Танец смерти

Пролог

Я встал плечом к плечу с другими рыцарями. Но даже мы, воины, закованные с головы до ног в тяжелые латы с толстой кольчугой под ней и двуручными мечами наперевес, испытывали страх. Настоящий, первобытный, животный.

Она стремительно ступала к нам. Ничто и никто не мог остановить её. Даже если бы с неба упала ещё одна Красная Звезда – это не стало бы для неё препятствием. На её забрызганном чужой кровью лице играла зловещая улыбка, а в глазах плясали огненные блики геенны. От неё исходила такая ярость, что воздух вокруг плавился, колебался и становилось трудно дышать.

Она неумолимо приближалась и приближалась к нам, кто доблестно стеной встал между ней и Его Величеством. Даже если она примет бой, то король успеет спастись, уйти, и тогда ей уже ни за что к нему не подобраться. Ей не уйти с этого поля брани живой. Она это понимала, но продолжала бесстрашно идти навстречу.

Девушка с горящими кровавым светом глазами поравнялась. И мгновенно вокруг стих звон клинков, ржание коней, приказы командиров. Даже стенания раненных и умирающих застыли в их глотках. Мир замер, задержал дыхание. Стало так тихо, что я мог расслышать тяжелое дыхание стоящих рядом, что вырывалось из прорези в забралах.

Мне, бывалому воину, что не раз встречал врага лицом к лицу, пришлось собирать всю храбрость в кулак, чтобы стоять, заслоняя собой короля. Его Величество верил в нас, верил в одержанную победу и свою силу, неприкосновенность. А я и мои братья по оружию не могли похвастать тем же.

Готов был поклясться, она ощущала наш страх кожей и это вызывало в ней восторг. Она упивалась тем ужасом, что несла в себе. И в этой паузе безмолвия, за которой неминуемо последует роковой удар, в голове моей промелькнул вопрос: что сотворило из этой девушки такого монстра?

А потом она посмотрела за моё плечо, прямо на короля и…

Отрывок из воспоминаний воина о битве при Итафе

13 дня картуса в 46* году от падения Красной Звезды

Часть первая. История.

Когда-то давным-давно, когда ещё Великие Льды покрывали материк, наша земля была частью древнейшего государства Иртилан, ныне Патриам. Но то было настолько древнее время, что о нем не помнит никто из ныне живущих. А после, в Буйный океан упала Красная Звезда. Многое тогда изменилось. Великие Льды начали таять, затопляя огромные территории суши. И наш край оказался отрезан от материка водой, отделился от Патриама и стал островом. Народы же, что проживали там, назвали остров Ипсилон, разделились они на пять королевств и стали править. Жили они так десятки и десятки лет. Но на трон взошёл новый правитель Патриама - Дартал Лис Первый. Хоть и утекло много времени, а не смог смириться он с утратой обширных владений и своеволием людским. Прибыл к восточным берегам Ипсилона, встретился с пятью самопровозглашенными королями и приказал преклонить колени, чтобы вновь стать частью Патриама. Северный народ всегда был гордым и независимым, а теперь, когда более века прожил свободным от прошлого, не захотел подчиняться. И началась многовековая вражда. Сменялись короли за королями. И каждый следующий пытался захватить Ипсилон. Одним это удавалось, но шло время, и северяне возвращали себе свободу и власть. Другим правителям Патриама не удавалось одержать победу над северным народом, и те лишь злобно смотрели в сторону острова, отделённого от материка Чёрным заливом. А в 410 году от падения Красной Звезды сын мормэра[1] [ts1] Додельф Басс организовал мятеж. Молодой, отважный и бесстрашный юноша обратится к соседям за помощью. Вместе с войсками дружественной страны - Альены и мятежниками Ипсилона они изгнали с земель всех патриамцев, что уже как двадцать лет правили там, надолго отбив у них охоту возвращаться. Додельф Басс объединил все пять народов Ипсилона под свои знамёна, провозгласив себя королём нового государства, одноименного острову - Ипсилон. За тридцать лет правления Додельфа ещё не единожды Патриамцы атаковали берега и земли Ипсилона, да каждый раз уходили ни с чем. Шли годы, и король старел. Убывали в нем былые силы и отвага. И вместе с тем рос страх его утратить власть и корону. Чем слабее становится он, тем сильнее боялся врагов и тем старательнее укреплял и формировал армию. Его желание сохранить суверенитет начал приобретать маниакальную природу...

<Выдержка из записей хранителя истории Харрала Немого>

Мормэр – титул лица, управляющего большой территориальной единицей, областью. Наделенный властью действовать от лица короны, а также издавать внутренние указы для вверенных земель, не противоречащих указам короля.

Глава 1.

Как бы раздольно не гулял корабль по морям,

его всегда возвращает к берегу.

Яркий луч пробился сквозь расшитые красными оленями занавески, защекотал нос. Только он и торчал из-под теплого шерстяного покрывала. Хоть картус был одним из самых теплых месяцев, а по утрам все равно холодные ветра проникали в щели дома, выстужая тепло тлеющего в печи огня.

- Птенчик, вставай, - раздался мягкий голос из-за перегородки. В маленькую комнатку, где едва помещалась кровать, заглянула приятная женщина в летах. Она смахнула с лица светлые пряди, оправляя на ходу широкий фартук, местами покрытый мукой. С собой женщина принесла запах свежеиспеченного хлеба, гречишного меда и лесного ореха.

Ворох одеял ожил, кто-то там завозился, разбуженный больше не окриком, а запахом выпечки. На лице женщины появилась теплая улыбка матери к своему ребенку, наполненная любовью и заботой.

- Птенчик, вылезай, а то все остынет! – наигранно сурово проговорила та, хмуря лоб. Но в серых глазах высунувшая наружу голову девочка заметила смешинки.

- Уже встаю, - потягиваясь с широким зевком, ответила девочка. Ото сна её волосы, цвета выгоревшей на солнце ржи, спутались и взъерошено топорщились, придавая той истинное сходство с неоперившимся птенцом. Худенькое тельце в ночной сорочке спрыгнуло с кровати и приблизилось к женщине. Та ласково обняла девочку.

- С днем рождения, Тельза. Тринадцать лет! Ты уже такая у меня взрослая, детка.

Тельза обняла мать в ответ, утыкаясь носом в теплый живот. В объятиях матери было самое безопасное и уютное место в мире. Но настойчивый аромат пробивался в ноздри, пробуждая аппетит, который вернулся совсем недавно. Ведь четыре дня назад она упала на реке, когда полоскала белье и больно приложилась о камень головой. Тошнота и головокружение отступили недавно. Девочка выпуталась из объятий и уверенно направилась к столу. По традиции мама всегда пекла на дни рождения детей что-нибудь сладенькое. Вот и сегодня Тельзу ждала на столе огромная пышка с медом и орехами. Булка заманчиво блестела сладким боком, призывая незамедлительно откусить от него.

Стоило открыть рот, как в дом ввалилась возбужденная компания – двое старших братьев. Все скопом ринулись к имениннице, поздравляя, таская ту за уши и норовя откусить кусок булки да побольше. А Тельза изо всех сил отбивалась, заливисто хохоча.

- Ну тише, уймитесь! – с улыбкой, спрятанной в русую с сединой бороду, пригрозил отец. Тут же напускная строгость пропала с испещренного морщинками лица мужчины. – С днем рождения, дочь. Получай подарок от нас.

Он протянул девочке лук, плечи которого украшала резьба по дереву в виде символов оберега и удачной охоты.

- Парни старались, - похвалил отец сыновей. – Надеюсь, угодили?

- Гран! – возмутилась мать. – Ну какой лук? Она же девочка, да еще и совсем маленькая. Ты еще на охоту её с собой возьми!

- Аврона, - отец зыркнул на мать, но быстро перевел взгляд на Тельзу. Глаза дочери лучились восторгом, братья ей уже вовсю помогали натянуть тетиву и показывали правильную накладку стрелы на руку. Дети были так увлечены процессом, что и не обращали внимания на разговор родителей.

- Спасибо, папа, - с придыханием ответила Тельза, оторвавшись от подарка и поймав взгляд отца. – Мама, не ругайся, но я правда очень-очень хочу научиться стрелять. Если позволишь, я буду тебе помогать по вечерам с прялкой.

Аврона только хмыкнула, уж чем-чем, а усидчивостью её дочь не отличалась. Женщина махнула рукой и собиралась уже уйти, как вернулись сестры Тельзы.

- Ого, какая большая булка! - закричала младшая сестра Каталина. - Я тоже хочу такую! Мама, почему Тельзе досталась большая, а нам нет! Это нечестно, нечестно! – заспорила она. И Тельза высунула язык, дразня девочку, отчего та сжала кулаки и затопала. Мильва и Омелия – старшие сестры, замерли в проходе, молча наблюдая за сценой.

- Каталина, прекрати, - одернула Аврона младшую дочь. - У Тельзы сегодня день рождения. Я и на твой испеку. Лучше поздравь сестру и садись за стол.

Ката неспеша подошла к Тельзе, недобро поглядывая на ту.

- Подставляй ладошки! – сдерживая хитрую улыбку, приказала она.

Тельза отерла ладони о ночную сорочку и выполнила просьбу сестры.

На раскрытые руки именинницы упал комок земли, в котором мерзко извивался дождевой червь.

- Смотри, какой жирный и противный! Вылитая ты! – засмеялась Ката. - Я все утро искала! – крикнула она и радостно убежала прежде, чем родители успеют наказать её.

Тельзе стало очень обидно за выходку младшей сестры. Не заслужила она ничем такого к себе отношения. Настроение начало портиться, даже охотничий лук уже не вызывал былой радости. Девочка молча вышла из-за стола, направляясь прочь из дома. А оказавшись во дворе, выкинула комок земли, стряхивая налипшую грязь.

- Не обращай внимания, птенчик, - заботливо потрепала за плечо Тельзу Мильва, - Ката просто еще маленькая.

Девочка вздохнула. Эта отговорка не раз оставляла младшую сестру безнаказанной.

- У нас с Омелией тоже для тебя есть подарок.

Двойняшка Мильвы, Омелия, вышла к ним на улицу неся в руках красивый кораблик с синим парусом, на котором был вышит лоцерн – большерогий олень, символ их края. С трепетом Тельза приняла подарок сестер.

- Запустим на праздник Жизни, в конце пиреля как раз ручьи особенно бурные, - улыбаясь, заговорила Омелия.

Тельза сердечно поблагодарила сестер за подарок. Шалость Каталины больше не царапала сердце, солнце ярко сияло, вокруг пели птицы, на столе её ждала сладкая булка, а в углу лук - настроение взлетело до небес, хотелось плясать и прыгать выше головы. В тот день Тельзе казалось, что это лучший день в её жизни. День, когда все вокруг наполнено любовью, семейным теплом и улыбками родных.

Спустя четыре месяца к восточным берегам Ипсилона причалили корабли Патриама. Сокрушительное войско захватило восточный город Сокол и продолжило наступление. Началась война. Король призвал всех мужчин к оружию. Братья Тельзы отбыли в столицу, чтобы потом вместе с другими новобранцами последовать к востоку острова дабы встретить врага и дать ему отпор. Отец тоже порывался пойти с сыновьями, но, незадолго до этого, он на охоте угодил в медвежий капкан. Раненную ногу пришлось ампутировать по колено. Вместе с частью ноги мужчина утратил и возможность защитить родину, доблестно сражаясь. Ему пришлось остаться в поселении и взвалить на себя все мужские обязанности там, ибо старики, что, как и он, уже не могли воевать, не справлялись, а женщины для некоторой работы не годились подавно.

Шло время, а новости с востока шли неутешительные. Прозванное Кровавым не только из-за цвета плащей, войско Патриама, все глубже проникало в королевство. А вот вестей от ушедших на войну сыновей родители Тельзы не получали. Больше всех тосковал отец. И дабы выбить из своей души горечь мужчина круглыми сутками занимался работой – колол дрова, работал в кузне, чинил худые дома и заборы. В один из таких сырых промозглых дней Гран еще до рассвета ушел в кузню. Мать отправила Тельзу к отцу отнести хлеба да сыра к обеду.

Грязь от прошедшего дождя со снегом противно чавкала, вытекая из-под подошв башмаков. На улице было промозгло и серо. И отчего-то эта сырость закралась и в сердце девочки. «Чавк-чавк» - раздавались её шаги по пустой улочке поселения с красивым названием – Дар. Тревога, вперемешку с неясным волнением росли в душе Тельзы. «Чавк» - последний шаг перед порогом домика кузнеца, где обычно заседал отец, заставил девочку остановиться и прислушаться. За дверью не раздавалось и звука. Тишина накрыла тяжёлым пуховым одеялом все вокруг.

Дверь распахнулась с протяжным скрипом, напомнившим скулёж волка. Ужас от представшей перед глазами девочки картины стянул её горло пеньковой веревкой, не позволяя сделать вдох. Тельза жадно хватала холодный утренний воздух ртом, но тот упорно застревал, не достигая глотки и лёгких. Глаза застлала пелена жгучих слез. Щеки пылали жаром, как зев печи, а сердце в груди то и дело спотыкалось. — Папа, - еле слышно сорвался шёпот её побелевших губ. Она сморгнула горькие слёзы, сделала неловкий шаг к отцу, но тут же резко отпрянула. Попятилась, боясь поворачиваться к нему спиной. И шла так пока дом кузнеца не скрылся за поворотом. Только тогда Тельза развернулась и помчалась домой со всех ног. Ветер свистел в ушах, а улицы наполнялись громким мерзким «чавк, чавк, чавк, чавк». Грязь вылетала брызгами, попадала на спину и ноги, но она этого не замечала, как и не видела перед собой ничего. На встречу ей кто-то вышел, попытался остановить. — Там, - хрипела Тельза, указывая в сторону кузни, - папа, там! Своими крохотными ручками она вцепилась в чье-то шерстяное платье, тянула его с силой, что то хрустело по швам. — Доченька, тише, что случилось?! - голос Авроны резанул по ушам беспокойством. Она по лицу дочери уже предполагала самое худшее, но не желала в это верить. Даже в голове не позволила промелькнуть оформившейся мысли, боясь, что стоит об этом подумать, и она станет суровой правдой. Отцепив впившуюся мертвой хваткой дочь, женщина поспешила к кузне. Тельза не знала, что делать, куда себя деть, за кем бежать. Мать не дала указаний. Девочка же совсем растерялась. Лежащий на грубом дощатом полу отец с серым лицом и неморгающими глазами то и дело вспыхивал перед взором. Поэтому идти следом за матерью она не хотела. Не хотела видеть это ещё раз. Но и стоять без дела не могла. Сама с собою борясь, а, главное, с неминуемой правдой, Тельза побрела вновь к кузне. По дороге она нашла свой свёрток, что несла к отцу. Как и когда та его выронила уже не помнила. Но жалкий вид утопающей в сером жидком месиве хлеба и сыра вызвал новый приступ удушья, новые рыдания. Отец умер. Он точно умер. Как бы не хотелось твердить обратное и не верить глазам, сомнений у девочки не было. Как дошла до кузни Тельза не помнила. Мать старательно храбрилась, душа рвущиеся рыдания. — Иди к тану, Тельза. Сообщи, что Гран умер. А потом возвращайся домой, - мать старалась говорить сухо, безэмоционально, но голос женщины предательски дрожал и срывался, отчего в душе девочки защемило ещё с большей силой. На негнущихся ногах та дошла до дома тана. В такую рань, что ещё петухи не проснулись, старик спал. Пришлось долго и зло стучать в дверь, с каждым ударом ожидая, как она отопрется и придётся сообщить о смерти любимого отца. Проворачивать это знание в голове было больно. Ком то и дело подступал к горлу, а чертов старик все не открывал. Девочка окончательно взбесилась и ударила дверь ногой. Через пару секунд она раскрылась и высунулось скукоженное лицо тана со следами прерванного сна. — Чего долбишься, чумная! - раздраженно прикрикнул тан поселения. — Мой отец, охотник Гран, - ответила Тельза сквозь сжатые зубы, - он умер. Утром. В кузне. Пылающая злость потухла под новой волной подступивших слез. Лицо старика вмиг стало ещё серее и морщинистее. Он виновато посмотрел на девочку и неловко прижал ту к своей тощей груди, гладя по светлой всклокоченной голове костлявой рукой. — Ну тише, тише. Отец твой был благородным мужем, похороним с почестями. А ты пока ступай домой. К сёстрам, - с заботой шептал тот. Девочка кивнула, отстраняясь от пожилого мужчины, и поплелась к себе. Эти события высосали из неё все силы, день ещё только начался, а Тельза уже испытывала свинцовую тяжесть в теле. Девочка сама не заметила, как прошла мимо дома. Мысль, что ещё и сёстрам придётся узнать новость о кончине отца от неё, заставила Тельзу дрожать и кусать губы до крови. Ноги понесли её в рощу, туда, где они с отцом и братьями любили охотиться, а с матерью и сёстрами собирать ягоды и грибы. Сейчас лес встретил туманом и запахом влажной хвои и отсыревшей травы. Девочка приземлилась у корней сосны, оперевшись на ствол. Листва вокруг мерно шуршала, успокаивая и забирая себе крупицы горя. Под этот шелест и тихое поскрипывание девочка забылась сном без сновидений.

Тельзу нашла Мильва. Осторожно присела рядом, разбудив сестру, они обнялись и уже молча слушали перешептывание ветра в кронах деревьев. — Почему? - только и смогла выдавить из себя Тельза. — Культя загноилась, рана перешла в гангрену, дальше пошло заражение крови и тут уж отцу никто бы не помог. Видно поэтому он и молчал. Не пожелал признаваться в слабости, на нем всё поселение держалось, сама знаешь... Сестры вновь замолчали, прислушиваясь к перекличке пробудившихся ото сна птиц. — Пойдём домой, негоже сидеть в сыром лесу, - поднялась Мильва. Тельза посмотрела на неё снизу вверх. Сейчас старшая сестра казалась ей особенно взрослой. Уже настоящей девушкой. Спокойной, уравновешенной, той, которая встретила новость о смерти родителя не так остро, как Тельза. Не укорила ту за побег в лес, к пришла и укрыла такой необходимой заботой и родным теплом. Девочка приняла протянутую руку сестры, на подушечках пальцев которой были маленькие шершавые мозоли от вышивки. Мильва очень любила это дело, и то у неё выходило очень ладно. Некоторые её работы мать с отцом возили даже на ярмарки на продажу. За отвлечёнными мыслями девочке было легче прятаться от скребущей по сердцу тоски и горю. Но окончательно избавиться от них не удалось. Им был наполнен весь дом, оно читалось в угрюмом молчании Каты, грустной улыбке Омелии, немом укоре во взгляде матери. Через пару дней на погребальной площадке сложили костёр. Многие жители Дара знали отца, уважали его и почитали. Потому и пришли проводить его в Путь. Аврона покрыла обескровленное тело погребальным саваном. Водрузила на русые волосы с проседью венок из веток акации - символом бессмертия души. И поцеловала холодный лоб на прощание. Сестры по очереди подходили к отцу, задерживаясь на пару секунд, чтобы прошептать что-то очень важное и личное на прощание. Также как и мать, они целовали отца и уступали место следующему. Тельза робко приблизилась к хладному трупу. Серая кожа неестественно просвечивала. Черты родного лица и без того хищные, заострились ещё больше. Девочка никогда не видела мертвых за свою короткую жизнь. Теперь же она смотрела во все глаза и не испытывала страха. Только горечь утраты. — Я тебя люблю, - прошептала она, касаясь когда-то сильной руки мужчины, теперь же безвольно лежащей вдоль тела. Когда все попрощались с Граном, тан поселения обвёл возложенный костёр факелом, пламя с хрустом принялось пожирать сухие ветки, откусывать куски савана, подбираться к телу. Тельза стойко смотрела как огонь обращает могучее тело охотника в пепел. В Стихии не было жалости, ей были не важны чувства, только жгучий голод двигал им, заставляя всё обращать в ничто.

Глава 2.

Война продолжала кипеть на востоке. Медленно, но верно кровавое войско подминало под себя северян. Захватывало города и поселения. Люди бежали вглубь страны в страхе за свои жизни, а доблестные воины Ипсилона смело шагали навстречу врагу. Король Додельф Басс бросил все силы на укрепление позиций, наращивание мощи. На то, чтобы остановить переселение народа, пресечь смуту и беспорядки, нарастающее волнение, заставить тех, кто это ещё не сделал, вступить в ряды армии.

Пять месяцев прошло с момента смерти отца. Жизнь в поселении становилась сложнее. Много денег приходилось платить в казну королевства для армии, да и плата зерном и мясом возросла вдвое. Едва сводили концы с концами живущие в Даре. С утра до ночи женщины трудились в полях. Близился месяц термаль - время сбора урожая. За день до сбора, на седьмой день месяца, было принято отмечать праздник Жатвы. Тельза всегда любила этот день, он по традиции был наполнен веселыми плясками у костров, песнями и играми. В этом же году от былого веселья мало что осталось. Но дань богу земли Зипрунху за то, что уберёг урожай от засухи и наделил почву плодородием воздать следовало. Потому жители Дара возложили огромные костры на главной площади поселения, женщины украсили волосы венками из трав и лент, а алтарь Пяти Богов дарами природы. С первыми звёздами зазвучали незатейливые мотивы ударных, озорные перекликания струнных и задорные пересвистывания духовых инструментов. Люди пускались в пляс, тут и там звучал почти забытый смех, лица невольно растягивались в улыбках.

Тельзу, державшуюся в стороне, подхватил за руку Торн, её ровесник и сын кожевника. Их отцы хорошо дружили и ребята тоже быстро нашли общий язык. Он увлёк девочку в хоровод, а мелькнувшая рядом Мильва успела надеть на голову младшей сестры венок с голубыми лентами. И, уже немного погодя, девочка смогла расслабиться и подхватить веселье. Она уже сама без помощи и поддержки пускалась в пляс. С быстрым, энергичными танцем и приходящей от него усталости, залёгшая мертвым грузом тяжесть на сердце понемногу таяла. Выплёскивалась в бездумной пляске, в гибких или резких движениях, прыжках и разворотах. Девочка словно изливала душу, желая, чтобы вся боль, выплескиваемая ею, сгорела в пламени костра, как когда-то тело отца.

В мельтешении танцующих краем глаза девочка увидела младшую сестру Кату. Хоть и младше на год Тельзы, она уже нравилась всем мальчишкам. Те, по обыкновению, вьюнками вились вокруг неё, жужжали назойливыми мухами. Только Торн дружил с Тельзой, не обращая внимания на её младшую сестру, порой он ту и не замечал вовсе. И сейчас, когда они с парнишкой за руки кружились, девочка поймала на себе злой взгляд карих глаз сестры, которые в огне сверкали рыжими бликами. Но другие пляшущие быстро окружили парочку детей, закрыв от Тельзы перекошенное лицо сестры прежде, чем та озадачится причинами такого поведения сестры.

Следующим днём, едва лучи рассвета прогнали тьму, все отправились в поле собирать урожай. И трудились, не поднимая голов, до тех пор, пока жаркое солнце не начало печь затылки, а тени не спрятались под ногами. Тогда все забрались под кроны деревьев на краю поля или растянулись на пряных стогах.

Тельза лежала в нескошенной ещё траве, жуя кончик соломинки и устремив взор в бескрайнее небо с плывущими по нему рассыпчатыми облаками. Среди них, высоко-высоко, летала огромная птица. Вальтур - символ Ипсилона, чей размах крыла был больше длины человеческого роста, рассекал облака. Эти сильные птицы, способные летать выше всех и дальше всех, использовались королём для передачи вестей в дальние от столицы земли. «Но что делает вальтур здесь, вдали от крупных городов?» Эти раздумья девочки, следившей за кружением огромной птицы, были прерваны жутким звоном, раздавшимся со стороны деревни. Там, над рощей, что разделала поле и поселение, заклубился смольный дым. Чёрной тучей он вился и рос, а гул умолкшего ржавого колокола, всё ещё звучал в ушах девочки. Он означал только одно - пожар.

Не разбирая дороги, Тельза помчалась стремглав в сторону дома. А очутилась в настоящей геенне. Огонь, охвативший уже добрую половину поселения, с гулом сокрушительной силы набрасывался на ещё уцелевшие постройки и мигом обращал их в угли. Вокруг кричали и плакали люди, едкий дым царапал горло, травил легкие. Слезы от вездесущего дыма пытались омыть глаза, но вместо этого все растекалось и смешивалось в рыже-алую круговерть. Рядом с Тельзой обрушились балки хлева. Запертые внутри животные забились, наполняя горький воздух своими предсмертными воплями, пару коней с ожогами выскочили из пламени, сбивая всех и всё на своем пути, понеслись прочь. Сердце стучало где-то у горла, норовя с каждым ударом выскочить и поджариться. Когда девочка, уже задыхаясь от кашля, добралась до дома, на его месте оказалось настоящее костровище. Аврона, с ног сбившаяся в поисках Тельзы, чуть не закричала на дочь, едва завидев тоненький силуэт у рушащегося на глазах здания. В руке женщины, как тряпичная кукла, болталась Каталина. Она без конца хлюпала и шмыгала носом, растирая слезы по закопченому лицу. Мать крепко ухватила запястье дочери, сжимая в тиски, выражая этим жестом всю тревогу. Не слушая писклявых вопросов Тельзы, не ощущая боли от ожога, что получила, когда зашла в горящий дом дабы успеть вынести хоть что-то ценное, волочила она своих детей прочь от объятого пламенем поселения.

Девочка, с трудом дыша, еле-еле волочила ноги, стараясь выдержать спешку матери, и не упасть. Вокруг всё пылало, а в груди Тельзы расползался жутким узором настоящий ледяной ужас, что холоднее даже Вечных Льдов, от осознания что они теперь стали бездомными.

Троица вышла на небольшую полянку в лесу, где стоял старый мертвый дуб. Его когда-то поразила молния. Под ним сидели Мильва и Омелия. На чёрных от копоти лицах белели дорожки слёз. Платья их утратили аккуратность, там и тут проглядывали прожжённые дыры и подпалины. Да и Тельза с матерью и Катой выглядели не лучше. Только сейчас девочка ощутила пульсирующую боль на щиколотке правой ноги. Место, которое раньше прикрывало голенище сапога, теперь было подпаленным, с уродливым красным ожогом. Кожу пекло и жгло, а каждый шаг отзывался ещё большим дискомфортом. Но Тельза сжала зубы и не посмела даже жаловаться, потому что это было ничто в сравнении с руками матери. Как длинные перчатки до самых локтей, волдыри и лопнувшая красная кожа, украшали их теперь следы огня.

В мертвенном молчании мать и её четыре дочери, оставшиеся без крыши над головой и, имея в кармане пару грошей, медленно побрели прочь от пепелища, ещё несколько часов назад бывшего их домом.

В голове Тельзы была сумятица. С каждым шагом, удаляющим её от Дара, ниточка, связывающая её с прошлой жизнью, натягивалась сильнее, норовя с сокрушительной отдачей лопнуть в любой момент. Братья ушли воевать больше года назад и от них не было вестей, что могло означать только смерть. Отец погиб от болезни. Родной и любимый дом сгорел вместе со всеми вещами, так любимыми детскому сердцу. «Что теперь станет с нами в это смутное время? Как нам выжить? Где найти деньги? Где жить?» - совсем не детские вопросы тринадцатилетней девочки. Уже тогда Тельза почувствовала, что счастливое детство осталось там, в день её девятилетия, когда вся семья была вместе, а на землях родины царил мир.

Глава 3

Тельза с матерью и сёстрам шли уже третий день. Небо без остановки поливало их осенними ливнями. Дожди размывали дороги, насквозь мочили одежду и обувь. Но реальность была таковой, что лишь единицы пускали обездоленных на ночлег или передохнуть от дороги у огня. Ожоги на руках матери заживали очень медленно без должного ухода. Часы, проведённые под проливным дождём, вызвали простуду. Аврону бил жуткий озноб. Она стучала зубами и куталась в старый, уцелевший после пожара плащ, но это слабо помогало. А денег на лекарей не было. Если бы отец в своё время не научил Тельзу ставить силки для поимки дичи, то ко всем бедам прибавился бы голод.

Проснувшись на четвертый день дороги от кашля матери, похожего на лай осипшей псины, Тельза с Мильвой пошли вглубь леса проверить ловушки. На этот раз им повезло. В одной из них обессилено трепыхалась куропатка, а в других силках бился кроль. Птицу девушки решили приготовить, матери не повредит сытный бульон. А с кролем Омелия и Ката отправились в ближайшее поселение, надеясь выменять на него что-то из лекарств или одежды.

— Далеко нам ещё идти? - шепотом спросила Тельза сестру, пока та умело избавляла тушку от перьев.

Мильва обернулась, окинув задремавшую на лапнике мать внимательным взглядом и удостоверившись, что та все ещё спит, ответила:

— До Мифиса осталось дня три пути. Если маме не станет хуже, - добавила она совсем тихо.

— Почему мы идём на юг? Не безопаснее пойти на север? - озадачилась девочка.

— Все идут на север. Там теперь нет ни работы, ни жилья для нас, - грустно вздохнула сестра. — А в Мифисе живет наша тётка.

Тельза впервые услышала о родственнице с юга, но может причина крылась в удаленности от Дара? Ведь получалось, что до портового южного города около недели пути.

Разговор сестёр прервало ворочание матери.

— Смени ей повязку на лбу, - попросила Мильва младшую сестру, - никак опять жар растёт. Сама же девушка занялась супом, чтобы успеть к возвращению Каты и Омелии.

Те не заставили себя ждать и вернулись, как раз, когда все было приготовлено. Ката радостно прыгала, а стоило ей поравняться с проснувшейся матерью, громко защебетала:

— Мамочка! Мамочка! Смотри, что я тебе принесла! Это я сама выторговала за зайца. Омелия мне совсем не помогала!

Каталина протянула матери пару склянок и мешочек трав, гордо задирая нос и поглядывая на Тельзу. Будто всё это целиком её заслуга, а то, что кроля поймала не она сама, в расчёт не бралось. Но вступать в ссору из-за такого показалось Тельзе мелочным, хоть она и ощутила укол обиды, ведь, как и все, старалась приложить максимум усилий для выздоровления мамы. Обстановку разрядила Мильва, позвав всех отведать наваристый суп из перепелки и вырытых в лесу диких корнеплодов и корешков.

После того, как девочки раздобыли лекарства от простуды и ожогов, мать пошла на поправку. Уже следующим днём прошёл душащий кашель, а руки начали покрываться новой кожей и рубцеваться. Это немного подняло дух и прибавило сил.

Медленно, но верно они шагали в сторону юга. А когда им оставался день пути, сердобольный торговец предложил подвезти.

Его снаряжённую различным скарбом телегу волочила старенькая рыжая кобылка. Как и все лошади Ипсилона, она была невысокой, с толстыми ногами и широкой спиной. Вряд ли на такой повозке они прибыли в Мифис быстрее нежели идя пешком, но это было всяко лучшим вариантом для уставших стоптанных ног и ещё не до конца окрепшей больной. Поэтому старшие сестры сели к торговцу на козлы, а мать с младшими дочерьми устроились сзади на деревянных коробках.

Мерный неспешный ход кобылки по колдобистой дороге и усталость прошлых дней дали о себе знать. Все семейство мигом задремало.

Тельза проснулась одна из первых. До носа с порывами ветра долетал запах соли и водорослей. Девочка посмотрела вперёд. Повозка как раз ехала по пригорку и внизу спереди открывался захватывающий дух вид. Как на ладони перед ними лежал город Мифис, омываемый водами Ветряного моря. Хоть Ипсилон был окружён водой со всех сторон, Тельза этого никогда не видела своими глазами. Синие волны с белыми барашками пены, тихо рокоча, неслись в сторону городских стен из камня ржавого цвета, разбиваясь о них. Таким же камнем были построены все дома и сам замок крупного города. Приземистые кубические башни окружала стена с зубцами для лучников, а окна-бойницы чёрными глазами следили за приезжими. Над всем городом, наполняя воздух противными визгами, вились стаи чаек и альбатросов. К порту, что был в природной бухте, окружённой острыми пикообразными скалами, будто зубы в пасти морского монстра, шли корабли. Жизнь била здесь ключом и тяготы войны совсем не ощущались. Мимо проносились десятки разных повозок и всадников. Чем ближе они подъезжали к городу, тем больше народу становилось на дороге. Их телегу, и так катящуюся не спеша, окружили пешие путники, вынуждая тесниться и ещё больше сбавлять ход. Тельза, впервые оказавшаяся дальше своего поселения, жадно рассматривала и впитывала всё, окружающее её.

К лицезрению присоединилась и Ката, она с открытым ртом и, широко распахнув карие глаза, смотрела на путников, высокие каменные стены и окружающие красоты природы.

Тельза даже малодушно порадовалась, что их тётка живет в таком живописном месте. Однако, радость начала улетучиваться. Стоило им въехать в главные северные ворота города, отдав за проезд все имеющиеся деньги, как в нос ударил запах тухлой рыбы и жженой шкуры. Он был настолько ярким, что ощущался во рту, и Тельзе мерещилось, словно сами стены домов из рыже-красного камня им пропитаны насквозь.

Повозка остановилась на развилке, Аврона велела девочкам слезать, сама же поблагодарила торговца и в знак признательности отдала ему серебряное колечко, которое когда-то давно дарил ей Гран. Она сделала это с улыбкой, но в глазах матери Тельза заметила прОмеликнувшие сожаление.

Женщина повела дочерей тесными шумными улочками. То и дело мимо сновали люди, они кричали и жестикулировали, куда-то спешили или наоборот стояли истуканами. От количества народа и толчеи у Тельзы закружилась голова, а противный запах луноцвета и вовсе вызвал тошноту. Девочка завертела головой, пытаясь обнаружить источник приторного запаха.

Им оказался полностью увитый этими цветами фасад двухэтажного дома за кованной оградой. Железо считалось дорогим материалом в Ипсилоне, так как добывалось только в двух шахтах на севере королевства в глубинах Скалящихся гор, остальное привозили из соседних королевств на кораблях. Видимо, дом принадлежал кому-то очень богатому и знатному.

Тельза очень удивилась, когда мать подошла к этому, можно сказать, драгоценному забору, и толкнула калитку, придерживая её и пропуская дочерей вперёд. Навстречу им вышел мужчина с зачёсанными в тугой хвост темными волосами и скользким взглядом темных глаз, которым за мгновение успел окинуть всё семейство.

— Передайте лире Гильде, что пришла Аврона с дочерьми, - предупреждая вопросы мужчины, заговорила мать.

— Ждите-с, - противно и совсем не вежливо прошипел тот и повернулся. Но прежде, чем уйти, задержал взгляд на Мильве, ухмыльнулся одним уголком губ, и, наконец, зашёл в дом.

Пока все ждали возвращение странного мужчины, Тельза недоумевала, почему мать назвала сестру лирой. Даже если та и была богата, и, может после брака получила сей титул, то она все же родственница. Неужели это не имеет значения? До этого момента девочка ни разу не встречала высокородных людей. В их поселении всем заправлял тан.

Но он назначался из простого люда и не имел особых привилегий.

В дверном проёме снова появился этот же мужчина.

— Следуйте-с за мной, - прошепелявил он и скрылся в сумраке коридора. Аврона окинула строгим взглядом дочерей и первая вошла внутрь. Мильва и Омелия подтолкнули Тельзу с Катой следом, а сами зашли после.

Узкий длинный коридор, в котором очутились они, был обшит дорогими панелями из белёного дерева с красными, как размазанная кровь, прожилкам, и позолоченными рисунками. Тонкая дорожка ковра, тянущаяся от самого входа, скрадывала несмелые шаги. А на лестнице, ведущей на второй этаж, стояла женщина. На первый взгляд Тельза даже не смогла понять сколько ей лет, с одной стороны казалось, что она очень стара, а с другой - чуть моложе матери. Худой рукой с длинными ногтями она пригладила чёрные как деготь волосы, собранные в безукоризненный пучок. Поджала выкрашенные алым губы и вздернула без того высоко нарисованные брови.

— Аврона, я так понимаю? - жестко спросила она, рассматривая явно не самых желанных гостей.

— Да, лира Гильда. А это мои дочки - Мильва, Омелия, Тельза и Каталина. Наш дом сгорел вместе с поселением, потому-то мы и пришли. Без великой нужды не стали бы тревожить вас.

Тельзе не понравилось, как заискивающе говорила мать с этой женщиной, так надменно рассматривающей их. Да, на ней было дорогое красивое платье, а не пыльные с дороги одежды, и та явно принимала недавно ванны, в отличии от них. Но это не было поводом относиться к ним с пренебрежением или неуважительно.

— Поговорим в моём кабинете, - сухо ответила Гильда, и шурша юбками чёрного закрытого платья с кожаным ремнём в виде жгута, женщина поднялась на второй этаж. Авроне и девочкам ничего не оставалось, кроме как следовать за ней.

Второй этаж ещё больше поражал своей роскошью. Искусные гобелены с природными мотивами укрывали каменные стены, в нишах чадили ароматные свечи, а по углам стояли вазоны с цветами.

В небольшом холле у широких дверей, где замерла Гильда, было уютно. У каждой из трёх стен стояли диваны с ворохом подушек, а сбоку ютилась клетка с яркими щебечущими пташками.

— Заходи, - велела женщина матери. — И старшие тоже, - добавила она, отступая от прохода. Мильва и Омелия покорно вошли в кабинет. Гильда зашла следом и, прежде чем плотно захлопнуть дверь, бросила взгляд полный угрозы на Тельзу и Кату.

Оставшиеся снаружи сестры любопытно осмотрели холл, птичек и смирно уселись на мягкие диваны, оббитые нежным малиновым бархатом.

Минуты тянулись уныло медленно. По прошествии четверти часа девочкам надоело покорно ждать. Куча подушек так и манила устроить ими драку. Каталина с размаху запустила круглую думку в лицо ничего не ожидающей Тельзы. Та с гулким хлопком угодила прямо в лоб. Хрюкая от смеха, Ката начала кататься по дивану, а Тельза, не давая спуску, схватила другую подушку и начала бить ею младшую сестру. Ката включилась в бой. Они лупили друг друга так, что перья лезли через шёлковую ткань и разлетались в разные стороны по холлу. В запале веселья кто-то из девочек зацепил клетку с экзотическими птичками. Она со звенящим грохотом обрушилась на каменный пол. Несчастные пернатые забились внутри о прутья, молотя крошечными крыльями. На этот грохот тут же в дверях появилась Гильда. Ей понадобилась секунда, чтобы оценить обстановку, за тем их тонких губ женщины последовал приказ:

— На колени!

Тельза и Ката вопросительно переглянулись, а заметив стоявшую за тёткой мать, уставились на неё. Но Аврона лишь поджала искусанные губы и отвела опухшие глаза.

— Что непонятного? - желчно прошипела Гильда. — На колени!

Девочки повиновались, все ещё недоумевая.

— Руки ладонями вверх! - суровый голос обещал скорую расправу, и она последовала. Женщина щелчком отстегнула ремень с платья, оказавшийся плёткой. Воздух свистнул от пронёсшегося удара, а ладони сестёр обожгло.

— Я научу вас покорности! - играя желваками, кричала та, замахиваясь снова. Очередной удар вспорол тонкую кожу.

— Мама-а-а, - заскулила Каталина, глядя глазами полными слез на Аврону. Но та молчала, на её лице застыла каменная маска, да и сама она сейчас напоминала статую.

— Я не позволяла открывать рты, - ярилась Гильда. — Молчать и терпеть. Вам положено семь ударов за плохое поведение. И ещё один за то, что заговорили, - прожгла она взглядом Кату.

Третий, четвёртый, пятый удар...

Тельза плотно сжала зубы, чтобы не заплакать самой, но глаза пекло и ком встал поперёк горла. Их никогда не наказывали силой. Мать не поощряла телесные наказания. А теперь сама позволила чужому человеку их бить. Ладони девочки горели, кровили и пульсировали болью, но сильнее в душе была горечь обиды на маму.

Шестой, седьмой удар...

С каждым ударом Тельза все больше начинала ненавидела эту страшную тётку, чьё лицо, покрытое толстым слоем пудры, исказила злоба. А вместе с этим начинала ненавидеть этот город, воняющий рыбой. Пожар, отнявший дом. Болезнь, забравшую отца. Войну, отобравшую братьев. И короля, не сумевшего дать отпор врагу в самом начале и терзающего своё королевство теперь.

Восьмой удар...

Глава 4

Харон, так звали того противного мужчину, что встретился им у калитки дома тети Гильды и докладывал о них ей же, проводил всё семейство в дальний угол северного крыла огромного особняка женщины.

— Это будет вашей комнатой, - открыл он дверь ключом и шагнул внутрь, разжигая свет одинокой свечи.

За окном сгущались сумерки, шум на улице медленно утихал, все спешили домой за порцией заслуженного, после бурного дня, отдыха.

Тельза просочилась в комнату, где стояло четыре кровати, платяной шкаф, стул и умывальник. Такое бедное убранство особенно сильно бросалось в глаза в сравнении с остальными помещениями дома. Даже скудного половичка не лежало на полу. Да и кроватей было меньше нужного. Язык Тельзы чесался от вопросов, но она благоразумно отложила их до момента, когда прилипала Харон уйдёт.

— Завтра лира Гильда зайдёт к девяти. Будьте готовы. Отдыхайте-с, завтра будет тяжёлый день, - с толикой издевки в голосе бросил мужчина на прощание и вышел. Проходя мимо застывшей Мильвы, Харон невесомо коснулся её руки, отчего девушка вздрогнула.

Лица Мильвы и Омелии были заплывшими от слёз. Очевидно, им в кабинете тоже досталось от мегеры Гильды. В суровом молчании сёстры разместились на кроватях.

— Мама, тут кроватей не хватает, - пропищала Ката.

— Будете спать с Тельзой вместе, - сухо бросила через плечо мать и принялась застилать постельное бельё.

— Я не хочу с ней! Не хочу! Не хочу!!! - капризно повышая голос с каждым словом, затопала ногами Каталина.

— Закрой рот, - грубо прикрикнула мать, отчего та мгновенно осеклась. Карие глаза наполнились слезами, губы надулись, а лицо пошло красными пятнами. Она бросилась на одну из кроватей и легла, свернувшись комком лицом к стене, выражая всем своим видом вселенскую обиду.

Аврона только горько покачала головой. У женщины после болезни, долгой дороги и разговора с троюродной сестрой не осталось сил утешать дочь. Все же, пересилив себя, мать подошла к расстроенной малышке, гладя её растрепавшиеся светлые волосы.

— Каталина, не плачь. Так нужно. У нас нет выбора, где жить, и придётся довольствоваться тем, что имеем, - ласково бормотала женщина девочке на ухо. — Будь послушной, очень тебя прошу.

Аврона притянула Каталину в свои объятия, туда же попала и сидящая рядом Тельза, а Мильва и Омелия сами подошли и присоединились к объятиям. Таким клубком они просидели очень долго, не желая размыкать рук и отстранятся от близких. Все же, что бы не случилось, главное - они живы, а с трудностями и лишениями справятся.

— Нужно обработать ваши руки, - заговорила мама, обращаясь к младшим. Мильва и Омелия уже умылись и собирались ко сну.

Женщина мягким мокрым полотенцем смочила ладошки дочек, стирая запекшуюся кровь, а после покрыла заживляющей мазью, что использовала от ожогов. Оторвав от выданной ей ночной сорочки кусочки подола, она перемотала четыре ручки.

— Ну вот, почти как новенькие, - грустно улыбнулась та. Тельза видела, как тяжело маме всё даётся, у неё на лбу проступила испарина и под глазами залегли тени. Потому не стала ничем тревожить женщину, лишь поцеловала на ночь и покорно легла спать. Все они устали, потому даже не стали пинаться с Каталиной, деля территорию кровати, а сразу забылись сном.

Утром мать разбудила девочек ни свет, ни заря. Сама женщина уже была одета в отданное ей Гильдой серое бесформенное платье и передник. Мильва и Омелия о чём-то перешептывались. Они не выглядели выспавшимися. Тельзе показалось, будто лица их опухли, как если бы те проплакали всю ночь. Приведя себя в порядок и скромно позавтракав, все они замерли в ожидании Харона. Старшие сестры то и дело поглядывали на небольшой артефакт времени, следя за отметкой, неумолимо приближающейся к цифре девять.

Мать тем временем давала указания младшим.

— Девочки, - строго посмотрела она на дочерей, - чтобы носа из комнаты не показывали! А не то запру вас. Ждите моего прихода к обеду. Поиграйте во что-нибудь. Только не шуметь! - погрозила она пальцем. — Я принесу вам еды и книги. Будете учиться грамоте.

Каталина скривила нос. Тельза же наоборот обрадовалась, она была одной из немногих детей её возраста, кто умел читать и немного писать. И находила это крайне занимательным.

Дверь распахнулась без стука. Появившийся в дверях Харон окинул всех взглядом, каким смотрят товар на прилавке.

— Девушек прошу за мной, - растянул он блестящие жиром губы в улыбке. — За вами, Аврона, придёт Арни, экономка. Она вам все покажет и расскажет.

— Я думала, что пойду вместе с девочками, - поникла женщина, глядя на старших с тревогой. Губы и подбородки сестёр задрожали, но они удержали слёзы. Выпрямившись, шагнули навстречу мужчине.

— В этом нет нужды, девушки они взрослые, справятся без вас, - хохотнул над только ему понятной шуткой Харон и жестом приказал следовать за ним.

Мать обессилено опустилась на единственный скрипучий стул, о чём-то глубоко задумавшись и покачивая головой. Тельза никогда не видела маму такой растерянной и убитой. Даже после смерти отца. Она просто села рядом, так, что их бока соприкасались. Но Аврона будто и этого не замечала.

Из оцепенения её вырвал стук в дверь. Каталина вприпрыжку подлетела к ней и распахнула. Снаружи оказалась пухлая женщина в летах и похожем на материнское платье серого цвета.

— Я Арни, - кивнула гостья, - пойдёмте, у нас много забот.

Мать, не говоря и слова, вышла к экономке. Дверь плавно закрылась, оставив девочек одних. Теперь, когда рядом не было матери и старших сестёр, всё в этой комнате показалось чужим. А доносящиеся голоса с улицы будто судачили о судьбе погорельцев и смеялись над их бедами.

Время взаперти тянулось очень медленно. С Каталиной Тельза не горела желанием общаться или играть. Но и сидеть так просто было очень скучно. Девочка приблизилась к окну и распахнула старые деревянные ставни, впуская солнце. Мимо туда-сюда сновали горожане, изредка проезжали всадники, наполняя улицу топотом копыт. Жизнь била ключом за стенами их комнаты. Каталина тоже высунула нос наружу, с интересом разглядывай прохожих.

А немного погодя перевесилась и выпрыгнула из окна.

— Стой! - ошарашено крикнула Тельза сестре. — Нам нельзя выходить!

— Я не собираюсь торчать в комнате с тобой, дура! - показала та язык. — Я пошла гулять.

Тельза сжата кулаки от злости, она не могла снести ругательств и непокорности от младшей сестры. Неожиданно для себя она перемахнула на улицу следом и погналась за сбегающей сестрой. Та показывала языки и страшные рожи, заливисто смеясь и удирая со всех ног, отчего Тельза серчала ещё больше. Она почти догнала сестренку и уже предвкушала как поволочет её за шкирку обратно, но на дорогу с криками «расступись» выехали трое всадников. Девочка едва успела остановиться. Секунда промедления и её бы растоптали копыта скакунов. Зато из-за возникшей задержки Кате удалось сбежать. Сначала Тельза и обрадовалась. «Пускай гуляет», - подумала она, — «потеряется, сама будет виновата».

Но с этими мыслями девочка ощутила укол совести. Ведь младшая сестра запросто могла попасть в беду или пострадать. А то и потеряться так, что потом будет не найти. Да и маму сейчас расстраивать ни к чему, ей хватает переживаний.

Незнакомый город пугал неизвестностью и лабиринтами улиц. Тельза, как охотник, идущий по следу, старалась подмечать мелочи, запоминая дорогу. Но волнение и тревога все равно росли в груди. Время к обеду стремительно бежало, а Каталина как сквозь землю провалилась. Тельза уже обошла и весь квартал, и заглянула в подворотни, крича имя сестры, и попыталась обратиться за помощью к людям. Но те отмахивались от неё, как от назойливой мухи, или вовсе не замечали.

Вконец отчаявшись, Тельза побрела обратно, готовясь рассказать маме правду. Она вышла к огромному особняку тётки Гильды с востока и увидела южное крыло. Вход под навесом, густо увитый луноцветом, источал приторный аромат на всю округу. А у входа стояли разные мужчины и что-то в них показалось Тельзе отталкивающим. Но разглядывать людей было некогда. Девочка поторопилась обогнуть дом тетки, построенный в виде буквы «Т» и вернуться в выделенную им комнату.

Когда она залезла в распахнутое окно то несколько секунд глупо моргала, не веря своим глазам. На кровати чинно сидела Каталина с книжкой в руках и всем видом выражала покорность и послушание. Единственное, что нарушало этот образ, ехидный взгляд, встретивший Тельзу.

— Ох мама и осерчала, - улыбнулась она, - влетит тебе вечером.

Девочка осмотрела комнату и нашла помимо книг прикрытую тканью еду. Значит мама в самом деле уже побывала здесь и застала Кату одну. Обида накрыла Тельзу с головой.

— Ты, - только и прошипела она, вырывая томик из рук сестры и набрасываясь на неё с кулаками. Каталина завизжала так, что заложило уши, но девочка все равно продолжила лупить поганку и дергать её волосы. Младшая, не прекращая визг, в свою очередь царапалась, целясь в глаза Тельзы.

Драку двух разъярённых котят прервало появление Гильды. Она ничего не сказала, вообще никак не обозначила своё появление, но стоило ей открыть дверь, как в комнате ощутимо похолодало, потемнело и стало не по себе. Каталина оттолкнула Тельзу от себя и отбежала на безопасное расстояние.

— Я просто читала! Это она начала! Она! - закричала Ката, тыча пальцем в сестру.

— Это правда? - холодно просила женщина, расстегивая свой ремешок - плетку с талии. — Солжешь и я удвою наказание.

Тельза постаралась испепелить сестру взглядом, но то было ей не по силам. Она сжала зубы, а короткими ногтями впилась в ладони так глубоко, что на коже отпечатались полумесяцы. Боль немного остудила запал. Стёрла с языка гадости, готовые сорваться стоит тот открыть. Им ни к чему проблемы. Мама же рассердится ещё больше, а Тельзе этого очень не хотелось. Она покорно кивнула, опустив голову.

— Повернись спиной, - прозвучал приговор. Гильда подошла тяжелой поступью. Дернула шнуровку простенького суконного платья, оголяя спину девочки. — Десять ударов. Считай вслух.

Воздух просвистел, а по спине словно раскалённой кочергой дали. Тельза охнула, с ещё большей силой вдавливая ногти в ладони.

— Один, - покорно произнесла она, расслышав в голосе предательские слезы.

Очередной свист заставил девочку вздрогнуть и вжать голову в плечи.

— Два.

Вся спина горела от ударов и новые уже почти не ощущались. Просто усиливали растущую на сердце Тельзы злость. Она страстно желала выхватить чёртову плетку из рук тётки и самой отходить ту по руками и спине. Но вместо этого закончила счёт с последним ударом, а когда дверь в их комнату захлопнулась, упала на кровать лицом в подушку и разразилась громкими рыданиями. Каталина же, как ни в чем ни бывало, подняла книгу и уселась разглядывать картинки.

Расстроенная, в слезах Тельза сама не заметила, как заснула. А проснулась, когда вернулась мать с ужином. Как бы не желала в глубине души, что мать пожалеет её, этого не случилось. Аврона поставила поднос, безэмоционально произнеся: — Ешь. Сама же женщина умылась и принялась штопать одежды, в которых девочки проделали путь от Дара до Мифиса. Через пару часов вернулись и старшие сестры. На них не было лица, обе напоминали настоящих призраков, хоть отец Тельзу и уверял, что тех не бывает. Никто из них даже не посмотрел в сторону накрытых тарелок. Они, не сговариваясь, легли спать заплетенными и в одеждах. А когда мать подошла к Омелии, чтобы распустить косу, та резко воскликнула: — Отстань! Не трожь нас! — и накрылась покрывалом с головой.

И хоть над их головами была крыша дорогого особняка, Тельза как никогда остро ощущала сгущающиеся над ними тяжелые свинцовые тучи. Девочка очень надеялась, что гром все же не грянет.

Глава 5

Прошло несколько месяцев с того момента, как Тельза с матерью и сёстрами прибыли в Мифис и поселились у тётки. Ежедневно мать уходила на работу. Она мыла многочисленные комнаты особняка, перестилала постели, стирала белье, убирала и помогала на кухне. Старшие сёстры Тельзы тоже регулярно уходили работать. Только кем, девочка не знала, а когда спрашивала, те отмахивались и ничего внятно не объясняли. А ещё Тельзе казалось странным, что иногда вместо денег Мильва и Омелия приносили украшения, ароматные масла, или различные платки и ленты. Всё это раз в неделю мать ходила продавать на местный рынок. Пару раз и Тельзу брала с собой.

Сами сёстры стали выглядеть лучше. Их поселили теперь отдельно. Когда же те заглядывали, то всегда были в красивых нежных платьях, волосы их блестели и пахли цветами, а белая кожа на ощупь была как шёлк.

Вот и сегодня Омелия заглянула с утра пораньше. Она не стала переступать порог комнаты, сославшись на спешку. Протянула Авроне перламутровую шкатулку с жемчужными бусами внутри, грустно улыбнулась и сразу же попрощалась. Тельзе показалось, она избегает их общества. Неужели теперь стыдится свою мать, которая сильно сдала за это время и выглядела настоящей старухой?

— Я на рынок, дочки, - тяжко вздохнула мать, собирая вещи в сумку.

— Можно с тобой? - взмолилась Тельза. Она не привыкла проводить всё время в четырёх стенах. Раньше, живя в Даре, она обычно пропадала в лесу или на речке. И пыталась вырваться в город при любой возможности теперь.

— И я тоже хочу с тобой, - подключилась Ката, которую мать вчера наказала и заставила с утра читать Писания о Пяти Богах.

— Ты наказана, Каталина, - беспрекословно ответила Аврона. — Читай вдумчиво, я проверю по возвращению. Женщина наконец собрала все принесённые старшими сёстрами украшения, и они вместе с Тельзой направились к рынку.

Уже по обыкновению встали недалеко от центрального входа. Мать достала из канавы поблизости старую прохудившуюся бочку, что припрятала там в последний раз, расстелила сверху чистенький лоскут ткани и разложила сверкающие украшения.

Женщина намерено ставила на всё не слишком высокую цену. Она плохо разбиралась в благородстве металлов и чистоте камней, да и завышать стоимость, увеличивая срок продажи, было ей не с руки.

К их импровизированному прилавку приблизился тучный мужчина, то и дело утирающий лысину накрахмаленным платком. Он недобро осмотрел женщину с ребёнком, и та инстинктивно спрятала Тельзу за спину.

— Что угодно благородному лиру? По цене уступлю, если что-то приглянулось.

Тот пропустил вежливые слова мимо ушей, взял шкатулку только утром принесенную Омелией, и повертел в толстых пальцах.

— Откуда у вас эта вещь? - щуря маленькие зенки, спросил он.

— Это родовая драгоценность, уважаемый лир, - ответила Аврона, склоняя голову. А Тельза вопросительно посмотрела на мать, не понимая причин для её лжи.

— Родовая, говоришь, - хмыкнул тот. — Говори правду! Не то я скличу стражу, воровка. И девкой малолетней тебе меня не разжалобить, - зло добавил он.

— Прошу, не надо стражи! - озираясь, взмолилась Аврона. — Это дочери подарили. А она мне отдала. Мы очень бедствуем, лир. Потому и вынуждены продавать.

— Твоя дочь Омелия? - удивился и нахмурится тот. Мать кивнула.

— А говорила будет хранить, - процедил мужчина сквозь зубы. Тельза заметила, что ему очень не понравилась правда. Он бросил на стол мешок монет, а шкатулку сжал в руке, та захрустела и раскрошилась. Странный мужчина стал чернее тучи, он быстро зашагал прочь, что-то бормоча себе под нос. Аврона же свернула лоскуток и потянула за собой дочь. После случившегося ей не хватило духу стоять здесь и продавать остальное.

— Мама, что это был за дяденька? Почему он сломал шкатулку? - допытывалась Тельза. Но мать перебила вопросы, просто произнеся «замолчи».

Девочку до глубины души разозлило это. Как только они перешагнули порог дома тетки Гильды у матери никогда не было доброго настроения. Она то и дело срывалась на них с Катой. Запрещала задавать вопросы и гулять. Ругала по пустякам, и сама начала лупить их, подражая Гильде. Тельза выдернула свою руку из маминой и бросилась бежать куда глаза глядят. Главное, подальше от этого дома, где все внутри пропахло луноцветом и благовониями. Подальше от ставшей злой матери, подлой Каты, и старших сестёр, что забыли о ней.

Кто-то сильно толкнул девочку и та упала в пыльную подворотню, сбив колени о выступающий камень. Слезы обжигали кожу щёк, солеными ручейками текли в рот. Тельза рыдала до икоты, желая выплакать со слезами всю невысказанную обиду и боль. Но те прочно вросли в юное сердце и пускали новые ростки.

Сколько так просидела, Тельза не знала. Никто за ней не пришёл. Никому она была не нужна. Только страх остаться одной заставил девочку вернуться к опостылевшему поместью, поймать снисходительную усмешку Харона в глазах, злорадство во взгляде Каты и очередное наказание за неповиновение от матери - сутки голодом.

Но все обиды стали неважными, когда спустя пять дней Омелия умерла. Вот так, просто и внезапно. Настолько неожиданно, что Тельза даже не поверила своим ушам. Ещё недавно она заходила с этой треклятой шкатулкой к ним, вся такая красивая, благоухающая. Почему, вспоминая сейчас их последнюю встречу, девочка представила глаза сестры? В них засела вселенская грусть, обречённость и смирение. Тельза посмотрела в заплаканные глаза Мильвы и к своему ужасу увидела в её взгляде тоже самое. Что стало с её сёстрами? Раньше у них никогда не бывало секретов!

— Почему она умерла?! - глотая тугой ком и теребя платье, спросила Тельза Мильву.

— Я не знаю, - ответила она одними губами. Из её серых глаз выпали горошины слез и повисли на носу. Она моргнула, и ещё две слезинки повторили путь предыдущих, капнув вместе на темное платье одной большой кляксой. Девушка задрожала от рыданий и, присев, крепко обняла Тельзу, зарывшись в волосы младшей сестры. Судороги сотрясали грудь девушки. Она жалась к Тельзе, как будто от этого зависит её жизнь. И девочка тоже уже не сдерживала слезы.

Горе сплотило их, прогнало засевшую в Тельзе обиду на то, что сестра перестала с ней общаться.

На похороны Омелии никого не пустили. Двое мужчин в форме гвардейцев сказали, что лекарь на осмотре обнаружил, будто их сестра была больна, а болезнь заразна и находиться с ней запрещено. Как мать не упрашивала и не билась в ногах мужчин, те были непреклонны. Ни она, ни сестры, не увидели Омелию после смерти. Им только сообщили на следующий день, что тело сожжено. Аврона на эту весть только слабо кивнула. А следующим днём слегла в горячке. Семь дней она не узнавала никого и бредила. Тельза каждую свободную минуту молила бога Жизни - Горуна о помощи матери. Девочка не представляла, что станет с ними если Аврона умрёт. Ей приходилось гнать страшные мысли, сидя у койки больной женщины, вытирая липкий пот. Но сейчас, в таком состоянии, мать была очень похожа на отца в день его похорон.

К счастью, молитвы девочки были услышаны. На восьмой день жар спал, Аврона начала приходить в себя, узнавать людей вокруг, а к вечеру у неё проснулся аппетит. Мать похлебала принесённый Анри бульон и тихо задремала. Женщина была ещё слишком слаба, но больше не умирала. Вскоре дверь скрипнула и в комнату прошмыгнула Мильва. Она заботливо села у кровати матери, подоткнув той одеяло и поправив подушку.

— Что говорит лекарь? - посмотрела девушка на сестёр.

— Мама идёт на поправку, - отрапортовала Каталина, - сказал, что через неделю будет прежней. Ещё посоветовал оградить её от беспокойств, чтобы снова не спровоцировать вспышку недуга.

Мильва кивнула головой, рассыпая по спине и плечам золотистые локоны. Тельза не удержалась и провела по гладкой копне рукой. Старшая сестра поймала руку девочки своей и поцеловала в ладонь.

— Ты очень красивая, - без тени зависти сказала Тельза. Себя она не считала привлекательной. В отличии от сестёр, поклонников у неё не было, да и пошла она лицом не в мать, как они, а в отца - переняв его острые линии скул и носа, тяжёлый взгляд из-под бровей и большой рот.

— Спасибо, птенчик, - прошептала Мильва, отворачиваясь и поднимаясь, чтобы направиться к выходу.

Тельза набрала побольше воздуха, задержала у дверей сестру и на выдохе попросила:

— Можно я приду к тебе в гости?

Старшая сестра несколько минут раздумывала. И эти минуты стали самыми мучительными. А от отказа Тельза, наверное, умерла бы на месте.

— В конце недели мой день рождения, приходи, отпразднуем. Я живу в южном крыле на втором этаже в пятой комнате. На двери есть номерок, ты найдёшь. Только приходи с утра, днём я могу быть занята.

Сестра подарила девочке на прощание улыбку, растрепала без того взъерошенные волосы и ушла. Тельза же малодушно порадовалась, что Каталины рядом не оказалось. Сегодня был её черёд помогать на кухне Анри. А так они со старшей сестрой побудут вдвоём. Тельза хотела очень многое обсудить с Мильвой и с нетерпением ждала прошествия семи дней.

Тельза осторожно ступала по мягкой ковровой дорожке, пробираясь в южное крыло громадного особняка тётки Гильды. За окном серое небо едва только розовело на линии горизонта, идеальное время пробраться незамеченной. Все слуги и обитатели поместья уже или ещё спали.

Девочка успешно прошмыгнула на второй этаж. Колыхнувший невесомую занавеску сквозняк скрыл удаляющуюся фигурку девочки от случайных глаз. От волнения у Тельзы перехватывало дыхание и мир вокруг начинал немного плясать. Она чувствовала себя вором-лазутчиком, пробиравшимся к самым дорогим сокровищам самого короля.

Перед глазами мелькнула нанесённая золотой краской на лакированное дерево двери цифра пять. Девочка взяла в руку прохладный металл ручки и медленно надавила. Щелчок замка показался громом среди ясного неба. Тельза прислушалась, но никто не выбежал с криками и руганью к ней. Девочка отворила дверь, шагнула внутрь. Небольшая прихожая отделялась от основной комнаты резной ширмой. На столике чадили почти растаявшие свечи, видно сестра забыла их погасить.

— Мильва, - тихонько позвала Тельза. Тишина была ей ответом. «Видно, ещё спит» - решила девочка и зашла в комнату, обогнув ширму.

Комната сестры была похожа на покои принцессы. Стены оббиты тканями с узорами, тяжёлые портьеры с вышивками и кистями создают сумрак и уют. В углу стоит туалетный столик с позолоченным зеркалом. А посреди комнаты расположилась огромная кровать с колоннами в потолок, шелковыми простынями и кучей подушек на любой вкус и цвет. У подножия кровати стоит столик с пустыми бутылками вина и тарелками закусок. Она не видела абсолютно ничего, стоило ей только выйти из-за ширмы, кроме сестры. Кроме длинной толстой спицы. Спицы, торчащей из уха Мильвы...

Сердце стучало в ушах, оглушая Тельзу своим боем. Девочка схватилась за виски и упала на колени, с трудом оставаясь в сознании. Нет! Только не Мильва! «Нет, нет, нет», - твердила она, мотая головой. Ребра впились в легкие, не давая вздохнуть. Все тело прошибала дрожь. А спица гадко поблескивала в пляске огня догорающих свечей. Девочка подползла к мертвой сестре, что сидела на кровати полностью обнаженная. Её роскошные волосы прикрывали грудь и спину. А голова свисала вперёд. Тельза обняла колени сестры и завыла. Завыла, как волчица. Множество неглубоких порезов испещрили нежную мягкую кожу Мильвы.

И глядя на всё это, девочка впервые познала, что такое истинная ненависть. Она сжала руки Мильвы, заглянула в остекленевшие мертвые глаза и четко произнесла, будто старшая сестра могла её слышать:

— Я найду того, кто это сделал. Найду и убью. Клянусь.

Глава 6

Но никто не стал рассказывать четырнадцатилетней девчонке, кто повинен в смерти родной сестры. Мать тяжело переносила очередную смерть, она целыми днями сидела у окна, смотрела в стену невидящим взглядом и что-то напевала. Каталина притворилась притихшей мышкой, боясь лишний раз пискнуть. Только Тельза после похорон Мильвы продолжала задавать вопросы. Своим упорством девочка добилась приватного разговора с тётей Гильдой в её кабинете.

— Что ты хочешь узнать, девчонка? - строго поинтересовалась та, поигрывая плёткой.

— Я хочу знать, доложили ли вы начальнику городской стражи об убийстве! Тот, кто это сотворил, должен понести наказание! В вашем доме убили мою сестру! Почему вы ничего не делаете!

Тельза яростно дышала и сжимала кулаки, сдерживая себя, хотя руки так и чесались наброситься на женщину и хорошенько встряхнуть. Может тогда её куриные мозги станут работать в нужном направлении?!

— Закончила тявкать?! Послушай теперь меня, - гневно сверкнула чёрными глазами Гильда. — Твоя сестра, как выяснилось, была падшей женщиной. Она ложилась в постель с мужчиной до брака. Я не хочу, чтобы мой дом и имя очернило то, что я по доброте приютила шлюху! Что обо мне скажут?! И если ты не хочешь такой народной славы для своей сестры, будешь держать свой грязный язык за зубами! Тебе ясно?!

— Ты лжёшь! - закричала Тельза и всё же с кулаками набросилась на женщину. Та среагировала молниеносно. Плетка ужалила девочку по лицу, раскроив бровь. Красная пелена тут же застлала правый глаз и заставила отпрянуть.

— Ещё подобные фокусы повторишь, я выброшу вас на улицу! - визгливо крикнула Гильда, буквально выталкивая из своего кабинета Тельзу. — Иди-иди к себе. Смотри за матерью, пока та окончательно не тронулась умом.

Дверь закрылась у самого носа девочки. Та со злости ударила её ногой и пошла в их комнату. Кровь стекала по щеке и капала с подбородка, оставляя след. Тельзе было плевать. Она от злости не чувствовала боли, не замечала текущего ручейка. Ей хотелось только громить и крушить всё, что попадётся под руку.

Мать никак не приходила в себя, наоборот, она с каждым днём все больше и больше вязла в своём горе, рискуя захлебнуться им и утонуть. Женщина не вспоминала о том, что у неё есть ещё две дочери, которым она нужна и им также плохо, как и ей.

Спустя две недели, в комнату вошла Гильда и приказала сёстрам ждать снаружи пока она будет беседовать с матерью. Аврона сидела на стуле, закутанная в шаль, мыслями находясь далеко отсюда. Тельза немного засомневалась, получится ли у них поговорить. А интуиция подсказывала, что разговор, если состоится, будет касаться их дальнейшей жизни под крышей этого дома.

Прошло около четверти часа, прежде чем дверь снова открылась, и Гильда вышла, зашагав прочь из комнаты. Девочек она не удостоила и мимолетным взглядом.

А вот мать удивила. Женщина будто воспряла духом. Она уже не сидела на стуле, а наводила порядок в комнате.

— Я схожу за обедом, девочки, - слишком бодро предупредила та и вышла из комнаты. Тельза не понимала причин для столь разительной перемены. Что же ей такого сказала тётка?

Вскоре вернулась мать с подносом и позвала всех к обеду.

— Все хорошо, мама? - осторожно спросила Тельза, пытаясь поймать взгляд матери, но тот скакал как вошь, не задерживаясь ни на чем.

— Конечно, - уверенно кивнула Аврона. — Теперь всё будет хорошо.

Когда тарелки опустели, мать отправилась по делам в город, а Ката увязалась с ней.

Оставшись одна, Тельза задалась вопросом, знала ли мать о том, в чем обвиняла тётка Мильву? И считала ли она это правдой? Если мама пришла в себя, и девочка расскажет ей обо всём, не пошатнёт ли вновь её эта весть? Она решила подгадать момент, когда с мамой они останутся вдвоём, тогда то Тельза и попытается разузнать.

Следующим утром Аврона обратилась к Каталине.

— Дочка, ты вчера хотела яблок в меду, сходи, купи себе и сестре, - она протянула серебристую шестиугольную монетку младшей дочке.

Заполучив один далл, радостная Каталина мигом собралась и умчалась.

— Тельза, - взгляд матери был устремлён куда-то поверх плеча девочки, — больше здесь жить мы не можем, — вздохнула она. — Собирай вещи, а я соберу вещи Каталины. После обеда вас будет ждать повозка у постоялого двора около северного выезда из города. Извозчик уже обо всем оповещён. Заплатите, как прибудете в северный храм Пяти Богов. Там о вас позаботятся.

С каждым словом сердце девочки стучало всё тревожней. Во рту пересохло и язык с трудом отлип от нёба:

— Нас с Каталиной? Ты с нами не поедешь?

Мать скупо улыбнулась. Хотя улыбка её была совсем неуместна.

— Нет, Тельза. Мне придётся остаться. А вы поезжайте. Вас приютят там, в храме...

— Никуда мы не поедем без тебя, - подскочила девочка, — что тебе наговорила эта Гильда? Она не отпускает тебя? У неё нет права удерживать нас! Поедем вместе! — Тельза схватила мать за руку и сжала, снова пытаясь заглянуть в глаза.

— Я сказала, вы поедете одни, что тебе не ясно?! - раздраженно и холодно воскликнула Аврона, стряхивая руку дочери с каким-то отвращением.

— Мама... - девочка опустилась на колени перед женщиной, полностью растерянная. — Не бросай нас. Не надо. Мы тебя тут одну не оставим. Будем работать, как ты с Мильвой и Омелией, чтобы отработать проживание.

Женщина дернулась от слов дочери, как от звонкой пощёчины. А потом сама же и ударила Тельзу по щеке.

— Замолчи!

За звонким шлепком наступила гнетущая тишина. Девочка смотрела на Аврону во все глаза и не узнавала в ней мать. Столько яда и ненависти было в последнем слове. А ещё больше во взгляде, которым та всё же наградила Тельзу.

«Хочет, чтобы мы ушли?! Да пожалуйста», - зло подумала она и бросилась собирать вещи, комкая те. Горькие слезы кололи глаза, бурной рекой текли по щекам и шее, мочили горловину платья. «Я этого не заслужила» - вместе с распухающей щекой пульсировала в голове Тельзы мысль. «За что она так со мной?».

Каталина вернулась с покусанными медовыми яблоками и дала угощение ей, но сладость не лезла в горло. И к принесенному обеду Тельза тоже не притронулась.

Когда же тарелки Каты опустели, мать встала и вручила дорожную сумку с её вещами и припасами. А Тельзе сунула молча конверт и кошель.

— Мы куда-то собираемся идти? - недоумевала Каталина.

— Доченька, - елейным голосом заговорила мать, - вы с Тельзой поедете сейчас на север. В храм. Будете жить там при нем.

— А ты? - напряглась она.

— Я приеду потом, попозже. У меня здесь ...эм... ещё дела. Не волнуйся, Тельза позаботится о тебе, - гладила женщина дочь по голове.

«Ложь! Все твои слова - ложь!» - хотела завопить Тельза, но вместо этого дернула Каталину за руку и потащила прочь из этого мерзкого дома и вонючего города.

Всю дорогу от выхода из калитки поместья до северных ворот Тельза переживала, что так некрасиво рассталась с матерью. Она уже не сильно злилась за срыв женщины и пощёчину. И, может, мама передумала и действительно потом приедет. Девочка не могла уйти вот так.

— Каталина, - обратилась Тельза к сестре, - постой тут с вещами, я сбегаю обратно. Забыла кое-что из одежды.

— Я с тобой!

— Ну куда? Смотри какие сумки. С ними все выйдет дольше. А без них одна я за пятнадцать минут обернусь.

Каталина насупилась и недобро прищурилась.

— Если подождёшь тут, отдам кошелёк тебе и за все будешь платить сама.

Тельза знала о страсти сестры к деньгам. Та любила считать и всегда просила дать ей денег, чтобы передать потом торговцу, словно это она сама покупает что-то.

— Ладно, - поддалась уловке сестры Ката. — Но, если не вернёшься через пятнадцать минут, я пойду обратно!

— Ага, договорились, - бросила Тельза через плечо, уже убегая.

Как назло на пути девочки всё время попадали препятствия. То толпа людей перегородит улицу, то телегу поставят разгружаться прямо под носом, то толкнут или зацепят ненароком.

Наконец, Тельза оказалась у северного крыла поместья. Обходить здание времени не было, а вот окно в их комнату заманчиво распахнуло ставни, приглашая заглянуть.

Девочка решила срезать путь и посмотреть в окно, вдруг мать уже ушла из их комнаты.

Она подтянулась за нижнюю раму, цепляясь ногами за камни фундамента и неровности фасада. Взобралась на подоконник и подняла голову.

Посреди комнаты на балке повисла Аврона. Неестественно вывернутую шею перетягивала петля из пеньковой верёвки.

«Мама повесилась?! Мама умерла...» - медленно прошелестело в голове осознание.

В тот момент незримая нить, связывающая прошлую жизнь с Тельзой, громко лопнула, ударив девочку под дых. Голова мерзко загудела, пришлось стиснуть виски, лишь бы унять эту боль. Грудь так сдавило, что каждый вздох чуть ли не ломал рёбра.

«Почему?! Зачем?!?! Мама...»

Девочка медленно слезла и на налившихся свинцом ногах побрела обратно к младшей сестре. У Тельзы не осталось сил даже плакать. Все эмоции исчезли, растаяли как туман поутру. Вместо этого она ощущала бездонную пустоту вместо сердца. Абсолютное безразличие.

Каталина стояла на месте. Она начала открывать рот, но увидев лицо Тельзы, осеклась. Сестра молча вручила ей кошелёк, схватила за запястье и потащила к постоялому двору, где их ждал извозчик.

— А когда мама приедет? - спросила Ката, пока они ждали мужчину, что повезёт их на север.

Тельза сделала вид, что не слышит.

— Залазьте, - крикнул им извозчик Карб. Он с трудом взобрался на козлы, оправляя рубаху на большом животе и грузно сев, хлестнул серую низкорослую лошадку. Повозка резко дернулась и тронулась, оставляя позади город из ржаво-коричневого камня. Город, где Тельза потеряла почти всю свою семью.

— Те-е-ельза! - пискляво протянула Каталина. — Мама когда к нам приедет?!

— Никогда, - отвернувшись, ответила девочка сухо.

По краям обочины стелились чёрные поля, в сером небе парили чайки, унылый пейзаж и стылый морской ветер лишь ещё больше удручали.

— Почему? - тихо спросила младшая сестра.

— Потому что она умерла.

Глава 7

Когда Каталина услышала новость о смерти матери, она поначалу просто не поверила, громко и упорно обвиняла сестру в подлой лжи.

Тельза же на все нападки молчала, смотря в никуда. Смысл разубеждаться и что-то доказывать? Но гудение младшей было сродни назойливому жужжанию. А девочка хотела тишины, чтобы от неё все отстали.

— Замолчи, - прикрикнула она, и скривилась. Это же самое ей сказала мать перед тем, как отвесить пощёчину. Тельза сдавила переносицу, пытаясь унять все ещё давящую боль в голове.

— Ты можешь мне поверить на слово, потому как я бы не стала врать о таком. Либо возвращайся в Мифис и иди, сама убедись.

Каталина поджала губы и нахмурилась. Замолчала. Наступившая блаженная тишина, разбавляемая поскрипыванием колёс повозки, позволила Тельзе, наконец-то, вздохнуть глубоко и протяжно.

Обо всем случившемся думать не хотелось. А вот о будущем стоило. Мать велела отправляться в Храм Пяти Богов. Он находился в окрестных землях города Карнай, что лежит у подножия Пиковых гор на самом севере. А значит ехать туда не меньше десяти дней. Больше всего девочка боялась, что их прогонят. Наверняка в такое время не одни они отосланы под опеку служителей богов.

Каталина решила играть в молчанку. Хватило её на три дня. После чего она потихоньку начала переговариваться с Карбом. Он рассказывал ей о тех местах, что они проезжали, а порой и истории с этими местами связанные.

Тельза слушала в тихие диалоги, подмечая про себя некоторые моменты.

— А вы бывали на западе? - любопытничала Каталина. — Видели магический ситет [1]?

— В Салае-то я бывал, давнишней дорогой, правда. А ситет-то мне откуда увидеть? - хмыкнул мужчина. — Говорят, его только чародейники и могут разглядеть.

Каталина замолчала, о чём-то глубоко задумавшись. Солнце уже почти скрылось за лесом. На дороге ехали они одни. Пора было вставать на ночлег.

— Уже темнеет, - обратилась Тельза к извозчику, - пора стоянку выбирать.

— Через четверть часа будем в Гаунере. Там и заночуем. Местный трактирщик недорого берет. Негоже вам спать в такую ночь в лесу. Ночь стылая, да дождливая будет.

Девочка кивнула, она и сама уже ощущала пронизывающий северный ветер, упорно старавшийся забраться за шиворот плаща. Да и тёмные тучи, того и гляди, разразятся дождём.

Карб не обманул. Не прошло и получала, как впереди замаячил небольшой городишка. Из-за туч быстро стемнело и разглядеть толком ничего не удавалось. Запах сырости указывал на близость речки или водоёма. На въезде в город не стояло стражи. Лишь редкие факелы помогали нащупать путь. Стоило им пересечь покрытую мхом арку ворот, как над головой прозвучал раскат грома и тут же пошёл ливень. Крупные капли сплошным потоком полились с неба, мгновенно намочив все до нитки. Карб поддал кнутом лошадь, чтобы та поторапливалась.

Когда они проезжали по очередной узкой улочке, дорогу им перегородил человек. Его пропитавшаяся дождём одежда поблескивала в свете факела, что тот держал в руке. Сам он был очень рослым, широким, лица же разглядеть не удалось из-за натянутого капюшона.

— Кто едет? - сипло спросил незнакомец. Собой он загораживал почти весь проезд, вынуждая стоять и отвечать.

— Фриг? - неуверенно произнёс извозчик.

— Карб? - поднёс тот факел к лицу извозчика. — Всё колесишь, старый ты жирдяй! Стал ещё толще, не признал, — хохотнул тот. — Какими судьбами?

— Везу на север, вот, - кивнул он на мокнущих сзади девочек. Фриг и их подсветил огнём факела. Тельза успела увидеть в отсвете пламени как недобро светятся глаза мужчины. Он быстро оценил вид девочек и их поклажу, но не найдя ту интересной, вернулся к извозчику.

— Где заночуете? В котле? Приходи, вспомним молодость!

— Там-там. В котле, - закивал извозчик. Фриг отступил с пути, и повозка снова тронулась. — Загляну на часок. Ты все там же, по норам сидишь.

— А то! - хохотнул бугай, и скрылся за поворотом.

Продрогшие до самых костей, девочки с превеликой радостью улеглись на кроватях в комнате местного постоялого двора. Их одежды, с которых капала дождевая вода, уже висели посреди помещения. Место, где им пришлось заночевать, не внушало доверия. Проходя мимо трапезной, Тельза невольно поежилась, настолько мутные личности сидели там, в дыму чадящих свечей, подгорелого лука и алкогольных паров. Периодически до чердака над вторым этажом, где им постелили, долетала ругань, крики и звук ломающегося дерева.

Но после долгой дороги с ночевками в лесу и холодного ливня, грубые застиранные простыни казались шелком, а твёр дая подушка - пуховой.

Сон девочек сморил быстро.

Тельза спала очень беспокойно, кошмары, наполненные лицами мертвых родных и звонкими ударами плётки, терзали сознание девочки. В один миг она не выдержала. Резко вынырнула из сна, сев на кровати. Растрепавшиеся волосы липли к лицу, как и ночная сорочка. За окном сумерки сменились серым рассветом. Тельза помнила, что ощущала рядом с городом близость воды. Она решительно вылезла из мятой постели. Оглянулась на сладко спящую Каталину, накинула на себя платье и направилась прочь из пропахшего гарью дома. Внизу, в трапезной, было тихо и пусто. Всех забулдыг за ночь разогнали. В такой ранний час по земле стелился туман и не было ни единой души. Поплутав немного, Тельза вышла из городских ворот и направилась в сторону небольшого леска. Сыростью потянуло ещё больше, а совсем скоро она услышала плеск воды.

Девочка мечтала смыть с себя пыль дорог и запах подгорелого лука, которым пропах чердак, где они ночевали. Мыться в студёной воде ей не привыкать. Она с рождения купалась так, а воду грели для помывки только в самые морозные месяцы.

Неглубокая речка приятно журчала, прячась за стеной камыша. Тельза скинула все одежды и быстро зашла в ледяную воду. Тысячи иголок закололи кожу, покрывшуюся мурашками. Зубы застучали. Но вместе с этим пришла легкость. Холодная вода вытягивала усталость из тела, даже на душе стало как-то легче. После купания, сидя на илистом берегу и обсыхая Тельза незаметно для себя задремала. Ей повезло - высокая трава скрывала с головой тело девочки от случайных глаз.

Когда она открыла глаза, солнце, выглядывающее из-за туч, уже было высоко. Мир, согнавший с себя дымку тумана, стал ярче и чётче.

Теперь, возвращаясь с реки, Тельза смогла разглядеть город Гаунер внимательнее.

Вид у того был довольно плачевный. Неужто мормэра этих краев или тана города совсем не заботит, в каком состоянии всё находится? То тут, то там дома мелькали проплешинами крыш, тёмные окна были частично заколочены. В канавах и стоках лежали кучи мусора, шевелящиеся от кишащих там крыс. Немногочисленный люд хмуро шёл по своим делам или сидел на крыльце домов, угрюмо смотря на прохожих.

Постоялый двор, где остановились девочки, встретил скрипом калитки подкосившегося забора. На внутреннем дворе уже стояли две лошади, привязанные к коновязи около корыта с водой.

А на пороге сидела заплаканная Каталина. Услышав скрип, она заметила Тельзу и ураганам набросилась на неё.

— Ты! Куда ты делась! - кричала она. — Я проснулась, а тебя нет! Я так испугалась. Пошла к стойлу. А нашей повозки там нет! Я решила, ты уехала! А ещё, кошелёк, я, кажется, его потеряла.

— Как потеряла?! Каталина!

— А так! Сама виновата! Зачем ты его дала мне?! Зачем вообще тогда решила вернуться в Мифисе? Зачем мама отослала нас? Это все из-за тебя! Я тебя ненавижу.

Девочка молотила кулаками и гневно сверкала глазами. Её красивое лицо было обезображено злостью. Она кричала с таким отчаянием и яростью, что Тельза просто замерла истуканом, окончательно растерявшись. Только последние слова заставили её вздрогнуть. Она обхватила сестру руками, притягивая к себе для объятий.

— Не трожь меня! Дура! Лучше бы ты сдохла! Ты!

Каталина, как кошка, отпрыгнула назад, достала из кармана красный пузырёк и бросила его в лицо Тельзе.

— Ненавижу!!!

Девочка кричала ещё что-то, только Тельза этого уже не разбирала. Страшная разъедающая боль пронзила лицо. Рот наполнился металлическим привкусом крови, перед глазами мелькали кроваво-чёрные круги. Глаза горели так, что хотелось их просто выцарапать.

— Что это?! - не своим голосом закричала Тельза.

— Я не знаю, мне плевать! - с торжеством выплюнула слова Каталина, и девочка ощутила сильный толчок в бок. Она потеряла равновесие и упала. Холодная вода накрыла ту с головой. Захлебываясь и воя от боли, Тельза барахталась в корыте. Хваталась руками за края. Попыталась встать, но поскользнулась на склизком дне. Очередное падение отдало жгучей болью в затылке, вода попала в нос и горло. Девочка закашлялась, забилась и потеряла сознание.

Привязанные лошади смотрели с недоумением на хрупкое тело, обмякшее в деревянном корыте и воду, окрасившуюся красным. А кроме этих двух животных, во дворе не было ни души...

Глава 8

— Лиса, принеси настой. Нужно размочить повязки. Приятный голос с хрипотцой вырвал Тельзу из глубин подсознания. Отголоски боли сразу дали понять, что последние события, о которых она помнила, ей не привиделись в страшном сне. Они стали кошмаром наяву. Тёплая влага с запахом трав коснулась лица. Но даже такое осторожное касание вызвало вспышку боли. Девочка невольно дернулась. — Очнулась? - раздался все тот же приятный мужской голос. Он так заботливо обволакивал слух, что тревога приходила с запозданием. Тельза хотела ответить, но вместо этого из груди вырвался хрип, горло мгновенно пересохло. Девочка закашлялась. Её тело, сотрясаемое кашлем, приподняли. Под спину подложили что-то твёрдое. — Пей, - беспрекословно потребовал мужчина.

Кромешная тьма окружала девочку, приходилось ориентироваться на слух. Она ощутила, как к губам поднесли край посуды и наклонили. Тёплая тягучая жидкость полилась в горло, по вкусу напоминая бульон. Тельза только тогда ощутила поистине зверский голод и жадно прильнула, в несколько больших глотков осушив все до последней капли. — Спасибо, - все ещё с хрипами ответила Тельза, но на этот раз обошлось без приступа удушья. — Что со мной? Я ослепла? - задала она, наверное, самый важный вопрос. Пока девочка пила отвар, он стучал набатом в её голове, а воображение уже рисовало картины слепой попрошайки, умирающей с голода. — Пока сказать сложно. Сейчас снимем повязки и посмотрим, - учтиво отозвался невидимый собеседник. — Я Садак, лекарь. А как зовут тебя? — Тельза. — Рад знакомству, Тельза, - девочка почувствовала улыбку в голосе Садака, - расскажи, что с тобой случилось? Мы проезжали мимо города. Остановились у реки дать лошадям напиться и нашли тебя в камышах. Сердце Тельзы кольнуло болью. Вот как с ней обошлись, когда она потеряла сознание. А Каталина? Просто ушла? Бросила её умирать?! Девочке не хотелось в это верить, всему должно быть объяснение! Но как объяснить то, что сделала сестра с ней? — Одна девочка..., - Тельза старательно подбирала слова, — бросила мне в лицо какой-то пузырёк. Я даже и не разглядела толком. Но, кажется, он был с красной жидкостью. Лицо сразу зажгло, я поскользнулась, упала, вроде, в корыто с водой. Ударилась затылком. Больше ничего не помню. Голос от сдерживаемых эмоций предательски задрожал и стал писклявым. — Не переживай, Тельза, - тёплая сухая рука доверительно легла на руку девочки. — Сейчас я буду снимать повязки, чтобы обработать раны. Потерпи, если станет больно. — Постараюсь. Натяжение на лице усилилось, кожа растягивалась, и противно липнущая ткань отходила. Лица коснулась прохлада. — Глаза не открывай! - предупредил её Садак, продолжая снимать бинты с лица. Полностью освободив, он кликнул: — Зайра, ты закончила? Неси скорее мазь. Где застряла? А ты, Лиса, иди, заплети уже свои космы. Сколько говорить тебе! - ворчал мужчина. — Помощницы мои, - добавил он для Тельзы уже тише и спокойнее. Пахнущая свежей травой масса размазывалась по лицу девушки, после чего ей наложили пропитанные чем-то повязки на лицо до самого носа. — Все подживает, и отёки спали, но ещё недостаточно. Про зрение ничего пока не скажу. Сейчас главное отдых, сон и питание. — А долго я была без сознания? — Долго, уж вторая седмица пошла, как нашли тебя. Тельза нервно заерзала, больше недели без сознания! Какой кошмар! — Не волнуйся. Главное, что все позади. А упущенное наверстаешь. Теперь отдыхай. Девочка кивнула. И правда, этот разговор и процедуры выжали все соки из неё. Она растянулась на твёрдой поверхности кровати, погружаясь в сон. — Вставай! Нужно позавтракать! - звонкий голос-колокольчик прозвенел над ухом девочки. Она непонимающе повертела головой, но по-прежнему её окружала лишь густая тьма. — Я... Кто это? — Меня звать Лисария, - весело ответили ей, — но для тебя я просто Лиса. Помощница Садака. Давай. Поешь. Поболтаем потом, - не говорила, а почти пела девушка. Тельза учуяла приятный запах отварного мяса и каши. Живот скрутило тугим узлом. Она была снова голодна. Лисария кормила девочку с ложки, как маленькую, Тельза испытывала настоящий стыд от своей беспомощности. Ей приходилось доверять людям, даже не видя их лиц. — Вот и славно, умничка. Хороший аппетит - скорое выздоровление. Хочешь посидеть снаружи? Я бы поболтала, а заодно делами занялась. — Да, хочу, - отозвалась Тельза на переливчатый щебет. Лиса помогла ей подняться с кровати и вывела. Лица сразу коснулся приятный лижущий ветерок. — Так, садись. Все правильно. Вот сюда. Я рядом, - обозначила девушка себя. — А где лекарь? И другая помощница, кажется, была? — Садак с Зайрой отправились в поселение недалеко отсюда. Вдруг помощь кому нужна, а нам деньги лишними не будут. — А где мы? — Да от Гаунера недалече. День пешком. Везти тебя было боязно, пришлось остановиться. — Куда вы направлялись? — В Итаф, столицу. Ты там была? — Нет, - коротко ответила Тельза. Она не хотела много рассказывать о себе, ещё не решила, можно ли доверять этим людям. — Там красиво, - протянула Лисария. — Но мы не за красотой едем. Хотим с армией пойти на восток. Там всегда руки нужны. Садак, он же сам с востока. Из Сокола. И Зайра, ещё там была ему помощницей. Они вместе бежали, когда город взяли патриамцы. А я потом к ним прибилась, случайно, - невесело хмыкает Лиса. — Я на самом деле певчая. Мы с группой путешествовали вместе с отрядом «Крыло Вальтура». Развлекали их, боевой дух поддерживали. Да в один день в самое пекло битвы попали. Не ждали засаду, уж не знаю почему, я в этом совсем не разбираюсь... Она тяжело вздыхает и продолжает. — В общем, Садак меня, как и тебя, - нашёл. Меня отправили на коне спасаться, да того понесло. Я упала и головой о камень. Лежала, как Зайра говорила, среди горы трупов. Едва заметили. С тех пор езжу с ними, помогаю чем могу. — Опять трещишь? - раздался немного властный женский голос. — Тельза, это Зайра пришла, - пропустила Лиса замечание мимо ушей. Но продолжать рассказ не стала. — Садак вернётся к закату. Мне велено повязки сменить. Так что придётся терпеть, - слова Зайры звучали немного резко, по-деловому. Девушка не стала размениваться на длинные объяснения. Следом Тельза ощутила растекающееся тепло настоя по повязкам. Зайра сняла их, промочила лицо девочки и нанесла новый слой ароматной мази. Когда новые повязки были на месте, Зайра отправилась к реке за водой. Лиса же занялась готовкой обеда. Девочка в наступившей паузе сидела и прислушивалась к своим ощущениям. Сейчас, лишённая зрения, все остальные ощущения она воспринимала иначе. Слух девочки начал улавливать даже далёкие шаги Зайры по каменистому берегу журчащей речки. Стук ножа в руках Лисы. Далекий крик дроздов. Шёпот травы на ветру. Воображение рисовало картины местности, пытаясь хоть как-то воссоздать картину мира. Нос же улавливал запахи отварных овощей, терпкий запах луговых трав, пыльной ткани одежды и речной воды...Все это было необычно, непривычно и ново. Но это все равно не заменяло зрения и Тельза молила Пятерых Богов, чтобы они его не забирали.

Глава 9

В послеобеденной сон Тельзы вторглись сначала образы, а потом и пение, создающее их.

Лисария тягуче напевала себе под нос, видимо, занятая работой, и девочка невольно заслушалась.

Не кружи ты вальтур надо мной

Унеси ты злую весть от меня

Не хочу я знать, что любимый мой

Пал от вражеского меча-а-а.

Тельза хотела спросить, почему в песне просят птицу улететь, но вопрос не успел слететь с губ.

Девочка расслышала мерные шаги, хрустящие под подошвами камешки.

— Лиса! - рассержено воскликнул вернувшийся Садак. — Опять простоволосая сидишь! Ну-ка, приведи себя в порядок. А ты, Зайра, куда смотришь?

— Я не нянька ей, Садак, - безразлично ответила девушка.

Зашуршала ткань, а шаги приблизились к Тельзе и стихли.

— Тельза, не спишь уже?

— Нет, здравствуйте.

Девочка села на своей лежанке и постаралась повернуть голову к собеседнику на голос.

— Как самочувствие? Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет! Все в порядке.

— Что же, тогда, думаю, пора проверить твои глаза.

Сердце Тельзы затрепыхалось в груди от волнения. Вот он - момент истины, который определит её дальнейшую жизнь.

Уверенные пальцы мужчины стали распутывать тугие повязки, освобождая лицо. Садак смочил тёплой водой глаза, а девочка сидела, даже боясь вздохнуть, ловя каждое его движение. Мысленно подгоняя и тут же прося не спешить. Её страшила возможная слепота. Только лишившись чего-то, понимаешь, как этим дорожил. Это девочка ещё усвоила, когда хоронила отца. А потеря зрения была для неё сродни собственной смерти.

— Так, - отвлёк Садак Тельзу от тревожных мыслей, — открывай глаза. Не спеши, главное.

Девочка замерла, прислушиваясь к себе. Стук сердца содрогал тело, и ладони потели. Незаметно вытерев их о платье, Тельза набрала полную грудь воздуха, сильно зажмурилась и резко разлепила веки.

Перед глазами заплясали разноцветные круги и вспышки. Все вокруг размывалось, кружилось, качалось. Тельза даже расставила руки, чтобы ненароком не упасть. Она попыталась разглядеть лицо Садака, но вместо этого ощутила жгучую боль, будто ей сыпнули горячей золы в глаза.

Девочка снова зажмурилась.

— Больно, - грустно отозвалась она, - и я не вижу... Ничего не вижу.

Лица коснулась влажная ткань, лекарь промокнул её глаза.

— Не плачь. Ты долго ходила с повязкой. Попробуй ещё раз, - подбадривающе сказал он и сжал колено Тельзы. — Не торопись, дай глазам привыкнуть.

Она уже без всякого замирания открыла глаза, душа в себе остатки надежды. Минуты тянулись в тяжёлом напряженном молчании, но ничего не происходило. Все те же круги и непонятная свистопляска образов перед внутренним взором. Тельза ощущала пытливый взгляд Садака, чувствовала присутствие Зайры и волнение Лисы. Сейчас ей было неприятно такое внимание, противна их жалость. Она хотела, чтобы её оставили одну. Лучше бы бросили девочку умирать в канаве, чем обрекли на такое существование...

Тёмные мысли сменяли одна другую. Тельза настолько погрузилась в них, что не сразу поняла - она не ощущала присутствие людей перед ней, она их видела. В легком сумраке дорожного шатра перед ней на ящике сидел Садак, внимательно ловивший каждое движение девочки. Его цепкий взгляд обострился и замер, когда та просмотрела ему прямо в глаза цвета смородины. Сзади, покусывая кончик локона роскошных светлых волос, стояла Лисария. Тельза сразу поняла, что это именно она, потому что волосы были распущены и спадали каскадом до самой поясницы. Серые глаза уставились на девочку, поймали на себе взгляд и Лиса замерла, отпустив кончик волос. Зайра, теребившая край рукава, почувствовала, что атмосфера изменилась, посмотрела на девочку, изогнула рыжую бровь, хмыкнула и улыбнулась. Так по родному, искренне и тепло. Тельза не сдержала ответной улыбки, а потом залилась таким громких смехом, что упала на кровать. Она была так счастлива. Ещё секунду назад девочка уже стояла на краю пропасти отчаяния, а сейчас душа её взлетела выше небес. В теле ощущалась такая легкость, восторг просто переполнял её.

Тельза бросилась на шею Садаку, крепко сжав в своих объятиях и продолжая смеяться. Он сжал девочку в ответ и неловко отстранился, уступая место подошедшей Лисарии. Та сама сжала девочку, защебетав звонким голоском:

— А я знала, знала, что все будет хорошо. Садак, ты настоящий волшебник!

— Спасибо, спасибо, - шептала Тельза, глядя на стоявшего рядом мужчину, и слезы текли из её глаз.

— Ну всё-всё, не скачите, как козы, - наиграно грозно пожурил лекарь. — Лиса, тебе ещё параграф учить. И ужин варить. А мне проведать больного в поселении надо. Зайра, проверь наши сборы и травы, что докупить, а что собрать необходимо. Скоро отправимся в столицу.

Помощницы с улыбками беспрекословно направились выполнять задания. Мужчина подошел к небольшому мешку в дальнем углу шатра, собирая часть содержимого к себе в сумку.

— Садак, - волнительно кусая губы, подошла Тельза к лекарю. — Возьмите меня с собой, прошу.

Девочка заметила, как мужчина напрягался и уже готов ей отказать. Она крепко схватила шершавую руку лекаря и заглянула в глаза.

— Прошу! У меня все равно никого нет. Я хочу отплатить за помощь. Я хорошо охочусь, обузой не буду. А если обучите, стану и вам помогать. Не бросайте меня.

Тельза сама не понимая, с силой сжала руку мужчины, продолжая с мольбой во взгляде смотреть на него.

Он нахмурил свои густые брови, отчего взгляд стал ещё темнее. А потом схватил Тельзу за предплечье и вытянул из палатки на свет и, сжав голову девочки руками, уставился на правый глаз.

— Что? Что такое? - напугалась она, пытаясь освободиться, но руки лекаря словно окаменели.

Садак закрыл левый глаз Тельзы ладонью, освободив голову из тисков.

— Ну-ка, скажи, хорошо видишь этим глазом?

— Да...- неуверенно ответила девочка, хмуря брови.

Садак ещё внимательнее приглядела, щурясь и морща лоб. Нос с горбинкой почти задевал нос Тельзы, настолько близко был лекарь к лицу девочки.

— Надо наблюдать, - наконец выдал он, — правый глаз пострадал больше левого. Так и быть, поедешь с нами. Будешь учить науку как Лиса, нахлебников не держу.

Тельза кивнула, но облегчения не испытала.

— А можно мне зеркало? - заподозрив неладное, попросила она. Лиса отвернулась и, сделав вид, что не расслышала, уткнулась в потрепанную книжку. Садак тоже лишь поджал губы, пробормотав что-то вроде «не зачем тебе на себя смотреть». Чем ещё больше уверил Тельзу в своей просьбе.

— Дайте зеркало! - неожиданно для самой себя, грозно потребовала девочка. Зайра встретила воинственный взгляд Тельзы и вернулась из шатра с маленьким сверкающим кружочком не больше ладони.

— Держи, - сухо предложила помощница. Тельза взяла прохладное зеркало и заглянула.

К горлу подступил вязкий ком, а губы задрожали. Нет! Что это! Какой ужас!

Девочка смотрела в гладкую безразличную поверхность и не узнавала себя. Кожа её лица утратила легкую смуглость, она была такой светлой, что сияла и просвечивала. Все родинки и веснушки пропали. Зато вместо них появилось нечто уродливое. Отвратительный рубец в виде полумесяца справа у глаза от самой брови до щеки, покрытый бугорками и натянутой по краям кожей, выглядел просто чудовищно.

Тельза пригляделась внимательнее к радужке правого глаза. Что-то и там было не так. Да. Внутри, кровавыми всполохами, светились красные крупинки.

Что это за чертово зелье, которым Каталина запустила в неё?! Что оно сотворило с лицом?

Девочка села на бревно у костра, продолжая смотреть в зеркало. Она никогда не была красавицей, как сестры. Но и уродиной не слыла.

— Всё, прекращай, - покровительственно сказала Зайра, выхватывая зеркало. — Думала польют дрянью, а ты умоешься и будешь как новая? Прости, не в сказке живём.

— Зайра, - вмешалась робко Лиса, но та жестом руки велела молчать.

— Нечего себя жалеть. Руки-ноги- голова - все на своих местах. Живая, здоровая девка. Подумаешь, шрам. Со временем он станет меньше и светлее. А ты мудрее, поймёшь, что не в смазливой мордашке дело. Да и не портит он тебя вовсе, поняла? Так что сопли вытирай, я тебе книжки дам сейчас. Сиди, занимайся, коль с нами напросилась.

Девочка, ошарашенная этой тирадой, только и смогла, что кивнуть.

Последующие несколько дней все время бодрствования Зайра занималась с Тельзой. За каких-то пол недели девочке пришлось усвоить столько информации, что голова напоминала чашку с киселем. Но у неё был стимул упорно заниматься. Поэтому Тельза отодвигала жалость к себе и усталость на второй план, продолжая читать очередной рукописный томик или слушая разъяснения помощницы и лекаря.

За это время тело девочки окончательно окрепло, вернулись силы. Тогда-то Садак и дал команду отправляться в путь.

Повозку нагрузили собранными с привала вещами, запрягали двух стареньких кобылок и тронулись.

Садак сидел на козлах, направляя лошадей к избитой дороге. Зайра улеглась подремать в ногах Тельзы и Лисы. А последняя затянула песню, скрашивая поездку:

Не кружи ты вальтур надо мной

Унеси ты злую весть от меня.

Не хочу я знать, что любимый мой

Пал от вражеского меча-а-а.

Коль узнаю я, что погиб родной

Не смогу дожить до конца.

Я пойду на утёс, оттолкнусь от него

Чтоб познать полёт вальтура-а-а.

Глава 10

Спустя два дня пути, впереди завиднелся раскинувшийся город Итаф - столица Ипсилона. И если Мифис казался Тельзе тогда огромным, то сейчас он померк на фоне громадной столицы, бурлящей как растревоженный муравейник.



Приземистые округлые башни и толстые стены из пыльно-бурого камня придавали ему грозный вид неприступной крепости в окружении изгиба реки. Туман, спускающийся с окружающих холмов, поросших березняком, окутал все вокруг пуховым одеялом, но не смел проникнуть сквозь городские стены. Утро ещё только занималось, но до слуха доносились крики людей, река из повозок вперемешку с путниками, втекала в главные западные ворота. На лугах вокруг столицы множились шатры. Они предназначались для рекрутов, как объяснил Тельзе Садак. Новобранцы тоже уже не спали. Стройными рядами выстроились они на открытом поле, внимая крикам командиров. И если в Мифисе война казалось чем-то далеким, то здесь боевой дух воинов улавливался даже в воздухе.

— Нас отправят с каким-то из этих отрядов? - уточнила девочка, разглядывая копошащихся мужчин, что перешли уже к утренним тренировкам.

— Да, вероятнее всего, - кивнул лекарь, — регулярной армии требуется подкрепление на востоке. Как раз кто-то из этих молодцов и пойдёт туда. А мы с ними.

— Я думала, уже всех, кого можно, призвали, - Тельза невольно вспомнила о братьях, и в груди потяжелело.

— Теперь призывают мужей всех возрастов. Денег у народа нет, детей кормить нечем. Вот родители и отправляют ещё юнцов в армию. Тут им и еда, и одежда, - грустно пояснил мужчина девочке. — А этим соплякам и остаётся молиться Пяти Богам, чтобы оставаться как можно дальше от фронта.

— Почему тогда ты решил ехать прямиком туда, на восток? Это ведь опасно, а лекарь везде найдёт работу.

Девочка внимательно заглянула в осунувшееся от долгой поездки строгое лицо мужчины с темными глазами. На лбу его проступили морщины, как следы от потрясений прошлого. Он долго молчал и Тельза уже решила, что не получит ответа. Но Садак нарушил собственное молчание:

— Кто ещё, если не мы, поможет этим детям вернуться живыми?

За словами мужчины крылась какая-то боль, недоговорённость. Девочка грустно улыбнулась лекарю и коснулась запястья, чтобы тот ощутил поддержку.

Голова Тельзы закружилась, потемнело перед глазами и дышать стало тяжело и больно. Замелькали картинки. Она разглядела огонь, пожар, охвативший город, и Садака, бегущего прочь, с парнишкой на руках. Бездыханное тело неестественно бледного ребёнка безвольно повисло в крепких руках мужчины, по лицу которого текли слезы, смешанные с грязью и кровью.

— Я не дам тебе умереть, - почти прошептал Садак...

Тельза захрипела и почти упала с повозки, если бы не лекарь, успевший её поймать.

— Тельза? Что случилось? Тебе плохо?

Девочка и сама не понимала, что это было. Что такое она увидела? Она слышала громкий стук сердца и тяжелое дыхание, с хрипами вылетающее из её открытого рта.

— Да..., - неуверенно ответила, — голова закружилась. Я плохо спала, - соврала она.

— Выпей укрепляющий настой, день долгий, и поспать толком не удастся, - продолжая следить за Тельзой, наставлял лекарь.

Девочка кивнула и перебралась с козел в телегу, усевшись на дно. Сознание все ещё плавало, а мысли разлетались и жужжали как встревоженный рой пчёл.

«Кто этот мальчик?», «Что такое я видела?», «Почему я это видела?» - кружились в голове вопросы, на которые девочка не знала ответа. Ей стало страшно, если она расскажет никто ей не поверит. Примут за душевнобольную, прогонят, и она снова останется одна.

Около часа простояли они у въезда в город. Солнце к тому времени разогнало туман и ярко засияло над столицей.

Когда они наконец-то пробились в ворота, и колеса повозки застучали по брусчатке, все выдохнули.

— Заедем в таверну, - распорядился лекарь, - нам всем не помешает сытный завтрак и тёплая кадка воды. А после двинемся по делам.

Уютное заведение с раскрашенными красками окнами встретило весёлым гомоном. Лекарь оплатил принесённые подавальщицей глиняные горшочки с пряным мясом и картофелем, договорился насчёт комнаты, где все смогут смыть дорожную пыль и отдохнуть.

От вкусной еды и общей доброжелательной атмосферы, царящей в таверне, настроение у всех заметно улучшилось. Лисария то и дело заливалась звонким хохотом над комментариями Зайры. Садак шикал на них, но и сам не скрывал улыбки.

— Уважаемые, вода согрелась, извольте пройти в комнаты, - подошла к ним подавальщица.

— Спасибо, идём.

Садик вручил девушке пол далла - монетку в форме трапеции.

Пока в смежной комнате Зайра, которой по честной жеребьевке выдалось мыться первой, плескалась и натиралась мыль-травой, Тельза с остальными развалились на койках. Снаружи в окно залетали голоса прохожих, шум подков по мощеным дорогам и грохот телег.

Это все так отличалось от их тихого поселения, где росла девочка. Где с утра до ночи были слышны переклички птиц, шум высоких сосен. А воздух казался упоительно свежим. Не как здесь - пыльным и спертым.

— Тельза, а ты откуда? - вдруг спросила Лиса. Девочка вздрогнула от того, что воспоминания совпали с вопросом помощницы, распутывающей пальцами локоны цвета стали.

— С запада. Из Дара, - сухо ответила Тельза. Она не могла соврать людям, что спасли её и так тепло приняли, но говорить на эту тему было все ещё больно.

— О! - воскликнула Лиса. — А мы были там проездом лет семь назад. Выступали на ярмарке. Красивое название, и место чудесное, вокруг природа, тишина-красота. Я бы побывала там ещё раз. Почему ты не хочешь вернуться туда? - помощница даже привстала на локте, чтобы заглянуть в лицо Тельзы.

— Потому что его больше нет, - ответила Тельза и отвернулась к стене. Лиса открыла рот, но под взглядом Садака так ничего и не сказала. Девочка с облегчением вздохнула, когда наступила её очередь мыться. Горячая вода приятно расслабляла тело, дарила внутренний покой и безмятежность. Хотелось растянуть эти минуты неги как можно дальше.

После купания жизнь уже не казалась такой серой и ужасной. «Все образуется», - подумала Тельза, — «главное, что я не одна».

Когда все намылись, отдохнули и высохли, Садак направился к центру рекрутов, что был поблизости от главной крепости города. Зайре поручили докупить ингредиентов для микстур и настоев, а Лиса с Тельзой отправились на главный рынок раздобыть провизии и одежды в дорогу.

Жаркое солнце, присущее летнему месяцу лаирн, уже стояло высоко. Камень дорог плавился под яркими лучами, слепя шлифованной тысячами ног поверхностью. Тельза невольно жмурилась и щурилась, стараясь не упустить из виду Лису, пробивающую им дорогу в толпе между торговыми рядами. Товары на любой вкус и кошелёк заманчиво сверкали с ярких прилавков. И будь у девушек такая возможность, они бы, бросив все дела, принялись перебирать диковинки и любоваться.

Вместо этого, протолкнувшись, Лиса и Тельза, вышли в ряды бакалеи. Здесь народу и шума было втрое больше. Толчея девочке не нравилась, все норовили толкнуть локтем или отдавить ногу, а уж о карманниках и речи не шло - только глаз да глаз за кошелём.

Прежде чем список покупок подошёл к концу - с неё сошло пять потов. Духота, давка и вопли нервировали, дезориентировали и раздражали. В один момент кто-то обронил бочку со смердящей рыбой на дорогу прямо у ног девочки. От запаха стало тошно. Кто-то толкнул Тельзу, оттащил от ручьев рассола, но лучше он стало. Девочку страшно мутило и в итоге вырвало. Народ рядом начал бранить её, выталкивая от своих прилавков подальше. В итоге Тельза окончательно потерялась и растерялась. Она поспешила скрыться от разъярённой толпы.

Когда людей вокруг стало чуть меньше, а крики стихли за спиной, девочка огляделось. Конечно, Лисы рядом не оказалось. Тельза неспеша побрела по узким улочкам, направляясь на восток города, где стояла таверна, в которой Садак снял им комнаты и там же они договорились встретиться перед ужином.

Тельза сновала по одинаковым переулочкам пока не вышла из арки на открытую площадь со старым, покрытым мхом, фонтаном в виде шестиугольника. Прохладная вода заманчиво искрилась на солнце, и девочка с огромным удовольствием умылась водой, окончательно приходя в себя.

Посреди площади на шестиугольном постаменте, исполняющем роль лестницы, стоял храм Пяти Богов. Гладкая округлая башня с высокими стрельчатыми окнами высилась над всеми соседними зданиями. Пять статуй, изображающие Богов, стояли на карнизах крыши, снисходительно взирая на идущих внизу людей.

Тельза повинуясь какому-то внутреннему голосу вошла внутрь храма. Гулкие шаги показались особенно громкими в этом пустынном зале с алтарем Пяти по центру. Свечи колыхнулись от сквозняка закрывающейся двери, он же подтолкнул девочку в спину, вынуждая сделать ещё несколько шагов вглубь.

Тельза подошла к столбу, испещрённому рунами. У подножия каждой из сторон многогранной колоны лежали подношения каждому богу.

— Это самый древний храм Пяти Богов на всем Ипсилоне, - раздалось из сумрака помещения, и к Тельзе вышел храмовник, облачённый в рясу небесного цвета со стальной нитью вышивки. — И построился он вокруг этого алтаря. Надписи нанесли сами Боги. Жаль, что их язык нами забыт...

Девочка вгляделась в увитый ажурными символами столб. Каждая из пяти граней с нечитаемыми письменами слегка сверкала. А шестая, обращённая к стене противной от входа, была пустой и нервной. Будто кто-то намеренно сколол с неё текст. Тельза осторожно коснулась поцарапанной и избитой поверхности. Холодная грубая поверхность слегка мерцала. Внезапно девочка ощутила в руку легкий толчок, исходивший от алтаря и дошедший до самого сердца. Она так и замерла, размышляя, почудилось ей всё это или произошло на самом деле. Прочистив вмиг пересохшее горло, Тельза посмотрела на храмовника. Тот с невозмутимым спокойствием наблюдал за девочкой. Она заглянула в его светлые глаза, усталое доброе лицо. Вот кто не испытывал тревог, не сжирал себя изнутри горестями и чёрными мыслями. Не видел в людях внешних уродств - будь Тельза ещё безобразнее, будь грязной и пропахшей тяжким трудом, она уверенна, он смотрел бы на неё также.

— Почему она из граней алтаря пустая? - тихо, чтобы не нарушить покой храма, спросила девочка. На миг свечи дрогнули и стало чуть темнее. Храмовник от вопроса распрямился, лицо его утратила мягкие черты.

— Поведать то могут лишь Боги, - ответил он холодно. — Но, если действительно хочешь узнать, тебе дадут подсказку.

Тельза немного смутилась странной речи мужчины и его ставшим колючим взгляда.

— Я, пожалуй, пойду, - робко ответила она, медленно отступая к выходу. Она развернулась и быстро зашагала к дверям. К счастью, она не слышала шагов за спиной - храмовник не пошёл за ней. Её рука уже потянулась к спасительной ручке, Тельза хотела поскорее убраться из храма, стереть странные ощущения и забыть этот колкий взгляд.

Плеча девочки коснулась рука, и даже через ткань платья она ощутила холод ладони. Этот храмовник догнал её таки, причём абсолютно бесшумно, отчего Тельзе стало ещё более тревожно.

— Почитай, возможно, часть ответов здесь, - надломлено, с трудом почти прошептал мужчина сунув в руки девочки потрепанную книжку.

— Да не нужны мне ответы... - закончила Тельза уже стоя снаружи у закрытой у самого носа двери. Она дернула ручку, чтобы вернуть книгу, но ты не поддалась.

Переведя взгляд на руки, Тельза увидела потрёпанный томик, заключенный в вышарканную кожу с тиснением: «Сказания о Богах». Мать в своё время с завидной регулярностью заставляла девочку читать подобные книги, и она засомневалась, что откроет в этой для себя нечто новое. Ещё раз безрезультатно дёрнув ручку, Тельза сунула в дорожную сумку книгу и поспешила к таверне. Солнце уже клонилось к горизонту.

«Сколько же я проторчала в этом храме?» - посмотрела она ещё раз на высившуюся сзади над всеми зданиями башню. Тряхнув головой, чтобы отогнать мысли, девочка ускорила шаг. Уже на подходе Тельза завидела встревоженную Лису, накручивающую волосы на пальцы и вертящую головой во все стороны.

— Лиса! - крикнула девочка.

Девушка мгновенно повернула голову на звук, словно его то и ждала. Как маленький ураган подлетела она к Тельзе и с силой сжала, впечатывается ту в пышную грудь.

— Хвала Богам! Я так перепугалась! Садак бы мне не простил, если бы ты пропала!

— Там было много народу и душно. Мне стало плохо, а потом я потерялась. Прости, - виновато улыбнулась Тельза.

— Главное, все обошлось. Только, - она волнительно зашептала, - не рассказывай ничего, ладно. А то и так меня непутевой считают.

Девочка сама бы не стала говорить о случившемся, даже без просьб помощницы. Но её порадовало, что и та собирается молчать. Получив утвердительный кивок от Тельзы, Лиса выдохнула и направилась ко входу в таверну, что-то радостно напевая под нос.

Глава 11

— Через трое суток отправляемся вместе с подкреплением, - заявил Садак с порога, устало направляясь к кроватям.

— Хорошо, главное, ты понимаешь на что идёшь и что этим его не вернуть, - безэмоционально ответила на новость Зайра. Но хоть голос девушки прозвучал ровно, напряжение в воздухе зазвенело как натянутая тетива. Лиса выпрямилась как палка, а Тельза оторвалась от учебника по перевязкам, смотря на лекаря. Лицо мужчины ничего не выражало, и только сжатые добела костяшек кулаки намекали на сдерживаемый гнев.

— Я всё отлично понимаю, Зайра, - сурово ответил он. — Как и ты, когда увязалась за мной.

Медноволосая девушка недовольно поджала губы.

— Эй, вы чего, - постаралась разбавить гнетущую обстановку Лиса, но слова рассыпались о возведённую между двумя стену.

Зайра только фыркнула и сказав «пойду, прогуляюсь» вылетела из комнаты, обойдя Садака по широкой дуге.

— Спущусь, узнаю на счёт ужина, - устало выдохнул мужчина и тоже скрылся в коридоре таверны.

Тельза перевела вопросительный взгляд на Лису. Та некоторое время косилась на дверь и теребила платье, сгорая от желания поделиться всем. В итоге болтливая натура и настойчивый взгляд девочки развязали ей язык:

— Только не показывай, что в курсе. Зайра меня убьёт..., — опять покосилась помощница на выход. — Я сама узнала случайно, подслушала ссору их, когда Садак решил меня взять с собой. Она тогда тоже злилась. У Садака был сын, Нарл, чуть старше тебя. И он во время осады Сокола вообразил себя защитником, сбежал из дома, как я поняла. А когда увидел воинов Патриама - бросился на них. Но в пылу битвы, после прорыва осады города, никто не разобрал в напавшем - мальчика, а может и намеренно приложил мечом, этого уже не узнать...Суть в том, что Садак нашёл Нарла, когда город уже горел. Парень истекал кровью и едва дышал. Он спрятался в доме Зайры и попытался помочь сыну. Но не смог. Тот умер на его глазах. Садак винит себя, что не досмотрел. Потому и решил ехать на фронт, ведь там сражаются такие же дети как его сын. Только он не понимает, что всех ему не по силам спасти, как и спасти сына было только во власти только Таруна. А Зайра переживает, что вид умирающих ребят ещё больше ударит по Садаку, понимаешь? Она потому и поехала с ним, чтобы уберечь и поддержать. Мне кажется, она его любит, - торопливо шептала певчая, продолжая коситься на дверь.

Тельза вспомнила своё видение, особенно ярко помнились ей глаза Садака, в которых плескалось мирское горе. И это бездыханное тело на руках получается его сын. «Неужели я видела прошлое?!» - Тельза даже дёрнулась от такого предположения.

— Все уже разболтала? - вошла в комнату Зайра, грозно зыркнув на Лису.

— Да я..., - побелев, занервничала девушка.

— Думаешь, я не знаю, что ты то ещё трепло? - Зайра хмыкнула и посмотрела на Тельзу. — Садак слишком хороший человек, в душе он очень добрый и жалостливый. Хоть и старается выглядеть строгим, но это одно из проявлений его опеки. А война добьёт его. Таким как он - там не место. И таким как ты, - посмотрела она на Лисарию, — тоже.

Лиса фыркнула, выражая несогласие, и углубилась в штопку платья. Атмосфера понемногу начала успокаиваться, напряжение ослабло. А когда пришёл Садак с подносами, на которых исходили жаром тарелки с мясом и кашей, всё мигом забылось. Горячая вкусная еда моментально подняла градус настроения.

— Завтра я, Тельза и Лисария пойдём в местный госпиталь, поможем там ронам и мейстерам, заодно попрактикуетесь. А ты, Зайра, можешь передохнуть.

Помощница довольно улыбнулась, глядя на Лису с Тельзой с насмешкой:

— Удачи, девочки, советую вам выспаться как следует.

Столичный госпиталь находился на северной окраине города. Строгое здание из крупного камня стояло почти вплотную к городским стенам. Вышарканные ступени блестели на солнце, а к стенам у входа прислонились скрюченные тела людей в старых рваных одеждах.

— Кто это? - спросила Тельза шепотом у Лисы, но вопрос услышал и лекарь.

— Те, кто остался без крова и не может работать. Здесь они ищут приют. Но таких сейчас очень много, госпиталь не может вместить всех нуждающихся. Вот они и ждут, когда кто-то умрет и тем самым освободит место.

Тельза посмотрела с жалостью на сгорбившиеся тела мужчин и женщин. Одни спали, другие безразлично следили за ними, пока те поднимались к широким дверям госпиталя, третьи тянули руки с молящими влажными глазами.

Девочка хотела уже поскорее войти внутрь, чтобы не видеть этих людей. Но оказавшись в госпитале, поняла, что тут обстановка в разы удручающая.

Пахло плавленым воском и травами, а также чем-то неуловимым, оставляющим противный пыльно-сладковатый вкус на языке. Мимо проходили люди в простых суконных рясах, подпоясанные кожаными поясами с множеством карманов и мешочков. На груди каждого висел амулет Таруна - одного из Пяти Богов, покровителя всех живых. Его алтари мелькали в глубоких нишах коридоров.

Прежде чем они увидели комнаты больных, до ушей долетели их стоны и хрипы.

— Здесь те, кого поразила горячка, и те, кто не может ухаживать сам за собой, - тихо пояснил лекарь. — Сегодня мы будем помогать мейстеру Урику и рону (звание всех учеников мейстера в госпитале) Даргу.

Мейстера, среди вышедших навстречу людей, Тельза смогла определить по шрамированию кистей рук в виде пятилучного солнца.

Он подошёл к троице и пожал руку Садаку, а Лису и Тельзу окинул внимательным взглядом, задержавшись на рубце у глаза девочки.

— Надевайте повязки и пойдёмте, мы совсем ничего не успеваем, - посетовал мейстр, протягивая длинные куски ткани пропитанный липким раствором.

Даже травяной запах повязки не смог полностью перебить зловоние разложения и пота в длинном помещении, где на топчанах и грубосколоченных койках лежали люди.

— Здесь у нас лежачие, - кивнул вправо Урик. — Не успеваем всех обмыть, да и гадят под себя, ироды. А слева горячники, их тоже нужно обтирать, дабы жар сбить. И настоями напоить. Так что давайте, мы с девочкой и Даргом к лежачим, а вы с горячниками?

— Как скажете, мейстер, - кивнул Садак одобрительно похлопав Тельзу по плечу и подтолкнув к Урику. Лекарь поманил Лису за собой, и они занялись первыми пациентами.

К мейстеру подошёл рон Дарг - парнишка на пару лет старше девочки. Он окинул её быстрым взглядом серых глаз и широко улыбнулся щербатой улыбкой, которую прикрыл тут же повязкой.

— Привет, я Дарг.

— Привет, - девочка не смогла не улыбнуться в ответ такой открытой улыбке парня, хоть он и не мог её увидеть из-за повязки.

— Ну пошли, приведём в порядок этих вонючек, только в обморок не падай. А если затошнит - отходи и вида не показывай, иначе разворчатся, старые пердуны.

— Дарг! - прикрикнул мейстер. — Я что говорил тебе об уважении? На ночь будешь опять драить воск с алтарей.

— А что я такого сказал, только правду! - насупился парень и поманил Тельзу к спящему мужчине.

К Урику подошёл другой мейстер. Они начали шептаться, увлечённо что-то обсуждая.

— Не жди, что он сам будет возиться с этими, - кивнул Дарг. — Сейчас под очередным предлогом сбежит...

— Ох, вынужден отлучиться по делам. Ну ничего, Дарг тебе все покажет и расскажет. А ты, юный рон, думай, прежде чем говорить.

Урик удалился, шурша балахонами и звеня поясом.

— Вот видишь, - довольно прищурился парнишка. — И так каждый раз.

Дарг махнул рукой и потряс спящего старика за плечо, громко крикнув:

— Просыпайся дед, мыться пора.

Пожилой мужчина разлепил веки и нахмурился, когда рон толкнул его на бок. В нос ударил мерзкий запах гниения. Вся спина больного была покрыта гноящимися пролежнями и вспотела.

— Что замерла? Бери полотенце и протирай. Потом помажь заживляющей мазью и наложи повязки, - тыкал парень пальцами, придерживая мужчину.

Борясь с отвращением, девочка намочила в тёплой воде ткань и прикоснулась к опухшей лопатке.

— Ублюдки мелкие, - зашипел он сквозь сжатые зубы, — уберите руки.

Тельза застыла, боясь продолжать. Такая агрессия её сбила с толку.

— Не обращай внимания, - ничуть не смущаясь того, что их слышат, наверное, все больные, заговорил Дарг, — им надо кого-то ненавидеть, чтобы оправдать свою беспомощность.

Девочка снова осторожно продолжила очищать рану.

— Твари поганые, - опять ругнулся тот, когда она затронула глубокий, почти до мяса, пролежень. Тело человека напряглось, и он обделался. А потом обмяк в руках парня, неестественно уронив голову.

Руки Тельзы задрожали, а от вони заслезились глаза.

— Мертвых не видала? - не меняя бодрой интонации, удивился Дарг. Опустил бок мужчины и его тело упало обратно в кровать и во все, что оказалось на матрасе.

— Пошли скорее, такими темпами мы до заката провозимся.

— А с этим ничего не будем делать? - все ещё пребывая в шоке, спросила девочка.

— Да теперь уже ничего с ним не сделаешь. Мейстер потом осмотрит и зафиксирует смерть, - пожал рон плечами, накрывая мёртвое тело с головой простыней.

Тельза была в ужасе от такого скотского отношения, отсутствия уважения к почтенному возрасту и болезни человека. А Дарга то совсем не стесняло. И к вечеру, полностью измотанная и пропахшая потом и лекарствами, Тельза поняла почему.

Таких как первый больной - озлобленных, ругающихся - было больше половины. Чего она только не наслушалась за этот день. Не удивительно, что в такой обстановке станешь черствым и безразличным.

А чего только не увидела... Особенно когда Дарг заставив её омывать тела. Отвращение сменялось стыдом, стоило рону обнажить мужские органы.

— Ты вроде на войну отправишься. Там и не такое увидишь. Привыкай, - хмыкнул он, забавляясь стеснению Тельзы. В госпитале, где каждый день до тошноты похож на предыдущий и от больных слышишь только поганую ругань и проклятия, девочка стала для Дарга забавой и отдушиной. Парень любил свою работу и искренне желал помогать больным. Но ему, как и многим простым людям, требовалась порой отдушина или глоток свежего воздуха. Который напомнит кто ты и зачем это делаешь. А сострадание Тельзы к умирающим и болезным, её искреннее желание помочь и облегчить тяжкую судьбу обитателей госпиталя, стали именно таким напоминанием парню.

Вечером Тельза обтирала своё усталое тело от липкого пота и запаха госпиталя, вместе с ним стирая и усталость. Она окунула ладони в таз с прохладной водой и ополоснула лицо. Подошла к приколоченному к стене зеркалу с темными пятнами и неровностями, искажающими отражение.

Тельза заметила, а Садак подтвердил, что радужка правого глаза стала ещё краснее. Однако на зрение это никак не влияло и никаких ощущений не вызывало.

Лекарь обсудил данное явление с Уриком, но тот и другие мейстеры, с кем он успел поговорить, не слыхали ни об одном зелье, имеющем подобные свойства. Зато мужчина дал пасту на основе плодов софоры. По его словам она ускорит рассасывание рубца и тот быстрее станет бесцветным и ровным.

Следующие два дня уже все помощницы и Садак посещали госпиталь, оказывая посильную помощь служителям Таруна и страждущим. Злые слова больных уже не так резали слух девочки, она знала, чего ожидать. А веселость Дарга в некоторых ситуациях уже не казалась ей оскорбительной. Это было защитной реакцией парня на возникающие проблемы.

Глава 12

Дорога на восток вместе с подкреплением, после работы в госпитале, стала для Тельзы долгожданным отдыхом, возможностью перевести дух после насыщенных дней и впечатлений.

Она быстро поднаторела в перевязке и обработке разных ран, а на одном из трупов Садак рассказал про анатомию человека и даже показал как шить раны. С отцом-охотником Тельзе не раз приходилось освежовывать различную дичь. Поэтому, когда при виде разделанного тела к горлу подступила дурнота, девочка просто постаралась не воспринимать то, что видела, человеком. А когда крючковатая калёная игла пронзала кожу, стягивая края раны узлами - Тельза вспоминала уроки матери-портинихи. И видела перед собой не человеческую кожу, а рваную ткань.

Умение абстрагироваться очень помогло девочке и она даже заслужила похвалу от лекаря.

Так как большая часть подкрепления - пешая, а идти по главному тракту было чревато излишним вниманием, двигались воины медленно по обходной дороге через лесочки в обход поселений. В итоге вся дорога до восточной линии фронта норовила растянуться на десяток дней.

Повозка лекаря тянулась в хвосте пешей колонны, наряду с телегами, гружёными снедью, амуницией и прочим необходимым скарбом.

Десять дней пути под иссушающим солнцем, под мерный топот солдат, под скрип колёс повозки и крики воронья, следующего за ними по пятам, были изнурительны.

Порой Тельза просыпалась посреди ночи в липком холодном поту с бешено колотящимся сердцем и болью в правом глазу.

Девочка списывала все это на усталость и не признавалась лекарю, хотя чувствовала - что-то с ней происходит. Но страх, что Садак посчитает поездку на фронт опасной для неё и прогонит, брал верх над доводами разума поделиться переживаниями.

Наконец, изнурительный путь подошел к концу. В окружении молодого леса и частокола раскинулся военный лагерь, куда они и прибыли.

Навстречу им подъехали двое мужчин. Сверкая кольчугами и натертыми пластинами доспехов, они взяли бумаги от командира отряда и занялись распределением.

Оба мужчины имели грозный вид и крепкие тела - настоящие воины, сильные и устрашающие. Один из них, рыжий с аккуратной бородой, окинул взглядом повозку лекаря и подошёл.

— Что за девки? - глянул хмуро на девушек.

— Это мои помощницы, уважаемый тэн (воинское звание).

— Больно смазливые, - недовольно покачал он головой. — Ладно, будете под началом тэна Карташа. Поезжайте направо до стены, там его шатёр, он вам разъяснит всё.

Садак благодарно кивнул и направил повозку в указанном направлении.

Стоило им поравняться с крайним шатром, как из него вышел высокий широкоплечий мужчина в рубахе без рукавов, демонстрирующей каждому испещрённые шрамами и с татуировкой лоцера (т.н. олень - символ западного региона королевства) руки.

— Лекарь? - сощурил тот чёрные, как у ворона, глаза.

— Да, прибыли с помощницами в ваше распоряжение.

Тэн почесал затылок, взъерошивая отросшие темные волосы:

— Переночуйте так, не разбирая ничего. Завтра переходим в поле. Девок своих поближе к себе держи, парни у нас голодные, - мерзко ухмыльнулся он одной стороной рта. — Ужин в семь, котлы стоят у позорных столбов. Нужники справа у стен, в овраге. Ручей, - указал он прямо на выход своей загорелой рукой, — там. Солдатня на помывку отправляется раз в седмицу на четвёртый день. То бишь сегодня, потому не суйтесь туда. Под ногами не путаться, — опять посмотрел он на девушек, — после отбоя не шастать.

Все синхронно кивнули на речь Карташа. Он потёр свой волевой подбородок с темной щетиной, собираясь что-то ещё сказать, но махнул рукой и ушёл к построившемуся неподалёку отряду.

— Всё поняли? - уточнил Садак.

— Угу, - кивнула Зайра, распуская узлы котомки. — Отдохнуть бы, пока время есть. До ужина ещё пара часов.

— Отдыхайте, я пока пройдусь по лагерю, узнаю, что и как с больными.

Девушки устроились в повозке, накрыв её тканью на манер палатки и быстро уснули.

Вчетвером, когда солнце уже клонилось к закату, отправились они на запах каши и хлеба к площади. Огромная очередь воинов с плошками в руках медленно двигалась к нескольким чанам с едой, где кухари половниками наливали серую жижу голодным мужам.

С полевой едой Тельза познакомилась ещё в первый день пути. Разваренная крупа с салом и жиром, где от мяса только едва различимый запах, и кусок хлеба - вот норма на солдата. Тэнов среди ждущих своей очереди не было. Оно и понятно, им статус не позволял питаться таким.

Кухарь плюхнул половникам по миске девочки, разбрызгав часть ужина на землю, и громко гаркнул, когда та недовольно посмотрела на него: «пшла, не тормози народ».

Безвкусная масса обжигала язык и нёбо, но для голодного человека даже такая еда была приятна.

Покончив с трапезой Тельза намекнула на посещение нужников девушкам. Садак пошёл их сопроводить.

Тошнотворный запах отхожего места с примесью режущего нос аромата аммиака отбивал всякое желание приближаться.

Вырытый людьми овраг полнился всеми отходами жизнедеятельности. Через него были перекинуты доски, с которых и предполагалось справлять нужды.

Не только Тельза была в ужасе от представшей картины и от вида клубящихся мух и смрада.

— А вы что думали? - прикрывая нос рукавом, посмотрела на них Лиса. — Делайте свои дела и пошли отсюда, пока ещё себя помним.

На следующий день, когда на горизонте только занималась заря, над лагерем раздался протяжный вой рога.

Все пришло в движение: палатки, шатры начали собирать, тэны раздавали команды, стоили шеренги воинов. Когда о пребывании людей в этом месте напоминала только вытоптанная земля, залитые костровища и закопанный отхожий овраг, армия двинулась.

Через несколько часов неспешного пути Тельза увидела поле. Пока они ещё катили в конце колоны, на нем уже разворачивали шатры, заделывали очаги, рыли овраги.

На съезде с дороги в поле их встретил Карташ, восседавший верхом на рыжем боевом коне.

— Становитесь во вторую линию, там поставим вам шатёр для пострадавших. Сколько парней вам надо для обустройства и подмоги?

— Четырёх, тэн, дадите? Будет достаточно, - вежливо ответил Садак.

— Размещайтесь, пришлю, как шатёр поставят вам.

Мужчина, узнав, что требуется, пришпорил коня и тот рванул с места, взрывая копытами чёрную землю поля.

Ближе к вечеру лагерь закончил передислокацию окончательно. Уставшие от переезда люди медленно сновали по своим делам. Наконец, и шатёр для раненных был поставлен, сооружены койки, столы и носилки. Садак и четверо выделенных Карташом мужчин перетаскивали оставшиеся в повозке мешки. За небольшой перегородкой из ткани внутри длинного шатра было четыре узких и низких лежанки для лекаря и помощниц. В небольшом, обложенном камнями на земле, очаге, догорали угли.

Следующие дни полностью посвятились подготовке - помощницы резали ленты для перевязок, готовили настои для примочек, калили острые ножички и иглы, толкли в порошок травы. За это время к армии подтянулись ещё несколько небольших отрядов подкрепления.

Дисциплина становилась жёстче, Тельза то и дело слышала как тэны отчитывают вояк и заставляют их тренироваться.

Многие из новобранцев были неопытными бойцами, тех гоняли и муштровали особенно яро, ведь каждый воин теперь на счету.

Девочка любила встать с первым звуком рога, а лекарь и девушки спали до третьего - общей побудки.

Тельза взяла за привычку и регулярно пробиралась к тренировочным площадкам на краю лагеря, прячась в кустах жимолости. Там она наблюдала за тем, как юношей учат обращаться с мечом.

Её привлекал этот вид оружия, а бои с ним напоминали «танец на речных камнях». Этот национальный танец исполняли девушки вместе с возлюбленными. Каждый шаг там должен быть твёрд, осторожен и выверен, как и решение связать себя с кем-то узами брака.

Так и сидела Тельза, жадно впитывая в себя каждый взмах и шаг, пока не звучал третий сигнал рога. А вечером, если удавалось улучить свободную минутку, девочка пряталась за шатром и, пока все ужинают, доставала припрятанную палку, пытаясь повторить увиденное.

Дни в военном лагере тянулись и складывались в недели. Работа находилась всегда - кто-то ранился, травился, заболевал, но речи о грядущем сражении не звучало.

Очередным хмурым утром вместо привычного однократного сигнала рога прозвучал тройной.

Весь лагерь ожил и переполошился. Те, кто ещё ни разу не были в бою выделялись по лихорадочному блеску глаз и тряске рук. Волнение передалось и Тельзе. Она сновала из одного угла шатра в другой, пытаясь запомнить то, что и так знала: «Слева ящик с бинтами. У правой стенки склянки с лекарственными настоями, мазями, растворами. У входа носилки, а под этой скамейкой...»

— Тельза, иди сюда, не вертись волчком! - окрикнул Садак девочку, и та быстро подошла.

— Так, Лиса, ты будешь осматривать раненных, что принесут нам с поля боя. Смотри кому помощь нужна срочная, а кто подождёт. Вывихи на тебе. И волосы, о Пятеро, заплети! - сурово посмотрел он на светловолосую помощницу.

— Зайра, на тебе обработка и обезболивание. Тельза, ну а ты на подхвате.

Убедившись, что помощницы его поняли, он заставил их опуститься на колени и молить бога войны и правосудия - Рангра благоволить их воинам сегодня.

Глава 13

Стоя на коленях, Тельзе совсем не удавалось вспомнить слова молитвы и сосредоточиться, обращаясь к богу. Она против воли то и дело прислушивалась к отдаленным выкрикам, топоту коней и людских ног, тревожным звукам командного рога.

Бравые выкрики сменились свистом стрел и сердце девочки часто забилось в груди. А когда ветер донёс до слуха звон клинков, страх мерзкой холодной змеей прополз вдоль позвоночника и свернулся вокруг живота, сжимая его.

Не прошло и получаса как в шатёр ввалились четверо помощников с носилками, нагруженными телами. Они безразлично опустили их на землю, стянули и тут же умчались прочь.

Среди шестерых человек, обезображенных смертельными порезами и торчащими древками стрел из самых жутких мест - глаза, шеи, и места под лопаткой - выживших было только двое. Один из них, стоило его уложить на крепкий стол, освещённый десятками свечей, забулькал кровью и скончался.

Пока Садак и Зайра осматривали второго - вернулись носильщики с очередной горой тел.

— Трупы сюда не тащите! - рявкнул не своим голосом Садак. — Не умеете живых от мёртвых отличать, идиоты?!

Те быстро стушевались и все принесённые тела вынесли обратно.

В следующие заходы они приносили уже по два три человека.

Вскоре земля на полу шатра стала грязью, смешанной с кровью. Она мерзко липла к ногам и скользила. Изувеченные люди наполняли воздух стонами и всхлипами. Заготовленные бинты уже кончались, как и места в шатре. А раненных все тащили и тащили.

Садак приказал размещать в шатре только особо тяжелых, остальных стройными штабелями выкладывали за шатром, неподалёку от горы трупов.

Вот притащили мужчину, из ноги которого фонтаном била кровь. Садак вытащил из очага раскалённый железный прут и прижал к отрубленной конечности. Протяжный нечеловеческий крик больно сотряс перепонки. Тельза, поморщившись, вытерла струящийся со лба пот, размазывая кровавыми руками грязь.

Сколько уже раненых им принесли? Сотню? Две? А скольким они не смогли помочь и те либо умерли на столе, либо были скинуты к трупам доживать последние минуты.

— Этого направо, - сказала Зайра носильщикам, указывая на мужчину с распоротым брюхом, чьи внутренностный уже смешались с землёй.

В глазах того, уже умирающего, но пока живого и с остатками сознания, мелькнуло понимание, что его отправляют в кучу к трупам и он зарыдал как брошенный младенец - горько и отчаянно.

Вот принесли тэна, Тельза давно замечала этого мужчину в лагере, потому как внешне от народов Ипсилона его отличали угольно-чёрные волосы и борода, желтоватая кожа и небольшие раскосые глаза. Но больше всего девочке запомнилось его владение мечом - верх мастерства.

Сейчас же мужчину доставили с открытым переломом одной ноги и отсутствием второй. В отличии от большинства раненных этот тэн сохранял абсолютное спокойствие, лишь был бледнее обычного.

А когда Садак объявил, что и вторую ногу его не спасти, только холодно кивнул, сказав: «делайте, что должны».

Среди прочих пострадавших на поле брани девочку больше пугали поврежденные рассудком. Их старались размещать подальше от других. Одни из них истошно кричали, другие безумно вращали глазами, третьи раскачивались, бормоча одно и то же.

Парень лет шестнадцати с глубокой вмятиной на шлеме впадал в крайности: то бешено хохотал, то начинал стонать и блеять, как раненый осел. Пару раз он даже бросался на Лису, хватая девушку грязными руками за волосы, и его пришлось связать. Сама же помощница резко подлетала к столу, схватила первый попавшийся нож и одним движением острого лезвия срезала свои слипшиеся от крови и грязи волосы до самых ушей.

Время шло, усталость давила на плечи, а запах лекарств у Тельзы вызывал уже легкий дурман. Потому, не сразу до неё дошёл смысл выкриков. Не сразу поняла она причины улыбок на бледных лицах раненных.

— Победили, - устало улыбнулся Садак. — Мы победили...

Чуть позже он заставил Тельзу пойти прилечь за ширму. Лекарь же с носильщиками закончили с последними донесёнными воинами. Распорядились о тех, кому не хватило места в шатре, и о тех, кто почил в мир иной. А Тельза, измотанная тяжким трудом и страшными картинами ран, забылась тревожным сном, так и не вспомнив, что сегодня был её пятнадцатый день рождения.

Глава 14

Следующим утром, пока павшие в битве в поле у стен Ранвела не начали тухнуть от жаркого солнца, те, кому повезло уцелеть, отправились собирать тела в кучи.

Пронюхавшее мертвечину вороньё чёрными пятнами мелькали в лазурном небе последнего летнего месяца.

Неблагодарное дело - обирать погибших. Но живые должны жить. Потому воины шарили по мертвым телам в поисках ценных вещей, собирали в кучи мечи и крепкую броню, дабы то в последствие досталось следующему отважному защитнику государства.

Садак, вернувшийся с поля, был хмур. Он потёр лицо ладонями - как делал всегда, когда старался скрыть усталость.

— Они пустили их в первые ряды, - прошелестел мужчина. — Глупые дети погибли, даже не вкусив битвы, приняв весь удар на себя. Столько трупов...

Лекарь грустно вздохнул.

— Это война, Садак, здесь всегда так, - не менее горько отозвалась Зайра, протягивая мужчине кожаный мешок с отваром трав и заботливо гладя его по плечу. Он перехватил ладонь девушки и сжал её в знак благодарности. Глубоко вздохнул и потянулся до хруста.

— Ну что же, пора заняться своими обязанностями, мы все ещё нужны выжившим, - уже более бодро заговорил лекарь. — Тельза, вместе с Лисой сделайте перевязки и обработайте раны. Зайра, приготовь обехболивающее. А я осмотрю тяжелых.

После того, как была одержана победа, остатки вражеской армии Патриама укрылись в городе Ранвеле, чьи стены вскоре предстоит осаждать армии Ипсилона.

Но пока на закате горели погребальные костры, а раненые залечивали увечья, ночь озарилась хмельными криками в знак победы в сражении.

Норг армии (т.н. главнокомандующий, полководец) и тэны выкатила бочки с гречишным пивом, а кухари настряпали мясных пирогов и запекли сочные овощи.

Эта ночь стала отдушиной и передышкой перед осадой города, которая могла затянуться на долгое время.

Солдатская мудрость была проста - живи на полную пока жив, и тогда, умирая, тебе будет, что вспомнить. И тем временем, пока пьяная солдатня басила похабные песни у костров, Тельза закончила перевязывать культи тэна, который назвался Мальцо.

Чужеземное имя подтвердило догадки девочки, что мужчина пришлый. Ей было интересно, что заставило его покинуть свой край и не только переселиться в другую страну, но и сражаться за неё.

— Всё, отек уже почти спал, раны чистые, - сообщила Тельза мужчине, внимательно следящим за её манипуляциями. — Выпейте вот это, чтобы притупить боль и это, - протянула она вторую склянку, - чтобы ускорить заживление.

Тэн Мальцо взял второй флакончик, осушив горьковатый настой при ней одним глотком. А от обезболивающего отмахнулся:

— Хочу чувствовать боль, - спокойно пояснил он удивлённой девочке, — она не позволяет утонуть в жалости над собой, напоминает, что я ещё живой, а значит - это не конец.

Тельза в очередной раз поразилась духу этого человека. Он утратил возможность ходить и сражаться, но не утратил себя.

Девочка собрала грязные ленты ткани, пустые склянки и собралась покинуть шатёр, но Мальцо окликнул её.

— Я видел как ты тренируешься за шатром с палкой.

Она замерла, ожидая продолжения.

— Теперь я никчемный воин, но по прежнему неплохой учитель. Могу обучить тебя, Тельза, кажется, да?

Тельза не поверила ушам. Девочка обернулась к тэну, предполагая увидеть на желтоватом лице ухмылку или издевку в темных раскосых глазах. Но не было там ни того, ни другого.

— Да, — робко кивнула она, — я бы очень хотела, если вы не шутите.

— Говорят, шутки не мой конёк, - слабо улыбнулся он. — Тогда жду тебя завтра после первого сигнала рога. И найди мне бочку или ящик, где я могу сидеть.

Тельза закивала, все ещё не веря, что ей сделали такое предложение. Понятное дело, той ночью ей было не до сна. Она всё представляла, как пройдёт их утро. Не разочаруется ли тэн? Не обзовёт ли злыми словами. Девочка не раз слышала обидные ругательства тэнов в сторону солдат и вовсе не желала услышать подобное в свой адрес.

Сквозь проеденные молью дырочки в полотне шатра пробился слабый утренний свет. Тельза неспешно поднялась со своей лежанки, стараясь не разбудить девушек.

Сырой от тумана воздух проник в лёгкие, стоило выйти на улицу. Ботинки намокли от хрустальной росы. Еще так рано, что даже птицы спали. Тельза нашла пустую бочку из-под вина и прикатила её за шатёр. Воздух сотряс вой рога, заставив вздрогнуть девочку и вызвав возмущенное клекотание пичуг в кустах неподалёку.

Спустя пару волнительных минут раздалось шуршание, а потом из-за угла появился Мальцо. Идущий на культях! Тельза аж дар речи потеряла, так и стояла с открытым ртом и глазами, сбегающими на лоб, наблюдая как мужчина дошёл до бочки и уселся на неё.

— Я бы на твоём месте прикрыл рот, пока муха из отхожего оврага в него не залетела.

— Разве вам удобно так ходить? - отмерла Тельза.

— Нет, — ответил тэн честно, — но лучше так, чем ползком. Впрочем, я что-нибудь придумаю. А пока начнём урок. Возьми свою палку, положила на макушку и встань на одну ногу.

Девочка все выполнила беспрекословно.

— Да, так, — кивнул Мальцо, — теперь руки вперёд вдоль земли, глаза закрыть. Стой так до второго рога. Потом меняй ногу.

— И все? - сомнение в голосе Тельзы не скрылось от мужчины.

— Недооценивая, заведомо проигрываешь, - лишь ответил тот. Добавив немного погодя: — А, и делаешь десять приседаний и пять отжиманий при каждом падении ветки. Начинай.

Ничего не оставалось Тельзе, кроме как повиноваться. Хотя в душе поселилось недоверие. Но вряд ли этот мужчина задумал поиздеваться над ней. Душа ростки сомнения она старалась балансировать.

Предательская крючковатая палка никак не желала смирно лежать на голове. Девочка только и успевала отжиматься и приседать. Прав был тэн, показавшееся ей несуразным и простым занятие измотало её. Все мышцы ныли, рубашка под платьем липла к телу и дорожки пота бежали по вискам и затылку.

Уже больше месяца прошло с того дня, как началась осада Ранвела.

Холодный ветер, пронизывающий всю страну, терзал синюю ткань знамён. Хмурые лица вояк придавали очередному осеннему дню ещё больше серости и уныния. Звуки рога, звучащие каждый час, стали ежедневным сопровождением и проклятием и тех, кто был за стенами города, и самих воинов Ипсилона. И сам король, прибывший с очередным подкреплением ещё двенадцать дней назад, и норг армии, рассчитывали, что осада пройдёт с меньшими потерями и закончится раньше, чем наступит месяц борнат - предвестник зимы.

Когда это произойдёт, бури в Чёрном заливе, разделяющим берега Ипсилона и Патриама, закончатся. А, значит, к осажденным городам на вражеских кораблях с кроваво-красными парусами прибудет подмога. И это будет крахом всей кампании.

За то время, что длилась осада, ежедневно Мальцо занимался с девочкой. В ней, своей упёртой новоиспеченной ученице, мужчина нашёл облегчение от превратностей судьбы.

Мальцо не любил говорить о себе, но все же любопытная Тельза выпытала у него признание, что родом он из страны, где по сей день живут настоящие драконы, а в тёплые весенние месяцы земля покрывается лепестками цветов, как снегом. И именно на своей родине мужчина обучился искусству владения мечом.

Тэн умолчал, что его, одного из тринадцати доблестных защитников императора, обвинили в убийстве правителя. Именно это и стало причиной побега мужчины на край света, где никто его не стал бы искать.

Он убежал от вынужденного ритуала самоубийства и суда, но судьба сама осудила его лишив ног. Нет, Мальцо был непричастен к гибели императора, однако, по законам страны, это не уменьшало его вины. И потому Мальцо поддался страху, его рука дрогнула. Белый дракон, так звали мужчину на родине, не должен знать слово «страх», не должен бояться встречи со смертью и позорно убегать под покровом ночи. Ему следовало заглянуть в глаза клеветника, того, кого он считал братом по оружию, и вывести на чистую воду. Ему следовало принять наказание за гибель господина.

Отныне имя и род Мальцо опозорены, запятнана трусостью честь.

Единственное, на что он теперь способен - передать свои знания этой девочке. Пусть она сохранит в себе частичку Белого дракона.

Тельза стояла уже в привычной для неё позе с вытянутыми руками, на одной ноге и закрыв глаза, слушая тихую размеренную, как журчанье ручья, речь тэна.

— Бой сравним с танцем. Каждый удар и шаг — это движение в такт мелодии. Тяжелый режущий удар как звук ударных, свист стали по воздуху в прознающем прыжке - духовых. Ловкий перекат и невесомый надрез по мышце - струнных. Почувствуй музыку боя, услышь звуки инструментов в скрещённых клинках и шагах кружащих воинов. А когда научишься слышать, начинай играть свою мелодию. Пусть враг пляшет под твою музыку, пусть фальшивит в одной тебе известных нотах и па. И тогда он будет повержен финальным аккордом твоего танца смерти.

Девочка встала на обе ноги в стойку, обхватила покрепче меч, который одолжил ей Мальцо, и пришла в движение.

Тэн, которому добрые друзья среди вояк соорудили некое подобие стула с колесиками, управляемого с помощью культей и рук, выехал навстречу Тельзе.

Они закружили, поочерёдно нанося удары и уворачиваясь. Несмотря на отсутствие ног, мужчина всё равно из раза в раз одерживал победу.

Девочка слышала музыку, что проскальзывала в движениях тэна Мальцо, улавливала ритм, но лишь в редкие моменты ей удавалось перехватить инициативу.

Вот и в этот раз история повторилась. Тельза оказалась спиной на земле и с острым лезвием у горла.

— В твоём упорстве твоя сила, - протянул мужчина руку девочке, рывком поднимая её на ноги. — Придёт время и твой танец наполнится музыкой. Главное, продолжай слышать.

Разговор прервал тревожный сигнал рога. Очередная попытка взять Ранвел.

Девочка быстро распрощалась с Мальцо, спеша найти Садака.

Белый дракон поглядел вслед скрывшейся за углом шатра Тельзы. Он рассказал ей все, что знал от своего наставника, обучил всему, что умел сам. Больше ему сказать нечего. Теперь его наследие в её руках. И только в её силах отныне, оттачивая навыки, достигнуть мастерства.

Мальцо давно приметил растущую на опушке леса лжеситху - дерево, чей сок был сильнейшим ядом для человека. Парализовал, вызывал отек гортани и удушье. Он сорвал тугой плотный лист и надломил его. Желтый сок выступил наружу. Мужчина смазал им кинжал, встал на колени.

— Да свершишься праведный суд богов надо мной. Тем, кто не смог защитить своего господина и запятнал честь, - тихо молвил он.

Сверкающее лезвие легко пронзило живот, вокруг рукоятки растеклось ужасающей кляксой багровое пятно. Яд лжеситхи парализовал тело Мальцо, не давая тому возможности окрикнуть помощь. Тот лишь хрипло вздохнул и замер. Жизнь Белого Дракона оборвалась.

Окоченевшее обескровленное тело тэна нашли только после заката. Тельза не могла поверить, что ещё утром они как обычно беседовали, а теперь этого человека не стало. Она ведь ещё сколькому могла научиться у него. Он стал ей хорошим другом и мудрым наставником. Помог притупить боль от утраты родных, предательского поступка сестры и смириться с уродливым рубцом у правого глаза. Девочка вновь ощутила колющую боль в области груди, она опять потеряла близкого человека. И единственное, что ей остаётся, чтить память о нем и сохранить то, что Мальцо в неё вложил.

Осенний месяц борнат закончился очередным поражением осады Ранвела. Задувший с запада промозглый сырой ветер вынуждал людей крепче кутаться в плащи и меха, жечь больше костров и пить спиртное, в надежде согреться.

Боевой дух упал, запасы еды истощились, болезни и сомнительное пойло порождали вспышки инфекций и усугубляли внутреннее недовольство среди военных. Дисциплина не соблюдалась, то и дело по вечерам солдаты завязывали драки, убивали собратьев, дезертировали. Все ближайшие поселения, поддерживающие войска провизией и медикаментами, были разграблены, а до ушей помощниц доходили слухи о массовом насилии над женщинами там.

Садак строго запретил им выходить по вечерам из шатра, да и днём перемещаться только с выделенными тэном Карташом воинами.

Первые снежинки попадали с неба в ночь, когда до норга армии и тэнов донесли весть о вышедшем на кораблях Патриама подкреплении.

В ту ночь один из тэнов имел неосторожность проболтаться о донесениях разведки при обычном солдате. И вскоре вся армия уже знала, что через пару дней, когда корабли Патриама достигнут восточных берегов Ипсилона, их будет ждать битва, в которой выживут единицы.

Лишившиеся от этой вести последних отголосков здравого рассудка отчаявшиеся люди устроили мятеж. Шатры тэнов занялись пламенем, бочки с алкоголем были вскрыты и выпиты, начались массовые побои между теми, кто требовал прекратить бойню и сдаться и теми, кто противился этому опрометчивому порыву.

Садак, первый проснулся от криков с улицы.

— Просыпайтесь и одевайтесь, живо! — затряс он спящих девушек. Они двигались спросонья слишком медленно, ещё осоловело оглядываясь и не понимая, что произошло. Полы шатра дёрнулись, впуская стылый воздух. Внутрь ввалились два десятка мужчин с окровавленными мечами.

Кто-то из больных было поднялся, но вошедший первым воин приставил к груди того меч:

— Рыпнешься и всех перережем!

Стремительно подлетел он к Лисе и Зайре, попутно оттолкнув Садака. Пара его дружков оттеснили лекаря, крепко держа. А другие выволокли брыкающихся и рычащих девушек на мороз.

Белые сорочки пропитались землей, раскисшей от тающего первого снега.

Тельза, ничего не подозревая, как раз вернулась с ночной тренировки в шатёр с заднего хода, о коем знали только они с помощницами и Садак.

Увидев скрученного двумя воинами лекаря, она замерла, боясь дышать. Ей казалось, что они могут услышать стук её сердца - так громко стучало оно от страха.

Снаружи раздался крик и плач Зайры, отчего Садак дернулся и ему дали локтем под дых.

— Не жадничай, папаша. Попользуем твоих девок и вернём! - насмехаясь, заговорил стоящий слева.

До них долетели стоны и мужские хрипы. Стоящий справа начал осматриваться, и Тельза рисковала попасться на глаза, но все ещё не могла сдвинуться с места.

— У него ж ещё была одна, мелкая с шрамом. Может мы пока её попробуем? - заговорил он.

— Эй, где третья? - отозвался левый, ещё раз ударив лекаря. Садак отлетел, оказавшись повернутым к Тельзе. Из его рта и носа сочилась кровь.

Девочку словно молния пронзила от вида его и осознания, что сейчас делают с помощницами воины и что ждёт её саму. Она сжала меч Мальцо, с которым тренировалась, и вонзила его по самую рукоять в спину левого.

Тот захрипел, пытаясь повернуться, но начал проседать и заваливаться. Второй резко обернулся к девочке и оттолкнул её, клинок остался в трупе. Огромный скалящийся воин навис горой над Тельзой. Он нисколько не огорчился смерти товарища, даже не посмотрел в ту сторону.

— Вот и нашлась пропажа, - гаденько улыбнулся этот человек. Мелькнула сзади тень и раздался гулкий звук. Тяжелый металлический прут, которым лекарь прижигал оттрубленные конечности, размозжил затылок мужчины.

— Уходи! Тельза! Немедленно! - почти закричал Садак, вытаскивая меч Мальцо из тела мерзавца. — Беги прочь, не останавливаясь, если хочешь жить!

— А как же вы? — девочка даже не заметила, что плачет.

— Прочь!

Злобно схватив Тельзу за руку Садак вытолкал ту в тайный выход из шатра, попутно сунув в руки её дорожную сумку.

— Пошла отсюда прочь, если жизнь дорога!

Тельза сделала неуверенный шаг в ночной сумрак глядя глазами, полными слез, на мужчину. В его же взгляде полыхала ненависть и ярость. Он сжал челюсти и замахнулся на Тельзу мечом. Это вывело её из оцепенения, она увернулась от удара меча и бросилась наутёк, не видя дороги.

Сердце лекаря обливалось кровью. Он виноват во всем! В смерти сына, когда отвлёкся на работу и не досмотрел за ним. В том, что пошёл на поводу у слабости и взял с собой Зайру. В том, что пожалел Лису, приняв и её. Он привёл их на фронт. А потом ещё и Тельза свалилась на его голову... Теперь же то, что творят с ними ополоумевшие вояки - тоже его вина. Мужчина сжал меч и, выбежав из шатра, одним ударом сразил голову надругавшегося над Зайрой солдата. Остальные, не ожидавшие такого, молча проследили как голова откатилась к ногам лекаря. А после обнажили свои мечи и бросились на него, позабыв о девушках.

Истекая кровью и лёжа в грязи, Садак видел, как продолжают остальные своё грязное дело. Девушки в растерзанных грязных одеждах со спутанными волосами лежали рядом. Кровоподтеки и ссадины тёмными пятнами покрывали светлую кожу их тел. От побоев и насилия они уже не помнили себя.

Из последних сил лекарь подполз к оставленному телу медноволосой Зайры, обнял её, гладя по ледяной коже и слипшимся волосам. Девушка уже не дышала.

Спустя минуту и Садак испустил свой последний вздох.

Глава 15

Тельза бежала пока ноги не начали заплетаться. Холодный утренний воздух разодрал горло. Правый бок кололо. Но будь у неё ещё силы, она бы не остановилась. Только вот силы предательски покинули девочку. Она упала на припорошенную снегом опавшую листву, оставив чёрные борозды.

Тяжело дыша, она лежала на промерзшей земле, чувствуя, как всё тело пульсирует в такт биения сердца.

Только сейчас Тельза поняла, что она там, в шатре, убила человека. Плохого, но человека. Осознание этого не напугало её. И вот это было уже страшно.

Изможденная девочка забылась тревожным сном, даже в нем продолжая свой бег.

А когда проснулась, на безоблачном небе сверкали первые звёзды. От холода её бил озноб и деревянные пальцы едва сгибались. Сил хватило только на то, чтобы развести небольшой костерок, сесть к нему поближе и замереть, глядя на пляску пламени.

«И вновь близкие мне погибли! Опять я осталась одна!» - назойливо жужжали мысли в голове. Тельза не знала, что делать ей дальше. Искать ли сестру? Пытаться выяснить, что за отраву та плеснула ей в лицо? Или забыть обо всем и жить своей жизнью? Но как можно жить дальше и забыть о чём-то, если ежедневно видишь отвратительный шрам и краснеющий глаз?!

Утром Тельза уже была полна решимости вернуться в город Гаунер, где они расстались с Каталиной. Там она попробует понять, куда могла направиться её сестра, или, если повезёт, может удастся найти друга извозчика и выйти через него на этого Карба. Вдруг Ката уехала с ним.

Девочка уверено зашагала по избитым дорогам. Путь предстоял не близкий. Изо дня в день шёл снег, тут же тая на земле, превращаясь в слякоть, мочившую сапоги и налипающую к полам плаща.

Останавливаясь на ночлег в одном поселении, девочка выменяна за пойманную в лесу дичь тёплый кров, там же до неё долетели вести с фронта.

Мятеж был подавлен особым подразделением королевской армии. Король возглавил осаду и Ранвел пал. В восточном портовом городе Соколе состоялось сражение. Длилось оно трое суток и завершилось поражением короля Ипсилона Додельфа Басса. В итоге был заключен договор с Патриамом о перемирии. Ранвел и Сокол принимали статус нейтральных земель. С Ипсилона теперь будет удерживаться дань зерном и шерстью. Часть земель перейдёт в пользование Патриамской знатью. Зато с войной покончено. Временно - на три года. Однако, теперь люди вернутся в свои дома, смогут отдохнуть от тягот и лишений, перевести дух и пожить. А что будет потом - ведомо одним богам.

Последние три дня пути Тельзу бил озноб, да такой, что зуб на зуб не попадал. В очередной раз, кутаясь покрепче в шерстяной плащ, девочка проверяла пустые силки. Леса словно вымерли - ни единого следа животного не находила она. Начало зимы считалось голодным временем - травы пожухли, ягоды скисли, ни грибов, ни корений. Дичь же пряталась в глубине леса, но в такое время пойти туда - самой стать чьей-то добычей.

Оголодавшая, в горячке, Тельза брела по дороге. Она бы отдала сейчас всё, что имела, за тёплую постель и плошку горячей похлёбки. Но беда в том, что у неё ничего не было. И не встретился ей добрый человек, кто помог бы и пустил обогреться.

Завиднелись ворота Гаунера, как всегда, без охраны и постовых.

Не помня себя и частенько выпадая из реальности, Тельза сама не поняла, как ноги принесли её к тому постоялому двору, где Каталина плеснула сестре в лицо неизвестным зельем.

Запах копчёного мяса скрутил пустой живот тугим узлом. На задворках как раз грузили снедь из торговой тележки.

Девочка уже не контролировала себя. Как дикое животное, следуя инстинктам, она лисой прокралась к груженой телеге. Опасливо огляделась по сторонам. Не заметив никого, Тельза решилась. Рука её сама потянулась и ухватила жирную колбасу. Не отходя, девочка впилась в жареный бок и откусила добрую половину, проглотив почти не жуя.

Чья-то сильная рука схватила её за шкирку и тряхнула, выбивая дух из худенького тела и вожделенную еду из пальцев.

— Воровка! - раздался злой возглас над её ухом. — Грязная воровка! Да я тебе отрублю руки! Вздумала красть у меня из-под носа?!

Тельзу бросили наземь. Она подняла голову, увидев над собой возвышающегося бородатого мужчину. Широкий, тучный, с огромными кулаками, размером с кочан капусты - он был поистине страшен в гневе.

На его крик тут же слетелась толпа зевак, любопытно наблюдающих за разворачивающимся событиями. Никому и в голову не пришло вмешиваться.

— Я...я.., — тихонько забормотала Тельза, — я отработаю, прошу, не сердитесь! Я уже умирала от голода, — молила она.

Но хозяин заведения был непреклонен. Он вытащил из-за пояса короткий топорик, которым обычно рубят кости и мясо, и потащил девочку к колоде, на которой рубят поленья.

Зажал обессиленное тело ногами, одной рукой вытянул руку Тельзы, не позволяя вырваться, а во второй сжимая топор.

— Будешь знать, как чужое брать! - ядовито прошептал он и замахнулся.

Тельза зажмурилась, не в силах даже пискнуть. Вместе со взмахом ей показалось, сердце сделало кульбит и спряталось в пятках.

Но удара не последовало. Как и боли. Потяжелевшая от болезни голова туго соображала. Поэтому девочка ещё минуту не дышала, ожидая рубящего удара.

Так и не дождавшись его и открыв глаза, она увидела парня лет восемнадцати. Увидела и обомлела. Тельза никогда не встречала таких глаз - синих, как васильки. На жилистой руке парня, которой он сжимал запястье мужчины, был изображён спрут, обвивавший предплечье щупальцами.

— Ну что же вы, уважаемый, суд чините сами? - сладко и вкрадчиво поинтересовался парень, улыбнувшись широко Тельзе. — Коль обвиняете, зовите стражу. Только, прежде чем обличать девчонку, вспомните, как у заснувших пьянчуг карманы шерстите, — тихо произнёс он мужчине. Глаза хозяина постоялого двора забегали, как у пойманной крысы. Хватка парня ослабла, а топор вернулся за пояс. Сам мужчина хмуро сверлил защитника девочки злым взглядом.

— Я заплачу за еду, и разойдёмся с миром. По рукам? - любезно поинтересовался молодой человек. Мужик почамкал губами, недовольно зыркая на дрожащую от озноба и страха пережитого девочку. От усиленной работы головой на лбу его проступили морщины:

— Плати и катитесь к черту!

Обаятельная улыбка вновь украсила красивое лицо парня, а в ладони сверкнула горсть монет, явно превышающая стоимость не самой лучшей колбасы. Когда монеты спрятались в кожаном мешке, висящем на шее хозяина двора, парень с татуировкой протянул руку Тельзе.

Неуверенно девочка приняла помощь. Он потянул её за собой следом, отводя подальше от постоялого двора. Стоило зданию скрыться за поворотом и другими домами, парень остановился и посмотрел на неё.

— Ты как?

Тельза неопределённо пожала плечами, волны усталости накатывали на неё как во время прибоя - быстро и неотвратимо затапливая с головой. Тёплые нежные руки коснулись лица девочки, васильковые глаза оказалось очень близко. Так, что среди глубочайшей синевы можно было разглядеть серебристые всполохи. А потом все вокруг заволокло туманом, мир пошатнулся, и сознание отпустило Тельзу.

Пробуждение порадовало сладким, приятным чувством бодрости и прилива сил. Таким, как случалось давно, когда Тельза жила в отчем доме, а с кухни по утрам разлетался запах ароматной сдобы.

Нежась под тёплым покрывалом и потягиваясь, как сытая обласканная кошка, девочка лениво открыла глаза.

Улыбка растаяла на лице вместе с остатками сна, сменившись сосредоточенностью. Она осмотрелась. Стенки палатки легко колыхались на ветру, девочка лежала в походном спальнике на мягком лапнике. Рядом покоилась фляга и подставка с флаконами. Опытным взглядом Тельза определила в них укрепляющие, жаропонижающие и тонизирующие микстуры. Последние объясняли такое бодрое состояние.

Девочка завозилась, высвобождаясь из жарких объятий покрыла. Возня не осталась незамеченной.

Прежде чем Тельза выглянула наружу, края палатки раздвинулись и между ними просунулась темная голова с немного вьющимися волосами. Васильковые глаза внимательно осмотрели девочку, ловя её взгляд, а на лице парня растянулась счастливая улыбка.

— Как самочувствие? - заботливо поинтересовался он, полностью проникая в палатку и садясь, скрестив ноги.

— Хорошо! - кивнула Тельза. — Даже очень.

— Я Маркус, - протянул тот руку с татуировкой, — но все зовут меня Спрут. Ты тоже так зови. А по имени можно наедине, - заговорщицки подмигнул он.

— Тельза, - пожала робко девочка прохладную кисть Маркуса.

— Ты, вероятно, хочешь знать, что случилось, - снова растянулся тот в обаятельной улыбке, пристально рассматривая девочку своими необычными глазами в окружении пушистых ресниц.

От такого внимания Тельза ощутила, что щеки начинает печь румянец.

— Сейчас я принесу еду, а ты пока переодевайся в новую одежду, — указал он в угол палатки, — должна быть в пору. За обедом я всё расскажу.

Спрут скрылся, забрав вместе с собой частичку даримого им тепла и света. Тельза посмотрела по сторонам, ища свою одежду, но не найдя таковой, натянула предложенную - штаны, сорочку и куртку с капюшоном. Её просохшие и подлатанные сапоги лежали у самого выхода. Полностью облачившись, девочка замерла в ожидании возвращения нового знакомого.

Тот вернулся спустя пару минут с деревянной плошкой, исходящей паром похлёбки. Стоило еде перекочевать в руки девочки, как та набросилась на неё, чуть ли не хватая обжигающие кусочки голыми руками.

Маркус вежливо ждал, когда она утолит первый голод, а после приступил к рассказу.

— Этот Харл, хозяин постоялого двора, тот ещё козёл. Возомнил себя важной шишкой, раз деньги завелись. Да как слыл дерьмом, так и остался им. Никогда он мне не нравился. Повезло, что я успел его остановить, - хмыкнул он, придвигая тёплый отвар девочке. — В суматохе то и не заметил сразу, что у тебя жар. А когда ты рухнула на меня, я думал от страху, — улыбнулся он широко и Тельза не удержалась от ответной улыбки. — Но по тебе сразу видно, не сахарная. Даже не заплакала, когда он топором замахивался. Ну, в общем, ты отключилась. Я тебя в лагерь приволок. Лучник, друг мой, подсобил. Выходили мы тебя, за пару дней горячка спала. Не удивительно, что ты заболела в такой-то одежде лёгкой, - покачал парень головой, отодвигая опустевшую посуду от разморенной горячим обедом девочки. — Потому нарыл вещичек, тебе, Тельза, да боты подлатал. Всё от души, не переживай.

Маркус взял руку девочки и, не разрывая взгляда, погладил тыльную сторону кисти своим длинным пальцем.

— Рад, что смог помочь тебе. Сразу видно, ты - хорошая. А помогать хорошим - благое дело.

Девочка, окончательно растаяла от речей парня. А нежные поглаживания вызывали приятную щекотку в животе. Рядом с ним, хоть и знакомым всего ничего, Тельза ощущала себя спокойно и защищенно.

— Мне все-таки не очень удобно, что ты столько со мной провозился, - потупила она взгляд, не выдержав синевы огромных глаз. — Ведь я тебе никто, и ты меня совсем не знаешь.

Парень промолчал, давая ей возможность высказаться.

— Да и не могу я так, не отплатить совсем. Может помощь какая требуется? Я неплохо охочусь, из лука стреляю. Могу убирать и готовить. Даже шить, если нужно.

Он призадумался, бросая на девочку задумчивые взгляды.

— Ну, пожалуй, ты можешь помочь мне и моим товарищам. Если останешься с нами и будешь помогать в работе. А едой и кровом - обеспечим.

— Я согласна! - закивала девочка, не удосужившись узнать, в чем помощь будет заключаться.

Спрут сладко улыбнулся.

— Прежде, чем я тебе все расскажу и познакомлю с друзьями, мне придётся взять с тебя магическую клятву, что ты действительно будешь помогать и держать язык за зубами.

Озвученное насторожило Тельзу и уже опрометчивое согласие утратило твердость.

— Ты ведь не из болтливых, Тельза? И отплатишь помощью за помощь, раз предложила? — сощурил Маркус глаза, выжидательно смотря на неё.

От проскользнувшего в интонациях нетерпения и требования, сердце гулко застучало в груди девочки. Но она уже дала согласие. Глупо и некрасиво отступать назад. Особенно когда для Тельзы сделали столько доброго, не ожидая ничего взамен. А помочь она сама предложила.

— Хорошо, - наконец ответила девочка и почувствовала, как звеневшее в воздухе напряжение растаяло.

— Вот и славно! Я в тебе ни разу не ошибся, - подмигнул ей Маркус. — Сделаем все сразу, чего нам ждать?

Парень снял с шеи веревку, на которой висел перстень из серебра с вплавленным в него лазуритом. Надел его на указательный палец и сложив руки странным образом попросил Тельзу повторять за ним слово в слово. Девочка понятливо кивнула, вытирая вдруг вспотевшие ладони о штанины. Голос парня стал ниже и более хриплым.

— Я, известная под именем Тельза, даю клятву человеку, известному мне под именем Маркус. Клянусь держать в тайне дела его и помыслы. Клянусь помогать ему во всем, о чем попросит он. Пока тот не сочтёт помощь оконченной и не освободит от данного мною слова.

Девочка шептала слова клятвы. И с каждым произнесённым словом внутри у неё рос страх совершаемой ошибки. Но она смотрела в невозмутимые и уверенные синие омуты, продолжая твердить. А когда последнее слово слетело с её губ, Маркус сжал руку Тельзы своей. Материализовавшийся и будто сотканный из красных светящихся нитей змей обвил их руки и впился ядовитыми клыками в запястье девочки. Она вскрикнула от мгновенно разлившегося яда, заставившего кровь кипеть. Змей истаял, жжение стихло и лишь две маленькие дырочки - след от укуса, напоминали, что магическая клятва крови принесена.

Сомнения в правильности поступка колыхнулись с новой силой, стоило Маркусу покинуть палатку, позволяя девочке отойти от магического воздействия.

Но что-то менять было уже поздно.

Часть 2. Напутствие

На западе средь фьордов не всяк отыщет спуск крутой, ведущий в самую низину. Преодолев ступеней хоровод замри. Меж волн бушующих, появится ладья. Да только вот простому люду не доступна та. Коль судно стукнется о брег у ног, садись в него немедля. Без весел и без парусов доставит то туда, куда не каждому и ведома дорога. В объятиях баранов волн увидит сидящий в лодке той остров Иль. На нем громадой каменной возвысившись средь вод предстанет замок, что окружен высоким кованным забором. Проделав тайный путь сей - назад дороги не ищи. Коснись ты выемки замочной и каплей крови заплати. Достойному врата откроются всегда и впустят в стены замка. Там одаренного обучат с даром совладать и пользу в мир нести и благо.

<Напутствие для одарённых по поиску пути в магический ситет>

Глава 1

Порой встреча с совестью куда страшнее

встречи с кровным врагом.

Каталина мгновенно соскочила со старой скрипучей койки на чердаке постоялого двора в Гаунере, стоило дверям закрыться за ушедшей Тельзой. Девочка, пригладив светлые локоны, выглянула в окно, наблюдая как в тумане удаляется и тает силуэт сестры. Задуманное совершить она решила ещё на второй день пути и, теперь, случай подвернулся самый удачный. Каталина достала кожаный мешок с монетами, что оставила мать. Вынув часть денег и запрятав в потайной карман платья, она перевязала кошель и сжала в руке. Прокралась на задний двор к денникам, где и нашла их жуликоватого извозчика Карба. Тот как раз был занят упряжью. — Эй, - окликнула мужчину Каталина, — повезёшь меня на запад, — непреклонно потребовала она. Мужчина обернулся, смерив девочку взглядом и сощурился, теребя кончик бороды. — Так на север же договорено было? — Я передумала. Плачу вперёд. За дорогу и молчание. Кошель взмыл в воздух и приземлился точно в раскрытую ладонь извозчика. Монеты приятно звякнули и глаза мужчины жадно заблестели. — А сестра? - уже не споря, а лишь любопытствуя, уточнил он. — Забудь о ней, — отмахнулась Каталина. — Забудь, что вообще вёз её, понял? Не смотря на возраст дерзости девочке было не занимать, что очень забавляло Карба. Он хмыкнул в рыжую бороду и кивнул, принимая условия сделки. — Как завидишь Тельзу, поезжай к западным воротам. Встретимся там, - добавила Каталина, молниеносно сократив расстояние и забрав мешок из рук Карба. — Верну, когда сяду в повозку. Мужчина одобрительно крякнул, продолжив заниматься своими делами. А Каталина вышла к калитке постоялого двора, внимательно следя за дорогой. Ждать Тельзу пришлось долго. И все это время злость и ненависть к сестре росли все больше и больше. Каталина уже едва сдерживалась, сжимая кулаки и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Попутно вспоминая всё, за что так не любила сестру. Это началось с самого раннего детства Каталины. Она была самым младшим ребёнком и с ней родители должны были проводить больше времени, о ней они должны были заботиться, любить и баловать. Но вместо этого, всё внимание и любовь отнимала на себя вечно болеющая Тельза. Она простывала от каждого сквозняка и промокших ног. Требовала особой опеки. Всё ранее детство Каталины прошло в тени сестры. Всё детство она наблюдала, как отец боготворит её, души на чает. А вот к Каталине особой любовью никогда не пылал как бы она не старалась привлекать его внимание. И из лука училась стрелять, как Тельза. И на охоту просилась. Несмотря на то, что от лука нежные пальцы покрывались мозолями, а от отдачи тетивы на плече появлялись жуткие синяки. Вид потрошенных и освежеванных туш пойманной дичи вообще вызывал дурноту у Каты. Не добившись желаемого внимания и не планируя дальше истязать себя, она бросала. Мать тоже не была справедлива и равна в своих чувствах к сёстрам. Каталину та заставляла вышивать и шить, прясть шерсть, когда как Тельза никогда такой работой не занималась. У неё это плохо получалось. И тут бы Кате радоваться. Ведь ей эта же работа давалась легко, но мама всегда находила за что пожурить и крайне редко хвалила... Каталина знала, что она красива. От парней в поселении отбоя не было. Но она с первого взгляда влюбилась в Торна - сына кожевника. И здесь Тельза обошла сестру. Именно с ней дружил мальчик, не замечая в упор Кату. Когда однажды девочку в очередной раз посадили за шитьё, а Тельзу мама отправила на реку полоскать белье, позволив позвать в помощь Торна, Каталина сбежала и проследила за сестрой. Та сидела на валуне у реки. А рядом с ней сидел он. Прополощенное белье сохло неподалёку. Ребята над чем-то смеялись и выглядели очень счастливыми. Вдруг Торн на глазах у неё положил свою руку поверх руки Тельзы, сжав пальчики девочки. Такая ревность и злость взыграла в душе Каталины, что глаза застлала красная пелена. Она замерла, присев в густой траве, и жадно следя. Немного погодя Торна окликнул отец, парень убежал, оставив девочку одну на берегу и на прощание поцеловав в щеку. Как в руке Каталины оказался гладкий сточенной речною водою камень, она не поняла. Миг. Камень прицельно ударил ничего не подозревающую Тельзу в висок. Тело её обмякло и скатилось с валуна. Каталина же тогда страшно испугалась. От страха девочка не запомнила, как добралась домой. А руки у неё так дрожали, что все пальцы она исколола иглой, пытаясь вернуться к работе и сделать вид, что ничего не произошло. Ката была уверена, что Тельза умерла. Сестру спохватились искать через пару часов. Мать сначала побежала к кожевнику, а когда Торн поведал, что они уже давно с Тельзой распрощались и та осталась у реки, бросилась туда. Сестра оказалась жива. Просто без сознания. Она пришла в себя через пару дней, но ничего не вспомнила о событиях того дня. Все тогда решили, что Тельза поскользнулась на камне и ударилась. Сейчас вспоминая тот момент, Каталина жалела, что струсила и не убедилась в кончине сестры. Что ей стоило сбросить бездыханное тело в реку? Ниже по течению река становится бурной и с острыми порогами. Даже если бы Тельзу нашли, то точно мертвой. Тогда Каталина перестала бы быть её тенью, тогда родители заметили бы её и стали любить больше. Но теперь это не важно. Все родные умерли. А запереть себя в храме Каталина не позволит. Она не собиралась всю жизнь поститься и молиться. За пару месяцев до того, как началась война, на ярмарке Каталина встретила рыжеволосую девушку. Та сидела верхом на кобылке с лентами в гриве и хвосте. Лошадь так забавно и чудно отплясывала! Все столпившиеся вокруг люди или стояли, раззявив рты, или согнувшись держались от смеха за животы. После выступления девушка нашла Каталину. — Привет, - доброжелательно поздоровалась та, — меня зовут Кирра. А тебя? — Каталина, - удивлённая встречей, ответила девочка, но быстро собралась и задалась вопрос, мучающий её все представление. — Как ты научила лошадь таким трюкам? — А я и не учила. Я умею подчинять животных и тогда они делают то, что мне захочется, — весело отозвалась она, словно предвидев этот вопрос. — Ты ведьма? - недоверчиво протянула Ката. — Ведьма, — кивнула та, тряхнув огненной шевелюрой. В охристых глазах плясали озорные блики. — И ты тоже, — улыбнулась она. — Вот, — протянула Кирра свернутый листок Каталине. — Прочти его и запомни. Там, куда тебя приведёт указанный путь, научат владеть силой. Кирра удалилась, оставив потрясённую новостью Каталину со сжатым в руке листком. Стоило ей прочесть содержимое, как он вспыхнул и обратился пеплом. А написанное словно отпечаталось на подкорке. То и дело слова напутствия всплывали в памяти Каталины, но она не верила в то, что у неё есть сила. В их семье все были простыми людьми. Не верила до того дня, пока не подслушала разговор старших сестёр. Оказалось, что до рождения Тельзы мать родила ещё одного ребёнка, мальчика. Но он скончался, не прожив и месяца. Получалось, что Каталина была седьмым ребёнком, как и отец. В народе же ходило поверье, что и среди простого люда седьмые дети седьмых детей могут родиться с силой. И, если раньше девочка не отважилась бы отправиться на запад, следуя напутствию, то теперь терять было нечего. Из-за угла мелькнула фигурка Тельзы. Каталина тряхнула головой, отбрасывая лишние мысли. Она набросилась на сестру с кулаками, с истинным наслаждением крича той о своей ненависти, что таилась глубоко внутри. С каким удовольствием она следила за переменой эмоций на лице сестры. А когда зелье, что Ката украла из кабинета тёти Гильды, когда её заставили там убирать, начало пучить и лопать кожу лица Тельзы, возликовала. Сестра с окровавленным лицом упала в кадку с водой для лошадей. В этот раз сомнений в гибели сестры у Каты не осталось. Она стёрла с лица наигранные слезы и поспешила прочь из города, нисколько не испытывая угрызений совести своим поступком.

Извозчик Карб давно уехал прочь, оставив Каталину одну у самого края западных фьордов. Девочка смотрела в синюю даль, подернутую утренней дымкой. Бескрайний Буйный океан раскатисто грохотал волнами о высокие скалы. И потревоженные альбатросы, противно пища, зависали перед девочкой, разглядывая непрошеную гостью. Солнце выползло из-за горизонта за спиной, роняя длинные тени и придавая белым перьям птиц рыжеватых бликов. Ведомая одной интуицией Каталина сделала несколько шагов влево. Скудная трава шелестела под ногами. И среди неё и мелких камней девочка разглядела ступень. Круто уходящая вниз лестница, выщербленная в отвесной стене, кружила голову. А ветер, рвавший платье и волосы, норовил сорвать отважно спускающуюся девочку в воду. Последняя ступень осталась позади и среди волн мелькнул серый бок старой лодки, покрытый узором рун. Уже действуя увереннее, Каталина села в неё. Та поплыла в сторону открытого океана, как по озёрной глади, не качаясь даже на самых сильных волнах. И, вот, перед глазами словно выплыл из тумана остров Иль. На нем стоял огромный чёрный замок. А над самыми высокими башнями кружили стаи птиц. Девочка коснулась влажной сырой замочной скважины на больших кованных воротах. Неожиданно ладонь обожгло уколом. Капля горячей крови стекла по холодной ладони. Петли врат с надрывом скрипнули и разъехались. Каталина все ещё не верила, что попала в магический ситет. Что врата пропустили её, а значит у неё действительно есть сила.

Выгоревшие на солнце и расслоившиеся от сырости высокие двери замка распахнулись, пропуская девочку. Скудный луч света освещал единственное, что оказалось в помещении, где стояла Каталина - картину. Холст изображал штормовое море с хмурым небом. И так искусен был художник, что девочке казалось вот - вот услышит она шум волн и почувствует сильный солёный ветер. Ни дверей, ни проходов в небольшой комнате не нашлось. Даже вход, через который она вошла - пропал. Каталина покружив по периметру, покорно замерла. Время тянулось медленно, а девочка не отличалась особым терпением и покладистым характером. Она уже собралась возмущаться вслух, как из сумрака в углу выплыл силуэт в темно-серой мантии. Капюшон слетел с головы представив перед Катой высокую статную женщину с надменным строгим взглядом болотистых глаз. Чёрные стрелки до самых висков и багровый отлив коротких волос добавляли ей грозности. — Здравствуй, дитя, - осмотрев быстрым, но цепким взглядом, нарушила незнакомка тишину. — Я Гарита, верховная ведьма. — Каталина, — ответила девочка, добавив, — рада знакомству. — Можешь не утруждать себя лестью, — поморщилась ведьма, — лучше скажи, зачем явилась? Ката, не ожидавшая такого напора и вопроса растерялась. — Учиться...Мне сказали, у меня есть сила. И ворота пропустили... — Предположим, — хмыкнула Гарита, переводя взгляд на картину. — Вода, значит. Ну, следуй за мной, Каталина, седьмая дочь седьмого сына. Будем тебя учить. Каменная стена медленно растаяла, и ведьма вошла в образовавшийся проход. Ката окончательно опешила и позабыла родной язык от слов женщины. Но все же поспешила следом, боясь, как бы стена снова не появилась. Чуть позже девочка узнала, что картина в холле не простая. На холсте изображение всегда соответствует силе, которой обладает ведьма или колдун.

А пока девочка шла по пятам Гариты, разглядывая коридоры и помещения. Все внутри оказалось иным, чем представлялось ей в мечтах. Вместо дорогого интерьера - вылизанные камни, вместо роскошных одежд и украшений - серые мантии из грубых тканей. Вместо прислуги и раболепства - труд с утра до ночи и тяжкая учеба. Каждый ученик не только занимался освоением силы, но и готовил на кухнях, работал в подземных и наземных оранжереях и вольерах, выращивая еду и живность, занимался стиркой, уборкой общих помещений. Замок и жизнь в нем были полностью отгорожены от связей с внешним миром, никакие катаклизмы и политические события не могли повлиять на его обитателей и уклад. Каталина бежала от жизни в храме, а в итоге оказалась в более суровых условиях. Самым ужасным для неё стала дедовщина. Старшие девочки сразу невзлюбили новенькую. За изнеженную натуру, попытки отлынивать от тяжелой работы и смазливую мордашку. Каждый день Каталина проживала с боем. Чем больше она противилась правилам, тем суровее были наказания. И спустя пару лет она подчинилась, приняла правила игры. Повзрослела и осмыслила. Она стала на многое смотреть по-другому. Однажды утром, проснувшись в общей спальне женского крыла до подъема, Каталина испытала мерзкое чувство, всплывшее из глубин сознания, осевшее пеплом на языке и заставившее нервно сглотнуть. Это была совесть. И она мучала Каталину за поступок с сестрой. В этот день сила полной мере открылась девочке, она смогла подчинить водную стихию. То, чего та так долго ждала и ради чего всё терпела - получилось. Но радости от этого она не испытала.

Глава 2

Тельза сама не заметила, как после сытного обеда и ритуала клятвы, её сморил сон.

Проснулась она от лёгкой тряски за плечо.

— Вставай, — заметив, что девушка сфокусировала свой взгляд, сказал Маркус, — пора знакомиться с товарищами. Как раз все в сборе.

Парень выбрался наружу, и девушка немедля вышла следом.

На поляне в сгустившихся сумерках ярко горел костёр, очерчивая силуэты сидящих подле людей.

— Пошли, — махнул Спрут рукой и уверенной походкой направился к огню. Когда он с Тельзой поравнялись с сидящими, парень снова заговорил, обращая внимание присутствующих.

— Господа и дамы, — отвесив шутовской поклон, начал он, — прошу поприветствовать в наших нестройных рядах пополнение, — подтолкнул он Тельзу ближе к костру и приступил к представлению всех сидящих. — Это, — указал он на тучного с лицом, покрытым следами оспы, мужчину, — Мясник. Эти два шута, — ткнул пальцем в двух парней его возраста, очень похожих между собой, — Рыжий и Кудрявый. Это Ляля, — указал Спрут на огромную короткостриженую женщину. — Лучник, что помогал лечить тебя, — палец устремился на усатого мужчину. — И, наконец, Уж, — представил парень последнего среди сидящих у огня людей. — А это у нас, хм...

Маркус задумался, подбирая слова.

— Будешь Малышкой, — обхватил он Тельзу за плечи и подтолкнул к бревну, исполняющему роль скамьи.

— На кой хрен нам эта меченая? - не стесняясь выражений, ткнул коротким толстым пальцем в девушку мужчина, которого Маркус назвал Мясником.

— Спрут привёл, значит нужна, придурок, — оскалился Кудрявый или Рыжий, Тельза ещё не поняла кто из братьев кто.

— Я не тебя спросил, - процедила сквозь зубы оспенная рожа.

— Да мне срать. Закрой пасть, если кроме тупых вопросов родить не можешь ничего.

Мясник соскочил, планируя ударить одного из парней, но тот ловко увернулся и мужчина, судя по движениям, пьяный, промахнулся и упал, носом пробороздив землю. Все взорвались хохотом, от которого девушка, сидевшая напряжённая и прямая как палка, вздрогнула.

Рыжий или Кудрявый ещё и поддал Мяснику под зад, после чего под общий ободрительный смех удалился в сторону шалашей, подсвеченных светом костра.

Всё происходящее в целом, и поведение этих людей, их внешний вид, манеры и обстановка в частности порождали в голове Тельзы не самые радужные мысли. Угораздило же ей так вляпаться! Ей очень хотелось оказать ответную помощь Маркусу и поскорее избавиться и от клятвы, и от этой компании.

Мысленно девушка продолжала себя ругать за опрометчивость, глупость и поспешность, а особенно доверчивость. Так бы она и нагнетала внутренне себя, если бы рядом, отделив её от остальных, не сел сам Спрут. Парень открыто улыбнулся и протянул ломоть хлеба и тарелку с ароматным мясом.

— Расслабься, здесь все свои. Они славные ребята. Даю слово, — игриво боднул парень девушку плечом. Тельза смущенно улыбнулась и принялась за ужин.

Тарелка опустела, спать не хотелось, но и дальше сидеть с новыми знакомыми настроения не было. Девушка осторожно встала с насиженного места и направилась к палатке, в которой очнулась.

Но, прежде чем зайти туда, её перехватит один из братьев. Тот самый, что закусился с Мясником.

— Уже спать? — выпучил он глаза.

— Да, не отошла от болезни ещё, — солгала Тельза, мечтая о тёплом спальнике и одиночестве.

— Понятно, — протянул тот, тряхнув отросшими темными кудрями. — Может хочешь отвара или одеяло? Могу и спинку размять, а?

— Эй, Кудрявый, отвали, — раздался за спиной парня ровный голос Маркуса. Тот шутливо поднял руки вверх, отступая и скалясь.

— Да я пошутил, Спрут. Твоя так твоя.

Кудрявый скрылся в ночи леса, словно растаял в темноте.

— Я ж говорю, славные ребятки. Заботливые. Ну, спокойной ночи, Малышка, — подмигнул Спрут и направился обратно к костру.

Всю ночь девушка просыпалась от грязной ругани и громких выкриков со стороны костра. А пару раз раздавался даже треск ломаемых веток и звуки глухих ударов вперемешку с оскорблениями.

Тельза в который раз обессилено откинула голову на свёрток, исполняющий роль подушки, и возвела глаза к потолку палатки. «Вляпалась по самые уши! Как же я вляпалась!».

Но ни самобичевание, ни бессонница не смогли изменить того, что уже сделано.

Измученная тяжкими думами, она всё же забылась сном, но выспаться было не суждено.

Когда на земле правил волчий час уже никто не спал. Опухшие и обрюзгшие на лица люди торопливо сворачивали лагерь, грузя имущество в старую залатанную повозку. Маркус и Лучник седлали лошадей, братья запрягали в телегу.

Не прошло и четверти часа, как от лагеря осталось только костровище с тлеющими углями.

— Садись в повозку, Малышка, — напутствовал Спрут Тельзу, взбираясь в седло и пуская свою лошадь рысью. Взобравшийся на козлы Уж вырулил следом. Всех внутри повозки тряхнуло, отчего девушка, не удержавшись, потеряла равновесие и, в попытке устоять, ухватилась за рукав Ляли. Ткань натужно затрещала.

— Порвёшь, останешься без зубов, — гадко улыбнулась та, наблюдая как белеет лицо девушки. Она быстро разжала пальцы, села на скамью и вцепилась в неё до белых костяшек.

После того, как лошади и повозка выехали с лесной дороги, многие задремали, досыпая утренние часы. Тельза не стала исключением.

Проснулась она от ощущения пристального внимания к себе. По привычке повернула и наклонила голову так, чтобы шрам и глаз стали не видны, огляделась. Кудрявый, что сидел напротив, широко оскалился.

— Советую отсесть от Ляли, пока та не проснулась. Она не особо жалует тех, кто использует её в качестве подушки, — тихо прошептал он, а юная девушка сразу шарахнулась.

Тот тихо рассмеялся. Сейчас, в дневном свете он выглядел довольно безобидно, да и расстояние между ними дарило Тельзе некоторое спокойствие.

— Куда мы едем? — спросила она у парня.

— На север. В Карнай. Но по пути наведаемся ещё в пару-тройку местечек, — с долей коварства ухмыльнулся он.

— Вы все оттуда? Возвращаетесь домой?

Кудрявый прыснул, но снисходительно ответил:

— Не-а, мы птицы вольные и дома у нас нет, но там поживём... Какое-то время.

Дорога пошла ухабами и все в повозке начали просыпаться. А немного погодя остановились и устроили привал. После него на козлы сел Кудрявый, сменив Ужа.

Девушка даже испытала некоторое разочарование. Все смотрели на неё, как на грязь или вовсе не замечали. И жаль было терять единственного, кто проявил дружелюбие.

Зимние дни коротки, небо постоянно затянуто переполненными влагой тучами, а меж лугов гуляют холодные ветра со стороны Буйного Океана. Всё это делает путь нелегким, съедает скорость, утяжеляет ход.

Когда заледенелые колдобины на дороге стали едва различимы и лошади начали спотыкаться, путники как раз приближались к небольшому городку, названия которого Тельза не знала, а указателей не заметила.

— Тут можно подзаработать, — расслышала она перешептывания Ужа с Рыжим. — Недалече мельницы, народ не бедствует. Мы уже бывали как-то...

— Славно, заодно её в деле проверим.

— Если Спрут даст.

— А чё нет-то?

Сердце звонко застучало. Хоть разговор и звучал тихо да неразборчиво, у Тельзы возникло ощущение, что речь шла о ней. «Значит ли это, что меня сегодня отпустят?» — сама себе не веря, подумала она.

К удивлению девушки, в город въезжать не стали. Свернули с дороги в небольшой лесок и обосновались там. Тельзу отправили собрать хворост, она с радостью отозвалась, обрадовавшись возможности размяться и побыть одной.

Но с последним не сложилось.

— Как дорога? — Маркус подкрался так бесшумно, что девушка едва не выронила собранные сухие ветки. — Не обижали?

— Да нет, — пожала она плечами, повернувшись к парню. Тот стоял, слегка склонив голову, с полуулыбкой и откровенно разглядывая её.

— Поможешь сегодня ребяткам? — встретился он взглядом с девушкой. И вопрос его звучал совсем не вопросом, а вежливым приказом не предполагающими даже возражений. Она кивнула, закусывая губу, чтобы сдержать улыбку. Ведь значит всё, она поможет и её освободят!

Маркус подошел почти вплотную. Коснулся пальцем щеки девушки, осторожно убирая за ухо выбившуюся из косы прядь. Забрал собранный хворост и, прежде чем уйти, попросил:

— Слушайся только их во всём беспрекословно. Будь хорошей девушкой.

И мазнув ещё раз по лицу Тельзы взглядом, он удалился со стопкой хвороста, оставив её одну.

Щеку жгло касание пальцев Маркуса и девушка потёрла это место рукой, смазывая ощущения.

Когда Тельза под покровом ночи шагала следом за братьями, Ужом и Мясником, то все мысли её были поглощены мечтами о скорейшем освобождении. И, наверное, единственное, о чем она будет немного сожалеть, расставание с Маркусом. Он виделся ей таким добрым и заботливым, а ещё красивым. И смотрел на неё так, как никто и никогда не смотрел...

Поглощённая думами она даже не задавалась вопросами почему её заставили надеть светлое тонкое платье, в котором дрожали от холода все косточки и кожа покрывалась мурашками, и зачем им так поздно ночью понадобилось идти в город.

— Эй, ты, меченая, — привлёк внимание девушки Уж, — слушай внимательно и запоминай. Видишь ту арку? — указал он вправо вверх по улице, а дождавшись утвердительного кивка Тельзы, продолжил. — Шагаешь щас туда, садишься на землю. И начинаешь громко рыдать. Будто сдох у тебя кто, уяснила?

Тельза кивнула по инерции, но она совсем не поняла, что от неё нужно. Точнее, что нужно, ей стало понятно. Главный вопрос - зачем?

Требование Ужа показались ей чудачеством, но она покорно направилась к арке, услышав в спину от Мясника «без фокусов чтобы».

Пустынные улицы почти не освещались, а в арке перехода так и вовсе была непроглядная темень.

Девушка села на холодную сырую землю. Светлая ткань платья сразу впитала грязь и намокла. Зубы застучали громче. Тельза осмотрелась по сторонам, но вокруг не было ни души.

Плакать вот так, без причины, она не умела. Не представляла, как и для чего это нужно. Девушка попробовала выдавить слезы и всхлипы, получилось мерзко и не естественно. Это походило на бред, казалось издевкой. Тельза уже собиралась встать и уйти, не желая больше строить из себя дурочку… Как из темного угла выплыл Уж, она не поняла. Он вдруг оказался прямо перед ней. Схватил за шкирку и поднял вровень со своим лицом со шрамом от скулы до подбородка. Ноздри его хищно раздувались, от такого дыхания воздух из поломанного носа выходил со свистом. А взгляд мужчины не предвещал ничего доброго.

Тельза напоминала себе побитого щенка, которого нашли злые дети, и ждала расправы.

— Что тебе не ясно? Поплакать не можешь? — зло процедил он. — Тварь мелкая! Щас быстро научишься.

Молодая девушка не успела опомниться, как из лёгких вылетит воздух. Бок обожгло от падения на землю. А следом твёрдый нос сапога прилетел прямо в живот. Перед глазами заплясали красные и тёмные круги. Рот наполнился удушливым кашлем с привкусом металла.

Слезы затопили глаза и в груди родились рыдания, похожие на скулёж. Тельза больше не напоминала себе щенка. Она была им. Ощутила какого это на своей шкуре. Рыдания сотрясали худенькое замёрзшее тело и подняться не было сил. Когда же зрение вернулось, девушка не увидела рядом Ужа. Подвывая, она попыталась встать, и тут её плеч коснулись чьи-то тёплые руки.

— Что с тобой? — незнакомый мужчина взял Тельзу за подбородок и посмотрел в лицо. Случайный прохожий был не молод, а в дыхании чувствовался легкий запах алкоголя. Он попытался поднять её, но вместо этого как-то в раз обмяк и осел. Стоявший сзади Рыжий победно улыбнулся, откидывая чурбан, а Кудрявый начал рыскать по карманам несчастного, распихивая добычу по мешочкам на поясе.

— Вы что? Убили его? — едва ворочая языком и одеревеневшими губами, ужаснулась Тельза.

— Вот ещё, отрубили только, — бросил Рыжий, не взглянув на неё. — Вставай и пошли в другое место.

Пройти два квартала стоило огромных усилий, как моральных, так и физических. Болело всё, каждый вздох вызывал кашель, и даже холод уже не ощущался от нестерпимой боли. Но хуже этого было осознание, теперь сомнений не осталось, девушка связались с разбойниками, ворами, грабителями. Она дала клятву на крови одному из них! Понятное дело, её никто и не собирается отпускать.

И снова в темном переулке всё повторилось. Уж больно пнул по боку, вызвав новый приступ слез. Тельза баюкала руку, перед ней все плыло.

— О Боги! — услышала она вскрик. Сморгнув пелену слез, увидела, как к ней быстро идёт очередная жертва своей доброты. Старик склонился над девушкой, накидывая свой камзол. — Кто ж тебя так? — посетовал он.

— Уходите, это ловушка...— прохрипела Тельза. В глазах старика скользнуло понимание, он уже распрямился чтобы сбежать, но не успел. Рухнул как прогнивший столб в стылую слякоть.

— Я предупреждал, чтобы без фокусов, — мерзко скалясь, Мясник навис над Тельзой.

— Благодетельница сраная, — кивнул Уж. И новые вспышки боли расцвели на скуле и виске. Мир пошатнулся и стало дурно.

— Полегче, — услышала Тельза сквозь плавающее сознание голос Кудрявого, — нам ещё работать.

Девушке было так плохо и больно. У неё началась истерика. Её колотило, она уже не понимала, что происходит. Кто-то снова подходил к ней предлагая помощь, но она не могла и слова сказать. Лишь рыдала все громче и отчаяннее. Так длилось бесконечно долго, но время сейчас для Тельзы перестало существовать. Оно слилось в одно пятно из боли и отчаяния.

Окна домов отразили первые отсветы рождающегося рассвета. Сильные руки перекинули девушку через плечо и потащили куда-то. Куда, ей было уже плевать.

— А не плохо на ней заработали, — разобрала она сквозь гул в ушах.

— Да, Спрут знает, кого приводить.

— Тупая только.

— Ничего, научим, — хохотнули гадко. На мыслях, что это ещё не конец, что ей не дадут умереть, не выбросят в канаву и уж тем более не выпустят, девушка окончательно забылась.

Тельза разлепила слипшиеся веки, безразлично водя взглядом. Она снова ехала в той же повозке среди тех же людей и всё, что случилось этой ночью - не дурной кошмар.

Непроизвольный стон слетел с пересохших губ. Тело окаменело, а попытки пошевелиться отдавали ломотой и разрядами молний по нервам.

И самое ужасное, никто не поспешил подойти к избитой девушке, не предложил глотка желанной воды. Всем было абсолютно безразлично её состояние. Слезы зажгли глаза, задрожали губы, и она отчаянно закусила их до крови чтобы не расплакаться от бессилия. Тельза вдруг испытала странное чувство, словно раскалённым прутом заклеймили само сердце. И клеймо жгло так, что руки сжимались в кулаки. Это чувство было ненавистью.

Глава 3

На привале к девушке, оставшейся в повозке, подошел Маркус. Он заботливо помог присесть. Поднёс к её потрескавшимся губам бурдюк с водой, а рядом оставил обед. В синеве его глаз плескалась жалость и капля укора.

— Малышка, я же просил, будь хорошей девочкой. Почему ты не послушалась? — посетовал он.

Вожделенная влага смочила першившее горло. Тельза облегченно вздохнула.

— Я не подписывалась на воровство, — посмотрела на парня с осуждением. — И заниматься таким не хочу.

— Ох, Малышка. А ведь когда нужда тебя заставила, ты как раз этим и занималась, — поцокал тот языком.

— Это другое... Я чуть не умерла от голода. И я бы все отработала!

— Скорее осталась бы без руки, если бы не умерла, — хмыкнул Спрут. — Мы ведь тоже воруем не от хорошей жизни. Нужда-нужда. Просто не доходим до таких крайностей как ты.

Тельза ощущала себя загнанной в угол. Она не хотела обижать парня своим нежеланием находиться среди них, но и зная, что её ждёт дальше - продолжать, была не готова. Собрав всю смелость и волю, вспоминая перенесенное от побоев унижение, она твёрдо заявила:

— Я не буду это делать. Прости. Я готова отработать помощь честным путём. Только так.

Глаза Спрута сощурились, а лицо приняло хищное и злое выражение. Даже уголки губ опустились вниз. Он был недоволен непокорностью.

— Зря ты отказываешься. Мы ведь многого не просим, — парень поднялся. — Ну, что же. В ближайшем городе сдадим тебя властям, как пойманную воровку. Стража пусть решает, что с тобой делать - казнить, в шахты сослать или только руки лишить.

Тельза изнутри покрылась коркой льда, она сковала легкие, не давая сделать такой необходимый вздох. «Он мне угрожает! И не шутит!» - на лице парня отпечаталась решительность. Ещё слово против со стороны девушки и тот воплотит все угрозы в реальность.

— Малышка, — голос парня вновь смягчился, — ну посмотри на меня...

Девушка перевела затравленный взгляд на Спрута, возвышавшегося над ней.

— Поверь, ни я, ни кто-либо ещё, не желаем тебе зла. Напротив. И если ты примешь верное решение, то я забуду этот разговор. А наши договоренности вернут силу. Ты помогаешь нам, и я тебя отпускаю.

— Когда отпускаешь? Сколько я должна вам помогать, чтобы освободиться?

— Ну... Скажем... Два года!

Ответ прозвучал как гром среди ясного неба. Но что оставалось девушке? Стать жертвой ложного обвинения и незаслуженной кары? Почему-то она была уверена, что поверят Маркусу, а не ей. Или сбежать? Пока клятва имеет силу, это чревато не меньшими проблемами. Мысли метались, а воображение рисовало пугающие картины будущего. Тельза отмахнулась от всего этого. «Какая же я дура! — подумала она. — Но сейчас лучше согласиться, чем ругать себя. Для этого будет ещё масса времени. Главное теперь проявить покорность, может тогда я найду способ освободиться раньше».

— Хорошо, я буду слушаться и помогать, — ответила девушка, сжав зубы. Решение далось ей непросто.

— Умница. Ешь, а я принесу заживляющий настой. Сегодня вечером ты должна быть в отличной форме, — расплылся Маркус в довольной улыбке.

Тельза дала себе зарок, что больше не вспоминает о своём необдуманном поступке. Что сделано, то сделано. Теперь нужно решать, как выбираться из передряги, а не казнить себя.

Но сказать проще, чем сделать. Особенно когда тому, чем вынуждают заниматься, противится всё естество.

Когда наступила ночь, история повторилась. То же тонкое жалкое платье в разводах грязи, те же стоны и рыдания. Те же предложения помочь сердобольных похожих и последующий грабеж их бессознательных тел.

Тельза закрывала глаза, стараясь не видеть, как обирают ни в чем не повинных людей.

«Вот так и переводятся на земле добрые люди», — горько размышляла она. «Мир таков, что любое зло порождает ещё большее зло. И тогда остаётся только молиться, чтобы всё это в оконцовке не ударило по тебе в самый неподходящий момент».

Пять дней занял неспешный путь на север. Четыре ночи, четыре города и десятки грабежей остались позади. Синяки к этому времени благодаря заживляющему настою уже приняли желтоватый оттенок и почти не болели. Зато совесть болела с каждым днём сильнее. Но от своего решения девушка не отказывалась, ежедневно обдумывая планы освобождения.

На севере королевства, в отличии от остальных регионов, тонким слоем лежал снег. Корки льда покрывали чёрные поля и замёрзшие лужи. Тоненькие уродливые сосульки свисали с повозки. Ночевать на улицах стало совсем морозно, промерзшие до основания кости ныли. Тельза боялась, что вновь заболеет. В раннем детстве она часто болела, девушка ненавидела то время. Ей запрещали гулять, приходилось неделями торчать дома, завистливо поглядывая на веселящихся во дворе ребят, пить горькие настои и носить колючие шерстяные носки и шали. С годами организм окреп, а вот нелюбовь к слабости тела и вынужденному покою не прошла.

Последний привал было решено устроить на вершине небольшого холма, покрытого мшистыми валунами и разводами лишайника. Ветер кружил и негостеприимно трепал одежду и капюшоны путников со всех сторон.

Зато с пригорка открывался вид на небольшую долину, где в окружении лесов и гор расположился крупнейший северный город Карнай. В небе

стоял дым печных труб, крыши укрывали тонкие шапки снега. Тупые башни крепости-цитадели, возвышавшейся над городом, как ещё одна гора, сверкали в лучах пробившегося меж сизыми тучами холодного солнца.

Но всё внимание девушки перетягивал Пиковый Хребет, а особенно высочайшая гора - Секира. Чёрные скалы как острый плавник морского дракона разрезали небосвод. И настолько высокими они были, что даже облака путались в вершинах.

— Красиво, правда? — Спрут сел рядом с Тельзой, соприкасаясь с девушкой плечами.

— Да, головокружительно, — восторженно выдохнула она.

— Говорят, окружающие горы создают здесь особый суровый климат. Гораздо тяжелее, чем где-то ещё на нашем острове. От того и люди здесь более жесткие, вынужденные бороться за место под тёплым солнцем. Раньше так и было, вероятно. Теперь же, из-за войны, половина королевства перебралась сюда и превратила в настоящую свалку это место. Тех, кто носит знак медведя поди и не встретить.

— А какой знак носишь ты?

— Носил лошадь, — на удивление честно и без заминки ответил Спрут, —теперь никакой.

— Значит ты с востока. И так же, как и половина королевства, привёз нас сюда. Зачем? Чтобы сделать эту свалку, как ты сказал, ещё отвратительнее? — нахмурилась Тельза.

Но Маркуса её слова нисколько не смутили.

— Мне нравится, когда ты дерзишь, Малышка, — шепча на ухо, произнёс он и провёл рукой по заплетенным в тугую косу волосам и спине девушки, вызывая щекотку в животе. Не смотря на все обстоятельства, внимание парня и его своеобразная, но всё же забота, будоражили девушку.

После привала они въехали в город, окружённый частоколом, под бдительным присмотром постовых. Дорога их привела к окраине, противоположной ко въезду. Серые неприметные домики из дерева жались здесь друг к другу. Окна чернели провалами, а то и совсем были заколочены и закрыты ставнями. Неблагополучные районы в крупных городах кишели преступниками. И, конечно, банда, в которой оказалась Тельза, расположилась там же. Среди себе подобных.

Дом, который они заняли, заплатив тощему мужчине без бровей, был одноэтажным. Внутри пахло стухшим сыром и плесенью. Доски протяжно скрипели и опасно прогибалась под небольшим весом Тельзы. Ей, по указке Лучника, досталась койка из непонятных тюков в самом углу спальной комнаты, коих в доме имелось всего две. Разбирать вещи Спрут запретил. Их следовало держать всегда собранными и поблизости. Печка в доме дымила, а крыша прохудилась, под окнами в щели врывались сквозняки.

— Зачем понадобилось платить, если этот дом разваливается, — пробурчала Тельза себе под нос, перетряхивая поеденный молью плед.

— За молчание, глупышка, — отозвался Кудрявый, услышавший бормотание девушки.

Карнай не был центром торговли. Но через него шёл путь к столице от шахт и рудников, что расположились на северо-западе. А также в городе находился второй по величине храм Пяти Богов, и к нему регулярно проводились паломничества. Тельза даже ухмыльнулась, подумав о том, что все же попала туда, куда мать и завещала. Помимо этого, в окрестностях значилась известнейшая на всё королевство военная академия. Все это сделало Карнай процветающим, полным жизнью городом. Торговые ряды его множились и занимали внушительную прощать. И народу в нём проживало даже больше, чем в столице.

Маркус и Уж куда-то ушли. Остальные же занялись осмотром владений и окрестностей. А Тельзу и Лялю оставили готовить ужин.

Разбойница, чьё имя никак не сочеталось с внешностью, а точнее, являлось полной противоположностью, спихнула всю грязную работенку на девушку. Теперь она сидела, закинув ноги в грязных стоптанных сапогах на соседний стул, покуривая самокрутку табака.

— Может уже присоединишься к готовке? — не сдержалась Тельза. Руки от ледяной воды, в коей она мыла овощи, уже онемели. Печь никак не разгоралась достаточно, чтобы вскипятить ведро.

— Видишь эти руки? — покрутила она свои пухлые ручки с грязными ногтями перед лицом девушки. — Их нужно беречь. А ты чем жальче выглядишь, тем прибыльнее, — хохотнула она и сплюнула на пол.

— Помогай или будешь сама объяснять почему все сегодня остались без ужина, — не захотела отступать Тельза.

— Дрянь, — подытожила Ляля. В её руке сверкнул стилет, а холод острого лезвия обжог шею девушки. — Так что, нужна ещё моя помощь?

Чувствуя как кинжал ластится к яремной вене, девушка с трудом сглотнула, выдавив пристыженное «нет».

— То-то же, — Ляля села на шаткий табурет, продолжая следить за Тельзой, вернувшейся к готовке и боящейся повернуться к разбойнице спиной. Трёхгранный стилет так и плясах в руках женщины, ловя отсветы чадящих свечей. Ляля заметила беглые взгляды девушки на оружие.

— Это первое, что я украла, — вдруг разоткровенничалась та, — им же и убила бывшего владельца.

Она самозабвенно улыбалась, ударившись в воспоминания, от которых волосы на затылке девушки начинали шевелиться. Ей совсем не хотелось знать такие вещи.

Тельза натягивала раздобытую Маркусом рваную одежду. Грязная повязка легла ей на глаза. Теперь она вынуждена целыми днями сидеть около торговой площади и простить милостыню. А тех, кто сжалятся над якобы слепой девушкой и осчастливят парой даллов, показав тем самым где они прячут кошелёк, ждёт встреча с щипачами.

Повязка на глаза выглядела непроницаемой, но на самом деле девушка через неё могла различать и дорогу и лица жалостливых прохожих.

Этим она занималась уже около двух недель. Что только не случалось за это время. И стражники били её и прогоняли, и негодяи отбирали шапку, куда люди бросали монеты, и другие лже-калеки устраивали темную.

Оказалось, подобный промысел считался прибыльным делом, у многих тут были свои хлебные места и занять такое даже по незнанию сулило большими проблемами.

Синяки и следы тумаков не успевали заживать, как появлялись новые. По началу Тельза старалась решать вопросы разговорами, не спорить, но избежать драк выходило в единичных случаях. Почти никогда. Тогда пришлось показать, что и у неё есть зубы.

Очередной старик, псевдоветеран войны, который позарился на место девушки, достал её вконец. Ему, видите ли, показалось, что Тельза переманивает своим несчастным видом его людей. Сначала он пытался вывести девушку на чистоту, доказав всем, что она на самом деле зрячая. Но к такому повороту та была готова, прекрасно исполняя роль слепой. Терпя унизительные жесты и воровство монет. Потом обнаглевший в край старикашка решил пойти на более грубые меры. Мужчина преследовал возвращающуюся в бедный квартал Тельзу, использующую палку для «прощупывания» дороги. Как только широкая улица сменилась темной безлюдной подворотней, он поднял камень и бросил в её затылок. Девушка, знающая, что у неё появился хвост, нечто подобное предполагала. Она как кобра, молниеносно отбила острый булыжник. Тот ударился о деревянную стену дома, выбив щепку. Пока старикан не опомнился, девушка атаковала. Глухой звук ударов палки о высохшее тело вызвал легкую улыбку. Тельза достаточно натерпелась и таким образом вымещала всю злобу и ненависть.

Гематомы расцветали на скуле и голом предплечье мужчины. Он лежал, скукожившись, в ожидании нового удара и смотрел на Тельзу. Глаза его были полны страха и ужаса.

Худенькая девушка возвышалась над перепуганным старцем. Ярость стихла и больше бить нужды не было. Ей оставалось надеяться, одного урока ему и подобным будет достаточно.

— Эй, Малышка! Ты где? — Маркус нашёл Тельзу на задворках. Где она в свободные вечерние часы продолжала практику с палкой, заменяющей ей меч. Она не особо задумывалась над тем, для чего ей эти умения, что вложил в неё тэн Мальцо. Но подобные тренировки, необходимость концентрации, физическая усталость - всё это помогало отвлечься от превратностей жизни, прочистить голову, взбодрить тело.

Скрываемая голыми ветвями поросших на заднем дворе дома кустами, девушка поспешно отбросила палку, перевела дух, выравнивая дыхание, и выглянула.

— Привет. Вышла подышать воздухом.

Парень сел на ступеньку крыльца и жестом поманил Тельзу к себе. Она покорно присоединилась.

— У меня для тебя подарок, — васильковые глаза засверкали игривыми искорками. — За оказываемую помощь, — добавил он шутливых интонаций в голос и протянул девушке бархатный мешочек, в котором оказалось серебряное кольцо с вкраплениями лунных камней разного размера.

Тельза вопросительно посмотрела на Спрута. «Кольцо? Серьезно?».

— Это кольцо с наложенной иллюзией. Я заметил, как ты постоянно смущаешься, стоит кому-то посмотреть на тебя, отворачиваешь лицо. А на кольцо наложены чары. Оно способно скрыть твой шрам, если пожелаешь.

Глаза Тельзы против воли стали размером с золотой далл и поползли на лоб.

Хотела ли она избавиться от шрама? Безусловно! Но даже мечтать не могла. Думать не смела! А Маркус не только заметил появившуюся у неё привычку, но и сделал такой подарок, чтобы избавить от стеснения и скрыть уродство! Если она и хотела вначале отказаться от подарка, то теперь охотно приняла его и надела.

— Нужно провести камнем по шраму, чтобы чары сработали.

Спрут взял руку девушки в свою и заботливо направил, очертив рубец в виде полумесяца. Это место сразу тоненько защипало, как нос на морозе. Лицо парня озарилось улыбкой.

— Стала ещё прекрасней, — подмигнул он.

— Спасибо! — Тельза в сердцах обняла Маркуса, прижавшись щекой к его горячей шее. Она слышала, как шумно стучало его сердце, гнавшее кровь. Спрут же, крепче притянул девушку к себе и легко поцеловал в щеку.

— Рад, что понравилось. Я старался, — промурчал он, выпуская смущенную Тельзу из объятий. — И завтра устрой себе выходной. А вечером погуляем по городу, согласна?

Тельза кивнула, закусывая губу от смущения. Не смотря на всё, что происходило в жизни девушки, не взирая на то, что именно Маркус втянул её в свою воровскую шайку, он ей нравился. С ним она ощущала себя защищённой, не одинокой. А его взгляды порой и незаметные другим подмигивания вызывали щекотку и приятный холодок в животе.

Глава 4.

Не смотря на то, что Тельза жила в Карнае уже больше месяца, она ещё ни разу не гуляла по его улицам. Теперь же на ней был ставший привычным наряд из куртки и штанов, а поверху старый тёплый плащ. Лицо не скрывала противная повязка, и мерзкий шрам отсутствовал. Кольцо иллюзии работало безукоризненно. И погода благоволила этому дню. Тучи запутались в вершинах гор, чистое небо окрасилось чернично-рыжим. Яркие краски заката отражалась от снега и льда, создавая ощущение, что город пылает. Напоенный морозом воздух бодрил тело, наполнял легкие свежестью. Всё в этом вечере казалось прекрасным. А особенно то, что девушка гуляла вдвоём с Маркусом. И все беды и проблемы отошли на задний план. Сейчас они были просто парой беззаботных подростков. Маркус протянул Тельзе тёплый ароматный крендель и разогретый отвар, что купил в лавке у зимнего парка. — Ммм, — вдохнула девушка аромат выпечки, напомнивший ей о доме. — Спасибо! Спрут только улыбнулся, отпивая из своего стакана. — Долго мы ещё пробудем в этом городе? — А тебе здесь нравится? — Сегодня - да, нравится. — И мне наша прогулка по душе. Надо выбираться почаще, — парень вплотную подсел к Тельзе на скамью. — Вообще, как пойдёт. Пока всё складывается неплохо, уезжать смысла нет. — А дальше? Какие планы дальше у тебя? — заглянула она в бездонно-синие глаза. — Помнишь Лысого Лба? — Это который за дом деньги приходил собирать? — Да, — парень кивнул и мечтательно закинул голову к небу. Из его рта со словами паром выходил горячий воздух, — он здесь как негласный тан. Даже больше. Скорее, неофициальный мормэр. Без его ведома кошка не сдохнет. Я хочу того же, и больше... Девушка аж подавилась кренделем. — Ты хочешь власти? — Денег и власти, — ухмылка сделала лицо Маркуса злорадным. — Но ведь он преступник. Он нарушает закон. И его могут в любой момент взять под стражу, а того хуже - казнить. Парень рассмеялся. — Могли бы, уже сделали. Но, опять же, деньги и власть решают. Да и нарушает он закон не больше всяких знатных и высокородных. Просто не скрывает этого. А эти крысы привыкли спихивать вину за свою грязь на неповинных, чтобы своё имя обелить. Вот увидишь сама, что я прав. Так что ещё можно поспорить, кто тут преступник. Тельза задумчиво замолчала. Прожив все детство в Даре, где если и случались кражи, то не чаще раза в год, и то пришлыми, она не знала ничего об этой стороне жизни. Девушка привыкла, что все живут по совести. Никто не обманывает соседа, не обирает, не задирает цен на товары для обогащения. И принять не идеальность мира оказалось непросто. Однако, неуклонно это понимание проникало под кожу. Теперь Тельза сама стала частью изуродованного злобой, ложью и желанием наживы окружения. — Ну, что нос повесила? Ты представь, что станет с нами, когда мы разбогатеем?! Будем жить в самых красивых домах, носить меха, есть только отборное мясо и пить дорогое вино. И все будут слушать нас, открывая рты. Пытаться угодить. Такая жизнь заслушивает того, чтобы за неё перегрызть пару глоток. Тельза слабо улыбнулась, не разделяя желаний парня. Но он имел на них право. А судя по его целеустремлённости, воплощение их в реальность - вопрос времени. Парочка ещё немного покружила по утопающему в сумерках городу и поспешила домой.

Последний месяц зимы - риваль, выдался на редкость тёплым. В воздухе уже витал пьянящий запах весны. Беззаботные горожане расслабленно прогуливалось меж торговыми лавками, наслаждаясь припекающим солнцем и любуясь диковинками. — Ну, Тельза, не бойся. Если что, мы прикроем, — щурился Кудрявый, смотря из-за угла в сторону начало торгового ряда. — Подходишь, ждёшь команды, берешь и спокойно уходишь. Делов то! — Давайте уже быстрее! — подгонял Рыжий, поглядывая на Спрута, занятого шнуровкой ботинка. Девушка набрала полную грудь воздуха и шумно выдохнула. — Малышка, все получится! — поймал Маркус на себе неуверенный и испуганный взгляд Тельзы. Она коротко кивнула и вышла на заполненную улицу. Прошлась немного, стараясь унять дрожь рук и громкий стук сердца. Ей мерещилось, что все косятся на неё, подозревают и прячут кошельки понадёжнее. Девушка подошла к прилавку, у которого толпился народ. На темной бархатной ткани лежали изящные украшения со сверкающими камнями. Это казалось невозможным, но сердце забилось ещё сильнее. В ушах шумело, Тельзу бросало то в жар, то в холод. Вот Рыжий с разбегу налетел на тучную женщину в мехах. Сразу видно, лиру. Та возмущенно вскрикнула, народ заоборачивался. — Смотри куда несёшься, выродок! — прикрикнул на Рыжего спутник лиры. — Ты кого выродком назвал?! — оскалился Рыжий и вытащил ножик из-за пазухи. Женщина ахнула, лицо заступника побелело. Торговец вышел навстречу парню с чурбаном в руке, грозный и полный решимости. — Проваливай, пока стражу не вызвал! — пригрозил он поленом. Тельза опомнилась, перестала наблюдать за разыгравшейся сценой, схватила аккуратно разложенные украшения в горсть, и, сунув руку в потайной карман рубахи, направилась прочь. Адреналин жёг кровь, лицо пылало и, наверняка, пошло красными пятнами, ноги едва гнулись. Тем не менее, девушке почти удалось дойти до оговорённого места, прежде чем за спиной со стороны рынка раздались крики «Стража! Ограбили! Стража!». Торговец костерил всех отборными словами, но Тельза уже не прислушивалась. Она перешла на бег и просто врезалась в Маркуса. — Моя девочка! — сиял он лучезарной улыбкой. — Безупречно! На волне эмоций Тельза сама не удержалась от улыбки. Напряжение сменилось таким облегчением, что девушка просто парила и хотела смеяться. «Не попалась! Она не попалась!» Сильные уверенны руки парня прижали Тельзу к себе. Её искусанных губ коснулись бархатные губы Маркуса. Она вздрогнула. От неожиданности. От разлившегося по телу жара. От вспыхнувших красок перед глазами. Горячие губы жгли, опаляли кожу дыханием. Ей хотелось чувствовать это бесконечно долго. Всегда. — Кхм, — раздался за спиной голос Рыжего. Тельза отскочила от Спрута, красная как свекла, потупила глаза, но на губах играла улыбка. Стереть её и спрятать было не по силам. Это же её первый поцелуй! Следуя за парнями, пока никто не видит, она осторожно коснулась подушечками пальцев губ. Хотелось ещё раз почувствовать то прикосновение, убедиться в его реальности. Но пальцы лишь стирали ощущения.

Украденную горстку украшений передали людям Лысого Лба для сбыта. В последнее время шайка Спрута вошла в доверие этого мужчины и он подкидывал работёнку или давал наводки, как в этот раз, на прибыльные дела. А после официального боевого крещения Тельзы как щипача, ей приходилось регулярно отправляться в людные места, где удобнее и незаметнее будет обрезать кошель, вытащить из кармана или стянуть с прилавка то, что имеет цену. Лысый Лоб, получивший такое прозвище из-за отсутствия бровей на лице, со временем стал чаще присылать своих людей с поручениями. Мелкое воровство перерастало в нечто более крупное и более наказуемое.

Маркус отсутствовал по каким-то делам, оставив Лучника за главного. Этот поджарый усатый мужчина часто принимал на себя обязанности управления и организации вместо Спрута. Вот и сегодня, в день Нового Года, в День Жизни, приходящийся на первое пиреля, Тельза, вместо того, чтобы по традиции пускать маленькие кораблики с загаданными в паруса желаниями по бегущим ручьям и речкам, жалась в углу. — Дура, тебе все было сказано! — рычал Лучник. — Хватит быковать и собирайся! Выходим через пол часа! — Нет, — не смотря на холодящий спину липкий страх, девушка была непреклонна. — Я не стану грабить дома людей! Это уже слишком! — Чертова девка! Думаешь, соплячка, что Спрут вступится? Как бы не так! Уж, ну-ка, проучи её малёха. Но так, чтобы потом на ногах стоять могла. Лучник вышел. Искаженное шрамом лицо Ужа растянула предвкушающая улыбка. — Давно пора на место поставить! — поддакнула Ляля. — Жду на улице. Она вышла, оставляя девушку, Ужа и Мясника втроём. Братья же ждали подельников на оговорённом месте. Мужчина замахнулся на Тельзу, вынуждая её вжаться спиной в холодное дерево стены. Оплеуха отдалась звоном в голове. — Всё? Мозги на место встали? Или ещё поправить? — Иди к черту! — сощурила девушка глаза, пытаясь ими прожечь дыру в самодовольной роже. Тычок в солнечное сплетение стал неожиданным, заставил жадно хватать ртом воздух. — Да хоть до смерти забейте! Я не буду этого делать! — отдышавшись, прорычала, бросаясь на мужчину, втрое больше неё. Она укусила его за щеку. Он резко отбросил её. Кровь хлынула из разорванной кожи. Девушка осела на пол, копошась и пытаясь отползти. Рот наполнила чужая кровь, от чего к горлу поступала тошнота. Удар сапога в живот, любимый удар Ужа, примешал к чужому вкусу крови родной. — Тебе конец, — прижимая рукой порванную рану на лице, мужчина схватил девушку за горло и поднял. Со всей силы приложил об стену затылком. Тельза царапала душащую руку ногтями, пинала воздух и хрипела. Она смотрела в перекошенное гневом лицо Ужа и желала, чтобы он на себе испытал причинённую ей боль. Когда-нибудь она сможет ему противостоять. Если выживет. — Вы че устроили! — заорал вернувшийся Лучник. Он отодрал девушку из тисков Ужа, отталкивая того. — Выйди, остынь, — бросил ему. — Ты вовсе ополоумела?! Чё за дурость! Давай, собирайся, задолбало возиться с тобой уже, время жмёт. — Я никуда не пойду, — прохрипела Тельза. Лучник закатил глаза, перевёл взгляд на Мясника. — Ладно. Плевать. Хочешь сдохнуть, не смею мешать, — злобно процедил тот. — Эй, — посмотрел на Мясника, — поимей её, как она мой мозг, а потом убей. Мясник плотоядно улыбнулся, приближаясь к побитой девушке и на ходу расшнуровывая штаны. Мелкие глазки жадно и липко блестели. Мужчина облизнул свои тонкие, в окружении редкой бородки, призванной скрыть следы оспы, губы. — Я ушёл, — бросил Лучник, игнорируя рыдания Тельзы. Хваткие короткие пальцы Мясника впились в кожу рук, прижимая к полу. — Нет, пожалуйста, не надо! — взмолилась она, пытаясь выбраться из под нависшего грузного тела. — Прошу! Слезы, кои запретила себе лить Тельза, бежали ручьём. — Я всё сделаю! Не трогай меня! Я все сделаю!!! — заорала, что есть мочи. Дверь хлопнула. На пороге снова стоял Лучник. — Быстро собирайся. Это последний раз, когда я позволил тебе вернуть себя. Уяснила?! Девушка кивнула, отползая от Мясника и побежала переодеваться. Руки дрожали и унять слезы не осталось сил. Тельзу била истерика. Только что над ней едва не надругались. Что может быть ужаснее и отвратительнее?! По дороге до дома городского казначея девушка немного пришла в себя. Поравнявшись с братьями, те подсадили её. Тельза дотянулась до конька крыши и забралась в приоткрытое чердачное окно. На нем, очевидно с целью экономии, стояла самая слабая магическая защита от проникновения, потому как отверстие было маленьким. Взрослому человеку не пролезь. Ляля, обладающая небольшим зачатком магической силы, который развивала самостоятельно, смогла расплести защитный контур там. В результате девушка беспрепятственно проникала внутрь. Теперь ей предстояло открыть служебный ход изнутри, что не приведёт к срабатыванию защиты и позволит проникнуть остальным. Но девушка имела свой план.

Она спустилась с чердака. На верхних этажах обычно располагались спальни хозяев. Вокруг стояла тишина и шаги девушки, скрадываемые половиками, не нарушали её. Тельза протянула руку к латунной ручке резной двери. Кристаллы освещения тускло отсвечивали, бросая тусклые размноженные тени. Ей стало очень тревожно. Это чувство нарастало неумолимо. Но она решительно надавила на рукоять, намереваясь войти в хозяйскую спальню и обо всем предупредить. Вены обожгло расплавленным металлом. Всё горело изнутри. Тело девушки скорчилось и скрючилось, а рот раскрылся в беззвучном крике. Ноги подогнулись и Тельза упала у порога. Сколько времени прожигающая боль блуждала по телу, секунду или вечность, неизвестно. Когда эта агония прекратилась, сконцентрировавшись в точке чуть выше запястья, а разум стал проясняться, девушка осознала её причину. Клятва. Проклятая клятва! Она не позволила! Тельза обещала помогать, но вздумала помешать и этим активировала предупреждение о нарушении данного слова. Снова у нее не осталось выбора. Опять она оказалась пленницей обстоятельств и жертвой своих же ошибок. Не особо прячась, девушка спустилась на первый этаж. План помещения, который показали ей перед тем, как отправить сюда, к сожалению, отлично запомнился. Перед глазами замаячила нужная дверь. Тельза открыла её и отошла в сторону. — Чего так долго?! — возмутился Лучник, зыркнув с подозрением. Но предъявить ему было нечего. Теперь Тельза отходила на задний план. Всю чёрную работу она сделала. Воры тенями просочились в особняк казначея, бесшумно рассредоточились по комнатам, собирая по пути ценности. Больше всего на свете девушка боялась, что кто-то проснётся. И тогда случится самое страшное - убийство. Оставалось надеяться, что в ведьмин час обитатели дома и слуги крепко спят в своих покоях. Прошло не больше четверти часа, когда набившие мешки и карманы украденным воры выбрались из поместья и подошли к повозке. На козлах их уже ждал Мясник. Если Тельза и думала, что её непокорность забыта, то другие считали иначе. Стоило дверям их дома за спиной захлопнуться, как не ожидавшую подвоха девушку схватили под руки и сбросили в тесный и сырой погреб. — Будешь сидеть тут пока вся дурь не выйдет, — прикрикнул Лучник. — Ляля, воды ей и хлеба через час скинь. Тельза присела на влажный землистый пол в дальнем углу помещения. Сквозь половые доски пробивались узкие полоски света, разгонявшие мрак погреба. От стен веяло холодом. В теле девушки всё ещё блуждали отголоски жгучей боли. Срабатывание клятвы обессилило её, высосало эмоции, сожгло чувства. Сейчас Тельза полностью покорилась своей судьбе. Роли девушки для битья, тем над кем можно без последствий поглумиться, почесать кулаки. Ей хотелось, чтобы поскорее вернулся Маркус. Он, безусловно, будет недоволен её поведением, но держать здесь не позволит. По крайней мере, Тельзе хотелось в это верить...

Глава 5.

Девушка смотрела на принесённый ей завтрак - чашка каши и стакан воды. По склизкой горке переваренной овсянки стекал харчок Ляли. Она делала так всякий раз, когда приносила Тельзе еду в подпол - демонстративно плевала у неё на глазах.

Вот уже третий день девушка сидела в заточении. Периодически к ней заглядывали то одни, то другие бандиты, поливая словесными помоями, а мерзкий Мясник делал непристойные предложения взамен на свободу.

Тельза ложкой соскребла плевок разбойницы, скинула и обтерла прибор о край рубахи. Как бы брезгливо ей не было, кормили девушку скудно, а голод брал своё.

Она медленно жевала комки вязкой крупы, не чувствуя вкуса. Все её естество поглотила злость. Ярость бурлила в крови, зудела под кожей. Тельза не представляла, как вытерпит ещё полтора года среди этого сброда, постоянного унижения и измывательств.

Как же она мечтала их всех наказать за свою боль. Как же она их ненавидела.

Размышления и трапезу прервали хлопок двери и знакомые шаги.

— О, все в сборе. Отлично! — с ходу начал вернувшийся Маркус. — А где Малышка?

Тельза подскочила и взобравшись по земляной стене ударила кулаком по крышке погреба. Не удержалась на скользкой грязи и съехала обратно вниз.

— Какого черта?! - воскликнул парень.

— Спрут! Ты посмотри, что эта сучка сделала с щекой Ужа?! — прорычал Лучник.

Повисло гнетущее молчание, оборвавшееся холодным голосом Маркуса:

— Вытаскивайте её! Мы переезжаем.

Крышка скрипнула ржавыми петлями и в погреб просочился яркий свет. По опущенной лестнице спустился Кудрявый. Он помог девушке выбраться наружу.

Тельза нашла глазами Маркуса. Лицо застыло в гримасе недовольства, и ей стало почему-то стыдно. Теперь девушка злилась уже на себя за этот стыд.

— Бери вещи и иди в повозку, — строго приказал Спрут и та беспрекословно все выполнила.

По загруженным улицам дорога составила около получаса. В итоге они приехали в противоположную часть города. Тоже не богатую, но на порядок лучше. Их новый дом оказался чище и целее. С залатанной крышей, тёплый, пахнущий травами. На мансардном этаже расположились четыре спальни.

— Вот видишь, растём, — услышала Тельза Маркуса за спиной. Она как раз поднялась наверх и направлялась в выделенную ей дальнюю спальню, когда парень нагнал её в коридоре.

— С приездом, тебя долго не было, — виновато вздохнула девушка.

— И ты решила устроить драку? Мы вроде договаривались, Малышка, что ты ведёшь себя хорошо. Я тебе поверил. И что я вижу по возвращению? Чтобы такого больше не было. Ты с нами. А значит заодно. Не разочаровывай меня, — сурово закончил он.

Тельза кивнула, понурив голову, он прав, она дала слово, заверила в своей покорности, но с каждым очередным разбоем ей приходилось переступать и ломать себя. Не могла она окончательно покориться. Маркус подошел к ней вплотную и задрал её лицо, сжав подбородок указательным и большим пальцами. Они встретились глазами.

Девушка замерла и затаила дыхание. Не взирая на все события и заточение в погребе от близости Маркуса в животе проснулись щекочущие ощущения. В её памяти был свеж поцелуй. Все эмоции схлынули, смытые одним единственным желанием. Желанием поцелуя. Парень наклонился, но замер у самых губ.

— Так что, Тельза? — спросил, выговаривая каждую букву имени и не сводя глаз, где в синеве как звезды сверкали серебристые всполохи. В сей миг в плену этих глаз Тельза согласилась бы на всё и, прежде чем она осмыслила, с губ слетели слова:

— Прости, это больше не повториться.

Сейчас Тельза бы ответила, что угодно, лишь бы Спрут её поцеловал, подарил своё тепло, уют объятий. Парень довольно улыбнулся и не стал больше томить девушку.

Он легко поцеловал губы от уголка до уголка. А потом сильно впился, почти впечатывая в свои. Его горячий язык обжог нижнюю губу девушки. Она вздрогнула, невольно отстранилась. Щеки и уши горели, сердце билось в области горла и покалывало пальцы. Маркус хмыкнул, провёл ладонью по щеке, задевая подбородок.

— Отдыхай. Завтра мы идём на дело.

Пьяная от бурлящих чувств Тельза дошла всё-таки до комнаты и упала на топчан.

Теперь, когда после поцелуя разум начал проясняться, противоречия разрывали её. С одной стороны, она хотела находиться рядом с Маркусом. С другой - ей было мерзко от того, чем приходилось заниматься, с кем общаться.

В любом случае, она не собиралась отступать от задуманного. И от Маркуса тоже. «Может, в будущем, Маркус так привяжется ко мне, что не захочет отпускать. Тогда-то я и поставлю ему условие прекратить воровать. И пусть он делает выбор!» — решила Тельза.

После переезда и бурного празднования, в котором девушка не принимала участия, все спали. Из спален доносился храп и ворочание. Девушка кралась к соседней спальне, в ней спала Ляля. Дверь открылась со скрипом, но женщина продолжала сопеть, лёжа в странной позе. Спала она в исподнем, а одежда лежала кучей у изголовья кровати. Тельза запустила туда руки. Но так ничего и не нащупала. С минуту она раздумывала, оглядывая маленькое помещение с покатым потолком, где компанию кровати составлял лишь разбитый комод. Взгляд упал на подушку. Девушка осторожно просунула руку под неё. Ляля завозилась, заставив ночную гостью замереть и задержать дыхание. Когда сопение разбойницы выровнялось, Тельза ещё глубже сунула руку. Пальцев коснулся холод металла. Девушка выдернула руку, сжимая трёхгранный стилет. Пряча кинжал в длинных полах рубахи, она спустилась вниз, где среди пустых бутылок и объедков натужно храпел Мясник. Его неразобранная вонючая торба с вещами лежала под стулом, на котором тот заснул. Немного распотрошила её и засунув руку до самого дна, Тельза нащупала край подкладки. Аккуратно стилетом надрезала по шву и всунула его в образовавшуюся дыру, вернув скомканные тряпки на место.

Быстро воротившись к себе, девушка легла. Гуляющее по телу возбуждение от содеянного не давало уснуть поначалу. Но сон таки сморил её, а разбудили крики.

— Уроды! Я вас убью! — рычала Ляля, громко топая ногами по скрипучей лестнице. — Где мой кинжал?! — заорала она.

— Заткнись, овца! — прорычал Уж. — На кой ляд нам твоя иголка. Ищи сама куда засунула. Начни с жопы, ты вчера им там пол вечера ковыряла.

Рыжий с Кудрявым нагло захихикали. Послышался звук удара, оборвавший смех. К нему добавились стуки и скрип мебели.

— У кого я его найду, тот не жилец, — вякнула она. Судя по грохоту, вновь взбираясь наверх. Дверь в комнату Тельзы распахнулась с громким ударом. Ляля, с красными, как у быка, глазами, бросилась к тумбе девушки, выворачивая ту. Убедившись, что та пуста, женщина метнулась к кровати.

— Эй, совсем чокнулась? — Тельза оттолкнула Лялю.

— Отойди по-хорошему, — процедила она сквозь зубы.

— А не то что?! — задрала та бровь, но покорно отошла от постели, которую женщина вероломно стряхнула на пол и растрясла. Зрачки бешено вращались, Ляля увидела походную сумку Тельзы и схватила. Девушка набросилась на женщину, вырывая мешок с вещами.

— Отдай, это мои вещи, — молотила она кулаками по голове разбойницы. Та сдернула Тельзу резко на пол. Кости таза сбрякали и клацнула челюсть. Пока девушка вставала, потирая ушиб, её сумка оказалась вывернута. Ничего не найдя, Ляля вылетела в соседнюю комнату, продолжая погром. С каждой минутой она злилась все сильнее, ругалась, крича и ломая все на своём ходу. Никто не мешал ей, так как не признавали себя виновными. Их, напротив, это забавляло. До тех пор, пока Ляля не взялась за сумку Мясника.

Тельза устроилась наверху лестницы, откуда открывался отличный обзор на происходящее внизу.

Мясник дёрнулся к своей вещи, но Уж положил тому на плечо огромную ладонь, призывая сидеть. Взбешённая Ляля вытряхнула содержимое торбы. Отбросила ту. Пустая сумка упала на пол, звякнув.

Все замерли. Тельза даже издалека заметила, как напряглась спина Мясника и рука Ужа, держащего его. Разбойница со всей силы дёрнула торбу являя всем из образовавшейся дыры свой стилет.

— Ты..., — только и выдохнула она. Уж отскочил, не желая попадать под раздачу. Мясник и Ляля сцепились как два кота, колотя и пиная друг друга так отчаянно, что мужчина не мог сказать и слова. Между их телами мелькнул злосчастный стилет. Мясник вскрикнул и замер. Ляля, оказавшаяся сверху, извиваясь как червь, шипела, а потом голова её упала, тело обмякло. Разбойник брезгливо скинул тело женщины с себя. На её животе росло бордовое пятно с кинжалом в центре.

— Дура сраная. Даже слова сказать не дала. Я эту железку вообще не трогал, — сказал он в никуда.

— Теперь уже не важно, — сурово поджал губы Лучник. — Ночью избавимся от тела. Спруту это не понравится.

Мясник только сплюнул, выругался, и ушёл в нужник. Рыжий вынул стилет, повертел в руках и вогнал в центр деревянного стола. Кудрявый накрыл половиком труп женщины с искажённым злобой лицом.

Только когда мертвую разбойницу скрыл пестрый ковёр, Тельза вспомнила как дышать. Она была потрясена. Обескуражена. Когда девушка все это задумала, то задалась целью рассорить бандитов. Такой исход она не предполагала. Но, откровенно говоря, испытала определённое удовольствие и облегчение, когда эта женщина, постоянно мучившая девушку и не упускающая возможности подгадить и поглумиться, рассталась с жизнью.

Глава 6.

Маркус злился на Лучника, на которого возлагались обязанности гасить конфликты во время отсутствия Спрута. Вот и сейчас Лучник, как напакостивший щенок, покорно склонил голову, пока Маркус его отчитывал. Только гуляющие желваки намекали на внутреннее недовольство усача, однако перечить и возмущаться он не смел.

Другие тоже притихли, засели по углам и комнатам, не желая попадать под раздачу.Тельза всегда поражалась, как Маркусу удаётся держать в узде столь вспыльчивых и конфликтных людей, находить с ними общий язык и, самое удивительное, подчинять и работать на него. Парню было всего восемнадцать, а его беспрекословно слушались люди старше вдвое.

Девушка объясняла это особой харизмой. Маркусу и к ней удавалось найти ключик, получить то, что он хочет, не вынуждая поступать против воли.

— По тонкому льду ходишь, — переключился парень на Мясника. Тот сжал челюсть, отвёл взгляд.

Удовлетворённый результатом, парень встал из-за стола.

— Сбор через час! — бросил, уверенный, что даже мыши услышали его команду.

Тельза шумно выдохнула. Опять грабеж. Её уже посвятили в ту часть плана, где она по ливневым трубам пробирается в подвал особняка одного лира, по словам Кудрявого, владеющего парочкой месторождений руды.

Решетка, скрывающая темное отверстие трубы, уже давно проржавела и убрать её труда не составило. Уж, Тельза и Кудрявый осмотрелись по сторонам. Небольшая запрудина за чертой города в окружении кочек с жухлой травой разила экскрементами. Она образовалась как раз из воды, стекающей по трубам и каналам города за его пределы. Вдохнув поглубже чистого воздуха напоследок, девушка пригнулась и влезла в склизкую нору. Тонкий лёд скрипел под ногами, крошась. Следом, согнувшись в три погибели, просунулся Кудрявый. Слои налёта сделали трубы тоньше, с каждым шагом места становилось меньше.

— Эй, Малышка, — позвал он пробирающуюся в зловонной трубе девушку, держащую в руке кристалл, источающий тусклый свет. На такую вещицу Маркусу пришлось раскошелиться.

— Что? — нетерпеливо отозвалась Тельза. В замкнутом пространстве она себя чувствовала крайне неуютно и мечтала о том, чтобы выбраться наружу.

— Я дальше не пролезу. Если только ползком.

— И-и-и? — протянула она, намекая на продолжение высказанной мысли.

— И, значит, дальше пойдёшь одна.

— Ты издеваешься?! — прошипела Тельза. Её не пугала идея остаться одной, она боялась подставы.

— Да это труба - сплошное издевательство. Прости. Я же застряну где-нибудь!

Тельза шумно втянула едкий воздух.

— Черт! Если ты меня подставить задумал, я даже после смерти приду по твою душу!

— Какая подстава?! Ты чё! Клянусь, ничего подобного и не думал! — бросился заверять девушку парень. Она недоверчиво сощурила глаза. Росло желание послать его и вернуться вместе. Но стоило об этом подумать, как кожу у запястья в месте укуса неприятно защипало.

— Проклятье! — ругнулась Тельза себе под нос. — Давай сюда ту штуку и вали уже.

Кудрявый протянул девушке небольшой флакон со светящейся внутри зеленой жижей.

— Только аккуратнее с ней, Малышка, — напутствовал парень.

— В курсе.

Тельза продолжила ползли, сверяя путь с измятым листком, на котором кривыми линиями была срисована схема развилок, ведущих к поместью. Пройдя с десяток метров, труба ещё больше сузилась и сплющилась. Пришлось встать на четвереньки, а местами проползать на животе.

Облепленная липкой субстанцией с клочками волос и какими-то тряпками, ошмётками неизвестного происхождения, девушка уже проклинала всё на свете.

Вскоре забрезжил слабый свет, пробивающийся через решетку. Она пришла. Нащупала флакончик и на протянутой руке капнула на петли жидкости оттуда.

В нос ударил едкий запах, в горле запершило, а глаза заслезились от удушливого дыма.

Кашляя в рукав, Тельза второй рукой развеяла ядовитые пары. Взялась за прутья и дёрнула. Небольшого усилия хватало, чтобы тяжеленая чугунная решетка накренились и отпала, чудом не слязгав об пол.

Переведя дух и стерев чистым кончиком одежды, наверное, единственным, грязь и пот с лица, девушка проникла внутрь.

Из погреба, заставленного бочками и проеденными мышами мешками с крупами да прочей снедью, вела лестница. Наверху в потолке светился кристалл, его то свет и попадал на ход, через который проникла девушка.

Тельза поднялась на первый этаж, повернула к кухне и заглянула. Ни души.

Тяжелый засов на дверях поднялся со скрипом. В лицо ударил ночной воздух. Но мерзкие запахи от одежды и тела не позволяли насладиться им в полной мере. Остальные члены банды уже просочились внутрь. Остался только Кудрявый.

— Воняешь, аж блевать охота! — широко оскалился он.

— Так отвали куда подальше, — огрызнулась девушка.

— Да ладно, Малышка, гладенько все провернула.

Тельза никак не отреагировала на похвалу. Она смотрела на тёмные окна большого поместья, задний фасад которого украшали резное дерево.

— Повезло, что все спят, — пробормотала она. Кудрявый хмыкнул:

— Не повезло, а Рыжий постарался. Повар сегодня им сонную траву подмешал в вечернее питье. И господам, и слугам.

— Но как...— расширила от удивления глаза Тельза.

— Да запросто, — видимо парень был рад похвастаться и скоротать время за болтовнёй, раз так охотно завязал разговор. — Лысый Лоб дал намёк, что повар ихний закупается в одной лавке всегда по четвергам. По дороге его повозку мы с Ужом остановили, и пока он клювом щёлкал и от нас отбивался, во все сборы трав, специи да жидкости всыпали порошочек сонный. Дальше дело за малым, — самодовольно улыбнулся тот.

— А если кто-то из слуг или не только, не ел и не пил?

— Его проблемы значит, — хохотнул парень и провёл пальцем по горлу. — Проснётся и уснёт навсегда.

Тельза закрыла глаза, унимая вспыхнувшую ярость. Как можно так шутить? Это же люди. Ни в чем не повинные люди!

Разбойники покинули поместье гружёные мешками. Они, судя по количеству вещей, вынесли всё, что только не приколочено. Всё это по пути к дому перетащили к себе незнакомые Тельзе люди, оказавшиеся шестёрками Лысого Лба, как охотно пояснил Кудрявый.

Через пару дней Маркус порадовал всех тугими мешочками с монетами - оплата за работу. Девушке тоже перепало. И хоть тратить награбленное она не собиралась, вид её башмаков, просящих каши, намекал на необходимость сделать это.

Спрут позволил ей оправиться на рынок за одеждой, и девушка обрадовалась этой возможности проветриться.

— Заодно, при случае, ещё подзаработаешь, — подмигнул он, возвращаясь к своим делам. Конечно, она не собралась этим заниматься, но кивнула.

Так как её отпустили одну, Тельза решила прогуляться и сделать крюк через центральную площадь. Уже на подходе к площади до неё донеслись зычный голос возвестника и осуждающий гул толпы. Девушка ускорила шаг и, выйдя из-за поворота, увидела массу народа, окружившую невысокую площадку. На своеобразном подиуме кроме возвестника стояли ещё пять мужчин в пыльно-серых рясах, а у их ног на коленях в одной длинной рубахе с кровавыми разводами склонился мужчина.

— Лир Норкс, — донеслись до Тельзы слова возвестника, обрываемые ветром, — признан виновным.... Мера наказания...казнь путём...Королем даровано...последнего слова...что-то сказать перед смертью?

Девушка застыла. Только сейчас за спинами мужчин в темных балахонах она увидела сооружённую виселицу. Что-то в словах возвестника показалось ей смутно знакомым...Точно! Тельза аж вздрогнула. Лир Норкс, его дом пару дней назад они ограбили. А теперь его казнят...Неужели Маркус был прав, говоря, что высокородные не самые благочестивые и порядочные люди. Иначе стали бы такого прилюдно казнить?

И всё-таки что-то на подсознательном уровне не давала покоя девушке, казалось подозрительным. Но что именно, она не могла понять.

Смотреть как завывающего и из последних сил отчаянно кричащего что-то мужчину ведут к виселице на встречу с пеньковой веревкой не хотелось, но и оторвать глаз Тельза уже не могла.

Толпа замерла в предвкушении, когда лир Норкс оказался на табурете с повязанной вокруг шеей петлей. Один из пяти мужчин в рясе приблизился и, не раздумывая и мгновения, пнул неустойчивый табурет. Тело лира повисло, забилось, как пойманный лосось, но быстро обвисло, раскачиваемое на ветру. Тельза резко зажмурилась. Перед глазами стояла мать, также безвольно висящая в доме тёти Гильды. Девушка до сих пор не простила её за слабость и за то, что сдалась!

Горький ком першил в горле. Развернувшись на каблуках Тельза зашагала прочь от площади к рынку. Настроение гулять пропало.

Глава 7.

— Завтра мы отправимся на восток. Лысый Лоб подкинул хорошее дело, — делился Спрут с Тельзой планами, пока они вдвоём шли в сторону небольшого водоема, спрятанного меж близлежащих к Карнаю лесах. В последние два месяца Маркус главный теневик северного города - Лысый Лоб, особенно тесно сотрудничали. Парень уверенно и неутомимо шёл к своей цели. Положение его банды в воровском обществе укрепилось, а финансовое состояние улучшилось. За это время Тельза значительно поднаторела в грабежах, хоть и не ставила это целью. Ещё несколько раз она впоследствии слышала или сама видела, как те, кого они грабили, оказывались заключёнными под стражу, обвинялись в преступлениях. И с каждым разом девушка убеждалась, что Спрут говорил правду. Властьимущие прогнили, и вместе с ними прогневало все королевство. Убеждаясь в этом раз за разом, в душе её таяло чувство жалости к ним и глас совести о чинимом ею беззаконии становился тише. Она, напротив, считала, что, лишая этих людей нажитого добра, они с подельниками поступают правильно. Напоминают высокородным и высокомерным людям о главном. О том, что многие, казалось, забыли – о необходимости блюсти закон и жить согласно ему. Волки в овечьих шкурах - такой видела Тельза знать, пойманную на преступлениях, подлогах, взятках. Да, она вместе с другими разбойниками тоже преступала закон, но, по крайней мере, была честна с собой, не пыталась обелиться, перекинуть ответственность за поступки на других, и, если придётся, она не станет уходить от ответственности.

— Надолго? — вынырнула девушка из размышлений.

— Около седмицы, может больше. Не хочешь уезжать из Карная?

Девушка безразлично пожала плечами. Где бы ни пришлось жить, это место вряд ли станет домом, как не стал им северный город.

— Ну, чего ты грустишь? — ласково улыбнулся Спрут, переплетая пальцы их рук. — День рождения — это праздник. Я хочу, чтобы ты радовалась и улыбалась.

Тельза невольно улыбнулась в ответ. Парень, прознав, что у девушки такое событие, задумал какой-то сюрприз, и сейчас тащил её в «особенное место». Такое внимание приятно грело душу, чего-то подобного девушке очень не хватало.

Тепло ладони Спрута согревало узкую ладошку, а его большой палец, выписывающий на нежной коже Тельзы узор, вызывал приятную щекотку в животе.

— Пришли! — гордо огласил окончание путешествия Маркус. Они вышли на каменистый берег водоема в окружении, начинающих желтеть, деревьев. Девушка осмотрелась, место было действительно симпатичным, но не вызывало особого восторга.

Пока Тельза рассматривала пейзажи, парень уже расстелил плед, достал из сумки глиняный кувшин вина и закуски.

— Прошу, — галантно махнул рукой на шерстяное покрывало.

Рубиновая жидкость полилась из откупоренного кувшина в кружки. Тельза, усевшись поудобнее, приняла стакан.

— Поздравляю. Пусть Боги хранят твою жизнь! — ударил Маркус свою кружку о кружку девушки, и они пригубили кислого напитка.

На воду спикировали утки, не спешащие покинуть остров и улететь в тёплые края. Парочка проследила за птицами, заполняя неловкую паузу. А потом Маркус подсел к Тельзе вплотную, облокачивая её на свои колени. Девушка умостилась, чувствуя, как тот запустил пальцы в волосы, распутывая косу и протягивая между пальцами локоны. Это оказалось очень приятным, расслабляло. Ей захотелось замурчать, как кошка.

— Спасибо за сюрприз, — улыбнулась Тельза, любуясь бликами заката на безупречном лице Маркуса.

— Что? — фыркнул тот. — Сюрприз ещё впереди. Нужно дождаться темноты.

Тельза приподнялась на локтях, пытаясь прочесть ответ в васильковых глазах. Парень наклонился навстречу, целуя.

В эти сладкие минуты время меняло ход. Бежало взбешённым скакуном, летело быстрее вальтура.

Холодный ветер скользнул под куртку девушки, заставив очнуться от дурмана и вздрогнуть. Руки Маркуса касались кожи живота. Она испуганно посмотрела на него, невольно напрягаясь, готовясь оттолкнуть его и отбежать.

— Прости, — виновато улыбнулся тот. — Сдерживать себя все сложнее...

Тельза знала, чего хочет парень, но дать это не могла. Не чувствовала, что готова и уверена. И ей льстило, что он верно терпит и не торопит её. Только порой забывается, но по итогу всегда берет под контроль чувства и ни в чем не упрекает её.

Спрут встал и потянул девушку к кромке воды.

— Пойдём, пора.

На небе уже сверкали звезды. Тельза перевела взгляд на тёмную гладь и обомлела. Сверкающие холодным светом маленькие существа не больше бусины плавали в воде. Можно даже представить, что это ещё одно ночное небо. Зрелище захватывало дух, напоминало волшебство. Девушка зачерпнула в ладони прохладной воды, следя за движением подводных светлячков.

Рядом разжалось шуршание, она обернулась, и удивлённо улыбнулась, наблюдая как Маркус избавляется от одежды.

— Присоединяйся! — подмигнул он ей и дважды просить девушку не потребовалось. К кучке мужской одежды присоединилась кучка женской. Освежающая вода приятно обволакивала тело. На ткани нижнего белья россыпью созвездий оседали яркие подводные создания.

Маркус прижал к себе Тельзу, нежно целуя. И она полностью откинулась во власть этого поцелуя, находясь меж двух небес.

Её рука плавно скользнула по руке парня, подушечками пальцев обводя контур татуировки Спрута.

Непроглядная темнота заволокла разум, смешала чувства. Вместо упоительной влюбленности девочка ощутила горечь, пепел на кончике языка. Перед закрытыми глазами, открыть их он не смогла как не старалась, замелькал круговорот красок, постепенно обретая формы.

В комнате неизвестного дома лежала неизвестная. Под дорогим платьем растеклась бурая лужа крови, а во взгляде, направленным за спину Тельзы, застыло осуждение. Сердце Тельзы пропустило удар, поначалу ей показалось, будто перед ней лежит она сама. Но более пристальный взгляд выловил некие отличные черты. Так похожа умирающая была на девушку. А на её тонком пальце красовалось кольцо, точно такое же, как Маркус подарил Тельзе. Та испустила последний вздох и из-за спины вышел сам парень. Он не казался ошарашенным смертью и лицо его не отразило сочувствия. Напротив, легкое торжество и толика презрения. Парень склонился над мертвой и снял кольцо. После чего безразлично отвернулся и направился к выходу.

Тельза вынырнула из видения как из глубин воды, без остановки хватая ртом воздух. Столько времени прошло... Она уже забыла о видении Садака, посчитав то случайностью, игрой воспалённого воображения. А теперь вот снова. «Что это всё значит? Что такое я видела, и кто эта девушка?!» — вертелось в её голове. Она осторожно скосила глаза на Спрута. Тот выглядел спокойным, словно и не заметил ничего. Он поцеловал Тельзу в висок и задорно обрызгав водой поплыл к центру водоема. У девушки же напрочь отшибло желание купаться, она хотела остаться одна и всё ещё раз осмыслить. Её пугало то, что она увидела, то, что подобное случилось уже во второй раз и что правый глаз вновь напомнил о себе неприятным покалыванием где-то внутри.

Потирая его, Тельза выбралась на берег и принялась поспешно одеваться. Вскоре вернулся парень, он оделся, собрал вещи и как ни в чем не бывало, не замечая возникшей холодности и скованности в действиях девушки, потянул домой, крепко держа её ладонь в своей.

Всю ночь Тельза прокручивала увиденное. Вспоминала детали. Пыталась найти хоть какое-то объяснение. Но его не было. У неё появилась догадка, что, возможно, видения связаны с тем зельем, которое бросило ей в лицо сестра. Только выглядело эта мысль абсурдно, невозможно. Нет таких зелий, что наделяли человека способностями, особенно на столь долгий срок.

Выспаться удалось по дороге. В небольшой березовой роще разбойники разбили лагерь и собрались у костра, обсуждая детали дела. Тельза больше не выполняла по указке чёрную работу. Она стала полноправным членом банды. И если кто-то по-прежнему выражал недовольство в её адрес, то только словами и проглатывая грубости. В основном, это было результатом покровительства Маркуса. Он пресекал нападки на девушку.

Судя по раздобытым сведениям, где-то рядом находилась ферма, на которой разводили породистых боевых коней. Именно её предстояло ограбить в ближайшее время, выкрав определённых лошадей.

Подготовка заняла чуть больше недели. А само дело решили провернуть за день до праздника Жатвы. К этому времени Рыжий уже успел охмурить местную молоденькую кухарочку, которая на почве страсти, приправленной мешочком звонких монет, согласилась помочь. Ей предстояло влить в ужин для слуг и хозяев настой сонной травы.

Дождавшись ведьминого часа воры прокрались к высокой ограде, выстроенной по периметру поместья рода Дэрши и его угодий. Ничем не примечательный забор из камня и частокола оказался окружён магическими заклинаниями. Местная кухарка, ставшая пассией, уже поджидала шайку у приоткрытой калитки. Рыжий вручил ей обещанный мешок и смачно засосал, пока остальные проникали внутрь. Тельза заходила последняя и видела, как прислуга, проводив взглядом парня, пошла прочь от поместья.

Мясник подал сигнал, что территория чиста, девушка с кухни выполнила обещание. Охранники и слуги спали. В сообщении от Лба были указаны три цифры - два, семь, тринадцать. Они соответствовали номерам стоил, из которых и следовало выкрасть коней.

Тельза, все время переживающая, что кто-то не уснул и постарается им помешать, облегченно вздохнула. Внутри конюшни людей также не оказалось. Сама постройка была тёплой, очень чистой и просторной. Не у всех людей такие хоромы, как у каких-то лошадей. Внутри пахло сеном. Потревоженные лошади фыркали, выглядывали на тусклый свет кристаллов, недовольно переступали и били копытами о пол.

Как и было обговорено, Тельза и Кудрявый приблизились к стойлу с выжженной сверху цифрой тринадцать. Уж и Рыжий встали напротив седьмого стойла, а Лучник и Маркус - второго.

— По моей команде открываем, мешки на морды и вперёд!

Этварда Дерши, наследника рода коневодов, известных на всё королевство Ипсилон, разбудил странный звон в ушах. Спросонья парень не сразу понял, что происходит. Глаза быстро привыкли к темноте, койка младшего брата — Максимильяна, пустовала. Этот парень опять что-то учудил в ситете и его не выпустили оттуда даже на день рождения матери. Звон оборвался также резко, как и начался. На его месте образовалась гнетущая неживая тишина. Этвард выглянул в окно и заметил странное движение внизу у конюшен. Но из-за многочисленных деревьев небольшого парка разглядеть толком ничего не удалось. Гонимый дурным предчувствием парень поспешно накинул плащ и направился туда.

Продираясь меж деревьев и кустов, он, наконец, добрел до главной конюшни и замер, не веря своим глазам.

У постройки во всеоружии столпились неизвестные люди. Разглядеть их лица было невозможно не столько из-за темноты, сколько из-за того, что их скрывали капюшоны и повязки до линии глаз. За спинами незнакомцев стояло три коня с мешками на мордах. Но, даже не видя морд, в ночной темноте, парень узнал в животных трёх особых боевых коней, выведенных специально для короля и его приближенных. Отец, Сталс Дэрши, очень ими гордился и хвалился сыну не раз. Он тоже был здесь, в одной длинной ночной рубахе и портках, с нелепым колпаком на голове, мужчина разрывался от ругательств. Сзади в боевой готовности толпились охранники поместья.

— Собачьи выродки! Да как вы посмели! Я вас всех урою без суда! Имею право! А ну, взять этих ублюдков! — гневно рычал отец. Таким Этвард его не видел никогда. Не трудно было догадаться, что ощерившаяся мечами горстка людей в закрытых одеждах - воры. Парень уже хотел выйти из укрытия на подмогу отцу, как что-то его остановило. Последовал треск сухих веток, ночной влажный воздух прошил свист, с глухим толчком оборвавшийся, ударившись о спину Сталса Дэрши.

Арбалетный болт впился по самый кончик в тело полноватого мужчины, оборвав его хриплый крик и повалив замертво наземь. В свете факелов и магических кристаллов кровь показалась пятном растёкшейся смолы. Этвард хотел закричать, броситься с голыми кулаками в атаку на этих убийц, что вознамерились обокрасть их, что убили отца! Сердце парня болезненно стучало, истекая кровью от боли потери. Но прежде чем он успел вылезли из колючих кустов и присоединиться к охранникам, яростно атакующим воров за смерть господина, что-то сзади щелкнуло, по затылку растеклось неприятное тепло, а сознание оставило Этварда.

Тельза зажала уши, не в силах стерпеть жуткий писк от взломанных защитных заклинаний, которые висели на дверцах стойл и сработали, как только те открылись. Этот звук проникал под кожу, рвал мышцы, дробил кости. Зубы сводило, глаза лезли из орбит. Девушка не представляла, как Маркусу хватило сил и выдержки не только подняться, сопротивляясь охранным чарам, но и перерубить нить плетения.

Звук оборвался также резко, как и начался. Каждая пара бандитов, немного оклемавшись и торопливо поднявшись, вошла в стойла. Тельза держала натянутый Кудрявым мешок, который парень теперь завязывал вокруг мощной шеи жеребца. После такой встряски тело ещё дрожало, пальцы сводило. Приходилось следить за дыханием, чтобы успокоиться поскорее. Но успокоиться девушка не успела. Снаружи раздались крики. Когда Тельза вышла из конюшни, у выхода в окружении охранников поместья стоял, по-видимому, проснувшийся хозяин, изрыгавший ругательства. В своей длинной ночной рубахе он напоминал привидение, если бы не колпак на голове. Этот убор отнюдь не придавал грозности мужчине.

— Собачьи выродки! Да как вы посмели! Я вас всех урою без суда! Имею право! А ну, взять этих ублюдков! — прокричал он. Только сейчас напуганная девушка заметила, что в руках воров мечи. «Но как?! Когда?! Откуда они их взяли?» — ужаснулась она. Ведь убийства не планировались, были не желательны, и разбойники шли на дело без оружия, это Тельза видела и отметила изначально.

Стоило мужчине в колпаке прокричать приказ, как воздух разрезало свистом. Глаза хозяина поместья расширились от испуга, он пошатнулся и упал лицом вперёд в землю. В спину почти на всю длину вошёл арбалетный болт. Кровь хлынула наружу, блестя всполохами от факелов, что держали охранники. Душа девушки заледенела от ужаса! «Кто-то убил хозяина! Им не выжить!» Сердце отчаянно стучало у горла, безоружная Тельза попятилась ко входу в конюшню и замершим там коням. Разозлённые охранники с отчаянный криком бросились на Маркуса и Лучника, братьев, Ужа. Мечи засверкали отсветами брошенных наземь дымящих факелов, пространство наполнилось визгом стали, свистом и грозными криками. Девушка же не могла пошевелиться. Она видела, что все попытки охранников отомстить за господина бесполезны. Все они последуют за ним. Ибо из кустов неподалёку то и дело один за одним сверкали арбалетные снаряды, и защитники поместья один за одним падали подкошенные смертельными выстрелами в спину. Последний же пал от вонзённого по самую рукоять меча Ужа.

Переведя наскоро дух, Спрут крикнул:

— Вываливай зад из кустов и гони повозку сюда.

Из зарослей сирени вышел довольный Мясник с арбалетом наперевес. Он оскалился, любуясь результатами своей меткой стрельбы, и направился к выходу.

Проходя мимо побоища остановился у мертвого хозяина и громко сплюнул ему на затылок.

— Выводим лошадей, быстро! — командовал Спрут. Тельза на одеревеневших ногах направилась к выходу, то и дело оборачиваясь на покрытую трупами площадку. Казалось, на языке осел липкий вкус смерти - сладость и тлен. Она была в ужасе. Не верила в реальность происходящего. Только что тринадцать человек погибло от рук этих мерзавцев. Настоящих убийц. И все ради каких-то проклятых лошадей?!

Пока животных грузили в приготовленную повозку, Мясник ушёл снова в поместье и вернулся уже с поклажей, которую швырнул к коням. Видимо, ещё что-то украсть успел.

Девушка по распоряжению Лучника залезла с остальными в повозку, и та тронулась.

Шок постепенно уходил, Тельза отмирала. Но сцены безжалостной подлой расправы исподтишка не оставляли её, как и самодовольная рожа Мясника.

— Откуда у вас было оружие? — шепотом поинтересовалась девушка у Кудрявого, который сидел рядом.

Парень посмотрел на неё с долей снисхождения.

— Мы всегда берём его с собой, для тех случаев, когда что-то идёт не по плану.

— Вы убили лира и охранников, разве это входило в план? — возмущалась Тельза. Ей хотелось взять того за грудки и хорошенько встряхнуть. Чтобы голова болталась и из неё вылетала вся дурь, а на её место пришло осознание творимой ими жестокости.

— В наши планы не входило самим сдохнуть, и мы отлично справились, — ухмыльнулся тот. — Ещё и бабло получим!

Тельза призвала себя к спокойствию, но яркость кипела в ней. Она невольно бросила взгляд на рукоять меча парня, представляя, как вытаскивает меч и одним махом разрезает глотку.

Пришлось отвернуться и укусить себя за щеку изнутри, чтобы голова прояснилась от боли. Девушка испугалась своей злости, она только что захотела убить сама, хотя минутой ранее мысленно кляла других за такой поступок. Чем же она лучше тогда, если на такое сподобится?!

Спустя пару часов тряски повозка остановилась в молодом сосняке, пожирающем заброшенное поле.

Там их уже ждали незнакомые девушке люди. Один из них пожал руку Спрута, сжимая не ладони, а место чуть выше запястья.

Братья вывели коней. Тот осмотрел их, довольно кивая, бросил три больших мешка Маркусу и махнул рукой, давая команду своим людям загонять коней в другую повозку.

Лучник велел всем тоже грузиться, и они уехали, направились в сторону Карная. Не смотря на бессонную ночь, у всех разбойников было приподнятое настроение. Они грязно шутили, насмехаясь над убитым хозяином поместья. Как выяснилось по их разговорам, того звали Сталс Дэрши.

Повозка сошла с дороги, спускаясь к оврагу. Там, в низине, решили сделать привал. Высокая жёлтая трава отлично прятала людей от любопытного глаза. Небо начало сереть от близкого рассвета.

— Эй, народ, — кликнул всех Спрут. — Предлагаю выпить за наше первое крупное дело! И пусть оно приведёт нас к несметным богатствам!

Парень зубами откупорил бутыль и сделал несколько жадных глотков из горла, после передав ту дальше. Все радостно кивали и улюлюкали.

— Ваш гонорар, — хмыкнул парень, бросая всем по тяжёлому мешочку. Градус одобрения подрос, появилась ещё парочка бутылей. Всех всё устраивало. Тельза отмахнулась от очередного предложения бутылки, сунув в карман монеты и угрюмо поглядывая на бессовестных людей. Их совсем не терзало то, что погибли люди. Мясник что-то живо рассказывал Спруту на ухо, поглядывая в сторону девушки и ей это не понравилось. Но гадать причину разговора не пришлось. Маркус сам её охотно решил раскрыть. Он поднял руку, и все голоса смолкли, таким огромным влиянием парень обладал.

— Я смотрю кому-то здесь не весело, — зло улыбнулся он, не сводя с Тельзы своих синих глаз. — Что же ты не пьёшь с нами, Малышка?

Девушка опешила от сарказма в голосе Маркуса. Он никогда с ней так ещё не разговаривал. Никогда не смотрел настолько озлоблено. Все же вокруг возбужденно следили за происходящим.

— Мне не хочется, — с трудом выдавила из себя Тельза.

— Ах, не хочется...— протянул тот. — Противно пить с убийцами? Теперь и за стол с нами не сядешь?

Девушка сжала кулаки, потупив взгляд.

— Нельзя убивать людей вот так. Они защищали своё.

— Предпочла бы сдохнуть сама?! — задрал он бровь.

Тельза не знала ответа. Она бы предпочла просто не быть с ними и не заниматься этим!

— Что же, — гадко улыбнулся Маркус, — сейчас у тебя будет такой шанс.

Мясник вытащил огромный мешок из повозки. А оттуда выпал связанный парень на несколько лет старше девушки. Он зло таращился на всех вокруг, буквально впиваясь в лица, чтобы запомнить их на всю жизнь.

— Это сын почившего сегодня с нашей руки Сталса Дэрши — Этвард. И он жаждет отмщения. А ты, — посмотрел Спрут на девушку, — дашь ему это, если так хочется умереть.

Маркус схватил парня и всунул ему кинжал в руку:

— Убьешь её, отпустим не тронув, клянусь честью вора. И без самодеятельности! А ты, Малышка, делай выбор. Умереть или убить.

Ещё один кинжал, брошенный Маркусом, упал к ногам девушки.

Разбойники встали в импровизированный круг, заключив внутри Этварда и Тельзу, с мечами на голо. Не позволяя тем выйти из круга или попытаться атаковать их.

Тельза видела светло-голубые глаза парня, и в них горела жажда мести. Он не собирался жалеть её, сопротивляться условиям Спрута. Готовый на всё, любой ценой, даже ценой чужой жизни.

Этвард атаковал первый. Девушка не решаясь взять брошенный ей нож, застыла, едва успев увернуться. Загоревшийся в крови от близкой опасности адреналин привёл в чувство. Парень надвигался, грамотно выставляя ноги, следя за противником. Однозначно, его обучали мечному бою, а подогреваемый злостью и горечью утраты, тот был опасен втройне.

Новая атака, от которой Тельза увернулась. Месяцы тренировок и напутствия тэна Мальцо давали о себе знать. Невольно в голове девушки начинал складываться мотив мелодии, что своими атаками, обманками и обводками, сочинял Этвард. Его танец был сравни охоте дикой кошки. Движения плавные, ёмкие, тягучие и резкие выпады - атаки. Пару раз кинжал достал Тельзу, разрывая одежды и плоть девушки лезвием, как когтями. С каждым новым аккордом нападки становились ожесточённее, опаснее. Резкий прыжок и икру девушки разорвало полоской боли, заставив прихрамывать. «Неужели сегодня я умру?» — горько подумала та. Девушка не хотела этого. Не могла она закончить вот так свою жизнь - на дне оврага в окружении живых врагов. Но чтобы выжить, ей придётся убить. Тельза боялась снова переступить эту черту, однажды ей пришлось убивать ради самообороны. Но тот человек был плохим, а Этвард сам жертва!

Углубившись в мысли Тельза вновь пропустила удар, полоснувший плечо.

Боль отрезвила, отогнала мысли на задний план. Она будет сражаться. Примет бой. Пусть боги сами решат, достойна ли она жизни.

Перекат, отдающий вспышкой боли в икру, и кинжал уже у неё в руках. Сердце отбивает ритм, а ноги вышагивают в такт музыке. Атака и яркая полоска крови окрашивает скулу парня, но тот этого не замечает. Уход от его атаки, разворот, удар. Нож входит в бок Этварда и тот удивлённо охает. Но не сдаётся, сам атакует чередой коротких быстрых взмахов. Вот, они уже танцуют вдвоём этот танец смерти. Опасный, ярый, с привкусом металла на губах. И в этом танце ведёт Тельза. Превосходство над противником пьянит её, кровь кипит и горит тело. Все её мысли где-то далеко. Она наслаждается боем, упивается близкой победой. Отчаянный бросок Этварда, уже бездумный, парень сдался. Он сам налетает на лезвие кинжала девушки. Умирая, смотрит ей в лицо взглядом, полным презрения, превосходства. Он побеждён, но не сломлен.

С последним ударом эйфория отпускает её непростительно быстро. Быстрее, чем парень испускает последний вздох. Сожаление затапливает девушку с головой. Глаза горят от слез.

— Прости, — шепчет Тельза одними губами.

До последнего она удерживает тело парня руками, не позволяя сползти к ногам. Взгляд его смягчается, мутнеет.

— У воров нет чести, — шепчет Этвард, — я бы умер всё равно...

Тело тяжелеет вдвое, когда дух его покидает. И удержать парня Тельза больше не в силах. Аккуратно кладёт она его на истоптанную землю на дне оврага.

— В который раз, Малышка, ты подтверждаешь, что я в тебе не ошибся. Ты одна из нас, как бы этому не сопротивлялась. Так прими уже, и наслаждайся жизнью.

Слова Маркуса туго долетают до сознания. «Это ведь он заставил меня биться! Как он мог?! Я верила ему!» — проносится в голове. Сжимаемый кинжал в руке в мановение ока оказывается у шеи Спрута, прямо под дрогнувшим кадыком.

«А ведь он не прав, — мелькает мысль. — Я не похожа на них. Я проклинаю воров, но охотно беру деньги. Я против убийств, но убиваю при необходимости. А они, по крайней мере, не врут самим себе».

Девушка переводит взгляд на Маркуса, на лице непроницаемая маска, но во взгляде напряжение.

— О, я не такая как вы, — шепчет Тельза с ненавистью, враждебно смотря на него, — я гораздо хуже.

Глава 8.

Всю дорогу до Карная и даже по возвращению между Маркусом и Тельзой искрило напряжение. Она не смогла нанести ему смертельный удар, хотя очень хотела. Но даже хвати ей силы воли и жестокости на убийство, клятва бы не позволила.

Парень это и сам знал, но тем не менее выбил кинжал из рук девушки, оттолкнув её.

С того момента их отношения разладились, скатились до полного игнорирования. Остальные же будто того только и ждали. Как мерзкие падальщики напали, начали глумиться, возобновились издевки и тычки.

Только Кудрявый периодически осторожно осаживал особо зарвавшихся. За что Тельза была ему очень благодарна. Этот парень всегда находился с ней рядом, не зависел от мнения других, охотно отвечал и иногда поддерживал да помогал.

Вечером в день прибытия, в одной неприметной таверне с закопченными маленькими окошками за закрытыми дверями собрались люди. Но не случайные горожане, а связанные между собой воровской стезей.

Как бы Тельзе не хотелось идти в то место, кишащее самыми отпетыми мошенниками, убийцами и разбойниками, выбор ей не предоставили. Лучник грубо схватил за руку и зашвырнул в телегу, на которой они все и отправились.

Ничем не примечательное заведение кишело народом настолько, что кружкам на столах не хватало места. Откровенно разодетые подавальщицы рассекали толпы подносами, в углу на небольшом возвышении пели и играли местные певчие с музыкантами. Ругань смешалась с хохотом.

Напряжённая девушка села поближе к выступающей группе, стараясь отстраниться от царящего хаоса, полностью сосредоточившись на словах песни.

Внезапно все как один внутри затихли, а по скрипящей лестнице сверху спустился мужчина. Его лицо с водянисто-серыми глазами навыкат настораживало. Тонкие и острые черты пугали, придавали образу опасности и жестокости. У него были темные волосы, смуглая кожа и отсутствовали брови.

«Лысый Лоб» — догадалась Тельза. Мужчина перехватил наполненную кружку, направляясь к Спруту. Он махнул рукой, музыка зазвучала вновь и зал опять пришел в движение.

Этот человек подсел к Маркусу, хищно улыбаясь и пожимая руку, завязал разговор.

Тельза же то и дело ловила на себе недобрые взгляды незнакомцев, отдававшие содроганием внутри. Пару раз к ней подходили с недвусмысленными предложениями подняться наверх. И она была уже готова сесть поближе к Маркусу, не смотря на их раздор. Там она себя чувствовала в безопасности. Прошло ещё с четверть часа, прежде чем интерес к ней угас. Все забыли про неё, воспринимая как предмет интерьера. Наконец-то Тельзе удалось переключиться на музыку. Девушка обожала танцевать, а энергичная мелодия так и манила пуститься в пляс, позабыв хотя бы на пару мгновений тяготы. Осмотревшись и убедившись, что никто не обращает на неё внимание, Тельза выбралась к площадке, где уже плясали люди. Её приближение те тоже проигнорировали.

Полностью абстрагироваться от окружения было не просто, помогло дыхательное упражнение, которое она выполняла перед тренировкой мечного боя.

И вот уже звуки полились в неё, проникая через поры. Талантливые музыканты умело играли. От переливов их инструментов волоски вставали дыбом, вызывая мурашки удовольствия. Все тело пропиталось ритмами, руки и ноги двигались сами по себе. Отданная во власть мелодии Тельза прикрыла глаза, перестала вообще что-то замечать. Звуки нарастали, сердцебиение учащалось, движения становились более резкими, агрессивными, достигли пика и оборвались.

Волосы, выбившиеся из тугой косы, налипли на мокрое лицо, одежда льнула к вспотевшему телу, зато на душе стало так легко и пусто. Тельза почти ощутила невесомость. Зазвучала новая мелодия, но девушка была полностью опустошена. Она осмотрела зал - Спрут все еще общался со Лбом. Остальные отдались во власть выпивки и доступных женщин, коих заметно прибавилось. Никто и не заметит, если та уйдёт. Так она и сделала. Разгоряченное тело приятно остудил осенний ветерок, гуляющий по опустевшим улицам.

Неспешно Тельза направилась в сторону их дома. Пройдя квартала три зудящее где-то под коркой неприятное чувство начало нарастать. Кто-то явно шёл за девушкой следом. Пожалев, что у неё нет с собой ничего, чем можно защититься, девушка ускорила шаг, стараясь избегать тёмных улиц. Завиднелась калитка их дома и выдох облегчения сорвался с губ. Она толкнула подкосившуюся дверцу, заходя во двор. Та привычно хлопнула за спиной. И в ту же секунду опору из-под ног Тельзы вышибло, она упала на лопатки. Удар о каменную дорожку, ведущую к дому, отдал искрами в глаза. Грудь сдавило так, что не издать и звука. Шаря перед собой руками, полностью дезориентированная, она попыталась встать.

Сверху навалилось грузное тело, смердящее алкоголем.

— Вот мы и остались наедине, плясунья, — прошептали ей на ухо. Тельза едва сдержала беспомощный стон, голос принадлежал Мяснику. И пока девушка пыталась прийти в себя, мужчина грубо прижал её руки к земле, приближаясь к лицу и обдавая новой волной перегара. Она отчаянно забилась, стараясь столкнуть неподъёмную тушу. Освободить руки, царапнуть, пнуть, укусить. Взгляд прояснился, представляя у самого носа перекошенную рожу Мясника с похотливым взглядом. Одной рукой он держал девушку за запястья, другой шарил по одежде. Разрывая ту рывками и ничуть не беспокоясь о сохранности.

— Отвали, урод, — хрипло прорычала Тельза, с ненавистью и отвращением ощущая лапающую её повсюду руку. Она хотела закричать, но мужчина резво заткнул ей рот клочком ткани, кажется, это была часть её же рубашки. Смешивая тумаки с ощупыванием тела, тот умудрился как-то развязать свои штаны, попутно разорвав штаны Тельзы. Его потная кожа неприятно липла к внутренней стороне бёдер девушки. Она из последних сил рвалась и брыкалась, но Мясник навалился всем весом и сдвинуть его было невозможно. Он хрипло смеялся, бормоча, что никто не защитит уже Тельзу, что она даром не сдалась Спруту, что ей только и быть его подстилкой, ведь он так долго этого ждал.

С силой выталкивала она тряпку изо рта языком, гнев жёг грудь. Она смотрела в темные глаза мрази, мечтая, чтобы он сдох! Что-то горячее коснулось её ноги, заставило девушку замереть от страха. Мясник встретился с Тельзой глазами. В его взгляде читалось торжество. Ухмылка растянула сухие губы, показался ряд желтеющих зубов. Девушка выдохнула ртом, толкнула языком и кляп частично выпал.

— Сдохни, тварь! — почти заорала-завыла она, внутренне сжавшись. Даже если её крики услышат, никто не придёт спасти её. Не то это место, чтобы бежать на подмогу. Поэтому она просто решила выплеснуть всю свою злость на эту погань. И тут произошло странное. Глаза Мясника округлились и закатились. Тело затряслось, забилось в судорогах, полностью придавив Тельзу тяжестью. Что-то горячее и липкое потекло по её шее на грудь.

Нечеловеческих усилий ей стоило приподнять потный торс, выползти и откинуть тело. И носа, рта и глаз мужчины темными струйками сочилась кровь. Девушка провела по своей шее. На руке остался след чужой крови.

«Он умер! Умер!!!». Тельза истерически засмеялась, теряя равновесие, упала навзничь. Смеясь как ненормальная над страшной окровавленной мордой мерзавца, что чуть не изнасиловав её.

Внутри все ликовало, восторг и радость чужой смерти одурманили. Девушка, ничуть не стесняясь частичной наготы, шатаясь, поднялась на ноги и пнула тучное тело. А потом ещё и ещё, сопровождая это диким хохотом.

— Так тебе и надо, выродок! — кричала она трупу. — Тварь! Ненавижу! Гнильё!!!

Тёплые руки охватили и обняли, сжимая тисками и заворачивая в плащ.

— Малышка, остынь, он мертв, — услышала она Маркуса. — Ты в порядке? Он ничего не сделал тебе?

Забота и беспокойство в голосе парня заставили встрепенуться. Тельза взглянула на Спрута. Тревога и боль исказили его лицо, делая несчастным.

— Что ты тут делаешь? — не своим голосом спросила она.

— Пришёл, как только понял, что тебя нет в таверне. Почувствовал - что-то не то и поспешил. Но не успел. Прости, — горестно промолвил он. — Я бы хотел его убить сам! — добавил злобно. — Он не тронул тебя?

— Не успел, — горько хмыкнула Тельза. — Захрипел и помер прямо на мне.

Объятия стали крепче, Спрут притянул её к себе, нашёл губы и поцеловал, утешая и успокаивающее гладя по голове.

— Прости меня, — просил ещё раз Маркус. — Я не хочу тебя потерять. Ты мне нужна, Тельза!

Она ответила на его поцелуй, сама нуждалась в нем, в даримой им защите, опеке. Он понес её в постель и там остался, продолжая обнимать и сторожить сон.

— А что делать с телом? — после пережитого и истерики организм был истощён и Тельзе сильно хотелось спать. Она чуть не уснула пока её поднимали по лестнице, и говорила лёжа в кровати еле ворочая языком.

— Не думай об этом, — Маркус поцеловал девушку за ухом, прижимая к себе. — Спи.

И та уснула, измотанная и высосанная досуха этим ужасным днём.

Глава 9.

Ровно год и четыре месяца прошло с того момента, как Тельза дала клятву Маркусу. Края опять сковала зима, в этом году она выдалась особенно холодной и ветреной. Через пару дней воровская шайка собиралась покинуть северный город Карнай и отправиться в столицу. Лысый Лоб в очередной раз сделал Спруту предложение, от которого нельзя отказаться. — Все на выход! — позвал Лучник разбойников, слоняющихся по дому. Тельза вышла за ворота, где уже все стояли. Через пару минут из-за угла выехал Маркус на гнедом жеребце, ведя нестройным рядком за собой ещё несколько лошадок. — Господа, дама, — в своей излюбленной манере начал парень. — Отныне нам по статусу положены личные лошадки, — похлопал своего коня по крупу. — Не переживайте, это, так сказать, вложение в наше дело заинтересованных людей. Спрут спешился и поочередно подводил животных к будущим владельцам. Так Лучнику досталась вороная лошадка, Ужу серый жеребец с белым пятном на лбу, братьям гнедые, а Тельзе темно серая, как дым. — Её зовут Мгла, — ласково улыбнулся парень девушке. Она ответила тем же. Хоть после того, как Маркус заставил Тельзу биться с Этвардом Дэрши их отношения изменились и уже не были прежними, но влюблённые помирились. Толстоногая Мгла дружелюбно фыркнула, облизывая бархатными губами открытую ладошку Тельзы. «Надо же, своя лошадь!». Девушка дернула Маркуса за рукав, притягивая его ухо к своим губам. — Спасибо! — шепнула она. — Лошадь прелестная, но я не умею сидеть верхом. Тот смерил её весёлым взглядом и пообещал научить. Научиться верховой езде за полтора дня невозможно! Это Тельза поняла уже спустя пару минут тренировки. А со стороны казалось так просто - сел, ножки свесил и вперёд, дёргай за поводья. Наутро у девушки болели все мышцы, не разогнуться, ни шагу сделать нормально она не могла. Корячилась как бабка старая. — Что, тяжко тебе? — глумился Лучник. — Это не с парнями по углам сосаться. — Тебе делать нечего больше, как за другими смотреть? За собой следи, — огрызнулась Тельза. — А у меня обязанности такие - за всеми следить, — не отставал усач. — У-у-у, — протянула девушка, — ты на побегушках у парня вдвое младше себя и гордишься этим. Как все запущенно, — покачала она головой. Тельза давно заметила, что Лучника задевают подобные вещи. Вот и на этот раз, узкие усики затрепетали, глазки гневно засверкали. — Молчи, шавка, а не то «случайно», — выделил он слово, — упадёшь из седла, никто и не удивится. Тельза в ответ широко улыбнулась, ей не хотелось оставлять последнее слово за мужчиной. — Молчу-молчу. И тебе советую - когда едешь в самом конце, столько пыли глотаешь. Лучник развернулся и вышел. А на следующий день, когда мышцы ныли ещё сильнее, не тянулись и побаливали, Тельза собрала свои вещи и села на коня. — Лучник, ты замыкающий, — крикнул Маркус, чем вызвал злорадную улыбку девушки в адрес проезжающего мимо мужчины. Она жестом показала ему закрыть рот и желваки заиграли на его лице. Все пришпорили коней и выехали из города в сторону Итафа. Конечно, дорога для Тельзы стала тем ещё испытанием, и, если бы не желание утереть нос противному Лучнику, она давно упала с Мглы от бессилия, затёкших ног и одеревеневшей спины. А так пришлось делать невозмутимое лицо и стойко переносить все тяготы. Зато на личных лошадях они доехали до столицы за четыре дня. В сам город заезжали с разных врат и в разное время. Самые первые, кто въехал в столицу — Спрут и Уж, уже заселились в старенькую хибарку на отшибе, когда Тельза в сопровождении Кудрявого присоединились к ним. Последними был Рыжий и Лучник. — Мне придётся отлучиться, — сказал Спрут усатому разбойнику. — Вернусь завтра, чтобы сидели все тихо, в город не соваться! Отвечаешь за всех - ты. После дороги все были вымотаны, потому никто и не думал дебоширить, люди тихо-мирно расползлись по комнатам, быстро заснув. Девушка не стала исключением. Следующий день начался с возвращения Маркуса и посвящения всех в детали предстоящего дела. А оно было не простым и очень рисковым. — Будем грабить местный банк! — гордо оповестил Спрут, потирая татуировку на запястье. — Люди местной крыши - Кровавого Эрла, поддержат и помогут, при необходимости. Но тогда придётся делиться баблом, а мы же этого не хотим, верно? Воры нестройно кивнули. Тельза же сидела и не понимала, как глаза ещё на лоб не переползли от удивления. «Грабить банк. Банк! Да он свихнулся! Там же куча магической охраны, да и люди подготовленные - не обычные слуги, которым можно подсыпать сонной травки». От слов парня за версту разило абсурдом и неоправданным риском. Хотя денег за выгоревшее дело они получат немерено. Хватит на скромную безбедную жизнь до самой старости. Но Маркус от затеи не отступился. Взялся грамотно и неспешно продумывать идеи и разные версии. Около месяца ушло на разведку, планирование, обыгрывание ролей и действий каждого чуть ли не по секундам. В назначенный день Тельза, кутаясь в богатый плащ, подбитый мехом соболя, садилась в крытую повозку. За козлами сидел кучер в добротном костюме — Уж. Гладковыбритый, причёсанный, в опрятной одежде он едва ли походил на разбойника. Дверку повозки придерживал личный слуга Тельзы — Кудрявый. В форменной ливрее, чистенький и холёный. Даже непокорные рыжие кудри ему удалось приструнить. Таким он мало был похож на себя. Как и девушка, она почти себя не узнавала. Роскошные дорогие наряды придавали ей лоска. А вымуштрованная за месяц спина стала прямой как палка. Лицо её покрывало кружево вуали чёрного цвета - символ скорби по родным. На руке сверкало кольцо, подаренное Маркусом, и ещё парочка новых - для подчёркивания статуса. — Трогаемся, — подняв повыше подбородок, холодно и четко приказала Тельза. Слуга захлопнул дверь и сел сзади на выступ повозки. Кучер хлестнул по спинам тройки лошадей и те поспешно пустились в ход. Повозка через четверть часа въехала в город и остановилась у трёхэтажного здания из пыльно-бурого камня. На окнах красовались кованные решетки. — Лира Нала! — елейно воскликнул вышедший на порог мужчина в темном камзоле с золотой оторочкой. — Какая честь видеть вас! — продолжил тот, протягивая руку в помощь девушке. — Лир Питтракс? — уточнила она. А получив короткий утвердительный кивок, немного возмущённо добавила: — Прошу! Тише! Кажется, я указывала свои просьбы в письме. Мужчина осекся, виновато поклонился и повёл Тельзу внутрь, в личный кабинет управляющего. — Прошу меня простить, лира Нала! В моем кабинете можете не бояться, магия защитит от прослушки, говорите свободно! — запричитал мужчина, промакивая лысину платочком с монограммой и ерзая в кресле. — Благодарю вас, что согласились уделить мне время и позволили сохранить визит инкогнито, — держа ровно спину, чинно отвечала Тельза. На лице её проявилась горечь и грусть, она доверчиво встретилась с карими глазами мужчины: — Признаться, события, случившиеся с моей семьей, вынуждают меня бояться тени и скрывать имя и своё нахождение. — Конечно, конечно, — закивал управляющий банка. — Такое несчастье, я вам искренне соболезную. Честно говоря, слухи до меня доходили разные, но все твердили, что род Сатос прерван, все перебиты вероломным врагом. — Что же, вероятно, такие слухи мне на пользу. Всё-таки я дочь мормэра и единственная выжившая из рода. Хоть теперь Сокол с Райвелом и признаны нейтральными землями, а все владения и угодья моей семьи утрачены, деду и отцу удалось кое-что сохранить. Речь о довольно значительном имуществе, и я опасаюсь за его сохранность. На него могут позариться, время сейчас неспокойное. И для этого я обратилась именно к вам. — Это честь! — закивал лир Питтракс. — В полученном мною письме вы описали довольно расплывчато свои желания. Что вам требуется? — У меня есть сбережения, украшения, а также деньги на счетах в других банках, немного ценных бумаг. Потому мне требуется несколько ячеек и счета в вашем банке. Пожалуй, завтра я желала бы разместить то, что у мне привезет поверенный человек. Остальное необходимо перевести к вам по запросу. — Не волнуйтесь. Я займусь этим. Составьте список, где у вас хранятся сбережения, и я лично направлю туда уведомления. — Прекрасно, лир Питтракс. Но, прежде чем я что-то оставлю у вас, мне нужно знать всё о вашей безопасности, о порядке посещения хранилища и тому подобном. Вы же понимаете, — властно произнесла Тельза, надавив на банкира, — я не могу рисковать. — Что же, ваша просьба понятна. Общие моменты я вам готов озвучить, затем мы подпишем с вами бумаги на открытие ячеек и счетов. После этого можем спуститься в хранилище. Там всё лично посмотрите и во всем убедитесь. А если что-то вам придётся не по душе, всегда сможете отказаться. Наш договор ничем вас не обяжет. — Чудно. Продолжайте, — коротко кивнула Тельза, выражая легкий интерес. Банкир пустился в красочные и витиеватые описания уровней защиты здания и многое другое. Все это уже было известно Тельзе, Маркус давно раздобыл информацию. Но подтвердить её следовало. Лир Питтракс в своём рассказе умолчал о некоторых дублирующих системах, очевидно, задуманных против грабителей. — Звучит надежно, — благосклонно кивнула Тельза, — и условия меня более чем устраивают. Предлагаю подписать бумаги и проследовать к ячейкам. Я к вам направилась сразу по прибытию в город, немного утомлена с дороги. — Всенепременно, — мужчина вынул стопку бумаг из ящика стола. Вписал туда имена и некоторые оговорённые нюансы, после чего положил перед девушкой для ознакомления. Тельза пробежала глазами, взяла перо и оставила размашистую подпись, отрепетированную, кажется, тысячу раз, не меньше. И все равно, сердце дрогнуло от страха. — Теперь осталось приложить к договору родовое кольцо, — подсказал управляющий столичного банка. Тельза кивнула и прижала к подписи лунный камень подаренного Маркусом перстня. Тот раскалился, оставляя на бумаге выжженный символ рода Сатос - подкову. Лир Питтракс удовлетворенно хмыкнул, спрятал бумаги в ящик стола, естественно, заговоренный. — Следуйте за мной, лира Нала. Банкир поднялся и неторопливо начал спуск. — Наши хранилища отличаются от тех, что в других банках. Мы первые решили размещать их непосредственно под землёй, — хвалился мужчина. — На стенах стоят особые защитные плетения, которые чуют колебания горных пород. Так что даже подкопа бояться не стоит, — задорно улыбнулся он. — В хранилище ведёт ход - лестница шириной в одного человека. Других путей нет. При посещении с вами будет спускаться служащий, который поможет открыть двери специальным магключом. В самом же хранилище не действуют никакие заклинания. Дверцы ячеек выполнены из антимагичесих сплавов. Охранные точки есть на входе и выходе из хранилища. Когда будете спускаться, потребуется предъявить кольцо, этого будет достаточно, лира Нала. — Теперь я понимаю, почему ваш банк считается самым надежным! — добавив голосу восторга, ответила девушка. Они как раз вышли в подземное хранилище, преодолев узкую лестницу в два пролёта. Тусклый свет кристаллов освещения разгонял пещерный мрак. Охранники, заставшие немыми статуями, проводили их взглядами. Управляющий отворил ключом решетку, впуская Тельзу вперед. Они прошли ещё чуть-чуть, до очередной двери-решётки. А после неё попали в помещение, где все три стены до самого потолка состояли из ячеек разного размера. — Неужели во всех этих ячейках что-то хранится?! — поразилась девушка. — Безусловно, свободные есть, но их мало. Вам повезло, что у нас нашлось что-то под ваши нужды, — не упустил шанса похвалиться мужчина. — Поразительно! Скорее, укажите на мою! — Вот, прошу, прикладывайте перстень рода. Тельза коснулась углубления в дверце ячейки среднего размера из тусклого металла. Та легко распахнулась. — Вас устраивает размер? — заботливо поинтересовался управляющий. — Да, да, думаю, в самый раз.

— Значит, вас всё устраивает? — Верно, завтра ближе к вечеру я подъеду для размещения имущества. Вас устроит? — Завтра меня в банке не будет, — скривился тот, — но Дарглан, мой заместитель, вас встретит и во всем поможет, не волнуйтесь. Я его предупрежу. — Вы крайне любезны. Тогда аренду ячейки мне стоит оплатить сегодня или завтра? — Вы устали после дороги, я настаиваю на отдыхе. Оставим всё на завтра. Тельза благодарно кивнула. Они вместе вышли из хранилища, минуя два поста охраны. После чего распрощались, и девушка вышла на улицу. Стылый воздух одним порывом проник под плащ, подол украшенного вышивкой платья, встрепенул выбившиеся прядки волос. Невозмутимый слуга приоткрыл дверь крытой повозки и помог девушке подняться. — Трогай! — приказала Тельза кучеру.

Только когда здание банка осталось позади, девушка смогла вздохнуть свободно. Она чуть не сгорела от стыда и страха, что что-то пойдёт не так. Но вышло лучше задуманного. Маркус порадуется. Ослабив шнуровку плаща, Тельза глубоко дышала морозным воздухом, стараясь успокоиться. Завтрашний день будет гораздо волнительнее.

Зимой день был коротким, а сумерки сгущались быстро. Не позднее, чем за час до закрытия банка, когда улицы освещались факелами и магическими кристаллами, уже знакомая повозка остановилась у крыльца банка. На этот раз Тельзу никто не встречал. Слуга по обыкновению помог роскошно одетой девушке выйти из экипажа и проследовал за ней, придерживая дверь банка. Время посещения выбрано не случайно. В столь поздний час обычно посетителей в заведении уже не было. Вот и сейчас, единственный визитёр попрощался с высоким седым мужчиной и направился к выходу, бросив взгляд на Тельзу и учтиво поклонившись, покинул банк. — Могу я увидеть лира Дарглана? — обратилась она к седому мужчине с мутно-зелёными глазами. — Он перед вами. А вы лира Нала Сатос? Признаться, я вас уже не ждал. Рад знакомству. — Взаимно, — кивнула Тельза. — Не хочу вас задерживать. Предлагаю сразу спуститься в хранилище, — сказала невозмутимо, даже безразлично. А внутри всё сжалось. — Поддерживаю. Слуга направился следом, держа в руках несколько сумок и свёртков. — Простите, — остановился заметивший следующего по пятам Кудрявого Дарглан, — посторонним вниз запрещено. — Но лир Питтракс обещал вас предупредить! — нахмурилась Тельза. — У нас вчера была договорённость на единоразовое посещение хранилища совместно с моим слугой. — Мне очень жаль, но таких указаний не передавали. Оставьте прислугу здесь. Если причина в тяжёлых сумках, то охранники готовы вам помочь спустить их. — Причины озвучивались вчера лиру Питтраксу, — Тельзе самой стало не по себе от холода, звучавшего в её голосе. — Разочарована, что управляющий не в состоянии четко передать наши договоренности подчинённым. Это говорит не в вашу пользу. Вероятно, мне стоит сменить учреждение. Мужчина колебался, цепко вглядываясь в глаза девушки. К счастью, вуаль и отбрасываемая ею тень скрывала красный цвет правого глаза. Мужчина замялся. — Думаю, возникло некоторое недопонимание. Если вы вчера так договаривались, не в моих правах вам запрещать, — сдался заместитель управляющего. Тельза кивнула, и они втроём продолжили путь - Дарглан, Тельза и Кудрявый замыкающий. Девушка представила кольцо у первого поста охраны, и они начали спуск. На середине пути по узкой лестнице до девушки долетели шорохи сверху, но она сделала вид, что ничего не слышит и расправила подол платья, который начал тихо шуршать о стены прохода, глуша все звуки. Первая дверь была открыта, второй пост охраны миновали спокойно. Очередная дверь и они попали в хранилище. Тельза прислонила перстень к дверце ячейки и подозвала слугу. Заместитель управляющего любезно отвернулся к ним спиной. Кудрявый достал из одной сумки кирпич, замотанный в тряпку. Подлетел к седовласому и с силой приложит того по голове. Дарглан упал как подкошенный. — Свяжи его, — приказал парень Тельзе. А сам начал крепить пороховые бомбочки к дверцам ячеек. Там, где не действовала магия, идеально подходило физическое воздействие. Через пару минут, когда заместителя управляющего связали по рукам и ногам, с поста охраны окликнули. Маркус и остальные уже ждали там. Войти они не могли, так как Дарглан закрыл все двери за собой. Прозвучала серия коротких взрывов, запахло порохом и селитрой. А дверцы банковских ячеек с шумом отлетели. — Грузи, — скомандовал Кудрявый Тельзе и они приступили вытаскивать чужие сбережения и распихивать их по мешкам и сумкам. Чего там только не было: россыпи камней, слитки, ценные бумаги, мешки денег, фамильные украшения...Поклажа по итогу вышла неподъёмной. — Приводи его в чувство, пусть открывает двери нам, — фасуя награбленное, попросил парень девушку. Дарглан уже пришел в себя, хотя явно был дезориентирован. Тельза с трудом подтащила его к двери, ведущей из хранилища: — Открывай, — приказала ему. — Не мечтайте, — прохрипел тот. — И сделать вы мне ничего не можете, если умру, то ключ не сработает! — Тебе может и не сделаем, а вот твои жена Ширана и славная малютка Рона, вполне себе могут пострадать, — проворковал Кудрявый. Во взгляде Дарглана полыхнул ужас, сменившийся лютой ненавистью. — Чтоб вы сдохли все! — процедил он, открывая замок связанными руками. Кудрявый дотащил его до второй двери. Она скрипнула и к Тельзе подоспели остальные. Когда девушка покидала хранилище она видела бессознательные тела охранников, как внизу, так и наверху. Рядом с ними и был брошен связанный Дарглан. На закрывшийся за её спиной двери банка висела вывеска «Закрыто». Воры поспешно погрузили награбленное в подогнанные повозки и покинули город. Тельза долго не могла поверить, что они сделали это. Что все удалось. Сумки ломились от богатств, а Итаф остался позади. Теперь им предстояло доставить все заказчику, что ждал их завтра в соседнем поселении. Но, к удивлению девушки, они взяли курс не на запад, а на юг. — Разве нас не ждут в Елани? — обратилась Тельза к своему соседу, Кудрявому. — Конечно, ждут, — кивнул он, — только не дождутся. Мы же не идиоты отдавать им всё это! Здесь в десятки раз больше, чем обещано нам заплатить. — Лысый Лоб не оставит это. Он не простит обмана и предательства! — беспокойно пробормотала Тельза. Ей сразу начала мерещиться погоня. — Теперь мы богаче него, так что бояться должен он! — оскалился парень.

Ехать пришлось долго и без остановки на привал или ночлег. Спустя полутора суток повозки свернули с наезженной дороги на просёлочную и вскоре выехали к крупному поселению. — Завтра назначена встреча, потому заночуем здесь. Наши лошади и вещи уже у постоялого двора, — предупредил Маркус озабоченную и тревожную Тельзу. Ей категорически не нравился обман. Он сулил крупные неприятности. Вечером, разместившись в комнатах, Тельза спустилась вниз поужинать. Аппетита не было, но организм требовал еды. За столом в углу уже сидел Уж и Маркус с братьями. Девушка подсела к ним. Разбойники к этому времени знатно понабрались, отмечая успех. Лучник, оказывается, тоже был здесь, точнее пьяный спал под столом. — О! Малышка! — обрадовался Спрут. — Садись сюда. Ты такая молодец. Мы должны за это выпить! Я даже сам поверил, что ты настоящая Нала Сатос, — махнул он кружкой, разливая алкоголь на липкий стол. — Мы богаты благодаря тебе, — парень впился в губы девушки, углубляя поцелуй. Та с трудом отстранилась от грубой ласки со вкусом забродившего пойла. — Не стоит может тут сидеть и пить? Ты не боишься Лба? — огляделась Тельза. Но судя по беглому осмотру, немногочисленным посетителям и дела не было до них. — Все на мази, — растянулся Спрут в широкой улыбке, прижимая девушку к себе, — завтра мы уже проснемся богачами! — Это вряд ли! — тяжёлая рука упала на плечо Маркуса и сдернула его с табурета, швырнув на пол. Внутри у Тельзы все заледенело. Перед ней стоял Лысый Лоб. И он выглядел крайне недовольным. Скучающие посетители как по команде подорвались и ощерили спрятанные до этого мечи, окружив подвыпившую компанию воров. — И ты, щенок, правда поверил, что сумел меня облапошить? — презрительно спросил мужчина, наступая на Маркуса. Их взяли в плотное кольцо. Без шанса на спасение. — Смею тебя огорчить, завтра ты не станешь богатым, потому как завтра не наступит для тебя и твоих дружков никогда! Убить, — бросил он команду своим шавкам, разворачиваясь. Разбойники не желали сдаваться. Они достали мечи, готовясь принять бой. — Тельза, — услышала тихий шёпот Спрута девушка, — прошу, возьми меч из-под стола. Я видел твои тренировки. Если выберемся, обещаю, я сниму клятву и отпущу. Клинки Ужа и мужчины из свиты Лба скрестились. Времени на раздумья не оставалось. Свобода! Она получит свободу! Так или иначе её все равно эти люди не пощадят. А теперь у неё есть шанс попытаться спастись. Тельза схватила клинок, второй, с ручкой в виде спрута, сжимал сам Маркус. В ту же секунду на них обрушились мощные безжалостные удары подручных Лысого Лба. Сам же он беззаботно стоял в стороне, предвкушая быструю, но поучительную расправу. За спиной Тельзы взвыл Лучник. Она обернулась и увидела, как усатый мужчина с торчащим из груди мечом бьется в предсмертных конвульсиях. А потом мир пустился в пляс. На неё сыпались удары. Смотреть по сторонам не хватало времени. Противники давили и силой, и числом. Наседали, пробивали оборону. Пол под ногами стал скользким от пролитой кем-то кровью. Её липкий запах оседал пеплом на языке. Сердце бешено долбилось в ребра. Безумный танец меча и смерти. Звон стали как предсмертная музыка. Крики боли, ярости, злости. Воздух пропитался этими эмоциями, и они сжигали легкие. Выпад, атака, шаг. И мужчина, в протяжном вопле, падает на пол, закатывая глаза. Новый аккорд музыки. Уход от атаки, блок, разворот. Тельза не сражается. Танцует. И все вынуждены подчиняться её танцу, заворожённо следить за движениями рук, ног, поворотами головы. Шаг, атака, голова летит с плеч, глухо падает на деревянный стол, добавляя в мелодию гулкий стук барабанов. Блок. Блок. Руки горят от натуги, рукоять скользит в ладони от пота и крови. Тельза сходит с ума от опьяняющего чувства. Она правит боем! В её власти жизни. Хочется смеяться, и, внутри она хохочет. Но эта радость и опьянение не её. Чувства кажутся чужими, хоть захватили и разум, и тело. От них не избавиться, пока не прольётся вся кровь. Остаётся только поддаться и наслаждаться. Звуки стихают. Время останавливается. Только сейчас она замечает, что больше противник не наступает. Наступать уже некому. Тела, кругом у её ног мертвые тела. Лысый Лоб, бледнее скатерти, пятится к выходу, бросая поспешно: «Мы ещё встретимся». Маркус смотрит совершенно по-новому, странным, пугающим взглядом. Братья притихшими мышами сидят в углу. Уж, зажимая рану в боку, медленно отползает. Лучник - мертв. Слабость накрывает Тельзу свинцовым одеялом, правый глаз нестерпимо жжёт, колет изнутри раскалёнными иглами. Девушка шатается, не в силах больше стоять и падает в обморок.

Глава 10.

Пробуждение Тельзы напоминало барахтанье в болотной трясине. Сознание окутывало что-то липкое, вязкое и тёмное. Оно не желало отпускать девушку из своих глубин. Но ей все же удалось раскрыть глаза. Первым, что она увидела, стало встревоженное лицо Маркуса. Он жадно поймал её взгляд, широко улыбнулся и, как будто, облегченно вздохнул.

— Ну ты и заставила меня понервничать! Как себя чувствуешь?

Тельза мысленно «прощупала» своё тело.

— Вроде нормально. Немного голова побаливает. Так, ерунда.

— Я рад! И спасибо! Ты нас спасла! Мы об этом ещё поговорим, но позже. Уже утро, я должен с Ужом отъехать. Но прежде, чем уеду, сделаю то, что обещал.

Спрут надел на палец перстень, который носил на шее, взял в ладони кисть девушки и медленно произнёс:

— Отныне клятва исполнена той, кого я знаю под именем Тельза. Она более ничем не связана с тем, кого знает под именем Маркус.

Место укуса зажгло и две крошечные точки, след от клыков магического змея, растаяли. Вместе с этим не ощущаемая тяжесть схлынула с плеч девушки, позволяя ей расправить их.

— Ты свободна. Но пообещай, что дождёшься моего возвращения, нам нужно поговорить. Обещаешь?

— Хорошо, — улыбнулась Тельза. После недавних событий ей требовалось время обдумать и проанализировать произошедшее. А также понять, что делать дальше. — Обещаю.

Маркус легко поцеловал её и стремительно покинул комнату. Вскоре в приоткрытую форточку влетел скрип удаляющихся повозок, где в потайном дне скрывались украденные богатства столичного банка.

Тельза уже хотела завалиться на подушки и ещё немного полежать, как дверь комнаты приоткрылась и внутрь проник Кудрявый.

— Как ваше ничего? — оскалился он, откидывая со лба рыжие пружины волос.

— Нормально, — скупо улыбнулась Тельза.

— Так вот значит в чем причина. В клятве, — не спрашивал, утверждал парень. — А я-то ломал всё голову, почему ты с нами остаёшься, если ненавидишь то, что мы делаем. Не от великой же любви к этому хлыщу.

— Спрут спас меня, я хотела отплатить за помощь, — словно извиняясь, пробормотала девушка.

— Ну а теперь? Последнее время ты, вроде как, смирилась со всем. Просто мотала срок или приняла происходящее и теперь останешься? — спросил Кудрявый. — Он ведь попросит, — добавил уверенно.

Тельза тяжело вздохнула. Она не знала, что делать сейчас, когда желанная свобода получена. Девушка не испытала ожидаемой радости.

— Значит хочешь остаться, — хмыкнул тот, — по глазам вижу. Ответь честно, почему? Всё-таки любишь его?

Девушка колебалась, но в итоге решила быть честной:

— Люблю.

— И чем он лучше меня?! — усмехнулся парень. Тельза открыла рот, но от удивления не смогла и слова выдавить из себя. Неужели она нравится этому парню?!

— Что? Так и не поняла? Забей, — хмыкнул Кудрявый, — эх, надо было раньше признаться.

— Прости, я правда... И не предполагала...

— Всё-всё, не надо этих соплей, — замахал тот руками. — Короче. После того, что случилось вчера, мы все твои должники. Долг жизни, понимаешь? И поэтому я тебе сейчас кое-что расскажу, а после уже решай, что делать. Не хочу, чтобы ты снова совершала ошибку. Хоть, скорее всего, после услышанного, мы больше и не свидимся, но правду ты должна знать, — скрывая в глазах грусть, решил парень.

— Что ты мне хочешь рассказать? — напряглась Тельза, уже предчувствуя, что услышанное ей мало понравится.

Взгляд Кудрявого упал на кольцо иллюзий.

— Как думаешь, зачем он подарил тебе это кольцо?

— Чтобы скрыть шрам, — осторожно ответила она.

— А вот и нет. Спрут не тот человек, кто делает что-то для кого-то по доброте душевной, не имея с этого ничего. Со Спрутом я познакомился, когда меня взяли помощником конюха к мормэру восточных краёв. Тогда его звали все Маркус, он был приемным сыном лира Сатоса, соответственно родовая магия его принимала. Когда на востоке город Сокол захватило Кровавое войско Патриама, мормэра убили, и всю его семью тоже. Кроме Спрута. Он нас с братом взял с собой. Помог сбежать за помощь ему, — криво улыбнулся Кудрявый, намекая на схожие ситуации с Тельзой. — Когда он подарил тебе кольцо, а после разжег в тебе симпатию, родовая магия восприняла тебя его парой. Это объясняет почему при использовании кольца оно срабатывало. А ещё, забавный факт, ты очень похожа на саму Налу Сатос, дочь мормэра. Спрут давно искал девушек на эту роль. Так что и твоё спасение им было не случайным. Имей ты иную внешность - он бы прошёл мимо не взглянув.

А перед глазами Тельзы всплывали картины странного видения, в котором Маркус снимал с руки умирающей девушки, очень похожей на неё, кольцо. «Неужели это правда?!» — горько подумала она, не желая верить.

— Что значит «разжег симпатию»? — пересохшими губами спросила Тельза.

— Это значит, что он на самом деле тебя не любит, — пожал плечами Кудрявый. — Иначе бы не шастал по девкам. А ты думала, куда он так часто уходит по ночам один?

Вот это слышать унизительно. Неужели всё было игрой?!

— То, что ты говоришь, пустые слова, не подкреплённые доказательствами, — сухо отчеканила Тельза, призывая всё своё самообладание. Она не верила, что оказалась настолько наивной идиоткой, что ей с самого начала нагло пользовались!

— Я говорю правду, — спокойно ответил Кудрявый. — Теперь ты её знаешь и что делать с ней - решать тебе.

Девушка отвернулась к стене, не желая продолжать этот разговор.

Но стоило двери за спиной парня закрыться, как море сомнений захлестнуло ту с головой. Видение, которому не понятно - можно верить или нет, неуверенность в себе, недоверие к людям - всё смешалось.

Не в силах усидеть, Тельза принялась наматывать круги по комнате. Голова была занята обдумыванием слов Кудрявого, отчего события прошлой ночи отошли на задний план. Окончательно расшатав свои нервы, девушка вышла из комнаты. Остановилась у соседней слева, прислушиваясь. Внутри звенела тишина. Тельза толкнула дверь. Естественно, она оказалась закрыта, ведь Маркус уехал.

Вернувшись к себе, девушка распахнула створки окна, впуская холодный воздух. Ей нужно остыть! Проветрить голову, нельзя рассуждать и решать что-то сгоряча. Тельза высунулась из окна и посмотрела по сторонам. Рядом шла дорога вдоль покривившихся домов с низкими заборчиками. Над дверями висели, раскачиваясь, выгоревшие вывески лавок, мимо которых неспешно прохаживались жители поселения. Она перевела взгляд налево и замерла. Окно в комнате Маркуса осталось открытым! Решение пришло мгновенно. И вот Тельза, осторожно цепляясь за выемки брёвен и карниз переползает к нему. Холодное дерево морозит кожу ладоней и скользит под босыми ногами. Если сейчас кто-нибудь поднимет голову наверх, то увидит презабавную картину ползущей по стене девушке в рубахе и штанах. Благо, было недалеко, и она осталась незамеченной сонными жителями.

В комнате Спрута оказалось совсем немного вещей - пара сумок. В одной хранились одежда, личные вещи, лекарские настойки и начатая бутылка кислого вина. А вот вторая удивила содержимым. В ней лежали документы. Различные письма на гербовой бумаге с печатями и подписями, выписки из архивов, накладные и товарные. Все они бережно покоились в отдельных толстых, как обложки книг, папках. Вместе с ними прилагались записки с адресами. Неприятный холодок пробежал одновременно с посетившей Тельзу догадкой.

— Поддельные документы?! Но как же так?! — прошептала та. Воспоминания участливо воскресили картины прилюдных казней и взятия под стражу тех, кого они грабили. Отвращение, разросшееся внутри, вызвало тошноту. «Какая же я дура!» — зло стукнула себя Тельза по колену. Дрожащими руками она вернула все бумаги в сумку и поспешила покинуть комнату Маркуса.

Кудрявый нашёлся на первом этаже за кружкой гречишного пива. Ещё вчера тут было всё в крови и трупах, а сегодня ничего уже не напоминает об этом. Невероятно!

— Я думала, нас выгонят отсюда после вчерашнего, — скрывая волнение, начала Тельза, садясь к парню за стол.

— Деньги кому угодно заткнут пасть и сделают покладистым. Вопрос в цене, — отпил тот из стакана и внимательно посмотрел на девушку. — Ты обдумала мои слова? Пришла поделиться?

— Это правда, что когда мы грабили дома, то подбрасывали ложные бумаги владельцам? — пропустив всё мимо ушей, задала она единственный вопрос, волновавший её.

— А ты не знала? — вскинул парень брови. Тельза шумно втянула воздух через нос, встала и быстро взбежала наверх к себе.

Скидать свои немногочисленные вещи в сумку заняло пару минут. Кудрявый стоял в дверном проёме, молча наблюдая за ней.

— Мне жаль, — сказал в спину Тельзы.

— А мне нет. Будет уроком на всю жизнь, — ответила та. Она старалась выглядеть безразличной, но душу рвало на части. Открывшаяся правда царапала сердце. Внутри росла чёрная пустота, выжигающая, как огонь поле, все чувства. Любовь омрачилась предательством. Единственное, что радовало - она не связана больше клятвой и вольна уехать подальше от того, кто врал в лицо, лживо улыбался и проявлял заботу.

— Спасибо, Кудрявый, что рассказал всё. И прости, если что не так.

— Ронк.

— Что?

— Ронк, меня зовут Ронк.

— Спасибо, Ронк, — кивнула Тельза. Обошла пропускающего её парня и направилась к выходу с постоялого двора, ощущая спиной его взгляд.

— Куда она? — раздался сверху голос Рыжего.

— Проветриться, — последнее, что девушка услышала, перед тем как выйти на улицу.

Быстро запрягла Мглу, посчитав лошадь скромной компенсацией за причинённые Маркусом обиды, села верхом и пришпорив, понеслась прочь. Лишь один раз она обернулась в сторону покинутого поселения.

— Мы ещё встретимся, и тогда ты за всё ответишь, — прошептала она. Зимний ветер подхватил эти слова и унёс с собой.