Танцы на стёклах

Глава 1. Знахарка. Грязь в моих венах.

Грязь в моих венах.

После смерти старого знахаря – её отца – Фэйт осталась одна. Она знала лес, как свои пять пальцев, прожив в нем всю свою жизнь. Сейчас шла суровая зима, поэтому люди из города перестали захаживать в хижину посреди глухого леса. Декабрь только наступил, а зима была уже безжалостной. Девушка жила на деньги, которые успела понемногу заработать осенью.

Фэйт лечила людей и все в городе это знали. Когда местные лекари не справлялись с болезнью, горожане шли к девушке, что унаследовала дар и знания отца. Никто не понимал, как Фэйт это делает, но на вопросы она никогда не отвечала. Многие не одобряли методов знахарки, считали, что дар им с отцом даровал сам дьявол. Девушка любила лечить и спасать людей, это давало ей сил и воодушевления. Работа стала для Фэйт смыслом жизни, единственным, ради чего стоит жить.

Сегодня выходя за порог хижины, Фэйт почувствовала резкий металлический запах крови. Возможно, стая волков растерзала поблизости свою добычу? Но запах больно уж сильный…

Знахарка накинула шерстяной платок на плечи и голову, направившись к источнику, что источал столь яркий «аромат». Она с трудом поднимала ноги, они по колено проваливались в белоснежную пелену. И наконец, на горизонте появились контрастирующие со снегом багровые пятна. Кровь. Фэйт вышла на круглую поляну, не так далеко от ее дома. Вся ее площадь забрызгана кровью, будто здесь растерзали оленя, да еще и не одного. Лицо Фэйт оставалось неизменным, такой пейзаж не вызывал у нее сильных эмоций. Она прошла вперед, завидев, что-то в снегу. И как же Фэйт удивилась, когда вместо оленя обнаружила побелевшие тела двух молодых девушек. Знахарка вздрогнула. Она повидала немало трупов за свою жизнь, но что они делают в ее лесу? Девушка опустилась на колени рядом с ними. Знахарка взяла руку сначала одной, потом второй девушки, приложив пальцы к лучевой артерии. Обе абсолютно точно мертвы.

«Где-то сутки…» - заключила Фэйт.

Кто мог сделать подобное? Оба трупа совершенно обескровлены, а шеи их разодраны. Но это не волки. Волки бы съели все без остатка, а не стали пробовать лишь немного. Еще один вопрос мучил Фэйт – как вообще эти девушки попали в лес и что делали здесь? Одежда их, залитая кровью, была яркой и нарядной, но дешевой. На обеих много украшений – браслетов, бус, но они так же, как и одежда ничего не стоили. Макияж вычурный, кричащий. Похоже, что незнакомки были при жизни жрицами любви. Фэйт поднялась, встряхнула головой. Она почувствовала, как сердце подорвалось в груди. Ох, как ей это все не нравится. Никогда за все годы жизни в лесу ничего подобного не случалось, особенно зимой.

Фэйт вытащила за цепочку из-за пазухи серебряный крест с маленьким рубином и сжала в ладонях. Она закрыла глаза и начала молиться за упокоение душ этих несчастных. Когда знахарка закончила, она наклонилась и закрыла девушкам глаза.

– Покойтесь с миром.

Девушка поспешила прочь. Не стоит оставаться здесь. Она вернулась в хижину по собственным следам намного быстрее. Фэйт зашла внутрь и закрыла дверь на засов. Внутри дома тепло, печка все время топилась, чтобы не замерзнуть заживо. В доме витал резкий насыщенный букет разнообразных ароматов. От засушенных трав, масел, эфиров и черти чего еще, что лучше никому и не знать. В хижине знахарки всегда мрачно, в любое время суток и сыро. Она задвигает окна плотными темными шторами, которые больше напоминали куски ткани. На столе разложены ступки, чашки, флаконы. В настенные ящики битком набиты всякие склянки, бутылки, содержание которых было известно лишь Фэйт и Богу.

Глухой стук в дверь, словно кто-то постучал костяшками худых пальцев. Фэйт повернула голову в сторону входа в хижину, засыпав лицо несколькими прядями непослушных кудрявых черных волос. После того, что она увидела сегодня в лесу, сердце знахарки сжалось в горошину. Фэйт медленно потянулась рукой к полкам, начиная нащупывать на самой верхушке нужный предмет. Подушечки пальцев касались пыльной матовой поверхности, пока не коснулись гладкого прохладного металла. Знахарка сжала пальцы, и в руке оказался тонкий стилет. Она завела руку за спину, продвигаясь бесшумно к двери. Фэйт остановилась у окна, слегка приоткрыла штору и осторожно заглянула наружу. Перед дверью стояла высокая мужская фигура в длинном плаще, а лицо его скрывал большой капюшон. Будто почувствовав взгляд Фэйт, мужчина глянул в сторону окна и их глаза встретились. Холод светло-голубых глаз опалил знахарку, и она сразу же закрыла штору. Девушка прижалась спиной к двери, грудь учащенно вздымалась, а сердце от страха сильнее забилось и завело ритм пульсации в висках.

Фэйт ощутила сильный толчок в дверь, который заставил ее податься вперед. Она отпрыгнула от входа и занесла над головой стилет. После следующего резкого толчка засов не выдержал и слетел со стены, падая на пол. Это заставило дверь распахнуться, а на порог ступил незнакомец. Фэйт не стала медлить, она замахнулась, чтобы нанести удар, но мужчина перехватил лезвие голой рукой. Она ощущала, как тонкий металл вогнался в плоть незваного гостя, но тот даже не поморщился. Напротив, он сжал лезвие сильнее, кровь его текла по руке и начала капать на пол, а после был звонкий щелчок – стилет разломался напополам. Черные глаза знахарки округлились и стали еще больше, чем обычно, она, как вросшая в землю, смотрела на него.

Незнакомец поднес свою ладонь к губам и слизал с нее кровь. Рана стала на глазах затягиваться, а спустя пару секунд и вовсе исчезла, не оставив ни малейшего следа.

— Смело, — шипит он, а глаза мужчины приобретают легкий красноватый оттенок.

Фэйт не могла произнести ни слова. Она рассматривала мужчину в теплом свете свечей. Его лицо — мужчины лет тридцати, грубое с острыми чертами. Бледная кожа, такая же, как у тех обескровленных трупов на поляне. И эти глаза…пугающие и пронзающие сотнями ледяных лезвий. Они так холодны, пусты и мертвы, как осколки стекла. Где-то там, в глубине скрывалось нечто такое…невообразимо жестокое и старое. Столь старых глаз знахарка никогда в своей жизни не видела. Почему это так не вяжется с его молодым лицом? Когда незваный гость скинул капюшон, Фэйт смогла увидеть завязанные в хвост длинные прямые волосы, угольно черные, как и у нее самой.

— Нелюдь, — наконец, вымолвила знахарка. Обычного мужчину она не стала бы так бояться, человек давно лежал бы замертво от стилета, который шел точно в цель. И волки, что с самого детства защищали ее, разорвали бы в клочья любого, кто осмелился причинить зло Фэйт. Даже сейчас они стянулись к хижине знахарки, расхаживали вокруг нее, но зайти в дом боялись. Они боялись его. Этот запах смерти, вперемешку со злостью, которую источали глаза незнакомца. — Что тебе здесь надо?! Это ты убил тех девушек в лесу! — Фэйт ни на секунду не отводила глаз от вампира, она была насторожена и внимательна, готовая уловить любое мимолетное движение мужчины.

Вампир поморщился и скривил тонкие губы, слегка обнажая края блестящих клыков. Без лишних слов мужчина схватил Фэйт за запястье и притянул вплотную к себе, но продолжал смотреть на нее сверху вниз. Знахарка слегка пошатнулась, когда он схватил её за руку. Глаза девушки пронзительные, наполненные гневом и раздражением, не сводили взгляда с мужчины.

— Слишком шумная, — произнес незнакомец и толкнул знахарку от себя. — Убил. Я был голоден.

Фэйт отскочила к столу, схватившись руками за столешницу и крепко сжав ее так, что пальцы сразу же побелели. Вампир все еще слизывал собственную кровь с руки. Там были лишь ее остатки.

— Ты же не пришел меня убить? Иначе, я просто польщена. Преодолеть такой путь ради забытой Богом девицы, — знахарка оторвала одну руку от столешницы и посмотрела на нее. На белой коже сразу же проступила краснота и отпечатки длинных тонких пальцев от прикосновений вампира. Запястье болело. Фэйт вновь вернула взгляд на незнакомца, в глазах девушки блеснули языки пламени, а брови в одно мгновение сдвинулись на переносице.

— Не смей меня больше трогать. Только посмей ещё раз прикоснуться ко мне! - повысила голос знахарка и, оттолкнувшись от столешницы, встала перед ним.

— Стал бы я преодолевать такой путь ради того, чтобы убить бесполезную девчонку, — усмехнулся вампир. — Где твой отец, я пришел забрать один должок, — он оттолкнул в сторону Фэйт, одним легким грубым движением, а сам начал осматриваться.

— Тогда спешу тебя огорчить — мой отец давно оставил этот мир.

Знахарка не знала, как реагировать на такую грубость и бесцеремонность. Она все еще не знала, что хочет от нее этот вампир, но точно понимала, что не станет ему помогать.

— Тут ты не найдешь ни помощи, ни службы, нелюдь. Уходи прочь. И никогда не возвращайся.

Казалось, мужчина даже как-то вздрогнул, когда услышал об отце Фэйт. Лицо вампира исказилось, он сжал кулаки так, что послышался хруст костяшек.

— Теперь придется вместо него возиться с шумной девчонкой. Женщина, — он прошипел каждое слово и зажмурил глаза, с усталостью выдыхая. — Я ожидал встретить здесь умудренного годами мужчину, а не…местную сумасшедшую. Не женщину.

— Не утруждай себя, вампир. Тебе не нужно возиться со мной, это ни к чему тебя не приведет. Прошу, дверь там, — Фэйт отвела взгляд от незнакомца и указала рукой на входную дверь, что была сейчас распахнута, а оттуда в хижину врывался поток холодного зимнего вечера.

Кажется, что смелость знахарки оказалась последней каплей для вампира. Глаза его вспыхнули алым, а зрачки сузились так, что их почти не разглядеть. Незнакомец рванул в сторону Фэйт, толкнул девушку за плечи к стене и встал перед ней вплотную. Взгляд прожигал, но знахарка не смотрела на мужчину. Руками вампир уперся в стену по обе стороны от Фэйт.

— Очень ошибаешься. Твоя свобода всецело принадлежит мне, — на губах мужчины заиграла ухмылка, острая и холодная, как игла. — Ты принадлежишь мне, как и весь твой род, — он схватил девушку за подбородок, заставил смотреть на него. — А разве я не вправе трогать то, что принадлежит мне?

Фэйт толкнула его в грудь, несколькими сильными ударами, но недостаточно сильными, чтобы хоть на дюйм сдвинуть вампира с места. Что-то щелкнуло внутри. То ли страх, то ли инстинкт самосохранения пришел в действие, но она стала, как взбесившаяся лиса, которую поймали за шиворот. Она шипела и вырывалась, дергалась, но никак не могла достичь успеха. Глаза девушки пронзали мужчину, как шипы, они были агрессивными и злыми. Наконец, поняв, что попытки тщетны, знахарка остановилась.

— Что за чушь! — возмутилась Фэйт. — Я никому не принадлежу! Убери от меня руки, вампир!

— Много-много лет назад, я очень кстати спас твоего отца, когда он был еще совсем младенцем. И твой дед — Гордон Морэнн, дал мне клятву на крови. Весь его род обязан нести мне службу. В любой момент я имею право потребовать и призвать к себе любого, в ком течет кровь Гордона. И к моему великому сожалению — это ты, — тон вампира торжествующий, ему будто нравилось видеть шок на лице знахарки.

Незнакомец отошел от девушки. Фэйт не сразу смогла пошевелиться - тело будто сковало по рукам и ногам. Холодная дрожь забегала по коже, впиваясь острыми уголками. Она с трудом устояла на ногах, чтобы не сползти на пол по стене.

— Почему никто не говорил мне об этом? Я ничего не знаю! И не собираюсь отвечать за поступки своих предков! — найдя в себе силы заговорить, ответила ему знахарка.

— Меня не волнует, знаешь ты об этом или же нет. Сам факт того, что ты обязана служить мне — не изменится. Собирай свой вещи и не строй из себя несчастную, сейчас, — бросил мужчина и, сделав несколько шагов вперед, сел на кровать, наглым образом развалившись на ней.

Фэйт вышла из оцепенения и громко выдохнула. Злость внутри так и вспыхнула, когда она увидела, как бесцеремонно и самоуверенно ведет себя мужчина.

— А меня не волнует, что думаешь ты. И эта клятва. Повторюсь. Не собираюсь разгребать то, что сделал другой человек. Даже мой дедушка, — она демонстративно отвернулась и подошла к столу, начиная громко постукивать пестиком в старой деревянной ступке, разминая травы. После нескольких секунд тишины, девушка продолжила: — И кто меня заставит? Ты? И как же? Будешь бить, грозить смертью? Что же? — Фэйт отбросила ступку и развернулась к вампиру.

Мужчина поначалу лишь посмотрел на нее, взглядом охваченным злобой и раздражением.

— Да, именно так. Буду избивать тебя до полусмерти, пока сама не замолишь о пощаде. Которую я, впрочем, могу и не дать тебе, — шикнул вампир.

Он не сводил с Фэйт глаз, а в следующую секунду девушка уже ощущала нечто странное. Она только хотела было ему ответить, но не смогла пошевелить губами. А при попытке сдвинуться с места, знахарка потерпела неудачу. Испуг отразился на ее глазах столь ясно и чисто, что это заставило вампира усмехнуться.

Незнакомец поднялся и заходил вокруг Фэйт медленными шагами. Он зашел ей за спину, девушка слышала стук каблуков его сапог и ничего не могла сделать. Вампир подошел вплотную и положил подбородок на ее плечо.

— Столько лет прошло, а люди до сих пор ни капли не изменились, — шипел мужчина ей прямо на ухо. — Он плакал, умолял, просил спасти его и его ребёнка. И я это сделал. Взамен лишь такая малость – служба мне. А что в итоге? Ты даже не знаешь о клятве, которую обязана выполнить, — он оторвался от плеча девушки, вновь появившись перед ее лицом. — Время шло и вся благодарность, куда она делась? Наверное, ты не знакома с этим словом. Возможно, еще с «верностью», «честью», «преданностью», «клятвой»? А? И совсем неважно, что он поклялся на крови, верно? А знаешь, что это значит? — спросил мужчина Фэйт. Само собой — она не знала. Ей не потрудились об этом рассказать. — Если ты нарушишь клятву, данную твоим дедом, то умрешь. В истинных мучениях, а весь твой род будет проклят. Хотя это неважно, правда? У тебя же никого нет! — вампир закончил и рассмеялся в лицо знахарке. Но через пару секунд посерьезнел:

— Вы такие неблагодарные. С каждым разом я лишь убеждаюсь, что моя цель верна. Люди не должны жить на проклятой земле.

Фэйт терялась и не осознавала, что на самом деле ощущает. Внутри все скомкалось, будто горло сжимали руками, да так сильно, что слово не может вырваться, выбраться...Ей приходилось слушать молча и послушно, как бездушной кукле. Это задевало гордость знахарки, пугало, злило и вызывало ещё бурю непередаваемых эмоций. Слова вампира врывались в голову, словно огненные стрелы — одна за другой. Фэйт вся тряслась от напряжения в теле. Паралич прошел также неожиданно, как и начался. Фэйт ощутила слабость в каждой мышце и сразу же рухнула на пол, пытаясь попутно схватиться за столешницу.

Девушка просидела так молча еще около пятнадцати минут, смотря только в пол, даже не моргнув. — Что же тебе сделали люди? – заговорила знахарка, поднимая на него глаза. — Что сделала тебе конкретно я? — она нахмурилась и тяжело вздохнула. — Будто все вампиры так хороши. Ты сам-то, лучше? — Фэйт усмехнулась. — Корыстный ублюдок, похлеще кого-либо. Чтобы спасти ребёнка ты потребовал платы? Клятвы, службы?! — девушка поднялась с пола и отвела глаза. Она все ещё дрожала всем телом. — Я, конечно, пойду с тобой. Вынуждена. Но увы...ты пришёл к той, что спасает тех самых людей. И точно не просит ничего взамен, — Фэйт убрала с лица волосы, в её чёрных глазах читалась обреченность. — И будет спасать.

— Тебя это не касается, — отрезал незнакомец и отвернулся от знахарки. — Вынуждена? — переспросил мужчина с усмешкой в голосе. — Милая, может хватит этого самопожертвования? Можешь никуда не ходить, пожалуйста. Оставайся. Только умрешь вскоре. Так что…решать тебе. Жить или умирать. Или нет, даже так. Служить или умирать, — под конец фразы его голос стал самодовольным и плавным.

— Безусловно, меня не касается. Все потому, что я человек, ужасный, ненавистный человечишка и мне следовало бы непременно умереть! — пожала плечами девушка, садясь на пол и открывая деревянный сундук. Там лежали сложенные вещи. Она перебирала их, пытаясь найти что-то подходящее для непредвиденного путешествия с этим озлобленным вампиром. — Наверное, такое удовольствие, ставить перед таким выбором простого смертного? — Фэйт поднялась с пола, в её руках было несколько платьев. Но девушка замолчала и насторожилась, начиная прислушиваться к странным звукам, что доносились до ее ушей. Глаза девушки растерянно забегали по всей хижине, и знахарка ринулась к окну, отодвигая пыльную занавеску.

— Голоса...ещё их мне не хватало сегодня, как им взбрело в голову прийти сюда посреди зимы? — Фэйт прикусила нижнюю губу, шаги и хруст снега приближались, а несколько мужских голосов становились все громче и громче.

— Выходи, ведьма! Выходи! Будь ты проклята, выходи!

Вампир развернулся к Фэйт, лицо ничего не выражало, пожалуй, лишь легкую заинтересованность. По глазам мужчины знахарка поняла, что скорее всего, он давно слышал эти голоса. Девушка читала в старых книгах о таких существах, как он, поэтому знала, что вампиры могут слышать звуки за несколько километров от себя. Особенно, если это древний представитель. И, конечно же, незнакомец ничего не сказал ей. Фэйт осознавала, что ему нравится играть с ней, наблюдать за проявлением страха и других — не менее неприятных эмоций. Были ли они чужды самому вампиру?

— А ты та еще язва, — выпалил он, даже не посмотрев в сторону окна, будто ничего не происходит. — Да ещё и с суицидальными наклонностями, как я посмотрю. Все про смерть и щебечешь, — вампир сложил руки на груди и махнул головой в сторону входной двери. — Что такое? Соседи мешают? — издевка звучала в голосе мужчины.— Милая, если хорошо попросишь меня, то я могу разобраться с этой проблемой. Раз и навсегда, — губы расплылись в ужасающей улыбке, больше похожей на гримасу, которая исказила лицо. От нее по телу Фэйт побежали холодные мурашки. Раньше только глаза выдавали его нечеловеческую натуру, звериную сущность, что сидела внутри, а вот теперь…он все больше похож на существо из самых страшных кошмаров, какие только могли присниться молодой знахарке.

— Хорошо попросить? И как же это? — Фэйт приподняла бровь в немом вопросе, но сразу же покачала головой. —Нет уж, спасибо. Я лучше сама разберусь, а то снова попросишь дать клятву на крови, — съязвила знахарка, разворачиваясь и направляясь к входной двери, она вышла на порог хижины.

Перед ней стояли с десяток крепких мужиков, которые явно пришли из соседнего поселения. Их одержимые глаза наводили ужас на Фэйт, поэтому девушка с трудом держала себя в руках.

— Оставьте меня, ради Господа, иначе, души этого леса сожрут вас заживо. Я не прихожу в ваш дом и не грожу никому смертью! — крикнула знахарка, чуть ли не срывая голос. Ее слова эхом разнеслись по лесу.

Она не врала. Вокруг крестьян уже стягивалась волчья стая, не выпуская из вида своих хищных и осмысленных глаз ни одного мужчину. Волки ходили вокруг, их оскалы блестели, снег хрустел под массивными лапами, а рык леденил душу, который разносил зимний ветер.

Но, кажется, крестьяне тоже подготовлены к такому приему. Они хорошо знали, что Фэйт защищают волки, поэтому каждый из них сжимал в руках по факелу. А, как известно — волки боятся огня больше, чем чего-либо другого.

— Ты сгоришь, невеста сатаны! Дочь демона! Только огонь очистит тебя и твою грязную душу! — кричала толпа.

Один из мужчин выступил вперед ближе к знахарке и плеснул в девушку какой-то жидкостью. Фэйт рефлекторно закрылась ладонями, но это никак не помогло. Она вся промокла — волосы, одежда, кожа. А по резкому и едкому запаху, что ударил навязчиво ей в нос, девушка поняла, что это был спирт. Крепкий спирт.

Знахарка отступила назад, а волки ринулись к мужикам. Крестьяне замахали перед собой факелами, огонь которых отразился в глазах волков. Животные отпрыгивали, а многие и вовсе пустились прочь, поглубже в непроходимый лес.

Мужик, обливший Фэйт спиртом, подошел вплотную и ударил девушку по лицу, заставив тем самым упасть на пол. Она не в состоянии справиться с одним, не говоря уже о целой толпе позади него. А стилет сломан, раскрошен на кусочки этим проклятым вампиром!

— Ты сгоришь вместе со своей адской хатой! — сказал он, когда знахарка посмотрела на него. Мужик схватил девушку за волосы и потащил в хижину. Фэйт болезненно вскрикнула, пытаясь высвободить, содрать его руки со своих локонов, но мужчина держал крепко. Отпустил тогда, когда заволок знахарку в середину комнаты, и какого же было его удивление, когда обнаружил там незнакомца.

— Какого лешего? Ты ещё кто? Неважно, обоих сожжем, тебя и ведьму проклятую! — сказал мужчина, осматривая мимолетно вампира.

Нелюдь даже не одарил крестьянина взглядом, посмотрел на девушку, которая находилась в столь жалком положении.

— И как ты раньше от них избавлялась, скажи-ка, милая моя? Совершенно неприспособленная к тому, чтобы защититься самостоятельно. А еще и на меня дерзила, — отозвался вампир, чьи слова удивили мужика. Мужчина шагнул крестьянину навстречу, складывая руки за спиной. Мужик насторожен, недоверчиво сощурил глаза.

— Не подходили, окаянный! — он выставил перед лицом вампира факел.

— Что-то ей совсем мало досталось, ты не находишь? — наигранная грусть и злобная усмешка. — Бей ее, бей еще, да бей так, чтобы выбить из неё всю дурь. А то…какая дилетантская работа!

А крестьянин тем временем просто оцепенел, он лишь смотрел на вампира и не двигался с места. Фэйт уже догадывалась, что происходит. Этот же фокус незнакомец провернул и с ней. Знахарка пользуется моментом и подскакивает на ноги, а потом пятится назад. Она схватила мясницкий нож со стола, выставила его вперед и стала тяжело дышать. Губы Фэйт сжались от напряжения.

— Ну, что же ты не используешь шанс? Чего замер? Я тебе такую отличную возможность даю: добить ведьму, а ты ей не пользуешься, — голос вампира звучал медленно и тихо. Он глянул на Фэйт, в его глазах она словно прочитала вопрос:

«Боишься, да?»

Раньше у девушки была масса способов защититься, но не в этот раз. Мужики застали ее врасплох, посреди зимы. Она никогда бы и не подумала, что им взбредет в голову прийти сюда, преодолеть такую нелегкую дорогу.

Крестьянин все еще не двигался, но, как оказалось — говорить мог. Он нервно усмехнулся, не в силах отвести глаза от глаз вампира. — Аа... - промычал мужик, он хотел было почесать затылок, но не смог даже пальцем пошевелить. — Ха! Да, ты нарвалась! Охотник на ведьм! Ха! — говорил он довольно радостным голосом. Хотя и испытывал невыносимый страх перед тем, что не может объяснить.

Фэйт не сводила глаз с вампира, ожидая, что он выкинет. Ох, девушка уже понимала, что даже если ей помогут, то это аукнется в будущем, возможно даже в очень ближайшем будущем.

— Какой же медлительный! Идиот! — шикнул вампир, хватая мужика за руку, ту самую, которая тащила Фэйт за волосы несколько минут назад. Послышался сильный хруст, а вслед за ним нечеловеческий вопль. Он сломал руку крестьянину, и продолжал выворачивать ее. Вопль мужика перешел в откровенный визг на высоких нотах. Глаза его, словно и вовсе сейчас выпадут из глазниц. Эти неподдельные эмоции ужаса и боли.

Вампир уже не замечал Фэйт. По ее телу бегал холод, будто лезвием ножа водят по коже.

— Нет, остановись, оставь его! — вскрикнула знахарка, от испуга не своим голосом. Она подбежала к вампиру и схватила за руку, пытаясь отдернуть. Но хватка была мертвой, а вампир лишь толкнул Фэйт свободной рукой, от чего знахарка повалилась на пол. Девушка читала в глазах мужчины одержимость, при этом помешанную с безумной, азартной хищностью.

Остальные крестьяне хотели ринуться на помощь своему другу, но звуки из хижины заставили их остановиться. Страх взял верх. Никто не хотел испытать что-то даже отдаленно похожее на то, что заставило их товарища издавать такие леденящие душу вопли.

Вампир поволок мужика за поломанную руку, кинул в снег, прямо перед стоящей и охваченной страхом толпой. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Как меня утомил этот шум! — после сказанного, мужчина поставил тяжелый сапог на шею мужика и сдавил. Он несколько секунд задыхался, кряхтел, пытался здоровой рукой стянуть ногу, но бесполезно. Глаза вампира блеснули яркой искрой, а после он надавил ногой сильней. Треск, хруст. И тишина.

Это послужило спусковым механизмом: крестьяне, побросав факелы, ринулись прочь от хижины знахарки. Насколько это позволял им снег. Но убежать от вампира не так просто. Он задвигался с немыслимой скоростью, подлетая к каждому. Кому-то он вцеплялся в горло клыками, разрывая шею, кому-то выкалывал глаза, кому-то вонзал свои возникшие на тонких аристократичных пальцах когти в самое сердце. За несколько минут весь двор Фэйт превратился даже не в кладбище, а в настоящую кровавую реку. Казалось, вампир получал невероятное наслаждение от такой жестокости. От чужой боли, страха и криков.

Знахарка наблюдала в бездействии за всем происходящим на пороге своего дома. Она — повидавшая столь многое, возившаяся в крови голыми руками, слушающая бесконечные крики и слезы отчаяния…не смогла вынести настолько жестокую картину. Фэйт ощущала, как дрожат губы, как тело даже перестало чувствовать холод. А он стоял, словно сам Сатана, искупанный чужой кровью и слизывал ее с рук. Вампир теперь уже размеренно шел назад в дом, с некоторым блаженством и удовлетворением на лице. А глаза горели алым - таким насыщенным, как эта самая кровь, что растекалась по белоснежному снегу.

Фэйт зажмурила глаза и стала пятиться в дом. Она не хотела видеть эту картину, не хотела видеть вампира, все еще в надежде, что все это лишь наваждение. Девушка споткнулась и упала, начиная отползать назад по деревянному полу. Кончиками пальцев она ощутила нечто липкое и теплое. Она вскрикнула, видимо от неожиданности. На полу кровь несчастного крестьянина, которая текла из открытого перелома, которым одарил его вампир.

Остановила девушку только ножка стола, в которую она с грохотом врезалась спиной. Все железные и стеклянные предметы резво звякнули, а склянка, которая стояла на самом углу, свалилась вниз и разбилась, а ее осколки разлетелись по полу. В это мгновение вампир вернулся, словно проклятие, ворвавшееся в её и без того не самую спокойную жизнь. Знахарка, наконец, открыла глаза. Она молча смотрела на него, у девушки даже не было никаких слов. Теперь ей точно конец. Вот он. Стоит перед ней. Дьявол…сам дьявол во плоти. Он перебил половину мужского населения деревни. И теперь за ней обязательно придут, а уж увидев остатки своих мужей и сыновей у её дома...Фэйт точно не жить. Ее возненавидят, проклянут, и сожжение будет милостью в сравнении с тем, что может причинить их гнев и боль, что превратятся в настоящее пламя. Теперь бежать, пусть даже с вампиром — единственное, что она может сделать. Специально ли он подстроил это всё, чтобы у Фэйт не осталось ни малейшего сомнения? Фэйт дрожала всем телом. Она потянула руку в сторону навесной полки, где стояла закупоренная бутылочка с какой-то неизвестной жидкостью. Дрожь усиливалась, но стала больше походить на резкое сокращение мышц. А позже голова знахарки начала дергаться, а глаза закатываться. — Дай...мне это...скорее, прошу! — голос звучал иначе, с трудом вытолкнутый из губ. Говорила она еле слышно и прерывисто. — Пожалуйста, дай мне...пожалуйста.

Позже голос Фэйт растворился в дрожащих губах.

Она с трудом могла рассмотреть происходящее, но вампир не спешил. Он улыбался, когда смотрел на нее, ему нравится наблюдать за ее болью, то, как девушка страдает и ничего не может с этим поделать. А жизнь ее, что, как он считает — ничего не стоит, в его руках. Жестокого, кровожадного безумца.

Он хорошо понимал, что Фэйт поедает изнутри какая-то болезнь. И все происходящее спровоцировало этот забавный для глаз мужчины приступ. Неспешно вампир встал на ноги, рассмотрел бутылочку, на которую указывала знахарка. Он взял ее и присел перед девушкой, демонстрируя.

— Это? Ты уверена? А вдруг это не он, вдруг я ошибся и взял другой? — мужчина смеялся, в открытую издеваясь над беспомощностью Фэйт.

Знахарке казалось, что он вот-вот специально выронит бутылочку, чтобы разбить на ее глазах, тогда отчаяние еще глубже и сильнее захватит девушку.

Ей было страшно. Страшно умирать, вот так, на полу, перед этим существом из самого ада. От этого кровь в ее венах циркулировала все быстрее и быстрее, ведь сердце забилось намного чаще, словно сошедшая с ума в неволе птица. Она бьется об решетку, повреждая свои хрупкие крылышки. Если так продолжится — она погибнет. Вампир втянул носом запах, что заполонил, как ему казалось — всю хижину. Это был запах крови Фэйт, такой явный, будто она ранена. Но это не так. Девушка уже упала на пол, ее тело слабело с каждой секундой. Глаза полуоткрыты и она смотрела не на него, а словно куда-то в пустоту, сквозь него, а может, и вовсе, в другое измерение. — Как прекрасно, — говорил он.

После этих слов вампир прикусил свою руку, набирая кровь в рот. После откупорил бутылочку, отбросив пробку куда-то в угол и влил себе в рот содержимое. Лекарство и кровь смешались. Если смешать любое снадобье с кровью вампира, то эффект обещает быть намного мощнее.

Мужчина приподнял голову Фэйт, а сам наклонился к ее лицу. Он коснулся губ девушки, что уже совсем потеряла сознание (как он думал) и не двигалась. Вампир влил кровавый эликсир в рот знахарке, заставляя выпить все без остатка и не захлебнуться.

Вот она причина, почему деревенские так боялись девушку. Они могли бы простить ей, что она занималась тем, что для них виделось "магией", но состояние, которое так тщательно пытался скрыть от взора людей старый знахарь, страшило до мурашек и, как им казалось — подтверждало их догадки. Болезнь Фэйт ещё не была известной простому народу, поэтому это оправдывалось одержимостью. Первое, что приходило на ум любому, кто узнавал подробности недуга. Они думали, что знахарка одержима демонами, что все это - плата и наказание за деяния и магию отца. Будто старый знахарь заключил сделку с самим Сатаной, а он в свою очередь наделил мужчину невиданным даром исцеления, что перешел к Фэйт. Крестьяне уверенно твердили, что Ардо Фэйт сейчас заслуженно горит в адском безжалостном пламени.

Знахарка была в сознании, несмотря на то, что не могла пошевелиться или заговорить — самое большое для неё мучение. Девушка все чувствовала, но уже не воспринимала реальность. Поэтому издевки вампира стали не так страшны и не вызывали бурю эмоций. Глаза Фэйт остекленели, покраснели, такие мокрые, как и все лицо. Фэйт была уже не здесь. В таком состоянии у людей часто случаются галлюцинации, она не стала исключением. Девушке немного повезло, что они оказались приятными. На этот раз. Ей мерещился яркий свет и банальное тепло. Чьи-то прикосновения — мужчины, лица не разобрать, но ощущения казались приятными, как шелковая ткань, скользящая по коже. Его лицо приближалось, дыхание стало, как порыв ветра и следом поцелуй. Странный, необъяснимый, но приятный. В одно мгновение все это оборвалось, ее, словно руками, утягивало обратно, и сознание Фэйт вернулось в суровую реальность. Никакого мужчины тут не было, не считая его, не считая его грубых рук и крови. Она вдохнула полной грудью и начала тяжело дышать. Знахарка в панике коснулась своих губ, сразу же осмотрев подушечки пальцев. На них красовалась кровавая метка, отпечатки вампирской крови на пальцах и губах.

— Слишком долго возлежала, госпожа, — бросил вампир, сразу же выпрямляясь и оглядывая свою одежду, залитую кровавыми пятнами.

Фэйт пропустила мимо ушей его слова, села и коснулась головы рукой. Она трещала и раскалывалась, как плохо склеенная ваза. Тем временем мышцы проклинали девушку за такую халатность к своему организму.

— Минуточку... — выдала знахарка, голос у нее растерянный и слегка дрожит. Она поднялась на ноги и глянула на незнакомца. — Ты напоил меня кровью?! Напоил...меня...кровью! — закричала Фэйт. — Нельзя просто так людям давать кровь! - рыкнула Фэйт, сокращая расстояние между ней и вампиром. Но он будто и вовсе не заметив этого, развернулся к девушке спиной и сделал несколько шагов вперед. — Я с тобой разговариваю, нелюдь! Ты не имел на это никакого права! — знахарка замахнулась рукой, сжатой в кулак, но так и остановилась, даже не коснувшись спины мужчины.

— Закрой свой рот. И в следующий раз, будь уверена, я тебе не то, что свою кровь не дам, ты даже лекарство свое не получишь, — он развернулся и посмотрел Фэйт в глаза, так, что девушка даже невольно отпрянула от него. — Твоя жизнь ничего не стоит. Благодари, что я разрешил тебе жить. Пока разрешил.

Знахарка не нашла, что ответить незнакомцу. Он ошарашил ее, а уж больная голова точно не была девушке помощницей.

— Я хочу смыть с себя это. Где в твоей никчемной жизни принимают водные процедуры? — не ожидая ответа на предыдущие его слова, спросил вампир. — Благодаря тебе, мы выбились из моих планов. И хуже уже не сделаешь. Будь у тебя больше мозгов и умение ценить чужое время — мы давно бы уже были по дороге в город. Если не в самом городе.

Сначала знахарка промолчала, складывая на груди руки и уводя недовольный взгляд в сторону.

— В речке, — пробурчала Фэйт и взмахнула руками. — Стукнешься головой об лёд, может быть, он расколется, а потом ныряй без раздумий! — Фэйт прошла в другую часть дома и распахнула штору, которая закрывала довольно большую деревянную бадью и несколько бочек с водой. Ответ был очевиден.

Знахарка занялась своими делами, по большей части собиранием вещей в дорогу. Она никогда не могла подумать, что ей придется покинуть этот дом. Особенно так надолго, а может быть и навсегда? Фэйт не знала, сможет ли когда-нибудь вернуться. Даже если этот вампир ее отпустит, то не вернется ли девушка на груду пепелища? Крестьяне не простят ей эти смерти, не узнав, что она тут совсем ни при чем.

Через несколько минут мужчина снова появился в поле ее зрения. Теперь же его одежда была почищенной от крови, но Фэйт все равно видела места, где она когда-то была. И невольно дрогнула. Зато на лице и коже вампира ничего не осталось.

Знахарка подошла к вампиру и протянула ему полотенце.

— Не хочешь сказать свое имя? Или может быть узнать моё? — наконец, спросила девушка.

— Имя? Ты хочешь обменяться именами? Зачем? Меня не заботит твоё имя, — удивился мужчина, изгибая одну бровь, потом выхватил полотенце и вытер намокшие волосы. — Собственно, я и ожидала подобный ответ. Мне казалось, что это имеет значение, если нам придётся провести много времени вместе. Как-то же я должна тебя называть? Или «вампир» тебя устраивает? — сказала Фэйт, которой все еще было не по себе от присутствия рядом этого мужчины. И его спокойствие пугало, куда больше, чем постоянные угрозы.

— Кайн, — сказал вампир, откидывая полотенце в сторону, а рукой зачесывая назад волосы.

Ответ прозвучал столь неожиданно, что Фэйт округлила глаза, уставившись на Кайна. Он, в самом деле, назвал свое имя? Так просто?

— Фэйт. Если это имеет значение, — представилась девушка.

— Вещи собрала? Завтра выдвигаемся рано. Советую тебе лечь сейчас же, иначе, завтра я не собираюсь слушать твое нытье, что ты устала, — Кайн заприметил заваленный письменный стол, отодвинул от него стул и сел.

— Почему ты такой? - Фэйт села на кровать, задула свечу и слегка нахмурилась. Его взгляд буквально уничтожал девушку, стол стоял прямо перед кроватью. Девушка засуетилась. — Ладно, я молчу, - она отвела взгляд, укладываясь в постель. Знахарка отвернулась от него, обнимая руками одеяло, но даже спиной чувствовала его глаза. Фэйт не спала, она даже не закрыла глаза, лишь сделала вид.

— Какой? — ответил он вопросом на вопрос.

Фэйт промолчала. Хотя через несколько минут, все же не выдержала и ответила: — Жестокий, циничный, всех ненавидишь. Никто не рождается таким, на все есть свои причины, — она чуть приподнялась на локтях и посмотрела сквозь темноту на очертания вампира.

— Да, на все есть причины, — подтвердил ее слова Кайн.— И на это тоже есть свои причины, — продолжил свою мысль вампир. — Ещё вопросы? Он продолжал сверлить девушку взглядом, она едва видела его в этой темноте. Глаза мужчины горели ярким светом, и их отчетливо можно было разглядеть. Но более этого и мимолетного силуэта человеческий глаз не в состоянии уловить.

— Вопросов нет. Ты все равно не ответишь, а если и ответишь, то уклончиво, как сейчас. — Фэйт пожала плечами и снова легла. Знахарка не понимала, какие эмоции вызывает у неё этот мужчина, все они казались слишком двойственными, перемешанными в одну сплошную кашу. Но чаще всех остальных боролись страх и любопытство, иногда одно побеждало другое. — Хотя все же есть один вопрос, на который я должна знать ответ. Зачем тебе я? Ты ведь можешь все, никого не страшишься. Что могу изменить я? Что такого может сделать простая знахарка?

Он долго молчал, не отвечая на ее вопрос. Потом усмехнулся. — Для жертвоприношения, — ответил Кайн и отвернулся от девушки. Мужчина явно не хотел вводить Фэйт в курс дела.

— Почему-то я была уверена, что ты именно это скажешь, — протянула Фэйт. — Стал бы ты тащиться сюда, чтобы именно меня принести в жертву? Вздор, — сказала она. Уже через несколько мгновений девушка неожиданно заснула и наступила долгожданная для вампира тишина.

— А вдруг ты особенная? — тихо произнёс Кайн, но его уже никто не слышал.

Глава 2. По пути с дьяволом. "Поднимай же снова свой злорадный вой."

Поднимай же снова свой злорадный вой.

— Милая, просыпайся, — Кайн наклонился над кроватью, прошептав ей на ухо.

Фэйт проспала всю ночь глубоким и крепким сном, скорее всего, лекарство, смешанное с кровью вампира дало такой эффект. Ей снилось что-то приятное, судя по ровному дыханию и легкой улыбке. Шепот вампира не разбудил девушку, скорее запустил процесс выхода из глубоко сна. Знахарка начала довольно потягиваться и заулыбалась шире. Она положила ладонь на затылок мужчине и погладила, заставив вампира слегка удивиться подобному поступку.

— Сильвер, это ты? — Фэйт открыла глаза и вздрогнула, сразу же сев на кровати, когда увидела перед собой лицо вампира. И его ледяные глаза, вместо одного из своих волков.

Кайн оскалился, обнажая клыки и хватая знахарку за руку.

— У тебя полчаса, — говорил он, сильнее стискивая руку. — Потом мы выдвигаемся. И мне плевать успеешь ты или нет, — откинул руку Фэйт.

Знахарка встала с кровати.

— Куда мы отправимся? — интересуется девушка.

Вампир не сразу ответил, далеко унесенный собственными мыслями, которые неведомы Фэйт. Не отрывая взгляда от окна, слегка шевеля губами и растягивая слова, он дал ответ:

— Далеко. Очень далеко.

Знахарка привела себя в порядок за «щедро» отведенное ей время, но без суеты не обошлось. Любопытство и страх смешивались в голове у девушки, создавая нечто беспокойно-воодушевленное, что отдавалось звоном и пульсацией в ушах.

Кайн оценивающе смотрел Фэйт.

— У тебя есть нормальная одежда? Я не собираюсь возиться с девчонкой, которая запутается в собственной юбке или умрет от голода. Надень штаны, а не это убожество, — сказал Кайн, с некоторым отвращением осматривая девушку с ног до головы.

— Женщина не должна носить штаны, подобно мужчине. Если я знахарка — это еще не значит, что я не знаю каких-то минимальных правил приличия, — ответила Фэйт, попутно складывая в сумку маленькие баночки с лекарством. Она не знала, когда может очередной раз понадобиться спасать себя от неожиданного приступа. — Я выросла в лесу и привыкла ходить по нему, несмотря на холод и снег.

Хруст снега заставил Кайна насторожиться. Он бросил взгляд в окно. В нескольких метрах от дома Фэйт стоял воистину огромный серебристый волк. Его черные глаза смотрели в сторону хижины. Волк втягивал носом воздух вокруг себя, чтобы лучше оценить обстановку. Даже Фэйт еще чувствовала запах крови, а для животного он и вовсе — головокружительно сильный.

Знахарка увидела нахмуренный, изучающий взгляд вампира и проследила за ним в окно. Девушка сразу же поднялась на ноги и выскочила на улицу.

— Ты хочешь покончить с собой? — крикнул ей вслед Кайн, складывая руки за спиной.

Фэйт лишь мимолетно через плечо бросила взгляд на вампира и продолжила приближаться к волку, что стоял на холме перед домом и не двигался с места. Знахарка пробираясь через снег, поднялась на холм и села на корточки напротив животного. Не сказать, что Кайна это сильно удивляло, но вызывало ускользающее любопытство.

— Сильвер, ты все-таки пришел, — заговорила Фэйт, с возникшей на лице улыбкой. Она подняла руку и протянула волку, давая понюхать свою ладонь. Когда он это сделал, то знахарка обвила шею с густой длинной шерстью руками и прижалась к ней щекой. Фэйт ощущала резкий запах хищника и слегка влажного меха. Волк сел, но не отходил от девушки.

Вампир наблюдал еще несколько минут за происходящим, как знахарка разговаривает о чем-то с животным. Конечно, волк ей не отвечал. Что вообще за глупости, говорить со зверем?

— Ограниченные умственные способности, — сказал сам себе Кайн, а когда это стало надоедать, он вышел на улицу и прокричал: — Твое время закончилось. До темноты мы должны успеть дойти до ближайшего города, — вампир двинулся в сторону леса, откуда пришел этой ночью. Он даже не остановился, чтобы ее подождать. Фэйт пришлось подскочить с места, проводить взглядом волка и забежать в хижину, чтобы поспешно надеть все необходимое и взять нужные вещи. Благо, Кайн шел довольно неспешно, возможно, тому виной снег, но разве он может остановить вампира? Все-таки ему приходилось обращать внимание на присутствие человека рядом с собой.

Знахарка догнала мужчину, после чего их путь тянулся к городу Бархонту, который являлся самым ближайшим из крупных городов. Кайну явно нужно что-то там, иначе гораздо проще остановиться где-то в близлежащем поселении. Шли они в гробовой тишине, а если Фэйт и пыталась заговорить, Кайн игнорировал ее. А порой, даже и не слышал, уходя глубоко в собственные мысли. Ему сейчас не до разговоров, да и вампир не считал знахарку особенно интересным собеседником. Она только и делала, что выводила его из себя. Именно поэтому, после пары неудачных попыток — Фэйт перестала пытаться разговорить Кайна.

Они шли целый день, зимняя темнота давно спустилась на землю. Когда лес закончился, начались холмы, ледяной ветер гулял по ним, бил в лицо, вонзаясь тысячами острых иголок в тонкую кожу Фэйт. Кайн не чувствовал холод. Он сам давно холоднее любой зимы, возможно, снег леденеет под его прикосновениями.

Когда они поднялись на один из самых высоких холмов, то смогли рассмотреть вдалеке тусклые оранжевые огни света. Кажется, Бархонт совсем близко. Кайн совершенно не утомился. Он мог идти несколько дней без намека на усталость. А вот девчонка, совершенно точно, замерзла, вампир мимолетно улавливал, как Фэйт начинала трястись с каждым разом все сильней и сильней. Они остановились. Мужчина бросил на знахарку взгляд. Руки девушки покраснели, она почти не могла сжимать пальцы. А еще Фэйт, наверняка, проголодалась, хоть и не попыталась об этом сказать. В силу своего вредного характера. Впрочем, Кайн все равно не услышал бы ее просьб. Спустя столько часов молчания, вампир, наконец, что-то произнес:

— Пришли, — без лишних разговоров, мужчина начал спускаться по склону, навстречу огромному шумному городу. Кайн слышал, как копошится за спиной Фэйт. Устававшая, запутавшаяся в мокрой от снега одежде, с промерзшими насквозь ногами, которые с трудом чувствовала. Не зря зимой знахарка предпочитала не выходить из леса, слишком это опасно.

Вампир обернулся и протянул ей свою руку ладонью вверх. Девушка остановилась, кажется, этот небольшой жест удивил ее. Как только Фэйт потянула к нему свою руку, чтобы опустить на ладонь вампира, Кайн резко убрал ее и усмехнулся. Он сразу же отвернулся и пошел дальше.

— Неужели, ты думала, что мне есть дело до твоей усталости, и я вдруг захочу тебе помогать? — все это очень позабавило мужчину, настолько, что девушкеч даже не нашлось, что ему на это ответить.

Фэйт закуталась поглубже в накидку и старалась не отставать от вампира. Знахарка пыталась идти по его шагам, это немного упрощало дорогу. Последние несколько часов она только и мечтала о чае с жасмином и бергамотом, который так хорошо умела заваривать.

— Смотри, в городе какой-то праздник, как давно я не была в городах! — воскликнула девушка, при выходе в город. Перед ними открылся вид огромного города с каменными постройками. Бархонт пристанище зажиточных людей, даже крестьяне имели тут хорошие дома и работу, что приносила им немало денег. Нищета осталась далеко за стенами города. На улицах людно, все танцуют, выпивают и радуются жизни. К празднику весь город украсили разноцветными фонариками, они полностью освещали Бархонт разными цветами. Разноцветные ленточки, натянутые через улицы, цветные и блестящие круглые бумажки, рассыпанные по каменной плитке под ногами.

— Эмикмора, — сказал Кайн, как нечто само собой разумеющееся. — Праздник любви и дружбы, — вампир скривился, а следом приглушенно рассмеялся.

— Что это за смех? Праздник прекрасен, только посмотри на этих людей! — Фэйт блестящими глазами рассматривала горожан и их детей. Все они одеты в яркие и причудливые костюмы, а на лицах маски самых разных наружностей. — Все так счастливы и свободны, — она никогда не была в Бархонте. В далёком детстве отец иногда возил Фэйт в города, чтобы отметить праздники. Хотя это было очень давно, что уже казалось, прошла целая вечность, и чем старше становилась его дочь, тем реже стали подобные поездки. — И маски. Это же так необычно, можно немного помечтать и стать, кем ты только захочешь, хоть и всего на один день, — девушка замерла, засмотревшись на танцующих людей прямо на площади. Все они радовались, пили горячие ароматные напитки и совсем забывали о холоде. — Посмотри...сколько эмоций. Даже моё сердце забилось гораздо чаще, просто посмотрев на них. Они дарят тепло друг другу, любовь...

— Не радуйся раньше времени. Это сейчас все выглядит ярко, красочно и весело, но стоит стрелкам часов перевалить за полночь, как в городе начинаются различные взрослые гуляния. Люди устраивают оргии, пьют непомерно и нажираются, как свиньи, — спокойно обрисовал вампир, прерывая ее воодушевляющую речь. — Люди — крысы. Грязные, прожорливые и заразные твари, копошащиеся в груде собственных отбросов, — заключил мужчина, приближаясь к постоялому двору, грубо отталкивая, расталкивая людей в толпе. А Фэйт лишь старалась не отставать от него.

— Знаешь, не завидую тебе. Ты смотришь на все через призму собственного беспредельно черного восприятия. Я не верю твоим словам. То, как ты характеризуешь мир…

Кайн вновь прерывает девушку на половине мысли:

— Нет, с моим восприятием все в порядке. Я не первый год на земле живу и не первый год отмечаю этот праздник. Точно намного больше, чем девчонка вроде тебя, которая о людях знает только то, что доносится до ее разваливающейся хижины посреди леса, — спокойно ответил Кайн, натягивая на голову капюшон. Вот вампир, в отличие от знахарки, праздники совсем не любил. А толпы народа вызывали только желание изничтожить всех и каждого одним взмахом руки. — Пожалуйста, можешь вернуться сюда после полуночи, со своим светлейшим восприятием. Только не думай рассчитывать на мою помощь, если попадёшь в беду. Я тебя предупредил, — вампир зашёл на постоялый двор. Людей пока было немного, все гуляли на площади. Дом оказался не из дешевых, украшенный парчовыми шторами и мраморными скульптурами, которые казалось вот-вот оживут.

В холле их встретила ухоженная молодая девушка с широкой улыбкой. Она поинтересовалась — не пара ли Кайн и Фэйт. Но в это же мгновение из-за спины незнакомки выскочил пожилой мужчина, толкнувший ее слегка локтем, видимо, за излишнее любопытство. Она вздрогнула, но не произнесла ни звука.

— Вам на двоих? — голос мужчины хрипловатый и тихий. Он прожигал взглядом Кайна, лишь иногда бросая взгляд на Фэйт.

Их разговор нарушил громкий смех. В холл зашел мужчина. Его смех, вперемешку с кашлем, заполнил тишину. Яркий кричащий костюм фиолетового цвета, полосатые рейтузы и старая остроконечная шляпа на голове, покрытой длинными, слегка вьющимися поседевшими волосами. Он худой и высокий, с голубой маской коня. Какой странный выбор…Мужчина снял с лица маску, не обращая внимания на Кайна и Фэйт, подошел к девушке и заговорил:

— Джина, дорогуша, проводи меня к моей комнате! — не переставая хохотать. Это был старик, его худющее лицо покрылось множеством морщин. Фэйт мимолетно разглядела на лбу у незнакомца странную татуировку, все того же голубого коня.

Кайн раздражался, он готов был схватить старика за грудки и сломать его тощую шею, но сдержался. Нельзя привлекать к себе ненужное внимание.

— Представляешь, я опять забыл, где моя комната!

Джина вежливо указала жестом, чтобы мужчина шел за ней, и они сразу же удалились.

Хозяин заведения вновь вернул подозрительный взгляд на Кайна и вампир сразу же ответил:

— Да, нам нужна одна комната, — как можно спокойнее ответил вампир, притягивая к себе Фэйт. Знахарка поморщилась, с трудом удержавшись от тихого вскрика. Рука Кайна слишком грубая и сильная, она больно сжимала ребра девушки, словно еще один корсет. Но если сейчас испортить Кайну все его представление, то будет плохо.

Хозяин все еще выглядел недоверчиво, поэтому рука Кайна еще сильнее стиснула Фэйт. Девушка широко заулыбалась, но ничего говорить не стала, слишком уж легко было выдать себя.

— Добро пожаловать в «Тихий прибой», мистер и миссис…? — мужчина протянул вампиру ключи.

— Розет, — Кайн схватил ключи и протянул свободную руку хозяину. — Джейсон Розет, а моя жена Грейс Розет, — вампир улыбнулся, хотя его улыбка все равно была холодной и отталкивающей.

Хозяин «Тихого прибоя» пожал руку Кайну и наконец, улыбнулся в ответ.

— Прошу вас, проходите, ваша комната по лестнице и налево.

Кайн потянул за собой Фэйт, когда они вошли в комнату, то вампир сразу же оттолкнул от себя девушку. Знахарка с трудом удержалась на ногах, выпрямилась и потерла ноющий бок.

— Как ты можешь вести себя так со мной? Неужели нельзя просто отпустить? Не обращайся со мной, как с вещью, — девушка чувствовала, как внутри все закипает. Она боялась вампира, но ничего не могла поделать со своим языком и гордостью, которую мужчина регулярно пытается задеть.

— Ты и есть вещь, — ответил Кайн, раздраженный ее претензиями. — Да, я не слышу тебя и твои желания, потому как…мне все равно, — он развернулся и стал медленно приближаться к девушке. — И мне, в принципе, все равно на чувства других, — шаг, — Мне плевать на то, что ты что-то чувствуешь, — ещё шаг. — Ты лишь пешка в моем плане, — вампир оказался вплотную к знахарке, а девушка уже прижималась спиной к стене, потому что его действия заставляли пятиться. — Ты слишком много говоришь, — он схватил ее лицо, заставляя посмотреть на себя. — Слишком много и не по делу. Если ты не угомонишься, я вырву тебе язык, — зло прошипел он ей на ухо. — А потом буду любоваться, как ты глотаешь собственную кровь и захлебываешься ею. Не путай меня со сказочными принцами, не трать силы впустую. И умоляю, оставь при себе свои морали и нравоучения. Мораль создана для таких идиотов, как ты, чтобы вами было проще управлять. Глаза Фэйт напуганы, она смотрела ему в глаза, а грудь учащенно вздымалась от тяжелого дыхания. Когда рука вампира потянулась к лицу, девушка нахмурилась и отвернула голову, но ненадолго, ведь Кайн сразу же повернул ее обратно к себе. Она вся дрожала и ничего не могла поделать. Перед ней стоял не просто сильный мужчина, а сильный вампир.

— Ты ставишь себя выше Бога, Кайн, смотри, как бы он не заставил тебя за это поплатиться, — знахарка не шептала, но говорила очень тихо. Слова давались с трудом, прорываюсь сквозь сковывающий страх.

— Да. Бог давно отвернулся от меня, — усмехнулся Кайн и отошёл он от неё. — А ты как собачонка. Тявкаешь на меня без толку, а когда надо нести ответ — трясёшься от страха, — он разулся и отложил сапоги в сторону. Под ногами мягкий шелковый ковер, а вокруг уютная просторная спальня. Легкие шторы слегка покачивались от вечернего ветерка, в камине подрагивали языки пламени. Он давно не был в такой обстановке, от чего вампиру еще больше захотелось поскорей вернуться в свой замок. Но Кайн хорошо понимал, что не может сделать этого раньше, чем решит все свои дела.

— Спать ложись. Завтра рано вставать. Снова.

— Мне жаль тебя, — нет, никак Фэйт не могла промолчать. Она все спрашивала себя, что хочет доказать этому вампиру? Но ответа не находила. — Никому не нужный, озлобленный мужчина, который никогда не будет так беззаботно счастлив, как простой смертный, — Фэйт сняла сапоги и отошла к окну. — А я простая смертная, которая до последнего вздоха будет жалеть тебя, — после этих слов знахарка села на подоконник, так и не взглянув на своего владельца.

— Да-да, — он закатил глаза. — Привыкай, девочка, твоя жизнь в моем обществе все равно превратится в ад. Так что можешь убрать свою жалость подальше, иначе совсем скоро я обращу ее в ненависть. И поверь, есть множество способов, чтобы это сделать, — ответил Кайн, снова надев сапоги, он покинул комнату. Девушка раздражала, вампир боролся с внутренним желанием убить ее, но понимал, что это сорвет его планы. Сидеть с ней не хотелось, тем более ночью обещается что-то поинтереснее, чем компания девчонки.

Фэйт не посмотрела вслед уходящему вампиру. Девушка стиснула губы, заставив их побледнеть от напряжения. Она смотрела на все еще полный жизни город, в надежде вновь стать такой же свободной, как прежде. Знахарка провела подушечками пальцев по поверхности холодного стекла.

— Я так мечтала увидеть мир вокруг, большие города, парить в них свободной, как ветер. А в итоге, я лишь перо, которое этот самый ветер кидает из угла в угол. Как ему хочется. Безвольное перо, — Фэйт говорила вслух. Эта привычка появилась несколько лет назад, от долгой жизни в одиночестве. Зачем скрывать собственные мысли, когда их никто не услышит? — Я должна что-то предпринять. Выхода нет только в могиле. А я жива.

После этих слов знахарка спрыгнула с подоконника на пол, собралась и тоже покинула комнату. Она не собиралась сидеть тут в одиночестве, пока в городе шел праздник. Когда еще представится такая возможность, хоть на мгновение окунуться в большой город?

Фэйт прогуливалась недолго. Как только фонари потушили, улицу поглотил мрак. Это уже не было похоже на беззаботное веселье и радость. Со всех сторон доносились странные звуки, источник и смысл которых осознавать девушка не хотела. Фэйт остановилась: — Нет, лучше я вернусь в комнату. Случиться может все, что угодно, а у меня ничего нет, чтобы защитить себя.

Знахарка чувствовала себя уязвимой. Город не был ее лесом, полным волков, которые защищали ее от внешнего мира, как и сама атмосфера глухой чащи. Девушка оглядела опустевшую площадь и остановила взгляд на живых цветах, которые складывал в большую корзину пожилой мужчина. Он выпрямился, увидел её взгляд и указал на цветы: — Я уже ухожу. Но если ты хочешь купить цветы, милая, выбирай. Глаза Фэйт загорелись, она подошла ближе, но улыбка сразу же сошла с лица. Денег у нее совсем мало, она взяла лишь небольшую сумму, которая могла пригодиться в долгой дороге. — Нет, сэр...боюсь, что это очень дорого для меня, — ответила Фэйт. Она хотела уйти, но худая рука аккуратно поймала ее за плечо. Обернувшись, знахарка заметила, что мужчина протянул ей букет из бордовых пионов. — Бери, милая. Завтра эти цветы уже никому не будут нужны и просто погибнут, пусть тогда порадуют тебя, прежде чем увянуть, — мужчина улыбнулся и осмотрелся. — Не гуляй по тёмным улицам в такой день, вернись поскорей домой. Фэйт взяла букет, прижала его к себе и ринулась в сторону «Тихого прибоя». Цветочник прав, как и Кайн: тут слишком опасно. Знахарка жалела о том, что не смогла почувствовать праздник, который властвовал немного раньше. Девушка зашла на постоялый двор, взметнулась вверх по лестнице и забежала в комнату. Она только сейчас осознала, что оставила ее незапертой. Ключи были у Кайна. С другой стороны — воровать тут нечего. Несколько ее тряпок и лекарства. — Смотри, что я принесла. Цветы зимой, вот чудо! Надеюсь, ты не будешь злиться на меня... — с энтузиазмом проговорила Фэйт. Осознав, что Кайна нет в комнате, она слегка огорчилась. Хотя и знала, что её общество тяготит вампира, собственно, как и саму девушку тяготило его общество. Но с другой стороны, Фэйт впервые за долгое время перестала ощущать одиночество. И это приятно, но привыкать противопоказано. Когда Кайн исполнит все свои планы, они разойдутся навсегда. И знахарка вернется к своей привычной жизни, хотя сейчас это казалось чем-то недостижимым.

Фэйт ничего не оставалось, как просто лечь спать, тем более что усталость навалилась неподъемным грузом в одно мгновение.

В отличие от Фэйт, у вампира выдалась отличная ночка. Покинув постоялый двор, Кайн направился в одну местную таверну. Такой мужчина, как Кайн, сразу же привлек большое внимание, особенно женской аудитории. Высок, хорош собой, одет в богатую одежду и держится, как знатный господин. Он пил, отдавался плотским утехам, позволяя незнакомкам делать то, что им заблагорассудится.

Вернулся же Кайн глубокой ночью, знахарка уже спала непробудным сном, а возле ее кровати лежал букет цветов. Он не смог связать это у себя в голове, поэтому решил просто оставить это как есть.

Кайну не требовался сон, он проспал в своем замке около месяца, теперь физическая бодрость продлится несколько месяцев. А вот с моральной посложней. Вампир уставал так же, как постой смертный, если не больше.

Мужчина передвигался бесшумно, снял свой плащ и повесил на спинку кресла, после чего уселся туда, закрыл глаза и потер их пальцами. Кайн тяжело вздохнул. Бывали минуты слабости, когда ему казалось, что все это бессмысленно. Он просто устал и впустую тратит время, хотя его в избытке. Кайн иногда мечтал зарыться глубоко под землю и уснуть, уснуть не на год и даже не на два, а на века, а может и на целую вечность. Поэтому вампир вспоминал причину, зачем он все это начал? Переживая вновь и вновь, Кайн наполнялся первородной злобой, которая вытесняла все и заставляла идти до конца. — Черт, — выругался себе под нос вампир.