Таркан

Глава 1. Скиталец

Посреди улицы раздался громкий выстрел. Звук, от вылетевшей пули, пронесся по пустынной и неосвещенной улице. Затем послышались громкие шаги и глубокие и резкие вздохи. Из-за угла выбежал молодой человек, поскользнувшись и падая на руку, прямо в лужу. Чертыхнувшись себе под нос, он тряхнул ею пару раз, не замечая, что от подобного падения на ладони образовались царапины и проступили капли крови.

Сзади него послышались протяжные нечеловеческие крики, которые смотивировали его бежать быстрее. Из-за пустоты на улице, звук разносился по всем углам и застревал в ушных перепонках, провоцируя резкую головную боль. Вслед за криком послышался шелест перебираемых конечностей. То было противное шуршание цепких лап насекомых, которые сливались в шелест и неприятный для парня звук. Он его прекрасно знал и, этот самый звук давно уже успел ему порядком надоесть, поэтому ускоряясь он добежал до машины и рывком запрыгнул в нее.

Кинув рюкзак и респиратор на заднее сиденье, парень порывистыми движениями стал прокручивать ключ в замке зажигания. С третьего раза машина завелась, а вдали показались уже высокие тени, которые сливались в одно большое темное пятно. Молясь, что он сможет выехать невредимым, парень резко вывернул руль и сдал назад. Случайно сбив одного из тех, кто за ним гнался, он резко вдавил педаль газа в пол и поехал как можно скорее.

На улице была темная февральская ночь. Фонари еле светили вдоль трассы, а те, что работали периодически мигали. Не отпуская руль, парень резко выдохнул и опрокинул голову на спинку сиденья. Наконец он мог расслабиться выполнив задание на сегодняшнюю ночь. В планах у него была ночевка в другом городе, поэтому еще несколько часов ему придется ехать до привала. В голове он, как обычно, прокручивал варианты своей возможной сегодняшней смерти, которая чудом за ним снова не пришла. Не то, чтобы он ее ждал, но и жить особо не хотел. Каждый день представлял из себя борьбу за выживание, а ему хотелось просто жить, ходить в магазин за чипсами и газировкой, чтобы вечером сесть за ноутбук и посмотреть какое-нибудь глупое видео.

Проезжая поля, он не обратил на них никакого внимания, потому что в темноте было сложно что-либо рассмотреть, а фонарей становилось все меньше по мере удаления от города. Сегодняшняя вылазка за продуктами и большим количеством дихлофоса представляла собой игровой квест. Говорят, что в недавнем прошлом подобное развлечение было популярным. Он даже его помнит, но на фоне реальности, в которой ему довелось жить, все это кажется чем-то ненастоящим и фальшивым. Воспоминания словно играют с ним злую шутку, показывая на сколько было все хорошо раньше и как же плохо сейчас.

Когда дыхание наконец восстановилось, а сердце билось уже значительно тише, парень наклонился к бардачку у пассажирского сиденья, чтобы достать пару любимых кассет. Обычно они помогали ему не заснуть в дороге, а со сном у него всегда была напряженка. Машина была старой, поэтому магнитола представляла из себя ценнейший раритет, в который необходимо было вставлять диски. Когда-то давно его дедушка любил музыку своей молодости, поэтому сохранилось большое количество дисков, которые он возил везде с собой, боясь потерять хотя бы один.

Темно- каштановые пряди отросших волос падали на глаза, чем раздражали. Давно нужно было постричься, но когда ежедневно ты думаешь о том, как бы тебя не съели, мысли о стрижке воспринимаются, как сюрреализм.

Музыка для парня играла важную роль не только, потому что она ассоциировалась с беззаботным детством, когда дедушка еще был жив, но и потому что помогала ему пережить сложные времена в его жизни. Учитывая внешние обстоятельства, ему было жизненно необходимо за что-то держаться, раз не за кого. Никогда он не был обременен романтическими отношениями, плохими взаимоотношениями с родителями и какими-то психологическими травмами, о которых так любили рассказывать его бывшие одноклассники и однокурсники.

Снова погружаясь в прошлое, он стучал пальцем в такт песне по потрепанному старому рулю и одними губами шептал знакомые и выученные уже давно слова песни. Качая головой в такт, он повернул налево и продолжил ехать по неосвещенной трассе. Только сейчас он обратил внимание на свою руку, которая начала неприятно отзываться болью. Обильно полив ее перекисью и замотав бинтом, лежавшим в бардачке, он продолжил следить за дорогой.

Музыка сменяла друг друга, а песни на диске шли подряд, но удивительным образом, не надоедали. Заслушав этот диск почти до дыр в течение пяти лет, он все равно любил эти песни. Иногда позволял себе остановиться у музыкального магазина и взять диск со старыми песнями. Он давно уже не ходил по магазинам в привычном смысле этого слова. Каждый его выезд представлял из себя русскую рулетку. Возможно он вернется живым, а может быть превратится в корм, а может быть и в что похуже корма.

Спустя несколько часов езды, он увидел, как начало рассветать. День всегда означал то, что на некоторое время можно пожить спокойно без мыслей о смерти. А это было редкостью. Сбавив скорость, он присмотрелся к синей табличке и прочитал “Вишневый”. Нежелание доставать карту и усталость привели его к решению, чтобы он заехал и взял несколько бутылок воды и медикаментов.

Заглушив машину и выключив магнитолу, молодой человек хлопнул дверью. Разминая затекшие в дороге ноги, он выпрямился, глубоко вздохнул и надел респиратор. В этой катастрофе он всегда проклинал то, что соблюдались все времена года. Поэтому зимой приходилось ходить в теплой и малоподвижной куртке. В морозы можно было не бояться даже ночью выходить на улицу, потому что все переулки были пусты. За пять лет после катастрофы он видел только два раза живых обычных людей, и те находились в стадии мутации. В Сибири ему нравилось, и даже очень, потому что было спокойно, но была одна загвоздка - он не любил холод. Постоянно сидеть дома не получалось, потому что нужна была и еда, и отопление постепенно выключалось и сбоило. Система автоматического отопления давно накрылась и работала неисправно, но в некоторых квартирах все еще было тепло. Ему было несвойственно жить в квартирах, потому что он боялся заразиться и стать кормом для ночных жителей. Парень выбирал всегда маленькие загородные дома, чем меньше - тем лучше. У него был один постоянный дом в Московской области. Сейчас, находясь достаточно далеко от него, ему снова приходилось искать убежище. Пока на это есть весь день, значит не страшно.

Оглядываясь по сторонам, перед ним открывался не совсем пустынный вид города. Брошенные машины, у некоторых даже была открыта дверь, стояли и ржавели. Подходить к ним не было желания, поэтому он молча поднялся по ступенькам в продуктовый магазин, предварительно достав из кобуры оружие. Пистолет у него было уже старый, но рабочий. С другой стороны был газовый балончик и зажигалка. Заходя в магазин, всегда была вероятность того, что там не будет света. Там, где нет света - есть опасность. Поэтому все оружие было наготове.

Открыв дверь, он увидел, что свет горит и вполне неплохо, всего лишь пару ламп мигает. Поправив лямку от рюкзака, он стал бродить между пустыми продуктовыми рядами. С каждым своим новым выездом, он убеждался, что вероятность найти полный продуктов магазин крайне мала и чуть ли не невозможна. Вздохнув он прошел к бутылкам с водой. Вода была всегда, что было странно, потому что этим ночным тварям вода была нужнее еды. Видимо лапки не позволяли как либо раскрыть бутылки, особенно стеклянные. Люди брали обычно большие объемы, поэтому два литра воды можно было спокойно везде найти.

Набрав нужных продуктов, боковым зрением он увидел какое-то движение слева от себя. Рыжее и небольшое насекомое куда-то очень быстро ползло. Парень тут же достал другой балончик с дихлофосом и направил его на таракана. Тот остановился, немного оклемался и пополз дальше. Испытав пренебрежение, молодой человек вздохнул, забрал бутылки с водой и вышел из магазина.

Еды хватало, поэтому он не сильно расстроился, что ничего не нашел. Захлопнув за собой дверь, он снова снял респиратор и положил его на пассажирское сиденье. Теперь была цель найти безопасное место, где ему предстояло пережить одну ночь. Проезжая вдоль леса, он приметил маленький домик, который видимо принадлежал егерю в свое время.

Он постучался в дверь, так как дом выглядел не заброшенным, а вполне себе обжитым.

– Здесь есть кто-нибудь? – поинтересовался парень, при этом открывая дверь.

Так как ему никто не ответил, он спокойно вошел внутрь. Было колоссальным везением, что такой дом был открыт. Внутри все было на столько чисто и стерильно, что парень даже испугался такой чистоты. Свойственная ему с недавних пор чистоплотность, в сравнении с тем, что он увидел, почти пустой звук. Дом был сооружен из толстого бревна и чем-то облит изнутри. Пахло хлоркой и неким спиртовым дезинфектором. Задумчиво стянув с себя респиратор, он осмотрелся. Не было ни фотографий, ни каких-то личных вещей, а только чистая, без единой пылинки мебель. Из мебели была только одна тумбочка, односпальная кровать и маленький обеденный стол.

Подходя к столу, парень снял перчатку и провел пальцем по поверхности стола. Ни капли грязи и ни одной пылинки, как и во всей комнате. Домик из себя представлял как раз одну большую деревянную комнату. В чувство его привел звук хлопнувшей за ним двери. Машинально он вытащил пистолет из кобуры и направил на дверь. В проеме стоял молодой парень, подросток лет шестнадцати или семнадцати. В глазах у него читался страх и неожиданности и приподнятые темные брови говорили о том, что он был абсолютно ни в чем не уверен, в том числе и в своих движениях. От них сейчас многое зависело потому что в руках у него был огнемет, а за спиной балоны с газом.

– Пользоваться-то знаешь как? – усмехнулся парень, опуская руку с пистолетом вниз, но не убирая в кобуру.

– З-знаю. Проверить хотите? – неуверенно начал парень, при этом откашливаясь в процессе речи.

– Нет. Себе такую штуку хотел. Не нашел.

– У вас пистолет не хуже. Я правда не разбираюсь в марках и моделях, но вроде крутой, – юноша осторожно убрал за спину огнемет и неуверенно пожал плечами при этом глубоко вздохнув.

– Твой дом?

– Общий. Я тут записку нашел, когда въехал. Там вон, сзади вас на полке.

Он повернулся, стараясь не упускать парня из виду и ничего не увидел. Все так же кровать и тумбочка со столиком. Вопросительно и хмуро глянув на парня, тот жестом показал ему, что в стене есть вмятина и на нее нужно надавить. Последовав совету, в стене открылся проем, где была душевая кабинка и стеклянная полка. На ней как раз и лежал белый листок бумаги.

“Дорогой путник, здравствуй!

Если нашел записку - значит и не глупый, и не одна из этих тварей. Я оборудовал этот дом от них, чтобы и другие могли спрятаться. Честно говоря, я уже заражен и умру со дня на день, поэтому пишу это объяснение. Дом я конструировал сам, тридцать лет был здесь егерем и спасался, как мог. Жена заразилась и пришлось дальше жить одному. Не смог. Подумал, что надо хоть о ком-то позаботиться. Дом оборудован системой охлаждения, кнопки найдешь, постоянной дезинфекцией и всевозможными отпугивателями насекомых. Следить за домом после моей смерти придется тебе, поэтому если вдруг нужно переночевать - ночуй, но не забудь поменять батарейки, зарядки и спирт в дезинфекторе, гляди за проводкой и думай о других.

С самыми добрыми пожеланиями, Ефим Ильич”

Парень положил записку на место и осознал, что еле заметно, но улыбается.

– Странно, да, когда осознаешь, что кому-то нужен?

Он лишь кивнул на это и снял капюшон. Забытая, да и несвойственная ему разговорчивость смущала парня, поэтому он все так же топтался на месте, не зная куда себя деть.

– Меня Максим, кстати, зовут.

– Рад слышать.

– А вас?

– Что тебе это даст, Максим? – с усмешкой выделив имя, поинтересовался парень, осматриваясь.

– Ну, как обращаться к вам.

– Ко мне не нужно обращаться. Ты вроде уезжать собирался. Можешь не проверять проводку и спирт в дезинфекторе, я займусь этим.

Парень опешил от такого, потому что ему одному было сложно все это время и хотелось с кем-нибудь поговорить. Так неожиданно появившийся гость оказался неразговорчивым и каким-то холодным. Темные отросшие волосы падали на глаза, которые, казалось, что смотрели в душу. Взгляд говорил об усталости то ли от происходящего, то ли от самого собеседника, то ли от самого себя было непонятно, но минус темно-карих глаз в том, что кажется, что они словно бездонная яма. Иногда эта яма может и засосать в свои темные зыбучие пески, а иногда и спасти. Он хоть и выглядел грозным, но ростом был невысокого, может быть метр восемьдесят. Максиму он показался невысоким, потому что он сам был метр девяносто. Мрачность и загадочность, как правило, притягивают тех, кто наоборот любит поговорить и находится в поисках друга или наставника. Таким был и Максим. Мешковатая толстовка, большая зимняя черная кутка, какие-то рваные брюки и странные отдающие блеском высокие кожаные ботинки не могли не заинтересовать. Он походил на того самого старца выжившего, который знает, как и где жить во время апокалипсиса, хоть и выглядел лет на тридцать из-за щетины.

– А вы один пришли?

– Да. Холодильник здесь есть?

– Нет. Ну, по крайней мере я не нашел. Может вы сможете. Я бы тоже поискал, но я же нашел этот дом ночью, а ночь, вы сами понимаете, что такое ночь. Я на самом деле...

– Слушай, я не тороплю, но ты если не планируешь уезжать, то я просто дальше поеду дом искать.

– А, вы один хотите, – расстроено подытожил парень, – Хорошо, всего доброго тогда.

– Да, бывай. Тут замок есть? – подходя к двери пробурчал парень.

– Да, вот электронный ключ от него, – передавая карточку, со вздохом объяснил парень.

Тот молча посмотрел на карточку в руках Максима и взглядом показал, чтобы он положил ее на тумбочку буркнув: “Не беру из рук”. Оба вышли на улицу: Максим, собираясь уйти, а парень, чтобы взять все необходимое из машины. Этот подросток ничего из себя не представлял и был абсолютно не интересен, но молодой человек был уверен, что если тот еще что-нибудь скажет, то будет настроен к нему больше отрицательно, нежели нейтрально. По тому как он плелся сзади него было видно, что он не хочет уходить. Тогда он глубоко вздохнул и резко повернулся. Максим в него почти врезался, за что тут же извинился, поправив огнемет за спиной и сумку в руках.

– Чего ты хочешь?

– В смысле?

– Ты плетешься сзади пиная камни и смотришь в пол. По тебе видно, что уходить не хочешь. Значит ты чего-то от меня ждешь. Еды? Воды? Поэтому и спрашиваю, – он сложил руки на груди и облокотился на машину.

– Я-я ничего от вас не хочу мистер... Мистер скиталец, – оба усмехнулись такому прозвищу, но Максим продолжил, – Просто мне, честно говоря, все это время была нужна компания, а тут я вас встретил.

– Тебе поговорить не с кем?

– Как будто вам есть с кем, – недовольно и пассивно-агрессивно озвучил парень, смотря под ноги.

– Мне и не нужно. Слышал такое выражение “Молчание – золото”?

– Вам вообще сколько лет, что вы и выглядите, как старец и говорите свои поговорки древние?

– Слушай, Матвей, я...

– Максим, - недовольно поправил парень.

– Максим, я хочу спать. Ночью, если повезет, никто не придет или придут, но мало. Нужно будет не спать и сторожить, а мне еще и кое что будет нужно сделать ночью. Затем я собираюсь поехать в Москву и там продолжить уже на одном месте. Ты тут, прости, но никак не вписываешься. Не хватало мне еще подростка под опеку брать.

– Я не прошу под опеку, – оживился Максим, понимая, что сможет переубедить, – От меня проблем-то почти никаких. Я просто рядом с вами буду ходить, считайте меня и нет, как призрак. Правда-правда.

– Я не люблю болтать.

– Я буду говорить сам с собой, если хотите. Не оставляйте пожалуйста. Неужели вы не знаете, что такое несколько лет ни с кем не общаться? Научите так не убиваться без общения.

– Это подростковое – пройдет, – хмыкнул парень, открывая дверцу машины.

Мысли бегали из стороны в сторону, хоть он и выглядел спокойным. Прошлое не отпускало, а привязанность казалась уже чем-то опасным за что в будущем обязательно придется платить. Жаль только, что почти всегда цена слишком высока. Он уже терял и друзей и близких людей, поэтому больше не хотелось переживать подобный опыт. Этот парень казался искренним, простым и светлым, а к таким, как правило, быстро привязываются. Достав рюкзак с заднего сиденья и какой-то странный пакет, он внимательно и анализирующе посмотрел на рядом стоящего.

– Можно с вами?

– Ты же даже не знаешь как меня зовут.

– Это можно исправить. Как вас зовут?

– Ты ко мне на “Вы”, – игнорируя вопрос, продолжил парень.

– Могу на ты перейти, просто я же имени не знаю даже, – неловко пожимая плечами и усмехнувшись, ответил Максим.

– Вдруг я маньяк вообще?

– Ну, все мы рано или поздно должны умереть. Досадно конечно будет, если вы меня убьете, но такова жизнь. Прошел проверку?

Оба усмехнулись только Максим искренне, а рядом стоящий парень машинально просто потому что взвешивал все “за” и “против”.

– Ладно, хрен с тобой. Все равно сам скоро сбежишь от меня, – накинув на плечо лямку от рюкзака, подытожил парень.

– Круто! Спасибо большое, – чуть не подпрыгнул парень, помогая нести странный мешок, – Вы скажете как вас зовут или так и обращаться “скиталец”?

– Степан.

Глава 2. Вылазка.

С недавних пор Степан был не один. Вот уже неделю Максим периодически надоедает ему своим присутствием рядом, но постепенно он привыкает говорить «доброе утро» и спрашивать в ответ «А у тебя как дела?». Этот парень иногда казался ему странным, чем смешил, а молодой человек давно не смеялся. У него были светло-русые кудрявые волосы и светло-карие глаза, которые на солнце напоминали янтарь. Он любил частенько похрустеть пальцами чем напрягал Степана, но относился к этой привычке больше снисходительно, чем отрицательно. До дома он так и не доехал, а остался в «Вишневом» в этом самом доме. Как только они познакомились, то Степан спал на кровати, а Максим на полу. Затем парень начал чихать и, они приняли решение чередоваться, кто спит на кровати, а кто на полу. Ночное дежурство прекратилось вовсе, когда Степан убедился в надежности замка на двери.

Спустя несколько дней, они нашли старую стерео установку. Сказать, что Максим удивился вкусу соседа по комнате это ничего не сказать.

– Ты серьезно это слушаешь? – наблюдая за парнем, который переключал композиции в поисках видимо определенной, с удивление спросил Максим.

– Имеешь что-то против? - наконец найдя нужную и выпрямляясь во весь рост, самодовольно ответил вопросом на вопрос парень.

– Да не то чтобы… Просто ты весь такой, ну, такой, а слушаешь какое-то старье.

– Как ты назвал одну из великих песен, которая звучала в одном из лучших фильмов Тарантино «Криминальное чтиво»?

– Честно говоря, о фильме первый раз слышу, – пожал плечами парень, скептически смотря на колонки.

Тогда Степан облокотился на стол, скрестив руки и приподнял брови, чуть наклонив голову в сторону. Его удивлению не было придела, но потом он вспомнил, что пареньку было всего двенадцать, когда началась вся эта эпидемия. У него даже времени не было ознакомиться с мировой классикой кинематографа, послушать старые песни, вдохнуть жизнь и понять по каким законам она работает. Тогда его стало немного жалко, но парень не привык испытываться жалость к людям. Годы проведенные в одиночестве давали о себе знать.

– Сколько тебе вообще?

– Семнадцать, – с некой стыдливостью ответил парень.

– И как ты дожил до семнадцати, учитывая, что тебе было всего двенадцать, когда все это началось?

– Бабушка, – он тепло улыбнулся, переводя взгляд на старшего, – Она была не такой бабушкой, о которой ты возможно подумал. Это была самая сильная, умная и изворотливая, но и при этом прямолинейная женщина, которую я когда либо видел. Ты скажешь, что я женщин-то толком не видел. Ну, да.

Он засмеялся, образуя ямочки на щеках. Подобная искренность у людей была редкостью, а для Степана так вообще почти чем-то невозможным. От этого он внимательно наблюдал за ним и не заметил, как у самого уголок губ дрогнул в полуулыбке. Максим задумался и засмотрелся в одну точку, пока улыбка медленно сходила с лица.

– Она умерла год назад всего. Была невосприимчивость к вирусу, поэтому органы гнили изнутри, а внешне она казалась обычной. Всегда скрывала боль, чтобы я не увидел, но и всегда готовила к самостоятельной жизни. Я не понимал раньше почему она так часто говорит: «Макс, вот умру, а дальше тебе одному придется», сейчас начал понимать.

– Не убивал?

– Я бы и не смог, – пожимая плечами, серьезно ответил парень.

– Если любил – значит смог бы, чтобы она не страдала. Сложнее всегда причинять боль тем, кто тебе дорог, – он взял рюкзак и со вздохом подходя к двери продолжил, –Особенно, когда другого выхода нет. Сиди тут, дверь запри, я в ночь. Повезет – вернусь утром, не повезет – значит не вернусь. Сутки тут побудь и уезжай.

– Стой. Можно с то... – не договорил Максима, потому что был прерван категоричным ответом со сталью в голосе.

– Нет.

– Почему? Я не буду мешаться.

– Потому что я уже говорил, что не хочу брать тебя под опеку и я не хочу нести за тебя ответственность. Поэтому сиди здесь до моего приезда.

– Ты никогда не говоришь куда выезжаешь, – с ноткой обиды в голосе возразил юноша, – А второй раз ты уже в ночь выходишь куда-то.

– Подрастешь – расскажу, – усмехнулся Степан, подходя к парню и потрепал его по кучерявой голове.

Это был первый дружеский или некий приятельский жест, который Максим увидел по отношению к себе. Все это время он видел, что парень относится к нему с настороженностью, холодностью и какой-то опаской. Такое было и в движениях, и во взглядах, и в манере речи. Сейчас ему на мгновение показалось, что панцирь, в который он со всей головой облачился, постепенно трескается и появляется настоящий он. Ему хотелось, чтобы он с ним был настоящим, искренним, более дружелюбным и отзывчивым, но Степан не тот человек, который тут же откроет душу первому встречному. С такими людьми доверие зарабатывается с каждый шажочком в несколько сантиметров. Медленно, но верно. Улыбнувшись своим рассуждениям и уже пустоте в комнате, он кивнул сам себе что-то мысленно подытожив.

Молодой человек закинул рюкзак на заднее сиденье и перед тем, как сесть в машину, задержался смотря на дверь места, где он хотел просто переночевать. Уже давно у него не было состояния «Я пообещал кому-то вернуться, значит должен». Для него Максим постепенно становился чем-то вроде подопечного и ученика. Ему хотелось научить его жизни, показать, что она не такая радужная, какой он ее отчасти видит, но и бывают дожди. Конечно после которых и появляется радуга, но и то не всегда. Сев за руль он держал в голове все же план, стараясь не думать о «Неужели у меня появился друг?». Получалось с трудом.

Каждая его вылазка заканчивалась по-разному. Один раз он, пока убегал от ночных тварей, упал в канализацию, где был уверен, что и умрет. По счастливому стечению обстоятельств, он быстро нашел выход наружу, когда уже был рассвет. Вылезал он ночью из уютного места не просто так, а с благой целью, в которую верил спустя такой большой временной срок. Прошло пять лет, а он все еще верил в то, что можно создать противоядие от заражения или некий антидот. Однажды он встретился с одним молодым ученым, который походил конечно на сумасшедшего, но он ему рассказал, что нужно делать для спасения себя и, если повезет, человечества. Был он его напарником не долго, так как по неосторожности и неопытности заразился и быстро умер, а Степану пришлось его застрелить. Если бы он этого не сделал, то произошло бы болезненное, отвратительно-мерзкое превращение, а ученый больше всего боялся потерять рассудок. Сказал он ему следующее: «Вирус переносится на тонких крылышках и лапках этих насекомых. Люди, абсолютно случайно, подхватили грипп, который эти насекомые и стали переносить. Только вот из-за мутации, черт бы ее побрал, они начали трансформироваться в нечто странное, а с течением времени и более человечное. Только вот заражение подействовало и на человека. Эти твари же что делают? Заражают так, что у человека либо разъедаются от их кислоты внутренности, либо он превращается в одного из них, но больше, сильнее и тупее конечно. Я вот что думаю, необходимо найти первого таракана, с которого все началось, потому что он своего рода матка у них. Он жив, я точно это знаю, он питается каким-то человеком и его силами, переползая с одного на другого. Вот когда мы найдем его, тогда нужно будет взять образец и тут же получится антидот на основе его ДНК. Я смогу, Стёп, я правда смогу, мы сможем. Ты его только найди, я бегаю не очень, а дальше достанем его. Поймешь, что это именно он по разумности испытуемого, но и по его болезни. Человек, точнее на тот момент уже оболочка от него, покажется тебе обычным, а за таракана его выдадут некоторые жесты, движения, глаза. Ты поэтому к выжившим повнимательнее присматривайся, а то встретишь такую матку тараканов и всё. Пиши пропало».

С тех пор Степан уже долгое время пытается найти того самого зараженного «главного» таракана, но все не то. Парень успел уже много раз ошибиться и взять ДНК не тех. Переносимая с собой лаборатория, что осталось от его друга-ученого, быстро помогала определить результат. Он часто размышлял перед сном: «Что я буду делать, если найду этого альфа-таракана и возьму у него ДНК?» Ученый оставил только адрес, куда можно потом будет отправить результаты, чтобы там создали противоядие, но Степан не знал есть ли это место, кто там обитает, кто жив, кто мертв и многое другое. За пять лет путешествий, ему удалось пообщаться всего лишь с десятком человек, но всех их объединяло одно – они говорили про то, самое место, где люди спасены от мутаций, заражения и находятся в безопасности. Степан в это не верил, он уже давно не верил в Бога из машины и неожиданное спасение, поэтому спасал себя сам, хоть и подвергая свою жизнь каждую ночь опасности. В его голове это звучало логично.

Заглушив двигатель, он застегнул крутку, надел респиратор, шапку, капюшон, взял с собой рюкзак, а лабораторию оставил в машине, на заднем сидении. Посмотрев по сторонам, он осторожно зашел в ближайший заброшенный дом, где обычно и были разумные тараканы. Разума в них было не много конечно, но чуть больше чем у обычного насекомого. Выставив вперед пистолет, а другой рукой нащупав фонарик, он прошел во внутрь. Снег хрустел под ногами, на улице была тишина, к которой Степан уже давно привык и старался напрячь зрение и слух, чтобы услышать хоть какой-нибудь шелест крыльев или противные лапки, которые цеплялись на поверхность. Дом давно разорили мародеры и обычные выжившие, которым нужно было что-то есть, поэтому были голые стены, темнота и несколько комнат для осмотра. Проходя вглубь дома. Парень увидел несколько старых комодов, на которых стояли рамки из под фотографий.

Стараясь не отвлекаться, он толкнул ногой дверь, приготовился стрелять, но и в другой комнате было пусто. Таким образом он просмотрел все помещения в доме, но везде было пусто, он выдохнул и убрал пистолет обратно в кобуру.

Проходя по дому, он решил осмотреться уже не опасаясь, что на него кто-то может выпрыгнуть из-за угла. Голые стены, выбитые окна, почти снесенная напрочь дверь, и единственным, что уцелело были фотографии. Он подошел к тумбочке и смахнул пыль. Он увидел молодую семью с двумя детьми на диване в этом же доме. Можно было только предположить, что фотография была сделана именно в этом доме, только по обоям. Сейчас пару клочков дрягалось и немного шелестели от легкого дуновения ветра или сквозняка. Подумав о том, сколько семей кого-то потеряли, сколько семей разрушилось сначала из-за войны, потом и из-за вируса, он поставил фотографию на место и направился к выходу. Прямо перед дверью с потолка на пал упала красная капля. Степан сначала направил свет на эту каплю, затем на потолок и быстрым шагом отошел в сторону, доставая пистолет.

На потолке, держась задними лапами на деревянный потолок, висело это нечто. То был не человек и даже не таракан, а нечто среднее. Пока одна пара лап крепко держалась, чтобы не упасть, остальные две держали маленькое кровавое тело, от которого почти ничего не осталось. По длинным усам, которые торчали во все стороны стекала кровь и нечеловеческие глаза горели зеленым флоуресцентным огнем. Степан выстрелил и попал в лапу, которая тут же упала на пол, тварь издала протяжный писк. Изуродованное тело ребенка упало, а точнее то, что от него осталось. Лишь по одежде парень понял, что мальчик, изображенный на фотографии, которую он только что смотрел. Быстро передвигаясь по потолку под выстрелами, оно спрыгнуло на пол и зашелестело крыльями, стараясь напасть на непрошенного гостя. Парень старался не впадать в панику и ждал, когда оно подползет ближе, чтобы выстрелить четко в голову, прямо промеж глаз и усов, которые болтались по полу, пока оно бежало.

Раздался выстрел – мимо, писк еще громче, от которого закладывало уши, второй выстрел – попал. Тварь была обездвижена, а глаза перед смертью становились человечнее, что говорило о мутации. Со звуком хруста крыльев, оно упало на пол, истекая в этот раз человеческой кровью, а отстреленная лапа превращалась постепенно в отстреленную человеческую руку. Парень подошел к ребенку и ужаснулся. Тараканы стали давно уже питаться человеком, а мутационные тараканы питались только им, если не съедали до конца, то жертва мутировала, распространяя заразу.

Подходя к коричневому панцырю, он отломил часть крыла, затем взял кровь в пробирку и ушел, стараясь не смотреть на растерзанное тело ребенка у порога. Быстро покинув дом, он протер сапоги о снег и быстрым шагом прошел к машине. Первым делом он снял респиратор и тяжело задышал, сдергивая капюшон. За столько лет он уже на такое большое количество мерзости насмотрелся, но к этому все равно было сложно привыкнуть. Он взъерошил волосы и ударился головой о руль, стараясь не так близко к сердцу принимать произошедшее. Необходимо было время, чтобы прийти в себя, но писк доносившийся с конца улицы, заставил его быстрее начать заводить машину и пробудил желание побыстрее убраться с этого места, пока за ним снова не стала бежать толпа тараканов-мутантов.

Выехав на освещенную асфальтированную дорогу, Степан смог окончательно успокоиться и прийти в себя. Притормозив на обочине, он достал с заднего сидения лабораторию, поставил туда колбу с кровью, часть крыла и стал ждать результатов. Прибор показал на дисплее ошибку, он в который раз обреченно прошептал «зараза» и выкинул на дорогу часть крыла, а из пробирки вылил кровь, очистил ее снегом, протер антибактериальными салфетками и поехал домой.Снова ни с чем возвращаться, но не в новинку, а значит не так уж и обидно.

Он включил магнитофон и выжал педаль газа в пол, смотря на дорогу, но при этом покачивая головой в такт песне.

Глава 3. Гость.

Приехав домой, он закрыл машину на ключ и оглянулся по сторонам. Снова тишина, снова темно, но единственный слышимый звук кроме остывающего мотора у машины, это медленно приземляющийся за землю снег, который медленно покрывал любую поверхность. Ночью на улице не следовало бы задерживаться, поэтому он быстрым шагом, слыша скрип снега от каждого своего шага, дошел до дома и открыл дверь. Максим спал, держа в руках пистолет. Он каждый раз перед вылазкой говорил Степану, что обязательно дождется его прихода, но каждый раз засыпал. Продезинфицировав ботинки, куртку, он прошел к стиральной машинке, закинул туда толстовку с брюками и переоделся в относительное домашнее. В их случае это брюки из толстой ткани, футболка, снова толстовка и теплые носки. Максим поморщился от звука стиральной машинки, но не проснулся. Парень накинул на него покрывало и прошел за запасами еды. Спустя время он тоже лег спать уже в пятом часу утра.

Максим постепенно начинал привыкать к неразговорчивости Степана, а тот, в свою очередь, наоборот становился более открытым, но все таким же молчаливым. Днем они выезжали за продуктами, выходили в лес пострелять, а Максим даже научил парня пользоваться огнеметом.

— Давай только не в лесу. Не хватало еще пожар тушить, — надевая на плечи резервуар, пробубнил Степан, шаркая ногами.

— Хорошо, пойдем на дорогу выйдем тогда. Только я вот не знаю, что конкретно мы там жечь будем. Дерево-то понятно, оно и горит хорошо и можно поразвлечься как следует, а на дороге...Хотя можем взять полено и просто на дорогу вытащить или... — оживленно предлагал варианты парень, пока Степан на него не посмотрел таким взглядом, что Максим поумерил свой пыл.

Молча они дошли до дороги, отряхнули от снега и кинули пару деревяшек на асфальт. Подросток провел мини-инструктаж, а Степан на середине объяснения надел очки и нажал на курок. Его обдало горячим воздухом и чувствовался жар от огненной струи, которая быстро сжигала всё дерево, что лежало перед парнями.

— Да-а, — пробасил парень, отпуская курок и переместил очки на лоб, — Прям как в “Однажды в Голливуде...”.

— Где? — улыбнулся Максим наивной улыбкой, периодически ловя себя на мыслях, что не понимает о чем, о какой музыке и о каких фильмах говорит его напарник.

— Постоянно забываю, что тебе семнадцать, прости. Фильм такой, там тоже огнемет был.

— Интересный?

— Был бы Интернет.. .А так да, вполне.

— Ты много фильмов смотрел, — как-то мечтательно заметил Максим смотря на парня с некоторой гордостью, — Чем ты занимался вообще до всего этого кошмара?

Собеседнику не суждено было ответить, как из леса вышла темная фигура. Степан быстро всунул в руку подростку свой пистолет, а сам был наготове снова использовать огнемет.

— Стой где стоишь, — прикрикнул парень, одной рукой закрывая Максима, а другой готовился к защите.

— Стою. Парни, я нормальный. Только не стреляйте, — поднимая руки и роняя оружие на землю, крикнул неожиданно-появившийся гость.

Степан тихо сказал Максиму “если будет стрельба - беги в дом” и двинулся по направлению к незнакомцу. Перед ним стоял взрослый, лет сорока-пятидесяти мужчина, довольно полной комплекции с проседью в волосах и хромой на левую ногу.

— Ранен?

— Я...я сам упал, а не меня...я здоров, — заикаясь и кивая объяснял мужчина, стоя все еще с поднятыми руками.

— Что в лесу делал?

— Велика разница, что в лесу делал, — усмехнулся мужчина чуть расслабившись, но когда увидел наставленное на себя дуло огнемета, снова напрягся, — Заначку искал. Я туда запасы еды складывал, а снег выпал ночью, ничего не найти. Да и заплутал в итоге, а тут слышу голоса какие-то и вот вы...тут.

— Нам груз как ты не нужен, ты это понимаешь?

— Да я и не навязываюсь. Просто дайте ночь переспать, у вас там дом вроде, а то ночь скоро, а ты и сам знаешь, что если ночью на улице, то точно труп или одна из этих тварей в будущем.

Степан то ли пытался испепелить его взглядом, то ли анализировал и думал, как ему поступить. Выглядел он не очень гостеприимно и уж тем более не очень приветливо. Дернув плечом, которое уже начинало болеть от баллонов за спиной, он вздохнул и прикрыл глаза.

— На одну ночь и уходишь. Там деревня есть, домов много, — опуская дуло огнемета, холодно произнес Степан разворачиваясь и собираясь уйти, но бросив взгляд на упавшее на дорогу оружие добавил, — Пистолет подними.

Мужчина быстро поднял свое оружие и убрал в карман зимней куртки. Максима хотелось максимально отгородить от этого опасного незнакомого мужчины, потому что верить в такое время первому встречному нельзя. Парень же стоял с таким детским и любопытным выражением лица, что Степан даже немного улыбнулся такой открытости и восприимчивости ко всему новому. Он вспомнил, как парень его быстро принял и захотел тут же познакомиться. Именно поэтому Степан хотел научить Максима, что доверять стоит не всем и не так сразу. Главное, чтобы тот факт, что он решил приютить незнакомого человека, не стал плачевной практикой.

— Здравствуйте, — смотря то на мужчину, то на друга, неуверенно произнес Максим, протягивая руку вперед для рукопожатия.

Мужчина сказал “Привет” и как-то жутко улыбнулся, кивнув головой подростку. Тот наклонил голову чуть в сторону, напоминая собаку, которая когда чего-то не понимала так же комично наклоняла голову. Втроем они прошли в дом под пристальным взглядом Степана, который теперь вдвойне чувствовал груз ответственности, свалившийся на него с приходом этого подозрительного мужчины. Он без конца озирался по сторонам, был каким-то нервным и глаза бегали из стороны в сторону. У парня появилась мысль попросить отдать ему пистолет, но он подумал, что это уже смахивает на паранойю и не стал озвучивать.

— Если что, душ вот там, — оптимистично начал Максим, — Холодильника у нас нет, поэтому стараемся все быстро съедать. Да и еды особо в магазинах не осталось. Кровать правда одна, мы со Степой чередуемся кто на полу спит. Вы как хотите?

— Ой да мне...

— На полу тогда поспите, — вклеился в разговор Степан, передавай полотенце мужчине.

— Кстати, вас как зовут? — смотря то на одного, то на другого спросил улыбаясь гость.

— Э-э, его Степан, меня Максим, — садясь на тумбочку и выдвинув длинные ноги, представился Максим, видя, что его сосед не готов к какой-либо коммуникации с этим мужчиной.

— Матвей, — он кивнул и скрылся в душевой кабинете.

Степан снял куртку и сел на кровать, размышляя о новом знакомом, пока Максим недоверчиво посматривал на него. У него в голове не укладывалось: если ты такой нелюдимый, то зачем приглашать в дом кого-то?

— Мог бы и со мной посоветоваться, — недовольно прошептал парень, рассматривая свои кроссовки.

— Маленький еще, чтобы с тобой советоваться.

— Класс, — раздраженно выдал Максим, вставая с тумбочки и собираясь выйти на улицу.

— Стемнеет скоро, куда ты?

— Ты забываешь, что ты мне не мама.

Он возможно демонстративно хлопнул дверью и скрылся из поля зрения, на что Степан лишь закатил глаза не понимая, как парень мог сочетать в себе черты капризного подростка и выжившего в сложное время взрослого собеседника. На самом деле у него был план банально услуга за услугу: они ему ночлег, он им часть запасов. Еда никогда не бывает лишней, но находясь в раздумьях стоила ли она их безопасности, он нервно потирал костяшки на руках.

Мужчина вышел распаренный, с красными щеками и мокрыми седыми темными волосами. Читая первую попавшуюся книгу, Степан глянул на него и обратил внимание на татуировки незнакомца, которые были наколоты почти по всему телу.

— Хорошо как помыться. Неделю наверное не мылся, — радостно начал Матвей, вытирая волосы полотенцем.

— Сидел? — указывая корешком книги на татуировки, спросил Степан.

Мужчина сразу потускнел и осунулся, но подумав секунд тридцать все же ответил.

— Да, в “Вишневом” и сидел. Вышел три года назад, а тут такое. Глазам не поверил, новости не слышал, жена только приходила и в какой-то момент перестала навещать. Оказалось боялась выходить на улицу к этим тварям.

— Семья есть значит?

— Была. Дочка и жена, а теперь никого.

— Что случилось? — нисколько не стесняясь спрашивал Степан на прямую все что хотел. То ли в принципе отвык от того, как строится диалог, то ли сам по себе был таким человеком, он уже и сам не помнил каким был до эпидемии.

— При эвакуации погибли, — Матвей вздохнул, надел футболку с брюками и сел на пол, глубоко задумавшись и погружаясь в неприятные воспоминания, — Автобусы же пустили. Кто смекнул - сразу уехал в Москву. Думали защищенная территория, там-то точно никого не будет. Ага. Так вот их пока грузили в эти автобусы, эти черти на них и напали. Спасти не успел, потому что пришел поздно проводить. Проспал. Пришел тогда на автовокзал, а там реки из крови, да органы валяются, а эти как стервятники, только ползают. Уроды. Перестрелял тогда некоторых, да бесполезно, их сотни, а я один. Ну и убежал оттуда. Вот уже два года без семьи и бегаю.

— В каждой семье да кто-то умер от этой заразы, — меланхолично заключил парень, открывая книжку, чтобы продолжить читать и как бы между тем произнес, — Предлагаю сделку: ты ночуешь, а нам за это часть запасов.

Матвей пару раз моргнул как бы развеивая наваждение и пелену воспоминаний перед глазами и нахмурился.

— Мне же самому не хватит.

— Ты пойми, сейчас такое время, что услуга за услугу, а бескорыстия не существует.

— Этот с тобой тоже не просто так? Тоже своего рода “услуга за услугу”? — как-то едко усмехнулся мужчина, кивнув головой в сторону двери.

Степан уж было дернулся, чтобы ударить гостя, но вовремя вошел нахохлившийся Максим, который видимо все это время вымещал агрессию на сугробе снега. Чуть поежившись от неожиданного тепла после долго времени проведенного на холоде, парень стоял и чувствовал как постепенно отогревается, но заметил напряжение и вопросительно посмотрел на мужчин.

— Все нормально?

— Давайте спать, — аккуратно закрыв книгу, подытожил Степан, испепеляя взглядом Матвея.

— А вот с этим я согласен, отбой всегда хорошо. Особенно в тепле.

Максим уже разделся, отогрелся, передал с улыбкой комплект постельного белья и что можно подложить, чтобы не так холодно было спать на полу. Все были заняты делом, а Степан завернулся под одеяло и старался поудобнее лечь, предвкушая веселую ночь или же завтра насыщенный день. Потушили свет и все легли спать: Максим и Матвей по разные стороны на полу, а Степан на кровати, так как его очередь.

Парень проснулся от звука шуршания и боялся, что это тараканы заползли в дом и перебирают своими лапками, но все было в разы хуже. Силуэт мужчины стоял у пакетов с продуктами и тихо, как ему казалось, пытался достать что-то из него или же забрать весь пакет. Он был уже в куртке, с рюкзаком и готов выбежать в любой момент. Степан глянул на пол, где должен был спать Максим, он там так и спал, не слыша звуков. Это радовало, потому что он мог попасть в неприятность, а этого очень сильно не хотелось. Благо он спал всегда с пистолетом в руке, как и подросток, но в этот раз в доме находился всего один.

Он осторожно скинул с себя одеяло, сел на кровать и зажал затвор, что вызвало звук щелчка. Мужчина замер и стал медленно поворачиваться, поднимая руки. Он снова как-то глупо улыбался, лицо его показалось Степану противным, слишком большим, розовощеким, а улыбка теперь стала больше походить на оскал.

— Ты чего? — прошептал Матвей, сдвинув брови домиком и сделав наигранно удивленный вид.

— Отошел от пакета, — так же прошептал парень, медленно слезая с кровати и продолжая направлять дуло пистолета на мужчину, попутно нажав на лампу рядом с кроватью, чтобы видеть, что тот делает у входа.

— Я бы немного взял и ушел, правда, — выдыхая начал раскаивающимся тоном Матвей, — Ты же мне выбора не оставляешь.

Из пакета вывалился запас относительно свежих мандаринов, которые парни буквально урвали с полок в магазине, потому что найти свежие продукты, а особенно фрукты или овощи в магазинах, спустя пять лет эпидемии, было чем-то на грани фантастического.

— Если тихо уйдешь — стрелять не буду, — чуть опуская пистолет, произнес Степан, не спуская с того пристального взгляда.

Мужчина задумался, посмотрел на парня задумчивым взглядом, затем на спящего Максима и снова на сидящего на кровати. Не нравился Степану этот мыслительный процесс отображающийся на лице Матвея, потому что привел он его к не очень верному решению. Он достал из кобуры пистолет и направил на парня, затем улыбнулся и уже наставил на спящего.

— Он-то тебе зачем?

— Да я случайно так заметил, что на тебя сильнее всего влияет, когда не тебе грозит опасность, а ему. Поэтому оставлю вас в покое, только отдайте запасы.

— Говна пожуй, — он стрельнул в руку с пистолетом, но пуля пролетела мимо и лишь задела костяшки пальцев, но оружие все же упало на пол.

Максим проснулся и машинально отлетел в сторону, прижимаясь к стенке и старался заставить мозг работать спустя пять секунд после крепкого сна. Другой же быстро слез с кровати и подлетел к мужчине, стараясь его обезвредить так, чтобы никто не пострадал. Он как-то Максиму сказал, что лом им не нужен и лучше ему носить с собой пистолет. Степан все откладывал обучение стрельбе на потом, но мысленно произнес: "Если выживем — завтра же научу".

Мужчина ударил локтем в корпус, да и был больше сам по себе, поэтому старался брать весом, а парня это и тот факт, что он периодически пропускал удары сбивало с ног. Он конечно драться умеет, но далеко не профессионал. Ударив его пару раз по лицу и скорчившись от боли, когда противник ударил в корпус, парень чуть согнулся, прислонившись к стене. В этот момент мужчина подлетел к парню, который пытался на полу нащупать лом, куда он его спрятал от Степана. Тот вырывался, но как только почувствовал холод от металла у своего виска, быстро успокоился и ощущал лишь то, что его тело как будто полностью перестало функционировать.

Степан медленно разогнулся и закатил глаза, видя такую картину, а затем взял пистолет в руку, но не направлял, а просто держал на весу. Мужчина же был уже весь красный, потный и не менее напуганный, а оружие, упирающееся дулом в висок подростка, немного подрагивало от напряжения. Максим выглядел в разы спокойнее и казалось, что опасался только трясущейся руки Матвея, а не того факта, что, по сути, он в заложниках у неизвестного мужчины, от которого непонятно чего ожидать.

— Отпусти его, — вздыхая и вместе с тем пытаясь отдышаться начал Степан, небрежно махнув пистолетом в сторону двери.

— Вы оба не оставляете мне выбора, — убирая влагу со лба рукавом, истерично промямлил мужчина.

— Я вообще спал! — не менее истерично возмутился Максим, — Я-то тебе чем насолил?! Спал, никого ведь не трогал. Нет, надо было...

— Ты заткнись вообще. Не в том положении, чтобы возмущаться, не думаешь? — чуть надавив на шею, предупредил Матвей, что сработало и парень замолчал.

— Чего ты хочешь?

— Сказал же тебе уже, что запасы! Теперь я у вас еще и дом этот заберу. Ты парень вроде взрослый, должен понимать, что каждый сам за себя. Я в лесу от такого количества тварей убегал. Ты хоть представляешь?!

— Нет, они ночью выходят только, — сохраняя самообладание напомнил Степан, выпрямляясь и дернув плечом.

— Я тоже так думал! — прикрикнул мужчина, от чего Максим поморщился, — Я тоже думал, что в лесу днем никого нет, но не-ет. Они прячутся в темных уголках, чтобы потом напасть. Я видел как их панцирь и лапы постепенно сгорают на солнце, я все это видел, но еле удрал. А тут вы со своим огнеметом стоите еще. Мы сейчас же все хотим спокойствия, все хотим есть, все хотим просто выжить, а вы забрали себе самый лакомый кусок. Я тоже хочу нормально жить, понятно вам?!

— Кто тебе мешает это делать всем вместе, — тихо спросил Максим, не понимая банального “почему бы всем не жить дружно и не делиться?”.

Мужчина рассмеялся, в этот момент Степан дернулся в его сторону, но реакция у двоих была на высоте, поэтому Матвей быстро наставил пистолет снова на парня и уже щелкнул засов. Пришлось отступить и опустить пистолет снова.

— Потому что если ты даешь всем по чуть-чуть, а не одному всё, то все будут недовольны этому “чуть-чуть”. Значит это пустая трата запасов, но что-то я с вами заболтался. Пошли вон, оба.

— Там же зима и ночь, — напомнил Максим, глянув на дверь и уже представив как их либо сожрут, либо они замерзнут.

— Так уж вышло, что мне плевать, поэтому вон я сказал! Пакет оставьте с продуктами только.

Степан чуть наклонил голову вбок поражаясь самоуверенности мужчины и одновременно с этим думал, как ему сделать так, чтобы Максим чуть наклонился в сторону или отошел вовсе. Он наставил дуло пистолета на них двоих и спокойствие подростка не могло не удивить, его взгляд был спокоен, несколько даже по-детски недоволен, поза относительно расслабленная на сколько это возможно будучи в захвате у мужчины и с приставленным пистолетом у виска. Одним словом — смирился. А вот мужчина боролся за жизнь и переживал, весь издергался, не мог стоять на месте и как будто бы сам не знал, что предпримет дальше.

— Где запасы-то твои лесные? — спросил Степан, стараясь незаметно показать подростку, чтобы тот в какой-нибудь подходящий момент отклонился в сторону.

— Нет там ничего. Вышел, потому что пытался спрятаться, а там эти твари оказались. Сказал, чтобы вас в лесу грохнуть, когда искать бы пошли. Соблазн был сильнее, поэтому захотел сейчас пакет забрать, а на следующий день вас убить и себе дом забрать. Жаль ты чутко спишь, — чуть ослабив хватку и немного расслабив хватку на рукоятке пистолета, он продолжил как бы вспоминая, — У меня же жена была, дочь, я же был...

Как только Матвей отклонился в сторону, подросток дернулся, чем открыл доступ к лицу мужчины. Он, еще пребывая в воспоминаниях и удивившись тому, что парень дернулся и выскользнул у него из рук, не смог быстро среагировать на такое большое количество факторов. Степан этим воспользовался и выстрелил, попав промеж глаз. Мужчина чуть дернулся, когда пуля вошла, а затем тело с громким звуком упало на пол.

Парень выдохнул и облокотился на входную дверь, положив пистолет куда-то на тумбочку, а Максим все еще слышал звук выстрела и пытался сфокусировать слух на реальности, а не на писке в ушах. Слабая прикроватная лампа освещала комнату, на полу лежало тело, которое постепенно начинало лишаться крови и судя по образовавшейся луже - в большом количестве. Всё было как в тумане, звуки и голос друга доносился как будто из-за стены. Он подошел к нему и старался привести в чувство, что-то вкрадчиво повторяя.

— Макс, — наконец парень смог расслышать свое имя.

— Да? — прошептал тот, фокусируя взгляд на парне.

— Значит не сильно контузило. Это хорошо. Нормально все?

— Не считая того, что у нас мужик мертвый на полу валяется — вполне.

Наблюдая за бледностью лица подростка и слабой улыбкой, Степан выдохнул и отошел от него в сторону. Он подумал, что до утра спать с мертвым телом в доме будет как-то не очень, поэтому решил сначала один выйти, и только потом, если все нормально, вынести тело и выкинуть куда-нибудь в лес.

Спустя время, они вдвоем вынесли тело мужчины на улицу и кинули в снег, чуть подальше от дома. Зайдя уже во внутрь, они принялись оттирать кровь, стараясь как можно больше убрать и не оставить после себя следов для других гостей этого дома. Спустя пару часов, они управились и сидели на этом самом полу, смотря каждый в свою точку перед собой. У Максима перед глазами лежал труп мужчины, а Степан размышлял над своей глупостью, что решил впустить его.

— А я говорил, что не надо его впускать, — начал задумчиво подросток.

— Я был не прав, доволен?

— Не знаю, это ты убил человека, а не я. Тебе-то нормально?

— Надо было просто уйти что ли? Оставить всё ему? — Степан постепенно начинал понимать, почему несколько лет ездил и жил всегда один.

— Нет, можно же было договориться. Он мужик-то нормальный вроде был, понял бы. Может и...

— Прекрати пытаться пробудить во мне какое-то морализаторство и совесть, — вставая с пола, недовольно пробубнил парень.

— Я и не пытаюсь, — пожимая плечами и внимательно наблюдая за Степаном, начал спокойно рассуждать Максим, — Просто и так всем сейчас сложно, все в одинаковом положении, всем всего не хватает. Это же не значит, что каждого кто будет покушаться на твою еду и жилище, надо убивать.

— Ты с бабушкой своей по домам торчал и в мир никогда не выходил. Открой глаза-то, не все люди рассуждают как ты, не все говорят правду, не всем стоит доверять, понимаешь? — включая старшего, начал довольно серьезно парень, — Отдали бы мы ему всё, выкинул бы он нас и что? Пошли бы выпрашивать у него на одну ночку по одному куску хлеба?

— До тебя это правило работало, знаешь ли, — встал Максим, отряхнув брюки, — И бабушка, я считаю, меня научила правильно смотреть на вещи. Это ты просто превратился в бесчувственный, бескомпромиссный... сухарь, который думает, что если времена тяжелые, то и мразью можно становиться.

Степан терпеливо все это выслушал, дернул плечом и отвернулся от стоящего у двери подростка. Он взял рюкзак, сложил туда все необходимое и собирался выйти снова на поиски матки тараканов.

— Куда ты? Стёп, ну я же не хотел тебя как-либо задеть, — начал раскаивающимся тоном подросток, стараясь уладить конфликт тем, что перегородил все пути отступления.

Парень вздохнул, прикрыл глаза и поправил съезжающую лямку от рюкзака. Перед ним стоял всё тот же Максим, который так равнодушно отнесся к угрозе своей жизни, так эмоционально реагирующий на молчание парня, без конца болтающий о какой-то ерунде пацан, но при этом и молчаливый, когда нужно внимательно выслушать или прислушаться к совету. У него забавно подрагивали вьющиеся русые волосы, пока он жестикулировал или кивал, некая несуразность в движениях, жестах, еще не очень устоявшаяся жизненная позиция привлекали и наводили на мысли "Жалко, что тебе не удалось прожить подростковый период в нормальном мире".

Он усмехнулся, ударил того по плечу и наконец уже спокойнее произнес, глядя тому в светло-карие, походившие на янтарь глаза:

— Ты не задел, я не обиделся. Все нормально. Может и правда сухарь. Дверь никому не открывай и постарайся не выходить на улицу. Сам знаешь, если что лечить тебя нечем почти. Не вернусь больше суток — не жди. Конец инструктажа.

— Ну зачем ты так?

— Как? — искренне удивился Степан чуть приподняв брови.

— Ты не сухарь, прости. Ты просто таким хочешь казаться, но пока я не понимаю зачем тебе. У меня вообще не было почти друзей, я не знаю как люди, кроме бабушки, реагируют на те или иные вещи, а ты и так от меня закрываешься и я не понимаю ничего.

— Маленький значит еще, — усмехнулся парень, потрепав того грубовато по голове, — Если тебе так будет проще, то да, мы друзья и да, я за тебя испугался. Доволен? Теперь я пойду, отойди от двери, пожалуйста.

— Какой же ты странный, — со вздохом тихо произнес Максим, отходя в сторону.

— Я предупреждал. Всё, ушел.

Глава 4. Магазин с таинственным шкафом.

Выворачивая руль Степан думал о своей появившейся уязвимости. Вспомнил, как в свое время привязался к ученому, как потерял младшую сестру, как рано лишился родителей, он все думал зачем он привязывается к людям и вообще, в принципе, начинает общение, если потом это заканчивается смертью. Хотелось, конечно, себе пообещать, что с Максимом точно такого не будет, но в такое время ничего конкретного нельзя было сказать. Одно он мог сказать точно — убивать он его не будет или не сможет. Слишком много нервов подобное отнимает, желание к жизни, тем более.

Вывернув руль влево он застегнул крутку, надел капюшон, маску, проверил наличие патронов в пистолете и остановился. Периодически у него возникал вопрос: «Зачем я это делаю вообще?», но он оправдывал свой поступок тем, что у него в жизни должна быть хоть какая-то цель. О будущем он не думал, да и сложно это было делать, когда не знаешь убьют тебя через час или через два. Февраль постепенно сменялся мартом, но под ногами все равно скрипел снег. Парень тихо шел, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку и направлял туда пистолет. Зайдя в магазин он сначала его осмотрел, а затем стал искать продукты или, если повезет, патроны. Не повезло. Ни продуктов, ни патронов тут не оказалось. Оказался только ночной гость, медленно поедавший что-то на полу.

Степан свистнул, чем привлек его внимание и выстрелил. Собрал в пробирку кровь и, как обычно, провел всю ту же процедуру. Собираясь выйти, он услышал глухой звук удара о железную дверь. Сначала он подумал, что ему показалось или он задел железную полку, но нет, звук повторился. Подкравшись с фонариком и выставленным вперед пистолетом к железному шкафу, он остановился. Удары прекратились, и Степан подумал, что ошибся, но из шкафа снова донесся звук сильного удара. Он собирался приоткрыть дверь, но услышал за спиной шелест быстро перебирающих лап и выстрелил убив двоих. Понимая, что если здесь задержать еще хотя бы на пять-десять минут, то он точно сегодня не вернется, Степан быстро достал несколько пробирок, забрал образцы крови и быстро выбежал из магазина, пообещав себе сюда вернуться следующей ночью.

Пока он ехал обратно, не мог перестать думать о шкафе и о том, что там может скрываться. В его голове уже играли торжественные фанфары, когда додумался до того, что там может быть тараканья матка, которую специально туда заперли. Представив как он ее убьет, как тут же отправит образцы по указанному ученым адресу, как найдут тут же противоядие и начнется обычная, нормальная жизнь без тараканов. Перед сном, когда не приходилось сторожить дверь, он часто размышлял и мечтал о том, как ничего не опасаясь выйдет вечером на улицу прогуляться, зайдет в круглосуточно работающий продуктовый магазин, купит себе любимое печенье и сядет его есть на скамейку в парке. Это было что-то сродни гештальту. Так как их в семье было двое, то всем приходилось делиться, особенно чем-то сладким. Он всегда все отдавал сестре, потому что не любил с ней ругаться, печенье было редкостью, потому что у родителей был другой гештальт в виде зефира еще с девяностых. Тратили на невкусные, как детям казалось, вещи, но, тем не менее, они их ели.

Печенье было песочным, рассыпчатым, вкусным и редко встречающимся в магазинах, но мечта такая была. Как только умерла сестра, умерло как будто бы и желание есть печенье одному. С тех пор он закрылся, стал реже подпускать к себе людей, меньше общаться, иногда он даже сам себя не узнавал смотря в зеркало. Годы шли, Степан менялся и, возможно, не в самую лучшую сторону, но метаморфозы случались.

Максим снова спал, но уже на полу. Он свернулся калачиком и сопел куда-то в область локтя. Кудрявая отросшая челка свисала и закрывала глаза, а парень чуть подрагивал от сквозняка. Степан осторожно закрыл за собой дверь, от чего Макс не проснулся, а только поморщился и перевернулся на другой бок. Парень усмехнулся и немного засмотрелся, потому что вспомнил как он в общаге спал с большим количеством человек и тоже на полу. В институте у него было много друзей, много у кого мог переночевать. Особенно, если вдруг поругался с девушкой или с родителями. Последние годы он и не вспоминал о том, что было до этой эпидемии, тараканов и выживания, где вопросы о гомофобии, расизме, ненависти ушли на второй план, а на передней вышло банальное животное выживание. Ему и самому не верилось, что раньше все его мысли занимали новинки в кино, приближающаяся сессия, опоздания на лекции и семинары, личная неприязнь преподавателей, бытовые ссоры с родителями и мелочь, которую бы сейчас он, наверняка, воспринял бы, как благо.

Вешая куртку на крючок, он подошел к Максиму и легонько пнул его ногой. Подросток проснулся и посмотрел чуть прищуренным взглядом вверх, стараясь понять кто над ним возвышается.

— Привет.

— Вернулся, — потягиваясь, прошептал парень.

Степан на это лишь тихо хмыкнул, а затем ткнул лежачего в бок.

— Ну, прекращай.

— Вставай, на кровать перебирайся, а то на полу, как бомж спишь.

— Как будто до этого я никогда на полу и не спал, — недовольно пробубнил Максим, потирая глаза и принимая сидячее положение.

— Одно дело постелить на пол одеяло, простынь, подушку кинуть, а другое...

— Всё, не душни, перейду сейчас я на твою кровать. Достал.

Шаркающей походкой он добрел до кровати и плюхнулся забыв и про одело, и про толстовку, и про носки. Степан подошел, накинул на него одеяло и стал стелить себе на полу. Постепенно он привыкал к такому образу жизни и что у него появился то ли друг, то ли подопечный, то ли младший брат. С сестрой он уже знал как иметь дело, парни, в плане воспитания, были абсолютно другие.

На следующее утро он стал учить подростка стрелять. Он с трудом мог удержать пистолет в руках, злился, когда не получалось, иногда даже психовал, но возвращался на исходную позицию и снова стрелял. Дострелялись до того, что закончились все запасы патронов, поэтому решили съездить в магазин. Вдвоем они редко ездили, потому что магазины представляли собой темные места, как и подвалы, подъезды, лес и так далее, где могли быть тараканы. Поэтому Максим так любил и ценил каждую поездку на машине, когда парень соглашался и брал его с собой.

Вид за окном не менялся, до магазина было всего пару километров, но зато каких! Покрытые снегом поля, постепенно превращались в нечто серое и странное, напоминая наблюдателям, что близится март. На деревьях уже не было снежных шапок, а лишь подтаявшие сосульки, а кончиках веток. Дорога была пустой, где-то разбитой и мокрой, от постепенно таявшего снега. Максим глянул в сторону водителя, и задумался почему Степан по своему обыкновению не включает музыку. То, что он никогда почти первым не начинает диалог, это он привык, но вот чтобы без музыки ехать, такое впервые.

— У тебя все нормально?

— Да. Не похоже? — бросив взгляд на рядом сидящего, спросил Степан.

— Ты музыку не включаешь.

— Забыл. Да и скоро приедем уже. Надо будет в один магазин зайти, посмотреть кое что странное.

— Странное? — искренне удивился парень, чуть подвинувшись корпусом вперед.

— Да. Есть какой-то шкаф железный, за ним постоянные стуки. Мало ли там Матка.

— Кто?

— Потом расскажу, долго будет. Приехали, — он плавно затормозил и отстегнул ремень.

— Ты всегда так говоришь: «Потом расскажу», — передразнив парня, пробубнил Максим, недовольно хлопнув дверью.

— Не дуйся. Радуйся, что вообще с собой взял, а то вообще в машине бы сидел, — надевая маску, усмехнулся Степан.

— Да ладно-ладно, — смотря за тем, как старший прошел вперед и достал пистолет из кобуры, он его тихо передразнил, — Я такой Степан, я занудный и вообще радуйся, что тебя взял бе-бе-бе...

— Я всё слышу! — прикрикнул парень находясь уже у входа в магазин, — Стой тут, когда скажу «заходи» — можешь.

Проходя в знакомый магазин с такими пустыми полками, наблюдая уже за разлагающимся трупом таракана, которого он убил тут несколько ночей назад, Степан просмотрел магазин. Никого не было, но гробовая тишина пугала. Он прикрикнул «можно» и направился к шкафу. Перед ним стоял обычный железный шкаф. Открыв дверцы, там было пусто, а скрипение петель выдавало ржавчину и что там физически никто не мог находиться.

— И это твоя странность? — усмехнулся Макс, почесав голову.

— Погоди, может за шкафом что. Помоги сдвинуть.

Оба принялись толкать тяжелый металлический шкаф с места, а когда сдвинули оба удивились. Под ним, в стене, была намертво запечатанная железная дверь с каким-то биометрическим или просто карточным ключом. Удивительно то, что она была накрепко закрыта, а зона для ключа горела зеленым.

— Как думаешь, что там может быть? — от чего-то боязно прошептал подросток, убирая волосы назад.

— Без понятия. Самое главное лишь бы мы не выпустили чего похуже тараканов.

— Да-а, смотри как загерметизировано плотно. Не зря, наверное. Хотя может по ошибке.

— Ты часто в надежный сейф что-то кладешь по ошибке? — больше риторически, чем вопросительно спросил Степан, дернув пару раз за ручку двери.

— Не знаю. Я бы не открывал. Мало ли там что. Пойдем, а? У нас патронов нет.

— Вдруг там бункер, как наш дом? Или какое-нибудь лекарство от этой чумы? Представляешь, что мы можем спасти человечество?

— Ага или окончательно его погубить. Ты меня с тем мужиком тоже не послушал и вспомни к чему это привело.

Степан закатил глаза, но все же сказал кроткое «пойдем» уходя в сторону от таинственной железной двери. В этот раз оттуда звуки не доносились, да и выглядела она не так привлекательно для того, чтобы ее открывать.

Они продолжили ходить по оставшимся магазинам, зашли в охотничий, где, на удивление, осталось несколько упаковок патронов. С каждым годом Степан замечал, что людей в магазинах становится меньше и меньше, пока они совсем не опустели. Он ловил себя иногда на мысли, что в магазинах, где не было продуктов, спустя месяц или несколько недель, появлялись какая никакая, но еда. Это наводило на мысли, что есть некоторое тайное общество или не тайное, а просто добровольцы-волонтеры какие-нибудь, которые оставляли еду на полках, но вот откуда они ее изначально брали, вопрос интересный. Интернета не было, телефоны стали бесполезны, но навигаторы работали, потому что спутники никто не отменял и не заражал. В то время как на Земле творилось заражение, в космосе все было так же.

Решили зайти в последний магазин и уехать. Питьевой воды было в принципе мало, а бутилированной еще меньше, но шанс найти все же был. Убрав в рюкзак две бутылки, Максим решил осмотреться. Он и не помнил какими были магазины до всего этого, он слабо помнил чем занимался, что делал, куда ходил, с кем общался. Когда началось заражение, он был всего в шестом классе. Многое было непонятно, но бабушка как будто готовилась к этому всю жизнь.

Мигающие лампы, большинство из которых уже давно перегорели и не работали вовсе, пустые полки магазинов, под ногами иногда встречали чешуйки от панциря или большие лапы насекомых, деревня, как и любой другой населенный пункт, подходила под описание кладбища, где было тихо, неприятно, но при этом и воняло как на мусорке или в давно забытом морге, где отключили кондиционер и вентиляцию с холодильниками. Максим так ко всему этому привык, что его уже ничего не удивляло, поэтому он просто гулял по магазину в поисках чего-нибудь интересного. И нашел это «что-то интересное».

На двери виднелась выцветшая табличка «Служебное помещение», и Максим потянул ручку на себя. Внутри было еще тише и темнее, чем где-либо в магазине. Всматриваясь в темноту, он и стал прислушиваться. Сняв респиратор, он чуть зажмурился пытаюсь рассмотреть что такого может быть в «Служебном помещении». Фонарик он благополучно оставил у Степы, а света тут чёрт ногу сломит. Послышалось шуршание о картонные коробки, а затем резко наступившая тишина. Максим попятился назад, собираясь закрыть дверь и уйти, но увидел флуоресцентные зеленые глаза, а затем протяжный знакомый писк.

— Твою мать! — сменяя в одном выражении интонацию с шепота на крик, выдал Максим, на что Степан тут же обернулся, будучи увлеченным своим рюкзаком и его содержимым.

Из темноты за подростком погнался таракан, шустро перебирая лапами то по полу, то по стенам и снося все на своем пути. Степан тут же выставил пистолет и целился, пока Максим пытался выбежать на улицу, где солнце и, соответственно, спасение. Писк отвлекал и нервировал, от чего Максим в какой-то момент споткнулся и упал, но благо раздался выстрел и насекомое упало рядом с сидящим на полу подростком.

Парень закрыл рюкзак и подбежал к перепуганному подопечному, за которого он мысленно нес ответственность. Дыхание участилось, он отполз от тела таракана, которое постепенно начинало обретать человеческие черты, а глаза бегали из стороны в сторону. Степан сел на корточки перед ним, стараясь успокоить.

— Эй, спокойно, все нормально. Ты как? Цел?

Максим быстро закивал, закашлялся, надел респиратор и вышел на улицу. Степан осмотрел тело, вытащил из рюкзака пробирку и собрал кровь. Когда они вдвоем сели в машину, парень достал с заднего сиденья аппарат для проверки ДНК матки таракана. Снова загорелось красным, снова безрезультатно. Почувствовав на себе пристальный взгляд, он прекратил любые движения.

— Что ты делаешь? Или опять долгая история? — не без издевки спросил подросток, сохранив на лице бледность после похода в магазин.

— Ладно, вроде никуда не торопимся, а до захода солнца еще часа два, — он завел машину, чтобы включить печку, — У меня был один знакомый-ученый, он сказал, что есть некая матка тараканов, с которой все началось. Если ее найти и взять образцы ее крови, то можно создать вакцину против заражения. Якобы у нее, как у перво-зараженной, меньше всего видна смесь ДНК человеческого и тараканьего. Сейчас у зараженных соотношение не ровное, а у нее на половину. Если вот взять у нее ДНК, то мы спасены.

— И ты поверил? — скептически спросил Максим, грея руки о печку.

— Не вижу причин не верить. Он показывал мне формулы, теорию объяснил и дал вот тот аппарат на заднем сиденье, который показывает наличие Альфа ДНК, скажем так, в том или ином таракане.

— А твой ученый тебе случайно не сказал как эта матка выглядит?

— Ну, он что-то странное говорил про разделение на человека и таракана, но я ничего не понял, честно говоря.

— Думаю он говорил о Человеко-тараканах. Не видел никогда?

— Чего? — искренне удивился парень. Наклонившись корпусом вперед и заинтересованно посмотрел на рядом сидящего.

— Я, по-моему, видел одного такого как-то. Мы с бабушкой за книгами выходили, да, она меня учила, чтобы у меня были знания одиннадцати классов даже во время апокалипсиса, и он там был, — вспоминая и глянув в окно продолжил парень, — Это был человек, у него были руки, как у обычного человека, голова, тело, все такое же, но из головы торчали тараканьи усы, а вместо ног были лапы. Ну и глаза, конечно, они у всех у них зеленые, флуоресцентные. Он выглядел осознанным, понимающим и каким-то страдающим что ли от своей участи. Я не успел узнать говорит он или нет, так как бабушка выстрелила, и он убежал.

Степан за пять лет своих постоянных путешествий ни разу ничего подобного не видел, а вот подросток, который постоянно сидел дома с бабушкой и только изредка появлялся на улице смог увидеть такое, что он может всю жизнь ищет.

— Думаешь это целый вид такой?

— Я сказал лишь, что человекоподобные есть, но не факт, что матка не одна такая, как ты говоришь. Просто ты получается пять лет убивал не тех тараканов и не у тех кровь брал.

Неожиданно все поменялось и стало понятнее, а Степан осознал на что тратил жизнь, а годы выживания прошли почти в пустую. Он шумно выдохнул и ударился головой о руль, так и оставшись в таком положении на несколько минут. Глянув на рядом сидящего исподлобья, ему не понравился Максим своей нервозностью и тем, что он постоянно шуршал курткой от любых телодвижений.

— Тебя задели? — выпрямляясь спросил парень.

— Что?

— За тобой таракан гнался. Задел?

— Да нет, нормально все. Поехали домой, — чуть отодвинув руку назад, устало пробубнил Макс.

Внимательно осмотрев подростка и чуть прищурившись, Степан придвинулся к нему, старясь вытащить руку из-за спины под возмущенное «Да, отстань!». Когда препирательства прекратились, он осмотрел поцарапанный рукав куртки. Задрав его чуть повыше, он увидел на белой коже слабую кровоточащую царапину. Он медленно перевел взгляд на Максима, пока тот походил на побитую нашкодившую собаку.

— Я не знаю откуда это. Либо таракан, либо когда упал, там гвоздь торчал, — тихо признался подросток.

— Долго молчать собирался?

— Долго.

— Идиот, — отпуская руку и заводя машину, недовольно прошептал Степан.

Всю дорогу ехали молча, но обратно уже ехали на более высокой скорости, чем обычно. Про музыку Максим решил не напоминать.

Глава 5. Джек. Капитан Джек.

Степан молча прошел вперед, оставив парня без сумок. Такое настроение не предвещало ничего хорошего, поэтому Макс опасливо плелся, осматривая лес. Наконец зайдя во внутрь, он сел на тумбочку, не снимая куртки. Старший сначала агрессивно раскладывал продукты, а потом замер смотря куда-то в пол, опираясь руками на столешницу. Молчание никто не хотел прерывать, потому что понимали, что это значит. Шансы на выживание после такого пятьдесят на пятьдесят. Повезет если просто гвоздь, но как проверить никто не знал.

Подорвавшись с места, парень начал быстро ходить по комнате и что-то активно искать. Максим за этим лишь с интересом и с некоторой опаской наблюдал, что однозначно не предвещало ничего хорошего. Наконец Степан встал перед ним с топором.

— Пока заражение не пошло дальше, давай руку тебе отрублю.

У подростка округлились глаза, и он убрал поврежденную правую руку куда подальше от этого маньяка.

— Дурак что ли?! Не дам я тебе отрубать руку.

— Ты понимаешь, что это не шутки и что у тебя реально может быть заражение, а потом болезненная и долгая мутация в это тараканьего нечто?

— А ты понимаешь, что это может быть просто гвоздь, а ты мне хочешь, Господи, руку отрубить?!

— Ты видишь другие варианты? — спросил парень так, как будто очевидно, что других вариантов не было.

— Да. Не отрубать, например! — запротестовал Максим, стараясь вразумить стоящего напротив.

Оба не знали к чему это может привести, но в то время, когда Макс надеялся на гвоздь, Степан готовился к худшему в виде заражения. Затем он злобно кинул топор куда-то в сторону и то ли простонал, то ли прорычал, то ли прошипел, но издал звук недовольства, начиная рассуждать вслух.

— Вот поэтому я тебя с собой редко беру в магазины! Вот поэтому я тебя не посвящал в то, куда в ночь выхожу. Поэтому единственное чем ты можешь пользоваться это огнемет и лом, потому что ты сидишь дома! Макс, ты всегда сидел дома и продолжал бы. Ничего бы этого не было, если бы ты просто остался дома или не лез куда не просят. Видно же было, что там темно, известно даже ребенку, наверное, что туда, где темно не ходить! Не-ет, поперся по кой-то...

Максим удивился тому, что это возможно самая длинная речь за все время их знакомства. Удивился он скорее не самому факту говорения, а скорее фактору, который вызвал такую волну негодования. Он всего лишь поранился, а парень злится, но не потому что агрессивно настроен, а видимо потому что боится. Люди часто злятся на тех кого ценят, когда боятся потерять. Стараясь сопоставить это правило с поведением друга, Максим тихо спросил:

— Ты злишься?

— Ну, конечно я злюсь! — расставляя руки в стороны, сказал как нечто очевидное Степан, но затем выдохнул и уже спокойнее добавил, — Прости, это не просто злоба на тебя. Скорее волнение или может даже...Не знаю короче.

— Страх?

Оба переглянулись: взгляд Максима говорил о том, что ему одновременно и жаль, и он удивлен, и любопытствует, и ждет какого-то откровения от Степана и многое другое, что вылилось в обычное молчание. Напротив стоящий же смотрел на него с удивлением и с немым вопросом в глазах: “И откуда ты такой прямолинейный взялся?”. Он отделить не мог: боится ли он потерять именно Максима или не хочет снова убивать человека, к которому привязался, потому что болезненно ударит по его эмоциональному состоянию и психике в целом. Не хотелось снова проживать подобный опыт, не хотелось терять, не хотелось оставлять уже привычный ритм жизни и возвращаться к старому, медленно отходя от потери. Это всё был страх, но он имел разные истоки и какой появился именно сейчас, оставалось лишь догадываться.

— Страх. Я сейчас, — открывая дверь, пробасил Степан, быстро удаляясь и так и оставив подростка недовольным ответом.

Спустя пару минут, парень зашел, кинул Максиму бинт и пару баночек перекиси, сказав “Если повезет, то просто обработай и замотай. Я спать”. Он действительно быстро зашел в душевую кабинку, так же быстро оттуда вышел и уже организовывал себе спальное место на полу.

— Ты серьезно? — вяло снимая только куртку, уточнил Максим, — Просто спать и все?

— Как хочешь, но я — да. Спокойной ночи.

— Вроде взрослый, а разговаривать боишься, — то ли обиженно, то ли серьезно констатировал факт парень, на что Степан приподнялся на локтях, наградив его не самым дружелюбным взглядом.

— Лучше бы так под ноги смотрел, чем на недостатки других указывал. Глядишь и не упал бы.

Другой лишь закатил на это глаза и тоже в скором времени лег спать. Проснулись жители дома от странного звука у порога. В дверь то ли кто-то скребся, то ли стучали, но ни человеческого крика, ни тараканьего писка не было. Степан тут же взял пистолет и заглянул за штору, чтобы увидеть, что там такого шумного на пороге.

— Очередной зэк из леса? — предположил Максим, зевая и садясь на край кровати.

— Собака. Лабрадор черный, а из леса тараканы бегут.

— Давай впустим.

— Ага, чтобы и эти к нам забежали? — зашторив окно и скептически глянув на подростка, задал риторический вопрос парень.

— Не забегут. Давай, Стёп, ну пожалуйста.

— А если она бешеная?

— Так мы на ночь просто, чтобы ее не загрызли. Давай? — с надеждой в голосе, попросил подросток.

— Насрёт — ты убираешь, — открывая дверь, недовольно произнес Степан, услышав довольный взвизг.

Пес тут же забежал внутрь, высунув язык и тут же лег на пол, прикрыв глаза. Парни переглянулись и не знали чего ожидать от животного, а это самое животное тут же уснуло. Видимо почувствовав себя в безопасности, он тут же успокоился и моментально уснул.

— Он просто уснул? — от чего-то шёпотом поинтересовался парень, не подходя к собаке, а лишь вытянув шею пытался увидеть сам спит или нет.

— Уснул. Да, точно уснул, — присмотревшись, а затем встав в полный рост и убирая руки в карманы, ответил Степан, а затем усмехнулся, — Думается мне он так проспит не один день.

— Да ну не-е.

— Хочешь поспорить?

— Не буду я с тобой спорить. Ты постоянно выигрываешь.

— То-то же. Всё, спать. Завтра разберемся с ним...Это же он? — сев на корточки и присмотревшись, он вздохнул, — Да, определенно он.

— Получается у нас мальчишник? — обрадовался Максим.

— Ты сам сказал, на одну ночь. Я спать. Рука как?

— Да, нормально вроде, — отворачиваясь к стенке, сонно отозвался подросток, накрывшись одеялом.

Утро началось сумбурно, потому что Степан проснулся от того, что его начал кто-то лизать и навряд ли это Максим. Разлепив глаза, перед ним виднелась слюнявая черная морда животного. Он отвернулся сказав: “Вот там твой хозяин” и накрылся одеялом. Пес сел, перестав вилять хвостом, и внимательно посмотрел на свернувшегося в кокон вроде как человека. Степан почувствовал как тот лапами начинает копать под него и тыкать того носом в бок.

— Ну, что ты хочешь? Есть? — недовольно прошептал парень.

Пес стал вилять хвостом еще больше, ныряя мордой под руку лежащего, от чего тот усмехнулся, но осторожно погладил животное по короткой шерсти. На улице только светало, часы показывали семь утра, а от окон и по полу чувствовался уже привычный сквозняк. Окончательно проснувшись, молодой человек быстро оделся и выдвинулся на поиски пропитания для нового знакомого.

В магазинах он убил троих, которые выбегали на него прямо из темноты. На этот раз, он не стал собирать кровь убитых, потому что помнил о человекоподобных насекомых, которые ему были и нужны на самом деле. На удивление собачьего корма было в разы больше, чем кошачьего, поэтому он взял сколько смог бы увезти. Проходя мимо магазинных полок, он увидел пачку молока, которой раньше не было. Осторожно подойдя к ней, он глянул срок годности и удивился надписи, которая говорила о том, что оно было упаковано позавчера. Покрутив коробку молока в руках, он его забрал тоже, будучи в задумчивом настроении. Уже на обратном пути он думал о том, что может слух о выживших и о волонтерах не слух вовсе. Молока раньше не было, а тут появилось.

Открыв дверь и занося пакеты с сухим кормом Максим на него и внимания почти не обратил будучи увлеченным собакой.

— Ты хороший какой, — чесав того за ухом причитал слащавым тоном парень, но затем кинул быстрый взгляд на вошедшего, — Привет, а я-то думаю куда ты делся.

— Ой, не прям-таки и думал. Небось как проснулся с ним сюсюкаешься. Миску я не нашел, но корма хоть пусть объесться твой питомец.

— Мы кстати не можем его называть “животное” или “питомец”. Давай ему имя дадим.

— Сам давай. У меня с фантазией не очень, — насыпав корм в первую попавшуюся пластмассовую емкость, усмехнулся парень.

— Зря ты так думаешь. Просто тебе лень придумать.

Пес стал с жадностью есть сухой корм, пока они вдвоем смотрели на него и думали, как назвать, забыв, что хотели его просто на одну ночь оставить. Молчание было продолжительным, пока Максим не озвучил вариант в виде “Рекс”. Степан тут же забраковал эту идею сказав, что она избитая.

— Пусть будет Джек.

— Да-а, Джек-то не избитая кличка, — обиженно пробубнил подросток.

— Да ты глянь на него. Черный, с царапиной под глазом, хромой немного, типичный пират. Хочешь будет Капитан Джек?

Максим усмехнулся и посмотрел на пса уже как-то по-особенному, примеряя новую кличку.

— Ладно, ты прав, подходит.

— Что с рукой? — меняя и свое и настроение парня на более серьезное, спросил Степан.

— Ждешь, когда отвалится? — разматывая бинт, усмехнулся Макс.

— Вроде того. Пойду с Джеком договорюсь, чтобы откусил, если ты топором не хочешь.

Размотав бинт, оба посмотрели на царапину, которая не зарастала и становилась какой-то странной. Степан исподлобья недовольно и опасливо посмотрел на парня, думая как ему сказать, что это точно не гвоздь. Сообщать такое совсем не хотелось, но по лицу подростка, было видно, что тот все понял и без его помощи.

— Не гвоздь.

— Не гвоздь, — со вздохом прошептал парень, разглядывая царапину.

— Макс, — обращая на себя внимание, Степан продолжил, — Может все-таки отрубим, а? Пока не поздно еще.

— Правую руку?

— Ну, у тебя же заражение на правой. Очевидно, что ее.

— Я не про это, — снова заматывая, объяснил Максим, — Отрубишь ты и что? Жить я как потом буду без своей единственной нормально действующей руки? И что это за жизнь будет?

— Предлагаешь просто оставить как есть?

— Ну, вдруг появится местный Мессия и придумает, как это вылечить, — сам не веря сказанному, усмехнулся подросток вставая с кровати и подходя к Джеку, — Или ты все-таки откусить хочешь, а?

Пес лишь завилял хвостом и облизался. Степан не понимал такого равнодушия к заражению, но спрашивать не решался. Поэтому он решил взять все в свои руки. Как некогда он снова подорвался с места и стал искать рюкзак, чтобы отправить на поиски этих человекоподобных тараканов. У него был четкий план, а на реализацию месяц. Пока один носился по дому, другой со скептицизмом и интересом наблюдал, поглаживая Джека за ушком.

— Куда ты собираешься?

— Есть идея кое-какая. Должен попытаться. Меня не будет может неделю. Если хотя бы на один день задержусь — считай умер.

— Эй-эй, ты из-за меня что ли собрался собой жертвовать? — искренне удивился парень, подлетая к двери и преграждая путь.

— Нет, ради человечества. Отойди от двери, проходили уже, — недовольно пробурчал Степан, смотря под ноги и якобы проверяя надежность завязанных шнурков.

— Не вздумай умирать, понял?

Максим это сказал настолько серьезно, что хотелось засмеяться, но в голове промелькнула лишь мысль “Давай покомандуй тут еще”, а затем возможная скорая потеря подростка, поэтому Степан не стал ее озвучивать. Он лишь кивнул и потянулся открыть дверь, как его окликнули:

— Стёп, — как-то взволнованно начал парень.

— М?

Затем наступило неожиданное молчание и какие-то непонятные переглядки. Максим очень многое хотел сказать, но то ли не мог, то ли не знал, как начать, поэтому просто пожелал удачи и закрыл за парнем дверь сразу, как тот вышел на улицу. Молодой человек потоптался у порога, накинул лямку от рюкзака на плечо и прошел к машине.

Глава 6. Приспешник королевы.

С последней встречи парней прошло пять дней. Снег окончательно растаял, от чего было в разы удобнее ездить. Солнце пригревало и в машине становилось уже жарковато, поэтому парень ездил с открытыми окнами. В один прекрасный день его продуло и заболело горло. Еще от ученого у него сохранилась некая памятка, что вкалывать из медицинских препаратов от определенных вещей. Поэтому ему пришлось пару раз заехать в аптеку, а ехал он к Москве, а точнее в область в свой загородный дом. Он вспомнил изначальный свой план, пока не встретился с Максимом и сейчас были уже другие приоритеты.

Ночевал он в машине с пистолетом и фонариком в руке, боясь быть съеденным. Периодически он просыпался от визга тараканов, но каждый раз везло и они кричали где-то далеко. У него был план найти хотя бы одного человекоподобного таракана, которого описывал Максим и узнать у него каким-то образом про матку. Возможно они не могли говорить, возможно ничего и не скажут из принципа, но увидеть хотя бы хотелось. Такое знакомство все же состоялось.

Разъезжая по одному маленькому городку уже в Московской области, он увидел торговый центр, а от таких больших зданий парень успел отвыкнуть. Трехэтажное, с красной облезающей краской здание, возвышалось, но было тихим. Это было полбеды, оно было тревожно тихим. Парень припарковался, взял с собой рюкзак, где было всё необходимое, но тем не менее налегке и двинулся к стеклянным двигающимся дверям. В обычной мирской жизни, которую парень редко вспоминал, он вспомнил, что двери когда-то крутились сами. Единственное, что могло их сломать это надавить на них и нарушить медленное перемещение по часовой стрелке. Сейчас же ничего не работало и эти самые старые заляпанные двери, пришлось толкать самому.

Торговый центр был давно разграблен мародерами, на полу лежали грязные мягкие игрушки, которые были уже никому не нужны в таких реалиях, упавшие кальяны из рядом стоящего магазина, а точнее, что от него осталось. Откинув ногой тарелку, Степан надел защитную маску и достал фонарик с пистолетом, держа палец на курке. Поднимаясь по застывшему эскалатору, он вспоминал, как тут играла музыка, ходили люди, кипела жизнь, а теперь лишь пустота и мрак. Он не дурак, чтобы идти ночью, поэтому в торговом центре было достаточно светло. Несмотря на разграбленные магазины, кое где висели вещи, валялись вешался, одернуты шторы примерочных и разрушенные кассы. Магазины игрушек, одежды, настольных игр, всякой всячины и, самое главное, продуктовые были разграблены. Слыша хруст под ногами то ли от каких-то железяк, то ли обломков, то ли еще от чего, Степан медленно двинулся к продуктовому. Осматриваясь по сторонам и прислушиваясь к звукам, он подумал, что ему ничего не угрожает и опустил пистолет. Место было светлое, дневной свет попадал через окна, а одинокая лампа, чудом уцелевшая, мигала в конце коридора.

Как только он услышал шарканье шагов, то наставил пистолет на звук. Перед ним шел неуверенной походкой вдали хромой на одну ногу человек. Идя прямо на Степана, он продолжал стоять на месте и целиться на всякий случай в незнакомца. С каждым метром он начинал различать не только очертания, но увидел кто перед ним полностью.

— Стой на месте! — скомандовал парень, указывая на мужчину пистолетом.

Он остановился, но все так же с опустившей головой. Он был в черной толстовке, в капюшоне, больших порванных кое где спортивных штанах и волочил за собой ногу. Он медленно поднял руки и сказал странным низким голосом: “Стою, ствол убери”.

— Пока не удостоверюсь в своей безопасности ничего не уберу. Вдруг ты тоже вооружен.

— Оружием?

— А чем еще можно? — стараясь держать себя в руках, с вызовом в голосе, спросил Степан, на что получил еле слышный смешок и “Ну, как знаешь”.

Мужчина неестественно наклонил голову вбок и взглянул на стоящего с пистолетом исподлобья. Степан тут же вздохнул от неожиданности. На него устремились зеленые, флуоресцентные глаза, они были словно человеческие, но в них не было ни души, ни сочувствия, ни злости, ничего, а лишь что-то тараканье. Незнакомец медленно поднял голову полностью, уже смотря несколько свысока, и оскалился снимая капюшон. Под ним из головы торчали тараканьи усы.

— Что за... — прошептал Степан немного опустив пистолет в изумлении.

— Все еще думаешь, что у меня есть оружие? — мрачно, но с усмешкой спросил мужчина.

— Ты кто...такой вообще?

— А ты?

— Человек.

— Человек? Уверен?

— Я-то уверен, а вот ты...Гибрид?

— Незавершенная мутация на начальных этапах заражения, — пренебрежительно и поморщившись, как от зубной боли, объяснил мужчина. Он так же медленно поднял вверх правую брючину и показал, что нога, на которую он хромал, оказалась тараканьей лапой.

— Это само так произошло или какой-нибудь мутант?

— Мутант? — удивился и оскорбился вместе с тем мужчина, — Я не мутант. Я был человеком, но...

Он замолчал смотря в пол и чуть подняв брови вверх. Усы зашевелились и походили на водоросли под водой, которые начинали медленно шататься от любого быстрого течения. Он словно отвлекся и снова посмотрел на парня, но уже вызывающе.

— Что ты здесь забыл?

— Еду искал. А ты?

— Я тоже, — как-то странно усмехнувшись продолжил незнакомец. Он обошел парня, но тот старался не выпускать его из виду рассматривая его с ног до головы и не понимая как так вышло. Части кожи, которые были видны были покрыты либо волдырями, либо тараканьим коричневым панцырем. Он был почти в точности таким же, как и описал Максим, но более жутким и пугающим. Из под капюшона с одной стороны были черные волосы, а с другой ничего, похожие на проплешину.

— У меня друг заразился, — начал Степан, собираясь узнать про матку.

— Беги. Он не жилец, — усмехнулся мужчина осмотревшись по сторонам.

— Я знаю, что у вас есть матка. Ты же наверняка понимаешь ее и тараканов всех. Ну, менее осознанных в отличие от тебя.

— Все, кто ее искали знаешь где? — скалясь и начиная задыхаться, спросил он.

Получив в ответ “Ну?” его как будто начало тошнить и выворачивать на изнанку. Он согнулся в три погибели и выплюнул что-то на пол. В ошметках еды, непонятной жидкости и какой-то жижи, были видны еще не переваренные человеческие органы, пока мужчина вытирал рот рукавом толстовки.

— Твою мать... — прошептал в ужасе парень, отходя в сторону и не отрывая взгляда от кровавой кучи.

— Навряд ли ты хочешь среди них отказаться, не так ли?

— Мне нужно друга спасти.

— Откуда вы этот бред берете все?! — неожиданно закричал мужчина, выдавая тараканий писк.

— Мне ученый знакомый сказал, — убирая руки от ушей, которые пришлось закрыть, чтобы не оглохнуть, спокойно начал Степан, — Сказал нужно ДНК вашей матки, чтобы создать противоядие.

— Ты хоть представляешь с кем ты разговариваешь, парень? Я не тупой таракан, ты меня не обманешь, не убежишь и не убьешь. Во мне столько человеческого сколько и тараканьего, пойми.

— Скажи где матка и я уйду.

— Я устал от такой жизни! — снова закричал мужчина, — Устал от подчинения, от унижений, от этой лапы, как у проклятых насекомых. Я пять лет в таком теле живу! У меня была семья, были планы, цели, я хотел построить дом, но я теперь вот такой!!

— Тихо-тихо, — прошептал парень, — Я могу помочь. Просто скажи, где она.

— Она наша королева. Ты вот знал где ваш президент сидел?

— Ну, в Кремле вроде...

— И я не знаю, где она. Она лишь нам посылает кличь и сигналы, когда мы должны объединиться, но я не могу больше ее слушать, — потянув себя за усы, прошептал мужчина, почти образуя пену у рта, — У нее нет точки на карте, никто не знает где она сейчас и где будет завтра, но сигналы. Усы, как антенны. Я получаю сигнал и иду выполнять приказ не обсуждая и не задумываясь о нем. Словно кукла...

Оба замолчали, пока незнакомец не подорвался с места и не вцепился в плечи парня с криками: “Убей меня! Я не могу так больше! Убей!”

— Спокойно, — опасливо, но твердо, произнес Степан, — Уговор: ты мне всë о матке сливаешь, я убиваю тебя и прекращаю твои муки.

— Я не хочу умирать, — шепотом снова с побитым видом и с опущенными усами, сказал мужчина, но снова долго глядел на Степана и чуть живее добавил, — Ладно. Я согласен. Спрашивай.

— Как ее найти? Может признаки какие-нибудь.

— Она в центре всей эко системы, которую она сотворила. Она наша мать и наша королева, она наше всë, но это всë дорого нам обходится. Видишь это? — указывая трясущейся рукой на кучу органов, — Должно было принадлежать ей. Каждый обязан приносить ей дары с охоты, неважно есть у тебя разум или нет, для всех правила одни. Не принес — тебя съели.

— Зачем ей это?

— Она откладывает яйца в живых людей или в полуживых, тут как повезет, какие достанутся, — усмехнулся мужчина, придвинув к себе шаркающую лапу насекомого, чтобы она не болталась просто так по полу.

— Армия?

— Вроде того. Ей нужны дети, чтобы кормить детей. Какая жалость, но ртов много, а еды становится всë меньше, — оценивающе осмотрев Степана, объяснял мужчина.

— Правда, что ее ДНК поможет спасти заражённого?

На это он лишь многозначительно промычал и потеребил свои свисающие на глаза усы. Степан понял, что не получит ответа, поэтому хотел продолжить, но мужчина выпрямился и насторожился. Усы, словно антенны, направились все вправо, куда и посмотрел незнакомец. Его глаза словно потеряли болезненную осознанность и окончательно превратились в тупой тараканий взгляд.

— Она близко, — прошептал он и медленно вывернул голову в сторону парня, — Их будет тысячи сейчас. Беги!

Трясущимися руками, он схватил того за грудки и пытался криком донести последние слова:

— Она тебя сама найдет, если захочет, можешь ее не искать!

— Но может быть позд...

— Забудь! Думай о себе, ни к кому не привязывайся, берегись темных мест, носи с собой спички, факелы, хоть что нибудь огненное. Помни: любой таракан знает где ее найти. Убей меня! УБЕЙ МЕНЯ! — тормоша того, кричал прямо в лицо мужчина.

— П-погоди. Таркан существует? — мужчина завис и как будто потерял связь с реальностью, поэтому Степан крикнул, наставляя пистолет, — Таркан есть или нет?!

— Есть, но не такой каким ты его себе представляешь.

Послышался шелест лап и шепот "они близко". Парень направил дуло пистолета между зеленых глаз и выстрелил. Промеж остатков от бровей образовалось отверстие, взгляд опустел, а тело тяжелой грудой рухнуло на пол. Оно постепенно приобрело обычные черты, а перед смертью он как будто был по-настоящему счастлив, что умирает. Появился один таракан, затем второй, третий и парню пришлось бежать. Перепрыгнув стеклянный барьер и слыша за собой тысячи насекомых и их противно перебирающиеся между собой лапки, он бежал как можно быстрее. Стеклянная дверь застопорила движение и ему пришлось отстреливаться.

Выбежав из комплекса, он быстро запрыгнул в машину, не успев даже закрыть за собой дверь, он тронулся с места, как услышал, что на крыше кто-то ползает и пищит. Полчища огромных тараканов, которые горели на солнце, но все равно бежали за машиной, еле давали проехать. Степан резко затормозил, скинул с крыши одного и проехало по нему, слыша лишь хруст под колесами и только потом закрыл дверь. Периодически смотря на дорогу и в заднее зеркало, он пытался отдышаться и привыкнуть к мысли, что он в безопасности. Такого количества тараканов в одном месте он еще не видел и надеется, что не увидит больше. Сдернув с себя капюшон и респиратор, он успокоился, поняв, что ему удалось оторваться и пора возвращаться домой. Кровь того человеко-таракана ему бы не помогла, ему нужна была матка, поэтому он и не жалел, что не взял образцы. Перед глазами стоял этот пустой взгляд зеленых глаз, а затем целая армия насекомых. Если кошмар может быть не только во сне, то это был один из таких.

— Домой. Всё к черту, — прошептал парень, собираясь доехать до Вишневого без остановок.

Проезжая поля, леса, наблюдая за весенним и, постепенно приобретающем летние оттенки, небом, Степан окончательно выдохнул слушая музыку. Он старался забыть об увиденном, чтобы потом снова вспомнить, как будет пересказывать Максиму. На заднем сиденье были пакеты с продуктами, которые удалось добыть за несколько дней отсутствия.

По стеклам начали бить капли дождя. Сначала мелкий дождь, а затем и ливень накрыли машину парня, от чего пришлось сбавить скорость и включить без конца работающие дворники. Капли воды разбивались о крышу, создавая шум, который мог успокоить или усыпить. Тут смотря кому что ближе во время дождя делать: наслаждаться им и его спокойствием, или просто спать под этот звук.

Спустя несколько часов, он все же доехал, заглушил мотор, взял с собой пистолет и осмотрелся. Все тот же дом, как будто парень никуда и не уезжал, та же дорога, та же пустота и тишина. Уже стемнело, поэтому он быстро использовал карточку, чтобы размагнитить входную дверь и проник внутрь. Наконец выдохнув с облегчением и что он спустя такое долгое время в безопасности, он ударился лбом о дверь. К затылку тут же преставилось что-то холодное. Он медленно повернулся и в темноте разглядел напуганного сонного Максима.

— Стёп? — неверяще предположил Максим, опуская пистолет.

— Привет. Подготовка к незнакомцам сто из ста, — усмехнулся парень, поднимая руки в сдающемся жесте.

Подросток неожиданно налетел буквально на парня и крепко обнял, от чего тот пистолет даже выронил. Видимо он успел себе надумать, что друг-наставник, да и просто единственный близкий человек, может больше не вернуться. Степан не спешил отвечать и обнимать в ответ, потому что отвык от подобного проявления чувств, и тактильности в принципе за несколько лет, но в итоге усмехнулся и легонько похлопал юношу по спине.

— Ну, чего ты?

— Я так испугался, что ты больше не приедешь, — прошептал Максим куда-то в плечо, — испугался, что ты умер.

— Не дождешься, — отстраняясь слабо улыбнулся парень, когда на него прыгнул только что проснувшийся Джек, — Эй, собака ты такая, приве-ет!

— Он у двери постоянно скулил, — потрепав того за ухом и наблюдая за веселым псом, как-то грустно произнес Максим.

— Скучал, а? Скуча-ал, капитан Джек. Я тоже по тебе соскучился, мешок блох, — не переставая того чесать за ухом, причитал Степан.

Ночью свет было включать нежелательно, чтобы не навлечь нежданных гостей, поэтому они приняли решение лечь спать. Спустя шесть дней, Степан с удовольствием постоял под горячей водой, смыл всю грязь и старался не прокручивать картинки с тараканами перед глазами. Оба легли спать. Собираясь оставить все обсуждения до завтра.