Танцы теней

Вступление. Тени и ветер

Первая февральская ночь снова приходит с бессонницей. Но подниматься с тёплой постели и включать свет, тревожа привыкшие к темноте глаза, не хочется. И я сижу, подобрав к себе ноги и обхватив руками колени. Наблюдаю за изменениями, происходящими вокруг. А если быть точнее, прежде всего, я это чувствую. Видеть же, мне дано не так много.

Само пространство вибрирует и подрагивает, словно натягиваемая усталой рукой лучника тетива. Уже вот-вот сорвётся первая стрела и, сверкающим росчерком молнии, найдёт свою цель.

Не остановить. Не прикоснуться. Не рассмотреть как следует.

Остаётся только чувствовать и хранить знание о том, что в это время года магии гораздо больше, чем когда-либо в году. И ждать приближение… чего-то.

Лишь внешне всё вполне привычно и даже обыденно.

Тусклый молочно-белый свет, проникает сквозь окно комнаты, разбросав по полу и стенам причудливо изогнутые тени. Этот теневой узор едва заметно колышется, словно море в штиль.

Постепенно ветер усиливался. Темнеет. Тени смешиваются, становясь гуще.

Некоторое время тишину нарушает грохот черепицы на крыше и странный скребущий звук о стену дома. Должно быть, старый клён ветром качает.

Выходить и проверять слишком опасно. Ветра здесь сильные. Только минувшим летом сорвало кусок черепицы и сломало печную трубу. В феврале степные ветра совсем лютые и жадные до живого тепла, словно стаи голодных зверей.

Пытаюсь уснуть под звуки разгулявшейся стихии. Но в тот самый момент, когда это почти удаётся, я слышу три глухих удара в парадную дверь.

Вздрагиваю, потому что услышать подобное посреди ночи, неожиданно даже для меня. Хуже всего, что стук повторяется.

Приходиться выбираться из-под тёплого одеяла, набрасывать на плечи подвернувшийся под руку тёплый широкий шарф, и идти смотреть, кого там могло принести в такую погоду.

Выглянув в окно, замечаю отчётливо выделяющуюся на фоне снега, тёмную фигуру. Лица не рассмотреть, но на первый взгляд это не слишком высокий человек, одетый довольно легко для такой погоды. На нём короткий осенний плащ, поверх которого заметна широкая лямка почтальонской сумки, тёмные брюки и остроносые ботинки, начищенные так, что поблескивают даже в темноте. Странный вид довершает шляпа с короткими полями, которую незнакомец придерживает рукой, затянутой в чёрную перчатку.

Он больше не стучит в дверь, но стоит и смотрит прямиком в то самое окно, из которого я тайком выглядываю. От этого взгляда мне немного не по себе, но я прекрасно понимаю — он не уйдёт, пока не откроется дверь.

Только, как выяснилось, я ошибалась…

Открывая неведомому гостю, и внутренне готовясь к самому худшему развитию событий, я никого за ней не увидела. Лишь сильный порыв ветра, едва не выдрал у меня из пальцев дверную ручку, распахнув саму дверь шире и швырнув мне в ноги пригоршню колких снежинок и нечто ещё.

Закрыв дверь, я включила свет и нашла на пороге аккуратный белый прямоугольник конверта. Форма его была нестандартной, с красивой алой печатью и причудливым чёрно-белым узелком.

Вскрыв конверт, я достала оттуда гладкую белую карточку, на которой изящными золотыми буквами было выведено короткое и весьма странное сообщение о том, что я приглашена в качестве почётной гостьи на мероприятие в честь открытия некоего замка.

Ни названий, ни имён, ни адресов. Ничего, совершенно.

Но стоило мне прочесть послание, как буквы ярко вспыхнули, вытягиваясь и превращаясь в огненную петлю, которая тут же обвилась вокруг правого запястья и угасла. Боли я не ощутила, но было странно видеть у себя на руке этот алый след, похожий на свежий шрам.

Едва я попыталась до него дотронуться, как проснулась, донельзя удивлённая таким поворотом событий.

Всё происходившее было слишком реальным для обычного сна. И ощущение реальности усиливалось тем, что при пробуждении, окружающая атмосфера нисколько не поменялась. То же смешение теней и белесого света вокруг, февральский ветер за тонкой преградой стен и неприятные царапающие звуки за ними же.

Но не поэтому я обратила внимание на правое запястье — рука ощутимо горела.

Нет, мне по-прежнему не было больно. Просто ощущение жара, сконцентрировавшегося в моей конечности, оказалось слишком заметным. А при ближайшем рассмотрении, оказалось, что алая отметина, которую я получила во сне, никуда не делась.

Я рассудила, что если в этом сне получила приглашение на какое-то там открытие, то этот знак вполне мог служить пропуском на него. И тут же вспомнила о своих предновогодних переживаниях…

Всё то, чего я так ждала со страхом и предвкушением. Те странные ощущения, прежде остававшиеся, где-то там, за недоступной для меня гранью, вот-вот начнут обретать свои воплощения.

Чувствую это как никогда ясно.

***

Как и следовало ожидать, моя история продолжается. И мне особо нечего добавить к тому, что сказано в описании или комментариях к работе. Поэтому, ограничусь главным предупреждением для тех, кто решил для начала ознакомиться с этой работой, а не с предшествующими:

Пусть я и зову своего любимого трикстера Локи, но от этого он корнями в скандинавскую мифологию не прорастёт и рогами не обзаведётся. Просто так удобнее и ему и мне, да и к скандинавскому богу я испытываю симпатию. Возможно, я даже расскажу об этом подробнее и всё объясню (если не забуду и буду убеждена в том, что это к месту).

Ну и традиционно...

Добро пожаловать на территорию, где грани миров размыты настолько, что подчас не понять, реальность это или сон, а собеседник вполне может оказаться, как человеком из плоти и крови, так и призраком или же существом более высокого ранга.

Возвращение

Несколько месяцев назад до его возвращения…

Осень в этом году выдалась ветреной, со странной переменчивой погодой. Холод чередовался с летней жарой и дождями, вынуждая особо предусмотрительных людей, уставших жаловаться на синоптиков, всегда носить с собой зонтик.

Мною, это время года было воспринято без привычного воодушевления. Поиск работы затянулся, а перебиваясь случайными заработками, я всё так же вынуждена была во всём себе отказывать. Только это позволяло мне не терять надежды и продолжать поиски.

В свободное же время, я ездила на велосипеде за город. И неважно чем я там занималась, ловила ли рыбу, собирала травы или грибы, важнее, что только там я могла почувствовать себя чуточку свободнее. Не потому что я так не люблю город и человеческое общество. Скорее, напротив, мне нравится находиться где-то рядом. Вот только эта симпатия вызвана отнюдь не человеколюбием. Это зависимость, которую я осознала, едва было покончено с моей маленькой войной. Не знаю, сломалось ли что-то во мне тогда или же был истрачен какой-то жизненно важный ресурс. Но теперь я прожить не могла без чужого тепла и дни, проведённые в одиночестве, часто сказывались на мне не самым лучшим образом, заставляя физически ощущать себя развалиной.

Из-за этого я снова приходила к мысли, что само моё существование в этом мире противоестественно. Иногда завидовала обычным людям, а иногда думала о том, что эти мытарства давно нужно было прекратить.

Нет, совесть меня не мучила, и перед людьми по-настоящему стыдно никогда не было. Я просто ненавидела в себе эту слабость, равно как и все прочие.

А люди… большинство из них никогда в жизни не придадут значения лёгкой перемене своего настроения или небольшой усталости. И уж точно сознательно не сопоставят это с моим присутствием.

Вдали от города я могу особо не задумываться об этом, забыв на время, какой пыткой порой становится моя жизнь.

Лучше всего в горах, где встретить людей — большая редкость. Слишком далеко за городом они находятся — за широкими степными просторами, глиняными карьерами и заброшенными военными полигонами.

Но здесь ближе небо. Наверху и вовсе чудится, будто за этой горной грядой больше нет ничего. Край мира, всё остальное за которым лишь иллюзия.

Ветер, напоенный ароматом степных трав, пробуждает самые горькие и дорогие воспоминания. Наверное, поэтому я часто думаю о том, что у этих воспоминаний привкус полыни. И поэтому долго находиться здесь тяжело. Этот запах дурманит до ломоты в висках.

Только это стоит того, чтобы добираться сюда не один час, потом забираться на одну из гор, оставляя внизу раскинувшийся морем и постоянно колышущийся на ветру ковыль и глядеть вдаль. Туда, где низкое свинцовое небо встречается с серебристо-белым полем.

Нельзя было не думать о том, что стоит мне немного свернуть с привычного маршрута и забрать левее, как я окажусь у того самого озера, где исчез мой зеленоглазый бог…

Мне бы хотелось, чтобы сегодня на этом месте ты приняла мой дар и никогда о нём не забывала.

И я не забыла. Невзирая на целую пропасть времени.

Потому что всегда буду в него верить, что бы ни пришлось пройти и кем бы ни пришлось стать, буду ждать его возвращения. Я точно знаю, что это случится… однажды.

Тот самый день…

Он вернулся в один из самых несчастливых дней в моей жизни. Когда очередная попытка устроиться на работу обернулась настоящей катастрофой в виде украденного вместе с документами бумажника, сломанного каблука и прочих «прелестей». И в тот самый момент, когда показалось, что в мой дом ещё и решили вломиться сегодня, вместо вора я увидела своего Локи…

Поначалу он вёл себя так, как будто никогда и никуда не исчезал. Разве что очень заботливым показался, но я почти не обратила на это внимание.

Немного отогревшись под тёплым душем, я успокоилась. Затем поставила на стол ещё одну свечу, поскольку уже сильно стемнело, а света по-прежнему не было, и села ужинать.

Но, только оказавшись рядом с ним, я осознала, что всё-таки не успокоилась…

С замиранием сердца и иногда забывая дышать, украдкой, словно преступница какая, вглядываюсь в неземной лик мужчины, что сидит за столиком напротив меня. Он безумно красив и загадочен при свете свечей, но мой взгляд привлекает не это. Я пытаюсь уловить сходство между его этим и прежним обликом. Тем, что какую-то вечность назад стал мне родным и близким.

Пока он молчаливо ломает в полумраке мой очередной гаджет, делая вид, что ничто другое ему не интересно, я успеваю наглядеться вдоволь.

У него длинные белые волосы, небрежно собранные на затылке и пугающе тёмные глаза. В них по-прежнему пылает пламя, но теперь оно иное и способно ужалить скорее не жаром, а холодом. От улыбки и вовсе бросает в дрожь. Ведь черты его лица, от излома бровей до линии губ таят в себе что-то хищное. Быть может, поэтому его ни за что нельзя сравнить с каким-нибудь эльфом и уж тому подавно ангелом. Даже, несмотря на его белые одежды…

Чувствую себя полной идиоткой. Потому что в который раз, отвлекаясь от ужина, прихожу к выводу, что сейчас он кажется мне чужим. Незнакомцем. А убедить себя в ином пока не получается.

Хоть убейся.

Оттого и сменилась моя радость после долгой разлуки настороженностью и беспокойством. А ещё мне отчаянно стыдно. Настолько, что хочется спать. Если я усну, и не буду видеть снов, то есть хотя бы шанс на то, что чувство вины меня оставит. А по пробуждению, возможно, всё образуется.

Мечтай, наивная.

Знать бы, что он сам сейчас чувствует… переживает или давно заметил моё состояние и втайне надо мной потешается. Какие-то другие объяснения этому показному равнодушию найти сложно.

А зачем он пришёл именно сейчас? И почему так активно взаимодействует с физическим миром?

Стоп!

Хватит об этом думать. Нужно решать первостепенные задачи — поужинать, отдохнуть и продолжить поиск работы.

Раз он вернулся, значит, больше никуда не денется, верно? А что если опять уйдёт?

Млииин…

Остро захотелось побиться головой о стену или столешницу, чтобы прекратить эти самоистязания заведомо неизвестными лично мне вопросами.

Он вернулся. Я должна быть счастливой. Самой счастливой на этом свете. Ведь именно так мне и грезилось.

Почему же тогда так хреново?

В общем, ужин стал для меня настоящим испытанием, покончив с которым, я сдержанно поблагодарила своего благодетеля, самостоятельно вымыла посуду и решила придерживаться плана, отправившись спать.

— Постой, — он перехватил меня за руку уже в коридоре, разворачивая к себе и заглядывая в глаза с высоты своего немаленького роста.

У самого не взгляд, а неизведанная бездна, наполненная тьма знает чем. И от этого снова перехватывает дыхание, как будто падаю я сейчас с безумной высоты и падению этому суждено длиться целую вечность.

От наваждения меня спасает опять же его голос.

— Я хочу, чтобы ты всегда помнила кое-что…

Он почему-то замолчал, и я не выдержала, распираемая любопытством.

— Что?

— Иногда я тоже испытываю сомнения в том, что происходящее правильно и всё должно быть именно так. Только поверь, порой это и есть лучший вариант развития событий, — сказал он серьёзно.

— Намекаешь на то, что всё могло быть гораздо хуже?

— Не только, — он вдруг лукаво подмигнул. — Возможно, пока ты всё усложняешь, я таким образом пытаюсь признаться тебе в чём-то очень важном.

Услышав слова о каком-то признании, я невольно забеспокоилась, чувствуя, как сердце ускоряет свой ритм.

— В чём же?

— Ты сама упустила момент. Вот теперь страдай, — Локи довольно ухмыльнулся.

Вот гад и улыбка его гадская!

— Ах, ты ж, моль-переросток!

Не стерпев такого издевательства, я попыталась вырваться. Только вот это было безрезультатно. Ему не стоило и малейших усилий, чтобы удерживать меня.

— Твой гнев по-прежнему меня забавляет.

Я фыркнула и отвернулась, прекратив сопротивление. Какой же он невыносимый.

Но вместо того, чтобы прикалываться надо мной дальше, Локи вдруг прижал меня к себе и уткнулся в мою макушку. Волосы мои ещё были слегка влажными после душа, но его это нисколько не смущало.

Я расслабилась в его объятиях, наслаждаясь теплом и чувством близости. Это было именно то, чего мне так давно не хватало.

— Ни в одном из миров не сыскать кого-то на тебя похожего, кого я знал бы лучше, чем самого себя. Чьи поступки были бы всегда откровением и свидетельством вечных истин, — очень тихо прошептал он.

Внутри неожиданно шевельнулась ревность, и захотелось спросить, а искал ли он там кого-то в других мирах. Но поскольку я даже дышать боялась, чтобы снова не спугнуть момент, пришлось промолчать. Ведь он всё-таки не выдержал и попытался снова сказать то, что собирался. И это показалось мне чем-то большим, чем обычное признание в любви.

— Если бы ты знала всю правду, то никогда больше не изводила бы себя ненужными вопросами и сомнениями, — произнёс Локи, и мне почудилось, что он сам этим страшно огорчён.

— Тогда расскажи мне её.

— Не сейчас. Но мы обязательно поговорим о других важных вещах, когда ты отдохнёшь.

— Я не настолько устала, — попыталась заверить я этого «мистера заботливость».

— А я настаиваю на том, чтобы ты немного успокоилась и отдохнула, — с улыбкой произнёс он и поцеловал меня в висок. — Приятных снов…

С последними словами он исчез, растворившись в воздухе, как будто его не бывало. Видимо, нарочно, чтобы не искушать моё любопытство. И мне, конечно, не оставалось ничего другого, кроме как действительно отправиться спать.

Уснуть оказалось совсем не сложно — я почувствовала, как ненужные мысли сами покидают меня, едва стоило коснуться головой подушки.

***

Сон стал вторым подтверждением тому, что моя жизнь становится прежней: увиденное было не обычным сновидением. Главную причину этого я увидела почти сразу же, когда пустилась в прогулку по городу.

Молодой парень со светлыми, коротко остриженными волосами, и лучистыми серыми глазами, тепло мне улыбнулся, едва я встретилась с ним взглядом.

Сказать, что мы давно не виделись, было нельзя. Каждый день я ощущаю его присутствие где-то поблизости и довольно часто вижу краем глаза, промелькнувшую тень. И всё же, несмотря на это, всякий раз безумно рада видеть его таким.

Он сидел за столиком уличного кафе и, откинувшись на спинку, из-под прикрытых ресниц наблюдал, как я уверенным шагом приближаюсь к нему. Сегодня, как это часто бывает, он был одет во всё чёрное, но это была обычная одежда, а не балахон смерти. Да и косы тоже не наблюдалось.

Иногда мне кажется, что он появляется в моих снах именно потому что любит взглянуть на мир через призму моего восприятия. Хотя, возможно, я лишь льщу себе. Ведь всегда существовала и другая, более важная причина — наши пути, пересекающиеся слишком часто и так давно, что ни у кого и в мыслях не возникает задумываться о времени.

— Я тебя ждал, — произнёс он, когда я присела напротив.

— Это звучит гораздо лучше, чем «я пришёл за тобой», — я не выдержала и улыбнулась. Правда улыбка вышла немного грустной. Я знала, что он никогда не приходит просто так. Кто угодно, но не он.

— Сегодня у нас совсем мало времени, — сказал он, поднимаясь со своего места и подходя ко мне. — Доверься мне.

Я вложила пальцы в протянутую ладонь. Головокружительный рывок и я оказываюсь на ногах. Почти что в его объятиях.

— Что… — отпрянуть мне не дали.

— Доверься и закрой глаза, — звучит не приказ, но уже не просьба.

Никогда прежде я не ставила под вопрос доверие к нему и потому послушно замерла, закрыв глаза.

Он держал меня крепко, но я едва не открыла глаза, потому что на мгновение потеряла опору. Твердь просто исчезла у меня из-под ног, а потом так же резко появилась. Но что-то изменилось, и я чувствовала, как ветер треплет мне волосы и одежду. Меня развернули и обняли за плечи со спины. Ветер сразу же ударил в лицо, заставив порывисто вздохнуть.

— Теперь можешь смотреть… — послышался вкрадчивый голос над ухом.

Открывая глаза, я даже и представить не могла, что увижу нечто подобное.

Мы находились где-то очень высоко. Похоже, что на краю какой-то крыши. Только вокруг больше не было ни единого здания. Куда ни взгляни — бесконечные тёмные пустоши, а над головой сумрачное небо. Лишь горизонт отсвечивает алым, но вовсе не из-за солнца — там действительно что-то горит.

— Смотри, пылает и запад и восток.

Обернувшись, я увидела подтверждение его словам — горело с двух сторон. Причём у огня запада был ярко-выраженный синий оттенок. Но ничто не могло взволновать меня так сильно, как огромные чёрные крылья за спиной проводника душ…

Они были прекраснее танцующих вдалеке всполохов огня, а ещё защищали от жестокого ветра, и казалось, сами по себе излучали тепло.

На какое-то время, снизошедшее на мою голову озарение, лишило меня дара речи. Я вдруг вспомнила…

— Ты… это всегда был ты! Ангел с чёрными крыльями. Почему раньше мне никогда не приходило этого в голову?

— А зачем тебе вообще об этом думать? — задал он встречный вопрос, на который я лишь растерянно пожала плечами.

Просто выходит я всё это время ошибалась и тот, кого принимала за своего ангела-хранителя, на самом деле им не являлся. Что не мешало ему быть где-то рядом, оберегать как умеет и иногда развеивать грусть прикосновением своего крыла.

Это объясняло многое. Кроме того, почему он это делал…

Но задать новый вопрос мне не дали.

Я даже не осознала произошедшего. Просто крылья вдруг взметнулись с порывом ветра, и до меня донёсся уже слабый шёпот:

— А я говорил, что времени мало…

Понимая, что не узнала нечто важное исключительно по своей вине, но всё равно чувствовала себя обманутой.

Ощущение свободного падения и вот я снова одна в тёмной комнате. И никакого присутствия я тоже не чувствую.

А что если мне приснилось не только это?..

Габриэль

Утром ничего не напоминало о том, что мой дом почтил своим визитом тот, кого я так долго ждала. Каждый новый день верила и смирялась, не находя названия чувству, что бьётся безумным пламенем в моей груди. Но даже несмотря на это, я продолжала поддерживать его. Потому что это мне самой было болезненно необходимо.

Мне казалось, я научилась с этим жить и точно знала, что буду чувствовать и как себя вести, когда ожидания сбудутся. Но видимо ошибалась. И чтобы переосмыслить происходящее, теперь снова нужно где-то сломаться, превращая в тень очередную часть себя.

Холодная вода не всегда по-настоящему отрезвляет, но взбодриться помогает неизменно. Холод и кофе — вот что нужно мне сейчас, чтобы собраться в жалкое подобие адекватно мыслящей личности. И поэтому, через некоторое время, я всё-таки сумела взять себя в руки и сидела на кухне умытая и аккуратно-причёсанная, со своей любимой чашкой в руках и мрачной готовностью действовать.

Конечно, телефонный звонок ожидался меньше, чем новое явление бога, но напомнив себе о том, что всё ещё нахожусь в поиске работы, я ответила. Послышавшийся на том конце провода голос, подозрительно сильно напомнил мне об Александре, колдуне, которого некоторое время назад я имела несчастье знать. Но неизвестный мужчина развеял мои сомнения, сообщив мне о том, что хочет пригласить меня на собеседование по поводу работы.

Быстро записав адрес, куда необходимо явиться после полудня, я вежливо попрощалась и положила трубку, вдруг запоздало осознав, что даже не спросила у него как к нему обращаться. А может, он представился, да я не запомнила? Да нет, навряд ли.

Привычка избегать в разговоре, особенно с чужими людьми, обращения по имени сыграла со мной дурную шутку. Впрочем, главное — у меня есть адрес и призрачный шанс получить работу. Какую, кстати?

— Так привычно и так удивительно наблюдать за тем, как находят друг друга некоторые воплощённые.

В этот раз его появление я восприняла почти спокойно.

— О чём ты? — спросила я, и дыхание затаила даже.

Но было ли когда-нибудь, чтобы Локи так просто о чём-то рассказывал, открывая завесу тайны? Случись так без особой причины, пожалуй, этот мир перевернулся бы.

— Увидишь, — загадочно пообещал он и даже не обернулся, изучая что-то на моём столе. Когда я поняла, что именно, было уже поздно. — Любопытная тетрадь. А уж как талантливо твои воспоминания разбавлены фантазиями и криптограммами. Енохианские ключи и латынь… ты это серьёзно?

— Исключительно в военных целях, — вздохнула я обречённо, интуитивно понимая, что вот-вот и дело дойдёт до самого главного.

— Имя…

Он даже не взглянул на меня, но в одном слове было столько укора, что я едва не начала оправдываться, в последний момент, подавив этот жалкий порыв в корне. Признавать свои ошибки молча, я тоже умела.

И он молчал, как будто тоже душил в себе оправдания. А ещё сожаление о том, что не мог быть рядом, когда это было необходимо. Понимание этого стало настолько острым, что я быстро преодолела пару шагов, разделяющих нас, и крепко обняла его со спины.

Глаза жгло, а дыхание сбивалось от невозможности высказать столько действительно важного, разрываясь где-то между безотчётным страхом и надеждой. Мы ведь оба изменились, но раньше, когда его не было рядом, меня это почти не тревожило. И вот теперь с кристальной ясностью я осознала, что неистово хочу, чтобы всё стало как раньше.

Его руки коснулись моих рук и крепко сжали. Такой вполне человеческий жест поддержки и отчаянья заставил меня зажмуриться, чувствуя, как всё моё самообладание снова летит в чёртову бездну, а в голове странно шумит.

***

На собеседование с потенциальным работодателем я опаздывала. Нервно кусая губы и тем самым уничтожая следы блеска, я быстро шла по улице, время от времени срываясь на бег.

Чертовски не люблю опаздывать, но за сборами и собственными размышлениями я совершенно забыла о времени. Потом же ещё пыталась наскоро погладить блузку и юбку, едва их не спалив, потому что в данный момент занималась ещё и нанесением макияжа. Не трудно догадаться, что закон подлости проявил себя по полной — нужный автобус ушёл, когда до остановки оставалось всего ничего.

Когда-то, ещё живя с родителями и опаздывая домой, я бежала именно по этому проспекту, совершив нечто невероятное и добравшись до цели всего за восемь минут. В туфлях же о подобном можно было и не мечтать.

Подбегая к нужному зданию, я взглянула на часы и обмерла, с ужасом осознавая, что сегодня тоже поставила некий личный рекорд, опоздав на целых полчаса.

С работой я уже мысленно попрощалась, хотя окончательно не сдалась и на ходу попыталась достать из сумочки блеск для губ и зеркало.

Я говорила, что вчерашний день был самым невезучим в моей жизни? Ещё немного и буду готова взять свои слова обратно. Ведь налететь на человека посреди, в общем-то, свободной улицы, это ещё постараться надо.

Скорее осознав, чем увидев, что со всей дури в кого-то врезалась, я тут же отшатнулась и полетела на ещё мокрый после вчерашнего дождичка асфальт. Остановить эту катастрофу могло лишь чудо, и оно к моему удивлению произошло.

Некто, кого я даже рассмотреть не успела в этом экшне, успел перехватить меня за талию и удержать меня от падения, а моё лицо от близкого знакомства с асфальтом. На какой-то миг я так и замерла в подвешенном состоянии, а потом меня деликатно поставили на ноги.

Свидетелем моего позора и по совместительству моим спасителем к счастью оказался высокий широкоплечий мужчина (кто-то не такой внушительный как он, попросту не выдержал столкновения и валялся бы сейчас вместе со мной на тротуаре). Другие подробности его облика, кроме дорогого костюма, от меня ускользали — выше он был, да и я стояла напротив, смущённо опустив голову.

— С вами всё в порядке? — спросил он.

— Простите, я не хотела. Просто опаздываю и… — начала я, запоздало осознав, что меня не ругают вовсе, а интересуются самочувствием. — Да-да, спасибо вам и ещё раз извините, — исправилась я и отступила в сторону спасительной двери, ведь мы столкнулись не где-то, а у самой цели — маленького магазинчика на углу жилой высотки.

Стараясь не смотреть на незнакомца и надеясь, что он тут же отправиться по своим делам, я рванула к двери и потянула её на себя…

— Закрыто уже… — раздался знакомый голос позади меня.

— А? — я обернулась и наконец, встретилась взглядом со своим спасителем.

Взгляд у него, как и в целом облик, был запоминающимся, надо признать. Карие глаза, волевое лицо с немного крупноватым носом и чёрные вьющиеся волосы. На южанина похож, да только кожа слишком светлая. Рассматривал он меня так пристально, что мне стало неуютно.

— Что-то хотели? — переспросил он, кивая на дверь.

— Уже, видимо, нет, — поникла я, но незнакомец смотрел на меня так выразительно, что пришлось пояснить. — Я на собеседование опаздывала на самом деле.

Внезапно брюнет сделал неожиданное. Коротко вздохнув, он поднялся ко мне и, достав связку ключей, отворил передо мной дверь.

— Прошу.

Давно мне не было настолько стыдно. И странно ведь голос его я не узнала.

Оказавшись внутри, я с удивлением обозрела тесную книжную лавку (магазином назвать это, язык не поворачивался) со старомодным деревянным прилавком и тяжёлыми полками, на которых я не увидела ни одной современной книги.

— И часто вы так опаздываете? — осведомился он, располагаясь у окна, даже изнутри забранного металлической решёткой.

— Чаще прихожу раньше, — призналась я.

— Далеко живёте? Впрочем, если вы принесли резюме, мы избежим лишних вопросов.

Я без лишних слов отдала ему сложенный вдвое листочек.

— Хм… весьма неплохо. Но далековато в самом деле. Зимой совсем сложно придётся, — вздохнул мужчина. — Как вы считаете?

— Для меня это не проблема.

Он неожиданно улыбнулся.

— Ну что ж, тогда, если не найдётся более подходящих кандидаток, я перезвоню вам. Договорились?

Я ответила ему вымученной улыбкой и кивнула, понимая, что навряд ли он мне перезвонит и поговорить решил просто из вежливости или интереса. Хотя возможно, это к лучшему, ведь он даже не прояснил условия работы и не представился. Самый странный работодатель, что встречался мне за всё время поисков.

И уйти бы мне домой, да его величество случай извращался в этот день как мог.

Что-то вдруг изменилось и будто стало труднее дышать, а взгляд мужчины сделался темнее и тяжелее. Краем глаза, я увидела, как из тени прилавка показались призрачные очертания зверя, и услышала приглушённый рык. Только рычал он не на несостоявшегося работодателя, а на дверь…

Я осеклась, так и не вымолвив ни слова, поскольку мужчина знаком призвал к молчанию, даже не шелохнувшись. Происходившее было жутко и в тоже время будило нешуточный интерес. Что тут, чёрт возьми, происходит? Почему эта лавочка выглядит так странно и кем является её хозяин?

Переход к нормальному состоянию окружающая реальность совершила точно так же быстро и тихо, словно колдовской туман развеялся.

— Кажется мне, что никого лучше вас я не найду, поэтому у меня будет только один вопрос — стандартный контракт будем подписывать или будут пожелания?

— Контракт? — ошарашено переспросила я. — Я даже не знаю, что именно мне придётся делать, сколько получать и вашего имени я тоже не знаю!

Мужчина преодолел расстояние, разделяющее нас, сделав всего шаг, после чего протянул руку и представился:

— Габриэль. Но обычно я предпочитаю обходиться без имён. Надеюсь, вас это не смутит?

— Нет, нисколько, — пожала плечами я и неожиданно для себя самой не удержалась от улыбки. Вот это я понимаю — свой человек.

В стандартном контракте, предложенным Габриэлем и в самом деле не было ничего особенного. Всё как обычно, за исключением одного…

— Контракт соискателя сроком на месяц?

— Верно. Первый месяц — испытательный срок. Вы работаете на полставки и если справитесь, мы заключим уже новый договор сроком на год или три. Это вынужденная мера, касается исключительно специфики моего магазина.

Я кивнула и углубилась в более подробное изучение. К счастью для меня, продавать здесь ничего не нужно было и материальной ответственности на мне не лежало. Исключительно секретарские обязанности. Зарплата тоже меня вполне устраивала, поэтому, не найдя подвоха, я охотно поставила свою подпись.

— Отлично. Я жду вас завтра к девяти, и не опаздывайте в этот раз.

— Хорошо. Я могу идти?

— Ступайте. И можете одеваться не так официально.

— Благодарю.

Домой я возвращалась неспеша, всё ещё не вполне веря в то, что в кои-то веки мне повезло и теперь я не безработная. Странности? Ну куда же без них. Впрочем, пока самое странное, на мой взгляд, это его имя. Я даже подумала, что оно ненастоящее, если бы не подписывала контракт. А ещё что-то в нём кажется мне смутно знакомым.

Остановившись на дорожном мосту, я облокотилась на перила и взглянула на пылающий багровым закатом горизонт. Как же это всё-таки здорово, что работа подвернулась именно в такой момент… когда лучше не думать о том, что рвёт на части сердце и сводит с ума.

Не могу понять, что со мной. Я так ждала его возвращения, а теперь мне страшно и хаос в голове. Так невыносимо и непонятно. Не знаю, что мне делать, как вести и оттого чувствую себя предательницей. Или больной безнадёжно.

Ведь отчётливо чувствую, как болит иной раз в груди, старой запущенной раной и знаю, чем всё это закончится… но уже не остановлюсь.

О ценности бесед

Странности моей новой работы легко компенсировались тем, что маленькая книжная лавочка была одним из немногих мест, где я чувствовала себя легко и непринуждённо. Почти как дома. Мне нравилась царившая тут атмосфера, благодаря которой иногда чудилось, будто попадаешь в прошлое. Никаких телефонов и компьютеров, только старые книги да мебель. А ещё, я никогда не видела того, кто здесь убирается, но в лавке всегда сохранялась чистота, а в воздухе ощущался отчётливый запах кофе и корицы.

В ветреную и холодную погоду, когда по тротуару за плотно зарешёченным окном, спешили, закрываясь от порывов, несчастные прохожие и опасно раскачивались старые скрипучие клёны, тут было особенно уютно. Как будто часть покинувшего этот мир тепла поспешило укрыться именно здесь, чтобы не растеряться совсем и однажды вернуться на улицы города.

Странноватые мысли, откровенно говоря, но ощущениям вполне соответствуют.

Что касается самого хозяина лавочки и моего к нему отношения, то и тут никаких противоречий не возникало.

Присутствие Габриэля не напрягало, поскольку всё время, что мужчина находился в магазине, он проводил в своём кабинете. Порой он принимал там различных людей, но о визите некоторых клиентов я и не подозревала, поскольку выхода из магазина было два — один парадный, а другой тот, что вёл на жилую площадку.

Хозяин лавки по-прежнему мне кого-то напоминал и вызывал странную симпатию, которая обычно не возникала просто так к посторонним людям, что заставляло вспоминать слова Локи. Но ничего конкретного я сказать касательно своих ощущений не могла, поэтому относилась ко всему этому с привычным спокойствием.

Честно говоря, поначалу я ожидала от своей работы сюрпризов (чего стоило наше собеседование), но с каждым днём приходилось всё сильнее убеждаться в том, что несмотря на необычный вид лавки, сюда не ходят табунами волшебники, да и магических книг я не замечала. Старые издания различных сказок, география, история, искусство. Люди приносили, заказывали, забирали. Я вела записи, передавала некоторые заказы из рук в руки, но сделками всегда занимался исключительно Габриэль.

Так прошла неделя, а за ней и другая. И у меня уже создавалось впечатление, что новое занятие и место вытеснили из моей жизни всё остальное, включая сны на грани реальности и пропащего бога, если бы не один случай…

Возвращаясь однажды с работы, я заметила, что за мной следят, причём делают это, не слишком скрываясь. Вдобавок ко всему парочка выглядела весьма приметно — мужчина и женщина в чёрных одеждах громко переговаривались, не стесняясь в выражениях, и тыкали в меня пальцем. Я как раз хотела купить себе миниатюрный радиоприёмник с часами и будильником (взамен внезапно скончавшегося от чьего-то любопытства), когда вдруг обратила на них внимание и поняла, что говорят обо мне.

— Да она это она, я точно тебе говорю! — громко шипела женщина. — Смотри, что у неё на руке…

На руке у меня ничего сверхъестественного не было. Даже чёрный шнурок с пятиконечной звёздочкой, амулетом не являлся — всего лишь милое украшение, которое я сняла с шеи, потому что кожу натёр узелок.

— Не вопи так, — шикнул на неё мужчина. В виду того, что сказано это было тоже достаточно громко, я начинала думать, что у них не всё в порядке с психикой.

Далее, пока эти двое начали громко и нецензурно переругиваться, привлекая внимание других посетителей магазина, я решила незаметно ускользнуть. Мало ли чего от них ожидать, а мне ещё полпути до дома осталось.

Только к моему великому сожалению странная парочка, заметила моё исчезновение и уже через некоторое время, я заприметила их в толпе. Чтобы немного их запутать, я ускорила шаг и перешла через широкий перекрёсток, якобы направляясь в ту сторону, куда мне совсем не нужно идти. И обернулась, едва не столкнувшись с резко затормозившей у обочины машиной.

Стекло с водительской стороны плавно опустилось до половины, и я увидела Габриэля.

— Садитесь.

Почему-то у меня даже мысли не возникло возразить.

— Вы ведь недалеко где-то живёте? — поинтересовался он, едва я захлопнула дверь.

— Там, за железной дорогой, — кивнула я, показав в сторону колец, над которыми виднелся железнодорожный мост.

— Хорошо. Я вас подвезу, — произнёс он, задумчиво разглядывая что-то в зеркале заднего вида. Но затем, тронувшись с места, поехал куда-то совсем в другую сторону, спустившись на нижнюю дорогу, что шла вдоль реки.

— Габриэль… — я впервые назвала его по имени, сочтя повод, по которому мне пришлось это сделать, достаточно веским.

— Не беспокойтесь. Со мной вам ничего не угрожает, — отозвался он, не поворачивая головы.

Я вскинула бровь, но промолчала. Повода серьёзно обеспокоиться, действительно не было. На мой взгляд, хозяин книжной лавочки на роль маньяка не подходил совершенно.

Съехав вниз на старый заброшенный причал, он остановил машину у самого края и вышел. Некоторое время, наблюдая за неподвижной в закатных лучах фигурой мужчины, я решила тоже выйти и подойти к краю широкой бетонной площадки.

Когда-то здесь имелись металлические заграждения, призванные обеспечить безопасность гуляющим, но теперь от них остались лишь короткие чёрные штыри. Под самой площадкой плескались тёмные речные волны — глубина тут приличная, но вот ветра почти нет, поскольку причал с одной стороны основательно закрыт жилым массивом, да и сам располагается в небольшой искусственной бухте. Я бывала здесь пару раз в детстве, когда по реке ещё ходили прогулочные теплоходы, перевозившие людей на остров, и запомнила это место совсем другим.

— Я поступил нечестно по отношению к вам, — вдруг произнёс Габриэль и голос его прозвучал непривычно глухо.

— Да, вы правы. Я живу совсем не тут, — попыталась пошутить я, но мой собеседник даже не улыбнулся — видимо шутка неудачная.

— Мне следовало рассказать о причине, которая вынудила уволиться моего прежнего помощника, но я смел надеяться, что вас это не коснётся, — продолжил он, не обратив внимания на мою реплику.

— Так ещё не поздно.

— Думаете?

— Вы ведь не просто оставили эту работу мне, — я пожала плечами и села на нагретый солнцем бетон, свесив вниз ноги.

Поскольку Габриэль разрешил являться на работу в любом виде, сегодня на мне были чёрные джинсы и того же цвета кроссовки, которые я сочетала с плотной тёмно-синей рубашкой. И в данной ситуации это обстоятельство было весьма удобно.

Мужчина поглядел на меня странным взглядом сверху вниз, но сейчас этот взгляд не вызывал у меня дискомфорта. Ближе к вечеру во мне пробуждалась поистине кошачья непосредственность.

Опершись руками о поверхность площадки, я немного откинулась назад и почувствовала лёгкое тёплое касание. Мой преданный Зверь как это часто бывает, таился в самой ближайшей из теней и в данном случае, в моей собственной.

— И давно у вас фетч? — поинтересовался Габриэль.

— Что? — не поняла я, решив, что не расслышала вопрос.

— Забудьте.

— Как скажете.

— Вы издеваетесь?

Я подняла на хозяина книжной лавочки полный удивления взгляд.

— Почему вы так решили?

— Ведёте себя так, как будто ситуация вас нисколько не беспокоит.

— Пока не вижу повода беспокоиться и к тому же вы сами попросили этого не делать, — напомнила я ему. — Вот когда объясните мне всё, тогда быть может и начну волноваться. А пока только вы стараетесь спокойствие сохранить, но это у вас скверно получается, уж извините за откровенность.

В такие моменты мне начинало казаться, что общаться с людьми сложнее, чем с кем бы то ни было. И с чего это он решил за меня, как я должна себя вести? Не иначе как сам нервничает.

— Простите, но некоторые события действительно плохо влияют на моё спокойствие, — признался Габриэль.

Я молча кивнула и подумала, что видимо, у нас сходная ситуация. С точностью до наоборот. События в моей жизни вызывают во мне столько эмоций, что ни на что другое я кроме как спокойствием реагировать не могу.

Ну в самом деле, что может сравниться с одним божественным явлением и повторным исчезновением на две недели (это при обещании поговорить)?

Вот и я не знаю.

— Около полугода назад, мне предложили продать мой магазин, но я отказался, — начал рассказывать Габриэль. — Конечно, я планировал переезд, но на гораздо более поздний срок и поэтому отказался. Мне сначала предлагали большие деньги, потом начали угрожать, а через некоторое время исчез мой помощник. Поиски ничего не дали и через месяц я попытался найти кого-то на замену. Но обычно, кого бы ни брал, через неделю-другую приходилось снова искать. Мне даже пришлось использовать этот ход с контрактами.

— А остальные люди тоже исчезали? — заинтересовалась я.

— Нет, просто отказывались работать, — поморщился мужчина.

Я решила уточнить:

— А вы не можете продать магазин и перебраться в другое место?

— У меня свои контракты и обязательства. Поэтому я готов на многое пойти, лишь бы вы остались, — проговорил Габриэль и вид у него при этом был несколько обречённый.

Мне не хотелось обнадёживать его почём зря. Ведь самые наилучшие намерения это одно, но в жизни всякое случается. Поэтому я просто попыталась сгладить ситуацию.

— Ну пока я и не собиралась никуда уходить. Мне всё нравится очень, — призналась я, пожав плечами.

— Значит, я не ошибся. Вы действительно та, кто мне нужен.

Откуда-то издалека послышались раскаты грома и вскоре на землю упали первые капли дождя. Громадные тучи приближались к городу с севера, над нами же пока висели лишь небольшие облака, но я сразу осознала, что сухой до дома я уже своим ходом не доберусь.

— Подвезёте? — тихо спросила я, поднимаясь на ноги, и смущёно отряхиваясь от пыли.

— Разумеется. Я всегда держу своё слово, — ответил мужчина и неожиданно улыбнулся.

Надо признать, улыбка ему очень шла и о многом говорила. Пусть сегодняшний разговор лишь немного приоткрыл завесу тайны, и вопросов по-прежнему было больше чем ответов, но это было не важнее того, чем возможность кому-то хотя бы частично сбросить камень с души и надеяться.

Думая об этом, я улыбалась. Почти так же искренне, как и Габриэль.

Но едва я попала в пустой дом, моя улыбка погасла сама собой. Я тут же заметила как пасмурно и мрачно вокруг. Включать свет не стала, справедливо рассудив, что это всё равно ничего не изменит.

Словно на автомате я переоделась в домашнее, набросила на плечи тёплую кофту и подошла к окну, за которым к тому времени дождь разошёлся не на шутку. Так забавно и в то же время ужасно грустно — прятаться в тепле от непогоды, наблюдая за ней в окно, тогда как настоящее ненастье разворачивается и крепнет где-то внутри.

Попытавшись реанимировать старый радиоприёмник, я в который раз убедилась в том, что он способен издавать лишь шипение и это занятие пришлось бросить. Только убирая его обратно в коробку, я вспомнила любопытство, с которым его когда-то изучали обычно хитрые зелёные глаза одного бога. Это непривычное выражение как-то сразу и незаметно врезалось в моё сердце и сейчас отзывалось там теплом. Пожалуй, только это и не позволяло мне выкинуть отслуживший своё приёмник. Редкая сентиментальность для меня.

Дома стало значительно прохладнее, и тишину нарушал только шум дождя. Я забралась в постель и закуталась в покрывало, прислонившись спиной к стене. Всё, чего мне хотелось сейчас — это не оставаться одной и поговорить. Не так важно о чём именно. До смешного, я рада была бы и ничего разговору о погоде.

Прикрыв глаза, я вдруг почувствовала движение совсем рядом, а затем ощутила прикосновение к своему плечу. Вмиг стало теплее и будто светлее немного. Краем глаза и из-под ресниц, будто боясь спугнуть, я взглянула на Локи, который сейчас сидел рядом со мной, касаясь плечом.

— Погода располагает к хандре? — поинтересовался он негромко.

— Скорее, к разговорам.

— Тогда советую запастись горячим чаем как минимум. Ты дрожишь.

Я собиралась возразить, но на кухне, будто сам собой включился чайник. Смирившись, что скоро мне придётся прерваться, я начала свой рассказ под аккомпанемент дождя. И надо признать, что рассказ о колдуне, решившим заключить сделку с демоном, был как нельзя под стать погоде.*

Откуда-то издалека доносится рокот приближающегося поезда…

Сияющий день

— Ты вся светишься, — говорит Нина, очень странно на меня посматривая.

Мы редко видимся, но когда это случается, обычно устраиваем чаепития с долгими разговорами касающимися всего и сразу. И конечно, она сразу замечает изменения, которые со мной происходят.

Мне нечего сказать на её замечание. Лишь пожимаю плечами и утыкаюсь взглядом в свою чашку. Настроение и в самом деле приподнятое, ведь в кои-то веки меня посетило полное ощущение гармонии.

— Признайся, ты влюбилась ведь? — не отстаёт она и тут же без перехода интересуется. — Твой новый начальник симпатичный?

— А? Нет. Наверное, — немного оторопев от её напора, отвечаю я.

О своей работе я рассказала ей в общих чертах. То есть просто о том, что там уютно и мне очень нравится. Описывать Габриэля намеренно не стала, уже чувствуя, что за этим последует. Мои же мысли он занимал лишь постольку поскольку.

— Вечно твоя жизнь — тайна покрытая мраком, — вздыхает она.

— Зато, какой полёт для фантазии.

— О да, и не говори, — хмыкает девушка скептически. — Вот если бы я могла, давно о тебе книгу написала.

Делаю вид, что смущена, но мыслями я уже где-то далеко. Пытаюсь вспомнить, сопоставить факты и разобраться в том, отчего меня так радует приход этой зимы. Не иначе как случится что-то удивительное.

И оттого я недолго задерживаюсь у старой приятельницы, обещая, что зайду к ней на следующие выходные.

Да, календарная зима уже наступила. Погода временами ещё обманчиво тёплая, но я чувствую осторожное зимнее дыхание ночами. От ясного неба, усыпанного звёздами, так и веет ледяной свежестью. И кажется мне, будто это не я сияю на самом деле, а просто день такой необычный. Сияющий.

А ведь кроме всего прочего, сегодня выходной. День на редкость замечательный и непривычный для серого ветреного города. Время будто застыло под ярким зимним солнцем и нет дела, которое можно было бы не успеть завершить.

Хотя, может быть, это я вырвалась из плена времени, а для остальных оно идёт своим чередом? Ведь я и в гости успела заскочить и за покупками съездить, а утро и не думает кончаться.

Людей отчего-то крайне мало на улицах и навстречу чаще попадаются призраки и различные духи. Обычно даже я не обращаю на них внимания, но сейчас сделать это гораздо сложнее. Особенно когда встречаются колоритные и вдобавок ко всему приветливые персонажи. Например, как улыбчивый мужчина, в древнерусской одежде совершающий пробежку на мосту. Вот он даже рукой мне помахал. В центре города мне действительно встретился старый знакомый призрак, который по своему обыкновению улыбнулся и приветственно кивнул, направляясь по своим неведомым делам.

Уже возвращаясь домой, из окна автобуса я заприметила веселящуюся на берегу реки группку существ во главе с незабвенным речным духом, которая обернулась, почувствовав моё внимание. Мне даже на какой-то момент почудилось, что я сплю. Видеть всех и сразу, да ещё средь бела дня было несколько непривычно. И даже на знаменитые праздники силы я ничего подобного в городе не замечала.

Единственным, кого можно было бы расспросить об этом, был Локи. Вот только насколько он будет откровенен со мной, другой вопрос.

На деле же его реакция оказалась неожиданной и выразилась во внезапно недоверчивом вопросе:

— Ты и в самом деле это заметила?

Утвердительно кивнула, после чего он приблизился и заглянул в мои глаза, словно выискивая в них отражение одному ему понятных симптомов.

— Рано. Слишком рано, — пробормотал он, отодвигаясь. Совет данный им был и вовсе гениально прост: — Лучше веди себя как раньше и не замечай этого. Помнишь, с чего мы начинали?

Я-то помнила. Раньше, чтобы не влипать в неприятности, мне следовало многого «не видеть», поскольку внимание — вещь почти материальная в тонком мире и зачастую становится взаимной. Поэтому я вскинула бровь и поинтересовалась:

— А ты не думаешь, что уже как-то поздно для этого?

— Всё так, но это поможет снизить риски.

Недосказанность в его словах — то немногое, что выводило меня из себя по-настоящему. Прекрасно понимая это, он решил пояснить:

— То, что ты становишься чувствительней и порой воспринимаешь тонкий мир так чётко, для тебя не так хорошо, как кажется. В твоём положении это опасно.

— А чем так особенно моё положение? — насторожилась я.

— Тем, что по своей сути ты ближе к миру духов, чем к миру людей. Физическое воплощение даёт свои преимущества, но вместе с тем делает тебя слабее. И если на твоём пути встретится враждебный высший дух, это может плохо кончиться.

Вот так и сошло на нет всё раздражение.

Это его забота… она казалась фанатичной и даже чрезмерной. Только я понимала, что он порой вынужден вести себя подобным образом и это трогало меня гораздо сильнее, чем все возможные героические подвиги. Слишком дорого такое терпение. Оно вызывает у меня восхищение. Никто кроме него не стремиться удержать меня на этой тонкой грани призрачных миров.

Замечая выражение моего лица, Локи вдруг улыбается и говорит:

— Этот день не последний такой. Будут и ещё, светлее и ярче. Дни, когда не нужно будет отводить взгляд. Веришь?

Верила. Безоговорочно. Потому как слишком многое осталось за плечами, чтобы верить как-то иначе.

Кивнула, несмело улыбнувшись.

Только кольнула сердце странная лёгкая грусть. Такая же светлая, как и этот день. Она будто скользнула тонкой прозрачной льдинкой в его словах и растаяла в солнечном свете.

Хранители

Эмоции всегда играли в моей жизни немаловажную роль. И чаще всего, это были чужие эмоции, принимаемые иногда за свои собственные, что было не слишком приятно. Поэтому, я старалась пропускать их через себя, анализируя, но не заостряя внимания без необходимости. Сохраняя спокойствие сфинкса, молчаливо наблюдала за происходящими вокруг событиями.

Для многих это выглядело довольно странно и зачастую принималось за абсолютное равнодушие. Но мало кому приходило в голову, что подобное поведение может быть вызвано любопытством. Мне всегда казалось, что только так тайны лишаются своих покровов и только так их проще хранить, потому как некоторые вещи и люди, окутанные таинственностью, выглядят настолько привлекательно, что лишать их этого сродни преступлению.

А это ощущение сопричастности… столько недоступных большинству эмоций и полёт фантазии.

Стоит лишь подождать немного и понаблюдать…

Вот и Габриэль всё-таки не выдержал и подсунул мне одну книгу, где даже закладка на нужном месте имелась. Там как раз пояснялось значение того самого термина, который он упомянул, когда мы беседовали на старой пристани.

«И давно у вас фетч?»

Из книги я узнала, что слово имеет исландские корни и обозначает духовную сущность, объединяющую в себе три единых по сути образа — человека противоположного пола, животного, отражающего черты характера и некой абстракции, вообще непонятно для чего предназначенной (что не пояснялось).

Последнее звучало особенно непонятно, но главное заключалось в том, что я уловила саму суть вопроса. Мне не случайно казалось, что Габриэль видит Зверя. И именно его он принял за фетча. Я догадывалась об этом раньше, но теперь была уверена почти на все сто.

Я отложила книгу и задумчиво повертела в руках карандаш. И не о Габриэле я теперь думала. Все мои мысли устремились к Локи. Мог ли он быть неразрывно связанным со мной духом-хранителем? Я и раньше задумывалась об этом, но что-то внутри меня упиралось и говорило — нет. Теперь же, получаю такой своеобразный намёк и снова об этом думаю и окончательно путаюсь между тем, что есть на самом деле и тем, во что хочу верить.

Получу ли честный ответ, если задам ему вопрос неизвестно, а вот шансы запутаться ещё больше основательно повышу.

Ну и свинью ты мне подкинул, Габриэль.

Знал бы он, как меня раздражают сомнения и блуждание по кругу.

Прикрыв глаза, я сделала несколько размеренных вдохов и выдохов, пользуясь тем, что посетителей не было. Легко сохранять спокойствие, если дело не касается такой глубоко личной темы.

Едва я открыла глаза, как увидела промелькнувшую мимо меня крупную сияющую искру. Она скрылась в глубине книжной лавочки, оставив отчётливое ощущение присутствия чего-то или кого-то очень знакомого. Но не успела я разобраться в своих ощущениях, как дверь открылась, и вошёл Габриэль.

— Всё в порядке? — поинтересовался он, мазнув мимолётным взглядом по столу, где лежала книга.

В глазах мужчины отразилось любопытство вперемешку с разочарованием — ну конечно, я вернула её ровно на то место, с которого брала.

— Приходил посыльный и оставил для вас пакет, а больше никого не было, — сообщила я и, достав упомянутый бумажный пакет, положила на прилавок.

Габриэль рассеянно кивнул и, подхватив пакет, а вместе с ним и «забытую» книгу, направился в свой кабинет. Я улыбнулась краешком губ и, набрав побольше воздуха в лёгкие, решила окликнуть, пока совсем не ушёл.

— Габриэль! — услышав, что его шаги остановились, я сказала: — Мой Зверь давно за мной следует.

— Что ж, рад это слышать, — откликнулся он.

Не выдержав, я резко развернулась и быстро подошла к мужчине, пристально заглядывая в его глаза.

— Какую игру вы ведёте? — спросила я прямо.

— С вами никаких игр. И ничего, кроме того, что оговорено в контракте я с вас не потребую, — ответил он абсолютно спокойным тоном. — Но о некоторых вещах я вас предупредил. Хочу лишь добавить, что мои недоброжелатели — люди не совсем заурядные, поэтому я рад, что у вас есть защитник. Впрочем, если возникнут проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне. Надеюсь, теперь между нами не возникнет недоразумений?

— Что вы, мне всё предельно ясно, — задумчиво протянула я, прекрасно сейчас уяснив, что в подробности своих проблем, которые могут совершенно легко и непринуждённо стать моими собственными, этот тип меня просто так не посвятит. — Я отлучусь ненадолго, кофе выпить?

— Да, конечно. Я пока пригляжу за всем. Но не задерживайтесь.

— Благодарю.

И действительно благодарно улыбнувшись, я быстро накинула куртку и вылетев за дверь, почти бегом припустив в соседнюю кофейню.

От всех прочих эта кофейня отличалась тем, что имела большую просторную веранду. С наступлением холодов здесь было довольно прохладно, но это с лёгкостью компенсировали огромные окна, откуда открывался вид на проспект. Побывав здесь один раз, я время от времени отпрашивалась у Габриэля, чтобы немного разбавить рабочие будни. Да и вообще, люблю я глазеть на привычную городскую суету, пока мысли заняты чем-то совершенно иным. Это странным образом помогает сосредоточиться на самом главном и спокойно порассуждать.

Обратно вернусь тоже бегом, благо неофициальная форма одежды это позволяет. Но сейчас, я буду неторопливо потягивать свой кофе, наслаждаясь уединением — с холодами желающих сидеть здесь значительно убавилось.

— Госпожа, извините, тут не занято? — вдруг поинтересовался некто, останавливаясь рядом.

Я скосила глаза, замечая невысокого черноволосого человека. Хотя тут давно официально принята именно такая форма обращения, употреблялась она не часто, да и то только в письменной речи. Кроме того, по тону голоса незнакомца, я уже почувствовала, что вопрос будет не единственным.

— Здесь много свободных мест, — равнодушно отозвалась я.

— И всё же, я бы предпочёл вашу компанию, — усмехнулся он и сел напротив меня.

Попытка избавиться от него провалилась.

Сохраняя невозмутимость, я допивала свой кофе под внимательным взглядом тёмно-серых глаз.

— Вы ведь у Габриэля работаете? — спросил он, очевидно, разгадав мой манёвр. Да, я собиралась сбежать, потому что он мне очень сильно не нравился.

— Нет, вы ошиблись, — соврала я, даже не моргнув.

Но мужчина только покачал головой.

— Я так не думаю.

— А зачем тогда спрашиваете?

— У меня к вам небольшая просьба. Прошу, выслушайте меня…

Надо ли говорить, что эти слова не понравились мне гораздо больше, чем все предыдущие.

Я попыталась встать, но он тоже подорвался с места и схватил меня за запястье. От его пальцев веяло могильным холодом. Всё же отдёрнув руку, я отступила, а затем села обратно, чтобы не выглядеть как душевно больная со стороны. Ведь совершенно ясно, что никто этого назойливого типа кроме меня не видит.

— Под прилавком есть небольшой тайник. Там хранятся запасные ключи от моего дома и письмо. Передайте всё, что найдёте Габриэлю, он знает, что делать, — сказал призрак, не сводя с меня своего холодного немигающего взгляда, а затем без промедления, продолжил: — В вас есть свет, сила… всё это так манит.

Он снова потянулся ко мне, но я не успела даже отпрянуть, как в лицо дохнуло теплом, словно тёплый сквознячок пронёсся. Стремительная тень появилась лишь на доли секунды. И всё исчезло — ощущение холода и тепла, а так же безымянный призрак.

Вернувшись назад так быстро, как только могла, я дождалась, пока Габриэль скроется у себя в кабинете и нырнула под прилавок в поисках упомянутого тайника. На первый взгляд столешница была цельной. За этим занятием меня и застал внезапно вернувшийся хозяин магазинчика. Я не слышала, как он возвращается, зато увидела блестящие носки начищенных ботинок, и резко вскинув голову, ударилась о прилавок.

— Чем вы занимаетесь, позвольте узнать? — с явной усмешкой в голосе поинтересовался он.

— Если я скажу, что потеряла серёжку или контактную линзу, вы мне не поверите?

— Неужели, правда настолько ужасна?

— Это как посмотреть, — задумчиво отозвалась я из-под стола.

Несмотря на то, что Габриэль видел моего Зверя, призрак почему-то обратился ко мне и изначально мой план заключался в том, чтобы найти ключ и письмо, представив всё как случайность. Это безопаснее и не повлечёт за собой лишние вопросы.

— Выбирайтесь уже оттуда и объясните, что произошло, — вздохнул мужчина, протягивая руку.

Без колебаний приняв его помощь, я вернулась на своё место — на высокий стул за прилавком и обречённо взглянула на хозяина книжной лавочки, который по-прежнему ждал объяснений.

— Мне кажется, я вашего пропавшего помощника повстречала в кофейне, — призналась я, всё же решив не уточнять, что этот самый помощник был не совсем жив. — Он сказал, что оставил вам письмо и какой-то ключ под прилавком. Прежде чем говорить вам, я решила это проверить, но ничего не нашла.

— Это невозможно, — выдохнул Габриэль и теперь уже сам полез под прилавок, достав из кармана зажигалку, которой там подсвечивал. — Вы уверенны?

Я пожала плечами, но опомнившись, сказала:

— Поэтому я и хотела проверить, а потом уже вам говорить.

— Вы уверенны, что это был именно он? — через некоторое время спросил мужчина, продолжая что-то простукивать и искать.

— Нет, это только моё предположение, — честно ответила я.

— Странное предположение, говоря между нами. Как он выглядел?

На мой взгляд, ничего странного в этом предположении не было. Вряд ли найдётся шутник, настолько осведомлённый в проблемах Габриэля.

— Невысокий молодой мужчина. Тёмные волосы и тёмно-серые глаза. Одет во что-то неброское. Честно говоря, я даже не обратила внимания во что именно.

Габриэль выбрался из-под прилавка и покачал головой.

— Не приведи вас боги, когда-нибудь составлять фоторобот в полицейском участке. Под это описание подпадает сразу два человека, которые работали здесь до вас, — проговорил он. — Но всё же, это походит на глупый розыгрыш.

Говорить о том, что призрак не стал бы шутить, я не решилась, рассеянно пожав плечами. Пока я ещё не была уверена в Габриэле. То, что он видел Зверя, ещё ни о чём не говорило. Вполне возможно, что наше восприятие довольно сильно отличается.

Хотя, если быть честной с самой собой, я просто не привыкла говорить с кем-то на подобные темы и оттого немного побаивалась.

В этот раз, возвращаться домой мне предстояло в одиночестве. Нет, Габриэль не отступился от своих намерений меня оберегать. Только сам он подвезти не мог, поскольку очень спешил куда-то и наказал вызвать такси.

Я улыбнулась, кивнула и даже достала телефон, чтобы позвонить. Но едва его машина скрылась из вида, взглянула на звёздное небо, вдохнула морозный декабрьский воздух и вернула телефон в карман, решив завершить этот день неторопливой прогулкой.

Поскольку сегодня на работе пришлось основательно задержаться, поток людей, возвращающихся по своим домам, давно схлынул и, пешеходов вроде меня было немного.

Старательно обходя скользкие поверхности тронутых льдом луж, я вдруг подумала о том, что в этой повседневной суете очень давно не бродила вот так среди теней, чувствуя незримую поддержку темноты. И подзабытое чувство вдруг полностью охватило мой дух, даря лёгкость и вызывая невольную улыбку.

Ступив на дорогу, ведущую к дому, я не сразу обратила внимание на гаснущие фонари. Только когда стало совсем темно, я с удивлением взглянула на мерцающий фонарь далеко впереди перед большим перекрёстком. Но вот угас и он.

Тёмные подъезды, как и тёмные неосвещаемые улицы — не такое уж и редкое явление в этом городе, чтобы придавать особое значение, но в этот раз всё было по-другому. Что-то неуловимо изменилось, и темнота наполнилась движением. Я не чувствовала прямой угрозы, но неспособность рассмотреть то, что меня окружает, уже заставляла насторожиться.

Ускорив шаг, я поспешила к перекрёстку и остановилась где-то посередине, осознавая, что мне нужно немного в другую сторону. В этот момент неприятное ощущение схлынуло, и справа вдалеке начали зажигаться фонари.

Домой я добралась уже без происшествий, да и этому эпизоду особого значения не придала — в конечном счёте ведь ничего страшного не случилось. Гораздо больше меня интересовало то, почему слова призрака о тайнике оказались неправдой. Я не могла поверить в то, что это лишь глупая шутка, но и понять произошедшего никак не могла. С этими мыслями и уснула, пригревшись на диване.

***

Мне снились ночные улицы города и книжная лавочка Габриэля, и поначалу я совершенно не осознавала того, что на самом деле сплю. Просто оказавшись в знакомом районе, подошла к зданию, где располагался магазинчик, и остановилась напротив.

Я знала, что дверь должна быть закрытой на ночь, но что-то неотвратимо тянуло меня туда. Немного постояв, я поднялась по лестнице и потянула за ручку. К моему удивлению, дверь отворилась, открывая моему взору полутёмное помещение, куда проникал лишь свет с улицы.

Зайдя внутрь, я закрыла за собой дверь и включила свет. Мне сразу бросилось в глаза то, что книга, которую Габриэль днём забрал, снова лежит на том же месте. Любопытство в который раз одержало вверх над нерешительностью и, заняв своё привычное место, я открыла книгу.

Листая страница за страницей, я с горечью вздохнула, поскольку не понимала ни слова там написанного. Когда над головой прозвучал низкий мужской голос, я даже не вздрогнула, будто это было в порядке вещей.

— Не можешь прочитать? — осведомился некто, но скорее это был риторический вопрос, поскольку затем передо мной легла обычная тонкая тетрадка. Весьма потрёпанная надо сказать. — Попробуй прочесть вот это. Вслух.

Я открыла тетрадь и с удивлением воззрилась на незнакомые буквы. Письмена не спешили складываться в знакомую речь, но отчего-то я понимала каждое слово. Возможно, если бы меня попросили сделать перевод, он вышел бы неточным, поскольку я осознавала не прямое значение, а внутренний смысл — то, чувство, которое возникает при звучании этих слов.

— Утрачена, но не потеряна печать хранителя ключей сокровенных знаний. Хранится она в глубинах недостижимых человеческой воле, недоступная сердцам одержимых страхами и сиюминутными желаниями… — слова легко срываются с губ, но слышатся как будто со стороны. И голос чужой, как простуженный — звучит хрипло, но вместе с тем всё громче и громче. Пространство дрожит и ей вторит незримая струна внутри меня. Звонко и отчаянно.

Последнее слово — имя. Действительно одно из утраченных имён, не слышимых прежде и мною, но отныне накрепко запечатлённых в памяти. Имя одного из могущественных существ, которых люди привыкли называть демонами.

Замолкнув, я прикрыла глаза, ощущая, как высвобожденная сила пронизывает всё вокруг подобно волнам яркого солнечного света. Невыразимо ярко и тепло.

Неожиданно меня потрепали по голове, заставляя придти в себя и вспомнить, что вообще-то не одна тут нахожусь. Задрав голову я посмотрела на того о ком собственно сейчас читала.

На вид обычный, пусть и немного экстравагантный мужчина, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост и смуглой кожей, но взгляд…

Стоило мне посмотреть в эти тёмно-карие глаза, как сомнений в том, что это не человек, у меня больше не возникало. Его взгляд был наполнен силой, и казалось, не был знаком с самим понятием «тайна». А ещё он улыбался так, как будто и тысячи лет назад, и от такого «дежа-вю» перехватывало дыхание.

— Это твоё имя, — прошептала я, едва справляясь с собственными эмоциями.

— Я в тебе нисколько не сомневался. Проси чего хочешь.

Я задумчиво нахмурилась, но затем отрицательно покачала головой. Удивительно, но мне действительно не о чем было просить. Не любила я просить, а по отношению к этому демону мои просьбы выглядели бы и вовсе неуместно.

— Не стану.

— Отчего же? — его бровь изогнулась скорее насмешливо, чем отрицательно.

— Нет ничего такого, что я не получу со временем. А ждать я умею, — проговорила я.

— Ты не меняешься, — никакого разочарования в голосе, он просто подчеркнул очевидное.

— Значит, мне не показалось. Мы знакомы, — тоже констатировала я, не сводя с него изучающего взгляда.

— Верно, — он вдруг широко улыбнулся и медленно обошёл прилавок. — Но заставлять вспоминать, не стану.

Тут бы конечно мне пожалеть и задуматься о несовершенстве человеческого разума, но в разговор вмешался некто третий.

— Вышел бы любопытный способ убийства, — произнесли где-то за моей спиной.

Обернувшись, я различила в темноте фигуру мужчины, который стоял в коридоре, опершись плечом о книжные полки и сложив руки на груди. Деталей внешности я различить не могла, но сразу заметила, как мерцают его глаза. В том, что это ещё один демон, я нисколько не сомневалась, так же как и в том, что это давно перестало быть обычным сном.

— Кажется, ты это искала? — поинтересовался мой собеседник, снова привлекая внимание к себе, а точнее к столешнице, которую он сдвинул в сторону и приподнял, открывая взгляду ранее незаметную панель.

— Благодарю, — удивлённо прошептала я.

— Не стоит. На днях я заберу тебя с собой, — заявил он с совершенно серьёзным видом.

И мне следовало бы задать какой-то другой вопрос, но у меня вырвалось лишь сдавленное «куда» и я почувствовала, как просыпаюсь.

Поднявшись, я подошла к окну и посмотрела на небо, затянутое тяжёлыми тучами. Для пробуждения было слишком рано или же ещё поздно — смотря с какой стороны взглянуть. Но меня это нисколько не беспокоило. Волновало только отсутствие Локи в такой момент. Ведь последняя фраза демона прозвучала довольно двусмысленно.

Заберёт…

Я поёжилась, вдруг чётко осознавая, что проснулась не на самом деле и всё ещё продолжаю спать.

— Локи…

Пусть мы носим чужие имена, а иногда и чужой облик, но есть кое-что такое, что остаётся неизменным.

Ощущение знакомого присутствия и лёгкое прикосновение к плечу.

Я обернулась, хотя и так точно знала, что это он. Просто иногда ощущения присутствия мало и мне нужно его видеть. Такое обычное человеческое желание и такое недостижимое порой.

Меня терзали вопросы, но сейчас я вдруг поняла, что хочу всего лишь побыть рядом.

Сфера жизни

Мне всегда нравилось гулять в городском парке. Даже отчасти соглашаясь со словами одного знакомого о том, что городские парки обманчивы и напоминают клетки, за границами которых простирается тот же серый унылый город, я всё равно любила бывать в таких местах. И это вовсе не прямая противоположность моему стремлению оказаться выше к небу и дальше от людей. Здесь другое. Меня ведёт необходимость и желание совершенствоваться.

Взяв с собой книгу или блокнот с ручкой, летом я обычно находила такое место, которое располагалось ближе к самому центру, но не так чтобы на виду. С приходом холодов сделать это было всё проще, хотя и не посидишь так спокойно и непринуждённо, как летом или осенью.

Вот и сейчас остановившись у одной из аллей и незаметно раскрыв правую ладонь, я сформировала небольшой энергетический сгусток, который тут же сорвался с руки, меняя форму и разгораясь ярче бело-золотым светом. От сияющей сферы, отделились три кольца, по которым змеилась рунная вязь цвета электро. На миг они застыли, будто ожидая приказа, а затем начали своё вращение, каждое со своей скоростью.

Сфера жизни. Её главное предназначение — сбор и преобразование рассеянной энергии вокруг, после чего место, где она находилась, на время, словно выгорало, потому как лишалась всего порождаемого эмоциональными всплесками. Любыми. Потому что внутреннее пламя сферы очищает, уничтожая всё лишнее.

Этот способ помогает мне восстановить растраченный резерв и укрепить собственную защиту, спасая также от неосознанного желания брать чью-то жизненную энергию насильно.

Когда-то я пыталась доступно и в подробностях объяснить то, что я делаю, но всякий раз выходила лишь короткая запись передающая принцип действия и общее описание. Но раскрыть картину полнее я не могла. И главная причина крылась в том, как именно я получила это знание.

В далёком уже детстве я видела сны, которые изначально воспринимались мной как часть жизни. Как прошлое, от которого нельзя просто отмахнуться. Но даже думать об этом всегда было тяжело и болезненно.

Бывает, что ад — это некая абстракция, существующее лишь в воображении.

Есть также те, кто в нём живёт, выцарапывая собственную жизнь из лап бесконечной боли и безысходности, иной раз не понимая зачем это делают. Бездумно пытаются выбраться, просто потому что так надо.

Но порой, твой ад остаётся призраком прошлого за спиной, возвращаясь во снах и воспоминаниях, снова и снова сжигая душу дотла. Это совершенно другое. И не всегда только лишь кошмары…

Счастье, бесконечное счастье. Такое острое, всеобъемлющее и невозможное. Как дыхание свежего ветра на краю бездны. Перехватывает дух…

И мир будто светится, отражая тот свет, что разгорается внутри маленьким солнцем. Больно…

Знать итог, чувствовать ещё несбывшийся ужас всем своим существом, находясь в таком тёплом и светлом сегодня. Это давит ледяным ошейником.

Вдруг осознала, что потираю шею и зажмурилась.

Какая ненавистная привычка искать среди света мрак, бросаться туда с головой, чтобы потом светить, стремиться к чему-то, воссоздавать. Это словно безумный инстинкт, прописанный в самую суть изначальным хаосом. Его неизгладимая печать.

— Посмотри на меня, ну же… — звучит мягкий, но нетерпеливый мужской голос.

Неохотно подчиняюсь просьбе и утопаю в своей персональной бездне. Его взгляд всегда оказывал на меня некий гипнотический эффект и заставлял удивляться тому, зачем мне вообще произносить какие-то слова, когда Он смотрит на меня вот так и видит насквозь. Хотя Он сам по себе удивительный.

— Мои мысли и чувства снова опережают время, — с грустью признаюсь я, стараясь не жмуриться от солнца.

— Порой это даже полезно. Но как бы там ни было, то, что я хочу сделать будет кстати. Ты ведь запомнишь одно небольшое заклинание для меня?

Охотно киваю, удивляясь, почему он вообще спрашивает о такой малости.

— А что это за заклинание?

— Мелочь. Но тебе оно может пригодиться, потому что в выживании играет роль даже мелочь, — Он бережно берёт мою руку и разворачивает ладонью вверх. Его пальцы на миг вспыхивают пламенем, которое затем становится золотистым светом, своими щекотными иголочками проникающие сквозь мою кожу.

Не выдержав, я рассмеялась и свободной рукой обвила шею мужчины, словно это могло помочь мне удержаться от смеха, не чувствовать этой щекотки. Вскоре покалывание и в самом деле прекратилось. А я так и осталась стоять, цепляясь за Его шею и глядя в глаза. В них отражался океан…

Вновь переживать те чувства было невыносимо больно. Ранило само осознание реальности. Я даже не помнила, как часто просыпалась в слезах и сколько раз врала о кошмарах. Страшные сны тоже были, но память справлялась с ними гораздо быстрее, превращая в единый невнятный клубок кровавых образов.

Но даже самые страшные воспоминания истаивают гораздо быстрее и охотнее, чем воспоминания об утраченном счастье и несбывшихся надеждах. Они же будут воскресать в душе бесконечно. Ровно до той поры, пока не обретут полноценное воплощение.

Библиотека

Надо признать, что минувшая ночь не прошла для меня без последствий. Вдобавок ко всему я кажется умудрилась простыть, потому как даже от комнатной температуры воздуха кожа покрывалась мурашками, а в горле неприятно саднило.

Хмуро поглядев на часы, как на последнего предателя, я поплелась собираться на работу. Как бы мне не хотелось туда идти и как бы паршиво себя не чувствовала, подвести Габриэля я не могла.

Конечно, можно было позвонить ему и отпроситься на сегодня, но я твёрдо решила превозмочь себя.

Одевшись потеплее, выпила горячий кофе и, собравшись с духом, шагнула за порог своего дома. Сжавшись от первого же порыва ветра, я постаралась не стучать зубами от холода и поспешила своим привычным маршрутом, которым любила ходить в лавочку Габриэля. Мысль о том, что скоро я снова окажусь на своём рабочем месте в тёплой и уютной атмосфере обнадёживала и придавала сил.

— Вы опоздали, — констатировал Габриэль, едва я переступила порог книжного магазинчика.

— Простите, — выдохнула я, снимая куртку и шарф.

— Что с вашим голосом?

— А что с ним? — переспросила я удивлённо. Хотя горло всё ещё болело, но мне казалось, что этого как минимум не слышно.

Вместо пояснений, мужчина решительно приблизился ко мне, и самым бесцеремоннейшим образом нарушая моё личное пространство, прикоснулся ладонью к моему лбу и заглянул в глаза.

— Странно, температуры вроде нет, но мне кажется, что вы больны, — пробормотал он, убирая руку.

— Вообще-то совсем немного. К вечеру пройдёт, — уверенно заявила я и даже попыталась улыбнуться.

Но Габриэль отрицательно покачал головой и заявил:

— Чувствую, вечером вам станет только хуже…

— Пожалуйста, не отправляйте меня домой, — взмолилась я, едва начав согреваться.

— Не собирался. Сегодня вы мне очень нужны здесь, так как должны поступить важные заказы, а мне необходимо уехать на какое-то время, — проговорил Габриэль. — Но вечером, я постараюсь разобраться с делами пораньше и сам отвезу вас домой. Завтра можете не приходить.

Я зачарованно кивнула. Было бы всё так просто с Габриэлем, я могла даже восхититься им или порадоваться своей удаче. Но меня не покидало ощущение того, что эта гармония не навсегда и всё однажды закончится.

Да, ловить момент у меня выходило далеко не всегда.

А ничего больше не заподозривший Габриэль, оставил мне распоряжения и отправился по своим делам.

Оставшись в одиночестве, я настолько усердно пыталась ничего не забыть из указаний данных своим начальством, что о произошедшем сегодня ночью, я вспомнила только к вечеру.

Замерев у прилавка, я даже закусила от волнения губу, страшась, что ничего на самом деле не обнаружу. Но сдвинув столешницу и приподняв так, как это делал демон, я обнаружила тайник в том самом месте, что видела ночью. Сдвинув в сторону тонкую панель, я нашла внутри продолговатый конверт и ключ.

Осторожно взяв в руки и то и другое, я спрятала вещи под прилавок, чтобы отдать Габриэлю, когда он вернётся. После этого я задвинула панель и вернула столешницу на место, чувствуя, как беспокойно колотится моё сердце. Но волновалась я совсем не оттого, что нашла предметы, о которых говорил призрак. Больше всего меня пугала правдивость ночного видения и перспектива отправиться куда-то вместе с демонами. Причём, судя по всему, моё согласие им для этого не понадобится.

Присев на стул, я поставила локти на прилавок и спрятала лицо в ладонях. Собственное дыхание казалось слишком громким да и вообще вдруг стало как-то душно.

Рассеянно дёрнув за ворот рубашки, я расстегнула пару пуговиц. Похоже, предчувствия не обманули Габриэля — я чувствовала себя не лучшим образом, а он сам ко всему прочему вдобавок ещё и припозднился. Вот уже полумрак, разбавленный неярким светом лампы, вторгся белесый луч уличного фонаря, но его всё не было.

Мне следовало выполнить ещё одно указание начальства и закрыть дверь на один замок, поскольку у Габриэля был собственный ключ, но я не находила сил подняться и сделать это, уверяя себя, что он вот-вот приедет.

Неожиданно на плечи легли чьи-то тёплые руки, и над ухом прозвучал до боли знакомый голос, наполненный нотками укора:

— Я, конечно, всё понимаю, но тебе придётся встать и закрыть эту дверь.

— Локи… — я даже нашла в себе силы улыбнуться. — А ты не можешь? Там всего надо на один оборот повернуть…

— В данном случае, нет, — оборвал он меня, а затем рявкнул неожиданно так, что я подпрыгнула на месте: — Встала и закрыла! Немедленно!

О, эта бодрящая сила шока. Она порой творит такие чудеса, что всё прочее меркнет рядом. Вот и я на удивление быстро и молча повиновалась вместо того, чтобы спорить. Только после этого немного отойдя от испуга, обернулась к Локи и посмотрела на него осуждающим взглядом. Он лишь приподнял бровь и изобразил жест, призывающий к молчанию.

А потом, когда свет фонаря вдруг померк, и тьма обступила круг света от лампы почти что вплотную, за дверью тихо поскреблись. Я попятилась в сторону прилавка и остановилась, лишь почувствовав успокаивающее прикосновение.

Кто бы там ни был за дверью, Габриэлем он точно не являлся. Утешало также и то, что настойчивым он не был. Вскоре ощущение того, что кто-то стоит за дверью, исчезло да и свет с улицы проникал в помещение как обычно.

— Повторение — мать учения, да? — ехидно поинтересовался Локи.

— Не думала, что это когда-нибудь снова со мной будет происходить, — проворчала я.

— А дело не в тебе, а в этом месте, — хмыкнул Локи, обходя меня полукругом и останавливаясь напротив. — Разве ты ещё ничего не поняла?

Я со всей осторожностью отрицательно покачала головой. Понять, что собой представляет магазинчик Габриэля, как и он сам, мне не удалось. Но я, в общем-то, и не стремилась сильно к этому пониманию, полагая, что всё прояснится само собой.

— Хотелось бы сохранить интригу и позволить тебе докапываться до правды самостоятельно, чтобы просто любоваться процессом со стороны, — проговорил он. — Только сейчас я опасаюсь за твою безопасность и вынужден приоткрыть тайну. Этот магазинчик, как ты догадалась — непростое место.

— Место само по себе особенное, — сочла нужным заметить я.

— Абсолютно верно. Ты ведь слышала о местах силы?

Я утвердительно кивнула.

— Так вот. Знаменитые места силы, как правило, не меняют своей локации, но иногда условия складываются таким образом, что нечто подобное появляется в самых различных точках пространства. Время их существования ограничено. Иногда это занимает несколько секунд, а иногда длится годами, как в данном случае.

— Постой. Причём тут Габриэль и я? — встрепенулась я.

— О, здесь всё более прозаично. Он добровольно согласился охранять это место и вынужден до поры до времени находиться здесь. А ты просто на него работаешь… — Локи не договорил, резко обернувшись в сторону коридора.

Я взглянула в том же направлении, увидев, как открывается дверь и в лавочку входит Габриэль. Мой трикстер, конечно, не упустил возможности испариться.

— Простите. Мне пришлось задержаться, — на ходу произнёс Габриэль, широким шагом приближаясь ко мне. — Как вы себя чувствуете?

— Не так ужасно, как вы пророчили, — выдала я, невольно улыбнувшись в самом деле чувствуя себя уже немного лучше.

Появление Локи и сопровождавший его небольшой инцидент, похоже, подействовал на меня ободряюще. Теперь и вовсе, в предвкушении того, что сейчас меня отвезут домой, я оживилась.

— Правда? А мне казалось, что вы с кем-то разговаривали.

Я рассеянно пожала плечами, не зная, что на это ответить.

Тем временем, Габриэль прошёл к двери и проверил замок, после чего снова обратил на меня свой задумчивый взгляд, но ничего спрашивать не стал. Только бросил:

— Собирайтесь. Я отвезу вас домой.

Кивнув, я полезла под прилавок за своей сумочкой и наткнулась взглядом на конверт и ключ. Задерживаться не хотелось, но у меня появилось ощущение, что лучше отдать их Габриэлю прямо сейчас. Как и ожидалось, он очень удивился.

— Только не говорите, что это те самые…

— Не буду, — покладисто согласилась я. — Просто возьмите.

Мужчина сунул ключ в карман пиджака, а письмо сначала распечатал, но пробежав глазами по верхним строчкам, нахмурился и, сложив листок вчетверо, тоже убрал, переводя взгляд на меня. Я без лишних слов, застегнула молнию на курточке, подхватила сумку и направилась к выходу.

Осознание того, что завтра будет незапланированный выходной, вдохновляло. Сейчас я доберусь до дома с комфортом, а завтра мне не придётся страдать от озноба с утра пораньше и можно будет спокойно отлежаться под тёплыми одеялами в компании с хорошей книжкой.

Видимо, в переданном послании речь шла о чём-то очень серьёзном. Габриэль был мрачен, больше ни о чём не спрашивал и всю дорогу мы ехали молча. Лишь пожелал на прощание спокойной ночи и попросил, чтобы я не выключала телефон.

А поздно вечером мне снова стало хуже. Тело бил озноб и долго не получалось согреться. Поэтому заснула я с большим трудом.

— Это же надо так наплевательски к себе относиться, — произнёс голос, который только показался мне знакомым.

Не до конца понимая, сон это, явь или же температурный бред, я села в постели и всё-таки опознала говорившего. Им оказался один из демонов, с которыми я виделась прошлой ночью. Как и в тот раз, он скрывался во мраке, но его выдавало характерное мерцание глаз. И всё бы ничего, но ночной гость склонился над моим спящим телом и производил какие-то манипуляции с моей головой и шеей, я же сама наблюдала за этим безобразием со стороны.

— Какое же всё хрупкое… — бормотал он себе под нос.

— Так не сломай! — спохватилась я.

Послышался тихий смех, и прозвучало пренебрежительно-весёлое «Брысь», после чего меня куда-то смело словно пушинку.

Перед глазами замелькали искры, краски и тени. Казалось, будто я прошиваю границы сразу нескольких тысяч миров, без возможности зацепиться хоть за один из них. Восхитительное чувство стремительного полёта сопровождалось безумным волнением и почти страхом. К счастью, это не могло длиться бесконечно — меня вдруг поймали и удержали чьи-то сильные руки, после чего обнаружилось, что я нахожусь в какой-то пустынной местности.

Резко обернувшись, я увидела другого демона. Того самого хранителя ключей, чьё имя я прочла прошлой ночью. Он всё ещё придерживал меня за плечи и не отпустил, даже когда я затрепыхалась, пытаясь вырваться.

— Отпусти меня, я ещё не готова умирать!

— Успокойся. Тебе ничего не угрожает, — устало проговорил он и пристально посмотрел в глаза.

— Тогда, что я тут делаю? Что вы со мной делаете? — не поверила я, тем не менее начиная действительно успокаиваться под гипнотическим взглядом тёмно-карих глаз.

— Отчасти моя вина в том, что ты так сильно заболела. Поэтому тебя просто полечат, а пока наш Доктор занимается своим делом, мы прогуляемся.

Я хотела сказать, что думаю касательно этого адского доктора, но передумала. Оснований не доверять хранителю ключей у меня не было. При этом от него исходила такая потрясающая аура спокойствия и силы, что мне впору было устыдиться своего поведения. Да и Локи обязательно бы среагировал, если бы мне на самом деле угрожала опасность.

Меня, наконец, отпустили и я получила возможность нормально осмотреться. Местность оказалась не такой пустынной, как почудилось на первый взгляд. Просто это была небольшая площадь перед огромным величественным зданием в центре. Я не обратила на него внимания, из-за того, что раньше меня держал демон, но теперь смогла рассмотреть как следует. Ничего подобного я не видела прежде. Напоминающее замок строение из светло-серого монолитного камня с высокими башнями, теряющимися в облачной дымке, будто не было рукотворным, а создавалось в едином порыве мысли.

Всё, что было за пределами площади, словно находилось за тонкой стеклянной преградой, иногда переливающейся цветами радуги как мыльный пузырь. На той стороне мелькали какие-то тени и фигуры, но рассмотреть их не получалось и я снова перевела взгляд на строение.

— Что это? — прошептала я заворожено и обернулась к демону.

— Библиотека. Нравится?

Я ошарашено кивнула. Никогда не видела ТАКИХ библиотек. Во всяком случае, не в этой жизни. И сильно сомневаюсь, что где-то есть что-то похожее. Что-то подсказывает, что внутри проще заблудиться, чем найти нужную книгу.

Неожиданно меня взяли за руку, и повели к парадному входу с широкими белыми ступенями. Если бы это было возможно, наверное, я бы упала в обморок от охватившего меня волнения.

— Теперь тебе открыта дорога сюда и однажды ты перешагнёшь этот порог, — произнёс хранитель ключей, останавливаясь у первой ступени.

Выше, у больших двустворчатых дверей, стоял русоволосый юноша с непоколебимо серьёзным выражением лица. Странное дело, но больше я о нём ничего сказать не могла. Из-за чего жутковатое ощущение возникало будто он ненастоящий.

— То есть, внутрь мы не попадём? — не стала скрывать я своего разочарования, при том, очень сильно сомневаясь, что мне вообще когда-либо удастся снова оказаться тут.

Демон мягко притянул к себе, и нас закружило в каком-то неистовом тёмном вихре, унося прочь от Библиотеки, обратно сквозь бесчисленное множество миров. Но где-то там, среди осколочно-острых граней я услышала ответ на свой вопрос.

— В следующий раз обязательно, — прозвучало тихое, но очень отчётливое обещание. Потом меня окружила уютная тёплая тьма, наполненная звенящим отголоском силы и это заставило позабыть о тревогах и не заданных накануне вопросах.

Доктор

Впервые я могла рассмотреть его вблизи и при нормальном освещении. Да, я узнала ночного визитёра сразу. По взгляду тёмно-зелёных глаз, таящих в себе совершенно непередаваемое выражение. В них одновременно были и снисходительность, и интерес, вкупе с искрами насмешки, немного колкими и озорными точно пузырьки шампанского.

— Узнаёшь меня?

— Вас сложно забыть, господин Доктор.

Я не знала чего мне ждать. Он появился совершенно неожиданно, прервав обычное течение моего сна. Комната, в которой мы находились, мне была совершенно незнакома. Полупустое помещение без дверей, со стенами, выкрашенными в багровый цвет и большим окном с белоснежной рамой. Куда оно выходило — неизвестно, но в комнату проникал мутный белесый свет, наводивший мысли о пасмурной погоде.

— Нет, не так, — он досадливо цокнул языком, приближаясь ко мне. — Ты же на самом деле знаешь меня.

Мне казалось, скажи я, что не помню, и это станет ложью. Я знала, точно знала его!.. только по каким-то причинам не помнила…

Эта проклятая невозможность вспомнить. Болезненная пустота, словно осечка или «пустая» клавиша на печатной машинке, бьёт по нервам и давит на виски.

Почему же?

Тёмно-зелёные глаза смотрели на меня с терпеливым ожиданием. Но зачем эта пытка?

— Вы говорили что-то об интересном способе убийства, господин незабвенный. Уж не это ли сейчас произойдёт? — поинтересовалась я, однако совершенно никакого страха не ощущая.

— Ну что ты, кое-что в пределах этой жизни, тебе как раз положено помнить, — его голос звучал тихо и вкрадчиво, а зелёные глаза таинственно мерцали, что рождало в груди тоскливо-щемящее чувство.

Родители снова ссорились, и на этот раз предметом ссоры было моё «недостойное поведение».

— Поговори со своей дочерью! — кричала мать на отца. — Она ведёт себя как психически больная, мне перед соседями краснеть приходиться…

— Успокойся, что случилось? — спросил он устало.

— Она разбила лицо соседскому мальчику!

— Быть может, он заслужил? — попытался сгладить конфликт отец.

— Заслужил?.. Заслужил?! — взвилась мать ещё сильнее. — Ты хоть знаешь, что эта ненормальная сделала? Мало того что ударила по лицу другого ребёнка, так ещё и пинала его, пока не оттащили… Это нормальное поведение, скажи?

— Хорошо. Я поговорю, — сдался отец. — Только успокойся, ради всего святого. Тебе нельзя волноваться, снова поднимется давление.

Мать что-то неразборчиво пробормотала, и послышался звук приближающихся шагов. Буря на время стихла, чтобы вскоре разразиться уже непосредственно над моей головой.

Меня грубовато выдернули из угла, где я и отбывала своё наказание.

— Почему ты снова расстраиваешь мать? Не можешь играть, как все нормальные дети, будешь дома сидеть! — начал отец.

Я не знала, что ему ответить. Впрочем, как и всегда. Оставалось молчать, чувствуя, как жжёт воспалённые глаза.

— Зачем ты ударила того мальчика? Вы же дружили…

— Он — убийца, а не друг! — возразила я, снова чувствуя как закипает в крови шальная злость.

— Что ты несёшь? Он ребёнок ещё! Кого он мог убить?

Я судорожно вздохнула и едва нашла в себе силы, чтобы ответить внятно:

— Он убил богомола, которого ты мне принёс...

— Какие глупости… Это всего лишь насекомое!

— Он был живым!

Отец больше не хотел меня слушать. Выяснив причину конфликта, он поспешил отчитать меня, после чего, с чувством выполненного долга перед семьёй, отправился заниматься делами более приятными — ужином, просмотром телепередач, чтением…

На следующий день меня заставляли просить прощения у того мальчишки, но я отказывалась, продолжая твёрдо стоять на своём невзирая на угрозы. В конце концом меня оставили в покое и одиночестве, заперев в маленьком дворовом саду, где за стеной клёнов и вязов цвели огромные кусты сирени.

Там, под старой деревянной скамейкой, я нашла тот самый раздавленный дурным мальчишкой спичечный коробок, в котором лежали останки мёртвого насекомого. Выкопав небольшую ямку под сиренью, я устроила ему короткие импровизированные похороны. Заглядывать напоследок внутрь было выше моих сил.

Слёзы обиды и жалости к несчастному существу капали на землю и снова обжигали глаза.

Я не замечала ничего и не слышала звука шагов, но вдруг осознала, что кто-то стоит рядом. Скосив глаза в сторону, я увидела чьи-то ноги в начищенных до блеска чёрных мужских ботинках.

На моё плечо будто неуверенно легла чья-то рука.

— Хватит реветь…

Этот голос прозвучал неожиданно мягко и тепло. Уверенней, чем жест успокоения. Так непривычно.

Но кто? Кому понадобилось утешать меня и зачем?

Обернувшись и неуверенно подняв заплаканные глаза, я увидела склонившегося над собой высокого молодого мужчину с очень красивым, до нереальности, лицом. Его тёмные волосы были непривычно длинными, а глаза имели удивительный тёмно-зелёный оттенок, напоминая драгоценные камни. Только в отличие от камней, эти глаза были живыми и тёплыми. Как и его улыбка.

— Так часто плакать вредно, — произнёс он негромко. — Тебе нужно беречь зрение.

Меня редко утешали, но если и случалось такое, это почему-то вызывало обратную реакцию.

Я всхлипнула, не в силах остановить рвущийся наружу поток слёз.

Мужчина издал страдальческий вздох и, убрав руку, после чего присел рядом и принялся раскапывать «могилку», совсем не страшась запачкать белоснежных манжет своей рубашки. Достав из ямки коробок, он грустно улыбнулся и посмотрел на меня.

— Что вы наделали? Не надо было его трогать! — запоздало вскинулась я и, собираясь забрать коробок, но он остановил меня, просто отведя руку в сторону, из-за чего я упала на колени.

— Любишь насекомых? — неожиданно спросил этот странный незнакомец, и зелёные глаза его загадочно блеснули.

— Да, — призналась я нехотя, всё ещё напряжённо наблюдая за его рукой. — Они удивительные и прекрасные.

— Так смотри, какого ты удивительного и прекрасного похоронила.

Не успела я вскрикнуть, чтобы остановить его, как мужчина раскрыл коробок и оттуда выбрался, поводя в стороны усиками крупный светло-зелёный богомол.

— Он был мёртв, — прошептала я, неотрывно глядя на насекомое и коробок, где ещё виднелось тёмное пятно, как свидетельство того, что богомол был раздавлен в своей ловушке. — Но я сама видела…

— И что же?.. Теперь-то он жив… — чуть недовольно отозвался незнакомец.

Хотя… вот странно. Мне казалось, что я знаю этого мужчину. Откуда только? Да кто б подсказал…

Богомол перебрался на мою раскрытую ладошку, немного покачался из стороны в сторону, повёл жёсткими надкрыльями, после чего расправил их и взлетел, уносясь прочь.

— Он жив, — всё ещё не в силах поверить в это чудо, прошептала я.

— И свободен, — добавил мужчина.

— Вы тоже любите насекомых?

— Ты… — поправил меня мужчина. — Или по имени обращайся.

— Но я его не знаю…

Он вздохнул.

— Бел. Для тебя я — Бел, малышка.

Я улыбнулась и приняла его руку, когда он решил помочь мне подняться с земли.

Тут я заметила то, чего раньше не замечала. Над сиренью летали странные сине-фиолетовые то ли бабочки, то ли мотыльки. Никогда не встречала здесь подобных им, оттого даже рот раскрыла от удивления. То, что произошло дальше, было ещё более удивительно…

Бел поднёс к сирени руку, и на его пальцы слетелось сразу с десяток мотыльков. Я заворожено наблюдала за его действиями, боясь дышать. Это было волшебно.

— Подставь руки… — попросил он.

Не переспрашивая, я подчинилась, робко протянув раскрытые ладони к нему. Бел небрежно встряхнул кистями и уже целый рой фиолетовых бабочек облепил мои руки, щекотно касаясь лапками и крыльями чувствительной кожи. Некоторым не хватило свободных мест, и они рассредоточились на предплечьях, а некоторые едва не путались в волосах.

Я стоически терпела щекотку и сдерживалась от желания почесаться.

В конце концов, я не выдержала и негромко рассмеялась, когда один из мотыльков попытался умоститься на кончике моего носа. Вместе с этим смехом исчезала вся обида и грусть. Становилось легче дышать.

— Вот так-то значительно лучше, — произнёс Бел.

Вдруг где-то послышалось громкое хлопанье дверей, что заставил меня обернуться.

Оказалось, что это мать вышла во двор, чтобы повесить выстиранное бельё. Увидев меня, она испуганно вскрикнула и побежала в сад. Она была ещё далеко, но словно предчувствуя опасность, бабочки вспорхнули в воздух, разлетаясь во все стороны и снова кружась над сиренью.

— Что ты опять творишь?! — воскликнула мать, непонятно испуганно или зло. — Быстро домой!

Она схватила меня за запястье и потащила, не дожидаясь пока я сама подчинюсь её приказу. А я воспользовалась моментом и оглянулась, ища глазами Бела.

Никого не было.

Мне было пять лет. О произошедшем в саду взрослые старались не говорить, и со временем мне стало казаться, что мне всё это приснилось. Богомол, Бел, фиолетовые мотыльки…

Дискордия

Наутро, после неожиданного и увлекательного путешествия к Библиотеке я чувствовала себя более чем замечательно. Признаков простуды, тревоживших меня накануне, будто бы и не бывало, как и последствий недосыпа. Я даже немного пожалела о том, что сегодня мне не нужно никуда идти.

Вспомнила о бесцеремонном Докторе, я решила, что обязательно поблагодарю его за то, что он меня вылечил. Вообще, в то утро я часто возвращалась мыслями к нему и Хранителю Ключей и окончательно уверилась в том, что раньше наши пути пересекались. Иначе и не объяснишь расположение ко мне таких, весьма могущественных существ, как они. Как и того, что рядом с ними я ощущаю себя так, как будто роднее никого нет.

Что же связывало нас в прошлом? Никак не узнать сейчас, потому как, по словам Доктора, дорого обойдутся для меня эти воспоминания. Но я действительно умею ждать и дождусь. А сколько времени пройдёт, совсем неважно — оно не вечно.

Грея руки о бока чашки с кофе, я стояла у окна, устремив взгляд в пустоту, совершенно игнорируя унылый зимний пейзаж. Вдруг на плечи легли тёплые ладони, и я прикрыла глаза, улыбнувшись. Чувствую себя сегодня просто бессовестно счастливой.

Как-то даже неудобно вспоминать в такие моменты о терзавших ранее вопросах, но моя неугомонная натура даёт о себе знать. Сдерживаюсь из последних сил и кусаю нервно губы, когда слышу его насмешливый голос:

— Ну спрашивай уже о чём хотела. Вижу же, хочешь…

Немного смутившись, я допила свой кофе и поставила чашку на подоконник. Затем, развернулась лицом к Локи, потому как хотела видеть его глаза.

— Происходящее вокруг часто кажется мне странной игрой, правила которой мне непонятны, но им подчиняются все остальные, — начала я. — Габриэль абсолютно точно знает и видит больше среднестатистического человека, но, пожалуй, скорее рухнет мироздание, чем он будет говорить об этом напрямую. Странные люди следят за мной, а некто потусторонний периодически является в книжную лавочку. К этому добавим твоё внезапное возвращение, парочку демонов и экскурсии со Смертью. Я ничего не забыла?

— Только призрака бывшего помощника Габриэля, — подсказал Локи.

— Точно. Но ты ведь знаешь, что я терпеливая?

Он опасливо покосился на меня и кивнул. На самом деле я не собиралась интересоваться всем тем, о чём упомянула. С демонами ясно всё — слишком много знать опасно для собственной жизни. Боги с ним, с Габриэлем — если нужно будет, узнаю однажды.

Единственный, кто по-настоящему меня волновал, это тот, кто стоял сейчас находился напротив меня. И я долго не решалась спросить его прямо о самом главном…

— Кто ты на самом деле? Ведь Локи — это только образ. И ты — не скандинавский бог, хоть и чувство юмора у тебя порой специфическое! — выпалила я.

Он попытался немного отодвинуться, но не вышло — я вцепилась в его предплечья и отпускать была не намерена.

— Ого, а ты стала сильнее, — заметил он шутливо.

— Если ты думал, что это отвлечёт меня, то ошибаешься, — проворчала я, не сводя с него пристального взгляда и не разжимая пальцев.

Но и Локи сдаваться не собирался.

— Разве то, кем я являюсь, влияет на твоё отношение ко мне? — поинтересовался он с едва заметной ехидцей.

— Нет, я просто хочу знать правду, — честно ответила я.

— А ведь могла бы просто довериться. Как раньше… — он всё ещё иронично улыбался, но в тёмных глазах не было ни капли тепла.

— Дело не в доверии.

— А в чём? В страхе? — поинтересовался он.

Внутри шевельнулось сомнение. С каждой его новой репликой мне этот разговор нравился всё меньше и меньше, а хорошее настроение стремительно улетучивалось. Почему же ему так сложно сказать правду?..

Может быть, я зря затеяла этот разговор?

Горло до боли сдавила обида, но я порой умела быть до отвращения настырной. И пусть потом ощущения были премерзкие, но если я начинала задавать вопросы, то шла до конца. Вот она — обратная сторона моего терпения. Крайность, в которую я бросалась отчаянно и безрассудно.

— Да, мне страшно, — признала я. — Но ты сам предложил спрашивать, поэтому не уходи от ответа.

— Тогда для начала скажи, чего ты боишься, — тихо проговорил он и теперь уже склонился надо мной, коснувшись лица и заглядывая в глаза так, как будто хотел зачаровать, заставить забыть обо всём. Только вот он был абсолютно прав — мне страшно. И страшно настолько, что при всём желании я не могу перестать думать, о том, что меня действительно тревожит.

Я нервно усмехнулась, осознав, что мой ответ сам по себе содержит и вопрос.

— Габриэль натолкнул меня на одну мысль. Он видел Зверя и спросил о том, фетч ли это, после чего подсунул любопытную информацию о духах-хранителях…

— И теперь ты хочешь знать, не отношусь ли я к их числу? — поинтересовался Локи и, не дожидаясь моего кивка, продолжил: — А похоже, не так ли? Особенно сейчас я вообще довольно сильно смахиваю на плод твоего воображения, если так рассудить. Может быть, я — лишь твоя галлюцинация?

— Нет, — прошептала я, взглянув на него с мольбой, а в голове уже звенело и плыло перед глазами.

Ну почему он так жесток? Если Локи — плод моего воображения, то у меня наблюдаются склонности к психологическому мазохизму.

— Так в чём же дело? — продолжал допытываться он.

Да, мы определённо друг друга стоили, но я больше не чувствовала той уверенности, какая была у меня вначале разговора.

— Ты на самом деле не понимаешь?

— Понимаю. Возможно, даже больше, чем бы хотел, — ответил он со вздохом, и мне показалось, что на краткий миг в его глазах появилось неподдельное сожаление. — Я нашёл способ находиться рядом с тобой, но не сделал бы этого без крайней необходимости. Всё должно было быть совершенно иначе. Поэтому я не претендую на твою жизнь. Я просто буду рядом, чтобы уберечь от некоторых вещей, когда это потребуется. Можешь считать меня своим защитником, духом-хранителем, как тебе будет угодно.

— Я и предположить не могла, что тебя можно обидеть. Прости.

— Ну что ты, я ведь всего лишь хранитель, который не может обижаться, — хмыкнул он. — А ты так и будешь меня держать?

Я медленно убрала руки, с ужасом осознавая, что натворила. Испортила день? Да плевать на него! Случилось гораздо более страшная вещь — только что собственными руками я провела между нами черту…

Он развернулся и сделал несколько шагов, но остановился на пороге кухни.

— И никогда не извиняйся. Особенно передо мной, — проговорил он, и от каждого его слова становилось ещё тяжелей.

— Постой! — вскрикнула я, страшась того, что сейчас он снова исчезнет. — Но ведь это правда! Та история, которую я написала о нас, где ты был таким же как и сейчас, но звали тебя совсем иначе…

— Эту историю тебе лучше забыть. Ты ведь помнишь, чем она закончилась? Он погиб.

— Неправда… — прошептала я упрямо и едва слышно, потому что говорить уже было не с кем.

Один из главных героев моей истории действительно исчезает и предположительно погибает. Той самой истории, которую я неосознанно стремилась повторять во многих других…

Прикрыв глаза, я прислонилась к окну. Меня вдруг охватила невероятная слабость. Только сейчас я осознала с особой чёткостью, что именно делала. Почти все мои черновики, по сути, рассказывали одну и ту же историю. Только в общих чертах и порой незаметно, но всё же повторяли её, так или иначе… и теперь я на свою беду это вижу.

Что же случилось с нами в действительности, если ни одна из прошлых жизней не оставила настолько сильный отпечаток, как этот?

Неблагая кровь

Иногда мне кажется, что гораздо проще не объяснять ничего. Никому. В том числе и себе самой. Оставить как есть и не ломать голову. Возможно, я бы и рада поступить так, но есть такие тени прошлого, что не оставят сами и не уйдут как не проси.

Одной из таких теней стал мой отец.

Нет, не тот, что пытался воспитывать и даже вроде как повлиял на это самое воспитание. Тот, кто причастен к моему нынешнему появлению в этом мире.

Когда я пыталась поговорить о нём со своей матерью, она нехотя рассказала странную историю о своей несчастной любви. А ещё том, как её первый возлюбленный, погибший в аварии, продолжал встречаться с ней даже после его смерти, а когда узнал о её беременности, пообещал, что однажды вернётся и заберёт своё. Только с тех пор он больше не появлялся, а она жила в страхе, отчаянно стараясь забыть о нём.

Тогда эта история не стала для меня великим откровением. Я всегда знала о «пограничных детях». В разных культурах к ним относились по-разному. Одни считали, что так приходят в мир сильные маги и великие личности, другие боялись, считая проклятыми, и стремились избавиться.

Как некогда пыталась поступить Нелиса…

Проще ли выглядит правда? Не мне судить. Я вижу суть, а не чьи-то мотивы. Суть же заключается в том, что таким образом воплощаются сущности, которым недоступно воплощение в обычном человеческом теле. Это позволяет немного компенсировать отрицательное воздействие и продлить странное существование. Иначе же оно будет слишком кратковременным, «благодаря» разнице частот. Но воплощение порой очень необходимо и ценно, поскольку не всегда возможно. Почему и разворачиваются вокруг настоящие драмы со столкновением совершенно разных граней мироздания.

***

Это случилось прежде чем Локи вернулся в мою жизнь и было одним из тех снов, что где-то между. Или же то не сон вовсе, а уже ставшая такой привычной зыбкая явь. Место, где иной раз мешаются грани реальностей, сшибаясь, словно хрупкие льдины в бушующем речном потоке. Они шуршат и разбиваются, разлетаясь звонкими осколками. Звук проникает под кожу, в кровь, ввинчивается в сердце. И твёрдо знаешь — он цепок, не отпустит. Если слышал это однажды, прежним уже не станешь. Примешь ли словно благословенный дар или же будешь скрывать подобно проклятому клейму, решай сам…

Вокруг раскинулись тёмные просторы, а прямо передо мной возвышался мрачный холм, у подножия которого мерцали огни, и виднелась белеющая во тьме фигура. Сделав несколько шагов навстречу, я увидела женщину в длинном белом платье и светло-зелёном плаще. В тонких руках она держала большой старинный фонарь на цепочке. Длинные светлые волосы были распущены и спускались по плечам и спине, лицо бледное, с тонкими бескровными губами, а глаза тёмные, глубокие, будто колодцы. За её спиной виднелось то, чего я не заметила прежде — чёрная массивная дверь.

— Подойди, — звучит тихий и спокойный голос.

От ощущения, что ничем хорошим это не закончится, было не отделаться, но всё же, я приблизилась к ней.

— Где я? — спросила я, глядя тревожно на чернеющую дверь.

— Там, где найдёшь ответы на свои вопросы. Проходи, если не боишься.

Страха я как такового не испытывала, а вот любопытство было сильнее мимолётных неприятных ощущений.

Женщина отошла в сторону, пропуская меня к двери.

Внутри было довольно мрачно и, спустившись по широким каменным ступеням, я оказалась в странном помещении, с высокими полукруглыми сводами, почему-то напоминающим мне склеп — по обеим сторонам от длинного прохода тянулся ряд полутёмных анфилад с какими-то плитами и памятниками.

Я шла медленно и осторожно, стараясь не нарушать звуком своих шагов, мертвенной тишины этого места, освещаемого лишь странными тусклыми светильниками под потолком. Но коридор закончился, и я оказалась в небольшом холле, где едва не столкнулась с вылетевшей невесть откуда девушкой с медно-рыжими волосами и поразительно яркими зелёными глазами. Ничего не сказав, незнакомка смерила меня странным взглядом и быстрым шагом пошла дальше, постоянно озираясь по сторонам, будто ища кого.

Так же не планируя стоять на месте, я уже собралась дальше исследовать это место, когда вдруг услышала шорох и в одной из анфилад зашевелилась тень, принимая очертания человеческой фигуры.

Вскоре на свет показался молодой человек, который тоже как-то удивлённо на меня посмотрел, но в отличие от девушки, никуда уходить не стал, а направился прямиком ко мне.

— Ты не из этого мира, — произнёс он, обходя меня полукругом и замирая. — Зачем ты здесь?

— А зачем снятся сны? — я смотрела на него настороженно и вместе с тем заворожено. Его глаза, напоминали мне глаза Локи. Раньше они тоже были такими же зелёными, колдовскими, лукавыми…

— Сны говоришь… — мужчина протянул ко мне руку, коснувшись пряди волос и медленно наклоняясь. Зелёные глаза оказались ещё ближе, пленяя и дурманя разум. Я не смогла отшатнуться, а может быть уже не хотела, поддавшись неудержимой силе волшебства. — Это не сон, милая моя, а явь. Неужто забыла какой сегодня день? Ай да люди пошли…

Его пальцы пробежали по моему лицу, очерчивая изгиб брови и касаясь скул, а затем и губ.

— Что ты делаешь? Прекрати! — выдохнула я, чувствуя, как странное оцепенение, завладевшее телом, немного отступает.

— Ты прошла Вратами сама и я не могу сделать ничего, что ты не пожелала бы сама.

Я сплю, всего лишь сплю…

Но сколько я не пыталась убедить себя в том, что это всего лишь сон, ничего не выходило. Вот его рука снова коснулась моих волос, и я будто инстинктивно поддалась вперёд, прикрывая глаза. Внутренний голос нашёптывал мне о том, что происходящее правильно, заглушая жалкие доводы здравого смысла.

Это только сон…

Его губы коснулись моих губ неожиданно нежно и желанно. Запах мёда и диких трав кружил голову, сводя с ума, а прикосновения были настолько осторожными и трепетными, словно он видел во мне божество, нежели человека.

Шёпот зеленоглазого чародея доносился откуда-то издалека, словно пробиваясь сквозь вязкую пелену тумана:

— Ты одна из нас. Останься здесь со мной. Забудь о прежнем мире, где никогда не обретёшь истинного счастья. Там ждут тебя только тревоги и страдания, боль, которую неустанно причиняют люди…

— Да, жить там тяжело. Больно… — вторила я, а с ресниц сорвалась первая слеза.

Сердце резануло острой болью, при одном лишь воспоминании о том, что там, среди людей я однажды встретила кого-то с глазами столь же зелёными и пленяющими. Но околдовали они меня не магией, а Пламенем, что билось в самой глубине. Это Пламя, оживляло во мне мою древнюю Память и давало надежду. И, я точно помню, что обладатель тех глаз никогда не просил меня оставить своей земной жизни, хотя мог и имел полное право.

Чародейский поцелуй оставил привкус горечи, проникшей в моё сознание словно яд, заставив закашляться и почувствовать, как неудержимо бегут по щекам слёзы.

— Не могу я остаться с тобой! — почти выкрикнула я, упираясь ослабевшей рукой в его грудь.

— Твой дух силён, но пойми, тебе всё равно не выбраться из холмов до рассвета, — тихо проговорил он, продолжая придерживать меня.

— Я попытаюсь, — бросила я и со всех ног побежала обратно. Налетев на дверь, я попыталась открыть, но она не поддалась. Пинать и колотить её руками в бессилии, было и вовсе бессмысленно.

Проснуться по-прежнему не получалось. Да и сама я не уверенна теперь в том, а сон ли это.

— Почему я не могу просто проснуться? — спросила я у зеленоглазого, который спокойно подошёл ко мне.

— Таковы законы. Пока ты не выйдешь из холма, проснуться не сможешь.

Он присел рядом и протянул руку.

— Поднимайся.

— Не трогай меня. Я никуда не пойду, — отрывисто произнесла я, отодвигаясь. — И больше не смей меня околдовывать!

— Хоть и живёшь ты среди людей, в тебе слишком много нашей магии и я при всём желании не смогу сделать что-то против твоей воли. Скорее, напротив, ибо кровь твоя сильнее моей. Вставай, я помогу тебе.

Я не поверила своим ушам. Поможет? Ведь только что он пытался соблазнить меня, околдовать, чтобы я осталась здесь навсегда.

— Не веришь мне? Правильно делаешь. Здесь никому верить нельзя. Мы все здесь прокляты и в глубине души завидуем смертным. Отчасти это проклятие лежит и на тебе, только у тебя ещё есть выбор.

Говорил он красиво и складно. Так, что хотелось верить и сразу протянуть руку. Но внутри я застыла от напряжения и снова ждала подлого удара.

— И ты больше не хочешь, чтобы я осталась? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Хочу. Но выбор только за тобой.

Пожалуй, это было жестом отчаяния, но я протянула ему руку. Он выпрямился, настойчиво притянув меня к себе, и прошептал:

— Доверься мне.

Я снова утонула в колдовских глазах и объятиях, но не успела никак среагировать, когда заслышала шорох одежд и чьи-то удаляющиеся шаги. За нами наблюдали?

Быль или небыль? Сказка или кошмар? Меня вдруг закружили, и вмиг я оказалась в большом шумном зале, среди танцующих пар, в тёмно-зелёном платье, вышитым золотыми узорами, а он лишь смеялся, глядя на мою растерянность, и продолжал держать меня за руки.

— Смотри же на меня дочь двух миров, не отводи взгляда, и слушай мой голос, — шептал он, сближаясь.

Смешалось всё в круговерти цветов, запахов и звуков. Но поддавшись чародейству, я не отводила взгляда, не слушала окликающих меня голосов. Для меня не существовало никого, кроме него.

Когда звуки музыки на время затихли, кто-то вложил в руку кубок, наполненный до краёв золотистым напитком, искрящимся в свете огней. Запах горького мёда и трав, напоминающий мне о чародейском поцелуе, туманил сознание, и трепыхалось в груди беспокойное сердце, но я сделала глоток. Один, другой…

Говорят, что нельзя вкушать пищу иного мира, если не хочешь остаться в нём навеки. Только я преступила этот закон. Что же ждёт меня теперь впереди и почему вдруг стало так легко и тихо?

А музыка будто вовсе оборвалась. Замерло всё в особой торжественной тишине, которую нарушил лишь только звук чьих-то уверенных шагов.

— Тебя слишком долго скрывали от нас, дочь моя. Но сегодня радостная ночь! Ты вернулась домой, в семью!

От этого голоса отчего-то становилось жутко. Страх сжимал меня в своих холодных объятиях и даже присутствие моего странного союзника не спасало. Мне казалось, когда-то давно он звал меня, этот голос… просил вернуться. Домой? Но принято считать, что дом это там где сердце. Тут же всё чуждо мне…

Не выдержав, я подняла взгляд и встретилась с глазами мужчины, что были цветом и глубиной словно океанские воды. Голова, украшенная золотым венцом, светлые с золотистыми отблесками волосы струились по его плечам, и черты лица, жёсткие, нечеловеческие. Значит, это был он? Тот, что приходил к моей матери под видом погибшего возлюбленного. А они были чем-то похожи даже… только у того человека не было таких глаз и волосы были просто светлые. Как она могла перепутать?

Что ж, во всяком случае, это могло бы объяснить, откуда у меня волосы отдают в рыжину и временами проступает в серых вроде бы глазах, странная зелень.

Меня неожиданно охватила слабость под его взором и закружилась голова, когда мужчина (не могла называть его отцом), приподнял меня за подбородок, разглядывая с неким отстранённым любопытством.

— Крестили, значит, — холодно усмехнулся он. — Наивные смертные. Однажды древняя кровь должна была пробудиться, и ты всё равно бы вернулась домой.

С этими словами он отпустил меня, снова теряя всякий интерес.

— Пойдём, — мой спутник придержал меня за руку и вывел из зала в тёмный после ярких огней коридор. — Теперь они уверенны, что ты не сможешь уйти.

На его губах заиграла улыбка, но она была такой грустной, что у меня больно защемило сердце.

— А я смогу?

— Да. Ты ведь не просто одна из нас и знаешь это. Дочь Неблагого двора вернуть домой можно, но сдержать свободного духа тёмных перекрёстков, никогда.

Никто прежде не говорил обо мне так открыто. Да что там говорить. Даже я была крайне осторожна с размышлениями.

— А тебя не накажут, если ты поможешь мне?

— Всё возможно, но это не изменит ничего. Когда-то и я жил среди смертных и понимаю тебя…

Некоторое время мы шли молча, но потом я всё-таки решила спросить:

— Быть может, ты хочешь вернуться?

Он печально усмехнулся и ответил:

— Я нахожусь здесь слишком долгое время. Моё время на земле давно вышло и стоит мне ступить за пределы холмов, как с рассветом я обращусь в прах.

От этих слов такой грустью и безысходностью, что любые сказанные сейчас слова потеряли бы всякий смысл.

За нашими спинами послышался топот множества ног и крики. Объяснять мне того, что произошло, не требовалось. Я побежала так, как может бежать только человек на кону, которого стоит его жизнь и свобода.

Наконец, перед нами оказались большие двустворчатые двери. Они были крепко-накрепко закрыты, а звуки погони меж тем приближались.

— Только ты можешь открыть эти двери, — сказал зеленоглазый чародей. — Просто пожелай этого и подумай о том, что дорого твоему сердцу.

О том, а точнее о ком, кто мне дорог, я не забывала, даже находясь под воздействием чар. Как не забыла о нём даже спустя несколько лет его отсутствия…

Я протянула руку вперёд и двери распахнулись передо мной неожиданно легко. Взбежав на широкую каменную лестницу, я закрыла их за собой и устремилась вверх, к свободе, поддерживаемая под руку зеленоглазым чародеем.

Странно, но дверь, ведущая наружу, была приоткрыта, и едва мы пересекли порог, мир колдовских холмов остался за спиной.

Вырвавшись на свободу, я полной грудью вдохнула свежий утренний воздух. Предрассветные сумерки заливали округу серым призрачным светом.

Улыбнувшись миру так, как будто видела его впервые, я обернулась, и улыбка моя тут же угасла. Мой отчаянный спаситель был бледен и стоял, привалившись к проёму чёрной двери, но взглянув на меня, он неожиданно пошатнулся и сполз вниз.

— Что с тобой?! — вскрикнула я, решив, что он ранен и рванулась к нему, упав рядом на колени. В кожу тут же спились острые мелкие камешки и колкие веточки прошлогодней травы, но я совсем не придавала этому значения.

— Этот мир не для меня, — откликнулся он хрипло и тихо. — Нужно вернуться и ответить за свои поступки…

— Нет, мы должны придумать что-то… — возразила я. Меня всё ещё кружила эйфория победы, и потому не верилось, что для него всё настолько безнадёжно.

Он пристально посмотрел в мои глаза, и я едва не задохнулась от той бесконечной тоски, что отразилась в изумрудной зелени его глаз. Больнее всяких слов…

— Ничего не попишешь.

Страшно даже вообразить, как накажут зеленоокого чародея за его поступок. Мне показалось это несправедливым, хоть я и понимала, что он шёл на это совершенно сознательно.

— Ну и почему ты плачешь? — тихо спросил он, дотронувшись моего лица.

— Это нечестно. Ты помог мне, а я не могу для тебя ничего сделать.

— Впервые за несколько столетий я снова сам сделал свой выбор. Всё как раз справедливо и правильно. Ступай в мир людей, не оборачивайся и лучше забудь о том, что было в эту ночь!

Я скрипнула зубами, в отчаянной попытке сдержать свои эмоции.

— Я вернусь, обещаю! Обязательно тебя освобожу!

— Глупая. Нашла, кому и что обещать, — зло бросил он, вдруг вынимая из ножен свой короткий клинок и роняя его к моим ногам. — Бери! Давай же. Если хочешь освободить, убей, другого пути нет. Прерви моё проклятое существование, а ежели не можешь, так беги!

Поднявшись с земли, я даже не притронулась к клинку, вместо этого посмотрев на зеленоглазого с мрачной решимостью.

— Однажды я вернусь. И это мой выбор!

То, что проговорил он во след я уже не расслышала. Первый рассветный луч на миг ослепил меня, вызывая странную болезненную дрожь. Я споткнулась и… открыла глаза.

Тишина и рассвет за окном моей комнаты, словно связавший воедино сон и реальность…

Это ведь на самом деле сон? Всего лишь сон? Только отчего содраны руки и так жжёт глаза? Почему так горчит на губах вкус колдовского напитка?..

— Не думаешь же ты, что тебе удастся забыть о случившемся? — прозвучал неожиданно смутно знакомый женский голос, отчего я вздрогнула и повернула голову.

В стремительно исчезающих ночных тенях стояла та самая привратница, что пропустила меня через дверь, ведущую в тот странный зачарованный мир.

— Хочешь ты этого или нет, но ты навеки связана с нами. А если однажды у тебя родится дочь, рано или поздно она придёт к нам и останется, потому как более чем ты будет принадлежать нашему миру, — проговорила она, не сводя с меня пристального пугающего взгляда.

— Так не бывает! Я не имею к вам никакого отношения! — выкрикнула я.

— Ты сама-то в это веришь? Твоя мать считает иначе, — недобро усмехнулась гостья, растворяясь в рассветной дымке. — А ты попробуй сосчитать срок от Бельтайна до февраля?..

Я прикрыла глаза, судорожно обхватив руками изодранные в кровь, исцарапанные колени. Даже дышать больно…

— Девять месяцев. Девять проклятых месяцев… а она говорила, что неделя была лишней, — прошептала я, а перед глазами картины из детства.

Теперь всё, что было со мной, представало в совершенно ином свете. Они пытались быть хорошими родителями, но были просто не способны испытать настоящих родительских чувств. А как бы я поступила на их месте? Трудно понять. Выходит, я лишь с виду человек.

Поднявшись с постели, я направилась к шкафу, откуда взяла зеркало и посмотрелась в него, чтобы увидеть, как медленно уходит из глаз мутная зелень, делавшая собственное отражение таким чуждым. В волосах затерялась искристая медь, такая несвойственная семье, где я родилась.

По губам пробежала ядовитая усмешка, и зеркало с глухим звяканьем выпало из дрогнувших пальцев.

Собственная обида, копившаяся годами, показалась вдруг такой смешной. Я ведь даже никогда и нигде не упоминала о своей сестре и даже думать о ней не хотела, потому что втайне страдала от того, что мне казалось несправедливым такая разница в отношении… Ведь её на самом деле любили.

Но никакой несправедливости на самом деле не было. Ведь люди чувствуют всё. Они могут быть очарованными, испытывать подсознательный страх, но не способны любить чудовищ.

Единственный, кто принимал меня такую, какая я есть, что закономерно тоже человеком не был. Люди и их мир всегда будет чуждым для нас.

Родители, Нелиса и все, кому случалось предчувствовать недоброе, гоня меня прочь с выкриками «нелюдь», изначально были правы.

С ресниц сорвалась последняя слеза, и вместе с ней словно оборвалось что-то внутри. Что-то такое, что делало меня ближе к людям.

Локи. Как мне его не хватает сейчас…

Я назову это сном,

странной и страшной грезой, ранившей ночью

моё сердце нежданной болью и отнявшей нечто важное…

Двенадцать

Я так и не смогла связаться с Габриэлем по телефону и отправилась на работу, продолжая испытывать странное беспокойство. Он, конечно, мог совершенно забыть о том, что я обещала ему позвонить. Да, наверняка, всё так и произошло. Хватит с него и той заботы, что он уже проявил по отношению ко мне.

Но, несмотря на все попытки успокоиться, всю дорогу на сердце было тяжело. И завидев ещё издали, что дверь в лавочку закрыта, я прибавила шаг.

Не представляла я, что могло произойти, но мысли сами собой устремились к событиям минувших дней и злополучному посланию с ключом. Неужели?..

Сорвавшись на бег, и едва не поскальзываясь на обледенелом отшлифованном зимним ветром тротуаре, я свернула во дворы, надеясь на то, что хотя бы дверь с черного хода будет открытой. У нужного подъезда я всё же не удержала равновесия и, проехав пару метров, упала на колени у самых ступенек.

В глазах на некоторое время потемнело.

Благодаря моей потрясающей способности падать при любом удобном случае, колени часто являлись одним из самых больных мест, поэтому я даже тихо взвыла сквозь стиснутые зубы.

Однако долго предаваться страданиям не пришлось. Мне не просто подали руку помощи, а уверенно схватили за руки и вернули в вертикальное положение. Сделав глубокий вдох я моргнула и подняла взгляд на столь неожиданно возникшего рядом Габриэля. Ведь я готова была поклясться, что когда спешила к подъезду, его поблизости не было.

Может быть, я запаниковала раньше времени, а он просто опаздывал и не успел позвонить?

Хотя этот отстранённый и мрачный вид мужчины только подпитывал мои опасения по поводу того, что что-то произошло, пока я болела.

— Сильно ушиблись? — участливо поинтересовался он, протягивая мне мою шапку, очевидно слетевшую во время падения с головы.

— Благодарю. Ничего страшного, не впервой, — пробормотала я. — Вы не отвечали на звонки…

— Был отключен телефон.

До омерзения логичная, но совсем бесполезная информация. Впрочем, я не рассчитывала на что-то большее. Ведь по сути меня наняли не для того, чтобы я решала проблемы.

Но некоторое время мы стояли, замерев друг напротив друга. Габриэль молчал, а я нервно комкала в руках свою вязаную шапочку, не обращая внимания на холод и ветер. Всё моё внимание было сосредоточено на нём — человеке, который словно пребывал где-то в совершенно другом месте. Неожиданно он прикрыл глаза и потёр висок, а я решила воспользоваться этим моментом, чтобы нарушить наше странное молчание.

— Габриэль, что-то случилось?

Немного удивлённый взгляд тёмно-карих глаз сфокусировался на мне, будто их обладатель пытался понять, что я здесь делаю.

— Ничего. Сейчас я открою магазин, — всё же спокойно отозвался он.

Разумеется, меня этот ответ тоже не устроил, но добивать его вопросами в момент, когда ему, судя по всему, и без того приходится не слишком хорошо, казалось жестоким.

Сильный порыв холодного зимнего ветра сбил с веток крупные комья снега, которые тут же усыпали порог подъезда и Габриэль, заметив это, предупредительно поддержал меня под руку, чтобы я снова не упала. Теперь он снова казался собранным и уверенным в себе, но меня больше не оставляла мысль о том, что ему не меньше меня нужна поддержка.

Только вот как помочь тому, кто не приемлет никакой помощи? Я и так была не слишком сильна в проявлении сочувствия, а тут и вовсе терялась. Но оказавшись на своём рабочем месте лучше себя ощущать не стала. Напротив, постоянно возвращалась мыслями к Габриэлю и прокручивала в голове события последних дней, пытаясь понять, как мне лучше поступить.

Никаких путных идей в голову не шло, а тут ещё как назло ему пришлось срочно куда-то уезжать. Оставалась лишь хрупкая надежда на то, что мне удастся разговорить Габриэля в дороге.

Вспомнился Локи. Он — единственный, кто сумел бы дать мне совет в этой непростой ситуации. Но последний разговор с ним оставил после себя неприятный осадок, а некоторые фразы продолжали терзать меня до сих пор.

Я нашёл способ находиться рядом с тобой, но не сделал бы этого без крайней необходимости.

Правда ли это или он просто хотел, чтобы я так думала? Для меня это играло гораздо меньшую роль, нежели собственное отношение к нему. И не только он был способен пожертвовать собой…

— Ты дороже жизни… этой и всех вместе взятых, — прошептала я вслух. — Если бы я только могла снова стать собой…

На миг почудилось и пропало ощущение его присутствия, и губы против воли дрогнули в грустной полуулыбке. Если бы я только смогла удержаться и промолчать тогда.

Ещё как назло Габриэль сильно припозднился, а звонить больше я ему так и не решилась, даже несмотря на то, что приехал он уже в двенадцатом часу.

Нет, в этот раз не было никаких странных визитов, и никто больше не беспокоил меня своим незримым присутствием и даже вечерние тени вели себя на редкость спокойно. Только отчего-то обычное беспокойство вдруг совершенно неожиданно обратилось нехорошим предчувствием.

Габриэля я встретила уже в дверях. Выглядел он каким-то растерянным и бледным, а обычно идеально уложенные волосы были слегка взлохмачены.

— Что происходит? У вас всё в порядке? — не выдержала я.

— Не переживайте, я выплачу вам сверхурочные… — проговорил он и даже попытался улыбнуться.

— Да нужны они мне! Просто скажите, у вас ведь из-за того письма неприятности?

Он положил тяжёлую ладонь на моё плечо и пристально посмотрел в глаза.

— Вы и в самом деле так хотите знать?

— Да.

Мужчина тихо хмыкнул и произнёс, убирая руку:

— Мой бывший помощник мёртв. Я отправился по адресу, который он указал на следующий день после того, как вы отдали мне письмо и ключ, где обнаружил его тело. Конечно, я обязан был сообщить о произошедшем органам правопорядка, из-за чего у меня и возникли некоторые проблемы. Если хотите помочь, просто обождите с расспросами. Мне их за последние сутки хватило с головой, — он вздохнул и, помолчав, добавил: — Я и сам бы рад поговорить с вами обо всём, что здесь происходит, но не хочу наговорить того, о чём буду впоследствии жалеть. Поэтому, давайте отложим этот разговор, идёт?

Я нерешительно кивнула, испытывая странное ощущение. Мне было жаль Габриэля, и к тому же теперь я испытывала некоторое чувство вины перед ним. Наверное, в последнее время я и в самом деле слишком нетерпелива.

— Можете рассчитывать на меня, — сказала я, попытавшись ободряюще сжать его широкую ладонь.

И пусть жест этот вышел неуклюжим, но глаза мужчины немного потеплели.

— Собирайтесь. Я отвезу вас домой, — уже привычно позвал он, отступая к двери.

И казалось бы… что может ещё произойти в такой вечер?

Я уже предвкушала, что сейчас как обычно бывает в такое время, меня подвезёт до дома Габриэль, и всё будет в порядке. Поставлю чайник, послушаю радио и в который раз достану свой черновик, в надежде, что однажды мне удастся действительно вспомнить что-нибудь важное…

Только даже таким простым планам не суждено было сбыться…

Габриэль был опытным водителем и даже в гололёд уверено держался на дороге. Разогнавшись на новенькой трассе, он готовился плавно сбросить скорость и увести автомобиль на кольцо. Но в самый последний момент, что-то пошло не так.

Я почувствовала неладное только за какие-то доли секунды до произошедшего. Это выглядело как огромная чёрная тень, метнувшаяся нам наперерез, но не столкнулась с машиной, а прошла насквозь. На миг перед глазами потемнело и стало нечем дышать, после чего я ощутила, как автомобиль неотвратимо теряет управление и его на всей скорости заносит в сторону металлического ограждения.

Несколько лет назад…

Палящее солнце плавило воздух над дорогой, заставляя его дрожать, преображая пейзаж на горизонте. Сейчас казалось, что где-то там впереди раскинулись зелёные просторы лесов. Но точно я знала, что ничего подобного там на самом деле нет и это только мираж.

Мужчина за рулём выглядел сосредоточено, а ещё так, как будто держался из последних сил.

— Влад, давай я поведу, — предложила я. — Всё равно мы уже далеко за городом.

Он бросил на меня короткий скептический взгляд, но сбросил скорость.

— Эй, да она водить толком не умеет, — проворчал развалившийся на заднем сидении пассажир, которым был друг и наставник Влада, Александр.

Но Влад уже пошёл на уступку и остановил автомобиль у обочины. Он часто позволял мне вести, когда мы оказывались за городом и не было риска того, что нас остановят за превышение скорости или отсутствия у меня прав.

— Садись, но только веди аккуратнее, — попросил он, уступая место.

— Договорились! — легко отозвалась я, усаживаясь за руль поудобнее и регулируя кресло под себя.

— Ты отдыхать собралась или ехать? — поинтересовался он, но я не ответила, а только улыбнулась, предвкушающее поглаживая кожаную оплётку руля.

Столько времени прошло, но он всё ещё никак не мог привыкнуть к моей манере водить. Лично мне одно другому не мешало. К чему напрасно напрягаться и сидеть с таким видом как будто палку проглотила, если можно совершенно спокойно наслаждаться скоростью?

Откинувшись на спинку кресла, я повернула ключ зажигания и начала медленно отпускать сцепление.

Трогаться с места для меня всегда было труднее всего, но в этот раз всё прошло гладко, и я расслабилась, принявшись медленно набирать скорость. Положенные на этой трассе восемьдесят километров в час меня не устраивали, и через некоторое время стрелка спидометра нервно дёргалась на ста двадцати.

Честно говоря, я любила эту машину, поскольку привыкла к ней и легко чувствовала, как если бы была с ней единым целым, но увы, набрать по-настоящему большую скорость на ней было нереально.

— Уже сто тридцать, хватит! — предупреждающе выкрикнул Влад, перекрикивая ветер, бьющий в открытые окна.

— Учти, если мы разобьёмся, то мне, скорее всего, оторвёт голову! — добавил Александр.

Действительно, лежал он на заднем сидении не слишком удачно, да только зря это сказал…

Машина словно на крыльях летела над дорогой, и я вместе с ней, по-прежнему расслабленно устроившись в кресле и ощущая каждый мельчайший нюанс дороги, сбои в двигателе и дребезжащий задний мост, срок службы которого очень скоро подойдёт к концу...

По сути, разгоняться на этой машине было чистой воды самоубийством, но моими действиями правила память. И неважно, было ли это памятью крови или духа, но она дарила уверенность и спокойствие. Мои пассажиры же своими предупреждениями добились только одного — я пропустила нужный поворот.

Опомнившись, я притормозила, не успев сбавить скорость, отчего нас резко занесло, разворачивая на сто восемьдесят градусов. В результате этого, правое заднее колесо едва не повисло над кюветом, а Александр подскочил как ужаленный.

— Это полицейский разворот, твою мать! Ты могла не справиться с управлением! — заорал он.

Оправдываться и объяснять, что порой для контроля ситуации мне даже не нужно находиться за рулём, я не собиралась. Лишь молча и немного злорадно, усмехнулась и съехала на просёлочную дорогу.

Когда автомобиль Габриэля занесло, я вдруг резко подобралась, уже на каких-то бессознательных рефлексах оценивая ситуацию и понимая, что сильнее всего пострадает именно водительская сторона.

Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Выходов из ситуации, когда не пришлось бы ничем жертвовать уже попросту не оставалось. Теперь же расклад был предельно простым — он или я…

В этот момент казалось, что даже моё сердце остановилось в ожидании принятия самого судьбоносного выбора.

Я должна была выжить. Я хотела этого. Ведь столько ещё осталось незавершённого. Но и хладнокровно позволить Габриэлю умереть, я тоже не могла.

Приняв решение, я успела среагировать только в последние доли секунды, чувствуя, как яростно рвётся в груди Пламя, как никогда послушное сейчас моей воле.

Нечасто мне удавалось поступать безупречно верно, но встретившись с взволнованными карими глазами Габриэля, я ни о чём не жалела. Ведь я защитила…

Застывший момент разорвала какофония звуков и событий.

Автомобиль развернуло и с силой ударило об ограждение. Нас резко подбросило вверх, и я приложилась обо что-то головой, отчего сознание милостиво меня покинуло, освобождая от необходимости и дальше участвовать в этом кошмаре наяву.

Я всё ещё здесь

Всё, от чего я пыталась убежать, никуда не делось. Это всегда оставалось где-то рядом. Неминуемая предопределённость. Застывший во времени воплощённый символ всех погибших миров.

Та самая картина, показанная Смертью. Только я — не сторонний наблюдатель. Я здесь, внутри…

Пепел и зола тихо шуршат под ногами. Всюду сгоревшие, обугленные и искорёженные остовы машин, домов… а возможно, некоторые чёрные пятна когда-то были людьми. Есть ли смысл куда-то вообще идти — не знаю. Всюду одно и то же. И тёмное небо над головой с хаотически мечущимися на нём грязно-белыми обрывками то ли дыма, то ли облаков.

Внизу абсолютно безветренно. До ужаса тихо. И я не ведаю, есть ли где-то здесь что-то живое.

Мёртво, всё мёртво. И так знакомо…

Я не знаю, холодно или тепло. Просто не чувствую. Словно и я — лишь призрак, бродящий среди обломков погибшего мира. Умерших попыток Разума восторжествовать. Теперь же всё потеряно. Уничтожено.

Пепел и зола.

Там впереди, где целый квартал ушёл под землю, на горизонте вдруг почудился огненный всполох. Но мне пришлось спуститься, чтобы попасть на ту сторону. Бреду через изрытую неведомой силой землю, осторожно ступаю по обломкам асфальта.

Взгляд цепляется за текущий водный поток. Там у самой воды, виднеется неказистое растеньице, лежащее в земле — маленький белый цветок. И пройти бы мимо, но не могу отчего-то. Это растение кажется таким чуждым здесь и совершенно неуместным. Совсем как я. Откуда оно тут, среди пепла и золы? Хотя о чём я спрашиваю, когда не знаю, как сама очутилась среди мрачных руин и что это всё значит.

Опускаюсь на колени у воды, выкапываю лунку и пытаюсь спасти этот чахлый росток, закрепляя его в рыхлой почве. Только бутон полузакрыт, листья совсем вялые, а хрупкий зелёный стебель чуть переломлен. Похоже на лилию. Только это не важно. Мои попытки безуспешны и заранее обречены на провал, но я хочу довести начатое до конца и, сложив руки лодочкой, набираю немного мутной ледяной воды и поливаю растение, которое снова заваливается.

— Ну же… — шепчу ему и повторяю попытку, не зная зачем.

Вдруг чувствую, что из глаз текут слезы и они обжигающе горячие. Из горла вырывается сдавленный всхлип. Нет, не о растении я плачу.

Весь мир я вижу в этом растении. Но ничего не могу поделать.

Это сам Край — Пустота, выжравшая всё изнутри.

А я всё ещё здесь…

— Эта земля больше не сможет дать жизнь, — прозвучал голос над моей головой.

Кое-как утерев слёзы рукавом, я поднимаю взгляд и вижу его — Смерть. Сейчас он одет во всё чёрное, но мне чудится, будто от него исходит свет спокойный и ровный. А ещё с ним сюда спустился ветер, который игриво взъерошил его светлую чёлку и любопытным зверем сунулся ко мне, неся с собой прохладу и запах снега. Наверное, Смерть единственный, кого было бы логичнее всего тут встретить. Он стоит на краю обрыва и протягивает мне раскрытую ладонь.

— Идём.

Едва касаюсь пальцами его руки, и он подхватывает меня словно пушинку, ставя на ноги. Затем отводит от края и разворачивает к себе лицом.

— Неугомонная. Зачем только пришла сюда?

Я сама не знала, зачем. А возможно, просто не помнила. Как это бывает во снах, в моих воспоминаниях, касающихся нынешнего местонахождения, имелся значительный провал.

— Ты мне показывал это место, помнишь?

— Помню, — не стал отрицать Смерть. — Только с другого ракурса. И вовсе не для того, чтобы ты здесь скрашивала досуг. Теперь нам пора возвращаться.

— Постой, — я вцепилась в мужчину мёртвой хваткой, как будто могла остановить его. — Почему у меня чувство, как будто я была здесь раньше?

Блондин неожиданно хитро посмотрел на меня и ответил:

— Ты и сама это вспомнишь, — с этими словами он вдруг обнял меня, и я ощутила рывок и свист ветра в ушах.

Мы снова оказались наверху, над этим страшным умершим миром. А вот сам ветер, следующий за Смертью, был живым тут и как будто нездешним.

— Так что это?

— Одна из ключевых точек очередного витка в бесконечном цикле. Рано или поздно всё приходит к точке, когда пребывание в прежнем состоянии становится невозможным. Это закономерно и не стоит сожалений… Ну, а теперь, идём обратно.

Я не успела ничего спросить, как вдруг окунулась во мрак. Долго это не длилось, но когда я попыталась очнуться, пожалела о том, что не нахожусь в забытьи. Перед глазами плавала какая-то белесая пелена, а тело, в особенности: живот, левая нога и руки, ужасно болело и дёргало. Вместо стона получился лишь слабый хнык, переходящий на сип.

О том, что привело меня к такому печальному состоянию, я тоже помнила довольно смутно.

До меня, словно сквозь толщу воды, доносились звуки чьих-то голосов, но опознать их и уж тем более понять, о чём они говорят, не представлялось возможным.

Вскоре это прекратилось, и вновь пришла блаженная тьма без боли и неприятных ощущений. И отчего-то даже не страшно уже. Произошло то, чего я и хотела — меня оставили в покое.

Ненадолго…

Ну как, понравилось быть собой?

Этот вопрос, заданный донельзя издевательским голосом, сопровождал целую вечность, эхом звучал во тьме и никак не хотел исчезать.

Да заткнётся он, наконец?..

Но навязчивое эхо не унимается. А я даже не понимала, кому принадлежит этот голос. Нет, не так… я просто не хочу предпринимать попытки, чтобы определить это. Почему-то мне казалось, что любая из таких попыток неизбежно приведёт к боли, стерегущей меня у границы сознания.

А пока я почти что свободна…

Вдруг открыв глаза, я обнаруживала, что босиком стою на кромке влажной от растаявшего снега травы у неглубокой речки. Воды её ещё скованы льдом, но ближе к берегу синеет и сверкает на солнце узкая проталина. Поднимаю взгляд к ясному весеннему небу и жмурюсь от ярких лучей. Приставив ладонь козырьком, вижу призрачное марево гор вдалеке за лесом. Мне так знакомо это место. Кажется, где-то здесь был мой дом. И дни здесь всегда яркие, сияющие, а ветер прозрачный и чистый. Когда-то Он обещал мне…

Почему же, я не решаюсь обернуться и увидеть порог собственного дома?

Что-то останавливает меня, удерживает от этого поступка, но я всё-таки превозмогаю сопротивление и…

На моих плечах сжимаются чьи-то ладони. Тепло и знакомо дыхание щекочет кожу. Но когда я пытаюсь инстинктивно прикрыть шею от этой щекотки, чувствую, как тяжелеют руки.

— Беглянка, — больше насмешливо недели осуждающе шепчет Смерть. — Не надоело?

— Нет, — мой голос едва слышен мне самой. — Позволь мне остаться здесь.

— Думаешь, Он хотел бы этого?

Хотела бы я ответить утвердительно, но вдруг почувствовала лёгкий укол совести.

«Этот день не последний такой. Будут и ещё, светлее и ярче. Дни, когда не нужно будет отводить взгляд. Веришь?» — когда-то сказал Он.

Да, я знала, что придёт время и всё встанет на свои места. Ещё слишком рано. Только…

— Мне страшно, — признаюсь я, прикрывая глаза.

— Не бойся. Просто помни, что у всего есть свой Смысл. Особенно в Пути, который ты выбрала, — говорит Смерть, после чего, выдержав паузу, добавляет: — И хватит убегать.

Сложно поверить в то, что Смерть так настойчиво пытается вернуть меня обратно. Туда, откуда ему положено забирать. Понимает ведь, как я не хочу возвращаться в тот иллюзорный, будто нелепое сновидение, мир, где потерять себя гораздо проще, чем найти. Только в этом, видимо, тоже есть Смысл.

Стоит лишь поверить в это снова, как сознание растворяется в темноте, где опять слышится тот самый голос. Всех слов не разобрать, но кажется, надо мной снова глумятся и отчитывают. Лишь одно в этом бормотании я различаю с особой чёткостью — меня собираются оставить здесь одну.

Но попытка остановить своего мучителя оборачивается кошмаром — от света слезятся глаза, мешая что-либо рассмотреть, и тело болит так, словно по нему катком проехали. Вдобавок ко всему, меня добивает осознание того, что дышать сама я тоже не могу, потому как в горле стоит какая-то трубка. Пожалуй, это было одно из самых ужасных ощущений, что мне довелось испытать. Обезумев от страха, я пытаюсь делать судорожные вдохи, но вместо этого только бестолково мечусь, не осознавая происходящего…

До меня доносятся чьи-то недоумённые и взволнованные возгласы, но я не придаю им значения, неистово желая выдрать чёртову штуковину из своего горла.

И только спустя несколько мучительно долгих минут, я оказываюсь в больничной палате. Люди в белых халатах меня спрашивают о чём-то, суетятся. Я вяло отвечала им, пребывая в растерянности и ощущая накатывающее внутреннее оцепенение. Тело словно ватное и всё, что я хочу — закрыть глаза, попытаться почувствовать, позвать.

Когда мне всё-таки удаётся добиться своего, я с ужасом понимаю, что ничего не чувствую. Будто эта странная анестезия проросла холодными корнями в саму мою суть. Только воспалённые глаза жжёт, да сводит исцарапанное трубкой горло. Сердце тяжело и больно бьётся в груди, сдавленное ледяными тисками.

И даже сейчас я помню — в жизни случаются моменты, когда кажется, что всё безнадёжно и может быть хуже… Помню, но в таких ситуациях есть место и для сомнения пугающего своей реальностью. Снова так холодно. И так чётко. Только даже это ощущение, способен развеять лишь один ответ, на вопрос, который я так боюсь задать.

Ты ещё здесь?

Всё ещё не решаюсь по-настоящему позвать, но вместе с этой неуверенностью во мне медленно набирает силу отчаянная решимость. Ведь всё это — уже пройденный урок.

И если вдруг ответом будет тишина, как многим прежде до меня, взывающим к своим богам, ангелам или демонам, покинувшим и предавшим, я не стану кричать об этом всему миру и не прошепчу, едва оставшись с кем-то наедине.

Всё потому что никто не способен предать нас больше, чем мы сами. Чего стоим мы, сломленные и сами не пожелавшие подняться с колен?..

Молчание. Белый ровный свет и робкий росток тепла внутри.

Я ещё здесь...

К свету

Сквозь закрытые веки проникал золотистый свет, а тепло исходившее от него можно было сравнить с любящими объятиями. И пробуждаясь ото сна, я не сразу осознала происходящее и далеко не сразу вспомнила о том, когда ощущала нечто подобное.

Приоткрыв глаза и немного повернув голову, я увидела молодую красивую женщину, своим обликом больше напоминающую добрую богиню или святую. И, пожалуй, нет на этом свете ни одного художника, способного запечатлеть её образ и передать эти совершенные черты. Лицо без единого изъяна с большими карими глазами, которые, казалось бы, сами по себе излучали тепло понимания и любви, губы слегка изогнутые в печальной улыбке, тёмные волнистые волосы, аккуратно убранные под полупрозрачную накидку, с вышитым на ней орнаментом из золотистых цветов и птиц.

Госпожа Голубка.

Любого мог ввести в заблуждение этот прекрасный образ и подозреваю, что многие были бы рады обмануться. Только я уже знала правду и даже сейчас понимала, кем на самом деле является моя посетительница.

В отличие от того, кого я только привыкла называть Локи, она являлась настоящим трикстером и однажды став моим духом-хранителем, пыталась убедить меня в том, что ему нельзя верить. И пусть я до сих пор не знала точно, для чего ей это было нужно, но дала себе слово впредь вести себя с ней осторожнее.

— Пришла сказать, что наша связь с Локи привела меня на больничную койку? — нашла в себе силы поинтересоваться я.

Она улыбнулась шире, слегка обнажая белоснежные зубы.

— Я только хочу немного помочь, — ответила она.

— Но знак твоего покровительства… — начала я, прекрасно помня тот момент, когда исчезли с моей руки маленькие чёрные птички.

— Его нет, но это и не важно, — с легкомысленным видом откликнулась Голубка.

Меня это напротив сильно насторожило. Ну, не верила я в то, что кто-то будет делать для меня просто так, и уж точно не хотела потом слушать предупреждения о том, как опасен Локи.

Уловив мой настрой, Голубка стала серьёзнее и вздохнув, вдруг сказала:

— Можешь мне не верить, но ты мне нравишься, и видеть тебя в таком состоянии мне неприятно. Вот скажи, зачем приняла весь удар на себя?

Неожиданный переход с одной темы на другую, немного сбил меня с толку, и я даже не нашлась, что ей на это ответить. Впрочем, она сделала это за меня.

— Ты посчитала, что жизнь этого мужчины важнее твоей собственной. А ещё тебе думается, что так ты быстрее окажешься рядом с тем, кого считаешь своим богом. Только почему-то ты даже не задумываешься о том, что берегут тебя и удерживают в этом мире не просто так, — она замолчала и поглядела на меня испытующим взглядом.

— Я думала об этом и не раз. Но…

— Ты не видишь смысла, — подсказала Голубка.

— Да, — выдохнула я, прикрыв глаза.

Я старалась не помнить плохого, и старалась гнать дурные мысли прочь, сжигая губительное отчаяние в огне надежды. На то, что ничего не напрасно. Только моя бывшая покровительница права — я не могла достаточно чётко увидеть перед собой цель. Никогда не знала, чем завершится мой земной путь.

Ощутимое даже на физическом уровне прикосновение к своей щеке, заставило меня снова открыть глаза. Рядом уже никого не было, но до меня донёсся тихий голос:

— Попробуй просто верить.

В тот момент меня охватили противоречивые чувства. Я хотела верить. Ей и в принципе… но при этом ощущала сильное внутреннее смятение, которое едва сглаживало оставшееся после присутствия Голубки тепло.

Легко ли верить всё время, обитая где-то между разных миров и не принадлежа ни одному из них? Наверняка со стороны кажется, что именно так как раз должно быть проще и виднее. Но на деле… мне очень часто кажется, будто я бреду вслепую. И мой последний разговор с Локи только усилил это впечатление.

Сейчас мне особенно сильно хотелось увидеть его, но видимо, он до сих пор на меня злился, потому как даже его присутствия я не ощущала. И признаться честно, я сама не могла избавиться от чувства обиды которое испытывала по отношению к нему и не только… Ведь, что стоило ему сказать правду, а мне вовремя замолчать тогда?

Немного оглядевшись по сторонам, чтобы отвлечься от невесёлых воспоминаний, я пришла к выводу, что, скорее всего, нахожусь в VIP-палате. Здесь было всего две кровати, одна из которых к счастью пустовала, имелся холодильник и телевизор. Конечно, мне это всё было сейчас без надобности, но без посторонних как-то спокойнее. Разве что время тянется в разы медленнее, но видимо, это удел всех больниц. Появление врачей и медсестёр тоже не слишком разнообразило ближайшие часы моего бодрствования. Все, словно сговорившись, вели себя настолько сдержанно, что я не добилась ни одного ответа на свои вопросы о том, что со мной случилось.

Но стоило мне задремать, как вдруг дверь в мою палату открылась, и на пороге появился никто иной как Габриэль собственной персоной. Выглядел мужчина неважно, будто суток двое нормально не спал, но при этом даже попытался улыбнуться. Вышло тоже не очень, но я всё равно была рада видеть его.

— Здравствуйте, — поприветствовала я его и хотела привстать, но только сейчас обнаружила, что к правой руке тянется прозрачная трубка капельницы.

— Извините, что я с пустыми руками. Мне только сейчас сообщили о том, что вас можно навестить, — произнёс он. — Хотите, чтобы я сообщил вашим родственникам о том, что вы здесь?

— Нет, не нужно этого делать, — запротестовала я, несколько обескураженная его говорливостью.

Тем временем Габриэль пододвинул стоявший у окна стул ближе к кровати и сел.

— И всё же, если вам что-нибудь нужно, только скажите.

— Только две вещи, — сказала я, тут же завладев его пристальным вниманием. — Я хочу поскорее выбраться отсюда, а ещё мне нужна правда.

— Мне сказали, что вы пробудете здесь ещё дней десять, как минимум, — «обрадовал» меня он и поспешил добавить: — Врачи говорят, что вы ещё легко отделались.

— И вы не пострадали…

— Простите, я…

— Только не извиняйтесь, это был мой выбор.

— О чём вы говорите? Я просто не справился с управлением.

Я устало вздохнула и отвернулась. Похоже, он до сих пор не был настроен на откровенные разговоры. Мне же казалось, что сейчас не лучшее время для того, чтобы делать вид, будто произошедшая авария — результат обычного стечения обстоятельств, вроде гололёда и неполадок управления.

— Можете ничего не говорить. В общих чертах я знаю о том, что происходит, — проговорила я негромко, уверенная в том, что Габриэль ловит каждое моё слово. — Только прошу, не нужно делать вид как будто вы ничего не знаете. Со стороны это выглядит глупо.

На некоторое время повисла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками больничной суеты, доносящимися из коридора. Я по-прежнему не смотрела на Габриэля и думала, что сейчас он просто поднимется и выйдет. В лучшем случае скажет, что я не в том положении, чтобы добиваться правды…

— Знаю, — вдруг сказал он и коснулся моей руки, нервно вцепившейся в простыни.

Только тогда я вновь посмотрела на него, встретившись взглядом и чувствуя, как перехватывает дыхание.

Сейчас, когда он признал мою правоту, его карие глаза не просто потеплели, а отражали нечто запредельно-неземное и пронзительное, как острие всех взятых вместе непоколебимых истин. Так могут смотреть боги и духи, но не человек.

Он позволил мне прикоснуться к тому, что тщательно ото всех скрывал — к своей сути. И теперь я многое поняла…

Ему приходится настолько надёжно скрывать себя, что это ограничивает его сущность, делая уязвимей и лишая возможности быть чутким к изменениям в незримом для людей мире. О том, как это ломает с одной стороны и как с другой подчас становится невыносимо тяжело, я знаю не понаслышке.

Прочитав в моих глазах понимание, Габриэль тихо усмехнулся, разрушая этот миг бессловесного откровения и тем самым восстанавливая привычный ход времени.

Тут мне бы впору опомниться и устыдиться своей настырности, но я просто не успела этого сделать, неожиданно услышав странную просьбу своего начальника.

— Больше не обижайтесь на меня, — просто сказал он.

Не в силах скрыть удивление, я кивнула и тихо откликнулась:

— И вы на меня.

Секунду-другую мы ещё смотрели друг на друга, но потом, не выдержав, одновременно рассмеялись.

До чего же иной раз всё забавно складывается в этом мире. Мы слепо блуждаем в нём, полагаясь только лишь на свои чувства. Надеемся, стараемся верить… ждём ветра, что разгонит непроглядный туман и солнечных лучей, уничтожающих липкий влажный холод. И не всегда понимаем, что лучшее из возможного сейчас — это встреча такого же как и ты путника.

***

Я не только выжила в аварии, но действительно относительно легко отделалась и последние дни перед выпиской уже изнывала от желания выйти отсюда, смыть с себя запах лекарств и одеться во что-то домашнее, что не будет напоминать мне о больнице. А ещё я решила, что не буду долго отсиживаться дома, вернувшись на работу как можно скорее.

Но едва оказавшись дома, я поняла, что на самом деле всё обстоит не так радужно, как мне представлялось. Меня ждала уборка, неоплаченные накануне счета и походы по магазинам. Да и Габриэль воспротивился моему скорому возвращению, очевидно посчитав, что мне необходимо время, чтобы окончательно придти в себя.

Вздыхать и сетовать на судьбу, я не стала, сразу принявшись разбирать все накопившиеся дела. Почему бы и нет, когда это, вдобавок ко всему, поможет мне отвлечься и не прислушиваться к тишине квартиры.

Возвращение моё выдалось на погожие зимние дни и с морозно-синего неба ярко светило солнце, искрясь на выпавшем накануне снегу. Не боясь простудиться, я полной грудью вдыхала холодный воздух, жмурясь и подставляя лицо ветру. А последнего на старом мосту, через который я шла пешком, хватало вдоволь.

И привычно остановившись посередине, я облокотилась на перила, глядя на укрытый дымкой горизонт, где исчезала узкая, так и не замёрзшая лента реки, казавшаяся сейчас чёрной.

Ощутив небольшую усталость с непривычки, я удостоверилась в том, что никого поблизости нет, и попыталась сотворить сферу жизни. Только едва вспыхнувший в руках бело-золотой шар вдруг погас.

На миг мне показалось, что он просто бесследно растворился в воздухе, но в груди вдруг знакомо обожгло. Затем жжение начало нарастать, пронизывая насквозь, и неожиданно утихло, оставляя после себя лишь ощущение спокойствия и тепла.

Понимая, что во мне произошли изменения, я прислушалась к своим ощущениям и тут краем глаза заметила проблеск ярко-голубого света справа. Расправив плечи, я яснее почувствовала тёплую тяжесть за спиной и, улыбнувшись, взмахнула пламенеющими крыльями...

Черта

Возвращаться непросто. Особенно в тех случаях, когда возвращение подобно воскрешению…

Когда в твою жизнь врываются события, навсегда изменяющие привычный порядок вещей, разрывают на «до» и «после». Приходится делать над собой немалое усилие, чтобы жить как прежде. Или притворяться, для того, чтобы не вызывать недоумённые взгляды окружающих и не отвечать на их странные вопросы.

Ты изменилась?

В ответ лишь остаётся пожимать плечами. Я действительно не знаю, что отвечать в случаях, когда вопрос таит в себе претензию. Внешнее и наносное меняется всегда, как одежда, настроение или погодные условия.

Привыкли видеть хрупкую девочку в лёгком летнем платье? Смею напомнить очевидное — зимой ей было бы очень холодно.

Но есть вещи, которые остаются незыблемыми. Неприкосновенными. Та суть, что изменить не под силу никому. Искра может сиять ярче или почти угаснуть, но она не изменит своей природе.

Если бы все это понимали, то не возникало бы и неудобных вопросов. Только, к сожалению, всё обстоит далеко не так. И спорить бесполезно.

Ты стала злой.

Это вызывает кривоватую улыбку. Поверх моих одежд броня и крылья порой отливают стальным блеском, но это по-прежнему я. Только доказывать я этого никому не стану.

Кто же ты?

Всё то же бездушное чудовище, в зрачках которого отражается объект его внимания. Чьи отражения там будут сегодня? Тех, кто готов обманываться, не признавая истины. Рискующих однажды не увидеть своего отражения и затаить обиду, сказав о том, как я изменилась, какой злой стала. А ведь я не лгала.

Мне жаль…

Жаль того, что так мало желающих видеть суть и так много тех, кому дороги собственные отражения.

Поэтому так тяжело возвращаться. Использовать старые маски, грани, как я их называю, зачастую неприятно и возможно так же абсурдно, как если бы змее пытаться влезть обратно в сброшенную шкуру.

Есть обстоятельства, которые проводят черту между внешним и внутренним. Они не меняют. Напротив, помогают обрести себя. Я помню об этом. И потому, узнав о том, что на работу вернуться вот так сразу нельзя, некоторое время после выписки провела в полном одиночестве. Особенно сильно не хотелось заявляться к родственникам, которым по моей просьбе так и не сообщили о случившемся. Благо мне и без того было чем заняться…

Только на исходе затянувшегося больничного, в сердце поселилось тревожное чувство — я должна буду вернуться на работу, а ещё, однажды снова увижу Локи, который обещал присматривать за мной несмотря ни на что…

И того и другого мне очень хотелось, но теперь, когда первоначальный запал утих, я начинала страшиться, предстоящих встреч. Больше всего на свете, не хотелось услышать ненавистные мне слова о том, что я могла стать какой-то другой или поймать странный взгляд.

Но какими бы тревожными не были все эти ожидания и опасения, день моего возвращения всё же настал.

Я отправилась на работу пешком и оттого успела порядком промёрзнуть. Беспощадный ледяной ветер, настойчиво вырывал малейшие крупицы тепла, отчего быстро заледенела шея и руки. Но даже несмотря на это, добравшись до магазинчика Габриэля, я медлила, не спеша заходить и на некоторое время застыла у дверей, вцепившись в ручку.

Меня охватило жуткое волнение. Звук собственного сердцебиения оглушал, и немного кружилась голова.

И чего я, спрашивается, переживаю? Этот человек видел меня в больнице и навещал практически каждый день. Он может видеть суть…

Когда захочет…

Я облизала пересохшие губы и попыталась сглотнуть комок в горле, но закашлялась, тем самым выдав себя. Дверь распахнулась, а так как я продолжала одной рукой крепко держаться за ручку, меня сразу же затянуло в недра лавочки.

— Что же вы делаете? Так понравилось на больничном? — с усмешкой осведомился Габриэль, помогая мне раздеться.

Видимо, я действительно здорово промёрзла и оторопела от его решительных действий, потому что даже не сразу поняла, что он имеет в виду и переспросила:

— Почему?

— Вы почти десять минут стояли за дверью, — ещё сильнее ошарашил он меня, а затем взял мои руки в свои, чтобы растереть озябшие пальцы. — Ещё и без перчаток.

— Мне не холодно… было, — возразила я, поднимая взгляд и встречаясь с его тёмно-карими глазами, полными укора и чего-то ещё.

Понять характер остальных эмоций я не успела. Он просто выпустил мои руки и, на ходу сообщив о том, что скоро вернётся, покинул лавочку. Причём, Габриэль сам едва оделся и выбежал без шапки, в зимнем пальто нараспашку.

Я покачала головой, бессильно опуская руки, и глубоко вздохнула.

«Всё могло быть намного хуже», — подумала я, привычно располагаясь на своём рабочем месте и приводя в порядок причёску.

Тут вернулся Габриэль, который поставил передо мной одноразовый стакан с горячим кофе.

— Отогревайтесь.

— Благодарю за заботу, но не стоило, — проговорила я и смущённо улыбнулась, добавив: — Я бы и сама сходила потом.

— Мне было не трудно. К тому же вы — девушка, и многое сделали для меня, поэтому, давайте не заострять внимание на таких мелочах, — отозвался Габриэль.

— Хорошо, — сдалась я, радуясь вовсе не признанию своих заслуг, а тому, что он больше не отрицает очевидного.

Иной раз мне казалось, что там, в больнице, Габриэль пошёл на уступку и по моему возвращению снова попытается делать вид, как будто ничего не происходит. К счастью, похоже, что всё обошлось. Но как много он позволит узнать о себе?

— Скоро вы в полной мере получите то, чего так страстно желаете, — проговорил он, словно читая мои мысли. — И я очень надеюсь на то, что вам не придётся ни о чём сожалеть.

С этими словами он удалился в свой кабинет, оставив меня в состоянии лёгкого недоумения. Впрочем, длилось это недолго. Едва я успела выпить свой кофе, мне пришлось на время забыть обо всём кроме работы, поскольку сегодня было непривычно много заказов, а совершить ошибку в оформлении уж очень не хотелось.

Вечером же я устала настолько, что позабыла об обещании Габриэля напрочь. А он, как будто ничего не случилось, предложил меня подвезти домой. Малость нервничая, я согласилась.

— Ни о чём не беспокойтесь. Я больше не позволю застать себя врасплох, — произнёс он, заметив моё волнение.

Я молчаливо кивнула, грея друг о друга снова сильно мёрзнущие пальцы. Странно… давно у меня так не мёрзли руки, а сегодня складывается впечатление, как будто тепло внутри меня еле держится.

Когда мы подъехали к моему подъезду, Габриэль заглушил двигатель и остановил меня, когда я собиралась открыть дверь и выйти.

— Подождите, я провожу вас, — сказал он и вышел, чтобы открыть передо мной дверь.

— Станете теперь моим телохранителем? — поинтересовалась я.

— Если понадобится, — судя по его невозмутимой физиономии, он не шутил. И действительно проводил меня практически до дверей квартиры, после чего, дождавшись, когда я открою дверь квартиры, собрался уходить.

— Габриэль! — не выдержала я, схватив его за рукав.

Он тут же обернулся, посмотрев на меня с вопросительно приподнятой бровью.

— Ну нельзя же так. Это уже слишком… — протестующее пробормотала я, собираясь сказать что-то по поводу целесообразности и приемлемости некоторых вещей, но он вдруг улыбнулся так лучезарно, что я даже пальцы разжала растерявшись.

— Отдыхайте. И чтобы завтра без опозданий, — предупредил один из самых загадочных людей, что мне встречались, и направился прочь.

Мне ничего не оставалось кроме того как признать поражение и зайти в квартиру, закрыв за собой дверь на все замки.

События этого дня вызвали во мне бурю эмоций. Ни одно из моих опасений не оправдалось, но при этом Габриэль заставил чувствовать себя довольно странно. С одной стороны его непосредственности и отсутствию ненавистных мне вопросов, можно было только радоваться, но с другой, он ставил меня в неловкое положение.

А ещё я запоздало вспомнила о его таинственном обещании.

Получу то, чего страстно желаю?

Тихонько усмехнулась про себя, подумав о том, что особенно сильно желаю только двух вещей — немного больше разбираться в собственной жизни и помириться с Локи. При мысли о нём улыбка быстро увяла. Порой я чувствовала его присутствие, но увидеть не могла.

Я просто буду рядом, чтобы уберечь от некоторых вещей, если потребуется…

В контексте произошедшего со мной эти слова звучат жестокой насмешкой. И начинает казаться, что верить ему на расстоянии было действительно проще. А теперь я будто чего-то жду…

Ожидание — самое бесполезное занятие, какое только можно выдумать.

Поужинав без особого аппетита, а так, лишь бы не испытывать чувство голода, я решила немного посидеть перед телевизором. Мысли бешеными зайцами метались между Локи и Габриэлем, а потому, смысл, как собственно и сюжет фильма, который я начинала смотреть, благополучно миновал моё внимание.

В конце концов, наплевав и на фильм и на собственные терзания, я выключила свет и отправилась спать.

Как и большинство ночных визитов, нынешний случился абсолютно спонтанно, но был самым неожиданным из возможных. Почувствовав, что рядом кто-то есть, я подскочила как ужаленная, надеясь, что увижу Локи.

Но у моей кровати стоял никто иной как Габриэль, молчаливо и пристально изучающий моё лицо, будто видел его впервые.

— Что вы здесь делаете? — отчего-то шёпотом поинтересовалась я.

— Пришёл поговорить, — последовал невозмутимый ответ.

— Гм… — я буквально лишилась дара речи от удивления и переполняющих меня эмоций.

— Понимаю вашу реакцию…

— Чёрта с два! — выпалила я. — Неужели вы не могли этого сделать раньше и не так? Это вы сегодня специально меня до двери проводили, чтобы дождаться пока я засну и вломиться как какой-то маньяк?..

Не успела я закончить свою речь, как Габриэль самым наглым образом расхохотался.

— И чего смешного? — обиделась я.

— В ситуации. Простите, что заставил вас так думать. Я не специально, — продолжая смеяться, попытался уверить меня мужчина.

Я одарила его хмурым взглядом.

— Не спешите с выводами. Всё действительно не так, как кажется на первый взгляд, — с этими словами, он протянул ко мне руку, дотронувшись кончиками пальцев до оголённого предплечья. И от этого прикосновения по моей коже, словно мелкие искорки пробежали. Я отшатнулась, запоздало отмечая, что сама энергия, исходившая от него, изменилась.

— Вы — дух? — неуверенно поинтересовалась я и, не дожидаясь ответа, потянулась к рукаву его пиджака. На ощупь одежда была вполне материальной. Да и я успела убедиться в том, что не покинула собственное тело.

— Да, но я не совсем тот Габриэль, которого вы знаете, — вдруг произнёс он.

— То есть, вы ещё и не совсем Габриэль? — нервно усмехнулась я. — Замечательно, это меня успокаивает.

— В самом деле?

Я едва не зарычала от раздражения, но сдержалась и решила предупредить:

— Если вы не поясните, я начну паниковать.

— Я — его более сильная и автономная в данный момент личность, — совершенно спокойно пояснил он. — Однажды Габриэль вынужден был пробудить свою истинную суть, но человеческая психика и смертное тело слишком хрупки, чтобы вместить в себя сущность полностью. Так и появился я.

Бросив на него любопытный взгляд, я спросила:

— Как же мне вас называть?

— Габриэль, — сообщил он с улыбкой. — Ведь, по сути — мы одно.

Пусть я и была разбужена посреди ночи, но всё же поняла то, что пытался донести до меня этот "не совсем Габриэль". Граница между его истинной сущностью и человеческим «Я» не такая тонкая, как у меня самой. Поэтому ему и трудно говорить о таких вещах. Хотя порой он что-то чувствует и почти видит по-настоящему.

— Вы расскажете мне правду?

— За этим я и пришёл, — сказал он, присаживаясь прямо на пол. — Я принял некоторые меры для того, чтобы обезопасить вас, но этого может оказаться недостаточным. Враги наши не столько сильные, сколько весьма настойчивые.

— Кто они?

— Люди. Когда-то они были неплохими зрящими, но однажды погнавшись за большими возможностями, попали в сети сущности-паразиту и стали прислуживать ей. Сейчас от них остались лишь оболочки, марионетки, которые продолжают охотиться за силой вместе с другими тенями. То же могло произойти и с Габриэлем, но критическая ситуация способствовала высвобождению его истинной сущности и мы сумели спастись.

— Но какую роль играет книжная лавочка? — решила уточнить я.

Да, я помнила о том, что говорил мне Локи, но отказываться от возможности услышать версию Габриэля тоже не собиралась.

— Это место позволяет мне накопить силы и, как ни странно, оно важно для мира, а потому нельзя позволить захватить его теням, — без промедления ответили мне.

— Но это временно, — напомнила я.

— Верно, — он кивнул и, судя по спокойствию, ничуть не удивился моей осведомлённости. — И за оставшееся время нам необходимо уничтожить этого паразита... Вы ведь поможете мне?

Он замолчал, очевидно, дав мне возможность подумать и принять взвешенное решение. Конечно, перспектива связываться с таким сильным врагом, вдохновляла мало, но отступать я не умела.

— Что я могу сделать? — только и спросила я.

— Во-первых, постарайтесь не подставляться. Вы же видели тех странных людей, что следили за вами? — он дождался моего кивка и продолжил: — Если встретите их снова, избегайте контакта всеми возможными способами. Лучше всего найдите меня или отправляйтесь домой. Во-вторых, обновите защиту и постарайтесь делать это почаще.

Я смутилась, понимая, что снова отнеслась к вопросу личной безопасности наплевательски и чтобы прервать эту неловкую и затянувшуюся паузу, поинтересовалась:

— Ещё что-то?

— Да. Не говорите на эти темы с Габриэлем, прошу вас. Всему своё время, — он с грустью улыбнулся, и моё сердце болезненно ёкнуло.

Если в критической ситуации ему придётся действовать в полную силу, это уничтожит его как человека.

— Вы же не собираетесь… — я осеклась, не зная как правильнее сформулировать свой вопрос.

— Пожертвовать смертной оболочкой? — подсказал он.

Медленно кивнула, опуская взгляд и оттого не заметив, как он оказался рядом.

— Не нужно думать об этом раньше времени. Просто знайте, что мы должны выстоять и выстоим, — произнёс он, заглядывая в мои глаза, но не прикасаясь. Хотя и без прикосновений, от исходившей от него энергетики меня начинало немного потряхивать.

Быть может, он и прав, но мне от этого не легче.

Озвучить я этого не успела. Габриэль просто исчез, оставив меня с чётким осознанием того, что уснуть мне теперь не удастся.

Тяжело иной раз осознавать тот факт, что кто-то тоже просто старается быть честным с тобой. Однако каким бы горьким это осознание не было, оно необходимо. Это позволяет обрести понимание и уверенность в том, что даже проводя черту ты не утратишь самого ценного...

Танцы теней

Иногда мир вокруг рушится…

Воспоминания, события, память, сны, сама жизнь… всё становится таким призрачным и разлетается на осколки. Но это закономерно. Разрушения неизбежны. Только кажется, что со мной это происходит слишком часто. Как будто нет времени ждать. Пора, пора, пора… сгореть и рассыпаться в пепел, дать свет, тепло и стать ветром, самой силой.

Глубокая осень. Самайн. Кружатся в хороводе краски — чёрное и красное, тёмно-синее и оранжевое. Тыквы, листья, небо, ночь. Всюду рыжее пламя. Деревья будто объяты им. Исступлённо, от сполоха к сполоху, конвульсивно мечутся тени. Краски вспыхивают, чтобы завтра поблекнуть до весны, оставив после себя лишь бледных призраков, которые ещё месяц будут напоминать об ушедшем времени и закрытых за спиной вратах.

Гул пламени, шорох ветра и тихий перезвон, сплетаются в единое целое, призывая самые тёмные тени покинуть свои укрытия, заставляя танцевать.

— Ты должна вернуться, ты должна… — нашёптывают они, вторя тихой запредельной мелодии. Я слышала это, но где и когда уже не вспомню. Быть может, она звучала в далёких давно позабытых снах или одной из тех позабытых жизней. Возможно всё, истина же скрыта за тонкой завесой грёз.

Загадочная фигура в тёмном плаще, преследует неотступно, словно тень. Самый близкий незнакомец. И я точно знаю — он не человек. Когда-то он был другим, но ныне проклят за то, что пошёл против воли своего же народа.

— Вот тот, кто станет твоим мужем, — звучит издёвкой, и сквозь пламя костра я вижу его бледный лик, будто освещенный луной.

Столько боли в его взгляде, скрытом за тонким, но прочным льдом смертельного заклятия. От этого ли потемнели зелёные глаза? Безумный чародей, отважный воин. Он изменился, но не предал. Прошёл через ад перерождения в нечто чужое, мёртвое, лишённое жизни.

Но я чувствую, искра внутри ещё теплится. Тонкие обескровленные губы шепчут невероятное:

— Я не могу противиться приказу, прости.

Он протягивает ко мне руки, и я чувствую эти ледяные объятия. Мне больно, но не физически — ранит само осознание, и слёзы текут по щекам почти непрерывно.

— Скажи, как спасти тебя?

— Пути назад нет.

— Освободить?

— Ты не понимаешь…

— Я не смирюсь.

— Я должен был стать твоим мужем.

Киваю, потому что знаю продолжение. Помню. И позабыть не сумею. Он помог мне бежать, а потому наказан. Мой бедный зеленоглазый чародей. Теперь он один из немёртвых.

И мне почудился в ветре лай псов и дрожь земли.

— Я не отдам тебя никому. Мёртвого или живого. Потому что не забываю сделанного для меня и не оставляю долгов.

Рассечь его ладонь, полоснуть свою — на это уходят считанные мгновения. Чёрная ледяная кровь смешивается с алой горячей. Жжёт. Но и ему приходится несладко. Часть высвобожденной силы жадно впивается в его суть, причиняя боль, которой нет равных.

Нет, я не собираюсь привязывать его к себе, обрекать на новые обязательства. Я отпускаю. Связи рвутся, стремительно крошится смертельный лёд. Зелёное пламя глаз ярко вспыхивает в последний раз.

— Зачем?..

— Ты заслужил свободу, — отвечаю я, хотя мой ответ уже не имеет значения. Легкокрылая тень взмывает птицей к ночным небесам. Ещё одна тень.

Мир рушится, меняется, но высшей степенью милосердия по-прежнему остаётся свобода. И я дарю то, чего сама не имею. Есть ли в этой иронии смысл? В ту ночь я его не искала. Я уходила прочь, оставляя за собой закрытые врата и призраков прошлого.

А где-то там взвыли псы, учуявшие запах крови…

Рабочий день подходил к своему завершению. И вопреки предостережениям и собственному волнению, за последние несколько часов не происходило ничего такого, что могло бы предвещать беду. Тени вели себя вполне спокойно и в книжную лавочку не наведывались странные посетители; даже за кофе, я, как и раньше, ходила сама. Но отчего-то нехорошие предчувствия, одолевавшие меня с самого утра, по-прежнему тревожили своим присутствием. Ночное явление Габриэля и неожиданно пришедшее во сне воспоминание, внесли своё лепту.

К слову, сам Габриэль вёл себя, так же как обычно. Лишь раз он заметил моё внимание и поинтересовался, хотела ли я от него что-то. Я не ответила, отрицательно покачав головой. Всё, чего мне хотелось, это чтобы ему не пришлось прибегать к крайним мерам и жертвовать собой. Лишних вопросов я ему больше задавать не буду.

Закрыв лавочку, мы вместе вышли на улицу. Воздух пропитанный зимней свежестью звенел тревогой. Зверь стал чётче и, выдвинувшись из моей тени, оскалил клыки. Габриэль будто тоже почувствовал неладное и даже сбился с шага, настораживаясь. Ощутив чей-то пристальный взгляд, я обернулась, но никого не увидела. Мы были во дворе совершенно одни и только где-то вдалеке слышался чей-то приглушённый голос.

— Идёмте, — окликнул меня мужчина.

Только вдруг оказалось, что спешить некуда — машина не завелась.

— Автобусы ещё ходят… — попыталась напомнить я, но замолкла под тяжёлым потемневшим взглядом.

— Знаю я, сколько потом вам до этой остановки добираться, — ворчливо отозвался он. Похоже, Габриэль сам был не в восторге от происходящего, но чувство ответственности зашкаливало мыслимые пределы, и он вызвался меня провожать пешком. Мне же оставалось только смириться.

И потом, пусть я вслух об этом не говорила, но мне было спокойнее, когда он был рядом. Беспокоилась я не столько за себя, сколько за него. Наверное, следует признать, что чувство ответственности зашкаливало в тот вечер не только у Габриэля. Не чуждо оно и мне.

Хотя тут и без меня прекрасно справлялись раньше, узнав часть правды, оставаться в стороне я не могла. Поэтому пришлось настоять на том, чтобы он никуда сегодня не ходил и остался на ночь у меня. Согласия удалось добиться с превеликим трудом, когда я уже на это не рассчитывала и была готова использовать последние аргументы и хитрости.

Но он остался. Мы спокойно поужинали, а затем я постелила ему в зале и отправилась спать, надеясь, что наутро ощущение незримой угрозы исчезнет. Мне уже казалось, что ночью не может произойти ничего плохого. Только я ошибалась…

Резко проснувшись посреди ночи, как будто меня холодной водой окатили, я встала с кровати и подошла к окну. Снаружи было очень темно и мне почудилось некое движение там внизу под деревьями. Затем мне послышалось тихое постукивание. Не понимая, откуда именно исходит этот звук, я направилась в коридор и столкнулась там с Габриэлем. Вид у него был встревоженный.

— У вас всё в порядке? — спросил он.

— Да, я шла, чтобы поинтересоваться о том же самом у вас, — отозвалась я. — Вы слышите стук?

— Слышу, — неохотно признал мужчина. — Лучше не реагируйте на это.

Я удивлённо приподняла брови и отступила. Не реагировать? Разве он не понимает, что этим не решить проблему?

Вспомнив о предупреждении другого Габриэля, я вздохнула, попытавшись успокоиться и придумать что-нибудь. Ситуация повторялась. Неважно за кем именно пришли за мной или Габриэлем, возможно за обоими, но эти существа явились к порогу моего дома.

— Это всё из-за меня. Не стоило приходить к вам сегодня и оставаться на ночь… — начал было мой гость, но я пресекла его сожаления, взмахнув рукой и приложив палец к своим губам в знак молчания.

Стук стал настойчивее и громче, темнота наполнилась неясными шорохами и поскрипыванием.

— Вспомните о том, что случилось с вашим прежним помощником, — уверенно проговорила я. — Он был один.

Габриэль что-то ответил, но я не расслышала. Внезапно ощутила, будто что-то надломилось во мне, и мгновенно поняла, что это не выстояла защита. Тёмная враждебная сила, заполняющая пространство, поражала. Воздух подрагивал, словно от высокой температуры, шёпот теней почти оглушал.

Мужчина собирался рвануться прочь от меня, но я вовремя перехватила его за руку.

— Стойте!

Он медленно повернулся ко мне и глаза мрачно сверкнули во тьме.

— Я вас во всё это впутал, мне и отвечать…

Он не успел договорить, я не успела возразить. Просто вцепилась изо всех сил в его руку, не намеренная отпускать. И в этот момент нас волной накрыла тьма, за которой таились щупальца чужой силы, нацеленной на нас обоих.

Хотелось крикнуть Габриэлю, чтобы он не сдавался, но я вдруг поняла, что даже не могу нормально вздохнуть, будто на грудь навалилась тяжёлая плита. Я по-прежнему цеплялась за его руку, но уже не видела — темнота чернилами заливала глаза.

В груди резко вспыхнуло болью и теплом, приводя меня в чувство и придавая сил. Вытянув свободную руку вперёд, я зажгла пламя, освещая им окружающее пространство. Только в тот момент, когда тени отступили, пришло осознание сразу двух вещей — мы каким-то образом переместились в другую реальность и теперь я снова могу дышать.

Обратив внимание на Габриэля, я сразу поняла, что это тот другой. Он печально улыбнулся, отводя взгляд в сторону и высматривая что-то в сплетениях зловещих теней. В его руке сверкнул клинок, сияющий ровным белым светом, будто отражающим невидимое солнце. Он взмахнул им, и тьма на время отступила трусливым зверем.

— Габриэль, не нужно. Это неправильно.

Он говорил, что всему своё время, но я не думала, что оно придёт так скоро.

Мужчина вдруг повернулся и, снова улыбнувшись, потрепал меня по голове. Я растерялась, а моя рука сама собой соскользнула с его запястья.

— Я не хотел этого, но ни о чём не сожалею.

Потом он просто шагнул во тьму и исчез среди теней, оставив меня одну с пламенем в ладони.

Нет, он же говорил, что ему нужна помощница. Так для чего всё это было? Чтобы уйти вот так? Не верю!

Я побежала за ним следом, а тени бросились врассыпную. Казалось, вокруг не было ничего, только бесконечное тёмное пространство, исчезли такие понятия как верх или низ. В этом мире существовали только тени и биение тёмного сердца где-то там впереди. Я должна успеть вовремя, помочь. Не всегда же мне приходить в самый последний момент…

Внезапно я со всей дури налетела на что-то, больно ударившись носом и сразу почувствовала тепло ладоней на своих плечах. Вскинув голову, утонула в тёмном взоре бездонных глаз.

— Ты… — лишь сорвалось с губ недоверчиво.

— Я обещал, — откликнулся Локи, не намереваясь меня отпускать. Тени избегали его, будто боялись светлых одежд, в которые он был облачён.

— Мы должны помочь Габриэлю, — встрепенулась я.

— Нет, он справится сам. Ты вернёшься, — сухо отрезал тот, кто когда-то назвался моим верным хранителем.

— Я знаю, что справится. Но не такой ценой. Надо помочь ему. Отпусти! — забилась я в его руках, но пальцы только сильнее впились в мои плечи.

— Это было неизбежно. Он знал к чему шёл…

— Ничего он не знал! — заорала я, не желая отступать. — Его человеческое «Я» до последнего оставалось в неведении. Он верил мне, надеялся. И я не могу просто так развернуться и уйти.

Извернувшись в его руках и получив свободу, я сорвалась на бег. Хотя «бег» — это громко сказано. Мои ноги как будто постоянно вязли в тёмном тумане, пламя в руке мерцало тусклым пламенем свечи. И чем дальше я бежала, тем слабее оно становилось.

Неожиданно я запнулась и пролетев пару метров, упала на колени. Больно не было, да вот только теперь я оказалась в кромешной темноте и тени липли, заключая в свои холодные объятия.

Стиснув зубы, я затаила дыхание, стараясь расслышать что-нибудь помимо навязчивого и неразборчивого шепота бестелесных существ. И тут пространство содрогнулось от громового раската и мне показалось, что впереди сверкнула молния.

Вырываясь из плена теней, я упрямо двинулась туда и вскоре, услышала чей-то злой смех и едва не ослепла от новой вспышки. Потом я позабыла как моргать и неотрывно глядела на разворачивающуюся на моих глазах картину — в темноте будто в странном яростном танце сошлись двое — Габриэль и тёмная безликая фигура, очертаниями напоминающая его самого.

Вокруг сражающихся мелькали тени, но я прекрасно видела, что Габриэль больше не был тем, кто убежал навстречу врагу, оставив меня одну. Движения, взгляд и смех… изменилось всё. Да, это он смеялся, будто обезумев, всякий раз, когда теснил противника или ранил. В этом смехе, от которого мурашки бежали по коже, слышалась горечь и одновременно издевательские нотки. Его сверкающий клинок вспыхивал ещё ярче, когда встречал лезвие противника и тени окружавшие их кричали, рассыпаясь в прах.

Смотреть на него такого оказалось страшно. Я больше не была уверенной в том, что поступила правильно, кинувшись следом за ним. И, тем не менее, заметив кровь на его плече, дальше я действовала по наитию — ринулась к сражающимся и ударила противника Габриэля небольшим сгустком пламени в спину. Особого вреда тёмной фигуре это не принесло, но отвлекло и этого хватило, чтобы Габриэль рассёк врага пополам. В этот же момент меня перехватили поперёк талии и развернули от Габриэля, который сразу же направился в нашу сторону.

Потемневший и полный ненависти взгляд мужчины был страшен.

— Беги… — бросил Локи, пихнув меня к себе за спину.

Я по инерции сделала пару шагов, но никуда убегать не стала. Не могла я допустить, чтобы они тут поубивали друг друга.

— Прочь! — крикнул блондин, обернувшись лишь на краткий миг и меня будто смело потоком воздуха и я отлетела в самую гущу теней.

В глазах потемнело от мельтешащих кругом угольно-чёрных тел, а потом подо мной будто разверзлась бездна и я совершила короткий, но не менее головокружительный полёт вниз. Сделав глубокий вдох, я вдруг обнаружила, что нахожусь на полу собственной комнаты, примерно там же, где нас с Габриэлем и настигла тёмная волна. Тут же поднявшись на ноги, я бросилась на поиски начальства, но его нигде не было. Более того, ничто не напоминало о его присутствии, и входная дверь оказалась запертой изнутри. Никаких теней и ощущений присутствия враждебной силы. Только тишина… и сумасшедшее беспокойство за двух мужчин оставшихся среди танцующих в жутком хороводе теней. Даже не знаю за кого я волновалась больше, судьба любого из них была мне небезразлична.

Ситуация из разряда тех, что хуже не придумаешь. Ведь попасть обратно я теперь не могу и всё, что мне остаётся это ждать. Снова ждать, проклиная себя за проявленную слабость и глупость, а ещё точно знать, что если кто-нибудь из них погибнет там, виновата буду только я.

Разрушения неизбежны. Но почему всякий раз я чувствую себя ответственной за них, как будто разрушаю всё к чему прикасаюсь?..

Там, где исчезают тени

Ночью я не смогла сомкнуть глаз, так и просидев с включённой лампой. Переживания сделали своё чёрное дело — слабость и усталость не сумели заставить меня расслабиться и забыться хотя бы каким-то подобием сна. А едва забрезжил рассвет, я заметалась по квартире, принявшись за сборы.

Время. Иногда его слишком много. Приходится тратить, убивать, как говорят, лишь бы не сойти с ума самой от нервных метаний собственных мыслей. Но, даже совершая привычные ежедневные ритуалы, я ощущала постоянное беспокойство, считала часы, а затем и минуты. Я отчётливо понимала, что приходить раньше и мёрзнуть под дверями лавочки бесполезно. Поэтому даже попыталась развлечь себя утренними новостями по радио и решила попробовать нормально накраситься. В результате новости и ненавязчивые мелодии я пропустила мимо ушей, а макияж вышел настолько кривым, что пришлось отправляться в ванную и срочно смывать всё это дело.

В итоге я опаздывала. И отчего-то страшно этому обстоятельству радовалась. Бежала по льду, не страшась поскользнуться, и уже предвкушала, как откроется книжная лавочка и согреет меня своим теплом. Там меня будет ждать Габриэль, который пожурит меня за то, что оделась кое-как и снова опоздала, изменив своей привычке.

Чёрт, я на самом деле верю в то, что он будет там. Не дух же он, чтобы просто исчезнуть. Подобное в духе Локи, но никак не в его.

Вспоминать детали того, что произошло вчера, не хотелось, потому что меня и без того моментами раздирали на клочки противоречия, и охватывала жуткая паника. Ведь, если бы всё окончилось благополучно, Локи мог бы явиться и сказать об этом мне. Или же он не считает то необходимым?

Ускорив шаг, я взбежала на крыльцо и схватилась за ручку двери. Только ни на мой стук, ни на бестолковые дёрганья, никто не откликнулся. Некоторое время я подождала ещё, прислушиваясь и ожидая явления начальства как чуда, а потом отправилась во внутренний двор. Когда увидела, что машина стоит на том же месте, слегка припорошенная тонким слоем снега, внутри будто что-то оборвалось. Я отказывалась понимать, как такое вообще возможно, но Габриэль на самом деле бесследно исчез.

Не желая так просто сдаваться и уходить, я провела около часа, сидя в кафе; там отогрелась и выпила пару чашек кофе, только после чего, когда на меня уже стали странно поглядывать, снова пошла проверить лавочку. Ничего, по-прежнему…

Возвращалась домой я как будто в полусне, совсем не обращая внимания на начинающуюся метель. В результате замёрзла как снаружи, так и внутри. Пальцы рук, которые так и не позаботилась спрятать в перчатки, заледенели, утратив чувствительность. И когда я стала открывать двери, ключи просто выпали из рук, зазвенев в темноте.

Снова почудилось будто подобное случалось неоднократно. А значит, если я справлялась со всеми невзгодами раньше, должна сделать это и сейчас. Нужно во всём разобраться, а если не получится преодолеть.

Присев я с нервной рассеянностью зашарила в полумраке подъезда в поисках ключей и когда уже нащупала их, услышала шаги, после чего увидела знакомую обувь в поле своего зрения. Сердце бешено забилось и я снова чуть не потеряла ключи, но Локи накрыл мою руку своей, согревая и не позволяя снова их потерять. Затем поддерживая под локоть, помог подняться, и я открыла дверь, скорее заходя внутрь.

— Прежде чем кинешься на меня с расспросами, выпей воды и умойся. Тебе необходимо успокоиться, — проговорил он, отпуская меня, как показалось, неохотно.

Я хотела возразить, но вздохнула и кивнула, смиренно опустив голову. Должно быть, отвратительно выгляжу сейчас — глаза на мокром месте ведь и вообще выражение моего лица далеко не радостное.

Последовав его совету, я выпила воды и умылась, придирчиво взглянув на себя в зеркало. Да уж… воспалённые глаза, покрасневший нос, потрескавшиеся и искусанные губы…

Вернувшись в комнату, я остановилась у окна. От рассохшейся рамы приятно веяло холодком. А пока я медлила, Локи сам подошёл ко мне и накрыл мои плечи руками.

Некоторое время мы стояли вот так в тишине, которую попросту страшно было нарушать. Я наслаждалась теплом и ощущением его присутствия. Успокаивалась, отпуская мысли и слыша лишь звук собственного сердца.

— Ты хотела узнать о том, что случилось с Габриэлем? — Локи нарушил тишину первым, а так как я замялась, подбирая слова, продолжил: — Он не умер, но всё-таки стал собой.

— Я хотела узнать и о том, что всё в порядке с тобой, — тихо призналась я.

— Не стоило беспокоиться, — хмыкнул мужчина. — Я всего лишь отвлёк его внимание от тебя и ушёл.

«Можно подумать, я могла знать об этом! — подумала я с горечью и развернулась, вцепившись в него будто тонущая. — Как он не может понять, что значит для меня?!»

Внутри я кричала, но вслух не решалась сказать что-нибудь, что сможет искупить мою вину и удержит его рядом. Да вправе ли я его удерживать?

Руки, соскользнувшие с моих плеч, легли на мою талию и несильно сжали, притягивая ближе. Взволнованное сердце забилось пойманной птичкой где-то у горла, и я подняла робкий взгляд на него. Так не хотелось встретиться с холодом и отчуждением в этих глазах.

Но тёмное пламя согревало. Там таилась грустная улыбка и неназванная безусловность. Что-то настолько же безграничное, для чего ещё не существует нужных слов и значений. Достаточно понимать, как ничтожно по сравнению с этим всё остальное.

— Габриэль сознательно сделал свой выбор и тебе не в чем себя винить. Как бы жестоко это не прозвучало, но ты должна подумать о себе. В отличие от него, к подобному ты не готова, — проговорил он, склоняя голову.

— Он ненавидел меня, — напомнила я, тяжело сглотнув.

— Не тебя. Нас, — «утешил» Локи. — В данный момент он плохо себя контролировал. Тебе не стоило вмешиваться.

— Я не знала.

— Простительно.

Не знаю, к чему это было сказано точно, но мне показалось, что этим он перечёркивает ту дурацкую ссору, что межу нами случилась и из-за чего я очень долго не могла найти себе места, виня только себя. А в следующий миг меня легонько поцеловали в кончик носа, согревая дыханием лицо. Осмелев, я потянулась, обвивая руками его шею, и поцеловала в губы.

Это было необычным и в то же время смутно знакомым ощущением. Мне казалось, как будто я целую солнце. Нет, я чувствовала его губы, отвечающие на поцелуй вполне реально. Но в то же время чувствовала себя так, как будто меня наполняет светом и теплом. Я даже скосила глаза на свою руку, чтобы понять, не начала ли кожа светиться изнутри на самом деле.

— Ну, хватит. Хорошего помаленьку, — по-доброму усмехнулся Локи, мягко отстраняясь.

— Я забрала у тебя слишком много? — испугалась я.

— Чего забрала? — переспросил он и лукаво прищурился.

— Солнца, — ляпнула я, не подумав.

Локи же не выдержал и расхохотался.

— Всегда поражался тому, что ты способна выдумать в своём неведении, — признался он и, прежде чем я успела высказать, почему собственно так происходит, добавил миролюбиво: — Ничего ты не забрала, успокойся.

Я всё ещё недоверчиво косилась на него, а Локи, убедившись в том, что согрел меня, посоветовал переодеться и немного поспать, не забивая голову ненужными мыслями. Идея была здравая и, учитывая то, что он исчезать никуда не собирается, я согласилась вздремнуть безоговорочно.

Вообще не думала, что смогу уснуть теперь, в его присутствии. И тем более, после того, как поняла, что он собирается прилечь со мной. Но этот хитрец не иначе как воспользовался одним из своих приёмов, и я заснула, едва только устроилась в кольце его рук.

И нужно заметить, что старался он не просто так.

Во сне я очутилась в знакомом месте, у речки, которая прежде была закована в лёд, но теперь весело и беспрепятственно струилась по камням, вдоль зелёных берегов. Над головой простиралось тёмно-синее небо. Вечерело, и солнца видно не было. Но зато рядом был Он.

— Не бойся, иди сюда.

По-хозяйски сцапав меня за талию, он присел на бережок, усаживая к себе на колени и прижимая спиной к своей широкой груди.

— Где мы? — спросила я, вглядываясь в туманную дымку гор на горизонте.

— В моём мире, — пояснил он. — Точнее это не целый мир, а лишь кусочек. Но и я не настоящий бог.

— То есть… ты сотворил его сам?

— Да. Хочешь понять, почему он кажется тебе знакомым? Ты мечтала об этом месте, а я воплотил.

Я попыталась развернуться, чтобы видеть его глаза, но меня остановили, посоветовав:

— Угомонись и наслаждайся.

Мне вдруг захотелось сделать какую-нибудь совсем уж дикую вещь. Например, наброситься на него и щекотать, пока он не сдастся и не начнёт снова смеяться, но показалось, что это будет слишком. Поэтому, откинувшись назад и положив голову на плечо, я устремила взгляд в это прекрасное небо, где одна за другой зажигались фантастически яркие звёзды, какие невозможно увидеть с Земли.

— Знаешь, чем хорошо это место? — тихонько проговорила я. — Здесь живёт Солнце, и нет никаких теней.

Даже не оборачиваясь я знала, что он улыбается… а я подумала ещё о том, что у Пламени попросту не бывает никаких теней. Они пляшут вокруг него, кривляются, будто бы злясь на собственную зависимость, но и только…

***

Предпоследние четыре…

Пламя, которое было со мной всегда и во все времена. Сжигая, испепеляя врагов, меняя судьбу и указывая Путь…

Алый с золотым штандарт, вскинутый к небесам, гордо реет под иссушающим солнцем. Тяжёлое древко зажато в крепкой руке. Золотые смертоносные пески кругом, овеянные, будто колдовским, дрожащим маревом и непокорное новой вере Пламя. Кровь из смертельной раны и золотой мерцающий свет — сладкий дурман, служащий слабым обезболивающим средством. И в этом наркотическом бреду, воину, идущему наперекор фанатичным адептам новой религии, предлагают сдаться и принять «истинную веру». Так они говорят. Их слова смешны, а намерения могли бы возмутить, но… они тоже донельзя забавны.

Серый грязный город нисколько не портит пылающий пожар. Пожалуй, он его даже украшает, очищает скверну и вносит воистину яркие краски, облагораживая. Мёртвый мрачный город, в котором всегда сыро и холодно. Этот холод, въедается до самого мозга костей, до человеческих душ, вымораживая их изнутри, убивая. Но сегодня всё иначе… Люди мечутся по ещё мокрым после вчерашнего дождя улицам, и никому нет дела до одиноко бредущей фигуры в плаще, за спиной у которой остаётся пламя, ужас и паника.

Девочка у сгоревшего дома. Непростые новые времена и как всё это некстати. Но чудо ли — уцелеть или особая милость богов? Не то и не другое. Просто пришёл черёд двигаться вперёд, сыграть яркую как пламя роль, оставляя огненный след в миллионах сердец. Открыть тем, кто желает смотреть истину о свободе в своём безумном лёгком танце. Танцуй, как летит вольная птица…

Льющийся с небес напалм. Город охвачен огнём и паникой. А ещё болью и диким безудержным страхом. Война. Чужая война, с которой не хочется иметь ничего общего. Остаётся бежать, уверяя себя в том, что ты ещё готов сражаться, но за совсем другие идеалы. Кто ты? Жалкий дезертир или благородный ронин? В общем-то, наплевать на это, сколько бы смешных названий себе не придумывал, они теряют смысл, когда зализываешь раны и ожоги во вражеской военной клинике и понимаешь, что с тебя хватит. А они ведь тоже люди и относятся к тебе более милосердно, надо заметить. Пути назад нет. «Ладья жизни» — так символично. Моя собственная жизнь… к чему стремится она?

Так было много раз прежде и так было после.

…всюду меня отмечало Пламя и порой мне кажется, что лишь благодаря ему я могу обернуться назад и снова взглянуть на своё прошлое. Что видело Пламя — вижу и я…

Это было подобно страстному танцу. Наше пламенное танго. Безумие на двоих. Но никогда ещё прежде он не появлялся в моей жизни так открыто, проникая в мои сны, смешивая грани реальности, чтобы дотянуться до меня, позволить почувствовать его далеко не метафизическое присутствие в своей жизни.

Чем же обернётся это для меня в итоге, остаётся только предполагать. Но подозреваю, что близится некий если не итог, то новый рубеж моего Пути. Однажды всё изменится и больше никогда не будет как раньше. Больше не будет необходимости действовать, следуя чьей-то воле. Будет только свобода. Пламя. Мы.

Лунной дорогой

Ночь пронзил отчаянный звериный вой, призывающий скорее ступить на серебристую лунную тропу и промчаться сквозь тёмный лес и светящиеся молочным светом поля, над морями и призраками больших городов.

Я заслышала этот зов сквозь пелену снов и грань реальности, чётко понимая — на него невозможно не отозваться и не прийти. Нужно просто осознать зыбкость собственных грёз и сойти с привычной дороги, не устрашившись тьмы. А ещё лучше точно знать к кому идёшь.

Моя путеводная нить была крепче многих других. Мой Зверь — часть меня самой, и сбиться с пути, ведущего к нему, невозможно. Стоит только нырнуть в объятия теней…

Босые ступни погрузились в прохладную тёмную траву, и ветер резко дохнул в лицо влажным речным порывом, взметнув волосы, холодя плечи и руки. Взгляд тут же зафиксировал местоположение — широкий утёс, под которым виднелся отнюдь не морской залив, а широкий песчаный пляж. Над головой живописно распростёрлась звёздная бездна, над тёмной громадой деревьев в стороне, красовался крупный лунный диск.

Окружающий мир не просто казался реальным, а являлся таковым в каком-то смысле. Я бывала в подобных местах не единожды и потому сориентировалась быстро. Уверенно направилась по колкой траве прямиком к сгорбленной звериной фигуре на краю утёса. Присев рядышком, погрузила пальцы в искристую шерсть и поймала взгляд, откуда на меня смотрели две луны.

Понимание, вспыхнувшее в собственном разуме, звучало не иначе как «мы нашли его». Вопросов же о том, кого именно, у меня не возникало. Я и так знала, кого ищу. Лишь улыбнулась и кивнула.

Зверь изменил положение, став немного крупнее и склонил голову, приглашая. С трепетным волнением я шагнула к нему, а затем оседлала, обнимая шею и прижимая колени к тёплому меху. Ему потребовался всего один прыжок, и мы полетели сквозь ночь, как и было обещано зовом, легко минуя лесные дебри и открытые пространства.

Со спины Зверя спящий мир казался пустынным и неживым, но здесь отчётливо ощущалось присутствие Силы. Ею было пропитано пространство и, повинуясь её законам, Зверь нёс меня по неведомой дороге, навстречу тому, кто возможно и не ждал меня. Но если нельзя было призвать меня прямиком к нему, значит, на то имелись причины.

Только достигнув цели, я поняла, в чём дело. То есть, почти поняла…

Зверь на мгновение замер у небольшого спуска, ведущего к морю, а потом просто спрыгнул вниз, на берег. На миг стало страшно скатиться вниз и упасть. Я прижалась к напряжённой шее животного, ещё сильнее. Но он ловко приземлился на песок и снова замер.

Тут же до моих ушей донёсся звон стали и чьё-то рычание. Съехав со спины Зверя, я посмотрела в том направлении и обомлела. На какой-то миг почудилось, будто я вижу то же самое, что и несколько дней назад — две сражающиеся фигуры, одна из которых принадлежит Габриэлю, а другая неизвестному воину, вооружённому огромным двуручным мечом. Различия и были в том, что враг ныне у него был иной, более массивный и чем-то смахивающий на медведя. А в остальном, всё было очень похоже. Конечно, отсутствовали живые тени, но зато Габриэль одерживал победу, и, на этот раз, без моего вмешательства, выбил клинок из лап монстрообразного типа и обезглавил, даже не моргнув глазом. После чего, он с невозмутимым видом, обтёр свой меч об одежду поверженного и направился ко мне, даже не озаботившись убрать оружие обратно в ножны. Мой Зверь утробно зарычал, но я опустила руку на его голову и успокаивающе погладила.

Предупреждает, что Габриэля нужно опасаться? А я и опасаюсь. Хорошо вижу, каким он может быть злым, когда припрёт. Но только не поверю в то, что он обезумел, как бы это не выглядело со стороны.

Остановившись напротив, мужчина взглянул на меня с высоты своего роста.

— Не испугалась?

— А должна была?

Не думала я, что этот разговор начнётся с вопросов. Я вообще плохо это себе представляла, и просто хотела поговорить. В последний раз. Слишком много осталось недосказанным на мой взгляд. И это угнетало.

Чёрт… да я просто точно знаю, что, несмотря на всё сказанное Локи, не успокоюсь и буду переживать. И дело не в недоверии. Мне самой хочется убедиться в том, что всё будет в порядке у того, к кому я успела привязаться. Имею же я право проявить чуточку эгоизма?

— Думал, что твой защитник разъяснил ситуацию, — с задумчивым видом пожал плечами Габриэль.

Я отрицательно мотнула головой и честно призналась:

— Бережёт он меня от подробностей.

— И правильно делает. А ты, похоже, опять его ослушалась.

— Не совсем. Он не запрещал мне искать тебя, — да, с переходом на «ты» теперь смириться проще. Тут выканье совсем неуместно.

Габриэль знакомо усмехнулся. Знакомо так. Почти так же, как и раньше. Только теперь в его взгляде крылось Знание.

— Ты теперь охотишься на монстров? — спросила я, нарушая неловкое молчание.

— Разминаюсь и отдаю старые долги, но можно это и так назвать, — ответил он.

— Не жалеешь?

— Жалеть бессмысленно. Могло быть и хуже. А тебе следует быть осторожнее и прислушиваться к советам близких.

Мне до ужаса хотелось узнать, в чём же всё-таки дело и почему он бросился на нас с ненавистью в глазах, но вопрос так и остался незаданным.

— Я тоже так считаю, — бесцеремонно вторгся в нашу беседу знакомый голос.

— Не поминай лихо, — мрачно усмехнулся Габриэль, внимательно и как мне показалось, с узнаванием, глядя на зеленоглазого мужчину, подошедшего ко мне почти вплотную.

Немного удивлённо и настороженно я смотрела на обоих, переводя взгляд с одного на другого. Габриэль напрягся и переступил, как будто прикидывал сносить Белу голову или отсрочить на потом. Сам незабвенный господин Доктор выглядел равнодушным, но его улыбка словно дурное знамение смотрелась довольно жутковато.

— Если ваша светская беседа у остывающих останков завершена, то идём отсюда, — сказал он мне, хватая под руку. — Нас уже заждались.

— Куда? — я искренне недоумевала.

— В Библиотеку. Лучшее место для приличной девушки, согласись?

Спорить с ним было трудно, и я бросила извиняющийся взгляд на Габриэля в тот самый момент, когда пространство вокруг нас закрутилось и разлетелось разноцветными осколками. Я куда-то падаю, но меня удерживают, подхватывая на руки.

Оказавшись снова на ногах, я пошатнулась, но устояла, схватившись за рукав своего провожатого. Тот смерил меня таким издевательским взглядом, что я немедленно разжала пальцы. Неужели его так раздражает моя слабость? Так никто не просил его меня сюда тащить.

Но Бел вдруг вздохнул и сам взял меня за руку. Мы двинулись к серым ступеням, где нас ждали закрытые двери Библиотеки и Страж. Рядом с этим демоном я чувствовала себя не так уверено как с хранителем ключей. Его странное отношение ко мне вызывало напряжение. То воспоминание, которое он вызвал у меня, шло вразрез с этим. Несколько лет назад он относился ко мне совсем иначе. Так что изменилось теперь, и зачем тогда он показывал мне тот эпизод из детства?

— Бел, — позвала я его. — В чём дело?

Он коротко обернулся и буркнул, не сбавляя шага:

— Скорее идём. Всё потом…

Я замолчала и удивлённо взглянула на безмолвного Стража Библиотеки, который даже если и заметил нас, вида не подал. Может, он тут только для антуража? Вряд ли. Но вид такой, будто и не живой.

От Библиотеки веяло древностью и Силой. На краткий миг стало страшно делать следующий шаг, но демон открыл тяжёлую дверь и подтолкнул меня внутрь, в темноту. Проскользнув следом, тихонько прикрыл створку и снова взял за руку.

— Свет зажигать не будем, — словно заговорщик прошептал он мне на ухо.

Я рассеянно кивнула. Но пройдя несколько метров по тёмному коридору, убедилась в том, что свет, в общем-то, и не нужен. Здесь достаточно светло, только нужно, чтобы глаза привыкли.

В зале, которым заканчивался коридор, промелькнула какая-то фигура, облачённая в серые одежды. Рассмотреть не успела, но настороженно дёрнула спутника за рукав.

— Один из младших библиотекарей, — тихонько пояснил Бел, и зелёные глаза ярко сверкнули во тьме. Кажется, он был в восторге от своей затеи. Мне же только оставалось уповать на то, что если нас пропустил Страж, то ничего страшного не случится.

В первом же зале обнаружился узкий пандус, ведущий наверх, поднявшись по которому несколько пролётов, мы вышли на площадку и направились по одному из мостов-паутинок, раскинутых над залом. Я вертела по сторонам головой, бросая взгляды на хрупкие с виду конструкции, ведущие на различные ярусы Библиотеки. Сколько здесь было этажей, и сказать трудно — потолок терялся в переплетениях переходов. Зачарованным взглядом проводила, скрывшуюся за поворотом красивую лампу, освещающую уютным янтарным светом пространство вокруг.

Мы свернули в узкий коридор и стремительно направились к одной из дверей.

— Кто нас ждёт, Бел? — взволнованно спросила я.

— Твои воспоминания, — фыркнул он, подталкивая меня и заходя следом, закрывая дверь.

Внутри комнаты никого не было. Здесь находились только полки с книгами, небольшой стол и одна из тех чудных ламп. Эта была выполнена в виде цветка, но также мягко светилась изнутри, озаряя комнату карамельно-янтарным светом, что добавляло волшебства и заставляло окружающее слабо мерцать. Забыв о Беле, я склонилась над лампой, пытаясь разгадать её секрет. Никакого огня и уж тем более проводов не наблюдалось.

— Нравится? — он сел за стол, подперев подбородок рукой и глядя на меня исподлобья, но не осуждающе, а скорее иронично.

— Очень. Это одна из самых красивых вещей, что я видела.

— Главное, не говори об этом Элигору.

— Что? — я недоумённо воззрилась на него, не понимая смысла сказанной фразы.

— Так, всё. Присаживайся… — продолжил командовать Бел, отодвигая стул, и когда я уселась на его место, продолжил инструктировать. — А теперь поверни голову налево.

Повернула. Увидела книги, что вполне логично. Хотела обернуться к демону, но он не позволил мне.

— Смотри внимательно.

Я честно принялась всматриваться в потускневшие от времени корешки старых книг, на которые даже страшно было дышать. Ничего не происходило, а Бел продолжал стоять надо мной, ожидая результата.

О, боги… я даже старалась не моргать, не осознавая для чего, я всматриваюсь в эти книги. Один раз демон даже шикнул на меня, когда я переключила внимание.

— Ну? Разве не хочется взять ни одну из них?

Я вздохнула и пожала плечами. Честно признать, мне хотелось основательно тут полазить и хотя бы просто заглянуть в эти книги. А какую взять хочется? Снова внимательно взглянув на книжные корешки, поняла, что особо не испытываю желание что-либо брать, а вот поправить, да. Одна неказистая книжонка в серой обложке привлекала внимание тем, что была слегка выдвинута и перекосилась, будучи зажата между двумя книгами потолще.

— Вот эта книга выделяется. Видно её кто-то брал и поставил не так, — задумчиво заключила я.

— Нет. Бери, — приказным тоном отрезал Бел.

И я вытащила несчастную книгу с полки. Осторожно взяла в руки, собираясь раскрыть, но на запястье моё легла рука демона.

Я подняла взгляд. Бел заметно нервничал.

— Что-то не так? — насторожилась я, впервые увидев его таким. Ведь даже Габриэль с клинком в руке не заставлял его особо волноваться.

— Всё так. Эта твоя книга, — поспешно заверил он меня и, помолчав, добавил: — Открыв её, даже на несколько секунд ты получишь знания, которые могут убить тебя.

— Но ты сам этого хочешь…

— У меня свои мотивы, — он с горечью усмехнулся, нависая надо мной. Зелень глаз потемнела, а пальцы с такой силой впились в подлокотники, что те жалобно хрустнули. — Меня жутко бесит твоё положение. Я не могу видеть тебя такой. Стань ты хотя бы немного прежней…

Он снова замолчал.

— Тогда… что? Прошлое каким бы оно ни было не вернётся, — не выдержала я.

— Но изменится настоящее, — сказал он так неуверенно, будто сам пытался убедить себя в том, что делает всё правильно.

Боялась ли я? Скорее, чувствовала себя очень странно. Меня волновала близость тайны и где-то я была солидарна с ним. Жить в неведении, когда твоё прошлое неизменно настигает тебя, непросто. И должно быть на самом деле выглядит жалко со стороны.

— Я сделаю это… Только скажи мне одно. Что я значила для тебя?

Бел вздохнул, прикрыв глаза.

— Ты узнаешь об этом, если откроешь книгу.

«Ну вот. Один эгоист нашёл другого, чтобы исполнить свои личные прихоти», — подумала я, адресовав ему кислую усмешку.

Но если он так хочет, я сделаю это. Куда мне деваться от такого решительно настроенного демона?

Не тратя время на препирательства, я с таким чувством, будто бросаясь в омут с головой, смело раскрыла книгу. Страницы были потрёпанные и местами обожжённые, но понять написанное было можно. Я пробежала взглядом по плотной вязи строчек, совершенно не понимая, как их читать и вдруг потеряла себя, утонув в яркой вспышке, отозвавшейся в голове дикой болью. Стало нестерпимо жарко, а к горлу подступила тошнота. Я не понимала, что со мной происходит, но решила что умираю, не получив и малой толики знаний.

И тут тишина взорвалась голосами и образами. Был там и Бел, но его я видела мельком. Гораздо чаще перед глазами появлялся образ Локи. Нет, тогда его звали иначе. Эл…

Таким он и был когда-то давно — высокий беловолосый мужчина с ледяной бездной глаз, обращённой на врагов. Перед ним трепетали в страхе, его боялись и бежали, слыша его имя. Но я знала его совершенно с иной стороны. Для меня горело его Пламя, ради меня он пошёл на преступление, и обрёк себя на гибель тоже из-за меня.

Переживания прошлого нахлынули на меня с неистовой силой, заставляя испытывать всю ту скорбь, боль и чудовищное чувство вины.

Отстранённо я поняла, что оказалась права. Многое, из написанного мной было правдой. Я чувствовала это, видела в его взгляде всегда, но не могла понять и осмыслить, оставаясь человеком.

Больно. Как же это чертовски больно осознавать.

С трудом выплыв из яркого марева, я почувствовала под собой холодный каменный пол, а на висках тёплые пальцы. Боль отступала и в голове постепенно прояснялось.

Распахнув глаза, я встретилась с взволнованным взглядом Бела, машинально отмечая, что так и не понимаю, какую роль играет в моей жизни он и почему так печётся. Знаю о том, что он один из высших демонов. И помню лишь сущую малость с его участием — мы куда-то едем, убегаем, он оборачивается и кричит мне, чтобы поторапливалась… в общем, за тысячи лет почти что ничего не поменялось. И это странно, учитывая то, чего он от меня добивался.

— Бел, обязательно было доводить меня до полумёртвого состояния, чтобы я узнала о том, что ты и в прошлом меня шпынял? — поинтересовалась я слабым голосом. Горло саднило, будто я кричала. Только я не помнила этого.

Он хотел что-то ответить, но не успел. В комнату ворвался Локи буквально пылающий злостью. Это действительно выглядело столь же впечатляюще, сколько и страшно. Перед моим взором тут же предстал образ, увиденный благодаря книге. Быть может, теперь будет правильнее называть его настоящим именем?

— Как знал, что ты потащишь её сюда, — зло прорычал он. — Нельзя было подождать некоторое время?

— Я не собирался заставлять её вспоминать всё. Но что-то помнить необходимо, а иначе… — быстро включился в спор Бел.

— А может, без меня покричите? — взмолилась я, со стоном потирая висок. В одной руке по-прежнему была книга.

Мужчины переглянулись, и Бел кивнул, словно отвечая на молчаливый вопрос Локи. Тот подошёл к нам и поднял меня на руки, прижимая к груди. Взглянув на него вблизи, я ощутила, будто меня всё ещё лихорадит в волнах памяти. В груди болезненно ныло.

— Положи книгу, — негромко попросили меня, наклоняя. — Кроме тебя её всё равно никто не сможет взять.

Испытав сожаление пополам с облегчением, а так же борясь с желанием засыпать окружающих вопросами, я вытянула руку и послушно оставила книгу на столе и обвила шею, держащего меня на руках мужчины.

Блондин выпрямился, крепче прижимая меня к себе. И тогда, заглянув в его глаза, я поняла, что больше всего на свете хочу не разговора по душам и не прощения, а просто произнести его имя и не встретить в ответ отчуждения.

Танец над пропастью

После возвращения из Библиотеки, Локи куда-то исчез, ничего мне сказав. Я подозревала, что решил провести обстоятельную беседу с Белом. В отличие от меня, эти двое не страдали от утраты памяти и могли говорить начистоту. Мне же хватило всего одного взгляда в эту книгу, чтобы с содроганием думать о других возможных попытках возвращения памяти. И даже оказавшись дома, долгое время я чувствовала себя не в своей тарелке.

Окружающее будто ещё сильнее, чем обычно теряло чёткость и значение. Я понимала, что теперь следует искать другую работу, но с трудом заставляла себя выполнять и простые ежедневные дела. Городская серость пробивалась сквозь окна квартиры, душила, и хотелось просто закрыть глаза, не думая ни о чём.

Случайный звонок девушки, которая просто ошиблась номером, заставив встряхнуться, и я решила отправиться на прогулку. На улице было холодно и ветрено, но это оказалось как раз тем, чего мне не хватало.

Странная выдалась зима с минувшими событиями и сама по себе. Думая о зиме, я машинально захватывала и часть осени, потому что родившиеся в то время надежды оказались скованными льдом и заметены снегом. Нужна ли я была Габриэлю на самом деле? По-прежнему кажется, что нет, но я хорошо помню — ничто не случайно. Значит, если он не жалеет, не нужно и мне.

Но это не значит, что я не буду скучать… по нему и той уютной атмосфере, которую он создал.

Дом встретил меня тишиной, ставшей для меня давно привычной. Я прошлась по комнатам и никого не обнаружила. Подумала даже о том, что наши последние встречи были исключением и меня будут избегать, но вспомнив о нашем совместном визите домой, я прогнала эту мысль. Он больше не оставит меня.

Взяв книгу, я забралась с ногами в кресло, решив отвлечь себя чтением. А в итоге поймала себя на том, что сравниваю героя книги совсем с другим персонажем. Реальным для меня и живым.

Откинув голову на спинку, я прикрыла глаза. Невыносимо сильно хотелось увидеть его, но всё на что я могла рассчитывать сейчас, это его образ.

Я уже засыпала, когда ощутила на своей щеке лёгкий поцелуй. Лёгкий-то лёгкий, да будто обожгло чем. Открыв глаза, осторожно прикоснулась к своей щеке, но никого не увидела рядом.

Можно решить, что показалось…

Поднявшись со своего кресла, я потянулась и, закрыла книгу, а затем выключила свет, легла в постель. Совершенно не хотелось забивать себе голову бесполезными гаданиями, и я блаженно погрузилась в звенящую тишину.

Где-то на грани сна и яви, снова почувствовала осторожное касание губ к своей щеке, потом к виску, шее…

Крепкие объятия, в которые меня вдруг заключили сильные руки, заставили тихо и судорожно вздохнуть. Несмотря на мои опасения, Локи всё-равно пришёл. Когда я шевельнулась, застыл, и мне вновь стало страшно от мысли, что в любую секунду он может исчезнуть, пропасть снова.

Защитник. Хранитель. Так он говорил, кажется. Но всё у нас неправильно, как и мы сами тоже неправильные. Невозможные.

— Не уходи. Пожалуйста… — прошептала я.

— Я всегда буду рядом, говорил же… — нет, не раздражённый голос у него, а скорее усталый.

— Не так, — упрямо возразила я, изворачиваясь в его объятиях, чтобы разглядеть в темноте мерцающий взгляд. — Мне не нужен защитник, не нужен хранитель. Мне нужен ты… Элигор.

Сердце гулко забилось, готовое в любой миг оборваться, а ведь я только имя его произнесла. Сделала первый шаг к воскрешению того, от чего он пытался открещиваться.

Как сказать ему, что меня убивает черта, которую он проводит? И без того изначально было сложно с чёртовой границей между нашими мирами. Проклятое существование, ведь будучи всегда рядом, мы разделены.

Однако он не оттолкнул меня и не покинул, внимательно глядя в мои глаза. Не нужно было быть телепатом, чтобы понять — он пытается понять, что же именно я вспомнила.

Не выдержав, я первая потянулась к нему, но миг спустя мне уже казалось, что поцелуй — его инициатива. Ещё никогда прежде я не испытывала ничего подобного, потому что это было не просто физическое прикосновение и не тот поцелуй солнца. Мне будто проникли в самую суть, а сквозь тело пропустили электрические разряды. Болезненно-сладко. Словно на грани всех вообразимых и невообразимых чувств разом. Или, скорее, на острие тончайшей иглы. Настолько пронзительной, что я даже не смогла ответить, чувствуя, как к вискам бегут дорожки слёз.

Он провёл пальцами по моими волосам и, замерев надо мной, заглянул в глаза.

— Это так и должно быть? — спросила я шёпотом.

— Да. Тебе было больно?

— «Больно» слишком примитивное слово для того, что сейчас было. Кажется, ты мне душу вскрыл без наркоза, а потом разделил на две части, одну из которых предал адским мукам, а другую вечному блаженству, — ответила я, всё ещё ощущая как внутри гуляет неведомая сила, будоражащая нервы.

— Прости. Я знал, что тебя будет тянуть ко мне сильнее, после того как вспомнишь. И сделал это, чтобы ты понимала. Любовь человека и духа похожа на пытку. И чем ближе, тем больнее, — он снова склонился чуть ниже и добавил. — Как бы мы оба этого ни желали… нельзя. Ведь после таких ночей некоторые не просыпаются и, в лучшем случае, с ума сходят.

— Почему? Что это значит для тебя, и что именно происходит?

— В данный момент наше положение неравно. Ты для меня словно хрупкий цветок, которым проще любоваться со стороны, заботиться, — пальцы нежно коснулись моей щеки и погладили, стирая дорожку слёз. — Сейчас ты сосуд, который не в силах вместить свою собственную суть полностью, и я вижу, как ты прячешь свои грани, всякий раз избирая более простые комбинации. Но что будет, собери ты их разом воедино? Хрупкое вместилище попросту не выдержит такого чудовищного резонанса. Близость духов, это результат наивысшей степени доверия, потому что являет собой взаимопроникновение в самую суть. Никакой самоконтроль не поможет тебе удержать свою сущность от полного раскрытия. А после своего путешествия в Библиотеку ты стала ещё на шаг ближе к этому.

— Получается, это я себя убью… — печально хмыкнула я, отводя глаза.

— Спи и не думай ни о чём, — тихо посоветовал Эл, и прежде чем я успела спохватиться, он добавил: — Я никуда не уйду.

Он и в самом деле остался, бережно обнимая меня как было когда-то раньше. В кольце этих тёплых надёжных рук я заснула неожиданно быстро, погрузившись в пучины запутанного сна.

Поначалу это было обычным, пусть и немного странным сновидением. Я не страдаю манией величия и почти никогда не вижу себя в роли богатой титулованной особы, но тут…

Молодая незамужняя графиня, которую похитил в пути какой-то разбойный элемент? Ну ладно, мне снились и более дикие сны, хотя богатой дамой и в самом деле быть как-то непривычно.

Карета остановилась, и я услышала снаружи громкий плеск волн и крик чаек. Море тоже мне снилось редко и чаще только в кошмарах, поэтому я сразу напряглась.

— Выходите, леди, князь уже заждался, — прозвучал резкий неприятный голос.

Я уже осознала, что сплю, ещё когда рассматривала свои руки в карете и подол красивого пепельного платья с чёрным кружевом и атласными лентами. Поэтому решила выйти из интереса.

Карета остановилась на скалистой возвышенности, и меня поразило то, что я даже не почувствовала, как мы сюда взбирались. Оглянувшись, увидела позади паршивенькую дорогу, где просто невозможно проехать так аккуратно, без тряски. Но на самом возвышении было нечто вроде площадки, куда ещё предстояло взбираться, и там меня уже высматривали.

Человек в чёрных одеждах и картинно развевающемся плаще не стал меня дожидаться наверху, а спустился вниз и подал руку. Но прежде чем вложить пальцы в его широкую ладонь, я подняла взгляд и вспыхнула от смущения.

— Ролевые игры, мой князь? — не сдержалась я.

Он улыбнулся лишь краешком губ, но ничего не ответил, и, когда я подала руку, подхватил меня и понёс наверх.

Эл остановился только на самом краю утёса, где и поставил меня на ноги, крепко стиснув руку. Открывшийся отсюда вид поражал воображение.

— Тьма… — невольно выдохнула я.

И в самом деле, мир и место, где мы находились, обычными не были. Внизу бушевал океан глубокого чернильного цвета с такими чудовищными волнами, рядом с которыми наш утёс казался игрушечным. И порой казалось, что эти волны иногда касаются сумрачного неба. Тёмно-пепельного цвета, как моё платье, местами переходящего в глубокую черноту. Небеса, как и океан, спокойствием не отличались — там, в вышине бродили вихри и сверкали живописные росчерки молний.

— Я знаю о том, как ты не любишь море и поэтому решил привести тебя сюда.

— Где мы? — спросила я растерянно и несколько ошарашено.

Ничего не говоря, Эл показал мне знакомый тёмный ключ. Отражения. Лабиринт причудливых полуреальных миров, где я когда-то оказалась по воле ангелов.

Я не люблю море и потому он решил показать место в десятки раз страшнее, да ещё и таким оригинальным образом. Его Светлость большой оригинал и я всегда об этом подозревала. Но его немногословность настораживала.

— Это место лишь в малой степени отражает то, что у меня здесь, — он прижал мою ладонь к своей груди и посмотрел так выразительно, что я даже не нашлась что сказать. Но этого и не требовалось. В другой руке у него откуда-то появился высокий кубок, который он протянул мне.

Даже не представляя, что там может находиться, я приняла сосуд, зачарованно глядя на то, как у него в руке появляется второй. Я по-прежнему не умела так мастерски управлять реальностью своих снов, он же являлся полным её властителем.

— За нас! — провозгласил он, с улыбкой переплетая наши руки.

Не подозревая никакого подвоха, я выпила содержимое кубка до дна, чувствуя сначала странное послевкусие, названия для которого попросту не существовало, а после необычную лёгкость во всём теле.

Моя рука дрогнула, роняя кубок. Эл же сделал это совершенно намерено, освобождая руку и сплетая наши пальцы.

— Закрой глаза и прислушайся, слышишь?

Я прикрыла глаза и действительно услышала какие-то звуки, сплетающиеся в моём разуме в единую мелодию, пронизывающую всё пространство.

— Что это?

— Музыка стихии. Отголосок хаоса. Пение тьмы. То, что изначально звучит в наших сердцах и является частью того, кто мы есть. То, что подобно стихии разрушает все преграды — пространство, время, человеческий разум с его жалкими попытками себя защитить.

— Но здесь…

— Ты временно и отчасти свободна. Идём.

И он повёл меня в сумасшедшем танце, кружа в этом ветре. Приближая к себе, он будто бы случайно касался губами, а затем отпускал едва ли не в свободный полёт. И благодаря этому безумию, я совершенно позабыла, где здесь небо, а где океан. Но меня это не страшило. Я не сводила с него своего горящего восхищением взгляда. Доверяя в этом танце над пропастью гораздо сильнее, чем кому бы то ни было и при более невинных обстоятельствах.

Нет, здесь и сейчас не приходилось ждать, когда стихнет мелодия — она вечна. Но мужчина вдруг остановился в момент, когда его руки прижимали меня тесно, а дыхание обжигало висок. Лёгким касанием тонких пальцев, заставил посмотреть прямо в его глаза, которые превосходили по своей мрачной красоте всё буйство стихии.

— Не бойся, — прошептал он, почти касаясь моих губ.

— Я не боюсь, — откликнулась я, а сердце уже не просто болезненно билось, а давно пылало, сорвавшись с ритма.

— Напрасно.

Не успела я подумать о том, какой он сумасшедший, как меня поцеловали. Так откровенно и яростно, но почти не больно. Мой дух словно продолжил парение над бездной от этих огненных касаний губ и чутких пальцев. По коже пробегали разряды, но они больше не сковывали моё тело, и я сама не заметила, как легко поддалась навстречу тому, ради кого была готова рискнуть не только жизнью, но чем-то гораздо более ценным. И рухни даже сейчас эти страшные небеса вниз, я не заметила бы этого.

Элигор заставил забыть меня обо всём. О снах и даже о реальной жизни. Значимость последнего растворилась в пении хаоса в нашей крови, в той стихии, что так жаждала вырваться на свободу.

Я упивалась мгновениями нашего безумия, отчаянной вспышкой счастья, точно зная, что это поделено на двоих. И всё, чего мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось, было вечным, как сам хаос.

Истинное предназначение

С уходом Габриэля моя жизнь изменилась не только в плане отношений с Элом. Продолжая существовать в физическом мире, я вынуждена была и дальше подчиняться его законам — на что-то жить и где-то жить. Квартиру, где я обитала временно, пришлось уступить настоящим хозяевам. Хоть я и забыла об их существовании напрочь, это не значило, что однажды они не вернулись бы. Стоило даже порадоваться тому, что случилось возвращение не посреди зимы, а уже весной.

Как ни странно, выручил опять же Габриэль. Одним погожим весенним утром со мной связался серьёзный молодой человек, сообщивший о том, что у него для меня имеются ценные бумаги. Мы договорились о встрече, и вскоре я стала обладательницей некоторой суммы денег, оставленной на банковском счёте и маленького домика где-то на окраине города. Конечно, не обошлось без формальностей, но с этим я разобралась довольно быстро — опять же, благодаря заботе Габриэля. Кроме того, я получила ещё и письмо от него, которое не спешила вскрывать. Боялась, сама не знаю чего.

Вскрыла конверт только вечером, перед тем, как отправиться спать. Решила, что если не узнаю о том, что там написано, уснуть не смогу. А так, хотя бы шанс есть.

Здравствуйте. Если Вы держите это письмо в руках, значит, обстоятельства сложились так, что мне пришлось уйти. Остаётся надеяться лишь на то, что для Вас знакомство со мной окончилось благополучно.

Я решил сделать это после одного из визитов в больницу, когда навещал Вас. Уже тогда я понимал, что мне не удастся выполнить главное условие контракта и обеспечить свою помощницу работой на год, и оставил некоторую сумму в счёт компенсации. Кроме того, я позволил себе навести справки и узнал, что вскоре Вам предстоит съезжать, поэтому позаботился и об этом.

Простите за то, что так вышло и не вините себя. Благодаря Вам я многое осознал.

Подозреваю, после произошедшего прежнего меня не станет, а потому прощайте.

Вот и всё. Как будто он сам не знал о чём писать. Или хотел сказать больше, но не знал как. Но в итоге даже от этих строк на глаза навернулись слёзы. И, на миг, я испытала сильный прилив злости. Ситуация снова казалась несправедливой.

От приступа гнева меня спас Эл, который присел на кровать рядом, а затем притянул к себе, прижимая к груди. Я безумно любила, когда он делал так. Выпустив письмо из рук, накрыла его руки своими и зажмурилась.

— Значит, переезжаем, — заключил он.

— Переезжаем, — подтвердила я и, подумав, добавила: — Думаю, завтра и начнём собираться. Но сначала, нужно съездить и взглянуть на дом.

— А ты разве фотографии не видела? — поинтересовался Эл с усмешкой.

— Видела, — не стала спорить я. — Но фотографии это одно дело, а видеть воочию, совсем другое. Нужно обязательно посмотреть.

— Поверь, они соответствуют реальности, — мужчина ткнулся носом мне в макушку, обдав тёплым дыханием. Однако это не заставило меня потерять бдительность.

— Значит, ты уже побывал там? — насторожилась я.

— Взглянул одним глазком, — последовал ответ голосом полным лукавства, а затем вдруг тихо спросил: — А ты помнишь наш дом?

— На Границе? Помню, — так же тихо откликнулась я.

Это тот самый дом, который он воссоздал в своей реальности, потому что так же, как и я был счастлив там. И нет ничего удивительного в том, что я вспомнила о нём в первую очередь после воспоминаний о самом Эле.

И пусть ничего нельзя вернуть или исправить, но и тех пронизанных светом чувств не отнять. Они навсегда останутся со мной, отзываясь в сердце теплом.

— Хочешь домой?

Я кивнула. Лишних пояснений мне не требовалось. Хоть и говорил он, что ненастоящий бог, но для меня он сотворил настоящее чудо, воскресив то, что всегда было дорого нашей памяти.

На следующий день я загорелась решимостью немедленно ехать и смотреть дом. На всякий случай собрала в большую спортивную сумку вещи, которые могут пригодиться для уборки, упаковала отдельно продукты и плед, а затем отправилась на остановку. Заранее узнала, что отсюда придётся ехать почти через весь город, да ещё с двумя пересадками, но всё же решила добираться на автобусе и ехать до центра в плотно утрамбованном салоне.

Зато со вторым автобусом дело обстояло лучше. Заняв место у окна, всё дорогу пыталась сохранить спокойное выражение лица, но временами не могла скрыть шальной улыбки. Не так часто это бывает, но сегодня Эл сопровождал меня неотступно, что было чертовски приятно. Так как автобус был полупустым, он занял место рядом со мной и приобнимал за плечи.

На одной из остановок в автобус зашла молодая мамочка с трёхлетним ребёнком, которая заняла место перед нами. Малыш не нашёл лучшего занятия, как вцепившись в спинку сиденья, разглядывать меня. Не знаю, что он там увидел, но смотрел будто завороженный. До тех пор, пока его внимание не привлёк Эл, в отличие от меня решивший ребёнку подмигнуть и улыбнуться…

Когда же автобус огласился истошным рёвом, а мамаша шарахнулась со своего места, перебравшись в начало салона, кое-кто явно о своём поступке, судя по мученически заведённым к потолку глазам, пожалел. Я же только недоумевала, видя такую реакцию, но поинтересоваться о её возможной причине не решалась, видя, как подозрительно косятся теперь на нас другие немногочисленные пассажиры.

Любопытно даже, а каким видят его другие и что чувствуют? Не верилось, что и сейчас кто-то может воспринимать его как кого-то страшного или несущего угрозу. Или уже такому маленькому человечку неосознанно сложно принять нечто, что выходит за рамки обыденного? Нет, это глупо. Проще поверить в то, что некоторые души ощущают присутствии более сильной сущности и стремятся держаться от неё подальше. Как бы там ни было на самом деле, это больше похоже на правду.

Незаметно опустив руку на сиденье, я дотронулась мизинцем руки Эла и улыбнулась, когда он отреагировал тем, что накрыл мою ладонь своей. Так мы и ехали до своей остановки.

Выйдя на конечной, я взглянула на адрес, записанный на ладони и прищурилась, высматривая номера домов. Сориентировавшись, поняла, что пройти пешком ещё придётся немало, но особо не расстроилась, так как идти предстояло в сторону леса. Домик находился на самом отшибе за кладбищем и небольшой берёзовой рощей.

Обнесённый поломанным в некоторых местах штакетником, неказистый деревянный домишка со скошенной трубой, торчащей из дырявой крыши, возвышался над чахлым садиком и обломками порога. Нерадостное зрелище сглаживало то, что ставни и дверь были надёжно заперты на замки, а значит, внутри всё это время никто не хозяйничал.

Я бросила непонимающий взгляд на Эла. Говорил же, что дом выглядит так же как и на снимках…

— Пойдём, — позвал он, улыбнувшись. — Внутри гораздо лучше.

— Надеюсь, — скептически протянула я и отправилась исследовать дом.

Да, по сравнению с тем, что я увидела снаружи, внутри было гораздо пристойнее. Пахло сыростью, но плесени нигде не было. Из сеней я попала в просторную кухню, где стояла настоящая русская печь, имелся стол и пара стульев, а так же настенный шкаф для посуды. Вторая комната пустовала, и окно здесь не имело стёкол, но зато висели красивые занавески с ажурной вышивкой по краям.

Нервно усмехнувшись, я тряхнула головой и взялась за работу. Каким бы ни было это жильё, других вариантов у меня пока нет. И всё могло оказаться гораздо хуже, а так мне очень даже повезло. Могла получить и заваленную хламом свалку, в какие превращаются подобные жилища со временем.

Эл тактично удалился, чтобы осмотреть окрестности, а я принялась за уборку, наивно предположив, что это займёт всего часа два три. В итоге провозилась до вечера, поскольку потратила время, продираясь к колодцу, а впоследствии, решила и вовсе убрать всю засохшую траву в саду. За домиком обнаружились баня, летний душ, туалет и небольшой сарайчик, где была сложена поленница. Недолго думая, я натаскала в душ воды, чтобы та нагрелась на солнце — не поеду же я домой чумазая — и продолжила заниматься делами.

Когда опомнилась и уже собиралась идти мыться, обнаружила, что время близится к семи часам и поняла, что опаздываю. Откладывать из-за этого посещение душа тоже не собиралась, поэтому просто решила ускориться.

Мокрая и полуодетая я выскочила из летнего душа, и нос к носу столкнулась с Элом. Его серьёзный вид заставил притормозить. Он явно собирался мне о чём-то сказать, но его опередил оглушительный раскат грома над нашими головами. И взглянув на стремительно темнеющее небо, я сама поняла, что сегодня мне предстоит первая ночёвка в новом доме.

Неистовый ветер раскачивал кроны деревьев, волнуя зелёные лесные просторы, и шумел на чердаке, проникая сквозь прорехи в крыше. Старый дом тоскливо стенал, с большой неохотой расставаясь с остатками накопленного за день тепла и почему-то мысль разжечь в старенькой печке огонь, казалась почти кощунственной.

Ночные тени вздрагивали и пригибались от проблесков молний. Ветер гулял и по полупустой комнате, врываясь резкими порывами через свободную от стекла раму и взметая, словно ангельские крылья, белые занавески.

Я заворожено наблюдала за их колыханием и яркими всполохами, силясь понять, когда и где было нечто подобное. Всё вокруг пело и исполняло один из самых древних танцев. Единство и противостояние стихий, завораживающее и несущее с собой обновление.

Завороженная этим, я вытянула вперёд правую руку, чувствуя, как её обвивают незримыми лентами потоки прохладного ночного воздуха, а кончиков пальцев касается лёгкая влажная пыль. Слыша зов истины, заключённый в стихию, я чуть прикрыла глаза, бережно касаясь мироздания, в ответ, открывая ему своё сердце. Мне казалось, что хватит и доли секунды, чтобы вспомнить нечто очень дорогое и важное. То, чего нет и в серой книге.

Я никого не звала в этот момент, не ожидала ничего, кроме того, чего желала сейчас… но он пришёл. Прохладный воздух комнаты наполнился теплом и по моей руке, едва касаясь обнажённой кожи, пробежали чуткие пальцы, сомкнувшиеся на запястье. Доверившись до боли родным рукам, я позволила развернуть себя и тут же оказалась в плену объятий и тёмных внимательных глаз.

Локи. Эл…

Он смотрел на меня с грустью, но без осуждения. Так знакомо…

Но, боги… где и когда? Пламя тревожно заметалось в груди, и мне снова захотелось закрыть глаза и потянуться к тому, что находился так близко.

— Остановись, — прошептал он почти обречённо.

Нет, он не просил, но я услышала в этом голосе затаённую боль и инстинктивно, так привычно, коснулась ладонью его лица. Так реально этой ночью его присутствие и не различимо больше в каком я из миров нахожусь. Горло свело от нахлынувшей нежности и тоски, мешая спросить…

— Позволь, просто позволь… — с большим трудом произнесла я.

— Сумасшедшая, — тихо усмехается он. — Ты ведь не сможешь вовремя остановиться, не выдержишь.

— Смогу. Выдержу… — возражаю я, невзирая на то, что знаю правду.

Знаю, что он прав. А я вру себе. Пытаюсь солгать. И вместе с этим сама не верю.

Хотя мы оба себе противоречим. Ведь он сам хотел, чтобы я быстрее оказалась в этом странном месте, так ранящим меня призрачным присутствием Памяти своим напоминанием о доме.

Зачем? Да всё совсем просто… он тоже самое чувствует, так же переживает, убивается. И скрывает, ждёт, надеясь, что хватит сил. Только порой эмоций через край и ломает плотины самообладания не только у меня.

Стоит только подумать каково приходится ему, притворяющемуся каждый раз, что даже срыв — это часть некоего плана и всё находится под абсолютным контролем. Но нет никаких планов и точных расчётов. Нельзя отрицать очевидное — мы слишком похожи.

И задавая себе вопрос о том, а как бы я поступила на его месте, отвечу, что точно так же. Пытаясь ждать, срываясь, оберегая и сходя с ума от беспокойства…

Осознание всего этого не раз посещало меня словно призрак, но именно сейчас коснулось по-настоящему и раскрылось, разрывая на части сердце.

Пространство сотрясали новые раскаты грома, оглушая и будто призывая опомниться. Я убрала руку, а он выпустил меня из объятий. Сделав пару шагов в сторону, я опёрлась спиной о стену, пахнущую лесной сыростью и снова посмотрела в окно.

Я не знала, что сказать, да и не могла сейчас. Как же тяжело, чертовски невыносимо, находиться в такой близости друг от друга, всё понимать и не иметь возможности поступить так хочется прямо здесь и сейчас.

За окном снова полыхнуло ярчайшим белым светом, но меня закрыла от него внезапно появившаяся тень. Упираясь в стену ладонями, он смотрел на меня сверху вниз и молчал.

Неожиданно я осознала, что по моим щекам текут слёзы и попыталась отвести взгляд, но мне не позволили этого сделать. Стремительно наклонившись ко мне, он поцеловал в губы быстро и коротко, взглянув затем как-то странно и недоверчиво, когда я потянулась навстречу.

Моя рука легла ему на плечо, и в следующий миг, вместе с поцелуем, он обрушил на меня всю силу своих эмоций, отчего забилось на пределе сердце, а кислорода стало катастрофически не хватать. Но, когда мне вдруг показалось, что я куда-то падаю, меня поддержала за талию его рука.

Затем он сам опустился на пол и притянул меня к себе, усаживая к себе на колени, нежно проводя по волосам. Его глаза полыхали во тьме тёмным пламенем, а при свете молний вспыхивали ещё ярче, являя истинную нечеловеческую суть. Снова до боли знакомо и близко.

— Отпусти мысли, — попросил он, притягивая меня вплотную.

Легко сказать. Мне казалось, стоит поступить так, отказавшись и от тени тревожащих меня размышлений, поддавшись собственным чувствам, как я сама стану чем-то не совсем реальным. Развеюсь ветром, который тот час же устремится к этим грохочущим и сверкающим неистово небесам.

Пальцы невесомо прошлись по пуговицам, расстёгивая их, а затем скользнули под рубашку, освобождая меня от неё и обнажая плечи, которых тут же коснулась прохлада. Не отводя от него взгляда, я опустила руки, помогая одежде беспрепятственно покинуть запястья. Между тем его проворные руки уже добрались до моих волос и заколка, скреплявшая волосы тихо щёлкнула, отправляясь в темноту, следом за рубашкой. Тёплые тяжёлые пряди упали на плечи и спину.

Замерло ли время или просто мы перестали его замечать, но каждое мгновение теперь становилось тягучим словно патока. Ясные холодные вспышки вычерчивали мгновения, и комната тонула в новых приливах тьмы. Тёплых и ещё более тёмных.

Но ничто из этого не мешало наблюдать за мной этим глазам, что были темнее всякой тьмы, и ничто не заставило бы меня отвести от их бездны своего завороженного взгляда.

Он медлил, и я поддалась вперёд, приподнимаясь, чтобы дотянуться до его губ и снова быть опалённой сводящими с ума ощущениями, пробегающими разрядами по коже и отзывающимися дрожью внутри меня.

Остановиться, нужно остановиться…

Возможно ли это теперь, в полушаге от черты, за которой всё людское станет ещё гораздо более чуждым?..

Нет, теперь мне кажется, я готова пойти на что угодно, лишь бы остаться с ним рядом навечно и не расставаться больше никогда, забывая одиночество бесконечной вереницы лет, навязанные предназначения и голоса богов.

Мне вновь нужна моя свобода и Память. Мне нужен Он. Без всяких ограничений и правил.

Только не мне решать…

— Нет, это не так должно быть, — выдыхает он в мои губы, сам не спеша отпускать. — Я не хочу, чтобы ты погибла в моих объятиях.

Должно быть ужасно глупо чувствовать обиду, но сейчас я её ощущаю, и на всё разом. На судьбу, на мир, на себя. А ещё я чувствую себя бессильной, и мне хочется изменить это, поступив по-своему.

— Я не погибну, — упрямо возражаю я, но Эл лишь грустно усмехается.

— Мы не можем позволить себе так рисковать. К тому же, я с тобой, никуда не денусь, и терпения мне не занимать. Я обязательно дождусь положенного времени, — проговорил он, ласково поглаживая меня по плечу, отмеченным его знаком. Бабочка, символ бесконечности или древняя руна?

Отголоски истины есть во всём этом, но важнее всего сама наша связь. И я знаю — он говорит правду, нам просто невозможно потерять друг друга по-настоящему... но остановиться в шаге от исполнения самого заветного желания так сложно. Мало кому под силу справиться с искушением, но Элигор никогда не входил в число слабых духом.

Определённо, в умении ждать и держать себя в руках, ему можно было только позавидовать. Ведь он совершенно целенаправленно подталкивал меня к импровизированной постели совсем не для того, что можно было бы предполагать. Коварно затащив меня под покрывало, он подарил мне очень нежный поцелуй, который должен был неотвратимо увлечь меня в объятья крепкого сна. Но этого не произошло, потому что сердце забилось ещё быстрее, а горло вдруг сжало от обиды.

Я резким движением откинула покрывало и, вскочив на ноги, бросилась к выходу. Откинув задвижку, бросилась под дождь как была босиком и без рубашки. Волосы тут же намокли, а над головой полыхнуло неистово ярким светом, озарив пространство вокруг, тёмный силуэт дома и быстро приближающуюся ко мне фигуру.

Но одержимая желанием дотянуться до истины, я не обращала на это внимания.

— Отдайте мне то, что забрали. Отдайте и отпустите. Зачем вам моя жизнь? — шептала я, поднимая лицо к небу, чувствуя, как злые слёзы смешиваются с дождём.

К кому обращалась? Я тогда и сама не могла сказать точно. Кажется к богам. И не потому что считала будто они живут на небе. Всё дело в том, что стихии не знают границ и связуют миры. Прямое доказательство тому Эл, который сейчас особенно материален.

— Прекрати. Ты ничего этим не добьёшься, кроме очередных проблем, — сказал он, остановившись рядом и беря меня за руку. — Вернись в дом.

Взглянув на него, я попыталась понять, как он может говорить так спокойно. Только упрашивать меня больше не стали, а потащили как на буксире к дому. В итоге, попытавшись сопротивляться, я наступила на что-то острое в одной из луж. Остановилась на кухне, не желая двигаться дальше и начала искать впотьмах бутылку с водой.

— Хватит стоять на пороге, простынешь, — начал говорить он, но тут же увидел, как я поливая ногу с порога и замолчал.

В сумке у меня не было бинтов, но зато имелась чистая хлопковая тряпица, которую я не успела использовать для уборки. Ею и замотала ногу, как только удостоверилась, что никаких инородных предметов в ране не осталось. Затем взяла подвешенное за дверцу шкафчика полотенце и обтёрлась, чтобы не ложиться мокрой.

— Не знаю, что на меня нашло… — пробормотала я, виновато взглянув на Эла.

Он ничего не ответил, а только улыбнулся и протянул руку.

Не успела я коснуться его ладони, как незапертая ещё дверь распахнулась, явив нам гостя, которого я опознаю даже по силуэту.

— Бел… — поражённо прошептала я. — А ты что тут делаешь?

— Пришёл взглянуть на ту, кто так легкомысленно призывает Высших, проливая собственную кровь, — откликнулся он ехидно и, пройдя в комнату, занял второй стул.

— Это случайность, — попыталась оправдаться я.

Он насмешливо взметнул бровь, как бы спрашивая — сама ты в это веришь?

— Я не злорадствовать пришёл, а предупредить. В течение года ты получишь знак, метку или послание, и обязана будешь ответить, — проговорил демон, глядя на меня в упор.

— Что случится тогда? — я даже не скрывала волнения в голосе.

— Ты узнаешь о своём истинном предназначении, — последовало в ответ, и Бел поднялся со стула, собравшись уходить. — Не расслабляйся и жди. Ты должна показать, что действительно его достойна.

Снова предназначение. Опять навязанная судьба или нечто большее? Хотелось расспросить об этом зеленоглазого демона, остановить. Но я будто заледенела, лишь проводив его тоскливым взглядом. Больше не произнеся ни слова, он вышел, закрыв за собой дверь, и мы остались с Элом одни во мраке комнаты.

Посмотрев совершенно ошалевшим взглядом, я бросилась к нему, обнимая за шею и прижимаясь всем телом. Почувствовала, как придерживают его руки, гладят по спине горячие ладони и немного расслабилась.

— Тебе срочно нужно в тепло, — прошептал он, целуя меня в висок.

Я кивнула и, отстранившись, пошла в комнату, стараясь сильно не опираться на раненную ногу. Окна уже были закрыты ставнями — наверное, ветром захлопнуло.

Снова укутав меня в покрывало, Эл лёг рядом, крепко прижимая к себе, согревая своим теплом. Я уткнулась носом в его ключицу и просунула ледяную ладонь под руку, отметив, что он даже не вздрогнул.

— Ты знаешь о том, что со мной случится? — тихо произнесла я.

— В общих чертах, — Эл вздохнул, погладив меня по спине. — Тебе не следует бояться.

В этом я отчего-то сомневалась. Кое-чего я действительно боялась больше любых наказаний...

— Но что если это предназначение разделит нас?

— Нет. Истинное предназначение в том и заключается, что не идёт вразрез с твоей сутью, не нарушает её гармонии, а расставляет всё на свои места. Ты ведь не думаешь, что я — твоя ошибка? — хмыкнул он.

— Эл!.. — я возмущённо дёрнулась, собираясь это оспорить, но он ещё крепче прижал меня к себе, не дав даже головы поднять.

— Тише, я знаю, что это не так, — он негромко рассмеялся. — Но это и не важно.

— Почему? — притихнув выдохнула я, и услышала то, от чего дыхание перехватило, а Пламя внутри отозвалось тёплой волной.

— Потому что я всё равно не оставлю тебя, — прозвучало в наступившей тишине.

Чёрное и белое

Весь февраль выдался ветреным и почти бесснежным. Зато вместо снега шли частые ледяные дожди, а ночные морозы превращали дороги в стекло.

Жестокая и вредоносная аномалия заставляла людей с большей осторожностью относиться с выбором одежды и к передвижению на улице. Скользкая поверхность и сбивающий с ног ветер переломали немало конечностей неосторожным прохожим. Но с приходом марта ситуация не поменялась. Будто зима впивалась в март своими острыми, вытягивающими живое тепло из земли когтями, не желая отпускать.

Страшные и мрачные стояли дни. Безумно волнующие — меня по-прежнему не покидало ощущение Грядущего, и слишком тонко различался в пространстве перезвон натянутых струн Силы. Я ждала, но не сидела сложа руки. В общем, и без того было сложно забыть о предупреждении Бела, а тут ещё такое напоминание в виде алой полоски на коже. И я готовилась.

Испытывала восприятие и, как когда-то раньше, устраивала активные тренировки с Элом в осознанных сновидениях.

Помнится он и раньше пытался меня чему-то научить, сделать сильнее, объясняя это тем, что я должна уметь защитить себя и в одиночку. Но теперь, мне кажется всё сильнее, что делалось это не только для этого, и он давно знал о том, какая судьба меня ждёт. И даже сейчас знает больше, чем говорит.

Нет, я не сердилась на него из-за недомолвок. Пыталась запастись терпением, безоговорочно доверяя и точно зная — что бы он ни делал, направлено исключительно мне на благо. Глупить в этой ситуации и поступать Элу назло, я не собиралась. Почти привыкла к тому, что каждый раз он оказывается прав в итоге. Оттого, с каждым разом у меня остаётся всё меньше и меньше сомнений. И я надеюсь, что однажды между нами не будет и тени их.

Иногда Элигор отлучался, но я не спрашивала его о том, где он пропадает в такие моменты. Понимала, что у него могут возникать свои дела и проблемы, которые меня сейчас пока ещё не слишком сильно касаются. Когда-нибудь это изменится. Но пока время не пришло, остаётся радоваться установившемуся между нами пониманию, верить и дорожить теми мгновениями, когда он рядом.

— Хочешь сказать, что тебе не скучно возиться со мной? — спросила я его, скорее в шутку, нежели всерьёз. Но в ответ уловила довольно странное выражение в тёмных глазах, заставившее пожалеть о заданном вопросе и немного устыдиться.

— Если хочешь знать, я радуюсь мгновениям спокойствия, — произнёс он, насмешливо глядя на то, как запылали кончики моих ушей. Пусть в комнате и царил полумрак, разбавляемый лишь светом из затянутого в морозные узоры стекла, я знала, что Эл видит и наслаждается этим зрелищем — забавляет его моя неловкость.

Теперь настал момент удивляться. Надо же, неужели он на самом деле считает спокойствием наши тренировки и приключения? В самом крайнем случае, это могло раздражать, ведь я всё ещё совершала ошибки и не добивалась каких-то нереальных результатов. Но спокойствие…

— Нас, что, ждёт такое бурное будущее? — по правде говоря, я и представить не могла адекватно, что такого будет с нами дальше, и воображение рисовало откровенный бред: взрывы, преследования, погони и стены пламени.

Эл вдруг так широко улыбнулся, будто прочёл мои мысли, и сделал одну из самых гадких вещей, которые я временами недолюбливала — ответил загадкой.

— Бурное или нет, это ты сама скоро определишь. Гораздо важнее то, что оно будет отличаться от всего того, что ты могла себе вообразить.

— Чувствую свою фантазию ущербной, — вздохнула я и нахмурилась.

Только стоило Элу заключить меня в объятия, как растерянность и напряжение отошли на второй план, уступив место теплу. Положив руки на его плечи и сцепив их на затылке в замок, я со всей серьёзностью посмотрела в тёмные глаза. Правда, серьёзности моей хватило ненадолго — её подчистую смёл водоворот смешливых искр в любимом взгляде и иронично дрогнувший уголок губ.

— Мне не хотелось бы нарушать идиллию, но неужели вы собираетесь проигнорировать приглашение? — неожиданно поинтересовались от двери и одновременно повернувшись, мы увидели стоящую там прекрасную женщину, сложившую руки на груди и строго нахмурившую брови. Хотя эта строгость ничуть не пугала и выглядела в её исполнении по-матерински добродушно, моё сердце едва не оборвалось.

— Уже? — севшим голосом спросила я, глядя на госпожу Голубку с затаённой надеждой.

— Близится канун весеннего равноденствия и тебе нужно подготовиться. Я взяла это на себя, а потому, прощайтесь и в путь, — ответила она, подходя ближе.

Прощаться?

Тут я и вовсе похолодела, с мольбой во взгляде взглянув на Эла. Но вместо того, чтобы заверить меня в том, что всё будет хорошо и он по-прежнему будет со мной, мужчина кивнул.

— Я не хочу, слышишь — с моих губ сорвался едва слышный шёпот. — Я не стану с тобой прощаться.

— Так нужно, — ровным голосом произнёс он.

— Почему? Ты ведь говорил… — мой голос стал бесцветным и глухим, как будто вмиг я растеряла всё тепло и ощущение своего Пламени. Вот так оказывается легко выбить почву из-под моих ног. И где же сила?

— И не отказываюсь от своих слов, — сказал Элигор, касаясь моего лица и заставляя смотреть на себя. — Но здесь и сейчас мы действительно должны попрощаться.

— Я не понимаю…

— Ничего. Ещё поймёшь. Ты единственная, в кого я верю и верил всегда.

Я крепко стиснула зубы и постаралась не плакать и остановить рвущуюся изнутри истерику, мешавшую трезво оценить происходящее. Всё же было хорошо, и, вдруг, мне нужно уходить, прощаться. Ведь я думала, что вместе с ним отправлюсь навстречу своему предназначению. А вот, выходит, что оно только моё и неделимо.

Как же горько осознать это так неожиданно. Как клинком в сердце. Послать бы всё к чертям, да только, кажется, поздно. Где-то в глубине теплится упрямое стремление сделать всё правильно, потому что Он верит. И это сильнее всех истерик и непонимания.

В какой-то момент я словно в трансе осознала, что не отступлю. В порыве схватила его за руку, мимолётно прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони и прижав к груди. Затем посмотрела на него, отчаянно стараясь не сорваться на раздирающие меня эмоции, и поцеловала, выдохнув в губы слова о том, что и я в него верю.

Спустя один головокружительный миг, я выпрямилась и, взглянув на госпожу Голубку, кивнула. Та мягко улыбнулась в ответ и, приблизившись ко мне, коснулась пальцами моих висков. Тут же стало тепло, спокойно, и всё поглотило ровное золотое сияние.

Когда свет рассеялся, я с немалым удивлением обнаружила себя сидящей на тёмно-алой софе посреди какого-то модного салона. Здесь имелось множество зеркал, стояли ряды вешалок с одеждой, а в отдалении у стены виднелся шкаф с обувью. Госпожа Голубка, поправляющая причёску у одного из зеркал, озорно подмигнула мне через отражение.

— Ты ведь не можешь отправиться навстречу своей судьбе в этом, — подсказала она.

Я пожала плечами. Откровенно говоря, я редко обращала внимание на то, как одета, за исключением некоторых частных случаев. Но сейчас…

— Неужто, это так важно? Разве нельзя просто создать усилием воли?

Женщина мелодично рассмеялась, будто услышала какую-то шутку.

— В твоём случае, ничего создавать не нужно. Это слишком ненадёжно. Когда же каждая деталь имеет значение, ещё и опасно, — загадочно пояснила она.

Понятно, что всё очень запутанно. Могу ли я доверять Голубке? Сердце подсказывает, что могу. А значит, остаётся положиться на неё и принять её помощь с благодарностью.

— Только не смотри на меня как на монстра, я не собираюсь истязать тебя примерками, — вдруг проговорила она, останавливаясь напротив. — Твоё платье уже давно готово, идём.

Она проводила меня в комнату, где на манекене красовалось роскошное бальное платье, глубокого чёрного цвета с серебристо-белыми вставками на юбке. Я никогда не носила ничего подобного и замешкалась бы, но Голубка быстро пришла на помощь и помогла мне одеться. Наряд действительно сидел как влитой, облегая руки, грудь и талию, а свободная летящая юбка не стесняла движений.

— Прекрасно, а теперь покружись, — попросила госпожа Голубка.

Я выполнила её просьбу и даже рот открыла от удивления, когда платье вспыхнуло звёздными искрами.

— Присядь и примерь туфли, — женщина с загадочным видом вручила мне коробку.

Сняв крышку, я обнаружила алые башмачки с широким устойчивым каблуком и ремешком, застёгивающимся на щиколотке. Они тоже пришлись мне впору, и я хотела уже встать, чтобы взглянуть, как это будет смотреться в целом и сочетаться с платьем, но меня остановили. Не теряя времени, Голубка решила здесь, и сейчас поколдовать над моей причёской. Пришлось смиренно сидеть добрых полчаса, пока она не закончит.

Вытянув ногу, я полюбовалась туфельками и не смогла удержаться от вопроса:

— Почему они красные, а не чёрные, под цвет платья?

— Твой Путь стоил крови, и твоей и чужой, но ты продолжаешь идти, — она произнесла это отстранённым будничным тоном, но от сказанных слов мурашки по спине побежали. Вдруг я с особой чёткостью осознала, что там, куда пойду, обо мне будут знать даже больше меня самой.

Но чего же страшиться, если снова позади горят все мосты и путь к отступлению отрезан? Осталось идти только вперёд, до конца, который станет новым началом.

Закончив причёску, Голубка обошла меня и с явным удовлетворением во взгляде, кивнула.

— Настала и наша очередь прощаться, — сказала она. — Я рада, что наши пути пересеклись и всё сложилось именно так, а не иначе.

Со мной опять прощались. Как будто я уходила навсегда и никогда больше не вернусь. Но сил пугаться больше не было. Самое страшное уже произошло и позади — я попрощалась с тем, кого нет у меня дороже.

— Благодарю тебя за всё, я тоже рада тому, что знала тебя.

Голубка кивнула и с улыбкой сделала взмах рукой, указывая на большое зеркало в полный рост в тёмной старинной раме.

— Подойди.

Я послушно подошла к зеркалу и остановилась в шаге от него, рассматривая своё отражение, которое не узнавала. Волосы были слегка собраны у висков и украшены сверкающими, будто маленькие звёздочки заколками, а свободные локоны лежали на плечах и спине.

Но большее внимание привлекли глаза двойника, в которых на мгновение метнулось и погасло зелёное марево, сменившееся вдруг синевой. Когда я попыталась присмотреться, зрачки расширились, и зеркальная поверхность дрогнула, покрываясь рябью. Собственное отражение вдруг вскинуло руки, преодолевая тонкую грань и хватая меня за плечи, а затем дёрнуло на себя, беззвучно смеясь. Проваливаясь в зеркало, я не успела не то что схватиться за раму, но и испугаться.

Впрочем, через мгновение бояться уже было нечего — я осталась совершенно одна, посреди тёмного длинного коридора. Где-то далеко брезжил свет и слышался призрачный голос мелодии, но расстояние казалось бесконечным, за спиной остался только непроглядный мрак. А ещё я с удивлением обнаружила, что вокруг становится нереально холодно и изо рта вырываются облачка пара.

Зябко поёжившись, я повела плечами и решительно направилась к свету. Перестук каблуков словно отсчитывал время, оставшееся до финала и, отражаясь от стен, разносился по коридору эхом. Темнота вокруг пришла в движение, нашёптывая что-то о настоящих ценностях и моля обратить внимание на картины, которые она рисовала для меня. Но я не поворачивалась, даже когда замечала краем глаза что-то знакомое во тьме. Прошлое, каким бы значимым для меня не казалось ранее, было не важнее того, что в меня верят. И мне достаточно помнить об этом, чтобы идти вперёд. А то, что истинно, не исчезнет.

Видения испарятся, истают как дым. Останется только настоящее. И дверь в него уже открыта и манит своим сиянием.

До приоткрытой створки действительно оставались считанные шаги, которые я преодолела, уже совершенно не помня себя от волнения. И застыла, ослеплённая ярким светом. Когда снова обрела способность видеть, обнаружила себя стоящей на возвышении у перил лестницы, которая вела вниз, в просторный зал, исполненный в чёрных и белых тонах.

Негромкая музыка, звучавшая до того как я вошла в зал, стихла, не оставляя сомнений в том, что ждали именно меня.

Многие из собравшихся здесь мужчин и женщин казались смутно знакомыми. Их взгляды были устремлены на меня, некоторые тихонько переговаривались. На первый взгляд это были обычные люди, но ощущение силы, исходящее от них зашкаливало все мыслимые пределы. Я едва не оступилась, но внезапно меня ловко поддержали под руку.

Резко повернув голову, я встретилась с тёмно-зелёными глазами, знакомого демона, которого не сразу заметила.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он без привычной усмешки. — Идём, все ждали только тебя.

— Бел, что происходит? — спросила я шёпотом.

— Увидишь.

По правде говоря, в зале, центр которого украшал орнамент с многолучевой чёрно-белой звездой в центре, моя решительность немного поутихла. Но я честно старалась сохранять достоинство и шла с гордо поднятой головой к подножию другой лестницы. Она была поменьше, но тоже вела к дверям. Не выдержав напряжения, я быстро обернулась.

О, боги!.. Сколько здесь было лестниц и дверей, прячущихся между теми же цветами — чёрным и белым.

Удивительное и пугающее место.

Мы замерли у подножия лестницы, а волны Силы и чужого внимания накатывали на меня, потрясая до самой сути. В поле зрения вдруг возник хранитель ключей, поднявшийся по лестнице и отгородивший нас от двери.

— Приветствуем тебя, идущая за Пламенем! — провозгласил он. — Готова ли ты пройти испытание и принять истинное предназначение?

Какое испытание? Мысли заметались, и я ощутила, с каким вниманием смотрят на меня окружающие. Но Бел до боли сжал мою руку, принуждая не мешкать.

— Да!

— Поднимись, — сказал хранитель и Бел отпустил меня, позволив самой взойти по лестнице, где старший демон шагнул в сторону, пропуская к распахнувшейся двери.

От волнения, происходящее казалось нереальным сном. Чудилось, что вот-вот и я потеряю над восприятием контроль, а завтра проснусь и не буду ничего помнить.

Я шагнула в абсолютно белую комнату и остановилась у единственного предмета, находящегося здесь. Рассматривая его, даже не оглянулась, когда захлопнувшиеся двери отсекли меня от зала, настолько он приковал моё внимание.

Больше всего это напоминало чашу на высокой подставке, какие можно встретить в католических храмах. Выполнена она была из белого металла и была наполнена кристально чистой водой, из-под которой явственно проступало изображение звезды. От одного края и почти до другого над поверхностью воды изогнулся полукругом железный стебель с пятью завитыми листьями-крючками и пустой чашей-цветком. У меня сразу возникло ощущение, что здесь чего-то не хватает.

Захотела коснуться одного из крючков, но тут же отдёрнула руку, заметив, что она не отражается в воде. Хотя металлический «стебель» просматривался довольно чётко.

Я вспомнила слова об испытании и предназначении, но совершенно не понимала, что мне делать. Украдкой оглянувшись, увидела, замершего у дверей и молчаливо наблюдающего за моими действиями, хранителя ключей.

— Если есть вопросы, ты можешь задать их, — милостиво позволил он.

— Я не знаю, о чём спрашивать, потому что не могу понять смысла происходящего и не знаю, что это за место, — призналась я нехотя.

— А разве это не очевидно? Ты достаточно вспомнила для того, чтобы это понять. Подумай о том, кем ты была изначально и к чему стремилась, тогда поймёшь и смысл, — проговорил демон, однако этим не ограничился и добавил: — Это место неразрывно связано с тобой.

То, что было очевидно для обитателей иных миров для меня, по уши погрязшей в земной жизни, очевидным не являлось. Но я уцепилась за слова сказанные хранителем и задумалась, прикрыв глаза.

Кем была я изначально? Всего лишь частью Пламени и Хаоса, искрой, одной из многих, брошенной в водоворот безумных событий. Я нашла себя в дорогах и путях. В чужих мирах, по граням которых ходила свободней, чем хотелось бы другим. Была странницей и частью многих дорог, но, в то же время, ни одной из них. Поэтому, однажды оказавшись в месте, где сходились границы множеств миров, я чувствовала себя как дома и думала, будто обрела счастье. Только истинное моё счастье заключалось совсем в ином, и я бросила всё, чтобы уйти на его поиски.

Стоя с закрытыми глазами, я ощутила, как откликается что-то в ответ на мои мысли, поддерживает. Кажется, само это место было живым. И я мысленно обратилась к нему, прося лишь об одном — сохранить то, что мне дорого.

Пространство наполнилось лёгким перезвоном, словно тревожил ветер многочисленные колокольчики. И я поняла, что надо мной смеются. Беззлобно и оттого не обидно.

Затем меня подтолкнуло вперёд тёплой волной, и я распахнула глаза, глядя прямиком на металлический цветок, вдруг осознав, что именно нужно делать. Вытянув правую ладонь, я зажгла язычок живого пламени, который легко спрыгнул в чашу цветка, да там и обосновался, не собираясь гаснуть. По воде пробежали искристые блики, а по комнате прошёлся лёгкий ветерок. Пространство наполнялось иной Силой, знакомой и ласковой. Она пронизывала меня, что-то неуловимо меняя и наполняя светом. От нахлынувших вдруг чувств даже выступили слёзы.

Безоглядно принять себя. Вот, что значило, принять своё истинное предназначение.

Обернувшись, я подарила хранителю ключей, пожалуй, самую сумасшедшую из своих улыбок и выбежала из комнаты через открытую уже дверь. Правда, далеко мне уйти не дали, поскольку пришлось принимать поздравления от гостей. Среди них я была особенно счастлива увидеть Смерть, которого не заметила, когда спускалась, а также госпожу Голубку. Не изменяя себе, она явилась в золотом платье, чтобы поприветствовать и поздравить меня обновлённую.

Когда поток гостей иссяк, явился и главный виновник моих прежних переживаний и волнений. Элигор был облачён в парадный мундир белого цвета и смотрелся, пожалуй, эффектней всех. Направляясь ко мне, он имел вид слегка высокомерный, и я невольно тоже вскинула голову, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица.

Попрощался он со мной, ага. В тот самый миг, когда цветок принял Пламя, я чётко поняла, что мы попрощались лишь для того, чтобы не расставаться.

Не говоря ни слова, он протянул мне руку и повёл в самый центр чёрной звезды в зале, где на несколько мгновений мы застыли друг напротив друга. Затем зазвучала музыка, и я пропала в его объятьях, которые унесли меня в танце, потерялась в его взгляде, чувствуя, как исчезает реальность и сама собой проступает улыбка.

Теперь я знала, что с сегодняшнего дня начат иной отсчёт времени. То, что случилось, было только инициацией — меня приняли. Но мне и этому месту ещё предстоит пройти через многое, нужно развиваться и выживать. Не закончен земной путь, и пока я здесь чуть более чем гость. Ещё нет ключей от запертых дверей, и моя собственная память по-прежнему скрыта завесой забвения.

Но главное свершилось — я добилась, чего так отчаянно желала. Цепи навязанного предназначения сброшены, и я ступаю по Пути, который выбрала сама.

Вместо эпилога.

Мы сидели на берегу небольшого озера, что теперь, стараниями Элигора, находилось перед нашим с ним домом вместо прежней речушки. В тёмных водах отражались полыхающие немыслимыми цветами звёзды, придавая атмосфере нереальности. Лёгкий весенний ветер доносил запах акаций, прочно ассоциирующийся у меня с ласковым солнечным теплом и тягучим янтарным мёдом.

Я любовалась ночью и дышала ею. Наслаждалась теплом родных рук, в кольце которых всегда было так уютно, и думать не хотела о том, что пока моя жизнь всё ещё разделена на две. Конечно, совсем игнорировать своё земное существование я не собиралась, но решила, что теперь буду приходить сюда чаще.

— Скажи, а ты действительно подумала, что прощаешься со мной навсегда, когда уходила? — вдруг спросил Эл.

Скосив глаза, я убедилась в том, что он внимательно за мной наблюдает, ухмыльнулась. Всё-таки у Светлости тоже бывают свои опасения, каким бы он серьёзным выглядеть ни пытался. И это несказанно радует…

Моё затянувшееся молчание и выражение лица спровоцировали небольшую катастрофу местного масштаба — в небе вдруг что-то зашумело и вниз сорвалось сразу несколько звёзд, оставивших после себя длинные разноцветные росчерки, медленно гаснущие во тьме.

— Честно говоря, я тогда была сильно ошарашена и не понимала, что происходит, — наконец сказала я.

В этот момент вниз упало ещё несколько звёздочек. Да, именно, звёзд, а не случайно попавших в атмосферу метеоритов. Хотя всё относительно здесь и хозяин сам диктует правила.

— Эй, а вон та красная мне нравилась! — запротестовала я, схватив Эла за руку с таким отчаянием, как будто это могло предотвратить катаклизмы происходящие с небом. — Я помню о том, что ты говорил! И верю…

Звездопад продолжался, но уже без участия настоящих звёзд и даже более того, пропавшие звёзды вновь вспыхнули на своих местах и засияли ещё ярче. Я извернулась, глядя на Эла во все глаза. Вот издевался он, или на самом деле нервничал, попробуй теперь пойми.

— А ты бы сам так легко отпустил меня, если бы я решила попрощаться? — опасливо поинтересовалась я в свою очередь.

— Ещё чего. Если бы ты попрощалась, это значило бы, что ты ошиблась. Тогда я нашёл бы тебя и объяснил или заставил понять, как ты неправа, — хмыкнул он.

— С объяснениями всё понятно, — серьёзно заключила я, стараясь удержаться и не расплыться в широкой довольной улыбке. — А как бы заставил?

Тут он опрокинул меня на траву и навис, откровенно пугая своей до невозможности коварной улыбкой. Только показать, как именно будет заставлять, не успел — послышался шелест и звук приближающихся шагов — кто-то направлялся к нам.

Выпрямившись, Эл протянул мне руку, помогая подняться, и я тут же увидела нашего гостя, расслабленной походкой направляющегося к нам. Им был никто иной как Бел. Демон выглядел непривычно — его светлая рубашка была застёгнута не на все пуговицы, рукава закатаны, а пиджак он держал одной рукой, закинув за плечо. Волосы казались слегка взъерошенными.

Я с подозрением покосилась на Элигора. Интересно, с чего это он позволил Белу приходить сюда когда вздумается?

— Пришёл сказать вам, что теперь мы будем видеться чаще, — спокойно сообщил Доктор.

— Что-то случилось? — насторожилась я.

— Ничего особенного, но теперь тебя опасно оставлять без присмотра надолго, — откликнулся он. — Кроме того, я прослежу за тем, чтобы ты не относилась наплевательски к своей земной жизни.

Мне хотелось возмутиться, сказать, что присутствия Эла, хоть и не постоянного, а с периодическими исчезновениями, мне хватает. А ещё возразить, что я не маленькая, чтобы меня так опекали. Но в этот момент в голове что-то щёлкнуло, и некоторая часть разрозненных деталей головоломки начала своё сближение.

Несмотря на всю его бесцеремонность и резкость, я всегда испытывала к Белу чувство родства. Его невозможно описать или обозначить чётко. Чаще всего этому даже не придаётся особого внимания. Но оно тоже из разряда тех безусловностей, которые позволяют безоговорочно верить только по-настоящему близкому и многое прощать, не держа серьёзной обиды.

И мои краткие воспоминания только это подтверждали. Он не шпынял меня, нет, а заботился, как мог. Да и злился больше на себя, испытывая чувство вины за то, что не всегда был рядом, когда нужен. И теперь я понимаю, что называя его вслух незабвенным, невольно издевалась.

В порыве чувств, я шагнула к нему и, вцепившись в рубашку, чтобы не убежал, быстро поцеловала в щёку, шепнув смущённое и радостное «Спасибо».

Да уж, таким ошарашенным, я его точно не помнила. Бел выронил на траву пиджак и воззрился на меня так, как будто увидел призрака. Эл молча наблюдал за нами, не вмешиваясь, и, судя по тому, что никаких катаклизмов вокруг тоже не происходило, он понял ситуацию правильно.

— Ты меня вспомнила? — недоверчиво и тихо спросил демон.

— Ещё нет, но я обязательно сделаю это, обещаю.