Таня наследница престола

Глава 1

Дворец Кайзера.

«Я думал, война закончена», — с тяжелым вздохом, устремив взгляд в пылающий камин, произнес старый Кайзер. — «Все шло блестяще, а тут — ЭТО!»

Седобородый лидер великой империи, с грузом, давящим на сердце, всматривался в огонь, где, казалось, плясали тени минувших дней, когда его империя была лишь крохотным, но гордым княжеством, движимым жаждой великой мести. Он помнил юные, беззаботные годы, когда, верхом на коне, вел за собой войска, одерживая одну победу за другой. Тогда весь мир стоял против него и пал ниц. Но тогда все было иначе. А теперь его детище, этот колосс, балансирует на краю гибели. Весь мир теперь взирает на них, словно на мировое зло, которое нужно лишь уничтожить.

«Что вы хотите предложить мне?»

Взгляд Кайзера сместился на сидящего за столом у камина, с газетой в руках, голубоглазого мужчину лет шестидесяти, с коротко стриженными каштановыми волосами.

«Я хочу предложить тебе союз с перечисленными в списке странами, чтобы увеличить шансы на победу».

«Так себе союзники, но другого варианта нет», — вновь тяжело вздохнул Кайзер. – «Это все афера Серебрякова».

«Как и то, что было много лет назад», — утешил его друг. — «Я лично отправлюсь на южный фронт, чтобы окончательно добить этих крыс. Они пожалеют о том дне, когда предки подняли Русинскую империю».

***

«Срочные новости!!!» — с ликующим криком вещал голос ведущего радио по всему Райху. — «Принц Туркменской Империи заявил, что не может оставить такую подлость безнаказанной, и он лично казнит президента Республики Франсуа, а его голову водрузит на пику! На востоке и юге колоний начались бои. В колониальных войсках Франсуа вспыхивают бунты».

— «Вот это новость!» — возрадовался Вайс. — «Мы не одни будем в этой войне».

Но настроение Дегершафт было совершенно иным.

«Такой сценарий в истории уже был в Первую Мировую войну из моего мира. Умирающая империя вступила в войну в надежде вернуть былое величие», — задумалась про себя Таня.

Данное государство представляло собой местный аналог Османской империи, с тем же положением, что и в ее родном мире. Такого она не ожидала и поняла лишь тогда, когда сообщили. Эти две империи в последнее время тесно сотрудничали: империя строила у них нефтедобывающие и обычные заводы, а взамен они предоставляли ресурсы. Но никто не думал, что такая, казалось бы, слабая страна, вступит в войну. Она, конечно, не Дакия, но своя «солянка» — от всадников до танков. Одним словом, дикари с современным оружием. Но что еще оставалось Райху? Союзники были нужны в этой мировой войне. Однако Таню сейчас беспокоила причина их задержки на военном порту Марселя. Франсуа забрали с собой почти весь флот, включая торговые и гражданские суда, вся авиация была разбросана по фронтам, но зарубежные торговцы предоставили транспорт. Теперь им приходилось ждать неизвестно кого, кто, по данным, сам их узнает. В голове роились варианты, и самым обидным было то, что этот неизвестный возглавит миссию. Сильнее всех волновалась Серебрякова. Ее чутьё предчувствовало неладное.

«Сюрприз!!!» — неожиданно выскочил из ниоткуда, налетев на адъютанта, двенадцатилетний мальчик.

Все произошло так быстро, что сама Таня еле успела понять, что происходит.

«Саша?» — не отрывая его от объятий, удивилась Виша. — «Ты что здесь делаешь?»

Парень был такого же цвета волос и глаз, как и Виктория, и одет был в военную форму другого цвета и вида: желтую, с фуражкой на голове и ППШ на спине.

«Ты его знаешь?» — поинтересовалась Мифрил.

«Да», — тяжело вздохнула Виша. — «Это мой младший брат».

«Брат?» — удивились все.

«Теперь это многое объясняет», — усмехнулась Дегуршафт.

Взгляд Виктории стал строгим.

«Ты что здесь делаешь?» — посмотрела она на брата.

«Я пришел помогать вам».

«В каком смысле?»

«В прямом», — ответил вместо него, появившийся Серебряков в той же форме, с группой тех же людей. Все они были мужчинами разного возраста.

«Папа!» — снова удивилась Виша.

«Сюрприз», — уже радостно сказал он. — «Мы отправляемся с вами. В связи с последними событиями Кайзер разозлился на генералитет и лично составил вместе со мной план нашей победы. Выдвигаемся».

«Из-за массовых восстаний и вступления в войну нового союзника, Франсуа рассредоточены по всей колонии», — начал докладывать Серебряков план боя на карте. — «Очередной безумный правитель ведет свою страну к гибели под громкие речи. В любой другой ситуации мы могли просто оставить их союзникам, но наши союзники тоже не особо сильны, и бои могут затянуться. Поэтому я вместе с Кайзером придумал план молниеносного выведения Франсуа из игры».

Составленный план играл сценарий, по которому они, совместно с Тюркскими войсками, вначале берут колониальную столицу, а затем молниеносно уничтожают Франсуаские базы, лишая фронт поставок и обеспечивая безоговорочное уничтожение южного фронта. Примерно тот же план, что изначально готовили генералы, но в нем принимают участие союзники, из-за чего бои пройдут проще.

«Еще мой дед бил их», — тяжело вздохнул Серебряков. — «Я понимаю, братцы, что это неприятно, но другого шанса на возрождение родины у нас нет».

«Возрождение…» — смутилась Виктория.

«Ага», — улыбнулся Саша. — «Зачем мы еще воевать согласились, и меня бы из-за возраста не взяли».

Младший Серебряков опечалился.

«Я бы точно стал полковником».

На этих словах солдаты слегка посмеялись. Огонек в глазах парня пылал максимализмом. Воспитанный на историях о своих великих предках, мальчик жаждал совершать великие подвиги и прославить собой род.

«Смотри не испугайся, «полковник»», — усмехнулась Таня.

«Не испугаюсь», — снова по-ребячески ответил он. — «Эти Франсуа при одном моем имени будут писать кипятком».

«Смотри сам этого не сделай».

От злости парень покраснел.

«Я это буду делать только на вражеские трупы».

«Сначала убей, а потом умничай».

«Убью и куда больше тебя».

«Хах», — снова усмехнулась она.

«Спорим», — неожиданно предложил спор парень, на что Таня усмехнулась.

«Спорим», — ответила Дегуршафт, неожиданно для себя.

Этому умнику хотелось нос утереть.

«Дети», — слегка закатил глаза глава Серебряков, вернувшись к плану. — «Первая наша цель — это колониальная столица, порт Шьер. Древнейший город, что еще основала великая Ромельская империя и перестраивался Туркменской. Славился как пиратский причал. Шестьдесят лет назад он был оккупирован Французской империей и ныне принадлежит им. Этот город — один из крупных на северном материке, очень многонационален, страшно не любит оккупантов и готов в любой момент начать восстание».

«Но там же находится флот…» — выступила Виша, но была прервана отцом.

«Те корабли, что базируются в порту, мы не должны уничтожать и постараться их захватить, для увеличения своих и союзных сил».

«Очередные трудности», — тяжело вздохнула Майор.

«Да, победа стоит на трудностях», — тяжело вздохнул Иван. — «У нас нет другого выбора. Поражение, и международный суд нас всех повесит».

«Ага», — тяжело вздохнула Таня. — «Ты с Кайзером усложнили нам ее».

Глава 2

Порт Шьер.

«Не думал, что кто-то станет на сторону этих демонов», — тяжело вздохнул проходящий пост солдат Франсуа.

«Те же демоны встали на их сторону», — ответил ему второй солдат.

«Получается, в нашей стране и у союзников их было много», — снова вздохнул солдат. — «Там они без сопротивления вступают в армию. Мой кузен вступил к ним на службу».

«И не только», — тяжело вздохнул второй. — «Вся бывшая знать ушла к нему».

«Хитрый старик оказался».

«Урааааааа!!!!» — неожиданно прервал тишину портовой крепости яростный крик, за которым последовала воздушная эскадра с вьющимся на ветру знаменем двуглавого орла.

«Я знаю это знамя», — сдерживая страх, произнес генерал, знавший еще времена империи. — «Срочно вызовите помощь, остальным держать позиции!»

Долго себя Русветцы ждать не заставили и молниеносно атаковали порт, пока только проснувшиеся матросы, в то время как другие направились к только поднявшимся магам гарнизона.

«За царя и отечество!!» — громко рявкнул одетый в черную кубанку, обнаживший саблю мужчина казачьей внешности, кинувшись на магов.

«Что он делает?» — смутилась, наблюдающая за этим через бинокль, Таня. — «Он псих».

«Хуже», — тяжело вздохнула Виша. — «Казак».

Словно молния, дитя степей метался по небу, поражая Франсуа одного за другим.

«Эй, Таня!» — посмеиваясь, заговорил по рации Саша. — «Вы где летаете? Скоро Франсуа кончатся. У меня уже на счету 50 солдат и 5 магов».

Серия выстрелов.

«Уже 55 и 8. Ха-ха! Поспеши, а не то проиграешь».

«Я не играю», — спокойно, сдерживая ярость, ответила ему Мифрил.

Этот парень умел потрепать ей нервы.

«Фу, фу, фу, как некрасиво. Все вы, девочки, такие: как проигрываетесь, так сразу «не играете». Я думал, что святые честные. Ай-яй-яй. Но с тебя все равно награда за победу, если дорожишь званием святой, которой тебя считают. Конец связи».

Как только связь отключилась, зубы Мифрил сжались от злобы.

«Мелкий уродец», — сцепив зубы, выругалась Дегуршафт. — «Не знаю почему, но он меня бесит. Бесит!! Всем вперед! Покажем им, на что способен Райх!!!»

«За империю!!!» — громом крикнули Имперцы, полетев на вражескую позицию. Всего за несколько минут порт Шьер превратился в кровавую баню, в которой защитники на земле и небе несли огромные потери от двух отрядов легендарных воинов. Особым шоком для Франсуа стало вступление местных в битву. Кучкой местных разбойников они не были — это были обученные Райхом повстанцы, что моментально взяли порт с кораблями, не дав защитникам шанс на укрепление. Не прошло и половины дня, как порт был взят, и флаг Туркменской империи уже развевался над ним. Сам флаг представлял собой белый полумесяц со звездой на фоне красного полотнища, под которым располагались скрещенные сабли. Обычный для бандитской страны флаг. Довольные победой маги сидели в порту, согревая свои кости.

«38 солдат и 10 танков», — восторженно хвалился Саша перед всеми. — «Не думал, что они такие лохи».

«Все хорошие солдаты сейчас на фронте или посягнули Райху», — вразумил сына Серебряков. — «Не вступи Туркмены в войну, битва бы шла серьезнее. Но ты хорошо поработал».

Услышав это, мальчик засиял от счастья и резко переключился на Дегуршаф.

«А скольких убила ты?»

Посмотрев на него, Таня зловеще улыбнулась.

«40 убитых и 11 единиц техники», — заявила она. — «Удачно ударило по складу».

Майор показала язык. Парень слегка разозлился.

«Ладно, ты победила и получишь приз, только подожди немного».

На этих словах парень побежал на местный рынок, оставив в недоумении Майор.

«Мы Серебряковы всегда играем честно,» — отозвался подошедший глава семьи, бросив теплый взгляд на Таню. — «Жди от него подарок.»

Не понимая почему, но Таня слегка покраснела, услышав это. Подарков ей раньше никто не делал. «Хоть это и оговорено, но очень мило,» — пронеслось в голове. Даже не опираясь, она ощутила, как жар волной пробежал по щекам.

«А сейчас давай послушаем речь Кайзера,» — отвлек ее от мыслей Серебряков. — «Теперь я уверен, все будет по-другому.»

***

Парсий, бывшая столица Франсуа, утопала в реве ликующего народа, встречавшего главу государства. Еще недавно город кипел от ненависти к пришельцу, но времена переменчивы, как морской прибой. Теперь захватчики принесли не разорение, а процветание. Заводы и фабрики, что прежде скулили от бездействия, теперь ожили, став сердцем военной машины, отгоняя всякие страхи перед кризисом. Солдатская поступь наполнила курорты, а торговые ряды ломились от заказов — не только от армии, но и от знати – как новой, так и свергнутой. Предавший их президент стал изгоем, а Кайзер, подобно милостивому божеству, открыл двери империи для добровольцев, жаждущих славы. Город, некогда разграбленный в прошлую войну, теперь стоял нетронутым. Лишь новые знамена и форменные одежды служивых напоминали о сменившейся власти.

«Ещё древние Ромунане поняли, что с этим народом легче договориться, чем воевать,» — радовался монарх, глядя в окно из своего автомобиля. — «Сделай их жизнь лучше, и они покорятся. Не прав был тот, кто сказал, что Республику катить сложнее. Когда они были империей, их было труднее победить.»

«Верно, милый,» — согласилась с ним его супруга, её голос был подобен тихому шелесту шелка.

Она, как и он, стареющая, гордая особа, блистала в красивом белом платье, увенчанном шляпкой того же цвета. Сам кайзер, словно высеченный из стали, был облачен в свою старую военную кирасирскую форму, с остроконечной каской и защитным нагрудником, сверкающими под солнцем.

«Ты, как всегда, нашёл выход из тяжелой ситуации и поведёшь народ к победе,» — её улыбка была подобна весеннему рассвету, освещающему его лицо. — «Несмотря на старость, ты всё тот же молодой принц-авантюрист, которого я полюбила, несмотря ни на что.»

«Как жаль, что как раньше я не могу вскочить на коня и крушить врага,» — тяжело вздохнул он, его голос зазвенел нотками давней доблести. — «Но, слава империи, я смог воспитать тех, кто это может, и когда меня не станет, они поведут империю!»

Супруга одобрительно улыбнулась, её взгляд был полон нежности и восхищения.

На главной площади бывшей столицы, словно легионы из ожившего прошлого, выстроились новоприсягнувшие солдаты. «Патриотов» оказалось в избытке, каждый в имперской форме, неотличимый от ветеранов, лишь национальные знаки подразделений выдавали их происхождение. Эти народы умели переобуваться, подобно хамелеонам, меняющим цвет. Среди них ярко выделялись войска эмигрантов из Русветскрй Империи, Американской Конфедерации, Буравской Республики и объединённая армия восставших колоний – осколки павших держав, которым Кайзер дал приют, но лишь как эхо надежды на возвращение домой. И этот час настал. У самой сцены, где должен был выступить Кайзер, стояли офицеры, но среди них не было руководящего состава – гнев кайзера настиг их. Как только машина остановилась, Кайзер, тяжко вздохнув, вышел, гордо направляясь по ковровой дорожке в сопровождении супруги. Для своего народа он всегда оставался тем молодым авантюристом, что пошёл против всех и победил, и теперь он снова принесет победу. Несмотря на свой возраст, он шел вперёд, и толпа, подобно океану, смотрела на императора Европы с нескрываемым восхищением.

Поднявшись по лестнице, Кайзер окинул взглядом солдат.

«Храбрейшие сыны и дочери Империи,» — начал он, его голос гулко разносился над площадью. — «Когда мне было 11 лет, я взошел на трон тогдашнего Берлинского княжества. Много тогда стервятников хотели покорить нас. Но благодаря таким генералам, как Штрасель, — хранит Бог его душу, — мы смогли отстоять независимость. Всю свою молодость и зрелость я провел в боях, в непрекращающихся войнах. Даже возглавлял экспедиции в другие страны. Тогда вся моя жизнь была насыщенна боями, внутри государства и за его рубежом. Мне досталось слабое княжество, а сейчас я правлю великой империей, на которую нависла великая угроза. По вине некомпетентности моего командования…»

Щелчок пальцами, и на сцену привели бывших генералов штаба. С них были сорваны мундиры, усыпанные наградами, остались лишь белые рубашки, словно клеймо позора.

«В тот момент, когда война еще не была окончена, они посмели отправиться в пивную праздновать еще не наступившую победу. Из-за чего война еще продолжается! Их предупреждали об этом, но они были глухи! В наказание, они и весь их род лишаются всех привилегий, званий и имущества. Их наказание станет напоминанием о том, что Империя не прощает некомпетентность! Деньги пойдут на помощь семьям погибших. Единственной, кто все это видел и предупреждал, была известная всем нам Мифрил Таня Дегуршаф. Она говорила, что это ловушка, но в ответ ей угрожали и оскорбляли!»

Кайзер оскалился, его слова хлестали, как плеть.

«Но отныне подобное отношение к ней будет караться казнью, так как она отныне является первым наследником на трон Империи! В тот день, когда войне придет окончательный конец, я подам в отставку и передам ей бразды правления новой Империей. Но сейчас, как в старые добрые времена, под моим личным командованием, мы будем громить наших врагов, чье количество стало куда больше!»

***

— Поздравляю, — сухо произнес Серебряков, опуская рацию, его голос был подобен скрипу старой двери. — Теперь ты не просто майор. Ты – наследница престола.

Таня не ответила. Она стояла на парапете захваченной крепости, ветер трепал её короткие волосы, а взгляд был устремлен туда, где на западе догорал закат, окрашивая небо в багровые тона. Внутри не было ликования. Только холодное, выверенное понимание: старый Кайзер только что переписал её судьбу, словно карту, без единого вопроса.

— Я не просила об этом, — тихо сказала она, её голос был едва слышен на фоне ветра.

— Никто и не спрашивает, —хлопнул её Серебряков по плечу, жест был крепок и уверен. — Так надо. Империи нужен символ. А ты — единственная, кого боится даже собственный генштаб.

— Они меня ненавидят.— усмехнулась Таня, в её голосе появились стальные нотки. —

— Страх и ненависть – две стороны одной медали, — философски заметил Серебряков, его взгляд был направлен вдаль, словно он видел сквозь время. — А теперь собирайся. Через час выдвигаемся на юг.

Сзади послышался топот. Саша подбежал, запыхавшийся, с каким-то свёртком в руках.

— Держи! — он сунул ей небольшой, грубо обёрнутый предмет, словно драгоценный артефакт. — Выигрыш.

Таня развернула ткань и замерла.

В ладони лежал старый кинжал. Рукоять из потускневшего серебра, на эфесе — выцарапанный двуглавый орел, клинок в мелких зазубринах, но все ещё опасный, словно оживший зверь.

— Это… — начала она, её голос дрогнул.

— Нашёл у одного старьёвщика на рынке, — Саша прятал глаза, но улыбался, словно ребёнок. — Сказал, что это оружие какого-то русского офицера из времен первой войны с Франсуа. Сто лет пролежало в пыли. Я подумал… ну, тебе подойдёт.

Таня сжала рукоять. Ощущение было странным — будто металл помнил чью-то злость, чью-то потерю, чью-то несломленную волю.

— Спасибо, — сказала она, и это слово далось ей тяжелее, чем любой приказ.

Саша расплылся в улыбке, но тут же напустил на себя важный вид:

— Это не подарок. Это долг за поражение. В следующий раз я выиграю.

— Посмотрим, — Таня спрятала кинжал за пояс, его рукоять приятно впилась в ладонь. — Полковник.

Мальчишка гордо вскинул подбородок и, подражая строевому шагу, направился к своим.

Серебряков-старший, наблюдавший за сценой с усмешкой, покачал головой:

— Он в тебя. Упрямый, как танк.

— Он в отца, — поправила Таня, её взгляд был направлен на отца. — Вас.

— Может быть. — Генерал посерьезнел, его голос стал глубже. — Но береги его, Таня. Если со мной что-то случится…

— Ничего не случится, — отрезала она, в её голосе звучала сталь. — Мы закончим эту войну. Все вместе.

Тана снаружи выглядело спокойной, но внутри у нее кипел гнев п перемешку с паникой.

«Наследница? Он что, издевается? Я всю жизнь пытался, пыталась спрятаться в тени, стать незаметным винтиком в штабе, а этот старый маньяк только что прицепил мне на спину красную мишень размером с планету. Теперь каждый франсуаский снайпер, каждый туркменский диверсант и каждый недовольный генерал будут видеть во мне цель номер один. Прекрасно. Просто прекрасно. Существо Икс, ты доволен? Ты дал мне власть, о которой я не просила, чтобы сделать мою жизнь ещё более дерьмовой».

Глава 3

Западное побережье Африки, порт Дакар, Республика Франсуа.

Фанфары гремели так, что, казалось, дрожали стёкла в домах портового города. Белые, синие и красные флаги Соединённого Королевства плескались на ветру рядом со звёздно-полосатыми знамёнами Объединённых Штатов. Толпа, собранная по приказу колониальной администрации, кричала «Виват!» и бросала цветы, но цветы эти были куплены на деньги казны, а крики – отрепетированы заранее. В первых рядах стояли переодетые жандармы, готовые в любой момент заткнуть рот недовольным.

С трапов огромных транспортных судов, выкрашенных в серый военный цвет, с грохотом сходили стальные колоссы – танки Соединённого Королевства, громоздкие, похожие на доисторических зверей, с башнями, увенчанными длинными орудийными стволами. За ними, чеканя шаг, выстраивались пехотные полки в ярко-красных мундирах – гвардия Её Величества. Их лица были бесстрастны, словно высечены из гранита. Они видели этот берег впервые, но знали своё дело.

Над гаванью, словно стая хищных птиц, кружили маги. В своих красивых мундирах они блестали, демонстрируя маневры. И пока толпа ликовала радостному параду, в штабе администрации шло военное собрание между командующими союзными войсками.

—Рейнский дьявол захватила порт Шьер,—тяжело вздохнув закуривал сигарету новоизбранный президент Республики Шарль Де Голь.—После потери Европы наша армия стала меньше и мы пытаемся решить ее набором из колоний. Но там идет бунт.

— Бунт? — переспросил британский генерал, отхлебнув виски из походной фляжки. — Месье президент, я слышал, что ваши колонии горят уже полгода. Это не бунт — это полноценная война на два фронта. И вы проигрываете оба.

Де Голь бросил на англичанина холодный взгляд:

— Вы здесь, генерал не для того, чтобы читать мне нотации. Вы здесь, потому что ваш король боится, что Райх перекроет Суэцкий канал. И ваш премьер-министр знает: если Африка падёт, Соединённое Королевство останется без нефти и без путей в Индию.

Британский генерал побагровел, но смолчал. Американский полковник — молодой, с хитрой улыбкой и идеально начищенными ботинками — развалился в кресле и скрестил руки на груди:

— Джентльмены, давайте без личных обид. Мы все знаем, зачем мы здесь. Райх выигрывает войну на материке. Их маги — это проблема номер один. Но у нас есть преимущество, которого у них нет.

— И какое же? — сухо спросил Де Голь.

Полковник подался вперёд, в его глазах блеснул холодный прагматизм:

— Ресурсы. У нас три океана, два континента и бесконечные заводы. У них — одна империя на грани истощения. Мы можем позволить себе терять солдат. Они — нет. Мы можем воевать десять лет. Они — два.

— Ваш оптимизм восхищает, — усмехнулся Де Голь. — Но вы забываете об одном: у них есть Дегуршаф. А у нас есть только отчаявшиеся генералы и колонии, которые хотят нашей смерти.

— Поэтому мы привели подкрепление, — подал голос британский генерал, всё ещё красный после перепалки. — Не просто пехоту. Наши лучшие маги. Учебный центр Эксетера выпустил первую волну выпускников. Лучшие из лучших. Они готовы противостоять райховским асса.

Он щёлкнул пальцами, и в дверь штаба вошли трое мужчин в тёмно-синих мундирах с серебряной вышивкой. Их лица были молоды, но глаза смотрели с холодной уверенностью. Старший из них — высокий блондин с острым подбородком — щёлкнул каблуками и отдал честь:

— Капитан Артур Кромвель, личный маг Её Величества. Мои люди готовы к бою.

Де Голь посмотрел на него с интересом и смесью недоверия:

— Вы когда-нибудь сталкивались с магами Райха?

— Нет, сэр, — честно ответил Кромвель. — Но мы учились на их тактике. Анализировали их манёвры. Знаем их слабые места.

— Их слабое место, — тихо произнёс Де Голь, — в том, что они не боятся смерти. Потому что верят в своё дело. А вы? Во что верите вы?

Капитан Кромвель на мгновение замешкался. Он переглянулся со своими товарищами и твёрдо произнёс:

— В долг, сэр. В честь. И в победу.

Американский полковник шумно выдохнул:

— Ваши речи, Кромвель — это звучит красиво, но война — это не турнир рыцарей. Это грязь, кровь и счёт трупов. > Егор: И если мы хотим победить, нам нужен тот, кто думает как они.

С этими словами он достал из портфеля папку и бросил её на стол. На обложке было написано: «Операция "Молот"».

— Это план, который разработал наш отдел стратегии, — сказал он. — Мы создадим элитный отряд, который будет охотиться на Дегуршаф. Не в открытом бою — в тенях. Диверсии, саботаж, покушения.

Де Голь открыл папку и пробежал глазами по страницам. Его лицо стало мрачнее тучи:

— Вы предлагаете использовать убийц?

— Я предлагаю использовать все средства, чтобы закончить войну. Если нам придётся избавиться от её наследницы, — он пожал плечами, — мы избавимся от неё. Как по мне, одна пуля стоит меньше, чем дивизия.

Тишина в комнате стала тягучей, как патока. Британский генерал кашлянул, не зная, что сказать. Кромвель побледнел, но промолчал.

Де Голь долго смотрел в глаза американцу, затем медленно закрыл папку и пододвинул её обратно:

— Нет, полковник. Мы не будем использовать убийц. Мы солдаты, а не палачи. Дегуршаф — враг, и она умрёт на поле боя, как подобает солдату. Иначе мы ничем не будем отличаться от них.

Он обвёл взглядом всех присутствующих, и в его голосе зазвучала старая, давно забытая решимость:

— Можете считать меня старомодным, но я не позволю превратить эту войну в охоту. Мы будем сражаться честно. И когда мы победим, мир запомнит нас не как убийц, а как освободителей.

Американский полковник усмехнулся, но не стал спорить. Он убрал папку обратно в портфель, кивнул:

— Как скажете, месье президент. Ваша война — ваши правила. Но когда она приведёт к проигрышу — не говорите, что я не предупреждал.

Де Голь поднялся из-за стола и подошёл к окну, выходящему на гавань, где корабли продолжали выгружать солдат:

— Предупреждён — значит вооружён, полковник. Запомните мои слова: Дегуршаф — это не просто солдат. Это что-то большее. И если вы думаете, что сможете убить её выстрелом в спину — вы глубоко ошибаетесь. Она умрёт, только когда сама этого захочет. Или, когда найдётся тот, кто бросит ей вызов.

Он повернулся к британскому генералу:

— Есть ли у вас кандидатура для руководства операцией на южном фронте? Кто-то, кто сможет противостоять ей в бою?

Генерал задумался, затем кивнул:

— Есть одна. Капитан Мэри Сью. Дочь генерала Ансона Сью, убитого в гиброалтаре во время прорыва обороны Рейна. Она рвётся в бой, мотивирована лично. Её отряд уже формируется.

Де Голь задумчиво погладил подбородок:

— Месть, господа. Это сильный двигатель. Но он делает людей непредсказуемыми. Отправьте её в штаб, я хочу поговорить с ней лично.

Когда генералы покинули кабинет, Де Голь остался один. Он подошёл к карте Европы, к точке, где находился Берлин, и долго смотрел туда, словно пытаясь разглядеть сквозь тысячи километров своего врага.

«Кайзер, — прошептал он. — Старый лис. Ты всегда был хитрее нас. Но хитрость — не бессмертие. Рано или поздно она подведёт тебя. И твоя драгоценная наследница падёт вместе с тобой».

Он выключил свет и вышел из кабинета, оставив лишь запах табака и несбывшихся надежд.

---

В это же время, порт Шьер.

Таня сидела на выделенном в здании местной администрации стуле и смотрела на увешанную на стене карту, перед которой стоял Серебряков с указкой. Рядом с ней сидели прибывший из Империи Ромель, Тюркский принц, и Танин адъютант Виктория.

Серебряков поводил указкой по карте, обводя огромные пространства, отмеченные коричневым и зелёным, где реки выглядели как извивающиеся змеи, а пунктирные линии границ колоний были похожи на шрамы старой раны.

— Африка — это не просто континент. Это ловушка, — продолжал он, его голос стал жёстче. — Джунгли, болота, пустыни, лихорадки, насекомые, которые переносят смертельные болезни, и местные племена, которые режут белого человека за медяк. Даже если войска Франсуа разбиты, сама земля будет воевать против нас.

Он повернулся к столу и ткнул указкой в точку, отмеченную флажком:

— Порт Дакар. Главная база союзников. Оттуда они контролируют всё западное побережье. Танки, пехота, маги. И все это объединенные силы трех держав. > Егор: Штаты официально присылают только добровольцев, но их достаточно для битвы. Мы официально окружены.

Серебряков провел указкой по карте. Большая часть Африки была под Франсуа и Англией, что говорило о тяжелом положении и почти блокадном положении и зависимости от морских поставок.

—Самым опасным является Соединенное Королевство, владеющее половиной мира. Большая часть Африки под их правлением, плюс еще Канада, Австралия и Гонконг. Число их армии неизвестно, но понятно что от наших побег они будут усиливаться.

Его взгляд стал строже.

—На данный момент перед нами стоит задача захвата всего северо-западного побережья, включая южную часть Гиброалтара, где расположена одна из сильнейших баз Королевства. Но сейчас самой главной задачей является порт Дакара. И мы должны его взять как можно скорее. К нашему счастья большая часть этой части составляет пустыня.

Его взгляд перешел на Ромеля. Молодой 23 летний офицер, которого Таня помнила со времен учебы.

—Генерал Ромель, огласите ваш план по Африканскому блицкригу, который одобрил лично Кайзер.

Ромель поднялся из-за стола. Он был молод — слишком молод для генеральских погон, но в его серых глазах читалась та холодная уверенность, которая свойственна либо гениям, либо безумцам. Таня помнила его по академии — тихий, застенчивый парень, который всегда сидел на задней парте и рисовал в тетради схемы танковых атак. Теперь он носил форму генерала и имел личное одобрение Кайзера.

Он подошёл к карте, взял указку и, не говоря ни слова, провёл жирную линию от Шьера вдоль побережья на юг, затем резко повернул на восток, вглубь пустыни.

— Господа, — начал Ромель, его голос был сухим и деловитым, — план, который я разработал, называется «Операция "Пустынный шторм"». Его суть проста: мы не будем воевать с союзниками на их условиях. Мы заставим их воевать на наших.

Он ткнул указкой в точку, где на карте был отмечен Гиброалтар — узкий пролив между Африкой и Европой:

— Южная часть Гиброалтара — ключевая позиция. Там находится британская военно-морская база, которая контролирует все судоходство из Средиземного моря в Атлантику. Если мы захватим её, мы перережем снабжение союзников из метрополии. Англичане останутся без подкреплений, без топлива, без боеприпасов.

Британский генерал (если бы он был в комнате) побледнел бы от таких слов, но здесь были только свои.

— Но, — продолжил Ромель, — Гиброалтар — это крепость. Захватывать её в лоб — самоубийство. Поэтому мы сделаем иначе.

Он провёл указкой по пустыне, оставляя след на карте:

— Мы двинемся через пустыню. Пустыня Сахара — наш главный союзник. Союзники считают её непроходимой. У них нет опыта войны в таких условиях. У нас — есть. Мы пройдём по старой караванной тропе, которую использовали торговцы ещё во времена Ромуланской империи. За две недели мы выйдем к Гиброалтару с тыла, когда они будут ждать нас только с моря.

— За две недели через пустыню? — усомнился Тюркский принц. — Это невозможно. У нас нет ни транспорта, ни запасов воды для такого марша.

— Есть, — спокойно ответил Ромель. — Я уже отдал приказ о мобилизации всех грузовиков в порту. Мы переоборудуем их для перевозки воды и топлива. И, ваше высочество, ваши всадники будут нашими проводниками. Ваши предки пересекали эти пески века назад. Я полагаю, они не забыли дорогу.

Принц нахмурился, но в его глазах мелькнула искра интереса. Он провёл пальцем по эфесу сабли и кивнул:

— Возможно, вы правы, генерал. Мои люди знают пустыню. Но обещать, что все дойдут — не могу. Пустыня забирает слабых.

— Нам нужны только сильные, — отрезал Ромель. — Слабые останутся в Шьере.

Таня наблюдала за этим обменом с лёгкой усмешкой. Она помнила Ромеля как застенчивого теоретика, но теперь перед ней стоял совсем другой человек — уверенный, жёсткий, готовый рискнуть всем ради победы.

— Есть одна проблема, — вмешалась Виктория, листая документы. — Согласно разведке, между Шьером и Гиброалтаром находятся несколько франсуаских гарнизонов. Они могут перехватить нас в пустыне.

— Пусть попробуют, — холодно ответил Ромель. — Я разработал маршрут так, чтобы обойти основные укрепления. Мы будем двигаться ночью и отдыхать днём, чтобы избежать жары. И мы не будем брать пленных. Каждая задержка — это потеря времени.

Он положил указку на стол и обвёл всех взглядом:

— Кайзер утвердил этот план. Нам дано два месяца на захват Гиброалтара и выход к Атлантике. Если успеем — война в Африке будет выиграна. Если нет — нас затянут в болото бесконечной войны.

В комнате повисла тишина.

Серебряков первым нарушил молчание:

— Генерал Ромель, ваш план... смелый. Но вы уверены, что союзники не узнают о нашем марше?

— Они узнают, — ответил Ромель, и его губы тронула тонкая улыбка. — Но они узнают слишком поздно. Им понадобится неделя, чтобы поверить, что мы решились на такое безумие. И ещё неделя, чтобы собрать силы. А когда они придут — мы уже будем у Гиброалтара.

Таня поднялась и подошла к карте, изучая маршрут. Она провела пальцем по линии, которую провёл Ромель, и почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло.

«Это безумный план, — подумала она. — Но именно такие планы и меняют историю. Или убивают тех, кто их придумал».

— Хорошо, — сказала она вслух. — Я присоединяюсь к основной группе. Но есть условие: я буду командовать магами. Мы будем прикрывать колонну с воздуха и вести разведку.

Ромель кивнул без колебаний:

— Я рассчитывал на это, майор. Ваши маги — ключевой элемент операции. Без вас мы будем слепы в пустыне.

Глава 4

Серебряков подошёл к Тане, положил руку ей на плечо и тихо сказал:

— Ты уверена? Пустыня — не Европа. Там нет места для ошибок.

— Ошибок не будет, — ответила Таня, и в её голосе прозвучала сталь. — Я проведу их через песок. Даже если придётся пробиваться с боем.

Она перевела взгляд на Ромеля:

— Когда выступаем?

— Завтра на рассвете, — ответил он. — Сбор у главных ворот порта. Выступаем сразу, как только будет готово снаряжение.

Таня кивнула, затем повернулась к Виктории:

— Проследи, чтобы маги получили дополнительные патроны и воду. И скажи Саше, чтобы готовил аптечку — пустыня не прощает ран.

Виктория кивнула и вышла из комнаты.

Таня снова посмотрела на карту, на линию, уходящую в бесконечные пески. Где-то там, за горизонтом, ждал враг. Но она чувствовала не страх — предвкушение. Ей нужно было добраться до цели. И она знала: безумный план Ромеля может сработать.

—А теперь перейдем к более подробной лекции о наличии вражеской силы, —продолжил Серебряков.

Он одернул карту и теперь на ее месте были рисунки с изображением вражеских солдат Республики Франсуа. Многие из солдат были зачеркнуты, это были те что служили на континенте и теперь были или уничтожены, или перешли на строну Империи.

—В основном их силы состоят из колониальной армии, а это принудительно призванные люди. Так что с ними будет проще договориться.

—У них и так есть люди, что подумывают о бунте, —добавил принц. —Но они приняли детские меры удержания.

—Заград отряды, —добавила Виктория.

—Верно, — Подтвердил Серебряков.

—Странно, —проговорила Таня. —Подобные методики обычно свойственны камунистам.

Серебряков с непониманием посмотрел на нее.

—Ты в порядке? Ты голову не припекла?

Виктория приложила к ее лбу ладошку.

—Она немного горячая, видимо удар хватил.

Таня с непониманием смотрела на это.

Таня моргнула, глядя на Викторию, которая с озабоченным видом прикладывала ладонь к её лбу. Она на мгновение растерялась, затем резко отстранилась, чувствуя, как её щёки заливает лёгкий румянец — то ли от смущения, то ли от раздражения.

— Я в полном порядке, — отрезала она, отводя руку Виктории. — И голова у меня не припеклась. Я просто... задумалась вслух.

Серебряков подозрительно прищурился, но ничего не сказал. Принц Тюркский хмыкнул в усы, явно забавляясь ситуацией, а Ромель сохранял каменное выражение лица, хотя уголок его губ чуть дрогнул.

— Майор Дегуршаф, — сказал он сухо, но в голосе послышалась едва заметная насмешка, — пустыня, возможно, уже начинает на вас влиять. Мы ещё не выехали, а вы уже заговариваетесь.

Таня метнула в него острый взгляд, но сдержалась. «Они думают, что я рехнулась, — пронеслось у неё в голове. — Прекрасно. Пусть так и думают. Главное, чтобы не задавали лишних вопросов». > Егор: Она кашлянула и вернула разговор в деловое русло:

— Продолжайте, господин Серебряков. Заградотряды — это серьёзное препятствие. Они не дадут колониальным войскам отступать или сдаваться. Это значит, что даже если мы предложим им капитуляцию, они будут вынуждены сражаться под дулами собственных пулемётов.

— Именно, — кивнул Серебряков, снова беря указку. — Поэтому наш план должен учитывать, что враг будет драться до последнего. Не потому, что хочет, а потому, что не сможет остановиться.

Он показал на схематичные рисунки колониальных солдат:

— Но у нас есть преимущество. Их офицерский состав — это франсуаские ветераны, но их мало. Большинство — новобранцы из местных племён, которых загнали в строй силой. Они не верят в республику, они хотят выжить. Если мы покажем им, что сдаться — безопасно, они разбегутся как тараканы.

— Значит, нам нужен громкий пример, — сказал принц. — Мы должны разбить один из заградотрядов на глазах у всей колониальной армии. Тогда остальные поймут, что их «защита» — это ловушка, и побегут.

— Именно, — подтвердил Серебряков. — И тут нам понадобятся ваши маги, Таня. Быстрая, точная атака на позиции заградотрядов. Они не должны успеть перегруппироваться. Уничтожим их — и вся линия фронта посыплется.

Таня задумчиво постучала пальцем по столу.

— Хорошо. Но у меня есть ещё одна мысль. Заградотряды — это не только пулемёты и офицеры. Это ещё и психологический барьер. У солдат колониальной армии есть семьи в деревнях. Если мы сможем показать, что мы не враги для местных жителей, что мы пришли не грабить, а освобождать, то заградотряды потеряют смысл. Пусть слух разойдётся среди племён: Райх не убивает мирных, Райх даёт воду и защиту.

Ромель поднял бровь:

— Вы предлагаете вести пропаганду в пустыне? Это займёт недели, если не месяцы.

— Не обязательно, — возразила Таня. — У нас есть пленные, с которыми мы обращались хорошо. Если мы отпустим их с этим посланием, слух распространится быстрее, чем любой наш отряд. Фронт, который держится на страхе, рухнет от малейшего сомнения.

Серебряков с удивлением посмотрел на неё:

— Ты, кажется, действительно много думала об этом. Когда ты успела?

— Я всегда думаю, — коротко ответила Таня, избегая его взгляда. «На самом деле, я просто вспомнила, как в моём мире коммунисты использовали заградотряды, — подумала она. — И как это заканчивалось. Но они не поймут, если я объясню. Пусть считают меня гением тактики». — Так что, принимаем план?

Ромель посмотрел на карту, на рисунки врага, на Танины наброски маршрута и кивнул:

— План принимается.

Серебряков кивнул. Продолжая водить указкой.

—Самым опасным подразделением является Француазкий легион. Дивизия самых опасных ублюдков. На данный момент они являются единственной оставшейся элитой и нашим главным препятствием. Им нельзя доверять и только убивать. Я сам служил в их рядах, когда эмигрировал после революции.

—Этот легион моей стране своими методиками, —согласился принц.

Серебряков снова посмотрел на Таню.

—Прими все возможные меры безопасности, они способны на все уловки и в их рядах служат иностранцы, включая беглых имперских подданных. Они вполне себе могут маскироваться под наших солдат и втираться в доверие.

Таня кивнула.

Серебряков вновь дернул за шнур и плакат поднялся. Перед всеми раскрылись изображения солдат Соединенного королевства. Различия войск там было куда больше.

Соединенного Королевство является самым многочисленным и опасным. Их войска куда разнообразнее, включая колдовские дивизии. Австралийские рейнджеры, Индийские Сикхи и Канадские Командос. Опасные подразделения, плюс еще пехота и угроза с востока. С ними мы будем мучится.

Серебряков сделал паузу, давая присутствующим осознать масштаб угрозы. Его указка замерла на изображении солдата в характерном тропическом шлеме с нашивкой кенгуру на рукаве.

— Австралийские рейнджеры, — продолжил он, — одни из самых опасных бойцов в этой войне. Они выросли в пустынях и буше, для них Африка — почти родной дом. Эти парни могут неделями жить в песках, питаясь ящерицами и кактусами: Они не берут пленных и не оставляют следов.

Он перевёл указку на следующее изображение — бородатый воин в тюрбане с характерным кинжалом за поясом:

— Индийские Сикхи. Религиозные фанатики, для которых смерть в бою — это билет в рай. Они не отступают, не сдаются и не торгуются. Их холодное оружие может быть опаснее пуль на близкой дистанции. Если увидите сикха в бою — не подходите ближе чем на десять метров.

Принц Тюркский нахмурился, глядя на изображения:

— Мы сталкивались с ними на границах наших колоний. Они дерутся, как дьяволы. Даже раненый сикх будет пытаться вас зарезать, пока не умрёт.

— Верно, — кивнул Серебряков. — Поэтому с ними работаем на дистанции. Маги, снайперы, артиллерия. Никаких рукопашных схваток.

Указка двинулась к третьему изображению — солдат в берете, с лицом, раскрашенным зелёными и чёрными полосами, и с автоматом в руках:

— Канадские командос. Элита королевской армии. Они специализируются на диверсиях и операциях в тылу врага. Если вы увидели канадского командос, скорее всего, вы уже в ловушке. Они умеют исчезать в песке быстрее, чем пустынная лисица.

Ромель, до сих пор молчавший, подал голос:

— У них есть слабость?

Серебряков задумался, затем ответил:

— Они слишком полагаются на технику. Рации, компасы, приборы ночного видения. Если перерезать их связь и нарушить навигацию, они теряются. Пустыня для них становится лабиринтом, где они не могут отличить север от юга.

— Тогда мы воспользуемся этим, — сказал Ромель. — Найдём их радиопередатчики и уничтожим. Но сначала...

Он повернулся к Тане:

— Ваше мнение, майор? Как нам справиться с этой тройной угрозой?

Таня подошла к карте, рассматривая изображения врагов. Её взгляд был холодным и сосредоточенным. Она помнила, как в её мире такие элитные подразделения становились проблемой для любой армии. Но у них было одно слабое место.

— Все эти войска, — начала она медленно, — имеют одну общую черту: они не местные. Они не знают этой земли так, как знают её туземцы. А туземцы ненавидят колонизаторов. Неважно, кто эти колонизаторы — французы, англичане или даже мы, если мы покажем себя как захватчики.

Она повернулась к принцу:

— Ваше высочество, ваши люди знают пустыню. Они знают каждый колодец, каждую тропу, каждую стоянку кочевников. Это наше главное преимущество. Мы не будем воевать с ними на их условиях. Мы будем использовать пустыню как оружие.

— Как? — спросил принц, с интересом глядя на неё.

— Мы будем водить их по кругу, — ответила Таня. — Устроим засады на караванных тропах, перережем пути снабжения, отравим колодцы, через которые они идут. Сделаем так, чтобы они боялись воды больше, чем пуль. А когда они ослабнут от жажды и усталости, мы ударим.

Она провела пальцем по карте, показывая маршрут:

— Австралийцев мы заманим в болота на юге, где их пустынные навыки будут бесполезны. Сикхов мы встретим в горах, где их фанатизм не поможет против камнепадов. Канадцев мы просто перережем связь и оставим блуждать в песках, пока они не потеряют направление.

Серебряков слушал и медленно кивал:

— Это рискованно. Если хоть один из этих планов провалится, мы потеряем инициативу.

— Тогда мы не дадим им провалиться, — твёрдо ответила Таня. — У нас есть лучшие маги в мире, у нас есть ваш опыт, у нас есть люди принца, знающие пустыню. Мы справимся.

Ромель посмотрел на карту, затем на Таню, и в его глазах мелькнула искра уважения:

— Я вижу, почему Кайзер выбрал вас наследницей. Вы мыслите не как солдат, а как стратег.

Таня усмехнулась, но в этой усмешке не было радости:

— Стратег, который не хочет быть наследницей. Но раз уж я здесь, я сделаю всё, чтобы выиграть эту войну. Даже если это означает отправить в пустыню целую армию.

—И последнее, —снова дерево Серебряков за шнур и появились изображения солдат Обьедененных штатов.

—Объединенные Штаты, самая малочисленная армия из добровольцев колдунов. Особой опасности не представляют. Самым опасным являются ведьмаки.

Совещание в порту Шьер, продолжение:

Таня замерла. Слово «ведьмаки» повисло в воздухе, как холодный клинок, и она почувствовала, как по спине пробежал непривычный холодок. > Егор: В её мире, в её прошлой жизни, ведьмаками называли охотников на чудовищ — вымышленных героев из книг и игр. Но здесь, в этом мире, это слово звучало иначе. Оно звучало как угроза.

— Ведьмаки? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что это за подразделение?

Серебряков посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно она спросила что-то очевидное:

— Охотники на магов. Специально обученные солдаты, которые нейтрализуют колдовские способности. Они используют артефакты, блокирующие магический поток, и специальные пули, пробивающие магические щиты. В Русинской Федерации их называли «ведьмаками» — ещё со времён империи. Сейчас Штаты переняли эту практику.

Таня медленно подошла к плакату, рассматривая изображения. На рисунках были мужчины и женщины в тёмной униформе, с лицами, скрытыми масками, и странными амулетами на шеях. У каждого на поясе висела массивная фляга — явно не с водой. Оружие у них было необычным — короткие карабины с толстыми стволами, явно переделанные для стрельбы специальными патронами.

— Как они работают? — спросила Таня, вглядываясь в детали. — Как блокируют магию?

— Артефакты, — ответил Ромель, вступая в разговор. — У них есть специальные амулеты, созданные из материала, который поглощает магическую энергию. Когда ведьмак приближается к магу на расстояние в сто метров, магия начинает ослабевать. На расстоянии в двадцать метров — перестаёт работать полностью. Для обычного мага это приговор. Они становятся беспомощными, как дети.

Серебряков добавил:

— В Русинской империи ведьмаков использовали для подавления магических восстаний. Император держал их как личную гвардию. После падения империи часть ведьмаков эмигрировала в Штаты, где их навыки пригодились. Новый мир, новые враги. Теперь они охотятся на магов Райха.

Таня почувствовала, как внутри неё поднимается волна холодного расчёта. В её прошлой жизни она была атеистом и не верила в магию. Здесь она была магом, и для неё это было инструментом, а не даром. Но теперь появлялись люди, которые могли лишить её этого инструмента. Это меняло всё.

— Их можно уничтожить на расстоянии? — спросила она, поворачиваясь к Серебрякову.

— Теоретически — да, — ответил он. — Но они не глупы. Ведьмаки никогда не идут в бой без прикрытия. Они работают в группах по три-четыре человека, поддерживаемые обычной пехотой. И у них есть свои маги — те, кто блокируют магию других, но сами могут использовать обычное оружие. Это как охотники на волков: они знают все повадки своей добычи.

Принц Тюркский, до сих пор молчавший, подал голос:

— В Русинской империи их боялись даже князья. Говорят, что ведьмаки могут почувствовать мага за километр. Как собаки чувствуют страх. Нам стоит быть осторожнее.

— Их можно перехитрить? — спросила Таня, размышляя вслух.

— Можно, — ответил Серебряков. — Ведьмаки полагаются на амулеты. Если уничтожить их амулеты, они становятся обычными солдатами. Но это почти невозможно сделать в бою — амулеты носят под одеждой, и они защищены такими же щитами, что и сами ведьмаки.

Таня нахмурилась. «Значит, нужно действовать на опережение, — подумала она. — Уничтожить их до того, как они приблизятся. Или заманить в ловушку».

Она повернулась к Ромелю:

— Где сейчас находятся эти ведьмаки?

Ромель развернул карту и показал на точку на побережье:

— В Дакаре. Они прибыли вместе с американскими добровольцами неделю назад. Их отряд насчитывает около двадцати человек. Возглавляет их бывший русинский офицер по фамилии Ковальский. Говорят, он лично участвовал в подавлении магического восстания в Петрограде.

— Двадцать человек, — повторила Таня. — Значит, они не просто охотники. Они элита. У нас есть их профили?

— Только общие данные, — ответила Виктория, открывая папку. — Но мы знаем их методы: они предпочитают работать ночью, использовать маскировку и атаковать внезапно. Их амулеты слабеют после каждого использования, поэтому они стараются экономить энергию и наносить один точный удар.

Таня кивнула, обдумывая информацию.

«Они слабее ночью? Нет, это ложная информация. > Егор: Скорее всего, они сильнее ночью, потому что могут видеть магический след лучше. Значит, нам нужно атаковать днём, когда их амулеты менее эффективны. Или... — она прищурилась, — заставить их использовать амулеты, а затем контратаковать, пока они перезаряжаются».

Она повернулась к Серебрякову:

— У нас есть возможность захватить одного из них? Живым?

— Сложно, — ответил тот. — Они обучены уничтожать себя, если их окружают. У них есть специальные капсулы с ядом. Но если мы устроим засаду на их патруль, возможно, поймаем кого-то раньше, чем они успеют принять яд.

— Тогда мы сделаем это, — сказала Таня. — Я сама возглавлю группу по захвату ведьмака. Мне нужно изучить их амулеты. Найти способ их нейтрализации.

Ромель поднял бровь:

— Вы уверены, что хотите рискнуть? Если они захватят вас...

— Они не захватят, — отрезала Таня. — Я буду осторожна. И я возьму с собой только лучших магов. Мы сделаем это быстро и тихо.

Серебряков вздохнул, но не стал спорить. Он знал, что, когда Таня что-то решала, переубедить её было невозможно.

— Хорошо, — сказал он. — Я подготовлю разведданные о патрулях ведьмаков. Но запомни: если что-то пойдёт не так — отступай. Мы не можем потерять наследницу престола.

Таня усмехнулась:

— Потерять меня? Не волнуйтесь. Я ещё не умерла ни разу в этой жизни. И не собираюсь умирать в пустыне из-за каких-то охотников.

Она взяла со стола карту и направилась к выходу, но на пороге остановилась и оглянулась:

— И ещё. Если ведьмаки — это охотники на магов, значит, у них есть свои слабости. Все охотники становятся добычей, когда теряют своё оружие. Мы сделаем так, чтобы они потеряли всё.

С этими словами она вышла, оставив за собой повисшую в воздухе уверенность.

Виктория проводила её взглядом и тихо сказала:

— Она становится всё более опасной, не находите?

Серебряков кивнул, глядя на закрытую дверь:

— Опасной? Нет. Она становится лидером. А это куда страшнее.

Глава 5

Вечерний смотр войск, порт Шьер.

Заходящее солнце окрашивало небо в багровые и золотые тона, когда Таня вышла на плац. Она ожидала увидеть стандартный имперский строй — серые мундиры, чёткие ряды, железную дисциплину. Но то, что предстало перед её глазами, заставило её на мгновение замереть.

Площадь была заполнена солдатами, но это были не просто имперцы и тюрки. В первых рядах стояли бывшие граждане Республики Франсуа — мужчины и женщины в перешитых мундирах, с нашивками Райха поверх старых, ещё различимых французских эмблем. Многие из них выглядели уставшими, но в их глазах горел огонь — не фанатизма, а решимости.

Но самое большое удивление ждало Таню в рядах магов. Там, среди стандартных имперских колдунов, стояли женщины — ведьмы и колдуньи, которых Республика когда-то презирала и держала на задворках армии. Их было около трёх десятков, и они выделялись на фоне остальных: многие носили старые, потёртые мундиры, некоторые — самодельные амулеты, а на их лицах читалась смесь настороженности и надежды.

Таня подошла ближе, и одна из колдуний шагнула вперёд. Это была женщина лет тридцати, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и шрамом на левой щеке. Её глаза смотрели на Таню с вызовом и одновременно с любопытством.

— Лейтенант Жанна Дюваль, — представилась она, отдав честь. — Бывший пятнадцатый магический дивизион Республики. Теперь — ваш дивизион, майор.

Таня моргнула, стараясь скрыть удивление:

— Я не ожидала увидеть так много... бывших врагов.

Жанна усмехнулась, но в этой усмешке не было злобы:

— Республика нас презирала. Нас использовали как пушечное мясо, платили гроши, а когда мы теряли способности — просто выбрасывали. Когда Райх предложил нам нормальное обращение, регулярное жалованье и уважение, мы не стали долго думать. Мы не предатели, майор. Мы — те, кто решил выжить.

Таня посмотрела на остальных колдуний. Некоторые из них избегали её взгляда, другие, наоборот, смотрели прямо и гордо.

— У нас будут к вам вопросы, — сказала Таня, стараясь говорить твёрдо, но без угрозы. — Проверка лояльности. Но если вы и правда с нами — вы будете воевать в первых рядах. > Егор: — Мы на это и рассчитываем, — ответила Жанна. — Мы не хотим сидеть в тылу. Мы хотим показать Республике, что они потеряли.

Таня кивнула, затем перевела взгляд на остальную армию. Там были не только французы. В дальних рядах она заметила солдат в пустынных мундирах с нашивками Американской Конфедерации, остатки русинских эмигрантов, и даже группы колониальных войск, перешедших на сторону Райха. Все они стояли вместе, как один кулак.

«Они пришли к нам не потому, что любят империю, — подумала Таня. — Они пришли потому, что устали воевать за тех, кто их презирал. И это даёт нам огромное преимущество».

Она прошла вдоль строя, останавливаясь возле каждой группы, изучая их лица, их вооружение, их уверенность. В конце она подошла к небольшому отряду, состоящему из двух десятков воинов в тёмно-зелёных мундирах с нашивками в виде черепа с перекрещенными костями. Один из них — сухой, жилистый мужчина с сединой в волосах — шагнул вперёд и отдал честь:

— Капитан Денис Литовченко, бывший начальник разведки Русинской империи. Теперь — ваш помощник, майор.

— Русинцы? — удивилась Таня. — Я думала, ваша империя пала.

— Пала, — кивнул капитан, и в его глазах мелькнула тень боли. — Мы — те, кто не сдался. Те, кто хочет вернуть свою родину. Но пока мы не можем сделать это сами, мы будем помогать вам. А вы поможете нам.

Таня посмотрела в его глаза и поняла, что этот человек говорит правду. Он не предатель и не наёмник. Он — человек с миссией.

— Тогда добро пожаловать, — сказала она. — Мы победим вместе. Солдат отдал ей честь. Таня спокойно кивнула и продолжила смотр. Дальше шли Тюрки со своей разнообразностью. Конница, захваченные танки, оружия от мушкетов до современного. Но сильнее удивили их маги. Они были одеты в песочного цвета мундиры с европейским стандартом и их культурной гравировкой. —Самые лучшие из моих колдунов, —подошел к ней улыбающийся принц. —Все прошли обучение в империи. Жаль конечно не попали на ваши специальные курсы. Таню охватил шок. Она помнила эти курсы по подготовке ее спец батальона. Она тогда просто хотела избавится от навалившейся на нее проблеме и думала, что они просто сами убегут. Но все пошло иначе. А узнать, что кто -то хотел тоже все это пробывать шокировало сильнее. —Они бы ее не прошли, —отмахнулась Таня. —Вы нас плохо знаете. — Завтра себя и покажете. —Мы на своей земле страшны. Таня слегка улыбнулась и продолжила свой путь. Следующее увиденное потрясло ее в полный шок. Ее бывшие начальники генерал Зетор и Руденсдорф стояли по стойке смирно с капитанскими погонами и отдавали ей честь. —Кайзер их не простил за упущенную победу, из-за которой мы все здесь. —думвла она про себя. — Он страшный человек. Таня остановилась, глядя на двух генералов, которые когда-то командовали ею, приказывали ей, отправляли на самые опасные задания. Теперь они стояли перед ней, пониженные в звании до капитанов, с погонами, на которых серебрились скромные звёзды. Их лица были выбриты до синевы, мундиры безупречны, но в глазах читалась смесь горечи и смирения.

— Капитан Зетор, — произнесла Таня, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Капитан Руденсдорф. Не ожидала вас здесь увидеть.

Зетор, высокий, седовласый мужчина с орлиным носом, щёлкнул каблуками и вытянулся по стойке смирно:

— Майор Дегуршаф. Мы прибыли по приказу Кайзера для выполнения ваших распоряжений. Мы полностью в вашем распоряжении.

Руденсдорф, коренастый, с грубыми чертами лица и шрамом на подбородке, коротко кивнул:

— Мы знаем, что подвели империю. Кайзер дал нам шанс искупить вину. Мы не подведём вас.

Таня смотрела на них, вспоминая, как они приказывали ей идти в бой без поддержки, как они игнорировали её предупреждения, как их высокомерие и самоуверенность привели к катастрофе. И теперь они стояли перед ней, униженные, пониженные в звании, готовые выполнять её приказы.

«Кайзер знал, что делает, — подумала она. — Он превратил моих врагов в моих подчинённых. Это не просто наказание — это проверка. Проверка моей способности управлять теми, кто когда-то был выше меня».

Она медленно обошла их, изучая, словно видела впервые. > Егор: — Вы оба были моими командирами, — сказала она тихо. — Вы посылали меня на верную смерть. Вы игнорировали мои предупреждения. И теперь вы стоите передо мной, как мои подчинённые. Скажите, каково это — стоять перед девчонкой, которую вы когда-то считали расходным материалом?

Зетор побледнел, но выдержал её взгляд:

— Мы ошиблись, майор. Мы признаём это. Мы не просим прощения — мы просим шанса доказать, что мы ещё можем быть полезны империи.

Руденсдорф добавил, его голос был глухим:

— Ваша победа при Шьере доказала, что вы были правы. Мы были слепы. Но теперь мы видим. И мы готовы следовать за вами, даже если это означает идти в ад.

Таня долго смотрела на них, чувствуя, как внутри неё борются противоречивые чувства: обида, злость, но и странное удовлетворение. Она могла бы унизить их, отправить в самое пекло на смерть, но она знала: Кайзер не просто так оставил их в живых. Он дал им шанс — и он дал ей шанс показать, что она может прощать, когда это выгодно.

— Вы будете служить в моём штабе, — сказала она наконец. — Вы будете отвечать за связь и координацию. Никаких боевых заданий, пока я не решу, что вы готовы. Если вы снова подведёте меня — я лично доложу Кайзеру, что вы не заслуживаете даже капитанских погон.

Зетор и Руденсдорф одновременно кивнули:

— Благодарим, майор. Мы не подведём.

Таня отвернулась и пошла дальше, чувствуя на себе их взгляды. Она знала, что они не простили себя за свою ошибку, и теперь будут стараться изо всех сил, чтобы искупить её. Но она также знала: люди, которые однажды предали доверие, могут сделать это снова. Она будет держать их на коротком поводке.

— Они меня ненавидят, — прошептала она себе под нос. — Но они будут делать то, что я скажу. И это самое главное.

Она прошла мимо колонны имперских солдат, кивая на приветствия, и направилась к штабу, где её ждали новые донесения и планы. Война в Африке начиналась, и она собиралась выиграть её любой ценой. Даже если это означало использовать тех, кто когда-то пытался её уничтожить. Дакар, штаб союзников.

Глава 6

Штабная комната гудела от напряжения.

За длинным столом, заваленным картами и донесениями, сидели командующие трёх держав. Британский генерал Гаррисон — полный, краснолицый, с бакенбардами и неизменным стаканом виски в руке — наблюдал за перепалкой с лёгкой усмешкой. Американский полковник Дрейк, молодой, подтянутый, с хитринкой в глазах, сохранял спокойствие, хотя его пальцы барабанили по столу. Напротив них стоял глава Иностранного легиона — высокий, жилистый мужчина в потёртом мундире с множеством нашивок, с лицом, изрезанным морщинами и шрамами, и глазами, которые видели слишком много смертей. Его звали полковник Марсель Дюпон, и он был тем, кого в Африке боялись даже свои.

— Вы не посмеете сидеть в резерве, пока мои воины будут проливать кровь!! — взревел Дюпон, ударив кулаком по столу так, что карты подпрыгнули. — Мои люди уже две недели держат оборону на южном фланге, а ваши «добровольцы» сидят в Дакаре и ждут, когда война закончится сама собой!

Дрейк поднял ладони в примирительном жесте, но в его голосе послышались стальные нотки:

— Полковник, мои воины малоопытны. Большинство из них никогда не видели настоящего боя. Они пройдут подготовку и вступят в бой, когда будут готовы. Я не собираюсь отправлять их на убой ради того, чтобы вы могли получить очередную награду.

— Так пусть они и получают опыт в бою!!! — взревел Дюпон, его голос сорвался на хрип. — Решили в тылу отсидеться и всю славу себе прибрать? Я знаю ваши игры, полковник. Вы хотите, чтобы легион выдохся, а потом пришли и собрали лавры, как победители!

Гаррисон, наконец, вмешался. Он отставил стакан и произнёс медленно, с лёгкой насмешкой:

— Полковник Дюпон, вы говорите так, будто легион уже проиграл войну. А если верить моим разведчикам, вы пока что сдерживаете натиск вполне успешно. Может быть, не стоит так горячиться?

— Успешно?! — Дюпон повернулся к британцу, сверкнув глазами. — Я потерял два батальона за неделю! Два батальона, генерал! У меня нет резервов, нет подкреплений, и даже воды в пустыне становится всё меньше. > Егор: А ваши корабли стоят в порту, ваши солдаты чистят оружие в казармах, а американцы смотрят на карты и ждут «подходящего момента»!

— Мы ждём, чтобы избежать лишних потерь, — спокойно ответил Дрейк. — Райх движется на юг. Их маги пробивают оборону одну за другой. Если мы ударим сейчас, не подготовившись, нас просто сметут.

— Трусы! — выплюнул Дюпон. — Вы все трусы! Соединённое Королевство, Штаты, Республика! Мы не победим, если будем сидеть и ждать!

Гаррисон поднялся из-за стола, его лицо стало серьёзным:

— Полковник, я понимаю ваше разочарование. Но не забывайте, кто здесь главнокомандующий. Мой приказ — дождаться подкреплений и организовать общее наступление через три недели. Вы будете держать позиции, пока мы готовимся.

— Три недели?! — Дюпон засмеялся — смех был горьким, как песок. — Через три недели от моего легиона останется только название. Но вы правы, генерал. Вы здесь главный.

Он резко развернулся, направляясь к выходу, но на пороге остановился и обернулся:

— Запомните мои слова. Когда Райх войдёт в Дакар, они будут не только моей проблемой. Вы все будете гореть в этом аду. Все до одного.

Дверь за ним захлопнулась с грохотом. В комнате повисла тишина.

Гаррисон тяжело вздохнул, потёр переносицу и повернулся к Дрейку:

— Он истеричный, но он прав. У нас нет времени ждать три недели. Райх не будет ждать.

Дрейк кивнул, его лицо стало мрачным:

— Дюпон — старый солдат, и он блефует. Но в одном он прав: если мы не начнём активные действия, враг просто перережет нам пути снабжения. Надо ударить в ближайшее время, пока они не укрепились.

Гаррисон налил себе ещё виски, задумчиво глядя в стакан:

— Тогда давайте подумаем, как это сделать. У нас есть легион, есть добровольцы, есть корабли и маги. Может быть, попробуем высадить десант в тылу врага? Пока Райх идёт на нас, мы ударим с фланга.

Дрейк подошёл к карте, разглядывая позиции противника:

— Это рискованно. Если они заметят десант, нас просто сметут. Но другого выхода я не вижу. Если мы не перехватим инициативу, война будет проиграна.

Гаррисон поднял стакан, словно произнося тост:

— Тогда решено. Готовьте людей. Мы выступим через два дня. А пока — пусть Дюпон подержит позиции. Как бы он ни бушевал, он умеет воевать.

Дрейк кивнул, и в его глазах появилась решимость:

— Дайте мне два дня, и я подготовлю план. Мы ударим, когда они меньше всего этого ожидают.

За окнами штаба ветер нёс песок, укрывая улицы Дакара тонкой серой пеленой. Война приближалась, и никто не сомневался, что она будет жестокой.

Дакар, подвал местной администрации.

Здесь было прохладно — единственное преимущество подвала перед раскалёнными улицами города. Сырые стены из грубого камня покрывал тонкий слой плесени, а единственный источник света — керосиновая лампа на столе — отбрасывал дрожащие тени на лица сидящих.

Мэри Сью сидела во главе стола, сжимая в руках стакан с водой, к которому почти не прикасалась. Она была одета в лёгкий пустынный мундир, но даже он казался ей слишком тяжёлым. Каштановые волосы, собранные в тугой пучок, выбивались из-под фуражки, а на висках блестели капельки пота. Она чувствовала себя неуютно в этом знойном аду, где воздух был сухим, как песок, а солнце, казалось, хотело проникнуть даже сквозь стены.

— Надеюсь, нас вызвали не для того, чтобы сказать, что мы остаёмся в резерве, — произнес австралиец, здоровенный рыжий парень по имени Бреннан, развалившись на стуле. — Я не для того тащился через океан, чтобы сидеть в подвале.

— У нас есть приказ, — холодно ответила Мэри, не поднимая глаз. — Мы ждём.

— Скука смертная, — добавил канадец Дюмон, брюнет с короткой стрижкой и спокойным взглядом. — Но если мы в Африке, значит, здесь есть враги. А если есть враги, будет и работа.

Индус — Сикх по имени Картик — сидел неподвижно, его тюрбан был идеально сложен, а на поясе висел длинный кинжал. Он молчал, лишь изредка перебирая чётки из обсидиана. Британец — блондин с фамилией Харрисон — нервно похлопывал пальцами по столу, поглядывая на дверь.

— Кто-нибудь знает, зачем мы здесь? — спросил француз Леблан, молодой парень с вьющимися волосами и вечно хмурым лицом. > Егор: — Мне сказали, что это важное совещание, но я понятия не имею, о чём пойдёт речь.

— Мы узнаем, когда придут наши командующие, — ответил легионер, коренастый мужчина по имени Бертран, который по какой-то причине был единственным в комнате, кто не потел. Его лицо хранило абсолютное спокойствие, словно он давно привык к этой жаре.

Мэри подняла взгляд и осмотрела всех собравшихся. Шестеро — плюс она. Семь молодых магов из разных уголков мира, объединённых общей целью: убивать врагов союзников. Или, по крайней мере, выжить, чтобы рассказать об этом.

«Мы похожи на интернациональную команду наёмников, — подумала она. — Только мы не наёмники. Мы солдаты, у которых не было выбора».

Она вспомнила тот день, когда подписывала контракт. Тогда она плакала, но это были слёзы гнева. Месть двигала ею, как двигатель приводит в движение машину. Теперь она сидела здесь, в подвале, за тысячи километров от дома, и понимала: всё, что у неё осталось, — это её магия и её ненависть к Дегуршаф.

— Я думаю, нас вызвали для спецоперации, — сказала она наконец, и её голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мы — маги. Нас не отправляют на обычные миссии.

— Спецоперация? — Харрисон нахмурился. — Что за спецоперация?

— Мы узнаем, когда придут командующие, — повторила Мэри, слегка улыбнувшись.

Бреннан усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Если это будет очередная тактическая миссия по перехвату караванов, я лучше останусь в подвале. Мне надоело гоняться за тенью.

— Не переживай, Бреннан, — сказал Картик, наконец размыкая уста. — Если нас собрали в одном месте, значит, это что-то серьёзное. И возможно, даже опасное.

— Опасное — это как раз то, что мне нравится, — хмыкнул австралиец, сверкнув глазами.

В этот момент дверь подвала с грохотом распахнулась, и в комнату вошли два офицера. Первым был полковник Дрейк — американский командующий, который, несмотря на жару, выглядел как с иголочки, без единой капли пота на лице. За ним следовал капитан Кромвель, британский маг с лицом, напоминающим мраморную статую.

— Всем встать! — рявкнул Кромвель, и маги мгновенно поднялись, вытянувшись по стойке смирно.

Мэри почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она знала, что этот момент настал. Начало новой главы.

Дрейк окинул взглядом собравшихся и кивнул:

— Присаживайтесь, господа. У нас к вам серьёзный разговор.

Маги сели, ожидая, что скажет командующий. Дрейк подошёл к столу и положил перед собой карту, на которой было отмечено несколько красных кругов.

— Вы, вероятно, задаётесь вопросом, зачем вас сюда пригласили, — начал он. — Ответ прост: мы формируем элитный отряд специального назначения, который будет действовать в тылу врага. Ваша задача — уничтожить ключевые цели: командование, склады, магические аванпосты.

— Мы должны убивать магов Райха? — спросил Леблан, его глаза загорелись.

— Не только магов, — ответил Кромвель. — Вы будете устранять всё, что может создать им преимущество. Включая их наследницу — майора Дегуршаф.

Мэри почувствовала, как холодок пробежал по спине. Её руки сжались в кулаки под столом.

«Дегуршаф... наконец».

— У нас есть информация, что она участвует в пустынной кампании, — продолжал Дрейк. — Наша разведка указывает на её перемещения. Если мы сможем нейтрализовать её, это нанесёт серьёзный удар по морали Райха и их планам.

— Когда мы выдвигаемся? — спросил Бреннан, поднимаясь.

— Как только получим точные координаты, — сказал Кромвель. — Возможно, через несколько дней. Но вы должны быть готовы.

Мэри смотрела на карту, где красными точками были отмечены районы предполагаемого нахождения противника. Её сердце колотилось от предвкушения.

«Я иду за тобой, Дегуршаф. На этот раз мы встретимся лицом к лицу».

Глава 7

Парисий. Бывшая столица Республики. Мавзолей Наполеона. Старый кайзер сидел на стуле, держа в руках свою трость. Он спокойно смотрел на его мраморный гроб с мраморной треуголкой на его крышке. Рядом с ним стоял ново назначенный генерал Эрих фон Реруген. Бывший штатной работник, который неожиданно стал генералом, лишь потому, что в нужный момент он был в нужном месте, пока все праздновали победу. И теперь сейчас он стоит рядом с главой государства и закуривая сигарету смотрел на могилу великого Француза. —Впервые я на этом месте оказался, когда мне было 5 лет, —заговорил Кайзер.—Тагда это еще Франсуа было королевством. А моя империя была лишь мелким княжеством. Я тогда помню как держал свою свою маму за руку и как меня охватывал дух, когда я увидел его впервые. И вот сейчас, я старый император смотрю на него и дух по прежнему захватывает. Впервые я здесь был лишь мелким кнеженком, которому даже не было суждено взойти на трон. А теперь здесь сидит великий император, который правит этой землей. Мотор истории и правда безжалостен. Император усмехнулся. —История об императоре, который понизил двух великих генералов за ошибку, останется вечной хохмой,- пустил дым изо рта Эрих. —Не простую ошибку, а ту, которая сейчас стоит империи многих жизней. —Вы не планируете идти на мир? —А смысл?—покачал головой Кайзер.—Они хотят нас унизить. Они думают что меня волнуют их конвенции и их мнение. —А оно вас волнует? —Если бы меня волновало мнение других, я бы не создал Империю,—усмехнулся Кайзер.—Я не собираюсь действовать изначальному плану. Никаких вассалов, никаких репараций. Что захватили, то и оставляем. Единая Европа положит конец войнам. —Вы в этом уверены? —Я это знаю,—четко ответил ему глава государства.—Я объединил разрозненные княжества, побеждал коалиции стран, которые теперь являются частью империи. Тогда это казалось невозможным. Венская империя ( местный аналог Австрии), Данское королевство ( Дания)и Республика, от которой осталась только ее колония. —Мы слишком быстро растем. Колонии мы не сможем удержать. —Мне колонии не нужны. Только Гиброалтар, остальное пусть Тюрки забирают. Имперские магнаты уже строят на их землях заводы и добывают руду. Некоторые даже фермы застраивают и производят еду. Эрих впал в шок от удивления. Поняв весь план Кайзера. —Вы безумец ваше величество или гений. —Одно другому не мешает,—усмехнулся старик. Неожиданно к ним забежал дворецкий отдав честь. —Ваше величество, прибыл посол из королевства Илдоа Бенито Муссолини и посол из Объединенных Штатов. —Первого впусти, а второго гони прочь я не делаю разговаривать с послом нации подлых лавочников и доложи ему, чтобы он со своим посольством убирался от сюда в течении суток, а не то они будут висеть на первых же деревьях. Старый Кайзер остался сидеть, не поворачивая головы, когда дворецкий исчез, чтобы выполнить приказ. Эрих фон Реруген затушил сигарету о мраморный край колонны и с лёгким любопытством посмотрел на императора.

— Ваше величество, — сказал он осторожно, — вы только что отправили посла Соединённых Штатов к чёрту. В прямом смысле. Это может иметь дипломатические последствия.

Кайзер усмехнулся, поглаживая набалдашник своей трости:

— Последствия, Эрих? Я старый человек. Мне плевать на последствия. Пусть эти торгаши знают: с нами не торгуются. Они думали, что мы будем умолять их о мире, когда их добровольцы уже сражаются против нас в Африке. Пусть убираются и забирают свои звёздно-полосатые флаги. У нас есть свои звёзды.

— А как же Муссолини? — спросил Эрих. — Вы его впустили. Почему?

Кайзер медленно поднялся, опираясь на трость, и повернулся к Эриху. В его глазах горел огонь, который не погас даже за годы правления:

— Королевство Ильдоа — это наша дверь в Средиземноморье. Они сидят на полуострове в форме сапога, но у них есть то, что нам нужно — военно-морская база, которая может контролировать южный фланг Гиброалтара. Муссолини — амбициозный дурак, но он видит выгоду в союзе с нами. И если он попросит защиты от англичан, мы дадим ему её. За определённую плату.

Эрих понимающе кивнул:

— Вы играете в долгую игру, ваше величество.

— Я всегда играл в долгую игру, — ответил Кайзер, направляясь к выходу из мавзолея. — Иди за мной. Познакомимся с нашим новым «союзником». ***

Приёмный зал дворца, Парисий. Муссолини оказался низкорослым, коренастым мужчиной с бритым черепом и тяжёлым взглядом. Он был одет в щегольской мундир с золотыми погонами и держался с подчёркнутой уверенностью, хотя в глазах мелькала настороженность. Когда Кайзер вошёл, Муссолини встал и отвесил лёгкий поклон:

— Ваше величество, я рад, что вы согласились на встречу. Я принёс предложение, которое может изменить ход войны на южном фронте.

Кайзер жестом указал ему на кресло и сам сел напротив, положив трость на колени:

— Я слушаю, господин Муссолини. Ваши слова — как ветер из Идьдоа. Посмотрим, принесут ли они дождь или только пыль.

Муссолини усмехнулся, явно оценив метафору, и подался вперёд:

— Я предлагаю вам военный союз. Мои войска — не самые сильные, но у нас есть база на острове Сицилия, которая может стать вашим плацдармом для удара по британским морским путям. А взамен мы хотим только одного — признания вашей империей наших прав на Балканы. —Но вы ни король и даже не министр,—заметил Эрих.—Вы всего лишь посол. —Это все вопрос времени,—улыбнулся он.—Моя партия популярна, в отличии от действующей. Король мудр, но труслив. Все время выжидает момент и думает на чьей стороне вступить. Армия сейчас современна и сильна, чем была пять лет назад, когда Эфиопы нас жгли. Флот новый, армия и магический корпус тоже. Но правитель трус. —Скорее дурак,—усмехнулся Кайзер.—Трусливый дурак, который думает что сидя в обороне и ждать сможет выйти победителем. —Верно,—согласился Бенито.—Скоро у нас будут выборы премьер министра. Я буду избираться. Моя партия популярна и сильна.

Кайзер откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал тяжелее, в нём читалась смесь любопытства и хищной оценки. Он изучал Муссолини так, как опытный шахматист изучает новую фигуру на доске — пытаясь понять, будет ли она работать на него или против него.

— Выборы, — протянул Кайзер, словно пробуя слово на вкус. — Я слышал, что в Идьдоа выборы — это спектакль. Шум, крики, обещания, а у власти остаются всё те же лица. Чем вы отличаетесь от других, господин Муссолини?

Муссолини подался вперёд, его глаза загорелись фанатичным огнём:

— Тем, что я не обещаю — я делаю. Мои люди уже есть в армии, во флоте, в магическом корпусе. Они ждут сигнала. Когда я скажу слово, они перейдут на мою сторону, потому что они знают: я приведу Идьдоа к величию. А ваш союз, ваше величество, станет тем самым сигналом. С вашей поддержкой я стану не просто премьер-министром. Я стану тем, кто поведёт мою страну в новую эру.

Эрих, стоявший у окна с неизменной сигаретой в руке, усмехнулся и выпустил струю дыма:

— Амбициозно. Но позвольте спросить: что вы сделаете, если король не согласится с вашим «сигналом»? Если он прикажет арестовать вас за государственную измену?

Муссолини улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то холодное:

— Король мудр. Он понимает, что если он встанет на моём пути, его ждёт судьба многих правителей, которые слишком долго сидели на троне. Я не хочу его смерти, но я не позволю ему стоять на пути истории.

Кайзер медленно кивнул:

— Хорошо сказано, господин Муссолини. Вы убедили меня в своей решимости. Но я хочу видеть не только слова. Я хочу видеть дела. Вы говорите, что ваша армия сильна и современна. Докажите это. В течение месяца я хочу увидеть ваши войска в действии — совместно с нашими в Гиброалтаре. Если вы сможете обеспечить поддержку на южном фланге, я признаю вас как единственного партнёра в Идьдоа. И тогда, возможно, мы поговорим о Балканах.

Муссолини встал, его глаза сияли:

— Вы получите свои доказательства, ваше величество. Я лично прослежу за тем, чтобы наши эскадрильи были готовы к совместным действиям.

Кайзер поднялся и протянул руку для пожатия:

— Тогда мы договорились, господин Муссолини. Но помните: я не прощаю предательств. Если вы попытаетесь обмануть меня, вы узнаете, почему старую империю боятся даже мёртвые.

Муссолини пожал протянутую руку с такой силой, словно пытался доказать свою надёжность:

— Я не предам вас, ваше величество. У меня слишком много планов, чтобы умереть раньше времени. > Егор: Когда дверь за послом закрылась, Эрих подошёл к Кайзеру и тихо спросил:

— Вы ему верите?

Кайзер посмотрел на закрытую дверь и улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась у него перед тем, как он делал решающий ход:

— Я верю только в силу. А сила, Эрих, не всегда бывает на нашей стороне. Но если я могу использовать его амбиции для нашей победы, почему бы и нет? Пусть он верит, что он наш союзник. Мы знаем правду: мы используем его, а не он — нас.

Эрих кивнул, пряча улыбку:

— И что вы скажете американскому послу?

— Скажите ему, что я подумал и решил, что вешать его на дереве было бы слишком честно для нации, которая продаёт своё оружие обеим сторонам. Пусть убирается, пока я не передумал.

Эрих вышел из зала, оставив Кайзера наедине с его мыслями. Император подошёл к окну, глядя на закат, окрашивающий небо в багровые тона. Война продолжалась, и он знал: впереди будет ещё много таких встреч, много союзов и много предательств. Но он был готов. Он всегда был готов. Лагерь Райха, пустыня, ночь.

Таня лежала на узкой койке, укрывшись тонким одеялом, и смотрела в потолок. Воздух в казарме был тяжёлым — смесь пота, пыли и дешёвого мыла. Где-то слева храпела бывшая колдунья Республики, справа две женщины тихо переговаривались на тюркском, а напротив кто-то шуршал сухим пайком, явно пытаясь утолить голод перед сном. Таня сжала зубы, чувствуя, как раздражение поднимается внутри неё, как горячий песок в бурю. Она перевернулась на правый бок, натянула одеяло на голову и прошептала в подушку:

— За что мне всё это?!

Ещё месяц назад у неё была отдельная комната в порту Шьера с настоящей кроватью, горячей водой и даже маленьким столиком для карт. А теперь она спит в общей казарме, где даже повернуться лишний раз — значит потревожить соседку слева, которая спала с кинжалом под подушкой и реагировала на любое движение.

«Я наследница престола, — подумала она с горечью. — Я майор. Я лучший тактик в этой армии. А я сплю среди храпящих женщин, которые пахнут потом и порохом».

Мысль о том, что она когда-то мечтала о спокойной тыловой жизни, теперь казалась насмешкой. Она сама выбрала этот путь. И теперь ей приходилось терпеть всё, что шло с ним.

— Дегуршаф, ты не спишь? — раздался голос Виктории с соседней койки.

— Нет, — буркнула Таня, не поворачиваясь.

— Я тоже не сплю, — вздохнула Виктория, садясь. В темноте её голос звучал мягко и устало. — Жара. И этот храп. Ты слышала, что говорят женщины в отряде?

— Что они говорят? — безразлично спросила Таня.

— Они удивлены, что ты спишь вместе с ними. Они думали, что у тебя будет отдельная палатка.

Таня усмехнулась в подушку:

— Они правы. Я тоже так думала. Но у нас война, а не курорт.

Виктория помолчала, затем тихо спросила:

— Ты скучаешь по своей комнате в Шьере?

— Я скучаю по тишине, — ответила Таня, наконец поворачиваясь на спину и глядя в потолок. — И по тому, чтобы не чувствовать запах чужого пота каждую секунду.

Из темноты донёсся женский смех — одна из тюркских колдуний, видимо, услышала её слова.

— Майор, привыкайте! — сказала она с лёгкой насмешкой. — В пустыне мы все равны. Даже наследницы престола.

Таня хмыкнула, но в этом звуке не было злости. Она понимала: эти женщины прошли через ад, чтобы оказаться здесь. Они потеряли семьи, дома, своё прошлое. Они воевали за новую жизнь. И если они могли спать в этой духоте с улыбкой на лице, то и она могла хотя бы не жаловаться.

— Ладно, — сказала она громче, чтобы все слышали. — Но, если кто-то ещё раз захрапит так, что стены задрожат, я лично поставлю эту казарму в самый конец колонны, подальше от воды.

В ответ раздался смех, и даже храп на мгновение стих. Таня улыбнулась в темноте. Может быть, она и не привыкнет к этому быту, но она могла хотя бы научиться принимать его. Война учила терпению. Иногда — больше, чем магия.

Глава 8

Лагерь Райха, пустыня, глубокая ночь.

Таня моргнула, силясь стряхнуть наваждение. Сон был тяжёлым, вязким — она бежала по бескрайней пустыне, спасаясь от чего-то огромного и чёрного, но ноги увязали в песке, не желая двигаться. Реальность ворвалась в сознание резко, как пощёчина.

— Таня! — голос Саши ударил по ушам, на этот раз громче. — Ты меня слышишь?!

Она рывком села на койке, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Глаза ещё не привыкли к мраку, но она безошибочно узнала силуэт Саши — его взлохмаченные волосы, блеск глаз в лунном свете, что просачивался сквозь щели палатки. Вокруг заворочались другие женщины, зашуршали одеяла, послышались сонные, тревожные голоса.

— Саша?! — прошипела Таня, отгоняя остатки дурмана. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! В женскую казарму заходить запрещено!

— Папа сказал, что это срочно, — ответил Саша, отпуская её руку. — Всех собирают в штабе. Вражеские разведчики засекли передвижения у Дакара. Кажется, они что-то затевают.

Таня выругалась сквозь зубы. Усталость исчезла, сменившись холодной, колючей собранностью. Она натянула сапоги, схватила с тумбочки ремень с кобурой — и через минуту была готова.

— Веди, — коротко бросила она, шагнув следом.

Они вышли из казармы, и ночной воздух пустыни окутал их — прохладный, сухой, с запахом песка и дальнего дыма. Вокруг лагеря догорали редкие костры, у которых дремали часовые. Вдали — лишь бескрайняя, зловещая темнота.

— Давно они засекли движение? — спросила Таня, ускоряя шаг.

— Папа сказал, около часа назад, — ответил Саша. — Разведчики видели колонну из Дакара. Они идут в сторону наших позиций. Небольшой отряд, но хорошо вооружённый.

Таня нахмурилась. «Что-то здесь не так. Слишком тихо. Слишком быстро. Союзники не ходят по ночам, если только не готовят что-то серьёзное».

Когда они вошли в штабную палатку, она сразу поняла: это не просто разведка. За столом, освещённым керосиновыми лампами, уже сидели Серебряков, Ромель, принц Тюркский и несколько офицеров. На карте были отмечены новые точки, а лица у всех были напряжёнными, суровыми.

— Добро, что пришла, — кивнул Серебряков, жестом приглашая её к столу. — Садись. Есть новости, которые тебе стоит услышать.

Таня села на свободное место, чувствуя, как в палатке повисло густое, почти осязаемое напряжение. Она перевела взгляд на карту и заметила: Дакар был обведён красным пунктиром, а от него тянулась стрелка, указывающая прямо на их лагерь.

— Говори, — коротко приказала она, глядя на Серебрякова.

Тот тяжело вздохнул и начал:

— Действия вражеского флота усилились. Хотят перекрыть наши поставки. Задача простая. Потопим их. Корабли. И как можно больше.

Его улыбка стала шире.

— Пора им напомнить о Серебрякове, что в Крымскую топил их славный флот и под Седаном громил их дивизии.

Таня слегка сглотнула. О нём она слышала ещё в училище. Гений войны, который нестандартно громил врагов. Герой Крымской войны, освободитель Дакии от турок, герой Седана, Порт-Артура, войны с Империей Минь в Посольском квартале и Гражданской войны.

— Виша, — обратилась она к дочери Серебрякова, — как ты при таком отце в рейхсканцелярии не работаешь?

— Ну, — замешкалась та, — родители были против моей военной службы.

— Ты слишком нежная и плаксивая для войны, — ответил Серебряков.

Штабная палатка, лагерь Райха, ночь.

Таня моргнула, переваривая услышанное. Она знала о Серебрякове ещё с академии — его имя было легендой. Крымская война, Седан, Порт-Артур, войны с Империей Минь и Гражданская война в Русинской империи. Он был тем, кого называли «генералом, который не проигрывает». И теперь этот человек стоял перед ней, улыбаясь, и говорил о том, чтобы потопить флот союзников.

«Гений войны, — подумала Таня. — И его дочь — мой адъютант».

Она перевела взгляд на Викторию, которая стояла чуть поодаль, потупив взор. В её глазах читалась смесь стеснения и лёгкой обиды. Таня заметила, как пальцы девушки сжались в кулаки, но она молчала, не смея перечить отцу.

Таня усмехнулась про себя: «Виша, нежная и плаксивая? Она прошла через ад на восточном фронте, видела смерти и не сломалась. Если это „нежная“ — тогда я вообще ледяная статуя».

— Отец, — тихо сказала Виктория, но в голосе послышались стальные нотки, которых Таня раньше не слышала, — я выбрала военную службу не для того, чтобы сидеть в тылу. Я здесь, чтобы помогать. И я справляюсь.

Серебряков посмотрел на дочь, и в его глазах мелькнула тень удивления, смешанная с гордостью. Затем он коротко кивнул:

— Хорошо. Тогда докажи это в бою, а не словами.

Он повернулся к карте и продолжил, уже без тени улыбки:

— Итак, план такой.

Он указал пальцем на Кипр.

— Кипр — важнейшая морская база Соединенного Королевства, где базируется их флот. И он имеет три важные точки.

Он перевёл взгляд на собравшихся.

— Кто мне объяснит, какие?

— Блокируют Стамбул и имеют контроль над Средиземным морем, — ответил принц.

Серебряков кивнул.

— А третье.

Все посмотрели на карту.

— Угроза атаки на Стамбул с двух сторон, — ответила Виша.

Серебряков посмотрел на дочь, требуя полного объяснения.

— Флот Руссинской Федерации нападёт с севера, а Соединенного Королевства — с юга.

Серебряков отрицательно покачал головой.

— Сталин перешёл в глухую оборону. Он атаковать не будет, как и Кайзер с Султаном. Так что ответ неверный.

Таня смотрела на карту и ничего не могла понять.

Серебряков показал пальцем на Элинское королевство — аналог местной Греции.

— Это государство является поставщиком припасов. Королева Элинов — внучка ихней королевы, и они поставляют им еду и боеприпасы. Захват Кипра отрежет им поставку, и они потеряют контроль над севером моря.

— А Тюркская Империя вернёт себе потерянный остров, — добавил принц.

— План таков, — продолжил Серебряков. — Профессор Шанель выделил нам несколько «Фау-1» обновлённого типа для быстрого перемещения на их территорию.

Таня помнила их по операции «Шок и Трепет».

— Задача — высадиться на их территории и нанести внезапный удар по их флоту и береговой обороне, чтобы Тюркский флот во главе с Ататюрком смог спокойно высадиться на острове и занять территорию.

— Интересно, — задумалась Таня. — А вы не боитесь, что после этого Элины вступят в войну?

Серебряков усмехнулся.

— Тогда у нас появится новый союзник из Ильдоа.

Таня задумчиво смотрела на карту, где Кипр был отмечен жирным красным кружком. Она понимала, что этот план — не просто военная операция. Это геополитическая партия, где каждый ход может изменить расклад сил во всём Средиземноморье.

— Профессор Шанель, — медленно произнесла она, вспоминая безумного учёного, который создал «Фау-1». — Значит, он всё-таки довёл свои игрушки до ума. Я думала, после операции «Шок и Трепет» его закрыли за превышение полномочий.

Серебряков усмехнулся, поправляя карту:

— Шанель — гений. Гении не подчиняются правилам. Его закрыли, но когда Кайзер узнал о его новых разработках, он лично приказал освободить профессора и дать ему полный доступ к ресурсам. Теперь у нас есть «Фау-1» новой модификации — быстрее, тише и с улучшенной системой наведения.

Принц Тюркский подошёл ближе к карте, его глаза горели азартом:

— Это изменит всё. Если мы захватим Кипр, контроль над восточным Средиземноморьем перейдёт к нам. Соединенное Королевство останется без поставок, а их армия будет неспособна вести крупные операции.

Таня перевела взгляд на Серебрякова и задала вопрос, который мучил её с самого начала:

— А что, если Элины не станут ждать, пока мы захватим Кипр? Если они ударят по нашим позициям с моря, пока мы будем заняты на острове?

Серебряков улыбнулся — той самой улыбкой, которая появлялась у него перед тем, как он делал неожиданный ход:

— Для этого у нас есть Ильдоа. Я уже отправил шифровку Муссолини. Он ждёт только сигнала, чтобы перекрыть Элинское побережье своими кораблями. Адмирал из его партии. Если Элины попытаются атаковать нас, они столкнутся с флотом Ильдоа, который будет ждать их у входа в Эгейское море.

Таня присвистнула, оценив масштаб задумки:

— Вы играете по-крупному, Серебряков. Если всё получится, вы не просто захватите остров — вы перекроете союзникам весь южный фланг. А если провалится…

— Если провалится, — перебил её Серебряков, — мы потеряем лучший отряд магов и дадим союзникам повод для контратаки. Поэтому у нас нет права на ошибку. Мы будем действовать быстро, тихо и смертоносно.

Он повернулся к Тане и пристально посмотрел на неё:

— Ты готова, майор? Это будет не просто высадка. Это будет удар по самому сердцу союзной морской мощи.

Таня выпрямилась и кивнула, чувствуя, как внутри неё поднимается холодная решимость:

— Я готова. Когда выступаем?

— Через три часа, — ответил Серебряков. — Твоя группа поднимется в воздух первой. Ты будешь координировать удар по береговой обороне. Принц и его люди пойдут следом на десантных кораблях. Я останусь здесь и буду ждать сигнала о захвате острова.

— А Виша? — спросила Таня, взглянув на адъютанта.

— Виша останется со мной, — сказал Серебряков, и в его голосе послышалась стальная нотка, не терпящая возражений. — Она будет координировать связь между группами. Ей нужен опыт штабной работы.

Таня хотела возразить, но взглянула на Викторию и увидела в её глазах тень разочарования. Однако Виша промолчала, лишь коротко кивнула отцу.

«Она не хочет оставаться, — подумала Таня. — Но сейчас не время спорить».

Она повернулась к выходу:

— Тогда я готовлю своих магов. Через три часа встречаемся у взлётной полосы. — Она коротко обернулась к Серебрякову и добавила с лёгкой усмешкой: — Только не убейте без меня никого, Серебряков. Мне нужна хотя бы пара кораблей для отчёта.

— Без тебя только разведка, — ответил Серебряков, улыбнувшись в усы. — Твой час настанет, когда ты увидишь их лица.

Таня вышла из палатки, чувствуя, как ветер пустыни бьёт в лицо — холодный и резкий. Вдалеке, над морем, уже сгущались тучи, предвестники бури. Но она знала: эта буря будет не только на небе. Она будет в самом сердце вражеского флота, который даже не подозревает, что уже обречён.

что с минуты на минуту на них обрушится огненный дождь.

Глава 9

Час спустя. Взлётная полоса.

Собранная команда застыла по стойке смирно, облачённая в специальные комбинезоны, ожидая Таню. Рядом стояли двое учёных. Первым был старый Танин знакомец — профессор Шанель. Вторым оказался лысый мужчина с усами под носом, в белом халате. Увидев их, Таня буквально окаменела от шока.

«— Опять этот псих, — ругалась она про себя. — Что ему и этому второму от меня надо?!!»

— О, мисс Дегуршафт, — радостно встретил её Шанель. — Я так рад вас видеть. Позвольте представить вам моего коллегу, химика Фрица Габера. Он создал ядовитый газ.

— Приветствую вас, Рейнский Дьявол, — протянул ей руку Фриц. — Рад встрече с легендой.

«— Фриц Габер, — подумала про себя Таня. — Создатель ядовитого газа. Одно его присутствие уже не сулит ничего хорошего, а в паре с этим психом и подавно. Что они задумали?»

Она окинула взглядом свою группу и заметила двух новеньких. Жанна и Саша.

— Вы что здесь делаете? — удивлённо воскликнула она.

Саша усмехнулся:

— А ты думала, я уступлю тебе майорство в этом раунде?

Его улыбка стала ещё шире:

— У меня как раз для тебя есть желание на случай победы.

Парень засмеялся:

— Надеюсь, ты подготовила купальник. Пляжи, говорят, там хорошие.

В этот момент Таня вспыхнула, как зарево. Остальные с изумлением смотрели на неё, но вскоре разразились громким хохотом.

— Серебряков, — засмеялся Ромель. — Твой сын просто таран. Сразу и на пролом.

— Мы все такие, — смеялся он в ответ.

Таня не знала, как реагировать. Её эмоции смешались: злость, смущение, растерянность. Это было в новинку.

Таня стояла, чувствуя, как жар приливает к щекам. Она слышала смех офицеров, видела ухмылку Саши и ощущала, как все взгляды прикованы к ней. В голове пронеслась мысль: «Я майор, наследница престола, Рейнский Дьявол, а этот мелкий нахал только что превратил меня в смущённую школьницу». Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно слегка дрожал, когда она ответила:

— Я запомню это, Серебряков-младший. Обещаю, что после операции мы поговорим о твоём «желании». Наедине.

Саша ничуть не смутился, а лишь шире улыбнулся, словно только что выиграл раунд в их бесконечном споре. Ромель, всё ещё посмеиваясь, похлопал парня по плечу:

— Держись, мальчик. Ты только что получил предупреждение от самой опасной женщины в Африке.

— Я только начал, — парировал Саша, подмигивая Тане.

Профессор Шанель, который всё это время с интересом наблюдал за сценой, решил вмешаться. Он потёр свои узкие ладони и подошёл ближе, его глаза горели воодушевлением безумного учёного, нашедшего новую игрушку:

— О, мисс Дегуршафт, не обращайте внимания на юношеские шалости. У нас есть дела поважнее. Позвольте мне объяснить детали операции. Мы разработали кое-что… интересное.

Он щёлкнул пальцами, и Фриц Габер, лысый мужчина с усами и в белом халате, который до этого стоял с безразличным видом, подошёл к небольшому ящику, стоявшему у края взлётной полосы. Он открыл его — внутри оказались несколько стеклянных ампул с бледно-зелёной жидкостью.

— Это наш подарок англичанам, — сказал Габер с лёгкой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Химическое вещество, которое я назвал «Циклон-Б». При контакте с воздухом оно превращается в ядовитый газ. Один баллон способен очистить целый квартал. Мы планируем использовать его для точечных ударов по ключевым объектам на Кипре.

Таня почувствовала, как холодок пробегает по спине. «Циклон-Б». Название, которое в её мире было связано с газовыми камерами, с ужасами, которые невозможно описать словами. Она посмотрела на Габера, на его спокойное, даже довольное лицо, и внутри всё перевернулось.

«Он не знает, что создаёт, — подумала она. — Или знает, но ему всё равно». Она сглотнула и спросила, стараясь сохранить голос ровным:

— Где вы планируете его использовать?

Шанель махнул рукой в сторону карты, разложенной на ближайшем столе:

— У побережья Кипра есть небольшие укреплённые батареи, которые мешают высадке флота. Их гарнизон состоит из колониальных войск — они не привыкли к химическим атакам. Мы сбросим несколько баллонов с воздуха, и через десять минут защитники будут либо мертвы, либо слишком заняты, чтобы сопротивляться.

Таня подошла к карте, разглядывая отмеченные точки. Она видела, что операция продумана до мелочей, но в душе поднималось что-то, похожее на отвращение.

— Профессор, — сказала она, — вы уверены, что мы не можем обойтись без газа?

— Можем, — ответил Шанель, пожав плечами. — Но тогда мы потеряем больше людей. Химическое оружие — это инструмент, мисс Дегуршафт. Инструмент, который позволяет побеждать с минимальными жертвами. С нашей стороны, разумеется.

Серебряков, стоявший до этого молча, вмешался:

— Таня, я понимаю твои сомнения. Но мы должны думать о нашей армии. Если мы не возьмём Кипр быстро, англичане перебросят подкрепления, и мы застрянем на этой проклятой земле надолго. А времени у нас нет.

Таня посмотрела на него, затем на Габера, на Шанеля, на смеющихся офицеров, на Сашу, который всё ещё улыбался, не осознавая всей тяжести того, что они планировали. Она поняла: она не может остановить это. Империя уже приняла решение. Её роль — выполнить приказ.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Газ будет использован. Но я хочу, чтобы он применялся только против военных объектов. Никаких гражданских. Это не обсуждается.

Шанель склонил голову, словно соглашаясь:

— Разумеется, мисс Дегуршафт. Мы следуем международному праву. Оно, правда, ещё не запрещает газ, но в будущем… в будущем всё может измениться.

Он усмехнулся своей фразе, и Таня поняла: он сказал это не случайно. Он знал, что такие вещи когда-нибудь запретят. Но пока их нет, он будет использовать их с радостью.

«— А ещё говорят, что я дьявол, — подумала она про себя».

Взлётная полоса, лагерь Райха, ночь.

Таня уставилась на конструкцию, которую Шанель с гордостью демонстрировал. Это было нечто среднее между ракетой и самолётом — обтекаемый металлический корпус, три узких кресла внутри и панель управления, усеянная рычагами и приборами. Она узнала в ней модернизированную версию «Фау-1», но с одним важным отличием: теперь ею можно было управлять, как полноценным летательным аппаратом. И ей предстояло сидеть в одном из этих кресел.

— Вы психи, — сказала Таня, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Вы реально хотите от меня многого.

Шанель усмехнулся, поправляя очки:

— Мисс Дегуршафт, вы — лучший пилот-маг в империи. Если кто-то и способен провести эту операцию, то только вы. Я лично разработал систему управления так, чтобы она синхронизировалась с магическим потоком пилота. Это не просто аппарат — это продолжение вашего тела.

— И вы уверены, что я не разобьюсь по пути? — спросила Таня с лёгкой насмешкой.

— Технически — нет, — честно признался Шанель. — Но ваша интуиция и рефлексы компенсируют любые недостатки конструкции. Я верю в вас.

Фриц Габер, стоявший чуть поодаль, добавил с ледяной улыбкой:

— К тому же, если вы и разобьётесь, то упадёте прямо на позиции врага. Это будет символично — Рейнский Дьявол, поражающий противника даже в смерти.

Таня посмотрела на него с откровенной неприязнью, но сдержалась. «Этот тип явно не прочь увидеть мою гибель», — подумала она.

Саша, который всё это время стоял с заговорщической улыбкой, шагнул к аппарату и похлопал по его обшивке:

— Не дрейфь, майор! Если что, я буду вести огонь с земли. Прикрою твой спуск.

Таня повернулась к нему, стараясь не показывать раздражения:

— Саша, если ты будешь вести огонь в мою сторону, я лично превращу тебя в лягушку. Искусственная магия — не проблема.

Все засмеялись, даже Ромель, который до этого сохранял серьёзное лицо. Таня поняла, что шутка помогла разрядить обстановку, и благодарно кивнула Саше.

— Ладно, — сказала она, подходя к аппарату и изучая его кабину. — Кто будет моим вторым пилотом?

— Жанна, — ответил Серебряков, кивая в сторону бывшей французской колдуньи. — Она имеет опыт полётов на таких машинах и сможет взять управление на себя, если вы будете ранены или… отвлечётесь.

Таня перевела взгляд на Жанну. Та стояла с невозмутимым видом, скрестив руки на груди, но в её глазах читалась готовность. «Хороший выбор, — подумала Таня. — Она опытна и не станет паниковать в критической ситуации». Третьим пилотом, как выяснилось, должен был стать сам Шанель — для контроля над химическими баллонами.

— Я полечу с вами, — заявил профессор, радостно потирая руки. — У меня есть несколько корректировок, которые нужно внести в процессе полёта. И я хочу лично увидеть эффект от моей работы.

— Отлично, — усмехнулась Таня. — Профессор Шанель на войне. Кто бы мог подумать.

Шанель пожал плечами:

— Наука требует жертв, мисс Дегуршафт. Иногда — даже личных.