Тархистанец и дракончик

Пролог

Осень 204 года

Посреди реки — настолько широкой, что нарнийская Великая рядом с ней выглядела бы ручьем — лежал остров, похожий на круглый пирог: его центр был выше, чем края. На самой сердцевине острова красовались дворцы — Девять и Один. Восемь бежевых вокруг двух белоснежных. Один из белых — высокий, с гордыми изящными башенками. Второй — длинное одноэтажное здание с плоской крышей на краю которой поднималась прямоугольная зубчатая башня, открывающаяся на крышу словно грот.

Для себя Белая Госпожа дворец возводить не стала. Лишь комнату в длинном дворце Драконов. Там и статую свою разместила, когда ящеры ее принесли с берегов Орлянки.

Большую часть дворца Драконов занимал огромный украшенный разноцветной мозаикой зал. Куда ни кинь взгляд, змеятся и околдовывают волшебные узоры: растения, звезды, планеты, светила, невероятные змеи, невиданные птицы…

Посреди зала высится нечто вроде громадной лестницы без ступеней, мозаичная дорога, ведущая на крышу — в башню с гротом. Через нее драконы могли входить в свой дворец не меняя обличия. Рядом с лестницей — три трона: белый, золотой и бирюзовый. На белом восседала Колдунья, а рядом с тронами свернулись драконы. Их сверкающая чешуя напоминала чешую гигантских карпов, на голове ветвились рога, похожие на оленьи, под крутыми лбами кустились густые брови, сверкали огромные глаза с вертикальными зрачками, вытянутые морды украшали усы и густая кожистая борода.

Поднявшись по белокаменным ступеням, во дворец вошел юный тисрок Илхан — пятнадцатилетний мальчик с жесткими каштановыми волосами, огромными темными глазами и мясистым гномьим носом. Его сопровождали друзья: шестеро мальчиков и две девушки: Пчелка и Стрекоза.

— Сегодня ты упрочишь свое царство, Илхан! — воскликнула Колдунья. — Мы с драконами обнаружили поблизости поселение чужемирцев! Они тайком пробрались в наш мир и посмели поселиться на юге, хотя только ты, тисрок, решаешь, кому жить в землях Тархистана, а кому умереть! И все же их приход — благо для твоего царства! У настоящего властителя должны быть рабы, если, конечно, он не слабак и неудачник вроде орландского Коля! В волшебном зеркале я разузнала, что это за существа. Сейчас они бегут от войны, разразившейся в их мире, но они и сами народ жестокий и сильный. И, раз так, мудрость великого правителя велит казнить всех мужчин! Убейте их, и пусть тела чужаков поглотят драконы!

Огромные ящеры переглянулись. В их глазах промелькнуло недоумение. Они любили охоту — привыкли к ней на Севере, но пришельцы ведь были разумными существами… С другой стороны, речь шла о мертвых телах…

— Тем самым мы окажем им честь, — продолжала колдунья, — не дав плоти воинов гнить в сырой земле, и сделав этот народ частью нас! Женщины их подчиняться тисроку, а из детей вырастут покорные рабы, — Колдунья вновь повернулась к ребятам. — Не зовите с собой никого из родичей. Возьмите оружие, возьмите лошадей, возьмите веревки, чтобы связать пленных, и поезжайте за драконами. Они покажут вам поселение, и вместе с ними ты, Илхан, составишь план битвы. Когда-нибудь мне придется вернуться на Север, а ты, под защитой драконов, будешь править югом. Так пусть ваше правление начнется сегодня!

— Хорошо, Белая советница! — отозвался юный тисрок. — Все слышали? Через четверть часа встречаемся у конюшен. Если родители спросят, скажете, охотиться едем. С драконами. И драконы хотят, чтоб только мы пришли... Поняли? — Помолчав, Илхан повернулся к ящерам. — Драконы! — Мальчик невольно осекся, сглотнул и продолжил. — Я, Илхан-тисрок Благодетель народов, нарекаю вас Великими Защитниками Ташбаана и моими вторыми советниками — Серебряным и Бирюзовым. Где вы будете меня ждать?

— За южным мостом, ваше маленькое величество, — почти мурлыкнул серебряный дракон. — Селение чужемирцев на юге. Если выйдем сейчас, думаю, к ночи будем на месте. И, раз я назначен советником, советую всем взять еду и воду, чтобы не тратить времени на охоту…

— Думаю, еда потребуется только на сегодня, — кивнула Колдунья. — Если драконы не увлекутся и не сожгут всю деревню дотла, завтра вас накормят женщины-чужемирки.

Люди, обосновавшиеся на берегу Южного моря, действительно пришли из другого мира. Еще недавно они жили в небольшой деревушке у моря, которое называют Красным. Но мир вокруг них начал стремительно меняться. Огромная древняя империя разваливалась на глазах. Когда волнения докатились до их побережья, простые люди предпочли укрыться в горах, и там дети нашли пещеру, ведущую в Нарнию. Так около сотни пришельцев и оказались здесь. Тихое побережье показалось беженцам небесным раем. Они построили хижины, выдолбили лодки, сплели рыбацкие сети и… Начали ругаться друг с другом. Вначале это были споры из-за лодок и инструмента. Затем решили избрать старосту, чтобы было кому жаловаться, но передрались. А несколько дней назад в селение заглянули джины. Они походили на людей, вот только вместо волос на головах у них росли ветви, у некоторых были рога, четверо оказались великанами в два с половиной метра ростом, еще пятеро — гномами, а трое и вовсе цокали раздвоенными копытцами...

Себя джины назвали людьми. Местными жителями. Предостерегали от страшной колдуньи, появившейся в этих краях, и звали плыть вместе на острова.

Конечно, поселенцы отказались! Они прогнали демонов прочь и выпороли детей, успевших подружиться с отродьями поганых чудовищ.

А через два дня на рассвете селение разбудил жуткий рев. Люди выбежали из хижин, и увидели, как с моря налетел огромный серебряный дракон и тронул побережье огненным дыханием, сжигая лодки. С запада летел второй змей. Люди кинулись бежать на север и увидели впереди девять всадников на белых конях. Одеты всадники были словно вельможи, на головах их красовались тюрбаны, в руках сверкали обнаженные ятаганы. Один из них поднес к губам рог и громко затрубил.

— Сдавайтесь на милость великого тисрока Илхана Благодетеля народов! — прокричали всадники.

— Сдавайтесь! — рыкнули драконы.

— Взгляните на их лица — это снова джины! — выкрикнул кто-то из мужчин.

— Вперед! — подхватил второй. — Их мало и это мальчишки, мы прорвемся!

Около двух десятков черноволосых бородатых мужчин обнажили кинжалы и бросились вперед. Один из них косматый и одноглазый, мчался прямиком на Илхана. Мальчик взмахнул ятаганом, мужчина увернулся и метнул нож, целясь мальчику в грудь. Тут бы, пожалуй, и кончилось царствование первого тисрока, но его конь — хоть не говорящий, но умный, прянул в сторону. Илхан вновь взмахнул клинком — уверенный, что не успеет нанести удар. Рука легко скользнула вниз, не чувствуя сопротивления. Конь поскакал дальше, и только обернувшись, Илхан увидел, что разрубил мужчину пополам, нанеся косой удар от плеча к бедру. Другого бородача подхватила когтями драконица. Еще вчера вся эта затея казалась ей неприятной и странной, но теперь, когда перепуганные человечки с воплями понеслись прочь, словно стадо вспугнутых горных барашков, драконицу охватил непонятный азарт. Взмыв под облака с зажатым в лапах вопящим человечком, драконица разжала когти...

Люди внизу побросали ножи и кинулись на колени.

— Великий тисрок решит, кому из вас жить! — протрубил дракон, снижаясь, чтобы лучше видеть.

Мальчишки переглянулись.

— Стрекоза, Пчелка, вы можете не…

— Я невеста тисрока и великая воительница! — фыркнула Стрекоза. — Я смогу!

Девочка в шелковых шальварах и короткой, шитой серебром кофточке, словно играючи взмахнула ятаганом и снесла голову стоящему на коленях мужчине…

Глава 1. Дракончик и драконоборцы

Нарния. Лето 302 года.

Эти разбудил солнечный луч, пробившийся сквозь слюдяное оконце. Девочка нахмурила бровки, кулачками потерла глаза, села на кровати, отбросив теплое пуховое одеяло, зевнула и поняла, что спать больше не хочется. Рядом сладко посапывала пятилетняя принцесса Нелли.

Девочки выглядели ровесницами, но на самом деле Эти была младше и намного самостоятельнее.

Из яйца Эти вылупилась всего год назад, но, как выяснилось, драконьи малыши рождаются отнюдь не беспомощными младенцами, так что Эти за этот год и читать научилась и школу со старшими ребятами начала посещать. И уж, конечно, по утрам ей не нужны никакие няньки, чтобы одеться да заплести черные косы.

Жила Эти в доме Королей. Когда она вылупилась, на север отправили гонца с посланием драконам, но те давно улетели, и даже северные великаны не ведали, где теперь драконов искать. Так девочка и осталась на королевском попечение.

Дом Королей был деревянным и длинным-длинным. Когда Эти превращалась в дракончика, мальчишки иногда мерили ей длину дома, прикладывая теплое чешуйчатое тельце к шершавым бревнам. Раньше Эти больше ста раз укладывалась. Теперь уже только шестьдесят четыре.

С одного конца дома была устроена кухня. Сейчас оттуда доносился сладкий запах сдобы и - пряный - лукового супа. За кухней таились комнатки, в которых жили все пятеро королей с женами и детьми. Из одной такой и выглянула Эти в льняном канареечно-желтом пальтишке. Справа от комнат тянулся огромный зал с длинными столами. Говорят, в старые времена в нем помещались все жители королевства. Теперь, конечно, даже все люди в него не влезут. Летом для пиров столы перед домом, прямо на мозаичной площади ставят. А зимой гостям выносят горячие пироги и огромные чаны с глинтвейном…

Громко топая по деревянному полу, Эти пронеслась по вдоль зала к двери, и застыла, не донеся ладошку до ручки — снаружи слышался женский плач!

— Да, ваше величество, Аслан сказал, ребята уже плывут по Великой и уже через пару часов принц с командой будут дома!

— Но это же прекрасная новость, Майли! Отчего ты плачешь?!

— Гальма! Моя Гальма! Она не приедет, Лимньона!

— О, Аслан! Что ты такое говоришь, Майли! Девочка осталась на островах?!

Этой ночью рыжая толстушка Майли проснулась от стука в окно.

Она была в доме одна. Ее муж и сын были пастухами и летом часто ночевали в поле, а дочь…

— Гальма?!

Майла спрыгнула с кровати, точно девчонка, разглядев в лунном свете тоненькую фигурку с двумя косичками.

— Вернулась, солнышко мое!

Распахнув дверь, Майла чуть было не споткнулась о большого рыжего льва, лежащего на пороге.

— Аслан! — обрадовалась женщина. — Как хорошо, что ты пришел! Короли так тебя ждали! То есть и мы все тоже, но…

— Мама! — перебила женщину Гальма.

— Доченька!

Майла схватила девочку в охапку и расцеловала. Ясные глазки, носик-кнопочка, щечки в веснушках, лобик, жесткие рыжие волосы на макушечке…

— Ты выросла! — прошептала женщина, чуть отстраняясь, чтобы полюбоваться на девочку. — Настоящим воином стала! Кольчугу-то гномы ковали? А меч какой! Голодная, небось? Пойдем, я тебя покормлю! Аслан, и ты…

— Мама! — голос девочки прозвучал глухо. — Прости, я не смогу поесть с тобой.

— Мне жаль, Майла, — поддержал девочку Аслан. — Но Гальме пора уходить.

— Как уходить?! Ты же только пришла! Не думай даже! — Майла осеклась и растеряно посмотрела на Аслана.

Огромный лев тяжело вздохнул. В глазах его сверкнули слезы.

— Мама, — торопливо заговорила Гальма. — Скоро вернется Гейл. Они с ребятами уже плывут по Великой… Пожалуйста, передай им чтобы ни в чем себя ни винили! Я их очень люблю, и ни о чем не жалею… Разве, что с тобой побыть не успела… Но, видишь, Аслан разрешил тебя навестить!

— Доченька, я не понимаю… Вы поссорились с Гейлом?

— Нет, Майла, — покачал головой лев и его золотая грива заколыхалась. — Так уж вышло. Гальма уходит в мою страну раньше всех вас. Когда-нибудь вы снова увидитесь, но сейчас…

— В твою страну? — растеряно прошептала женщина.

— Мама, прости. Я сама виновата — кинулась на драконов с кулаками, — вздохнула Гальма. — Зато теперь у меня меч не хуже Огненного Листа Гейла!

— Может я вам пирожочков с собой испеку? — всхлипнула женщина. — Вечером как раз тесто поставила… Думала отца утром угощу… Не подождешь отца-то?

— Не надо пирожков, мам... — начала было Гальма, но лев перебил ее.

— Хорошо, Майла, — кивнул лев. — Пирожки в дорогу это хорошо. Но ты и мужу с сыном оставь. И себе. Гальма, расскажи пока маме о ваших приключениях…

Эти на цыпочках отошла от двери. Выйти можно и с другой стороны дома и даже через окно… Что там произошло с Гальмой и почему так плачет рыжая тетя Майли, Эти не поняла, но возвращение принца Гейла и остальных… О таком нужно срочно рассказать друзьям!

Нарнийцы собрались на берегу Великой реки, возле Яблони. От реки к дому Королей вела мозаичная площадь. Вдоль берегов тянулись поля и луга. За ними, у самого леса, стояли домики. Большие, маленькие, деревянные, каменные, крытые соломой и черепицей, норы, гнезда… Такие же разные, как и сами нарнийцы: говорящие зверушки, духи воды и леса, гномы и великаны и, конечно, люди.

— Плывут! — истошно закричала молодая галка и понеслась над рекой навстречу трем поднимавшимся вверх по течению небольшим лодочкам.

— Плывут! Плывут! — юный слоненок затрубил так, что услышали не только в Доме Королей, но и во всем поселке.

Пока путешественники — девять человек, юный сатир и кенгуру Ромашка — подошли на веслах к берегу, там собралась уже целая толпа встречающих: пятеро нарнийских королей, пятеро королев, оказавшиеся дома принцессы, принцы и прочие родичи, несколько гномов, семейство бобров, стайка дриад, орлы, дрозды, ну и, конечно, Эти с друзьям.

Высоченный русоволосый кареглазый принц Гейл первым шагнул из лодки на берег, изящно поклонился старшему королю — Франциску IV, весело рассмеялся и крепко обнял подбежавшую мать — королеву Айрис.

— Гейл! — запрокинув голову выдохнула королева. — Как ты похудел! И загорел! И — Аслане милостивый! — ты стал еще выше!

Из лодок выскочила кенгуру, сатир и шестеро мальчишек. Друзья и родственники кинулись обниматься, хлопать ребят по плечам, восторгаться, как все повзрослели, спрашивать, где Гальма и кто эти два незнакомца, оставшиеся в лодках.

— Друзья! — громко выкрикнул Гейл, и светловолосый Райли тут же затрубил в рог, привлекая внимание. — Друзья мои, — повторил Гейл. — Прошел целый год! Нам столько всего нужно вам рассказать! Подождите еще чуть-чуть! Дайте перевести дух! А сейчас, пожалуйста, поприветствуйте наших новых друзей! Это капитан Дик из Англии и Меда с Одиноких островов.

Со всех сторон раздались радостные крики, принц крепко обнял отца, а потом опустился на одно колено перед младшей сестрой.

— Привет, Нелли! Как ты тут без меня? Совсем большая стала!

В этот миг Гейл заметил Эти.

— Нелли, у тебя новая подружка? — уточнил он, улыбаясь черноволосой малышке. — Прости, совсем не могу тебя припомнить! Откуда ты?

— Ни за что не догадаешься! — рассмеялась королева Айрис. — Эти вылупилась меньше года назад!

Девочка, смеясь, подпрыгнула в воздух и превратилась в прелестного перламутрового дракончика с темными выразительными глазищами.

Принц, капитан Дик, Меда, кенгуру и все шесть мальчишек отшатнулись от Эти, словно та превратилась в чудовище! Гейл даже рукоять меча сжал. Рыжая Меда спряталась за спиной капитана. Улыбчивый сатир инстинктивно наклонил голову, нацелив острые рога на дракончика…

Растерянная Эти метнулась назад и плюхнулась на руки королевы Лимньоны.

— Ребята, вы что?! — охнули все.

— Гейл, немедленно извинись! — рявкнул король Локрин.

— Не переживай, милая, — шептала старая рогатая Лимньона, обнимая Эти. — Моряки такой нервный народ! Не ожидали, что ты так внезапно превратишься, вот и перепугались. Мальчишки! Что с них взять!

— Гейл, а Гальма-то где?! — закричал кто-то из толпы.

Путешественники отступили еще на шаг и оказались вплотную друг к другу. Словно и не домой вернулись, а попали к врагам и собрались защищаться, — подумала Эти, вглядываясь в напряженные лица.

В этот миг Гейл все-таки выступил вперед и прямо взглянув Эти в глаза чуть поклонился.

— Прошу простить меня и моих людей, прелестная леди. Мы в самом деле повели себя недостойно. Но! — заметив, что король Локрин собирается что-то сказать, Гейл внезапно повысил голос. — В пути мы столкнулись со страшным беззаконием. Меда лишь одна из тех, кого спасли от жесткой расправы. И, — принц сглотнул и с трудом продолжил. — Гальму вы не видите не просто так. Я все расскажу! — Гейл поднял руку и снова повысил голос. Раздавшиеся было голоса стихли. — Но расскажу по порядку и не прямо сейчас. Бабушка, — принц вежливо поклонился королеве Лимньоне — все еще ослепительно красивой, статной женщине, уродившейся в родичей-сатиров. — Распорядитесь, чтобы начали готовиться к пиру. Ваши Величества, прежде всего я прошу вас созвать совет.

— Гейл! — король Локрин – высокий светловолосый мужчина в золотисто-зеленой рубахе, гневно сверкнул глазами. Правда, чтобы смотреть сыну в лицо королю приходилось запрокидывать голову. — Ты что раскомандовался! Ну-ка брось эти матросские замашки!

— Локрин! — раздался рядом тихий старческий голос и к спорщикам подошел двухсотлетний старец Франциск IV, чьи волосы струились белоснежным потоком, выдавая в нем кровь наяд. — Принц в праве требовать, чтобы его выслушали на совете. Узнаем, что произошло, а потом уже ворчать будем. Если нужно. Внук, — обернулся он к Гейлу. — Команда твоя тоже на совет пойдет или до пира по домам разбежится?

— Со мной пойдет, — твердо ответил Гейл, обнимая прапрадеда.

И в самом деле, ни малыш Биф, ни смешливый сатир Аидани, ни даже говорящая кенгуру Ромашка не думали отходить от принца. К крепышу Эгу сквозь толпу пробились родители. Тот радостно обнял их, но продолжал идти вслед за королевской семьей.

— Думаю, родителей всех наших путешественников стоит пригласить на совет, — копытца старой королевы Лимньоны громко цокали по Мозаичной площади. — Начать можем и без них, но заставить матерей и отцов ждать под дверью…

— Дорогая, ты, как всегда, права, — кивнул невысокий кругленький старичок Франциск V, чьи удивительные волосы до сих пор напоминали золотой водопад. — Надеюсь, наш героический принц и его суровая команда не против?

— Дедушка! — двухметровый Гейл наконец снова заулыбался и наклонился чтобы чмокнуть старичка в румяную щечку. — Конечно, бабушка Лимньона права! Главное, чтобы без детей приходили! Их не нужно пугать!

— Так и сказал, представляешь? Не будь я сыном самой красивой лисицы во всей Нарнии, я этого так не оставлю! — горячился маленький ослепительно рыжий лисенок — единственный из ребят, кому удалось подобраться к королевской семье достаточно близко и подслушать, что еще заявит этот принц.

— Прекрассссно, — малышка Эти зашипела так, словно была змеей, а не драконом. — Бежим скорее! Обойдем дом, залезем на чердак… Оттуда должно быть слышно!

— Эти, вот ты где! – старая королева раздвинула ветви яблони и ласково улыбнулась притаившейся у самого ствола девочке. — Можно к тебе?

Старушка дождалась неуверенного кивка, подпрыгнула и ловко взгромоздилась на толстую ветвь рядом с девочкой.

— Знаешь, почему нехорошо подслушивать? — тихо спросила Лимньона.

— Знаю, — буркнула девочка.

Испортишь сюрприз, узнаешь секрет, который человек хотел сохранить… Да, мало ли…

— Но даже если бы вы решили сохранить все в тайне…

— В тайне сохранить нельзя, — вздохнула королева. — Нарнийцы должны знать об опасности…

— Тем более тогда ничего не меняется, — вскинула голову девочка. — Я — дракон. А драконы — чудовища!

— Эти, все не так! — всплеснула руками рогатая старушка. — Драконы — такие же дети Аслана, как и все мы! Не знаю, что с ними случилось… Зачем стали слушать колдунью… Но, дорогая моя, все понимают, что ты ни причем!

— Но это мои папа и мама… — прошептала девочка.

— Которые про тебя давно забыли, Эти. Твое яйцо они отложили, пока еще жили здесь. Тогда они и думать не думали ни о колдунье, ни об охоте на людей…

— А что, если я и вправду…

— Эти! Даже не думай! Такие вещи сами по себе не происходят! Ты живешь с нами, тебя все любят…

— Любили, бабушка. Меня все любили!

— Эти!

— Меня теперь зовут Этирен, — в голосе девочки послышалось удивление.

— Этирен? Красивое имя, — шепнула старая королева. — Но почему?

Девочка задумалась.

— Имя дракона растет вместе с драконом, — наконец сказала она. — Мое выросло….

Глава 2. Беглец из Тархистана

Южная граница Орландии.

На северному берегу Орлянки лежат холмы, за ними тянутся к облакам орландские горы. На южном берегу до самого горизонта простирается пустыня. Где-то за ней прячется неведомый Тархистан, а среди песков бродят вечно голодные гули.

На севере рядом с границей гнездится несколько орландских сов и орлов и высятся пять дозорных башен. На рассвете по берегу Орлянки проезжают отряды дозорных. Одни возвращаются в Анвардский замок, другие заступают на дежурство, но все внимательно оглядывают окрестности. Сов в Орландии не так много, так что лучше проверить, не попытались ли тархистанские воины вновь пересечь пустыню и не забрели ли на север гули.

Дар — младший наследный принц, пятнадцатилетний праправнук короля Коля, ехал на молодой игреневой лошадке, между командиром Лудом и дядей Вэаром. Светловолосый носатый мальчик щурил глаза и крутил головой.

Ну, должен же он хотя бы сегодня что-нибудь обнаружить! Должен же! О, вот!.. Нет… Камень… А там? Эх, птица взлетела… Ну, а вон там? Принц привстал на стременах. Точняк лежит кто-то! Лазутчик, наверняка, камнепад его задави!

— Смотрите! Смотрите! Кто это?!

— Я проверю! — прострекотал Айихар — говорящий орел, сопровождавший отряд.

Красивая крупная птица легко перенеслась через реку, сделала круг и опустилась на подозрительный предмет. Принц Дар не сдержал разочарованный вздох — ему-то уже казалось, там и одежда на ветру колышется…

Айихар подлетел обратно:

— У принца зоркий взор! — закричал орел. — Это тархистанец! Не пойму мертв или без сознания. Всего пару сотен метров до реки не дошел, бедолага!

Дар послал было лошадь к реке, но дядя Вэар — высокий, вечно хмурый воин — положил руку мальчику на плечо:

— Не спеши.

— Езжайте вдвоем, — кивнул худощавый Луд. — Мы с Айихаром покараулим. Буран! Волчок! Искать!

Сопровождавшие дозорных лохматые неговорящие псы и так-то всегда предупреждающие хозяев, если по близости оказывался человек, засуетились, забегали туда-сюда в поисках чужаков.

Лошади у дозорных тоже были неговорящие, и тоже сильные, умные, тренированные. Бурную Орлянку они переплывали регулярно, берег знали отлично, так что Вэар и Дар просто направили их к реке, взяв немного левее — там лошадям было проще войти в воду. Большую часть пути лошадки прошли по дну, в середине немного проплыли и, наконец, выбрались на южный берег. Взяв с места в галоп, лошади остановились подле скорчившегося на песке тархистанца. Это оказался парень постарше Дара, но тоже довольно молодой, черноволосый, с резкими, сейчас болезненно обострившимися чертами лица. Смуглая кожа тархистанца приобрела синеватый оттенок.

Дар поспешно соскочил с лошади, выхватил нож и, присев рядом с незнакомцем, осторожно поднес лезвие к его носу.

— Жив! — с облегчением воскликнул принц, когда лезвие запотело. — Но холодный — ужас! — добавил он, коснувшись смуглой щеки.

Круживший над ними Айихар радостно крикнул и полетел с донесением к командиру.

Спешившийся дядька Вэар скинул с плеч тонкий шерстяной плащ, осторожно завернул в него тархистанца и положил на спину своего широкогрудого савраски.

— Солнце взойдет — согреется, — пробурчал Вэар. — Пока к воде отвезем.

Солнце на этой стороне Орлянки и впрямь уже начинало нагревать песок. Дар во все глаза рассматривал незнакомца. Как только сил хватило пустыню пройти?! Даже здесь, недалеко от берега, днем жарища, а ночью аж руки стынут, до того холодно! Подальше от Орлянки днем и дышать невозможно! Принцу довелось как-то вместе с командиром и дядькой Вэаром преследовать гуля вглубь пустыни. Вот ужас-то был! Гулю-то что? Бежит себе, еще и петляет! А бедные лошадки пеной покрылись. И Дара, когда домой возвращались, от жары аж стошнило!

У реки дядька Вэар подхватил тархистанца на руки, и тот неожиданно застонал, раскрыв темные глаза, обрамленные длиннющими ресницами.

— Очнулся? — обрадовался дядька. — Воды, Дар!

Мальчик поспешно снял с пояса флягу и поднес к бледным губам чужестранца.

— Не спеши. Не спеши, слышь? — ворчал Вэар, осторожно опуская парня на песок и снимая свою флягу. — Из реки не пей. Согрейся. Слышь?

Тархистанец закивал, вцепившись в фляжку. Плащ распахнулся, и Дар с интересом рассмотрел выцветшую одежду необычного кроя: шальвары, полосатую рубашку, головной убор из обмотанного вкруг головы куска ткани, выглядывающий из ворота рубахи небольшой кусочек горного кварца на шелковом шнуре...

Чуть отдышавшись, юноша плавным движением встал на колени.

— Господа мои, — немного охрипшим голосом заговорил тархистанец. — Позвольте ничтожному рабу…

— Ээ, парень, — укоризненно покачал головой дядька Вэар. — Брось. Какие господа. Сядь, давай. Дар. Рот прикрой. Орёл залетит.

Вэар забрал плащ у Дара, кинул на песок подле тархистанца, кивнул принцу и сел, вытянув длинные ноги. Дар пристроился рядом, невольно прижавшись к дяде.

— Садись, слышь? — повторил Вэар, глядя на тархистанца.

Тот вздрогнул и сел, скрестив ноги.

— Как звать-то? — спросил Вэар.

— Берк, господин мой! Бастард великого тисрока Илхана, благодетеля народов, да живет он вечно! — скороговоркой проговорил тархистанец.

Изумленному Дару почудилась гордость в этих словах.

— Вэар и Дар. Орландские дозорные, — представил их в ответ дядька. — Говори, как согреешься. К нам поплывем.

— Я в порядке, господин мой, — тут же ответил Берк. — Не зачем задерживаться из-за негодного…

— Видим твой порядок, — хмыкнул Вэар. — На лошадь сесть сможешь?

— Да, господин мой! — Берк тут же вскочил на ноги, чуть покачнулся, но устоял.

— Ну, садись, — Вэар кивнул на савраску. — Пришел-то сюда почему?

Дар отметил, как легко Берк вскочил в седло.

— Госпожа моя бабушка Лилиан, мать великого тисрока Илхана, да славится его имя, много дивных историй рассказывала нам, бастардам…

— Почему ты называешь себя бастардом?! — не выдержал принц, тоже взлетевший в седло игреневой лошадки.

— Матерь моя лишь раз обрела благосклонность тисрока, юный господин. Наложницей она не стала…

— Ушел-то почему? — буркнул Вэар, ведя савраску к реке.

Берк тоскливо вздохнул.

— Сегодня на рассвете нерадивого раба должны казнить, господин мой. Но жалкий раб испугался… Подумал малодушно, что смерть в пустыне будет легче и что…

— Охрана-то куда смотрела? — хмыкнул Вэар, осторожно заводя савраску в воду.

Берк пожал плечами.

— Мало кто бежит, господин мой. Драконы и собаки везде найдут беглецов… Но сейчас драконы улетели, а люди и собаки не любят пустыню… К тому же, все говорят, здесь и так — верная смерть. Вот твой раб и подумал, — Берк судорожно вздохнул и наклонился к лошадиной шее. — Пойду в пустыню, может гуля бабушки Лилиан встречу. Пусть лучше она сожрет…

— Причем тут гуль? Бабушку ты почти нашел, — засмеялся Дар. — Бабушка Лилиан сейчас в Анварде!

— Госпожа бабушка Лилиан жива?! — Берк так резко обернулся к Дару, что чуть не соскользнул с лошади в воду. — Но… Ты ошибаешься, юный господин! Раб твой был на похоронах матери великого тисрока и видел…

— Так у вас и про деда Ветра говорят, что он мертвый! — отмахнулся Дар. — Мне Дар-старший рассказывал, как в тридцать первом ваши кричали, мол, дедушка — гуль!

— А… Разве нет? — пробормотал Берк и тут же спохватился, — Прости, юный господин, я…

Взгляд тархистанца заметался по сторонам. Он явно подумывал встать на колени, но посреди Орлянки делать это было как-то не сподручно.

— Как будто мы гулей не знаем, — фыркнул Дар. — Они ж тупые и злющие...

— Осторожней. Лошадки поплывут сейчас, — буркнул Вэар, сам уже плывущий подле савраски.

— Вы зачем поплыли, толком не согревшись? — спросил, подлетая, Айихар. — Заморозите совсем гостя…

Дар обернулся к тархистанцу и вздрогнул: губы юноши вновь посинели, а тело начала бить дрожь.

— Ой! Ты потерпи чуть-чуть! — вскричал мальчик. — Вон, командир костер развел, наверное, и чай уже заварил! Сейчас согреешься!

Принцесса стояла на дороге у края деревни и ждала. На ней было прекрасное розовое кружевное платье с рюшечками, легкий ветерок ласково перебирал ей локоны.

За анвардскими полями по горной дороге застучали копыта, и сердце принцессы забилось чаще. Этим утром из дозора должен воротиться Дар, и старшей сестре, конечно, надлежало его встретить. Кроме того, так принцесса сможет хоть взглядом перекинуться с возлюбленным. Суровый воин, как обычно, не позволит себе даже улыбнуться принцессе, но… Девушка затрепетала, представляя, как нелегко взрослому мужчине бороться с собой...

Вот наконец и всадники! Принцесса вздрогнула, приметив смуглого — ей показалось почти черного человека, едущего на одной лошади с Даром. Неужели дозорные поймали гуля?! Но как не побоялись с собой посадить?!

— Лини! — закричал Дар, осаживая лошадь. — Опять ты здесь?! Сколько можно?! Просил же не встречать! Не маленькие уже!

Командир и Вэар добродушно усмехнулись, покачав головами, а Берк внезапно соскочил с лошади и бросился на колени:

— Приветствую тебя, о прекраснейшая из дев! — воскликнул тархистанец.

Лини невольно отшатнулась к Вэару и прижалась к его ноге, ища защиты.

— Кто это? Что он делает? — испуганно прошептала принцесса, поднимая светло-серые глаза на мужчину.

— Малыш, чего ты? — удивился тот.

У Лини перехватило дыхание. На мгновение принцесса представила, как дозорный подхватывает ее и сажает к себе в седло… Конечно, воин так поступить не мог, сказал только:

— Это Берк. Внук Лилиан и Ветра.

— Юноша прошел через пустыню и еле жив от усталости. Хорошо бы принцессе Орландии не прятаться, а поприветствовать гостя, — поддержал Вэара Айихар, опускаясь на каменную ограду, окружавшую анвардскую деревеньку.

Лини вспыхнула, осознав справедливость упрека. Шагнула вперед и ласково произнесла:

— Встань, незнакомец. Не надо передо мною так… падать. Мы так не делаем… Я, принцесса Эйлин, приветствую тебя от всего королевского дома…

Берк поднялся на ноги и, приложив руку ко лбу, поклонился снова, но — в пояс.

— Прости, о Эйлин Прекраснейшая, если нарушил ваш обычай и огорчил тебя. Поверь, не было в том дурного умысла, но по скудоумию своему раб твой не знаком с обычаем вашей страны и….

— Короче, Лини, мы есть хотим. Хорош трепаться! — не выдержал Дар. — Садись, Берк. Поедем!

— Как ты со старшей сестрой разговариваешь? – фыркнула Лини, подражая голосу мамы.

— А как же ее высочество? — смутился тархистанец.

Дар нарочито громко вздохнул:

— Дойдет сама, не развалится! Сюда же пришла!

— Нет, мой господин! — воскликнул Берк. — Пусть ее высочество сядет к вам в седло, а неразумный раб…

— Да хватит уже себя рабом называть! — возмущенно ответил Дар. — Не хватало еще, чтобы ты пешком шел!…

— Дар, перестань, — вмешался в разговор Луд. — Принцесса забирайтесь ко мне в седло.

Лини украдкой бросила взгляд на Вэара, но тот, по заведенному обычаю, смотрел куда-то в сторону.

Луд привычно поднял девчушку и ласково потрепал жесткие кудри. Берк ловко вскочил позади Дара. Мальчик засопел. Еще года два назад сестра была нормальным человеком. С ней можно было бегать на перегонки и прятаться от учителя словесности… А сейчас такой дурищей стала… Платье еще это!.. Стыдоба!

— Господин, прости скудоумого…

Дар резко обернулся и, сидящий за его спиной Берк поперхнулся заготовленной фразой.

— Так чего тебе? — засмеялся Дар.

— Мой юный господин — принц?! — тихо спросил Берк.

— Самый младший, — пожал Дар плечами. — Только не надо меня господином называть. У меня имя есть. И я пока даже настоящим дозорным не стал. Учусь только.

— Чудны ваши обычаи, юный принц, — пробормотал тархистанец, внимательно осматриваясь по сторонам.

Орландцы привезли его в небольшой горный поселок — домиков на тридцать-сорок. Жилища добротные, каменные. С черепичной крышей. Ухоженные дворики. Цветочки, качели, лавочки. Заборы низенькие. Некоторые и перешагнуть можно. Во многих домах двери нараспашку. Народу немного. Лица бледные, как в самых высоких семьях, где нет ни капли рабской крови. Впрочем, откуда бы ей тут быть?

Но все же белолицые крестьяне оказались для Берка неожиданностью.

Хуже того. Никто не только в ноги воинам броситься не спешил — вообще не кланялись! Здоровались — да. Будто с родичами! Про него, Берка спрашивали. Понятно, каждому любопытно — он тут словно верблюд в конюшне. Но зачем воины объясняют что-то простым крестьянам, в голове у Берка никак не укладывалось. А принцесса?! Командир посадил Эйлин к себе в седло, словно девчонку деревенскую. В Тархистане за такое и воина бы драконам скормили! Впрочем, если в отряде сам принц, может быть Луд — родич местного короля? Или жених принцессы? Вот же он, Берк, попал…

Незаметно из-под ресниц, Берк бросил взгляд на Эйлин и внезапно понял, насколько девушка похожа на дочерей тисрока! Белая кожа и светлые, напоминающие тоненькие веточки, волосы были у многих орландцев, но у Эйлин и Дара еще и носы были большие, мясистые. «Нос тисрока» называли эту форму в Тархистане. Унаследовать такой почитали за счастье даже рабы. Но Берку удача и здесь не улыбнулась. Его шнобель хоть и немаленький, но тонкий, как у матери, отвергнутой тисроком и ставшей рыбачкой...

Вот одета Эйлин была странно. Ей бы шальвары, невесомые шелковые платья ярких цветов. И волосы стянуть потуже, а то вьются, как у барашка. Еще платье это пышное розовое... Точь в точь пирожное, которым его когда-то тайком угощала покойная бабушка Лилиан. Или всё-таки не покойная?

Дорога вдоль поселка — по которой можно было промчаться в одно мгновение, если бы не любопытство крестьян (как всё-таки воины разрешают?!) — наконец вывела их к мосту, переброшенному через широкую расщелину. Конечно, мост этот и сравнить нельзя было с широкими, словно небесный свод мостами Ташбаана. Но Берк разглядел подъёмный механизм, которого, говорят, не было сто лет назад, когда тисрок и восемь великих родов покинули Анвард.

За мостом виднелся окружённый стеной темно-розовый маленький скромный замок с четырьмя башенками. Неужели это столица? С другой стороны, Анвард всегда описывали, как розовый замок на утесе. Замок, а не дворец. Странные эти орландцы.

Им на встречу уже спешили двое стражников. Поздоровались, про Берка спросили. Броситься на колени Берк не решился. Сидел за спиной у принца, не смея поднять головы, и внимательно наблюдал из-под ресниц за орландцами.

Наконец въехали на мост. Тот вел к башне с воротами. Берк насчитал пятерых стражников, приветливо машущих руками его спутникам.

Костюмы и вооружение орландцев сильно отличались от тархистанских.

Прямые клинки, длинные луки, совсем другой крой одежды, не видно шелковых тканей и драгоценных камней, из-за чего одежда воинов не так уж сильно отличается от крестьянской. К тому же крестьяне не боялись рядиться в нарядные цветные рубахи… Очень странно!

Проехав через ворота, Берк с дозорными оказались на просторном дворе перед замком. Справа и слева среди садовых деревьев стояли явно хозяйственные постройки. Двое мальчишек — чуть помладше Дара — подбежали забрать лошадей и — конечно же! — спросить принца, кто этот темнокожий незнакомец. Берк попытался представить, чтобы дети слуг при всех обратиться с вопросами даже к сыну наложницы тисрока! Да их бы так выпороли — месяц на спине спать не смогли!

— Я предупрежу! — весело крикнул Дар и первым помчался в замок.

— Вот постреленок, — усмехнулся Луд и обернулся к Берку. — Ну, пойдем. Позавтракаем. С королевской семьей познакомишься. Ну и с Лилиан встретитесь. Айихар, ты с нами?

Берк осторожно кивнул, не представляя, чего ждать.

— Пойдемте, — поддержала командира Эйлин. — Благородный Айихар и вы, Вэар, — голос девушки дрогнул. — Хоть сегодня позавтракайте со всеми! Маменька расстраивается, что вы уходите.

— Хорошо, принцесса, — проклекотал орел и полетел вверх, к окнам.

— Придется сегодня, — криво усмехнулся Вэар, кивая на Берка.

— Не мучай Вэара, Линни, — засмеялся Луд. — Есть люди, которым в одиночестве спокойнее. Сама знаешь, Вэар не всегда таким был…

— Но нельзя же жить прошлым… — начала было принцесса, но Луд так на нее посмотрел, что девушка смутилась и замолчала.

Берк не решился уточнять, что такого произошло с хмурым здоровяком дозорным. Вместо этого он внимательно разглядывал замок. Массивный корпус из розового песчаника, узкие бойницы — в Анварде не было изящества ташбаанских дворцов, но не было и слабости, о которой так любили говорить в Тархистане. Анвард напоминал гнездо хищной птицы на высокой скале. Простое, но недоступное.

Глава 3. Госпожа Бабушка

Пять лет назад. Тархистан. Дворец тисрока

Ярко светила луна, стояла душная южная ночь, но спальне Белого дворца царила прохлада. Лилиан, мать великого тисрока Илхана Благодетеля Народов, лежала на широкой дубовой кровати под тонким пологом, защищавшим от насекомых. Ей не спалось. Бессонница давно стала для царицы самой верной и надежной подругой. Той, с кем не страшно поделиться сокровенным. Например, мыслями, что в свои сто пятьдесят чувствуешь себя разбитой старухой. А ведь, когда из Орландии уходили, праотцам было около двухсот лет, и они оставались бодры и полны сил.

Еще чаще долгими ночами Лилиан вспоминала мужа .

И она и Ветр родились в далекой Нарнии, а юность провели на Севере с великанами. Собственно, как почти всё их поколение. Они бродили по заснеженным горам, охотились, сражались с хищниками… Невысокий, жилистый Ветр не был ни самым сильным, ни самым ловким охотником. И все же именно ему удавалось проводить отряд по сложнейшим маршрутам, побеждать опаснейших тварей… Всего за несколько лет он стал негласным предводителем людской молодежи. Даже великаны к нему прислушивались!

Лилиан прекрасно помнила день, когда Ветр решил отправиться в южные земли. Вскоре после этого Аслан короновал Коля в правители Орландии. Тогда Лилиан не придала этому значение: подумаешь, совпало! И то, что потом муж упорно отказывался сходить на Север, казалось ей нелепым капризом, упрямством… Подумать только, она сама уговаривала Ветра сводить подросшего сына к северным великаном… Если бы он хоть намекнул, что на его поджидает колдунья!

Сейчас и колдунья и сын уверяют, будто Ветр виделся с ведьмой не один раз и полностью доверял ей… Просто жалел юного Коля и потому не призвал Колдунью на юг.

А сын — призвал. И срубил Волшебное Дерево, которое защищало страну от ведьмы. Но нарнийский лев Аслан колдунью прогнал, вернул трон Колю и проглотил Ветра.

По крайней мере, если верить словам сына, превратившегося в тисрока Илхана. И колдуньи — его советнице.

Вот только Лилиан не верила. Сто лет назад она не взяла с собой дочерей. Знала, что советы Колдуньи до добра не доведут… А уж когда в тридцать первом Илхан согласился отправить отряд в Орландию, и двое вернувшихся, проговорились, что видели Ветра… Конечно, все наперебой говорили, что это гуль, но Лилиан осознала, что её обманули даже в этом, а ее муж жив и здоров!

С тех пор мать тисрока жила мечтой вернуться назад, и вот уже семьдесят лет у нее все готово к побегу. Но внуки… Лилиан боялась представить, что ждет её темнокожих внуков, когда не станет её и её ровесников…

Всего через месяц после побега из Орландии Илхан с друзьями привели в Ташбаан около трех десятков женщин и полусотни детей. Лилиан и её ровесники обрадовались новым поселенцам. Вот только Колдунья объявила чужестранцев рабами, а Илхан с друзьями легко и с удовольствием превратились в рабовладельцев.

Некоторым девочкам повезло: прошло несколько лет и Дик, Олвин и маленький Эверт взяли их в жены… Вначале троих, но девочки уговорили мужей жениться на их подружках… Лилиан невесело усмехнулась, вспоминая сколько споров и ссор было в том время…

Официальным наложницам и их детям тоже жилось не так уж плохо. Но те, кто остались рабынями и их потомки… А ведь большинство этих деток тоже от тисрока и его друзей, но…

— Бабушка! — раздался едва слышный шепот, и в дверь — даже не поскреблись. Пошуршались. — Бабушка!

Лилиан мгновенно соскочила с кровати, босиком подбежала к огромной резной двери и налегла на задвижку. Та, со скрипом поддалась. За дверью стояла младшая наложница великого тисрока — пятнадцатилетняя Эсин. Смуглая чернокосая девчушка с очаровательными ямочками на щечках. Но сейчас Лилиан ее даже не сразу узнала — кожа девочки стала серой, словно осиное гнездо, щеки ввалились, глаза потухли. Когда дверь раскрылась, Эсин сделала было шаг вперед, но не удержалась на ногах и упала Лилиан на руки.

— Илдиз! — крикнула Лилиан. — Илдиз, беги скорее за Бельгин!

И горничная Илдиз и целительница Бельгин были внучками Лилиан — дочерьми наложниц, которых бабушке удалось оставить при себе.

— Держись, милая, — шептала Лилиан, устраивая Эсин у себя на кровати. — Аслане всемогущий! Неужели опять Стрекоза?!

У великого тисрока было много наложниц, но жена — только одна. Первая и единственная, поддержавшая его еще в Орландии.

Лилиан бы радоваться, что сына не соблазнило принесенное иномирцами многоженство, но… Видит Лев — лучше бы все эти девочки были официальными женами! Может быть тогда Стрекоза смирилась бы и перестала мстить беззащитным детям! Но до сих пор Стрекоза бедняжек хотя бы не убивала…

Бельгин вихрем ворвалась в бабушкины покои, кинулась к Эсин…

— Вот же дочь шакала, — сквозь зубы пробормотала целительница, и ни Лилиан, ни, стоящая у двери, Илдиз, не стали уточнять о ком это она. — Воды, бабушка!

Твердой рукой чернявая Бельгин отмерила и развела лекарство. Лилиан помогла чуть приподнять Эсин, и лекарка влила девочке в рот противоядие.

— Эсин, похоже, успела желудок прочистить, — глядя в глаза бабушке, вновь заговорила Бельгин. — Надеюсь, удастся ее сейчас вытащить, но… Сама же видишь, — Бельгин понизила голос, — Супруга тисрока хочет крови…

— Но до сих пор она никогда…

— Все меняется, бабушка. Эсин нужно бежать.

— Хорошо. Попрошу Умута спрятать ее среди наложниц…

Бельгин громко вздохнула, и Лилиан вздрогнула, догадавшись, о чем думает одна из самых любимых и близких ей внучек.

— Думаешь, Эсин одолеет пустыню?

— Я не предлагаю прямо сейчас туда идти, бабушка, — пожала плечами Бельгин.

— Но… — Лилиан беспомощно обвела взглядом покои, задержавшись на побледневшей Илдиз. — Как я же я брошу…

— Бабушка! — перебила целительница. — Прости, но ты все равно скоро нас оставишь. За пустыней может и ты проживешь подольше. А мы… Мы будем знать, что есть пусть через пустыню. И в конце пути нас ждешь ты.

***

До сих пор любопытство помогало Берку держать страх в узде. Но в замке, где каждый шаг приближал юношу к орландскому тисроку, он почувствовал, как по коже побежали мурашки — словно снова в ледяную воду попал или в ночную пустыню...

— Только не вздумай на пол валиться! — проворчал командир Луд, когда спутники подошли к дверям зала.

Берк кивнул, не в силах произнести ни слова. Он опустил голову, привычно из-под ресниц наблюдая за происходящим.

Шаг.

В приоткрытую дверь виден просторный зал. Бросаются в глаза грубые балки под потолком. Длинные деревянные скамьи и столы. Люди одеты довольно просто. Не видел бы принца — и не заподозрил, что вельможи…

Еще шаг.

Людей в зале около сотни. Во главе центрального стола — белобородый старец, на его пышных седых кудрях — тонкий золотой обруч, украшенный зелеными камешками. Неужели…

— Вот он! — радостно завопил Дар.

Все обернулись. Вся сотня людей… Ноги Берка согнулись сами, и он опустился бы на колени, не подхвати его с двух сторон Луд и Вэар.

— Линни! Ты почему с ними? Кто должен был помогать на стол накрывать? — раздался чуть насмешливый женский голос.

— Но, мамочка! — певучим голоском возразила принцесса. — Я братца встречала!

— Знаю я, кого ты встречала! — фыркнула высокая светловолосая женщина в расшитом цветами фартуке. — Иди в комнату.

— Мамочка, — перепугалась Эйлин. — Прости, пожалуйста, я…

— Не надо, Ивей! Прошу тебя, не сегодня! — раздался тихий голос, и Берк, вздрогнув, поднял голову. По правую руку от короля Коля осталось несколько свободных мест. А сразу за ними сидели двое старичков: невысокий мужчина с большими темными глазами и «носом тисрока» и величавая женщина с заплетенными в косу ветками-волосами.

— Госпожа-бабушка! — хрипло прошептал Берк.

— Да, мой мальчик, — на красивом лице пожилой женщины расцвела теплая улыбка. — Сегодня мне никто не запретит посадить тебя подле себя за столом. Иди же ко мне.

Берк с сомнением огляделся. На него смотрели. С любопытством, с приветливыми улыбками. Неужели все будет настолько просто?..

— Пойдем уже, — усмехнулся Луд и первым двинулся к пустым местам подле короля. Следом, хлопнув Берка по плечу, пошел Вэар. Расстроенная Эйлин скользнула куда-то в конец стола, но Берку сейчас было не до принцессы. Краем сознания он отметил, как просто накрыт стол. Глиняные миски с густой, посыпанной ягодами, политой мёдом и сливками овсяной кашей, сыры, оладья, ароматный чай и кувшины с молоком. А еще соленье из нарезанного овоща, в котором Берк не сразу, но распознал кусочки гигантского папоротника. В Тархистане даже во дворце тисрока папоротник подавали лишь на праздниках. Слишком редкое растение. Неужели ему удастся попробовать эту диковинку? Говорят, один кусочек насыщает не хуже вертела с кебабом и утоляет жажду лучше айрана…

Лилиан поднялась из-за стола, шагнула к Берку и крепко обняла юношу.

— Берк! — улыбнулась она. — Тебе, смотрю, уже объяснили, что в ноги здесь не бросаются… Знакомься, это Коль и Ива, король и королева Орландии…

Берк прикоснулся рукой ко лбу и низко поклонился непонятным правителям непонятной страны.

— Ваши величества, как Дар и сказал, это еще один наш с Ветром внучок.

— Второй вооон там за детским столом, — с готовностью подсказал Дар.

Приглядевшись, Берк разглядел среди уставившихся на него светловолосых детишек, черноволосого тархистанца лет пяти. А отведя от него взгляд, увидел и молоденькую тархитстанку, сидевшую подле носатого большеглазого деда. Видимо, та самая наложница Эсин, которую, по слухам, разорвали гули в пустыне…

— А это отец нашего тисрока. Дедушка Ветр, генерал Орландии, — с улыбкой продолжила Лилиан. — Как видишь, жив и полон сил. Садись же, Берк! Мясных блюд тут нет, но тетушка Терновник все равно готовит вкусно!

Берк осторожно сел между бабушкой и Вэаром. Хотя последний раз он ел больше суток назад, от волнения кусок в горло не лез. Однако, боясь, что отказ от пищи могут посчитать оскорблением, Берк зачерпнул ложкой овсянку…

— Приветствуем тебя в Орландии, Берк, внук Ветра и Лилиан, — мягко произнесла королева Ива. Берк поднял взгляд и замер. На него смотрела дриада. Не человек, с кровью дриад, как бабушка Лилиан. Нет, настоящая дриада, с зелеными листьями в густых волосах-ветках, тонюсенькой талией, острыми чертами лица и завораживающими золотисто-зелеными глазищами. Ей никак не могло быть меньше ста тридцати, но выглядела Ива юной женщиной. Только в глазах светилась вековая мудрость… И озорство.

— Расскажи, почему ты покинул Тархистан, — тихо произнес король Коль.

Берк незаметно вздохнул. Конечно, спросить могли и из вежливости, но… «Глуп, как Коль», — поговаривали в Тархистане. Но старый король ничуть не походил на глупца.

— Раб твой, о великий король могучей Орландии, — певуче заговорил Берк, — бастард тисрока Илхана. Мать моя не была достойна счастья стать наложницей, и ныне она лишь рыбачка, жена солдата. С весны мать моя страдает от тяжкой болезни. Ей тяжело дышать, она почти не встает с постели… Отчим мой человек небогатый, мало чем мог ей помочь. Благодаря госпоже бабушке Лилиан раб твой знает нужных людей в Ташбаане и смог найти хорошего лекаря. Но тот прописал лекарство, которое раб твой не мог купить, ибо раб твой рыбак, как мать его, и нет в семье моей золота. Но раб твой знает Ташбаан. Знает дворцы Ташбаана. И украл он лекарство для матери своей. Увы, раб твой был недостаточно осторожен, и погналась за ним стража. Но он успел спрятать лекарство в укромном месте, откуда его заберет младшая дочь нашей матери. Негодного же раба судили и приговорили к смерти. Но он решился бежать, ибо в эти дни улетели драконы и некому искать беглеца в пустыне. Впрочем, раб твой не надеялся дойти живым…

— Лилиан, — подал голос дедушка Ветр. — Мальчик сказал правду? В Тархистане приходится воровать лекарства и за это могут казнить? А приговоренный к смерти легко может сбежать?

Лилиан вздохнула:

— Берк и его родители хотя бы свободные тархистанцы. Да, они бедны, и дорогие лекарства им недоступны… Ах, была бы я там!.. Берк! Прости меня! Я не должна была уходить! — на глазах женщины выступили слёзы.

— Бабушка! — сидящая рядом с Ветром Эсин сжала покрытую морщинками руку Лилиан.

— Я надеялась, многие пойдут за нами в Орландию! — покачала головой Лилиан, — Но…

— Все уверены, что ты погибла в пустыне, — пробормотал Берк.

Ветр успокаивающе погладил жену по плечу.

— И все же, Лиан…

— Ничего необычного мальчик не сказал, — пожала плечами госпожа бабушка. — Надсмотрщики любят охотиться за сбежавшими рабами… И за приговоренными тоже. Но, если драконы улетели, в пустыню действительно никто не пойдет — слишком опасно. Чудо, что мальчик дошел. Без лошадей, без припасов… Но и это возможно, если тело и воля достаточно сильны.

Ветр задумчиво кивнул и обменялся взглядами с королем Колем, а Берк остро почувствовал — не верят! Его рассказ, точно халва, размягчил сердца женщин, а вот мужчины Орландии оказались непривычны к приторной сладости.

— Позвольте мне доказать свою верность родине госпожи бабушки! — тихо, но твердо произнес Берк.

Раздался одобрительный гул голосов.

— И чем же ты хочешь доказать верность? — уточнил генерал Ветр.

Вроде бы просто спросил, но Берку в голосе деда послышался сарказм.

— Что может чужеземец знать о нуждах Орландии? — вздохнул Берк. — Испытайте меня. Клянусь, я не дрогну перед лицом опасности!

— Не переживай, юноша, — заговорил король Коль, до того задумчиво наблюдавший за Берком. — Никто не собирается тебя прогонять. Мильтон, возьми Берка к себе. Пусть пока за лошадьми присмотрит. И к Перидану на фехтование походит. Лилиан, если нужно — отправь мальчика и на другие уроки.

Глава 4. Принцесса Орладнии

На другой день принцесса Эйлин вызвалась сходить в поле.

Главный конюх, дедушка Мильтон, отправил Берка пасти лошадей, и принцессе хотелось как-то поддержать чужестранца. Хоть пирожков ему отнести. С молочком.

— Сходи, сходи, деточка, — поддержала принцессу старшая кухарка — бабушка Терновник. — Как они вообще живут в этом своем Тархистане? И жара, и Колдунья, и тисрок их этот с дружками… Кто б мог подумать, что мальчики вырастут в таких разбойников! — старушка возмущенно фыркнула и ожесточенно застучала ножом, нарезая кусок гигантского папоротника на тонкие ломтики.

Принцесса попросила оседлать ей игреневую лошадку Дара, поскольку её белоснежную Снежинку и других лошадок с утёса, Берк и повел пастись. Копыта звонко цокали по каменистой дороге. К седлу была приторочена сумка с дубовой флягой и пирожками.

Принцесса вежливо здоровалась с жителями поселка. Она здесь всех знала. Пусть уже лет сорок королевская семья перестала работать на полях наравне со всеми, но и сейчас король Коль не считал зазорным сходить помочь крестьянам, а уж Дара и Линни вместе с другими детьми из замка регулярно посылали то подпасками, то на поля, то масло взбить, то лен чесать… Орландцы слишком хорошо помнили во что однажды вылилось противостояние детей из поселка и замка, а потому даже после того, как часть жителей все-таки вернулись в опустевший когда-то поселок, дети все равно и учились и работали и играли все вместе.

За поселком лежали анвадские поля. Вся плоская вершина уже колосилась. Ниже на горных террасах растили пшеницу, лён, картошку…

Но принцессе нужно было спуститься в долину — лошадок и коров в эти годы пасли именно там.

Берка она нашла не сразу, но, спасибо другим пастухам, подсказали, где искать чужестранца.

Лошадки мирно паслись в зеленой долине. Пара больших серых лохматых псов грелись на солнышке, поглядывая в полглаза за табуном. Берк же стоял неподалеку и упражнялся с хлыстом. Принцесса даже рот приоткрыла от удивления. Как и все орландцы, она училась фехтовать, стрелять из лука, знала основы рукопашной. Это позволило ей оценить отточенные плавные движения Берка, увидеть, как кнут подсекает невидимого противника…

А еще разглядеть смуглое, худое, жилистое тело чужестранца, похожий на лёд кусочек кварца, на его груди и спину, покрытую старыми шрамами.

Подаренная вчера орландская рубаха валялась на траве, а Берк остался в старых, потрепанных шальварах. Еще один взмах хлыстом, поворот и Берк увидел Эйлин.

Отбросив хлыст, юноша опустился на колени, но не успела растерявшаяся Эйлин сказать что-либо, как Берк уже поднялся, подхватив рубаху, натянул на себя, и вновь поклонился, но уже поясным поклоном, прижимая руки ко лбу.

— Приветствую тебя, прекраснейшая из принцесс! Прости недостойного, что встретил тебя в столь непотребном виде, но раб твой не смел и мечтать, что дева, чей лик подобен ослепительному солнцу, явит ему столь великую милость!

— Берк, — невольно краснея, отвечала юная принцесса. — Благодарю тебя за столь красивые слова… Не знаю даже, прилично ли мне их слушать, но… Мне жаль, что дедушки… Я хотела сказать: король Коль и генерал Ветр не взяли тебя к дозорным! Я вечером говорила с ними, но… Они считают, нельзя так сразу и…

— Я понимаю, о прекраснейшая, — воскликнул Берк, подняв на принцессу большие темные глаза, печальные, точно у обиженного олененка. — Раб твой пришел незваным из враждебной страны. Мудрый правитель и военачальник не будет доверять пришлецу. Раб твой счастлив, что ему позволяют жить и не заковали в цепи. Нынче же, когда сама солнцеликая принцесса одарила презренного милостивыми словами — о чем он может еще мечтать?!

Смущенная Эйлин, придерживая юбку пышного розового платья, аккуратно перекинула ногу через спину лошадки, но спрыгнуть не успела — Берк снова бросился на колени, низко опустил голову и вытянул руки так, чтобы из его ладоней получилась удобная ступенька.

— Берк… Не нужно… Я… Я сама умею, — прошептала Эйлин.

— Прости, госпожа! — не поднимая головы откликнулся Берк. — Не ведомы мне обычаи ваши. Если раб твой спину тебе подставит — сойдешь?

— Не надо спину, — пискнула Эйлин, умирая от смущения.

Решившись, она все-таки оперлась ножкой на подставленные руки и поскорее сошла на землю. Сердце принцессы колотилось, точно у пойманной в силок маленькой птички…

— Берк, я с детства на лошадках езжу… Я и сесть сама могу, не то, что спуститься… Не нужно так… Я… Я прошу тебя…

— Как прикажешь, моя прекрасная госпожа, — не поднимая глаз отозвался Берк.

— Я тебе покушать принесла, — бодрым голосом заговорила принцесса, открывая седельную сумку.

Пирожки были завернуты в белое полотно, и принцесса расстелила его на траве, словно скатерть. Расстелив рядом платок, Эйлин осторожно опустилась на траву, невольно улыбаясь под растеряно-восхищенным взглядом Берка.

Наконец, словно очнувшись, юноша сел напротив принцессы, потупив взор и скрестив ноги.

«Неужели ему удобно?» — подумала принцесса, но спрашивать почему-то постеснялась.

— Кушайте же, — улыбнулась она чужестранцу, невольно любуясь его яркой необычной внешностью.

— Я не осмелюсь есть прежде моей госпожи, — голос Берка прозвучал чуть хрипловато, и Эйлин в свою очередь не осмелилась спорить. Никогда в жизни она так не смущалась.

Задумчиво крутя в руке пирожок с капустой, принцесса спросила Берка:

— Могу ли я чем-то помочь тебе, чужеземец? Хочешь я буду учить тебя нашим обычаям?

Берк наконец поднял голову. В его темных глазах светилось смущение.

— Ты слишком добра ко мне, принцесса, — ответил он. — Ты не подумай, я не боюсь, что меня казнят за встречи с тобой, но если тебя накажут из-за меня…

— За что накажут? — серые глаза принцессы распахнулись от изумления.

Тархистанец опустил голову.

— Прости, госпожа, но… Ты принцесса, а я лишь прах у твоих ног… Но даже будь я знатного рода… Разве юной госпоже подобает находиться наедине с мужчиной?

Эйлин возмущенно фыркнула.

— Глупости. Мы же не делаем ничего дурного. И как принцесса Орландии я считаю своим долгом тебе помочь. Тем более, раз дедушки так…

И принцесса замолчала надувшись.

— Госпожа моя, — тихо произнес Берк. — Если ты дозволяешь рабу твоему просить… Могу ли я узнать о святынях Орландии?

— О святынях? — с удивлением повторила Эйлин и задумалась, кроша надкусанный пирожок.

Словно из неоткуда появилась синичка и начала деловито собирать крошки.

Берк дернулся было согнать нахальную птаху, но заметил нежную улыбку на губах принцессы и быстро опустил руку.

— Госпожа, если я попросил недозволенное…

— Да, нет, — протянула Эйлин. — Я просто не знаю, что у нас можно назвать святыней… Вот в Нарнии, там конечно! Хочешь, сходим с тобой на наше кладбище? Там стоит памятник дедушке привратнику! А еще могу тебе показать чашку, из которой угощают Аслана, когда он приходит!

— Аслан… — выдохнул Берк. — Часто он у вас бывает?

— Нет, — вздохнула принцесса. — Говорят, он и в Нарнии давно не был… Мне, вот, ни разу повидать не доводилось… Но папа с мамой его видели и не раз.

— А волшебная яблоня? — прошептал Берк.

— Ой, это как раз в Нарнии! Давай, мы когда в Нарнию на праздник поедем, я тебя с собой возьму? Там и Яблоня и фонарный столб и деревья золотое и серебряное…

— Но ведь в Орландии есть своя Яблоня, — возразил Берк.

— Была, — поправила принцесса. — Её ваш тисрок срубил.

— В Тархистане уверены, что вы посадили новую, — помолчав проговорил Берк.

— Увы, нет, — вздохнула принцесса.

— Почему же тогда Белая Госпожа к вам больше не ходит?

Берк с силой сжал руки в замок.

— Колдунья? — Эйлин встряхнула головкой и ее жесткие светлые кудри закачались, словно игрушечные. — Так её же Аслан прогнал!

— Почему же она тогда в тридцать первом не пошла к вам и не защитила отряд?.. Аслана же тогда здесь не было!

— Откуда я знаю, что и зачем ваша колдунья делает?!

— Прости, госпожа, — опомнился Берк. — Я понимаю… Ты тоже не веришь мне… Боишься, что я захочу срубить яблоню…

Голос Берка дрогнул.

— Не правда! — всплеснула руками принцесса, и синичка, обиженно чивкнув, отлетела в сторону. — Я тебе верю! Но у нас, правда, нет больше волшебной яблони. Хочешь, я тебя потом к нарнийской свожу?..

— Не стоит, прекрасная госпожа. Я понимаю. Тебе велено хранить секрет Орландии, а я… Всего лишь беглый раб, посмевший надеяться…

И тархистанец замолчал, кусая губы.

— Не надо, Берк. Не надо так думать!

Эйлин привстала, думая подойти к юноше и обнять, но невольно вспомнила его слова про юную госпожу и мужчину. Нет, пожалуй, так она окончательно смутит несчастного тархистанца.

— Я, правда, ничего не знаю про орландскую яблоню. Но… Берк, я спрошу у дедушки, слышишь?

— Не стоит, госпожа… — покачал головой юноша. — Если это и вправду тайна, тебе попадет, а твоего раба казнят, как лазутчика…

Дар, младший наследный принц Орландии громко стучал в дверь спальни сестры.

— Линни! Ты спишь? Линни! Открой! Есть новости! Линни?

Линни не откликалась. Неужели гулять ушла? Неужели… Ну, дурища! Родителям бы сказать, но… Нет, ябедничать Дар не будет. Сам проследит. Он ведь дозорный в конце-то концов.

Первым делом Дар побежал мосту. Сестру не нашел, но стражи подтвердили, что Линни только что приходила на мост вместе с тархистанцем. Просила показать подъемный механизм.

Дар чуть в голос не застонал, и кинулся обратно в замок. Вниз в подвал. К источнику.

— Он питает собой весь замок. Вот, взгляни…

Услышал Дар звонкий голосок Линни.

— Сестра! Что ты делаешь?! — крикнул Дар. — Мне позвать стражу, сказать, что нашел лазутчика?

— Дар? Ну и шуточки у тебя! — хихикнула Линни.

— Шуточки? Отойди от нее, тархистанец!

Обнажив меч, Дар бегом преодолел оставшееся расстояние, и остановился перед Линни и бледным Берком, сжимающим в руке факел. Тархистанец и в самом деле отступил на шаг назад, а вот возмущенная Линни наоборот встала между ним и Даром.

— Я уже по твоим расспросам про яблоню почуял неладное! — выкрикнул Дар. — А сейчас… Знаешь, как я догадался, где вас искать? Да потому что любой лазутчик будет интересоваться мостом, источником, акведуком…

— Глупости, Дар! Это я решила показать Берку… Хотя бы что-то! Мы перед тем на кладбище ходили… И ничего он не спрашивал ни про источник, ни про акведук…

Перед лицом Дара взмахнули черные крылья, едва не потушив факел. Это любимец Эйлин — летучий мышь Черныш почувствовал волнение хозяйки и решил показать мальчику, что тот неправ.

— Не спрашивал, но тебя натолкнул на мысль их показать? — взмахнув рукой, чтобы отогнать крупненького рукокрылого прошипел Дар.

— Не вини принцессу, юный господин! — раздался чуть хрипловатый голос Берка. — Раб твой дважды избежал смерти. Казни его сейчас, но, прошу, поверь, что помыслы принцессы чисты…

— Будто я сам не знаю! — фыркнул Дар. — Линни доверчива, но она хорошая девчонка. А вот ты…

— Берк ни в чем не виноват! — топнула ногой Эйлин, а Черныш поддержал ее громким скрипом. — Ты заигрался, Дар! Я всего лишь показывала достопримечательности. Что у нас еще можно показать?!

— Ради Линни сегодня я ничего не скажу родителям, — хмуро проговорил Дар, глядя в глаза Берку. — Но, знай, я теперь глаз с тебя не спущу, тархистанец! А если еще и Линни обидишь, вызову на поединок и собственным клинком заколю!

— Я бы никогда себе не позволил… Клянусь, — прошептал Берк.

— Дар, прекрати гадости говорить! — возмутилась Эйлин.

— А ты вообще молчи! — не выдержал принц. — Это же Вэар любовь всей твоей жизни, а ты с тархистанцем ночью гуляешь!

Эйлин вспыхнула.

— Дар! Глупый ты мальчишка!..

— Я глупый?! Линни, да раскрой же ты глаза наконец! Мы этого тархистанца не знаем совсем! Уж лучше ты по Вэару того… Черныш! Отстань от меня! — возмутился Дар, когда упитанный летучий мыш с силой толкнул его в бок.

— Это… Это не твое дело, Дар! — задохнулась Линни.

— Как раз моё, — буркнул принц. — Да. Кстати. Я чего тебя искал-то. Вайхар из Нарнии прилетел. Завтра принц Гейл с мальчишками приезжает.

— Ой, они вернулись?!

— Ага. Вайхар рассказывать отказался, но, говорит, там такие там приключения — зашатаешься! Пойдем уже, наконец! Утром встречать поедем!

Когда ребята, сопровождаемые возмущенным Чернышом, выходили из подвалов замка, хранивший до сих пор молчание Берк, пробормотал:

— Господин! Будет ли дозволено твоему рабу взглянуть на нарнийских гостей или… Это желание тоже выдаст в нем лазутчика?

— Берк! Что ты такое говоришь?! — ахнула Эйлин. — Дар, это все ты со своими играми! Берк и без тебя чувствует себя тут чужим и всего боится, а ты…

— Я попрошу, чтобы тебя пригласили, — очень серьезно ответил Дар. — Но учти, принцу Гейлу я расскажу о своих подозрениях!

Глава 5. Нарнийские гости

На следующий день утром Берка вызвали к генералу Ветру.

Поднимаясь в башню вслед за мальчишкой-стражем, Берк не сомневался, что с генералом его ждет палач. Лишь бы казнь назначили не слишком мучительную и долгую... Наверное, стоило попроситься сходить к бабушке Лилиан… Но вдруг и её бы подвел?.. Нет уж, сам сглупил, самому и отвечать, — размышлял Берк, с трудом поднимая ставшими тяжелыми и неповоротливыми ноги. Сколько еще осталось ступеней? Одна, вторая… Берк насчитал сто сорок три, когда его провожатый остановился перед деревянной дверцей и постучал.

Ну, вот и все, — подумал Берк, из последних сил заставляя себя переступить порог. И растерянно заморгал, пытаясь осмыслить увиденное.

За небольшим столом Ветр, еще трое старичков и одна старушка пили чай с печеньем. Одно из мест за столом было свободно, и генерал приглашающим жестом указал на него Берку. Юноша, на негнущихся ногах подошел ближе, краем глаза разглядывая присутствующих. Один из стариков был почти великаном — ростом… ну, не два с половиной метра, но близко к тому. Второй с остренькими чертами лица, напомнил Берку потомков дома Рогатого Роббина. Берк даже на ноги старичка посмотрел, но, похоже, ни копытц, ни рожек у старичка не было.

— Знакомься, — спокойно проговорил Ветр. — Это Липа, Тран, Перидан и Том. Советники короля и старейшие стражники Анварда.

— Садись, мальчик, — заулыбалась старушка-стражник, наливая пахнувший травами чай в стоящую перед Берком чашку. — Что ты, как неродной? Мы не кусаемся…

— Мы тут подумали, ты ж нам про армию вашего тисрока рассказать можешь, — прогудел двухметровый Тран.

Берк выдохнул.

Про армию он знал не так чтобы много… И основное орландцы наверняка и без него слышали от бабушки Лилиан. Так что заодно проверят не будет ли он им лгать…

— Почти все свободные мужчины служат в армии тисрока, мой господин, — проговорил Берк. — Во главе войска стоят чистокровные. Дети первых жен служат в гвардии тисрока. Потомки наложниц становятся солдатами…

Они проговорили довольно долго. Если Берка и пытались подловить на лжи, то делали это так тонко, что даже настороженный юноша не мог с уверенностью сказать, какие вопросы таили в себе ловушку.

Закончился разговор, когда в дверь постучал давешний мальчишка-страж и объявил о приезде нарнийского принца Гейла Победителя Драконов.

— Ступай вперед, Берк, — кивнул юноше Ветр. — Мы скоро будем.

Тархистанец поклонился генералу и стражникам и отправился на поиски обеденного зала.

Спустившись с башни Берк свернул не в тот коридор и только успел заподозрить неладное, как из-за поворота выскочила растрепанная и злая Эйлин в сопровождение горничных.

— Линни, матушка просила вас хоть примерить! — щебетали девушки, догоняя раскрасневшуюся принцессу.

— Берк! — обрадовалась Эйлин. — Хоть ты им скажи, пусть меня в покое оставят! У принцессы должны быть локоны и розовые платья с пышной юбочкой!

— Линни, ну ты хоть посмотри красота какая! Это же золотой паучий шелк!

— Берк! Скажи им!

Принцесса подбежала к юноше. Тот посмотрел на нее, на изысканное платье в руках у горничных, тяжело вздохнул, невольно вспоминая оставшихся дома единоутробных сестер, и неожиданно для себя произнес:

— У вас есть зеркало?

— Конечно, есть. В комнате, — растерянно ответила Эйлин. — Тебе показать?

— Да, принцесса. Пожалуйста.

В окружение девичьей стайки, Берк поднялся в другую башню и оказался в небольшом зале с зеркалами на стенах, книжками на столиках, вазочками с ягодами, букетами цветов, незаконченной вышивкой и вязанием…

— Взгляни, принцесса, — попросил Берк, подходя к зеркалу. — Вглядитесь в свое лицо. В ваш нос, широкий, как у пустынной львицы.

— Львицы? — растеряно произнесла Эйлин. — Почему львицы?

— У вас и высокий лоб и пронзительные глаза прекрасной хищницы, — уверено продолжал Берк. — Посмотрите сами, как вы отличаетесь от других людей. У этой госпожи, — не решаясь смотреть на девушек прямо, Берк кивнул на отражение горничной, стоявшей ближе других к зеркалу. — У нее черты лица тонкие, будто у той птички, которую вы, принцесса, крошками кормили.

Девицы смущенно захихикали, кокетливо поглядывая на Берка в зеркало.

— У вашего раба лицо темное и крючконосое, словно у грифа-падальщика, — предупредил Берк. — А теперь, о прекрасная львица, взгляни на своё платье. Видела ли ты когда-нибудь львицу в кружевах и бантиках? А прическа? Во имя драконов, какое черное колдовство заставляет львиную гриву свиваться, словно шерсть барашка?

— Овечки! — пискнула возмущенная Эйлин.

— Есть ли разница, о прекраснейшая из принцесс? Овца глупое трусливое грязное животное…

— Не правда! Я пасла овечек! Они милые и…

— Доброта принцессы, как море, не ведает границ. И крохотную птаху ты кормишь, и овцу неразумную называешь милой, и дерзкого уродливого чужестранца не велишь бить кнутом и палками…

— Берк! Не говори о таком! У нас никого не бьют и… — глаза принцессы наполнились слезами.

Горничные, которые за спиной у Эйлин улыбались и беззвучно хлопали в ладоши, силой впихнули в руки юноши расческу. Увидев это, принцесса вдруг осеклась и замолчала. Девушка, которую Берк сравнил с птичкой, ловко пододвинула принцессе стул.

Берк мысленно застонал. Ему же руки отрубят и бросят псам, если прикоснется к принцессе.

— Ну, же! — щебетали девицы.

А принцесса, опустившись на стул, расширенными глазами смотрела, как подрагивают длинные смуглые пальцы юноши.

«Сумасшедшие северянки», — с отчаянием подумал Берк.

— Вначале нужно переодеть платье, — пробормотал он, внутренне сжимаясь, при мысли, а вдруг девицы решат не терять времени и переодеться прямо здесь. При нём.

— На это? — со слезами в голосе спросила Эйлин.

— Да, — сурово подтвердил Берк. — Львице должно подойти.

Эйлин громко вздохнула, но все же поднялась и вышла из комнаты. Берк выдохнул. Горничные, выходя следом за госпожой, одна за другой оборачивались к тархистанцу и весело улыбались. «Птичка» даже воздушный поцелуй послала.

Не успела Эйлин, в сопровождении горничных и Берка, войти в обеденный зал, как начала ловить на себе взгляды. Вначале удивленные, а после одобрительные и даже восхищенные.

На ней было золотое нарнийское платье необычного кроя. Верх из плотного бежевого кружева, прямоугольный вырез, узкие рукава, струящаяся юбка из золотого паучьего шелка и плотная шитая бежевыми цветами золотая накидка, переброшенная через плечо, перехваченная золотым поясом и точно броней закрывающая часть юбки. Локоны Берк распрямлять не стал, но убрал от лица, плотно собрав волосы в высокий хвост, а вокруг головы повязав бежевую ленту.

Все это необычайно шло Эйлин, делая принцессу взрослее, величественнее. Даже ее движения изменились. Стали спокойнее и плавнее.

Гордо вскинув голову, принцесса прошла по залу и села между Даром и принцем Гейлом.

— Эйлин! — Гейл вскочил со стула и поклонился со всей учтивостью. — Счастлив тебя видеть! Ты так выросла!

Берка поманила к себе бабушка Лилиан, и он оказался напротив нарнийских гостей. К удивлению тархистанца, гости в основном были детишками — ровесниками Дара. Очень похожие на орландцев, может быть чуть смуглее и волосы у большинства темно-русые. Кроме детей за столом сидела кенгуру в шляпке с цветочками и настоящий сатир — с рогами, копытами и ногами, покрытыми густой красно-рыжей шерстью.

— Еще и гули осмелели в конец, — рассказывал тем временем стражник Перидан. — После того, как у Вэара детей утащили, приходится следить, чтоб и на нашем берегу никто не играл.

— Утащили детей? — выдохнул Берк, обернувшись к бабушке.

— Тебе не рассказали? — удивилась Лилиан. — Ребята Орлянку переплыли, бегали по южному берегу… Детям же интересно — как это один песок и ничего не растет… Даже сейчас нет-нет, а кто-нибудь пробирается…

Берк кивнул. Увы, в Тархистане такие истории были в порядке вещей. На взрослых гули побаивались нападать, а вот на детишек... А в пустыне потом найдешь разве… Впрочем, иногда дети и возвращались. Гулями.

— Анвиль, жена Вэара, пошла их обедать звать… И то ли увидела гуля, то ли по следам догадалась… В общем одна в пустыню побежала… Дозорные так никого и не нашли потом…

— Что ж, Гейл, все, наконец-то, в сборе, — усмехнулся король Коль, покосившись на Эйлин. — Расскажи нам о ваших странствиях!

Высокий — пониже стражника Трана, но выше всех остальных в зале — темно-русый парень в шелковой, украшенной вышивкой, тунике поднялся со своего места и чуть поклонился присутствующим.

— Мой царственный дедушка! И ты, королева Ива! Кузены мои и все орландские родичи! Я счастлив вновь видеть вас! Познакомьтесь с новыми членами моей команды. Наш капитан Дик. Он прибыл к нам из самой Англии! И без него мы никогда не смогли бы уплыть так далеко!

Молодой мужчина, сидящий напротив Берка, отставил кубок с элем, встал и в свою очередь поклонился. Берк, как, впрочем, и орландцы, во все глаза рассматривал чужемирца. Его волосы, похоже, были еще мягче, чем у рабов Тархистана, но при этом светлы, как морская пена. Черты лица… Берк не выдержав оглянулся на короля Коля. Сложно, конечно, сравнивать столетнего старца и мужчину моложе тридцати лет, но…

— Ты ведь помнишь, что король Коль такой же чистокровный человек, как и Дик? — шепнула Лилиан, заметив взгляд Берка.

— Младший сын праотцов, — кивнул тархистанец, не в силах отвести взгляд от чужемирца.

— А это Меда, — продолжил между тем нарнийский принц, и сидящая рядом с ним девица с золотисто-рыжими, словно у дочерей тисрока, волосами, смущенно улыбаясь встала и сделала неловкий реверанс. — Мы встретили ее на Одиноких островах и… Как вы думаете, кто там живёт?

К удивлению Берка, большинство присутствующих… По-крайней мере все старшее поколение повскакали с мест. Великан Тран даже стул опрокинул.

— Пра-прадеда Меды звали Дуб, — с улыбкой продолжил Гейл. — Мы нашли их! Ирис с Лавандой и Ником, Внука Фавна, Совушку… И многие из них совсем скоро приплывут повидаться!

С изумлением Берк смотрел, как плачет бабушка Лилиан, обнимая генерала Ветра. Как королева Ива подбегает к принцу Гейлу и что-то спрашивает, смеясь и плача одновременно. Кухарка — тетушка Терновник — подошла к Меде и крепко расцеловала в румяные щеки.

На Одиноких островах поселились орландцы, которые сто лет назад бежали из Анварда, но не захотели идти с колдуньей в Тархистан и пропали, догадался Берк.

Когда собравшиеся немного успокоились, принц Гейл продолжил рассказ. На Одинокие острова повадились летать тархистанские драконы — разорять дома, поедать скот, а то и людей. Когда кораблик принца Гейла подплыл к островам, отчаявшиеся жители как раз собирались отдать Меду и несколько детишек помладше драконам взамен на обещание никого не трогать до следующей дани…

Берк недоуменно покачал головой. Конечно, в Тархистане драконам отдавали приговоренных к казни, но, чтобы великие мудрые ящеры просто так на людей охотились?!

А Гейл уже рассказывал, как дракон проглотил их спутницу Гальму, и как они с капитаном Диком тайком от друг друга пошли ночью вызволять детишек. Как Дик чужемирным оружием сумел убить серебряного дракона, а Гейл волшебным мечом ранил драконицу. Волшебный меч он получил на далеком острове…

Про меч Берк мало что расслышал — настолько его потрясла смерть дракона. Даже рассказ о встреченных путешественниками чужемирцах, пришедших, похоже, из той же земли, что и тархистанские рабы, не заинтересовал юношу. От размышлений Берка отвлекло смущенное хихиканье. Подняв глаза, он с удивлением увидел, как капитан обнимает молоденькую орландку. Тархистанец огляделся. Все в зале были увлечены рассказом Гейла о гномах, тоже когда-то живших в Орландии. Лишь Эсин — наложница тисрока, которую бабушка Лилиан привела из Тархистана, грозно сверкала глазами, явно собираясь вмешаться. И тут Берк наконец понял. Кроме них двоих никому и в голову не приходило, что происходит что-то плохое! Здесь все были близкими родственниками, никто не делил людей на высших и низших… Даже девочка, которую обнимал Дик, и та не осознавала опасности.

Берк поднырнул под стол и выскочил с другой стороны к восторгу нарнийских мальчишек.

— Отпусти девочку, — прошипел он, встав перед Диком.

— Завидуй молча, молокосос, — хмыкнул капитан, и переместил руку на бедро покрасневшей девчушки. — Налить тебе эля, звезда моя?

Отчим Берка тоже был не дурак выпить. Потому юноша хорошо усвоил: втолковать что-то пьяному не под силу и мудрецу. Берк не стал упражняться в красноречии. Просто размахнулся и саданул капитана в плечо, повалив на пол и заставив выпустить девочку.

Дик вскочил, зарычав, и — Берк еле увернуться успел от мощного удара, чуть не разбившего ему нос. К счастью, тут уже и орландцы подбежали. Вцепились, кто в Дика, кто в Берка — разнимая.

— Осьминога вам в зад и акулу в глотку! — орал, вырываясь, иномирец.

Берк же застыл, низко склонив голову. Теперь-то его точно казнят — за нападение на высокого гостя.

Сразу казнить тархистанца не стали, но бабушка повелела Берку сидеть в комнате. Ну, как комнате — в каморке пристройки, где жили дворовые мальчишки и неженатые парни. В комнатах побольше жило по нескольку человек, Берка же поселили одного в маленькой комнатушке, где помещались топчан, стол и узкий шкаф. Да, собственно, Берку больше и не нужно было.

Сидя на жестоком топчане, он вспоминал все что с ним приключилось за три дня в Орландии, и вздрагивал от любого шума.

Наконец в коридоре раздались шаги. Шагали как-то неровно, но в сторону каморки Берка. На мгновение шаги замерли возле двери, затем раздался стук. Берк сглотнул, почувствовав, как пересохло горло, и не находя сил отозваться. Дверь распахнулась. На пороге оказался капитан Дик, с кувшинчиком эля в одной руке и парой кружек в другой. Было видно, что капитан поспал часок, и сейчас разум его вполне ясен.

— Вот, ты где, защитник женской чести, — криво усмехнулся Дик. — Я, по-твоему, похож на кретина, который принудит женщину против её воли?

Берк пожал плечами:

— Они тут, как непуганные оленята на дикой горе…

Дик заржал:

— Вот это — точно. Выпьешь?

Берк кивнул.

— А мы с тобой, значит, два диких волка? В курятнике, — разливая по кружкам эль, продолжил Дик. — Я, парень, привык, что в каждом порту ждут девки, которые сами на шею вешаются. Особенно, если у тебя есть пара монет или хотя бы выпивка. Сечёшь?

— Я так и понял, — пригубив из кружки, ответил Берк. Эль был с легкой горчинкой, приятен на вкус и некрепок.

— Слабое пойло, но пойдет, — проворчал Дик, жадно приложившись к кружке. — Они молчат, эти оленята. Но я ж не слепой. Когда девка на поцелуй не отвечает, сидит как неживая… Силком что ли ее тащить? Не мое это. Меня девки всегда сами любили.

— На этих жениться надо, — проворчал Берк.

— Я может и женюсь! — фыркнул Дик. — Мне, вон, высочество остров пожаловал. Чем не жених? — он хрипло рассмеялся. — За меня любая пойдет! Но присмотреться ж надо.

— Ага. Пощупать, — буркнул Берк.

Дик захохотал.

— Не без того! Я ж девок знаю. Напихают тряпок под платье, а тронешь — пшик один!

— Мне по сердцу легконогие лани, а не буйволицы с выменем, — сверкнул белыми зубами Берк.

— Ничего не имею против ланей! — не стал спорить Дик. — Но обман должен быть раскрыт!

Молодые мужчины стукнули кружкой о кружку и выпили.

— Хорошо тебе, — вздохнул Берк. — Мы оба чужаки, но тебя нарнийский принц полюбил… Меня же Дар лазутчиком считает.

— Слышал, — кивнул Дик. — Я тоже чудил вначале. Аидани чуть не пристрелил при встрече…

— Кого?

— Сатира нашего. Подумал, что чёрт… Ну, злой дух, шайтан… Понимаешь? Да и сейчас… Мы, когда в Нарнию приплыли, на нас там девчонка эта наскочила. А мы… Осьминог меня утопи! Берк, эти твари сожрали Гальму! Она ж мне как дочь была! Зараза рыжая! Говорил ей не высовываться! А она драконов поучать… Никто пукнуть не успел, а эта тварь… Видал, какие у драконов пасти?!

— Видал, — хмуро кивнул Берк и налили им обоим еще эля.

— И вот мы в Нарнии, а нас такая же тварь встречает! Ну, мелкая. Но такая же, Берк!

— Погоди. В Нарнии что дракончик вылупился?!

— Да я ж и говорю. А мы всей командой… Гейл вообще за меч схватился…

— Вы что?! Вы…

— Нет. Ну, Берк, мы что пираты? Ничего мы не сделали. Но девчонка перепугалась. Расстроилась.

— Девчонка?

— Дракончик! Не просто говорящий, она в девчонку превращается! Мелкую такую. Малёк совсем. И тут мы. Драконоборцы. С рассказом про Одинокие острова…

— Дик! Попроси вашего принца меня к себе взять!

— Дракончика посмотреть? — рассмеялся Дик.

— У вас к чужакам привыкли… И… Я слышал Нарния большая, не обязательно подле королей жить…

— Гейл парень отличный, хоть и принц, — усмехнулся Дик. — Но я тебя понял. Я ж простой матрос и… Не Гейл, я б на Одинокие острова сейчас подался.

— Поговоришь? — выдохнул Берк.

— Конечно. Он Дару твоему обещал к тебе присмотреться. Пусть вот в Нарнии и присматривается.

На утро Берк проснулся с головной болью. Зато об их примирении с Диком уже все знали, и Берка никто ни в чем не обвинял. Ближе к обеду прибежал самый младший нарниец — Биф. Русый мальчонка лет тринадцати.

— Капитан! — звонко закричал он, заставив мужчин одновременно поморщится. — Обедать зовут!

— Идем мы, идем, — проворчал Дик, поднимаясь с пола, где вчера устроился, расстелив себе плед и наотрез отказавшись занимать хозяйский топчан.

— Мы уже к отшельнику-коррабельщику сходили! — похвастался мальчишка. — А завтрра утрром в Наррнию возврращаемся!

За обедом выяснилось, что вместе с Гейлом в Нарнию едет король Коль и стражник Перидан.

— Генерал Ветр и Дар-старший останутся править вместо меня. А я вспомню молодость и помогу Гейлу с замком, — пояснил свое решение Коль.

— Ух, ты! В Нарнии тоже будет замок? — воскликнул Дар. — А где? Прямо за мозаичной площадью?

— Нет, — покачал головой Гейл. — В устье Великой, на холме… Там отличное место, и там я построю гавань для нарнийского флота. Верно, адмирал?

Принц весело улыбнулся Дику, а потом серьезно добавил:

— Теперь, когда я знаю, что к нам в любой миг могут прилететь драконы или появиться вооруженные чужемирцы, я хочу иметь свой замок. Большой замок, где смогут спрятаться даже лесные обитатели.

Коль кивнул и вновь обратился к орландцам:

— Дети мои, кто хочет, собирайтесь! Съездим в гости к нарнийским королям, прогуляемся по побережью…

— Гейл, я Берка с собой возьму, — громко объявил Дик. — Адмиралу нужен собу.. Собеседник.

— Дедушка! Я тоже хочу поехать! — встрепенулась Эйлин.

— И я! — тут же подхватил Дар, нахмурив брови.

Глава 6. Дракончик и тархистанец

До Королевского дома в Нарнии небольшой отряд добрался через день к полудню.

Почти все ехали верхом, сопровождая крытую повозку, в которой трясся столетний король Коль, капитан Дик, проспавший большую часть пути, несколько детей, орландка на сносях и Черныш — летучий мышь принцессы, висящий вниз головой под крышей повозки.

Принцесса Эйлин в широких, напоминающих юбку, штанах, скакала в мужском седле. Широкий расшитый бисером тканевый пояс подчеркивал ее тонкую талию, строгая светлая блузка делала девочку взрослее и серьезнее. Рядом с Эйлин на рыжей лошадке ехала Меда, одетая по-мужски. Девочки почти всю дорогу что-то увлеченно обсуждали. Но Эйлин нет-нет, да подъезжала к Берку с очередным вопросом.

Дар скакал вместе с нарнийцами, но тархистанец то и дело ловил на себе напряженные взгляды мальчика. Несмотря на них поездка нравилась Берку. Он словно попал в одну из тех сказок, которые так любила рассказывать госпожа бабушка: не успел отряд миновать нарнийский перевал, как каждом шагу к ним стали подходить удивительные создания .

— Принц Гейл! Ты вернулся! — радостно кричал крупный (с небольшую собаку) говорящий ёж.

— Король Коль! Давненько тебя не было! — щебетали дрозды.

— А королева Ива не с вами? — удивлялась дриада березы, поправляя развивающиеся ветви-волосы .

— А это кто? — мурлыкнула черная пантера, и потерлась о ногу Берка.

Берк и сам не заметил, когда перестал прятать глаза и начал с улыбкой отвечать на приветствия.

Подобраться к Дому Королей незамеченным было, пожалуй, делом немыслимым. Слишком много созданий обитало в нарнийских лесах. Слишком быстро на бельичьих хвостах и птичьих крыльях разлетались слухи и новости.

Так что, когда наши путешественники вышли из леса, перед домом королей на мозаичной площади их встречали накрытые столы и толпа нарнийцев! Все кинулись здороваться и обниматься. Мальчишек чуть ли не на руках снимали с лошадей и несли к столам. Веселые фавны помогли спешиться Эйлин и Меде, а повозку с королем Колем окружили… «Нарнийские короли!» — догадался Берк, разглядев легкие изящные обручи на головах десяти людей, подошедших к повозке. От бабушки Лилиан Берк знал, что праотец Франциск I короновал старшего сына, когда тому исполнилось пятнадцать и с тех пор так и повелось: как только наследный принц взрослел, его короновали и ставили новый трон на берегу под Волшебной Яблоней. В Орландии тархистанец услышал, что за прошедшие сто лет в Нарнии умерли три первых короля: легендарный Франсциск, пришедший из другого мира, его сын (старший брат короля Коля) и внук. С их смертью ушла в прошлое традиция называть наследного принца Франциском, а потому четвертого и пятого королей звали Артур и Локрин.

— Пошли к столу! Кормят тут отлично, хоть и без мясного!

Выспавшийся капитан Дик хлопнул по плечу Берка и повел к столу, успевая по пути здороваться с нарнийцами, объяснять, что Берк сбежал из Тархистана, и подмигивать девушкам.

— Принеси нам эля, красотка! — попросил Дик юную дриаду, усаживаясь за стол рядом с говорящим медведем. — Берк, знакомься. Это Ломака. Он отличный парень и не дурак выпить.

— Приветствую тебя, господин мой Ломака. Да будут дни твои полны мёдом и ягодами.

Медведь громко и добродушно расхохотался.

— Садись, галчонок, — пробасил он, с интересом рассматривая Берка. — Угощайся. Смотри какой тут крем-суп душистый, да со сливочками.

Утолив голод, Берк выскользнул из-за стола и пошел вдоль площади разглядывая нарнийцев, невольно отвечая на их улыбки, останавливаясь рядом с теми, кто хотело познакомиться. Он дошел до самого берега Великой реки, на берегу которой манила сияющими плодами трехсотлетняя Яблоня, вернулся к дому Королей, где по бокам от входа росли удивительные золотое и серебряное деревья. Но так и не нашел маленькой чернокосой девчонки, в которую, по словам Дика, обращался нарнийский дракончик.

Неужели даже посмотреть на гостей не пришла?

Берк огляделся и не спеша пошел к раскидистым яблонькам, росшим вдоль дома Королей. Выбрал ту, что повыше, раздвинул ветки и…

— Ага! Попалась! — белозубо улыбнулся Берк, глядя снизу вверх, на прячущуюся среди ветвей девочку.

— Ты еще кто такой? — насупившись буркнула малышка.

На первый взгляд, ей было лет пять. Только, вот, взгляд… Взгляд обиженного подростка. Да и на ветке сидит явно не как пятилетний ребенок… По крайней мере не как человеческий пятилетний ребенок.

— Я гадкий черный тархистанец, — усмехнулся Берк и протянул девочке прихваченный со стола леденец.

Девчушка смешно нахмурила бровки, подумала, спустилась по ветке чуть ниже, цопнула леденец, юркнула обратно и только потом спросила:

— А почему гадкий?

— Тархистанцы — враги Орландии, а раз враги, значит гадкие. Вот, его высочество орландский принц Дар считает меня лазутчиком. Если приглядишься, увидишь, как он лежит между деревьями. Меня караулит. А ты от кого прячешься?

— Ото всех, — вздохнула девочка.

— Значит, ты тут самая страшная? — воодушевленно спросил Берк.

— Ага.

— Прямо чудовищная? — восторженно глядя в глаза девочки уточнил тархистанец.

— Думаешь, я в игры с тобой играю?! — в голосе девочки послышались слезы.

— Вовсе нет! — горячо возразил Берк. — У вас тут столько чудес! Медведи, пантеры, львы… Любой из них человека одной лапой порвать может! А они сидят с нами за одним столом и пироги едят! Или вот ты. Вся такая чудовищная, а со мной разговариваешь. Принести тебе еще леденцов?

— Пирожка принеси… Который со сметаной и ягодами! И морса!

— Будет исполнено, о неведомое чудище!

И Берк чуть поклонился, лукаво улыбаясь.

— Гадкий тархистанец, — в тон ему ответила Этирен.

Без труда раздобыв тарелку с пирогом, кувшинчик морса и пару кружек, Берк поспешил обратно к яблоне. Краем глаза увидел, как поднялась с места Эйлин.

— Угощайся!

Берк пристроил тарелку в развилке дерева и налил девочке кружку морса.

Этирен вздохнула и спустилась пониже.

— Ты тоже поешь. Вкусно, — пробурчала она, запихивая в рот кусок пирога.

— Что тебе нужно от нарнийского дракона, тархистанец! — раздался вдруг совсем рядом звонкий голос Дара.

Этирен аж пирогом подавилась, пришлось Берку легонько постучать ей по спине.

— Осторожнее, чудище, — пробормотал он. — Ты в самом деле дракон?

Этирен подозрительно вгляделась в лицо Берка. Тот улыбался белозубо и ласково.

— А тебе что от меня нужно?! — крикнула Этирен Дару. — Я тебя сюда не звала!

— Я за Берком слежу, — объяснил Дар. — Вдруг он тебя обидит. Или про тайны Нарнии начнет расспрашивать.

— Это я сейчас тебя обижу! — рассвирепела Этирен. — Следит он! Берка я сама сюда позвала. А тебя нет! Так что уходи!

— Не злись, — пожал плечами Дар. — Я же видел, что это Берк к тебе подошел, а не ты к нему.

— Мой юный господин, — улыбнулся Берк. — За сегодняшний вечер раб твой подходил ко множеству нарнийцев. Как ты знаешь, в Тархистане живут в основном люди. А еще — драконы. Но я никогда не видел, как они оборачиваются людьми!

Берк поклонился Этирен, а Дар запальчиво крикнул:

— Ваши драконы — чудовища!

— Мой принц, — неожиданно серьезно произнес Берк. — Вам не стоило говорить таких слов при юной госпоже.

Дар покосился на Этирен, сжавшуюся на ветке, и хмуро пробормотал:

— Я же не тебя имел ввиду. Ты тут вообще ни при чем…

— Откуда тебе знать, — буркнула Этирен. — Вот вырасту и стану чудищем!

— Госпожа моя, — тихо проговорил Берк. — Позволишь рассказать тебе то, что знают тархистанцы?

Этирен кивнула.

— Мы зовем драконов Защитниками Тархистана, и когда они появляются в небесах, наши дети выбегают на улицу полюбоваться и поприветствовать прекраснейших.

— Врешь! — перебил Берка принц.

— Опять задираешься?! Дар! Сколько можно! Я деду скажу! — закричала принцесса Эйлин, подходя ближе.

— Раб твой не лжет, юный господин, — покачал головой Берк. — Как и все мы, я слышал рассказ принца Гейла. Хотелось бы мне сказать, что это были другие драконы, юная госпожа, — Берк повернулся к Этирен и заглянул девочке в глаза. — Описание сходится: серебряный дракон и бирюзовая драконица, но… Может ли в мире быть еще одна такая пара драконов?

— Нет, — вздохнула Этирен. — Аслан сотворил четырех. Золотой и алый ушли в Бисм, Серебряный и Бирюзовый улетели на Север. Моё яйцо было первым из отложенных, а значит никто больше даже вылупиться еще не мог, не то, что вырасти…

— А в двести четвертом году северные драконы прилетели в Тархистан и создали город Ташбаан — жемчужину Юга, — добавил Берк.

— Это Колдунья ваш Ташбаан построила, — фыркнул Дар.

Берк покачал головой:

— Когда вернешься в Орландию, можешь спросить у бабушки Лилиан, мой юный принц. Она видела своими глазами, как драконы кружились в колдовском танце, а под ними внизу вырастали огромные дворцы с высокими башнями и узорчатыми террасами!

— Ой, Берк! Как интересно! Расскажи, пожалуйста! — Эйлин захлопала в ладоши.

Этирен молча кивнула, пожирая глазами смуглого чужестранца. Дар пренебрежительно пожал плечами, но отходить не стал.

Берк сел под деревом скрестив ноги, и начал рассказ:

— Старики говорят, в день, когда тисрок Илхан Благодетель Народов и восемь великих семей явились с Севера, — чуть хрипловатый голос Берка звучал напевно, — по следам их бежали пески Великой пустыни, навсегда отделяя мир северян от южного оазиса Ташбаана. Когда впереди заблестела река… — Берк обернулся и окинул задумчивым взглядом берега нарнийской Великой. — Шириной, пожалуй, как пять таких будет…

— Врёшь! — выдохнул Дар.

Берк пожал плечами.

— Увидев реку, Белая Госпожа…

— Колдунья! — прошипел Дар.

— Белая Госпожа Колдунья, — спокойно поправился Берк. — Сошла с лошади, подняла горсть земли, и, что-то пошептав, бросила в сторону песков. И остановились пески. И стал там конец пустыни по сей день. Тисрок и его спутники продолжили путь, и вскоре выехали на берег реки Алкабир. Я сказал, что она широка, но в том месте Алкабир разделяется на два рукава, обнимая круглый, точно луна, остров. Над островом, приветствуя тисрока, кружились в танце северные драконы и их чешуя ярко сверкала на южном солнце.

Белая Госпожа Колдунья сотворила большой шатер, где дети и несколько женщин осталось отдохнуть. Тисрок же Илхан и вельможи его и…

— Зачем нам слушать про вашего тисрока? — не выдержал Дар. — Все знают, что это сын генерала Ветра, который связался с белой ведьмой и хотел сжечь короля Коля вместе с детьми, а потом бежал с колдуньей, потому что испугался Аслана!

— Дар! Не мешай рассказывать! — топнула ногой принцесса Эйлин.

— Я хочу послушать! — поддержала ее Этирен.

— Жестокость тисрока Илхана не уступает его доблести, — спокойно согласился Берк. — В Тархистане говорят, великий правитель должен быть жесток, но в вашем мире все по-другому, я это вижу. Но раб ваш всего лишь бастард, что может он смыслить в великих правителях?

— Почему ты называешь себя рабом? — спросила Этирен.

— Потому что я гадкий тархистанец, а у нас так принято, юная госпожа, — ответил Берк, и девочка захихикала.

— Продолжай, гадкий тархистанец! А если гадкий принц еще раз тебя перебьет, я превращусь в дракона и его покусаю!

— Оо, давай! — обрадовалась принцесса Эйлин. — Дара давно пора покусать!

— Да молчу я, молчу! — махнул Дар рукой.

— Тисрок Илхан и Стрекоза, его царственная невеста, и восемь вельмож с родичами, поскакали вдоль реки к морю, куда пустыня согнала стада диких овец и коз, и табуны лошадей. В ту ночь они положили начало несметным стадам Тархистана, но, как мудро заметил принц Дар, наш рассказ не о том.

Оставшиеся возле острова люди укрылись в шатре, а к Белой Госпоже Колдунье спустились драконы. Чтобы никого не задеть, крылатые змеи опустились в воду и выставив на поверхность изящные шеи, подошли к берегу. В тот день тархистанцы впервые увидели драконов. Они побоялись выходить из шатра, и не слышали, о чем драконы говорили с Белой госпожой, но все, и дети и взрослые, осторожно выглядывали наружу, чтобы полюбоваться красотой властителей воздуха.

Потом драконица начала пить. Казалось, она решила осушить реку, но не смогла и, раздувшись от выпитой воды, тяжело махая крыльями, полетела вслед за драконом к вершине острова. Здесь дракон несколько раз дохнул пламенем, а драконица, разинув пасть, изрыгала на лес потоки воды, следя, чтоб пожар не перекинулся с центра на весь остров.

К ночи огонь стих, и драконы перенесли на пожарище госпожу Белую колдунью. Люди легли спать, а через какое-то время услышали тихое пение на три голоса, но язык песни людям был незнакомым. Мелодия убаюкала было уставших людей, но тут раздался страшный грохот. Его услышали даже охотники, заночевавшие недалеко от моря, и теперь встревожено вглядывавшиеся вдаль, где над рекой били зеленые молнии и вспыхивали тусклые разноцветные огоньки: желтые, синие, бардовые, фиолетовые....

Из шатра высыпали на берег дети. За ними выбежали женщины.

В колдовском свете над островом метались огромные тени, и из земли одна за другой вырастали стены. Вот на самой вершине с грохотом и треском вырвались из земли два куба. Один из них выбросил вверх огромный луковичный купол, а рядом еще несколько — поменьше. Взметнулись вверх изящные башенки — одни между куполами, другие вокруг дворца. Вкруг крепостных башен поднялась стена, казавшаяся невысокой — так высоки были башни и сам дворец. А затем стена, дворец и все башни окрасились в ослепительно белый цвет.

С Белым дворцом вершину острова делило невысокое здание, еще длиннее, чем Дом Королей Нарнии, и с ровной плоской крышей, упирающейся в прямоугольную зубчатую башню, открывающуюся на крышу словно грот, отделанный изнутри бирюзовой мозаикой. Это был Дом Драконов, на крышу которого могут они приземляться.

Вершину холма окружили восемь светло-бежевых дворцов. Все они были ниже белого, но тоже расцветали изящными колоннами, балкончиками, шпилями, иногда куполами.

Вокруг города зазмеилась зубчатая стена, вниз к реке побежали две каменные дороги и, наконец, темные тени заметались над рекой, рождая широкие многоарочные мосты…

— И все это сделали драконы? — прошептала Этирен, когда Берк замолчал.

— Да, моя госпожа. Говорят, и на севере они возвели для великанов прекрасный мост, а для себя — роскошный дворец далеко в северных горах. Бабушка Лилиан их дворца не видела, а вот по мосту много раз ходила и уверяла, что он прекрасен… А еще бабушка рассказывала, что тисрок часто просил драконов отомстить за него и вместе напасть на Орландию, а они всегда отказывались. Не хотели нападать на сына праотцов и его людей…

— Или боялись! — фыркнул Дар. — Каменный замок, небось, так легко не сожжешь.

— Они не захотели даже пробовать, — возразил Берк. — И я никогда не слышал, чтобы защитники Тархистана напали на детей или взрослых. Даже на рабов.

Берк не стал добавлять, что драконам отдают приговоренных к смертной казни преступников. Это ведь совсем не тоже самое, что просто так нападать на людей. А девочке лучше не знать про казни.

— А я смогу строить дворцы? — прошептала Этирен, с надеждой глядя на Берка. — Смогу я, скажем, построить замок?

— Уверен, что сможешь, юная госпожа, — кивнул Берк. — Может быть тебе стоит встретиться с драконами Бисма и посоветоваться с ними?

— Точно! — Этирен встряхнула косичками и улыбнулась. — Как мне это сразу в голову не пришло!

— Только меня подожди, — улыбнулся Берк. — Ты же позволишь мне сопровождать тебя в Бисм?

— Ты все земли осмотреть хочешь?! — прошипел Дар.

— Конечно, принц. Если я ушел из Тархистана, почему бы не осмотреться, прежде чем выбрать страну, где жить?

— Берк, а как же я? — тихо спросила принцесса.

— Звезда моего сердца, — с поклоном ответил Берк. — Я расскажу тебе обо всем, что увижу в далеких странах. Но раб твой не хотел бы навсегда остаться лишь беглецом, которого слишком легко заподозрить в выведывании тайн. Старики говорят: пустынный лев, умирая, оставляет шкуру, а человек — имя. Раб твой завоюет себе имя, которое перейдет его детям.

Принцесса Эйлин залилась краской, но ответить не успела — к ним подошли Дик и Меда.

— Вот ты где, — усмехнулся Дик. — Пойдем, там пришло еще двое медведей, они хотят с тобой познакомиться!

Берк вежливо простился со своей новой чернокосой подружкой и отправился с Диком к медведям.

— Принц, боюсь, тебе рановато с медведями пить, — посмотрев Дару в глаза, заявил капитан. — Иди поиграй с ровесниками. А лучше ложись спать. Завтра с рассветом плывем в Кэр-Паравел!

— Эйлин, — шепнула Меда, заметив, что принцесса собирается идти за Диком и Берком. — Пошли со мной. Хочу тебе один секрет рассказать… Только не говори никому! Обещаешь!

— Слово принцессы!

Глава 7. Кэр-паравел

— То есть ты пробралась на корабль из-за капитана Дика? — удивленно переспросила Эйлин подругу. — Но он же такой… Ну, грубый. И пьет всё время!

— Ты не понимаешь! — горячо возразила Меда. — Капитан переживает из-за смерти Гальмы. А еще из-за того, что не может вновь уйти в плавание: Гейл же теперь будет замок будет строить, а капитан обещал рядом быть… Ох, Эйлин, если бы ты видела, как они сражались с драконами… Вот ужас-то был! Мы с малышами стоим на острове… Руки связаны, ни сбежать, ни ребятам помочь… Я маленьких вначале сказкой отвлекала, а потом смотрю — летят! Огромные — ужас! Вдруг как громыхнет рядом! Раз, другой… Драконы отвлеклись, спустились проверить. И тут снова: БАБАХ! Дракон падает! Драконша к нему! А на остров залазит капитан Дик! И сразу ко мне! Веревку у меня на руках разрезал, нож в руки сунул… А тут драконша! «Всех пожгу!» — ревет… Ну, нас, и команду и остров весь… Ужас как страшно! А капитан стоит в свете звезд… У него пули кончились, он безоружный перед этой тварью остался, но ничего не боится. Ну, думаю, надо и мне быть смелой. Поползла я к Крабику — он ближе всех ко мне был. Но драконша заметила! «Стой!» — кричит. Вот-вот огнем плюнет. Страшно — жуть! Но тут принц Гейл подоспел и как даст твари волшебным мечом! Жаль башку не отрубил гадине! Капитан Дик вначале к Гейлу бросился, а как понял, что тот в порядке, так они вдвоем малышей развязали и нас к себе на корабль повезли. Поднималось солнце и… Ох, оно не могло затмить собой капитана Дика, победителя дракона!

— Ну, хорошо, — засмеялась Эйлин. — Ты меня убедила! Но… Расскажи, что у вас сейчас? Вы целовались?

— Нет, Эйлин, — вздохнула Меда. — Для капитана я ребенок... Я пыталась его внимание привлечь… Но… В общем, я решила просто жить и…

— Нет, Меда! Нельзя сдаваться! Если ты действительно любишь…

— Ты не понимаешь, Эйлин! И Дик и… Прости, но и Берк тоже. Они нас старше и…

— Знаю! — закивала Эйлин. — Конечно, мужчинам сложно в столь юных девиц влюбляться! Они боятся, что их осудят…

— Да, ничего они не бояться! — фыркнула Меда. — Ты сама посмотри! Когда им девица нравится, они к ней сами подходят...

— Так Берк ко мне подходил! О, если бы ты слышала, как он со мной говорит! Мне иногда кажется, у меня сердце разорвется! Ведь я люблю Вэара, но Берк!..

— Пойдем, наверное, спать, — вздохнула Меда. — Может быть Аслан пошлет нам вещий сон и подскажет, кто настоящий жених…

Наутро небольшой нарнийско-орландский отряд сел в лодки и отправился к морю.

Грести, как оказалось, умели все — даже Эйлин. Последняя, правда, попыталась отказаться, но король Коль из соседней лодки крикнул, что все, кто не хочет грести, могут пока погостить у нарнийских королей. Так что пришлось и принцессе нежными ручками за весла браться. Долго, конечно, никто ей грести не давал, но тем не менее.

К концу второго дня путь путешественники добрались до Восточного моря.

В устье стоял прелестный кораблик («палубная ладья» по определению капитана Дика), с фигуркой деревянного дракона на носу.

Мальчишки пригласили гостей — короля Коля, принцессу Эйлин, принца Дара, Берка, троих орландских стражей и двоих нарнийских гномов — сплавать вдоль берега.

— Заодно и побережье осмотрим, — мечтательно улыбнулся король Коль, Строитель Анварда.

— Как по мне, лучше этого холма на полуострове нам места не найти, — весело ответил Гейл. — Но, если мой царственный дедушка считает иначе…

— Царственный дедушка сейчас просто вспоминает времена, когда приходил сюда подростком, — рассмеялся Коль. — Я тогда грезил нарнийским замком, но, признаюсь, мысль возвести его на побережье мне в голову не пришла . Видимо, всему свое время…

Нарнийский берег Восточного моря порос лесом.

— Гор тут нет. Высоких холмов, судя по всему, тоже, — рассказывал Гейл. — Мы расспрашивали местных зверушек, Аидани ходил к сатирам и фавнам… Но, похоже, холм в устье самое удобное место. Опять же река рядом. И море.

Эйлин, воспользовавшись тем, что все слушают Гейла, подошла к стоящему на корме капитану.

— Можно с вами поговорить? — спросила она.

— Конечно, девочка. Принцесса то бишь, — усмехнулся моряк.

— Я вас хотела поблагодарить, за помощь Берку, а еще… — Эйлин огляделась по сторонам и убедившись, что никто на них не обращает внимания, продолжила. — Капитан! Как вы можете быть настолько слепы?

Капитан, у которого раскалывалась голова, чуть поморщился от звонкого голоска Эйлин, но мужественно уточнил:

— Что ты имеешь ввиду, высочество?

— Разве вы не видите, как на вас красавица Меда смотрит?

— Наша пороховая обезьянка? Как на капитана смотрит. Знаешь, кто капитан на корабле? Царь и бог!

— Капитан, как вы можете быть настолько неучтивым?! В вас девушка влюблена, а вы её… Обезьянкой!

— Пороховая обезьянка, высочество, это, чтобы ты знала, для таких мальков, как Меда, самое почетное морское звание. Тебя бы я в обезьянки не взял даже по просьбе Гейла!

— Я в обезьянки и не прошусь! — возмутилась Эйлин. — Да и не про меня речь! Про Меду!

— Высочество. Послушай старого моряка. Вы с Медой — два малька женщины. Представь, если бы я сказал, что малыш Биф хочет тебя на абордаж взять…

— Правда? — оживилась Эйлин. — Ой, Бифа можно было бы сделать пажом! Негоже такому милому мальчику…

Дик икнул и замахал на Эйлин руками:

— Биф ничего такого не говорил и не думал! Это вы, мальки женщин, только и болтаете о свадьбах и поцелуях! Я тебе, дурехе, объяснить пытаюсь… На кораблях мы пажей не держим. Вам с Медой бы вырасти для начала… Впрочем, Меда у меня девчонка неглупая. Если чего и думает себе, то молча. И ты бы, высочество, почаще того, молчала!

Вернувшись в устье, мальчишки убежали собирать ягоды, стражники разожгли костер, Меда поставила вариться кашу, насупившаяся принцесса Эйлин сидела рядом с ней и гладила сонного летучего мыша. Король Коль, принц Гейл и гномы продолжили обсуждать строительство замка, капитан Дик достал привезенную с собой бочку с вином, Берк, пристроившись рядом, начал плести рыболовную сеть из подаренной нарнийцами веревки. Они с Диком еще у дома Королей договорились, что Берк поедет рыбачить. Да, нарнийцы не едят рыбу, но это же не причина и им полностью отказаться — ладно, от мясо, но даже и от рыбы!

Золотисто-рыжая Меда начала тихонько напевать старые баллады, голос у нее оказался красивым, и молодые орландские стражники с явным удовольствием слушали девушку.

Вечером Берк взял с корабля шлюпку и ушел в море.

Нарнийцы жалели рыбок, так что никто предлагать юноше свою компанию не стал. Эйлин, правда, подумывала, но Меда подругу отговорила: вдруг тархистанец хочет хотя бы немного побыть один…

Ночное море было спокойным и тихим. Постепенно стихли звонкие мальчишеские голоса за спиной, и остался лишь плеск весел и тихий шум волн. Позади догорал закат, впереди, серебря волны, поднималась луна. Не трогая сети, Берк легко взмахивал веслами и сильными гребками уводил лодку все дальше в море, пока наконец кристалл на его шее не замерцал бледным мертвенным светом.

— Ты не спешил, — раздался холодный женский голос.

За несколько часов до рассвета Берк вернулся и разбудил стражников.

Точнее вначале он попытался разбудить Дика, но тот послал Берка к морскому дьяволу и продолжил спать.

— Что тут у вас произошло? — спросил Берк, тряся за плечо молодого орландца Пенна.

— А? Что? — стражник резко сел, сонно моргая.

— Это же короля Коля бумаги? — уточнил Берк, тыча в лицо юноше мокрую стопку. — Я на берегу нашел. Ветром разбросало что ли?

— Камнепад меня придави, — пробормотал проснувшийся наконец Пенн. — Точно королевские! Как же он теперь чертить-то будет?!

Пенн растолкал друзей, те проверили шатер, в котором спал король Коль — по всему выходило, что его величество полночи рисовал, сидя у входа и все листы там и оставил. А ветер их раскидал.

Большую часть бумаги унесло в море, что-то смог собрать Берк. Конечно, листы можно высушить, но будут неровные, да и соль… Как на таких чертить?!

— Хотите, я за новым листами сплаваю? — спросил Берк. — Все равно от меня пользы мало. А рыбу для капитана я уже наловил…

— Правда, сплаваешь? — просиял второй стражник — Вит.

— Ну, я ведь хотел обрести милость в глазах господина нашего короля, а тут такая возможность, — белозубо улыбнулся Берк.

Пенн и Вит рассмеялись, третий стражник — старик Перидан, хлопнул Берка по плечу и послал Вита за припасами.

— Ты поспи пока, — предложил старик. — С утра поплывешь.

— Я привык рыбачить ночами, — засмеялся Берк. — И потом… — юноша смутился. — Принцесса Эйлин слишком добра к недостойному тархистанцу… Будет неловко, если она пожелает плыть вместе…

Перидан вздохнул.

— Об этом я не подумал. Пожалуй, ты прав, мальчик. Плыви сейчас, и да хранит тебя Аслан... Но ты не спеши. Пусть Коль пока отдохнет на побережье.

Берк кивнул и направился к лодкам

Несколько часов тархистанец привычно греб, потом вытащил шлюпку на берег и лег спать — все-таки плыть до дома Королей нужно было никак не меньше пары дней…

Мальчишки встали с рассветом и снова отправились собирать ягоды.

Потом был завтрак, потом Кут предложил покататься на «Повелительтсе»… В общем пропажу Берка Дар заметил ближе к обеду, а узнав, что тархистанец один возвращается к нарнийским королям пришел в ужас.

— Он точно что-то замыслил! Зуб даю! — втолковывал Дар нарнийским приятелям, убедившись, что от взрослых никакой поддержки не будет.

Король Коль, надо сказать, не очень-то переживал из-за бумаг: ничего особенного он нарисовать не успел и сейчас вполне мог просто отдохнуть те несколько дней, которые понадобятся Берку, чтобы привезти новые листы.

— Хороший все-таки внучок у Ветра вырос, — улыбнулся Коль.

— Не хуже сына, — скрипел зубами Дар.

— Предположим, ты прав, — задумчиво пробормотал принц Гейл, уводя друзей поближе к лесу. — Не могу представить, что лазутчик мог бы замыслить в Нарнии… Про ваш замок разузнать действительно будет полезным Тархистану, но у нас… Через перевал минуя Анвард им не пройти. Кораблей у них нет…

— А если он нарнийскую яблоню срубит? — прошептал Дар.

— Трёхсотлетнюю? — фыркнул сатир Аидани. — Секиры у него нет. Да её даже гномской рубить долго будет! И птичьи гнезда на ней … Представь только, какой шум начнется! Одни галки пол Нарнии перебудят.

— Нарния может быть интересна сама по себе, — задумчиво проговорила Меда. — К примеру, мы на островах, о ней почти ничего не знаем. Про Орланидию, пусть старую, нам рассказывали много. А вот Нарния… И у Главы и у всех старших о ней в основном детские воспоминания. Юность они на Севере провели, потом в Орландии жили… Да, сейчас между Нарнией и Тархистаном — Орландия. Но ты-то корабль построил. И их дракона убил.

— Точно! Видишь, Гейл! — оживился Дар.

— Но возвращаться-то в Нарнию ему сейчас зачем? — не сдавался Гейл. — Наоборот, надо подождать, когда Коль замок нарисует. Скопировать. Потом вместе с нами вернуться к королям… А то и с вами в Орландию. Из Нарнии-то в Тархистан так просто не попасть… Разве что на лодке. Или на «Повелительнитсе»…

— Точно! — Дар даже несколько раз кивнул. — За ладьей надо следить! Но и сейчас… Мало ли что он задумал?! Может быть, и в Орландию тайком проберется, пока нас нет!

— А может он на Север уйти? — тихо спросила Меда.

Слово «колдунья» никто не произнес, но все невольно поёжились, словно от холода…

— Да, ну, вас! — проворчал самый старший из ребятишек — рулевой Дад. — Капитан назвал Берка отличным парнем, а вы так рассуждаете, словно он и вправду лазутчик!

— Вы спросили, чем Нарния может быть интересна лазутчику, я ответила, — Меда обиженно надула губки. — Против Берка я ничего не имею…

— Ладно, — решил наконец Гейл. — Давайте все-таки Берка проверим! И за «Повелительнитсой» присмотрим. Но ты, Дар, пообещай: если Берк просто вернется с бумагой и корабль захватить не попытается — ты отстанешь от него со своими подозрениями!

— Слово принца! — воскликнул Дар.

— Тогда по рукам! Дад, поможешь нашему орландскому брату?

— Конечно, — улыбнулся рулевой и встряхнул темно-русыми волосами.

— Меда, тебя никто расспрашивать не будет... Отгони одну их лодок вверх по реке, — распорядился принц. — Биф, а ты припасы достань.

— К нам Эйлин идет, — предупредил сатир Аидани, поглядывая на берег.

— Пошли, встретим, — усмехнулся Гейл. — Отвлечем пока. С зверушкам познакомим… Дар! Дад! Что вы стоите? Бегите в лес. Когда отойдете подальше — выходите к реке и ждите Меду с Бифом!

Глава 8. Побег

На третий день пути Берк наконец достиг Мозаичной площади.

Он честно пошел в Дом Королей, рассказал о неприятности с бумагой, которая приключилась с ними на морском берегу. Нарнийцы посмеялись, поохали сочувственно, выдали бумагу и кожаные чехлы к ней, ну и, конечно, убедили Берка отдохнуть, переночевать, а в обратный пусть отправиться с утра.

— Говорят, в прошлый раз ты много беседовал с нашей Этирен.

Стуча копытцами, к Берку подошла рогатая королева Лимньона.

— Прости, госпожа… — тархистанец вздрогнул и опустил глаза.

— Что ты, мальчик! — старая королева всплеснула руками. — Я хотела тебя поблагодарить… Малышка отказывается даже с друзьями играть. Мы сшили для ребят костюм дракона, а ей предлагали стать Гейлом или Медой… Предлагали поиграть в старые игры, но все без толку. К тому же она совсем перестала оборачиваться. Не думаю, что в таком юном возрасте ей полезно постоянно пребывать в человеческом обличие…

— Я разыщу Этирен, госпожа. Надеюсь, мои рассказы немного развлекут юного дракона, — с поклоном ответил обрадованный юноша. Он ведь и сам собирался поискать девочку…

— Берк!

Этирен даже искать не пришлось — сама с дерева соскочила и подбежала к смуглолицему чужестранцу.

— Ты вернулся!

Тоненькая, белокожая — точно фарфоровая статуэтка — чернокосая малютка повисла у Берка на шее.

— За тобой, моя юная госпожа, — прошептал Берк в детское ушко. — Покажешь мне место, где нас с тобой никто не сможет подслушать?

— Конечно!

Берк посадил Эти на плечо, и девочка повела его к любимому дубу. На него можно было без труда залезть и бесшумно подкрасться никто не сможет.

По дороге Берк рассказывал девочке, как они плыли к морю. Как капитан Дик уронил в реку подзорную трубу, и Берк с мальчишками ныряли, пытаясь ее достать, но в конце-концов трубу нашла рыжая Меда. Как ругался принц Дар, когда его начало укачивать в море. Какой огромный и красивый замок хочет построить для Гейла король Коль, и как ветер унес у Коля бумагу..

— А еще капитан Дик попросил меня наловить рыбы. В его мире ведь тоже едят и рыбу и мясо — как у нас в Тархистане, — продолжал рассказывать Берк, когда они с Этирен залезли на дуб. — Я сплел сеть и ночью ушел на лодке в море. И надо же такому случиться, но вся рыба на глубину ушла. Никого у берега нет! Я не захотел Дика расстраивать, поплыл дальше. Плыву, плыву и вдруг сверху на меня упала большая капля воды. Не капля даже, а словно целый стакан вылили. «Чьи это шутки?! На небе не облачка!» — подумал я и поднял голову. Прямо надо мной в ярком свете луны бесшумно летел огромный бирюзовый дракон…

Этирен, казалось, даже дышать перестала. Сидела, как птичка, вцепившись в ветку побелевшими пальчиками, и не сводила темных глаз с Берка.

— Я бросился на колени и закричал: «Приветствую тебя, о прекраснейшая защитница Тархистана!». Тогда драконица повернула ко мне голову, и я увидел слёзы в её огромных глазах! «Какая же я защитница, если любимого мужа спасти не смогла? Если моё драгоценное дитя растёт вдали от меня, и я даже не знаю, живо ли оно!». — «Я видел твоё дитя, о прекраснейшая!» — закричал я что было силы. — «Она жива, её назвали Этирен, и точно дивный цветок она растёт в Нарнии!». Стрелой упала драконица ко мне в море. Я только успел подумать, что волны потопят меня, как драконица подхватила хвостом мою лодку, и оказался я у самого лица защитницы Тархистана. Плача, просила она рассказать, всё что я знаю о её дочери. Пересказать ей наш с тобой разговор. И, наконец, наказала вернуться к тебе и попросить вместе съездить на Север — познакомиться…

— Не ведь моя мать — чудовище, — срывающимся голосом прошептала Этирен.

— Этого я не знаю, юная моя госпожа, — вздохнул Берк. — Я видел мать, тоскующую по-своему дитя. Видел жену, оплакивающую погибшего мужа. Она клялась, что не может сама прилететь в Нарнию и клялась отпустить тебя назад, если ты не захочешь остаться с ней. Говорила, что будет ждать нас с тобой у северной границы, что хочет хотя бы на миг увидеть дорогое свое дитя… Как знать, может быть именно ты сможешь убедить драконицу не нападать на людей?..

Этирен задумалась. Берк замолчал, не мешая малышке принять решение.

— Ты никому не рассказал о… маме? — наконец спросила драконочка.

— Никому, — ответил Берк.

— Не говори, — попросила Этирен. — Они не поймут. Даже бабушка Лимньона… Я им потом объясню.

— Как скажешь, госпожа моя, — кивнул Берк.

— Ты сейчас иди, отдохни, — продолжила девочка. — Только на кухню зайди — пусть тебе припасов соберут. А я лошадь для нас найду. Как стемнеет, приходи к этому дубу. Я буду ждать.

— Повинуюсь, моя госпожа, — улыбнулся Берк и ловко спустился с дерева.

— Берк! Берк!

Звонкие мальчишечьи голоса разбудили обитателей Дома Королей.

Это Дар и Дад, приплывшие на рассвете, безуспешно пытались разыскать тархистанца. Лодка, на которой он плыл, стояла у берега. Вот только припасов в ней не было. Как и самого Берка.

— Нужно найти Этирен! — посоветовал мальчикам ослепительно рыжий лисенок Листик. — Они опять с вашим Берком весь вечер болтали!

— И вовсе не весь, — возразила было слоненок Булочка, но лис только хвостом махнул:

— Всё равно Эти должна знать!

— Слетаю к ней в спальню! — тут же вызвалась юная галка Черныш. И почти сразу вернулась: — Там только принцесса Нелли спит!

— Значит, гуляют где-то, — проворчал лис и махнул хвостом. — Я мигом их найду по следам! Айда за мной!

Дар и Дад поспешили за Листиком.

— Мальчишки, — вздохнула Булочка. — Я вас тут подожду. А то опять скажете, что все затоптала…

— Мы скоро вернемся! — не отрывая носа от земли, отозвался лисенок. — Черныш, созови всех!

Галка улетела, а Листик обежал кругом Дом Королей и вскоре взял след девочки-дракончика.

— Может быть лучше поискать след Берка? — вздохнул Дар.

— Да вместе они, не будь я сын самой красивой лисицы! — фыркнул Листик. — Эти по ночам обычно не гуляет. А сегодня, судя по следу, она часов пять назад в дом заглянула и почти сразу вышла обратно, — набегу пояснял Листик и проворчал, явно кому-то подражая. — Ребенок всю ночь гуляет, а никому и дела нет!

Мальчишки хмыкнули.

— И, похоже, она к неговорящим лошадям идет, — продолжил Листик.

— Часто Эти на лошадях скачет? — заволновался Дар.

— Не особо, — проворчал лисенок. — Зачем ей, если драконом она любую лошадь обгонит? С мальчишками иногда каталась, да. Но чтобы одной…

Дар и Дад переглянулись.

— Зачем Берку Эти? — хмуро спросил Дад.

— Может быть просто лошадь привести попросил? — неуверенно ответил Дар. — Или… Может думает, с Эти его никто искать не будет! Гуляют и все!

— Эй! А на самом деле что?!

Листик резко остановился и уставился на мальчишек.

— Дар боится, что Берк — тархистанский лазутчик, — вздохнул Дад.

— Он странный, — пояснил Дар. — Взрослые мне не верят, но, камнепад меня задави, Лист, он точно задумал что-то! Наши его с бумагой ждут… Куда он мог поскакать ночью?! Только к себе в Тархистан!

— Точно! — ахнул лисёнок. — А дурочка Эти за ним увязалась — драконов смотреть! Догоним, покусаю обоих!

Листик вприпрыжку побежал к пасшему табун пожилому мужчине, чьи длинные волосы лились ручьем, словно у наяды.

— Дядюшка Горное Озеро! Вы Эти не видели?

— А, Листик, — усмехнулся пастух. — Что это вам сегодня не спится всем? Дад? С кем это ты? — мужчина кивнул на Дара.

— Доброго вам дня, дядюшка. Я Дар-младший из Орландии. Мы ищем дракончика и нашего тархистанца…

— А, Берка. Наслышан, — закивал пастух. — Но не видел сегодня… Да и вчера тоже. А вот Этирен приходила. Сказала, покататься хочет. Я ей Пустельгу дал. Хорошая лошадка. Умная…

— Спасибо, дядюшка! А можно мы тоже лошадок возьмем?

— Ну, что с вами поделать, пострелята. Берите. Только не загоняйте мне лошадок-то.

Мальчишки лихо вскочили на указанных пастухом лошадей и поскакали за Листиком, уже взявшим след Пустельги. Следы вернули их почти к самой Мозаичной площади.

— На конюшню зашла, — пояснил Листик. — За седлом, наверное. Вам-то нужно?

— Нет, пожалуй, — встряхнул головой Дар. — Все равно далеко не поедем. Если их рядом нет — надо тревогу поднимать. И лошадей брать самых быстрых — они ж нас на сколько часов опередили!

— Как скажешь, — пробормотал лисенок, увлеченно нюхая землю, и уводя мальчишек от конюшен.

— Ага! А вот и ваш Берк! — прорычал Листик, остановившись под высоким дубом. — Обратного следа нет, так что ускакали вместе. Посмотрим куда!

Листик помчался вперед, точно рыжая молния. Мальчишки на бурой и вороной лошадях — следом.

Очень скоро след вывел преследователей к Великой реке, и они понеслись вдоль берега на восток.

— Дар! Лист! — не выдержал Дад. — Мы ведь к морю скачем!

— Не к Орландии точно, — буркнул лисёнок.

— Может Берку просто грести надоело, и он решил вернуться верхом? Верхом ведь быстрее будет, — Дад почесал затылок.

— А почему они с Эти никого не предупредили? — тихо спросил Дар. — Почему ускакали посреди ночи?

— Это очень странно, ты прав, — согласился лисёнок. — Может Эти и предупредила кого-нибудь, но… Сами подумайте: ни люди, ни лошади ночью ничего толком не видят…

— Но все равно они скачут к морю, — не сдавался Дад.

— Они не скачут в Орландию, — мрачно согласился принц. — В Тархистан можно попасть по морю, но тогда лучше было плыть в лодке. Но, Дад, ты забываешь еще один вариант…

— Север?! — выдохнул парень.

— Север, — кивнул Дар. — Точнее, как я понимаю, северо-восток. У деда на карте там великаний мост, а значит…

— Так стоп! — Листик резко остановился. — Причем тут север, принц?

— А кто покровительствует Тархистану?

Лисенок почесал задней лапой ухо и произнес:

— Если к мосту, то на лошадях удобнее всего реку у Беруны пересечь, а там уже на север скакать…

— Орландские охотники через Беруну на север ходили, — кивнул Дар.

— Хотите до Беруны за ними гнаться? — вздохнул Дад.

— Нет! — возразил Листик. — Возвращаемся! Птицы долетят до Беруны гораздо быстрее нас. И всё проверят. И королей предупредить нужно.

— А если нам не поверят? — воскликнул Дар.

— Значит, поедем сами. Я друзей соберу, птиц на разведку отправлю. А может лошади говорящие согласятся вас подвести…

К удивлению Дара, нарнийские короли выслушали его очень внимательно.

— Берк — добрый мальчик, но то, что они с Этирен уехали никому ничего не сказав, действительно странно, — задумчиво произнесла королева Лимньона. — Локрин, Артур, думаю, стоит проверить, куда дети поехали. В конце-концов мы отвечаем за Этирен перед Асланом!

Трое королей Францисков согласно кивнули, любуясь Лимьоной, а младшие короли поднялись на ноги.

— Как скажешь, бабушка. Мы всё проверим. Отряд соберем и поскачем! — улыбнулся Артур.

— Мальчики правы, надо вперед птиц послать, — добавил пятый Франциск — невысокий толстячок с удивительными волосами, напоминающими золотистый ручей.

— Хорошо бы птиц еще и к принцу Гейлу отправить! — воскликнул Дар.

— А вот Гейлу туда ехать не зачем! — проворчал Локрин. — Этот балбес девочку и так уже напугал.

— Я хотел сказать, — смутился Дар. — Эти же дракон! И Берк ей о драконах рассказывал. Вдруг тут дракониха замешана?

— Кажется, рассказы о битвах с драконами впечатлили всех, — тихо рассмеялась королева Айрис — мать принца Гейла. — Полно, мальчики. Мы всё проверим. Эти в обиду не дадим. Если ваш Берк действительно поскачет на север — его остановят.

— Я позову братьев.

Младший король Локрин кивнул старшим и первый направился к выходу.

Пока короли собирали отряд, в лесу держали совет нарнийские подростки.

— Этька наш друг! — стоя на высоком пне с горячностью говорил Листик.

— Который теперь не хочет водиться с нами! — буркнул мальчишка лет двенадцати в светло-зеленой рубашке и темно-зеленых льняных штанах.

— Эти только год как из яйца вылупилась! — наставительно поднял лапу лисёнок. — Может она один раз повести себя как глупая мелочь? Да и драконы… Я тут попытался представить, что моя мамка кого-нибудь съела, но…

Ребята захихикали. Мать Листика — пышнохвостую лису Красотку — знали все. Красотка обожала детей, и другие мамы частенько оставляли ей малышей. Говорящих зайчат, ежат, бельчат, щенят, бобрят — даже птенцов. Красотка могла накормить и уложить спать самых капризных крох, так что представить её в роли опасной хищницы было действительно трудно.

— А еще Дар прав: раз речь идёт о драконах, мы должны Гейла предупредить! — топнул лапой Листик.

— Не просто предупредить! — подхватила слоненок Булочка. — На своих ногах принц Эти с Берком не догонит. Нужно табун звать!

— Точно! — стукнул копытом жеребенок Комета. — Поскакали к нашим! Табун поможет!

— Я соколов попрошу! — подхватила галка Черныш. — Не все же за Берком отправятся! Наверняка, кто-нибудь согласится до Гейла слетать! А он на лодке может навстречу табуну выплыть!

— До Беруны Гейл и на «Повелительнитсе» доплывет! — согласил Дад.

— Решено! — Листик прижал уши и встряхнул головой. — Черныш! Лети к твоим! Встречаемся у табуна!

— Бежим! — радостно подхватили щенок Лопушок и голубоглазая девочка-наяда Блик.

Черныш тут же скрылась за деревьями. Дин, самый младший из нарнийских мальчишек, сел на жеребенка Комету. Дар, Дад и нарниец Оук забрались на спину Булочки.

Блик нырнула в Великую реку, а зверята наперегонки побежали вверх по течению.

— Ура! Гав! Ура! Приключения! — кричал Лопушок.

— Игого! Не путайся под ногами! Заточпу! — отвечал Комета.

— Мальчики! Можно по-по-помедленнее? — пыхтела Булочка, топая позади всех.

— Река говорит, табун совсем близко! — серебристым голоском откликалась Блик.

— Знаем мы ваше «близко»! — смеялся Оук, подскакивая на широкой спине слонёнка.

— Эгегей! — вопил Листик, рыжей молнией мчавшийся впереди отряда.

Дар запрокинул голову и счастливо улыбался, глядя в голубое небо. Ему поверили! У него есть отряд, с которым он стопудово разыщет гадкого тархистанца!

Табун был огромен.

Кроме говорящих лошадей тут паслись говорящие слоны, ослики, единороги. А возглавляла табун пра-правнучка легендарной Стрелы — крылатая лошадь Молния.

— Тётушка Молния! — что есть мочи затрубила Булочка, стоило небольшому отряду добраться до растянувшегося вдоль берега табуна.

— Дети, что стряслось? — встревожились лошадки, окружая ребят.

— Пропустите! Пропустите, пожалуйста! — заволновалась слониха Бизе и, покачивая хоботом, двинулась сквозь табун навстречу дочери.

Серебристо-вороная Молния — черная, но с белоснежными хвостом, гривой и огромными ослепительно белыми крыльями — поднялась в воздух, пролетела над табуном, опустилась подле ребят, стукнула копытом и, прядая ушами, распорядилась:

— Комета, рассказывай.

Жеребенок учтиво поклонился крылатой лошади и коротко пересказал всю историю, не забыв ни о подозрениях принца Дара, ни о странном отъезде Этирен, ни о решение нарнийских королей, ни о драконах.

— Что ж, в ваших словах есть смысл, — задумчиво произнесла глава табуна. — Рано или поздно северная колдунья должна будет попытаться напасть на Нарнию. Сама она пересечь границу не может, а вот послать драконов… Решено! Я отберу двадцать самых сильных и быстрых лошадей и единорогов и мы помчимся навстречу Гейлу!

— И слонов, госпожа! Слонов! — громко затрубила Бизе.

— Нет, дорогая моя. В битве слоны нам обязательно пригодятся, но сегодня нужна только скорость!

Глава 9. Дорога на север

Этирен привела Берку бурую неговорящую лошадку. Её звали Пустельга и для крестьянской животинки она была достаточно быстроногой. Впрочем, ночью Берк всё равно поехал шагом. Толковых дорог в Нарнии не было. Все больше звериные тропы. Вдоль берега, правда, шла довольно широкая грунтовка, по которой иногда ездили на телегах. А от орландского перевала к Дому Королей вела вполне приличная гравийка. Проложили её орландцы, которые частенько брали в Нарнию детей, и везли их именно в повозках. В Орландии вообще за дорогами следили. Конечно, и там ничего близко не было к дорожной сети, какую выстроил себе Тархистан. На родине Берка от замка к замку скакали посыльные и военные отряды, перевозили тонны зерна, строительных материалов, товаров... В Орландии дорог было мало, и все они вели в Анвард, так как именно в нем жили орландцы и именно туда свозили урожай... Зато в горах близ Анвадра орландцы проложили удобные тропы, выдолбили ступеньки, кое-где даже перильца поставили…

У нарнийцев уклад был совсем иной. Каменных зданий они не строили. Когда случалось урожай перевозить, набегали слоны, гномы, говорящие лошади, кентавры, да великаны. Спешки нарнийцы не любили, ходили по своей стране всё больше пешком, реже — верхом, с самого детства привыкнув пользоваться звериными тропами.

Поначалу Берка это даже восхитило. Но сейчас, сидя на Пустельге и прижимая к себе дремлющую Этирен, юноша отводил душу, костеря безответственных нарнийских королей, начиная с первого Франциска и заканчивая балбесом Гейлом.

Наконец взошло солнце, и Берк пустил Пустельгу рысью.

— Ух ты! — обрадовалась проснувшаяся Этирен, — уже полпути проехали!

Берк невесело усмехнулся — полпути это до брода. А дальше скакать им на север лесными тропами, и надеяться, что не слишком сильно с дороги сбились… Учитывая, что лесов Берк не знал — задача была трудной.

— Не хочешь обернуться? — тихо спросил он у девочки.

— Нет, — буркнула Этирен и насупилась.

— Никогда не слышал, чтобы твои родители превращались в людей… Не думал даже, что такое возможно… Уверена, что мама узнает тебя, если ты приедешь к ней девочкой? И попа у дракончика меньше болеть будет, — искушающим тоном добавил Берк, когда Этирен заелозила в седле.

Этирен хмурилась, пока Берк говорил о драконах, но на последней фразе не выдержала и фыркнула.

— Прекрати меня смешить! — хихикнула она и легонько стукнула Берка кулачком по руке.

— Пощади, о грозная маленькая драконица! — усмехнулся тархистанец.

— Ни за что! — засмеялась Этирен и, неожиданно, превратилась в дракончика. Маленького — не больше полутора метров — перламутрового дракончика с темными глазищами и смешными коротенькими усами. Она вцепилась когтями в седло, чтобы не слететь с лошади, и с тревогой вгляделась в лицо Берка. Тот ласково улыбнулся, рассматривая Этирен, и прошептал:

— Ты прекрасней луны.

— Правда? — недоверчиво спросил дракончик.

— Клянусь моей матерью, — серьезно ответил Берк. — Никогда не встречал никого и ничего красивее.

— А как же бирюзовая драконица и дворцы Тархистана? — хмыкнула Этирен.

— Ты очень похожа на своих родителей, — кивнул Берк. — В тебе еще нет их величия и грозности, но ты… Ты изящней прекрасных башен белого дворца. Ты точно луна — не палишь, не ослепляешь, но разгоняешь тьму и навечно очаровываешь сердце.

Этирен фыркнула:

— Ты бы еще стихами заговорил.

— Стихи слагать меня не учили, — повинился Берк. — Но я не шучу. Через несколько лет ты и девушкой станешь лучезарной, но драконом ты прекрасна уже сейчас. Может быть, тебе будет удобнее ехать у меня на плечах?

Тревога наконец ушла из взгляда дракончика. Он моргнул, легко скользнул вверх, и устроился на плечах у Берка — теплый, чуточку шершавый и довольно увесистый. Но Берк лишь улыбнулся, глядя на длинный, колышущийся в такт движения, хвост, свисающий с его левого плеча.

— Будет тяжело — говори, — прошептала с правого плеча Этирен, заглядывая Берку в глаза.

— Ты гораздо легче мешков, которые я таскал в детстве, — усмехнулся Берк. — Так что можешь спокойно лежать до самого севера.

Около восьми утра Берк с Этирен наконец добрались до брода. Берк спешился, закатал штаны и повел Пустельгу в поводу. Дракончик полетела вперед, покружилась над левым берегом, спикировала вниз, обернулась девочкой и громко закричала:

— Зайчик! Зайчик! Мистер зайчик! Можно вас на минутку?

Когда Берк с Пустельгой поднялись на северный берег Великой, Этирен радостно закричала:

— Мистер Длинное Ушко согласился отнести королю Колю бумагу!

— Если они не слишком тяжелые, и, если вы поможете мне закрепить их на спине, — уточнил крупный (сидя он был Берку повыше колен) бело-черный кролик, шевеля розовым носом. — Думаю, часа через два-три я доберусь до побережья.

— Благодарю вас, о благороднейший и достойнейший заяц, — пробормотал Берк, извлекая из седельной сумки прихваченные на всякий случай бумаги.

— Мне не сложно, — смутился зверёк. — А вы погуляйте с девочкой. Детёнышам очень полезно путешествовать. За северным лесом начинается вересковая пустошь. Жители южного берега туда не часто ходят. А место красивое. Вы только в болота одни не ходите. Попросите местных проводить, — советовал Длинное Ушко, пока Берк осторожно привязывал на спинку зайцу холстяную сумку с бумагой.

— Вам удобно? — заботливо уточнила Этирен, когда Берк выпрямился, а Ушко сделал несколько небольших прыжков, проверяя, хорошо ли закреплена сумка.

— Вполне! — зайчик повел ушами. — Хорошей прогулки, друзья!

Берк с Этирен не успели еще раз поблагодарить Ушко, а тот уже мчался вдоль берега в сторону Восточного моря.

— До чего всё-таки отзывчивые существа, — со вздохом пробормотал Берк, бережно сажая Этирен в седло.

— Но ведь ему и в самом деле не трудно, — удивилась девочка. — Неужели у вас в Тархистане соседи не помогают друг другу?

— Некоторые помогают. Если могут...

Берк взлетел в седло и послал Пустельгу в лес.

— Я вооон там тропу видела! — подсказала Этирен, вертя головой. Её черные косички смешно взлетали в воздух, напомнив Берку оставшихся в Тархистане единоутробных сестер.

— В Тархистане даже у детей слишком много своей работы, чтобы вот так легко взять на себя еще и чужую, — пояснил Берк, подъезжая к звериной тропе и настороженно вглядываясь в зеленый лесной сумрак. В Тархистане лесов было мало. Густые росли в основном горах, и Берку в них побывать как-то не доводилось. Здесь же в Нарнии и Орландии леса росли высокие, с густым подлеском. В них было непривычно сумеречно и прохладно — точно во дворцах или замках. И пахло тоже необычно. Листвой, влагой, грибами… А звуки! Словно море, лес не умолкал не на секунду. Даже шаги Пустельги не заглушали шелест, шорохи, треск веток, крики птиц, какие-то скрипы, чье-то тихое фырканье…

— Неужели у вас совсем нет хищных зверей? — с подозрением оглядываясь уточнил Берк.

— Неа, — улыбнулась Этирен. — У нас еды вдоволь! Ягоды, орехи, папоротники… На всех хватает!

— Но север же рядом. Неужели оттуда не забегают?

— Ни колдунья, ни хищные звери не могут пересечь реку Шрибл, — беззаботно ответила девочка.

— А твоя мама? — тихо спросил Берк.

— Не знаю…

Этирен задумалась, нахмурив бровки.

— Думаю, мама может. — Девочка рассеяно взялась переплетать правую косичку. — Я слышала, однажды говорящие волки пробрались с Севера в Орландию… Они служили Колдунье, но они не нежить, вроде ваших гулев, и не простые хищники… Великаны северные… Они к нам почти не приходят, но не потому что не могут, понимаешь?

Берк кивнул и бережно прижал Этирен к себе.

— Уверен, на севере тебя будут любить не меньше, чем в Нарнии, — прошептал он.

— Я попрошу маму вернуться со мной и попросить прощения у королей и у Аслана. Уверена, её пожалеют и простят. И мы с ней будем жить здесь. И может быть иногда летать в Тархистан… Как ты думаешь, могли бы с ней забрать детей из Тархистана? Чтобы они жили в Нарнии и никто их не обижал?

Берк ласково погладил Этирен по голове.

— Боюсь, луна моя, Тархистан так просто не отдаст детей даже драконам. Нет, конечно, вы сможете забрать несколько малышей, но как только Тархистан почувствует, что может лишиться рабов… У Тархистана очень, очень много воинов, маленькая госпожа. И если они решат пойти в Нарнию… Орландцы смогут укрыться в замке, а нарнийцы? Боюсь, только твоя мама сможет остановить отряды тархистанцев, но и она не сможет все время их караулить… А стоит им войти в лес…

Берк замолчал, не решившись озвучить при малышке возникшие в голове картины кровавой бойни…

Громкий скрип отвлёк Берка от мрачных мыслей. Пустельга тревожно всхрапнула: тропинка перед ней внезапно исчезла, прегражденная пришедшими в движение деревьям. Берк прижал к себе Этирен, натянул повод и обернулся, пытаясь понять, куда скакать. Но и позади не было никакой дороги. Только стоящие вплотную стволы, только машущие без всякого ветра ветви.

— Дриады, — ахнула Этирен. — Вы чего, дриады?

На стволе ближайшего бука точно два огонька открылись глаза. Следом вспыхнули глаза в стоявшего рядом дуба и выглядывающей из-за него березы. Еще мгновение и стоящие вокруг путников деревья превратились в высоких людей, покрытых листвой и ветками, а их скрипы и шум стали речью:

— Верни ребенка, чужак!

— Зачем ты увёз её с родной опушки?

— Ко мне, малышка! Мы укроем тебя листвой и ветвями!

— Соберем для тебя самую спелую землянику!

— Он не обидел тебя, этот чужак?

— Дриады! — звонким голосом крикнула Этирен. Она попыталась было спрыгнуть с Пустельги, но растерявшийся Берк не дал. Тогда девочка обернулась дракончиком, легко выскользнула из рук тархистанца и зависла в воздухе над головой Пустельги. — Вы всё перепутали! Это я похитила Берка и везу его на север!

Ветвистые великаны удивленно переглянулись.

— Зачем тебе на север, малыш? — проскрипел покрытый бородавками старик-дуб, и погладил курчавую бороду.

— Там бродят страшные твари, — подхватила стройная белолицая девушка-березка, с развивающимися волосами-ветками.

— Там моя мама, — сдавленным голосом ответила Этирен. — Я хочу её увидеть! Хочу спросить, зачем мамочка убивает людей!

Последнюю фразу Этирен уже прокричала, и деревья, смущенные её напором, чуть расступились. Теперь их круг не выглядел угрожающим. Растерянные и печальные смотрели они на тархистанца и его спутницу.

— Если так, мы не посмеем останавливать тебя, малыш, — ответила за всех грациозная и величественная дриада бука. — Но понимаешь ли ты, насколько опасное дело задумала?

— Понимаю, — кивнул дракончик, и опустился на луку седла перед Берком. — Поэтому и взяла с собой Берка. И поэтому ничего не стала говорить королям. Они бы не разрешили. Сказали бы, что я слишком мала, а поездка слишком опасна… Но мама…

— Нельзя запрещать малышу увидеть маму, — пробормотал клён, отходя в сторону.

— Нельзя, — подхватил ясень и тоже отошел, освобождая дорогу.

Дриады расходились и исчезали среди деревьев, освобождая тропу.

— Расступитессь, — прошелестела дриада бука, и лес перед путниками дрогнул, зашелестел и неожиданно раздался в стороны, освобождая прямую, точно стрела, дорогу, с которой уползли даже корни. Дорогу, ведущую прямо на север.

Жизнь на восточном побережье шла своим чередом.

Король Коль, ожидая бумагу, с удовольствием ходил с мальчишкам под парусом вдоль побережья и к острову Гальма, общался с тритонами и гномами, рассказывал Гейлу о принципах обороны замка, а вечерами на уцелевших искореженных листах делал какие-то расчеты, чертил одному ему понятные наброски.

Меда уговорила расстроенную отъездом Берка Эйлин вместе готовить, и теперь девочки в четыре руки варили супы, жарили лепешки и бегали в лес собрать ягоды и резать гигантский папоротник. В лесу подружек встречали местные жители: говорящие белки, ежи, зайцы, олени, мишки… Они делились с девочками припасами, рассказывали о лесной жизни, расспрашивали об Орландии и островах. По вечерам принцессу сопровождал летучий мыш.

Капитан Дик познакомился с семейством гномов и уже третьи сутки проводил с ними, дегустируя вина из лесных ягод.

На четвертый день после отплытия Берка в начале двенадцати утра на побережье прилетел хорошо знакомый нарнийцам и орландцам говорящий орел.

— Принц Гейл! — проклекотал Вайхар, внезапно опустившись на ветку дуба, под которым беседовали люди и тритоны. — Принц Гейл, с вами ли ваш волшебный меч, пробивающий чешую драконов?

— Со мной, — покосившись на корабль, в каюте которого сейчас лежал клинок, ответил принц. — Но почему ты спрашиваешь?!

В ответ Вайхар рассказал об исчезновение Эти и Берка, добавив, что они с братьями проверили: у Беруны Берк перешел Великую и дальше следы лошади вели в северный лес.

— Я рад бы предположить, что Эти захотела собрать в лесу ягод, но, боюсь, орландский принц прав, и чужестранец в самом деле везет ребенка на север!

— Аслане милостивый! — воскликнул король Коль. — Неужели мы ошиблись в этом юноше, и он посмеет подвергнуть дракончика опасности?!

— Дедушка! — вскричала Эйлин. — Как ты можешь так говорить? Уверена, у всего есть объяснение! Может быть в самом деле дракончик захотела прогуляться. Её ведь обидели, она ни с кем кроме Берка не общается, а Дар…

— Не надо, Линни, — вздохнул король Коль. — В предательство всегда сложно поверить, но рисковать ребенком нельзя. Гейл, сможешь позвать нам оленей? Думаю, нам стоит скакать на Север…

— До Беруны можно доплыть на «Повелительнице», — ответил принц, поднимаясь на ноги.

— А у Беруны вас встретит Табун! — проклекотал Вайхар.

— Ваше величество! — воскликнул орландский стражник Вит. — Не думаю, что вам стоит ехать! Уверен, юноши…

— Намекаешь, я слишком стар, Вит? — усмехнулся король Орландии.

— Из нарнийских королей поехали только Артур с Лонгрином, — уточнил Вайхар и склонил голову на бок.

— Боюсь, мои нарнийские братья не до конца понимают опасность, которая может грозить… Кроме того, это я привел сюда Берка. Так что не уговаривайте — я еду с вами! А вот ты, Вит, плывешь до Беруны, а дальше везешь Линни на Мозаичную площадь, а потом в Орландию.

— Но, дедушка! — возмутилась принцесса.

— Линни, это приказ, — сурово нахмурил брови король Коль.

— Решено! — откликнулся Гейл. — Пенн, сходите к гномам, доложите капитану. Если спит… — на секунду Гейл задумался, но потом жестко продолжил. — Если спит — не будите, но предупредите… Кого-нибудь. И бегите на корабль. Отплываем через четверть часа! Меда, Райли, соберите вещи! Остальные… Свистать всех наверх!

Когда красавица «Повелительнитса» вошла в устье Великой, на берег выскочил пятнистый бело-черный заяц и закричал, громко стуча лапами:

— Эй! На кораблике! С вами король Коль?

— Здесь я! — удивленно откликнулся король Орландии.

— Лево руля! — гаркнул сидящий на веслах Гейл.

Корабль подплыл ближе к берегу, и заяц большим прыжком заскочил на палубу.

— Ваше величество, меня попросили передать вам бумагу, — вежливо проговорил Длинное Ушко.

— Благодарю вас! — обрадовался король. — Позвольте я сниму с вас сумку. Но кто же попросил вас её донести?

— Маленький дракончик и чужестранный юноша. Детеныш хотел погулять по вересковой пустоши, и мы с Берком не смогли ему отказать.

— Вот видишь, дедушка! Я же говорила! — захлопала в ладоши Эйлин.

— Вересковая пустошь, — вздохнул Гейл, сжимая зубы. — Это же у самой Шрибл…

Не прошло и часу, как в небе над рекой показалась черная точка. Она неслась навстречу «Повелительнитсе» и становилась все больше и больше. С воробья, с ворону, с сокола…

— Это же лошадь! — ахнула Меда.

— Наша Молния! — с гордостью ответил Гейл.

Молния пару раз облетела вокруг «Повелительнитсы» и наконец грациозно опустилась на палубу, грохотнув копытами.

— Король Коль! Принц Гейл! — Молния почтительно наклонила голову, отчего её роскошная белоснежная грива коснулась палубы. — Благодарю, что откликнулись. Табун бежит следом, но мы с вами, принц, можем лететь вперед!

— Гейл, стоит ли? — взволновано спросила Меда.

— Стоит! — уверено ответил принц. — Во-первых, есть шанс остановить Эти. Я понимаю, что Берку она доверяет больше, чем мне, но с ней может поговорить Молния! Если же прилетит драконша… Волшебный меч у нас все равно один. И даже будь с нами капитан — патронов-то у него не осталось.

— Тогда не будем терять время! — всхрапнула Молния. — Летим, принц!

— Меда, вставай к рулю! — распорядился Гейл, вскакивая на черную спину крылатой лошади. — Аидани — на весла и… До Беруны капитан — Аидани! Удачи!

— Игого! — подхватила Молния.

Одним прыжком она пронеслась от кормы до носа, спрыгнула с корабля и взмыла в воздух. Ребята весело закричали, когда распахнулись громадные крылья, а поднятый ими ветер чуть не сбросил команду за борт.

Сердце принца Гейла забилось чаще. Крылатые кони были живой легендой. Чудом. Почти все жеребята таких лошадей рождались бескрылыми. Одна, может быть две преемницы за всю жизнь. У Молнии крылатого детеныша до сих пор не было.

Лететь на такой лошади было огромной честью. Малыши, приходившие в табун, бывало, умоляли Молнию их покатать, но та лишь фыркала с доброй усмешкой и отходила в сторонку. Единорога и того проще уговорить… Дедушка Артур дружил с одним, и Гейлу пару раз довелось прокатиться.

И вот теперь… Ветер был в лицо, как бывало на корабле, слева и справа, словно два паруса взлетали и опускались огромные белоснежные крылья, а мир под ними стремительно уменьшался. Когда-то в Орландии Гейл ходил на вершину одной из самых высоких гор — Великанью — с нее открывался похожий вид… Только там он был неподвижен. Молния же заложила круг над маленьким кораблем и полетела к лесу на север.

— Это Табун? — Гейл, прищурив глаза, посмотрел на запад и заметил точки на южном берегу.

— Табун. А следом и короли едут, — подтвердила Молния, пролетая над лесом. — Лошадка у вашего тархистанца не самая быстрая, так что, надеюсь, на пустоши их нагонят. А мы так и раньше прилететь должны. К тому же птицы дриад предупредили. Может дриады их остановят…

— Не расстраивайся, принцесса, — утешала Эйлин серая говорящая лошадка Мята. — Мы, вот, с Витом тоже возвращаемся к Дому Королей. Конечно, обидно, но что поделать? С королями не спорят. То есть, конечно, спорят, но…

Эйлин насуплено молчала, слушая болтовню Мяты и шутки молодого стражника Вита. Им-то что. Не у них друг в беду попал. Нет, дедушка не будет наказывать Берка не разобравшись, но всё равно Эйлин должна быть рядом! И потом это несправедливо! Поехала Меда, поехал гадкий Дар… Даже малыш Биф поскакал вместе со всеми! И только она, Эйлин, должна возвращаться домой! Еще и ехать в седле с этим противным лопоухим Витом.

Только часа через три Мята, наконец, доскакала до Дома Королей.

Эйлин встретили королевы Лойс и Айрис — бабушка и мать Гейла.

— Бедное дитя! — всплеснула руками Лойс — красивая высокая женщина с седыми прядями в русых волосах. — И куда мужчины вечно торопятся? Неужели нельзя было пешком прогуляться или на лодке плыть?! И лошадку загоняли и себе всё отбили, помилуй Аслан!

— Ужинать пока рано, но пойдемте на кухню, я вам что-нибудь соображу к полднику, — улыбнулась Айрис.

— Благодарю вас, дорогая тётушка, — вздохнула Эйлин и бросила сердитый взгляд на Вита. — Я не голодна, но очень устала. Если позволите, я бы прилегла ненадолго…

— А я бы поел! — улыбнулся Вит. — И ты, Линни, подумай. Нам еще в Орландию ехать…

— Ты что, хочешь сейчас девочку в Орландию потащить?! — возмутилась Лойс и замахнулась на Вита полотенцем. — И думать не смей! Пойдем, деточка, я отведу тебя в гостевую комнату…

— Не запирай дверь, — шепнула Айрис. — Я тебе чай с пирожками принесу. С пирожками и обижаться гораздо приятнее будет.

Королева Айрис поправила золотистые кудри и подмигнула девочке.

Вскоре Эйлин уже сидела под окном в гостевой комнате, сжимая в руках большую кружку с ароматным чаем. Перед ней стояло блюдце с обещанными пирожками. Эйлин внимательно смотрела в окно. Поджидает её за деревьями Вит или в самом деле на кухне остался? Дар бы точно напротив окна сторожил…

— Принцесса! Эй! Принцесса!

Раздался под окном тихий голос. Эйлин вскочила и высунулась наружу.

Внизу оказался крупный ярко-рыжий лисенок.

— Привет! — улыбнулась ему Эйлин.

— Тебя тоже на север не взяли? — спросил Листик, легко запрыгнул на подоконник и принюхался к пирожкам.

— Угощайся, — предложила принцесса. — Меня дедушка не пустил. А ты тоже хотел поехать?..

— Мы все хотели! Разве ваш Дар без нас нашел бы следы?! — пожаловался Листик и с аппетитом сжевал пирожок с капустой. — А они без нас ускакали…

— Так может следом поскачем? — заговорчески зашептала Эйлин. — Если найдешь мне лошадку, я тебя возьму в седло и…

— Говорящие нас не повезут, Молния запретила, — вздохнул Листик. — Да и неговорящих пастухи сегодня не разрешат взять… Но… Хочешь на Булочке поехать? Она, конечно, быстро не побежит, но дело все равно к вечеру, а по темноте все на шаг перейдут и…

— Где ваша Булочка?

Эйлин в несколько глотков допила чай, сунула в рот недоеденный лисенком пирожок, выглянула в окно и огляделась.

— Орландец твой на кухне сидит, — понятливо усмехнулся Листик. — Чай пьет. Пойдем скорее!

Эйлин кивнула и, посадив на плечо сонного мыша, вылезла в окно вместе с лисенком.

Хоть Молния и летела напрямую, но и у нее путь до северной пустоши занял больше пяти часов. День начал клониться к вечеру, когда летающая лошадь наконец достигла кромки леса и под ней с Гейлом оказалась огромная плоская равнина. У леса она заросла вереском, но дальше на север, где водяные потоки делили её на островки, вереск сменяли осока и тростник, в которых таилось бесчисленное множество журавлей, цапель, уток, бекасов, выпей…

Деревья здесь не росли. На севере виднелись холмы и скалы. Далеко на востоке — песчаные дюны. Гейл не очень любил это унылое место, но все же не мог не признать, что оно не лишенное своеобразного очарования.

— Похоже здесь никого еще нет! — перекрикивая ветер, крикнул принц Молнии.

— Давай пока подлетим к границе! — ответила лошадь. — Вдруг увидим встречающих?

— Или спугнём, — усмехнулся Гейл.

— Меня оба варианта устраивают! — фыркнула Молния.

И они понеслись на север, где бурная речка Шрибл отделяла нарнийские земли от земель великанов и царства белой колдуньи.

— Что там? — напряженно спросил Гейл, жалея, что не забрал у капитана подзорную трубу.

— Сама не пойму, — отозвалась Молния, в свою очередь вглядываясь в каменистое ущелье, поднимавшееся от Шрибл на огромное каменистое плато. — Точно не великаны. Да и на дракона что-то не похоже. Звери какие-то?

— Подлетим поближе? Мне кажется, если удастся сесть воон на тот уступ, нас могут и не заметить.

Молния кивнула, и взяла немного в сторону, чтобы затаившиеся в ущелье существа — кем бы они ни были — не заметили их на подлёте.

— Осьминога мне в глотку, — пробормотал Гейл, вытянувшись на утёсе во весь свой немалый рост и осторожно заглядывая в ущелье. — Кто это?!!

В ущелье, почти под Гейлом и Молнией, притаились странные уродливые существа, больше всего напоминающие огромные — ростом повыше гномов! — грибы с зеленоватыми шляпками. Под шляпками вместо обычной ножки у существ были странные, похожие на черепа, лица с красноватыми глазками и ртами, полными длинных острых зубов. Ручки и ножки существ были тоненькие, узловатые и очень когтистые.

— Мать моя крылатая! — прошептала Молния, опустившись на колени рядом с принцем. — Аслан такого не создавал!

— Точно! — Гейл посмотрел на Молнию округлившимися глазами. — Это твари колдуньи, осьминог меня подери!

— Что будем делать? Думаешь, они ждут этого Берка?! — прошептала Молния.

— Кого бы не ждали… Не должны такие чудища у нашей границы бродить!

Гейл и Молния вскочили на ноги. Гейл заскочил лошади на спину и обнажил меч, Молния замахала огромными крыльями, заржала и устремилась вниз.

— Прочь от моей страны, мерзкие твари! — закричал Гейл. — Возвращайтесь на Север или погибните.

Грибы пронзительно завизжали и, махая ручонками и скаля острые зубки, побежали навстречу всаднику.

— Сколько их тут?! — удивилась лошадь. Её копыта коснулись земли, и люди-грибы тут же прыгнули к ней. — Игогоу! — вскрикнула Молния, когда острые зубки впились в её ноги.

Гейл взмахнул мечом, легко разрезая кусучие грибы. Молния тоже ударила тварей копытами. Попавшие под удар грибы погибали, но остальные, вместо того, чтобы разбежаться, тут же занимали место поверженных. Укусить Гейла им было труднее — мешала плетенная обувь и широкие льняные штаны. Но один шустрый грибок исхитрился цапнуть принца за лодыжку.

Боль оказалась гораздо сильнее, чем можно было ожидать.

— Принц! Они яд впрыскивают! — воскликнула Молния, продолжая давить тварей копытами.

— Взлетай! — приказал Гейл, спрыгивая со спины лошади и продолжая разить грибы налево-направо.

Молния хотела было возмутиться, но принц добавил:

— Быстрее! Мы не знаем, как яд действует! А так ты меня вытащишь!

Лошадь неуверенно кивнула, взмахнула крыльями — отчего люди-грибы повалились на землю — и поднялась в воздух.

— Идите ко мне, мерзкие малявки! — закричал Гейл, вращая мечом.

Глава 10. Вашего дракончика мать

Бирюзовая драконица зевнула и бросила ленивый взгляд на крылатую лошадь, решившую облететь границу Нарнии и Севера. Лошадь была драконице на один зуб, но на ней сидел всадник, а драконица с недавних пор разлюбила охоту на людей.

Конечно, если лошадь будет мешать, придется её сожрать вместе с человеком, но пока пускай себе летает, устало подумала драконица. Впрочем, лошадь вскоре ввязалась в драку с людьми-поганками, и драконица потеряла к ней интерес.

Сказать честно, драконицу последнее время вообще ничего не интересовало и не радовало. Огромная огнедышащая ящерица пребывала в глубочайшей тоске-печали. Она оставила любимый юг и вернулась на холодный север, потому что здесь жила её подруга, способная защитить несчастную драконицу от нарнийского принца и его иномирного дружка!

Вот только подруге вечно что-нибудь требовалось. И как-то так складывалось, что отказать подруге было очень и очень сложно. Хотя, вот, возвращаться на юг драконица категорически отказалась. Дружба дружбой, но слишком близко к Орландии и морю… Нет, нет. Не сейчас!

Зато новую затею драконице пришлось поддержать.

Самой-то ей и даром не сдалась девчуля, так не вовремя вылупившаяся из отложенного триста лет назад яйца. Они с драконом были тогда так молоды и наивны… Они даже Нарнию оставлять не собирались. Сейчас, кстати, и не вспомнить уже, кому первому пришла в голову мысль, отправиться на север — им с Серебряным или великанам. Обидно стало, что Золотого, Красного и каких-то карликов Лев отправил в Бисм, защищать от Колдуньи глубины мира. Чем они с великанами хуже? Вот и решили на Север пойти и тоже стать стражами Нарнии. Бирюзовая усмехнулась. Кто мог тогда вообразить, что они с этой самой колдуньей подружатся! Оо, скольким интересным вещам их научила подруга! Охоте, магии погибшего мира, удивительным играм…

Драконица тяжело вздохнула, отгоняя воспоминания. Без Серебряного всё это утратило смысл… Но Джадис хочет заполучить девчулю. Мол, из других яиц детеныши вылупятся нескоро, а Тажу не с кем играть. И неважно, что у Тажа полный дворец нечисти и великанчики гостят постоянно — всё равно не с кем! Да и в Тархистан девчулю можно отправить, как подрастёт…

Всё это не казалось драконице серьезными аргументами, но разве Джадис переубедишь?

Драконица подняла изящную усатую голову на длинной шее и присмотрелась. Из нарнийского леса наконец-то выехал всадник с маленьким дитёнком в седле. Ну, что ж, доча, пора познакомиться. Драконица выждала еще несколько минут и бесшумно поднялась в воздух.

Этирен тихонечко ахнула, увидев летящую в небе бирюзовую драконицу.

Та была гораздо мощнее и больше, чем виделось ей в снах!

Вот только, пожалуй, не такая изящная и быстрая, как снилось…

Но всё это неважно!

— Мама, — прошептала Этирен. Девочка сама не заметила, как обернулась драконом и взмыла в воздух. — Мама! — закричала она и понеслась навстречу огромной драконице.

Только та и не подумала спуститься к дочери. Не снижая скорости Бирюзовая пролетела над Этирен и понеслась к лесу, откуда как раз выезжали король Артур на белом единороге, король Локрин на сером в яблоках говорящем коне и их спутники.

— Мама! Подожди, мама! Это мои друзья! Мама, ты слышишь?! — голосила Этирен, извиваясь в попытках лететь быстрее.

Драконица заревела, в пасти её загорелось пламя.

— Мечи к бою! — гаркнул Артур.

Нарнийцы должны были знать, что чешую дракона обычным мечом не возьмешь, но… Никто и не думал отступать! Лошади грозно ржали, воины обнажили клинки…

— Локрин, забери Эти! — скомандовал Артур, и конь младшего короля повернул в сторону.

Драконица повела головой, выдыхая пламя.

Нет, она направила его не на людей — на деревья, отрезая нарнийцам пути отступления. Не слушая отчаянные крики дочери, драконица развернулась, недосягаемая пролетела над отрядом всадников и устремилась за королем Локрином. Легко догнав говорящего коня, драконица спикировала вниз, разинув огромную пасть.

— НЕТ!!!! — завопила Этирен и шмякнулась на землю, когда её мать перекусила дядю Локрина пополам. Королевский конь встал на дыбы, пытаясь хотя бы копытами ударить погубившую друга тварь. Драконица ловко ушла от удара, развернулась и откусила говорящему коню голову.

Доскакавший до Этирен Берк соскочил с Пустельги, схватил дракончика на руки и прижал к себе.

— Не смотри! — прошептал он. — Не смотри!

***

По счастью, яд людей-грибов оказался не слишком сильным. У Гейла распухли и зудели икры, у Молнии — бабки, но принц по-прежнему разил грибочки мечом и стряхивал со штанов тех, кто успевал подобраться ближе. Но что бы произошло с детьми или небольшими зверушками окажись в этом ущелье они?!

— Драконша! — вдруг закричала Молния, и Гейл даже не сразу сообразил, о чем это она. Пришлось лошади спикировать вниз и слегка укусить принца за руку.

— Скорее! — заржала Молния. — Мы пропустили драконшу!

— О, Аслан… — приходя в себя прошептал Гейл, запрыгнул на черную спину и чуть поморщился от боли в икрах. — Лети, Молния!

Лошадь стукнула копытами, стряхивая самых настырных грибов, взмахнула огромными крыльями и с грозным ржанием понеслась обратно в Нарнию.

Поднявшись над ущельем, Молния и принц увидели застывшего посреди пустоши Берка с Этирен на руках. Команду «Повелительнитсы», скачущую на говорящих конях и единорогах к небольшому отряду нарнийцев. Увидели залитого кровью мертвого коня… Молния возмущенно всхрапнула, Гейл сжал зубы, но коня, к счастью, не признал...

Конечно, Молния не могла сравниться с драконом ни в скорости, ни в маневренности — рептилии ведь держались в воздухе с помощью магии. И пусть связавшись с белой ведьмой и ее колдовством Бирюзовая начала терять природное волшебство, всё равно она оставалась гораздо быстрее и опаснее любого пегаса. Вот только драконша теперь разглядела и всадника и ослепительный блеск волшебного меча в руке Гейла. Каждая чешуйка Бирюзовой поднялась дыбом. Взревев, она дохнула огнём на приближающихся к ней нарнийцев и изо всех сил рванула на север, забыв и думать про дочь.

Юные моряки, принц Дар, несколько гномов и король Коль вскинули ростовые щиты, пропитанные соком солнечных ягод, пытаясь прикрыть и отряд короля Артура, до которого как раз успели доскакать. Пламя взвилось вверх, и Молния оглушительно заржала, заколотив крыльями. Несколько обожженных лошадей встали на дыбы, закричали почти человеческими голосами. Их всадники спрыгивали на землю, к ним и лошадям кидались друзья, срывая плащи, чтобы сбить пламя. В воздухе запахло паленой шерстью.

И все же ростовые щиты не подвели — не зря Гейл на них настоял! — всерьез огонь никого не обжог!

— К ним? — взволнованно спросила крылатая лошадь, переводя взгляд с друзей на улетающую драконшу.

Гейл кивнул — все равно рептилию им с Молнией было не догнать.

— Лес! Лес горит! Тушите лес! — раздались с юга голоса дриад.

— Серебрянка! Сестрица! Спасай! — обогнув горящий участок, из леса выбежала юная дриада березы и бросилась к одному из ручьев, бегущих с пустоши.

— Пожар! — подхватили крик наяды ручьев, устремляясь к лесу.

На пустошь устремились клубы дыма. Сквозь шум ветра Гейл расслышал треск пламени.

— Пожар! Пожар! — выбегая из лесу голосили ежи и кролики.

— Спасайтесь! Уводите детей! — верещали дрозды. Вокруг них, с отчаянным писком, носились неговорящие синицы и малиновки.

Молния летела у самой земли, и взгляд принца невольно упал на залитое кровью тело коня с откушенной головой… Не только коня, вдруг осознал принц, разглядев у того на боку стремя, а в нём человеческую ногу в темно-синем бархатном ботинке с резиновой подошвой-калошей…

— Отец… — осипшим голосом прошептал Гейл. — Отец!!! На Север, Молния! Мы должны догнать убийцу!

— Гейл!

Оглаживающий лишившегося гривы говорящего коня, с которого он только что сбил пламя, король Артур развернулся к внуку и закричал во весь голос:

— Забери Этирен! Локрину уже не помочь, а эти твари…

— К нам! Скорее к нам!

Словно из неоткуда на берегу Шрибл возникли жуткие, уродливые фигуры, выведенной Колдуньей нечисти: зубастые людоеды, духи злых деревьев, поганок и ядовитых растений, бледные приведения… Три великана, перешагнув речку, побежали к Берку и Этирен, разбрызгивая черную болотную жижу.

— Это не мама, — шептал Берк, обнимая маленького дракончика. — Твоя мама погибла, это лишь гуль, демон в шкуре дракона. Мама никогда не напала бы на твоих друзей… Не бросила бы тебя сейчас. Слышишь? Прости меня, маленькая. Возвращайся назад.

Берк попытался ссадить дракончика с лошади, но Этирен вдруг обвилась юноше вкруг пояса, вцепилась всеми четырьмя лапами...

— Этирен, я должен ехать, — прошептал Берк, с тревогой оглядываясь на приближающихся великанов. — Не хочу брать тебя к ним… Но сам должен пойти, иначе погибнет моя семья… Этирен, ты меня слышишь?!

— Стой, тархистанец! Отпусти девочку! — закричал Гейл, хотя Берк, как раз пытающийся отцепить от себя дракончика, даже не пытался уйти.

— Эти! Мне нужно хотя бы сделать вид, что я скачу к ним! Если Колдунья решит, что я её предал… Эти, пусти! Я не хочу тобой рисковать!

Сложно сказать, слышала ли Этирен своего друга, понимала ли, что тот говорит. Из темных драконьих глаз текли, дымясь, огромные слёзы, когтистые лапы вцепились в тархистанца, как в единственную опору в рушащемся мире. С севера к ним мчались великаны, с юга летела Молния и обнаженный меч сверкал в руке потерявшего отца принца Гейла…

Внезапно, точно яркий солнечный свет залил пустошь.

Великаны остановились, переглянулись и кинулись обратно.

Лошади громко заржали, и Молния развернулась обратно к лесу.

— Вперед, друзья! — прорычал Аслан, потому что это именно он выбежал из леса в сопровождение целой стаи говорящих львов, пантер, леопардов... — Ни одна из тварей не должна добраться до Колдуньи!

Говорящие кони, все как один, преклонили колени перед Великим Львом. Люди соскакивали на землю и тоже опускались на одно колено пред Царём Царей и создателем Нарнии. Только Берк по-прежнему стоял посреди пустоши, прекратив отдирать от себя замершего дракончика.

— Аслан!

Молния последней подлетела ко Льву, но опустилась прямо перед ним, и соскочивший с её спины Гейл оказался к Аслану почти вплотную.

— Я опоздал! Они убили отца, — хрипло прошептал принц. — Дозволь мне покарать виновных…

Огромный лев тяжело вздохнул, встряхнув золотой гривой:

— Мальчик мой, в тебе говорит горе, а оно плохой советчик… Особенно для тех, кто имеет власть. Не ты ли совсем недавно помиловал иномирцев? А ведь они убивали своими руками…

Гейл опустил голову. Он вспомнил далекий Золотой остров, Джарвана и остальных бедуинов, вырезавших птичьеголовых хранителей . Капитан Дик и гномы тогда убеждали Гейла, что преступников необходимо казнить, а принц взмолился к Аслану о помощи. В тот день Лев открыл проход в мир, из которого пришли бедуины, и Гейл отослал их домой, не в силах осудить на казнь. Что же изменилось с тех пор?

На его глазах погибла Гальма. Он бился с драконицей, защищая детишек на островах. Бился, не надеясь остаться в живых. Вернулся в Нарнию, мечтая построить замок и защитить нарнийцев от подобного ужаса, но — не успел. Потому что Берк привел всех драконихе в пасть!

Аслан покачал головой и обратился к стоящим вокруг нарнийцам и орландцам:

— Друзья мои. Не будем терять время. Помогите нарнийским котам уничтожить нежить! Дракона уже не догнать даже Молнии, но нельзя допустить, чтобы до Колдуньи добежал кто-то ещё. Принц Дар! Принц Гейл! Пойдемте со мной. Меда, Ромашка! Останьтесь здесь. Нам понадобятся носилки. Вы сумеете их сделать?

— Да, Аслан, — хором ответили кенгуру и девушка, бросая взгляды на останки говорящего коня…

— А мы, Аслан? — Молния ударила копытом о землю. — Нам остаться?

— Нет, дочь моя. Пусть твой табун поможет котам и людям!

Говорящие кони, громко заржав, кинулись догонять отряд. Меда с Ромашкой побежали к все еще дымящемуся, но уже не горящему лесу, а Лев и принцы направились по цветущем вереску к неподвижно стоящему тархистанцу. Голова его была опущена, Пустельга за спиной Берка щипала траву, а Этирен, обернувшаяся человеком, замерла перед юношей, развернувшись к принцам лицом. Заведенными назад руками она обхватила Берка за ноги и, судя по мокрому от слез, но сосредоточенному личику девочки, Этирен готовилась защищать своего друга даже от Аслана. С сомнением переглянувшись, принцы вложили мечи в ножны.

— Этиренжа, — тихо произнес великий лев.

Девочка вздрогнула и наконец моргнула.

— Твоё имя выросло, верно? — с печалью произнес Аслан.

Девочка наклонила голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, и, наконец, кивнула.

— Да, Аслан. Оно снова выросло.

— Мне жаль, — отозвался Лев. — Имя дракона не должно так быстро расти. Но, Этиренжа, скажи, ты доверяешь мне? Позволишь поговорить с твоим другом?

Девочка низко опустила голову. Потом всё-таки разомкнула сжимавшие Берка руки, кивнула, сделала шаг в сторону… Вновь кинулась к Берку, прижалась к ногам. Только теперь не загораживая тархистанца. Просто оставаясь рядом.

— Не надо, малыш, — Берк ласково погладил девочку по растрепавшимся черным косичкам и наконец поднял голову. — Прошу вас, — через силу произнес он, — не нужно ей знать и видеть…

— Берк, сын Нурай и Илхана, расскажи принцам почему ты пришел в Орландию, — перебил юношу Лев.

Берк кивнул.

— Я не рыбак, — произнес он бесцветным голосом. — В Тархистане я был надсмотрщиком над рабами. За несколько дней до того, как меня нашли в пустыне, я привел два десятка рабов в столицу и там… Меня увидела Белая Советница Тисрока. Та, кого вы зовете колдуньей. Она предложила мне стать надсмотрщиком в доме самого тисрока, если я отправлюсь в Орландию и узнаю всё, что возможно об Анварде и его обороне. Я должен был разузнать и о планах нарнийского принца Гейла. А в конце срубить орландское древо.

Дар, до того сдерживающийся и только сжимавший кулаки, не удержал гневный возглас.

— Но самым главным заданием была Этирен, — не глядя ни на кого продолжил Берк. — Я должен был узнать, родился ли дракон в Нарнии, а, если родился, любой ценой привезти его на север к матери. — В этот миг Берк обернулся к девочке и лицо его исказилось от боли. — Но я не лгал тебе, Этиренжа! Я в самом деле верил, что мать тебя ждет! Я не её видел тогда в море… Я говорил с колдуньей! — Берк сорвал с шеи кристалл и бросил его к ногам Аслана. — Это колдунья сказала, что драконица будет нас ждать на севере. Но я не представлял…

— А ведь я рассказывал, что она вытворяла, — ледяным тоном вставил Гейл.

— Ты лгал во всём! — подхватил Дар. — Что стало бы с Линни, если бы ты нашел и срубил Дерево?!

— Ты ведь не всё нам рассказал, Берк, — тихо проговорил Аслан. — Есть ведь причина, по которой тебе непросто было ослушаться колдунью?

Берк невесело рассмеялся.

— Ты знаешь всё, Великий? Скажи Этиренже отойти — её расстроит моя смерть даже сейчас…

— Колдунья поклялась, что вся семья Берка умрёт мучительной смертью, если он решится пойти против её воли, — пояснил Аслан. — Но, если коты не упустят никого из нежити — а они не упустят! — Колдунья не сможет узнать, что ты не отдал дракончика.

Берк вздрогнул и вновь поднял глаза на Аслана.

— Если возможно спасти мою семью, Великий…

Аслан кивнул:

— Колдунья не узнает, что здесь произошло. В неудаче она обвинит драконшу. Для неё ты погиб вместе с тварями. — Аслан обвел взглядом принцев и Этиренжу и тихо спросил. — Итак, дети мои, что скажете? Теперь вы знаете правду. Этиренжа, готова ли ты простить своего друга?..

— Да, Аслан! — по-прежнему прижимаясь к Берку ответила девочка. — Мне всё равно, кем ты был в Тархистане, — тихо добавила она, заглядывая в лицо юноше. — И то, что твои рассказы о драконах — сказки…

— Не все, — сглотнув, возразил Берк. — Всё что я говорил про Тархистан — правда. Придумал я только встречу в море. Но, клянусь, я верил, что мать и в самом деле страдает без тебя…

— Знаю, — кивнула Этиренжа.

— А вы, принцы? — вновь заговорил Аслан. — Какой приговор вы вынесете?

— Я перед Этиренжой и без того виноват, — хмуро отозвался Гейл. — Я не смогу казнить её друга. Кроме того, Берк пытался уберечь семью… Я приказал бы ему вернуться в Тархистан, но, судя по всему, это невозможно…

— Жаль, что ты не рассказал нам раньше, Берк! — воскликнул Дар. — Я видел, что ты темнишь! Но если бы знал почему, мы бы обязательно что-нибудь придумали!

Берк низко опустил голову.

— Мне тоже жаль, маленький принц, — прошептал он.

— Тому, кто привык жить среди лжи и предательства, не так просто довериться другим, — проговорил Аслан. — Тем более, Берк рисковал не только и не столько собой…

— Почему вы все говорите так, будто Берк просто несчастный обманутый мальчик из Тархистана? — вскинул голову Гейл. — Он — надсмотрщик! Он был не против договора с Колдуньей, пока дело не коснулось его семьи! Да, Этиренжу он пожалел, и я готов его не казнить, но ваша жалость… Разве она уместна?! Из-за него погиб отец. Могли погибнуть и остальные!..

— А я помню Берка мальчишкой, который плакал, когда хоронили лже-Лилиан, — усмехнулся Лев. — Тогда он мечтал совсем о другом будущем… И, видится мне, в Орландии этот мальчик пробудился ото сна…

Лев внимательно посмотрел на Берка и тот пробормотал, опустив голову:

— Истинно так, Великий… Когда госпожа-бабушка умерла… Когда нам сказали, что госпожа-бабушка умерла, таких бастардов, как я, выгнали из дворца. Тогда я поклялся себе, что в память о госпоже-бабушке найду способ вернуться. Стать надсмотрщиком было… — Берк на мгновение задумался, — проще.

— Верно, — кивнул Аслан. — Перед тобой было множество путей, но ты выбрал один из самых жестоких.

Берк молча опустил голову.

— А его семья? — тихонько спросила Этиренжа. — Мы никак не сможем забрать их сюда?

Гейл посмотрел на Этиренжу взглядом, в котором читалось: «Я еще ему не дал позволение остаться в Нарнии!». Но промолчал.

— В самом деле, Аслан! — неожиданно подхватил Дар. — Должен же быть способ?

Берк в изумление обернулся к принцу.

— Ты слишком добр, маленький господин, — прошептал он.

Лик Аслана озарила улыбка:

— Подумай зачем это тебе, принц Дар. Потому что ты и в самом деле сможешь помочь Берку. Но путь этот будет непрост…

— Ну и пусть непрост! — встряхнул головой Дар. — В конце-концов я тоже мог поговорить с Берком, а не просто обвинять…

Аслан кивнул:

— Тогда отправляйтесь к Отшельнику. Он подскажет, что делать.

— А я? Можно я с ними? — оживилась Этиренжа.

— Давай ты не будешь обижать нарнийских королей, дитя, — вздохнул Аслан. — Они были добры к тебе, а ты убежала, никому ничего не сказав. И если сейчас опять уедешь…

— А как же Берк? — шмыгнула носом Этиренжа.

— Берк взрослый мальчик, — возразил Аслан. — Он справится.

— А я слишком маленькая, да? — на глаза девочки набежали слёзы.

Аслан вздохнул.

— Мальчикам предстоит тайно пробраться в Ташбаан. Отшельник пойдет с ними. Три человека это уже много, для такой вылазки. А вы с Даром еще и по-тархистански не говорите…

— А почему я тогда не могу пойти вместо Дара? — буркнула девочка.

— Потому что Дар — орландский наследный принц. Ему стоит самому увидеть Тархистан.

— Ну, хорошо, — протянула Этиренжа. — Я поняла… Но… Разве в Тархистане другой язык?

— Бедняки и рабы говорят на языке наших предков, — пояснил Берк.

Аслан кивнул и обернулся к Гейлу:

— Понимаю, что тебе сейчас не до того, но королю Колю пора возвращаться в Орландию. Я скажу ему перед отъездом закончить чертеж, а ты найди в себе силы обсудить детали. Это важно.

Эпилог

Капитан Дик проснулся ближе к вечеру и только осушив бокал вина смог понять, о чём толкует мать гномьего семейства — тётушка Хумбл…

— Как драконша?! Как уплыли?! Когда?!

Дик схватился за голову.

— И что, все уплыли?! А шлюпки? Лошади?!

— Не переживай ты так! — Почтенная гномийка сочувственно похлопала капитана по колену. — Хочешь, я оленей тебе позову? Может кто подвезти согласится. До севера далековато, конечно…

— Позови, матушка! — взмолился Дик. Разыгравшееся воображение подкидывало ему картинки — одну страшнее другой. Чем он сам смог бы помочь мальчишкам, капитан не знал. Но мысль, что команда сейчас одна… Малыш Биф, Ромашка, Меда, Аидани… Хорошо хоть щиты, пропитанные соком солнечных ягод, Гейл сделать успел!

Спотыкаясь, Дик брёл следом за тётушкой Хумбл.

— Добрый вечер! — звонким голоском окликнула их крупная местная белка.

— Огневушечка! — обрадовалась гномийка. — Будь добра, найди мальчику оленей! Принцы, видишь, уплыли с утра. Ему бы догнать…

Белочка понятливо закивала:

— Сейчас, тётушка! Мы с сёстрами мигом! И птиц кликнем!

Огневушка ускакала — только хвост рыжий мелькнул среди ветвей.

— Ну, вот, горюшко ты моё, сейчас разыщут тебе оленей, — вздохнула тётушка. — Вечер добрый, сосед! — окликнула она пробегавшего мимо крупного нарнийского ёжика.

— О, тётушка Хумбл! — обрадовался колючий зверёк. — Как поживаешь? Что-то сыновей твоих давно видно не было…

— Так они уже четвертый день знакомство с капитаном отмечают, — добродушно рассмеялась гномийка. — Похоже, надо будет еще вина приготовить, а то так на праздники не хватит…

— Я скажу матушке, — оживился ёж. — Она тебе ягод из наших запасов пришлет… И медведям сказать надо. Они больше всех насобирали…

— Ты нас искала, тётушка Хумбл?

Из лесу выбежал молодой светло-рыжий олень с ветвистыми рогами.

— Ричард! — обрадовалась гномийка. — Поможешь мальчику до реки Шрибл добраться? Остальных, видишь, Табун подвез, а Дик, вот, отстал…

— Шрибл? — изумился ёж. — Так это ж на другом конце страны! Куда ты, тётушка, их отправляешь на ночь-то глядя?!

— Много ты понимаешь, колючий, — рассмеялась гномийка. — Люди — народ нетерпеливый…

— Если Табун поскакал, то и я доскачу, — фыркнул олень. — Садись, человек. Через пару часов будем у Беруны. А там уж, как получится — тех лесов я не знаю…

Коты и всадники на пустошь вернулись уже ночью. Усталые, но удовлетворенные хорошо сделанным делом.

Берк и Дар их не дождались. Оседлали Пустельгу и одного из неговорящих коней, чей всадник пересел на говорящего, и отправились обратно к Беруне.

Хмурый, усталый Гейл с Медой и Ромашкой, обмыли то, что осталось от короля Локрина и его говорящего коня, завернули в плащи, уложили на носилки. Аслан оставался с ними, молчаливо поддерживая.

Король Артур первым соскочил с единорога, подошел к Гейлу и крепко обнял:

— Это я сказал Локрину скакать к Эти, — проговорил он, глядя на Аслана.

— Колдунья приучила драконов убивать, — вздохнул Лев. — Не запугай Гейл её в прошлый раз, она бы всех вас пожгла. Мальчик прав насчет замка, Артур. Колдунья не успокоится, и вам всем понадобится укрытие…

— Гейл! Осьминога мне в глотку! Парень! Ты должен был погрузить меня на корабль!

Усталый, но гордый собой олень Ричард остановился перед Асланом, королем и принцем и, не успел Дик слезть с его спины, преклонил колени.

— Где ребята? Никто не ранен? — голос капитана дрогнул.

— Дик! — Меда вынырнула из толпы и порывисто обняла капитана. — У Гейла отец погиб, — прошептала она. — А мальчики живы все! И Ромашка!

— Капитан! Капитан! — Дика окружила команда. — Ты снова с нами!

— Вот вы дьяволята, — бормотал Дик, обнимая ребят и, чувствуя, как на глаза набегают слёзы. — Гейл! — капитан шагнул вперед и оказался рядом с принцем. — Мне жаль! Мне чертовски жаль, слышишь, твоё высочество?

— Дик! — принц всхлипнул и, наклонившись, спрятал лицо на груди капитана.

Стоящая рядом Меда огляделась и встретилась взглядом с Асланом. Лев едва заметно кивнул и подошел к девушке.

— Не уйду, не переживай, — мурлыкнул он. — Нам есть о чем поговорить с Диком. И на сей раз он готов к встрече.

Слонёнок Булочка бежала всю ночь. Принцесса Эйлин дремала, сидя на широкой шее и прижимая к себе лисёнка, а слонёнок упрямо топала сквозь ночной лес. Спасибо дриадам, которые так не и убрали тропу, проложенную для Берка с Этиренжей.

— Куда ты бежишь, малыш? — спрашивали иногда совы, заставляя слонёнка вздрагивать.

— Несу орландскую принцессу, — пыхтя отвечала Булочка, чувствуя себя героиней волшебной сказки.

Совы удивленно ухали и летели дальше.

В какой-то момент Булочке показалось, что она слышит за деревьями голос принца Дара. Она даже остановилась на мгновение…

— Булочка? Мы приехали? — сонно пробормотала Эйлин.

— Нет еще, — покачала головой Булочка. Показалось, наверное, подумала она и потопала дальше.

До пустоши Булочка так и не добежала. Утром, слонёнок все-таки остановилась у ручья напиться, передохнуть и позволить Эйлин размять ноги. Тут в лесу послышался стук копыт и вскоре на тропе показался отряд нарнийцев.

— Булочка! — Молния подбежала к слонёнку и нежно обняла его огромными крыльями.

А вот дедушка король Коль внучке совсем не обрадовался!

— Глупая девчонка! Ты хоть представляешь, на что способны драконы?! У моряков с собой щиты были, а ты? Куда Вит-то смотрел?! Вот я ему уши надеру, сорванцу! В сторожевой башне у меня месяц будет дежурить бессменно! Два месяца! Впрочем, нет! Никаких башен! На кухне у Терновник пусть полгода дежурит, обормот!

— Дедушка, а где Берк? — крутила головой Эйлин. — И… Дар?!

Принцессе наперебой стали рассказывать обо всем, что случилось на пустоши.

— Ты как? — тихо спросила Меда, спрыгнув с лошади и подойдя к Эйлин. — Не очень расстроилась?

— Расстроилась, конечно! — со слезами в голосе отозвалась принцесса. — Я же из-за деда и Вита все самое интересное пропустила!

— Интересное? — растеряно переспросила Ромашка.

— Я Берка имела ввиду, — пояснила Меда. — Его историю… Он же…

— И Берк! — подхватила Эйлин. — Я должна была быть рядом с ним, а из-за дедушки… Гейл! — Эйлин дернула за рукав идущего к ручью принца. — Куда Берк с Даром поскакали?

Хмурый Гейл покосился на короля Коля и развел руками:

— Куда Аслан сказал. Сами расскажут всё, как вернутся.

Дорогие друзья, не прощаемся! )

Обязательно будет вторая часть! Рабочее название «Тархистанец. Битва за Анвард». Там мы подберем все ниточки из всех трех книг: встретим в Орландии Илахана, сына Ветра, узнаем, как сложатся судьбы Меды и Эйлин…

Про повзрослевшую Эти будет еще отдельная книжка..

В общем, если вам понравилась история – обязательно подписывайтесь, чтобы не потеряться! И в ВК заглядывайте.

Ближайшее время автор будет занят продолжением историей по собственному миру (первая книга, «Крылатые пленники», уже есть на сайте. Это тоже вполне себе волшебная сказка, так что, если нравится, как автор пишет - очень рекомендую в нее заглянуть). Но потом еще обязательно вернется к Древней Нарнии!