Taptym-au seni.

Глава 1.

(внимание. пожалуйста, не обращайте внимание на возможные исторические нестатыковки. не ручаюсь за достовероность. не вникалась в историю южной кореи в 90тые годы. сосредоточьтесь на любовной сюжетной линии фанфика, ведь она играет тут самую важную роль. спасибо за внимание.)

1. Когда жизнь дает тебе лимоны...

1990 год.

Десять лет после восстания Кванджу.

Шестая Республика Южной Кореи после президентских выборов в 1987 году.

В небольшой деревне в окраине Тэгу с населением тысяч человек Салли считалась редкостной красавицей с аккуратными чертами лица и длинными каштановыми волосами. Салли, являясь единственной дочерью в семье, имея двух младших братьев и обожающего отца, привыкла к тому, что люди, проходя мимо нее, оборачиваются и долго глядят ей в спину. Но когда жизнь своей длинной извилистой тропой привел ее в один из крупнейших городов страны, Салли была готова к любым поворотам кроме той, где на нее всем стало абсолютно плевать.

Ее жизнь вдруг приобрела самые серые оттенки. И оказывается, она милашка, но далеко не первая красавица, и таких, как она, в мегаполисе сотни. В ней нет ничего особенного.

Но разве стоит расстраиваться?

Университетская жизнь началась так же спокойно и тихо. Скучные пары сменялись другими скучными парами, пока в один из этих дней Салли не столкнулась с миловидной девушкой низкого роста в столовой. Она представилась Сон Чеён — ростом она была намного ниже Салли, ее короткие коричневые волосы были пушистыми, что делало ее похожей на маленького львенка. Ее глаза были небольшими и круглыми, а на щеках при улыбке появлялись очаровательные ямочки. Салли невольно заряжалась ее бесконечной энергией, и тогда жизнь вдруг обрела новые краски.

День рождение Чеен настало всего через пару недель после их знакомству. На тот момент, к Чеен не было подруг кроме Салли, а у Салли даже знакомых других не было. И денег в кармане, к слову, тоже. И они, найдя друг-друга в этом мраке, нашли путь в один из дешевых забегаловок на районе, желая попробовать соджу в первый раз в жизни в компании друг-друга и поесть сладкого торта.

Чеен до этого пробовала алкоголь, если уж быть предельно честной. На вечерах, куда ее водил отец где нибудь в Европе, она пробовала бокалы вина и шампанского. А Салли не имела в этом абсолютно никакого опыта. Но на удивление, горьковатый вкус соджу ей понравился, поэтому одна бутылка следовала за другой, ее голос становился все громче, и, видимо, она открывала в себе настоящую ценительницу спиртного.

— Я клянусь! — послышался возглас Чеен. — Салли, правда! Я была на концерте AC/DC! Это было в Мельбурне, моему отцу подарили два билета на концерт его клиенты.

— Значит, это было в Германии? — пьяно пробормотала Салли, пытаясь опереться локтями об старый стол.

— Салли, Мельбурн — это в Австралии.

— Что? — она вскинула руку назад, словно распахивая крылом, и задела позади стоящего молодого парня. Это был Юно, помогающий своей тете по работе в забегаловке после основной подработки в интернет кафе. Он возмущенно согнул бровь, заглядывая в лицо Салли, когда она столкнула с его рук чашку с соевым соусом, проливая на его, ко всему прочему новый, свитер жидкость.

— Простите, мэм… — хотел возмутиться Юно, но голос Чеен перебил его, показывая насколько плевать подругам на бедного официанта.

— Салли, ты правда не знала, что Мельбурн в Австралии? Как тебя приняли в университет? Это безумие.

Салли вскинула брови, а Юно тяжело вздохнул:

— Мэм, вы пролили на меня…

Но Салли в своем измененном состоянии слушать незнакомца была не намерена.

— Эй! Тише. Не видишь, мы разговариваем? Значит, Чеен, Мельбурн говоришь…

На следующий день, после буйной ночи, Салли узнала о себе кое-что новое: неважно, как сильно она напьется, ее память всегда будет кристально чистой.

Она определено жалела обо всем, что произошло. О том, что говорила неприлично громко, что пролила на бедного незнакомца соевый соус, и о том, что была непредельно, совсем не неприсуще груба.

Еще сильнее она об этом пожалела в конце недели, когда пришла пора учиться работать с компьютером и интернетом, а единственный способ — посетить интернет-кафе. Единственный интернет кафе в районе находился на соседней улице, а на ресепшене сидело знакомое лицо, взгляд которого заставлял живот скрутится, лицо сгореть, о воспоминаниям пробудиться новой силой. И вот, снова он. Глупая судьба.

Юно сидел за невысоким рабочим столом, лак с которого уже давно стерся, а ручки выдвижного ящика были потеряны еще несколько лет назад. Сначала Юно смотрел на неловкую поситетельницу безразлично, почти скучающе, но затем его глаза расширились, когда он узнал в ней буйную гостью, благодаря которой его новый свитер был пролит соус. И следующий вечер Юно провел над неудачными попытками отстирать пятно, и в конечном итоге ему просто пришлось надеть его в таком виде, ведь у юного студента нет много одежды и много денег.

Юно скрестил руки на груди.

— В компьютерном клубе нет свободных мест, простите, мэм.

Салли оглянулась, увидев недалеко одно пустое место.

— А что насчет той? — указала пальцем. Юно не дернул и бровью.

— Бронь.

— Бронь? — переспросила Салли, искренне не зная значения его смысла, но в конечном лишь покачала головой. — Ладно. Тогда я могу подождать?

Юноша смотрел на нее так надменно, высоко вздернув нос. Он кивнул в сторону старого кожаного дивана, стоящего в углу коридора, и Салли опустила глаза ему на грудь, пытаясь разглядеть неуклюжий почерк на его бейджике. Чон Юно.

А затем медленными шагами направилась к дивану. Юно долго ее рассматривал, от этого взгляда по спине пробегался холодок. И если бы Салли не знала, насколько она перед ним виновата, то в лицо и спросила бы: "Чего пялишься?"

Спустя пол часа смена Юно подошла к концу и на замену пришел худой парень чуть ниже ростом. Звали его Ли Тэён, смазливое, будто нарисованное лицо хрупкого студента третьего курса часто становилось причиной толпы студенток, которые приходили именно в его смену, чтобы попялиться на него. Когда Тэен подошел к рабочей стойки, Юно нахлонился к его уху.

— Видишь, сидит девушка на диване? — Тэен проследил за взглядом друга и кивнул головой. — Не пускай ее во внутрь кафе.

— О чем ты говоришь? — нахмурился Тэен, отличающийся особой доброжелательностью.

— Прости говори ей, что все места заняты. А если она спросит, почему других ты пускаешь, ты скажи ей, что у них бронь.

— Юно, у тебя всё в порядке головой? — возмутился старший. — Что она тебе сделала?

— Будь другом, выполни услугу. Я тебе потом объясню, ладно? У меня пара, мне пора бежать.

Тэен вздохнул ему вслед. Он ненадолго смотрел на сидящую диване девушку, ее грустные глаза почти сбили его с пути, и Ли уже думал над тем, чтобы не слушать просьбы друга, но если ему это так сильно нужно, может быть, причина весьма веская. Тэен взглянул на список свободных компьютеров и решил, что дружба ему важнее незнакомой девушки и своего собственного чувства справедливости.

***

Пары шли быстрее, чем Юно мог предположить. Когда он вышел из университета, на улице уже было темно. Накинув сверху кожаную куртку, чтобы было теплее, Юно направился неспеша в сторону автобусной остановки, когда его глаза вдруг заметили сидящую на скамье девушку, блузка которой показалась ему знакомой даже со спины. Юно ненадолго остановился, оглядывая то, как она прижала к себе колени, пряча между ногами и грудью лицо.

Любопытство наполнило его. Юно тихо сел рядом, краем глаз на нее подглядывая. А затем спросил негромким голосом:

— Попала в итоге в интернет кафе?

Салли резко подняла голову, ее брови свелись домиком, губы были слегка надуты.

— Нет... — прошептала почти обиженно девушка.

— Ты что, ждала до самого закрытия?

— Да...

Юно вздохнул. В груди появилось раздражающее чувство вины, которое вскоре распространилось по сосудам по каждому уголку его тела. Пытаясь совладать с конфликтующими между собой эмоциями, Юно прижался спиной к спине скамейки, и ответил после пару минут молчания.

— Тебе этот компьютер очень нужен?

Салли кивнула головой.

— Нам дали домашнее задание...

Юно прикрыл глаза, сжав челюсть так, что скрипели зубы. Он сказал прежде чем понял.

— Пошли тогда.

— Чего? — растерянно переспросила Салли.

— У меня есть дубликат ключей. Хозяин компьютерного кафе сказал нам, что мы можем пользоваться компьютерами не в рабочее время, если нам очень нужно.

Салли растерянно хлопала ресницами, наблюдая за тем, как Юно поднимается со скамейки и поворачивается к ней. Раздражение парня усиливается от ее медлительности, поэтому он вскидывает брови.

— Давай уже скорее. Или я передумаю.

От подобной манипуляции Салли вскочила с места пулей. Она крепче сжала лямку сумочки на плече и последовала за ним к кафе, которое находилось совсем рядом. Путь был немногословный, а если быть точнее — абсолютно молчаливый.

Остановившись у стеклянной двери, Юно нырнул пальцами в карман своего рюкзака и вытащил ключи. Ненадолго взглянул на нее перед тем как распахнуть дверь. Салли неуверенно шагнула в темноту, даже немного усомнившись в своем выборе довериться не очень то и знакомому парню. Юно зашел следом, отыскал руками на стене включатель света, и вскоре темнота оказалась позади.

Пустой интернет-кафе глубоким вечером в абсолютной тишине выглядел совершенно иначе, как ты привык его видеть. Салли почти восхищенно осмотрела большое количество выстроенных в ряд одинаковых компьютеров, и ее губы тронула слабая улыбка. Юно недолго наблюдал за ней, а затем кивнул.

— Иди к тому компьютеру.

Салли прикусила нижнюю губу, направившись к одному из столику. Ее нежные пальчики остановились над клавиатурой, а глаза пробежались по экрану. Она первые сидела перед компьютером!

Только вот что делать дальше она совсем не знала.

В это время Юно уже собирался обустроиться на том самом диване, на котором Салли провела почти весь день, но тихий, смущенный голос девушки прервал тишину.

— Эй? — Юно нахмурился, взглянув на нее. — Можешь его включить.

Парень удивленно вскинул брови, а затем сделал шаги ближе. Его голос был почти издевательским:

— Ты не знаешь, как им пользоваться?

— Я не пользовалась раньше, — попыталась оправдаться Салли, густо краснея. — И тем более, я из деревни.

Юно смотрел на нее сверху вниз несколько секунд, а затем выдохнул раздраженно кислород из легких. Он передвинул соседний стульчик с противным скрежетом, следом опустившись на него. Его пальцы ловко 'пробудили' компьютер, пока Салли с искренним интересом наблюдала, пытаясь запомнить правильные кнопки и порядок действий.

— Зачем ты мне помогаешь? — вдруг спросила Салли. Юно ненадолго застыл, бровь слегка дернулось, горло пересохло. Ему вдруг стало так стыдно за свой поступок, и признаваться ей об этом совершенно не хотелось. Но других логических объяснений, почему он вдруг начал помогать незнакомой девушке, не было.

Салли показалось странным его долгое раздумие над ее вопросом. Спустя пару минут Юно прошептал:

— Я тебе соврал, — глаза Салли стали шире. — Свободные места в клубе были. Да и брони у нас нет. Я сказал своему сменщику, чтобы он тебя не пускал.

Салли было неприятно. Она была зла, но злиться незнакомца было странно. Да и не обязан он ей ничем... Но она ведь столько часов прождала, столько времени потеряла. Ее голос вдруг стал тише привычного:

— Ты некрасиво поступил.

— Я знаю, — Юно, словно ребёнок, прикрыл лицо ладонью. — Мне правда стыдно. Я просто хотел отомстить.

— За тот раз? Я же была пьяна!

— Но пятно со свитера от того факта, что ты была пьяна, никуда не делся! — поджал губы Юно. — Это был новый свитер...

Салли вдруг тоже стало стыдно. Она понимала, что стало мотивацией Юно, от того и эмоции вдруг внутри смешались в непонятную консистенцию. Салли опустила глаза на стоящий напротив старый стол и прошептала:

— Я могу попытаться отстирать пятно.

— Не получится, — покачал головой Юно. — Я уже пытался.

Салли ответила сразу же:

— Я куплю тебе новый свитер как только получу стипендию.

Юно смотрел на нее несколько секунд, со странным удивлением, как будто впервые замечая ее безумно привлекательные черты лица. Его глаза забегали по ее длинным щелковистым волосам, которые прямой волной спадали по ее спине вниз.

Идея получить новый свитер была очень соблазнительна. Но Юно вспомнил, где они находятся. Поздний вечер, а клуб уже давно должен был закрыть.

Парень сновь покачал головой.

— Нет. Наказание за свой поступок ты уже получила. Можно сказать, мы квиты.

Салли поморгала пару раз, раздумывая над его словами. Она старалась не смотреть ему в лицо, но она почти физически ощущала, как напряжение между ними постепенно растворяется в прохладном воздухе.

Вскоре Юно спросил:

— Как тебя зовут?

— Салли.

Его поразило необычность имени девушки, как она сама и выразилась, деревенской. Так и хотелось отпустить шутку или комментарий, но Юно решительно прикусил себе язык.

— А я...

— Юно. Чон Юно. — перебила его девушка.

— Откуда ты знаешь? — растерялся он.

— Днем прочитала на твоем именном бейджике.

Уголки губ Юно дернулись. Увидев улыбку Юно, в с сердца Салли будто упал тяжёлый камень. Она и сама не заметила, как улыбнулась в ответ, а внутри взволнованно протрепетало всё вместе.

Когда жизнь дает тебе лимоны, делай лимонад. Салли была уверена, что их с Юно и первая и вторая встреча — не случайность. Жизнь сама преподнесла ему Юно, и Салли была готова хватать его за руки и за ноги, и не упускать.

Глава 2.

2. Мониторы, мурашки и немного безумная фанатка.

Вторым важным и довольно значимым моментом в жизни Салли после того, как она впервые вступила на землю крупного города, стала судьбоносная встреча, ставшей причиной большого пятна на новом свитере Юно. Ведь последствием позже стала ночная посиделка в пустом компьютерном кафе, от которого, если уж быть честной, у Салли шла кругом голова и она больше не смогла заставить себя перестать думать об этом немного занудном, чуть-чуть хмуром работяге.

Пытаясь оправдать себя тем, что за компьютерами — будущее, а в будущее нужно шагать уверенно, Салли все чаще начала заглядывать за сырые стены кафе. За стойкой администратора она постоянно видела его — ох уж этот Чон Юно.

Она довольно быстро научилась пользоваться компьютером, и такие частые посещения компьютерного кафе стали причиной того, что ее оценки стали лучше. А позже она начала просто листать все сайты, читая посты на форумах, надеясь просто посидеть подольше, поглядывая иногда на широкие плечи и безумно привлекательный профиль Юно. Все деньги, которые отец отправлял из провинции, уходили на это, но он и не был против, зная, что учеба у нее действительно идет в гору.

Юно, конечно, новую знакомую уже узнавал, поэтому здоровался, иногда кивал, но такого же сильного интереса, как она, не испытывал. Может, потому что у нее это — в первый раз? В провинции мальчишек ее возраста было немного, и всех она знала с детства, Юно появился в ее жизни как неожиданный гром среди ясного неба. Поэтому тянуло ее к нему неимоверно сильно, как бы тянуло магнит к железу. А Юно был мальчиком городским, и в свои двадцать один года у него уже был небольшой опыт за спиной. Поэтому с каменью на душе Салли приходилось мириться с его безразличием.

Однако сдаваться она не собиралась. Поэтому в один из бессмысленных посиделок за монитором, под конец смены, когда настало очередь оплатить свое время, Салли решила завести непринужденный диалог. Она чувстовала как ноги у нее становятся ватными, пальцы слегка дрожат, пока смотрела, как Юно спокойно считает ее оплату. Она постучала пальцем по твердой поверхности, пыталаясь себя успокоить.

— Когда я не приду, ты постоянно здесь сидишь.— наконец, заговорила Салли.

Юно изогнул брови, кинув на нее короткий взгляд. Он был удивлен, что она вовсе заговорила, ведь после той встречи их больше ничего не связывало.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил он, вернув взгляд на свой блокнот.

— Ты постоянно работаешь, и ведь учишься, не так ли? Наверное, на твоем месте я бы так не смогла.

Юно усмехнулся, это его даже немного позабавило. Он протянул ей бумажку, на которой написала сумма, которая она должна заплатить за сегодняшние часы.

— Привыкаешь, когда больше выбора нет.

Салли это удивило, может, даже тронуло. Но это было так неловко, что от этого у нее скрутил живот. Безразличие Юно сбивало ее с толку, и может быть, даже немного делало больно. От этого Салли, у которой никогда такого не было, ведь мальчишки в провинции ей под ноги падали, лишь бы внимание обратить, было очень обидно. Она почувстовала себя глупо, что вовсе начала этот разговор, и даже решила, что на этот глупые надежды стоит прекратить.

Но спустя пару дней ноги вновь привели ее к дверям этого чертового кафе. Зайдя во внутрь, Салли обнаружила, что место, из которого смотреть на Юно намного удобнее и легче, свободно, и сразу же направилась туда. Она пыталась вести себя невозмутивно, непринуждённо. Села за уже привычной монитор, включила компьютер. Как бы сильно не пыталась, ее глаза постоянно тянулись взглянуть на сидящего за стойкой Юно. И это не могла остаться без внимания: вскоре Тэен, заметивший все более частые посещения Салли и знающий их предысторию, не мог не усмехнуться, увидев ее неловкие взгляды. Тэен толкнул Юно локтем слегка, его голос был по-дружески насмешливым:

— Я вижу, у кого-то здесь появилась фанатка?

Юно последовал за его взглядом, увидел, как неловко Салли клацает по клавиатуре, пытаясь выглядеть хладнокровно. Но он мог видеть напряжение в ее плечах, и как бы ни странно, за это время ему даже показалось, что он прочел ее достаточно хорошо.

— Не неси чепуху. — закатил глаза Юно, но позже слегка нахмурился, кажется, впервые замечая ее странные знаки внимания.

В его планы отношения и девушки на ближайшее время не входили: подработки и учеба занимали все его время. Здоровье ее тели, владеющей той самой забегаловкой, стало хуже, поэтому после работы в компьютерном клубе ему приходилось проводить еще пару часов там. У него едва хватало времени на сон, развлечения и личная жизнь давно заняли экстра-роли в его жизни. К сожалению, в жизни было столько вещей, о которых он был обязан позаботиться.

Несколько часов спустя людей в клубе стало намного меньше. Из работников остался один Юно, которому через двадцать минут закрывать смену. Салли почти закончила писать свою статью, когда вдруг клавиатура перестала познавать признаки жизни. Она нахмурилась, нажимая на букву вновь и вновь, но ничего не менялось. Салли оглянулась, на ее лице застыла неловкость. Простить помощи было не по себе, особенно после того, как Юно поймал ее за частым поглядыванием в его сторону. Но он быстро увидел это смущение в ее глазах, его брови вновь настороженно нахмурились. Поднявшись со своего стульчика, он направился к ней. Остановился около стола, наклонился ближе к монитору.

Салли могла поклясться, что ее сердце скоро остановится. Этот обычный, даже ничем не примечательный жест ей вдруг показался безумно горячим, и ее бросило в жар. Она слегка оттолкнула назад на кресле, щеки залились в румянец. И каким бы проницательным Юно не был, этой реакции он не заметил, сосредоточившись на сломанной клавиатуре. Он нахмурился, пытаясь понять причину проблемы, и его сосредоточенный на деле взгляд пробудило тысячи мурашек по коже Салли. Она не могла оторваться взгляда от его провиля: от промяго носа, от длинных ресниц и пухлых губ. Его длинная шея с выраженным кадыком... Черт, ей срочно нужно выйти подышать свежим воздухом! Может, во всем весна виновата?

— Я подключу тебе другую клавиатуру. Дело, должно быть, во внутренней проблеме, — пробормотал Юно, и наконец взглянул на ее лицо. Он слегка застыл, увидев выражение на ее лице и румянец на ее щеках. Истинную причину он конечно же не понял, но обеспокоился. — Ты в порядке?

Салли прочистила горло, ее глаза широко распахнуты.

— Ну... Жарко... Тут...

Юно удивленно оглянулся, ведь ему вовсе не казалось, что в помещении жарко.

— Может, ты заболела?

— Я в порядке! — и совсем забывая про статью, ведь в этот момент никакого значения для нее он не имел, Салли быстро кидает деньги за время на стол и пулей вылетает из кафе. Юно хмурится, растерянно глядя ей вслед и пытаясь понять, как и почему это произошло. И пусть не хотелось ему это признавать, но эта странная девчонка заставило в нем слабо щелкнуть.

***

После этого Салли обходила кафе стороной, подавляя в себе желание увидеть Юно вновь, хоть уголком глаз. Ей казалось странным ее подобное поведение, а от отсутствия какой нибудь взаимности от предмета своего воздыхания ей становилось и вовсе неудобно. Неделя пролетела незаметно, и к сожалению, трепет в своем сердце игнорировать Салли не могла, и вскоре она оказалась в забегаловке, где и произошла позорная первая встреча. Обедать в одиночестве она привыкла, а делать это вне своей комнаты даже было менее одиноко. Зайдя в забегаловку, она только села за столик, как ее глаз моментально зацепился на Юно. Она восторженно вздохнула: какой же он работяга! Но совсем скоро это сменилось жалостью: посетителей было много, а работал Юно совсем один, поэтому поднявшись, она не задумываясь подошла к нему ближе.

— Привет, — услышав ее голос, Юно удивленно поднял глаза, встречаясь с ней взглядом. — Давай помогу.

— Не нужно... — растерянно прошептал Юно.

— Я настаиваю, — ее голос был на удивление твердым, но затем быстро вновь появилась улыбка. — Я хочу помочь, правда.

Юно кивнул головой. Помощь ему правда нужна, ведь он совсем не успевал. Салли сразу же принялась помогать, делала она все быстро и умело, благодаря тому, что была единственной девочкой в семье. Юно был впечатлен, и ему было приятно. Но он понимал, что помочь решила она не просто так, а это его тревожило.

Может быть, эмоции и чувства Салли удалось у него вызвать, но самым неприятным качеством в Юно была его упрямость. А ввязываться в драму и интрижки ему не хотелось, когда на плечах и так столько всего. Даже тетя, пришедшая чуть позже, двусмысленно улыбалась Салли, игриво подмигивая племяннику. И это раздражало Юно еще сильнее.

Когда людей стало меньше, Юно угостил Салли бесплатно. Она села за стол, пытаясь скрыть усталость, на губах оставалась улыбка.

— Спасибо за помощь... — пробормотал Юно.

— Да не за что! — кивнула она, перемешивая ложкой суп. Несколько секунд молчания, Салли набралась смелости: — Слушай, Юно, я тут подумала...

Но Юно почувстовал резкое желание перебить ее, будто зная, что то, что скажет она застанет его врасплох, и заставит испытать то, что она не желает. Его голос получился даже не очень желанно резким:

— Салли. Ничего не подумай, ты мне не нравишься и между нами ничего не может быть. Мои намерения чисты, просто имей это ввиду. Тебе нужно остановиться.

Салли застыла, кусок курицы в горле ощущался как камушек, ее глаза стали широкими, как планета. Она почувстовала боль, которую, наверное, не должна испытывать к кому-то такому чужому. И ей было обидно, очень сильно. Это происходит в жизни каждого человека — первое разбитое сердце.

Но Салли попыталась сохранить лицо. Мышцы почти не дернулись на ее лице, она отпустила глаза и положила ложку на стол. Ее голос стал вдруг непривычно холодным, что и выдало ее истинные чувства.

— Ладно. Я всё поняла.

Юно смотрел на нее сверху вниз, его пальцы дернулись, в груди что-то сжалось. Но он быстро себя успокоил — так будет намного легче. Вздохнув, он повернулся и ушел быстро, и между ними даже не было прощания.

Наверное, на этом неудачная история любви должна была закончиться. Но это было далеко не финалом.

***

Очевидно, Салли больше в компьютерном кафе не появлялась. А это не могло не остаться без внимания остальных работников, которые не могли не заметить их взаимоотношений с Юно. Тэен, наблюдавший за всем с самого начала, взглянул на друга осторожно.

— Твоей фанатки больше не видно.

— Она не моя фанатка. — хмуро ответил Юно.

— Отшил ее что ли?

Юно вздохнул, не скрывая странного раздражения, которое он испытывал каждый раз, когда разговор заходил о ней.

— Даже если да, то что?

Тэен скрестил руки на груди.

— Она ведь хорошая девушка. К тебе не навязывалась, смотрела со стороны, тихонько. Почему просто не дал ей шанс? Она красивая и миленькая.

— Мне ничего из этого сейчас не нужно, Тэен. — его голос вновь прозвучал резко, но Тэен к этому уже привык, поэтому не повел даже бровью.

— Юно, в чем смысл жить, если она будет состоять только из работы и учебы? Может, пришло время тебе уже оглянуться и насладиться своей юностью?

Юно слегка застыл, его слова что-то да и тронули в нем. Он прикусил внутреннюю часть щеки, но в ответ все равно упрямо выдал:

— Мне и так нормально.

***

Салли постоянно казалось, что точка не была поставлена. Все произошло слишком быстро и неожиданно, и сердце продолжило болезненно сжиматься даже спустя несколько дней. Она была в постоянных метаниях, и решила, что если и отпустить все это, то не оставляя после себя следов. Она поддалась вновь своим импульсивным желаниям, поэтому вскоре Салли выбирала новый свитер. Ее пальцы внимательно проверяли материял, глаза бегали по ценникам. Она знала, что это будет большой удар по ее тонкому студенческому кошельку и отец вряд ли бы это одобрил, но ему она впервые соврала, что ей нужно прикупить новое платье для лета, а ведь какое лето без цветочного платья, не так ли?

Упаковав свитер, она взяла бумажную карточку и очень долго думала, что написать. Несколько раз пришлось выкидывать старые записки: получалось слишком длинно, слишком сухо, слишком коротко или слишком чувствительно. Она не могла понять, как ему дать понять о своих эмоциях при этом не раскрывая слишком много. Где лимит, где золотая середина? Где была граница того, что ему нужно знать, а чего стоит умолчать?

"Прости за испорченный свитер.

Спасибо, что помог тогда.

Салли."

Встречаться с ним лицом к лицу очевидно было самой наихудшей идеей. Поэтому позволить своей гордости упасть еще ниже Салли не могла. Она знала одно — Юно проводит почти все свое время в компьютерном клубе, поэтому уверенно направилась туда, где он был реже, но куда обязательно заглядывал — в забегаловку.

Передала коробку со свитером и с запиской его тете. Ей Салли безумно импонировала. И напряжение между ней и Юно она тоже заметила. Провела девушку грустной улыбкой, и тем же вечером передала посылку своему племяннику.

Юно погладил подушечкой пальцев приятную ткань, внутри по венам разливалось что-то теплое и непонятное. Глаза бегали по ее почерку вновь и вновь, обводя каждую линию и изгиб. Слова Тэена не покидали его голову, а чувство вины давило но совесть.

Юно откинулся на спинку на своей скрипучей кровати, и теперь не мог больше думать о чем-то еще. Но теперь это его не раздражало. Появилось колючее желание все исправить.

Глава 3.

3. Границы между нами.

История продолжилась. Точка тем свитером поставлена не была. И увидев в толпе студентов, ожидающих своего автобуса Юно, Салли мгновенно повернулась к нему спиной. Ее сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели и она молилась, чтобы он не заметил ее, ведь после тех слов, которые он ей сказал, они так и не виделись. Салли шагнула в вперед — идея добраться до общежития пешком вдруг показалось не такой плохой. Голос Юно удивленно прозвучал за спиной:

— Салли?

Но останавливаться она не стала. Лишь ускорила шаги, пробираясь через толпу. Юно смотрел ей в спину, поджав губы, и последовал вскоре за ней. Он не отпускал глаза с ее спины. Переграждающие путь студенты неимоверно действовали ему на нервы.

— Салли, постой.

Может быть, Юно и сам не понимал, почему просто не оставит ее в покое, но чувство вины и желание извиниться перед ней его не отпускало. Наконец, он вылез из толпы и побежал за девушкой, которая отчаянно пыталась делать вид, что она его ни слышит, ни видит.

— Постой, — выдохнул Юно, наконец хватая ее под локоть. Она поворачивается к нему, от простого прикосновения сердце бешено бьется в груди. Салли сглатывает ком в горле, хлопает быстро ресницами, глядя ему в глаза. — Не спеши.

— Юно, — Салли почти выдыхает его имя. — Здравствуй.

— Злишься на меня? — голос Юно стал тише, лицо спокойнее. Он выпустил ее локоть, от заново обретенной пустоты Салли вдруг стало прохладнее. Или ей просто хотелось, чтобы он держал ее дольше.

— Не правда, — прошептала в ответ, почти смущенно отведя глаза в сторону. — Не навязывалась. Держала дистанцию, как ты и хотел.

Юно вздохнул. Как бы она не пыталась скрыть это, в ее голосе, в ее взгляде он уловил эту нотку обиды. Он поймал себя на мысли, что обида — манипуляция, а манипулировать собой кем-то не столь близким он бы ни в коем случае не позволил. Но его сердце наполняло нежеланное чувство вины.

— Прости, — говорил Юно искренне и прямо. Он пристально смотрел ей в глаза, это безусловно застало Салли врасплох. Ее глаза слегка расширились от удивления. — Я был слишком резким, не так ли? Мне нет оправдания, но... — он отвел глаза, немного смутившись своей собственной уязвимостью. — Я просто растерялся. У меня такого не было раньше.

Салли улыбнулась. Злиться на него она определенно не могла, особенно когда он был так близок, когда говорил так искренне, и выглядел так невинно. Она кивнула головой.

— Я не злюсь на тебя, Юно.

Салли отпустила глаза, увидев на нем свитер, который она сама и подарила.

— Тебе очень идет.

Щеки Юно покраснели, он и сам забыл, что надел ту самую кофту. Он отпустил глаза, ковыряясь обувью в земле, и снова сам не контролируя свои действия.

— Спасибо за подарок. Это очень теплый свитер. Намного лучше чем тот, который ты испортила.

Салли хихикнула, на лице распылалась широкая улыбка. Неловкость между ними не исчезла, но в воздухе теперь повисло не только напряжение, но и веселье.

***

Они решили остаться друзьями. Решение было самым естественным, они даже не обсуждали это, лишь кивнули друг-другу: "Друзья?" — "Друзья".

Но оба понимали, что дружбы между ними точно не будет. Границы в их взаимоотношениях были стерты. У них было лишь одно будущее — либо ничего, либо нечто большее.

Салли валялась у себя на кровати, глядя лениво в потолок, а мысли были заполнены снова им. Она чувстовала себя очень глупо в этой позиции влюблённой девчонки, и рассказывать об этом кому-то было неловко. Она не хотела выставлять себя дурочкой, ведь именно такой она себя и чувстововала. Но пальцы так и тянулись закрутить на пальчик локон, загадочно улыбнуться, вспоминая его глаза и его покрасневшие щеки. И в этот момент сердце заполнялось чем-то непонятным, неизвестным, а затем взрывалось, заполняя этой жидкостью ее целиком внутри. Влюбленность такая странная штука...

И пусть никому о своих чувствах она не сообщала, Чеен вскоре сама заметила эту странность в поведении свои подруги. Особенно она убедилась в своих догадках, когда просто так, без причины Салли засмеялась.

— Ты что, влюбилась? — прямо спросила Чеен.

Улыбка с лица Салли сползла, лицо окаменело. Но скрывать ничего она не стала, поэтому все рассказала: начиная с их посиделки в забегаловке и о том самом официанте, заканчивая их договором остаться друзьями. Все это время, пока она рассказывала, не забывая каждую деталь, она постоянно хихикала и поправляла волосы за ухо. Чеен смотрела на нее шокированно, в голове уже поставив ей диагноз.

— Девочка моя, — пробормотала Чеен. — Ты совсем влипла.

Чеен хватает ее под локоть, и в следующую же секунду они отправляются к нему в забегаловку. Салли совсем не сопротивляется, лишь подкрашивает губки, останавливаясь перед зеркалом в прихожей. Улыбка не сползает с лица, и без косметики ее щеки пылают огнем.

Они заходят во внутрь как можно невозмутимо. Глаза Салли бегают по залу, пытаясь найти глазами Юно, но Чеен толкает ее локтем в живот, прошептав:

— Будь хладнокровной!

Но Салли так не умеет, поэтому улыбка так и застывает на лице даже когда Чеен пытается делать вид, что разговаривают они об учебе. Салли пялится на баночку с солью, пока рядом не останавливается кто-то.

Она резко поднимает глаза, встречаясь с его глазами. На губах Юно сияет такая же зеркальная улыбка.

— Привет, — кивает низким голосом. Кожа Салли накрывается мурашками. — Решили, что закажете?

Салли растерянно смотрит на Чеен, всю уверенность смывает мгновенно. Чеен неловко хмыкает:

— Дайте нам две порции токпокки и по одному стакану содовой.

Юно кивает, удаляясь. Салли сразу же хватает Чеен за запястье, сжимая:

— Я чуть не задохнулась!

Чеен в ответ закатывает глаза:

— Тебе обязательно постоянно позориться перед ним?

Вскоре забегаловка опустела, и в зале остались лишь они вдвоем. Юно принес две тарелки с едой, а затем вернулся с содовой, но поставив заказы, он не ушел сразу же, а задержался, неловко поглядывая на лицо Салли. Недолго думая, он пробормотал:

— Можно я посижу с вами?

— Что? — растерянно переспрашивает Салли, отчего Чеен мысленно дает себе пощечину. Юно смущенно поджимает губы, перед тем как повторить вновь:

— Можно я посижу с вами? Посетителей не осталось.

Не позволив Салли вновь что-то запороть, Чеен восклицает:

— Конечно! Садись! Меня зовут Чеен.

Юно кивает головой, подвинув стульчик из другого столика, и садится рядом.

— Я помню. Вы ведь вместе напились в тот раз.

Чеен смеется, совсем не смущенная его ремаркой.

— Ага! Тогда Салли подумала, что Мельбурн находится в Германии!

Салли возмущенно распахивает губы, ее губы вновь краснеют.

— Чеен, перестань!

Юно тихо смеется, забавляясь поведением подруг.

— А ты? Как тебя зовут? — решает схитрить Чеен, будто совсем не слышала от Салли во всех подробностях о прекрасных карих глазах и изумительной волшебной улыбке Чон Юно.

— Меня зовут Чон Юно. Рад знакомству, Чеен.

Салли чувствует даже немного несправедливо тому, как вежливо, с улыбкой на лице он с ней разговаривает, но сидит тихо, не возникает.

— А где ты учишься, Юно? — добавляет вопроса Чеен.

— Училище для мальчиков, программист.

— Училище? — удивленно переспрашивает Салли.

— Уровень образования такой же, как и в Институте, но намного дешевле.

— И сколько лет в училище нужно учиться, Юно? — прищурилась Чеён, словно оценивая его.

— Пять лет. Я на третьем году.

— Третий? А сколько тебе тогда лет?

— Мне уже двадцать один. А вам, девочки?

— Нам восемнадцать, — ответили они вдвоём. — Мы на первом курсе журналистики.

Еще некоторое время велась светская, спокойная беседа, пока Чеен не приняла решение оставить голубков наедине, вдвоем. Она вскочила с места, театрально вскрикивая:

— Я забыла, что мне нужно заглянуть к отцу! Простите, ребята, — Чеен залезла в свою сумку, вытащив несколько купюр. — Я заплачу за тебя, Салли. Съешьте и мою порцию, ладно?

Не успели Юно и Салли даже попрощаться, как девушка пулей вылетела из забегаловки. Тишина в помещении не было неловкой, ведь спустя пару секунд растерянности и удивления, они оба разразились хохотом.

— У тебя очень энергичная подруга. — сквозь смех бормочет Юно.

Салли кивает головой, сама пытаясь перестать смеяться.

— Она невысокая ростом, поэтому в ней очень много энергии.

Спустя какое то время они успокаиваются. Юно берет в руки чистые палочки, и съедает кусок рисового теста. Салли смотрит на него, и искренне не может отвести глаза, как бы сильно она этого не хотела.

— Ты, видимо, очень устал. — прошептала Салли, ее взгляд зацепился за легкую дрожь в его руках, синяки под его глазами.

Юно почти удивленно взглянул на нее, кивая головой.

— Может быть.

— Как ты находишь в себе силы так много работать? — с искренним любопытством спросила Салли. Юно отложил палочки в сторону, подняв глаза на потолок и раздумывая над этим вопросом.

— Я не знаю. Это происходит на автомате, я не рассматриваю отдых как вариант.

Салли почти обеспокоенно выдохнула, услышав его ответ.

— Твои родители не переживают за тебя?

Юно посмотрел на нее краем глаз и быстро отвел глаза. Этот вопрос не задел его, вопросы о родителях уже давно не вызывали в нем те эмоции, которые он вызывал в младшей и средней школе. У него была целая жизнь, чтобы смириться со своим положением. Поэтому ответ прозвучал сухо, почти безразлично.

— У меня нет родителей.

Салли удивленно вскинула брови, не ожидав услышать такова ответа. Она прикусила язык, но сдержать свое любопытство не получилось.

— А что с ними случилось?

Юно задумчиво поджал губы. Он не любил отвечать на этот вопрос, не любил выставлять себя жалким и беспомощным. Кому бы он не рассказал, все слезились, гладили его по плечам, выражая сожаления. Но Юно не воспринимал себя жалким, невезучим.

— Они меня бросили, — ответ получился коротким, без деталей. Юно встретился с ее глазами, в них промелькнуло что-то необычное. Глядя на нее, Юно вновь не смог сдержаться и продолжил. — Отец был наркоманом. Ему было плевать. Мама проститутка. После меня родила еще детей, все были мертворожденные. Но я не жалкий. Меня воспитали тетя и бабушка.

— Тетя, которая этой забегаловкой владеет? — голос Салли был тихим, спокойным.

— Она. Так и есть.

— Чудесная женщина.

Юно не сдержал улыбку. Его глаза сами загорелись. Он уже не мог сдерживаться, хотел рассказать ей все, что она спросит.

— Чудесная. Я родился слабым младенцем, было очень много проблем со здоровьем. Тетя и бабушка отдали все деньги, все нервы, чтобы я смог вырасти нормальным. Я всю жизнь им теперь должен. Но бабушка умерла, — впервые промелькнула грусть в его голосе. — Много лет прошло, но она умерла в покое. Теперь тетя работает. Хочу ответить ей за все, что она для меня сделала. Поэтому так много работаю. Хочу, чтобы она была здорова.

На губах Салли была улыбка. Юно было сложно понять, что это значит, но смотрела она на него с мягкостью в глазах. Он почувстовал, как ее взгляд обвивает его вокруг своей нежностью, мягко прижимает к себе. Напряжение на его плечах растворилось, его сердцебиение сталось равномерным. Он вспомнил, каково просто расслабляться.

Салли почувстовала восхищение. Она опустила глаза на его ладонь, что лежала на столе. Едва выдержала, чтобы не прикасаться к его пальцам.

— У тебя красивые пальцы, Юно.

Юно засмеялся, посмотрев на раны и ссадины на своих пальцах. Сломанные ногти, огрубевшая кожа.

— Да где они красивые-то?

Салли так и не сдержалась. Ее ладонь накрыла его пальцы, нежно проводя по ранам. Юно почувстовал, как напряжение вновь к нему вернулось, но это было другое напряжение. Волнующие чувства разлились по его венам, распростроняясь по всему телу. Он почувстовал что-то скрытое в глубине его подсознания, в глубине его сердце. Что-то уже забытое.

— Это трудолюбивые пальцы, — добавила Салли. — Самые красивая ладонь, которую я когда либо видела.

***

Отношения между ними развивались стремительно, без перерыва, но при этом мучающе медленно. Оба были в курсе чувств, которые друг у друга разбудили, но шаги навстречу друг к другу были короткими, медленными. Они проводили много времени вместе, зачастую Салли приходила в забегаловку, где помогала его тете и получала за это бесплатный ужин. Иногда Юно пропускал ее в кафе бесплатно, а Тэен лишь усмехался, и это оставился секретом между тремя. Они могли просто сидеть на скамейке на улице, и разговаривать, смотря на звезды. Иногда Салли читала, а Юно просто сидел рядом, иногда поглядывая на ее профиль и слушая ее умеренное дыхание.

Больше всего эмоций вызывали "случайные" прикосновения. Когда тыльные стороны терлись друг о друга, когда они шли вместе; когда плечи прижимались друг к другу, когда они сидели на холодной скамейке; когда их пальцы соприкасались, когда они передавали друг-другу посуду. Так мало вещей, которые заставляли чувствовать внутри всё на свете, весь спектр и бураган эмоций.

Границ между ними никогда не было.

Но Юно не знал, когда он сможет поставить четкую границы. Не границы ей, а границы остальным, чтобы они знали, что Салли — не просто свободная девушка, не просто подруга. Как ему отметить свою территорию?

Медленно пролетали недели. Никто не осмеливался сделать самый большой шаг. Чеен просила Салли быть терпеливой, а Тэен толкал Юно за спиной, твердя не терять своего шанса.

После очередних долгих часов в кафе, на улице начался неожиданный дождь. Салли вздохнула, глядя на окно, а Юно удалось найти запасной зонт в зоне для работников.

— Возьми зонт, промокнешь. — протянул он ей вещь.

— А ты? — неуверенно спросила Салли, не принимая.

— Я люблю гулять под дождём. — пожал плечами Юно.

— Ты сам говорил, что иммунитет у тебя слабый.

Юно вздохнул, не привыкая к упертости девушки.

— Прости возьми, не капризничай.

— Ты нашел зонт, значит он твой.

— Ладно, — сдался парень. — Тогда пойдем вместе. Я сначала проведу тебя до общежития, ладно?

Салли быстро кивнула головой, не упуская шанса провести с ним побольше времени.

Юно закрыл дверь на ключ после себя, а затем распахнул зонтик. Он был достаточно большой, чтобы под ним могли спрятаться двое, но их плечи вновь шли бок о бок. Сначала между ними стояла тишина, перебитая лишь громким ударом капель об асфальт.

Вдруг подул сильный вытер, заставившая Салли сжаться. Она сама того не заметила, как схватила Юно под локоть, ища тепла. Юно попытался сделать вид, что это совсем не вызвало у него внутренний крик, а Салли лишь секундами позже заметила, что крепко держит его. Но отпускать уже и не хотелось, поэтому она лишь отвела глаза, пытаясь сдержать улыбку на губах.

Голос Тэена в голове так и твердил:

— Не теряй свой шанс!

И поэтому Юно резко остановился, останавливая и свою напарницу. Он убрал ее руки из под своей локти, что безусловно заставило испытать какое-то легкое разочарование, но прежде чем она успела что-то сказать, Юно уже свою свободную ладонь положил ей на щеку, а второй сжимал зонт, пытаясь унять волнение. Он наклонился к ней ниже, теперь оба сердце бились в бешеном едином такте, передавая друг-другу разряд через прикосновения.

Юно не тянул долго, затаил дыхание, обхватывая сухими губами ее уста. Это длилось не долго, было неловко, странно, но чувстовалось, как будто прошли минуты. Глаза Салли были широко распахнуты, она смотрела на него растерянно, ее красные щеки можно было заметить даже в темноте. Юно не мог выдохнуть, вкус ее губ показался ему самым вкусным, что он пробовал. Молчание говорило громче слов, дождь вокруг не рушил эту странную романтику, лишь добавляя нотки яви.

— Зачем ты это сделал? — прошептала Салли, ее голос дрожал.

— Потому что ты мне нравишься, — пробормотал Юно, не в силах оторвать взгляд от ее глаз. — Ты мне нравишься, Салли.

У нее ушло несколько секунд, чтобы уложить эти слова в своей голове. А затем на ее губах появилась улыбка. И тогда, словно под зеленый цвет, Юно вновь наклонился, в этот раз смелее заключая ее в губы в невинном поцелуе.

Глава 4.

4. Только ты.

Что такое любовь?

Любовь в жизнь Юно пришла неожиданно, словно снег на голову в солнечный день. В лице простой и очень неуклюжей, при этом безумно красивой в его глазах Салли. Он не искал любви, не искал ее. Салли сама его нашла, и как и должна была, схватила его за руки и ноги, потому что судьба приподнесла его на блюдечке. Он рад, что тогда она сделала к нему шаги и запомнилась ему, ведь теперь он очень жалеет, что сразу же не бросился в ее объятия, потому что она словно должна была его встретить. Ему казалось, что все неспроста, что эта любовь не игра молодых, что это не обычная интрижка. Это было так много всего, что затаилось в двух сердцах.

Он влюбился. Его накатило лавиной. И что заставляло его полюбить ее еще сильнее — взаимность и искренность в его глазах.

После поцелуя под дождём, Юно позвал ее на первое настоящее свидание и Салли даже не попыталась делать вид, что раздумывает над его предложением, и согласилась в одно мгновение. Они договорились сходить в весьма необычное свидание — погулять в зоопарке.

Придя домой Юно показалось это безумно глупым. Зоопарк? Кто вообще ходит в зоопарк на первое свидание? А Салли показалось, что он — самый необычный, самый уникальный, раз выбрал для свидание не банальное кафе или кино, и даже не парк.

Глядя на то, как часами Салли наряжается перед зеркалом, Чеен не знала, то ли глаза закатить, то ли умиленно улыбаться. Она надела свое лучшее платье, распустила длинные волосы.

И свидание прошло отлично. Они болтали, смеялись и шутили, кормили животных и несколько часов прошли так быстро, что солнце вскоре отпустилось за горизонт. Смущенно почесав затылок из-за небольшого бюджета в своем кармане, Юно смог угостить ее лишь пуноппаном, но Салли было абсолютно все равно, что они даже не посидели в забегаловке. Она все равно была самая счастливая девушка на свете.

Свидания последовали за свиданием, и вскоре даже без договорённости, и они молча решили, что они — вместе. Неловкие объятия превратились в самое теплое место на земле. Юно брал ее за руку уверенно, требовательно, чувствуя ответственность показать ей, как много она для него значит. Щеки перестали краснеть при поцелуях, и Салли перестала уводить смущенно глаза, теперь обижаясь, когда он не целовал ее при встрече.

Когда они влюбились, им казалось, что любовь везде витает в воздухе.

Быстро прошли месяца, и на каникулах Салли устроилась работать рядом с Юно, ведь Тэену пришлось уволиться, чтобы сосредоточиться на учебе. Они стали проводить вместе еще больше времени, и конечно, это сказалось на их отношениях. Появилось и полное доверие, но и минусы: чем чаще Салли видела, как много Юно работает, тем сильнее она переживала.

— Ты уверен, что в порядке? — спросила она, заглядывая в синяки под его глазами, когда они уже закрывали смену и собирались домой. — Тебе нужно стать ответственнее.

— О чем ты говоришь? — почти раздраженно переспросил Юно, усталый после смены.

— Работаешь сутками, а затем учишься. Едва у тебя хватает время на сон. Ты износишь себя так. Больше думай о себе. — отчитала Салли, и этот упрёк в ее голосе заставило что-то внутри переключиться.

— Ты говоришь так, что я делаю это со скуки.— холодно посмотрел ей в глаза, что заставило ее в врасплох.

— Ты знаешь, я не это имела ввиду...

— Тогда что? Я знаю, что много работаю, но разве ты не должна меня похвалить и позаботиться обо мне вместо того, чтобы упрекать? — раздраженно проворчал Юно, не глядя ей в глаза.

— Я не упрекаю тебя, Юно!

— А что ты тогда делаешь? Увидев, что я очень устал, ты давишь на меня сильнее!

— Я просто переживала о тебе! Что с тобой не так? Я не виновата, если ты устал!

— Не виновата, конечно же! — поднял голос Юно. — Ты мне не родитель. Перестань себя так вести.

Салли это глубоко задело. Она почти застыла, глядя на него, и глаза наполнились непрошенными словами. Не столько слова и голос его так ее задели, как вся ситуация: такого еще никогда не происходило. Она поджала губы.

Юно поднял на нее глаза и увидел, как она сдерживает слезы. Это ощутилось как пощечина, он почувстовал огромное чувство вины, что вместо того, чтобы просто поговорить, не просто накричал и обидел ее, так еще и довел до слез. Ему вдруг хотелось себя ударить, наказать, что причинил ей боль. Дрожаще вздохнув, Юно сделал шаг вперед, и быстро ее обнял. Ему хотелось прикоснуться к ней, потрогать — словно передать через прикосновение, как сильно ему жаль. Прижал ее к себе, погладил по затылку, крепко удерживая в объятиях.

— Прости. Прости. Я полный придурок,— прошептал он, мягко гладя ее по волосам. — Я не хотел этого. Я просто в один момент... Я так устал. Я знаю, что сам виноват, что закидываю себя работой и в итоге не нахожу время даже для себя. Но я буду все исправлять. И не буду на тебе срывать, никогда больше тебя не обижу. Ни единую слезинку больше не вызову, если только от счастья.

И он был прав. Он был самым лучшим парнем. Салли рядом с ним никогда не было больно, он зализывал ей каждую рану, делил с ней грусть и боль, дарил ей счастье и радость. Салли не могла остановиться — с каждым днем она любила его все больше, все сильнее. Когда ей казалось, что любить кого-то так сильно невозможно, Юно доказывал ей обратно, бил рекорды. Все первое рядом с ним было не страшным, неизвестность больше не была темной.

После этого Юно взял перерыв, а в компьютерный кафе вернулся на полставки. Спустя какое-то время тетя Юно из-за болезни переехал в другой город, около моря, к своей дочери, и забегаловка осталась на Юно. Тогда он полностью уволился из кафе, и сосредоточился на забегаловке. Салли тоже уволилась, начала работать с ним. Иногда к ним помогать приходили Чеен и Тэен, которые быстро нашли общий язык.

Когда небольшая квартира тети осталась только на Юно, он сразу же решил взяться за шанс. Это был первый год их отношений — время прошло очень быстро, но первой близости еще не произошло, не заходя дальше поцелуев.

— Давай съедемся. — предложил Юно, когда в забегаловке они остались вдвоем. Он подошёл к ней со спины, обнимая и прижимая к своей крепкой груди.

— Съедемся? — вскинула брови Салли, собирая вместе грязную посуду.

— Да. Я все равно теперь живу один. Тетя против не будет, она сама это предложила. Она очень тебя любит. Раз в несколько месяцев будет приходить, чтобы проведать. — Юно уткнулся носом ей в шею, вызывая щекотку.

Салли улыбнулась, внутри запорхали бабочки. Она задумчиво поджала губы.

— Мой папа будет против.

— Почему? Теперь ему не придётся платить за твое общежитие. Или ты все еще не рассказала ему обо мне? — нахмурился Юно, повернув ее к себе лицом. Он положил руку ей на талию, заглядывая строго в глаза.

— Я смущаюсь, — пробормотала Салли, быстро отведя глаза в сторону. — Я ведь говорила, я единственная девочка. Он строго ко мне относится. Что он подумает, если узнает, что я хочу переехать к своему парню?

— А что он подумает? — хитро сверкнул глазами Юно, навязчиво наклоняясь к ней ближе. Салли смущается еще сильнее, словно это их первый месяц отношений.

— Перестань, ну.

— Ладно, — слегка отстраняется Юно. — Я сам с ним поговорю. Сам представлюсь: я парень вашей дочери, хочу чтобы она жила у меня под боком.

Салли в ответ смеется, слегка ударив его в плечо.

— Так и сделай. Сам договаривайся с моим отцом.

— Так и сделаю!

Вдруг их перебивает открывшаяся дверь забегаловки, и Салли видит на пороге трех незнакомых парней. Но для Юно они не были незнакомы, поэтому он удивленно улыбнулся.

— Привет, ребята. Что вы здесь делаете?

Тот, что был спереди, переводит глаза с Юно на Салли, его глаза быстро бегают по ее лицу, отчего у девушки мурашками кожа накрывается.

— Мы мимо проходили, — отвечает серьезным голосом, пока остальные двое молча стояли позади. — Проголодались, решили заглянуть. Ты же приглашал нас как нибудь проведать, помнишь?

Юно отстраняется от Салли. Она заглядывает ему в лицо, пытаясь понять, что он думает насчет незнакомцев, но он казался расслабленным.

— Простите, парни, но еда уже кончилась, да и мы уже закрываться собирались. Может загляните как нибудь еще?

— Вот как... — пробормотал парень, его глаза вновь переметнулись на Салли. Юно прочистил горло.

— Да, кстати. Это Салли, моя девушка, — представил он парням, а затем повернулся к ней. — Милая, это Донсу, — указал взглядом на стоящего впереди, а затем по очереди на двух остальных. — Минчоль и Санук. Они моя друзья.

Салли кивнула головой. Всех близких друзей Юно она уже знала, но эти имена слышала впервые. Она коротко взглянул на стоящих позади: у первого был неуверенный взгляд, он оглядывался по сторонам, вместо того чтобы смотреть на них. Санук же казался слишком самоуверенным, на его губах стояла ухмылка, он не спускал с них взгляда. А самый пугающий, Донсу, был через чур серьёзен. Салли почувстовала странные чувства от их присуствия, пусть и доверяла Юно и его выбору друзей. Но оставаться здесь уже не хотелось. Она погладила Юно по тыльной стороне ладони.

— Я пойду на кухню, ладно?

Юно кивнул головой, проводя ее взглядом, пока она не скрылась за дверью. Когда они остались наедине, Донук подал голос.

— Не знал, что твоя девушка работает на тебя.

— Она не на меня работает. Мы просто работаем вместе, — прошептал Юно, на его губах появилась легкая улыбка: он никогда не сдерживал улыбку, когда говорил о ней. Донсу вскинул брови, не ожидав увидеть его настолько влюбленным. Санук и Минчоль обменялись взглядами, Санук усмехнулся.

— У вас все серьёзно?

— Конечно, — не задумываясь ответил Юно. — Она моя будущая жена. Как только закончу училище и встану на ноги, женюсь на ней.

— Настолько? — почти издевательски спросил Донсу.

— Я с самого начала был серьезен.

Спустя всего пару недель Салли уже переехала в квартиру Юно и тогда началась новая страницы в их отношениях. Они быстро научились жить вместе: распределили обязанности, выстроили расписание. Теперь они проводили еще больше времени вместе, и их отношения на перестали развиваться. Всего еще неделю случился первый раз. Было безумно неловко, даже немного смешно, обрывисто и быстро. Салли так сильно смутилась, что после этого около пару часов не выходила из ванной, а Юно пялился в потолок, пытаясь понять, что он сделал не так.

Но вскоре смущение прошло. Они всему учились вместе. Любить учились вместе.

Быстро прошли еще несколько месяцев. Тетя Юно приезжала раз в два или полтора месяца, чтобы обследоваться у врача. Ее здоровье улучшалось, на чистом воздухе и в спокойствии она начала поправляться. Тетя очень сильно полюбила Салли и каждый раз говорила племяннику, чтобы он поскорее на ней женился. Отец Салли тоже знал об их отношениях. В конце каникул, оставив забегаловку на Тэена и Чеен, они вдвоем съездили в деревню Салли. Ее отец пусть и хмурился сначала, пытаясь казаться строгим, но вскоре сдался и тепло принял парня своей дочери. Юно быстро нашел общий язык и с младшими братьями Салли.

Все было слишком хорошо, что казалось, что это невозможно.

Начался второй год обучения. Салли продолжила учебу в университете, и Юно был уже на четвертом году обучения в училище. В забегаловку они взяли на подработку пару человек, которые работали, пока они вдвоем были на учебе.

Приближался двадцатый день рождения Салли, и в тайне от нее, Юно откладывал от заработанных денег каждый месяц, чтобы подарить ей пейджер. На втором курсе уроки Салли перенесли на вечер, и встречать ее каждый день Юно не мог из-за собственной учебы и забегаловки. Он очень сильно переживал за ее безопасность, поэтому купил пейджер.

В день рождения Салли снова задержалась на учебе, но она чувстовала, что Юно для нее что-то приготовил. Взволнованная, выйдя из университета, она быстрыми шагами направилась домой. Из-за ливней за день до этого многие фонари на улицах разбились, поэтому переулки были особенно темными. Но Салли не было страшно, потому что ее мысли были заполнены сюрпризом Юно, ей хотелось поскорее добраться в теперь уже их общую квартиру.

Пока она не услышала за спиной шаги, которые продолжались некоторое время. Она обернулась, и увидела мужской силуэт, следующий за ней. Внутри сжалось, надеясь, что это просто паранойя, Салли все таки ускорила шаги. Ее сердце пропустило удар, когда и человек позади начал ускоряться. Она вновь обернулась, дыхание сбилось, и тогда она ударилась лбом о грудь человека, который неожиданно вышел спереди.

Напуганно она подняла глаза. Человек за спиной становился ближе. Когда она посмотрела ему в зрачки, за спиной ее уже схватили, а рот прикрыли ладонью, не позволяя закричать.

Сидя одиноко в комнате Юно нервно стучал пальцем по столу. Почему она все еще не вернулась? Сжав в руках подарок, Юно сорвался с места, не в силах больше просто сидеть на месте, и направился к выходу. Ему казалось, что если он просто выйдет ей на встречу, все будет в порядке. Но остановившись у порога, чтобы обуться, Юно почувстовал, как странно болезненно сжимаются его органы, как неровно бьется его сердце. В горле застрял ком.

Что-то не так.

Глава 5.

5. Кек қанмен жуылады.

Месть смывается кровью.

Монстры не всегда прячутся в темноте. Иногда они находятся рядом, улыбаются и называют себя вашими друзьями.

Как только Салли увидела Донсу, Минчоля и Санука в забегаловке в первый раз, она поняла, что они совсем не являются теми, за кого себя выдают. Но она была уверена, что это всего лишь паранойя и недоверие к новым знакомым. Они быстро были забыты в ее голове.

Но сейчас Санук стоял позади, не позволяя ей сбежать, а Донсу с пугающей улыбкой прижимал руку к ее рту, заглужая ее кромкое дыхание. Глаза Салли наполнились слезами, когда она видела свое отражение в безумных очах напротив. Она была напугана, пусть и в этом переулке было пугающе тихо, будто она оглохла.

Донсу прошептал:

— Беги.

И она сорвалась с места. Убегала как можно быстро, даже если не видела дороги из-за пелены перед глазами. Но они играли с ней. Загоняли ее в неизвестность, быстро догоняли, хватали и вновь отпускали. Снова кошка играет с мышкой. Но Салли не сдавалась. Голос застрял в горле, она не могла найти себе в силы кричать, позвать на помощь.

Санук вновь поймал ее. Но в этот раз не отпустил. Крепко взял под локоть, сжимая до синяков пальцами, притянул ее к себе, боком прижимая к своей груди. Салли рыдала, пытаясь оттолкнуться, но Санук лишь смеялся, пока Донсу и Минчоль стояли рядом. Салли в панике подняла на них глаза: лицо Донсу было сосредоточенным, серьезным. А Минчоль стыдливо переводил взгляд, словно не желая в этом участвовать, но еще хуже не останавливая это.

— Может не будем этого делать? — прошептал Минчоль, на что получил злой взгляд Санука.

— Заткнись. Просто делай, или проваливай обратно к своим друзьям-изгоям. Не забывай, что за то, что дружишь с нами, у тебя есть своя цена.

Минчоль некомфортно переметнулся с ноги на ногу, но говорить ничего не стал. Донсу сделал шаг ближе, наклонился над Салли так, что его дыхание обжигало ее лицо. Его грубые пальцы отпустились на ее щеку, он вытер ее слезы.

— Я не мог выкинуть тебя из головы с тех пор, как увидел.

Это произошло в заброшенном старом доме, где пахло сыростью, где везде на полу были осколки. Салли уже не плакала, она смирилась с этой болью. Закрывала глаза, но даже так могла все видеть. Ведь она все еще все ощущала.

Им было плевать, когда осколки на полу глубоко царапали ее оголенную кожу. Их прикосновения были грубыми, требовательными, как будто она шлюха, которую они подобрали на трассе. Они оставляли следы: синяки и ссадины, абсолютно не переживая о последствиях. Сжимали ей горло, перекрывали кислород. Кожа Салли больше ей не принадлежало. В ее глазах не было слез, лишь словно свинец тяжелая тишина и боль, разливающаяся по венам. Ночь словно застыла, будто мир перестал кружиться.

Минчоль, застегивая пуговицы своей рубашки, смотрел на нее с жалостью, и это заставляло ее ненавидеть их сильнее. Ненавидеть себя сильнее. Ненавидеть судьбу сильнее. Как он мог смотреть на нее так, когда сам же и убил?

Они ушли спустя несколько часов, оставив ее валяться на грязной земле. Асфальт впитывал ее кровь. Салли не могла двигаться, она не хотела. В голове было лишь одно имя: Юно.

Мой Юно.

Ее нашли почти под утро, это была толпа подростков, которые искали себе приключения, посещая ночью заброшенные здания. Она была бледной, почти синей, едва дышала.

И Юно словно задыхался вместе с ней. Он обыскал все, что можно: каждую улицу, каждый угол. Позвонил всем ее друзьям, всем ее родственникам, надеясь на чудо. Но о ней не было ничего известно. После того, как она вышла из университета, никто ее не видел.

Он не мог уснуть, не мог сидеть на месте. Постоянно нервно шагал по дому, снова и снова выходил на улицу, не позволяя себе расслабляться. Пока ранним утром его домашний телефон не зазвенел.

— Мы ищем Чон Юно. — был серьезный женский голос на той стороне линии. Юно показалось, что его сердце вот-вот остановится.

— Я вас слушаю. — дрожащим голосом пробормотал Юно, но на деле слушать совсем не хотел. Он чувстовал, что все, что он сейчас узнает, наверняка разобьет его навечно.

— Мы из городской больницы. Ваша девушка, Салли, попросила нас позвонить вам. Ее нашли час назад в заброшенном здании в ужасном состоянии. Это было групповое изнасилование.

Пейджер, которого он все это время крепко сжимал в руках, желая поскорее подарить любимой, упал с разомкнувшейся ладони и разбился об пол. Юно застыл. Ему ведь послышалось, верно?

— Она в очень плачевном состоянии. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее. У нее заражение крови.

Юно сорвался с места. Он не мог позволить себе быть напуганным, растерянным, расстроенным, не мог позволить себе поддаться эмоциям, панике. Не сейчас, когда любовь всей его жизни разбита в тысячи осколков на больничной койке. Не сейчас, когда он даже не знает, кто это сотворил с ней.

Путь до палаты был как во сне. Он перестал осознавать происходящее, все было в тумане. Он мог слышать свое собственное сердцебиение. Перед тем, как он вошёл в палату, врач остановил его.

— Вы Чон Юно?

Юно поднял на него растерянный взгляд, кивая головой.

— Мне нужно к ней.

— Постойте, мне нужно поговорить с вами, — врач остановил его, хватая под локоть. — Пациентка... В очень плохом состоянии.

— Насколько все плохо? Сколько нужно для восстановления?

— Мистер Чон, — сочувствующе поджал губы доктор. — Заражение очень сильное, она пролежала в этом здании как минимум три часа, мы не смогли вовремя провести очистку... Мне очень жаль вам сообщить, но это последние минуты жизни вашей девушки...

Юно почувстовал, будто из его груди выбили весь кислород. Эти слова не могли разложиться в его голове, казалось тупой шуткой, жестокой игрой. Но лицо врача говорило само за себя.

Когда он вошел в палату, Салли лежала в сознании, глядя на потолок. Но было сложно понять, может ли она осознавать себя в этот момент. Юно подошёл ближе, сел на край ее кровати, осторожно коснулся ее ладони. Она даже не дернулась, не испугалась, хотя до этого пугалась каждый раз, когда медсестры ее касались. Салли почувстовала, что это он. Перевела на него глаза. Ее лицо было в синяках, губы были синие.

— Юно...

Юно наклонился к ней, нежно поцеловал ее лоб. Он хотел забрать всю ее боль, все ее переживания.

— Прости меня. Прости. Я должен был быть с тобой. Я должен был защитить тебя. Прости, что позволил этому случиться.

Он не мог позволить себе плакать, когда она лежала перед ним беззащитная, едва хватаясь за последние нитки жизни. Не мог позволить ей знать, насколько сильно ему больно.

— Это не ты... — ее голос был едва слышен.

— Пожалуйста, скажи мне, кто это сделал. Ты их знаешь?

Салли кивнула головой.

— Донсу... Санук... Минчоль...

Юно застыл. Боль в груди стала сильнее, когда он осознал, что его собственные друзья сделали это с ней. Он поджал губы, едва держась, чтобы не поддаться эмоциям.

— Они за все ответят, я обещаю, — он погладил ее по голове. — Моя любимая. Все будет в порядке.

— Я ухожу... — Салли чувствовала, как ее конец приближается. Это заставило сердце Юно сжаться так сильно, что он не мог дышать от этой боли. — Я бы не смогла с этим жить.

— Не говори так... Прошу... Не говори этого... — слезы, в конце концов, покатились по его щекам.

— Я счастлива, что провела это время с тобой... Я люблю тебя... Прошу, помни, как любил меня...

— Я помню. Я буду помнить. Всегда. Это не наш конец, хорошо? Я найду тебя. Я буду находить тебя снова и снова.

Сердце Салли остановилось. Пусть и сердце Юно билось, но он умер вместе с ней.

— Моя драгоценная... — ревел Юно, целуя ее везде: тыльную сторону ее ладони, ее лоб, щеки, нос... Каждый участок ее кожи, каждую рану и ссадину. Он гладил ее по голове, будто она могла почувстовать это. Рыдал, не мог справиться с этой болью. — Моя любимая... Салли... Любовь моя...

В этот день жизнь Юно остановилась. Это был его конец. Он почти не разговаривал, на похоронах и вовсе не промолвил ни словечка. Казалось, даже отцу Салли не было настолько больно, как было больно ему.

Количество гостей на ее похоронах показало, насколько волшебной девушкой Салли была. Чеен и другие ее одногруппницы не могли остановить слезы весь вечер. Тэен пусть на людях и не плакал, но его красные глаза выдавали все. Он стоял все время рядом с Юно, поглаживая успокаивающе его спину.

Юно почти не ел, почти не спал. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел ее лицо. Глядел в стену, глотал слезы каждую ночь.

— Как я буду без тебя жить?

Юно не знал, что ему делать. Полтора года назад, когда пьяная и очень смешная незнакомка пролила на его новый свитер соус, и так не извинилась, он и вовсе не представлял, что не сможет без нее функционировать. Любовь такая смешная. И такая колючая, такая жестокая.

Ему казалось, что проснувшись, он увидит ее на другой стороне кровать. Представлял, что прижмет ее к себе вновь, погладит ее по затылку и нежно поцелует в губы. Представлял, как они снова будут разговаривать о будущем, которое уже осталось в прошлом.

Спустя пару недель он узнал, что ее дело закрыли. Посадили лишь Минчоль, повесив на него все преступления, и посадили его всего на пару лет. Донсу и Санук все еще были на свободе, вероятно, наслаждались жизнью: ели, спали, веселились. В это время Салли гнила под землей.

Юно знал причину: отец Донсу был очень влиятельным человеком. Поэтому он и вырос с мыслью, что ему дозволено. И ему правда было все дозволено — даже лишить жизни беззащитную невинную девушку.

Но месть смывается кровью. У Юно больше не было смысла жизни, они его забрали. А теперь его очередь забрать у них ценное.

Ему было несложно найти оружие. Маленький пистолет, всего несколько пуль. Все сбережения, которые он копил на будущую свадьбу, он потратил на это. Быстро разузнал, где находятся Санук и Донсу и к своей удаче оказалось, что они оба находятся в коттедже Донсу, устраивая 'освобождающую вечеринку'. Попасть во внутрь дома было не сложно — посетителей вечеринки было много. И наверное, будь у него больше пуль, в аффекте Юно пристрелил бы каждого из них.

Юно поднялся по лестнице, пока на первом этаже под громкую музыку все веселились. В одной из комнат второго этажа и были виновники торжества: Санук и Донсу сидели на большом диване, окружённые несколькими девушками. Они не сразу заметили присутствие Юно, но когда увидели его, переглянулись. Донсу все еще был серьезен, а на губах Санука была уже привычная усмешка.

— Какие люди, — словно чеширский кот протянул Санук. — Юно! Уже ходишь по вечеринкам? Не долго длился твой траур...

На лице Юно не дернулась мышца. Он не показал ни одну свою свою эмоцию, кивнул головой на выход.

— Скажите своим шалавам, чтобы они оставили нас одних.

Одна из девушек обиженно фыркнула. На удивление, Донсу пошел на встречу, и взглядам сказал девушкам выйти. Те, явно того не желая, поплелились к выходу, закрыв за собой дверь. В комнате некоторое время было тихо, если не считать заглушенную музыку с нижних этажей.

— Что ты здесь забыл, Юно? — спросил Донсу, удобно сидя на диване.

Юно вытащил пистолет, направил его прямо на него. Ухмылка сползла с лица Санука, брови Донсу дернулись в удивлении, но другую эмоцию в силу своей гордости он не показал.

— С ума сошел? Отпусти оружие. — сквозь зубы процедил Донсу.

— Эй, Юно. Давай договоримся, а? Успокойся и положи пистолет обратно, мы поговорим как нормальные люди. Что тебе нужно? Мы выплатим тебе компенсацию, просто назови сумму. Будешь до конца жизни не напрягаться.

Юно не хотел тратить силы и время на простые слова, и заткнул его одним действием — пулей в грудь. Когда Санук рухнул на пол, Донсу понял, что Юно совсем не блефует. Страх начал накрывать и его тоже.

— Что ты творишь?!

— Это ты что творишь?! — крикнул Юно, сделав шаги ближе. — Ты хоть знаешь, что ты сделал? Ты хоть понимаешь?! Смеешь веселиться, радоваться своей жизни, после того, как забрал у меня мое всё?!

Юно прижал пистолет к его лбу, по его щекам покатились слезы. Донсу молчал, боясь сделать лишнего движения.

— Ты убийца! Гребанный убийца! Ты любил ее, и меня ты тоже убил! Ты не просто воспользовался ею, ты не просто причинил ей боль! Ты, черт возьми, ее убил! — кричал Юно, больше не в силах сдерживать себя. — Я отвечу за то, что собираюсь сделать. Но ты, Донсу, ответишь мне. И твой дружок, вы оба ответите мне. Я хочу видеть, как тебе больно, хочу видеть, как жизнь покидает твое тело.

Донсу затаил дыхание, глядя на него с ужасом.

— Я не боюсь Бога, — прошептал Юно сквозь слезы. — Как я могу верить в Бога, когда за свои действия ты не получил наказания? Тогда я стану правосудием. Я сам тебя накажу. Твое тело будет гнить, его сожрут черви, насекомые. После смерти ты никому нужен не будешь, на твоих похоронах никто не будет плакать. Ты должен знать, Донсу, какие бы ужасные поступки ты не совершал, в конце концов мы все окажется в одном и том же месте.

Был второй выстрел, прямо ему в лоб. Было очевидно, что Донсу умер сразу же, но Юно выстрелил во второй раз, снова и снова. Пытался избавиться от этого чувства внутри. А затем он посмотрел на его окровавленное лицо, застывшее в гримассе ужаса, и сделал шаг назад, кинув уже не нужный ему пистолет ему на грудь. Затем, вытерев слезы, медленно подошёл к домашнему телефону и набрал полицию.

— Меня зовут Чон Юно. Я только что убил двух человек, Ли Санук и Им Донсу. Я застрелил их прямо в их доме и прямо сейчас направляясь обратно к себе домой. Вы можете забрать меня там.

Повесив трубку, ни в чем не бывало Юно покинул коттедж. На втором этаже, ни о чем не подозревая продолжали веселиться гости. Он мог слышать за спиной, как одна из девушек, заглянувшие в комнату за его следом, напуганно завизжали.

Когда полиция приехала в квартиру Юно, было уже очень поздно. Его тело мирно свисало с потолка. На предсмертной записке была лишь одна фраза:

"Я помню, что любил тебя."

Глава 6.

33 года спустя. 2025 год. Современный Сеул.

6. После того, как...

— Ты уже проснулась? — послышался звонкий женский голос из дверного проема. Цзыюй слегка вздрогнула, слишком увлеченная макияжем, чтобы сразу заметить подругу.

— Да, директриса попросила меня выйти на дополнительный день. — пробормотала в ответ, возвращая взор к своему отражению и нанося вишневый тинт на губы.

— Опять? Ты уже в третий раз за месяц выходишь не на свою смену. — закатила глаза Наен, скрещивая руки на груди.

— За это доплачивают, Наен, — тихо вздохнула в ответ. — Тем более, если хозяйка квартиры собирается поднять арендную плату, то нам нужны дополнительные деньги.

Наен ничего не ответила, лишь подавила желание вновь закатить глаза. Она знала, что спорить с очень спокойной и очень некомфликтной подругой не имеет смысла. Поэтому сделав шаг назад, она лишь бормочет:

— Я завтрак приготовила. Не забудь хотя бы поесть.

Май был очень теплым и солнечным. Весна плавно переходило в лето, и ее жизнь текла своей размеренной рекой. Ничего не предвещало перемен.

Цзыюй переехала в центр Сеула почти четыре года назад, когда ей только исполнилось восемнадцать и она окончила школу. Как бы странно не звучало, из родительского дома в окраине столицы в самое его сердце она переехала не для великих подвигов. Покорять Сеул — совсем не в ее планах. Все было гораздо скромнее и даже, наверное, разочарующе скромно.

Цзыюй всегда была очень доброй и понимающей. Рядом с домом находился интернат для особенных и сложных детей, и мать Цзыюй несколько лет работала там поварихой, и часто брала дочь с собой, когда ее не с кем было оставлять. Сама того не осознавая, еще совсем маленькая девочка на удивление очень легко находила общий язык со сложными детьми, заводя дружбы. И пусть с годами многие дети просто исчезали из ее жизни, странное желание помогать так и не покидало Цзыюй вплоть до выпускного класса. И после школы она твердо решила поступить в колледж на по специальность уходу и педагогике для детей с особенностями развития. Спустя три года, когда ей было 21, она окончила учебное заведение и сразу устроилась работать в ближайшее специализированное заведение. Место было довольно элитным, и дети в школе были отпрысками влиятельных и богатых личностей.

Несмотря на то, что она лишь год работает, всего лишь с должностью младшей воспитательницы, Цзыюй успела добиться признания среди коллег. Она сразу смогла найти контакт с детьми и другими воспитателями, имея хорошие отношения даже с самыми скверными работниками.

Повесив на плечо сумочку, Цзыюй поспешно вылетает из комнаты, успевая откусить приготовленного подругой панкейка. Она снова опаздывает — в четвёртый раз за месяц, поэтому времени на завтрак не остается, даже если Наен будет очень сердится.

Солнечная погода радует с самого утра. Лёгкий майский ветерок обдувает лицо, ноздри наполняет приятный цветочный аромат. Несмотря на то, что автобус уже заполнен людьми, миролюбивое настроение Цзыюй не портится, оставаясь поднятым.

Выйдя из автобуса спустя несколько остановок, проталкиваясь через толпу, что есть мочи Цзыюй бежит в небольшое здание. Пробегает охрану, кивая им с улыбкой, а затем забегает в коридор, но резко останавливается, когда встречается со строгими глазами женщины среднего возраста. Ее черные волосы, как и всегда, собраны в тугой пучок, мышцы на лице напряжены, тонкие губы, обеденные алой помадой, сжаты в одну полоску. Цзыюй смотрит ей в глаза, обхватывая губами воздух, пытаясь привести дыхание в порядок.

— Миссис Квон! — вздыхает она директрисе. — Я опоздала всего на минуту!

Женщина смотрит на Чжоу некоторое время: осматривает ее внешний вид, слегка приподнимает одну бровь.

— Я не возьму это во внимание только потому что ты в третий раз за месяц заменяешь Соджин. — говорит та строгим голосом, пусть и как все имеет слабость к оленьим глазкам Цзыюй.

— Вы же знаете, в такое время постоянные пробки... — пытаеся оправдаться девушка, но директриса лишь смахивает это одной рукой.

— Иди, переодевайся, Цзыюй. Дети будут уже через двадцать минут. Пусть это будет твоим последним опозданием в этом месяце.

Она сразу же кивает головой, поправляет почтальонку на плече, и забегает в раздевалку. Там, около своего шкафчика, на скамейке уже сидит Ю Чонён — коллега на пару лет старше, успешно поднимающаяся уже по карьерной лестнице от младшей воспитательницы в старшую. Чонён поправила свои короткие золотистые волосы, едва доходящия до мочки уха, и улыбнулась, когда Цзыюй лениво кинула свою сумку на место рядом.

— Снова опоздала? — спросила бархатным голосом, глядя на нее через ручное зеркальце.

— Опять... — со вздохом ответила Чжоу.

— И миссис Квон, конечно же, тебя не наругала? — Чонён повернулась к ней, слегка прищурив небольшие карие глаза. Цзыюй лишь покачала головой на ее вопрос. — Миссис Квон тебя очень любит. Она никогда тебя не ругает. Когда я опоздала на прошлой неделе, впервые за месяц, она заставила меня дежурить в столовой. А тебя она лишь пальчиком отчитывает.

— Не болтай, Чонён, — слегка приулыбнулась Цзыюй. — Миссис Квон относится ко всем одинаково. Она терпелива ко мне только потому что я выхожу не на свою смену.

— Это неправда. Тебя, Цзыюй, все любят. Даже вечно хмурый охранник Сон улыбается только тебе, — проворчала Чонён. — Даже я тебя люблю.

Цзыюй хоть и хотела возмутиться, убедить, что это не так, но слова подруги действительно ей льстили, поэтому улыбку сдержать она не могла. Надевая поверх белой блузки темно-синюю жилетку, обязанную носить воспитателям, девушка прошептала:

— Перестань. Нужно поторопиться, если не хочешь, чтобы Миссис Квон действительно разозлилась.

***

Тишина и темнота. Как будто мир перестал существовать. Это ощущалось как смерть. Джэхен ощутил, насколько неприятна пустота. Эхом разносится чей-то голос. Если честно, назвать это голосом сложно: вихрь звуков, слов. Он пытается за что-то зацепиться, понять, выйти из этой бездны. Наконец, фраза слышится четче:

«Помни...»

И снова. Раз за разом, все громче с каждой пройденной секундой:

«Помни... Помни... Помни...»

Вдруг он начинается чувствовать. Что-то перетягивает ему шею, неприятная ткань сменяется холодной кожей. Горло сжимается, кислород перекрывается. Голоса вновь начинают стучать по его голове, так громко, что он не может услышать собственные мысли. Темнота наконец рассеивается, но только чтобы пара темно-карих глаз взглянули на его.

Наступает тишина. Кислород наполняет легкие, и Джэхен просыпается в своей спальне, на холодной от пота кровати, глядя на потолок и пытаясь привести свое дыхание в порядок. Чон отчаянно хватается за нитки яви, поднимаясь на локти, бегая глазами по комнате. Все на своих местах. Он касается руками шеи, на которых все еще отчетливо может чувствовать чьи-то пальцы.

— Я... — он шепчет сбивчиво, горло сухое, мысли в одном запутанном клубке. Джэхен и сам не понимает, о чем и с кем разговаривает. — Я помню...

Но он ничего не помнит. Фраза не выходит из головы, ему лишь хочется повторять: помню, помню, помню.

Джэхен делает глубокий вдох, рука тянется к телефону на тумбочке. Время — 04:55. Почти пять утра. Он снова падает головой на подушку, крепко сжимает глаза, но знает, что уснуть отныне не получится.

Спустя пару часов солнечные лучи проникают в его комнату. Встав с кровати, он тянется к спортивным штанам на спинке стульчика. Залезает в них, направившись на кухню.

Бессоница дает о себе знать: его движения скованные, синяки под глазами все четче. Кошмары начали следовать по его пятам несколько дней назад: прошла едва неделя. Но по ощущениям будто целый год. Сонные параличи, после которых следует очередная бессоная ночь, забитая ненужными и непонятными мыслями голова.

Наполнив стакан холодной водой, Джэхен тянется к пачке таблеток, которых приписал ей невролог пару дней назад. Особого результата Джэхен не заметил, но и успокаивает себя тем, что для этого еще очень рано.

Заглотнув таблетку водой, он вновь испытывает, будто по голове ударили тяжелой сковородкой. Мигрень становится все сильнее, мешая ему функционировать. Он сжимает кулак, присев на стульчик, и прикрывает голову руками.

— Черт возьми... — он шепчет хрипло. — Черт...

Мертвую тишину на кухне перебивает звонкий телефонный звонок. Джэхен нехотя вытаскивает смартфон из кармана и хмуро глядит на экран. "Госпожа Юн."

Выдохнув, он смахивает пальцем по экране, затем прижимает телефон к уху.

— Мама, зачем ты звонишь мне в семь утра?

Строгий женский голос отвечает без замедления:

— А ты спал?

— Нет...

— Тогда почему возмущаешься? — цокает женщина. — Какие у тебя планы на неделю? Все мужчины семейства Чон будут собираться в особняке на даче на выходных.

— Меня там не будет. — коротко ответил Джэхен.

— Джэхен, ты не можешь избегать этого вечно. Ты единственный наследник своего отца, он хочет, чтобы ты был там. Твой дедушка давно тебя не видел.

— Я буду занят, у меня выставка скоро.

— Отец хочет, чтобы ты присутствовал.

— А я не хочу, — раздраженно ответил парень. — И не буду. Перестань меня тревожить этим вопросом. Я уже давно выразил свою позицию, поэтому переубеждать меня нет смысла. Передай это и отцу тоже.

Не дождавшись ответа матери, Джэхен отключает звонок, и сразу ставит телефон на беззвучный режим. Несмотря на головные боли и усталость, его мысли вновь оказываются на выставке. Если пусть и часть выставки была готова, у него осталось несколько незаконченных картин. Время текло без передышки, дни сменялись один за другим, но бессоница и мигрени не останавливались ни на секунду. Джэхен даже не мог думать в таких обстоятельствах.

Родители никогда не одобряли род его деятельности. В детстве они отдали его в кружок изобразительного искусства лишь надеясь справиться с ярко выраженной гиперактивностью, но мальчика слишком затянуло. Отец — глава большой империи, всегда хотел, чтобы единственный сын унаследовал его место в компании, следуя правилам династии. Но Джэхен пошел против. Сначало это было от личной прихоти — его свободолюбивый характер не хотел подчиниться приказу отца и правилам. Но затем искусства стало его отдушиной, его безопасным местом. Все пошло слишком хорошо, он попал на стажировку в другие страны. Джэхен исследовал и другие ветки, позже стал фотографировать, и некоторое время фотографировал даже для журналов. Вскоре его имя стало известным среди художников и фотографов, он добился довольно высоких результатов для своих 24 годов жизни.

А предстоящая выставка для него была чуть ли не самым главным событием. Это была его первая сольная выставка. И облажаться он сейчас не мог, когда день Икс все ближе и ближе.

***

— Напомни, какой гость сегодня будет? — устало спросила Цзыюй, массажируя себе шеи. Они сидели за круглым столом в уже пустой игровой комнате, за прозрачной стеной в большой спальне спали дети — это был тихий час. Стены прозрачными были, чтобы воспитатели всегда могли за ними наблюдать, даже если в теории они уже все должны были спать. Особенные дети на то и были особенным, что с ними было безумно тяжело.

Чонён сидела с прикрытыми глазами, едва ли не засыпая.

— Чон Джэхен... — выдохнула она тихим голосом.

— И кто этот Чон Джэхен? — вскинула Цзыюй брови.

Джихё, другая коллега, с которой работать Цзыюй начала почти в одно и то же время, протянула ей рекламную бумажку. Она внимательно взглянула на изображение: на нем был запечатлён симпатичный парень. Черные прямые волосы, не сильно короткие, но достаточно длинные, чтобы падать на глаза; бежевый, почти смуглый цвет кожи; небольшие глаза темно-карего цвета; обворожительная улыбка с ямочками на щеках. Широкие плечи парня были скрытыми за черным пиджаком, на картинке ей было сложно угадать его рост.

— Спасибо, Джихё, за фотографию, но я все равно не поняла, кто он такой.

Джихё пожала плечами, ее темно-каштановые волнистые волосы упали ей на глаза.

— Может модель? Довольно симпатичный.

— Какая модель? Зачем для встречи с детьми-аутистами звать модель? — усмехнулась весело Цзыюй.

— Художник он. — словно очнувшись ото сна, произнесла Чонён.

— Художник? — удивленно переспросила Джихё, внимательно вглядываясь в его фотографию. — У нас много рисующих ребят.

— Многим из детей он нравится. Он уже участвовал однажды на благотворительной выставке пару лет назад, еще до того, как вы двое пришли сюда работать. Тогда детям и запомнился. После этого у него карьера только вверх пошла.

— Я вижу, ты много о нем знаешь. — хитро подмигнула Джихё.

— Миссис Квон он очень нравится. Картина в ее кабинете — как раз таки его. Да и среди детишек есть те, кто его преданные фанаты. Ради них его и пригласили сегодня. Минхо — его фанат номер один.

— Минхо? — Цзыюй через стену взглянула на спящего семилетнего мальчика. — Он мне не рассказывал.

— Не рассказывал? Удивительно. Я-то думала, Минхо свои секреты только тебе и рассказывает. — в голосе Джихё не пропадало ехидство.

— Может, потому что это и не секрет? — почти обиженно пробормотала Чжоу, слегка задетая тем, что не знала о кумире своего воспитанника. Минхо и Цзыюй были особо близки. У мальчика, наверное, был один из самых сложных характеров среди всех детей, он был очень закрытым и возводил вокруг себя высокие стены. Но с первого рабочего дня Цзыюй он сам к ней первый потянулся, и только ее и слушался, привязавшись к воспитательнице.

— И что вы здесь сидите? — в игровую заглянула миссис Чан — одна из старших воспитательниц. Ее тонкие брови на бледной морщинистой коже строго нахмурились. — Особенный гость уже скоро будет здесь, вам пора будить детей и готовить их к полднику.

Трое девушек быстро переглянулись между собой, на лице каждой из них появилась недовольная гримасса. Будить после обеденного сна капризных детей было самой неприятной частью работы, ведь справляться со всеми было невыносимо тяжело. Тихо пожелав друг другу удачи, они приступили к работе.

...

Джэхен погладил виски, сидя в салоне машины. Вскоре она остановилась перед небольшим зданием, водитель кивнул ему о прибытии на место назначения. Ким Доён — ассистент Джэхена сидел на переднем сидении.

Чон не знал, как справиться с этим мероприятием, когда голова готова была взорваться. Он чувстовал напряжение каждой нервной клеткой, его глаза будто лопнут через мгновения. Но отменять было уже поздно, а расстраивать детей, добавив проблем работникам, и вовсе не хотелось.

— Ни пуха, ни пера. — прошептал он, сам себя утешая, а затем медленно выбрался из машины. Он направился прямиком к зданию, на пороге с улыбкой уже стояла знакомая ему директриса, несколько незнакомых лиц, предположительно, воспитателей и охрана. Джэхен заставил себя через силу улыбнуться, когда хотелось только плакать.

— Доброго дня, господин Чон. Мы очень рады вас приветствовать в нашем центре. Пожалуйста, проходите во внутрь. — вежливо произнесла миссис Квон, ее голос был властным, речь четкой. Словно ведущая телешоу.

Коротко кивнув, Джэхен перешагнул через дверь.

И как только он сделал первый вдох внутри здания, все напряжение в теле пропало, а с плеч будто забрали вес всего мира. Джэхен застыл, понимая, что мигрени магически прошли, а дышать стало гораздо легче.