Танец теней

Глава 1

Это вторая часть цикла. Первая тут: https://author.today/reader/230276/2065442

За несколько минут до того, как выходные Скользкого Эла окончательно пошли коту под хвост, в атмосферу Кау-Таки ворвался небольшой грузовой корабль. И сразу направился к цели.

Пирамидальный корпус, украшенный затейливой резьбой, выдавал в нём машину из Раджа. И новенькую. Система навигации у аппарата явно имелась приличная — иначе среди тысяч и тысяч островков, атоллов и полуатоллов Кау-Таки ему пришлось бы битый час выискивать нужный. Тем более, что все они на одно лицо: сотня синелистных пальм, пара пляжей с пристанью да вычурный особняк хозяина.

Земли на Кау-Таки было так мало, что построить здесь хотя бы один приличный город не хватало места. Полезных ископаемых не водилось. Зато — в безбрежном океане почти не встречалось опасных для человека существ, а одноименный красный карлик грел равномерно и мягко. Потому с тех пор, как Лига Свободных Миров заявила права на этот шарик из воды и породы, цены на недвижимость никогда не падали ниже таких цифр, которые могли бы заставить даже Скользкого Эла заглянуть в кошелёк.

Вначале Скользкий Эл и ухом не повёл, когда увидел быстро снижающийся корабль. С его шезлонга вид на небо открывался отличный, и он мог неплохо рассмотреть судно. Понаблюдав пару секунд, он мечтательно прикрыл глаза под тёмными очками и потянулся за фужером с вермутом. Только когда корабль завис в сотне метров над водой, гудя антигравитационными двигателями, Скользкий Эл лениво проговорил:

— Девочки, оставьте нас.

— Кого «вас?» — Смуглая брюнетка в розовом купальнике недоумённо похлопала ресницами. Кроме неё и её светловолосой коллеги, со Скользким Элом остались только двое телохранителей — но они давно срослись с боссом в единое целое, не оставляя его ни на минуту.

— Нас с партнёрами, — невозмутимо сказал Скользкий Эл. Он всегда говорил так размеренно и добродушно, как будто пьяный. Впрочем, сейчас он и вправду был навеселе. — Потом вместе отпразднуем мою сделку как следует.

— Мы будем ждать, — игриво произнесла блондинка и потянула подругу за собой.

Скользкий Эл вновь перевёл взгляд на корабль. Он наблюдал за ним с совершенно равнодушным видом, хорошо зная, кто к нему пожаловал и зачем. Первая встреча с сегодняшними гостями в свое время заставила его понервничать, несмотря на весь деловой опыт, но теперь он всё знал и понимал. Он просто ждал, когда три опоры сверкающего серебристого корабля наконец коснутся пляжа.

Ждал и Ульф Шефер, притаившись за крыльцом пляжного домика.

Способность к перевоплощению, конечно, открывала массу возможностей для агента разведки — но в данный момент приносила исключительно страдания, уж больно ему жал розовый купальник. Или лучше сказать «ей»? Находиться в обличии женщины Ульфу было впервой, и подумать над терминологией он еще не успел. Впрочем, привыкать Ульф и не собирался. Он бы, пожалуй, никогда не пошёл на такую метаморфозу, ни ради какой миссии, не заверь его Джои, другой воспитанник директора Сато, что для ликвита это столь же безопасно, как утреннее бритьё.

Джои терял терпение. На его лице — нет, не на его родной веснушчатой харе, а на загорелой мордашке блондинки — отражалось напряжение, будто он готовился к броску на врага. Враг, впрочем, пока не появлялся.

Лицо попроще, посоветовал Ульф по молчаливой связи. Ты чего такой?

Неохота драться с кшатриями, признался Джои. Никогда не знаешь, чего от них ждать.

Да брось. Они такую милашку не обидят.

Знаю. Я за тебя, мымру, боюсь.

Ульф обиженно надул накрашенные губы.

Их будет двое, так?

Ага, отозвался Джои. Не думаю, что больше.

Ну и чудно. С обеих рук по эмишке — и дело с концом. Им не увернуться, если не будут нас ждать. Главное брахмана не трожь. Он хрупкий.

Джои неопределённой мыслью дал понять, что всё уловил.

Опоры раджийского корабля с грохотом упёрлись в песок, и гул двигателя, достигший уже почти оглушительной громкости, начал быстро стихать. В нижней проекции серебристого корпуса стала открываться аппарель.

Только тогда Скользкий Эл соизволил поднять грузное тело с шезлонга. Даже будь он стройнее, сильно не похорошел бы — квадратное лицо землистого цвета, нос картошкой — но перенести разум в тело посимпатичнее не хотел принципиально. За его успех (и деньги) его все должны были любить таким, какой он есть. Две девушки в купальниках, согласившиеся отпраздновать с ним его сделку, укрепляли его в подобных суждениях. Тёмные очки он не снял — только задвинул на лоб.

По аппарели к нему уже спускались трое. По бокам шагали двое здоровенных детин — мускулы так и бугрились под их обыкновенными гражданскими рубахами. В них даже без фирменных усов и бород узнавались кшатрии, прирождённые воины Раджа. Посередине семенил низкорослый лысый человечек с тонкой и длинной бородкой, заплетённой золотистыми лентами. Поверх кричащей розовой рубашки и ярко-оранжевых шаровар он носил лёгкий красный плащ, расшитый золотом. В его правой глазнице красовался металлический окуляр, светящийся золотистым цветом.

Это не брахман, заключил Джои. Вайшья. Такие глазища бывают у химиков и ювелиров.

Угу, отозвался Ульф. Интересно, почему они не послали брахмана. Что-то подозревают?

Джои пожал узкими плечами. К чему гадать? Скоро всё станет понятно.

— Досточтимый Эл. — Человек в плаще слегка поклонился хозяину острова, сложив ладони перед собой. — Как ваши дела?

— Лучше не бывает, Суреш, — сказал Скользкий Эл с той же ленцой в голосе. — Кажется, провернул сделку века.

Они знают друг друга? — удивлённо подумал Джои.

Почему нет, ответил Ульф. Может, с ним он и договаривался.

— Прекрасно! — Губы Суреша растянулись в наигранной улыбке. — Тогда, должно быть, вы без труда достали то, что нужно Сурешу?

— Суреш меня ещё никогда не огорчал, — ухмыльнулся Скользкий Эл. — И я не стану огорчать его. Жо, отдай Сурешу то, что ему нужно.

Жо, бритоголовый здоровяк в нелепом для Кау-Таки деловом костюме, потянулся во внутренний карман пиджака. Кшатрии даже не пошевелились, но их глаза неотрывно следили за руками телохранителя. Наконец Жо извлёк из кармана плоскую чёрную коробку и протянул её Сурешу. У того алчно заблестели оба глаза, и живой, и электронный. Едва его пальцы сомкнулись на коробке, Ульф скомандовал:

Сейчас.

Реакция кшатриев оказалась острее, чем он думал. Опасность они заметили сразу же, и когда ЭМИ-гранаты Джои преодолели полпути к ним, из рук и глаз воинов вырвались зелёные лучи протонных бластеров. Ульфа и Джои спасло лишь то, что они заранее вошли в замедление. А вот кшатрии не успели — не говоря уж о Скользком Эле и его телохранителях. Две секунды спустя все они лежали без сознания на песке, а среди них стоял ошалелый Суреш.

— Стоять! — крикнул ему Ульф. — Руки вверх!

Суреш, если и мог что-то сделать, слишком растерялся — и послушно поднял руки. Вместо него повлиять на исход сражения попытался пилот корабля. В серебристом корпусе вдруг открылся люк, из которого показалось небольшое плазменное орудие на вертлюге.

Один меткий выстрел Джои — и ствол безвольно поник, испустив сноп зелёных искр.

— Даже не думай!.. — прокричал Джои, обращаясь к пилоту. За стеклом мостика что-то мелькнуло — не иначе, пилот решил от греха подальше ретироваться.

— Что вам нужно? — спросил Суреш. Его голос дрожал не то от страха, не то от возмущения.

— То же, что нужно Сурешу, — передразнил Ульф. — Пни-ка мне это.

Суреш тоскливо поглядел себе под ноги. Секунду помявшись, он с досадой пнул коробку в сторону брюнетки в розовом купальнике.

Ульф поднял коробку. На вид она напоминала футляр для украшений, наград или чего-то в таком духе. Только вместо обычной защёлки на ее боку расположился кодовый замок — и, вне всякого сомнения, к нему прилагался небольшой взрыватель на случай вторжения.

— Проклятье, — проворчал Ульф. — Код он тебе, конечно, не сказал?

Суреш помотал головой.

— Да ладно, — сказал Джои. — Вскроем его в упра… кхм… дома. Не говоря о том, что с нами там будет сам Эл.

— Странный способ хранить ценные бумаги, — буркнул Ульф, рассматривая коробку с разных сторон.

— Бумаги? Какие бумаги? — переспросил Суреш.

— О, Суреш сам не знал, что нужно Сурешу! — хохотнул Джои.

— Но я думал, мне заплатят драгоценными камнями! — Досада на лице Суреша удвоилась.

Он не придуривается, заметил хорер Ульфа. Ульф задумчиво взглянул на коробку. Имплант, умевший определяет эмоции по мельчайшим деталям мимики, никогда не ошибался. Ульф включил сканер — и выругался про себя на смеси эсперанто и русского.

— Камни, — сказал он.

— Камни? — переспросил Джои так, будто Ульф сморозил полную чушь.

— Камни, — повторил Ульф.

— А где тогда акции?

— Да какая разница, где… — проворчал Ульф. — Мы взяли не того.

Джои задумался, лицо его аватара-блондинки приняло глупый вид.

— Что-то я не пойму. Ведь это Скользкий Эл выкупил акции у Такаи? Кому же он их тогда отдаёт?

— Да никому, — раздражённо сказал Ульф.

Теперь он уже понимал: Скользкий Эл решил поступить необычно для себя — и как назло, в тот самый момент, как на него вышли. Изрядную долю его дохода — почти всю легальную часть, позволявшую не слишком скрывать богатство от налоговой — составляли сделки с ценными бумагами в обход фондового рынка. Публичные компании, особенно их крупных акционеров, от таких делишек била лихорадка, но ничего поделать они не могли. Теперь, когда неуловимый господин Такаи, виновник разорения корпорации «Окари», продал ему долю в компании, Ульф и Джои ни на миг не сомневались: Скользкий Эл, как всегда, передаст приобретение кому-то ещё, как посредник — и получит некислый навар. Они ошибались.

— Он их для себя выкупил, — закончил Ульф. — Просто потому, что предлагали по дешёвке. Рассчитывал на рост.

— Ладно, — напряжённо произнёс Джои. — А на кой тогда раджийцы сюда повадились?

Ульф повернулся с Сурешу.

— За что, говоришь, тебе должны заплатить камнями?

— За паваману, — сказал Суреш.

— Какого павиана? — переспросил Джои.

— Павамана, — сказал Ульф. — Сома Млечного Пути. Та хрень, от которой брахманы преисполняются божественной мудрости.

— И на кой она Скользкому Элу, Суреш? — Джои сурово взглянул на раджийца. Тот слегка опустил поднятые руки. — Он же не брахман!

— Никто не лишён слабостей, — проговорил Суреш. — Не будучи брахманом, человек не может стать частью Тайджасы[1], но говорить с Бхагаваном может каждый, если примет звёздный напиток. Досточтимый Эл поддался искушению очень сильно.

— И хорошо платил, — добавил Ульф, взвешивая в руке коробку с камнями.

— Быть может, раз досточтимый Эл вам не нужен, вы позволите Сурешу забрать его плату, отгрузить товар для досточтимого Эла и больше не попадаться вам на глаза? — осторожно предложил Суреш.

— Щас, — ответил Джои. — Я вызываю наркоконтроль. Контрабандист веществ — хоть какой-то результат.

— Зови, — подтвердил Ульф. Суреш помрачнел и зло сжал зубы.

Несколько часов спустя, на борту «Цвета бесконечности», Ульф и Джои наконец приняли привычный вид и надели удобную одежду. Ульф приказал кораблю приготовить обед поплотнее, а сам включил канал гиперсвязи с Эскааном. Министр Руис отозвалась почти сразу — видно, ждала звонка.

— Ну что? — нетерпеливо спросила она.

— Зря ездили на Кау-Таки, — сказал Ульф. — Скользкий Эл ни при чём. Просто схватил удачу за хвост.

— Странно, — нахмурилась Руис. — Зачем тогда Такаи продавал ему акции?

— Пока у меня один вариант. Такаи просто водит нас за нос. Ему не нужны акции, вот он и продал их этому болвану, а мы на него потратили много дней. Должно быть, теперь Такаи уже далеко.

— Строго говоря, — встрял Джои, — у нас и раньше не имелось на его счёт зацепок.

Руис подняла бровь.

— Агент Стюарт, мадам, к вашим услугам, — Джои пригладил светлые кудри и оскалил громадные зубы в подобии улыбки. — И мы делали всё, что можно, но Такаи нигде не нашли. Офис на Окари, все дома и квартиры пустуют. Семьи нет. Другие акционеры и совет директоров с ним ни разу лично не общались, только по голосвязи или через полномочных представителей. Их трое, и мы знаем их имена —но только начались беспорядки, они точно сквозь землю провалились.

— Не нравится мне всё это, — сказала Руис. — Он разорил крупнейшего в Лиге производителя микрочипов. Устроил на всей планете хаос — три месяца разгребали и только вчера, кажется, всё кончилось. Часть производств просто сгорела. А теперь мы ещё и не понимаем, из-за чего сыр-бор. Ведь он и прибыли не получил — котировки-то обвалились!

— Мы будем искать дальше, — твёрдо сказал Ульф. — Если не сам Такаи, то кто-то из его трёх помощников однажды всплывёт. Всегда всплывают. Главное — опасность для Окари и Лиги, кажется, оказалась ложной.

— Надеюсь, директор Шефер. — Руис потёрла пальцами виски. — Надеюсь, что мои худшие опасения беспочвенны.

— А в чём они? — поинтересовался Ульф. Руис на секунду поколебалась с ответом.

— Опять ликвиты, — сказала она.

— Сомневаюсь, — помотал головой Ульф.

— Вы уверены, что Сато работал один? — спросила Руис тревожно. — Знаю, мы изучили дело вдоль и поперёк, но всё-таки… вы же его ближе знали?

— Он был мне как отец, — тяжело произнёс Ульф. Вся мощность его метаморфического комплекса направилась на то, чтобы исключить любые проявления лжи в мимике. — И да, он работал один. Точнее — вдвоём с Моран. Я уверен ещё и потому, что его удалось поймать. Третий ликвит не допустил бы такого.

— Верю, что вы знаете, о чём говорите, — сказала Руис. — Возвращайтесь на Эскаан. Завтра в девять совещание — для вас ещё одно дело.

— Постараюсь успеть, — кивнул Ульф. — Мне надо…

— Не надо, — прервала его Руис. — На Окари всё стихло. Вам там больше нечего делать.

— Я обещал Ямаде-сану, — возразил Ульф. — Вдруг он вспомнил что-то ещё?

Руис вздохнула.

— Уж постарайтесь пошустрей.

Связь прекратилась в тот же момент, как ИИ «Цвета бесконечности» сообщил, что обед готов.

— Ямада-сан, значит, — иронически произнёс Джои. — А он не сболтнёт Руис, что мы не пришли?

— Не жболтнёт, — сказал Ульф, откусывая шмат от дымящегося стейка. — Потому фто мы придём.

— А как же этот… как его… Кайман?

— Каман, — поправил Ульф. — Что-то тебя сегодня потянуло на животный мир. Я встречусь с ним там же, на Окари.

— Ты встретишься? — уточнил Джои.

— Вряд ли он обрадуется, если я приду с другом. Встреча вроде как ужасно секретная.

— О да-а-а. — Лицо Джои вытянулось. — Ужасно секретные встречи ужасно секретного тайного общества, в котором все члены друг друга знают, потому что их всего семь с половиной человек.

— Я надеюсь, завтра ты окажешься неправ, — серьёзно сказал Ульф. — Вдруг за ним ещё ликвиты. Семь человек, как ни крути, маловато, чтобы завоевать мир.

Голубые глаза Джои хищно блеснули.

— Значит, ты решил?

— Ничего я не решил, — отрезал Ульф. — Слишком много факторов, о которых мы ещё даже не подозреваем. Но я постараюсь во всём разобраться побыстрее.

Джои некоторое время молча поглощал стейк.

— Скажи, — спросил он наконец, — ты правда так считаешь насчёт Сато?

— Мм?

— Ну, что он был тебе как отец?

Ульф взял в рот кусок мяса побольше.

— Мне — был, — сказал Джои. — С того дня, как пал Ифис. Вытащил меня из чудом уцелевшей оранжереи.

— Ты говорил, — напомнил Ульф.

Немного помолчав, Джои сказал:

— Ты ведь не помнишь, как оно там, на Ифисе? — Джои сказал это так, будто Ифис всё еще существует.

— В каком плане?

— Ну, вообще. Как мы там жили, чем занимались. Как отличали друг друга. Это, знаешь ли, непросто, когда все твои знакомые по семь раз на неделе меняют внешность. Родные рассказывали, первые ликвиты посмеивались, но все равно наслаждались. Потом — просто наслаждались. А для узнавания придумали себе условные символы, которые не меняли.

— И какой был у тебя? — неохотно спросил Ульф.

— Жираф, — смущенно признался Джои. — Обычно просто татуировка жирафа или кусочек кожи в характерных пятнышках. Хотя однажды я на недельку отрастил рога и уши как у жирафа. Смеха ради.

Ульфу почему-то смешно не было.

— Мне порой казалось забавным, — продолжал Джои, — что я, такой весь несерьезный, ветреный, текучий, такой никакой — занимаюсь такой серьезной работой. Но окружающих это не колыхало — сами не сильно отличались. А потом я понял: тут-то и секрет. Наше «я» только внутри нас, в том, чего мы хотим и что делаем, а остальное…

— А что за серьезная работа? — перебил Ульф.

— Я не говорил? Я же терраформистом был, модифицировал перекати-поле в оранжереях, чтобы его побыстрее выпустить в малонасыщенную атмосферу. И кислород, и какие-никакие белки. Еще никак не успевал дописать докторскую — все в оранжерее зависал. Откуда меня и вытащил Сато.

Ульф понимающе кивнул.

— Не знаю, — добавил Джои, — какие воспоминания у тебя в голове, но на самом деле, должно быть, жил ты примерно так же. И тебя тоже спас Сато, это уж точно. Больше некому.

— К чему этот разговор? — Ульф сердито воззрился на Джои. Тот глядел на него как будто с сочувствием.

— Я просто хочу, чтобы ты понимал нас, — сказал Джои мягко. — Меня и Жермена, Аньес пока не в счёт. Не знаю, что там думают Многоликий Бог, Кайман твой и прочие. Просто твоя жизнь сложилась иначе, ты видел одно, а мы другое. Для нас вообще не стоит вопрос, кто виноват и что делать. Если бы спросили меня, я бы сказал одно…

— Карфаген должен быть разрушен, — кивнул Ульф. — Я понимаю. Но речь о будущем, а в тебе говорит прошлое — ностальгия рождает жажду мести. Не обижайся, но это так.

— Я и сам знаю, — согласился Джои. — Может, потому Сато и выбрал тебя. В отличие от Жермена, я не спорю и не собираюсь болтать, что всё брошу и уйду, не будь по-моему. Просто… — он на секунду замялся, подбирая слова, — когда вы с кайманами соберетесь решать судьбу Галактики… ты, пожалуйста, не забывай, что мы дети одного отца. Это тоже факт, даже если тебе так не кажется.

— Об этом я никогда не забуду, — сказал Ульф, задумчиво глядя в тарелку. Джои задумчиво улыбнулся.

— Слушай, — спросил он через минуту, — а на Окари не придётся прикидываться девицей? А то у меня, пока перевоплощался в себя родимого, купальник лопнул.

[1] ТАЙДЖАСА — коллективный разум, созданный большей частью брахманов Раджа. Является фактическим источником высшей власти в этом государстве. Обычно поддерживается в спящем состоянии небольшим количеством брахманов, принимает решения при подключении подавляющего их большинства (такая процедура называется Воссоединением). — Краткий рабочий справочник МГБ Лиги Свободных Миров, Эскаан, 3568 СЛИ.

Глава 2

В Хисаве недавно рассвело. Всю ночь дождило, но на востоке сплошная череда туч рассыпалась, и сквозь неё проглядывали лоскутки золотистого неба. Густонаселённый индустриальный мир по имени Окари давно видел над собой только оттенки жёлтого — в него небеса окрашивали пыль и красный гигант, вокруг которого обращалась планета.

Сквозь лобовое стекло глайд-байка Ульф видел и его. В официальной космографии звезда не имела собственного имени — только длинный индекс. Жители Окари называли её просто «хи» — солнцем. Сегодня оно наконец восходило над Окари после нескольких месяцев хаоса.

Даже прошедший дождь едва мог прибить запах гари. Тут и там Ульфу попадались его источники — опалённые здания офисных центров и жилых комплексов, которые разносили обезумевшие от отчаяния горожане. Кое-где, несмотря на ранний час и объявленную неделю обязательных выходных, встречались и они. Одни прогуливались вдоль улиц с собаками, кто бодрый, кто заспанный, другие угрюмо кутались в куртки, будто стараясь скрыть намерения от вездесущих патрульных, третьи, ещё не отошедшие от Великого Замыкания, шатаясь и спотыкаясь, брели куда глаза глядят с пустыми глазами.

На каждом третьем перекрёстке дежурило отделение внутренних войск.

Корпоративное правительство Окари до последнего не хотело таких мер. Локальные силы безопасности не могли утихомирить беспорядки, но, по крайней мере, немного сдерживали их, пока ещё теплилась надежда, что всё утихнет само. Но когда и у них заискрили «короны», у совета директоров не осталось выбора.

В прошлый приезд Ульф успел понаблюдать за внутренними войсками. Работали они грубо, но профессионально, накрывая ЭМИ-излучателями целые кварталы, чтобы ополоумевшие клерки и рабочие перестали наконец крушить город. Один квартал — один импульс — одна зачистка, в ходе которой жертвам Великого Замыкания просто ломали «короны». Нет модуля связи — нет истеричных сигналов «сверху» и «снизу» — нет повода для бесчинств.

Преодолев центр города, Ульф и Джои устремились к району Фукусан. Здесь, на цветущих холмах, расположились особняки высокого руководства «Окари Электроникс». Жильё здесь говорило об исключительном статусе — какому-нибудь начальнику отдела или тем более человеку не из корпорации здесь просто ничего бы не продали. Хотя ни одним документом это не запрещалось.

Где-то здесь и располагался источник Великого Замыкания.

Совет директоров отказался раскрывать его личность специалистам из МГБ. Те махнули рукой. В конце концов — какая теперь разница? Все равно злого умысла версия не предполагала, а все другие гипотезы давно отбросили. Великое Замыкание — психотехнический феномен, цепная реакция электрически усиленного ужаса. Когда акции «Окари Электроникс» полетели вниз, кто-то в совете директоров впал в истерику. Его ЭК-5 — комплекс для передачи детальных инструкций подчинённым — стал «искрить», заражая паникой заместителей, штабных консультантов и глав дивизионов. Их состояние тотчас передалось вниз и вширь, подчинённым и коллегам, затем глубже и глубже — и никто не успел глазом моргнуть, как сотни тысяч работников корпорации, разбросанные по всей планете, сошли с ума. Виновник Замыкания, видимо, в конце концов сумел взять себя в руки — но директивно успокоить подчинённых не смог: его «электрическая корона» просто перегорела от напряжения.

Кто это был — Ульф уж и не надеялся узнать. Но уж точно не Ямада-сан.

Генерального директора Ульф и Джои нашли в саду. Тот покачивался в кресле-качалке у пруда, вдыхая аромат раскидистой сирени. Его ноги укрывал клетчатый плед, глаза были закрыты — будто Ямада-сан давно вышел на заслуженную пенсию и наслаждается размеренным досугом. Сколько лет Ямаде — не знал никто, но сорок лет назад он возглавил корпорацию таким же седовласым мудрецом.

— Нет, Сеферу-сан, это не для меня, — сказал он, точно прочитав мысли Ульфа. — Я люблю вот так посидеть поутру или вечером, но не целыми же днями! Нет, я никогда не выйду на пенсию.

— Отчего же вам не посвятить время чему-то другому, Ямада-сан? — полюбопытствовал Ульф.

— Сил нет, — посетовал Ямада, открывая глаза. — Бездействие так давит на меня, что даже не могу себя заставить отдохнуть как следует. Надеюсь, ваш визит меня взбодрит. — Он слегка улыбнулся гостям и жестом пригласил присесть на скамейку напротив. — Располагайтесь. И простите старика за лишнюю болтовню. Вы, должно быть, принесли новости?

— Боюсь, нам нечем похвастаться, — сказал Ульф, садясь. — След, по которому мы шли, оказался ложным.

— Жаль, — сочувствующе сказал Ямада. — Надеюсь, это не поставит вас в неудобное положение.

— Не думаю. Опасность для Окари, похоже, миновала.

— Между прочим, целиком ваша заслуга, — добавил Ямада. — Не устану вас благодарить.

— Мы ведь знаем, что нет, — возразил Ульф. — В основном проблему решило управление Лайонса. Мы только разбирались в причинах — и увы, пока безрезультатно.

Ямада улыбнулся чуть шире — будто хотел сказать: ничего вы не понимаете.

— Я благодарен каждому, кто откликнулся на наш призыв о помощи, — сказал он. — Всё руководство Лиги и все её службы действовали так, как и подобает. Вы не вмешались, пока мы не попросили, и блестяще справились, когда нам стало невмочь. Мы на Окари очень ценим такую помощь и отдаём должное вашей чести. Более того — нам, пожалуй, стоит поучиться у вас слаженности действий и согласию.

Если бы ты знал, старик, подумал Ульф, что творится под шкурой нашего согласия.

— Польщён столь высокой оценкой, — сказал он вслух.

— Я полагаю, вас теперь ждут другие дела, Сеферу-сан? — поинтересовался Ямада.

— Вероятно, — сказал Ульф. — Но дело Такаи мы не бросим. Его найдут.

— Благодарю вас, — в очередной раз сказал Ямада. — Думаю, тогда вам стоит знать одну вещь. Я вспомнил ее буквально вчера.

— Я весь внимание.

— Мы, конечно, всегда старались сберечь тайну «электрической короны», — начал Ямада. — И лучший способ это сделать — не распространяться о её существовании вообще. Благо, те из наших сотрудников, у кого она установлена — то есть почти все — сразу становятся неразговорчивы. Но существуют люди и структуры, от которых шила в мешке не утаить.

— Например, Шестое управление, — заметил Ульф.

— И не только Шестое. — Ямада улыбнулся с извиняющимся видом. — Кое-кто из ваших коллег по МГБ не только заинтересовался, но и поручил нам разработать небольшую партию устройств похожего характера, только с дополнительными функциями. Например, с возможностью самоликвидации.

— Вместе с носителем, надо полагать? — нахмурился Ульф.

— Иначе конструкция не позволяет, — сказал Ямада безэмоционально. — Работа заняла больше года, и вот три месяца назад пробная партия наконец отправилась на полевые испытания на борту корабля «Агури». Но как раз в тот день…

Ямада умолк, предоставляя гостям самим догадаться, что произошло.

— Какое совпадение, — сыронизировал Джои.

— Тогда мы даже не заметили, — продолжал Ямада. — Сами понимаете, проблем и так было по горло. Одних только грузовых кораблей мы потеряли с пару десятков — их экипажам не повезло оказаться на прямой связи с ЦУПом. Те, что садились или только начали взлёт, просто разбились, а те, что выходили на позицию прыжка — прыгнули не туда. Четыре из них мы до сих пор не нашли. И один из них — «Агури».

— А поиски вы начали давно? — уточнил Джои.

— Не очень, — сказал Ямада. — Я, конечно, надеюсь, что в ближайшее время он найдётся в какой-нибудь необитаемой системе. Но кто знает — возможно, виной чей-то злой умысел.

Ульф задумчиво почесал квадратный подбородок.

— Если кто-то решил похитить ваши секретные разработки — как-то странно ради этого разрушать всю корпорацию. В конце концов, Такаи — если он всему виной — мог бы их просто купить, причём с приличной скидкой.

— Тогда он не стал бы их единственным обладателем, — сказал Ямада.

— Но разве у вас не осталось проектной документации? — недоверчиво спросил Ульф.

— Осталась, конечно. У нас и пара опытных экземпляров есть. Вот только сгорел единственный цех с оборудованием, на котором новую модель можно производить.

Ямада-сан вновь загадочно поглядел на гостей, будто хотел сказать: вы ведь понимаете, что это значит. Гости переглянулись.

— Тенденция, — заключил Джои.

— Несомненно, — мрачно отозвался Ульф.

Тепло распрощавшись с Ямадой-саном, Ульф отправил Джои в свободное плаванье, а сам отправился снова в центр. Фарих Каман сказал, что его можно найти там. Ничего удивительного — где ещё снимать авторский комментарий к произошедшим событиям? Каман, журналист-одиночка, вещал на собственном ресурсе в Галавебе о различных скандалах — в основном тех, что проистекали из мира бизнеса или государственных структур. События на Окари обещали стать для него просто подарком.

С каких пор под его личиной скрывался ликвит — Ульф понятия не имел.

Посреди главной площади Хисавы на огромном, метров в тридцать радиусом, треснувшем зеркале лежал здоровенный красный куб. Ещё недавно он парил над землёй на высоте третьего этажа, удерживаемый куском агравита в сердечнике и постоянным электромагнитным полем под зеркалом. Но в дни беспорядков система испортилась, и скульптура рухнула, потрескавшись сама и разбив зеркало. Получилось красиво, заметил про себя Ульф. И символично. Куб символизировал первую разработку «Окари Электроникс», которая принесла корпорации славу — кубический накопитель, ставший обыкновенным явлением во всех людских мирах. Теперь компания лежала посреди осколков своей репутации — и никто не брался предсказывать, что её ждёт.

Идеальный фон для головизионного сюжета.

Фарих Каман считал так же. Повесив перед собой небольшой дрон с камерой, худощавый смуглый брюнет с аккуратной бородкой и усами позировал на фоне красного куба, периодически прохаживаясь на пару метров вправо или влево. Сквозь очки в роговой оправе он смотрел в камеру с вызовом, то и дело дополняя острую речь резкими жестами, от которых колыхались полы его ярко-красного пиджака.

— Что же получается? — вопросил он. — В «Окари Электроникс» могут просто навязывать подчиненным любую идею или действие — и ничего им не будет? Придётся посмотреть правде в глаза: да, могут, и нет, ничего не будет. Ни антимонопольный комитет, ни профсоюзы, ни министерства не волнует, что фактически все работники «Окари» — рабы. Контракт они подписывают добровольно — а дальше уже ничто не в их руках. Но больше всего изумляет даже не это, а то, с каким спокойствием, если не сказать — цинизмом об этом теперь говорит в парламенте правящая партия. Да-а-а, говорят они, — Каман скорчил напыщенную физиономию, — мы понима-а-аем, есть проблема, и мы выработаем реше-е-ения, чтобы подобные технологии регули-и-ировать. Понимаете, да? Им говорят: у вас в стране рабство! — а они говорят: о’кей, давайте его регулировать! Налоги на него введём, пошлинами обложим — нельзя же просто всё запрещать! — Каман сделал паузу и тяжело произнёс: — Интересно, куда пойдут средства с налогов и пошлин. Впрочем, вы и так догадываетесь, правда? С вами был Фарих Каман, ждите новых выпусков. Ваш мир не будет прежним.

Договорив, он вышел из образа и приказал дрону:

— Съёмка стоп. Ко мне.

Дрон плавно подлетел к Каману и сел на его ладонь.

— Работаете один, Фарих? — спросил Ульф. — Я думал, у вас целая команда.

— А я думал, на Окари меня никто не смотрит. Приятно ошибиться. — Каман натянуто улыбнулся, показав верхние зубы. И впрямь есть в нём что-то от каймана, подумалось Ульфу.

— Я и не смотрю, — сказал Ульф. — Но мой знакомый явно смотрел. Он тоже любил пиджаки экзотических цветов.

— Надо же, — сухо отозвался Каман. — У меня тоже был такой знакомый. Трагически погиб.

— Соболезную, — ответил Ульф, на всякий случай вложив в голос побольше сочувствия. Каман поглядел ему в глаза с такой же скрытой агрессией, с какой только что смотрел в камеру.

— Говорят, в его смерти виновен его ближайший ученик, — проговорил он.

— А ещё говорят, что он завещал ученику продолжить его дело, — невозмутимо ответил Ульф. — И ученик в целом не прочь.

— В целом?

— Есть вещи, которые зависят не только от него.

— Вы правы, — сказал Каман мягче. — Никто из нас до конца не властен даже над своими действиями.

— Даже вы. — Догадка Ульфа прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос. Каман плавно кивнул.

— Мне было мало лет, когда мой мир рухнул. Но мой друг, который любил цветастые костюмы, помог мне. Как и вам, полагаю. Я навеки в долгу у него и тех, кого он считал равными себе.

— И много таких? — поинтересовался Ульф. Каман на миг задумался.

— Трое. Хотя нет, четверо, раз уж он доверил своё место бывшему ученику. Впрочем, и с остальными тремя всё непросто.

— Интересно, знает ли его ученик хоть одного из них, — поинтересовался Ульф.

— Несомненно. С одним он встречался в джунглях, с другой — в её дворце. Говорят, она преподнесла ему неприятный сюрприз.

Ульф понимающе кивнул.

— Надо полагать, она очень разочаровала остальных.

— Надо, — согласился Каман.

— А третий человек?

— Третий человек не очень-то доверяет его ученику. Потому она и считает, что с ним лучше пока говорить мне.

— Вот как. — Ульф приподнял бровь.

— Именно так, — подтвердил Каман. — Он расскажет мне, как видит судьбу их общего дела, а я передам его слова ей и человеку из джунглей. И тогда, возможно, они все вместе соберутся и всё решат.

— Возможно, — повторил Ульф. Каман снова кивнул с железобетонной уверенностью.

— Все уважали и ценили любителя костюмов, — сказал он. — И его выбор тоже уважают. Вопрос в том, не окажется ли его преемник тряпкой.

— Надеюсь, при встрече вы не станете ему на это намекать, — жёстко произнёс Ульф. — Вдруг он придет в дурном настроении и оторвёт вам что-нибудь не жизненно важное. С аугментами альфа-класса такие шутки плохи.

Каман скривился и издал короткий смешок.

— Если он так силён физически, я рад за него. Главное, чтобы он имел такую же решимость. У него и его возможных друзей в руках ключи от Галактики, и будет обидно, если он окажется не готов ими воспользоваться.

— Вопрос лишь в том, что именно с ними делать, — сказал Ульф. — Ваш друг, говорят, хотел всю Лигу перевернуть с ног на голову. Разбить и склеить заново.

— Именно, — с нажимом произнёс Каман.

— Его ученик не хочет ничего разбивать, — продолжал Ульф уверенно. Уголки губ Камана опустились. — Преобразовать — безусловно, но тонко и осторожно, без лишнего шума и хаоса. Ведь все друзья любителя костюмов так умеют, верно? В этом их сила.

— Тогда остаётся надеяться, что у ученика есть конкретный план, — недовольно произнёс Каман. — Не хотелось бы, чтобы его тонкая и осторожная доктрина оказалась на поверку пустой болтовнёй.

— Вряд ли, — заверил его Ульф. — Он способный парень и многое повидал. Что-нибудь придумает.

— Недоверчивая женщина будет рада это слышать, — сказал Каман. — Хотя я бы на его месте задумался о том, с чем он имеет дело. Не знаю, что он там повидал, но я исколесил всю Лигу и знаю не понаслышке, до какой степени она прогнила. Я видел такую грязь, какая ему и не снилась.

— Снилась, — возразил Ульф. — Ему докладывали.

Каман презрительно фыркнул.

— Значит, у него нет сердца. Или мозга. Надеюсь, что всё-таки сердца — без него ему будет проще принять правильное решение. Я бы принял его не задумываясь и лично зажёг фитиль.

— Пусть уж лучше недоверчивая женщина решает, — ядовито сказал Ульф. Каман сделал вид, что не понял намёка.

— Я передам ей всё, что узнаю от ученика. И об ученике. Счастливого полёта домой, знакомый любителя костюмов.

Каман сердито зашагал прочь, не оборачиваясь ни на Ульфа, ни на летящий по пятам дрон с камерой.

Глава 3

Совещание у Руис ничуть не напоминало те, на которых Ульфу доводилось присутствовать под началом Сато. Старый любитель костюмов вёл их в непринужденной обстановке, живо, быстро и без лишних церемоний. Ульф поначалу думал, что и сам выберет такой стиль — но оказалось, лучше никаких совещаний не проводить.

В его команде некоторым людям лучше было держаться друг от друга подальше.

О Руис он не мог сказать, что она — не человек дела. Но всё же, желая о чём-то известить подчиненным, она требовала от них собраться всем вместе в её приёмной за продолговатым столом. И ждать, пока она появится. Она всегда чуть-чуть опаздывала — Ульф это хорошо запомнил ещё по первой встрече у полуразрушенного кабинета Сато.

На сей раз Ульф и сам едва успел. В перелётах между Окари, Кау-Таки и Эскааном он почти не спал, и хотя импланты поддерживали в нём достаточную энергию, чтобы ясно мыслить — Ульф бы немало отдал за то, чтобы ещё несколько часов вздремнуть. Впрочем, присутствующие, кажется, чувствовали себя не лучше. Ситуация с Окари всем задала задачу. Даже Луна Тахири, глава внешней разведки, выглядела усталой — хотя, казалось бы, её ведомство здесь ни при чём.

— Замечательно выглядишь, Луна, — сказал Ульф, садясь между нею и Дирком Лайонсом.

— Угу. Спасибо, — задумчиво ответила Луна. Её золотисто-карие глаза бегали по голоэкрану перед ней. К комплиментам она привыкла — всегда, когда ей говорили, что она хороша, это была чистая правда. Во многом отсюда и вытекали ее успехи во внешней разведке.

— Джентльмены, — Ульф поприветствовал остальных собравшихся лёгким кивком. С той стороны стола ему хмуро отсалютовал Джампьеро Конте, маленький и вечно угрюмый. Не знай Ульф, что с ним здороваются, он бы решил, что жест означает «застрелиться можно». Глава контрразведки переживал не лучшие дни — скандал с Сато поставил доверие к нему под вопрос. Благо, ему хватало достоинства не злиться на Ульфа, всколыхнувшего грязь под МГБ и всем госаппаратом Лиги.

— Что ещё слышно с Окари? — Лайонс повернулся к Ульфу всем корпусом, звякнув медалями на синем мундире внутренних войск.

— Ничего особенного, — сказал Ульф. — Ямада-сан рассыпается в благодарностях и ничего больше не говорит.

— Надо думать, что и Такаи поймать не удалось?

— Теперь это работа полиции. Уверен, его рано или поздно отыщут. — Ульф бросил взгляд на Костаса Никопулоса, директора по борьбе с преступностью. Тот ответил Ульфу взглядом, полным презрения. Десятки случаев системной коррупции, которые случайно (а может, по замыслу Сато?) вскрыл Ульф не так давно, заставили и его голову болеть. В отличие от Конте, Никопулос видел в Ульфе врага — если не явного, то потенциального.

— Всё-таки жаль. Интересно бы послушать этого грифтера, — сказал Лайонс. Как и всякий выходец с Альвеверра, он сыпал диалектизмами, из которых далеко не все Ульф мог понять.

Вошла Руис и привычным жестом руки показала собравшимся, что вставать не нужно. Все, впрочем, и так это знали. Руис заняла своё место во главе стола, расстегнув пуговицу жакета цвета сливы. Интересно, подумал Ульф, все его начальники будут выбирать одежду необычных тонов?

— Я полагаю, — сказала она, — мы можем наконец не переживать насчёт Окари. Четвёртое, Пятое и Шестое управления справились… неплохо. Все результаты не достигнуты, но главное — безопасность Лиги не под угрозой.

Руис обвела взглядом собравшихся, по очереди остановившись на главах отличившихся управлений. Никопулос вежливо улыбнулся, Лайонс принял гордую генеральскую осанку, Ульф слегка кивнул.

— Директор Никопулос, поиски загадочного Такаи теперь в стандартном приоритете, — сказала Руис. — Если возникнут сложности, обращайтесь в любой момент.

— Госпожа министр, — пробасил над ухом Ульфа Лайонс, — вы уверены, что нет необходимости в усилении поисков Такаи? Если надо, я…

— Не надо, — спокойно прервала Руис. — Сейчас наша задача — успокоить общество. А усиление полицейских патрулей частями внутренних войск этому не очень-то способствует. Кстати, директор Эстерманн, доложите обстановку на направлении.

Ларс Эстерманн, глава Бюро пропаганды и общественного контроля, медленно повернул курчавую голову на гусиной шее в сторону Руис.

— Все наши комеметики сейчас работают над стабилизацией когнитивного фона, — сказал он скрипучим голосом. Его бледные губы почти не шевелились. — На сегодняшнее утро девяносто пять и одна десятая процента информации по Окари в ГалаВебе носит иронический характер. Процент повышается. Когда волна спадёт, будем уравновешивать реальные истории очевидцев вымыслом и милотой.

— Милотой?

— Историями о том, как из-под завалов офисного здания спасали котиков. — Эстерманн холодно улыбнулся. — Котики всегда работают безотказно.

— Не сомневаюсь. — Руис скептически поджала губы.

— Единственная проблема сейчас — парламент, — добавил Эстерманн. — Кое-кто пытается раздуть шумиху и сыграть на страхе.

— Знаю, — серьёзно сказала Руис. — Министр-президент уже говорил со мной на этот счёт. ППП опять неймётся.

— Не только ППП, — возразил Эстерманн. — «Союз для людей» тоже намерен добиваться запрета на «электрическую корону» и её аналоги.

— Свои каналы? — подозрительно спросил Конте. Эстерманн ответил ему многозначительным взглядом.

— Интересно, что по этому поводу думают корпорации, которые их лоббируют, — заметила Руис. — В жизни не поверю, что ни у кого из них нет желания запустить такую же программу.

— Ломать — не строить, — сказал Ульф. — Запретят всем — нет нужды гоняться за конкурентами. Я, конечно, разузнаю...

— Это не обязательно, директор Шефер, — ответила Руис. — Наша задача — стабильность, а за корпоративные крохи пусть лоббисты грызутся сами. Бюро справится, верно?

— Конечно, — сказал Эстерманн, впрочем, без всякого удовольствия. — Сложностей не предвидится. Потребуется только много заказной аналитики с обеих сторон, пока в парламенте не договорятся.

Ульф про себя усмехнулся. Конечно, они договорятся — только не в парламенте. «Союз для людей» — такая же огромная умеренная партия, как правящее «Пространство свободы». По всем жизненно важным вопросам они занимали одинаковую позицию — но всё же их руководителям и лоббистам периодически требовалось о чем-то поторговаться за квантовым покером или охотой на исчезавра. Потому всякий раз, когда речь заходила о мелочах (по меркам Лиги), оппозиция не упускала шанса что-нибудь выкинуть в пику соперникам. Это, конечно, не ППП и не Движение — две партии помоложе критиковали правительство стабильно, громко и независимо от причины.

Видимо, поэтому за них почти никто и не голосовал.

— Отлично, — сказала Руис. — А для вас, директор Шефер… Хотя нет, не только для вас. Тут дело касается всех, и хотя основную часть работы, вероятно, возьмёт на себя Шестое управление, я прошу всех оказывать ему полное содействие. Речь о «Махаоне».

— Пропавший лайнер? — уточнил Ульф.

— Именно, — кивнула Руис.

— Выяснилось что-то необычное?

— Не выяснилось ничего. Корабль пропал с концами.

— Я думал, нам известно, что произошло, — сказал Ульф. — Сбой гипердрайва, ушёл в разрыв и не вернулся обратно, разве нет?

— В том и дело, что нет, — вздохнула Руис. — «Махаон» — корабль новый, у него генератор искажения с нуль-балансиром[1]. В случае неполадок он бы как пробка выскочил обратно в трёхмерное пространство.

— А он не выскочил, — закончил Ульф.

— Или точнее — мы не знаем, где он выскочил, — поправила Руис. — А шёл он по маршруту Руо — Сан-Себастьян. Довольно ходовой маршрут для компании «Линь Азюр», они как раз с Руо. Но — с заходом в систему Тренто. Улавливаете?

— Чуть ли не вдоль границы с Раджем, — проговорил Лайонс. Судя по его тону, этот факт всё для него объяснял.

— Думаете, за пропажей могут стоять внешние силы? — спросил Ульф.

— Директор Тахири? — переадресовала его вопрос Руис.

— В Радже никто ничего не знает про «Махаон», — прожурчал голос Луны. — А ещё там мало кто знает о проекте «Хамса». Но он есть.

— Кто ж не знает про тяжёлые крейсера типа «Хамса», — сказал Лайонс. — Основной тип в их флоте.

— Этот проект связан с ними только названием. Дело там в чем-то другом, — сказала Луна таким же безучастным голосом, — но мы пока не знаем, в чём. Ясны лишь две вещи. Первая — проект включает какие-то эксперименты. Вторая — проводятся они, в частности, в секторе Пурви-Сима.

— Прямо у наших границ, — закончила Руис. — С генштабом не говорили?

— Там ничего не видели, — сказала Луна. — Ни подозрительного излучения, ни странных манёвров. Если не считать скопления кораблей у границ системы Тренто пару месяцев назад, но это старая история.

— Кстати, — подал голос Никопулос, — а на каком отрезке маршрута исчез «Махаон»?

— Между Тренто и Эраном, — сказала Руис.

— Тогда всё проще простого. — Никопулос блеснул киношной улыбкой. — Сломался гипердрайв, корабль вынырнул в Радже и оттуда не смог подать сигнал бедствия, потому что блок гиперсвязи тоже накрылся. А раджийцы его не ищут — им-то откуда знать, что он есть?

— Мы их извещали, — сердито сказала Руис. — В конце концов, раньше такие случаи происходили часто, и они всегда помогали найти наши корабли. А мы помогали им. Но на сей раз либо он не там — либо они его специально не отдают.

— Но никаких сведений, что «Махаон» в Радже, оттуда не поступает? — спросил Никопулос у Луны. Та уверенно кивнула, не отводя глаз от своего забитого текстом голоэкрана.

— Директор Шефер, — сказала Руис извиняющимся тоном, — вы видите, с чем предстоит иметь дело. Проверьте всё от начала до конца. Уверена, вы найдёте корабль.

— Могу я узнать, почему дело представляется таким важным? — поинтересовался Ульф. — На борту летел кто-то… значительный?

— Нет, — сказала Руис. Хорер Ульфа однозначно постановил: она не лукавит. — Просто мне чертовски не нравится ситуация. Если тут замешан Радж — дело пахнет даже не керосином, а депеллянтом противоартиллерийского класса. А если не замешан — тогда вообще ничего не ясно.

— Я разберусь, — пообещал Ульф. Руис благодарно кивнула.

— Есть ещё темы, заслуживающие внимания? — спросила она, обводя глазами собравшихся.

— Есть одна, госпожа министр, — сказал Никопулос, снова скаля зубы. — Наш коллега Шефер вольно или нет вскрыл большой пласт проблем, связанных с некоторыми должностными лицами…

— Мы ведь это уже обсуждали, — напомнила Руис. — И вы сказали, что вместе с Бюро пропаганды зароете тему поглубже.

— И мы роем без устали, — заверил Никопулос. — Проблема в том, что есть некоторые журналисты вроде, к примеру… Фариха Камана. — Ульфу почудилась угроза в том, как Никопулос произнёс его имя. — Они роют в противоположном направлении, и очень активно. Люди их слушают. А некоторые уже открытым текстом говорят о масштабах коррупции в высших кругах власти.

— Но бездоказательно, — сказала Руис. — Публика должны считать подобные вещи домыслами. Вы ведь знаете, что делать, верно?

— Разумеется. Мы сделали всё, чтобы подорвать доверие к означенным персонам. Меня здесь другое беспокоит…

— Они знают, о чём говорят, — закончил его мысль Эстерманн. — Доказательства предоставить не могут, но факты передают точно. Как будто у них есть осведомители.

— Конечно есть. — Руис поглядела на Эстерманна с укоризной: мол, ну что ты как вчера родился? — Инсайды из высоких кабинетов и изящных башен всегда хорошо продавались.

— Я думаю, у них есть осведомители здесь.

Последнее слово Эстерманна прозвучало как удар гонга. Боковым зрением Ульф заметил, как Лайонс, не стесняясь, оглядывает каждого из собравшихся, будто хочет немедленно поймать мерзкого крота.

— Уж очень систематизированно они излагают свои домыслы, — добавил Никопулос. — Как по методичке.

Руис на пару секунд задумалась.

— Директор Конте, что думаете?

— Ничего не думаю, — честно сказал Конте. — У контрразведки нет данных об утечках. Но раз дела так обстоят — мы займёмся делом основательно. Я вас попрошу, коллеги, не доводить эту информацию до подчинённых, — добавил он, серьёзно взглянув на каждого из глав управлений.

Ульф про себя усмехнулся. Попросил он, ага. Естественно, каждый агент в МГБ будет знать о внутреннем расследовании сутки спустя. Спасёт ли это виновника утечек — другой вопрос. Сложный — но умозрительный.

Виновник-то — он.

Всё-таки он был очень осторожен, когда собирал по крупицам сведения — и ещё осторожнее, когда передавал их. Никто из его партнёров не видел его в истинном облике. Только Каман — но Каман не в счёт. У парня и так полно источников — хотя бы из числа зрителей, что работали, кажется, во всех сколько-нибудь крупных организациях Лиги.

Как использовать ситуацию — Ульф пока не определился. Одно казалось очевидным: необходимо что-то, с помощью чего можно давить на руководство Лиги. Или взорвать под ним бомбу общественного мнения. После всего, что Ульф узнал от Сато и благодаря Сато, он готов был делать что угодно, только не сидеть сложа руки.

— А я попрошу вас сохранять бдительность, — сказала Руис. — Тот, кто заполучит и опубликует эти сведения, может принести Лиге беду куда большую, чем все те грязные события, о которых идёт речь.

— Грязные домыслы о событиях, — поправил Эстерманн.

— Именно, — назидательно сказала Руис. — На сегодня всё. Работайте, коллеги!

С совещания Ульф сразу же отправился на поиски подчинённых. За несколько месяцев, прошедших после того, как он прочёл послание Сато, Ульф успел ввести в Управление внутренней разведки несколько своих людей. Как и некогда Сато, он не стал вмешиваться в дела штатных подразделений, работавших в различных уголках Лиги, не стал трогать и центральный аппарат управления — пусть тамошние администраторы и технологи работают спокойно и ничего не подозревают. И, как и Сато, он решил для решения сложных задач окружить себя агентами-универсалами, опытными, умелыми и преданными.

Правда, из трёх характеристик пришлось каждый раз выбирать лишнюю.

Должным опытом, безусловно, обладали Джои Стюарт и его старый товарищ Жермен Канга. Вот только преданность их касалась по большей части памяти директора Сато и его дела. Впрочем, Ульф сразу смекнул, что ликвит — ценнейший актив для разведки, и в дополнение к ним взял и третью воспитанницу Сато по имени Аньес Писарро, пусть ей и не хватало опыта и волевых качеств. Всё придёт, решил Ульф.

Абсолютную преданность выказывали только Таня да Софи Олссон, страстно желавшая отомстить за гибель мужа. Мстить, правда, было уже некому — но служить под началом человека, победившего Сато, она считала достойной альтернативной. Она же посоветовала Ульфу взять в штат опытного и проницательного Грэма Маклина, бывалого служаку из оперативного отдела. На них и пал выбор Ульфа, когда пришло время делегировать кому-то новую задачу.

— Руо? Сто лет там не бывал. Ну, не буквально… — Тень улыбки скользнула по лицу Грэма, напоминавшему маску сдержанной доброжелательности. За время его службы — а длилась она так долго, что и сто лет назад он вполне мог бывать на Руо с какой-нибудь миссией, — Грэм выработал привычку сохранять такое выражение в любой ситуации. Эмоции сквозилитолько в его скрипучем голосе — и то с годами всё реже, по мере того, как полуторавековые голосовые связки неумолимо изнашивались. — Славное местечко.

— Точно, — кивнула Софи, всколыхнув волну платиновых волос. Ульф застал их обоих в кафетерии на верхнем этаже, с видом на весь Эскавиль — сотни оттенков булыжника под свинцовыми небесами, из которых по прихоти погодного управления шел мелкий снежок. — Ездили туда с мужем лет пять назад, не пожалели.

Произносить имя Гуннара она ещё как будто побаивалась.

— Небо там удивительного цвета, — добавила Софи.

— Действительно, — согласился Грэм, отпивая из чашки густой розоватый напиток с Муапаякойотля, обладающий столь же непроизносимым названием, сколь и его родная планета. — Но больше всего впечатляют памятники культуры. Руонцы как никто стараются создавать что-то новое, самобытное, а не просто повторять шедевры пращуров. Мне иногда кажется, что мы на Эскаане потеряли этот навык.

— Что мы точно потеряли, — заметил Ульф, — так это лайнер «Махаон». Вылетел с Руо на Сан-Себастьян и пропал при загадочных обстоятельствах.

— Слышал, — уверенно кивнул Грэм. — Узнаем всё, что возможно.

Софи подтвердила согласие аналогичным жестом, однако в её глазах Ульфу померещилась неудовлетворенность. Что поделать, Софи, подумал он — ничего другого тебе сейчас поручить не получится. Ведь нельзя же тебе знать, с кем ты имеешь дело. Да и в самой Софи Ульф ещё не был уверен на сто процентов. Как и много в чём другом.

Именно поэтому в ту ночь Ульфу не спалось.

Ни шлепанье снега по стеклу, ни мерное сопение Тани, уткнувшейся в его бок, не убаюкивали его. Ульф мог бы приказать мозгу: спать, восемь часов — и мигом погрузиться в сон. Не хотелось. Слишком много мыслей роилось под сводом черепа, чтобы так просто от них отделаться.

Ключи от галактики звенели в его голове.

Ульф буквально чувствовал, как метафорическая конструкция оттягивает карманы его сердца. Бремя, не стесняющееся напоминать о себе, требовало от него решений — и действий. Ты должен что-то предпринять, говорили ему ключи от галактики голосом ехидным голосом Фариха Камана. Судьба Лиги в твоих руках, твердили они, обернувшись директором Сато — и сбивчивым эхом советовали: не урони… урони… урони!

Иначе это сделаю я, добавлял звенящий голос герцогини Хайден.

Интересно, что с ней, думал Ульф. Существует ли она, первая и оригинальная — или её давно заменили её же детища-ликвиты? И вне зависимости от ответа на первый вопрос — что ей нужно? Она преподнесла ему неприятный сюрприз, тут Каман был совершенно прав. И всем остальным, включая Сато, тоже. Для чего? Ответ не просматривался, но в том, что герцогиня что-то задумала — сомневаться не приходилось. Надо отправить на Хайден Джои, решил Ульф. И Жермена. Может, хоть тогда он перестанет ныть, что мы ничего не делаем.

Мы ведь и правда ничего не делаем, кольнул его внутренний голос.

Ульф открыл глаза и уставился в потолок. Совершенно чистый и пустой — сумрачное логово Ульфа освещали настенные лампы. Пустота — вот что лежало перед ним. Будущее, полное неопределённости. Страх чистого листа.

Два желания боролись в Ульфе: уверенно написать на листе своё имя — или, скомкав, выбросить его на свалку истории.

То и другое — плата. Взять её Ульфу представлялось необходимым, вопрос стоял лишь о размере. Вот только как его вычислить — Ульф понятия не имел. Математика человеческих жизней по-прежнему пугала его.

Население Лиги Свободных Миров составляло примерно восемьсот пятьдесят миллиардов человек. Население Ифиса перед его гибелью — один миллион шестьсот тридцать три тысячи сто пятьдесят. Катастрофу, как теперь знал Ульф, пережило не больше десятка или, может, полутора десятков человек. Тогда на счету Лиги…

Ульф не хотел считать. Всё, что он знал наверняка — среди них мать, отец и Шакра. Вполне достаточно.

Таня встрепенулась во сне и что-то пробормотала по-русски. Ульф усмехнулся. Зря ревнуешь, незримый дух Тани, что читает мысли. Любовь к Шакре давно распласталась по стенкам его сердца так, что ни отделить ее от себя, ни толком почувствовать Ульф не мог. Её образ в памяти Ульфа раскололся надвое. Шакра была нежной и загадочной, как двадцать лет назад. Шакра была и мрачной тенью, чей взгляд молил Ульфа об отмщении.

Цена, звенели ключи от галактики. Цена, цена! Ульф сердито вздохнул. Какая к чёрту цена?

Почём полтора миллиона мертвецов?

Осторожно сдвинув с груди руку Тани, он слез с кровати и подошёл к стационарному интерфейсу. Нет, никто не подталкивал его к геноциду, полному или частичному — даже совсем уж радикальный Жермен. Все понимали, что из сотен миллиардов жителей Лиги в уничтожении ликвитов повинны лишь немногие. Если не считать косвенно виновных — тех, кто когда-то арестовывал их предков и затем сторожил их на Ифисе, — если брать только тех, кто отдавал приказы, да тех, кто жал на кнопку «огонь» — не наберётся, пожалуй, и тысячи. Но эта тысяча олицетворяла всю Лигу. Всю титаническую государственную машину, которая однажды решила, что его, Ульфа, народ можно просто истребить и сделать вид, что ничего не произошло.

Этот механизм стоило бы остановить навсегда. Разрушить, разбросать части по открытому космосу, а руины увить ядовитым плющом. Пусть на них расцветают тысячи цветов, пусть на месте Лиги возникнет что-то другое, хоть бы даже некоторые её части и отошли в процессе другим странам. Ульф мог бы это сделать при помощи соплеменников — и возглавить то, что останется. И тех, кто выживет в буре.

Извечный принцип, проговорили ключи от галактики голосом директора Сато. «До основанья, а затем».

Не этого он хотел. Несмотря на всю муку, которую перенёс — двадцать лет назад и совсем недавно — он не хотел причинять страдания тем, кто окружал его так долго. Зато именно такого поворота хотел бы Сато — если верить Каману, — и сам Каман хотел, и Жермен, и Джои, хоть он и не признаётся. Им наверняка казалось, что разум Ульфа до сих пор помрачён давней корректировкой памяти. Ульф скорее считал, что помрачились их умы — от невыносимой боли, которую однажды испытали. Их можно понять. Но даже ради их возмездия Ульф не собирался причинять такую же боль тем немногим, кто был с ним здесь — Тане, Софи, Грэму…

Следом в логической цепочке шли директора управлений — но тут имелись нюансы.

Ульф развернул на экране стационарного интерфейса файл. Короткий приказ, из-за которого всё и началось. Его зубы сжались.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Министру государственной безопасности

г-же Марии Руис Солер

Командующему военно-космическим флотом

г/а Игнацио Стивенсону

ПРИКАЗЫВАЮ

в сроки с 04.06 по 11.06 3558 с.л.и. осуществить исполнение плана «Стужа» в полном соответствии с его редакцией №2.

Для исполнения первого этапа операции задействовать 76 отдельную эскадру ВКФ под руководством в/а Мегелера. Контроль за выполнением первого этапа операции возлагается на командующего ВКФ.

Для исполнения второго этапа операции задействовать 5 дивизию специального назначения Внутренних войск под руководством д/г Рикмана. Контроль за выполнением второго этапа операции возлагается на командующего Внутренними войсками ф/м Лайонса и министра государственной безопасности.

Министр-президент 30.05.3558 с.л.и.

И всё.

Почём полтора миллиона ликвитов, говорите? Вот почём.

Ульф помнил их имена буквально наизусть. Руис, Стивенсон, Мегелер, Рикман, Лайонс. Министр-президент — кажется, единственный из них, кто уже в отставке. Впрочем, он тоже заплатит. Все они заплатят.

Но что ещё важнее — больше такому не бывать.

Некоторые считают, что Лигу для этого надо разрушить. Но тогда подобные же бедствия неотвратимо обрушатся на её обитателей — и если никто из ликвитов на сей раз не пострадает, то лишь потому, что их мало. Пока. Совсем другое дело, если их небольшая группка встанет у руля самой Лиги, незамеченные, и останутся там… кто знает, может даже навсегда. Если так будет безопаснее для всех — что вероятно.

А он и его друзья еще и от души посмеются.

С этой мыслью Ульф вернулся в постель. Наконец-то он твёрдо знал, что сделает — и даже как объяснит решение всем недовольным. Может, кто-то к нему даже прислушается. Ульф усмехнулся, когда, будто в ответ на его предположение, Таня что-то мурлыкнула во сне.

Всё будет в порядке, мысленно пообещал он ей, прежде чем уснуть. И повторил — специально для беспокойного духа Шакры: всё будет в порядке.

[1] НУЛЬ-БАЛАНСИР — устройство, выполняющее автоматический выход из гиперпространства в случае выхода из строя гипердрайва. Работает с практически стопроцентной надёжностью, т.к. имеет автономный источник питания и запускается автоматически в случае нештатного функционирования гипердрайва или обнаружения критических ошибок в рабочей среде навигационного компьютера. — Краткий рабочий справочник МГБ Лиги Свободных Миров, Эскаан, 3568 СЛИ.