпич подходил.

Лия подняла глаза от тетради.

— Когда?

— Сегодня. В коридоре. Один был.

— Один? — Лия нахмурилась. — И что хотел?

— Предложил сделку. Я говорю Руслану порвать с Моникой — он убирает компромат.

— И ты согласилась? — Лия отложила ручку. — Лер, он тебя изнасиловал. Ты забыла?

— Не забыла. — Лера сглотнула. — Я ничего не забыла. Но если он реально может убрать видео…

— Если он реально может. — Лия повторила медленно. — А если нет? Если это очередная манипуляция?

— Тогда Руслан всё равно порвёт с Моникой. Рано или поздно. Так хоть быстрее.

Лия смотрела на неё. Потом — тихо:

— Ты трясёшься.

Лера посмотрела на свои руки. Спрятала под стол.

— Это ничего.

— Это не ничего. — Лия придвинула стул ещё ближе. — Он подошёл к тебе один. В пустом коридоре. К тебе. После того, что он сделал.

Лера молчала.

— Ты ему руку пожала, да? — Лия спросила без осуждения. Просто — спрашивая.

— Да.

— Лер…— Я знаю. — Голос был тихий. — Я знаю, как это выглядит. Но я не… Я почти простила. Я просто хочу, что бы это закончилось.

Лия помолчала. Потом:

— Если он обманет — мы по-другому будем действовать. Без сделок с ним.

— Хорошо.

— И больше — не разговаривай с ним одна. Если подходит — зови кого-нибудь. Хоть кричи. Поняла?

— Поняла.

Лия обняла её — коротко, крепко, без слов. Лера прижалась на секунду. Потом отстранилась.

— Пошли на урок. А то Рябина будет рада, что мы опоздали.

В это время к Стасу подошла его сестра.

— Второгодник на несколько раз, зачем ты с этим низшим классом общаешься? — Моника любила так называть брата, так как он реально оставался три раза на второй год.

— Говорю, что бы ваши отношения не рушила. — Он прошёл мимо сестры и посмотрел на Леру. Стас помотал головой и ушёл в класс.

— До окончания школы три месяца, а учёба становится только хуже. Нет! С учёбой всё хорошо. В школе не очень. — Лера шла в класс и рассуждала.

На следующей перемене она всё рассказала Лии.

— И ты считаешь, что он исправился?

— Но он же любит сестру. Делает ради неё. А не что бы помириться.

Моника подошла к ним.

— Слушай, Коханова. Там тебя чё-то учитель позвал. Сказал, что-то с пробником не так.

— В смысле? Я же писала пробник. — Лия нахмурилась. — Лер, я сейчас. — Она бросила ручку в папку и побежала к лестнице.

Коридор опустел. Из классов доносился гул — перемена, кто-то смеялся, кто-то стучал стулом. Но здесь, на втором этаже, у окна, было почти тихо.

Лера собиралась уходить. Повернулась — Моника стояла прямо перед ней. Ближе, чем нужно. Не перекрывая дорогу — просто стояла. Так, что Лера почувствовала запах её духов — сладкий, густой, как цветочный магазин в помещении без вентиляции.

— Куда собралась? — Моника улыбалась. Не зло — радостно. Как человек, который пришёл с подарком и ждёт реакции.— На урок, — сказала Лера. И сделала шаг в сторону.

— Я с тобой сейчас буду разговаривать. — Моника шагнула следом. Не прикоснулась, но встала так, что Лере пришлось остановиться.

— О чём?

— О Руслане. — Моника подняла правую руку. На указательном пальце — серебряное кольцо с мелким камешком. Не дорогим — но блестящим, новым. — Видишь? Жених.

Лера посмотрела на кольцо. Секунду — может, две. Потом подняла глаза на Монику. Лицо не изменилось. Ни удивления, ни злости, ни обиды — ничего. Как маска, которую надели и забыли снять. Но внутри — внутри всё сжалось. Не от кольца. От слова «жених». Руслан — жених. Не её. Чужой. Девочка, которую он не любит, носит кольцо и называет его своим.

— Руслан очень милый, кстати, — Моника продолжала, и каждое слово падало внутрь, как капля в пустую кастрюлю. — Он хорошо разбирается в украшениях. Сам выбрал. Сказал, что серебро мне больше идёт, чем золото.

Лера молчала. Она знала, что это ложь. Руслан не выбирал кольцо. Руслан не хотел никаких колец. Но сказать это — значит выдать его, выдать их, выдать всё, что они прячут уже несколько месяцев. Он вообще очень изменился, — Моника наклонила голову, разглядывая Леру, как выставочный экспонат. — Раньше он был какой-то… ну, не знаю. Серый. А теперь — другой. Со мной — другой. Уверенный. Спокойный. Знаешь, как мужчина, который понимает, чего хочет.

Лера стиснула зубы. Руслан «уверенный» — это Руслан, который притворяется. Руслан, который ходит с Моникой, улыбается ей, выбирает кольца — и потом ложится на ковёр дома и не может встать. Она видела это. Моника — нет.

— Что молчишь? — Моника подняла бровь. — Не рада за нас?

— Мне всё равно, — сказала Лера. Голос вышел ровный. Почти. На последнем слове что-то дрогнуло — едва, как струна, которую тронули и отпустили.

— Всё равно? — Моника усмехнулась. — Ну конечно. Тебе-то что. Ты же бывшая. Бывших это не касается.

Слово «бывшая» ударило. Не потому что было правдой — Лера знала, что не бывшая, что Руслан любит её, что всё это фарс. Но слово всё равно ударило. Потому что Моника произнесла его так, как произносят приговор. Не «ты была» — а «ты больше не».

— Руслан ко мне хорошо относится. — Моника добавила тише, и в голосе мелькнуло что-то, чего Лера не ожидала. Не злость. Не хвастовство. Хрупкость. — Он вчера написал мне первым. Знаешь, впервые. Обычно я пишу, а он отвечает через час. А тут — сам.

Лера смотрела на неё. И вдруг увидела не врага, не соперницу, не дочь человека, который шантажирует Руслана. Она увидела девочку. Рыжие волосы, голубые глаза, серебряное кольцо на пальце — и полное, абсолютное, слепое желание верить, что это правда. Что Руслан написал первым. Что он изменился. Что он любит.

Моника не знала. Она не знала, что Руслан пишет Лере каждый вечер. Что он боится отца. Что кольцо выбрал не он. Что «уверенный» Руслан — это Руслан, который научился притворяться так хорошо, что даже Моника поверила.

Лера хотела сказать что-нибудь злое. Хотела сказать: «Он не любит тебя. Он притворяется. Кольцо выбрал не он. Он пишет мне каждую ночь». Хотела — и не могла. Не потому что боялась Моники. А потому что если скажет — Моника пойдёт к отцу. Отец — к Родиону. Родион разошлёт видео. И всё, что Руслан терпел месяцами, окажется зря.

— Я рада за вас, — сказала Лера. Каждое слово — как камень, который она проглотила. — Правда.

Моника смотрела на неё. Долго. Искала в лице ложь, насмешку, ревность — не нашла. Лицо Леры было пустым. Чистым. Как стена, с которой стёрли надпись.

— Вот и хорошо. — сказала Моника. И улыбнулась. Улыбка была широкая, довольная — и совершенно неуверенная. — Мы на этих выходных идём в ювелирный. Руслан сказал, что посмотрит серьги мне под цвет глаз. Он знает, что мне идёт голубой.

Лера кивнула. Один раз. Коротко.

— Мне на урок.

Она пошла. Не быстро — нормальным шагом. Спину держала прямо. Руки — вдоль тела, не в карманах, не скрещены. Как будто ничего не случилось.Моника стояла у окна и смотрела ей вслед. Улыбка медленно гасла — не потому что Лера сказала что-то не то. А потому что не сказала ничего. Ни злости, ни слёз, ни «отдай его мне». Ничего. И от этого «ничего» стало не по себе. Как будто зашёл в комнату, где должен быть кто-то — а там пусто. И непонятно, ушёл ли человек или никогда не был.

Лера дошла до угла. Повернула. Убедилась, что Моника не видит.

Потом прислонилась к стене. Закрыла глаза. Руки затряслись — мелко, быстро, как после адреналина. Она прижала их к бёдрам, что бы остановить. Не остановилось.«Бывшая». Моника сказала «бывшая». А Лера — не бывшая. Лера — единственная, кто знает, как Руслан засыпает. Как он боится звонка с незнакомого номера. Как он говорит «матурым» — тихо, только для неё. Но Моника носит кольцо. Моника называет его женихом. Моника идёт с ним в ювелирный.

Лера открыла глаза. Стена была серая, с трещиной у плинтуса. Обычная школьная стена. Она провела пальцем по трещине — просто что бы что-то сделать руками.

Потом выпрямилась. Убрала волосы за ухо. Пошла в класс.

На уроке она не слушала. Смотрела в тетрадь и видела серебряное кольцо. Маленькое, с дешёвым камешком. Кольцо, которое Руслан не выбирал. Кольцо, которое значило для Моники — любовь. А для Руслана — ещё один месяц фарса.

Руслан же не сидел на месте. Он придумывал план как пробраться в кабинет и забрать жёсткий диск. Ведь отец словно жил в этом кабинете.

И вот однажды Родион и Александр уехали на конференцию. Лиза пригласила Игоря на кухню. Те разговаривали и смеялись. Руслан сделал глубокий вдох и зашёл на кухню.

Вообще комнаты: Рамиля, отца, мачехи были на втором этаже. Кабинет тоже находился рядом. А вот комната Руслана, кухня, зал и остальное были на первом.

— Игорь, нам надо поговорить.

— Чего тебе? — В разговор влезла Лиза.

Руслан не обращал внимание на мачеху. Он повернулся к Игорю.

— Вы не знаете пароль от сейфа отца?

— Знаю, но не знаю.

— В смысле?

— Что-то связанное с Машей... Вроде бы её день рождения... Наверное... А может быть и дата свадьбы.

— С моей мамой?! Но он же терпеть не мог маму!

— Ну вот помнит значит. Просто обычно паролем делают то, что знают не все.

— А цифры?

— Не знаю. — Игорь пожал плечами.

— Спасибо.

— Я отцу не расскажу о твоём плане, а ты молчишь о нас! — Лиза снова влезла в разговор.

Руслан осмотрел её и кивнул. Он убежал в комнату и оделся потеплее. Юноша спустился в метро и сел в вагон. Поезд привёз его в конец Казани.

Там был район где жили семья Полковых. Был выходной день и поэтому его двоюродная тётя вероятнее всего была дома.

Руслан постучался и дверь открыл Миша.

— О, брат. Что случилось? Мам, Руслан приехал.

В прихожую вышла тётя Света.

— Племяшка, что произошло?

— Дядя Ярик тоже нужен. — Руслан запыхался.

По итогу все собрались на кухне. Они очень эмоционально отнеслись к этой истории.

— У меня одна шкатулка есть. Маша сказала дать тебе, когда придёт время. Я всё думала, что оно придёт в восемнадцать. Но явно подошло сейчас.

Тётя Света пришла с красивой деревянной шкатулкой. Она протянула её Руслану.

В шкатулке лежала фотография. Она была цветной.

На ней была изображена высокая девушка в белом нежном платье. Её длинные и тёмные волосы были завиты. Девушка смотрела узкими карими глазами в сторону. Кожа была бледной.

Руслан перевернул фотографию и заметил надпись: "Теперь Мария Фалилеева. 20 июня 1998 год." Также рядом с фотографией лежала копия паспортных данных и серебряное кольцо. Но среди всех бумаг выделялся конверт и флешка.

Руслан медленно открывал конверт. Пальцы не слушались — он дважды порвал край, прежде чем смог вытащить лист. Развернул. Почерк мелкий, торопливый, с наклоном влево. Буквы прыгали по строчкам, будто писавшая спешила или боялась, что не успеет.

"Ром, мой родной, мой маленький.

Я знаю, что ты прочитаешь это. Может, не завтра. Может, не через год. Но наступит день — и ты откроешь этот конверт. И я хочу, что бы ты услышал меня. По-настоящему услышал. Не как текст на бумаге, а как голос. Мой голос.

Я называю тебя Рома. В документах ты — Руслан, так записали. Но когда тебя крестили — тайно, без ведома отца, потому что он бы не позволил, — ты стал Ромой. И это имя я шепчу тебе на ухо, когда укачиваю. Это имя — только наше с тобой. Никто больше его не знает. Только ты, я, твои крёстные и батюшка в маленьком храме на окраине Киева.

Ты сейчас спишь. Тебе годик. Ты такой тёплый, такой тяжёленький, когда засыпаешь у меня на руках. Пахнешь молоком и чем-то сладким, чему нет названия. Ты морщишь носик, когда зеваешь — точь-в-точь как Родя. Эти тонкие длинные пальцы — его. Эта упрямая складка между бровей — тоже его. А глаза — мои. Карие, узкие. Когда ты подроснешь, ты будешь смотреть на мир так же — чуть прищурившись, словно пытаешься разглядеть что-то далеко-далеко.

Я не понимаю, почему Родя отрицает, что ты его. Может, он боится. Может, ему проще так. Может, он просто не умеет верить. Но я-то знаю. Каждая черточка твоего лица кричит об этом. Ты — его сын. Мой и его. И ничья больше.

Ром, мне тяжело это писать. Руки дрожат. Врачи занесли инфекцию. Не нарочно — просто так вышло. Они разводят руками, извиняются, а мне всё равно. Потому что мне осталось немного. И я не успею увидеть, как ты пойдёшь в школу. Не успею научить тебя завязывать шнурки. Не услышу, как ты впервые скажешь «мама» и имеешь в виду не фото на стене, а меня — живую, тёплую, рядом.

Тебя будет воспитывать бабушка. Моя мама — Римма Степановна. Она строгая, но ты не бойся. За этой строгостью — такая любовь, что тебе хватит на двоих. На меня и на неё. Она будет работать, что бы ты был сыт и одет. Она будет ночами стоять у твоей кровати, когда ты заболеешь — а ты заболеешь, я знаю. Она не спит, пока ты не поправишься. Она будет учить тебя быть человеком — тому, чему я не успею.

Ром, если станет так тяжело, что некому сказать — иди в храм. Не обязательно молиться словами. Просто постой. Поставь свечку. Бабушка так делает. Я так делаю. И ты так делай. Душе станет легче. Я не могу объяснить почему — но это правда. Там, в тишине, ты услышишь что-то, что не услышишь больше нигде. Может, это и будет мой голос.

А теперь — Родя. Я знаю, что ты это читаешь. Может, не сегодня. Может, через годы. Но ты читаешь — и я прошу тебя.

Не бей его. Не изливай на него то, что ты не можешь излить на мир. Он не виноват в том, что ты несчастен. Он не виноват, что я ухожу. Он — твой сын. Он хороший. По-настоящему хороший. У него впереди может быть светлое будущее — если ты не сломаешь его. Не запрещай ему любить. Не запрещай ему дружить. Не запрещай ему быть с теми, кто его любит. Я знаю, что ты можешь запретить. У тебя есть сила. Но я прошу — не используй её против собственного сына. Я прошу тебя как женщина, которая тебя любила. Любит. И будет любить — даже там, куда я ухожу.

Ром, посмотри флешку. Там — я. Живая. Голос. Лицо. Всё, что я не успела сказать тебе на ушко — там.

Я люблю тебя, мой мальчик. Больше жизни. Больше всего на свете. Расти хорошим. Будь добрым. И не бойся. Не бойся любить. Не бойся доверять. Не бойся терять. Тот, кто боится потерять, никогда не будет по-настоящему жить.

Посмотри в ясный день на небо. Улыбнись. И знай — это я.

Твоя мама. 1999 год."

Руслан дочитал до конца. Опустил лист на колени. Поднял руку к лицу — провёл ладонью по лбу, по щекам, словно проверяя, тут ли он. Рука была мокрой. Он посмотрел на неё — не понимая, откуда вода. Потом понял, что плачет. Не всхлипывая, не издавая звука — просто из глаз текло, как из сломанного крана, и он ничего не мог с этим сделать.

— Ноутбук найдётся? — Голос был хриплым, севшим, как после долгой болезни. Он не смотрел ни на кого. Глаза покраснели так, что белки стали почти розовыми.

— Может, не стоит, брат. Тебе и так после письма… — Миша сделал шаг к нему.

— Ноутбук. Пожалуйста.

Ярослав молча принёс ноутбук, раскрыл, включил. Руслан вставил флешку. Пальцы дрожали так, что он промахнулся мимо разъёма дважды. Миша хотел помочь — Руслан отдёрнул руку, сказал «сам» сквозь зубы и вставил с третьего раза.

На экране появилась папка. «Моему Роме». Руслан смотрел на название несколько секунд. Потом нажал.

Там было видео. Красивая девушка с той фотографии сидела на стуле с ребёнком в руках. Он спал. Девушка заговорила. Её голос был очень красивым и нежным. Учитывая, что видео 16-летней давности или даже 17-летней.

— Привет, сыночек. — Мария поправила одеяльце на спящем ребёнке. — Привет, мой маленький Рома.

Она погладила его по голове. Малыш чуть дёрнулся во сне, но не проснулся. Мария тихо улыбнулась.

— Ты сейчас спишь. И слава Богу. Потому что я не уверена, что смогу досказать всё, не расплакавшись. А если ты будешь плакать — я не смогу остановиться вместе с тобой.

Она прижала его крепче к себе и посмотрела прямо в камеру. Карие глаза блестели.

— Тебе сейчас годик. Ты такой тёплый и маленький. Пахнешь молоком и чем-то сладким. Когда ты родился, я плакала от счастья. Хотя... твоего отца это не впечатлило. Он сказал, что ты не его. Что я гуляла. Но я знаю, Рома. Я знаю, что ты его. Каждый раз, когда ты зеваешь, ты морщишь нос точно как Родя. И руки у тебя такие же — длинные, тонкие. Его руки.

Мария опустила взгляд на сына.

— Я записываю это видео, потому что мне сказали — мне осталось немного. Врачи занесли инфекцию. Не специально, конечно. Просто... так вышло. И я хочу, что бы ты знал: это не твоя вина. Никакая это не кара. Просто мне не повезло.

Она помолчала. Где-то за стеной послышался шум машин.

— Рома, тебя будет воспитывать бабушка. Моя мама — Римма Степановна. Она строгая, но добрая. Ты у неё будешь учиться всему, чему я не успею научить. Она научит тебя быть человеком. Слушай её, хорошо? Даже когда будешь злиться. Даже когда будет казаться, что она тебя не понимает. Она понимает. Просто она из другого времени.

Мария слегка покачнулась на стуле, укачивая ребёнка.

— Бабушка отдаст тебе всё, что у неё есть. Она будет работать, что бы ты ел и одевался. Не будь на неё в обиду. И не жалей себя. Бабушка не любит, когда жалеют. Она говорит: «Маша, жалость — это оскорбление». Ты запомни это.

Она улыбнулась.

— Ты будешь жить в Санкт-Петербурге. Красивый город. Бабушка тебя по нему поводит. Там мосты, каналы, Нева. Если бабушка разрешит — попроси её сводить тебя к Исаакию. Поднимитесь на колоннаду. Оттуда видно весь город. И ты поймёшь, что мир огромный. Что за твоей болью и за обидой есть что-то большее.

Мария поцеловала сына в лоб. Тот слабо шевельнул губами во сне.

— Я крещу тебя тайно. Отца не буду спрашивать — он бы не разрешил. Он оказывается атеист... И призерает таких... Твоё крестильное имя — Рома. Запомни: ты крещёный. Если будет очень тяжело — иди в храм. Не обязательно молиться словами. Просто стой. Свечку поставь. И станет легче. Бабушка так делает. Я так делаю. И ты так делай.

Она опустила глаза. По щеке скатилась слеза.

— А теперь... — Мария вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Теперь я хочу сказать кое-что твоему отцу.

Она подняла голову и посмотрела прямо в камеру. Взгляд стал твёрже.

— Родя. Я знаю, что ты это увидишь. Может не сегодня. Может через год. Может через десять. Но ты посмотришь. Потому что эта флешка лежит там, где ты её найдёшь.

Она сделала паузу.

— Я не ненавижу тебя. Хотела бы — но не могу. Я любила тебя. Люблю до сих пор. Хотя, наверное, после всего, что ты мне сказал и сделал, это звучит глупо. Но это так.

— Ты назвал нашего сына не своим. Ты сказал, что я шалава. Ты кричал, что надо от него избавиться. А потом, когда тебя припёрли к стенке — женился. Не потому что хотел. А потому что испугался Ярика и мамы. И я была тебе за это благодарна. Потому что хоть что-то в жизни ты сделал не ради денег, а ради страха. Но хоть так.

Мария прижала ребёнка ближе.

— Родя, не бей его. Прошу. Он хороший. Он не виноват, что ты несчастен. Он не виноват, что ты злишься на мир. И он точно не виноват, что я умираю. Не вымещай на нём. Пожалуйста. Я прошу тебя как женщина, которая тебя любила. Не ломай его. У него и так будет нелёгкая жизнь — без матери.

Она опустила взгляд на спящего Руслана.

— А тебе, Рома, я скажу последнее. — Голос дрогнул. — Ты встретишь людей, которые будут тебя обижать. Отец — первый из них. Но потом придут другие. Хорошие. Друзья. И однажды — та самая девушка. Ты поймёшь. Сердцем. Не позволяй отцу запретить тебе быть с теми, кто тебя любит. Не позволяй никому решать за тебя.

Мария всхлипнула. Ребёнок зашевелился. Она быстро утерла слёзы и зашептала:

— Тише, тише, мой маленький. Спи. Мама рядом. Мама всегда рядом. Даже если ты не видишь.

Она прижала его к себе и снова повернулась к камере.

— Я люблю тебя, Рома. Больше жизни. Больше всего на свете. Расти хорошим человеком. Будь добрым. Будь сильным. И не бойся. Не бойся любить. Не бойся доверять. И не бойся терять. Потому что тот, кто боится потерять — никогда не будет по-настоящему жить.

Мария поцеловала сына в макушку.

— Прощай, мой мальчик. Я верю в тебя. И где бы я ни была — я всегда буду рядом. Просто посмотри на небо в ясный день. Улыбнись. И знай — это я.

Она прижала руку к сердцу.

— До встречи, Рома. — Она прошептала это почти беззвучно.

Камера дрогнула. Запись оборвалась.

В комнате стояла тишина. Настолько тихо, что были слышны разговоры соседей. Из глаз по щекам текли слёзы. Руслан их не вытирал

— Ты как, брат? — Спустя час дотронулся Миша.

— Машенька знала, что Родион будет презирать тебя. — Из глаз Светы текли слёзы. — Она была мудрой и очень красивой.

— Дядя Ярик, — Руслан заговорил, и каждое слово давалось с трудом, как будто он вытаскивал их из себя по одному. — Мне нужна… ваша помощь. — Он замолчал. Потом: — Мама… Она… — Снова замолчал. Прижал колени к груди, обхватив их руками. Опустил голову — лбом в колени. Так и сидел.

Через час Руслан поднял голову. Лицо было серое, мятое, как у человека, который не спал двое суток. Но глаза — другие. Не пустые. В них что-то появилось. Не решительность — скорее, усталость от того, что решение принято. Так смотрят люди, которые долго стояли на краю и наконец шагнули — не потому что захотели, а потому что стоять дальше невозможно.

— Что случилось? — Ярослав подошёл ближе.

Руслан поднял голову. Глаза были красные, опухшие. Под глазами — мокрые дорожки, которые он ещё не вытер.

— Вы в МВД работаете. Как забрать у отца жёсткий диск, что бы он не угрожал моей девушке. — Он говорил быстро, торопливо, как будто если остановится — не сможет начать снова. — Просто я… Монику Александровну не люблю. Ей без меня лучше будет. — Голос дрожал. — Лера одна из немногих… Я люблю её. Я хочу, что бы она была счастлива.

Он замолчал. Дыхание было рваное — короткие вдохи, длинные выдохи, как после бега. Руки всё ещё тряслись. Он сжал их в кулаки, потом разжал, потом снова сжал — как будто не знал, куда их деть.

— Есть план, — Ярослав помолчал. — Только не знаю… ы должны взять над тобой опекунство.

— В смысле? — Руслан поднял голову.

— Я с другими коллегами его арестую. У него незаконно хранится порнография. С участием несовершеннолетней. Он ещё этим угрожает. Я не имею права обыскать его дом без разрешения. Но если взять с собой коллег и получить разрешение…

Руслан кивнул. Медленно, тяжело, как деревянный.

— Хорошо.

Потом он ещё долго сидел, уткнувшись лбом в колени. Миша сел рядом — молча, не трогая. Тётя Света ушла на кухню и плакала там, прикрыв дверь.

Глава 10. Справедливость ликует.

Спустя несколько дней Ярослав Полков вместе с племянником отправились в отдел. Им пришлось пропустить день в школе. Также с собой взяли и Леру Фролову.

— Мне придётся всё рассказать? — Лера сжимала в руках кофту.

— Да. Дядя сказал, что у них в МВД очень хорошие работники. — Руслан гладил плечо девушки.

Лера опустила голову. В конце коридора послышались шаги. Там бежали Лев Николаевич и Елена Сергеевна Фроловы. Мужчина растёгивал куртку. Они прибежали к кабинету.

— Лера, как ты? — Лев Николаевич держал дочку за плечи. Он повернулся к Руслану. — Зятёк, вы наконец-то решились?

Руслан улыбнулся и кивнул. Из его глаз могли пойти слёзы, но не пошли. Он уже итак много плакал, когда прочитал послание от мамы. Но слёзы пошли бы от счастья. Вот она любящая семья... Отец и мать беспокоятся за ребёнка. Почему Родион не может стать таким же отцом.

Кабинет был маленький: стол, два стула для посетителей, компьютер, сейф. На стене — расписание дежурств и телефонный справочник. Никакой торжественности. Обычный рабочий кабинет.

За столом сидел мужчина в форме. Высокий, тёмные волосы стрижены под классику. Бейдж на груди: «Старший лейтенант юстиции Комаров Е. В.».

— Меня зовут Комаров Евгений Владимирович. — Он поднялся, кивнул родителям. — Присаживайтесь. — Дождался, пока все усядутся. — Лера, я буду записывать. Ты рассказывай в своём темпе. Если нужно остановиться — скажи. Если что-то не помнишь — так и скажи, «не помню». Это нормально. Не придумывай и не додумывай. Только то, что точно была.

Лера сглотнула. Кивнула.

— Хорошо.

Комаров открыл блокнот, положил ручку рядом. Родители сели чуть позади — Лев Николаевич положил руку на спинку Лериного стула.

— С чего хочешь начнёшь?

Лера открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Пауза длилась секунд пять — достаточно долго, что бы в кабинете стало неловко.

— Это началось… в пятом классе. — Голос был тихий, почти шёпот. Комаров чуть подался вперёд. — Алёна Рябинова. Она… мы были… вроде подруг. Ну, она притворялась, что подруга. А потом начала смеяться. Заставляла других тоже.

Комаров записывал. Не перебивал.

— Ну… обзывала. Распускала слухи. Потом… — Лера замолчала. Опустила голову. Пальцы снова сжали край кофты.

— Пауза? — Комаров спросил спокойно, без нажима.

— Нет. — Лера покачала головой. Вдохнула. Выдохнула. — Потом Стас Кирпичиков. Он… он трогал меня. В Саратове. Он увёз меня туда. Не спрашивал. — Она запнулась. — Я не хочу… про это подробно. Можно не сейчас?

— Можно. — Комаров кивнул. — Это зафиксируем отдельно, на следующем допросе. Можно в присутствии психолога. Хорошо?

— Да. — Лера выдохнула. Руки чуть расслабились.

— Давай про остальных. Кто ещё участвовал?— Тимур Калинин. — Имя вышло легко — значит, это было на поверхности. — Он… он был моим другом раньше. В Саранске. А потом я узнала, что он помогал Стасу. Передавал ему информацию. Про нас. Про нашу компанию. Про то, что мы записали на камеру.

Комаров записал. Поднял глаза:

— Калинин — это который?

— Калинин Тимур Тарасович. Он в нашем классе учится. — Лера говорила быстро, торопливо — пока могла. — Рябинова Алёна. Она… ну, это его… — Лера запнулась, подбирая слово. — Она со Стасом встречается. Она знала всё. И угрожала. Говорила, что если расскажу — будет хуже.

— Угрожала чем конкретно?

— Что Стас… что у него есть видео. Что он покажет всем. — Лера опустила голову. — Что я буду… ну. Она говорила, что я… — Она не договорила. Щёки покраснели.

— Понял. — Комаров не стал уточнять. Записал.

— Кто ещё?

— Отец Стаса. — Лера нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Александр… я фамилию… Кирпичиков. Он отец. Он знал. Он… — Она замолчала. — Я не уверена. Я не видела, что бы он что-то делал. Но Алёна говорила, что у него связи. Что он поможет Стасу.

— Так. — Комаров записал. — Ты видела лично, как Александр Кирпичиков что-то делал?

— Нет. — Лера покачала головой. — Только со слов Алёны.

— Хорошо, что говоришь прямо. — Комаров кивнул. — Продолжай.

— Юлия Сергеевна. — Лера назвала имя и замолчала. Комаров ждал. — Она директор школы. Мать Стаса. Она… она знала. Она покрывала его. Когда Лия… когда была драка в коридоре, она наказала Лию, а не Рябину. Она говорила, что Лия избила «девушку её сына». — Лера говорила это всё быстро, будто боялась, что если остановится — не сможет начать снова.

— Она прямо угрожала тебе?

— Нет. Не прямо. Но она… — Лера замялась. — Она никогда ничего не делала. Вот в этом и дело. Она просто ничего не делала. Хотя знала.

Комаров записал. Молчал несколько секунд.

— Лера, давай про остальных, кто причастен к ситуации с Русланом и его отцом. Это уже отдельная часть. Готова?

Лера посмотрела на Руслана. Он сидел у двери — бледный, руки в карманах, глаза в пол. Увидел её взгляд, кивнул: «я здесь».

— Родион Дмитриевич Фалилеев. — Голос окреп — это была чужая вина, не её позор. — Он бил Руслана. Дома. Я… я один раз видела. Он тащил его в машину и кричал. Обзывал. — Лера сглотнула. — Руслан рассказывал, что это было с того дня, когда он переехал к нему.

— Ты видела сама?

— Один раз — да. Возле школы. Он приехал, схватил Руслана… Руслан кричал «отпустите». А потом его мать, Лиза Фалилеева, тоже была. Она… она не защищала. Просто стояла.

— Понял. — Комаров записал. — Ещё кто-то из взрослых?

— Эдуард Янович Филов. — Лера сказала и замолчала. — Это… это человек из деревни. Он… он пытался… — Голос дрогнул. — Он напал на Руслана. В деревне. Поджёг дом. Руслан… — Она замолчала. Руки затряслись.

— Пауза? — Комаров спросил мягко.

— Да. — Лера прижала ладони к лицу. — Минуту.

В кабинете стало тихо. Слышно было, как за стеной кто-то печатает на клавиатуре. Лев Николаевич сжал плечо дочери. Елена Сергеевна молча протянула стакан воды. Лера взяла, попила. Руки тряслись — вода плеснулась на стол.

— Готова? — Комаров спросил через минуту.

— Да. — Лера поставила стакан. — Я не знала его фамилию. Просто Эдуард Янович. Он из деревни. Бывший… — Она посмотрела на Руслана.

— Бывший осуждённый. — подсказал Руслан тихо.

— Да. Бывший осуждённый. — Лера кивнула. — Его уже пытались… ну, посадить. Я не знаю, что сейчас.

Комаров записал.

— Ещё кто-то?

— Моника. — Лера назвала имя и добавила: — Моника Александровна Кирпичикова. Она… её Руслану навязали. Ну, как невесту. Она знала про всё. Про отца. Про… — Лера замолчала, пытаясь собраться. — Она угрожала мне. В школе. Говорила, что у них связи, что они докажут невиновность.

— Что именно она сказала?

— Что… — Лера нахмурилась, вспоминая. — А мне — что я «нищенка», что мы с Русланом «договорились».

— Ещё кто?

— Рамиль Фалилеев и Елизавета Фалилеева. — Лера говорила медленнее, память цеплялась за имена с трудом. — Они… они видели, что Родион бьёт Руслана. Но они… — Она замолчала. — Они придумывали… разные истории. Что бы… прикрыть его, кажется. Я точно не знаю. Руслан рассказывал. — Она обернулась к Руслану.

— Они придумывали, что я сам виноват. — сказал Руслан. — Что он провоцирует. Что он агрессивный. — Голос был ровный, но бледнее обычного.

— Так. — Комаров записал. — Теперь свидетели. Кто видел, кто может подтвердить?

— Лия Коханова, — Лера назвала первой — та, которая всегда была рядом. — Она видела, как Стас… она видела домогательства. Она защитила меня. Она первая сказала, что надо действовать.

— Эдуард Ломоносов — Эдик. Серафим Вишнёв. — Лера перечисляла медленно, словно проверяя каждое имя. — Они видели, как Родион увозил Руслана. Они были там. — Пауза. — Сёстры мои — Надя и Даша Орловы. Они знали. Даша… Даша видела, как я пришла домой после Саратова. — Голос дрогнул. — И Наташа Светлова. Она… — Лера замолчала. Долго молчала.

— Наташа? — Комаров не торопил.

— Наташа… она встречалась с Тимуром. Она может не захотеть говорить. — Лера опустила глаза. — Она может защищать его. Но она знает. Она точно знает.

— Это не твоё решение — захочет она или нет. — Комаров мягко, но твёрдо. — Мы с ней поговорим отдельно. Твоя задача — назвать тех, кто может подтвердить. Назвала?

— Да.

Комаров отложил ручку. Потёр переносицу.

— Лера, я задам ещё один вопрос. Он может быть неприятным. Ты готова?

— Да.

— Стас Кирпичиков. Что именно он сделал? В Саратове. Мне нужны детали — не сейчас, но тебе придётся рассказать. Это отдельный протокол. Можем сделать это на следующем допросе, в присутствии психолога. Но сейчас — скажи одно: было ли физическое насилие?

Лера молчала. Долго. В кабинете было слышно, как капает вода из крана в коридоре. Лев Николаевич сжал спинку стула так, что побелели костяшки. Елена Сергеевна закрыла глаза.

— Да. — сказала Лера. Тихо. Едва слышно. — Было.

Комаров кивнул. Записал. Ничего не стал уточнять.

— Хорошо. Подробности — на следующем допросе. — Он закрыл блокнот. — Лера, ты молодец. Я понимаю, что это было тяжело. — Пауза. — Теперь нужно написать заявление. Образец на стенде в коридоре. Можешь написать от руки. Родители помогут.

Лера кивнула. Встала. Ноги подрагивали — она схватилась за край стола. Руслан подошёл, встал рядом. Не обнял — просто стоял. Лера упёрлась на его плечо, чуть-чуть, едва касаясь.

В коридоре она остановилась у стенда с образцами заявлений. Достала телефон, сфотографировала. Села на скамью, раскрыла тетрадь. Руки ещё тряслись — буквы выходили кривыми, строчки прыгали. Она зачеркнула первое предложение, начала заново.

Лев Николаевич стоял рядом и молчал. Он не помогал писать — просто стоял. Это было правильно. Лера писала сама.

Когда Лера закончила и передала заявление, Комаров вызвал Руслана.

Руслан сел на стул. Спина прямая, руки на коленях. Глаза в стол.

— Руслан, расскажи, что происходило дома. — Комаров открыл новый блокнот.

Руслан молчал. Долго. Потом:

— Он бил.

— Кто?

— Отец. — Руслан сказал это слово так, будто оно было грязным. — С девятого класса. Руками. Иногда ремнём. Иногда… — Он замолчал. — Я не хочу подробно.

Ярослав Полков, стоявший у двери, шагнул вперёд:

— Женя, дай парню время. Он только что узнал про мать. — Он обратился к Руслану: — Руслан, расскажи про жёсткий диск. Это важно.

Руслан кивнул. Вдохнул.

— У отца на жёстком диске… материалы. С участием несовершеннолетней. Он угрожал Лере. Говорил, что покажет всем. — Каждое слово давалось с трудом. — Пароль от компьютера — дата свадьбы родителей. 20.06.1998.

— Если он попытается удалить? — Комаров записал.

— Не сможет. — Ярослав шагнул к столу. — У меня есть ордер на обыск. Коллеги ждут. — Он посмотрел на Руслана. — Готов?

— Да. — Тихо.

— А если отец дома?

— Не будет. — Ярослав твёрдо. — Мы всё рассчитали. Он на работе до шести.

Комаров закрыл блокнот. Встал. Пожал руку Ярославу.

— Удачи. Протокол по Руслану составим после обыска. С показаниями по физическому насилию — отдельный допрос, с психологом.

Лера и Руслан вышли в коридор. Лера прислонилась к стене. Руслан — рядом. Не разговаривали. Просто стояли.

Через минуту Лера тихо сказала:

— Я назвала всех?

Руслан посмотрел на неё.

— Ты назвала достаточно.

— Да...

— А как бы мама отреагировала?

— Наверное частично была бы рада. Она же говорила тебе не боятся...

— Наверное ты права. — Руслан облокотился на её плечо. — Иногда я перечитываю её письмо... И скучаю. Я понимаю, что бессмысленно. Ведь она не воскреснет. Уж никак.

— Скучать это естественно. Мне кстати родители сказали, что я приёмная. — Она замолчала. Потом осмотрелась. — В принципе была в курсе. Я их спросила, а кто мои родные родители. Они ответили, что те были мертвы и поэтому отдали.

— Ого.

— Они спросили, не буду ли я их ненавидеть? А собственно за что? Значит так нужно было... Хотя мне интересно немного... — Пауза. — Кто мои биологические родители.

— Пока мы боролись за несправедливость, я понял, что мне это понравилось. Может быть мне связать жизнь с этим. Я и до этого хотел. Когда отец издевался надо мной... — Его глаза слипались. — Спать охота. Вы меня подвезёте до дома? Я возьму последние вещи.

— Хорошо.

Руслана привезли к двухэтажному коттеджу. Он осмотрел это холодное и тёмное здание. Лера зашла вместе с ним. Они прошли мимо кухни и зашли в комнату Руслана.

Он забрал гитару, всю одежду которая была у него, документы и ещё немного мелочей. Всё это уместилось в дорожной сумке и школьном рюкзаке. Они вышли из дома. Руслан в последний раз осмотрел дом.

— Будешь скучать?

— С этим домом связаны тёплые воспоминания... Но те, где были вы. — Он сел на заднее сиденье машины.

На следующее утро Руслан проснулся в пять. Не потому что вставал — потому что не спал. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как за стеной тётя Света ходит на кухню. Каждые двадцать минут проверял телефон: вдруг Ярослав напишет, что всё отменилось. Что передумали. Что ещё рано.

В шесть тридцать пришло сообщение: «Сбор в 7:15 у отдела. Будь готов. Не завтракай — может затянуться».

Руслан оделся. Руки не тряслись — за ночь привыкли. Он спустился на кухню. Тётя Света сидела за столом, перед ней нетронутая кружка чая.

— Кофе? — спросила она.

— Нет.

— Хоть попей.

— Потом.

Миша пришёл через десять минут. Молча сел рядом. Достал телефон, посмотрел, убрал. Сел ближе — не касаясь, но рядом.

Ярослав заехал за ними в семь. Машина обычная, без мигалок. Он был в форме — отутюжен, выбрит, погоны на месте. За рулём сидел второй сотрудник — молодой, коротко стриженный, с неподвижным лицом.

— Все готовы? — Ярослав посмотрел в зеркало заднего вида.

— Да. — Кивнул Руслан.

— Тогда поехали. Двадцать минут до коттеджа. План такой: я иду первым с ордером. Двое коллег — за мной. Ты в машине. Не выходишь, пока я не скажу. Понял?

— Понял.

— Если отец спросит, что ты тут делаешь, — молчи. Это не его дело. Ты свидетель, не участник.

Руслан кивнул. Посмотрел в окно. Казань просыпалась — дворники, маршрутки, кто-то выгуливал собаку. Обычное утро. Как будто ничего не должно было случиться.Коттедж Фалилеевых стоял на окраине — за посёлком, за лесополосой, в стороне от других домов. Красный кирпич, два этажа, чёрные ворота. Во дворе — пусто. Машины Родиона не было.

— Он на работе? — Ярослав обернулся к Руслану.

— Должен быть. С девяти.

— Хорошо. — Ярослав набрал номер. — Комаров? Мы на месте. Машины нет. Начинаем.

Через три минуты подъехала вторая машина — серая, без опознавательных знаков. Из неё вышел Комаров — в форме, с папкой в руках — и ещё один сотрудник, постарше, в гражданском. Ни рупора, ни ОМОНа. Трое мужчин в форме и один в штатском.

— Ворота закрыты. — сказал Комаров. — Есть ключ?

Руслан достал из кармана связку. Руки не дрожали — просто двигались медленно, как в воде.

— Этот. Серебристый.

Ярослав открыл ворота. Прошли по дорожке к двери. Комаров позвонил. Подождали. Позвонили ещё раз.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок. Дверь открыла Лиза — в домашнем халате, с мокрыми волосами.

— Кто вы? — Она посмотрела на форму. Потом на Ярослава. Потом — за их спины, на машину, в которой сидел Руслан. Лицо не изменилось. — Что случилось?

— Фалилева Елизавета Андреевна? — Комаров спросил ровно, как на лекции.— Да.

— У нас ордер на обыск. Прошу пропустить и не препятствовать. — Он раскрыл папку, показал бумагу. — Также нам необходим доступ к кабинету Родиона Дмитриевича Фалилеева.

Лиза смотрела на ордер. Губы сжались. Потом — медленно, с выражением брезгливости, как будто впускала сантехников — отступила в сторону.

— Что он натворил?

— Вопросы после. Пропустите, пожалуйста.

Комаров и второй сотрудник прошли в дом. Ярослав — за ними. Руслан сидел в машине и смотрел, как за закрывшейся дверью исчезает дом, в котором он прожил шестнадцать лет. Ноги были ватные. Он сжал кулаки — отпустил — сжал снова.Кабинет был на втором этаже. Дверь заперта — обычный замок, не сейфовый. Комаров повернул ручку, поддел дверь пластиковой картой. Щёлкнуло.

Кабинет Родиона: большой дубовый стол, кожаное кресло, полки с папками. На стене — картина. Семья. Родион в костюме, Лиза за его плечом. В руках у Родиона — ребёнок. Но не Руслан. Рамиль. Комаров посмотрел на картину, потом на Ярослава. Ничего не сказал.

— Сейф за картиной? — спросил Ярослав.

— Да. — Руслан сказал это по телефону, через Мишу, который стоял у двери дома и передавал. — Пароль — 20061998. Дата свадьбы.

Комаров снял картину. За ней — стенной сейф. Среднего размера, не встроенный, просто прикрученный к стене. Набрал код. Зелёный огонёк. Дверца открылась.

Внутри: несколько папок с документами, маленькая коробка из-под часов, флешка и жёсткий диск — обычный, чёрный, без маркировки. Комаров аккуратно достал диск, осмотрел, убрал в пакет. Потом — флешку. Потом — открыл папки, пролистал. Документы — стандартные, договоры, счета. Ничего криминального на первый взгляд.

— Ноутбук где? — спросил он у Лизы, которая стояла в дверях.

— У Родиона. Всегда при нём.

— Есть ещё техника в доме? Второй компьютер, планшет?

— Нет.

— Телефоны?

— Мой — на кухне. Родиона — при нём.

Комаров кивнул второму сотруднику. Тот достал телефон, позвонил.

— Подождите. — сказал он Лизе. — Вам нужно будет оставаться здесь, пока мы не закончим осмотр.

Лиза молча села на стул у двери. Скрестила руки. Лицо было каменным.

Внизу, у ворот, остановилась машина. Чёрная, дорогая. Из неё вышел Родион — в пальто, с портфелем. Он увидел вторую машину, людей в форме у двери. Остановился. Постоял секунду. Потом — медленно, не торопясь — пошёл к двери.

Комаров вышел на крыльцо.

— Фалилеев Родион Дмитриевич?

— Да. — Родион стоял прямо, руки опущены. Голос ровный. — Что здесь происходит?

— Вы арестованы. Первое. Статья 117, часть 2, пункт «г» Уголовного кодекса Российской Федерации — истязание в отношении заведомо несовершеннолетнего. Второе. Статья 156 Уголовного кодекса — неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединённое с жестоким обращением. Как родитель вы обязаны заботиться о здоровье, физическом и психическом развитии ребёнка. Вместо этого вы применяли физическое насилие, оскорбляли мать сына, называли его «тварью» и «скотиной», лишали возможности свободно передвигаться, наняли водителя для слежки. Третье. Статья 119, часть 1 — угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Ваш сын заявил, что был «в шаге от смерти». Вы ответили: «Я бы был очень рад». У потерпевшего были реальные основания опасаться осуществления этой угрозы, учитывая систематические побои. Четвёртое. Статья 242.1, часть 1 — хранение материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних. В вашем сейфе, под картиной с изображением семьи, обнаружен жёсткий диск. На нём — видеозапись с участием несовершеннолетней девушки. Запись была сделана Стасом Кирпичиковым и передана вам. Вы хранили её и использовали для шантажа собственного сына, принуждая его к разрыву отношений. Пятое. Статья 163, часть 1 — вымогательство. Вы угрожали распространить позорящие сведения — видеозапись с участием несовершеннолетней девушки — если ваш сын не прекратит общение с Валерией Фроловой. Требование совершения действий под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего и его близких. И шестое. Статья 127, часть 2 — незаконное лишение свободы в отношении несовершеннолетнего. Вы силой схватили сына, потащили в автомобиль, заперли внутри. Также наняли личного водителя для постоянного ограничения его передвижения.

Родион слушал. Не перебивал. Лицо не изменилось — ни на одной статье. Когда Комаров закончил, Родион чуть наклонил голову:

— Это абсурд. Мой сын обижен, что я строгий отец. Это воспитание, а не насилие.

— Вы имеете право не давать показаний. Всё, что скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на адвоката. — Комаров зачитал права — тоже ровно, без интонации.

— Я хочу позвонить своему адвокату.

— Разрешите телефон. — Комаров протянул руку.

Родион достал телефон. Пальцы не дрожали. Он набрал номер — спокойно, не торопясь. Подождал. Никто не ответил. Набрал ещё раз. Тишина.

— Не отвечает, — сказал он. Голос чуть дрогнул — впервые.

— Вы сможете позвонить из отдела. — Комаров кивнул второму сотруднику. Тот подошёл к Родиону сзади.

— Руки, пожалуйста.

Родион повернулся. Посмотрел на наручники. Потом — на Комарова. В глазах не было ни страха, ни гнева. Брезгливость. Как будто ему предлагали войти в грязный подъезд.

— Это ошибка, — сказал он. Тихо, почти спокойно. — Вы поймёте. Когда разберётесь.

Ему защёлкнули наручники за спиной. Родион не сопротивлялся. Не кричал. Не вырывался. Просто шёл — прямо, с прямой спиной, как на совещание. Только у машины обернулся, посмотрел на дом. Лиза стояла в дверях. Их глаза встретились. Она отвернулась.— В машину, — сказал Комаров.

Родион сел. Дверь закрылась. Машина тронулась.

Через час в доме работали сотрудники — методично, без спешки. Осматривали комнаты, фотографировали, опечатывали технику. Ноутбука Родиона при нём не было — заберут на работе, по отдельному ордеру.

Ярослав позвонил Руслану.

— Всё. Диск изъят. Ноутбук заберём позже, на работе. Он в отделе. Опрашивают Лизу.

— Он… — Руслан замолчал. — Что он сказал?

— Сказал, что это воспитание. Что сын обижен.

Руслан молчал долго. Потом:

— А когда понял, что не отвертится?

— Ничего не понял, — Ярослав ответил устало. — Он и сейчас не понял. Думает, что адвокат всё решит. Такие, как он, всегда так думают.

Руслан положил трубку. Сидел на диване у Миши. Миша не спрашивал, как прошло — слышал разговор. Просто сидел рядом.

Через пять минут Руслан сказал:

— Он даже не кричал.

— А ты ждал?

— Не знаю. Да. Наверное. — Он посмотрел на свои руки. — Он всегда кричал. А тут — нет. Как будто это его не касается. Как будто это совещание.

Миша молчал.

— Это страшнее, — сказал Руслан. — Когда он кричал — я хоть знал, что он злится. А тут он просто… стоял. Прямо. Как на работе. — Он закрыл глаза. — Он и насилие делает как работу. По расписанию. Без эмоций.

Больше он ничего не сказал. Лёг на диван, закрыл глаза. Не спал — просто лежал. Миша накрыл его пледом и ушёл на кухню — звонить матери, говорить, что всё прошло, что Руслан жив, что пока рано говорить, что будет дальше.

В машине, по дороге в отдел, Родион молчал. Не кричал, не спорил, не объяснял. Сидел с прямой спиной и смотрел перед собой. Как будто вёз его не патруль, а личный водитель.

Спустя какое-то время ребята пошли в школу. Всё же нужно было ходить, так как последний год. До каникул оставались две недели. В школе было тихо. Стас, Тимур и Рябинова не ходили по школе. И просто в школу не ходили.

Моника шла по коридору быстро. Каблуки стучали по плитке — резко, как метроном. Лицо было белое, губы сжаты. Не накрашена — первый раз, сколько Руслан её помнил. Волосы собраны в хвост, но не уложены — просто резинка.

Руслан и Лера стояли у подоконника. Моника подошла — и остановилась в двух шагах. Не ближе.

— Ты чё в ментовку на нашу семью накатал. — Голос был низким, хриплым. Не тот голос, который Руслан привык слышать — тот был высокий, певучий, с интонациями. Этот — как у человека, который не спал ночь.

— Заслуженно. — сказал Руслан. Тихо. Без вызова.— Заслуженно. — Моника повторила это слово и криво усмехнулась. Не зло — горько. — Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? Меня не выпускают из дома. Маму вызывают на допрос. Стас… — Она запнулась. Впервые — запнулась. — Стас под домашним.

— Я знаю.

— Ты знаешь. — Она кивнула. — Ты всё знаешь. Ты же умный. Ты всё рассчитал.

— Я ничего не рассчитывал. Я дал показания.

— Показания. — Моника посмотрела на Леру. Долго. Лера не отвела взгляд — не потому что была смелой, а потому что не могла. Как кролик перед удавом — не от храбрости, от оцепенения. — А ты. Ты счастлива?

Лера молчала.— Нет, серьёзно. Ты счастлива? — Моника говорила без злости. С усталостью. — Твой парень на свидания со мной ходил. Кольцо выбирал. В школу со мной приходил. При тебе. А ты молчала.

— Меня никто не спрашивал. — сказала Лера. Тихо.

— Тебя никто не спрашивал. — Моника усмехнулась. — А ты бы что сказала? Если бы спросили? «Отдайте моего Руслана»? Как будто он — вещь.

— Я бы сказала правду.

— Правду. — Моника покачала головой. — Вы оба такие. Правдолюбцы. А я — я что? Я думала, что у меня жених. Что у меня отношения. Что я кому-то нужна. Не по расчёту, не по приказу — а потому что я — это я.

— Моника, я тебе говорил на свидании, — сказал Руслан.

— Говорил. — Она повернулась к нему. — Ты говорил. А потом продолжал ходить. Продолжал улыбаться. Продолжал держать меня за руку — перед отцом, перед друзьями, перед всей школой. Ты говорил «мне не нравится», а вёл себя так, как будто нравится.

— Меня заставляли.

— Знаю! — Моника повысила голос — первый раз. И тут же опустила. Сглотнула. — Знаю. Но от этого не легче. Потому что я не могу понять, что было правдой. Когда ты улыбался — ты притворялся? Когда говорил «красивая лошадь» — ты врал? Когда мы гуляли — ты считал минуты?

Руслан молчал. Потому что ответ был «да». На всё — да.— Вот видишь, — сказала Моника. Тихо. — Ты молчишь. А я не могу молчать. Мне нужно знать.

— Я не могу тебе сказать, что было правдой, — ответил Руслан. — Потому что я не знаю. Я так долго притворялся, что сам запутался.

Моника смотрела на него. Глаза были мокрые — но она не плакала. Сдерживалась. Руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Ты не лучше Стаса, — сказала она. Руслан вздрогнул. — Он врал всем. Ты врал мне. Разница только в том, что он — злой, а ты — добрый. Но врёшь вы одинаково.

— Это нечестно.

— Нечестно? — Моника подняла брови. — Нечестно — это когда тебя держат за руку и улыбаются в лицо, а за спиной готовят арест твоей семьи? Это — нечестно?

— Твой брат — насильник.

— Замолчи. — Моника сказала это тихо, но так, что Руслан замолчал. — Замолчи. Я не могу это слушать. Не от тебя. Не сейчас.

Она повернулась к Лере. Долго смотрела — и Лера увидела в её глазах не злость, не ненависть. Обиду. Простую, детскую обиду девочки, которой сказали, что Дед Мороз не существует.

— Я не виновата, — сказала Моника. — Я не знала. Я правда не знала. — Голос дрогнул. — А ты… ты с самого начала знала. И молчала. И смотрела, как он со мной ходит.

— Мне жаль, — сказала Лера. И это было единственное, что она могла сказать.

— Жаль. — Моника кивнула. — Жаль. — Повернулась. Сделала шаг. Остановилась. Обернулась: — У нас связи. Папа наймёт адвоката. Стаса не посадят.

— Посадят. — сказал Руслан.

— Нет. — Моника сказала это спокойно. Не с вызовом — с уверенностью. И от этой уверенности стало холодно. — Ты не знаешь мою семью.

Она ушла. Каблуки стучали по плитке — тише, медленнее. Как будто с каждого шага уходила сила.

Лера и Руслан стояли у подоконника. Молчали.

— Она знала? Про Стаса?

— Не знаю, — ответил Руслан. — Может — нет. Может — не хотела знать.

— Ей больно.

— Ей больно, что я врал. А не то, что Стас делал.

Лера посмотрела на него.

— Это одно и то же для неё. Для неё мы — все враги. Я, ты, Лия. Все, кто разрушил её картинку.

Руслан не ответил. Он смотрел в окно — на школьный двор, на клумку с последними цветами, на машину, которая медленно выезжала со стоянки. В машине, за тонированным стеклом, может быть, сидела Моника. А может — нет.

После уроков Лера с Лией шли со школы. К ним навстречу подбежала Наташа. Она не пришла на уроки, так как ей было плохо. Её глаза были красными от слёз.

— Что случилось, Наташ?

— Тимура посадят... На него какая-то тварь заявление написала. Что он якобы был соучастником.

— Откуда такая информация?

— Я от учителей услышала вчера. Мне стало плохо. Поэтому сегодня не было. — Наташа обняла Леру и ещё сильнее заплакала.

— Может быть скажем ей? — Прошептала Лия.

Наташа вытерла слёзы и посмотрела на подруг.

— А вы что ничего не говорите? Вы же знаете, что он и мухи не обидит !

— Мы знаем его. Поэтому и не жалеем.

— В смысле, Ли?

— Тебе же Лера всё рассказывала! Он притворился жертвой Стаса и заманил Леру в поезд! Она потом боялась Стаса, как огня! И всё это из-за твоего Тимура! Теперь он идеальный! — Лия так кричала, что вся улица слышала разговор.

Взгляд Наташи бегал.

— Вы врёте! — Она шмыгнула носом.

— Нет. Ты просто влюблена и ничего не видишь!

— Лия, тише. — Лера дотронулась до плеча подруги.

— Просто она пытается оправдать Тимура.

Наташа убежала.

Прошли две недели. За это время рассматривали дело семьи Фалилеевых и Кирпичиковых. Тимур расстался с Наташей. Он ей во всём признался. Руслан жил в квартире Полковых в одной комнате с Мишей.

И вот до каникул оставалось пару дней. Лера открыла окно в комнате, что бы её просвежить. Она собиралась уходить, но как вдруг на телефон поступил звонок. Это был неизвестный номер. Руки тряслись. Но телефон всё же в руки взяла. Девушка ответила на звонок. Там послышался знакомый голос.

Глава 11. Подготовка к приезду.

— Здравствуйте... — Голос Леры дрогнул.

— Ты чего, сестрёнка?

— Ника? Ты чего так пугаешь? — Голос продолжал дрожать, но Лера пыталась этого не показывать.

— С незнакомого номера звоню?

— Да. Я подумала, что это кто-то из окружения Родиона.

— Тебя Раскольников обижает?

— Нет...

— Я поняла про кого ты. — Ника знала о всём происходящем почти самая первая. Лера часто с ней созвонилась.

— Хорошо. А что звонила? Что-то произошло?

— Я не могу своей двоюродной сестре позвонить просто так?

— Можешь.

— Я к вам приеду в понедельник. Тётя Ира, ну моя мама должна была позвонить тёте Лене.

— Она что-то говорила. Ну у нас здесь понимаешь... дела... суд... заявление.

— Я тебя не осуждаю. Я уже купила билеты у себя в Москве. Жди сестрёнка. Будем обсуждать, как сложно в девятом классе.

— Хорошо. — Лера хихикнула.

— Люблю тебя, сестра.

— Я тебя тоже. Ждать буду.

Лера положила телефон. Следом зашла мама.

— Ты с кем сейчас разговаривала?

— С Никой.

— А, точно. — Елена дотронулась до своего лба. — Они в понедельник должны приехать.

— Я тогда начну убираться в доме.

— У тебя точно есть силы? Просто связи с последними событиями...

— Мам, не напоминай. Не хочу слышать эту ситуацию.

— Ну хорошо.

Лера начала убираться на кухне. Она протирала кухню. После того как кухня была чиста, девушка подошла к окну. Во дворе не было Тимура, хотя тот всегда бывал там. Оно и понятно. Его поставили на учёт. Как впрочем и других буллеров. Только дело Рамиля оставалось в тайне. Остальных совершеннолетних должны были судить в апреле.

В дверь кто-то постучался. Лера отвлеклась от вида на двор и подошла к двери. Она аккуратно посмотрела в глазок. Там стоял Руслан.

Лера открыла дверь и парень зашёл в прихожую.

— Привет. Какими судьбами тут?

— Привет, матурым. Просто так пришёл. Решил узнать как ты.

Они прошли в зал. Это была комната средних размеров. В углу стоял стол-книжка. У стены было два шкафа с телевизором. Его обычно смотрел Лев Николаевич.

— Я просто здесь убираюсь. Моя двоюродная сестра Ника приедет в понедельник.

— Ника? Вероника?

Лера кивнула.

— Ты что-то говорила про неё. Она ещё с Москвы?

— Ну да.

— Понятно. На каникулы решила приехать?

— Да.

— Прикольно. Надеюсь ты познакомишь её с нами.

— Да. Познакомлю вас с ней.

— Может быть чем-нибудь помогу тебе? — Руслан поменял тему разговора.

— На верху шкаф протереть надо. Но для начала оттуда бы коробки снять надо. Я хоть и выросла но не настолько.

— Я тоже не особо высокий. У тебя стул найдётся? — Руслан слегка наклонился к ней. — Или хочешь подниму тебя?

— Не надо. Я принесу стул.

В понедельник Лера лежала на кровати и спала. Ей снился сон.

Она снова в том доме. Стас медленно подходит к ней. Девушка шла назад. Тело тряслось. Из глаз шли слёзы. Голос её дрожал из-за слёз.

— Стас, я прошу. Не надо. Я всё поняла. Про Руслана говорить не буду. Ему больше жаловаться не буду.

— Не будешь? Значит ты понимаешь, что встретишься с ним. Хочешь выбраться?

— Нет. Прости. — Она упала на колени. — Стас, я прошу не надо. Хочешь тактильности, так я согласна.

Стас подошёл к ней. Он поднял девушку и прижал к стене. Комната начала сужаться. Свет становится темнее.

Позади Стаса появилась комната. Оттуда вышла маленькая девочка. Очень похожая на Леру. Девочка подошла к ним и дотронулась до Стаса. Тот пропал. Лера выдохнула.

— А я Лера... Ты же тоже Лера. Мы одна и та же девочка. Тебе надо не смириться, а пойти к врачу. Он тебя исцелит. — Девочке на вид было пять лет.

— Я боюсь. — Её голос вздрогнул.

— Не надо. — Маленькая девочка дотронулась до неё.

Лера проснулась. Она села на кровать. Тело тряслось. Из глаз шли слёзы. Сердце очень сильно стучалось, словно из груди выйдет.

Лера медленно шла на кухню. Ноги были ватные, а в глазах темнело. Она дышала по методу "квадрат". Вначале глубокий вдох, потом выдох. Таким образом несколько раз.

Лера поставила чайник. Она посмотрела в окно. На улице только начало расцветать. Время было почти пять.

Девушка села за стол и опустила голову. Этот кошмар постоянно проследовал её во сне. Лера боится встретить Стаса в жизни. Но с сентября он начал преследовать её во сне.

На кухне зашёл Лев Николаевич.

— Доброе утро. А ты чего не спишь? — Его голос и вид были сонными.

— Кошмары преследуют... Психолог сказала, что такое может быть. Но я из прошлого сказала, что мне надо сходить к врачу...

— Много информации с утра. — Лев Николаевич налил холодной воды в стакан и взял в руки. — Тебя до сих пор мучает этот кошмар? Наверное ты об этом много думаешь. — Он выпил воды. Мужчина начал собираться на работу.

Лера сидела за столом и пила чай. Она смотрела в одну точку и думала над словами отца. Он был прав. Лера часто думала о той ситуации. А как забыть? Стас в школе был постоянно. Только недавно же перестал ходить.

Ближе к семи утра Лера снова уснула. Теперь ей снилось, как он собирает цветы. Во второй раз Лера проснулась от стука в дверь.

Девушка встала. Она накинула на плечи одеяло и прошла в прихожую. Лера осторожно посмотрела в глазок. Там стоял Руслан. Она открыла и парень зашёл в прихожую.

— Матурым, доброе утро. Как спалось?

— Доброе. В начале кошмар приснился... Я в Саратове и Стас подходит ко мне. Потом появляюсь маленькая я. Она подошла и сказала, что бы сходила к врачу. Я с утра рассказала папе. Он сказал, что об этом слишком много думаю.

— В чём-то будущий тесть прав.

— Но как забыть?

Руслан взял её за плечи.

— Займи мозг другой информацией.

— Попытаюсь.

Спустя час они стояли у вокзала и ждали поезд. И вот он подъехал. Вначале из вагонов вышли проводники. Потом начали выходить люди. Среди толпы показалась высокая девушка. Её длинные кудрявые рыжие волосы и смуглая кожа выделялись среди толпы. Ярко-зелёные глаза светились на солнце. За собой она везла оранжевый чемодан.

Она подошла к Лере и осмотрела её.

— Миняева Вероника Николаевна, всё хорошо?

— О, Лерка. Не признала тебя. — Она обняла сестру.

— Здравствуйте. — Руслан поклонился.

— О это же вы? Вас считали погибшим... Вы сын известного предпринимателя.

Руслан смутился.

— Да... Я не люблю когда об этом говорят.

— Хорошо, не буду.

— Пошли, домой. Я тебе комнату подготовила.

На улице почти растаял снег. Был конец марта. С крыши падали капли тающего снега. На деревьях уже были почки. А на ветках сидели птицы и пели песни.

Глава 12. Каникулы с Вероникой.

В комнате для Вероники была выделена тумбочка и диван. Сестра переоделась и отправилась узнавать Казань. Лера рассказала ей про сон и слова отца.

— У нас кстати про эту ситуацию с арестом говорят. Газета вышла даже.

— Ого...

— А дядя Лёва прав. Просто перестань думать об этом. То что к психологу начала ходить — это хорошо.

Лера с Никой ходили по Кремлю. Они подошли к храму, который находился на возвышенности. Внизу можно было увидеть дворец земледелия.

— Около этого огорождения я упала. Потом смеялась. Руслан увидел и решил помочь. — Лера подошла к этому огорождению. — А если пройти вот там. — Лера показывала на Казань. — То можно покататься на катке.

— У вас так весело.

— Да. Тебе понравится.

— Как думаешь, меня примут?

— Не волнуйся.

— Ты же тоже иногда тревожишься.

— Да...

Девочки шли дальше. Спустя два часа они оказались у квартиры. Лера открывала ключами дверь.

— Мы сейчас дома немного передохнём и я позвоню друзьям. — Лера зашла в прихожую.

За ней зашла Вероника.

— С приездом! — Крикнула Даша.

— Сеструха! — Надя подбежала к Веронике и обняла её. Они упали на пол.

Лера повернулась к друзьям.

— Ого... Вы так красиво украсили дом. — Лера смотрела на шарики, которые были в прихожей. Из кухни шли ароматы.

— Всем привет. Я Вероника.

— Пошли на кухню.

Вероника сняла пальто и повесила на вешалку. Она прошла на кухню. Там сидели Эдик, Серафим и Руслан. Лия, Надя и Даша зашли вслед за гостьей.

— Давай знакомиться? Я Лия Коханова. Люблю сочинять стихи.

— Я Вишнёв Серафим. Мне нравится биология и химия.

— Я Ломоносов Эдуард. Прекрасный философ и математик. — Он повернулся к Веронике. Его сердце начало быстрее биться.

— Ну, а я Руслан Фалилеев. Ты могла о мне слышать из-за отца.

— Ломоносов? Тот самый? Который МГУ основал? — Вероника подошла к нему.

— Хах. Да. На самом деле я шифруюсь. Моё истинное предназначение — это эксперименты в лаборатории.

— Интресно.

— А ты двоюродная сестра им? — Эдик головой указал на Орловых. — Просто не похожи.

— Я на отца похожа. У нас мамы сёстра.

— Интересно.

— Кстати, а где Наташа? — Лера начала искать её среди компании друзей.

— Не поверишь. — Лия стояла около кухни и пила воду. — Она с Тимуром гуляет.

— Чего?! Они же расстались.

— Сошлись. Наташа сказала, что он якобы поменялся. Ты вот веришь?

— Нет... У меня глаз начнёт дёргаться.

— И они тоже не поверили. Ладно пошли в зал. А то пропущу истории от Вероники. Она хоть и рыжая как Кирпичиковы, но я думаю такой не будет. Вероника твоя сестра. А твои родственники классные. Хоть ты им получается не кровный родственник... Запутанно.

— Лий, я поняла что ты хотела сказать.

Ребята просидели до вечера. Вероника рассказывала о Москве. Эдик не мог оторвать взгляд от неё. Он пытался найти этому ответ. Но было понятно. Его привлекла эта девушка.

Вечером начало темнеть. Надя с Серафимом сидели в зале и разговаривали. Лера и Руслан сидели в комнате.

Эдик вышел на балкон. Балкон был маленький, соединённый с кухней. Он открыл окно, достал сигарету и прикурил. Дым потянулся в тёмный двор. Было прохладно — конец марта, но снег уже сошёл. Где-то внизу лаяла собака.

Он стоял и думал. О чём — сам не понимал. О Москве. О том, что Лерина сестра оказалась не такая, как он ожидал. Он думал, приедет столичная снобка с айфоном и кирпичными бровями. А приехала — рыжая, высокая, с насмешливыми глазами. И разговор поддержала. И про МГУ пошутила. И не фыркнула, когда он начал философствовать. Слушала.

Дверь скрипнула. На балкон вышла Вероника.

— Не помешаю?

— Нет. Заходи. — Эдик быстро спрятал сигарету за спину.

— Курящий философ. — Ника прислонилась к перилам. — Лера говорила, что ты философствуешь постоянно.

— Привычка. К тому же философия и никотин — старая дружба. Декарт, между прочим, тоже курил.

— Декарт ещё и жил в Нидерландах. Ты тоже планируешь?

— Пока не думал. — Эдик усмехнулся. — Ты когда приехать успела? Я вроде вёл себя нормально. А ты уже про меня всё знаешь.

— Лера рассказывает. Каждый вечер. Про всех.

— И что она про меня говорила?

— Что ты остроумный. Что флиртуешь со всеми. Что у тебя было что-то с Васнецовой, и ты из-за этого закрылся.

Эдик помолчал.

— Ну, Лера ничего не упускает.

— Не упускает. — Ника смотрела во двор. — Но я не лезу. Просто вижу.

Эдик затянулся. Выпустил дым в окно.

— Ты не похожа на москвичку.

— А как москвичка выглядит?

— Не знаю. Я думал — занятая. Список дел на полстраницы. Кофе с собой. Наушники. Ни с кем не разговаривает.

— Звучит как описание пассажира метро в час пик. — Ника чуть улыбнулась. — Я тоже такая бываю. Утром. По дороге в школу.

— А вечером?

— Вечером — другая. Вечером я читаю. Или звоню Лере.— Вот как. — Эдик посмотрел на неё. — А вообще ты необычная. Рыжая. Зелёные глаза. С веснушками. Как из книжки.

— Из какой?

— Не знаю. Какой-нибудь про ирландских детей.

— Мой дед был ирландцем. По папиной линии. — Ника кивнула. — Это не шутка.

— Серьёзно?

— Да. Папа родился в Москве, но его отец — ирландец. Отсюда рыжий.

— Ого. А ты сама как? Москвичка до мозга костей?

— Я москвичка, которая любит Москву, но не любит москвичей. — Ника помолчала. — Это не обида. Просто в Москве можно жить и не замечать людей. Я стараюсь замечать.

— А я родился в Узбекистане. Возможно по внешнему виду и не скажешь. Даже в паспорт если посмотришь, увидишь другое гражданство. Но я родился в той стране и прожил четыре года.

— Ого... Плов приготовишь?

— Да. — Эдик улыбнулся. Он слегка хихикнул.

— Эдик, можно вопрос?

— Конечно.

— Почему ты флиртуешь со всеми? Лера говорила, что после Васнецовой ты просто... со всеми.

Эдик скрестил руки.

— Не со всеми. Я просто общительный.

— Нет. Ты именно флиртуешь. Я видела сегодня. Ты Серафиму подмигнул. Даше комплимент сделал. Лии улыбался. Это не общительность. Это привычка.

— А что в этом плохого?

— Ничего. Если это от избытка. А если от нехватки — тогда грустно.

Эдик молчал. Долго. Сигарета догорела.— Может, от нехватки, — сказал он тихо. — После Васнецовой я решил, что лучше не привязываться. Легче флиртовать и уходить. Без последствий.

— И как? Работает?

— Нет. — Он криво усмехнулся. — Не работает. Потому что флирт без чувств — это как чай без заварки. Горячий, но пустой.

— Поэтично для философа.

— Я философ. Мне можно.

Ника засмеялась. Тихо, но по-настоящему. Эдик впервые увидел, как она смеётся — не вежливо, а искренне. Веснушки собрались у переносицы. Зелёные глаза сощурились.

Он смотрел.

— Ты чего? — Ника заметила.

— Ты красивая, когда смеёшься.

— Только когда смеюсь?

— Нет. Всегда. Но когда смеёшься — особенно.

Ника перестала смеяться. Не испуганно — просто стала серьёзной.

— Эдик.

— М?

— Мы познакомились четыре часа назад.

— Знаю.

— И ты уже говоришь мне, что я красивая.

— А что, нужно ждать?

— Нет. Но... — Ника помолчала. — Ты быстро загораешься. Лера рассказывала. С Васнецовой тоже быстро было. А потом плохо.

— Васнецова — это другое. Она врала. С самого начала. Я был дураком.

— Может, и был. Но ты же не знаешь меня. И я не знаю тебя.

— Четыре часа — мало. Согласен. — Эдик облокотился на перила рядом с ней. — Но я не говорю, что люблю тебя. Я говорю, что ты мне нравишься. Это разные вещи.

— Хорошо. Тогда — мне тоже. Ты мне нравишься. Ты смешной. И честный, когда не прячешься за флиртом.

— А когда прячусь?

— Когда прячусь — ты невыносимый.

Эдик засмеялся.

— Лера говорила, что ты прямая.

— Лера не врёт.

— Не врёт. — Эдик помолчал. — Ника. Я понимаю, что ты из Москвы. Что ты уезжаешь. Что расстояние — это сложно. Я не дурак.

— Тогда зачем...

— Я не прошу ничего. Не сейчас. Просто — можно я тебе напишу? Когда уедешь?

Ника посмотрела на него. Долго.

— Можно.

— Правда?

— Правда. Только не стихи. Я не люблю стихи.

— Договорились. — Эдик кивнул. — Только прозу. Философскую. С примечаниями.

— И без флирта.

— Без флирта. — Он помолчал. — Хотя немного можно.

— Чуть-чуть.

Они стояли на балконе. Внизу лаяла собака. Где-то далеко — гудок поезда. Оранжевый чемодан Ники стоял в прихожей, ещё не разобранный.

— Холодно, — сказала Ника.

— Пойдём внутрь. Чай будешь?

— Буду.

Эдик открыл дверь. Пропустил Нику вперёд. Она прошла мимо него, и он чуть задержал взгляд. Потом вздохнул, убрал банку с окурками и закрыл окно.

Лия сидела на кухне и пила чай. Она осмотрела их и улыбнулась. Это заметила Ника.

— Что-то не так?

— Нет... Просто прикол вспомнила. — Лия ушла.

Тем временем в комнате были Лера и Руслан. Они обнимались. Вокруг была спокойная тишина. Впервые за долгое время — это было не тайным свиданием.

— Ты кстати заметила как Эдик смотрит на Веронику?

— Рус, я тоже заметил. — Серафим открыл дверь. Вместе с ним была Надя.

— Вы нас подслушали? — Лера повернулась к Фиме.

— Ну да... Я не отрицаю этого.

В комнату зашла Лия.

— У вас тут что за собрание?

— Просто свои темы обсуждаем... — Соврал Серафим.

— Они походу поговорили. Потому, что с балкона вышли счастливые.

— О чём это ты?

— Фим, из тебя такой же актёр, как из меня художник.

— Ладно, Рус... — Серафим опустил голову. — А что именно говорили?

— Не знаю... Но там что-то про отношения и любовь. Я под конец пришла.

В комнату зашли Вероника и Эдик.

— Нам как бы по домам пора. Пошлите на машине отвезу.

— Повезло наверное когда день рождения первого марта. Уже совершеннолетний. — Руслан шёл за ним.

Ребята помогли убрать за собой кухню. И после всей помощи, ушли по домам.

Девочки готовились ко сну. Вероника укрылась в мягкое оранжевое одеяло и сидела на диване.

— Лер, а ты веришь... В любовь с первого взгляда?

— Верю. А что?

— Да так... — Вероника прижала ноги к себе.

— Ник, ты влюбилась в Эдика? — Лера положила руку на пояс.

— Что? Кто тебе такое сказал? — Взгляд Вероники бегал.

— Твои глаза. Вы на друг друга так смотрели... — Лера положила руки на грудь.

— Как?

— Влюблёными глазами.

— Ты преувеличиваешь.

— А зачем тогда спросила про любовь с первого взгляда?

— Не важно...

Лера приподняла брови.

Вероника закатила глаза.

— Мне Эдик в любви признался.

— Прям в любви?

— Ну... В симпатии признался.

— Ну вообще это разные вещи. Слушай, если у тебя в Москве есть парень, то скажи Эдику. Не мучай парнишку.

— Никого там нет. Я... Мне он тоже нравится. — Вероника легла на диван и уткнулась носом в подушку.

— А что-то не так?

— Расстояние...

— Ну будете видится только на праздниках или летом.

— Ну как ты говорила и я тоже заметила, он общителен.

— Ревность?

Вероника повернулась на спину.

— Да. Ревную... наверное...

— Ну... Он вообще классный. Если полюбит, то будет верен.

— Откуда тебе знать? Будто бы у него были отношения? Эта Васнецова была его девушкой! Но не настоящей же!

— А какой? Фейковой?

— Ну у них по итогу ничего не получилось.

— Ник... Дай времени немного пройти. Ты его увидишь.

— Ладно... — Ника повернула голову к стене и уснула.

Лера слегка улыбнулась и тоже легла на кровать.

На следующей день в дверь кто-то начал стучаться. Лера накинула на себя одеяло и пошла проверять. Она открыла дверь. Перед ней стоял Эдик. В руках был маленький брелок. Деревянный мишка, который был покрашен в оранжевой цвет.

— Кто нужен? — Лера облокотилась об косяк.

— Вероника дома?

— Нет. — Лера нахмурила брови. — Я таких не знаю.

— Фролова, успокойся.

— Пойду разбужу. Скажу, что возлюбленный пришёл.

— Фролова!

— Ладно. — Она ушла в комнату.

Вероника лежала на диване. Её одеяло наполовину закрывало ноги. Кудрявые волосы были на лице. Серая футболка была помята.

— Вероника... Тут такое дело. — Лера дотронулась до сестры.

— Что случилось? Мне правда ко второму уроку, мам.

— Это не мама.

— А кто? — Ника открыла один глаз.

— Там тебя твой возлюбленный ждёт.

— А? — Вероника села на диван.

Она укуталась в одеяло и вышла на кухню. Там сидел Эдик и пил чай. Вероника не заметила его. Она отпила воды.

— И где он, Лер? — Вероника повернулась. Она испугалась.

— Доброе утро. — Эдик смотрел на Веронику. Его улыбка появилась моментально.

— Ты чего так пугаешь?

Лера прошла на кухню и хихикнула. Она была в очках.

— Смешные вы.

— Фролова!

— Ломоносов, чего? — Она повернулась к ним спиной и ушла в комнату.

— Ник, может быть сходим и погуляем? Я тебе покажу что-то кроме Кремля. Посмотрим на дворец земледелия или земледельцев. У нас в школе его по-разному называют.

— Хорошо. Только я позавтракаю в начале.

— Стой. Я тебя свожу в одну столовую. Там замечательные завтраки готовят.

— Ого.

— И цена приличная. Не такая как в Москве вашей.

— Цена в Москве меня устраивает.

— Ну конечно. У вас зарплаты там высокие. И поэтому цена устроит. Она только чуть выше наших.

— А ты в Москве был? — Вероника стояла в прихожей и расчёсывала волосы.

— Нет. Но слышал.

— Как кур доят?

— Та самая поговорка? Говорят, что в Москве кур доят?

— Да.

— Подожди меня буквально пять минут. — Вероника убежала в комнату. Она начала быстро собираться.

Это увидела Лера, которая сидела на стуле. Кровать была заправлена. Диван — сложен.

— Сумочку я тебе собрала. — Лера не отвлекалась от книги.

— Какую сумочку? Куда?

— Так у тебя же свидание.

— Какое свидание? — Вероника делала вид, что ничего не понимает.

— Ладно. Так уж и быть, сделаю вид, что ничего не поняла.

— Ну, Лера. Это просто прогулка.

— Ага. — Лера улыбнулась.

Вероника вышла в прихожую. Она была в коричневых брюках и оранжевом свитере. В руках держала маленькую оранжевую сумку. На себя она накинула пальто.

Эдик с Вероникой вышли из подъезда. На улице светило солнце. Таял снег и поэтому с крыши капала вода. Птички сидели на ветках и смотрели на людей. Переодически они пели песенки.

— Дай угадаю. У тебя любимый цвет оранжевый?

— Да. А у тебя какой любимый цвет?

Эдик задумался. Это был вопрос, на который не мог найти ответ.

— Не знаю. — Он пожал плечами.

— А в каком цвете одежду покупаешь?

— Даже не задумываюсь на счёт цвета.

— Вот прям никакой не нравится?

— Наверное красный. Это цвет скорости, по-моему мнению.

— Ну вот. Значит какой-то цвет нравится.

Незаметно они дошли до улицы Баумана.

— Какой котик милый. — Вероника подошла к статуи.

— Знаешь почему у него нос облезлый?

— И почему?

— Есть примета среди татар и туристов. Если потереть нос и загадать желание, то оно исполнится.

— А ты веришь?

— Можно проверить. — Эдик потрогал нос.

— Но ты же философ! Разве вы верите в приметы?

— Хах. — Эдик положил руку на пояс. — Когда как.

Вероника погладила нос кота.

— И что же ты загадала?

— Это секрет. Желание же не исполниться.

— И ты веришь в это?

— А почему бы и нет?

Они дошли до кареты.

— А ты знала, что эта карета в полтора раза меньше настоящей. И кстати, татары очень любили правителя, чья карета здесь.

— Екатерина Великая? Ты про неё? — Вероника повернула голову к нему.

— Да.

— И почему татары её любили?

— Она позволила строить мечети им в Татарстане.

— А котиков здесь почему любят?

— Эти котики спасали парики всех императриц, которые приезжали сюда. Да и в Эрмитаж их отправляли.

Мимо них прошёл чёрный котик. На вид он был брошенным. Его шерсть была прилизана, словно он попал в реку. Ника взяла его на руки и прижала к себе.

— Может быть мне его взять в Москву?

— Проверь, что бы лишая не было. Да и не думаю, что твои родители будут рады.

— Вроде нету лишая. — Ника осматривала котёнка.

— Уже хорошо.

— Надо у мамы спросить. — Ника протянула котёнка ему.

Эдик взял в руки котёнка. Он прижался к нему и начал мурчать.

— А он меня любит.

Ника взяла телефон в руку. Это был маленький сенсорный телефон в чехле с рисунком галактики.

— Айфон?

— Нет. Обычный андроид.

— А у вас в Москве разве не у всех айфоны?

— А у вас татар утро не с чак-чака начинается?

— Это стереотип.

— Вот именно.

Мама Ники ответила ей.

— Мамуль, тут котёнка я подобрала. А можно его взять в Москву?

— Никуш, ну ты знаешь, что твой папа их терпеть не может. У него аллергия на них.

— Ну хорошо.

— Как у тебя дела в Казани? Сёстра с любовью приняли?

— Да. Я тут даже с одним мальчиком познакомилась. Вот сейчас гуляем.

— Мальчик?

— В Москве буду — расскажу.

— Хорошо.

Вероника положила телефон в сумочку.

— В вашей семье семейное доверять?

— А что такого ужасного?

— Наоборот. Даже хорошо.

— И откуда знаешь, что это семейное?

— Как Руслан сказал, что Лера своим родителям тоже всё доверяет.

— Мамы наши сёстра друг другу. Вот и похожее в нас что-то есть.

— Когда в семье хорошие отношения — это круто. Получится бы некоторым.

— А кому? У тебя есть знакомые, у кого ужасные отношения?

— Ну так скажем да.

— Дай угадаю, это тот сын богатого предпринимателя? Он кстати не похож на сыночку богатеев. Они обычно выскочки и защищаются связями родителей.

— Да, Руслан классный.

— А это правда то, что пишут в новостях? Что Родион Дмитриевич был тираном? Просто у нас в школе начали защищать его. Якобы — это воспитание. А Руслан просто тварь, которая чем-то недовольна.

— Это уже их дело верить. У каждого из нас своя правда.

— Философ. — Ника хихикнула.

— У тебя милый смех.

Вероника покраснела. Она почувствовала это и поэтому дотронулась до своей щеки.

— Спасибо.

Эдик водил Веронику по этой улице. Как-то незаметно для себя они дошли до ярмарки. Это была имитация деревни.

— Ого. А что это? — Глаза Вероники светились.

— Татарская деревня. Вот так раньше жили татары.

— Ого. Как здесь красиво.

Вероника ходила по этой деревни с Эдиком. Она остановилась у каждого сооружения и рассматривала.

— У тебя память на телефоне бесконечна? — Эдик заметил как Ника очень много фотографировала.

— Всё хватит. Мне его в прошлом году подарили на день рождения.

— А когда оно у тебя?

— За неделю до дня рождения Леры.

— Ого. Круто наверное?

— Да. — Ника улыбнулась.

Когда на улице стемнело Эдик привёл Нику домой.

— Может повторим свидание? — Спросил он, когда стоял с Вероникой в подъезде.

— Свидание?

— Прогулка.

— Свидание, мой философ. Мне этот вариант больше нравится. Дружбы между парнем и девушкой не существует.

— Свидание? Значит... ты... ну... — Эдик пытался что-то сказать, но язык от волнения заплетался.

— Ты на счёт отношений?

— Да.

— Да.

Вероника поднялась на свой этаж. Эдик спустился на этаж пониже.

— Моё желание исполнилось. Котик реально волшебный.

— Не думала, что вы философы верите в приметы. — Ника всё ещё стояла на своём этаже. Она наклонила голову вниз.

— Мы философы иногда любим верить в приметы.

— Философ...

— Что? — Эдик поднял голову.

Вероника спустилась вниз. Она его обняла. Сердце сильно стучалось. Вероника сделала шаг назад.

— Можно тебя назвать, смуглянка-Молдованка?

— Смугляни с тёмнымт волосами же.

— Тогда... Просто Ника.

— Хорошо.

Они попрощались и Вероника зашла в прихожую. Её услышала Лера. Она пришла к ней. Вероника прижалась спиной к двери и сидела на полу.

— Что случилось?

— Мы с ним походу встречаемся.

— Ого. И как так получилось?

— Ну он сказал, что свидание было классным. Я переспросила. Он ответил, что прогулка. Я сказала, что это было свидание. Его язык заплетался. И я сказала, что да — это свидание. И мы наверное пара.

— Рада за тебя, Никусь. — Она обняла сестру. Ника ответила тем же.

— Но есть одно, но. Вы знаете друг друга полтора дня.

— Мой папа вообще маму готов был взять в жёны на следующей день знакомства.

— Хах, настоящая любовь.

Вероника встала с пола и ушла в комнату. На кухню она пришла в той самой серой футболке и шортах того же цвета.

— Прогулка с ним... Такая милая. Он мне мишку подарил. Сказал, что сделал в деревне. — Вероника показала тот самый брелок.

— Какой маленький и миленький.

— А ещё мама запретила брать чёрного котёнка. Мы его видели на улице Баумана... Правильно что ли назвала? Эдик сказал, что это татарский Арбат. Там статуя кота стояла. А потом мы прошли к карете Екатерины Великой. Там и был тот самый котёнок. Но мама сказала, что у папы аллергия на них.

— А где ещё гуляли?

— Потом были на ярмарке. Это имитация татарской деревни.

— Классно. Чай будешь?

— Не, я больше кофе люблю.

— Ну не знаю. Чай круче.

— Мы сейчас будем спорить, что лучше?

— Да. — Лера поставила электрический чайник.

— Бессмысленный спор будет.

— Хах, вначале Даша философствовал когда с Эдиком пообщалась, а теперь ты.

— Они с Эдиком общались?

— Ну да. У них были общие темы.

Внутри Вероники что-то сжалось. Это сложно назвать одним словом. Что-то на подобие зла. Или же ревность?

— Ммм... — Промычала Ника. — Понятно. — Она положила локти на стол и поставила руки под подбородок. — И о чём же они общались?

— Ты ревнуешь?

— С чего это ты решила?

— Ты скатерть сжала, когда я тебе это сказала.

— Тебе кажется.

— Эдик и Даша совершеннолетние. Они общались на счёт вождения. Если ты узнаешь, что он с Лией общался, то что будет?

— Не знаю.

— Они одноклассники. Лия тоже совершеннолетняя. Есть общие темы у них.

— Ну ты права. Наверное, зря ревную.

— Ох, как я тебя понимаю сестрёнка. Я Руслана тоже ревновала.

Лера повернулась к чайнику. Она заварила Нике кофе, в себе чай. Лера поставила белые стаканы на стол.

— Ты Руслана тоже ревновала?

— Ну было дело. Я тебе всё рассказывала по телефону. Его бывшая перешла в нашу школу.

— Совпадение...

— Тимур Калинин тоже пришёл в мой класс.

— Двойное совпадение. — Ника задумалась.

— А на это есть ответ.

— И какой же? Почему Лия перешла именно в эту школу?

Лера обхватила руками бокал. Она отпила чай и задумалась.

— Лия мне рассказала... Мы тогда ещё на родник пошли. Она сидела на деревяшке и смотрела на озеро.

— И что она сказала? Лерочка, не томи. Мне интересно.

— Она переехала сюда, так как отцу повысили.

— Но его же повысили перед весной. Как раз потом Лия уходит от Алёны.

— Его тогда снова повысили.

— А такое бывает?

— Всё невозможное возможное возможно.

— Песня Димы Билана?

— Ты тоже его слушаешь?

— Да. У него довольно классные песни. А эта вообще мотивартор.

— Вот-вот.

Ника облокотилась на спинку дивана.

— А в школу вашу она как попала?

— Она хотела пойти в какую-то гимназию. Но её не приняли. И как раз была эта школа. Ближе всех к дому. Лию отдали туда.

— А Тимур? — Ника наконец-то отпила кофе.

— Он никогда не говорил...

— Ого. А переехал почему?

— Мать наконец-то вышла замуж. До этого Тимур с мамой просто ездили к нему.

— Ого.

— Вот такая вот история. — Лера посмотрела на настенные часы. — А времени-то много! Спать пора.

— Хорошо, мать Лера.

— Слушайся меня, Ника. — Лера засмеялась. — Так, если я мать... Почему ты встречаешься с парнем, который старше тебя на два с половиной года?

— На сколько? Он в этом году ЕГЭ сдаёт?

— Да. Он же ровесник Руслану. И я тебе сказала, что он совершеннолетний.

— Хах... — Смех Ники были нервный.

На следующей день Лера гуляла с Никой и показывала остальные районы Казани. Как вдруг мимо них прошёл рыжий парень. Черты лица были похожи на Стаса. Но это был не он. Его не выпускали на улицу.

Лера испугалась. Сердце начало стучаться. Перед глазами снова появились флешбеки. Как Стас подходит к ней. Как он называет её не самыми приятными словами. Как похищает. Как садится с ней в поезд и едет в Саратов.

Её состояние заметила Ника. Она взяла сестру за руку.

— Всё хорошо?

— Не знаю. — У Леры был тихий голос. — Тот прохожий был похож на Стаса. Я его боюсь.

— Кого?

— Стаса. Боюсь, что снова воспользуется моей уязвимостью. Я поэтому показываю, что меня всё равно на его слова. Я пытаюсь показать себя сильной. Пытаюсь внушить себе это в голову. Что ничего не было. Что это был всего лишь сон. Что я себе всё выдумала. Но не получается. Я постоянно как-то тревожусь. Иногда днями нормальную еду есть не могу.

— Теперь понятно, почему чаи пльёшь... Тебе может быть чем-нибудь помочь?

— Нет. — Лера сделала глубокий вдох и выдох. Она повторяла это действие несколько раз.

— Я не знала таких подробностей. Почему ты не говорила?

— Боялась...

— Чего?

— Боялась...

— Чего именно боялась?

— Что осудят. Ну скажут, что бы я успокоилась и не обращала внимание...

— Мы тебя не осудим. Ты же знаешь, что мы твои сёстра.

— Тебе о Наде и Даше сказать? Я когда им говорила про подозрительную соседку... — Лера осмотрелась.

— И что дальше?

— Они сказали, что бы я внимание не обращала. А когда тревожилась, то спрашивали, что случилось. Я им конечно ответила. А они говорят, что у меня одна и та же пластинка.

— Я не знала, что они такие.

— Я и не говорила.

— Ты побольше правды говори. Они осудят, тогда говори другим. Говори родителям. Они тебя очень любят. Я тебя люблю. Доверяй нам.

Лера слегка улыбнулась. Она кивнула.

— Хорошо, постараюсь.

Дальше они рассуждали и обсуждали планы на лето.

— Точно. — Ударила себя по лбу Лера, когда они зашли в прихожую.

— Что случилось?

— Я хотела пробник написать.

— Давай я с тобой?

— Один вариант на двоих?

— Будем решать каждое задание и обсуждать. Ты хоть что сдаёшь?

— Русский и математику.

— А дополнительные?

— Географию и литературу. Они довольно простые.

— Литература простая? Нет. Я физику выбрала. Ну и химию.

— Ну не знаю.

Девочки сели за кухонный стол и начали писать пробник. Они решали русский и обсуждали каждое задание. Потом смотрели в ответ и пытались понять где ошибка.

— Математику вечером решим?

— Два пробника в один день?

— Ну а почему бы нет? — Ника пожала плечами.

— Ах, ладно.

— А Дашка что сдаёт? Она же одиннадцатиклассница.

— Если хочет пойти на дизайнера, то... — Лера задумалась. — Она сказала, что сдаёт английский и общество. Для поступления в художественной университет нужно. КФУ просит эти экзамены.

— В какие-то дополнительные экзамены? Я слышала, что при поступлении нужны.

— Рисовать будет что-то.

— А ты после 9 куда-то уйдёшь?

— Хочу дальше учится. Что бы потом на вышку пойти. А ты?

— Тоже.

— А определилась куда после 11? Какие у тебя интересы?

— Мне нравится математика. Очень нравится считать и измерять дома.

— Математика? Это же так нудно. — Лера положила подбородок на стол.

— А для меня литература, история и остальные гуманитарные науки — это скука.

— Ладно, ладно. Долго будем спорить. Давай дальше писать пробник. Осталось сочинение. — Лера дала сестре черновик. — Чистый вариант пиши сзади.

— Хорошо.

Вероника взяла листочек и начала писать. Она задумалась. Пять минут сидела над чистым листком.

В это время Лера быстро писала сочинение. В голове было много мыслей.

— Ничего себе. Ты когда так успела написать?

— У меня фантазия развита.

— Посмотрим на тебя, как ты запоёшь на пробнике по математике.

Лера закатила глаза.

— Вижу тебе лучше стало, когда пробник написала.

— Просто мысли другие. А так... не знаю. Иногда неожиданно приходят флешбеки.

— А флешбеки могут быть ожиданными?

— Нет. Но не в этом суть. Я имела ввиду, что хоть и мозг бывает занят другим, но просто Саратов вспоминаю из-за флешбеков.

— Всё с тобой понятно.

Девочки ещё посидели над пробником. По итогу Лера решила его лучше, чем Ника. Девочки решили отвлечься и попить чай со сладостями.

— А Надя кстати, что сдаёт? — Ника обхватила стакан руками и отпила кофе.

— Снова этот кофейный напиток? Он же вреден для тебя!

— Вреден? Мы обсудим, что реально вредно?

— И что же?

— Как минимум не рассказывать правду и не высказывать о наболевшем. Это вредно для морального здоровья.

— Ты же понимаешь, что мне трудно. Мне кошмары начали реже снится. Я комикс пишу чаще. Кстати уже второй герой сражается с первым. Они пока, что не хотят контактировать с друг другом. И сражаются со злом по-отдельности. Они поймут потом, что воссоединиться лучше. Я тоже недавно поняла про воссоединение.

— Это когда ты пыталась вычислить, что Стас разрушал декорации?

— Да. Тогда я хотела вначале одна всё вычислить. Но потом Руслан сказал, что Серафим задумался над разрушенной конструкцией.

— А кстати... — Ника взяла печенье в руку. — Я так до конца не поняла. Как Наташа простила Тимура? Почему вообще он встречается с ней, раз Стас прекратил вредить вам?

— На вопросы я смогу ответить, но не полноценно.

— Я всё равно выслушаю тебя.

— Наташа очень любить Тимура. Когда он расстался с ней, подружка сильно горевала. Она всячески пыталась пообщаться с ним, но не могла. Тимур словно избегал её. И вот Наташа приходит во двор. Она хотела прийти ко мне, но встретила Тимура. Тот подбежал к ней и обнял. Наташа плакала ему в куртку. Он сказал, что соврал о сотрудничестве со Стасом. И вот они начали встречаться.

Глаза Ники стали шире. Рот приоткрыт.

— Мне когда Лия рассказала всё, то у меня такая же была реакция.

— А почему он встречается с ней?

— У меня есть предложение, но не думаю, что это правда.

— И какие?

— Я же сказала, что предположения.

— Так и скажи, что их нету. — Ника облокотилась об спинку стула.

— Он реально полюбил Наташу и хочет скрыть прошлое.

— Это не похоже на Тимура. Ты мне его так описала...

— Он как ни как нам родственник. Хоть и по дедушке. Может быть изменился. Любовь очень меняет человека. Ты бы знала как.

— Ну не знаю. Ты постоянно пытаешься найти хорошее в человеке.

— Лука из драмы "На дне", вроде тоже пытался найти что-то хорошее в каждом человеке.

— Я книгами особо не интересуюсь, так что сказать, что вы похожи не смогу. Но то, что тоже пытаешься найти хорошую черту — вот это да.

— Я прочитала её, так как название заинтересовало.

— Это как "Мёртвые души" у Гоголя?

— Ну да.

На следующей день кто-то позвонил в дверной звонок. Ника услышала. Она нахмурила брови.

— Лер. — У неё был сонный голос.

Лера промычала.

— А Лер... Проверь.

— Я никого не жду. Если бы это были сёстра или Руслан, то позвонили бы по телефону. — Лера перевернулась на другой бок и укрыла голову одеялом.

Ника встала с кровати и медленно пошла по коридору. Она посмотрела в дверной глазок. Там стоял Эдик.

Ника посмотрела на часы. Время было восемь утра. Она открыла дверь.

— Философ, время видели? — Ника зевнула.

— Восемь.

— Я сплю в это время. Давай чуть позже пойдём гулять?

— Хорошо. После сколько?

— После обеда. Я обычно в десять просыпаюсь.

— Хорошо.

Эдик ушёл. Вероника закрыла за ним дверь. Она ушла в комнату и легла на диван.

— И кто там был?

— Эдик. Он гулять звал, но я сказала, что буду свободна в обед.

— Что-то сон не идёт.

Лера встала с кровати и пошла на кухню. Вероника же перевернулась на другой бок и закрыла глаза.

Лера взяла стакан с водой в руки и выпила его. За окном было светлое небо. Девушка подошла поближе и посмотрела во двор.

На детской площадке были дети. Они катались на качелях. Снег полноценно ещё не сошёл. Поэтому было забавно наблюдать за детишками, которые пытаются не задеть снег.

Лера наложила себе поесть немного овсянки. Она долго смотрела на кашу. В голове крутились разные мысли, которые проговаривались в слух.

— Эх, я даже не задумывалась, что такая спокойная жизнь бывает. Не задумывалась, что это нормально. Каждый день просыпаться, завтракать и спокойно идти в школу. Если бы не флешбеки, то может быть я и жила спокойно. Надо бы у психолога спросить. — Лера взяла ложку каши. — Интересно, а Ярослав Полков порекомендовал Руслану тоже ходить к психологу?

В обед Эдик забрал Веронику погулять. Лера зашла в комнату и села за стол. Она рисовала комикс. Время прошло незаметно и за окном уже начало темнеть. Первая часть была почти готова. Оставался последний персонаж. Но он появится в следующей части.

В комнату зашла Ника. В руках был букет из пяти роз.

— Ты весь день за комиксом просидела? Это же вредно. Ты портишь зрение.

Лера подняла голову. На лице были круглые очки. Вероника опустила голову и посмотрела на комикс.

— У этого третьего персонажа очки. Или это твоя задумка или ты уже долго сидишь за комиксом путая реальную жизнь и нарисованную.

— Это моя задумка. — Лера встала со стула и потянула руки вверх. — Это что бы тело было не пугать резкой энергией.

— Пошли на кухню. Ты наверное целый день не ела.

— С утра овсянку поела... Немного.

— Уже хорошо, что аппетит появляется чаще. — Ника повернулась к сестре. — А ты точно ли съела завтрак?

— Да. Было кстати вкусно.

— Ну ладно.

Оставшиеся два дня каникул Ника гуляла с сёстрами. И вот наступил день отъезда. Лера с Надей и Дашей стояли на перроне рядом с Никой. Она обнимала их. Сильно. Словно не хотела опускать.

— Прощай, философ. Мне будет не хватать твоих умных слов и примет.

Они стояли на расстоянии вытянутой руки. Никто не двигался. Поезд шипел — пневматические двери, давление, пар. Где-то на соседних путях прогремел состав. Эдик слышал, как бьётся сердце — своё, не её. Или её. Он не мог разобрать.

— Мне тоже будет не хватать прекрасного слушателя. И математика.

Они замолчали. Не знали, что говорить друг другу. Наконец-то Эдик сделал шаг вперёд. Он обнял её. Вероника удивилась. Сердце стучало. Она обняла его в ответ

К перрону подъехал поезд. Из вагонов вышли проводники — в форменных жилетках, с планшетами. Потом пошли пассажиры: чемоданы, пакеты, детские рюкзаки. Толпа текла мимо, и Эдик смотрел на неё, как смотрят на реку, которую вот-вот перекроют плотиной.

Вероника стояла перед ним. Рыжие волосы собраны в хвост, оранжевый чемодан — у ноги. Она улыбалась, но губы дрожали.

— Философ... — Её голос звучал тихо. — Поезд подъехал. Мне надо заходить в вагон.

— Ты летом приезжай. Я отвезу в деревню.

— А тебе разве можно?

— Восемнадцать. Права получил.

— А до этого? Ты же был несовершеннолетний.

— Просто учился по деревне кататься.

— Ладно, я пойду в вагон.

— Удачи в школе. И удачи сдать экзамены.

Вероника отошла от него. Она подошла к проводнице и показала паспорт. Проводница была высокой. Светлые волосы заплетены в пучок. Вероника зашла в вагон и повернулась к друзьям. Она махала им.

Эдик опустил голову. До отъезда оставалось шесть минут. Он посмотрел на наручные часы. Взгляд бегал по дорожке. Но в голове появилась какая-то мысль. Он забежал в вагон.

Вероника удивилась снова.

— Ты чего? Поезд скоро уедет.

Эдик обнял Веронику за талию и поцеловал в губы. По ощущениям поцелуй длился вечность. Но на самом деле прошло две минуты. К ним подошла продавщица.

— Молодые люди, мы скоро отъезжам.

Эдик отпустил Веронику и сделал шаг назад. Сердце до сих пор сильно стучало. Дыхание участилось. Он ничего не сказал. Только спустился и помахал рукой.

Поезд отправился в путь. Вероника ушла к себе на нужную полку. Она смотрела в окно. На улице стояли сёстра и махали ей. Эдик же стоял в стороне от всех.

Он поднял руку. Не помахал — просто поднял и держал, пока вагон не ушёл за поворот.

Лера, Надя и Даша стояли чуть позади. Ника махала обеими руками, подпрыгивая. Лера — спокойно, с грустной улыбкой. Надя — громко, кричала что-то, что не было слышно за грохотом.

Эдик стоял в стороне от всех. Руки в карманах. Куртка расстёгнута. Он смотрел, как хвост поезда тает за изгибом пути, и красный огонь на последнем вагоне гас в сером небе.

Платформа опустела. Надя с Дашей ушли вперёд — Надя плакала, Даша обнимала её за плечи. Лия догнала их у выхода.

Лера шла медленно. Руслан — рядом, не за руку, просто рядом. Их рукава касались — куртка к куртке, ткань к ткани.

— Ей тяжело. — сказала Лера. Не оборачиваясь — знала, что Руслан смотрит туда же, куда и она: на спины сестёр, уходящих к выходу.

— Эдику тоже. — ответил Руслан. — Хотя он не покажет.

Они помолчали. Поезд давно ушёл, и на путях было пусто — только ветер таскал что-то бумажное по платформе.

Руслан посмотрел на неё. Солнце было низким — мартовским, желтоватым, и оно делало его лицо моложе, чем он был.

Лера отвернулась. Не потому что ей было больно — потому что захотелось запомнить: его голос, пустой перрон, жёлтое солнце, ветер с путей. Всё, что было сейчас — и чего не было год назад. Год назад она стояла на другом перроне, в другом городе, и рядом был другой человек. И всё было иначе.

Они вышли с вокзала. Ветер ударил в лицо — мокрый, холодный, с запахом тающего снега и асфальта. Март. Снег таял. Деревья голые, но на ветках — почки, тугие, как кулаки.

— Матурым. — сказал Руслан. Тихо. Только для неё. — Я записался на юриспруденцию. ЕГЭ буду сдавать. Может, я свяжу жизнь с этим.

— С чем — «с этим»?

— С правом. С законом. С тем, что защищает людей, которые не могут защитить себя.

Лера посмотрела на него. За год он изменился — не внешне, а как-то изнутри. Словно кто-то перекрасил стены в комнате, а мебель оставил на месте. Тот же человек — но другой.

— Ты будешь хорошим юристом. — сказала она. — Ты знаешь, каково это — когда система работает против тебя.

Руслан не ответил. Только взял её за руку. Она сама переплела пальцы. Он сжал — не сильно, не слабо. Ровно.

Из кармана — звонок. Лера взяла телефон. Незнакомый номер. Сердце сжалось — привычно, как перед прыжком. Она посмотрела на экран. Потом — на Руслана. Он кивнул: бери.

Лера провела пальцем.

— Алло.

— Валерия, здравствуйте. Это Ярослав Полков. — Голос был ровный, деловой — но не канцелярский. Как у человека, который звонит по работе, но помнит, кому звонит.

— Здравствуйте. — Лера выдохнула. Руки чуть отпустило. Дядя Ярик. Не секретарь. Не неизвестный. Дядя Ярик.

— Как вы держитесь?

— Нормально.

— Точно?

— Да. — Пауза. — Правда нормально. Сегодня — нормально.

— Хорошо. — Ярослав помолчал. Потом — без перехода, без подводки, как говорят люди, которые привыкли к плохим новостям: — Пятнадцатое апреля. Десять утра. Заседание по делу Фалилеева. По делу Кирпичикова — отдельно, но в тот же день, позже. Вам нужно быть с родителями. Прийти за двадцать минут — оформите пропуск.

— Пятнадцатого. — повторила Лера. Не потому что не расслышала — чтобы зафиксировать. Чтобы дата стала реальной. Чтобы не уплыла.

— Да. — Ярослав помолчал. — Валерия, я знаю, что это тяжело. Но это — последний этап. После этого — закончим.

— Я знаю.

— Руслан рядом?

— Да.

— Дайте ему трубку.

Лера передала телефон. Руслан прижал к уху.

— Дядь Ярик.

— Ты на суд пойдёшь?

— Да.

— Не как свидетель. Как родственник. Тебя вызовут отдельно — на допрос по отцу, это позже. Но на заседание по Стасу — можешь присутствовать. Лере будет спокойнее.

— Я знаю.

— Руслан. — Ярослав помолчал. Долго. — Если Лера сломается в зале — это нормально. Не тяните её. Не говорите «держись». Просто будьте рядом. Она не должна держаться — она должна выдержать. Это разное.Руслан не ответил. Сжал челюсть.

— Понял?

— Да.

— И ещё. — Ярослав заговорил тише. — Мать Стаса будет в зале. Юлия Сергеевна. Не реагируйте. Ни вы, ни Лера. Она будет защищать сына — это её право. Ваше право — молчать. Всё, что нужно, уже сказано на допросе. В зале вы не говорите — вы присутствуете. Понял?

— Понял.

— Хорошо. — Ярослав выдохнул. — Передай трубку Лере.

Руслан вернул телефон.

— Валерия. — голос Ярослава стал мягче. На полтона. — Вы справитесь. Я видел, как вы писали заявление. Руки тряслись — а вы написали. Вот так и в зале будет. Трясётесь — и идёте. Это не слабость. Это — единственный способ, который у вас есть.

Лера молчала. Губы сжаты. Глаза сухие.

— Спасибо, Ярослав Полков.

— Не за что. — Он помолчал. — Пятнадцатого. Десять утра. Я буду в зале. Не как родственник — как сотрудник. Но я буду. Если что — найдете меня в коридоре.

— Хорошо.

— До связи.

Связь оборвалась. Лера держала телефон в руке. Экран погас. Она не убирала.

Руслан стоял рядом. Он слышал не все слова — но слышал, как изменился голос Ярослава в конце. Как из милицейского стал человеческим.

— Пятнадцатого. — сказала Лера. Не спрашивая — констатируя.

— Пятнадцатого. — повторил Руслан.

Он взял её за запястья — не за руки, а за запястья, будто удерживал на месте. Она подняла глаза. Лицо было белое, губы сжаты — не от страха. От того, что страх прошёл, а решимость осталась.

— Дядя Ярик сказал — не надо держаться. Надо выдержать. — сказал Руслан.

— Это разное?

— Он сказал — разное.

Лера подумала. Потом кивнула.

— Хорошо. Значит — выдержу.

Ветер ударил в лицо — холодный, апрельский, с запахом талого снега и грязи. Лера закрыла глаза. Потом открыла. Убрала телефон в карман. Выпрямила спину.

— Пойдём. — сказала она. — Домой.

До этого дня ещё оставалось время. Лера ждала его. И где-то в глубине души она была спокойна. Но это была всего лишь малая часть от полноценного комка чувств.

Лера понимала, что после всех заседаний она может выдохнуть. Ведь зло наконец-то поймали.

Как в том самом комиксе. Где герои соединили силы и направили на главного босса.

Глава 13. Дело Родиона Дмитриевича.

Пятнадцатое апреля началось с дождя. Не весеннего, радостного — серого, мелкого, от которого зонт делает вид, что помогает.

Лера проснулась в шесть. Не потому что поставила будильник — потому что не спала. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок, слушала, как капли стучат по подоконнику. Чёрные настольные часы показывали 6:07. До выхода — два часа. До суда — четыре.

Она встала, умылась, заплела волосы в две косички. Резинки — красные, как бантики. Подарок от Ники. Лера посмотрела на себя в зеркало. Тёмно-зелёные глаза были спокойные. Не потому что страх ушёл — потому что он устал. Слишком долго был внутри, и сил сжимать каждый мускул уже не было.

Лера надела белую рубашку и тёмно-синий пиджак. Школьный. Другого не было. Брюки — чёрные, прямые. На ноги — чёрные балетки. Она посмотрела на себя ещё раз. Выглядела старше. Как будто за этот год прожила не один.

— Лер, ты проснулась? — Из-за двери послышался голос мамы. Тихий, осторожный.

— Да.

— Завтракать будешь?

— Не хочу.

— Хоть чай попей.

— Хорошо.

Лера вышла на кухню. Лев Николаевич сидел за столом — в рубашке, выбритый, серьёзный. Перед ним — нетронутая кружка. Елена Сергеевна наливала чай. Никто не говорил. Просто сидели и слушали дождь.

В дверь позвонили. Лера вздрогнула. Лев Николаевич встал первым.

На пороге стоял Руслан. Мокрый — без зонта. Чёрные волосы прилипли ко лбу, бледная кожа ещё белее от дождя. На нём была белая рубашка — та самая, льняная — и тёмно-синий галстук. Подарок Леры. Брюки чёрные, прямые. Он выглядел как на том званом ужине, только тогда притворялся, а сейчас — нет.

— Доброе утро. — Он слегка поклонился. — Без зонта вышел. Забыл.

— Проходи, зятёк. — Лев Николаевич отошёл в сторону. — Чай?

— Да.

Руслан прошёл на кухню. Увидел Леру. Остановился. Она стояла у стола, сжимая кружку обеими руками. Белая рубашка, красные резинки, зелёные глаза. Он хотел сказать «матурым» — но не сказал. Просто подошёл и встал рядом. Их плечи соприкоснулись. Лера чуть наклонила голову к его плечу. Он не двинулся.

Елена Сергеевнаа поставила перед Русланом кружку. Он обхватил её пальцами — руки были ледяные.

— Дядя Ярик звонил. Сказал, быть у суда к девяти тридцати. Первое заседание — в десять. По отцу. Я — потерпевший. Лера — свидетель.

— А второе? — Лев Николаевич посмотрел на Леру.

— Во втором — я потерпевшая. — Лера сказала это ровно. Без дрожи. — По делу Стаса. Это позже.

— Дядя Ярик сказал — после обеда. — Добавил Руслан.

— Ты готова? — Лев Николаевич смотрел на дочь.

— Я выдержу. — Она сказала это спокойно. Не «держусь» — «выдержу». Как Ярослав учил.

В семь тридцать они вышли из дома. Машина Льва Николаевича стояла у подъезда — серая, обычная. Руслан сел на заднее сиденье, Лера — рядом. Он взял её за запястье — не за руку, за запястье. Как тогда, после того, как уехала Ника. Она не убрала.

Дорога заняла двадцать минут. Молчали. За окном шёл дождь.

Районный суд располагался в сером трёхэтажном здании на углу улицы. У входа стояли несколько машин. Одна — чёрная, дорогая. Лера увидела её и замерла. Руслан тоже увидел.

— Это машина адвоката отца. — Голос Руслана звучал тихо. Без эмоции.

— Он приехал? — Лера повернулась к нему.

— Конечно. Он нанял дорогого адвоката. Как дядя Ярик и говорил.

Лев Николаевич припарковался. Они вышли. Руслан раскрыл зонт — большой, чёрный — и держал над Лерой. Сам промокал. Она заметила и попыталась отодвинуть зонт к нему. Он не дал.

У входа стоял Ярослав Полков — в форме, с портфелем. Увидел их — кивнул. Не улыбнулся. Его лицо было таким же, как у Руслана, когда он боится: ровное, спокойное, мёртвое.

— Доброе утро. — Ярослав пожал руку Льву Николаевичу, кивнул Елене Сергеевне. — Идёмте. Я провожу вас.

Они прошли по коридору — мимо дверей с табличками, мимо людей в форме, мимо скамеек. Лера смотрела прямо. Не на людей — на линолеум. Серый, с трещиной у плинтуса. Как в школе.

Ярослав остановился у двери зала. Повернулся к родителям Леры.

— Лев Николаевич, Елена Сергеевна. — он говорил ровно, деловым тоном, но без канцелярита. — Объясню, как будет. Заседание по делу Фалилеева — закрытое. Статья 242.1, материалы с участием несовершеннолетней. Публику не пускают. Это значит — никто посторонний. Но участники процесса — могут.

Он посмотрел на Леру.

— Лера — свидетель. Не потерпевшая. По этому делу потерпевший — Руслан. Пока Леру не вызвали — она ждёт в коридоре. С вами. — Он кивнул родителям. — Когда судья вызовет Леру для допроса — один из вас входит вместе с ней. Как законный представитель несовершеннолетнего свидетеля. Это ваше право. Кто войдёт — решайте сами. Второй — остаётся в коридоре.

— Я войду, — сказал Лев Николаевич.

— Хорошо. — Ярослав кивнул. — После допроса Лера сможет остаться в зале, если захочет. Или выйти — как решит.

Он повернулся к Руслану.

— Руслан, ты — потерпевший. Ты в зале с начала заседания. Твой законный представитель — тётя Света. Она уже внутри.

Руслан кивнул. Коротко.

— После обеда — второе заседание. — продолжил Ярослав. — Дело Кирпичикова. Там Лера — потерпевшая. Вы оба — законные представители, оба в зале. Руслан — присутствует как парень для поддержки потерпевшей. Заседание тоже закрытое.

Елена Сергеевна кивнула. Сжала губы. Но не стала спорить.

— Вопросы? — Ярослав обвёл их взглядом.

— Нет. — сказал Лев Николаевич.

— Тогда идёмте. Руслан — за мной. Лера, родители — подождите здесь. Скоро позову.

Руслан прошёл в зал. Дверь закрылась за ним.

Лера сидела на скамейке в коридоре. Лев Николаевич — рядом. Елена Сергеевна — с другой стороны. Никто не говорил. Света — жена Ярика — прошла мимо, кивнула. Она была в тёмном платье, с сумкой. Лицо — серьёзное, но не испуганное. Она зашла в зал.

В коридоре было пусто. Только они. И ещё — пожилой мужчина в костюме, адвокат Родиона. Он сидел на лавке у стены и что-то листал в папке. Не смотрел на них.

Первыми пришли Эдик и Серафим. Эдик — в костюме, первый раз в жизни. Рубашка была чуть велика в плечах. Серафим — в рубашке, фиолетовой, под цвет блокнота, который он, конечно, взял с собой.

— Лер. — Эдик сел рядом. — Мы пришли.

— Спасибо. — Лера посмотрела на него. — Вы не обязаны были.

— Обязаны. — Эдик кивнул. — Мы видели, как Родион увозил Руслана. Мы — свидетели. Нас вызвали.

Лия пришла следующей — в чёрном платье, с распущенными волосами. Не улыбалась. Села рядом с Лерой и взяла её за руку. Молча. Наташа — тихая, бледная — села с другой стороны. Даша с Надей — за ними. Даша сжимала в руках блокнот.

— Тебя тоже вызовут. — шепнула Лера Наташе.

— Я знаю. — Наташа не подняла голову. — Комаров звонил маме. Сказал — как свидетель.

— Ты готова?

— Нет. — Наташа помолчала. — Но я здесь.

Ярослав вышел в коридор.

— Лера. — он кивнул. — Пора. Лев Николаевич, за нами.

Лера встала. Ноги не слушались — как будто принадлежали кому-то другому. Лия сжала её руку и отпустила. Лера прошла к двери. Лев Николаевич — за ней.

Зал был небольшой. Парты, стол судьи, флаг. Справа — скамья для потерпевшего. Слева — клетка для подсудимого. Лера увидела её и замерла. Клетка. Настоящая. Металлическая, с прутьями.

Руслан сидел на скамье потерпевшего. Рядом — тётя Света. Она держала его за руку. Руслан сидел прямо, спина как доска. Увидел Леру — кивнул. Коротко.

Лера села на скамью свидетелей. Лев Николаевич — рядом, как законный представитель. Чуть позади.

В клетке сидел Родион. Серый спортивный костюм. Лицо — ровное. Не злое, не испуганное. Ровное. Как на совещании. Он скрестил руки и смотрел прямо.

Судья вошёл через минуту. Мужчина лет пятидесяти, в мантии, с короткими седыми волосами. Сел, раскрыл папку.

— Заседание объявляется открытым. Рассматривается уголовное дело в отношении Фалилеева Родиона Дмитриевича. Обвинение по статьям 117 часть 2 пункт «г», 156, 119 часть 1, 242.1 часть 1, 163 часть 1 и 127 часть 2 Уголовного кодекса Российской Федерации. Заседание закрытое, в связи с характером материалов.

— Подсудимый, встаньте.

Родион встал. Прямой, ровный.

— Фалилеев Родион Дмитриевич, подтвердите личность.

— Да.

— Признаёте ли вы вину?

— Частично. — Родион говорил ровно. — Я признаю, что применял строгие методы воспитания. Не признаю истязание. Не признаю хранение порнографических материалов — я не знал, что на диске. Не признаю вымогательство. Не признаю незаконное лишение свободы.

Прокурор — женщина лет сорока, в форме — подняла бровь. Но ничего не сказала.

— Потерпевший. — судья посмотрел на Руслана. — Фалилеев Руслан Родионович, ваш допрос будет проведён отдельно, с участием психолога, в назначенное время. Сегодня вы присутствуете, но показания не даёте. Вам понятно?

— Да. — Руслан кивнул.

— Прошу вызвать первого свидетеля. Фролова Валерия Львовна.

Лера встала. Лев Николаевич — за ней. Они прошли к скамье свидетелей. Лера села. Лев Николаевич — рядом, чуть позади.

Судья посмотрел на неё.

— Валерия Львовна, вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний. Подписку вы дали. Расскажите суду, что вам известно о действиях Родиона Дмитриевича Фалилеева. В своём темпе. Если нужно остановиться — скажите.

Лера сглотнула. Посмотрела на руки. Потом — на Руслана. Он кивнул: «ты сможешь».

— Родион Фалилеев знал обо мне с седьмого класса. — начала Лера. Голос был тихий, но ровный. — Он запрещал Руслану со мной общаться. Когда узнал, что мы встречаемся — стал угрожать. Сказал, что у него есть видео. С моим участием. — Она замолчала. Горло сжало.

Лев Николаевич мягко коснулся её плеча. Лера кивнула: «продолжу».

— Он показал Руслану это видео. Руслан рассказал мне. Сказал, что отец требует — чтобы он порвал со мной. Иначе — видео разошлётся по школе. По городу. — Лера опустила голову. — Я несовершеннолетняя. Я не знала, что видео существует. Стас Кирпичиков снял его в Саратове, без моего согласия. Родион получил копию и использовал для шантажа.

— Вы лично слышали угрозы от Фалилеева? — Голос судьи звучал ровно.

— Да. Один раз — по телефону. Он позвонил Руслану, когда я была рядом. Я слышала: «Сын, это для твоего блага. Не выгоден брак с нищенкой». Он называл меня «нищенкой». При Руслане. При других людях.

— Что вы чувствовали?

— Страх. — Лера сказала это просто. — Я боялась, что видео увидят все. Что Руслана будут бить, потому что он со мной. Что я виновата.

Комаров сидел сбоку, с блокнотом. Ярослав — у стола прокурора. Оба слушали. Не перебивали.

Адвокат Родиона — пожилой мужчина в очках, дорогой костюм — поднялся.

— Уважаемый суд, разрешите вопрос свидетелю.

— Разрешаю.

— Валерия Львовна, вы утверждаете, что Фалилеев угрожал вам видео. Но вы сами видели этот диск? Вы видели, как Фалилеев его использует?

— Диск я не видела. — Лера смотрела на адвоката. — Руслан рассказал мне, что отец показал ему видео на экране. Сказал: «Твоя нищенка заслуживает». Руслан запомнил пароль от компьютера. Диск изъяли при обыске — это в материалах дела.

Адвокат кивнул. Сел.

— Вы видели следы побоев на Руслане?

— Да. — Лера ответила твёрдо. — Не один раз. Синяки на руках, на шее. Ссадины. Вначале молчал, пытался списать на не аккуратность, а потом... — Лера замолчала. — Потом когда мы увидели как его отец с ним поступает, он уже говорил, что отец. У меня нет оснований не верить.

Допрос Леры длился двадцать минут. Она отвечала на вопросы — судьи, адвоката, прокурора. Когда её отпустили, она вернулась на скамью. Лев Николаевич — рядом. Руки дрожали.

Потом допрашивали Эдика. Он говорил коротко, чётко.

— Мы видели, как Родион Фалилеев посадил Руслана в машину. Руслан не хотел. Родион схватил его за руку — грубо, силой. Мы пытались подойти — водитель Родиона остановил нас. Сказал: «Не лезьте». Мы запомнили номер машины. Сообщили Ярославу Полкову.

Серафим подтвердил. Добавил: — После этого Руслан пришёл к нам. У него был синяк на щеке и ссадина на руке. Он сказал — отец ударил. — Серафим достал фиолетовый блокнот. — У меня есть записи. Даты, слова. Всё зафиксировано.

Судья кивнул — приобщить к материалам.

Лию допрашивали последней. Она говорила ровно, без эмоции — но Лера видела, как она сжимает подол платья.

— Я видела следы побоев на Руслане. Не один раз. Синяки на руках, на шее. Он тоже пытался списать на не аккуратность, но глаза врали. Потом, когда мы чаще видели отца, Руслан говорил правду. Что это отец. Я верила. У меня нет оснований не верить.

— Почему вы не обратились в полицию? — Спросил адвокат Родиона.

— Мы пытались. — Лия посмотрела на него. — Мы были детьми. Нам не верили. Директриса школы — мать Стаса Кирпичикова — покрывала. Теперь мы здесь. И нам верят.

Прокурор встала. Разложила папку.

— Уважаемый суд. Показания свидетелей — Фроловой, Ломоносова, Вишнёва, Кохановой — подтверждают систематическое физическое насилие. Жёсткий диск изъят при обыске, проведённом в присутствии свидетелей. Экспертиза подтвердила наличие видеозаписи с участием несовершеннолетней. Показания потерпевшего Фалилеева будут даны на отдельном допросе с психологом — назначено на двадцатое апреля. Прошу на основании имеющихся материалов признать виновным по всем статьям.

Адвокат Родиона встал. Говорил минут десять. Основной аргумент: «строгое воспитание», «неуправляемый подросток», «методы были избыточны, но умысла на истязание не было». Про жёсткий диск — «не знал, что на нём», «получил от третьего лица». Про шантаж — «не было требования, было убеждение».

— Подсудимый, последнее слово.

Родион встал. Прямой. Ровный. Посмотрел на судью. Потом — на Руслана.

— Я воспитывал ребёнка. Методы были строгие. Но необходимые. Мальчик был неуправляемый. Общался с неподходящими людьми. Я не считаю это избиением. — Он помолчал. — Диск мне передал отец Стаса. Я не знал, что на нём. Я хотел защитить сына от плохой компании. — Он посмотрел на Руслана. — Я делал всё для тебя.

Руслан сидел прямо. Лицо не изменилось. Лера видела — его руки под столом сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Она положила ладонь на его кулак. Он не разжал — но чуть расслабил.

— Удалиться в совещательную комнату. — сказал судья. — Приговор по делу Фалилеева будет оглашён через пять рабочих дней.

Судья встал. Все встали. Родион — в клетке — тоже встал. Конвоир подошёл. Наручники щёлкнули. Он вышел из клетки, прошёл к двери. У двери обернулся. Посмотрел на Руслана.

— Я делал всё для тебя. — повторил он.

Руслан не ответил. Просто стоял. Прямой, бледный, в белой рубашке с тёмно-синим галстуком. Мокрые волосы, ледяные руки. Живой.

Дверь за Родионом закрылась.

Они вышли в коридор. Лера прислонилась к стене. Руслан — рядом. Не разговаривали. Просто стояли.

Ярослав подошёл. Лицо было усталое.

— Первое — закончилось. — Он посмотрел на Руслана. — Ты молодец.

— Я ничего не сделал. — Руслан не смотрел на него. — Только сидел.

— И это — самое трудное. — Ярослав положил руку ему на плечо. — Второе — в два часа. У нас три часа. Поешьте. Отдохните.

Лев Николаевич принёс из машины термос и бутерброды. Елена Сергеевна — которая ждала в коридоре — обняла Леру. Молча, крепко.

Лия села рядом с Лерой на скамейку.

— Как ты?

— Пусто. — Лера ответила честно. — Как будто вылили всё, и внутри ничего не осталось.

— Это нормально. — Лия помолчала. — Я тоже так себя чувствовала. После допроса у Комарова.

— Ты?

— Я. — Лия отвела взгляд. — Я не говорила тебе. Но меня тоже допрашивали. Про Стаса. Про Саратов. Про то, как я нашла тебя после.

Лера посмотрела на неё. Лия не смотрела ей в глаза.

— Ты не обязана была.

— Обязана. — Лия повернулась. Глаза были сухие, но жёсткие. — Ты — моя подруга. Я видела, что он с тобой сделал. Я не молчу.

Наташа подошла, села с другой стороны. Молча. Положила голову Лере на плечо.

— Наташ. — Лера говорила тихо. — Тебя тоже вызовут. После обеда.

— Я знаю. — Наташа не подняла голову. — Комаров звонил маме. Сказал — как свидетель.

— Ты готова?

— Нет. — Наташа помолчала. — Но приду.

Эдик и Серафим стояли у окна. Эдик — в костюме, который ему был чуть велик, — смотрел на улицу.

— Фима. — Эдик говорил тихо. — Второе — хуже. Там Лера — потерпевшая. Ей придётся говорить про Саратов.

— Я знаю. — Серафим стоял рядом, руки в карманах. — Но Ярослав сказал — допрос Леры проведут с психологом. Она не одна.

— Психолог — это хорошо. Но ей всё равно придётся сказать это вслух. Перед Стасом. Перед его матерью.

— Перед его матерью — да. — Серафим нахмурился. — Юлия Сергеевна. Которая покрывала его три года.

Они молчали. За окном шёл дождь.

Глава 14. Дело Стаса Кирпичикова.

Зал номер два — меньше, чем первый. Тот же серый линолеум, те же пластиковые стулья, но стен меньше, окно одно, и клетка для подсудимого стояла не слева, а справа — у стены. Лера заметила это сразу, когда вошла, и подумала, что на этом свете нет ничего хуже, чем привыкнуть к виду клетке в суде за один день.

Они вернулись после перерыва. Лера не поела — кусок не лез в горло. Руслан тоже не поел. Только чай. Лев Николаевич и Елена Сергеевна ждали в коридоре, пока шло первое заседание, и теперь оба были рядом — по бокам от Леры, как стенка. Руслан сидел рядом, не на скамье, а в зале — как лицо, оказывающее поддержку потерпевшей. Ярослав так объяснил: «Он не участник этого процесса. Но как лицо, оказывающее поддержку, может присутствовать при закрытом заседании».

Лия, Наташа, Эдик, Серафим, Надя, Даша — сидели в зале, на задних рядах. Им разрешили присутствовать как свидетелям, которые уже дали показания или будут давать — после перерыва.

Лера сидела на скамье потерпевшей. Справа — Лев Николаевич. Слева — Елена Сергеевна. Оба — законные представители несовершеннолетней потерпевшей. Рядом — психолог, Анна Олеговна, женщина лет тридцати пяти, в тёмном свитере, с мягким голосом. Она сидела чуть сбоку, не вмешиваясь, но Лера чувствовала её присутствие — как будто кто-то поставил рядом тёплый чай.

Стас сидел за столом подсудимого. Не в клетке — Ярослав объяснил, что в этом зале клетка была, но Стас находился под стражей, и конвоир стоял у стены. На нём был серый спортивный костюм — тюремный. Волосы стрижены коротко, под машинку. Лицо — ровное. Не злое, не испуганное. Ровное. Как будто слушал лекцию.

Рядом с ним — адвокат. Не тот, что был утром — другой. Молодой мужчина, лет тридцать, в очках, с тонким портфелем. Назначенный. Не дорогой. Ярослав предупреждал: «Отец Стаса нанял дорогого адвоката, но суд отклонил ходатайство о замене — конфликт интересов, поскольку адвокат отца представлял и Александра Кирпичикова. Стасу назначили государственного».

Рядом со Стасом — Юлия Сергеевна. Бывшая директриса. Мать. Она сидела как законный представитель — но не как защитник. Как мать, которая пришла смотреть. Лицо — каменное. Губы сжаты. Она не смотрела на Леру. Смотрела в стол.

Ещё один человек сидел за Стасом — мужчина лет пятидесяти, в тёмном костюме. Лера не знала его. Ярослав шепнул: «Александр Кирпичиков. Отец. Он здесь как свидетель — допрашивается позже, по отдельному делу. Но имеет право присутствовать на открытии».

Лера не обернулась. Не стала смотреть на отца Стаса. Боялась — что если посмотрит, увидит то же лицо. Те же черты. Ту же ухмылку.

Судья вошла. Женщина лет пятидесяти, в мантии, с короткими седыми волосами и очками. Села, раскрыла папку.

— Заседание объявляется открытым. Рассматривается уголовное дело в отношении Кирпичикова Стаса Александровича. — Судья оглядела зал. — Заседание закрытое, в соответствии со статьёй 241 часть 2 Уголовно-процессуального кодекса, в связи с характером преступления и участием несовершеннолетнего потерпевшего.

Лера сглотнула.

— Подсудимый, встаньте.

Стас встал. Медленно. Прямой, ровный.

— Кирпичиков Стас Александрович, подтвердите личность.

— Да.

— Дата рождения?

— Первое января тысяча девятсот девяносто семь.

— Образование?

— Незаконченное среднее.

— Привлекались ли ранее?

— Нет. — Стас говорил ровно. Без эмоции.

— Признаёте ли вы вину?

Пауза. Долгая. Стас смотрел в пол. Потом поднял голову.

— Частично. — Голос был ровный. — Я признаю, что увёз Фролову в Саратов. Но не признаю, что это было похищение. Она поехала добровольно. Не признаю изнасилование — всё было по обоюдному согласию. Не признаю шантаж — я просто хранил видео для личного пользования.

Прокурор — женщина лет сорока, в форме, та же, что была на утреннем заседании — подняла бровь. Ничего не сказала.

Лера сжала руки на коленях. «По обоюдному согласию». Она вспомнила, как стояла на коленях. Как слёзы текли. Как говорила «не хочу». Как он засмеялся.

— Подсудимому зачитываются обвинения, — продолжила судья. — Кирпичиков Стас Александрович обвиняется по следующим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации.

Прокурор встала. Разложила папку.

— Статья 126 часть 2 пункт «д» — похищение человека, совершённое в отношении заведомо несовершеннолетнего. Кирпичиков Стас Александрович, будучи совершеннолетним, умышленно похитил несовершеннолетнюю Фролову Валерию Львовну, заманив её с помощью сообщника Калинина Тимура Тарасовича, и увёз её на поезде в город Саратов, где удерживал в принадлежащем ему доме. Статья 131 часть 3 пункт «а» — изнасилование, совершённое в отношении заведомо несовершеннолетней потерпевшей. Кирпичиков Стас Александрович, находясь в доме в городе Саратове, совершил насильственный половой акт с Фроловой Валерией Львовной, не достигшей восемнадцатилетнего возраста, против её воли, с применением физической силы и психологического давления.

Лера закрыла глаза. Лев Николаевич положил руку ей на плечо.

— Статья 132 часть 3 пункт «а» — насильственные действия сексуального характера, совершённые в отношении заведомо несовершеннолетней потерпевшей. Статья 242.1 часть 1 — незаконное производство и распространение материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних. Кирпичиков Стас Александрович произвёл видеозапись сексуального характера с участием несовершеннолетней Фроловой без её согласия, хранил данную запись на электронных носителях и угрожал её распространением. Статья 119 часть 1 — угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Кирпичиков Стас Александрович неоднократно угрожал Фроловой Валерии физической расправой и распространением компрометирующих материалов.

Прокурор села. Зал молчал.

Лера чувствовала, как статьи ложатся на неё — не как тяжесть, а как что-то противоположное. Как будто слова, которые она носила внутри два года, наконец обрели форму. Юридическую, сухую, точную. «Похищение». «Изнасилование». «Вымогательство». «Угроза». Слова, которые она не могла сказать вслух, теперь говорил прокурор — за неё.

— Потерпевшая, — судья посмотрела на Леру. — Фролова Валерия Львовна. Вам разъяснены права. Вы имеете право давать показания, заявлять ходатайства, иметь представителя. Вам понятно?

— Да. — Голос Леры был тихий, но ровный.

— Прошу потерпевшую к допросу. Анна Олеговна, — судья кивнула психологу, — вы можете находиться рядом.

Психолог подвинулась ближе. Не касалась — просто была рядом.

— Валерия Львовна, — судья посмотрела на неё. Очки блеснули. — Расскажите, что произошло. С самого начала. В своём темпе. Если нужно остановиться — скажите.

Лера молчала. Долго. В зале было слышно, как тикают настенные часы — серые, круглые, как в школе. Секунды шли, и Лера думала: с чего начать? С пятого класса? С Саратова? С того, как он подошёл к ней на качелях?

— Начните с лета, — сказал Комаров. Он сидел сбоку, с блокнотом. — С того, как Стас подошёл к вам.

Лера кивнула.

— Руслан… — Она запнулась. — Руслан погиб. В деревне. При пожаре. Все думали, что он мёртв. Я была одна. — Она опустила голову. — Тимур позвал меня погулять. Вечером. Сказал, что нужно поговорить. Я пошла — он был мой друг. Или я думала, что друг. Но мы катались на качелях. Потом Тимур отошёл. Сказал, что по-делу.

— Что произошло на качелях?

— Тимур был там. Потом подошёл Стас. — Лера сглотнула. — Он сказал, что Тимур у него в заложниках. Что если я не пойду с ним — Тимур пострадает. Я испугалась. Я думала, Руслан мёртв, и Тимур — единственный, кто остался. Я не могла допустить, чтобы его тоже…

— Вы пошли добровольно?

— Нет. — Лера покачала головой. — Не добровольно. Мне сказали — «идёшь со мной, или твой друг пострадает». Это не добровольно.

Адвокат Стаса — молодой мужчина в очках — поднялся.

— Уважаемый суд, разрешите вопрос потерпевшей.

— Разрешаю.

— Валерия Львовна, вы могли уйти? Никто вас не держал физически — на качелях, по дороге к квартире Тимура?

Лера посмотрела на него.

— Вы не понимаете. — Она сказала это тихо. — Он сказал, что Тимур у него в заложниках. Что если я не пойду — Тимуру будет хуже. Я не могла уйти. Не потому что не могла физически — потому что если бы ушла, Тимур бы…

— Но физически вас не удерживали?

— Физически — нет. Но я боялась. — Лера сжала руки. — Он был сильнее. Он был взрослый. Ему было восемнадцать. Мне — четырнадцать.

Адвокат кивнул. Сел.

— Что было дальше? — Спросила судья.

— Он повёл меня в квартиру Тимура. Сказал — «притворишься моей невестой». Утром мы поехали на вокзал. Сели в поезд. Тимур вышел. Стас сказал — «пикнешь — прибью».

— В поезде он применял физическую силу?

— Он прижал меня к себе. Сказал, что если я закричу — будет хуже. Я не кричала.

— Вы пытались обратиться за помощью? К проводнице, например?

— Проводница спросила, всё ли хорошо. Стас сказал, что я его невеста. Что волнуюсь перед знакомством с родителями. Я… — Лера замолчала. — Я кивнула. Я боялась.

— Что было по прибытии в Саратов?

— Он посадил меня в машину. Чёрную, отечественную. Я написала записку — «Я Лера Фролова. Меня украли» — и пыталась открыть окно. Он заметил. Остановил машину. Выхватил записку. Сказал — «пикнешь — прибью».

— Что было в доме?

Лера замолчала. Долго. Психолог мягко коснулась её руки. Лера кивнула.

— Он запер меня на втором этаже. Комната с кроватью, шкафом, столом. Окно — не открывалось. Дверь — запиралась снаружи. — Она говорила ровно, сухо, как на допросе у Комарова. — Первые дни — просто держал. Кормил. Не давал выходить. Потом…

— Пауза? — судья спросила мягко.

— Нет. — Лера выдохнула. — На пятый день он сказал — «может, поцелуемся». Я отказалась. Сказала, что у меня парень. Он ударил. По лицу. — Она опустила голову. — Потом вечером…

Лера замолчала. Горло сжало. Она чувствовала — все смотрят. Лев Николаевич — побледнел. Елена Сергеевна — закрыла глаза. Руслан — сидел прямо, лицо не менялось, но руки под столом сжаты в кулаки.

— Он пришёл вечером. — Голос Леры стал тише. — Сказал, что я «должна». Что я его «невеста». Я сказала — нет. Я просила. На коленях. Слёзы… — Она не договорила. Психолог положила ладонь на её руку. Лера кивнула. — Он не слушал. Он… — Она закрыла глаза. — Он сделал это. Без моего согласия. Я говорила «не хочу». Я просила. Он не остановился.

В зале — абсолютно тихо. Только часы тикали.

— Он снимал? — Спустя двухминутное молчание, спросила судья.

— Да. На телефон. Я не знала. Увидела потом — когда он показал.

— Что было после?

— Он сказал — «если расскажешь, все увидят». Сказал, что разошлёт по школе. По городу. Что я буду… — Она не договорила. — Что я буду «опозорена».

— Вы рассказали?

— Не сразу. — Лера покачала головой. — Я боялась. Думала, что я виновата. Что все скажут — сама виновата. Что надо было не идти. Не ехать. — Она помолчала. — Потом рассказала Лии. Потом — Руслану. Потом — родителям. Потом — полиции.

Адвокат Стаса поднялся.

— Уважаемый суд, разрешите вопросы.

— Разрешаю.

— Валерия Львовна, вы утверждаете, что были похищены. Но вы сами сели в поезд. Сами шли за подсудимым. Сами не обратились к проводнице. Почему?

Лера смотрела на него. Руки сжаты на коленях.

— Потому что он угрожал. Потому что Тимур был у него в руках. Потому что мне было четырнадцать лет, а ему — восемнадцать. Потому что я боялась.

— Но физической силы он не применял? В поезде?

— Он прижал меня к себе. Сказал — «пикнешь — прибью». Это не физическая сила?

— Вы не пытались вырваться?

— Я пыталась. — Лера повысила голос. Первый раз за весь допрос. — Я пыталась. Он был сильнее. Он был вдвое сильнее. — Она замолчала. Потом — тише: — Я не могла.

Адвокат кивнул. Сел.

— Продолжайте. — Спросила судья. — Что было после возвращения?

— После возвращения… — Лера выдохнула. — Он продолжал угрожать. В школе. Говорил, что видео у него. Что разошлёт. Потом — что видео у отца Руслана. Что Родион Фалилеев тоже имеет копию и шантажирует Руслана.

— Он прямо угрожал вам?

— Да. В коридоре. На перемене. — Лера сглотнула. — Он сказал — «я записывал те дни в Саратове. Хочешь, чтобы они разошлись по школе?» Дал три дня.

— Как вы себя чувствовали?

— Страх. — Лера сказала это просто. — Я боялась ходить в школу. Боялась, что все увидят. Боялась, что Руслана будут бить, потому что он со мной. Что я виновата.

Допрос Леры длился полтора часа. Она отвечала на вопросы — судьи, адвоката, прокурора. Адвокат спрашивал про отношения со Стасом — были ли раньше. Лера ответила: нет. Спрашивал, почему не обратилась в полицию сразу после Саратова. Лера ответила: боялась. Спрашивал, была ли влюблена в Стаса. Лера ответила: нет. Ни разу.

Когда Лера вернулась на место, ноги не держали. Руслан встал и подал ей руку. Она села. Лев Николаевич обнял её — коротко, крепко, молча.

Лию вызвали первой. Она говорила ровно, чётко — как на допросе у Комарова. Но Лера видела: Лия сжимала подол платья.

— Я вошла в компанию «Борьба с вредителями» в восьмом классе. — Лия сидела прямо, руки на коленях. — Стас Кирпичиков был там. Он говорил о Лере. Говорил — «хочет её удовлетворить, чтобы была как шёлковая». Говорил, что Руслан «не справляется». Это было до Саратова. Он планировал.

— Что именно он планировал? — Спросила судья.

— Похищение. Он говорил, что найдёт дом далеко от Казани. Что «повторит всю жестокость». Это его слова.

— Вы слышали это лично?

— Да. лично. В коридоре, на перемене. Он не скрывал. Думал, что ему ничего не будет. Говорил — «у меня связи».

— Почему вы не сообщили?

— Мы боялись. — Лия помолчала. — Он грозился связями отца. Говорил, что Александра Кирпичикова никто не тронет. Что если кто-то расскажет — будет хуже.

— Что было после Саратова?

— Лера пришла ко мне. Села. Молчала. Долго. Потом сказала: «Он». Я поняла. — Лия сжала челюсть. — Я видела это раньше. Я знаю, как выглядит человек, которого…

— Вы обращались в полицию?

— Нет. — Лия посмотрела на судью. — Мы были детьми. Нам не верили. Директриса школы — Юлия Сергеевна — покрывала сына. Жалобы не доходили. Теперь мы здесь. И нам верят.

Адвокат Стаса спросил:

— Вы утверждаете, что Кирпичиков планировал похищение. Но вы сами участвовали в травле Фроловой. Почему вам верить?

Лия посмотрела на него. Долго.

— Потому что я перестала. — Она сказала это тихо. — Я ушла от них. Потому что увидела, что они делают. И потому что Лерочка — моя подруга.

Наташу допрашивали осторожно. Она говорила тихо, но не плакала — слёзы закончились ещё зимой.

— Стас знал, что Лера поедет в Саратов. Он рассказал мне. Хвастался. Сказал — «устроит ей урок». — Наташа опустила голову. — Я не знала, что именно. Думала — угрозы, может, испортит вещи. Не думала… — Она замолчала. — Я не знала.

— Вы были в компании «Борьба с вредителями»?

— Да. — Наташа сглотнула. — Я не хотела. Алёна заставляла. Угрожала — что младшей сестре хуже будет. Я боялась. Но я не делала… Я не издевалась так сильно. Только поддакивала. — Она помолчала. — Я была глупая.

— Вы не виноваты, — судья сказала мягко.

— Стас трогал Леру. В школе. На уроках. — Наташа говорила тише. — Я видела. Он дотрагивался до её щеки. Она убирала его руку. Он подмигивал Алёне. Они смеялись.

Дашу вызвали как свидетеля. Она достала блокнот — тот самый, в который записывала всё.

— Я записывала. Всё. Даты, слова, действия. — Даша раскрыла блокнот. Руки дрожали. — Десятого июля — Лера вернулась из Саратова. Бледная, молчаливая. Не ела. Я спросила — она не ответила. Четырнадцатого июля — Лера рассказала Лии. Двадцатого — Руслану. — Она перечисляла даты ровно, как на уроке. — Двадцать третьего сентября — Стас угрожал Лере в коридоре. Сказал — «я записывал те дни в Саратове». Дал три дня. — Даша подняла голову. — Я всё записывала. Каждую дату. Каждое слово.

Эдика и Серафима допрашивали по фактам буллинга.

— Он развесил по школе фотографии, где Лера с разными мальчиками. Подставные встречи. — Эдик говорил коротко, чётко. — Называл её падшей женщиной. Портил вещи. Разрисовал рубашку, вымыл ей полы. Мы убирали. Мусорные мешки. Полы. Мы всё убирали. — Он помолчал. — Мы снимали компромат. На камеры. Потому что нам не верили.

— Какие именно действия Кирпичикова вы зафиксировали? — Спросил прокурор.

— Порча имущества. Оскорбления. Угрозы. Домогательства. — Серафим достал фиолетовый блокнот. — У меня есть записи. Даты, слова, действия. Всё зафиксировано. — Он раскрыл блокнот. — Девятого октября — Стас прижал Леру к стене в коридоре. Сказал — «слышь, тварь, чё думаешь, мы за лето о тебе забыли?» Пятнадцатого октября — испортил учебник. Двадцатого — ударил в коридоре.

Руслана вызвали последним. Он встал — не для допроса как свидетеля, а для одного вопроса, который Ярослав согласовал заранее.

— Руслан Родионович, — Спросила судья. — Вы знали о шантаже со стороны Кирпичикова?

— Да. — Руслан стоял прямо. — Он угрожал Лере видео. Я знал. Я пытался защитить. Пытался — забрать видео. Стас требовал взамен — чтобы я порвал с Лерой.

— И что вы сделали?

— Я не порвал. — Руслан посмотрел на Леру. — Я пошёл к дяде — Ярославу Полкову. Мы обратились в полицию.

— Вы знали, что ваш отец, Родион Фалилеев, также имеет копию видео?

— Да. Он получил копию от Стаса и использовал для шантажа. Требовал, чтобы я порвал с Лерой. Угрожал — иначе видео разошлётся.

— Вы видели это видео?

— Отец показал мне на экране. Сказал — «твоя нищенка заслуживает». — Руслан сжал челюсть. — Я запомнил пароль от сейфа. Диск изъяли при обыске.

Руслан сел. Больше вопросов не было.

Глава 15. Приговор.

Двадцатое апреля. День оглашения.

Лера проснулась в пять. Не от будильника — от тишины. Дождя не было. За окном стояло серое, прозрачное утро, какое бывает только в середине весны, когда зима уже ушла, а лето ещё не пришло.

Чёрные настольные часы показывали 5:48. Она лежала и смотрела в потолок. Руслан не спал — она знала. Вчера он написал в полночь: «Не сплю». Она ответила: «Я тоже». Больше ничего. Не нужно было.

В семь тридцать они вышли из дома. Лев Николаевич за рулём. Елена Сергеевна — рядом, руки на коленях, губы сжаты. Руслан на заднем сиденье, в той же белой рубашке. Лера — рядом. Их пальцы переплелись — не сжимая, просто касаясь.

Дорога заняла двадцать минут. Молчали.

Зал номер один. Тот же серый линолеум, те же пластиковые стульи. Клетка — пустая. Родион сидел за столом подсудимого. Серый костюм — уже не спортивный, а судный, выданный. Волосы — седые. Лера не помнила, чтобы он седел. Может, всегда был. Может, начал — в СИЗО.

Адвокат — тот же, в дорогом костюме. Лицо — ровное. Он делал свою работу.

Тётя Света сидела рядом с Русланом. Ярослав — у стола, рядом с прокурором. Не как родственник — как сотрудник. Лицо — каменное, профессиональное. Но Лера заметила: когда он вошёл, посмотрел на Руслана — быстро, коротко. Руслан кивнул.

Судья вошёл. Все встали.

— Оглашается приговор по делу Фалилеева Родиона Дмитриевича.

Лера сжала руки на коленях. Руслан — рядом. Его колено касалось её. Она чувствовала, как он дрожит — мелко, как озноб.

Судья читал. Долго. Лера слушала не всё — не могла. Слова: «систематическое», «истязание», «вина доказана», «показания свидетелей согласуются», «экспертиза подтвердила». Потом — тише, и Лера услышала главное:

— Признать Фалилеева Родиона Дмитриевича виновным по всем статьям обвинения и назначить наказание в виде семи лет лишения свободы общего режима.

Зал молчал. Родион встал. Прямой. Ровный. Лицо не изменилось — ни на секунду. Он посмотрел на судью. Потом — на Руслана.

— Ты пожалеешь, — сказал он. Тихо. Без эмоции. Как констатацию.

Руслан не ответил. Не встал. Не кивнул. Просто сидел. Лера чувствовала его плечо — твёрдое, горячее. Он не дрожал больше.

Конвоир подошёл. Наручники щёлкнули. Родион вышел. У двери не обернулся.

Перерыв — час. Лера не выходила. Сидела в коридоре на скамейке. Лев Николаевич принёс чай в бумажном стаканчике. Она обхватила его пальцами — руки были ледяные.

Эдик сел рядом. Молча. Серафим — с другой стороны. Лия — напротив, скрестив руки. Наташа — у стены, бледная.

— Семь лет. — сказал Эдик. Не вопрос — факт.

— Могли бы больше, — сказала Лия. Голос был ровный, но Лера видела: Лия сжимала запястье — то самое, где раньше был браслет, который она сняла после Саратова.

— Хватит, — сказал Руслан. Он стоял у стены, руки в карманах. — Хватит считать. Это не наша работа — считать. Наша — жить.

Лера посмотрела на него. Он не улыбался. Но впервые за два года в его голосе не было тени. Не тяжести, не тревоги — тени. Как будто свет сменился.

Зал номер два. После обеда.

Стас сидел за тем же столом. Серый костюм, короткие волосы, лицо — ровное. Юлия Сергеевна — рядом. Каменная. Александр Кирпичиков — позади, в тёмном костюме. Лицо — такое же. Ровное. Как у отца. Как у сына.

Судья вошла. Женщина в мантии, в очках. Села.

— Оглашается приговор по делу Кирпичикова Стаса Александровича.

Лера сжала руки. Руслан — рядом. Лев Николаевич — слева. Елена Сергеевна — справа. Стена.

Судья читала. Дольше, чем в первом деле. Статьи — тяжкие. Лера слышала: «похищение», «изнасилование», «насильственные действия», «незаконное производство», «угроза». Слова, которые она носила внутри два года, теперь звучали из чужих уст — спокойно, юридически, без эмоции.

— Признать Кирпичикова Стаса Александровича виновным по всем статьям обвинения и назначить наказание в виде десяти лет лишения свободы строгого режима.

Стас встал. Медленно. Лицо — ровное. Не менялось. Ни на секунду. Потом он посмотрел на Леру. Прямо. Глаза — тёмные, без выражения.

— Ты ещё пожалеешь, — сказал он.

Те же слова. Что и Родион. Словно репетировали.

Лера не отвела взгляд. Не потому что была смелой — потому что поняла: он больше не может ей ничего. Видео изъяты. Носители — у следствия. Связи — расследуются. Он — за решёткой. Десять лет.

Она кивнула. Коротко. Не в ответ ему — себе.

Судья встала. Все встали. Конвоир подошёл. Наручники щёлкнули. Стас вышел. Юлия Сергеевна — за ним. У двери она обернулась. Посмотрела на Леру. Долго. Лицо — каменное. Потом — отвернулась. Ушла.

Александр Кирпичиков вышел последним. Молча. Не оглянулся.

Глава 16. Последний месяц учёбы.

В перерыве между судами Лера и Руслан ходили в школу. Ученики, которые были поставлены на учёт из-за соучастия, перевелись в другие школы.

Монику отдали на домашнее обучение. Рамиль остался с матерью. Лиза же уехала к Игорю. Тот самый водитель с которым она изменяла мужу, принял женщину. Но не надолго.

Наташа окончательно рассталась с Тимуром.

— Мне уехать надо к бабке в Саранск. Буду снова у себя учиться в школе. — Голос Тимура был ровным. Звучал так, словно разговаривает с тем, кто ему безразличен.

— Отношения на расстоянии? — Наташа пыталась поддержать разговор.

— Нет.

— Стой, но ты же на учёте стоишь! Как тебя отправят в другой город?

— Наташ, это уже не твоё дело. — Голос стал более раздражительнее.

— Но, Тим, я тебя люблю. — Наташа редко назвала его Тим — сокращение от его имени.

— Отстань. Я тебя не люблю и не любил.

— Зачем встречался тогда? — Голос дрожал. Вот-вот и заплачет.

— Скучно было. Вначале пытался вытащить информацию, а то как другу так много не расскажут. А потом чё-то скучно было. Думал поиграть тобой.

— Ты Пашу осуждал за его действиями, но сам был не лучше! — Она повысила голос.

— В курсе. Скажи вообще спасибо, что разрешаю разговаривать. Мог бы уехать и ничего не говорить.

— Спасибо сказать? — Голос дрогнул. Наташа отвернулась от него. Из глаз потекли слёзы. Она почувствовала их и поэтому убежала.

В школе Наташа пыталась думать об учёбе. Оказалось Тимура никуда не отправили. Ему дали доучиться в этой школе.

Наташа не могла видеть его. Поэтому на каждой перемене ходила с Лерой на четвёртый этаж к Лии. Там уж точно его не было.

— Мне так плохо без него. — Наташа сидела на подоконнике прижав ноги к себе.

— Ты его очень любила и поэтому логично, что плохо будет. — Голос Леры звучал нежно.

— Я просто была дурой.

— В курсе. Любовь ослепительна. Поэтому я и не влюбляюсь.

— Любовь прекрасна. — Лера гладила Наташу по волосам.

— Смотря какой партнёр.

— Мы сейчас будем разбирать отношения?

— Как хотите. Я вообще в коридор вышла готовится к литературе. Я же ЕГЭ сдаю. — Лия перешла на другую тему.

— Всё-таки на журналиста пойдёшь? У тебя хорошо получается собирать информацию. Ты очень помогла нам.

— Да. Работа классная.

— Но будут ли потом газеты и журналы читать?

— А?

— Работа будет потом действительна? Ведь сейчас в интернете обычно новости читают.

— А всю эту информацию кто приносит туда?

— Кто?

— Журналисты.

— Я даже и не задумывалась об этом.

Наташа подняла голову и посмотрела на Леру.

— А это правда, что Тимур уедет в другой город к бабушке?

— Не думаю, что ему можно. Но надо уточнить у Ярослава Полкова.

— Вам Руслан может ответить. Он же собирается в эту сферу.

— Собирается. Но откуда ему знать? Только если интересовался.

— Ладно, Ли. Мы пойдем на урок. До звонка минута.

Звонок прозвенел.

— А нет. Уже урок. Бежим. — Лера махнула рукой.

После уроков Лия шла со школы. Она вышла со двора и повернула. За спиной послышались шаги. Скорее бег. Лия остановилась. Она медленно повернулась.

В её сторону бежала Лера. Она не успела остановиться и врезалась в подругу.

— И куда ты так бежала?

— Домой. — Лера начала тереть лоб.

— Не надо. Ты себе хуже сделаешь. — Лия схватила её за запятые.

— Ладно. — Лера закатила глаза.

На улице светило тёплое солнце. Май. Через две недели последний звонок. А там лето.

Лера пришла домой. Она положила рюкзак в комнату и прошла на кухню.

— Ну как дела в школе? — Голос мамы звучал радостно.

— Всё супер. Я впервые почувствовала какого это ходить в школу и не ожидать буллинг.

— Рада за тебя. Чай будешь?

— Из трав?

Лера присела на мини-диванчик.

— Да.

Елена Сергеевна заварила дочке чай.

— Мне кстати Ирочка позвонила.

— Мама Ники? — Голос Леры звучал радостно.

— Да.

— И что она сказала?

— Что летом отправит Нику к нам.

— Мамочка. — Лера встала и подбежала к маме. — Я так рада, спасибо. — Она обняла маму.

Елена Сергеевна удивилась. Но обняла дочку в ответ.

— Ты так похорошела за месяц. Совсем даже и не узнаю свою грустную дочку.

— Мам, ты не рада?

— Не привычно. Только не давно отошла от этого суда. И как вообще этот человек посмел тронуть тебя?

Лера ушла в комнату. Оставшийся вечер она готовилась к экзамену.

И вот наступил период экзаменов. Он длился две недели. В воздухе было постоянное напряжение. Особенно для совершеннолетнего Эдика. Ведь не сдача экзаменов значило, что пойдет в армию. Он был не против такого варианта. Но планы были совсем другие.

И вот прошла первая половина июня. Экзамены были сданы. Успешно или нет? Это уже было не так важно. Главное они сдали. Но вот 11Б похвалили. Они были одним из немногих классов, где средний бал был выше 70.

— Чувствуешь чем пахнет? — Лера сделала глубокий вдох.

— Клубникой.

— И свободой.

— Да... В деревню едем?

— Да... — Лера замолчала. Она положила голову на плечо. — Я так рада, что нас никто не тронет и можно провести каникулы так, как мы хотим.

Как вдруг Лере кто-то позвонил. Она взяла в руки телефон и приложила к уху.