Тарвин из клана Всадников - Правитель

Пролог

Я вгляделся в чёрный силуэт в небе. Слишком высоко. Слишком ровно идёт. Не ястреб. Холод скользнул вдоль хребта, но я распрямил спину в седле. Рука сама легла на рукоять меча. Страха не было – только желание разобраться с кознями колдуна.

— Видите? — я ткнул пальцем вверх.

Дарк хмуро кивнул:

— Следит. И, похоже, давно здесь летает. Видно потерял нас из вида, пока мы у Правителя эльфов гостили.

Лина побледнела, но голос не дрогнул:

— Значит, эльфийская магия не скрыла нас до конца.

Я стиснул зубы. Знал: Саурон не отступит. Колдун чует малейшую слабость, ловит миг растерянности — и бьёт. Но теперь мы уже не те что были. И главное — он об этом не знает.

— Не впервой, — бросил Дарк, словно мысли мои прочитал. — Помните горгулий? Тогда нас было меньше, а врагов — в разы больше.

Я кивнул. В памяти всплыли прощальные слова эльфа: «Счастливого пути, Ваше Высочество». Они верили в меня. Правитель эльфов не просто одарил нас — он признал моё право идти своим путём. Бороться.

— Вперёд, — отрезал я. — Чем быстрее до Барьера доберёмся, тем меньше у Саурона шансов нас остановить.

Кони перешли на рысь. Ветер свистел в ушах, трепал волосы — и теперь он казался не врагом, а союзником: свободным, диким, неукротимым, как воля Всадников.

Тень в небе не исчезала. Кружила, описывала широкие круги, держась на недосягаемой высоте. Но я её не боялся. Я знал: страх — это оружие врага. Моё оружие — в руке. Эльфийский клинок Лины, доспехи Дарка — всё это знаки иного выбора. Силы. Чести. Верности Клану.

«Возродить клан Всадников», — мысленно повторил я клятву, данную себе и друзьям в замке Исилмар. Рука уже тянула из чехла арбалет. И в тот же миг чёрный силуэт в небе дрогнул, будто услышал. Сделал ещё один круг — неровный, неуверенный — и начал медленно набирать высоту, отдаляться.

Но я не дал ему раствориться в бледной синеве. Тетива звонко щёлкнула, болт смертоносной молнией пронзил небесный свод. Я остановил Яра. Конь послушно замер, всхрапнул.

Дарк недоверчиво покачал чёрной гривой волос:

— Думаешь попадёшь? Он же так далеко.

Я не ответил, ждал.

«Ты ещё не знаешь, с кем связался, колдун», — мелькнула злая мысль.

И тут — как тогда в лесу — мозг взорвал яростный крик. Дикий. Животный. Я зажал уши ладонями. Кровь отлила от лица.

— Тарвин, что с тобой? — Лина обернулась, в глазах — тревога.

Я мотнул головой, вгляделся в небо.

Чёрный силуэт замер в синеве. Кувыркнулся. Пошёл вниз.

«Снова лишился глаз, Саурон», — злорадно подумал я.

— Едем, — я пожал плечами. — Посмотрим, кого Саурон в этот раз прислал.

Мы двинулись вперёд, не отрывая взглядов от падающей тени. Она кувыркалась в воздухе, теряя перья, — чёрное на бледной синеве.

— Готовься, — бросил я Лине, не оборачиваясь. — Может быть, не один был.

Она молча кивнула, пальцы легли на рукоять эльфийского клинка. Дарк сплюнул через плечо и вытянул меч.

Тень рухнула в кустарник у обочины. Мы осадили коней, спешились. Я шагнул вперёд, арбалет наизготовку. Дарк обошёл с фланга, меч наголо. Лина прикрывала тыл.

— Живой? — тихо спросил Дарк.

— Вряд ли, — отозвался я.

Я приблизился, осторожно ступая по примятой траве. В ложбинке между камней лежал огромный орёл — чёрный, как уголь, с размахом крыльев в два человеческих роста. Перья жёсткие, острые на концах, отливали зловещим блеском, будто были выкованы из металла. И глаза…

Я замер на мгновение, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Наклонился, затем осторожно перевернул птицу носком сапога. Глаза были человеческими. Пустыми, остекленевшими, но — человеческими. В них застыло что‑то отдалённо знакомое — будто я когда‑то видел этот взгляд, но не мог вспомнить где.

Дарк подошёл, хмуро оглядел тушу. Его рука невольно потянулась к рукояти меча, пальцы сжались на ней, словно он готовился к новой схватке.

— Шпионы Саурона, — процедил он глухо, и в его голосе прозвучала неприкрытая ненависть. — Опять эти мерзкие превращения. Колдовство, от которого душа стынет.

Лина подошла ближе, брезгливо скривилась, прикрыв рот рукой. Её глаза расширились от отвращения, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Значит, он видит через них… — прошептала она, оглядываясь по сторонам, будто ожидая, что в небе вот‑вот появится ещё одна тень. — Знает, где мы.

Я пнул птицу ногой, напрягся и отбросил подальше от дороги. И опешил: тело птицы стало вытягиваться, перья осыпаться, словно сгорая на лету, и вот уже передо мной лежит человек — обнажённый и мёртвый. Кожа смуглая, крючковатый нос, чёрные коротко стриженные волосы, зачёсанные назад. На шее — тонкий обруч.

Дарк удивлённо уставился на это превращение, его брови сошлись на переносице, а глаза расширились.

— Вот дела… — выдохнул он, медленно опуская руку с мечом. — И как это возможно?

Лина стыдливо отвернулась, прикрывая глаза ладонью. Её плечи слегка дрогнули, и она тихо пробормотала:

— Мерзость… Как можно так извращать природу?

Я же воспринял это спокойно, словно ожидал чего‑то подобного. В глубине души я знал: когда имеешь дело с магом такого уровня, как Саурон, всякое может произойти. Я присел на корточки рядом с телом, внимательно осмотрел обруч.

— Видите? — я указал на него. —Это рабский ошейник. Саурон не просто использует этих людей — он владеет ими полностью. Их воля сломлена, а тела стали орудиями.

Дарк нахмурился, подошёл ближе, наклонился, изучая полоску металла.

— То есть он может видеть через любого из них? — спросил он, поднимая взгляд на меня. — В любой момент?

— Теперь не видит, — сказал я. — И, надеюсь, не скоро найдёт нового.

— Надолго ли? — Дарк поднял бровь. — Он не остановится.

— И мы не остановимся, — отрезал я. — Скажи‑ка лучше, как нам быстрее добраться до Барьера?

Дарк, сложив ладонь козырьком, посмотрел на солнце, махнул рукой:

— Движемся на полдень. Через несколько дней увидим Барьер… если всё будет спокойно.

— Тогда в седло, — бросил я. — Чем быстрее доберёмся, тем лучше.

Мы вскочили на коней. Я оглянулся на мёртвую птицу, валяющуюся в придорожной пыли.

«Попробуй ещё раз, Саурон, — мысленно бросил я. — Я готов».

Ветер ударил в лицо, рванул волосы. Он больше не свистел — ревел, как боевой рог. Как зов Всадников. Копыта гремели по твёрдой земле, приминали высокую траву.

— Держим строй, — приказал я. — Не растягиваемся. Враг не дремлет.

Дарк усмехнулся:

— Тем интереснее.

Лина лишь крепче сжала поводья.

Кони взяли с места в галоп.

Степь неслась навстречу. Горизонт манил Барьером — границей между прошлым и будущим. Там ждали испытания. Битвы. Потери. Победы.

Но я был готов. Доспехи сидели как влитые. Меч лежал в ножнах — верный и смертоносный. В сердце горит решимость.

Отец будет освобождён. Клан Всадников возродится. Клятва будет исполнена.

Впереди — борьба. Но я чувствовал не тяжесть долга, а радость вызова. Я был рождён для этого.

Потому что кровь Всадников не течёт — бьёт ключом.

Потому что честь — не слово, а действие.

Потому что Клан — не род. Это судьба.

Я оглянулся. Эльфийский лес превратился в тёмную полосу на горизонте. Где‑то в вышине кричал ястреб — настоящий, свободный, гордый.

Мы прошли много. Предстояло пройти ещё больше. Но каждый шаг приближал к цели. Каждый вздох наполнял силой.

Я — принц Клана Всадников.

Я выполню свой долг.

Барьер ждёт.

Я еду к нему — не как жертва судьбы, а как её творец. Как воин. Как наследник. Как тот, кто вернёт славу своему Клану.

И этот путь начинается сейчас.

Глава 1. Пробуждение дара

Скакали весь день. Степь тянулась во все стороны — ровная, бесконечная. Куда ни глянь — одна и та же картина: золотистая трава до горизонта. Изредка мелькал редкий кустарник — чахлый, приземистый, будто приросший к земле.

Солнце палило нещадно, небо — чистое, безоблачное, слепящее. Лина, пользуясь затишьем, достала книгу и уткнулась в страницы. Учит очередное заклинание — молодец. Глаза бегают по строкам, губы беззвучно шевелятся, пальцы слегка подрагивают, будто уже творят чары.

Дарк покачивался в седле, привычно бросал взгляды по сторонам — влево, вправо, на горизонт. Взгляд цепкий, настороженный. Ни один шорох не ускользнёт.

Подкрепились на ходу — ломоть хлеба, кусок сыра, глоток воды из фляги. Не останавливаясь. Вперёд, только вперёд — для остановок нет времени.

Солнце клонилось к закату, наливалось багрянцем, отбрасывало длинные тени. Дарк выпрямился в седле, вытянул руку вперёд:

— Смотри.

Я поднял глаза. Вдалеке, посреди бескрайней равнины, торчали деревца — корявые, будто забытые миром. Они стояли кучкой, словно сбились вместе от одиночества.

— Привал там устроим, — решил я. Про себя удивился: вот уже и командую. Да, вот она, наследственность. Губы сами собой растянулись в улыбке. — То ли ещё будет…

Лина захлопнула книгу, спрятала в мешок. Дарк одобрительно кивнул.

— Наконец‑то спешусь, — пробормотала Лина. — А то я уже не чувствую седла.

— Терпи, волшебница, — усмехнулся Дарк. — Скоро привыкнешь: и ты, и то место, что пониже спины.

— Ага, — поморщилась она. — Тебе лишь бы насмехаться над бедной девушкой.

— Хватит, вы оба, — вмешался я, сдерживая улыбку. — Лучше следите за округой. Мы всё ещё на открытой местности.

— Да кто тут на нас нападёт? — фыркнула Лина. — Степь как скатерть — за милю любого заметишь.

— Именно поэтому здесь и опасно, — поддержал меня Дарк, не отрывая взгляда от горизонта. — На открытой местности враг может подобраться с любой стороны. И атаковать всей силой, зная, что нам негде укрыться.

— Дарк прав, — поддержал я. — В степи нет укрытий. Любой отряд увидит нас издалека — и выберет момент для удара. Поэтому — вперёд. Пока солнце совсем не село.

Кони послушно прибавили ходу. Тени удлинялись, вытягивались по степи, как чёрные руки. Ветер стих, воздух сгустился, наполнился запахом сухой травы и пыли.

Прислушался: кругом тихо и спокойно, но я знал: тишина обманчива. Саурон не отступит. И где‑то там, в тени заката, может ждать ловушка.

— Там, где деревья, должна быть вода, — размышлял я вслух, вспоминая рассказы отца, исходившего с караваном полземли. — Одинокие деревья в степи не растут просто так. Они цепляются корнями за подземные ключи.

Дарк прищурился, вгляделся в силуэт деревьев впереди.

— Логично, — кивнул он. — В таких местах обычно родник или мелкий ручей. А может, и вовсе небольшое озеро.

Лина обрадованно вскрикнула:

— Можно будет умыться, пополнить запасы воды… И, если повезёт, найти травы для зелий.

— Именно, — подтвердил я.

Дарк хмыкнул:

— И ещё одно преимущество: у воды всегда тропы. Звери ходят на водопой — значит, найдём натоптанную дорогу. Может, она и выведет куда надо.

Я одобрительно кивнул. Отец всегда учил: в степи слушай землю, смотри на растения, наблюдай за птицами. Вода — жизнь. А жизнь — это следы, тропы, пути.

— Рысью, — отдал я приказ.

Кони, будто поняв, прибавили ходу. Степь вокруг словно ожила: в траве застрекотали кузнечики, в вышине промелькнула пара степных орлов. Даже воздух стал чуть свежее — будто уже нёс в себе обещание влаги.

Деревья приближались. Тени удлинялись, вытягивались по земле, как чёрные пальцы.

Я вдохнул глубже. В ноздри ударил слабый, едва уловимый запах сырости.

«Есть вода», — мысленно подтвердил я.

— Видите? — указал я на землю впереди. — Трава гуще. И цвет другой — сочнее. Ещё немного — и услышим журчание.

Дарк усмехнулся:

— Старая караванная примета, да?

— Самая надёжная, — ответил я. — Отец никогда не ошибался.

Деревья словно стали больше, надвинулись на нас. Их корявые ветви, ещё недавно казавшиеся одинокими и заброшенными, теперь выглядели как стражи у врат оазиса. Я распрямил спину в седле.

«Вода. Отдых», — пронеслось в голове.

Но внутренний голос тут же напомнил: «Саурон не дремлет. Возможно, он знает об этом источнике. Возможно, ждёт нас там».

— Внимание, — тихо бросил я спутникам. — Подъезжаем осторожно. Держите оружие под рукой. Лина, будь готова к защите — если что, прикрывай нас магией. Дарк, посматривай — нет ли следов чужих копыт.

Дарк молча кивнул. Лина положила ладонь на рукоять своего клинка, другой рукой незаметно коснулась амулета на шее.

— Поняла, — шепнула она.

Мы перешли на шаг. Степь затихла. Только копыта глухо стучали по сухой земле — всё ближе, ближе к воде.

К счастью, родник действительно был. И всё вокруг — тихо. Ни шороха. Ни следа чужака.

Мы остановили коней, спешились. Животные радостно заржали — почуяли воду и отдых.

— Остужаем коней, поим, расседлываем, — бросил я.

Спешились, провели коней по кругу — остудили после долгой скачки. Подвели к воде. Животные фыркали, пили жадно, шумно, разбрызгивая капли.

Я опустился на колени у родника, зачерпнул холодной воды. Напился, плеснул в лицо. Ощущение свежести ударило в голову — будто заново родился.

— Чистая, — сказал я, оборачиваясь к спутникам. — И холодная.

Лина улыбнулась, тоже напилась, умылась, стряхнула капли с лица.

— Теперь бурдюки, — напомнил Дарк. — Наберём полные. Неизвестно, когда следующий источник попадётся.

Мы наполнили бурдюки до краёв. Вода звенела, падала струйками на землю, тут же впитываясь в сухую почву.

— Лагерь здесь, — решил я.

Быстро раскинули плащи, разложили вещи. Дарк собрал сушняк для костра — немного, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лина достала припасы. Я обошёл стоянку, вглядываясь в степь. Никого. Тишина. Только кузнечики стрекочут, да ветер шевелит траву.

— Всё чисто, — подтвердил я, возвращаясь. — Можно расслабиться. Но бдительности не терять.

Дарк усмехнулся:

— Всегда начеку, командир.

— Иначе не выживем, — отозвался я. — В степи осторожность — первый закон.

Дарк развёл огонь — в ямке, чтобы дыма было поменьше. Пламя лизнуло сухие ветки, затрещало, отбрасывая пляшущие тени на траву.

Лина быстро расстелила тряпицу, выложила припасы: вяленое мясо, лепёшки, яблоки.

— Ужин готов, — объявила она. — Прошу всех к столу.

Мы быстро расположились на траве и набросились на еду. Голод после целого дня скачки давал о себе знать. Кони мирно щипали траву неподалёку. Вода журчала. Небо темнело, высыпали звёзды — одна за другой, будто кто-то рассыпал серебряные монеты по чёрному бархату.

После скромного ужина я присел у огня, рука на рукояти меча. Усталость накатывала волнами, но я держался. Вслушивался в ночь. Всматривался в тени. Рядом тихо переговаривались Лина и Дарк.

— Завтра снова в путь, — задумчиво произнёс Дарк. — Степь большая, но Саурон найдёт способ нас выследить.

— Найдёт, но не сразу, — покачал я головой. — Глаз-то я его лишил.

— Это точно, — хмыкнул Дарк. — И каких глаз.

***

— Тар, иди поспи, — бросил Дарк. — Я посторожу.

Я молча кивнул, подложил седло под голову, плотнее завернулся в плащ — ночь выдалась промозглой, пронизывающей до костей. Холод цеплялся за плечи, но усталость оказалась сильнее. Глаза закрылись сами собой, и почти сразу меня подхватила тёмная волна сна.

И снова он — дракон. Тот самый, что являлся мне в прошлый раз. Огромная тень, очерченная багровыми всполохами, словно отлитая из расплавленного металла. Его глаза — два жёлтых круга, немигающих, пронизывающих насквозь. Я почувствовал, как по спине пробежал колючий озноб.

— Поднимайся и лети, — прозвучал в голове его голос, низкий, гулкий, будто раскаты далёкого грома.

Я оцепенел.

— Лететь? Как? Куда? — выдохнул я, сам не понимая, произнёс ли это вслух или только подумал.

Дракон не ответил — лишь слегка склонил голову, и в его взгляде читалось что‑то вроде терпеливого упрёка, будто он объяснял очевидное несмышлёному ребёнку.

— Ты способен летать. Не в этом теле, а во второй своей оболочке. Лети. Не спрашивай куда. Просто лети. Туда, куда сейчас нужно. Тебе.

Слова ударили, словно хлыстом. Я вздрогнул — и вдруг ощутил, что больше не лежу на жёсткой земле. Меня мягко оторвало от неё, будто подхватило невидимой рукой.

Вот я уже парю над стоянкой. Внизу — наш костёр, крошечный, дрожащий огонёк. Дарк сидит в тени, настороженно вглядываясь в темноту. Лина спит, свернувшись калачиком, закутавшись в плащ. А рядом — я сам. Лежу, дышу ровно, лицо расслаблено во сне.

Сердце заколотилось так, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Страх и восторг смешались в один кипящий поток. Я поднялся выше, всё выше — прямо в чёрную бездну звёздного неба. Костёр внизу превратился в едва заметную искру.

Я обернулся — и увидел его. Светящийся огонёк, мерцающий где‑то далеко-далеко, но такой отчётливый, будто манящий меня за собой.

— Вот твоя цель, — снова раздался голос дракона. — Лети туда.

Больше я не раздумывал. Рванул вперёд — неожиданно, стремительно, так, что ветер засвистел в ушах, а дыхание перехватило. Никогда прежде я не летал. Никогда не двигался с такой скоростью.

Внизу промелькнули огни. Чей-то лагерь: костёр, несколько повозок, силуэты лошадей. Люди, завернувшиеся в одеяла, даже не подозревали, что над ними проносится чья‑то бесплотная тень.

Ландшафт поплыл, размылся. Река — тонкая серебряная лента. Редкие деревья, чёрные на фоне ночной земли. Затем — огоньки города. Я различил колокольню, острые крыши домов, узкие улочки.

А потом из темноты на меня надвинулась она — гигантская тёмная стена. Барьер. Я догадался об этом одновременно с ужасом и восторгом. Цель нашего похода.

Он пронёсся подо мной, огромный, неприступный, древний. Сердце ухнуло, будто сорвалось в пропасть. Справа блеснуло озеро, отражая тусклый свет луны.

Огонёк впереди рос, приближался. Вскоре я разглядел его — стрельчатое окно на чёрной громаде замка. Замок надвигался с немыслимой скоростью, разрастался, заполнял собой всё небо.

Я замедлил полёт, осторожно приблизился. Внизу — ров с чёрной водой, мост, поднятый на ночь. Стена — высокая, грозная, неприступная. Я перемахнул через неё, едва не задев зубцы.

Вот и окно — единственное светящееся среди тьмы. Остальные — слепые, тёмные глазницы. Я подлетел ближе, заглянул внутрь…

Я завис в воздухе, заворожённый открывшимся зрелищем. Огромный зал — своды терялись где‑то в густом мраке, будто поглощённые самой тьмой. По стенам, на ржавых железных кольцах, висели факелы. Их пламя трепетало, бросало неровные отблески — не освещало, а скорее подчёркивало тьму, выхватывало из неё то резной узор на камне, то тёмную впадину ниши. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гари и чего‑то ещё — древнего, зловещего, будто сама тишина здесь затаила дыхание.

У дальней стены возвышался трон. Чёрный, из дерева, что казалось не вырезанным, а выросшим из земли, искажённым какой‑то нечеловеческой волей. Резные узоры на спинке напоминали переплетённые корни или извивающихся змей — в неровном свете факелов они будто шевелились.

На троне восседал мужчина.

Я вздрогнул — это был он. Тот, кто являлся мне в ночных кошмарах. Лицо — словно высеченное из камня: резкие скулы, впалые щёки, прямой, жёсткий нос. Чёрные некогда волосы теперь отливали сединой у висков, но всё ещё падали на плечи тяжёлыми прядями. Но страшнее всего были глаза. Они горели багровым, как тлеющие угли в печи, — не мерцали, а пылали, будто внутри него тлел огонь, готовый вырваться наружу.

Саурон?

Мысль ударила, как молния. Он не шевелился — сидел неподвижно, словно статуя, но в этой неподвижности чувствовалась такая мощь, такая сосредоточенная воля, что дух захватывало. Казалось, стоит ему шевельнуть пальцем — и весь зал рухнет, погребёт под собой всё живое.

Я невольно отпрянул, но он, будто почувствовав мой взгляд, чуть повернул голову. Багровые глаза на мгновение встретились с моими — и в этот миг я ощутил, как внутри всё заледенело.

Взгляд багровых глаз скользнул в сторону — медленно, неотвратимо, будто тяжёлый клинок, опущенный для удара. Рука владыки потянулась к золотому колокольчику на подлокотнике трона.

Звон разнёсся под сводами — резкий, пронзительный, он разорвал жуткую тишину, словно нож ткань. Звук вибрировал, отдавался эхом, будто пробуждая что‑то древнее и зловещее в самых глубинах замка.

Дверь со скрипом отворилась. В зал вошёл человек в сером плаще. Капюшон скрывал лицо, но стоило ему сделать шаг вперёд, как неровный свет факелов выхватил черты, от которых у меня кровь застыла в жилах.

Это был он. Тот самый. Тот, кого я убил в лесу. Тот, кто пытался прикончить меня в ту роковую ночь в отцовском доме.

Не может быть.

Я видел, как он упал. Чувствовал, как клинок вошёл в горло, как тёплая кровь брызнула мне на руки. Я запомнил последний хрип, судорогу в его теле, безжизненный взгляд, когда жизнь покинула его.

Но вот он — стоит передо мной. Живой. Дышит.

И — страшнее всего — на его горле отчётливо виднелся шрам. Глубокий, неровный рубец, пересекающий кожу там, куда пришёлся мой удар.

Маг… Неужели тёмный маг вернул его к жизни? Воскресил, подчинил своей воле, превратил в послушную марионетку?

Человек в сером склонился перед хозяином замка в низком поклоне, почти коснувшись лбом холодных каменных плит.

— Мой Повелитель… — произнёс он едва слышно, и голос его дрогнул, будто сорвался с обрыва.

Багровые глаза на троне сверкнули ярче. Повелитель едва заметно кивнул, и от этого движения по залу пробежала волна ледяного воздуха, пробирающая до костей. Камни под ногами будто заледенели, а факелы на стенах затрепетали, бросая судорожные тени.

Я отпрянул, вжимаясь в тёмную нишу между колоннами, стараясь слиться с тьмой. Внутри всё сжималось от ужаса и недоумения. Если он смог вернуть его… что ещё подвластно этой силе? Что за границы перешагнули здесь, в этом замке, где сама смерть, похоже, стала послушной служанкой?

— Корвин, — голос хозяина замка прозвучал низко и гулко, будто из глубин бездны, — моему терпению приходит конец. Сначала ты не смог устранить мальчишку в его доме…

— Но, господин маг… — начал было Корвин, поднимая голову.

— Молчи, жалкий червь, пока я не превратил тебя в то, что даже земля не примет! — рявкнул маг, и в голосе его зазвучали раскаты далёкого грома.

Корвин замер, словно окаменев.

— Потом ты с отрядом наёмников снова всё провалил, хотя с мальчишкой было всего двое, — продолжал маг, и каждое слово падало, как удар молота. — Мне пришлось задействовать дорогие снадобья, чтобы вытащить тебя чуть ли не с того света. А теперь этот проклятый мальчишка — со своими спутниками: девчонкой‑магичкой, чей дар ещё предстоит оценить по‑настоящему, и наёмником, чья ловкость и хладнокровная расчётливость уже стоили мне немалых потерь, — умудрился нанести удар, от которого не так‑то просто оправиться.

Он на мгновение замолчал, и в зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Взгляд повелителя скользнул по стенам, словно он видел сквозь камень, сквозь время.

— Почти все горгульи — мои верные стражи, творения из синей глины и тёмной магии, — уничтожены, — произнёс он, и в его голосе зазвучала холодная, смертельная ярость. — Не просто разбиты в бою, а стёрты с лица земли, словно их и не было. А синяя глина… Главный ингредиент, основа их создания, редкий и почти исчерпанный ресурс — теперь недоступен. Где взять новую партию? Кто осмелится отправиться в те пещеры, где ещё могли сохраниться залежи? И главное — сколько времени это займёт? Время, которого у меня, похоже, уже нет.

Корвин стоял неподвижно, как изваяние, лишь жилы на шее слегка пульсировали — единственное свидетельство того, что он ещё жив.

Маг продолжил, и голос его стал тише, но от этого ещё страшнее:

— Если бы не твои промахи, я бы не лишился ястреба‑разведчика. Он стоил мне огромных денег. А Ноктен… Ты знаешь, что произошло с ним?

Корвин медленно покачал головой, не поднимая взгляда.

— Этот юнец убил его так же, как и ястреба, — произнёс маг, и багровые глаза его на мгновение вспыхнули алым. — Вчера, когда он наконец‑то разыскал их.

В зале снова повисла тишина, густая и тяжёлая, будто сама тьма затаила дыхание. Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

Маг заговорил снова — уже спокойнее, но в этой сдержанности чувствовалась ещё большая угроза, чем в недавней вспышке гнева. Голос его зазвучал ровно, размеренно, будто отсчитывая удары некоего зловещего механизма:

— Ты подвёл меня дважды, Корвин. Дважды. И каждый раз цена твоих ошибок растёт, как снежный ком, катящийся с горы. Ты понимаешь это? Или твой разум так же ослаб, как и твоё мастерство?

Корвин не шевелился. Его плечи опустились — от осознания неотвратимости приговора. Оправдания здесь не помогут. В этом зале ценились только результаты.

— В последний раз даю тебе шанс, — продолжил маг, и в его багровых глазах мелькнуло что‑то холодное, расчётливое. — Последний. Не провалишь — получишь прощение и… кое‑что ещё. Провалишь — и я найду способ напомнить тебе, что значит настоящая смерть. Ту, из которой не возвращаются.

Он откинулся на спинку трона, переплетя длинные пальцы. Пламя факелов дрогнуло, отбрасывая на его лицо причудливые тени — то ли игра света, то ли пробуждение какой‑то древней силы.

— Мальчишка движется к Барьеру. Это ясно как день. Он не знает всей правды, но чутье ведёт его верным путём. И он не один — девчонка с пробуждающимся даром, наёмник с волчьей хваткой… Они опасны. Опаснее, чем кажутся.

Маг сделал паузу, словно взвешивая каждое слово:

— Твоя задача: перехватить их до того, как они достигнут Барьера. Устранить всех, кроме мальчишки. Его — доставить живым. Живым, слышишь? Он нужен мне здесь, в этом зале. Я должен заглянуть в его разум, понять, что за сила ведёт его. Возможно, она пригодится мне… в будущем.

Корвин наконец поднял голову. В его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее надежду — но тут же погасло, столкнувшись с холодным взглядом повелителя.

— Я не подведу тебя, мой Повелитель, — произнёс он хрипло. — Даю слово.

— Слова, Корвин, — ничто, — перебил маг. — Меня интересуют дела. Возьми с собой пятерых теней — тех, кто не болтает, а действует. Используй амулеты — пусть никто не услышит их шагов. И помни: если мальчишка погибнет по твоей вине, ты разделишь его участь. Навсегда.

Он слегка взмахнул рукой, и воздух перед Корвином сгустился, образовав мерцающий шар размером с кулак. Внутри него пульсировал тусклый фиолетовый свет, похожий на биение чужого сердца.

— Возьми. Это даст тебе преимущество. Но не полагайся на него всецело. Твоя голова должна работать так же чётко, как и клинок.

Корвин осторожно принял шар, склонив голову в поклоне:

— Благодарю, мой Повелитель. Я исполню приказ, чего бы мне это ни стоило.

Маг откинулся на троне, вновь устремив взгляд куда‑то сквозь стены замка — будто уже видел то, что произойдёт далеко за его пределами.

— Ступай, — бросил он. — И да не подведёт тебя удача… на этот раз.

Корвин развернулся и направился к выходу, сжимая в ладони пульсирующий шар. Фиолетовый свет просачивался сквозь пальцы, отбрасывая на каменные плиты странные, шевелящиеся тени — будто внутри шара билось что‑то живое, злобное, ждущее своего часа.

Я замер в своей нише, вжимаясь в холодный камень, чувствуя, как внутри всё сжимается. Теперь я знал их планы. Знал, что они идут за нами. И понимал: времени осталось совсем мало. Слишком мало, но я был уверен, что успею придумать хоть какой‑то план…

— Корвин, — внезапно раздался голос хозяина замка.

Человек в сером плаще замер на полушаге. Я отчётливо увидел, как его плечи чуть дрогнули, как напряглась спина — будто он уже приготовился к новому удару, к очередному обвинению, к проклятию, которое оборвёт его жалкое существование.

Он медленно обернулся, лицо оставалось в тени капюшона.

— Позови начальника стражи, — произнёс маг.

Корвин выдохнул — коротко, почти неслышно, но я уловил этот звук. Он склонился в ещё более глубоком поклоне, чем прежде, почти коснувшись лбом пола.

— Будет исполнено, господин маг, — произнёс он, и в голосе его прозвучала нотка почти искренней преданности. — Сию минуту.

Развернувшись, он зашагал к двери — уже не крадучись, а твёрдо, уверенно, будто сбросил с плеч невидимую тяжесть.

Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, и в зале снова повисла тяжёлая тишина. Маг остался один, погружённый в свои мысли, в планы, простиравшиеся далеко за пределы этого замка, за пределы Барьера, за пределы всего, что я мог себе представить.

Я всё ещё парил в своей нише, слившись с тенью, став её частью. Каждая секунда тянулась, как час. Время. Его оставалось всё меньше. Но несмотря на это, я решил дождаться появления начальника стражи. Что‑то подсказывало мне: сейчас я узнаю о моём отце.

Глава 2. Пленник колдуна

Я услышал чёткий стук в дверь — три коротких удара. Затем створки распахнулись ровно настолько, чтобы мог пройти человек. Вошёл высокий мужчина. Шлем на голове, панцирь тускло отсвечивал в свете факелов, подчёркивая широкие плечи воина. На поясе — меч в простых, без украшений ножнах, кинжал. Он поклонился магу; в движениях чувствовалась уверенность, он явно знал себе цену.

— Вызывал, господин маг? — голос звучал ровно, без подобострастия, но с должным уважением.

Маг, не вставая, кивнул, спросил:

— Таргон, что там с купцом? Всё так же молчит?

Тот, кого маг назвал Таргоном, развёл руками:

— Молчит. Упрямый купец.

В его голосе я уловил скрытое уважение. Я был уверен: речь идёт об отце. Значит, он жив! Сердце заколотилось в груди — часто, сильно, почти болезненно. Кровь застучала в висках: «Отец жив! Он жив!»

Саурон оставался бесстрастным, словно он и ждал иного ответа.

— Молчит, значит. Ну ничего, посидит ещё неделю на воде и хлебе — одумается.

Начальник стражи коротко кивнул.

— Ладно, можешь идти, — бросил маг. — Мне надо подумать.

Таргон ещё раз поклонился, развернулся и вышел.

Я задержал дыхание, пока шаги начальника стражи не затихли в коридоре. В груди бушевала буря чувств: облегчение, радость, тревога. Отец жив, но в плену. Его морят голодом, пытаются сломить волю. Но он держится. Он не сдался.

«Я найду тебя, отец, — мысленно поклялся я. — Вытащу из этой ямы, чего бы мне это ни стоило».

Маг пошевелился на троне, и я вновь сосредоточился на нём. Он задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику, взгляд был устремлён куда‑то вдаль. О чём он думал? О синей глине? О том, как сломить упрямого купца? О том, как использовать меня в своих планах?

Вдруг он поднял свои страшные глаза — багровые, пылающие, словно два уголька в печи преисподней. Я напрягся. Маг явно что‑то чувствовал: взгляд его заметался по залу, пальцы сжались на подлокотниках трона, будто он пытался нащупать невидимую нить, ведущую ко мне. Но увидеть меня не мог — несмотря на все свои старания, на всю свою тёмную мощь. Какая‑то сила мешала ему это сделать. Знать бы ещё какая…

«Может, это дракон помогает? — пронеслось в голове. — Или что‑то во мне самом — та самая «вторая оболочка», о которой он говорил, — скрывает меня от взора мага?»

Разбираться было некогда. И так вон сколько всего свалилось: весть об отце, воскресший убийца с рубцом на горле, планы мага, угроза, нависшая над нами… Каждая секунда промедления могла стоить жизни. Возможно. Я не знал, когда Корвин до нас доберётся.

Пора было убираться отсюда. Я знал главное: отец жив. Теперь нужно было действовать — быстро, решительно, без оглядки на страх.

Плавно, почти неощутимо, я отделился от ниши и скользнул к окну — тень среди теней, призрак, рождённый ночью.

Ветер ударил в лицо, рванул за плащ, попытался сбить с курса, но я лишь плотнее прижал к телу руки и устремился вперёд.

Внизу мелькнули очертания замка: зубчатые стены, тёмные провалы башен, ров с неподвижной чёрной водой. Потом земля пошла вверх — я набирал высоту, оставляя позади проклятое место, где магия и смерть шли рука об руку.

«Они идут за нами, — билась в висках мысль. — Корвин и эти тени. Знать бы кто они эти тени. Маг хочет взять меня живым — зачем? Что он собирается найти в моём разуме? И почему так важен Барьер?»

Вопросы множились, ответов не было. Но я узнал главное зачем шёл отец жив и это чувство придавало сил.

Звёзды мелькали над головой — холодные, равнодушные. Ветер свистел в ушах, а внизу расстилалась ночь: леса, реки, редкие огоньки деревень. Я летел, ориентируясь не на карту и не на дорогу, а на что‑то внутри себя — на ту самую нить, что связывала меня с друзьями. Она тянула меня вперёд, указывала путь, будто компас в бурю.

Я рванул вперёд, пронзая ночь, словно стрела, выпущенная из лука.

Мой полёт подходил к завершению. Внизу, среди тёмных силуэтов деревьев, замаячил знакомый огонёк — наш костёр. Я различил фигуру Дарка, неподвижно сидящего у огня, а рядом — своё тело, завернувшееся в плащ.

Я примерился — и влетел в него. Воссоединился.

Как хорошо оказаться в своём теле! Тепло, тяжесть, связь с землёй — всё это вернулось разом, и каждая мышца отозвалась благодарной дрожью.

Послышался шорох. Ко мне подошёл Дарк, осторожно коснулся плеча:

— Тар, вставай.

Я сел, потянулся, разминая затекшие члены. Сказать Дарку сейчас? Нет. Не буду спешить. Мысли метались, но я усилием воли заставил их выстроиться в стройный ряд.

«Время у нас ещё есть, — рассуждал я про себя. — Паниковать рано. Пока Корвин со своими „тенями“ доберётся до нас, а для этого он должен знать, где мы… Но „глаз“ я их лишил — ястреба, что следил за нами. Так что ему ещё придётся постараться. И амулеты безмолвия не помогут, если не знаешь, куда идти. Главное я знаю что отец в том замке, живой».

Дарк выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, плечи чуть ссутулились — он сторожил дольше, чем следовало. Берёг меня, дал поспать подольше.

— Уже встал, — бодро сказал я, встал и отошёл к костру. Но остался в тени — так, чтобы меня не было видно со стороны леса. Научился у Дарка, опытного воина: осторожность прежде всего.

— Отдохни, — бросил я ему.

Он не заставил себя уговаривать. Молча завернулся в плащ, устроился поудобнее у костра. Вскоре я услышал его негромкое, размеренное дыхание — сон пришёл быстро, как и должно быть у человека, привыкшего ловить минуты отдыха в дороге.

«Ну вот и хорошо», — подумал я, усаживаясь поудобнее. Положил под руку меч — рукоять легла в ладонь привычно, успокаивающе. Сталь всегда внушала уверенность: она не предаст, не обманет, не станет лгать.

Огонь трепетал, бросая оранжевые отблески на моё лицо. Я смотрел на пламя, но видел не его, а картину, сложившуюся в голове: маг на троне, багровые глаза, пульсирующий шар в руке Корвина, приказ доставить меня живым. Зачем? Что он хочет найти во мне?

Стоп!

Саурон а это был он, сказал, что горгульи, которых мы уничтожили, созданы из синей глины… А отец мой тогда вёз синюю глину…

«Надо слетать туда ещё, — твёрдо решил я. — Информация — вот чего мне не хватает. Магу нужна была эта глина. Выходит маг знал о залежах? И знал о том, отец вез её именно? Слишком много „почему“, и все они ведут куда‑то вглубь — к разгадке, к истоку всей этой тьмы».

Вспоминался дракон, его слова: «Ты способен летать… вторая твоя оболочка». Что это значит? И смогу ли я пробудить эту способность осознанно? А главное — почему она проснулась именно сейчас, когда на нас обрушилась такая опасность? Совпадение? Или всё взаимосвязано?

Я поднял взгляд к звёздам. Они были такими же холодными и далёкими, как и раньше, но теперь я знал: между ними и землёй есть что‑то ещё. Что‑то, что я только начал понимать. Некая нить, связующая миры, силы, судьбы. И я, похоже, оказался на перекрёстке этих путей.

«Надо быть начеку, — решил я. — Следить за знаками, слушать себя, доверять чутью. И беречь друзей. Они — моя опора. Без них я — лишь мальчишка, запутавшийся в паутине чужой воли».

Ветер шелестел в ветвях, костёр потрескивал, Дарк дышал ровно, тихо посапывала Лина.

Лина…

Улыбка невольно растянула мои губы. Я вспомнил её поцелуй — лёгкий, словно прикосновение крыла бабочки, но оставивший во мне жаркий след. Щекам стало жарко, уши запылали. Вспомнил упругость её тела, когда подхватил её балуясь у реки. Её смех, звонкий, как горный ручей…

«Эк, парень, куда тебя занесло!» — одёрнул я себя, тряхнув головой. В груди всё ещё трепетало, но я усилием воли отогнал наваждение. Сейчас не время для мечтаний. Сейчас время для бдительности.

Сжал рукоять меча — холод стали отрезвил, вернул к реальности, - и стал ждать рассвета.

Небо на востоке окрасилось алым — первые лучи рассвета прорвались сквозь сумрак ночи, окрасив верхушки деревьев в кроваво‑рыжий цвет. Заворочался Дарк: сел, потянулся всем телом, хрустнув суставами, и подошёл к костру.

— Как ночь прошла? — спросил он, бросая остатки веток в огонь.

— Всё спокойно, — ответил я, поднимаясь. Мышцы слегка затекли, но в целом я чувствовал себя бодрым — ночь прошла без тревог, хотя в душе шевелилось беспокойство после увиденного и услышанного в замке.

— Это хорошо, что спокойно, — сказал Дарк, раздувая огонь. Ветки вспыхнули, затрещали, выбрасывая новые снопы искр.

Я взял котелок и направился к ручью. Кони заржали — тоже воды захотели.

— Сейчас и вас напоим, — погладил я по холке Яра, чувствуя под ладонью тёплую шерсть. Животное фыркнуло, ткнулось мордой в плечо, будто благодарило.

Набрал воды — студёной, прозрачной. Отнёс котелок к костру; Дарк повесил его над огнём, полез в мешок, достал остатки еды: копчёное мясо, сыр, ломоть чёрного хлеба, яблоки.

Я вернулся к лошадям, повёл их к ручью. Те наклонили головы к воде, зафыркали, жадно глотая. Вода струилась между их губами, падая обратно в ручей звонкой россыпью капель.

Зашевелилась Лина.

— Вставай, соня, — бросил я шутливо, глядя, как она протирает глаза.

Девушка притворно нахмурилась:

— Сейчас получишь…

Я рассмеялся:

— Что, поцелуешь?

Лина прыснула:

— Вот ещё, размечтался!

Встала и направилась. Наклонилась, красиво и соблазнительно. Губы мои пересохли — ну вот, опять… Проказница.

Она покосилась на меня, подмигнула и, зачерпнув воды, умылась. Капли скатились по её щекам, сверкнули на ресницах. Затем, покачивая бёдрами, направилась к костру — лёгкая, уверенная, полная той юной силы, что будит в мужчине и трепет, и восхищение.

— Дарк, привет! — кивнула она на котелок, где уже бурлила вода. — Сейчас травы принесу, заварим.

Дарк улыбнулся девушке:

— И тебе привет! Неси скорее свои травки.

Я, глядя на них, невольно улыбнулся. В груди стало тепло. Друзья рядом. Мир снова показался почти нормальным. Почти безопасным.

Но где‑то в глубине души я знал: это лишь короткая передышка. Корвин уже в пути. Тени идут по нашему следу. Маг ждёт. И синяя глина… Она всё ещё манила меня загадкой — почему отец вёз её? Что он знал? Что мы должны узнать?

Я глубоко вдохнул утренний воздух — свежий, чистый, с лёгкой горчинкой полыни. Бросил взгляд в сторону костра.

Лина расстелила чистую тряпицу прямо на траве, аккуратно разложила еду: сыр, хлеб, вяленое мясо, яблоки, груши – всё что осталось от припасов, что нам дали эльфы. Дарк тем временем разлил по кружкам дымящийся травяной настой — аромат мяты и зверобоя поплыл над поляной, смешиваясь с запахом костра и утренней росы.

— Тарвин! — звонко крикнула Лина, обернувшись ко мне. — Тебе что, особое приглашение требуется?

Я как раз заканчивал проверять подпругу у Яра — конь нетерпеливо переступал, чуя скорую дорогу.

— Уже бегу! — откликнулся я, хлопнул Яра по холке и широким шагом направился к импровизированному «столу».

Уселся прямо на траву, скрестив ноги, взял кружку с настоем — тепло обожгло пальцы — и кусок хлеба с мясом. Откусил, медленно прожевал, наслаждаясь вкусом.

— Смотри у меня, — Лина сдвинула брови, но глаза её смеялись. — Будешь себя плохо вести — оставлю без сладкого.

Я состроил испуганную мину, прижал руку к груди и театрально вздохнул:

— Что ты, госпожа! Я буду вести себя так хорошо, как никто никогда не вёл! Только не оставляй меня без сладкого…

Лина прыснула, прикрыв рот ладонью, а Дарк захохотал в голос — так, что кружка в его руке дрогнула, и несколько капель настоя пролилось на траву. Он тут же вытер каплю с усов тыльной стороной ладони, но смех не утихал.

— Ох, Тар, — выдохнул он, утирая выступившую слезу. — Ну и актёр же ты! Прямо придворный лицедей!

— Придворный — это громко сказано, — усмехнулся я, делая глоток настоя. Горячий, душистый, он разливался теплом внутри, прогоняя остатки ночной тревоги. — Я просто знаю, что сладкое — главная награда за хорошее поведение.

Лина покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Она протянула мне грушу:

— На, заслуживший. Но смотри — это аванс.

Я с важным видом принял угощение:

— Клянусь вести себя безупречно до самого вечера!

Дарк хмыкнул:

— Да уж постарайся.

Мы снова рассмеялись — звонко, искренне, и этот смех на мгновение развеял тени, что клубились на краю сознания.

Но где‑то там, за весёлыми шутками и тёплым настоем, шевелилась мысль: время идёт. Корвин уже в пути. И Барьер ждёт.

Я сделал ещё глоток — настой успел слегка остыть, но всё ещё дарил приятное тепло. Посмотрел на друзей: Лина аккуратно заворачивала остатки еды в тряпицу, её пальцы ловко и привычно складывали ткань, будто она проделывала это сотни раз. Дарк задумчиво разглядывал лезвие своего ножа — клинок ловил первые солнечные лучи, вспыхивал серебристой искрой. В глазах воина читалась сосредоточенность: он прикидывал маршрут, оценивал силы, просчитывал опасности.

«Пора рассказать всё, что со мной случилось ночью, — твёрдо решил я. — Они должны знать. Без тайн, без недоговорённостей. Только так у нас появится шанс».

— Друзья, — голос прозвучал чуть хрипло, и я прокашлялся. — Мне нужно вам кое‑что рассказать. Кое‑что странное, невероятное… но это правда.

Лина замерла, подняла на меня глаза — в них мелькнуло беспокойство. Дарк медленно опустил нож, внимательно посмотрел на меня:

— Говори, — коротко бросил он. — Что случилось?

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Как объяснить то, чего сам до конца не понимаю? Как описать полёт, ощущение невесомости, вторжение в чужое сознание?

— Этой ночью я… покинул своё тело, — начал я, стараясь говорить ровно. — Не знаю, как это получилось. Просто вдруг оказался снаружи, словно лёгкая тень. Я видел всё сверху: наш лагерь, вас спящих, костёр… А потом полетел… К замку. За Барьером. Словно кто‑то направлял меня…

Лина невольно прижала ладонь ко рту. Дарк не шевелился, но в глазах его появилось напряжение — он ждал продолжения.

— Я проник в замок через окно, попал в огромный зал, — продолжал я. — Спрятался в нише. Увидел чёрный трон. В нём — маг с жуткими багровыми глазами. Он позвонил в колокольчик — и вошёл… Кто бы вы думали?

— Кто? — в один голос спросили Дарк и Лина.

Холод пронзил меня снова.

— Это был человек в сером плаще, которого я убил на лесной дороге… или думал, что убил. Саурон назвал его по имени — Корвин. Как я понял, он его слуга — исполнитель разных деликатных дел.

Дарк ошеломлённо посмотрел на меня.

— Но я же сам видел, как он упал! — возразил он.

— А вот и нет, — ответил я. — Он жив и здоров, только шрам жуткий остался на шее.

Мои друзья напряглись.

— Саурон — а это был именно он — каким‑то образом его исцелил, — пояснил я. — Так вот, именно Корвина Саурон отправил убить меня. Только я до сих пор не могу понять зачем. Сидя в нише, я слышал всё, что маг говорил Корвину. Он знает о нас, знает, что мы идём к Барьеру. Корвин получил приказ: перехватить нас, меня — доставить живым, остальных… устранить.

Дарк тихо выругался сквозь зубы. Лина побледнела, но взгляда не отвела.

— Это ещё не всё, — я сглотнул. — Мой отец жив. Маг заточил его в тюрьму там же, в замке.

Мои друзья облегчённо выдохнули. Я благодарно улыбнулся и продолжил:

— Саурон в разговоре с Корвином упомянул синюю глину. Ту самую, которую вёз мой отец. Горгульи были сделаны из неё. Горгулий мы уничтожили. Новых он создать не может — запасы глины исчерпаны. Маг ищет того, кто мог бы ему глину добыть… Я думаю, что отец смог бы её привезти. — Я взглянул на Лину. — Помнишь мой сон, который я тебе рассказывал? Там Саурон требовал от отца согласия. Теперь понятно: Саурон хочет отправить его за глиной, а отец отказывается.

Я замолчал, давая им время осмыслить сказанное. В ветвях защебетала какая‑то птица, костёр тихо потрескивал, выпуская тонкие струйки дыма.

— И ещё, — добавил я чуть тише. — Дракон говорил о «второй оболочке». Похоже, это и есть способность покидать тело. Я пока не знаю, как её контролировать, но она может нам пригодиться. Если я смогу снова это сделать… разведать путь, узнать планы Саурона…

Дарк медленно кивнул, провёл рукой по усам:

— Значит, у нас есть преимущество: они не знают, что мы в курсе их замыслов. И у тебя есть… необычный дар. Это может сыграть нам на руку.

— Кстати, Дарк, — я подался вперёд, — маг отправил Корвина не одного. Он дал ему в помощь пять теней. Тени — кто это? Ты знаешь?

Дарк вскинул глаза:

— Тени?

— Да. Так он и сказал: «Возьми пять теней».

— Тени — это лазутчики, — хмуро ответил Дарк. — Я с ними сталкивался. Воины опытные, но тоже из мяса и костей, как и мы. Думаю, и этот Корвин — тоже тень. Если не застанут нас врасплох, мы с ними управимся. Но расслабляться не стоит.

— Я так же думаю, — кивнул я.

— Думаю, они будут нас искать на кратчайшем пути к Барьеру, — произнёс Дарк. — А мы пойдём другим путём — в обход. Кони у нас добрые, много времени не потеряем.

Лина положила руку мне на плечо:

— Ты молодец, Тарвин. Спасибо, что рассказал… И я очень рада, что твой отец жив.

Я поймал её взгляд и улыбнулся:

— Без вас я ничего не стою.

Я встрепенулся — чуть не забыл.

— Лина, — обратился я к ней, — маг дал Корвину какой‑то шар размером с кулак. Сказал, что он даст им преимущество. Как думаешь, что это за шар?

Лина задумалась, на мгновение прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя.

— Что это — я не знаю, — ответила она. — Это плохо. Но есть и хорошая для нас новость: они не смогут подойти к нам незамеченными — я их почую.

Я обрадованно хлопнул себя по колену:

— Это действительно прекрасная новость!

Дарк встал:

— Что ж, — произнёс он твёрдо, — раз так, пора собираться. Чем быстрее уйдём с этого места, тем лучше. И будем идти так, чтобы Корвин и его тени нас не нашли.

Я поднялся следом, уже спокойный и уверенный. Мы знали врага в лицо. А остальное зависело только от нас.

Глава 3. Пощаду надо заслужить

Копыта дробно стучали по утоптанной дороге, грива Яра развевалась на ветру, били по лицу, но я не обращал на это внимания. Все мои мысли были устремлены к одному — как освободить отца.

Темница в замке… Замок за Барьером — неприступным и непреодолимым. Да и добираться нам до Барьера ещё не меньше недели — и это при благоприятных условиях, а их нам никто не собирался создавать. Корвин с «тенями» рыщет по степи, разыскивая нас. Если верить словам Саурона, у меня есть неделя. Но что я могу сделать в этих условиях?

Я могу лишь своей «второй оболочкой» быстро добраться до замка — а что дальше? Проникнуть в темницу? Но как найти её в лабиринте коридоров? Как вызволить отца, не попавшись на глаза страже? Как уйти незамеченным? Вопросы множились, а ответов не было.

— Тар! Ты там часом не уснул? — вырвал меня из раздумий голос Дарка.

Он подъехал ко мне, и наши кони поскакали бок о бок. Ветер трепал его жёсткие пряди цвета вороного крыла, выбившиеся из‑под кожаного ремешка, а взгляд был острым, цепким — таким он смотрел, когда готовился к схватке.

Я посмотрел в глаза друга — в них читалась та же тревога, что терзала меня.

— Не даёт мне покоя, как освободить отца, — произнёс я тихо, почти шёпотом, будто боялся, что сами камни вокруг услышат и донесут магу.

Дарк нахмурился, потёр подбородок, задумчиво посмотрел вдаль, туда, где на горизонте темнели очертания леса.

— Сам думаю об этом, — отозвался он, — и ничего на ум не приходит. Мало того что до Барьера ещё надо добраться, так ещё вопрос — как через него перебраться? Да и замок… Если мы туда каким‑то чудом проберёмся, вряд ли мы сможем взять его штурмом. Колдун нас размажет одним взмахом руки — и не заметит.

— Да, ты прав, — тяжело вздохнул я, сжимая поводья так, что побелели костяшки пальцев. — Слетаю‑ка я сегодня ночью в замок, разведаю для начала, где заточили отца. А там, может, и придумаю что‑нибудь. Надеюсь на это.

Дарк с сомнением покачал головой, взгляд его стал ещё тяжелее. Он помолчал, подбирая слова, потом произнёс:

— Дай‑то Бог, — сказал он тихо, но твёрдо. — Но будь осторожен. Не лезь на рожон. Если что — сразу назад. Мы должны действовать вместе, Тар. Втроём. Ты, я и Лина. Поодиночке нас перебьют, как щенят.

— Я буду осторожен, — пообещал я.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот и ладно.

Мы пришпорили коней, и дорога потянулась дальше — через степи, к лесу, к Барьеру, к судьбе, которую нам ещё предстояло переписать.

В голове сложился план: ночь, полёт, тайное проникновение в замок… И отец. Живой. Упрямый. Гордый. Тот, кто научил меня держать меч и смотреть в глаза опасности. «Я найду тебя. Я вытащу. Чего бы это ни стоило», — мысленно повторил я, сжимая кулаки.

Мои мысли прервал голос Дарка.

— Пахнет… странно, — он втянул носом воздух и вдруг нахмурился. — Как будто чем‑то горелым.

Я напрягся. Прислушался. Принюхался. Да, есть что‑то. Еле уловимый, но настойчивый запах дыма.

— Костёр? — предположил Дарк.

— Или пожар, — мрачно добавила Лина.

Я присмотрелся, заметил впереди едва заметный дымок, теряющийся в синеве неба.

— Едем проверим, — я тронул поводья, и Яр послушно повернул в нужном направлении.

— Держимся ближе, — бросил я через плечо. — Лина, смотри влево. Дарк, ты — вправо. Если что‑то покажется странным — сразу говорите.

Лина молча кивнула. Её глаза прищурились, скользнули по горизонту, выхватывая малейшее движение. Дарк внешне остался спокоен, но оружие достал — меч ярко блеснул на солнце.

Запах дыма становился сильнее. Теперь уже не еле уловимый — настойчивый, едкий. За волнистой линией травы, горел огонь. Но чей? Костёр путников? Или что‑то иное?

— Может, это те, кто нас ищет? — предположил Дарк, чуть понизив голос.

— Те, кто нас ищет, не стали бы жечь костёр на открытой равнине, — отрезал я, не отрывая взгляда от дали. — Да и не могли они так быстро здесь оказаться. Летать‑то они не могут.

Дарк неопределённо хмыкнул.

Мы проехали ещё. Трава под копытами становилась суше, ломалась. В воздухе повисла пыль, поднятая ветром. И вот наконец впереди, за невысоким пригорком, показался дым — уже бледный, едва заметный на фоне неба.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы покинули сёдла, повели лошадей под уздцы, осторожно продвигаясь к краю пригорка. За ним открывалась небольшая ложбина. В центре — пепелище костра. Рядом — обгорелые обломки повозок, ещё дымящиеся, разбросанные вещи… и тела.

Два, одетые в потрёпанные дорожные плащи, лежали неподвижно. Один — лицом вниз, второй — с неестественно вывернутой рукой.

— Там ещё один, — указал Дарк в сторону.

Я повернул голову. Мужчина. Сидит, прислонившись к колесу подводы, голова опущена. То ли спит, то ли…

— Подходим, — решил я.

Мы медленно спустились в ложбину. Запах гари бьёт в нос, смешиваясь с сладковатым привкусом крови. Я подошёл к раненому. Ему - лет сорок, по виду — купец: лицо в саже, на боку — глубокая рана. Грудь слабо вздымается, а на земле под ним темнеет пятно. Мужчина приоткрыл глаза, увидел меня — и попытался отползти.

— Тихо, — я поднял руки. — Мы не враги.

Он замер, тяжело дыша. Губы дрогнули:

— Они… ушли?

— Кто? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Разбойники… — прошептал он.

Я оглянулся на повозку. Теперь разглядел: на досках — следы от стрел, одна из них торчала, сломанная, в колесе.

— Ты один остался? — спросил Дарк, подходя ближе.

Раненый кивнул. Потом вдруг схватил меня за рукав:

— Девочка… Они забрали девочку…

Сердце ёкнуло.

— Какую девочку?

— Мою дочь… — он закашлялся, кровь выступила на губах. — Ей десять… Не успели спрятать…

Лина осмотрела подводу. Хмуро бросила:

— Ничего. Ни еды, ни воды. Забрали всё.

Я снова посмотрел на раненого. Он угасал. Глаза тускнели, дыхание становилось реже. Надо спасать. Я наложил руку ему на рану, сосредоточился, направляя энергию раненому. Почувствовал, как через мою ладонь пошла тёплая волна. Мужчина задышал ровнее и глубже, лицо на глазах розовело. Рана закрылась, кровь перестала сочиться. Он открыл глаза — в них отразилось недоумение. Хорошо, уже не умрёт.

— Сколько их было? — спросил я. — И куда пошли?

Мужчина повернул голову, выдохнул:

— Много. Конные. Напали на рассвете — мы толком не успели ничего сделать. — Он указал на закат. — Ушли туда… К холмам…

Я поднялся.

— Ну, что будем делать? — спросил Дарк.

Я посмотрел на закат. Тёмные очертания холмов вырисовывались на фоне неба. В груди закипала ярость.

— Идём за ними, — твёрдо произнёс я.

Дарк рассмеялся:

— Я другого и не ожидал.

Купец, опираясь о колесо повозки, поднялся. В его глазах я увидел надежду.

— Вы спасёте мою девочку? — его голос дрожал.

— Спасём, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Обещаю.

— По коням! — скомандовал я и запрыгнул в седло. — Дарк, возьми с собой…

Мужчина заметил мою заминку:

— Марвин. Купец.

Дарк молча кивнул, протянул руку:

— Ехать можешь?

Тот подвигал руками, прислушался к себе:

— Могу.

— Тогда залезай.

Дарк легко втянул купца на спину жеребца. Тот недовольно заржал под тяжестью двух седоков.

— Едем, — сказал я и тронул пятками бока Яра. Тот сразу пошёл рысью.

Мы двинулись на закат, к тёмным очертаниям холмов. След, оставленный конскими копытами, вёл прямо туда — чёткий, свежий. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени. Каждая неровность рельефа казалась ловушкой.

Скакали молча. Холмы приближались — становились выше, угрюмее. В воздухе пахло пылью и чем‑то едким — будто горелой шерстью. Небо темнело, на нём заблестели первые звёзды.

— Костёр, — вдруг шепнул Дарк. —Близко совсем.

И действительно: вскоре показался дымок — едва заметный на фоне неба. Те, кто разжёг его, знали своё дело.

— Спешиться, — скомандовал я.

Мы обошли холм по дуге, подбираясь с подветренной стороны. И вот — прогалина, окружённая валунами. В центре — маленький костёр. Вокруг — семеро. Матёрые мужики с лицами убийц: войлочные шапки, стёганые куртки, кривые сабли. Короткие копья стоят пирамидой рядом.

А в шести шагах от них — девочка. Сидит, прижавшись к камню. Руки связаны. Глаза широко раскрыты от страха. Неподалёку пасутся кони.

Купец увидел дочь — открыл рот, чтобы вскрикнуть. Я вовремя заметил, зажал ему рот ладонью, приложил палец к губам и сделал зверское лицо. Купец затих, только бросал отчаянные взгляды — то на девочку, то на нас.

— Ещё один. На часах, — шепнул Дарк, указывая на стража у края прогалины. Он посмотрел на меня, доставая из колчана за спиной дротик. — Что делать будем?

План созрел мгновенно.

— Значит, так, — я говорил быстро, времени не было. — Я снимаю часового. Лина, швыряешь шар в центр этой шайки. Дарк — бросаешь дротики. Выживших добиваем мечами. Марвин, — я посмотрел на купца, — бежишь к девочке. Хватаешь и бегом сюда. Всё ясно?

Кивки. На лицах ни тени страха.

Я вытянул арбалет, поймал в прицел часового.

— Начали!

Нажал на спуск. Часовой дёрнулся и затих.

Просвистел дротик — один из разбойников захрипел и опрокинулся в костёр.

В тот же миг шар, пущенный Линой, прошипел, вспыхнул огненной кометой. Удар! В воздух взлетели угли костра, взрыв откинул разбойников в стороны.

Я выхватил меч и уже набегал к месту взрыва. Рядом мелькнул Дарк — меч сверкнул хищно. Краем глаза заметил купца: он бежал к девочке, спотыкался, но не останавливался.

Один из разбойников поднялся, вскинул саблю. Я ударил первым — клинок вошёл в горло, хлынула кровь. Второй бросился сбоку — Дарк встретил его ударом в грудь. Лина уже была рядом, огненный шар полыхал на ладони ища жертву.

— Девочка! — крикнул я.

Марвин схватил дочь на руки, прижал к себе. Та всхлипнула, но не закричала.

— Уничтожить всех, — бросил я сквозь зубы. — Никого не оставлять.

Оставшиеся в живых разбойники, оглушённые и обожжённые, уже приходили в себя. Самый крепкий, рванулся к копью. Дарк метнул дротик — тот вошёл в плечо. Разбойник зарычал, но оружие не бросил. Я бросился вперёд, ударил мечом — он рухнул, захрипел.

Другой, с обожжённым лицом, кинулся на Лину. И получил огненный шар в грудь. Грохнуло. Разбойника не стало.

Третий попытался обойти с фланга. Дарк перехватил его на полпути — короткий обмен ударами, и разбойник упал, не успев вскрикнуть.

Самый молодой, отпрянул к валуну, поднял руки:

— Пощади!

Я замер на миг, посмотрел ему в глаза. В них — страх, отчаяние. Но за спиной — девочка, дрожащая в объятиях отца. За спиной — память о пепелище, о телах у повозок.

— Пощаду надо заслужить, — процедил я сквозь зубы.

Меч опустился…

Двое, оставшихся в живых, бросились к лошадям. Не добежали - арбалетный болт и дротик остановили.

Тишина.

Только треск догорающего костра, тяжёлое дыхание и стук сердца в ушах.

Я обернулся. Марвин прижимал к себе дочь. Та смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Всё, — выдохнул я. — Они больше не тронут никого. Оглядел место недавней битвы, уже укрытое ночным мраком. – Заночуем здесь.

Лина подняла бровь:

— Здесь?

— А что тебя не устраивает? — сказал я. — Хорошее место. Защищённое от ветра — и не только...

Девушка покосилась на тела разбойников.

— А как же эти? — кивнула в их сторону.

— А эти… — я усмехнулся зло. — Их мы сейчас уберём. Дарк, помоги.

Мы с Дарком молча взялись за дело. Оттащили тела за камни — подальше от лагеря, подальше от глаз. Работали быстро, без лишних слов. Закончив, вытерли руки о траву, вернулись к костру.

Лина уже подбросила дров. Огонь весело трещал, бросал рыжие отблески на лица. Котёл с водой висел над пламенем, вода начинала закипать, пускала первые пузыри.

Я опустился на плоский камень у огня, провёл ладонью по лицу. Усталость накатывала волнами. Тело ныло от напряжения, пальцы ещё помнили рукоять меча, а в ушах звучал последний хрип поверженного врага. Но это была приятная усталость — усталость от проделанной работы: тяжёлой, грязной, но необходимой.

Я посмотрел на огонь. Пламя плясало, бросало рыжие отблески на землю.

И впервые за этот долгий день я почувствовал: мы сделали что‑то правильное. Не просто выжили. Не просто отомстили. Мы спасли девочку. Вернули отцу дочь. И это было важнее всего.

Дарк присел рядом, посмотрел на меня — пристально, оценивающе.

— Что‑то не так? — спросил я.

— Смотрю, ты мужаешь, Тар, и быстро, — он слегка усмехнулся, откинулся на локоть. — Ещё месяц назад занервничал бы, замешкался. А сейчас — всё чётко, по делу.

— С вами по‑другому не получится, — криво усмехнулся я. — Да и вы, скажу, не отстаёте. Одна Лина чего стоит.

Дарк хмыкнул, протянул флягу:

— На, глотни.

Я сделал глоток. Вернул флягу.

— Спасибо.

Лина помешала в котле длинной веткой, бросила на меня короткий взгляд. В нём было что‑то такое… Сердце забилось чаще. Я поспешно отвёл глаза, сделал вид, что внимательно слежу за огнём.

Девочка, укутанная в плащ, сидела неподалёку, прижавшись к отцу. Марвин гладил её по голове, шептал что‑то успокаивающее. Она подняла глаза, поймала мой взгляд — и робко улыбнулась, чуть приоткрыв рот.

Я кивнул ей в ответ. В груди потеплело.

Да. Мы сделали всё правильно.

Дарк снова хмыкнул, любовно погладил меч:

— Завтра снова в путь?

— Да, — ответил я, глядя в огонь. Пламя играло, бросало рыжие блики на камни и лица, трещало, рассыпая искры в ночную тьму. — Но сначала — выспаться. Мы это заслужили.

Лина кивнула, достала из мешка нехитрую еду — копчёное мясо, лепёшки, горсть ягод.

— Тогда давайте ужинать, — она ловко разложила припасы на куске ткани. — Пока вода не выкипела. И пока кто‑то не уснул прямо у костра.

— Кто‑то уже почти, — я невольно зевнул, но тут же взял себя в руки.

Марвин поднял голову, посмотрел на нас. В глазах стояли слёзы, но он улыбался — искренне, открыто.

— Я… я не знаю, как вас благодарить, — голос его дрожал. — Вы спасли мою дочь. Мою жизнь…

— Не надо благодарностей, — я махнул рукой. — Мы сделали то, что должны были.

— Всё равно, — он сжал руку дочери. — Я ваш должник. Навсегда.

— Договорились, — Дарк хлопнул его по плечу. — Долг платежом красен. Когда‑нибудь пригодится твоя помощь.

Девочка вдруг встала, подошла ко мне, робко коснулась рукава:

— Спасибо, — прошептала она. — Вы храбрый.

Я слегка потрепал её по волосам:

— Главное, что ты в безопасности. А остальное — пустяки.

Лина разлила кипяток по кружкам, протянула одну мне:

— Пей.

Взял кружку, вдохнул аромат травяного настоя — зверобой и мята, знакомые с детства. Огонь трещал, ночь окутывала холмы, а мы сидели у костра — трое воинов и двое спасённых. Усталые, в крови, но живые.

Над головой раскинулось звёздное небо — бескрайнее, холодное, но почему‑то сейчас не пугающее. Где‑то вдали завыл шакал, но звук быстро затих.

Сделал глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу.

Закончив нехитрую трапезу, мы стали устраиваться на ночлег.

Дарк потянулся, хрустнул плечами:

— Кто первый сторожит?

— Думаю, что сегодня нам ничего не грозит. Некому, — ответил я, поправляя плащ под головой.

— Уверен? — Дарк прищурился. — А как же Корвин?

Я устало отмахнулся:

— Они нас ждут в другом месте. Мы идём другим путём. И они об этом пока не знают.

Лина, до этого молчавшая, подала голос:

— Не спорьте. Я наложу охранное заклинание — никто чужой не пройдёт. Так что укладывайтесь и спите спокойно.

Дарк с уважением посмотрел на девушку:

— Ай да Лина, ай да молодец.

Девушка слегка улыбнулась, но отмахнулась:

— Пустое. Это простейшая магия, но надёжная.

Она встала и обошла нашу стоянку по кругу, шепча слова заклинания. Пальцы её слегка светились в темноте, оставляя едва заметный мерцающий контур вокруг лагеря.

Вернувшись, Лина села, выдохнула и провела рукой по воздуху перед собой — линия вспыхнула на миг и тут же погасла.

— Спите, — сказала она. — Никто не пройдёт. Ни зверь, ни человек.

— И как долго продержится? — уточнил Дарк, укладываясь на бок и подкладывая руку под голову.

— До рассвета, — коротко ответила Лина. — Этого хватит.

Я кивнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой.

— Тогда всем спать, — произнёс я. — Завтра снова в путь.

Дарк хмыкнул, закрыл глаза:

— Наконец‑то. Хоть раз высплюсь нормально.

Лина устроилась у костра, поправила плащ:

— Я ещё немного посижу. Присмотрю за огнём.

— Не стоит, — я приподнялся на локте. — Ты тоже устала. Ложись.

Она на мгновение задумалась, потом кивнула:

— Хорошо. Но если что — будите меня.

— Договорились, — я улёгся поудобнее, глядя в звёздное небо.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь треском костра и редким шорохом ветра в траве.

Я закрыл глаза. Тело ныло от усталости, но впервые за долгое время я чувствовал себя в безопасности. Рядом тихо сопели Дарк и Лина, неподалёку, прижавшись друг к другу, спали Марвин и его дочь.

Охранный контур Лины пульсировал где‑то на грани восприятия — тонкий, но надёжный. Я видел его внутренним взором: сеть из серебристых нитей, натянутая над лагерем. Каждая нить слегка подрагивала, будто держала на себе тяжесть ночи.

Странно. Раньше я не мог видеть магию так отчётливо. Что изменилось? Может, усталость обострила чувства? Или это след от исцеления купца?

Но думать не хотелось. Сил не осталось.

Я глубоко вздохнул, вслушиваясь в ровное биение пульса контура. Оно напоминало стук сердца — спокойного, уверенного.

Да, сегодня можно спать спокойно.

Глава 4. Дары купца

Нос что‑то щекотало. Я открыл глаза и обомлел: Лина — голова у меня на груди, каштановая прядь лезет в нос; рукой она обняла меня за плечо, а ногу закинула на бедро. Спит. Чему‑то улыбается во сне. Ухо ловит её тихое, ровное дыхание.

Я замер, боясь шелохнуться, чтобы не разбудить девушку. Скосил глаза: Марвин с Кирой спят, завернувшись в одеяла, — дочь уютно устроилась у отца под боком, уткнувшись носом в его плечо. Дарк… Где он?

Дарка я обнаружил около костра. Как всегда, он встал раньше всех и теперь подбрасывал дров в огонь, осторожно ворошил угли веткой. Его спина была ко мне повёрнута, но я‑то знал: Дарк замечает всё. Мысли метались в голове: «Увидел? Или не заметил?»

Дарк делал вид, что занят только костром, но я, к своему ужасу, заметил улыбку на его лице. «Заметил, конечно же, чертяка, — мелькнуло в голове. — Лина так спит наверняка давно, и он просто не мог не заметить».

Я осторожно попытался чуть отодвинуться, но Лина во сне вздохнула, крепче прижалась ко мне и пробормотала что‑то неразборчивое. Её волосы щекотали шею, дыхание согревало кожу. Я замер снова, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Дарк, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Его улыбка стала шире. Он подмигнул мне и беззвучно, одними губами, произнёс: «Ну и повезло же тебе!»

Я нахмурился, грозно покачал головой, показывая, чтобы он молчал. Дарк лишь тихо рассмеялся, покачал головой и снова повернулся к огню.

— Эй, Тарвин, — негромко позвал он, нарочито громко вороша дрова. — Поди‑ка сюда, помоги. Без тебя мне не справиться.

Я осторожно, стараясь не потревожить Лину, высвободился из её объятий. Она на мгновение нахмурилась во сне, но не проснулась. Я осторожно прикрыл её краем плаща, поправил сбившееся одеяло и на цыпочках подошёл к Дарку.

— Ну? — прошипел я, присаживаясь рядом. — Чего надо?

Он усмехнулся, покосился на спящую Лину и тихо ответил:

— Да ничего. Просто подумал, что тебе не помешает отвлечься. А то лежишь, как на иголках.

— Не смешно, — буркнул я.

— Да ладно тебе, — Дарк хлопнул меня по плечу. — Ты ж не сделал ничего плохого. И она, похоже, рада быть рядом.

Я промолчал, глядя на огонь. Проснулись птицы — утро вступало в свои права, первые лучи солнца бросали длинные тени на землю.

— Думаешь, она… специально? — спросил я наконец, не отрывая взгляда от Лины.

Дарк пожал плечами:

— А кто её разберёт? Лина — она как ветер: свободная, непредсказуемая. Но если уж выбрала, то крепко.

Я снова посмотрел на девушку. Она перевернулась на бок, улыбнулась чему‑то своему. В груди потеплело, а в голове вдруг всплыли воспоминания: как она прикрывала нас в бою, как читала заклинания, не жалела сил, как подбадривала, когда становилось совсем тяжело.

— Ладно, — я вздохнул. — Разбудим их через полчаса. Пусть ещё поспят.

— Мудрое решение, — кивнул Дарк. — Особенно для тебя.

Он подмигнул, потом вдруг стал серьёзным, понизил голос:

— С неё получится хорошая жена… Жена правителя, вождя. Ты не задумывался об этом? — Он требовательно посмотрел на меня.

Я растерялся от такого прямого вопроса, ладонь невольно сжала рукоять меча:

— Да как‑то пока не до того было. Мы же в пути, опасности подстерегают каждый день…

— А зря, — сказал Дарк твёрдо. — Птице твоего полёта надо находить время для всего. Особенно — чтобы подумать. Ты не просто воин, Тарвин. Ты ведёшь нас. Спас девочку, сплотил отряд. Мы уже смотрим на тебя иначе. Неужели не заметил?

Я нахмурился, провёл рукой по волосам:

— Ты преувеличиваешь. Мы просто идём к цели.

— Да, — согласился Дарк. — Но ты делаешь это так, что мы верим: всё получится. И Лина это видит. И Марвин. Даже Кира смотрит на тебя, как на героя.

Он помолчал, подкинул дров в костёр:

— Знаешь, в старину говорили: «Вождь — не тот, кто громче всех кричит, а тот, за кем идут без приказа». Ты уже им стал. Осталось только осознать это.

Я молчал, обдумывая его слова. Взгляд снова скользнул к Лине. Она пошевелилась во сне, приоткрыла глаза, на мгновение встретилась со мной взглядом — и улыбнулась. Не сонно, а ясно, осознанно.

— Доброе утро, — тихо сказала она, садясь и поправляя волосы.

Дарк усмехнулся:

— О, так ты не спала?

Лина пожала плечами:

— Частично. Но кое‑что услышала. — Она посмотрела на меня. — И Дарк прав. Ты действительно ведёшь нас. И ведёшь верно.

Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Марвин зашевелился, потягиваясь, Кира сонно протёрла глаза.

— Пора вставать, — сказал я, поднимаясь. — Солнце уже высоко. Собираемся. Впереди долгий путь.

Дарк хлопнул меня по плечу:

— Вот так и надо. Уверенно.

***

Я посмотрел на купца. Марвин уже оправился от вчерашних потрясений — лицо порозовело, движения стали увереннее, в глазах снова появился живой блеск.

— Марвин, пойдём‑ка посмотрим, как там лошади, — предложил я.

Марвин охотно пошёл за мной — ему не терпелось узнать, что с его лошадьми и грузом. Он даже чуть ли не приплясывал от нетерпения, потирал руки и бросал нетерпеливые взгляды в сторону выхода из пещеры.

Мы вышли на солнечный свет. Утреннее солнце уже согревало камни. Лошади спокойно паслись на склоне — там, где трава была погуще, а меж камней журчал родник. Хорошее место выбрали разбойники: укромное, с водой и кормом.

Лошадей я насчитал четырнадцать: восемь разбойников и шесть купца. Они были навьючены тюками — некоторые мешки промокли, другие потрепались, но в целом груз выглядел целым.

Марвин обошёл животных, внимательно осматривая каждого:

— Ох, мои хорошие, мои дорогие, — приговаривал он, похлопывая лошадей по холкам. — Живы, целы… Молодцы.

Он остановился у одной из своих лошадей, быстро развязал край тюка, заглянул внутрь, пощупал содержимое, затем перешёл к следующей, проверил ещё пару мешков. Лицо его постепенно светлело.

— Цело! — выдохнул он с облегчением. — Всё цело! Специи, ткани… Ничего не пропало. Даже удивительно, что эти негодяи не успели ничего растащить.

Я присел на корточки у родника, зачерпнул воды в ладонь, напился. Вода была холодной, чистой, с лёгким привкусом железа. Огляделся вокруг — тишина, покой, мирная картина. Но что‑то внутри подсказывало: нельзя расслабляться.

— Марвин, — я поднялся, отряхнул ладони, — нам надо спешить. Покинуть это место как можно скорее.

Купец замер, вопросительно поднял брови:

— Почему? Всё же в порядке…

— Потому что здесь мы накануне побили разбойников, похитивших твою дочь, — напомнил я твёрдо. — Они наверняка не одни. У них есть сообщники, лагерь, связи. Кто‑то скоро хватится их отсутствия, начнёт искать. И в конце концов придут сюда.

Марвин побледнел, нервно сглотнул:

— Ты прав, конечно, ты прав… Прости, от радости совсем забыл об опасности. Замялся на мгновение, спросил:

— Уважаемый Тарвин, могу я узнать, куда вы держите путь?

Я помолчал, решая, что следует знать купцу. Не стоит раскрывать все карты, но и скрывать цель бессмысленно — рано или поздно он всё равно узнает.

— Мы идём к Барьеру, — ответил я.

Марвин оживился:

— Нам почти по пути! Я живу в Вордане, это в двух днях пути от подножия Барьера. Не сделаете ли, уважаемый Тарвин, мне с Кирой одолжение и не сопроводите ли нас до города? — Он вопросительно посмотрел на меня, в глазах читалась надежда, смешанная с тревогой. — Я щедро заплачу, — поспешно добавил он.

Я задумался. Вордан действительно лежал почти на нашем пути. Идти вместе с купцом было бы разумно: его караван даст нам прикрытие, а его связи — информацию о дорогах и разбойниках. Но брать на себя ответственность за двух гражданских, особенно за девочку…

Мы подошли к костру. Дарк, услышал окончание нашего разговора с купцом, уловил суть, наклонился ко мне:

— Почему бы и нет? Два дня — не вечность. Зато получим припасы и свежие вести. Да и девочка нам не в тягость.

Лина, прислушивавшаяся к беседе, согласилась:

— В Вордане можно пополнить запасы зелий и узнать, что творится у Барьера.

Я снова посмотрел на Марвина. Тот замер в ожидании, крепко держа за руку Киру. Девочка смотрела на меня с надеждой — большие глаза, светлые косички, перепачканные в грязи после вчерашнего.

— Хорошо, Марвин, — я принял решение. — Мы сопроводим вас до Вордана. Но с условиями.

Купец просиял:

— Конечно, какие угодно!

— Во‑первых, — я поднял палец, — идём быстро и без лишних остановок. Мы не караван, а боевой отряд. Во‑вторых, слушаться моих приказов без споров — если скажу «лечь», значит, все ложатся. В‑третьих, — я посмотрел на Киру, — девочка едет тобой. Поняла, Кира?

Девочка кивнула, серьёзно вскинув подбородок:

— Да, поняла. Буду слушаться.

— И последнее, — я повернулся к Марвину. — Ты расскажешь всё, что знаешь о дорогах к Барьеру. Любые слухи, любые предупреждения. Договорились?

— Договорились! — Марвин протянул руку. — Клянусь, не пожалеете.

Мы обменялись рукопожатием.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши. — Тогда собираемся. Выступаем через четверть часа. Дарк, проверь лошадей. Лина, помоги Марвину уложить груз. Кира, будь рядом с отцом и не убегай.

— Есть! — бодро откликнулась девочка и побежала к отцу.

Дарк, вернувшись, усмехнулся:

— Ну вот, теперь у нас не только отряд, а ещё и табун в придачу.

— Зато не скучно, — подмигнула Лина.

Марвин, заметно повеселев, принялся проверять упряжь, перевязывал узлы на тюках. Кира помогала ему, старательно затягивала верёвки.

Я окинул взглядом лагерь. Костёр затушен, вещи уложены, лошади готовы. Утренний ветер шевелил гривы, солнце поднималось всё выше.

Пора было идти. Впереди ждал Вордан — а за ним, в туманной дали, высились неприступные пики Барьера.

— Выступаем, — скомандовал я. — Держим строй. И начеку — кто знает, какие сюрпризы приготовила нам дорога до Вордана.

***

Первые полдня всё шло гладко. Мы поднимались по пологому склону, минуя россыпи валунов и редкие заросли можжевельника.

Ко мне подъехал Марвин, Кира сидела сзади и крепко держалась за отца, словно боялась снова потерять его. Разговорились. Марвин поинтересовался, как мы оказались здесь и куда держим путь.

Я рассказал, что ищу своего отца, пропавшего около Барьера, — он купец. Марвин посмотрел на меня внимательно и спросил:

— Могу я узнать имя твоего отца? — пояснил он. — Я знаю многих купцов из разных стран.

— Вилмар Арден, — ответил я.

Купец оживился:

— Вилмар! Я его прекрасно знаю по торговым делам. Он даже пару раз останавливался у меня. — Марвин всплеснул руками. — Вот и этой весной тоже… Постой-ка! — Его лицо вдруг стало серьёзным. — Ты сказал, он пропал?

Я кивнул. Марвин огорчённо вздохнул.

— Но не всё так плохо, — продолжил я. — Я нашёл его след. Он пленник мага… Саурона.

Купец задумался. На мгновение он замер, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем произнёс:

— Саурон… Нет, это имя мне не знакомо.

— Оно и не мудрено, что тебе неизвестно это имя, — ответил я. — Маг укрылся в замке, что находится за Барьером.

Глаза Марвина округлились.

— За Барьером?! Туда же невозможно попасть! Я не знаю ни одного человека, который там был.

Он не стал спрашивать, откуда я знаю это, за что я его мысленно поблагодарил: не хотелось рассказывать то, что не предназначено для посторонних.

Я тронул поводья — Яр ускорил ход, оставив купца в глубокой задумчивости.

К полудню небо начало хмуриться.

— Тучи с запада, — заметил, подъехав, Дарк. Он пошевелил бровями. — Того и смотри, хлынет.

Я кивнул и оглядел окрестности: ни пещер, ни густых рощ — только редкие кусты да валуны. Если начнётся ливень, укрыться будет негде.

— Ускоряемся, — скомандовал я. —Надо поскорее выйти к реке. Там найдём место для ночлега.

Никто не возражал.

Скоро небо и вовсе почернело. Ветер усилился, гнал по земле сухие листья и свистел среди камней. Первые тяжёлые капли упали, когда мы уже видели вдали серебристую ленту реки.

— Вон там! — послышался голос Марвина. — Это Приречный утёс. Под ним есть пещера — мы часто там останавливаемся.

Кони прибавили шагу — как и мы, не желая намокнуть до нитки. Дождь хлынул стеной, как только мы добрались до скалистого выступа.

Пещера оказалась небольшой, но сухой — её хватило, чтобы укрыться всем и развести костёр. У стены обнаружилась горка заготовленного хвороста, а нависающий над входом выступ надёжно укрыл лошадей от низвергающейся с неба воды.

Лина взялась разводить костёр — настала пора перекусить. Кира, как могла, помогала ей: собирала сухие ветки, подносила растопку. Я с Дарком пошли к лошадям — теперь у нас был небольшой табун. Нужно было задать корма и напоить.

Марвин вышел с нами. Прежде ослабили подпруги, напоили животных из лужи, образовавшейся после дождя. Своим скакунам подвесили торбы с овсом, лошадей разбойников стреножили и отпустили пастись на склон, где росла сочная трава.

Марвин снял с одной из лошадей два объёмистых мешка и позвал:

— Тарвин, помоги.

Я взял один, занёс в пещеру и положил ближе к огню. Купец внёс второй. Потом вышел снова и вернулся с ещё одним, поменьше. Развязал, заглянул внутрь и удовлетворённо хмыкнул:

— Не успели съесть.

Он начал доставать еду и раскладывать на тряпицу, которую Лина уже постелила на плоский широкий камень. Затем обратился к дочери:

— Кира, милая, там на входе я котелок поставил — вода, наверное, уже набралась. Поди принеси.

Девочка вскочила и выбежала. Скоро вернулась с полным котелком. Я мысленно подивился: «Ай да купец! Сообразил, а я‑то и не догадался».

Пообедав, каждый занялся своим делом: Дарк достал точильный камень и начал доводить лезвие меча до блеска, Лина, прибрав со стола, достала свою книгу и углубилась в чтение. Купец направился к мешкам.

Я наблюдал, что же он собирается делать. Марвин развязал самый большой, покопался и вытянул свёрток промасленной ткани. Подошёл к нам, кашлянул. Дарк оторвался от своего занятия и поднял глаза на купца. Тот ещё раз кашлянул, прочищая горло, и обратился к нам:

— Друзья мои, — голос его дрогнул, — я вам так благодарен за то, что вы освободили мою дочь и спасли меня. — Он признательно посмотрел мне в глаза. — Примите от меня эти скромные дары.

Он развернул свёрток. Я увидел блестящие браслеты — металл отливал серебристо‑стальным цветом, на поверхности играли блики. Я заметил, как блеснули глаза Дарка.

— Это не простые браслеты, — сказал купец. Он протянул мне четыре: два поменьше, два побольше. Затем — Дарку. — Наденьте их: те, что поменьше — на запястья, те, что побольше — на предплечья.

Мы быстро надели браслеты, защёлкнули с помощью небольших хитроумных замков. Металл приятно холодил кожу, отливая серебристо‑стальным блеском.

— Красивые… А что дальше? — я вопросительно посмотрел на купца.

Тот улыбался, наблюдая за нашей реакцией.

— А теперь скажите слово «Защита».

— Защита, — произнесли мы почти одновременно.

Я не поверил своим глазам: браслеты раздвинулись, плавно охватив руки — от кисти до локтя и от локтя до плеча. Я подвигал руками, согнул и разогнул в локтях: сидят плотно, но движений не стесняют. Металл оказался гибким, словно кожа, но при этом — твёрдым, как сталь.

Дарк покрутил рукой, проверяя подвижность:

— Ну и штуковина!

Марвин с удовольствием посмотрел на нас:

— Это работа горных гномов. Древнее мастерство. Они защищают от ударов, смягчают силу клинка, а в бою могут даже отвести стрелу. И, что важнее всего, — не утяжеляют руку.

Лина оторвалась от книги, внимательно осмотрела наши руки:

— Впечатляет, — удивилась она. — А как их снять теперь?

— Да? — повторили мы с Дарком, переглянувшись.

Марвин хитро посмотрел на нас:

— Скажите «Снять».

— Снять, — произнёс я.

На моих глазах сталь стала сужаться, плавно стягиваясь к запястью и предплечью. Вскоре на руках вновь блестели компактные браслеты.

Мы с Дарком выдохнули.

— Вот так подарок! — Дарк подошёл к купцу и крепко обнял его. — Ну, Марвин, удружил!

Я тоже подошёл, протянул руку:

— Спасибо, Марвин, — я посмотрел купцу в глаза. — Это щедрый дар.

Купец ответил на рукопожатие:

— Они будут служить вам, пока вы живы, — ответил Марвин. — Гномы вложили в них частицу своей магии. Пока бьётся сердце — защита останется с вами.

Он оглядел нас по очереди, голос его стал серьёзнее:

— Но помните: эти браслеты — не просто защита. Они чувствуют намерения хозяина. Если в сердце будет зло, если задумаете недоброе — они так и останутся браслетами. Гномы не терпят зла.

Мы переглянулись. Дарк хмыкнул:

— Что ж, значит, будем держать сердца в чистоте.

Купец улыбнулся, явно довольный нашей реакцией:

— Пусть они хранят вас так же верно, как вы сохранили жизнь моей семье.

Кира подошла ближе, с любопытством разглядывая браслеты:

— Папа, а они волшебные?

Марвин потрепал её по голове:

— В каком‑то смысле, милая. В каком‑то смысле.

Лина поднялась, осторожно коснулась одного из браслетов:

— Интересно, сколько таких существует?

— Мало, — ответил Марвин. — Гномы редко делятся своими творениями. Эти я получил много лет назад за особую услугу. Думал, пригодятся в дороге… Но теперь вижу — они нашли своих истинных хозяев. Он повернулся к Лине, добрая улыбка снова осветила его лицо:

— А для тебя, уважаемая Лина‑маг, у меня особый подарок, — Марвин улыбнулся и снова запустил руку в мешок.

Глава 5. Призрак замка

Лина обрадованно вскрикнула, затем прижала ладошку ко рту, сдерживая новый возглас.

Купец извлёк короткий — в два локтя — посох, или жезл; я не очень разбирался в магических атрибутах, но то, что эта штука была магической, не вызывало сомнений. Поверхность посоха покрывали руны, искусно вырезанные и подсвеченные изнутри мягким светом. Вершину украшал кристалл размером с голубиное яйцо — прозрачный, с голубоватым отливом.

Марвин протянул его Лине. Та осторожно приняла подарок обеими руками, словно младенца. Пальцы её дрожали. Она сжала посох — и кристалл ожил: заиграл гранями, засветился ярче, начал расти. Посох вытянулся в полный человеческий рост, а его нижний конец, что упирался в землю, заострился, словно наконечник копья.

— Боевой посох мага! — воскликнула Лина. Глаза её горели восторгом — я впервые видел её такой возбуждённой. Она осторожно положила посох на плоский камень, чтобы лучше рассмотреть, и бросилась к купцу, обхватила руками за шею, повисла. — Марвин, дорогой Марвин! Ты даже не представляешь, как мне не хватало этого посоха! Я столько лет обходилась подручными средствами, импровизацией… А это — настоящее произведение магического искусства!

Дарк присвистнул, обошёл посох кругом:

— И что он умеет?

Лина провела ладонью вдоль древка, и руны вспыхнули одна за другой, пробежав волной от основания к кристаллу.

— Многое, — прошептала она. — Он усиливает магию, накапливает энергию, может служить оружием… Видите эти руны? Это защита, огонь, щит, связь с землёй…

— Работа эльфийских мастеров, — пояснил Марвин. — Я получил его в обмен на редкий корень забвения. Мне сказали, что посох сам выбирает хозяина. Для других он – простая палка. Похоже, он признал тебя.

Я подошёл ближе, осторожно коснулся древка. Под пальцами ощущалось едва заметное тепло и лёгкая вибрация — словно внутри билось второе сердце.

Марвин напомнил о себе:

—Эти артефакты — не просто инструменты. Они — продолжение того, кто их носит.

Кира подошла, заворожённо глядя на посох:

— А он может делать огоньки? Или бабочек?

Лина рассмеялась, слегка наклонила посох. Из кристалла вырвался сноп разноцветных искр, которые сложились в маленьких бабочек и закружились над головой девочки. Кира захлопала в ладоши.

— Видишь? — Лина подмигнула ей. — Он умеет и такое. Но главное — теперь я смогу лучше вас защищать.

Она подняла посох, и тот снова уменьшился до компактного размера, удобно лёг в руку.

— Спасибо, Марвин, — Лина повернулась к купцу. — Это больше, чем подарок. Это наш шанс дойти до цели.

— Пользуйся с умом, — ответил он. — И пусть он служит тебе верой и правдой.

На землю опустилась ночь. В пещере трещал сухими дровами костёр, бросал рыжие отблески на стены. Мы сидели вокруг него — два воина, девушка-маг, купец и его дочь. Браслеты на руках, боевой посох показались мне знаком судьбы: будто сами боги выбрали нас для чего‑то большего.

***

После ужина Дарк остался сторожить. Я должен был сменить его после полуночи. Лёг у стены пещеры, приготовившись к бессонной ночи, — но, к удивлению, сразу же провалился в сон.

И вот почувствовал, как отрываюсь от земли, воспаряю над своим телом. Лёгкость, невесомость — и ни следа напряжения. Я обрадовался: получилось легко, почти естественно. Скользнул через вход пещеры и взмыл в небо, к звёздам.

Полёт был стремительный — глаз не успевал уловить детали, внизу всё размывалось в тёмную мозаику. Вот и замок: башни, словно когти, попирают чёрное небо. Я пролетел вдоль стены, высматривая что‑то необычное. Рядом с замком заметил продолговатое приземистое здание — окна светились тёплым жёлтым светом. Что это?

Подлетел к окну, заглянул внутрь. Квадратная комната, посередине — стол, вокруг на лавках сидят люди: стражники, при оружии. Кожаные доспехи поблёскивают металлическими пластинами, на поясах — мечи. В углу стоят копья. Во главе стола я увидел начальника стражи — Таргона. Он что‑то сказал стражникам, поднялся и направился к двери.

Я притаился за углом. Страх щекотал холодными лапами, хотя я и понимал: никто меня не видит. Разве что такой же, как я…

Скрипнула дверь, прямоугольник света упал на землю. Таргон вышел и направился к входу в замок. Я пристроился за ним — тенью, дуновением ветра, ничем и всем одновременно.

У входа стояли два стражника. Завидев начальника, выпрямились, стукнули древками копий о камни. Таргон поощрительно кивнул, распахнул дверь — я влетел следом.

Коридоры замка встретили меня холодом и тишиной. Каменные стены, факелы, чадящие смолой, редкие шаги где‑то вдали. Таргон шёл уверенно, чеканя шаг. Я скользил за ним, стараясь не отставать, но и не приближаться слишком близко.

Он свернул в боковой проход, спустился по узкой лестнице — ступени шли вниз, всё глубже и глубже. Воздух стал сырым, пах плесенью и железом. Впереди замаячил тусклый свет.

Показалась массивная дверь — дубовая, окованная железом. На ней висел тяжёлый замок. Два стражника в доспехах и с копьями в руках преградили путь. Узнав начальника стражи, они вытянулись по стойке «смирно», копья громко ударили о каменные плиты пола.

Таргон сурово взглянул на них, сдвинул брови:

— Как пленники? Молчат?

Рослый стражник вытянулся ещё сильнее:

— Так точно, господин Главный стражник, — молчат.

Таргон криво усмехнулся:

— Ничего, посидят без еды — заговорят. — Он сделал знак рукой. — Открой дверь, посмотрю на них.

Стражник достал ключ, вставил в скважину и повернул. Лязгнул замок, дверь скрипнула и приоткрылась.

Главный стражник шагнул вперёд, я — следом, едва не задев полу его плаща.

За дверью открылась небольшая камера, освещённая лишь двумя чадящими светильниками. Точно такая, как я видел во сне. Присмотревшись, я разглядел человека. Спина прямая, голова поднята — даже в полумраке я узнал его. Отец. Позади него на прелой соломе лежали его товарищи.

Поседевшие пряди закрывали лоб, одежда изорвана, на лице виднелись следы побоев, но взгляд оставался прежним — твёрдым, непреклонным. Он не опустил глаз, когда Таргон вошёл, смотрел прямо, без тени страха.

— Ещё день, купец, — повысил голос начальник стражи, — и ты заговоришь. — Он повернул голову к выходу. — Или сдохнешь здесь.

Отец промолчал. Лишь чуть приподнял подбородок, словно говоря: «Попробуй».

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал. Таргон полез рукой в сумку, висевшую у него на плече. Я увидел, как он достал куски хлеба и вяленого мяса, и молча протянул их отцу. Тот так же без слов принял угощение. Главный стражник развернулся и вышел. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке.

Я застыл, не в силах оторвать взгляд от отца. Жив. Цел. Держится.

А Таргон… Каков! Не зря он вызвал у меня симпатию тогда, в зале мага. В груди поднялась волна тепла и благодарности к этому человеку — он не побоялся неминуемого гнева Саурона и втайне приносил еду отцу и его людям.

«Обязательно встречусь с ним в других обстоятельствах, — подумал я. — Такие люди мне нужны». В глубине души крепла уверенность: я найду способ. Я вытащу отца.

Пора возвращаться. Развернувшись, я скользнул к выходу — тень среди теней, призрак, рождённый ночью. И тут до меня дошло: дверь‑то закрыта. Я заметался по темнице, призрачной тенью скользя вдоль стен. Как же мне отсюда выбраться?

Я обследовал всю темницу — стены, каждый камень, швы между ними, пол, потолок. Напрасно: выхода не было. Если я не выберусь, как освобожу отца и его несчастных спутников? Мысль стучала в черепе, не давала покоя, билась, как птица в клетке.

Вдруг прямо из свода над головой выплыл призрак — могучий воин в блестящих доспехах. На голове — корона, усыпанная камнями, которые мерцали холодным светом. Он завис рядом со мной, и от его присутствия воздух словно сгустился.

— Кто ты? — прогремел голос, от которого задрожали камни в стенах.

Я дёрнулся и осмотрелся: никто — ни отец, ни его товарищи — никак не отреагировали. Они словно и не видели этого исполина.

Я повернулся к призраку и расправил плечи, стараясь не выдать охватившего меня трепета:

— Меня зовут Тарвин.

Призрачный воин пронзил меня взглядом — глубоким, древним, будто сам мир прошёл перед этими глазами. Его взгляд скользнул по моим доспехам, задержался на мече, а когда упал на перстень на моей руке, брови удивлённо взлетели.

— Тарвин? — медленно повторил он. — Откуда у тебя эти доспехи, меч? И этот перстень? — голос загрохотал, грозя развалить замок. — Отвечай!

Я прямо посмотрел ему в глаза — чёрные, как сама ночь, бездонные:

— Это моё наследство. Когда меня нашли, они лежали рядом. А перстень… Его мне передал Правитель эльфов.

— Наследство… — пробормотал себе под нос призрак, задумчиво поглаживая рукоять меча. — Правитель эльфов…

Он тряхнул гривой волос и расправил плечи — доспехи его сверкнули, словно покрытые инеем.

— Следуй за мной, Тарвин, — прогрохотал он и стал просачиваться прямо в свод.

Я, уже ничему не удивляясь, двинулся следом. К моему удивлению, камень пропустил меня легко, словно я прошёл сквозь воду — без сопротивления, без боли.

Мы оказались в небольшом зале. Свет призрачных факелов, не дающих тепла, освещал трон в центре и гобелены на стенах. На гобеленах я увидел летящих драконов; в сёдлах сидели воины в блестящих доспехах — таких же, как у моего спутника.

Призрак опустился на трон, щёлкнул пальцами — и из стен стали появляться воины, пятеро, один за другим. Они были такими же, что и на гобеленах: могучие, суровые, с мечами у бедра. Встали стеной рядом с троном, опустив головы в поклоне.

— Уважаемые лорды, — загремел голос призрачного воина в короне, и зал дрогнул от его мощи, — знакомьтесь: мой сын… Тарвин — наследник трона клана Всадников!

Раздался мощный вздох — пять тех, кого назвали лорды, выдохнули разом. Меня пронзили взгляды — пристальные, изучающие, оценивающие. Я содрогнулся всей своей призрачной оболочкой, но виду не подал: держался прямо, голова гордо поднята, как и положено наследнику.

Призрак поднялся с трона и шагнул ко мне. Его глаза сверкнули холодным огнём — словно в них отразились все битвы, что видел клан Всадников.

— Ты должен знать правду, Тарвин, — произнёс он низким, гулким голосом, от которого дрожали камни стен. — Я Верховный Всадник, а это мои ближайшие лорды. Вероломный колдун по имени Саурон коварством, обманом и подкупом лишил нас жизни… Но, как я вижу, не всех. Тебя удалось спасти. Кто это сделал — я не знаю, да это теперь и не важно. Главное — ты жив. И ты… ты можешь возродить клан Всадников. Это твой долг как наследника, как моего сына. Клянешься ли ты выполнить свой долг?

Я сглотнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи — даже в этой бесплотной форме. В груди что‑то сжалось, но я выпрямился, поднял голову и твёрдо ответил:

— Клянусь. Я сделаю всё, что нужно для возрождения клана. Но прежде — освобожу отца.

— Отца? — голос призрака дрогнул, в нём прозвучала нотка боли. — Но ведь я твой отец.

— Это несомненно, Ваше сиятельство, — я прямо посмотрел в его глаза, чёрные, как сама вечность. — Но тот человек, что заточен в темнице Саурона, нашёл меня младенцем у Барьера, назвал сыном, вырастил и обучил. Он дал мне имя, научил держать меч, смотреть в глаза опасности. Поэтому мой долг — освободить его сначала. А затем я исполню свой долг перед кланом.

Правитель клана Всадников задумался. Он медленно провёл рукой по рукояти меча, взгляд его устремился куда‑то вдаль, будто он видел сквозь стены и время. Наконец он поднял глаза — в них читалось одобрение.

— Да будет так, сын, — произнёс он. — Я вижу, что из тебя получится настоящий Правитель клана. Я помогу тебе.

Я обрадованно вскинулся, но тут же взял себя в руки — нельзя терять голову, когда на кону столько жизней.

— Но как это сделать? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня — в его взгляде была мудрость веков и сила, которую не сломил даже переход в мир духов.

— Взгляни на перстень, — произнёс он. — Тот самый, что я когда‑то подарил своему другу — Правителю эльфов. А он вернул его тебе, узнав в тебе моего наследника. Это не простой перстень — это ключ, который открывает порталы, все порталы моих владений. Следуй за мной.

Мы покинули зал через стену — так же легко, как и вошли, — и вновь оказались в темнице. Здесь ничего не изменилось: люди, измученные и измождённые, спали на редкой подстилке из соломы. Только отец не спал — его осунувшееся лицо было в глубокой задумчивости, взгляд устремлён в пустоту.

Призрак сделал знак, плавно проследовал к одной из стен.

— Здесь находится портал, через который ты выведешь этих людей, — произнёс он.

— Но куда мы попадём? — задал я вопрос, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

Призрак Правителя клана поднял руку, наложил ладонь мне на голову. Холод пронзил меня от макушки до пят — резкий, колючий, будто зимний ветер. Я вздрогнул, но не отпрянул.

Перед глазами вспыхнула карта — яркая, объёмная, словно сотканная из звёздного света. На ней светились звёздочки — десятки точек, разбросанных по карте.

— Это карта твоих владений, — пояснил призрак. — Звёздочки — это порталы. Самая яркая — место, где мы сейчас находимся. Найди точку, куда тебе надо попасть, и ты туда попадёшь.

Я внимательно вгляделся в карту. Вот Барьер — тёмная полоса, разделяющая мир. Далее я увидел город, который пролетал во время своего ночного странствия, реку, потом началась Степь. Я поискал внимательнее… Ага! Вот это похоже на пещеру, где мы остановились на ночь. Одна из мерцающих звёздочек находилась как раз в этом месте.

— Нашёл! — воскликнул я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Призрак терпеливо ждал.

— Но как мне донести до них, — я указал на людей, — что надо делать?

Призрак задумался на мгновение, затем заговорил:

— Человек, которого ты называешь отцом, на счастье, не спит. Напиши перед его лицом, что ему необходимо делать. Когда увидишь, что всё понято и сделано правильно, открывай портал прикосновением перстня.

Я подлетел к отцу, завис прямо перед ним, и воздух под моими пальцами вспыхнул, будто раскалённое клеймо. Слова, выжженные в дрожащем мареве, горели ярко, неестественно — словно сама магия проклинала тишину:

«Это твой сын Тарвин. Поднимай людей, только без шума. Затем собери их здесь, где ты сейчас сидишь. Я открою портал, следуй через него — и вы все спасены. Если ты всё понял, кивни».

Отец вздрогнул, дрожь пробежала по его телу. Он вчитывался в слова, будто пытался отыскать в них подвох, ловушку, какой-нибудь знак, что это лишь издевательство судьбы. Секунды тянулись, как вечность, и в этой тишине слышалось только, как трещит воздух от магии.

Наконец, лицо его разгладилось, и в глазах вспыхнул огонь. Губы зашевелились, и голос, хриплый от долгих дней молчания и пыли осады, прозвучал почти шёпотом:

— Сын мой… Я верил, что ты придёшь…

Он вскочил — откуда только взялись силы? Казалось, сама земля под ним дрогнула, отзываясь на этот порыв. И тут же принялся будить своих товарищей. Те поднимались, непонимающе глядели на него, перешёптывались, в их взглядах читались и недоверие, и страх, и робкая искра надежды. Но стоило отцу кивнуть, указать на место, где я завис, как в их движениях появилась слаженность — та самая выучка, что не исчезает даже в самые тёмные времена.

Вскоре все собрались там, где я указал, — плотной, усталой, но всё ещё боевой группой. В их глазах читался немой вопрос: «Это правда? Нас действительно спасут?»

Я взглянул на призрака. Тот, величественный и невозмутимый, едва заметно кивнул — словно сам воздух чуть дрогнул от этого движения. Я поднёс перстень к стене, приложил его, и камень под металлом отозвался глухим гулом, будто пробуждался древний страж. Портал засветился, переливаясь всеми оттенками синего и золотого — цветами, что всегда ассоциировались у меня с утраченными легендами и забытыми клятвами. Проход открылся, манящий и загадочный, и из него повеяло холодом иного мира — холодом, который не прощает ошибок.

Отец махнул рукой в сторону портала. Люди несмело шагнули вперёд — один, другой… Они исчезали из глаз, растворялись в мерцающем свете, и каждый их шаг отзывался во мне странным чувством: облегчения и тревоги одновременно. Последним шагнул отец.

Обернувшись, я встретился взглядом с призраком. Его черты оставались бесстрастными, но в глубине глаз мерцал отблеск чего-то — возможно, гордости.

— Теперь, когда ты спас отца, — произнёс он ровным, лишённым эмоций голосом, — поскорее возвращайся. Нам ещё многое нужно сделать, чтобы возродить клан Всадников. Судьба не ждёт, а враги не спят.

— Я вернусь, — ответил я и шагнул в тьму портала.

Глава 6. Спасение пленников мага

Холод окутал меня, пространство закружилось, звуки и образы смешались в вихрь. А потом — резкий толчок, и я оказался в знакомой пещере. У костра сидел Дарк, настороженно оглядываясь по сторонам — он бдительно охранял наш лагерь. Лина, Марвин с Кирой проснулись от шума, подняли головы и с изумлением уставились на отца и его товарищей, появившихся прямо из стены: ошеломлённых, но живых, в истрёпанной одежде, с давно немытыми волосами и бородами.

Я скользнул в своё тело, пользуясь суматохой. Приятно было снова очутиться в самом себе — ощутить тепло крови, биение сердца, тяжесть мышц. Поднялся, сделал глубокий вдох, чувствуя, как реальность окончательно возвращается ко мне.

Дарк вскочил на ноги:

— Тарвин! Ты… ты сделал это?

Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной — словно весь вес пережитых часов вдруг обрушился на плечи. Но в груди разливалась радость — я спас их. Спас всех.

Отец, увидев меня, ахнул, шагнул навстречу и стиснул в объятиях так неожиданно крепко, что затрещали кости.

— Тарвин! — голос его дрогнул. — Сын…

Я сделал шаг навстречу, крепко обнял его похудевшие плечи. Так мы стояли довольно долго — в тишине, нарушаемой лишь треском костра и тихим дыханием окружающих. В этом объятии было всё: и радость встречи, и боль разлуки, и гордость, и благодарность.

Наконец отец разжал объятия, отстранился, внимательно оглядел меня с головы до ног. В его глазах блестели слёзы, но он улыбался — искренне, по‑отцовски.

— Как ты возмужал, сын, — произнёс он тихо, но так, что услышали все. — Когда я в последний раз видел тебя, ты был ещё совсем мальчиком. А теперь… теперь я вижу воина. Настоящего мужчину.

Подошла Лина, её глаза сияли:

— Ты справился, Тарвин. Я знала, что ты сможешь. — Она повернулась к моему отцу: — Рада вас видеть живым, уважаемый Вилмар.

— Лина! — обрадованно вскрикнул отец, обнимая девушку за плечи. — Я тоже рад тебя видеть. Ты всё так же прекрасна и отважна.

Марвин шумно выдохнул и перекрестился:

— Во имя всех святых! Я уж думал, это проделки дьявола, когда вдруг из стены люди стали появляться…

Кира испуганно прижалась к отцу, вцепившись в его рукав:

— Кто эти люди?

Я успокоил её, мягко улыбнувшись:

— Это мой отец, Вилмар Арден, — я указал на отца. — А это его товарищи. Они были узниками замка Саурона, но теперь свободны.

Вилмар! — воскликнул Марвин, погладив по голове Киру. — Какая радость! Не бойся, милая, это хорошие люди. Самые настоящие герои.

Девочка немного расслабилась и стала с любопытством рассматривать появившихся людей. Один подмигнул ей, другой добродушно улыбнулся, а третий шутливо отдал честь. Кира не выдержала и хихикнула.

— Видишь? — Марвин обнял дочь за плечи. — Они совсем не страшные.

— Не зря я сегодня добыл козу, что скакала по камням, — спохватился Дарк. — Как знал!

Он выскочил из пещеры и вскоре вернулся с тушей на плече. Ловко достал нож, сноровисто разделал добычу, нанизал куски мяса на вертела и подвесил над почти прогоревшим костром. Вскоре по пещере поплыл аппетитный аромат жареного мяса.

Товарищи отца потянули носами, сглотнули — голод давал о себе знать после долгих дней заточения. Марвин, как я заметил, тоже не скрывал интереса: глаза блеснули, а губы невольно растянулись в предвкушающей улыбке.

Лина подошла ко мне, положила руку на плечо:

— Ты совершил невозможное, Тарвин, — тихо сказала она. — Но теперь нам нужно действовать быстро. Саурон не станет ждать.

— Согласен, — ответил я. — Но об этом позже. А сейчас, если тебе не трудно, свари свой непревзойдённый настой из трав — он сейчас будет для них, — я кивнул в сторону отца с товарищами, — очень кстати.

Лина подскочила:

— Ты, как всегда, прав! Как я сама не догадалась?

Девушка выскочила из пещеры, на ходу схватив котелок.

Тем временем Дарк ловко переворачивал куски мяса, следя, чтобы они прожарились равномерно. Кира присела рядом с моим отцом, осторожно коснулась его руки:

— Вы, должно быть, ужасно устали, — мягко сказала она. — Сейчас будет еда, а потом — отдых.

Отец слабо улыбнулся, с благодарностью посмотрел на девушку:

— Спасибо, дитя. Мы и правда едва держимся на ногах.

— Надо будет устроить дежурства, — пробормотал Марвин, беспокойно оглядываясь на вход в пещеру. — Саурон наверняка уже знает, что пленники исчезли. Он пошлёт погоню.

Я подошёл к отцу и присел рядом:

— Думаю, ты зря волнуешься, — ответил я купцу. — Пропажу обнаружат не ранее утра — это первое. Стражники не станут будить Саурона посреди ночи из‑за какой‑то пропажи. А второе — маг нас здесь не найдёт, по крайней мере в ближайшее время.

Отец положил руку мне на плечо — его пальцы ещё дрожали от слабости, но взгляд был твёрдым и полным гордости:

— Я всегда верил в тебя, сын. И знал, что ты придёшь. Даже когда надежда угасала, я повторял себе: Тарвин найдёт способ.

В этот момент вернулась Лина с котелком, наполненным свежей водой. Она быстро собрала нужные травы — серебристые листья мяты, пурпурные соцветия зверобоя и несколько корешков валерианы — и бросила их в кипящую воду. Горьковато‑сладкий аромат целебного настоя смешался с запахом жареного мяса, создавая странное ощущение уюта посреди всех бед.

Дарк снял первый прожаренный кусок, положил его на плоский камень и протянул отцу:

— Прошу, уважаемый, Вилмар.

Отец взял Дарка за руку, благодарно сжал её:

— Благодарю тебя, уважаемый Дарк. Но прошу тебя, раздай мясо сначала им, — он указал худой рукой на своих товарищей. — Первыми должны есть те, кто больше всех в этом нуждается.

Дарк мгновенно всё понял и стал быстро раздавать куски мяса измождённым спутникам отца. Те быстро расхватали угощение и стали жадно есть, почти не жуя — голод был слишком силён. Кто‑то из них даже всхлипнул от облегчения, другой перекрестился, шепча слова благодарности.

Отец, убедившись, что его люди получили причитающуюся им долю, взял свою порцию и стал есть. Он ел медленно, размеренно, словно заново учился наслаждаться простой пищей.

На меня тоже напал зверский аппетит, словно я неделю не ел. Я схватил ещё шипящий кусок и стал жадно его поедать — полёт в замок и последующие события полностью меня истощили. Голод стал отступать, силы понемногу прибавлялись, а тепло костра и дружеское присутствие рядом дарили ощущение безопасности.

Лина тем временем разлила настой по глиняным кружкам и стала раздавать их уже утолившим первый голод товарищам отца и ему тоже.

— Пейте, — мягко говорила она, протягивая каждому кружку. — Это вернёт силы и успокоит нервы.

Один из спутников отца, седовласый мужчина с глубокими морщинами на лице, принял напиток дрожащими руками. Я сразу узнал его — это был Олрин, старый друг семьи и наставник, который учил меня держать меч, когда я был ещё мальчишкой. Он часто приходил к нам в дом, рассказывал истории о древних битвах и показывал приёмы защиты.

— Благослови тебя Свет, дитя, — хрипло произнёс Олрин. — Я уже думал, что больше никогда не почувствую тепла и сытости.

Я шагнул к нему, положил руку на плечо:

— Олрин… Как же я рад, что ты жив.

Он поднял на меня глаза — выцветшие, но всё ещё полные той же стальной решимости, которую я помнил с детства. На мгновение его губы дрогнули в улыбке.

— Тарвин… — голос его чуть окреп. — Ты вырос, мальчик. И, похоже, не только телом. Спас нас… Это достойно настоящего мужчины.

Отец, сидевший неподалёку, слегка кивнул, и в его взгляде я уловил гордость.

— Да, — отозвался он. —Действовал смело и разумно. Без тебя мы бы… — он оборвал фразу, но все поняли, что он хотел сказать.

Олрин сделал осторожный глоток настоя, закрыл глаза на мгновение, словно впитывая тепло и силу напитка. Затем открыл глаза и посмотрел на меня уже более твёрдо:

— Ты должен рассказать нам всё, Тарвин. Как ты нас нашёл? Как сумел проникнуть в замок Саурона? И что теперь? Мы не можем просто прятаться здесь. Саурон не простит побега.

Лина, стоявшая рядом, добавила:

— Он прав. Нам нужно понять, куда двигаться дальше. У тебя есть план?

Я оглядел собравшихся: усталые, израненные, но живые. Рядом — друзья, готовые поддержать, и те, кто верил в меня ещё до того, как я сам в себя поверил.

— Есть, — ответил я твёрдо. — Но для начала вам нужно восстановить силы. Завтра мы обсудим всё подробно. А пока — отдыхайте. Вы это заслужили.

Олрин слегка склонил голову в знак согласия. Его пальцы всё ещё дрожали, но в глазах уже загорался прежний огонь — огонь борьбы и надежды.

Кира присела рядом с ним, подложила под спину одеяло:

— Теперь всё будет хорошо, — тихо сказала она. — Отдыхайте. Мы вас защитим.

Олрин удивлённо приподнял седые брови и медленно перевёл взгляд на девочку. Его выцветшие глаза на мгновение задержались на её хрупкой фигурке, тонких руках и совсем детском лице — ей и правда не дашь больше десяти лет. Он слегка качнул головой, словно пытаясь осознать услышанное.

— Ты… ты говоришь так, будто многое повидала, — хрипло произнёс он, и в его голосе смешались изумление и неподдельное уважение. — Откуда в тебе столько силы, дитя?

Кира слегка улыбнулась — просто и открыто:

— Я просто знаю, что это правда. Мы ведь все друг за друга. Разве не так?

Олрин на мгновение потерял дар речи. Он посмотрел на отца, словно ища подтверждения, затем снова на девочку.

— Да… — медленно проговорил, и его голос дрогнул. — Так и есть. Все друг за друга. Прости, что удивился. Просто… ты такая маленькая, а в словах твоих — мудрость, которой порой не хватает и зрелым воинам.

Он осторожно протянул руку и на мгновение коснулся её ладони:

— Спасибо тебе, дитя. Ты даёшь нам надежду.

Девочка смущённо опустила глаза, но тут же подняла их и твёрдо сказала:

— Вы теперь с нами. А мы своих не бросаем.

Олрин глубоко вздохнул, сделал глоток настоя, который успела поднести Лина. Тепло напитка и искренность слов девочки словно растопили какой‑то лёд внутри него.

Отец, наблюдавший эту сцену, тихо произнёс:

— Видите? Не только меч и магия, но и доброта, и верность — вот что поможет нам выстоять.

Я улыбнулся. Вдруг отчётливо понял: победа над Сауроном будет не только в силе оружия, но и в том, что несут в себе такие, как Кира — чистое сердце, непоколебимая вера и готовность защищать тех, кто рядом.

Марвин тем временем разложил на камне несколько плоских лепёшек, которые достал из своего мешка:

— Ешьте ещё это, — предложил он. — Не бог весть что, но лучше, чем ничего.

Я посмотрел на своих друзей, на отца, который наконец расслабился, на усталые, но благодарные лица его товарищей. В груди разливалась тёплая волна — мы сделали первый шаг. Спасение отца и его спутников состоялось, но теперь я знал: это лишь малая часть того, что мне предстояло сделать.

Хотя об этом я подумаю завтра. А сейчас — спать. И мне, и моим спутникам.

Я оглядел людей, заполнивших маленькую пещеру. Они, судя по всему, уже насытились: кто‑то тихо переговаривался вполголоса, кто‑то растирал затёкшие руки и ноги, а кто‑то уже начинал клевать носом, едва удерживаясь от сна. Огонь в костре тихо потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на неровные каменные стены. В отблесках пламени лица казались загадочными, почти нереальными.

Аромат жареного мяса постепенно сменялся травяным запахом настоя — Лина позаботилась, чтобы каждый получил свою порцию целебного напитка. Тёплый пар поднимался от кружек, наполняя воздух пряными нотками зверобоя и мяты.

— А теперь всем спать, — громко скомандовал я и сам удивился: голос звучал уверенно и спокойно, будто принадлежал не мне, а кому‑то более опытному, закалённому в походах. — Все дела обсудим утром, на свежую голову.

Я повернулся к Лине:

— Сотвори‑ка охранное заклинание, как в прошлую ночь, — уж очень спокойно спалось тогда.

Лина, уже успевшая прислониться к стене и почти задремать, встрепенулась. Её глаза на мгновение вспыхнули золотистым отблеском — верный признак пробуждающейся магии.

— Есть, капитан, — шутливо отсалютовала она, но в глазах читалась готовность. Девушка поднялась, слегка встряхнула длинными каштановыми волосами и, прошептав короткое заклинание, очертила невидимый защитную стену. В воздухе на миг замерцали голубые искорки, а затем всё снова погрузилось в полумрак.

Отец, услышав мои слова, слегка приподнялся на своём ложе из можжевеловых веток. Он долго смотрел на меня, словно заново узнавая, а потом тихо сказал:

— Как ты изменился, сын, — в его голосе звучала неподдельная гордость. — Я горжусь тобой. — Он перевёл взгляд на девушку и мягко улыбнулся. — И Лина тоже. А какая красавица стала!

Лина слегка покраснела и опустила глаза, но улыбка выдала её радость. Я благодарно кивнул отцу. В этот момент, под треск костра и тихое дыхание уставших спутников, я впервые по‑настоящему ощутил себя лидером — тем, кто отвечает за этих людей и готов вести их вперёд, сквозь любые испытания.

Постепенно шум в пещере затихал. Люди устраивались на ночлег: кто‑то раскладывал плащи, кто‑то использовал свёрнутые одеяла в качестве подушек. Кира и Лина помогли самым измождённым товарищам отца устроиться поудобнее.

Я ещё немного постоял, наблюдая за этой картиной: усталые, но живые, они нашли убежище здесь, под защитой скалы и наших рук. В сердце снова поднялась волна тепла — но теперь к ней примешивалась и тяжесть ответственности.

Завтра начнётся новый день. И новые испытания. Но сейчас… сейчас можно просто отдохнуть.

***

Утро началось с первых лучей солнца, пробившихся сквозь узкое отверстие пещеры. Я открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, прислушиваясь к дыханию спящих. Костёр почти догорел, оставив лишь тлеющие угли, но охранное заклинание Лины всё ещё мерцало едва заметной голубой дымкой вдоль стен.

Постепенно люди начали просыпаться: пещеру заполнили звуки. Лина уже сидела у костра и подбрасывала сухие ветки, а отец, заметив, что я проснулся, улыбнулся и кивнул мне.

Я поднялся, размял затёкшие плечи и подошёл к купцу.

— Марвин, — обратился я к нему, — не мог бы ты подыскать одежду для моего отца и его людей? Их одежда изрядно износилась в темнице, да и для дальнейшего пути нужно что‑то более новое.

Купец задумчиво потёр подбородок, окинув взглядом измождённые фигуры отца и его спутников. Их одежда была изорвана, местами покрылась пятнами плесени от сырости подземелья.

— Разумеется, капитан, — кивнул он. — У меня есть кое‑что из одежды в мешках. Пойду подберу, что возможно.

— Отлично, — я благодарно хлопнул его по плечу. — Рассчитываю на тебя.

Отец, слышавший наш разговор, подошёл ближе:

— Я схожу с тобой, Марвин, помогу, — сказал он твёрдо. — Олрин, пойдём с нами.

Олрин охотно поднялся, кивнул. Они втроём вышли из пещеры, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я задумчиво посмотрел им вслед. Планы менялись. Теперь я не видел смысла сопровождать Марвина с Кирой в Вордан. Отец и его товарищи пойдут вместе с ним — опытные воины, надёжная охрана. А мы с Дарком и Линой продолжим путь к Барьеру.

Одежда, которую подберёт Марвин, поможет им выглядеть не как бежавшие пленники, а как обычные путники. Оружие разбойников, захваченное нами после стычки, тоже пригодится — отец и его люди все опытные бойцы, к мечу и кинжалу привычные. Лучшей охраны для Марвина с Кирой не найти.

Но было одно «но»: отец и его спутники ещё не до конца восстановились после темницы. Силы возвращались к ним, но слишком медленно. «Ещё день проведём в пещере», — решил я. За происки Саурона я не опасался: здесь он нас не найдёт.

А вот за судьбу Таргона я тревожился всерьёз. Маг Саурон сразу догадается, что без помощи главного стражника побег пленников был бы невозможен. «Мне нужно сегодня же побывать в замке и выяснить обстановку», — подумал я. Ждать ночи не хотелось — ближе к вечеру, через тайный портал, я проникну в темницу.

Глава 7. Долги надо отдавать

Интуиция — штука странная. Она не опирается на факты, не поддаётся логическому анализу, но порой оказывается точнее самых изощрённых расчётов — так говорил директор гимназиума Ортен. Вот и сейчас я чувствовал: Таргон в темнице замка. Откуда взялась эта уверенность? Не знаю. Но если она верна, действовать нужно быстро — Саурон не из тех, кто долго тянет с расправой.

Лина заметила моё напряжение и подошла ближе. Утренний свет подчёркивал оттенок её глаз — ярко‑зелёный, почти изумрудный. На щеках играл лёгкий румянец: девушка волновалась, но старалась этого не показывать.

— О чём задумался? — тихо спросила она, чуть склонив голову.

Я поднял взгляд и коротко кивнул в сторону выхода:

— Нужно сходить в замок. Проверить кое‑что.

Лина нахмурилась. В её взгляде мелькнуло беспокойство, но она не стала спорить:

— Как ты собираешься попасть в замок?

Я усмехнулся, стараясь скрыть внутреннее напряжение:

— Так же, как попал из замка сюда — через портал.

Её глаза расширились от изумления:

— Через портал! Вот я… недогадливая. А как ты его открываешь?

Вместо ответа я поднял руку и показал перстень. Контур дракона переливался, будто дышал.

— Вот им, — пояснил я. — Это древний артефакт рода Верховного всадника. Он позволяет создавать короткие переходы между точками, отмеченными особой меткой. Одна из них — в темнице замка Саурона.

Лина внимательно изучила перстень, затем подняла взгляд на меня:

— Я пойду с тобой, — тут же заявила девушка.

Я посмотрел ей в глаза, стараясь говорить мягко, но непреклонно:

— Ты останешься здесь. Как боевой маг. В случае чего защитишь этих людей. И моего отца.

Лина нахмурилась, на мгновение задумалась. Пальцы непроизвольно сжались — будто уже готовилась плести защитное заклинание. Затем лицо прояснилось, и она кивнула:

— Ты прав, — признала Лина. — Здесь я буду полезнее. Но возьми с собой Дарка. Он быстрый, ловкий и отлично ориентируется в незнакомой обстановке. К тому же у него богатый опыт.

Я взвесил её слова. Предложение имело смысл: Дарк действительно опытнее меня, а его навыки могли пригодиться в тёмных коридорах замка.

— Хорошо, — согласился я.

В этот момент появились отец, Марвин и Олрин. Они несли кипы одежды и обуви: добротные плащи, кожаные куртки, крепкие сапоги и шерстяные рубашки. Ткань пахла свежей краской — словно вещи только что сошли с прилавка.

Отец окинул взглядом своих товарищей — измождённых, с впалыми щеками и спутанными волосами. Многие невольно расправили плечи, едва увидели новую одежду.

— Друзья, — громко объявил отец, — великодушный Марвин дарит нам новую одежду и обувь!

Оживлённый гул прокатился по толпе. Кто‑то восхищённо провёл рукой по мягкой ткани плаща, кто‑то примерил сапоги, притопывая, чтобы проверить, как сидят. Отец поднял руку, призывая к тишине:

— Но прежде нужно привести себя в порядок. Я видел неподалёку родник — там и умоемся. Пострижём волосы, бороды… А то мы сейчас больше на разбойников похожи, а не на почтенных людей!

По толпе прокатился смех.

— Верно говорит старший! — выкрикнул Олрин. — Пора вернуть себе достойный вид!

Все дружно согласились. Люди взяли одежду, ножницы и бритвы, которые принёс Марвин, и направились к роднику, весело переговариваясь на ходу. Даже те, кто ещё утром едва держался на ногах, теперь шагали бодрее — будто новая одежда вдохнула в них силы.

Я подошёл к Марвину:

— Спасибо тебе, Марвин. Ты не просто дал им одежду — ты вернул им веру в себя.

Купец рассмеялся, поправляя усы:

— Да не за что, уважаемый Тарвин! Для меня великая честь помочь твоему уважаемому отцу и его людям. К тому же они даже сейчас выглядят куда внушительнее, чем любая наёмная стража.

— Кстати о страже, — я сделал паузу, — отец со своими людьми сопроводит тебя и Киру. Ты их одел, оружие нам досталось от разбойников — так что надёжная охрана тебе обеспечена. И платить не надо, — подмигнул я купцу.

Марвин на мгновение задумался, затем расплылся в широкой улыбке:

— Что ж, выходит, я ещё и в выгоде! — он потёр руки. — Тогда я, пожалуй, добавлю к их снаряжению несколько доспехов.

— Превосходная мысль, — одобрил я. — А пока они приводят себя в порядок, мы с Дарком и Линой обсудим наш дальнейший путь к Барьеру.

Марвин понимающе кивнул:

— Понимаю. У вас свои цели, у нас — свои. Но знай: если понадобится помощь, обращайся. Мой дом всегда готов предоставить кров и припасы верным друзьям.

Я благодарно пожал ему руку. В этот момент снаружи донёсся всплеск, затем громкий хохот — кто‑то, видимо, не устоял на скользком камне у родника и плюхнулся в воду.

Через полчаса отец и его спутники вернулись — и я едва узнал их. Отмытые, постриженные, в новой добротной одежде, они выглядели не как измождённые узники темницы, а как опытные воины, готовые к дальнему походу. Солнечные лучи играли на плечах крепких кожаных курток, а сапоги мягко поскрипывали на каменистой почве у входа в пещеру.

Отец шёл впереди — выпрямившийся, с гордо поднятой головой. Его волосы, коротко подстриженные, больше не падали на глаза, а борода была аккуратно подровнена. В новой одежде — тёмно‑синей куртке с серебряной вышивкой по воротнику и прочных коричневых штанах — он казался ещё более статным и внушительным.

Олрин снова выглядел как бывалый капитан стражи, остальные расправили плечи и шагали твёрдо, с достоинством.

— Ну что, капитан, — с улыбкой произнёс отец, подходя ко мне, — теперь мы больше похожи на людей, а не привидений из подземелья?

Олрин хлопнул себя по груди:

— Я уже и забыл, каково это — носить чистую одежду! Чувствую себя на десять лет моложе!

Все дружно расхохотались. Марвин, наблюдавший за этой сценой, расплылся в улыбке и одобрительно покачал головой:

— Вот это другое дело! Теперь вас не только в Вордан пустить не стыдно — в королевский дворец можно вести!

Лина, стоявшая рядом со мной, шепнула:

— Они словно заново родились…

Я кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Это было больше, чем просто смена одежды — это было возвращение достоинства, веры в себя.

Отец подошёл ближе и положил руку мне на плечо:

— Спасибо, сын. Ты не только спас нас из темницы, но и дал шанс начать всё заново.

Я сжал его руку в ответ:

— Это только начало, отец. Впереди ещё много работы, но теперь у нас есть время.

Подошёл Марвин:

— Друзья, пока вы приводили себя в порядок, я подготовил припасы: сушёное мясо, сыр, хлеб, фляги с водой. Завтра на рассвете отправимся в Вордан. Дорога неблизкая, но с такими спутниками я спокоен.

Воины одобрительно закивали.

Лина шагнула вперёд:

— Раз уж все так преобразились, — улыбнулась она, — я приготовлю праздничный обед. У нас ещё осталось немного копчёной рыбы и сушёных грибов — сварим похлёбку, достойную настоящих героев!

— О, это предложение я поддерживаю обеими руками! — весело отозвался Дарк, похлопав себя по животу.

Воины снова засмеялись, начали рассаживаться у костра. Кира взялась помогать Лине готовить еду. Воздух наполнился ароматами готовящейся пищи — дымом костра, копчёной рыбой, пряными травами — и весёлыми разговорами.

Я наблюдал за этой картиной. Близкие в безопасности, полны сил — теперь я смогу сосредоточиться на главной задаче: продолжить путь к Барьеру, возродить клан Всадников. Но сначала нужно спасти Таргона.

Когда похлёбка приготовилась, Лина начала раздавать всем горячие порции в деревянные миски. Застучали ложки, послышались одобрительные возгласы — похлёбка и впрямь вышла отменной.

Пора было рассказать всё как есть.

— Вчера я не успел поведать вам всю историю, — начал я. — Несколько недель назад я узнал, что мой отец со своим караваном пропал у Барьера. Сыновний долг толкал меня отправиться на поиски. Ко мне присоединилась моя бесстрашная спутница и боевая подруга Лина, все вы её прекрасно знаете.

Лина слегка покраснела и опустила глаза, но улыбка выдала её радость от этих слов.

— Мы прошли долгий путь, — продолжал я, — встретили моего друга Дарка. Вместе прошли через Лес эльфов, где гостили во дворце Правителя эльфов и получили его благословение на дальнейший путь. А потом в Степи встретили уважаемого Марвина с Кирой.

Купец всплеснул руками:

— Встретил, — возмутился он. — Уважаемый Тарвин крайне скромно умолчал о том, при каких обстоятельствах это произошло.

Все повернули головы к нам. В глазах воинов читалось неподдельное любопытство, а Лина слегка улыбнулась — будто мысленно возвращалась к тем событиям.

Марвин продолжил, и голос его дрогнул:

— На мой небольшой караван напали степные разбойники. Убили моих товарищей, меня ранили так тяжело, что я бы не сидел тут с вами, если бы уважаемый Тарвин не исцелил меня своим даром. А мою девочку… — глаза купца увлажнились, он на мгновение замолчал, сглотнул комок в горле. — Киру увезли с собой, чтобы продать на невольничьем рынке.

Воины переглянулись. Кто‑то непроизвольно сжал кулаки, Олрин тихо выругался сквозь зубы, Грим покачал головой, а молодой Эрин невольно положил руку на рукоять меча — жест, выдававший и гнев, и готовность действовать.

Марвин глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки:

— Так вот, если бы не эти славные люди, ставшие мне за эти дни настоящими друзьями, — он указал на нас с Линой и Дарком, — я бы уже кормил вороньё, а моя девочка…

Кира, сидевшая рядом с Линой, потянулась и мягко сжала руку отца. Тот благодарно накрыл её ладонь своей.

— Но вы нашли друг друга! — радостно воскликнула Лина. — И теперь вы снова вместе.

— Да, — кивнул Марвин, вытирая глаза рукавом. — Благодаря им. Уважаемый Тарвин и его друзья не просто спасли меня — они выследили разбойников, напали на их лагерь ночью и освободили Киру. Я до конца дней своих буду им благодарен.

Отец положил руку на плечо Марвину:

— Достойные поступки не требуют громких слов, — произнёс он. — Но знать о них важно.

Я слегка покраснел от похвалы:

— Мы просто сделали то, что должны были, — скромно ответил я. — Никто не должен оставаться в беде.

Дарк, до этого молча сидевший в стороне, усмехнулся:

— Ну, «просто» — это ты загнул. Помнишь, как мы три дня шли по их следу, а потом ещё ночь ждали удобного момента? И как Кира сама оглушила одного из разбойников сковородкой?

Все расхохотались, напряжение спало. Кира смущённо улыбнулась:

— Он стоял слишком близко к костру…

Смех стал ещё громче. Даже Марвин, уже справившийся с эмоциями, рассмеялся:

— Видите? — сказал он. — Эти люди не только умеют сражаться, но и поднимать настроение в тяжёлый час.

Хохот разнёсся под сводами пещеры. Я смеялся вместе со всеми, но в глубине души понимал: веселье — лишь краткий миг передышки. Впереди нас ждали серьёзные испытания.

Отдышавшись, я продолжил:

— Два дня назад я узнал, что в пропаже каравана виновен Саурон — тёмный маг. Я отправился в замок и выяснил, что ты, отец, жив и томишься со своими людьми в темнице замка Саурона. Благодаря своему открывшемуся дару я разыскал вас — и вот вы здесь.

Воины отца слушали, не отрываясь, а он сам слегка наклонил голову, словно заново переживая те дни.

— Когда я увидел вас, — продолжал я, — вы были истощены, но не сломлены. И совершенно случайно я узнал, кто помог вам выжить. Таргон — главный стражник замка.

Люди согласно кивали, переглядываясь между собой.

— Да, именно он, — подтвердил отец, перехватив мой взгляд. — Саурон приказал морить нас голодом, но Таргон втайне приносил хлеб и воду. Он рисковал жизнью, нарушая приказ мага. Благодаря ему мы продержались до твоего прихода, сын.

— А ещё там, в замке, — продолжил я, понизив голос и невольно оглянувшись на вход пещеры, — я узнал нечто важное. Оказывается, я — наследник Верховного Всадника. Древний титул, о котором я и не подозревал. Теперь на мне лежит ответственность не только за вас, но и за восстановление чести этого звания и возрождение клана Всадников.

Товарищи отца удивлённо подняли на меня глаза. Олрин приоткрыл рот, Грим непроизвольно перекрестился, а молодой Эрин даже привстал с места, не в силах скрыть изумления.

Отец промолчал, но в его глазах я увидел понимание — он знал о клане Всадников. Медленно, словно взвешивая каждое слово, он произнёс:

— Значит, пришло время… — его голос звучал непривычно торжественно. — Я думал, что этот день наступит не скоро, но, видно, судьба распорядилась иначе.

Все вокруг слушали, затаив дыхание.

— Ты знал, что я — наследник Верховного Всадника? — я не мог скрыть волнения.

— Нет, — качнул головой отец. — Но хотя и догадывался, что ты Всадник, я не хотел обременять тебя этой ношей раньше времени. Ты рос как обычный юноша. Я надеялся, что ты обретёшь силу и мудрость прежде, чем узнаешь правду.

Лина подняла на меня глаза, в которых читалось восхищение и тревога. Марвин задумчиво покрутил усы, а Кира невольно придвинулась ближе к купцу.

— Что ж, — произнёс купец, — звучит как начало великого пути. И, судя по всему, предстоит немало приключений.

Я поднял руку, и разговоры стихли.

— Друзья, — продолжил я, тщательно подбирая слова, — чувствую, что над Таргоном нависла смертельная опасность. Саурон, обнаружив исчезновение, перевернёт весь замок, разыскивая вас. А Таргону грозит пытка и смерть. Поэтому я сегодня, ближе к вечеру, отправлюсь в замок. Со мной пойдёт мой верный товарищ, — я кивком указал на Дарка, который тут же выпрямился и положил руку на рукоять кинжала. — Мы постараемся выручить Таргона и вернуться до рассвета.

Дарк поднялся, подошёл ко мне:

— Я готов, капитан. Готов идти хоть сейчас.

Отец встал, положил руку мне на плечо:

— Будь осторожен, сын. И спасибо, что не забываешь тех, кто помог нам.

— Не переживай, отец, всё будет хорошо, — я слегка сжал его руку. — А пока отдыхайте, набирайтесь сил. Разберите оружие — Марвин покажет, где оно лежит. Кстати, вы завтра тронетесь в путь с Марвином и Кирой, сопроводите их.

Отец поднял бровь:

— А вы?

— Мы двинемся к Барьеру, как и наметили.

— Но вам понадобится наша помощь! — возразил отец. — Вас всего трое, а путь к Барьеру опасен. Кто знает, какие ловушки подстроил Саурон на подступах?

Я покачал головой:

— Ваша помощь, отец, нам понадобится, но позже. А пока мы идём втроём — чтобы не привлекать лишнего внимания. Чем меньше группа, тем легче проскользнуть незамеченными.

Лина, до этого молча слушавшая разговор, шагнула вперёд:

— Тарвин прав, — согласилась она. — Нам нужно действовать скрытно. А ваш отряд, уважаемый Вилмар, будет куда полезнее в роли охраны каравана Марвина. Вы сможете защитить купца и Киру, а заодно собрать полезные сведения о Сауроне.

Марвин кивнул:

— Верно подмечено. В дороге всегда можно что‑то полезное узнать: разные слухи ходят среди торговцев.

Отец вздохнул, провёл рукой по недавно подстриженной бороде:

— Что же, сын, тебе виднее. Но обещай мне одно: будь предельно осторожен. Таргон спас наши жизни — он достоин спасения. Но и твоя жизнь для меня бесценна.

Я обнял отца за плечи:

— Обещаю, отец. Мы вернёмся до рассвета… Надеюсь, с Таргоном. А вы будьте готовы к завтрашнему дню.

Олрин, стоявший рядом, отсалютовал:

— Можете на нас положиться, капитан. Мы обеспечим надёжную охрану каравану. А если что‑то важное услышим — сразу передадим вам весточку через местных торговцев или гонцов.

Марвин добавил:

— Да, и пусть Таргон знает: если выживет — у него будет дом и работа в Вордане. Я лично позабочусь, чтобы он ни в чём не нуждался.

Я кивнул:

— Спасибо, друзья. Значит, план таков: вы готовитесь к завтрашнему выходу, а мы с Дарком отправляемся в замок. Лина останется здесь — помощь мага вам не помешает, да и защитные чары нужно поддерживать.

Лина решительно кивнула, в глазах её мелькнула сталь:

— Всё будет под контролем. Я усилю барьер вокруг пещеры, расставлю сигнальные ловушки на подступах. Идите. И возвращайтесь живыми.

В пещере повисла короткая пауза — та особая тишина, что возникает перед расставанием, когда каждый мысленно взвешивает риски и шансы. Люди разошлись: кто‑то принялся проверять оружие, кто‑то раскладывать припасы, а Кира с Марвином начали сортировать мешки с провизией. Отец ещё раз сжал моё плечо, задержав взгляд на моём лице, словно пытаясь запомнить каждую черту, а затем отошёл к Марвину, чтобы обсудить детали завтрашнего похода.

Я посмотрел на Дарка. Тот уже проверял заточку клинка, привычно оценивая баланс оружия.

— Пора, — сказал я. — Проверим снаряжение — и в путь. Время не ждёт.

Дарк усмехнулся, похлопал по ножнам с мечом:

— Как скажешь, капитан. С тобой хоть к дьяволу на рога.

Я расхохотался, хлопнув его по спине:

— Ну так далеко я не согласен — даже не надейся! Нам ещё клан Всадников возрождать, а для этого нужно оставаться в мире живых.

Дарк рассмеялся, но тут же стал серьёзным:

— Ладно‑ладно, обойдёмся без дьявольских рогов. Рассказывай свой план.

Глава 8. Клятва

Мы отошли в сторону, подальше от костра, чтобы нас не слышали остальные. Тени от скальных выступов ложились неровными полосами на землю, создавая естественные укрытия — идеальное место для тайного разговора.

— Плана как такового у меня нет, — признался я, понизив голос до шёпота.

Дарк вопросительно поднял бровь, слегка склонив голову набок:

— То есть… совсем никакого?

— Да, плана нет, — повторил я. — Но сделаем мы так: я открою портал, мы попадём через него прямо в ту часть темницы, где я нашёл отца. Я уверен, что Таргон сейчас там — Саурон вряд ли откажется от допроса предателя, а уж тем более от пытки. Он любит растягивать удовольствие.

— А дальше что? — язвительно спросил Дарк, скрестив руки на груди. В отблесках костра его лицо казалось резче, жёстче.

— А дальше действуем по обстановке, — я выдержал его взгляд. — Будем импровизировать: освобождать Таргона и выбираться. Главное — не привлекать лишнего внимания. Никаких стычек, если можно обойтись без них. Тихо, быстро, незаметно.

Дарк хмыкнул и покачал головой:

— Ага, по обстановке, значит? Ну что ж, капитан, я с тобой уже не первый день хожу — привык к таким «планам». Хотя, признаюсь, надеялся на что‑то более основательное.

Я подозрительно посмотрел на товарища:

— А почему ты меня называешь капитаном?

Дарк усмехнулся, хлопнул меня по плечу:

— А как тебя ещё называть? Капитан и есть капитан. Ты ведёшь, я следую — всё по‑честному. К тому же, кто, как не ты, принимает решения в критический момент?

— Ну, капитан так капитан, — вздохнул я, невольно улыбнувшись. — Вот уже и капитаном окрестили… А теперь хватит разговоров. Что ты берёшь с собой?

Дарк похлопал ладонью по мечу у бедра, затем поднял колчан с дротиками и повесил его за спину. К поясу прикрепил несколько метательных ножей и небольшой кинжал, проверил, легко ли вынимаются. Движения его были отточенными, выверенными — годами отработанный ритуал перед боем.

Я кивнул:

— Этого достаточно. Плюс мой меч и арбалет. И ещё перстень для портала — без него никак.

Лина подошла к нам неслышно, словно тень. В руках она держала небольшой кожаный мешочек, расшитый серебристыми нитями — узор напоминал лунные созвездия. Её глаза в полумраке казались почти чёрными, но в них читалась глубокая сосредоточенность.

— Возьмите это, — тихо сказала она. — В нём пыльца лунного цветка. Если распылить её вокруг, она скроет ваши следы от магического поиска на несколько часов. Действует не вечно, но даст вам фору.

— Спасибо, Лина, — я бережно принял мешочек, стараясь не рассыпать драгоценное содержимое. — Ты всегда знаешь, что нужно.

Она улыбнулась, но в глазах читалась тревога:

— Просто хочу, чтобы вы вернулись целыми. Идите — и пусть удача будет с вами.

Мы с Дарком обменялись взглядами, коротко кивнули друг другу и направились к участку стены — там, где тени ложились гуще всего, почти сливаясь с каменной кладкой.

Я поднял руку, перстень на пальце слабо засветился голубоватым светом. Коснулся шероховатой поверхности камня — и перед нами разверзлась воронка портала, мерцающая фиолетовыми всполохами и пульсирующая, словно живое существо. Воздух вокруг задрожал, заискрил мелкими разрядами.

— Будь наготове, — шепнул я Дарку, вытягивая клинок. Лезвие тускло блеснуло в свете костра, прежде чем мы шагнули в тень.

— Всегда готов, — буркнул тот. В его руке уже блестел наконечником дротик, а взгляд стал острым и сосредоточенным. Он пригнулся, расставил ноги чуть шире — поза опытного бойца, готового к любому повороту.

— Тогда пошли, — я глубоко вдохнул, собрал волю в кулак и первым шагнул в черноту портала.

Холод охватил меня мгновенно, пространство закружилось, звуки и запахи смешались в вихрь, уши заложило от внезапного давления. Рядом мелькнула тень — Дарк последовал за мной. Ещё мгновение — и мы оказались в тёмном помещении. Сырой воздух, запах плесени и железа, далёкие шаги стражников за дверью, лязг металла… Мы были на месте.

Дарк прижался к стене, огляделся, прислушиваясь. Его пальцы нервно постукивали по рукояти дротика — привычный жест, выдававший внутреннее напряжение. Опытный боец всегда волнуется перед делом, даже если вида не подаёт.

— Ну что, капитан, — прошептал он, — начинаем импровизировать?

Я кивнул, огляделся. В темнице царила кромешная тьма — ни единого светильника, лишь далёкие отблески факелов за поворотом коридора пробивались тонкой полоской света. Раздался слабый стон. Я закрыл глаза, сосредоточился, затем снова открыл — и темнота словно рассеялась. Моё зрение, усиленное магией Всадников, позволило разглядеть у дальней стены силуэты людей. Их было семь. Все прикованы к стене тяжёлыми цепями, тела искривлены от неудобных поз, плечи опущены от изнеможения.

— Иди за мной, — шепнул я Дарку. — Только тихо. Шаг за шагом, без резких движений.

Я бесшумно направился к прикованным. Ближний из них услышал шаги, с трудом поднял голову. Было видно, какого труда ему это стоило: волосы слиплись и закрывали глаза. Он тряхнул головой, застонал. Один глаз заплыл от удара, другой пристально посмотрел в нашу сторону.

— Кто здесь? — хрипло спросил он.

— Тише, Таргон, — прошептал я, подходя ближе. — Мы друзья. Меня зовут Тарвин Арден, я сын того купца, которому ты не дал умереть. Я пришёл спасти тебя.

Главный страж вздрогнул, прошептал:

— Не думал, что в этом мире ещё остались люди чести…

— Я не совсем из этого мира, — тихо ответил я.

— Как? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Мы с товарищем пришли из‑за Барьера. Готов ли следовать за мной, Таргон?

Таргон сфокусировал на мне уцелевший глаз. Тот расширился от изумления:

— Ты очень похож на того, кого уже давно нет… Этого не может быть.

— В этом мире возможно всё, Таргон. Ты не ответил на мой вопрос.

— Я готов следовать за тобой, Тарвин Арден, — твёрдо произнёс он, — но только если ты заберёшь и моих товарищей. Они были мне верны до конца.

— Я заберу и тебя, и твоих людей, — заверил я.

Дарк вопросительно посмотрел на меня:

— Они прикованы.

Я кивнул:

— Вижу. И ещё скажу тебе: это магические кандалы. Обычным мечом их не перерубить.

— Откуда ты знаешь? — настороженно спросил Дарк.

— Вижу, — коротко ответил я, активируя магическое зрение. Цепи мерцали тускло‑багровым светом, пульсируя в такт древнему заклинанию. — Сейчас я их нейтрализую. Это не сложно... Надеюсь.

— Таргон, сейчас я перерублю кандалы, — предупредил я. — Вы с товарищами сможете идти?

Главный стражник кивнул:

— Сможем… Правда, не быстро. Палачи у колдуна постарались на славу.

— Вот и хорошо. Идти далеко не придётся, — я примерился и аккуратно ударил по цепи мечом, усиленным магией. Лезвие прошло сквозь металл, словно сквозь масло. Цепь осыпалась серой пылью.

Уже более уверенно я освободил Таргона и перешёл к следующему узнику. Один за другим кандалы падали, рассыпаясь прахом. Вскоре все семеро собрались возле своего командира. Следы пыток покрывали их тела — синяки, ссадины, ожоги, — но глаза горели огнём веры и решимости.

Я прислушался: за дверью было тихо, лишь изредка доносились отдалённые шаги стражников. Ритм их движения был размеренным — значит, тревоги пока нет.

— Уходим, — скомандовал я. — Дарк, прикрывай тыл. Держи дротики наготове, но без нужды не применяй. Нам нужно уйти незамеченными.

Прошёл к порталу, поднёс перстень к камню. Перстень засветился мягким голубым светом, и перед нами разверзлась воронка портала — мерцающая, пульсирующая, с фиолетовыми всполохами по краям.

— Проходите первыми, — указал я Таргону. — Мы с Дарком — за вами. Идите смело, портал выведет вас в безопасное место.

Таргон, слегка пошатываясь, сделал шаг вперёд, за ним последовали остальные. Каждый, проходя через портал, на мгновение озарялся голубым светом и исчезал.

Последний силуэт исчез в портале. Я поспешно достал мешочек, что дала мне Лина, — развязал его и щедро, не жалея, посыпал всё вокруг магическим порошком. Теперь Саурону вряд ли удастся найти наши следы — и сам портал тоже.

— Ну что, друг, — обернулся я к Дарку, — наша очередь.

Дарк усмехнулся, спрятал дротик в колчан:

— С тобой хоть к дьяволу в гости, капитан.

Мы шагнули в мерцающую воронку одновременно. Холод охватил нас, пространство закружилось, звуки смешались в вихрь, давление на уши усилилось… А в следующее мгновение мы оказались в знакомой пещере, у костра, в окружении друзей.

Лина, словно ждала этого момента, — бросилась к нам, глаза её сияли:

— Вы сделали это!

Подбежал отец, крепко обнял меня, затем похлопал по плечу Таргона:

— Добро пожаловать в новый мир, друг.

Таргон поморщился — видимо, от боли, — но улыбка расцвела на его опухшем от побоев лице:

— Сдаётся мне, этот мир мне уже нравится, — он хрипло засмеялся.

Его люди поддержали его. Они ещё не могли поверить, что вырвались из объятий смерти: оглядывались по сторонам, трогали стены пещеры, словно проверяя, не сон ли это. Кто‑то провёл рукой по камню, другой коснулся пламени костра, третий сжал кулак, проверяя, вернулась ли сила.

Я оглядел их покалеченные тела — нужно было срочно подлечить. Завтра им тоже в дорогу вместе с отцом и Марвином. Я глубоко вдохнул, сосредоточился на внутренней энергии — та откликнулась тёплым потоком в груди — и стал подходить к каждому.

Начал с Таргона. Положив ладонь на его грудь, я закрыл глаза, направил поток целительной силы. Почувствовал, как под пальцами затихает острая боль, как начинают заживать ссадины, а дыхание становится ровнее. Таргон вздрогнул, затем расслабился, глубоко вздохнул:

— Что это?.. — прошептал он. — Боль уходит…

— Это магия Всадников, — тихо ответил я. — Она помогает восстанавливать силы и заживлять раны.

Перешёл к следующему узнику — молодому воину с рассечённой бровью и синяком на скуле. Тот недоверчиво посмотрел на меня, но не сопротивлялся. Через несколько мгновений его лицо разгладилось, взгляд стал яснее, плечи распрямились.

Лина подошла ко мне, шепнула:

— Позволь помочь. Я могу усилить твой поток — у меня есть знания целительницы.

Я благодарно кивнул:

— Да, пожалуйста.

Она встала рядом, положила руку мне на плечо. Я ощутил, как её энергия сливается с моей — поток стал мощнее, теплее, обрёл глубину и устойчивость. Теперь исцеление шло быстрее: раны затягивались на глазах, синяки бледнели, а измученные тела наполнялись новой силой.

Марвин, наблюдавший за происходящим, перекрестился:

— Во имя всех святых… Это настоящее чудо.

Кира, стоявшая рядом с отцом, широко раскрыла глаза:

— Как красиво светится! — прошептала она, зачарованно глядя на голубоватое сияние, окутывающее каждого, кого я касался.

Третий, четвёртый, пятый… С каждым прикосновением я отдавал немного энергии, чувствуя, как она перетекает из меня в них, пробуждая жизненные силы. Лица мужчин постепенно теряли землистую бледность, плечи расправлялись, спина выпрямлялась, а в глазах появлялся живой блеск — тот самый огонёк, который не погасить даже пытками.

Когда я закончил с последним узником, почувствовал лёгкую усталость, но сердце наполнилось радостью. Освобождённые стояли перед нами уже не измождёнными пленниками, а воинами — пусть пока ещё слабыми, но полными решимости, с прямой осанкой и твёрдым взглядом.

Таргон выпрямился во весь рост — несмотря на недавние пытки, в нём вновь пробудилась стать бывалого воина, командира, привыкшего вести за собой. Он сжал кулак и произнёс твёрдо, чеканя каждое слово:

— Я узнал тебя, Тарвин Арден. Ты — сын Верховного Всадника, погубленного магом Сауроном. Я и мои люди в долгу перед тобой — ты спас нас из лап смерти, исцелил наши раны и дал надежду. И мы этот долг выполним. Куда бы ты ни пошёл — мы пойдём следом. Прими от нас клятву верности. Отныне ты — наш господин и вождь.

Его товарищи, один за другим, опустились на одно колено. Каждый смотрел на меня с непоколебимой решимостью, в глазах читалась твёрдая готовность идти до конца.

Первый из воинов, молодой парень с ещё не зажившим шрамом на щеке, заговорил:

— Клянусь следовать за тобой, Тарвин Арден, во свете и во тьме, в битве и в пути. Моя жизнь — в твоих руках, мой меч — к твоим услугам.

Второй, седовласый ветеран с изувеченной рукой, добавил:

— Клянусь хранить верность до последнего вздоха. Пусть боги будут свидетелями моей клятвы.

Третий, четвёртый, пятый — каждый произносил свои слова, простые и искренние, полные благодарности и решимости. Кто‑то упоминал семью, которую хочет защитить, кто‑то клялся честью рода, кто‑то — памятью павших товарищей.

Таргон поднял голову, встретился со мной взглядом:

— Мы не просто даём клятву, Тарвин. Мы связываем с тобой наши судьбы. Если ты пойдёшь к Барьеру — мы пойдём с тобой. Если ты решишь бросить вызов Саурону — мы встанем плечом к плечу. Мы — твои воины, и отныне наша честь — служить наследнику Верховного Всадника.

Я ощутил, как внутри поднимается волна смешанных чувств: ответственность, трепет, благодарность. Это не просто воины — это люди, готовые доверить мне свои жизни. Глубоко вдохнув, я выпрямился и ответил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, спокойно, но без пафоса:

— Принимаю вашу клятву, друзья. И клянусь в ответ: я не стану подвергать вас ненужному риску. Я буду вести вас не как господин, а как брат. Мы вместе восстановим честь клана Всадников и принесём справедливость в эти земли. Поднимитесь — отныне вы не слуги, а мои соратники.

Воины поднялись. Их лица, ещё недавно измученные и бледные, изменились. Глаза, прежде потухшие от страданий, загорелись огнём надежды. В каждом движении теперь читалась готовность действовать, в каждом взгляде — уверенность в завтрашнем дне.

Отец положил руку мне на плечо — тяжёлую, надёжную, словно напоминание о том, что я не один в этом мире:

— Вижу, сын, ты действительно достоин наследия Верховного Всадника. Эти люди выбрали тебя — а выбор воинов стоит многого. В нём — признание силы, чести и способности вести за собой.

Дарк хлопнул меня по спине так, что чуть не сбил с ног, но в улыбке его читалось искреннее одобрение:

— Ну вот, капитан, теперь у тебя не просто команда — у тебя армия. Что дальше?

Я оглядел собравшихся — отца, Дарка, Лину, Марвина с Кирой, Таргона и его людей. В груди разливалась уверенность: с такими союзниками я непременно достигну своей цели. Я в этом не сомневался. Каждый из них был не просто союзником — каждый нёс в себе частицу общей силы, которую предстояло собрать воедино.

— Дальше, — сказал я, — мы отдыхаем до рассвета. А утром отправляемся в путь. Мы втроём — к Барьеру, — я указал на Дарка и Лину. — А вы, — я обвёл взглядом остальных, — пойдёте с Марвином в город.

Таргон уже открыл рот, чтобы возразить, но я поднял руку, пресекая вопрос:

— В городе ты, Таргон, и твои люди приведёте себя в порядок, закупите снаряжение, оружие и припасы, а затем вернётесь в эту пещеру. Здесь будете ждать моих указаний — они поступят уже скоро.

Марвин поднял руку.

— Я помогу им сориентироваться в городе. У меня там связи, знакомые купцы — найдём всё необходимое без лишних вопросов и задержек. К тому же, в толпе торговцев и ремесленников легче затеряться.

— Отлично, — кивнул я. — Марвин поможет вам с организацией. А ты, Таргон, возьмёшь на себя командование отрядом. Твоя задача — подготовить людей, восстановить их силы и быть готовыми к следующему этапу нашего плана. Не просто выжидать — тренироваться, оттачивать навыки, проверять оружие. Нам нельзя терять время. Каждый день промедления играет на руку Саурону.

Таргон выпрямился, в глазах вспыхнул боевой огонёк — тот самый, что не угасал даже в темнице. Он коротко поклонился:

— Будет исполнено, господин… Мы не подведём.

Я слегка улыбнулся и твёрдо произнёс:

— Обращайся ко мне «капитан» — по крайней мере сейчас. И это касается всех вас. Мы не слуги и господа — мы соратники, объединённые общей целью.

Он расправил плечи, взгляд стал ещё более решительным:

— Будет исполнено, капитан. Мы не подведём, — твёрдо повторил он.

Дарк, до этого молча стоявший в тени у стены, удовлетворённо крякнул и одобрительно хлопнул Таргона по плечу:

— Вот это другой разговор. Так-то лучше. Когда есть чёткие приказы и понимание задачи — дело пойдёт быстрее.

Лина подошла ближе, в руках её мерцали несколько небольших амулетов, каждый заключён в изящную оправу из серебристого металла:

— Я оставлю вам несколько защитных амулетов — они скроют вас от магического поиска и предупредят о приближении опасности. Активируются простым нажатием на камень. Заряжены на трое суток, но старайтесь не активировать без крайней необходимости — резерв ограничен.

Она протянула Таргону небольшой кожаный мешочек. Тот бережно принял его, поклонился:

— Благодарим за заботу, госпожа. Ваша помощь бесценна.

— И ещё, — добавил я, понизив голос. — В городе действуйте осторожно. Избегайте людных мест, не вступайте в конфликты. Ваша главная задача — не привлекать внимания. Мы не знаем, как поведёт себя Саурон после вашего исчезновения. Возможно, он уже начал поиски. Любая ошибка может поставить под удар всех нас.

Отец подошёл ко мне, шепнул на ухо:

— Ты хорошо всё распланировал, сын. Я горжусь тобой. Ты мыслишь, как вождь — взвешенно, дальновидно, без излишней горячности, но и без колебаний.

Я сжал его руку:

— Спасибо, отец. Но это только начало. Впереди нас ждёт самый трудный этап. Барьер не просто преграда — это испытание, которое проверит нас на прочность. И я не знаю, что ждёт нас по ту сторону.

Дарк усмехнулся, поправил меч на поясе:

— Что ж, капитан, раз план утверждён — пора готовиться к отдыху. Завтра будет долгий день. А перед долгим походом хороший сон — лучшее подспорье.

Глава 9. Мощь боевого посоха

Разошлись. Каждый занялся своим делом. Кто‑то устраивался у костра, кто‑то проверял оружие. Марвин с отцом и Таргоном уже вовсю обсуждали завтрашний поход в город — голоса звучали оживлённо, но для меня всё это будто отошло на второй план.

Я остался у входа в пещеру. Звёздное небо мерцало надо мной холодными огнями созвездий. Внизу, в долине, едва угадывались очертания леса. Мирно. Слишком мирно. Я знал: скоро нас ждут испытания, от которых зависит всё.

«Нужно расспросить Таргона о замке, — подумал я. — Он должен знать его наизусть. Каждая деталь может стать решающей».

— Таргон, — негромко позвал я.

— Слушаю, капитан, — мгновенно откликнулся он.

Он подошёл ко мне, выпрямился — по стойке «смирно», будто и не устал вовсе. Я кивнул в сторону дальнего угла пещеры:

— Отойдём. Есть разговор.

Мы отошли подальше от шума и света костра. Тени здесь ложились гуще, воздух казался тяжелее. Я присел на плоский камень, жестом указал на соседний — Таргону. Он опустился рядом, прямой, собранный, готовый слушать. Ни намёка на усталость — только дисциплина, выработанная годами.

— Ты давно служишь в замке? — начал я.

— Да, капитан. Мой отец был главным стражником у вашего отца — Верховного Всадника. Я пошёл по его стопам, — в голосе Таргона прозвучала лёгкая гордость. В свете отблесков костра его лицо казалось изрезанным морщинами, но глаза горели непоколебимой преданностью.

Я кивнул. Связь поколений — ещё один кирпичик в фундаменте доверия.

— Что ты знаешь о клане Всадников? — спросил я, пристально глядя ему в глаза. Вопрос давно терзал меня, но сейчас он стал особенно важен.

Таргон задумался, потёр подбородок.

— История клана уходит в глубь веков, — начал он неторопливо. — Никто точно не помнит, когда появились Всадники. Одни говорят — ещё до Великого Раскола, другие — что они пришли с востока, вслед за первыми переселенцами. Но одно известно точно: с тех пор, как существует наша земля, существуют и Всадники.

Он сделал паузу, отхлебнул воды из фляги, затем продолжил с новой силой, словно оживляя древнюю легенду:

— Всадников было двенадцать — они прилетели на драконах, израненные, истощённые. Но плодородные земли их покорили. Первый Верховный Всадник, стоя на вершине холма, провозгласил: «Здесь будет наш дом. Барьер защитит нас, драконы поведут нас».

Таргон обвёл взглядом пространство перед собой, будто видел перед собой ту самую картину — могучие драконы, усталые, но гордые Всадники, бескрайние просторы новой земли.

— Как я уже сказал, во главе клана стоит Верховный Всадник. Под ним — одиннадцать Лордов‑Всадников. У каждого — своя крепость, свои земли, свой отряд воинов. Они держали порядок, защищали границы, следили за соблюдением законов. Это была не просто сила — это была опора всего королевства.

Я слушал, затаив дыхание. В груди поднималась гордость, смешанная с тоской.

— Как же так случилось? — спросил я, не узнавая своего внезапно севшего голоса. — Проклятый маг смог победить могучих Всадников?

Таргон посмотрел на меня. В его глазах читалось сочувствие.

— Произошло это, когда я ещё был мальчишкой. В ворота постучал бродяга — из тех, кого ветер гонит по свету, кого принимают за странника, лекаря, шарлатана. Он назвался целителем. При нём был мешок трав и потрёпанная книга рецептов. Его впустили из милости — или из любопытства. А он втёрся в доверие.

Сначала — к лекариням, что держали аптекарский сад. Потом — к старшим слугам, знавшим все ходы и выходы. Потом — и к самому Верховному Всаднику, который страдал от приступов лихорадки и искал спасения в каждом снадобье, в каждом слове чужеземца.

В ту ночь замок окутал чёрный туман. Наутро стража нашла тела Верховного Всадника и пятерых Лордов — без ран, но с застывшим ужасом на лицах. — Голос Таргона стал глухим, почти зловещим. — Никто не знает, как это произошло. После этого Саурон захватил замок отца и крепости погибших лордов.

— А остальные шесть Лордов и их крепости? — я подался вперёд. Пульс участился.

— Остальные заперлись в своих крепостях, — ответил Таргон. — Саурон их пока не трогает — сил мало. Да и крепости Всадников не так просто взять: они построены древними мастерами, защищены магией и ловушками. Но и они его не беспокоят. Сидят за стенами, выжидают.

Внутри меня вспыхнула искра надежды. Значит, я не один. Есть ещё Всадники — живые, свободные, способные сражаться. Шесть Лордов. Шесть крепостей. Шесть драконов. Шесть потенциальных союзников. Если удастся добраться до них, поговорить, убедить…

— Они знают, что я жив? — спросил я напряжённо.

Таргон покачал головой:

— Вряд ли. Саурон постарался скрыть все следы. Он объявил, что род Верховного Всадника прервался, что вы погибли вместе с отцом. Тех, кто помнил вас ребёнком, либо устранили, либо запугали.

Я стиснул кулаки. Холодная ярость закипала внутри.

— Значит, нужно действовать, — произнёс я твёрдо. — Добраться до них, договориться. Объединиться. Чтобы вместе — плечом к плечу — свергнуть Саурона и вернуть то, что принадлежит нам по праву.

Таргон посмотрел на меня с одобрением. В его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости.

— Вы говорите, как истинный Верховный Всадник, — тихо сказал он. — Ваш отец гордился бы вами.

Я глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. План обретал чёткие очертания. Шесть Лордов — шесть шансов. Шесть возможностей переломить ход этой борьбы.

«Мы вернём то, что было утрачено, — мысленно поклялся я. — Клан Всадников возродится. И Саурон заплатит за всё».

Немного успокоившись, я задал следующий вопрос:

— Расскажи мне о замке — всё, что знаешь: тайные ходы, слабые места в обороне, расположение казарм, привычки стражи. Любые мелочи. Чем больше деталей, тем лучше. Нам нужно понимать, с чем мы имеем дело.

Таргон на мгновение замер, выстраивая рассказ в голове. Его взгляд стал отстранённым — будто он мысленно шагал по коридорам замка. Затем заговорил — чётко, уверенно, с размеренной интонацией опытного воина:

— Замок Саурона стоит на скале у ущелья. Подступы только с юга: дорога, укреплённая валами и частоколом. Главные ворота — массивные, дубовые, окованные железом. За ними — внутренний двор. Там обычно дежурит смена из десяти стражников. Слева от ворот — караульная, справа — конюшня.

Он провёл рукой по подбородку, вспоминая:

— Под замком — сеть туннелей. Часть — древние, ещё до Саурона. По ним ходят только доверенные. Один ведёт к роднику за стенами, другой — к старой каменоломне. Есть ещё ход из тронного зала — замаскирован за гобеленом. Им пользуется сам Саурон, когда хочет уйти незаметно.

Я слушал, запоминая каждую деталь.

— Казармы — в восточной башне, там же арсенал. Стража меняется каждые четыре часа, но ночью бдительность падает — особенно после полуночи. В это время караулы реже обходят периметр.

Таргон помолчал, затем добавил:

— Есть потайное хранилище под северной башней. Говорят, там Саурон держит опасные артефакты. Охраняется тремя стражами, но доступ даёт только сам хозяин.

Я мысленно отметил эту информацию.

— А охрана? Сколько стражников в замке?

— В обычное время — около пятидесяти. Если Саурон подозревает угрозу, может удвоить число. Плюс — личная охрана.

— И последнее, — я наклонился вперёд. — Где можно проникнуть незаметно? Где охрана слабее всего?

Таргон задумался на несколько секунд.

— У западной стены есть участок. Склон крутой, почти отвесный. Стража редко проверяет этот сектор — считают, что подняться невозможно. Но я знаю тропу — узкую, скрытую в расщелине. По ней можно подняться незамеченным, если действовать ночью и без шума.

Я откинулся назад, переваривая услышанное.

— Спасибо, Таргон. Это ценнейшая информация. Ты знаешь замок до последнего камня.

Он слегка склонил голову:

— Я служил там много лет, капитан. Теперь эти знания — ваши. Используйте их с умом.

В этот момент я понял: с таким союзником и такими сведениями у нас есть шанс не просто выжить — победить.

— И ещё, капитан, — Таргон прервал мои размышления. В его взгляде мелькнуло предостережение. — Вы должны знать: Саурон очень не хочет, чтобы вы дошли до Чёрного урочища.

— Почему? — спросил я. Сердце забилось чаще, по спине пробежал холодок. Чёрное урочище… Я слышал это название лишь раз — от отца.

— Говорят, там слышали рёв дракона, — ответил Таргон. — Маг отрядил конные отряды, чтобы не пропустить вас туда.

Я замер. Дракон? Если слух правдивый…

— Интересно, — произнёс я ровно, хотя внутри всё кипело. — Как эти отряды попадут на ту сторону Барьера? Он же непреступен.

— Через порталы, — без раздумий ответил Таргон. — Точно не известно — Саурон держит это в тайне. Он уже отправил четыре отряда. Небольшие — пять всадников, во главе — преданный командир. Каждый вооружён амулетами связи и магическими маяками. Если обнаружат вас, подадут сигнал — и Саурон будет знать, где вы.

Я нахмурился, выстраивая карту угроз. Четыре отряда — не так много, учитывая расстояние до урочища… Плюс порталы. Значит, маг имеет доступ к древним переходам. И знает путь к Чёрному урочищу.

— Ты уверен в этих сведениях? — уточнил я, пристально глядя Таргону в глаза. В голове крутились шестерёнки расчёта: если информация верна, то речь не просто об охоте на меня — о попытке заблокировать ключевой элемент плана Саурона.

— На сто процентов, — твёрдо ответил Таргон. — Один из командиров — мой старый знакомый. Проговорился, когда был пьян. Сказал, что им приказано любой ценой не допустить, чтобы «наследник Всадников» достиг урочища. Если увидят вас — должны либо уничтожить на месте, либо задержать до подкрепления.

Я сжал кулаки. Внутри нарастала волна холодной решимости.

Значит, Саурон знает, кто я. И он боится. Боится настолько, что бросает силы не просто на мою поимку — а на то, чтобы я не добрался до какого‑то места. До места, где, возможно, скрывается дракон. Мой дракон.

Интуиция, отточенная за это время, подсказывала: всё сходится.

Я кивнул, обдумывая варианты. Барьер — не просто стена. Это магический барьер, древний, как сами горы. Его происхождение терялось в глубине веков. Преодолеть его невозможно. Разве что перелететь… Но крыльев у нас нет, а летательных артефактов в этом мире не видели уже несколько поколений.

— А ты знаешь, где те порталы, через которые отряды вышли за Барьер? — спросил я напрямик, стараясь не выдать волнения.

Таргон покачал головой:

— Только догадываюсь. Но точное место мне неизвестно. Саурон лично активирует переходы, и лишь избранные знают координаты. К тому же порталы защищены заклинаниями — без ключа или пароля не откроешь.

Я глубоко вдохнул, унимая волнение. В голове щёлкали шестерёнки расчёта. Всё складывалось в единую картину: маг боится, что я найду дракона. Он бросает силы, чтобы остановить меня. А значит, я на верном пути. И чем сильнее сопротивление — тем ценнее цель.

— Спасибо, Таргон, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Ты дал мне больше, чем информацию. Ты дал мне цель. И понимание, что мы движемся в правильном направлении.

Он слегка склонил голову:

— Служу вам, капитан. И помните: если решите идти к урочищу — идите не напрямую. Обходите патрули.

Я улыбнулся, хотя улыбка вышла жёсткой, напряжённой:

— Буду иметь в виду. А теперь — иди отдыхай. Завтра будет трудный день.

Таргон поднялся, коротко поклонился и направился к костру, где уже устраивались на ночлег его люди.

Я остался сидеть на камне, глядя в звёздное небо. Рёв дракона… Чёрное урочище… Теперь я знал, куда лежит мой путь. И знал, что Саурон сделает всё, чтобы меня остановить.

Но именно это делало задачу ещё более важной. Не просто выжить. Не просто спастись. А дойти до конца. Найти дракона. Положить конец власти Саурона. Возродить клан Всадников.

Я поднялся, размял плечи. В мышцах чувствовалась усталость, но разум был ясен, как никогда.

Взгляд скользнул по спящим товарищам у костра. «Они пойдут за мной, — понял я. — Пойдут, потому что верят. Потому что видят во мне Верховного Всадника. И я не могу их подвести».

Я шагнул к костру. Пламя трепетало, бросало на лица товарищей рыжие отблески. Где‑то вдали, за горами, за Барьером, ждало Чёрное урочище. И дракон.

«Я доберусь туда, — мысленно поклялся я. — Доберусь, несмотря на происки тёмного мага. Найду способ. И тогда всё изменится».

Подойдя к костру, я бросил взгляд на Таргона. Тот приоткрыл глаза, словно почувствовал мой взгляд, и едва заметно кивнул.

Я расстелил плащ на земле, лёг, подложил руку под голову. Звёздное небо, бесконечное и холодное смотрело на меня через вход пещеры. Но внутри меня горел огонь — огонь, который не погаснет, пока я не выполню то, что должен.

Пора укладываться спать. До рассвета оставалось несколько часов.

***

Мы распрощались с караваном Марвина у развилки старых дорог. Его теперь сопровождали мой отец и Таргон со своими людьми.

После разговора с Таргоном я знал, что делать. Главная цель — мой дракон. Он жив. Теперь я знал это точно.

— Путь наш лежит к Чёрному урочищу, — сообщил я друзьям.

Дарк хмыкнул:

— К Чёрному урочищу так к Чёрному урочищу. Как скажешь, капитан.

Я рассказал о четырёх отрядах Саурона, рыщущих по дороге к урочищу. Лина и бровью не повела. Теперь, когда у неё был боевой посох, ей сам чёрт был не страшен. Меня эти отряды тоже не особо пугали.

В голове всплыл образ Корвина и его лазутчиков. Тень Саурона, ползущая по нашим тропам. Яд, нож в спину — вот их оружие.

«Уничтожить Корвина, — подумал я. — Лишить Саурона ещё одного пса. Ослабить хватку, сбить с толку, заставить гадать: откуда ударят в следующий раз?»

Дарк ехал впереди. Молчал, но я читал в его взгляде: «Когда уже?»

Лина держалась рядом. В её глазах плясали искорки — то ли от магии, то ли от азарта. Пальцы чуть подрагивали, будто уже сплетают заклинание.

— Корвин, — она повернула голову ко мне. — Он хитёр. И, судя по нашей прошлой встрече, не трус.

— Это хорошо, — бросил я. — Не будет скрываться.

Дарк усмехнулся — коротко, жёстко:

— Это по мне. Я предпочитаю открытую схватку.

Дорога втягивалась в ущелье. Скалы смыкались над головой, словно челюсти древнего зверя. Воздух стал гуще, тяжелее. В нём чувствовалось напряжение — будто сама магия сгустилась вокруг.

Я поднял руку. Все замерли.

— Они здесь, — едва слышно произнёс Дарк. — Чувствую… запах.

Лина прикрыла глаза, прошептала короткое слово. В воздухе повисло голубое мерцание. Оно растеклось по ущелью, словно туман, окутывая камни призрачной дымкой.

— Шестеро. За поворотом. Скоро покажутся, — открыла глаза Лина.

Я улыбнулся.

— Отлично. Значит, не придётся их искать.

Вытащил меч. Сталь глухо звякнула, отозвавшись эхом в ущелье. Оглянулся на Дарка. Тот растянул губы в хищной улыбке, клинок зловеще блеснул в его руке.

Мы остановились. Ждать пришлось недолго.

Из‑за каменной стены показался всадник. Я сразу узнал его: Корвин. Лицо бледное, глаза — холодные, как лёд. Он поднял руку, останавливая отряд.

Следом вытягивались другие — пять конных в чёрных доспехах. Кони тоже чёрные, их гривы развевались, как тени.

Я встретился глазами с Корвином. В них плескались радость и ненависть, сплетённые воедино. Он явно предвкушал схватку, но в глубине зрачков мелькнуло что‑то ещё — настороженность. Он не знал, чего от нас ждать.

Я тронул поводья. Яр послушно двинулся вперёд. Дарк не отставал, его клинок уже блестел в полутьме ущелья.

— Стойте! — звонкий крик Лины заставил нас остановиться. Её голос эхом отразился от скал, заставив камни дрогнуть.

Девушка поравнялась с нами, проехала ещё шаг, замерла. В руке — посох. Кристалл на вершине переливался оттенками синего и фиолетового, будто внутри него танцевали молнии.

Корвин увидел его — и я заметил, как в его глазах сначала мелькнуло недоумение, а затем — страх. Что его так напугало? Неужели посох?

Лина направила посох в сторону всадников.

— Настало время проверить, на что ты способен, — прошептала она.

Кристалл ослепительно вспыхнул. Вперёд ударила волна белого огня, озарив ущелье ярче полуденного солнца. Я зажмурился, ослеплённый. Когда открыл глаза — никого. Всадники во главе с Корвином исчезли, испарились, будто их и не было. Лишь пепел медленно оседал на камни, кружась в холодном горном ветре.

Дарк выругался длинно и витиевато. Посмотрел на Лину, хрипло спросил:

— Что это было?

Лина опустила посох. Пальцы подрагивали, лицо раскраснелось.

— Я… хотела лишь узнать его силу, проверить возможности, — она смотрела на посох, будто видела его впервые. — Сама не ожидала, что он окажется таким мощным…

Я подъехал ближе, наши глаза встретились.

— И у тебя это получилось, — сказал я. — Теперь они нам не страшны.

Лина тряхнула копной каштановых волос, ещё раз взглянула на посох, аккуратно закрепила его у седла.

Дарк тронул поводья. Конь под ним переступил копытами, задел горстку серого порошка — всё, что осталось от Корвина и его отряда. Дарк хмуро следил, как пепел разлетается по ветру.

— Эх, — протянул он с досадой, сжимая и разжимая рукоять клинка. — И что, вот так просто? Ни звона стали, ни крика, ни схватки… Я готовился к бою, кровь кипела, а они — в пыль!

Он резко обернулся ко мне. В глазах читалась почти детская обида.

— Я хотел встретиться с Корвином лицом к лицу. Хотел, чтобы он увидел, кто его одолел. Хотел услышать его последний вздох… А теперь что?

Лина подняла взгляд, слегка виновато посмотрела на Дарка.

— Прости, —сказала она. — Но, возможно, посох ударил так сильно не просто так…

Она замолчала, задумчиво глядя на мерцающий кристалл.

— У Корвина и его людей мог быть какой‑то козырь, — продолжила она. — Я уловила отзвук чужой магии — тёмной, вязкой, словно паутина. Посох, похоже, почувствовал угрозу и отреагировал на опережение.

Я нахмурился, вспоминая взгляд Корвина перед атакой. В нём действительно мелькнуло что‑то странное — не просто страх… Он что-то знал?

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс я, — что если бы посох не сработал так мощно, мы могли бы оказаться в ловушке?

Лина кивнула.

— Да. Возможно, они планировали застать нас врасплох. Посох опередил их замысел — и уничтожил угрозу до того, как она успела проявиться.

Дарк шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Понимаю, — буркнул он. — Ты всё сделала правильно. Просто… воинская честь требует честной битвы. А это больше похоже на колдовской трюк, чем на победу.

Я взглянул на воина.

— Победа есть победа, друг. Неважно, как она пришла. Главное — мы избежали потерь и лишили Саурона одного из его верных псов. Впереди ещё будут схватки, где ты сможешь показать всё, на что способен.

Дарк кивнул. В его взгляде всё ещё читалась печаль по несостоявшемуся поединку. Он в последний раз оглядел ущелье — скальные стены, отбрасывающие длинные тени, россыпь пепла у подножия камней. Будто надеялся, что враги вдруг появятся снова — теперь уже готовые к открытой битве.

— Ладно, — наконец произнёс он, расправил плечи. — Веди нас дальше. Надеюсь, следующая схватка будет честной.

Я рассмеялся.

— Это я тебе обещаю.

Дарк усмехнулся в ответ, пришпорил коня.

— Ну так чего ждём? — бросил он через плечо. — Дорога не станет короче от наших разговоров.

Глава 10. Вероломное гостеприимство

Дальше дорога была спокойной. Слева горы становились всё выше, громоздясь скальными уступами до самых облаков. Справа уже просматривалась стена Барьера — чёрная, сверкающая в лучах закатного солнца, словно отлитая из обсидиана.

Барьер… Как попасть туда? Все порталы, кроме того, что выходил в темницу, мне были недоступны. Пока недоступны. Оставалось только перелететь на драконе — которого ещё надо было найти. Он был уже где‑то рядом, относительно рядом, но я чувствовал его всё сильнее и знал, что иду в верном направлении.

В полдень мы остановились, быстро перекусили и продолжили движение. Всё было спокойно и однообразно. Я уже прикидывал, где остановиться на ночёвку, как впереди показались всадники. До них оставалось шагов сорок.

Я натянул поводья — Яр остановился и покосился на меня, фыркнул, будто спрашивая: «Что там?» Простучали копыта — подъехали Дарк с Линой.

— Кто‑то хотел честного боя, — сказал я язвительно, бросив взгляд на Дарка.

Дарк показал крепкие зубы в хищной усмешке:

— А почему бы и нет? Пора размяться, кровь разогнать. А то я уже заскучал. — Он глянул на Лину. — Только давай без твоего посоха — их всего пятеро.

— Да пожалуйста, — насупилась девушка. — Я их шарами закидаю.

— Шарами можно, — хмыкнул Дарк.

Я внимательно осмотрел всадников: матёрые, в кожаных доспехах с металлическими полосами. Впереди — здоровенный воин в блестящем панцире. Он заметил нас, поднял руку — его люди остановились.

— Эй, вы, трое! Вы едете по нашей дороге! — Голос вожака прозвучал гулко, словно из бочки.

Дарк выдвинулся на полкорпуса вперёд, расправил плечи и гаркнул:

— А кто вы такие, чтобы запрещать нам?

Здоровяк захохотал:

— Мы те, кто выпотрошит вас, как свиней! Не всех — девчонку не тронем, сразу. Сначала она ублажит нас… — Он снова захохотал, его приспешники поддержали его хриплым смехом.

Я почувствовал, как закипает кровь. Рядом засопел Дарк, сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Что же это такое? Всё какой‑то сброд попадается, и через одного хотят обидеть мою верную спутницу!

Я вытянул меч, другой рукой потянул арбалет. Рядом Дарк достал дротик. Лина, чуть побледнев, подняла руки — на ладонях засверкали два магических шара. Я успел удивиться: уже два сразу — растёт Лина.

Я заставил Яра сделать несколько шагов вперёд, поднял руку с мечом:

— Нам без разницы, чья это дорога. Главное, что она ведёт туда, куда нам надо. Мой вам совет: пропустите нас подобру-поздорову.

Смех на той стороне прекратился. Главарь гаркнул:

— А то что?

— Вы все умрёте, — бросил я негромко, но меня услышали.

Они снова разразились хохотом, потом вожак выхватил меч и с места послал коня вперёд. Остальные пустили коней следом. Тишина разбилась на куски от грохота копыт.

Моя ладонь сжала рукоять арбалета — щелчок, болт лёг в канавку ствола.

— Дарк! — крикнул я. — Бьём по тому, в блестящем панцире, а потом разбираемся с остальными! Лина, бей по головам — доспехи нужно сохранить, да и лошадей тоже. Начали!

Щелчок арбалета. Болт вонзился точно в щель между нагрудником и шлемом главаря. Он захрипел, вскинул руки и рухнул с седла. Краем глаза я заметил, как Дарк метнул дротик. Ещё один любитель позабавиться схватился обеими руками за древко, пробившее горло.

— Два готовы! — удовлетворённо отметил я и тут же выстрелил, затем ещё. Три удара сердца — и на дороге остался только один враг. Он натянул поводья, конь под ним встал на дыбы, забил в воздухе копытами. Я хищно улыбнулся. Прав Дарк — даже разогреться как следует не успел.

Дарк выхватил меч и с боевым кличем ринулся вперёд — на последнего противника.

Лина не отставала. Я смотрел как Дарк кружил вокруг оставшегося в живых врага. Противник попался опытный — мечи выбивали искры при каждом столкновении. Дарк наседал: меч сверкал в закатном солнце, движения — быстрые и точные. Он принял удар на меч, тут же контратаковал. Противник попытался обойти его сбоку, но тут в дело вмешалась Лина: огненный шар ударил ему в плечо, и тот, вскрикнув, выронил оружие.

Дарк взмахнул мечом — голова последнего противника отделилась от тела и глухо ударилась о землю.

Дарк закрутил головой в поисках нового противника, никого не нашёл и буркнул:

— Эх, как быстро всё кончилось…

Я подъехал к своим товарищам. Они, возбуждённые схваткой, посмотрели на меня — ждали приказаний.

Я осмотрел поле боя. Пять тел лежат в пыли. Лошади, потерявшие хозяев, бродят рядом, испуганно вздрагивают. Бой был настолько скоротечен, что я сам удивился, как быстро мы справились с врагом. В воздухе ещё витал запах дыма от магического шара Лины, металла и крови.

— Сейчас соберём доспехи, оружие, лошадей, — кивнул я на тела, лежащие в пыли дороги.

Дарк одобрительно хмыкнул, спрыгнул на землю и принялся ловить испуганных лошадей. Те шарахались, фыркали, били копытами — но Дарк, с его медвежьей хваткой, быстро укротил строптивцев.

Я спешился и направился к телам. Неприятно снимать доспехи с остывающих трупов, но делать было нечего — снаряжение нам ещё пригодится. Скоро ко мне присоединился Дарк. Его широкие ладони ловко расстегнули пряжки, сдёрнули ремни.

Мы сняли все доспехи, пояса, собрали оружие: мечи оказались неплохие, кинжалы — острые, даже пара арбалетов уцелела. Уложили трофеи в мешки, приторочили их к сёдлам лошадей. Поводья соединили, повод первой Дарк накинул на крюк своего седла.

Быстро обыскали поверженных. У главаря нашли кошель с монетами, а в сумке на поясе — карту с пометками. Рядом лежали амулет тёмного металла и шарики размером с голубиное яйцо.

— Интересно, что это? — я подозвал Лину. — Посмотри, может, разберёшься?

Девушка подошла, бросила взгляд на найденные предметы.

— Это, — она указала на амулет, — амулет связи. А это — магические маяки. С их помощью можно вызвать подкрепление или отметить место для телепортации.

В голове у меня сложилась картинка. Мы наткнулись на первый отряд, который Саурон снарядил для нашей поимки. Не просто разбойники — разведчики, засланные вперёд.

— Смотри‑ка, — Дарк развернул карту, — какая хорошая карта. Здесь вся местность перед Барьером нарисована: ущелья, перевалы, тропы — всё как на ладони. Теперь точно не заблудимся.

Я взял карту, рассмотрел повнимательнее. На ней были отмечены не только тракты и дороги, но и какие‑то условные знаки возле ущелий и перевалов — кресты, круги, странные символы, похожие на руны.

— Карта нам пригодится, — кивнул я. — Особенно в поисках дракона.

Лина подошла ко мне, задумчиво разглядывая карту. Её пальцы скользнули по пергаменту, останавливаясь у одного из знаков.

— Эти метки… — тихо произнесла она. — Похоже, они обозначают засады или посты. Если это так, то нас могут ждать ещё «сюрпризы» по пути к Барьеру. И, возможно, это была не случайная встреча.

— Как знать, как знать, — задумчиво проговорил я, свернул карту и спрятал её в сумку, следом амулет и магические маяки. — Поживём — увидим.

Подъехал Дарк, он был доволен. Его глаза блестели, на губах играла улыбка.

— Добыча нам досталась хорошая, — хлопнул он себя по бедру. — В ближайшем селении можно будет это всё продать или обменять.

Я оглядел наш уже в который раз увеличившийся за счёт лошадей отряд. Кони теперь шли следом за нами, нервно переступали, косились на остывшие тела.

— Похоже, удача на нашей стороне, — произнёс я, глядя вдаль, туда, где стена Барьера чернела на фоне закатного неба. — Хорошо бы так было и дальше.

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Воздух стал прохладнее, в ущелье потянуло сыростью. Где‑то вдали каркнул ворон — резко, тревожно.

— Пора двигаться, — я похлопал Яра по шее. — Ночёвку устроим в более укромном месте — где нас не найдут. И будем бдительны: если, как я думаю, это отряд, посланный Сауроном, то он скоро узнает о случившемся и примет меры.

Мы переглянулись, вскочили в сёдла и двинулись вперёд — вдоль подножия гор, туда, где ущелье сужалось, образуя естественный проход к Барьеру. Тени становились всё длиннее, будто пытались ухватить нас за пятки. Ветер принёс запах только что закончившейся схватки. Посмотрел на стену Барьера, которая теперь казалась ещё ближе. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Надо было спешить — скоро стемнеет, а в темноте ущелье становится опасным.

Лина коснулась моего плеча:

— Посох предупреждает, — тихо сказала она. — Он чувствует ещё одну угрозу. Не сейчас, но скоро.

Я кивнул, понимая, что отдых будет недолгим.

***

За следующим поворотом показалось селение: дома, что удивительно, были сложены из камня.

Дарк махнул рукой:

— Какой‑никакой, а кров — всё лучше, чем под открытым небом спать.

— Это верно, — согласился я. — А ты как думаешь, Лина?

Девушка рассмеялась:

— С тобой мне везде хорошо.

Дарк хмыкнул и отвернулся. Я смотрел на Лину, открыв рот. «Что бы это значило?»

Лина расхохоталась ещё громче:

— Так и будешь стоять всю ночь? Поехали устраиваться на ночлег. И рот не забудь закрыть, а то ворона какая‑нибудь сонная влетит — перепутает с дуплом!

Я захлопнул рот так быстро, что зубы клацнули. «Ну и девушка! Палец в рот не клади», — подумал я.

Тронув поводья, я направил Яра вперёд — гнедой охотно затрусил к деревне. Следом ехал Дарк, пряча улыбку в усах.

Яр будто знал, куда идти, — направился к дому на окраине. Тот крыт черепицей, выглядел новее остальных: забор в рост человека, крепкие ворота. Мой гнедой остановился и заржал.

За забором басовито, отрывисто залаяла собака. Скрипнула дверь, кто‑то цыкнул — лай стих. В воротах открылось окошко, показалось смуглое лицо: чисто выбритое, с чёрными усами, закрученными на концах и лихо смотрящими вверх.

— Кого там принесло на ночь глядя? — спросил хозяин. Голос высокий, молодой, а чёрные навыкате глаза смотрели остро, пытливо. На миг в них вспыхнул огонёк — и пропал.

Я наклонил голову:

— Пустите переночевать добрых странников.

— Добрые странники? — рассмеялся усач. Глаза его прощупали нас ещё раз. — Добрые, да ещё и вооружённые до зубов… — Взгляд остановился на Лине, лицо смягчилось. — Да ладно, входите.

Загремел засов, ворота без скрипа открылись. Мы въехали во двор.

Тишина. Только где‑то в глубине всхрапывали лошади. Хозяин подошёл ближе, окинул взглядом седельные сумки.

— Меня зовут Тамир, — представился он. — Вы как раз вовремя: служанка стол накрыла. Поужинаете со мной.

Лина улыбнулась:

— От такого предложения грех отказываться.

Дарк лишь хмыкнул, но плечи его чуть расслабились — видно, и он рад был отдыху.

— За лошадей не беспокойтесь, — усач поймал мой взгляд, — о них позаботятся.

Тамир провёл нас в дом. Внутри было уютно, вкусно пахло едой — так, что рот тут же наполнился слюной. Я огляделся: посреди просторной комнаты стоял большой стол, по бокам — лавки. На столе — тарелки с сыром и фруктами, кувшин и кружки.

— Присаживайтесь, — указал он на лавки у стола. — Сейчас служанка принесёт главное блюдо.

Мы расположились: Лина — рядом со мной, Дарк — напротив. Тамир наполнил кружки из кувшина.

— Выпьем за добрых гостей! — произнёс он и первым сделал глоток.

Я последовал его примеру. Вино оказалось сладковатым, с приятным вкусом. Дарк тоже выпил, а Лина лишь пригубила и осторожно поставила кружку на стол. Закусили сыром — он был нежным, с лёгкой остротой.

Хозяин вытер усы тыльной стороной ладони, поднял на нас чёрные глаза:

— Могу я поинтересоваться, куда держат путь добрые путники?

Я растянул губы в улыбке:

— Конечно, уважаемый Тамир. Эта прелестная девушка, — я указал на Лину, — дочь купца из Элмарна, а мы её охрана.

Тамир пристально посмотрел мне в глаза. Я сделал самое простодушное лицо, улыбнулся ещё шире.

— А чем занимаетесь вы, уважаемый? — поинтересовался я в свою очередь.

Усач развёл руками:

— У меня небольшая лавка, торгую потихоньку.

— Чем же?

— Вином. У меня здесь хорошие виноградники.

Я изобразил заинтересованность:

— О, вино! Надеюсь, хорошее? У нас как раз закончились запасы. А тут такая возможность…

Наш разговор прервал скрип двери. Появилась молодая женщина: волосы чёрные, глаза с поволокой. Она прошла, покачивая широкими бёдрами, в руках — блюдо с парящим гусем.

Тамир поднял глаза:

— А это моя… гм, экономка. — Я заметил, как он облизнул губы.

Женщина подошла к столу, наклонилась — в вырезе платья показались молочного цвета полушария. Усач скосил глаза, громко сглотнул. Экономка поставила блюдо на стол, стрельнула глазами на меня и Дарка.

— Благодарю, Тамара, — глаза хозяина увлажнились. — Можешь идти отдыхать, сегодня ты не потребуешься. — В его взгляде мелькнуло явное сожаление.

Тамара ещё раз окинула нас взглядом.

— Как изволите… хозяин, — развернулась, попутно задев бедром локоть усача, и удалилась.

Тамир проводил её масленым взглядом, повернулся к нам и притворно оживлённо потёр ладоши:

— Прошу отведать гуся. Тамара его готовит — чудо как хорошо.

Он первым взял вилку и нож, отрезал себе сочный кусок, положил на тарелку. Мы последовали за ним. Гусь выглядел великолепно: золотистая корочка, аромат шёл такой, что слюнки текли.

— Кстати, уважаемый… — усач посмотрел на меня.

— Олвин, — выручил я его.

— Да, уважаемый Олвин. Вы интересовались моим вином — сейчас я достану бутылочку на пробу. Сами оцените: лучше вина, чем у Тамира, вы ещё не пробовали!

Он вскочил, прошёл в комнату, откуда экономка вынесла гуся — видимо, там была кухня, — и вернулся с бутылкой. Поставил её, откупорил и разлил по кружкам.

Тамир поднял кружку:

— Выпьем за то, чтобы наши предприятия процветали!

Мы с Дарком дружно чокнулись кружками:

— За процветание!

Вино оказалось на удивление вкусным. Я потянулся за куском гуся, закусил. Дарк уже доедал свой кусок.

— Прекрасное вино, уважаемый Тамир! Пожалуй, мы купим у вас десяток бутылок, — сказал я, чувствуя, как по телу разливается приятная теплота.

Я покосился на Лину: она лишь коснулась губами кружки и теперь с аппетитом ела гусятину.

— Что‑то не так? — шёпотом спросил я. Язык слегка заплетался.

Она едва заметно кивнула головой, глаза настороженно блеснули.

Ужин продолжался. Мясо оказалось удивительно вкусным, сыр — нежным, с лёгкой остротой. По телу разливалась теплота, веки тяжелели…

— Хорошее у вас вино, — пробормотал Дарк, потирая лоб. — С ног валит…

Тамир улыбнулся — уже не так радушно. Глаза его удовлетворённо блеснули:

— Да, — кивнул он. — Сонное зелье. Очень действенное.

Дарк резко выпрямился — и тут же обмяк, уронил голову на стол. Я попытался встать, но тело не слушалось: силы вытекли, как вода сквозь пальцы.

— Тамир… — прохрипел я. — Почему?..

Хозяин поднялся, обошёл стол, присел рядом:

— Не сердитесь, — сказал почти искренне. — Мне заплатили хорошо. Отряд Моргаша ищет вас. Они будут здесь через час.

Он встал и повернулся к Лине:

— А ты почему не уснула? — Его лицо выражало искреннее недоумение.

Лина медленно отодвинула кружку и встала. В её глазах я не увидел страха — только холодную решимость и неминуемую угрозу всякому, кто причинит нам вред.

— Я тебе скажу, продажная тварь, — процедила Лина. От тона, которым она это произнесла, холод пробежал по моему онемевшему телу. — Но лучше бы тебе этого не знать.

Тамир побледнел и потянулся к поясу, где висел кинжал.

— Я учусь в школе магов, — спокойно продолжила она. — Там учат распознавать сонное зелье. И ещё учат, как противостоять его действию.

— Значит, придётся решать вопрос иначе, — процедил Тамир, выхватывая кинжал.

Но Лина оказалась быстрее. Резким движением она схватила со стола тяжёлую солонку и метнула в лицо предателю. Тот отшатнулся, инстинктивно закрываясь рукой. В тот же миг девушка подскочила к нему, выбила кинжал и ловко приложила посохом по голове. Тот закатил глаза и сполз по стене на пол.

Лина вернулась ко мне, достала из кармана маленький флакончик и влила в рот какую‑то жидкость.

Я глотнул — меня передёрнуло: горько, будто проглотил пучок полыни.

— Это противоядие, — пояснила она. — Через минуту сможешь двигаться. Дарка я тоже приведу в чувство.

Действительно, туман в голове начал рассеиваться, силы возвращались — сначала к пальцам, потом к рукам, затем к ногам. Я поднялся — мышцы слушались, хотя ещё дрожали от слабости.

— Ай да Лина, ай да молодец! — Я шагнул к девушке, обнял и крепко прижал к себе. — Цены тебе нет.

Дарк потряс головой, поднялся, шагнул к нам и сграбастал обоих в свои медвежьи объятия.

— Бесценная ты наша магиня! — хохотнул он. — Что бы мы без тебя делали?

Лина пискнула, зажатая между нами:

— Эй, задушите!

Мы разомкнули объятия и рассмеялись — нервный смех после пережитого напряжения вырвался наружу, эхом отдаваясь в тишине комнаты.

В этот момент раздался стон: Тамир открыл глаза и попытался сесть. На лбу у него выросла огромная шишка, кожа вокруг покраснела и вспухла. Я метнулся к нему, меч уже был в руке. Почувствовав на шее холод клинка, предатель замер, глаза расширились от ужаса.

Я надавил сильнее — тонкая струйка крови побежала по его коже.

— Не убивайте, я всё расскажу! — прохрипел он, боясь пошевелиться.

Рядом со мной встал Дарк, скрестив руки на груди. Его взгляд не сулил предателю ничего хорошего.

— Говори, и быстро, — отрезал он.

Я убрал меч, а Дарк сноровисто связал предателю руки за спиной — так, что тот даже пикнуть не успел.

— Сегодня утром ко мне приехали вооружённые люди, — начал Тамир, сглатывая. — Их командир назвался Моргашем. Они попросили накормить их. Пока ели, Моргаш расспрашивал меня, не видел ли я троих: двух воинов и девушку. Он подробно описал вас. Я вас сразу признал. Тогда я сказал, что через нашу деревню вы не проходили. После этого он достал кошель, бросил его мне и приказал: как только вы появитесь, принять вас и угостить вином, которое он тут же мне и передал. Сказал, что, как только вы его выпьете, сначала потеряете способность двигаться, а потом и вовсе заснёте. Я же должен буду направить к нему гонца.

Я выслушал Тамира внимательно. Информация, что мне дал Таргон, подтверждалась: Саурон разослал на всём пути к Барьеру свои отряды.

— Опиши тех людей, что были у тебя утром, — потребовал я.

Тамир наморщил лоб, стараясь вспомнить каждую деталь.

— Их было пятеро, конные. Командир — высокий, широкоплечий. На нём ещё панцирь дорогой был, весь блестел.

Я не выдержал и рассмеялся. Предатель непонимающе посмотрел на меня. Дарк, видимо, тоже понял, о ком шла речь, и ухмыльнулся.

— Здоровый, говоришь, был у них командир и в блестящем панцире? — уточнил Дарк с кривой усмешкой.

Тамир закивал, переводя глаза с меня на Дарка.

— А остальные четверо? Как выглядели?

— Обычно выглядели: кожаные панцири, металлические пластины на них нашиты.

Мы переглянулись. Всё сходилось. А значит, Моргаш со своим отрядом за нами уже не придёт — по простой причине: они уже мертвы.

— Кого ты отправил за Моргашем? И куда? — спросил я жёстко, наклонившись к нему.

Тамир затравленно посмотрел на меня, уже ничего не понимая.

— Своего работника. К ущелью, — пробормотал он.

Я посмотрел на друзей. В голове складывалась картина: Моргаш хотел взять нас хитростью, но сам угодил в ловушку.

— Остаёмся здесь, — решил я. — Что‑то подсказывает мне, что Моргаш уже к нам не явится. Согласны, друзья мои?

Лина кивнула, задумчиво глядя на Тамира. В её глазах читалась настороженность.

— Да, — ответила она. — Но нам нужно знать больше. Говори, предатель: обращался ли Моргаш ещё к кому‑то из жителей деревни?

Тамир побледнел ещё сильнее.

— Я… я не знаю точно, — пробормотал он, нервно облизнув губы. — Но, скорее всего, он сразу заехал ко мне. Сказал, что мой дом на окраине — самый подходящий: мало кто заметит гостей. Больше ни с кем не говорил, я уверен.

Дарк удовлетворённо заметил:

— Отлично. Чем меньше о нас знают, тем лучше для нас.

На улице залаяла собака — громко, отрывисто, настойчиво. У ворот кто‑то был.

Глава 11. Мы пойдём в обход

Я сдвинул брови и резко обернулся к Тамиру.

— Видно, работник твой вернулся, — произнёс я. — Как его зовут?

Тамир сглотнул, на лбу у него выступили капли пота.

— Илмар, — выдавил он. — Он должен был встретиться с Моргашем в условленном месте, а потом вернуться вместе с ними…

Лина закрыла глаза, выражение лица стало отсутствующим.

— Один у ворот, — доложила она. — Выглядит озабоченным, озирается по сторонам, будто ждёт чего‑то.

Я схватил Тамира за ворот, приподнял и посмотрел ему в глаза.

— Сейчас мы тебя развяжем, — бросил я жёстко. — Ты идёшь к воротам, встречаешь своего работника. Он тебе докладывает — ты его выслушиваешь, успокаиваешь, а потом говоришь, чтобы шёл спать. И не вздумай сказать лишнее — мой товарищ идёт с тобой и будет рядом. Если хоть намёк, хоть взгляд не туда — пеняй на себя. Понял?

Тамир судорожно кивнул.

— Понял, — прошептал он. — Всё сделаю, как скажете.

Дарк подошёл ближе, развязал узлы на верёвках.

— Идём, — бросил он Тамиру, доставая меч и демонстративно проводя пальцем по лезвию. — Помни: одно неверное слово — и ты пожалеешь, что родился на свет.

Они вышли во двор. Мы с Линой последовали следом, держась в тени дома.

Тамир впустил работника и тут же закрыл калитку. Илмар при виде хозяина торопливо заговорил:

— Хозяин, я ждал у ущелья, как велено, но никто не пришёл. Ни командира, ни его людей. Что‑то тут не так, я чую беду…

Тамир бросил быстрый взгляд на Дарка, который укрылся в тени.

— Молчи, Илмар, — оборвал он работника. — Не твоё дело. Забудь про них. Ступай в свою каморку и спи. Утром поговорим.

Илмар открыл было рот, чтобы возразить, но, посмотрев на сердитое лицо хозяина, передумал.

— Как скажете, хозяин, — обиженно пробормотал он. — Мне что, больше всех надо? Вас не поймёшь: то «иди и передай», то «молчи»… — Он махнул рукой, развернулся и побрёл к небольшому флигелю за домом.

Когда он скрылся из виду, Дарк вышел из тени к Тамиру:

— А теперь, любезный, — процедил он, — расскажи‑ка нам ещё раз всё, что говорил тебе Моргаш. Дословно. И не пытайся что‑то утаить.

Тамир вздохнул, вытер пот со лба и начал говорить. Мы с Линой подошли ближе.

— Он сказал… — начал Тамир, — что если вы появитесь, нужно угостить вас вином и сразу послать гонца к ущелью. Там, мол, они будут ждать вестей. Ещё он предупредил, что если я попытаюсь вас предупредить или помочь — его люди вернутся и сожгут мой дом дотла. Я испугался…

Я переглянулся с Дарком.

— Испугался, значит, — многозначительно протянул Дарк и задумчиво потёр подбородок. — Страх — штука понятная, но от него голова туманится. Ты уж прости, приятель, но веры тебе пока маловато.

— Тогда наш план такой, — подытожил я. — Дожидаемся рассвета здесь. Тамир, ты дашь нам припасы на дорогу. И смотри: ни слова о нас. Ты понял?

Тамир закивал с таким усердием, что я испугался, как бы голова не отвалилась.

— Всё сделаю, — запричитал он. — И буду молчать, клянусь! Ни одна душа не узнает.

— Вот и отлично, — я хлопнул его по плечу. — Веди нас в дом. Пора спать. Утро вечера мудренее.

Мы вернулись в дом. Тамир указал глазами на кухню, я кивнул.

— Дарк, присмотри за ним, — тихо бросил я, показав в сторону кухни.

Дарк шагнул в дверной проём и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его тяжёлый взгляд не сулил Тамиру ничего хорошего, если тот задумает хитрость.

Тамир заметался по кухне: звенела посуда, скрипели дверцы шкафов, что‑то глухо падало на пол. Через несколько минут он появился с двумя мешками, набитыми провизией.

— Вот, господа добрые путники, всё собрал, — произнёс он, протягивая мешки дрожащими руками. — Хлеб свежий, сыр твёрдый, мясо вяленое, яблоки сушёные…

Я нахмурил брови и взял один мешок, слегка встряхнул его.

— Надеюсь, не отравленные? — холодно спросил я, пристально глядя Тамиру в глаза.

Тамир побледнел ещё сильнее, попятился назад, упёрся спиной в стену.

— Что вы, что вы! — зачастил он. — Да как можно! Я же теперь на вашей стороне, клянусь! Всё честно, без обмана.

Лина подошла ближе, достала из мешка ломоть хлеба, отломила кусочек и поднесла к губам. Тамир замер, широко раскрыв глаза. Она замерла на мгновение, прислушалась к ощущениям, затем улыбнулась:

— Не отравлено, — сказала она. — Но я наложу на припасы чары обнаружения яда. Если вдруг… — она многозначительно посмотрела на Тамира, — мы сразу узнаем.

Тамир сглотнул, кивнул и вытер рукавом испарину со лба.

— Да-да, конечно, — пролепетал он. — Всё для вас, добрые господа.

Дарк хлопнул себя по лбу и хищно усмехнулся:

— Ты что‑то там говорил про кошель, что тебе дал Моргаш?

Тамир закивал, мелко и торопливо.

— Так неси его сюда, — приказал Дарк, обнажив в усмешке крепкие зубы.

Тамир кинулся к сундуку под окном. Скрипнула крышка. Он запустил руку вглубь, нащупал что‑то, вытянул кожаный кошель — внутри что‑то звякнуло, глухо и многообещающе.

— Вот, возьмите… — пролепетал Тамир, протягивая кошель дрожащими руками. — Он вам нужнее…

Дарк взял кошель, взвесил на ладони, слегка встряхнул — звяканье повторилось. Он удовлетворённо хмыкнул, перетянул шнурок, приоткрыл край и заглянул внутрь.

— Неплохо нас оценили, — пробормотал он. — Серебро, и немало. Может, даже пара золотых затесалась.

Я подошёл ближе, заглянул через плечо Дарка. В кошеле тускло поблескивали монеты — крупные серебряные, несколько золотых.

— Считай это компенсацией за отравленное вино, — холодно произнёс я, глядя на Тамира. — И напоминанием: в следующий раз думай, с кем связываешься.

Тамир съёжился, втянул голову в плечи:

— Я же не знал, что так выйдет… Клянусь, не знал!

Дарк спрятал кошель за пазуху, хлопнул Тамира по плечу — не сильно, но так, что тот вздрогнул.

— Вот и славно. А теперь показывай, где мы будем спать, — приказал я. — Без сюрпризов, надеюсь?

— Конечно, конечно! — засуетился Тамир, повёл нас по узкому коридору.

— Вот комната, как раз для девушки, — он открыл первую дверь. — А здесь, — он указал на вторую, — прекрасно разместитесь вы, благородные воины.

Мы осмотрели комнаты. В каждой стояли добротные кровати с мягкими перинами, у изголовья — небольшие сундуки для вещей, на стенах висели шерстяные покрывала. В комнате Лины к тому же имелось небольшое окно с видом на сад.

— А теперь покажи, где будешь спать ты? — рыкнул Дарк, хорошенько встряхнув Тамира.

Предатель вжал голову в плечи, вздохнул и повёл нас дальше по коридору.

— Я могу и здесь, — пробормотал он, указывая на маленькую дверь в конце прохода.

Я открыл её — и мы оказались в тесной каморке у задней стены дома. Внутри была лишь широкая лавка вдоль стены и ни единого окна. Сквозь щели в досках пробивался холодный ночной ветер.

— Годится, — буркнул Дарк. Он ловко связал Тамиру руки за спиной, уложил его на лавку и дополнительно привязал лодыжки к ножке скамьи.

Лина, вспомнив о чём‑то, вышла из каморки. Через минуту она вернулась с глиняной кружкой в руках.

— Выпей это, — поднесла она кружку к губам пленника.

Тамир, стуча зубами от страха, безропотно выпил. Лина удовлетворённо кивнула:

— Так будет надёжнее. Он проспит до рассвета и не попытается поднять тревогу.

Я усмехнулся, догадавшись, что было в кружке. Скоро, в подтверждение моей догадки, Тамир закрыл глаза и засопел — ровно и глубоко.

Дарк проверил узлы, удовлетворённо хмыкнул и повернулся к нам:

— Ну что, друзья, теперь и нам стоит отдохнуть. Но по очереди. Я первый — буду дежурить у двери. Лина, ты следующая, потом разбудишь меня.

Осторожность Дарка была уместна, но у меня было своё мнение на этот счёт — ведь с нами был маг.

— Лина, сможешь наложить заклинание на дверь этой каморки и на входную дверь, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти? — спросил я, оглядываясь на связанную фигуру Тамира, мирно сопевшего на лавке.

— Легко, — улыбнулась Лина. Она подошла к двери каморки, положила ладонь на грубо обтёсанное дерево, закрыла глаза и что‑то тихо нашептала на древнем языке — слова звучали мелодично, но чуждо, будто шелест далёкого ветра. Воздух вокруг её руки задрожал, появились едва заметные искры. Затем она щёлкнула пальцами. — Готово.

Я подошёл к двери и осторожно дёрнул за ручку — та даже не шелохнулась. Попробовал толкнуть сильнее — безрезультатно. Поверхность двери слегка мерцала едва заметным голубоватым светом, который тут же погас, стоило мне отступить на шаг.

— Впечатляет, — хмыкнул Дарк, тоже потрогав дверь. — А если кто‑то снаружи попытается выломать?

— Не выйдет, — уверенно ответила Лина. — Заклинание не просто блокирует дверь — оно укрепляет саму структуру дерева. Потребуется либо мощное контрзаклинание, либо хороший таран, чтобы её пробить. А шума от тарана будет столько, что мы услышим за милю.

— Отлично, — я удовлетворённо кивнул. — Значит, наш гостеприимный хозяин никуда не денется до утра. А теперь проделай то же самое с входной дверью.

Лина кивнула и направилась к выходу из дома. Остановившись перед массивной дубовой дверью, она повторила ритуал: положила ладонь на дерево, закрыла глаза, произнесла несколько тихих слов — на этот раз звук был чуть глубже, с лёгким гулом, словно откликнулась сама древесина. Искры теперь были серебристыми и на мгновение окутали всю дверь мерцающей сетью. Щёлкнув пальцами, Лина отошла в сторону.

— Готово, — подтвердила она. — Теперь обе двери под надёжной защитой. Ни один непрошеный гость не войдёт, а Тамир точно не сбежит.

Дарк подошёл к входной двери, попробовал её открыть — безуспешно. Он одобрительно похлопал по дереву:

— Вот теперь можно и расслабиться. Но дежурство всё равно оставим — на всякий случай. Магия магией, а бдительность не повредит.

Лина улыбнулась:

— Согласна. Я готова дежурить первой — у меня ещё достаточно сил после заклинаний. Через два часа разбужу Дарка, а он потом — тебя.

— Хорошо, — согласился я. — Но прежде давайте ознакомимся с картой, что нам оставил в наследство Моргаш.

Мы уселись за массивный деревянный стол у окна. Я достал карту — потрёпанный лист пергамента с выцветшими чернилами — и аккуратно развернул её на гладкой поверхности.

— Вот деревня, где мы сейчас находимся, — я указал пальцем на небольшой кружок с условным обозначением. — Это главная дорога. Здесь, на свою беду, нас встретил Моргаш.

Дарк внимательно следил за моей рукой, склонившись над картой.

— Всё так, — подтвердил он, прищурившись. — Маршрут отряда Моргаша чётко прослеживается.

— А теперь посмотрите сюда, — я переместил палец к значку, похожему на маленькие ворота; он располагался неподалёку от деревни. — Догадываетесь, что это такое?

Дарк с Линой молча пожали плечами. Лина наклонилась ближе, вглядываясь в детали.

— А я знаю, — уверенно произнёс я. — Это портал, через который Моргаш со своим отрядом вышел сюда. По‑другому из‑за Барьера в наш мир не попасть — только через порталы. Они открываются лишь в определённых местах и на ограниченное время.

Я ещё раз внимательно изучил карту и нашёл ещё три портала. Последний располагался на входе в горный массив, граничащий с Барьером. Надпись гласила: «Чёрное урочище».

«Так вот где мне искать дракона! Моего дракона!» — мелькнула мысль, и сердце забилось чаще. Я на мгновение замер. Саурон выставил эти заслоны в виде отрядов, чтобы не допустить меня к дракону — значит, я на верном пути. Я мотнул головой, поднял глаза.

Дарк удивлённо смотрел на меня, сдвинув брови, в глазах читалось ожидание.

— Ну ты голова, Тарвин! — восхищённо произнёс он, хлопнув себя по колену. — Как ты всё это складываешь в голове?

Я про себя усмехнулся: «Да уж, голова…» — и продолжил, водя пальцем по пергаменту:

— Теперь смотрите дальше. Вот дорога ведёт к Кронгарду. — Я провёл пальцем по извилистой линии. — А здесь, видите, такой же значок — портал. До города примерно два дня пути. Что это значит? А это значит, что у нас есть примерно день спокойного пути, пока мы не попадём в зону ответственности второго отряда, отправленного Сауроном на наши поиски.

Друзья смотрели на меня, открыв рты, как ученики на профессора в гимназиуме. Лина первой пришла в себя. Она склонилась ближе, постукивая пальцем по пергаменту, и спросила:

— А почему ты думаешь, что эта часть дороги безопасна?

— А потому, любознательная моя, — улыбнулся я, — что эта часть дороги — участок ныне покойного Моргаша. Пока его отсутствие не заметили, мы можем использовать это время. Поэтому мы спокойно движемся по дороге вот до этой развилки. Кстати, Дарк, тут я вижу небольшой городок — Фернхолд — в дне пути отсюда. Думаю, там мы сможем избавиться от лошадей и добычи: слишком приметно с ними идти дальше. К тому же в городе легче затеряться.

Глаза Дарка загорелись, он радостно потёр руки:

— О, Фернхолд! Знаю я это местечко. Там трактир «У старого дуба» — кормят отменно, да и конюшня приличная.

— И последнее, — я обвёл взглядом друзей, понизив голос. — Уходим до рассвета, чтобы никто нас не видел из местных. Хоть мы и уничтожили отряд Моргаша, но мало ли что. Саурон пойдёт на всё, чтобы остановить нас.

Лина задумчиво провела пальцем по линии дороги на карте, затем подняла глаза:

— Значит, до развилки — спокойно, а после — куда?

— А после пойдём через горы, — сказал я, перемещая палец к горному массиву. — Можно было бы и пойти прямо, выйти на отряд Саурона, разбить его, но, думаю, это не лучший вариант. Силы не равны, да и шум поднимут на всю округу. Поэтому пойдём в горы от этой развилки. Тут я вижу перевал. Пройдём его и выйдем вот сюда, — мой палец остановился у отметки «Старый рудник». — Здесь можно будет остановиться на день‑другой, осмотреться, разведать обстановку.

Дарк одобрительно кивнул:

— Значит, так и поступим. Но горы — место непростое. Снежные лавины, камнепады, да и твари горные не дремлют. В прошлом году там, говорят, трое путников сгинули — то ли зверь задрал, то ли под камень попали.

— С этим я помогу, — вмешалась Лина. — У меня есть заклинание, позволяющее чувствовать опасность заранее. Оно предупредит нас о камнепадах и лавинах. Правда, действует оно ограниченное время — всего на несколько часов, потом нужно обновлять.

— Отлично, — я свернул карту и убрал её в сумку. — Тогда план такой: пару часов отдыхаем. На рассвете выдвигаемся. Сначала — до городка, избавляемся от лишнего груза. Затем — в горы, через перевал к Старому руднику. Оттуда будем решать, как двигаться к Чёрному урочищу.

— К Чёрному урочищу? — переспросила Лина, и в голосе её прозвучала тревога. — Это место… Оно не просто так зовётся чёрным…

— Да, — ответил я твёрдо. — Там меня ждёт мой дракон. В нём — ключ к преодолению Барьера. И к освобождению нашего мира от власти Саурона.

— По рукам, — хлопнул по столу Дарк. — Тогда спать. И пусть сны будут лёгкими — нам силы понадобятся.

Мы разошлись по комнатам. Я опустился на перину, но долго не мог уснуть. Прислушивался к ночным звукам дома: скрипу половиц, шороху ветра за окном, далёкому вою волка где‑то в лесу. Перед глазами всё стояло Чёрное урочище — место, что манило и пугало одновременно. Там, среди чёрных скал и вечных туманов, ждал мой дракон. Последний шанс для возрождения клана Всадников. И я не имел права его упустить.

Глава 12

Проснулся словно от толчка — пора вставать. Небо за окном уже серело, предвещая скорый рассвет. На соседней кровати заворочался Дарк, зевнул во весь рот, потянулся так, что кости захрустели.

— Что, уже пора? — пробурчал он, протирая глаза.

Я встал, опоясался мечом, проверил шнурки на доспехе.

— А то сам не видишь? — кивнул я на окно, где первые лучи рассвета пробивались сквозь ставни.

Дарк вскочил с ложа — уже собранный. Он даже сапог не снимал на ночь.

— Что будем делать с «гостеприимным» хозяином? — осведомился он, кивнув в сторону каморки, где спал Тамир под действием Лининого снадобья.

Я пожал плечами:

— А сам как думаешь?

— А что тут думать, — Дарк провёл ладонью поперёк горла — жест красноречивый и не оставляющий сомнений.

Я покачал головой:

— Я бы его оставил в живых. Зачем нам брать такое на себя? Пойдут пересуды по деревне, начнут искать убийц. Нам лишние следы ни к чему.

— Ну, как знаешь, — спокойно ответил воин. — Ты командир, тебе и решать.

Я направился к выходу.

— Посоветуюсь с Линой, — бросил через плечо. — Она у нас маг, может, подскажет что. Память там стереть предателю или ещё что. Чтобы не болтал лишнего.

Дарк хмыкнул:

— А я и не подумал о таком варианте.

— Голова, Дарк, дана не только шапку носить, — язвительно ответил я.

Воин заржал так, что стены затряслись.

— Ладно‑ладно, умник, — отмахнулся он, всё ещё посмеиваясь. — Идём к магу. Посмотрим, что она скажет.

Мы вышли в коридор. Лина уже ждала нас у лестницы — свежая, собранная, с сумкой через плечо. В глазах — спокойная уверенность.

— Вижу, вы уже готовы, — улыбнулась она. — И о чём спорили?

— О Тамире, — прямо сказал я. — Нужно решить его судьбу. Убить — рука не поднимается. Оставить — риск, что проговорится. Может, есть способ… нейтрализовать без крови?

Лина задумалась на мгновение, потом кивнула:

— Есть заклинание забвения. Стирает последние часы памяти — как раз то, что нужно. Он вспомнит, что принимал гостей, угощал их вином, а дальше — пустота. Никаких погонь, никаких доносов.

— Идеально, — я выдохнул с облегчением. — Сделай это, пожалуйста. И побыстрее — рассвет уже близко.

Лина кивнула и направилась к каморке. Мы с Дарком последовали за ней.

Через несколько минут всё было готово. Лина вышла, аккуратно прикрыв дверь:

— Готово. Он проснётся через пару часов, ничего не вспомнит. Максимум — будет гадать, почему гости так внезапно исчезли.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши. — Тогда выдвигаемся. Путь неблизкий, а нам ещё избавиться от лошадей и припасов в Фернхолде.

Мы покинули дом словно призраки: тихо и незаметно. Ни скрип половицы, ни шорох плащей не нарушил утренней тишины. Так же бесшумно вывели лошадей, миновали деревенскую улицу — мимо спящих домов с тёмными окнами, мимо колодца с опущенным ведром, мимо старой конюшни, откуда доносилось редкое фырканье лошадей.

Туман стелился по земле, цепляясь за сапоги, размывая очертания заборов. Он надёжно укрывал нас, прятал от чужих глаз — будто сама природа помогала нам, решившим бросить вызов тьме.

За околицей мы остановились на миг, обернулись. Деревня, укутанная предрассветной дымкой, казалась застывшей во времени: крыши, поросшие мхом, дымок из труб, едва заметный в тумане, тишина, нарушаемая лишь криком первой проснувшейся птицы.

Дарк бросил взгляд на небо, где алая полоса рассвета уже пробивалась сквозь серые облака:

— До восхода успеем уйти далеко. Главное — не попасться на глаза ранним пташкам.

Лина прикрыла глаза, сделала глубокий вдох:

— Дайте мне минуту.

Она подняла руки, прошептала несколько слов на древнем языке — воздух вокруг нас слегка замерцал, словно покрылся тонкой плёнкой утренней росы.

— Что это? — настороженно спросил Дарк.

— Лёгкая завеса, — улыбнулась Лина. — Обман зрения. Для случайного наблюдателя мы теперь — просто тени в тумане, часть утреннего пейзажа. Продержится час‑полтора.

— Впечатляет, — хмыкнул Дарк.

Я окинул взглядом друзей — сосредоточенного Дарка с его неизменной ухмылкой и Лину, чьи глаза светились внутренней энергией после сотворения чар, — и кивнул:

— Отлично, — я хлопнул в ладоши. — Тогда выдвигаемся. Путь неблизкий, а нам ещё избавиться от лошадей и припасов в Фернхолде.

Мы тронулись в путь, первые лучи солнца только начинали золотить верхушки деревьев. Туман всё ещё цеплялся за землю, но уже редел, уступая место ясному утру.

Дорога шла вдоль речки — узкой серебристой ленты, бежавшей среди узких берегов. К полудню туман окончательно рассеялся, небо прояснилось, и солнце припекало всё сильнее.

Дарк прищурился:

— Ворота на виду. И стража там, похоже, не из ленивых. Придётся придумать, как провезти лошадей так, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Лина обернулась:

— Скажу, что я — дочь купца из Элмарна, а вы — мои охранники. Лошади и доспехи — излишки груза: мы якобы решили сократить обоз перед горным перевалом.

— Неплохо, — кивнул я. — Только говори потише и не слишком много. Купчихи нынче скромнее стали — мода такая.

Дарк хмыкнул:

— А я буду мрачным наёмником, который рычит на всех, кто близко подходит. Так и правдоподобнее, и отпугнём любопытных.

Мы переглянулись и рассмеялись.

К воротам Фернхолда мы подъехали уже под вечер. Солнце клонилось к западу, окрашивая стены и башни в тёплые медно‑красные тона. У ворот толпились возчики, пастухи, странники — обычный вечерний поток тех, кто спешил укрыться за крепостными стенами до наступления темноты.

Стража лениво осматривала повозки, требовала пошлину, отпускала шутки в адрес молоденьких девушек — но при этом зорко следила за каждым приезжим. Один из стражников, коренастый мужчина с обветренным лицом, особенно внимательно разглядывал путников, ладонь на рукояти меча.

Дарк прищурился, оценивающе окинув взглядом стражу:

— Похоже, эти ребята не из ленивых. Придётся придумать, как провезти лошадей так, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Лина обернулась к нам, в глазах её уже блеснула идея:

— А давайте я скажу, что я — дочь купца из Элмарна, а вы — мои охранники. Выполняю поручение отца: нужно продать лишних лошадей и часть доспехов. Путь до Кронгарда неблизкий, а в горах опасно — лучше облегчить обоз.

— Хорошая мысль, — одобрил я, чуть понизив голос. — Только говори потише и не слишком много. Купчихи нынче скромнее стали — мода такая. Да и не любят они лишних разговоров: вдруг цену сбавят?

Дарк хмыкнул:

— А я буду мрачным наёмником, который рычит на всех, кто близко подходит. Так и правдоподобнее выйдет, и отпугнём любопытных.

Мы переглянулись и негромко рассмеялись.

Настала наша очередь проходить. Лина выдвинулась вперёд, держа спину прямо и глядя на стражников с лёгкой снисходительностью, как и подобает дочери богатого торговца. Её голос зазвучал чисто и уверенно:

— Я — Линара из рода Элмарнских, — произнесла она. — Везу товары к ярмарке в Кронгарде. Но путь долог, а горы опасны. Решено сократить обоз: продать лишних лошадей и часть снаряжения. Не подскажете, где тут честный торговец найдётся, который не станет обирать путников до нитки?

Старший стражник окинул нас цепким взглядом, задержался на моих доспехах, на суровом лице Дарка, потом снова посмотрел на Лину. Его губы тронула усмешка:

— О, уважаемая госпожа, в Фернхолде таких торговцев пруд пруди. Да только честных среди них — раз, два и обчёлся. Разве что на рыночной площади, за вторыми воротами, найдёте лавку Горта. Он скупает всё: от подков до мечей. Цену даст честную, но торг любит.

— Благодарствую, — склонила голову Лина. — Да будет ваша служба легка.

Стражник даже слегка покраснел от такой учтивости и махнул рукой:

— Проходите, уважаемые. Доброго торга.

Горт оказался коренастым мужиком с рыжей бородой и цепким взглядом. Он вышел из‑за прилавка, окинул взглядом наших лошадей, потрогал кожу на сёдлах, осмотрел доспехи и оружие. Постучал ногтем по кирасе, проверил заточку меча, придирчиво изучил подковы.

— Дорогая работа, — хмыкнул он. — Эльфийские заклёпки, закалённая сталь… Но следы боя вижу. Были схватки?

Я шагнул вперёд:

— Были. Потому и продаём: после драки доспехи не в чести. Тяжелы, да и память бередят.

Горт прищурился, почесал бороду, пересчитал в уме предметы:

— Лошади крепкие, но уставшие. Доспехи поношенные, хоть и добротные. Оружие боевое, но затачивать придётся. Дам сто сорок золотых за всё. И мешок вяленой рыбы в придачу.

Дарк нахмурился и положил руку на рукоять меча. Как бы не наломал дров… Я незаметно толкнул его локтем и шагнул к купцу. Он перевёл снисходительный взгляд на меня. Я внутренне усмехнулся: уроки отца не прошли даром — сейчас я его осажу, да так, что он и не заметит.

— Уважаемый Горт, — вкрадчиво начал я, — вы, как я вижу, опытный торговец и видите качество. Эти мечи выдержали три схватки, не дав трещины. Кираса спасла жизнь в последней стычке — видите вмятину от топора? Лошади прошли двести лиг без отдыха, но идут ровно, не спотыкаются. А упряжь — кожа высшей выделки, прошита трижды.

Я сделал паузу, давая словам осесть в его голове, и продолжил:

— Вы предлагаете сто сорок, но реальная цена вдвое выше. Мы торопимся, но не настолько, чтобы отдавать фамильное снаряжение госпожи Линары за бесценок. Сто восемьдесят золотых, две фляги доброго вина из южных виноградников — и сделка состоится.

Горт вздохнул, показательно тяжело — давая понять, на какие уступки я его толкаю, — прошёлся вдоль прилавка, потыкал пальцем в сёдла, ещё раз глянул на заточку клинков.

— Мальчишка умеет говорить, — пробормотал он себе под нос. — Ладно, уговорили. Сто семьдесят золотых. И одну флягу вина. Рыба остаётся.

Я чуть приподнял бровь:

— Сто семьдесят пять. И две фляги. Мы не торгуемся ради забавы, но и вас не обижаем.

Горт громко выдохнул, хлопнул ладонью по прилавку:

— По рукам! Сто семьдесят пять золотых, две фляги южного, мешок рыбы — и чтоб без обид. Честная сделка.

— Честная, — кивнул я, протягивая руку.

Мы обменялись рукопожатием. Горт отсчитал монеты из тяжёлого кожаного кошеля, отставил в сторону две стеклянные фляги с печатью южных виноделов, добавил объемистый мешок, из которого пахло копчёной рыбой.

Дарк взвесил в руке мешочек с золотом, удовлетворённо кивнул. Лина аккуратно убрала фляги в сумку.

— Благодарствуем, Горт, — сказал я. — Да будет твой торг всегда удачен.

— И вам доброго пути, — отозвался тот, уже разглядывая доспехи с новым интересом. — Заходите ещё, если что.

Мы вышли из лавки, пряча кошели с монетами. Дарк усмехнулся:

— Вот это торг! Тарвин, ты прирождённый купец.

— Просто знаю, как говорить с теми, кто привык сбивать цену.

Я оглянулся на лавку Горта, потом на друзей:

— Теперь мы легче на шесть лошадей с поклажей и богаче на сто семьдесят пять золотых. Пойдём найдём постоялый двор. На рассвете — в горы.

Мы направились к центру города, где над крышами поднимался дым из труб трактира «У старого дуба» — его вывеска виднелась на перекрёстке. Широкая деревянная доска, потемневшая от времени, изображала раскидистый дуб, под которым сидел пузатый трактирщик с кружкой эля.

У ворот двора нас встретил мальчишка лет двенадцати — босоногий, но чисто одетый, глаза живые, умные.

— Чего изволите? — бойко спросил он, оглядывая нас с ног до головы.

— Комнату на троих да ужин на вынос, — ответил я. — И чтоб тихо было, без песен и драк.

— Это к нам, — ухмыльнулся мальчишка. — Тихо у нас, как в могиле. Только покойники не ночуют. Эй, дед! — крикнул он в сторону дома. — Тут господа постояльцы!

Из дверей, вышел крепкий старик с седой бородой, аккуратно подстриженной. Окинул нас внимательным взглядом — задержался на наших с Дарком доспехах, мечах, на посохе, выглядывающем из-за плеча Лины.

— Добро пожаловать в «У старого дуба», — прогудел он хриплым, но сильным голосом. — Я — Тобин, хозяин сего заведения, а этот сорванец – ткнул пальцем в мальчишку – Григ внук мой. Есть свободная комната на втором этаже — чистая, с окном во двор. И ужин подам отменный: жаркое из кролика, свежий хлеб, сыр и эль.

— Подходит, — кивнул я. — Сколько с нас?

— Два золотых за комнату да три — за ужин на троих. Сено для лошадей — ещё золотой.

— Договорились, — я отсчитал монеты.

Пока хозяин заведения провожал нас наверх, мальчишка уже бежал к кухне с распоряжением насчёт ужина. Комната и правда оказалась уютной: три кровати с чистым бельём, дубовый стол у окна, на стене — вышитое полотенце с узором из дубовых листьев.

— Располагайтесь, — сказал Тобин. — Через четверть часа принесут ужин. Если что нужно — зовите Грига.

— Спасибо, хозяин, — поблагодарил я. — И ещё… Не найдётся ли у вас где помыться? А то скоро грязь сама будет отваливаться.

Старик понимающе хмыкнул:

— Можно и помыться организовать… Было бы чем платить.

— Сколько? — спросил я, уже предчувствуя нешуточный ценник.

— Да три золотых и будет стоить, — Тобин посмотрел на меня испытующе, ожидая реакции.

Я полез в кошель, вытянул три монеты. Они тут же исчезли в кармане старика — словно растворились в нём, будто их и не было.

— Сейчас распоряжусь — принесут бочку вам сюда, — он развёл руками. — Уж не обессудьте: отдельной мыльни у меня нет. И воды нагреют, натаскают.

— Вот и славно! — я улыбнулся, поймав благодарный взгляд Лины. Я её прекрасно понимал: нам, мужчинам, легче обходиться без мытья, а вот девушке…

Дарк, до этого момента молча разглядывавший вышитый узор на полотенце, громко фыркнул:

— Три золотых за бочку воды? Да я в прошлый раз за эти деньги целую баню снял!

— Цены нынче такие, — невозмутимо отозвался Тобин. — Вода — из родника, дрова — дубовые, труд — ручной. Всё в счёт идёт.

Лина мягко коснулась руки Дарка:

— Ничего, Дарк. Зато мы сможем смыть дорожную пыль и снова почувствовать себя людьми, а не бродягами.

— Ладно, ладно, — махнул рукой воин. — Лишь бы вода была тёплой.

Когда Тобин ушёл, Дарк с бросил мешок рядом с кроватью:

— Недурно устроились! Я уж думал, придётся на сеновале ночевать.

Лина подошла к окну, выглянула во двор:

— Место тихое, как и обещал мальчишка. И до ворот недалеко — если придётся уходить спешно.

Через некоторое время в дверь постучали. Двое слуг вкатили большую дубовую бочку, следом за ними мальчишка нёс вёдра с дымящейся водой. Замыкала шествие полная женщина с корзиной полотенец и кусками душистого мыла.

— Всё по заказу, — пробасил один из слуг. — Ещё вёдер пять поднесём.

Мы с Дарком переглянулись. Пока слуги наполняли бочку, я подошёл к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши в золотисто‑оранжевые тона. Внизу, во дворе, сновали люди, слышался стук копыт, голоса — обычная вечерняя суета постоялого двора.

— Ну что, — обернулся я к друзьям, — кто первый?

— Лина, конечно, — тут же отозвался Дарк. — Дамы вперёд, как говорится. А мы пока ужин подождём да снаряжение проверим.

Лина улыбнулась:

— Спасибо. Всего на четверть часа, не больше.

Она взяла полотенце и мыло, слуги тактично вышли, оставив нас одних.

Когда Лина скрылась за ширмой, которую слуги поставили у бочки, Дарк понизил голос:

— Тарвин, — тихо сказал он, — пока она моется, давай‑ка проверим, всё ли в порядке с нашими вещами. И оружие проверь — мало ли что. Чувствую я, что завтра день будет не из лёгких.

— Согласен, — кивнул я.

Из‑за ширмы доносилось плеск воды, запах лавандового мыла наполнил комнату. Лина что‑то напевала себе под нос — простую, незамысловатую мелодию, от которой на душе вдруг стало спокойнее.

Вскоре Лина вышла, раскрасневшаяся, с влажными волосами, убранными под полотенце. От неё веяло свежестью и чистотой, а в воздухе разливался тонкий аромат лавандового мыла.

— Ваша очередь, — улыбнулась она. — Вода ещё тёплая.

Дарк повернулся ко мне, склонился в шутливом поклоне:

— После вас, капитан.

Я рассмеялся, снял доспехи — те со стуком опустились на пол, — скинул сапоги и в одних штанах прошлёпал за занавеску. Бочка ещё парила, вода не успела остыть и манила своим теплом.

Скинув штаны, я погрузился в воду с блаженным вздохом. Тёплая влага обволокла тело, смывая усталость, дорожную пыль и напряжение последних дней. Я откинул голову назад, закрыл глаза и на мгновение просто наслаждался ощущением чистоты и покоя. Как же это было приятно — после долгих переходов, грязи и пота дорог наконец‑то смыть с себя всё это!

Намылившись душистым мылом, я тщательно протёр кожу, смыл пену, потом ещё раз намылился — уж слишком много грязи накопилось за время пути. Вымывшись как следует, вылез из бочки, обтёрся чистым полотенцем до приятной теплоты кожи, натянул штаны и накинул чистую рубаху.

Пора было и Дарку отмыться.

— Готово, — громко сказал я, откидывая занавеску. — Теперь твоя очередь.

— Наконец‑то! — радостно встретил моё появление Дарк. — Я уж думал, что ты там утонул.

— Не дождёшься, — в тон ему ответил я, вытирая волосы полотенцем. — Я отлично плаваю. Иди уже мойся.

Дарк, уже скинувший доспехи и рубаху, сверкнул широкой спиной и скрылся за ширмой. Скоро оттуда послышался плеск воды и довольные возгласы:

— Эх, хорошо‑то как! — пробасил он. — Словно заново родился!

— Смотри не разнежься, — поддразнил я. — Завтра в дорогу, а ты тут в бочке нежиться собрался.

— Да я мигом! — отозвался Дарк. — Только вот ещё разок намылюсь… и ещё разок…

Лина рассмеялась, покачала головой:

— Мужчины, — сказала она с мягкой усмешкой. — Как дети малые, когда дело до бани доходит.

— Зато чистые, — парировал я, собирая разбросанные доспехи. — И готовые к новым подвигам.

Пока Дарк блаженствовал в бочке, я занялся изучением карты. Лина тем временем аккуратно сложила грязные вещи в угол, чтобы отдать их в стирку.

Из‑за ширмы доносилось бормотание Дарка — он то напевал какую‑то походную песню, то восхищённо вздыхал, окуная голову в воду.

Наконец он вышел — раскрасневшийся, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, но довольный, словно кот после сметаны.

— Жизнь налаживается! — громогласно объявил он, вытираясь полотенцем. — Чувствую, будто десять лет с плеч свалилось.

— Главное, чтобы завтра ноги не подвели после такой роскоши, — усмехнулся я.

— Мои ноги, — гордо заявил Дарк, — выдержат хоть три перевала подряд после такого мытья!

В дверь постучали. Вошёл мальчишка с большим подносом: дымящееся жаркое из баранины с травами, свежий хлеб, сыр и кувшин. Поставил всё на стол, подмигнул:

— Хозяин велел передать, что кувшин — за счёт заведения, в знак уважения к достойным гостям. – Передай хозяину от нас благодарность – подмигнул я в ответ.

Лина быстро накрыла на стол.

— Выглядит аппетитно, — заметила она, разливая вино по кружкам. — Принюхалась… Ничего постороннего. И пахнет чудесно.

— Главное, чтобы без сюрпризов, — я попробовал жаркое. — М‑м, отлично.

Дарк — бодрый, посвежевший, первым уселся за стол. — Ну, за чистоту и удачу!

Мы подняли кружки.

— За чистоту и удачу, — эхом отозвались мы с Линой.

Ужин оказался отменным. Жаркое таяло во рту, эль был прохладным и хмельным, хлеб — свежим. Мы ели неторопливо, обсуждая завтрашний маршрут.

Когда тарелки опустели, Лина поднялась:

— Я наложу охранные чары на комнату. Чтобы никто не потревожил наш сон.

— Мудрое решение, — одобрил я. — Но сначала дождёмся, когда заберут это всё, — я указал на ширму.

Как подтверждение моих слов, в дверь застучали.

— Открыто! — крикнул я.

Вошёл Григ, с ним — та же полная женщина с пустой корзиной, а следом — слуги. Они быстро и сноровисто принялись убирать: один подхватил бочку, двое других начали выносить вёдра с остатками воды.

Лина поднялась, прошла в угол, взяла узел с нашими грязными рубахами и протянула женщине:

— Это постирать бы к утру…

Женщина сунула узел в корзину, поправила на плече лямку и улыбнулась добродушно:

— Не извольте беспокоиться, госпожа. К утру будет и постирано, и высушено, и аккуратно сложено — как новенькое.

— Благодарю, — кивнула Лина.

Скоро бочка была вычерпана и унесена, Григ убрал со стола, аккуратно сложил посуду на поднос и уже направился к двери. На пороге он обернулся и, слегка поклонившись, пожелал нам спокойной ночи:

— Добрых снов, господа. Пусть отдых будет крепким.

— И тебе доброго сна, Григ, — ответил я.

Лина проводила его взглядом до тех пор, пока дверь не закрылась. Затем она сделала несколько плавных шагов по комнате, остановилась у порога, прикрыла глаза и прошептала несколько слов — тихо, но отчётливо, с расстановкой. Её пальцы скользнули вдоль дверного косяка, коснулись оконной рамы, провели дугу над порогом.

В воздухе на миг замерцали голубые искорки — словно рой светлячков вспыхнул и тут же растаял, оставив после себя едва заметное мерцание, которое быстро растворилось в полумраке комнаты.

— Теперь никто не войдёт без нашего ведома, — улыбнулась Лина, оборачиваясь к нам. — И даже если кто‑то попытается — мы услышим. Чары подадут знак: в ушах раздастся лёгкий звон, а на коже — едва ощутимое покалывание.

Дарк, до этого момента развалившийся на кровати и наблюдавший за ритуалом с любопытством, одобрительно крякнул:

— Вот это я понимаю — безопасность с комфортом. Теперь можно и поспать спокойно.

Я кивнул, подошёл к окну, чуть приоткрыл ставню — в щель проник прохладный вечерний воздух. Солнце уже почти скрылось за крышами.

— Ложитесь спать, — сказал я друзьям. — Я подежурю первым.

— Не стоит, — возразила Лина. — Мои чары дадут нам шесть часов безопасного сна.

— Спать, так спать, — согласился я.

Глава 13

Они грозились убить тебя, зажарить и съесть

Утром нас разбудил осторожный стук в дверь. Я сел, с силой провёл ладонями по лицу, прогоняя остатки сна. В щели между ставнями уже пробивались первые лучи солнца — значит, рассвет миновал, и пора было собираться в путь. На соседней кровати села Лина, встряхнула головой, разметав каштановые волосы по плечам.

— Подожди, сейчас сниму заклинание, — тихо сказала она.

Она сделала несколько плавных пассов руками, шепнула короткое слово — и голубоватое сияние вокруг двери растаяло, словно утренний туман над рекой. Я встал, потянулся, чувствуя, как мышцы вспоминают вчерашние тревоги, и шагнул к двери. Толкнул — на пороге стоял вчерашний мальчишка: тот самый, что встретил нас у ворот «У старого дуба». Он переминался с ноги на ногу, теребил край рубахи и смотрел на нас с живым любопытством.

— Дед послал узнать, куда подавать завтрак? — выпалил он. — В комнату или в общий зал?

— Позавтракаем в общем зале, — решил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё бурлило после ночных событий. — И попроси дедушку присоединиться к нам на пару слов. Скажешь: дело важное, касается безопасности его заведения.

— Понял! — мальчишка вскинул голову, глаза его загорелись от важности поручения. — Сейчас всё передам!

Он уже мчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и его босые пятки звонко стучали по старым доскам.

Дарк, до этого момента притворявшийся спящим, сел на кровати и хрипло рассмеялся:

— Видал, Тарвин? Мальчишка готов ради тебя хоть в подвал к крысам спуститься. Харизма у тебя, что ли, такая?

— Скорее осторожность, — усмехнулся я. — Тобин — хозяин с головой. Если мы уйдём, не сказав ни слова, он начнёт гадать: что за гости такие, чего боялись, не навлекут ли беду на его трактир? Лучше объясниться по‑хорошему.

Лина подошла к окну, приоткрыла ставню:

— Утро тихое, — заметила она. — Ни криков, ни суеты. Похоже, Тамир сдержал слово.

— Будем надеяться, — я накинул куртку.

Мы быстро привели себя в порядок, спустились в общий зал. Он уже понемногу заполнялся: за дальним столом сидели двое возчиков, обсуждали цены на зерно; у камина дремал какой‑то путник в потрёпанном плаще; за стойкой хлопотал Тобин, протирал кружки и поглядывал на дверь кухни.

Завидев нас, он выпрямился, кивнул и направился к нашему столу.

— Доброе утро, господа, — проговорил он низким, густым голосом. — Вижу, выспались. Завтрак сейчас подадут. Что за дело, о котором просил мальчишка?

Я подождал, пока служанка расставит тарелки с горячей кашей, ломти хлеба, сыр и кружки с травяным чаем, кивнул ей — спасибо. Когда она отошла, я наклонился ближе к нему:

— В одной деревне неподалёку, — начал я негромко, — вчера произошёл неприятный случай. Один человек решил сыграть нечестную игру и угостить нас отравленным вином. Мы его остановили, но он мог наболтать лишнего. Потому прошу: если кто придёт спрашивать о трёх путниках — двух воинах и девушке, — скажи, что мы уехали на рассвете по тракту в сторону города. И добавь, что, мол, выглядели уставшими, ехали медленно. Пусть ищут в ту сторону.

Тобин нахмурился, потёр подбородок:

— Понимаю. И сколько мне за эту услугу?

Лина мягко улыбнулась:

— Не за услугу, Тобин. За дружбу. Вот, — она достала из сумки небольшой медальон с камнем цвета морской волны. — Это амулет тишины. Если кто‑то попытается подслушать твой разговор или подслушать у двери — камень станет тёплым. Пригодится в твоём деле.

Хозяин взял медальон, взвесил на ладони, внимательно рассмотрел — повертел в пальцах, поднёс ближе к глазам, изучая игру света в камне цвета морской волны. Кивнул:

— Принимаю. И слово даю: никто от меня не услышит, что вы здесь были. А если спросят — скажу, как велено.

— Благодарим, — я положил на стол два золотых. — За завтрак и за понимание.

Тобин ловко сгрёб монеты, спрятал их вместе с медальоном в глубокий карман жилета, подмигнул:

— Приятного аппетита, господа. И доброго пути. Пусть дорога будет лёгкой.

Но уходить не спешил. Я вопросительно посмотрел на старика. Он выдержал мой взгляд, чуть склонил голову набок и спросил негромко:

— А куда вы намерены держать путь, если не в город?

— А тебе зачем? — я приподнял бровь. — Меньше знаешь — крепче спишь… и дольше живёшь.

— Так‑то оно так, — согласился Тобин, — но дам вам совет… бесплатно.

Мы дружно подняли глаза на него. Дарк даже ложку отложил, а Лина, забыв сделать глоток, замерла с кружкой у губ.

— Если вы вдруг возжелаете свернуть на дорогу, что ведёт к перевалу, знайте: там живёт великан‑охотник.

Я заинтересованно посмотрел на старика:

— Охотник. Да ещё и великан. И что с того?

— А то, что ещё никто не возвращался, кто с ним встретился, — просто ответил Тобин. — Не то чтобы я пугал, но предупреждаю: зверь он не простой. Рост — в три человеческих, сила — как у десятка быков, а чутьё — лучше, чем у гончей. И не просто так он там стоит: будто сторожит проход.

Дарк хмыкнул, почесал затылок:

— Сторожит, говоришь? Хотел бы я посмотреть, что?

— Этого не знаю, — развёл руками Тобин. — Но слухи ходят разные. Кто говорит — золото, кто — древние врата, а кто и вовсе шепчет, будто сам воздух там пахнет магией. Да так густо, что даже камень от этого темнеет.

— Не факт, что мы пойдём по этому пути, — ответил я, — но за совет спасибо, уважаемый Тобин.

Старик молча кивнул, ещё раз окинул нас внимательным взглядом — будто пытался прочесть по лицам, куда мы всё‑таки направимся, — и, не прощаясь, направился к стойке.

Мы принялись за еду. Каша была густой и сытной, хлеб — свежим, с золотистой корочкой, чай — ароматным, с мятой и зверобоем. Но ели мы быстро, не отвлекаясь на разговоры. Каждый понимал: чем раньше выйдем, тем меньше шансов, что нас настигнут.

Когда тарелки опустели, Дарк поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и бросил:

— Пора. Солнце уже высоко, а нам до перевала ехать и ехать. — Потом подозрительно посмотрел на меня. — Или мы уже не едем туда?

— Едем, — развеял я сомнения товарища.

Лина удивлённо подняла брови — не верила, что я говорю всерьёз.

— А как же великан?

— А что великан? — я пожал плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал. — С великаном мы как‑нибудь разберёмся: договоримся, если получится. А если нет — Лина, на худой конец, посохом шарахнет. А вот с отрядом Саурона может всё пойти не так легко. Они не сидят, сложив руки — они ищут. И если поймают нас на обходном пути, заподозрят неладное. А там и до погони недалеко.

— Логично, — кивнул Дарк, поглаживая рукоять меча, — жест, который выдавал, что он уже мысленно просчитывает варианты боя. — Лучше один великан, чем десяток солдат с арбалетами.

Я усмехнулся.

— Думаю, их будет больше десятка. Значительно больше.

Лина задумчиво покрутила в руках амулет — тот слабо мерцал, отзываясь на её пальцы тусклым голубоватым светом, будто шептал что‑то только ей одной.

— Я могу наложить чары скрытности, — тихо сказала она. — Если идти осторожно, великан может нас и не заметить. Или, на крайний случай, зачаровать оружие так, чтобы оно пробивало толстую шкуру.

— Вот и славно, — я поднялся, застегнул плащ, проверил, хорошо ли сидит перевязь с мечом. — Значит, идём через перевал. Неужели нас может испугать какой‑то великан… пусть и людоед? В конце концов, мы не первые, кто идёт к Чёрному урочищу. И не последние.

Дарк хлопнул себя по бёдрам.

— Тогда в путь! Пока Тобин не передумал и не решил, что его совет стоит ещё пары золотых.

Мы дружно рассмеялись — скорее, чтобы прогнать липкий холодок тревоги, чем от настоящей весёлости, — собрали вещи и вышли во двор.

Утреннее солнце уже пригревало, тени укорачивались. Дорога, уходящая к горам, манила и тревожила одновременно: каждый её поворот таил опасность, а каждый шаг приближал к тому, чего лучше было бы избежать. Впереди ждал перевал — и великан‑охотник, стерегущий путь, словно живая преграда между миром людей и чем‑то древним, что лучше не будить. И всё же мы шли вперёд, потому что иного пути у нас не было.

***

Выехали из городка без проблем. Стражники — уже другие, не те, что встречали нас вчера, — равнодушно проводили нас взглядами: сколько здесь проезжает за день таких, как мы?

Тракт был широкий и утоптанный до твёрдости камня — звонко отзывался под копытами. Лошади, отдохнувшие за ночь, резво несли нас вперёд, изредка фыркали, встряхивали гривами. Слева склон понижался, переходил в долину — я увидел ровные ряды виноградников, золотисто‑зелёные под утренним солнцем. Справа высились холмы и горы, покрытые густой зеленью деревьев, их вершины терялись в лёгкой дымке. Мы бодро скакали, ветер свистел в ушах, а дорога, прямая и надёжная, манила вдаль.

Навстречу ползли телеги, запряжённые волами, гружённые мешками и бочками. Торговцы, крестьяне, странники — все спешили по своим делам. Никто не обращал на нас внимания: трое путников в дорожной одежде — что тут необычного?

Через полдня скачки я увидел впереди развилку. Дорога, уже не такая широкая, как тракт, уходила вправо, ныряла в узкое ущелье между холмами.

— Нам туда, — указал я друзьям и дёрнул повод, поворачивая Яра.

Лина с Дарком повернули следом. Мы уже отъехали шагов десять, когда раздался глухой стук копыт. Я оглянулся в направлении, откуда мы приехали, — скакал всадник.

В кожаном доспехе, металлические пластины блестят на солнце. На поясе меч, за спиной я заметил арбалет. Под ложечкой засосало: этот всадник явно из того отряда, что мы хотели обойти.

Взглянул на Дарка — его напряжённый взгляд и стиснутые челюсти подсказали, что он тоже узнал в нём воина Саурона. Лина, обернувшись, тихо выругалась и крепче сжала поводья.

Всадник тоже увидел нас. Резко осадил коня — тот взбороздил копытами дорогу, остановился, нервно переступая. Седок посмотрел на нас, прищурился, оценивая, потом ударил пятками коня и поскакал назад, понукая его скакать быстрее.

Я разочарованно вздохнул:

— Скрытно пройти не удалось. Командир этого отряда оказался умнее: разослал одиночные разъезды.

— Что будем делать, капитан? — спросил Дарк, сжимая рукоять меча.

— Скачем в горы, — твёрдо сказал я. — Чем быстрее, тем лучше.

И пришпорил Яра. Тот с места рванул в галоп, мощно выбрасывая ноги. Сзади загремели копыта — Дарк с Линой не отставали. Ветер засвистел в ушах, дорога пошла в подъём, стала уже, извилистее.

Так мы скакали час. Дорога становилась всё круче, справа и слева давили горы — серые, суровые, с редкими деревьями на склонах. Воздух сделался свежее, пах хвоей и камнем.

Я оглянулся. Дарк скакал шагах в пяти — конь под ним выглядел ещё довольно свежим, как и мой Яр. А вот лошадка Лины заметно отстала: она шла тяжёлой рысью, бока вздымались, пена клочьями белела на губах. Лина наклонилась к её шее, что‑то шептала — то ли подбадривала, то ли читала короткое заклинание.

Мой взгляд скользнул ниже, к подножию склона. Холодок пробежал по позвоночнику — далеко внизу, в долине, я заметил облачко пыли. Нас преследовали. И, судя по облаку, это был не один всадник.

— Дарк! — крикнул я, не оборачиваясь. — Они идут. И их много.

— Вижу, — отозвался он глухо. — Но назад пути нет. Только вверх.

— Верно, — кивнул я. — Лина, держись! Поднажми, если можешь. Дальше тропа станет ещё уже — там они не смогут атаковать всей силой.

Лина кивнула, выпрямилась в седле, прошептала что‑то — и её лошадь, словно почувствовав прилив сил, прибавила ходу.

Мы ворвались в ущелье. Стены сомкнулись, дорога сузилась до ширины телеги. По бокам нависали скалы, впереди зиял тёмный проход — тропа уводила всё выше, к перевалу.

— Держимся вместе! — бросил я через плечо. Услышал хриплый смех Дарка.

Мы пришпорили коней. Накатила злость. Казалось выхода нет. Впереди — великан‑охотник. А позади, в облаке пыли, гнались воины Саурона.

Скалы мелькали справа и слева, но всё медленнее и медленнее — кони устали. Я оглянулся: погоня всё ближе. Уже видны злые лица, арбалеты в руках. Они нагоняли — их кони оказались выносливее и быстрее наших.

Я насчитал два десятка всадников. Впереди — четверо в блестящих на солнце доспехах: командиры. Саурон подстраховался, увеличил численность отряда.

Мысли лихорадочно бились о стенки черепа. Что делать? Как уйти от погони? В голове метались обрывки планов — ни один не выдерживал проверки реальностью.

Дорога впереди расширилась, скалы отступили, только слева ещё возвышалась стена.

— Тарвин! — раздался голос Дарка.

Я оглянулся.

— Смотри туда! — он ткнул рукой вперёд.

Я глянул — и волосы встали дыбом. По почти отвесному склону к нам мчался великан. В руке — гигантская дубина. Камни с грохотом катились и прыгали из‑под его ног вниз, подскакивали, как живые, и летели в пропасть.

— Стой! — крикнул я. Натянул повод — Яр бессильно остановился, пена падала с его губ на камни. Подъехали Лина с Дарком. Лица бледные, растерянные.

— Что… будем… делать, капитан? — выдавил Дарк. — Может… Лина… посохом? — он указал на приближающегося великана.

Я лихорадочно думал. Что с того, что Лина превратит в пыль великана? А отряд Саурона? Их двадцать, из них четверо — верные помощники мага, наверняка не с пустыми руками. А ещё арбалеты… Мы просто не успеем их всех уничтожить — нас изрешетят болтами раньше, чем мы нанесём первый удар.

— Нет, — отрывисто бросил я. — Стойте здесь.

Я тронул поводья. Яр послушно стал подниматься по склону, кося глазом на стремительно приближающегося монстра.

Я разглядывал великана. Копна чёрных спутанных волос развевается на ветру. Голый, только набедренная повязка из шкур. Бугры мышц перекатываются на почерневшем от солнца теле. В руках — дубина в полтора моих роста длиной. Он приближался всё ближе, земля дрожала от его шагов.

— Люди… Еда… Сладкое мясо… — утробный рык заставил присесть моего коня на задние ноги, а меня — вжать голову в плечи.

И тут меня осенило. Я заорал что было мочи:

— Великий охотник! Мы твои друзья!

Рык прервался. Гигант притормозил, тем самым сотворив нешуточный камнепад. Яр успел отскочить в сторону, едва не сбросив меня.

— Друзья? — прорычал гигант, наклоняясь так низко, что его дыхание, пахнущее гнилью и сырым мясом, обдало меня жаром.

— Да, друзья! — быстро крикнул я. — Мы скакали предупредить тебя!

— Предупредить… Меня? — повторил людоед, хмуря кустистые брови.

— Да, предупредить, о великий и могучий охотник! Вон там, — я указал на приближающийся отряд, — скачут плохие люди. Но какое у них сладкое мясо…

— Сладкое… Мясо… — слюна потекла из пасти людоеда, капнула на камни, зашипела, будто кислота.

— Да, сладкое мясо! А ещё они грозились убить тебя, зажарить и съесть!

— Съесть… Меня?! — заревел великан. Его глаза налились кровью, вены вздулись на шее, как канаты. Дубина ударила в скалу — посыпались камни.

— Да, зажарить и съесть! А вот те, в блестящих одеждах, спорили, кто будет есть твою печень и сердце!

Людоеда затрясло от ярости. Он выпрямился во весь исполинский рост, сжал дубину так, что дерево затрещало.

— Мою… Печень… Моё… Сердце… — прошипел он, и в голосе зазвучала такая ненависть, что даже мне стало не по себе.

Он вскинул дубину и рванул мимо нас в сторону приближающейся погони — огромный, страшный, неудержимый, как сама гора, сорвавшаяся с места.

Я выдохнул, поднял трясущуюся руку, вытер пот, заливающий лицо. Махнул остолбеневшим Дарку и Лине:

— Едем скорее отсюда!

Первым тронул пятками коня. Яр, всё ещё дрожащий, тронулся с места. Я оглянулся: Дарк что‑то коротко сказал Лине, и они последовали за мной.

И тут за нашими спинами раздались крики — ярости, ужаса, боли. Звон железа, глухие удары дубины, дикое ржание коней, треск ломающихся костей. Мы не стали оглядываться. Только пришпорили лошадей, уводя их прочь с тропы, пока великан и воины Саурона решали, кто из них станет обедом, а кто — охотником.

Ветер свистел в ушах, дорога уходила между скал вниз, кони, собрав последние силы, несли нас вперёд. Мы уходили — живые и невредимые, с каждым шагом отдаляясь от места схватки. Великан сделал за нас грязную работу, а значит, всё снова идёт по плану — моему плану, а не Саурона.

Глава 14. Старый рудник

Я бросил взгляд через плечо. Вдали, за изгибом тропы, ещё можно было разглядеть клубы пыли и услышать отголоски яростного рева — великан не успокаивался, а воины Саурона явно не ожидали такой встречи. Губы сами собой растянулись в хищной улыбке: пусть теперь они думают, как выбраться из этой переделки… Если конечно смогут.

Дарк, скакавший рядом, шумно выдохнул и вытер пот со лба:

— Ну и дела, капитан… Кто бы мог подумать, что эта гора мышц станет нашим спасителем?

Лина, чуть отставшая, догнала нас и нервно рассмеялась:

— И кто бы мог предположить, что ты так ловко обернёшь ситуацию в нашу пользу? Великан против отряда Саурона — что может быть лучше?

— Опыт, друзья, — хмыкнул я, слегка ослабляя поводья, чтобы дать Яру передохнуть на коротком участке ровной дороги. — Иногда лучший бой — тот, который ведут за тебя другие.

— Но надолго ли? — Дарк нахмурился. — Саурон не из тех, кто отступает после первой неудачи. Он удвоит число разъездов, пошлёт магов, может, даже поднимет на ноги всю округу.

— Знаю, — я стал серьёзнее. — Именно поэтому мы не будем ждать, пока он соберёт новую свору. У нас есть время — пока они разбираются с великаном и подсчитывают потери. И мы используем его сполна.

— Куда теперь? — спросила Лина, оглядываясь на извилистую тропу, уходящую вглубь гор.

— Вперёд, — твёрдо ответил я. — Перевал уже близко. Если мне не изменяет память, Старый рудник – сразу за перевалом, а рядом небольшое озеро там и остановимся на ночлег.

- А как же наши преследователи? – крикнул Дарк, перекрывая стук копыт.

Я махнул рукой.

- Забудь! Им пока не до нас. Да и потом тоже неизвестно сколько уцелеет после этой схватки если вообще кто уцелеет.

Дарк заржал как конь.

- Не хотел бы я оказаться на их месте.

Кони, почувствовав, что погоня отстала, перешли на рысь. Ветер стал холоднее — мы поднялись выше. И вот он перевал дорога побежала вниз светлой в сумерках лентой.

Глаза скользнули дальше ага а вон и озеро.

Мой гнедой почуял близость воды, возбуждённо заржал, вскидывая голову. Прибавил ходу. Я похлопал его ладонью по холке:

— Хорошо, дружок, скоро отдохнём.

Тропа вилась среди камней, а впереди всё отчётливее проступала гладь озера — тёмная, почти чёрная в сумерках, окружённая каменистыми склонами. Кони сами свернули к берегу, стуча копытами по гальке. Лина и Дарк подъехали следом, их лица тоже светились облегчением.

— Наконец‑то! — выдохнул Дарк, спрыгивая на землю. — Эти скачки выжали из меня все силы.

Лина улыбнулась, поглаживая свою лошадь:

— Озеро выглядит спокойным. Здесь можно будет как следует отдохнуть.

Я огляделся. Место казалось укромным — со всех сторон прикрыто скалами, а густая поросль можжевельника скрадывала звуки. Идеальное место для привала.

— Разбиваем лагерь здесь, — решил я. — Лина, найди место для костра, а Дарк пусть позаботится о конях. Я пока проверю окрестности — вдруг кто‑то ещё забрёл в эти края.

Дарк без лишних слов принялся расседлывать животных, а Лина выбрала ровную площадку у воды, где начала собирать сухие ветки. Я двинулся вдоль берега, вслушиваясь в шорохи ночи.

Ветер доносил запах хвои и свежести, где‑то вдалеке ухал филин. Горы словно дышали — медленно, размеренно, будто великан, уснувший после тяжёлого дня. Я обошёл озеро по кругу, не обнаружив ни следов, ни признаков чужого присутствия. Вернувшись, увидел, что Лина уже разожгла огонь — язычки пламени плясали на сухих сучьях, отбрасывая тёплые отблески на её лицо. Дарк закончил с конями и теперь разливал воду из фляги в миски.

— Всё чисто, — сообщил я, садясь у костра. — Можно расслабиться.

Дарк усмехнулся:

— Расслабиться? После такого дня? Да я готов уснуть прямо здесь, у огня.

Лина протянула мне кусок вяленого мяса:

— Ешь. Силы ещё понадобятся.

Мы поужинали в молчании, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Огонь трещал, тени плясали на скалах, а над головой раскинулся звёздный купол — холодный, равнодушный, но отчего‑то успокаивающий.

Когда ужин был закончен, я расстелил плащ у костра и взглянул на друзей.

— Завтра осмотрим Старый рудник, — произнёс я негромко. — Может, найдём что‑то интересное. Дарк, придётся тебе сегодня покараулить первым — я тебя сменю. Охранное заклинание Лины — дело хорошее, но оно нас не предупредит о приближении врага.

Дарк согласно кивнул, поправил пояс с ножом и пристально посмотрел на меня:

— Понял. Разбужу тебя через три часа… — Он помедлил, прищурился. — Только не говори, что собрался в замок «прогуляться»?

Я рассмеялся, откинувшись на локоть:

— Смотри‑ка, какой наблюдательный… Да, надо проведать кое‑кого. И вообще узнать, чем там дышит Саурон, что собирается предпринять после таких потерь.

Лина зевнула, прикрывая рот ладонью, и подняла на меня глаза, в них плескалась тревога:

— Только смотри поосторожнее.

— Конечно, — успокоил я девушку, улыбнувшись. — Не впервой.

Дарк отошёл в тень скалы, присел на камень и достал точильный брусок — принялся неспешно править клинок, прислушиваясь к ночным звукам. Лина завернулась в плащ и почти сразу задремала, убаюканная треском костра.

Я расстелил плащ, лёг и почти мгновенно провалился в сон — усталость брала своё. Но на грани полудрёмы почувствовал, как моя «вторая оболочка» отделилась от тела, поднялась над костром, над спящими друзьями, над скалами.

Чувство полёта нахлынуло волной — лёгкость, свобода, невесомость. Я оглянулся: внизу мерцало яркое пятно костра, рядом темнели силуэты Лины и Дарка, а чуть в стороне мирно дремали кони. Яр поднял голову, будто что‑то почуял, фыркнул и снова опустил морду к земле.

Я резко взмыл в звёздное небо. Холодный ветер свистел мимо, звёзды казались ближе, чем когда‑либо. В голове словно засветился маячок — верный, неугасимый, указывающий путь. Я рванул к замку Саурона, рассекая тьму, как хищная птица.

Внизу проплывали горы, извилистые тропы, тёмные леса. Я знал, что времени мало — тело не может долго оставаться без души. Но мне нужно было увидеть, услышать, понять: какие планы строит враг, кого он пошлёт следом, какие силы бросит на перехват.

Скоро впереди замаячили зубчатые стены замка, огни факелов, движение на стенах. Я снизился, скользнул вдоль башен, готовясь проникнуть внутрь…

Вот и окно в башне — я устремился вниз, влетел в утонувший в мраке зал. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахами ладана и древних свитков.

Маг сидел за массивным дубовым столом посреди зала. Я подлетел ближе, стараясь не выдать своего присутствия. Саурон выглядел не так, как в прошлую нашу встречу: осунулся, плечи ссутулились, а глаза уже не горели страшным багровым огнём — лишь тускло мерцали, словно угли, готовые погаснуть. Перед ним была расстелена карта — огромная, с множеством знаков и пометок, начертанных кровью и пеплом.

Я присмотрелся внимательнее. Карта, что мы нашли у Моргаша, была лишь копией этой — менее подробной, упрощённой. Маг, погружённый в раздумья, водил пальцем по отметкам, иногда хмурился, шептал что‑то себе под нос. В его движениях читалась усталость — и тревога.

Вдруг раздался резкий стук в дверь. Маг вздрогнул так сильно, что я невольно усмехнулся. «А нервы‑то у него ни к чёрту, — злорадно отметил я. — То ли ещё будет».

Дверь отворилась, и вошёл высокий худой человек. Его дорожный плащ был покрыт пылью, сапоги заляпаны грязью, а лицо — измождённое, с тёмными кругами под глазами.

— Вызывали, господин? — бросил он, не дожидаясь разрешения, и шагнул к столу.

Маг поднял глаза на вошедшего. В них мелькнуло раздражение, но он сдержался.

— А, Маркус… Проходи. Что так долго?

Тот, кого назвали Маркусом, недовольно поморщился. «Совсем расслабились слуги у мага», — усмехнулся я про себя.

— Я скакал, не жалея коня, — хрипло ответил Маркус, опускаясь на стул напротив Саурона. — Дважды на меня напали — на дорогах стало опасно. Еле отбились. Я потерял двух своих.

Саурон резко выпрямился, пальцы его сжались в кулаки.

— Двух? — переспросил он глухо. — И кто на тебя напал? Разбойники?

— Разбойники, — усмехнулся Маркус и провёл рукой по лицу. — Если бы. Это были люди в форме вашей стражи…

Маг замер. Ярость сверкнула в его глазах. Он медленно откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по карте.

— Бежавшие стражники, — прошептал он. — И действуют дерзко…

Я замер, впитывая каждое слово. «Бежавшие стражники! — пронеслось в голове. — Если так, то у нас появился неожиданный союзник…»

Маркус тем временем достал из‑за пазухи свёрнутый пергамент, положил перед магом:

— Вот донесение моего соглядатая. Среди людей в наших крепостях ходят слухи о наследнике Верховного Всадника и его спутниках. Один — воин в броне эльфийской работы, другая — девушка с посохом…

Саурон резко хлопнул ладонью по столу:

— Достаточно! — голос его прозвучал как удар хлыста. — Я знаю, кто это. Они идут к Чёрному урочищу.

Маг поднялся, подошёл к окну, вгляделся в ночную тьму. Вернулся к столу.

— Я тебя вызвал не ради прихоти, — сказал он устало. — Ты мне нужен здесь.

— Что так? — подался вперёд Маркус.

Саурон обречённо выдавил:

— У меня здесь почти не осталось верных людей…

Маркус удивлённо поднял бровь:

— И что же с ними случилось?

Маг резко выпрямился, зашагал туда‑сюда, вернулся к столу:

— Я отправил лучших своих командиров на перехват этого… мальчишки.

— И что? — нетерпеливо переспросил Маркус.

— От них нет никаких вестей, — развёл руками Саурон.

Маркус вкрадчиво спросил:

— И что же вы хотите от меня… господин?

— Утром отправляйся в свою крепость, — ответил маг. — Собери отряд: пять конных и столько же пеших. В три другие крепости пошли гонцов с приказом выделить по столько же воинов. Через два дня жду тебя с этим отрядом здесь.

— А как же моя крепость? — нахмурился Маркус. — Я не могу оставить её без защиты.

Маг нетерпеливо махнул рукой:

— Твоей крепости пока ничего не угрожает. Оставь за себя кого‑нибудь из верных людей.

— А если лорды узнают, что крепости остались почти без защиты, и нападут?

— Надеюсь, этого не случится, — жёстко отрезал Саурон. — Но даже если так — мы не можем рисковать. Цена слишком высока.

Маркус кивнул:

— Допустим, я соберу отряд. Что дальше?

Маг подошёл к карте, указал на точку у горного массива:

— Смотри сюда. — Саурон склонился над картой. — Я переправлю вас через портал сюда — к входу в Чёрное урочище. Мальчишка идёт туда, чтобы встретиться с драконом — драконом своего отца. Если они встретятся, произойдёт инициация, и мальчишка станет Верховным Всадником. А дальше… — Саурон перешёл на крик — Этого нельзя допустить, Маркус! Останови его! Любой ценой!

Маркус медленно выпрямился. В его глазах мелькнуло понимание — и тень тревоги. Он склонил голову:

— Будет исполнено, господин.

Саурон тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу:

— Ступай. И помни — от успеха этой миссии зависит судьба всего герцогства.

Я скользнул вдоль стены, стараясь не выдать своего присутствия. Воздух в зале стал ещё тяжелее, будто сам замок чувствовал напряжение, витавшее между его каменными стенами. «Так, теперь я знаю даже больше, чем ожидал, — пронеслось в голове. — Но остались вопросы, которые требуют пояснений. Нужно найти призрака Верховного Всадника».

Собрался с силами, «вторая оболочка» напряглась, как струна. Вошёл в стену — сначала с трудом, словно проталкиваясь сквозь вязкий туман, потом легче, и вот я уже в узком коридоре.

Каменные стены давили со всех сторон, факелы на них едва теплились, отбрасывая дрожащие тени. Эхо шагов гулко разносилось по переходам. «Эх, плохо, что я до сих пор не выучил план замка, — с досадой подумал я. — Да уж, ладно — найду как‑нибудь».

Я двинулся вперёд, скользя вдоль стены. Рискуя налететь на магический барьер или ловушку. Но я знал главное — призрак Верховного Всадника обитает где‑то в нижних залах, там, где когда‑то располагалась тайная комната.

За поворотом послышались голоса. Я замер, прижался к стене. Двое стражников в тёмных плащах прошли мимо, не заметив меня. Их разговор доносился обрывками:

— …говорят, наследник Верховного Всадника жив…

— Молчи! Ещё услышит кто…

Они скрылись за лестничным пролётом.

«Ты смотри, — удивился я, — слухи обо мне уже дошли и сюда — за Барьер…»

Дождался, пока шаги стихнут, и двинулся дальше.

Коридор сузился — стены словно сдвигались, сжимая пространство. Воздух стал холоднее, пропитался промозглой сыростью. Пахло плесенью и затхлостью — похоже, эту часть замка давно не посещали слуги. Каменные плиты под ногами покрывал тонкий слой пыли, а в углах клубилась вековая паутина, толстая и липкая.

Камень стены сочился влагой, местами покрыт мхом. Факелы здесь горели редко, их тусклый свет едва пробивался сквозь мглу, создавая пляшущие тени, которые то вытягивались, то сжимались, словно живые. На мгновение мне показалось, что кто‑то крадётся позади — тихо, крадучись.

Я замер, обернулся, прислушался. Никого.

«Нервы шалят», — подбодрил себя и выдохнул, стряхивая липкое ощущение чужого взгляда.

Двинулся дальше. Коридор сделал резкий поворот, и впереди забрезжил слабый голубоватый свет — холодный, призрачный. Он манил и одновременно настораживал, звал: «Иди сюда…»

Я приблизился к стене, сосредоточился, собрался просочиться сквозь камень — и в тот же миг из неё бесшумно выступил призрак. Верховный Всадник — всё такой же величественный: доспехи, покрытые древними рунами, что едва заметно мерцали в полутьме; развевающийся плащ, подбитый мехом; бездонные призрачные глаза, что, казалось, видели не только меня, но и всё, что было со мной прежде и будет после.

Его взгляд упёрся в меня. Голос прогремел прямо в моей голове, глубокий и властный, словно гул далёкого прибоя:

— Долго же тебя не было, наследник.

Я развёл руками:

— Дела, Ваше Сиятельство, дела. Всё кто‑то да путается под ногами — то великаны, то отряды Саурона…

Губы призрака тронула едва заметная улыбка — лёгкая, почти отеческая. Но вдруг он захохотал — гулкий и раскатисто:

— О, в этом я не сомневаюсь! – он утёр ладонью призрачные слёзы.

— И что же вы услышали? — поинтересовался я, дождавшись, когда он отсмеётся.

Призрак снова стал серьёзным и величественным. Он выпрямился во весь рост, и от него повеяло силой — такой мощной, что волоски на руках встали дыбом, а воздух вокруг задрожал, словно от невидимой вибрации. Блеснул глазами, и в их глубине вспыхнули отблески далёких битв, где сверкали мечи, ревели драконы и рушились стены крепостей.

— Да много чего, — произнёс он. — По всему замку только и шепчутся о наследнике Верховного Всадника. Власть проклятого мага, предателя, шатается. Он лишился почти всех своих верных слуг, а арест и пытки главного стражника и его подчинённых, оставшихся верными ему, внесли смуту в ряды стражи замка — многие сбежали. Много дел ты наворотил, сын… — он сделал паузу, и в голосе прозвучала гордость, от которой у меня защемило сердце. — И я рад, что это смог сделать ты.

Я невольно распрямил плечи. Слова призрака грели душу, подтверждали, что я иду верным путём — не просто бегу от погони, а действительно меняю ход событий.

— Но этого мало, — тихо ответил я. — Мне нужно знать больше: насколько силён Саурон как маг, что из себя представляют оставшиеся в живых Лорды‑Всадники… И ещё кое‑что: как пробудить дракона, как завершить инициацию...

Призрак кивнул, и сияние вокруг него стало ярче, озаряя коридор холодным светом. Руны на доспехах заиграли новыми оттенками — алыми, сапфировыми, серебряными, будто звёзды, вспыхнувшие в ночном небе.

— Следуй за мной, сын мой, — произнёс он. — Разговор предстоит долгий. И от него зависит судьба не только твоя, но и всего нашего мира.

Он развернулся и поплыл вперёд, сквозь стены, а я, не раздумывая, двинулся следом.

Глава 15. Как найти дракона

Мы миновали несколько переходов, пока не оказались в большом помещении, которое, судя по всему, когда‑то служило лабораторией мага. Полки из тёмного дуба заставлены книгами, тянутся от пола до сводчатого потолка. Массивный стол в центре был заставлен колбами с мутными жидкостями, завален свитками, разбросаны инструментами алхимика. В воздухе витает запах пергамента, пыли и чего‑то ещё — горьковатого, едкого, будто след недавнего заклинания.

«У Верховного Всадника был маг… — пронеслось в голове. — Интересно, где он сейчас? Его помощь мне могла бы пригодиться».

Призрак остановился у стола, взмахнул рукой — и над поверхностью возникло мерцающее изображение карты. Она пульсировала мягким голубоватым светом, показывая горные массивы, долины, замки. Я всмотрелся: вот Чёрное урочище, вот перевалы, вот древние дороги…

— Смотри внимательно, — произнёс Верховный Всадник, и его голос эхом отозвался в пустоте зала. — Вот здесь, в Чёрном урочище, находится ключ ко всему — Верховный Дракон. — Он указал на точку, что светилась ярче остальных. — Эта отметка указывает его месторасположение. Это мой дракон… По крайней мере, был когда‑то. Все драконы подчинены ему и последуют туда, куда он поведёт. Тебе нужно его отыскать и пройти инициацию. Когда ты пройдёшь её, формально ты уже станешь Верховным Всадником. Останется только добиться признания твоей власти Лордами‑Всадниками.

— Знать бы, как их склонить на мою сторону, — пробормотал я себе под нос, не отрывая взгляда от карты.

Призрак нахмурился, его сияние чуть померкло, будто воспоминание причинило боль.

— Здесь я тебе не помогу… к сожалению, — произнёс он тихо. — Хотя… — он задумался, и в глазах его вспыхнул огонёк надежды. — Лорд Эйнар — вот кто может тебе помочь. Он пользовался огромным уважением среди Лордов, был голосом разума в совете. Его крепость и владения находятся на юго‑востоке, у подножия Лунных гор. С него и надо начать, сын.

Я кивнул. Это уже что‑то — хоть одна ниточка в этом клубке неясностей.

— А Саурон? — спросил я, поднимая взгляд на призрака. — Насколько он опасен? Он владеет боевой магией?

Призрак помолчал, и в его взгляде мелькнуло что‑то, напоминающее вину.

— Он не боевой маг, — ответил он наконец. — Но его не стоит недооценивать, сын. Как это сделал я в своё время… Он овладел некоторыми заклинаниями чёрной магии. Одно из них он и применил, когда ко мне прибыли пять Лордов северных земель… — Голос призрака стал глуше, словно он снова переживал тот день. — Они пришли с предложением союза, с надеждой на мир. А Саурон…

Я сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Призрак Верховного Всадника нависал надо мной — бесплотный, но исполненный такой силы, что воздух вокруг него словно сгустился.

— Он коварен, расчётлив, — прошелестел призрак, и его голос звучал, будто далёкий звон погребального колокола. — Готов пожертвовать тысячами ради одной цели. Помни: он будет пытаться сломить тебя не только мечом, но и словом, и обманом. Не верь ничему, что кажется слишком лёгким.

Я оскалил зубы, сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает упрямая ярость.

— Уж это я уже успел понять, — процедил я, глядя прямо в призрачные очи.

Губы призрака растянула едва заметная улыбка.

— В тебе есть огонь, наследник, — проговорил он. — Не дай ему погаснуть. И помни: истинная сила Всадника — не в мече и не в магии, а в верности тому, что ты защищаешь.

Сияние вокруг него начало меркнуть, очертания становились прозрачнее, словно растворяясь в сумраке.

— Время моё истекает, — прошелестел он. — Иди, сын. И да хранит тебя память предков.

Он начал истончаться и таять, сливаясь с тенями.

— Подождите! — спохватился я, шагнув вперёд, будто пытаясь удержать ускользающую истину. — У вас, я так понял, был маг?

Призрак воззрился на меня — его взгляд, казалось, проникал в самую душу.

— Похвальная наблюдательность, достойная правителя, — отозвался он. — Увы, Аларик, так зовут моего мага, в плену у проклятого Саурона. На днях я его видел: сидит в каменном мешке под главной башней.

— Сильный маг? — поинтересовался я, затаив дыхание.

Призрак кивнул, и в его глазах мелькнула тень скорби.

— Один из сильнейших.

— Но как же так получилось, что Саурон его пленил? — удивился я.

Призрак развёл бесплотными руками.

— Мне это не ведомо. Тень Саурона густа, а его сети раскинулись далеко.

— Как туда можно пробраться? — не унимался я. — Думаю, его помощь нам будет нелишней, когда будем брать замок.

Призрак коснулся меня рукой — холод пробрал до костей, будто ледяная вода хлынула в жилы. Перед глазами вспыхнул образ: план замка, тёмный ход, ведущий к подземной темнице.

— Смотри, вот эта камера, — прошептал призрак. — Сюда ведёт подземный ход, который выходит на берег озера. Насколько я понял, Саурон не знает о его существовании. Но тем не менее моего мага он заковал так, что тот не может пошевелить не только ногой или рукой, но даже и языком — на лицо его надета металлическая маска, глушащая любую магию.

— Как же быть? — нахмурился я, пытаясь осмыслить услышанное.

Призрак склонился ближе, и его голос стал едва слышным:

— Когда ты попадёшь на эту сторону Барьера, найдёшь вход в подземный ход. Открывается он прикосновением твоего перстня — кровь Всадников хранит в себе древнюю силу. Попадешь в темницу и при помощи своего меча — как ты догадался, магического — снимешь оковы и маску с Аларика. А там уже с ним решайте, как лучше поступить. Судьба нашего мира может зависеть от этого.

Его фигура стала совсем прозрачной, почти растворилась в воздухе.

— Помни мои слова, наследник… — донёсся последний шёпот. — Верность и огонь — вот что ведёт сквозь тьму.

Сказав последнее слово, он растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и едва уловимый запах зимнего ветра. Я стоял, сжимая перстень на пальце, и в голове эхом звучали его слова. Путь предстоял опасный, но теперь у нас появился шанс.

Я остался один в древней лаборатории, карта над столом ещё несколько мгновений светилась, а затем погасла, погружая зал во тьму.

На мгновение я замер, словно прислушиваясь к эху иного мира, и нырнул в стену — пора было возвращаться. Приятное волнение грело грудь: я узнал то, что искал, и даже больше. Оставалось лишь добраться до дракона — а там уж действовать по обстановке. Судьба любит смелых, а я, кажется, только что доказал ей свою решимость.

Полёт назад к Старому руднику прошёл гладко, будто сама ночь расстилала передо мной невидимый ковёр. Вскоре внизу замелькали отблески костра — вот и моё тело, укрытое плащом, лежит у огня. Рядом Дарк, привалившись спиной к валуну, кажется, задремал.

Мгновение — и я плавно впорхнул в своё тело, словно капля дождя, упавшая в озеро. Встряхнулся, сел, прислушиваясь к ощущениям. Всё в порядке — добрался благополучно. Костёр трещал, бросая рыжие искры в тёмное небо, и эти искры будто танцевали в такт моему учащённому пульсу.

Дарк заметил моё движение, тут же поднялся, стряхнув с себя дремоту. Его глаза в свете пламени казались двумя тёмными омутами.

— Как слетал? Удачно? — спросил он хрипловато, но с явным интересом.

— Удачно, — я принял вертикальное положение, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. — Узнал много интересного. Иди пока отдохни — утром расскажу.

Дарк кивнул, шагнул ближе к огню, расстелил плащ и устроился поудобнее. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким — он уже спал.

Я занял его место у валуна, ещё не успевшего остыть. Прислонился спиной к тёплому боку камня, закрыл глаза на миг, впитывая это тепло. Настроение было приподнятое, почти ликующее.

Ещё бы — столько новостей разом! Взять хотя бы то, что у Саурона уже не хватает верных людей. Да, он перекроет доступ к Чёрному урочищу — это ясно как день. Но это ничего не изменит. Я найду другой путь, чтобы попасть туда. В этом мире всегда есть лазейка для того, кто ищет.

И где меня ждёт дракон, я теперь тоже знаю. Осталось только добраться до него и пройти инициацию… А там…

У меня аж дыхание перехватило. Перед глазами промелькнули образы: древний дракон, инициация, преображение. Что ждёт меня по ту сторону? Что откроется, когда пелена спадёт?

Я глубоко вздохнул, открыл глаза и посмотрел на звёзды. Они мерцали высоко‑высоко, бесстрастные и вечные. А я — всего лишь человек, ступивший на путь, который может изменить всё. Но я готов. И я пойду до конца.

Не заметил, как небо на востоке начало бледнеть, окрашивая облака в нежные оттенки розового и сиреневого. Рассвет подкрался незаметно, будто осторожный зверь.

Первым проснулся Дарк — потянулся, шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки сна. Лина, услышав шевеление, тоже подняла голову, сонно моргнула и улыбнулась мне — её глаза в утреннем свете казались двумя прозрачными зелёными озёрами.

Я поднялся, разминая затекшие плечи, и направился к озеру. Вода была ледяной, прозрачной, в ней отражались первые лучи солнца. Я набрал котелок, вернулся к костру, повесил его над пламенем и подбросил сухих дров — огонь благодарно затрещал, выбросив в воздух сноп золотистых искр.

Лина встала, сладко потянулась, выгнув спину, как кошка, и скрылась в зарослях кустарника. Дарк подошёл ближе, прищурился на меня, изучая. В его взгляде читалось нетерпение — он давно привык, что я не делюсь новостями наспех.

— Так говоришь, всё узнал, что надо? — спросил он негромко, но с явным интересом.

Я кивнул, глядя, как вода в котелке начинает подрагивать, покрываясь мелкой рябью.

— Да, всё узнал. Подождём Лину — тогда всё расскажу.

Дарк сел у костра, скрестив ноги, и принялся ворошить угли палкой.

Вскоре появилась Лина — вытирая платком лицо, она шагнула к огню, улыбнулась нам обоим.

— Ну, как слетал? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая нотка, которая всегда означала: «Я готова услышать что‑то важное».

— Слетал хорошо, с пользой, — ответил я, глядя ей в глаза. — Вода закипела — завари пока свои травки. Пока едим, всё расскажу.

— Ага, — Лина ловко нашарила свой мешок, достала несколько маленьких мешочков, бросила в котелок по щепотке из каждого. Помешала длинной ложкой, и воздух наполнился терпким ароматом мяты, зверобоя и чего‑то ещё, едва уловимого. Разлила настой по кружкам — пар поднялся тонкими струйками.

Мы перекусили вяленым мясом и лепёшками, запивая душистым настоем. Огонь потрескивал, утренний ветер шевелил верхушки деревьев, волна набегала на берег.

Я сделал глоток, ощутил тепло, разливающееся по телу, и начал:

— В общем, слетал я, как уже сказал, с пользой. Первое, что узнал: у Саурона почти не осталось верных людей. Благодаря нам, — я чуть улыбнулся, и Дарк хмыкнул, а Лина гордо вскинула подбородок, словно вспоминая наши прошлые победы. — Он в состоянии перекрыть только вход в Чёрное урочище.

— То есть он уже не всесилен, — задумчиво произнёс Дарк, постукивая пальцами по колену. Его взгляд стал острым, цепким — так опытный охотник прикидывает, где лучше поставить капкан. — Слабеет…

— Именно, — подтвердил я. — Тем более, оказывается, у Саурона томится маг Верховного Всадника — очень сильный маг, которого я планирую освободить, как только мы попадём на ту сторону.

Лина оживилась, её глаза вспыхнули интересом, щёки чуть порозовели. Она даже перестала помешивать настой в кружке, забыв о нём на мгновение.

— Маг? — переспросила она, подаваясь вперёд. — И ты хочешь его освободить?

— Да, — кивнул я. — Призрак Верховного Всадника указал путь. С таким союзником у нас появится реальный шанс.

— А если он не захочет нам помогать? — настороженно спросил Дарк. — Может, он уже сломлен? Или, хуже того, переметнулся?

Я покачал головой:

— Призрак верил в него до конца. Да и магия, скованная маской, не может служить тьме. Она просто ждёт освобождения.

— Второе: за Барьером есть ещё Лорды, — продолжил я. — Саурон их не трогает пока — сил нет, а они его не трогают. Сидят в своих крепостях, выжидают.

Лина нахмурилась, задумчиво помешивая ложкой в кружке. Ложка тихо звякнула о край, нарушив короткую паузу.

— Выжидают, значит… — протянула она. — И чего ждут? Чего-то большего? Или кого-то?

Дарк скрестил руки на груди, его брови сошлись на переносице.

— Ждут, пока Саурон ослабеет окончательно, — произнёс он низким голосом. — Или пока кто-то другой не возьмёт верх. Они хитры, эти Лорды. Не станут рисковать, пока не увидят явного перевеса.

— Возможно, — согласился я. — Но их нейтралитет играет нам на руку. Пока они не с Сауроном, мы можем сосредоточиться на главном. А потом… Потом мы заставим их сделать выбор. Дарк согласно кивнул.

— И третье, самое главное… — я сделал паузу, глядя им в глаза, и в этой тишине даже треск костра показался оглушительно громким. — Дракон. Я теперь знаю, где именно его искать в Чёрном урочище.

Дарк замер, словно окаменев на мгновение, потом медленно выпрямился, и в его взгляде вспыхнул огонёк неподдельного интереса. Лина затаила дыхание — кружка чуть дрогнула в её руке, и на плащ капнула горячая капля настоя. Её пальцы невольно сжались на ручке, костяшки побелели.

— Где? — выдохнула она, подавшись вперёд.

Я улыбнулся едва заметно.

— Далеко, — произнёс я медленно, поглядывая на друзей. — На краю земель, где горы касаются неба, а ветер поёт древние песни. Там, где начинается граница между миром живых и миром легенд. Где скалы похожи на застывших исполинов, а воздух густ от магии, как туман над болотом.

Дарк рассмеялся. Он провёл ладонью по щетине, прищурился.

— Ну ты и сказочник, — пробормотал он, отсмеявшись. — А если серьёзно?

Я покачал головой, чувствуя, как внутри нарастает странное спокойствие — то самое, что приходит перед боем.

— Призрак моего предка дал мне карту с меткой, где ждёт дракон, — ответил я.

— И где она, — встрепенулась Лина, подаваясь ещё ближе, — эта карта?

Я постучал пальцем по лбу.

— Здесь. Всё сохранилось в памяти до последней линии. Я могу нарисовать её прямо сейчас.

Они переглянулись — Дарк с недоверием, Лина с восторгом.

— А‑а‑а… — протянули оба, глядя на меня так, будто увидели впервые. В глазах Дарка мелькнула тень уважения, а Лина вдруг улыбнулась — широко, радостно, как ребёнок, которому пообещали приключение.

— Значит, идём, — сказала она звонко. — Куда бы ни вела эта карта.

Дарк вздохнул, потёр подбородок, потом усмехнулся и хлопнул себя по колену.

— Ладно, — буркнул он. — Раз уж призрак поделился с тобой картой… Кто я такой, чтобы спорить с предками? Но предупреждаю: если там окажется не дракон, а какой‑нибудь старый костлявый ящер, я тебя сам поджарю на этом костре.

Лина звонко рассмеялась, а я подумал, как хорошо, что рядом есть те, кто готов идти со мной до конца.

— Вот и славно, — сказал я, полез в мешок и достал карту, что мы позаимствовали у Маргоша. Её края уже слегка обтрепались, а чернила местами поблекли, но линии и руны всё ещё читались чётко. — А теперь смотрите внимательно.

Лина с Дарком наклонились над картой, почти касаясь головами. Их дыхание чуть колыхало пергамент, а тени от ресниц Лины падали на древние знаки.

— Вот Старый рудник, — я провёл пальцем по изображению, — где мы сейчас прохлаждаемся. Вот Чёрное урочище, а вот здесь… — я сделал паузу, чувствуя, как их взгляды впиваются в меня.

— Да показывай уже! — толкнул меня Дарк. — Не тяни!

— Не тяни кота за хвост! — подхватила Лина, легонько ткнув меня в бок.

Я рассмеялся, видя нетерпение друзей.

— Да ладно вам, — я ткнул пальцем в точку на карте. — Вот здесь ждёт дракон. А тут, видите? — я провёл линию дальше, — портал и вход в урочище, который стерегут люди Саурона. Нам надо выйти вот сюда по тракту, — мой палец скользнул вдоль извилистой линии, — здесь свернём с тракта и пойдём через горы.

Дарк нахмурился, вглядываясь в карту. Его палец медленно двинулся вдоль обозначенных хребтов, задерживаясь на отметках перевалов.

— А как мы здесь пойдём? — он поднял бровь, и в его голосе зазвучала привычная настороженность опытного воина. — Неплохо было бы знать тропы. И есть ли укрытия на случай погони?

Глава 16. Почему бы не совместить полезное с прибыльным

Мы двигались по наезженному тракту. Мимо то и дело проезжали подводы, гружённые разным товаром: мешки с зерном, бочки с солениями, связки кожи и древесины. Воздух пах дымом костров, сеном и лошадиным потом — обычный дорожный дух.

По пути встретился столб на обочине. На нём висела потрёпанная листовка. Дарк подъехал ближе, наклонился, крикнул нам:

— Местное начальство обещает по десять золотых за голову скального волка.

— Неплохие деньги, — заметил я, поглядывая на оживлённый тракт. — За такую награду многие возьмутся за дело.

Дарк задумчиво погладил рукоять меча.

— Вот именно, — кивнул он. — А значит, конкуренция. Волков могут перебить без нас.

Лина, до этого молча слушавшая разговор, прищурилась:

— Вы что, всерьёз думаете взяться за эту работу? У нас и так маршрут расписан, времени в обрез.

— Время — деньги, — усмехнулся я. — А денег много не бывает.

Дарк захохотал, окинул нас взглядом:

— Слушайте. Это не просто случайность. Мы идём через земли, где досаждают скальные волки. Почему бы не совместить полезное с прибыльным? Тем более — поможем местным жителям.

— Полезное — это добраться до Чёрного урочища, — возразила Лина. — А не гоняться за волками по скалам.

— Но ведь путь туда как раз пролегает через их территории, — настаивал Дарк. — Мы ничего не теряем. Если встретим стаю — возьмём награду. Если нет — идём дальше.

Я поддержал Дарка:

— Я за. Золотые монеты нам точно не помешают. Мало ли какие непредвиденные расходы… Может, придётся нанимать проводника или покупать припасы в глуши.

Лина вздохнула, покачала головой, но в глазах её уже мелькнула искорка интереса:

— Ладно. Допустим. Но как мы докажем, что убили именно скального волка? На листовке сказано: «голова в качестве доказательства». Кто будет проверять?

— В городке, откуда эта листовка, наверняка есть представитель местной стражи, — пояснил Дарк. — Там и сдадим трофей. Всё по‑честному.

— А если волки не попадутся? — уточнила Лина. — Мы же не будем специально их разыскивать, отклоняясь от маршрута?

— Конечно, нет, — согласился Дарк. — Это просто возможность. Не более.

Я остановил спор:

— Едем дальше. Если повезёт — заработаем. Если нет — ничего не потеряем.

Мы двинулись по тракту, теперь чуть внимательнее посматривая на склон, что убегал вверх справа от тракта. Дарк, судя по задумчивой физиономии, уже прикидывал, на что потратит награду. Я ехал впереди, насвистывая незатейливую мелодию, но руку держал на рукояти меча — на всякий случай.

Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы в золотистые тона, а тени вытягивались, будто хотели дотянуться до нас. Впереди ждал ночлег, а где‑то в скалах — возможно, удача.

Дорога, хоть и петляла между валунами и зарослями колючего кустарника, оставалась вполне проходимой. К вечеру мы разбили лагерь у небольшого родника, спрятанного среди мшистых валунов. Вода тихо журчала, падая в каменную чашу, а вокруг шелестели травы, будто перешёптывались о чём‑то своём.

Я спешился, бросил мешок у подножия скалы, с облегчённым вздохом потянулся, разминая затёкшие ноги.

— Место подходящее, — одобрил я, оглядываясь. — С одной стороны — скала, прикроет от ветра. С другой — родник. И сухо тут. Можно развести костёр, не боясь, что пламя заметят издалека.

Дарк соскочил на землю, отвёл лошадей на лужайку, затем начал собирать сухие ветки для костра. Он придирчиво осматривал каждую, отбрасывая сыроватые, и складывал в небольшую кучку самые мелкие, легко воспламеняющиеся — те, что затрещат в огне с первым же дуновением.

— Помочь? — спросил я, заметив, как Дарк хмурится, разглядывая подсыревшее огниво.

— Сам справлюсь, — буркнул тот, но через мгновение всё же добавил мягче: — Можешь пока воды набрать. И котелок достань.

Я кивнул и направился к роднику. Вода струилась из расщелины в скале, падая в естественный каменный бассейн с тихим, успокаивающим журчанием. Я присел на корточки, опустил котелок в прохладную воду, наблюдая, как та наполняется с тихим плеском. В отражении на миг мелькнуло моё усталое лицо — с тёмными кругами под глазами и каплями пота на виске.

Тем временем Дарк наконец высек искру. Тонкие веточки занялись, подхватывая пламя. Огонь разгорался медленно, но уверенно, отбрасывая дрожащие отблески на каменные стены.

Лина занялась приготовлением ужина. Разложила припасы: копчёное мясо, хлебные лепёшки, мешочек с сушёными ягодами.

— Ужин почти готов, — сообщила она, поднимая взгляд на меня, когда я вернулся с полным котелком. В глазах её мелькнуло что‑то тёплое, почти домашнее.

— Отлично, —я подвесил котелок над огнём. — Пока кипятится, можно и отдохнуть немного.

Я опустился на землю, вытянул ноги, вдыхая аромат дыма и свежей хвои. Дарк подбросил в огонь ещё пару веток, и пламя взметнулось выше, разгоняя сумрак наступающей ночи, бросая золотистые блики на наши лица.

Лина приготовила травяной настой, разлила по кружкам. Тёплый пар поднимался в прохладный вечерний воздух, смешиваясь с дымом, и разносил запах мяты, зверобоя и чего‑то ещё — едва уловимого, родного.

— Завтра будет тяжёлый день, — сообщил я, глядя в огонь. Пламя танцевало, то распаляясь, то затихая, будто рассказывало древнюю историю. — Нужно выспаться.

Дарк кивнул, помешивая варево в котелке. Лина молча подложила ещё веток в огонь — так, чтобы хватило до утра. Её тень дрожала на скале, удлиняясь и укорачиваясь в такт пламени.

Ночь опускалась на лагерь медленно, окутывая скалы и деревья густой синевой. Звёзды одна за другой загорались в небе, словно далёкие костры неведомых путников. Лишь огонь продолжал бороться с темнотой, отбрасывая причудливые тени на каменные стены, рисуя на них фантастические силуэты — то волка, то дракона, то неведомого зверя из древних легенд.

Мы сидели у костра, каждый погружённый в свои мысли. Я прислушивался к шорохам ночи, к далёкому крику ночной птицы, к тихому дыханию друзей. В этот миг мир казался почти мирным — но где‑то глубоко внутри всё равно звучал тот отдалённый рёв, напоминающий: путь к Чёрному урочищу только начинается.

После ужина Дарк взглянул на Лину, и в его глазах мелькнул знакомый огонёк — тот самый, что появлялся, когда он собирался предложить что‑то, требующее силы и сосредоточенности.

— Ты не против того, чтобы немного потренироваться? — спросил он.

Девушка согласно кивнула, и в её взгляде вспыхнула искорка азарта:

— Конечно.

Они отошли от костра на открытое место — небольшую площадку, поросшую жёсткой травой и усыпанную мелкими камнями. Дарк извлёк из ножен меч, Лина тоже достала свой. Лезвие блеснуло в свете луны, отразив холодный серебристый свет.

— Постарайся сделать так, чтобы левой рукой посылать энергетические заряды, а правой обороняться и нападать, — посоветовал Дарк, проверяя баланс клинка.

— Хорошо, — ответила Лина, вставая в позицию для боя. Её поза была уверенной, но в глазах читалась сосредоточенность.

Лунный свет серебрил площадку, где расположились Дарк и Лина. Костёр позади отбрасывал дрожащие отблески, но здесь, в круге холодной лунной тишины, царила особая сосредоточенность — будто сама ночь замерла, наблюдая за их тренировкой.

Дарк плавно поднял меч, проверяя баланс. Лина последовала его примеру — её клинок блеснул, словно капля застывшей ртути. В воздухе повисло напряжение, ощутимое, как натянутая струна.

— Начнём медленно, — произнёс Дарк, принимая стойку. — Сначала отработаем координацию.

Он сделал первый выпад — не резкий, скорее демонстрационный. Лина парировала, одновременно пытаясь сформировать энергетический заряд в левой руке. Пальцы дрогнули, искра вспыхнула и тут же погасла, рассыпавшись в воздухе.

— Не торопись, — посоветовал Дарк. — Чувствуй поток. Он должен быть естественным, как дыхание. Словно ты вдыхаешь силу из земли, а выдыхаешь — в шар.

Лина закрыла глаза на мгновение, сделала глубокий вдох. Когда она вновь открыла их, в зрачках мерцал слабый голубой отблеск — словно зажглась маленькая звезда. На этот раз шар энергии сформировался уверенно, зависнув над ладонью, пульсируя в такт её дыханию.

— Хорошо, — кивнул Дарк, и в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь попробуй удержать его и парировать мой следующий удар.

Он атаковал чуть быстрее. Лина отразила выпад клинком, но энергетический шар дрогнул и рассыпался искрами, оставив на траве едва заметные следы тепла.

— Опять не вышло, — с досадой выдохнула она, сжимая кулаки.

— Это нормально, — спокойно ответил Дарк. — Координация между магией и боем — тонкое искусство. Требует не только силы, но и чувства ритма. Давай ещё раз. Представь, что энергия — это продолжение твоей руки, а не что‑то отдельное.

Они продолжили. С каждым подходом Лина действовала всё увереннее. Шар на ладони держался дольше, а удары становились точнее.

Спустя полчаса Дарк решил усложнить задачу:

— Теперь попробуй не просто удерживать заряд, а метнуть его в момент моего выпада.

Он ринулся вперёд, меч засвистел в воздухе, рассекая тишину ночи. Лина парировала удар клинком и одновременно выбросила левую руку вперёд. Энергетический шар сорвался с пальцев, но пролетел мимо, врезавшись в валун и оставив на нём выжженное пятно. Камень слегка задымился, и в воздухе запахло озоном.

— Близко, — похвалил Дарк. — Ещё раз. Сосредоточься на точке удара, а не на самом движении.

На следующем заходе всё сложилось иначе. Когда Дарк атаковал, Лина встретила его клинок точным блоком, а энергетический заряд метнула с идеальной синхронностью. Шар ударил Дарка в плечо, отбросив его на шаг назад. Сила удара заставила его пошатнуться, но он лишь усмехнулся.

— Получилось! — воскликнула Лина, не скрывая радости. Её глаза сияли, а на губах появилась улыбка, которую она тут же попыталась скрыть, но безуспешно.

Дарк усмехнулся, потирая место удара:

— Да. И довольно ощутимо. Похоже, я недооценивал твою силу.

Он поднял меч:

— Продолжим?

Лина кивнула, вновь принимая боевую стойку. В её глазах горел азарт, а в левой руке уже формировался новый энергетический шар — на этот раз без малейших колебаний. Он светился ровным голубым светом, словно миниатюрное солнце.

Луна поднималась выше, отбрасывая длинные тени на землю. Двое бойцов продолжали оттачивать искусство совмещения стали и магии. Где‑то вдали ухала ночная птица, а костёр за их спинами тихо потрескивал, охраняя этот маленький мир сосредоточенной работы и растущего мастерства. Пламя вздрагивало, будто подбадривало их, посылая искры в тёмное небо.

Я наблюдал за ними, прислонившись к скале, тренировка лишней не будет. Завтра нас ждёт новый день пути, новые испытания — и чем сильнее станут мои спутники, тем выше наши шансы дойти до Чёрного урочища и выполнить то, ради чего я здесь.

На следующий день, едва мы достигли Извитого ручья, Дарк замер, подняв руку:

— Стойте.

Я присмотрелся. Впереди, прямо на тропе, виднелись свежие следы — огромные, с отчётливыми отпечатками когтей, глубоко вдавленными в мягкую землю у берега. Следы шли цепочкой, ведя куда‑то за поворот, где тропа сужалась между скал.

— Скальный волк, — констатировал я, доставая арбалет. — И не один. Судя по следам, целая стая. Спешиваемся! Быстро!

Покинули сёдла, Отвели лошадей в сторону.

Дарк потянулся за дротиком, его пальцы привычно легли на древко:

— Готовьтесь. Они где‑то рядом.

Из‑за валунов раздался низкий, утробный рык — такой глубокий, что, казалось, вибрирует сама земля под ногами. Первый волк выскочил на тропу — огромный, с лоснящейся серой шерстью и горящими жёлтыми глазами, в которых читалась холодная, расчётливая ярость. За ним последовали ещё двое, прижимаясь к земле, готовые к прыжку.

Лина вскинула ладони — между её пальцев заплясали искрящиеся шарики света, потрескивая, как угли в костре.

— Лина, не сейчас! — крикнул я. — Мы с Дарком справимся. Их всего трое — справимся без магии, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Девушка недовольно стрельнула в меня глазами, но остановилась. Шары погасли с тихим шипением, оставив после себя едва заметный дымок.

Дарк молниеносно вскинул дротик. Бросок. Острое жало вонзилось в плечо ближайшего волка. Зверь взвыл, закрутился на месте, пытаясь достать зубами застрявшее оружие, его когти скребли по камням, высекая искры.

Я вскинул арбалет. Щёлкнула туго натянутая тетива, болт с лёгким свистом ушёл точно в цель — второй волк рухнул, пронзённый насквозь, его тело замерло в неестественной позе, лапы ещё дёргались в последних судорогах.

Но третий зверь, самый крупный, не отступил. Прижав морду к земле, он сделал резкий прыжок, целясь в меня — мощные лапы уже оторвались от земли, клыки сверкнули в опасной близости, отражая тусклый свет утреннего солнца. В этот миг время будто замедлилось: я успел заметить каждую каплю слюны на острых зубах, каждую жилку, вздувшуюся на напряжённой шее.

— Слева! — рявкнул Дарк, бросаясь вперёд с неожиданной для его комплекции стремительностью.

Он врезался в волка всем телом, сбил его на землю. Зверь зарычал, пытаясь дотянуться до противника клыками. Его пасть раскрылась в оскале, обнажая длинные жёлтые зубы, покрытые пеной. В глазах зверя горела дикая, неукротимая ярость.

Но Дарк крепко держал его за загривок, прижимая к камням, упираясь коленом в бок зверя. Мышцы на его руках вздулись, жилы на шее натянулись, как канаты, а на лбу проступила сетка вен. Он стиснул зубы, и на скулах заиграли желваки — каждый мускул был напряжён до предела.

Лина не выдержала — метнула шар, собранный с молниеносной быстротой. Шар ударил волка прямо в бок — вспыхнул голубоватым пламенем, зашипел, в ноздри ударил запах палёной шерсти. Зверь дёрнулся, ослабив хватку, на мгновение замер, ошарашенный ударом, и издал короткий, жалобный скулёж.

Дарк не упустил момента: резким, отточенным движением вонзил нож в бок волка. Лезвие вошло точно между рёбер — тихо, почти беззвучно, но смертельно. Волк издал последний хриплый вой, полный боли и ярости, и обмяк. Его глаза остекленели, уставившись в небо, а шерсть потемнела от крови, впитывая в себя последние лучи рассвета.

Дарк поднялся, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, капли пота стекали по виску, смешиваясь с кровью из царапины на щеке. Одежда была изодрана в нескольких местах, на руке виднелись глубокие следы когтей. Он с сожалением посмотрел на порванный рукав, провёл по нему пальцами, будто пытаясь оценить ущерб, затем смахнул пот со лба и выдохнул:

— Фух… Едва управился. Здоровый волчище попался, матёрый. — Он повернулся к Лине, и в его взгляде, обычно суровом и настороженном, появилось что‑то почти нежное. — Если бы не ты…

Мы переглянулись. В глазах Лины я заметил огоньки осознания своей силы. Она подошла к Дарку, молча протянула флягу. Тот сделал глоток, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся, глядя на девушку:

— Неплохо для утренней разминки, а, Лина? Молодец, вовремя приложила зверюку. Без тебя бы я с ним не так быстро справился. Может, и вовсе не справился бы…

— Да ладно, — она чуть покраснела, опустив взгляд, но улыбка выдала её радость. — Ты бы и сам справился. Просто я немного помогла.

— «Немного» — это ты скромно, — я не смог сдержать улыбки. — Без твоего шара он бы Дарка точно загрыз. Ты спасла ему жизнь.

Лина подняла глаза, в них мелькнуло удивление, потом — искренняя радость. Она расправила плечи, и на мгновение стала похожа на настоящую воительницу.

Я проверил арбалет, убрал оружие за спину, и взглянул на воина.

Дарк стоял, слегка покачиваясь, — дыхание ещё не восстановилось после схватки.

— Дай‑ка я тебя подлечу немного, — сказал я, делая шаг к нему.

Дарк отмахнулся, пытаясь усмехнуться:

— Да мелочи это… Царапины. Подумаешь!

— Не перечь, — я коснулся ладонью руки воина, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Закрыл глаза, сосредоточился и направил энергию.

Тёплая волна потекла от моих пальцев — сначала едва ощутимо, потом сильнее. Я видел внутренним взором, как кровь замедляет свой бег, как края ран стягиваются, покрываясь тонкой корочкой. Порез на щеке начал бледнеть, а следы когтей на руке перестали кровоточить.

Дарк замер, удивлённо глядя на меня. Его дыхание стало ровнее, плечи расслабились.

— Теперь другое дело, — удовлетворённо сказал я, отступая на шаг и открывая глаза. — Так лучше?

Дарк поднял руку, осторожно потрогал зажившую царапину на щеке, потом сжал и разжал пальцы, проверяя, не сковывает ли движения новая кожа. На его лице появилось выражение искреннего восхищения.

— Спасибо! — он благодарно пожал мне руку. — Всякий раз поражаюсь, как ты это делаешь. Будто и не было ничего.

— Наследие Верховного Всадника, — улыбнулся я.

Дарк кивнул, повернулся к тушам волков, достал меч и быстро отсёк им головы — клинок скользнул по хрящам и кости с резким, неприятным звуком, от которого у меня по спине пробежал холодок. Металл глухо звякнул о камни, когда он бросил трофеи в мешок.

Воин выпрямился, вытер лезвие о клочок уцелевшей ткани на рукаве.

— Тридцать золотых за три головы, — произнёс он с удовлетворением. — Неплохое начало дня. Насколько я помню, через пару миль будет Дартмуд — небольшой городишко. Там и сдадим их страже. Думаю, проблем не будет — особенно после того, как эти твари начали сбиваться в стаи и нападать на путников.

Лина, молча наблюдавшая за происходящим, подошла ближе и внимательно осмотрела наши лица.

— Вы оба выглядите так, будто только что вышли из битвы с драконом, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Но раз уж раны залечены, может, продолжим путь?

— Верно говоришь, — Дарк закрепил мешок с трофеями на седле. — Чем быстрее сдадим их страже, тем быстрее сможем заняться более важными делами.

Я кивнул, вдохнул полной грудью свежий горный воздух и огляделся. Солнце уже поднялось высоко, его лучи золотили вершины скал, а тени стали короткими и чёткими.

— Едем, — я запрыгнул в седло. — Время не ждёт.

Кони пошли рысью. Я оглянулся. За спиной оставались три безжизненных тела, раскинувшиеся на камнях, словно брошенные игрушки какого‑то жестокого великана. Дорога петляла между скал, исчезая за поворотом, и каждый шорох заставлял невольно хвататься за оружие — кто знает, сколько ещё тварей бродит в этих горах, сколько глаз следит за нами из тени, сколько клыков готовы вонзиться в спину, стоит лишь ослабить бдительность.