Танцующие с ветром

Глава 1. Встреча на Змеином утёсе

Ветер в лицо, гул прибоя, бездонное синее небо над головой — что может быть лучше? Марк — сын герцога Ульрика Тейнара, владельца этих земель, замер на самом краю нависшего над морем утёса, раскинул руки, полной грудью вдохнул холодный солёный воздух. Ветер трепал отросшие русые волосы, забирался под распахнутую куртку. Марк не обращал внимания. Ему казалось, что ещё немного — и он взлетит, понесётся над волнами словно одна из чаек. Далеко-далеко, в чужие неведомые земли. А когда вернётся, отец, наконец, заметит его, обнимет, скажет, что скучал.

Марк закрыл глаза, чувство полёта захватило полностью, руки казались крыльями, небо — родной стихией. Ветер гладил лицо холодными пальцами, путал волосы и уносил тяжёлые мысли о погибшей матери, вечно занятом отце, строгих наставниках и его чудовищном одиночестве единственного ребёнка в огромном замке.

***

Герцогство Тейнар — морские врата могущественного королевства Арония — всегда было лакомым кусочком. Оно защищало подступы к Аронии с моря, с запада граничило с эльфийскими лесами и являлось центром торговли. Захватить его пытались все, кому не лень, начиная с пиратов и вольных княжеств и заканчивая соседями. В одной из таких стычек и погибла мать Марка пять лет назад.

Талимор — замок на скале — главная резиденция герцога, больше напоминал военную крепость, какой он в сущности и являлся, чем обиталище вельможи. Ульрик держал целое войско для защиты своих земель. Всё время он проводил на военных советах, смотрах войск, учениях или занимался решением нелегких вопросов по управлению герцогством. Кроме того, последние три года Ульрик входил в королевский совет и в столице бывал чаще, чем дома. Изредка он интересовался успехами сына у его наставников, брал на военный совет или герцогский суд.

В такие моменты Марк сидел в уголке и внимательно слушал, стараясь не привлекать внимания. Предполагалось, что таким образом наследник должен обучаться азам управления герцогством, но Марк просто радовался возможности побыть рядом с отцом. Он вспоминал то время, когда герцог ещё не разучился улыбаться, и мама была жива. Пока не начались серьезные волнения на границе, папа сам учил его стрелять из лука, ездить на лошади и брал на охоту. Тогда отец часто смеялся, а теперь озабоченное выражение не сходит с его лица.

Да ещё и Марк постоянно разочаровывает родителя. Не таким герцог Ульрик Тейнар хотел бы видеть своего наследника.

Марк слишком маленький и лёгкий для своих двенадцати лет. Он отличный наездник и лучник, а вот фехтование ему не даётся. В прошлом году на тренировке он повредил правое запястье и теперь вынужден беречь руку, боевой меч ему не удержать. Он мечтатель по натуре, и от наставников часто слышит, что витает в облаках.

Марк честно пытался добиться расположения отца, но чем больше он старался, тем хуже у него получалось. Он заставлял себя быть спокойным, вежливым и внимательным, каким и должен быть благородный отрок, но как дорого он бы дал, чтобы отец хоть раз посмотрел на него просто так, не оценивая и не осуждая.

Из окна своих покоев он любил наблюдать за играми деревенских детей у стен замка. Но стоило ему и его охране показаться рядом, как дети кланялись, бормотали приветствия и не поднимали глаз, пока сын герцога не скроется из виду. За стенами замка Марк мог появляться только с личной охраной — Ульрик побеспокоился о безопасности наследника. Впрочем, эта проблема легко решалась.

Замок Талимор вырос из древней сторожевой крепости, несколько раз перестраивался и превратился в запутанный лабиринт из череды комнат, залов, лестниц и коридоров. За свою недолгую жизнь Марк успел досконально изучить старый замок. Он знал здесь каждый закоулок. Знал он и секретные ходы. Некоторые ему показал отец, другие он обнаружил сам. Но был и подземный ход, о существовании которого (Марк был в этом уверен) не знал никто, даже герцог. Марк нашел его случайно, года два назад.

Он сбежал тогда от учителя арифметики и прятался в подвале. Он бежал по пыльному коридору, размахивая факелом так, что пламя гудело и чуть не гасло, представлял, что гонится за подземным чудовищем. Споткнулся, упал и въехал локтем в чуть выступающий булыжник каменной кладки стены. Плита под ним ушла в сторону, и Марк провалился в темноту. Он даже не очень ударился — пол оказался песчаным.

Марк нашарил погасший при падении факел. Зажег его. Огляделся. В обе стороны тянулся коридор с гладкими каменными стенами. Сначала мальчик подумал, что попал в подземный ход, ведущий к реке. Но нет — тот ход был намного шире, по нему в ряд могли проехать три всадника, его стены и потолок укреплены дубовыми балками. В случае осады по нему мог пройти небольшой отряд и напасть на врагов с тыла, или выбраться курьер с просьбой о помощи.

Этот ход был намного уже, но все-таки достаточно просторным, чтобы по нему прошла лошадь. Казалось, он целиком высечен в скале, на которой стоит замок. Марк поковырял ботинком песок на полу. Под ним тоже обнаружился гладкий камень.

На слежавшемся песке не было видно ни одного следа. Марк медленно побрел в наугад выбранном направлении. Песок под ногами глушил звук шагов. Коридор стал заметно подниматься и вскоре закончился тупиком. Мальчик долго ощупывал стену, нажимал на все выступы и впадины, пока не догадался засунуть кинжал в узкую щель. Стена перед ним внезапно ушла в сторону. Он шагнул в проход и оказался в забитом хламом сарайчике на хозяйственном дворе. Прямо перед ним возвышалась задняя стена конюшни.

О своем открытии Марк никому не сказал ни слова. На следующий день вновь спустился в подвал, пнул ногой выступающий камень, на этот раз предусмотрительно не становясь на сдвигающуюся плиту, и спрыгнул вниз.

На полу по-прежнему виднелись только его следы. Он пошел в другую сторону. Коридор несколько раз поворачивал, его уровень то повышался, то понижался, изредка в стенах появлялись узкие боковые проходы, маня неизведанностью. Но Марк пока что не планировал сходить с главного пути. Он шел довольно долго, пока не уткнулся в тупик. Он чувствовал дуновение ветра сквозь щели между камнями, но в этот день так и не смог найти механизм, открывающий проход.

Теперь каждый день после занятий наследник герцога отправлялся исследовать старую систему секретных ходов. Он всё больше убеждался, что кроме него никто из обитателей Талимора ничего о них не знает. Многие ходы вели в сам замок, проходили в толще каменных стен. Причём, часто в одно и то же место вели два хода — старой и новой систем. Так, в библиотеке открывались сразу четыре хода — один новый и три старых. Видно, древние обитатели замка любили читать тайком.

Марку всё легче становилось отыскивать механизмы секретных запоров. Теперь он просто прижимался лбом к холодному камню, зажмуривался и замирал в неподвижности. Когда он вновь открывал глаза, то уже чётко знал, что нужно сделать, чтоб открыть проход. Только выход из главного коридора никак не поддавался. Но в конце концов Марк разгадал и этот секрет. На этот раз в голове возникли слова. Тяжелые, медленные слова неизвестного языка. Чем-то они напоминали окружающие его камни. Мальчик произнес их, они упали в тишину словно в воду, а стена вдруг сдвинулась и открыла проход.

Он оказался в маленькой пещерке, каких было множество в прибрежных скалах. Подземный ход вывел его к морю, но не к безопасной бухте в заливе, куда заходили корабли, а к скалистому мысу, защищавшему вход в залив с запада.

Теперь Марк с не меньшим увлечением чем подземелья исследовал берег, загромождённый скалами и поросший лесом. Нашёл несколько относительно безопасных бухточек, в которых можно купаться в безветренную погоду. Облазил все скалы, на которые смог залезть.

Этот утёс ему понравился больше всего. Было в нём что-то такое… Притягательное.

С тех пор он часто приходил сюда. Он назвал утёс Змеиным, потому что днём здесь любили греться на камнях змейки и ящерицы. Он не трогал их, они — его. Они уже привыкли к появлению мальчишки и перестали бояться.

Высокие скалы скрывали утёс от посторонних глаз, сюда вела только одна крутая тропинка. Костёр, разведённый здесь, можно было увидеть только с моря. Но корабли десятой дорогой обходили здешние места, спеша в безопасную гавань. Никто не беспокоил мальчика в его уединении.

***

Сегодня Марк опять улизнул от наставников и пришел на Змеиный утёс. Но впервые оказался там не один.

Марк сразу заметил его — тоненький смуглый мальчишка сидел на краю скалы, бесстрашно свесив в пропасть босые ноги. При появлении Марка он поднялся одним неуловимо гибким движением. Несколько мгновений мальчишки мерили друг друга взглядами. Марк походя отметил, какие удивительные у незнакомца глаза — янтарные, чуть прищуренные, смотрит он с любопытством и не собирается кланяться и опускать взгляд.

— Это моё место, — ревниво выдал Марк совсем не то, что хотел сказать.

— Твоё, так твоё, — не стал спорить мальчик. Он развернулся плавным, каким-то змеиным движением и направился к тропинке.

«Он похож на здешнюю змейку», — мелькнувшая мысль развеселила Марка.

Он протянул руку вслед уходящей «змейке»:

— Подожди! Извини, пожалуйста. Я не хотел тебя прогонять.

— Да.… Ну, ладно. Тогда я останусь.

— Я Марк.

— А я… — мальчик чуть заметно запнулся, — можешь звать меня Лесь.

И по-взрослому протянул узкую ладошку, смотрел в глаза и даже не думал кланяться.

Марк растерянно ответил на рукопожатие, тонкие пальцы незнакомца оказались неожиданно сильными.

— Я Марк Тейнар, — на всякий случай решил пояснить он, — мой отец герцог.

— Аааа, — протянул Лесь, — хорошо.

Что он нашёл в этом хорошего, Марк не понял, но само известие, что Марк — сын владетеля этих земель, казалось, не произвело на мальчика никакого впечатления.

— А ты умеешь ловить рыбу, Марк Тейнар? — внезапный вопрос ещё больше выбил герцогского сына из колеи.

— Умею. Только у меня удочки нет, — он с вызовом вскинул голову.

Лесь вызов не принял, похлопал ладонью по мешочку на поясе:

— У меня есть крючки и бечёвка, а внизу растёт орешник. Хочешь, сделаем две удочки?

Марк кивнул, не найдя слов. Признаваться в том, что он никогда не делал удочки, почему-то не хотелось.

Пока они спускались по узкой тропинке к зарослям орешника, Марк во все глаза рассматривал нового знакомого, гадая, кто же он такой.

Лесь не был похож ни на крестьянского мальчишку, ни на сына вельможи. Держался он совершенно свободно. Он и выглядел, и одет был странно. Очень смуглый, со светлыми, почти белыми волосами и удивительными янтарными глазами. В ярко-зелёной кожаной курточке, коротких штанах и босиком. И это, не смотря на весеннюю прохладу.

— Лесь, — не выдержал, наконец, Марк, — а ты откуда тут взялся?

— Ветром принесло, — усмехнулся новый знакомый и хитро прищурился, — ветер сегодня сильный.

— Это хорошо, — внезапно для себя самого вздохнул Марк, и проскочило в его голосе что-то, что заставило Леся обернутся, взглянуть на него внимательно и серьёзно.

— Что хорошо?

— Хорошо, когда ветер сильный, — так же серьёзно, не отводя взгляда, ответил Марк.

Может, сильный ветер и нравился обоим, но удачной рыбалке он не способствовал. Они вымокли насквозь от солёных брызг, Марка волной чуть не смыло с прибрежных камней в море, а поймали они всего три маленьких рыбки. Лесь со знанием дела заявил, что ловить рыбу нужно с лодки, Марк — что лодки у них нет, а если бы и была, ни один дурак не выйдет в такую погоду в море.

Потом они грелись и сушили одежду у разведённого у подножия Змеиного утёса костра, пекли на углях скромную добычу, делили и ели её — горячей, смеясь и дуя на пальцы. Ни одно блюдо на пиру никогда не казалось Марку таким вкусным.

Они разговаривали. Говорили обо всём и ни о чём. Марк и сам не заметил, как рассказал новому другу всё о своей жизни. Лесь тоже много говорил — о чём угодно, только не о том, кто он и откуда. А Марк не решался спрашивать.

Сгустились сумерки. Костер догорел. Они сидели рядом и смотрели на море. Прощаться не хотелось.

— Ты придёшь завтра? — с надеждой спросил Марк.

— Приду.

Пробираясь тёмными переходами в свою комнату, Марк подумал, что это был лучший день в его жизни.

***

Потом таких дней было много.

Распорядок дня юного наследника расписан по часам. Утром — тренировки: фехтование, верховая езда, стрельба из лука, владение копьем и коротким дротиком. После обеда — занятия в библиотеке: арифметика, грамматика, история. Марк с нетерпением ждал вечера. Вечер — его время. Единственное время, когда его оставляли в покое.

Раньше Марк по вечерам праздно шатался по замку, надоедал конюхам и солдатам гарнизона или исследовал подземелья. Теперь он бежал на Змеиный утёс.

Лесь ждал его там. И каждая встреча была праздником. Они бродили по лесу, собирали моллюсков на мелководье, рыбачили, охотились на кроликов и уток. Жарили на костре свою добычу. Когда потеплело, стали купаться в море, плавать наперегонки, соревноваться, кто глубже нырнет.

Иногда Лесь не приходил по несколько дней. И тогда Марк ждал его на утёсе, посылая морю и небу безмолвный зов. И в конце концов Лесь появлялся. Марк не спрашивал его, где он был. Он вообще не задавал другу лишних вопросов, чувствовал, что тот не хочет на них отвечать.

Как-то раз Марк нашел на берегу морского бога — кусочек светлого янтаря с дырочкой. Камень был теплый, ласковый. Точно такого цвета как глаза «Змейки», да и по форме напоминал насмешливо прищуренный глаз. Марк подарил его Лесю — на счастье.

Лесь на следующий день принёс и подарил Марку зелёную переливчатую чешуйку размером с большую монету. Тот тут же провертел в ней дырочку и на шнурке надел на шею. Хорошо, когда у тебя есть друг!

Глава 2. Не человек

Марк был абсолютно счастлив этим летом, но это не мешало ему замечать, что происходит вокруг. А новости в Талимор со всех сторон приходили тревожные.

В море видели целую пиратскую эскадру, участились стычки на границе, и случилось то, чего не было уже много лет — эльфы стали нападать на людей. Самих нападений никто не видел, находили только трупы, утыканные цветными эльфийскими стрелами. Люди без вести пропадали в лесу. Нарастали волнения, народ требовал защиты короля.

Король Орис поддерживал мир с эльфами уже более двадцати лет и меньше всего хотел теперь войны.

В это нелёгкое время герцога Ульрика как члена королевского совета призвали ко двору. Марк с тяжёлым сердцем проводил отца, слова официального прощания застряли в горле.

За старшего в замке, как всегда, остался Гимар — управляющий, доверенное лицо и правая рука герцога. Марк не любил Гимара. Тот был безземельным младшим сыном мелкого вельможи, а вёл себя так, будто являлся по меньшей мере принцем крови — всегда до отвращения вежливый и до безобразия властный. Слуги боялись его больше чем хозяина. Марку он напоминал холёного вампира. Он не доверял управляющему, но разве мнение ребёнка кого-то интересовало?!

С отъездом герцога у юного наследника заметно прибавилось свободного времени — большинство его наставников входили в постоянную свиту Ульрика и отправились с ним в столицу, а Гимару меньше всего хотелось следить, чем занимается непоседливый мальчишка.

Теперь Марку случалось целые дни проводить с Лесем. Они даже построили хижину в лесу на берегу ручья, впадающего в море неподалёку от Змеиного утёса. Они не рисковали появляться ни в окрестных деревнях, ни в портовом городе. Марк опасался, что его узнают, а Лесь слишком отличался от местных жителей.

Так продолжалось до тех пор, пока Марк не услыхал, что в городе будет ярмарка.

Вообще-то портовый город Тейнар, носящий одно имя с герцогством, и так напоминал большой базар. Там торговали все, в любое время суток, и купить можно было что угодно. Но с этой ярмаркой приехал настоящий цирк. А это уже совсем другое дело!

Марк с тоской вспоминал то время, когда мама была жива, а бродячие артисты часто гостили в Талиморе. После её смерти отец ни разу не пускал их в замок.

Марк рассказал об этом Лесю, когда они ловили рыбу в своём ручье. Тот вскинул на него янтарные глаза:

— Ты сможешь достать одежду попроще для нас двоих?

— Думаю смогу.

— Тогда мы идём на ярмарку!

***

Марк уже придумал, как достать одежду. Толстая добродушная кухарка Марта отличалась ужасной бережливостью. Её сыновья давно выросли, но Марк был более чем уверен, что она до сих пор хранит их детскую одежду.

Перед ужином, пока Марта хлопотала на кухне, мальчишке не составило труда пробраться в её комнату и порыться в сундуках.

За ужином Гимар попытался проявить внимание к наследнику герцога. Спросил, чем молодой господин занимался сегодня. Марк вежливо ответил, что «молодой господин» весь день изучал исторические хроники в библиотеке, намерен заняться этим и завтра, и будет безмерно благодарен, если ему не будут мешать.

Утром мальчишки, как всегда, встретились на Змеином утёсе. Лесь переоделся, спрятал под камнем курточку и штаны из блестящей зелёной кожи, но даже в простых холщовых штанах и рубахе из небелёного полотна не перестал напоминать юркую змейку. Он крутанулся на одной ноге и рассмеялся, осматривая себя.

— Кто последний — тот сонная медуза! — выкрикнул он и помчался вниз по тропинке.

Марк захохотал и пустился следом. Догнать стремительную «змейку» он сумел только внизу. Схватил за рубаху, и они оба повалились в высокую траву.

— Ну, кто теперь медуза? — Марк оседлал приятеля, прижал к земле.

— Я, я — медуза! А ты — глупый краб! — Лесь сбросил герцогского сына и кинулся в лес.

Марк швырнул ему вслед шишку, но не попал. Зато белка, сидящая на дереве, за которым спрятался Лесь, уронила свою шишку прямо ему на голову. Лесь ойкнул, а Марк опять разразился смехом.

Пока друзья добрались до дороги, они дикими воплями распугали всю местную живность, не только белок. Народа на дороге было много, и мальчишкам пришлось присмиреть. Солнце уже поднялось высоко, припекало. Захотелось пить. Какой-то крестьянин пожалел детей, предложил подвезти на телеге и напоил молоком. Марк полностью вжился в роль простолюдина, непринуждённо болтал с ним о погоде и ценах на зерно. Лесь больше молчал. Они простились с добрым стариком у северных городских ворот. Тому с его телегой пришлось стать в длинную очередь, а мальчишки свободно вошли в город.

Тейнар встретил их шумом, многолюдьем и запахом рыбы. Марк уже бывал здесь с отцом, но никогда не оказывался в толпе. Толпа накатила, скрыла и растворила в себе мальчишек. Со всех сторон раздавались выкрики торговцев, брань, смех, откуда-то звучала музыка. Лесь вовсю вертел головой. Сейчас он мало напоминал загадочную «змейку», скорее уж деревенского паренька, впервые оказавшегося в большом городе.

Держась за руки, чтоб не потеряться, мальчишки выбрались на центральную площадь. Там как раз шло цирковое представление. Клоуны, акробаты, дрессированные собаки и голуби, лошадь, умеющая считать — друзья веселились от души, грызли купленные Марком яблоки.

Чуть в стороне оказался зверинец. Друзья прошли вдоль длинного ряда клеток с хищниками, надолго задержались возле говорящего ворона и привязанного за лапу павлина.

Возле последней в ряду клетки собралась целая куча народа. Люди оживленно обсуждали что-то и смеялись. Протолкавшись сквозь толпу, мальчишки смогли, наконец, увидать обитателя клетки — странное, заросшее зеленовато-бурой шерстью существо, похожее одновременно на человечка, барсука и ожившую болотную кочку. Оно стояло на задних лапах, передними лапками-ручками держась за решётку. Зазывала у клетки громко объявлял, что это грозный болотный демон, самолично пойманный им с риском для жизни, а существо переминалось с ноги на ногу, вздыхало и щерило маленькие острые зубки, когда кто-нибудь тянул к нему руки.

Кто-то из толпы кинул в него яблоком. Лесовичок ловко увернулся, зашипел, словно ругаясь, и погрозил обидчику кулачком.

Зевакам это понравилось. Местные пацаны тут же устроили соревнование в меткости, кидаясь в лесного чудика комками засохшей грязи. Попасть в вертлявое созданье не удавалось никому. Марк, поддавшись всеобщему азарту, взвесил на ладони огрызок яблока. Так хотелось показать, на что он способен. Коротко замахнувшись, он бросил огрызок. И попал! Прямо в лоб! Лесовичок обиженно вскрикнул. Толпа зааплодировала.

Марк, сияя, обернулся к Лесю. И улыбка медленно потухла при виде лица друга — бледного, застывшего, словно неживого.

— Лесь, ты чего? Это же не человек.

— Я тоже! — яростно выдохнули белые губы.

Лесь резко развернулся и исчез в толпе.

Еще не стихли аплодисменты меткому броску, но Марк не слышал их. Понимание накрыло его тяжёлой холодной волной, вдруг стало тяжело дышать. Лесовик, не мигая, смотрел на него огромными карими глазами. Он тоже всё понимал.

Марк развернулся и бросился бежать.

«Я тоже!» — яростный возглас бился в висках.

«Лесь, прости меня. Я идиот. Я ведь догадывался. Давно. С самого начала. Лесь, мне всё равно, кто ты. Эльф. Леший. Да хоть пещерный тролль! Только не бросай меня!»

Крик души оставался без ответа.

Марк метался из стороны в сторону, натыкался на людей, получал подзатыльники, заглядывал в лица белобрысых мальчишек.

«Лесь, вернись! Пожалуйста».

Напрасно. Змейка словно растворился.

Мальчик без сил опустился на бортик неработающего фонтана. Он не знал, сколько времени просидел так, разглядывая пыль под ногами. Его внимание привлек громкий спор. Спорили начальник городской стражи и хозяин зверинца. Начальник стражи не хотел на ночь оставлять в городе опасных животных (в особенности «болотного демона») и требовал убрать зверинец за городскую стену. Хозяин зверинца не пришел в восторг от этой идеи («время нынче опасное»), но, в конце концов, был вынужден подчиниться представителю власти.

«Зверинец будет ночевать за городской стеной. Это хорошо. Это замечательно!»

Марк поднялся. Теперь он точно знал, что делать.

Вечерело. Пора было возвращаться в замок. Он пропустил обед. Такое с ним случалось и раньше, но, если он не явится и на ужин, наследника станут искать.

***

Ужин прошел, как обычно, в обмене колкими любезностями с Гимаром и парой его приближённых. Марк сумел ничем не выдать волнения. Потом наследник удалился в свою опочивальню и долго лежал без сна. Кровать под балдахином казалась ему похожей на клетку.

Когда, наконец, смолкли все голоса, и затихло топанье сапог во дворе, он поднялся. Старой системой ходов пробрался в сарай за конюшней. Тихонько вывел Звёздочку — невысокую резвую лошадку, которую отец подарил ему на семилетие. Марк давно уже ездил на боевых лошадях, но Звёздочка до сих пор оставалась верным другом. Она бесшумно ступала по усыпанному песком полу подземного хода («Так вот для чего понадобился песок в тоннеле»), тепло дышала в шею.

Они вышли к утёсу, спустились по крутой тропинке в лес. Марк вскочил в седло, лошадка с места взяла в галоп. У городской стены они оказались раньше, чем взошла луна. Марк спрятал Звездочку в лесу, а сам подобрался ближе. Улыбнулся, увидав зверинец недалеко от ворот. Стража на стене охраняла только вход в город, до зверинца им не было дела. Там имелся свой охранник, но он сладко спал, прислонившись к колесу телеги.

Слабого света звезд хватило, чтобы найти нужную клетку, а подобраться к ней не составило труда.

Лесовичок не спал. Он держался лапками за решётку и словно ждал чего-то. Его глаза светились в темноте. Он не испугался, не отстранился при приближении человека. Марку показалось, что лесной чудик ждёт именно его и точно знает, для чего он пришёл.

На двери клетки обнаружился большой замок, но замки давно перестали быть проблемой для наследника Тейнара. Марк закрыл глаза, протянул руку — замок тихо щёлкнул и улетел в кусты.

В пронзительной тишине лесовичок вышел из клетки, медленно приблизился к Марку, не сводя с него взгляда больших мерцающих глаз. Мальчик словно во сне опустился на колени и замер. Мохнатая ручка коснулась его груди. Потом своей.

— Чоч — неожиданно звонко сказало существо.

— Марк, — прошептал в ответ мальчик.

Тишина лопнула, как мыльный пузырь. Их затопили звуки ночи — шелест листвы, стрекот кузнечиков, далёкий лай собак, птичье пение.

«Что за птица поёт ночью? Да так красиво».

Марк пришел в себя. Лесного чудика и след простыл, осталось лишь тепло его прикосновения и странное чувство — хотелось обнять весь мир и смеяться.

Обратно он ехал шагом. Впитывал все звуки, запахи и образы ночного леса.

Вот над головой пролетает сова. Она бесшумно взмахивает мягкими крыльями, и Марк абсолютно точно знает, на какую ветку она сейчас сядет. Под копытами Звёздочки прошмыгнула мышь. Из темноты рысь провожает всадника взглядом зелёных глаз. Она не боится и не желает ему зла. Просто ждёт, пока человек проедет мимо, и она сможет спокойно отдохнуть после охоты.

Марку и весело, и грустно. Кажется, он чувствует взгляд знакомых янтарных глаз.

«Лесь, вернись. Пожалуйста, … Лесантон».

Настоящее имя Леся пришло так же легко, как понимание обитателей леса. А ещё он понял, что ни в коем случае нельзя никому открывать это имя, а ещё лучше вообще не произносить его вслух.

Глава 3. Ила

Дни потянулись за днями, монотонные, как осенний дождь. Лесь не появлялся. Марк продолжал ходить на Змеиный утёс, сидел в тишине библиотеки или прятался в подземельях. С тамошними крысами и пауками сейчас общаться было не в пример легче, чем с людьми. Марк ждал отца, но от герцога пришло известие, что в ответ на новые нападения эльфов, король решил усилить пограничный гарнизон, а Ульрика назначил главнокомандующим, поручив ему выяснить причины конфликта.

Ранее в качестве парламентёра король посылал к эльфам лорда Дорма — своего двоюродного брата, но на его отряд напали, прежде чем он успел добраться до эльфийского короля. Дорм чудом остался жив, потеряв в чаще почти всю свиту. Теперь он мечтает о мести, а король Орис надеется уладить дело миром, но готовится к худшему.

Марк в парадном одеянии изнывал от жары, вместе с Гимаром слушая прибывшего из столицы гонца. Слово «война» так и не было произнесено, но мальчику стало по- настоящему страшно.

А Гимар, выслушав посланца, тут же занялся другими делами. На днях Талимор собирался посетить барон Рольф, дальний родственник Ульрика, и его следовало принять на должном уровне — устроить пир и организовать охоту. Марк хотел потихоньку сбежать, пока Гимар занят увлекательным делом — раздаёт указания слугам, но управляющий остановил его, напомнив, что Марку Тейнарскому как наследнику герцога в отсутствии отца пристало самолично встречать дорогих гостей.

***

Барон прибыл в Талимор через два дня, уже под вечер. Причем с такой свитой и таким обозом барахла, как будто собирался прожить тут, по меньшей мере, год. А его охранники все как один отличались такими «милыми» рожами, что сразу становилось ясно, чем они занимались до того, как поступить на службу к господину барону.

«Интересно, этот мешок жира не боится, что его ночью прирежут собственные наёмники?»

Марк презрительно хмыкнул. Его отец, когда собирался проведать кого-то из соседей, седлал коня и брал пару провожатых, но никогда не таскал с собой половину всего имущества. А судя по размеру выгружаемых сундуков, господин Рольф припёр большую его половину.

Какое-то неясное чувство заставило Марка забеспокоиться, он заоглядывался, завертел головой, пытаясь понять, что случилось. Один из сундуков привлек его внимание. Вроде бы он ничем не отличался от остальных, но Марк никак не мог оторвать от него взгляда. Затем он сообразил, что сундук выгружают не слуги, а четверо наёмников, и, не ставя на землю, тащат его в гостевые покои.

Барон раскланялся с хозяевами замка, посетовал на тяготы дороги и выразил желание отдохнуть перед ужином. Гимар лично проводил его в лучшую из отведённых для гостей комнат.

Марк остался предоставлен сам себе, но беспокойство не отпускало. Он степенно прошел через внутренний двор, и, оказавшись один в гулких коридорах замка, со всех ног помчался к библиотеке. И дальше, по старой системе ходов — к гостевым покоям. Но добежать до них он не успел. Замер, остановленный звуками голосов, доносившихся из-за стены. Один из них принадлежал Гимару, другой был незнаком. Обзорного окошка здесь не имелось, но звук сквозь незаметную щель проникал просто великолепно.

— Зачем вы притащили её сюда? Вы ставите под удар меня и весь наш план. Почему вы просто не убили девчонку? Её будут искать. Что, если найдут здесь? — голос Гимара против обыкновения дрожал, срывался то ли от ярости, то ли от страха.

— Прекрати истерику. Твоя задача — сделать так, чтоб её не нашли. Не бойся, её магия заперта, она ничего не сможет сделать. Поиски девчонки — тоже часть плана. Если она умрёт сейчас, остроухие почуют её смерть. Возможно, они станут мстить, а возможно и нет. Могут просто уйти в свои леса, оборвав все контакты с людьми. Такой вариант Милорда не устроит. И меня тоже, — второй голос полнился ледяным спокойствием и силой. Он говорил с Гимаром как с бестолковым ребёнком.

«Интересно, кто он такой, и о чем они вообще говорят?»

— Я всё понял. У Милорда есть новые приказы для меня? — Гимар уже справился с паникой, его голос зазвучал как обычно.

— План прежний. Как мы и думали, Орис допустил поисковые отряды в Аронию. Один из них под командованием принца. На такую удачу даже Милорд не рассчитывал. Нам удалось достать две его стрелы. Дальше всё зависит от тебя.

— Я уже всё подготовил. Нашёл стрелка. Толстяк будет свидетелем.

— Хорошо. Смотри не подведи. Милорд не любит неудачников.

Разговор прекратился, шаги собеседников затихли. Марк привалился спиной к холодной каменной стене и только теперь перевёл дух. Он и не заметил, что, подслушивая, перестал дышать.

«Демоны лысые, это определенно заговор! Против герцога, а может быть даже против короля. Я ничего не понял, но обязательно разберусь. Нужно всё сообщить отцу. Пап, ну почему тебя всегда нет, когда ты так нужен?! Хотя если бы ты чаще бывал дома, в Талиморе не развелось бы столько тараканов. Надо выяснить, с кем говорил Гимар. Если Гимар таракан, то этот, с холодным голосом, по меньшей мере каракурт. Тьфу, какая гадость! Но он опасен. И не расскажешь никому. Всех надежных людей отец взял с собой. И Леся нет. (Вернись, пожалуйста!) Ладно, возьми себя в руки. Будем решать проблемы по мере их поступления. Для начала надо найти сундук. Он достаточно большой, что бы там мог поместиться человек. Что, если в нём привезли таинственную пленницу, ведь в свите барона не было ни одной женщины? А где в Талиморе можно спрятать ценного пленника? Тюрьма отпадает — слишком очевидно. В подземелье есть «секретные» камеры, но про них не знает разве что кухарка. Хотя Марта, пожалуй, как раз знает побольше начальника гарнизона. Всё-таки надо проверить подземелье и новую систему ходов. Там полно закутков, где можно спрятать человека. Но чтобы облазить их все целого дня не хватит, а через три часа торжественный ужин в честь толстяка. Ладно, как сказал Каракурт, прекрати панику. Начинай поиски».

В замковом подземелье оказалось на удивление много народу. Такое впечатление, что все наёмники барона Рольфа отправились туда погулять. Марк трижды едва избежал встречи с ними и решил сначала проверить новые ходы. Оказавшись в темноте и тишине, наследник герцога слегка растерялся. Он не представлял, куда теперь идти. Поэтому медленно побрёл, куда ноги понесли, не зажигая света и наугад сворачивая на развилках.

Парочка крыс нехотя уступила ему дорогу, здесь в тоннелях, они были хозяевами. Марк ощутил их недовольство и что-то ещё — тревогу и страх. Но это уже были не крысиные чувства. Где-то рядом другому живому существу было очень плохо. Теперь Марк знал направление. Прямо, направо, еще раз направо. Здесь выход из потайного хода в подвал, за дверью слышны тяжелые шаги и сопение охранника. Но он не помеха, охрана даже не подозревает, что в секретных ходах уже кто-то есть, и попасть туда можно множеством путей. Дальше поворот налево и ещё раз направо. Остановка перед тяжелой дверью с зарешёченным окошком. Это не тюремная камера, а одна из нескольких секретных кладовых на случай осады. Сейчас дверь заперта на огромный амбарный замок. Марк поднёс к нему руку, но замок и не подумал открываться. Марк закрыл глаза, сосредоточился, прикоснулся к замку.… И отлетел в сторону. Его словно молния ударила.

«Тысяча лысых демонов! Заколдован, зараза! Так просто не справиться.»

Он поднялся, отряхнул пыль со штанов, вернулся к двери, привстал на цыпочки, заглянул в окошко и встретился взглядом с парой блестящих глаз. В кладовке было ещё темнее, чем в коридоре, но всё же Марк сумел рассмотреть маленькую фигурку, приподнявшуюся на куче соломы. Девочка! Марк чувствовал её смятение и страх, но голос пленницы прозвучал спокойно и даже повелительно, когда она спросила:

— Ты ещё кто такой?

— Я Марк Тейнар. Ты в моем замке. Не бойся. Я не враг. Я вытащу тебя. Обязательно. Ты эльфийка, да? Как тебя зовут? — от смущенья Марк начал тараторить как провинившийся слуга. Он и впрямь чувствовал себя виноватым.

— Сколько слов. С чего бы это человеку помогать мне?

Девочка тяжело поднялась, подошла к двери, её тонкие пальцы обхватили пальцы Марка, вцепившиеся в решетку. На мгновение оба замерли, слыша только биение сердец друг друга. Наконец, маленькая эльфийка отстранилась. Она заметно расслабилась, больше не пыталась держаться с отчаянным достоинством приговорённой, позволила себе надежду.

— Правда поможешь?

— Правда. Только я не могу открыть дверь. Замок заколдован. А я ничего не смыслю в магии. А правду говорят, что все эльфы волшебники? Может, ты сумеешь его открыть?

— Ха! Стала бы я сидеть тут, если б могла открыть дверь. Видишь эту штуку? — она коснулась тонкого серого обруча на шее. — Люди позаботились, чтобы я не могла колдовать. Ошейник блокирует магию… и постепенно убивает меня.

Последние слова она произнесла еле слышным шепотом, но Марк сумел разобрать их. Он снова попытался открыть замок и опять с воплем отлетел к стене — на этот раз ударило сильнее. Он с трудом поднялся и замер, услыхав вдалеке тяжелые шаги. Пленница тоже услыхала их, заговорила быстро.

— Среди схвативших меня был маг — высокий, с чёрными усами. У него должен быть ключ-амулет.

— Я найду его. Я обязательно вернусь.

— Я буду ждать… Марк, — тихий голос заставил уходящего мальчишку обернуться, — меня зовут Ила.

— Ила, я тебя обязательно вытащу. Обещаю!

Он развернулся и бросился прочь по коридору от приближающихся шагов.

***

Торжественный ужин в честь барона Рольфа — что может быть противнее? Только наступить босой ногой на дохлую жабу. Почтенный барон напился до поросячьего визга и громко орал песни. Менее почтенные, но не менее пьяные гости из свиты барона ему подпевали и аплодировали. Гимар был сама любезность. На Марка никто особого внимания не обращал. Мальчик чувствовал себя мебелью, но впервые в жизни был этому рад. Он вглядывался в лица приближенных барона, пытаясь понять, с кем из них говорил Гимар, или узнать мага. Но знакомого холодного голоса он за весь вечер так и не услышал, а усатых дядек в окружении Рольфа оказалось шестеро. Правда, все они не соответствовали представлению Марка о магах.

Уже под конец пирушки, когда Марк вконец отчаялся что-нибудь выяснить, в зал вошел высокий черноусый человек в форме капитана стражи, подошел к барону, коротко поклонился и что-то тихо сказал. Марк сумел разобрать только «вернусь к утру». Но сам голос! Это определенно был тот человек, что смел приказывать Гимару. И он же наверняка был магом. Мальчик буквально кожей чувствовал исходящую от него силу. И он уезжает на всю ночь. Это отличный шанс порыться в его вещах.

Капитану охраны, в отличие от простых стражников, полагалась отдельная комната. Марк без особого труда заглянул туда вечером. Но дальше его ждало разочарование. В комнате не оказалось никаких вещей усатого. Не похоже было, чтоб он вообще туда заходил.

Марк половину ночи провертелся в постели, размышляя, как украсть у отсутствующего волшебника амулет, который неизвестно как выглядит. И заснул вконец измученный, так ничего и не придумав.

Глава 4. Покушение

Утро началось с суматошного приготовления к охоте. Марк, как обычно отказавшись от помощи конюха, сам седлал себе серого высокого жеребца и с тоской думал, что Ульрик с такой помпой даже в столицу на официальные приемы не ездит. А может, стоит поехать на охоту на Звёздочке — малышка забавно будет смотреться среди боевых коней, и это позлит Гимара. Но не хочется мучить лошадку, она не любит шум и толпу. Мальчик погладил свою подружку по тёплому носу, увернулся от попытки схватить его зубами за воротник и полез в седло серого. Меньше всего ему хотелось ехать на эту охоту.

Он поправил лук на плече и медленно выехал во внутренний двор, где уже собрались разряженные в пух и прах охотнички. Усатого мага нигде не было видно. Барон сидел в седле могучего тяжеловоза.

«Наверное, только такой конь и может его выдержать. А барон, оказывается, не такой уж тюфяк — в седле он держится довольно неплохо».

Под звук рогов и собачий лай кавалькада выехала из ворот замка. Марк криво улыбнулся при мысли, что, если они не прекратят так шуметь, все местные олени умрут от разрыва сердца, охотникам даже луки доставать не придётся.

Сын герцога ехал во главе колоны рядом с бароном Рольфом и Гимаром и всё больше ощущал себя пленником. Он сам не знал, откуда взялось это чувство, но больше всего на свете хотел сейчас сбежать.

Довольно скоро псы подняли оленя, началось преследование. Для Марка собачий лай, звуки охотничьих рожков и азартные вопли слились в один невнятный вой, всё мельтешило перед глазами, ему стало плохо и страшно словно загнанному оленю.

Он не сразу заметил, что его конь захромал — потерял подкову. Марк остановил серого. Никто из охотников не обратил внимания, что герцогский сын отстал. Мальчик остался в одиночестве. Он попытался перевести дух, но давящий страх не проходил, комом стоял в горле.

Короткий свист и раздавшееся прямо в голове слово «Берегись!», заставили его резко дёрнуть повод. Горячий конь взвился на дыбы, и время словно замедлилось. С ужасом мальчишка смотрел на вонзившуюся в лошадиную шею стрелу — ярко-синюю с двумя белыми полосками на древке. Удар и всплеск горячей боли едва не швырнули его на землю — вторая стрела попала ему в плечо. Марк выронил поводья и вцепился в лошадиную гриву.

Раненный конь ломанулся в чащу, не разбирая дороги. А Марк словно раздвоился. Одна его часть, превозмогая боль, старалась не свалиться и уворачиваться от летящих в лицо веток, а другая отстранённо наблюдала, как из кустов орешника, ведя в поводу лошадь, выбрался человек, выругался, закинул лук за плечо, вскочил в седло и галопом погнал по кровавому следу.

Серый споткнулся, из раны струей хлестала кровь.

Преследователь уверенно приближался. Внезапно что-то маленькое, мохнатое и отчаянно верещащее выскочило прямо под копыта его лошади. Та шарахнулась в сторону, лучник с трудом сумел удержаться, но возникшая на пути низкая ветка завершила дело — вышибла его из села. Испуганная лошадь унеслась прочь, а лучник остался лежать без движения.

Лесовичок пару секунд смотрел на него, давая Марку возможность запомнить лицо своего несостоявшегося убийцы, затем нырнул в заросли, и видения прекратились.

Серый все чаще спотыкался, но останавливаться не хотел, а у Марка не хватало сил дотянуться до повода. Наконец, конь упал и не смог подняться. Марк еле успел вынуть ноги из стремян и откатиться в сторону, чтобы не оказаться придавленным. Кровь из шеи уже не хлестала с такой силой, как раньше. Марк на коленях подполз ближе, со слезами попытался зажать рану, но это было уже бесполезно. Серый умирал. Мальчик плакал от жалости, отчаянья и боли. Он уткнулся лбом в конский бок, в глазах потемнело, он попытался подняться, но вместо этого отключился совсем.

Темно. Темно и холодно. И страшно. Но рядом друг. Он поможет.

Тёплая ручка прикасается к лицу, волосам, тормошит, зовёт вернуться.

Марк открыл глаза и встретился взглядом с тёмными большими глазами лесовичка.

— Чоч.

Вместо радостного возгласа получилось хриплое бормотание. И попытка пошевелиться не привела ни к чему хорошему. Чоч что-то участливо залопотал по-своему, снова протянул лапку-ручку, прикоснулся ко лбу мальчишки. И снова накатило видение, Марк понял, что Чоч показывает ему то, что видит сейчас другой лесовичок, собрат Чоча.

Смятение в отряде охотников. Пропажа герцогского сына обнаружена. Все бегают, суетятся, пытаются вспомнить, когда и где они видели наследника в последний раз. Гимар участвует в общей неразберихе. А вот и усатый каракурт. Взялся здесь неизвестно откуда.

Охотники решают возвращаться по своим следам. Из кустов, шатаясь, выходит высокий тощий человек. Лицо и одежда его в крови. Марк с ужасом узнает лучника, пытавшегося его убить. Он что-то быстро шепчет Гимару, и тот меняется в лице, подъезжает к усатому магу.

Лесной наблюдатель подбирается ближе. Он притаился на ветке прямо над их головами. Марк теперь любуется пышным плюмажем из перьев на шляпе Гимара и может слышать их разговор.

Тихий ледяной голос Каракурта:

— Ты оказался неспособен даже на это. Ты понимаешь, что из-за твоей глупости может сорваться весь план?

— Но мальчишка ранен. Может быть, он уже умер где-то в лесу.

— Где-то в лесу меня не устраивает. Переговоры назначены через три дня. Мы должны предъявить Ульрику истыканное эльфийскими стрелами тело сына, а не просто сообщить о его пропаже. Зная самоконтроль светлого герцога, нелегко будет заставить его кинуться на принца остроухих даже при виде его стрел, торчащих из тела мальчишки. Но это уже моя забота. А сейчас у нас твоими стараниями нет ни стрел, ни тела. Твоя задача — найти герцогеныша, и быстро, если не хочешь лишиться расположения Милорда.

Марк в ужасе захлопал глазами, приходя в себя.

Так вот оно что! Похищенная эльфийка, погибший герцогский сын… и убийство герцогом Тейнаром эльфийского принца — чем не повод для войны. И таинственный Милорд, которому все это нужно.

«Война!»

Марк собрал все силы, поднялся. Он не должен допустить, чтобы его смерть стала поводом для войны. Нужно уходить, пока сюда не явились убийцы. Но куда?

Чоч защебетал что-то по-своему, привлекая внимание. Взглянул прямо в глаза. На этот раз он не прикасался к мальчику, но у Марка возникло ясное знание, что тут совсем рядом протекает ручей, впадающий в море.

«Спасибо, малыш. Все правильно. У Гимара ведь есть собаки, а вода не даст им взять след. А у моря можно спрятаться в скалах, и есть шанс встретить рыбаков, они наверняка помогут».

Шатаясь, он побрел в сторону ручья. Правая рука висела плетью. Вынимать стрелу нельзя, иначе он истечёт кровью. Марк левой рукой попытался обломить древко, но ничего не получилось. Он только чуть снова не потерял сознание от боли в потревоженной ране, и кровь пошла сильнее.

Вода в ручье оказалась холодной и чистой. Марк упал на колени и долго пил. Вода уносила прочь красные капли, смывала страх и боль. В голове прояснилось. Лесовичка нигде не было видно, но Марк по-прежнему чувствовал его присутствие где-то рядом.

По колено в воде он побрел вниз по течению. Вскоре ручей сузился, течение стало быстрее, сбивало с ног. Марк несколько раз упал, пришлось выбираться на берег. Кровь не останавливалась, голова кружилась. Но эти места он уже хорошо знал.

Совсем рядом ручей обрушивается в маленькое лесное озеро небольшим водопадом, а дальше вытекает из озера, уходит в глубокий овраг и впадает в море недалеко от Змеиного утёса. А на берегу озера стоит шалаш из сосновых веток, который построили они с Лесем. Они, смеясь, называли его «наш дворец». А как замечательно было вместе купаться и стоять под холодными струями водопада!

«Лесантон, где ты сейчас?!»

Мальчик с трудом отогнал непрошеные воспоминания вместе со слезами. Сейчас не время расслабляться. Ему надо найти рыбаков, а к здешним подводным скалам они и близко не подходят. Нужно сворачивать на восток и попытаться лесом выйти к заливу.… Но сначала — отдохнуть, а то ноги уже совсем не слушаются, голова кружится и в глазах темнеет. Марк привалился спиной к шершавому стволу и тяжело сполз на землю.

Очнулся он резко, словно от толчка.

Опасность!

Вдалеке слышался треск ветвей от проламывающихся сквозь чащу всадников и собачий лай. Путь к заливу оказался отрезан. Марк вскочил и кинулся бежать, уже не рассуждая и не разбирая дороги. Шум погони приближался. Псы выли и захлебывались лаем, пытаясь сорваться с поводков. Но убийцам не нужно было растерзанное до неузнаваемости тело, собак никто не собирался отпускать.

Раздался резкий свист, и стрела вонзилась в дерево за спиной. Марк испуганным зайцем метнулся в сторону. Сердце бешено колотилось, не хватало дыхания. Он бежал к морю. Впереди крутой обрыв, а внизу прибой бьется об острые скалы. Там нет спасения. Если прыгнуть вниз, его тело никогда не найдут. Он не хотел умирать, но это лучше, чем стать причиной войны.

Лес закончился внезапно, словно штору отдёрнули.

Бескрайнее синее небо сливается с таким же бескрайним морем. Солёный ветер в лицо, крики чаек. Топот копыт за спиной, свист стрелы, удар в спину, и боль — как огненная вспышка.

Марк падает лицом вниз, всё тело — сгусток горячей боли. Всё, кроме ног — их он не чувствует совсем, как будто они внезапно отвалились. Он мог бы испугаться, но сейчас это уже не важно, только ползти без ног трудно, тем более, когда одна рука тоже почти не работает. Зато боль в плече почти растворилась в той другой боли, и можно не обращать на неё внимания. Обрыв совсем близко, немного осталось. Скоро он упадёт в небо. И полетит, как мечтал всегда.

И боль закончится. Она ведь такая тяжёлая, эта боль. Она не умеет летать.

Тишина наступила внезапно. А потом…

Шелест огромных крыльев, испуганные крики людей, визг собак, дикое ржание лошадей.

Сильный порыв ветра ударил в лицо, откинул назад грязные светлые волосы. Что-то большое возникло перед ним, заслонило свет.

Марк с трудом приподнял голову, прищурился сквозь упавшую на глаза заляпанную кровью чёлку — перед ним стоял дракон. Самый настоящий, изумрудно-зеленый, с радужными бликами на полурасправленных крыльях… И полной пастью блестящих белых зубов.

У Марка уже не осталось сил, чтобы испугаться. Он продолжал ползти вперед, прямо на дракона, загородившего ему путь к морю. Точнее, ему казалось, что он ползёт, а на самом деле пальцы бессильно скребли землю.

Уж лучше дракон, чем они.

Ещё одна стрела просвистела возле самого уха.

Дракон взревел, одним прыжком перемахнул через Марка и помчался на его преследователей. У Марка не хватало сил обернуться, но судя по звукам, убийцы в панике разбегались. Наконец, шум прекратился.

Марк с трудом приподнялся на локтях. Дракон стоял прямо над ним. Узкие янтарные глаза смотрели прямо в душу. Такие знакомые глаза…

Янтарный взгляд дракона был последним, что Марк увидел перед тем, как провалиться в темноту.

----------------------------------------

Уважаемые читатели, если вам понравилась книга, подписывайтесь на автора, ставьте лайки и пишите отзывы. Реакция читателей служит для автора волшебным пенделем, мотивирует писать книги, а моего Муза подкармливает печеньками ))

Глава 5. Гость или пленник?

Дождь. Тёплый летний дождь. И солнце. Яркий солнечный свет бьет в глаза. Радуга над морем. Такая красивая. И близкая. Мы летим прямо к ней. Небо. Море. Радуга. Солнце. Дождь. Солнечный Дождь… Лесантон!

Знакомый голос срывается на крик: «Папа, спаси его!».

Прохладная ладонь касается лба. Теперь всё будет хорошо. Боль отпускает. Покой окутывает словно мягкое одеяло. Темнота больше не пугает. Он опускается в сон, как в тёплую воду.

***

Марк открыл глаза в огромной наполненной солнечным светом комнате. Он лежал в постели, белоснежные простыни пахли травами. У него ничего не болело, но тело было тяжёлое, словно налитое свинцом. Шевелиться трудно. И мысли тоже тяжёлые, ленивые, словно окутанные туманом.

Марк приподнялся на кровати, обвёл взглядом высокий потолок, неровные стены из жёлтого камня и открыл рот от изумления, обнаружив, что одной стены не хватает. Вместо неё была бескрайняя синь неба. Ничего себе окошко!

Кровать оказалась довольно высокой. Мальчик с трудом слез с неё. Придерживаясь за стену, подошёл к проёму и осторожно выглянул наружу. Он никогда не боялся высоты, но сейчас от открывшегося ему зрелища закружилась голова и подогнулись колени. Марк опустился на пол, не в силах отвести взгляд.

Здесь очень красиво. Очень страшно. И очень высоко! Жёлтые скалы искрятся золотом под лучами полуденного солнца. В них множество проёмов самых разных размеров и форм. Некоторые из них соединяются тонкими ажурными мостами без перил, другие переходят в поросшие плющом уступы или просто обрываются в пропасть, как та комната, где он проснулся. Внизу клубятся облака, и слышится далекий шум прибоя. Мосты, словно каменные радуги, переплетаются на фоне яркого синего неба. Некоторые обрываются прямо в воздухе. На одном из них растёт дерево похожее на могучий дуб. А выше мостов, выше дерева, выше скал, в золотых солнечных лучах парят драконы. Они слишком высоко, яркий свет слепит глаза, мешает хорошо рассмотреть жителей неба, но они прекрасны.

Марк закрыл слезящиеся от солнца глаза всего на мгновение, и тут же распахнул их, когда кто-то, неслышно подобравшийся со спины, прикоснулся к его плечу. Мальчик вздрогнул, дёрнулся инстинктивно и чуть не вывалился в проём.

Высокий беловолосый мужчина вовремя цапнул его за шкирку, как нашкодившего котёнка, оттащил подальше и только тогда отпустил.

— Тебе так не терпится полетать, детёныш? — голос незнакомца оказался глубоким и звучным, любой королевский герольд обзавидуется.

— Нет. Я… Извините, — Марк покаянно опустил голову.

— Ты рано проснулся, умеющий слышать, — мужчина чуть слышно вздохнул и тон его изменился, — спи. Мой сын хочет видеть тебя здоровым.

Марк вскинулся, поймал взгляд знакомых янтарных глаз — таких же точно, как у Леся, но сказать ничего не успел. Беловолосый легонько прикоснулся к его лбу, и Марк стремительно провалился в исцеляющий сон.

Отец Лесантона какое-то время задумчиво смотрел на него, словно пытаясь решить, что же ему делать теперь с человеческим ребенком и с собственным непослушным сыном. Потом улыбнулся, на руках отнес Марка в кровать и шагнул в небо.

***

Когда Марк проснулся во второй раз, он несколько мгновений разглядывал каменный потолок (или свод пещеры?), прежде чем вспомнил, что произошло.

Предательство. Ранение. Драконы!

Он торопливо сел, осмотрел своё тело. Никаких ран не было, даже шрамов. И привычная уже ноющая боль в запястье тоже исчезла. А вместо заляпанного кровью и порванного костюма для охоты на нём оказалась чистая белая рубаха до колен, больше всего напоминающая ночнушку.

Ну и ладно. В конце концов, сейчас, судя по свету, раннее утро, и он в постели, а значит, одет вполне подобающе. Он усмехнулся своим мыслям — что за ерунда его заботит. И вдруг одеяло, которое Марк еще не полностью сбросил, начало своим ходом уползать на другой край кровати. Марк чуть не взвизгнул как девчонка, испуганно подтянул ноги, и только тогда обнаружил причину странного поведения одеяла.

В изножье огромной кровати, свернувшись в клубок как котёнок, спал Лесь. Он был полностью одет и порядком взъерошен. Зеленая курточка помялась, и на ней не хватало нескольких пуговиц. Грязные босые пятки пачкали белоснежные простыни. И спал он беспокойно. Вот он пробормотал что-то неразборчивое, заворочался во сне и снова потянул одеяло.

Марк замер, боясь, что это сон, и стоит ему пошевелиться, как друг растает в воздухе. Но Лесь таять не собирался. Вместо этого, почувствовав взгляд Марка, он открыл глаза и торопливо сел. Оба растерянно улыбнулись. Обоим хотелось так много сказать друг другу, убедиться, что несмотря ни на что, они по-прежнему остались друзьями. Но все слова куда-то исчезли, да и оказалось, что они не нужны. Лесь стиснул в кулаке янтарный камушек цвета своих глаз. Марк накрыл ладонью изумрудную чешуйку на груди. Двое мальчишек — человек и дракон сидели рядом, улыбались и молчали.

Сильный порыв ветра заставил обоих обернуться. На карниз приземлился белый дракон. Он был невероятно большим, красивым и … грозным. Он сделал неторопливый шаг вперед и сразу заполнил собой половину пространства комнаты. Марк невольно сжался в комочек, а Лесь прошептал:

— Ой-ёй. Отец почуял, что ты проснулся. Будет разговор.

Пару ударов сердца дракон просто смотрел на мальчишек с высоты своего роста пронзительными золотыми глазами. Затем его фигуру окутал туман, а когда он рассеялся, на месте дракона стоял высокий беловолосый мужчина, которого Марк уже видел раньше.

Марк, наконец, сообразил выбраться из постели и поклониться, а Лесь, наоборот, постарался сделаться, как можно незаметнее.

Белый дракон усмехнулся:

— Приветствую тебя в Тай-Куруне, цитадели драконов, человеческий ребенок.

И вдруг, отбросив торжественный тон, добавил совсем по-простому:

— Что же мне теперь с тобой делать?

— Отпустите меня домой, пожалуйста, — просьба вышла какой-то жалобной и беспомощной.

Марку внезапно стало стыдно, не так должен держаться сын герцога. Он вскинул голову, но снова потупился, не выдержав испытывающего взгляда янтарных глаз.

— Отпустить, — покачал головой дракон. — Не так всё просто. Скажи, ты ведь знаешь имя моего сына?

— Знаю, — шёпотом.

— Назови его.

— Лесантон — Солнечный Дождь, — произнести вслух имя Леся оказалось неимоверно тяжело, зато потом слова посыпались как горох из дырявого мешка:

– Но я никому не скажу. Честно. Мне нужно домой — там предательство! Я должен предупредить отца. И спасти Илу. Она эльфийка. И, кажется, принцесса. Она у нас в подвале сидит, её похитили. Помогите мне. Пожалуйста!

Марк выдохся и жалобно посмотрел на дракона, который, не перебивая, выслушал его сбивчивую речь, а теперь грустно покачал головой.

— Ты неправильно понял меня, малыш. Ты не пленник. Но ты хоть знаешь, что с тобою было, и где ты оказался? Когда Лесь принес тебя, ты умирал. У тебя позвоночник был перебит! — Спокойный голос дракона всколыхнула волна возмущения. — Мой сын связал ваши жизни, чтоб донести тебя живым. Я исцелил раны, но тело твое еще не восстановилось. Сейчас тебя поддерживает энергия нашего мира, но стоит тебе вернуться в свой — в лучшем случае ты навсегда потеряешь возможность ходить, а в худшем — догадайся сам, что тебя ждёт!

— Так, что? Я теперь никогда не смогу вернуться?! — голос Марка дрожал от еле сдерживаемых слез. — А как же отец? Я у него один.

— Я не говорил, что ты никогда не вернешься. Я только сказал, что это невозможно сейчас. Когда твое тело будет готово выдержать переход, мы вернемся к этому разговору.

— Но к тому времени мой отец и Ила уже могут быть мертвы!

Собравшийся было уходить дракон обернулся с полуулыбкой:

— Не беспокойся об этом. Время мало значит для драконов. Будь моим гостем. Отдыхай. Набирайся сил. Учись. Я уверен, здесь ты найдешь много интересного, Умеющий Слышать.

— Лесантон, — дракон наконец обратил внимание на сына. — Ты отвечаешь за своего друга. И не забывай, когда он поправится, нас ждет ещё один разговор. Да, и приведи себя в порядок. Ты только глянь, на кого ты похож. И что ты сделал с постелью.

Последние слова прозвучали уже с карниза. Человек шагнул за грань, а через секунду взмах мощных крыльев вознес в небеса дракона.

Марк затаил дыхание, а Лесь завистливо вздохнул:

— Мгновенная трансформация. Я так пока не умею, — и тут же сменил тон:

– Фух, пронесло. Отец принял тебя. Теперь все будет хорошо. Ах да, кровать!

Лесь зажмурился и провел рукой над измазанной его грязными пятками простынёй. Вся грязь немедленно отделилась от белоснежной ткани и маленьким облачком поплыла за его ладонью. Резким взмахом кисти Лесь отправил ее за карниз, затем провел руками по своей одежде, и второе облачко пыли отправилось вслед за первым. Только результат на этот раз оказался не таким впечатляющим. Очистилась почему-то только правая сторона, а левая на её фоне стала казаться еще грязнее. Причём это касалось не только одежды, но и лица Лесантона.

Марк не смог удержаться от смеха, а Лесь, ничуть не смутившись, махнул рукой:

– А, ну и ладно. Пошли тогда искупаемся.

Глава 6. Солнечный дождь

Дорогу до купальни Марк запомнил плохо. Наверное, от избытка впечатлений. Они шли вырубленными в скале просторными коридорами, проходили через маленькие комнаты и огромные залы. У Марка заболела шея от беспрестанного верчения головой. Он хотел рассмотреть и запомнить все — вырезанные на стенах объемные барельефы, маленькие мраморные статуэтки на высоких изящных подставках, быстрый ручеёк, протекающий прямо по одному из коридоров, и странные, бледно-голубые цветы, растущие вдоль стен. Марка не покидало ощущение, что эти цветы наблюдают за ними и тихо переговариваются за спинами мальчишек.

Наконец, они добрались до купальни. И Марк надолго застыл с открытым ртом. Огромную пещеру, залитую золотым солнечным светом, почти всю занимал идеально-круглый бассейн, в который, вытекая из отверстий в дальней стене, обрушивались два водопада. От одного из них ощутимо тянуло холодом, а над другим клубился пар. Потолка не было вообще. Стены круглой шахтой уходили вертикально вверх, впуская в купальню солнце. Прозрачная вода искрилась, рассыпала по стенам яркие блики. В брызгах водопадов запуталась радуга.

Лесь нарушил очарование, с громким плеском сиганув в бассейн. Марк закрыл рот, стащил через голову и аккуратно сложил рубашку и только тогда тоже вошел в воду. Здесь было совсем мелко, но дальше дно понижалось, и у дальней стены, у водопадов, вода темнела таинственной глубиной. Пока Лесь шумно возился на мелководье: натирался мыльным корнем, полоскал волосы, Марк сплавал к водопадам. Возле них холодные и горячие струи причудливо сплетались, лаская кожу.

Марк поднырнул под холодный водопад. Стена за ним оказалась почему-то молочно-белого цвета. По ней медленно ползла ярко-желтая улитка. Она спокойно покосилась на мальчишку глазами на стебельках, ощупала протянутую руку, но залезать на нее не пожелала.

Марк вернулся на мелководье и блаженно вытянулся в тёплой воде. Лесь уже успел вымыться и теперь пытался отстирать одежду. Мыльная пена и грязь с поверхности воды сразу куда-то исчезали, едва успев возникнуть. Марк полуприкрыв глаза наблюдал за ним.

«Мой друг — дракон. Лесь — дракон! Надо же! А с виду обычный мальчишка. Ну, может, и не совсем обычный. Но выглядит совсем как человек. Вон и пупок есть. Зачем он ему? Драконы ведь рождаются из яйца. Или нет? Я ничего не знаю про них. Но теперь обязательно узнаю».

Лесь, почувствовав его взгляд, поднял голову.

— Чего? Что ты на меня так уставился?

И Марк решился.

— Лесь, ты можешь показать мне какой ты, когда дракон?

— Ну… — Лесь замялся. — Ты ведь уже видел меня однажды.

— Ага. Только я тогда ничего не соображал от страха.

— А сейчас не испугаешься?

— Тебя?! Да никогда! — горячо выпалил Марк и повторил уже со спокойной уверенностью:

— Тебя я никогда не испугаюсь.

— Ладно, — наконец сдался Лесь. — Только ты отвернись, я не умею трансформироваться мгновенно, как отец.

Марк отвернулся носом к стенке и для верности закрыл глаза. Сзади послышалось какое-то бульканье и плеск воды. Потом все звуки стихли, и знакомый голос произнес прямо у него в голове:

— Уже всё. Можешь обернуться.

Марк и обернулся. И долго молчал, разглядывая молодого дракона. Он был не таким большим, каким показался в первый раз, а по сравнению со своим отцом так и вовсе казался маленьким и каким-то… изящным, что ли? Ведь не скажешь про дракона «хрупкий». Лесантон отличался от белого дракона, как тонконогий жеребёнок от мощного боевого жеребца. Он шагнул к застывшему мальчишке, и солнечные блики метнулись по изумрудной чешуе, заиграли радужными всполохами на сложенных крыльях. Марк смотрел во все глаза, пытаясь привыкнуть к новому облику друга.

— Ну как? — раздался в голове голос дракона. Судя по всему, произносить вслух слова человеческой речи он не мог.

— Здорово! — восхищенно выдохнул Марк. — Ты красивый. Такой же невозможный, как твоё имя.

— Скажешь тоже, — смутился дракон и вдруг хлестнул хвостом по воде, обдав Марка тучей брызг. — Это же я!

Марк задохнулся от неожиданности и кинулся в атаку, как делал не раз, когда они дурачились на маленьких пляжиках его родного мира. Повис на шее у дракона, Лесантон, не удержал равновесие, взмахнул крыльями, подняв неслабую такую волну, и они оба рухнули в воду, покатились на глубину, брызгаясь, хохоча и мутузя друг друга.

Напряжение, которое, как оказалось, все это время не отпускало Марка, вырвалось наружу громким смехом, растворилось в тёплой воде. Ничего не изменилось. Лесь всегда был драконом. А они всегда будут друзьями.

***

Вволю набесившись, человек и дракон сидели на краю бассейна и разговаривали. Теперь, когда тайн не осталось, они могли говорить свободно.

Марк в подробностях рассказал, что произошло с момента их расставания.

— Извини, — драконий нос уткнулся в бортик бассейна, Лесь прятал глаза, — я тогда сбежал как дурак, не хотел приходить. А потом отец не пускал, сказал, что у вас сейчас опасно.

— Он был прав, — криво усмехнулся Марк и потёр плечо, в которое попала самая первая стрела. Сейчас там даже шрама не осталось, но ощущения от засевшего наконечника забыть удастся не скоро.

— У меня правда был перебит позвоночник? — с запоздалым ужасом вспомнилась опалившая спину боль.

— Не знаю, — теперь дракон внимательно изучал передние лапы, словно проверял, все ли когти на месте, — у тебя стрела торчала в спине, и крови было много.

— Спасибо, — серьёзно сказал Марк, так же внимательно изучая свои босые ноги. И вдруг вскинул голову:

— Лесь, скажи, за что твой отец на меня сердится?

— С чего ты взял? — дракон наконец прямо взглянул на друга.

— Я же вижу. Скажи, что означают связанные жизни? Что ты сделал?

Лесь вновь уставился на собственные когти, помолчал и выдал:

— Связал нас. Пока я жив, ты не умрёшь.

— Ага, — это известие Марк переварил быстро, что-то такое он подозревал. Но ясно же как день, что Лесь чего-то недоговаривает.

— Это всё? — Марк подозрительно прищурился. — Давай, выкладывай уже, что не так с этой связью.

— Драконы живут долго, — выдавил Лесь.

— Так это ж хорошо! Я теперь бессмертный?

— А ещё — медленно взрослеют. Ты теперь лет сто будешь ребёнком.

— Ой, — Марк очень ярко представил, что скажет отец, узнав, что никогда не увидит своего сына взрослым. — А без этого никак?

— Только если порвать связь, — мысленный голос дракона звучал глухо.

— И что тогда будет? — Марк не спешил радоваться, уловил настроение друга.

— С тобой — ничего, заживёшь обычной жизнью.

— А с тобой?

— Я тоже заживу обычной жизнью. Человеческой — состарюсь и умру. Оборачиваться я, наверное, тоже не смогу. А, может, и смогу, не знаю.

— Ого… — теперь Марк замолчал надолго.

Понимание, что Лесь сделал для него, накрыло с головой, накатывало волнами, бросая то в жар, то в холод. Лесь, не просто спас его, пойдя против воли отца, он в прямом смысле слова отдал ему свою жизнь. И прямо сейчас Марк держит в руках эту жизнь. Только он решает, что сделать с ней — выкинуть драгоценный подарок или хранить, при этом попрощавшись с собственным привычным существованием.

— Не бойся, — решение пришло неожиданно легко, другого и быть не могло, — я не стану рвать связь. Лучше я навсегда останусь таким, как сейчас, чем причиню тебе вред.

— Спасибо, — дракон всё ещё изучал свои когти, но в голосе явственно слышалось облегчение. — Знаешь, я в самом деле боялся. У меня хвост до сих пор трясётся.

— Это он у тебя просто замёрз, пошли поплаваем, согреешь свой хвост.

Марк толкнул приятеля в чешуйчатое плечо и первым прыгнул в бассейн. На самом деле его тоже трясло, но менять решение он не собирался.

***

На этот раз они не дурачились. Марк уселся на мелководье, подтянув коленки к груди, Лесь забрался поглубже, распластал по воде радужные крылья.

Оставался ещё один вопрос, который не давал покоя.

— Лесь, когда я смогу вернуться?

— Не знаю, — Лесь попытался пожать плечами, что в драконьем исполнении получилось взмахом крыльев и небольшой волной, прошедшей по всему бассейну, — когда отец разрешит.

— Я не могу ждать, ты же понимаешь. Если я не могу умереть, то какая разница, в каком я мире?

— Большая! — дракон раздражённо фыркнул, выпустив из ноздрей облачка пара. — То, что ты не можешь умереть, не означает, что не можешь остаться калекой. Представь длинную жизнь и невозможность пошевелиться.

— Но мой отец…

— Мой отец, — прервал его Лесь, сделав ударение на первом слове, — что-нибудь придумает. Он даже может послать тебя в то мгновенье, из которого я тебя забрал. А если нет — время в наших мирах течёт по-разному. Здесь ты второй день, а у вас там и пары часов не прошло. Я бы на твоём месте думал, не как вернуться, а что делать, когда вернёшься.

— Что-что. Понятно, что. Вытащить Илу из подвала, она расскажет всё своим, я — отцу, и пусть взрослые ловят того Милорда, главное, чтоб друг друга не убивали.

— Хороший план. А как думаешь спасать эльфийку, если не можешь появится в собственном замке?

Марк только плечами пожал, такие подробности он не успел продумать.

— Ладно, — продолжил дракон, — разберёмся на месте.

— Ты со мной?!

— Конечно. Мы же теперь вроде как братья.

«Братья… Ну, надо же. У меня теперь есть брат!»

Лесь тем временем вылез из бассейна, отряхнулся, полурасправив крылья, спросил:

— Хочешь покататься на драконе?

— А можно?! — Марк задохнулся от представившейся возможности.

— Залезай, — в мысленном голосе дракона читалась улыбка.

Марк торопливо сгрёб аккуратно сложенную, но насквозь промокшую от брызг рубаху.

— Надо бы просушить, — заметил дракон, — подержи пока так, не надевай.

И дохнул на рубаху.

Руки опалило жаром, подол задымился, Марк от неожиданности уронил рубашку на мокрый пол.

— Ну и ладно, — не огорчился дракон, — всё равно нужно найти тебе нормальную одежду.

Но нормальная одежда когда ещё найдётся, а пока Марк натянул влажную рубаху с обгоревшим низом. Потоптался, рассматривая себя.

— Лесь, а ты можешь найти мне хоть какие-нибудь штаны? Только сейчас, а не потом.

Дракон вздохнул.

— Мы не шьём одежду как люди, а создаём её — трансформируем подходящую материю, а тут нет ничего подходящего.

— А что, если сделать штаны из куска рубахи? Ты глянь, какая она длинная и широкая.

— Да? Ну, давай её сюда, я попробую.

В голосе дракона звучало сомнение, но Марк не сомневался. Что бы Лесь не сотворил сейчас, это всяко будет лучше, чем расхаживать по чужому миру с голым задом.

Лесь не зря сомневался в своих силах, самый косорукий портной упал бы в обморок при виде его творения — рубаха теперь еле доставала до пупа, но осталась широкой как парус, а штаны оказались со штанинами разной длины.

— Сойдёт, — вынес приговор Марк, облачившись в странный костюмчик.

— Полетели уже! — Лесю явно надоела возня с одеждой.

Марк разом оробел, приблизился с опаской, осторожно положил руку на драконью холку.

— Ну, садись уже. Чего копаешься? — дракон подставил переднюю лапу как ступеньку.

Марк ступил на неё, вскарабкался на спину, угнездился у основания шеи, вцепился в шейный гребень.

— Не бойся, я не дам тебе упасть, — передал дракон, взмахнул крыльями и резко подпрыгнул.

По поверхности воды вновь пошла волна, а они оказались в воздухе. Лесантон по спирали поднимался по вертикальной шахте, а Марк, борясь с внезапным страхом свалиться, сильнее стиснул ногами шею дракона словно бока лошади. Внезапно стены вокруг них исчезли, Лесь стрелой ворвался в огромное синее небо.

У Марка, в который уже раз за сегодняшний день, перехватило дыхание от восторга. Они оказались среди сплетения каменных радуг, как уже успел Марк для себя окрестить тонкие мосты. Лесь промчался под одним из них, едва не задев кончиками крыльев, и стал набирать высоту.

Марк ещё крепче вцепился в драконий гребень, закрыл глаза, но тут же распахнул их снова, не желая пропустить ни одного мгновенья его первого полета. Встречный ветер трепал волосы, выбивал слёзы из глаз, холодил мокрую рубаху. Ужас и восторг теснились в груди, хотелось кричать и смеяться, но голоса не было.

Конечно же Лесь почувствовал его состояние, спокойный голос дракона ворвался в сознание мальчишки:

— Ты мне сейчас гребень оторвёшь. Успокойся, я тебя не уроню. Вот смотри…

И тут же, в доказательство своих слов, заложил крутой вираж, едва не перевернувшись в воздухе. Марк заорал, но оказалось, что упасть с дракона и правда нельзя — его ноги словно приклеились к драконьему телу. Лесь крепко держал своего всадника. Марк раскинул руки, расхохотался.

Полёт! Настоящий полёт! Свобода! То, о чём он мечтал, замирая на краю Змеиного утеса. Мечта стала реальностью. Он летит! Он в небе! Где-то далеко внизу мелькают скалы и верхушки деревьев, а здесь только простор и солнечный свет, даже облака остались где-то под крыльями. От встречного ветра слезятся глаза, но он счастлив! Пусть этот полёт продлится вечность.

Глава 7. Сестра и мать

Вечность оказалась короткой. Лесантон сложил крылья и камнем упал вниз. Марк заорал снова, но дракон уже расправил крылья и теперь скользил, едва шевеля ими, сквозь холодный туман облаков. То ли облако оказалось маленьким, то ли драконьи крылья разогнали туманную хмарь, но всего через пару ударов сердца Марк рассмотрел землю.

С высоты зрелище предстало удивительное. Нагромождения разной величины скал и валунов выглядывали из густых зарослей незнакомых деревьев. Зеркальные глади озёр соединяли в причудливую сеть множество ручейков. Кое-где эти ручьи падая со скал превращались в настоящие водопады.

— Это чертог Серебряных Ручьёв, — передал Лесь с гордостью садовника, собственноручно обустроившего королевский парк. — Здесь живёт моя мама.

— А отец? — перекрикивать ветер Марк не стал, просто подумал.

Решение оказалось верным, дракон читал мысли так же легко, как и передавал. Ответил сразу.

— Как бы это объяснить. У нас нет королей и вождей в вашем понимании. Отец — он знающий, к нему приходят за советом, за помощью. Он должен жить в цитадели. А мама — видящая, ей не нравится суета. Она вообще часто летает в одиночестве, даже отец не может её найти, если она этого не хочет.

«Странные у драконов обычаи. Но какая разница, где живёт мама — главное, что она есть».

Марку внезапно стало грустно, и слёзы навернулись уже не от ветра.

— Эй, ты чего? — встревожился Лесь. Печаль друга он уловил, но не её причину.

— Ничего, — Марк вытер мокрые щёки, — хорошо, когда есть мама.

— Хорошо, — осторожно согласился дракон. Кажется, он всё понял и решил не травить душу.

Лесь приземлился на песчаном берегу самого большого озера, и только тогда ноги Марка отклеились от его боков. Придерживаясь за длинную шею, Марк осторожно слез — всё же дракон куда выше лошади. И замер, глядя на удивительное существо, которое, забавно подпрыгивая, спешило к ним от кромки деревьев.

Белый дракончик размером с крупную собаку во весь опор мчался по пляжу, хлопая несуразно маленькими крыльями и выбрасывая из-под когтистых лап фонтанчики песка. Дракончик так разогнался, что, не сумев вовремя остановиться, плюхнулся на попу и проехался на ней, оставив в песке широкую борозду.

Лесь зубами цапнул дракончика за загривок, помог подняться. Беленький запрыгал вокруг него как счастливый щенок, заворковал что-то. Марк ничего не понимал из их беседы и предпочёл отойти на пару шагов, пока его не затоптали на радостях.

— Марк, знакомься — это моя сестра Снежинка, — передал Лесь, когда драконьи нежности слегка поутихли.

Марк вежливо поклонился, прижав руку к груди, как полагалось при знакомстве с дамой, а когда выпрямился, встретился взглядом с парой любопытных ярко-синих глаз и вместо подходящего случаю вежливого ответа вдруг выдал неожиданно для себя:

— Снежинка ведь — не настоящее имя?

— Конечно, — не стал спорить Лесь, — ты только не читай настоящее.

— Так это правда, что имя даёт власть над драконом? — Марку стало жутко, мало ему связанных жизней, он ещё и настоящее имя Леся откуда-то узнал.

— Ну, как сказать, — на морде дракона мелькнула зубастая усмешка. — Хотел бы я посмотреть на того, кто попытается командовать моим отцом, даже зная его имя. Но настоящим именем можно позвать, как ты позвал меня, а Снежка ещё маленькая, она ни летать, ни оборачиваться пока не умеет. Если она попадёт в другой мир… Сам понимаешь, ничем хорошим это не кончится.

— Я понял, — Марк торопливо отвернулся от дракончика, — только я не знаю, как не читать. Оно само получается.

— Ты скажи сам себе, что не хочешь знать её имя. Тогда не прочитаешь. Сила отвечает на твои желания.

— Ты про мою силу больше меня знаешь, — буркнул Марк.

— Это нормально, я же дракон. Я много про разные силы знаю, — в мысленном голосе скользнуло самодовольство, и Марку немедленно захотелось стукнуть приятеля по шее. Остановило только то, что пока Лесь в таком виде, он скорее отобьёт себе пальцы о твёрдую чешую.

— Пойдём, я познакомлю тебя с мамой, — позвал Лесь.

— А мамы сейчас нету, — внезапно услышал Марк незнакомый детский голосок, и споткнулся, сообразив, что начал понимать Снежинку. Он только что из всех сил думал, что не хочет её читать, а получилось наоборот. Правда, имя её в голове не возникло — и то хорошо.

— Да? — озадаченное выражение на драконьей морде Леся выглядело забавно. — А когда вернётся?

— Не знаю, она давно улетела. Ты поиграешь со мной? Мне скучно, — детский голосок наполнился капризными нотками. Ребёнок — он ребёнок и есть, чей бы он ни был, драконий или человеческий.

— Поиграю, — Лесь растерянно обернулся к Марку, — тут такое дело…

— Я понял. Я почему-то слышу, что говорит твоя сестра.

Лесь не успел ответить, к нему подскочила Снежинка, зацепила хвостом, чуть не сбив с ног, заглянула в глаза, при этом не переставая пританцовывать на задних лапах. Её мысли посыпались горохом:

— Правда слышишь? И понимаешь? Ты поиграешь со мной? Ты человек, да? Ты из какого мира, из жёлтого? Или из зелёного? Ты тоже не умеешь летать? Ты всегда такой маленький? Я — всегда. Но я расту быстро, мама говорит, что я скоро стану совсем большая, и тогда она научит меня летать. А тебя кто будет учить летать?

Марк растерялся от такого обилия детских вопросов, пару раз получил белым хвостом по ногам, а Снежинка и не думала униматься. Выручил его Лесь, цапнул сестрёнку за шейный гребень, оттащил в сторону.

— Тише, мелкая, ты же его раздавишь, с людьми нужно осторожнее. Мы с тобой вдвоём поиграем.

— Да?! — обрадовалась дракошка, — догоните меня!

И бросилась прочь галопом. Задние ноги у неё оказались длиннее передних, поэтому на бегу она смешно подкидывала круп, совсем как молоденькая брыкучая лошадка. Зубасто-когтистая говорящая лошадка с перепончатыми крыльями и длинным чешуйчатым хвостом.

— Залезай, — Лесь подставил переднюю лапу, — погоняем эту мелочь.

Марк послушно полез ему на спину. И вновь ноги будто приросли к драконьим бокам. Марк всей душой порадовался этому факту, если бы Лесь не держал его, он бы свалился после первого скачка, не помогли бы никакие навыки верховой езды. Драконий бег оказался не чета плавному полёту, Лесь подпрыгивал, крутился, извивался всем телом, догоняя юркую сестрёнку. Марк орал сначала от страха, потом — от азарта погони и восторга.

Снежинке надоело гонять по пляжу, она юркнула в лес, только хвост мелькнул в зарослях. Лесь кинулся следом. Пригнул к земле длинную шею, плотнее прижал крылья, извивался всем телом по-змеиному, скользя меж вековых стволов. Марку пришлось почти лечь на его спину, чтоб не получить веткой по физиономии.

Деревья расступились, Снежинка выскочила на берег другого озерца и, не снижая скорости, влетела в воду. Лесь — за ней.

Погоня закончилась, оба дракона замерли на поверхности воды, одинаково распластав крылья, а потом медленно поплыли рядом, загребая лапами. Марк почувствовал, что Лесь больше не держит его, соскользнул в воду, плыть сам поленился, расслабился, лёг на спину, ухватившись за кончик зелёного крыла.

— Я победила, — гордо заявила Снежинка.

Никто и не подумал с ней спорить.

***

Потом они втроём валялись на тёплом песке, а Марк вдруг понял, что зверски голоден.

Когда он ел последний раз? Завтрак перед той злополучной охотой, казалось, был лет сто назад. Лесь опять уловил его состояние, спросил сестрёнку:

— Снеж, у вас тут какие-нибудь спелые фрукты есть?

— Есть. У Окна больше всего, — с готовностью ответила дракошка.

Марк лениво удивился, откуда бы взяться окну, если нет дома, но Леся название не смутило.

— Я пойду принесу, — сказал он и неторопливой рысцой потрусил в лес.

— Это близко, — пояснила Снежинка, — но мне хочется ещё поваляться, подождём здесь.

— Подождём, — согласился Марк.

Ему показалось, что до возвращения друга прошла целая вечность — уж лучше бы они пошли вместе.

Наконец, Лесь появился. В человеческом виде он тащил увесистый свёрток из собственной зелёной курточки.

«Вот интересно, как он вместе с одеждой превращается? И в бассейне — ведь раздевался же, вещи ещё на пол кинул. А потом стирать пытался. А потом куда дел? Когда улетали, на полу ничего не валялось».

В куртку оказались завёрнуты незнакомые ярко-красные круглые плоды.

— Вот, — сказал Лесь, — они вкусные. Извини, что ничего другого нет.

— Мясо есть, — уверенно заявила Снежинка.

— Его ещё ловить нужно, — усмехнулся её брат, — и готовить. Люди сырое мясо не едят.

— Да? А почему? — дракошка с любопытством вскинула голову.

— Потому, что так устроены, — вздохнул Лесь.

Похоже, даже драконы устают от детских вопросов.

***

Красные плоды и в самом деле оказались вкусными, белая дракошка лопала их наравне с мальчишками, а когда наелась, пожаловалась:

— Мамы долго нет. Лесь ты в Окно не смотрел? Когда она вернётся?

— Ну ты даёшь, мелкая, — возмутился Лесь. — Как я посмотрю? Это ты у нас видящая.

— Летать умеешь, а смотреть — нет, — буркнула Снежинка и вскочила на лапы, — я пойду посмотрю.

Но далеко она не ушла, замерла, вытянув длинную шею к небу, передала радостно:

— Мама возвращается!

Марк тоже запрокинул голову, но не увидал в небе ничего особенного. Зато Лесь прикрыл глаза и кивнул:

Да. Она уже близко.

Силуэт дракона возник в небе внезапно, Марк даже не понял, в какой момент он появился. Белая драконица кувыркалась в небесах, словно играла, танцевала в потоках ветра, солнце высвечивало на тонких крыльях сеть тёмных жилок.

— Мама у тебя тоже белая, — зачарованно прошептал Марк первое, что пришло в голову.

— Ага, — буркнул Лесь, разом разрушив очарование, — белая. Я один в семье… такой.

— Лесь, ты чего? — встревожился Марк. — Я что-то не то сказал?

— Отец — знающий, мама и Снежка — видящие. Снежинка уже и в будущее заглядывать умеет. А я ничего такого не могу, зелёные вообще редко что-то особенное умеют, только по чужим мирам шастать до самой старости.

— Так это ж хорошо, — попытался утешить друга Марк, — если бы ты не шастал, мы бы не познакомились.

И тут же подумал, что возможно, для Леся всё не так радостно. Если б они не познакомились, Лесь не рисковал бы, спасая его, и не обрёл бы такую обузу на всю жизнь.

— Не мели ерунды, — Лесь ответил на его мысли, — ты не обуза. И я правда рад, что мы познакомились. Ты — мой единственный друг!

— И мой. Мой тоже, — ревниво влезла под руку Снежинка, — Марк, ты ведь будешь моим другом?

— Буду, — улыбка против воли растянула губы.

«Хорошо иметь сестрёнку, даже мелкую и капризную».

Белая драконица тем временем снизилась, но приземляться не спешила, кружила над озером, и Марку вдруг стало неуютно, по позвоночнику пополз холодок от цепкого драконьего взгляда. Лесь тоже забеспокоился, постарался встать так, чтоб загородить собой друга от матери.

Это не помогло. Белая драконица сложила крылья, спикировала вниз — стремительно, как ястреб на охоте, плечом оттёрла сына, всем своим длинным гибким телом обернулась вокруг мальчишки, спеленала, как удав жертву, ещё и крыльями отгородилась.

Всё что произошло так быстро, что Марк и испугаться толком не успел. Страх пришёл, когда он понял, что не может пошевелиться, а у самого лица маячит зубастая драконья морда с рубиновыми огнями глаз. Отвести от них взгляд оказалось невозможно. Исчезли звуки, запахи, краски. Весь мир исчез, кроме огненных глаз.

Эти глаза смотрели прямо в душу, выворачивали наизнанку, перед Марком промелькнула вся его недолгая жизнь, словно кто-то листал книгу с картинками. А порвёт этот кто-то книгу, и жизнь его тоже закончится. Так легко, будто его никогда и не было. Где-то далеко кричал Лесь. Очень, очень далеко. Ну, или за толстой стеной. Марк слышал его голос, но не разбирал слов. Не очень понимая, что делает, попытался рвануться на голос, и хватка вдруг ослабла. Он упал, инстинктивно отполз на пару шагов назад и упёрся спиной в твёрдые драконьи лапы. Драконица не держала его больше, но и выпускать пока не собиралась. Он оказался пленником шатра из перепончатых крыльев, над головой по-прежнему нависала страшная драконья морда.

Страшная — не то слово. Жуть просто! Но разве может мама Лесантона быть такой? Она же — его мама. Обидно будет, если его сожрёт мать лучшего друга.

Впрочем, драконица продолжала прожигать его взглядом, но есть пока не собиралась. И страх отступил. Не исчез совсем, сжался в комочек где-то под сердцем, но сковывать движения и мутить разум перестал. Марк сумел подняться, перед этим некрасиво встав на четвереньки. И неожиданно для самого себя отвесил зубастой даме поклон по всем правилам дворцового этикета.

Дама в ответ клацнула челюстями, а в голове у мальчишки раздался тихий вкрадчивый голос, совсем не подходящий такому чудовищу:

— Марк Тейнар, значит. Пришелец из жёлтого мира. Я всё думала, кто забрал жизнь моего сына, а ты — обычный человеческий детёныш. Что он нашёл в тебе?

— Не знаю. И я ничего не забирал, — думать связно получалось с трудом.

— А знаешь, если я сейчас откушу тебе голову, связь исчезнет, не причинив моему сыну вреда.

— Не надо…

— Что не надо? — в драконьем голосе прибавилось вкрадчивости.

— Откусывать голову.

— Почему не надо?

— Я и так… не причиню Лесю… вреда. Он расстроится, если вы… откусите, — Марку казалось, что он несёт околесицу, не задумываясь над словами, но слова эти оказались правильными.

Гнев сменился любопытством, глаза сменили цвет с алых на жёлто-оранжевые.

— Любопытный ты детёныш, — тон голоса тоже изменился, исчезла опасная вкрадчивость, — пожалуй, не буду тебе ничего откусывать. Лесь уже расстроился, все крылья мне расцарапал.

— Спасибо, — неуверенно поблагодарил Марк. Ничего более умного не придумал.

А драконица вдруг встряхнулась, убрала крылья, сложила их за спиной.

Марк заморгал от неожиданности и встретился взглядом с ошалевшим зелёным дракончиком. Лесь подскочил одним прыжком, и Марк оказался в плену уже его крыльев.

— Мама! — в мысленном голосе звенели напряжение и обида.

— Успокойся, должна же я была выяснить, с кем мой сын поделился жизнью, — эти слова прозвучали вслух. И проговорила их красивая статная женщина. Оборот произошёл мгновенно, Марк и рассмотреть ничего не успел. Против его ожиданий одежда и волосы женщины не были белыми. Волосы оказались медово-золотистыми, а платье незнакомого сложного покроя — зелёным. Только цвет глаз остался не по-человечески оранжевым.

— Что ж, Марк, — сказала она, — мы не звали тебя, но раз уж так получилось — добро пожаловать. Пока ты не причинил зла Лесантону, будь моим сыном.

Совсем недавно Марк мечтал о маме, но о своей родной, а не этой… зубастой.

Или эмоции слишком явно отразились на лице, или драконица прочла его мысли, но она засмеялась. А потом сказала:

— Ладно, Марк Тейнар, не хочешь сыном, будь гостем.

Марк неуверенно кивнул.

Глава 8. Ответственность

Весь остаток дня, что они провели в чертоге Серебряных Ручьёв, Марк чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя мама у Леся оказалась не такая уж и плохая, особенно — если забыть, что при первой встрече она хотела откусить ему голову.

Женщина-дракон непонятно из чего наколдовала Марку приличную одежду, провела детей по саду, накормила сочными ярко-фиолетовыми ягодами, показала стаю огромных разноцветных бабочек (Снежинка одну из них поймала на лету и слопала). Словом, вела себя как гостеприимная хозяйка. И всё-таки Марку пришлось приложить немало сил, чтобы держаться в её присутствии достойно, не вздрагивать и не вжимать голову в плечи под взглядом пронзительных оранжевых глаз.

И когда драконица, так и не сказавшая, как к ней следует обращаться, изъявила желание поговорить наедине, мальчика эта просьба не обрадовала. Но Лесь возражать матери не решился, а он — тем более.

Высокая женщина в зелёном платье уверено шла по каменистому берегу извилистого ручья. Она не оглядывалась, но Марк был уверен, что она точно знает на каком камне он поскользнулся, через какой перепрыгнул, а через какой перелез.

Наконец она остановилась, присела на ближайший подходящий валун, указала на второй Марку:

— Садись, поговорим здесь.

Камень был мокрый и холодный, за целый день солнце так и не добралось до него через густые кроны деревьев. А может, он просто успел остыть к вечеру. Марк сел на камень, как на жёсткое кресло во время официального приёма гостей или герцогского совета: спина прямая, ноги вместе, руки на коленях. Чуть не соскользнул, но удержался, а главное — удержал лицо.

Мать Леся вопреки собственным словам разговор начинать не спешила, сидела, молчала, рассматривала его, будто ещё не насмотрелась.

— Как ты собираешься жить теперь, Марк Тейнар? — первый же вопрос оказался неожиданностью, Марк думал, она опять заговорит о Лесе.

— Не знаю. Я ещё не думал, — ответил он честно.

— Ты понимаешь, что теперь тебе может не найтись место в твоём родном мире? А в нашем… Я не против если ты навсегда останешься здесь, но тут нет других людей, а мой сын навряд ли сумеет заменить потерянную родину.

— Я не хочу навсегда! — вскинулся Марк. — Мне нужно домой. Моего отца могут убить… и ещё одну девочку. Мне нужно предупредить отца, показать, что я живой...

— Я заглядывала в Окно, видела, что там творится, и примерно представляю, во что может вылиться этот конфликт. Я запретила там появляться Лесю и тебе бы не советовала, мальчик.

— Но там мой отец. Госпожа, пожалуйста, отпустите!

— Я не могу пустить или не пустить тебя. Ты сам решаешь. Но подумай, каково будет Лесю, если ты уйдёшь и погибнешь.

— Я же теперь не могу умереть, пока Лесь живой!

— Кто сказал тебе такую глупость, детёныш?

— Лесь сказал.

Женщина вздохнула:

— Ну, в чём-то он прав. Ты не можешь умереть от болезни, от старости, от раны, от которой не погиб сразу. Но если бы я откусила тебе голову, никакая связь бы не помогла. Так же и с ранами, от которых смерть наступает мгновенно. Если ты не можешь умереть, это не значит, что тебя не могут убить. Ты всё ещё хочешь вмешаться в войну?

— А что будет с Лесем, если меня… убьют? — осторожно спросил Марк. Думать о таком не хотелось, но нужно же выяснить.

Драконица ответила не сразу, словно обдумывала ответ.

— Если ты не сознательно разорвёшь связь, а просто погибнешь, с Лесем ничего плохого не случится. Погорюет и будет дальше жить, как жил. Если умрёт он, к тебе вернётся твоя обычная человеческая жизнь, тоже будешь жить так, будто ничего не случилось.

— А если связь разорвёт Лесь? Она же ему больше всего мешает.

— Я рада, что ты думаешь о моём сыне. Но создавший связь не может её разорвать. Ты теперь — его ответственность на всю жизнь. Привыкай.

— Извините, — Марк опустил глаза, — я правда не хотел.

— Хотел, не хотел — теперь это не имеет значения. Я знаю, что мой сын не спрашивал, чего ты хочешь, он один виноват в сложившейся ситуации. Но всё же я спрошу: если бы ты мог выбирать, Марк Тейнар, что бы ты выбрал — такую странную жизнь или честную человеческую смерть?

— Жизнь всегда лучше смерти, госпожа, — не задумываясь ответил Марк, — смерть никогда не бывает честной… Ну, по крайней мере та, что ждала меня, точно не была честной.

— Я рада, что ты это понимаешь. Ты нравишься мне, Марк Тейнар, но, если я только почую, что ты собираешься причинить вред моему сыну, я убью тебя, — она мило улыбнулась и соскользнула с камня таким же гибким змеиным движением, какими когда-то поражал Марка Лесь.

— Пойдём, — сказала она как ни в чём не бывало, — Лесь беспокоится. Боится, что я всё же решу тебя съесть.

***

Этот день показался Марку длинным как месяц. А может, он был длинным — кто его знает, вполне возможно в драконьем мире не только время течёт по-другому, но и сутки длиннее.

В фиолетовых сумерках Лесь привёз его в знакомую комнату-пещеру, в которой он сегодня проснулся. Сказал, что вообще-то это жилище мамы, когда она бывает в цитадели, но она редко прилетает сюда, так что Марк может жить здесь, тем более, что отец уже создал для него человеческую кровать.

«Ни чего себе человеческая кровать! Дракон, конечно, на ней вряд ли поместится, а вот парочка медведей с медвежатами — свободно!»

Лесь улетел, а Марк как подкошенный рухнул в огромную кровать. Ноги его не держали, но сон не шёл, слишком много мыслей теснились в голове, толкались локтями, лезли одна вперёд другой, и ни одну не удавалось додумать до конца. Эмоции от них не отставали: восторг, страх, любопытство, радость, тревога за отца, холодок обошедшей его смерти — он сам не понимал, чего больше.

Солнце село, странно было вместо одной из стен видеть чёрное небо с яркими огоньками звёзд. Созвездия все оказались незнакомыми. Марк поднялся, осторожно подошёл к проёму, замер на краю пропасти. Страшно. И очень красиво. Звёзды так близко, что кажется, их можно коснуться рукой.

Марк поймал себя на желании шагнуть с карниза и поспешно отшатнулся назад. Разбиться сейчас будет просто верхом глупости.

И почему его так привлекает высота? Если разобраться, всегда привлекала. Стоять на краю, в шаге от смерти и замирать от собственной смелости. Шагнуть хотелось всегда, а вот умереть — нет. Даже в самые плохие времена, когда хотелось выть от собственной неприкаянности и одиночества, он не думал о смерти. Никогда не хотел уйти вслед за мамой. Даже когда с перебитым позвоночником полз к обрыву, даже и тогда он хотел жить. Думал о полёте, а не о том, что последует за ним.

Сегодня он летал. По-настоящему оказался в небе. Почему-то это казалось важнее, чем отступившая смерть. Брат-дракон, связанные жизни. Ведь это означает, что он никогда больше не будет одинок. Но как же отец? Это что же получается, он обрёл брата, но потерял отца? Он ещё не совсем осознал, какая жизнь ждёт его самого, но всё пытался представить, что скажет Ульрик Тейнар на известие, что никогда не увидит сына взрослым. Как ему такое сказать? Герцогу нужен наследник, а Марк на эту роль теперь не годится. Он и раньше-то был не слишком хорошим наследником, книжный червь и коротышка с больной рукой, как называл его за спиной Гимар, а теперь, когда он в обозримом будущем и не вырастет…

Отец ещё не старый, он может жениться и завести других детей. Для него это лучший выход, но что станет с Марком? Остаться в замке? В качестве кого? Шута разве что. Кому нужен вечный ребёнок? Может, попроситься жить к эльфам? Или остаться здесь, в Тай-Куруне?

«Интересно, тяжело ли разорвать связь?»

Тысяча лысых демонов, о чём он думает?! Лесь спас его, а он собирается если не убить, то сделать что-то похожее. Ни за что! Он ни за что по доброй воле не разорвёт связь, не отнимет у друга крылья.

Марк Тейнар должен был умереть там на обрыве. Будем считать, что он и умер. А вместо него родился … кто? Это ещё предстояло понять.

Но Марк Тейнар дал обещание, которое новый Марк обязан выполнить. Он обещал вернуться за Илой.

Итак, он должен спасти девчонку-эльфийку и вместе с ней явиться на переговоры, про которые упомянул каракурт, не дать сорвать их, остановить войну. Ну а дальше… Что делать дальше, он подумает потом.

Решение было принято ещё днём, но только теперь Марк по-настоящему уверился в нём, понял, что не отступит. Вздохнул с облегчением, снова подошёл к проёму, остановится на самом краю, улыбнулся незнакомым звёздам.

«Лесь никогда не пожалеет, что спас меня. Клянусь».

Он забрался обратно в постель, укутался в одеяло. Ночи в Тай-Куруне оказались холодными, а одеяло — тонким, зато огромным как парус. Марк свернул его в несколько слоёв и всё же сумел согреться. И уснуть в конце концов тоже получилось.

Он не проснулся, когда на карниз снаружи приземлился белый дракон, посидел немного, рассматривая спящего мальчишку, и канул в ночь.

Глава 9. Драконья библиотека

Утром появился Лесь в человеческом теле, принёс огромный каравай хлеба и кусок сыра. Вкус и у того, и у другого оказался немного необычным, Лесь раздобыл еду в одном из человеческих миров и за завтраком увлечённо рассказывал, чем этот мир отличается от родного Марку.

Потом они опять плавали и дурачились в бассейне с двумя водопадами.

А после купания Лесь состроил загадочную физиономию:

— Пошли, покажу тебе что-то интересное.

Превращаться в дракона он не стал, мальчишки опять долго шли запутанными коридорами, вырезанными в каменной тверди, пока не оказались в огромной даже по драконьим меркам пещере.

Марк раскрыл рот, да так и остался. Столько сокровищ он ещё не видел. Драгоценные камни лежали на множестве возвышений вроде столов или алтарей, аккуратными рядами красовались в выдолбленных в стенах нишах, кристаллы отражали гладкими гранями свет из нескольких небольших круглых окон.

— Ну как? — Лесь сам светился не хуже этих камней

— Красиво, — завороженно выдохнул Марк.

«Так вот откуда взялись легенды про сокровища драконов. Интересно, кто ещё из людей видел такое?»

Лесь насмешливо фыркнул и сунул ему в руку небольшой тёмно-красный камень:

— Подержи.

Марк послушно сжал камень в ладони. И чуть не выронил.

— Ой! Камень, что живой? Он разговаривает! В голове — как ты, когда дракон.

— Ты действительно умеешь слышать! — голос Леся зазвенел от восторга. — Конечно, они говорят. Это… Как это у вас называется? А, книги! Только их нужно не читать, а слушать. Я, честно говоря, сомневался, что у тебя получится. Это отец велел показать тебе камни, сказал, тебе будет полезно.

Марк растерянно сжимал говорящий камушек и хлопал глазами.

«Сокровищница! Ну, надо же! Драконы собирают драгоценные камни, потому что любят читать. Это библиотека! Хотя мама говорила, что некоторые библиотеки бывают ценнее любых сокровищ, и отец с этим не спорил».

Марк бродил по драконьей библиотеке, прикасался к огромным кристаллам и маленьким разноцветным камушкам, слушал их рассказы. Это немного походило на то, как он в подземелье услыхал от древних стен слова, открывающие проход к Змеиному утёсу. Только здесь слов было гораздо больше, они складывались в осмысленные фразы, а фразы — в истории. Некоторые слова он не понимал, как ни старался.

— Это значит, — ответил на его жалобу Лесь, — что таких понятий нет в твоём мире и твоём языке. Сознание не может перевести их, а ты всё равно не сможешь понять.

К некоторым камням Марк не мог прикоснуться. Руку словно отталкивала невидимая мягкая сила.

— Не расстраивайся, — утешил Лесь, — эти книги и мне нельзя читать. Отец говорит, что ещё рано, не дорос. Тут вот какая штука, камни сами решают, кому открыться. Если вдруг посчитают, что знание тебе навредит, ни за что не станут рассказывать.

Существование других миров не было тайной для наследника герцога, в отцовской библиотеке он читал книги с рассказами людей, которые умудрились там побывать. Впрочем, Марк подозревал, что эльфы путешествуют по чужим мирам гораздо чаще чем люди, только книжек про это не пишут, а если и пишут — то никому не показывают. А сейчас он сам оказался в чужом мире, и ему было интересно всё. Например, что это за разделение миров по цветам? Почему его родной мир называют жёлтым? Жёлтого цвета у них не так уж и много, зелёного больше — если вспомнить леса, или синего — если море.

— Деление по цветам условное, — пришлось с умным видом объяснять Лесю. — Миры различаются по количеству энергии, а называем мы их цветами радуги. Красные — это самые молодые нестабильные миры, миры хаоса. Там редко бывает разумная жизнь. В оранжевых мирах порядка побольше. Там обитают существа, которых вы, люди, называете демонами. Желтые и зеленые миры — миры людей, эльфов и других, похожих на вас существ. Зеленые миры все переполнены энергией, которую вы называете магией. Любой житель такого мира, в вашем понимании — волшебник. Наш мир — голубой. Голубые и синие миры обладают еще большей энергией и принадлежат существам, чья сущность и есть магия. Мы можем менять свою форму, трансформировать материю, путешествовать между мирами и еще много чего. И, наконец, фиолетовые миры — миры чистой энергии и абсолютного разума. Вот только разум этот, на мой взгляд, чересчур уж абсолютный. Существ, которые там обитают, нам трудно понять.

— И ты все эти миры видел своими глазами? — оживился Марк.

— Нет, конечно, — Лесь даже рукой махнул для пущей убедительности, — я только по зелёным мирам много гулял, а проходить другие барьеры только научился. По правде говоря, твой мир был вторым жёлтым, куда я попал. Ну, и подзастрял там.

— Из-за меня?

— Да, — не стал спорить Лесь. — Сначала мне было просто с тобой интересно, а потом… Знаешь, я и раньше знакомился с местными жителями, но никто из них не стал как ты.

В наступившей неловкой тишине Марк почувствовал, как от стыда и благодарности пунцовыми маками загораются уши. Вспомнил свою ночную клятву, повторил беззвучно одними губами:

— Ты никогда не пожалеешь.

— Что? — Лесь ожидаемо не расслышал.

— Ничего, — Марк улыбнулся и вернулся к интересной теме:

— А в остальных мирах ты можешь побывать?

— Ну… не во всех, — пришлось признаться молодому дракону. — Понимаешь, соседние по спектру миры похожи друг на друга, ну, по крайней мере похожи их энергии. И перемещаться между ними нетрудно. А чем дальше друг от друга спектры миров, тем больше разница между уровнями их энергии. Тут и барьер пересечь труднее и можно запросто нарушить равновесие в чужом мире.

— Как ты можешь его нарушить? — спросил Марк, не переставая вертеть в пальцах прозрачный кристалл. Камень как раз шептал что-то о балансе сил и равновесии, но такими заумными словами, что единственное, что он понял, что нарушать это самое равновесие нельзя ни в коем случае.

— Как бы это объяснить? — задумался Лесь. — Тут тоже всё замешано на энергии, точнее — личной силе того, кто пришёл в чужой мир. Вот, например, если я отправлюсь в какой-то из верхних миров, пройти барьер мне будет трудно, но сам мир моего появления не заметит, моя сила по сравнению с его ничтожна. А если я явлюсь в бедный на энергию мир, запросто могу вызвать там катаклизмы: землетрясение какое-нибудь, наводнение или ещё чего похуже. А силы моего отца такой мир вообще может не выдержать, развалится на кусочки.

— Вот прям на кусочки? — поверить в такое было сложно.

— Ага, — Лесь ничуть не сомневался в ответе, — отец достиг такой силы, что может ходить только в верхние миры. Он фиолетовых мирах бывал! — в голосе мальчишки зазвенела гордость. — А в нижние больше не ходит, он даже для зелёных миров опасен. Взрослые драконы вообще стараются путешествовать поменьше.

— Значит, и ты скоро станешь опасен для моего мира? — горло перехватило, но Марк постарался, чтоб голос не дрогнул.

— Не знаю, — Лесь тоже загрустил, но по другой причине, — если и стану, то не скоро. Я зелёный, зелёные драконы редко набирают большую силу. Вот Снежинка — она точно не сможет долго странствовать по мирам, только пока не вырастет. Она и сейчас уже сильная. А я, может, так и останусь навсегда странником.

— Разве это плохо?

— Не знаю. Мне нравится бывать в других мирах, просто я всегда хотел стать таким, как отец. Но я же порченный, я никогда таким не стану!

— Почему порченный?! — Марка поразила горечь в последних словах друга, он, не замечая собственного движения, привычно потёр переставшее болеть запястье. Поймал себя на бесполезном жесте, вздрогнул и сжал кулаки.

Лесь не ответил, и Марк сказал, чтоб хоть как-то поддержать его:

— Я тоже хотел… быть похожим на своего отца.

Мальчишки надолго замолчали, думая каждый о своём.

— Если не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней, — внезапно учительским тоном выдал Марк, разрывая тягостную тишину.

Лесь удивлённо вскинул голову, глянул сквозь упавшую на глаза белую чёлку.

— Чего это ты такой умный?

— Это я только что в книжке вычитал, — Марк показал небольшой синий камушек, который случайно попался под руку. — По-моему, как раз для нас совет.

Глава 10. Порченый

В драконьем мире оказалось невероятно интересно. А ещё невероятно трудно следить за временем. Некоторые дни тянулись как месяц, другие — пролетали, не успеешь глазом моргнуть. Сколько их было, этих дней — тоже не вспомнить. Марк с Лесем бродили по запутанным коридорам рукотворных пещер и жутким в своей высоте мостам драконьей цитадели, летали над океаном, забирались в горы и в дремучий лес, охотились на местных оленей (вернее, охотился Лесь, а Марк помогал разделывать добычу), пару раз наведывались в чертог Серебряных Ручьев в гости к грозной матери Леся и Снежинке.

По вечерам Марк читал-слушал утащенные из библиотеки каменные книги, ничуть не смущаясь, что мало чего в них понимает. По ночам любовался чужими звёздами.

Всё было бы хорошо, если б не постоянная тревога, сжавшая сердце ледяными пальцами и не желавшая отпускать: что происходит дома? Что с отцом? Что с Илой?

Белый дракон обещал отпустить его, как только тело перестанет зависеть от энергий драконьего мира, но когда это будет? Чувствовал Марк себя прекрасно, наверное, лучше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Пожалуй, теперь он сможет нормально держать клинок, только толку от этой возможности никакого, пока он торчит здесь.

Стоило Марку увидать отца Леся, как он кидался к нему с одним вопросом: когда он сможет вернуться? Дракон каждый раз внимательно осматривал мальчишку и говорил, что ещё рано, а в родном мире Марка всё спокойно, война пока не началась, и времени с его исчезновения прошло всего ничего. Белый дракон каждый раз точно называл, сколько прошло часов, но Марк почему-то не мог удержать эту информацию в голове, забывал тотчас же, как дракон покидал пещеру. Помнил только, что время у него ещё есть. Прятал подальше разъедающую душу тревогу и наслаждался этим временем, пока мог. Хотелось узнать о новом мире как можно больше, повидать как можно больше новых мест.

Лесь это желание понимал полностью, охотно отвечал на вопросы, летал каждый день всё дальше, показывал новые места. И Марк не знал, что радует его больше — возможность побывать на далёких островах чужого мира или сам полёт на крыльях маленького шустрого дракона. В небе он бывал абсолютно счастлив, даже тревога за отца ненадолго отступала.

***

Других драконов, кроме семьи друга, Марк видел множество, но чаще всего издалека. Лесь почему-то не горел желанием общаться с сородичами, а драконы если и интересовались чужаком, то старались не показывать вида. Хотя иногда Марк замечал их любопытные взгляды. Лесь в таких случаях фыркал и старался скорее улететь подальше вместе со своим всадником.

Слышать мысли драконов Марк не мог, если только к нему не обращались напрямую, а произошло такое только однажды. Мальчишки, накупавшись до посинения в океане, грелись на песчаном берегу небольшого островка, когда к ним с неба спланировали четыре молодых дракона. Ну, то что они молодые — это Марк так решил, потому что были они ненамного крупнее Леся. Один серебристо-серый, два фиолетовых и зелёный. Зелёный в четвёрке был самым крупным, а серый — самым наглым. Он отпихнул носом не успевшего обернуться в драконью форму Леся и уставился на Марка круглыми плошками глаз.

— Здравствуй, маленький человек, — в мысленном голосе чужака смешались насмешка и любопытство.

— Что вам нужно? — Лесь вскочил, попытался заслонить Марка собой.

— Ничего нам не нужно, — картинно зевнул серый (Марк с трудом сглотнул при виде его клыков), — нам просто интересно кого ты притащил, порченный.

— Я не порченный! — Лесь аж подскочил от злости.

— Конечно, не порченный, — покладисто согласился серый. — У тебя и без того сил почти не было, а ты ещё половину отдал человеку. От тебя, Дождь, скоро вообще ничего не останется.

Лесь стиснул кулаки:

— Это от твоего брата ничего не осталось, а я выжил!

Серый взревел, и Марк ужаснулся, что эта туша сейчас растопчет обоих, но тут вмешался зелёный, вклинился между детьми и разъярённым драконом. Что он говорил ему, Марк не слышал, но серый подался назад, хлестнул себя хвостом по боку, подпрыгнул и взлетел. Зелёный проводил его взглядом, сказал:

— Прошу прощения за нашего друга, он часто говорит, не подумав. Но и тебе, Лесь, нужно быть сдержаннее. Зачем ты напомнил ему о брате?

— Он первым начал, — буркнул Лесь, совсем как провинившийся крестьянский мальчишка.

Фиолетовые драконы подобрались поближе, но в разговор не вмешивались, а, может, Марк их просто не слышал.

— Не всем так повезло, как им, — зелёный кивнул на пару головой, — Туман всю жизнь мечтал о брате, а когда появилось яйцо… Он не считает тебя порченным, просто злится, что выжил ты, а не он.

— Если б я тоже сдох, тогда вашему Туману было бы легче?!

— Никому не было бы легче, — зелёный не среагировал на вспышку. — Ты выжил единственный из всех — это факт. Сейчас ты жив и здоров — и это тоже факт. Я бы на твоём месте благодарил судьбу и задумался о своём предназначении.

— Я благодарю, — без тени благодарности в голосе отозвался Лесь и тихонько добавил: — Учитель нашёлся.

Существу, читающему мысли, тихий голос не помеха, он ответил:

— Я не учитель, но я старше тебя и знаю, что говорю. Никто не желает тебе зла, Лесь, но многие, потерявшие в тот день детей, смотрят на тебя с болью. Другим ты просто интересен сам по себе ещё с момента вылупления. Ты привёл к нам человека, разумеется, всем стало ещё интереснее.

— Передай этим всем, пусть к нам не лезут!

Лесь сейчас больше всего напоминал злющего колючего ежа, и Марк осторожно взял его за локоть, сжал пальцами, сказал, стараясь успокоить:

— Лесь, ну зачем ты так? Они же по-хорошему.

— По-хорошему?! — Лесь чуть ли не шипел.

Марк, уже не стесняясь, дёрнул его за руку, развернул лицом к себе:

— Я не знаю, кто там у вас умер, но сейчас ты ведёшь себя недостойно. Как маленький, в самом деле!

Лесь открыл рот, закрыл его, не найдя, что сказать, и захлопал глазами.

— Молодец, человек! — восхитился один из фиолетовых. — Справился с нашим Дождиком.

— Меня Марк зовут, — выпалил мальчишка и тут же испугался: — Я ведь могу говорить своё имя?

— Можешь, — неожиданно мирно вздохнул Лесь, — тебе это не повредит.

Зелёный дракон вдруг оказался очень близко, пригнул к земле длинную шею, так что его голова оказалась уровне глаз мальчишек, сказал, хитро прищурившись:

— Мы вообще-то собирались здесь порыбачить, а ты, Дождик, прогнал четвёртого. Станешь на его место?

— Никого я не прогонял, — ушёл в оборону Лесь, прежде чем понял, что ему предлагают. — Подождите, вы что зовёте меня с собой?! Не боитесь, что порченный вам всю рыбу разгонит?

— Лесь, прекрати, — беззвучный голос зелёного стал строгим, — закрыли эту тему. А рыбачить втроём здесь неудобно, нам в самом деле нужен четвёртый.

— Да… — Лесь неуверенно оглянулся на Марка.

— Не бойся за своего человека, — в голосе зелёного дракона промелькнули весёлые нотки, — тут нет хищников. Не съедят же его черепахи.

— Никто меня не съест, — горячо подтвердил Марк, — иди, если хочется. Я бы сейчас от рыбы не отказался.

А сам вспомнил, как когда-то мечтал, чтоб крестьянские дети позвали его в свои игры. Ни один из них никогда бы не решился позвать сына герцога, но Леся же зовут сородичи, и ершится он из чистой вредности.

Лесь постоял, переводя взгляд с мальчишки на драконов и обратно, резко выдохнул:

— Ладно. Только подождите меня немножко.

Сорвался с места и помчался к ближайшим зарослям.

Драконы проводили его изумлёнными взглядами, а Марк пояснил:

— Он стесняется превращаться прилюдно. Ой, то есть придраконно.

Вернулся Лесь довольно быстро и в самом деле — в образе дракона. Мотнул головой:

— Пошли.

И четыре дракона, подняв тучу песка, взметнулись в небо.

— Вот же туши неуклюжие! — Марк протёр засыпанные глаза. Ему очень хотелось посмотреть, как будут рыбачить драконы. Лесь не предложил ему полететь вместе, и очень скоро Марк понял, почему.

Набрав высоту, четвёрка драконов на равном расстоянии друг от друга рухнула в воду. Что они там делали — с берега не рассмотреть, но очень хотелось. Так хотелось, что Марк забрался на самое высокое дерево у кромки воды. Сверху открылся вид на тёмные тени драконов, ровным рядочком скользящие к берегу.

«Да они же загоняют рыбу! Совсем как дельфины», — понял Марк и развеселился.

Огромные крылатые «дельфины» действительно загнали рыбий косяк в мелкий заливчик. Три дракона полностью перегородили выход из него, а четвёртый носился в воде, хватал рыбу и выбрасывал её на берег. Вскоре на песке образовалась целая куча серебристых бьющихся рыбин. Довольные драконы вылезли из воды.

— Вы ж столько не съедите, — выдал Марк.

— Конечно, не съедим, — согласился один из фиолетовых, — мы же не только себе ловили, отнесём родителям.

— А как вы её понесёте? — Марк живо представил дракона, летящего с охапкой рыбы в лапах, и как эта скользкая ноша сыплется за ним серебряным живым дождём.

— Сетку сделаем, — усмехнулся зелёный.

Кажется, он уловил видение мальчишки. Окутался ненадолго серым туманом, а когда туман рассеялся, на месте дракона оказался крепко сбитый черноволосый парень лет двадцати на вид.

— Руками сделаем, а потом крыльями полетим, — он для наглядности покрутил растопыренной пятернёй. И спросил без перехода:

— Ты, человечек, жареную рыбу любишь?

— Люблю, — кивнул Марк и не удержался:

— Называй меня по имени, драконище.

Парень застыл с раскрытым ртом, а потом рассмеялся:

— Ты мне нравишься всё больше, Марк. Кажется, Дождику повезло с тобой. Драконище — ну надо же! Как бы тебе представиться? — Он задумался ненадолго. — О! Зови меня Гром.

— Гром. Ой, не могу, — прыснул в кулак один подростков-близнецов, только что бывших фиолетовыми драконами.

— Это он только что придумал, — старательно сдерживая смех пояснил второй. — Его дома не так зовут…

— А как? — тут же заинтересовался Марк.

— Солнечный зайчик, — охотно выдал тайну фиолетовый.

— Ничего себе, зайчик, — зелёный даже в человеческой форме выглядел внушительно, — Гром звучит лучше.

— Поняли, балбесы? — приосанился Зайчик-Гром.

— Конечно, поняли, — с самым ехидным видом закивали братья.

— Их зовут Ирис и Кувшинка, — сдал близнецов зелёный, и Марк понял, что в отличие от его свежепридуманного прозвища, цветочные имена — часть имён настоящих, как Дождь — часть имени Леся.

— Рад знакомству, — он склонился в церемониальном полупоклоне, и молодые драконы засветились улыбками.

Лесь фыркнул и ушёл в лес превращаться.

Потом они все вместе собирали хворост для костра, который любой из драконов мог зажечь прикосновением пальцев, пекли на углях обмазанную глиной рыбу. Лесь держался с сородичами настороженно, больше молчал и явно предпочёл бы улететь куда подальше, но Марк так открыто радовался возможность пообщаться с кем-то ещё, что Лесь терпел.

Все подскочили, когда с неба плюхнулась громадная рыбина длиной со взрослого мужчину, забилась, разбрасывая песок. Следом приземлился серый дракон, прижал добычу лапой.

Ничего не скажешь — эффектное появление. Драконы оживились, кинулись с расспросами, которых Марк не слышал, но догадаться не составляло труда: как поймал, где? Серый лучился гордостью и самодовольством. Лесь единственный не удостоил его и словом, сидел пялился в костёр и молчал.

Когда восторги утихли, драконы засобирались домой. Зелёный Зайчик-Гром из лиан то ли сплёл, то ли наколдовал четыре сетки, поровну разделил рыбу. Туману сетка не понадобилась, его добыча прекрасно помещалась в когтях.

Парни поочерёдно начали окутываться туманом и менять облик. Лесь вздохнул тяжело, встал и побрёл в заросли превращаться. И предсказуемо привлёк внимание серого.

— Ты куда, Дождик? — передал он так, что услышал не один Лесь, а все, даже Марк.

И не дождавшись ответа картинно продолжил:

— Даже обратиться нормально не можешь. Чего ещё ожидать от порченного?

Лесь закаменел, не найдясь с ответом, зато взвился Марк. Подскочил, уставился в жёлтые глаза на серой чешуйчатой морде.

«Туман. Это часть имени. Настоящего имени. Как же зовут тебя целиком?»

И имя дракона пришло. Он услыхал его, как слышал шёпот камней в подземелье родного замка или тихий разговор каменных книг в библиотеке-сокровищнице.

— Меринир, — Марк произнёс это имя нараспев, подражая актёрам, игравшим волшебников в детских пьесах, — красивое у тебя имя, Меринир. Ещё раз назовёшь Леся порченным, и стоит мне вернуться домой, я буду писать его на всех заборах, какие встречу. Нет, я придумал! Я сделаю лучше. Я найму менестреля, чтоб он написал песенку с твоим именем в каждом куплете и распевал её в придорожных трактирах. Каждый пьяница, решивший попеть, сможет призвать тебя, Меринир. Как тебе такая идея? Нравится?

Маленький человечек в порыве гнева напирал на серого дракона, а тот пятился, не зная, что сказать, как защититься. Остальные только и могли, что таращиться удивлённо.

— Не смей трепать моё имя, — в конце концов нашёлся Туман, неловко подпрыгнул и ринулся в небо, забыв на песке свою рыбину.

— Эй, Меренир, а как же твой улов? — заорал ему вслед Марк.

— Не надо, — зелёный опять выступил миротворцем, хоть и смотрел теперь на Марка с опаской.

Мальчишке немедленно стало стыдно.

— Не буду я трогать его имя, — буркнул он, пряча глаза. — И ваши имена не буду читать. У меня с Туманом случайно получилось.

— Так уж и случайно? — сузил глаза Зайчик-Гром.

— Ну, не совсем. Нечего было к Лесю цепляться.

Домой они вернулись ночью, с сеткой рыбы и в полном раздрае. Лесь высадил Марка на карнизе его комнаты-пещеры, зашвырнул в угол рыбу и свернулся в клубок на каменном полу. Высунул нос из-под крыла, буркнул:

— Я сегодня тут посплю, — и спрятался обратно.

Марку очень хотелось расспросить друга о событиях сегодняшнего дня, но он чувствовал, что Лесь не будет говорить. Ему плохо, он не хочет оставаться один, но лезть с расспросами сейчас — не лучшая идея.

Марк легонько коснулся гладкой чешуи на драконьей шее и отправился спать — под сложенное в четыре раза тонкое одеяло.

Глава 11. Окно

Утро встретило их ярким солнцем, теплом и запахом рыбы.

— Зачем она нам? Давай отнесём твоей маме и Снежке, — выдал конструктивное предложение Марк.

Лесь согласился. Вёл себя дракон как обычно и вчерашнее происшествие обсуждать не собирался. Марку пришлось поддержать игру.

Наскоро перекусив вчерашним хлебом (больше ничего съедобного кроме сырой рыбы не нашлось), друзья отправились в чертог Серебряных Ручьёв.

На этот раз сад встретил их тишиной и пустотой.

— Мамы нет, — прислушался к себе Лесь, — а Снежинка рядом. Чем-то так занята, что нас не заметила.

— Пойдём к ней?

— Пойдём.

Лесь цапнул зубами порядком поднадоевшую сетку и уверенно зашагал по уводящей в чащу тропинке. Марк поспешил следом.

Снежинка обнаружилась на заросшей мягкой изумрудной травой поляне возле маленького идеально круглого озерца. Она смотрела в воду и была так поглощена происходящим там, что не обратила внимание на появление брата.

— Что там, Снежка? — спросил Лесь, складывая под лапы сетку.

— Свадьба киринов! — обернулась к ним дракошка. Глаза её горели восторгом.

«И почему все девчонки так любят свадьбы?», — подумал Марк, но всё же и сам с любопытством заглянул в воду.

И этой самой воды не увидел. Как будто смотрел не в озеро, а в окно. В окно в другой мир — это он понял сразу. Зелёное небо, фиолетовые облака, огромные невиданные деревья. И существа, о которых он даже не слышал. Странная помесь оленей и лошадей: высокие, тонконогие, с густыми гривами и хвостами и единственным ветвистым рогом на лбу; такие красивые, что дыхание захватывало. Множество таких зверей собралось кольцом у подножия холма, наблюдая за действием на его вершине. Там друг напротив друга застыли два зверя (кирина, как назвала их Снежинка) — один чёрный как ночь, второй белоснежный. Нет, не застыли. Это была всего лишь пауза в длинном танце. Они синхронно взвились на дыбы, легонько стукнулись рогами, отскочили, наклонив головы, закружили друг против друга, сошлись и разошлись снова.

Марк зачарованно наблюдал за танцем неведомых рогатых киринов, на Леся же чужая свадьба особого впечатления не произвела. То ли он видел такое много раз, то ли не до свадеб ему было.

— Хватит подглядывать, — сказал он. — Снежка, мы тебе рыбы принесли.

— Да! — обрадовалась Снежинка, разом забывая про киринов. — Спасибо.

Рыбу она принялась есть сразу же, видно проголодалась.

— Долго ты одна сидишь? — нахмурился её брат.

— Два дня, — набитый рот не мешал мысленному разговору. — Я уже взрослая, сама могу охотится. Только я забыла.

— Взрослая она, а поесть забыла, — бурчал на сестру Лесь, — вот останешься навсегда такой мелкой, будешь знать.

— Не останусь!

Перепалка брата и сестры заставила Марка вспомнить собственную семью. Тоска и страх за отца сжали сердце — как он там? Любовный танец киринов разом стал неинтересен. Озеро покрылось рябью, а когда поверхность разгладилась, показывало оно до боли знакомый мир. И даже место знакомое, хоть Марк и был там всего однажды.

Широкое поле между частоколом дремучего эльфийского леса и пограничной крепостью Аронии. Две армии, как на параде, ровными рядами застывшие друг напротив друга. Люди и эльфы, издалека не очень-то и отличающиеся друг от друга.

«Где отец?»

Изображение вздрогнуло, стремительно приблизилось к стенам крепости, Марк увидал отца. Герцог с белым как мел лицом слушал доклад незнакомого воина в коричневой куртке. Тот прятал глаза и крутил в руках стрелу. Знакомую стрелу — выкрашенную яркой синей краской и с двумя белыми полосками на древке.

— Держитесь, мой лорд. Сейчас не время предаваться скорби. Вот глотните, вам не помешает, — Нэйл, один из отцовских сотников, протянул Ульрику походную флягу с богатой гравировкой.

Герцог взял её не глядя, сделал несколько больших глотков, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Мой лорд, принц Сильяр прибыл на переговоры, — подошедшего с поклоном человека Марк не знал.

— Что? — герцог с трудом оторвал расфокусированный взгляд от синей стрелы.

— Эльфийские парламентёры уже здесь. Ждут только вас, — посыльный не сумел скрыть удивления, обычно ему не приходилось повторять одно и то же послание дважды.

Герцог сглотнул, вытер вспотевший лоб, молча кивнул и направился к чёрному жеребцу.

— Ваша Светлость, — догнал его оклик посыльного, — шлем!

Ульрик споткнулся на середине шага, принял из рук воина забытый парадный шлем с герцогской короной, надел его и вскочил в седло.

А у Марка по спине пробежал липкий холодок. С отцом что-то было не так. Он не сомневался, что Ульрик расстроится, узнав о смерти сына, но забыть символ власти, отправляясь на переговоры — такого он не позволил бы себе никогда. Белое лицо, лихорадочный румянец на скулах, бегающий взгляд и резкие движения — герцог казался больным или пьяным, но он выглядел совершено здоровым совсем недавно. Не мог же он напиться с нескольких глотков? Что там было, в этой проклятой фляжке?

Беззвучный спор Леся и Снежинки доносился словно издалека. Марк слышал их, но не понимал слов. Всё внимание сосредоточилось на отце, а озеро-окно, чутко улавливая его желание, сфокусировалось на герцоге.

Ульрику Тейнару вроде как удалось взять себя в руки, он спокойно проехал сквозь выстроившееся у стен крепости войско, кивнул двоим провожатым и выехал в поле, навстречу воинству эльфов у кромки леса. Пересекать всё поле не было нужды — примерно на полпути герцога и его спутников ждали три остроухих всадника. Подъехав ближе, Ульрик спешился, кинул поводья одному из своих воинов и в одиночестве направился к эльфам.

Стройный как берёза эльф в тонком серебряном обруче на чёрных волосах поступил так же.

Эльфийский принц и человеческий герцог сошлись посреди поля, которое в любой момент могло стать полем боя. Эльф заговорил на своём языке, который Марк вообще-то учил, но так толком и не выучил. Ульрик тоже, кажется, не совсем понимал собеседника. Или не понимал совсем. Его блуждающий взгляд зацепился за оперение стрел, выглядывающих из колчана эльфа.

— Покажи стрелу, — нарушая все правила этикета, перебил он эльфийского принца.

Тот запнулся, не понимая, что происходит, но не нашёл повода отказать. Вытащил из колчана и протянул герцогу стрелу. До боли знакомую Марку стрелу — синюю с двумя белыми полосками.

Ульрик взял её, прокрутил в пальцах с самым отрешённым видом, словно мыслями находился сейчас не здесь. И вдруг коротко размахнулся и, не меняясь в лице, всадил остриё в горло эльфу.

Тот даже отшатнуться не успел, попытался зажать рану, захрипел и медленно осел на землю.

Для Марка тоже всё словно замедлилось. Взгляд вылавливал отдельные картинки: потрясённые лица людей и эльфов; лужу крови под телом принца Сильяра (это же брат Илы — вспышкой пришло осознание!); солнечные блики от обнажённого оружия двух армий; безумный блеск в глазах отца… и стрелу на тетиве одного из спутников принца, смотрящую прямо в сердце герцога.

«Эльфы никогда не промахиваются. Тем более, на таком расстоянии!»

— Папа! — отчаянный вопль разорвал тишину, но не достиг адресата, только всколыхнул рябью поверхность озёра, закрыл окно.

— Папа, нет, не надо! — Марк всё никак не мог отдышаться, не сразу почувствовал, что его трясут за плечо когтистой лапой. Вскинул на Леся залитые слезами глаза:

— Ты видел?

— Да.

— Это правда? Он убил брата Илы и умрёт сам. И война. Теперь будет война! — он в отчаянии стукнул кулаком о ближайший ствол, разбивая в кровь пальцы, и даже не заметил этого. — Твой отец обманул меня! Зачем он врал? Он сказал, что всё будет хорошо, что время ничего не значит. А сам…

Марк согнулся, сотрясаясь рыданиями.

— Снежка, что это было — настоящее или будущее? — сквозь горе пробился срывающийся голос Леся.

— Настоящее, — неохотно буркнула сестрёнка и добавила: — но этот вариант ещё не успел утвердиться.

— То есть, мы можем его изменить?! — ухватился за возможность Лесь.

— Откуда я знаю? — Снежинка выглядела необычно серьёзной и сердитой. — Вы можете попробовать.

— Попробовать изменить? Как?! — тут же вынырнул из чёрного горя Марк, едва завидел малейшую надежду.

— Мой отец не просто так говорил, что время ничего не значит. Я не смогу, как он, отправиться в любой момент, но постараюсь прыгнуть на пару дней в прошлое. Мы предотвратим убийство.

Как именно они это сделают, Марк сейчас не думал. Главное — появилась возможность спасти отца и незнакомого эльфа, брата почти незнакомой девчонки, которой он обещал помочь.

— Полетели!

Лесь привычно ступенькой подставил лапу, помогая забраться на спину. Расправил крылья.

— Мама вас убьёт, — убеждённо сказала Снежинка.

— Ну, и пусть, — это они выдали одновременно и переглянулись.

— Лесь, стой! — крикнула вслед бедовому братцу Снежинка, и было в её голосе что-то, что заставило его и в самом деле остановиться.

— Лесь, — мысленный голос дракошки стал жалобным, — я сон видела… Ты там не трогай серое кольцо.

— Какое ещё кольцо?

— Не знаю, — почти прошептала Снежинка (если только можно шептать мысленно), — я не рассмотрела. Но если тронешь — будет плохо. Обещай не трогать.

— Ладно, — Лесь стегнул себя по боку длинным гибким хвостом, — не буду трогать никаких колец, — оттолкнулся всеми четырьмя лапами, расправил крылья и взмыл над озером-окном.

Глава 12. Серое кольцо

Они стремительно набирали высоту, встречный ветер стирал с лица слёзы, трепал отросшие волосы, забирался холодными пальцами под лёгкую рубаху. Влажный туман окружил со всех сторон и растаял — это облако возникло на пути. Лесь продолжал работать крыльями, словно задался целью долететь до солнца. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось.

Слепящий свет, бескрайняя синева неба, свист ветра в ушах, холод и облака под крыльями дракона.

— Сейчас, — раздался в голове мысленный голос Леся, и в одном этом слове натянутой струной звенело напряжение.

И их окутала тьма. Резко, словно в комнате без окон задули свечу. Исчезли небо, солнце, облака, далёкая земля внизу. Остались только холод и ветер. Страх скользкой змеёй зашевелился в груди, дыхание перехватило. Марк придушенно всхлипнул, распластался на тёплом теле дракона, обнял за шею, прижался изо всех сил. Ему казалось, что стоит отпустить руки, и Лесь растает, растворится так же, как и весь остальной мир.

Лесь против обыкновения не стал возмущаться, что его опять пытаются придушить. Он полностью сосредоточился на переходе, размеренно работали крылья, стук его сердца внезапно оказался единственным звуком в окружившей их тишине. Нет, не единственным. Марк услыхал и своё сердце. Странно: ветер тут был беззвучным, и их дыхание — тоже, а стук двух живых сердец он слышал отчётливо. И бились они в унисон, как единое целое.

Паника отступила, Марк улыбнулся собственному страху, отлепился от драконьей шеи и сел ровно.

И тут же зажмурился от ударившего в глаза яркого света, заслонился рукой. А когда проморгался, обнаружил, что они парят в небе над знакомым Змеиным утёсом, скалы отбрасывают длинные тени, солнце стоит низко на востоке, далеко в море виднеются несколько рыбацких лодок, вышедших на рассветный лов.

«Когда всё случилось, тени были короткими, прятались под ногами. Значит, был полдень. Сейчас утро. Какого дня?»

— Того самого, — ответил на его мысли Лесь. — Прости, не получилось прыгнуть дальше, — и признался с сожалением: — я первый раз летал сквозь время.

— Ничего, — Марк уже прикидывал в уме, как лучше поступить, — мы успеем. Приземляйся на утёсе.

И едва драконьи лапы коснулись твёрдого камня, спросил:

— Лесь, ты сумеешь выломать деревянную дверь?

— Конечно.

— Дверь в подвале, — уточнил Марк, — в драконьем виде ты там не поместишься.

— Не обязательно же целиком превращаться. С дверью я справлюсь, не волнуйся. Дальше что?

— Дальше хватаем девчонку и бежим. А потом летим на границу, нам нужно успеть до полудня.

— А далеко лететь? Не уверен, что смогу долго нести двоих.

— Ила маленькая, наверняка лёгкая, — успокоил Марк, — а далеко ли… Верхом — день пути, но ты же быстрее лошади и полетишь по прямой. Мы должны успеть! — последнюю фразу он сказал с нажимом, больше для себя, чем для Леся.

— Успеем, — подтвердил дракон и подтолкнул Марка носом к тропинке: — Ты давай иди, я сейчас догоню.

— Ладно, — Марк не стал медлить, бегом кинулся вниз.

Лесь в человеческом виде нагнал его у подножия утёса. Отсюда было рукой подать до пещерки в скалах, куда выходил подземный ход. Мальчишки переглянулись и по привычке помчались наперегонки, только молча, без обычного хохота и подначек.

Марк добежал первым, но только потому, что лучше знал дорогу. То и дело обгонявший его Лесь часто вынужден был возвращаться и нырять в незамеченную щель, или перелазить через валун, или протискиваться в узкий проход.

В тоннеле царили прохлада, тишина и темнота. Сразу у входа лежали несколько заботливо заготовленных факелов, но зажигать их Марк побоялся. Одно дело — попасться рассерженному учителю, и совсем другое — убийцам и заговорщикам.

Знакомое до последнего камня, почти родное подземелье сейчас нагоняло жуть, а осознание того, что собственный дом стал пристанищем врагов, уверенности не добавляло.

— Лесь, — шёпот, прорезавший тишину, показался очень громким, и Марк испуганно замолк, прежде чем продолжить.

— Лесь, если у нас не получится, ты можешь позвать своих? Если они увидят твоего отца, все попадают.

— Нет.

Лесь резко остановился. Марк не видел в темноте его лица, только слабо светились янтарные глаза. Лесь на секунду прикрыл их ресницами и тут же вскинул взгляд, повторил:

— Нет, никто не придёт. Даже если я буду умирать. Мы одни, Марк. Пойми это и не рассчитывай, что кто-то поможет.

— Но почему?! — это не укладывалось в голове. Если бы его отец узнал, что сын в опасности, он кинулся бы на помощь — в этом Марк был уверен.

— Рассказать тебе, почему меня называют порченным?

Внезапный вопрос сбил с толку, но Лесь и не ждал ответа.

— Когда я ещё не родился, был в яйце, в наш мир занесло сущность из фиолетового мира. Я не знаю, как и зачем. И пробыла она у нас недолго. Но последствия её визита…

Лесь замолчал. Марк терпеливо ждал, не перебивая. И Лесь продолжил:

— Помнишь, я говорил про разницу сил?

Марк молча кивнул, не задумываясь, увидит ли друг его движение в темноте.

Лесь увидал. Или просто почувствовал.

— Землетрясение тогда случилось, но это было ещё полбеды. То существо одним своим присутствием погасило слабые жизни. Много новорожденных тогда просто умерли, а из всех яиц в Тай-Куруне вылупился я один. Зелёный ребёнок у белой пары. Я с самого рождения был диковинкой. Сначала все думали, что я не протяну долго, а я вот протянул. Мама и отец меня любят, но они не придут на зов. Не разменяют мою жизнь на жизни всех младенцев вашего мира. Поэтому отец и тянул время, не хотел тебя отпускать, знал, что я пойду следом.

Марк молчал, не знал, что сказать на внезапное признание.

— Что загрустил? — тишину снова нарушил Лесь. — Это было давно. Пошли, нам не стоит терять время.

— Да, — Марк торопливо кивнул и продолжил путь, чуть касаясь пальцами левой руки стены и считая повороты. Лесь не отставал.

Они без препятствий прошли старой системой ходов и выбрались в подвал совсем недалеко от кладовки, где держали маленькую эльфийку. Марк остановился, прислушался к древним камням. Ила была здесь, а кроме неё в подвале никого не было. Странно. Но потом Марк сообразил, что стражник у дверей кладовки только привлечёт внимание слуг, которые в заговоре не участвуют, а по всяким своими надобностям в подвал спускаются. В соседнем-то коридоре кладовые не заброшенные, та же Марта сюда частенько наведывается.

В подвале было не так темно, как в секретных туннелях. Дальше по коридору на перекрёстке ходов догорал на стене оставленный кем-то факел. Выходить на свет не хотелось, но и тушить факел — тоже. Вдруг его не просто так оставили, а с каким-нибудь охранным заклятьем. Марк про такие в книжках читал.

Тяжёлую дубовую дверь по-прежнему запирал зачарованный замок. И при виде этой двери Марка на мгновенье охватило сомнение. Как Лесь сможет её выломать?

Лесь сразу ломать ничего не стал. Внимательно осмотрел дверь, потом вытянул перед собой руку, уставился теперь на неё. А рука начала менять форму, обрастать твёрдыми чешуйками. Тонкая мальчишеская кисть превращалась в когтистую драконью лапу. Смотрелось это жутковато, Марк понял, почему Лесь стесняется оборота. Его родители трансформировались мгновенно, ничего рассмотреть и не успеешь, молодые драконы, с которыми они ловили рыбу, скрывались за туманом. У Леся туман не получался, и Марк получил полную возможность полюбоваться, как под кожей меняются его кости и мышцы. Действительно, жутко. Но зрелище почему-то завораживало.

Когда трансформация завершилась, Лесь шевельнул изменённой рукой и неуверенно поднял глаза на Марка. Не нашёл в его лице ни малейшего следа отвращения, облегчённо выдохнул и шагнул к двери. А потом двумя взмахами когтистой лапы вырвал проржавевшие петли. Дубовая дверь завалилась набок, повисла на дужке заколдованного замка.

Ила слабо зашевелилась на охапке соломы, подняла голову и застыла так, глядя в никуда. Словно не видела мальчишек или не понимала, что происходит. Марк кинулся к ней, попытался поднять. Тихо звякнула цепочка, протянутая от серого ошейника к железному кольцу, вбитому в пол. В прошлый раз цепи не было, не мог же Марк её не заметить.

— Ила, — он потряс девочку, — просыпайся, мы пришли за тобой.

Её голова дёрнулась, но она так ничего и не ответила. Проклятый ошейник! Марк торопливо ощупал его, но не нашёл ничего похожего на замок или пряжку. Тонкий металлический обруч казался цельным, и непонятно было, как его вообще сумели надеть.

— Сейчас, — Лесь просунул коготь под ошейник, рванул, разрезая металл.

А дальше…

Марк не понял, что произошло. Ошейник с сухим щелчком треснул и раскололся на две половины, а Лесь без единого звука повалился на пол, скрутился в клубок словно от невыносимой боли и затих так, уткнувшись лицом в коленки.

Зато Ила выгнулась в беззвучном крике и задышала часто и тяжело, как выброшенная на берег рыба.

— Лесь… Ила… — Марк растерялся, закрутил головой, не зная к кому бросаться и чем помочь.

— Серое кольцо, — чуть слышно прохрипел Лесь, — не трогать…

Он попытался подняться на колени, но вместо этого вновь повалился на бок.

— Лесь, ну пожалуйста, приди в себя, — Марк чуть не плакал. Нужно выбираться отсюда, но ему не вынести двоих. Он даже одного далеко не утащит.

«Мы одни», — сказал ему недавно Лесь. Сейчас Марк осознал это во всей полноте. Никто не придёт. Никто не поможет. Он один сейчас отвечает за две жизни. Плевать на войну, которая ещё не случилась. Нужно спасать Леся и Илу. Что с ними сделают, если найдут здесь? Что будет с ним самим, Марк понимал превосходно. И с Илой тоже. А Лесь? Он тут вообще не причём. Взгляд остановился на драконьей лапе — глупо надеяться, что хотя бы его не тронут. Дракон — желанная добыча для любого волшебника. Марк как-то раньше не задумывался об этом, но драконья кровь стоила дороже золота. Да и остальные части драконов не на много отставали в цене. Мальчишка стиснул в кулаке чешуйку, висящую на шее на простом шнурке — даже она стоила недёшево, а уж дракон целиком…

Кольнуло запоздалое сожаление — зачем он втянул Леся, даже не вспомнил об этой опасности. Дурак! Только о себе и думал. И что теперь?

Ила дышала ровнее, смотрела куда-то в потолок стеклянным взглядом. Лесь не шевелился, окончательно ушёл в забытьё.

Марк осторожно коснулся тонких плеч эльфийки, приподнял, а потом потряс так, что голова беспомощно мотнулась, собирая длинными волосами грязь с пола.

— Ила, подъём. Просыпайся! Слышишь? Нужно уходить отсюда.

С каждым словом он встряхивал лёгкое тело. Пока девочка не вздрогнула, закашлялась.

— Пусти, — голос её был ломким и хриплым, — голова кружится.

— Ила! — Марк тут же разжал руки, ему хотелось расплакаться от облегчения. — Ты как? Меня узнаешь?

— Узнаю, — девочка предпочла ответить на второй вопрос, растерянно потёрла красный след на шее. — Как ты его снял?

— Это не я, — Марк оставил стремительно приходящую в себя эльфийку и вернулся к Лесю. Попытался растормошить его. Безуспешно.

— А он кто?

— Дракон, — Лесь не видел причин что-то скрывать от неё.

— И он сломал ошейник?

— Ага.

— Идиот, — постановила маленькая эльфийка, — сломанное заклятье бьёт сильнее.

— Откуда нам было знать? — набычился Марк. — Спасибо бы сказала, он тебя спасал.

— Потом скажу. Если выживем, — не слишком оптимистично заявила Ила. — Он меня сейчас всё равно не услышит.

Она попыталась подняться, чуть не упала, передумала, на коленках подползла к скорчившемуся мальчишке, коснулась ладонью затылка, прикрыла глаза.

Лесь пошевелился, и узкая ладошка перекочевала ему на лоб.

Наконец девочка вздохнула, забрала руку, растерянно посмотрела на собственные пальцы.

— Проклятье, сил совсем нет — и поделиться толком нечем, — в голосе злость мешалась с беспомощностью.

— Что с ним? — спросил Марк почему-то шёпотом.

— Что-что. Тоже, что и со мной было. Только из меня ошейник силы тащил постепенно, а у него забрал все разом. А я никогда не была сильна в целительстве. Если б мой брат был тут…

Ила замолчала, а Марка словно молнией прошило — вспомнилась синяя стрела в горле черноволосого эльфа.

— Ты идти сможешь? — страшное воспоминание внезапно помогло собраться.

Вместо ответа Ила медленно поднялась на ноги, сделала несколько шагов. Её слегка шатало, но учитывая, что пару минут назад она не могла стоять, чувствовала она себя намного лучше. Оставалось надеяться, что и Лесю полегчает.

А пока что Марк перекинул его руку себе через шею, тяжело поднялся. Лесь висел на нём бессильным грузом.

Глава 13. Побег

Добраться до старой системы ходов они не сумели. Стоило маленькой эльфийке переступить порог превращённой в тюрьму кладовки, факел на стене замигал, словно собираясь погаснуть, пленным демоном завыл в ушах сигнал тревоги. Всё-таки охранное заклятие в коридоре было.

Бежать, когда на тебе висит безжизненное тело, а спутницу шатает от слабости — трудная задача. Спасаясь от тяжёлых шагов за спиной, Марк затащил друзей в первую же попавшуюся дверь секретного хода, не особо задумываясь, куда этот ход ведёт. И только когда задвинулась каменная плита, отсекая их от ставшего людным подвала, отпустил Леся, плюхнулся рядом, тяжело дыша. Ила зашуршала драным платьем, присела на корточки.

С минуту они сидели молча, пытаясь угадать, что делается за стеной. Но этот ход не был предназначен для подслушивания и подглядывания, поэтому единственное, что они слышали — собственное дыхание.

Слабый голос, раздавшийся в тишине, заставил подскочить обоих.

— Где мы? — Лесь зашевелился на полу, пытаясь сесть.

Марк чуть не разревелся от облегчения, кинулся помогать.

— Лесь, ты как?

Мальчик-дракон прислушался к себе:

— Как будто меня камнем привалило. Большим. А сверху ещё Туман попрыгал. Но жить буду.

Голос его окреп, и он вернулся к первому вопросу:

— Так где мы? Что случилось?

— Тебя ударило ошейником, Ила пыталась тебя вылечить, но не смогла, в коридоре сработало охранное заклятье, мы побежали в не ту сторону, вот прячемся теперь, — по порядку изложил историю событий Марк.

— Он тебя тащил всю дорогу, — добавила из темноты Ила. И не понятно было, то ли она недовольна, то ли наоборот восхищается.

Марк тут же окрысился на языкатую девчонку, из-за которой, если подумать, вся эта кутерьма и началась. Если подумать ещё раз, можно было додуматься, что Ила в собственном похищении как раз не виновата, но копать так глубоко Марк не стал:

— Помирать передумала? Ты вообще-то собиралась сказать Лесю спасибо.

— Спасибо, Лесь, — совершенно неожиданно послушно произнесла эльфийка. Вроде бы она даже не ёрничала.

Марк кинул на неё подозрительный взгляд, но в темноте силуэт девчонки и тот угадывался с трудом.

— Что дальше планируете делать, спасатели? — покладистость мелкой эльфийки исчезла так же внезапно, как и появилась.

Марку сразу же захотелось её стукнуть, хоть и нельзя так обращаться с дамами. Но эта дама сама нарывается! А потом как вспышка пришло озарение, Марк не читал её мыслей, не умел, просто внезапно понял, что Ила боится до дрожи в коленках и прячет страх за ехидством. Что ж, это всяко лучше, чем если бы она начала рыдать или падать в обморок.

Марк глубоко вздохнул и ответил со всем возможным спокойствием:

— План прежний — выбраться из замка и улететь. — И вдруг дёрнулся от пришедшей мысли, повернулся к Лесю:

— А ты лететь сможешь?

— Куда я денусь, я не хочу тут умирать, — в голосе мальчика-дракона уверенности было гораздо больше, чем он чувствовал на самом деле, и Марк это понял так же, как прочитал недавно эмоции Илы. Холодок прополз по спине, но Лесь прав — выбора у них действительно нет.

— Пошли, некогда рассиживаться, — Лесь поднялся на ноги первым.

— Пошли! — Марк вскочил следом, подал руку Иле, она поколебалась, а потом сжала его ладонь тонкими холодными пальцами.

***

Когда-то давно в замке одного из соседей Марк наблюдал жестокую забаву: в искусственный лабиринт выпустили несколько крыс, а затем пустили туда же норных собак. До этого момента Марк считал небольших коротколапых псинок милыми и забавными. С тех пор его мнение поменялось. Они оказались свирепыми и упорными охотниками. Крысы метались по всему лабиринту под равнодушными взглядами барона и его гостей, пытались найти выход. Одна полезла вверх по стене — хорошее было бы решение, если б не накрывавший лабиринт магический барьер — столкнулась с невидимой преградой и упала прямо в зубы чёрному лохматому псу. Для людей это была всего лишь тренировка молодых собак, но маленький Марк тогда отчаянно сочувствовал крысам.

Сейчас он чувствовал себя одной из этих крыс: как быстро ни беги, куда ни сунься — везде ожидают лишь острые зубы.

Замок гудел как растревоженный улей. Наёмники барона Рольфа, казалось, были везде. В подвале, в залах и галереях замка, даже в новой системе секретных ходов — Гимар, скотина, показал. Дети, как те крысы, метались в темноте, уходя от тяжёлых шагов и бряцанья железа. Марк слушал не только ушами, больше полагался на беззвучный голос камней — правду говорят: «дома и стены помогают», только благодаря этой помощи их ещё не схватили. В старой системе ходов было тихо и безлюдно, её пока никто не нашёл и вряд ли сможет, но они, уходя от погони, оказались в новой части замка, построенной гораздо позже, чем старые ходы.

«Мы не сможем туда добраться», — это он понял отчётливо.

— Не можем вниз, пошли вверх, — вслух ответил Лесь, — мне без разницы откуда улетать, главное, чтоб хватило места расправить крылья.

Марк замер, прислушиваясь к камням. Ближайшая же к ним северная башня оказалась пуста. Отец наказал бы стражу за такое разгильдяйство, но сейчас в замке командовал Гимар, и ему гораздо важнее было найти в подземельях беглянку, чем охранять замок от нападения внешних врагов, которых никто не ждал.

Полумрак винтовой лестницы после кромешной тьмы показался почти ослепительным. Марк вытер заслезившиеся глаза, живописно размазывая по физиономии грязь, и помчался вверх, прыгая через две ступеньки. Споткнулся и покатился бы вниз, если б не когтистая лапа-рука Леся, вовремя цапнувшая за шкирку. Ила хохотнула, скорее нервно, чем весело, но подниматься пришлось осторожнее.

На открытой площадке, венчающей сторожевую башню, нещадно пекло солнце, и завывал ветер.

— Отвернитесь, а… — беспомощно попросил Лесь.

— Зачем? — не поняла Ила.

— Так надо, — Марк не очень вежливо пальцами ухватил её за макушку, повернул девочку носом к невысокому парапету.

И сам отвернулся, выглянул во двор, прячась за каменным зубцом. Слуг во внутреннем дворике не оказалось совсем, зато воинов — человек двадцать, и все незнакомые. Откуда их столько, учитывая, что по замку и подземелью ещё целая толпа бегает? И где стражники, оставленные отцом? Ни одного что-то не видно.

Внизу раздались крики, кто-то указал рукой на их башню. Марк оглянулся на Леся и торопливо отвернулся обратно. Если трое детей вполне успешно скрывались за низким парапетом и башенными зубцами, то для полуобратившегося дракона укрытие получилось ненадёжным. Их заметили. Одинокий арбалетный болт ударил в стену, не долетев до вершины башни. Хорошо ещё, что остальные воины оказались мечниками, а единственный арбалетчик не отличался особым мастерством.

Сразу несколько человек кинулись ко входу в башню, застряли ненадолго на узкой и крутой лестнице, но быстро разобрались, стали подниматься по одному. Марк в панике огляделся, ища, чем бы забаррикадировать люк в полу, ничего не нашёл, задвинул ненадёжную щеколду, уселся на крышку люка сам и позвал Илу.

— Лесь, быстрее! — сейчас уже было не до того, чтоб щадить чувства дракона, Марк не спускал с него глаз. Ему казалось, что оборот длится гораздо больше обычного. Может, так и было, а может, на чувство времени влияли глухие удары снизу, от которых вздрагивала дубовая крышка люка, и дрожала щеколда.

— Я готов, садитесь, — мысленный голос дракона заставил вздрогнуть.

Марк ухватил Илу за руку, подтащил к дракону, помог залезть на спину, сам сел сзади. Места для двоих на спине молодого дракона оказалось маловато, твёрдый зубец давил в спину, но сейчас не до удобств.

Лесь вскочил на парапет, расправил крылья и ринулся с башни.

Марк и Ила синхронно завопили от ужаса — дракон падал камнем, плиты двора стремительно приближались. Но вот перепончатые крылья поймали ветер, падение остановилось, Лесь выровнялся, стал кругами тяжело и медленно набирать высоту.

Люди внизу бегали и голосили. Появилось несколько лучников.

— Лесь, у них луки.

— Вижу, — голос дракона звучал глухо.

Щёлкнула тетива, длинная стрела ударилась в драконье брюхо, скользнула по твёрдой чешуе и бессильно упала на землю.

— Ух ты! — восхитилась Ила. Кажется, она только теперь начала верить в собственное спасение.

— Держи в голове направление, куда лететь.

Марк вытянул руку, забыв, что у дракона нет глаз на затылке. Но тому, кто читает мысли, не нужно видеть всадника, Лесь безошибочно взял нужный курс.

Со двора и стен замка сорвалась целая туча стрел, две из них достигли цели, но не смогли причинить вред. Несколько всадников вырвались из ворот, поскакали следом.

— Усатый здесь, — Марк скорее угадал, чем услыхал слова девочки. И тут же сам увидал Каракурта.

Лесь летел над полем, тяжело взмахивал крыльями, набрать большую высоту у него не получалось. Время от времени стрелы стучали по бронированному брюху. Лесь внимательно следил за стрелками. Он не боялся попадания в живот и грудь, но берёг крылья — и так сил почти нет, а если порвут тонкую перепонку…

Он летел медленно, но всё же всадники постепенно отставали — все, кроме Каракурта. Тот сначала держался на одном расстоянии как приклеенный, а потом начал догонять.

— У него, что — конь волшебный? — в сердцах пробормотал Марк.

— Не волшебный, а заколдованный, — поправила Ила. — Он у него сдохнет скоро, если не остановится.

Останавливаться колдун не собирался, предстоящая гибель коня его не волновала.

— Лесь, сворачивай к лесу, по чаще он не поскачет.

Но совет запоздал, Каракурт догнал дракона, оказался прямо под ним. Сухо щёлкнул арбалет. Лесь вздрогнул всем телом и стал заваливаться на крыло.

— Лесь, что с тобой? — Марк с ужасом понял, что эта стрела, в отличие от всех остальных, не упала на землю.

— Представь то место, куда вам нужно попасть, — вместо ответа передал Лесь.

— Зачем?!

— Быстро представь. И во всех подробностях!

Тон у дракона был такой, что пререкаться сразу расхотелось. Марк представил поле у приграничной крепости, ровные ряды двух армий и маленькую группу парламентёров между ними — высокую плечистую фигуру отца и стройного черноволосого эльфа напротив.

Ветер свистнул в ушах, солнечный свет сменился тьмой, тёплая драконья спина внезапно исчезла, и напоследок, как хлыстом, стегнуло отголоском чужой боли.

Глава 14. Успели!

— Папа! — Марк свалился с неба на четвереньки прямо перед отцом, ему на спину приземлилась Ила.

Плывущий взгляд герцога остановился на сыне, словно не узнавая его, а Марк скинул девчонку, вцепился в синюю стрелу в отцовских руках, вырвал её, воткнул остриём в землю, навалился всем весом — древко треснуло и сломалось напополам, и только тогда поднялся на ноги.

Ила тем временем пришла в себя, метнулась к брату, повисла у него на шее.

— Успели, — с облегчением выдохнул Марк.

А герцог вдруг уселся на землю, притянул к себе сына. По гладко выбритым запавшим щекам потекли слёзы.

— Пап, ну ты чего? Я же живой, — Марк не на шутку растерялся. Он никогда ещё не видел своего отца плачущим.

Принц Сильяр всё ещё сжимал в крепких объятиях сестрёнку, но его взгляд, острый и цепкий, остановился на посланце людей.

— Что происходит? — спросил эльф.

— Ваше Высочество, — Марк попытался поклониться принцу по всем правилам этикета. Помешал этому герцог — даже и не подумал выпустить сына из рук. Отголосок чужого страха, докатившийся издалека, спокойствия не прибавил, и Марк махнул рукой на манеры, зачастил:

— Я Марк Тейнар, сын герцога Ульрика. Илу спрятали в нашем замке, а меня хотели убить синими стрелами. Наш управляющий Гимар, барон Рольф, усатый колдун и какой-то милорд. Милорда я не видел, но он у них главный, его все боятся. А отцу что-то дали выпить, чтоб он вас убил, как только заметит стрелы. Я видел это — столько крови…

— Видел мою смерть? — эльф не казался взволнованным, зато Ила резко обернулась к Марку, распахнула синие глазищи. Ещё бы — ей он таких подробностей не рассказывал.

— Ты видел будущее? — не дал ему отмолчаться принц. — Как я умер?

— Один из вариантов, — неохотно ответил Марк. — Вы же не умерли.

Под цепкими взглядами эльфов и недоуменными — спутников герцога ему стало неуютно. Сопровождающие обоих парламентёров с места пока не сдвинулись и в разговор не вмешивались, но слушали очень внимательно. Не хотелось сболтнуть при них что-нибудь лишнее, он ведь даже не спросил Леся, о чём можно рассказывать, а о чём — нет.

— Я должен был погибнуть от своей стрелы? Ты поэтому её сломал?

Пришлось кивнуть, а лицо принца внезапно просветлело:

— Сломать чужую стрелу, значит проявить крайнее неуважение к её владельцу. Но, как я вижу, у тебя была причина так поступить. Благодарю за спасение моей жизни и жизни моей сестры, Марк Тейнар, — эльф коротко поклонился, прижав руку к сердцу.

Ульрик, наконец, отпустил Марка, с силой потёр лицо ладонями, попытался что-то сказать, но получилось только невнятно каркнуть.

— Ваше Высочество, принц Сильяр, — решился Марк, — Ила говорила, что вы хороший целитель. Вы можете помочь моему отцу?

— Попробую, — улыбнулся принц. — Если мы хотим разобраться в ситуации, герцогу необходим незамутнённый разум. Парламентёр из него сейчас, честно говоря, не очень.

Он мягко отстранил от себя сестру, присел на корточки рядом с герцогом.

— Подождите! Что вы собираетесь делать? — прервал наступившую тишину взволнованный женский голос.

Один из сопровождающих Ульрика, нарушая порядок переговоров, широкими шагами спешил к своему командиру. Второй попытался его удержать, тот раздражённо скинул с плеча его руку. Эльфы, пришедшие с принцем, переглянулись и тоже подошли поближе.

— Я спросила, что вы собираетесь делась с герцогом? — человек стащил с головы шлем и оказался коротко стриженной светловолосой женщиной. Марк не знал её, но судя по тому, что она оказалась в свите герцога в такой важный момент, положение в армии она занимала явно высокое. В Талиморе ни одной женщины-воина не было, но на границе они не считались чем-то редким. Вот только высокие посты они всё же обычно не занимали.

— С кем имею честь говорить? — вежливость не изменила эльфийскому принцу.

— Далия Дэгни, — склонила голову в коротком поклоне женщина, — исполняющая обязанности командира гарнизона крепости.

«Ого! Командир гарнизона, пусть и временный», — Марк с новым интересом посмотрел на женщину, — «любопытно, что случилось с прежним командиром?» Но вслух он ничего не сказал.

Заговорил принц Сильяр:

— Вы стояли достаточно близко, госпожа Далия. Полагаю, всё слышали. Я не самый лучший целитель среди своего народа, зато единственный поблизости. И моих сил вполне хватит, чтоб вывести отраву из тела человека. Тем более, что яд не смертелен, призван затуманить разум, а не убить. Не волнуйтесь, — он вскинул руку, пресекая готовые сорваться с её языка возражения, — я не причиню вреда вашему командиру — это не в моих интересах.

В итоге Далия молча кивнула, но не сводила напряжённого взгляда с эльфа всё время, что он колдовал над герцогом. Марк тоже торчал рядом как приклеенный, не в силах отойти ни на шаг. Страх за отца мешался в его душе с тревогой о друге. Лесь остался далеко, дозваться до него не получалось, и всё что мог почувствовать Марк, это то что мальчик-дракон жив и напуган. Ила коснулась его плеча маленькой ладошкой — они и знакомы-то были всего ничего, но сейчас она понимала его как никто другой.

Сильяр тем временем уложил герцога на землю, прижал ладони, одну — к его груди, а вторую — ко лбу. И замер так, закрыв глаза. Ульрик тоже затих. По рядам обеих армий пронеслось шевеление, там пытались рассмотреть и понять, что происходит.

Наконец, эльфийский принц открыл глаза, медленно отстранился и встряхнулся всем телом, совсем не изящно, как выбравшаяся из воды мокрая собака, словно сбрасывая с себя что-то неприятное. А герцог застонал, схватился за голову, сел и растерянно огляделся.

А дальше всё завертелось-понеслось. Ульрик Тейнар удивительно быстро взял себя в руки, и на Марка с Илой градом посыпались вопросы. Ила отвечала быстро и чётко, у Марка же кружилась голова, и кишки словно в узел завязались от страха за Леся, но всё же он рассказал всё как было, в подробностях. И про Леся тоже. Только про связанные жизни умолчал, не решился сказать отцу.

Его начала бить крупная дрожь, Марк изо всех сил старался успокоится, вести себя как подобает сыну и наследнику светлого герцога, но получалось из рук вон плохо. Люди и эльфы не сводили с него глаз, и мальчику чудилось, что смотрят они с осуждением.

Отцовская рука на плече стала полной неожиданностью.

— Ты молодец, — сказал Ульрик, — всё сделал правильно.

Марку показалось, что он просто моргнул, закрыл глаза на секундочку, а когда открыл их снова, оказалось, что он лежит на земле, и над ним маячат знакомые и не очень лица.

— Всё в порядке, — словно издалека донёсся голос брата Илы, — мальчику просто нужно поспать.

«Поспать, так поспать», — Марк снова закрыл глаза и провалился во тьму, где заполошно бил крыльями, пытаясь прорваться к свету, маленький зелёный дракон.

***

Проснулся он под мерное поскрипывание колёс. Небо заменил серый холщовый полог простого фургона. Фургон неспешно катился, покачивался и подпрыгивал на ухабах, полог то надувался как парус, то спадал, сквозь дырку в грубой ткани заглядывало закатное солнце.

«Закат! Сколько же я спал?!» — Марк резко распахнул глаза и вскочил с импровизированной постели, устроенной прямо на полу повозки, суматошно огляделся.

Весь фургон оказался заставлен какими-то ящиками и тюками, заглянуть в них Марк не успел. Откинулось переднее полотнище, и в проёме показалась темноволосая голова. Ила ловко перебралась с сиденья возницы внутрь фургона, кокетливым девчачьим движением поправила волосы, спросила, словно не видела сама:

— Проснулся наконец?

Одета она была не в то драное платье, в котором сбежала из подземелья, а в мальчишеский охотничий костюм, и Марк мельком подумал, что раньше она была похожа на истощённое приведение, а сейчас на любопытного лесного оленёнка.

— Где мы? — он не стал отвечать на глупый вопрос.

— В обозе.

Ответ маленькой эльфийки ситуацию не слишком прояснил. Марк вздохнул, напомнил себе, что Ила девочка, а все девчонки — странные создания, и попросил со всем терпением:

— Расскажи, что случилось, пока я спал.

— Заговор раскрыли.

— А подробнее?

Ила вздохнула:

— Ну, не я же его раскрывала. Это Яр и твой отец всё сделали.

— Кто такой Яр? — Марк в самом деле не понял.

— Сильяр, мой брат, — Ила нахмурилась, — он меня сразу в лагерь отослал, я почти ничего не видела.

— Но ведь слышала? Хоть куда мы сейчас едем?

— Едем в Талимор, — Ила предпочла сначала ответить на второй вопрос. Помолчала и начала рассказ.

— Там много чего произошло, и наших трусили, и ваших. У нас предатель нашёлся, — девочка отвела взгляд, и Марк наконец понял, почему ей так не хотелось говорить — наверняка ведь была знакома с ним и подумать на него не могла.

Как её утешить, Марк не знал, поэтому просто попытался отвлечь, спросил:

— А у нас?

— У вас… — Ила взяла себя в руки, — нашли того человека, что поднёс герцогу вино с дурманом. Но он ничего не знал про вино, сам его выпил, больше чем герцог, и чуть не помер. Яр его спас, заодно и память прочитал, где он это вино взял, почему дал герцогу. Там на фляжке заклятье было — угостить содержимым конкретного человека, твоего отца. Нашли отравителя. И гонца, который доложил о твоей смерти. И ещё кого-то схватили допрашивали. Ваших человек десять арестовали, госпожа Далия из них чуть душу не вытрясла. Ох и злая она, — поёжилась Ила, — я только краем глаза видела, как она их… пока брат меня не отослал. Наверное, специально, чтоб я не смотрела.

— А дальше? — поторопил Марк. — Эта Далия всё-таки командир гарнизона, странно было бы, если б она вдруг взялась нежничать с преступниками.

— В общем, — подвела итог Ила, — все ниточки ведут к двоюродному брату вашего короля.

— Лорду Дорму?! — Марк не смог скрыть удивления. Он всего несколько раз видел Дорма, тогда тот не показался ему опасным — придворный щёголь, который едва ли умеет держать в руках меч. Впрочем, заговорщику и интригану самому сражаться необязательно. Вспомнилось, что конфликт с эльфами начался с нападения на лорда Дорма и его свиту.

Марк не заметил, что сказал это вслух.

— Да, — кивнула Ила, — он так сказал, но сам на наших землях даже не появлялся. А потом его люди схватили меня… — Ила снова потупилась, словно стеснялась своего промаха, — ну а дальше ты знаешь. Твой отец послал гонца в столицу к королю Орису, а мой брат сообщил нашему отцу. Конфликт между нашими народами исчерпан, герцог увёл людей с границы и направляется в Талимор, разобраться с заговорщиками. Яр решил помочь, а я спряталась в фургоне. Когда меня нашли, выгонять было поздно.

— Ну, ты даёшь! — невольно восхитился Марк. И тут же огорчился:

— Получается, отец будет брать приступом собственный замок? Сомневаюсь, что Гимар сам откроет ворота.

Ила в ответ только плечами пожала. Что она могла сказать?

Фургон вдруг покачнулся и затрясся, съезжая с проторенной дороги. Марк немедленно сунулся к вознице:

— Куда мы?

— К речке, — пояснил добродушный седоусый старик.

— Нам же в замок нужно! — возмутился Марк.

— Экий вы нетерпеливый, юный господин, — усмехнулся возница, — если лошади падут, быстрее не получится, им отдых нужен.

— Но… Марк сообразил, что не видит рядом ни отцовской армии, ни эльфов. Только несколько фургонов и небольшой отряд охраны. Впрочем, охраны для маленького обоза было многовато. Наверняка их задачей было охранять не барахло в повозках, а герцогского сына. Опять отец его бережёт, не знает, что наследника из него уже не получится. Последняя мысль отдавала горечью.

— Но мне очень нужно! — Марк уже и сам понял, что ни мольбами, ни приказами ничего не добьётся, он снова всего лишь ребёнок в мире взрослых.

Так и вышло. Ночевать пришлось в фургоне, причём Марку — в одном, а Иле — в другом, ибо негоже мальчику и девочке смущать друг друга. Возчики и охрана по летнему времени расположились под открытым небом.

Марк проспал почти полдня, и теперь уснуть не получалось. Он ворочался под тонким одеялом и думал о Лесе — только бы найти его живым и здоровым.

Глава 15. Золотая нить

Когда поздним утром следующего дня обоз достиг Талимора, замок уже был в руках законного владельца. Никакой долгой осады и серьёзного боя не состоялось. Герцогская армия подошла к замку ночью, эльфийские лучники сняли часовых на башнях. Небольшой отряд пробрался в замок подземным ходом. Ход охранялся, но нападения никто не ждал, вести с границы ещё не успели дойти. Передовой отряд тихо расправился с охраной и открыл ворота основной армии. Годами пустовавшая темница вдруг оказалась переполнена — Гимар, барон Рольф, его свита и оставшиеся в живых наёмники стараниями герцогских воинов переселились туда.

Марк ворвался в родной замок как ужаленный. Леся здесь нет — это он понял сразу, и сердце ухнуло в пятки. Колдуна-каракурта в темнице тоже не оказалось. Куда же он мог утащить Леся?

Этот вопрос он задал отцу, как только смог прорваться сквозь охрану в зал совета. Ульрик беседовал о чём-то с принцем Сильяром и несколькими своими помощниками, но против обыкновения не отослал сына прочь, учиться хорошим манерам, а внимательно выслушал.

«Полезно иногда умирать», — хмыкнул про себя Марк и тут же отогнал глупую мысль.

И герцог, и принц оба прекрасно знали, чем грозит дракону «общение» с необременённой моралью колдуном, а конкретно этому дракону были обязаны слишком многим. На допросе у пленных в первую очередь интересовались судьбой дракона. Барон Рольф, похоже, стал жертвой своей непомерной глупости и чванливости, он мало что знал и выступал просто ширмой для настоящих заговорщиков. Гимар из полезного смог сообщить только настоящее имя каракурта — метр Кобейн.

И Ульрик, и даже Марк слышали это имя — новый придворный маг успел прославится силой и талантами, в столице поговаривали, что он метит на место верховного мага, с которым даже король вынужден будет считаться. Не удивительно, что такой амбициозный человек поддержал заговор. А, может, он его и организовал, ведь до появления Кобейна лорд Дорм к престолу не рвался.

Все эти подробности интересовали герцога и принца, Марка же волновало одно — где Лесь?

Пролить свет на этот вопрос смогли лучники, которые стреляли в дракона и видели его падение. Дракон вдруг уменьшился в воздухе, так что издалека не очень-то и разглядишь, куда упал. Но Каракурт, а точнее метр Кобейн, тогда был рядом. Он подъехал к тому месту и просто исчез вместе с драконом. В замке он больше не появлялся.

Марк приплясывал от нетерпения, пока слуги седлали лошадей. Он не очень запомнил место, где сбили Леся, не был уверен, что найдёт, но с ним, кроме отца и его людей, ехал Сильяр с Илой и всеми его стрелками. Эльфов оказалось не так уж много — два десятка, личная охрана принца, не потащишь же на земли соседнего государства всю армию — это уже будет попахивать вторжением, но даже небольшой отряд великолепных стрелков и следопытов сейчас был весомым подспорьем.

На каменистой пустоши особенно пригодилось эльфийское искусство читать следы, причём, делали они это на скаку, лишь изредка придерживая лошадей, чтобы всмотреться в почву под ногами.

Когда впереди замаячило тёмное пятно, Марк пришпорил Звёздочку, лошадка припустила со всех сил, но, конечно же, эльфийские скакуны оказались быстрее.

Впрочем, спешка была не нужна. На земле лежал не раненый дракон, а мёртвая лошадь колдуна. И в самом деле не выдержала бешеной скачки, Ила тогда всё правильно сказала. Но если лошадь тут, куда мог деться каракурт вместе с Лесем?

— Смотрите, — сказал принц Сильяр, и Марк вздрогнул, оторвал взгляд от мёртвого коня.

Эльф спешился, показал рукой на бурые пятна у себя под ногами.

Это здесь — понял Марк. Здесь он упал, и бурые пятна — засохшая кровь.

Он, словно во сне, соскользнул с седла, коснулся рукой пятна, поднял беспомощный взгляд на брата Илы, спросил, не надеясь на ответ:

— Где он?

— Тут был портал, — ответила за принца Ила. — Правильно я говорю, Яр, маг утащил Леся порталом?

— Правильно, стрекоза, — Сильяр продолжал внимательно рассматривать землю, — дракон почему-то обратился в воздухе, упал он в человеческом виде. Кобейн просто унёс его на руках. Это плохо. Но, с другой стороны, дракон в человеческом облике не намного ценнее для мага, чем обычный человек. Может, ваш друг и превратился из этих соображений, тогда он поступил довольно умно. Это реальный шанс отсрочить смерть.

— Ты сможешь найти его? — от волнения Марк не заметил, что назвал принца на «ты», как привык уже обращаться к Иле.

Герцог Ульрик нахмурился, но одёргивать сына не стал.

— Я — нет, — покачал головой эльф, — у нас есть маги, способные отследить портал, но я так не умею. Единственное, что я могу — это послать гонца за таким магом.

— Но это же будет долго! — с отчаянием выкрикнул Марк, оттолкнул руку попытавшегося успокоить его Сильяра, — не трогай меня! Ила, что мне делать?!

— Во-первых, не Ила, а её высочество принцесса Иларимэ, — вмешался возмущённый неподобающим поведением сына герцог, — а во-вторых, прекрати истерику, не позорь меня.

— Мне плевать, кого я позорю, — Марк с вызовом вскинул взгляд мокрых глаз, — а вам плевать на него. Конечно, Лесь не один из вас.

— Не говори ерунды, — одёрнул его Сильяр.

А у Марка вдруг подкосились ноги, он повалился на землю, словно вдруг получил сильный удар под дых.

Это не его боль — вспышкой пришло понимание — это Леся ударили где-то там, далеко.

Из уголка рта потекла струйка крови, но, поднимаясь на ноги, Марк улыбался.

— Я сам его найду.

— Как?

Не отвечая, Марк сел на землю, скрестив ноги, зарылся пальцами в смешавшуюся с засохшей кровью пыль, закрыл глаза. Его сердце билось в груди перепуганной птицей, и где-то очень далеко точно так же заполошно билось сердце маленького дракона. Марк глубоко вздохнул, успокаиваясь. Представил связь в виде золотистой нити, накрепко связавшей два сердца. Нить была толстой, яркой и сияющей, словно солнце. И самое главное — Марк продолжал видеть её и с открытыми глазами. Просто направление, ни точного места, ни расстояния, но это уже было кое-что.

— Лесь там, — он вытянул руку в сторону леса, до которого дракон тогда так и не успел долететь.

— Далеко? — спросил герцог.

— Не знаю.

— Марк, ты же понимаешь, я не могу сейчас надолго покинуть замок. Я пошлю людей…

— Отец, — прервал его Марк, кажется, сегодня он окончательно лишился страха перед родителем, — я всё понимаю. Ты можешь возвращаться, но я не вернусь без Леся. Я иду за ним.

— И я, — тихонько поддержала Ила.

Сильяр смерил детей внимательным взглядом, сказал, обращаясь к Ульрику:

— Сделаем так, ваша светлость. Вам и в самом деле сейчас нельзя отлучаться, за драконом отправлюсь я со своими стрелками.

— Без меня вы его не найдёте, — быстро сказал Марк, прежде чем отец попытался бы утащить его домой.

Ульрик смерил его тяжёлым взглядом, но обратился не к сыну, а к командиру личной стражи:

— Поезжайте с его высочеством принцем Сильяром. На время поисков дракона переходите под его командование. За Марка мне головой отвечаете. Понятно?

— Всё понятно, ваша светлость, — кивнул седой командир.

Ульрик вскочил в седло, погнал жеребца к замку. Ни разу не оглянулся. Марк вздохнул — ну и ладно, главное, что отец жив, а помириться они ещё успеют. Наверное. Что будет, когда герцог узнает про связь, Марк старался не думать. Садясь верхом, поймал внимательный настороженный взгляд принца.

«Хоть бы он не догадался».

Но догадался или нет, Сильяр ни о чём спрашивать не стал.

***

Марк ехал впереди, вёл небольшой отряд из десятка людей и двух десятков эльфов, на дорогу почти не смотрел, не отрывал взгляда от невидимой остальным золотой нити. Продираться верхом сквозь лесную чащу оказалось нелёгким занятием, если б не эльфы отряд давно бы застрял, но остроухие стрелки какой-то своей магией расчищали путь. Когда стемнело, Сильяр чуть не силой заставил его остановиться. Марк рвался вперёд, но и лошадям, и их всадникам требовался отдых. Марк и пешком бы пошёл, если б не угроза эльфийского принца привязать его к сосне, неожиданно горячо поддержанная стражниками отца.

Отправляясь в погоню, никто не планировал долгого путешествия, но эльфы буквально из ничего соорудили лагерь на берегу лесного ручья, развели костёр, пожарили какое-то мясо. Марк даже вникать не стал, что это было — чьи-то припасы или свежепойманная добыча — вкуса он всё равно не чувствовал. И заснуть ему не удалось. Долго вертелся на лежанке из веток и сухих листьев — болело всё тело, и хуже всего было то, что боль была не его.

— Плохо? — вдруг спросила темнота голосом принца Сильяра.

Марк вздрогнул, приближения эльфа он не заметил, но чего уж тут отпираться.

— Плохо, — согласился он.

— Тебе или ему?

— Ему…

— Понятно, — вздохнул принц, — терпи, раз уж… у вас так получилось.

— Что получилось? — всхлипнул Марк. — Ты догадался да?

— Тут чтоб догадаться большого ума не надо, — тёплая рука легла на лоб, взъерошила волосы, — связь с драконом для человека — тяжёлое испытание. Ты держишься достойно, Марк Тейнар, прими моё восхищение.

Принц склонил голову в коротком поклоне и отступил в темноту, а Марк подтянул колени к груди, скрутился в комочек. Хотелось стать маленьким и незаметным, раствориться в этом огромном мире. И одновременно — вырасти, взмахнуть драконьими крыльями, полететь по золотой нити к Лесю, раскидать всех его обидчиков.

Глава 16. Чужое имя

В путь они отправились с первыми лучами рассвета, Марку и подгонять никого не пришлось, всех поднял Сильяр. Невидимая нить по-прежнему сияла ярким золотом, а самого Леся Марк почти не чувствовал, даже его боль притупилась. Места пошли совсем уж дикие — ни дорог, ни поселений, то скалы, то буреломы. Иногда приходилось сбиваться с курса, объезжая непроходимые участки.

Одинокая серая башня возникла перед ними внезапно. Только что путники продирались сквозь непролазную чащу, ведя в поводу лошадей, и вдруг деревья расступились, открывая взглядам большую идеально круглую поляну и высокую каменную башню в её центре. Закатное солнце окрашивало багряными всполохами небо и верхушки могучих сосен, но не смогло добавить красок серой башне. Лучи словно впитывались без следа в старые камни стен. Стены даже на вид казались холодными. Такими же оказались на ощупь — как лёд.

Сильяр нахмурился, обошёл вокруг башни, не отрывая кончиков пальцев от стены. Марк не отставал. Они не нашли и следа входа. Ни окон, ни дверей, ни протоптанной тропинки на поляне. Но Лесь был там, внутри этой башни — это Марк знал точно.

Попытался найти вход так же, как исследовал подземелья Талимора, прислушался к камням. Камни молчали. Словно неживые. Они были чужими здесь, в этом лесу. Вся башня — словно ненастоящая. Но эта фальшь и служила защитой, не пускала во внутрь.

— Это вообще как? — выразил замешательство людей капитан стражи.

— Магия, — ответил Сильяр. — Обычного входа нет, попасть внутрь можно только порталом.

— Кобейн здесь?

— Здесь, я чую хозяина.

— Сбежать может? — капитана интересовали сугубо практичные вопросы.

— Нет, — хищная улыбка, возникшая на красивом лице эльфа, смотрелась чужеродно, — пока я тут, никто не выйдет. Ломать — не строить, заблокировать портал проще, чем создать.

— А нам как войти? — Марка сейчас волновал только Лесь. Друг так близко, а не подступиться.

— Дыру пробьём. Да, Яр, правильно? — блеснула познаниями Ила, и Марк взглянул на неё как на ненормальную.

— Не руками этот ваш Кобейн складывал камни, — пояснил Сильяр, — вся башня держится на магии, а разрушить колдовство куда легче, чем настоящую стену.

— И ты это можешь? — глаза у Марка загорелись.

— Мы можем, — на этот раз принц улыбнулся обычной своей улыбкой. — Нас много, а маг один, долго не продержится.

«Ну да, эльфы же все волшебники. Кто сильнее, кто слабее, но все маги. Как я мог забыть».

***

Сказать оказалось гораздо легче, чем сделать. Эльфы распределились вокруг башни на равном расстоянии друг от друга, вытянули руки ладонями вперёд и застыли, словно заснули. Один Сильяр тихонько бормотал что-то себе под нос. Марк прислушался, но слов не разобрал. Зато заметил, как пальцы принца окутывает еле заметное в наступающих сумерках сияние, вытягивается в тонкие нити, соединяется в сеть с такими же нитями на руках стрелков.

— Не мешай, — дёрнула Марка в сторону Ила. Она обиделась, что её не взяли в цепь, и воспользовалась первым же шансом хоть кем-то покомандовать.

К её разочарованию Марк спорить не стал, молча опустился на землю, не сводя взгляда с серой башни.

В темноте эльфийская сеть стала заметнее, она уже не просто окружала башню, а змеилась по стенам словно побеги плюща, пыталась пробиться сквозь камни. Вдруг в одном месте сеть вздулась гигантским пузырём.

— Он прорывается! — пискнула Ила, голос подвёл от волнения.

Впрочем, Сильяр это видел и сам. Стиснул кулак, дёрнул сияющие нити, пузырь сдулся, сеть на том месте стала ещё плотнее.

— Каракурт пытался сбежать порталом, — пояснила Ила, хотя Марк её ни о чём не спрашивал, сам понял.

Сеть продолжила стягиваться, потихоньку крошила камни, но медленно. Очень медленно. На лбу принца Сильяра заметные в отблесках от нити блестели крупные капли пота, остальные эльфы выглядели не лучше.

— Почему так долго? — прошептал Марк, ни к кому не обращаясь, но ответ получил.

— Кровь дракона увеличивает силу мага, — Ила смотрела в землю.

— Он пьёт его кровь?! — вскинулся Марк. — Как же… Он же убьёт его!

— Спокойно, — тихий холодный голос принца стегнул по нервам, но и в самом деле заставил успокоится, — если человек выпьет слишком много драконьей крови, помрёт самостоятельно, тело не выдержит.

— А Лесь выдержит? — паника отступила, но страх остался.

— Драконы — живучие создания, — ответил капитан отцовской стражи вместо отвернувшегося к башне эльфа.

— Тебе-то откуда знать? — буркнул Марк и замолчал. Больше всего он ненавидел сейчас собственное бессилие. Он ничем не мог помочь эльфам, не мог дозваться Леся, сказать, что спасение близко, попросить дождаться. Он сам мог только ждать.

***

Башня треснула на рассвете. Раскололась как нагретый в костре камень, кинутый в холодную воду. Трещина возникла внезапно, светящиеся нити ринулись к ней, расширяя. Большой треугольный кусок стены вывалился наружу.

Марк подскочил.

— Куда? Сидеть, ребёнок, — капитан стражи самым непочтительным образом подсечкой свалил его на землю. — Присмотри за ним, — велел одному из своих людей.

Вооружённые стражники первыми ворвались в башню, за ними последовали порядком вымотанные магической атакой эльфы. Марк попытался вывернуться из ухвативших за плечи крепких рук — куда там, проще было скалу сдвинуть.

Впрочем, держали его недолго. Отцовская стража выволокла наружу полуобморочного колдуна. На его шее красовался ошейник. Такой же, какой ещё недавно сковывал силу Илы.

Марк, почувствовав свободу, рванул в башню. Эльфы искали дракона. Часть поднималась по полуразрушенной лестнице вверх, часть простукивала стены на первом этаже.

«Лесь!»

На беззвучный крик нет ответа, но Лесь где-то рядом. Совсем близко. Нить связи натянулась, Марк споткнулся и упал на гладкий пол, зацепился взглядом за край каменной плиты.

— Здесь!

Эльфы без всякого волшебства отодвинули плиту в сторону, открывая ведущие вниз ступени. Ступеней оказалось семнадцать штук, Марк зачем-то считал их, пока спускался.

Семнадцать ступеней — совсем неглубоко. Маленькая полукруглая камера больше похожа на деревенский погреб, чем на подземелье страшного колдуна. Вот только содержимое этого погреба в отличие от деревенских солений и копчений действительно было страшным.

Марк только раз видел процесс оборота и предпочёл тогда в подробностях не рассматривать. Полуобратившийся дракон выглядел жутко, и ещё страшнее было от осознания, что это Лесь.

Детское тело казалось искорёженным. Лицо вытянулось, левая половина покрыта чешуёй. Одна рука — с тонкими человеческими пальцами и грязными обломанными ногтями, вторая — драконья лапа. Крыло с порванной перепонкой бессильно распростёрлось по полу. Второе крыло — несформированная маленькая культяпка — еле выглядывает из-за плеча. На покрытом мелкой жёлтой чешуёй животе запеклась кровь. Лицо и руки тоже в крови.

— Лесь! — Марк с трудом вышел из ступора, кинулся к другу.

Драконьи веки дрогнули, приподнялись — блеснули жёлтые глаза с вертикальным зрачком — и опустились вновь. Марк даже не был уверен, что Лесь его узнал.

— Лесантон, — позвал он мысленно.

Нет реакции.

— Нужно вынести его отсюда, — тишину нарушил дрожащий голосок Илы.

— Нужно, — согласился её брат.

Как сквозь сон Марк смотрел, как эльфы поднимают Леся, несут наружу, как волочится по ступеням кончик тонкого крыла.

Леся уложили на землю подальше от башни. Марк догнал, бухнулся рядом, вцепился в человеческую руку. Почему-то казалось, что прикосновение в любом другом месте причинит боль.

Склеенные кровью ресницы дрогнули, но глаза так и не открылись. Зато шевельнулись губы.

— Марк… — так тихо, что Марк почти угадал слова, не услышал, — я не обратился? У меня получилось?

— Получилось, малыш. Ты молодец, — вместо Марка ответил принц Сильяр, — если б маг выпил крови полноценного дракона, мы бы ломали башню дня два, а не одну ночь.

— Полноценного… Я же порченный, — тонкие губы искривились, и то что получилось в итоге меньше всего походило на улыбку, — не хватило бы ему на два дня.

— Марк, — вдруг вскинулся дракон, даже глаза распахнул, — а ты… у тебя получилось?

— Да, — слово вырвалось со всхлипом.

Жёлтые глаза закрылись с еле слышным вздохом.

— Лесь! — Марк отчаянно затряс его руку.

Нет ответа.

— Отойди-ка, Марк Тейнар, — Сильяр отодвинул его плечом, присел рядом с драконом, прижал руки к его груди.

— Яр, можно я помогу? — вмешалась Ила. — Я совсем-совсем не устала, у меня силы много, а ты башню ломал.

Эльф смерил сестрёнку внимательным взглядом. Действительно, она единственная из них не принимала участия в магической атаке, да и целитель из неё хоть и неопытный, но кроме них двоих других целителей в отряде нет.

— Помоги, — кивнул он.

Ила просияла, плюхнулась рядышком на коленки, положила свои руки рядом с братовыми.

Марк смотрел, затаив дыхание. Боялся пошевелиться.

Долгое время ничего не происходило. Очень долгое. Вдруг Ила вздрогнула и стала заваливаться вперёд. Сильяр оторвался от дракона, поймал сестру, легонько встряхнул.

— Всё, стрекоза, хватит. Иди отдохни.

Ила заморгала, приходя в себя, но не отодвинулась, снова сунулась к Лесю:

— Как он?

— Как? — поддержал Марк, хотя и так видел, что плохо.

Один из наблюдавших за процессом эльфов сокрушённо покачал головой. Марк обжёг его ненавидящим взглядом и уставился на брата Илы.

Сильяр вздохнул:

— Ничего не получается. Может, я просто не умею лечить драконов. Вливаю в него энергию, а та уходит. Словно в дырявое ведро льёшь.

— Да, что ж это за связь такая! — Марк с отчаянием саданул кулаком об землю. — Он держал меня, а я не могу.

— Ты его и держишь. Неужели не чувствуешь?

Марк вскинул на Сильяра мокрые глаза:

— Правда? Он не умрёт?

Принц пожал плечами:

— Долго ты его не продержишь, погаснешь сам. Нужно найти того, кто сможет помочь.

А кто сможет? Кто умеет лечить драконов в мире, где нет драконов?

Незаданный вопрос повис в воздухе, и Марк понял — никто. Никто в этом мире не поможет Лесю. И из мира драконов никто не придёт на помощь. Даже если родители Леся знают, что произошло — они не придут.

— Лесь, Лесь, — Марк подобрался к нему на коленках, затормошил, — просыпайся, нам нужно домой. Ты сможешь открыть портал?

Какой там портал! Дракон даже не пошевелился. Марк вспомнил высоту и ветер, собственный страх и восторг. Как жаль, что у него нет крыльев, чтоб унести Леся в небо. Ему казалось, что стоит только подняться, и он сам сможет открыть портал, вернуть Леся домой. А там — будь что будет, пусть хоть грозная мамаша Леся и в самом деле откусит ему голову, лишь бы с другом всё было в порядке.

С белой драконихи мысли перескочили на драконью цитадель — бескрайнее небо, море, отвесные кручи, тонкие мосты, разноцветные росчерки крыльев.

Стоп! Родители Леся не единственные драконы Тай-Куруна, есть и другие. И он даже знает имя одного из них.

Серый Туман! Меринир!

Марк едва сдержался, что не заорать это имя вслух.

Зажмурился от усердия и закричал мысленно.

«Лишь бы он пришёл. Только бы получилось».

***

— Меринир. Меринир. Меринир…

Он твердил про себя это слово. Звал, цеплялся за последнюю надежду. И когда этой надежды почти не осталось, серый дракон явился.

Точнее, свалился с неба, взъерошенный и злой как тысяча демонов. Видно, до последнего сопротивлялся зову, да сил не хватило.

От яростного рыка даже принц Сильяр попятился, споткнулся и чуть не приземлился на пятую точку. Спасибо одному из стрелков — тот вовремя успел придержать принца за локоть.

Один Марк бросился не от дракона, а к нему. Подпрыгнул, вцепился руками в оскаленную морду. Туман от такой наглости обалдел, мотнул головой, стремясь избавиться от помехи. Человеческий ребёнок висел как клещ, отваливаться не собирался. Пришлось прислушаться к тому, что он лопочет.

Одно слово: «помоги». И повторяет его как заклинание, так, как только что твердил его имя.

Злость сменилась на удивление. Дракон опустил голову, и человек тут же отцепился.

— Чего тебе надо?

— Лесь…

Похоже, в своём диком мире человечек совсем разучился разговаривать, раз цедил по одному слову, раньше-то рот у него не закрывался.

Но проследив за протянутой рукой мальчишки, Туман и сам на время потерял дар речи. Никогда он не любил Лесантона, но на то, что лежало сейчас у ног черноволосого эльфа, смотреть спокойно не получалось.

— Что с ним? — спросил, как только вспомнил слова родного языка.

Человек тоже волшебным образом обрёл способность говорить, зачастил:

— Туман, забери его отсюда. Отнеси домой. Пожалуйста! Я клянусь, что больше никогда не назову твоё имя, даже в мыслях не произнесу, только спаси Леся. Я что хочешь для тебя сделаю, только спаси его! Отнеси его к отцу. Он знает, что делать. А я не знаю. Здесь никто не знает. Ему нужно домой!

Мальчишка выдохся и замолчал, не сводя подозрительно блестящих глаз с серого дракона.

Туман фыркнул, выпустив из ноздрей облачко пара. Одно дело шпынять словами неприятного детёныша и совсем другое — бросить его при смерти в чужом мире. Такой судьбы и врагу не пожелаешь.

Туман раздражённо хлестнул себя по боку гибким хвостом, без слов шагнул к Лесю, сгрёб передними лапами искорёженное тельце. Расправил крылья.

Эльфы и люди дружно качнулись назад. Один этот неправильный ребёнок остался на месте. Стоял, смотрел вслед взлетающему дракону, а по щекам у него текли слёзы.

Эпилог

Прошёл год.

Много это или мало Марк не знал. Жизнь вокруг била ключом, а он словно завис в тягучем безвременье. Отец продолжал разгребать последствия заговора — разрывался между Талимором, столицей и приграничными крепостями. Рядом с герцогом теперь постоянно находилась Далия Дэгни, король не решился оставить женщину на должности командующего гарнизона, зато герцог Ульрик не побоялся назначить личным помощником.

На взгляд Марка отец слишком уж сблизился с этой Далией, но, может, это и к лучшему. Во-первых, она всяко лучше Гимара; во-вторых, Марка за несмышлёныша не держит; в-третьих, хорошо бы отец на ней женился. Она — полная противоположность матери, и характер у неё не сахар: как гаркнет — солдатня шарахается, и особо знатным происхождением похвастаться не может, но она первая женщина за много лет, на которую герцог обратил внимание.

А Марк…

За прошедший год он не вырос ни на волос. Пришлось признаться отцу о связи с драконом и её последствиях. Вспоминать лицо отца до сих пор больно. Но отец на то и отец, чтобы принимать сына любым. Жизнь Марка не изменилась. Разве что герцог перестал его так сильно опекать, признал за ним право самому принимать решения. Не запирал теперь в замке. Несколько раз брал на границу. Два раза Марку удалось увидеться там с Илой. Один раз принц Сильяр посетил с визитом замок Талимор, и, конечно же, Ила явилась с ним.

Встречи с маленькой эльфийкой были как вспышки в сером существовании.

В остальное время Марк читал, бродил по подземельям, сидел на Змеином утёсе. Словно и не было встречи с драконом.

Но она была!

Стоило только прислушаться, и он ощущал биение второго сердца. Иногда сердца бились в унисон, иногда — нет. Но пока билось второе сердце, Марк знал, что Лесь жив. Пусть он далеко, пусть они никогда не увидятся, но он жив — и это главное.

И Марк тоже проживёт… как-нибудь. Отец от него не отказался, есть ещё Ила и Сильяр. Есть живой замок, который почему-то пускает в старые ходы только его, даже для герцога не захотел открыться.

Ила, когда он ей рассказал об этом, наплела, что дух замка избрал его, он тут — истинный хозяин. Тоже мне — истинный хозяин… вечный недоросль, смех, да и только.

Смеяться не хотелось, а вот шагнуть с утёса в объятия ветра и полететь — очень. Правда, крыльев не было. Поэтому Марк, как прежде, замирал на краю отрыва, раскидывал руки и представлял полёт.

Если закрыть глаза, можно представить тёмную точку на горизонте, которая приближается, растёт. И вот уже можно различить длинную шею и кожистые крылья, почувствовать поднятый ими ветер.

Ветер и впрямь стал сильнее, налетел порывом, откинул назад пшеничные волосы, и хлопанье драконьих крыльев послышалось так отчётливо, как наяву.

А ещё — знакомый голос в голове. И звучал он совсем по-настоящему:

— Отойди, дурень, я ж на голову сяду.

Марк шарахнулся в сторону и только потом открыл глаза. Как раз вовремя, чтоб увидать, как на край обрыва, где он только что стоял, приземляется зелёный жёлтопузый дракон.

Лесь ещё не успел сложить крылья, как Марк с воплем повис на его шее.

— Ты чего? — дракон слегка опешил от бурного приветствия.

— Ничего, — Марк заставил себя отцепиться, чай не маленький уже, но глупую улыбку убрать не смог, — я думал ты никогда не придёшь.

— Извини, — потупился дракон, — я не мог раньше. Застрял в полуформе. Отец очень долго меня выводил, а я… Я, наверное, просто боялся превращаться. Зато теперь… Смотри!

Драконье тело окуталось дымкой, а когда та рассеялась, над обрывом стоял мальчишка — смуглый, белобрысый, с удивительными янтарными глазами — тот самый, которого когда-то давно, словно в другой жизни, Марк обозвал змейкой, ещё не зная его имени.

Змейка усмехнулся довольно, переступил босыми ногами:

— Ну как?

— Здорово! — искренне восхитился Марк.

— Я много чему успел научиться, — Лесю очень хотелось похвастаться, но всё же дела друга интересовали больше, — а ты тут как?

— Нормально, — пожал плечами Марк, — живу.

— Как живёшь? — не отстал дракон.

Пришлось рассказать. В подробностях.

А потом Лесь предложил такое, от чего сердце в груди подпрыгнуло бешенным зайцем.

— Пошли со мной, — сказал он, — будем путешествовать по мирам, где время идёт быстрее, а потом возвращаться сюда. Для нас пройдёт год, а здесь — несколько дней. Это единственный шанс для твоего отца увидать тебя взрослым.

— Ты это сам придумал? — выдавил Марк, едва совладал с дыханием.

— Нет, — мотнул головой Лесь, — это всё мама. Она сказала, что раз я странник, так пусть от моих странствий будет хоть какая-то польза. Ну как, пойдёшь?

— Конечно! — Марк кивнул так, что чуть голова не отвалилась.

Ведь это лучшее, о чём только можно мечтать: странствовать с Лесем, увидать другие миры — много миров, и при этом не потерять собственный.

— Лесь, ты лучший! — хотелось кричать и смеяться. — А когда полетим?

— Сейчас.

— Мне только отца нужно предупредить, он же с ума сойдёт.

— Не сойдёт, — ухмыльнулся Лесь, — мы для первого раза недалеко полетим, к вечеру вашего мира уже вернёмся.

— Ну что, летим? — не дожилась ответа, Лесь перекинулся в драконью форму.

— Летим! — все сомнения сдуло встречным ветром.

------------------------------------------

Уважаемые читатели, если вам понравилась книга, подписывайтесь на автора, ставьте лайки и пишите отзывы. Реакция читателей служит для автора волшебным пенделем, мотивирует писать книги, а моего Муза подкармливает печеньками ))