Таруна
Пролог
ПРОЛОГ
Голоса эхом раздавались в голове сквозь мрак и пустоту ее сознания, как единственное свидетельство того, что разум еще жив. Разум? Не тело? Все остальные чувства настойчиво молчали. Голоса казались смутно знакомыми, но слова их ничего не значили, постепенно превращались в гомон, а затем стремительно нарастающий шум, сводящий с ума. Свет! Непроницаемая, черная как смоль пелена нехотя начала отступать, оттесняемая сначала мутным, но постепенно принимающим очертания лунным диском. Первый вдох острым лезвием полоснул по легким и породил желание сделать еще один. И еще. Она жадно хватала ртом подобно умирающей рыбе до тех самых пор, пока наконец не поняла – жива! За дыханием вернулось восприятие мира. Обнаженное тело, будто только что возникшее из непроницаемого вакуума, наконец начало чувствовать. Кожу обдало холодом, изо рта облако за облаком пошел пар, ладони упирались в острый гравий, отчего их неприятно саднило, а перед глазами застыли толстые кованые прутья и ночное небо, усеянное мириадами звезд.
- Кто я? – Она будто слышала свой голос впервые.
Даже собственная тень была ей абсолютно незнакома. Она вытянула руки перед собой, отчаянно напрягая память: если упускать из виду грязь, они казались белоснежными в лунном свете и оттого будто чужими. Оглядевшись, она обнаружила себя у ворот огромного особняка, обильно покрытого пронырливым плющом и окруженного невзрачными на вид кустами. Наконец решившись подняться на ноги, она коснулась ворот кончиками пальцев, а те незамедлительно отворились, издав при этом такой пронзительный скрежет, что перепуганная стайка неизвестных ей птиц тут же покинула раскинувшееся за оградой вековое дерево. Ноги сами понесли ее по мощенной дорожке к каменным замшелым ступеням, а рука потянулась к массивному бронзовому кольцу на черной, когда-то давно лакированной двери. Неожиданно щелкнула скважина, заставив протянутую руку дрогнуть, а сердце пропустить удар. Дверь распахнулась и явила лунному свету высокую фигуру. Пред ней предстал седовласый мужчина в простом темно-синем парчовом камзоле, легкой щетиной, покрывающей заостренные скулы и подбородок, из-под тяжелых бровей на нее смотрели водянисто-серые глаза, которые, казалось, ничего не выражали помимо холодной учтивости. Девушка не сразу заметила, что в руках незнакомец сжимал плотную бархатную ткань.
- Госпожа. – легкий кивок в знак приветствия и мановение руки, после которого теплая ткань легла на ее покрытые гусиной кожей плечи и скрыла наготу от единственного свидетеля и участника происходящего. – Прошу, – он повел подбородком и сделал шаг назад, делая пригласительный жест.
Она нерешительно ступила на порог, кутаясь в накидку и цепляясь взглядом за каждую деталь дома, в котором оказалась. Ее встретил просторный холл, наполненный тусклым светом керосиновых ночников, мерцающих на стенах, покрытых красивыми тканевыми обоями с затейливой цветочной вязью цвета морской волны и поблескивающей на них серебрёной вышивкой. Босые ноги ступили на гладкий полированный дубовый пол, кое-где покрытый коврами и ковриками, довольно старыми, однако все еще не утратившими былой представительности. Из мебели в глаза бросился огромный шкаф из темного дерева, дверца которого была слегка приоткрыта.
Девушка плотнее закуталась в накидку и двинулась вперед, толком не зная, куда именно. Хозяин (хозяин ли?) обители не спешил ей препятствовать, равно как и содействовать, но не спускал с нее все того же ничего не выражающего и отстраненного взгляда. В доме оказалась поблескивающая темно-синей плиткой кухня с каменным очагом и массивным, но в то же время изящным, столом, заставленным всяческой кухонной утварью, приправами в банках разного размера и цвета; гостиная – полная разномастных кресел, пуфов и диванчиков, наполненная теплом и светом, исходящими от потрескивающего в самом ее сердце камина. Она прошла столовую, уборную, небольшую галерею и все закутки второго этажа. Конечной для нее инстанцией стала комната, которая выглядела так, будто предназначена для гостей, но давно не использовалась. Стены небесно-голубого цвета, большая кровать устлана молочно-белым одеялом, угол которого был приветливо загнут в сторону, а подушки старательно взбиты. Под потолком свисал кованый светильник, который давал больше света, чем все источники света, увиденные ею, вместе взятые. В большое окно заглядывала полная луна, а прямо напротив него стоял письменный стол и платяной шкаф с большим ажурным зеркалом на дверце. Она обернулась и посмотрела на своего молчаливого спутника.
- Кто я? – ничего более важного не приходило ей на ум, и она спросила снова, напрямик, даже не задумываясь о том, что седовласый вполне мог задать ей сходный встречный вопрос. Их взгляды встретились и тут она поняла, что перед ней совсем не старец. Волосы и впрямь отливали серебром, а глаза – льдом, но на лице она не заметила ни единой морщины.
- Я полагаю, вы сами дадите ответ на этот вопрос. Кто вы? – он повел рукой в сторону зеркала, не отрывая взгляд от ее лица.
Она послушно подошла и наконец увидела свое отражение. Перед ней стояла молодая девушка, возраст которой было сложно определить из-за тяжести на душе, которая читалась во взгляде. Темно-каштановые волосы немного вились, но не доставали ей и до плеч, раскосые, светло-зеленые глаза напоминали свежие яблоки и смотрели на нее удивленно и вместе с тем отрешенно, нос венчался небольшой горбинкой, незначительно асимметричные губы чуть разведены. Рука машинально дотронулась до ее… до ее собственной щеки.
- Но… Я ничего не помню! – в ее голосе просачивалось едва скрываемое отчаяние.
- Вам и не нужно, Госпожа.
- Но вы знаете! Вы знаете, кто я! – она начинала терять терпение.
- Присядьте.
- Нет! Я не сдвинусь с места, пока не скажете! – из неоткуда взявшийся гнев, испугал ее саму.
- Вы – моя Госпожа. И я дал вам слово, что никогда и ни при каких обстоятельствах не скажу вам правду. – спокойно, будто заученно декламировал седовласый.
Это прозвучало настолько жестко и беспрекословно, что, открыв было рот, она растерялась. Прошло какое-то время, прежде чем она снова решилась на вопрос.
- Как меня зовут? – стараясь говорить с нажимом, спросила она.
- Вы вольны выбирать. – бесцветным тоном произнес незнакомец.
Он говорил ровно столько, сколько от него требовала ситуация – ни больше, ни меньше. Это безмерно раздражало девушку, но выхода из сложившегося положения не существовало. Так же, по-видимому, как и ее имени.
- Как мне называть вас? – сделав глубокий вдох, выдавила она.
- Меня зовут Мир. – произнес он.
- Мир? – она вкинула брови.
- Мир. Я служу вам. – кивнул он.
Она медленно осела на край кровати и изможденно выдохнула, накрыв лицо руками. Ее слуга не шелохнулся, продолжая смотреть на нее, подобно каменному изваянию. Девушка погрузилась в раздумья, изредка бросая тяжелые взгляды на седовласого. Стало быть, для нее все так и останется чистым листом. Новой жизнью. Узнает ли она, кем была… кем является на самом деле? Есть ли причина у того, что первый увиденный ею человек и является нитью к истине? Есть ли причина у того, что Мир обещал ей когда-то ничего не говорить? Стоит ли ему верить? И, наконец, главный вопрос: как она оказалась в этом месте, в это время, в том непонятном и новом для нее состоянии, лежа под луной? Все вопросы канули в вязкую неизвестность и навалились на нее, как камнепад - все разом, заставив зажмуриться.
- Ты будешь называть меня О́нна. – вдруг произнесла она, не размыкая глаз.
- Добро пожаловать домой, Госпожа Онна. – слуга вышел из оцепенения и коротко поклонился, – Желаете принять ванну или же сразу отойдете ко сну?
Зацепив краем глаза перепачканные в земле руки, она решила не утруждать себя ответом, а просто встала и молча вышла из комнаты. Некоторое время спустя ванная чудом нашлась (следовавший за ней по пятам Мир, особенно не церемонясь, распахнул дверь прямо перед ее носом, когда девушка упрямо и тщетно пыталась найти ее своими силами) и Онна осталась наедине с собой. Однако на долгое одиночество не приходилось рассчитывать. Стоило ей закончить с омовением и подняться в свою только что обретенную обитель, как стук в дверь не заставил себя ждать.
- Ты пришел мне все рассказать? – язвительно спросила она, придав своему голосу и лицу как можно больше безразличия.
- Я принес вам немного книг, которые вам необходимо изучить. Это поможет вам узнать больше о мире, в котором вы оказались. – загадочно изрек Мир, кладя один за другим увесистые фолианты на письменный стол так, будто это был обыденный перед сном ритуал.
- Вы на редкость многословны. – хмыкнула новоявленная Госпожа, смерив растущую стопку книг любознательным взглядом.
ГЛАВА I: НЕИЗВЕСТНОСТЬ И ПОЗНАНИЕ
В первую ночь в этом доме ее мучали странные и крайне реалистичные сны. Сначала она бродила по мглистой синеватой чаще, поначалу совершенно не разбирая дороги, натыкаясь на темные стволы и путаясь в ветках, наконец вышла на тропу, которая вела к развилке: множество извилистых, как лента, дорожек, которые вместе образовывали гигантское солнце, в центре которого она стояла. Глаза разбегались, все они казались одинаковыми и неприметными, но Онна чувствовала –единственно верная только одна. Понадеявшись на интуицию, она шагнула на первую попавшуюся, и все вокруг тут же исчезло в молочной пелене. Затем она обнаружила себя в тесной комнатушке с маленькими оконцами, сквозь которые пробивался яркий солнечный свет. Комната была обита деревянными панелями и выглядела, как мастерская. Она была заставлена щербатыми столами, потертыми верстаками, грубыми на вид табуретами, а стены были завешаны чертежами и разного рода инструментами. Однако, нигде не было видно, что именно изготавливал здешний мастер. Онна подошла к одному из верстаков и вгляделась в витиеватый чертеж на стене: на нем изображался круг, испещренный множеством разноцветных линий, каждая из которых была подписана мелким, едва разборчивым почерком. Синяя линия обозначалась вкрадчивым «Таруна», над красной стояла цифра 3 (совпадение или нет, но сама линия имела сходную с числом форму), а над зеленой значилось просто «Верх». Цветов было множество, названия все разнились, но ничего для нее не значили. Она протянула руку к чертежу, желая его сорвать, но в тот же момент разноцветные линии потеряли четкие очертания, а затем и вовсе исчезли вместе с самой мастерской. Последнее, что успел выхватить ее взгляд –имя в уголке чертежа «Ниэро Торкри».
* * *
Дни шли необыкновенно медленно. Каждая мелочь была в новинку, изучалась кропотливо и тщательно, каждое ощущение смаковалось в полной тишине и анализировалось на предмет совпадений. Совпадений с ее памятью, которая зияла пустотой. Ничего. Абсолютно ничего. Единственное, что она знала –это выдуманное ей же самой имя, молчаливого Мира, которого она так и не научилась воспринимать как слугу и относилась к нему больше как к соседу и проводнику в незнакомый мир. Те самые первые осознанные в этом мире сны, которые она увидела по прибытию в особняк, отпечатались в ее памяти и засели в голове так прочно, что вселяли в девушку недоумение –как она может хоть что-то забыть? Первое, что она спросила у Мира на следующий день: кто такой этот Ниэро? Вместо ответа слуга протянул ей толстый, покрытый пылью кожаный том, неизвестно как возникший за пазухой. Онна в предвкушении взяла его в руки и стала быстро пролистывать книгу в поисках оглавления, коего в итоге ей не удалось в ней обнаружить. Откуда она помнит, что в книге должно быть оглавление? Впрочем, глав в книге тоже не оказалось. Вместо них затейливой вязью выросли странные символы, значение которых оставалось загадкой. Она с нескрываемым энтузиазмом рухнула в первое попавшееся кресло в гостиной и начала читать. С каждой прочитанной страницей глаза ее расширялись, а ладонь, изначально подпиравшая подбородок, перемещалась к полуоткрытому рту. Все что было написано на ветхих, кое-где слипшихся страницах, казалось гораздо более невероятным, чем ее первый вдох под звездами. Эта книга поведала ей о совершенно немыслимых вещах: она узнала, что находится на планете Таруна (что-то знакомое), что у планеты есть единый правитель, именем которого назван десятый эксемплум (что бы это не значило) этого мира – эксемплум Аврелия Лорра, но главное и самое невероятное для Онны стал тот факт, что мир этот не единственный во вселенной и он полон магии, которая имела множество форм, разновидностей и проявлений, подробнее о которых, если верить сноске, можно было узнать в схеме в конце тома. Схема являла собой сложную классификацию, в которой было минимум записей и максимум условных обозначений, которые имели сходство с руническими символами на обложке, расшифровать которые она не могла. Единственное, что было понятно из схемы –виды магии были тесно переплетены друг с другом, зависели друг от друга и не могли существовать без этих взаимосвязей. Имени Ниэро Торкри нигде не значилось. Разочаровано поджав губы, она решила оставить схему на потом и продолжить поиск, который становился все занятнее. Вопросы все прибавлялись, разрываясь в ее голове и рождая все новые и новые, занимая все ее мысли. Она не сразу заметила, как на противоположное от Онны кресло мягко приземлился Мир.
- Вы уже дошли до Всеобщей Классификации Магических Реалий? –вежливо поинтересовался он, ставя на журнальный столик поднос с чашками, которые испускали пар и пахли чем-то терпким и довольно ароматным.
- Ах вот что написано в заголовке… - отстраненно произнесла Онна, наблюдая, как слуга раскладывает на блюдцах нечто сыпучее и безмерно аппетитное, - что это?
- Это традиционные тарунийские бисквиты. Не помните? –вего голосе неожиданно промелькнула надежда, на миг развеяв маску безразличия на его лице.
- Нет, сожалею. – и она действительно сожалела.
Какое-то время они сидели в молчании, пили лавандовый настой (так это называлось) и изредка смотрели друг на друга, поглощая бисквит. Затем Мир убрал поднос в сторону и, бесцеремонно забрал книгу из расслабленных рук девушки и, положив ее на стол, открыл на той самой схеме.
- Дальше читать смысла нет - вы ничего не поймете. –вкрадчиво начал он, не обращая внимание на возмущенный взгляд Онны. –Магия сама по себе одновременно проста и сложна. Но те, кто ей не обладает от рождения, данные руны прочесть не в силах. Обычным смертным это не под силу. Руны зачарованы, потому как наш правитель огородил население от всякого знания о ней, дабы не искушать простой народ на совершение глупых и необдуманных поступков, которые могут навлечь на нас множество бед.
- Стало быть, я ей не обладаю? –оторопело и немного расстроено заключила девушка.
- Вы - отдельный непредсказуемый случай. –немного помедлив, задумчиво произнес слуга.
- И что это должно значить? –вее груди снова вспыхнуло негодование. Почему нельзя просто взять и все рассказать?! В чем смысл этого молчания и какую цель преследует этот странный старец в молодом теле?
- Значит, что в этот раз все может быть иначе. –фразы непонятнее он, видимо, придумать не мог.
- В этот раз?! – раздраженно воскликнула Онна. –Как это понимать? Что мне вообще теперь делать без каких-либо знаний о себе самой?
Вопросы были благополучно проигнорированы, как и многие другие. Единственный способ все выяснить лежал на поверхности, но простым не был. Нужно больше узнать об этом мире, а затем сделать самое важное –выяснить ее настоящее имя. Как именно это сделать - ей было не до конца понятно. Тишину раздумья снова прервал Мир.
- Я полагаю, вам надлежит обратиться в Министерство Мирового Контроля. – деловито изрек он.
- Какое-какое министерство? –устало спросила Онна, уткнувшись лбом в ладонь, которая до этого момента покоилась на подлокотнике.
- Но сначала подробно и обстоятельно изучить устройство Таруны. Я вам в этом помогу, если вы обещаете все конспектировать и заучить. В моей библиотеке материала предостаточно, но вы навряд ли сможете осилить все это за столь краткий срок, поэтому информацию я буду сознательно сокращать, и вы узнаете все только самое главное. Министерство не будет ждать долго, а прошение я подал… - он посмотрел на наручные часы, которые показывали что угодно, но не время. –…ровно две недели назад. Вчера портальный вестник наконец дал положительный ответ.
Единственное, чем девушка смогла ответить на столь обильный поток информации – это взглядом, полным неодобрительной покорности судьбе. Что ж, кроме как поддаться надвигающемуся и, судя по всему, неотвратимому, альтернативы не было. Она понятия не имела, что это за Министерство и чем именно оно заведует и занимается, но сыпать вопросами уже порядком устала, да и смысла в них не видела. Ее мысли подсказывали, что Мир ей все равно все скажет. Но со временем.
* * *
- Наш правитель 855-й в династии, что говорит о ее состоятельности и стабильности континентальной политической ситуации. – мерным тоном декламировал Мир. - Иерархия правления в Таруне эллиптическая –это значит, что наш Правитель является сердцевиной политической власти, а вокруг, подобно древесным кольцам, его окружает множество «барьеров» власти, которые оберегают Правителя, но вместе с тем перенимают множество его функций. Все линии власти подвержены постоянному взаимодействию, но при этом незримо обособлены друг от друга, в чем соседние Точки Миров видят главный недостаток нашей системы. Ближайшая к Правителю линия власти представлена семью регентами, которые в праве по очереди перенимать Синий Чертог в дни, когда Правитель отсутствует по неотложным делам. В обычное время они представляют оплоты разных направлений политики –Тарунских Министерств. Министерство Межмировых отношений, Мирового контроля, Внутреннего контроля, Безопасности и Вооружений, Магического контроля и образования, Народного контроля. Каждое Министерство также подразделяется на ведомства… Вы меня слушаете? – прервал свой монолог седовласый.
- Вы хоть понимаете на сколько скучно это слушать десятый раз? - Онна подняла на него апатичный взгляд.
- Данную информацию вы должны знать наизусть не просто так. – с укором произнес Мир. –Расскажите мне, что вы знаете о Министерстве Магического контроля и образования.
- Это Министерство ведает тайными науками, не подвластными смертным, изучают древние знания и воспроизводят новые. Это как раз то Министерство, о котором известно меньше всего. Либо о котором вы намерено дали сжатую информацию. –ответила укором на укор, зевающая Онна.
- О нем действительно известно немногое. Но именно оно контролирует аномальные вспышки магической активности, проводит в каждом городе и городке ежегодный всенародный фестиваль, явка на который обязательна для каждого и на котором (безусловно тайно) проводится анализ кровной магической активности. То есть…
- … проверяется, есть ли среди простых людей потенциальные маги, которых можно всему научить и приобщить к системе. – закончила девушка давно выученной фразой.
- Именно так. -кивнул седовласый. –Ивот тогда в силу вступает второе «крыло» Министерства –Образовательные учреждения. Еще раз подчеркну, что многоступенчатое Образование у нас способно получить только магически одаренное сословие. Что из этого следует?
- Что все, кто находится у власти, так или иначе владеют магией. – скучающим тоном изрекла девушка, даже не смотря в сторону Мира.
- И помимо этого, что все вокруг объективно подконтрольно магии. Хоть простой народ и знает положение вещей, знает, что магия существует и имеет власть не только над их физическим существованием, но и над их образом и качеством жизни, он часто противится ей. И магов среди простых людей принимают сдержанно, но далеко не приветливо. Уж слишком ты удачлив и богат, если одарен способностями, которые не всегда зависят от прилагаемых усилий к достижению всяческого рода благополучия.
- Вы расскажете про виды магии? –за все их занятия этот вопрос Онна задает скорее в качестве поддержания традиции, нежели потому что ждет ответ.
- Возможно. –впервые за все время она услышала ответ и, подняв глаза, с удивлением заметила улыбку на этом странном лице.
Занятия продолжались в течение одной недели по 7-8 часов в день ежедневно. Информация давалась крупными горстями, но повторялась Миром на столько часто, что не удержать ее в голове было попросту невозможно. Про магию она узнала больше, чем простые смертные, но очевидно гораздо меньше, чем знал сам рассказчик. За все время Онне также удалось выяснить, что магическое образование было не просто многоступенчатым: оно являлось длительным и весьма трудоемким процессом, подвластным не каждому одаренному, за счет чего и считалось наиболее элитарным. Немагическое образование тоже имелось, однако подразделялось на начальное и ремесленное. Каждый простой смертный обязывался закончить семилетку в местных Академях Всеобщего Знания, а затем обучиться выбранному ими ремеслу в тех же стенах за последующие 3 года, чтобы выйти оттуда кузнецами, строителями, портными, сапожниками и прочими «полезными» для жизни всех сословий профессионалами. Обучение магических направлений же велось в Магическом Оплоте Истины два десятилетия в обязательном порядке и еще десять лет, если маг пожелает достичь больших высот. Каждые три года обучаемый получал степень. Точкой отсчета для каждого начинающего мага является звание Инита, которое он получает по истечению первых трех лет обучения. После десяти лет маг получает статус Перита и считается уже достаточно опытным, чтобы начать работать по выбранному десять лет назад направлению. По прошествии еще десяти лет маг уже полностью образован, достиг статуса Домита и в праве покинуть Оплот, выбрав свой путь: продолжить работать на уже занимаемой должности, найти новую или покинуть Таруну и покорять другие миры в поисках новых знаний для Магического Оплота. Выбрав путь дальнейшего обучения и окончив его, маг становится Омнитом и способен продвигаться в иерархии властных структур Таруны или войти в профессорский состав Оплота для продвижения знания сквозь поколения. Какие же именно направления магии может избирать каждый маг – все еще оставалось загадкой, как и названия факультетов, которые были тесно с ними переплетены.
Перед глазами Онны постоянно возникала та руническая схема, которую она нет-нет, да и пыталась разгадать, невольно надеясь обнаружить в себе магические способности. Помимо уроков с Миром, девушка неутомимо вгрызалась в книги, во все, за что она могла ухватиться в старых фолиантах: «Гео-знания Таруны: вариации картографии 855-й эпохи» Бионы Терры, «Планетарная Флора и Фауна: все что растет и живет» Мойры Венас, «Все об Исторических Поворотах и Переворотах» Артура Эры. Авторство следующей книги заинтересовало Онну, пожалуй, даже больше, чем сама книга. Тесненный заголовок на кожаном переплете гласил: «Симбиоз Ремесла и Магии: возможности и вероятности» Ниэро Торкри. Наконец-то! Ремесло и магия –это ли она нашла в том самом сне в мастерской? Воодушевленная Онна принялась жадно перелистывать столь желанные страницы, грозясь с треском их вырвать. С восторгом она находила в книге те самые схемы, но как только ее глаза наткнулись на пресловутые руны, весь запал сошел на нет. Она обязана научиться их видеть. Во сне же получилось, разве нет? Девушка провела пальцем по синей линии, над которой значилось название этого мира.
- Так вот как ты выглядишь… – с полуулыбкой тихо произнесла она, с необъяснимым трепетом глядя на символ.
Руна представляла собой ураган линий, который издали напоминал ветвистое древо. Онна в который раз задумалась над смыслом всего произошедшего с ней с начала пребывания в особняке, о столь реалистичных снах, а теперь о рунах, которые встали на ее пути очередной преградой среди прочих. Что ее ждет в Министерстве Мирового Контроля? Мир объяснил ей очень сдержано, что в общем и целом ей нужно пройти инициализацию в качестве прибывшей из другого измерения. По его словам, такое не раз случалось из-за магических аномалий, а потеря памяти в этих случаях сопровождала каждого такого счастливчика. Подобные люди по закону должны пройти полный осмотр, анализ на трудоспособность и обучаемость, инициализацию личности и непременно стать частью единого общественного механизма. Онна не могла сказать, желает ли она этого, но интерес к предстоящему испытывала неоспоримый.
В день накануне отбытия в ближайшее к ним ведомство, работающее от лица пресловутого Министерства, девушка сильно нервничала. За что бы она не бралась, все валилось из рук, книги, которые она взяла привычку читать до и после обеда, совершенно не отвлекали, напротив –она перечитывала одно и то же предложение по нескольку раз, посредственно вникая в смысл прочитанного и, в конце концов, раздраженно откладывала очередную в неизменную стопку на приставном столике.
- Волнуетесь? –как обычно деловитым тоном поинтересовался Мир, отложивший безымянный томик в синем переплете, в котором постоянно что-то записывал.
- А вас это всерьез интересует? – колко осведомилась Онна, которая с трудом верила в способность ее сожителя чувствовать.
- Не думайте, что знаете меня, госпожа. –спокойно ответил седовласый. - Быть может, вы и знали меня когда-то, но не сейчас.
Девушка пристыженно отвернулась и выдохнула. А ведь он абсолютно прав. Она не знала никого на этом свете, и каждый день проводя в этом молчаливом, но неизменном обществе, неразумно полагала, что смогла узнать своего невольного слугу. Этот странный человек по сути мог оказаться кем угодно, потому как единственный факт, в котором Онна была уверена это то, что все поведение Мира было заранее спланировано и, быть может, ею же самой. Эта маска временами сдавала сбои, но она уже успела себя убедить: седовласый –бесчувственный и равнодушный ко всему камень. Возможно, ей стоило бы пересмотреть свои взгляды на его счет.
- Я не представляю, чего ожидать завтра. –как на духу выпалила Онна. –Яне покидала пределы этих стен и теперь меня мучает вопрос: а стоит ли знать более того, что уже есть в книгах, которые вы дали? На тех бесконечных страницах он безусловно идеализирован и совершено нестрашен, понятен и будто бы предсказуем. Но что если все совсем не так, и мир давно превзошел написанное когда-то давно умудренными умами? Любопытство в противовес страху неизвестности –волнение ли это… - девушка осознала, что, говоря все это, постепенно перешла на повышенные тона, и смутилась.
- Госпожа, вы напрасно волнуетесь. К выходцам из других миров в Таруне относятся с не меньшим почтением, нежели ко всем остальным проходящим инициацию, вам нечего бояться. – Мир поднялся со своего кресла, подошел и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Онна взялась за его ладонь и поднялась с кресла, почувствовав внезапный прилив бодрости от его слов и взгляда, который в это мгновение уже не казался таким холодным и отстраненным.
- А кто еще проходит инициализацию? –чуть воспряв духом поинтересовалась она.
- Каждый житель Таруны с рождения. В частных же случаях, таких как ваш, ее проходят добровольные иномирцы, индивиды, страдающие психическими и магически-опасными заболеваниями, а также болезнями, негативно сказывающимися на памяти. – Мир задумчиво отвел от нее взгляд, сосредоточив его в пространстве между книжными полками. – Случаи подобные вашему… Кхм, придуманному нами случаю, это крайняя редкость, поэтому, я уверен, к вам отнесутся с неподдельным интересом и добавят к общепринятым еще пару персональных тестов на магические способности.
«Нда. Волноваться абсолютно не о чем.» - скептически подумала девушка, отправляясь на кухню за очередной порцией лавандового настоя, который, как выяснилось ранее, имел полезные успокоительные свойства.
Оставшуюся часть дня она провела в смятении. Раз за разом приходившее к ней осознание того, что ей предстояло покинуть эту ставшую привычной обитель и столкнуться с необъятным количеством нового и странного, подтолкнуло ее к черной лакированной двери. Нерешительно постояв перед ней, Онна дернула за ручку и распахнула ее. В ноздри ударил наполненный влагой и озоном после прошедшего ливня воздух, а глаза слепил невероятный по своей красоте розовато-рыжий закат. Судя по всему, осень практически вытеснила лето со сцены и вступила в свои законные права. Высокое дерево у дома, из которого до окон нередко долетало непоседливое чириканье, избавилось от части покрасневшей листвы, которая теперь тихонько шелестела по запущенному газону от легких порывов ветра, который еще не успел полностью утратить всей летней теплоты. За полуголыми кустами виднелась замшелая ограда и кованые, до боли знакомые ворота. За ними виднелась мощеная булыжником и кое-где поросшая пушистым мхом и сорной травой дорога, уходящая в далекие объятья лесной кромки.
«И где-то там решится моя судьба» - вдыхая полной грудью, подумала Онна.
ГЛАВА II: МИНИСТЕРСТВО КОНТРОЛЯ
Открыв глаза при первом же луче лениво пробуждающегося солнца, девушка не смогла уснуть снова и, наскоро застелив постель, вихрем спустилась вниз. Мира нигде не было видно, но на кухне уже во всю шкварчали румяные сосиски с пряным омлетом, а на столешнице разместились белоснежные чашки с голубым узором, так и манящие плеснуть в них горячий и ароматный напиток. Разложив по тарелкам аппетитный завтрак и накрыв на стол, девушка открыла было рот, чтобы позвать седовласого завтракать, как ее внимание привлекло движение за окном. Сквозь макушку разросшегося кустарника она увидела Мира, суетящегося вокруг неизвестной ей конструкции, напоминающей одну из тех королевских повозок, которые она видела в какой-то из прочитанных об истории Таруны книг. Повозка была гораздо скромнее королевской, но сама мысль о надвигающемся путешествии в ней ложилась на сердце Онны подобно теплому одеялу. У повозки стояли два необычных на вид животных, образ которых снова совпадал с книжным: иссине черного цвета, они стояли неподвижно и почти не издавали никаких звуков, помимо едва слышного посвистывания при дыхании; у них были длинные изящные шеи, заостренные морды, увенчанные загнутыми кверху длинными рогами головы, едва заметные в черноте, поблескивающие серебром глаза, грациозные мускулистые ноги заканчивались когтистыми лапами на манер птичьих, а длинный хвост напоминал хлыст. Пока Онна затаив дыхание наблюдала за этими дивными существами, Мир уже успел загрузить в багаж два увесистых саквояжа и одну небольшую сумку, а после этого обогнуть повозку и направиться к дому.
Позавтракали они довольно быстро, хотя причины торопиться не было. Затолкав за щеки последние кусочки омлета, девушка тут же унеслась в свою комнату и облачилась в заранее заготовленный накануне дорожный наряд: строгое, подпоясанное ремнем, серое платье из парчи, слегка утепленное поярком, обтягивающие худые ноги тонкие черные штаны и мягкие полусапожки из темно-коричневой кожи. На плечи же она набросила шерстяной плащ с капюшоном темно-изумрудного цвета. Захватив с собой одну из самых важных, по ее мнению, книг, она так же быстро спустилась вниз и предстала перед оценивающим взором своего слуги, который, одобрительно кивнув, тут же направился к выходу.
Повозка оказалась на удивление удобной. Онна пребывала во вполне объяснимом возбуждении. Все эти недели она жила собственным воображением, черно-белыми полустертыми иллюстрациями в книгах и видом из окна, абсолютно не отличающимся особенным разнообразием. Мощеная булыжником дорога стелилась перед ними темно-серой лентой и уходила в зеленеющую лесную даль, постепенно раскрывающуюся перед их всепоглощающим взором и являя ему все более сочные краски. Девушка дышала полной грудью и улыбалась, безостановочно крутя головой, осыпая проплывающие мимо деревья междометиями и восторженными возгласами, отчего на лице Мира время от времени появлялась еле-заметная снисходительная улыбка. На его взгляд, пейзаж был довольно однообразен и привычен: лес представлял собой причудливое и пестрое переплетение флоры и фауны, которое рождало какофонию звуков разной степени назойливости, один оттенок листвы плавно переходил в другой – от нежно салатового до бледно-голубого, от лимонно-желтого до медно-красного, то бледнее на тон, то насыщеннее и темнее. Крона пропускала веселые солнечные лучи, которые время от времени оттенялись стайками летающих с ветки на ветку птиц и мелких животных, разглядеть которых получше не представлялось возможным. Невероятные «черныши» (так про себя окрестила их Онна) в их упряжи назывались «нирув’ен», что с раннего тарунийского означало «черный ветер», а в простонародье сокращалось до короткого «нир». Они неслись почти беззвучно, мягко, будто бы преград на дороге вовсе не существовало, вторя своему имени –как ветер. Со свистом рассекающий воздух хвост, редкая вороная грива, обтекаемой формы рога, глаза, лунным камнем мерцающие в тени, на бегу превращались в размытую серебристую вспышку, придавая быстроте нира особый противоестественный шарм.
Как ранее сказал седовласый, дорога им предстояла недолгая: их целью было близлежащее поселение, в котором имелось интересующее их ведомство. Панорамы вихрем пролетали мимо, сменяли одна другую и пополняли неизменно растущий кладезь вопросов в голове Онны. Лесные водопады, то ленивыми бусинами стекающие по лестнице замшелых камней, то брызгами белой пены бьющие из-под земли и ниспадающие по отвесной скале, выросшей из неоткуда и пронзающей вековые стволы насквозь. Вдоль дороги то тут, то там, можно было заметить каменные безликие изваяния, излучающие еле заметный синеватый свет и заставляющие воздух вокруг них дрожать. Свет пробивался сквозь листву все реже и вскоре совсем померк, уступая место холодным теням, увлекающим все дальше в чащу. В этом месте девушке внезапно стало не по себе. Она плотнее закуталась в дорожный плащ и взирала во тьму округлившимися глазами, настороженно оглядывалась и прислушивалась, время от времени кидая вопросительные взгляды на своего спутника. Мир же был невозмутим, как и всегда.
- Это охранное заклятие от простолюдинов и лесной живности. – пояснил он, не отрывая взгляда от лесной чащи. – Подобное обычно расставляется на межтерриториальных границах, дабы избежать крупных иммиграций населения и жертв на лесном тракте. Как правило, многих это не останавливает, но, как я уже сказал, немало сдерживает.
Тем временем, темнота медленно расступалась, рассеивая страх и возвращая мысли Онны в привычное русло. Дорога вела к белеющей вдали точке, которая являла собой нарастающий свет в конце древесного тоннеля.
Лес постепенно редел, звенящая тишина мглистой чащи сошла на нет, уступая место мерному потрескиванию и жужжанию полевых насекомых. Пред глазами предстала сияющая солнцем и злаками ослепительная долина: непоседливый ветерок трепал то тут то там выросшие холмы из скошенной травы и душистого сена; в золотистых зарослях неизвестных девушке культур лениво перемещались беспрестанно чавкающие и блеющие, а, стало быть, несомненно живые, увесистые комья шерсти, из-под которой не было видно ровным счетом ничего (в том числе, ничего, что могло бы являться источником данных звуков и, разумеется, являлось); вдали виднелась небольшая и ветхая, но все еще работающая мельница, вяло перебирающая лопастями и ворчливо скрипящая на каждого без разбора. Недалеко от нее располагалась небольшая хижина, два покосившихся сарайчика и загон, который ломился от шумного скопища, толкающих друг друга разномастных комков кучерявого меха. Наконец на глаза Онне попался первый (если не считать ее слугу) человек. Из сарая вышла довольно полная женщина с растрепанным пучком светло-рыжих волос и плотно усыпанным веснушками лицом. Она тяжело отдувалась, вытирая пот с лица и щурясь от солнца, что-то бормотала себе под нос и будто бы не замечала ни возникших в лесной расщелине ниров, ни шумной телеги за их спинами. Из хижины к ней выбежал пузатый мальчишка, сильно походивший на нее рыжей мастью. В одной руке у него были гигантские ножницы, в другой –нечто похожее не то на помело, не то на небольшую швабру. Завидев приближающихся «чернышей», мальчик охнул и обронил свою поклажу себе под ноги, за что удостоился укоряющего возгласа со стороны женщины (наверняка своей матери).
Мир слегка дернул поводья и нирув’ен послушно замедлили движение, переходя на шаг. Женщина наконец удостоила телегу взглядом и натянуто улыбнулась, прикрываясь рукой от солнечных лучей.
- Давно вам здесь быть не случалось, – низкий тембр ее голоса немало удивил Онну. –Проездом, аль товар нужен какой, господин Мир? –было видно, что лишь нужда заставляет ее говорить.
- Нет, Кона, мы проездом. –вкрадчиво, как и всегда, отрезал Мир. Однако, поводья трогать не спешил, внимательно смотря на женщину сверху вниз. –Что-то случилось?
- Да вот, видите ли… - толстушка замялась и поджала губы. - Торан отошел в мир иной. Теперь все хозяйство на мне да на сынишке. В город послать некого за помощником, боюсь одного его оставить рядом с этим проклятым лесом, - она покосилась в сторону чащи, - да и платить помощнику могу только кровом, да едой. Не желаете купить чего? У нас фураж, мех, да и выпечка случается…
- Увы, не сегодня. Мы на долго в Тон-Бовер. Попросту незачем и некуда. – Мир отрицательно качнул головой и слегка дернул поводья. Животные незамедлительно тронулись с места.
Онна смотрела на растерянное лицо женщины, думая о том, как та, должно быть, сейчас несчастна. Она открыла было рот, чтобы выпалить нечто необдуманное и утешающее, но тут поймала на себе взгляд карих глаз. Мальчишка, застигнутый врасплох появлением путников, стоял за матерью и смотрел на девушку с откровенным страхом. Как только их взгляды пересеклись, он опрометью бросился обратно к дому, напрочь забыв об выпущенных из рук инструментах.
Девушка отвернулась и погрузилась в свои мысли. Испуг мальчика откликнулся в ее душе ответным страхом и очередным непониманием. Она впервые видела на чьем-то лице эту эмоцию, и тот факт, что она направлена в ее сторону нагонял смятение. Оставшуюся часть пути Онна провела, не поднимая взгляда ни на дорогу, которая еще пять минут назад вызвала бы любопытство и восхищение, ни на Мира, снова надевшего маску безразличия на лицо и задумчиво смотрящего вдаль. Внезапная остановка прервала ее безрадостные мысли и лишь тогда она огляделась: повозка замерла перед каменной стеной на столько высокой, что, должно быть, лишь издали можно было сказать, что именно она скрывает. Стену украшал затейливый барельеф, изображавший странных существ, увитых каменными растениями и узорами, покрытых зеленым мхом и еще не сошедшей утренней росой. Выглядела она очень древней, фундаментальной и… непреодолимой.
- Ворота для слабых мира сего? –сдолей иронии поинтересовалась Онна.
- Явно не для тех, кто смыслит в механике. – снисходительно ответил Мир и протянул руку к увесистому рычагу, который девушка восприняла как часть барельефа.
Их ушей незамедлительно достиг шум работающего механизма, и стена тронулась с места: сначала, подобно детали мудреной мозаики, она сместилась вглубь образовавшегося проема, а затем с ленивым пощелкиванием стала подниматься вверх, постепенно открывая взору дивный городской пейзаж, заставивший госпожу охнуть от восхищения. За то недолгое время, что она себя помнит, Онна прочла достаточно книг, чтобы иметь представление о том, как выглядят города Таруны и как они устроены, однако одних иллюстраций и слов не было достаточно, ибо зачастую авторы рассуждали чересчур объективно и обыденно. Тон-Бовер предстал пред ними во всей красе типичного провинциального городка, наполненного разномастными голосами, механическим перезвоном, топотом копыт и людских ног, смехом детей и тявканьем, блеяньем, мычанием и прочей какофонией звуков, характерной для домашней животины. Широкие, мощеные булыжником улицы состояли из деревянных, каменных, беленых и крашенных домишек, по каждому из которых не составляло труда определить материальное состояние хозяина. Перед глазами мелькали пестрые вывески, толпы оживленных людей, спешащих куда-то, торговые лавочки, порой неуместно расставленные вдоль домов и разноцветные, поблескивающие чем-то золоченым, канаты, протянутые высоко над головой между крышами. Множество людей были одеты в голубые и синие наряды (тарунийский национальный цвет) и навевали мысль о некоем празднестве. Онна напрягла память, перебирая известные ей праздники, как вдруг поняла, что даже не знает, какой сейчас день недели, не говоря уже о числе анно[1]. Однако в этом уже не было необходимости. Среди веселящихся и празднующих были видны непроницаемые и холодные взгляды людей в темно-бардовых костюмах и с серебряными рунами на черных плащах, которые беспрепятственно передвигались в толпе, цепляясь взглядом за каждого прохожего. Без сомнений, это был Всенародный Тарунийский Фестиваль. «Угораздило же» - подумала Онна.
- Нам повезло, - не согласился Мир, - Если в вас обнаружится расположенность к магии, есть шанс попасть под Купол без очереди.
- А как же будущие маги в этой толпе? Чем не очередь? –удивилась госпожа.
- Вы явно переоцениваете этот городок. – сказал Мир со свойственной ему в последние дни полуулыбкой. –На три тысячи горожан, как правило, приходится один маг. Но эта вероятность меняется с каждым годом, а Тон-Бовер слишком мал и является лишь промежуточным пунктом между действительно статными Фламмой и Монтемом –потенциальных инитов может и вовсе здесь не оказаться.
Они проехали еще квартал и остановились под гигантским полотняным навесом, разместившимся между цветочной лавочкой и мясной бакалеей, а также накрывающим небольшой загон и пристроенный к нему крохотный одноэтажный домик, напоминающий непропорционально большой крышей один из причудливых лесных грибов, увиденных Онной по дороге. Мир оставил ниров вместе с телегой в загоне, на минуту исчез в домишке и вернулся к уже ожидавшей его у ограды госпоже.
- Дальше идем пешком. Нам придется пройти через эпицентр празднества –все проездные пути перекрыты. –пояснил седовласый, подставляя Онне свой локоть. –Советую вам держаться за меня, ибо в такие дни в любом городе Таруны легко затеряться в толпе.
Девушка с готовностью зацепилась за подставленную руку и устремилась вслед за ним. Их путь пролегал через небольшой, благоухающий цветами сквер, где витали запахи разнообразных сластей и ото всюду слышался детский смех; затем наполненный топотом и криком рынок, пестреющий еще более сочными красками, чем все праздничное убранство города, увиденное ими до этого; центральную городскую площадь, в центре которой возвышался гигантский постамент с фонтаном и композицией из мраморных женских и мужских фигур –все они застыли в динамичном танце и под определенным ракурсом являлись частью монументальной руны –единственной из всех, что Онна могла понять –древесная руна Таруны. Площадь окружал хоровод из самых прекрасных строений в городе, которые, казалось, были высечены прямо из монолитного камня – каждое здание представляло определенную породу: там был и обыденный, но фундаментальный известняк, и грубый по своей природе графит, и грациозный мрамор, и пестреющий зеленоватыми прожилками оникс, и сияющий в лучах полуденного солнца криолит. Сама площадь в отличие от городских улочек была выложена изящным мозаичным узором в холодных тонах, который напоминал некое симметричное хитросплетение диковинных растений и рунических символов, коих легко можно было спутать между собой. Характерное отличие этой площади было в том, что здесь не было людей. Ни единой души. Никого, если не считать хладнокровных стражей в бордовых одеждах и черных плащах, оцепивших площадь по всей окружности, как ошейник заключает шею домашнего питомца. Стражи стояли все как один –выпрямившиеся подобно струнам, ни на кого в точности не смотря, и лишь изредка моргая. К одной из таких живых стен, преграждающих дорогу, вел ее седовласый. Чем ближе они становились, тем меньше человеческого Онне виделось в их лицах, от чего она невольно поежилась и отвела от них взгляд. Как только они приблизились к стражам вплотную, один из шеренги внезапно «ожил» и сделал решительный шаг в их направлении.
- Объясните причину визита. –лишенные всяческих эмоций глаза и бесцветный тон нагоняли на девушку тоску.
- Обнаружение беспамятного иномирца. Заявка была оставлена ровно три недели назад, согласовано –неделю назад. –Мир протянул стражу запечатанный синим сургучом свиток. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
Онна закатила глаза: эти двое достойны друг друга. Если бы существовала страна Безразличия, каждый из них имел бы полное право претендовать на трон.
- Даты совпадают. Подпись главы ведомства –нет. Адора Винго сменил Эон Винго ровно три дня назад, вам потребуется его личное разрешение согласно пятой главе пункту 652 Тарунийского Правового Кодекса. – отрапортовал страж.
- Ведомство должно было оповестить меня об этом ранее во избежание подобных неудобств согласно пункту 867 о смене должностных лиц в вышеупомянутом Кодексе. – невозмутимо декламировал Мир, отобрав у стража незримую корону и все права на престол.
Страж замер и стоял безмолвно ровно минуту, после чего также беззвучно отошел в сторону, освобождая им путь. Только сейчас Онна заметила, что помимо живой окантовки площади имела место тонкая, еле заметная и безусловно магическая –это была едва мерцающая голубоватая линия, закрываемая до сего момента мощными сапогами хладнокровного стража. Мир, не ставший дожидаться устного приглашения, двинулся вперед, почти волоча за собой оцепеневшую от постоянного созерцания госпожу. Как только его нога перешагнула линию, мир вокруг ослеп. Яркая вспышка озарила величественную площадь, после чего от нее не осталось ни следа. Девушка в который раз оторопела от увиденного: они оказались в круглом здании, которое в точности повторяло очертания площади и являла собой гигантское сооружение цилиндрической формы, пронизанное стрельчатыми витражными окнами от пола до потолка, которые снабжали окантовывающий коридор и просторный холл зеленоватым светом; в самом центре холла размещался еще один «цилиндр», мощеный черной глянцевой плиткой из неизвестного Онне камня и демонстрирующий всем очевидцам множество одинаковых на вид дверей, отличающихся лишь порядковым номером и расположением, о котором архитектор, как видно, решил не заботиться –каждая дверь находилась на разной высоте по всей окружности «цилиндра» и, как казалось девушке, едва заметно подрагивали, будтобы желая вот-вот сорваться с места и пуститься в путь по мерцающим чернотой стенам. Холл был практически пуст, если не считать пару фигур в изумрудных балахонах, медленно плывущих в направлении одной из дверей, и улыбчивую девицу в закрытом черном платье и забранными в строгий пучек светлыми волосами, стоящую недалеко от входа и наверняка выполняющую функцию встречающего и провожатого. Завидев госпожу со слугой, девушка пружинистой походкой направилась к ним, позвякивая увесистым серебром сережек и постукивая тонкими каблучками в тон украшению.
- Доброго дня, дорогие гости! –лучезарно поприветствовала она, поблескивая задорными голубыми глазами. – Добро пожаловать в Министерство Мирового Контроля… То есть, в Местное Ведомство Мирового Контроля города Тон-Бовера –чуть запинаясь оттараторила она, не переставая улыбаться. – Прошу уточнить цель вашего визита, и я смогу сопроводить вас к месту назначения! –не смотря на официальное содержание ее приветственной речи и необходимое в ее работе дружелюбие, Онне она показалась наиболее искренней из всех увиденных ею людей.
- Дверь № 614. –коротко сказал Мир, показывая ей тот самый свиток, с уже нарушенной стражем печатью.
- О… - девушка многозначительно посмотрела на Онну и закивала. –Прошу за мной. – она развернулась на каблуках и уверенной походкой двинулась вдоль пресловутого «цилиндра». В постоянном повороте эта стена казалась гипнотизирующе бесконечной, за счет чего внезапная остановка у одной из дверей заставила девушку не только прекратить движение, но и охнуть от неожиданности.
Нужная дверь нашлась не сразу. Впервые Онне пришлось наблюдать, как человек творил настоящую магию: провожатая замерла у одной из ближайших дверей, прикрыла глаза и вытянула руку так, что она не доставала до гладкой лакированной поверхности каких-то сантиметров, а затем, что-то неразборчиво шепча, начала перебирать пальцами, будто играя на каком-то струнном инструменте. Двери тут же сорвались с места и закружились подобно калейдоскопу, постепенно сливаясь в единый чернеющий вихрь. Госпожа смотрела на это как завороженная, не до конца осознавая реальность происходящего. Черное безумие прекратилось также внезапно, как началось, двери резко замедлили движение и перед ними с легким щелчком возникла нужная –стабличкой «№614». Белокурая вновь улыбнулась и отстранилась от двери, безмолвно пропуская их.
** *
Очередной рубеж на пути к долгожданной цели был преодолен. Они оказались в просторной приемной, заполненной из неоткуда взявшимся солнечным светом (на сколько запомнила Онна, окна были только с внешней стороны здания), однотипной мебелью из темного дерева, и снующими туда-сюда чем-то озабоченными людьми. В приемную выходило несколько дверей, которые то беззвучно открывались, то громко хлопали, то жалобно поскрипывали. Мир и Онна прошли на единственное свободное место вблизи окна и устремили взгляд в толпу, желая понять, что происходит. Как выяснилось из вырванных среди общего гама фраз, всеобщее беспокойство было связано со сменой главы ведомства, который, по всеобщему мнению, был гораздо строже и избирательней в процессе инициализации и адаптации иномирцев, коих в этом помещении набралось немало. Во всеобщей суете Онна успела увидеть множество отличных от человеческой рас, о которых знала только по книгам: алумины – стройные и грациозные существа, глаза которых напоминали лунный камень, а кожа блестела белесой чешуей; тамиары –хищного вида создания, которых от людей отличала неестественно густая копна волос, напоминающая гриву, отражающие свет желтые глаза, и оканчивающиеся когтями мохнатые конечности; зиеры –теряющиеся среди людей, чуть диковатые и несуразные на вид, из-под их длинных туник мелькали темно-бурые хвосты, а речью им служил странный диалект из рычащих и свистящих звуков; каталинцы –человекоподобные и остроухие, пожалуй единственные, кто не участвовал во всеобщей кутерьме и отстраненно стояли вдали от толпы, не нарушая гордого молчания. Помимо знакомых рас, встречались и абсолютно неизвестные: рогатые, парнокопытные, полностью покрытые шерстью или костяными наростами, с ужасающего вида зубами и бивнями, со всеми оттенками недружелюбия на недоверчивом лице или с блаженным предвкушением на неразумной физиономии –их была тьма. От такого обилия нового и незнакомого, Онне становилось все больше не по себе, отчего ей стоило огромных трудов держать себя в руках и не завопить от бессилия. Тем временем, в зал вошел статного вида человек, появление которого вызвало всеобщее оцепенение, резанувшее по ушам резко наступившей звенящей тишиной. Это был худой, высокий мужчина средних лет, черные волосы которого были частично забраны в тугой хвост, частично же ниспадающие на широкие плечи. Зеленые глаза контрастировали со смуглой кожей и смотрели властно и жестко.
- Прошу всех и каждого, сохраняя молчание, разойтись по соответствующим кабинетам. Те, кто решился на добровольную иммиграцию, заходит в кабинет номер один, кого депортировали на штрафные работы из мира Третьей Линии –вкабинет номер два. Желающие пройти реинициализацию –вкабинет номер три. В четвертый кабинет идут желающие покинуть наш мир на время или навсегда. –Произнося номера кабинетов, мужчина смотрел на каждого, после чего тот проходил в нужную ему дверь. Он безусловно знал о цели визита каждого присутствующего, что не могло не внушать уважения и… Вполне объяснимой тревоги.
Не услышав нужной ей категории, Онна застыла рядом со своим слугой, нерешительно посматривая на него. Мир же не отрывал напряженного взгляда от Эона Виго. После того, как большая часть толпы, понурив головы и пристыженно шаркая, разошлась по кабинетам, в зале осталось лишь пять человек, включая их двоих. Председатель Виго подходил лично к каждому оставшемуся. Онна продолжала обеспокоенно наблюдать за происходящим, чувствуя себя так, будто ее ведут на плаху. Когда очередь дошла до их пары, девушка еле поднялась на ватные ноги и поняла, что не в силах произнести ни слова.
- Я получил ваше письмо, господин Мир. –учтиво поклонившись, произнес он. –Могу я взглянуть на вашу подопечную?
Мир ответил едва заметным кивком, продолжая буровить председателя цепким взглядом.
Эон подошел к Онне и с видом опытного врачевателя начал осматривать ее со всех сторон, отчего девушка чувствовала себя крайне неуютно и то и дело бросала выразительные взгляды на седовласого, мысленно желая, чтобы он это прекратил. Мир же напряженно наблюдал за манипуляциями председателя и упрямо молчал. Девушка понимала, что данный осмотр необходим для точного определения ее расы (и в тайне боялась, что ее заставят полностью избавиться от одежды ради этого), но ничего с собой поделать не могла.
- По первичным признакам, человек. – заключил он, бесцеремонно приподнимая ее волосы, что-то высматривая на шее и затылке, от чего девушку обдало неприятным холодком –руки у председателя были ледяные. - Однако не тарунийский: нет ни 25-го, ни 26-го позвонков. – он повернул ее к себе лицом и бесстрастно приподнял рукой ее подбородок и через секунду отошел на шаг. – Весьма любопытный представитель своего вида. – едва улыбнувшись заметил он. - Об остальном можно будет судить исходя из Безложного анкетирования. Прошу проследовать за мной в кабинет №5.
«Безложным анкетированием» оказался ряд тестов, о которых Мир предупредил девушку ранее. Они представляли устные и письменные вопросы, на которые насылали чары, делающие их «безложными» - солгать на них представлялось невозможным. Комната была лишена окон и была наполнена лишь тускловатым свечением из-под лепнины, украшавшей мозаичный, угольно-черный потолок. На темном паркете покоился древний на вид ковер с психоделическими картинами, постичь которые, не приглядываясь, было нельзя. В комнате на каменной лавке уже сидели несколько весьма незаурядных личностей: один из гордых остроухих каталанцев бросил на вошедших высокомерный взгляд и тут же отвел его по всей видимости, он был прекрасно осведомлен о своих корнях; справа от него сидел его отстраненный сородич, задумчиво перебирающий черные пряди своих длинных волос; слева ютилась миниатюрная особа, голову которой украшала пышная темно-багряная грива и два острых кончика ушей, а ноги, вытянутые прямо перед ней, были необычно длинными и венчались мягкими мохнатыми лапами солнечно рыжего цвета, взгляд ее хитреньких желтых глазок выражал полную беззаботность и миролюбие и был обращен к длинному деревянному столу, который стоял в центре комнаты; на расстоянии вытянутой руки от нее сидел угрюмый «малый», плечи которого могли бы накрыть этот стол ровно на треть, а щетина –соскрести с него всю полировку, кожа его была бледно-голубого цвета, а темно-фиолетовые волосы закрывали половину напряженного лица; на самом краю лавчонки сидела обычная на вид человеческая девушка лет двадцати, с прямыми каштановыми волосами чуть ниже плеч и абсолютно отсутствующим и безучастным видом. Миру пришлось остаться снаружи –по словам Эона, в этой комнате налажено особое магическое поле, работу которого «лишние лица» могут нарушить, а потому Онна вошла в комнату в полном одиночестве и встала прямо рядом с дверью, не доходя до занятой скамьи пары шагов.
- Ты тоже не знаешь, откуда ты? –звонкий голос, раздавшийся за ее спиной, заставил девушку вздрогнуть. Она резко обернулась и обнаружила постепенно принимающего очертания мальчика, который до сего мгновения, очевидно, был абсолютно невидим и стоял, прижавшись вплотную к стене.
- Я… Да, пожалуй, что так. – выдохнула Онна, стараясь скрыть настигший ее испуг. Мальчик выглядел несколько болезненным, бледным и худым, но его розоватые глаза светились любопытством. Она читала о таких в книге «О иных расах и мифах», которая была полна информации, достоверность которой подвергалась серьезным сомнениям в предыдущих двух фолиантах «Народности Таруны: предшественники и последователи» и «Цвета тарунийского человечества». Книга гласила, что данная раса называлась «бесцветной», а на древнем тарунийском «ха’алин»: кожа у них была белее снега (в тон волосам) и очень хрупка, а глаза были либо такими же белыми, как тело, либо бледно-розовыми или серыми. Народец данный, если верить книге, являлся одним из редчайших, благодаря своей способности «исчезать», что на деле оказывалось самым искусным камуфляжем во всех известных ныне Мирах: согласно истории, никто точно не знал ничего об их мире, но их нередко забирали в рабство, ставили на них страшные эксперименты или снимали с них драгоценную кожу, оставляя умирать в страшных мучениях. Прокручивая эту информацию в своей голове, Онна невольно преисполнилась жалости к мальчику. Если он и впрямь принадлежит к расе, обладающей столь скверным прошлым, кто знает, что ждет его здесь. Единовременно ее мысли вернулись в привычное русло: но что если ее прошлое не лучше? Из минутного оцепенения ее вывел все тот же голос.
- Ты какая-то странная. И рост у тебя маленький. –констатировал мальчонка, обходя ее кругом.
- Ты считаешь? –улыбнулась Онна, смотря на него сверху вниз. –Наверняка, всему виной недостающие два позвонка.
- Точно! –воскликнул он, направляя тонкую ручонку в сторону ее спины. –Яине заметил. Ну ничего. Я все равно буду общаться с тобой, как с нормальной, хорошо? – он широко улыбнулся, сверкая белоснежными зубами с двумя зияющими пробелами посередине.
Кроме как улыбнуться в ответ и засмеяться в душе, у Онны ничего не получилось.
Прошло не более двух минут, как всеобщее оцепенение прервала вновь распахнувшаяся дверь, и в комнату влетел, иначе и не скажешь, глава местного ведомства мирового контроля. Развернувшись на каблуках у стола и опершись на него руками, он окинул молчаливых собравшихся грозным взглядом.
- Итак, - он приземлился на откуда-то возникший стул и статно выпрямился в нем. –Итак, начнем. –он сделал движение рукой и стол мгновенно удлинился втрое, став поистине необъятным, а напротив него на приличном расстоянии друг от друга разместились одинаковые на вид деревянные стулья. – Так как я являюсь главой данного ведомства, а человек, ранее проводивший анкетирование отсутствует по причине своей некомпетентности, я вынужден провести ваше анкетирование собственнолично. –никакого удовольствия в этих словах не слышалось. –Апо сему, вы будете проходить его единовременно, ибо на каждого в отдельности у меня не имеется ни секунды. –он откинулся на спинку стула и щелчком пальцев вызвал по одному листку на каждого подопечного. –Прошу начинать. У вас ровно час.
На мгновение застывшие было ожидающие, вышли из оцепенения и бросились к стульям. Онна разместилась на своем и недоуменно огляделась: она не видела ни бумаги, ни перьев или чего бы то ни было, на чем и чем писать. Остальные сидели в том же недоумении, бросая друг на друга вопросительные взгляды, при этом отказываясь что-либо спрашивать у посуровевшего председателя. Тут произошло нечто, заставившее всех семерых если не вздрогнуть (белесый мальчонка едва слышно пискнул), то знатно напрячься: гладкое дерево стола перед каждым из них вдруг начало меняться. Напротив остроухих оно покрылось лилового цвета мхом, мелкими грибами и чем-то пурпурным отдаленно напоминающим плесень; у желтоглазой стол продавило невидимым прессом, который оставил странное теснение имеющее сходство с миниатюрным лабиринтом: постепенно мизерные канальца заполнились (Онна содрогнулась) какой-то темной, подозрительной на вид вязкой жидкостью; широкоплечий отстраненно смотрел на аккуратный прямоугольный участок стола перед ним, который обратился в какой-то необыкновенно красивый полупрозрачный минерал цвета глубокой воды; побелевшая от испуга человечка вжалась в свой стул, не отрывая взгляда от зияющей напротив зубастой пасти, которая клацала и отвратительно чавкала челюстями, норовя поначалу отхватить ей нос; невидимый мальчонка же взирал на пронзающий стол насквозь луч света, который привлекал внимание наиболее всего. Онна взглянула прямо перед собой и слегка поникла. «И это все?» - сразу же возникло у нее в голове. Против нее зиял четко очерченный прямоугольник, наполненный едкой чернотой, которая необъяснимо манила. Девушка протянула руку, желая дотянуться до того, что было по ту сторону. Откуда-то из глубины раздавались едва уловимые голоса и, вторящие им нотки неизвестной ей мелодии.
- Не смейте трогать! –вторгся в ее голову решительный голос.
Она вздрогнула и резко отпрянула от стола, к которому успела приблизиться не только пальцами, но и лицом.
Эон рывком поднялся с места и стал сосредоточенно осматривать каждую из возникших магических аномалий. Подходя к очередной, он что-то неразборчиво бормотал себе под нос и записывал свои наблюдения в красный блокнот с кожаным переплетом, в то время как «подопытные» безмолвно смотрели на него во все глаза и пытались уловить хоть слово. Как только очередь дошла до Онны, она почувствовала неприятный холодок, вызванный все это время таящимся в душе страхом того, что ей есть что скрывать и это что-то –причина ее осознанного беспамятства. Чернеющая перед ней аномалия уверенности не добавляла.
Эон Виго спешно подошел к ней, все еще что-то записывая в блокнот и задумчиво щуря глаза. Когда же его взгляд привлекла аномалия, он свел шаг на нет и прекратил писать. Глаза его округлились и на миг он предстал перед девушкой обычным смертным, испытывающим присущие их брату эмоции. Он резко щелкнул пальцами, после чего все аномалии испарились. Все, кроме черного квадрата Онны.
- Всем немедленно покинуть комнату. Всем, кроме вас. – вкрадчиво изрек он, переводя взгляд на Онну. –Живо!
Стулья незамедлительно были покинуты, а шесть испуганных пар глаз, еще недавно направляющие свои взгляды на девушку, скрылись за тяжелой дверью. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь отголосками происходящего за пеленой непроницаемой темноты. У Онны пересохло во рту и застучало в висках. Эон стоял неподвижно, о чем-то лихорадочно думая, то и дело одаривая ее взглядами, которые то были полны неуверенности, то беспокойства. Наконец, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его так и не слетевшие с уст слова были прерваны звуком громко распахнувшейся двери. В комнату с видом хищной птицы буквально влетел Мир, готовый наброситься на председателя, дай он ему такой повод. Онне было более чем непривычно видеть своего по обыкновению невозмутимого слугу и учителя в такой невероятно эмоциональной ипостаси.
- Потрудитесь объяснить, что прервало столь важный процесс инициализации? –еле сдерживая рычащие нотки в своем голосе, выговорил Мир. Было заметно, что сейчас он был готов услышать любой ответ и броситься на защиту госпожи, если того потребует ситуация.
- Не в вашей компетенции, увы, об этом спрашивать. Уже давно нет. –вотличие от оппонента, председатель не стал скрывать угрозу в голосе. – Я уже вызвал того, кто в силах разъяснить возникшую ситуацию. –холодно отрезал он.
Будто дожидаясь его слов, мерцающую в скупом свете черную стену пронзила белая вспышка, которая, чуть померкнув, начала обретать четкие очертания до тех самых пор, пока не стала походить на дверной проем. Оттеснив ослепительную белизну, в проеме появился темный силуэт.
- Я надеюсь, у вас есть веская причина отрывать меня от работы, председатель Виго. – сухо произнес новоявленный.
Онна вгляделась почти ослепшими от яркого света глазами в силуэт и увидела перед собой немолодого человека одетого парчовую тунику цвета темной бирюзы с геометрической серебрёной вышивкой на ней и забранными сзади черными с частой проседью необыкновенно длинными волосами, достающие ему до поясницы. Возраст заострил черты его некогда красивого лица, а в карих глазах читалась годами выработанная жесткость и непреклонность, в глубине их зрачка светился едва заметный голубоватый огонек.
- Приветствую вас, омнит Аликад. - Эон тут же вытянулся по струнке и поклонился. – Я вынужден был прибегнуть к крайней мере. Обнаружен орбис! – на последнем слове у него будто перехватило дыхание.
Застывший было омнит изменился в лице и сделал несколько решительных шагов в направлении стола. Увидев в центре слабоосвещенной поверхности зияющий глубиной квадрат, он приблизился к нему, расставив над ним руки и что-то нашептывая на странном тягучем и звонком языке. Внезапно, голоса во тьме, которые до сего мига были едва слышны, начали набирать громкость. Онна различала знакомый язык, но голоса говорили одновременно, без конца перебивая друг друга и создавая тем самым мешанину тембров и полутонов, среди которой что-либо понять было невозможно. Они становились все громче и громче, создавая эхо в ее голове и заполняя каждый уголок ее черепной коробки. Достигнув пиковой громкости, они вдруг стихли, и девушка обнаружила себя согнувшейся пополам и неистово кричащей нечто, вторящее этому несносному перезвону, сжимая между напряженными ладонями пульсирующие виски. Сознание, на мгновение покинувшее ее голову, вернулось сродни пощечине –резко и больно, так, что охрипший от крика голос был способен лишь на сиплое и жалобное поскуливание. Вместе с ноющей в голове болью Онна почувствовала чьи-то руки, пытающиеся мягко поднять ее на ноги.
- Что заставило ее так кричать? –вужасе прошептал председатель, глядя на Аликада, как на единственного обладателя ответов в этой комнате.
- Скорее всего, глухота. –неопределенно ответил омнит, задумчиво смотря на ослабевшую Онну в поддерживающих ее руках Мира. – Нам нельзя оставлять ее здесь. Необходимо немедленно доставить орбиса в Академию, последствия ее контакта с мирными могут быть ужасны.
- Но как же окончание анкетирования? –спросил Эон.
- Заканчивайте. Без нее. –вкрадчиво ответил омнит и развернулся на каблуках, направляясь в портал.
Это было последнее, что ускользающее сознание Онны смогло воспринять, перед тем как кануть в чернеющую дымку.
[1] Тарунийский месяц (как правило, длинной в 40 дней)
ГЛАВА III: ОПЛОТ ИСТИНЫ
Мерцающее скопление бликов маячило в ее почти ослепших глазах, закручивалось в головокружительную спираль и было почти осязаемо в голове, будто множество незримых пальцев ощупывало каждую подвернувшуюся им извилину ее сознания. Глазам было больно, но она все равно вглядывалась в нескончаемый поток вспышек, в которых ей виделись незнакомые фигуры, города и ландшафты, разносились перекликающиеся между собой звуки жизни и невиданных механизмов. Вспышки возникали и пропадали, видения были мимолетны, но она все равно силилась их запомнить, едва понимая, зачем именно. Она смотрела и запоминала до тех пор, пока глаза не превратились в тусклые бельма, а хрупкий сосуд сознания не дал трещину.
Жестко вернув прежний мир на место, незримые клешни реальности сомкнулись на ее горле. Онна рывком села в кровати, надрывно дыша, и, в который раз хватаясь за солнечное сплетение, распахнула глаза, а затем со стоном упала обратно. Эти сны по-настоящему ее утомляли и лишали всякого желания вставать с постели по утрам. Устало хлопая глазами, смотрящими на белеющий в темноте потолок, девушка наконец насытила легкие и теперь погрузилась в привычное в этот час раздумье.
Как только госпожу перенесли сюда через портал, ее жизнь повисла над пропастью очередной неизвестности. Она находилась в месте, где в глубине души мечтала оказаться с момента первого прочтения этого величественного названия на истлевших страницах: Магический Оплот Истины. Место, где знание таилось повсюду: начиная с древних, поросших назойливой растительностью стен и заканчивая поблескивающими под изменчивым небом серебристыми куполами. То единственное, что Онна могла видеть из окна комнаты, в которой ее заперли со времени прибытия. Комната не была похожа на тюремную камеру, но по сути ею являлась: подобно сказочной принцессе в самой высокой башне, ее поместили в изолированное магическими преградами чердачное помещение с почти вертикальной мансардой и гигантским зеркалом от пола до потолка в бронзовой раме. Пол скрывался под толстым махровым ковром, а в центре был в меру глубокий квадратный «кратер» - вместилище для мягкого матраса и вороха пуховых одеял вперемежку с подушками темно-фиолетового цвета, где она находилась практически всегда. У окна, занавешенного тяжелым серым бархатом, стоял единственный предмет мебели – мраморный секретер со множеством деревянных ящиков и дверец, в самом большом отделе которого Онна ежедневно находила свежеприготовленную еду. За неприметной дверью, практически слившейся с молочно-белыми стенами, находилась уборная и ванная. За дверью более приметной, но наглухо запертой –неизвестность. В комнате было все для существования физического тела, но ничего для движения мысли –скука страшная. Целыми днями Онна томилась в ожидании хоть какого-то движения за дверью, не знала, чем себя занять, и много спала. Ее посещали цикличные мысли о возможных вариантах развития событий, а также неизбежные мечты о побеге и цене, которую она заставит заплатить за свое заточение (особенно не задумываясь, в чем именно она будет заключаться). Ей виделись то вечное мучительное существование в этих стенах, то спасающий ее Мир, то меняющий свое мнение омнит.
Орбис… В этом слове не было ни единого намека на семантику.Все детали, все события, случившиеся за ее сознательную и недолгую жизнь в этом мире, указывали на то, что она ему не принадлежит. И что бы не говорил ее седовласый слуга (а вернее, что бы он от нее не утаивал), ей становилось ясно, что легенда о ее иномирном происхождении может оказаться совсем не ложной. Все эти загадочные фразы, секреты, взгляды, бросаемые в ее сторону, испуг рыжего мальчонки, черная и полная голосов пустота, несущая ей заточение… Логика говорила, что заключают либо провинившихся, либо опасных. Но что из этого было применимо к ней? Орбис. Слово, которое может означать все что угодно: расу, принадлежность к миру, статус в обществе или некое явление. Предположений было масса, каждое из них тяготило и раздражало своей неточностью. Все эти мысли проходились снежным комом в ее голове, постепенно превращаясь в лавину и не давая девушке покоя, рождая кошмары по ночам и дурное настроение днем.
Настал момент, когда госпожа погрузилась в такое уныние, что не придавала значения ни еде, ни сну, ни собственным мыслям. Когда же по ту сторону двери послышались чьи-то отдаленные голоса, ей подумалось, что это галлюцинация. Голоса стали четче, возвращая Онну в реальность. Незримый механизм прерывисто защелкал, и девушка вскочила на ноги. Дверь со скрипом распахнулась и на пороге замаячили двое, тихо перешептываясь и шикая друг на друга. Первая фигура принадлежала высокому юноше с пышной каштановой шевелюрой, в очках и редкой бородкой; вторая –хрупкой девушке с высоким пучком рыжеватых волос и горящими озорством, чуть выпученными глазами. Оба они вели себя заговорщически, по чему стало ясно –здесь их быть не должно. Онна громко выдохнула, заставив вошедших вздрогнуть и вцепиться друг в друга от испуга, воззрившись на нее.
- Ты тоже ее видишь?.. –звенящим шепотом спросила рыжая, нервно переводя взгляд с Онны на парня. –Она что, даже нашей расы?
- Похоже на то. – парень тоже старался говорить тихо, но от едва скрываемого восторга его голос казался писклявым. –Ты только посмотри, почти от нас не отличается… - он выхватил из-за пазухи блокнот и начал что-то яростно там чиркать. – Только ниже ростом…
- Какого черта?! –для отвыкшей от чьего-либо общества госпожи происходящее было неслыханно: ворваться к ней спустя столько времени без единой весточки, а теперь иметь наглость говорить о ней так, будто она аквариумная рыбка!
Эти двое подскочили на месте и зажмурились, еще плотнее вжавшись друг в друга, будто сейчас на них обрушится потолок. Онна с мгновение смотрела на них испепеляющим взглядом, а затем неожиданно для самой себя, решила воспользоваться ситуацией: «Ну, раз никто посерьезнее прийти не соизволил, будем обходиться малым…» - ехидно подумала она.
- Эй вы! –она напустила на себя как можно более устрашающий вид и нависла над юнцами. –Яничего вам не сделаю, если вы мне расскажете… - она чуть помедлила, а затем решила не мелочиться. –…Все!
Девчонка в ужасе повисла на своем товарище, хватая ртом воздух, а юноша просто смотрел на нее во все глаза так, будто это последнее, что он видит в жизни.
- Н…н-но, ч-что я могу с-сказать? –чуть не плача пролепетал он, падая в глазах Онны чуть ниже уровня ее лежбища. –Я… я же простой инит, нам ничего не положено…
- Тогда что вы здесь забыли? –становясь все более устрашающей, Онна не забывала медленным шагом обходить их со спины, на всякий случай перекрывая пути к отступлению. –Нашли коморку для поцелуев!
- Что?! –юнец отскочил от девчонки.
«Что?!» - удивилась себе Онна.
- Везде говорят… - вклинилась пришедшая в себя девушка. –Говорят, будто здесь заперто тайное, недоступное смертным знание. –было видно, как она подбирает слова, чтобы, не приведи правитель, не оскорбить «опасную» Онну и не навлечь на себя ее кару. –Но…Никто…Никто не говорил, что оно живое! –вее перешедшем на фальцет голоске слышалось отчаянье с примесью досады.
- А вы, стало быть, решили им завладеть на первом году обучения? –Онна решила оставить анализ поступившей информации на потом и просто позволила себе от души посмеяться. Смех вышел почти истерическим, потому как лишенная какого-либо контакта с внешним миром на, казалось бы, целую вечность, она ощущала эйфорию от элементарного общения.
Эти двое переглянулись, а затем непонимающе воззрились на нее, будто видя перед собой сумасшедшую. Именно в этот момент госпожа твердо решила: нет, так больше не может продолжаться. Она резко посерьезнела и придвинулась к ним, побудив парочку в очередной раз подпрыгнуть.
- Вы. Двое. Выведете меня отсюда. И направите меня к вашему… - она запнулась. - …главному. К… главному омниту.
- Мы не можем!
- Нас лишат привилегий…
- …усыпят…
-…умертвят…
-… исключат!
Они кричали наперебой так, что должны были поднять на ноги весь Оплот.
- ЗАМОЛЧИТЕ! - рявкнула она.
Молчание не заставило ждать.
- Вы скажете, что я заставила вас сделать это, угрожая вам расправой. –Онна чувствовала, что пожалеет об предложенном, но выбора не было.
- Но вы же и так угрожаете… - заметила девчонка.
- Именно. –поддакнула заключенная. –Вот так и скажете.
Они снова переглянулись, явно жалея, что вообще решились на эту безрассудную вылазку.
- М-мы…Мы можем только призвать его сюда. –нерешительно сказал паренек. –Вести такое… такое существо через весь оплот. –он сглотнул. –М-мы лучше умрем. –его трусливый тон явно противоречил сказанному. Однако стоило отдать ему должное –он все же решился сказать это вслух.
Онна утомленно вздохнула.
- Призывайте этого… - сколько же непотребных слов разом напрашивалось на голову омнита. Госпожа махнула рукой, полагая, что ее и так поняли.
Юнец с несчастным видом поплелся к двери, протягивая руку к тут же возникшему у проема рычагу («Он все это время был здесь!» - раздосадовано подумала Онна). Помещение наполнил пронзительный звук, раздающийся будто ото всюду. Девушка была готова к эффектной вспышке портала, однако на деле получила обычный сигнал тревоги.
Стены Оплота наполнились шумом бесчисленных шагов и голосов, которые отражались от каменных стен, откликались эхом и сливались в нестройный хор.
Эти двое вжались в стену рядом с дверью, явно желая поскорее оказаться подальше отсюда, но сдерживаемые лишь чувством долга и толикой сознательности. Онна терпеливо ждала, когда топот ног стихнет, а в дверном проеме покажется человек, который наконец скажет ей, что происходит, хотя и полагала, что все будет не так-то просто. Прошла пара мгновений, и дверь распахнулась. В нее быстрым шагом вошел омнит и еще двое в багровых плащах, присутствие коих навевали некоторые опасения. Глава Оплота держал наготове пульсирующий холодным светом электрический шар, готовый пустить его в ход в любое мгновение, стражи же стояли, заведя руки за спину, будто безоружные, но Онна знала – плащи были не просто предметом одежды и знаком отличия. Все трое подходили к ней настороженно, давая знаки юнцам отойти назад. Как же ей все это надоело.
- Стойте! –выпалила она.
На удивление, помогло. Вошедшие замерли, настороженно смотря на нее, будто удивленные тем, что та умеет говорить.
– За кого вы меня принимаете? Почему вы запираете меня, будто зверя? За… за что? –вней накопилось столько вопросов и эмоций, что говорить выходило с надрывом.
Аликад сверлил ее внимательным взглядом, чуть опуская вооруженную электричеством руку. В комнате повисла звенящая тишина, прерываемая лишь шумным дыханием парочки у стены и потрескиванием первозданного тока. Кажется, что-то решив, омнит дал знак стражам, после чего они покинули комнату. Онна пораженно наблюдала за его действиями. Неужели он ее выслушает? Появилась надежда. Мужчина повернулся к инитам.
– С вами я поговорю позже. –он одарил их таким суровым взглядом, что девушке даже стало их жаль. – Вы уже в третий раз подрываете авторитет Оплота своими выходками. Идите к себе. –вего голосе звенела сталь.
По всей видимости, инитов ждет если не казнь, то суровое наказание. Оба, понурив головы, спешно покинули помещение. Аликад тяжело вздохнул, потирая виски, и повернулся к застывшему «зверю».
– Итак. –шар в его руке с треском исчез и вместо него возникла тонкая трость из темного дерева. Он легонько стукнул ею по полу, после чего из неоткуда выросли два простеньких, но мягких на вид кресла. Омнит плотно закрыл дверь и с комфортом разместился в одно из них, жестом предлагая Онне последовать его примеру.
Девушка уселась в него, чувствуя некоторое возбуждение и неловкость. Она уже почти перестала удивляться магии, а потому возникший в руке омнита бокал с темно-красной жидкостью не стал для нее новшеством. Глава Оплота с минуту сидел молча, просто наслаждаясь, по-видимому, не столь частым моментом покоя. Единственное, что ей показалось странным, это резкая смена настороженности на умиротворение.
– Итак. –повторил он, делая очередной глоток. –Увас наверняка ко мне много вопросов.
«Какой догадливый!» - иронично подумала Онна.
– Самые важные уже прозвучали. –как же ей хотелось быть такой же невозмутимой и бесстрастной, как Мир. Мимолетная мысль о слуге откликнулась тоской.
– Стало быть, за кого мы вас принимаем. –он отпил еще и снова вздохнул. –Сначала, ответьте вы. Как вы считаете, чего именно живое существо (абсолютно любое) может бояться больше всего?
Такая постановка вопроса ввергала госпожу в смятение. Она ответила омниту вопросительным взглядом.
– По большей части, неизвестности. – пояснил он, неотрывно смотря на стекающую по стенкам бокала жидкость. Он чуть помедлил и продолжил. –Дело в том, что вы принадлежите к издавна забытой расе, которая существовала в самом первом измерении этого мира во времена, когда он носил несколько иное имя. Расе, которая до недавнего времени была не только забыта, но и записана в наших хрониках как несуществующая. Народ того времени еще поклонялся богам. Вплоть до своего полного уничтожения, причина которого по сей день является причиной разобщенности множества научных теорий… - он задумчиво повертел почти опустевший бокал в руке и посмотрел на девушку. –Но одно ваше существование рушит практически каждую. – он сжал ладонь в кулак и бокал рассеялся дымкой между пальцами.
Госпожа смотрела на него и не знала, чему верить.
– Но…Зачем держать меня в заточении? –она нахмурила брови и непонимающе уставилась на омнита. – Я ничего не совершала и не собираюсь. Я не помню себя –это правда, и вас должны были об этом оповестить. И единственное, к чему я стремлюсь на данный момент –это узнать больше о Таруне. Это предел.
В глазах главы промелькнул интерес.
– А вы действительно ничего не помните? –вкрадчиво спросил он.
– Абсолютно.
Маг устремил взгляд в окно, откидываясь на мягкую спинку кресла.
– Вас заточили, потому что в большинстве гипотез о Первом Мире ваш древний вид обладал разрушительной, хаотической магией, природу которой никому не доводилось наблюдать, а изучать –тем более. По одной из данных гипотез именно эта магия разрушила измерение. Выжили только те, кого по счастливой случайности апокалиптический резонанс неконтролируемой магии выбросил на земли, названные в будущем Таруной. Они же являются нашими прародителями, могущество которых было утрачено спустя тысячелетия. – по мере рассказа глава понизил голос до шепота и чуть наклонился к ней, будто боясь, что их услышат. – Никто и никогда не встречал Древнего лично. Единственный прецедент, случившийся более восьмисот лет назад, чуть было не погубил нас всех… – он запнулся, явно говоря больше, чем планировал. – Но тогда мы могли лишь догадываться, кто он. По сей день Хроники зовут его сильнейшим магом Оплота, но мне известно, что это ложь.
Закончив рассказ, Омнит замолчал. Девушка слушала его затаив дыхание и смотря в его тронутое старостью лицо во все глаза. Прошла пара мгновений под его испытующим взором, прежде чем он снова заговорил.
– Что ж. Буду с вами откровенен. Сейчас я полагаюсь лишь на свою интуицию, а она редко меня подводит. Но я поверю вам, на свой страх и риск. –нараспев произнес Аликад, смотря на нее, чуть сощурившись. – Однако… – Он поднялся с кресла, расправляя складки своей туники. –Яне спущу с вас глаз. – Жестко заключил он.
– Что со мной будет? –выпалила Онна.
– Вы останетесь под моим надзором. –строго сказал омнит Аликад. –Вкачестве моей личной ученицы. –чуть поразмыслив добавил он. – Какой бы силой вы не обладали, она должна быть под контролем Оплота.
** *
Запах книг –самое первое, что запомнилось Онне за ее сознательную жизнь в этом мире. Терпкий, временами сладковатый от пережитой и оставленной в прошлом сырости, аромат немыслимо древнего древа, отдавшего жизнь во имя знания и прогресса. Именно он дарил предвкушение чего-то нового, необыкновенного и в то же время привычного. Поэтому большую часть отведенного для досуга времени девушка проводила в сводах Тысячелетней Библиотеки Оплота. Это было высокое здание с мраморными стенами и прозрачным куполом, которое напомнило Онне пресловутое Ведомство покатостью и бесконечностью своих стен. Библиотека делилась на множество секций, секторов и подсекторов, которые в свою очередь состояли из разделов, разбитых в алфавитном порядке. Такой четкой и отлаженной системы девушке еще не доводилось видеть (как, впрочем, и многого другого): библиотека была умопомрачительно огромна, поэтому на каждую секцию приходилось по одному магу-библиотекарю, который следил за допуском учеников к определенной секции. Каждая из них была обособлена от другой и ограждалась магической завесой, которая имела свой собственный цвет, зависящий от значимости категории – градация от зеленого к красному. Допуск к разделам каждый маг-ученик, будь то инит или пирит, запрашивал в частном порядке у своего учителя. Свой собственный допуск к заветным знаниям Онна выпросила у Аликада под предлогом избавления учителя от тягот изложения монотонной и однообразной теоретической информации. Омнит оказался довольно требовательным и дисциплинированным преподавателем, но при этом на столько занятым, что поддержал ее инициативу и предоставил ей разрешение сразу на три секции в Библиотеке: секции Исторических Истоков, Основ Магии и Контроля Разума.
В отличие от Академий Всеобщего Знания, где на множество учеников приходилось такое же множество преподавателей-ремесленников, в Оплоте Истины каждому обучающемуся приставлялся омнит, который на протяжение долгих лет заменял ему семью и являл собой наставника магического профиля и науки жизни. Такой порядок делал каждого ученика максимально подконтрольным, а учителя – ответственным за его дальнейшую жизнь и поступки. Поэтому в Оплоте Истины было гораздо больше обучающих, чем где-либо – брать больше трех учеников одновременно омнитам было запрещено. Каждый из них вполне логично обязывался отбирать подконтрольных, которые обладают сходными с наставником магическими способностями. Что же касалось омнита Аликада, за последние 55 лет он вовсе не брал себе учеников. Об этом она узнала из случайно подслушанного разговора за одним из стеллажей в секции Основ Магии.
Госпожа сидела за высокой читальной стойкой, свесив ноги с колченогого стула и слегка постукивая его носком туфли, за многочисленными книгами ее не было видно. Две нагруженные книгами студентки звонко обменивались свежими сплетнями, думая, что говорят без свидетелей.
- …кто бы мог подумать, что он осмелится взять себе новенького после такого перерыва! – произнес писклявый голосок, в котором сквозила зависть. – Когда меня посвящали в иниты, мне даже пальцем на него показать не дали!
- Успокойся, Дони. Его магия все равно не синергична с твоей. Даже если бы он брал учеников, тебя бы он не выбрал. – успокоил подругу рассудительный и более мерный тембр. – И потом, не понимаю, что ты нашла в нем уникального. Ну подумаешь, хаотик. У нас таких трое! Мне омнит Озара больше по душе, она гораздо более терпима к просчетам и ошибкам. Или у тебя к нему личная симпатия? – раздался низкий хохот.
- Да ну тебя… - обиженно ответил фальцет.
Голоса раздавались все ближе, и Онна поняла, что не успеет скрыться, а потому просто уткнулась в книгу, делая вид, будто ее ровным счетом не беспокоит ничего, помимо «Магичиской Алтории[1]» в ее руках. Из-за стеллажа показались две фигуры. Одна была миниатюрная и пухленькая, другая – довольно высокая и крепкая. Первая принадлежала обладательнице несметного количества русых кудряшек, мелких черт лица, усыпанного веснушками, и изящных овальных очков, надетых на самый кончик мышиного носика. Вторая – выделялась кричащими патриотизмом синими волосами, забранными в высокий пучок, и лунного цвета глазами неестественно большими для человеческих. Завидев госпожу, обе слегка замедлили шаг и понизили голоса до почти беззвучного шепота, неприкрыто ее разглядывая. Хоть Онна и почти исчезла за книгой, она прекрасно это ощущала.
Повисшую неловкость прервал нежданно раздавшийся вопль.
- Нормальная!!!
Онна подскочила на стуле, инстинктивно прижав к себе книгу, а две сплетницы вцепились друг в друга и оторопело воззрились на источник шума. Меж стеллажей возник хрупкий и необъяснимо знакомый силуэт: против света горящие белизной волосы, тонкие ручонки подняты в победном рывке, а улыбка такая широкая, будто вот-вот разъединит лицо на две неравные части. Она узнала.
- О… - только и смогла выдавить госпожа, сползая со стула.
Мальчонка ринулся к ней на встречу и, не оставив девушке выбора, крепко сжал в своих тщедушных объятьях. Сколько бы позвонков ей не хватало, она все равно была гораздо выше, а потому детское личико уткнулось ей в районе ребер. Ничего, кроме как обнять в ответ, в голову ей не пришло.
- Как ты тут оказался? – после недолгого молчания спросила она, неловко поглаживая его по голове.
- Мне сказали, что у меня сильный дар и меня нельзя отправлять к обычным. – просто ответил он. – А у тебя, наверное, еще сильнее? – он восхищенно захлопал круглыми глазами. – Та аномалия была впечатляющей! Будто нора в космос!
- Мне сказали, что… - она перевела взгляд на сплетниц и ей мгновенно расхотелось отвечать. Они же, будто по команде, пришли в себя и спешно удалились в глубь секции, то и дело оглядываясь на ходу. Проводив их настороженным взглядом, госпожа все же сказала:
- Мне сказали, что я орбис… - начала она, но увидев, как изумленно открывается готовый к междометиям рот, приложила палец к губам и зашикала.
Мальчик понимающе закивал и тут же, как на духу зашептал:
- Но их же не было здесь целую вечность!
«Создатель, даже иномирный ребенок знает…» - досадливо пронеслось у нее в голове.
- Значит, ты не такая уж нормальная! – продолжил он лучезарно улыбаясь. Похоже, была причина, по которой этот факт его безмерно радовал.
Мальчишеская улыбка была на столько заразительна, что тут же передалась Онне вместе с приподнятым настроением.
- Ты голодная? Идем в Свод[2]! –нежданно позвал он.
- Я обычно обедаю у себя… – замялась девушка, которой почему-то совсем не хотелось идти в столь людное место.
- У тебя что, своя комната? И ты там совсем одна? – изумился паренек. – А еду таскаешь с кухни или у тебя комодный портал, как у омнитов? – кажется, еще чуть-чуть и он рассыплется на множество своих точных копий от восторга.
Похоже, в Оплот их провели одновременно, но за дни заточения девушка многое упустила. А вот этот малый времени явно не терял и теперь осведомлен об обыденности этого места гораздо лучше нее.
– Не таскаю. – усмехнулась госпожа. – Хочешь, я тебя угощу? – характерная для нее нелюдимость куда-то улетучилась.
Парень активно закивал, не прекращая улыбаться.
Онна решительно захлопнула книгу и поставила ее обратно на полку (выносить оригинальные издания за пределы Библиотеки было строго запрещено), мысленно запомнив ее раздел. Мальчик с деланно серьезным видом подставил ей свой локоток и одарил взглядом, которым обмениваются партнеры перед началом пафосного танца. Онна, подавив смешок, взяла его под руку и вопреки всем правилам этикета, где ведет кавалер, повела сорванца по нескончаемым коридорам Оплота.
Комната была вдали от топота шагов и возгласов учеников всех рангов, что неудивительно: ведь омнит Аликад держал ее в максимальной от себя близости, а сам посторонних звуков не терпел. По той же причине, комната Онны находилась в крыле, где жили все умы академии, а потому всем своим убранством и оснащением практически не отличалась от типичной обители преподавателя Оплота. Остальные же ученики жили вне главного корпуса в специально отведенном здании, соединенном с Оплотом подземными тоннелями, по которым они передвигались в непогоду или по собственному желанию.
В виду этого, очередной восторженный возглас, пронзивший привычную в этой комнате тишину, был вполне объясним и ожидаем.
- Ну и ну! - мальчик буквально влетел в просторное помещение, как только дверь отворилась. – У нас комната в два раза меньше, при том, что нас больше – в три!
Он описал целый круг по большому ковру в центре, обогнул каждое кресло несколько раз, а затем с разбега нырнул в кучу одеял на кровати.
- Красотаа… - он блаженно прищурился, закутавшись в одно из них. – Повезло тебе! – добавил он, зевая.
-Думаешь? – Онна присела на краешек кровати. – А я временами престаю понимать, во что именно я вовлечена. – задумчиво произнесла она.
Паренек сел в кровати и изучающе посмотрел на нее.
- Ты ведь теперь знаешь, кто ты? – спросил он.
- Лишь приблизительно. – поразмыслив, ответила она. – Никто в точности не знает, кем являются Древние и на что они способны. По этой причине я здесь.
- Орбисы и Древние - не совсем одно и то же. – заявил паренек и, заметив вопросительный взгляд, продолжил. – В писании ха’алин говорится, что Древние обладали совершенно иной магией, но у каждого из них она отличалась. Орбисами называли тех, кто мог миновать временной поток. Но это была не единственная их способность, были и другие сопутствующие, но о них почти не писали. После того, как я попал сюда, я пытался разузнать об этом больше. Но не смог. – он виновато опустил глаза.
- Это все было изложено в писаниях твоего народа? – удивилась Онна. – Я тоже пыталась узнать об этом больше. Но наиболее ценная информация, которую удалось узнать, прозвучала минуту назад в этих стенах.
- Я тоже представляю некоторую редкость. – мальчонка вновь воспрянул духом и гордо выпятил грудь. – Нога моего народа… - он запнулся. – Давно не ступала на земли другого мира. А эту информацию я еще никому не озвучивал. – парень доверительно посмотрел на госпожу и вновь растянул губы в улыбке.
Повисло задумчивое молчание. Онна подумала, что будь на ее месте кто-то другой, он бы давно воспользовался легкомысленностью и податливостью мальчика. Но одна мысль об этом вызывала у девушки отвращение и неприязнь к несуществующему мерзавцу.
Копилка полезных знаний в ее голове со звоном пополнялась, один факт постепенно цеплялся за другой, давая очередную пищу для размышлений. Пища!
Паренек, будто прочитав ее мысли, встрепенулся.
- Ты что-то говорила об угощении? – в его глазах загорелись непоседливые огоньки.
** *
С тех пор госпожа и маленький представитель народа ха’алин каждый последующий вечер после встречи в библиотеке проводили в ее сверкающих сводах днем и в уютных покоях Онны по вечерам. Девушка не была уверена в том, что ей дозволялось заводить друзей, но решила тактично не начинать эту тему во время занятий с Аликадом. По крайней мере, в том, что это не запрещено, она была уверена. Мальчонка оказался на удивление смышленым и пронырливым в той же степени, что и любопытным. Как выяснилось за вечерними разговорами, он не раз пользовался своей невидимостью и проникал почти во все уголки библиотеки без свидетелей, чтобы разведать как можно больше о своем народе, а также орбисах и Древних в помощь Онне. Правда, невидимость не делала его бестелесным, а потому на уровни выше зеленого ранга секретности ему так и не удалось попасть.Спустя три дня общения с ним, Онна внезапно осознала, что так и не узнала его имени. Как только она озвучила этот вопрос, он почему-то стыдливо зарделся и еле выдавил: «Унарион». Онна не смогла сдержать улыбку, вызванную столь очевидным конфликтом между именем и его носителем. Если бы она услышала его со стороны, то подумала бы об императорской семье или великом омните магии, но никак о безызвестном щупленьком пареньке. Унарион, видимо, думал так же. Поэтому, когда однажды госпожа случайно назвала его «Уни», не только не стал возражать, но и с энтузиазмом поддержал.
Разговаривали они всегда много и практически обо всем, начиная с жизни в Оплоте и заканчивая историями о себе. Конечно же, поведать что-то о себе мог только Уни, ведь он не терял память и перешел в этот мир добровольно.Он рассказывал о мире, в котором жил, о том тяжелом времени, что переживало его поселение, когда он был вынужден его покинуть, о родных, которых оставил на родной земле. Порой, Онна не понимала, чем заслужила поток столь ценной информации. Часами сидя в секции Исторических Истоков, она выведала о его расе лишь то, что каждый Хранитель Хроник дал бы голову на отсечение, только бы узнать о ней самую крупицу. Девушке с трудом верилось, что это происходит с ней просто так. Как выяснилось, не напрасно.
На одном из уроков омнита, на котором они по обыкновению познавали лишь теорию (по его словам, лишь обладая полной информации о магии, можно практиковать ее), Аликад предоставил ей на самостоятельное изучение томик об Иномирных Народностях Таруны, в то время как сам сидел за письменным столом в полной задумчивости. Когда он прервал молчание, его голос был подозрительно мягок:
- Я вижу, вы подружились с юным Унарионом. – он не спрашивал, а констатировал.
Онна оторвала глаза от книги и подняла взгляд на него. Конечно же, рано или поздно это бы все равно выяснилось.
- Мы познакомились перед началом Безложного анкетирования. - она решила говорить начистоту. - Я не ожидала увидеть его здесь.
- Что ж. Иметь друзей в академии не возбраняется. – маг задумчиво потер подбородок кончиками пальцев. – А в некоторых случаях, даже поощрается. – он серьезно посмотрел на нее и продолжил. – Знаете ли вы, представителем какого вида он является? – спросил омнит.
По какой-то причине, учитель никогда не произносил слово «раса». Все живые организмы для него были по-своему равны и каждый носил уничижительное из его уст «вид». Госпожа не знала, хорошо это или плохо, но понимала, что такая терминология помогает омниту быть объективным в любой ситуации, какой бы глобальной она не была.
- Знаю. - коротко ответила Онна. – Одного из редчайших среди всех мировых линий.
- Не только редчайших, но малочисленных и крайне скупо изученных. – добавил за нее Аликад. –И в виду сложившихся обстоятельств, мы просто обязаны…
- Нет! – она прервала его.
- Что, простите? – маг вскинул брови, явно не ждав подобной реакции от ученицы, которая всегда отличалась покладистостью и послушанием.
- Я не позволю вам ставить на нем опыты! – на нее внезапно нахлынула такая ярость, что девушка едва сдерживала ее.
Аликад поднял ладонь, призывая ее к молчанию.
- Единственное, что я могу сказать вам точно, это то, что вред здоровью столь ценного экземпляра нам причинять не было и нет смысла. – девушка в который раз поразилась хладнокровностью его рассуждений. – Но отказаться от нового знания – значит быть простолюдином из обычной академии. Поэтому, раз уж так вышло, что вы стали для этого мальчишки ближе, чем кто-либо в Оплоте, вы будете сообщать мне о нем все, что имеет историческую ценность.
- Но… У каждого ученика Оплота есть учитель, почему же он сам не сделает это? – спросила Онна, недоумевая.
- Он почти не говорит с омнитом Альнарой. – вкрадчиво ответил учитель, пребывая в явном неудовольствии от этого диалога. – Однако довольно болтовни. Вы наверняка уже что-то узнали, не так ли? – его проницательные глаза смотрели в ее лицо так, будто видели его насквозь.
Онна чувствовала себя отвратительно.
- Он многое поведал мне об Оплоте. – госпожа ответила ему безразличным взглядом. – Но не более того. И, честно говоря, он слишком навязчив, чтобы нас можно было называть друзьями. – тоном самодостаточной аристократки заключила она.
- Мне слабо в это верится. – взгляд мага стал снисходительным. – Иначе вам была бы абсолютно безразлична его судьба. – он победно улыбнулся, явно наслаждаясь своей правотой.
- Опыты – это то, что могло бы ожидать и меня. – ровным тоном ответила Онна, стараясь быть невозмутимой. – Лишь по этой причине мне не безразлична его судьба.
- Эгоизм, значит. - с сомнением произнес Аликад. – Что ж, допустим. – он вновь улыбнулся, но его улыбка девушке не понравилась.
Оказавшись тем вечером в своих покоях, Онна поняла, что ей не по себе. От того ли, что ей так и не удалось скрыть от Аликада свое истинное отношение к Уни? Или же все дело в этом внезапно нагрянувшем чувстве, которое предрекало опасность? Опасность более глобальную, нежели просто угроза жизни мальчонки, единственного, кого за это время она узнала по-настоящему и кем начала дорожить. Ее беспокоило нечто, что она улавливала лишь инстинктивно, не умственно.
Госпожа подошла к окну и присела на широкий подоконник, свесив с него ноги. Снаружи стремительно смеркалось, осень подходила к своему логическому завершению, протягивая свои холодные руки навстречу уже заиндевевшему лесу, дабы подарить ему свои последние объятья. В крепости было довольно тепло, но в этот момент Онне захотелось оказаться подальше отсюда, пусть даже и в холоде.
От нерадостных мыслей ее отвлек странный звук. Недалеко от нее раздалось глухое постукивание и шуршание. Сердце девушки мгновенно ушло в пятки: звук становился громче и настойчивее. Она слезла с подоконника и замерла, пытаясь выявить источник шума, а затем медленно попятилась к двери, чтобы как можно раньше увидеть потенциальную угрозу и иметь возможность быстро от нее скрыться. Внимание госпожи привлек подрагивающий секретер, который ее юный друг называл «портальным комодом». Защитной магией ее еще не обучали, в следствие чего девушка чувствовала себя крайне уязвимой, а потому любопытство перевесило страх не сразу. Она нерешительно подошла к комоду и дотронулась до него ладонью. Его поверхность слегка вибрировала, а воздух вокруг был гораздо теплее комнатной температуры. Онна сделала глубокий вдох и, набравшись смелости, отворила одну из створок.
В лицо ударил нестерпимо яркий свет, а неведомая сила, мгновенно вырвавшись на свободу, ударила ей под дых, отчего пораженная госпожа согнулась пополам и упала навзничь. Держась за живот и пытаясь восстановить дыхание, она проклинала себя за такую опрометчивость.
Свет постепенно угас, а створки злополучного комода продолжали жалобно поскрипывать. Онна приподнялась на локтях и увидела перед собой темную фигуру, разглядеть которую в наступивших сумерках было невозможно. Внутри все похолодело и замерло. Чувства подсказывали ей бежать, но тело будто отключилось и не поддавалось инстинктам. Она попыталась отползти, но фигура сверхъестественно быстро подлетела к ней и едва уловимым движением приложила холодный палец к ее губам. Девушка поняла, что не способна издать и звука.
- Прошу прощения, моя госпожа. – тихо произнес знакомый голос.
- МИР?! – вопреки немой просьбе, Онна не просто обрела дар речи, но воскликнула так громко, что хрусталики на плавающей под потолком люстре тихонько звякнули.
Слуга отчаянно зашикал на нее. Госпожа испытывала гнев вперемежку с облегчением. Ну наконец-то, объявился.
- Где ты был?! – от возмущения, девушка забыла об уважительном «вы», которым они привыкли обмениваться между собой. Она попыталась принять вертикальное положение. Мир поднялся на ноги и виновато протянул ей руку, помогая встать. Онна щелкнула пальцами, возвращая свет в помещение. Наконец увидев перед собой слугу, она ужаснулась: некогда лоснящийся комзол был изрядно потрепан, швы местами зияли пробелами, а воротник помялся и был выпачкан в какой-то темной грязи; сам мужчина выглядел осунувшимся и очень уставшим, под глазами залегли синеватые тени, волосы отрасли и торчали в разные стороны. От былого благородства остались только осанка и прежние манеры.
Заметив ее растерянный и изучающий взгляд, Мир сказал.
- Добраться до вас было непросто. В Оплот меня не пускают вот уже… - он запнулся. – Очень долго. Поэтому мне было необходимо изыскать особые пути. – он выдохнул и, слегка покачиваясь, направился к ближайшему креслу, чтобы тут же в него опуститься.
Онна последовала за ним, усаживаясь в кресло на против. На секунду ей почудилось, будто ничего не изменилось, и они по-прежнему в усадьбе, где на приставном столике обязательно дымится крепкий лавандовый настой, теснимый блюдцами с превосходными тарунийскими бисквитами, а тишина нарушается лишь щебетанием за окном и монотонными уроками о бесконечной истории Таруны. Эти короткие воспоминания вызывали улыбку и теплоту на ее душе.
- Ты пришел, чтобы забрать меня? – она решила первой нарушить молчание вместе с традицией говорить со слугой на «вы».
- К сожалению, забрать я… - он задумчиво помедлил. - …тебя не могу. – с большей уверенностью в голосе продолжил он. – Иначе я навлеку на тебя угрозу. Тебя объявят вне закона и решение по твоему устранению будет гораздо более вероятным, чем предоставление тебе возможности обучаться магии. Вот только… - он снова запнулся. – Я прибыл для того, чтобы предупредить.
Онна обеспокоенно следила за каждым движением его мимики и насторожилась.
- Тебе ни в коем случае нельзя колдовать. – дрогнувшим голосом закончил он.
Онна с недоумением смотрела в его глаза, не веря своим ушам. Она открыла было рот, но ее опередили.
- Но она ДОЛЖНА научиться! – звонкий голос, раздавшийся совсем рядом, заставил их вздрогнуть в креслах.
Постепенно принимая очертания, к ним шел Унарион.
-Уни? - горло Онны начинало хрипеть.
-Ты?! – к ее вящему удивлению, новоприбывшие воскликнули в унисон.
- Вы знакомы?! – госпожа вскочила на ноги и пораженно захлопала глазами.
Ответом ей послужило виноватое пыхтение мальчишки и мгновенно похолодевший взгляд слуги.
- Видимо, госпожа еще не знает, как именно этот юный ха’алин был принят в достопочтимый Оплот. - его глаза сощурились и безотрывно смотрели на мальчика.
Онна перевела взгляд на паренька, который в этот миг походил на маленького, забитого в угол зверька, боязливо вжавшего голову в плечи.
- Ты говорил, что тебя приняли из-за твоей аномалии? - девушка старалась, чтобы ее голос звучал как можно более успокаивающе.
Не помогло. Теперь мальчишка выглядел так, будто вот-вот заплачет.
- Его приняли, потому что он последовал за тобой в портал с омнитом в своей невидимой ипостаси. - жестко продолжил Мир. - Иначе говоря, потому, что он слишком много услышал в комнате Безложного анкетирования. Его принадлежность к редчайшей расе также склонило чашу весов. Все что угодно, кроме магии.
- И… В этом кроется какой-то ужасный замысел? - госпожа облегченно вздохнула и с иронией воззрилась на слугу.
- В этом кроются некие намерения, которые мне так и не удалось разгадать, находясь вдали от Оплота. Но обещаю это исправить… - в голосе слуги сквозили стальные нотки, от которых волосы встали дыбом. На бедного Уни же и вовсе было жалко смотреть.
- Прекрати нагнетать, Мир. - сердито оборвала госпожа.
- Но это еще не все. - Мир поднялся на ноги и сделал шаг к мальчонке, сверля его испытующим взглядом. - После того, как я узнал о твоем фокусе, мальчик, я пытался связаться с Онной через тебя, но ты блокировал мой сигнал. Почему? - он говорил абсолютно невозмутимо, как и всегда, но впечатление производил неизгладимое. Казалось, солгать ему в этот момент - значит, быть глупцом с суицидальными наклонностями.
Однако, вопрос он задал вполне резонный. Онна повернула голову к пареньку и вопросительно подняла брови.
Мальчик поджал губы, нервно переводя взгляд со слуги на госпожу и обратно. Когда он все-таки открыл рот, его голос дрожал под стать маленьким плечам.
- П-потому что… Потому что вы страшный. Как сейчас, только иначе… - кажется, способность говорить и мыслить ясно улетучилась, уступив место детскому страху.
У Онны не было причин ему не верить. Она прислушивалась к его словам, вглядывалась в его лицо, но лишь только потому, что Миру верила так же. К таким испытаниям жизнь явно ее не готовила.
Мир же был бесстрастен, как всегда, однако по косому взгляду в ее сторону Онна смогла определить, что слуга уже не так уверен в себе, как минуту назад.
Госпожа опустилась на колени перед пареньком и обхватила ладонями его хрупкие плечи, считая своим долгом, вернуть ему утраченное спокойствие, прояснив ситуацию.
- Уни, успокойся. – она посмотрела в его белесые глаза и смахнула едва выступившую слезинку в уголке одного из них. – Мир – это мой слуга и учитель, он никогда бы не причинил мне вред. – ее губы слегка дрогнули в едва уловимой улыбке. – И так уж вышло, что в его воле и обязанностях считать весь мир угрозой для меня. – закончила госпожа, одарив седовласого самым ироничным взглядом, на который была способна.
Лицо Уни озарила благодарная улыбка, а его тщедушные объятья не заставили себя ждать.
Мир же, скрестив руки за спиной, наблюдал за ними со стороны.
- К счастью для вас обоих, удача будет благоволить нам только в том случае, если мое представление о безопасности останется неизменным. – сухо произнес он, направляя размеренный шаг к одному из окон.
Замерев у почти исчезнувшего за бархатом окна, Мир погрузился в задумчивое молчание. За окном вихрями проносились крупные хлопья снега, подхваченные ветром с крыш вперемежку с порожденными ночным небом. Заснеженные холмы и совсем нагие деревья почти исчезли в рыхлом, ледяном тумане, и лишь лунный свет изредка озарял их своей призрачной синевой. Умиротворение и стихия слились воедино.
Флегматично вздохнув, слуга развернулся на каблуках и рухнул в ближайшее кресло, будто бы только сейчас осознав, на сколько устал. В затянувшемся молчании было слышно лишь мерное сопение маленького ха’алина, который от пережитых потрясений уже успел задремать в бесчисленных одеялах и подушках на кровати Онны. Сама же госпожа все это время сидела в кресле напротив избранного седовласым и тактично ждала, пока тот соизволит продолжить прерванный разговор.
- В скором времени всех избранных для обучения ожидает инициация. – наконец изрек Мир, потирая пальцами виски и смыкая подрагивающие веки. Казалось, разговор давался ему с большим трудом.
Онна спорхнула с кресла и выудила из комода пару корзинок с пряными булочками и кувшин топленого молока. К сожалению, в столь поздний час комод не располагал большим. Госпожа водрузила скромный ужин на поднос и поставила его на резной столик между креслами. Мир попытался было встать, но девушка решительно надавила на его плечо, не без труда настаивая на его отдыхе.
- Спасибо, но я мог бы и сам. – сдался он и принялся за одну из булочек, пока госпожа разливала молоко по глиняным стаканам. Удивительно, но здесь предпочитали подчеркивать статус обывателей не столько убранством комнат и красотой одежды, сколько красотой и качеством посуды, из которой одаренные ели и пили каждый день.
Госпожа решила присоединиться к скромному ужину, но то и дело бросала на Мира выжидающие взгляды, мысленно его торопя. Проводив взглядом очередной кусок пышной булочки, она все же не выдержала:
- Ты говорил про инициацию. – напомнила она ему раздраженно.
Мир оторвал взгляд от наполовину опустевшей корзины и тут же посерьезнел, будто на мгновение покинувшие его голову тяжелые мысли вернулись туда вновь.
- Я не удивлюсь, если ты уже слышала о ней. – немного погодя, сказал Мир. – Инициацию проходят все, кто проявил себя на негласном анкетировании, и чья кандидатура была для этого одобрена – у каждого ученика инициация происходит в свое время. Это формальный, но, пожалуй, самый волнительный и судьбоносный момент в жизни каждого мага. Если говорить кратко, то инициация – некий ритуал, по завершению которого ученик получает статус Инита и с данной минуты обладает правом приступать к практическим занятиям в стенах Оплота.
Слуга прервался и сделал крупный глоток из стакана, по-видимому, все еще не насытившись.
Онна наконец поняла, по какой причине ей преподают только теорию.
- Прошу заметить, - продолжил седовласый, слегка разомлев в кресле, - Что информацию об ритуале строго запрещено разглашать, потому как первое проявление магии, которую инит будет вынужден явить Совету, может… - он запнулся и сурово посмотрел в лицо госпоже. – Может быть абсолютно непредсказуемым, а иногда и… весьма разрушительным. Так, лет 60 назад на инициации погибло одно из юных дарований. Ученик не смог взять магию под контроль. – Мир снова прервался, внимательно наблюдая за лицом своей госпожи.
Онна, тем временем, застыла, боясь вдохнуть.
- Всех будущих инитов вскоре оповестят об инициации. – голос слуги прервал ее беспокойные размышления. – Но до тех пор, тебе нужно быть готовой ко всему.
Многозначительная пауза, последовавшая за его словами, утонула в душераздирающем зевке Уни, который не потрудился прикрыть рот. Неодобрительный взгляд Мира – единственное, на что его хватило.
- Но как я могу проходить инициацию, если мне нельзя колдовать? – вдруг опешила девушка, мысли которой вернулись в прежнее русло беседы.
Мир мягко коснулся узорчатого подлокотника и кресло резко вытянулось вперед, приобретая облик весьма необычной софы.
- Ну а на что же вам я? – загадочно улыбнулся он.
[1] Алтория (Al’toria) – всеобщее знание с древнего Тарунийского.
[2]Свод – трапезная Оплота Истины. Получила свое название за счет своего расположения на самом верхнем этаже главного корпуса - под самым крупным куполом крепости.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге