ТАРАКАН начало

Глава 1

Глава 1.

Открываю глаза. Зрение какое-то хреновое — видно, как через огромный аквариум, и я как будто сижу внутри аквариума. Свет рассеянный, запахов нет. Кто я? В памяти — девственная чистота: нет абсолютно ничего. Накрывает легкая паника там, где должно быть имя и память о жизни, детстве, коллегах, учебе… Вообще ничего, хотя понятийный аппарат сохранен: я понимаю, что такое «коллеги» и что такое «учеба».

Пытаясь подумать, а что бы мне хотелось сделать прямо сейчас, что я умею, — я почему-то увидел мысленно перед собой молодую женщину в белом открытом платье, бокал какого-то напитка в моей руке и ствол — да, отличный ствол, вороненый «магнум», лежащий в руке как влитой. Открыв глаза, я посмотрел на свою руку… АААА, блядь, не рука — какая-то палочка коричневого цвета с чем-то наподобие детской погремушки на конце: несколько фаланг — не фаланг, сфер — не сфер — на конце моей конечности, и покрыты они редкими волосками. Задрав эту хрень вверх, я зацепил длинный ус или рог, идущий из моей головы. Это блядь что такое? Кто я вообще или что я такое?

Попытавшись перемещаться, я понял, что двигаюсь с нехилой такой скоростью вперед, ничуть не медленнее гепарда или скоростного мотоцикла. Вот опять: что такое «мотик» и кто такой «гепард» — я помню. Двигаясь по огромной шершавой плоскости, я натолкнулся на большую полусферу с блестящей поверхностью, очень привлекательно повеявшую на меня чем-то вроде чувства свежести. И тут я понял, что испытываю дикую жажду — а это, походу, вода. Почему она так странно выглядит, как половинка большой сферы, лежащая на боку, я не стал заморачиваться. Врезавшись лицом (или мордой) в нее, я начал пить. Боже, какой кайф! Как будто три дня по пустыне шел с тяжеленного похмелья, а теперь припал к источнику живительной влаги. Чуть оторвавшись (а оторваться было трудно — поверхностное натяжение нифига не хотело меня отпускать), я понял, что с определенного ракурса могу разглядеть свое отражение в этой капле (или массе, или сфере). Приглядевшись и сделав скидку на особенности моего нынешнего зрения, я похолодел: я, походу, таракан. Классический таракан — шесть лапок, усы, торпедовидное тельце с жесткими надкрыльями, вытаращенные фасеточные глаза и жесткие жвалы с поперечной фиксацией.

С психикой, по ходу, у меня тоже был полный порядок, потому что заморачиваться сильно я не стал. Ну таракан, ну нихрена не помню… Сейчас-то что делать? Жрать. Очень сильно хотелось жрать.

Принюхавшись, я понял, что обоняние у меня — ого-го какое! Я чувствовал далеко впереди медную проволоку, в другой стороне — что-то вроде грязных носков и, наконец, еще немного сбоку — умопомрачительный запах. Так пахла настоящая, свежайшая пармская ветчина с соусом на листке зеленого салата с плотным куском хлеба в основании. Поняв, что преодолеть себя перед этим запахом я не могу, я побежал к нему навстречу.

При забеге меня немного смирило с моим тараканьим бытием то, что мне, похоже, было абсолютно пофигу, по какой поверхности бежать: хоть по горизонтальной, хоть по наклонной, хоть по отвесной. Лапки-погремушечки прекрасно цеплялись и легко отцеплялись на любой поверхности — хоть пористой, хоть глянцевой, хоть какой. Я бежал, а волны запаха накрывали меня, и адреналин тряс в предвкушении того, как я вопьюсь своими жвалами в что-то очень вкусное.

Забежав в огромный лабиринт (кучи всякого хлама), я понял, что не только уровни поверхности, но и уровень освещенности мне теперь в принципе безразличен. Темнота просто меняла окраску окружающего мира с цветной на серо-синюю, и даже в полной темноте я чувствовал себя вполне уверенно.

Пробираясь сквозь хлам и нагромождение каких-то обломков, я приближался к источнику вкусного запаха все ближе и ближе, пока наконец не увидел его в своих запаховых реалиях прямо за этим комком бумаги. И… Что это, нахрен, такое? Впереди, под скосом стены, забившись в угол, сидела маленькая улитка с серебристой раковиной, слизевой башкой с усами и, походу, без глаз. И именно она так умопомрачительно пахла! Это была ни фига не ветчина!

Со злости я на бегу толкнул улитку лапами и, затормозив рядом, попробовал впиться в ее ногу (плоской лепешкой прижатую к полу) своими жвалами. В голове взорвалось:

— ААААА! Блядь, не ешь меня — я несъедобный!

— Это кто сказал?

— Ты что, меня понял?

Разговор не шел в звуковом пространстве — это было как мыслеречь. Слова появлялись в моей голове, но я точно понимал, что мысли эти не мои. Они как будто были окрашены и заполнены по-другому — как будто я думал курсивом, а чужак в моей голове думал другим шрифтом с обратным наклоном.

— Так, похоже, это жрать нельзя. Я не могу съесть то, что мыслит и может страдать. Но пахло по-прежнему умопомрачительно.

— Ты пахнешь так, как пахнет самая вкусная еда в моей жизни.

— Прости, это рефлекс для привлечения жертв. Я пока не разобрался, но пара парней, не заговоривших со мной, а просто прибежавших и попытавшихся куснуть меня, откинули копыта (или лапы — я не знаю), и, по ходу, я ядовитый.

— Хорошо, а перестать так пахнуть ты можешь?

Волна запаха, сносившего мою тараканью башку, сразу исчезла, как отрезало.

— Да, я могу включать феромоновый поток по желанию.

— А еще какие запахи у тебя есть?

— Сейчас попробую, подожди…

Меня накрыло волной страха — необъяснимого и полностью парализующего волю и движения. Затем резко отпустило, а потом пошла волна такого возбуждения, что я понял: несмотря на то, что я насекомое, я хочу спариться с этой улиткой. И похеру, как это возможно в техническом, биологическом и моральном смысле!

Тельце мое затрясло, лапки поджались. Я мысленно проорал:

— Если не выключишь это — я тебя сейчас трахну!

— Так, вот что это такое… Да, разбираться надо еще долго.

Волна возбуждения схлынула так же быстро, как и пришла.

Улитка, перемещаясь мучительно медленно, отползла чуток и проговорила:

— Слушай, раз мы оба не безмозглые убийцы, а типа люди, давай поможем друг другу.

— Подожди, — спросил я, — что ты помнишь о себе?

— Да ничерта я не помню. Помню, что я нифига не слизняк: навыки черчения, работы с компьютером помню, как писать рукой на бумаге помню… А у меня рук нет, жопы нет — я двигаюсь как паралитик. А вижу мир я вообще… Лучше тебе не знать, как я его вижу. Походу, только вибрации движущихся предметов чувствую — как боль в горле, и потом это ощущение накрывает голову и все тело, но зрением это не назвать.

И еще: как жужжащие волчки, я чувствую живых существ. Чуть напрягусь — могу запахи вокруг себя менять: приманивать или отпугивать все вокруг. Я такой калека — далеко не убегу, и меня периодически накрывает нехилая такая паника, почти до беспамятства.

— Помоги мне, брат. Ты ведь тоже нифига не насекомое изначально. Давай поможем друг другу и выясним, какая сволота с нами такое сделала.

— Давай, только мне для начала надо поесть. Тушка тараканья, походу, не может накапливать запас питательных веществ — жрать я хочу как из пушки! И голоден я с самого своего второго тараканьего рождения.

— Сходи чуть севернее от меня. Там, под какими-то листами, должны лежать тушки тех козлов, которые напали на меня сутки назад. Я их приманил и отравил своей слизью.

— Приятного, блин, аппетита!

Перебежав немного по указке улиточного монстра, я обнаружил какого-то червя и, зажмурившись, начал его жевать, втайне надеясь, что это не его жопа, а все-таки голова. Оказалось, неожиданно вкусно — как рулет с яблоками. И, уже не сдерживаясь, я уписал почти треть длины червяка. Остановившись передохнуть, я почувствовал в своей голове, как мягкую перчатку, голосок улитки:

— Вернись, пожалуйста, мне тут крайне неуютно.

Вернувшись, я поджал лапки и то ли лег, то ли сел рядом с улиткой.

— Как мне к тебе обращаться? Имя-то у тебя есть?

Улитка неопределенно повела усами и сказала в моей голове:

— Давай Френк, что ли. Всегда хотел имя простое и четкое. А тебя мне как называть?

— Пока не разберусь в себе, зови командиром или шефом. Хочу настоящее имя вспомнить, а не брать кликуху с ходу.

— Ок, командир. Как решим проблему моего передвижения? Я так понял, что я крайне медленный.

— Попробуй залезть ко мне на спину. Там должны быть жесткие надкрылья или что-то типа того. Только держи себя в руках и не напускай мне всяких твоих феромоновых штучек, чтоб я во время бега не решил тебя съесть или отлюбить.

— Шутник, блин, — обиделся Френк. — Ладно, давай попробуем.

Улитка он был, в принципе, мелкая, и, кряхтя и сопя, все-таки залез ко мне на спину, устроившись там с наибольшим удобством.

Попрыгав, повертевшись на месте, я попросил его подвигаться по моей спине взад-вперед, пока мы не нашли оптимальную позицию, чтоб он не мешал мне двигаться.

— Врубай давай свое видение живых на расстоянии и предупреди, что и как. Так будешь приносить пользу, и мы всех тут разберем на куски, кого встретим.

Пробегая дальше, я понял, что мы в чем-то напоминающем длинный коридор, и, походу, свалка мусора, где окопался Френк, была кучкой в углу. Помещение поражало меня своими размерами, и я, надо сказать, чувствовал себя как та муха, залетевшая в темноте в спортзал. Вот… Анекдоты тоже помню, а все остальное — никак.

В один из моментов, когда мы бежали, мило беседуя с Френком уже несколько часов, он сказал:

— Тормози. Слева чувствую живых. Объектов много — штук десять, но они как будто парят на небольшой высоте в одном объеме и двигаются как-то странно — кругами…

Повернув (как я понял) в комнату из коридора (если угол створа двери я увидеть смог, то объемности моего зрения насекомого для оценки кубатуры помещения не хватало), я подбежал к белому лабораторному столу и по ножке его взбежал наверх.

На плоскости стола стоял кубический аквариум, заполненный темной зеленоватой водой, откуда, по заверению Френка, доносились вибрации небольшой стайки живых. Подойдя к стеклу вплотную, я уставился в толщу воды и сказал:

— Давай, Френк, зондируй. Вдруг они тоже говорящие, типа нас с тобой.

Из глубины воды на меня уставилась маленькая рыбка, похожая на барбуса, только с кроваво-красными глазками. Приоткрыв рот, она стала скрести по стеклу, как будто пытаясь откусить кусок. Из глубины зеленой мути всплыли еще несколько рыбех.

— Шеф, они если и разумные, то, похоже, сбрендили окончательно. Мысли вертятся только вокруг еды, и все это приправлено глухой и слепящей ненавистью ко всему вокруг аквариума. Они хотят вырваться, но не могут.

Шум сзади, где-то на уровне горизонта, и громоподобные голоса:

— Так-так-так, как поживают подопытные номер 4215?

Мы с Френком метнулись в сторону и залезли под столешницу, где нам было комфортно и не видно нас было от слова «совсем».

— Похоже, сейчас наша с тобой ситуация хоть немного, но прояснится, — сказал Френк.

— Давай, улитка, распахни уши (и что там у тебя еще) и слушай.

Глава 2

Глава 2.

Из разговора стало ясно, что мы — в центре исследований ментального переноса, и эти бедные рыбины (мы с Фредом и еще хренова куча образцов) — результаты попыток переноса сознания человека в насекомых, рыб и прочее. Сейчас наступает этап эксперимента, в котором идет попытка установить контакт с подопытными, чтобы, собственно, понять, удалось это или нет.

Так как нас с Фредди эти громадины точно не слышали, мы дискутировали на своем уровне, совершенно не опасаясь быть ни услышанными, ни замеченными.

— Первое, что хочу сказать: почему это всё лажа и небылицы? Хоть я и не спец в данной области, но это херня с объемом мозга. Шеф, ты представляешь, что в башке среднего человека — минимум килограмм нейронов и прочей начинки мясного (и не очень) характера, которые, будучи в электрически возбужденном состоянии, дают на выходе то, что мы называем сознанием, интеллектом и т. д.?

— Как, скажи на милость, это можно запихнуть в микроскопический надглоточный узелок таракана или в слизистый комочек в тельце улитки? Ладно, сделаем скидку на то, что не влезла память личного характера и прочее, но всё равно не бьется… Как если бы мы захотели запихнуть огромный DVD-фильм на крохотную магнитную дискетку из прошлого мира допотопной электроники.

— Подожди, Фред, послушай умных людей сверху — они постоянно твердят что-то про прижившиеся и неприжившиеся кристаллы в телах подопытных.

И правда: путем засовывания рыбех из аквариума в садок, помещенный перед каким-то прибором, половина была забракована как «неприжившиеся с кристаллом памяти объекты» и безжалостно выкинута в утилизатор. Остальных вернули в аквариум, где они, по словам Фреда (видевшего их сквозь столешницу как вихревые образования), продолжили нарезать круги.

— Фред, кристаллы многое могут объяснить. На кусочек кварца, к примеру, можно записать просто до хрена информации. И если мы — результат такой работы, то это многое проясняет.

Снаружи, в большом мире, господа экспериментаторы приволокли еще какой-то прибор. Его включение вызвало припадок мигрени у Фреда и, честно говоря, сильно взбесило меня.

— Раз, раз, меня слышно? — раздалось в моей голове. — Ответьте любым доступным способом. Данная частота позволяет напрямую связаться с кристаллами памяти, вживленными в ваши нынешние тела-носители. Луч, вызывающий вибрацию кристаллов, может причинять дискомфорт, но ответные процессы сразу будут зафиксированы. Ждем контакта.

Ответный хоровой вопль (где сплелись крики рыб из аквариума, мой скрежет мозгов и стоны Фреда) прогремел из динамиков на столе:

— ВЫКЛЮЧИ ИЛИ УБАВЬ МОЩНОСТЬ ИСТОЧНИКА, ТВАРЬ! ТЫ НАМ МОЗГИ СЖЕЧЬ ХОЧЕШЬ?!

— Отлично, у нас получилось!

— Так, стоп… Ответных потоков больше, чем оставшихся в аквариуме образцов. Кто еще отвечает?

— Мы с Фредом. Мы тут неподалеку.

— Отлично! Сохраненная способность к именам, логика, вопрос-ответ… Что еще?

В течение следующих пятнадцати минут экспериментаторы откалибровали свою штуковину для возбуждения и регистрации колебаний в наших кристаллах памяти, установив с нами гораздо менее болезненный контакт.

Особую эйфорию испытатели испытали, узнав, что Фред — улитка, ведь такого эксперимента не было вовсе. Похоже, кристалл достался ей, когда она сожрала предыдущего носителя и усвоила пробудившегося Фреда вместе с кристаллом.

Относительно наших личностей до переноса господа ученые (без всяких «яких») заявили, что мы — цифровые копии реальных людей, что всё делалось добровольно и никто не пострадал. А этическая составляющая того, как мы, теперешние, это воспримем, никого не волновала — эксперимент финансировали военные, и вообще всё строго засекречено.

— Просто дух захватывает от открывающихся возможностей! — Шпионаж, скрытое проникновение, передача данных, консервация сознания на малых носителях…

Судя по всему, главное (после обнаружения у нас когнитивных способностей, достаточных для диалога) было получить принципиальное согласие на сотрудничество. Ведь как работать с солдатом, не признающим командование?

Мы с Фредом согласились, но обговорили условия: нормальное содержание, относительную безопасность и дальнейший «апдейт», ибо наши экспериментаторы-небожители сулили поистине неограниченный рост возможностей.

После этого нас вынесли на поверхность стола, поместили в исследовательский бокс, просветили всеми возможными излучениями и признали результат удовлетворительным.

— Ваше первое тестовое задание — учебное, специально для вас как для команды. Необходимо проникнуть (по загруженной в сознание карте) в помещение, где идут принципиально важные переговоры — имитация, естественно. Задача: скрытое внедрение, запись переговоров на мнемокристалл и возвращение с данными.

Функция записи на кристалл будет вшита в ваш интерфейс вместе с первой биотрансформацией, которая начнется через несколько минут. Для этого вас обоих поместят в управляемый ревитализатор, где мы сможем, в некотором смысле, «проапдейтить» вас.

Глава 3

Глава 3.

Мы с Фредом лежали в прозрачной капсуле, заполненной теплой, слегка пульсирующей жидкостью. Она обволакивала наши тела, проникая в мельчайшие щели между хитиновыми пластинами и слизистым покровом улитки. Внутри царил мягкий голубоватый свет, исходящий от стенок капсулы, а где-то сверху доносился мерный гул оборудования.

— Шеф, ты как? — мысленно спросил Фред, слегка пошевеливаясь у меня на спине.

— Пока терпимо. Но если сейчас начнется какой-нибудь адский апгрейд, я, наверное, всё же немного поорать успею.

Как будто в ответ на мои слова в жидкости что-то изменилось — она стала гуще, плотнее, и по телу разлилось странное тепло. Затем — резкая боль.

— АААА!

Это было похоже на то, как будто в каждый сустав, в каждый нервный узел вгоняли раскаленные иглы. Я дернулся, но жидкость удерживала меня на месте, не давая даже сбросить Фреда.

— Шеф, держись! — его голос в моей голове звучал напряженно. — Мне тоже не сладко, но, кажется, это… улучшение.

И правда — через несколько секунд боль начала отступать, сменяясь странным ощущением роста. Мои лапки будто удлинились, хитиновый панцирь потрескивал, принимая новую форму. В голове что-то щелкнуло, и перед глазами всплыли… интерфейсы.

Четкие, цифровые, как будто проецируемые прямо на сетчатку.

>> СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА. >> ЗАГРУЗКА БАЗОВЫХ МОДУЛЕЙ… >> ДОСТУП К ПАМЯТИ: ОГРАНИЧЕН. >> ФУНКЦИЯ ЗАПИСИ НА КРИСТАЛЛ: ГОТОВА.

— Фред, ты это видишь?

— Вижу. И, кажется, у меня теперь есть глаза.

Я повернулся (насколько это возможно в капсуле) и действительно заметил крохотные бугорки на его голове — два темных пятнышка, которые теперь медленно фокусировались на мне.

— Офигеть. Теперь ты не слепой моллюск, а высокотехнологичный шпион.

— А ты теперь не просто таракан, а таракан с интерфейсом. Надеюсь, там есть хотя бы карта, а то мы так и будем ползать наугад.

В этот момент жидкость начала уходить, капсула раскрылась, и нас вынесло на холодный металлический поддон.

Над нами склонился один из ученых — высокий, в белом халате, с тонкими очками на переносице.

— Отлично. Первичная модификация прошла успешно. Как самочувствие?

— Как у таракана после перепрошивки, — ответил я.

Ученый усмехнулся.

— Юмор сохранен — хороший знак. Теперь слушайте внимательно. Ваша первая учебная миссия начинается через десять минут. Вам нужно будет проникнуть в соседний лабораторный блок, где проходит имитация переговоров. Записать их и вернуться. Карта загружена в ваш кристалл, интерфейс поможет с навигацией.

— А что насчет угроз? — спросил Фред.

— В учебной зоне их нет. Но если вы вдруг встретите других подопытных… будьте осторожны. Не все они такие дружелюбные, как вы.

— Вот это уже интересно, — пробормотал я.

Нас поместили на стартовую площадку — небольшой участок пола у выхода из лаборатории.

— Готов? — спросил я у Фреда.

— Как никогда. Поехали.

Пространство за дверью оказалось огромным — длинные коридоры, ответвления, вентиляционные шахты. Но интерфейс помогал: в углу зрения мерцала мини-карта с маршрутом, а важные объекты подсвечивались слабым голубым контуром.

— Шеф, впереди что-то есть, — предупредил Фред.

Я замедлился. Впереди, у развилки, на полу лежало нечто.

Это был паук.

Но не обычный — его лапы были неестественно длинными, брюшко покрыто металлическими вкраплениями, а глаза… их было слишком много, и все они смотрели в нашу сторону.

— Фред…

— Я чувствую его. Он не наш. Он… пустой.

Паук резко дернулся и развернулся в нашу сторону.

— Бежим?!

— Бежим!

Я рванул в сторону, петляя между трубами и коробами. Паук преследовал — его длинные лапы стучали по полу, словно спицы.

— Он не отстает!

— Тогда лови!

Фред резко выпустил волну запаха — не приманки, а чего-то резкого, отвратительного. Паук замедлился, заколебался…

— Работает!

— Нет, смотри!

Паук встряхнулся и снова рванул вперед.

— Он не поддается феромонам…

— Значит, он не живой. Или его кристалл сломан.

Я резко свернул в узкую щель между стеной и коммуникационным коробом. Паук попытался пролезть, но застрял.

— Уходим!

Мы проскочили дальше, пока не оказались у цели — двери в лабораторный блок.

— Теперь главное — записать переговоры и вернуться.

— А что с тем пауком?

— Думаю, это и есть одна из "угроз", о которых предупреждали.

Я подполз к щели под дверью.

— Поехали.

Лаборатория была пуста – огромные столы, расстояние до потолка как до стратосферы, но моему сферхслуху и чутью Фреда было ясно – пустота!

Ни переговоров, ни людей — только тишина и мерцающие экраны мониторов на столах, на один из которых мы с Фредом взлетели по ножке.

— Что за бред?

— Шеф… — голос Фреда прозвучал тревожно. — Нас подставили.

В этот момент дверь в лабораторию громко хлопнула.

А из тени вышел он. Человек в черном костюме, с холодными глазами.

— Поздравляю. Вы прошли первый тест – букашечки мои прошитые!

— Какой еще тест?! — зашипел я, не рассчитывая, что меня услышит громадина.

— На выживание.

Он поднял руку, и в ней что-то блеснуло – БАЛЛОНЧИК С ГАЗОМ!

— А теперь — настоящая миссия начинается.

Глава 4

Глава 4.

Баллончик в руке человека в черном костюме блеснул, и я инстинктивно рванул в сторону, таща за собой Фреда. Струя газа шипящим облаком рассеялась в воздухе, туман заполнил пространство над нашими головами, но запах... Он был сладковатым, липким, как будто сама идея удушья материализовалась в молекулах. Мне как буд-то заткнули приторный кляп в глотку.

--- Шеф, это нейропаралитик! — мысленно завопил Фред. — Если вдохнёшь — твои лапки откажут! ААААА бляааадь мы все умрем!

--- Не ссы , братан прорвемся, - стремительный бег по столу, прыжок сквозь туман…

Я уже чувствовал, как мои конечности начинают неметь. Но интерфейс, вшитый в кристалл, вдруг вспыхнул предупреждением:

>> ОБНАРУЖЕН НЕЙРОТОКСИН. АКТИВАЦИЯ КОМПЕНСАТОРОВ.

Тело пронзила волна жара — будто кто-то влил в меня кипяток. Стеганул внезапный адреналин, глотку продрало волной свежего воздуха. Хитиновые пластины на спине приподнялись, открывая крошечные поры вдоль тела, из которых вырвался едкий пар. Запах газа тут же рассеялся. Тельце мое очистилось, а разум прояснился.

--- Что за чёрт? — пробормотал человек, нажимая на баллончик снова и снова.

Но мы уже не стояли на месте. Я прыгнул вперёд, цепляясь лапками за складки его брюк, карабкаясь вверх. Его рука запорхала, пытаясь схватить меня, но Фред не растерялся — волна страха, густая, как смола, ударила в сознание человека. Тот замер на секунду, и этого хватило, чтобы я впился жвалами в его палец.

--- АААРГХ! Блеать! Больно!

Он дёрнулся, и мы с Фредом прыжком слетели на пол, тут же нырнув под ближайший стол.

--- Шеф, интерфейс показывает дверь за его спиной — там вентиляционный ход!

--- Бежим!

Человек в чёрном уже оправился и что-то кричал в коммуникатор, но мы уже мчались к цели. Край вентиляционной решётки поддался после двух ударов лапой — модифицированный хитин оказался прочнее стали.

Темнота. Теснота. И бесконечные лабиринты труб. Пыль, какие-то крошки и безумный бег сквозь коммуникации.

--- Фред, твои новые глаза видят что-нибудь?

--- Только тепло... Вон там, впереди, есть источник энергии. И... Шеф, там кто-то есть.

Интерфейс мигнул:

>> ОБНАРУЖЕНА ЗОНА КОНТРОЛЯ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.

Труба вывела нас в огромное помещение, наполненное механизмами, станками, столами с микроскопами. Стены были усеяны экранами, проводами, а в центре стояла... капсула.

Огромная, прозрачная, заполненная мутной жидкостью. Внутри плавало нечто — гибрид насекомого и машины, с металлическими щупальцами и мерцающими кристаллами вдоль спины.

--- Это... Они создают монстров?

--- Нет, — вдруг раздался голос. — Это вы.

Из тени многочисленных приборов и стеллажей вышел мужчина в белом халате так же с приборчиком ретранслятора в ухе, как и черный тип с баллоном – все для того, чтобы слышать нас, но по виду это был не учёный из лаборатории. Его лицо было изборождено шрамами, а глаза смотрели так, будто видели сквозь время. Лицо периодически сотрясал нервный тик.

--- Вы — первые, кто дошёл до этой точки эксперимента – самостоятельно принятие решений, попытка исполнения инструкции, самостоятельное решение о побеге- дивно! Поздравляю.

--- Кто вы? — прошипел я.

--- Доктор Вейс. Основатель проекта «Кронос Soldier». Того самого, что превратил вас в это.

Он махнул рукой, и стены ожили — голограммы показали ряды капсул, тысячи существ, от тараканов до крыс, все с кристаллами в головах.

--- Мы не просто переносим сознание. Мы эволюционируем его. Ваши тела — лишь первая ступень. Следующая...

На экране возникла схема — человек, покрытый металлической оболочкой, с кристаллом в груди.

--- Солдаты будущего. Неуязвимые. Бессмертные. С неиссякаемым источником информации, мгновенными решениями по тактике боя, не знающие сомнений и боли.

--- Вы сбрендили, — мысленно прошептал Фред.

--- Нет. Мы создаём будущее. И вам двоим предлагают стать его частью, следующей ступенькой.

Вейс нажал кнопку, и из пола поднялся стол с контрактами — крошечными чипами, мерцающими синим.

--- Подпишите. И получите силу, о которой даже не мечтали.

--- А если откажемся?

--- Тогда вас разберут на части и соберут заново. Уже без вашего «я» внутри. Прогресс не остановить.

Интерфейс взорвался сообщениями:

>> ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА. АКТИВАЦИЯ РЕЖИМА ЗАЩИТЫ.

Я почувствовал, как что-то щёлкает внутри меня. Кристалл... Он отвечал.

--- Фред... Что-то идёт не так.

--- Шеф, твоя спина...

Хитиновые пластины на моей спине вдруг разошлись, обнажив крошечные магниты. Они жужжали, вибрировали, и вдруг — БАХ! — от стены оторвался маленький кусочек металлической панели и прилип ко мне.

--- Что...

Ещё один кусок. Ещё. Металл обтекал меня, формируя панцирь, клешни, оружие.

--- Ошибка в коде, — пробормотал Вейс. — Кристалл вышел из-под контроля. ООО похоже появилась спонтанная способность к трансформации окружающей среды под нужды защиты или нападения, как интересно…

Фред вдруг замер. Его раковина засветилась, а усы вытянулись, как антенны.

--- Я... Я вижу их всех. Каждое существо в этом здании. Их мысли. Их страхи.

--- Уничтожить их! — закричал Вейс.

Из темноты в стенных нишах вышли они — гибриды, как в капсуле, только маленькие – нашего размера. Металлические пауки, крысы с лезвиями вместо лап.

Но теперь я был не просто тараканом.

Я был машиной.

--- Фред, давай покажем им, кто мы.

Металл запел вокруг меня обтекая лапки и трансформируясь в серповидные клинки, формируя оружие.

А Фред улыбнулся.

--- Они уже боятся.

И лабиринт на полу лаборатории из проводов и прочего хлама взорвался битвой.

Глава 5

Глава 5.

Лаборатория превратилась в поле боя, свист, скрежет, хрипы умирающих обьектов, скрежет раздираемой плоти и хитина. Металлические пауки, крысы с лезвиями вместо лап, какие-то кольчатые черви и прочая дрянь, все это неслось на нас с Фредом с одной целью – убить. Компромиссов не было, желания идти на переговоры также ноль. Шелест толпы — все они двигались с неестественной скоростью и рассчетом, их холодные, безжизненные глаза были устремлены на нас. Но теперь, когда кристалл внутри меня вышел из-под контроля, я чувствовал, как моё тело реагирует на угрозу. Металл, прилипший к хитину, формировал динамичную и подвижную броню, острые как бритва клешни из спаренных серпов, а на спине выросло нечто, напоминающее миниатюрные реактивные отростки. Я восторженно заскрежетал чем-то в районе рта и поднял свои рубило-кромсалки.

— Шеф, ты выглядишь как кошмар инженера! — мысленно крикнул Фред, его голос звучал одновременно восхищённо и испуганно.

— А ты пахнешь страхом на всю лабораторию, улитка. Держись!

Первый паук прыгнул на меня, его металлические лапы сверкнули в свете голограмм. Я инстинктивно рванулся вперёд, новые клешни сомкнулись на его брюшке, разрезая его пополам. Искры посыпались на пол, но остальные не остановились. Они наступали, словно запрограммированные на уничтожение. Шаг вперед и скрежет очередного панциря или брюшка, вонь жидких потрохов , писк умирающих, ничто не могло остановить меня, шаг в сторону и башка крысо-паука отлетает в угол.

Фред не оставался в стороне. Его раковина светилась ярче, а усы, теперь похожие на антенны, испускали волны — не только феромоны, но и что-то большее. Один из гибридов, крыса с лезвиями, вдруг замерла, её механические лапы затряслись, а затем она развернулась и вцепилась в ближайшего паука.

— Ты... контролируешь их?

— Ненадолго. Их кристаллы примитивны, но их много!

Мы сражались в унисон как сиамские братья близнецы – я чувствовал Фреда, он дополнял меня. Мои клешни резали, металлический панцирь отражали удары, а Фред дезориентировал врагов, заставляя их атаковать друг друга. Но их было слишком много. С каждой секундой мы теряли силы, а лаборатория, казалось, кишела всё новыми противниками.

Вдруг интерфейс в моём сознании вспыхнул:

>> КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА. АКТИВАЦИЯ РЕЖИМА «ПРЕОБРАЖЕНИЕ».

Боль пронзила всё моё тело. Я согнулся, ощущая, как что-то внутри меня ломается и перестраивается. Хитин трещал, металл плавился и сливался с плотью. Мои лапы удлинились, тело расширилось, а спину пронзили острые, как лезвия, выросты. Не отдавая себе отчета, я начал на ходу жрать тела погибших экспериментальных выкидышей вокруг себя. Масса! Мне нужна масса!

— Шеф?! — Фред отполз в ужасе.

Я был уже не просто тараканом. Я стал чем-то большим.

— Фред... Держись!

Моё тело выросло втрое. Бешенный метаболизм разогрел меня, как сталеплавильную печь. Теперь я был размером с кошку, а мои клешни, кажется могли разрезать металл, как бумагу. Я рванул вперёд, уничтожая гибридов одним ударом. Они разлетались в стороны, искры и обломки сыпались на пол.

Фред не отставал. Его раковина треснула, и из неё вырвалось сияние. Его тело тоже изменилось — усы стали длиннее, а на спине появились прозрачные, переливающиеся крылья.

— Я... Я чувствую их всех! — его голос звучал громче, увереннее. — Я могу видеть их мысли, управлять ими!

Он взмахнул крыльями, и волна энергии прокатилась по лаборатории. Гибриды замерли, их движения стали замедленными, словно они попали в паутину невидимых нитей.

— Теперь!

Я прыгнул в самую гущу врагов, мои клешни работали без остановки. Металл гнулся, искрился, ломался. Фред, паря крыльями в воздухе, направлял мои удары, указывая на слабые места противников.

Через несколько минут всё было кончено. Лаборатория напоминала свалку металлолома — обломки гибридов, искры короткого замыкания, тишина.

— Мы... Мы сделали это, — прошептал Фред, замирая на моей спине.

Но триумф был недолгим.

Из тени вышел Вейс. Его лицо больше не выражало холодного расчёта — только безумие.

— Великолепно... Просто великолепно! — он засмеялся, его голос дрожал. — Вы превзошли все ожидания. Спонтанная эволюция, адаптация... Кристаллы в вас развиваются быстрее, чем мы предполагали.

— Это конец, Вейс, — я шагнул вперёд, мои клешни сжались.

— Нет, это только начало. Он нажал кнопку на пульте в руке. Пол под нами задрожал, и из него поднялась ещё одна капсула — огромная, заполненная мутной жидкостью. Внутри плавало что-то огромное, пульсирующее.

— Вы готовы к следующему этапу?

Интерфейс в моей голове взорвался предупреждениями:

>> ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ.

Фред напрягся.

— Шеф... Это не просто гибрид. Это...

Капсула открылась.

Из неё вырвалось нечто.

Громадное, состоящее из металла и плоти, с десятками щупалец, усеянных кристаллами. Его единственный глаз светился красным, а пасть, полная лезвий, издала рёв, от которого задрожали стены.

— Познакомьтесь с Альфой. Первым успешным экспериментом.

Я почувствовал, как моё тело снова меняется. Кристалл внутри меня реагировал на угрозу, ускоряя трансформацию. Мои лапы стали ещё мощнее, броня толще, а на спине выросли настоящие крылья — тонкие, как плёнка, но прочные, как сталь.

Фред тоже не остался в стороне. Его крылья засветились ярче, а усы превратились в тонкие, смертоносные иглы.

— Фред... Нас ждёт ещё один бой.

— Да, шеф. И на этот раз... Мы не проиграем.

Альфа двинулась вперёд.

И лаборатория снова погрузилась в хаос.