Тай Лунг, которого не посадили

Глава 1

[От третьего лица]

[Царство мертвых]

Душа пролетала мимо десятков миров. Начиная с мира демонов, ангелов и падших ангелов. И заканчивая миром, где всем живым управляла некая энергия под названием «чакра».

Эта душа узнавала эти миры и тянулась к ним, чтобы оказаться в знакомой, хоть и опасной обстановке.

Однако у души ничего не получалось, словно её оттягивали от желаемых миров и провожали в какой-то другой мир.

Душа преодолевала огромные расстояния с невероятной для неё скоростью. Однако даже в таком бушующем потоке событий – душа успевала проматывать остатки прошлого, остатки нормальной жизни, оставшейся позади.

Владелец души, Борис Миколёв, родился в провинциальном городке одной из постсоветских стран.

Рос Борис в большой и довольно-таки бедной семье, где ни у каждого было свое личное пространство. Честнее будет сказать, что ни у кого не было этого пространства.

Жизнь в большой семье не помогла ему и с социальным развитием, всё больше отчуждая его от привычных традиционных ценностей и понятий, которые властвовали в окружающем его обществе.

Так называемая белая ворона, которая искала способы общаться и набираться знаний из современных источников.

В юности он был очень завлекаемым парнем, который мог загореться какой-либо идеей и думать только о ней. Так он оказался большим любителем аниме, мультфильмов, сериалов и игр. Всего того, что могло дать ему краткое ощущение удовольствия и, особенно в играх, чувство победы.

Так продолжалось до тех пор, пока Борис не столкнулся с реальностью того, что реальным мир находит тебя и забирает тебя из маленького, любимого уголка комфорта.

Либо ты сам выбираешь впустить реальность в дебри своей жизни, пытаясь обуздать её неуправляемое и непредсказуемое развитие.

Борис Миколёв выбрал второй путь нечаянным образом, когда наткнулся на интересную книгу-детектив.

Дешёвый, бульварный детектив, которых найти можно было миллион. Но дело было не в книге, а в самом процессе чтения. Это занятие дало ему понять свою главную силу – огонь в стремлении.

На этот раз, огонь подул в сторону того, что могло развить его как человека. Борис начал проглатывать книгу за книгой, набираясь познаниями и фантазией великих маэстро писательства.

Каким-то образом это повлияло и на его физическую форму. Из толстяка, отстающего в учёбе и сидящего на последней парте, он превратился в настоящую, так сказать, машину для прогресса.

Огонёк любителя книжных историй перерос в пламя, которое поглощало практически всё на своём пути.

Борис немедля записался в спортивный зал и сел на диету. В спортивном зале он обнаружил хорошую секцию по боксу, где закаливал как своё, так и дух бойца.

Однако Борису было всё мало. Даже полностью сброшенный лишний вес не утолял его голод к достижениям.

Борис сочетал хобби по чтению книг с физическими тренировки, и решил добавить в этот список еще и развитие личной образованности.

За год такой жизни он получил продвинутые знания по двум языкам, наверстал всё упущенное из школьной программы и выпустился из неё с высшими для его семьи, да и всей родни, результатами.

Так как городок его был провинциальный, добраться до первого места по успеваемости не составило ему труда.

Дальше закончилась учёба, он нашёл работу и ежедневно впахивал, чтобы накопить деньги и переехать в большой город, где он сможет реализовать свои идеи и просто повысит свой уровень жизни.

Он добился этого, он добился высокооплачиваемой работы, проходя через всевозможные синдромы самозванца, глупого парень и тому прочие вещи, которые создавали тревоги в его душе.

И вот, когда Борис Вильнёв собирался пойти еще выше, еще дальше… Он умер.

Автозаправка, где он заправлял свою первую машину со счастливым видом — взорвалась.

Таким образом закончился путь молодого парня, который нашёл в себе огонь и раздувал его до безобразия.

Такова жизнь, и он это понимал. Твоя судьба не в твоих руках, и он это понимал. Он улыбался, думая об этом.

***

[Мир «Кунг-фу Панды», Долина мира, Нефритовый дворец]

Было раннее летнее утро, когда солнечный лучи только-только пробивались из-за высоких, величественных гор Долины мира.

Первым делом эти лучи достигали Нефритового дворца, возвышавшегося над всеми близлежащими деревнями и селениями.

Только пройдя через тысячи ступенек можно было добраться до большого, тщательно продуманного и священного дворца, на вершине Нефритовой горы, который был виден за сотни миль.

С самого основания, это дворец был известен как символ справедливости, чести и мужества.

Как и многие другие дворцы, Нефритовый дворец и его территория представляли собой комплекс, служащий величественной резиденцией для мастеров и учеников кунг-фу. Многие мастера жили и тренировались во дворце с момента его постройки, предположительно под руководством прародителя «кунг-фу» — Угвэя.

В настоящее время дворец только просыпался. Из массивных, украшенных в древнекитайском стиле дверей вышел постоянный ученик Угвэя — Шифу, который с улыбкой на устах расчёсывал свои длиннющие усы.

Он прибыл в этот дворец, по его же словам, самым примитивным образом.

Будучи добросердечным человеческим мальцом с ушами красной панды, он возжелал изучить кунг-фу и прибыл сюда с огромными надеждами. Под руководством Угвэя он постигал всю мощь и глубину кунг-фу по самым мелким крупицам. За это время развилось не только его кунг-фу, но и характер терпеливого человека, которому приходилось выслушивать неясные разглагольствования старой черепахи Угвэя, прародителя кунг-фу.

Однако же, на самом деле его история выглядела немного иначе.

С самого детства он вместе с отцом ездил в другие деревни, чтобы продавать поддельные амулеты и вытягивать деньги из наивных горожан. Однажды отец высадил его у Нефритового дворца, пообещав вернуться через пять минут.

Шифу прождал его до ночи, и в конце концов мастер Угвэй нашел его и взял к себе, сделав учеником Нефритового дворца.

Так или иначе, Шифу принимал всем телом теплые лучи солнца, которые наполняли его тело энергией на весь день, хоть он и был сейчас голоден. Он собирался поскорее пойти на кухню, когда его уши встрепенулись в мгновении.

Он услышал плач ребёнка около подножия длинных ступенек, ведущих к вратам Нефритового дворца. На его лицо всплыло изумление, когда он заметил человеческого малыша с чертами снежного барса, который безудержно плакал.

Шифу молниеносно огляделся в поисках родителей малыша, но через некоторое время понял, что поиски ни к чему не приведут.

Он почувствовал наплыв узнавания, некой ностальгии, которая озарила его:

«Бросили у дворца, прям как меня. Удивительно».

Шифу взял маленького ребенка на руки и повёл внутрь, чтобы успокоить и накормить его.

***

[Пару лет спустя]

— Точно! Верно! Бей со всей силы! Уклоняйся! Молодец! — хвалил своего новоиспеченного ученика Шифу.

Снежный барс, которого он назвал Тай Лунгом, показывал немыслимые результаты и талант в боевых искусствах. В столь юном возрасте, он двигался и кромсал боевые манекены, словно тряпичные куклы.

Имя, данное снежному барсу переводилось как «Великий Дракон». Шифу предполагал его неопровержимое и судьбоносное становление Воином Дракона.

***

После утомительной, тяжелой тренировки, Тай Лунг поблагодарил своего мастера и отца, Шифу и уважительным образом поклонился ему. Он любил Шифу больше родного отца, который так и не появился, чтобы забрать его домой.

Теперь у него был новым дом, Нефритовый дворец.

В новом доме ему выделили комнату в общежитии, которые назывались «казармами учеников». Угвэй пока еще не назначил Шифу мастером кунг-фу, но его покои находились отдельно от общежития учеников, которые по большей части пустовали и применялись скорее как гостевые комнаты.

Тай Лунг прибыл в свою комнату и незамедлительно лёг на жестковатый матрас, чтобы поспать и восстановить силы перед вечерней тренировкой.

В те тонкие мгновения, когда сон окутывал его разум – некий свет начал пробиваться через его глаза.

Почувствовал угрозу, «будущий Воин Дракон» вскочил и занял боевую позу. Но от бесформенного света ему было не защититься. Никакие физически приёмы не сработали бы.

Таким образом в Тай Лунга, печального известного злодей истории про кунг-фу Панду – вселялась душа из другого мира.

Юный Тай Лунг попал в ловушку. По крайней мере, так он предполагал.

«Что это такое? Я никогда не видел такую форму кунг-фу…» — думал Тай Лунг, выпуская недовольное рычание из горла.

Однако свет достиг его уже через мгновение. Боевая стойка не помогла: ловкий и хлесткий удар ногой тоже не смог помочь.

Душа в форме белого шара вошла в его грудь и добралась до головы.

Тай Лунг, имеющий непоколебимый характер и каменный стержень (некоторые сказали бы «изумрудный стержень»), упал на колено и громко задышал.

Он не обращал внимание на состояние тела и окружающее пространство, ведь основная борьба происходила в его голове, где протекали тысячи мыслей и образов.

Ибрис, или снежный барс, ощущал и видел образы невообразимых для его сознания высотных зданий, механических транспортных средств, компьютерных устройств, промышленных предприятий, военных конфликтов между крупными державами, учебных заведений, учебных практик самых разных калибров, космических станций и спутников.

Эти образы вызывали у юного Тай Лунга то яркую радость и возбуждение, то печаль и скорбь за ошибки незнакомого для него мира и человечества.

Хоть он и был совсем новичком в плане духовного развития, но некую первоначальную базу Тай Лунг имел. Он чувствовал, что этот свет пытается завладеть его сознанием и изо всех сил сопротивлялся.

Многочисленные стили духовных практик кунг-фу заключались в том, чтобы первостепенно освобождать свою голову, сердце и душу, а затем уже приступать к улучшению своих физических навыков.

Это требовалось для привыкания тела к будущему владению Ци, для тонкого контроля которого приходилось тратить уйму сил, времени и терпения.

Как бы то ни было, Тай Лунг проигрывал в борьбе за выживание своего сознания. Душа цеплялась за него с яростным упорством, словно понимала, что это её единственный шанс на выживание. Кто знает, куда судьба приведёт ее в следующий раз, и будет ли вообще этот следующий раз.

Сражение сознаний длилось долгое время, пока вокруг снежного барса не взорвался огонь. Это было пламя души, пытавшееся вселиться в Тай Лунга. Оно не воспламенило ничего вокруг - это был скорее знак, что душа достигла цели.

Цель - выжить, и душа это достигла. Захватила ли она всё сознание Тай Лунга? Нет.

Душе пришлось впитать опыт и желания Тай Лунга, изменяя саму себя.

Хорошо это или плохо? Ответ может дать лишь время.

***

[От лица Бориса Миколёва, ныне Тай Лунга Миколёва]

— Какой же ты живучий зверь, Тай Лунг, — такими были мои первые слова в этом мире. Я протёр лоб, покрывавшийся холодным потом.

— Ауч.

Это оказалось не самым лучшим решением, поскольку неловкое движение руки привело к небольшой кровоточащей ранке на лбу.

— У меня теперь когти вместо ногтей, надо привыкать.

Я встал с колен на две ноги, как нормальный человек.

«А я теперь вообще человек?» — задумался я.

Я осмотрелся вокруг в поисках зеркала и обнаружил одно небольшое зеркальце на стене.

«Выгляжу практически как обычная человеческая особь. Только…»

Я получше присмотрелся к своему телу и заметил несколько вещей: когти вместо ногтей, как на руках, так и на ногах. Ощущались они довольно странно. Как будто у девушек с длинным маникюром? Брр.

Цвет моей кожи также был необычен. Светлый, почти нездоровый, как будто я безвылазно сидел дома, не спал по ночам и питался не самым лучшим образом.

«Но тело определенно здоровое», — подумал я, хмыкая.

(Примерный внешний вид, только помладше)

Моё новое тело имело V-образную форму, что считалось высоким генетическим дарованием среди атлетов, как среди профессиональных, так и просто любителей силовых тренировок.

«Тренировок», — подумал я об этом слове.

Было заметно, что даже в таком незрелом состоянии мышцы выступали как у опытных борцов со штангами, собственным весом и ленью. Отлично сложенные плечи, укрепленные и выступающие из-под кожи мышцы бицепса и трицепса, предплечья, железности которых позавидовали бы многие армрестлеры.

Я сделал короткий анализ физического состояния и понял, что нахожусь сейчас в форме, ради которой в прошлой жизни мне пришлось бы потратить годы на естественные тренировки, диету, позволяющую удерживать процент жира в организме на уровне шести-восьми процентов.

Я кивнул с удовлетворенным лицом и пошёл в ванную комнату, чтобы умыться и немного прийти в себя.

Я помню по старым воспоминаниям Тай Лунга, что у меня была назначена вечерняя тренировка, которую я не собирался пропускать.

«В прошлой жизни не пропускал, и в этой не буду. Ну, если меня не раскроют в первые же часы», — подумал я, ухмыляясь.

В моем сердце имелся небольшой страх этого, не скрою. Шифу может почувствовать неладное по моему поведению на тренировке. Даже паттерны моего социального взаимодействия могут вплести сомнения и удивление в его ум.

Не говоря уже об Угвэе.

— Этот Мастер Черепашек-ниндзя может вытянуть меня на чистую воду.

Он должен чувствовать даже тончайшие изменения в Ци человека, которая отражает всю внутреннюю суть владельца.

«Я не собираюсь бежать», — решил я.

Эти страхи, сомнения и паранойя приведут меня лишь к бездумным размышлениям о том, что может произойти. Что-то может случиться, что-то нет. Сложится хорошая картина событий или нет – я угадать не смогу сколько ни думай.

Я пришёл к этому выводу и вышел из учебных казарм Нефритового дворца, чтобы побыстрее добраться до специфичного тренировочного зала этого, так сказать, учебного учреждения.

***

[От третьего лица]

Модернизированный Тай Лунг, по прозвищу «Борис, хрен вы посадите меня в тюрьму Чор-Гом», буквальным образом стоял напротив ворот тренировочного пространства Нефритового дворца, созданного руками самих мастеров-товарищей Угвэя.

Тренировочное пространство внешне ничем особенным не выделяется. Оно представляет собой обнесенный стеной двор, по краям которого разбросаны различные приспособления для тренировок: например, стойка для оружия, стойки для элементарных физических упражнений с телом.

Здесь ученики могут заниматься в одиночку, как, например, когда По впервые пытался выучить полный разворот, или попрактиковаться вместе в спарринговых поединках. В первом фильме этот двор оказался местом, где Неистовая пятерка попыталась неожиданно напасть на Шифу в качестве тренировки, и где По позже устроил спарринг с Шифу и некоторыми из пятерки.

«Как же мне нравится эта атмосфера», — думал новоиспеченный Тай Лунг, наслаждаясь видом разного оружия и древних, но практичных тренажёров, если так можно назвать деревянные спинки и тяжелые железные шары чем-то напоминающие гири.

Он чувствовал вокруг себя настоящую природную свежесть при каждом вдохе.

В прошлом, его голова разболелась бы из-за низкого уровня кислорода. Но благо здесь он не испытывал, ни гипоксии, ни страха высоты.

Он проходил ступеньки к залу словно околдованный, созерцая заказ перед собой и эту зеленую, мирную долину под ним.

Однако улыбка на устах Бориса Тай Лунгова дрогнула, когда он услышал строгий голос со стороны врат зала:

— Ты опоздал!

Это был голос Шифу, который впервые заметил опоздание за своим талантливым подопечным.

Тай Лунг медленно обернулся на своего мастера, отца и воспитателя духа.

Он с глубочайшим сожалением опустился на колено и преклонил голову. По крайней мере, он хотел это показать и это сделал бы прошлый Тай Лунг.

В средневековом Китае, где развивались события истории о «Кунг-фу Панде», понятие «мастера» было намного выше и важнее того, что представляли себе европейцы или славяне.

Когда человек уходил в монастырь, в храм боевых искусств – он полностью отдавался под власть своего мастера. В том, как вести себя – он опирался на своего мастер. В том, как смотреть на жизнь и какой философии следовать – тоже. Бывали, конечно, исключения, но основной мотив был такой.

Некоторые приходили к мастерам ради достижения силы, наслушавшись легенд о непобедимости воинов кунг-фу, другие приходили ради очищения своя душе от всех нечистот и искушений мира.

Так было и с Тай Лунгом, для которого Шифу на самом деле стал отцом, которого у него не было. Посему, хоть и с долей скептицизма, нынешний Тай Лунг тоже питал уважение к пока еще молодому усатому Мастеру.

— Да, мастер Шифу. Мой сон продлился дольше, чем я ожидал. Похоже, мне надо лучше следить за режим, — ответил Борис Тай Лунгов.

Шифу смотрел на него с напускным недовольством, которое он должен был показывать провинившемуся ученику. На деле же он ни грамма не переживал. Он заговорил:

— Ты ведь знаешь, почему нужно приходить именно в это время, сын?

Тай Лунг мгновенно пораскинул мозгами, кое-что вспомнил и ответил:

— Во время заката уровень Ци во всём мире поднимается ввысь. Тренировка именно в это время суток, как и на восходе солнца, намного благоприятнее влияет на развитие Нэйгуна, Вэйгуна, Акупунктур и Ци.

Шифу сменил недовольство на и удовлетворённую улыбку. Его ученик выслушал множество его лекций по теории тела, кунг-фу и своего духа.

— Верно, сын. Но ты забыл упомянуть, что тренировка именно на закате солнца также позволяет тебе поужинать вовремя, чтобы ты лёг спать со спокойным желудком, и проснулся свежим, — поучал красноухий Шифу, поскольку считал, что «будущий Воин Дракона» должен знать всё, уметь всё и быть сильнее всех. Он всё детство натаскивал Тай Лунга не только в физическом плане.

— Давай, время не ждёт. Сегодня у нас много практики! — улыбнулся Шифу своему сыну.

Снежный барс пошёл за ними, улыбаясь.

«Первая проверка пройдена».

***

Шифу маленьким, но шустрым шагом зашёл в тренировочный зал. Легким движением руки он отправил горящую палочку в полёт около стен зала. Железные чаны один за другим зажигались, освещая некогда полный темнотой зал.

(Примерный вид зала)

«Это в самом деле красиво», — подумал новый Тай Лунг, ощущая в каждом тренажере, детали, самобытность и практичность, созданную бывшими мастерами Нефритового дворца.

Борис перебирал свои знания, полученные после попадания в этот мир.

«Но это место не такое, как в фильмах…» — задумался он, пока разминался.

Если бы Борис получше нырнул в воспоминания тела, которое он получил, то вспомнил бы, что за годы существования тренировочный зал протерпел множество расширений и доработок, каждая из которых отражала желания и философию нынешнего мастера по боевым искусствам.

Нынешнее воплощение зала отличалось от показанного в фильме потому, что красная панда Шифу (в силу его строгости в то время) модернизировал его уже после разгула снежного барса и его попадания в тюрьму.

Угвэй, да и все приезжие мастера кунг-фу в то время отмечали, что данная версия зала является самой опасной, сложной и опасной за всю историю.

Поэтому, Борис наблюдал зал, имеющий заметно меньше Убийственных Семи Колец, Поле пламенной смерти, выстреливающий пламенем намного реже и тому прочее.

Новый Тай Лунг сказал бы повествующему: «Да, спасибо за информацию, душнила». Но сказать этого он не мог, и это славно.

Так или иначе, снежный барс уже успел сделать разминку. Делал он её тщательно и равномерно, как человек, который не желал никакой травмы во время предстоящей многочасовой тренировки. Мелкие капли пота проявилась на его лице, когда он кинул Шифу, терпеливо ожидавшему его готовности.

— Начинай со змеек, сын.

Снежный парс услышал короткое указание красной панды и резким движением прыгнул прямо на крутящихся змей, не живых, деревянных.

***

[От лица Бориса]

«Дайте мне тренажёры, которые не пытаются меня покалечить, боже…» — думал я, удерживаясь на крутящихся змеях только благодаря мышечной памяти.

«Летят!» — пригнулся я, а затем решил убрать раздражитель, эти деревянных дубины, качающиеся из сторону в сторону.

Я попытался сделать небрежный удар ногой, но получилось то, чего я не ожидал. Я прыгнул на целых полтора метра в высоту и ударил в игольчатую дубинку размашистым ударом ноги, который раздробил деревяшку в щепки.

— Хорошо! Двигайся дальше! — крикнул мне Шифу.

Я ловко балансировал по змейкам и прыгнул на следующее препятствие.

«Как эту штуку звали то? Нефритовая… Черепаха мудрости? Кажется да», — подумал я, приземляясь на ноги ровно по краям шатающейся глыбы.

Огромная глыба нефрита с полым центром и пятью торчащими из него кусочками, которые образуют форму черепахи.

Я ощущал себя словно на аттракционах, постоянно балансируя на перекатывающейся из сторону в сторону глыбе.

«Теперь ясно, почему это любимое препятствие Журавля. Он может использовать крылья и легкий вес для маневрирования», — подумал я, когда задача усложнилась еще сильнее.

Шифу прыгнул на противоположную сторону, и, улыбаясь, начал кидать мне палки в колёса. В буквальном смысле, он тыкал палкой именно в то место, куда я собирался сделать шаг.

Меня спасало лишь мышечная память и стрессоустойчивость, выработанная мной еще в прошлой жизни.

***

[От лица Шифу]

«Сегодня с ним что-то не так», — задумался я, продолжая усложнять его задачу.

Я понимал, что ему лишь семь лет, что он еще совсем маленький человек. Однако раньше он более стабильно проходился по этим препятствиям.

Может быть, он устал за эти дни? Я слишком нагружаю его? Это возможно, но он должен стать следующим Воином Дракона. Ему нужно привыкнуть, что вся его жизнь будет сопряжена с опасностью, когда за каждое короткое промедление он будет получать ранения, а то и хуже.

«Пусть пройдёт эту тренировку до конца. Завтра у него будет выходной… На завтра я хотел дать ему трехчасовую медитацию… Ну, это в любом случае отдых!».

***

[От третьего лица]

Мало-помалу занятие подошло к концу. Тай Лунг вытерся полотенцем и теперь пил воду.

Он привык к сложным практикам в прошлой жизни и никогда не отказывался от того, чтобы поставить перед собой цель еще сложнее прежней. Однако он чувствовал, что его новое тело еще слабо в развитии.

Он делал больше и быстрее, чем когда-либо мог представить в своей прошлой жизни, но он всё еще был детёнышем снежного барса, постепенно подходящим к созреванию.

Теперь Борис понимал, насколько тяжелая жизнь была у Тай Лунга, когда он день и ночь стремился к одной цели, он прожигал себя физически и морально, чтобы его отец гордился им.

Тай Лунг лишь следовал тому воспитанию и целям, которые ставил перед ним Шифу.

«Это неправильно», — подумал Борис Тай Лунгов, ощущая изнеможение после трёх часов практики.

Задача любого мастера кунг-фу, ушу и других дисциплин в Китае – это сделать человека лучшей версией себя, помочь ему воспитать в себе дисциплину, открыться миру, невиданному до сих пор из-за мирской рутины.

Ставить всю жизнь сына на то, чтобы он добрался до одного титула. Это затея для не самых лучших родителей, не сумевших добиться своих мечт сами.

«Я поговорю с ним об этом», — подумал Тай Лунг, которому не нравилось терпеть никого и ничего, что приносило ему вред.

В любом случае, выслушав замечания Шифу и поблагодарив его с почтением, Тай Лунг ушёл спать в казармы учеников.

[Нефритовый дворец, подножие ступенек к замку]

[От третьего лица]

Розовые лепестки сакуры мелькали перед лицом маленького мальчика, покрытого пятнами снежного барса, который вдыхал полной грудью запах свободы.

Сегодня был день, когда Тай Лунг собирался поговорить с Шифу насчёт его неизмеримого стремления сделать снежного барса Воином Дракона.

Однако усатый мастер опередил его и предложил ему отдыхать целый день, но с одним условием: Борис Тай Лунгов должен был провести от двух до четырех часов за медитацией Нэйгуна, Ци и Акупунктур............

Глава 2

Наш герой принял это за хороший знак и согласился. Он предположил, что прошлый Тай Лунг никогда не показывал, насколько он устал или истощился, поэтому Шифу не делал ему таких исключений.

Посему, Тай Лунг решил изведать и прочувствовать, что же такое мир Кунг-фу Панды, что такое Китай в средневековье с великим воодушевлением.

Он проходился по узеньким улочкам, любуясь течениями водоёмов, наслаждаясь шумом природы вокруг себя.

В его голове заиграла мелодичная флейта, которую он часто слышал в ММОРПГ играл, в которые любил играть до того, как началась вся эта взрослая жизнь.

(Включите для атмосферы, если пожелаете)

https://www.youtube.com/watch?v=mxBJCAhTrAc&list=PLkUt7ryvyfYOK3vaHRqit27iPI2_ZLrmh&index=9&ab_channel=WrathOfTheNooB

Взрослая жизнь в здешних местах ничем особым не отличалась. Кроме того, что вместо рабочих мест, удобных стульев, суетящихся рабочих со своими перфораторами – здесь было средневековье.

Он проходился мимо ремесленного района Долины мира, улыбаясь и здороваясь на китайском с местными жителями, которые в основном занимались рукотворным трудом.

Здесь были швеи, различавшиеся по своему достатку и доходу. Одни изготавливали одежды из пеньковые ткани, лишь позднее они доберутся до хлопчатобумажной ткани.

Он шили одежды для бедняков и среднего сословия, первые из которых едва могли позволить себе одежду, которое покрывало бы всё тело. Бедняков и попрошаек в Долине мира было немного, поскольку это место редко посещала война. Люди могли зарабатывать себе деньги на фермерстве, учении и ремеслах, не переживая, что завтра по ним проедутся орды арабов, корейцев или прочих недоброжелательных соседей.

Однако попрошайки имелись, целые секты попрошаек по Долине мира и всему Китаю, которые даже имели свои стили кунг-фу, в том числе и легендарный стиль «Пьяного мастера». Они являлись опасными врагами для тех, кто их недооценивал.

Но оставим их на время в покое, Тай Лунг подал пару монеток грустной девочке с кошачьими ушами. Она не была из вида снежных барсов, тигров или тому прочих крупных кошачьих. Просто кошка, о которой мало кто заботился. Или же, она мастерски обманула Бориса Тай Лунгова. Кто знает?

Снежный барс прошёл мимо более дорого швейного магазина, продававшем в основном дорогие шёлковые наряди, обувь, кофты и головные уборы из самых редких материалов, одна доставка которых стоила больше состояния, чем купить здесь пару домов.

«Может и мне немного обновить имидж?» — подумал Борис, улыбаясь идее.

Он хотел себе составить парочку коронных наборов одежд, но остановился на том, что сменил свои фиолетовые штаны и серую кофту, когда достигнет какого-то прорыва, или когда пройдёт какое-то время, несколько лет, например, как и происходит с одеждами персонажей аниме, когда она вырастают.

Тай Лунг продолжал наблюдать за своих городком, в котором провёл всю жизнь.

Его взгляд привлек заржавевший от крови, короткий кинжал на поясе мужчины, одетого в темно-фиолетовые одежды.

(Примерный вид)

«Из школы «Блаженных»?» — подумал маленький Тай Лунг, бросая на него взгляд, на который тот ответил хмурым выражением на лице.

«Эти парни всегда раздражат», — подумал Тай Лунг, который плюнул на землю рядом и пошёл дальше. Тот человек не решился спросить с Бориса за неуважительное действие. Это было естественно, ведь это скорее всего был агент школы «Блаженных», учеников которой мало кто любил.

Они живут Долине странников, это одна из восьми великих школ в Эпохе Ушу. Аколиты, приверженцы Блаженных аморальны, скрытны и зловещи. Их искусство сосредоточено на использовании хитроумных трюков, ядов и порочного владения темной Ци.

«Что он здесь вообще делает?» — подумал снежный барс, сморщивая нос. В Долине мира не место тёмному Ци, которая отравляет и убивает все растения, да и людей, вытягивая из них Светлое Ци.

«Надо рассказать это Шифу», — подумал Борис, на время выкидывая парня из головы.

Ну что-ж, как ваш покорный, повествующий слуга – я должен рассказать вам о том, что мир Кунг-фу Панды довольно отличается от известного фанатами этой серии.

Кунг-фу в Китае не сосредотачивалось только на Нефритовом дворец и особенных личностях, вроде Кая и Угвэя.

***

Тем временем, снежный барс обходил кузнечную мастерскую, где ковались мечи и орудия, как для личного пользования, так и для военных образований.

Выбор был самый разнообразный, но довольно-таки известный и распространенный.

Тай Лунг очень удивился тому, что в Долине мира, покоя и благодетели имелся такой лёгкий доступ к орудиям.

Во времена войны, которую вёл Китай, ныне Империя Тан, против Средневековой Кореи, оружия всем не хватало, велось наблюдение за всеми имеющимися запасами нужных для Империи ресурсов. За этим всем следили так называемые «Комиссары», назначенный первой императрицей чиновники. Они имели высокое влияние и в основном играли не самую приятную роль в регионах, контролирую платежи налогов, работу фермеров, строительства и выполняя любые поручение свыше. Это была первая китайская Империя, которая настолько хорошо исполняла приказы императора, переводя его желания в законы и указы.

Конечно, их влияние оказывалось явно ограничено в особенных местах, таких как Нефритовый дворец и другие школы боевых искусств, конфликты с которыми очень легко могли повлечь за собой Гражданские войны, которые и так часто ранили, разрушали империи, стоявшие даже до империи Тан.

В мире, в котором оказался Борис Миколёв, ныне Тай Лунг, кунг-фу развивалось семимильными шагами, как и бесчинствующие войны вокруг и внутри Китая.

Есть девять школ учения боевым искусствам, которые различаются как по стилям, Ци, манерам поведения, философии и занимаемой стороне на войнах.

Вот они, слева направо: Удан, Шаолинь, Учёные, Блаженные, Нищие, Эмей, Тан, Лейб-Гвардия и в конце концов Нефритовый дворец.

Пусть их история и значение в мире будет вас тяготить до момента, когда новый Тай Лунг не встретится с опаснейшими людьми мира сего.

Но не будем о высоком, кровавой и напряженном.

В это мгновение взгляд Бориса Тай Лунгова оказался прикован к двум кинжалам, отпускавшим изумрудного цвета Ци. Они лежали в сумке под своими вещами.

«Они явно непростые», — подумал он, когда попросил кузнеца показать ему эти кинжалы, которые он скрывает.

— Да, сынок, Ты слишком мал, чтобы владеть таким опасным оружием.

— Я – Тай Лунг, ученик Шифу из Нефритового дворца. Для тренировок мы используем оружия и поопаснее, — ответил снежный барс, знакомясь со старым кузнецом, у которого всё лицо было красное из-за обратки очень жарких металлов.

— Меня зовут Хонгмей, я работаю здесь кузнецом еще до появление твоего мастера Шифу в Нефритовом дворце, — горделиво заявил кузнец, но затем продолжил, — Приходи через пару лет с чистыми серебряными монетами, и я покажу тебе их.

Борис Тай Лунгов удивился такому ответу, но посчитал что у этого старца должно быть есть свои железные принципы насчёт того, что до какого возраста мальчикам не стоить владеть орудиями.

Может быть, война забрала одного из его сыновей? Тай Лунг не мог ответить.

Он кивнул старцу и ушёл дальше, не услышав бормотание старца:

— В руках мастера нефритового дворца это оружие может стать слишком большой угрозой. Я не должен был ковать их.

[Долина мира]

[От лица Бориса, Тай Лунга]

Шаг, шаг, флейта, флейта, возгласы торговцев, предлагающих свои товары, стук молота о наковальню, звук ругающихся пожилых мужчин, проигравших свои деньги в Сянци, китайские шахматы, проходящие мимо ребята с топорами, возвращающиеся с повозкой, которая наполнена срубленным деревом.

Рыбаки, словно мумии ожидающие своей добычи, ювелиры со своими блестяшками притягивающие многих девушек в округе, и даже некоторых парней с явным перебором в чувстве стиля, аптекаря, занимавшиеся выдачей лекарств для бабушек и старцев, на них полках виднелось сотни пилюль, отваров и инструментария для лечения всяческих болезней, художники, книжники…

(Аптека)

(Рыбак)

«У меня глаза разбегаются, как их много», — подумал я, ощущая себя словно ребёнок в Диснейленде.

Каждый из этих ремесленников ощущался вылитым мастером своего дела, с каплями пота на лице трудясь во благо своего кармана, а может быть, и жизней окружающих их людей.

Это заставило меня задуматься, почему никто из основных персонажей не имел особого хобби или ремесла?

Богомол был неплох в иглоукалывании, в работе с точками акупунктуры, если переводить на древнекитайский.

Гадюка? Любила надевать красивый бантик, пить редкие сорта чая.

Обезьяна?

Прыгал и лазил по всему до чего мог дотянуться.

Панда?

Обожал вкусно покушать и заниматься кунг-фу, это поменьше.

Это являлось странностью для меня не только в том плане, что они были не гипер-увлеченными глубокими личностями, имеющими опыт в сотнях направлений.

Нет, для меня было важно то, что скрывалось в одном из секретных свитков Угвэй, который успех прочитать прошлый Тай Лунг:

«Создающий труд так же повышает получаемое вашим телом Истинное Ци, как и упорные тренировки на протяжении многих лет. Ваши знания в своём деле позволяют вам ощущать мир больше, чем он кажется обывателю, ничем не заинтересованному, ничем не занимающемуся. Это Ци вы вольны вливать в свои меридианы, которые усилят ваше тело, дух, и масштабы протекающей внутри вас энергии Ци».

Я не знаю, почему Шифу решил не обучать этому ни меня сейчас, ни Неистовую пятерку в будущем, но это было упущение.

Я остановился возле заведения под названием «Пирожки у До Синсуи», где готовились самые вкусные рисовые шарики во всей Долине мира. Местный повар, шеф-повар с одной звездой Ми Шлензин, варил эти шарики в сладком сиропе, и для меня, как любимому гостю, давал их с начинкой из дешёвых, но приятных для языка пряностей.

https://i.ibb.co/hsnTQg0/7-J4rmy6-PCv4.jpg

Я зашёл в это заведение и уселся за один из свободных столов, так как посетителей у товарища До Синсуи сегодня было маловато.

***

— Фух… — вдохнул я с довольным лицом и набитым животом, вставая со своего место.

Я передал До Синсуи пару серебряных монет, которых должно было с лихвой хватить для оплаты и чаевых за такое мастерское обращение с рисовыми шариками.

Я вышел из ворот заведения и пошёл в сторону самой высокой горы, которая имелась в долине мира. Еда в животе обрабатывалась и переварилась, пока я думал какую же профессию взять для повышения Истинного Ци, получаемого за день.

Мыслей было много, я хотел попробовать себя лекарем. Тай Лунг, который лечит людей, а не калечит. Звучит довольно интересно.

Имелось желание пойти в шахматы, поскольку весь наш мир и все сражения в нём можно было перенести на шахматную доску, выставляя не черные и белые фигуры, а реальных людей напротив друг друга.

«Но те кинжалы…» — вспомнил я изумрудные кинжалы, которые яростно скрывал старец-кузнец.

Меня манит к оружию, к сотворению доспехов, к этой горячей плавильне, к войне. Я ощущал внутри себя остатки личности прошлого Тай Лунга, который только и грезил о том, чтобы стать Воином Дракона, пойти на войну и прославиться как величайший воин.

Что-ж, время всё еще держится на моей стороне, поэтому я подумаю об этом завтра.

В данный момент мне пора взобраться на эту гору, которая стоит повыше Нефритового дворца.

***

[Гора Нефритового дворца]

[От третьего лица]

Большая часть людей, посещавших дворец, сетовала на её крутую и длинную лестницу, протяженностью в одну тысячу ступенек.

Однако их сетования по поводу этого угасли бы в мгновение, увидев путь, через который приходилось пройти, чтобы добраться до вершины горы Нефритового дворца.

Опасные выступы, готовые надломиться в любую секунду, бушующий ветер, а в непогоду дождь со снегом, которые отказывали в проходе людям, не имеющим должной прыткости и упертости.

Тай Лунг как раз имел эти качества в себе, даже учитывая неодобрение мастера Шифу. Усатый предлагал снежному барсу практиковать медитацию на крыльце Нефритового дворца, в тепле и спокойствии. Но Тай Лунг ощущал себя поистине отчужденным от мирских дел лишь когда взбирался на эту гору.

Прыжок, захват за скалу, взобраться, прыжок до более высокого выступа, восстановление равновесия.

Таким путём снежный барс в очередной раз забрался на своё любимое место. Путь наверх был усеян опасностями, но у самой вершины уже имелись ступеньки. Он прошёл через пару дюжин ступенек, остановившись на широком каменном помосте, в центре которого виднелись потертые символы Инь и Ян. Напротив стороны, откуда пришёл Тай Лунг, виднелся крутой выступ и обрыв. Около обрыва он и любил медитировать, он один, в шаге от смерти. Только он, его сознание и ветер.

Однако этого момента одинокой, почти суицидально опасной медитации не суждено было случиться. На помосте он разглядел еще несколько человек в одеждах разных школ боевых искусств.

«Они… Танцуют?», — удивился снежный барс, почему эта группа людей совершает одновременные движения с бамбуковой палочкой в руках.

«Почему именно бамбуковая-то?» — спрашивал он, но на нашёл ответа.

Его размышления были прерваны неожиданным шорохом слева от него. Из-за дерева выглянул человек в светло-зеленых одеждах.

«Из школы Учёные», — сразу же догадался Тай Лунг.

Девушка приподнялась с сидячей позы, поправила одежду и заговорила:

— Нам как раз не хватало одного человека, не хочешь присоединиться?

(Примерный вид, но представьте вместо одежды синего цвета - зеленый)

[Гора Нефритового дворца, вечер]

[От первого лица]

Темноволосая девушка приподнялась с сидячей позы, поправила одежду и заговорила:

— Нам как раз не хватало одного человека, не хочешь присоединиться?

Я молча смотрел на неё. Я был удивлён присутствию здесь незнакомцев из других школ, ведь Нефритовый дворец являлся полностью нейтральным местом, приходить сюда могли только по разрешению мастера дворца.

Этот приказ был подписан одним из высокопоставленных чиновников и губернатором, который отвечал за благополучие Долины мира, и за то, чтобы люди платили налоги. Платите. Налоги.

Тем временем, девушка посмотрела на меня негодующими глазами. Ей кажется, что я её игнорирую? Получается, так и есть.

— Сначала ответьте, кто вы такие? У вас есть разрешение посещать это место? — спросил я, скрещивая руки.

Удивление всплыло на её лице, когда она ответила:

— Ты… Из Нефритового дворца? Ты же слишком маленький, чтобы обучаться кунг-фу.

Это было вполне допустимое замечание. В основном, в школы боевых искусств приходили люди возрастом постарше. Тем более, в Нефритовый дворец, куда записаться учеником было невероятно сложно. Это была единственная школа подобного рода, которая практически не принимала учеников.

Сделав хмурое выражение лица, я ответил:

— Да, я учусь у Шифу. И ты на возраст не смотри, Учёная. Ты ведь из Учёных, да?

Мой ответ немного прояснил ситуацию в голове девушки, которая затем вежливо ответила:

— Из Учёных. Разрешение у нас есть, вот, — протянула она чёрствый кусок бумаги с печатью районной администрации, с китайского «Сюй», «следовать», «починяться» «район» и «округ».

Благо, из-за знаний Тай Лунга у меня не было проблем со старинным китайским, и я смог прочитать бумажку. Да, это действительное разрешение на месячное посещение горы Нефритового дворца.

Я кивнул ей и спросил:

— Вижу, значит вас сюда пустили. Возвращаясь к твоему первому вопросу, я не понимаю, чем занимаются те ребята около обрыва. В чём я должен участвовать? И как тебя зовут-то? Она легонько поправила свой зеленоватый костюм школы «Учёных, которая была основана Сяо Биэцином и Ши Яньбин.

Глава 3

Она легонько поправила свой зеленоватый костюм школы «Учёных, которая была основана Сяо Биэцином и Ши Яньбин. Они хотели создать школу, в которой собрались бы единомышленники, получившие образование в области культурных искусств, а также боевых искусств. Все члены «Ученых» - практикующие музыканты, игроки вэйци, каллиграфы и художники. Их навыки используют музыкальные частоты для атаки. Довольно опасны в атаках, которая пробивают, можно сказать, любую броню и защиту благодаря свои частотным атакам.

— Меня зовут Сюйлиэль. Можно просто Сюй. Я удивлена не меньше твоего, но знаешь чему?

Хмыкнув, я спросил:

— Чему-же?

Темноволосая добавила:

— Тому, что в вашем дворце, похоже, не практикуют совместную тренировку Ци?! Это одним из самых действенных, древних и дружественных способом набираться Истинного Ци и опыта, нужно для улучшения стилей боя твоей школы.

Я был сильно удивлен, но скрыл это. Никто не любил делиться знаниями своей школы, секретными или какими-либо ещё. По крайней мере, пока не наладится уважительная связь с человеком, с которым ты желаешь поделиться.

Видимо, собиралась присоединиться к той группе, поскольку взяла в руку бамбуковую палку. Я ответил ей:

— Сюйлиэль… Сюй означает «Старый», а Лиэль «Лотос?». Старый лотос, приятно познакомиться. Меня зовут Тай Лунг, можно просто Тай Лунг.

Сначала она была разгневана, я не совсем понял почему. Но затем усмехнулась, будто поняв что-то:

— А ты дерзкий парнишка, да? Еще и глупый. Сюйлиэль означает «Юный лотос». Мне всего лишь двадцать два года. Еще раз назовёшь меня старухой и ощутишь, чем знаменит стиль «Звёздных ног» Учёных.

Я усмехнулся, но дальше шутить не стал. В одиночку я их всех не смогу одолеть, меня ещё не обучили стилям боя Нефритового дворца, если они существуют, конечно.

Я улыбнулся ей и ответил:

— Не принимай близко к сердцу. Не все мы из школы Учёных, чтобы знать значение каждого слова и имени. Мы, в Нефритовом дворец, практикуем свой стиль тренировок, поэтому я буду плохо поспевать за вами. Это нормально?

Она кивнула мне, доставая из сумки запасную бамбуковую палку. Темноволосая сказала:

— Я думаю, в этот дворец не взяли бы ученика, не способного повторять легкие манёвры во время «Танца Ци». Пошли, Тай Лунг, ой, извини, просто Тай Лунг.

Я усмехнулся и присоединился к группе, которая в основном состояла из учеников школы Учёных начала среднего уровня, судя по их одеждам.

(Слева направо по рангу и положению в школе)

Они молча посмотрели на Сюй, а затем кивнули мне, когда я присоединился к их тренировке. Я встал в позицию, рядом с одним из учеников. Все они стояли по своим определенным точкам, словно из позиционирование выражало какой-то знак. Затем я пригляделся и понял, что это действительно был знак Инь и Ян. Основной часть группа составляла круг, а затем посередине стояли еще двое.

Таким образом, они начали двигаться, повторяя, как мне сказала Сюй, стиль «Танцующей луны». Я всеми силами пытался копировать их движения и делать их синхронно с ними.

Они были словно в трансе, сконцентрировавшись на чём-то внутри себя. Они исполняли плавные движение руками, держа бамбуковую палку перед глазами, которая в их руках извивалась, словно змея.

(Включите для атмосферы)

https://www.youtube.com/watch?v=9YDTIj_pzLo&list=PLRqmknBvBbHQ5-xYZ9qibPUG3br_nrnbr&index=28&ab_channel=WrathOfTheNooB

Шли минуты, а затем, кажется, прошёл уже час с начала тренировки. Капля за каплей, я привыкал к более или менее повторяющимся движениям «Учёных». Наконец-то я сумел закрыть свои глаза и не отставать от них, когда почувствовал, как по моему телу пробегают неконтролируемые волны энергии Ци. Эта энергия выходила из моего же тела, из моих точек акупунктуры, втыкаясь, как я ощущал, в меридианы, которые в основном у меня были закрыты. До сих пор.

Я ощутил легкий, но достаточно болезненный укол в ногах. Они у меня буквально задрожали, когда я почувствовал открывающиеся меридианы. Моё Ци отреагировало на это и буквально полилось в эти поры, а затем продолжило окружать меня.

***

[От лица Сэйлиэль, Юного лотоса]

«Этот парень… Что он вообще такое?» — подумала я, ощущая давление его Ци, вырывавшегося из его тела. Как он может владеть таким уровнем Ци в настолько юном возрасте? И жёлтый цвет Ци? Это же признак лидером Школ...

Я посчитала, что мне это мерещится, пока не заметила взгляды других моих товарищей, которые тоже открывали глаза и приостанавливали вхождение во внутренний мир из-за бушующей силы рядом с ними.

«Я боюсь представить, что из него вырастет», — подумала я, возвращаясь к своей практике.

[Гора Нефритового дворца]

[От лица Бориса Тай Лунгова]

Практика «Танцующей луны» оказалась немыслимо полезной. Я понял это, когда попытался применить быстрые удары ногами, побегать и попрыгать. Естественно, я это делал не перед глазами учеников школы Учёных, а когда отошёл от них из-за «непосильной нужды».

Если бы у меня была Система Геймера, которую любили использовать авторы фанфиков и романов из моей прошлой жизни, то я бы увидел повышение показателей в разных категориях: Сила, Ловкость, Выносливость, Стойкость и так далее.

Однако у меня не имелось такой возможности, поскольку боги не дали. Обделили меня, не дать не взять.

В любом случае, у меня есть нужда в подобном описании своих возможностей, поскольку я человек, который любит цифры, любит порядок и определенность. Представим, что я встречу агрессивного проходимца со недружественной школы, как мне понять, что он не убьёт меня за один-два коронных приёма?

Вот бы был кто-то… Кто хорошо меня знает, кто способен оценить возможности по многим параметрам… Что? Почему у меня дёргаются усы?

Точно! Шифу!

Надо поговорить с ним. Хотя он будет удивлен, и, возможно, посчитает это глупой идеей!

Я улыбался своей невероятной мыслей, которая означала копирование способности из некого вымышленного, где боги и богини ставили печати на спинах своих аватаров, чтобы потом записывать всё это на листе и оценивать.

Тем не менее, пришла пора возвращаться к моим новым знакомым, Учёным.

Я вышел из-за дерева и увидел, что они уже собирают свои вещи, отряхивают одежду и забирают бамбуковые палочки.

Затем они закончили своё дело и зашагали вниз на ступеньки, чтобы затем спуститься по опасным выступам и тропам.

Стоит ли мне идти за ними? Или же лучше остаться здесь и продолжить медитацию?

Этот миг нерешительности прервался, когда я почувствовал сильное истощение в теле.

«Видимо, закончился эффект возбуждения после открытия меридиана», — подумал я сразу.

Эти тренировки явно не стоило делать чаще раза в день, поскольку это привело бы к травмирующему переизбытку Ци в организме.

Медитировать тогда я не стану, пора в Нефритовый дворец и заодно взять контакты этого милейшего «Старого лотоса».

***

— Слушай, Тай Лунг, — сказала Сюй, когда я оказался рядом с их группой, которая постепенно слазила с горы, помогая друг другу в опасных местах.

Я посмотрел на темноволосую Учёную в зеленых одеждах и ответил:

— Что такое, Сюй?

На её лице виднелась нерешительность, словно боялась о чём-то заговорить:

— Ты культивируешь свой Нэйгун? В вашем Нефритовом дворце ведь обучают ему, или даже ему не обучают?

Я усмехнулся, оценив её заинтересованность. Немногие счастливилось встретить воина Нефритового дворца, нас можно было пересчитать по пальцам двух рук, а в нынешнее время хватило бы и одной руки.

Поэтому я ответил ей:

— Сюй, не прими за грубость, но я тебе откажу в этом вопросе. Мой мастер не поймёт меня, если я буду слишком болтлив.

Сюй заметно приуныла. Она поняла, что её любопытство так и останется неудовлетворённым.

Затем я решил добавить:

— А почему ты изначально спросила это? Обычно, между школами непринято делиться такими знаниями, в твоей тоже.

Сюй повернулась ко мне и пригляделась, словно искала что-то. Она ответила:

— Во время практики «Танцующей луны» я заметила кое-что странное… Возможно, мне показалось.

Это довольно-таки меня заинтересовало. Да, я открыл точку меридиана, которая усилила меня в некотором смысле, но это разве считается странным?

Я пытался удержать равновесие на узкой дорожке, ведущей вокруг скалы. Между этим, я спросил:

— Расскажешь, что ты заметила, Юный лотос?

Она проходила впереди меня и, окинув коротким взглядом моё лицо, ответила ехидным тоном:

— Ну не знаю. Мне нужно проверить, не запрещено ли делиться этим знанием!

Я усмехнулся, а она продолжила:

— Твоя бушующая энергия Ци чуть не оборвала нашу тренировку. Я очень давно не встречала таких людей. При всём при этом, твоё Ци имело желтых, можно сказать, золотой цвет. Я уверена, ты точно изучаешь Нэйгун, но какими-то необычными способами. Однако ты ведь совсем юн, нужны годы, чтобы добраться до такого уровня.

Я кивнул ей, в глубине души искренне благодарный за эту информацию. Вот зачем нужны дополнительные глаза, взгляд со стороны, даже когда ты занимаешься каким-то мастерством десятилетиями – один неумелый человек может заметить то, что ускользало из твоего поля видимости.

Надо потом понаблюдать за своим Ци, золотым Ци!

Услуга за услугу, решил я и ответил ей:

— Ты действительно «Юный лотос», Сюй, — сказал я, заслужив немного ворчливый взгляд, — Я тренируюсь в Нефритовом дворце почти всю свою жизнь, без выходных, каждый день с утра до ночи с целью стать Воином Дракона.

Она понимающе кивнула, посмотрев на меня глазами, которые уже не выражали скрытое чувство превосходства. Темноволосая Учёная ответила с серьезностью в голосе:

— Могу сказать, что ты проделал хороший путь. Если ты действительно захочешь стать Воином Дракона даже в конце этого пути, то так оно и будет.

Её ответ меня немного смутил. Она почувствовала, что я, на самом деле, не хочу становиться Воином Дракона?

Пока я думал над ответом, мы почти добрались до подножия горы, где я протянул ей руку, чтобы она не запачкала наряд.

Улыбнувшись, она заговорила:

— Не стоит, Тай Лунг. Я и сама могу справиться, — прыгнула она, проделывая в воздухе акробатический трюк с переворотом, а затем словно оттолкнулась от ветра, чтобы полетать еще дальше.

«Цингун», — подумал я, наслаждаясь красотой Сюй, клубок волос которой распустился при использовании Цингуна.

***

[От лица Сюй]

— Будь осторожен, Тай Лунг, ты можешь мне слишком понравиться, — сказала я шепотом, улыбаясь и видя такую же улыбка на его устах.

Я чувствовала, что он мне уже нравится. Как с ним интересно было болтать, каким потенциально сильным он казался.

И он ни разу не похвалил мою внешность!

Многие мастера Китая бегали за мной, не удостоившись и шанса. А он успел лишь назвать меня «Старым лотосом». А может, это и хорошо. Нет! Нехорошо! Даже если я, уверена, старше него на семь-восемь лет.

Как же жаль, что я в Долине мира долго не пробуду. Если только не случится чудо…

[Долина мира]

[От лица Бориса Тай Лунгова]

Я наблюдал за грациозным приземлением Сюйэлин, пока ветер обдувал нас обоих. Группа «Учёных», шедшая с нами, то хихикала, то просто делала вид, что не замечает нашей нескончаемой беседы.

Я ставлю им плюс в репутацию за солидарность.

— Ты владеешь Цингуном, Сюй? — спросил я, делая обычный прыжок с помоста.

Она поправила свои волосы, завязав их в бант, а потом ответила:

— Не так хорошо, как должна. Но да, я умею бегать по стенам, совершать прокаты и отталкиваться в воздухе.

Она гордо выпятила грудь, а затем сдулась, когда услышала моё хихиканье.

Цингун, как я знал, являлся некой внутренней силой, сочетающей в себе Ци и особые специализации Нэйгуна. Чем больше ты развивал своё Ци и уровень Нэйгуна, тем дольше, быстрее и чаще ты мог использовать эту концепцию силы.

Я владел этой способностью, но в самых маленьких масштабах из возможного.

Тем временем, мы продвигались дальше в Долину мира. Я решил проводить свою новую «подругу», если так можно было назвать наши отношения.

Пока мы шли, смотря на поднимающуюся луну, я сказал ей:

— Юный лотос, мы теперь кто, друзья?

Она удивленно посмотрела на меня и задумалась:

— Странные у тебя вопросы, Тай Лунг. Мне, не стану утаивать, приятно с тобой общаться. Однако я считаю, что друг — это очень дорогостоящий титул. Мы познаём друзей, когда сражаемся в войнах школ, когда наши шкуры спасают из пасти смерти.

Я усмехнулся и добавил:

— Значит не друг, это и хорошо. Я не приемлю френдзону.

Она посмотрела на меня, удивившись вновь, и спросила:

— Фре… Фринзона?

Мне не стоит использовать словарь современных слов из моего мира, это точно. Хотя… Умение путать человека – это полезная способность.

Не знаю, что меня сподвигло на это, но я задумался о том, чтобы еще раз встретиться с Сюй, в более комфортной обстановке. Я сказал ей:

— Слово френдзона чересчур модное, забудь об этом. Что более важно, какие у тебя планы на ближайшие дни?

Старый лотос улыбнулась мне, по-плутовски. Она ответила:

— А ты что, Тай Лунг из Нефритового дворца, хочешь пригласить меня куда-то? Неужели твое юное сердце уже тянется ко мне?

Я скорчил гримасу, когда она ловко раскусила мои намерения. Я добавил, смотря в сторону от её улыбки:

— Я знаю, что тебе скоро придётся уйти, поэтому не стану лезть… Куда не надо… Пока что.

[Постоялый двор]

[От лица Сюйэлин]

— Ох, — вздохнула я, надевая свою любимую хлопковую ночную рубашку.

Я собиралась сесть за медитацию перед сном, но покой так и не приходил.

Я встала с позы сидя и посмотрела в окно, где мерцал лунный свет.

Только ночью я могла позволить себе меланхолию, поскольку уже пары лет являлась лидером небольшого отряда из нашей школы, совсем незрелых девушек и парней, которые стремились к приключениям так же, как и я.

Меня закидали столькими вопросами насчёт этого хитрого, милого… Нет! Просто хитрого, просто Тай Лунга.

Он… Мне нравится, просто…

Я еще раз вдохнула, облокачиваясь о подоконник.

Он вроде как младше меня на семь-восемь лет? Я не слишком старовата для него?

Я хлопнула по подоконнику рукой, негромко, люди ведь спят.

И он сказал, что я ему тоже нравлюсь, он признался в этом, верно? Не дай бог он меня обманул, и я получусь дурой, которая сейчас сидит возле окна и думает о том, чего на самом деле нет.

Может, я разонравлюсь ему, когда он завтра проиграет в нашем спарринге? Обычно, такое сильно бьёт по эго мужчин…

Ну ладно! Посмотрим, что будет!

Я оставила окно открытым и легла под одеяло, улыбаясь, слегка!

Короткий румянец промелькнул на её лице, когда она услышала прямой ответ на своё дразнение. Я подмигнул ей и сказал:

— В Нефритовом дворце часто бывают гости, но не такие интересные, как ты. Такое ощущение, что ты можешь поведать мне очень многое о том, что творится в нашей империи, а может и в твоем мягком сердечке.

Она хмыкнула на моё заявление, надув щеки, а затем заявила:

— Кто тебе сказал, что у меня мягкое сердце? Я опытная воительница, прошедшая через многое!

Моя реакция была довольно скептичной, что она заметила и вздохнула. Сюй продолжила:

— Ты ведь хочешь спарринга со мной, верно? Я заметила это по твоим глазам, как только увидела. Ты акула, которая хочет испытать свою силу против интересной представительницы другой школы.

Это было… Довольно точно. Изначально, в моей голове витала мысль о том, чтобы погулять с ней, насладиться красотами Долинами мира и тому прочее. Но что может быть лучше хорошей битвы? Ничего!

Я кивнул головой и посмотрел на неё со спокойным взглядом. Я ответил:

— Ты довольно проницательна. У вас, в школе Учёных, все такие? В любом случае, жду тебя завтра на закате солнца, моя дорогая Сюй.

Глаза Юного лотоса расширились, а затем румянец опять проявился на её лице, смешиваясь с гневом:

Она крикнула мне в спину, так как я пытался улизнуть после своего заявления:

— Кого ты назвал своей дорогой Сюй! Завтра на закате ты испытаешь силу моих пинков, наглец!

Я улыбался, слыша её гневные возгласы. Я даже не обернулся, что заставило её топнуть ногой и резко развернуться. Да, она точно девочка с огоньком. Не таким, как у меня, но все же.

Глава 4

[Нефритовый дворец, обеденный зал. Если быть точнее, обеденная комнатушка с хорошим видом на окраине Моск…]

[От лица Шифу]

«Где же ты, сын мой?» — думал я, попивая горький чай, — «Если он не вернется в течении десяти минут, то я открою эту банку с печеньем!»

Моему желанию оказалось не суждено сбыться. Я услышал шорох, а затем и поскрипывание дерева. Я встал, отодвинул дверку в сторону и увидел Тай Лунга, который крался к себе в казармы.

Он тоже меня заметил и заговорил, будто сейчас была не полночь, а он не должен был быть дома два часа назад:

— Шифу, вы не спите? Видимо, я заставил вас переживать. Я только возвращаюсь с медитации.

Я, удивленный, спросил:

— Что же это была за медитация такая? Медитировать столько часов вредно в твоём возрасте.

Тай Лунг немного призадумался, когда мы двинулись к казармам, где оба и ночевали, но в разных частях здания.

Он ответил:

— Я был занят не совсем медитацией. Я поднялся на гору, где нахожу свой покой.

Опять эта гора! Ему еще рано туда залезать!

Тай Лунг продолжил:

— И встретил там группу учеников из школы Учёных.

Я почувствовал дерганье вены на своем лбу, когда заговорил:

— Им разрешено перемещаться по Долине мира, но на гору лезть-то зачем?!

Далее он рассказал мне о тренировке, которую проходил с ними. «Танцующая луна», как интересно.

Тай Лунг много спрашивал меня о том, почему мы с ним не практиковали такие виды тренировок, на что я ответил, мол пока рано. Тело должно созреть, чтобы выдержать такой приток Ци.

И… Что меня удивило — так это то, что мой сын выдержал тренировку на ура. Я чувствовал, что его Ци стало больше, он открыл один из меридианов!

Гений, который станет Воином Дракона — это мой сын!

Когда мы добрались до общежития, я сказал ему:

— Значит, ты вдоволь насладился своим выходным. Молодец! Завтра у нас будет крупная тренировка!

Он улыбнулся, кивая. Но затем, кажется, что-то вспомнил и сказал мне:

— Отлично, только вечером мне придётся пойти по своим делам. Я назначил спарринг с лидершей этой группы Учёных.

У моего сына… Дела… Из-за которых он не сможет тренироваться?

Я обомлел на секунду.

Тай Лунг добавил, не дождавшись моего ответа:

— И ещё, я хочу записаться в подмастерье нашего кузнеца. Я не запомнил его имени, но он сказал, что работает дольше, чем вы живете на свете, Мастер Шифу.

Я молча кивнул и пошёл в свои комнаты. А затем осознал…

Святые Древние, что с моим сыном?!

[Нефритовый дворец, тренировочный зал]

[От третьего лица]

Удар, прыжок, уклонение, захват, удар. Снова и снова повторялись эти действия в тренировочном зале, где, под руководством Шифу, практиковался новый Тай Лунг.

Шёл лишь второй день пребывания Бориса Тай Лунгова в этом мире, но он потихоньку вливался в поток непрекращающихся упражнений, манёвров и атак.

Теперь он казался Шифу более спокойным и уверенным в себе, если сравнивать со вчерашними практиками.

«Видимо, ему действительно нужен был выходной», — подумал Шифу, кивая на его решение ударить деревянный манекен рукой, а затем, используя импульс от замаха, добить локтем, отрывая небольшой кусок от головы манекена.

— Молодец, — похвалил Шифу, поглаживая бородку, — Но ты слишком открылся при замахе. Баланс красоты и эффективности должен варьироваться в зависимости от ситуации. Чаще всего, ты будешь жертвовать красотой, чтобы сделать хотя бы один точный удар, или защититься от такого же точного удара.

Снежный барс внимательно выслушал его, а затем кивнул:

— Да, мастер Шифу.

Ему нравилось практиковаться, опираясь на свои звериные инстинкты. Делать выпады, ставить защиту и пробивать защиту врага, в данном случае манекена, опираясь на своё чутьё. Но он чувствовал, что этого недостаточно. В этой версии мира «Кунг-фу Панды», где кунг-фу продвинулось за все грани воображения, ему нужно было что-то большее, что-то более мощное.

Тай Лунг решил спросить об этом Шифу, пока шёл короткий перерыв:

— Мастер, у меня вопрос.

Шифу кивнул ему, предлагая продолжить.

— У всех других школ есть около пяти боевых стилей, включающих в себя более пяти-девяти особых приёмов, которые используют уникальный свойства Ци. Свойства Чистого Ци, Злого Ци, Истинного Ци, Природного Ци, разделяющегося на элементы воды, огня, ветра и земли, верно?

Шифу выслушал его и похвалил за то, что он запомнил уроки по теории.

Борис и сам был удивлён тому, что в его голове содержится столько детальных знаний.

Наш главной герой не учитывал того, что гениальность снежного барса заключалась не только в умении сражаться, переигрывать соперника и находить его слабые места.

Тай Лунг также был предрасположен к большим познаниях, благодаря которым он и понимал стили боя глубже, чем сами люди, которые их использовали против него.

Борису всё еще предстояло понять эту тонкую черту.

Так или иначе, Шифу ответил ему на вопрос:

— Нефритовый дворец отличается от иных школ, сын мой. Мы практикуем традиционные техники кунг-фу с самого основания. Как никак, Нефритовый дворец древнейшая среди школ. Мы пережили немало войн, немало императоров и империй, оставаясь такими, какими есть: Близкими к природе, близкими к простоте.

Красная панда, Шифу, встал с положения сидя и показал палочкой в сторону картин, на которых были нарисованы предыдущие мастера Нефритового дворца.

Шифу обернулся на Тай Лунга и спросил:

— Как думаешь, каким стилем кунг-фу они пользовались? Для уточнения, даже во времена их учения здесь, имелись сотни вариаций боевых техник.

Борис смотрел на лица древних мастеров и вдумывался. Через пару мгновений его озарила одна черта. Не просто черта, а звериная, их природная. Он сделал предположение:

— Они сражались тем стилем, который соответствовал природе. Обезьяна – техники обезьяны, гадюка – техники гадюки.

Шифу улыбнулся его проницательности и ответил:

— Верно! Наша философия заключается в том, что мы учим людей кунг-фу, которое близко к их сущности. Нефритовый дворец помогает ученикам стать теми, кем они являются на самом деле, стать лучше в том, в чём они сильны на самом деле. Это и отличает нас от других школ, сын мой.

Тай Лунг кивнул, соглашаясь с ним. Теперь он понимал суть учения Нефритового дворца более глубже, чем раньше. Он ответил с благодарностью:

— Я понял, мастер Шифу.

***

Тренировка продолжалась. Упражнения с боевыми тренажерами уже дали свои плоды, поэтому решено было перейти на духовное направление, Ци и Нэйгун.

До сих пор, Шифу не решался на усиленные практики Ци, поскольку чересчур большое давлении внутренней силы могло навредить молодому организму. Но, как он понял вчера, Тай Лунг был вполне готов перешагнуть через это.

Особенно если учитывать то, что плотность практики зависела от количества участвующих, которые образовывали форму, позволяющую накапливать Ци вокруг места, где они тренируются.

Сейчас же их было всего двое, поэтому практика не потратит все силы Шифу и Тай Лунга.

***

Прошло около получаса и с этим делом было покончено. Хоть и ожидалось, что малое количество участвующих снизит полезность, но по итогу Тай Лунг практически добрался до второго меридиана. Он чувствовал, что, по сравнению с первым, каждый следующий меридиан будет даваться сложнее, но он никуда не торопился.

Как сказать, никуда не торопился… Это будет не совсем корректно.

У снежного барса был полный список дел на сегодня. Тренировка была закончена, поэтому, поблагодарив своего мастера, он вышел из тренировочного зала и начал спускаться в Долину мира, чтобы прийти к кузнецу, старику Хонгмею.

***

— Снова ты, — сказал Хонгмей, даже не взглянув на Тай Лунга, — Я же сказал, кинжалов не увидишь. Рано!

Борис улыбнулся и посмотрел на то, чем занимался старик. Он вытягивал и расширял расколотый металл, чтобы придать ему длину и форму, подходящую для копья.

Старик мастерски обрабатывал железо, делая выверенные и точные движения.

Но его глаз почему-то дергался, когда он сказал:

— Что ты здесь стоишь? Поглазеть пришёл?

Тай Лунг видел, что старику было сложно. Возраст брал своё. Каждый раз, когда он разогревал металл, а затем снова раскалывал – на его лице виднелись нотки боли, он выкладывался на все сто, когда сил у него имелось лишь половину работы.

Снежный барс решил рискнуть и взял у старика запасной молот, чтобы помочь ему отбивать металл. Он сказал:

— Ты можешь отругать меня позже. Сейчас я помогу тебе с этим копьём.

Вид у старика был хмурый, но дела говорили больше слов. Он протягивал металл вперед, когда Тай Лунг бил по нему молотом, короткими, но мощными ударами.

Снова, снова и снова. Изначально, старик надеялся совершить циклы ковки копья лишь два-три раза, но теперь он мог сделать копьё, которое будет стоить намного дороже и прослужит намного дольше.

Старик начал улыбаться, наслаждаясь работой, где он мог следить за тончайшей техникой, а ручной труд проделывался учеником Нефритового дворца.

Через час работы, копьё было отправлено остывать. Тай Лунг и Хонгмей присели на улице, чтобы передохнуть и остыть самим. Мирное молчание было прервано словами снежного барса:

— Старик, а возьми меня в подмастерье.

[Долина мира]

[От лица Бориса, Тай Лунга]

Я вдыхал свежий воздух полной грудью. Мы со стариком Хонгмеем сидели на скамейке около его кузницы, отдыхая и остывая от невероятно высоких температур внутри кузницы.

Я думал, что это будет не такая уж сложная работа, когда взялся за молот, чтобы помочь Хонгмею. Однако оказался неправ, поскольку мы несколько раз проходили цикл нагрева, раскалывания, выковывания основы и формирования лезвия. В нашем случае, копья. Даже так, нам ещё предстояло сделать отделку и украшение оружия.

Как сказал мне старик, весь этот процесс мог занимать от несколько дней до пары недель в зависимости от того, сколько Ци он мог потратить для изготовки оружия.

Да, при ковке предметов в них могли влить Ци, чтобы ускорить работу для срочных заказов.

Больше всего я был удивлен тому, что вливание Ци способствовало не только повышению темпа работы, но и улучшало сам клинок при заточке, полировке, резьбе и гравировке.

По словам Хонгмея, который разговорился со мной в кузне, получившееся у нас копьё должно было обладать небольшим пробивающим эффектом, соответственно и более крупным уроном, если говорить более простым языком.

Это действительно меня заинтересовало, поскольку в Китае можно было найти большое количество редких минералов, ядов, специальных рун. Всё эти предметы обладали собственным, уникальным Ци, которое, как я догадывался, можно было вливать и наносить на оружие, чтобы делать его мощнее и полезнее. В этом ремесле не было предела совершенству, поэтому я без страха и упрёка спросил Хонгмея (1):

— Старик, а возьми меня в подмастерье.

Тот, с хмурым видом, обернулся на меня, словно хотел брякнуть что-то вроде: «мне подмастерье не нужен! Тем более такой наглый!». Но он этого не сказал, задумавшись о чём-то своём.

***

[От лица Хонгмея]

Этот паренёк, как он ко мне пристал. Он настолько сильно хочет увидеть «изумрудные кинжалы», что аж готов в поте лица трудиться над печью и железом?

Непонятно.

Я посмотрел на него так серьезно, как только мог, когда спросил:

— Зачем тебе это, Тай Лунг?

Простой вопрос, ответ на который покажет истину.

Паренёк взглянул на небо, а затем на свои руки, когда ответил мне:

— Я хочу создавать. Для убийства, для защиты, неважно. Я хочу, чтобы в моей руке лежал меч, который выковал я сам, дабы он был лучшим. Чтобы тело защищала кольчуга и броня, сделанная мною самим, дабы она была лучшая.

Юноша с чертами снежного барса улыбнулся, а затем продолжил:

— Вторая причина заключается в том, что я хочу изучить это ремесло, погрузиться в него и, может быть, раскрыться себя с другой стороны.

Услышав его слова, я подумал, что в нас есть нечто схожее. Я тоже пришёл к мастеру-кузнецу, желая сотворить нечто, что не смог никто. Я и это сделал, но какой ценой…

Мальчёнке будет еще труднее, он ученик Нефритового дворца, который защищает нашу Долину. Сумеет ли он преуспеть в обоих начинаниях?

Недолго думая, я спросил его об этом:

— Твой мастер одобрил твоё желание? И сможешь ли ты разделить свою судьбу на то, чтобы быть и воином Нефритового дворца, и моим подмастерье?

Он внимательно выслушал меня и призадумался.

Затем, улыбнувшись, он ответил мне:

— Старик Хонгмей, я считаю, что потенциал человека безграничен. Всё решает то, сколько сил он готов отдать за своё желание, и сколько удачи будет на его пути. Я готов рискнуть и потрепать тебе нервы.

Я хмыкнул, услышав его. Уверен, мои спокойные деньки теперь сочтены.

Я встал со скамейки и зашёл внутрь, чтобы взять пару старинных мечей, которые были не в лучшем состоянии. Заржавели, потеряли твердость и гибкость.

(Примерный вид)

Я протянул ему эти мечи, когда сказал:

— Если ты действительно желаешь стать моим учеником – восстанови это оружие, по крайней мере, до приемлемого состояния. Можешь пользоваться моей кузней, когда я буду отдыхать.

Он усмехнулся, услышав меня. Ох-тыж, какой самоуверенный.

— Испытание принято, мастер.

***

[Десять минут спустя]

[От лица Бориса, Тай Лунга]

Я шёл обратно в Нефритовый дворец, привязав за спиной эту пару мечей. Солнце уже склонялось за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового, создавая очередную картину, которая заставила меня остановиться на пару мгновений.

Я был доволен результатом встречи с Хонгмеем. Изначально, я ожидал его отказа, поскольку он являлся самым лучшим кузнецом Долины мира, и попасть к нему, по слухам, было практически невозможно.

Теперь мне осталось лишь восстановить выданные им мечи до прежнего состояния, когда они еще были полезны в бою. Я займусь этим ночью, если спарринг с Юным лотосом не затянется надолго.

Прошло не больше пяти минут, когда я положил мечи в свою комнату общежития, и двинулся на гору Нефритового дворца.

Подъём занимал еще десять минут, в хорошую погоду, конечно же. Когда я достигну начального уровня Цингун, этот процесс будет значительно ускорен. Настоящие мастера Цингуна, как я читал из свитков, могли подниматься на гору легким бегом даже под кругом углом, опираясь лишь на Ци, которое они выпускали из ножных меридианов.

Осталось лишь пять минут, когда я призадумался о том, смогу ли я вообще одолеть Сюйлиэль. Она обучалась долгое время и владела продвинутыми навыками кунг-фу, которое мне лишь предстояло изучить.

Боже, если я проиграю, она будет дразнить меня этим до посинения.

— Ладно, чему быть, тому не миновать, — сказал я вслух.

Мне нужен опыт сражения, а где его взять, если не спаррингуясь с красивой китайкой.

Время вышло. Я добрался до места, куда мне поставили, так называемую, стрелку.

Юный лотос делала разминку, растягивая ноги в полном шпагате. Затем она встала на руки и проделала несколько отжиманий в такой позе. Сильна, не дать не взять.

Я заговорил, чтобы привлечь её внимание:

— Как думаешь, Сюй, эта битва будет легендарной?

Её идеальная стойка зашаталась, когда она подняла голову, вернула самообладание и элегантно встала на ноги. Юный лотос ответила:

— Зависит от того, чему тебя обучали в Нефритовом дворце за эти годы. Мне даже любопытно это.

Я усмехнулся, когда ответил печальным голосом:

— Для тебя я лишь ученик Нефритового дворца? Я думал, что значу для тебя больше.

Она начала подходить мне в боевой позе. Но я заметил на её лице легкий румянец. Её так приятно дразнить.

Сюй была готова к битве, когда сказала мне:

— Если победишь, возможно, станешь для меня больше, чем ученик из этого старого дворца.

Я похрустел шеей, сделал глубокий вдох и ответил:

— Тогда начинаем, моя дорогая!

***

Прим автора: Здравия желаю. Вот здесь будут объясняться некоторые тонкости, которые могут быть интересны, но сделают текст более расплывчатым.

Надеюсь, вам понравилась глава.

(1) Имя «Хонгмей» (红梅) переводится как «Красный мёд» или «Красная слива».

«Хонг» (红) означает «красный».

«Мей» (梅) означает «слива» или «мёд» и часто используется в именах, связанных с цветами или природой.

Глава 5

[Гора Нефритового дворца]

[От лица Бориса, Тай Лунга]

Я похрустел шеей, сделал глубокий вдох и ответил:

— Тогда начинаем, моя дорогая!

Затем моя фраза встретилась с уважительным ответом Сюй, которая покрыла ладонью кулак и махнула ими, ознаменую готовность к сражению. Я же, со своей стороны, ответил соответствующим жестом, вспомнив как проходили бои между мастерами или же практикующими кунг-фу.

Затем, словно услышав звон гонга, мы пошли друг на друга в боевых стойках. Она ступала ко мне уверенно, переставляя ноги так, чтобы ими в любой момент можно было выбросить несколько ударов.

Я же двигался ровно и спокойно, ожидая свист ветра пролетающих ног около моей головы.

Всё началось. Быстрый рывок, который в Китае назывался «Сближением», позволил сократить расстояние между нами в мгновение ока, оставляя за собой след из белого Ци.

Она решительно закрутилась вокруг себя, нанося удары покрытыми красной Ци ногами по моему выставленному блоку. Она крутилась словно юла, заставляя меня отступать под натиском ударов.

Попадания происходили не только на руках, но и в талии, боках и плечах. Признаться честно, это было не очень приятно.

В момент её очередного наступления, я решился сделать молниеносную подсечку.

Она слегка потеряла равновесие и практически упала, но смогла вывернуться и продолжить прессинговать, когда мне приходилось двигаться назад.

Сразу же после этого, осознав что просто теряет силы за зря, она решила использовать другую тактику. Мою же, подумал я, когда она резко опустилась вниз и продемонстрировала идеальную подсечку, от которой я едва уклонился подпрыгнув вверх. Но это оказалось ловушкой, когда Сюй не остановила движение на подсечке и, используя импульс движения, хлестанула по мне ногой в прыжке.

*Фух*, выдохнул я, отлетая на добротное расстояние и падая на землю.

Я ощутил несильное оглушение, приземляясь на землю на своих двух ногах. Я посмотрел вперёд, ожидая новой волны натиска, однако увидел лишь обеспокоенное лицо Юного лотоса. Она не отпускала свою боевую стойку, что я действительно уважал. Если бы она относилась ко мне как к ребёнку, с которым нельзя сражаться всерьез – это было бы неприятно мне, как и любому другому мастеру кунг-фу.

Сюй спросила:

— Ты в порядке, Тай? Голова не трескается?

Я улыбнулся ей, показывая что можно продолжать. Я ответил:

— Моя голова может выдержать удары и посильнее. Даже если ты сожмёшь её в тиски – я выдержу.

Беспокойство исчезло с лица Сюй, когда она продолжила идти на меня.

Но я больше не собирался отступать. Пусть она и сильнее, но её приемы повторяются. Я хочу воспользоваться этим.

Я прыгнул на стоящий рядом камень и оттолкнулся от него, когда увидел стальную боевую стойку Сюй, которая была готова принять меня и вырубить с одной комбинации.

Она прыгнула с ноги на ногу, а затем выпустила сокрушительный шквал ударов. Однако все они прошли мимо, когда я использовал Цингун и оказался за её спиной. Ей пришлось резко менять стойку и попытаться вовремя развернуться. Это тоже прошло прахом, когда я, используя мышечную память с работы по манекенам, сделал серию точных ударов по её плечам, спине и ногам.

*Хах*, хмыкнула она, отпрыгивая от меня.

Юный лотос поглаживала заднюю часть тела, видимо, ощущая некоторую боль.

Бить женщин мне не нравилось от слова совсем, но это мир где женщины-мастера кунг-фу могут убить тебя за одно прикосновение Ци, поэтому мне нужно было привыкнуть к такому.

Я спросил Сюй:

— Теперь моя очередь спрашивать. С тобой всё хорошо? Я делал уклон на точность, а не силу.

Она выпрямилась и стряхнула с себя любые признаки моей прошлой атаки. А затем подбежала еще раз, но сейчас она шла не на короткие размены. В мгновение ока она подпрыгнула вверх, поочередно ударяя меня ногами. Это позволило ей пройти через мой блок, когда я схватил её за руку и перекинул через себя на землю. После этого она успел нанести мне ответный удар, прерывая мою комбинацию и выходя из трудной ситуации.

Отдышавшись, она сказала:

— Значит, в Нефритовом дворце тебя чему-то обучили, Тай Лунг. И этот стиль Цингуна, ты его скопировал у меня? Как ты сумел это сделать так быстро?

Её заявление немного удивило меня. Я использовал именно её стиль переворота в воздухе… Так и есть. Как я сумел так легко запомнить его и копировать? На такое должны уходить недели тренировок.

Так или иначе, я ответил ей:

— Я не знаю, если честно. Я просто сделал то, что подсказывали мои инстинкты.

Она услышала мои слова и выглядела недоумевающей. Она спросила:

— Ты не использовал никакого боевого стиля против меня. Лишь традиционное кунг-фу? Оно ведь устарело уже много веков назад.

Хоть это предположение и отрицало суть Нефритового дворца, я не стал гневаться на это. Даже наоборот, отнесся с пониманием, ведь только утром я размышлял о том же вопросе. И всё еще не мог получить явного ответа, что лучше. Новое кунг-фу с многообразными стилями, Нэйгунами и развитыми системами школ или же истоки, природа человека и его естество на конце пальцев.

Я ответил ей:

— Да, всё верно. В данном случае, твой стиль делает тебя более уязвимой против меня, традиционного кунг-фу. Ты выполняешь свои приёмы строго по учениям из свитков, поэтому когда ты делаешь определенное движение – я знаю, что последует за ним.

Она хмыкнула с пониманием, а после ответила:

— Ты прав. Если человек прочитает учения из школьных свитков, то сможет использовать их против нас. Но мы, Учёные, практикуем пять стилей кунг-фу, которые разнятся по оружию, типу наносимого вреда, список можно продолжать и продолжать. Не говоря уже о Нэйгунах, «сердце акупунктуры».

Я осознавал её точку зрения, как имеющую место быть. Но спросил:

— Зачем ты рассказываешь мне об этом? Что ты хочешь сказать на самом деле?

Сюй присела на земле и решила выдохнуть, прежде чем ответила:

— Я… Вижу в тебе потенциал. То, как ты анализируешь, какой уровень Ци имеешь, какую физическую форму набрал для своего возраста.

Я ухмыльнулся её лести, но не потому что чувствовал гордость за себя. А потому что он так открыто признавалась в таком.

— И…

— Я хочу, чтобы ты присоединился к нашей школе и проявил себя…

Тот был немного удивлен предложением. Перейти в другую школу боевых искусств — это очень серьезное дело. Основная часть школ, Нефритовый дворец не исключение, лишала ученика большинства навыков, стилей и Нэйгунов (1). Лидеры школ ставили печати, запреты, проклятия на сбегающих из их учреждения людей, что оставляло учеников, так сказать, «с голой задницей». Оставались лишь акупунктуры, та часть силы, которую нельзя было проклясть или запечатать, поскольку это убило бы ученика.

Имелись исключения, когда учащийся уходил из школы под особым прикрытием, уходил из неё в под-ветвь, секту школы. Но главная часть картины оставалась прежней.

Тай Лунг тоже понимал это, посему спросил:

— Ты думаешь, что «Учёные» помогут мне стать могущественным?

Юный лотос резко повернулась к нему, прежде чем ответила:

— Конечно! Мы сильны, мы созидательны и разрушительны в равной степени. Твои удары станут быстрее, они будут кромсать тело врага. Не только это, если ты достигнешь второго, третьего и четвертого Нэйгунов, то тебе позволят изучить легендарный стиль Острова персиков, стиль Превосходящей Флейты.

Конечно же, это была правда. С самого дня основания, школа боевых искусств «Учёные» входила в тройку сильнейших школ. Их Нэйгуны, позволяющие манипулировать звуковыми волнами, были практически неостановимы, работая как для нанесения урона врагу, так и защиты своего тела от ударов Ци. Флейта же являлась кульминацией их философии боевого искусства, раскрывая весь потенциал ученика.

Однако Тай Лунг знал и другое: есть еще семь иных школ, которые могут оказаться неимоверно полезными для него и для его возвышения. Вдобавок, Борис, как и прошлый Тай Лунг, выражал преданность Нефритовому дворцу, Шифу, который спас его и вырастил.

Он понимал, что где-то мастер Шифу недоговаривает, у них должен быть свой Нэйгун, свои стили. Как предполагал Тай Лунг, знания и сила не раскрывались ему из-за юного возраста, возможно, сам Угвэй решил это таким образом. Это звучало вполне реалистично, поскольку Угвэй был любителем проверять душу и сердце ученика, прежде чем давать ему большую силу.

Посему, Тай Лунг ответил Сюй, кладя руку ей на плечо:

— Спасибо тебе, Юный лотос. Я вижу, что ты хочешь раскрыть мой потенциал и думаешь, что в «Учёных» я добьюсь этого. Но я задам тебе вопрос, ты бы согласилась сама на такое предложение?

Это вопрос заставил Юного лотоса призадуматься. Она ушла в мысли настолько, что не заметила как взяла руку Тай Лунга со своего плеча, и начала массировать её. Снежный барс лишь усмехнулся этому, её руки ощущались мягкими и приятными.

Кивнув самой себе, Сюй ответила:

— Я бы осталась в своей школе. Я бы решила так. Не знаю, почему я решила сделать такое глупое предложение…

Она мысленно ругала саму себя, поскольку ощущала что ведёт себя по-детски.

Тай Лунг заметил это и с улыбкой сказал:

— Может, ты просто хочешь моего присутствия рядом? Не хочешь расставаться?

Темноволосая слегка покраснела и вот-вот хотела сказать что-то вроде: «всё не так, это неправда!». Но лимит детского поведения был исчерпан, поэтому она ответила спокойным голосом:

— Да. Мне нравится твоя компания.

Тай Лунг хихикнул её прямолинейности, прежде чем ответил:

— Ты мне тоже приятна, Лотос. Не беспокой свой ум лишний раз. То, что мы числимся в разных школах не может стать преградой. В конце концов, до тебя мне лишь день пути на лошади.

Сюй стало заметно легче, она улыбнулась и ответила:

— Я приму это соглашение лишь с тем условием, что ты возьмёшь себе самую быструю лошадь в Долине мира!

***

[Некоторое время спустя]

[Та же гора Нефритового дворца]

Наш герой остался один на тихой, если не учитывать бушующий ветер, горе.

Тай Лунг одиночества он не чувствовал, поскольку считал, что только тот, кто дружит с собой – может дружить с другими. Только тот, кто наслаждается собой – будет наслаждаться окружающим по-настоящему.

Он не тратил время попусту, сидя и философствуя. Нет, сейчас он медитировал и давайте мы будем говорить тихо, чтобы не помешать его чуткому спокойствию.

Искры Ци летели из стороны в сторону, окутывая тело снежного барса.

Он ощущал, что медитация в этом мире работает немного не так, как в его прошлом. Раньше, медитация являлась для него способом разогнать мысли и прийти себя. Не всегда, но помогало, так он считал. Но здесь эта практика позволяла разгонять Ци по точкам акупунктур, словно в каждой части тела есть свой контейнер, куда ты вливаешь своё Ци.

Это, как еще одно отличия, забирало много сил у практикующего, давая взамен расширение и улучшение той поры акупунктуры, которую «пробил» (открыл) человек.

Как он понял, развития пор, именно его тела, повышало скорость, выносливость, количество Ци, силу, ловкость и внутренний урон.

Думал он так потому, что по ходу истории Тай Лунга – его главной силой являлись удары по нервам, парализующие врага, что соответственно относилось к типу внутреннего урона.

Так прошёл час, затем он сделал выводы, проверил ощущения в теле, собрал монатки и вернулся в Долину мира.

До вечерней тренировки у него имелось как раз-таки час времени, поэтому он решил посмотреть, что творится в городе, и заодно купить материалов для восстановления мечей Хонгмея.

Ночная Долина мира была весьма оживлённой, красные фонари освещали приличные заведения, люди практически заканчивали свою работу и лениво собирались домой, досиживали свою смену, либо наоборот решали весело кутить всю ночь.

Люди были довольно-таки различающиеся. Это не сочеталось с тем застоявшимся утверждением, что все азиаты на одно лицо, нет. Здесь люди отличались своими звериными чертами, у каждого из них они располагались в разных местах. Это нравилось Борису Тай Лунгову.

Так или иначе, он добрался до местного рынка, где покупали, продавали и проходили мимо уймы людей. Здесь имелись продуктовые лавки, портные, ювелирные, сельскохозяйственные, аптекарские, книжные, список можно было продолжать и продолжать.

Тай Лунг наблюдал за происходящим, пока не заметил лавочку, где продавались материалы для кузнецов. Подойдя поближе, он увидел, что торгует здесь плотная, набитая мышцами женщина. Видимо, приезжая, так решил Тай Лунг.

***

[Долина мира, рынок]

[От третьего лица]

Тай Лунг наблюдал за происходящим, пока не заметил лавочку, где продавались материалы для кузнецов. Подойдя поближе, он увидел, что торгует здесь плотная, набитая мышцами женщина. Видимо, приезжая, так решил Тай Лунг.

Так или иначе, он присмотрелся к продаваемым материалам. Он отменил небольшое количества слитков железа и стали. Не самое лучшее качества, примеси заметны, но он сможет обработать эти металлы через Ци и вытеснить их.

Кроме этого, ему нужны были материалы для замены Эфеса и Рукояти. Снежный барс, конечно, мог использовать кузню мастера Хонгмея, но одно дело использовать молот и наковальню, а другое – тратить затратные элементы.

Эфес и Рукоять стоили приличных денег, как и сами слитки железа со сталью, поэтому он сразу решил уточнить:

— Уважаемая, я бы хотел у вас купить железа, стали, дерева и кожи с тканью для починки двух мечей. Сколько это будет стоить?

Женщина посмотрела на Тай Лунга удивленным взглядом, прежде чем ответила:

— Ты… Подмастерье, мальчик? Ну-с, насчёт цены, за всё с тебя, или твоего мастера, выйдет шестьдесят бронзовых монет, либо можно обменять на слитки серебра, золота.

Она говорила тоном настоящего продавца, громко, маня.

Тай Лунг не имел при себе такое количество денег, явно не имел. Нефритовый дворец давал ему десять бронзовых монет на целую неделю, чтобы он мог купить в Долине мира еды и всякую нужную мелочёвку.

Недолго думая, Тай Лунг ответил крепко сложенной женщине:

— Да, я новый подмастерье старика Хонгмея. Сейчас у меня не хватает монет для оплаты всего. Можно, пожалуйста, отложить все эти товары на, где-то три дня?

Продавщица услышала имя наставника Тай Лунг и расширила глаза, прежде чем ответила:

— Этот грубиян взял ученика? Прошло столько лет…

Её взгляд устремился куда-то сквозь снежного барса, предаваясь воспоминаниям. Затем она тряхнула головой и продолжила:

— Не дольше трёх дней, мальчик. Надеюсь, ты успеешь, поскольку я скоро уезжаю Чэнду. Там намного лучше торгуется, чем здесь.

Тай Лунг поблагодарил её и загашал дальше. Элементы для восстановления мечей забронированы, но денег не хватает.

***

[От лица Тай Лунга]

Дорого, богато. Откуда мне здесь брать монетки? Никакого фриланса, копирайта, лёгких бабок.

С другой стороны, есть стройка, подработка в ресторанах, подработка извозчиком и т.д.

Так и сделаю, попробуюсь извозчиком для начала. Сюй ведь хотела, чтобы я встречался с ней на самой лучшей лошади в Долине. Для начала, надо вспомнить как на них вообще ездить.

Но это на завтра, сейчас мне нужно вернуться на вечернюю тренировку.

Я побежал обратно в сторону Нефритового дворца, практикуя в пути техники Цингуна, подлетая или ускоряя себя. Если разовью эти техники, то смогу бегать словно с Божественной поступью и летать на короткие дистанции. Но, говорят, на это требуются годы практики и скрытые книжки с наставлениями для изучения.

Тем временем, я добрался до точки назначения и увидел свет в тренировочном зале.

Я открыл врата и увидел мастера Шифу, который практиковался с мастером Угвэем, старой черепахой. Точнее будет сказать, с фрагментами черепашьего панциря на плечах и спине. Эти штуки, наверное, невероятно полезны для защиты.

Я уселся в укромном месте и стал наблюдать, так как никто не подал знака, что заметил меня.

«Мама родная», — подумал я, когда заметил медленную, непобедимую защиту мастера Угвэя. Черепах уклонялся от нападок Шифу короткими, но чертовски верными движениями из стороны в сторону, а затем использовал свою трость/посох, чтобы уклониться от бросаемых Шифу осколков деревянных манекенов. Эта тренировка серьезна.

Глава 6

Шифу рвал и метал, стараясь сделать акцент на своих небольших размерах и скорости, но ничего не ускользало от проницательных глаз Угвэя, который лишь ухмылялся, тихо выговаривая делаемые Шифу ошибки.

Подсечка, удар, захват ноги, бросок в сторону, приземление, контратака.

Так продолжалось уже некоторое время, пока вокруг Шифу не проявилось пламя, а затем исчезло. Но теперь каждая атака Шифу вызывала всплеск искр, словно он пытался попасть в Угвэя горящей палкой.

Так вот он каков… Нэйгун Нефритового дворца?

Движения красной панды стали быстрее, но что более примечательно: он начал проскакивать сквозь защиту Угвэя, заставляя черепаху тоже двигаться шустрее, вместе с тем и атаковать. Он делал колющие удары посохом, если это можно так назвать, но все они едва-едва попадали по Шифу.

Значит уклонения тоже повышаются…

Однако, к сожалению, время моего визуального изучения подошло к концу. Угвэй усмехнулся и стукнул посохом по деревянному полу, ознаменую окончание тренировки.

Шифу склонил голову в уважительном жесте благодарности, а затем оба повернулись ко мне.

Я криво усмехнулся и поклонился. А когда поднял голову – Угвэя уже не было.

— Подглядывал за старшими, сын? — спросил меня Шифу, который был весь в поту. Он пытался привести дыхание в порядок.

— Немного, я только вошёл, а вы уже практиковались, поэтому я решил подождать здесь, — ответил я, начиная разминаться.

— Хорошо, дай мне несколько минут, и мы начнём. Сегодня у нас по плану кое-что интересное.

Интересненько.

***

[После того, как Шифу отдохнул]

[От третьего лица]

«Пришла пора поднять его на новый уровень», — подумал Шифу, вставая в позу танца Восьми Триграмм. Танца Ци, для которой нужно было лишь два человека.

«Он встретил эти детей из Учёных и узнал много нового. Узнал, что другие школы с самого поступления учат учеников своим первоначальным Нэйгунам».

«Узнал, что их учат боевым стилям школы, которые отличаются разными могущественными свойствами. Это всё правда, но Нефритовый дворец не зря считается одной из сильнейших школ, той, которая хранит в себе больше силы, чем несколько школ вместе взятые».

Такие мысли летали в голове Шифу, когда они начали практиковать танец, который продлился около получала и продвинул точки акупунктуры Тай Лунга до второго пробития, который назывался «Тайбай».

— Сын, у тебя есть какой-нибудь любимый приём для битвы? — спросил красная панда, глядя на Тай Лунга.

— Это довольно сложный вопрос, мастер. Единственное, что приходит мне на ум, это тот приём, который я использовал против ученицы школы «Учёных». Я перегнул через её атаку, и, оказавшись позади неё, сделал несколько быстрых ударов в её спину.

— Тогда мы…

— Тогда мы будем улучшать твой коронный приём до совершенства, — сказал Шифу, почесывая бородку.

— Каким-то особенным способом? Как можно улучшить выдуманный мной приём? – спросил Тай Лунг, слегка удивлённый.

— Всё довольно просто. Немногие знают об этом, но вместе с тренировкой Акупунктур и Нэйгуна можно улучшать и боевой стиль. В той же самой практике «Танцующей луне», которую ты проводил с «Учёными» на горе. Тебе надо лишь разделить своё внимание на две стези постижения – навыки и Нэйгун, либо Акупунктуры и Нэйгун, — ответил Шифу, словно это была самая лёгкая вещь на земле.

Через мгновение, он заметил замешательство на лице своего ученик и сказал:

— Давай я покажу тебе всё на практике. Ты ведь изучил те письмена, которые я выдал тебе вчера?

— Да. Как я понял, в них говорилось про одиночные танцы, — ответил Тай Лунг, который за полчаса изучил всё и потратил остаток дня на медитацию.

— Правильно. Попробуй повторить этот танец, — попросил Шифу, вставая.

Тай Лунг тоже встал, прежде чем подошёл к центру тренировочного зала. Минутой позже он начал танцевать с двумя деревянными кинжалами в руках.

Танец назывался «Отпускай, не теряя». Заключался он в том, чтобы делать равномерные движения руками, словно вырезая кинжалами символы. При этом нельзя было забывать о ногах, которые держались в едином ритме на протяжении всего танца.

В тот момент, когда снежный барс влился в процесс, Шифу заговорил:

— Представь, что у тебя есть две оболочки сознания, сын мой. Одна оболочка занята пробиванием и заполнением поры Акупунктуры. Вторая оболочка совершенно свободна. Вообрази в своей голове рисунок приёма, который хочешь улучшить. И просто попробуй заполнить вторую оболочку этим рисунком.

Борис Тай Лунгов так и сделал, думая при всём при этом, что действие похоже на геймерское. Он визуализировал свой приём, представляя рысь, которая бросается на спину добычу.

То ли дело в гениальности Тай Лунга, то ли красная панда не врала, но получилось у него довольно легко.

Он ощутил, что теперь накопленная за время сна энергия вливается в обе оболочки, повышая урон, скорость выполнения приёма и шанс его успеха. В то же время, точка Акупунктуры также подбиралась к своему второму финальному пробитию, что должно было повысить скорость всех движений снежного барса, его ловкость, урон внешних стилей боя, количество Ци, которое он мог потратить в сражении, защиту, выносливость и меткость.

Акупунктуры, пробивающиеся Нэйгунами Нефритового дворца считались одними из лучших, поскольку касались всех основных свойств тела и духа, которые использовались именно в схватках с сильными врагами.

Так или иначе, Тай Лунг закончил танец довольно быстро. Это действие проводилось в одиночку, поэтому не занимало много времени, если сравнивать с танцами, которые совместно выполняли десять и более учеников. Что, конечно, влияло на размах улучшения.

Снежный барс вытерся полотенцем и сказал Шифу, который довольный ухмылялся:

— У меня получилось. Спасибо, мастер!

Он кивнул, а затем продолжил:

— Но у меня остаётся вопрос. Что представляет собой наш Нэйгун? Он у нас только один? Какой практикую я?

Шифу заморгал от количества вопросов, сделал мудрёное выражение лица, словно хотел сказать что-то мутное и уйти от расспросов, но в конце концов он вздохнул, прежде чем ответил:

— Я считал, что ты ещё мал для таких сложных вещей, сын мой. Поэтому посоветовался с мастером Угвэем сегодня. Не знаю почему, но он заявил, что твой рост неизбежен. И что чем раньше ты столкнешься со своей силой, тем будет лучше.

Тай Лунг кивнул ему, понимая к чему ведёт его Угвэй. Он хочет, чтобы снежный барс встретился со своей гордостью и тщеславием от ощущения огромной силы, скрывающейся в нём. Это далеко идущее испытание.

— Я понимаю, мастер, — ответил Тай Лунг.

— Тогда хорошо, — кивнул усатый, протягивая руку к животу, — Твой Нэйгун находится здесь.

— Нэйгун это сила, связывающаяся с твоих духом, протекающая через него и отдающаяся в твоём физическом облике, концентрируясь в животе, — сказал Шифу с наимудрейшим видом, а затем ухмыльнулся, говоря: — Наверное, не стоит объяснить тебе языком терминов, я сделаю это проще. Твой Нэйгун лежит в животе, он даёт тебе Ци, выносливость и кучу других свойств, усиляя их. Кроме того, он даёт тебе специфические, редко легендарные эффекты, эффекты, так говорят, как я знаю, в современных школах. Эффекты могут быть разные, от поглощения всего наносимого по тебе урона, до отравления врагов, накладывая печати на циркуляцию их Ци, делая их неспособными использовать приёмы.

Шифу ходил вокруг Тай Лунга, заливая его знаниями, которые долгое время скрывал.

— Нэйгун вездесущ, он влияет на всё. Даже на твою одежду. Например, на мою, она соткана портными, делавшими уклон на гармонию и сочетание материалов, что сочетается с Нэйгуном, которым я пользуюсь. Это также влияет на мои способности в бою.

— Нэйгун вездесущ, он влияет и на Акупунктуры. Именно его повышение позволяет безболезненно пробивать поры Акупунктуры школы используемого Нэйгуна.

— Нэйгун вездесущ, он влияет на то, какими атаками ты бьёшь, какими стилями сражаешься. Если ты свяжешь со своим духом Нэйгун, который даёт тебе улучшение внутренних атак, а сам будешь биться внешним стилем, то треть силы, дающейся Нэйгуном, будет уходить впустую. На ветер.

— Нэйгун вездесущ, всё должно быть правильно, всё физическое должно сочетаться с твоим духовным, с твоим Нэйгуном, Акупунктуры тоже должны связываться с боевыми стилями, которыми ты пользуешься. Это сложная тема не только в плане того, что его трудно полностью осознать и использовать, но и в том смысле, что когда узнаёшь всё это, то тебе хочется поскорее накупить одежд у портных, которые стоят невиданных денег. Про артефакты и куклы я вообще молчу.

Тай Лунг был ошеломлён тем, насколько этот мир отличался от традиционного мира Кунг-фу Панды, где тебе нужно было лишь тренироваться и драться. Здесь всё имело влияние, каждая мелочь. Здесь многое нужно было покупать, изготавливать самому, немыслимое количество денег…

— Я не премину учесть всё это, мастер Шифу. И постараюсь не торопить события.

Шифу выдохнул, кивнул на его слова и продолжил, словно не кинул на юного барса бомбу из своих знаний. Знаний, которые ему нужно будет использовать, чтобы подняться до уровня воинов, битва которых сотрясает целые страны. Воинов, сила которых набиралась десятилетиями, если не столетиями.

— Говоря конкретнее об учениях Нефритового дворца в плане Нэйгуна, то ты сейчас изучаешь самый первый Нэйгун, называется который «Звериным естеством». Это один из самых великих первых Нэйгунов, видоизменяющийся под каждого ученика. Он повышает способности звериных черт, которыми обладает ученик практикующий этот Нэйгун. Уклон он имеет на Гармонию Ян, стиль боя внешний, Акупунктуры ближние, с уклоном на мощь.

Тай Лунг внимательно слушал своего мастера, возбужденный, ожидая, что сейчас он расскажет про следующие Нэйгуны Нефритового дворца. Но, тут, однако он заметил взгляд Шифу, который закончил говорить и ухмылялся.

— Вот так вот, сын мой. Теперь ты можешь увидеть свой путь до титула Воина Дракона.

— Понял, мастер, — просто ответил Тай Лунг, но его глаза говорили куда больше тысячи слов, как и его золотая аура, которая ошеломила Шифу на секунду.

Его пламя вспыхнуло еще сильнее.

[Школа Учёных, Ученические общежития]

[От лица Сюй, Юного лотоса]

Ночной ветерок приятно шелестил по моей коже. Луна потихоньку поднималась, свечи и фонарь зажигались по территории школы. Не по всей, в основном свет горел в домах, зданиях школы и возле главных дорожек. Остальные места окутывались мраком, из которого слышно было лишь жужжание сверчков, кваканье жаб и редко звуки диких животных, которые забредали в округу.

Я сидела сейчас на крыше своего учебного общежития, отлучившись от происходящей среди девочек суеты. Одни болтали о мальчиках, вторые готовили ужин, а другие стирали свою школьную форму. Я чувствовала себя немного асоциальной, отлучившись от всех и сидя в одиночестве. Но у меня есть я, значит уже не одинока. Так я всегда считала. А в последние дни у меня появился особый мотив для такой меланхолии – Тай Лунг.

Этот дерзкий парень залез мне в голову и отказал в моём приглашении встречаться!

Ну как, это было не приглашение встречаться, скорее зазыв в школу, однако сути это не меняет! Отказал!

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я вернулась к своим, к Учёным, а от него нет никаких вестей!

Наверное, тренируется там без конца… Он силён, ничего не могу сказать. Одолеть меня, ученицу школы Учёных, которая уже культивирует второй Нэйгун – это достижение.

Я подпрыгнула с места, чтобы оказаться на самой высокой точке здания, откуда открывался красивый вид на луну.

Я посмотрела на неё и подумала с решительностью:

«Я стану сильнее и надеру ему зад, чтобы он понял, что зря отказался от предложения!»

***

[На следующее утро, Нефритовый дворец]

[От лица Тай Лунга]

*Чих*

Боже, я что заболел? Всю ночь вчера чихал.

Я проследил за ощущениями в теле, пока проводил утреннюю разминку. Ничего, полный сил и здоровый.

Неважно, мне надо поспешить. Сейчас около шести утра, а в девять уже начинается тренировка с Шифу. У меня есть три часа на то, чтобы подзаработать денег.

Я умылся, оделся в свободную, потрёпанную одежду и направился в путь. Естественно, не ножками, зачем они нужны, когда есть Цингун? Даже мои перемещения по Нефритовому дворцу происходили с помощью Цингуна, когда я пролетел между комнатами, скользив от точки до точки. Не будь оно ограничено определенным пределом, я бы летал повсюду, но к сожалению, ограничения имелось.

Я мог совершить около десяти длинным прорывов вперёд в воздухе, а затем падал на землю.

Попеременно используя Цингун, я быстро добрался до извозчика, который, сколько я себя помню, работал на въезде в Долину мира. Лет ему было около шестидесяти, его седые волосы скрывались под шляпкой, одет в простую, изношенную одежду.

Сейчас он разговаривал с какой-то группой торговцев, которые, видимо, предлагали арендовать его лошадей. Вид у извозчика был хмурый, а затем он явно им отказал.

Я подошёл к нему затем и заговорил, предлагая ему свои услуги. Сначала он удивился, что к нему пришёл ученик Нефритового дворца, и спросил, зачем мне деньги и как я смогу работать.

Я рассказал ему, что хочу также заниматься кузнечным делом, а для этого нужны ресурсы. Он препирался, мол у меня нет опыта, мол его клиенты могут быть недовольны, но я попросил его дать шанс, и мы всё-таки смогли договориться. Я должен буду каждый день возить его пассажиров около трех часов подряд, а получать за это буду около 22 медных монет, что было очень хорошей оплатой. Если не случится неожиданностей, за два дня здесь я получу 44 монеты, но так торговка материалами дала мне только 3 дня, 1 из которых уже прошёл, нужно будет найти ещё подработки, чтобы добрать оставшиеся 16 монет.

Так или иначе, я сел на повозку, а извозчик помог запрячь лошадей.

Повозка-карета была довольно-таки большая, и для нашего, так сказать, захолустья – прокатиться на ней должны быть было роскошью.

Некоторое время я так и просидел, медитируя и вливая Ци в Акупунктуру и Нэйгун, пока к нам не пришли гости. Отец и сын, оба с звериными чертами лисы. Они хотели поехать из Долины мира в соседнюю деревню, чтобы с концами уйти из Долины мира.

Недолго думая, мы отправились в путь.

Дорога должна была занять около часа, поскольку лошади были шустрые, а я довольно хорошо поджимал их, спрашивая гостей не против ли они такой быстрой езды.

Работа была не пыльная, но и не слишком приятная. Повозка подрыгивала при каждом встрече с каждым камушком, лежавшем на дороге, которая в основном являлась лишь протоптанной другими повозками землей. Никакого асфальта, никакой плитки, старая добрая дорога как на даче.

Пока мы ехали, я услышал разговор отца с сыном:

— Отец, стоило ли нам уезжать? Говорят, в центральных городах назревает восстание… — с сомневающимся голосом проговорил сын, невысокого роста, черноволосый.

Отец промедлил с ответом, а затем сказал:

— Если начнётся восстание генералов, то это затронет и Долину мира. Нигде в нашей империи не будет покоя.

Эта новость оказалась для меня неожиданностью. Даже если я знал, что во времена Империй Китая – восстание было обычным явлением. Знать, что рядом где-то может разразиться восстание, которое перевернёт жизни миллионов человек, и погубит соответственно – это было очень странное ощущение.

Тем временем, отец продолжал:

— Ань Лушань, военачальник северо-восточными гарнизонами, которого сам император Сюаньцзун высоко ценит… Мои друзья из других городов передают, что он что-то готовит…

Лисьи черты этого человека явно не передались в мозг, ведь говорил он шепотом, которое мне было слышно отчетливо. Может мой слух развит из-за черт снежного барса.

Значит, скоро нас ждёт гражданская война? Как это скажется на Нефритовом дворце? Какое участие примут школы боевых искусств? Надо будет поговорить об этом с Сюйэлин. Она наверняка знает больше.

Поездка, в конце концов, завершилась. Я высадил их около конюшен на входе в соседнюю деревню, принял оплату и сел ждать новых клиентов с которыми я смогу доехать обратно.

Глава 7

[Месяц спустя. Нефритовый дворец]

[От лица Тай Лунга]

Время летит очень быстро. Не успел я оглянуться, как прошёл целый месяц с тех пор, как я попал в этот мир.

Ощущения были одновременно странные и вдохновляющие. Потеря прошлого, невозможность вернуться, древняя эпоха без технологий. Это в первое время еще могло печалить, но затем пришло наполнение. Наполнению кунг-фу, которое я стал обожать.

Это был не просто бой, боевые искусства, это настоящее «искусство жизни». Каждый боец кунг-фу, которая сейчас имел силу продвинутого новичка – мог избить любого сильнейшего бойца из моего прошлого мира.

Здесь этих чемпионов было миллион, куда не глянь. Каждый малец стремился заполучить силу, власть, статус – и школы боевых искусств давали им эту возможность.

И конечно мне хотелось встать на вершину это пищевой цепочки воинов.

Каждый день я просыпался с желанием тренировать тело. Засыпал лишь тогда, когда заточил свой дух.

Эта постоянная практика позволила мне зайти довольно далеко. Настолько, что мой кулак дробил камень, а скорость заставляла напрягаться даже Шифу.

Акупунктура Нефритового Дворца потихоньку поднялась до 180-го уровня, до пятой точки пробития. Что, как сказал Шифу, усилило мою ловкость, выносливость, мощь и подобные свойства тела. Предстояло лишь осилить пробитие шестой точки, что поднимет акупунктуру до 216-го уровня. А это, соответственно, расширит предел используемой мною энергии Ци и позволит тренироваться ещё больше, когда я буду пробивать акупунктуры других школ, если конечно, попаду в них или обменяю свитки других школ за определённые предметы или деньги.

Также приятные новости имелись и с Нэйгуном, над которым я усердно трудился весь месяц.

Оценить его улучшение было немного сложнее, чем оценить развитие Акупунктуры, но, по моей просьбе, Шифу придумал способ. Заключался он в том, чтобы я концентрировал основную часть Ци в зоне живота, что раскрывало линии Нэйгуна. Шифу смог определить уровень Нэйгуна благодаря распознанию скорости течения Ци по этим линиям и их плотности.

Я достиг, практически, 30-го уровня первого Нэйгуна, или, как сказали бы мастера кунг-фу – «достиг предела совершенствования».

И это очень сильно повысило мои возможности. Каждый уровень Нэйгуна повышал всевозможные статы и повышался сам эффект Нэйгуна. И теперь я мог реально пробивать глыбы насквозь, использовать Цингун для скоростных движений еще больше и так же увеличился предел вливаемых мною в Нэйгун «очков опыта», так, по-игровому, я называл вариацию Ци, которая использовалась в Нэйгунах.

Также, постепенно, шла моя работа в кузнице. Добытые от извозчика деньги я сразу отдал продавщице материалов и выкупил всё, что надо для ремонта мечей. И, воспользовавшись несколькими подсказками, потрудившись целую неделю в поте лица, я сумел восстановить мечи до, хотя бы, презентабельного состояния. Старик Хонгмей оценил это и, с долей сомнения, которая всегда оставалась в нём, согласился обучать меня.

Скажу честно, это был тот самый досуг, которому я уделял время, когда уставал от бесконечных тренировок и придавали разнообразия ежедневной рутине.

Обучение у Хонгмея сложно было назвать типичным или простым. Первую неделю я только и делал, что следил за каждым его движением, запоминал используемые материалы, необходимые температуры, нужные временные промежутки. Это быстро усваивалось в моей голове, настолько, что ко второй неделе работы я уже сам ковал простенькие клинки, копья, наконечники стрел, и иногда прямые пластины для доспехов.

Заказал тоже было немало, поэтому мы со стариком работали в шесть рук. Раньше, как «утверждал» Хонгмей, посетителей и заказчиков появлялось меньше, и мол хватало только его двух рук, но сейчас, когда назревало крупное восстание? Все люди хотели оружия. Начиная с королевской гвардии, которая ездил по городам и раскупала все имеющееся запасы, заканчивая обычными гражданами, сельчанами. Каждый старался взять себе орудие и спрятать в доме, чтобы защитить себя и свою семью в кризисной ситуации.

Соответственно, атмосфера в Долине мира тоже менялась. Когда я «пришёл» сюда, здесь цвело полное спокойствие, множество людей весело общалось на улицах, каждые выходные ночью устраивались празднования, шли свадьбы и так далее. Однако теперь все выглядели немного мрачнее, почти что не общались ни с кем, каждый пытался собрать все что можно, чтобы, возможно, не умереть с голоду во время гражданской войны.

Так они считали, поскольку новости с фронта, где происходила война против территорий «древней» Южной Кореи, были плачевны. Это был не первый раз, когда Империя Тан нападала на это королевство, который раз они шли туда, жертвовали жизнями, чтобы иметь свободный переход в соседствующие с Южной Кореей королевства, дабы захватить и их территории.

У каждой Империи в определенный промежуток времени начинался этот период «захватить всё и вся». У некоторых получалось хорошо, иногда невероятно, но в конце концов это приводило их к краху. Как я считал, нынешняя политика Китая, Империи Тан шла именно этим путём. И эти возможные восстания — являлись серьезным звоночком, которое нельзя было игнорировать.

Так, ну-с, не все же время говорить о грозящем смертью деле.

В течении месяца я часа встречался с Сюй, старым лотосиком. Дела шли у неё, как она говорила, отлично. Каждая встречала сопровождалась спаррингом или боем, её рассказами о том, как хорошо путешествовать по школам.

Как бы мне сейчас не хотелось, доучить Нэйгуны Нефритового дворца было обязательно. И просто так оставлять тех, кто тебя растил и помогал? Не за что. Братьев на сиськи не меняют, как говорится.

Всё же, если убрать эти её тонкие манёвры, проводить с ней время было приятно. Неожиданно для нас обоих, мы стали вести себя как настоящая пара. Свидания, прогулки, разговоры по душам – всё это проходило у нас очень складно.

Конечно, потому что она была старше меня по физическому возрасту, а по ментальному мы были равны, посему ей приходилось удивляться каждую встречу, откуда я столько знаю о людях, о жизни и так далее. Я отвечал просто: «Скрытая сила Нефритового дворца». Что приводило её в бешенство.

Также, естественно, она узнала мою слабость в еде. Сладкие пирожки после недели тренировок были просто невероятны. Конечно, эта уязвимость может сыграть на руку моим врагам, но что тут можно поделать? Такое тесто, такие ингредиенты, и она как умудрялась даже приносить их теплыми.

И так, сегодня тоже было назначено время, когда мы встретимся на «нейтральной территории». Но, когда я читал её письмо, мне показалось, что она подготовила что-то странное. Она выучила новый Нэйгун? Принесла вести с фронта? Любопытно.

[Вход в школу Учёных, дневное время]

[От лица Бориса Тай Лунгова]

Моё появление в школе Учёных получилось весьма сумбурным. Мы с Сюйэлин должны были встретиться на нейтральной зоне, но запланированное нами место оказалось захвачено военными.

Да, наше природное место, где водопады струились красотой – теперь использовалось в качестве водоёма для набирания запасов небольшой армии одного из восставших генералов. А это означало, что территория водопадов и близлежащие места станут опасны для всех.

А ближайшими поселениями являлись Долина мира, Школа Учёных и чуть подальше Долина Блаженных, ещё одна школа боевых искусств.

Посему, мне пришлось ехать дальше и добираться до Сюй на час с лишним дольше, хотя это не было особой проблемой для меня, поскольку я договорился с извозчиком, чтобы он по скидке давал мне в аренду лучшего коня.

Добравшись туда, я первым делом поздоровался со встречающим школы, который смотрел на меня с подозрением, поболтал немного о ситуации вокруг нас. Он был так же встревожен, как и большая часть населения Школы.

Затем, через некоторое время к нам вышел Юный лотос. Она была одета, что необычно, в синий наряд, с приятным вырезом на ногах и с волосами, завязанными в банты.

Мы переглянулись, улыбаясь, и пошли вниз по тропе, которая вела не к водопадам, а к небольшому озеру, где посередине озера стояла беседка. Чаще всего здесь играли в шахматы другие ученики, но Сюй договорилась со своими, чтобы они не мешали в определенное время.

Здесь мы находили покой, когда вокруг крутилась суматоха и тревога.

Сюй улыбнулась и помахала мне, ведь я был немного отвлечен мыслями, а затем сказала:

— Этот встречающий школы тебе что-то сказал? — спросила она, подпирая рукой подборок и смотря прямо в глаза.

Я усмехнулся её заразительной улыбки, и ответил:

— Да всё о том же, все готовятся к одному.

Она вздохнула, затем сжала кулак и ответила:

— Нам нужно сражаться с внешним врагом, а не устраивать гражданскую войну.

Я кивнул, беря её кулак в руки и расслабляя, она слегка покраснела, а я ответил:

— Ты говоришь правильно, но мы не выигрываем внешнего врага. Никто не знает, почему Император решил в третий раз в истории попытать счастья против Кореи.

Она кивнула, говоря тихонько:

— Не нравится это мне, никому не нравится. Благо, наша школа занимает нейтральную позицию и не собирается воевать за кого-то. Только в крайнем случае.

Я кивнул на её слова, отвлекая её и указывая на плескающуюся красивую рыбку рядом. А затем я спросил:

— Вы не будете воевать, Нефритовый дворец тоже. Тогда кто готов будет сражаться из Школ? Я слышал, что Лейб-Гвардия уверенно принимает сторону Императора. Школа Блаженных, как говорят, будет биться за восстающих.

Она кивнула, подтверждая:

— Лейб-гвардия всегда была за то правительство, которое управляет народом. Это, по сути, есть элитная часть армии, возвращающаяся с фронта с кучей опыта и знаний.

Затем, вспомнив, она продолжила:

(Примерный вид Лейбов)

— Блаженные же тоже хотят войны среди своих, это очень злые люди, которые хотят нажиться на любой беде. Они, в основном, любят больше всего грабить, искать редкие, дорогие сокровища и обладают невероятной выживаемостью.

Я ответил ей, задумавшись: — Значит основная часть школ, проповедующих мораль «зла» - будут сражаться за власть имущих. Как-то это слишком банально выглядит, если присмотреться.

Я добавил, усмехнувшись:

— А по остальным школам? Культ Минг, Тянь-Шань, Шаолинь, Удан и так далее? Наверное, никто не хочет разглашать, что поддерживает антиправительственные группы.

Она кивнула:

— Да, Тай Лунг, ты как всегда прав. Но разве мы пришли сюда, чтобы говорить о войне?

Я ухмыльнулся:

— Я знаю, что мы пришли, чтобы поговорить о том, насколько тебе идёт это синее платье.

Она хихикнула, и мы отправились вниз в небольшое поселение, чтобы размять ноги.

Путь был недолгим, около десяти минут и мы оказались в деревне, которая являлась связующей между Школой Учёных, Нефритовым дворцом и городом Суджоу, одним из самых больших городов Империи Тан.

Когда мы добирались до места назначения, наслаждаясь природой, покрытой теплотой, цветением и лёгкой жарой конца лета, мы услышали странные звуки.

— ОТПУСТИТЕ! МОЙ ОТЕЦ УБЬЁТ ВАС, — крикнул девичий голос.

— Мы убьём и тебя и твоего отца предателя!! — ответил жестким мужской голос.

Звук шёл из-за травы неподалеку, мы с Юным лотосом переглянулись и быстро рванули в их сторону.

Оказавшись рядом, мы аккуратно выглянули и заметили юную девушку богатого происхождения, судя по одежде, которой домогался человек в военной форме…

Мы переглянулись с Сюй и оба тихо сказали: Лейб-гвардия.

Мужчина явно был силён, крупные мышцы и спец-форма продвинутого ученика Лейб-школы свидетельствовали об этом.

Он явно не собирался делать хорошие дела, и, по взгляду Сюй, я понял, что она прямо сейчас нападёт на него.

Я сжал её руку, отпустил и вышел вперёд.

— Кто ты такой и что хочешь сделать? — спросил я простым, но требующим ответа голосом.

Гвардейский повернулся ко мне, рассмотрел и усмехнулся:

— Ты кто такой, пацан, чтобы спрашивать меня, а? Вали.

Я лишь усмехнулся в ответ, но не сдвинулся с места.

— Ты меня не слышал?

Его прервал голос девушки:

— Пожалуйста… Помогите мне, я не виновата, мой отец тоже. Мы не хотим отдавать свой дом…

— Заткнись!! — крикнул Гвардеец и замахнулся на неё рукой.

…

…

…

— Я убью тебя, пацан, — сказал он, шипя и плюясь, когда он почувствовал мою хватку на своей руке, а затем я быстро переместился за его спину, не отпуская захват, и прокинул его через себя на землю.

Удар вызвал небольшую воронку, но на вид Гвардеец был совершенно невредимым, когда он начал вставать даже под давлением моего веса и силы.

— Отходи, Тай, — крикнула Сюй, когда я ощутил волну убийственного намерения от Гвардейца, который сбросил меня с себя и вытащил цепь с крюком. Одно из основных орудий Лейб-гвардии.

Я успел отпрыгнуть и потянуть собой девушку ровно в тот момент, когда Гвардеец молниеносно закрутился вокруг себя, используя цепь как разрывающее оружие, оно так и было, поскольку деревья и листва рядом с ним – вырезались мгновенно.

Мы с Сюйэлин убрали девушку подальше, сказав, что, если почувствует опасность, она должна бежать.

Затем мы с Сюй посмотрели на друг друга и кивнули, занимая боевые стойки. Надо убрать его быстро, пока не пришла подмога.

Сюй двинулась первой, делая тот самый «финт» с опрокидом назад, но Гвардеец успел быстрее и закрутил цепку вокруг её лодыжки, но он не успел её уронить или нанести ей вред, поскольку я бросился вперед и ударил в его руки кистью так сильно, что послышался хруст.

— ЭЙ! Вас ждёт смертная казнь!!! — услышали мы крик ещё одного гвардейца.

Угроза смерти. Угроза всем желаниям, стремлениям, отношениям. Одно попадание цепью Лейб-гвардейца в жизненно важные органы – всё кончится. Свет затухнет, дальше только неизвестность.

Борис Тай Лунгов не знал, что будет с ним, если он умрёт во второй раз. Воскресят ли его снова, или же он останется дальше летать в царстве мертвых с миллионами других душ?

Он не собирался выяснять это, по крайней мере, сейчас.

Его окровавленные руки, с усилием, пришли в движение, ноги, истратившие основную часть Цингуна, собрали остатки Ци, пока Гвардеец-1, используя свой Цингун, не останавливая кручение покрытой кровью цепи, направлялся к нему.

— Тай Лунг!!

Сигналом для движения стал возглас Сюй, когда снежный барс, буквально, откатился назад с помощью Цингуна, перевернулся назад и встал на колено, прежде чем Гвардеец-1 заметил это и сделал длинные бросок цепью.

(Примерный вид Гвардейца и его оружия)

— ХВАТИТ БЕГАТЬ! — крикнул Гвардеец-1, заметив, как его цепь попала в землю. Тай Лунг, за мгновение, успел увернуться от удара и перекатиться в сторону.

Даже мимолётное попадание по снежному барсу – сократило бы, как минимум, продолжительность противостояния и возможность Тай Лунга сражаться, а как максимум, могло убить юного воина боевых искусств.

Это понимали все, кто находились там. Спасённая девица уже успела отбежать, и наблюдала за боем, переживая за снежного барса. Она могла уйти домой, но что-то в ней не позволяло ей сбежать до конца.

Юный лотос не мешкала, она отправляла дротики, скрытое оружие, которое имели при себе практически все ученики 9-ти Школ боевых искусств.

Сюй собиралась атаковать Гвардейца-1, так как её Яростная атака не была истрачена на полную катушку, однако её прервал голос Тай Лунга:

— Не надо.

Она была потрясена, он был необычайно серьезен. Сюй все равно препиралась:

— Но Тай, я могу помочь, у тебя уже слишком много ран!

Снежный барс улыбнулся и ответил с окончательностью в голосе:

— Я убью его. Если не смогу убить – покалечу.

Это были его слова, шедшие с окровавленного рта, его кулаки сжимались с хрустом, глаза горели. До сего момента он хотел лишь одолеть Лейб-гвардейца, повалить его или вырубить, но Тай Лунгу надоело это, если кто-то хочет убить его – он будет хотеть убить врага в тысячу раз сильнее.

Зло тебе - зло в ответ. Это простой принцип жизни.

От слов к делу, снежный барс здраво оценивал свои нынешние возможности. От большей части энергии не осталось и следа, он ощущал около двадцати процентов от максимума.

«Одна атака. Он меня не остановит», — подумал Тай Лунг, уверенный.

—Ну что ты, отказываешься от помощь своей подружки? — провоцировал Гвардеец-1, чтобы снежный барс сделал неосознанное движение и попался на захват цепи.

Между ними имелось приличное расстояние, и, по оценкам Гвардейца-1, состояние Тай Лунга не позволило бы ему добраться до него.

Глава 8

«Я словлю его на первом же шаге в мою сторону, а пока буду терзать его дальними атаками», — таков был план Гвардейца-1, которому он следовал всё время сражения. Но в этот раз он чувствовал опасность, настоящую опасность. В жёлтых глазах Тай Лунга, в окружающей его желтой энергии Ци скрывалась такая дикость, что Гвардеец неосознанно сжимал своё оружие и напрягался всем телом.

«Кто он такой? Сука. Я никогда не видел такой энергии Ци.»

Его размышления прервались, когда изо рта Тай Лунга вырвалось рычание, а затем он, словно молния, взлетел в воздух. За долю секунды он оказался над головой Гвардейца-1, который попытался среагировать и метнуть цепкой вверх, но неожиданно для него, его инстинкты закричали об опасности…

Тай Лунг, так же резко, как и взлетел – замахиваясь ногой обрушился вниз. Бум, его удар вызвал сотрясение земли, создавая небольшой кратер под ним. Однако цели Тай Лунг не достиг, Гвардеец-1 успел отпрыгнуть с помощью Цингуна, которого у него было ещё много. Воин Лейб-гвардии решил воспользоваться моментом, когда Тай Лунга ещё встаёт после приземления. Его чувство страха давно не пробуждалось в такой мере, что-то было не так в этом парне, и он это знал.

«Как?», — его оружие ещё не успело выстрелить в снежного барса, когда огромный валун, лежавший неподалёку, весом от трехсот килограмм до полтонны, полетел в сторону Гвардейца-1. Последний успел среагировать, война и не к такому готовила, он достал большую саблю из-за спины, и, подпитав её с помощью Ци, ударил в середину валуна, круша его на части… Однако ударная волна всё равно заставила его откатиться назад, а затем его глаза расширились, когда он заметил сияние желтых глаз Тай Лунга, который пролетал сквозь падающие куски валуна.

— Хгххх, — закряхтел Гвардеец-1, когда получил дробящий удар кулаком в солнечное сплетение, который отбросил его на несколько метров. Дыхание Гвардейца утяжелилось, он схватился за нижнюю часть груди, но, понимая, что это не последняя атака – встал и боевую стойку так, как мог, отступая назад в попытке сохранить дистанцию. Это попытка оказалась неудачной, Тай Лунг был в настоящем животном, хищническом бешенстве. Снежный барс видел только свою жертву. Он быстро оказался перед Гвардейцем-1 и занёс ногу, чтоб надломить ему колено. Когда тот снова уклонился, нога Тай Лунга пробила невысокое дерево за Гвардейцем, насквозь, а затем, не замедляясь ни на секунду, Тай Лунг, используя импульс падения, взял ствол дерева и крутанулся с ним вместе, после чего швырнул ствол прямо в Гвардейца, который пятился назад, не останавливаясь ни на секунду. Он приготовился защититься от брошенного в него дерева, но был шокирован, когда заметил приближающегося к нему Тай Лунга. Снежный барс приближался к нему даже быстрее, чем летящее на большой скорости дерево.

«Я проиграл, я умер?» — подумал Гвардеец-1, осознавая, что ему не оставили ни одного шанса на защиту, уклонение или что-либо ещё. Горящие жёлтые глаза Тай Лунга оказались перед ним первыми, когда снежный барс нырнул за его спину, и нанёс решительный удар в его затылок, а через короткое мгновение тело Гвардейца-1 приняло на себя открытый удар ствола дерева, улетая вместе с ним прочь.

Сам Тай Лунг остался на месте, его золотая аура полыхала вокруг него, когда он испустил последнее рычание и вздохнул, отпуская напряжение из тела. Через пару секунд он снова стал начинающим учеником Нефритового дворца, он повернулся к Сюй.

— …

— Ты это сделал, Тай, — тихо сказала Сюй, шокированная до глубины души.

— Я же обещал, — улыбнулся он.

Сюй была потрясена им, даже сильнее, чем когда впервые увидела его ауру. Она точно бы не пережила комбинацию, которую провел Тай Лунг на этом Гвардейце.

— Сюй, — позвал он её, — Нам пора собирать монатки и валить отсюда.

Она проснулась от своих мыслей и кивнула, ухмыльнувшись. Это был хороший бой.

Однако их уход прервал голос девицы, про которую они уже забыли:

— Вы…

***

Битва продолжалась ровно до тех пор, пока не появился второй гвардеец. Затем наступил момент, когда участники сражения и без слов поняли, что здесь происходит.

Новоприбывший посмотрел на напуганную девушку, а затем на своего дружка, который как он знал, любил домогаться до таких во время войн. Он всё понял и улыбнулся.

Двое защищавших девушку, по виду, были не очень сильны. Один из них, парень, был ещё совсем юн, лет восемнадцати. И новоприбывший гвардеец, среднего возраста мужчина, проходивший свою первую войну – был уверен в своей победе.

«Лейб-гвардия не проигрывает и не щадит».

Тем временем, со стороны Тай Лунга и Сюйэлин раздавался тихий шепот, который слышали только они.

«Я только раз спарринговалась против воина Лейб-гвардии. Он, правда, сражался не цепью, а саблей, и был начинающим в практиках гвардейцев. Они сильны и опасны, Тай», — сказала Сюй, сосредотачиваясь и переключаясь на второй Нэйгун, который не давал много выносливости, но удары её становились намного жестче и пробивнее. Также она решила придержаться стиля ударов ног, который в комбинации с этим Нэйгуном наносил невероятные повреждения, а также ускоряет передвижение и способствует опрокидыванию врага при нанесении ударов.

«Согласен, я чувствую, что они на более высоком уровне Нэйгунов. Они более опытны и стойки. И цепка, как я слышал, это третий стиль Лейб-гвардии, которому обучают продвинутых бойцов», — ответил таким же шепотом Тай Лунг.

Здесь Тай Лунг был в самой проигрышной ситуации, стойкости к атакам его первый Нэйгун давал немного, как и количества Ци, которое он мог использовать при постоянных обменах. Он совсем недавно полностью обучился своему первому Нэйгуну, а его враги могли иметь начальные уровни уже третьего Нэйгуна Лейб-гвардии, так же они были одеты в тонкую броню, чем не могли похвастаться Сюй и Тай Лунг, шедшие на свидание.

«В проигрышной ситуации и происходит развитие», — подумал Борис Тай Лунгов, укрепляя свою волю. Он был готов.

— Теперь ты не настолько смелый, шкет? — ухмыляясь спросил гвардеец-1, крутя в руках своей цепью и угрожая в любой момент выстрелить ей.

— Против таких уродов как ты нужна не смелость, а жестокость, — ответил снежный барс, отвечая спокойной улыбкой.

Гвардеец был зол как чёрт, мало того, что ему помешали провернуть его любимую авантюру, так его ещё и унижали на глазах у товарища. Он не потерпит этого!

Он подал знак гвардейцу-2, который решил атаковать Сюйэлин. Он заметил, что Юный лотос имела более высокий уровень Ци вокруг неё.

Но первым в бой двинулся Тай Лунг, рванув вперёд с невероятной скоростью. Он приблизился на то расстояния, на котором использовать цепь было очень сложно. Гвардеец-1 не стал долго думать ведь привык к ситуациям, когда одна ошибка стоит жизни. Гвардеец-1 попытался отпрыгнуть назад, чтобы увеличить дистанцию, но не смог. Тай Лунг имел более высокую скорость из-за своего звериного Нэйгун и тренировок.

— Ублюдок, — крикнул гвардеец-1, принимаю то, что на данный момент не сможет держаться на расстоянии, и использовал цепь, чтобы крутануть её вокруг себя.

Цепь в его руках двигалась молниеносно, угрожая расчленить Тай Лунга. Но, это был не первый раз когда гвардеец-1 использовал данный приём, снежный барс был готов. Тай Лунг подпрыгнул ввысь, как только гвардеец-1 замахнулся цепкой. Гвардейцу было слишком сложно остановить импульс кручения, что открыло его для воздушной атаки, подготовленной Тай Лунг. Снежный барс резво перевернулся в воздухе, а затем, используя притяжение и весь вес своего тела, обрушил удар пяткой ровно в верхнюю часть черепа гвардейца-1.

— Гх… — простонал тот и свалился на колени, держась за голову.

«Чёрт», — затем выругался Тай Лунг. И тому была причина – гвардеец не вырубился. Череп не пострадал, солдат получил лишь временное сотрясение, которым Тай Лунг не преминул воспользоваться.

Он вспомнил ту тренировку, которую проводил с Шифу, где тот обучал его одновременному культивированию, как Нэйгуна, так и своих коронных приёмов.

Используя быстро пролетающие мгновения сотрясения гвардейца, Тай Лунг быстро переместился за его спину и нанёс точные удары по нервным точкам гвардейца-1.

Но это было ещё не всё, удары по нервным точкам, подарок от Шифу, были изучены не до конца, и работали на врагах соответственно не полностью. Гвардеец-1 оказался ограничен, но всё ещё мог встать на ноги.

Тем временем, Сюйэлин находилась в патовой ситуации. Её противник использовал не цепку, а саблю, приближение к которой приводила к очень и очень опасным моментам. Она хотела и могла перейти на стиль меча, но не взяла его с собой на свидание, а также Ци, которое она могла влить в стиль меча – было намного меньше по сравнению с боевым искусством ног.

Тем не менее, она видела боковым зрением, что Тай Лунг почти справился со своим врагов и, усмотрев его идею, решила воспользоваться тем же.

— Гидо Ра, как ты можешь проигрывать этому сопляку? — крикнул гвардеец-2 своему товарищу, который взревел и подпрыгнул на месте, возвращая себе контроль над телом.

«Какие же живучие», — подумала Сюй, защищаясь от атаки саблей, ударяя кулачками в неострые зоны оружия и уклоняясь от него. Мало по малу Ярость в её Ци копилась и копилась, она бешено злилась на то, что не может ничего сделать с врагом. И мысль о том, что Тай Лунгу придётся помогать ей сейчас после своей победы – не давала ей покоя.

Она решилась использовать Яростную Атаку, когда гвардеец-2 замахнулся саблей о землю, чтобы вызвать дрожание земли вокруг них. Она в большей части защищалась и не приближалась к нему, поэтому, он посчитал что успеет провести такой длительный приём.

Но гвардеец-2 ошибся, и понял он это, когда Сюй использовала Цингун «сближение», чтобы так же, как и Тай Лунг, оказаться вблизи врага. Она нанесла один удар в колено гвардейца-2, а затем началась её самая мощная комбинация, которая причиняла урон невозможный для её уровня Нэйгуна и меридиан (акупунктур).

Бам, бам, бам. Каждый её удар в разные участки тела вызывал хруст ломающихся костей, на тонкой броне вырисовывались вмятины, изо рта гвардейца пошла кровь. Это была сила критического урона приёма Ярости Учёных. И это стоило ему проигрыша, капитального и безоговорочного.

«Хорошо, что этот гвардеец оказался слабее первого», — подумала она, вздыхая с едва скрываемой гордостью.

Тем временем, Тай Лунг бился изо всех сил, ладони его кровоточили из-за того, что он ловил цепь руками, и даже при ловких движениях или блокировании – ему наносились раны.

— Я расскажу тебе секрет перед твоей смертью. Перед смертью всей твоей родни, мелкий. Когда у солдата Лейб-гвардии с культивированным третьим Нэйгуном остаётся мало крови, когда он получает много ран – активируется эффект, который усиляет его на треть. И теперь ты должен понять, ты – ТРУП.

Гвардеец-1 активировал свою Яростную Атаку, которая била цепью вертикальными оборотами, оставляя заметные следы на руках блокирующего снежного барса, гвардеец-1 затем откинул Тай Лунга назад, и, не медля, обернул цепку вокруг его раненых рук, бросая его на землю. Гвардеец-1 собирался нанести Тай Лунгу последний удар. Цепка закрутилась в горизонтальном положении, неся с собой смерть.

[Имперский замок, дневное время]

[От третьего лица]

Замок нынешнего императора Китая был превосходен. Он создавал те самые впечатления необычайной роскоши, многолетия трудов строителей и архитекторских умов.

Замок являлся лишь основной точкой величественного и укрепленного комплекса императорской площади, окруженного массивными, высокими стенами.

Говоря о Китае, о самом древнем, и о самом новейшем – многим приходит в голову Великая Китайская Стена. И тут она тоже существовала, начала её строительства началось ещё в III веке до н.э. при правлении первого императора династии Цинь. Дальше она прокладывалась и расширялась в течении последующих династий, включая династию Тан.

Сегодняшняя власть Китая, династия Тан, считалась одной из самых сильнейших, своей культурой, научной эрудицией, экономическим процветанием и значительными территориальными завоеваниями.

Это случилось, поскольку императоры династии Тан были прогрессивны, самым примечательным из них был Ли Шиминь, сын первого императора династии Тан, подговоривший отца свергнуть с престола ослабевшего предшественника. А затем, когда родные братья Ли Шиминя стали оспаривать его права на статус императора, он просто убил обоих, а отец, после случившегося, сам сложил свой мандат и оставил правление единственному оставшемуся сыну.

(Ли Шиминь)

Ли Шиминь изменил Китай, как бы это смело не звучало. В прежние времена, Император являлся сверхъестественным, божественным существом, которому служили все граждане, как единого, так и разделенного Китая. Но Ли Шиминь являлся примером того, кто служит своим людям. Он ввел большое количество административные и политических реформ, начиная от централизации власти, введения системы трех департаментов и шести министерств, кадровой политики с введение экзаменационной системы, заканчивая военными реформами, модернизацией армии, расширением территории и решением проблемы кочевых племён и соседних государств. Коротко пересказать всё то, к чему привело правление Ли Шиминя не получится.

Но всему хорошему приходит пора кончаться, и сейчас было самое смутное время империи Тан за всё время её существования. Словно во фразе «тяжелые времена создают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена создают слабых людей, слабые люди создают тяжелые времена», правление нынешнего императора Сюань-цзуна вызывало множество сомнений и тревог в Китае.

(Сюань-цзун)

Причин было много, но главными из них являлись:

Неумелое управление, Сюань-цзун стал больше полагаться на своих фаворитов и евнухов, что ослабило центральную власть.

Конфликты внутри двора, вражда между фракциями в императорском дворе привела к усилению военных губернаторов, таких как Ань Лушань, человек, который был готов свергнуть императора.

(Ань Лушань)

Народ так же был крайне недоволен, страдал от голода и с каждой новой военной неудачей – ситуация становилась для людей всё невозможно ужаснее. Давление налогов, повышение коррумпированности.

Сюань-цзун умело игнорировал все эти проблемы, и лишь готовился к защите своего статуса императора от всех нападков, он ощущал, что скоро будет буря и стремился защититься от бури, а не погасить её источник.

***

[Лагерь военачальника Ань Лушаня]

Ань Лушань, полутюрк по отцу и согдиан по матери, некогда забранный Империей Тан со службы у различных племён за его талант и храбрость. Он стал любимцем императора, который даровал ему титул генерала и назначил военным губернатором (цзедуши) трех важных приграничных областей.

На фоне пораженческих настроений в Империи Тан, он являлся их светом на войне, либо выигрывая, либо отстаивая золотую середину в своих военных компаниях, и, со временем, набирая все больше и больше политических связей.

Сейчас же Ань Лушань находился в одной из больших палаток, где проводились стратегические собрания. Крупного и мускулистого телосложения генерал уселся на кресло с довольным выражением лица, что являлось редкостью на фоне постоянных проблемах империи в последние времена. Его округлое лицо и свирепый, даже в момент удовлетворения, взгляд наблюдали за столом, на котором были расположены фигуры, олицетворяющие размеры армий, военачальников и их расположения. Необычностью являлось то, что карта отображала не территории ЗА Империей Тан или её границы, карта начерчивала саму Империю Тан и её внутренние города, генералов, количество армий и так далее.

Ань Лушань смотрел на это, и его грозный, властный взгляд упал на вторую столицу, Лоян, и затем на первую столицу, Чанъань.

Хмыкнув, он взял в руки письмо, подписанное императором Сюань-цзуном, содержания которого разрешало ему «собрать войска на границе». К скорой беде императора, на деле, эти войска двинутся на Лоян, а после, если всё пройдёт хорошо, на сам замок императора.

***

[В лесу, рядом со школой Учёных]

Пока ситуация в Империи накалялась, Тай Лунг, Сюйэлин и спасенная ими девушка ушли прочь от побежденных Лейб-гвардейцев.

— Говоришь, ты дочь одного из городских чиновников? Почему же ты тогда гуляла без сопровождения? Сейчас везде опасно, — спрашивала девушку Сюйэлин, которая отрезвела от сражений и понимала, в какую ситуацию они могут вляпаться из-за того, что, так сказать, поломали тех Лейб-гвардейцев.

— Да, мой отец чиновник, меня сторожат… Но… Я сбежала, чтобы насладиться водопадом и отдохнуть…

От её слов Тай Лунг и Сюй вздохнули, прежде чем она продолжила:

— Отец и мой брат совсем недавно вернулись с командировки в Долине мира. Столько шума, столько хаоса творится вокруг, что мне нужно было куда-то выбраться…

Тай Лунг кое-что вспомнил, услышав про отца и сына из Долины мира…

— Твой брат пухленький, лет семнадцати? А отца зовут не… Хис…

Девушка расширила глаза, услышав его, она ответила:

— Ви Хисин, да! Это он, откуда ты его знаешь? И кстати, меня зовут Ви Сизо, я его дочка!

Сюйэлин посмотрела на Тай Лунга удивленными глазами, прежде чем он объяснил, что во время подработки извозчиком вёз этих двоих до соседней деревушки.

— Пойдёмте ко мне домой! За мою спасённую жизнь отец, уверена, отец одарит вас всяким! Его скоро должны поставить военным губернатором наших деревень! Он накажет этих ублюдков!

Тай Лунг и Сюйэлин переглянулись и, через пару минут сомнений, согласились. Возвращаться по тому же пути было опасно, там могло прийти подкрепление, поэтому они решили обойти, сделать крюк, провожая девушку домой, а затем, быстро вернуть Сюй в свою школу. Конфликты между учениками школ боевых искусств не являлись чем-то особенным, но наказание ей выставить могли

…

…

…

Дорога до усадьбы семьи Ви заняла немного времени, около двадцати минут. Сюйэлин и Тай Лунга были удивлены количеством людей, собравшихся возле усадьбы. Десятки облачённых в доспехи воинов стояли около ворот, бурно обсуждая что-то. Затем они из них заметил Ви Сизо и, удившись, подбежал к ней, бросая на нас подозрительные взгляды. Затем к ним подошло около тридцати воинов, окружая Тай Лунга и Сюйэлин.

…

…

…

Глава 9

[От третьего лица]

Ви Сизо смотрела на происходящее с растерянностью в глазах. Тай Лунг и Сюйлиэль спасли её, но вместо благодарности их окружила гвардия её отца с выставленными копьями. Придя в себя, Ви обратилась к стражникам, которых недавно приставили к их дому из-за повышения её отца в армейском звании:

— Не трогайте их! Уважаемые, они не похищали меня, а наоборот, спасли!

Стражники переглянулись с сомнением, но через мгновение убедились в правдивости её слов, заметив царапины и раны на руках и открытых участках тел Тай Лунга и Сюйлиэль. Люди они были не самые грамотные, но понять, что такие увечья могли нанести только лейб-гвардейцы, им не составило труда.

Заговорил один из стражников, пожилой мужчина с длинными усами и звериными чертами носорога:

— Тогда мы должны поблагодарить этих молодых людей за то, что они сделали нашу работу, — сказал он, ухмыляясь и поднимая руку в сторону своей дивизии. Солдаты опустили оружие и расслабились.

Стражник-носорог продолжил:

— Это были мерзавцы из Лейб-гвардии? Эти раны на вас от их цепей?

Тай Лунг задумался, отвечать ли ему. Они хотели сохранить в тайне, что чуть не убили двух солдат из элитной армии императора, но, судя по ситуации, их карты раскрылись сами. Мог ли он перехитрить солдат отца Ви Сизо? Скорее всего, да. Но что-то подсказывало ему, что эти люди — свои.

— Верно. Они остались валяться в собственной крови, — спокойно ответил Тай Лунг.

Это заставило стражника-носорога вскинуть бровь.

«Этот парень, его глаза не соответствуют его возрасту. Он и эта девочка смогли победить двух лейбов?»

— Значит, для своего возраста вы необычайно сильны. Кто вы и где научились сражаться?

Одежда Тай Лунга и Сюйлиэль не выдавала их принадлежности к какой-либо школе боевых искусств, так как они были одеты в повседневные вещи для свидания.

— Сначала скажите, кто вы, — ответил Тай Лунг, всё так же спокойно, словно его не окружала дюжина полностью обмундированных солдат.

Стражник-носорог усмехнулся его прыткости и осторожности.

— Хорошо, парень. Меня зовут Хан Фенг, лидер четвёртого подразделения второй армии генерала Ань Лушаня. Мы приставлены к отцу этой девушки, Ви Хисину, — гордо ответил он, выпятив грудь. Солдаты за ним подняли копья и стукнули ими о землю в знак согласия.

— Тай Лунг. Ученик мастера Шифу из Нефритового дворца.

— Сюйлиэль. Ученица из школы боевых искусств «Учёные».

Они ответили уверенно, осознав, что за избиение императорских солдат им ничего не грозит. Словно услышав их мысли, Хан Фенг добавил:

— Вижу, вы беспокоитесь о том, что побили этих баранов. Не стоит. Пока мы здесь, вы под нашей опекой и защитой в благодарность за спасение дочери нашего правителя.

Великолепный дом высокопоставленного чиновника эпохи Тан, Ви Хисина, возвышался на обширном участке земли, окружённом высокими стенами из белого камня. Вход охраняли массивные ворота, украшенные резными драконами и сложными узорами, символизирующими власть и богатство. Через ворота вели ступени к внутреннему двору.

Главное здание располагалось напротив ворот, строго по центральной оси комплекса, символизируя гармонию. Деревянные колонны поддерживали широкие, покрытые зелёной глазурованной черепицей крыши, чьи края были искусно приподняты. Резные карнизы украшали фасад здания, а богатые узоры переплетались с изображениями мифических существ, приносящих удачу.

За главной дверью, инкрустированной нефритом и золотом, начинался просторный зал для приёмов, обставленный массивной деревянной мебелью. Пол был выложен полированными плитами, отражающими мягкий свет масляных ламп. Стены украшали свитки с каллиграфией и картины, изображающие пейзажи гор и рек, любимые в китайской культуре.

Вдоль зала располагались резные ширмы, за которыми скрывались жилые покои. В каждом из них находилась кровать с балдахином, укрытая шёлковыми покрывалами, и шкафы, наполненные изысканными тканями и одеждой. На низких столиках стояли фарфоровые чаши и бронзовые курильницы, источающие аромат благовоний.

С противоположной стороны зала был выход в уютный внутренний сад. Здесь, среди пышной зелени, тихо журчали ручейки, обтекающие изящные каменные мостики, а цветущие сливы и магнолии расцветали яркими пятнами среди листвы. В центре сада находился маленький павильон с крышей, украшенной фигурками мифических зверей.

Тай Лунг, привыкший к высокому архитектурному искусству Китая, прожив всю осознанную жизнь в Нефритовом дворце, был впечатлён роскошью и красотой дома отца Ви Сизо.

Снежный барс находился в цветущем саду, куда его пригласил на прогулку Хан Фенг. Они шли рядом, вдыхая ароматы различных цветов, пока вода мягко стекала по бамбуковым трубкам.

— Хорошо живут чиновники, пока наш народ голодает, — заговорил Хан Фенг.

Тай Лунг кивнул:

— Так было и будет всегда.

— Нет, не будет. Моя цель — изменить это, — уверенно ответил Хан Фенг.

— Как вы собираетесь это изменить? — спросил Тай Лунг.

— Правдой и силой. Империя скоро переродится, словно феникс, став лучшей в мире, — сказал Хан Фенг, выпуская суровую Ци вокруг себя.

— Зачем вы мне это говорите? — спросил Тай Лунг, не совсем понимая причину приглашения на личный разговор.

— Правда уже на нашей стороне, но нам нужна ещё и сила. И я вижу силу в тебе, Тай Лунг. Я бывший ученик школы боевых искусств «Удан». Мы умеем хорошо анализировать Ци людей. А ещё у меня есть шпион в Лейб-гвардии, который рассказал о том, как ты сражался, — усмехнулся Хан Фенг, остановившись возле пруда, где плавали две рыбки — красная и чёрная.

Тай Лунг был заинтригован принадлежностью Хан Фенга к школе Удан. По слухам, её ученики были невероятно сложными соперниками. Мастера гармонии Инь и Ян.

— Вы хотите, чтобы я присоединился к вашему отряду и воевал за вас? — спросил Тай Лунг, глядя в суровое лицо Хан Фенга.

— Именно так. С твоей Ци, под нашим началом, ты сможешь добиться невиданных высот. Если на твоей стороне будет ещё и удача, то такой дом, как этот, станет лишь мелочью среди твоих достижений, — сказал Носорог, заманивая его.

— Деньги — не главная цель, — ответил Тай Лунг, направляясь к персиковому дереву.

— Но твои глаза хотят славы, побед и силы. Я видел этот взгляд у одного человека. У молодого генерала Ань Лушаня он был такой же, — добавил с полной серьёзностью Хан Фенг.

— Я подумаю над вашим предложением, — заключил Тай Лунг, заставив Хан Фенга усмехнуться. Ему всё больше казалось, что он разговаривает не с молодым дарованием, а с равным по уму человеком.

Таланты в армии, особенно в мире кунг-фу, были бесценны. Такие мастера могли заменить целые отряды и даже дивизии, особенно если они переживают войну и раскрываются в ней, пробуждая свою истинную силу.

Тай Лунг не спешил. Да, война - это место для подвигов и нахождения достойных соперников и легендарных сражений, однако он находится под опекой Нефритового дворца и было бы крайне неуважительно нарушить нейтралитет места, которое его спасло и вырастило. Сначала он должен поговорить с Шифу.

[Гора Нефритового дворца]

[От третьего лица]

В скором времени, Сюйлиэль вернулась в свою школу со спокойной душой. Хан Фенг заверил её и Тай Лунга, что поможет им при возникновении проблем из-за их нападения на Лейб-гвардейцев.

Тай Лунг, добравшись домой, решил направиться к горе Нефритового дворца, чтобы привести мысли в порядок и помедитировать. Это была его ежедневная рутина, позволявшая восстановить запасы Ци, а затем влить её в культивируемую точку акупунктуры Тайбай. Вторая точка акупунктуры, культивирование которой началось после полного изучения первой точки – Иньбай.

Точка Тайбай отличалась от Иньбай лишь повышением «статов», дополнительным усилением тех свойств тела, частью которых являлась эта точка. Это были точки ног, переходящие, в момент открытия обратных точек акупунктуры, до солнечного сплетения.

Тай Лунг ощущал, что находится на середине культивирования точки Тайбай, он понимал это, когда внимательно переносил своё сознание внутрь себя и следил за тем, как течёт его Ци.

«Значит, схватка с Гвардейцами не прошла зря», — подумал Снежный барс, кивая.

По словам мастера Шифу, быстрое культивирование точек Ци уславливалось тем, сколько ты сражаешься, сколько пилюль Ци используешь, и насколько высок твой талант к впитыванию Ци мира и его усваиванию.

Пилюли, на данный момент, выдавались Шифу в ограниченном тираже, поскольку это могло навредить растущему организму. Это пилюли создают быстрый прирост, но делают это неестественно, вслед за этим идёт «дебафф», негативный эффект, парализующий самостоятельное развитие точки на весь день. Однако, в ситуации срочности, это допустимый и полезный инструмент.

Выгода этого инструмента падала под моей природной восприимчивостью к Ци, которая позволяла культивировать весь день даже без сражений и усердных тренировок. Если моя точки Ци открыта – в неё будет вливаться Ци, как не поверни.

Однако, теперь становилось ясно, что хоть мне и не обязательно, сражения приносили яркие плоды как для развития моей акупунктуры, так и их открытия.

Тай Лунг понимал, что акупунктуры - это действительно важная вещь. В понимании этого и заключалась разница между любителем и настоящем мастером боевых искусств. Грамотно раскрытые и культивированные точки акупунктуры могли сделать из тебя настоящего танка, где какой-бы тип урона не использовали, чем бы тебя не били – ты будешь выдерживать, поглощать и отражать атаки, акупунктуры могли сделать из тебя лучшего дуэлянта с внутренним типом урона, который не смог бы выдержать крупные и грозные попадания по нему, но сам имел бы возможность наносить удары, касание которых убивали бы человека на месте.

Тай Лунг хотел и того, и другого. Сидя в медитации, он проматывал возможные сражения в голове. Если всё пойдёт тем образом, которым это произошло в фильмах по Кунг-фу панде, ему предстояло сразиться с Шэнем и его пушками, затем против Кая и его коллекции мастеров. Это будут дуэли, настоящее битва ресурсов, защиты, Ци, силы, Цингуна, акупунктур. А с другого боку были сражения против целой армии, где ему придётся сыграть роль одного в поле воина, это неизбежно, особенно, если он сейчас ввяжется в войну.

Тай Лунг, думая о предстоящем решении, занялся 10-раундовой практикой бамбукового меча, чтобы влить в Нэйгун восстановленную Ци, словно это были доступные ему очки умений.

Решение действительно было сложное, но он, волей-неволей, склонялся к положительному ответу, ведь где ещё он сможет встретить столько мастеров, убийц, столько сражений, побед и поражений? Когда вся Империя собиралась схлестнуться в беспощадной гражданской войне. Поистине сложно и опасно даже для самих мастеров, война будет отличаться от тех, к чему привыкли люди, живущие в обычном мире. Здесь вас могли притянуть к себе Мечи-мандаринки, крушащая и неостановимая Древняя сабля, как и недосягаемые пользователи Длани будды. Это будет настоящее приключение.

Однако, перво-наперво, Снежному барсу надо поговорить с Тай Лунгом.

Он закончил свою практику бамбукового меча, проанализировал, что ему осталось около трети, «десяти уровней», чтобы добраться до максимума культивирования этого Нэйгуна, хотя радоваться все-таки было рано, поскольку это был Нэйгун «Внутренний покой».

***

[Вечер, обеденная комната Нефритового дворца]

Усы Шифу вихляли в недовольстве, поскольку вокруг него копошилась и кружила слуга, заканчивающая готовить ужин, а затем убирающая по места кухонные приборы.

Мало говорилось об этом в фильме, но такой большой дворец, как Нефритовый, просто не мог обслуживаться без слуги. Да, имелся вестник, посыльный с чертами утки Зенг, слабовольный, нервный, но верный слуга. Но кроме тут находились повара, ремонтники, чинящие постоянно ломающиеся тренировочные инструменты и прочий персонал.

Мало по малу, они все разошлись, оставив Шифу в покое. Он попивал свой любимый, горький чай, но его усы всё ещё вихляли, что-то было не так.

«Где он пропадает?! Он опаздывает на вечернюю тренировку!», — думал он, переживая, не случилось ли чего-нибудь. Снежный барс, за всю свою недолгую жизнь, свои пятнадцать лет, не пропускал ни одной тренировки, и даже если в последнее время он стал вести себя свободолюбчиво, Шифу все равно не сомневался в его постоянном стремлении становиться сильнее.

Так же, Шифу был задумчив из-за того письма, которого ему принес Зенг, обычной он приносил письма от других разных школ с приглашением на совместные мероприятия.

Но в этот раз это было письмо от одного из лидеров дивизии генерала Ань Лушаня, известнейшего и победоносного генерала империи Тан. Прочитав письмо, Шифу был сначала в недоумении, а затем поражен. Хан Фенг, лидер дивизии, просил временно отдать Тай Лунга под его попечительство на войну.

Шифу не знал, как реагировать на это, он сразу пошёл к Угвэю за советом, но тот, как всегда, не давал прямого ответа. Он ответил мутной фразой: война не случайна, приглашение не случайно.

Теперь же Шифу оставалось только одно: решать. Готов ли он отпустить будущего Воина Дракона на войну.

В одно мгновение его усы перестали трепетать, и он принял решение. Оно было положительным.

«Этот опыт нужен настоящему Воину Дракона», — решил он, кивнув себе.

В этот момент в обеденную комнату вошёл Тай Лунг, потрепанный, с повязками на руках, Шифу не пришлось ничего спрашивать, он понял, как снежный барс заслужил интереса лидера дивизии Ань Лушаня.

Снежный барс открыл рот и заговорил:

— Мастер Шифу, сегодня…

Но его прервала красная панда:

— Я всё знаю. Ты едешь.

[Спустя год]

[Недалеко от реки Талас]

Запах стоял удушающий, измотанные воины империи Тан, собирали в кучи трупы своих бывших товарищей, которые пали во время их последнего забега на укрепления Аббисидской армии, которая ушла за реку Талас, чтобы восстановиться и набрать сил. Количество их воинов равнялось с армией Тан, однако они не давали бой, они убегали и изматывали врагов. Это получалось у них довольно хорошо, поскольку это были их родные края, они знали как свои пять пальцев здешнюю местность и использовали это в свою выгоду. Они уже завоевали территории нынешнего Ирана, Ирака, Сирии и Палестины и, несмотря на сопротивление Западно-Тюрского каганата, им удалось захватить южную часть и включить в состав Арабского халифата. Китайский полководец Гао Сяньчжи взял Ташкент, казнив его тюркского правителя Мохэду. По жалобе его сына и для того, чтобы защитить арабский гарнизон в осаждённом Таразе, наместник халифа Абу Муслим послал навстречу китайцам отряд йеменской конницы под командованием Зияда ибн Салиха, к которому присоединилось ополчение тюркских племен, прежде воевавших с арабами. Тем временем, армия империи Тан получила подкрепление и в тот же день генерал Гао Сянячжи отправил отряд, чтобы захватить опорные пункты врага, обезопасить себя и устроить передышку для основной части войск. Это было им действительно нужно. Который год они пробирались сквозь бесчисленные кочевые племена, разбивая и уничтожая их, чтобы расширить власть империи Тан в Центральной Азии.

После успешного захвата возвышения, укрепления своей безопасности и выставления часовых на всём периметре, генерал расположился в стратегической палатке.

Разведка, некоторое время назад, доложила ему о численности армии врага и Китайский полководец оказался удивлён. Даже после столь тщательного истребления кочевых племен, бесконечных схваток, посланный для мести Зияд ибн Салиха сумел собрать 70-100 тысячную армию, включающие в себя присоединившиеся к ним ополчения тюркских племен, прежде воевавших с «арабами».

Теперь это была серьезная угроза империи Тан, их продвижению по Центральной Азии, поскольку ничейный результат, проигрыш или побег – повлек бы за собой погибель как минимум половины армии империи Тан, которая насчитывала равное количество. 95 тысяч воинов разных сортов, из разных регионов и разных племен, одними из них были Карлуки, элитные всадники.

Полководец собирался поспать хотя бы пару часов после тяжелых дум и обсуждения действий с другими военачальниками, однако он услышал суматоху недалеко от своей палатки, несмотря на сонливость и усталость, он решил разобраться и выяснить, что там происходит.

Глава 10

Полководец собирался поспать хотя бы пару часов после тяжелых дум и обсуждения действий с другими военачальниками, однако он услышал суматоху недалеко от своей палатки, несмотря на сонливость и усталость, он решил разобраться и выяснить, что там происходит.

Он вышел из палатки и обнаружил перед собой около тысячи новоприбывших солдат, отдохнувших, прямо из резервов, которые отдавали ему честь. Гао улыбнулся им и поднял руку, чтобы они встали. К нему подошёл один из воинов, стоявших впереди всех, седой мужчина, одетый в форму командиров дивизий.

— Приветствую, генерал Гао Сяньчжи. Меня зовут Хан Фенг, лидер этого отряда, который был послан генералом Аль Лушанем для подкрепления вашей армии.

Гао Сянячжи, довольный небольшим, но важным пополнением войск, передал своим подчинённым подготовить этих солдат и рассказать им план предстоящего сражения.

Только когда воины проходили мимо него, Гао заметил, что бойцы это были совсем юные, по их взгляду, почти не видавшие жестокости сражений, мотивированные, с горящими глазами.

«После завтрашней битвы горящий взгляд остается лишь у пары человек из этих тысяч», — подумал с легкой тоской генерал, пока не заметил среди них рослого, широкоплечего воина с чертами Снежного барса, аура которого выделяла его не только среди новоприбывших, но и среди опытных, элитных вояк армии Гао.

«Интересно, каков он на поле боя», — подумал он, усмехаясь.

***

[На следующий день]

Было раннее утро, гонг пробуждения прозвучал по всему периметру. Воины разного класса, из разных школ боевых искусств, бывшие бандиты, наемники, часть имперской элиты, трое военачальников и Тай Лунг. Все они были готовы к буре, которая ждала их впереди.

Гао Сянячжи решил завести людей к сражению:

— Воины Империи Тан!

Он сидел на белом, пародистом коне, покрытым доспехами, как и его хозяин. Длинное копьё блестело в его руках, пока он продолжал кричать:

— Каждый из вас пришёл сюда с разными целями, за славой, за деньгами, за то чтобы ваша родина была сильнейшей. Но вас всех объединяет одно: Вы хотите победы, вы хотите выжить, каждого из вас кто-то ждёт. И каждый ваш удар мечом во врага будет важен!!

Постепенно, воины стали наполняться его духом, его бескорыстной храбростью и уверенностью.

— ДА! — хором крикнули они.

— Вы те, кто станет настоящим кошмаром, демонами и убийцами. Разбейте их!

— ДА!!!

Воины начали стукать тупыми сторонами орудий о землю, они взревели от желания битвы. Но Тай Лунг был молчалив, он копил всю Ци, которую мог собрать. Его рекорд из тысячи убитых воинов сегодня должен быть побит.

Под раскаты барабанов обе армии двинулись вперёд.

Воздух был пропитан напряжением, каждый шаг вёл их ближе к неизбежной схватке.

Воины Аббасидской армии и солдаты империи Тан приближались друг к другу с холодной решимостью, каждый из них знал — этот день решит всю их дальнейшую судьбу.

По обе стороны слышался топот тысяч ног и звон оружия, готового к бою. Земля под их ногами дрожала, как будто сама природа ощущала приближение бури. Пыль поднималась с равнины, заставляя солнце тускло освещать поле брани, где вскоре вспыхнет кровопролитие.

Лучники обеих армий начали натягивать тетивы.

Звон стрел пронёсся над полем, когда их тысячи взмыли в воздух. Китайские лучники выстрелили первыми, и плотный град стрел устремился в небо, затем обрушился на передовые ряды Аббасидов. Со стороны арабов раздался ответный залп, тени от стрел накрыли войска империи Тан.

Гул ударов об доспехи, звуки падения тел — обе стороны понесли первые потери. Воины Аббасидов, опытные в сражениях, быстро перестроили ряды, укрываясь под щитами, как единый живой щит. Однако несколько китайских воинов пали, пронзённые стрелами, ещё до того, как смогли добраться до врага.

Но лучники не могли остановить неизбежного столкновения. Передовые отряды обоих войск, вооружённые мечами, копьями и щитами, наконец встретились. Первыми врезались друг в друга конники — звук столкновения стали и криков битвы разнёсся над полем. Щиты трещали под ударами, а мечи сверкали в первых проблесках зари.

Свинцовая стена копий и щитов пехотинцев разорвалась, и воины схлестнулись в ближнем бою.

Одним из первых вперёд ринулся Тай Лунг.

Его когтистые лапы разили врагов с молниеносной скоростью. С каждым взмахом он прорубался сквозь ряды врагов, его окружала пугающая жёлтая аура, он убивал без звука, просто раскидывал головы всех, кто встречался на его пути.

Аббасидские воины отвечали яростными ударами сабель и копий, но мастерство и сила китайских воинов, закалённых в боях, ощущались всеми.

Щиты разлетались в щепки, кровь окрашивала землю под ногами, и первый обмен ударами дал понять — это будет кровавая битва, не на минуту, не на час, не на день.

...

...

...

Сражение продолжалось, кровь лилась ручьём, воины падали, словно капли дождя, на землю. Живым приходилось переступать через них, или же прямо наступать на умерших, чтобы держать строй, поскольку разрыв строя означал проход врага сквозь их защиту, а вскоре и скоропостижную смерть, где им придётся пополнить ряды мертвецов. Сказать, что воины еле держались, чтобы не сдаться – ничего не сказать. Шёл второй день битвы, люди не спали, каждое отступление войск для передышки сопровождались нападениями, вылазками врага и тому прочими злодеяниями.

Из 100-тысячной армии генерала Гао Сянячжи осталось лишь 60-тысяч, это были значительные потери, невосполнимые для их похода на Центральную Азию, не только людской ресурс, но и обмундирование оставляемое на поле боя создавало огромное давление на военную машину Империи Тан, которая к данному моменту находилась не в самом лучшем состоянии и начинала буксовать.

Тем не менее, потери Аббасидского халифата тоже были значительны, им это было крайне невыгодно, поскольку за их спинами стояли лишь недавно захваченные города, которые могли восстать против них, услышав, что они потеряли большое количество людей, или же, в худшем случае, проиграли битву после столь разительных успехов.

Гао Сянячжи не понимал, почему Аббасиды настолько яростно бьются с ними и не отступают, пока не настал тот самый миг, когда от равной битвы не осталось ни следа.

Генерал Гао лицезрел это своими глазами, как немалый отряд Карлуков развернулся от их позиции, целью которой являлось прикрытие лучников от вражеской кавалерии. Генерал завопил на них, чтобы привести их в чувства и вернуть на крайне важную позицию, но… Карлуки двинулись назад, развернулись к лучникам… И ударили по своим же нанимателям вместе с кавалерией врага.

«Это конец», — подумал Гао, опуская голову. Хоть он и отдавал приказы, чтобы копейщики двинулись на предателей, но огромная часть лучников была перерезана и затопчена.

Гао Сянячжи сделал решение об отступлении почти мгновенно, опытному генералу, прошедшему не одну войну, было очевидно, что рано или поздно преимущество врага в коннице, стрелковым ресурсам, сыграет ключевую роль и они потеряют всё. Отступят сейчас – остановится компания в Центральной Азии.

Продолжат биться и умирать до последнего воина – они умрут, остановится компания в Центральной Азии и Аббасидский халифат начнёт нападки всей западно-восточной части Империи Тан.

С горечью в душе, с осознанием того, что все годы его трудов идут насмарку из-за предательства наемников, он хотел приказать отступление. Но… Его открытый рот закрылся без слов, когда он заметил в толпе жёлтый свет, пробегающий сквозь ряды врагов, словно молния. Он мерцал, рубил, кромсал Карлуков и вражескую конницу, заставляя их отступать.

***

[От лица Тай Лунга]

Никогда не любил предателей. Тех, кто ради лишней копейки в кармане готовы убивать тех, с кем вчера ел за одним столом.

Я сразу почувствовал в них что-то неладное, слишком они были пассивны, как ворожилы оставляли их в покое все два дня, они были менее уставши, чем я, перед началом сражения накопил уйму Ци в медитациях.

И теперь это вскрылось. Размышлять долго не пришлось, даже стоя в сердце сражения, Хан Фенг заметил переполох в задних рядах и посмотрел на меня. Он попросил меня помочь им, сказав, что только я смогу это сделать сейчас. Не знаю, правда это или нет, но я попытаюсь до последней крупицы своих сил.

Я присоединился к этой армии не для того, чтобы проигрывать и отступать.

Я рванул вперёд, используя Высший Цингун, который успел освоить во время последних походов, я взметнулся в воздух, словно ястреб, затем, остановив подъём в высь, я сделал прорыв в сторону хаоса, закрутив Ци возле ног, закрутив себя, словно горизонтальная юла.

Мне потребовалось пару секунд, чтобы добраться до бушующих конников, когда я воспользовался яростью накопленной заранее, чтобы активировать меридианы школы Тан и Лейб-гвардии, я перешёл на внешний урон, чтобы нанести массовые повреждения нападающим. 3 тысячи конников было слишком муторно убивать когтями, посему я решился. Я начал срывать с трупов все дротики, мелкие кинжалы, которые мог собрать, и, когда их накопилось достаточное количество, я начал насыщать их небольшой часть своей Ци, а затем… Они полетели во всю конницу в радиусе 150-200 метров, словно дожди смерти, словно пыль и осколки, которые попадают тебе в лицо во время бури, мои кинжалы, направленные выше лучников, специально, чтобы не попадать по своим, начали врезаться во врагов, пронзая их, убивая их лошадей, проходя сквозь органы.

Кинжалы и сюрикены кончались, я бежал, используя Божественную поступь, также изученную совсем недавно, позволявшую мне ускоряться в разы быстрее хищников, я набирал, менял позицию, не давал конникам поспеть за мной, а затем снова производил Дождь смерти, каждую минуту падало больше сотни конников, в этом хаосе они начали отступать, наши лучники освободились из-под давления и отошли.

Я вернулся в ряды пехотинцев, чтобы помочь им и закрыть дыру в обороне, которую успели проделать вражеские мечники, когда град стрел перестал их сдерживать. Я истратил почти все запасы Ци на сегодня, но быть хорошим воином я всё ещё мог. Встретившись с Ханом я сказал ему:

— Ты просил, Хан Фенг? Я это сделал.

Он усмехнулся, гордой и одновременно саркастической улыбкой:

— Хорошо, что ты за нас, а не против. Отличная работа.

***

[От третьего лица]

«Что я только увидел?» — подумал про себя Гао, который хохотал во весь голос. Он не терял бдительности, осторожности и не переставал отдавать приказания военачальникам и манипулировать армией, но…

«Этот парень спас целую компанию Империи за несколько минут».

Такого он не видел со времен своих совместных походов с Ань Лушанем, он успел повидать множество воинов из различных школ боевых искусств, но этот Снежный барс… Стал для него словно глотком прохладной воды посреди пустыни. К Гао возвращалась вера в то, что реку Талас они пересекут победителями.

Радоваться было рано, предательство Карлуков хоть и не стало столь эффектным, но всё же позволило Аббасидам взять инициативу в свои руки, им придётся биться как никогда прежде, чтобы победить, неизвестно, что ещё приготовил враг против них. Может быть, предательство Карлуков являлось лишь первым этапом к чему-то.

«Посмотрим», — сказал про себя Гао, откидывая лишние мысли на свалку.

***

[Недалеко от реки Талас, второй день сражения]

Река, которая обычно спокойна и чиста, кажется мутной и тёмной. Плеск воды глухо перекрывается криками сражающихся, звоном оружия и топотом лошадей. На берегу и в само воде видны тела павших, их доспехи блестят в последних лучах уходящего солнца. В воздухе витает запах металла, пота и крови, тяжёлый и удушающий.

Тени от воинов удлиняются, становясь призрачными, когда закат плавно уступает место вечерним сумеркам. Мягкий ветерок приносит прохладу, но он не может унять жар битвы. В это мгновение кажется, что и само время застыло, отдавая дань страшному зрелищу под уходящим светом дня.

Для кого-то это зрелище показалось бы ужасным, самим напоминанием глупости людей, почему человечество сражатся между собой, почему столько разумных существ бьют друг друга ржавеющими от крови орудиями, но… В глазах некоторых из них было совершенно иное желание, это было место, где они могли раскрыться, отдаться инстинктам, отдаться звериному желанию рубить, ломать, прорывать свой путь, их было немалое количество, но сильнее всех эта аура пылала у Снежного барса, не только у него, но это золотое свечение, становившееся все ярче с каждым часом сражения, заставляла врагов идти на него, именно на него, забьвать о формации, забывать о том, что кроме него, у них ещё сорок тысяч вражеских воинов. Это происходило настолько естественно, что Тай Лунг отбился от своего отряда и оказался один в окружении, они вытеснили его из строя, потратив невероятно много жизней, они хотели избавиться от этого чёртенка, который подорвал их лучший план с предательством Курлуков, а теперь ещё и давил на них, не позволяя проворачивать мобильные и тактические приёмы, полагаясь на кавалерию для манёвров и охватов, поскольку Снежный барс оказывался в любой слепой зоне, куда собирались атаковать Аббасиды и их наёмники. Они отступали снова и снова, терпя потери, а затем Тай Лунг отдыхал и восстанавливал Ци, лениво убиваю одного за другим копейщиков, мечников и секироносцев, старавшихся поддерживать нападки своих лёгкой и тяжёлой кавалерий.

Так продолжалось долго, поле битвы растянулось до невозможных масштабов, из двух статысячных армий осталось лишь по сорок тысяч в каждой, сто двадцать тысяч убитыми и бежавшими с каждой из сторон, для этого понадобилось три дня оступлений, стычек, рывков и ротации армий, но битва ещё не подходила к своей кульминации, оба генерала собирались сражаться до конца, лидер армии Аббасидов Зияд ибн Салих являлся опытнейшим военачальников, идущий с серией побед по всей Центральной азии, и назначенный главнокомандующим важной компанией на восточных рубежах халифата. Этот человек не собирался проигрывать, он был безумно зол на то, что его манёвры, одни за другим, прерывались каким-то выскочкой Снежным барсом, этими учениками школ боевых искусств, Блаженные, Лейб-гвардейцы, Учёные, в каждом отряде имелось несколько таких учеников. Они не выделялись так, как Тай Лунг, поскольку не имели высоких уровней Нэйгунов и достаточного культивирования.

Но все равно, Генерал Аббасидов настолько зол на них, что решил вывести в бой свои последние козыри, которые он берег для наступления на сам Китай. Зияд ибн Салих знал, что эта битва, возможно, станет тяжелейшей в его жизни, поэтому подготовился достаточно хорошо. Во время продвижения к реке Талас, он уже имел подписанные соглашения с несколькими культами местных школ боевых искусств, а если говорить точнее, сект, отшельниками или выходцами из традиционных школ боевых искусств Империи Тан. Выходцы из Секты Минг и Секты Тянь-Шань.

(Секта Минг, примерный вид ученика)

https://i.ibb.co/WHLQytW/sddefault.jpg

(Тянь-Шань, примерный вид ученика)

https://i.ibb.co/68DKPZy/Age-of-Wushu-Tian-Shan-Sect.jpg

Выгнанные ученики-Минги почти что сразу приняли предложения Аббасидов, поскольку являлись, как по учениям школы, так и по менталитету, агрессивными и любящими приключения людьми, многие из которых были разбросаны по Империи, присоединяясь к отступникам и революционерам. Тем временем, Тянь-Шаней пришлось уговаривать довольно долго, хоть они не являлись учениками школы в данный момент, выходцы из этой школы-секты были воспитаны с принципами гармонии и единства с природой. Но этим мастерам нужно было как-то себя кормить, а их школы предали их и выгнали, Мингов и Тянь-Шаней объдиняло одно – Китай их отверг. Им обещали невероятную награду за победу на реке Талас. И теперь они желали только одного, заморозить и вскинуть до неба всю армию Империи Тан. Их немного, всего пара десятков в сумме, но они сделают это.

Перед битвой ученики сект Минг и Тянь-Шань собираются на поле, разительно отличаясь друг от друга, но объединённые общим стремлением к победе. С одной стороны стоят бойцы секты Минг, их тёмно-белые мантии развеваются на ветру, в глазах горит огонь решимости. Их лица полны смелости и отваги, движения быстрые и острые, словно они готовы в любой момент ринуться в атаку. Окружённые аурой огня и ярости, они словно воплощают сам дух мятежа. Их лидеры переминаются на месте, держа наготове длинные, лазуритовые копья, сверкающие под светом уходящего солнца.

С другой стороны, спокойные и собранные ученики Тянь Шань, стоящие в строгом строю. Они облачены в светлые одеяния, символизирующие гармонию и чистоту их боевого пути. Каждый их шаг точно выверен, движения плавные, как горный ветер. Их лица сосредоточены и полны внутренней гармонии, словно они уже чувствуют бой как неотвратимую часть природного порядка. В руках они держат длинные мечи, и каждый мастер в полной готовности использовать своё мастерство в бою.

Перед ними выступает Зияд ибн Салих — их военачальник, чья фигура возвышается над всеми. Его броня покрыта шрамами прошедших сражений, но он стоит уверенно, словно время не властно над ним. Его голос звучит твёрдо, но спокойно, когда он даёт последние указания. Он знает, что перед ним — элита, мастера, которых не нужно долго уговаривать или готовить.

Он смотрит на учеников секты Минг и говорит:

— Сегодня ваш огонь должен поглотить врага! Быстрее ветра и ярче солнца — в центр боя, ударьте по их сильнейшим воинам!

Затем он обращается к ученикам Тянь Шань:

— Вы — как горы, непоколебимы и неустрашимы. Держите свои позиции, и пусть каждый ваш удар будет словно молния в горах — быстрый, сокрушительный, неизбежный.

Лидеры обеих сект коротко кивнули, принимая приказ без лишних слов.

Мгновение спустя ученики секты Минг, словно потоки огня, вырвались вперёд. Их быстрые, лёгкие шаги почти сливались с воздухом, они неслись через поле, оставляя за собой следы ярости. Их копья блеснули в первых схватках, удары точные и беспощадные, они разрывали ряды врага.

Следом за ними, но с величественной грацией, двинулись ученики Тянь Шань. Их движение было подобно танцу: каждый шаг выверен, каждый взмах меча точен. Они двигались словно единое целое, не нарушая строй, но разя врагов с такой же силой, как и их яростные союзники.

Обе секты слились в единый вихрь на поле боя, поддерживая друг друга. Ученики Минг врывались в центр сражения, сокрушая противников своей скоростью, а ученики Тянь-Шань следовали за ними, словно непоколебимая стена, удерживая и защищая тылы. Каждый из них помнил слова Зияда ибн Салиха и ожидающую их награду.

Глава 11

[Битва на реке Талас]

[От третьего лица]

Всё было окутано серым туманом. Поле боя простиралось до самого горизонта, где безмолвные тени возвышались, словно предвестники неизбежной гибели. Повсюду лежали тела, словно безмолвные свидетели того, как мечи, стрелы, копья и серпы разорвали тысячи судеб. Удары Мингов и Тянь-Шаней, бывших учеников школ боевых искусств, столь искусных в своих техниках, давно слились в безумную симфонию хаоса.

Они подбирались к своей цели шаг за шагом, разрывая пополам тела воинов Империи Тан, оставляя своих жертв лежать без конечностей, утопая в грязь и умирать под ботинками всё ещё стоявщих и сражавшийся бойцов.

Среди пехотинцев обоих противостоявших сторон поселился страх, они понимали, что происходит, то видели боковым зрением, то это происходило в десятке метров от них, или же они падали под копьями, луками и двойными мечами новоприбывших выходцев из Мингов и Тянь-Шаней. Минги были особенно жестоки и результативны, те, что были с копьём в руках, становились настоящей машиной для убийств, используя пятый стили школы боевых искусств, секты Минг. Их стиль боя заключался в нескончаемом потоке использования различных приёмов, окруженных красной аурой, сочетаясь с кровью, покрывающей их копья. Оно проносились через воинов Тан, кружась с копьём вокруг себя, и, казалось, ничто не могло остановить их движения, они бросали удары длинным копьём, воины радовались, мол копьё не достигло их, но это, каждый раз, становилось фатальной ошибкой, когда удар копья продолжался выбрасываемым из его наконечника Ци. Их разрывало, открывало ноги или того хуже, убивало на месте. Досягаемость копья = два метра, учитывая ловкость Мингов, досягаемость Ци копья = десять метров.

Это был настоящий ужас, не сражения, а резня, волна паника пролетала через ряды воинов империи Тан, тем временем Аббасиды радовались, их лица горели огнём предчувствия победы, хоть некоторые из них и попадали под раздачу учеников школ Минг и Тянь-Шань.

Говоря о последних, они тоже не бездействовали, все люди рядом с ними, будь то союзники или враги, ощущали будоражущий холод, который бый не своственен этим летом, особенно в Центральной Азии, в июле, но холод был, и он заставлял бойцов империи Тан стучать зубами, прежде чем… Они задыхались… Во льду, образовывавшемуся из Ци воинов Тянь-Шаней. Это была их специализация, они могли создать огромную глыбу даже в такую знойную жару, самое страшное заключалось в том, что в глыбе оказывались люди, они умирали, одни за другим, пока эти мастера двигались, словно ветер кромсая людей своими двойными мечами, оставляя в ранах людей осколки льда. Чудовищно сильные люди. И они были как никогда близки к Тай Лунгу.

Сам Тай Лунг был в самой гуще сражения, уже покрытый потом, а его грудь тяжело вздымалась, будто каждое следующее движение приближало его к истощению. Он сражался весь день, он отражал бесчисленное количество наступлений и обманных манёвров Аббасидов, их наемников и предателей Карлуков, он потратил очень большое количество Ци и надеялся на передышку. Он не имел бесконечные запасы Ци.

Даже с учётом всей усталости, Тай Лунг со свистом разрезал воздух, мастерски отражая удары и пробивая оборону своих врагов. Его двойные клинки, восстановленные им самим и улучшенные Хан Фенгом с помощью яшмовых порошков, были точны, каждая атака безукоризненна, золотая аура, хоть и не так сильно, как часами ранее, просвечивалась на нём, делая его практически неостановимым.

Резкий сигнал тревоги, предчувствие беды озарило разум Снежного барса, когда он увернулся от выстрела стрелы, не просто стрелы, а настоящего луча Ци, покрывавшего стрелу. Он сумел увернуться, а воины, стоявщие рядом с ним, оказались отбросаны в воздух, некоторые упали на копья врагов, некоторые сумели восстановить равновесие. Снежный барс оглянулся на место, откуда полетела стрела и увидел там воина в тёмно-белых одеяниях, натягивающего ещё одну стрелу. Тай Лунг быстро оценил внешний вид врага и понял, что он не может быть обычным воином, что в середине сражения пехоты мог делать лучник?

«Эти одеяния… Неужели, ПОЧЕМУ?»

Тай Лунг разразился гневом, невероятным гневом, накопленная усталость, предательство Карлуков, невозможность одолеть бесчисленное количество врагов – всё это бесило его до глубины души, но теперь, теперь перед ним стоял ученик школы боевых искусств Минг.

— СКОЛЬКО ЕЩЁ УБЛЮДКОВ НАДО УБИТЬ? — крикнул он, делая рывок в сторону врага, словно молния летит в ничего не подозревающего гражданского. Он быстро приблизился к лучнику, который… Убегал от него. Естественно, лучник будет убегать от пехотинца, но проблема в том, что догнать его было не так уж просто, лучник использовал много Цингуна, откатываясь, отлетая назад и при этом выстреливая в Тай Лунга из разного вида стрел, не самих стрел, а способностей и техник, вложенных в них. Лишь благодаря невероятной проворности и звериным чертам, Тай Лунг уворачивался почти от каждой стрелы, но не от каждой. Одно попадание, стрела вонзилась ему в руку и подействовала словно яд, вешая на него запрет использования Цингуна, Тай Лунгу пришлось использовать только свою природную скорость, рана от стрелы оказалась неглубокой благодаря его невероятной защите. Ци, вливаемое Мингами в стрелы, имела свойство Внешнего воздействия, поэтому, защита Тай Лунга от Нэйгуна и его природных свойств, прекрасно справлялась с ранами. Но надолго ли?

Ответа ждать долго не пришлось, когда Тай Лунг, наконец-то, схватился с лучником в ближнем бою, и, до того, как Тай Лунг успел ударить невероятно быстрым и разящим золотым кулаком, лучник Минг отпрыгнул.

«А? Как он…» — думал тот, когда в казалось бы безопасной ситуации, он получил размашистый удар ногой в бок. Защита лучника была не самой лучшей, он не доучился, не полностью изучил и активировал Нэйгун своей школы, и… Получив настолько дикий урон Внутреннего типа, он изредно отлетел. Его ребра оказались надломлены, он был шокирован тем, как двигался Тай Лунг. Он никогда не встречал бойцов, способных развивать такую скорость и ловкость даже использования Ци и Цингуна, а то, насколько бесполезными становились его стрелу, окутанные большим количеством Ци, способные разорвать несколько человек за выстрел, было просто необъяснимо для него. Истекая кровью, чувствуя по дрожанию земли, что к нему движется этот зверь… Он выпустил послееднюю стрелу в воздух, которая горела ярко-красными тонами.

Сигнальный выстрел, чтобы призвать союзников Мингов и Тянь-Шаней. Пятнадцать человек, два отряда по восемь человек, включая умирающего.

Тай Лунг убил Минга одним яростным ударом, его клинки обогрились кровью, к которой он настолько привык через месяцы сражений. Его природные клыки выступили, ногти удлинялись, он был невероятно зол на то, сколько предателей появлялось из их Империи и сколько людей погибало от их рук без единой крупицы жалости. Он не знал, что им пообещал военачальник Аббасидов, но это должно было быть что-то стоющее. Стоющее их жизни.

Тай Лунг не терял времени даром, он понимал, что этот парень не пришёл на войну в одиночку, это было маловероятно. Скорее всего, с ним должен быть отряд, а этот выстрел в небо, совершенно точно не был нацелен, чтобы навредить Тай Лунгу, он…

«Это сигнал», — быстро догадался Тай Лунг, его грудь поднималась и опускалась, пот лил ручьём, руки были покрыты мазолями, а обувь давно снята, поскольку натёрла уже до крови, а затем, после проявления ярости, стала ещё и мала.

«Сколько их? Они такие же ученики боевых школ, как этот?»

Тай Лунг понимал, что выстоять против целого отряда будет немыслимо сложно, он представил, что десяток таких лучников, как убитый им Минг стреляют в него из разных позиций, это была не самая приятная картина.

«Если они поймают меня, будет неприятно. А если я поймаю их… По отдельности?», — подумал Снежный барс и ухмыльнулся, делая рывок в толпу и проскальзывая через них, словно нож сквозь масло.

Тай Лунг бежал за последней козырной картой военчальника Аббасидов.

[Некоторое время спустя]

Тай Лунг летал и скользил в толпе, скрываясь от скоплений врагов и находя отделившихся от стада учеников Минг и Тянь-Шань. Это получалось на удивление успешно, туман был достаточно густым, чтобы скрыть его перемещения и усложнить задачу врагам, врагам, которым приходилось пробиваться через орды пехотинцев империи Тан. Да, Тай Лунг жертвовал этими людьми ради своей безопасности, но если его поймают и убьют, зажав в угол, больше некому будет прикрывать их от хитростей военачальника Абассидов, а теперь, ещё и почти двух дюжин мастеров боевых искусств. К тому же, никто у воинов не спрашивал их мнения.

Тай Лунг находил выходцев-врагов Минг и Тянь-Шань, однако битва даже с одним из них становилась настоящей болью в заднице. Обе школы имели невероятно противные, контролирующие и болючие боевые стили. Копьеносцы Минги могли удерживать тебя в контроле двадцать-тридцать секунд подряд без установки, нанося по тебе бесконечные, казалось, комбинации ударов. И, когда Тай Лунг выходил из под контроля Минга и начинал бить их в ответ точными, яростными ударами, вонзая свои клинки в жизненное важные места, его атаки поглощались «поглощением». Это был эффект Нэйгуна Мингов, который позволял впитывать в Ци наносимые повреждения, создавая вокруг пользователя красно-жёлтую сферу защиты. Они были выносливы, опасны и ужасно некотролируемы в бою.

Тай Лунг бился с каждым из них с отчаянной скоростью, несмотря на отсутствие сил, он старался как можно быстро убить отбившегося от группы ученика, а получалось это очень и очень сложно, каждая секунда была на счету. Мало-помалу, Снежный барс ододел четырёх мастеров, получив при этом раны, которые безумно болели, однако были некритичны. Его Ци иссякало на глазах, вследствии этого,восстановление Цингуна, восстановление Ци, естественная Регенерация тела – все эти свойства понижались в показателях и действенности, Тай Лунг это прекрасно понимал, его догоняли, окружали, мастера Минг и Тянь-Шань не были так глупы, чтобы не понять его поведения.

Они уже осознали, что Тай Лунг избегает их. Уже пять их бойцов оказались убиты им, это повергло их в небольшой шок, они не ожидали от него такого, да и что они вообще ожидали? Ничего, они не имели никаких знаний, они лицезрели его подвиги на поле боя, пока спускались с холма, однако они так и не смогли распознать стили какой-либо из школ боевых искусств. До сих пор их ещё и успокаивала мысль, что Снежный барс должен был немыслимо устать, никто из них не стоял бы на ногах после такого испытания нервов, Ци, тела и всего имеющегося у человека. Но Тай Лунг стоял, он двигался, хоть и медленнее чем прежде. Это заметили и «охотники», которые поменяли тактику и теперь сражались, передвигались только общей кучей, держась как можно ближе к друг-другу. Это было непросто, поскольку их боевые стили были довольно массовыми и, чтобы не задеть союзников – им приходилось наносить одиночные, аккуратные удары по воинам Империи Тан, а затем они шаг за шагов всё больше приближались к вспышкам золотой ауры, которые Тай Лунг ещё не умел полностью скрывать. Он мог скрыть свою ауру от обычных мастеров, но Тянь-Шани, жившие в полной гармонии с природой, чувствовали мельчайшие колебания в Ци и отслеживали его.

…

Тай Лунг вскоре понял, что окружающие его враги начинают сжимать кольцо. Он был словно дикий зверь, загнанный в угол, но не отступающий. С каждым мгновением он чувствовал, как его тело всё тяжелее откликается на команды разума.

Остальные воины не могли помочь — они были так же загружены схватками с многотысячными силами врагов, как и его личный отряд. Тай Лунг начал осознавать, что его конец близок, когда перед ним выскочило трое учеников Тянь-Шань, без какого-либо предупреждения начавших выстреливать в него кристаллами льда, летевших на него, словно ракеты с автонаведением. Он начал было убегать, но ноги ощущались словно не свои, у него не получится больше бежать. Он уклонился от ледяных зарядов и повернулся к мастерам Тянь-Шань, стоявшим в боев стойке и окружавшим его.

«Ха-ха… Значит, вот так закончится мой путь в этом мире?» — подумал Тай Лунг, усмехнувшись.

Однако вместо отчаянья, Снежный барс почувствовал возбуждение, его кровь вскипела, он принял боевую стойку, захрустел шеей и кулаками, плотно выставляя ноги на земле.

«Если мне суждено умереть здесь, я умру так, чтобы после победы надо мной – эти ублюдки не почувствовали ни грамма счастья».

— Вы будете жалеть, что вообще ввязались в это дело, — прорычал Тай Лунг с улыбкой.

Он бросил свои клинки на землю и слегка двинул голову, чтобы уклониться от глыбы льда. Он зашагал в сторону Тянь-Шаней, которых становилось всё больше, теперь уже семь человек.

— Какой уверенный, — усмехнулись мастера, надвигаясь на него тоже.

Шаг, шаг, шаг, легкий бег, ускоренный бег, рывок. Тай Лунг полностью отдался своим звериным инстинктам, проскальзывая и уклонясь от десяткой ледяных копий, без конца летевших в него. Часть из них попадала, но он был настолько безумен в эту секунду, что даже не замечал этого. Аура вокруг него начала меняться, когда он достиг одного из мастеров, остановив его клинок голой рукой, теперь аура вокруг него была жёлто-красной, когда мастера смотрели на него, они чувствовали, что его Ци кричит на них, это было безумно. Они заскрежетали зубами и атаковали его со всех сторон, чтобы поскорее покончить с ним, вся местность вокруг них заставляла конечности костенеть от холода, никто не помог подойти и помочь Тай Лунгу из-за ледяной клетки, выстроенной мастерами Тянь-Шань. Но нужна ли была ему помощь? Это очень и очень сложный вопрос.

Снизу, по бокам, со спины, спереди, везде в него летели клинки врагов. Но не сверху, Тай Лунг подпрыгнул, его уровень Цингуна создал небольшой вихрь, заставивший мастеров прикрыть глаза. Когда вихрь стих, перед их глазами Тай Лунга уже не было, внезапный крик заставил их посмотреть вверх, когда они заметили саму смерть, падающую с неба.

— ХВУУУУУААААААРРРРРРРРРРРРР! — издал рёв Тай Лунг, он больше не был похож на человека, это была гончия ада, это было существо, которое не умрёт, пока не убьёт всех.

Он упал быстрее, чем взлетел, быстрее, чем враги успели осознать, удар ногой, который был нацелен на одного из Тянь-Шаней, врезался точно в голову, пробивая её и сдавливая всё его тело до невозможности, словно это была просто веточка, которую он сломал лишь весом своей ноги, а затем, Тай Лунг врезался в землю, создавая кратер, откидывая шокированных мастеров и ломая их ледяную клетку. Он встал на ноги, его тело кричало о том, что это максимум. Это всё, капля Ци, это предел, но… Тай Лунг получал удовольствие, он улыбался, покрытый кровью врагов.

*Вздох*

— Хотите ещё? Идите к папочке, — сказал он негромко, но каждый услышал его. Снежному барсу было трудно даже говорить, это безумие. Это безумие, которое только начинается.

***

[С отрядом Хан Фенга]

Туман, служивший благословением Тай Лунга, потихоньку рассеивался, раскрывая лежавшие на земле трупы, на последнем издыхании сражавшихся воинов с обеих сторон, ночной, прохладный воздух окутывал людей, освежая после развернувшейся жары, терзавшей их весь день. Часть воинов погибала не из-за клинка в печени, а из-за температуры вокруг них, доспехи, какими бы они не были подогнанными под летние условия, непосильно грелись, заставляя людей терпеть этот жар, ощущая настоящую боль и головокружение. Аббасиды и Китайцы, неосознанно, тянулись к тому месту, где происходило сражение учеников школ боевых искусств, в основном к Тянь-Шаням, предлагавшим им зимнюю прохладу взамен забирая жизнь, отрывая конечности и оставляя целые поколения без мужских представителей.

Хан Фенга, пытались помочь своему товарищу, прошедшему с ними огонь и воду, спасшему им неисчислимое количество раз. Они мало на то что были способны в сложившейся ситуации, ни подойти, ни забрать Тай Лунга. Они стояли перед ледяной клеткой, пытаясь сломать её с помощью своих орудий, сделать трещины, расколоть, но это было адски сложно, где бы они ни проделывали дыру, она тут же восстанавливалась из Ци учеников Тянь-Шаней, однако, отряд Хан Фенга не сдавался, их дух не падал несмотря на то, что лишь половина людей могла биться о стену, а оставшиеся отбивались от Аббасидов, наслаждавшихся тем, что Снежный барс наконец-то был пойман в ловушку и не угрожал им, шла по-настоящему ожесточенная борьба, пока...

Не произошло землетрясение.

Глава 12

Пока не произошло... Землетрясение. Стоявшие рядом люди не могли понять, что случилось, единственное, что их волновало – это как удержаться на ногах, как не попасть под дождь из кусков льда, некогда составлявших ледяную тюрьму Тай Лунга, вокруг этого место образовался настоящий кратер, не глубокий, но достаточно широкий, чтобы отбросить воинов на добрые десятки метров. Нельзя не упомянуть, что отряд Тай Лунга тоже пострадал, но, каким-то чудом обошёлся лишь вмятинами в доспехах и ушибами, Снежный барс заботился о них даже в тот момент, зверь рычал, но его мысль летала быстрее любого человека.

Отряд Хан Фенга рванул вперёд, как они очухались, но открывшаяся перед ними картина заставила их остановиться и раскрыть рты в потрясении. Они ломали стену, они отбивались от оравы вражин, всё, чтобы спасти своего друга от окружения и скоропостижный смерти, но увидели они не Тай Лунга… Скорее, лишь что-то похожее на Тай Лунга, его лицо стало красным от крови тех, кого он убил, его волосы удлинились, глаза горели неестественным золотом, золотом, которое убило бы любого, кто осмелится подойти. Его товарищи чувствовали его ярость, хищную улыбку, многие из воинов империи Тан обладали теми или иными звериными чертами, глаза, уши, отметины на теле, но это физиология зверя занимала лишь самую малую часть их тела, вот в чём заключалась разница между тем, что они привыкли видеть и тем, во что превратился Тай Лунг.

Затем послышался его тихий голос:

— Хотите ещё? Идите к папочке…

Только сейчас отряд Хан Фенга очнулся и осознал, что недалёко от них находятся трупы учеников Минг и Тянь-Шань, три-четыре трупа, ещё дюжина мастеров были живы и здоровы, они дышали Ци и переводили взгляд то на Тай Лунга, то на них. Снежный барс повторил за ними и тоже заметил своих товарищей, но радости в его глазах не было.

Он пробормотал:

— Уходите. Вы умрёте.

Он был необычайно серьезен, заставляя своих голосом замолчать тех, кто хотел воспротивиться его воле, но на какого-то эти слова не подействовали.

— Ты еле держишься на ногах, Тай Лунг, — сказал Хан Фенг гневным тоном, выставляя наготове свою саблю и без унции страха глядя в лица враждебных мастеров, погубивших сотни жизней, — Мы будем стоять с тобой до конца, хочешь ты того или нет. Мы что зря били это гребаную стену льда?

Снежный барс вгляделся в усталое от битв лицо своего лидера, и его воинов, стоявших рядом с ним, мало помалу, на его лице расцвела улыбка. Он оказался рядом с ними почти мгновенно, вставая лицом.

— С меня самая лучшая выпивка… Если мы выберемся отсюда живыми, — сказал он, опуская свою стойку и касаясь ладонями земли. Его аура вспыхнула ещё раз, золотая аура загорелась, намного слабее чем раньше, но она покрывала его тонким слоем.

Боевой дух отряда Тай Лунга и Хан Фенга рос словно на дрожжах, когда они побежали вперёд на пришедших в себя мастеров Минг и Тянь-Шань, которые были невероятно сильны против толпы…

Отряд Хан Фенга разделился, осознавая это, по двое человек на каждого мастера, Тай Лунг взял на себя двоих сразу. Он рванул впереди всех, достигая своими неподдающимися контролю ногами до самых сильных мастеров, оценивая их уровень Ци. Его рывок оказался прервав длинным броском алого копья, который врезался в него неумолимо быстро, практически сбив его с ног, однако, тот тонкий слой золотой ауры поглотил импульс удара, а затем, словно по волшебству, копьё, посланное в него, вернулось в руки хозяина, готовившего следующий приём.

Это был печально известный «скрытой дальности удар», запрещающий использовать Цингун, если не уклониться или не блокировать его, поэтому, Тай Лунг ускользнул от потока Ци, вырвавшегося из копья, но затем его встретил порыв ветра, ударивший в лицо, это было лишь дымовой завесой, поскольку мастер Тянь-Шань, мгновением ранее стоявший рядом с Мингом, оказался вблизи Снежного барса и закрутился, словно ураган, ураган, касание которое было большее и острее любого кинжала, Тай Лунг не успел отбежать, впервые за время нападения выходцев из школ Минг и Тянь-Шань, Тай Лунг получил рану, которая зазвенела у него в голове.

От локтя до плеча хлынула кровь, он зарычал, ударяя целой рукой и удлиненными когтями в ураган, ударив в точно в клинок и… Остановив кручение вихря, но… Минг успел подбежать и ударить по Тай Лунгу остриём копья, которое Тай Лунг пришлось остановить голой рукой. И вторая рука была ранена, Снежный барс отпрыгнул от них на Цингуне, истекая кровью. Он перевёл взгляд с врагов на своих товарищей, их положение было не лучше, многие лежали на земле с ранами. Он понимал, что нужно что-то делать… Но что? Что можно сделать, когда тебе противостоит дюжина мастеров, а ты на исходе запасов сил с самого начала, это был запредельно неравный бой.

…

«По одиночке я их всех не убью. Мне нужно что-то массовое», — понял Тай Лунг, шагая снова на встречу мастерам. Он нагнулся и поднял с трупа пару сабель, наливая в них свою Ци. Он брал кредиты из своих запасов, он знал, что после использования этого стиля, он больше не сможет сражаться, но другого выхода не было. Сабли покрылись его силой, они разогрелись до обжигания рук.

«Сабли-Мандаринки», — подумал Тай Лунг, соединяя две сабли в одну, когда на глазах у всех сформировалась ярко-красная усиленная Ци сабля.

Тай Лунг, ощутив приближение решающего момента боя, с трудом удерживаясь на грани истощения, решительно достал свои легендарные сабли-мандаринки. Их алые лезвия, словно пылающие огни, мгновенно начали излучать ауру необузданной силы, смешанной с его собственной, израненной Ци. Однако он был ослаблен, и его силы подходили к пределу. Один из его верных соратников, целитель Ци, Фи Жанг, тут же поспешил к нему, понимая, что без восстановления энергии Тай Лунг не сможет проявить истинную мощь своих смертоносных клинков.

— Держись, Тай! — проговорил целитель, положив руку на плечо Тай Лунга и передавая ему остатки своей силы. Даже его собственные запасы были на исходе, но этого должно было хватить, чтобы пробудить силу сабель-мандаринок.

Тай Лунг резко распрямился, его грудь высоко поднялась, и он глубоко вдохнул, словно впервые за долгое время ощутив глоток свежего воздуха. Его глаза, до этого наполненные туманом гнева, ярости и звериности, вернулись к их обычному жёлтому цвету, ясному и пронзительному. В этот момент его разум, снова обретя сознание, начал мгновенно анализировать ситуацию на поле боя.

— Формация 4, загон! — тихо приказал он своему целителю, передавая команду остальным воинам.

Согласно приказу, оставшаяся дюжина бойцов, включая лидера отряда Хан Фенга, немедленно оторвались от своих противников и заняли нужные позиции. Их действия были молниеносны и слажены, поскольку это был не первый раз, когда они испытывали эту стратегию. Каждый из них точно знал, на какое расстояние нужно держаться от эпицентра силы Тай Лунга, чтобы избежать её смертоносного воздействия. Но их противники — 8 уцелевших бойцов Минг и Тянь-Шань, — оказались не столь удачливы.

Как только воздух вокруг Тай Лунга зазвенел и задрожал, всё изменилось. Казалось, сама гравитация в этом месте подчинилась его воле. Противники, стоявшие слишком близко, начали неуклонно притягиваться к нему, их тела двигались к центру, будто неведомая сила лишила их воли. Резкое движение и мощный прилив Ци оглушили их. На секунду их сознание померкло, мозг отключился от перенапряжения, оставив их тела неподвижно стоять на ногах, словно марионеток.

Это было действие сабель-мандаринок, пробудившихся в руках Снежного Барса. Их алая аура окутала самого Тай Лунга, заполнив его энергией, которая делала его неуязвимым для попыток врагов прервать атаку. Соратники знали, что это их шанс: они отступили на безопасное расстояние, давая Тай Лунгу полную свободу для решающего удара.

Тай Лунг зарычал, его голос пронёсся над полем боя, словно раскат грома:

— Посмотрим, насколько крепки ваши кости!

С этими словами он начал вращаться с бешеной скоростью, сабли в его руках превратились в алые круги, разящие всё, что находилось поблизости. Алое сияние, исходящее от оружия, не только усиливало его атаки, но и наполняло самого Тай Лунга необузданной силой Сабель, так называемой «Красной бронёй», делающей человека неуязвимым к любого виду оглушениям, давлению и прочее, он испытывал такую же боль, атаки наносили соответствующий урон, но не могли остановить его, не убив. В этом вихре смерти враги, окружившие его, не могли сделать ни шага назад. Любая попытка атаковать оборачивалась бессмысленным усилием — каждый их выпад просто скользил по непроницаемой ауре Снежного Барса.

Вокруг воцарилось по-настоящему адское зрелище, то, что понравилось бы лишь кровожадным воинам, жаждущим смерти врагов, длинные сабли Тай Лунга не останавливаясь вращались, пронзая Мингов и Тянь-Шаней, словно они были лишь манекенами для испытания оружия, их защиты ломались, у них было лишь пару мгновений, чтобы уйти из под атаки, но это было чрезвычайно сложно, а посему… Их тела начали изрываться, конечности отрываться, располовиниваться. Это было настоящее безумие. Но он радовался, на его губах плясала улыбка, Снежный барс понимал, что это была последняя козырная карта военачальника Аббасидов, он понимал, что с каждой оторванной рукой, власть Империи Тан всё дальше продвигалась по Центральной Азии. Тай Лунг испытывал тот самый восторг, когда от победы тебя разделяет лишь краткий миг, ощущение, что ты умрёшь – исчезает, сменяя себя восторг, словно ты прошёл через узкий подземный туннель, где тысячу раз думал, что пропал, застрял, но ты выбрался.

Воины отряда Хан Фенга тоже не стояли без дела, они понимали, что какая-то часть выходцев из школ Минг и Тянь-Шань смогут улизнуть и доставить им проблемы, поэтому он встали стеной перед ними, заключая их в клетку и оставляя один на один с восторгающимся Тай Лунг и его Саблями-Мандаринками, это было немыслимо сложно для отряда Тай Лунга, но… Они не пропустили ни одного врага, клетка, которую они создали, стала полем кладбища.

Вот так и произошла важнейшая победа армии центр Империи Тан, лишь благодаря юному гению они смогли выдержать бой и не потерять 100-тысячную армию, это событие войдёт в историю, был уверен отряд Хан Фенга, они понимали ситуацию, они понимали, что Аббасиды так же истощены, как и воины Империи Тан. Военачальник Аббасидов, наблюдавший за вспышками Ци издалека, со своего укрытия, понял, что произошло, он больше не видел ни Жёлтых вспышек Мингов, но возвышавшихся льдов Тянь-Шаней, в его груди зародилось понимание, что это всё, его полномочия на этом всё, он отдал приказ отступать.

Так завершилась одна из важнейших битв в истории Империи Тан. Благодаря гению юного воина, даже не полководца, их армия, насчитывающая 100 тысяч человек, смогла выстоять в этом отчаянном сражении. Вместо полного поражения, что казалось неминуемым, они одержали победу.

Армия Аббасидов, которая до этого считалась непобедимой и неостановимой - проиграла. Отряд Хан Фенга, наблюдая за этим поворотом, понимал, что они стали свидетелями исторического события. Все воины осознавали масштаб происходящего: эта битва войдёт в анналы истории как символ стойкости и силы духа Империи Тан.

В то же время, вдали от поля боя, военачальник Аббасидов, скрывавшийся в своём укрытии, наблюдал за происходящим. Его взгляд фиксировал каждую вспышку Ци, каждое движение сил, происходившее на поле. Он видел, как жёлтые вспышки Мингов, некогда столь яркие, одна за другой угасали. Он больше не замечал и ледяных стен Тянь-Шаней, которые до этого возвышались как символ их несгибаемой мощи.

В его груди начала зарождаться тяжесть понимания. Всё, что он планировал, все его расчёты и тактические ходы были сведены на нет. Он осознал, что эта битва завершена. Силы Аббасидов, истощённые и деморализованные, больше не могли продолжать бой. Впервые за долгое время он почувствовал, что его полномочия как военачальника исчерпаны.

— Отступаем... — произнёс он, слова давались ему с трудом. Этот приказ, отданный в полную тишину, стал признанием поражения.

Армия Аббасидов начала отходить с поля боя. Их строй теперь выглядел сломленным. Они отступали, оставляя за собой эхо своей былой силы, уходя вглубь своих владений.

Воины Империи Тан, обессиленные, но полные гордости, наблюдали за уходом врага. С этого дня имя Тай Лунга стало символом битвы на реке Талас.

****

Тай Лунг медленно пробуждается в мягких, роскошных простынях, которые обвивают его тело, словно облака. Он лежит на величественной кровати, покрытой темно-красным бархатом с золотыми узорами, отражающими мягкий свет, который пробивается сквозь высокие окна, обрамленные тяжелыми шелковыми шторами, с изображением цветущих пионов и летящих журавлей. Окружающий мир словно затихает, а сам он поглощен этой роскошь, чувствуя в своем теле тяжесть снов, которые оставляют ощущение неизведанных земель и древних битв.

Его взгляд падает на мебель в комнате — чудеса ремесленного мастерства. На тяжелых, вырезанных вручную шкафах и сундуках из темного дерева видны изысканные узоры, изображающие сцены из жизни императоров и величественных дворцов. В углу стоит массивный стол из черного дерева, украшенный резьбой в виде драконов и облаков, а рядом с ним — старинные свитки и карты, украшенные золотыми краями, как будто каждая черта на них несет мудрость веков. В каждой детали комнаты скрыта величественная история, пропитанная духом эпохи прошлых императоров.

Мягкие тени, падающие от тусклого огня в камине, танцуют на стенах, превращая их в живые картины, будто сама природа уважает тайны этого места. Золотые огоньки на бронзовых подсвечниках отбрасывают загадочные отражения на шелковых занавесках, наполняя пространство тихим теплом, которое поглощает каждую деталь комнаты.

Рядом с кроватью, в полумраке, сидит Хан Фенг, Тай Лунг сразу узнаёт его и кивает. Хан Фенг выглядит хорошо, с длинной белой бородой, отращенной на войне и недавно приведённой в приемлемое состояние, его взгляд серьезен, но в нем скрыта глубокая радость, как у отца, видящего проснувшегося сына. Тай Лунг действительно стал ему как сын, третьим сыном, двух первых он уже потерял на войне, он крайне переживал за третьего. Он не показал своей радости, бурлящей внутри, словно все проблемы мира выскочили в окно и сбежали очень далеко, он просто сидел, наблюдая с пробуждением этого военного монстра.

— Где я? — спросил Тай Лунг, прохрипев голосом, пересохшим от жажды.

Хан Фенг молча подал ему чашку с водой, но Тай Лунг, отобрав полный кувшин из другой руки Хан Фенга, принялся пить, не торопясь, до самого дна, утоляя жажду с жадностью, как будто вода была единственным, что ему было нужно в жизни.

Хан Фенг наблюдал за ним с улыбкой, едва заметной на его губах. Он видел, как быстро Тай Лунг приходил в себя, восстанавливаясь, но все равно ощущал в его движениях болезненность — будто тело сопротивлялось возвращению к жизни после долгого изнеможения.

— Не перенапрягайся, — посоветовал Хан Фенг, заметив, как Тай Лунг попытался встать, но его мышцы все еще были слишком слабы.

Тай Лунг кивнул, однако его глаза, в которых мерцал отблеск живости, продолжали блуждать по комнате, стараясь понять, где он и что произошло. Он оглядел обстановку, а затем спросил, улыбаясь:

— Ты нашёл сокровища, или стал торговцем, чтобы позволить себе такой дом?

Он не мог вспомнить, как сюда попал, словно всё, что происходило после той кровавой битвы на реке Талас, растворилось в темноте. Он помнил лишь, как силы оставили его, когда аббасиды начали отступать, и как он, не успев понять до конца, что случилось, отключился почти сразу.

Теперь, в этом роскошном, чужом месте, Тай Лунг пытался собраться с мыслями, но его тело и память были неясны.

Глава 13

— Мы находимся в одном из элитных домов генерала Гао Сянячжи, — ответил Хан Фенг с легкой ухмылкой. — Он велел перевезти тебя сюда для восстановления.

Он продолжил, не скрывая гордости:

— По его приказу были привезены лучшие врачеватели со всех краёв Империи, чтобы помочь тебе излечиться. Правда, они оказались не столь уж и полезными — ты просто спал пять дней подряд. Я никогда не встречал ничего подобного.

Тай Лунг расширил глаза от удивления. Он никогда не спал так долго — ни в этой жизни, ни в прошлой. Он пытался осмыслить, сколько сил он истратил в тот день, на битве на реке Талас, сколько раз использовал свою внутреннюю энергию, заимствованную от Ци, и теперь он понял, почему он оказался в таком состоянии.

Однако, несмотря на эти размышления, его внимание привлекло нечто другое. Он поднял взгляд и, с уважением, спросил:

— Сам генерал? Это большая честь.

Хан Фенг, соглашаясь, кивнул:

— Ты теперь герой армии и всей Империи, пацан. Я знал, что ты покажешь себя, но такого не ожидал.

Тай Лунг снова удивился, но вскоре его лицо приняло более серьезное выражение. Он не стал радоваться преждевременно и ответил:

— Я был там не один. Мы сделали это вместе, наш отряд.

Хан Фенг одобрительно кивнул. Его взгляд стал мягче, он понял, что Тай Лунг не поглощен собственной славой и не стремится забрать на себя все лавры. Это был хороший знак — он думал о своих товарищах, о тех, с кем разделил эту битву.

В следующий момент, они услышали шаги и громкие голоса за дверью. Через секунду дверь распахнулась, и в спальню ворвалась дюжина воинов из их отряда. Громкие приветствия заполнили комнату, когда один из них, с ярким выражением восторга, воскликнул:

— Он помнит нас, мужчины! Память сохранилась!

Другой, крупный мужчина с бородой, бывший ученик школы Удан, который и спас Тай Лунга в последний момент, пнул своего товарища, пытающегося шумно оправдаться, и, с усмешкой, сказал:

— Я тебе говорил, что дурак твой дед. Люди не теряют память, если спят много.

С этими словами они подошли к Тай Лунгу, один за другим пожимая ему руку, словно признавая его не только как боевого товарища, но и как настоящего лидера. Их улыбки и жесты были искренними, а в их глазах читалось уважение, которое Тай Лунг заслужил в их глазах за короткое время.

Хан Фенг, стоящий в стороне, наблюдал за этой сценой с удовлетворением. Когда Тай Лунг только пришёл в отряд, многие считали его только амбициозным новичком, выскочкой, чьи амбиции скорее раздражали, чем восхищали. Но теперь, глядя, как его товарищи смотрят на него с уважением и даже восхищением, Хан Фенг думал про себя: «Я оставляю хорошую замену.»

***

Прошло несколько дней, и весь отряд Хан Фенга наслаждался заслуженным отдыхом. Кто-то уехал в соседние большие города, кто-то ушёл плавать в прохладных водах рек, чувствуя приятный летний зной. Тихие дни, наполненные покоем, были в разгаре, но для Тай Лунга отдых не был таким сладким. Он проводил вторую тренировку за день, хотя она была значительно менее интенсивной, чем обычно. Его тело всё ещё болело, мышцы и кости стонали от каждого напряжения, напоминая о том, как сильно он истощён.

Тем не менее, Тай Лунг ощущал, что тело восстанавливаются. Он чувствовал, что пределы его Ци значительно увеличились. Когда он погружался в медитацию, его тело буквально наполнялось энергией, Ци бурлила внутри, словно река, изобилующая Ци. Это было не то спокойствие, которое он испытывал раньше, но всё же он чувствовал, что преодолел новый рубеж. В его Нэйгуне тлел мощный огонь, который пылал в самом сердце, пробуждая его дух и тело.

Медитация была напряжённой, но все же, с каждым вдохом и выдохом, он ощущал всё больше и больше Ци. Он открыл новые горизонты в своём теле, открыл совершенно незнакомую пору акупунктуры.

«Надо вернуться в Нефритовый дворец, проверить себя и повидаться со всеми, Шифу, Хангменом, и особенно с Юным лотосом», — подумал Тай Лунг, когда теплый ветер коснулся его вспотевшего тела.

***

Тай Лунг ехал сквозь города Китайской империи Тан в генеральской повозке. Он не хотел этой помпезности, но генерал настоял. Повозка притягивала взгляды, и люди, видя её, принимали Тай Лунга за военачальника. Однако, когда они узнавали снежного барса, их восторг лишь усиливался. Его имя уже гремело по всей Поднебесной. Слухи о подвигах Тай Лунга и его легендарного отряда Хан Фенга проникли в каждый уголок страны. Люди пересказывали друг другу, как он победил больше дюжины мастеров Тянь-Шань и Минг, как отразил конную атаку предателей. Теперь он был не просто воином — он стал символом надежды и силы, восходящей звездой Империи.

На фоне множества тревожных известий о потерях и поражениях даже небольшие победы становились поводом для праздника. Но сражение на реке Талас стало чем-то большим — оно вдохнуло жизнь в ослабевшую Империю. Народ оживился, воины почувствовали прилив уверенности, а полководцы, стремящиеся к славе и влиянию, стали добиваться права взять под своё командование отряд Хан Фенга. Обладать таким отрядом означало иметь шанс на невозможные победы. С ним можно было завоевать почёт, звания и влияние в народе.

Но сейчас Тай Лунг думал не о славе и не о наградах. Он ехал домой — в Долину Мира и Нефритовый дворец. Путь был долгим. Девять дней он испытывал тряску повозки, запряжённой лучшими лошадьми. За это время он погрузился в собственные мысли и анализировал, что изменилось в нём после реки Талас. Он чувствовал это физически и духовно: запасы его Ци значительно возросли. Теперь он мог использовать её дольше и не опасаться, что тонкий поток прервётся из-за неосторожности. Раньше это могло испортить любую сложную технику, но теперь его контроль стал безупречным.

Ему пришла идея создать свой собственный боевой стиль. Не подражать мастерам прошлого, а соткать нечто уникальное, где каждый приём питался силой его Ци. Он знал, что это возможно, и ощущал вдохновение от одной лишь мысли об этом. Снежный барс улыбнулся. Он уже представлял лица Шифу и Сюй, их реакцию на его новую силу. Но больше всего его интересовала реакция черепахи Угвэя.

Что скажет Угвэй о его походе на войну? Как оценит его изменения? Вопросы крутились в голове Тай Лунга. Он знал, что Шифу, будучи преданным Угвэю, будет следовать за мнением старого мастера. Но сам Угвэй... Он был иным. Великий мастер кунг-фу, который мог бы в одиночку сокрушать армии, но никогда этого не делал. Никто не мог заставить его. Это был его путь. Тай Лунг почувствовал это сильнее, чем когда-либо раньше.

Теперь он понимал, почему Угвэй избегает войны и побед. После того, как сам прошёл через поле битвы, он осознал истинную цену побед. Бесчисленные жизни угасают впустую. Люди, которые могли любить, творить, ощущать тепло солнца на своей коже, исчезали навсегда. Это было грустно. Но ещё грустнее было осознание неизбежности этого цикла. Люди не могут не конфликтовать. Войны будут идти вечно — с ним или без него, в Китае или в любой другой стране.

Но его целью не было изменить мир. Его цель — измениться самому. Улучшиться, стать сильнее, познать бой не на тренировочной площадке, а в реальности. И он добился этого. Но вместе с опытом он обрёл и нечто большее — друзей и товарищей, за которых готов был рисковать жизнью, как и они за него. Эти мысли согревали его душу. Он улыбнулся и погрузился в сон.

Завтра он будет в Долине Мира. Всего одна ночь.

Ночью Тай Лунг проезжал мимо школы Учёных. Было очень поздно — около четырёх часов ночи, поэтому он не стал тревожить Сюй, юного лотоса. Даже находясь у входа, он чувствовал её Ци. Его чувствительность к Ци возросла во много раз, и он понял, что она спит глубоким, спокойным сном.

Возле входа он встретил двух сторожей школы. Один из них дремал, а второй изо всех сил пытался оставаться бодрым, но глаза у него всё равно слипались. Услышав стук копыт и увидев величественную повозку, бодрствующий ученик встрепенулся и поспешил разбудить напарника. Оба мгновенно приняли прямую стойку и вытянулись, проявляя почтение.

Тай Лунг ухмыльнулся, наблюдая за их стараниями. Он неспешно вышел из повозки, и юные стражи были явно рады увидеть его. Пусть и мельком, но они были знакомы с поднимающейся звездой Империи. Заметив их волнение, Тай Лунг мягко попросил передать весть Сюй о его возвращении и сообщил, что придёт завтра.

Сторожа с готовностью пообещали выполнить его просьбу. Тай Лунг поблагодарил их, а затем снова забрался в повозку и продолжил путь.

Шесть часов спустя он достиг Долины Мира. Сердце наполнилось тёплыми чувствами, когда он увидел знакомые виды. Подъехав к Нефритовому дворцу, он вышел из повозки и медленно начал подниматься по длинной лестнице. Он решил не использовать Цингун, чтобы до конца насладиться ощущением возвращения домой. С каждым шагом чувства становились всё сильнее, и когда он достиг последней ступеньки, то остановился, чтобы вдохнуть этот момент полной грудью.

— С возвращением, сын, — раздался знакомый голос.

На верхней площадке его ждал Шифу. Его лицо старалось оставаться серьёзным, но усики не могли скрыть радости — они мелко подрагивали от едва сдерживаемых эмоций. Тай Лунг ухмыльнулся в ответ, зная, что этот момент он будет помнить ещё долго.

— Рад тебя видеть, отец, — ответил Тай Лунг, который уже был на голову выше Шифу.

Его рост изменился значительно за год войны — с 140 см до 176 см. Тай Лунгу приближалось 9 лет, но в мире Кунг-Фу Панды возраст шёл иначе, чем в людских мирах. Здесь 9 лет соответствовали 16-17 годам по человеческим меркам. Сюй была старше Тай Лунга на три года в таком исчислении. Жизнь обитателей этого мира была не в половину, но всё же короче, чем у обычных людей. Из-за того, что существа обладали чертами животных, они унаследовали и особенности их физиологии.

— Голоден? — спросил Шифу, внимательно оценивая изменения во внешности Тай Лунга. Его взгляд пробегал по шрамам, появившимся тут и там на теле юноши. Лицо стало суровее, но по-прежнему сохраняло бодрость и яркость, что было хорошей новостью для Шифу. Его опасения слегка утихли.

Ответом за Тай Лунга послужил громкий урчащий звук его живота. Увеличение силы требовало от организма больше пищи. Теперь он ел часто, но старался выбирать еду, которая насыщала бы его мышцы и давала энергию.

— Пошли, пельмени ждут нас обоих, — добавил Шифу с лёгкой улыбкой.

Пельмени не совсем подходили для насыщения мышц, но после поварской еды на войне пельмени из Нефритового дворца казались Тай Лунгу даром небес. Его глаза загорелись, это заметил Шифу, который рванул с места и побежал на кухню. Тай Лунг улыбнулся, и, воспользовавшись Цингуном, влетел в Нефритовый дворец. Он должен обогнать Шифу, пельмени улетают слишком быстро, он знал это с детства, это простая истина.

***

[От третьего лица]

Тай Лунг проснулся в Нефритовом дворце, его глаза медленно открывались, впитывая свет раннего утра. Он вдыхал свежий воздух горной местности, ощущая, как каждая клеточка его тела наполняется силой по возвращению домой. Воздух здесь был особенный — лёгкий, чистый, наполненный энергией. Он осознавал, как его организм тоскует по этому месту, как ему недоставало этих высоких, чистых гор и того спокойствия, что царило в Нефритовом дворце. Ци, невидимая и могучая, плавно циркулировала по воздуху, будто мягкий поток реки, и теперь Тай Лунг чувствовал её с такой ясностью, как никогда прежде.

Тишина здесь была иной — не мёртвой, а живой, наполненной покоем, который он давно не ощущал. Его прежняя жизнь в бараках и казармах военных оставила в нём следы, и теперь они казались почти чуждыми, словно он давно покинул тот мир. Он встал с постели и, не спеша, направился к дверям своей скромной комнатки в общежитии Нефритового дворца.

Раннее утро, и, хотя ещё не наступил рассвет, он знал: мастер Шифу, как и всегда, уже встал. Он не мог бы изменить этому порядку, даже если бы хотел.

Тай Лунг прошёл через коридоры дворца, направляясь в тренировочный зал. Там, в полумраке, сидел Шифу в глубокой медитации, погружённый в себя, как всегда, ожидая его появления. Ус Шифу едва заметно шелохнулся, и Тай Лунг понял, что мастер чувствует его приближение. Он подошёл и, как и подобает ученику, склонясь, сделал глубокий поклон.

Сегодня он ожидал обычной тренировки — медитации, упражнений на манекенах, испытаний для тела и духа. Но когда Шифу открыл глаза, его взгляд был необычно серьёзен.

— Пока тебя не было, Тай, я много и размышлял, — сказал Шифу, его голос был тихим. — Я размышлял о том, насколько война может изменить человека. Многие воины переживают войны, но не все из них возвращаются теми, кем были до этого. Некоторые теряют свою страсть к мастерству, не потому что погибли, не потому что не могут больше сражаться. Нет. Они просто теряют способность чувствовать. Они отказываются от всего мирского, что способно причинить вред другому.

Тай Лунг внимательно слушал, его взгляд становился сосредоточенным. Он знал, о чём говорит Шифу, потому что сам видел это множество раз.

— Я встречал таких людей, — ответил он, кивнув. — Те, кто обещали больше не возвращаться на войну, чтобы сеять рис, пшеницу или заниматься простыми домашними делами. Многие из них умирали, не в бою, а внутри. Они теряли огонь, теряли свою сущность.

Шифу взглянул на него с вниманием, которое он мог позволить себе только по отношению к тем, кого знал как никто другой. Он не поспешил с ответом, но в его взгляде промелькнула некая искра понимания.

— Но не ты? — спросил Шифу.

Тай Лунг почувствовал, как внутри него проносятся тёмные тени воспоминаний, тех, что возникали на поле битвы, в тени поле боя и среди пепла уничтоженных городов. Он невольно сжался, как если бы эти воспоминания пытались снова затянуть его в бесконечный цикл. Но затем он выпрямился, взгляд его стал твёрдым, хотя и не лишённым размышлений.

— Но не я, — ответил он, и в этих словах было не только принятие, но и некое смирение.

Шифу кивнул, его глаза наполнились покоем, как всегда, когда он говорил с Тай Лунгом. В этих глазах скрывалась не только забота, но и уважение к тому пути, который выбрал его ученик. Мастер чуть улыбнулся, едва заметно, и сказал:

— Ты всё ещё хочешь тренироваться. Я вижу это в твоих глазах. Чувствую это по твоей Ци. Ты достиг невероятного прогресса за это время. И это не случайность. Ты снова нашёл свой путь.

— Звериный Нэйгун достиг предела, — сказал Шифу. Он слегка ухмыльнулся, наблюдая за учеником с неподдельным интересом. — Того количества Ци, которое ты накопил, хватит, чтобы покрыть весь начальный этап третьего Нэйгуна. Нэйгуна Внутреннего покоя. Ты догоняешь меня, ученик... Слишком быстро.

Шифу не мог скрыть восхищения. Это было больше, чем просто признание таланта — это был восторг от того, как быстро Тай Лунг развивался. Он только начал осваивать Нэйгун и Ци, но уже достиг уровня, который некоторые мастера не могли бы преодолеть за всю жизнь. Его прогресс был невероятен, и Шифу знал, что не пройдёт много времени, как ученик перерастёт своего учителя. Это чувство гордости наполнило его сердце. Он видел в Тай Лунге не только ученика, но и великого воина, будущего героя Империи.

Тай Лунг, по-прежнему сдержанный, кивнул и ответил:

— Мне предстоит ещё долгая дорога, мастер. Твоё обучение, безусловно, оказывает влияние.

Он знал, что Шифу сам был мастером Нэйгуна Внутреннего покоя, и в этой сфере ему уже было сложно двигаться вперёд. Этот этап Нэйгуна требовал не просто силы Ци, но и особой вариации её потока — глубокой, бесшумной, как спокойные воды озера, которые, казалось бы, не изменяются, но именно их спокойствие скрывает мощь. Внутренний покой был состоянием, которое мог достичь лишь тот, кто примирился с миром и собой. Кто перестал бороться, приняв всё, что есть, в том числе свою собственную сущность.

Тай Лунг осознавал, что этот путь будет самым серьёзным испытанием в его жизни. Он понимал, что ему предстоит не просто овладеть Ци, но и научиться принимать её, как часть самого себя, как неотъемлемую часть своего пути. Но, несмотря на осознание сложности предстоящего пути, он был готов.

Тем не менее, Шифу, видя это смирение в глазах ученика, усмехнулся.

— Снимай кофту, — сказал он, словно переходя к более практическому делу. — Нужно проверить твою акупунктуру.

Глава 14

***

Черепаха Угвэй сидел в главном зале Нефритового дворца, погружённая в медитацию. Его древняя, величественная фигура была неподвижна, словно сама земля, на которой он стоял. В его спокойствии, в его уравновешенности, не было ни тени суеты. Легкий ветерок колыхал тени на мраморном полу, а Угвэй, казалось, сливался с этим тишайшим миром, теряясь в бескрайности самого бытия. Ленивая зевота проскользнула по его лицу — даже вековая мудрость иногда требовала отдыха.

Но вот, в его мыслях, как-то особенно настойчиво, всплыл образ Тай Лунга. Этот молодой воин, сын Шифу, который вернулся с войны и который, по словам мастера, был предназначен для того, чтобы стать Великим Воином Дракона. Угвэй не мог не усмехнуться. «Маленький талант», — подшучивал он над Шифу. Мал, как снежный барс, так же юн и неопытен в этом великом мире, где могучие воины закаляются огнём битвы и кровью. Однако наблюдения Угвэй не ограничивались простыми суждениями.

Черепаха наблюдал за Тай Лунгом издалека, и каждый раз его взгляд становился всё более сосредоточенным. Он действительно проявлял мастерство. Он был не просто умелым бойцом — он был в своей жизни чем-то большим. В его движениях была благородная доблесть, в каждом действии просматривалась искренность духа, которая с каждым днём раскрывалась всё ярче. Но это было лишь внешнее проявление. Внутри же, в его Ци, Угвэй чувствовал нечто особенное. Что-то, что не поддавалось простому анализу.

Однажды ночью, во время своего обычного наблюдения, Угвэй ощутил нечто странное, что заставило её насторожиться. Это было ощущение, как будто сама река времени в этот момент как-то изменила свой поток. В Ци Тай Лунга возникло странное колебание, как если бы этот мальчик, ещё вчера полный неопытности, вдруг за одну ночь вырос духовно, пройдя путь, на который уходит целая жизнь. Это было не просто изменение, это был скачок, какой Угвэй ощущал лишь раз за долгие годы.

Он сидел неподвижно, анализируя этот момент, пытаясь разобраться, что это за сила, что за энергия пробудилась в этом юноше. Тай Лунг по-прежнему казался ему загадкой, но в этот раз что-то было по-настоящему необычным. Это колебание Ци ощущалось не только внутри него, но и в самом мире вокруг, как если бы в воздухе пронеслась волна, нарушившая привычный порядок.

Время шло, и Угвэй продолжал следить за ним. Проходили недели, но всё оставалось без изменений. Тай Лунг продолжал развиваться, не показывая признаков того, что его внутренний мир когда-либо бы мог измениться так резко. И вот, спустя какое-то время, он снова почувствовал это странное колебание в Ци. Точно так же, как и в ту ночь, он ощутил резкое, непривычное движение энергии, и его мудрый, старый ум не мог проигнорировать это. Угвэй почувствовал, что перед ней — не просто ученик, не просто ещё один талантливый воин, но нечто гораздо большее, нечто, что изменит ход всего. Тай Лунг стал чем-то иным.

Он решительно сделал выбор. Если ответы не приходят к нему сами, он должен действовать. И сейчас, когда что-то в этом молодом человеке заиграло с таким диким и неведомым сиянием, Угвэй решил вмешаться. Время пришло.

****

Угвэй неторопливо вошёл в тренировочный зал Нефритового дворца, и его появление мгновенно привлекло внимание: Тай Лунг и Шифу, будто инстинктивно, прекратили свои занятия и встали, приветствуя своего наставника. Где бы ни находился Угвэй, Ци вокруг него сразу становилось мирным, как глубокое озеро, на поверхности которого не отражаются ни волнения, ни поспешности. В его присутствии угасали все тревоги, и в воздухе оставался только чистый ум, словно сама вселенная замедляла свой ход.

Каждое его движение было медленным, осознанным, в этом было нечто священное. Когда он улыбался, казалось, что время теряет свою остроту и растягивается, как туманное утро. Мастер был спокоен, и его спокойствие было заразительным. Чтобы понять его, нужно было обладать редким терпением и уважением к каждому жесту, каждому слову, ведь каждое из них, казалось, было наполнено смыслом.

Но стоило этому человеку вступить в бой — и мир рушился. Все, что казалось неторопливым и убаюкивающим, вдруг превращалось в молниеносную силу, в стремительную и точную бурю, которую невозможно было остановить. Угвэй становился совершенно другим — точным, быстрым и неизмеримо сильным. И это удивление, когда видели его в действии, поражало до глубины души. Он был мастером не только в словах, но и в деле.

— Здравствуй, Шифу. Здравствуй, Тай, — его голос был спокойным, как всегда, но в нём ощущалась мягкая сила. Он кивнул в знак приветствия, словно в этом одном движении передавался весь смысл встречи. Затем, не торопясь, спросил: — Как идёт тренировка героя Империи Тан и его ученика?

— Хорошо, мастер, — ответили Тай Лунг и Шифу, низко поклонившись.

Тай Лунг добавил:

— Герой Империи — слишком высокое звание для меня, мастер Угвэй. Я лишь делал то, что нужно было сделать.

Угвэй удовлетворенно хмыкнул, его взгляд стал глубоким, а в сердце пробудилось нечто тёплое. Он знал, что Тай Лунг не стал кичиться своим титулом. Это было то, чего он всегда ожидал от этого ученика — чистоты намерений, скрытой силы.

Его мысли на мгновение унеслись в прошлое, к тому времени, когда его старый друг, Кай, был поглощён славой и тщеславием, забыв обо всём, что когда-то значило для него. Угвэй не заметил, как сам Кай постепенно изменился, отдавшись жажде признания. Это было тяжёлое время, и в конце концов Угвэй был вынужден остановить его. Но сейчас, вспоминая те дни, Угвэй не испытывал боли. Его внутренний мир был непоколебим, а прошлое осталось лишь отголоском, который он давно принял.

— Ну что ж, — вернулся Угвэй в настоящее, его голос был мягким, но уверенным. — Покажите свои способности в спарринге в честь возвращения Тай Лунга и его победы.

Шифу кивнул, как и Тай Лунг. Затем Шифу, слегка усмехнувшись, обратился к своему ученику:

— На войне, небось, ты редко дрался с настоящими мастерами кунг-фу?

Его усы слегка подрагивали, выдавая его шутливое настроение.

Тай Лунг, приняв боевую стойку школы Шаолинь, вытянул одну руку вперёд, ладонь наружу, вторая рука была сзади, а ноги широко расставлены, готовые к действию.

Угвэй внимательно наблюдал за ними, ухмыльнулся и, едва заметно, постучал посохом по деревянному полу тренировочного зала. Звук был тихим, но его вибрации ощущались всем существом.

Этот звук означал начало поединка, по ходу которого Угвэй оценит, каким стал Тай Лунг, можно ли ему доверять жизни людей Долины мира, забурлит ли в нём обида от поражения против Шифу, вспыхнет ли гнев, он хотел досканально изучить Ци Тай Лунга в это время, поэтому его взгляд, хоть и улыбчивый и ленивый, был очень внимателен.

Тай Лунг, ощущая невольно что Шифу ждёт его действий, ухмыляясь, начал наступать Опуская ладонь и свою защиту, он сделал небольшой рывок в зону контроля Шифу, который мгновенно решил остудить порыв своего ученика, проскользнув под надвигавшегося Тай Лунга, он занёс ладонь для удара в живот Тай Лунга, который уже знал своего мастера и, используя импульс и более длинными конечностями, просто перепрыгнул через Шифу, используя лёгкий поток Цингуна.

Угвэй заметил его тонкий контроль, многие, даже мастера, могли использовать в единственной форме, прорыв, вихрь, сближение, но Тай Лунг уже мог играться с Цингуном, словно сам его и придумал. Это проявление искусства.

Шифу, удившийся на секунду, ухмыльнулся и прыгнул за Тай Лунгом в воздух.

Поскольку Тай Лунг уже падал после прыжка, сила удара Шифу должна была ускорить и испортить приземление Тай Лунга, Шифу в мгновение оказался над Тай Лунгом, нанося удар ногой прямо в макушку Тай Лунга. Но попадания не произошло, Тай Лунг успел увернуться от удара и изменил ситуацию в свою пользу, теперь в падении был Шифу.

В этот момент Тай Лунг, испытывая небольшое неудобство из-за чересчур близкой расположения к Шифу, сделал удар коленом, который Шифу легко заблокировал, хоть и двинулся назад, и в ту же секунду нанёс контрудар в бок Тай Лунга, который не успел за его скоростью и принял удар, или же, так казалось.

Тай Лунг специально пропустил удар, чтобы он попал по нему под определенным углом и закрутил его тело. Он совершил оборот тело, используя свою скорость и импульс от удара Шифу, чтобы нанести крученный удар пяткой в уже заранее выставленную защиту Шифу, которому первым в этом поединке пришлось использовать Ци.

Этот момент был не шибко важен, но ментально Шифу был удивлён, он помнил как Тай Лунгу приходилось каждый раз использовать Ци, чтобы успевать за ним.

Угвэй, наблюдая за этим столкновением, хохотнул, Тай Лунг действительно вырос в его глазах. Из мальца, который вечно старается что-то сотворить, он стал тем, кто действительно творит то, что хочет. Его действия, словно на доске Сянци (Китайские шахматы), он делал свои ходы решительно и быстро, минимизируя вред себе, используя этот вред для своей выгоды.

После этого обмена ударами, Тай Лунг и Шифу разошлись. Оба легко дышали, лишь легкая капля пота на лбах обоих давала понять об усилии в этот короткий промежуток.

Шифу, удивлённый, но не уязвленный, сказал:

— Теперь я наполовину верю в те истории, что ходят о тебе, Тай Лунг. Наполовину.

Борис Тай Лунгов, кивая, ответил: — Это уже большая честь, мастер.

Затем пришла пора атаковать. Шифу пошёл в вперед, настолько быстро, что казалось, он сбросил со своих лодыжек сотню килограмм весу. Тай Лунг расширил глаза, но приготовился, вставая на пятки и снижая свой вес, чтобы соответствовать молниеносности Шифу.

***

На улице разразился неожиданный дождь, словно небеса решили смыть усталость дня. Крупные капли срывались с навесов тренировочного зала, разлетались мелкими брызгами и стекали на землю, наполняя воздух свежестью мокрой прохлады. Сквозь приоткрытые двери этот освежающий аромат проникал внутрь, где Тай Лунг и Шифу, тяжело дыша, приходили в себя после изнуряющего спарринга. Их схватка была не просто тренировкой, но настоящей битвой: яростной, полной силы и мастерства.

Шифу молча восхищался Тай Лунгом. После войны снежный барс стал другим бойцом. Его движения оттачивались, как клинок в руках умелого мастера. Скорость, сила, точность — он не оставлял шансов для соперника. Тай Лунг не просто защищался, он навязывал свою игру, полностью контролируя каждое мгновение схватки.

Шифу понимал: война изменила его ученика. На поле битвы одно неверное движение, слишком сильный или слишком слабый удар могли стоить жизни. Эта суровая школа закалила Тай Лунга, сделав из него настоящего мастера.

Пока дождь продолжал идти, мастер Угвэй попросил прислугу заварить горячий чай. Они пили его втроём, обсуждая детали спарринга, анализируя ошибки и вспоминая прошлые уроки. Но внезапно Угвэй, отставив чашку, обратился к Тай Лунгу:

— Пойдём со мной, — сказал он мягко, но твёрдо.

Тай Лунг, не задавая вопросов, поклонился Шифу и последовал за мудрым старцем. Они шли молча, пока за окнами дождь рисовал причудливые узоры на каменных стенах дворца. Тай Лунг не знал, куда ведёт его Угвэй, но чувствовал: это будет важно.

Их путь закончился у статуи дракона, который держал во рту свиток Воина Дракона. Свиток сиял мягким золотым светом, словно приглашая заглянуть внутрь.

— Зачем мы здесь, мастер Угвэй? — спросил Тай Лунг, не скрывая своего любопытства.

Черепаха помедлил, его взгляд блуждал между свитком и лицом снежного барса. Наконец, он ответил вопросом:

— Что ты видишь, глядя на этот свиток, Тай Лунг?

Тай Лунг задумался. Его взгляд задержался на свитке, который словно притягивал взгляд. Через несколько мгновений он ответил честно:

— Я вижу символ. Символ статуса. Это свиток того, кто посвятил свою жизнь защите Долины Мира и её жителей.

Угвэй молча кивнул, словно подтверждая правоту слов.

— Что-нибудь ещё? — спросил он мягко.

Тай Лунг ненадолго замялся, но потом добавил:

— Этот свиток привлекает беды. Каждый, кто жаждет силы, захочет завладеть им. Пока вы здесь, мастер Угвэй, мало кто осмелится. Но если вы уйдёте... — он сделал паузу, обдумывая свои слова, — мастера начнут борьбу за этот свиток.

Угвэй рассмеялся, но в его смехе была горечь. Тай Лунг сказал то, чего никто не решался озвучить. Свиток действительно приносил хаос, разжигая в сердцах жадность и амбиции.

— А если ты станешь владельцем свитка, Тай Лунг? — спросил Угвэй, глядя прямо в глаза снежному барсу.

Этот вопрос повис в воздухе, как раскат далёкого грома. Тай Лунг почувствовал, что за ним стоит нечто большее, чем просто ответ.

Угвэй хочет сделать его Воином Дракона так рано? Это ловушка, чтобы разгорячить его и послать в тюрьму? Хочет ли Борис Тай Лунгов становиться Воином Дракона?

Ответ: скорее нет, чем да, и эта уверенность кажется непоколебимой. Тай Лунг осознал, что роль Воина Дракона не для него. Его натура, его страсть к испытаниям и борьбе — это не про защиту, не про покой. Его путь — это созидание через разрушение, сила через противостояние. Он понял это, пройдя через войну. Чем больше риск, чем выше ставки, тем сильнее он ощущал себя. Его внутренняя сила словно взрывалась, когда он встречал вызов. В нём было что-то дикое, первобытное, варварское, и это никак не сочеталось с образом Воина Дракона. Пусть эту роль займёт По — этот милый колобок с огромным потенциалом, носитель гармонии, который, возможно, и рожден для этой миссии.

Тай Лунг ответил спокойно, почти равнодушно: — Думаю, я не подхожу для этого свитка, мастер Угвэй.

Угвэй выслушал это без возражений. Более того, в его глазах даже блеснуло лёгкое одобрение. — Не нагулялся ещё? — спросил он, усмехнувшись с лёгкой иронией.

— Нет, совсем, — ответил снежный барс, чувствуя, что его слова приняты. После короткой паузы он добавил с горькой усмешкой: — Но если Шифу узнает, что я сказал…

Угвэй тихо рассмеялся: — Он будет в ярости. Шифу видел тебя Воином Дракона с того самого дня, как обнаружился твой талант. Иногда мне казалось, что он был слишком уверен в этом. Я даже боялся, что он совершает ошибку. Но не мне судить, как отцу воспитывать своего сына.

Тай Лунг слушал молча, кивая на слова мастера. Но последнее замечание задело его. Брови снежного барса сошлись в хмурой складке: — Не вам решать, мастер, но вы могли наставить его. Если вы видели ошибку и то, что она могла за собой повлечь… Что станет с тем, кто видит лишь одну цель, одно желание? А если он этого не достигнет?

Он замолчал, но мысли внутри кипели. Почему Угвэй, мудрейший из мудрейших, позволил Шифу превратить своего младшего ученика в то, чем стал прошлый Тай Лунг? Почему он не остановил эту гонку, не дал мальчику возможности вдохнуть полной грудью? Юность Тай Лунга прошла в бесконечных тренировках, в одном-единственном стремлении — стать тем, кем хотел его видеть Шифу. Но когда он не стал Воином Дракона, всё рухнуло. Неужели Угвэй не мог этого предвидеть? Конечно, мог.

Угвэй внимательно наблюдал за Тай Лунгом. Злость внутри снежного барса вспыхивала, хоть и сдержанная, контролируемая. Но её не скрыть. Черепаха мягко вмешался: — Я… не вижу будущего, Тай Лунг. Ты не показывал признаков того, что в твоём сердце зреет обида и мрак.

Но Борису Тай Лунгову не нужны были оправдания. Он понимал, что даже столетняя черепаха не может быть безупречной. У всех есть пределы, ошибки, упущения. Но ему было искренне жаль того юного Тай Лунга, который стал жертвой чужих амбиций. Всё, что он сделал, что он совершил — это было следствием того, что от него требовали. Он был лишь инструментом, и всё же наказание принял он один.

— Что сделано, то сделано, — сухо бросил Тай Лунг.

Он кивнул мастеру и, не дожидаясь ответа, шагнул к выходу. Настроение его было плохим, и он знал, что нужно уйти, пока оно не стало ещё хуже. Угвэй не стал его останавливать, и не мог.

Глава 15

[Школы Учёных]

[От третьего лица]

— Хо-хи! Хо-хи! Хо-хи!

Гулкие выкрики учеников заполняли воздух, пока деревянные мечи раз за разом обрушивались на манекены. Движения были отточены до автоматизма, каждый удар был результатом многолетней практики. С каждым попаданием ци выплёскивалась наружу, словно струя живой энергии, оставляя манекены на грани разрушения. В отдельной зоне старшие ученики оттачивали стиль парных мечей — легендарный приём Школы Учёных под названием "Времена года".

Этот приём был пределом мечтаний любого мастера кунг-фу. Тот, кто овладевал им, становился почти неуязвимым для внешнего воздействия: ни оглушение, ни замедление, ни яд не могли коснуться его. Ци, струящаяся с кончиков клинков, образовывала вокруг бойца невидимую, но неприступную ауру. Единственным недостатком было то, что физические раны всё же оставались, и урон нельзя было игнорировать.

В другой части двора ученики практиковали рукопашный бой, хотя точнее это было бы назвать "стилем ног". Здесь оттачивали знаменитую технику "Безмятежность" — идеальный стиль для начинающих. Эта техника привлекала множество новобранцев, поскольку её основы позволяли даже новичкам одерживать победы над сверстниками из других школ.

Третья зона, куда стекались взгляды всех присутствующих, была особой. Здесь находилась длинная полоса препятствий, предназначенная для учеников высокого уровня. Это была территория для тех, кто практиковал 4-й и 5-й стили школы. Ученики-ассистенты следили за процессом, чтобы вовремя усложнить задачи, подбрасывая новые препятствия или меняя правила на ходу.

Среди них выделялась девушка по имени Сюй, недавно заслужившая переход из среднего звена школы. Её долгий и упорный труд позволил ей продвинуться от начального уровня нэйгун до третьего. Пока мастер Тай Лунг находился на войне, Сюй трудилась не покладая рук. Она бралась за любые задачи, которые давала школа: разведка, патрули, рейды на бандитов, межшкольные турниры. И всюду она демонстрировала результаты, которые говорили сами за себя. Каждая победа, каждое достижение были оплачены тысячами капель пота, оставленных на тренировочных площадках.

Её друзья не раз удивлялись её рвению. Ещё недавно Сюй довольствовалась умеренным прогрессом, медленно укрепляя свою ци и оттачивая мастерство. Но с тех пор, как Тай Лунг ушёл, всё изменилось. Труд стал для неё единственным способом забыть о тоске по нему.

Со временем она осознала, что Тай Лунг стал ей дорог. С ним её жизнь казалась светлее, спокойнее. Их шутки, редкие мгновения тишины, которые они разделяли, — всё это теперь казалось чем-то бесценным. Но с его уходом в сердце Сюй поселилась тревога.

— А что, если он не вернётся?

— А вдруг он встретит там другую, которая будет милее, чьё лицо и смех окажутся для него слаще?

На эти вопросы никто не мог дать ей ответа. И потому она просто ждала. Чтобы время шло быстрее, она погрузилась в бесконечный труд, надеясь стать сильнее, чтобы однажды быть достойной Тай Лунга.

Сегодня Сюй улыбалась так, как не улыбалась уже давно. Её лёгкая, яркая улыбка озаряла всё вокруг, словно отражая лучи солнца, что ласково касались её щёк. Она сметала манекены, как листья осеннего ветра, и с лёгкостью побеждала учеников, которых ей ставили в соперники. Казалось, что весь мир поддерживал её сегодня: вода была особенно сладкой, а в груди пульсировало радостное волнение.

Весть о возвращении Тай Лунга достигла её ранним утром. Говорили, что он прибыл в Долину мира, встреченный как герой Империи. Его сопровождала генеральская повозка, украшенная знаменами, а жители в благоговении склонялись перед его величием.

Она выдержала тренировочную сессию до конца, как велели правила школы, хотя её мысли постоянно возвращались к нему. Закончив занятия, она поспешила к себе.

________________________________________

Под водопадом

Под грохотом величественного водопада неподвижно сидел снежный барс. Потоки воды обрушивались на его тело с яростью, словно пытаясь сокрушить его спокойствие, но Тай Лунг оставался неподвижен. Его фигура казалась выточенной из камня: каждая мышца была напряжена, но неподвластна течению.

Внезапно его ци взорвалась. Энергия вокруг него закружилась, создавая сияющий щит, который оттолкнул воду. Вода бессильно стекала с идеально гладкой сферы, окружающей его. Ещё один глубокий вдох — и от берега до скрытой за водопадом пещеры протянулась тонкая, светящаяся дорожка.

Казалось, никого не было поблизости, чтобы воспользоваться ею, но из тени выступила фигура. Это была Сюй. Её ало-золотое платье с тигриными узорами мягко колыхалось на ветру. Она шла легко, грациозно, как будто каждое её движение было продумано до мелочей. Её глаза горели, но внешне она сохраняла абсолютное спокойствие.

Шаг за шагом она пересекала мост из его ци, не отводя взгляда от фигуры барса. Наконец она остановилась перед ним. Тай Лунг поднял руку, крепкую, но покрытую шрамами и зажившими порезами. Его взгляд был полон глубокой силы и чего-то неизъяснимо тёплого.

Сюй медленно вложила свою ладонь в его, чувствуя, как от его руки исходит тепло и энергия. Не сказав ни слова, Тай Лунг мягко повёл её за водопад, в таинственное укрытие, куда солнце не проникало, но где царила тишина и гармония.

Они прошли внутрь, всё ещё молча, там была накрыта небольшая простыня, на которой лежала корзина с лучшими сладостями во всего Китая и Центральной Азии, вкусив которые таял язык, разные настойки, крепкие, невероятно насыщенные напитки.

Сюй засмеялась увидев всё это, внутри она чувствовала сильное волнение, он помнил о ней, он собирал для неё подарки.

— Ты хорошо подготовился, не так ли, Тай? — спросила она, её голос прозвучал эхом в стенах пещеры, заставив ухо Тай Лунга дернуться. Он давно не слышал этого голоса.

— Ты заслужила много раз больше. Я слышал о твоих победах на турнирах даже когда сражался против Аббасидов, — ответил Тай Лунг честно, заставив Сюй налиться румянцем, её попытка подшутить увенчалась полным поражением.

Они чувствовали: что-то изменилось в их отношениях, раньше, они казались друг другу просто близкими людьми, которые питали какие-то чувства, не выражали их особо, это был секрет, то что они знали, но не произносили вслух. Однако теперь на это было все равно, радость вспыхивала, волнение выходило из-под контроля. Тай Лунг знал и действовал, когда притянул её и усадил рядом с собой, она проснулась от волнения и ухмыльнулась в ответ, ударяя ладошкой по своим коленкам, он не стал отказываться от приглашения и положил голову на колени Сюй, наслаждаясь ароматом груши и ласковым, но наглым взглядом, он отпустил длинных вздох, забывая на мгновение обо всём, что нужно сделать, что упущено, что происходит, он чувствовал себя лёгким и свободным. Она чувствовала это, всё это ощущение передалось ей, становясь сильнее, и был лишь один выход, она наклонила голову, Тай Лунг знал тоже, их губы сошлись в поцелуе.

****

Звук водопада заполнял в пещеру, где отдыхали Тай Лунг и Сюй, лаская друг друга взглядом, приятная прохлада и мелкий капли влаги окутывали их в это знойное, летнее время. Это было по-настоящему райское времяпрепровождение, каждый глоток восточных напитков надламывал сознание взрывом фруктового вкуса, а затем этот эффект, словно мёдом, покрывался сладчайшими пряностями, этот поток непривычного спокойствия, звуков природы и теплоты их тел, соприкасавшихся периодами создали покой, который постепенно покорял их и клонил ко сну, такому, дневному, короткому, но незыблемо нужному.

Так они и утонули в дрёме, час, второй… Пока их натренированные организмы не отвергли такое расслабление и не призвали их к действию.

Сюй, трепетавшая ресницами, скользила взглядом по лицу Тай Лунга, считая новенькие шрамы, оглядывая точёный подбородок и останавливаясь на жёлтых глазах, открывшихся с улыбкой в них.

— Какие планы на сегодня? — спросил Тай Лунг, потянувшись, создавая какую-то нелепую симфонию хрустов в шее, спине, руках и ногах.

Она лишь наблюдала за ним, прикрывая рукой невинный зевок, прощавшийся со сном.

— Я думала отдать свой день тебе. Ты не против? — ответила она, тонкая улыбка окрасила её лицо, но в голосе тихо прозвучала надежда.

— Тогда я займу тебя на целый день, у всего мира, — ответил он, когда его Ци вспыхнуло, освобождая им проход через водопад, вновь в мир, зараженный бедами, суетой и трудом, но не для них. Для них это был лучший день, и мало что могло это изменить.

***

[На следующий день]

[Закат]

[Нефритовый дворец]

Закатное солнце медленно опускалось за горы, его свет касался древних стен Нефритового дворца, окрашивая их в мягкие оттенки золота и пурпура. В воздухе висел сладковатый аромат свечей и лёгкая прохлада, струившаяся из открытых окон. Шифу сидел в центре зала, окружённый мерцающими огоньками, что плясали на фитилях свечей. Его взгляд был закрыт для мира, но ум его метался, как штормовой ветер.

Он пытался медитировать. Но каждый раз, когда казалось, что мысли уходят, его преследовал образ Тай Лунга — не того, кем он стал, а того, кем он был. Маленький снежный барсёнок, которого он нашёл в корзине у ворот, того дня, когда его сердце, казалось, раскрылось для нового начала. Но воспоминания сменялись тем, как эти надежды рухнули: холодные глаза Тай Лунга, его сила, превратившаяся в разрушение, его крик боли и ярости, отдавшийся эхом в зале.

Вскоре мысли о прошлом переплелись с недавними словами Угвэя. Мудрец говорил о путях и их последствиях, о цикле зла и прощении, что должно заполнить разрыв. Эти слова были тяжёлым ударом для Шифу. Он винил себя за всё, что произошло. Его наставления, его амбиции, его упущения.

Скрип дверей вывел его из потока мыслей. Тяжёлые ворота распахнулись, впуская прохладу вечера и фигуру, отбрасывающую длинную тень. Тай Лунг, величественный, спокойный, но с неугасимым огоньком силы в глазах, вошёл в зал. Его движения были плавными, почти бесшумными, как у охотника, ступающего по снегу.

Он не сказал ни слова, просто подошёл ближе и сел напротив Шифу, сложив лапы в позу медитации. Его присутствие было ощутимым, как лёгкий ветерок, пробежавший по комнате. Ци Тай Лунга, будто мерцая, окутывала его тело, усиливая свет свечей вокруг него. Казалось, даже пламя почитало его покой.

Он пристально посмотрел на Шифу, его жёлтые глаза, светившиеся мягким светом, слегка прищурились. Тай Лунг заметил напряжение, сковавшее лицо мастера.

— Что случилось, Шифу? — тихо спросил он, его голос был мягким, но в нём сквозила любопытная настойчивость.

Шифу поднял глаза. В этот момент он не видел взрослого воина, который когда-то угрожал Долине Мира, не видел ученика, что достиг невероятных высот. Перед ним вновь стоял тот самый барсёнок, глядевший на него с надеждой в глазах в тот день, когда он впервые взял его на руки. Этот образ ударил по сердцу мастера сильнее, чем любые слова. Воспоминания нахлынули, смешиваясь с горечью утраты, сожаления и вины.

Шифу закрыл глаза и вздохнул, его голос был тяжел, когда он наконец заговорил:

— Тай Лунг, я долго думал об этом… О том, каким ты стал, каким я позволил тебе стать. Всё, что ты сделал, было… — он замялся, но продолжил: — Это моя вина. Я сделал тебя сильным, но не научил быть мудрым. Я взрастил амбиции в твоём сердце, но не дал им света.

Тай Лунг слегка наклонил голову, его взгляд стал мягче, но он ничего не сказал.

— Прости меня, — прошептал Шифу, опустив голову. — Прости старика за то, что он не сумел стать для тебя тем, кем должен был быть.

На мгновение в комнате повисло молчание. Только потрескивание свечей наполняло пространство, будто сама природа замерла, ожидая ответа. Тай Лунг протянул лапу и осторожно коснулся плеча Шифу.

— Ты многое дал мне, мастер, — ответил он тихо, его голос прозвучал мягче, чем когда-либо. — Я многое понял за это время. Ты учил меня так, как умел, взрастил, как умел.

Шифу поднял глаза. Впервые за долгое время в его душе зародилась надежда. Тай Лунг, тот, кого он считал потерянным, вернулся не как разрушитель, но как тот, кто искал примирения.

Они сидели в тишине ещё несколько минут, позволяя своим Ци соединиться в этом моменте спокойствия и прощения. За пределами дворца солнце опустилось за горизонт, уступив место ночи, но внутри его стен зародился новый свет.

— Что ты теперь будешь делать, Шифу? — спросил Снежный бар, ему действительно было интересно, чем заполнит свою жизнь Красная панда, когда его цель сделать Воина Дракона уже пропала.

Шифу поднял бровь на своего ученика, и по совместительству сына, он в самом деле не знал, он сошёл со своего пути, и теперь он снова был на развязке.

— Может займусь тем, чтобы мой ученик не превзошёл меня слишком быстро? — ответил он усмехнувшись. Шифу, с тех пор как принял Тай Лунга, отпустил часть своего стремления к совершенствованию и посвящал время малышу, и, как у любого родители, тем более одиночки, свободных часов у него мало когда имелось. Но сейчас… Он мог сам стать Воином Дракона. Шифу, Воин Дракона. Это было бы замечательно, не так ли?

***

Под палящим зноем летнего солнца Тай Лунг проводил последние дни первой недели своего долгожданного месячного отпуска. Если не считать встреч с Сюй, спокойных вечеров в Нефритовом дворце и уроков у старого кузнеца, жизнь снежного барса была удивительно тихой и умиротворённой. Это был редкий момент покоя для того, кто большую часть своей жизни посвятил сражениям и борьбе. Теперь у него появилась возможность погрузиться в глубины своего духовного мира, прислушаться к шёпоту природы, почувствовать её гармонию.

Но несмотря на это спокойствие, внутри Тай Лунга не угасал огонь стремления к совершенству. Он не мог просто сидеть сложа «лапы». Его тянуло к тренировкам, к поиску новых способов укрепить тело и дух. Это было не просто подготовкой к неизведанному будущему, где могли вновь появиться Кай или Шэнь, но и искренним удовольствием. Для Тай Лунга каждое усилие, каждая капля пота приносили отраду. Тренировки стали для него чем-то сродни наркотику, без которого он уже не мог представить свою жизнь.

Каждое утро и вечер Тай Лунг упорно практиковал Нэйгун, исследуя свою Ци в попытке овладеть вторым Нэйгуном Нефритового дворца — Внутренним покоем. Его прогресс был заметным, особенно после того, как он сумел разрешить старые внутренние конфликты с Шифу и Угвэем. Эти тени прошлого долгое время терзали снежного барса, мешая ему двигаться вперёд, но теперь он наконец-то смог их отпустить. Это было похоже на освобождение от груза многолетних обид и тревог, которые, казалось, навсегда затянули его в пучину внутреннего хаоса.

В моменты редкого покоя Тай Лунг ощущал, как его Ци из разрозненного потока частиц превращалась в совершенную нить, пронизывающую всё его тело. Эта нить напоминала кровеносную систему человека, соединяя каждую его клетку в единое целое. С каждым днём он всё чаще достигал этого состояния, а его длительность постепенно увеличивалась. Но Тай Лунг не позволял себе расслабиться. Он понимал, что условия жизни сейчас невероятно благоприятны по сравнению с теми, что ждут его на полях сражений.

Бесконечная суета битв, кровавые раны, гибель товарищей — в таких обстоятельствах удерживать внутренний покой будет куда сложнее. Именно поэтому Тай Лунг искал вызов. Он знал, что лишь в самых суровых условиях сможет проверить и отточить своё мастерство, укрепить душу и тело.

Особенно сильно внимание Тай Лунга привлекла новость, которая бурно обсуждалась по всему Китайскому царству. Межшкольный турнир боевых искусств, ежегодное событие, где лучшие ученики всех школ сражались за почётное звание Мастера Горы Хуашань. Этот турнир был не просто состязанием — он стал символом мастерства, упорства и стремления к совершенству, притягивая взгляды и сердца всех граждан Китая.

Каждый год ученики школ готовились к этому событию с невероятным энтузиазмом, вкладывая всю душу в тренировки. Лидеры школ видели в турнире шанс не только продемонстрировать мастерство своих воспитанников, но и привлечь новых учеников, вдохновлённых победами сильнейших бойцов. Звание Мастера Горы Хуашань приносило победителю не только престиж, но и славу его наставникам и школе. Однако самым притягательным были призы, о которых ходили легенды…

Глава 16

Согласно слухам, победителям турнира могли достаться древние свитки и учения, содержащие секреты Мировых Нэйгунов — техник, которые считались утраченной тайной и не преподавались ни в одной из школ. Говорили, что на турнире можно встретить мастеров стиля Драконов — таинственного и запретного искусства, которое когда-то было запрещено самим Императором из-за его невероятной разрушительной силы. Этот стиль приравнивался к оружию последнего рубежа, способному изменить ход войны.

И, конечно же, ходили легенды о Небесном мече — сокровище, выкованное у самого жерла вулкана и закалённое холодными ветрами на вершине самой высокой горы Китая. Меч точили на протяжении столетий, превращая его в идеальное оружие. Однако этот легендарный артефакт был наградой не для участников школьного турнира, а для победителей ВсеКитайского турнира, который проводился на Великой Горе Хуашань. Лишь лучшие из лучших — те, кто заняли места в пятёрке лидеров школьного турнира, или те, кто сумели невероятным образом прославиться в Империи Тан, могли получить право участвовать в этом грандиозном событии.

Тай Лунг прекрасно понимал, что пока он не готов сражаться на ВсеКитайском турнире, где ему предстояло бы встретиться с бойцами, чьи способности сравнимы с силой Угвэя. Он осознавал, что его уровень пока не дотягивает до таких высот. Но именно это осознание лишь подогревало его желание проверить себя, пройти через суровые испытания и выйти из них сильнее.

С этой мыслью Тай Лунг принял решение участвовать в школьном турнире от имени Нефритового дворца. Он подал заявку, готовый к трудностям.

Ведь именно на этом турнире Тай Лунг сможет испытать себя против самых талантливых бойцов из всех школ боевых искусств Китая. Легендарные школы, такие как Удан, Тан, Минг, Шаолинь и многие другие, соберутся на этом грандиозном событии, чтобы продемонстрировать всё своё мастерство. Каждая из этих школ несла за собой вековые традиции, уникальные стили и техники, которые доводили до совершенства поколения мастеров. Тай Лунг понимал, что этот турнир станет для него возможностью прикоснуться к искусству, которым гордится весь Китай.

Однако он отправлялся туда не один. После долгих обсуждений и споров в состав участников от Школы Учёных вошла Сюй. Ей, по мнению наставников, недоставало опыта, но за год она прошла через невероятно тяжёлые тренировки, закаляя тело и дух. Её решимость, умение сочетать логику и боевое мастерство сделали её достойной представительницей школы. Сюй была не просто участницей — она была символом того, что трудолюбие и настойчивость способны преодолеть любые барьеры. Тай Лунг с уважением наблюдал за её развитием и радовался, что они будут вместе на этом пути.

***

Три дня спустя они прибыли в город Суджоу — одну из жемчужин Империи Тан. Город очаровывал своей красотой. Вокруг простирались извилистые реки, которые будто бы вплетались в жизнь Суджоу, придавая ему уникальный облик. Пышная природа, сады с изысканными павильонами и деревьями, утопающими в цветах, создавали ощущение уюта и гармонии. В центре города возвышался царский городок, поражавший своим величием.

Суджоу был не только культурным, но и торговым центром. Здесь можно было найти практически всё: от редчайших трав и экзотических товаров до произведений искусства и древних артефактов. Торговые ряды манили путников своим разнообразием, а улицы наполняли запахи специй, звучали крики продавцов и музыка уличных музыкантов. Тай Лунг и Сюй не могли не задержаться на рынках, где царила атмосфера жизни и движения. Город словно дышал, объединяя прошлое и настоящее.

Но их цель была ясна — регистрация и подготовка к турниру.

***

Суджоу. Этот город, некогда известный своими шелками, садами и изысканной поэзией, теперь превратился в центр величайших событий Поднебесной. Его улицы кипели жизнью, словно бурлящая река, неумолимо несущаяся вперед. Число жителей росло с каждым днем, мастера боевых искусств, торговцы, чиновники и простые зеваки стекались сюда со всех уголков Империи Тан. Здесь проходили лучшие турниры, выставки, и на самом крупном рынке в Империи можно было найти что угодно – от редких лекарств до заморских диковин. Но при всем этом Суджоу не потерял своей природной красоты. Растительность, извилистые реки и бесконечные мосты оставались неотъемлемой частью города, а величественный замок возвышался над главным районом, где заседали влиятельные сановники и порой даже сам Император.

Сейчас же на устах каждого жителя звучало одно имя — «Меч Горы Хуашань». Это был Всекитайский и Межшкольный турнир, событие, не прерывавшееся даже во времена войн. Императоры сменялись, границы двигались, но турниры оставались. Они демонстрировали силу воинов, дух школ и непреклонную волю Империи. Они были праздником, зрелищем, возможностью для каждого убедиться, что Поднебесная сильна, что ее мечи не затупились, а мастера продолжают совершенствоваться.

Подготовка шла в ускоренном темпе. Арены возводились буквально на глазах, торговцы увеличивали запасы, уличные артисты готовили представления. Билеты раскупили задолго до первых схваток, и Суджоу бурлил предвкушением. Одни шли туда, чтобы насладиться зрелищем, другие — чтобы испытать себя. На одной стороне весов были восторженные толпы, а на другой — воины, представители школ и мастера мирового уровня, готовые доказать свое превосходство.

Участников расселили согласно их статусу. Ученики школ, приехавшие на Межшкольный турнир, получили жилье в общежитиях спортивных залов Суджоу. Им оказывали гостеприимство, но не давали особых привилегий. Однако им это и не требовалось. Они прибыли сюда не за комфортом, а за славой. Каждый мечтал победить, пробиться сквозь сотни бойцов, чтобы получить шанс участвовать во Всекитайском турнире. «Меч Горы Хуашань» был для них легендой, вершиной, к которой они стремились с детства. Он был мечтой, ради которой проливали пот и кровь на тренировках.

До начала Межшкольных соревнований оставался всего один день. Но это не означало отдых. Наоборот, этот день был решающим. Он определял, кто достоин. С первыми лучами солнца начинался внутренний отсев. Каждому участнику нужно было набрать 25 очков. Победа давала 5 очков, а всего предстояло провести 6 боев. То есть пройти могли лишь те, кто выиграл не менее 5 раз. Это было невероятно сложно. Слишком много стилей, слишком много школ. Ошибиться было проще простого. Один просчет — и тебя захлестывает каскад атак школы Тянь-Шань. Одно неверное движение — и ты уже в ловушке школы Тан, не в силах прорваться сквозь град дротиков. Только лучшие могли преодолеть это испытание.

В общей сложности из 60 участников дальше должны были пройти лишь 15. И только они удостоятся чести выступить перед Империей. Они станут лицами своих школ, гордостью своих наставников.

Наконец, каждому вручили номер. Атмосфера сгущалась, напряжение висело в воздухе. Доску с расписанием боев вывесили у главного входа. Ученики жадно искали свои имена, пробегая взглядом по списку противников. Сюй и Тай Лунг молча переглянулись, надеясь, что их пути не пересекутся. Если бы они столкнулись, это означало бы неминуемое поражение одного из них. К счастью, им повезло — ни в одном из шести боев они не должны были сражаться друг с другом.

Тишину разорвали удары в барабаны. Первый сигнал к началу боев. Гул толпы возрос, возгласы поддержки и волнения смешались в единый рев. Воины выстраивались у входа на арену, их взгляды горели решимостью. Один за другим они поднимались на помост, ступая навстречу судьбе.

И первым на арену вышел Тай Лунг.

Его шаг был уверен, взгляд тверд. Против него встал представитель школы Нищих — молодой, но опытный боец, чьи глаза светились хитростью и расчетливостью. В воздухе повисло напряжение. Толпа замерла в ожидании.

Барабаны ударили вновь, знаменуя начало битвы.

***

[Некоторое время назад]

Кэ Ми, воительница из древнего рода, ступала по узким, извилистым улочкам Суджоу, её шаги были лёгкими, почти неслышными, но исполненными уверенности. Она искала что-то, что могло бы заинтересовать её, что могло бы заставить сердце забиться быстрее. Её взгляд скользил по рядам торговцев, заваленных шелками и пряностями, по мерцающим в свете фонарей влажным мостовым, по лицам прохожих, наполненным праздным любопытством.

Она выделялась. Даже если бы она захотела стать тенью, это было бы невозможно. Кэ Ми была высокой, стройной, но при этом обладала мощной, мускулистой фигурой, словно высеченной из мрамора. Её светлая кожа резко контрастировала с окружавшей её толпой, а длинные, заплетённые в две косы светло-русые волосы были словно вызов самой природе. Алые ленты на концах кос шевелились при каждом движении, будто языки пламени. Глаза — холодные, глубокие, цвета бездонного неба, — отражали не только её силу, но и годы борьбы, лишений и решимости.

Она была прекрасна. Но не той красотой, что воспевали китайские поэты, не той, что воспламеняла сердца знатных женихов. В ней не было мягкой грации лотоса, не было хрупкости цветка сливы. Она была чужой. Её рост, её черты лица, её волосы — всё это делало её похожей скорее на западную чужестранку, и, как это часто бывает, люди не любили того, что казалось им необычным.

Кэ Ми была Китаянкой. Она родилась в этом мире не как плод тайного порочного союза её отца, как подозревали злые языки, а как законная дочь древнего рода, гордость своего клана. Однако даже это не избавило её от презрения. Кто-то завидовал её необычной красоте — особенно женщины, чьи лица и фигуры меркли рядом с её сияющей внешностью. Другие же искренне верили, что она была рождена в результате какого-то колдовского вмешательства, посланного разозлёнными духами или самой судьбой.

Это проклятие отняло у неё многое. Её отец, человек чести и традиций, злился на неё, ведь ни один достойный жених не осмеливался просить её руки. Люди не верили, что такая, как она, могла родиться от законного брака. Они шептались за её спиной, кивали головами, прятали взгляды.

Но теперь это не имело значения. Всё это осталось в прошлом.

Она перестала быть той девушкой, которую можно было обидеть без последствий. Годы странствий сделали её сильнее, выковали её тело и дух в тысячах схваток. Она путешествовала по миру, от страны к стране, от мастера к мастеру, осваивая древние искусства Нэйгун. Она изучала силу и познала её суть. Теперь она не просто воительница — она гроза, она буря, готовая смести всё на своём пути.

Она знала, что скоро войдёт в легенду. Она не просто собиралась участвовать во Всекитайском турнире Меч Горы Хуашань — она собиралась его уничтожить, затмить каждого бойца, выйти на арену и доказать всем, что судьба больше не властна над ней.

Но прежде, чем наступит её час, прежде чем кровь и пот пропитают землю арены, она решила развлечься. Межшкольный турнир был в самом разгаре — юные бойцы, полные амбиций и надежд, сходились в поединках, проверяя свои умения перед старшими мастерами. Кэ Ми хотела увидеть, на что было способно новое поколение, оценить их боевое искусство, почувствовать ритм их движений.

Она затаилась в тени, её плащ сливался с сумраком, когда она мягко проскользнула мимо ленивой стражи, будто призрак, рассыпавшийся в ночи. Она двигалась в толпе уверенно, но незаметно, безмолвной тенью среди обычных зевак.

В тот момент, когда она заняла удобное место у арены, воздух наполнился резким, пронизывающим звуком — ударили барабаны. Их гул отдавался в груди, разгоняя кровь по жилам, возвещая о начале битвы.

Кэ Ми улыбнулась.

***

До начала битвы оставалось шесть ударов в барабан. Глухие раскаты сотрясали воздух, отзываясь в груди зрителей, словно набат судьбы, предвещающий неизбежное столкновение. Толпа, охваченная предвкушением, ревела и хлопала в ладони, однако среди восторженных криков звучали и сдержанные, настороженные голоса. Все взгляды были прикованы к двум воинам, которые стояли друг напротив друга, готовясь к первому бою всего турнира Меча Горы Хуашань.

На этот раз бойцам было предложено пять видов оружия: копьё, меч, двойные мечи, кинжал и посох. Казалось, выбор прост, но именно он мог определить ход сражения.

Хи Муро, ученик школы Шаолинь, человек с мощными, грубыми чертами быка, выбрал посох. Это было не просто его оружие – это был символ всей школы, её традиций и боевого искусства. Почти каждый стиль, которым владели монахи, был заточен под это оружие, и в руках опытного воина оно становилось смертоносным продолжением тела.

Тай Лунг же выбрал меч. Самое классическое, базовое оружие, но именно оно стало его продолжением за долгие годы войны. Старый воин, которого он когда-то встретил, сказал ему: «Твой меч настолько острый, насколько острый твой дух». И каждый раз, достигая новых высот, Тай Лунг испытывал это на себе – меч раскрывал перед ним изменения, происходящие в его душе.

Раздался последний, шестой удар в барабан. Гул стих, и в одно мгновение воздух на арене стал тяжелым от напряжения.

Хи Муро первым рванул вперёд. Его массивная фигура неслась на Тай Лунга, а посох был зажат за спиной. В долю секунды, когда он оказался достаточно близко, инстинкты Тай Лунга взревели предупреждением. Он почувствовал приближающуюся угрозу и не ошибся.

Шаолиньский воин подпрыгнул, вынося посох над головой, а затем, с ужасающей скоростью, обрушил его вниз. Обычно Тай Лунг заблокировал бы атаку, но не в этот раз – всё его тело ощутило мощную, ярко-жёлтую броню из Ци, что покрывала как самого Хи Муро, так и его оружие. Это был не просто удар – это была атака, способная расколоть камень. Тай Лунг, подчиняясь инстинкту, увернулся, и посох с грохотом врезался в землю, взметнув в воздух облако пыли. По полу арены прошла глубокая трещина.

Снежный барс, даже не дрогнув, поднял меч, призывая противника к новому натиску. Хи Муро нахмурился, проанализировав ситуацию. Он видел скорость Тай Лунга и понимал, что в открытом бою ему не одержать верх. Значит, единственный шанс – загнать его в угол, лишив пространства для манёвра.

Воин с лицом быка бросился вперёд снова, но на этот раз сменил тактику. Подойдя вплотную, он внезапно метнул свой посох прямо в Тай Лунга, рассчитывая на короткую паузу в реакции, а сам в то же мгновение кинулся в захват. Враг оказался у него в руках – почти. Тай Лунг, почувствовав движение, мгновенно нанёс встречный удар мечом. Остриё прошлось по воздуху, грозя оставить Шаолиня без рук. Хи Муро вынужден был резко отступить, но именно этого и ждал Тай Лунг.

Едва противник сделал шаг назад, снежный барс рванул вперёд с невообразимой скоростью. Он не оставил быковатому монаху ни секунды на восстановление, ни единого метра пространства. Его меч двигался так, словно резал воздух – плавно, безупречно, без лишнего напряжения. Серия быстрых и точных ударов обрушилась на противника.

Лезвие меча скользнуло по рукам Хи Муро, оставляя ощутимые, пусть и не смертельные порезы. Затем последовали молниеносные удары по телу. Двадцать ударов. Менее чем за секунду. Даже броня из Ци не выдержала столь плотного натиска, и стойкий шаолиньский воин рухнул наземь, не в силах продолжать бой.

Толпа ахнула. Бой длился всего двенадцать секунд.

Разница в силе стала очевидной каждому, кто наблюдал за схваткой. Тай Лунг даже не раскрыл и половины своих способностей, но уже запомнился зрителям как грозный, неудержимый воин. Одни с ужасом думали о том, как избежать встречи с ним на арене. Другие – настоящие бойцы – были готовы отдать многое, лишь бы сразиться с ним в бою и испытать свою силу.

Снежный барс спустился с арены, ловя на себе одобрительный взгляд Сюй. Она сдержанно кивнула, похвалив его за достойное выступление, после чего они ненадолго задержались, обменявшись мнениями о школе Шаолинь, турнире и его участниках. Тай Лунг давно знал, что Сюй относится к состязаниям с полной серьёзностью, за последний год её преданность и сила возросли до поразительного уровня. В этом он не сомневался.

Однако сейчас его мысли занимало совсем другое. Почувствовав, как напряжение битвы немного спало, он осознал, что невероятно голоден. До следующего раунда оставалось ещё время, и он решил воспользоваться этим перерывом, чтобы как следует перекусить.

Оказавшись за пределами арены, Тай Лунг направился в сторону кухни, ведомый манящим ароматом свежей выпечки. Запах тёплых булочек с корицей дразнил его чуть ли не с самого утра, и теперь он был готов наконец-то отдать им должное. Подходя к небольшому киоску, он уже представлял, как наслаждается мягким тестом и пряной сладостью начинки.

Но едва его взгляд упал на прилавок, что-то внутри него болезненно сжалось.

Пусто.

Там, где должны были красоваться аппетитные булочки, стояла лишь одинокая пустая миска.

Его уши дёрнулись, а когти слегка сжались. Голод превратился в горькое разочарование, которое мгновенно сменилось вспышкой гнева. Он резко перевёл взгляд на продавщицу, но та лишь пожала плечами, явно не разделяя его возмущения. Однако она молча указала куда-то в глубину зала.

Тай Лунг проследил за её жестом и замер.

В дальнем углу, за деревянным столом, в тени громоздкого фонаря, сидела фигура в тёмном плаще. Перед этим загадочным незнакомцем возвышалась гора булочек, а его руки мелькали с невообразимой скоростью, утаскивая одну за другой в ненасытный рот.

Тай Лунг почувствовал, как его взгляд потемнел.

«Двадцать пять булочек?.. Они должны были быть моими!»

Не теряя ни секунды, он направился прямо к столу. С каждым шагом Тай Лунг всё отчётливее различал черты загадочного незнакомца, пожирающего его булочки. Но чем ближе он подходил, тем сильнее округлялись его глаза.

Это была девушка.

Её волосы казались золотыми, отражая свет фонаря мягким сиянием. Черты лица были утончёнными, изящными, но совершенно не похожими на здешних девушек. Она выглядела так, словно пришла из другого мира — слишком светлая, слишком чужая. И, чего уж греха таить, поразительно красивая.

Но Тай Лунга сейчас заботило не это.

Он скрестил «лапы» на груди, глядя, как незнакомка методично, с истинным наслаждением, уплетает булочки одну за другой, словно не замечая его присутствия.

— Ты с дуба рухнула столько есть? — холодно бросил он, — Поделись. Половиной. Минимум.

Девушка, не спеша, подняла на него взгляд.

Её глаза были пронзительными, острыми, будто клинки, и в них таилась опасность, какую Тай Лунг нечасто встречал. Этот взгляд говорил больше, чем любые слова, и на мгновение он ощутил, как внутри загорается инстинктивное чувство угрозы.

Но он не отступит.

Глава 17

Девушка неспешно подняла взгляд, встречаясь с ним глазами. В её взгляде не было ни страха, ни сомнений — только острая, пронзительная сила, словно клинки, которые могли разорвать душу в одно мгновение. В этих глазах таилась опасность, редкая и необычная, даже для Тай Лунга, повидавшего немало смертельных схваток.

На мгновение в глубине его существа вспыхнул инстинктивный сигнал тревоги — древний, звериный, предупреждающий о надвигающейся угрозе. Но он не отступит. Ни за что.

Его цель была ясна — эти булочки, взрывающиеся во рту сладкими, расплавленными начинками, должны достаться ему.

— Смотри на меня таким взглядом сколько угодно, но я не прощу. Я приказываю.

Глаза Кэ Ми сверкнули пламенем, ослепляющим, жгущим, не менее опасным, чем его собственная ярость. Это был взгляд хищницы, встретившей достойного противника. Она медленно, с абсолютной уверенностью, потянулась за ещё одной булочкой, поднесла её к губам и одним безмятежным укусом поглотила лакомство, словно бросая вызов самому миру.

В этот миг зал сотрясся от невидимого удара.

Аура Снежного барса взревела, взметнулась ураганом, поглощая пространство вокруг. Воздух задрожал, стены задрожали, даже огонь в лампах словно затрепетал, почувствовав присутствие силы, которая могла сокрушить целые армии. Посетители, сидевшие в стороне, и даже закалённые бойцы Межшкольной Горы Хуашань — все они, не сговариваясь, поспешили ретироваться, пока ещё была возможность. Давление его Ци буквально пригибало их к земле, заставляя дрожать от осознания собственной ничтожности перед лицом разъярённого зверя.

Кэ Ми расширила глаза, её тело инстинктивно дрогнуло, но это было не испугом — это был ответ её собственной силы. Она встала, аккуратно накрыв булочки салфеткой, словно мать, оберегающая своих детей. Затем, вставая из-за стола, бросила через плечо:

— Если из-за тебя с ними что-то случится – ты останешься калекой на всю жизнь.

Тай Лунг усмехнулся, но серьёзность не покидала его лица. Он понимал — перед ним не просто воин. Эта девушка не испугалась, её реакция на его высвобожденную Ци была пугающе спокойной. Он должен был выяснить, что скрывается за этим хрупким на вид обликом.

Он шагнул следом.

Кэ Ми уже стояла на заднем дворе, держа меч перед собой. Вокруг неё закружилась тёмная аура, контрастируя с её светлой, почти ангельской внешностью.

«Неужели это… Злой Дух?» — мелькнула в голове Тай Лунга внезапная догадка.

Он слышал о нём лишь в легендах. Древний боевой стиль, который считался исчезающим, таинственным, смертельно опасным. Людей, овладевших им, можно было пересчитать по пальцам. А тех, кто довёл его до совершенства… таких было всего трое во всей Империи Тан.

Но сейчас он видел этот стиль воочию.

«Я не могу проиграть… Не позволю себе уступить ради каких-то булочек!»

Тай Лунг стряхнул сомнения и приготовился.

Он потянулся к оружию, стоявшему у стены — деревянному копью, оставленному одним из бойцов турнира. Пригнувшись, он выставил его перед собой, активируя давно забытые знания.

«Свирепый Рёв Дракона» — стиль, которому он научился, когда сражался на границах Империи, во время похода на Талас.

Кэ Ми не ждала.

Она двинулась первой.

Как молния, как вспыхнувшая искра, она сократила расстояние в мгновение ока. Тай Лунг едва успел выставить блок. Удар обрушился с силой урагана. Древко копья затрещало, вибрация от столкновения ударила ему в руки, отбрасывая назад.

Он почти потерял равновесие, но инстинкт спас его.

Затем, когда он подумал, что атака закончена, Кэ Ми отступила — но лишь для нового манёвра.

Тёмное Ци окутало её меч, разрывая воздух, и в этот момент Тай Лунг почувствовал что-то странное.

Тень.

Взглядом он уловил её в последний миг — тень рядом с ним, чья рука уже занесена для удара.

«Она умеет создавать тени?»

Снежный барс внутренне взвыл. Он никогда не видел Злой Дух в действии. Он не просто не знал, как противостоять — он даже не понимал до конца, с чем имеет дело.

Он приготовился к атаке в спину, сместив корпус, чтобы увернуться от обеих угроз. Но тень оказалась быстрее.

Она подбросила его в воздух.

Мгновение — и он уже летел, не в силах контролировать падение. Приземлившись на землю, он мгновенно восстановил равновесие, но Кэ Ми уже была над ним.

Как сама смерть.

Её меч рассёк воздух, опускаясь на него с точностью хирурга, рассекая его копьё пополам.

«Довольно.»

Воздух закрутился.

Взрыв Ци прорвал невидимые оковы.

Тай Лунг вскочил вверх, призвав силу, что спала в его глубинах. Из его энергии, алым вихрем, материализовался конь — чудовище, рожденное из самой ярости, охватившее его силу.

Он приземлился на спину этого духа.

Жёлтый тиран — техника имперских полководцев.

Тай Лунг, сливаясь с чудовищной энергией, бросился вперёд, не оставляя Кэ Ми возможности для отступления.

Она узнала этот стиль.

Она встречала его раньше, в своих странствиях.

Но такое…

Такое она видела впервые.

Её шелковистые волосы взметнулись в воздухе, когда удар Тай Лунга вынудил её потерять равновесие. На мгновение мир перед глазами Кэ Ми закружился, сознание заволокло туманом от оглушающей силы атаки. Едва успев осознать, что происходит, она ощутила новую волну ударов, сыпавшихся на неё со всех сторон, словно град.

— За одну булочку… за вторую… — бормотал Тай Лунг, его голос был низким, наполненным холодной, почти звериной злобой. Его глаза, горящие в полумраке заднего двора, выражали ярость, достойную настоящего хищника.

Кэ Ми заскрежетала зубами, её мышцы протестующе вздрогнули после жестокой атаки.

«Этот гад… У меня точно будут синяки!» — раздражённо подумала она, приходя в себя.

Но поддаваться так легко? Нет, это не в её стиле.

Она резко вскочила на ноги, глубоко вдохнула, сосредотачивая Ци, и её аура вспыхнула зловещим багряным светом. Кэ Ми использовала один из секретных приёмов «Злого Духа» — Красный Тиран. Это состояние наполняло её тело энергией, защищая от любого внешнего контроля и позволяя ей противостоять даже самым мощным атакам.

Тай Лунг не позволил ей перевести дыхание. Он бросился вперёд, словно безжалостная буря, его копьё — уже расколовшееся в бою — вновь слилось воедино, скреплённое яростной силой его Ци.

Кэ Ми видела, как стремительно он приближался. В груди закипало раздражение.

«Ты мне мешаешь, барс…»

Когда Тай Лунг приготовился к мощному удару в рамках Жёлтого Тирана, Кэ Ми, не раздумывая, ответила главным приёмом своего стиля.

Она резко опустила меч к земле, и тот, окутанный тёмной аурой, высвободил волну разрушительной энергии. В то же мгновение её тело вновь окутала ало-чёрная аура Красного Тирана, а из тени за спиной Тай Лунга возник чей-то смутный силуэт.

Тень.

Она двигалась молниеносно.

Прежде чем Тай Лунг успел отреагировать, загадочный силуэт вонзился в него серией беспощадных ударов. Даже находясь под защитой Жёлтого Тирана, он почувствовал, как волны боли пронзают его тело. Каждый удар был точен, неминуем.

Снежный барс опустился на одно колено, с трудом удерживая себя от падения. Его дыхание стало тяжёлым, в ушах звенело.

Он понял, что проиграл.

С самого начала он видел разницу в их силах, но не хотел признавать её. Вот почему он не принял участие в ВсеКитайском турнире.

Кэ Ми, наблюдая за ним, с лёгким удивлением подняла бровь.

«Он невероятно силён для своего возраста. Даже после моего коронного приёма он ещё держится…»

Она вспомнила десятки мастеров, павших после этой техники без сознания. Тай Лунг же… пусть и ослабленный, но всё ещё боролся.

На её губах мелькнула едва заметная улыбка.

Сделав шаг вперёд, она протянула ему руку.

— Пойдём за стол, — сказала она, скрывая улыбку за серьёзным выражением лица. — Я поделюсь… немного.

Тай Лунг медленно поднял голову, всё ещё тяжело дыша. В глазах его мелькнуло нечто между сродни уважения.

Булочки того стоили.

***

Жаркий полдень опустил свою знойную ладонь на город, но в небольшой забегаловке у подножия Горы Хуашань было удивительно прохладно. Лёгкий ветерок, проникая через распахнутые окна, нежно касался лиц двух путешественников, сидящих за массивным деревянным столом. Тай Лунг и Кэ Ми наслаждались трапезой, погружённые в тишину, исполненную только звуками жевания да приглушённого скрипа стульев. Перед ними громоздились тарелки с пирожками и булочками — с ягодами, с рисом, с капустой... Каждый укус был сродни откровению, заставляя обоих на секунду замереть, оценивая восхитительный вкус, словно перед ними не простая выпечка, а чудо кулинарного искусства.

Хозяйка заведения, пожилая женщина с натруженными руками, сначала с опаской наблюдала за ними. Увидев таких необычных гостей — сурового снежного барса и таинственную незнакомку, чьё присутствие было подобно внезапно вспыхнувшему пламени — она едва не побледнела. Но вскоре тревога сменилась облегчением: они не сражались, не крушили её заведение, а лишь молча вкушали еду с благоговейной неторопливостью. Вдохновлённая таким зрелищем, она с удвоенным рвением принялась печь новые порции, принося их к столу едва ли не с пылу с жару.

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Наконец, насытившись, гости откинулись на спинки стульев, словно только сейчас осознав, насколько были голодны. Именно в этот момент Кэ Ми перевела на Тай Лунга пронзительный взгляд — её глаза, тёмные и глубокие, подобно ночному небу, вспыхнули решимостью. Тай Лунг, уже было погружённый в довольное послевкусие, заметил перемену в её выражении, но не успел ничего сказать, как прозвучал её вопрос:

— Ты тот самый герой империи, который спас армию на реке Талас?

Снежный барс замер. На мгновение в его глазах мелькнули противоречивые эмоции: лёгкое раздражение, усталость, но вместе с тем и некое удовольствие.

— Ну, меня так называют, — ответил он сухо, словно сам ещё не до конца принял этот титул. — Тай Лунг.

Коротко, но ёмко. Имя, которое знали многие. Он украдкой бросил взгляд на стол, надеясь, что разговор не означает окончания трапезы.

— А ты кто? — спросил он, впервые всерьёз задумываясь о личности собеседницы. Почему она здесь, в месте проведения турнира Горы Хуашань?

Кэ Ми усмехнулась, склонив голову набок, словно забавляясь его неосведомлённостью.

— Та, кто надрала тебе зад, — прозвучало в ответ с лёгкой насмешкой.

Тай Лунг сдержанно нахмурился. Его уши дёрнулись, но он сдержал возражения. Он не был бы собой, если бы не ответил с вызовом:

— Энергия булочек дала мне много сил. Можем повторить поединок.

В его голосе не было бравады, лишь простая констатация факта — он всё ещё верил, что может её одолеть.

— Не стоит, — качнула головой Кэ Ми, и в её голосе слышалась откровенность. — Я, конечно, могу тебя снова уложить, но и синяков на себе собирать не хочется.

Она внимательно посмотрела на него, и впервые её взгляд не был насмешливым. Количество мышц на его теле, каждая проработанная и сформированная годами тренировок, говорило само за себя.

"Он тренируется всю жизнь", — пронеслось у неё в голове.

Тяжёлый вздох сорвался с её губ. Как и она, он, вероятно, никогда не знал беззаботного детства, его дни проходили под пристальным взглядом наставников... Или, быть может, он сам выбрал такой путь?

— Меня зовут Кэ Ми, из увядающего клана Дсяо, — представилась она, делая глоток чая.

Тай Лунг хмыкнул, едва уловимо. Он знал это имя. Когда-то этот клан был богат и могущественен, но время не пощадило его — жадные и некомпетентные наследники привели его к разорению. Он хотел было спросить о её месте в этой истории, но что-то в глубине сознания подсказывало, что не стоит. Её плащ, её необычная красота, столь чуждая для Империи Тан... Всё это явно имело причины.

Он взглянул ей в глаза и, неожиданно для самого себя, сказал:

— Ты очень красива, Кэ Ми.

Слова прозвучали так тихо, что предназначались лишь ей одной.

Кэ Ми моргнула, её брови сложились в недоверчивый крестик, пытаясь отыскать в его словах насмешку, но... ничего. Лицо Тай Лунга оставалось серьёзным и честным. Лёгкий румянец коснулся её щёк, и, не найдя, что сказать, она лишь убрала за ухо прядь волос.

— Спасибо... — её голос едва уловимо дрогнул.

Тай Лунг усмехнулся, наблюдая её реакцию. Встав из-за стола, он потянулся, чувствуя, как приятное тепло еды разливается по телу.

— С тобой приятно, но мой следующий бой на подходе, — бросил он, отходя от стола.

Он не стал ждать ответа — просто кивнул и направился к арене, исчезая среди толпы.

Только через минуту осознание догнало Кэ Ми.

Он не заплатил за свою часть булочек.

Взрыв возмущения наполнил её грудь, и, вскочив со стула, она крикнула:

— СТОЙ, ГАД!

Но снежный барс уже растворился в шумном потоке людей, не оставляя ни единого следа.

***

«Боже… Эта девушка была слишком красива и слишком сильна», — думал Тай Лунг, направляясь к арене. Ветер шевелил его мех, но он почти не чувствовал его — мысли были заняты совсем другим. «Мне буквально пришлось бежать».

Он знал, что привязан к Сюй куда сильнее, чем позволял себе признаться. Эта связь, выстроенная годами, не могла исчезнуть из-за одной мимолётной искры. Он не собирался рушить то, что у них было, тем более без разговора, без её мнения.

И вот, словно отвечая на его мысли, Сюй поднималась на арену. Они встретились взглядами, и на её губах тут же заиграла лёгкая улыбка. В её глазах светилась уверенность, которая заставляла кулак Тай Лунга сжиматься — он знал, что её дух был так же несгибаем, как и его собственный.

Против неё вышла молодая ученица школы Эмэй. Нежно-розовое одеяние могло ввести в заблуждение тех, кто не знал, что за ним скрывается. Но Тай Лунг видел сразу: за изящностью стояла сила. Даже сквозь ткань угадывались крепкие мышцы, закалённые годами тренировок. В её руках блеснул меч — ещё одно подтверждение.

Он сразу догадался, что она воспользуется Четвёртым стилем школы Эмэй — смертоносной техникой, признанной одной из самых опасных среди всех четырёх стилей всех боевых школ. Эта техника славилась не только своим разрушительным потенциалом, но и исключительной манёвренностью её последователей.

Ученицы Эмэй отличались необычайной гибкостью, их движения были непредсказуемыми, а уклонения — отточенными до совершенства. Их акупунктурные точки не были выдающимися по своим свойствам, как у других бойцов, но именно уклонение делало их ещё более неуязвимыми: даже если удар достигал цели, продолжить комбинацию было практически невозможно.

Тай Лунг знал это.

Он не раз сталкивался с представителями школы Эмэй и понимал, что этот поединок будет зрелищным.

***

Удар барабана пронзил воздух, отзываясь эхом в сердцах собравшихся. Битва приближалась, накаляя атмосферу до предела, а толпа неистовствовала в предвкушении зрелища. Особенно выделялась группа поддержки школы Эмэй – их невозможно было не заметить в массе людей: одетые в ярко-розовые наряды, девушки скандировали боевые лозунги, подбадривая свою соученицу, которая вот-вот вступит в бой. Их голоса сливались в единый ритм, создавая впечатление, будто само пространство вокруг пульсировало в такт их призывам.

Совсем иначе вели себя представители школы Учёных. Их было немного – всего несколько человек – и они не устраивали громких демонстраций, не выкрикивали боевых кличей. Они просто стояли в стороне, наблюдая за происходящим с холодным спокойствием, словно всё уже было предрешено. В их взглядах читалась полная уверенность в победе Сюй, их соученицы.

Сюй без лишних раздумий выбрала меч. Из всего предоставленного арсенала это оружие лучше всего соответствовало её боевому стилю. Судя по всему, она собиралась использовать первый стиль школы – «Меч Падающего Цветка». Этот стиль нельзя было назвать самым мощным среди прочих, но он обладал одной важной особенностью…

— Верный выбор, — ухмыльнулся Тай Лунг, наблюдая за её подготовкой.