Танец первых искр

[Часть I. Сны и страхи] Первая глава. День незнакомых людей

Она снова видела его. Этого странного мальчика. Мальчика, который уже не в первый раз появляется в её снах и зовёт её. Мальчика, чьего лица не разобрать, чей образ смазан, будто расплывшаяся по бумаге акварель, сильно разбавленная водой. Она видит лишь цвета, но все они завёрнуты в яркий полуденный свет, отчего кажутся выгоревшими. Волосы у мальчишки светлые, а вот какие именно — она не понимает. И это место, где он зовёт её и где она бежит за ним… Луг, ярко-зелёный и бескрайний под синим-синим небом. Он зовёт её. Она кричит его имя в ответ…

...И никогда не может вспомнить, что за имя она кричала.

— Ты снова до двух в телефоне сидела? — Татьяна наносила губную помаду, пока Алиса, клевавшая носом, пыталась запихнуть в себя ещё кусочек казавшейся сейчас противной яичницы.

— Всего до часу, — пробормотала Алиса и зевнула. Мачеха цокнула языком и щелкнула крышкой помады. Привычным жестом она заправила рыжие волосы за уши, качнув длинными серьгами.

— Алиса-Алиса, — вздохнула женщина, подойдя к падчерице, — я понимаю, что студенты способны не спать несколько суток в крайнем случае, но давай ты так делать не будешь? Год только начался, а у тебя уже синяки под глазами.

— Знаю, — вновь пробурчала под нос Алиса. — Но не могу с собой ничего поделать.

Татьяна покачала головой, после чего немного взъерошила уложенные волосы Алисы и родной дочери, взяла с дивана белую в желтых розах сумку и вышла в коридор.

— Снова тот же сон? — зевнув, как раньше это случилось с Алисой, спросила Серафима, заранее зная ответ.

— Да, а как ты…

— Ты бормотала что-то, пока у тебя будильник заливался, — ухмыльнулась сводная сестра. — И вообще, когда это у нас повелось, что это я тебя бужу?

— Когда ты перешла в восьмой класс?

— Поверю твоей памяти. — Серафима запихнула в себя второе, и последнее, злополучное яйцо, которое тыкала вилкой уже с минуту, проглотила его и пошла отмывать тарелку. Алиса поступила с едой точно так же, подсунув посудину сестре.

— Сложишь учебники в рюкзак, — произнесла Серафима тоном, не терпящим возражения. Алиса кивнула и пошла в комнату.

Спальных комнаты было две — родительская и их с сестрой. На тесноту жалоб ни у кого никогда не возникало, а стены квартиры помнили смех, сопровождавший детские забавы: куклы и машинки, подушечные бои, защита принцесс добрыми драконами и любимые игры в спасителей мира. В памяти отцовского компьютера сохранялись старые фото и видео, запечатлевшие взрослеющих сестёр, за многие годы ставших почти родными.

Рюкзак Серафимы стоял у её кровати, учебники — на столе в приготовленной стопке. Алиса сгребла всё в рюкзак, затем проверила содержимое собственной сумки. Татьяна уже ушла, попрощавшись с девочками из коридора. Алиса вынесла обе сумки, отдала вещи Серафиме, девушки начали одеваться.

Сима обернула длинный шарф вокруг шеи и, поправив его, принялась кривляться у зеркала. Она тянула щёки, натягивала уголки рта в искажённую улыбку, выпучивала глаза.

— Алис, — окликнула сестру Сима.

— Ась? — не поднимая головы и продолжая застёгивать ботинки, подала голос Алиса.

— Мне бы пошли тёмные волосы?

Алиса всё-таки подняла голову.

— Не знаю даже. Думаешь покраситься? Чего это вдруг?

— А почему бы не-ет? — протянула Сима, поджав плечи и запрокинув голову. Алиса вздохнула, признав это неловкое движение.

— Снова Карина? — Серафима громко выдохнула. — Что опять случилось?

— Да достала она! — Серафима крутила длинные концы шарфа, перекручивая их между собой. — Всё то же самое: про косметику, про то, что меня в тыкве нашли, обсуждение типа вполголоса, но чтобы я всё слышала. Она и мне проходу не даёт, и к Наде цепляется.

Надей звали подругу Серафимы, с которой они сдружились в шестом классе. Кариной же была ученица, пришедшая в девятом и с того времени задирающая Серафиму по любому поводу и без повода. Родительские собрания и жалобы некоторых других учеников ни на что так и не повлияли, и Карина продолжала донимать выбранных жертв.

Алиса поднялась, чтобы обхватить Серафиму со спины за плечи, из-за чего их головы оказались на одном уровне.

— Но ты сама-то знаешь, что ты у нас самая красивая и лучшая?

— Угу. Ещё бы это другие замечали. И не лезли бы со своими издёвками.

— Потерпи два года ещё, а потом — никакой Карины, и все студенты у твоих ног с первой встречи. — Алиса освободила сестру из объятий, чтобы надеть пальто и дать Серафиме влезть в куртку.

— Два года, — долго выдохнула себе под нос Сима. — Мне и одного-то хватило.

— Помни, — произнесла Алиса, беря ключи с крючка, — у принцесс всегда есть злобные враги, остающиеся ни с чем.

— А ещё страшные мачехи и уродливые злые сводные сёстры, — пробубнила Серафима и усмехнулась, выскакивая в тамбур. — Так что теория ломается. Я не принцесса.

— Тогда царевной будешь. Есть принцесса на горошине, а ты — царевна под морковью.

— Да ну тебя! — фыркнула Серафима и засмеялась.

Серафима и правда сошла бы за героиню сказки, обладая мягким лицом с еле выраженными скулами, прямым носом, пухлыми губами, миндалевидными глазами, ко всему прочему, разноцветными — правый глаз у девочки был светло-карим, а левый блестел голубизной. Ещё и длинные, до талии, рыжие волосы дополняли сказочный образ, напоминая не то упомянутую морковь, не то мандарин, не то календулу. У Алисы же волосы были самые обычные каштановые, коротко стриженные, зато глаза, как выразился её бывший — тот ещё минералог-любитель — напоминали серпентин, такие же тёмно-зелёные с бледной желтизной у зрачка.

Дом на Закатной улице стоял совсем недалеко от остановки. Нужный автобус пришёл почти сразу, как девушки подошли к ней — необычное везение. Садиться в полном автобусе было некуда, но и ехать недолго. Через самое большее пятнадцать минут они будут на месте. Хорошо, что школа и институт находились совсем рядом.

«Следующая остановка — Ломоносова», — донёсся из динамиков женский голос. Сёстры поднялись. Серафиме, правда, пришлось растолкать начинавшую засыпать стоя Алису. На выходе из автобуса справа от них стояла женщина в длинном бежевом пальто. Как это иногда бывало, Алиса принялась рассматривать изящный женский профиль и крой одежды. Левая рука женщины, покоящаяся на сумке, была сжата в кулак, и из-под складочек кожи ладони блестела серебристая цепочка. Женщина в этот момент вдруг повернула голову на Алису, и та отвернулась, уставившись на грязное стекло. Динамики вновь повторили остановку, автобус затормозил. В толчее Серафима вцепилась сестре в локоть, тиски выходивших людей оттянули Алису в сторону за карман. Людская лавина спешила наружу.

Когда сёстры уже отходили от остановки, Алиса привычным движением запустила руку в карман и от неожиданности встала на месте.

— Лис, ты чего? — Серафима обернулась, непонимающе глядя на сестру. Алиса же неуверенно достала из кармана серебряную цепочку с колыхнувшимся на ней кулоном. — Что это? — выпучила глаза Серафима, повторяя за старшей.

— Цепочка… Та женщина в бежевом, — промямлила Алиса, рассматривая кулон. — Это её… наверное.

— Женщина? — Серафима недоумённо свела брови.

— Да. У неё в руке была точно такая же цепочка.

— Ты хочешь сказать, что какая-то женщина подкинула тебе кулон? — Алиса перестала озираться в поисках знакомого пальто среди разноцветных курток и тренчей на необычайно людной улице. Сёстры сдвинулись с места и медленно пошли дальше.

— Я не хочу ничего сказать, но оно так выглядит.

— Ладно, и что теперь?

— Понятия не имею, — вздохнула Алиса. — Меня же не обвинят в краже?

Серафима знала о будущем не больше Алисиного и потому пожала плечами. Сёстры замолчали и просто зашагали по пятнистому после ночного дождя тротуару. Студентка держала перед лицом кулон, рассматривая серебряную окружность с искусно сделанным внутри деревом без листьев. Вместо них были вставлены три маленьких кристаллика в форме четырёхлучевых звёзд, а у основания дерева переливался радужными искрами круглый кристалл. Сияние крохотных кристаллов — а может, всего лишь стекляшек, — и блеск серебра притягивали взгляд, и Алиса не могла оторваться от рассматривания украшения.

— Алиса, стой!

Хлюп!

Алиса наконец-то отвела взгляд от безделушки и обнаружила, что стоит в луже по щиколотку. Тихо выругавшись, она вышла из воды и посмотрела на намокшие черные сапоги, достававшие до колена. Не рассчитанные на бег по лужам, они тут же пропустили воду внутрь. Брр!

— Ты как лужу-то не заметила? — поинтересовалась Серафима, оценивая углубление, заполненное грязной водой. Лужа была не из маленьких, и не заметить её казалось невозможным.

— Не знаю, — пробормотала Алиса, понимая, что колготки — всё. — И сменки-то нет.

— Надо было меньше глазеть на кулон.

— Я не виновата! Он… Он меня будто притянул — и мир исчез.

Серафима недоверчиво вздёрнула брови, мол, плохому танцору ноги мешают.

— Ладно, я пошла, — помахала рукой Серафима, пятясь к школьным воротам, около которых сёстры стояли. — До вечера, удачи с обувью.

— Угу, тебе тоже ни пуха, — пробормотала Алиса, пошлёпав дальше. «Хлюп, хлюп, хлюп», — издавала обувь. Алисе оставалось надеяться, что за сегодняшний день это будет единственная проблема. Девушка уже замечала: если что-то утром пошло не так — жди дальнейших неприятностей. Особо неприятная вещь случилась летом, как раз перед концом семестра. Алису передёрнуло, пришлось срочно отгонять мысли об этом. Не время, тем более пора было уже давно успокоиться.

Девушка чуть было не прошла ворота Еланского Государственного Университета.

Университет выделялся среди окружающих его домов, и даже без забора вокруг территории здание трудно было не заметить. Большое вытянутое четырёхэтажное строение бежевого цвета на картах напоминало растянутую вширь букву «Н». Университет немного походил на дворец своими тремя высокими двойными дверями, полуколоннами, фронтоном с лепниной колосьев, флагов и советского герба. Только окна три года назад были приведены к общему современному «стилю» — пластиковому. Дорога из крупных плит потемнела от влаги, а осыпавшиеся листья ещё не успели убрать, из-за чего они лежали грязным слипшимся ковром. Вдоль дороги тянулись уже пожелтевшие кусты шиповника. Сонные студенты неспешно тянулись к зданию, потому что до начала пар ещё оставалось минут двадцать. Алиса оглядела приоткрытые на проветривание окна верхних этажей, всё ещё не снятую перетяжку «С 1 сентября! С Днём знаний!», шуршащей на ветру между колоннами, и зашла внутрь.

Большой холл был выложен квадратами из мраморной крошки и освещался двумя большими люстрами со множеством лампочек-свечек. От пустоты вокруг даже становилось немного неуютно. Алиса, оставив грязные следы, подошла к одной стоявшей у стены мягкой сидушке, обитой жёлтым дерматином, сняла пальто, и тут же на девушку что-то навалилось.

— И тебе доброе утро, — сдавленно проговорила Алиса, распрямляя спину, когда набросившийся слез.

— Мне трындец? Я много пропустила? — Варвара Анисимова заболела в воскресенье и провалялась дома несколько дней. Раньше подобного не случалось, и для исполнительной Вари прогул почти всей учебной недели мог сравниться с мировой трагедией. Особенно прогул пар у Жанны Афанасьевны.

— Не так уж. Прости, забыла вчера скинуть конспекты.

— Я сама сейчас сфоткаю, — облегченно выдохнула подруга. — Мероприятий не предвидится?

— День учителя ты всё равно пропустила, а о большем речи не шло. Ты, кстати, рано, — заметила Алиса, присаживаясь на сидушку и снимая убитые сапоги.

— Данька топает, как слон, ещё и кружку разбил. — Варька плюхнулась рядом. — Лис, твоя обувь...

— Знаю. Лужа. Большая лужа.

— Как ты её не заметила? — удивлённо посмотрела на подругу Варя. — Или это была из тех луж, которые не обойти?

— Нет, я просто задумалась. Сильно задумалась, — уточнила Алиса, глядя на недоверчиво сведённые брови подруги. — Лучше скажи, что мне с обувью делать. — Алиса глядела то на сапог в руке, то на мокрые колготки, темневшие из-под джинсов.

Варвара прикусила губу. Посмотрела на свои кроссовки, потом на сапоги Алисы и сказала:

— Сменки нет: либо в мокрых ходи, либо босиком, пока не высохнут.

— Спасибо за поддержку, — буркнула Алиса. Ну что ж, босиком так босиком. — Анна Валерьевна уже пришла?

— Без понятия, — покачала головой Варя. — Ты подстриглась?

— Да, позавчера. Идём, отнесу сапоги сохнуть. Если, конечно, Валерьевна на месте.

Девушки встали и двинулись к широкой лестнице в левое крыло университета. Отполированные деревянные перила блестели, отражая свет люстр. Коридоры были такими же бежевыми, как и холл, в главном проходе с правой стороны открывался вид на задний двор со спортивной площадкой, а по левую руку тянулись двери в аудитории. Боковые коридоры не располагали окнами наружу, только бесчисленными дверями. Девушки достигли аудитории двести тринадцать. Алиса, уже не обращавшая внимание на холодный мрамор, постучала и зашла в кабинет. Внутри сидела куратор Алисиной и Вариной группы, преподавательница профессиональной коммуникации на английском языке Анна Валерьевна Чеканова. Это была полная женщина немного за шестьдесят. Короткие чёрные волосы у неё были слегка завиты и убраны под синий ободок в цвет рубашки с голубыми полосами.

— Доброе утро, Анна Валерьевна, — поприветствовали куратора девочки.

— Доброе утро, — ответила им с улыбкой женщина. — Снежова, чего это ты босиком?

— Я в лужу наступила, обувь испортила, принесла сушить. Вот. — Девушка продемонстрировала сапоги.

Анна Валерьевна зацокала языком:

— Что ж ты такая неосторожная, Алиса. Ну заноси. — Женщина не отрывалась от бумаг, а Алиса пошла относить обувь в дальний угол. — Тебе не холодно хотя бы?

— Нет, Анна Валерьевна, — улыбаясь, ответила студентка.

— Она просто закалённая, — хохотнула Варька. — Да и фамилии надо соответствовать.

— Кто бы говорил, Человек — Банный Веник.

Посмеиваясь, Алиса поблагодарила преподавательницу и вышла с Варей из аудитории, зашлёпав по прохладному мрамору к лестнице на третий этаж. Подруги вспоминали прошедшее лето и приключения с баней, начиная вениками и заканчивая окунаниями в остывающий к вечеру бассейн. Людей в коридорах института становилось всё больше, снизу доносились голоса студентов.

— Что у нас? — поинтересовалась Варвара.

— Психолингвистические проблемы, профессиональная коммуникация и теория перевода сдвоенная.

Варвара вздохнула с облегчением, не услышав «Риторики межкультурного общения», и обе девушки поднялись на третий этаж, где заметили нескольких однокурсников. Среди них затерялась студентка с факультета иностранных языков, водившая дружбу с одногруппницей Алисы и Вари. Из-за этой связи они даже знали имя девушки — Маргарита Савельева. Маргарита состояла в редакции университетской газеты, а также помогала с публикацией новостей ЕГУ в соцсетях. Сейчас она стояла у зеркала с помадой и поправляла макияж. Блондинистые волосы, кончики которых были окрашены в розовый, перекинулись через плечо, и Маргарита придерживала их, чтобы прядки не липли к губам. Рядом с ней стояла одногруппница Алисы и Вари. Она приветственно махнула им, а затем спросила у Марго:

— Так где ты эти серьги купила?

— Говорю же: конверт с моим именем лежал у входной двери.

— А ты уверена, что тебе краденое не подкинули? — спросила у Марго подруга с филфака, после чего уже тише добавила, хотя Алиса-таки услышала: — Подарок от тайного поклонника?

Варя постучала пальцем по Алисиной руке:

— Лис, ты чего?

— А? — Алиса не сразу сообразила, что, заслушавшись чужим разговором, рассматривает доску с информацией как что-то ранее невиданное. — Ой, да я сплю на ходу. — Будто для подтверждения, Алиса даже зевнула.

Варька недоверчиво посмотрела на девушку и произнесла:

— Колись, Снежок, что случилось? Я тебя насквозь вижу, скрываешь что-то.

Алиса попыталась отвертеться. Однако Варя будто видела подругу насквозь, и та не могла долго отнекиваться и не знала, как перевести тему. Да и право слово, это всего-то подкинутый кулон. Алиса рассказала про женщину в автобусе, показала серебряное деревцев на цепочке, поведала и про почти гипнотическое воздействие украшения. Варя выпучила глаза, увидев серебряную побрякушку. Внимательно изучила, но не нашла ни гравировок, ни иных странностей. И она тоже не могла оторвать взгляд от поблёскивающих камешков и изящных веточек.

— Это всё, конечно, странно, — проговорила наконец Варя, когда Алиса убрала кулон обратно в кармашек сумки. — Зачем этой женщине подсовывать украшение какой-то незнакомой девушке в автобусе?

— Хотела бы я знать ответ. Может быть, в мире просто много странных людей, — пожала плечами Алиса.

Прозвенел звонок. Студенты, заполонившие к тому моменту коридор, стали расходиться по аудиториям.

~~•••~~

Мужчина теребил загнувшийся уголок карты. Он понятия не имел, сколько ей: лет тридцать, сорок? Стоило уже заказать новую у картографов, всё-таки за последние полвека границы некоторых государств успели измениться, и карандашные исправления выглядели совершенно не к месту.

— Ваше Императорское Величество, — одёрнула его стоявшая рядом женщина, — посол из Монгокулу прибудет через неделю — вы услышали?

— Я прекрасно всё слышу, ты же знаешь.

— Но выглядите сейчас менее сосредоточенным. О чём вы задумались? О том мире?

— О нём в том числе, — пробормотал мужчина, прижав пальцем уголок карты к стене и посмотрев наконец на собеседницу. — Монгокулу, значит?

Женщина уже открыла рот, чтобы продолжить разговор о государственных делах, но тут дверь в кабинет распахнулась, стукнувшись о шкаф. Мужчина за столом оживился, увидев в дверях второго советника.

— Еланск, — выдохнул забежавший, помахивая письмом. — Только что пришло!

— Новый всплеск силы? — Лицо императора засветилось: на губах заиграла немного сумасшедшая улыбка, в глазах зароились чуть безумные огоньки. — Еланск?

— Да, в этот раз меньше, чем было…

— Но в этот раз известен город. — Император пробежал глазами по строчкам письма. — Начинай поиски.

— Есть, Ваше Величество, — отбарабанил, поклонившись, советник и вновь исчез за дверью.

— Императорское, — прошипела женщина вслед. Мужчина ухмыльнулся.

— Так что там о Монгокулу?

~~•••~~

После окончания занятий Варька предложила Алисе зайти в гости. Семья Анисимовых жила через две улицы от университета, поэтому подруги очень быстро оказались на месте, на седьмом этаже, в квартире, где прибывших встречал измазанный краской, как индеец, и с перьями из подушки в волосах братишка Вари — Данила. Десятилетний пацан выбежал из собственной комнаты в одних шортах, издал боевой индейский клич и, кинув в сестру маленький пластмассовый топор, скрылся обратно, хлопнув дверью и заперевшись.

— Вот меткая зараза, — прошипела Варя, потирая лоб и сжимая ядрёно-синий топорик. — Прости за представление.

Алиса не ответила, лишь сдерживала смех: не в первый раз такое происходило и явно не в последний.

Подруги сидели до половины пятого, а после Алиса засобиралась домой. Хотелось прийти на остановку до того, как начнётся дождь: уже собирались тучи, и девушка, как назло, не взяла с собой зонт, пусть и смотрела прогноз погоды, по которому были все шансы попасть под дождь.

Но стоило ей лишь спуститься на лифте на первый этаж — и дождь уже лил как из ведра. Алиса решила переждать под козырьком, надеясь потом не наступить в лужу, как это случилось утром.

— Сегодня отвратительная погодка, да?

Алиса вздрогнула и повернулась. И замерла: к ней подошла та самая женщина, которая утром подкинула кулон-дерево. На ней было то же пальто, что и утром. Над головой она держала синий зонтик в белый цветок. Женщина оказалась весьма красива: на мягком овальном лице изгибалась добродушная улыбка, серо-голубые глаза смотрели с теплотой, но в них скрывалась некоторая хитрость. Светло-каштановые волосы доставали до плеч, волоски у лба уже чуть тронула седина. Родинка на подбородке лишь оживляла чистое лицо. Держалась женщина гордо, не склоняя головы, и даже зонтик она держала изящно. Незнакомка улыбнулась.

— Талисман у тебя?

— Ч-что? — опешила Алиса, а затем, будто что-то в голове щёлкнуло, сообразила: — В-вы про кулон, да? Сейчас я…

— Не доставай. — Алиса уже схватилась за язычок кармана на сумке, но женщина положила правую ладонь на руки девушки и слегка сжала. На указательном пальце блеснуло золотое кольцо с тремя маленькими зелёными камешками. — Пойдём.

Алиса промямлила что-то, что должно было быть вопросом «Куда?», женщина бросила: «Не беспокойся», притянула Алису к себе под зонт и кивнула в сторону, мол, надо идти. Алиса даже сопротивляться не стала, доверившись странной незнакомке. Они прошли несколько домов, повернули на другую улицу и перешли дорогу. Алиса прикинула, что незнакомые дворы вели к улице имени Александра Ферсмана, а значит центр города находился совсем недалеко. Незнакомка провела Снежову мимо огороженной стройки, новости о которой Алиса вчера читала перед сном. Как оказалось, женщина проживала в новеньком жилом комплексе «Цветущий двор». Алиса струхнула. Женщина явно не из бедных. Она тем временем открыла калитку и глянула на молодую спутницу, предлагая зайти во внутренний двор первой. Всё сильнее беспокоясь и готовясь в любой миг дать отпор и кричать, что есть сил, Снежова зашла на территорию.

Алиса даже не помнила, чтобы смотрела по сторонам, только на свою проводницу. Та, отряхнув зонт, как ни в чём не бывало пошла к лифту, оглядываясь на Алису и ожидая дальнейшего доверия. Металлическая просторная кабина быстро спустилась, чтобы так же быстро лететь куда-то выше и выше. Семнадцатый этаж. Остановка. Женщина и студентка вышли в коридор, проследовали до квартиры. За дверью Алису встретили бежевые и светло-коричневые цвета, а ещё — много пар ботинок и сапог у входа.

Вошедшему сразу открывался вид на гостиную, которую от кухни отделяла только резная деревянная ширма. Напротив двери располагались круглый стол, бежевый диван слева от него и несколько стульев с коричневой обивкой. Алиса оказалась не единственной гостьей в доме незнакомой женщины.

— Итак, все наконец-то в сборе, — произнесла женщина, только что повесившая пальто на стойку для одежды и оставившая рядом с ней зонт-трость.

На Алису глядели четыре пары глаз, и все лица были или казались девушке знакомыми, что не могло не вызвать удивление. На диване разместились Маргарита Савельева и Ярослава Цветкова, одногруппница Маргариты. Ярослава была старостой своей группы, но помимо этого её знали из-за активной университетской жизни: о достижениях на конкурсах не только писались посты в соцсетях, но и вывешивались фотографии в коридорах. На двух из трёх стульев сидели менее знакомые девушки, их имён Алиса не помнила. У одной из них были чёрные волосы и светлая кожа, а в лице проглядывались азиатские черты. Кажется, её Алиса встречала в новостях о спортивных состязаниях. Вторую же Снежова припоминала по фотографиям с конкурсов и чемпионатов, связанных с наукой. Эта студентка была пухлее других, обладала тёмно-русыми волосами и сейчас, надев овальные очки, будто пыталась спрятаться в книге.

— П-привет, — выдавила Алиса, махнув ладонью, и замолчала.

— Снимай пальто, — радушно улыбнулась хозяйка квартиры. — Присаживайся к Ярославе и Марго. — Савельева недовольно прикусила губу. Видимо, ей не понравилось, что незнакомая особа называет её по-простому, словно они сто лет знакомы.

Алиса, дрожа, последовала указаниям женщины, оставшись в джинсах и свитере. Пол в гостиной устилал ворсистый ковёр, по которому оказалось очень приятно ступать.

Сидеть почти вплотную к Ярославе было весьма смущающе. Цветкова глядела на Алису с необычной суровостью, и Снежова не придумала ничего лучше, чем сжаться у подлокотника и занять совсем маленький кусочек дивана.

— Ну что ж. — Хозяйка квартиры неспешно села на оставшийся свободным стул, сложив руки на подлокотники. — У вас явно есть очень много вопросов.

— Даже слишком много, — спокойно произнесла Ярослава, но в том, как она вжалась в спинку дивана, отчетливо читалось её желание отодвинуться от женщины, если не спрятаться. — Хотелось бы немного объяснений.

— Сегодня каждая из вас получила украшения. — Женщина остановилась, оглядела студенток: те заёрзали и начали переглядываться. — Серьги, кольцо, браслет, брошь и кулон. Вы же взяли их с собой, не так ли?

Тут же все полезли по сумкам: Ярослава вытащила колечко из кошелька, Маргарита потянулась к ушам, в которых качались те самые серьги, о которых утром шла речь, студентка в очках вытащила брошь, а последняя девушка — браслет. Женщина улыбнулась.

— Вот и славно.

— Что всё это значит? — Девушка с браслетом обладала низким резким голосом. Она нервно крутила плоские жемчужины, из которых состояло украшение и которые напоминали сцепленные рёбрами серебряный монетки или пуговицы. — Кто вы? Откуда знаете про вот это.

— Я Серова Илона Глебовна, можете звать меня просто Илоной. А вот это, — передразнила девушку Илона, — волшебные талисманы, и я сама подкинула их вам.

— В-волшебные? — заикнулась девушка в очках. — Это шутка? Или розыгрыш?

— Мы не верим в эту чушь, — фыркнула Маргарита, накручивая блондинисто-розовую прядь на палец. — Вы из этих самозванных коучей по успешному успеху и визуализациям или что?

— О-о, нет-нет, совершенно нет, — засмеялась Илона Глебовна. — Я подозревала, что вы подумаете о чём-то таком. Нет, я правда хочу поговорить с вами о настоящей магии. О, например, повелевании огнём или водой…

— Стоп-стоп-стоп, мадам. — Илону прервала девушка с браслетом. Женщина глянула на неё с тенью недовольства, прикусив губу. — Простите, конечно, но вы ку-ку! Если это не дурацкий розыгрыш, то ваш бред надо бы лечить. А если и розыгрыш, я всё равно сваливаю, это даже не смешно. Чао!

Студентка вскочила со стула и направилась к двери. Все молча проводили её взглядами, и Алиса думала, что не у неё одной появилось желание последовать примеру черноволосой девушки. Илона смотрела уходящей в спину с по-странному широкой ухмылкой, а когда девушка потянулась к куртке, то хозяйка квартиры произнесла:

— Говоришь, я ку-ку?

Пальцы студентки сжались на кожанке и замерли, а затем девушка вдруг убрала руку, медленно развернулась и с испуганным взглядом направилась обратно. На полпути движения стали дёрганными, словно её с невероятной силой тянули за ниточки, препятствуя любым попыткам сопротивляться.

— Что за… — пропыхтела девушка, дёрнув рукой и ища в воздухе хоть что-то, за что можно было ухватиться и остаться на месте. Алиса поглядела в сторону Илоны, улыбавшейся краешком губ. Та постукивала пальцами по деревянному подлокотнику, а после пальцы замерли, только указательный заскрёб ногтем по краю дереву. Девушка неестественными шагами подошла к стулу, с которого встала, и упала на сидушку. Стоило этому случиться, как её тело расслабилось. Тяжело дыша, студентка ухватилась за подлокотники и подтянулась, начав сползать и, кажется, не сразу поверив, что вновь двигается сама по себе. — Что это... мать вашу... было? — Черноволосая девушка ещё раз подскочила, хлопнув руками по столу, на котором ранее оставила браслет, но не успела теперь сделать и шага, когда неведомая сила уронила её обратно. — Хватит!

— Ну, дорогуша, спокойней, — проворковала хозяйка квартиры. — Тебе не помешает остудиться.

Маргарита взвизгнула, и все повернулись туда, куда она смотрела: от длинной кухонной столешницы по воздуху плыл графин с водой, а за ним следовали шесть высоких стаканов с цветочными рисунками. Все шесть стаканов тихо стукнулись донцами о стол, а графин принялся разливать воду в них, и первый наполненный стакан осторожно проскользил по столешнице к жертве странных манипуляций.

— Это… это… — дёргаясь, произнесла студентка, сильнее вжимаясь в стул. — Это просто чертовщина какая-то! Кто вы такая?!

— Теперь я больше не ку-ку? — вновь ухмыльнулась Илона. Девушка смогла лишь покачать головой. — Вот и славно. — Наконец Илона Глебовна обратилась ко всем: — Теперь вы готовы меня послушать?

Студентки закивали, переглядываясь и не зная, чего стоит ожидать. Особенно теперь, после летающего графина.

— Итак, — спокойно заговорила Илона, — я говорила о настоящей магии, которую вы могли наблюдать. Повелевание огнём, воздухом или просто парение предметов — это лишь малая часть того, на что способно волшебство. И хотя магия спокойно существует в этом мире, а колдуны неплохо обживаются среди обычных людей, но этот мир магию не рождает. Ваш мир мы, иномирцы, зовём Явью, а свою родину — Правью. Сейчас мой мир, моя родная страна нуждается в помощи, и ради этого я и созвала вас. Можно даже сказать, я бы хотела вас всех нанять в качестве спасителей мира.

— Спасать целый мир? — переспросила Ярослава. — Да даже если только одну страну — это звучит, м-м, бредово? Точнее, как бы сказать… Нас пять студенток, если я правильно понимаю, и я, например, не учусь на юридическом. Я и политикой-то интересуюсь постольку-поскольку, а тут — мир спасать. А главное — как и от кого?

— Ты задаёшь правильные вопросы, — кивнула Илона в очередной раз, кивая до этого на протяжении всей речи Ярославы. — Понимаю, сложно принять такое предложение сразу, ничего не узнав. «Как» вы будете спасать — ответ у вас на руках. Талисманы созданы, чтобы подарить вам волшебные силы. Вернее даже будет сказать пробудить их. Пускай ранее вы не сталкивались с магией, но я и мои люди обучим вас всему. Что же до нашего врага… — Илона замолчала, и на несколько мгновений её взгляд стал задумчивым. Женщина отпила из стакана, а затем продолжила: — Это весьма долгая история. Около шестнадцати лет назад исчезла царевна Виленийской империи, наших правских соседей. И все эти годы отсутствовали зацепки, которые могли бы помочь её разыскать. Но несколько дней назад мы смогли вычислить местонахождение девочки, здесь, в Еланске. И нам надо как можно скорее найти царевну.

— Кому «нам»? — недоумённо свела брови Маргарита. — Кто вообще эти «мы», почему нельзя было найти эту особу раньше и к чему сейчас такая спешка?

— И вновь правильные вопросы. «Мы» — Оплот Доброгоста, государственное объединение чародеев Силтенойской империи. Мы хотим найти царевну Вилении не меньше, чем сама Виления. Однако найти царевну в Яви оказалось крайне сложно: среди простых людей нелегко спрятать чародея, но тот, кто забрал девочку из Вилении, позаботился о защите. Некая сила мешала магии царевны показать себя, не давала ей пробудиться. Скорее всего, царевна даже не подозревает о своих способностях. Только недавно нам сообщили, что поймали некий выброс магии, свойственный людям её рода, и случилось это в Еланске.

— Вы упоминали, что маги обживаются в нашем мире, — произнесла Ярослава с расстановкой. — Это не мог быть кто-нибудь другой?

— Поверь, милая, мы уже не раз попадались на ложные оповещения, но всегда это были другие виды колдовства и никогда выбросы силы не были такими внушительными.

— Что же это за сила такая, — продолжала Ярослава, — раз теперь-то вы точно уверены, что царевна эта нашлась?

— Эту силу можно, пожалуй, назвать самой опасной из существующих, — нагоняла таинственности Илона. — Её проявления в Яви не являются обыденностью, потому что маги с такими силами обычно не покидают Правь, боясь собственного колдовства.

Девушки затаили дыхание.

— Название этой силы — Тьма.

Женщина щёлкнула пальцами: взвизгнули крючками по гардине, сдвигаясь, плотные шторы, и помещение погрузилось в почти полный мрак. От неожиданности все девушки вздрогнули, едва не подскочив на своих местах. Кто-то испуганно пискнул.

— Эта сила невероятно опасна как для окружающих, так и для самого хозяина. — Над столом внезапно появился шар, будто созданный из огня, но весь он переливался белизной и золотом, бросая в стороны золотые искры и серебряные клочки, похожие на звёздные протуберанцы. — Единственное, на что способна Тьма, это разрушение. Не каждый способен справиться с этой силой, будучи её владельцем, и то, что царевна не знает о своём происхождении, ставит её в опасное положение. Если Тьма продолжит пробуждаться, то девочка может навредить себе и окружающим… повредиться в уме или вовсе умереть.

В повисшей тишине вновь заскрипели крючки штор, впуская в квартиру серый вечерний свет. Шар белого огня пропал, будто его не было.

— Однако для царевны и для нас есть угроза даже бо́льшая, чем сама Тьма.

— Что может быть опасней убивающей тебя магии? — задала вопрос уже немного отошедшая от воздействия колдовства девушка с чёрными волосами.

— Есть человек, который тоже ищет царевну, но нам… нам надо найти её быстрее. Этот человек — её брат, Император Виленийской империи.

— Неужели то, что он найдёт её, настолько ужасно? — подала голос молчавшая больше других студентка в очках.

— Это приведёт к большой беде, — спокойно ответила Илона. Она прикрыла глаза. — Этот человек невероятно жесток и порочен. Люди Вилении живут в ужасе. Создания из Тьмы свободно гуляют по стране и городам, даже в столице, и любое неповиновение карается смертью.

— Ужасно, — выдохнула Вера.

— Не то слово, — согласилась женщина. Она потёрла висок и, не открывая глаз, продолжила говорить. — Если царевна попадёт ему в руки, то живой ей не вернуться. Он заберёт её магию, что неминуемо приведёт к смерти. — Илона открыла глаза, вперившись взглядом в столешницу. — Император же, получив ещё больше сил, будет неостановим, и ни Оплот Доброгоста, ни Силтенойские военные не смогут ему помешать преодолеть границу и завоевать мои родные земли. А там, глядишь, император позарится и на другие государства. Может быть, даже на другой мир. На ваш мир. Всё-таки однажды попытку захвата власти в Силтеное уже пытался провернуть отец нынешнего императора, а дети обычно очень похожи на родителей. — Илона обвела взглядом всех присутствующих, и взгляд этот показался Алисе необычайно печальным. Женщина вздохнула, будто скинула с себя тяжёлую ношу.

— Вы предлагаете нам противостоять императору-магу из другого мира, — заговорила Ярослава, — однако мы и правда всего лишь студентки, как я уже говорила. А вы упоминали о тварях из этой Тьмы и о влиянии императора на свою страну. Даже если поверить, что вот эта безделушка, — девушка покрутила кольцо между пальцами, — способна подарить нам некие силы, как мы будем ими пользоваться? Обучение — это хорошо, но мы только сегодня узнали, что существует какой-то другой мир! И вообще, откуда вы знали о нас? И самое главное, — решила задать последний вопрос Ярослава, прежде чем Илона начала отвечать, — зачем вам, имеющим, видимо, целую армию из колдунов, понадобились мы? Мне лично кажется, что наше вмешательство будет именно вмешательством, и мы принесём больше бед, чем пользы.

— У нас, живущих в Прави, есть свои осведомители в Яви. Этакое объединение, помогающее новоприбывшим освоиться в новом мире. Просто представьте, что случится, если за иномирными гостями не будет надзора — тут же таких дел наворотят! В древние времена уже случалось, и не раз, что колдуны Прави устраивали переполох в Яви, везде показывая свои силы. Потом это превратилось в сказки и народные предания, которые вы вполне можете вспомнить и сами. А вы, если вас так это волнует, есть в отчётах о потомках переехавших колдунов, причём переехавших совсем недавно по меркам истории. Да-да, — усмехнулась Илона, глядя на удивление девушек, начавших вновь переглядываться, — в ваших жилах течёт кровь колдунов, причём весьма… свежая. Что даёт мне надежду в скором пробуждении магии.

— Но это не отменяет того, что мы родились в этом мире.

— Сейчас ты сама ответила на свой вопрос, — со смешком заметила Илона Глебовна. — Вы знаете этот мир лучше, чем мы в Прави. У вас могут появиться мысли, как найти царевну, как убедить её в правдивости происходящего. И более того: император может знать что-то о нас, как о своих врагах, но вы — неожиданное звено, которое может нарушить ход привычных действий.

— Значит, эффект неожиданности, — выдохнула Ярослава, будто невероятно устала.

— А мне это кое-что напоминает, — хихикнула Маргарита. — Расхожий сюжет о девочках-волшебницах. Все «Сейлор Мун» смотрели? «Чародеек»?

— Сейчас из-за племяшки «Винкс» пересматривать приходится, — пробубнила черноволосая обладательница волшебного браслета.

— Как славно, что у вас, видимо, есть примеры подобных историй, — улыбнулась Илона. — Я пока успела лишь вскользь изучить, что у вас весьма востребованы книги о… попаданках, как их называют.

— И это тоже, — кивнула Маргарита. — Ой, а эти талисманы могут наколдовать костюмчики?

— Одежду? Могут, — внезапно быстро и без удивления в голосе ответила Илона. — Всё-таки о вашей безопасности и неузнаваемости надо было позаботиться.

— Ура! — обрадовалась Маргарита, совсем по-детски захлопав в ладоши. — Теперь точно будем совсем как в мультиках.

— А можно вопрос? — подняла руку, будто сидела на уроке, девушка в очках. — Как мы царевну искать будем? И как её зовут? Может, отличительные черты какие-то…

— Это и есть наша беда, — вздохнула Илона Глебовна. — В Прави, пока ребёнку не исполнилось три месяца, не принято говорить имя никому, кроме родственников и очень близких друзей. А девочка пропала, будучи ещё грудным младенцем. Но, — уже более воодушевлённо начала она, — несмотря на таинственную защиту, царевну можно найти. Сейчас на ваших талисманах лежат чары, способные найти Тьму, если она окажется где-то поблизости. Если способности царевны пробуждаются, то в дальнейшем выбросов магии будет больше. Пока царевна способна расстраиваться и злиться, Тьма будет всё сильнее брать верх. Именно поэтому, если в любой миг у вас внезапно начнёт светиться и нагреваться талисман, вы должны будете сообщить об этом мне и друг другу.

— Хорошо, — продолжала студентка в очках, — но что потом, когда мы найдём её?

— Убедите в том, что не лжёте и желаете ей добра, а потом приведите ко мне. Девочку можно защитить от брата, но от самой себя она не убежит. Тут-то нам всем и поможет Оплот. — Илона отпила из стакана, смачивая горло и давая студенткам осмыслить всё, что сегодня наговорила. — Надеюсь, вопросов о царевне не осталось? Будет неплохо, если мы сейчас перейдём к обучающей части.

— Погодите, может, мы представимся друг другу? — заметила Ярослава. — Лично мы друг друга всё-таки не знаем, хотя учимся в одном универе.

— Вот ты и начинай, — дала добро Илона.

— Ярослава Цветкова. Лингвист, второй курс магистратуры, направление «Перевод в профдеятельности».

— Маргарита Савельева, — блондинка перекинула волосы за спину, — то же самое.

— Дана Акаева, — представилась девушка с чёрными волосами и азиатскими чертами лица. — «Геномика», магистра, первый курс.

— Уханова Вера. «Биомедицинские науки и технологии». Первый курс магистратуры. — Вторая незнакомая студентка перестала быть таковой, а Алиса не без улыбки подметила, что в команду девушек-волшебниц как на подбор, случайно или умышленно, вошли красавица Маргарита, спортсменка Дана, умняша Вера, а Ярослава должна была стать лидером. Она производила именно такое впечатление. Но тогда кем должна быть непримечательная Алиса? Маскотом? Пока Алиса думала, на неё выжидающе смотрели, пока Илона не сказала:

— А как твоё имя? Ты единственная, от кого я не слышала ни слова: ни вопросов, ни возмущений. Может, хочешь что-то сказать сейчас?

По спине холодком проскользил страх, и Алисе полностью расхотелось быть здесь. Она с самого начала чувствовала себя неуютно, а теперь желание испариться забилось в голове с необычайной силой. Рядом со всеми этими девушками, фотографии которых Алиса встречала то и дело в лентах соцсетей и на досках почёта, она сама был… пустышкой. Активной студенческой жизнью Алиса отличилась только на первом курсе, но этого ей хватило, чтобы выдохнуться. Теперь, после всего услышанного и увиденного, насколько бы захватывающим ни было предложение окунуться с головой в магическую историю, в ожившую сказку, Алисе попросту стало страшно. Казалось, даже для маскота команды ей чего-то не хватало.

Может быть, оно и к лучшему? Может быть, прожить жизнь без захватывающего приключения и встречи с грозными врагами будет лучшим решением? Алиса не придумала ничего лучше, кроме как сказать, кладя кулон на стол:

— Снежова Алиса, «Межкультурная коммуникация», и я думаю, что вы ошиблись с выбором.

Брови Илоны дёрнулись вверх.

— Почему же ты так считаешь?

— Я не могу стать героем, у меня нет вообще никаких данных для этого, — поднялась с места Алиса, разводя руками и намекая на окружающих её людей — лучших из лучших. — Поиск пяти участников, наверное, занял много времени, а я сейчас так просто хочу свалить, но так хотя бы не придётся спасать мой зад из беды.

— Я выбрала тебя — и пятой будешь ты, — стояла на своём Илона. Голос её внезапно похолодел, и вместе с колючим морозом, скользящим по позвоночнику, Алиса почувствовала, как без её желания напрягаются мышцы в теле. Ноги намеревались подкоситься и уронить Алису обратно на диван. — Прошу вас, — взмолилась Алиса, нервно заматывая руки в рукава свитера. — Я правда буду бесполезна. А ещё мне надо домой, потому что мне готовить ужин сегодня и за меня могут начать волноваться.

Мышцы расслабились, даже вдохнуть стало проще, а Илона Глебовна задумалась.

— Хорошо, — выдохнула женщина. — Но оставь свой номер, чтобы другие могли с тобой связаться. И забери кулон. Вдруг передумаешь.

Алиса проговорила Ярославе номер, после чего отправилась одеваться. За спиной она слышала бормотание, и в этом бормотании, застёгивая сапоги, Снежова расслышала вопрос Даны:

— Почему вы разрешили ей уйти?

— Можете тоже попытаться, но это не лучшая затея. Алиса же… Думаю, она ещё передумает. Обстоятельства иногда вынуждают менять мнение.

Алиса насупилась, смотря на дверь, и пообещала себе не вестись ни на уговоры, ни на обещания.

Вторая глава. Человек в чёрном

Квартира встретила Алису болтающей рекламой. Лежавшая с телефоном в руках Серафима оставила его на диване и вышла в прихожую.

— Хорошо посидели?

— Скучала?

— Не особо, — ухмыльнулась Сима, а чуть погодя добавила: — Может, чуточку.

Алиса надула губы, вешая пальто на крючок.

— Вредная морковка.

Младшая хихикнула, шутливо-издевательски поведя плечами, а потом ушла обратно на диван. Алиса же поняла, что успела вновь проголодаться, хотя Варя накормила её гречкой и котлетой. Сменив одежду на растянутые домашние штаны и застиранную майку, девушка сделала бутерброды с колбасой себе и Серафиме по просьбе той, после чего ненадолго упала рядом с младшей. По телевизору заканчивался мультфильм «Дом». Закончив с бутербродами и чаем, Алиса вернулась в спальню, чтобы включить ноутбук и написать Варе о странной женщине и чуть менее странной компании. Однако свежие новости и присланные Варей смешные видео, переписка группы на сто двадцать сообщений с голосовыми и два срочных бланка для всех студентов отвлекли Алису от цели. Когда же Алиса посмотрела все видео, прочитала все перепалки в беседе и заполнила все бланки, она даже не сразу вспомнила, зачем включала ноутбук.

— Алиса, тут «Храбрая сердцем» начинается!

Ну, истории о странных знакомствах могут и подождать пару часиков?

Алиса бухнулась на диван и притянула к себе подушку. Как раз началась самая первая песня, и Серафима принялась мычать мотив под нос. Сестра часто что-то мурлыкала и бормотала, пока занималась домашними делами, а во время уборок с Алисой и вовсе начинала петь без музыки или подпевать включенным песням. Сима обладала красивым мягким голосом, а после пяти лет в театральной студии, оставленной чуть меньше двух лет назад, этот голос был ещё и поставлен так, что на школьных праздниках Серафиме иногда приходилось отдуваться за класс исполнением песен на сцене.

Ещё до начала первой рекламной паузы Алиса поднялась с дивана и принялась за готовку. Сегодня девушка хотела заняться пловом и шарлоткой. Мультфильм шёл по знакомому сюжету, Алиса слушала диалоги и иногда поворачивалась к телевизору. Серафима сделала погромче, когда начали шипеть лук и морковь на сковородке.

Оставив в итоге плов вариться, а шарлотку доходить до готовности, Алиса вернулась к дивану. Как раз включилась очередная реклама. Серафима закинула голову, посмотрела так на старшую, поджала плечи, а потом произнесла:

— Я хочу покраситься.

— Вот как? — вскинула брови Алиса. — Совсем решилась? Не будешь по рыжим волосам скучать?

— Я уверена на процентов девяносто восемь. — Серафима неловко переплела пальцы. — Волнуюсь немного.

— Таня знает?

— Угу. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы своих не делало», мама так ответила. Ну и попросила совсем уж не ударяться в эксперименты, а мне всего-то надо в тёмный покраситься. — Сима замолкла, сцепляя и расцепляя пальцы, а затем добавила: — И ещё я хочу купить линзы. Чтобы оба глаза были карими.

— Тебе правда это так надо? — скривилась Алиса. — Это только из-за Карины или я чего-то не знаю?

— Да, да, — протянула Сима, — мы уже с мамой поговорили, что проблему с Мироновой это не решит, а то вызовет ещё больше издёвок с её стороны. Но я, кхм, просто поменяю имидж? Ненадолго и не сильно много. Обещаю нос и язык не протыкать, туннели в ушах не делать.

— Делай, как хочешь, — вздохнула Алиса. — Я верю в твою голову на плечах. А если не понравится, значит, эксперимент неудачный — и только.

Волосы не зубы — отрастут. Алиса вспоминала Таню и её скрытое окрашивание фиолетовым, которое мачеха делала два года назад из-за спора с сотрудницей. Никаких склок, исключительно дружественные подтрунивания и честное признание проигрыша. Сейчас от фиолетового на рыжих волосах Тани не было и следа, но повторять опыт она не решалась.

— Как вообще день прошёл? — спросила Алиса, перелезая через спинку дивана и усаживаясь на неё.

— Пфу-у-у, — надув щёки, выдохнула Серафима. — С чего бы начать…

Карина Миронова во время обеда вылила на Серафиму йогурт. Одно резкое движение — и содержимое бутылки оказалось у Симы на безрукавке, брюках и на полу коридора. «Ах, прости, я не хотела, кааак же неловко», — оправдывалась Карина нарочито громко и совершенно неискренне. За что была оттаскана за волосы разъярившейся Серафимой, а первые десять минут от урока посвятили пустой болтовне о важности дружбы и сплочённости в коллективе. К тому моменту Серафима сидела мокрая после попыток смыть йогурт и дрожала без тёплой безрукавки в холодном кабинете.

— Ей разве что не удалось всё на меня повесить, якобы это я такая бешеная и кидаюсь на людей, — говорила Сима, от гнева ускоряя речь. — За меня вступились, сказав, что обливание йогуртом — действие намеренное.

Алиса цыкнула языком.

— Какая мамаша, такая и дочь.

— Ты про тот раз с чаем?

— Ага. — Алиса до сих пор помнила родительское собрание прошедшей зимы, когда мать Мироновой в очередной раз показала во всей красе свою хамскую натуру, не способную понять, в чём она или её дочь не правы. Перепалка Мироновой и уставших от детских жалоб родителей дошла до того, что женщина размахалась стаканчиком с горячим чаем — взяла в ближайшей к школе кофейне — и почти всю недопитую половину вылила на Алису, находившуюся слишком близко как сестра самой главной пострадавшей. Из раза в раз мать Карины показывалась на собраниях и из раза в раз недовольными уходили все. И уж лучше бы причиной недовольства была успеваемость.

— А вместо пятого урока было окно, потому что у нас историчка руку сломала, — переключилась на другой разговор Серафима, чуть успокоившись.

— Инна Геннадьевна? И что теперь будет у вас с уроками?

— Замена, видимо. Если, конечно, не подвернётся новый учитель. Короче, Костюрин притащил гитару и мы тихонечко сидели пели. У тебя, кажется, плов как-то активно бурлит.

Через некоторое время, как раз к предполагаемому возвращению родителей, Алиса заварила чай в чайнике с гжелевыми птицами и оставила его дожидаться старших хозяев. Мультфильм сменился сериалом, и Серафима с Алисой просто ждали, когда все вернутся, и гладили развалившегося рядом Зевса — белого кота с крупными серыми пятнами и с самодовольной мордой. Вечер проходил как обычно.

Серафима первая выскочила родителям на встречу. Бегло чмокнула в щёку мать, которая вдохнула полной грудью и блаженно протянула: «Шарло-отка». Освободившись от пальто и сапогов, Таня почти с порога задала вопрос:

— Что сегодня случилось в школе? Мне позвонила твоя классная.

Серафиме пришлось вновь пересказывать историю с йогуртом, теперь чуть менее уверенно. Всё-таки мама могла не одобрить рукоприкладство — раньше Серафима за подобным замечена не была. Выслушав всё от и до, не садясь и не сводя глаз с дочери, Татьяна Золотова нахмурилась, смежила веки, потёрла лоб.

— Что же с вами делать-то? — пробормотала она, не ожидая ответа. — На Миронову даже из другого класса уже заявление написали, но эффекта как не было, так и нет…

— Из параллели? — удивилась Серафима.

— Нет, из восьмого. У Карибжановой вашей там младшая сестра, а Миронова ей подножки ставит.

— Она Балжан вечно узкоглазой зовёт и оскорбляет всячески, — закатила глаза Серафима. — Теперь ещё и к мелким лезет, вот же…

— Именно поэтому за эту вашу драку ругать тебя не буду, тем более про травмы речи не шло. Но в следующий раз… Ох, надеюсь, его просто не будет.

— Может, мать Мироновой просто с нашим директором трахается?

— Сима! — одёрнула дочь Таня, а отец Алисы фыркнул под нос, накладывая плов в тарелку. — А хотя неважно. Знать не хочу, в чьи трусы эта особа залезла, чтобы её дочку не выгнали в первый же год.

Забыв про Миронову, семья наконец-то села за ужин. Обсудив, как у кого прошёл день, и выпив чаю с шарлоткой, все разбрелись по комнатам.

Серафима сидела за столом над ноутбуком с докладом и переплетала косы. Алиса читала, поглядывая на сестру, а затем решилась.

— Сима, можно тебя отвлечь?

Серафима повернулась.

— Сегодня кое-что произошло, — начала издалека Алиса. — Я сейчас буду рассказывать и, наверное, ты не поверишь, но это правда случилось. Помнишь мне сегодня кулон подкинули?

И Алиса рассказала Серафиме всё, пытаясь не упускать деталей. Сима выпучивала глаза, кривилась, переспрашивала, и дважды хотела удостовериться, что Алиса её не разыгрывает. Когда же наконец Алиса закончила и выдохнула, Сима после некоторых размышлений спросила:

— И чего ты не согласилась?

— А?

— Почему отказала? Это было бы началом тако-ой истории! — Серафима вскинула руки над головой, показывая размеры истории.

— Наверно, потому и отказалась, — ответила студентка, пожав плечами. — Я же не создана для приключений, прекрасно знаешь.

— А герои сериалов? Фильмов? Они тоже зачастую не готовы к чему-то необычному, но это не мешает им стать кем-то иным. Я бы, наверное, согласилась.

— Вспоминая мультфильмы о девочках-волшебницах, хочу заметить: это даже на экране выглядит опасно, а тут реальная жизнь, с возможностью переломов и внутреннего кровотечения. Да и возраст у меня для такой истории не тот.

Серафима рассмеялась.

— Возраст не тот! — потешалась Сима. — Тебе только двадцать три, старушка!

— Это всё равно не шестнадцать.

— А, в шестнадцать ты бы согласилась? — Алиса задумалась над вопросом, вспоминая себя-подростка.

— Нет, я бы всё равно отказалась.

В этот момент дверь в комнату открылась. Зашёл Валентин Яковлевич, отец Алисы и отчим Серафимы. Дочери посмотрели на него.

— Веселитесь? — спросил он, улыбаясь.

— Шуточки тут рассказываем друг другу, — отмахнулась Сима.

— Шутки — это хорошо, но время к двенадцати, и лучше ложитесь-ка спать. И никаких телефонов. — Валентин смерил дочь нарочито-строгим, а оттого забавным, взглядом. — Спокойной ночи.

— Тебе тоже! — почти одновременно ответили девушки, и отец покинул комнату, закрыв дверь.

— Мне надо ещё доклад дописать, — тихо сказала Серафима. — Что вообще можно написать в заключении по теме «Географические предпосылки религиозных традиций»?

Когда Серафима закончила с домашним заданием, быстро составив презентацию из пяти слайдов без вразумительного текста, но с большими картинками, время уже перевалило за полночь. Сёстры легли спать, и Алиса даже отложила телефон, давая ему заряжаться, а себе — возможность уснуть не в два часа ночи. Однако спустя несколько минут тишины младшая зашуршала одеялом, переворачиваясь, и тихо спросила:

— Тебе всё же стоило попробовать.

— Ты всё об этом магическом приключении? Как насчёт окончательного «нет»?

— Даже попробовать не хочешь? Вдруг понравилось бы.

— Может, я тебя вместо себя выставлю Илоне?

— Я по возрасту не впишусь.

— Спи давай, Морковка.

~~•••~~

Наверное, если не пытаться вспоминать о произошедшем, воспринимая всё, как сон, то проблема обойдёт стороной, и Алиса снова будет жить, как раньше: спокойно, размеренно и не волшебно.

Варе Алиса так ничего и не рассказала. Будто посвящения в тайну одной только Серафимы уже было достаточно.

Утро выдалось прохладное, туманное, но — совершенно обычное. Студенты Алисиной группы готовились к практикуму по профессиональной коммуникации; некоторые первокурсники, до сих пор не выучившие кабинеты, спрашивали у старших их местоположение; в другом конце коридора компания парней что-то громко обсуждала и не менее громко смеялась.

— Я собственный почерк не понимаю. Вот что я хотела тут написать, ну ё-моё! — Варя стукнула себя по лбу тетрадью.

— Горшочек у Вари не варит?

— Не ва-арит. Ой, это Цветкова?

Алиса повернула голову в ту сторону, куда смотрела подруга, и увидела Ярославу. Та явно кого-то искала и быстро приближалась. По спине Алисы пробежал холодок, и она предпочла спрятать взгляд в тетради. Да, может, искали не её, но чутьё усердно убеждало в обратном. Варька что-то пробубнила про пары «переводчиков» на другом этаже, но мысли Алисы были немного в другом месте. Где угодно, но не в коридоре университета.

Стук каблуков о бетонно-мраморный пол приближался. Ближе. Ещё ближе. Сердце Алисы билось всё быстрее. Девушка пыталась дышать ровно, делать вид, что учит, хотя слова перестали связываться в предложения, и не до конца понимала, почему так волнуется. Ищут не её, точно не её.

Шаги остановились. Алиса не подала виду, что что-то видела или слышала. Однако Ярослава не стала ждать, пока на неё поглядят, начав щёлкать пальцами над тетрадью. Алиса подняла глаза и, нехотя, голову, опустила тетрадь.

— О, ты же… Ярослава, да? Из переводчиков, — изобразила недоумение Алиса, якобы польщённая проявленным вниманием.

— Не прикидывайся, — ответила Ярослава. Уголок её губ был приподнят в лёгкой располагающей к общению улыбке. — Ты думала о предложении Илоны?

Алиса бросила быстрый взгляд в сторону Вари, а после вновь глянула на Ярославу.

— Не особо, — протянула Алиса. — Я же сказала, что не заинтересована.

— Илона предположила, что ты можешь поменять мнение. Сколько времени тебе дать?

— Я уже сказала «нет», — стояла на своём Алиса. — Я бы хотела закрыть эту тему и всё забыть. Могу даже отдать кулон.

Цветкова глубоко вдохнула, словно у неё кончалось терпение, потом протяжно выдохнула.

— Хорошо. Ладно. Но если что — Илона будет тебе рада.

Сказала — и ушла, ударив Алисину тетрадку хвостом тёмно-каштановых волос. Алиса фыркнула. Варя пребывала в недоумении несколько мгновений, а после задала вопрос:

— Что это сейчас было?

— Не важно, — бросила Алиса, твёрдо вознамерившись не придавать значения всему, что выходит за пределы её обычной жизни. «Прости, Варь, — подумала она про себя, — но лучше тебе не знать. Хотя бы пока». Наверное, нежелание рассказывать было вызвано ещё и воспоминаниями о реакции Серафимы, а если и нет, то эти же воспоминания усиливали уверенность в правильности игры в молчанку.

Пришлось немного потерпеть вопросы со стороны Вари, но та, поняв, что подруга ни словечка не скажет, успокоилась.

Весь оставшийся день прошёл в по-обычному лениво-сонно, никто более не пытался заставить Алису передумать, а Варя не заикалась о Ярославе, а то и вовсе забыла. По приезде домой Алиса обнаружила пустую квартиру, однако Серафима определённо уже возвращалась, о чём говорил рюкзак, приваленный к дивану. На столе лежала записка: «Алиса, я у парикмахера». Волнений о младшей не возникло — парикмахерская стояла на соседней улице, и работники знали семью Снежовых-Золотовых. Алиса в спокойствии и тишине пообедала, пошла в комнату, где оценила объём домашней работы, оказавшийся не сильно большим, легла на кровать и уснула.

Кто-то усиленно пытался её разбудить. Сначала толчки почти не ощущались, но вскоре стали весьма назойливыми. С ними пришёл звон.

Алиса подорвалась. Проспит же! Сколько сейчас времени?! Девушка спохватилась, что рядом на тумбочке не лежит телефон, а потом увидела в тусклом свете, льющемся из окна, Серафиму. Она держала телефон и на глазах Алисы выключила громкий будильник. Серафима стала заметно другой.

— Ты чего такая дёрганная? — стало первым вопросом.

— Сколько сейчас?

— Вечер, половина седьмого. — Серафима положила Алисин телефон обратно на тумбу. — Он упал между кроватью и тумбой, а если тебе не звенит в ухо, тебя ещё попробуй разбуди.

— Твои волосы…

— Нравится? — Тёмные локоны были собраны в две косички, перекинутых вперёд. Цвет темнее Алисиного был совершенно непривычен, в чём Снежова быстро созналась. — Ничего, привыкнешь. А вообще, мне идёт?

Пришлось признать, что да. Серафима едва ли не прыгала от радости. На вопрос о том, как она теперь будет справляться с заинтересованными в смене её имиджа, школьница кинула: «Скажу, что просто захотела. Имею полное право». Не собираясь останавливаться, Сима взяла со стола контактные линзы, призванные замаскировать её голубой глаз. Видимо, пока Алиса спала, Серафима училась снимать и надевать линзы, и теперь перед Снежовой сидела совершенно другая девочка со знакомыми чертами лица, но уже не такая яркая.

— Главное, что тебе нравится, — вздохнула Алиса.

~~•••~~

Пятница обычно считается одним из любимых дней на неделе. Для Алисы, Вари и их одногруппников эта пятница стала днём встречи с особо страшным преподавателем всея университета — Жанной Афанасьевной, преподавателем риторики межкультурного общения. С виду она не была так страшна, в свои почти пятьдесят оставшись весьма красивой женщиной, но вот за характер её невзлюбили. Сколько бы раз ни говорили, что преподавателям незачем валить всех студентов поголовно, но вот Афанасьевна будто всеми силами старалась завалить каждого. За глаза студенты прозвали её Жанной д'Арк. А ещё опоздание на её пары могло стать худшей и последней ошибкой, которую человек способен совершить.

Алиса спокойно слушала и записывала конспект, улыбнувшись разок, когда Жанна Афанасьевна отвернулась, а по аудитории с одного конца до другого пролетел самолётик. В какой-то момент Алисе понадобилось выйти, и — какое счастье! — хотя бы это Афанасьевна не запрещала, пускай и спрашивала часто: «Почему так долго?»

Студентка возвращалась на второй этаж, когда на лестничном пролёте увидела оперевшегося на перила человека, одетого в длинный черный плащ, черные сапоги, черную шляпу и такого же цвета шарф, закрывающий лицо до самых глаз, если не всё его целиком, — о таком легко было подумать, потому что лица Алиса не видела. Про себя девушка отметила, что это весьма странное облачение, даже если не учитывать обилие черного: шарф и шляпа выглядели если не нелепо, то бесполезно, потому что здание уже спело прогреться. Алиса собиралась прошмыгнуть мимо человека, но он внезапно резким движением схватил её за левое плечо рукой, затянутой в черную перчатку. Алиса ойкнула и затихла, замерла, испугавшись. Человек не делал ничего больше, но от его руки по всему плечу расползся холод, просочившись сквозь плотную рубашку и футболку под ней. Пальцы в чёрной перчатке сжались сильнее.

— И-извините, — пропищала наконец Алиса, поднимая руку и внутренне разрываясь от желания скинуть чужую ладонь и бежать и желания затихнуть и тихонько умереть. — Не могли б-бы вы… — Человек вдруг еле слышно зашипел из-под шарфа. Алиса всё же взяла себя в руки и положила ладонь на клешню незнакомца. Её тут же ошпарило холодом, словно на морозе к снегу прикоснулась. Алиса отдёрнула руку и снова услышала шипение и урчание, в этот раз более громкие.

Человек в чёрном вдруг поднял вторую руку, и Алиса ясно увидела, что на концах пальцев у человека быстро растут огромные загнутые когти. Глаза девушки полезли на лоб, сердце заколотилось сильнее прежнего. Человек — или лучше сказать ЭТО — замахнулся, и именно в этот миг Алиса рванулась, что есть сил, в сторону лестницы наверх. Послышался треск рвущейся ткани, вспыхнуло жжение в плече, но это показалось чем-то таким неважным: Алиса пыталась сосредоточиться лишь на том, как не упасть. Казалось, что этот тип преследует её, хотя слышала она только собственный топот.

Алиса вбежала в аудиторию, хлопнув дверью, чем напугала спящих однокурсников — кто-то свалился со стула. Жанна Афанасьевна смерила студентку недовольным взглядом, а затем её взгляд упал на разорванную рубашку, и брови женщины заметно дёрнулись вверх.

— Снежова, куда вы ходили?

— Т-там… Там, — пыталась что-то сказать задыхающаяся и напуганная Алиса. — Там кто-то в черном… С огромными когтями. — Девушка показала длину когтей дрожащими руками, но тут же опустила левую руку, схватившись правой за плечо и издав тихий стон сквозь стиснутые губы. Накатывала щиплющая, дерущая горячая боль. Преподаватель недоумённо фыркнула.

— Какие когти, Снежова? Какой человек? — И всё же голос у неё дрогнул.

Алиса не успела ответить: из коридора раздался громкий девичий крик. Все подорвались, особенно Жанна Афанасьевна. Она оттеснила Алису и выглянула в коридор, где двери аудиторий раскрывались настолько быстро, словно прозвенела пожарная тревога. Алиса, дрожа, вернулась к своему месту в третьем ряду, упав на скрипнувший стул.

— Что происходит? — пронеслись по кабинету шепотки. — Кто это так Снежову?

— У тебя кровь, — ляпнула Варька, со страхом рассматривая левое плечо подруги. Алиса наконец-то отняла ладонь от плеча — та вся покраснела от размазанных пятен крови; неприятно, будто пот, к груди под рубашкой текла медленная капля. Алиса опустила взгляд: из рубашки и футболки торчали нити, напоминая, что раньше тут были куски ткани, а теперь виднелась лишь голая кожа с размазанной кровью и ранами. Алиса видела только ту, что пересекала ключицу неглубокой бороздой шириной в половину ногтя, наверное. Куда более ужасная боль пульсировала на спине, обжигая раскалённым железом и кровью стекая по коже ниже. К Алисе подскочили одногруппники, неподконтрольные покинувшей кабинет Афанасьевне. Даша Нелидова, «ходячая аптечка» всей группы, уже вытащила из рюкзака перекись и вату, начав обрабатывать раны, и хотя она пыталась быть осторожной, Алиса шипела, вдыхая воздух сквозь сомкнутые зубы.

Некоторые одногруппники уже выскочили в коридор, заполнявшийся такими же любопытными студентами.

Аудитория опустела наполовину, и Варя спросила:

— Что за человек в чёрном?

— Понятия не имею, — покачала головой Алиса, придерживая вату на плече. — Он…

— Снежова! — Один из парней Алисиной группы заглянул в аудиторию. — Тебя там ищут!

Алиса нехотя поднялась и, поддерживаемая Варей, двинулась в коридор. Ей не хотелось идти в толпу, в коридор, где на неё напали, а из-за боли ей и двигаться-то не хотелось. Протиснувшись между столпившимися студентами и оказавшись рядом с преподавателями, Алиса глянула на пол, в следующее мгновение обомлев.

На полу в витающем вокруг солоновато-железном запахе лежала, свернувшись калачиком, девушка с блестящим из-за слёз лицом. На светлом темнели капли крови и кровавые мазки. Левая рука была исцарапана такими же полосами, как у самой Алисы, на щеке тоже виднелась царапина, через порванные на коленях джинсы краснели ссадины от падения. Девушка прижимала руки к груди, пытаясь закрыть другие раны. Худое тело вздрагивало, пока студентка почти неслышно всхлипывала.

Алиса с дрожью заметила, что волосы у пострадавшей такие же короткие и вхлохмаченные, как у неё самой. На обеих были джинсы и одинаково голубые рубашки. Однако на второй студентке рубашку порвали куда сильнее и крови на ткани было больше.

— Вы Снежова Алиса? — Девушка дёрнулась и повернулась к спросившему. Рядом стоял сам ректор.

— Д-да.

— Жанна Афанасьевна сказала, что вы пришли в аудиторию раненая, а сразу после все услышали крик.

Алиса кинула беглый взгляд на жертву, пока ректор дал краткий приказ преподавателям развести студентов по кабинетам, а на самих учащихся он прикрикнул для пущей убедительности.

— Кто на вас напал? — Ректор вперил взгляд в плечо Алисы, за которое она держалась. Девушка вдохнула и ответила, как есть:

— Это был человек, полностью одетый в черное. Он стоял на лестничной клетке, а когда я проходила мимо, он напал. У него были огромные когти, — вновь изобразила примерный размер когтей Алиса.

— А лицо?

— Его скрывали шарф и шляпа.

Может, были бы ещё вопросы, но в этот момент прибежали медики, заставившие ту пострадавшую девушку хотя бы принять сидячее положение для осмотра и обработки ран. Покуда жертва всхлипывала и позволяла обрабатывать повреждения, ректор и ей задал те же вопросы, что и Алисе, даже слова медиков о пережитом потрясении его не остановили. Алиса какое-то время ещё стояла рядом, сжимая зубы: ей удалось услышать в тихих всхлипах тот же ответ о чёрной одежде и острых будто бы когтях. Но не это Алису беспокоило больше всего, а то, что по словам пострадавшей незнакомец просто испарился. Она качала головой, когда у неё спрашивали, куда тот человек побежал.

Алиса вернулась в аудиторию, где Жанна Афанасьевна ни слова не сказала про задержку, вместо этого произнеся:

— Езжай-ка ты в травмпункт, Снежова. Тебя может кто-нибудь проводить?

Таким образом, скинувшись на такси, Варвара и Алиса отправились в травмпункт, который, к большому счастью, находился не намного дальше дома на Закатной.

Вытерпев процедуру зашивания ран, просьбу прийти снять швы через неделю и совет обратиться в полицию, Алиса была сопровождена Варей до дома и на пороге пообещала, что до самой ночи будет отписываться по самочувствию.

Алиса только немного успела расслабиться, оказавшись наедине с собой в родной квартире, как на телефон пришло сообщение от незнакомого номера.

«Привет, это Ярослава Цветкова. Как твоё плечо?»

«Живая — и ладно», — ответила Алиса, а потом отправила второе сообщение: «Зашили и сказали руку не тревожить. Я не увидела тебя в толпе».

«Я была не в первых рядах. Вторая студентка из группы Даны и Веры. Мы уже рассказали Илоне обо всём, а она сказала, что её страхи подтвердились, и Тьма начала охотиться на нас. На тебя».

У Алисы упало сердце. Её страх подтвердился, вцепившись острыми зубами в пострадавшее плечо.

«И что мне делать?»

«Присоединяйся к нашей команде».

«А можно без этого? Я отказалась от этой затеи, потому что не хотела подвергать себя опасности, но почему-то всё стало лишь хуже! Из-за Илоны — так и передай ей!»

«Алиса, Илона же сказала — всё решено, и теперь мы сами должны противостоять Тьме. А магия — это совсем не больно, правда».

«Идите вы все к чёрту со своей магией и с Тьмой!»

Алиса думала заблокировать Ярославу, если Цветкова напишет ещё хоть что-то, но та промолчала, и никто больше не пытался написать Алисе с просьбой присоединяться к сомнительному приключению.

Раны продолжали болеть, и Алиса даже не могла спокойно лежать. Так она дождалась Серафиму и поведала ей о нападении.

— Ты правда не хочешь присоединиться? — спросила искренне обеспокоенная сестра, поглядывая на плечо Алисы, скрытое растянутой футболкой. — Тогда бы ты — шух! — дала отпор этой Тьме. — Серафима провела руками по воздуху, изображая что-то из единоборств.

— Нет, нет, нет, — покачала головой Алиса. — Если всё так плохо, как описала Илона, то в том мире такой Тьмы будет раз в десять больше. И даже если у меня будут силы… я не хочу. Мне очень страшно, Серафима. Мне страшно. — Сказать это оказалось внезапно просто, и даже дышать стало легче. Алисе было и вправду очень страшно: оставить родной мир, чтобы ввязаться в чужие разборки, отказаться от известных понятий о физике и химии, чтобы просто впустить в жизнь магию родом из сказок. Мир ломался у Алисы на глазах.

— А мне страшно за тебя. Я боюсь тебя потерять из-за твоих страхов.

Алиса обняла младшую здоровой правой рукой и всё же попыталась словами убедить, что всё будет хорошо. Вот только она даже себя внутренне не могла убедить в правдивости собственных слов. Разве что дала обещание не пострадать сильнее сегодняшнего и быть осторожной.

Третья глава. Алиса принимает решение

Таких длинных коридоров она ни разу в жизни не видела. В обе стороны коридор уходил в туманную бесконечность. Серые потрескавшиеся стены и пол были сделаны из холодного мрамора, по которому Алиса шагала голыми ногами, и шлепки стоп отражались от стен. Взглянув вверх, девушка не увидела ничего, кроме бесконечной холодной черноты. Ни малейшего намёка на потолок, лишь темнота, безграничная и пугающая своей неизвестностью.

Здесь были узкие незастеклённые окна. Алиса из любопытства, что скрывается за стенами, подошла и выглянула наружу. Кровь от увиденного застыла в жилах: снаружи не было ничего кроме белёсого тумана с кружащими в его глубинах тёмными вихрями.

Всё вокруг задрожало, окно поползло вверх, коридор становился больше. До Алисы внезапно дошло: не комната увеличивалась, а она уменьшалась!

Из глубины коридора за спиной девушка услышала урчание и шелест, шёпот и хрипы. Повеяло холодом. Алиса обернулась, поняв, что теперь боится даже вдохнуть. Тьма. Она черной волной катилась по коридору, подобно воде просачивалась в щели стен и заполняла собой всё вокруг. Она надвигалась на Алису.

На ватных ногах девушка развернулась и убедила себя бежать. Сначала еле-еле, но чем ближе была Тьма, тем больше она ощущала силу в ногах, тем больше находила сил бежать. Быстрее, быстрее, ещё быстрее. Куда она бежала? Зачем ей надо было бежать? Этот коридор слишком бесконечен, она выдохнется раньше, чем найдёт отсюда выход. Но животный страх заставлял бежать — быстрее, вперёд, не разбирая дороги.

Дыхания не хватало, а вихри Тьмы шелестели совсем близко. Силы оставляли Алису, она начала задыхаться. Голова кружилась. Всё. Она не может. Ещё и плечо начало жечь, так некстати! Колющая боль ранее едва заметная, теперь перекрывала все чувства, оставляя место только для боли и страха.

Тьма нагнала и обогнала девушку, взметнувшись к невидимому потолку и обрушившись, заключая уменьшенную в несколько раз Алису в круг. Боль стала невыносимой, но сил кричать не осталось, лишь скулить и ронять слёзы. Алиса свалилась и лишь чудом держала себя в сознании. Больно. Слишком больно.

Тьма кружила вокруг и наконец сомкнулась.

— А-а… — застонала Алиса и перевернулась на спину, хватаясь за ноющее горячее плечо. — У-угх, — проныла девушка, промаргиваясь. Кожу на щеках стянуло от слёз, вызванных сном, пальцы ног потеряли чувствительность — высунутые из-под одеяла, они внезапно быстро замёрзли за одну ночь. Алиса по привычке потянулась к телефону на тумбочке. Время приблизилось к двум часам дня, а пары только недавно должны были закончиться. Больничный на два-три дня начинался очень болезненно.

Дома никого не оказалось, несмотря на субботу. Видимо, отца вновь вырвали из дома рабочие обязательства, а Таня могла уйти к подругам или просто выйти в магазин. Серафима же либо просто ещё не вернулась, либо задержалась у подруги. Алиса в тишине поставила себе кофе и достала из холодильника остатки плова. Плечо ныло.

Алиса успела доесть завтрак-обед и вернулась в комнату с кофе, чтобы продолжить смотреть видео с ноутбука, но тут телефон завибрировал, предупреждая о видеозвонке от Вари.

— Привет подбитым, как ты? — начала Варя с первых же секунд. Она уже была дома, а издалека доносился шум телевизора.

— Минут двадцать назад проснулась. Рука болит, ещё и сон дурацкий такой приснился.

Выслушав по тёмные коридоры и обсудив перенесённые подругой потрясения, Варя рассказала о прошедшем учебном дне:

— А к нам сегодня полиция приходила и журналисты. Теперь твоё имя на городском сайте будет. Ещё в понедельник тебя, возможно, поймают и заставят на вопросы отвечать, как пострадавшую.

Алиса протяжно фыркнула. Вот так вот и желай себе спокойной, мирной, обычной жизни.

— Рейтинг у нашего любимого ЕГУ повалится с грохотом: тут на студентов средь бела дня нападают!

Варя изобразила гримасу ужаса, пародируя «Крик» Эдварда Мунка. Алису это знатно посмешило, чем подруга осталась довольна.

— А, хочешь ещё интересностей? Тебя сегодня Шашка искал. Он тебе писал?

— Нет пока. Видимо, не очень я ему и нужна.

Шашкой Варя называла Максима Шашкова, бывшего Алисы. Парень был студентом направления рекламы и пиара, и если бы не прогулки с Варей до кофейни, вряд ли Алиса бы с ним познакомилась. Они начали общаться прошлой осенью, перед зимней сессией Максим признался Снежовой в самых тёплых и нежных чувствах, которые она разделяла, но, видимо, они поторопились, потому что уже через полгода, в конце июня, Максим же и стал инициатором расставания. В то утро Алиса ошпарила руку, пролив кипяток мимо кружки, и запнулась о Зевса на повороте, содрав колени о паркет. Добило её предложение расстаться, и тогда уж Алиса точно поверила в предзнаменования, несмотря на весь возможный скепсис и веру в хаотичность и непредсказуемость мира.

Из этого конфетно-букетного полугодия Алиса всё-таки вынесла не только слёзы и вернувшиеся подростковые загоны, но и пару больших мягких игрушек, знание, где брать вкусные конфеты, и несколько интересных фактов о драгоценных камнях.

— Дань, сделай звук потише! — крикнула брату через плечо Варя. Телевизор и правда стал громче, что шум слышался сквозь стены и закрытую дверь. — Даня! Вот же…

Варя, не выпуская телефон из рук, пошла в сторону Данилкиной комнаты. Постучала скорее из остатков приличия и ворвалась внутрь.

— Ты сам-то не оглох? — спросила Анисимова повышенным голосом, перекрикивая телевизор. — Тут Мамай прошёл или что-то взорвалось?

Телефон вместе с Алисой отложили, видимо, на столешницу рядом с телевизором, и помимо шума от него Снежова услышала шорох сталкивающихся подушек, смех и звук падающего на диван тела. Потом были крики возмущения, смешанные с задыхающимся смехом, и окончилось всё тем, что Варя добыла пульт — телевизор стал тише.

— Дань, хотя бы с дороги игрушки убери, — говорила Варя, беря телефон.

— Уберу вечером! Правда!

— Ловлю на слове! — кинула старшая сестра на выходе из комнаты.

— Я слышала драку подушками? — спросила Алиса.

— Ага. А потом я его в плед завернула, чтобы он на шаурму стал похож. Нет, там правда бардак, ступить некуда.

Когда девушки вволю наговорились, а Алиса принялась смотреть на фотографии Вариного конспекта, в комнату со стуком заглянула мачеха.

— Ой, ты когда вернулась?

— Видимо, у вас был очень интересный разговор, — улыбнулась Таня. — Я выходила за продуктами. У нас, оказывается, закончилась лапша для супа и специи. Как твоё плечо, милая?

— Шевелить больно, но жить могу. — Врачи сказали, что в первые три дня плечо не стоит тревожить. Лучше всего Алисе было, когда её зашивали под местной анестезией, и как бы её не воротило от мысли, что сквозь кожу продевают иглу с нитью, но она хотя бы ничего не чувствовала. — Где папа и Сима?

— У Валентина рабочий форс-мажор, вызвали внеурочно. Серафима у Нади, обещала вернуться к ужину. — При этих словах Татьяна заговорщически улыбнулась. — А мне это на руку: смогу забрать Симкин подарок и спрятать.

— Подарок?

— Ну да. Серафима книги просила на день рождения. Судя по взгляду, ты совсем во времени потерялась.

Алиса шлёпнула себя по лбу правой рукой. У Серафимы же семнадцатого числа день рождения, а это уже в четверг! А немногим ранее, четырнадцатого, день рождения у Вари, и, как назло, Алиса совсем затянула с покупкой подарков, позабыв обо всём на свете.

— Да ну ё-моё…

— Можешь написать, что мне взять, либо пожелания, где мне искать «то, не знаю что».

— Я с тобой пойду.

— Раненая? Может, побережёшься?

— Я смогу дойти до магазина, правда.

Таня не попыталась переубедить падчерицу, видимо, дожидаясь, когда та сдастся, надевая пальто. Однако Алиса, наметившая цель, не без боли продела в рукав левую руку, и только затем — правую, хотя обычно делала наоборот.

Торговый центр находился не столь далеко от дома. Вскоре девушка с мачехой ходили по отделам, разглядывая выложенный на полках товар. Кое-где уже лежали первые признаки приближающегося Нового года — мишура и пластиковые гирлянды в виде бусин и шишек. Алиса почти наверняка знала, что хочет подарить Варе: подруга обожала плюшевые игрушки и радовалась им, как ребёнок. Даже на сумках у неё были маленькие плюшевые зверьки-брелоки. Плюшевые животные сидели у неё в комнате на полках над столом, у стола, на кровати и около неё, огромный медведь с белым бантиком удобно расположился в углу и не менял своей позиции за исключением дней уборки. Поэтому Алиса зашла в магазин игрушек и после тщательного выбора взяла милейшую панду высотой с предплечье.

С подарком же для Симы Алиса до сих пор не определилась.

— Не знать, что подарить собственной сестре, — поцокала языком Таня больше со смешком, чем с осуждением.

— А вы с папой что подарите?

— Помнишь, она говорила о желании почитать одну серию книг?

— «Чернильное сердце»? — Мачеха загадочно улыбнулась. Алиса щёлкнула пальцами и указала на Таню. — Угадала!

— Сегодня как раз пришёл заказ.

Тут Алиса хлопнула в ладоши — немного громче, чем планировалось.

— Я подарю ей серьги.

Договорившись встретиться на лавочках около кофейни в коридоре торгового центра, Алиса и Таня разошлись. Снежова быстрым шагом пошла в направлении отдела с бижутерией. Серафиме нравились разные украшения, хотя чаще других она, подобно матери и Алисе, носила серьги. Не снимала она и небольшой кулон, подаренный Таней на восьмилетие. Это был серебряный цветок размером с ноготь с маленьким прозрачным кристаллом в серединке. Трудно было представить Серафиму без этого украшения, которое она иногда вертела в пальцах, натягивая цепочку.

Алиса смотрела на серьги, не зная, какие выбрать: обычные в виде завитушек, в форме цветов или животных, с камешками или из цельных металлов — глаза разбегались. Наконец, взгляд упал на золотые серёжки в виде пышных перьев с дорожкой крохотных фианитов по стержню. Алиса почувствовала себя сорокой, глядя на их блеск, поняв, что хочет увидеть Серафиму в этих серьгах.

Заплатив и положив мешочек с подарком в пакет к панде, Алиса двинулась к назначенному месту встречи. Она села на скамейку, поставила рядом пакет, достала телефон и начала просматривать новости. Прошло, по ощущениям, несколько минут. Таня уже должна была вернуться, не так уж далеко нахоидлся этот книжный отдел. Алиса подняла голову, огляделась и поразилась тому, что в коридоре магазина не было ни души. Словно именно в этот момент все разом решили покинуть торговый центр. Девушка напряглась. Ей показалось, будто она почувствовала знакомый холодок. От нервозности даже постоянная ноющая боль от ран стала сильнее. Алиса достала из-под футболки, надетой под распахнутое пальто, кулон — ведь Илона говорила про то, что он должен реагировать на Тьму. Глянув на маленькие кристаллы в оправе изящных ветвей, Алиса сглотнула комок в горле: побрякушка слегка сверкала маленькими звёздочками и нагрелась, как ложка, опущенная в горячий чай. Девушка принялась судорожно оглядываться. Каждая тень ей теперь не внушала доверия. «Где же Таня?» — пронеслось у неё в голове.

Внезапно из-за угла появилась женская фигура в элегантном черном плаще. Каблуки черных сапог стучали о каменный пол, широкополая шляпа отбрасывала тень на лицо. Холод приближался. Мурашки пробежались по спине Алисы так резво, словно её окатили ледяной водой.

Как-то не задумываясь о пакете, девушка встала и что есть сил понеслась в противоположную незнакомке сторону, придерживая плечо, в котором всё сильнее кололо. Даже в столь изящной фигуре, будто не способной внушать страх, Алиса признала Тьму. Тот же холод, тот же животный страх, скапливающийся внутри. Хотелось убежать и спрятаться, чтобы не нашли.

Планы о побеге были жестоко разрушены тенями: они сгустились у пола и собирались преградить путь девушке. Алиса перепрыгнула их, но это не помешало Тьме схватить жертву в воздухе за лодыжку. Алиса грохнулась на пол правым боком, но удар прошёл через тело и отозвался в раненом плече, да так, что у девушки в глазах почернело. Она не успела даже приподняться, как тень, чёрным киселём обвившая всю голень, потянула Алису по полу, не позволяя сопротивляться. Женщина-Тьма стояла, скрестив руки на груди, ожидая, когда жертва будет в шаговой доступности. Алиса лишь прижимала левую руку к груди и шарила пальцами по голому полу, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Тьма склонилась и схватила девушку за горло, под подбородком, заставив приподняться. Женщина, окутывающая себя черным густым дымом, прошипела:

— Ты одна из них…

Раны на спине жгло нещадно, и Алиса стиснула зубы до боли в дёснах, тихонько застонав. На глазах выступили слёзы. Тьма поднялась, но её рука не отпустила Алису, удлинившись и расплывшись на непроглядный туман и густое вещество вроде грязи, обхватившее Алисину шею липким колючим объятием. Не-рука поднимала Алису, и той приходилось вставать, чтобы её не задушили. Тьма скользила ледяными змейками под одеждой по ранам, туманя разум болью и ужасом.

— Отдай… — прохрипел голос Тьмы, и тени потоком ринулись к Алисе. Она чувствовала, как обжигающие частицы колдовства, подобно едкому дыму, не дают дышать и заливаются в глаза, проникают под кожу и обжигают холодом изнутри. Девушка не могла разомкнуть веки, зная, что будет больнее. Оставалось только беззвучно плакать и бессмысленно желать, чтобы всё быстрее закончилось.

Алиса услышала свист, и с ним всё прекратилось. Тьма исчезла, оставив лишь жгучую боль в плече и покалывание в шее и на лице, а тело Снежовой, оставленное без поддержки, упало на холодный пол.

Тьма шипела, отстраняясь к стене. Алиса открыла глаза и увидела четыре фигуры. Одна из них стояла впереди остальных, вытянув руку вперёд, ещё две ждали очереди вступить в бой, а четвёртая словно скрывалась за спинами остальных. Алиса могла поклясться, что в этот момент видела фиолетовое свечение, окутывающее руки четвёртой фигуры. Когда спустя несколько мгновений зрение прояснилось, свечения не было, но Алиса смогла разглядеть спасительниц. На них были похожие костюмы в разных цветах. Каждая из незнакомок носила маску.

Тьма урчала и шипела, среди этих звуков Алиса явно услышала что-то, похожее на «мерзкие девчонки».

— Думала, мы не успеем? — проговорила девушка, стоявшая за спиной у атаковавшей, выходя вперёд. И тут Алиса узнала этот голос, пусть и не была полностью уверена в правильности догадки, даже если это казалось очевидным. Не может в одном городе ни с того ни с сего появиться вторая команда волшебниц-героинь — особенно если раньше их не было ни одной!

Тьма, потерявшая вид женщины и растёкшаяся чернилами, собралась в блестящий под магазинными лампами шар, от которого по полу и стенам поползли жидкие щупальца. Две девушки встали в боевые стойки, а третья, ранее говорившая с Тьмой, подбежала к Алисе и помогла ей подняться.

— Ты как? — последовал вопрос, на который девушке, наверное, не особо хотелось знать ответ: она отвернулась и подала какой-то знак последней из команды, оставшейся без дела. Та показала большой палец и замерла, будто глубоко задумалась о мирском посреди боя. — Тебя же предупреждали, а ты упиралась — и вот, где мы теперь! Тебя сейчас могли на раз-два прихлопнуть, ничто бы уже не спасло.

— Спасибо, — буркнула Алиса, понятия не имея, как отвечать или что испытывать по поводу: ей было больно, её отчитали, как ребёнка, и за что — за нежелание ввязываться в дела с Тьмой, которая уже её потрепала!

Ярослава, а под жёлто-красной маской, несомненно, скрывалась она, оттащила Алису за лавочку.

— Неужто лавочка может остановить Тьму? — съязвила Алиса, хоть так стараясь сбросишь напряжение и заставить себя бояться немножко, но меньше. Ярослава шутки не оценила, а просто показала туда, откуда притащила жертву Тёмной магии. Алиса поглядела и очень удивилась, обнаружив саму себя, сидящую на том же месте. С немым вопросом она вновь глянула на спасительницу, но той уже было неинтересно, какие там вещи непонятны Алисе, определённо завоевавшей славу нескончаемой головной боли. Ярослава присоединилась к остальным членам команды, пытавшимся сдержать Тьму.

Алиса выглянула из-за укрытия и смотрела, как девушки защищали её копию, отбивая потоки Тьмы. Та из девушек, что нанесла удар самой первой, призывала лёд, заключая Тьму внутри; вторая разрезала и кромсала тени стеблями, растущими из светящихся кругов на полу, и от Тёмной магии лишь ошмётки чёрной дымки летели. Ярослава же атаковала огненными шарами, из-за которых чёрные сгустки шипели и сгорали, испарялись, оставляя полупрозрачную дымку и мелкие чёрные капли на полу. Происходящее напоминало мудрёное цирковое представление, отличаясь тем, что ошибка привела бы к неминуемой гибели. Алиса уже прочувствовала, каково это — находиться рядом с Тьмой, в её смертоносных объятиях. И в отличие от героев фильмов и мультиков, у девушек-ведьм не было всемогущего сценариста за спиной.

— Красиво, правда? — Алиса вздрогнула и обернулась. На спинке соседней лавочки сидела Илона и смотрела прямо на девушку.

— Вам безопасно там сидеть?

— Тьма увлечена моими подопечными, — улыбнулась женщина. — Но да, ты права, лучше не рисковать.

Илона Глебовна изящно соскользнула вниз и присела рядом с Алисой.

— Ты до сих пор не передумала?

— Почему Тьма так усиленно за мной охотится? Я даже не волшебница!

— Говоря проще, за тобой тянется волшебный след. Как за улиткой. Только ты этого не чувствуешь, а вот Тьма и другие волшебники могут этот след заметить. Предвкушая следующий вопрос: этот след появился в день, когда мы встретились у меня дома. Ты так быстро убежала, я не успела ничего сделать.

— Ну так уберите этот ваш след сейчас! — Алиса взмахнула руками в приступе эмоций, но движение отдалось в ранах.

— Ты до сих пор не хочешь присоединиться? Почему?

— Я не сумасшедшая, тётя, я нормальная, я обычная, меня не интересуют эти забавы с Тьмой, я хочу жить, как жила.

Женщина задумалась. У Алисы промелькнула мысль, что ответы наверняка уже были у Илоны в голове, но она нарочно тянула время. Надеялась на смену решения?

— Тогда тебе придётся расстаться с воспоминаниями. Знаешь ли, создать новые воспоминания — дело нелёгкое, и я не могу обещать, что ты не забудешь лишнего. Ты же не хочешь забыть что-то из своей жизни, ведь так? Тем более, — сразу же продолжила Илона, не давая Алисе вставить ни слова, — я могу ответить отказом на твоё желание и заставить тебя стать одной из нас. Зря я, что ли, тебя искала?

Женщина усмехнулась, оставляя Алису в недоумении. Да, наставница у волшебниц оказалась не сахар. Она говорила что-то ещё, про постоянную жертву и возможность, что её подопечные могут не успеть однажды спасти Алису, но сама Снежова не особо вслушивалась. Даже шипение и все посторонние звуки борьбы словно перестали существовать. Она думала, что же делать. Девушка глянула на кулон, сверкавший ярко в присутствии Тьмы, и всё же уловила слова женщины:

— Просто попроси защиты.

Алиса, наверное, приняла бы какое-то решение, хоть немного осознанное, но в этот миг вскрик из-за спины заставил её обернуться. Стоявшая отдельно от остальных девушка была поймана Тьмой, хотя тут же оказалась освобождена. Однако копия Алисы тут же исчезла. Тьма поняла, что всё это время охотилась за ненастоящей наживкой, и Алиса даже не успела понадеяться, что её не видно из-за лавки. Местонахождение правильной цели Тьма почувствовала незамедлительно.

Тени разбушевались и разрушили те сдерживающие огненные цепи, которые создала Ярослава, рванув к лавочке. Алиса хотела встать и побежать, но успела только приподняться с колена. Тьма опутала её тело, вытащив из-за скамьи и начав закутывать в холодный и колючий кокон.

Снова пришла нестерпимая боль, от ран расползавшаяся по всему телу. Будто бы в раны, только вчера зашитые, вставляли ножи и раздирали кожу резкими движениями умелого мясника, добираясь до мяса, как если бы Алисе выкручивали хрящи, втыкали иглы во всё её тело и то прикладывали лёд, то раскалённые угли. Алиса закричала, совершив большую ошибку: Тьма заглушила крик, как и посторонние звуки, и залилась, словно вода, в рот, заставив Алису плеваться и держать зубы стиснутыми, превратив крик в скулёж. Жгло глаза, чарами и слезами. Девушка чувствовала сотрясения снаружи, её пытались высвободить. Вот только Тьма не намеревалась её выпускать. Руки окоченели, совершенно потеряв чувствительность.

«Что же делать? — проносилось в голове Алисы. — Помогите! Помогите мне! Помогите!!!»

Слова Илоны… Просьба о помощи.

Алиса не сразу ощутила, что смогла сжать кулон, но, осознав это, мысленно взмолилась о спасении. Ничего не произошло, и она с опасением разлепила глаза, совсем чуть-чуть. Тьма постаралась залиться в них, как грязная вода, как сухой ветер с песком, и Алисе стоило больших трудов не сомкнуть веки вновь. Светившиеся камни в серебряном украшении отгоняли темноту. Девушка поднесла подвеску к губам и прошептала: «Помоги мне». Свечение дёрнулось и стало ярче. Алиса повторила слова чуть громче. Свет становился ярче, а Тьма всё яростнее терзала Алису, разрывая её чувства на части. Собрав последние силы и дыхание, Алиса закричала:

— Помоги мне, твою мать!

Кристаллы засияли ослепительно ярко, а серебро кулона обожгло руки, но девушка даже не обратила на это внимание, когда Тьма отхлынула от её тела, а на её место пришли воздух и свет. Теперь в невесомости Алису держал кокон из белёсого полупрозрачного тумана, в котором мигали золотые искры. Это колдовство согревало, проникая под одежду и слегка касаясь кожи, и оно же охлаждало раны. Свет не подпускал к Алисе бьющие по кокону тени. Под защитой света было хорошо. Было приятно. Совершенно не хотелось покидать защитный кокон, хотелось остаться так и уснуть в мире и покое. Не успела Алиса опомниться, как яркие ленты, будто сотканные из белого огня и искр, обхватили её тело, закрывая одежду, прилегая к ней. По голым ладоням вдоль вен заструились тонкие белые ниточки, словно кожа покрылась трещинками. Белая же магия, обрисовав Алисино пальто, приобрела отличный от прежней одежды вид, превратившись в нечто бело-фиолетовое и более свободное. Тьма наконец пробила купол из Света, но Алиса, не отдавая себе отчёта и действуя так, как ей подсказывало пробудившееся внутреннее чутьё, расставила руки в стороны, и это подействовало — снопы искр, сорвавшись с рук, разогнали тени во все стороны, разделили цельное на множество, позволив остальным девушкам закончить с Тьмой быстро и без мороки. Будто бы слишком легко и просто, но опасность перестала быть таковой.

Алиса шмякнулась на пол, когда собравшийся вновь шар оставшихся теней, совсем крохотный, отлетел в сторону. Снежова с оханьями потёрла ушибленные колени. На неё почти никто не обратил внимание, все ринулись за Тьмой, лишь стоявшая до этого в стороне волшебница наконец-то перестала изображать из себя статую и подбежала к Алисе.

— Т-ты в норме? — спросила девушка. Алиса, посмотрев на её пухлые щёки, не скрытые за полумаской, и на более крепкое сложение, чем у других, удостоверилась, что это Вера.

— Да, — ответила новообращённая волшебница, хотя неприятные ощущения в плече остались. Удивительно, что после всего боль стала настолько терпимой.

— П-прости, что… — заикалась Вера. — Прости, что не смогла удержать твою копию.

«Илона, наверное, будет тебе бесконечно благодарна», — прошипела в мыслях Алиса, а на деле просто отмахнулась от извинений, мол, всё в порядке и зла Алиса держать не собирается. Второе было правдой, но вот первое… Поднявшись, Алиса оценила обстановку: Тьма, только что разорванная на клочки, вновь разрасталась, наступая на уже потерявших боевой запал ведьм.

— Ну, присоединишься? — Алиса вновь вздрогнула, когда рядом с ней словно из ниоткуда появилась Илона.

— Вы довольны? — прорычала Алиса. — Вы добились своего?

— Пока ты не в битве — нет. — Илона совсем коротко усмехнулась, тут же опустив уголки губ и смотря на новую ведьму выжидающе и даже печально.

Значит, битва? А что она вообще может?

— Отвлекай, — ответила Илона, добавив на вопросительный взгляд: — Я не читаю мысли, просто ты явно захотела бы об этом спросить.

Алиса, ещё раз вздохнув и сделав несколько глубоких вдохов, ринулась на помощь, пытаясь находу придумать, как отступать.

— Эй, черная масса! — крикнула девушка, подбежав на достаточно близкое расстояние, чтобы её слышали, но чтобы оставались пути отхода. — Я туточки!

«Плохая идея, плохая, невероятно плохая!» — кричал разум, но Алиса уже всё равно привлекла внимание. Тьма отвлеклась от троих воительниц и действительно ринулась шаром с длинным хвостом к привлекающей внимание жертве, сумевшей спастись. Алиса рванула с места, Тьма опередила её, загородив путь, но девушка, растерявшись, выставила руки вперёд. Из них, как немногим раньше, посыпались искры, заставившие тени слегка отшатнуться, но именно это дало Алисе возможность развернуться в другую сторону.

Но и сейчас девушка далеко не убежала, и вновь шар из Тьмы загородил дорогу. Алиса повторила трюк с искрами ещё раз, а после третьей попытки просто села на пол, задрав руки, и надеясь, что искры, фонтаном из которых она себя попробовала окружить, остановят тени. Это было необычайно странно, но маленькие искры действительно не подпускали Тьму. В это же время в проблесках чёрной воронки, окружившей её, девушка видела, как Ярослава продолжала кружить вокруг и рисовать красно-золотые круги в воздухе. Алиса просто мечтала, чтобы она поскорее закончила: магия внезапно забирала очень много сил, будто Алиса пыталась пробежать по меньшей мере километр.

Наконец-то по ту сторону Тьмы вокруг неё завертелся подобный ей самой вихрь, но уже из Света и огня. Новый вихрь, созданный Ярославой, змеёй обвивался вокруг теней и за несколько мгновений совершенно закрыл их, начал сдавливать и после яркой вспышки исчез, лишь маленькие белые искры напоминали о гудящем и шипящем урагане из чёрного и бело-красного.

Ярослава подошла к Алисе и протянула ей руку. Алиса поднялась без посторонней помощи и пошатнулась. Лёгкая покалывания в плече никак не пропадали, да ещё и в глазах потемнело.

— Поздравляю со сделанным выбором, — улыбнулась Цветкова. — Теперь за тобой не будут охотиться, и ты можешь жить более-менее спокойно.

— Так себе спокойствие, — пробурчала Алиса.

— И всё же, поздравляю, — подошла Илона. — Добро пожаловать в Явский отряд, Алиса.

[Часть II. Царевна Виленийской империи] Четвёртая глава. Белые Ведьмы

— Смотришь, где другие люди? — Алиса и правда вертела головой, недоумевая, куда подевались все посетители торгового центра. Было одинаково неприятно думать как о том, что люди видели бой с использованием колдовства, так и о том, что они попросту исчезли. — Не ищи. В этот раз противник оказался хитрее и потратил больше сил, чтобы добраться до тебя.

— Что вы имеете ввиду? — повернулась к женщине Алиса. Или стоило звать еë «наставницей»?

— Иногда Тьма могущественных чародеев может создавать прорехи. Даже для нас подобное явление трудно объяснимо и не до конца понимаемо, но «прорехи» — это нечто вроде подпространства. — Илона замолкла, глядя на приблизившихся подопечных. Ни у кого не возникало вопросов, и она продолжила: — В этом подпространстве по-другому течëт время и попасть в него… довольно непросто, поэтому нам повезло, что Тьма впустила всех и позволила спасти Алису.

— А как из него выйти-то? — спросила Алиса, крутанув пальцем.

— Скоро всё станет, как надо, правда, может немного тряхнуть, — улыбнулась Илона.

Она посоветовала подопечным вернуться к их обычному виду и сделала это вовремя: по всей коже Алисы будто бы прошёл электрический разряд, ноги почти подкосились, будто бы от подземного толчка, но тут же всё стало обычно, а вокруг как из воздуха появились люди. Алиса огляделась: никто не придал значения появлению из ниоткуда целой компании, частью которой являлась Алиса.

— Многие не обратят внимание, пока их не ткнешь носом, — тихо произнесла Илона. — Проще подумать, что ты невнимателен — всё-таки люди не появляются из воздуха. Алиса, не хочешь зайти в гости на чай и поболтать?

— Я бы отказалась, — пробормотала Алиса. — У меня сейчас всё болит, а надо ещё отнести домой сумки. И вообще я тут мачеху жду. — Алиса глянула за спину Илоны и студенток-ведьм. Она тут же увидела приближающееся бежевое пальто Тани.

— Раз так, буду счастлива видеть тебя в другой день, — проворковала Илона и двинулась мимо Алисы, похлопав девушку по плечу. Остальные студентки, быстро прощаясь, разбежались по магазинным отделам.

— Кто это был? — задала мгновенный вопрос подошедшая мачеха.

— Из универа, — почти не соврала Алиса. Таня не стала расспрашивать дальше. Книги для Серафимы она забрала, подарки для Вари и Серафимы лежали в Алисином пакете — больше в торговом центре делать было нечего.

Единственное, чего всей душой хотелось Алисе, — спать. Завтра ей никуда не надо, разве что Илона решит вызвать. Вот только у наставницы — теперь следовало бы называть её так, пускай даже Алиса только сегодня получила силу, — номера телефона Снежовой не было, в отличие от самой Снежовой. А желание звонить завтра кому-то и куда-то выходить у Алисы совершенно отсутствовало. По возвращении домой девушка почти не жуя заглотила обед, а потом без задних ног повалилась спать, разве что серьги для Симы спрятала в свою шкатулку под украшения, в которую Серафима без спроса не лезла.

Проснулась, к своему удивлению, Алиса уже следующим днём, чуть раньше часа дня. Серафима к этому времени доедала то ли завтрак, то ли обед.

— А в номинации «Соня всея квартиры» побеждает Снежова Алиса! — зажав нос, проговорила младшая сестра, когда Алиса вышла из комнаты.

— И тебе доброе утро.

— Мама сказала, что ты спала с полседьмого вечера. Ты где так вымоталась?

Алиса налила в глубокую тарелку суп с лапшой, поставила его разогреваться, а после села за стол, чтобы рассказать о вчерашних событиях Серафиме. Снежова подцепила цепочку с кулоном, собираясь начать рассказ, вот только сказанное Симой немного сбило с толку:

— Красивый кулон. Вчера купила?

Алиса удивлённо захлопала глазами, поглядела на блестящий талисман, подумав, что, может, он как-то видоизменился. Но нет, на цепочке качалось всё такое же серебряное дерево с тремя кристаллами-звёздами и круглым кристаллом у основания, ничего нового.

— Морковка, ты же уже его видела. Не шути так.

— Видела? — Девочка выпучила глаза и схватила из вазочки, стоявшей на столе, банан. — Я бы запомнила. Может, тебе это приснилось? Кстати, — сразу же перевела разговор Сима, — тебе снова тот сон снился?

Алисе и вправду вновь явился тот безымянный мальчик на лугу. Аж два раза за одну неделю, это что-то новенькое. Девушка ответила на вопрос утвердительно, но вновь вернулась к кулону.

— Сим, серьёзно, я же знаю, как ты любишь шутить. Это месть за мой отказ Илоне? Так вот, радуйся: я теперь ведьма!

Серафима, увлечённая поеданием банана и смотревшая на Алису ничего не выражающим взглядом, на несколько мгновений перестала жевать и, проглотив, переспросила:

— Ведьма? Илона? Кто это? О какой мести речь? Ты опять что-то рассказывала, когда я была в наушниках?

— Что? — Алисе это уже перестало казаться простым розыгрышем. — Ты же сама просила рассказать. Позавчера. Я же говорила тебе обо всём в деталях, как Илона нашла меня у Варькиного дома, как пригласила домой и.... Неужели не помнишь?

Морковка продолжала сидеть, хмуря брови, и явно не понимала, о чём разглагольствует старшая. И тут взгляд её прояснился, но не потому, что она вспомнила о разговоре, а из-за совершенно иной мысли:

— А у нас до сих пор нет учителя истории. Многие вообще надеятся, что до конца четверти нового учителя не найдут, хотя нам явно в таком случае устроят совмещение.

Алиса еле удержалась, чтобы не взвыть. Не выдержав, она подошла к сестре и, взяв её за плечи, четко произнесла:

— Серафима, скажи честно и без шуток: ты помнишь, что я тебе рассказывала об Илоне и этом кулоне?

Глаза у Симы были пустые, словно она не слышала совершенно ничего, погрузившись в глубокие раздумья. А после взгляд её упал обратно на серебряное дерево, и она вновь задала вопрос о том, где Алиса его взяла.

Снежова Алиса издала тихий отчаянный стон, развернулась к микроволновке, огласившей квартиру довольным писком, и пробормотала:

— Не важно.

Что же это получается, ей всё приснилось? Точнее, не так: что было сном, а что — явью? «Нет, это бред, слишком реально для сна», — пронеслось в голове у девушки, пока она принималась за еду и слушала, как закипает чайник. Тогда второе объяснение: Илона или кто-то из команды — но скорее всего именно Илона — что-то сделали, и теперь Сима не помнит ничего из того, о чём ей рассказывала Алиса. Ведь говорила же наставница о стирании памяти, значит, не соврала и воспользовалась чародейскими штучками. Вот только откуда она узнала? Или это заклятие такое, передающееся родственникам, но не трогающее саму Алису? «Слишком много вопросов», — подумала студентка и предпочла не касаться этой магической неразберихи хотя бы до первой кружки чая.

Таню вызвали по работе, а отец изъявил внезапное желание отпраздновать в кои-то веки завершённое дело с коллегами и обещал отсутствовать до вечера. Это сообщалось в записке на столе. Серафима же решила последовать примеру взрослых и напомнила о дне рождения Нади, пригласившей Симу к себе на поедание тортика и просмотр сериала. «Буду к пяти», — пообещала школьница и выпорхнула за дверь. Алиса осталась в квартире одна, не считая Зевса, ленивой тушкой развалившегося на диване. Девушка даже оказалась в выигрыше: появилась возможность и время испытать талисман, который должен был даровать колдовство и зачарованную одёжку. Алиса вздохнула и прикоснулась к серебряной подвеске. Вот только как его заставить работать? Она подняла кулон на уровень глаз и четко и громко произнесла: «Помоги мне». Ничего не произошло. Может, надо быть в беде или испытывать страх? А может, всего лишь попросить украшение о волшебной одежде?

Только у Алисы мелькнула такая мысль, как большой кристалл кулона сверкнул, высыпав крохотные белёсые искры. Девушка лишь собиралась произнести приказ, но для талисмана этого желания оказалось достаточно: подвеска и цепочка, к большому удивлению Алисы, распались на яркие белые искры, посыпавшись из сжатых пальцев, чтобы закутать её тело в блестящий белый кокон.

Превращение произошло быстро, почти мгновенно. Пытаясь не опускать голову и не смотреть на себя, Алиса зашла в их с Симой комнату и встала напротив шкафа-купе, одну из дверей которого занимало зеркало. Девушка глянула на своё отражение и вздрогнула. На неё из зеркала смотрела… не она. Не сказать, что что-то изменилось до полной неузнаваемости… Но и признать Алису с первого взгляда вряд ли бы получилось. Хотя бы потому, что она никогда не горела желанием красить волосы.

Девушка подошла почти вплотную к отражающей поверхности и потянула себя пальцами за короткие пряди. Каштановые волосы совершенно побелели. Алиса бездумно запускала пальцы в серебряную копну, не зная, нравится ей это или пугает. Смирившись с ранней сединой, девушка начала рассматривать одежду. Та казалась очень лёгкой и не особо крепкой, но не стесняла движения: белая мешковатая кофта с двойными рукавами подхватывалась под грудью лентой, длинные тёмно-фиолетовые рукава обхватывали предплечье до запястья, а штаны, такие же фиолетовые, облегали ноги, переходя в сапоги со шнуровкой от колена. Немного сбивало с толку украшение-крылышки, по одному на ногу с внешней стороны ступни. У кофты присутствовал воротник, плотно прилегающий к шее, а под ним почти незаметно была вшита подвеска в виде дерева в круге.

— Не дурно, — пробормотала Алиса, рассматривая себя со всех сторон. Одежда сидела прекрасно, но всё ещё казалась очень лёгкой для боевого облачения. Может, магам доспехи только помешают своей тяжестью, но что делать Алисе и другим девушкам, которые ещё только учатся колдовству? Это облачение даже от иголки не спасёт!

Девушка постучала по аппаратуре на ухе — микрофон с наушником. Воистину полезная вещь.

Последняя часть волшебного образа — полумаска, чтобы ещё сильнее скрыть личность: белая с фиолетовой каймой, с заострёнными уголками, лежащими на висках, она крепилась на нос, как пенсне. Алиса повертелась так и эдак, чтобы проверить, как хорошо маска сидит на носу, и та, на удивление, не упала, однако снять её руками оказалось куда проще. Увидев собственное лицо без маски, девушка широко раскрыла глаза и приблизилась вплотную к зеркалу. Белизна затронула не только волосы. Глаза теперь тоже словно бы выцвели, растеряв почти весь цвет и оставив в напоминание лишь слабо видимую зелёную окантовку радужки. Выглядело немного жутко, но для сокрытия личности — в самый раз.

Любопытство было удовлетворено почти полностью. Алиса хотела посмотреть, на что она вообще способна как волшебница, ибо вчера она творила магию, не думая, как это делается, создавая чары бессознательно, как если бы принялась брыкаться, пока её хватают против воли.

Девушка отвернулась от зеркала и выставила руку вперёд. Интересно, как на самом деле колдуют, когда находятся вне опасности? Алиса сосредоточилась на собственном желании воспользоваться дарованными силами и даже глаза прикрыла. Она же должна почувствовать что-то, когда будет готова использовать магию? С минуту она стояла, дышала ровно, сгибая и разгибая пальцы, пыталась полностью сосредоточиться на желании колдовать. Ничего не произошло.

Алиса посмотрела на ладонь, прикусила губу, сжала руку в кулак и снова разжала.

— Какая восхитительная история, — ухмыльнулась она сама себе. — Всю жизнь прожить обыкновенно, перестать верить в магию, а теперь магия мне мстить будет за неверие?

Девушка махнула рукой и — о чудо! — с пальцев сорвались серебряные и золотистые искры, пролетели дугой до стола под окном и исчезли, встретившись со столешницей. Алиса вновь глянула на руку и прислушалась к ощущениям. В кончиках пальцев чувствовалось тепло, которое исчезло столь же быстро, как и появилось. Ведьма догадалась, что это и есть то самое ощущение колдовства. В этот раз сосредоточившись на мысли о тепле в пальцах и желании вновь его почувствовать, Алиса снова взмахнула рукой. На этот раз искры вылетели сразу, но меньшим снопом, да и путь проделали короче. Илона обещала, что девушек научат магии, поэтому пока Алиса не расстраивалась из-за столь незначительных успехов. А то, что вчера другие студентки-колдуньи показались более одарёнными, Снежова списала на их отрыв в обучении.

Девушка подумала. что неплохо бы теперь перевоплотиться обратно в свою одежду. В тот же миг одеяние распалось на искры, от которых начинало рябить в глазах, и Алиса оказалась одета в домашнее. Хорошо, с «управлением» волшебной подвеской она освоилась. Теперь оставалось только ждать приказов от Илоны — вряд ли наставница будет терять время.

~~•••~~

Понедельник начался с Зевса, решившего, что если он не попадёт в комнату именно сейчас, то не попадёт в неё никогда. Алиса проснулась от мяуканья и скрипа когтей по двери. Пробуждение не из лучших, но понедельник на то и понедельник, чтобы быть не лучшим днём.

Всё проходило по правилам обычного утра, Алиса даже думать забыла обо всём, что происходило в её жизни в последние пару дней. Не хотелось забивать голову чем-то сторонним в день рождения Вари. Нужно быть весёлой и не омрачать мысли теперь уже неизбежной судьбой защитницы города. Или сразу миров?

— Передай мои поздравления, — щёлкнула пальцами Серафима, когда сёстры стояли напротив школьных ворот. Алиса кивнула и направилась дальше.

Алиса спокойно прошла в здание университета и сразу же увидела ожидающую её у окна именинницу. Подруги обнялись, Алиса сдала вещи в гардероб, и вместе девушки поднялись к кабинету психолингвистических проблем межкультурной коммуникации.

— Придёшь сегодня? — спросила Варя, пока все ждали звонка на пару.

— Да. А вот это — тебе. — Алиса подала непрозрачный пакет подруге. Варя до этого не особо обращала на него внимания.

Именинница приняла пакет, и, заглянув внутрь, чуть было не завизжала от восторга.

— Это же панда! — достала она игрушку. — Лис, я тебя обожаю!

Алису в этот момент чуть не задушили руки Анисимовой, обхватившие её с нескрываемой радостью. Но девушке не суждено было погибнуть так трагично и глупо, нет, её отпустили, и Снежовой повезло увидеть, как панде придумали имя. «Будешь Милли», — заключила Варя. Каждой большой игрушке Варя давала имя и каким-то образом умудрялась эти имена запоминать. Алиса же постоянно путалась в них или забывала, и не могла сразу понять, о какой из игрушек идёт речь, когда подруга жаловалась на брата: «Вчера Данька спрятал Сэма у себя под кроватью», имея в виду коричневую собаку с белым пятно на носу или «Данила вновь заставил меня стирать Альфис — измазюкал её в краске!» говоря о жёлтом драконе с добрыми глазами и майкой в крупный горошек.

День пролетел, на удивление, незаметно. Трёх пар как не бывало. Девушки вышли из здания университета, и Варя, увидев киоск с хот-догами, побежала к нему, оставив Алису на пару минут в гордом одиночестве. Нежданно-негаданно к Снежовой подошла Ярослава Цветкова. Алиса не проявила удивлённость или встревоженность, хотя сердце на самом деле забилось чаще, а в голове зароились мысли о том, зачем одна из ведьм решила подойти к Алисе. Может, вопрос она задавала самой себе не самый верный, но Алиса пока не успела смириться со своей новообретённой сущностью, а Цветкова могла принести с собой не лучшие новости касательно этой сущности.

— Привет, Алис, — улыбнулась Ярослава. Алиса же непроизвольно напряглась ещё сильнее.

— Здрасте, — буркнула она в ответ.

— Тут выяснилось, что у тебя есть номер Илоны, а у неё твоего — нет, — продолжила Ярослава. — А она хотела бы тебе позвонить и сообщить, когда мы должны собраться.

— И когда же?

— Сегодня. Меня попросили передать.

— Тогда отошли ей ответ: я не могу, я занята, у подруги день рождения, я до вечера у неё, извините, госпожа Илона, — оттарабанила Алиса, будто бы загодя готовившая речь.

Цветкова хихикнула.

— Наставница не назначала время как раз затем, чтобы подстроиться под нас. Ты же не до завтра будешь праздновать, скажи время, когда…

— А если и до завтра? Что тогда?

Ярослава убрала с лица улыбку и смерила Алису недобрым взглядом.

— Тогда тебе несдобровать. Ты же видела, как она не церемонилась с Даной.

Алиса сглотнула. Интерес касательно способностей наставницы был, но испытывать на себе магию Илоны желания не возникало. Особенно при воспоминании о Серафиме, которой отшибло память.

— Когда? — сухо поинтересовалась девушка.

— К семи освободишься?

Алиса кивнула, и Ярослава пошла своей дорогой. Тут же подбежала Варя.

— Это Славка была? О чём вы говорили?

— Ни о чём важном, пошли, — отмахнулась Снежова. Варя словно почувствовала настроение подруги и не стала наседать с вопросами.

Толпой друзей Варя не могла похвастаться, а лучших друзей пересчитала бы по пальцам одной руки — Алиса и две девчонки из школьных времён, которые одна из-за учёбы, а другая из-за замужества уехали в Новосибирск, на этом список заканчивался. Можно было вписать сюда парня Вари, Колю Потанина, но как друг или возлюбленный он обещал заявиться только вечером. У Коли выпала рабочая смена в кофейне недалеко от ЕГУ, так что Алиса и Варя оказались предоставлены сами себе. Именинница купила небольшой торт с любимыми вишенками в слое желе. Празднуя день рождения подруги с тортом и соками, Алиса совершенно забыла обо всём навалившемся за последние пару дней. Она чувствовала себя таким же обычным человеком, каким была всегда, как будто магии в её жизни не появлялось вовсе, как если бы всё, связанное с Тьмой, осталось в странном пугающем сне.

Девушки смеялись, вспоминали разные случаи из жизни, болтали без умолку, возвращаясь к школьным временам и первым курсам. Девушки от души развлекались, и даже Даня не мешал.

Однако неумолимо приблизились семь часов вечера, когда Алисе следовало уходить, и как бы Варя ни уговаривала подругу остаться подольше, девушка не отказалась от своего решения и вскоре шла к «Цветущему двору». У самого жилого комплекса она поняла, что не помнит ничего о том, где именно живёт Илона: дом и квартира напрочь вылетели из головы, и не до конца было понятно, виновата магия или дырявая Алисина память. Тут-то помог номер телефона наставницы, и через несколько минут после звонка Илона вела подопечную к себе.

— У нас сегодня гости, — проговорила она, пока ехала с юной ведьмой в лифте. — Все ждут только тебя, остальные девочки уже познакомились.

— Это был намёк, что я копуша? — ощетинилась Алиса.

— Нет-нет, что ты, — покачала головой Илона, неловко усмехаясь. — Вера тоже только десять минут назад пришла. Но в следующий раз будь порасторопней и посговорчивей. Пожалуйста, — добавила женщина.

В квартире оказалось действительно многолюдно, хотя к сборищу с первой встречи присоединились лишь двое. То был мужчина лет пятидесяти и парень примерно одного возраста с собравшимися ведьмами.

— А вот и ты, — улыбнулся мужчина, до этого читавший газету. Он сидел на стуле с коричневой обивкой, наполовину повернув тот в сторону дивана, а его молодой спутник оперся на спинку и читал через плечо.

В воздухе почти ощутимо скопилось, скомкалось напряжение. Все в помещении будто бы существовали в разных мирах. Вера, забившись в угол дивана и поджав ноги, увлеклась книгой; Маргарита, расположившись в другом конце дивана, что-то листала в телефоне; Ярослава сидела на стуле по другую сторону стола и постукивала пальцами по собственному запястью. Дана не сидела на месте, а разминалась в стороне.

— Ну вот, все в сборе, — сложила ладони наставница. — Алиса, это Илларион Гаврилович Аграновский, глава нашего Оплота Доброгоста. А молодой человек — Кирилл Лебедев, один из наших воинов-чародеев.

— Очень приятно, — кивнула Алиса, промямлив подобие приветствия.

— Садись. — Мужчина, улыбаясь, кивком указал на диван. Алиса поскорее притулилась между Верой и Маргаритой. Почему-то этот человек производил впечатление обладателя огромной внутренней силы. Алиса словно чувствовала, как кожу покалывает от одного нахождения рядом с ним. Подобные ощущения она не могла назвать приятными. — Алиса Снежова, верно? — Девушка кивнула. — И каково тебе быть ведьмой, Алиса?

— Непривычно, — пробормотала ведьма в ответ. Она смотрела на Иллариона, будто ища подвох.

— Всем сначала непривычно, — хохотнул Илларион Гаврилович. Его лицо покрывали небольшие морщинки, показывая возраст. О нём говорила и седина, почти полностью покрывшая когда-то тёмные волосы. — Это пройдёт скоро. Какая у тебя магия?

— Искры.

— Будешь добра показать их?

— А почему сначала она? — спросила Маргарита.

— Потому что ранее никто из вас не вызвался первым? — Илларион изогнул тонкие губы в ещё более хитрой ухмылке и убрал с глаз длинные пряди. Алиса увидела, что в тени волос с левой стороны лица скрывался светло-розовый тонкий шрам, пересёкший бровь и щёку до самого подбородка. Алисе стало ещё неуютнее.

Маргарита фыркнула, но противиться не стала. Алиса же с быстро бьющимся сердцем поднялась и попросила талисман облачить её в боевое одеяние. Сменив внешность, Алиса вспомнила тепло в руках и вызвала искры, которые затанцевали на кончиках пальцев и вихрем закружились над ладонью. Илларион смотрел, не отрывая взгляд. Девушка махнула рукой и выбросила вперёд сверкающее облако, быстро испарившееся без остатка.

— Это всё, что я знаю о своих способностях, — потупилась Алиса, возвращая себе обычную одежду и скрепляя пальцы в замок.

Илларион кивнул и тихо пробормотал: «Тоже неплохо». А вот его доселе молчавший спутник презрительно фыркнул.

— Что-то слабенькое подкрепление, Илона, — посмотрел он с гадкой ухмылкой на наставницу, сидевшую в соседнем кресле. Алиса сжала зубы и с недовольством посмотрела на Кирилла, ведь так его Илона представила? Девушка не могла не обратить внимания на по-странному седые, белее снега, волосы у молодого парня. Это, наверное, как-то связано с его магией, подумалось Алисе, вспомнившей своё превращение. Помимо белизны в волосах, подстриженных совсем уж криво — с левой стороны лица они лишь прикрывали ухо, а справа почти касались плеча — не составляло труда подметить бледность, будто бы даже болезненную, которой оказался награждён молодой воин. И это не выглядело простой игрой света.

— Она ещё ничему попросту не научена, — отмахнулась Илона, не теряя горделивого вида. Её самолюбие явно не было задето в отличие от Алисы — девушка всё-таки немного устыдилась своей слабости. Искры в том мире никого, наверное, не удивляли.

— О слабостях и обучении поговорим чуть позже, — спокойно произнёс Илларион. — Вера. — Девушка встрепенулась. — Прошу, покажи свои способности.

Вера отложила книгу, неуверенно поднялась, прикоснулась с брошке в виде ромбовидного фиолетового кристалла на бантике из серебра и тоже превратилась. У неё оказалась такая же одежда, как у Алисы, только все светло-фиолетовые части облачения у Веры оказались несколько темнее, а под горловиной блестел ромбовидный камень броши. Волосы Ухановой, если Алиса правильно помнила фамилию, окрасились в сиреневый и из хвостика заплелись в косу. Алиса была в предвкушении, как и все остальные, но Вера просто стояла.

— А эту вы ничему не научили? — вновь придрался Кирилл.

В этот же миг Вера распалась на сверкающие многоугольники, а Илларион, вздёрнув брови, посмотрел за спины девушек и улыбнулся.

— Морок… — пробормотал он. Ведьмы оглянулись и увидели стоявшую за спинкой дивана Веру. — Очень неплохо. — Мужчина при этих словах покосился на Кирилла. Тот поджал губы.

После Илларион попросил показать силы Дану. У спортсменки была уже иная одежда — светло-серые штаны с черными сапогами до середины голени, светло-серая рубашка с высоким воротом и со свободными рукавами, крепко обхватывающими запястье. Поверх рубашки сидела подпоясанная синим поясом голубая безрукавка длиной до середины бедра. Светло-голубые волосы Даны заплелись в пучок. На левой руке, на которой ранее болтался браслет из плоских жемчужин, теперь блеснули отдельные жемчужные неровные пластинки, пришитые к манжете. Акаева выставила перед собой руки, и столешница медленно покрылась тонкой коркой льда. Кирилл молчал, а Илларион доброжелательно улыбался.

Предпоследней Илларион попросил показать умения Маргариту — её превращение повторяло одежду Даны, сменив цвета на светло-зелёный у штанов с рубашкой и нежно-розовый у безрукавки. Волосы порозовели и уложились в высокий хвост. Савельева элегантно взмахнула рукой, и уже оттаявший стол вмиг оказался обвит тонкими зелёными стеблями, на которых расцвели маленькие белые цветы. Илларион похлопал в ладоши с ещё более радостной улыбкой. Маргарита шуточно поклонилась и села на место.

Очередь дошла до Ярославы. Девушка неспешно встала и обратилась: одежда повторяла облачения Даны и Маргариты, но в золотых и алых цветах. Окрасившиеся в золотистый волосы были собраны в хвост и закреплены полукруглым гребешком с узорами лучиков солнца. Ярослава сложила руки перед собой ладонями вместе, закрыла глаза и вдохнула. Илона щёлкнула пальцами — зашуршали закрывающиеся шторы, свет погас. И тут же молодая ведьма раскрыла руки и развела их в стороны. От её ладоней тянулся огненный жгут. Ярослава начала вертеть руками, пламя плясало по её пальцам и на плечах, не касаясь одежды. Огонь крутился вокруг неё, чтобы затем потухнуть, а девушка хлопнула в ладоши и вновь расставила руки в стороны. В этот раз после хлопка вокруг Ярославы образовали круг небольшие золотистые шары света. Длилось поистине завораживающее зрелище недолго. Все шары погасли, Илона вернула в комнату свет, а Ярослава Цветкова повалилась обратно в кресло, тяжело дыша.

В глазах Иллариона горело предвкушение, его воистину впечатлила последняя ведьма.

— Ярослава нежданно одарена, — произнесла Илона. — Только выносливости пока не хватает. После первой крупной вылазки она еле встала, верно? — обратилась женщина к подопечной. Та кивнула.

— Прелестно, — тихо проговорил, почти прошелестел подобно осенней листве, Илларион. — Прекрасно, Илона. Просто прекрасные ведьмы. Особенно Ярослава приятно удивила. Имя как нельзя лучше ей подходит, Отражает суть, я бы сказал. — Мужчина глядел на стоявшую около дивана Илону, скрестившую руки на груди, и не прекращал улыбаться. Улыбался он так мило и по-доброму, что Алиса успела рсслабиться, перестав ждать подвоха. — Ну что ж, благодарю, что не постеснялись своей силы. И обе империи будут благодарны, когда мы свергнем императора.

— Кстати об этом, — подала голос Вера. — Что мы теперь должны делать? Кого искать, как?

Илларион покосился в сторону Илоны. Женщина ответила на не прозвучавший вопрос:

— Я лишь обрисовала задачу в общих чертах. И научила пользоваться способностями. Я ждала сегодняшнего дня, чтобы ты сам рассказал обо всём, Илларион.

Мужчина улыбнулся и, хрустнув тонкими пальцами, начал рассказ.

— Должно быть, Илона уже рассказала о пропавшей царевне. Её надо найти как можно скорее, Тьма нависает над городом всё больше. Девочке нужно лишь выйти из себя, чтобы совершенно сломать защиту, которую выстроили вокруг неё. Судя по возрасту, искать придётся среди школьниц — классы девятые, наверное. Возможно, она очень закрытая, почти изгой среди сверстников, но это не значит, что она будет спокойной — Тёмные легко выходят из себя. Искать её в большом городе будет нелегко, но по нашей просьбе в городе пристальнее стали следить за проявлениями магии. Как только царевна будет найдена, вы убедите её, что желаете добра, после чего передадите Оплоту.

— Звучит легче, чем будет выполняться, — вздохнула Дана. — В городе десятки тысяч девятиклассниц, а если в одном нашем ЕГУ нашлось пятеро, как вы говорили, потомков магов, — покосилась она на Илону, — то ложных целей мы найдём с десяток, наверное. Или этот ваш император найдёт её быстрее — он-то знает, как ей зовут и как она выглядит.

— Вряд ли защитник царевны стал бы называть ей родным именем, если хотел спрятать, — ответил Илларион. — Да и про внешность слишком громко сказано — между младенцем и молодой девицей будет огромная разница.

— Хорошо-хорошо, — подняла руки Дана. — А как там императора-то зовут, хотя бы?

— Его имя вряд ли даст подсказку, но так как это имя врага, его стоит запомнить. Севериан Темнодаров. Род Темнодаровых испокон веков славился своей силой и жестокостью.

«Красивое имя», — подумала Алиса. Красивое и холодное. Тут тебе и север, и Тьма. Тёмный дар…

— А когда мы попадём в тот мир? — поинтересовалась Ярослава, пришедшая в себя. При этом остальная команда посмотрела на Илону, жаждя ответа.

— Очень скоро, — ответила Илона. — Я должна научить вас перемещаться. И это можно устроить хоть завтра.

— А пока что пусть корпят над собственными позывными и названием отряда, — напомнил о своём присутствии беловолосый юноша. — У отрядов Оплота обычно есть название, придумайте и себе. А во избежание раскрытия личности дайте друг другу клички. Разрешите откланяться.

Молодой человек действительно вышел из-за стула, низко поклонился Илоне и Иллариону, выпрямился — и исчез. В сером сиянии искорок и тонких нитей он будто распался на почти незаметную серебристую пыль, оставив после себя блеснувшие маленькие всполохи. Словно снежинки.

Илона вздохнула.

— Почему ты взял именно Кирилла? Он же не выносит толп.

— И тем не менее он прав, — отметил Илларион с улыбкой, не собираясь отвечать на вопрос. — Давайте, девочки, придумайте что-нибудь.

— У меня уже есть идея, — подняла руку, словно школьница, Маргарита. — Я же лингвист, так что могу придумать каждому что-то иностранное.

— Главное — ёмкое, — напомнил Илларион, смотря, как студентка достаёт блокнот и ручку из сумки.

— Да, да… Итак, поехали. Стопроцентно знаю, что Алиса будет искрой, то бишь Спарк по-английски. Сойдёт?

Алиса покивала головой. Как будто это имеет такое большое значение. Лишь маскировка. Лишь напоминание о силе. О слабой способности. Ну да ладно, она ещё научится! Всё впереди.

— Я буду Флёр, цветочек с французского. — Марго записала второй позывной. — Яр, как насчёт… ммм, Свет... Как же оно… Точно, Люкса! — Цветкова подтвердила выбор. Таким же образом Дана из-за снежной магии стала Никс от латинского, а Вере достался позывной Шут, точнее Арлек от арлекина. Все остались вполне довольны новыми позывными именами.

— Теперь команда, — произнесла Ярослава. — Кто мы? Борцы за справедливость? Справедливые ведьмы?

Алиса внимательно слушала варианты и не влезала. Девушки спорили, ведь кто-то предлагал Защитницы Прави, а другая — Послы Яви. Или Белобога, как посоветовал Илларион. Волшебницы Яви, Рука Света, Огненная Пятёрка, Маргарита в порядке бреда со смехом предложила назваться Люксовыми Ведьмами — Ярославу упорно видели в качестве главы отряда, а она сама не сильно противилась. Но всё казалось слишком пафосным, слишком мудрёным. Слишком мультяшным.

— А ты, Алиса? — обратилась Илона, словно только что вспомнила о пятой ведьме. Снежова дрогнула и очнулась от полудрёмы. — Что ты думаешь?

Алиса помедлила и хотела уж было признаться в полном отсутствии фантазии, но что-то её кольнуло. Больно так кольнуло. Наверное, осознание, что так она снова выставит себя худшей среди остальных. Ей будто бы не было дела до отношения других, но вместе с тем она подспудно хотела тоже что-то привнести в созданную команду. И Алиса сказала, особо не задумываясь, ведь это крутилось на языке:

— Белые Ведьмы.

Повисла тишина. Студентки переглядывались, старшие держались отчуждённо. После коротких раздумий Ярослава промолвила:

— А мне нравится. Ёмко и отражает суть — мы же против темноты боремся в первую очередь.

— Оно такое простое, — поморщилась Маргарита, будто пробуя нечто кислое.

— Зато не будем выглядеть так, будто задираем нос, — поддержала Алису и Ярославу Дана.

Вера согласилась, что название подходящее, а Маргарита покачала головой, цыкнула языком и произнесла в итоге:

— А давайте!

— Значит, — произнёс Илларион, — отныне с врагами вы должны забыть собственное человеческое «Я». Отныне вы-люди и вы-ведьмы — разные личности, внешне и внутренне. Забудьте слабости, забудьте страхи, вам предстоит судьба воительниц, судьба тех, кто одержит победу над гнётом императора. На вас возложена ответственная задача, и весь Оплот и вся Силтеноя помогут вам в её исполнении, но и вы не должны пренебрегать обязанностями. В первую очередь слушайте то, что говорю вам я и что говорит Илона, моя правая рука. Подчиняйтесь моим приказам и ничьим больше, только так мы одержим победу. — Илларион поднялся со стула. — Люкса, Флёр, Никс, Арлек и Спарк, я вручаю в ваши руки судьбу Прави и бесконечно рад видеть вас в нашем Оплоте. Добро пожаловать, Белые Ведьмы.

Пятая глава. Учитель

Алиса вернулась домой к девяти вечера. Вся семья уже была дома — Татьяна вязала, отец пил чай и листал новости на ноутбуке, а Сима игралась с ленивым Зевсом. Студентке почти с порога сказали, что не ждали «так рано» — разве она не собиралась праздновать с Варей? Алиса почти честно ответила, что ушла прежде, чем пришёл Коля, чтобы не быть третьей лишней в обществе голубков, да и телефон у неё разрядился, а Варина зарядка ему не подходила. Телефон Снежовой взаправду держался на двадцати трёх процентах и просился на провод.

«Интересно, — пронеслось в голове Алисы, когда она ставила телефон заряжаться, — как бы они отреагировали, не лежи на них заклятие, на правду? Пап, Тань, я была у подруги, а потом встретилась с наставницей-ведьмой, познакомилась с главой Оплота Добро-кого-то-там из другого мира, получила погоняло и дала название группировке волшебниц, обязанных спасти тот самый другой мир от злого-злого императора с красивым именем, и нет, я нисколечко не пьяна и вполне в адеквате! О, я же ещё не сказала, но вы лучше сразу сядьте. Жизнь у меня теперь, как в мультике!» Алиса, думая так, усмехнулась под нос, огорчаясь, что не может рассказать всю правду. Если раньше она всё ещё сомневалась, что в забывчивости Серафимы виновата магия, то сегодня сомнения отпали. После ухода Иллариона, исчезнувшего в красно-коричневых сполохах, Илона осведомилась, пытались ли её подопечные что-то рассказать родственникам или друзьям. Никто, даже Алиса, не признался в подобном, и тогда Илона сказала:

— Даже если пытались, теперь вам тем более не следует этого делать. Сказать по правде, я подстраховалась, поэтому теперь на вас лежит заклинание, влияющее на окружающих. Вас не будут слышать, если вы решите рассказать правду, а те, кто знает её, забудут ваш рассказ. Не стоит вовлекать в государственные распри другого мира обычных явцев, особенно если это ваши родственники и друзья. Так будет правильно.

Алиса растянулась на постели. Прохлада подушки приятно коснулась шеи. Сегодня был жутко длинный день. Календарь над кроватями упорно показывал октябрьскую страницу с отмеченным числом из единицы и четвёрки, как и с утра. Интересно, надо ли запомнить, что кутерьма началась даже меньше недели назад? На следующее девятое октября Алисе стоит быть готовой к личному празднику — дню, когда что-то пошло не так! Уже в который раз в её жизни, но теперь это «не так» было поистине феерическим. И вот вопрос: доживёт ли она вообще до этого девятого октября? Пока что всё выстраивалось в не радужном свете. Страшный император — с очень красивым именем! — пугающая неизвестность другого мира, странный старик, её собственная слабая магия, да ещё и нежелание старших колдунов вовлекать в дело посторонних, как если бы Белые Ведьмы занимались чем-то незаконным. Или опасным донельзя, хотя противостояние императору с целью его свержения можно было описать именно как незаконное и опасное действо. Сколько бы Алиса по пути домой не думала о грядущем, но из головы не шли слова Илоны, в которые хотелось верить безоговорочно.

— Что, голова болит? — В комнату вошла Серафима. Её лохматая каштановая коса перекинулась через плечо. Алиса ещё не привыкла к отсутсвии яркости в волосах Морковки. На ногах сводной сестры были большие тапки-кролики, невольно вызывавшие улыбку. Десятый класс, а до сих пор ребёнок. Хотя Алиса сама была такой.

— Немного. Устала просто.

— А-а, — протянула Серафима. — Я уж думала, вы там грабанули бар.

— Да ну тебя! — хохотнула Алиса, садясь на кровати. — Как будто праздник не может пройти хорошо без алкоголя!

И девушка, как бы серьёзно не пыталась говорить, всё-таки смеялась, видя ответную улыбку сестры.

— А вообще, я к тебе не с расспросами, а с рассказом. Родителям уже уши прожужжала, теперь ты.

— Морковка-стендапер хочет взять микрофон?

— Ха, не смешно, — фыркнула Сима, но против воли улыбнулась снова. — А теперь слушай, у нас же новый учитель появился…

~~•••~~

У класса Серафимы в расписании стояли сегодня обществознание и история — третьим и пятым уроками. Про учителя на замену речи не шло, а уроки почему-то поставили, хотя расписание несколько дней обходилось без них. Видимо, нашли кого-то, просто не посчитали нужным предупредить 10 «Б». Интересно, кого? Наверняка этот новый учитель, какого бы пола он ни был, окажется ворчливым и нудным. Этого Морковка опасалась всегда и неимоверно радовалась, обнаруживая временами весёлого человека, с которым можно и по душам поболтать.

Школа у Золотовой была обычная трёхэтажная, по форме напоминающая букву «П». Краску на стенах этим летом обновили, чем немного скрыли отколовшиеся части кирпичной кладки. Но явно не это стояло главной целью во время покраски. Сима помнила, как на одной из стен были написаны не самые цензурные слова.

Отдав курточку в гардероб, Сима поднялась на третий этаж. У окна, уперев взор в книгу, стояла её подруга — Надя Птичкина. Девочкой она была спокойной и весёлой. В сто пятнадцатую школу Надя перевелась в пятом классе, с ней мало общались из-за её почти полной закрытости в себе, но Серафиме она понравилась — темноволосая, в больших очках и с глубокими глазами серого цвета. Мало-помалу они сошлись на почве любви к одним и тем же книгам и музыке и в шестом классе уже стали не разлей вода.

Подруги разговаривали об обычных вещах, особенно о проверочной по математике на втором уроке. Нового учителя разговор коснулся лишь немного, а вскоре и звонок прозвенел. Первые два урока прошли в обычном темпе: хихиканье Карины и Милены с парты сзади, недовольство учителей по поводу разговорчиков троечников и крик учеников, когда учительницы выходили за двери кабинета. Но вот пришло время для обществознания, и народ заговорил о личности учителя.

— Интересно, какой он? — задала риторический вопрос Надя. — Эти две болтушки что-то говорили о новом мужчине. Он выходил из учительской.

— Да, я тоже это расслышала, — поддержала Сима. — Надеюсь, весёлый, как обжшник или англичанин.

После звонка в классе царил обычный хаос — шуточные споры во весь голос, грохот и уже порядком надоевшие звуки из Тик-Тока. Учитель опаздывал.

Через пять минут дверь кабинета наконец-то открылась, ученики стихли, все послушно поднялись с мест. В класс зашёл мужчина лет тридцати, необычайно высокий, под два метра явно, с золотыми волосами, собранными в хвост. У учителя была забавнейшая бородка: два плоских треугольничка более тёмных волос по обе стороны подбородка. В общем, новый историк оказался весьма привлекателен внешне.

— Прошу прощения за задержку, — извинился он, а Сима уловила с задней парты шепоток:

— Какой красавчик.

— Ну что ж, доброе утро, — произнёс новый учитель с оглядкой на часы. — Я Михаил Вадимович, временно ваш учитель истории и обществознания.

— А лучше бы не временно, — вновь тихо прозвучало сзади. Михаил Вадимович ничего не услышал и начал перекличку.

Но обществознанию, видимо, не суждено было пройти, как подобает, из-за желания учителя познакомиться с учениками. По его словам, с предыдущими двумя классами он тоже проводил урок-знакомство. Ученики могли говорить о себе, могли молчать, но разговаривающих всё равно было больше. Особенно девчонок. Сима чиркала карандашом каракули на полях тетрадки. Цветы, узорчики, точки. Мыслительный процесс замедлился, и шумиха отошла на задний план.

— А вы верите в мистику? — всё-таки донеслось до слуха Серафимы. То была Алина Казарина, девочка умная, но чрезвычайно доверчивая и верящая во всякую паранормальщину. Она ходила с кучей маленьких талисманов на шее, обереги висели в ушах, иногда обережные браслеты гремели о парту.

— Мистика? — Михаил вздёрнул брови и улыбнулся. — Хороший вопрос! Я бы сказал, что это детское или девичье увлечение, что я не верю ни во что подобное — но я бы соврал.

— Магия — для малышей и кретинов! — громогласно заявил с задних парт Теряхин, самый громкий из одноклассников, которого терпеть могли только его дружки из параллели.

— Для малышей лишь потому, что дети куда чувствительней к магии, — ответил Михаил Вадимович. — И я бы попросил не выражаться в классе. — Серафима будто почувствовала, что на неё смотрят, и подняла глаза. Учитель и правда смотрел на неё, не отрывая взгляд. — А вы, молчаливая особа? Магия существует, как думаете? Или вы? — Михаил посмотрел на Надю, и у Симы от сердца отлегло. Неприятно ощущать, что тебя глазами прожигают.

— Я верю! — воскликнула Карина, словив вопросительные взгляды класса.

— Ты-то? — посмеявшись, переспросил Теряхин. — Решила подлизаться?

— Теряхин, заткнись!

— Ох, как невежливо, — вздохнул Михаил Вадимович и хлопнул в ладони несколько раз, призывая к тишине. — Что-то громко стало, вам не кажется?

Звонок с урока прозвенел внезапно скоро. Ученики и новый преподаватель ещё поболтали о существовании магии, учащиеся едва ли не передрались, но вот школа вновь ожила, и многочисленные люди повалили из кабинетов, чтобы поменять местоположение или просто размяться.

— А странный он всё-таки, — произнесла Надя, опираясь на подоконник в коридоре.

— Михаил Вадимович? Есть немного. Но вроде человек приятный.

— Интересно, как он преподаёт? Надеюсь, нам не придётся сидеть и проклинать время за его медлительность.

Сима улыбнулась: она верила, что такой человек, как Михаил, точно не будет скучным в плане преподавания. Рядом разговаривали Карина, Милена и парочка девчонок из класса «А». Предметом обсуждения был, конечно же, Михаил Вадимович. И, как уловила Серафима, кто-то из них успел разглядеть его пальцы и удостовериться в отсутствии кольца на безымянном. «И чего им сдался человек старше них самих?» — вопрошала Сима, но вслух ничего не говорила, чтобы не нарваться на неприятности. Да и не её это проблемы.

~~•••~~

— И как прошла история? — поинтересовалась Алиса.

— А хорошо прошла, учитель из него действительно неплохой, рассказывает интересно. О, и ты не поверишь — он барана Теряхина на место поставил! Помнишь же Теряхина? Так вот, он снова бесился, а Михаил Вадимович встал у него за спиной и попросил выйти к доске — ну как попросил, вынудил, за плечо так взял и рядом стоял, вопросы задавал. Теряхин-то смелый такой при учительницах, а тут дядька двухметровый. Он в итоге до конца урока даже писать что-то пытался, представляешь?

Алису клонило в сон. Об этом она сообщила Симе, младшая всё поняла и, довольная рассказанной историей, оставила включённой только настольную лампу, чтобы сделать домашнее задание.

Когда прозвенел будильник, сновидение напрочь вылетело из головы. Новое утро казалось противоестественно обычным, словно все события, связанные с Илоной и магией, случились не вчера и не с Алисой. Лишь кулон, который точно никто никогда не покупал и не дарил Алисе, напоминал о реальности происходящего.

В университете на следующий день Алису ненадолго забрали с пары. Полицейские, разместившись в кабинете ректора, допрашивали девушку о произошедшем нападении. Алиса описала «незнакомца» так, как видела, прекрасно понимая, что найти Тьму для обычной полиции уж точно будет нерешаемой задачей. Очередной «глухарь», если, конечно, у магов нет своих людей в правоохранительных органах.

Алису силой заставили после четырёх пар идти к Илоне, и если сначала студентка готова была начать проклинать весь Оплот и всю эту историю с магией и царевнами, то гнев её поутих, когда Илона пригласила её и Ярославу к столу — тушёная картошка, жареное мясо и яблочный пирог сменили настроение на более радостное. Ярославу, так как она уже отзанималась с наставницей, отпустили, в то время как Алису Илона только собиралась учить.

Первым уроком для отстающей и ушедшей с самого первого собрания ведьмы стало обучение управлению магией. Девушку попросили сесть на пол, скрестив ноги, закрыть глаза и не думать ни о чём, попробовать видеть только темноту под закрытыми веками.

— Почувствуй внутри себя тепло, — вещала наставница, — пусть искра разгорится в огромное пламя, растечётся до кончиков пальцев.

Алиса не чувствовала ничего. Она помнила, как магия греет пальцы, но сейчас отсутствовали даже намёки на то тепло.

— А будет какая-нибудь теоретическая часть? — спросила Алиса, не открывая глаза. — Откуда магия берётся, например, ограничения…

— Я бы нагружала вас основами колдовства, если бы мы не спешили, — отчеканила Илона. — В нынешних обстоятельствах вы должны освоиться с магией как с навыком тела, нежели разума. Ложку ты держишь, потому что у тебя есть рука и тебя научили, что утварь держат пальцами. Ты говоришь, потому что у тебя есть язык. И колдовать ты должна телом — маленькие дети тоже колдуют, хотя могут не иметь и крохи знания в голове. Сосредоточься и чувствуй.

Алиса глубоко вдохнула и выдохнула. Она не предполагала, сколько так сидела на полу, слыша только дыхание наставницы и гул холодильника. Вдруг перед глазами замельтешили искры. Они вспыхивали и угасали столь мимолётно, что у Алисы даж голова начала кружиться. По телу стало растекаться тепло, как от горячего чая, льющегося по пищеводу и заполняющего собой замёрзшее нутро. Мышцы расслаблялись, пальцы закололо, и по коже как иголочками прошлись мурашки. Тьма под веками, в которой загорались и меркли огни, превращалась в бесконечную бездну, в чёрную пустоту, и Алиса падала в её глубины. Внезапно одна из искр засветилась необычайно ярко, ослепив белой вспышкой. Алиса ойкнула, открыла глаза и увидела перед собой потолок. В затылке стучала боль, звеня в костях. Илона смотрела обеспокоенно, держа девушку за руку. Когда наставница спросила, что Алиса увидела, та ответила честно, не ожидая, что женщину описание бездны, искр и вспышки заставит нахмуриться и зашевелить губами, будто в желании что-то сказать. В конце концов Илона Глебовна улыбнулась и произнесла:

— Это неплохой итог. Давай попробуем ещё раз.

«Ещё раз» повторился порядка десяти раз, и час с лишним пролетел незаметно. Ничего нового, правда, он не принёс, и даже искрящаяся бездна не тянула в себя так, как впервые. Поняв, что подвижек не предвидится, Илона отпустила подопечную домой. Алиса не думала, что это магическое ничегонеделание её так измотает, но дома усталость навалилась двойным весом, придавив девушку к кровати тяжестью сна без сновидений.

~~•••~~

Надя приболела. Серафима скучала, смотря на дождь за окном. Зря она не взяла зонтик. И обувь можно было бы надеть резиновую. Невзначай девочка перевела взгляд на Карину. Та красовалась ещё более смелым нарядом, чем обычно. Кому-кому, а ей на форму плевать было больше всех, в то время как желание обратить на себя внимание Михаила лишь подначивало её. Сегодня Миронова вырядилась в обтягивающее платье и в полупрозрачную блузку, так что взгляду представала вся тонкость и вместе с тем пышность форм, которые выглядели совсем некстати в школе. За вызывающий макияж Миронову уже отчитали три учительницы на прошедших уроках, но она пропускала замечания мимо ушей.

Тут Карина заметила, что её рассматривают, и ехидно улыбнулась.

— Что, Рыжик, завидуешь? Ах, ну да, ты же больше не Рыжик! Внимания Миши не привлечёшь ничем. — Милена, как верная собачонка, прыснула с этой недошутки.

— Уже зовёшь его просто Мишей? И ничего, что он явно будет лет на двадцать постарше тебя? — спокойно парировала Сима.

— Пф, кого волнует! Разрыв в возрастах бывает и побольше.

От стычки спас звонок. Школьники вошли в кабинет, Михаил Вадимович сидел на месте и что-то заполнял в многочисленных бумагах. Урок он вёл хорошо. Темой была Вторая мировая война, и когда Михаил коснулся пакта Молотова-Риббентропа, он оговорился. Дважды. Риббентроп в его устах стал Риттербергом. И оба раза его поправили. Ещё был момент весьма странный: во время рассказа Михаил Вадимович подошёл к Аньке Овчинниковой, сидящей в поле зрения Серафимы и такой же заинтересованной учителем, и как бы невзначай коснулся пальцами её плеча. После урока девчонка, конечно же, пребывала в эйфории и всё хвасталась этим перед Кариной и Миленой. Казалось, ещё чуть-чуть — и драки не миновать.

В довесок произошло кое-что, заинтересовавшее Серафиму даже больше. На уроке она забыла сдать заданный доклад, поэтому пришлось вернуться и положить его на стол. Сима не успела и шагу сделать от учительского стола, как из комнатки за кабинетом послышался голос Михаила Вадимовича:

— У меня есть предположения... Нужно ещё немного времени, а сейчас подожди.

Потрёпанная дверь подсобного помещения, скрипнув, открылась, учитель вышел, окинул взглядом ученицу, а затем спросил с неловкой улыбкой:

— Что такое, м-м, Серафима?

Девочка кивнула на его догадку и ответила, что просто занесла доклад. Михаил покивал, а после сделал весьма неожиданное предложение:

— Не хочешь чаю?

— Чаю? — Серафима свела брови в недоумении.

— Да, у меня здесь чай настаивается.

— Ох, нет, спасибо. Не сейчас, скоро урок.

— Ах, да, точно… — Михаил Вадимович немного грустно посмотрел в сторону окна, а когда Серафима почти вышла из кабинета, спросил вдогонку: — А после уроков?

Девочка не ответила, но поскорее побежала к кабинету русского. Учитель предлагает выпить чаю? Это странно. Это очень странно! Он тут всего пару дней, не знает толком учеников, а такие предложения делает. И неужто её одну он решил пригласить? Нет, наверное, там точно будут ещё ученики. Возможно, он так хочет их узнать. Серафима думала об этом оставшееся время учёбы, и после шестого урока решилась-таки пойти. Неуверенно она постучала и так же неуверенно вошла. Михаил Вадимович выглянул из подсобки и улыбнулся.

— А я уж подумал, что надеяться на общество бессмысленно. Проходи, — пригласил он.

Небольшой кабинетик оказался весьма уютным местом, пусть и немного пыльным. Во всяком случае, вид у него оказался такой, словно о нём не вспоминали много лет. Только паутины и слоёв пыли толщиной в палец не хватало.

— Немного не прибрано, извини.

На небольшом столике стоял аккуратный чайничек, две крупные чашки и тарелка с печеньем и даже с пирожками. Серафима села на стул, Михаил налил ароматный чай, девушка взяла пирожок и откусила — тот оказался с картошкой.

— А где ещё люди?

— Ещё? Ты так хочешь, чтобы они были? — задал вопрос Михаил.

— Я думала, что вы пригласите нескольких людей, для знакомства и чтобы лучше нас узнать. Уверена, многие были бы не против выпить чаю с учителем, — хохотнула Сима, умолчав имена тех, кто обрадовался бы особенно.

— Я хочу поговорить со всеми в немноголюдных собраниях. Каждый может привести друга или двух. Почему ты одна, например?

Серафима ответила предельно честно. На вопрос, почему лишь один человек у Симы считается лучшим другом, она сказала, что с Надей дружна уже пятый год и что их вполне устраивает тесное общение только между собой. Михаил очень внимательно слушал и задавал вопросы. Сима не знала, как так скоро смогла разговориться с малознакомым человеком, пускай даже учителем, но спокойно выложила ему о способностях к пению, про семью и про Алису в частности. Учитель не казался опасным, ей было даже очень комфортно.

Когда их посиделки продлились час, Серафима, наполненная положительными эмоциями, попрощалась и убежала. Она обязательно расскажет о Михаиле родителям и сестре! О том, какой хороший он учитель и человек. И о том, что она хотела бы, чтобы он остался в школе и после выздоровления Инны Геннадьевны.

Вечером девочка все уши прожужжала о Михаиле Вадимовиче, а ещё о завтрашнем дне. Она попыталась выпытать что-нибудь о подарках, но родители и Алиса лишь хитро улыбались и переводили тему.

А утром Сима проснулась и тут же была оглушена свистулькой. Сон как рукой сняло. Алиса, невыразимо довольная, смотрела на ошалевшую сестру.

— С добрым утром, старушка, — хихикнула старшая и протянула Серафиме маленькую коробочку.

— Что ж ты так со старушкой, а? — поскрипывающим голосом спросила Золотова и приняла коробочку. Внутри оказались серёжки в виде перьев с фианитами.

За завтраком Сима получила желанные книги, и ей уже начало казаться, что её собственный день рождения мало что сможет испортить, и предчувствие укрепилось, когда Надя пришла в относительно здоровом состоянии и подарила кулон в форме весов. Да, хороший день не может быть испорчен даже Кариной. Хотя последняя очень пыталась сделать что-то, чтобы Сима перестала так улыбаться: сначала просто обзывала по-привычному, потом поставила подножку, отчего Сима чуть было действительно не грохнулась лицом на гранитный пол, но девочка продолжала сиять улыбкой назло Карине.

~~•••~~

Алисе же не хватало настроя сестры. Пары, казалось, тянулись в несколько раз дольше, а преподаватели говорили нуднее обычного. Ещё и Ярослава подходила, спрашивала насчёт дополнительного урока у Илоны и сообщала о новой встрече на завтра. Благо, сделала она это в тот момент, когда Варя отошла от подруги. Однако Варя всё равно что-то заподозрила — буквально задавила Алису вопросами, но в конце концов сдалась. Алиса же украдкой грустно вздохнула. Да, быть героиней-волшебницей в реальности куда сложнее, чем смотреть за этим с экрана — покуда в мультфильмах девочки школьного возраста постигают магонауку во время боёв, Алисе и остальным придётся обучаться этому вне боевых действий, ища свободное время между учёбой и домом. Разумеется, это не так плохо, это даже очень и очень хорошо. Не придётся лишний раз жертвовать своим здоровьем и жизнью, особенно Алисе с её искорками.

Помимо таких мыслей разум девушки занимали многие другие вопросы и образы. Каков тот другой мир? Что из себя представляет Оплот и какая у него история? Кто такая царевна, как она выглядит, какой у неё характер? Вдруг она — жестокая и беспринципная девица, уже попавшая под влияние своей внутренней силы? «Немного похоже на Карину или Милену, как их описывает Сима», — пронеслось в голове Алисы. Может, и не просто так, можно предложить их кандидатуры, пусть люди из Оплота проверят.

И кстати о Тьме… Именно главный враг представлял собой главную загадку и занимал мысли Алисы. Тиран, убийца, человек, для которого закон не писан, ведь он сам — закон. Снежова пыталась его себе представить. Сначала фантазия рисовала ещё не старого парня сначала с белыми, а потом с черными волосами. Короткими, средней длины, длинными. Потом же, вернувшись с небес на землю, девушка нарисовала себе мужчину со злобным и острым взглядом черных и холодных, как его сила, глаз, со сдвинутыми бровями, с тонкими губами, то плотно сжатыми, то изогнувшимися в ухмылке. Фантазия окрасила кожу в нездоровую бледность, из-за которой черные волосы казались ещё темнее. Алиса добавила проседь, почти незаметную — как иней на висках. Затем она и вовсе испещрила лицо императора шрамами. Может быть, у него даже нет одного глаза, вместо него — повязка. И одежда на императоре всегда черная, мантия подобно тени тянется за ним по полу или развевается, заменяя Тьму… Или это и есть Тьма, а не одежда?

— Лис? Алиса? — Девушка вздрогнула и очнулась. Варя пыталась растолкать её, уже прозвенел звонок. Снежова помотала головой и, собрав вещи, вышла из кабинета.

Дома её ждала радостная Сима. Алиса, слушая рассказы сестры, в очередной раз в этой жизни осознавала, как сильно она любит Серафиму. Её рыжая — пуская и не прямо сейчас — сестра, словно солнышко, распугивала тучи неприятных мыслей, которых скопилась горочка. Мысли противоречили одна другой, устраивая настоящее побоище в голове. Алиса не могла не мечтать о магии, но стоило волшебству появиться взаправду, как девушке стало страшно. За двадцать три года жизни мир Алисы устоялся, обрёл внятные очертания, он был понятен, даже оставаясь непредсказуемым. Магия в картину мира не вписывалась. Она манила, но и отталкивала неизвестностью. В реальности вряд ли существует волшебная палочка или заклинание, способные «сделать всё как надо».

Может, иногда мечты о несбыточных чудесах должны оставаться мечтами?

Пролетела пятница, за ней промчался субботний день. Спустя неделю после знакомства с колдовской стороной мироздания Алиса всё ещё не могла свыкнуться с новой действительностью. Илона, тем не менее, не вызывала её на уроки. Алисе оставалось только ждать. Ждать сверхурочных занятий по волшебству и возможных приказов, которые могли бы исходить даже от самого Иллариона — или как там представили главу Оплота.

Внезапным оказалось оповещение мессенджера о добавлении в беседу «Белые Ведьмы». Первым же сообщением высветилось послание от Ярославы: Илона хотела видеть всех Ведьм, чтобы научить их «кое-чему особенному».

В этот раз Алиса пришла вовремя, столкнувшись с Верой у подъезда. Ехать в одном лифте в полной тишине оказалось крайне неловко, и, кажется, впервые Алиса даже немного радовалась обществу из нескольких человек. Среди пятерых людей уже можно преспокойно затеряться.

Ярослава, Маргарита и Дана уже были облачены в магические одежды. Ярослава не могла устоять на месте, перекатываясь с пяток на носок, с её лица не сходила задорная улыбка, девушка то и дело потирала ладони. Марго отличалась относительным спокойствием, но при этом не переставала нервно бить паркет носком обуви. Дана казалась самой незаинтересованной в происходящем.

Когда все девушки собрались, наставница взяла со стола самый обычный мел, явно купленный в ближайшем магазинчике, после чего подобрала юбку и припала на одно колено, принявшись чертить.

— Что происходит? — спросила Алиса, смотря, как на паркете появляются белые линии.

— Илона обучит нас телепортации, — протараторила Ярослава, перестав измерять комнату шагами.

— Как я поняла, в Яви так обозвали семиспатию, — произнесла Илона, быстро заканчивая изображение и поднимаясь. На кремовом паркете теперь был нарисован круг, а внутри него — символ, похожий на свастику, только с ещё одним углом на каждом луче. — Теперь всем слушать внимательно, потому что это очень важная часть не только вашего обучения, но и всей жизни волшебников. Перемещение через знаковые построения — лишь одна из нескольких разновидностей семиспатии. С одной стороны, этот способ достаточно простой, потому что сила, используемая для семиспатии, вкладывается в начертания, а дальше колдовство работает само. Это хороший способ перемещаться для начинающих, либо для тех, кто не в ладах с собственной магией и не способен в должной мере сосредоточиться. С другой стороны, приходится тратить время на рисование, а времени иногда нет, как нет и того, чем можно изобразить хотя бы подобие знака. Поэтому основная задача знакового построения — дать начинающим волшебникам прочувствовать и запомнить, как это — перемещаться в пространстве. Главное, что нужно знать при семиспатии, это куда ты хочешь попасть. Без точного места или хотя бы приблизительных данных о точке приземления магия способна выкинуть вас совершенно не туда, куда вам хотелось. Например, к ближайшему колдовскому узлу.

— Хорошо, а что сейчас-то делать? — спросила Маргарита, когда Илона примолкла.

— Берите мелки и рисуйте, — развела руками наставница. — Когда закончите, покажите мне, я проверю ошибки. Потом вам останется встать в круг и произнести вслух или про себя место, которое я скажу. За работу!

Девушки поочередно взяли белые мелки, и каждая нарисовала перед собой круг и знак в нём — Алиса и Маргарита в итоге ошиблись в начертании.

— Вы нарисовали рысич — посолонный знак, — рассказывала женщина. — Видите, в какую сторону у вас направлены углы? Нужно нарисовать рубежник Он такой же, но с углами в обратную сторону — пусть они смотрят влево.

— Все готовы? — спросила наставница сразу после того, как каждая ведьма нарисовала своё знаковое построение. Девушки почти одновременно кивнули. Илона улыбнулась. — Теперь встаньте в свои круги. Запоминайте место встречи — замок Елены, большой зал.

Сказала — и исчезла. В миг её исчезновения Алиса точно видела светло-голубые полосы света, окружавшие Илону подобно полупрозрачным светящимся лентам. Девушка моргнула от неожиданности, а на месте наставницы уже ничего не напоминало о магии. Ведьмы замерли, не сразу поняв, что только что произошло, а после, начав с Ярославы, все ушли в тот мир. Каждую окутывала разноцветная дымка волшебства, в которой путались блестящие искры, но любоваться её удавалось лишь несколько мгновений. Цвет волшебства Ярославы был красно-золотым, у Маргариты нежно-розовым, у Даны бледно-голубым, а у Веры сиреневым — у всех под цвет одежд.

«Замок Елены, большой зал», — подумала Алиса, желая знать, какого цвета её магия семиспатии. Завихрения окружили её, и странно было видеть, что они не исчезают так же мгновенно. Она разглядела, как белёсый плотный туман вытягивается нитями из неровных линий рубежника и круга. Магия захватывала в объятия, прилипала к коже, и каждое прикосновение будто делало тело всё легче и легче. Цвет колдовства не менялся, оставаясь обычным белым, что даже огорчило начинающую ведьму. Мысль об этом оказалась последней перед тем, как лёгкость растеклась по телу, подарив чувство отрыва от земли и невесомости. Алиса успела увидеть подобие длинного прохода из пролетающих мимо искр и тумана прежде, чем вновь обрела вес.

Шестая глава. Правь

Алисе показалось, что она взлетела над полом и должна приземлиться ощутимо, как после прыжка, но её ноги уже были плотно прижаты к полу, а перемещение закончилось. Рядом стояли другие Ведьмы, озирающиеся по сторонам. Алиса тоже решила осмотреться и не сдержала восхищённого вздоха.

Белые Ведьмы и Илона оказались в просторном зале из серого камня с высоким сводчатым стеклянным потолком. С двух сторон круглого зала находились двустворчатые деревянные двери. На высоте в полтора-два человеческих роста располагались тонкие закруглённые окна, и их было достаточно, чтобы обеспечить зал светом без дополнительных приспособлений — Алиса не заметила ни намёка на фонари или подсвечники. Не исключено, что магам они просто были не нужны.

— Добро пожаловать в Правь, девочки, — произнесла Илона. — Голова не кружится? Мышцы не болят? С непривычки чего только не случается, некоторых учеников, бывает, даже тошнит после первой семиспатии.

Убедившись, что подопечные чувствуют себя отлично, Илона попросила следовать за ней. Девушки тут же скучковались, и женщина повела их в одни из дверей. Они прошли по коридорам, каменные стены коих были такими же серыми и покоцанными, как и стены зала, а поверх серости висели гобелены с изображениями единорогов, драконов, пейзажей и обычного человеческого быта. Вдоль стен стояли парни и девушки, все в разной одежде, сходной лишь свободным кроем. Алиса видела, что среди колдунов, прожигающих новоприбывших взглядами, есть как её с Ведьмами одногодки, так подростки лет, может, от четырнадцати.

— Здесь учебное крыло, — озвучила Илона, кивая каждому ученику. Все те, мимо кого проходил отряд, рассматривали незнакомцев, чтобы за их спинами начать шептаться. — Два уровня, шестнадцать учебных комнат. Изучаются обычные и волшебные учения.

— А сколько всего здесь людей? — поинтересовалась Ярослава.

— Занятный вопрос, — хмыкнула Илона. — Где-то около двухсот пятидесяти. Подобных замков построено немало по всей империи. Однако Замок Елены — один из крупнейших.

— А что вообще такое Оплот Доброгоста? — вновь задала вопрос Цветкова.

— Вам обо всём расскажет Илларион, он лучше умеет рассказывать. Ах, да, — вспомнила о чём-то Илона, когда сборище дошло до конца крыла и принялось подниматься по закруглённой лестнице. — Я сказала про учебные комнаты, но не упомянула про большой зал. Там проводятся все занятия по освоению навыков. Старшие из чародеев Оплота приходят туда заниматься и оттачивать умения.

— Как будто я замок этот покупаю, — тихо хихикнула Дана в сторону Маргариты. Та прыснула. Алиса же внимательно слушала и не забывала глазеть по сторонам. Тут было так интересно! И так странно — она впервые гуляла по замку. Да что там, в первый раз в жизни была в другом мире! В узких закруглённых окнах, отделанных по краям витражным стеклом и отбрасывающих яркие блики на серую лестницу, девушка видела желтеющие поля и лес.

— Ещё кое-что, — вновь встрепенулась наставница, пока отряд волшебниц следовал за ней по второй витой лестнице на третий уровень, хотя изначально Илона упоминала лишь про два. — Хочу вас предупредить: в Еланске и Еленике, где мы сейчас находимся, время разнится. При наложении карт часовых поясов Яви и Прави ваш Еланск будет восточнее. Так что не забывает от времени Еланска отнимать один час.

Третий уровень крыла оказался большим, но не особо просторным. «Это учительская», — объяснила Илона Глебовна, пока подопечные разглядывали всё подряд. В учительской оказалось очень много длинных столов, шкафов и два длинных же дивана с разноцветными подушками. На некоторых столах и полках сохранялся относительный порядок, в то время как на других лежали высокие стопки бумаг, книг и папок. За одним из столов сидела девушка, заполнявшая что-то в объёмной книге вроде классного журнала, за другим же столом немолодой мужчина пил что-то из кружки. Оба учителя поздоровались с Илоной и скорее утвердительно, чем вопросительно, предположили о присутствии здесь незнакомых девушек. Алиса немного зазевалась, рассматривая плотно поставленное друг рядом с другом убранство.

То, что Илона окликнула её, дошло не сразу. Наставница и союзницы уже стояли на очередной витой лестнице. Самый верхний уровень, по сути верхушку башни, занимало помещение, залитое ярким светом из многочисленных высоких окон. Они будто вытесняли своим количеством и размерами светло-серый камень. С потолка свисал огромный витой светильник с металлическими цветами и листьями. В середине зала стоял длинный стол со множеством стульев. Вдоль стен и окон располагались небольшие диванчики и невысокие книжные шкафы, на открытых полках которых лежали свитки. Илларион Гаврилович, бывший, несомненно, хозяином кабинета, сидел во главе стола со стопками писем. На гостей он посмотрел не сразу.

— Спасибо, что привела их, — промолвил он, обратившись к подошедшей Илоне. Алиса же наконец заставила себя не смотреть на открывающиеся за окнами виды, чтобы сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Садитесь поближе, — тем временем произнёс мягкий хрипловатый голос главы Оплота. Илона села от него по правую руку, а самая смелая Ярослава — по левую. Алиса же из всей команды предпочла сесть подальше. — Ну что ж, рад приветствовать Белых Ведьм в нашем замке. Надеюсь, обучение семиспатии и сама семиспатия не вызвали затруднений. И ещё надеюсь, что вы не были оторваны от каких-то необычайно важных дел. Если же это случилось — прошу прощения. Теперь, наверное, стоит чуть больше рассказать об Оплоте и Прави.

Убедившись, что ему готовы внимать, Илларион начал рассказ.

— Оплот Доброгоста основан очень много столетий назад. Когда-то он был намного меньше и находился исключительно в столице, и принимали в Оплот только тех, кто мог доказать свою силу и готов был трудиться, сражаться и даже умирать за царскую семью. Лишь позднее было решено, что нельзя обычных колдунов и даровитых чародеев учить в одной только Общине Радогоста по одним и те же лекалам.

— А маги ещё и различаются? — задала вопрос Дана, опередив других.

— Конечно, — кивнул Илларион. — Некоторые более одарены, другие менее — сила измеряется в том, насколько маг вынослив и какого размаха будет его колдовство. Вы поймёте, когда начнёте заниматься с другими и сами с собой. Когда-то Община Радогоста обучала всех магов, но нельзя раскрыть силы чародея полностью, если он окружён не самыми одарёнными колдунами. Чародею нужно больше свободы и внимания, а также одарённые сверстники и соперники в их лице. Поняв это, Оплот Доброгоста стал расширяться и перестал быть только военным объединением. Сегодня Оплот — это школа, а для кого-то даже дом. Выпускники Оплота, получив образование, вольны выбирать свою судьбу: они могут уйти в мир и даже забыть о магии, могут самостоятельно устроиться на работу, требующую колдовских умений, но многие остаются при Оплоте как боевые единицы.

— И чем они занимаются? — спросила Ярослава.

— Защищают граждан Силтенои, конечно же. Правь может выглядеть безобидной, но на деле есть много опасностей, с которыми зачастую справиться могут только чародеи. В Прави бок о бок с людьми существуют порождения Тьмы или даже древней Мглы, несущие угрозу всему живому. Есть и те маги, кто использует свой дар не во благо, и зачастую справиться с нарушителями могут только равные им по силе. Быть чародеем Оплота почётно, и раз теперь вы принадлежите ему, я бы хотел вашей отдачи правому делу. Всё, что от вас пока требуется, это найти царевну Вилении.

— Погодите, «принадлежим»? — зацепилась за слово Дана. — Нас что, вписали в малознакомую организацию без нашего ведома?

— В том числе за этим я и попросил вас созвать, — спокойно произнёс Илларион. Он взмахнул рукой, над ладонью сверкнули, рассыпавшись, золотые искры, и вот пустая рука уже сжимала стопку бумаг. Отдельные листы, соединённые скрепками, разлетелись над столешницей, ложась перед девушками. Илона в свою очередь теми же чарами дала каждой подопечной ручки, определённо взятые из Яви. — Ознакомьтесь и подпишите бумаги. Вряд ли вы найдёте что-то, что вас не устроит.

Алиса смотрела на листы и текст, который явно печатали на пишущей машинке. Её полное имя уже было напечатано, как и дата рождения, город проживания, позывной и название отряда. Алиса читала бегло и не видела ничего подозрительного. «Подчиняться главе Оплота Доброгоста», «служить на благо Силтенойской империи», «получать заработную плату в размере 25.000 (двадцать пять тысяч) бермяток в месяц» — последнее особенно радовало, хотя Алиса понятия не имела, что такое эти бермятки. Спросить она не успела, её опередила Маргарита, на что получила ответ от Илоны:

— Это достойная оплата труда для тех, кто работает на Оплот. Деньги у нас бумажные, как в Яви, а расценки сравнимы с вашей страной. Если захотите, сможете даже обменять их на ваши рубли.

Пробежавшись по тексту ещё раз, Алиса оставила свою подпись на последней странице, рядом с подписью и печатью Иллариона. Всего лишь рабочий договор.

Когда все расписались на последних листах, Илларион собрал бумаги и объявил встречу завершённой, посоветовав Ведьмам покамест самостоятельно изучать Правь по книгами и рассказам выпукников Оплота. Он сказал, что на первом уровне в учебном крыле есть библиотека, где уж точно хватит книг для первого знакомства с основными понятиями и правилами мира. Напоследок Илларион попросил Илону показать оставшийся замок, если она ещё этого не сделала, и только после этого разрешил всем уходить.

Вера Уханова как никто другой желала отправиться в библиотеку — это было видно по тому, как девушка оживилась, стоило Иллариону её упомянуть, однако пришлось терпеть, пока Илона расскажет о выходах из замка в количестве трёх штук, два из которых находились в жилом крыле, покажет оное крыло, разделённое на мужскую половину и женскую с двумя общими гостиными, а также расскажет о городе Еле́нике, лежащем ниже холма, на котором громоздился Оплот. После экскурсии Илона сама начертила круг семиспатии, чтобы отослать подопечных домой. Тут-то Вера и напросилась в библиотеку. Илона обдумала её желание и сказала лишь, что сегодня там заведуют только домовые, а библиотекарь отсутствует. Упоминание домовых Веру не смутило, поэтому в круг семиспатии из пяти Ведьм вошли только четверо.

Было уже около пяти вечера, когда Алиса добралась до дома. Серафима спала — видно, у неё был трудный школьный день, раз даже она, зачастую неугомонная, свалилась и не проснулась от скрежета ключей в замке и от грохающихся на пол сапог. Алиса решила вести себя тише: тихо включила ноутбук и тихо же достала тетради из сумки.

Оказалось, что ровно пять минут назад ей написала Варя. Ещё на превью диалога с ней Алиса увидела вопрос: «Что ты делала у Цветника?» Цветником прозвали комплекс «Цветущий двор», где жила Илона и где встречались Белые Ведьмы. Сердце у Алисы забилось чаще. Когда Варя её видела? Алиса ответила вопросом на вопрос: «А ты что там делала?»

Сообщение было прочитано. А потом последовала недолгая тишина, после чего Варя вновь начала писать. «Мы с Колей гуляли. Он пригласил. Мы проходили мимо Цветника, и вот я тебя увидела. Это точно была ты, твоё зелёное пальто и твоя сумка со значками», — сообщала Варя. Алиса не решилась отвечать сразу, вместо этого спросив у подруги про прогулку. «Мы гуляли, куда ноги шли, и в уйгурской кухне посидели. Не переводи тему. Я счастлива, конечно, но мы о тебе говорили. Я ответила тебе, что там делала, теперь ты». Немного выждав, Варя дописала: «И лучше не ври, пожалуйста. Тебя последнюю неделю что-то волнует, я вижу. И ваши перешёптывания с Ярославой… Пожалуйста, скажи начистоту».

Алиса смотрела то на экран, то на клавиатуру, иногда поглядывая на стол и разок глянув в сторону спавшей Симы. И наконец решилась. Она рассказала, что, возможно, Варя забудет об этом из-за чар, но она сама попросила. Алиса выложила всё: и что кулон оказался не обычной побрякушкой, и о четвёрке ведьм из их универа, и об Илоне, Оплоте, Илларионе и другом мире.

Читала Варя, видимо, долго. Возможно, очень много думала, всё ли с Алисой в порядке и не странная ли это шутка. Спустя некоторое время, за которое Алиса успела не только заварить чай, но и налить его в кружку, Варя напечатала в ответ: «Это же не розыгрыш? Ну, ты понимаешь, что звучишь немного… немного СЛИШКОМ. Наверное, я могу поверить, но только если ты покажешь мне реальные магические фокусы». Алиса не знала, что сказать. Показать способности? Где именно она может это сделать? Где никто не увидит превращения и где это останется между ними.

Тем временем Анисимова вновь что-то начала печатать и вскоре на экране высветилось новое сообщение: «Можем завтра встретиться у меня. Родители завтра на дачу к бабушке, а Данька вряд ли нам помешает». Алиса почти сразу согласилась. Сзади послышалось шебуршание, девушка переключилась на другую вкладку и обернулась.

— С кем ты там так энергично переписываешься? — спросила младшая. Не различая лица Симы в полутьме, Алиса подумала, что сейчас на губах сестры растянулась хитрая улыбка.

— С Варькой. Мы завтра хотим встретиться.

— О, какая жалость, — вздохнула Серафима. Алиса недоумённо вскинула брови. — Я уж думала, у тебя там жаркая переписка неприличного содержания, — с придыханием на последних словах произнесла Золотова. — Даже с Максимом ты так не переписывалась.

Алиса фыркнула с возмущением, но затем ответила:

— Когда бы у меня появился человек для жарких переписок? Появись у меня кто-то, ты бы узнала в числе первых.

— Правда? — В этот раз Серафима приняла сидячую позу, обняв подушку, и выпучила глаза. — А родителям уже после меня?

— Скорее всего, — с заговорщической ухмылкой убедила её Алиса.

— Ох, спасибо большое за такое доверие, я польщена, — смутилась Серафима, наигранно приложив ладошку к щеке. «Я ведь тебе самой первой рассказала о магии, — подумала Алиса. — И на тот момент только тебе». От этой мысли стало грустно, даже тоскливо, но Алиса не позволила грусти разрастись, продолжая улыбаться, чтобы не вызывать вопросы, ответить на которые вряд ли было возможно.

~~•••~~

Встречу наметили на три часа дня. От родителей Анисимовых осталась только уже подостывшая еда, а Данила окопался в своей комнате, не собираясь лезть в девчачьи дела. Варя закрыла дверь собственной спальни, после чего во все глаза уставилась на Алису. Снежова вздохнула, и магия кулона, отозвавшись уже не на чёткую мысль, но на желание, обхватила её туловище, в миг изменяя одежду и вид. Алиса даже не думала, что широко раскрытые глаза Вари могут стать ещё больше. Помедлив и осознав произошедшее, Варя в восхищении прижала руки ко рту.

— Охренеть… — раздалось тихо из-под ладоней, сменившись нервным смехом. — Ну ты даёшь…

Ничего не говоря, Алиса вытянула руку, и с кончиков пальцев слетели сгустки искр. Искры, блестевшие, как мельчайшие осколки прозрачных драгоценных камней, следовали за двигающейся рукой, вырисовывая в воздухе длинные хвосты. Варя не позволила Алисе сбросить маскировку, желая рассмотреть её со всех сторон, включая белые волосы и глаза с почти незаметной радужкой. Только в полной мере насладившись видом, Варя позволила подруге развоплотиться и упасть на кровать. Сама Варя плюхнулась рядом, ожидая ещё более полного рассказа, чем Алиса писала вчера.

Теперь Алиса, видя, что Варя слушает не с пустым взглядом и верит ей, дополнила историю нападением в университете, раскрыла тайну согласия на всё это приключение из-за второго покушения Тьмы, поведала о подписании вполне обычного договора — от Ведьм требовали не души, в конце концов.

— Это всё так странно, — протянула Варя, постукивая себя пальцем по щеке. — Я даже не знаю, как правильно на реагировать. Вроде бы магии не существует — но вот она ты, и это даже не фокусы какие-то, ими ты не увлекалась, как я помню.

— А уж как мне странно… Но вот она, я говорю тебе обо всём на свой страх и риск.

— Ой, в смысле? — опешила Варя.

— Видишь ли…

Теперь Алиса рассказала о том, как уже поведала историю с Илоной и талисманами Серафиме, но окончилось это всё чарами наставницы и её желанием не вмешивать обычных людей в дела Прави.

— Теперь, если я начинаю говорить о магии и Илоне, Серафима сидит с пустым взглядом и ничего не запоминает.

Варя помолчала, уперевшись взглядом в стоящий напротив книжный шкаф, затем снова повернулась к Алисе.

— Ну, я ничего пока не забыла. Может, это чары с замедленным действием? Или они уже выветрились.

— В тонкости нас не посвящали. Да и спрашивать боязно — всё-таки этот наш диалог противоречит указам начальства.

— Но всё равно попробуй ещё раз поговорить с Серафимой. Вдруг теперь-то она послушает. — Варя примолкла, а потом внезапно щёлкнула пальцами. — А как твои раны, кстати? Те, которые тебе Тьма в универе оставила, тебя ещё зашивали.

Алиса потянулась к левому плечу. В пятницу она ездила снимать швы, о чём не сказала отцу и мачехе, чтобы не пугать их и не вызывать вопросов — в любой другой ситуации Алиса бы обо всём рассказала, но нападение Тьмы не было ситуацией, нуждающейся в разглашении. Раны уже в выходные болели намного меньше, хотя ещё в субботу Алиса чуть не выла, а уж то, как её швыряла Тьма в торговом центре, должно было отложиться синяками по всему телу. Возможно, причиной стала магия, но от глубоких ран остались лишь длинные тонкие шрамы, какие могла оставить не самая злобная кошка. Врачи были весьма удивлены подобной регенерацией, но знать её причину им не следовало. Да и Алиса её не до конца понимала.

— А ты ещё боялась принимать предложение, — сказала Варя, разглядывая блёклые белёсые полосы на плече подруги. — Костюмчик подогнали, раны вылечили.

— Не начинай, — взвыла Алиса. — Сима тоже восхищалась этой историей. И вообще, не обратись Илона ко мне, Тьма бы за мной охоту и не начинала! Ещё и… Ещё и непричастный человек пострадал.

— Я слышала от одногруппниц, а они от своих подружек, что та девушка скоро выйти должна. Поэтому не кори себя — все живы, и, вроде бы, наш ЕГУ ещё не так сильно трясут за нападение на студентов. Попробуй найти плюсы: теперь ты часть вполне реальной волшебной сказки…

— Только если сказки «Короля и Шута».

— Да будет тебе! — Варя тыкнула подругу в плечо. — Тебе же нравились книжки про попаданцев.

— А кое-кто меня ими снабжал. — Алиса глянула на Варьку шуточно-осуждающим взглядом. — Одно дело читать и знать, что этого не случится никогда, другое — оказаться в реальной ситуации. И я пока даже предполагать боюсь, насколько вся эта заварушка будет опасной. Да и за родителей боязно, за Симу, за тебя. Очень бы не хотелось, чтобы моя вовлечённость в дела не от мира сего и в ссору двух империй в итоге затронули вас.

— Ты опять ищешь самые плохие исходы.

— А что остаётся? — вздохнула Алиса, устало глянув на Анисимову. — Лучше сразу предусмотреть не радужные исходы. А знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Я надеялась, что последний курс у меня будет спокойным.

Варя не сдержалась и разразилась смехом. Раз уж Алиса не собиралась мыслить в позитивном ключе относительно будущего, Варвара решила припрячь подругу к иным разговорам во время протирания полок. Девушки говорили обо всём подряд, что не касалось магии, пока Варя передвигала игрушки и книги.

— Хм, Маркус, Алек, Артемида… Потом разве стояла Каппа? — Тихий бубнящий голос Анисимовой перерастал в недовольный, пока она проверяла наличие всех игрушек. Затем она глубоко вдохнула и, направившись к двери, крикнула: — Да-аня-я! Верни Марселя!

Старшая сестра едва ли не выбежала из комнаты, громко стуча тапками о паркет. Из коридора был слышен звук, доносящийся из комнаты Даньки — опять мультики с предельно простыми злодеями со слишком пафосными речами. Алиса усмехнулась, когда среди громких взрывов телевизора уловила возмущения Вари и попытки Данилы договориться.

Пока Варя перебрасывалась с братом словами, полными сарказма, Алиса глянула на время в телефоне. Часы на экране показывали без десяти пять — время летело необычайно быстро. Алиса кое-что вспомнила и, взяв свою маленькую сумочку, направилась к выходу. Из комнаты Дани вышла вся красная, с горящими глазами, Варвара, и в руках, подобно знаку победы, она сжимала плюшевого ежа.

— Уже уходишь? Рановато, нет?

— Ещё успеем наговориться. Особенно если ты не забудешь того, что я сегодня показывала и рассказывала. — Алиса застегнула молнию на втором сапоге и сняла с крючка пальто. — К тому же мне надо доехать до дома и успеть кое-что сделать.

— И что же? Поручение Белых Ведьм? Илоны? Тренировка? — С каждым предположением голос Анисимовой возрастал и в нём всё больше слышалась надежда именно на этот вариант. Видимо, она хотела знать, как это в реальности — быть спасителем мира. Будущим спасителем.

— Нет, кое-что более приземлённое. — Сумка была перекинута через плечо и проверялась на наличие кошелька и ключей. Только открыв дверь, Алиса ответила на будоражащий кровь подруги вопрос: — Готовка ужина.

~~•••~~

Серафима всё воскресенье сидела дома, наслаждаясь ничегонеделанием и почти полным отсутствием домашней работы. Единственным заданием были задачки по алгебре, за которые девочка села после ухода старшей сестры, и те оказались на удивление лёгкими, что не могло не радовать. После их выполнения Сима, довольная собой, развалилась на диване, включила телевизор и приготовилась смотреть мультики. Зевс запрыгнул на диван и примостился на животе у Золотовой, прозрачно намекая, что хочет быть поглаженным. Сима, смотря телевизор, перебирала пальцами негустую серую с белым шерсть кота, а тот довольно урчал.

Дома не было никого из членов семьи — и мама, и отчим, и Алиса разбрелись по друзьям.

Серафиме даже показалось, что она задремала на несколько минут. Пробудили её скрипящие в скважине ключи. Сима подскочила.

— Как встретились? — Девочка вышла к сестре, увидев сидящего напротив Зевса, спрыгнувшего с дивана намного быстрее хозяйки. Кот был недоволен, что старшая двуногая не принесла ничего вкусного.

— Как обычно, поговорили о том о сём, пошутили про бедных студентов и прочее. — Алиса склонилась к Зевсу и почесала его за ухом. Недовольство кота сменилось на милость, но на морде осталось явно выраженное желание видеть в следующий раз полный пакет.

Сима выключила телевизор, а Алиса принялась за готовку. Сегодня на ужин было решено готовить салат и рагу. Сёстры в это время почти не разговаривали. Алиса жалела, что не может говорить с Серафимой о магии открыто. Однако то, что она смогла говорить о колдовстве с Варей, побудило попробовать завести разговор с сестрой ещё раз.

— Сима, ты помнишь, откуда у меня кулон?

— Какой кулон? А, с деревом который? — Серафима положила руки на спинку дивана и оперлась на них подбородком. — Не помню, честно сказать. Чей-то подарок?

— Вроде того. Серафима, этот кулон…

— Ой, я что-то задумалась. Не повторишь?

Алиса вздохнула. Не может человек пропустить целую тираду об Илоне, студентках и другом мире, просто задумавшись.

— Купила, когда тебе подарок присматривала. Он мне напомнил о чём-то сказочно-волшебном.

Серафима не слышала ничего, что касалось бы истинной истории Алисы и Белых Ведьм. Алисе даже врать не требовалось. С одной стороны, Алиса не любила лгать, но и любить магию за то, что она лишает её возможности самой выбрать, скрывать или говорить правду, девушка не могла. История, связанная с Правью, заставляла врать.

Вечер прошёл необычайно спокойно, родители рассказывали о разных вещах, о которых не говорили на неделе. Алиса бы с радостью отказалась от магии в обмен на возможность просто поделиться с семьёй собственными переживаниями и историями. Всё сильнее девушка понимала, что обычная жизнь простого человека казалась теперь простой: здесь были уже известные опасности и ситуации, на которые знаешь, как реагировать, была земля, на которой уверенно стоишь ногами. История, куда впутали Снежову, больше походила на землю, выгоревшую внутри, когда стоишь и не знаешь, как скоро проломится под тобой опора.

Как дети мечтают о волшебных способностях, так и Алиса мечтала теперь о спокойствии и простой жизни.

Перед тем, как идти спать, Алиса приняла душ и помыла голову. Прежде, чем облачиться в ночную рубашку, девушка рассматривала в зеркале левое плечо. На светлой коже ещё более светлые шрамы напоминали больше растяжки, нежели последствия когтей. Алиса бы не хотела вновь чувствовать, как её кожу раскраивают, будто ткань ножницами.

— Ну, хоть какая-то польза от магии, — пробормотала Алиса под нос, в последний раз проведя пальцами по тонким белёсым шрамикам и точкам от хирургической нити.

Понедельник начинался обычнее некуда. Утром — овсяная каша, за окном — дождь, а прогноз — противный, холодный и мокрый. Да ещё и Ярослава после первой пары сообщила, что связавшаяся с ней наставница попросила всех Ведьм присутствовать на уроке в Прави.

Занятия не радовали, хотелось домой, а не на чужую квартиру, ещё и последней парой стояла замена, причём не лучшая: интересный предмет «Современные информационные технологии в лингвистических исследованиях» по причине болезни преподавателя, немолодого, но увлечённого темой, заменили на «Межкультурный подход к практике иноязычного чтения». Насколько бы ни был увлекателен сам предмет, настолько же скучной была ведущая его Арина Борисовна. Женщина ещё более немолодая, она не смогла за прошедшие пары влюбить в свой предмет, да и не особо старалась — часть занятий как-то плавно перетекала в рассуждения о политике и современных испорченных детях.

Уж лучше три пары с Жанной Афанасьевной, чем это!

— Ну почему-у, — ныла Алиса, поднимаясь на третий этаж. — Не хочу Арину Борисовну, не хочу-у.

— Никто не хочет, — грустно вздохнула Варя. В коридоре стояла привычная шумиха из смешавщихся голосов, девушки обсуждали, кто куда пойдёт после учёбы — как обычно, парни рубились в телефоны — как обычно.

Алиса закрыла глаза на пять секунд, открыла их, но лишь когда поворачивала голову к подруге, шедшей слева. Она успела в короткий миг увидеть, как та смотрит на расстояние между Алисой и кем-то и дёргается, словно бы в попытке оттянуть Снежову в свою сторону. Что бы там Варя сделать ни хотела, у неё не получилось.

Алиса столкнулась с кем-то. Её откинуло назад, но девушка удержалась на ногах, а Варя дополнительно придержала подругу. Тот, с кем столкнулись, охнул и уронил книги, грохот от которых пронёсся по коридору, заглушив сказанное под нос ругательство.

Девушка увидела, сконцентрировавшись на происшествии, картину из горы книжек, разлетевшихся и лежащих либо закрытыми, либо вверх корешками, и двух парней: один из них стоял в той же позе, что и Алиса, второй был нагружен книгами до подбородка, и во взгляде его читалось желание помочь, но при этом осознание полной невозможности сделать это.

— Леонид меня убьёт… — громко прошептал светловолосый студент, кинувшийся подбирать книги. Алиса, поняв, что это случилось из-за неё, принялась помогать, не прекращая бубнить извинения.

Когда книги наконец-то были собраны с пола, юноша и девушка поднялись, встретившись взглядами. Глаза у него были миндалевидные и ярко-синие, блестящие. Когда же Алиса осмотрела его лицо в целом, то оно показалось ей знакомым, и не только потому, что некоторых студентов Алиса видела в коридорах уже шестой год подряд.

— Прошу прощения, я вас не видел за горой книг, — с невероятно милой улыбкой извинился юноша, смущённо хохотнув.

— О, нет, это я виновата, не смотрела перед собой, — потупила взгляд Алиса, краснея ушами и кладя последнюю книгу на вновь составленную стопку.

Повисла неловкая пауза, но не тишина — люди вокруг продолжали переговариваться.

— Дим, Лёня Степаныч нас ждёт, — напомнил о библиотекаре друг парня. — А Александр Германович нас прихлопнет, если мы опоздаем, так что бегом! — И друг, нагруженный книгами, прошёл мимо Алисы по направлению к библиотеке.

— Прошу прощения, — ещё раз извинился Дима и последовал за другом.

Алиса проводила взглядом его фигуру и наконец вернулась к подруге. Варя же в свою очередь, скрестив руки на груди и выставив бедро в сторону, тихо присвистнула — этому её свисту Алиса когда-то хотела научиться.

— Наживаешь себе связи? — игриво спросила Анисимова, когда обе девушки прошли к нужному кабинету.

— О чём ты?

— Кое-кто намного круче Шашки.

Алису немного передёрнуло от воспоминаний о Максе. Девушка глубоко вдохнула, а после спросила прямо:

— Кто этот Дима?

Варя картинно закатила глаза. Алису это слегка кольнуло. Словно она обязана знать каждого парня по имени-фамилии в этом университете и чем он отличается от остальных!

— Это один из наших секс-символов всея ЕГУ, — таинственным шепотком, разводя руками, произнесла Варя. — Дмитрий Вишневский, парень с направления переводчиков, из группы Ярославы. Красавчик, умница, спортсмен, да и из семейки небедной, — воодушевлённо описывала его достоинства подруга.

— У тебя же есть Коля, — осадила Алиса Варвару, на что та среагировала быстрее некуда.

— Но это не запрещает мне расписывать тебе, кто этот симпатичный парниша, с которым мы учимся шесть лет, пересекались на сдвоенных парах и экскурсиях, но которого ты не признала, столкнувшись с ним лоб в лоб. Ну, давай, падай в обморок.

— Зачем? — в очередном приступе непонимания свела брови Алиса.

— Любая другая бы сейчас лежала вон там, — указала на место столкновения Варя, — и её откачивала бы верная подруга. Или не откачивала: меньша девушек — меньше соперниц.

— Ты жестока. А сама бы ты свалилась?

— Если бы была точно уверена, что ты рядом, — игриво подмигнула Варька, качнув хвостиком светло-русых волос.

Подруги рассмеялись.

Когда учебный день закончился, Алиса отправилась в ЖК «Цветущий двор». Единственной, кто отсутствовала, была Вера, имевшая в своём расписании четыре пары в противовес удачно сложившимся трём у каждой из девушек. Илона ожидала учениц в квартире, где привычно дала им мел и начала следить, как они вырисовывают рубежник в круге. Алиса как раз поставила край мела на паркет, когда рядом внезапно присела Маргарита и тихо спросила:

— Ты правда Диму с ног сбила?

Сначала Снежова не совсем поняла, о чём речь, а потом вспомнила о происшествии, случившемся пару часов назад, и ответила, заикнувшись:

— Н-не сбила, а просто столкнулась с ним.

— И вы упали, как в кино, — с каким-то слишком трагическим придыханием произнесла Маргарита, выводя Алису на правдивый рассказ. Снежова же принялась со всем старанием выводить круг, заскрипел мел.

— Нет, мы устояли и начали собирать книги. — Алиса не понимала только, зачем об этом знать Савельевой. Можно было, конечно, попробовать предположить, что всему виной несказанная популярность Вишневского, о которой рассказывала Варя. Если за ним правда пытались бегать и его одногруппницы, и студентки других потоков, то каких только слухов уже не насочиняли. Они, конечно, вряд ли имели что-то общее с действительностью.

— Он правда так популярен? — успела задать вопрос Алиса прежде, чем это вновь сделала Маргарита.

— А? Вишневский-то? Ты правда не знаешь? — Розовые глаза Савельевой распахнулись под маской, словно Алиса не просто ляпнула глупость, а сказала, например, что солнце крутится вокруг Земли и никак по-другому быть не может. Тон Маргариты Алисе не нравился, и Снежова с запозданием подумала, что у Марго могли быть все шансы пойти в актёрский. — Он же…

— Спортсмен, комсомол и просто красавец, да, а дальше-то что? — весьма нетерпеливо прервала Алиса назревающий монолог. Был уже нарисован крест, теперь нужны углы противосолонь...

Маргарита глубоко вздохнула и затараторила, вычерчивая символ:

— Он наш самый активный и одарённый одногруппник: на гитаре играет, спортом занимается, поёт неплохо, шутит много, заводила тот ещё. Короче, он один из самых завидных женихов в нашем университете, но он весьма привередлив… Во всяком случае, про него так говорят, хотя я бы не сказала. Я с ним пару лет встречалась, нас ещё самой красивой парой называли, — начала вспоминать с затуманенным взглядом Савельева. Алиса продолжала чертить. — Мы, правда, разбежались в мае — наскучили друг другу.

— Оу, эм, спасибо за откровенность, — промямлила Алиса, молясь, чтобы дальше Маргариту не понесло в сторону воспоминаний о всех её парнях или времени, когда она была с Димой вместе. Илона будто бы совершенно не обращала внимание на внезапное желание подопечных поговорить во время черчения.

— Да, да, Маргарита, — подала голос Ярослава, услышав, видимо, весь разговор, — парни — это хорошо, но у нас дело поважнее. — Люкса встала, отложила мел, отряхнула руки и колени.

— Ой, Славка, — отвлеклась от Алисы Маргарита, — ты говоришь, как женщина в годах, поучающая неразумную дочь.

Ярослава ничего не ответила. Илона украдкой улыбнулась и поторопила ведьм.

Седьмая глава. Не одна из них

Илона Глебовна в этот раз семиспатировала последней.

Девушки оказались всё в том же большом зале, однако сегодня он не пустовал: здесь находились ученики, освободившие место в середине, куда и переместился отряд из пяти человек. Ведьмы немного занервничали, что не укрылось от Илоны. Женщина не успела сказать подбадривающие слова, потому что круг учеников в белых рубахах расступился, пропуская к гостям высокого крепкого мужчину. Он был лыс, но имел густые бакенбарды и усы.

— Илона! — пробасил он радостно, отчего у Алисы создалось впечатление, будто мужчина сейчас кинется наставницу обнимать.

Вместо этого он, не доходя до Илоны, резко остановился и поклонился, касаясь и проводя по земле пальцами правой руки. Наставница ответила тем же, только поклон был менее низким.

— Приветствую, Благояр, — произнесла она, поднимаясь и убирая волосы от лица. — Мы, видимо, прервали занятие.

— Ай, да ничего страшного, — отмахнулся мужчина, взявшись за лысую голову. — Мы только закончили с говорильней, ничего не успели сделать.

— Тогда мы не будем мешать. — Алиса не видела этого, но в голосе Илоны чувствовалась лёгкая улыбка.

Благояр сказал ученикам не отвлекаться и принялся объяснять, что следует делать, а Илона с отрядом пошла к тому же проходу, куда вела Ведьм в первое их посещение Прави. Но в этот раз дорога лежала не прямо и направо, как следовало идти к лестнице в учительскую, а прямо и ещё раз прямо, к двустворчатым дверям.

— В прошлый раз я не повела в библиотеку всех, потому что наш библиотекарь отсутствовал, а сегодня можно вас познакомить, — говорила наставница на ходу. — Магия — это не только тело и дух, но и разум, это знание, которое сопутствует опыту и обучению навыкам. Чтобы уметь колдовать не обязательна зубрёжка, однако знать и помнить основы важно. Знания предотвратят ошибки. Конечно, мы попытаемся дать вам пятерым как можно больше навыков и меньше вдаваться в тонкости колдовства, потому что бороться с Тьмой придётся едва ли не завтра, но и дополнительное обучение и познание мира не помешает, ведь так?

На этих словах Илона почти без усилий толкнула двери и поманила студенток-ведьм за собой.

Алисе и остальным предстало большое светлое помещение, которое явно было бы ещё светлее, не стой здесь столько огромных книжных полок. Напротив входа, в нескольких метрах от дверей, находилась стойка библиотекаря. За стойкой никого не обнаружилось. Илона пробурчала что-то вроде «Куда унесло Фила?», после чего отвлекла девушек от созерцания книгохранилища. Библиотека была двухуровневой, и свет лился с высоты второго уровня, где находилось большинство широких окон. Под окнами тянулись внутренние гульбища. Кто-то облокотился на перила, рассматривая прибывших. За трёхсторонней стойкой находился высокий книжный шкаф. Отдельного читального зала не было, зато между высокими полками расположились длинные столы. Библиотека производила приятное впечатление, наполняя душу уютом и теплом.

— Тут собраны многие научные книги о нашем мире, — говорила Илона, привлекая к себе внимание. — Землеописание, живознание, обществоведение с историей и обрядами. Тут много сведений о колдовстве, начиная от книг по истории магии и заканчивая сложными чародейскими изысканиями. Вам они вряд ли понадобятся, сейчас уж точно. Развлекательные книги тут тоже есть. Во всяком случае, вы сможете ознакомиться со всем, посоветовавшись с нашим библиотекарем… — Женщина кинула быстрый взгляд в сторону стойки, словно ожидая, что тот самый библиотекарь выпрыгнет оттуда с хлопушкой и танцами. Библиотекарь не выпрыгнул. — Он, наверное, в столовой, она в отдельном здании. Но обычно он здесь, так что не бойтесь обращаться. Филипп милый юноша, всё вам подскажет.

— Вере тут явно понравилось, — подметила Дана. — Она, когда приходила, не забыла случайно, почему нас собрали?

— Насколько мне передали домовые, Вера тут даже до ночи не задержалась, однако что-то взяла на дом читать. Но если бы она забылась среди книг, Белые Ведьмы потеряли бы ценную составляющую, — не удержалась от громких слов женщина, откинув каштановые волосы за спину.

Алиса слушала всё вполуха, осматривая ближайшую к дверям полку и под шумок подкрадываясь к ней. Девушка потянулась за книгой наугад. Та выглядела достаточно старой, желтоватые листы лежали в потемневшей коричневой обложке с серебряными уголками. Название отсутствовало. Алиса открыла книгу на первой странице… и увидела замысловатые каракули и значки, не похожие на привычный язык. Пролистав несколько страниц, Снежова не обнаружила в книге даже намёка на русскую письменность.

— М, Илона? — позвала она наставницу, завершающую фразу про ценную составляющую отряда в лице Веры.

— Да, звёздочка? — улыбнулась ей Илона. У Алисы по загривку мурашки пошли от обращения. Наставница будто посмеялась этим словом над способностями ученицы, но вместе с этим в её голосе не звучало насмешки, что немного сглаживало углы.

— А как мы будем читать, если тут… — Алиса подошла и показала Илоне причину замешательства.

Женщина посмотрела на страницы книги и лишь посмеялась. Этот смех не был обидным, скорее неловким. Так посмеиваются взрослые, стоит ребёнку спросить что-то очень простое или нелепое.

— Да, это будет очень непросто, потому что подобные книги, — женщина провела пальцами по странице, — не можем читать даже мы. Это старый вид письма, старый язык. Язык Вечных, язык Первых учителей, ещё его называют доклео́нским языком. — Илона вернула книгу на пустующее на полке место, откуда его достала Алиса. — Их разбирают и переводят на современный лад, конечно, но происходит это не так быстро, как хотелось бы. Тут подобных старинных рукописей мало, в остальном все книги все на привычном красномовском языке.

— Кстати, мадам Илона...

— Просто Илона, — поправила женщина.

— Илона, — продолжила Маргарита. — А как так получается, что у разных миров один язык?

— Даже Вера такой вопрос не задала, метишь на место хранителя знаний? — усмехнулась наставница. Маргарита слегка смутилась и хотела, видно, ответить что-то колкое, но сдержалась. — На самом деле, тут всё понятно и не является тайной: один язык для успешного взаимодействия двух миров. С древних веков Явь и Правь связаны, и маги Прави частенько наведывались в ваш немагический мир. Письменность разнилась только потому, что читать и писать когда-то умели далеко не все, а важным был устный язык. Это уже позднее, в тридцать шестом веке, стала развиваться письменная речь для обычных людей — хотя её всё равно использовали очень немногие…

— Тридцать какой век? — скривилась Дана. — Погодите, а…

— По нашему летоисчислению сейчас семь тысяч четыреста двадцать второй год, — опередила вопрос Илона. — Можете пока не забивать себе голову числами, просто в своё время мне пришлось кое-что учить, теперь иногда бубню годовщины под нос.

— Но погодите, — не унималась Дана, — если вы считаете свою историю аж семьдесят веков и ещё на наш мир поглядываете, то где звездолеты, покорение космоса и какие-нибудь ну хотя бы компьютеры? Что у вас за игра в Средневековье?

— В Яви люди тоже развиваются несколько тысяч лет, но ваша «промышленная революция» — я правильно говорю? — была совсем недавно по меркам истории, и полёт человека к звёздам случился менее века назад. Многое из того, что создали явцы, создавалось для облегчения жизни, в то время как у правцев существовала магия в разных её проявлениях. Люди Прави во многом привыкли к такому укладу, переняв у Яви не столь многое. Например, пишущие машинки и поезда неплохо в нашем мире прижились, а уж сколько научных открытий о магии сделаны в Яви благодаря приборам явской науки… Кхм, я ответила на вопрос? — Илона оглядела четверых ведьм и подождала, когда Дана неуверенно кивнёт, принимая ответ наставницы. — Вот и отлично. Насколько я помню, в этой библиотеке есть книги, посвящённые твоему вопросу, Дана, так что ознакомься, если желаешь.

Илона позволила подопечным разойтись, чтобы те тщательнее исследовали полки. Долго свободой наслаждаться не пришлось: вскоре Илона попросила Белых Ведьм последовать за ней в переговорную на новую встречу с Илларионом.

Илларион Гаврилович пил чай, сидя за огромным столом, и встретил гостей сдержанной улыбкой, после чего встал и поприветствовал их всех простым наклоном головы. Илона сделала то же самое, а вот Ведьмы решили исполнить такой же поклон, какой видели у Благояра. Илларион, увидев это, засмеялся, чем смутил девушек, а потом спросил у их наставницы:

— Ты научила?

— Благояр, — со вздохом ответила Илона, поведя плечами. — Мы семиспатировали к нему на занятие, а он так приветствовал меня.

Илларион хохотнул, видимо, представив эту картину. Даже его шрам не делал лицо мужчины пугающим в тот момент, когда он смеялся. В это время он больше напоминал Алисе обычного дедушку, разве что очень элегантного: на мужчине был синий камзол с белой вышивкой, а с шеи свисала синяя же тонкая лента с небольшим драгоценным камнем.

— Ничего, ничего, это хорошо, что вы учитесь обычаям нашего мира, — отсмеявшись, произнёс Илларион, не переставая при этом улыбаться. — Но теперь стоило бы вернуться к основной цели вашего прибытия. Попрошу вас сесть за стол.

— Думаю, это будет не самое сложное задание, — заговорил мужчина, когда все расселись. — Закройте глаза и почувствуйте, как магия течёт в ваших телах.

Алиса понимала, что это похоже на одну из встреч с Илоной, поэтому попробовала делать то же, что и тогда. Глаза закрыть, видеть лишь темноту, расслабиться. Вдох и выдох. Вдох. Выдох.

Вдох.

Алиса, как в прошлый раз, увидела искры перед глазами, разноцветные и яркие, простые серебряные и блёклые, будто призрачные. Искры вспыхивали то там, то здесь, рассыпаясь блестящими крупинками, сияя, будто звёзды в ночном небе. Однако теперь искры не только вспыхивали и исчезали. Внезапно они, сверкая и не собираясь гаснуть, образовали круг, мерцающий хоровод, который принялся кружиться. Сияние росло, хоровод двоился, троился, ускоряясь, и цвета сливались в единый ослепительный белый свет. Вспышка взорвавшейся звезды ударила в глаза.

Алиса вскрикнула, причём самой ей этот крик показался звучащим издалека, и громко хлопнула по столу покоящимися на гладкой поверхности ладонями. Сердце отчего-то бешено стучало, отдаваясь в ушах и в висках, желудок скрутился в узел, дыхание сбилось.

Все взгляды оказались устремлены на неё одну. Особенно прожигал её взгляд Иллариона.

— Алиса. — Девушка вздрогнула и развернулась на голос. Он принадлежал Илоне, пытавшейся достучаться до растерянной и потерявшей власть над собой подопечной. — Ты в порядке? — В спокойном голосе звучало опасение, в серых глазах Алиса будто бы даже заметила страх.

— Иск-кры, — пробормотала Снежова вялым языком, словно сделанным из вымокшей ваты. Её трясло, как от пережитого ужаса. — Они… закрутили хоровод, — Алиса принялась крутить указательными пальцами друг вокруг друга. — Потом там б-была вспышка. Все искры слились и-и взорвались.

Илона нежно, будто боясь излишне надаваить, потянула Алису за плечо, намекая встать со стула. Сопровождаемые взглядами и безмолвием, наставница и юная ведьма покинули переговорную.

Алиса, поддерживаемая Илоной и вернувшая себе изначальный облик, в котором дышалось легче, несколько раз запнулась на лестнице и с облегчением упала на диван в пустой учительской. Дыхание замедлялось, неясный страх сходил на нет, но перед глазами всё ещё стоял хоровод из звёзд, в то время как в настоящем искры до сих пор танцевали даже перед открытыми глазами, будто насмехаясь над слабостью и отсутствием у девушки выносливости.

Илона мягкой рукой коснулась девичьего лба, присев на край дивана. Девушка прикрыла глаза. «Сейчас может быть горячо», — услышала Алиса. Голос женщины звучал будто извне надетого на голову ведра. Алиса действительно почувствовала тепло на своём лбу, очень скоро переросшее в жар. Мгновения сплетались в бесконечность, и неясно было, когда Илона всё-таки убрала руку. Алиса, не успев толком открыть глаза, провалилась в кромешную темноту.

Непроглядный туман заполнял пространство, кажущееся бескрайним. Окружающая дымка была белой, светло-серой, грязно-серой, более густой и почти прозрачной. То и дело в глубине мелькали вспышки или крутились тёмные завихрения.

Алиса двигалась неуверенно, звук шагов не возвращался и тонул в тишине.

И тут из глубин тумана вылетел горящий ярким синим светом шар. Он подлетел к Алисе, оставив после себя хвост из искр, напугал её и остановился на расстоянии вытянутой руки. От его присутствия не стало теплее или холоднее, тут вообще не ощущались ни жар, ни холод.

Девушка захотела, повинуясь внутреннему чутью, протянуть к шару руку, но тот отлетел чуть дальше, а стоило ей опустить конечность, вновь оказался на прежнее место. Не успела Алиса поднять руку во второй раз, как из тумана вылетел новый подобный шар, только золотой. За ним с промедлением появился красный. Из-за стен тумана летели навстречу яркие зелёный, розовый, фиолетовый, оранжевый и голубой шары, оставляя за собой хвосты искр и клочков разноцветного огня. Звёзды, не меньше двух десятков, остановились рядом, но так, чтобы Алиса не могла до них дотянуться.

Полыхающие шары начали двигаться по кругу против часовой стрелки. Сначала медленно, еле заметно, но затем всё быстрее и быстрее, повторяя ранние видения. Сверкающий хоровод слился в разноцветный непрерывный поток сияния, от которого отскакивали искры. Сердце Алисы билось быстрее, уподобляясь круговой пляске звёзд, в сознании ярче становилось воспоминание о том, что должно быть дальше. И продолжение последовало.

Только теперь цвета не сливались в единое, а белоснежный ослепительный свет исходил от самой Алисы. Она ощутила жар в пальцах, а подняв руки и поглядев на них, увидела, как от подушечек по конечностям расползаются сверкающие полосы ярчайшего серебра. Нити свечения закручивались, завивались в узор из тонких трещинок. Алиса испугалась и захотела содрать с себя эти полоски, чем бы они ни были, до боли вонзила короткие ногти в кожу, провела резким движением, но нити поползли под рукава футболки, светясь из-под кожи, а не на ней. Девушка задрала край одежды и увидела, как по животу ползут такие же ломаные полосы.

Алиса открыла глаза. Сон унесло, словно смыло быстрым потоком воды. Девушка села на диване и осмотрелась. Она до сих пор была в замке, в комнате учителей. Алиса успела увидеть спину Илоны до того, как та успела повернуться.

— Ты как, Алиса? — спросила Илона тем же обеспокоенным голосом. Она подошла к подопечной.

— Нормально, вроде… — Алиса коснулась лба, после по привычке зачесав волосы назад. — Сколько я так провалялась?

— Недолго, несколько минут. Но остальные уже закончили с занятием наверху и спустились вниз, для другого задания.

После этих слов Алиса вскочила с дивана и обратилась в ведьмовскую форму.

— Ты уверена? — Алиса кивнула, не позволяя себе даже думать о другом ответе. Она догадывалась, что Илона так старается проявить заботу, особенно в сторону отстающей ученицы, но осознание, что она отстаёт и не справляется, задевало Алисино самолюбие. Она не любила отставать, ей было обидно, даже завидно, и теперь Алиса не собиралась уступать. Как бы ей не претила мысль участвовать во всей этой магической истории, но отпускать её вряд ли были намерены, а раз так, то и обузой становиться Алиса не хотела.

Алиса шла уверенным шагом вниз, а Илона тенью следовала за ней. Алиса знала, чего хочет, поэтому резким движением распахнула двери зала и громко оповестила присутствующих:

— Спарк явилась! Надеюсь, не слишком опоздала. — Она выговорила это быстро, со сбившимся дыханием. Слова разнеслись по залу эхом, отразившись от каменных стен.

— Ты как раз вовремя, — улыбнулся Илларион, стоя вполоборота к вошедшей. — Думаю, мы теперь точно можем начинать. — Мужчина в предвкушении потёр руки. — И начнём мы с сосредоточения.

Девушки сели теснее друг к другу, каждая скрестила ноги, сцепила руки в замок, как сказал наставник, и все вместе они стали слушать, прикрыв глаза.

Почувствовать покалывание в руках и пальцах. Ощутить магию подкожным теплом и трепетом. Уже известное, но зачем-то повторяемое в очередной раз.

— Но нас же уже обучили этому, — подала голос спустя некоторое время Маргарита. — И щиту, и атакам, и всё было замечательно!

— Всё куда сложнее, дорогая моя, — ответил Илларион. — Сейчас ты ощущала магическую силу внутри себя?

Марго замешкалась, но потом пробурчала: «Вполне».

— Тогда покажи свою силу, Флёр. — Илларион Аграновский отошёл с пути девушки и как-то недобро улыбнулся. Никто уже не занимался, но все следили, что сейчас будет.

Воздух вокруг словно заискрил от напряжения. Маргарита-Флёр глубоко вдохнула, сжала руки в замок перед грудью и, быстро присев, ударила ладонью по земле.

Алиса могла поклясться, что колдовскую силу она ощутила — немного, но это точно была она! Не могло же так живо разыграться воображение?

По полу от руки Флёр поползли тонкие стебли, подобно змеям; они подползли к ногам Иллариона, начали расти вверх… и спустя несколько мгновений перестали, свившись в один толстый невысокий стебль, на котором распустилась крохотный цветок. С натяжкой его можно было назвать розой, только она казалась бледной и завядшей. Маргарита выглядела растерянной, если это слово могло описать её эмоции. Глава Оплота вздохнул, убрал недоразумение растительных чар и поднял взгляд на ведьму.

— Я… я не понимаю…

— Можем попробовать щит, — промурлыкал Илларион. — Или вы уже не столь уверены в своих силах?

— Я уверена! — явно громче, чем хотела, сказала Савельева и встала в стойку.

Илларион не задумываясь крутанул рукой, земля дрогнула, пыль поднялась в воздух. Из щелей между каменных плит вытянулись груды земли, скомканной в крепкие нагромождения будто бы кулаков. Чужое колдовство устремилось к Маргарите. Алиса теперь точно была уверена, что почувствовала вторую магию — и даже не столь кожей, сколько чем-то внутри себя. Но ощущения забылись, когда блёклый щит Флёр, возникший за пару мгновений до удара, исчез от соприкосновения с земляными кулаками, а отдача от треснувшего щита отбросила вскрикнувшую ведьму назад. Приземление её смягчил посланный подошедшей Илоной ветер, мягко опустивший ошарашенную и испуганую Маргариту на каменный пол. Илларион же отряхнул руки, словно на них была пыль.

— Как видишь… — начал он, но Марго, не вставая с безопасного пола, крикнула в ответ:

— Это нечестно! Я… я не была готова! Не сконцентрировалась! И вы сильнее меня! — В голосе девушки звучала детская обида на грани с истерикой. Маргарита не выглядела так, будто сейчас разревётся, но её голос и слова будто предвещали подобный исход.

— Всё было честно. От и до. В бою ты не сможешь сказать врагу «Извините, дайте мне время собраться». Щит ты должна ставить без малейшего промедления. Да и нападала ты пусть и не скоро, но собираясь с силами и надеясь на победу. Хоть это ты отрицать не будешь?

Приниженная и смущённая девушка не знала, как защищаться, поэтому предпочла, прикусив губу и сдерживая эмоции, успокоиться и выдохнуть. Илларион Аграновский подошёл к ведьме и со всем изяществом протянул ей руку, затянутую в синюю перчатку без пальцев. Девушка приняла помощь и, поднявшись на ноги, отряхнулась.

— Но она действительно была хороша во владении собственными способностями, — подала голос Ярослава. — Чего только стоит первая вылазка.

— Ну, это я вам помогала, — вмешалась Илона раньше, чем начал говорить Илларион. Она тихо, совершенно не стуча мягкими подошвами своих лодочек, подошла ближе. — Вы не были достаточно способны в колдовстве, ваша сила не пробудилась в полной мере. Было бы поразительно, получись у вас творить боевые чары без подготовки, но на подобное даже не каждый урождённый чародей способен. Я вам немного помогла и ещё до того, как отдала талисманы, влила в них часть своей силы. Вы использовали её в том бою, когда понадобилось защищать Алису. — Женщина украдкой глянула на Снежову, но отвела взгляд, когда та это увидела. — Ваших сил может хватить на семиспатию через круги, но для боевых чар понадобится куда больше. Сейчас вам нужно усердно заниматься и искать границы своих способностей, становиться выносливее. И лучше, чтобы ваши занятия проходили в Прави, где вы окружены магией.

— И не стоит себя недооценивать или переоценивать, — вновь заговорил Аграновский и посмотрел на Маргариту почти напрямую. Девушка поёжилась, подошла к сидящим кучкой ведьмам и бухнулась рядом с Ярославой. — Ваша магия пробудится в её истинном размахе рано или поздно, а сейчас нам надо вернуться как раз к её пробуждению.

Зал вновь наполнился относительной тишиной, сменяющейся только голосом Иллариона. Глава Оплота повторял одно и то же разными словами: расслабить тело, прислушаться к мыслям и чувствам, отдаться им.

— Все переживания и радости есть чувства, а чувства есть источник магии, её начало. Вспомните собственные приятные чувства, пусть они греют вас изнутри, позвольте теплу распространяется по вашему телу до кончиков пальцев…

Алиса ничего не чувствовала. Или пыталась недостаточно. У неё не получалось вызвать какие-то уже испытанные эмоции, причём приятные. Интересно, почему только их?

— А почему именно приятные? — Алиса вздрогнула, услышав свой вопрос из уст Веры. Интересно, у неё тоже не получалось достигнуть желаемого?

— Настрой магии зависит от того, что её породило, — ответил Илларион. — Светлое волшебство в любых его проявлениях — итог чего-то хорошего и такого же светлого. А все скверные чувства и желания могут породить лишь подобную им грязь…

— Тьму, — ответила куда проще Илона. — И эти же чувства питают древнюю Мглу.

После полученного ответа тишина повисла вновь, но на этот раз так же скоро была нарушена: Ярослава зашептала: «Я чувствую. Тепло… Оно обжигает».

— Струится по венам от сердца, — тихо промолвил глава Оплота, а все остальные волшебницы открыли глаза, чтобы проследить, как должна твориться магия. Их магия. — От сердца к пальцам и к голове...

— До мурашек по коже… — выдохнула Ярослава и расцепила руки, расставив их прямо перед собой ладонями к полу. Все увидели, как на пальцах извиваются огни, подобные маленьким язычкам над свечами.

— Запомни эти чувства, что сейчас внутри, — проговорил Илларион. Ярослава кивнула, не открывая глаз, и соединила руки в лодочку. В этой лодочке тут же загорелось яркое пламя, взметнувшееся над ладонями на высоту порядка метра или выше. И сразу после сама девушка прогнала его, открыла глаза и потянулась. — Повторишь с открытыми глазами?

— А мы тоже так сможем? — задала вопрос притихшая на занятии Дана.

— А кто мешает? Работайте давайте!

Но никто не собирался продолжать, пока Ярослава не сделала вдох поглубже, чтобы медленно выдохнуть и вновь сложить руки лодочкой. Пара секунд промедления — и все, в том числе и она сама, увидели то же пламя.

Ярославу оставили развивать способности дальше, другим же девушкам дали указание продолжать упражняться. Следующей, кому повезло, стала Дана: уже без слов Никс вытянула руку перед собой ладонью кверху, и спустя считанные секунды пальцы её покрылись инеем, а на ладонях заблестели тонкие льдинки. Девушка привлекла общее внимание и показала, как может шевелить рукой и не терять власть над собственной способностью. За Даной последовала Маргарита с обвившимися вокруг руки стеблями и даже распустившимися бутонами. Спустя же чуть более продолжительное время, когда глава отряда в лице Люксы создала вокруг себя пламенное кольцо — это давалось ей не без труда, — Никс полностью покрыла руку ледяной коркой, а Флёр меняла пророщенной из руки розе цвет на самые небывалые оттенки, что-то получилось и у неуверенной Веры-Арлек. Она ойкнула, открыв глаза, и сказала о чувстве внутри себя — тёплом, как описала Ярослава, отличном от обычных ощущений. Ей удалось с точностью повторить способность Даны, но при прикосновении к обеим способностям ощущалась разница: лёд Даны холодил пальцы, а у Веры он был никакой. Как и подобает иллюзии.

У Алисы же не получалось ничего. Бывали моменты, когда у неё могло что-то выйти: в это время внутри что-то словно загоралось, как и подобает. Но вот беда — Алиса радовалась этому ощущению, а оно пропадало, словно огонёк внутри затухал, подобно свече, на которую очень сильно подули. Девушка старалась, очень сильно старалась, но огонь волшебства внутри так и не разгорался.

— Эй, Алиса. — Из состояния, близкого к дрёме, волшебницу-недоучку вывело покачивание за плечо. То была Илона, присевшая на одно колено перед ученицей. — Ты как, хорошо?

— А? Ой, да всё просто прекрасно! — пытаясь держать себя в руках, ответила Алиса. Окинув зал мимолётным взглядом и увидев, что кроме них никого не осталось, девушка уже более уверенным голосом продолжила: — За исключением того, что магия — не моё, а я, похоже, успела уснуть!

Алиса, чувствуя, как вскипает что-то внутри, подкатывая к горлу, подскочила, заставив Илону отойти, развернулась и пошла в сторону выхода, откуда пришла в зал, ранее прийдя в себя. Ведьма? Куда там! Её впихнули не в её дело. Кулон не предназначался ей, это ошибка! Просто ошибка. Все совершают ошибки, это сделала и Илона, подумав, что первый человек, которому она подкинет подвеску на цепочке, будет хорошим магом. Алиса не знала, злиться ей на Иллариона, Илону или на саму себя. Может, тут действительно виновата она сама? Может, стоило просто отдать Илоне кулон и не идти с ней никуда в то злополучное девятое октября? А так Алиса согласилась — и впутала себя в приключение с другими мирами. В не особо нужное ей приключение. Ещё Алиса винила себя за то, что, видимо, её усердия и желания не хватало для пробуждения колдовства.

Алиса Снежова оказалась между молотом и наковальней: она не хотела всей этой истории, отказывалась от неё до сих пор, но, увязнув по уши, считала оскорбительным для самой себя отставание от других, из-за чего взаправду хотела попробовать колдовать. Алиса сама вставляла себе палки в колёса на каждом шагу. Она понимала это, обижалась на саму себя, но занять одну сторону внутреннего спора с самой собой не могла. Её привычный мир разорвался на части, она боролась с изменениями и хотела сохранить привычный уклад вещей, но желание влиться в новое течение жизни и тем самым получить искомое равновесие ей мешало. А этому желанию мешала борьба за спокойное предсказуемое прошлое.

«Кто я вообще такая? — думала Алиса, встав за дверями зала и не зная, стоит ли идти дальше. Да и куда? — Я не там. Я просто лишняя в планах Оплота! Может, лучше действительно отказаться окончательно, пока не стало поздно? Может, плевать, что там с памятью будет?»

— Алис?

«Если я откажусь, то станет легче, так? На двух стульях не усидишь, верно?»

Алиса глядела на Илону, обхватив себя руками и сжав рукава ведьмовского одеяния, и ждала, скажет ли наставница что-нибудь. В итоге первой вопрос задала Алиса:

— Я же… не одна из вас, верно? — Голос дрожал, а глаза предательски защипало. Быстрым движением Алиса стёрла подступающие слёзы, но, подняв взгляд на Илону во второй раз, смогла произнести совсем немного прежде, чем разреветься: — Почему вы выбрали меня?

Студентка, потерявшая власть над чувствами, развоплотилась из костюма героя и стала именно такой, какой была на самом деле — ни капли не волшебной, простой студенткой, живущей со страхами лишь о выпуске из университета и перед сессиями. Алиса упала на колени и старалась заглушить рыдания в себе, чувствуя тем не менее, как слёзы жгут глаза, а лёгкие стягивает будто жгутами.

Ей не нужна эта магия! Если за стенами этого замка мир, где без волшебных сил трудно и опасно, а обучение колдовству — трудное и долгое занятие, то зачем ей стараться? Она хочет вернуться к обычной жизни, всегда хотела, она вернётся в привычную Явь во что бы то ни стало, и чем раньше — тем лучше!

Ей нужна магия. Она любит волшебные истории, она мечтала о волшебных способностях, а теперь она хочет хотя бы попытаться поколдовать сама — неужели это и вправду так сложно? Почему у неё одной магия вызывает такие трудности? Что ей мешает?

Нужен ли ей чуждый мир родом из мечтаний и снов? Нужна ли ей настоящая магия? Нужно ли ей это приключение?

Алиса почувствовала руки, обхватившие её. Илона прижала голову девушки к своему плечу и начала гладить по голове, ничего не говоря. Простые объятия; такие нежные, спокойные поглаживания по волосам; тихое мурлыканье под нос неясного напева. И, наверное, вмешательство лёгкого волшебства, приятно окутавшего голову и отгородившего Алису от мирских бед и гадких мыслей.

~~•••~~

Домашняя работа оказалась несложной, но противной до чёртиков. Серафима что-то рассказывала, а Алиса почти не слушала, да и не говорила тем более. Хотелось спать. Может, это были обычные последствия слёз, а может, к этому и магия Илоны имела отношение.

— Лис! — Девушка подпрыгнула. — Ты хоть что-то слышала, о чём я говорила?

— Эм, на самом деле, не особо…

Серафима фыркнула, убрав прядь тёмных волос за ухо.

— А говорила я о тройке по алгебре, причём до четвёрки мне не хватило всего-то в одном месте поставить минус, о Карине, которая решила покрасить пару прядей в ярко-красный, наборе контрольных в преддверии каникул и о Наде, с которой становится немного так сложно общаться.

— Что не так с Надей? — поинтересовалась Алиса. Студентка отвлеклась от домашки — мозги и без того оказались затуманены.

— О, наконец-то меня выслушают. В общем, она тут призналась, что неровно дышит к мальчишке из параллели. И вот не знает, что делать, волнуется, признаться хочет и всякое такое, но боится быть поднятой на смех.

— Значит, первая любовь?

— Она самая. — Серафима, сидевшая всё это время на стуле рядом, положила руки на его спинку и легла на них лицом. Из-под локтей гулко донеслось: — Я всё понимаю, конечно, но…

Повисла тишина. Алиса ждала продолжения, но его не последовало.

— Но… Что но-то? — наконец спросила старшая, тыкнув сестру в открывшуюся макушку.

— Да не знаю! Странно это. Ощущаю себя как-то по-другому. — Уже-не-рыжая сестра поменяла положение головы и уперлась в руки подбородком, смотря на Алису своими большими разноцветными глазами. Свет настольной лампы отражался в них, как от граней драгоценных камней.

— Может, сама влюбилась в кого-то? — Алиса гаденько усмехнулась, зная, как младшая кривится от попыток её сватать.

Серафима не сказала ничего, лишь поджала губы и сузила глаза, после чего проговорила, понизя голос до полушёпота: «Я запомню. Мне надо однажды ответить тебе в ровно таким же количеством шуточек». Снежова улыбнулась, глянула на почти сделанную кое-как домашнюю… И как-то в этот раз решила забить, предложив Серафиме лечь спать. А ответить-отомстить Алисе она всегда успеет.

Восьмая глава. Первое дело Спарк

Очень спокойно, даже слишком, прошли вторник и среда. Алисе после всего пережитого казалось, будто это только затишье перед бурей. Студенческие будни тянулись, будто ничего не менялось, давно стихли обсуждения о нападении в стенах ЕГУ.

Алиса собиралась неспешно, Варька же убежала едва ли не сразу после звонка с пары. Выйдя из здания университета, Снежова достала из кармана сумки телефон, на дисплее которого высветилось сообщение от Серафимы: та собиралась задержаться на полчасика с Михаилом Вадимовичем, вновь пригласившим на чай. Алиса только и успела написать и отправить односложный ответ «Хорошо», как тут же на кого-то наткнулась. Девушка непроизвольно отшатнулась на несколько шагов, бубня извинения. Человек обернулся.

— Видно, это наша судьба — сталкиваться, — ничуть не злобно ответил светловолосый студент, в котором Алиса признала Диму Вишневского. И правда, судьба. Уже второй раз на неделе.

— Ха-ха, да... наверное, — неуверенно ответила Алиса, чтобы хоть что-то ответить. Дима, улыбавшийся и ранее, улыбнулся ещё шире. Кажется, девушка даже начала понимать, за что в него могли влюбляться поголовно все студентки университета.

— Прости за невнимательность в понедельник, — нарушил назревающее неловкое молчание юноша.

— А? Ой, да ничего! — ответила громче положенного Алиса и прикрыла рот рукой, потупив взгляд. — С кем не бывает.

— Надеюсь, к тебе не слишком приставали с вопросами?

— А должны были? — Алиса не знала, как закончить разговор. Каким бы приятным молодым человеком Дима не являлся, но они стояли на середине лестницы, и от взглядов проходящих мимо студентов становилось не по себе, будто эти взгляды прожигали кожу даже сквозь одежду. Ответ на свой вопрос девушка прекрасно знала и прекрасно же понимала, что имел ввиду Дима. Но вот что и как ответить на вопрос ей Снежова не могла придумать.

— Ну, я просто знаю пару случаев, когда из-за подобного контакта со мной на девушку напали с вопросами. Прости, если это похоже на хвастовство, — добавил Дима.

«А он явно не из тех, кто игнорирует внимание к себе», — пронеслось в голове Алисы. Вслух же она сказала:

— И ты, зная об этой «опасности» для меня, — показала она кавычки пальцами, — всё равно завёл со мной разговор. В особо людном месте.

— Ха-ха, и правда, — выдохнул Вишневский, оглядываясь и запуская небрежным жестом пятерню в густые кудрявые волосы. Ну точно модель с обложки.

— Пока не стало хуже, пока-пока. — Алиса, воспользовавшись ситуацией, обогнула Диму и быстро пошла вперёд.

Но далеко уйти она не успела, всего-то свернула на дорогу к остановке, а сзади уже послышались звуки бега и прыгающего по спине со всеми вещами внутри рюкзака. Юноша поравнялся с Алисой. Девушка решила не придавать этому значения. Во всяком случае, попыталась.

— Ты не как остальные, — сказал Дима. Поняв, что отвечать ему не собираются, он продолжил. — Зачастую при виде меня едва ли не в обморок падают. Некоторые. А другие строят из себя…

— Так почему ты ко мне привязался? — Вышло грубо, за что Алисе стало слегка стыдно, но общество Вишневского начинало её нервировать. Может, не расскажи ей ранее Варя, а потом и Маргарита о личности этого студента и о его популярности, сейчас Алисе было бы куда комфортнее. — Тебе не говорили, что ты иногда звучишь немного, эм-м, эгоистично?

— Прошу прощения, — хохотнул Дима. Алиса таки удостоила его беглым взглядом. Улыбка у него всё же была красивой. — Просто… не знаю, как вывести тебя на разговор.

— Тогда, может, и пытаться не стоит?

Девушка наконец в открытую глянула снизу вверх на спутника. При желании он мог бы положить свою голову на её макушку. Наверное.

— А может, мне хочется с тобой поговорить?

— Странное желание, говорить с незнакомым человеком.

— Тогда давай познакомимся. Дмит…

— Дмитрий Вишневский, можешь не представляться.

— Теперь ты.

Пара встала перед пешеходным переходом в ожидании зелёного.

— А если не хочу?

— А почему не хочешь? — продолжил наседать Дмитрий. Алиса закатила глаза. До переключения светофора на зелёный оставалось семнадцать секунд. — Я тебе какое плохое зло сделал?

— Просто не хочу. Такое тоже бывает, не все будут кланяться тебе в ноги и падать в обморок. Раньше тебе никто не говорил «нет»?

— Раньше это девчонки мне проходу не давали. Даже те, кого я не видел, считай, никогда. — Загорелся зелёный, людская масса двинулась вперёд. — И всё же, как тебя зовут?

Алиса пропустила этот вопрос мимо ушей. Она дошла до остановки и принялась ждать автобус, как и многие другие студенты. Вишневский встал рядом. Девушка огляделась, поймала новые взгляды некоторых смутно знакомых университетских лиц на себе и Диме и громко вздохнула. Чутьё подсказывало, что слухи даже не поползут, а побегут галопом по учреждению.

— Что я должен сделать, чтобы привлечь твоё внимание? — Алиса вновь закатила глаза и закусила нижнюю губу. А он упёртый. И зачем только к ней привязался? Странно, очень странно.

— Например, перестать привлекать моё внимание.

В это время подошёл автобус. Алиса запрыгнула в него в числе первых и наконец-то выдохнула: Дима за ней не пошёл. Заплатив за проезд, девушка встала у окна, облокотившись на поручни, и достала телефон. Первым, что она увидела, было сообщение от Вари со странным содержанием: «Я за порог — и у тебя личная жизнь бьёт ключом?» Алиса не медлила и написала в ответ вопрос, о чём это говорит подруга, после чего с немного спёртым дыханием открыла беседу их группы. Девушка уже точно могла предположить, к чему относился вопрос Анисимовой, и предположение это оказалось верным. В одном из сообщений переписки одногруппников красовалась достаточно чёткая фотография с телефона: она запечатлела идущих рядом Алису и Вишневского, смотревшего точно на неё, а не вперёд и не в сторону. Но если эта фотография была снята со спины, то другая уже изображала их двоих сбоку, стоящих рядом, со всё так же смотрящим на Алису юношей.

Беседа пестрила одними и теми же аватарками одногруппниц, известных своим желанием сплетничать и выведывать самые разные подробности личной жизни — из какой семьи человек, с кем встречается, в какие бары ходит и с кем. Многие за пять прошедших лет уже привыкли игнорировать болтовню ни о чём, иногда длинные переписки прерывались столкновением с другими участниками чата, просьба у которых была одна: «Идите сплетничать в личку!» В этот раз несколько десятков сообщений касались Алисы, а их смысл сводился к простому: «Снежова себе самый лакомый кусок сейчас отхватит!» Другие одногруппники уже подключились к обсуждению с просьбами не писать оскорбительные сообщения — возможно, это относилось к сообщению с напоминанием, как Алиса рассталась с Максимом Шашковым. «Ну он же не такой перспективный, как Вишневский!» — писала одна из сплетниц.

Алиса глубоко вдохнула и медленно выдохнула в который раз за этот день. Варя ещё не успела прочитать сообщение-ответ, поэтому Снежова дописала вслед уже отправленному: «Кажется, я поняла, о чём». Менее чем через минуту Варя написала: «Я жажду объяснений». Алиса не стала вдаваться в подробности их с Димой диалога и написала вкратце: она с ним столкнулась, он увязался за ней и пытался вывести её на поговорить, хвастаясь при этом, скорее неумышленно, своими достижениями в области женского внимания. Подруга на том конце тоже отметила странность в этом внезапном внимании, но предложила просто выдохнуть: возможно, Вишневский всего лишь ярый экстраверт, чувствующий себя при этом неловко из-за произошедшего на неделе инцидента.

Сима домой ещё не вернулась, встречать Алису вышел только Зевс. Он протяжно мяукнул, пока девушка разувалась, после чего вальяжно прошествовал на кухню к миске.

Пока кот едва ли не чавкал куриными шейками, Алиса поставила еду в микроволновку и завалилась со стоном на диван, уронив сумку на пол рядом. Как только девушка прикрыла глаза, печь пищанием оповестила о разогретой гречке с куриными крылышками, но Алиса не вставала ещё с минуту. С пустой головой она опустошила тарелку, положила посуду, включая грязную кастрюлю из-под гречневой каши, в раковину и залила всё водой с мыслями помыть позже. Девушка вновь завалилась на диван, на этот раз достав телефон и поняв, что зарядки осталось четырнадцать процентов. Пришлось встать, чтобы пойти в комнату к зарядному и заодно убрать сумку. Но Алиса не успела поставить телефон заряжаться: он завибрировал, показывая на экране входящий звонок. Звонила Илона.

— Слушаю, — выдохнула Снежова, не предчувствуя чего-то хорошего. Предчувствия оправдались.

— Спарк, сейчас же отправляйся ко мне на квартиру. Я чувствую Тьму и, возможно, царевну.

— Спарк, как официально… — пробубнила Алиса в мобильник.

— Алиса, сейчас не до этого, перевоплощайся и семиспатируй сюда. Живо. — На том конце помолчали несколько мгновений и произнесли, когда девушка уже убрала телефон от уха, чтобы выключить связь: — Углы рубежника рисовать влево, помнишь?

Алисе пришлось переспросить, но Илона повторила замечание и прервала звонок первой. Девушка набрала воздуху побольше в лёгкие и, подняв взгляд к потолку, протяжно и громко выдохнула, издав сдавленный стон.

— Почему это происходит, почему я в этом задействована, господи, — протянула она, зная, что услышать её кроме Зевса никто не сможет. Захотелось быть вторым котом в этой квартире. Котом, который живёт себе в удовольствие и который не влезает случайно в странные авантюры наподобие той, в которую совершенно случайно впуталась обычная студентка из совершенно обычного сибирского города.

Но «босс сказала — выполняй», так что девушка сжала кулон в руке, приказав ему зачаровать её, после чего взяла самый мягкий карандаш, который нашла в шкафчике стола, и вышла на балкон со стороны родительской комнаты. Он был достаточно узким, и два человека тут бы развернулись с трудом, но сейчас его вообще не посещали, потому что похолодало, так что самым лучшим местом для рисования волшебного знака для Алисы представлялся именно балкон. Ко всему прочему, на не самом чистом деревянном покрытии карандаш будет менее заметен, чем в комнате на ламинате.

Знаковое построение получилось далеко не сразу, в первый раз грифель сломался и его пришлось точить повторно, сам знак в конце концов вышел немного кривым, но узнаваемым. Алисе оставалось лишь надеяться, что он сработает, желательно сработает как надо, и что её не убьют за задержку. «Квартира Илоны, гостиная», — подумала Алиса, встав в круг. Сердце часто стучало от страха, что не получится, от мыслей, что это, если задуматься, её первая волшебная вылазка с определённой целью и с риском по-настоящему пострадать, и немного всё-таки от предвкушения чего-то. К счастью, символ засветился, девушка оказалась за стеной из светящихся серебряных нитей, как это было дома у Илоны, она вновь ощутила лёгкость в теле и уже знакомую силу, тянущую вверх. Несколько мгновений — и Алиса даже не заметила, как гравитация уже поставила её ноги на паркет гостиной, где ожидали другие студентки-ведьмы во главе с наставницей. Девушка поняла, что даже не успела увидеть проход из звёзд и тумана, который видела, на самом деле, лишь единожды.

— О, вот и ты наконец-то, — произнесла Илона, а Белые Ведьмы встали с насиженных мест и подошли к появившейся. Илона же внезапно быстро поменяла мягкость в лице на суровость и похолодевшим тоном продолжила: — Ты задержалась, поэтому нам придётся прыгать из окна, как бы это странно ни звучало.

— Чего? — задохнулась Алиса. Коленки затряслись, и девушка кое-как удержала себя, чтобы не упасть, отказавшись от всего. В который раз.

— Объясните ей, — кинула Илона, проходя в спальню и полностью открывая окно, под которым далеко внизу желто-зелёной массой шелестели деревья.

Спальня была обставлена просто и не отличалась красочностью, да и Алиса мало что могла в сложившихся обстоятельствах отметить кроме небольших размеров комнаты, белой двуспальной кровати, черно-белого шкафа и серого рабочего стола. Никаких украшений или мелочи, за которую мог бы зацепиться взгляд, не было, да и выглядела комната скорее нежилой. Илона первой влезла на подоконник, после чего, помедлив пару секунд, прыгнула вперёд ногами. Сердце Алисы пропустило удар.

— Не дрожи ты так, — приобняла девушку за плечи Ярослава, она же Люкса. Слова не помогли снять напряжение.

— Она… прыгнула в окно! — громким возмущённым шёпотом вытолкнула из себя Снежова, наблюдая, как на подоконник полезла Дана.

— В том и штука, мы все это должны делать, поэтому слушай и запоминай, — встала перед напарницей Цветкова, не позволяя глядеть на окно сквозь себя. — Ты, должно быть, заметила наличие крылышек на нашей обуви. Так вот, именно они — наша лесенка вниз. Надо лишь прыгнуть и приказать талисманам что-то, связанное с полётом или прыжком. Лучше, если повторять в голове ещё до прыжка что-нибудь вроде «Лети». Поняла? Ничего сложного.

— Это не уменьшает того, что это страшно и выглядит, как самоубийство. А если увидят?

— Не увидят, Илона обещала. А теперь — пошёл! — приказала с задорной улыбкой Ярослава, будто бы это было не сложнее и не опаснее, чем сойти с одной ступеньки на другую.

«Мне бы такую веру в эту всю магию и в то, что мы выживем если не после сегодняшнего дня, то хотя бы после подобного безумия», — подумала Алиса и пошла на подкашивающихся ногах к окну, около которого стояла уже только Вера с наверняка примерно такими же мыслями.

— Ну, кто первый? — поинтересовалась Люкса, поводила взглядом по лицам обеих девушек и выдала: — Алиса, давай.

— Что? Я не…

— Я лидер и поэтому моя команда тебе — прыгнуть. Или мне сыграть на чувстве совести, что мы и так задерживаемся? — У Ярославы, однако, неплохо получилось за долю секунды сменить выражение на серьёзное и дать понять: она не шутит и, наверное, вполне сможет при необходимости выпихнуть Алису в окно силой.

Пришлось довериться всему, что ей наговорила лидер, и залезть на подоконник. Тем более, что она действительно задержала всех своими попытками нарисовать круг с символом. Алиса глубоко вдохнула и посмотрела вниз. Стало хуже. Вид с семнадцатого этажа красивый, но не тогда, когда тебе с него прыгать не по своей воле. Девушка сглотнула ком в горле и, не в силах успокоить бьющееся сердце, которое отдавало гулким стуком в голове, спрыгнула в никуда.

Ветер засвистел в ушах, а внутренности будто бы сменили местоположение и оказались выше положенного им места. По телу прошла дрожь, горячая волна прокатилась по позвоночнику, залилась под основание черепа, подняла волосы на затылке. Мысли спутались, хотелось не только думать матом обо всём, что уже успело произойти, но и кричать им. В эти миллисекунды Алиса понимала чётко и ясно, насколько у неё это получалось, две вещи: во-первых, она навряд ли выдавила из себя даже подобие звука, горло словно свело, сдавило металлической хваткой, во-вторых же, ей надо было думать о полёте и приказывать обуви, хотя очень хотелось думать о чём угодно и повторять про себя «Спаси и сохрани», какой бы далёкой от веры Алиса себя не считала. «Держите меня, чёрт вас дери!» — кричали мысли Алисы вместо её рта. Девушка чувствовала, понимала, что земля неумолимо приближается, но не видела, насколько близок удар, из-за закрытых глаз. «Держите!!!»

Торможение, небольшая отдача вверх… и Алиса повисла вниз головой, ощутив лишь, как ноги, словно схваченные чем-то, задержались в воздухе. Девушка наконец открыла глаза, но скорее не от желания что-то видеть, а от желания узнать, что она всё ещё может видеть в принципе.

И Алиса увидела, что висела она так, вниз головой, на уровне шестого этажа, а под ней, ещё достаточно далеко внизу, на широкой дороге среди деревьев и облетевших кустов стояли наставница и Дана с Марго — Никс и Флёр. Только после этого Алиса посмотрела на свои ноги, которыми неуклюже перебирала в воздухе. Те небольшие крылышки у пяток, ранее казавшиеся лишними, увеличились и теперь делали мерные взмахи, неведомым образом удерживая ведьму в воздухе. В следующий миг Алиса поняла, что на месте она не остаётся, осторожно спускаясь. Правда, снижение выходило медленным, да и кровь к голове прилила так, что казалось, будто на шею повесили гирю. Алиса перебрала ногами в воздухе, затем подтянула ногу и сделала сильный мах, как если бы пыталась пнуть что-то не легче мяча. На удивление, это сработало, и девушка поменяла положение. Повторив этот незамысловатый трюк другой ногой, дальше Алиса помогла себе руками. Будучи уже между четвёртым и третьим этажами, Алиса мысленно приказала обуви ускорится. Крылья, видимо, послушались, и уже через несколько мгновений Алиса встала на землю. Крылья вернулись к прежнему виду.

Тут-то и пришла свинцовая тяжесть в ногах. Алиса почувствовала дрожь в коленках и, не удержавшись, упала. Её всю немного трясло. Нервные горячие волны продолжали кататься по спине. Кровь прилила к лицу и стучала в висках.

Она прыгнула из окна. Она действительно прыгнула из окна. Можно было бы радоваться, что осталась жива, но мысли перекрывались воспоминаниями о прыжке и падении.

Алиса помнила свой подростковый возраст. И помнила, что никогда не хотела сигать с крыш или пробовать другие методы лишения себя жизни. Сейчас она поняла: в будущем она точно пробовать или даже думать о таком всерьёз не будет. Во всяком случае, в это хотелось верить.

Она прыгнула из окна. Ради миссии, данной из другого мира. Вот тебе и девочки-волшебницы в реальности.

— Спарк, вставай уже, — услышала Алиса над собой голос Маргариты и подняла голову. Флёр стояла напротив и смотрела на ведьму искр сверху вниз. Из-за маски и тени нельзя было рассмотреть глаза Савельевой, но что-то подсказывало, что смотрела она на Алису если не с презрением, так с жалостью.

Пока Алиса поднималась, появилась Вера — она спустилась бесшумно и почти незримо, будто тень. Алиса лишь краем глаза увидела блеск колдовства, расходящийся в воздухе, как круги по воде. Алиса как раз подняла голову, когда увидела, с каким задором прыгает из окна Ярослава, после чего мгновенно пропадает, становится мутными очертаниями, всё равно что видением уставших глаз. Илона, как поняла Алиса, видела подопечных, и именно она была причиной невидимости. Женщина стояла напряжённая, и её устремлённый вверх взгляд опускался, видимо, вслед за ведьмой. Вскоре Ярослава оказалась вновь видимой, а Илона расслабилась и немедля двинулась по дороге в обход здания.

— А теперь нам надо как можно скорее найти источник той силы, которую я ощущаю, — говорила она кое-как поспевающим за ней ученицам, — и спасти не только царевну, если это она, но и окружающих, находящихся в опасной близости.

~~•••~~

У Ирки Алесиной всё шло не так. Во всяком случае, так ей казалось. Сегодня ей в очередной раз сделали выговор в школе, которую она посещала лишь из-за мамаши, которой постоянно звонили и спрашивали, где её дочь. Как и раньше, выговаривали ей за форму, а точнее за её отсутствие. «Чего плохого в джинсах и толстовке?» — всегда задавалась вопросом Ира и почти никогда не ходила в школу «прилично». В какой-то момент, начиная класса этак с седьмого, учителя уже даже стали закрывать глаза на её внешний вид — устали от разговора со стенкой, замечания делали скорее по привычке, для соблюдения формальностей. Так случилось и в тот раз, когда Алесина пришла в школу в начале месяца с новой причёской: каре черных волос сменилось на выбритый левый висок и длинную чёлку до подбородка, окрашенную на конце красным.

Ирка вообще была экспериментатором по части внешности. Помимо причёски она совсем недавно ходила проколоть себе ухо в четырёх местах. Мочку она прокалывала под присмотром матери в десять лет, а вот согласилась бы мамка на новые дырки в ухе — большой вопрос. Удивительно скорее, что осуждения самих проколов в итоге не было, зато мамка вновь насела с просьбой хоть немного посвящать её в планы. Если бы не требование о родителях, Ира бы уже набила себе татуировку — но такое родительница уж точно не одобрит.

Помимо проблем со школой были ещё проблемы дома, связанные как раз с матерью. Виктория Алесина, работавшая логопедом в детском саду, постоянно строжилась. Недопонимания у матери с Ирой начались ещё около трёх лет назад, когда Ира входила в сложный период — на деле она в этот период вбежала с ноги, с грохотом вышибая двери. Усугубляло и без того натянутые отношения такое обстоятельство как мамин новый брак. Ира не знала отца, о котором в семье отзывались настолько нелестно, насколько возможно, а пять лет назад Виктория представила одиннадцатилетней дочери Степана Головина. Степан и Виктория встречались до этого на протяжение года, Ира уже видала этого мужчину, но до этого не знала имени. А тут ей сообщили о скорой свадьбе, после которой незнакомый Степан должен был стать её отчимом.

Степана Ира не считала плохим человеком. Он работал инструктором физкультуры в том же детском саду, что и Виктория, определённо не был против детей — но вот подросток Ира оказалась против него. Воедино сложились появление в их с матерью жизни чужого человека, переезд к Степану, переход в новую школу — и вот уже Ира ругается с отчимом и матерью почём зря, связывается с плохой компанией и начинает курить. Разумеется, всё происходило немного медленнее, и первые месяца два после свадьбы Ира даже пыталась общаться со Степаном нормально. Вот только в новом классе Ирка не особо прижилась, а первыми под своё крыло её взяли одноклассники из «банды». Подспудное желание не быть белой вороной, желание не оказаться в числе тех, кому смеются вслед, сделали своё дело. В двенадцать Ира немного начала общаться с одноклассницей Леной Жигаловой — та занималась танцами и частенько носила с собой выпечку от родителей. Иру она тоже угощала, однако между крутыми друзьями и Леной с булочками Ира выбрала быть крутой.

Ирка стала слишком часто не появляться дома, гуляя с друзьями до вечера, и если сначала Ира сообщала матери о том, куда идёт и когда вернётся домой, то через полгода начались ссоры на почве того, что Виктория волновалась, а Ира пыталась доказать свою взрослость. Через ещё некоторое время Ирина без ведома старших подстриглась, лишившись своей косы до талии и заполучив ровное каре чуть выше плеч. Но это было мелочью на фоне остального… Ирина съехала по учёбе из-за лени и гулянок с компанией, постепенно наплевала на форму, начала сбегать из дома и писать матери о том, у кого она, лишь затем, чтобы мамка не ставила на уши полицию. Отношения с отчимом испортились. Для Ирки он казался теперь самым лишним и ненужным в их, по крайней мере в её, жизни человеком. Особенно Иру стали бесить его сувениры в виде сов, которыми полнились полки родительской комнаты.

Это был тихий двор в нескольких домах от школы с одной стороны и от её собственного дома с другой. Обычно здесь они собирались с бандой послушать музыку — преимущественно ту, которая Ире не нравилась, но она почти никогда об этом даже не заикалась — и покурить. Сейчас же Ира была одна. Сегодня она умудрилась поссориться с некоторыми своими друзьями из-за какой-то чертовщины. Кажется, они хотели пойти классно провести время у какого-то их более старшего знакомого. Однако что-то Ирине в этом всём не понравилось. Её зазывали, говорили: «Будет весело! Оторвёмся, как взрослые, ты же хочешь этого?» Но, наверное, вопросы её друга-десятиклассника, с которым она даже была в каких-никаких отношениях, заставили её отказаться. Вопросы эти были… какие-то странные. Может, Алесина сама себя накрутила и он не имел в виду ничего «такого», но ей казалось, что на этой тусовке с ней из-за него могло произойти что-то хоть и взрослое, но нежелательное. Предложение выглядело опасным, и как бы Ирка не хотела казаться взрослой, чутьё звенело в огромные колокола, предупреждая об опасности.

Ирка вынула из кармана чёрной кожаной куртки пачку сигарет, достала одну, оставив к коробочке ещё четыре, и закурила от подаренной ей её «кавалером» зажигалки. Курить Ира начала в четырнадцать, с подачи опять-таки своих друзей. Сначала ей не нравилось, но потом… Потом горький привкус стал приятным и ей понравилось выдыхать этот белый ярко-пахнущий дым. Алесина не считала себя чересчур зависимой, но понимала, что бросить будет трудно.

Сейчас, когда рядом не было никого из её банды, мысли оказались заняты размышлениями о том, как она докатилась до жизни такой от вполне себе приличной хорошистки до нарушительницы. С одной стороны было подчинение правилам и, скорее всего, принижение её как маленькой, с другой — свобода и… взрослость ли?

Ира закашлялась, забыв о сигарете.

— Юная девушка полна сомнений? — Ира повернула голову вправо, на голос. Там стояла женщина в чёрном блестящем пальто. Вьющиеся волосы густой черной копной ложились на плечи. Руки незнакомка держала в карманах.

Алесина проигнорировала вопрос и вновь затянулась.

— Я к тебе обращаюсь. — Женщина оказалась настойчивой. Ирине это не нравилось, её выводили из себя особо настойчивые люди, которые лезут не в своё дело, особенно когда Ирке хочется побыть одной.

— И что? — выдохнула дым девушка.

— Неразговорчива, закрыта, манеры на нуле… — начала перечислять дамочка, пока Алесина переводила на неё взгляд. — Но сколько темноты исходит из твоей души…

— Чо? — Алесина даже забыла вновь затянуться. Дамочка гадалка, что ли?

Ирина выпустила воздух через полузакрытый рот, развернулась и пошла в сторону дома.

— Ты не можешь просто так уйти, — услышала она вслед. И вновь ничего не ответила. Как будто какая-то сумасшедшая имеет право её останавливать.

Но тут по земле с обеих сторон от Ирины быстро проскользил черный дым, в мгновение оказавшись перед ней и преградив дорогу высокой стеной. Алесина отшатнулась, сердце часто забилось. «Что за..?» — пронеслось в её голове, но мысль не была окончена, потому что Ирка обернулась и увидела картину, завораживающую и пугающую: женщина стояла, расставив руки в стороны, каждый её палец заканчивался длинным когтем, черные волосы развевались в разные стороны, хотя ветра как такового во ддворе не было, а от пальто тянулся тот самый чёрный дым. Ира оказалась окружена чернотой.

— К-кто вы? — выдохнула она, выронив сигарету. В этом круге из дыма девушка чувствовала странный, ранее не испытываемый страх. Ей стало холодно. С каждым мгновением становилось всё страшнее. Глаза слипались.

— Не думаю, что тебе обязательно это знать. — Голос дамы звучал словно бы не через её рот, а из груди. Ирина не смогла сопротивляться странной силе и без сознания упала на асфальт.

Женщины-Тьма собрала дым обратно в плащ и подошла к жертве, возможной царевне. Но не успела она склониться к девочке, как ощутила другую силу. В тот же миг справа вылетели лозы, заставив Тьму отшатнуться, и эти лозы резко, но осторожно, взяв тело Ирины, вернулись назад. Тьма обернулась.

Позади стояло пять человек, пять девушек в странной одежде. Одна из них повелевала теми самыми лозами, уложившими Ирину у ближайшего с их стороны дерева.

— Ты её не получишь, — с холодной уверенностью произнесла другая девица, в ало-золотом костюме. Самая опасная для Тьмы.

— Не вам это решать, — холодно ответила Тьма и нанесла удар.

Мгновение — и чёрный край плаща-дымки почти достал нарушительниц, но в тот же миг не-женщина взвыла, отдёргивая одежду назад. Ведьма в алом держала перед собой прозрачный золотой щит.

В сокрытии истинной силы смысла больше не было. Женщина, в последний раз улыбнувшись своими человеческими губами на бледном ещё красивом лице, развоплотилась в чёрное вязкое вещество, подобное грязи, и ринулась на девушек с разных сторон. Девицы кинулись врассыпную, увернувшись от тёмных вязких щупалец. Ирина находилась под защитой купола из Света, через который Тьма не могла прорваться. В миг замешательства один из отростков чёрного месива оказался заморожен, в то время как другой — плотно опутан лозами и листьями. Самих ведьм Тьма не видела, но чувствовала.

— Э-эй! — Почти под носом оказалась одна из них, беловолосая. От неё не исходило опасности. Тьма в порыве злости полетела почти всем своим веществом в сторону этой нахальной слабачки.

Однако, оказавшись почти вплотную к жертве, Тьма зашипела и отхлынула назад: ведьма держала руки вытянутыми перед собой, и с её ладоней летели самый обычные искры. Мгла отряхнулась и в этот раз повторила разделение на щупальца, считая, что ведьма не сможет дать отпор противнику, окружающему со всех сторон. Она же столь слаба! Чёрная блестящая киселеподобная жижа полетела к противнице, но та, со страху упав на колени и коротко громко вскрикнув, хлопнула ладонями над головой. Вокруг неё фонтаном брызнули искры, разлетевшись во все стороны. Тьма шипела, дёргаясь и исчезая от прикосновения искр, но кружила над жертвой. А та продолжала хлопать, когда искры готовы были пропасть.

Тут Тьма ощутила всплеск другой, более опасной магии, но не успела даже заметить её источник. Свет нанёс свой удар, заставив Тьму зашипеть громче прежнего и растаять.

— Молодец, А… Спарк! — крикнула Ярослава-Люкса, спускаясь на крыльях обуви вниз.

Алиса не ответила. Она, как это было чуть ранее, оперлась на землю не только коленями, но ещё и руками и пыталась теперь привести в порядок дыхание. Она сейчас чуть было не стала жертвой Тьмы — опять! Но у неё… что-то даже получилось? Невероятно! А ещё страшно и выматывающе. Эти дурацкие искры, хоть и спасшие ей жизнь, будто бы забрали все её силы. Или же это просто сказалось потрясение…

— Вы все молодцы, — произнесла Илона, выходя из-за дерева. Её слегка качало. Алиса догадалась, что это снова из-за её магической поддержки отряда и из-за защитного купола вокруг школьницы-жертвы. Илона как раз подходила к ней.

Ведьмы собрались вокруг наставницы и незнакомой девочки. Женщина держала правую руку над её грудью.

Девчонка выглядела, как типичная пацанка. На царевну она не тянула, если так посмотреть. Хотя, если Алиса правильно помнила, эту наследницу забрали ещё младенцем, а потом её судьба неизвестна, если никто даже не знал до сих пор, с кем девочка покинула Правь. Может быть, царевна вполне могла вырасти не в той семье или связаться не с теми, вот и…

— Не она, — подвела итог Илона.

— Что? — переспросила почти писком Маргарита.

— Но почему Тьма… тогда... — замямлила Ярослава.

— Такое тоже может быть. Возможно, она потомок кого-то из переселенцев, а слабые остатки магической силы были чем-то пробуждены. Страхом, переживаниями, злостью, чем угодно. Тьма же вышла на её след, — объяснила Илона.

— Переселенцы? Те самые, о которых вы упоминали? — пробормотала Вера, но тут девочка вдруг зашевелилась.

— Нам пора, — произнесла Илона, но Ярослава остановила её вопросом:

— А можно ли сделать что-то, чтобы она… Тьму не притягивала?

Илона встала, пустыми глазами посмотрела на приходящую в сознание и потирающую голову жертву, и ответила:

— Можешь попробовать её очистить. Ты владеешь Светом, поэтому, думаю, этот маленький черный комок плохих чувств вытравить сможешь.

— Что происходит? — подала голос девчонка, оглядывая окруживших её странных личностей. — Вы кто? Что за маскарад?

Ярослава посмотрела на девочку, перевела взгляд на наставницу, потом снова оглядела девочку, с ног до головы одетую в чёрное.

— Кто была эта дамочка с плащом, который... — школьница показала волны руками.

— Что надо делать? — спросила ведьма Света и огня.

— Возьми её за плечи и направь Свет внутрь.

— Эй! — крикнула жертва Тьмы, вскакивая. — Я с пустым местом разго…

Ярослава взяла школьницу за плечи и закрыла глаза. Прошло около минуты, все стояли в молчании, ожидая, когда Люкса закончит. У неё явно что-то получалось, потому что девочка тоже стояла с закрытыми глазами и почти не шевелилась. И вот глава отряда убрала руки, отошла на шаг и оступилась. Дана и Маргарита, стоя рядом, поддержали девушку. Школьница же вышла из полусна. Алиса могла поклясться, что в этом пробуждённом лице присутствовало что-то вроде одухотворения, а глаза будто бы светились.

— Что вы сделали? — спросила девочка непослушным языком, будто взаправду только что проснулась. — Мне… так легко. — И на лице её появилась немного кривая глуповатая улыбка.

— Нам пора идти, а тебе — забыть о произошедшем, — сказала вновь подошедшая Илона и коснулась лба девчонки. Та снова закрыла глаза. — Она сейчас забудет о Тьме и о вас, так что скройтесь быстрее. Все свободны.

…Когда Ирина очнулась, то первой её мыслью была: «Я что-то забыла. Что-то же сейчас случилось, да?». Ещё Ира забыла, как докурила сигарету. Будто уснула стоя. Кстати о сигаретах… Что-то внутри говорило всё же бросить это дело, скреблось коготками и ныло. Это что-то нашёптывало: «Пора немного переставить приоритеты». Странно ощущавшая себя Ирка достала уже и так почти законченную пачку сигарет. От мысли о них стало противно. Вроде хотелось взять ещё одну, но что-то мешало… Такого никогда не было. И такой лёгкости никогда не ощущалось. Или же Алесина просто забыла, как жить с лёгкостью в теле и на душе? Полная неясных ей чувств Ира глубоко вдохнула и покружилась вокруг себя несколько раз, будто ей было шесть, а не шестнадцать, после чего с капелькой сожаления бросила коробку в ближайшую урну.

Во внутреннем кармане куртки завибрировал телефон. Звонила мама.

— Ира, где ты?

— Я во дворах неподалёку, — честно ответила Ирина. Как странно, её не раздражало, что мать ей позвонила. А должно ли было её это раздражать?

— Как скоро будешь? Или ты снова…

— Нет, мам, сегодня я хочу побыть дома.

С той стороны повисла тишина, после чего Виктория вновь заговорила.

— Это… необычно для тебя.

— Знаю, — буркнула Ира и тут же продолжила: — Иногда можно позависать и со старшими. И заодно, кажется, мне надо извиниться перед Степаном.

На другом конце мать, видимо, схватилась за сердце.

— Ир, ты… ты как, ты хорошо себя чувствуешь? Всё в порядке?

Ира помолчала.

— Не поверишь, но всё просто отлично! Я скоро буду, люблю! — И Ира отключилась.

«Тьфу ты, что за нежность?» — задала себе вопрос Ирина мгновением позже. Ещё через мгновение она подумала, что этой нежности в их отношениях давно не доставало. Это не подходило её образу нарушительницы. Сейчас же… Сейчас казалось, что пора действительно менять свою жизнь хотя бы сменой отношения к людскому обществу и к учёбе. Пытаясь быть честной с собой, Ира продолжала думать о своей жизни, идя домой медленным шагом: её банда ей постепенно уже успела поднадоесть с тупыми шутками, но девочке хотелось быть её частью ради крутости. Интересно, хватит ли ей нагулянной за всё это время смелости, чтобы послать их всех куда подальше с их гулянками, сопровождающимися из раза в раз спиртовой вонью?

Все эти странные мысли, переосмысление своей жизни взялись из ниоткуда. Это Ира понимала лишь маленьким кусочком сознания. Ей было странно. Но вместе с этим Ирина Алесина ещё отчётливее понимала: с этого момента многое она изменит в лучшую сторону.

~~•••~~

Алиса поняла три вещи — две незадолго до того, как все начали расходиться, а третью лишь стоя у дверей собственного дома: при семиспатии она не взяла ни верхней одежды, ни денег, ни ключей. Одна проблема была решена Илоной. А ключи — нет.

Сразу после спасения и «очищения» незнакомой школьницы-жертвы Илона с подопечными, уже успевшими обратиться в свою обычную одежду, дошла до того места, куда немногим ранее все они спрыгивали из её квартиры. Алиса продолжала оставаться в одеянии ведьмы, потому что сразу после обратного превращения осознала, что одета не по погоде. А ещё она не знала, как вернётся домой или же как долго ей придётся идти в волшебной одежде.

— Все молодцы, — повторила Илона, — хорошо придумано было сделать вас невидимыми, — при этом женщина глянула на устроившую это Веру, отчего девушка засмущалась и потупила взгляд, — и отвлечь Тьму.

Алиса пыталась не встречаться взглядом ни с кем из отряда. Её использовали, как наживку! Хотя, это был разумный ход с тем учётом, что ни на что кроме привлечения внимания она не способна. Но всё равно было обидно. И ещё более — страшно. Стало страшно ещё когда Ярослава по аппаратуре передавала всем членам отряда план, и до сих пор этот страх не ушёл. Снежову немного потряхивало.

— Можем расходиться, но не расслабляемся. И чтобы все были на связи. Алиса, — добавила Илона Глебовна, когда ведьмы начали прощаться и уходить по домам, — можно тебя на пару слов?

Алиса вздохнула и просто осталась на месте. Когда же все отошли на расстояние, с которого, как подумалось Илоне, никто не будет ничего слышать, женщина сказала:

— Ты хорошо справилась. Мне даже почти не пришлось давать тебе магическую поддержку. — Женщина улыбнулась. Эту улыбку можно было назвать по-матерински светлой и нежной, весьма подбадривающей, даже если Алиса не сделала ничего особенного. Алиса на несколько секунд зависла, уставившись на небольшую родинку с правой стороны подбородка. — Надо было, видимо, с самого начала обучать тебя встряской и напряжением.

— Встряской и напряжением? — ошарашенно выдохнула Алиса. Край губ скривился в нервную улыбку. — Да я… я, кажется, в нём живу с момента, как согласилась быть с вами всеми заодно. — Брови Илоны вопросительно подскочили, сложив открытый лоб в несколько аккуратных морщинок. — Я не знаю, что это было там, когда я находилась под ударами этой жижи, но уверенно скажу: мне не нравится! Если так будет каждый раз, я… я… я не знаю, я, наверное, всё-таки наплюю на собственную память и откажусь от должности спасительницы.

— Но что-то же тебе мешает это сделать прямо сейчас? — Илона продолжала улыбаться, но в этот раз чуть более насмешливо.

— Страх потерять память.

— Так любишь всё помнить? — Женщина, видимо, решила напоследок поиздеваться. — Может, тебя уже просто захватила вся эта история с другими мирами? Может, ты хочешь почувствовать себя кем-то очень важным?

— Я придерживаюсь того, что собственную память я люблю больше, — отстаивала свою точку зрения Алиса.

Наставница вздохнула. Нервно потопала носком по земле. Затем продолжила разговор:

— И всё же тебе есть, куда расти. Может, искры и не такая уж боевая магия, но кто знает… Огонь рождается из искры.

— Не всегда. И одна огненная у нас уже есть, — фыркнула Алиса.

— Ладно, думай, как хочешь, но просто держи в своей любимой памяти, что ты не пустышка, как сама считаешь. — Прежде, чем Алиса ответила бы что-то про пустышку, Илона перевела разговор: — Почему всё ещё... в этом?

— Я превращалась не в куртке. А ещё у меня нет денег, чтобы уехать, а семиспатировать я боюсь, потому что, скорее всего, дома уже кто-то есть.

— Ах, вот в чём дело… — Илона задумалась, приложив руку к подбородку. — В таком случае, скажу маленькую тайну про вашу одежду: попроси талисман изменить твой облик так, как тебе хочется а дома просто сними чары. А деньги я тебе дам. — Илона незамедлительно полезла за кошельком в карман лёгкого короткого пальто.

Алиса закрыла глаза и последовала совету, приказав одежде ведьмы стать джинсами и курткой, которая, как она помнила, висела под её собственным пальто, в котором она была сегодня днём. Открыв глаза, девушка обнаружила себя одетой в желаемое, а волосы, про которые она и думать забыла, с белого сменились на привычные каштановые, судя по спущенной на глаза чёлке. Наставница, оглядевшая девушку, со словами «Не дурно» протянула нужную сумму на проезд. После этого они распрощались, и Алиса освободила мозг от глобальных проблем, задумавшись о простых вещах. Вплоть до возвращения домой.

Пришлось пользоваться домофоном. Открывала Таня, скорее всего просто бывшая в тот момент на кухне. Поднимаясь по лестнице на свой родной четвёртый этаж, Алиса успела придумать отмазку про прогулку с Варей, а в забытых ключах обвинить дырявую память. «На тебя не похоже», — сказала чуть позже мачеха, услышав такой ответ. Пока она не видела, Алиса «разделась», попросив кулон убрать превращение. Тот послушался мгновенно.

Вечер вышел спокойным, хотя сейчас для Алисы любые будни были спокойными, если не связывались с магией. Все рассказывали что-то друг другу — взрослые про работу, а Сима болтала о школьных новостях и скором родительском собрании. Отец, Валентин Снежов, шутил, Татьяна с весёлой искрой глядела на то, как он старается, Алиса молчала, отмахиваясь вполне взаправдашней усталостью. Усталость эта навалилась внезапно, стоило девушке сесть. Хотелось спать. Спать подольше. Дольше, чем обычно. Видимо, сказывалась вторая жизнь, которую Снежова теперь жила и которую слишком сильно хотела помнить.

Девятая глава. Всё чудесатее и чудесатее

История стояла последним уроком, Михаил Вадимович попросил класс поднять стулья. Как обычно, большинство девочек шушукались, что мальчики всё поднимут, а на самом деле стулья остались поднять только трое парней из двенадцати. Серафима и Надя поднимали свои стулья сами, как и всегда.

— Ну что, посидишь со мной и Михаилом? — тихо спросила Золотова у подруги. Никто лишний этого не услышал, слова потонули в грохоте поднимаемых стульев.

— Нет, наверное, — ответила Надя, — мне ещё надо на кружок, помнишь?

Серафима без слов, одними эмоциями, показала озарение — она совершенно забыла о художественном кружке — и произнесла:

— Понятно… А за Кириллом слежку не устроишь?

Надя дёрнулась и осуждающе посмотрела на уже-не-рыжую подругу поверх очков. Птичкина их поправила, после чего, выходя из кабинета сказала:

— Может, я и влюбилась, но не до такой стадии, чтобы сталкерить. До завтра.

Так Сима осталась одна в кабинете, пока учитель находился в подсобном помещении. Туда Золотова и зашла, постучавшись в приоткрытую дверь приличия ради.

— Заходи-заходи! — воодушевлённо говорил Михаил Вадимович, разливая чай в чашки. Пахло чем-то пряным. — Тебе понравилось пить чай с учителем, как я погляжу.

— С вами интересно, — честно призналась Сима. — И почему бы не пользоваться ситуацией, пока разрешают?

Она села на уже родной стул и быстро написала Алисе, что вновь задержится.

— Хороший ответ, — усмехнулся Михаил, поставил чашку на блюдце перед Серафимой, после чего сел по другую сторону стола. — Завтра, тем не менее, мне хотелось бы посидеть и с другими, с Кариной и Миленой. — Серафима, глядя в сторону, нахмурилась и недовольно вытянула губы в трубочку. От Михаила подобное не укрылось. — Я так понял, ты их не очень-то жалуешь.

— Если честно, то вы правы. А Миронова не жалует меня в ответ. — Золотова сделала второй небольшой глоток из чашки.

— Может, это и не моё дело, но как давно это у вас и на почве чего?

— Да с девятого класса, — начала Серафима, постукивая пальцем по ручке чашки. — Миронова пришла в начале года, и я не особо рвалась с ней дружить, но и плохого не желала. А потом она сдружилась с несколькими девчонками в нашем классе, из других классов, и если раньше мы друг друга с этими людьми не особо замечали, то из-за Мироновой… — Серафима скривилась. — Короче, она почему-то выбрала меня объектом для издёвок.

— Вы пытались об этом говорить? — задал вопрос Михаил, крутя в пальцах надкушенное печенье.

— Конечно! — случайно повысив голос, ответила Сима. — Я спрашивала у неё, что ей надо от меня и Нади, в итоге получала ещё немного издевательств за шиворот и обвинения в том, чего не совершала. Она со своими подружками рисовали всякое в туалете, а повесить это попытались на меня и Надю. Ожидая следующий вопрос, — не давая себе отдышаться, произнесла Серафима, — да, родители знают, учителя в курсе, некоторые другие школьники и их родичи жаловались директору — а без толку! — Сима задыхалась от опаляющего её нутро гнева, поспешно влила в себя ещё два глотка чая и более спокойно сказала: — Простите, меня немного унесло.

— Всё хорошо. Я никому ничего не скажу.

Мужчина заговорщицки улыбнулся и приложил указательный палец к губам. Серафима улыбнулась в ответ и перевела взгляд с его изящной руки на шрамы, которые за несколько дней почти научилась не замечать: один проходил по левому виску, чуть заходя на скулу, второй же более широкой полосой перечеркнул лицо учителя наискосок, протянувшись со лба через нос до левой стороны подбородка, чуть не доходя до треугольника бородки.

— Можно спросить: откуда у вас эти шрамы? — робея, полюбопытствовала Серафима. Ранее она почти ничего не спрашивала у Михаила.

— Решилась наконец? — усмехнулся мужчина, наливая себе ещё чая и подливая Симе. — Это давняя история так-то, ты, наверное, ещё не родилась тогда даже. Мне было... дай подумать… Да, мне было немного меньше семнадцати, мы с друзьями ввязались в драку, случайно, к нам пристали какие-то проходимцы. И один меня немного порезал, но я был не промах! Увернулся, как мог, и мы их уложили. Правда, без больницы не обошлось, но зато мы живы.

Михаил Вадимович рассказывал эту историю о простой подростковой драке, пусть и с участием ножа, с таким воодушевлением, что Серафима не заметила, как её чашка опустела. Михаил оказался быстрее, так что Сима не успела взять чайник, чтобы налить себе ещё — за неё это сделал он.

— Напомни, сколько тебе?

— Шестнадцать, — ответила Серафима, беря печенье с шоколадом. — Недавно исполнилось. Семнадцатого, если вам вдруг интересно.

Повисла тишина, нарушаемая тихим хрустом печенья. Михаил пробормотал спустя несколько секунд молчания: «Значит, семнадцатого...» — а в полный голос произнёс:

— Видимо, я погорячился со словами, что ты тогда не родилась, но ты явно была ещё мелочью. Ой, извини, — осёкся мужчина, — лучше было бы сказать «младенцем».

— С вашим ростом многие для вас и сейчас мелочь, — хохотнула Серафима.

Приветливый учитель и его ученица ещё обменялись некоторыми шутками, после чего коснулись близящегося собрания, на котором Михаил обещал быть, а Серафима обмолвилась, что вновь слушать об ошибках младшей вытолкают старшую сестру. Как-то внезапно мужчина спросил, видимо, оттолкнувшись от собственных слов «Буду жаловаться, что вместо мыслей об истории дети на уроке слишком живут настоящим»:

— Не сочти за грубость: тебе нравится кто-нибудь?

Серафима подавилась печеньем. Слишком странный вопрос для учителя. Слишком. Особенно для учителя мужского пола.

— Я ему не скажу, — протянул Михаил. — Можешь, если боишься, не говорить имя или даже умолчать класс, просто ответь: да или нет?

Девушка осушила чашку, Михаил Вадимович подлил свежезаваренного чая, ожидая ответа.

— На самом деле... — неуверенно протянула Сима, пытаясь не встречаться взглядом с учительскими глазами. — На самом деле, мне — нет. Честно. — Золотова подняла наконец голову, чтоб посмотреть на преподавателя. Тот сидел с невозмутимым выражением лица. — Пока что не нашла кого-то, кто зацепил бы чем-нибудь, да и с парнями я не особо много общаюсь. С девчонками тоже не сильно дружу.

— Значит, только Птичкина? — Подбородок Михаила покоился на сложенных в замок руках.

— А? Да, только Надя. Как-то так получилось, что в шестом классе мы сошлись — и вот так дружим с тех пор.

Повисла недолгая тишина, Серафима очнулась лишь от голоса Михаила, задавшего новый вопрос. Она не заметила, что начала постукивать указательными пальцами по краям чашки.

— Ты посмурнела, пока рассказывала. Между вами бес пробежал?

— Что?

— Ну, у вас что-то случилось?

— Не то чтобы. У нас всё нормально, просто… Я даже не знаю, стоит ли вам это говорить, — замялась Серафима, наклонив голову и крепче обхватывая тёплую чашку.

Михаил Вадимович протянул собственную руку и, заставив Симу вздрогнуть, положил большую ладонь на её, казавшуюся теперь крошечной. Сама же Золотова чувствовала, что пальцы у неё немного окоченели.

— Я. Никому. Не расскажу, — тихо и спокойно сказал учитель, мило улыбаясь. И почему-то Серафима с невероятной силой верила ему: в этот жест, в эту улыбку, в эти слова. — Никому. Обещаю.

Девушка неловко улыбнулась в ответ, и, сглотнув ком в горле, произнесла:

— Просто Наде понравился один парень из параллели, с которым мы обе знакомы из-за мероприятия, куда нас отправили год назад. Мы не особо много общались, так, пересекались то тут, то там, перебрасывались парой слов — и расходились. А Надя теперь не знает, как свои чувства выразить. В итоге на нервах мы обе. — Серафима усмехнулась сама себе. — Я её не обвиняю, просто… Такая Надя для меня — что-то новое, а тот парень будто бы чужой для нас обеих. Я немного боюсь за Надю. Она достаточно ранимая. Если вдруг что-то случится, как бы она в себе не замкнулась. И ещё я не хочу, чтобы она плакала из-за отказа какого-то мальчишки.

— Заботишься о ней, как сестра, — улыбнулся Михаил. Он казался сейчас не учителем и даже не психологом, а братом, ласковым и понимающим. Он снова подлил Серафиме чая. — Спасибо за твою откровенность. Обещаю не обмануть твои ожидания, посему мой рот на замке. — Мужчина сделал соответствующее движение, запирая рот на ключ. В этот раз Серафима улыбнулась бодрее.

— Мне, наверное, уже пора, — сказала она, беря рюкзак и выпивая чай залпом. — Вам же ещё работать надо.

— Ох, и правда. Надеюсь, что вы с Надей обретёте своё счастье.

Домой Серафима возвращалась в лёгком и даже немного приподнятом настроении.

~~•••~~

Уже четвёртый раз Алиса не смогла поймать шар колдовства, и он улетел ей за спину, где и растворился без следа. Маргарита недовольно цыкнула языком. Уже без слов и напоминаний, что и как делать, Илона швырнула новый шарик в круг, а тот выбрал началом новой части игры Дану.

Эта своеобразная игра продолжалась уже минут двадцать и должна была, по заверениям Илоны и Иллариона, научить ведьм магической собранности без вспомогательных мыслей. Суть игры заключалась в перекидывании бело-золотого шара Света по воздуху от одной девушки к другой. Белые Ведьмы стояли широким кругом и следили за летающим шаром. Когда он, подобно мячу, подлетал к кому-то из ведьм, та ловила его одной или обеими руками, притягивая к себе магией, и отправляла к другой ведьме. Вся эта игра напоминала Алисе школьные времена и особенно уроки физкультуры с играми в мяч. Сначала плохо справлялись почти все, разве что Ярослава пока ни разу не оплошала. Маленькую нервозность вызывали ещё и некоторые ученики Замка Елены, пришедшие в зал поглазеть на отряд ведьм. Их собралась пара десятков, как могла судить Алиса, оглядев помещение. Второй раз из четырёх именно это оглядывание по сторонам и послужило тому, что Алиса не заметила шар, и он пролетел над её плечом мимо. В первый же Алиса просто не смогла притянуть его, приложив недостаточно усилий, а в третий он самостоятельно сменил направление от полёта к Вере до противоположного и на огромной скорости пролетел над Алисиной головой.

Алиса на данный момент уже могла поклясться хотя бы себе самой, что игра ей помогает и что управлять шариком получается не хуже, чем у остальных. Она так считала, потому что в какой-то миг перестала думать о подходе к притягиванию и удержанию колдовства, и мысли о занятии были вытеснены воспоминаниями о сегодняшнем долгом дне с четырьмя парами и о раздражителе по имени Дима.

Вишневский был тем ещё раздражителем. Алиса всё меньше верила, что это его попытки найти способ извиниться в достаточной мере за столкновение в понедельник. Любой нормальный уверенный в себе человек, а в его уверенности девушка не сомневалась, не будет из кожи вон лезть из-за случайности, в которой больше была виновата сама Алиса.

Дима же сегодня на одной из перемен в открытую подошёл к ней и Варе, чтобы вновь попытаться вывести Алису на разговор. Он продолжил допрос про имя и почему она не обращает на него внимания. Алиса же, видевшая, как на них поглядывают, взяла с него слово, что, получив ответы на заданные вопросы, он уйдёт. Дима согласился, а девушка назвала имя и ответила, что он просто не интересен ей, как и многие другие незнакомые парни их универа. Вишневский ушёл, как и договаривались, провожаемый взглядами других девушек. Варя присвистнула — у неё это получалось хорошо, не то что у Алисы, которая не считала обязательным уметь свистеть. Разве что в такие моменты это наилучшим образом озвучивало мысли. «Это уже меньше похоже на простые попытки извиниться», — озвучила подруга в довесок, после чего Алиса сказала игнорировать поведение Димы, потому что эта ситуация была намного менее странной, чем другие происшествия в последний месяц.

Варя обещала прикрывать Алису, если вдруг будут звонить, и говорить, что Снежова стопроцентно засиживается у подруги из-за подготовки к самостоятельным. Телефон Алиса отключила, чтобы создать видимость его разряженности.

После четвёртого падения шара прошло ещё немного времени, Алиса больше не совершала ошибок, зато в конце концов ошибку сделала Ярослава, которой уже не хватило силы притянуть колдовской шар, и тот бессовестно упал недалеко от её руки.

— Ладно, дорогие мои, — сказала Илона, поднимаясь с каменной лавочки. Лавки эти здесь стояли и ранее, но Алиса их не особо замечала. — Можете отдохнуть. Если хотите, погуляйте по замку, но далеко не уходите, собираемся через пятнадцать минут.

Наблюдавшие за игрой ученики тоже поспешили уйти. Среди них Алиса видела девушку с невероятно яркими рыжими волосами, напоминавшими огонь. Она выходила, тихо разговаривая с двумя юношами.

Алиса решила не сидеть без дела, поэтому вышла из зала и направилась к библиотеке. Что-то ей подсказывало, что когда начнутся активные тренировки с боевыми заклинаниями, ей так и так придётся сидеть в библиотеке, если этим не займётся Вера, и изучать сведения о чуждом опасном мире. Лучше начать сейчас.

Библиотека приятно пахла стариной и пылью. Помещение встретило гостью нежно-коричневым светом, отражённым от деревянных полок, и тишиной. Не было никого. Во всяком случае, так показалось сначала.

Девушка подошла к ближайшему шкафу по левую руку и, не зная, чего ей вообще хочется, наугад, отвернувшись, вытянула с полки увесистый томик в синей обложке с серебряными уголками. «Врачевание простое и волшебное. Исследования последнего тысячелетия» гласило название витыми серебряными буквами, а наверху меньшим шрифтом отметился автор — некий Мортон Г. Уиллоби. Видимо, иностранец. Алиса положила книгу на место, потому что начинать с медицины не особо хотелось, как бы полезна она ни была, да и вытянутый томик был под номером два. Первый, как ни странно, отсутствовал, и вообще шкаф напоминал не библиотечный строгий, а домашний и простой, где всё стоит, как поставили, а иногда лежит, потому что место свободно. Немного странно было ещё и то, что он единственный стоял тут полупустым. Девушка вздохнула.

В этот самый момент откуда-то из-за рядов полок послышались шаги, и через несколько мгновений перед Алисой, развернувшейся на звук, предстал парень в белой рубашке с широкими рукавами, в серой расстёгнутой безрукавке и в чёрных штанах. Светло-коричневые волосы, собранные синим шнурком, ьли перекинуты через плечо и лежали на груди. Юноша носил овальные очки, которые он быстрым движением поправил, выходя из-за полок. Что неудивительно, почти сразу он заметил Алису, подняв голову от рассматриваемой книги.

— Привет, — неловко поздоровался он и неуверенно помахал. Алиса махнула рукой в ответ. — Ты, случаем, не из Белых Ведьм? — спросил парень, подходя чуть ближе. Он был ненамного выше Алисы.

— Да, из них, — ответила девушка, пытаясь подавить нервную улыбку, в которую хотел растянуться её рот.

— Филипп Денисов, библиотекарь. — Парень протянул руку, и Алиса пожала её в ответ.

— Алиса Снежова, позывной — Спарк. Очень приятно.

— Чем обязан? — Филипп расцепил руки и щёлкнул пальцами правой руки. В то же мгновение многочисленные книги с полок шкафа, около которого они стояли, слетели и, ненадолго зависнув в воздухе, сложились в несколько стопок.

Алиса замялась, даже забыв о заданном ей вопросе, во все глаза глядя на левитирующие книги.

— Что? — спросил парень, видя замешательство из-за простого действия.

— Так ты тоже маг?

— Ну, как видишь… — пробубнил библиотекарь, направившись обратно к проходам между полками. Алиса последовала за ним. — И это всё равно немного громко, назвать меня магом.

— Но ты заставил книги левитировать. Причём много книг! И даже составил их в стопки, — восхищалась Алиса. Филипп тем временем встал в проходе и начал перебирать стопки, разделяя их на новые, видимо, по темам книг.

— Это одно из самых простейших умений, — слегка улыбнулся Филипп, отправляя томик по медицине Уиллоби в отдельную сторону. — Парению вещей в магической началке обучают. — И тут юноша остановился, хотя собирался поставить на место очередную книгу, которую сжал длинными изящными пальцами. Сам он, как видела Алиса, был достаточно худощав, сильно выделялись скулы на чуть вытянутом бледном лице. — А вы что… не проходили этого?

Книга, на красивой рисованной обложке которой Алисе привиделось название «Обрыв», как у Гончарова, наконец отправилась в разношёрстную стопку.

— На самом деле, нет, — честно призналась девушка, сцепив руки в замок за спиной и вжав голову в плечи, как пристыжённый ребёнок. — Мы пока изучили лишь управление силой и сегодня занимались с магическим шаром, перекидывали его.

— Вот как, — попробовал поддержать разговор Филипп, кинув сразу две небольшие книги в ещё одну стопку. Повисла тишина, во время которой библиотекарь шустро распределил книги по направлениям — томик по врачеванию так и остался один — и пошёл раскладывать их по нужным шкафам. Алиса просто шла рядом позади, следя за тем, как Денисов водит руками в воздухе, указывая на нужные полки, и как, следуя за этими движениями, книги встают на нужные пустующие места.

— На самом деле, я хотела взять что-нибудь почитать, — произнесла Алиса, когда оставалась лишь одна стопка, уже летящая к указанной полке.

— И что выбрала? — Филипп стряс с ладоней несуществующую пыль.

— Пока ничего. Я не знаю, с чего начать.

— Хорошо, — протянул Денисов, поворачиваясь к девушке и снимая очки, чтобы протереть их краем рубашки. У него оказались серо-зелёные глаза, сейчас внимательно смотревшие на Алису. — Можно тебя попросить, м-м, снять личину? Немного странно говорить с…

— Ой, прости! — охнула Алиса, тотчас же отцепляя маску с переносицы. — Надо же, я привыкла, что у меня что-то есть на лице, — растерянно хихикнула она.

Филипп не ответил на это ничего, лишь осмотрел девичье лицо без маски, названную им непривычной «личиной», сквозь очки и продолжил разговор про книги.

— Ладно… Тогда вопрос: что ты уже знаешь про наш мир?

И Алиса перечислила, загибая пальцы. Она знала, что этот мир зовётся Правью; что есть Тьма, или же Мгла, и что она плохая; что ей руководит император Севериан Темнодаров, правящий в Виленийской империи и жаждущий найти свою сестру, которую спрятали где-то в земном мире Яви; что сейчас они находятся в Силтенойской, вроде бы так, империи, которая некогда, как говорил Илларион, пострадала; что точное место нахождения — замок Елены, принадлежащий Оплоту Доброгоста. И, в общем-то, познания у Алисы были самые что ни на есть посредственные и поверхностные.

— Вам почти ничего не говорили, да? — вздохнул Филипп, задавая, скорее, риторический вопрос. Алиса кивнула. Филипп сложил ладони лодочкой и, прикрыв глаза, приложил руки к лицу, выдохнув. — Ладно… Ладно, ладно, ладно. Можем посмотреть тебе книги для более широкого познания о Прави.

— Это было бы хорошо. Только мне кажется, что все, наверное, уже снова в зале собрались для продолжения занятий.

— Тогда иди, я пока составлю список, что можно тебе посоветовать, — мило улыбнулся библиотекарь.

Алиса простым шагом отправилась до зала, по пути надевая маску. На этот раз игра с магическим шаром продолжалась, но усложнилась новым заданием: не просто перекидывать, но ещё и удерживать его некоторое время у себя, поигрывая, как с мячом: покидать из ладони в ладони, покрутить над головой или вокруг собственного тела.

Ярослава снова была лучше остальных.

~~•••~~

Алиса всегда любила сладкое. Она не жаждала его на постоянной основе, не скупала всё сладкое в магазине, тратя все деньги из кошелька, нет, не поглощала килограммы конфет и шоколадок. Но если в доме оказывалась плитка шоколада, а их обычно было штуки по две-три, на выбор, или, уже не так часто, коробка или пакет с конфетами, то девушка, не жадничая и в умеренных количествах, спокойно съедала немного, с удовольствием откусывая от отломленной полоски по небольшому кусочку за чаем. Чай Снежова тоже очень любила, пила его без сахара, будь он чёрным или зелёным, но выпивала она его больше, чем ела сладкого.

В своей любви к сладостям студентка была уверена на все сто, а вот в любви, да даже в приязни к Вишневскому — абсолютно нет. Тот сегодня принёс шоколадку и на перемене между первой и второй парами пытался вручить её Алисе.

— Зачем? — было первым вопросом девушки сразу после беглого осмотра обёртки шоколадки с орехами в руках Димы и лица этого самого Димы, лица красивого, со спокойной улыбкой и с чуть проглядывающими ямочками на щеках.

— Просто, — ответил как ни в чём не бывало Дмитрий. — Если нужна причина, то вот она: ты сама сказала, что тебя не интересуют неизвестные личности, так почему бы нам не стать известными друг другу личностями?

«Как замечательно началась суббота», — саркастически выдохнул внутренний голос, пока Алиса делала глубокий вдох и возводила глаза к потолку, которому, на её взгляд, требовалась покраска новой побелкой — он начинал покрываться мелкими трещинами и какие-то кусочки уже даже отпали.

— Это подкуп? — шуточно ухмыльнулась Алиса, скрещивая руки на груди, но стреляя взглядом в сторону манящей поблёскивающей упаковки сладости.

— Если хочешь, можешь назвать это так, — в ответ ещё шире ухмыльнулся Дмитрий, демонстрируя ямочки во всей красе. — Лично я бы назвал это возможным билетом в круг твоего общения.

— Ты всем сразу даришь шоколад? А если я на диете и слежу за каждым съедамым граммом? — По ощущениям Снежовой, на их дуэт уставились почти все стоявшие в коридоре, особенно девушки. Варя, как назло, не возвращалась, пропав в стороне туалетов.

— А ты на диете? — удивился Дима, округляя узкие миндалевидные глаза. Наверное, про такие глаза обычно пишут, что в них можно утонуть, они у парня были тёмно-синими и очень яркими.

— Нет, — дёрнула плечами вверх Алиса, — так что тебе повезло. Наверное.

— Так всё же, будешь брать или мне не стоит надеяться на твоё расположение и заедать горе этой самой шоколадкой?

Алиса подумала ещё пару секунд. И неуверенно взяла другой край шоколадки.

— Спасибо. — После этого она почти сразу добавила, тараторя: — Платёж прошёл успешно, на счёт вашей кармы зачислено... — Алиса замялась, — пятнадцать баллов.

— Всего? — вздёрнул бровями студент. — А сколько их было?

Алиса вновь задумалась.

— Десять баллов было дано за первоначальную оценку в нашу первую встречу, но пять из них пришлось вычесть за настырность.

— Понял, ухожу, — развёл руками Вишневский и действительно ушёл, оставив Алису с шоколадкой в руке.

«Что это сейчас, блин, было?» — подумалось Алисе почти в ту же секунду. За этим последовала новая мысль: «На ваш счёт кармы зачислены баллы? Что? Боже, какая отвратительная шутка! Как я вообще это живому малознакомому человеку выдала?!» От стыда Алиса прикрылась рукой, сделав вид, что просто чешет голову. Как много людей это слышали? Все? Или половина от всех?

— Что у вас за отношения? — Алиса чуть не подпрыгнула. Она не заметила, что к ней подошла одногруппница, сейчас с холодком смотревшая немного сверху вниз на Снежову. Алиса, будучи среднего роста, почти не носила высокие каблуки, но это делали другие девушки, и без того её переросшие, из-за чего сейчас девушка чувствовала себя слегка неуютно.

— Отношения?

— Он подарил тебе шоколадку. И вы мило беседовали о чём-то, — напирала Даша, явно говоря за всех девушек их группы, безответно влюблённых в Диму и сейчас прожигавших взглядами Алису, ожидая её ответа. Стало ещё более неуютно.

— Это была беседа ни о чём. А шоколадка… Честно, я не знаю, что на него нашло и почему он за мной увязался, мне он не особо-то интересен, забирайте его, если хотите.

— Значит, между вами ничего? Совершенно?

— Именно, мы не встречаемся и более того, я с ним мало знакома и не заинтересована. — Алиса положила шоколадку в сумку. Даша наконец-то отошла в сторону, и Алиса облегчённо вздохнула.

Варя вернулась спустя пару минут. Она не успела ничего сказать, потому что это сделала Алиса:

— Вишневский, кажется, немного одурел.

— Ты о чём? Я хотела сказать, что в женском туалете стекло треснуло, но тут что-то поинтересней…

Снежова кратко пересказала их с Дмитрием диалог, от подарка в виде шоколадки до кармической системы баллов. От рассказа подруги о последнем Анисимова рассмеялась.

— А не проходит ли его план по охмурению на ура? — предположила Варя. — Ты приняла его подарок, разговариваешь с ним, несёшь бред…

— Бред я нести могу с кем угодно.

— Разве? А с незнакомцами?

Алиса на пару мгновений застыла, обдумывая ответ.

— С тем, как он добивается моего внимания, он всё меньше смахивает на незнакомца.

Варька ухмыльнулась в кулак и пробубнила: «Ну хоть это признала». Алиса в отместку с ехидно дёрнувшимся вверх уголком рта слегка ткнула подругу в живот, а потом сделала это же другой рукой. Варя, в ответ заохав, проговорила:

— Ладно, ладно, ты меня убила самой жестокой казнью — тыком в пузико.

Так прошёл ещё один учебный день. В воскресенье Алиса намеревалась спать вдоволь, ей хотелось, чтобы никто даже думать не смел ей звонить и вызывать в другой мир. Воскресенье — день трёх вещей на «С»: сон, Серафима, семья.

Но сегодня была только суббота. Поэтому Алиса не успела отойти от ЕГУ, как её быстрым шагом нагнала Ярослава. Не дожидаясь ответного «Привет», девушка сказала, что Илона ждёт. Алиса, не стесняясь, взвыла, но пошла с остальными, обречённая потерять ещё немного времени в Прави.

Занятие было коротким и не представляла из себя что-то новое и захватывающее. Оно напоминало вчерашнее, только сегодня к простому перекидыванию шара из Света, столь похожего на полыхающую маленькую звезду, Илона дала новые указания: менять золотые перетекающие клочки и сгустки волшебной силы на стихию, которой девушки повелевали. В самом начале разрешалось недолго держать шар у себя, чтобы ощутить, как это делается, и запомнить чувства. Из-за того, как последовательность действий, способы влияния на чужое колдовство без хозяина описывала наставница, казалось, что в упражнении нет чего-то сложного. Однако несложным это задание было скорее для колдунов Прав, потому что Белым Ведьмам пришлось попотеть. «Вам надо всё так же ощутить внутренний жар, — говорила Илона перед началом занятия, крутя кистью вокруг бело-золотого шара, — а после направить это ощущение к рукам, представив шар видоизменённым». На последних её словах золотые язычки дёрнулись, подобно пламени, на который подул несильный ветер, и, в одно мгновение потеряв почти весь цвет, обратились в бурые пыльные вихри. Когда задание было объяснено, женщина кинула волшебный шар, вернувшийся к первоначальному виду, ученицам и сложила руки на груди. Новый урок-игра начался.

Очень быстро получилось похвастаться шаром собственной силы у Ярославы, как обычно, и у Даны. При попадании в руки Люксы шар почти сразу колыхнулся, после чего золотые светящиеся нити обратились пламенем, обтекающим ядро волшебного «мяча». Никс повезло не меньше: её шар быстро окрасился голубым и словно замедлил движение огненных клочков, покрывшись инеем. Шар Флёр оказался оплетён стеблями и расцвёл какими-то мелкими цветами; колдовская сила Арлек сделала его идеально круглым без клочков, покрыв поверхность сиреневыми шестиугольниками; Алиса же после более продолжительного сосредоточения держала над ладонями сферу из искр.

Шар летал от девушки к девушке, не возвращаясь к изначальной золотой форме, но постоянно меняя цвет и облик. Ученики Оплота вновь наблюдали за происходящим.

Занятие вышло недолгим, в этот раз его прервал Илларион, сказавший, что девушки могут возвращаться домой, а им с Илоной надо уладить дела империи.

— Так это вы всем заведуете? — поинтересовалась Вера. — Ну, в империи?

— Если бы не я и не Илона, Силтенойской империи бы уже не было в её первоначальном виде, — спокойным голосом ответил Аграновский. — Имперская семья исчезла, а государству нужен правитель. Я был советником при Его Императорском Величестве, так что прекрасно понимал, что нужно делать. Теперь я временно исполняющий обязанности Императора.

— Почему за… напомните, шестнадцать лет? — подала голос Маргарита. — Почему за это время империя не стала республикой? Гражданам нравится отсутствие полноправного, если выражаться вашими словами, правителя?

— Хороший вопрос, моя дорогая, — слегка улыбнулся мужчина. — Недовольные положением дел есть, без этого никак. Но куда больше людей понимает, что сейчас главное не это, а устранение опасности в лице Темнодарова. — Он помолчал, но вскоре, вздохнув, продолжил: — Есть ещё одна особенность, из-за которой низложение Алатыревых в нашей империи не выглядит хорошей затеей. Это сила, которой обладал род Алатыревых. — После этих слов Илларион очень быстро проговорил: — Но я расскажу об этом позже, если вам любопытно, а пока нам надо спешить, — и исчез, семиспатировав и мелькнув на мгновение лишь столбом красно-коричневых лучей. За ним так же исчезла Илона.

Ведьмы же, переглянувшись, но ничего не сказав друг другу, принялись чертить круги для перехода. Алиса же приказала кулону вернуть ей её обычный облик и направилась к выходу в сторону библиотеки.

— Алиса? — Девушка обернулась на тихий мягкий голос. К ней подошла Вера. — Ты куда?

— В библиотеку, а что?

— Можно с тобой? — неуверенно задала вопрос Вера, пытаясь смотреть в сторону Алисы, но не в её глаза.

— Да без проблем, — ответила Снежова. Вера также перевоплотилась в земной облик, и обе девушки пошли по направлению к обители книг.

Алиса по-хозяйски толкнула дверь, которая мягко поддалась, но чуть не задела подходившего в это время к выходу человека. Тот отшатнулся, а Алиса промямлила извинения, заходя и охватывая взглядом этого человека. То была девушка ростом немного ниже Алисы, с азиатскими чертами лица и ровно подстриженными черными волосами длиной до середины шеи. Девица носила тёмно-красную рубаху до бедра, напоминавшую японскую юкату, но очень упрощённую, с широкими рукавами и узорчатым воротником, подпоясанную тонким черным поясом. Ноги девушки были облачены в широкие серые штаны, складками собирающимися у края черных сапог до колен.

Незнакомка смерила пришедших холодным надменным взглядом узких тёмных глаз и без слов вышла, будто не произведя ни звука, двигаясь отточенными короткими движениями.

Как только дверь самостоятельно захлопнулась с негромким стуком, Филипп подал голос:

— Чем обязан?

— Привет, Филипп, — отошла от замешательства Алиса и продолжила путь к стойке библиотекаря, Вера тенью последовала за ней. После приветствия Филипп потеребил очки за дужку, будто бы поправляя, так что Алиса не разглядела его нахмуренные брови. Но спустя эти несколько мгновений юноша радостно ответил:

— Алиса, это ты? Прости, не признал сразу. А я как раз жду тебя.

До студентки только сейчас дошло, что в прошлый раз она встретилась с ним в неизменном одеянии ведьмы, к которому прилагались белые волосы и такие же глаза. Конечно же он не признал её сразу.

— Ну, вот так я выгляжу в миру, — хихикнула Алиса, разводя руками. — Ни седины, ни пустых глаз…

— И одежда целиком из Яви, — встрял в разговор третий человек. Он сидел по левую руку от Филиппа, вполоборота к стойке, и до этого тихо пил чай. С началом разговора между Денисовым и неизвестной ему девушкой он повернулся боком к пришедшим и теперь рассматривал их. У него был глубокий, но мягкий голос, звучащий так, словно он постоянно вздыхает.

Услышав про одежду из Яви, Алиса оглядела себя. Она надела простые джинсы, светло-голубую рубашку и серую кофту на пуговицах, но, наверное, для этого мира это являлось чем-то странным.

— У вас такого не носят? — задала вопрос девушка, уже готовая услышать «нет». По возможности она хотела выведать, что же носят девушки Прави и не одета ли она, случаем, во что-то для их мира неприличное.

— Таких штанов у нас точно не припоминаю, — ответил незнакомый юноша. — Верх ещё может сойти за что-то из нашего мира, но подобное обычно носят дома, а не на выход.

— Ероним, ты не засиделся, случаем? — ровным голосом уколол незнакомца Филипп. Ероним, ни слова не сказав, поднёс чашку ко рту, задрал голову, после чего поставил опустевшую посудину на блюдце и, наконец, ответил, лениво соскальзывая со стула:

— Вот как ты с гостями обращаешься, Филька. Я всего-то заглянул к тебе на полчаса, а она сама спросила про то, носят у нас такое или нет.

— И ты решил похвастаться знаниями кройки и шитья, да? — слегка вздёрнул брови Филипп, немного опустив при этом веки.

— Ну надо же девать куда-то рабочие знания.

— Иди и девай их на той самой работе, — ответствовал Денисов.

— Вообще-то, это одни из самых важных знаний для новеньких в Прави, — продолжал Ероним, медленно идя спиной к выходу, чтобы растянуть разговор и доказать, что он не чушь городит. — Им надо быть не только воительницами у всех на виду, но и скрываться, чтобы подбираться к врагам, так? А с такой одеждой их заметят сразу, не думаешь? Ведьмы-воительницы из Яви, такое разнесётся по одной только Силтеное за считанные дни, а там и до виленийской столицы близко, прознает Его Темнейшество — и злыдни будут смеяться. Их узнают мгновенно. Разве я не пра-ав? — растянул парень последнее слово, стоя уже у дверей и взявшись за ручку.

Филипп закатил глаза.

— Ладно, допустим, в твоих словах есть доля правды. Ты всё сказал?

— Злой ты, — ответил Ероним, уже наполовину скрывшись за дверьми. — Злой, как те самые злыдни.

— Я не злыдень, я домовой, — усмехнулся Филипп.

— Всего лишь на одну четвёртую, — помахал рукой знакомый незнакомец и закрыл двери. В библиотеке остались лишь трое.

— Какое… милое у вас общение, — невольно улыбнулась Алиса, переводя взгляд с двери на библиотекаря и украдкой глянув на Веру, стоявшую в растерянности.

— На самом деле, мы неплохо общаемся, — перевёл своё внимание на Алису Филипп, — но мне уже надо было его спровадить, чтобы вам тоже чай остался. И чтоб от работы в городе не отлынивал. Чаю?

Алиса ответила согласием, после чего посмотрела в сторону соратницы. Та оглядывала окружающее её пространство влюблёнными глазами. Алисе пришлось повторить вопрос, чтобы получить положительный ответ Веры и наконец-то сесть на удобные стулья с подушками, привязанными к сидениям. Чай был крепким, горьковатым, тёплым.

— Прошу прощения, забыла вас представить, — вспомнила Алиса, — Филипп, это Вера Уханова, Арлек. Вера, Филипп Денисов, библиотекарь.

— Очень приятно, — смущённо кивнула Вера, отпивая второй глоток.

— Хе-хе, постепенно знакомлюсь с Белыми Ведьмами, не вылезая из своей обители, — мило улыбнулся Филипп, опираясь подбородком на кулак. — Вера, любишь книги?

— Угу.

Денисов начинал немного сдуваться. Видимо, боялся спугнуть на вид зашуганную девушку.

— Тогда готов принять тебя здесь почти в любое время.

Вера не ответила никак, отхлебнув ещё чаю и не встречаясь взглядом с библиотекарем.

Филипп же, решив, что пока хватит навязывать себя, вернулся к Снежовой.

— Я как раз хотел дать тебе книгу, как ты и просила, чтобы ты начала знакомиться с Правью.

На этих словах Филипп наклонился, скрывшись за стойкой, но почти сразу вынырнул обратно, держа двумя руками небольшую, но достаточно толстую книгу, напомнившую Алисе энциклопедии Яви. Парень отдал ведьме находку. Книга обладала гладкой тёмно-коричневой обложке с переливчатыми узорами-мазками цвета золота. В обложке книги было аккуратными золотыми буквами вдавлено название: «Мой первый мирознатец».

— Как похоже на наши «Моя первая энциклопедия», — усмехнулась Алиса, краем глаза увидев, что Вера тоже с любопытством глядит на томик.

— Энциклопедия? — медленно повторил Филипп. — Это?..

— У нас так называются книги, где собраны обширные знания обо всём. Или на какую-то отдельную тему. Обычно их покупают детям, чтобы те так учились.

— Ну, у нас их зовут мирознатцами, — произнёс Денисов, выпрямляясь и запуская руку в волосы на затылке. — Я нашёл тебе такую, которая объясняет что-то простейшее в нашем мире. Для нас это просто и понятно, об этом даже и читать не надо, нам объясняют родители, а вот вы, люди из Яви…

— Спасибо, — воспользовавшись тишиной, сказала Алиса. — Теперь её надо только не забыть.

Повисло молчание, прерываемое тихими глотками чая. Долго оно не продлилось.

— Кто этот Ероним? — спросила Алиса. — И та девушка в красном.

— О, это члены Оплота, — с готовностью ответил Филипп. — Теруко так вообще важная его часть. — Денисов замолк, призадумался, вдохнул и медленно выдохнул, начав спокойное объяснение: — Буду говорить по порядку вопросов. Ероним Поташев — просто член Оплота Доброгоста, один из лучших его выпускников. Его направили к нам из другого конца Еленика, когда ему исполнилось… вроде бы, четырнадцать лет.

— Еленик — это город неподалёку, я правильно помню?

— Да, буквально лежит у подножия нашего холма. Так вот, до этого Ероним обучался в Общине Радогоста, потому что, без сомнения, родился с магией, но лишь к его четырнадцати годам там поняли, что у мальчика, оказывается, запас силы куда больше, а разгуляться в Общине у него не получилось бы. Поэтому его отправили в Оплот.

Пока парень обдумывал, как продолжить, Алиса задала новые вопросы:

— А какая у него сила? И в честь какой Елены назвали замок и город?

— Магия Еронима — кристаллы. Непрозрачные тёмно-красные кристаллы. А Еленой звали одну из женщин-воительниц, которая собрала вокруг себя учеников и оберегала захудалую деревеньку, бывшую тут до Еленика. Потом уже здесь выстроили замок по заморским образцам, а деревня стала немаленьким городом.

Денисов проверил наличие чая в чайнике, обнаружил, что там осталась только заварка, поднялся и ушёл куда-то.

— Ты так дружна с Филиппом. — Алиса вздрогнула от тихого голоса напарницы. — Когда ты успела?

— В прошлый раз, когда нас отпустили погулять. Так что мы не столь дружны, сколь просто знакомы.

Округлые щёки Веры приподнялись из-за улыбки.

— Можно будет потом взять твою книгу, когда ты её прочитаешь?

— Если Филипп не потребует её возвращения в течение определённого времени, как это обычно бывает в библиотеках.

Уханова хихикнула, Алиса широко улыбнулась. Вскоре вернулся Филипп, неся чайник, от носика которого шёл еле заметный пар.

— И забыл попросить тебя, Алиса, — произнёс он, подходя. Из-под стола он достал какую-то бумагу с расчерченной таблицей, быстрым размашистым почерком написал название книги, после чего развернул лист к Алисе и дал ей ручку. — Распишись вот тут. — он показал на свободную клеточку рядом с названием.

Алиса же глянула на ручку. Она была тонкой, сделанной из дерева, но обладала вполне привычным наконечником обычной шариковой ручки.

— Я думала, что вы тут перьями пишите, — высказалась Алиса, ставя подпись в указанной клетке. — Или хотя бы перьевыми ручками.

— Так было очень долгое время, — улыбнулся краем губ Филипп, поправляя очки. — А потом в вашем мире придумали шариковые ручки, которые скоро и в нашем мире сместили перья. Ими сейчас учат писать лишь среди бояр.

— Ой! — внезапно воскликнула Вера, смотря на правой запястье, на котором были надеты часы. — Я, наверное, пойду, мне ещё прибраться надо.

Вера тут же подскочила с места и быстро направилась в сторону выхода. Ей не требовалось превращаться в ведьму, потому что она не снимала заклятия, в отличие от Алисы. Снежова успела спросить, сколько времени и получила напоследок ответ, что уже пятый час.

— Тебе, наверное, тоже уже пора? — полюбопытствовал Филипп.

— Ну, наверное… — Алиса начала подниматься, когда вспомнила кое-что ещё, о чём хотела спросить. — Последние два вопроса: что за злыдни и что за шутки про домового?

— Злыдни? А, ты про нашу поговорку? «Злыдни будут смеяться», мы так говорим, предполагая, что всё будет плохо. У вас такого нет, верно? — Алиса кивнула. — Привыкай: в нашем мире тебе может предстоять услышать много подобных устоявшихся выражений. А про домового, ну… — Филипп вновь запустил пальцы под волосы на затылке. — Я внук домового.

— Погоди, что? По нашим поверьям они вроде маленьких невидимых существ. Я даже не удивляюсь, что они есть, хотя это странно понимать, но…

— Они небольшие и невидимые, да, — прервал девушку Филипп, — но в отличие от коргоруш, помощников их, домовые могут при особом желании стать человеческого размера. Редкость, конечно, чтоб они делали подобное, да и сил у них на такое обычно недостаточно. Но мой дед очень сильно хотел произвести впечатление на бабушку, ну и… произвёл… По мне почти не заметно, что у меня были домовые в родословной, причём не так уж давно. А вот моей матери достались острые уши и невысокий рост.

— Всё страньше и страньше, чудесатее и чудесатее… — Алиса наконец встала и взяла энциклопедию, или, как её тут называют, мирознатец, и переменила облик на ведьмовской. — Ладно, это, наверное, будет моим девизом, пока я изучаю Правь. Ещё раз спасибо за книгу.

Десятая глава. Ключ из крови

Воскресенье прошло сонно, спокойно и с фотоальбомом. У Алисы почти не было ранних детских фотографий, поэтому альбом начинался с момента, как Снежова пошла в первый класс. Валентин Яковлевич говорил, что все старые фото остались у тётушки, с которой ни он, ни Алиса не общались, потому что то была сестра матери Алисы, с которой Валентин расстался на не очень хорошей ноте. Снежов поставил условие, что забирает дочь с собой. Он вернулся в квартиру, которую сдавал на тот момент Татьяне, закадычной подруге, чей муж скончался в аварии. И как-то так получилось, что с тех пор они все вместе жили в шестнадцатом доме на Закатной улице.

Нельзя сказать, что Алисе нравилось быть нянькой Симе, восемь лет разницы казались огромным промежутком. Однако старшая сестра смирилась и просто смотрела, как младшая взрослеет, учила, помогала, шутила, играла. И именно это отражали некоторые фотографии в толстом фотоальбоме.

Алисе нравилась такая жизнь, пусть она и не часто говорила это вслух.

Будильник прозвучал вновь, открывая двери в новую неделю, последнюю неделю октября. Девушке казалось, что этот месяц течёт бесконечно, но вместе с этим его будто бы не было. Её это нервировало. Даже самостоятельно запрыгнувший на колени Зевс не радовал. Либо же сказывалось влияние понедельника.

Снежова почти проспала остановку, но Серафима растормошила её и вдвоём, недовольные и невыспавшиеся, они вновь шли по знакомым дорогам вдоль знакомых домов. Шли молча, тем для разговора не было, всё обсудили вчера. Алиса уже успела привыкнуть к тёмному цвету волос и глаз сестры, её перестало отвлекать идущее рядом по-странному коричневое пятно вместо рыжего.

На первой паре мозг соизволил проснуться. После третьей пары, во время обеда, когда какая-то часть студентов выходила за едой к киоскам, вновь случилось кое-что, выбившееся из канвы обыденности. Алиса попросила Варю купить хот-дог, на что подруга шуточно цокнула языком: «Совсем обленилась», — а сама осталась в здании. Вишневский будто бы только этого и ждал: он вырос перед Алисой столбом в тёмно-сером свитере и с неизменными медово-светлыми кудрями. Девушка взвизгнула, когда увидела его, взявшегося из ниоткуда.

— Ой, напугал? — как ни в чём не бывало спросил парень, приподняв брови.

— Немного, — спокойно выдохнула Алиса. Она начинала привыкать, что он крутится рядом. Особенно сейчас, когда на них не пялились всем универом, потому что большинство людей покинуло стены ЕГУ.

Повисло молчание, во время которого Дима почти неотрывно смотрел на Алису и иногда стрелял глазами в экран её телефона. Алиса же листала новостную ленту.

— Не хочешь сходить куда-нибудь? — заговорил Дима.

— А? — Алиса подняла на него глаза, не расслышав вопрос.

— Сходить куда-нибудь не хочешь? — терпеливо повторил Дима. — Кино, кафе, не знаю…

— Пока что такого желания не было.

— А если приглашу?

— Точно пригласишь? — От такого разговора Алисе стало немного смешно, губы растянулись в приятной улыбке.

— Точно приглашу. — Дмитрий Вишневский улыбнулся куда шире собеседницы, хотя его улыбка больше напоминала ухмылку, заигрывающую ухмылку Дон Жуана. Где-то на этой мысли о Дон Жуане Алису дёрнуло: он же всерьёз сейчас пытается пригласить её на свидание, походу! «Бред какой-то», — зарницей мелькнуло в голове. Не мог же он ни с того ни с сего зажечься идеей заигрывать с малознакомой девушкой, которую встретил лишь из-за несчастного случая с книгами буквально неделю назад. Хотя мало ли что может быть в голове у того, кто пользуется женским вниманием?

Улыбка сползла с лица.

— Неужели это была попытка пригласить на свидание? — с ехидцей спросила Алиса, понимая, что скорее всего ответом будет…

— Или что-то вроде того.

...немного не это. «Погодите, серьёзно? — замельтешили мысли в голове девушки. — Это правда была попытка устроить свидание?» Логично построенные вопросы в голове прерывались мысленными криками, фырканием, мычанием и прочими звуками недоумения.

— Эм-м… ладно, допустим, я пошутила про свидание…

— А я нет. Так что, сходим куда-нибудь? — Дима плечом оперся на стену, скрестив руки на груди.

— Я… хах, ахм, я не знаю даже, что сказать. — Улыбка из приятной стала глуповатой, ошалелой и вымученной. Это немного не то развитие событий, которое Алиса предполагала.

— А придётся что-то да сказать. — Парень прислонил к стене голову и продолжал смотреть на Алису.

— Давай тогда не сегодня хотя бы, а потом... как-нибудь... однажды…

— Договорились, как-нибудь повторю предложение, — вновь лучезарно улыбнулся Дмитрий, встал ровно, взлохматил волосы Алисы и, пока она пребывала в состоянии осознания происходящего, удалился.

Варя вернулась спустя пять минут и принесла хот-доги.

— Ох уж эти очереди голодающих студентов, — вздохнула она. — Пока меня не было, произошло что-нибудь интересное?

— Если считать за интересное подкаты Димки, то случился он.

— Подкаты? Он продолжает добиваться твоего расположения?

— Он приглашал меня на свиданку, — произнесла Алиса, откусывая кусок от хот-дога. Варя подавилась, а откашлявшись, потребовала объяснений. Алиса изложила суть диалога, произошедшего недавно.

— Это уже немного... беспредел? — сказала подруга, когда Снежова закончила. — Не знаю, как назвать даже. Стоит ли ему верить? Вдруг он тобой просто воспользуется?

— Посмотрим, — пожала плечами Алиса. — Но обещаю быть осторожной и не поддаваться на его чары соблазнения.

После четвёртой пары у Вари и Алисы не было возможности поговорить дольше, чем несколько минут перед тем, как из дверей вышли Маргарита и Ярослава, а с другой стороны подошли Вера и Дана, учившиеся сегодня в другом корпусе. Варя шепнула подруге, что вновь прикроет её как-нибудь, и ушла. Алиса же закатила глаза к небу и вздохнула. Другие члены их отряда по спасению Прави не обратили внимания на это и просто в молчании двинулись к дому Илоны.

Большой зал замка Елены не пустовал, гостей из Яви ждали. Ждущими оказались Илларион, тот беловолосый парень, имя которого Алиса благополучно забыла, а также две девушки-близняшки. Обе они были светловолосыми, но одна собрала волосы в хвост, а локоны второй немного не дотягивались до плеч. Сёстры обладали узкими подбородками и прямыми носами.

— Оу, нас будут обучать члены Оплота? — неуверенно спросила Ярослава.

— Лучше: они устроят вам боевой урок, — ответил, растянув губы в добрейшей улыбке, Илларион.

— Так мы проверим, чему вы научились, — объяснила замешкавшимся ученицам Илона. — Не бойтесь, девочки и Кирилл будут биться в полсилы.

— Ну-у, это мы ещё посмотрим, — встряла девушка с короткими волосами. — Мы же даже без мечей и дерущиеся вполсилы можем их запросто уделать.

— Вероника, прошу. — Сестра положила руку встревающей в разговор Веронике на плечо, а та одарила её, возможно, не самым любезным взглядом, но примолкла.

— Кирилл, Антония и Вероника — одни из наших лучших выпускников, — проговорил Илларион. — Вам будет полезно позаниматься с ними, размяться, посмотреть на упущения собственной подготовки.

— Размяться? — переспросила Маргарита. — Под размяться вы имеете ввиду «быть побитыми опытными магами»?

— Не совсем, точнее, не так, ты немного не так поняла, — поправилась Илона. — Это немного не та разминка, подразумевающая разогрев, для нас размяться равносильно увеличению нашей... как бы выразиться понятней… магической вместимости.

Маргарита зависла, как и другие Ведьмы. Илона уже готовилась продолжать, но беловолосый, Кирилл, чьё имя Алиса не так давно запамятовала, произнёс объяснение быстрее:

— Чем больше и усерднее маги колдуют, тем они сильнее и выносливее. Колдовство меньше выматывает, слушается охотнее, а чары становятся более могущественными. Так понятней?

— Ох, да, так… и вправду понятней, — ответила за всех Ярослава.

— Так чего же мы ждём? — вновь встряла Вероника. В то же мгновение в её опущенной руке что-то блеснуло золотом, и тут же в ладонь легла рукоять меча, следом появилось лезвие, будто слоджившись из золотой пыли. Произошло это всё настолько быстро, что глаз почти ничего не успел уловить. Прежде, чем Вероника хоть что-то сделала, глава Оплота одним лишь именем одёрнул девушку. Та недовольно фыркнула, после чего золотой круг с чернотой в середине вспыхнул перед ней и растворился тотчас же, как она засунула в него оружие.

Пока битва не началась, Алиса решила сразу выразить собственное нежелание находиться здесь, сославшись на собственную бесполезность в бою.

— Я, в таком случае, пойду. В библиотеку. Я же тут не очень полезна, как-никак.

— Ты уверена, что не хочешь развивать собственные способности? — поинтересовалась Илона.

— Уверена. — На самом деле не очень, но более чем достаточно для такого ответа. — Искры это не то, что можно развить, ведь так? — Алиса сняла с себя чары.

— Трусиха, — фыркнул себе под нос Кирилл, но от слуха Алисы это не укрылось.

— Кирилл, пожалуйста, — тоже услышав это, сказала наставница с еле слышимым нажимом. — Хорошо, Алиса, иди. Как хочешь. Остальные, надеюсь, готовы?

Дальше Алиса не особо слушала, а сразу направилась к выходу, чтобы, во-первых, поскорее уйти с грядущего поля битвы, а во-вторых, чтобы, закрыв дверь, прислониться к ней спиной и шумно выдохнуть, произнеся тихо: «И вовсе я не трусиха! Просто развивать нечего». С этой обидной мыслью, заставляющей её сердце биться чаще, Алиса направилась к библиотеке.

Девушка зашла в помещение, тихо прикрыв дверь, чтобы не помешать, если кто-то здесь находится, но никого не было, кроме Филиппа. Тот столь увлечённо что-то читал, что заметил Алису, лишь когда она подошла к стойке и села.

— Ой! — подпрыгнул Филипп от неожиданности. — Это ты… Зачем так подкрадываться?

— А зачем ты так невнимателен к пришедшим? — улыбнулась Снежова. — Не сочти за наглость, у тебя есть чай?

— Сколько угодно, — подхватился парень, положив на столешницу раскрытую книгу, и скрылся где-то в библиотеке.

Алиса огляделась, поймала взглядом пылинки, танцующие в луче, проникающем сквозь одно из нескольких окон, расположенных почти под потолком, и вздохнула, переводя взгляд на ближайший предмет — на книгу. Глаза её округлились, когда она прочитала автора и название: это был «Идиот» Достоевского. Не особо раздумывая, девушка взяла книгу, заложив палец между открытыми страницами, и, не найдя ничего на задней обложке, открыла сначала первые страницы в поисках аннотации, а потом последние, где в первом абзаце и обнаружилось подтверждение догадкам: «История одного из самых известных писателей Яви, Фёдора Михайловича Достоевского (1821—1881 гг./7224—7283 гг.), создателя «Преступления и наказания», «Бесов», «Бедных людей» и многих других произведений». Дальше шло описание сюжета романа, но Алиса отложила томик, положив его так же корешком вверх. В этот момент из-за шкафов появился Филипп с деревянным подносом, на котором уместились две чашки, пузатый чайник и вазочка с печеньем. Парень осторожно поставил ношу на столешницу.

— Угощайся, — указал он раскрытой ладонью на вазочку. — Отец сегодня утром напёк, свежайшие и очень вкусные. — И будто бы в подтверждение, Филипп взял одну небольшую печенюшку и сунул в рот. — С орешками.

Филипп разлил чай по чашкам и поглотил ещё пару печений.

— Спасибо за предложение, — улыбнулась Алиса и попробовала угощенье. Филипп не соврал, ни про вкус, ни про орешки. Отпив чаю, девушка спросила: — «Идиот», которого ты читаешь, что он делает в вашем мире?

Филипп посмотрел на Алису сквозь запотевшие от чайного пара очки поверх кромки чашки с цветочной росписью. Поставив чашку на блюдце и начав протирать очки краем светло-голубой рубахи, парень ответил:

— Я думал, это понятно как дважды два пять. — Увидев сведённые недоумением брови собеседницы, юноша, надевая очки, улыбнулся и продолжил: — Для тебя это, наверное, выглядит именно так. На самом деле ничего сложного: всего лишь взаимодействие двух миров, когда Явь не знает, а Правь осведомлена обо всём происходящем у вас: об истории, литературе, известных людях. По сути, в нашем мире этак в два раза больше книг, чем у вас, потому что у нас много собственных книжных достояний, а к ним добавляются ваши произведения. — Филипп помолчал, пока Алиса обдумывала полученные знания, подперев голову рукой и губами прижавшись к чашке, после чего дополнил: — В нашем мире о Пушкине осведомлены в меньшей мере, чем у вас, но даже в Прави о нём говорят. Вот что вы наделали с нашим книжным миром?

Алиса похлопала глазами, отставляя опустевшую чашку, и прыснула от смеха, осознавая, каких размеров звездой является Александр Сергеевич, если даже в ином мире о нём наслышаны. Вдоволь посмеявшись, Алиса вновь задала вопрос, в этот раз о двойных годах жизни Достоевского и о вторых годах жизни.

— Это годы по летоисчислению Силтенойской и Виленийской империй. — Теперь Алиса вспомнила, что Илона уже рассказывала о заоблачном числе веков. — Например, — Филипп открыл ту страницу с кратким описанием, — семь тысяч двести двадцать четвёртый год от Кровоцветной Клятвы, иногда мы говорим просто «от Клятвы». Ты читала мирознатец, который я тебе дал?

— Пока нет, займусь им сегодня.

— Там будет рассказываться о нашем летоисчислении и изначальной истории. Может, это и не самые важные для вас знания о Прави, но мало ли…

— Хорошо, я обращу на это внимание.

Пока Алиса пила чай, уминая печенье, Филипп решил разложить по своим местам то малое количество книг, которые вновь лежало на полке сдачи в беспорядке. Девушка думала о полученных знаниях и просто представить себе не могла, сколько ещё её ждёт «открытий чудных». Литература двух миров, Кровоцветная Клятва, собственное летоисчисление, которому, наверное, нужно особо уделить внимание.

Больше, правда, вопросов Филиппу задать не удалось, в библиотеку пришла Илона.

— Как хорошо, что ты и правда здесь, — расплылась в улыбке наставница, подойдя к Алисе. — Все уже рисуют круги семиспатии, ты вместе со всеми пойдёшь или ещё посидишь? Я вижу, — продолжала она, не давая девушке ответить, — что у вас тут уют и благодать.

Снежова осмотрелась, немного подумала и поднялась, залпом допивая чашку.

— Раз все по домам, тогда я, думаю, тоже. Пока, Филипп, — махнула она рукой появившемуся между полок парню, тот махнул в ответ.

— А все уже всё? Закончили битву, получается, — полюбопытствовала Алиса, вновь обращённая талисманом в боевой облик.

— Да, ваш отряд неплохо себя показал, но нужно поработать над слаженностью. И много над чем ещё, но это придёт со временем, — продолжала улыбаться Илона Глебовна. — У тебя точно нет желания присоединяться к подобному?

— Я — отвлекающий манёвр и по силе относительно Тьмы равна комару: такая же почти неощутимая, но досаждающая. — Наставница и ученица дошли до зала, и Алиса принялась к черчению круга мелом, данным ей Илоной. Она вновь чуть было не нарисовала посолонный рысич.

— Не принижай себя. — Илона присела рядом. — Ты тоже часть отряда…

— На словах. — Алиса отряхнула руки и встала на рубежник.

— Ты не должна отдаляться от отряда, ведь может статься, что однажды именно ты придёшь им на помощь, когда они не справятся. А для этого неплохо бы развить твою выносливость — тогда искр будет больше.

— Хоть вы и говорите это, — вздохнула Алиса, теребя концы ленты, завязанной под грудью, — но вот когда это случится и случится ли вообще? Пока что я предпочту изучение мира боевым занятиям, если этим не может заняться Вера.

— Раз уж тебе нравится исследование через книги, — сдалась женщина, — то хотя бы почитай об основах магии, договорились?

Алиса помолчала, но наконец ответила: «Договорились», — и пожелала оказаться в квартире Илоны, вновь ощутив лёгкость, отрыв от земли и мимолётное ощущение полёта сквозь серебряный столп света вверх, чтобы в конце опять приземлиться на твёрдый пол. Вслед за ней в собственную квартиру явилась и Илона, но больше они не разговаривали.

Дома ждала Серафима, уныло читающая «Войну и мир» в спальной комнате сестёр. «Помнишь, что сегодня собрание?» — сквозь собственные мысли услышала переодевающаяся Алиса и замерла. Честно ответив, что забыла, она попросила напомнить, во сколько надо идти в школу. Сима в шутку поцокала языком и ответила, что собрание начнётся в семь вечера. До того времени у старшей сестры наступило время покоя, когда можно было изучить мирознатец, чем Алиса и занялась, пытаясь скрыть обложку от и без того не холодной к неизвестной книге Серафимы.

Пока ехала на собрание, Алиса прокручивала в голове вычитанное, пытаясь запомнить всё до мелочей или хотя бы попытаться. Среди новых сведений оказалось преимущественно то, что связано с небом над Правью, а если точнее, то над небом Прави каждую ночь зажигались иные звёзды и складывались они в иные созвездия, коих всего насчитывалось семьдесят шесть, четырнадцать из этого числа составляли Стрибогов круг — как догадалась Алиса, аналог зодиака. Девушка разве что не стала пока пытаться соотнести себя с этими знаками. Самой главной звездой над Правью и самой важной для Земяты — как поняла Алисы, таково название Земли в другом мире — называли звезду Ярила-Хорс, правское солнце, которое на страницах мирознатца называли не иначе как светило; луну же звали Ладой. Книга кратко касалась нескольких планет, первой и второй от светила, Перунземяты и Макоземяты, а также последующих: Сварогземяты, Велеземяты и Ховалземяты. От количества «мяты» Алису передёрнуло при прочтении. Девушка хотела переходить к следующему разделу, разделу «Вечные, Первые учителя. Явление и исход», но уже надо было собираться, чтобы не опоздать на всеобщее оглашение возможных Серафиминых косяков.

Косяков, как выяснилось, особо и не было. Хорошистка, отличница на русском и литературе, проблемы с точными науками и чередующиеся с хорошими оценками тройки по математике на обоих направлениях. Всё оказалось скучно-предсказуемым, но Алисе было не привыкать, да и разве могут собрания быть весёлыми? Заодно Снежова впервые увидела того самого Михаила Вадимовича, посиделками с которым Сима хвасталась. Он действительно обладал, как сестра и рассказывала, приятной внешностью и невероятно высоким ростом, да и держался очень статно. Неудивительно, что старшеклассницы на его уроках думали не об истории.

Михаил выступал последним, и когда всё закончилось, классная руководительница сказала пару слов ещё на несколько тем, после чего родители начали расходиться.

— Не вы, случаем, сестра Золотовой?

Девушка чуть не подпрыгнула, когда откуда-то сверху раздался вопрос. Вот с кем Алиса ощутила себя истинной крохой.

— Да, я сестра Золотовой Серафимы, — ответила Алиса, смотря на учителя истории со странной бородкой. — Чем обязана?

— Серафима говорила, что придёт её сестра. Вы не очень-то похожи, но из всех пришедших вы — самая молодая. — Алиса промолчала, не зная, что ответить, и ждала, пока Михаил всё же скажет, в чём причина обращения. Повисло неловкое безмолвие, в конце концов нарушенное мужчиной: — На самом деле, мне просто хотелось глянуть на сестру такой хорошей ученицы. — Михаил Вадимович расплылся в улыбке, заставив губы Алисы тоже непроизвольно изогнуться вверх. — Одна из тех, кто взаправду изучает историю, а не учителя.

— Я ей это передам.

— Лучше не надо, а то начнёт задаваться, — продолжал улыбаться Михаил.

На том и распрощались, Михаила попросила к себе парочка других родителей.

Двадцать девятого числа наконец выпал тот снег, который уже можно было назвать почти зимним, такой, который уже точно не растает. Улицы укрылись белой простынью, дети сыпали друг на друга шапки снега с деревьев, дёргая за ветви, да так, что снег этот летел не только вниз, но и во все стороны. Вечером в новостях говорили о нескольких ДТП, случившихся из-за тех, кто не сменил шины на зимние. Алиса, как и другие обитатели квартиры, достала пуховик, светло-голубой длиной ниже колен. Сибирь наконец напомнила о своих перепадах погоды.

В тот день девушка после четырёх пар наотрез отказалась идти на какие либо занятия магией и пошла домой, в тепло, к чаю и чтению. В предпоследний день месяца никаких сборов не было, Ярослава после уже своих четырёх пар жутко устала и тоже отказалась заниматься. Илона отнеслась с пониманием, другие Ведьмы выдохнули с облегчением. Алису в тот день на большом перерыве поймал Вишневский и они немного, но весьма мило поболтали, преимущественно о занятиях. Варя, которая подходила с едой, отказалась приближаться к воркующим и крутилась в нескольких метрах от пары. Стоило Диме уйти, Варька сразу же поинтересовалась, как и о чём прошёл разговор. «Тебе надо развеяться после Максима, — говорила она. — А Вишенка явно серьёзно настроен».

— Вишенка? — переспросила Алиса, после чего, без объяснений, поняла, про кого речь и протянула: — Ну-у… Хм-хм, посмотрим.

В четверг тридцать первого Илона сказала, что на занятии обязаны быть все. Новый урок оказался действительно полезным со всех сторон.

— Колдоклеть — ваша безразмерная кладовка, которая вечно будет под рукой, — рассказывал Илларион, пока девушки, облачённые в разноцветные волшебные одежды, сидели на поставленных в середину каменных лавках и наблюдали, как учитель и глава Оплота в одном лице ходит из стороны в сторону. — Это не такие уж сложные чары: сотворив их один раз, вы получите огромную пользу до конца собственной жизни.

— А после неё? — вставила вопрос любознательная Вера Уханова. — Что случится с вещами в этой колдоклети, когда мы умрём?

— Как далеко смотрит наша Арлек. Всё просто, на самом деле: все вещи вашей переносной кладовки будут вытолкнуты в наш мир в том месте, где вы испустите дух. Но это пока не главное для нас, для нас главное — обучить вас пятерых пользоваться вашей колдоклетью.

Илларион пустился в объяснения. Чтобы создать колдоклеть, надо было чем-либо нарисовать или начертить, даже простой взрыхлённой земли хватило бы, замочную скважину. На руке же, на ладони или предплечье, требовалось изобразить ключ — не обязательно проработанный или красивый, он просто должен был нести в себе смысл ключа. Для рисунка скважины и ключа использовали белый мел. Пятёрка ведьм шустро нарисовали скважину на полу, а потом и ключи на предплечьях, разве что Алиса и Вера изобразили их на ладони левой руки, потому что было нелегко поднять облегающие рукава.

— Теперь приложите руку с ключом к скважине и повторяйте за мной. — Белые Ведьмы положили руки на небольшие чёрные скважины, и Илларион начал говорить так, чтобы за ним можно было повторять: — От сей кладовой нет железных ключей, ни медных, ни златых, ни серебряных, один только ключ, что из крови, отопрёт её и запрёт.

Девушки повторяли всё с точностью, но ничего не произошло. И тут Илларион достал из кармана черных штанов странное приспособление из металла.

— А теперь самая неприятная часть — вы должны уколоть палец и приложить его к рисунку скважины.

Девушки замерли, обдумывая слова. Первой решилась Дана.

— Подобное используют у вас в больницах, — произнёс мужчина, отдавая приспособление жертве. — Нажимаешь вот сюда и…

Дана не дослушала и, приложив скарификатор к указательному пальцу, скривилась, глубоко и громко вдохнув после нажатия на кнопку сверху. Девушка отдала врачебное орудие и попыталась выдавить немного крови.

— Кто следующий? — спросил Илларион, доставая из того же кармана другое такое же приспособление.

Дана же в этот миг коснулась пальцем середины скважины. Белая полоса окрасилась золотым. Золотая неровная линия внезапно исказилась ещё сильнее, растянулась, скрутилась спиралью, чтобы измениться и нарисовать на полу золотую кайму из неясных знаков. Надолго узор на полу не задержался, очень быстро исчезнув, распавшись на мельчайшую пыль. Ярослава же в то мгновение взяла местный металлический скарификатор. Глава отряда вдохнула и уколола палец, пытаясь показать, что ей совершенно не больно, и отдала использованное приспособление обратно наставнику, после чего тоже выдавила немного крови и приложила палец к замочной скважине, повторив тем самым вихрь из золотых нитей и пылинок.

Третий скарификатор Илларион взял буквально из воздуха: он подставил руку ладонью кверху, и на неё, блеснув мимолётной золотой вспышкой, упала штучка, похожая на предыдущие две. Но из оставшихся трёх девушек уже никто не решался принять её.

— Неужто это так страшно? — поинтересовался Илларион, крутя скарификатор в пальцах. — Как же вы кровь сдаёте?

— Там это делают врачи, а не ты сам себе, — ответила Маргарита. — У меня нет особого желания протыкать себе палец из-за какой-то там колдоклети, когда можно вполне воспользоваться обычно сум… Эй, что вы… Ау! — Илларион воспользовался заминкой, зажал руку Марго и на её последних словах самостоятельно проткнул ей палец.

— Вот, теперь не ты сама себе.

— Вы и не врач, — надула и без того пухлые губы Марго, но последовала примеру Никс и Люксы.

— Ну-у? — протянул мужчина, когда открылась третья колдоклеть. Наконец решилась Вера и дрожащей рукой взяла маленькое приспособление.

— Наверное, так всё же надо… — пробормотала она и пустила себе кровь, почти сразу прикладывая её к полу.

— А я согласна с Марго, точнее, с Флёр, — сложила руки на груди Алиса. — Я не люблю кровь и никогда не любила, когда мне её пускали. Спасибо за предложение передвижной кладовки, но…

...Но Спарк забыла, что наставников было двое. Илона, воспользовавшись отвлечённостью Алисы, схватила её левую руку и неведомо откуда взявшимся правским скарификатором завершила небольшую пытку пяти девушек, самостоятельно приложив палец подопечной к скважине. Пять колдоклетей были открыты, а Алиса, не столько от боли, сколько от понимания, что это всё же случилось, как бы она ни сопротивлялась, вдыхала воздух сквозь зубы, шипя. Она посмотрела на палец. И обнаружила полное отсутствие ранения, как и белого рисунка на ладони. Замочные скважины на полу тоже исчезли.

— Вот и всё, — улыбаясь, подытожил Илларион Аграновский, не только глава Оплота Доброгоста и учитель, но ещё и немного жестокий человек. — Теперь вы можете класть или доставать вещи из колдоклети силой мысли. Вам надо лишь пожелать, чтобы она открылась или чтобы появилась определённая вещь. Попробуйте положить туда ваши личины и достать их обратно.

Девушки попробовали. Почти сразу получилось у всех, даже у Алисы. Перед каждой из девушек появился горящий золотом круг с непонятной письменностью по кайме, ограничивающей середину, в которой воздух дрожал, как над огнём, искривляясь и изгибаясь. Ведьмы протянули к кругу маски, и те втянулись в него, после чего круг исчез. Следом за этим волшебная пятёрка почти одновременно подумали о возвращении масок, держа руку перед собой. Маски появились в мгновение ока. Алиса лишь успела заметить золотую вспышку и рассыпанные золотые искры. На этом занятие подошло к концу, и Илларион с Илоной отпустили волшебниц, обосновав это государственными делами.

К большому сожалению, за эти несколько дней Алиса не особо углублялась в чтение правской энциклопедии, а всего лишь быстро пробежалась по некоторым фактам. О Вечных она, например, прочла мельком, уяснив для себя, что их же называют Первыми учителями, и именно они открыли возможность колдовства и обучили этому людей. Не все могли совладать с новой силой, у кого-то не получалось вообще, у кого-то магия была чересчур слаба, некоторые же не справлялись и умирали от нагрузки, что, к счастью, случалось нечасто. Вечных было немало, но главным образом выделяли двадцать пять сильнейших людей, обучивших магии других на ранних землях Виленийской и Силтенойской империй. Вечные были долгожителями и почти не старели. Согласно мирознатцу, очень немногое дошло о жизни Вечных до современности, некоторые свитки утеряны или уничтожены, что-то не переведено по тем или иным причинам, да и мало было в те времена сведущих в письменности. Не известно, как Учителя выглядели, их жизнь со всеми крупицами оставалась под вопросом, хотя были данные о том, что некоторые из них выбрали друг друга себе в жёны или мужья. Как говорила Гамаюн, некая вещая птицедева, однажды Вечные ушли, став столь сильными, что им хватило этой силы для создания себе укромного уголка в третьем мире, Нави. О многом Гамаюн умалчивала, как писалось в книге, хотя у неё есть возможность открыть многие тайны древности.

Алиса так же прочитала о самих мирах, выяснив следующее: есть три мира, тысячи измерений и бесконечность вероятность. Именно так выражалась пресловутая Гамаюн. «Три мира — родина колдовства Правь, человеческая Явь, движимая исключительно человеческими выдумками, и Навь, куда нельзя так просто войти. Существование и объяснение Нави даже у жителей Прави ставится под вопрос, ведь Гамаюн молчит на этот счёт, повторяя: «Мир этот есть и его нет, там есть всё и ничего, он сон и действительность, куда так легко и так невозможно попасть». Измерения она объясняет как места, где всё или очень многое отличается от известного мира. Вероятностей же бесконечное множество и они могут появляться каждое мгновение, пока существует непредсказуемость».

Девушка почти не останавливалась на карте, представленной в разделе землеописания, разве что увидела, что она очень во многом отличается от карты Яви хотя бы количеством материков и островов. Названия были непонятны, Алиса на них глянула мельком. Зато выяснила, что помимо Виленийской и Силтенойской империй, расположившихся на северо-востоке, существует империя Гуласнор на западе, и три империи могли бы посостязаться своими размерами, а значит, и влиянием. Алиса пометила себе, что материк, на котором лежали Силтеноя и Виления, назван Тантатерией, и карта показывала, что империи делят его с ещё более чем десятью странами. Соседями Силтенои на западе являлись Улонцан, Котсонихалия и Дагаранхака, на юге — Шивтара, а Виления граничила с Шивтарой и с Салхингазаром на востоке.

Отдельно Снежова выписала себе названия правских месяцев в блокнот. Тогда же она выяснила и то, что новый год в двух империях отмечается первого марта и с него же начинается годовой круг. К счастью, в мирознатце сразу давались названия месяцев в Прави и Яви, видимо, для тех, кто хочет путешествовать ещё и по Яви. Список вышел такой:

Март — березень.

Апрель — квитень.

Май — травень.

Июнь — изок.

Июль — липень.

Август — серпень.

Сентябрь — вересень.

Октябрь — жовтень.

Ноябрь — грудень.

Декабрь — снежань.

Январь — просинец.

Февраль — сечень.

Из раздела истории Алиса прочитала лишь про Кровоцветную Клятву. Очень давно существовали два княжества — Балахтинское на месте Силтенои и Кочокское на месте Вилении, и очень они не ладили из-за земель и из-за неких чудесных осколков драгоценных камней, крупных кристаллов с искрами и словно бы с живой дымкой внутри, каждый правитель хотел заполучить второй осколок явно изначально цельного кристалла себе. Однажды два правителя, Ратибор из Балахтинского княжества и Ярополк из Кочокского, решились на кровопролитную войну, в которой победителем должен был выйти только один, никаких отступлений. И то ли рассудок их помутился, то ли были они столь самоуверенны, но захотели они взять с собой своих сыновей, Мирослава Ратиборовича и Небодара Ярополковича. В открытую подобному решению противились лишь княжеские жёны, Александра Диодорелис, дочь иностранца и сильная колдунья, из княжества Балахтинского и Ярослава из княжества Кочокского, боярыня по происхождению.

Не хотели матери пускать молоденьких отроков на войну, чувствуя, что убьют их там. В вечер же перед войной явилась к каждой из них Гамаюн и изрекла, что если желают они жизни своим сыновьям и прекращения противостояния, обеим им надо явиться на место будущей брани, прихватив с собой по осколку волшебного камня, который в обоих княжествах называли алатырем. Александра и Ярослава послушно исполнили сказанное, встав рано утром и чародейством переместившись с камнями на равнину. С общей бедой и общей целью женщины обговорили, что им делать. Пришедшие войска были немало удивлены, увидев княгинь, но ещё больше поразило их то, что их княгини держали в руках по осколку кристалла вражеского княжества, ибо отличались они цветом дыма внутри — один темнее, другой светлее.

Возможно, тут бы всё и пошло на лад, но некто выпустил стрелу и попал в Ярославу. Битва началась. В общем звоне, криках, сумятице Александра прижимала к груди кристалл чужого государства, склонившись над телом павшей правительницы. Пока не перевела взгляд на оставленный лежать в луже крови их собственный алатырь, с коим произошла перемена: из гладкой его части, всегда напоминавшей по виду половину яйца, произрастал белый росток. И что-то сподвигло её пойти на отчаянный шаг. Женщина соединила безупречно подходящие друг другу осколки камней, положила сверкающее искрами и туманом кристалльное яйцо между нею и телом Ярославы, после чего взяла стрелу и со слезами ударила ею себя, окровавленною рукой коснувшись алатыря.

Внезапный яркий свет откинул врагов друг от друга, озарив окрестности и всё, что было намного дальше того места. Там, где только что одна женщина склонилась над умершей другой, стремительно рвался к небу, сплетаясь из чёрной и белой коры, огромный дуб, распустившийся в вышине белыми, красными и синими листьями и пустивший вниз вьюны с распускающимися восьмилистными цветами. Вокруг же, захватив огромные пространства, разросся на равнине великий лес.

Покуда все пребывали в замешательстве, лишь двое сорвались с места, отбросив оружие и остановившись под раскидистой белой кроной, утонув ногами в ковре из кроваво-алых цветов. То были юноши, ради которых пришли сюда их матери, Мирослав и Небодар. Их разговор был короткий, но во время его никто не мог подойти к ним из-за невидимой преграды, как бы ни хотел. Оба отрока понимали, что вина в смерти их матерей лежит на долгой вражде, которую прямо сейчас они, наследники, могут прервать под древом, выросшем на крови и причине вражды. Небодар и Мирослав скрепили руки и поклялись отныне не враждовать. Тотчас же явилась Гамаюн, известив, что Вечные благословляют княжичей и союз государств и что отцы более не должны даже думать о противостоянии, если не хотят навлечь гнев Учителей, пославших алатырь на эти земли не как повод для вражды.

Тот день, первое число березня, назвали днём новой поры, днём Клятвы, а самому дубу дали имя Кровоцвет, ведь вырос он на крови. То же имя разделили алые цветы у его корней. Когда же у Небодара родился сын, а у Мирослава дочь, решили они объединить враждующие княжества свадьбой. Так и случилось, что на месте Балахтинского и Кочокского княжеств появилась Кровбратимская держава.

Одиннадцатая глава. «Библиокафе»

После первой пары в пятницу Дима вновь словно бы вырос из-под земли.

— Привет. Ты подумала о моём предложении? — начал он с наскока.

— П-предложении? — дрожащим голосом переспросила Алиса.

— Свидание. Ты обещала как-нибудь в другой раз, когда я тебе предлагал, — ответил Дмитрий со своей фирменной улыбочкой ангела, образу которого соответствовали и светлые кудри, и голубые глаза, и ямочки.

— Я обещала? Прям так и сказала: обещаю?

— Ну, ты явно не выражала ни недовольства, ни нежелания по этому поводу. Вот я и подумал…

Предложение он не закончил. Алиса и так поняла, что он хотел сказать и, возведя глаза к потолку, выдохнула, подняв потоком воздуха по-странному быстро отросшую чёлку.

— Мы с тобой почти не знакомы, но… ты хочешь куда-то меня пригласить, напрямую говоря про…

— В этом есть что-то плохое? — вздёрнул густые брови Вишневский. — Точнее, не так, погоди. Мы же взрослые люди, так? Что мне мешает пригласить тебя на свидание, если ты мне интересна? Если хочешь, мы можем повременить, я не против, только скажи, готов продолжать дарить тебе сладости, цветы и игрушки в попытке завоевать твоё доверие, расположение, поднять уровень в твоих глазах. И получить ещё баллы на счёт кармы. — Парень посмотрел на Алису заигрывающим, с хитрецой взглядом. Девушка непроизвольно улыбнулась и немного даже умилилась с его рвения и этого взгляда.

Видимо, за что-то такое вокруг него и создалась аура принца, к ногам которым девушки бы ложились, падая в обморок. Этой улыбкой и речью вполне можно было сразить.

— Хо-ро-шо-о, — протянула Алиса, отводя взгляд и почти сразу вновь смотря слегка исподлобья на блондина. — В таком случае, где и когда?

— Как насчёт сегодня, часов в шесть у «Библиокафе»?

Алиса помычала, делая вид, будто что-то обдумывает, хотя в эти секунды мысли почти полностью её покинули. Она всё-таки согласилась, а Дима, довольный собой, ушёл со словами: «У «Библиокафе» в шесть, не забудь». Как только он ушёл, Варя вылезла из мира интернета, выключила телефон и в ожидании повернулась к стоящей рядом подруге, бессловно потребовав завтра или сегодня вечером отчёта, как всё прошло.

— Наша Кай с замёрзшем сердечком нашла своего Герду, — издевательски улыбаясь, острила Анисимова. — Или лучше сказать «Кайли нашла своего Герда»?

В ответ Алиса лишь шуточно щёлкнула подругу по лбу пальцем.

После четвёртой пары к Алисе подошла Ярослава и спросила, идёт ли Спарк на занятия. Алиса же попросила передать, что сегодня она пас, как и обычно. И в это самое время мимо прошёл Дима, положил тяжёлую руку на плечо Алисе и напомнила про встречу в шесть часов. Проследив за спиной удаляющегося однокурсника, Ярослава скрестила руки на груди.

— Свидание?

— Или вроде того, — уклончиво ответила Алиса и поспешила удалиться. Ярослава лишь поцокала языком и покачала головой ей вслед.

~~•••~~

— А может, то синее платье с бантом?

— Это? — На предложение сестры Алиса вытащила тёмно-синее платье до колен с черным глянцевым бантом на поясе. Повертевшись в нём перед зеркальной дверью шкафа-купе, Алиса обернулась к Серафиме.

Сима лежала на своей кровати на животе, держа в руке телефон, поверх неё уже навалилась пара платьев и юбок, рубашки, жакет. Всё это было отвергнуто в поисках одежды, которую Алиса могла бы надеть на свидание.

— Хм, вроде бы да… но ты в нём прям школьница-школьница, — оценивающе глядя на старшую, сказала Сима. — Мне нравится, на самом деле. Но ты какая-то зажатая.

— Либо оно мне мало, либо я слишком нервничаю и забываю втягивать живот.

— Нет у тебя лишнего веса, у тебя есть нервы.

— Их тоже нет — сессия и первый диплом забрали.

Серафима засмеялась, пока Алиса стягивала с себя «малое» платье. На самом деле оно ей было вполне впору, но она всё равно чувствовала себя неуютно. Ей было страшно идти на свидание, процентов на пятьдесят—шестьдесят этого даже не хотелось, но, как говорится, уже было поздно пить боржоми. Оставалось лишь волноваться о времени и о том, что всё-таки надеть. Собственно, о времени...

— Пять ровно, у тебя ещё полчаса примерно. Поверить не могу, — сказала Серафима, покачивая скрещенными ногами и подперев рукой с телефоном голову, — что ты вновь с кем-то идёшь на свиданку. Да ещё и с вашей местной знаменитостью. Что в нём ваши нашли хотя бы?

— Не знаю, что нашли они, — самозабвенно отвечала Алиса, вытягивая очередное платье и гремя плечиками о рейлинг, — но у него точно красивая улыбка, милые ямочки и поистине ангельские кудряшки. Что думаешь? — обратилась она к Симе, прислонив к себе фиалковое платье с юбкой-колоколом ниже колена и с длинными рукавами. Младшая попросила Алису его надеть.

— Думаю, при удачном подборе украшений ты его сразишь. На что там парни первым делом смотрят? — Сима ехидно улыбнулась, смотря на то, как Алиса выпрямляет спину и крутится в подчёркивающем фигуру платье.

— Тебе не рановато об этом знать? — через плечо бросила Алиса со смешком.

— Дорогая моя, — протянула Серафима противным голосом, — в моём возрасте чего только уже не знают. Ты чего его снимаешь, нормально же.

Алиса действительно сняла платье и повесила его обратно на плечики, положив затем на свою кровать, чтобы уж совсем не закидывать Серафиму одеждой.

— Оно слишком утягивает, аж дышится с трудом…

— Ты всё ещё не толстая.

— Я и не про то. Просто… не хочу пока.

Серафима помолчала. Алиса оценивающе глядела на шкаф.

— Если так неуютно в этом всём, — начала наконец Серафима, — то, может, забьёшь на красоту и пойдёшь, в чём удобно? Не надо, правда, совсем идти в чём-то драном и распущенном, но…

— Меня тоже посетила такая мысль.

Девушка достала один из любимых свитеров — бирюзовый с длинным воротом, складками закрывающим шею. На ноги Алиса натянула простые джинсы. В этой одежде она чувствовала себя может и неуверенно перед грядущим событием, но вздохнула с облегчением. Из украшений Алиса выбрала серьги, изогнутость которых напоминала девушке метель, — из белого металла со светло-голубым камешком. Кулон Снежова спрятала под свитер, не нагретый металл пустил по телу волны мурашек.

— А теперь давай это уберём, и я благословлю тебя на удачный вечер, — выползла из-под одеяла из одежды Серафима.

На пороге уже одетая Алиса, перекидывая сумочку наискосок, подбодрила младшую, напомнив, чтобы та готовилась к переписыванию проверочной, и вышла из квартиры, направившись вниз по лестнице, на улицу, к остановке.

Подбадривать Симу было зачем: сегодня у той еле закончился действительно несладкий день. Она плохо написала недавнюю проверочную работу по химии, была очень нервной весь день, так ещё и Карина подлила масла в огонь, а точнее воды на школьную форму. Миронова словно с цепи сорвалась в последнее время, да так, что вполне намеренно и не особо скрывая это облила Серафиму водой из бутылки. Её не стеснили даже учителя, которые почти сразу отправили обеих девочек к классной руководительнице, отчитавшей Карину. Для Карины подобное поведение было куда более странным, чем обычно, если даже вечно стоявшая рядом Милена в этот раз смотрела с каким-то испугом и будто бы хотела забрать у Мироновой бутыль. Но подобные изменения в худшую сторону Серафиму мало волновали, она для Золотовой оставалась по-прежнему занозой, по-прежнему дурой и по-прежнему самовлюблённой личностью, которая плевать хотела на нормальное поведение. Так что сегодняшнюю пятницу и сдвоенный с параллелью урок, шестой и последний, Серафима не знала, как досидела, в мокрой-то одежде.

За мыслями о том, как Карина выходит за рамки дозволенного пуще прежнего и подозревая немного тёмное вмешательство, Алиса доехала и чуть было не проехала остановку. По памяти Алиса дошла до «Библиокафе». Было ещё без десяти шесть.

«Библиокафе» представляло собой небольшое помещение с большими окнами, через которые почти всё кафе проглядывало. Знакомого силуэта внутри Алиса не разглядела и надеялась, что это не было её невнимательностью.

Как оказалось, не было: Дима очень скоро подошёл к ждущей его девушке.

— Рад, что ты действительно пришла, — улыбнулся он.

— Ты так настаивал, что проще было согласиться, — ответно улыбалась Алиса, надеясь, что улыбка не выглядит натянутой.

Предчувствуя неловкое молчание, парень предложил зайти внутрь. Кафе оказалось невероятно уютным местом в светло-коричневых тонах с вкраплениями белого и тёмного. Рядом со столиками стояли полки с книгами, ждущие свой заказ люди если не сидели в телефоне, то держали в руках книжку. На дальней стене висели небольшие портреты классиков, выполненные в кофейных оттенках: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский, Чехов, Тютчев, Грибоедов, много кто, под каждым портретом была маленькая, почти незаметная табличка с полным именем и годами жизни и смерти великих авторов. В одном из углов на круглом низком столике стоял граммофон, глянув на который Алиса задалась вопросом, настоящий ли. Сам угол был обклеен пожелтевшими вырезками из старых газет и журналов. Девушка захотела подойти туда, чтобы рассмотреть: нет ли там знаменитого «Современника».

Алиса и Вишневский сели недалеко от заветного уголка на удобный диванчик, официант привлекательной наружности очень скоро принял заказ и ушёл, а студентка всё же отыскала «Современникъ» на стене.

— О чём хочешь поговорить? — спросил Дима, кладя подбородок на скрещенные замком пальцы. Алиса выдохнула, фырча, и обвела быстрым взглядом помещение.

— Даже не знаю... Очень хочется спросить, почему я, а не кто-то другой, более знакомый.

— Знакомые на то и знакомые: ты их уже знаешь, — ответил Дмитрий, почти не сводя с Алисы взгляда. — А ты… Ты мне приглянулась, есть в тебе что-то очень милое и притягательное. Да и характер мне твой нравится.

— Так, ладно, — засмущалась Алиса, пытаясь подыскать ещё тему для разговора. — Хм, давай хоть друг о друге расскажем, что ли. Кто первый личность раскрывает?

Дима без слов вытянул вперёд руку, сжатую в кулак. Алиса, поняв, что сейчас будет, сделала то же самое. После третьего «суефа» Алиса выкинула камень, а Дима — ножницы. Вишневский рассказал о себе не так много: он с направления «Перевод в профдеятельности», хочет стать переводчиком, играет на гитаре с тринадцати лет и увлекается английской литературой, будь то лирика или эпос. Сказав, что на этом пока всё, Дима попросил расколоться в своей личности Алису, хотя бы немного. Девушка уже было нашла тему разговора, но вдруг криком и визгом зашлась сигнализация. Алиса вскрикнула от удивления и неожиданности и заозиралась. Люди недоумённо осматривались, кто-то уже собирал вещи и выходил, почуяв запах дыма, который начал просачиваться с кухни сквозь щели между дверью и косяками. Дима встал, взял Алису за руку и дёрнул вверх со словами, что надо уходить. Алиса взяла сумку, Дима стянул их пуховики с вешалки, на ходу накинул девичий пуховик Алисе на плечи, и оба они в числе прочих людей вышли на улицу, когда двери кухни отворились и оттуда повалил чёрный непроглядный дым, а сквозь него продирались работники, спеша уйти и крича, что надо звонить в полицию.

Уже стоя на улице, Алиса смотрела на собравшуюся толпу, многие звонили куда-то, стоял гомон, показывали пальцами на поднимающуюся струю дыма со стороны кухни. Какая-то женщина совсем близко плачущим голосом спрашивала, не видели ли её дочь, со светлым каре и в школьной форме, причитая, что она должна была выйти в числе последних, вместе с работниками. Кто-то из людей в униформе «Библиокафе» сказал другому, что видел, как некто в странной одежде, похожей на их собственную, стоял около печки, и вдруг всё рядом начало гореть, никто ничего даже понять не успел. Пока Дима вёл Алиса на окраину человеческой массы, девушка, снедаемая самыми худшими предположениями, незаметно достала, зацепив его за цепочку, кулон из-под свитера. Как она и боялась, камень у основания дерева по-опасному ярко блеснул.

Вдруг тот край здания, где должна была располагаться кухня, взорвался, оглушив толпу и отправив в воздух куски крыши в огне и пыли, слившейся воедино с искрами и непроглядным дымом. Где-то вдали, приближаясь, завывала сирена пожарной, с другого конца улицы Алиса услышала визг скорой помощи.

~~•••~~

Уставшая после танцев, в несменной сегодня школьной форме Лена Жигалова наконец надеялась поесть и отдохнуть, в животе урчало, ноги болели. Оба родителя уже знали, что их дочь сейчас зайдёт к ним на кухню. За счёт заведения они взяли ей её любимую малиновую булочку и чай, оставив всё в свободной уголке. Лена почти сразу после этого по-хозяйски зашла в жаркое помещение, где пахло кофе, сладостями и немного другой едой из соседней кухни, где занимались основными блюдами. Поздоровавшись с матерью, пока отец находился в той самой другой кухне, Лена по стенке, чтобы не нести ничего с улицы, проползла к столику с заветной едой, вцепившись зубами в мягкое тесто с ещё тёплой начинкой.

Краем глаза школьница увидела, как в пекарню заходит кто-то из работников, и не придала этому особого значения, доедая булочку и залпом допивая чай. И тут сработала сигнализация, запахло дымом. Девочка обернулась, увидела, как пламя уже полностью охватило стол у неё за спиной и ползло по стене, а дым клубился под потолком. Лена встала и взяла сумку, чтобы как можно быстрее выйти наружу, пока кто-то из бравых парней-пекарей шёл к огню с огнетушителем — как только они не заметили такое пламя? — но тут, в клубах черноты и в запахе гари, какой-то человек с сильными руками и в одежде «Библиокафе» обхватил её и закрыл рот. Лена начала брыкаться.

— Отпусти её! — крикнул тот работник, который не смог потушить пламя, изведя весь огнетушитель. Он замахнулся красным баллоном, но держащий Лену похититель открыл ей рот и в считанные мгновенья свободной рукой, полностью игнорирую девчачьи пинки и попытки выбраться, схватил половину баллона широкой ладонью и сжал. Огнетушитель печально скрипнул и скомкался, подобно листу бумаги, под пальцами похитителя-поджигателя. Лена ненадолго перестала отбиваться, увидев это и обомлев от ужаса. Работник растерялся. Пугающий незнакомец воспользовался этим и с нечеловеческой силой, сжимая огнетушитель, за который продолжал держаться несостоявшийся пожарный, кинул его вместе с человеком к двери в кафе. Лена Жигалова вскрикнула и вновь попыталась брыкаться и звать на помощь, стараясь вдыхать как можно меньше воздуха, состоявшего теперь почти полностью из отравляющего душного дыма. Человек вновь заткнул её рот и пригрозил вырвать язык, если она издаст хоть звук. Лена начала всхлипывать.

Человек — хотя школьница уже сомневалась, что могла так его называть, — поднял руку. Над его поднятой кверху ладонью Лена увидела сгусток чего-то черного и искрящегося, разрастающегося в шар. Этот сгусток устремился вверх, к потолку, взорвал с оглушительным грохотом крышу, вниз полетели обуглившиеся и плавящиеся детали. Похититель-подрывник внезапно прыгнул и за этот один прыжок, в клубах едкого непроглядного дыма, оказался снаружи, сзади кафе, на теневой стороне улицы, где кисло пахло мусоркой, а стены были изрисованы даже не граффити, а ругательствами и какими-то номерами телефонов, почти не видных за гранью света от тусклых редких фонарей. Похититель потащил Лену, способную лишь бессмысленно перебирать ослабшими ногами, еле касаясь земли, дальше по улице, по закоулкам. Девочка тихо всхлипывала, но молчала.

Тут откуда-то сверху об землю ударилась, подобная падающей звезде, светло-голубая ледяная стрела, в тот же миг разросшаяся от одного здания до другого ледяной стеной, холодно отражавшей тусклую желтизну светильников.

— Есть смысл уговаривать тебя её отпустить или сразу бить по мордасам? — раздался сверху бодрый женский голос, а вслед за ним между стеной и похитителем приземлилась пятёрка странно одетых девушек.

Человек, прижимающий крепкой хваткой плачущую Лену, выставил вперёд свободную руку, ту вмиг окружили огненные кольца, сорвавшиеся и влетевшие, как уже подумала бедная похищенная, в ту девушку, что стояла в центре. Но вместо этого огненные потоки разлетелись в стороны, и все, даже оставшаяся четвёрка из команды, в страхе присевшая, уставились на изначальную цель огня. Девушка в красно-жёлтом костюме стояла вполоборота, выставив предплечье, её загораживал золотой полупрозрачный щит, исчезнувший сразу, как только исполнил свою задачу.

Из-за самоуверенности человек выпустил из вида, как вокруг его лодыжек что-то намоталось. Насколько это было возможно, Лена посмотрела вниз и увидела, что этим чем-то являлись толстые лозы с мелкими листьям, сковавшие ноги похитителя двумя спиралями от лодыжек до колен. Человек что-то гневно прорычал, после чего откинул жертву, как тряпичную куклу, в сторону. Лена вскрикнула, приготовившись к удару об асфальт, но вместо этого резко остановилась и почувствовала, как в считанные секунды оказывается связанной чем-то холодным и липким, продолжая висеть почти горизонтально земле и способная лишь наблюдать за битвой.

В момент полёта Лена успела упустить, как её тёмный похититель с нечеловеческими способностями освободился, вытекши сквозь зазоры между лозами чёрной поблёскивающей жижей, вновь ставшей ногами уже на свободе.

— Отвратительно, — сморщилась Флёр.

Тьма атаковала, выставив вперёд руки, ставшие черным желеобразным веществом, разлетевшимся во все стороны щупальцами, так что Ведьмам пришлось приложить все свои гимнастические способности, чтобы не попасть под удар. Ближе всех оказавшаяся Никс атаковала ледяными глыбами, ударившими по врагу и пошатнувшими его. Пока Тьма не успела осмыслить происходящее своим магическим сознанием, Люкса ударила огненными шарами с другой стороны, отчего враг упал на одно колено. В это же время Спарк и Арлек пытались освободить Лену, уже ответив на её вопросы, что этот человек — просто очень плохой человек, каким бы глупым ответом это ни было, а они просто пытаются ей помочь. Школьница была далеко не глупой и больше вопросов не задавала, но не только от того, что внятных ответов не получала, но и от почти не повинующегося языка. Её спасительницы тянули на себя щупальца-верёвки, иногда отдёргивая руки и чертыхаясь: путы не поддавались, были холодными, скользили и ко всему прочему иногда кололи руки.

— Бесполезно, — выдохнула запыхавшаяся Вера, уже даже пытавшаяся иллюзорным, но вполне натуральным по остроте ножом перерезать Тьму. Вдруг она крикнула Алисе: — Сзади!

Спарк не успела толком развернуться, но уже завела руку назад, скопив тепло в ладони и пальцах и бездумно вызвав искрящийся щит. Тьма ударилась об него скользким толстым щупальцем, щит расширился и разлетелся искрами с длинными светящимися хвостами, но Тьму отбил.

Главное тело врага в то же время ударяло и подвергалось ударам оставшейся троицы. Наполовину опутанный «человек» целился по девушкам чёрными руками-кистенями, но вместо этого оставлял вмятины в асфальте и зданиях, от которых с тихим стуком, не слышном в остальном грохоте, на который никто не сбежался лишь из-за созданной Тьмой прорехи, падали осколки кирпича и бетона, сыпалась крошка, один мусорный бак с металлическим грохотом упал и рассыпал протухнувшее воняющее содержимое. Ярослава пыталась бить по Тьме огнём и светом, но уже выдыхалась — помощи в лице Илоны не было, а собственные её силы ещё не развились в достаточной мере, в то время как Тьма не давала бить по себе смертоносной силой, лишь отмахивалась щупальцами, которые с шипением растворялись и падали на землю с тихим хлюпаньем, вновь стекаясь к главному телу. Никс пыталась замораживать эти щупальца, чтобы Люкса успела ударить, но Тьма словно читала каждый их шаг и подставляла вторую, а то и третью склизкую защиту. Алисе пришлось уже второй раз отразить ещё одно щупальце, второе и третье были отбиты Верой.

Внезапно в наушнике раздался голос притаившейся в тени тяжело дышащей Ярославы:

— Спарк… нам нужен, хах, нужен твой свет…

— Ты о чём? — опешила Алиса, чувствуя, как быстро бьётся сердце.

— Тут мало света, он страшен для Тьмы. Пожалуйста…

Фраза оборвалась, потому что Тьма вычислила противницу и ударила, Люксе пришлось ставить щит и перебегать в другое место.

— Поддай нам огоньку, короче.

— Чт..?

От очередного удара спасла Арлек. От неожиданности Спарк, тем не менее, с испуганным писком присела. В эти мгновения она попыталась понять, чего от неё хотела Ярослава. «Буду надеяться, что эта идея не тупая с самого начала и что именно это она имела ввиду», — подумала про себя Алиса, на полусогнутых заходя Тьме за спину. Сейчас ей предстояло создать самую сильную свою магию, а насколько её хватит — неизвестно. Девушка глубоко вдохнула, сосредотачивая знакомое тепло в ладонях и терпя его, пока оно перерастало в жжение. Теперь…

— Эй, громила! — крикнула что есть мочи Спарк, стараясь этим ещё и добавить себе уверенности в творимом ею.

Тьма обернулась. От человека, ранее похитившего девочку из кафе, осталось уже совсем мало: левая половина лица покрылась черными блестящими шарами, будто огромными волдырями, из-под разорванной во всех местах одежды торчало киселеподобное вещество, перетекающее и булькающее. Вокруг клубился черный туман. Чёрные же щупальца полетели к раздражителю.

И Алиса, мгновенно выпрямившись, как струна, на удивление звонко хлопнула высоко над головой в ладоши, сразу же разводя руки в стороны, но не опуская их.

Проулок, ко всеобщему удивлению, залило светом тысяч разлетевшихся золотых и серебряных искр, а оказавшиеся совсем близко щупальца с шипением отпрянули, Тьма зажала глаза и сгорбилась, рыча и воя. Свет начал затухать, но этого хватило, чтобы Ярослава собралась с силами и, подпрыгнув и зависнув в воздухе с помощью крыльев на сапогах, нанесла удар ярким шаром света. Тьма зашипела и завизжала, растворяясь, а когда весь свет потух, оставив лишь свет тусклых фонарей, никого кроме настоящих людей в проулке уже не было. Лена шлёпнулась на грязный снег и охнула.

— Руки боля-ят, — взвыла Марго.

— Не у тебя одной, — пропыхтела, оперевшись на колени, Дана. — Представь, каково сейчас Яр… Люксе, — поспешно исправилась девушка, чеканя псевдоним главы отряда.

Ярослава стояла, уперев руки в бока, подняв лицо к небу и тяжело дыша. Из её рта поднимались струи пара.

— Твою ма-ать… — протянула Ярослава, смотря в сторону спасённой и осматривая вслед за этим отряд. — Мне поверят, что я не пришла на занятия из-за болей во всём теле после битвы со сраной Тьмой?

— После этого ты отлежишься лишь у психолога минимум, — посмеиваясь, ответила Дана. — Лучше, пожалуйста, скажите мне: она наша или не наша цель?

Ярослава подошла к девочке, трясущейся от холода, уронила руки ей на плечи и, постояв немного, с громким выдохом опустила голову.

— Мимо. Опять. Прости, дорогуша, — девушка достала из воздуха, а точнее из колдоклети, какой-то мешочек и высыпала на ладонь немного порошка, — но нам всем пора, — и дунула им в лицо Лены.

Школьница начала чихать и тереть глаза, а Ярослава, словно заученным текстом, проговорила: «Тебя выкрал подрывник, но с чего-то он решил тебя бросить и удрать», — после чего самая первая бегом, насколько это было возможно с болящими мышцами, покинула проулок, на ходу снимая волшебное прикрытие. Остальные члены команды последовали за ней, разделяясь после её слов, что она сообщит обо всём Илоне, а пока все свободны.

Алиса же, на трясущихся ногах и с дрожью от усталости в руках помчалась к Диме, придумывая отговорки, где она пропала и зачем. Когда всё это произошло, ей почти сразу позвонила Ярослава и сказала, что они недавно почувствовали Тьму и только что слышали взрыв, и теперь им всем нужно собраться. Разумеется, Алиса, недовольно вздохнув, но так, чтобы это ещё и от Димы укрылось, попросила его подождать, ибо ей срочно надо было убежать. Сейчас же Алиса надеялась, что отговорка сработает и что он не ушёл, ибо по ощущениям драка с Тьмой длилась слишком долго.

Дима нашёлся на лавке около цветочного, стоявшего недалеко от места, где они расстались, а значит не столь далеко от взорвавшегося здания кафе. Алиса видела, что около «Библиокафе» толпился народ, но это были собирающиеся пожарные, уже потушившие пламя, доктора и полиция. И репортёры.

— О, вернулась всё же, — улыбнулся Дима, убирая телефон в карман и вставая с лавки. — Я уж испугался, что это был способ сбежать от меня.

— Вовсе нет! — немного громко ответила Алиса, выставляя вперёд ладони. — Мне просто позвонила одна знакомая, которая рядом с кафе работает. Она знала, где я буду, и заволновалась, когда услышала взрыв. Ну и… вызвала, чтобы увидеть, что я живая, все дела…

— Мы могли пойти вместе, не так ли?

— Ну… прости, — сконфузилась Снежова. — Мне непривычно, что можно таскать человека с собой.

Дима вздохнул, прикрыв глаза.

— Ладно, забыли. — Без привычной улыбки он посмотрел, словно бы сквозь её тело, глубоко в душу, на Алису. — Прости за испорченный вечер.

— Что? Испорченный? Да не то что бы…

— Но и хорошим его не назовёшь, — посмотрел он в сторону, где дальше по улице стена людей окружила пострадавшее кафе. — Не таким я представлял наше первое свидание.

— Я тоже, — пробормотала Алиса, теребя край пальто.

Она уже понадеялась, хоть чуть-чуть, что жизнь, наверное, налаживается, даже на свидание пригласили, но Тьме надо было всё испортить. Как хочется поскорее найти царевну и отбрехаться от работы двойного… кого, кстати? И не агента даже, мага? Человека? Бред какой-то…

— Зато эмоций много, будет что вспомнить, — попробовала она свести произошедшее в шутку. — Наше первое свидание кончилось буквальным взрывом. — Глупая, весьма глупая шутка. Но на лицо Димы вернулась улыбка.

— Ну, поесть мы не успели… — Он подал локоть спутнице, та взялась за него. — По шавухе?

— М-м-м, по шавухе.

Ларёк с шаурмой оказался, на счастье, не так уж далеко. Как истинный джентльмен, Дмитрий заплатил за обе шаурмы, а Алиса, когда взяла в руки тёплый лаваш с ароматной начинкой, вдруг осознала, что очень-очень хочет есть. Тут то ли сказалось, что последний раз она ела в четыре часа и не особо много, а сейчас уже время заползло дальше шести, то ли отразилась недавняя битва, где Алиса использовала весь магический запас, но девушка с жадностью вцепилась зубами в мягкую шаурму, купленную ещё и не за собственный счёт, и с не меньшей жадностью и чуть ли не агрессией начала жевать.

— Какая ты голодная, оказывается… — немного удивлённо произнёс Вишневский. Алиса проглотила, и лишь тогда ответила, что ела давно.

— А ещё мы студенты, студенты всегда голодные, не так ли?

Дима лишь шире улыбнулся и, обхватив спутницу рукой за плечи, прижал к себе.

~~•••~~

— Любовь — это когда он покупает тебе шаурму и игнорирует, что ты её не кушаешь, а жрёшь, — говорила Сима, отведя взгляд от телефона, пока Алиса дописывала домашнее задание по современным информационным технологиям в лингвистических исследованиях, во время которого рассказывала Серафиме, как всё прошло.

— Я пыталась быть культурной, — ответила Алиса, разворачиваясь к сестре.

— Ладно, проехали твою пищевую культуру, а вот то, что то ли ты, то ли он оказался магнитом для неприятностей… хотя, это мягко сказано…

— Это не наша вина. Ни кармическая, ни какая-то ещё. Просто… просто какой-то псих-работник решил сжечь всё, а потом подорвать.

Повисла тишина, Алиса складывала вещи в сумку. Серафима вдруг встала с дивана и взяла со спинки стула, стоявшего рядом со столом, блузку и подошла к Алисе с вопросом:

— Я ж нормально пришила пуговицу, сегодня отлетела…

Алиса бегло осмотрела пришитую пуговичку со стекляшкой в металлической оправе.

— Главное, что держаться будет.

Серафима была не в ладах с шитьём. В основном штопаньем вещей занималась Алиса, она же и рассказала Симе, что да как, но та всё равно некоторые немногочисленные дырки штопала кое-как, лишь бы не разошлось. Зато готовке Таня обучила дочь самостоятельно и в обязательном порядке, как немногим ранее учила Алису. «Уметь готовить надо не ради мужей или гостей в грядущем, — говорила она, подгоняя обеих девушек во времена обучения магии плиты и специй, — а ради себя любимого в настоящем и ради кошелька — каждый день в ресторан не походишь».

— Когда съезжаешь? — ехидно улыбаясь, спросила Серафима, опираясь на спинку Алисиного стула.

— Что, уже хочешь меня выселить и приватизировать комнату? — похлопала пальцем по сестринскому подбородку старшая.

— Думаю, когда мне ждать племянников.

— Так, мелочь, события не торопи.

— Я не мелочь, мне шестнадцать!

Двенадцатая глава. Город у подножия

— Доброе утро, кла-асс.

Михаил Вадимович зевнул в ладонь, после чего потряс головой и часто заморгал. Обычно его уроки в субботу начинались с третьего, но в этот раз ему пришлось прийти на первый: у десятого «Б» была замена английского обществознанием — Марта Николаевна заболела.

Ни ученикам, ни учителю, как было видно, не хотелось, чтобы первый урок был, особенно в последний день четверти, но ничего не поделаешь, если он написан в расписании. Всем пришлось идти. Несколько минут Михаил смотрел на класс, а класс смотрел на Михаила Вадимовича.

— Давайте просто посидим? — предложил Ануфриев.

— Давайте, — согласился учитель, класс вздохнул с облегчением, кто-то уже лёг на парту досыпать чудесные минуты, украденные будильником. — Только тихо. Если у кого есть долги — а они у вас есть, — тот делает долги сейчас. Желательно.

Михаил Вадимович сел и открыл тетради, сложенные стопочкой перед ним, принялся за проверку. Многие достали телефоны, Серафима прилегла на парту, Надя тоже.

Спустя несколько минут тишины зазвучал голос Карины Мироновой:

— Михаил Вадимович?

— Да? — равнодушно произнёс учитель, смотря на ученицу. Весьма доставучую ученицу.

— А какие вам девушки нравятся?

Серафима подняла голову только чтобы увидеть, как Михаил закатил глаза и вдохнул.

— Рыжие, — внезапно, словно рубанув с плеча, ответил Михаил. Симу передёрнуло, уши, как она почувствовала, запылали. Надя уставилась на подругу, не поднимая голову с рук. — Но рыжих среди вас нет, как я погляжу. Вопрос закрыт. И да, Кира…

— Я Карина, — обиженным тоном перебила Миронова.

— Карина, — невозмутимо продолжил Михаил, — тебе бы не вопросы о моей личной жизни задавать, а делать конспект параграфа… параграфа одиннадцать, ты мне его не сдавала.

~~•••~~

В субботних новостях на городских и областных каналах говорили о произошедшем с «Библиокафе». Один такой новостной сюжет Алиса посмотрела вечером, когда родители ещё не вернулись, а ей взбрело голову приготовить киш с курицей. Внимание ко включенному телевизору привлекла Сима, развалившаяся на диване и говорившая до этого о прошедшем дне. Изначально телевизор был включен лишь ради следующего после новостей мультфильма.

— Он выглядел крепким и сильным, но я не ожидал, что его силы хватит, чтобы сломать огнетушитель, — рассказывал о подрывнике работник кафе Николай Кругов, находившийся в больнице после отравления угарным газом. — Я хотел помочь дочери босса, которую он схватил, но он откинул меня к дверям, будто я вообще ничего не вешу.

— Этот тип схватил меня и игнорировал мои попытки выбраться, хоть я его била ногами под колени и по ступням, — переключилось интервью на дочь владельцев, Лену Жигалову, уже знакомую Алисе. — У него была странная бомба, я бы даже назвала это магией, если бы она была… Он взорвал потолок и каким-то образом выпрыгнул наверх. А потом почему-то бросил меня и сбежал.

На экране показали оцепленную улочку позади кафе, уже при свете дня, мужской голос ведущего заговорил, что место, где похититель бросил жертву, оказалось знатно побито нечеловеческой силой. Последними были слова, что ведутся поиски подрывника по фотороботу, составленного Леной и Николаем, а Жигаловы вскоре начнут восстановительные работы.

— Мы о Лене с Михаилом и Надей сегодня говорили немного, — подала голос Серафима, приглушая новости. — Ей разрешили не идти в школу из-за пережитого. И знаешь что? Оказывается, я с ней рядом на сдвоенном уроке сидела, она была передо мной.

Алиса ответила что-то машинально, не отрываясь от готовки. Её занимали мысли, что следователи не смогут найти таинственного подрывника-похитителя, только если это не будет кто-то очень похожий внешне, а ещё, что становится всё опасней, если при дневном свете тот проулок выглядит, будто там стены взрывали. Алиса уже даже немного волновалась за сестру, ведь нападения что на Лену, что на ту первую девочку осуществлялись в районе рядом со школой Симы. Может, стоит сказать об этих совпадениях Илоне, если вдруг никто другой не обратил внимание?

Варя предложила Алисе в воскресенье погулять. Проснувшись в час дня, Алиса обнаружила недавний пропущенный, а позвонив обратно, отказалась от предложения пойти со всеми на занятие.

С Варей они договорились встретиться в любимом Пионерском сквере, и хотя не собирались гулять сильно долго, Алису вряд ли бы отпустили без полноценного рассказа о свидании, особенно о той части, которую не так просто обсуждать при посторонних людях. Варя со всем вниманием слушала о взрыве, его причине и последствиях, связанных с Тьмой.

— Да ты в реальной опасности, я смотрю, — сказала Варя, отпивая кофе — латте с банановым сиропом, любимое сочетание.

— А я говорила! Я ещё месяц назад знала, что добром это не кончится! — с театральной злобой принялась ворчать Алиса.

— Ладно-ладно, я поняла тебя. Да, в плане опасности ты была права. Как бы вам там шеи не свернули…

— Синяков тебе мало? — спросила Алиса, бросив взгляд на витрину книжного магазинчика: вдоль широкого окна сидели мягкие игрушки. Из парка подруги уже вышли и сейчас прогулочным шагом направлялись к остановке.

— А они есть?

— Видимо, одежда магичит и не позволяет сильно калечиться, потому что ни ран, ни синяков у меня нет.

В ожидании автобуса девушки ещё поговорили о всяком, что не касалось магии или о чём можно было говорить, не привлекая внимание. Оставшийся день Алиса провела дома с ощущением странной, ранее несвойственной ей усталости, даже голова заболела ни с того ни с сего, но девушка списала это на общую усталость и недавнюю разборку с Тьмой, пускай и было странно, что последствия оказались заметны лишь спустя день. Из-за самочувствия спать Алиса легла раньше. Ей вновь снился тот мальчик на зелёном лугу…

В понедельник Дима извинился, что в субботу они не пересеклись в универе, и предложил погулять, но немногим ранее Ярослава сказала, что Алисе лучше хотя бы через раз ходить на занятия магией. Ярослава оказалась крайне убедительна, и Алисе пришлось отказаться от предложения погулять, пообещав найти время в другой раз.

Тренировка оказалась лишь немногим веселее, чем это было раньше: всё тот же золотисто-белый шар был запущен в круг волшебниц, а Илона сказала, что в этот раз с этим шаром надо если не танцевать, то хотя бы крутить его, вертеть, подбрасывать. Сама Илона, давая указания, другой подобный шар перекидывала из руки в руку и иногда швыряла его за спину или к потолку.

Около получаса девушки только и делали, что пытались придумать, как ещё можно развлечься с чистой магией, пока Илона не приказала делать то же самое, но при этом изменяя внешний вид шара на силу каждой ведьмы. Так прошли ещё полчаса, а вслед за этим Алиса решила вновь сходить в библиотеку, предложив Вере присоединиться. Та, однако, отказалась из-за домашних дел.

Филипп вновь был не один: Ероним пил чай и говорил о чём-то, видать, о работе.

— В общем, с некоторыми особами работать становится всё более сложно, — говорил он, пока Филипп перебирал книги на полках за стойкой. — Вытничество, конечно, летит коту под хвост, доходы даже у бояр и дворян сейчас не очень — особенно после этих новых налогов, ну ты помнишь, — но, вроде, права оскорблять всех вокруг из-за тканевых розочек не того оттенка никому не давали. О, привет! — обратился Ероним к подходящей Алисе. Филипп, полуобернувшись, пробубнил приветствие и уже не глядя на пришедшую пригласил присоединиться к чаепитию.

— Ты же Алиса, вроде? — уточнил Ероним, наливая чай во вторую, видимо, филипповскую, чашку. — В прошлый раз нас не представили, погнав меня куда подальше. — Парень с ухмылкой покосился в сторону хвостатого библиотекаря.

— Да, Алиса, все верно. С апельсином? — спросила девушка уже у Денисова, почувствовав на языке привкус цитруса.

— С апельсиновой коркой, — не отвлекаясь, ответил Филипп.

— Просто помешан на своей работе, — шепнул Ероним Алисе. — Переставляет книги при малейших несовпадениях по писателям, порядку или цвету обложек.

— И вовсе не при малейших, — громко произнёс Филипп, ставя книгу с цифрой три в общий ряд. — Я этим с изока не занимался.

— Мог и до следующего изока подождать.

— А изок это..? — встряла Алиса, помнящая лишь, что это, вроде летний месяц.

— Первый летний месяц, — отвлёкся от полок Филипп.

— Кстати, Лис, — тебя же можно так называть? — не хочешь как-нибудь по Еленику погулять? — с широко растянутыми в улыбке губами внезапно спросил Ероним.

— По городу у подножия? — спросила Алиса скорее для того, чтобы дать себе время обдумать быструю речь нового друга и его предложение.

— Ага. Минут пять-десять — и мы в городе. Он не самый большой в Силтеное, но могу показать театр, станцию или наши площади. Не знаю, на что ты захочешь смотреть, но тебе так и так полезно будет глянуть, как мы живём, верно?

— Только далеко от города её не уводи, — попросил Филипп. Он сел за стойку, снял очки и потёр переносицу. — Помнишь же, буквально пару дней назад в пригороде особо злобного злыдня ловили.

— Подумаешь, один маленький злыдень мне не страшен, — фыркнул Ероним. — Ты будто забыл, что в школьные дни у нас было развлечение для особо смелых — залезать в заброшенные дома…

— И шуметь всем, что под руку попадётся, помнить-то помню, но я с вами тогда не участвовал никогда, а с тобой и вовсе ещё не общался.

— А, то есть, стоило мне перестать заниматься дуростью, так ты и снизошёл до меня, понятно.

Ероним покосился в сторону Алисы. Филипп же, в повисшем молчании, склонил голову и зарылся пальцами в коричневые волосы, всё так же стянутые лентой — чёрной и поблёскивающей, когда на неё падал редкий блеск света.

— Лис, — обратился к девушке Ероним, попеременно косясь то на друга, то обратно на Снежову, — всё от тебя зависит: напугалась ты сейчас наших россказней или нет. Погуляем как-нибудь?

— Ты так активно меня зазываешь на это «погулять». Даже не знаю… Наверное, я согласна погулять, но, исходя из ваших же рассказов, в светлое время суток и только в городе.

— Идёт!

~~•••~~

Седьмого числа, в четверг, все пятерых ведьм заставили явиться в Правь полным составом, на этот раз по особой причине: Илларион и Илона решили начать пробуждение в пятёрке волшебниц «сторонних способностей» — так это передала Илона через Ярославу.

— Маги не ограничены одним колдовским умением на всю жизнь, — говорил рассевшимся на лавках девушкам Илларион. — Это можно сравнить со способностями к танцам, рисованию или пению: мы не ограничены в том, чтобы научиться этому всему, но зачастую выбираем что-то одно, оттачиваем один навык. Кто-то склонен в танцам, у других музыкальный слух, мы склонны к чему-либо в большей степени. С магией точно так же.

Тут глава Оплота Доброгоста остановился, чтобы хлопком разбудить задремавшую Маргариту. Та вскрикнула и чуть было не упала с лавки. «Я не выспалась!» — начала она стыдливо оправдываться, но почти сразу замолчала, смотря на добрую улыбку учителя, идущую, правда, в комплекте с немного ехидным прищуром.

— Склонность, — воодушевлённо продолжал Илларион Аграновский. — Маги склонны, преимущественно по крови, к какой-либо магии, но это не мешает им научиться чему-то другому. Так, ребёнок магов воды, допустим, может по желанию обучаться магии воздуха. Это будет нелегко, но возможно при должном усердии. Однако даже так этот юный маг должен будет посвятить жизнь совершенствованию воздушного колдовства, если не хочет потерять сноровку. Обычно маги принимаются за изучение сторонних сил в то время, когда чувствуют: их главная сила, их врождённый дар достаточно силён, а связь с магией крепка настолько, что для колдовства не требуется ничего, только желание.

Тут Вера подняла руку, как на обычных занятиях.

— Господин Илларион, но почему мы тогда должны обучаться другой силе уже сейчас? Нам же не так легко даётся даже наша собственная сила.

— Это хороший вопрос, — ответил Илларион, коснувшись указательным пальцем подбородка. — Подобное упражнение никому не повредит, а в лучшем случае усилит вашу связь с колдовским даром, усилит вашу власть над магией. Да и мало ли, вдруг выяснится, что вы неплохо справляетесь с, так сказать, неродной магией. Находя общий язык с иными чарами, вы лучше поймёте свой дар. — Помолчав немного, мужчина добавил: — Обычно подобным занимаются в первых классах школ, чтобы развить колдовские способности с нуля и позволить ученикам впервые столкнуться к их магией лицом к лицу, узнать разные её грани. Считайте, что вы младшеклашки, которые даже с собственной силой мало знакомы.

И глава Оплота вновь расплылся в улыбке доброго дедушки, даже морщинки будто бы изгибались со снисходительностью, но шрам на пол-лица напоминал: сей человек явно не тот дедушка, который готов провести всю старость в кресле-качалке, с книгой сказок в руках и внуками, ползающими у мягких тапочек.

Алиса связывала такую смену направления обучения с победой отряда над Орешниковыми. Во вторник у четвёрки Белых Ведьм наконец получилось положить на лопатки — буквально — двух сестёр. Алиса же в это время гуляла с Димой и пила с ним чай в кофейне, пока он наслаждался кофе. Вчера же четвёрка отдыхала, а Алиса думала: рада она или всё же не очень, что дала Диме номер телефона.

Пытаясь пробудить и использовать воздушную магию Алиса, расслабившись, чувствовала уже знакомое тепло, льющееся через мышцы, глубоко вдыхала и выдыхала долго, желая ощутить «лёгкость внутри», о которой говорил Илларион. Ещё он говорил об этом виде колдовства, скорее от скуки, чем из желания учительствовать. Алиса уловила лишь слова о том, что первым учителем колдунов ветра был Стрибог, а также о том, что эта магия позволяет даже начинающим поднимать вещи в воздух без рук. Занятие кончилось достаточно скоро, к концу его все ведьмы сказали, что определённо ощутили ранее неизвестную силу, даже Алиса чувствовала себя по-другому.

Когда все начали расходиться, Алиса краем глаза увидела, как Вера направилась в сторону библиотеки, покуда остальные студентки рисовали углём семиспатические круги. Алиса пока не делала ничего. Она села на лавку и сняла чары обращения. Три ведьмы уже исчезли в мимолётных искрах колдовства.

— Алиса, ты в порядке? — Девушка вздрогнула, когда к ней подсела Илона. На наставнице была рубашка с широкими рукавами и вышивкой и тёмно-синяя свободная юбка до середины голени. Если так вспомнить, в Яви наставница тоже предпочитала носить юбки и рубашки, явно не желая даже на короткий промежуток времени надевать джинсы или иные штаны. Хотя, кажется, среди учеников Оплота Алиса могла припомнить некоторых девочек и девушек в штанах.

— Да, я в норме.

— У тебя... всё получилось с магией? — задала вопрос женщина так, словно ей было крайне неловко спрашивать.

— Да. Удивительно, но я тоже чувствовала что-то.

— Хорошо. — Повисло молчание, неловкое и смущающее. Вдруг Илона положила руку на плечо подопечной и произнесла, когда Алиса слегка повернула к ней голову: — Я бы всё же советовала тебе почаще ходить на занятия, не как учительница, а как жительница Прави. Даже для меня некоторые грани колдовства когда-то были очень загадочны и непонятны.

— Для вас магия была загадочной, хотя вы живёте в её окружении? — усмехнулась Алиса.

— Да, как бы странно это ни звучало. Я переняла магический дар от родителей, но не думала, что потребуется его развивать. А потом… пришлось. — Илона задумалась, видимо, о том, стоит ли посвящать девушку в тайны собственного прошлого. Тем не менее вскоре она вновь подняла глаза, в которых не осталось ни следа угрюмости, и продолжила: — Но потом мне понравилось, что я могу колдовать.

— У вас это явно были не искры.

— Не в том дело. Даже если это просто искры, для некоторых тварей, скрывающихся в тенях и в ночи, твоя магия уже является отпугивающей сама по себе. Чем она больше, тем более ты для них опасна: всякая нечисть, порождённая Мглой, чувствует, когда стоит быть осторожной и бояться. Я вот что хочу сказать, — женщина поднялась, готовая уходить. Алиса подняла голову на наставницу, — не бойся нашего мира и своей новой жизни. Я не призываю тебя заниматься до изнеможения и забыть про личную жизнь, но на пользу тебе пойдёт хотя бы простые упражнения, отличные от битв. На них, правда, твоего присутствия всё равно будут требовать, но… Я верю, что ты справишься. — И после этой маленькой речи женщина щёлкнула пальцами, что-то вспомнив: — И не забывай хорошо питаться. Надо бы сообщить вам всем через Ярославу, что еда для чародеев очень важна, а о голодовках лучше вовсе забыть. Что ты так смотришь?

— Вы просто… — Алиса запнулась, не зная, как описать вмиг расцвётшую Илону и как сказать об этом ей. — Вы просто очень внезапно заговорили о еде.

— Я всего лишь поняла, что за всё время так и не сказала о самом важном: о питании. Чтобы творить чары, маг должен быть полным сил. Мы храним магию в наших телах, и чем этого тела больше, тем дольше мы колдуем и тем наши чары могущественнее. Съедать десять тортиков в день, конечно, тоже не стоит, но баловать себя вкусненьким не запрещается. Да, надо написать об этом Ярославе…

Напоследок улыбнувшись Алисе ещё раз, Илона исчезла в блеске серо-голубых сияющих нитей. Алиса подумала ещё немного и направилась к библиотеке. Может, её ещё раз угостят чаем.

Она шла задумавшись, поэтому в проходе учебного крыла плечом столкнулась с каким-то юношей, который, видимо, привык, что его все огибают и уступают дорогу. Алиса сразу тихо извинилась, но встреченный даже не расслышал этого или оказался совершенным грубияном, желавшим ссоры.

— У тебя глаза на затылке? — огрызнулся он, смотря сверху на незнакомую ему девчонку. Смерив Алису коротким взглядом, он вдруг как по волшебству сменил гнев на милость или её подобие, густые брови он свёл к переносице, выражая непонимание. — Ты кто вообще? Впервые тебя вижу.

— Взаимно, ещё раз простите.

Алиса попробовала обогнуть вспыльчивого колдуна, но он оказался настырным и, судя по всему, ещё и въедливым, так как преградил пути к отступлению, отчего Алиса чуть не наступила ему на ногу.

— Явская ведьма? — надменно спросил он. Девушка тяжко вздохнула. Этого молодого человека она могла бы даже назвать красивым, пускай он и был не в её вкусе хотя бы потому, что надменность и недоброжелательность читались во взгляде. Колдун обладал квадратным лицом, сужающимся к подбородку, изогнутым навроде крючка или клюва носом и очень тёмными округлыми глазами. Тёмные с прямым пробором волосы чуть-чуть не доставали до плеч, но особо примечательным во внешности Алиса бы назвала ямку на подбородке.

— Допустим, да, что с того?

— Впервые вижу людей с магической силой из немагического мира. Забавнейшее... приобретение, — протянул незнакомец, оценивающе смотря на девушку. Внутренне Алиса вспыхнула от слова «приобретение»: с какой стати он чуть ли не вещью её называет?!

— Да, забавнейшее, — растянула губы в нарочито широкой улыбке Снежова, — но мне надо идти. — И девушка, придержав парня рукой, обогнула его, быстрым шагом отправившись в библиотеку и молясь, чтобы этот тип за ней не пошёл.

К счастью, теперь до обители книг она добралась без помех, одна и никого даже дверью не сбила, распахнув ту быстрым движением и чуть ли не забегая в помещение. Вера сидела у стойки, прижимая книгу к животу, а Филипп, видимо, о чём-то мило с ней беседовал, пока Алиса не прервала мир и порядок своим появлением, заставив обоих повернуться в её сторону.

— Привет, как много у вас странных личностей? — с порога спросила Алиса. Филипп переглянулся с Верой, после чего ответил:

— Смотря, что ты имеешь в виду под «странным»: ибо для тебя странным могу являться я, Гала…

— Я про характер и поведение, — прервала Алиса, не зная, каких ещё незнакомцев может перечислить Филипп. — Сначала Кирилл, вроде бы, так его звали, потом одна из близняшек, Ве-ро-ни-ка, насколько я помню эту задиру, а сейчас ещё и какой-то парнишка, назвавший меня вещью. Не прямо, — исправилась она, — но «приобретение» звучит обидно. Из-за того, что я явская ведьма.

— Как выглядел этот твой новый… знакомый?

Алиса, надув щёки, выдохнула, зачёсывая чёлку назад.

— Тёмные волосы до плеч, глаза тоже очень тёмные, ямка на подбородке, держится, как королева-недотрога, ведёт себя, как м... — и закончила Алиса крепким словцом.

— Ты ругаешься? — удивился Филипп. Вера молча переводила взгляд с одного говорившего знакомого на другого.

— Нечасто, но тут… тут я очень недовольна.

— Ну, к вам явно будут относиться с опаской, с любопытством… и с предубеждением, скорее всего, — отвечал парень на не прозвучавший вопрос «Почему?», — потому что это было странным ходом Иллариона: найти каких-то незнакомых девушек из другого мира, — он искоса поглядывал на Веру, сидевшую по левую руку, — и собрать из них отряд ведьм. Мало кто вас видел, но слухи по замку пошли, почти все задаются вопросом: чем мы, ученики Оплота, не угодили? Многие, если не все, думают, что люди Яви обладают необычайно слабым волшебным даром. И некоторые диву даются, слыша, что у вас пятерых что-то даже получается.

— Так, хорошо, ладно, я предполагала нечто такое, — не совсем честно было сказано Алисой: она не так часто думала о том, что думают по поводу их сборища правцы, потому что сама прекрасно справлялась с самоуничижением, — но меня волнует, что на меня вот так могут накинуться и… в Яви бы сказали «заставить пояснять за иномирность».

— Будь спокойна: тёмные волосы и ямка на подбородке — это Лука Ишимов, он… действительно такой себе человек, — наконец ответил на главный вопрос Денисов, — но Илларион Гаврилович ценит его силу, поэтому ничего мы с его поведением толком и поделать не можем. Просто не обращай внимание и не встречайся с ним на одном пути.

~~•••~~

Пятница началась с пролитой на себя кружки чая, отчего Алисе пришлось переодеваться, чем она случайно разбудила Симу — та наслаждалась каникулами и спала в своё удовольствие с Зевсом под боком, который недовольными сонными глазами наблюдал за нарушительницей покоя. Продолжался день проверочной работой, с которой Алиса и Варя справились кое-как, подглядывая незаметно в работы друг друга. А потом ещё и на новое колдовское занятие созвали, захватив Алису на выходе из университета. Варя, закатив глаза и тяжко вздохнув, похлопала подругу по плечу, пока они прощально обнимались и произнесла, прежде чем уйти: «Если что, ты у меня».

Очередное занятие вернулось к воздушной магии, и во время этого занятия, на удивление, даже у Алисы получилось заставить ветер, собрав пыль с пола, закружиться вихрем на небольшой высоте, не выше пояса. Продолжая удивлять саму себя, Алиса не оплошала с рассеиванием чар: пыль неспешно улеглась, покрыв древние серые плиты тонким ковром мельчайших частичек. У Маргариты, выступавшей второй, после Ярославы, этого не получилось — она слишком резко прервала сосредоточение на магии, и пыль разлетелась в разные стороны, заставив присутствующих чихать и откашливаться, разгоняя клубы сухой завесы. Зато её вихрь был выше и быстрее.

Когда занятие кончилось, Алиса уже собиралась семиспатировать в Еланск, на квартиру Илоны с остальными ведьмами, но у двери, ведущей к учебному крылу, она заметила Еронима, который ранее наблюдал за ходом занятия, оперевшись на стену, а теперь шёл по направлению к девушке.

— Как настрой? — спросил он, приветственно махнув ей.

— Настрой отдохнуть, — призналась Алиса.

— Я слишком помешаю, если предложу недолго погулять по Еленику?

Алиса задумалась. В этой краткой тишине отчётливо и, как показалось Алисе, даже отразившись от стен огромного помещения раздалось урчание недовольного желудка.

— Не помешаешь, если мы поедим.

— Идёт.

В следующее мгновение Алиса стояла в земной одежде. Девушка вмиг ощутила тяжесть пуховика, надетого поверх свитера, тепло плотно прилегающих колготок, тепло же штанов и сапог с меховым подкладом. Это резко отличалось от одеяния Ведьмы, казавшегося если не невесомым, то лёгким и мягким, хоть и тёплым на удивление.

Пока Алиса осознавала эти различия в верхней одежде, Ероним придирчиво оглядывал её, перенеся вес на правую ногу и подперев рукой подбородок, правую же руку он упёр в бок. Придирчиво скосил рот набок, после чего цокнул языком.

— Никуда не годится, — изрёк он наконец. Алиса глянула вниз, чувствуя, что ей становится жарко.

— А что годится?

— Что-то, что не выглядит по-явски, — произнёс Ероним, продолжая в упор смотреть на Алису, покусывая губы, — иначе на тебя обратят внимание все и каждый.

Алиса вздохнула и сосредоточилась. Илона между делом упоминала, что талисманы Белых Ведьм способны менять внешний вид девушек не только на один образ, но и создавать его по желанию владельца. Теперь Алиса не знала, что именно приказать кулону и стоит ли одеваться как-то по-особенному, если её прекрасно греет одежда Ведьмы, а чтобы не привлекать внимание, стоит лишь накинуть какой-нибудь балахон с капюшоном. Ероним что-то бормотал под нос, Алиса не уловила почти ни слова, лишь что-то о возможности сходить к матери за одеждой. «Хочу что-то зимнее», — наконец отдала приказ талисману Снежова. Будь что будет. Она прикрыла глаза, пока её одежда быстро менялась под полотном белого непрозрачного тумана-свечения, а когда вновь посмотрела на Еронима, тот оглядывал её с широко раскрытыми глазами. Алиса опустила взгляд: одежда сменилась на тёплый сарафан в крупных тёмно-красных узорах, лежащий поверх нескольких юбок, и на светло-коричневую душегрею в простой вышивке в виде звёзд. Голову покрывал сложенный треугольником черный с яркими цветами платок, уходящий концами под душегрею. Алиса покрутилась в полученной обновке.

— Когда вас обучили этому? — спросил Ероним, обходя девушку и щупая ткань. — Будто бы настоящее.

— Это не совсем было уроком, я просто забыла всё, что могла забыть, — с запинками начала Алиса. — Илона сказала, что наши талисманы могут облачать нас не только в боевую одежду, но и во что-то такое.

— Занятно, — протянул парень, перетирая пальцами мех по краям душегреи. — Адзеннчары… А о вас позаботились, как иногда о детях родных не заботятся.

— Какие чары? — сморщила лоб Алиса.

— Адзеннчары. Адзенне — одежда по-местному в те времена и в той области, где придумали эту магию, — пустился в объяснения Ероним. — Ответвление колдовского морока. Адзеннчары создают одежду, почти неощутимую, но греющую независимо от внешнего вида. Их бы накладывали на себя все, кому не лень, но эта магия настолько же неустойчива, насколько полезна. Адзеннчары могут очень легко и внезапно спасть, если о них забудешь, или если попадёшь в неудачное место, где колдовать трудно, или если просто выдохнешься.

Во время собственных объяснений Ероним достал из воздуха — из колдоклети, как уже прекрасно знала Алиса, — тёмно-зелёный полукафтан с жёлтыми петлями, оделся, быстро застегнулся, наколдовал жёлтый с красной вышивкой пояс, завязал его простым крепким узлом, а потом дополнил наряд для выхода длинным серым шарфом, который не менее быстро повязал несколько раз вокруг шеи. Тёплые портки и сапоги до колена на юноше уже были.

— Ну, готова глянуть, как нам живётся?

Алиса кивнула, и Поташев взял её за руку. «Чтоб не потерялась», — с наглецой улыбнулся он ей через плечо, и Алиса отметила, что по нахальству и открытости он не особо уступает Диме, после чего потянул за собой в сторону учебного крыла, а потом в проход налево, где находился один из выходов наружу.

— Впервые выхожу на улицу в Прави, — произнесла Алиса, принявшись вертеть головой во все стороны. Под сапогами захрустел снег, лежащий ещё не толстым слоем, где-то даже проглядывали сухие травинки.

Справа от здания Оплота находилась небольшая роща, переходящая в густой лес, припорошенный сияюще-белой пыльцой. Лес раскинулся и впереди, наполовину окружив Замок Елены и прилегающую к нему луговину. Слева, чем дальше уходил окоём, тем сильнее холм шёл вниз, стекая на равнину с устроенным под холмом городом.

— Справа лес без названия, — затараторил провожатый, — прямо он же и где-то там Ми́лицево озеро

— Озеро не в честь Елены, когда всё в честь неё? — удивилась Алиса. — Замок, город, удивительно, что лес без названия.

— Ну, заслуг у Елены немало, если верить жизнеописаниям, но не всё же здесь в честь неё называть? Даже если она была одной из сильнейших глав Оплота.

Алиса и Ероним обошли замок и пошли по луговине, хрустя кристаллами снежинок и оставляя неглубокие следы. Дорога уже была протоптана, но припорошена свежим снегом. Парень продолжал рассказывать:

— А Ми́лицей звали одну из царевен империи, которая, будучи вторым ребёнком, решила посвятить жизнь военному делу, как бы странно это ни было. Она жила в те же годы пятьдесят пятого века, если правильно помню, — рассказчик почесал в затылке, — когда замок был почти достроен, а занятия уже шли. Милица с Еленой, как рассказывают историки, неплохо общались и иногда проводили время, упражняясь у озера.

— Когда ты сказал заоблачные числа века, — произнесла Алиса, стоило Ерониму замолчать, — у меня сердечко ёкнуло. Это очень… непривычно.

— Привыкай, — развёл руками Ероним. — А теперь представь, — парень оказался впереди и пошёл спиной вперёд, смотря на спутницу, — каково нам заучивать некоторые датировки и изучать это. Нам везёт, что многие числа мы пропускаем, а первые веков тридцать пять нам почти неведомы сами по себе за неимением тогда особо учёных людей, которые бы записывали всё. И очень многое из-за того же мы и пропускаем, собственно: оно неизвестно. Основной упор в учёбе идёт на последние веков двадцать пять — тридцать.

— Ты так говоришь, словно это малость, покуда мы в том мире кое-как помним свои двадцать веков. А у вас их..? — она вопросительно глянула на Поташева, сведя брови.

— Сейчас семьдесят пятый век, семь тысяч четыреста двадцать второй год.

— Да, именно, у вас их семьдесят пять.

— И далеко не всё помнят даже историки, зато за них это делают книги, свитки и прочее такое.

Позади оставался холм с замком и лесом, справа виднелся небольшой обрыв. Он выделялся на белом тёмным пятном земли и камня. Ероним не знал, что ещё сказать, Алиса не знала, что спросить: вопросов было много, непонятного ещё больше, но сейчас это всё словно бы слиплось в непонятную вязкую смесь, не подлежащую разделению на составляющие, хотелось спросить всё и вроде бы ничего, мысли в слова не складывались, не говоря уже о предложениях. Оставалось надеяться, что хоть что-то всё же будет выцеплено из этой кучи и прозвучит понятно, либо же на то, что разговор-таки завяжется. Желательно с подачи Еронима.

Наконец Алиса и Ероним спустились достаточно, чтобы проходить мимо невысоких срубов, огороженных жиденькими плетнями. Здесь же, на окраине Еленика, играли подростки: трое мальчишек и две девчонки кидались друг в дружку снежками, недалеко стояли два снеговика с ручками-ветками и лицами из угольков. Дети были одеты в разноцветные одежды, преимущественно простых цветов, но платки на головах девочек бросались в глаза узорной расцветкой. На меху, коим были отделаны кафтаны, шугайчики и сапоги, блестели тающие комья мокрого снега, свежего снега, липкого, годного для того, чтобы играться им. Звенел смех, девчонки взвизгивали, подростки то и дело перекрикивались в этой маленькой войне, дразнясь и тараторя стишки-обзывалки.

Здесь же, рядом с приличными домами, явно обжитыми и, можно даже сказать, живыми, тут и там попадались на глаза недостроенные здания, брошенные избы с провалившимися крышами и отсутствующими окнами, обгоревшие до черноты остовы. В подобных оставленных зданиях даже привидениям станет страшно без людей.

— Тут старая часть города — подал голос всезнающий Ероним. — Если город начинает расширяться, то делает это в противоположную от склона сторону: от возможных оползней подальше.

Вскоре Алиса и её провожатый вошли в сам Еленик. Город оказался застроен домами из кирпича, дома эти высились на три, четыре, пять уровней, немного напоминая Алисе родные хрущёвки. От тех строений еленикские дома отличались разве что черепичными крышами, а ещё ставнями и лепниной, встречаемыми то тут, то там. Ероним явно выбрал для прогулки что-то вроде главной улицы, торговой какой-нибудь — Алису натолкнуло на эту мысль как расстояние от стен до стен, хватавшего для проезда двух саней, так и обилие магазинчиков, торговых лавок, как назывались некоторые из них. Алиса замедляла шаг у некоторых больших окон, чтобы рассмотреть выставленные резные игрушки и часы, расписную посуду и узорные платки. Блестящее стекло иногда слепило отражёнными лучами уходящего без-пяти-минут-зимнего солнца — или как там его называли в этом мире. По улице двигались в разные стороны люди в пышных утеплённых одеждах, бегали и смеялись дети, разрезали, хрустя, снег их детские санки с привязанными к сидушкам игрушками.

— Ты хотела есть? — в какой-то миг одёрнул её Ероним, пытавшийся в самом начале их прогулки что-то рассказывать, но, поняв, что спутница увлечена созерцанием и самостоятельным изучением, просто шёл рядом и вёл её. Алиса, услышав слово «есть», моментально отвлеклась от рассматривания книжных полок и медленно двигавшихся внутри лавки людей. Увидев, что его услышали, Ероним поманил подругу на противоположную сторону улицы, услужливо открыв перед девушкой пекарню.

Тепло окатило лицо, навалившись и сдавив со всех сторон, в нос при первом же вдохе хлынул запах выпечки, сахара и каких-то варений, смешавшихся в один букет сладкого невидимого тумана. Помещение было небольшим, но здесь вполне помещались они с Поташевым, мать с двумя маленькими детьми, старушка и мужчина, как раз отдававший деньги за покупку. Ероним предложил Алисе выбрать, чего бы она хотела, показав на застеклённую стойку, где на подносах и в корзинках лежали пирожки, кексы и прочая выпечка. Алиса глянула на ценники, натолкнувшись на небольшие числа и слово «бермятка»: двадцать пять бермяток, тридцать семь бермяток, шестьдесят бермяток. Она помнила, что в договоре, который она и другие Белые Ведьмы подписывали, точно было это слово, так как Ведьмам полагалось жалованье. Неплохое такое жалованье, если вспомнить.

— Оно же не сильно дорогое? — на всякий случай уточнила Алиса.

— Совершенно недорогое, — кратко ответил Ероним. — Меня ты точно не объешь, выбирай хоть несколько булок.

Алиса подумала ещё немного и в итоге попросила булочку с яблоком, Ероним отлучился к продавщице, а Алиса слишком много рассматривала помещение, из-за чего не смогла даже посмотреть на эти бермятки.

Ероним отдал девушке в руки булочку, тепло которой ощущалось сквозь плотный бумажный свёрток. Во время краткого наслаждения булочкой Алиса даже думать забыла, что должна задавать хоть какие-то вопросы, она лишь шла, куда вёл Ероним, чуть меньше налегавший на улитку с корицей, и глазела по сторонам. Темнело.

Как-то так Поташев довёл Алису до одной из городских площадей — юноша упоминал, что всего их две. В середине этой большой площади, возвышаясь над горкой снега, стояло на невысоком основании изваяние где-то с человеческий рост высотой и так же, как всё вокруг, укрытое снегом. Изваяние представляло собой женщину в развевающимся, насколько это было возможно из-за кроя, сарафане, плечи и руки её покрывали латы, а верхнюю часть тела — искусно сделанная кольчуга. За её спиной извивалась змеёй коса, которая, опустись она в спокойствии, достала бы до колен. Выставив прямые руки вперёд, женщина опиралась ладонями на навершие меча.

— Елена-поленица, — сказал Ероним, увидев, с какой пытливостью Алиса смотрит на памятник, сверкающий силой. — Глава Оплота, основательница замка, названного потом в честь неё, и изначально жительницы деревни, которая стояла тут до Еленика.

— Я плохо вижу её лицо, — призналась Алиса, не обладавшая стопроцентным зрением, — но она выглядит сильной и внушительной. Наверное, этого достаточно, чтобы передать её… в таком виде?

— Думается мне, вполне. Какой ещё должна быть женщина, бывшая главой огромного Оплота? Насколько я помню, ей даже тридцати лет не исполнилось, когда она стала управлять не только этой местностью, но и Оплотом по всему государству. Уж явно она не была хилой барышней, которая в руках даже ножа не держала. Темнеет, кстати, — продолжил он спустя недолгое молчание, во время которого Алиса обходила изваяние и читала стёртые выбитые буквы на основании, ничего нового особо и не сказавшие:

«Елена Власовна Лисицына, 5539—5616 гг.,

глава Оплота Доброгоста с 5567 года по 5601 год.

И да склонят дружинники алатыревские главы свои

пред Еленой из рода Лисицыных,

и да поклонятся мечи их Лисьему Когтю».

— Тебя дома не потеряют? Или вас уже научили создавать ценьки?

— Кого? — соскочила с возвышенности Алиса, скомкав носками обуви снег в месте приземления.

— Значит, нет. Неважно, — отмахнулся Ероним. — С вашей жизнью на два мира вы должны будете это изучить.

Алиса, подумав, что это не ответ, решила всё же не переспрашивать. Возможно, сама действительно всё узнает. Ероним же повёл явскую спутницу обратной дорогой. По улице некоторый промежуток времени рядом с ними шёл человек в широком тёмном тулупе и с лестницей, которую он подставлял к уличным светильникам, залезал наверх, открывал стеклянную дверцу, что-то делал внутри светильника, из-за чего тот зажигался ярким золотистым светом, после чего спускался, вновь перекидывал лестницу через плечо и шёл к следующему светильнику. Опускался почти что зимний вечер. Улицы пустели, загорались окна.

Глубоко задумавшейся из-за созерцания мирной картины Алисе потребовалось время, чтобы вспомнить надпись под статуей Елены и спросить:

— Что такое Лисий Коготь или как он там?..

— Вспомнила памятник? — улыбнулся Ероним. — Это меч Елены Власовны. Его имя, если точнее, и, думаю, тебе не доставит труда понять, почему он так наречён.

— Имя? Даже не название?

— Сказать «название» в сторону меча или другого оружия — всё равно, что сказать, что твоё название Алиса. Некрасиво, правда?

— Но почему? — задала очередной вопрос девушка, пользуясь случаем. — И зачем мечу имя?

— Ну, людям же нужны имена зачем-то. Домашним животным тоже дают имена. Чтобы отличать, может, чтобы не забывать, что это не просто железка.

Поташев что-то ещё сказал, но Алиса задумалась, не расслышав а затем задала вопрос вновь:

— Но что же тогда оружие для магов, если не просто металл?

— Часть нашей души, — пожал плечами Ероним. — И не смотри на меня так удивлённо. — Алиса и правда округлила глаза, в упор глядя на рассказчика. — Магическое оружие на то и магическое, чтобы быть непростым. — Юноша замялся, прикусил губу, скривил рот, причмокнул, поняв, что сказал. — Тупость ляпнул какую-то. Погоди. — Он, видимо, начал приводить мысли в порядок и наконец сказал: — Наше оружие — это и мечи, и копья, и посохи, и даже волшебные палочки встречаются, и все они действуют почти одинаково. Служат одной цели — копить нашу силу, силу их хозяина, чтобы в неудачных обстоятельствах у нас был запас этой силы, возможность дать отпор или сбежать, если выиграть не получится. Кто-то использует для той же цели побрякушки вроде ваших талисманов этих, но оружие бывает более полезным — особенно если ты развиваешь и магию, и тело. Собственное оружие получить может не каждый: некоторые не дотягивают по силе, некоторые просто не особо его признают, третьи считают, что не будут им пользоваться. В основном с оружием ходят волшебники, чьи силы велики и которым есть, что сбрасывать — позволь назвать это так. Это ещё и хороший способ, — опять замялся он, — хороший способ не перенапрячься, вот. Не перегреться. Оружием даже не обязательно махать постоянно, надо лишь наладить что-то вроде связи, привязать его к себе, наполнить собственным колдовством — и, как говорят за морем, войля, у тебя есть небольшое хранилище с запасом сил на крайний случай. Так что, — Ероним перевёл дыхание, — полезно обзавестись «волшебным кошельком». У вас, явских, они уже вроде бы есть, но подумай о каком-нибудь кинжальчике. Всякое пригодится.

Поташев наконец замолк. Алиса думала о полученных знаниях, перетирала их во внутреннем разговоре с самой собой и чувствовала, словно уже что-то постыдно забыла.

— Кажется, на главный вопрос я тебе не ответил, — хмыкнул Ероним. Алиса вновь приготовилась внимать. Город уже кончился, они медленно начали подниматься на холм. — Как раз из-за нашей магии внутри мы и считаем оружие по-своему живым. Не могу сказать, что у него есть чувства или разум. Но… магия для нас тоже по-своему живая сущность — именно не существо, а сущность. Почему бы не считать живым ещё и меч?

— Погоди-погоди-погоди, магия — живая? — повысила голос удивлённая Алиса. Вот так новости.

— Ой, как же много вам не говорили-то, а… — взвыл Ероним. — У меня сейчас язык отвалится рассказывать, на самом деле, без обид. Филька меня хоть и зовёт болтуном и сплетницей-соседкой, — Алиса хихикнула, — но тут у меня даже во рту пересохло… Слушай, давай сегодня ты усвоишь уже полученное, а сейчас я скажу просто: да, магия живая, но это уже зачин другого рассказа.

— Хорошо. — Девушка слегка стушевалась, после чего обратилась к Ерониму вновь: — Прости, что заставила столько разговаривать, просто это так ново…

— Всё в порядке. — Он положил руку ей на плечо и похлопал. — Понимаю. Я бы тоже хотел узнать всё-всё на твоём месте. Но голова пухнет, из глаз искры летят, а всё смешивается, поэтому пока советую тебе отдохнуть от Прави.

До замка Елены они дошли в молчании.

Тринадцатая глава. Лгунья

На следующий день болели ноги от незапланированно долгой ходьбы, а после универа Белые Ведьмы вновь отправились в иной мир. Упражнение на очередном занятии крутилось вокруг того же пробуждения непривычных способностей: Илларион сказал пробуждать магию воду. У Даны получилось первой из-за её магии льда, особенно приближенной к водной. Девушка окружила себя водяным кругом, будто обручем, текущим и плескающимся.

В оставшийся день Алиса переписывалась с Димой о чём-то обыденном, а Сима шутила из своего угла, иногда не очень пристойно. И всё бы ничего, но внезапно, когда вечер уже сгустился едва ли не ночной теменью, зазвонил телефон Снежовой. Илона. И вновь плохие новости: женщина почувствовала Тьму. Алиса втянула воздух, готовая взвыть, но удержалась и просто ответила, что скоро будет.

— Куда ты так поздно? — спросила Таня, когда увидела падчерицу, скрывающуюся в пуховике. — Уже темно.

— Мне надо кое с кем встретиться, — уклончиво ответила Алиса, беря ключи с крючка. Пускай время ещё только подползло к семи вечера, но за окнами будто стояла ночь. Вряд ли это будет оправданием для Илоны.

На улице горели фонари, отбрасывая пугающие тени когтистых деревьев на потемневший от дорожной грязи снег. Сами сугробы, несмотря на оранжевый свет, поблёскивали белыми искрами. Алиса вздохнула и, убедившись, что заметить её могут лишь притаившиеся в непроглядных тенях гуляки-выпивохи, коих всё же не особо водилось в тихом районе, приказала талисману обратить её. Вслед за пришедшей лёгкостью одеяния Алиса приказала крылышкам сапог поднять её в воздух. Взлетев на крышу, девушка осмотрела район, множество однотипных фонарей и свет машинных фар, после чего, не забывая отдавать приказы нести её, начала путешествие по крышам вдоль известной ей дороги до Вавиловского района — района ЕГУ и Серафиминой школы. Перелетая с крыши на крышу, Алиса думала, иногда глядя на редких людей внизу, что никто не смотрит наверх, либо же кого-то посмотревшего в этой жизни ничем не удивить. Наверное, всему виной коварный лёд, скрытый под недавним снегом.

Отряд уже ждал её, а стоило девушке опуститься на землю, все без лишних слов последовали за Илоной. Украшения слегка мерцали, что было не совсем понятно: отблески ли это от фонарей или собственное свечение. Но свет от талисманов становился всё ярче. Вдруг где-то совсем близко раздался крик.

~~•••~~

Карина Миронова покрасила волосы в рыжий. Шло ли ей? Отчасти. Милена сказала об этом, но Карина отмахнулась: «Тебе так кажется с непривычки». Теперь-то их привлекательный учитель Михаил Вадимович обратит на неё внимание! Мысли, что это была лишь шутка, направленная на снижение заинтересованности таких, как она, у девицы не возникало. Если точнее, она не позволяла себе думать о правоте Золотовой, которая вскользь пыталась осадить Миронову, сказав, что слова учителя — шутка, чтобы от него отстали.

— Он не сможет не оценить, что я это сделала ради него! — продолжала Карина вновь и вновь обсасывать в разговоре школьные дела. — Вот тогда и посмотрим, что скажет Симочка. Нечего было за этим отвратительным цветом прятаться — ей совсем не идёт!

Милена лишь поддакивала, потому что если Карина завелась — её не остановить. Никакие доводы её не смутят, она на всё найдёт ответ в её пользу и пойдёт напролом. Это было, может, и хорошей чертой, но в случае с характером Мироновой… От этой черты терпели многие, но пока что лишь терпели: мозгов у девчонки хватало, чтобы не переходить границы там, где могли вмешаться люди более серьёзные. Ещё больше за своей ненаглядной дочерью подтирала мать. И с Серафимой Карина перешагивала некоторые границы, потому что та была во многом — и почти всегда — слишком благовоспитанной и слишком боялась дать сдачи. И как же в этом Мироновой повезло: соперница, коей Карина чуть ли не с самого начала считала Золотову, прирождённая терпила. Соперница — потому что слишком красива. Слишком необычна. У таких два пути: либо ими интересуются без малого все, особенно парни, либо такие становятся изгоями. И Карина если не добивалась второго исхода для Золотовой, то её целью было не допустить первого варианта. Показать, чья здесь территория. Показать с самого начала своего обучения в сто пятнадцатой школе, пока гнобить не начали её как новенькую.

Тем необычней был тот день, когда Золотова оттаскала Карину за волосы в отместку за пролитый йогурт. Чаша терпения даже у неё переполнялась.

Ночной, а на деле лишь вечерний, город светил неприятно-жёлтыми фонарями. Карина гуляла с верными Миртой и Миленой. Мирта была пуделем с абрикосовым окрасом, умной и доброй собакой, подаренной родителями два года назад с условием, что основной уход за этим подарком будет висеть на дочери. Карина с детства мечтала о пуделе, так что с радостью согласилась на условия. Оказалось далеко непросто, но потом Миронова привыкла и не так давно решила начать дрессировать верную пушистую подругу с весёлым хвостом.

Девушки как раз обсуждали парня, с которым Милена недавно рассталась, когда Мирта вдруг встала, принюхалась и зарычала, пятясь к хозяйке и оглядываясь по сторонам.

— Мирта, ты чего это? — поколыхала поводком в воздухе Карина, а Мирта гавкнула, потом ещё раз. — Мирта, а ну цыц! — дёрнула поводком хозяйка. Всё бы ничего, если бы на улице, где они остановились из-за собаки, кто-то стоял, но дорога, окружённая домами, пустовала.

Как оказалось, не совсем.

Откуда-то, словно отделившись от неосвещённой стены, вышла дама в богатой черной шубе с красными кончиками на шерсти, фонари блеском играли на меху, будто промасленном. И шла женщина странно: снег почти не хрустел под ногами, словно они не касались земли вовсе. Как только женщина вышла на дорогу и направилась к девочкам, Мирта гавкнула ещё несколько раз, но почти сразу, поджав хвост и заскулив, спряталась за ноги Карины.

— Карин, давай… пойдём отсюда? — шепнула подруге Милена, которая понимала: если собаке страшно, значит, есть чего бояться.

— Ага, — кивнула Карина и попробовала, потянув за собой собаку и Милену, свернуть на другую дорогу и пойти быстрее, не оборачиваясь.

— Куда же вы, девочки? — услышали они медовый звонкий голос женщины. — Невежливо уходить, не поздоровавшись.

И вдруг снег перед школьницами шуршащей стеной взлетел вверх. Девушки встали на месте, взвизгнув, а Мирта продолжала скулить.

Подруги оглянулись. Шуба женщины была расстёгнута, колыхаясь черной меховой массой, как от сильного ветра, покуда на самом деле воздух почти не двигался. Из-под богатой черной шубы появились четыре щупальца, словно сотканных из густого дыма. Девчонки закричали, Миронова выпустила поводок, взаимно вцепившись в Милену. Им было не под силу пошевелиться.

Одно из щупалец рвануло к подругам и в мгновение ока обмоталось вокруг талии Карины, с невероятной силой оттащило её от Милены и, вернувшись к обладательнице, бросило Миронову к ногам женщины. Карина смотрела на эту странную особу снизу вверх, еле сдерживая слёзы не просто страха, но ужаса.

— К-кто вы? — осипшим голосом спросила Миронова, не думая, что её услышат.

И тут в голову женщины с короткими кудрявыми волосами прилетел, свистом разрезав воздух, светящийся белизной шар, растворившийся сразу после точного попадания, лишь белые ошмётки от него ещё покружились вокруг. Карина с визгом отползла назад: женщина стояла совершенно без головы, но крови не было, лишь поднималась из разреза черная дымка. Вдруг безголовое тело как ни в чём не бывало развернулось, связав одним щупальцем Карину и подняв её в воздух. Миронова сквозь слёзы, колющие глаза и щёки холодом, увидела в свете фонарей пять человек в разноцветной одежде.

— Ты всё не успокоишься? — спросила одна из них, в красном.

На срезе шеи, булькая, начала набухать черная жижа, стекающая под шубу. Зрелище представлялось омерзительное, даже когда этот нарост из смоляных пузырей стал приобретать очертания человеческой головы.

— Почему с каждым разом становится всё отвратительней?! — визгливо возмутилась девушка в розово-зелёном костюме, сжавшись и обняв себя за плечи.

Тьма же в это время уже полностью вернула себе голову и произнесла, как ни в чём не бывало: «Сносить голову незнакомцу невежливо», — и ударила оставшимися свободными щупальцами. Девушки бросились врассыпную, Тьма угодила всеми тремя сгустками в сугробы, раскидав снег в стороны. Никс, чувствуя себя в своей стихии, заставила снег собраться в длинные верёвки, связать щупальца, а после этого зачаровала некрепкие снежные путы, создав из них ледяные цепи. Мгла начала растворять ставшие киселеподобными конечности, чтобы просочиться наружу, но Люкса, уже развернувшись к закованной Тьме, послала в сгустки длинную струю огня, с шипением испепелившую большую их часть. Главное тело Тьмы не подало виду, будто что-то не так, и, восстановив щупальца в удвоенном количестве, бросила их в бой вновь. Флёр и Никс отпрыгнули, Люкса, Арлек и Спарк создали щиты.

Маргарита-Флёр очень быстро попробовала сосредоточиться и, после прыжка оказавшись почти за спиной у врага, выставила вперёд руку, из ладони вырвался зелёный стебель, обмотался вокруг того щупальца, который держал жертву, а затем, пока Мгла поворачивалась, волшебница, сжав созданный стебель двумя руками, рванула на себя. Щупальце сжалось и перерезалось, брызнув в стороны черным туманом, подобным крови. Карина даже пискнуть не успела, лишь испугалась, что сейчас упадёт, но вместо этого её подхватил поток из разноцветных искр и со скоростью морской волны унёс под ближайшие деревья, где и растаял.

Тьма же, увидев, как девчонка влетает под полог из голых заснеженных ветвей, рванула всем телом, тяня за собой вес из щупалец, по направлению к жертве, но на полпути кто-то из этих девок с магическими силами накрыл её лицо ладонью, и она почувствовала жжение, взвыла так, что кровь бы застыла в жилах.

— Спарк! — вскрикнула Люкса.

Спарк же, выпустив искры в самое лицо Тьмы, взялась за это же лицо, начавшее дымить, второй рукой так, чтобы Тьма не могла вырваться. Дана сдержала ледяными цепями щупальца, летевшие сбросить врага с магией искр. Спарк, собрав в руках всю свою скромную силу, толкнула Тьму, чтобы она упала хотя бы на бок. Потерянная в пространстве Тьма с расплавившемся лицом действительно упала, а Алиса закрыла глаза, когда Ярослава нанесла последний удар, уничтоживший Тьму. Лишь бледные остатки уползли в глубокую тень.

Карина ни слова не могла сказать, как и Милена, всё это время просидевшая на снегу и наблюдавшая за происходящим без возможности хоть что-то сказать или сделать от страха.

Ярослава вновь проверила жертву на «царевишность», но…

— Тьма не может почувствовать саму себя, — фыркнула командирша. — How ironic…

На вопросы, разумеется, не отвечали, лишь дали вдохнуть порошка забвения и сказали обеим девочкам, что ничего не произошло. Милена, правда, сначала не собиралась вдыхать чудо-порошок, но Ярослава повторила попытку, пока девочка возмущалась. Пудель в этот миг выбежал из тени дома и подбежал к хозяйке, начав виться вокруг её ног.

— Эм, Люкса… — обратилась к соратнице Алиса. Ярослава кивнула в её сторону, слушая. — Ты очистила её от Тьмы, чтобы та больше не лезла?

— Уже и не полезет. На этой тёмного влияния было немного. А что, ты знаешь её? — спросила Ярослава, пока весь отряд расходился своими дорогами в уже обычной одежде.

— Ну, немного, — потупила взгляд Алиса. — Это Карина из класса моей сестры, они не ладят. А прошлая жертва была из параллельного класса.

— У тебя есть сестра? — подняла изящные брови Цветкова, явно желающая спросить что-то ещё.

— Да, сводная.

— И обе эти девочки ей знакомы?

— Эта — да, а прошлая — почти что нет.

— Интересно… — протянула Ярослава. — Надо сообщить о подобных совпадениях Илоне. Царевна явно учится в школе твоей сестры, если не в её классе. И ещё, — перевела разговор Ярослава на развилке, когда Алиса думала, что надо бы зайти в тень и, обратившись, полететь домой, — ты молодец сегодня, так бесстрашно вцепилась в Тьму, прямо не узнать тебя было.

— С-спасибо… До завтра, видимо, — распрощалась смущённая Алиса и зашла в тень, где людей не было и не предвиделось.

И лишь она одна знала, насколько ей было страшно делать то, что она устроила в бою.

~~•••~~

В воскресенье Алиса спала долго, до трёх. Зевс улёгся своей немаленькой мохнатой тушкой в ногах, свернулся калачиком и сопел напару с девушкой. День прошёл лениво, на занятия не звали. Ярослава написала в чате, в котором состояла пятёрка ведьм, что передала Илоне новости о совпадениях относительно школы под номером 115. Та пообещала сказать об этом Иллариону, чтобы за школой установили более пристальную слежку.

Ближе к пяти часам Дима пригласил Алису погулять, но в этот раз решил приехать сам, чтобы уже она показала, что у них в Мичуринском районе есть. Девушка согласилась. Пока она собиралась, Серафима стояла, оперевшись на косяк и скрестив руки на груди. Шутки, видимо, кончались.

— У тебя рыжина проглядывает? — подметила Алиса. Серафима кивнула, признавшись, что линзы тоже кончаются. — Скоро мы вновь увидим нашу прекрасную Морковку. — И чтобы не казаться злобной, Алиса обнялась с сестрой перед уходом и почесала ей затылок, как котёнку.

Дима много шутил. Алиса показывала ему местные «достопримечательности», в их число попал памятник Льву Толстому, стоявший в парке через дорогу от шестнадцатого дома на Закатной: писатель с густой бородой, каким его видят на страницах учебников, сидел склонившись, опирался локтем на ногу и смотрел на сжимаемую в руке стопку листов, которая плавной волной серого камня вилась вниз, к верхней части постамента. Но что особенно нравилось Снежовой, так это женщина, стоявшая за спиной графа и, даже смотря в противоположную сторону, положившая свою левую руку ему на плечо. В пальцах правой же руки она держала изящное перо. У ног этой женщины, лёжа на краю юбки и скользя вниз, до самой земли, были разбросаны те же каменные листы. На пьедестале сбоку значилось: «Гений и Тень. Лев Николаевич и Софья Андреевна Толстые». Когда-то именно этот памятник произвёл на Алису особенное впечатление и побудил не просто читать литературу, но и самостоятельно изучать некоторые тонкости той же биографии классиков.

— Нам явно есть о чём поговорить и о чём поспорить, — усмехнулся Вишневский, когда они обходили памятник. — Ты увлечена русской классикой, я английской, нам нужны французы и немцы. Наша схватка будет легендарной! — Он помолчал, смотря на тихо смеющуюся Алису. — Это мне напомнило, как мы с сестрой были как-то раз на даче, мне было… лет тринадцать-четырнадцать, а ей где-то пятнадцать, наверное. — Дима уже рассказывал про свою двоюродную сестру Полину, нынче жившую с мужем и сыном в Екатеринбурге. — Мы тогда устроили читательский поединок. У нас в дачном доме стоит большая полка с книгами, со стихами в том числе. И мы читали их поочерёдно, кто круче прочтёт. Даже маме это зачитывали, а она давала нам что-то вкусное и спроваживала найти что-нибудь ещё. Или в огород — поливать овощи и цветы. Возможно, спустя ту неделю стихов мы ей надоели, что на вторую неделю она делала это чаще...

Алиса вновь хохотнула. Дмитрий же с громким «А!» и с загоревшимся взглядом начал новую историю, о том, как они после прогулки по лесу напугали деревенских жителей.

— Деревня хоть и одна, но разделена куском леса, а никого это особо не напрягало, идти-то всего ничего, даже если по тропе, но мы с Полькой путешественники те ещё были! Поэтому с главной тропы сворачивали на боковые и гуляли. Иногда даже лесника встречали, приветливый был дядька, но с ним другая история связана. — Алиса чувствовала, что Диме и эту историю хочется уместить в рассказ, но он сдерживается. — Так вот, вечером прошлого дня дождь прошёл, везде лужи, грязь. И лягушки, Полька лягушек любила. И сейчас любит. Я, разумеется, начал квакух ловить, складывать ей в руки. И что ты думаешь? Она поскользнулась, лягухи выпали. И сама она стала лягушкой. Я её поднял, мы посмеялись, но тут уже я неудачно развернулся и сам упал, но уже в другую лужу.

— Семейное это у вас! — улыбалась Алиса, смотря на Диму и почти не глядя на дорогу, лишь боковым зрением, чтобы не столкнуться ни с чем и ни с кем.

— Не говори! Мы сами так шутили. Ну и вот идём мы, грязные, мокрые, с грязью и прочим в волосах. Полина ветку какую-то взяла, махала ей вокруг. А, и были мы босиком и в каких-то старых рубахах и шортах, в дырявых таких, растянутых. Представляешь этот видок? — Девушка, улыбаясь, кивнула. — Полина ещё нам в какой-то момент травинок и листочков с кустов в волосы понапихала — будто мало было. К тому моменту грязь уже даже подсыхать начала. Мы боялись, что об этом мать скажет. И вот приходим мы, значит, к деревне. Входим. И переходящая дорогу женщина роняет пакет и начинает креститься, а потом хватает пакет и убегает. Решили немного дальше пойти. Зря! Детей напугали, бабушек некоторых нам вслед молиться и плеваться заставили, некоторые жители, тем не менее, предложили ополоснуть нас. И ополоснули. Прям на дорогу из шланга, так что грязь снова стала мокрой, а мы ещё и замёрзли.

— А как мама отреагировала в итоге? — смеясь, спросила Алиса.

— Была баня. Во всех смыслах. Правда, та, которая реальная, была дольше и топилась в итоге той самой одеждой, а Полина потом с неделю носом шмыгала. Где-то даже фотка лежала, где мы вот такие чертята-лягушата из леса. Надо её тебе однажды показать.

Алиса всё больше чувствовала, что ей приятно проводить время с этим человеком, слушать его рассказы и шутки, его быструю речь, смотреть на эту широкую улыбку. И класть голову ему на плечо. И то, как его тяжёлая рука обнимает её за плечи, тоже Алисе нравилось. Не нравилось часто бьющееся сердце, потому что приходилось дышать глубже, а вдыхать холодный воздух оказывалось неприятно. Но это не шло ни в какое сравнение с остальным.

Алиса всё больше чувствовала, что влюбляется.

~~•••~~

С понедельника Дмитрий начал ещё больше проявлять внимания к Алисе, при встрече они обнимались, причём долго. Варя делала вид, что совершенно не замечает голубков, а те, кто раньше резал Алису и Диму взглядами, успокоились и смирились, возможно, дожидаясь лучших времён.

В замке Елены вновь проводилось занятие с водой, а после где-то получаса почти безуспешного урока в зал зашли близняшки Орешниковы. Та, что обладала короткими волосами, Вероника, точно была не в духе. Видимо, им снова не разрешили пользоваться оружием. Помня о рассказе Еронима, Алиса даже понимала примерную причину этому. Вместо же совместного учебного боя Снежова вновь убежала в библиотеку.

— О, Алиса, привет, — помахал ей Филипп из-за стойки, как только она пересекла порог.

— Явская ведьма? — произнесла миловидная женщина с вьющимися локонами до плеч. Алиса как раз села рядом с ней за стойку. Женщина эта явно была невысока ростом. Своими будто бы хитро прикрытыми глазами она смотрела на новоприбывшую, которая в ответ изучала её. Тонкие губы с двумя родинками под ними, глаза тёмные, обруч из разноцветных лент удерживал копну волос от падения на лицо. Что самое странное — уши. Заострённые кончики ушей Алиса приметила не сразу, хотя их ничто не скрывало.

— Алис, — разрушил тишину изучения Филипп, — познакомься, это Зора Яруновна. Моя мама.

— О-ой, — отчего-то вырвалось у заикнувшейся Алисы. Денисовы удивлённо покосились на Снежову.

— Что такое, милая? — с доброй улыбкой мягким голосом спросила мать Филиппа. Она выглядела весьма молодо: лет на тридцать, хотя сыну её явно было уже больше двадцати.

— Вы… вы не выглядите, как его мать, — не особо думая сказала Алиса, переводя взгляд с одного на другого человека. — Ой, точнее!.. Не то, я не то сказать хотела, точнее, вы похожи, но выглядите очень молодо. Скорее, как сестра…

Зора посмеялась.

— А я хорошо сохранилась, — обратилась она к Филиппу, повернув в его сторону голову. Пока он ничего не ответил, Зора Яруновна вновь посмотрела на Алису. — Просто я дочь домового, от отца мне осталось это, — она указала на кончик уха, — и замедленное старение. Домовые стареют о-о-очень медленно. — Зора помолчала, смотря на то, как воспримет сведения Алиса. — Я так погляжу, ты не особо удивлена.

— Ваш сын рассказывал о своём происхождении, — неуверенно ответила Алиса.

— Даже так? — глянула на сына женщина. Возможно, она сказала бы что-то ещё, но тут дверь в библиотеку с силой распахнулась, как от сильного порыва ветра.

В библиотеку вбежала, даже не так, — влетела, подскакивая и подгоняя себя ветряными потоками, нёсшими её над полом, девушка в простом бело-розовом платье, подпоясанном красным шнурком. Влетая в зал, она уронила с ноги лодочку, бросила быстрый взгляд назад, после чего вновь повернулась в сторону Филиппа и, подлетев к стойке, но ещё даже не встав на землю, крикнула:

— Филя, печать!

Какие-то свитки и папки, до этого прижатые девушкой к груди, повалились на стол перед отодвинувшимся Филиппом, одна папка шлёпнулась на пол, девица быстро её подняла и положила на остальное.

— О Вечные, что это? — поправил очки ошарашенный Денисов, рассматривая папки и разворачивая один из свитков.

— Бумаги, на которых, оказывается, нужна печать нашей библиотеки! — переводя дыхание, звонко ответила девушка, нервно убирая длинные, ниже талии, косы. — Мне уже надо быть за пределами замка, нести их на почту, но-о мне сказали о печатях, когда я уже одевалась!

Филипп достал из тумбочки под стойкой штемпель, круглый, из светлого дерева, и начал ставить печати на бумагах в нижних углах. Работал он быстро, так что Алиса даже не успела увидеть символику, которую штемпель оставлял. Закончил библиотекарь с бумагами очень быстро, девушка сгребла всё в охапку и, кинув слова благодарности, выбежала из библиотеки, натянув лодочку обратно на ногу. Двери за её спиной самостоятельно захлопнулись.

— Это..? — повернулась с немым вопросом Алиса к библиотекарю и к его матери.

— Кэмила, — ответила Зора, пока её сын только открывал рот. — Кэмила Борисовна Нагаева, наша молодая учительница магии, которую гоняют на почту иногда. Интересно, зачем понадобились печати библиотеки…

— Какие-то новые правила из Повытья Образования, — пожал плечами Филипп. — Ты же учитель, вы должны знать первее, нет?

— Ну, меня и на почту не гоняют, возможно, я прослушала, — как и сын, пожала плечами Зора Яруновна.

В этот миг в библиотеку заглянула Вера, которая оповестила Алису о конце занятия. Алиса попрощалась с библиотекарем и учительницей и пошла обратно в зал.

Дома Алиса застала лишь Серафиму. Плачущую Серафиму. Девочка забилась в угол кровати, прижала к себе подушку и еле слышно всхлипывала. Алиса очень тихо и всего один раз спросила, что произошло, подошла к сестре, присела рядом и осторожно обвила руками сестринские плечи. Серафима подалась навстречу объятиям, продолжая прижимать к себе подушку и не показывая лица. Алисе пока оставалось лишь гладить школьницу по голове и почти неощутимо покачиваться в ожидании, когда Сима успокоится и сама всё расскажет. Подобные внезапные приступы слёз не были редкостью, особенно с конца девятого класса, когда Сима невероятно нервничала по поводу ОГЭ — почём зря, как выяснилось: сдала она всё хорошо.

Когда же девочка успокоилась и умылась, что от слёз лицо просто сохранило красный оттенок, Алиса наконец ещё раз спросила, что произошло. Выяснилось: ничто этим слезам не предшествовало, Серафима просто сама себя дурными мыслями довела, накрутила и докрутила до точки «невовзрата». Алиса вздохнула и попросту предложила приготовить какао.

— Кажется, где-то у нас лежали маршмеловки, — кинула как бы невзначай Алиса, выходя из комнаты. Тем не менее, она успела увидеть, что Серафима улыбнулась.

~~•••~~

Во вторник Тьма даже не стала дожидаться вечера, что было немного странно, но не отменяло того, что Алису после четырёх пар утянули с собой Ярослава и Маргарита, которым повезло с тремя парами и они всяко успели отдохнуть, а вместе с Алисой не менее уставшие поплелись на задание Дана и Вера.

Украшения вновь предательски светились недалеко от сто пятнадцатой школы. Девушки шли кучно под созданным Верой невидимым куполом. В какой-то миг талисманы сверкали ярко-ярко, а вокруг не было почти никого кроме школьницы в коротком пуховике и старушки в тёмной одежде и с тростью. Студентки замерли. Тьма и жертва, это точно. И людей нет из-за расщелины, в которую могут войти лишь те, кто причастен к магии или кому Тьма дозволила.

«Старушка», видимо, попросила школьницу что-то сделать для неё, скорее всего, отвести куда-то. И юная особа согласилась — повела. Путь пролегал через арку в доме, где места было не столь много. Отряд под невидимым куполом следовал за целью на том расстоянии, на каком надеялся не быть замеченным. Оставалось вопросом лишь одно: насколько хорош слух у Тьмы?

Внезапно, когда идущая чуть впереди девочка не смотрела назад, старушонка выпрямилась и быстрым ловким движением подхватила трость и, обратив её в кнут, связала жертву от плеч до ног. Девочка удивлённо вскрикнула, а Белые Ведьмы наконец-то скинули невидимость, дав Вере возможность остаться в стороне до восстановления сил.

— Отпусти её, — приказала Ярослава, прекрасно понимая, что это не сработает. — Мы это уже проходили, так что по-хорошему прошу, — встала девушка в боевую стойку.

Старушка, продолжая сжимать кнут, обвившийся змеёй вокруг обомлевшей девочки, обернулась на появившихся из неоткуда девиц.

— Не понимаю, о чём ты, — прозвучал из немолодого рта безэмоциональный голос без намёка на старческую хрипоту.

Ярослава ударила огненным шаром, который задел человеческий облик Тьмы лишь чуть-чуть, потому что та почти мгновенно обратилась в чёрный кисель, растёкшись по земле лужей, из которой тянулась «верёвка», связывающая девочку, показавшуюся Алисе какой-то знакомой. Школьница находилась в состоянии крайнего изумления, чтобы издать хоть какой-то звук, хотя ей явно хотелось закричать. Тьма же, пока Ярослава не била повторно, рассеялась черным туманом, скользнула у ног каждой из Ведьм, заставив их потерять бдительность, а затем, уплотнившись, рванула в стороны так, что все пятеро девушек упали, сбитые с ног. Приподнявшись над землёй, они вдруг увидели совершенно неожиданного гостя здесь: медведя со светлой шерстью, огромного, другие медведи, бесспорно, уступили бы ему в размерах. Он подошёл к связанной. У той наконец прорезался голос.

— Н-не подходи! — замотала она головой за неимением возможности брыкаться. Но медведю было совершенно всё равно на слова. Он подошёл и ткнулся в открытую девичью руку своим большим носом. Маргарита решила действовать: она создала стебель, вырвавшийся из-под снега и связавший переднюю лапу незваного гостя. Тот отвлёкся от вдыхания запаха руки школьницы, глянул на вьюнок и совершенно легко вынул уменьшенную лапу, теперь больше похожую на человеческую мускулистую руку, из пут. Рука вновь обросла мехом и стала лапой, на которую медведь оперся как ни в чём не бывало.

Тьма вмиг, пока девушки ничего не предприняли, развязала девочку, окутала медведя черным вихрем и испарилась, а внутри уже никого не было.

Жертва озиралась и готова была расплакаться, когда Ярослава подошла проверить её.

— К-кто… что… Что это всё зн-значит, — заикалась девочка из класса Серафимы — Алиса наконец поняла, почему школьница показалась ей знакомой: её лицо студентка точно видела в выпускном альбоме младшей. Ярослава сдула с ладони порошок, сказав лишь про удавшуюся помощь бабушке, а после жестом велела всем расходиться.

Ярослава с Алисой какое-то время вновь шли вместе, Снежова не могла не рассказать о том, что это снова оказалась девочка не абы какая.

— Да и враги в этот раз… странные… — скорее самой себе пробормотала Цветкова. — Что это за медведь? Впервые вижу. Надо сообщить Илоне, а тебе удачно добраться. — И, сказав это, Ярослава достала телефон, прощаясь с Алисой.

Всю дорогу до дома Алиса мысленно не могла найти себе места, вздыхала чаще обычного, ощущения были самые тревожные.

Что, если одной из жертв Тьмы, ищущей какую-то свою царевну, окажется Серафима?

— Смотри. — Алиса вздрогнула, когда её ненаглядная сводная сестра протянула ей раскрытую ладонь. Девушка всё ещё была погружена в нерадостные мысли. — Треснул.

Камешек на извечном кулоне в виде цветка, который Серафима носила не снимая, действительно был перерезан еле заметной тёмной полоской трещинки. Это был самый обычный кулон из серебристого металла с маленьким прозрачным камушком. Кулон, которому ничего не делалось на протяжение более семи лет. Серафима переключилась на разговор о чём-то, связанном со школой: второй день четверти, физ-ра с прыжками в высоту, севшая рядом Алина Казарина…

— А ещё мы с Михаилом теперь на «ты» в неофициальной обстановке, — уловила в разговоре Алиса. — Правда, мне явно будет странно говорить ему «ты», но он, что забавно, сам попросил об этом. Алис, ты нормально?

— Ась?

— Ты… какая-то заторможенная. Сонная, что ли, будто слышишь, но не слушаешь.

— Хах, прости, — виновато улыбнулась Алиса, поворачиваясь к сестре и закрывая тетрадь, записи в которой не хотели запоминаться и вытеснялись тяжёлыми мыслями о чём угодно кроме учёбы. — Наверное, мне стоит больше спать.

Серафима улыбнулась, но улыбались лишь губы, а в глазах были грустинка и… неверие?

Вдруг по столу прошла двойная вибрация: пришло сообщение от Димы. «Еду к тёте. Живёт не столь далеко от тебя, мне даже почти по пути. Встретимся у твоего подъезда в 18.10?» — значилось в сообщении. Алиса когда-то уже говорила Диме, где она живёт, а он запомнил, как это было видно. Часы показывали полчаса до назначенного времени, поэтому Алиса кратко ответила: «Хорошо», — и начала собираться. Ей хотелось немного погулять, пока градусник показывал не слишком низкую температуру, и, может, походить по магазинам.

— Чего-нибудь купить? — спросила она у Симы, застёгивая пуховик и проверяя, всё ли положила в сумочку.

— Сладенького, — сразу сообразила Серафима.

— Сладенького? — бессмысленно повторила Алиса, беря ключи.

— Сладенького.

— Чего-нибудь сладенького.

— Сладенького.

Сёстры переглянулись и рассмеялись от того, насколько «умным» был этот диалог.

Алиса походила по магазинам, прикупила некоторых вредностей и некоторых полезностей, и с небольшим пакетом, в котором поверх лежали две шоколадки, села ждать у подъезда. Вишневский подошёл сзади, на удивление тихо, и положил тяжёлую руку девушке на плечо. Алиса со вскриком подскочила и отпрыгнула от лавочки, чтобы увидеть, как Дима смеётся.

— Спасибо за почти инфаркт! — выкрикнула Алиса. Тем не менее, даже громко дыша и пытаясь восстановить сердечный ритм испуганного сердца, она всё равно была рада его видеть.

Дима держал цветастый пакет, под мышкой юноша прижал большого светло-жёлтого медведя.

— Какой ты нагру-уженный, — протянула девушка.

— И сейчас эту ношу мы занесём тебе в квартиру, — ухмыльнулся Дима.

Алиса пыталась что-то спросить, но Вишневский твёрдо направился к двери подъезда, поэтому Алисе оставалось лишь подхватить собственный пакет и открыть перед гостем дверь. В саму квартиру он толком заходить не стал, сгрузил в коридоре подарки, назвав их подношением местной царевне, которая как раз вышла из комнаты и ойкнула, увидев в проходе незнакомца, после чего помахал Морковке, сказал Алисе, что большой мишка — её, а затем совершенно неожиданно и быстро чмокнул Снежову в висок, уходя. Алиса растерялась ещё больше, поэтому смогла лишь пробормотать ему «Пока», закрывая дверь.

— Морковь Тимуровна и Алиса Помидоришна, — протянула Серафима, облокотившись на косяк, покуда Алиса, глядя в одну точку, сбрасывала пуховик. Щёки и правда горели.

Снежова положила свой пакет на стол, а Димин — на стул около него, достала две шоколадки, показав их сестре под одобрительное «Ооо», разложила вещи по местам, в холодильник и на полки. Серафима всё время сидела на спинке дивана и следила за действиями старшей. Наконец Алиса добралась до подарка.

— Кажется, это тебе. — Она достала второго медведя — белого с синей лентой на шее. Он был меньше того, которого Дима нёс просто так, но не менее мягким. Сима с по-детски горящими глазами приняла игрушку, но отвлеклась, когда Алиса произнесла: — Ой, обожрёмся, — и вынула коробку конфет.

И правда подношения, всё, как Серафима любит.

На следующий же день случилось то, чего Алиса не планировала и не ждала. Во всяком случае, не ждала так скоро.

У переводчиков не было четвёртой пары. Маргарита и Ярослава должны были появиться скоро, как чувствовала Алиса, поэтому решила уйти побыстрее от греха подальше, но…

— Алис, — окликнул её знакомый приятный и уже успевший стать любимым голос. Девушка остановилась и развернулась.

— Будешь провожать до остановки? — со смешком и тёплой улыбкой спросила Алиса, когда Дима подошёл. Варьки рядом не было, они со Снежовой уже попрощались, так что сейчас у лестницы университета стояли лишь Алиса и Дима, который весь день был задумчивей обычного, когда заговаривал с девушкой.

— Если хочешь. — Задорной тенью мелькнули ямочки на щеках. — Я всё хотел сказать тебе сегодня кое-что, и, думаю, сейчас подходящий момент: нас никто не услышит. Или почти никто.

Алиса была заинтригована и немного подспудно напугана. Она кивнула, как бы прося продолжения речи.

— Алиса, ты мне нравишься, — сказал он без запинок и таинственных придыханий, мягко, уверенно. На этих словах он мягко же взял руки Алисы своими. Нагие ладони и пальцы ощутили его прохладную, остужённую кожу. Сердце девушки ухнуло вниз и часто забилось, дыхание на какое-то мгновение спёрло, живот скрутило, всё тело мгновенно ослабло. Алиса смотрела в его синие глаза, на которые падала почти незаметная тень золотистой чёлки. — Ты согласна встречаться официально?

— П-погоди. — Смущенная Алиса пропустила свои пальцы между пальцами Вишневского и сжала его руки. — Это слишком быстро, внезапно, сколько мы друг друга знаем?

— Хм, почти месяц, если я правильно помню.

— Именно, ме…

— Я знаю, что это мало, — прервал он её, — но мне кажется, что мы неплохо друг другу подходим. Я узнал тебя ровно настолько, чтобы решиться попросить выйти на новый уровень наших отношений. Я не говорю о вечной любви, — он явно готовил речь, либо очень много думал, что будет говорить ей, — но я хочу узнать тебя больше и дать такую возможность тебе. И если нас что-то не устроит друг в друге, то у нас будет возможность сказать друг другу «Пока-пока».

Алиса помолчала, оценивая слова и собственные чувства.

— Заливаешь ты, конечно, к-красиво. А на английском можешь?

«Не можешь сказать чего-то умного — лучше молчи», — отчего-то вспомнились слова учительницы химии, которая вела у класса Серафимы лишь год, а потом ушла, и слава богу, как рассказывала счастливая на тот момент сестра, — детей она явно не любила и выделяла лишь тех, кто понимал всё сходу, либо брал нужную ей информацию из космоса. Многие её терпеть не могли, даже спокойная в отношении к учителям Серафима, но именно сейчас эта фраза была бы, наверное, как нельзя кстати.

Вишневский засмеялся.

— Вот за подобное мне не грех было на тебя запасть.

— Я бы сказала что-то умнее. Но приходится думать, как бы не грохнуться… — пробормотала Алиса и обвила руками торс Димы, зашуршав пуховиками. Дима крепко обнял её в ответ. Снежова почти что висела на нём, глупо хихикая. «Помогите», — проносилось в её голове, пока взгляд метался с одной точки окружения, видневшегося из-за юношеского плеча, на другую.

— Мне стоит дать тебе время подумать?

— Хехе… Н-не знаю… Хехе…

— Моё признание сбило тебя с ног.

Алиса рассмеялась ему в плечо и предприняла попытку встать перед Димой ровно. Попытка увенчалась успехом.

— На самом деле, — глубоко вздохнув, произнесла Алиса, — на самом деле, мне бы хотелось сказать тебе то же самое. Ну, про моё отношение к тебе.

Дима улыбнулся шире, хотя казалось бы, куда уж.

— Значит, ответ «да»?

— Значит, ответ «да».

Несколько секунд продлилось молчание. Они держали друг друга за руки и каждый смотрел лишь на того, кто стоял перед ним. А потом Дима приблизился и, убрав её чёлку, коснулся губами Алисиного лба. Мягко, нежно. Какими были все его действия по отношению к ней.

Студентка рассмеялась и всем телом прижалась к Вишневскому.

Весь оставшийся день и вечер Алиса была готова чуть ли не до потолка прыгать, на месте усидеть не могла, ждала каждое сообщение от Димы. Рассказала Серафиме, отцу, Тане, Варьке, слушала в ответ поздравления с принятым предложением встречаться, да не абы с кем, и пожелания счастливых отношений. Ей самой хотелось верить, что это будет что-то совсем другое и более крепко, чем отношения с Максимом, о котором Алиса даже думать не хотела. Что было, то прошло, нечего и вспоминать. Незачем.

В четверг Алиса и Дима много времени проводили вместе, на это Алису даже подталкивала Варя, убеждая, что ревновать не будет. И что Алисе подобное пойдёт лишь на пользу, ей и их с Димой отношениям. Снежовой было так хорошо класть голову ему на плечо, заглядывая в его телефон, слушать их с другом, Андреем, разговор, иногда вставлять что-то своё. Андрей против её общества не был, но всё равно шутил, чтобы Алиса была осторожна — Дима же лакомая вишенка для университетских девиц. Мало ли что…

После занятий Дима в первый раз пригласил девушку к себе домой — на некогда родительскую квартиру недалеко от трёх башен «Цветущего двора», в восьмом доме на улице Коптюга. Квартира располагалась на пятом этаже, являя собой весьма просторную однушку, где даже можно было развернуться в коридоре. Прямо напротив входа, чуть дальше по коридору, находилась кухня, дверь в санузел располагалась у правой стены, а большая жилая комната, по совместительству гостиная, оказалась по коридору налево. Дима сразу предложил Алисе пройти в комнату, а сам ушёл на кухню. Выйдя из санузла с вымытыми руками, девушка услышала звук закипающего чайника. Свет из кухонных окон широкой полосой лежал на светлом паркете коридора, чуть-чуть не доходя до края входного коврика.

В жилую комнату вёл проём, по обеим сторонам которого сейчас висели раздвинутые светло-жёлтые шторы с цветочным узором. Спальня-гостиная была обклеена кремовыми обоями в едва заметных переливчатых узорах, на полу лежал тёмно-коричневый ковролин с высоким ворсом. Справа стояла двухместная кровать с аккуратной тумбочкой, у стены напротив кроватного изножья расположился комод с зачехлённым музыкальным инструментом, лежащим на нём, чуть левее комода, относительно Алисы, — широкий книжный шкаф, в дальнем левом углу — стол со встроенными полками, в углу же ближнего угла пристроился небольшой стол с двумя неприметными стульями. Было весьма уютно, цветовая гамма оказалась нежной и тёплой.

Алиса села на стул, положив сумку у ног, и продолжила оглядывать комнату. Через минутку или две Дима занёс в комнату поднос с двумя кружками и миску с разнообразным печеньем.

Как он недавно и обещал, юноша после недолгих поисков достал с полки небольшой фотоальбом, где обнаружилась фотография его и Полины: они стояли мокрые, со стекающей грязью, в старой одежде и с несколькими листочками во взлохмаченных волосах. Алиса спросила, покажет ли ей Дима другие фотки. Парень — её парень, как это странно! — охотно согласился. Он показывал и рассказывал об историях, запечатлённых на фото: вот здесь они с семьёй в Турции, здесь все вместе гуляют в лесу, тут шашлыки, дни рождения… Алиса с упоением слушала, рассматривала фотографии, улыбалась и посмеивалась.

Домой Алиса вернулась лишь к пяти, счастливая и довольная. Дома она узнала, что линзы у Симы кончились, и теперь какое-то время ей придётся походить с натуральным цветом глаз.

— Алис, — вдруг позвала Серафима, развернувшись к старшей сестре, пока Алиса лежала на диване, уткнувшись в телефон.

— Чего-с? — отвлеклась Снежова. На ноутбуке была включена трансляция Lofi Girl: тихая музыка не отвлекала Симу от домашней работы, но всё ещё разгоняла вязкую тишину.

— Прости за странный вопрос, но… ты же ничего не скрываешь? — без единой капли ехидства в округлых миндалевидных глазах спросила младшая. Разноцветный взгляд был наполнен надеждой, что Алиса не соврёт, что не уклонится от ответа.

Алиса села на кровати и отложила телефон. Сердце забилось в висках. Глубокий вдох, медленный выдох. Девушка чувствовала, что от этой заминки, явно не предвещавшей ответа «Нет», Серафима напряглась, собрав складками рукав тонкой кофты.

— Я бы не скрывала, если бы могла рассказать, — начала Алиса, надеясь на лучшее. Может, чары выветрились? Имеют ли чары способность выветриваться? Вдруг теперь у неё получится вновь рассказать, что есть одна тайна? — Я уже говорила тебе об этом. Мне приходится жить двойной жизнью, будучи ведьмой, как бы странно это ни звучало, и работать в команде с ещё несколькими девушками. Мы сражаемся с Тьмой и ищем царевну из другого мира. Сима?

Сестра сидела с пустым взглядом, казалось, что она даже не моргает. Как только Алиса замолчала, Серафима часто заморгала, взгляд оживился, девочка глянула на Алису и вдруг схватилась за голову, айкнув.

— Что случилось? — Алиса, встав с кровати подошла к младшей.

— Не знаю, висок заболел. — Золотова пару раз стукнула себя пальцем по болящему месту. — Так что ты сказала? Голова заболела не вовремя.

Алиса тяжко вздохнула, уткнувшись в поджатое колено Серафимы. Чары действовали. Сима вновь не восприняла правду. Неужели это теперь навсегда?

— Я сказала, что ничего не скрываю, — улыбнулась Алиса. — Ты всё узнаёшь в числе первых.

«Даже то, о чём в итоге не будешь помнить».

~~•••~~

У Серафимы было странное ощущение: она что-то забыла. Всё домашнее задание сделано — по дневнику проверено несколько раз, тетради и учебники по всем предметам в расписании лежат в рюкзаке. Телефон заряжен, денег на проезд хватает, даже закуска на школьный обед в контейнере — и та не оставлена на кухне. Всё было сделано, уложено, выучено. Всё было хорошо. Кроме чего-то, о чём Сима не помнила. У неё уже месяц было стойкое ощущение, что есть что-то ещё. Поэтому она и спросила у Алисы о честности и том, всё ли она знает об Алисе.

Должно быть что-то ещё.

Надя спрашивала, что случилось, Серафима прямо отвечала и соглашалась с ответом об усталости. Это казалось самым лучшим, правильным со всех сторон суждением.

Пятнадцатого ноября, в пятницу, Алиса и Надя пообещали одной из учительниц помочь со стендом — надо было повесить рисунки. Надя сильно тормозила и рисунки давала дрожащими руками. Неудивительно: им помогал Кирилл Мансуров из параллели, в которого Надя продолжала быть влюблённой. Серафиме оставалось лишь вздыхать, ибо ничего тут не поделаешь, видимо, и дёргаться, когда гарцующий рядом с ней Кирилл невзначай касался её талии, клал руки на её ладони, говоря, что так ровнее — даже когда девочка держала рисунки и без того ровно, и когда он предлагал свои услуги по спуску с ящика с ячейками, расположенного под стендом и на который Серафима вставала, чтобы работать.

— Я, н-наверное, унесу это, — пробормотала Надя Птичкина и убежала на второй этаж со скотчем и ножницами. Видимо, ей было необычайно страшно находиться с возлюбленным на расстоянии вытянутой руки. У Алисы и этого Димы с отношениями всё было как-то легче.

Серафима глубоко вдохнула и громко выдохнула, доставая телефон из стоявшего рядом рюкзака.

— Будешь её ждать? — вдруг спросил Кирилл, прислонившись к ячейкам рядом.

— Да, а что? — не смотря на него, ответила девочка.

— Да ничего, просто. — Но оказалось, что не просто. После паузы Кирилл заговорил снова: — У тебя есть парень?

Серафима покосилась на него.

— Нет. — Возрастало волнение, по спине пробежали мурашки.

— Почему ты теперь не рыжая?

Кирилл знал её рыжей ещё с того момента, когда в прошлом году они в числе шести участников, в которую входила ещё и Надя, были выставлены на какой-то городской конкурс. Вспоминала о том событии Серафима, как о страшном сне: были сложные вопросы, не самая лучшая организация и вообще она замёрзла в тот день ехать туда и обратно.

— Мне не нравится мой цвет, точнее, не нравится, как на него смотрели.

Кирилл вдруг взял её тёмную косу и закрутил между пальцами.

— А мне нравилось, что ты рыжая была, — хмыкнул он. — И глаза у тебя красивые. — Серафима вновь глянула на него и увидела, что смотрит он ей в глаза. Кирилл выпрямился.

— Ты классная, — произнёс он. — Красивая и умная, как у тебя никого быть не может, врёшь поди.

— Скажи спасибо Карине, — Серафима убрала телефон в карман брюк и скрестила руки на груди, — что на меня не особо-то смотрят, чтобы её не провоцировать.

Внезапно Кирилл положил руки ей на талию. Сердце у Золотовой подпрыгнуло, но она ничего не сделала. Зря.

— Может, будешь тогда моей девушкой?

Серафима выпучила глаза и молчала, хотя в голове её был ураган цензурных и нецензурных мыслей. Почему, как, когда, зачем? Тысяча и один вопрос, непроизнесённые. Кирилл между тем чуть приспустил руки, так что теперь они лежали не совсем на бёдрах, но уже и не на талии.

— Так что? — услышала девушка словно сквозь вату, возможно, стекловату: она была неприятной, не такой мягкой, какой бывает обычная. Она смотрела перед собой, в разрез кофты Мансурова, на пуговицу его белой рубашки. Но словно не видела ничего.

И Серафима повернула голову. Совсем рядом стояла Надя. Сколько она успела увидеть и услышать? Почему она вернулась так рано? А может, так поздно?

Почему так похоже на бредовый фильм? Похоже на комедию — или на трагедию?

Почему это происходит с ней?

Кирилл тоже посмотрел на Надю, которая стояла бледная и будто не дышала.

— Ты уже всё отнесла? — спросил Кирилл и похлопал, возможно, даже не совсем умышленно, Серафиму по бёдрам.

Надя не ответила, схватила пуховик, очень быстро надела его, не застёгивая, схватила рюкзак и побежала к входным дверям. Серафима наконец пришла в себя.

— Н-надя, Надя, подожди! Надя! — крикнула она, отпихивая Кирилла и набрасывая пуховик, так же быстро и дёрганно хватая рюкзак.

— Сим, мы не…

— Пошёл к чёрту! — кинула ему, не оглядываясь, Серафима. — Надя!

Спасибо, что есть двери, открывающиеся вручную. Сима нагнала Надю у крыльца, перепрыгнув несколько ступенек и схватив подругу за плечо.

— Надя, почему ты…

— Почему я что?! — взвилась тихая Птичкина. Серафима встала как вкопанная, смотря на разозлённое и обиженное Надино лицо. — Это ТЫ почему, это Я должна задать этот вопрос! Ты знала, что я к нему чувствую, знала! Первая узнала, даже мама не знает ещё, я это ТЕБЕ сказала, ОДНОЙ ТЕБЕ! Почему ты его забрала себе, как долго вы… вы…

— Надя, мы не…

— Заткнись! — с визгом выкрикнула Надя, сбрасывая руку Симы и убегая, скользя на снегу и почти не падая на льду, спрятавшемся под белизной, смешанной с песком.

Сима не побежала.

Надя только что не просто разозлилась, она была в ярости, она… порвала их дружбу? Да? Из-за этого… этого…

— Что это с ней? — Сима вздрогнула, когда рядом оказался Кирилл.

Драться Сима не любила, даже не умела. Из-за ОБЖ знала, как самообороняться, но на практике этого не применяла. И сейчас она могла бы врезать этому типу побольнее, но тогда полиция, все дела… Не хотелось заведённого дела, но хотелось сделать что-то плохое.

Серафима нагнулась, зачерпнула голыми руками снег и без слов приложила руку к лицу Мансурова. Юноша вскрикнул от обжёгшего холода и отшатнулся, убирая снег с лица.

— Ты что делаешь?!

Сима наконец выплеснула собственный гнев и собственный отвратительный словарный запас, чтобы последними словами чуть ли не проклясть этого человека.

В автобусе девочка пыталась не думать, ни о чём не думать, полностью освободить голову от любых проявлений мыслей. Всё, что она сделала сознательно, — написала Наде извинения и объяснение, что произошло там, у стенда; Серафима тщательно подбирала слова, боясь, что может не так выразиться и раз десять перечитала написанное. Сердце билось, желая выскочить из клетки рёбер, пока Серафима раздевалась, желая и оттягивая момент глянуть в их с Надей переписку. Пусть Надя всё поймёт, Сима же всё объяснила, всё! Они же хорошо друг друга знают, Надя должна понять.

Пожалуйста...

«Этот пользователь добавил вас в чёрный список. Вы не можете отправлять ему сообщения».

Лёгкие сжались, глаза начало жечь, комната смазалась. Сима положила телефон на край стола, покачнулась назад, падая на кровать, скрючилась, упираясь острыми локтями в колени и пряча лицо в ладони. Её затрясло, в полной тишине безлюдной квартиры всхлипы отразились от обнажённых стен. Серафима, не сдерживаясь более, зарыдала в голос.

— Почему?! — вскрикивала она в пустоту, когда могла вдохнуть. — Почему?!

Ей никто не мог ответить. Да даже если бы кто-то был здесь и сейчас рядом — знал бы он ответ? Стилетами разрезали тишину её осипший голос, её завывания.

Почему? Почему это случилось?

В таком упадническом настроении Алиса застала Симу по возвращении домой. Серафима не плакала, но краснота с её щёк не успела сойти, кровь в глазах выдавала с головой. Алиса забеспокоилась и спросила, что случилось. Сима рассказала, давя всхлипы и шмыгая носом. Алиса выслушала и объятиями успокоила Серафиму. Не говоря ничего, не наставляя.

Спустя час раздался звонок в домофон.

— Ты зачем здесь? — услышала Сима из коридора сквозь открытую дверь спальни.

— Где пострадавшая? — узнала Серафима голос Дмитрия. Девочка встала с кровати и вышла в коридор. Вишневский стоял на пороге с пакетом, в очертаниях которого угадывались две коробки пиццы. — Привет, — помахал юноша свободной рукой, — как ты?

— Ты ему всё рассказала? — ухмыльнулась Сима, поглядев на сестру.

— Но и мысли не допускала, что ему взбредёт в голову приехать, — сказала Серафиме Алиса, поворачиваясь к гостю. — Ты же не будешь делать так каждый раз, когда кому-то из нас будет плохо?

— Посмотрим, — заулыбался Дмитрий. — Это ли не повод быть в хорошем настроении почаще? Или ты хочешь, чтобы я приезжал?

Дима притянул одной рукой Алису к себе.

— Ты холодный! — взвизгнула Снежова, проложив между ними преграду собственными руками. Вишневский дунул ей в лоб, растрепав чёлку.

Серафима не знала, стоит ли шутить, в голову ничего не приходило. Алиса с Димой обменялись ещё какими-то любезностями, после чего юноша ушёл, а Алиса поставила коробки на стол. Пицца была вкусной, на удивление тёплой. Вдруг Серафима бросила взгляд на правую руку, которой теребила цепочку кулона и саму подвеску.

— Ой!

— Фто такое? — не дожевав, спросила Алиса. Сима протянула старшей сестре руку.

На ладони лежал цветок-кулон, бликуя краями опустевшей выемки под камень, от лунки по кулону скользила чёрная трещина.

— Мда, жалко… — протянула Алиса. — Столько лет с тобой был, и вот…

Серафима потеребила треснувшее украшение, покрутила его, обматывая цепочку вокруг пальцев, после чего почти безжалостно отправила его в мусорку. Однако чувствовалось это, словно Сима теряет какую-то часть себя, но стоит ли хранить то, что пришло в негодность? Скорее всего, нет.

На следующий день Надя продолжила нести флаг обиды и с Симой даже не заговаривала, отворачиваясь, когда Золотова хотела что-нибудь сказать, или утыкаясь в телефон. Серафима сдалась и отстала.

Был урок у Михаила Вадимовича, два обществознания подряд. Сима записывала то, что говорил учитель, косясь в его сторону: Михаил проходил между рядами. Надя решила сесть на свободное место не столь далеко от Серафимы, но проход всё равно являлся преградой для разговора. Когда Михаил Вадимович проходил мимо Птичкиной, продолжая говорить, Серафима увидела, что он на несколько мгновений положил свою большую руку на плечо Нади. Та вздрогнула, глянула на учителя и продолжила писать. Михаил закончил диктовать, находясь в конце класса, и продолжил уже простой разговор по теме урока. Серафима, как и некоторые другие ученики, развернулись, чтобы видеть Михаила. Сима как-то невзначай подметила, что в один момент он коснулся носа рукой, которую только что клал на плечо Нади, после чего убрал пятерню от лица и с каким-то странным вздохом, будто бы вздохом отчаяния, а не усталости, положил руки на талию. Серафима не знала, почему обратила на это внимание.

Прозвенел звонок, ожидалось второе обществознание, но одноклассники очень быстро принялись выходить из класса.

— Серафима, задержись немного, — спокойно проговорил Михаил, но так, чтобы девочка его услышала даже сквозь нарастающий гвалт.

Класс опустел. Из коридора доносились крики, шум, беготня.

— Что такое? — спросила Сима. Она встала, оперевшись на первую парту, так, чтобы находится напротив так же оперевшегося на учительский стол Михаила.

— Что это у вас с Надей? — последовал ответ вопросом на вопрос, почему Симу задержали.

— Ах, не берите в голову, — неопределённо качнула головой Серафима. — Поссорились мы… И, видимо, навсегда.

— Из-за чего?

Сима вздохнула, пытаясь отогнать мысли о вчерашнем. Противно.

— Из-за того мальчишки, в которого Надька втюрилась. — Михаил Вадимович вопросительно изогнул бровь. — Он… не знаю, уместно ли будет сказать «домогался», но, в общем, он меня облапал. Не так чтобы сильно, но этого хватило Наде, чтобы понять всё не так. Очень не так.

— Ах, девушки… — вздохнул Михаил. — У вас экзамены должны быть в голове, поступление… Одиннадцатый класс не за горами.

— Говорите, как многие другие учителя.

— Должность. А если честно и без шуток, то куда такое годится? Миронова рыжая, хотя я сказал это, ожидая иного исхода, вы с Птичкиной рассорились на пустом месте, по сути… Ну ладно, беги, остуди голову.

Но Серафима не успела уйти далеко. Ветерок из приоткрытого окна покачнул жалюзи, открывая дорогу юркому лучу света, который на несколько мгновений ослепил Серафиму, не успевшую отойти от парты.

— Постой. — Сима остановилась, сделав только шаг к двери, и развернулась к учителю. Он, почти двухметровый, подошёл к ней. Девушка задрала голову, чувствуя себя совсем маленькой даже при росте чуть выше ста шестидесяти.

— Голубая линза? — спросил озадаченный Михаил, рассматривая разные глаза ученицы.

— Ну, не совсем… — отвела взгляд Сима. — Линза наоборот была коричневой. Это мои настоящие глаза.

Михаил хмыкнул. Он смотрел уже выше глаз, куда-то на волосы.

— Почему скрывала?

— Хотела почувствовать себя обычной, чтобы Карина отстала. В итоге лишь спровоцировала её чуть больше, кажется… С вашим приходом.

Повисло молчание. Мужчина и девочка продолжали стоять друг напротив друга.

— И когда вы сказали про рыжих, — нарушила тишину Золотова, — одна рыжая в классе была…

— И это тоже ты. — Это был не вопрос, но констатация факта. Рыжина у корней выбивалась среди тёмных волос.

— Да.

Вновь стало тихо, лишь жалюзи шелестели, ударяясь друг об друга. Михаил что-то обдумывал, хмыкал.

— Серафима, — начал он чересчур строго, с непривычным холодком в голосе, — есть кое-что, что лучше обсудить вне стен школы. — Сима напряглась. Лишь первая неделя второй четверти, а у неё уже должны были появиться несколько седых волос вместо рыжих. — Есть ли место, где мы могли бы вечером поговорить? Можем встретиться у школы, но в более безлюдное время.

Симе стало страшно. Слишком странное и пугающее предложение: встретиться в безлюдном месте, вечером… Девушке хватало телевизионных передач о пропажах, изнасилованиях и убийствах, чтобы сейчас бояться и внутренне трястись, как осенний лист.

— Серафима, — вывел её из задумчивости Михаил, — мы можем встретиться ближе к твоему дому. И я не маньяк, если ты об этом задумалась.

— Все маньяки так говорят...

— А ты так много с ними встречалась? — усмехнулся учитель, но очень быстро вновь сменил выражение на суровое и вдумчивое. — Серафима, это важно. Обещаю, я никоим образом не наврежу тебе, могу поклясться, чем хочешь. Нам просто надо поговорить.

— Что вас так всколыхнуло в том, что я разноглазая и рыжая? — наконец задала вопрос Сима. Ей было страшно и интересно. Она понимала: опасно. Она знала: маньяки способны замечательно смешиваться с людьми и ничем не выделяться, быть столь же милыми, каким всё время был Михаил. Она сомневалась: что-то внутри неё пыталось перекричать голос разума и сказать что-то важное касательно этой встречи. Словно этот разговор, который так обещает ей Михаил Вадимович, наконец что-то решит и даст ответ, что же такое Серафима забыла.

— Есть кое-какие причины... — уклончиво ответил Михаил. — Я всё обещаю рассказать вечером, если ты согласишься встретиться буквально на пару минут. Можешь даже принести что-либо для самообороны, я не обижусь. Но пожалуйста, Серафима, это невероятно важно. — Он немного помолчал и добавил: — Для тебя самой в первую очередь.

Что такое важное он не хочет говорить сейчас, когда все люди на перемене в коридоре, когда в кабинете нет камер, когда этот разговор так или иначе останется между ними? Сердце быстро билось в волнении и в страхе. Что, что, что? Что это за важная для Серафимы вещь?

Девочка вдохнула и подошла к учительскому столу.

— Где у вас тут написать адрес можно?

~~•••~~

Серафима никогда не выходила в столь тёмное время на улицу одна. Особенно в холодное время года. Было почти семь вечера, фонари зажглись ещё около часа назад, и парковые деревья, подобно многоруким тощим гигантам, качали ветвями, стукаясь друг о дружку, будто шепчась, как бы ещё напугать юную особу, чтобы она не смела идти дальше. Однако Серафима с несвойственной ей уверенностью шла по протоптанной тропинке до памятника «Гений и Тень», превратившегося сейчас в чёрно-серую рельефную громаду. Затея встретиться с учителем сейчас казалась самой бредовой идеей, когда-либо приходившей Симе в голову.

Золотова остановилась в свете фонаря, поёжилась. Не столь от холода, сколько от страха. Вокруг не было ни души, лишь где-то далеко, за пределами парка, она услышала, вздрогнув от неожиданности, чей-то смех, вскоре стихший. Страшно.

— Долго ждёшь?

Серафима вскрикнула и отшатнулась, повернувшись на голос. Она не заметила и не услышала, как Михаил подошёл и с какой стороны. В неярком жёлтом свете девочка видела, что одет Михаил не в пуховик и даже не в куртку, а в длиннополый, чуть ниже колен, двубортный полукафтан из тёмно-красной ткани, отороченный бурым мехом по низу и рукавам. Поблёскивала в свете фонарей серебряная вышивка. Он не выглядел, как человек, готовый на преступление.

— Н-нет, — ответила Сима.

— Хорошо. Спасибо, что пришла и не стала ничего усложнять.

Глубокий голос мужчины заполнял полупустую от мыслей голову школьницы, заставляя задаваться лишь вопросом, о чём он говорит.

— Не пугайся, я не сделаю тебе ничего дурного, — продолжил Михаил. Серафима невольно сжала самый острый ключ в связке, лежащей в кармане. — Особенно теперь…

Что-то внутри Симы дёрнулось от такого окончания. Девочка продолжала недоумевать. Учитель же говорил дальше:

— Пообещай, что сейчас не испугаешься, или не сделаешь этого ещё больше, и поверишь моим словам. Это очень важно, для тебя и для всех. Для тех, кто находится рядом с тобой. — Повертев головой и обдумывая каждое слово Михаила Вадимовича и ища пути отступления, Сима, наконец, неуверенно кивнула, тихо произнеся: «Хорошо». — Ты веришь в магию? — вдруг спросил Михаил. — В другие миры?

— Не сказала бы… — ответила, буркнув это себе под нос, Золотова. В голове всплыл первый день Михаила в их школе, разговор тогда тоже коснулся магии. — Только если… чуть-чуть?

— Тогда с очень многим тебе скоро придётся смириться. Пожалуйста, не считай меня сумасшедшим, поверь мне. — Михаил Вадимович глубоко вдохнул. — Магия существует, Серафима, как и другие миры. Множество измерений с иными правилами, но я хочу сказать лишь про один мир, откуда я родом.

В голове помутилось, что-то в животе завязалось узлом. Он говорил, что не сумасшедший, но его слова доказывали обратное. Сима словно не хотела слышать, что он говорит, но до её слуха дошло каждое слово.

— И откуда родом ты.

«Ту-дум», — отозвалось сердце в ушах. Нет, он сумасшедший. Не маньяк, но псих, который как-то добрался до преподавательства. Ведь то, что он говорит таким уверенным голосом и с таким уверенным лицом, неправда. Ведь неправда? Почему-то Серафиме хотелось, чтобы это было неправдой… Или ей хотелось этого лишь из-за возможного разочарования, если она поверит?

— Серафима, не верь ему!

Сердце вновь кувыркнулось от испуга, от голоса, прилетевшего справа. Сима и Михаил повернулись и увидели пятерых девушек в цветастой одежде, слишком лёгкой для ноябрьской погоды. Пятёрка стояла, бросая кривые серо-фиолетовые тени на невысокие сугробы. Откуда этим неизвестным знакомо имя?

— Серафима, — обратился Михаил к девочке, — пожалуйста, ответь: ты готова отправиться в другой мир?

— С-сима, не надо! Не верь! — Почему так знаком голос? Ей кажется, определённо кажется, этот голос просто похож, ничего более…

Серафима завертела головой, не понимая, откуда может исходить угроза, а кто является другом.

— Серафима, если ты пойдёшь со мной, то откроешь для себя магию, мы защитим тебя. — Сима неотрывно смотрела на цветастую команду, словно готовую атаковать в любой момент, и слушала учителя. — Ты… увидишь своего брата, он ждёт тебя.

Брат? У неё был брат? Точнее, у неё есть брат? Сердце вновь сделало кульбит.

— Серафима, этот человек опасен! — крикнула девушка в красном, стоявшая впереди всех. — Твой брат опасен!

Серафима глянула на Михаила, смотревшего спокойно на неё и ждавшего. Он не боялся каких-то девушек, его не пугало даже количество. Сима наконец произнесла, повернувшись к команде:

— А кто вы такие? Почему я должны верить тем, кого не знаю? — Голос предательски дрожал. Другой мир. Магия. Брат. Карусель из каких-то странных образов, которые она никогда не видела, из множества мыслей. Где опасность? Где защита? Кому верить? Почему в этом всём главное участие принимает она?

И в этот момент вперёд пошла девушка в бело-фиолетовой одежде, та, голос которой показался Серафиме знакомым.

— Спарк, что ты..? — «Красная» схватила выходившую вперёд за запястье.

Серафима не слышала, как «Белая» сказала соратнице: «Я должна сделать это, простите...» — но увидела, как она вывернула руку из хватки.

— Серафима, — произнесла девушка, остановившись шагах в трёх от Золотовой, — пожалуйста, верь нам. — Михаил не делал ничего, лишь ждал, словно чувствовал, что сейчас всё должно вывернуться в его пользу.

— С какой стати? — обиженно спросила Сима. Голос не слушался.

Девушка в бело-фиолетовой одежде, чей голос волновал душу Серафимы, протянула руки к маске. Голос… Этого просто не могло быть. Не могло! Разве она не рассказала бы Симе о чём-то таком? Она же обещала говорить обо всём! Девушка сняла маску и опустила руки, сжимая её в тонких пальцах. Тут даже белый цвет волос не мог сбить с толку, таким знакомым было это лицо и таким знакомым — голос, тёплый, мягкий, как пушинка, со звонкими срывающимися нотками. Голос, который когда-то читал Серафиме сказки, который называл её Царевной Морковкой.

— Спарк, зачем ты..?

— А-алиса? — Сима не верила глазам. Нет, это чья-то шутка, несмешная шутка, гипноз, разыгравшееся воображение! Что угодно, но не реальность. Это не могло быть реальностью, не должно было быть ею!

— Ты… Почему… ты..? — Слова застревали в горле. Серафима хотела спросить, почему Алиса молчала, почему она здесь, она хотела спросить так много, но не могла. Вместо слов приходила злость, накатывала волной. Странная едкая ярость, которую Серафима не могла усмирить. — Почему ты не рассказала?! — вырвался наконец крик.

— Сима, я говорила, — делая шаг вперёд, произнесла Алиса дрожащим голосом, будто готова была заплакать. — Говорила, но…

— Лжёшь! — взвизгнула Серафима, ощущая саднящее тепло в глазах. — Лгунья!

— Вас предала сестра? — внезапно раздался ещё ближе голос Михаила. — Вы готовы довериться ей вновь после такого?

Её сестра, её неродная сестра, которая когда-то обещала быть честной, начала приближаться. Но это было последним, чего хотела Серафима.

— Не подходи!!! — истошно завопила Сима, срывая горло.

В это мгновение произошло ещё больше странных событий. Сквозь водянистую пелену девочка увидела, как со стороны цветастой команды летит что-то голубое, похожее на лёд, но именно в этот миг к коже прилил жар, доселе не испытываемый, всего на какие-то доли секунд, а затем необычайной силы волна откинула Алису к команде, сам отряд повалился в снег, проскользил назад, чуть не с головами закапываясь в сугробы. Волна разбила стекло ближайшего фонаря, пустила трещину по основанию памятника и сломала не одну ветку дерева, которые не смогли сегодня отпугнуть девочку от парка.

Серафима ахнула, тяжело дыша и еле держась на трясущихся ногах. Навалилась слабость. Тепло в коже пульсировала в ритме бешено бьющегося сердца.

Пока команда Алисы приходила в себя после полученного удара, Михаил вплотную приблизился к Симе, наклонился к её уху и тихо произнёс:

— Всё ещё не верите моим словам? Дрожите, как осенний лист. — Серафима сглотнула комок. — Ваша сила опасна для людей и для вас самой. И те, с кем связалась ваша сестра, тоже опасны для вас. Ваш брат вам поможет. Мы поможем. Только…

— Я согласна! — выкрикнула Серафима. — Заберите меня отсюда!

К этому времени ведьмы поднялись, и Алиса увидела, как Серафима, её ненаглядная и любимая сестра, пускай даже не родная, кладёт руку в протянутую ладонь врага. В теле с новой мощью разгорелась сила, Снежова подскочила с места и рванула вперёд, желая предотвратить похищение, не дать забрать её сестру.

— Сима!!!

Алиса, как в замедленной съёмке, увидела, что рука сестры сжата пальцы «Михаила», увидела, как девочка повернула голову в её сторону. Увидела последний взгляд блестящих разноцветных глаз.

Яркий столб медного света ударил вверх, и перед Алисой осталась лишь пустота, в которую она протянула руку с призрачной надеждой схватить Серафиму. Не переставив вовремя ногу, Алиса пролетела вперёд и упала на то место, где только что стояла её сестра.

Сестра, которую она потеряла.

~~•••~~

— Что… что я только что сделала? — повторила Серафима, устало опираясь на стену и прикладывая руку к пронзённой резкой головной болью голове. — Я разозлилась на Алису. Я ненавидела её в тот момент… Я могла убить её. Их. Я могла… могла… — Серафима медленно сползала по стене на пол, закрывая глаза рукой и подавляя слёзы.

— Прошу, будьте спокойнее, — мягко сказал Михаил, перейдя на «вы». Мужчина протянул Серафиме руку. Девочка оперлась на неё и оказалась поднятой на ноги. — Вы не виноваты. Уверен, если ваша сестра вас любит, она простит.

— Вы… вы сказали, она опасна…

— Дурное влияние других. — В свободной руке, не поддерживающей Серафиму, в золотом блеске появился бокал с водой, который Михаил протянул девочке. — Ей не повезло связаться не с теми. Но об этом позже, сейчас есть более насущные вопросы. Например, вы должны увидеться с братом.

Серафима слушала, жадно и громко глотая воду, ощущая прохладу внутри. Брат. Её родной брат. Какой он? Она боялась и ждала этой встречи, хотела уже сейчас задать миллион вопросов обо всём! Почему он не нашёл её раньше, почему именно сейчас, почему она оказалась в другом мире, что это за новый мир. Всё-всё-всё! Она хотела знать всё! И вместе с этим она стеснялась задать ему даже один вопрос. Что она должна спросить первым?

— Вы желаете переодеться и успокоиться или сначала увидитесь с братом? — услышала Сима вопрос Михаила. Ноги почти перестали дрожать, но он продолжал придерживать её за плечи. — Он ждёт этой встречи, но поймёт, если вам нужно время.

Сима отдала стакан Михаилу, расстегнула пуховик и взяла его в руки, оставшись лишь в свитере и утеплённых джинсах.

— Я… хочу увидеть брата.

Михаил повёл её на этаж ниже. Шли они недолго, Сима смотрела больше в пол, чем на стены, всю дорогу. Состояние потрясения, раздражения и обиды ещё не до конца выветрились из головы и тела.

— Готовы? — спросил Михаил у Симы, остановившись у двери в углу.

— Погодите, — так же тихо ответила Серафима. — Можно пару вопросов перед этим?

Михаил кивнул, улыбаясь легко и будто по привычке.

— Вас правда зовут Михаил?

— Когда начала сомневаться? — ответно задал вопрос бывший учитель.

— Только что. Так всё же?

— Нет, дорогая моя, — выдохнул мужчина, поглядывая на дверь.

— Тогда как? — Он поднял руку, готовясь постучать.

— Лютов Миро Фаддеевич. Можете звать меня просто Миро, Ваше Высочество.

Симу передёрнуло. К ней впервые обратились так не в шутку, а торжественно, вкладывая почтение.

— Мне стучать? — спросил с зависшей в воздухе рукой Миро. Сима вдохнула поглубже и ответила утвердительно.

Миро постучал, почти сразу же заходя внутрь. Сима разобрала, что он произнёс: «Ваше Императорское Величество, — со странным ударением на слове, — ваша сестра найдена», — после чего дверь открылась шире и Миро пригласил девочку в комнату.

Серафима с громко бьющимся сердцем шагнула через порог.

[Часть III. Туманный Чертог] Четырнадцатая глава. Кметы и швеи

Слёзы жгли щёки, катясь по проложенным солёным дорожкам до подбородка, а затем оставляя на штанах мокрые пятна.

Чай в кружке уже не пускал витой пар, стоя на столе перед девушкой. Четверо разбрелись по комнате, Вера сидела рядом на диване. Илона стояла, оперевшись на столешницу кухонного гарнитура и смотрела под ноги, Дана по-турецки сидела у стены, Маргарита держала телефон, уперевшись плечом в стену, и лазила по соцсетям, Ярослава нервно ходила по комнате из стороны в сторону.

Как только Сима исчезла, Ярослава сняла адзеннчары, достала телефон и сообщила Илоне о проваленной миссии. И добавила, что царевной была сестра Алисы. Сама Алиса не видела и не слышала разговора, она уже тогда начала плакать, поняв, что только произошло и насколько это плохо. Почему она не уследила за Серафимой, почему не смогла забрать её из рук врага? Что теперь с Симой будет? А потом внезапно появилась Илона, которая коснулась плеча Алисы, стоящей на коленях, и приказала ведьмам взяться за руки и желать оказаться в её квартире. Поделившись своими силами, Илона осуществила общую семиспатию без кругов с рубежниками. «В таком состоянии ей нельзя домой», — точно слышала наставницу Алиса сквозь шум в ушах и собственные всхлипы.

Наконец слёз не осталось, горло перестали сжимать обручи злобы и отчаяния, Алиса почувствовала, что может говорить. Она отпила немного тёплого чая, после чего задала вопрос, стараясь быть спокойной и запихать обиды как можно глубже:

— Зачем вы наложили эти чары забвения?

Илона подняла голову и переспросила, о чём это Алиса.

— До того, как стать ведьмой, я всё ей рассказала. Она знала, она верила мне, она могла бы поверить сегодня. Но вместо этого вы стёрли её память! — Алиса всё-таки сорвалась. — Она считает меня лгуньей! Я обещала быть честной с ней! Вы сами её и подставили! — Слёзы вновь начали размазывать картину мира, Алиса стёрла их, но ненадолго. — Из-за вас она… она…

Илона промолчала. Алиса взяла кружку обеими руками и откинулась на спинку дивана, всхлипывая и шмыгая носом.

— Ты права, — вдруг сказала Илона Глебовна. Алиса и все ведьмы повернулись в её сторону. — Я признаю, что, возможно, знай она изначально обо всём, твоя затея, может, и сработала бы… Но, к сожалению, сделанного не воротишь. И теперь нам надо найти новое решение.

— Решение? Теперь? — ехидно оскалившись, ответила Алиса. — Как вы там говорили? Этот император заберёт у Серафимы её силу и уничтожит всё. Что, если… — она не закончила фразу. Ей страшно было произносить это. Она не хотела верить, что её сестры уже может не быть в живых.

— У нас есть какое-то время, — произнесла наставница, покуда Белые Ведьмы ей внимали. — Он ничего не сделает, пока не пробудит Серафимину силу и не увеличит её. На это может уйти не один месяц, так что… время пока у нас есть, но это лишь значит, что расслабляться нельзя.

— Тогда что теперь? — спросила Ярослава. Вопрос этот словно витал в воздухе и наконец прозвучал из её уст.

— Упражняться и развивать свои способности. Послезавтра встречаемся как обычно. Сегодня я сообщу Иллариону о неудаче и о том, что надо думать о новых действиях. Есть ещё какие-то вопросы?

Вопросов не было. Девушки начали расходиться по домам. Алиса задержалась. В кармане её пуховика, она точно помнила, лежал кошелёк, так что на проезд домой денег хватит точно. Но она не могла вернуться без Симы, чувствуя и себя виноватой в произошедшем. Да, она пыталась скинуть вину на чары, но разве у неё, лично у неё, не было шанса поменять всё в их с ведьмами пользу в последний момент? Догадаться раньше, что за Симой следует наблюдать пристальнее? Что она скажет родителям? Как объяснит пропажу сестры?

Илона села рядом. Алиса даже головы не повернула, смотря в пустую кружку. Женщина вдруг протянула к подопечной руку и положила её на голову Снежовой, пальцами зарывшись в густые короткие волосы.

— Что вы делаете?

Илона не ответила, но и сама Алиса тут же догадалась до ответа. На душе стало легче, дыхание не спирало так сильно, как немногим ранее, приходило успокоение.

— Я понимаю, что это твоя сестра, — заговорила Илона, — но если ты будешь нервничать из-за этого слишком сильно, то её спасение встанет под вопрос. Да и к тому же, дома лучше появиться не со слезами на глазах.

— Спасибо, — выдохнула Алиса почти шёпотом, когда тёплая рука, пригладив взлохмаченные пряди, перестала давить на голову.

Автобус был полупустым, Алиса смотрела в окно на мелькающие мимо фонари и квадраты света окон, на многочисленные вывески и подсвеченные билборды. Что она скажет дома?

Валентин и Татьяна вели себя так, словно ничего не случилось и младшая не выходила из дома. Никакого волнения или страха, будто Серафима часто уходила в ночь, ничего особо не объясняя. Алиса боялась заговорить о сестре. Ужин, что странно, Татьяна разделила на троих. Словно Серафимы и не должно было быть. Сердце Алисы чувствовало неладное.

— Кстати, Алис, — в какой-то миг спросил отец, — тебе Сима не звонила, не писала чего-нибудь?

— Н-нет, — заикнулась девушка, не донеся вилку с макаронами до рта.

— Надеюсь, у неё всё хорошо, — произнесла Татьяна.

Что происходит? Почему они так спокойно себя ведут и говорят так, будто Серафимы сегодня не существовало в этой самой квартире?

Алиса зашла в комнату. Ничего не было тронуто, всё стояло на своих местах. Только рюкзака Серафимы Алиса не увидела, хотя он всегда стоял у стола. Затем девушка подошла к столу, где обнаружила небольшую бумажку и лежащий рядом карандаш, которым было написано короткое сообщение Серафиминым почерком, изящным и понятным: «Колледж, название не обязательно, живу с подругой в съёмной. На маме и Валентине чары, не надо их снимать. Прости».

Она была здесь. Если бы только Алиса вернулась домой сразу, может, она бы ещё увидела Серафиму, может, отговорила бы от возвращения в другой мир. Вновь встал ком в горле, слёзы подкатили к глазам. Она снова сделала всё не так.

~~•••~~

Воскресенье прошло уныло, как бы Варя не пыталась его разбавить. Алисе надо было привести в порядок мысли путём нарушения их порядка. Поэтому днём она поехала к Варе, пожаловаться на жизнь и рассказать о том, что произошло вчера. Пригласившему погулять Диме девушка отказала, сказав, что хотела бы провести время в компании подруги. Вишневский не возражал.

— Не кори себя, — твёрдо сказала Варвара, когда Алиса, допив вино из простого стакана, замолчала после своего рассказа. — Вдруг ты бы не смогла повлиять ни на что даже помни Серафима о твоих словах? Что, если на неё наложили чары, чтобы она верила исключительно этому Михаилу? Я так поняла, маги могут влиять на человека, на его тело и мысли.

— Может быть, — выдохнула Алиса, закрывая лицо руками. — Но я теперь боюсь… Что там с ней? Что с ней сделает её брат?

— Если Илона сказала, что время есть, то, скорее всего, оно реально есть, — пыталась убедить подругу Анисимова. — Для них Серафима не в меньшей мере важна. Хотя бы как, прости, оружие против императора. Думаю, Илона не стала бы говорить о имеющемся времени, знай она, что конец света для них произойдёт с минуты на минуту.

— Оружие… — выдохнула Алиса. — Кажется, человек она лишь для меня.

— Я рассуждала, как человек другого мира, который с ней незнаком, — поправилась Варя. — Поверь, я тоже волнуюсь за Симку, но именно поэтому я бы, на твоём месте, делала всё, чтобы помочь команде разобраться с этим императи… императри… Короче, с этим похитителем.

Снежова наконец чуть-чуть улыбнулась, когда Варя пыталась сказать «императоришкой» или что-то вроде того. Да, Варька права: надо действовать. Ей хотелось верить, что они успеют спасти Серафиму. Ей нужно было верить в это.

В понедельник всё было как обычно: три пары, а после молчаливое ожидание Даны и Веры в квартире Илоны. Алиса уверенно решила, что будет заниматься со всеми. Большой зал Замка Елены не пустовал, здесь было даже относительно многолюдно. Некоторые ученики расселись по лавкам и готовились наблюдать. Но главной фигурой был уже знакомый лысый учитель с усами, переходящими в бакенбарды. Крепкий мужчина сложил руки на мощной груди, закрытой лишь весьма свободной белой рубахой с рукавами до локтя и с красной вышивкой по краю глубокого выреза. Рубаха заправлялась в белые же свободные штаны, завязанные широким поясом, концы которого касались колен, а из штанин выходили крепкие мужские ноги, покрытые густыми чёрными волосами. Всё в этом мужчине было крепкое и мощное, ростом он тоже вышел, так что фигура его внушала с одной стороны страх, а с другой — чувство защищённости.

— Сегодня с вами будет заниматься Благояр, — произнесла Илона. — Благояр Егорович, научите их земляной магии. Только прошу, не наседайте сильно.

— Всё будет в лучшем виде, Илона, — пробасил мужчина, уперев руки в бока и белозубо улыбаясь большим ртом. Илона кивнула и семиспатировала из зала.

— Ну что, девочки-ведьмочки, — произнёс Благояр, разминая кисти, — мы вас дождались, теперича начнём занятия, а вы, — он, покрутя головой, обвёл взглядом других учеников, — вспоминайте, как это делается.

Мужчина своим крепким громким басом принялся объяснять искусство земляной магии. От воздушной и водной магии, по словам Благояра, она отличалась «твёрдостью и тяжестью», призвать её себе на помощь, не родившись волшебником земли, куда сложнее, чем сделать то же самое с воздухом и водой. Благояр даже предложил девушкам по мере возможного снять сапоги, чтобы они чувствовали землю и работали не только руками. Алиса и Вера не могли бы снять обувь, плавно перетекавшую в штаны, поэтому остались единственными, кто не разулся. Маргарита первоначально говорила, что земляная магия дастся ей легко, но услышавший её Благояр спросил, почему она так считает.

— Я повелеваю растениями, — сверкая глазами, ныне розовыми, из-под зелёно-розовой маски, отвечала Марго, — а растения напрямую связаны с землёй, ведь так?

— Они близки, — кивнул Благояр, — но это не значит, что ты легко освоишь тяжеловесную землю после воздушных цветочков.

Савельеву это, видимо, так задело, что она, надув губы, спустя несколько минут сосредоточения не выдержала и, пока остальные девушки сидели, скрестив ноги, Маргарита перекатилась вперёд, встав на одно колено и ладонями уперлась в землю.

— Уж не знаю, как босоногость сработает через камень, — хохотнула Марго, глянув на изогнувшего бровь Благояра, — но если вы этого хотите…

Учитель ничего не сказал, потому что не успел вовремя начать: грязный от множества прошедших по нему ног пол вдруг потрескался в полушаге от Маргариты, и вдруг из-под него вырвалась твёрдая чёрно-коричневая почва, будто обрубленный кусок стены, раскидав в стороны камни и мокрые комочки. Ведьмы отпрянули, ученики ахнули, кто-то звонко присвистнул. Марго с испуганными глазами убрала руки. Земля нависла над ней подобно готовой захлопнуться пасти.

— Ой, — вырвалось из её рта. — Кажется, земля цветочкам не помеха? — Она глянула на Благояра, который оглядывал получившуюся земляную кривую стенку, проломившую пол.

— Обычно обучение земляной магии мы проводим, когда она ещё не укрыта снегом, — протянул мужчина, — чтобы не ломать эти бедные плиты. Хорошо, девочка, молодец, иди отдохни.

— Отдохнуть? Я вовсе не устала. — Попытавшись доказать это, Савельева поднялась. Простоять ей не удалось и нескольких секунд: ноги задрожали и подкосились, так что девушка рухнула обратно на колени.

— Именно поэтому не стоит нарочно выкладываться, будучи не готовым, — вздохнул Благояр. — Отдохни.

Маргарита насупилась, но натянула сапоги и, поддерживаемая каким-то юношей из числа учеников, отправилась на ближайшую лавку.

Из оставшихся Ведьм что-то сделать получилось лишь у Ярославы: она пыталась что-то сделать с уже имевшейся стеной-горкой земли, заставив в конце концов почву завернуться в спираль. Когда ни Дана, ни Вера, ни Алиса не продвинулись в новой магии, Благояр приказал земле уйти обратно, после чего приладил расколотую плиту на место и, постукивая по ней пальцами, заставил землю влиться в трещины и замереть так. Некоторые ученики уже разошлись, но сам Благояр сказал об окончании занятия лишь после починки пола. Три ведьмы попросили у мага мел, а Алиса и Вера решили, что сначала навестят библиотекаря.

В библиотеке было многолюдно: Филипп всё так же находился за своей стойкой, а с внешней стороны сидели, играя перед ним в шахматы, юноша с кудрявыми волосами до плеч и девушка с двумя длинными косами цвета мёда. Они не отвлекались, девушка удостоила вошедших очень кратким поворотом головы, после чего вновь обратилась к игре. Филипп молча помахал Вере и Алисе, быстро вернувшись к созерцанию. Прошло несколько минут, и наконец юноша тихо произнёс, двигая фигуру: «Шах». Девушка тяжко вздохнула, потёрла подбородок и сделала ход. Её противник молча поставил свою фигуру и сказал: «Убит».

— Ты всегда выигрываешь, — подпёрла щёку рукой девушка, локтём уперевшись в стол. — Вот просто как?

— Не знаю, — пожал плечами юноша и поправил волосы так, чтобы передние пряди прикрывали край лба. Оба игрока наконец глянули на наблюдавших за поединком Веру и Алису.

Юноша обладал достаточно бледной кожей, но при этом очень чёрными волосами и столь же тёмными глазами. Девушка была круглолицая, с чуть пухлыми губами и мягкими очертаниями прямого носа. Чёлка не прикрывала её светло-голубых глаз, щёки же были усыпаны бледными веснушками. По первому впечатлению Алиса могла бы сказать, что девочке лет шестнадцать-семнадцать, а вот её чернокудрый друг постарше будет.

— Чем обязаны? — прозвенела голосом-колокольчиком девочка, перекинув вперёд длинную косу.

— Да ничем, вроде, — немного растерялась Алиса. Второй игрок молчал, теребя и натягивая длинный рукав закрытой рубахи на ладонь.

— Алиса, Вера, — подал голос Филипп, — это Святава Горлицева и Асита Виэрлех. Свята, Асита — Алиса и Вера, ведьмы из Яви.

— Во-о-оу! — выпучила глаза Святава, выпрямляясь и разворачиваясь всем телом к Ведьмам. — Так это о вас разговоры всё идут? Наконец-то вижу собственными глазами!

«Какие вы все эмоциональные относительно нас», — подумалось Алисе, пока Горлицева говорила что-то про одежду и про то, что могла бы и сразу догадаться. Асита сидел молча и просто разглядывал Веру и Алису. Святава главным образом приставала с вопросами, перебивая саму себя, к Вере, а та не могла ответить, потому что сама Свята не могла определиться, что хочет узнать первым.

Тут дверь в библиотеку открылась, и с тихим постукиванием каблуков о деревянный пол вошла ещё одна девушка. Светлые русые волосы были забраны в хвост, обмотанный прядью и заколотый, видимо, шпильками, тёмно-синий камзол на белых пуговицах, надетый поверх серой рубашки с высоким воротом, распахивался снизу от движений бёдрами, чёрные обтягивающие штаны были заправлены в чёрные же сапоги до колен. Свободно висел пояс из коричневой кожи, а с правого бока болтался тёмный вытянутый цилиндр с выпуклыми частями, походивший на рукоять.

Вошедшая держала себя гордо, так, что Алиса непроизвольно выпрямила спину. В левой руке девушка держала книжный томик.

— Привет, Люба, — поздоровался Филипп, Святава помахала ладошкой, а Асита просто поднял руку и отодвинулся вместе с шахматной доской, давая Любе проход и место.

Девушка кивнула, положила книгу на стол, а Филипп вытянул из какого-то ящичка под стойкой бумагу и ручку, давая Любе расписаться в указанном им месте. Алиса не могла не заметить, что ручка вырезана из дерева очень умело, из-за чего оказывалась очень похожей на явских сестёр из пластика.

— О, — всколыхнулась Святава, посмотрев на обложку книги, — «Кубок, меч и лесной венец». Как тебе она?

— Нравится. — Плотно сжатые пухлые губы девушки наконец изогнулись в лёгкой улыбке, которую Алиса увидела, когда незнакомка развернулась к Святаве. — Напоминает о детстве.

Люба всё же удостоила взглядом ещё двоих людей, находившихся в библиотеке. Карие миндалевидные глаза глядели на незнакомок оценивающе, и Алиса бы сказала, что в этих глазах нет ни тепла, ни доброжелательности, но и открытых враждебности и презрения она тоже не видела.

— Люба, — начала представлять девушек Святава, — это Алиса и Вера, они…

— Явские ведьмы, да, слышала, — мягко перебила Люба и протянула левую руку сначала Алисе, — Любава Веригина, — а потом Вере, — кмет третьего подразделения, очень приятно.

Сказала — и ушла, так же гордо и со стуком невысоких каблуков, как пришла. Святава грустно вздохнула.

— Эх, вот же сухая невозмутимость…

— Кмет подразделения? — спросила Алиса, переглянувшись с Верой.

— Да, вам не говорили? — подняла взгляд Святава. — Ученики и выпускники замка Елены, да и вообще Оплота, разделены на подразделения, во главе которых стоит чародей с особыми способностями и силами. Например — Любава. Она сильная и способность у неё необычная, что-то среднее между Светом и прозрачными кристаллами.

— А о себе умалчиваешь? — ухмыльнулся Филипп. Святава втянула голову в плечи, а Филипп обратился к Алисе: — Свята тоже кмет, кмет пятого подразделения.

— Прости, но сколько тебе? — усмехнулась Алиса.

— Сколько дашь? — зажёгся озорной огонёк в глазах Горлицевой.

— Честно — лет шестнадцать.

— Двадцать три…

Брови Алисы поползли наверх. Она, конечно, знала случаи, когда шестнадцатилетки выглядели на несколько лет старше, но обратное припомнить не могла.

— А ещё почти все кметы носят с собой волшебное оружие, — добавил Филипп как ни в чём не бывало. — О нём, я так понимаю, вам тоже не говорили.

— Нет, но мне рассказывал Ероним.

— А можно поподробнее? — подала голос Вера, пытавшаяся стоять как можно ближе к Алисе.

— Я, наверное, пойду, — тихо произнёс, Асита вставая с места. — Спасибо за игру, Свята.

— Однажды я тебя обыграю! — весело ответила Святава, после чего подскочила и пошла вслед за юношей, говоря, что пока им всё равно в одну сторону.

Вера села перед стойкой, сложив руку на руку подобно прилежной ученице, а Денисов начал объяснять про оружие. Алиса не садилась, оставшись за спиной у Веры, но вскоре, увидев, что Вера и Филипп вполне неплохо общаются без её вмешательства, решила покинуть их милое общество и отправиться домой. Домой к Илоне, разумеется. Уже давно было обговорено, что если наставницы нет дома, то девушки просто берут вещи и уходят, закрывая дверь на «самостоятельный» замок. Так что Алиса забрала сумку с тетрадями, оделась и вышла, доставая телефон. На экране блокировки высветился пропущенный от Димы «Вишенки». Звонил он недавно.

— О, привет, — раздался его приятный голос после недолгого ожидания. — Спала?

— Эм, нет, у Вари засиделась, не слышала звонка, — ответила готовым оправданием Алиса. Бедная Варя, всё-то Алиса у неё сидит да сидит, скоро переедет на ПМЖ. Снежова этим мыслям улыбнулась.

— А, понятно. Алис, ты сейчас ещё в центре или дома?

— В центре.

— Зайдёшь на чай? У меня есть пирожные.

— Ну ты чертеняка-соблазнитель, — говорила Алиса, уже идя в сторону Диминого дома. — Жди.

Чай и пирожные правда были, а ещё была расчехлённая гитара, лежавшая на кровати. Играл Дима хорошо, пел не хуже. Алиса, раньше не сидевшая в обществе музыкантов, заслушивалась. На улице уже знатно стемнело, когда Алиса стояла в коридоре, а Дима услужливо держал её пуховик. Девушка натянула его, но застёгивать поначалу не стала. В этот момент Дима обнял её, запустив под пуховик руки. Носом он уткнулся ей в шею, точнее, попытался, так как получилось уткнуться лишь в ворот свитера.

— Вот и антивампирское приспособление, — хохотнула Алиса, обнимая Диму поверх его рук.

После этих слов Дима чмокнул её в щёку, потом в нос, ткнулся своим носом в её. Алиса скосила глаза, смотря на синие его. И вдруг Дима закрыл глаза, наклонил голову и поцеловал Алису в губы. Без неуверенности, но мягко и очень нежно. Алиса прикрыла глаза, чувствуя, что ушам стало жарко, хотя это и не был её первый поцелуй. Но это был первый поцелуй с Димой. Алиса позволила себе переместить руки ему на голову, пальцами зарывшись в кудрявые волосы. Целовался Вишневский первоклассно, с силой прижав девушку к собственному телу и приспустив руки с талии чуть ниже.

И неизвестно, сколько они бы ещё стояли в коридоре, целуясь, если бы не громкий звонок Алисиного телефона, от которого девушка подпрыгнула и полностью оторвалась от своего парня, расстёгивая карман на сумке и доставая вибрирующий и кричащий мобильник.

— Да, Тань? — ответила Алиса, скалясь в глупейшей улыбке и пытаясь скрыть следы только что сбившегося дыхания. Дима прикрывал рот рукой, пытаясь не засмеяться. — Я скоро буду, у Димы засиделась… немного, — перевела девушка взгляд со стены на юношу. — Ага, пока.

Телефон был выключен и поставлен на беззвучный режим. Пара засмеялась отчего-то, выплёскивая напряжение, прерванное на середине. Последний раз поцеловавшись, кратко и звонко, Снежова и Вишневский распрощались.

Во вторник после четырёх пар ждали Маргарита и Ярослава. Илона вновь преподавала одна в пустом зале, на этот раз растительную магию. Лучшей показала себя, разумеется, Марго и немного — Ярослава. Что-то, тем не менее, получилось даже у Веры: в её ладонях из светящегося зеленоватого шара света вырос невысокий стебелёк, увешанный жемчугом ландышей.

Вера вновь увязалась с Алисой в библиотеку. Алиса не знала, зачем ходит в обитель книг, а книги не берёт, но ей почему-то хотелось проверить, всё ли на месте, нет ли изменений, или услышать новости от Филиппа. А может, увидеть новых людей. Вера же на вопрос, что она будет делать, скрепила пухлые руки в замок и, уткнувшись в них взглядом, ответила, что Филипп интересный собеседник, а сама она пообещала вчера приходить читать в читальный зал.

Филипп был один и улыбчиво встречал пришедших.

— Привет, Вер, Алиса. Вера, я тут тебе кое-что подобрал, выбирай. Алиса, Ероним почему-то попросил сказать тебе, что хотел бы видеть тебя в швейной «Фестон».

— Так, хорошо… а это где?

Филипп, глянув украдкой на Веру, севшую вполоборота к нему, громыхнул тихонько выдвижным ящиком и достал оттуда лист бумаги с начерченной кое-как картой.

— Тут от главной площади дорога, — цокнул языком Филипп.

— Я помню, как идти, — прервала его явно безрадостные и обвиняющие Еронима мысли Алиса. Она коснулась подвески на шее, приказав одеть её по погоде. В следующее мгновение она стояла в совершенно том же облачении, в каком гуляла по Еленику в первый раз. Видимо, у магии кулона нет столько фантазии, чтобы её переодеть, либо же сама Алиса вспоминала тот раз слишком отчётливо.

Девушка попрощалась, взяла листок, положила его в небольшой карман телогрейки и через несколько минут уже шла через снега мимо леса. Небо было серым, приближался вечер, неприятно дул в лицо ветер. Через не менее краткий промежуток времени Алиса входила в город и восстанавливала в памяти достаточно прямую без каких-либо лишних поворотов дорогу до изваяния Елены Лисицыной. Вот и она, темнеет на большой площади, плечи её укрывает снежный мех, им же покрыты голова и руки до кистей. Мимо проехали, разворачиваясь, пошевни, запряжённые гнедым конём, над чьей головой в чёрно-красной дуге тихо звенел колокольчик. В пошевнях сидела женщина, широкая от одежды, придерживающая многочисленные свёртки. Алиса развернула бумажку с указаниями и направилась по дороге влево.

Ероним очень постарался показать, как идти и мимо чего, написав некоторые лавки. Вот чайная с одной стороны, с другой — лавочка с подарками на память вроде резных истуканчиков и всяких плетёных подвесок, немного напоминавших ловцы снов. Вот кафе-пекарня «Белый зефир». Из него вышла троица, отдалённо чем-то знакомая Алисе: два юноши в изящных чёрных полукафтанах с узорами по подолу и девушка между ними, в юбке достаточно простой расцветки и золотящейся душегрее длиной ниже бёдер. Платок на её голове был простой, белый с почти невидимым узором, но из-под него на грудь ложились две яркие рыжие косы. От этой рыжины что-то внутри Алисы защемило. Пришлось глубоко вдохнуть прохладный воздух, когда друзья проходили мимо и один из них, очень кудрявый юноша, громко засмеялся с какой-то шутки другого.

А вот и срезанный угол «Фестона». Большие окна, за ними — большое помещение с деревянными манекенами, на некоторых надеты словно бы недоделанные платья, заготовки под будущую красоту. Алиса зашла внутрь, звякнула протяжно подвеска с колокольчиком, задетая дверью.

Слева находились диванчики и невысокий столик с тонкими книжицами на нём — одна была раскрыта, показывая рисунки разодетых людей. На диванчике сидела молодая девушка, щебечущая с пухлой женщиной в коричневой юбке и белой рубашке с рукавами до локтя. Женщина сидела на стуле напротив и, уперев досочку с закрепленным листом бумаги себе в колено, записывала какие-то пожелания посетительницы. Чуть дальше, в углу, девушка в таком же бело-коричневом одеянии представляла матери с дочерью-подростком ткани и с широкой улыбкой нахваливала то одну, то другую. От прилавка справа отходила довольная немолодая дама в белом с красно-зелёным узором платке, надетом поверх твёрдого расшитого повойника.

— Здравствуйте, сударыня. — Алиса отвлеклась от созерцания, вздрогнув, когда совсем рядом раздался молодой голос. Рядом оказалась, встав вне видимости, девица примерно одного возраста со Снежовой, с коротко подстриженными тёмными волосами — они лишь закрывали уши, и со светящимися карими глазами. Одежда была та же, что и на всех работницах швейной. — Чего изволите, сударыня? Вам заказ забрать?

— Эм, здравствуйте, — неловко улыбнулась Алиса. — Я ищу одного человека, Еронима…

— Ерка! — Алиса вжала голову в плечи. Девушка очень внезапно выкрикнула это в другой конец помещения, где находились, судя по всему, примерочные, отделённые стеной. Все, бывшие в зале, глянули на источник крика и вернулись к своим делам.

Из-за стенки в проём проскользнул Ероним, в коричневых штанах, собравшихся у края носка, обмотанного нитками помятых поршней. Рукава длиннорукавной рубашки были закатаны, а тёмно-каштановые волосы собраны заколкой чуть ли не на макушке, придавая юноше немного несуразный вид.

— Славка, не пугай посетителей, — обратился Поташев к работнице, но заметил новую гостью. — О, привет, Лис! — Юноша оглядел девушку, спустившую платок с головы, цокнул языком. — Адзеннчары во всей красе: никакой выдумки. Хорошо, посиди пока, я сейчас там закончу и выйду.

Сказал — и удалился в примерочные. Славка протянула руки к одежде, предложив помощь, но Алиса вежливо отказалась и вскоре стояла в своей слишком явской одежде, в джинсах и цветастой тунике под тёплым вязаным кардиганом. Работница внимательно оглядела одежду, хотела что-то спросить, даже успела приоткрыть рот, но тут её позвала ещё одна девушка из примерочной. Алиса же спокойно села в углу дивана и запахнула кардиган.

Через несколько минут из соседнего помещения вышла милейшая пухлощёкая особа, рассыпавшаяся в благодарностях Ерониму и щебетавшая без умолку.

— Я всегда больше доверяю мнению мужчин об одежде, — тараторила она, — и как жаль, что мой жених не пошёл. Но как хорошо, что меня обслуживали именно вы!

— Да-да, сударыня, — с застывшей широкой улыбкой отвечал Ероним, — не забудьте прийти в четверг.

— Не забуду! — ответила особа и вышла, звякнув колокольчиком над дверью.

Ероним стянул с лица улыбку и начал разминать щёки, открывая и закрывая рот. Корча рожи, он подошёл к Алисе.

— С тобой можно не улыбаться? — спросил он, кивнув головой в сторону примерочных. Девушка поднялась.

— Если не хочешь — не надо. Так зачем ты хотел меня видеть?

Швейная представляла собой ряд из трёх помещений, вдоль которых за стеной тянулся проход с примерочными. Ероним попросил Алису следовать за ним в одну из таких комнатушек с тремя стенами, задёрнув тяжёлую занавесь с вшитым в неё кольцом, которое Ероним накинул на крюк вместо замка. Комнатушка могла бы вместить ещё двух человек, по меньшей мере.

— У тебя же нет нашей одежды, — сразу перешёл к делу юноша, — вот я и решил позволить себе ма-аленькую вольность и подарить тебе что-нибудь. Самостоятельно сшив тебе это что-нибудь.

— Эм, погоди, серьёзно? — пыталась осмыслить его слова Снежова. — Подарок? Без подвохов?

— А зачем подвохи? У меня есть деньги, могу позволить купить себе ткани, посидеть да сшить тебе за пару вечеров хоть рубаху, хоть платье. Что хочешь из одежды?

Алиса молчала. Ероним был человеком широкой души, она это уже и так поняла, но сейчас это предложение стало большой неожиданностью. «Не будешь же вечно в адзеннчарах щеголять, да ещё и в одном и том же, — услышала она сквозь собственные размышления. — Юбка, сарафан хотя бы настоящий, не знаю, даже кафтан мужской тебе сшить могу, некоторые девушки у нас и так выделываются».

— Что посоветуешь? — сдалась Алиса.

— Ну, большое и быстрое, что я могу сшить, — это тёплый сарафан. Попросишь у своей подвески всё, чего не хватает, но сарафан будет настоящим.

— Сарафан.

— Быстро ты определилась. Хорошо… тебе как лучше, чтобы девушки обмеряли или я сойду?

— Наверное, лучше девушки, — чуть смутившись, ответила Алиса.

— Хорошо, — пожал плечами Ероним, выходя из кабинки и зовя Настю.

Настей оказалась юркая девушка с золотистой косой и с пенсне, придававшим ей взрослости. Она очень быстро провела замеры, после чего проводила Алису в зал, передав её обратно Ерониму с записями замеров, и подошла к новой посетительнице. Поташев усадил Алису на диван, сел рядом, пробежался взглядом по замерам; девушка успела увидеть, как дёрнулся уголок его губ, а после он произнёс, давя смешок:

— Надо было попросить её и обхват бёдер замерить, пусть он тут и не нужен.

— Ты на что намекаешь? — спросила Алиса, догадываясь, что последует в ответ.

— Обхват груди-то у тебя ничего такой.

Алиса легонько пихнула Еронима ладонью в плечо. Мол, чтоб не отвлекался. И уж что-что, а собственные параметры Алисе нравились, так что обижаться на портного она даже не думала.

Поташев спрашивал про цвет, предлагал ткани, любопытствовал, нет ли каких-то особенных пожеланий. Алиса пожимала плечами. Во многом она доверила творчество Ерониму, сказав лишь про любимые цвета — зелёный и голубой, и попросила со слишком тёплой тканью пока не заморачиваться, если на ней всё равно будет надета волшебная греющая одежда.

Пятнадцатая глава. Молнии

— Может, съедемся?

Алиса выпучила глаза. Она и Вишневский стояли, прислонившись к стене, и мирно общались, заговорили между делом о жилье и поездках на учёбу, и вот Дима задал этот внезапный вопрос.

— Тебе будет легче добираться до универа, хотя бы, — увещевал юноша, — а я смогу видеть тебя побольше и почаще.

С этими словами Дима положил руку Алисе на плечи и притянул к себе, лицом зарывшись в её уже не особо чистые волосы. Хотя ему явно было на это всё равно. Девушка обеими руками обхватила его ладонь.

— Интересное предложение… Ещё и выгодное. Но ты чересчур шустрый.

— В очень многом шустрый, прошу заметить.

— В постели тоже? — ехидно растянула рот в улыбке Алиса. За этим она почувствовала, что Дима положил на её макушку подбородок.

— А вот сейчас обидно было.

Юноша спустил руки с девичьих плеч на её талию и, обхватив, прижал к себе ещё крепче.

— И если съедемся, насчёт шустроты узнаешь сама.

Алиса не видела этого, но догадывалась, что на щеках её парня сейчас темнеют ехидные ямочки. Девушка пообещала подумать над предложением, растрепав Димины густые волосы.

На колдовское занятие Алиса не пошла, потому что Илона почему-то решила позвонить лично и сказать, что на этом боевом уроке Алисе присутствовать, в общем-то, незачем.

Среда закончилась быстро и скучно. В какой-то миг девушка почувствовала, что глаза её жутко слипаются, сбросила подобное состояние на собственные ночные шатания и прилегла поспать, проснувшись лишь вечером ради ужина и помывки головы, после чего вновь окунулась в сонное царство.

На следующий же день на занятии с земляным колдовством присутствовали все. Маргарита блистала, создавая землю без ломания пола — вместо этого на плитах начинали светиться искрящиеся узоры тёмно-зелёного цвета, из которых вылетали комья земли и целые хлысты тёмной глины. Девушка через какое-то время уже тяжко дышала, упираясь руками в колени и запинаясь в дыхании лишь чтобы сглотнуть слюну. Илона предлагала отдохнуть, но Флёр отказывалась, возвращаясь к увлекательной игре с почвой. Ярослава держалась менее уверенно по сравнению с Савельевой, даже по сравнению с самой собой она была какой-то уставшей, выжатой, заторможенной. С магией у неё не клеилось, сколько бы она ни пыталась добиться успокоения и собранности.

— Что это с ней? — шепнула стоявшей рядом Дане Алиса, одновременно с этим боясь грубого ответа от такой напряжённой, до пота на лбу, спортсменки, пытавшейся придать земле хоть какую-то форму кроме глыбы.

— Перенапряглась, видимо, — выдохнула Никс вполне спокойной. Вместе со вздохом она опустила руки, поставив их на пояс, и выгнулась назад, хрустнув спиной.

— Вчера всё было настолько плохо?

— Судя по восторженности Илоны, всё было отлично. — Акаева бухнулась на пол скрестила ноги и откинулась назад, уперевшись руками в плиты. Алиса присела рядом на колени. — У Яр какая-то новая способность открылась, если коротко.

— Ещё одна? — приподняла брови Алиса. Свет, огонь и ещё что-то? Не многовато ли одному человеку, который даже не маг по происхождению?

— Угу, — кивнула Дана, смотря на занятую колдовством Марго. — Мы занимались с Орешниковыми и с ещё одной девахой, Мунаш, вроде бы… Короче, в какой-то момент Яр атаковала всех и сразу, причём буквально: по нам тоже чуть не попало. И не огнём, не светом, а кристаллами. Они тут по всему полу растянулись, — и Дана развела руками, как бы показывая расположение кристаллов. — А потом хлопнулась на пол, мы перепугались, разумеется. Не обморок, конечно, но ноги её не держали. Илона заволновалась, Иллариона вызвала, показать ему кристаллы. Тот что-то похмыкал, помычал, сказать ничего не сказал, но приказал распустить всех по домам, ибо с нас хватит. Хотя под нами он явно имел ввиду Ярославу.

Алиса слушала предельно внимательно. Ярослава оказывалась весьма непростым человеком — точнее, магом. У неё явно была какая-то тайна, возможно, ей самой неизвестная. Так казалось, во всяком случае. Дана же, закончив рассказ, вновь встала и попробовала заставить землю стать податливой. После короткого отдыха у ведьмы снега это наконец получилось: земля изогнулась гладкой спиралью.

В пятницу никаких сборов к общему счастью не было, вместо этого Дима выловил Алису после четырёх пар обоих факультетов и вместе они пошли к нему. Лицо Снежовой сияло улыбкой, пока она шла, обхватив руку Дмитрия и пытаясь не оттягивать её слишком вниз. Разумеется, она не забыла написать Тане, что домой вернётся позже, и предусмотрительно выключила телефон до режима вибрации.

После еды и игры на гитаре, за которой Алиса наблюдала, как заворожённая, Дима убрал инструмент обратно на комод и предложил посмотреть что-нибудь, беря со стола ноутбук и подключая его к розетке около кровати. В выборе остановились на «Прибытии». Спины пары опирались на большие подушки, а спина Алисы ещё и на руку прижимавшего девушку к себе Димы. Снежова пристроила голову на плечо любимому и, положив собственную ладонь на его, сплела их пальцы. Фильм был странен, не всегда понятен, но весьма интересен. Алисе же просто нравилось вот так лежать на чьём-то плече и чувствовать себя защищённой.

В субботу Ведьм снова созвали на занятие. Ярослава была поживее, выглядела отдохнувшей и вновь показывала себя одной из лучших во всём том, что колдуньи успели усвоить на уроках. Алиса не могла похвастаться слишком большими магическими проявлениями, даже Вера справлялась лучше, но ей и того, что было, вполне хватало. Илоне, видимо, тоже.

После занятия Алиса сбросила адзеннчары и спросила, не пойдёт ли Вера с ней в библиотеку. Вера отказалась, сказав, что нужно заняться домашними делами, но попросила передать Филиппу «Привет».

В библиотеке вновь находился Ероним, качавший ногой и бивший ею по ножкам стула. Филипп готовился расставлять книги по полкам.

— О-о, как хорошо, что ты зашла! — обрадовался приходу Снежовой Поташев, вскакивая со стула.

Обменявшись приветствиями со всеми и передав «Привет» от Ухановой, Алиса наконец показала Ерониму, что готова слушать, к чему такая радость.

— Закрой глаза, вытяни руки вот так, — ослепляя широкой улыбкой, попросил Ероним, вытянув предплечья вперёд.

Алиса сделала, как попросили. В следующее мгновение на руки легло что-то тяжёлое, а потом ещё и ещё.

— Я подумал и решил, что просто сарафана недостаточно...

Алиса открыла глаза и ахнула. На руках у неё лежал сарафан из плотной нелёгкой ткани и два свёртка, обмотанных дряблым шнурком. Девушка подошла к стойке и разложила подарки на свободной ото всего поверхности.

Сарафан был синий с едва заметным золотистым рисунком из завитушек, лента под грудью тоже была золотистой. Алиса решила сразу раскрыть тайну свёртков, и начала пытаться развязать тугой узелок на первом, но Поташев с огорчённым вздохом выхватил его из рук девушки и надорвал коричневую бумагу.

— Без заморочек, — пожал он плечами.

Бумагой были скрыты два платка, чёрный с цветами и бахромой и красный с узорами в виде треугольников. Второй свёрток, побольше, но с которым Алиса справилась самостоятельно, скрывал рубашку с узким горлом и с сужающимися к запястью рукавами.

Алиса долго разглядывала и трогала полученную одежду. Немного жёсткий сарафан, тяжестью давивший на пальцы, мягкие тёплые платки, плотная ткань рубашки.

— Ну, нравится работа? — всё так же широко улыбался Ероним, смотря, как Алиса, приоткрыв рот, ощупывает одежду.

— Она просто… просто… Оно все такие красивое! Спасибо большое!

Снежова не сдержалась и кинулась на Еронима с объятиями, повиснув у него на шее. Поташев охнул и оступился назад, чтобы удержать равновесие. Он похлопал Алису по лопаткам и сказал:

— Носи на здоровье, меняй почаще, чтобы дважды подряд я тебя в одном не видел.

— Вот только куда мне их? — оглядела внезапное богатство Алиса.

— У тебя есть колдоклеть… — протянул Ероним.

— Ах, точно! Я ж ей почти не пользуюсь, — неловко втянув голову в плечи, оправдывалась Алиса.

Вновь переодевшись в боевые адзеннчары, Алиса призвала дребезжащий круг с каймой еле видимых золотых значков и принялась подносить к нему сарафан, платки и рубашку, которые окутывались золотистыми искрами и будто бы распадались на них, пропадая в дребезжащем воздухе. За действом наблюдал Филипп, уже закончивший с работой. Когда все подарки были спрятаны в магическую кладовую, Алиса не стала снимать с себя ведьмовское одеяние, подумав, что, наверное, и домой пора. Напоследок она вновь с силой обняла Еронима, рассыпавшись в сотне благодарностей и пообещав мысленно самой себе сшить ему что-нибудь в ответ.

В воскресенье Дима вытащил Алису погулять по центру, благо погода выдалась не такая уж холодная. Вишневский повторил предложение о переезде, Алиса отмахнулась, что всё ещё думает. Дима не настаивал, но попросил всё же думать быстрее.

Двадцать пятое число оказалось днём боевого занятия. Марго и Ярослава подошли к милующимся на крыльце Алисе и Диме и оторвали их друг от друга, выпросив у одногруппника его девушку.

— Как давно вы знакомы? — поинтересовался Дима, весьма удивлённый.

— Не особо давно, — уклончиво ответила оскалившаяся Марго. — И это не имеет особого значения, Дима, — по-странному твёрдым для неё голосом назвала она его имя. — Отдашь нам её? Не убьём, не боись.

Последний раз чмокнув друг друга, пара разошлась. Алиса, Марго и Ярослава шли молча, молча пили чай у Илоны, которая пыталась оживить разговор — к слову, безуспешно, — молча встречали ещё двоих членов отряда.

В зале уже поджидали. Нечастым гостем был Илларион, сидевший сейчас на лавке, на краю рядом с ним примостилась девушка со смуглой кожей и растрёпанной косой чёрных волос. И особо неприятным человеком в зале оказался Лука, нервно бивший по земле бердышом, переворачивая его, чтобы ударять то наконечников лезвия, то окончанием древка. Дзын. Дзын. Дзын.

С появлением в большом зале Белых Ведьм, Илларион поднялся и распростёр руки, растянув немолодой рот с сухими губами в улыбке.

— Очень рад видеть всех в полном сборе, — проговорил он, после чего обратился лишь к одной девушке: — Ярослава, попробуй сегодня снова сделать то, что сделала тогда.

— Если вы про кристаллы, — с безразличием ответила Люкса, — то я даже не помню, как так вышло. В смысле, я не знаю, как это повторить.

— Я не прошу повторения, я прошу такого же настроя. Ну да ладно, — махнул глава Оплота рукой, — сегодня я попрошу всех, — Аграновский одарил взглядом Алису, — принять немалое участие в занятии. Хочу представить вам Луку Ишимова, одного из наших кметов.

Лука, от воспоминаний о котором у Алисы засосало под ложечкой, в этот момент перевернул бердыш лезвием вверх и подошёл, постукивая деревяшкой об пол, как тростью, к отряду. Лицо его при этом было смиренно, глаза мечтательно прикрыты, губы слегка изогнуты. Словно не он так недавно был готов к стене Алису прижать, чтобы рассмотреть «явское приобретение».

— Рад знакомству, — немного склонил голову Ишимов, тёмные волосы скользнули по скулам, выбиваясь из-за уха.

Илларион тем временем объяснял то, что Алисе уже было известно: про подразделения и кметов. Смуглая девушка, которая должна была, видимо, стать второй противницей, стояла рядом, скрестив на груди руки. От такого их положения немаленькая грудь темнела ложбинкой из-за выреза кремовой рубашки, расстёгнутой на несколько пуговиц. Ноги скрывались под серой тканью шаровар, показываясь лишь голыми ступнями.

— Начнём, пожалуй, — услышала Алиса, отрываясь от рассмотрения нового для неё человека. Илларион отходил в сторону, на место зрителя.

Две команды, из пяти и из двух человек, разошлись по разные стороны зала. В воздухе искрило напряжение, потому что парочка ничего не делала, а Белые Ведьмы не намеревались ударять первыми. Девушка-противница перекатывалась с пятки на носок, будто была совершенно непричастна к происходящему. Лука, вновь по-иному перехватив бердыш, размеренно постукивал по полу деревяшкой, чем ещё больше накалял обстановку. Искры невидимо летали в воздухе… пока внезапно не обрели куда более явное воплощение: девица застыла на пятках чуть дольше обычного и резко сделала выпад вперёд, упираясь коленом в пол и ударяя ладонями серые плиты. В тот же миг из-под ладоней вырвались золотистые и серебряные молнии, разлетевшиеся в несколько сторон, но главным образом устремлённые к Белым Ведьмам.

Алиса, стоявшая с краю, непроизвольно присела, чуть не завалившись назад. Сверкнул холодный голубой свет — и девушек закрыл от первого нападения щит из льда, гранями окрасившийся в золото молний. Щит треснул, но и молнии уже растворились в воздухе. Ярослава выпрыгнула вперёд и выпростала руку вперёд, тут же послав в пару огненный шар. Алиса видела крайне мало, но услышала звук рассекаемого звука. В следующее мгновение огненный шар отлетел в сторону, раскалываясь на сполохи. Откинувший пламя бердыш блеснул и с этим блеском вновь рассёк воздух в противоположное направление, звякнув о пол, что потонуло в треске нового разряда молний. Алиса почти полностью на четырёх конечностях отпрыгнула в безопасную сторону, а опасная нить сверкнула совсем рядом. «Господи, куда я попала?» — задавалась Алиса одним вопросом, сидя на корточках и смотря, как соратницы отбрасывают волшебство щитами, а Дана украдкой поворачивает голову в сторону Спарк.

Наверное, смотрит из-под маски с осуждением.

В этот миг противница крутанулась вокруг себя и послала несколько шаров из молний по изогнутому пути. Один из них должен был точно угодить в Алису. Снежова вскрикнула и, только приподнявшись, упала на колени вновь, но выставила руки вперёд, ощутив отдачу защитившего её заслона. Лука в это время яростно и умело резал пытавшиеся напасть на него стебли. Те дымились и шипели, истекая зеленоватым соком.

Смуглая девица со смехом неожиданно сделала колесо вперёд: от её рук, коснувшихся пола, по плитам во все стороны прошли едва заметные молнии, а от приземлившихся ног молнии разлетелись уже по воздуху, перерезав тем самым стебли у корней и в очередной раз припугнув Ведьм. Алиса сжалась на полу. В этот раз вновь пронесло. В голове были сплошные ругательства. Почему ей сказали, что надо присутствовать?! Кто вообще допустил, чтобы с ними занимались такие монстры?

Дана взмахнула руками, перекрещивая их, и от её ног с грохотом в голубом свечении выросли огромные кристаллы льда, на большой скорости торосами прорастая в сторону надоевшей метательницы. Но та остановила глыбу, выставив вперёд предплечье вместо щита. Лёд растрескался, высвободив скрежет молний в воздухе. Внёс свою лепту и Лука, ударивший бердышом в пол. Ведьмы отшатнулись. Внезапно в наушнике Алисы прозвучал голос Веры: «Группируемся!»

Алиса подскочила, как могла, и оказалась прижата к остальным четырём девушкам. Вдруг вокруг них, поднимаясь от ног, распространился густой фиолетовый туман, который не давил на плечи и сквозь который можно было дышать. Но Алиса точно чувствовала, что в этом дыме на неё налегает магия.

— Какого беса?! — взвизгнула противница.

Туман рассеялся, а вместо пяти белых Ведьм вокруг них стояло ещё несколько таких пятёрок, и все кучно, друг к дружке. Но от одной стоявшей рядом Ярославы Алиса ещё чувствовала какое-никакое человеческое тепло, а вот от Ярославы с другой стороны не шло ничего, как если бы она была манекеном.

— Врассыпную! — ударил в ухо голос настоящей Ярославы слева.

И вся эта орава настоящих и ненастоящих Ведьм, толкаясь и расталкивая друг друга, распределилась по залу. Каждая Ведьма стояла в каком-то положении, так что понять, кто здесь действительно готов ударить, а кто лишь блефует, было невозможно.

Пока противники пребывали в лёгком замешательстве, в воздух, извиваясь змеёй, взлетел шар, оставляя за собой огненный хвост. Он ударил по Луке и его напарнице, но кто-то из них вовремя создал жёлтую защиту, выдержавшую напор огня. Внезапно сквозь рассеявшийся дым все увидели, как эта парочка с молниями в рукавах стоит бок о бок, сжимая каждый одной рукой рукоять бердыша, при этом само оружие было направлено остриём в землю. Хватило мгновения, чтобы это увидеть, и ещё одного, чтобы бердыш, направленный двумя руками, издал короткий «дзын» о пол, расплескав во все стороны разноцветные молнии. Белые Ведьмы закрылись щитами, а их двойников разрезало на фиолетовые ленты дыма.

Противники не успели нанести новый удар. Ярослава с яростным криком упала на землю, ударив ладонями в пол. И Алиса словно ощутила волну, всплеск колдовства, прошедший по ней и сквозь неё, поднявший волоски по всему телу. Вместе с силой вокруг Ярославы и в ней самой засветился росчерками пол, по направлению к Луке и к его темнокудрой напарнице, с грохотом вырываясь из белёсых штрихов, двигались светящиеся мутные кристаллы с малозаметными разноцветными всполохами внутри. Девушку и Луку откинуло друг от друга, она упала навзничь, а он отскочил назад, уперевшись оружием.

— Хватит! — раздался громкий голос Иллариона.

Всё затихло. Вокруг кристаллов плескалась в воздухе невесомая почти полностью прозрачная дымка с искорками. Ярослава, сжавшись, положила голову на предплечья, словно молясь. Маргарита подбежала к ней, чтобы проверить, насколько всё плохо. Илларион же встал и вскоре оказался около кристаллов. Мужчина попытался коснуться их, но как только пальцы легли на гладкую поверхность, по глыбе кристаллов пошли трещины, и вскоре глыба развалилась, раскололась на мельчайшие кусочки, развеянные в искрящуюся пыль.

Илларион наконец подошёл к Ярославе и склонился к ней, взял за плечи и приподнял. Руки девушки колыхнулись почти безжизненно.

— Что… это? — дрожащими губами прошептала Люкса. Она оглядывала противников за спиной Иллариона.

— Всего лишь какое-то ответвление твоих сил. Настоящих сил, — добавил мужчина, осторожно переворачивая Ярославу на спину. Девушка застонала.

— Тела не чувствую, — жалобно протянула она, морщась, — руки горя-ят…

— Если есть ощущения жара в руках, значит, и тело ты прекрасно ощущаешь, — произнёс Илларион. — Лука, Мунаш, позовите Илону, она должны быть где-то в учительской.

Парочка без слов почти одновременно семиспатировала, сверкнув ядовито-жёлтым светом.

Спустя минуту в зал семиспатировала уже Илона, одна. Женщина очень быстро оказалась возле пострадавшей, бухнулась на колени и положила одну руку на лоб девушке, а другой сжала её руку. Ярослава вновь издала тихий стон. Пока Илона занималась Ярославой, Илларион сказал, что на сегодня занятие окончено, доставая из колдоклети мелки и подавая их девушкам. Первой мел, пусть и нехотя, взяла Дана, первой же она и ушла из зала. Затем неуверенно через начерченный Даной круг ушла Вера, Марго сказала, что уйдёт вместе с Яр, чтобы проводить её до дома. Алиса, оглянувшись в последний раз на то, как Илона водит руками над телом Ярославы, тоже переместилась в Явь, надеясь, что с Цветковой всё будет хорошо.

Ночь была неспокойная и даже не оттого, что за окном завывал ветер, не оттого, что Алиса не могла уснуть почти до трёх, хотя очень пыталась. Снежова чувствовала странную усталость, навалившуюся на плечи и давящую на грудь. И какой-то страх. Что-то тревожило её, вот только что? Предчувствие чего-то плохого занимало её мысли, хотя думала она обо всём, отгоняя негативные размышления. Когда же девушка наконец уснула, ей снова виделся её извечный сон о мальчике и луге. Не было ничего нового. Пока Алиса не прокричала его имя. Всё резко потемнело, Тьма окутала её, встав стеной между Алисой и таинственным гостем снов, девушке стало трудно дышать, она почувствовала, будто падает… и проснулась. Уже в полусне, промаргиваясь, облизала сухие губы. Батареи жгли адским пламенем, а окно из-за ветра снаружи Алиса не решилась открыть. Конечно же, ей стало душно. Время на телефоне показывало без двух минут будильник. Девушка отключила его и встала. Сна в глазах почти не было.

Тревожное ощущение не пропало.

Четыре пары прошли, как в трансе. Не столь хотелось спать, сколько бездумно сидеть и пялиться в стену. Конспекты велись исправно, но будто по инерции, отвратительнейшим почерком, который Алиса не знала, как будет читать в дальнейшем. Когда Варя спросила, почему Алиса выглядит, будто ночь не спала, Снежова честно сказала, что сама не может понять собственное состояние. И про кошмар тоже рассказала. Когда Алиса говорила о нём, после третьей пары, на горизонте всплыла фигура Ярославы, которая уже должна была идти домой.

— Как самочувствие? — бездумно спросила Алиса, забыв, что Варя, по идее, не должна ничего знать о Прави. Цветкова перевела взгляд на Анисимову, после чего ответила:

— Нормально. Алис, не хочешь как-нибудь встретиться наедине?

Алиса удивлённо раскрыла глаза.

— С чего такое предложение?

— Ну, мы ж общаемся… на занятиях, — осторожно подбирая слова и надеясь, что Варя не станет задавать вопросов, ответила Ярослава. — Я подумала, что неплохо было бы наладить отношения в нашей группе. Кофе там, чай попить. Или просто поболтать. — Милая улыбка студентки-переводчицы располагала к себе и к ответу «Да».

— Хо-ро-шо, — протянула, разделяя слоги, Алиса. — Только давай не сегодня, а, не знаю, как-нибудь потом, попозже, когда... кое-какие моменты уладятся.

— Океюшки, — засверкала Ярослава счастливой улыбкой, выдохнув ответ будто бы с облегчением. — В любой удобный день.

Когда она ушла из зоны слышимости, Варя спросила:

— И когда твоё потом настанет?

— Посмотрим. Если она снова вернётся к этой теме, тогда я и подумаю об этом побольше.

Несмотря на вчерашнее происшествие с Ярославой, бывшее уже вторым, но первым для Алисы, вновь состоялось занятие, причём, как оказалось, не столь лёгкое.

— Магия огня считается одной из самых сложных, — объясняла Илона сидящим полукругом подопечным. — Она вполне может навредить даже собственному хозяину, если он не нашёл с ней общий язык. Но вместе с тем она разрушительна, огненных волшебников не стоит недооценивать. Их зачастую воспитывают так, чтобы они оценивали собственные силы здраво и не пытались навредить другим. Сегодня попрошу всех быть осторожными. В вас не столь много такой силы, чтобы вы не смогли её обуздать, но магия не становится от этого менее непредсказуемой. Начнём же.

Сосредоточение, собранность. Слушать собственное биение сердца, барабанящее в ушах. Конечно же, Ярослава смогла первой показать собственное пламя, об этом исходе все знали заранее. Вместо огненного пробуждения сил Илона попросила Люксу о другом: попробовать наколдовать кристаллы вне опасных обстоятельств.

Прошло полчаса, но ни у кого из оставшейся четвёрки не получилось вызвать ни единой огненной искорки. Илона отнеслась с пониманием и отпустила всех. С Ярославой она ненадолго задержалась, возможно, чтобы попробовать пробудить спящую внутри силу кристаллов.

— Почему вам они так важны? — слышала вопрос Ярославы Алиса, которая рисовала рубежник, неуверенная в том, в правильную ли сторону он повёрнут.

— Ну, для начала, это весьма любопытно — Да вроде правильно, углами влево. — Три силы в одном маге, да ещё и не из Прави. Одно дело свет и огонь, они… похожи. Тем более встречается такое, что колдун использует и основное колдовство, и то, из чего она проистекает — Свет или Тьму. Но кристаллы… Постарайся ещё немного.

Что было дальше, Алиса понятия не имела. Её встретила пустая квартира наставницы, студенческая сумка на диване и пуховик рядом с пуховиком Ярославы.

Дима приболел, так что попросил Алису не волноваться и не хватать от него микробы. Поэтому девушка, желавшая после четырёх пар и дополнительного занятия, которое было в сути бесполезно, добралась до дома и завалилась спать.

Следующий день принёс с собой на удивление добрую Жанну Афанасьевну, контрольную по теории перевода и достаточно лёгкую последнюю пару по профессиональной коммуникации. Анна Валерьевна дала не так уж много материала и даже отпустила пораньше из-за каких-то своих преподавательских дел.

У Алисы было приподнятое настроение, таким же оно оказалось и у Вари, так что девушки решили немного посидеть у Анисимовой дома. Настроение Варьке даже не столько сильно испортил Данила, который раскидал в коридоре игрушки, выстроив одну армию против другой. Старшая сестра всего лишь попросила его убрать это потом, иначе кто-то на это добро наступит и сломает. Время потратили на компьютерную игру, одну из тех, где ты ходишь из одной статичной локации в другую, ищешь предметы в горах других вещей и прилаживаешь найденное к тому, к чему в реальной жизни бы не догадался приладить.

— Этот склад под кроватью напоминает Данилкин, — высказала мысль Варя, когда девушки искали что-то в подкроватной груде вещей в игре.

— Ты хотела сказать, что один этот склад, — Алиса указала пальцем на брошь с алой птицей, — напоминает всю комнату твоего брата?

— Допустим, да, я недооценила его срач.

Итогом поиска стала линейка.

— Я тебе говорю, мы ей будем дверь открывать.

Девушки посмеялись: если в квесте есть закрытая щеколда, которую можно приподнять, то открывать стопроцентно надо будет линейкой.

После посиделок Алиса решила нарушить болезненное одиночество Димы и зашла в магазин.

— Пришла болеть? — охрипше поприветствовал её юноша, обнимая, несмотря на холодный пуховик.

— Я ненадолго. Вот. — Девушка протянула Вишневскому пакет с небольшой баночкой мёда, яблоками и небольшим же брелком на дне. Брелок был мягкий, в виде светло-жёлтого зайца. — Пусть обо мне напоминает, если ты с таким голосом ещё не планируешь выходить, а ты явно не планируешь.

— Потому что ты моя зайка? — ухмыльнулся Дима. Как же она соскучилась по этим его ямочкам, хотя не виделись они всего ничего.

— Потому что я твоя зайка. — Девушка поцеловала его в щёку, а Дима прикрыл рот рукой, закашлявшись лишь после её отстранения.

Алиса была счастлива. Она не пошла на очередную магическую драку, где была бы бесполезна, посидела с подругой, встретилась с любимым человеком. Уже из головы вылетело, что вчера её преследовало странное ощущение, будто что-то не так или должно будет случиться не так. Не осталось и следа от того состояния, тонкие губы непроизвольно изгибались в улыбке, приподнимая и без того округлые щёки. Счастье согревало изнутри. Счастье от простой жизни, жизни в Яви, где есть много своих загадок и непонятного, но где ты знаешь, по каким правилам работает та или иная вещь.

Ей хотелось быть частью этого мира, а не другого.

Но, видимо, нельзя что-то в этой жизни планировать — она посмеётся над тобой и подставит подножку. И нельзя бояться чего-то — скорее всего, это случится. Либо же это Алисе так не повезло, но Правь уверенно хотела сделать девушку частью себя.

— Как долго тебя ждать пришлось.

Алиса застыла на пороге гостиной-кухни. Сердце решило покинуть грудную клетку, видимо, ибо другого объяснения такому быстрому его биению не было. На стуле за столом гордо сидел Михаил Вадимович. Он положил локоть на плетёную спинку, держа в другой руке какую-то книгу Тани, которую мачеха читала по вечерам на диване. Выглядел бывший учитель очень хорошо: расстёгнутый голубой лёгкий кафтан с золотой вышивкой, белая рубашка с кружевом у горла и распущенные золотистые волосы, заправленные за уши, лишь одна нахальная прядка свесилась на лицо. Нога, перекинутая через другую, нервно покачивалась вверх-вниз. Мужчина, словно это не он был гостем, причём нежеланным, медленно и с королевской выдержкой захлопнул книгу.

— З-зачем вы… здесь? — сипло спросила Алиса, дрожащей рукой потянувшись к кулону.

— Не надо, — твёрдо процедил Михаил, заметив движение. Алиса сжала серебряное дерево крепкой хваткой, но ничего не предприняла. Что она ему сделает, фейерверк покажет? — Давай без рукоприкладства.

Мужчина поднялся. Высокий, под два метра ростом, он внушал страх, один лишь страх Алисе. Её враг, который забрал её сестру.

— Что вы сделали с Серафимой? — выдохнула Снежова. Михаил пожал плечами.

— Мы должны были что-то с ней сделать? Хочешь узнать — пойдём со мной. Она...

Алиса не дослушала, не услышала бы, кажется, даже если он что-то сказал. Что-то взорвалось внутри неё, вынудив произнести в голове приказ кулону обратить её в адзеннчары. Сумка с учебниками отлетела в сторону, а Алиса, глупо и самонадеянно, кинула в Михаила огромный шар из искр. Надеясь на что-то капелькой души и понимая разумом, что ей конец. Мужчине ничего не сделалось, разумеется, он не Тьма. Михаил Вадимович всего лишь закрылся рукой, искры прошлись по его телу и развеялись. Он устало вздохнул.

— Просил же: без рукоприкладства. Ну, ты сама виновата, договорились?

В тот же миг под своими ногами Алиса краем зрения увидела медное свечение, но даже голову опустить не успела, как ноги, руки, а затем и всё тело было обмотано лозами, пахнущими влажностью. Никакие движения не помогли бы выбраться. Маг достал что-то из кармана кафтана, сыпанул себе на руку какой-то странный порошок и подошёл к Алисе. «Очень плохое общество», — огорчённо произнёс враг и сдул с ладони порошок. Алиса закашлялась и начала чихать. Она не успела закрыть глаза, так что ощутила, как какие-то частицы порошка попали и на них, когда роговицу защипало. Алиса зевнула, глаза её сомкнулись и последним, что она ощутила, были ослабшие путы.

Шестнадцатая глава. Демон в белом

Кровать была непривычно мягкая, а подушек слишком много. Алиса не сразу поняла, где находится, подумав, что это был сон, пока не пришло слишком чёткое для видения воспоминание. Да и комната, представшая девушке, явно не принадлежала ей. Круглая персикового цвета кровать стояла в углу, полузакрытая сзади и по бокам красиво задрапированными занавесями. Справа у стены располагался книжный шкаф, стену по левую руку занимали два больших окна с широкими подоконниками, на которых лежали подушки. На них было бы приятно сидеть и читать, но Алиса не могла даже мысли допустить такой, ибо находилась во владениях врага. Девушка подскочила, покачнувшись, и попыталась схватиться за кулон. Но его не было! Снежова в страхе заозиралась, порыскала под многочисленными и разномастными подушками, вспорхнула одеялом — ничего. А на что она надеялась? Что враг разрешит оставить ей её главное оружие?

Алиса подошла к круглому столу, стоявшему в середине комнаты, основным цветом которой был персиковый. На столе обнаружились стеклянный стакан, стеклянный же с изящным узором кувшин с водой и подсвечник из тёмного серебристого металла. Девушка дошла до двери в правой стене, беспрепятственно открыла, обнаружив за ней всего лишь ванную и уборную. Затем Алиса подошла к двери, находившейся напротив кровати и явно являвшейся выходом из комнаты. Снежова ожидала, что дверь будет закрыта, но оказалось, что блестящая ручка ещё и обжигает руку от долгого держания. Хорошо, если закрыты двери, остаются окна.

Замков нет, лишь защёлки — потяни и путь наружу откроется. Улицу уже накрыла жуткая темень, падал снег, а на Алисе была не приспособленная к снежной погоде одежда. Да и этаж явно не первый. Однако лучше что-то предпринять, чем сидеть сложа руки, ожидая пыток, допроса… Кстати, почему её не кинули в темницу, а весьма обходительно уложили на кровать и даже одеялом укрыли, воду оставили? Чтобы усыпить бдительность? Скорее всего.

Алиса протянула руку к щеколде… и её словно током ударило, куснуло несильно, но ощутимо. Девушка отдёрнула руку, попыталась ещё раз, а после повторного удара перешла ко второму окну. То же самое. Потирая болящие пальцы, Алиса глянула на два стула, стоявших за столом. На вид мягкие и тяжёлые. Снежова подняла один стул, собрав всю свою небольшую силу, замахнулась и кинула его в окно. Стул ударился о сверкнувший заслон, не долетев до окна, и отскочил в сторону, наделав грохоту и шума. Алиса взвизгнула и отскочила, стукнувшись об стол.

В миг тишины за стеной пленница услышала какое-то шуршание и звяканье. Без лишних мыслей, Алиса подхватила подсвечник и встала у двери, чтобы сразу ударить вошедшего без лишней траты драгоценных мгновений. Ключ скрежетал в замочной скважине. Дверь открылась и Алиса, собрав силу в руках для удара… не смогла сдвинуть их. В проёме, держась за ручку одной рукой и держа в воздухе вторую, стоял Михаил.

— Я бы попросил юную особу быть осторожней с подсвечником, — со слишком доброй для похитителя улыбкой проговорил мужчина.

Алиса только сейчас поняла, что двигаться отказывались не руки, а подсвечник, намертво повисший в воздухе. Когда она это осознала, подсвечник как раз вырвался из её сжатых кулаков, неприятно шкрябнув по нежной коже ладоней и чуть ли не увлекая Алису за собой. Михаил легонько толкнул потерявшую равновесие девушку в комнату, захлопнул дверь, а подсвечник под его взглядом встал на стол.

— Просил же: без рукоприкладства, — повторился Михаил, опираясь на дверь спиной, тем самым загораживая своим внушительным телом выход. Алиса бессильно упала на подлокотник дивана.

— Зачем я вам? Пытать будете? — спросила она, рукой убирая чёлку со лба.

— Смотря, что ты зовёшь пыткой, — пожал плечами Михаил. — Кстати, забыл представиться по-человечески: Миро Лютов, можешь звать меня Миро.

— Даже имя ложное, — пробубнила Алиса, качая ногой и ударяя ею по нижней части подлокотника с глухим стуком.

— Всего лишь небольшое лицедейство, — произнёс мужчина с весьма хорошим слухом. После этого он сказал, скорее самому себе: — Опаздывает… — а затем уже обратился к Алисе вновь: — Давай-ка мы тебя оденем подобающе.

Алиса хотела уже спросить, что он подразумевает под «подобающе», вообразив какое-нибудь рваньё, но в этот миг её тело окутал медный свет, стирая явскую одежду. Когда он рассеялся, на Алисе было светло-зелёное платье с огромным вырезом, с которым противопоказано наклоняться, и с разрезом от бедра на длинной юбке, что даже лёгкая полупрозрачная ткань верхнего слоя не спасала. Рукава также были прозрачными. Девушка выпрямилась, но грудь всё ещё оставалась слишком открытой. Значит, так одеваются особы в императорском дворце?

В дверь постучали. Алиса приготовилась к рывку — очевидно, бессмысленному, — но Миро приоткрыл дверь ненамного, чтобы в комнату проскользнула женщина, явно не бывшая служанкой, но перекинувшая через руку платье и держащая другой рукой пару башмачков.

Алиса обомлела и забыла о побеге, увидев красивую женщину, обладательницу шоколадной кожи со словно бы красноватым отливом и очень пышных кудрявых волос, покрывающих голову до подбородка. Платье на ней было синее с несколькими юбками разной длины и с кремовыми оборками. Женщина выглядела очень гордо, производя вид хозяйки дома.

— Думаю, это ей пойдёт, — начала она уверенным спокойным голосом, а потом посмотрела на Алису. И с недовольством перевела взгляд на Миро, с озорством мальчишки в глазах смотрящего на неё. — Ты её во что вырядил? — не менее спокойно, но с еле скрываемым недовольством спросила женщина. — Убирай.

— А почему её так нельзя отправить?

— Убирай, — твёрдым приказным тоном повторила негритянка.

Миро, грустно вздохнув, щёлкнул пальцами, чары развеялись, Алиса вновь сидела в своей земной одежде. Женщина подошла к Алисе чуть ближе, кивнула головой в сторону, намекая на расписную перегородку, к которой Алиса пошла без желания вновь выказывать характер.

— Быстрее переодевайся, Его Императорское Величество уже заждался, — произнесла женщина без злобы, но ослушаться её казалось очень плохой мыслью.

Она вышла за перегородку, оставив Алису почти наедине. Девушка, не слушая тихого разговора, больше походившего на препирательство, сбросила свою простую одежду и натянула через голову платье, оказавшееся слегка большим для неё. Широкий вырез вместо закрытия обоих плеч оголял одно и собирался неприятными складками. Башмачки из жестковатой ткани тоже оказались великоваты, но шнуровка на них это быстро решила. Алиса вышла из-за ширмы, придерживая юбку, на которую боялась наступить. Женщина глянула и вздохнула: «Всё-таки большое», — а затем крутанула ладонью в воздухе. Она развернула Алису и сцепила вырез булавкой, после чего что-то повязала в месте скрепления. Алисе позволили крутануться перед стоящим рядом столиком с зеркалом, в котором девушка увидела бантик на месте булавки. Голубое платье вдоль выреза и по всему телу было вышито бисером, рукава три четверти заканчивались белым кружевом, юбка теперь прикрывала лодыжки, не сильно мешая двигаться.

— Так-то лучше. — Довольная работой женщина уже было сложила руки на груди, но тут вновь зашла за спину Алисе и завязала пришитые по бокам ленты бантом с длинными концами, после чего ещё раз оглядела Алису спереди и сказала: — Теперь всё. А сейчас запомни: никаких чудачеств, вывертов и прочего, всё равно ничего не сможешь, пока ты в замке. К императору обращаться на «Ваше Величество», но будь умной девочкой и говори «Ваше Императорское Величество» и никак по-иному. На вопросы отвечать чётко, много не болтать. Всё, пошли.

И женщина подтолкнула Алису к выходу. Миро пошёл первым, а негритянка — за спиной девушки. Лестница вниз оказалась почти напротив комнаты, в которой Алиса проснулась, так что Миро заговорил очень скоро, пока их троица спускалась. Обратился он, слегка повернув голову, к Алисе.

— Прости, что моя напарница сегодня не в духе: я просил её быть поласковее, но…

— В чём же я не ласкова? — хорошо всё услышав, спросила женщина.

— Ты, кажется, нашу гостью здорово напугала.

— Пока что она в большей степени для нас враг, пускай и не столь опасный.

Алису смущало, что эти двое переговаривались так, словно Алиса была пустым местом и не стояла между ними. Странно, что один называл её гостьей, а другая — врагом. Сама же Алиса просто боялась встречи с их господином, о котором до этого лишь слышала, причём далеко не лестные слова, и о имени которого думала, что оно красивое. И девушка совершенно не подозревала, что так скоро встретится с этим человеком-чудовищем лицом к лицу. Каков он, брат её неродной сестры?

— И ещё ты даже не представилась, — произнёс Миро. — Алиса, это Субира Уамазури, наша вторая советница и ключница по необходимости.

— Думаю, эти сведения ей не особо нужны.

Алиса вздохнула, не особо поднимая голову и больше рассматривая платье и тёмные ковры либо спину Миро. Лишь раз девушку привлекли портреты на стенах длинного прохода, но ей явно не дали бы их рассмотреть. Поворот налево, лестницы наверх и вниз, но Алису повели прямо, потом завернув направо, к двойным дверям с резьбой, изображавшей птиц.

— Мне оповестить? — спросил Миро, берясь за длинную резную ручку.

— Погоди.

Субира встала перед Алисой, возвысившись над ней, поправила девушке волосы, смахнув их со лба и пригладив, после чего сказала, что теперь можно. Миро открыл дверь. Алиса почувствовала холодок из помещения, по полу через приоткрытую дверь заскользил чёрный туман. Миро в это время открыл дверь шире и отошёл в сторону, знаком приглашая Алису вперёд. Девушка глубоко вдохнула и в пару шагов преодолела расстояние до двери, заходя в помещение.

Ощущения были сравнимы с тем, как если бы Алиса вышла на улицу зимой в домашней одежде. Холод пробрал до костей, навалился необъяснимый ужас и неуверенность, хотелось убежать. Помещение оказалось столовой со столом в середине, рассчитанным человек на двенадцать. Стены были полностью закрыты чёрной непрозрачной дымкой, вместо портьер окна занавесила Тьма, перетекающая и скользящая. Единственный свет — подсвечники на столе, еле разгоняющие темень. Алиса не решалась взглянуть на хозяина замка, сидевшего за дальним торцом стола.

— Прошу вас, — склонился к ней Миро, — поднимите глаза и выпрямите спину, перед вами император, как-никак.

Девушка глянула на лицо Лютова. Уголки губ у него были немного вздёрнуты в подобии улыбки. В темноте почти скрывались шрамы на левой стороне лица. Девушка закрыла глаза, снова вдохнула, выдохнула и наконец посмотрела на ту сторону стола, чтобы встретиться со своим страхом. Взглядом Алиса теперь полностью охватила всю столовую. Мгла кружилась, скользила, напоминая покрывало, под которым копошатся зловещие твари. Свечи не очень хорошо освещали Его Величество, но бликовали на золотых пуговицах двубортного чёрного мундира с узким высоким горлом.

— Иди, — требовательно шепнула Субира, слегка подтолкнув Алису в спину. И девушка пошла. Со страхом, на непослушных ногах, но пошла.

Алиса встала лишь рядом с одним из дальних стульев, дрожащей рукой попробовала его отодвинуть, вцепившись в холодный металл спинки. Но как только у неё получилось выдвинуть его из-под стола, неведомая сила быстро рванула стул обратно под столешницу. Другие стулья скрипнули о пол и задвинулись под стол. Лишь два места около императора не шелохнулись. Алиса сглотнула комок в горле и пошла дальше.

В тусклом свете при приближении стали видны короткие взъерошенные чёрные волосы, обрамлявшие крупное лицо, испещрённое ужасающими выпуклыми шрамами. Руки мужчины недвижно лежали на подлокотниках, в углу губ залегла недовольная складка. Даже не видя глаз, Алиса чувствовала: смотрит император на неё, смотрит с презрением и отвращением, как и должен смотреть человек, которому чуждо человеческое.

Внезапно император откинул голову на высокую спинку стула, сжал руки в замок, оставив локти покоиться на подлокотниках, а с его внешностью начали происходить перемены. От корней волосы начали белеть, удлиняясь и скользя по плечам. Лицо сузилось, разгладилось, не оставив и намёка на шрамы, заострились скулы. Чёрный мундир резко различался с белизной волос. Теперь император стал необычайно красив, но красота эта была холодной, ледяной, как и его имя. Стул, около которого стояла Алиса, нетерпеливо дёрнулся назад, как бы намекая, чтобы девушка наконец-то села по правую руку от правителя. Снежова повиновалась. Пододвинулась со стулом к столу и вновь посмотрела на императора. Тот, пока она отвлеклась, сменил положение, поставив локти на столешницу и скрестив ладони. Лицо его Алиса больше не видела, потому что лбом он уперся в тыльную сторону рук. Императора била мелкая дрожь. Он… сдерживал смех?

— Ваше Императорское Величество, — подала голос Субира, — не пора ли вам… принять её, как полагается?

И тут глава Виленийской Империи прыснул, снова откинулся на спинку стула и громко засмеялся. Алиса отклонилась в сторону, вся сжалась и не отрывала глаз от смеющегося императора, прикрывающего ладонью то рот, то глаза. Мгла зашевелилась куда заметнее и начала сползать со стен и окон, двигаясь к хозяину. Оголились светлые стены овальной комнаты и высокие, от пола до сводчатого потолка, окна, колыхнулись от движения занавеси цвета кофе с молоком в крупных завитках, стал виден падающий за окном снег. Алиса зажмурила заболевшие глаза: света резко стало слишком много, а свечи на столе потухли, напоминая об огне серым дымом. Заметные изменения произошли и с самим императором. Волосы укоротились, по белым прядям заструился цвет, но обратное происходило с одеждой, чернота с которой выцветала.

Мужчина наконец успокоился, всё затихло, и в тишине император глухо стукнулся затылком о синий бархат обивки. Раскрасневшийся Севериан Темнодаров, не открывая глаз, произнёс:

— Возможно, ты права, Субира, но это того стоило. Уж не знал, что меня представляют таким. Безвкусица полная, даже для Яви!

Алиса не знала, как реагировать. Она вжалась в стул, вцепившись в подлокотники, и совершенно пропустила даже слова про безвкусицу.

Перед ней сидел самый сильный, по рассказам, чародей Мглы в белой рубахе с широкими рукавами и длинными, почти до локтя, манжетами, в молочно-белой жилетке. Волосы его, закрывая уши и брови, окаймляли мягкие черты лица. Цвет был столь странным, но знакомым, почти таким же морковно-рыжим, как и волосы Серафимы. Севериан подпёр подбородок и изучающе смотрел на Алису. Девушка же, увидев его глаза, не сдержала удивлённого вздоха.

На неё будто снова смотрела Серафима: это были те же глаза округлой миндалевидной формы, тёмно-карий правый и тёмно-синий левый. По-странному добрая для злодея ухмылка немного скосила губы императора на левую сторону.

— Как, живя с моей сестрой шестнадцать лет, ты могла в итоге представлять меня таким, как только что видела? — Голос весёлый, как у задорного мальчишки, бархатный, но перекрывающийся этой весёлостью.

Алиса не могла ответить, лишь приоткрывала рот, как рыба, и переводила взгляд с лица императора на белую скатерть, светлые стены и на светло-коричневую дверь в противоположной стене.

— Субира, Миро, что вы с ней сделали? — задал вопрос Севериан уже подчинённым.

— Кажется, Субира перестаралась с наставлениями, — ответил Миро. Алиса опустила голову, начав собирать голубую юбку складками, а потом разглаживать её.

— Я всего лишь сказала, чтобы она чётко отвечала на вопросы и обращалась к вам полным титулом, — защищалась спокойным голосом женщина. — И настояла, чтобы она не пыталась сбежать, потому что у неё это всё равно не получится.

— Миро, во сколько она здесь оказалась? — Алиса вздрогнула, когда Его Величество пощёлкал пальцами перед её глазами, и повернулась к нему.

— Ближе к шести по нашему времени, — ответил мужчина. Ближе к шести? Алиса помнила, что последний раз смотрела на время в автобусе перед тем, как выходить; время тогда подходило к пяти. Значит, плюс один час?

— У вас было чуть меньше часа, чтоб её запугать. Алиса, тебя пугали? — Откуда император знает её имя, Сима сказала?

— И большую часть времени она проспала, Ваше Величество, — прозвучало от Миро. — Даже несмотря на то, что порошка вдохнула совсем немного. Стоит ли звать вашу сестру?

— Ах, да, конечно! — воодушевлённо ответил Севериан Темнодаров, и Миро, слегка поклонившись, вышел. Субира осталась стоять рядом с дверью. Алиса вернулась к ткани платья, теменем чувствуя, как враг прожигает её взглядом. Наконец бархатный, уже спокойный, голос нарушил тишину: — И всё же, откуда шрамы? Почему тёмные волосы или почему белые? Почему в первом ви́дении я такой старый? Даже немного обидно, я там Симе не в братья гожусь, а в отцы.

Севериан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Волосы пламенели на синей обивке.

Алиса вздохнула и распрямилась.

— Я не знаю. — Да, первыми словами, произнесёнными врагу, были самые лучшие слова, которыми стоило описывать Алису в последние пару месяцев.

— О, есть продвижки, хорошо. Продолжай.

— Я не знаю, почему вы представлялись мне… таким… Ваше Императорское Величество, — тщательно подбирая слова, заговорила Алиса. — Рыжий никогда не ассоциировался с чем-то… тёмным, — заменила она слово «злым». Севериан это, видимо, понял и фыркнул.

— Что ж вам там нарассказывали, в Оплоте? Что я ем детей, пускаю любовниц собакам на корм, а виленийцы, м-м, что их я отправляю на смертную казнь забавы ради, каждую неделю, нет, каждый день штук по пять? — Он выдержал короткую заминку, пожал плечами и добавил: — Что ж, это правда.

Алиса вжала голову в плечи и потупила взгляд. Снова стало страшно.

— Ну ты погляди, а, — обратился император, видимо, к Субире. — Попытаешься пошутить, а она это воспримет за чистосердечное.

Двери вдруг распахнулись, и в столовую, шелестя юбками, влетела…

— О, Серафима, наконец-то.

Алиса не верила своим глазам. Это была её сестра, снова рыжая, с двумя косами, спускающимися спереди по синему платью. Синие ленты трепыхались даже от лёгкого движения. Серафима замерла, а Алиса молча встала со стула и, убедившись, что ей не кажется, медленно двинулась к девочке, которую столько лет называла сестрой.

— Серафима? Правда… ты?

— Алиса?

Промедление — и Сима подбежала к Алисе, бросаясь в открытые объятия. Алиса крепко обхватила сестру дрожащими руками.

— Алиса, прости, — начала говорить Серафима, — прости, что обвинила тебя, я… я не помнила. Я ничего не помнила.

— Знаю. Но… — Алиса отстранилась и слегка сжала плечи Симы. — Тогда сейчас ты помнишь, если…

— Да, Север снял заклятие. В первый же вечер снял. И краску с волос убрал тоже он. — Серафима с широкой улыбкой глянула на кровного брата через Алисино плечо. И что-то немного кольнуло Алису, заставив сделать кое-что ещё.

— А ты — это точно ты? Что я подарила тебе на день рождения?

— Серьги в виде пёрышек, почему ты сомневаешься?

— Просто… ситуация вынуждает. Что подарил тебе… один человек?

— Кто, Дима? Это из-за твоей компании волшебниц? В последний раз это была пицца… А до этого белый медведь и конфеты. Ещё вопросы? Я готова!

— Хм, учитель, который сильно бесил?

— Ушедшая химичка. Имя… Пф-фу, как её, — Серафима возвела глаза к небу, как делала, когда пыталась что-то вспомнить. — Лариса… Лариса Николаевна, вроде… «Не можешь сказать что-то умное — лучше молчи», — передразнила она химичку.

Алиса вновь заключила Симу в объятия.

— Теперь веришь?

— Да, Морковка Тимуровна.

— Теперь взаправду царевна, но не Тимуровна, а Леонтьевна.

Сейчас до Алисы, немного с запозданием, но всё же доходило, что теперь её сестра больше не Золотова Серафима Тимуровна, как записано в документах, а Темнодарова Серафима Леонтьевна. Царевна Виленийской империи, носящая фамилию тёмных магов, сестра тирана… Сестра врага.

— Ты её подарком назвал? — повернулась к Миро Серафима, пока Алиса обдумывала смену положения Серафимы. — Хоть бы ленточку повязали, а так…

— По правде сказать, ленточка на ней повязана, — произнесла Субира Уамазури. — Над лопатками.

Серафима заглянула Алисе за спину и хохотнула в ладошку.

— Тогда всё по правилам! Север, — обратилась девочка к брату, держа Алису за руку, — сколько она у нас будет? — Рыжая царевна глянула на Снежову, в разноцветных глазах искрился задор.

— Если её не хватятся в Яви, — отвечал с доброй улыбкой её старший брат, всё это время молчавший и с умилением смотревший на общение Алисы и своей сестры, — то она может задержаться хоть на всю ночь и дольше.

— А… а вещи? — всполошилась Алиса, вспомнившая, что сумка с тетрадями осталась валяться в коридоре, а Таня должна вернуться часам к шести-семи. Миро, видимо, понял, что имела в виду девушка.

— Сумку я положил к вам в комнату, а на вашей кровати создал образ вас спящей, так что по меньшей мере у вас будет время до позднего вечера.

— А как вы поняли, какая кровать моя?

— Слушайте, давайте есть, — сбила нить разговора Сима. — Из-за твоего появления ужин немного перенесли, а мне очень интересно, что у нас сегодня.

С этими словами Серафима выпрямилась, немного приподняла юбку и быстро прошелестела ею, огибая императора, к стулу по левую руку от него. Алиса тоже заняла своё место, которое Севериан немногим ранее ей определил, как раз напротив рыжей сестры. Боковым зрением Алиса увидела, что Субира пару раз дёрнула висящий около входных дверей шнур, который почти не выделялся на светлой стене, уходя куда-то вглубь неё. Спустя минуту дверь в стене, на которую Алиса всё поглядывала, наконец открылась и оттуда выплыли слуги в серых простых рубашках и в фартуках до колен, три юноши несли подносы с тарелками с едой, ещё один — поднос с салфетками и столовыми приборами, завершала ход девушка, очень молодая, нёсшая в руках поднос с тремя стаканами и глиняным кувшином. Пятеро человек поставили плоские подносы на столы, столовые приборы и салфетки были выставлены отдельно посередине, как и кувшин. Затем слуги почти одновременно сняли с тарелок серебряные колпаки, и освободившийся пар вылетел наружу.

— Запечённые свиные отбивные с сыром, грибами и овощами, — произнёс самый, наверное, старший — с опрятными усами и уже темнеющими носогубными складками. — Желаете ли вина?

— Алиса? — внезапно обратился к девушке император. — Выпьем за знакомство?

Девушка помотала головой. Пить она пока с врагом не собиралась, каким бы белым — буквально — он не пытался себя показать.

— Мы обойдёмся чаем. — Севериан одарил мужчину улыбкой, после чего все пятеро слуг поклонились и ушли.

Алиса лишь сейчас, глядя на тёплое мясо под жёлтой с красновато-коричневым коркой сыра, поняла, что сильно хочет есть. С небольшим недоверием, она отрезала кусочек и попробовала. Потом она не помнила, как быстро поглотила не такой уж маленький кусок свинины, и удивлялась, как не запачкала платье. Хотя явно была к этому близка. Тем не менее, рыжие брат и сестра Темнодаровы тоже почти закончили с угощением и не стали уделять внимание тому, с какой чуть ли не жадностью Алиса проглотила отбивную. В столовую как раз внесли большой расписной чайник, также на подносе, с чашками вместе, вторая прислуга, та юная особа, унесла кувшин и стаканы, к которым не притронулись. Эта парочка слуг постояла, дождалась, когда Его Императорское Величество и Её Высочество доедят, и лишь тогда, убрав посуду, удалилась.

Севериан сам разлил чай по чашкам и вдруг обратился к Алисе, ставя чайник на стол:

— Забыл спросить: чай с сахаром или без?

— Без, — кратко ответила девушка и неловкое молчание продолжилось. В этот раз ненадолго, потому что сестрица императора быстро расправилась с чаем и этим намекнула Алисе, что неплохо было бы пойти разговаривать наедине. Алиса залпом допила вкусный душистый напиток, встала, слегка поклонилась, поблагодарив Его Императорское Величество за тёплый приём и попросив прощения за то, что сейчас уходит. Наверное, не стоит злить врага отсутствием почтения. Серафима закатывала глаза, что Снежова увидела вскользь.

— Не заставляй свою названную сестру ждать, — вновь растянул губы в улыбке император. — Она и так говорила, что скучает, так что иди и развесели её. И ещё, — добавил он, когда Алиса уже повернулась к выходу из столовой, — после посиделок зайди ко мне в рабочую, Сима тебя проводит, я надеюсь, — с намёком сестре произнёс он.

Серафима ничего не ответила и потянула Алису за собой. Лестница на третий этаж находилась рядом со столовой, заворачивала в итоге на четвёртый, куда её и вела Серафима, придерживая синие юбки. Коридор четвёртого этажа, на который вела лестница, явно должен был быть шире, но его разделяла стена, образуя два прохода. Стены здесь были увешаны картинами, не оставляя слишком много свободного пространства. Ещё здесь были двери, много дверей. Серафима не успокаивалась и тянула Алису за собой направо от лестницы, по длинному проходу с высоким потолком и стоящими вдоль стен стражами в белых одеждах. Наконец дверь налево, самая последняя в очередном проходе, двойная.

— Север говорил, что жилых комнат около тридцати, — защебетала запыхавшаяся Серафима, открывая дверь и заходя в комнату. — Уровней шесть, плюс парочка башен. Меня ещё не провели по всему замку, показали лишь самые главные места, например, учебную комнату, которая одновременно детская. И почти сразу сплавили преподавателям.

— Ты… так сокращаешь его имя, — только и смогла сказать Алиса прежде, чем начала рассматривать комнату Серафимы.

Новая обитель Симы была сделана в кремовых и жёлтых оттенках. Покои делились на два помещения, и сейчас девушки стояли в гостевой. У левой стены расположились шкаф с книгами и диванчик, совсем небольшой, с вышитыми подушками, справа же разместился шкафчик более приземистый и закрытый, а над ним, занимая немаленькую часть стены, висел портрет некой женщины. Середину комнаты занимали круглый стол и кресла, расставленные вокруг. В дальнем правом углу Алиса увидела широкий стол вроде бюро. Покои с лёгкостью можно было назвать уютными, особенно из-за расставленных около диванчиков горшком с деревцами и украшений на люстре в стеклянных цветов.

— Потому что так быстрее говорить, — пожала плечами Серафима. — Север — два слога, а Се-ве-ри-ан — аж четыре. Тем более, он же мой брат. Я его разве что Севой пока не называла.

Алиса хихикнула: называть тирана с огромной Тёмной силой Севой, что может быть страннее? Она подошла к портрету. Особа на картине была темноволоса, с двумя длинными косами, к груди она прижимала букет разноцветных некрупных цветов. На голове женщины блестела золотом изящная тиара. Женщина улыбалась, а её припухлые щёки розовели на бледном лице.

— Добронрава Третья, вроде бы, — объяснила Серафима. — Одна из моих самых недалёких предков, портрету лет двести. А по сравнению с числами, которые говорила Севериан, двести лет — это совсем мало.

— Да, семь тысяч лет ничто по сравнению с нашими двухтысячными, — усмехнулась Алиса.

— По годам в этом мире, я родилась в семь тысяч четыреста шестом году, если не путаю. Это тоже очень долго проговаривать, — цедила слова Серафима, боясь ошибиться. — Но если я скажу, что родилась в четыреста шестом или просто в шестом году, меня прекрасно поймут

Потом царевна пригласила Алису в спальню. Серафима упала на застеленную кровать с большим навесом и тяжёлыми шторами. Перина под весом просела. Сима похлопала рядом с собой, приглашая Алису присоединиться. Только когда Алиса села, Серафима начала рассказ.

Севериан встретил её в тот вечер тепло и с восторгом, от которого Симе сначала даже стало неуютно. Сомнений же в том, что перед ней её родной брат, не возникло — в глаза бросились рыжие волосы и разноцветные глаза. И Севериану, и Серафиме хотелось задать друг другу десяток-другой вопросов, но первым спрашивать начал Севериан, предварительно приказав куда-то в воздух принести чаю. Он спрашивал о явской семье, о цвете волос, о ещё какой-то ерунде. Чай появился на столе будто бы сам собой — во всяком случае, ушедшая Субира не возвращалась, а Миро не покидал рабочей. За разговором император вдруг о чём-то задумался, будто что-то заметив, и затем снял «странное заклинание», несколько раз обведя голову Серафиму ладонью. Тогда-то Серафима вспомнила все разговоры о магии и уже готова была вновь впасть в отчаяние из-за своей неправоты и обвинений Алисы во лжи. Севериан сказал, что Сима не виновата, и пообещал, что она ещё извинится перед Алисой лично, когда представится такая возможность — а по заверениям Севериана, она должна была представиться.

Было ещё одно нерешённое дело: родители. Император дал сестре мешочек с порошком, сказал, как им пользоваться, и убедил в полной его безопасности. Порошок обязан был заставить Таню и Валентина поверить, что Сима не ученица десятого класса, а студентка колледжа, живущая с подругой в одной квартире. Миро ещё раз перенёс Серафиму в Явь, в её родной подъезд, а потом так же забрал.

Когда Серафиму вернули в замок, Субира ждала в рабочей вместе с императором. Она пришла с какой-то стеклянной бутылью, призванной вернуть Симе её рыжие волосы.

— Ты быстро согласилась, — не удержалась Алиса.

— Ну, тут нет Карины, а ещё Север сказал, что в Прави оскорблять рыжих себе дороже. Да и численность рыжих людей тут больше, по его словам.

В тот вечер, когда коричневый цвет вымылся с помощью какого-то невероятного варева, Севериана и Серафиму оставили наедине, позволив говорить, говорить, говорить — точнее, говорила в основном Сима, рассказывая о прошедших шестнадцати годах. Проболтали они до поздней ночи, и Сима даже с трудом вспоминала, как уснула. Разбудили её уже утром и сказали, что скоро прибудут снимать мерки. Воскресенье, или неделя, как говорили здесь, называя цикл из семи дней седмицей, прошло сумбурно. Севериан представлял некоторых людей, работающих в замке. Чтобы не перегрузить сестру знаниями, рассказал император о немногом: о Прави и Яви, о семейной силе Темнодаровых, о трагедии, вынудившей прислужницу императрицы забрать детей в иной мир и спрятать. Правда, Севериан тогда выкрутился из рук прислужницы и пообещал, что однажды вернёт сестру домой. Однако на протяжении многих лет Тьма в Серафиме никак себя не выдавала, что, скорее всего, было связано с ограждающими чарами кулона, который в конце концов не выдержал и треснул.

Когда стало известно более точное местонахождение потерянной царевны, Севериан приказал Миро отправиться на поиски. И Лютову несказанно повезло оказаться совсем рядом с Её Высочеством. Тем не менее, его очень долго сбивало влияние Тьмы на окружающих, что сбивало со следа. Поэтому сначала он ошибся: принял Алину Казарину, которой просто не повезло сидеть рядом с Серафимой, за источник Тьмы.

— Погоди-погоди-погоди, — приостановила рассказ сестры Алиса. — Только Алину? А как же другие девочки?

— Другие? Миро ничего не говорил об этом. — Серафима во время разговора переместилась глубже под полог, прижав к груди большую подушку. — Хотя он упоминал, что тогда же, когда он прибыл, тёмная сила необычайно оживилась. Но она была другая, не наша, так сказать. Не темнодаровская.

— Она ещё и отличается? — недоумённо свела брови Алиса.

— Видимо, да. Наверное, я пойму это потом, когда научусь магии. Так вот...

А потом кулон треснул от бушевавших эмоций внутри Серафимы, да ещё и её природная внешность начала проглядывать. Тогда-то Миро уже больше не сомневался, кто перед ним: не часто встретишь сочетание рыжих волос и разных глаз, а вот им с братом повезло, пускай они и не родились в один день.

— По словам Севера, рыжина нам от матери передалась, а ей от бабушки. Он как-то бабушку назвал, из головы вылетело, про ведьм что-то. В общем, не столь удивительно, что мы оба рыжие. Совпадение, что у обоих гетерохромия. Север сказал, папа тоже был разноглазый.

Начиная с понедельника, жизнь Серафимы забила ключом, потому что ей представили наставников, обязанных учить и обычным наукам, и магии. После первого совместного вечера толково поговорить с Северианом покамест не получалось из-за его работы. Они успевали обмениваться впечатлениями лишь во время завтраков-обедов-ужинов, некоторые из которых Севериан пропускал, и в итоге знания о Прави, которых пока в голове лежало несколько крупиц, уже успели смешаться в немыслимую кашу.

— Вот так, — выдохнула Сима и глубоко вдохнула. Говорила она долго, с чувством, со всеми возможными эмоциями. — И теперь я здесь. И ты здесь. И у меня ощущение, что я многого не помню из того, что мне Север говорил, но ещё меньше, я, кажется, рассказала тебе.

— Даже если так, от уже рассказанного у меня кружится голова. Пока что хватит, видимо.

— И то верно.

Повисло неловкое молчание. Серафима теребила кисточку на подушке, переводя дыхание, а Алиса не знала, стоит ли высказать собственные опасения.

— Ты… действительно не боишься Севериана? — наконец прозвучал от неё вопрос.

— Ась? А смысл мне его бояться, он мой брат, который искал меня, пусть и получалось у него это так себе…

— А Тьма?

— У меня у самой такая сила. И ещё Север, как я поняла, далеко не в восторге от собственных сил.

— Я всё равно волнуюсь за тебя. Что, если он правда… если он правда хочет забрать твою силу себе? Расслабимся на пять секунд — и будем смотреть на умирающую Правь.

— Забрать мою силу? Что вам там нарассказывали? Севериан не такой, Алиса. И вообще, — Серафима сжала подушку, — поменьше депрессии! — Подушка полетела в Алису, почти угодив в лицо. — Я могу пообещать быть осторожной и подмечать, если что-то… пойдёт не так, наверное, или если что-то поменяется.

Сима взяла другую подушку и атаковала ей старшую сестру. Алиса ответила — и через несколько секунд она с младшей устроили подушечную войну, смеясь и носясь по комнате. Серафима связала юбку узлом, так что могла прыгать по креслам, обронив туфли, а Алиса бегала за ней и совершенно забыла, что находится в доме врага, пока в дверь не постучали. Серафима в этот миг стояла на кресле, одной ногой уперевшись в его спинку, и замахнулась подушкой, а Алиса готова была отражать нападение. Сима, не слезая, разрешила гостю войти. Дверь открылась, и вошёл Миро, который, увидев представшую сцену, удивлённо раскрыл глаза, но вскоре вспомнил, зачем явился.

— Алиса, не уделите ли императору несколько минут своего времени?

Девушка заозиралась и наконец нашла на одной из стен большие часы с маятником.

— Ой! — вырвалось у неё. Было уже почти девять. — Так, погодите, а у нас в Яви..?

— Восьмой час. Если хотите задержаться, то я, конечно, не настаиваю, но Его Величество невероятно сильно хотел бы вас увидеть.

Серафима слезла с кресла, поправила платье, распустив помятую ткань, Алиса отдала сестре подушку и пригладила волосы. Сёстры распрощались, и Сима тихо ещё раз пообещала быть осторожной.

Миро провёл Алису на второй уровень замка, дверь в рабочую комнату была последней в небольшом ответвлении длинного прохода, напротив широкой лестницы вниз. Мужчина не говорил, Алиса тоже не заводила беседу, и единственными сказанными словами стал вопрос Миро, готова ли она. Алиса кивнула и зашла за ним в кабинет. Помещение было небольшое, вытянутое, напротив двери находилось окно с широким подоконником, всю стену слева заставили книжными шкафами, где лежали не только книги, но и какие-то свитки, стена справа также оказалась заставлена полками, которые прерывались только широким столом. Севериан сидел в кресле, похожем на трон из-за высокой резной спинки, и в первые мгновения не одарил вошедших даже мимолётным взглядом, хотя Миро сказал, что Алиса явилась.

Вскоре император отложил свиток, который слегка свернулся по краям, отодвинул кресло и встал. Статный, высокий, в белой одежде. Его жилетка на самом деле была камзолом до колен, по краям которого будто подмигивал свечением бисер. Белые штаны спускались до серых тканевых туфель с пряжкой, являвшихся единственной более тёмной частью одежды.

— Спасибо, Миро. Оставь нас наедине, пожалуйста, — бархатно попросил император. Миро склонил голову и вышел, закрыв дверь. Алисе стало очень и очень неуютно оказаться один на один с врагом. Тикали часы на столешнице, нарушая гробовое молчание.

— Наверное, — начал Севериан Темнодаров, доставая из кармана камзола что-то на цепочке, — стоит сначала вернуть тебе это.

На цепочке качалась, сверкая, подвеска в форме дерева с четырьмя камешками. Алиса наконец вспомнила, что её талисман у неё забрали и пока не думали возвращать. Севериан не сдвинулся с места, повесив цепочку на пальцы и лишь немного вытянул согнутую в локте руку. Видимо, ждал, когда Алиса подойдёт. Так они постояли в тишине ещё немного, пока Алиса не выдержала и не придвинулась к врагу почти вплотную, чуть было не вырвав кулон у мужчины из руки. Снежова сдержалась и просто выставила собственную руку ладонью кверху, без слов требуя свою вещь назад. Приходилось смотреть снизу вверх, но после Миро разница в росте не казалась такой уж большой — Алиса бы достала макушкой императору до носа. Севериан положил серебряное деревце ей в руку, и Алиса сразу же надела волшебный талисман на шею.

— Надеюсь, ты не собираешься пока им пользоваться, — произнёс Севериан, глядя на резкость в движениях и на то, как Алиса смотрит на кулон. Девушка промолчала. — Что ж, ты очень немногословна. Надеюсь, что и сегодняшний вечер ты сохранишь в тайне от Оплота. Во всяком случае, пока.

— Что значит «пока»? — всё же вырвалось у Алисы. — Точнее, вы пытаетесь ко мне в доверие втереться?

— Можно и так сказать, — пожал плечами император, облокачиваясь на спинку кресла. — Да, сейчас, после промывания ваших мозгов, ты склонна мне не верить. И причины тут понятны, я бы сам не верил себе на твоём месте. Однако мои наблюдения и предположения подсказывают, что очень многое из того, что знаете вы, явские ведьмы, является неправдой. До меня дошли сведения, якобы в Силтенойской империи считают, что я хочу забрать силу собственной сестры. Так вот, это чистой воды ложь.

— А чем можно доказать, что ваши слова правдивы?

Севериан вздохнул, зачесав рыжую чёлку назад.

— Да, ты права… Тут нужен очень долгий разговор, чтобы объяснить и разъяснить кучу тонкостей, но тебе надо домой, вроде как. Так что времени для долгих рассуждений у нас немного.

— Кто нападал на других школьниц? Это была Тьма, но Сима сказала, что она была не ваша. Точнее, так сказал ей Миро, — вдруг вспомнила Алиса.

— Вот этого я не знаю, честно, клянусь тебе, Алиса. Тёмных магов не один на весь свет, а за ребёнком, в котором велика тёмная сила, может быть добрая туча охотников. И вот они-то и сделали бы с моей сестрой то, что, по твоему мнению, должен был сделать я.

Оба вновь замолчали. Неловко. И всё равно страшно.

— Есть небольшое предложение, — вновь заговорил император. — Как насчёт того, чтобы ты начала обучаться магии под моим присмотром?

— Что? — переспросила Алиса. Он только что предложил… Не может быть, ловушка какая-то, точно ловушка.

— Мне любопытно, почему в отряд по спасению… «мира» громко сказано, но по спасению империй… Почему в такой отряд решили взять, прости, бесполезного участника? — Теперь было не только страшно, но ещё и обидно.

— Я отвлекающая.

— Отвлекающая, которая в битве с кем-то кроме Тьмы очень быстро будет убрана и перестанет быть отвлекающей. Бесполезный и странный ход, не находишь? В тебе явно есть что-то помимо искорок. И мне бы хотелось это выяснить. Сама подумай: так Сима будет под твоим присмотром, а у тебя самой появятся доказательства, что я не чудовище какое-то. Можешь не говорить ответ сейчас, но лучше сделай это поскорее. И не иди на поводу у страха или мыслей, наговорённых тебе не менее чужими людьми, чем я. А пока, наверное, стоит сказать «до встречи» и пожелать тебе спокойной ночи.

Севериан улыбнулся, вновь неопасно и незлобно. Алиса очень просто попрощалась, поклонилась и вышла. Миро ждал её, оперевшись спиной о стену.

И что теперь делать? Сам император с силой Тьмы предложил ей обучение магии, вот только непонятно, зачем. Да ещё и оказался, на вид, приятным человеком, а не теми её страшными фантазиями, но подобная человечность пугала даже сильнее: что скрывается там, за маской доброй улыбки? Видимо, Алиса обзавелась ещё десятком головных болей.

Семнадцатая глава. Стать кем-то

Перед тем, как вернуть Алису домой, Миро сначала привёл её в те покои, где она проснулась, дал переодеться и лишь после этого семиспатировал девушку в её комнату в Яви. Сквозь темноту, разрезанную лишь невероятно тусклым светом с улицы, Алиса заметила очертания фигуры, лежащей на её кровати и скрытой одеялом. Девушка включила свет настольной лампы и увидела саму себя, отвернувшуюся к стенке и мирно сопящую. Но стоило Алисе дотронуться до копии, как та растворилась, а одеяло опало на опустевшую кровать. Ни Таня, ни отец, разумеется, не догадались о подмене.

В четверг Алиса рассказала обо всём Варе и поделилась своими опасения.

— Ва-ау... — только и смогла протянуть Варя. — Да ты, мил-моя, попала…

— В полную задницу попала, именно. И что мне делать?

— Не знаю, ты у меня спрашиваешь? Я от этого далека.

Алиса фыркнула, схватившись за голову и взлохматив волосы, которые уже отросли и немного закрывали кончики ушей, чёлка начинала лезть в глаза.

— Может, попробуешь принять предложение? — всё же высказала предложение Варька. — Сима действительно будет под твоим надзором, а ты знаешь её как никто другой и явно заметишь изменения в ней. И в случае чего… Не знаю, из тебя бы вышел хороший шпион, наверное. Тайные ходы в замке поищешь, информацию…

— Если Его Северианство не поймёт, что я разнюхиваю доказательства его опасности, и не убьёт меня раньше.

— Поменьше пессимизма. Если он считает, что ты не сильно обласкана в своей команде, то, может, и воспринимать тебя серьёзно не будет.

Алиса всё равно не знала, что предпринять, и решила закрыть тему.

После пар Алису убедили явиться на занятие вместе со всеми, потому что тема обещалась важная. Когда все были в сборе и стояли в большом зале, Илона попросила подопечных сесть и начала занятие.

— Вы уже много раз семиспатировали из одного мира в другой и обратно и должны были запомнить ощущения, которые при этом испытываете. Вы же запомнили? — Белые Ведьмы отозвались нестройно, но положительно. — Отлично. Сегодня это вам понадобится: у нас урок мгновенной семиспатии. Вы должны сосредоточиться, хоть сидя, хоть стоя, и вспомнить, как это — лететь между мирами, заставить собственное тело почувствовать тепло в позвоночнике, представить или сказать место, куда вы хотите попасть, а потом просто пожелать переместиться туда.

— Это даже звучит долго, — произнесла Дана.

— Потом, когда научитесь, семиспатия будет мгновенной. Вам не придётся даже думать лишний раз о магии в теле. Вы начнёте перемещаться в другое место так же легко, как если бы просто хотели перейти с шага на бег. Ну что ж, попробуйте, перемещайтесь только, пожалуйста, в пределах зала и не усердствуйте — семиспатия забирает очень много сил.

В первые минуты ни с кем ничего не происходило, ведьмы сидели на полу, закрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям. Алиса же иногда чувствовала нечто у основания головы и до седьмого позвонка, как будто что-то горячее прикладывалось к коже, катилось по шее и тут же пропадало. Поначалу девушка даже думала, что это может быть капелька пота, но повторяющиеся ощущения появлялись, казалось, под кожей, а не на ней. Потом начала приходить лёгкость, не похожая на простую расслабленность, а тепло опустилось ниже, до лопаток, словно пересчитывая каждый позвонок всё новыми и новыми вспышками жара.

И вдруг откуда-то со стороны раздался радостный возглас. Алиса вздрогнула и открыла глаза. Маргарита стояла в другой части зала и довольно подпрыгивала.

— У меня получилось! — восклицала она. — По-лу-чи-лось!

— И как ощущения? — осведомилась Илона.

— Странные, ещё и сердце так заходится. А если ещё раз?..

Маргарита вдохнула, постояла несколько секунд без движения, после чего её окутал, подобно кокону, зеленоватый свет, а затем этот кокон вспышкой рванул к месту, где Марго сидела ранее. Свет рассеялся, словно был туманом, а Марго оказалась на своём изначальном месте, опираясь руками в пол позади себя.

— А это выматывает, — выдохнула она.

— О чём я и говорила, даже взрослые маги не могут семиспатировать слишком много и часто, особенно между мирами, — произнесла женщина, попросив Марго отдохнуть, а остальных продолжать занятие.

Вторая удавшаяся семиспатия была у Ярославы, потом наконец это удалось Алисе.

Позвоночник будто бы объяло пламенем, а тело стало легче, и в этот момент Алиса пожелала оказаться в другой части зала. Тело, непривычно и даже неправильно лёгкое, словно оторвалось от земли на несколько неуловимых мгновений, сверкнул ослепительный белый свет. Ощущение полёта — и вот Алиса приземлилась всё в том же сидячем положении в стороне от изначального места.

После второго раза закружилась голова, но похвалы от Илоны Алиса дождалась, поэтому спокойно села восстанавливать силы. Когда наставница объявила об окончании занятия, а произошло это, когда Вера совершила второе волшебное перемещение, Алиса сообщила о намерении сейчас побыть в библиотеке и, для отработки мгновенной семиспатии, приказала себе переместиться туда. Тепло резануло по позвоночнику, тело стало легче, а спустя какой-то миг ноги уже твёрдо стояли на полу в окружении книг. Филипп от неожиданной вспышки ойкнул, а оказавшаяся рядом девушка в тёмно-синей рубахе отступила назад. В лице с узкими глазами, чернотой сверкавшими из-под чёрной же чёлки, Алиса признала уже виденную особу, но имя этой девушки вылетело из головы. Что-то с «Т» или «Р»…

Девушка держала в руке книгу и неотрывно смотрела на Алису немного снизу вверх. Проницательно, со сдвинутыми бровями, как-то недовольно. Но вдруг её лицо расслабилось, враждебность стёрлась. Девушка прижала книгу к груди и произнесла:

— Девятко полвека прождал, да судьбы не видал. Будешь дальше сомневаться седмицами — вся жизнь мимо пройдёт, даже не успеешь испугаться толковых вещей. А сейчас-то чего бояться? Даже Правь пугает только ночью, — после чего ушла.

В дверь же протиснулась Вера. Алиса недоумённо переглянулась с Филиппом.

— Что это было? Ты слышал? — спросила Снежова, идя к стойке.

— Допустим, да, — ответил Филипп, кивая в знак приветствия подошедшей Вере. — Теруко не особо разговорчива, но иногда… иногда выдаёт что-то такое. Видимо, в тебе она почувствовала сомнения и страх.

— Почувствовала?

— Дар у неё такой, — продолжил Денисов, что-то кладя в выдвижной ящик под столешницей. — Она может ощущать чувства людей. Не влиять на них, но оно и к лучшему, наверное, нам Илоны Глебовны хватает.

— А к чему были эти слова про Девятко или как там его?

— Это у нас пословица расхожая по сказке одной. Девятко в этой сказке всё ждал счастья, пока его друг всего добивался своим усердием. Разумеется, ничего Девятко в жизни не добился.

Алиса понимающе угукнула, задумавшись над посланием Теруко. Филипп скрипнул очередным ящиком.

— Вера, я тут решил тебе дать вот это, — обратился он к ведьме видений, вручая свёрток, перевязанный бечёвкой. Вера бережно и неуверенно взяла подарок, ощупала.

— Книга?

— Да, одно из наших известных произведений, которое мы ещё в школе проходим, — милейше улыбнулся Филипп. — Одно из моих любимых. Ты говорила мне о своих вкусах, вот я и подумал, что, может, оно и тебе понравится…

Вера прикрыла нижнюю часть лица книгой в свёртке, пробормотав слова благодарности и пообещав прочесть, а рот Алисы скосился набок в доброй усмешке. Два книголюба нашли друг друга.

На следующий день Дима вернулся в универ, и Алиса очень бурно его встречала, уже не особо страшась взглядов, которых стало куда меньше, чем в самом начале их отношений. Юноша вновь напомнил о своём предложении. Снежова согласилась на постепенный переезд, решившись начать его завтра.

Поскольку три пары были лишь у Веры и Даны, а остальным предстояло мариноваться все четыре, Илона сжалилась почти над всеми, освободив четырёх девушек от занятий и попросив явиться только Ярославу. Ни наставнице, ни Аграновскому не давала покоя новая сила Цветковой. Алиса же воспользовалась свободой и после пар пошла с Димой к нему домой. Поели обеда они слушали музыку, пока Дима переписывал конспекты, сфотографированные у Андрея. Иногда Вишневский отрывался, чтобы дать руке отдохнуть, после чего предлагал Алисе сесть к нему на колени. Девушка садилась, глупо улыбаясь, а он тыкался своим носом в её, пара косила глаза, чтобы видеть размытого партнёра, а затем юноша целовал её, оба закрывали глаза и на какое-то короткое время растворялись в ощущениях и вздохах, а Алиса радовалась, что место, где она хочет быть — у Димы на коленях в этой комнате, а не где-то далеко. Было бы очень неловко исчезнуть из кольца его рук, потому что тепло вдоль позвоночника напоминало то тепло, которое она чувствовала при семиспатии.

Когда же пара отрывалась друг от друга, Алиса отстранялась, касалась пальцем Диминого носа и напоминала, что у него конспект не дописан. А потом всё повторялось.

Домой Алиса вернулась лишь ближе к семи часам. Только Зевс с ленцой встречал одну из хозяев. Выказав всё кошачье радушие, он зевнул и ушёл обратно в гостиную, устраивая свою тушку на спинке дивана. На столе лежала записка от Тани: она ушла на стрижку. Еда стояла на плите ещё тёплая. Пока Алиса сидела с порцией рататуя на ужин, Зевс вдруг подскочил со своего лежбища, выгнул спину, поднял белую с серым шерсть и зашипел, заурчал на кого-то за спиной у Алисы.

Девушка обернулась, только что сунув в рот кольцо баклажана, так что одна щека у неё надулась. За спиной стоял Миро в тёмно-красном с золотом камзоле и с собранными в хвост золотистыми волосами.

— Я тебя тоже рад видеть, котик, — обратился он первым делом к коту. Зевс гавкнул бы, если б мог, но так кот просто ещё поурчал, а затем спрыгнул со своего места и забрался под диван. — Ну, как хочешь. Привет, Алиса, приятного застолья.

— Угу. — Девушка прожевала баклажан, пока Миро ждал, и наконец спросила: — Что вам нужно? Можно в этот раз без похищений?

— Если ты сама согласишься отправиться в Чертог.

— Куда? — переспросила Алиса, накалывая овощи на вилку.

— В Туманный Чертог, замок Темнодаровых. Ты ешь, ешь, прости, что немного отвлёк.

Алиса съела предпоследний остаток, жуя нарочито тщательно.

— А если откажусь, то похищения не миновать?

— Именно, либо же ты сама сейчас скажешь, — Алиса засунула в рот остатки рататуя, — что полностью отказываешься от предложения императора быть его ученицей и остаёшься врагом всему темнодаровскому роду. — Повисло молчание, пока Снежова жевала.

— Серафиме я, типа, тоже враг?

— Да, как бы странно это ни было.

— Это не очень честные условия.

— Знаю. Но таково распоряжение императора. Он дал тебе возможность, предлог быть вхожей в его дом, но если ты отказываешься от предложения учиться у него, значит, мы друг другу враги, то бишь путь в замок для тебя закрыт. Даже к Серафиме.

Алиса задумалась, пока отмывала тарелку, Миро молчал.

— Хорошо, крадите меня, — выдохнула Алиса, выключая воду и вытирая руки полосатым полотенцем. — Только сделайте для начала, пожалуйста, мою копию, как в прошлый раз.

Лютов кивнул и зашёл к Алисе в комнату. Девушка из дверей почти ничего не увидела, лишь вспышку света, а потом Миро развернулся, подошёл к похищаемой, взял её за руку и семиспатировал с нею в Правь.

Алиса зажмурилась, не увидев, где она оказалась, но в нос ударила свежесть и что-то цветочное, пахло лесом. Девушка ожидала, что Миро перенесёт её в замок, но вместо этого мужчина занёс её неизвестно куда. Алиса открыла глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Её действительно окружил лес, но не густой и даже чересчур ухоженный. Высокие деревья чуть покачивались, постукивая ветвями, на которых висели небольшие светильники — именно они излучали странный для зимнего вечера свет. Ноги Алисы по щиколотку утопали в жестковатой траве.

Где она? И Миро куда-то запропастился.

В паре шагов находилась протоптанная тропинка, по которой Алиса пошла к выходу из рощи. Тут-то ей и открылся вид на просторное поистине огромное пространство. Миро, куда бы он ни исчез, перенёс Алису в сад, разбитый под высокой стеклянной крышей и окружённый лесными стенами. У девушки глаза разбежались от буйства красок — здесь были клумбы всех видов, обвитые цветами арки, заросли цветочных кустов, высокие фонари, вписанные в общую картину, и даже неровное озеро с перекинутым через узкое место мостом.

— Нравится? — Алиса ахнула и обернулась, сжавшись. Она не заметила императора, одетого в этот раз темнее, чем вчера, в синее. Севериан Темнодаров отступил от дерева, вышел под лучи светильников, блеснув рыжиной.

— Где мы? — спросила Алиса, ощупывая кулон на шее. Подвеска под футболкой никуда не пропала.

— В моём зимнем саду, — развёл руками Севериан. — Замечательное место для пряток, чаепитий на траве и для занятий.

Император замолчал. Соблазняет её на обучение красивыми видами?

— Ты думала о моём предложении?

— Честно сказать… Нет, Ваше Императорское Величество.

— Как сильно Субира влияет на людей, — усмехнулся мужчина. — Давай просто по именам? Величеством зови, если будем врагами, чего я не очень хочу. А Сима этого не хотела бы тем более.

— Я что-то вам буду должна, так? Следить, доносить? Зачем я…

Севериан взвыл, запрокинув голову.

— Зачем? Хорошо: ты нужна моей сестре — раз и это главное, два — ты самая странная переменная, которую мог взять под крыло Оплот. Я уже свыкся с тем, что под крышей Оплота ходят разные необычные дарования, забыл о первом удивлении от новости, что в этот раз ученицами стали явские колдуньи. Однако ты из вашей пятёрки выбиваешься, выглядишь слабым звеном. Мне потому и стало любопытно: что можешь предложить ты, в чём твоя суть, ради которой выбрали именно тебя. Но главным образом — Серафима. Она хочет видеться с тобой, но я не могу позволить это без некоторых условий.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? — грустно улыбнулась, чуть ли не с оскалом, Алиса.

— Если так говорят в вашем мире, то да, именно так. Но что важнее…

Он не договорил и, наверное, даже не собирался. Вместо этого мужчина махнул рукой в сторону Алисы, и из тени деревьев вырвался черный туман. Девушка не успела и звука издать, когда магия чёрным дымящимся шаром врезалась ей в грудь, выбив воздух из лёгких, и опрокинула назад. Когда Алиса уже готовилась к удару затылком, падение прекратилось. Что-то поддерживало Алису под спину, только голова запрокинулась. Поддержка почти сразу исчезла, а Алиса раскинула руки в стороны, утопая в зелёном природном ковре.

— Ты даже не пыталась себя защитить?

Севериан подошёл и склонился над девушкой, убирая рыжие пряди от лица.

— Сейчас я человек, а не ведьма, — сказала Алиса, садясь и не отрывая взгляд от мужчины. Севериан предложил ей руку, чтобы помочь встать, но девушка отказалась и поднялась, отряхиваясь, самостоятельно.

— В каком это смысле: сейчас не ведьма? — скривился император.

— В прямом. Мне и всем нам надо обращаться. Я думала, вы знаете, если забрали мой кулон в среду.

— Подвеску Миро забрал по моему приказу, да. Но я приказал это сделать, исходя из его рассказов. Я подумал, что это лишь способ вас укреплять и хранить вашу силу. Так, погоди, — поднял руку Темнодаров, не давая Алисе возможности начать объясняться. Да, она определённо была бы замечательной находкой для врага. И отчасти уже ею была. — То есть, если забрать у вас эти волшебные безделушки, вы совершенно безобидны? — Снежова вздохнула, но промолчала. Севериан готов был рассмеяться. — Нет, Алиса, никто ничего у вас забирать не будет, но… Правда? Как вас вообще учат, чему?

— Боевой магии и кое-чему по мелочи.

— Парение вещей, семиспатия, язык тела?.. — Алиса вздохнула, и что-то сподвигло её стать совершенно откровенной с врагом, который вёл себя совсем как человек.

— Мгновенную семиспатию изучили вчера, про язык тела не совсем поняла, парение не проходили.

Севериан закрыл рукой лицо и захохотал. Алиса молчала, чувствуя себя униженной. Опять. А теперь ещё и буквально осмеянной.

— О Вечные, — выдохнул Севериан, убирая волосы от лица обеими ладонями. — И вот это Оплот Доброгоста собрался мне противопоставить… Невероятно!

— Мы ещё учимся! Ил… Глава Оплота, он… он явно имеет какие-то планы на… на нас. — Алиса старалась вовремя останавливаться и не выдавать всех своих знаний, про Ярославу уж точно стоило помалкивать, скорее всего. В конце концов, Снежова уже выдала немало.

— Илларион ведёт себя либо как старый дурак, либо как крыса, — подвёл бархатным голосом свой итог Севериан. Получается, Иллариона он точно знал. — Он точно так же затаился где-то у себя, передвигается невидимо, но, чувствую, бед от него будет с Ярилову Гору. — Местное устойчивое выражение? — Ладно, забыли… Но теперь я ещё более удивляюсь твоему присутствию в вашей странной пятёрке. Кажется, вас всех обманывают — именно обманывают, хотя сначала я думал сказать «держат в неведении». Тебе самой как кажется?

Алиса промолчала, скрестив руки на груди. Ей нечего было сказать. Да, эти слова говорил враг, этот вопрос ей задал именно враг, но если подумать… В чём-то Севериан был прав. Илларион и Илона пока не особо распространялись о делах Прави, сосредоточив внимание Белых Ведьм на боевых занятиях.

— Слушай, — мужчина положил тяжёлую руку на напрягшееся плечо Алисы. Девушка хотела сбросить ладонь, но сдержалась, — я не прошу многого, я не прошу быть доносчиком или что-то делать в Оплоте по моим приказам. Я прошу быть моей ученицей и подругой Серафимы. Неужели тебе не хочется раскрыть свою настоящую силу?

— Что там раскрывать? — отвернулась и фыркнула Алиса. — Если даже с поддержкой наставницы я управляю только искрами, то насколько мала моя магическая сила? Там нет ничего, вам это должно быть видно лучше других. — Алиса ещё сильнее сгорбилась, перебирая пальцами ног траву. Ступни стало чуточку морозить.

— А я позволю себе повториться: я готов тебя учить, чтобы и ты сама, и я увидели, что же такого в тебе нашли. В былые времена Илларион, как говорят, был умён, и пока я предпочту звать его крысой, чем выжившим из ума стариком. У него есть некий замысел, я уверен, где ты…

— Должна быть приманкой, — протянула Алиса, осмелившись вновь повернуться к Севериану и посмотреть в разноцветные глаза.

— Где ты должна стать кем-то, — стоял на своём император. — Что бы ты ни думала о самой себе, Иллариону вряд ли было бы выгодно брать кого-то бесполезного. Зачем-то ты ему нужна, а что нужно Иллариону, то полезно и мне. Ты тоже не останешься ни с чем: твоя ненаглядная названная сестра будет под твоим присмотром, а ты сама станешь ученицей императора. Когда ещё представится такая возможность?

Скреблись деревья, подмигивало освещение, заставляя Алису задаваться вопросом о магии, огне и электричестве. Сама Алиса молчала, а Севериан не убирал руку с её плеча. Он ждал ответа. Алиса ждала того же от самой себя. Надеялась, что решение просто прозвучит, что о нём не придётся думать. Девушка вдохнула глубоко, полностью заполняя воздухом грудь, выпрямилась, выдохнула и осторожно убрала руку императора с плеча, которое норовило отвалиться от внезапной тяжести.

— Ладно. Буду я у вас… обучаться…

Губы Севериана изогнулись в улыбке, не самодовольной, но просто довольной, что он добился желаемого. Вновь слишком по-доброму, от чего по спине пробежали мурашки.

— Как тогда смотришь на то, чтобы начать с чая?

— Я бы хотела увидеть Серафиму. И узнать, когда мне к вам приходить.

Севериан изволил проводить гостью к сестре самолично, по пути сказав, что в замок Алиса может являться в любое время, а состоится занятие или нет будет решаться уже на месте. Встретившись в коридоре с одной из служанок в тёмно-сером платье с передником, император остановил её и спросил у Алисы, не хочет ли она, чтобы чай принесли к Серафиме. Алиса всё же согласилась, и Темнодаров совершенно не приказным голосом попросил светловолосую служанку принести в Кремовые покои чай. Девушка кивнула и продолжила путь, но уже быстрее. В остальное время их прогулки по переходам замка Севериан с разговорами не лез, а Алиса шла с пустой головой, не зная, что могла бы спросить у врага.

Серафима лежала на диване, увлечённая чтением, туфли на небольшом каблуке валялись рядом на ковре, платье скатывалось на пол изящной волной складок. Девочка развернулась, когда дверь открылась, счастливо вскрикнула, соскочила с дивана, положив книгу корешком вверх, и побежала обниматься с сестрой.

— Север тебя уговорил увернуться? — спросила она первым делом.

— Ну, — Алиса глянула на стоявшего в дверях императора, — можно и так сказать.

Император, пожелав сестре и Алисе приятного разговора, покинул их. В ожидании служанки Алиса объясняла Серафиме расклад с обучением, на которое, Алиса этого не утаивала, она согласилась только ради Симы и её безопасности — хоть какой-то, хотя бы временной.

— Судя по тому, как быстро мой брат убежал, ты его пугаешь не меньше, чем он тебя.

— Сима, я серьёзно говорю.

— Так я тоже, — отвечала со смешком Серафима на потуги Алисы казаться ответственной и… да, устрашающей Алиса не была совершенно, а напускная храбрость явно могла только посмешить императора.

В это время служанка постучала в дверь покоев, видимо, носком башмачка, после чего двери сами открылись перед ней, позволяя внести широкий поднос с чайником, двумя чашками и тарелкой с рассыпчатым печеньем.

— Как говорил Север, враг чародея не кормит, — произнесла Сима, устраиваясь за столиком и являя собой саму благообразность. — А он тебя и ужином кормил, и чай с печеньем предложил. Что ты смотришь?

— Ты уже нахваталась местных поговорок?

— Эта просто забавная. Севериан объяснял, что в Прави гостю всегда предлагают хотя бы чай. Это говорит о благих намерениях хозяина, потому что чародеи плохо колдуют на голодный желудок. А так — выпил ты чаю, и лезть к тебе уже как-то опасно. Садись давай, расскажи лучше, как дела в Яви.

За чаем с печеньем Алиса изложила положение вещей в Яви, от некоторых новостей в мире до личных намерений переехать к Диме. Выслушав Алису, Серафима тоже принялась рассказывать о своих успехах и о том, как у неё пухла голова. На одну царевну приходилось порядка десяти учителей: по нескольким обычным наукам вроде родного языка и гвинморского, подобного явскому английскому, по магии, по дворянскому поведению, где Серафиму учили вести себя согласно её положению, и по придворному домоводству — эти уроки она назвала экономикой и «прокаченным домоводством» в одном флаконе. Языки, числоведение, она же математика, и живознание — биология — давались Серафиме без особого труда, но вот новые географические знания на землеописании и совершенно другая история заставляли мозги кипеть, а руку ныть от количество записей. Учителя не сильно давили, но при этом явно стремились побыстрее выполнить задачу наверстать упущенные годы правского обучения.

— Я как раз лежала читала этот их мирознатец полуисторический, полусказочный, — говорила Серафима, махнув в сторону дивана. — Меня погружают в местную культуру с Вечными и Карколистом. Мы о них на уроке говорили, а это как внеклассное чтение. — Рыжая царевна подошла к дивану, надела наконец туфли, взяла книгу, которую ранее оставила, и вернулась к столу. На обложке было написано «От Вечных до Карколиста: загадки, сказания, домыслы». — Тут не самый простой язык, но кое-что я улавливаю.

И через минуту Серафиму было не остановить, когда Алиса попросила пересказать прочитанное об этих Вечных.

Задолго до появления Карколиста и раньше, чем появились два алатыря, из-за которых воевали Кочокское и Балахтинское княжества, колдовство существовало как неотъемлемая часть мира, с которой никто не знал, как совладать. Однако появились те, кто, по сказаниям, услышали волшебство и научились использовать его, обращая незримое и неизвестное в осязаемое и понятное. Так люди познали колдовскую силу и две Первоосновы — Свет и Тьму, которые расщеплялись на множество чародейских даров. Те, кто узнал тайну подчинения древней силы первыми, начали обучать других, и их назвали ведающими, учителями. По старым преданиям, которые восстанавливались всеми возможными способами и которые рассказывались Вещими птицами, жизнь учителей тянулась больше века, и на исходе своей жизни в Прави все первые учителя стали открывать в себе способности, превосходящие не просто людские, но даже чародейские возможности. Учителя покинули учеников и последователей, исчезнув из мира и став в устах людей Вечными — по сей день считалось, что где-то за гранью Прави и Яви первые учителя всё ещё живут и наблюдают за жизнью потомков то ли из праздного любопытства, то ли из намерения однажды прийти на помощь в трудный час.

— В Яви их называют богами, — вставила Серафима в свой рассказ, отпивая чаю и позволяя Алисе вчитаться в строки мирознатца.

— Погоди, получается, Вечные и в Яви были?

— Да, — пожала плечами Серафима. — Вечные были первыми в магии и первые же открыли возможность попадать в другой мир. Но у нас в Яви слишком мало самой магии, почти нет так называемых магических частиц и того, что бы их давало, поэтому Явь такая обычная. Мне Севериан, когда мы об этом говорили, пытался что-то втолковать о… э-э, теории сочетания неравных миров, как-то так, кажется, но я там ничего не поняла. Спать хотела больше.

— Эм, ладно, — протянула Алиса, мгновенно забыв название теории. — А Вещие птицы, о которых тут говорится…

— О, тут самое интересное.

Учивших магии было немало, многие из первых, кто познал колдовство, стали Вечными, однако так называемых «первых» Вечных современная Горница Всех Вечных насчитывала не более тридцати. В их число входила особая троица, в существовании которых нельзя было усомниться — Вещие Гамаюн и две её дочери Алконост и Сирин. Вещие всю человеческую историю жили бок о бок с людьми, предостерегая и восхваляя смертных властелинов и рассказывая о былых временах. Однако именно здесь начинались беды и вырастали разногласия: Гамаюн, Алконост и Сирин пели и рассказывали то, что становилось достоянием людей, чтобы переходить из уст в уста и быть записанными на коже, ткани, бересте и бумаге, однако в одних и тех же, казалось бы, сказаниях Вещие будто бы совершали ошибки, переиначивали события, меняли обстоятельства, путая слушателей и не давая однозначного ответа, как было в старину на самом деле.

— Из-за того, как эта троица пересказывала истории, некоторые даже не верят, что Вечные существовали. Да, Гамаюн с дочерьми существуют, но других Вечных то ли видели, то ли нет — а говорят, будто бы они иногда появляются в Прави, — рассказывала Серафима, крутя пустую чашку. — Тем не менее, многие восхваляют Вечных и считают их покровителями.

— А ты сейчас веришь в них? — задала вопрос Алиса, поставив локти на стол и подперев голову.

— Ну знаешь, я бы месяц назад сказала, что в магию не верю, а оно вон как повернулось. — Серафима обвела руками комнату. — Так что Вечных я, может, не видела, но легко поверю, что существовали когда-то первооткрыватели магии, которые могли бы с ней и до бессмертия доиграться. Может быть, я и Вечных увижу, если повезёт: эти птицы бывают у Карколиста, а Севериан обещал меня к нему сводить, когда я лучше освоюсь с Тьмой. Этот дуб здесь всё равно что аккумулятор, — хохотнула Серафима.

Алиса внимательно слушала всё и запоминала. Ей тоже теперь немного хотелось увидеть этот Карколист.

Девушка глянула на часы и увидела, что уже очень поздно и надо бы возвращаться домой, сёстры попрощались, Алиса попросила Симу передать слова прощания Севериану, а затем семиспатировала домой. Её первая самостоятельная семиспатия оказалась почти полностью удачной, только магия выпустила Алису на небольшой высоте от пола, из-за чего ведьма едва не потеряла равновесие.

В тот же поздний вечер Алиса собрала некоторые вещи в чемодан, сообщив предварительно отцу и Тане о намерении переехать к Диме. Родители сначала сомневались, как и положено, спрашивали, готова ли она, уверена ли, но против не были, когда Алиса высказалась, что она, может, и не до конца готова, но уверена. На следующее утро, недовольно встав раньше обычного, девушка уехала с чемоданом к Диме. Приехала она, разумеется, очень рано, немного не рассчитав время, да и по холодной улице пришлось лететь, а не идти, так что у дома номер тридцать семь Алиса стояла очень скоро. Дима, видать, ещё даже не думал просыпаться, встречая Алису в боксёрах, лохматым и помятым, вмятины от складок ткани тенями расчертили кожу. Юноша помог Алисе занести чемодан в комнату, пока девушка снимала уличную одежду. Из коридора Снежова услышала, как после стука чемодана о пол кровать ухнула под человеческим телом. Алиса зашла в спальню и обнаружила Диму, вновь накинувшего на себя одеяло. Без слов он сначала посмотрел на Алису, а затем похлопал рядом с собой, приглашая лечь рядом. Девушка легла почти на самый краешек, а Дима притянул её к себе, но не совсем вплотную, чтобы не смущать лишний раз, плотное одеяло разделяло их тела. Дима зарылся Алисе в волосы, а девушка уткнулась носом в его тёплую шею, ощущая, как бьётся под кожей артерия. Ей даже показалось, что на какое-то недолгое время она задремала, но громкий трек на будильнике Димы вывел её из этого состояния. Дима выключил будильник, чмокнул Алису в щёку и сказал, что она может ещё полежать, пока он собирается.

Алиса слышала звук душа, потом открывающегося холодильника, потом — наливаемой в кружку жидкости. Шаги. Дима положил руку на плечо Алисы, нагнулся и спросил: «Будешь чай?» Девушка угукнула, не открывая глаз, Дима сказал, что сейчас всё принесёт. Алиса поднялась лишь после того, как вновь услышала шаги босых ног по паркету. Дима поставил две кружки на стол, пара села и начала пить чай. Юноша уже был прилично одет и причёсан, от утреннего сони не осталось и следа, если не смотреть в глаза.

— Ничего предложить не могу, — признался Дима, — еды почти нема, а о чём-либо к чаю вообще молчу.

— После универа заскочим в магазин, — улыбнулась Алиса, прикладываясь к кружке.

Чаепитие прошло в молчании, разговор оживился лишь тогда, когда студенты принялись одеваться. Когда же они шли, сцепив пальцы, облачённые в перчатки, Алиса чувствовала, будто ей очень-очень тепло, хотя по-зимнему холодный ветер норовил забраться под капюшон, кусая за нос и щёки.

Четыре пары закончились, увы, невозможностью пойти с Димой домой вместе — Маргарита украла Алису на занятия, лично передав, что сегодня снова будет что-то важное. Насколько бы важным это ни было для всех, для Алисы важным являлся Дима и возможность быть рядом с ним, пойти домой с ним, в его квартиру, по пути забежать в магазин за едой… Но кто бы слушал её хотелки?

Вёл занятие Илларион. И, как выяснилось, сегодняшняя магия действительно была важной, для Алисы тоже.

— Ваших сил уже должно быть достаточно, чтобы создать ценьки, — начал глава Оплота, соединив подушечки пальцев. — Ценька — это ваш двойник, повторяющий ваш облик почти полностью или полностью, если вы заморочитесь. Чтобы их создать, нужно использовать какую-то часть себя, — на этих словах Илларион выдернул у себя седой волос и показал его ученицам, — этой частью может быть ваш волос, кусочек ногтя, слюна, если хотите. Потом вам надо направить свою силу в эту частичку…

Глава Оплота замолчал, а спустя пару секунд волосок в его руке внезапно засветился. Илларион разжал пальцы, светящийся волос упал на пол.

— Вы должны представить себя, как видите свою внешность в зеркале.

В тот же миг вместо светящегося волоса на месте, где он лежал, образовался кроваво-красный полупрозрачный шарик, который начал расти, раздуваться, растекаясь и тянясь в стороны, как желе, внутри него что-то плавало, нечто бурое и светлое, напоминавшее собой органы и кости. Маргарита скривилась, выдохнув «Фу». Внутри кровавого желе на полу действительно плавали кости и органы. Вещество начало приобретать облик человеческого тела, покрываясь кожей. Илона встала с лавочки, поднося простыню к неполноценному человеческому существу. В последние мгновения превращения волоса в человека девушки увидели, как кожа полностью скрыла внутренности, а на голове заблестела седина. Илона накрыла человека, чтобы скрыть наготу. Всё превращение заняло меньше минуты.

— Вот так, — подытожил Илларион.

Копия Иллариона встала, придерживая грубую ткань коричневой простыни. Взгляд «Иллариона» был отстранённый, неживой. А ещё левая сторона его лица была совершенно гладкая, не было даже намёка на шрам. Об этом недочёте сказала Дана.

— Ценькам можно добавлять, а можно убирать какие-то особенности вашей внешности. — После этих слов кожа ценьки Иллариона словно разрезалась, и длинный шрам от лба до подбородка пересёк щёку. Ценька оставался неподвижным, смотря в одну точку. — Ценьки не живые люди, у них нет своей воли как таковой, они лишь выполняют то, что им скажет их создатель, либо ведут себя соответственно поведению создателя.

Вслед за разъяснением «Илларион» поднял голову, глаза его оживились, уголки губ слегка приподнялись. Теперь он был почти неотличим от оригинала, стоявшего рядом с такими же взглядом и улыбкой.

— Спасибо, что были на уроке, — произнёс он голосом своего создателя. — А теперь повторите.

— Чтобы убрать ценьку, — заговорил уже настоящий Аграновский, — надо лишь пожелать её исчезновения.

Тут же двойник преподавателя с неизменной улыбкой сначала словно стал таять, превращаясь обратно в желеобразную массу, но вместо растекания она полупрозрачным искрящимся туманом разлетелась над полом, исчезнув и ничем более не напоминая о своём существовании, лишь жёсткая простыня осталась лежать на полу.

— А вот теперь повторяйте.

Оказалось, что воссоздание себя любимого в первый раз — дело трудное и долгое. Девушки несколько минут стояли почти неподвижно и очень долго прожигали взглядом собственные волоски, сжатые в пальцах. Волоски упорно не хотели светиться или подавать хоть какие-то признаки, что на них действует магия. Всё, чего можно было дождаться от волосков, — лёгкое колыхание, не связанное с чем-то магическим.

Наконец еле видимое свечение блеснуло в руках Ярославы, и ошарашенная ведьма разжала пальцы, дав волосу упасть на пол. Остальные ведьмы отвлеклись и наблюдали, как какое-то время Ярослава продолжала смотреть на частичку собственного тела, которая в конце концов преобразовалась в красную шаровидную массу, а затем долго, хлюпая и растекаясь, превратилась в человеческое тело. Илона подошла на последних стадиях превращения, чтобы накрыть девичью обнажённую фигуру покрывалом. «Ярослава» встала и уставилась бессмысленным взглядом на свой прообраз.

— Хорошая работа, — подошёл посмотреть на ценьку Ярославы Илларион. Ценька повернула голову в его сторону. — Дай ей какой-нибудь приказ. Например, вести себя, как ты.

Ярослава послушала совет и неуверенно приказала своей копии подражать ей. Взгляд ценьки тут же стал осмысленным, живым, она посильнее закуталась в жёсткую ткань одеяла, пытаясь закрыть каждую частичку тела.

— Маргарита, — обратился двойник к Савельевой, — как там, кстати, твоя часть нашего проекта поживает?

Настоящая Ярослава и Маргарита вытаращились на кутавшуюся ценьку.

— О-откуда она знает? — первой задала вопрос Ярослава.

— Как откуда? — хохотнул Илларион. — А как иначе ей подражать тебе? Она помнит всё, что помнишь ты. И когда ты прикажешь ей исчезнуть, то её память станет и твоей. Правда, от подобного может заболеть голова.

— Получается, — начала Маргарита, — можно спокойно спать утром, отправляя на занятия свою копию и получать знания через неё? — Огонёк озорства и понимание, как можно использовать магию в реальной жизни, загорелись в розовых глазах Флёр.

— Можно, но это будет лишняя трата силы. И ты можешь начать мучиться от жутких головных болей: ты будешь находиться в двух местах одновременно и получать разные сведения в одно и то же время, твой мозг взорвётся от подобного. Поэтому подобное можно провернуть, но не советую. — После разъяснения Маргарита стихла и вернулась к собственному волосу.

Занятие окончилось лишь тогда, когда ценьку наконец создала Вера, а до неё это удалось Алисе. Как показалось Снежовой, она не ощутила ничего нового, лишь уже известное тепло в ладонях, когда наконец-то получилось сосредоточиться. Смотреть и видеть собственное лицо не в зеркале оказалось странно и немного пугающе, особенно когда копия начала вести себя по-человечески. Когда Илларион объявил конец занятия, Марго, Ярослава и Дана отправились в Явь, а Вера подошла к Алисе и тихо спросила, не пойдёт ли та с ней в библиотеку.

— Да не собиралась, вроде… — ответила Алиса.

— А можешь… сходить со мной просто так? — не смотря в глаза Алисе, промямлила Вера.

— Ты боишься Филиппа?

— Ох, что ты, нет! — отрицающе завертела головой Уханова. — Просто… мне немного страшно идти одной. Не знаю, трудно объяснить…

— Ладно, ладно, идём, — улыбнулась Алиса, положив руку на Верино плечо и направившись в сторону библиотеки.

Филипп что-то писал, какой-то список, а рядом, на столешнице и около стойки, стояли стопки книг, перевязанные потрёпанными нитками и увенчанные бумажками с надписями. Как сказал юноша, лишь слегка подняв голову и вновь потом погрузившись в свиток, это была новая поставка книг, а с библиотекаря требовалось сделать по ним отчёт. Вера присела рядом и начала наблюдать, рассматривая видимые ей сквозь очки названия. Алиса тоже проглядела некоторые книги по корешкам. Увидев, насколько заворожённо Вера наблюдает за работой Филиппа, почти не дыша и не шевелясь, Алиса тихо вышла, не пробыв в библиотеке слишком долго. Семиспатировать она решила из зала. Однако ещё на подходе к закрытым дверям она услышала красивую и нежную звонкую музыку.

Алиса с опаской просунула голову за дверь, окунаясь в звучание струнного инструмента, отражённое от серых каменных стен. И в самой середине зала Снежова первым делом увидела девушку в простом белом платье, танцующую… в окружении огня! Огненные волны плескались вокруг её тела, собирались подобно лепесткам цветка в бутон, каждое плавное движение стана, каждый изгиб сопровождался изменением неугасающего пламени. Алиса, тихо прикрывшая дверь, не могла оторвать взгляд от девицы, босыми ногами шагавшей над проплывающим у пола огнём. Снежова даже не могла глянуть на того, кто играл, так её заворожило представшее зрелище.

Вдруг танцовщица вытянулась вверх, подняв руки и встав на цыпочки, пламя собралось лепестками над её головой, закручиваясь множеством витков, а затем девушка резко развела руки, будто роняя что-то невидимое, и огненные лепестки разлетелись по залу во все стороны. Алиса взвизгнула и отскочила, сфальшивила струна и музыка стихла. Всё стихло. Огненная волшебница же, придерживая юбку не такого уж длинного платья, всего лишь до колен, подбежала к Алисе.

— Прости, я тебя не заметила! — тонким голосом начала извиняться она, осматривая Алису. — Я тебя не задела? Прости, пожалуйста.

У девушки оказались яркие рыжие волосы с переходом в золотистый на концах. Локоны до лопаток, которые незнакомка всё заправляла за уши, напоминали огонь. При такой магии она казалась на удивление неуверенной.

— Что случилось, ты задела её?

Подошли двое юношей, оба в белых рубахах разного кроя и чёрных штанах, в черных же сапогах до середины голени. У одного широкие рукава были закатаны, чтобы не мешались. У него были тёмные волосы длиной до середины шеи, заправленные за уши. Говорил же другой, коротковолосый и необычайно кудрявый, с острыми скулами и в целом узким лицом.

— Нет, вроде, — повернулась к друзьям девушка. Алисе же показалось, что где-то она эту троицу видела, в основном ей так казалось из-за этих огненно-рыжих волос. И, кажется, даже не один раз, что было бы неудивительно, если они участники Оплота.

— Ты в порядке? — вновь обратилась рыжая к Алисе.

— Д-да, вроде бы…

— Вот и хорошо, — улыбнулась девушка. — Ты не из Яви, случаем?

— Оттуда… а что?

— Ой, надо же! — Зато от огня ей досталась яркость характера. — Просто впервые говорю с, возможно, будущим кахра́мом.

— Кахрамом? — не поняла Алиса. Она уже была готова услышать обыкновенное «явская ведьма» или что-то о том, что в Яви магия — это странно, что брать в Правь людей из Яви ради магического поручения — нелепо, но её только что назвали… кем?

— О вас так говорят, — прервал уже готовую говорить подругу кудрявый юноша. — Ну, такие слухи до нас дошли. Иначе зачем взяли магов из Яви? — Вот это уже знакомо звучит. — Из вас тут явно делают кахра́мий, даже если вы не подозреваете.

— Так, погодите, — подняла руки Алиса, почти признавая поражение. — Я слов-то таких не знаю! Кто эти ваше кахрамы?

Троица друзей переглянулась между собой.

— Ну, эм, Елена Лисицына считается кахрамией, — неуверенно произнесла рыжая чародейка. — Кахрамы — это такие люди, которые храбрые и выдающиеся…

— И других спасают, — добавил юноша без кудряшек. — Ну, как кахрамы в книгах.

— Погодите, вы про героев, что ли?

— Если вы их так в Яви зовёте, — пожал плечами тот же юноша.

— А вам ни о чём подобном не рассказывали? — удивился другому кудрявый.

— Нам о таком не говорили, — призналась Алиса. — Да и не прельщает как-то прям геройствовать — или кахрамствовать, или…

— Раз «не прельщает», то вряд ли вам скоро скажут, какие на вас виды у Оплота, — произнёс юноша без кудряшек, раскатывая рукава и застёгивая манжеты. — А то сбежите ещё от испуга.

— Ты красиво танцуешь, — перевела разговор на другое Алиса. — И это пламя…

— Спасибо, — ещё шире растянула губы в улыбке рыжая. — Это помогает сосредоточиться. — Девушка выставила вперёд руку для рукопожатия. — Я Лена Сопова, очень приятно.

— Алиса Снежова, — пожала предложенную ладонь Алиса. Лена же представила друзей.

— Это Лёша Кулагин, — указала она на «кудряшку», — а это Саша, тоже Кулагин, — представила она второго.

— Рада знакомству, — попыталась дружелюбно улыбнуться в ответ Алиса.

— Лен, ты бы оделась для представлений, — усмехнулся Алексей.

— Мне кажется, её ничего не смущает, — повернулась к другу Лена, скрестив руки на груди, отчего широкая лямка приподнялась над левым плечом, норовя спасть с него. Платье Лены было, на самом деле, не совсем платьем. Одежда представляла собой скорее удлинённую сорочку, прилегающую к груди и свободно спадающей до колен складками не самой нежной ткани. Вид сорочка держала явно благодаря шнуровкам по обоим бокам. Алису, как подметила Лена, и правда мало что смущало в одежде чародейки, напоминавшей больше явское простое летнее платье.

Лена обратилась к Алисе вновь:

— А Белые Ведьмы разве не должны были уже разойтись? Просто мы тут пришли с магией позабавиться, думали, что никого пока не будет…

— Ну, мы действительно со всем закончили, а мне отсюда семиспатировать легче, — ответила Алиса. — Я как раз собиралась отправиться домой.

— Ох, хорошо, — замялась Лена.

— Но мы ж ещё встретимся? — полюбопытствовал внезапно Алексей. — Хотелось бы узнать о Яви и Белых Ведьмах из первых уст, а не с чужих слов.

— Х-хорошо. Посмотрим. Я бы взамен хотела что-нибудь узнать о Прави, — пыталась держать дружелюбие на лице Алиса, оборачиваясь в форму ведьмы. Белая чёлка упала на глаза, оказавшись прижатой маской. Видимо, снова надо стричься.

— Ледяная магия? — спросил Александр, приподняв брови, пока Алиса пыталась сосредоточиться.

— А? Нет, искры… Просто волосы белеют.

Никто ничего больше не сказал: вдоль позвоночника пронеслась огнём магия, а Алиса ощутила лёгкость в теле, желая оказаться в квартире Илоны.

Восемнадцатая глава. Сила рода

Первое декабря встретило низкой температурой, снегопадом и обещаниями метеостанций дальнейшего улучшения погоды. Это была первая ночь Алисы на новом месте, прошла она слегка беспокойно, девушка долго не могла уснуть, хотя под тёплым отдельным одеялом было уютно, не жарко, а рядом спал любимый человек, который пообещал защитить её сон от всех бабаек. Однако новое место есть новое место, поэтому Алиса долго ворочалась и уснула очень не скоро.

Проснулась же девушка к трём часам дня. Дима встал намного раньше, так что первым делом Алиса увидела его спину, загораживающую экран ноутбука. Дима что-то печатал, сидя в наушниках. Девушка какое-то время неотрывно смотрела на спину, обтянутую футболкой, пока Дима не повернулся и не стянул наушники на шею.

— Проснулась?

— Да… — томно, осипшим от сна голосом ответила Алиса, потянувшись. Дима выключил музыку, положил наушники на стол и подошёл к кровати. Сел рядом, поставил руки по обе стороны от Алисы, склонился над ней.

Наушники громко упали на пол, стукнувшись обо всё, что встретилось им на пути, с оглушительным грохотом в тишине квартиры. Оба влюблённых повернулись на шум, но потом вновь вернулись друг к другу. Алиса перевернулась с бока на спину, протянула слабые руки непробуждённого до конца тела к лицу Димы, убирая его вьющиеся пряди от глаз. Дима сначала накрыл ладонью одну руку Алисы, а потом склонился к её лицу, целуя сухие губы.

— У меня сейчас, наверное, ужасно воняет изо рта, — произнесла Алиса, когда Дима отстранился и провёл рукой по её щеке.

— На-пле-вать, — протянул юноша, ухмыляясь и снова целуя Алису. После поцелуя он поднялся, сказав: — Принесу чай.

Как истинный джентльмен, чуть позднее Дима отвернулся, чтобы Алиса переоделась. Пообедали они вчерашним, а после обеда Алиса потянула Вишневского в магазин закупаться продуктами. К ужину хотелось сварить что-нибудь этакое. Или хотя бы суп.

Дима показывал фотоальбомы, уже другие, чуть больше размером и старше, много говорил. Были истории, которые он не помнил, но о которых рассказывали ему родители. Рассказывал о том, как он норовил ухаживать за новорождёнными щенятами ныне покойной собаки Ассоль, как уговорил оставить одного щенка. Рассказывал, как с друзьями в деревне делал дудки из тростника.

— Однажды я привезу свой альбом, — улыбалась Алиса, смотря на фото, где её любимый в возрасте восьми лет с десятилетней Полиной сидят на небольшом отрезе ткани среди цветов и смотрят в камеру, немного недовольные, потому что их застали во время игры.

— «Однажды» звучит слишком далеко по времени, — произнёс Дима, положив тяжёлую руку на голову Алисы и начав теребить ей волосы. Девушка ещё сильнее прижалась к его телу. — Привези его побыстрее, хочу послушать твои истории.

— У меня была не такая богатая жизнь, а до какого-то возраста даже фотографий толком нет.

Алиса пересказала Диме всю ситуацию, связанную с разводом отца и матери, чьего имени она предательски не помнила, так нечасто оно произносилось.

— Это грустно, — выдохнул Дима Алисе в висок, целуя его. — Ты совсем ничего не помнишь?

— Почти. Я даже толком начальную школу не помню. Лишь совсем уж яркие моменты.

В шесть, как говорил отец, на Алису чуть не набросилась чья-то собака, большая и страшная, девушка помнила тёмную шерсть и крики; в первом классе её случайно забыли в классном кабинете; однажды, где-то так же в младшей школе, ёлка загорелась буквально, вызывали пожарных. Никто не пострадал, лишь зал потом ремонтировали. Уже в средней школе, классе в восьмом, кто-то из одноклассников, личностей не самых хороших, напился со старшими и разбил зеркало во время школьной новогодней вечеринки. Помнила Алиса в основном не самые лучшие моменты жизни, хотя и хорошего вспоминала немало.

— Может, именно хорошие фотки и напомнят тебе о хороших деньках, — гладил Алису по голове Дима, переворачивая страницу альбома и начиная новый рассказ, в этот раз о деревенских мальчишках-пиратах и корабле-дереве.

Утром понедельника Алиса обожглась. Стало страшно, что весь день может пойти наперекосяк. Дима же, стоило случиться этому маленькому несчастью, взял обожённую руку Снежовой и подул на неё, приложив затем холодное мокрое полотенце и поцеловав Алису, словно бы отвлекая.

Зато после пар им снова не дали пойти домой вместе: Марго увела Алису. Дима забеспокоился, куда это всё норовят утащить его любимую, а Алиса сказала, что беспокоиться не из-за чего. Пришлось миловаться с Димой перед Савельевой, которая закатывала глаза, и Ярославой и наговорить всякого, чтобы убедить: Алиса очень любит свою «Вишенку», но есть кое-какие дела.

— Я смотрю, у вас очень доверительные отношения, — пыталась завести разговор Маргарита, сжимая лямку сумки.

— Да, но из-за всего происходящего чувствую себя предательницей, — сухо ответила Алиса. — Ты же… не ревнуешь, случаем?

— Немного, — фыркнула Маргарита. — Но приворотных зелий просить не буду, у нас уже было всё, что могло быть в нашей паре… и я вполне довольна полученным.

Разговор заглох. Савельева словно чувствовала себя неловко, говоря о Диме и их отношениях. Даже шутка о привороте звучала кисло.

Илона сказала, чтобы девушки упражнялись в создании ценек. Получалось значительно лучше, чем позавчера, но собственный двойник, лишённый живого выражения на лице, продолжал пугать. Илона раздобыла длинные рубахи из грубой потрёпанной ткани для ценек, чтобы никого не смущала нагота. Двойники были хороши в исполнении роли своего создателя: движения, привычки, игра голосом, даже взаимодействовали они друг с другом похоже. Подобное всё ещё пугало, но по-своему радовало. У Ведьм получилась весьма неслабая магия, да притом у всех почти разом!

— Люкса, — обратилась по позывному Илона, — как думаешь, твоих сил хватит на создание кристаллов?

— Вам так сдались эти кристаллы? — спросила отдыхавшая Ярослава, постукивая носками сапог друг об друга. — Уж не знаю, зачем, но попробую.

Цветкова поднялась со скамьи, отряхнулась, встряхнулась, сосредоточилась и наконец с неуверенностью, — хотя со стороны выглядела она уверенно, как всегда, — ударила руками о пол. От её ладоней разошлись в стороны три широкие полосы света, из которых проросли, звеня и скрежеща, мутные полупрозрачные кристаллы. Из-под них расползался почти невидимый белый туман. Измождённая Ярослава после создания кристаллов не удержалась и села на пол, склонившись, а переливающиеся друзы развеялись, напоминая о себе лишь разноцветной пылью и туманом.

— Довольно? — пробурчала Ярослава, принимая помощь от Даны, чтобы подняться. — Зачем это?

Илона молчала. Женщина держала руки скрещенными на груди, постукивая пальцем по локтю, прикусила губу. Потом она суетливо принялась заправлять тёмные волосы за уши, блеснув кольцом на указательном пальце, и попросила девушек сесть.

— Просто… — начала она, видимо, не зная, как начать будет лучше, — просто есть кое-что, что вынуждает нас следить за каждым твоим подобным проявлением силы. Помнится, вы спрашивали, почему Силтенойская империя не стала республикой, хотя шестнадцать лет без полноправного правителя — это сомнительное удовольствие. Тогда Илларион назвал причину — сила рода Алатыревых, которой обладали лишь представители этого семейства. Объяснения он, правда, задолжал. — Илона вздохнула и отвела взгляд. Если бы рядом находился Илларион Гаврилович, она бы явно смотрела на него с осуждением. — С давних времён считается, что лишь Алатыревы способны противостоять Темнодаровым, они уравновешивают друг друга. Темнодаровы — вся Тьма этого мира, а Алатыревы — весь Свет. Поэтому людям проще верить, что однажды Алатыревы вновь вернутся, чтобы восстановить равновесие, чем поставить во главе государства незнакомца, который не сможет их защитить.

— А куда они пропали? — спросила Ярослава. — И причём тут я?

— Алатыревы исчезли во время бедствия, случившегося второго грудня, в день Груденского Восстания. Императорская чета с дочерью пропали, когда стало понятно, что нападение на замок не отбить. Тогда же Илларион как верный советник взял на себя ответственность за государство и ныне ведёт поиски хоть кого-то из семейства.

— Что ж это за могущественные чародеи, если они не смогли защитить замок и сбежали? — не удержалась Дана. Илона покрутила кольцо вокруг пальца.

— Это было странно и для народа, из-за чего Алатыревых и оговаривали, и предлагали низложить, обвиняя в предательстве страны. Однако сейчас существуют пересуды, что в замке были предатели, что император и императрица были ранены и не могли защищаться, но хотели защитить свою дочь. Сейчас уже никто не знает наверняка, а те, кто работал в замке, не помнят, когда именно пропали правители.

— А у них были, не знаю, — замялась Ярослава, — другие родственники? Неужели так нужна именно эта троица?

— Лишь у Владимира Алатырева и его дочери Александры есть та сила, которая нам всем нужна. — Илларион появился внезапно, семиспатировав за спины девушкам. От звука его громкого голоса ведьмы вздрогнули. Илона встала, чтобы поклониться одной лишь головой, а затем села обратно на скамью. — Истинная сила со всей её мощью существует лишь в прямых потомках первых Алатыревых. Первенец, неважно, какого пола, всегда становился правителем, сохраняя фамилию рода, потому что главным была и остаётся сила внутри его тела. И поэтому на престол должна сесть именно Александра Алатырева, исчезнувшая шестнадцать лет назад, но её поиски сложны — если с пропавшей Серафимой нужно было ждать, когда Тьма пробудится и проявит себя, то силу Александры уже пробудили и научили девочку её сдерживать.

— Вам пора основать клуб пропавших принцесс, — усмехнулась Дана. — Что это за день у вас был, что наследницы пропали отовсюду?

— Страшный день, — ответил без тени улыбки Илларион. — И страшны его последствия. Чтобы их устранить, нужно найти Александру. Лишь с её силой мы свергнем Темнодарова и восстановим мир.

— Так, а причём тут я? — вновь спросила Ярослава. Этот вопрос волновал её куда больше, чем политические дела двух империй.

— Родовая сила Алатыревых — кристаллы, похожие на твои, — ответил Илларион, и все присутствовавшие прекрасно поняли, к чему он клонит. — Мы не до конца уверены, но… Пока что не забивай этим голову лишний раз, не хочу пугать раньше времени, совпадения тоже бывают. На сегодня все свободны.

Иллариону, видать, очень нравилось обрывать рассказ на половине и не разъяснять всего, словно девушки должны были сами всё разузнать, понять всё собственными извилинами. Алиса стояла на пороге квартиры Илоны, натягивая сапоги, когда услышала Ярославу:

— Он намекает, что я могу быть царевной Александрой?

— Возможно, — пожала плечами наставница. — Никто в этом не уверен, поэтому…

— А если это так? С чего-то же он это взял. Что мне тогда делать? Я же ничего не помню, а должна, наверное, у меня очень неплохая память. Сейчас мне двадцать три, значит, на момент нападения должно было быть лет семь-восемь, а я… Ну, помню не так хорошо, но мне рассказывали…

— Яр, пожалуйста, не волнуйся из-за этого.

Дальше разговор Алиса не слушала. Она покинула квартиру, спустилась на лифте, вышла из подъезда, собиралась двинуться в сторону Диминого дома… Но потом почему-то передумала. Времени было почти шесть, в столице Виленийской империи сейчас должно быть почти семь. Алисе захотелось всё же отправиться проведать Серафиму… и, возможно, посетить первое занятие у Севериана Темнодарова. Девушка зашла в какой-то безлюдный закуток между домами, обратилась обратно в ведьмовскую форму, что повлекло за собой ощутимую усталость, навалившуюся на тело, а потом, сжимая оставшуюся при ней сумку с тетрадями, семиспатировала, пожелав оказаться в комнате Серафимы.

Девочка ойкнула, что-то повалилось на стол и на пол. Алиса отскочила от падающих на ноги книг, поняла, что ноги заплетаются, и упала, оперевшись на диван.

— Алиса? — спросила ошарашенная Серафима, вставая из-за стола и расправляя светло-жёлтое платье. — Что это… во что ты одета? Что с твоими волосами? Ой!

Пока девочка спрашивала, адзеннчары рассеялись сами. Алиса сидела на полу в пуховике, ощущая, как её охватывает жар. Студентка попробовала подняться, ноги слушались нехотя, так ещё и висок вдруг кольнуло. Алиса охнула и схватилась за голову. Серафима спросила, что происходит и предложила воды, но боль ушла так же быстро, как и пришла.

— П-привет, — помахала она дрожащей рукой сестре. — Поможешь встать?

Серафима без лишних слов подняла ослабшую Алиса и ещё раз спросила, что, собственно, творится, пока Алиса снимала уличную одежду. Серафима разрешила кинуть пуховик и шарф на диван, как и свитер.

— У нас тепло, жарко будет. Так что с тобой, почему тебя ноги не держат?

— Я после одного занятия лечу на другое. — Тело окрепло, ходить можно было без боязни за собственную жизнь. — Где твой брат?

— Не знаю, — фыркнула Сима, поднимая с пола книги и укладывая их в стопку. — Мы с ним виделись давненько, можно сказать, лишь раз после обеда, он зашёл посмотреть на мои успехи, а потом… он даже на ужин не пришёл.

— Где он может быть?

— Откуда я знаю, в кабинете, наверное, или у себя в комнате, без понятия! Смотри!

Серафима вдохнула, взмахнула руками в сторону прилежно сложенной книжной стопки, и эта стопка взлетела над столешницей. Резко, хлопнув открывшимися корочками, но взлетела, причём достаточно высоко.

— Круто, да? — Серафима с детской улыбкой и с искрами в глазах глянула на Алису. — Скажи же круто, настоящая магия! — Девочка почти визжала от удовольствия, что у неё получается. — Или вот так!

Рыжая сестра махнула руками в сторону — и стопка двинулась в указанном направлении, резко и покачиваясь.

— Север сказал, что мне не хватает плавности, я ей сейчас обучаюсь. Как тебе, Алиса?

— Очень... классно, — усмехнулась Алиса, хотя кошки на душе скребли: к хорошему ли идёт, что у Серафимы развивается волшебная сила? Серафима тем временем со стуком вернула книги на стол и стрясла с ладоней воображаемую пыль.

— Хорошо. Север… Чесслово, проще спросить у кого-нибудь.

И царевна Темнодарова, как бы странно ни было так называть её, выпрямила спину, поправила и без того прекрасно сидящее на ней платье и пошла прочь из комнаты. Алиса последовала за ней. «Кто-нибудь» нашёлся быстро — им оказалась немолодая, с сединой в тёмных волосах, горничная в тёмно-сером платье с передником с кармашком. Она смахивала пыль с портретов.

— Извините, — обратилась к прислуге Серафима, скрепив ладони за спиной в замок, — вы не знаете, где император Севериан?

— Ох, Ваше Высочество, — схватилась за сердце горничная. — Вы так подкрались… Его Величество должен быть в своей рабочей, скорее всего.

— Спасибо большое, — кивнула Серафима, подходя к стоявшей в сторонке Алисе. — Идём?

Алиса ничего не сказала, а лишь последовала за Серафимой, которая бормотала себе под нос что-то о том, что не до конца уверена, помнит ли она дорогу к рабочей комнате брата. Как оказалось, память у Симы была лучше, чем она думала. Сима постучала, заглянула внутрь… А потом выглянула и тихо сказала Алисе: «Заходим тихо, он спит». Его Величество лежал на столе, положив голову на скрещенные руки, в окружении свитков. Серафима тихо подошла к брату, смерила его взглядом, оглядела стол, а затем легонько потрясла Севериана за плечо. Старший Темнодаров что-то промычал, лениво пошевелил головой, наконец приподнял её и глянул на Серафиму.

— Что случилось? — пробурчал он сквозь дрёму.

— Алиса пришла, — кивнула в сторону Снежовой царевна. Император Севериан оживился, приподнялся ещё немного, осмотрел гостью, затем потянулся и встал с кресла, прижимая к себе сестру левой рукой.

— Даже месяц ждать не пришлось, надо же, — криво улыбнулся он, приглаживая волосы. Сон ещё не покинул его лицо и тело. — Ну что, идём пробуждать твою магию? Сима, — повернулся он к сестре, — пойдёшь с нами в сад заниматься или останешься в комнате?

— Лучше пока в комнате, — ответила Сима с улыбкой и убежала.

Севериан предложил Алисе выйти из рабочей первой, запер за ними дверь и отправил маленький ключ в колдоклеть. Два врага шли рядом молча. Алиса обхватила себя руками, и хотя холодно ей не было, но по спине пробегали мурашки, как от озноба. Голову девушка не поднимала, в сторону Темнодарова бросала косые взгляды. Севериан же шёл прямо, взявшись за спиной одной рукой за запястье другой. Лишь раз император спросил, не холодно ли его спутнице, но, получив отрицательный ответ, замолк.

Вход в сад был на первом этаже, в проходе за лестницей. Алиса снова очутилась в океане свежего запаха леса, но вдохнуть полной грудью мешало наличие врага рядом. Севериан закрыл дверь, а потом поманил за собой остановившуюся около входа Алису глубже в сад-лес.

— Можешь разуться, в сапогах, наверное, жарковато, — произнёс хозяин замка, идя по дорожке из утопленных в землю плит. С обеих сторон мелькали клумбы с засыпающими цветами, высокие светильники зажигались ярче, когда под ними проходили, но потом затухали до тусклого свечения.

Севериан Темнодаров привёл девушку на открытое пространство, почти природный луг, только без травы до пояса. Рядом блестело в лучах светильников озеро, на редких волнах покачивались яркие в вечерней темени бутоны кувшинок. Всё было пропитано магией ночи, ложащейся на листья деревьев и на цветочные лепестки, тишина окутывала, освежая голову. Алиса наконец вдохнула полной грудью сырой, чистый запах и опустила руки вдоль тела.

— Ты готова? — спросил Севериан. Страх нахождения рядом с ним не спал окончательно, но расстояние больше вытянутой руки между ними не казалось теперь слишком опасным.

— Допустим. — Алиса посмотрела в лицо своему врагу-учителю.

— Снимай подвеску, она не пригодится.

— Что? — Алиса бессознательно подняла руку к украшению и сжала его пальцами. — Зачем? В нём вся моя…

— Снимай. Что в предложении «пробуждение настоящей силы» тебе не понятно? — Севериан настойчиво вытянул вперёд руку с раскрытой ладонью.

— Не буду! — возмутилась Алиса, сжавшись. Но Севериан оказался тем человеком, который своего добивается всеми путями, если что-то взбрело в его голову. Мужчина в шаг преодолел расстояние между ними и схватил девушку за плечо. — Пустите! — вцепилась свободной рукой Алиса в его руку в попытке скинуть её.

Император предпринял вторую, очень странную, попытку отобрать кулон. Он прижал к себе Алису и одной рукой начал пытаться расстегнуть замок на цепочке. Алиса же принялась упираться и кричать, чтобы её отпустили, и Севериан отпустил, но в этот миг девушка увидела в его пальцах сверкнувшее украшение, болтнувшееся на цепочке из стороны в сторону.

— Отдайте! — крикнула Снежова, потянувшись за талисманом, но Севериан хладнокровно запустил подвеску на цепочке в далёкий полёт.

Прямиком в озеро. Кувшинки колыхнулись от разошедшихся по воде волн. Алиса неистово закричала и кинулась было в сторону неспокойной водной глади, но Севериан ловко подхватил девушку под животом и за локоть, попытался развернуть к себе, но главное — не дал ей броситься в озеро. Не дал ей вернуть её талисман!

— Пустите меня! Что вы наделали?! Зачем?!

— Успокойся! — гаркнул Алисе на ухо Севериан. Девушка присмирела, тяжело дыша и пытаясь вырваться из мужской хватки. Севериан уже спокойней сказал: — Лучше себе на шею глянь.

Снежова послушно опустила голову и увидела, что с шеи спускается, качаясь, серебристая цепочка с подвеской-деревом на ней, а в обрамлении ветвей всё так же блестят искрами звёзды-кристаллы. Алиса почувствовала, что Севериан убрал руки, отпуская её. Девушка тут же развернулась к врагу, который стоял слишком близко со спокойным лицом. Алиса ощупала невредимый кулон и успокоилась. Что это на неё нашло? Почему она так рвалась вернуть себе вещицу, из-за которой и началась вся эта история?

— Как я и думал, — произнёс Севериан, — магическая зависимость.

— З-зависимость?

— Да, — пожал плечами мужчина, убирая волосы с глаз. — Особые чары, из-за которых тебе кажется, что ты жить не можешь без этой подвески. Или любой другой вещи.

— Н-но я ничего такого не ощущаю.

— И не будешь ощущать, пока кто-то не попробует снять цепочку.

— Погодите, — вспомнила кое-что Алиса, — а как же тот раз, когда меня украли и сняли кулон, пока я спала?

— Но тебе же было неуютно без него? Ты не видела, как это сделали, но само ощущение, что чего-то не хватает…

Алиса не нашла, что возразить. Ей действительно казалось, особенно сейчас, что без кулона она жить не сможет, что он уже словно стал частью её существа. Девушка потянулась к застёжке и расстегнула её. Руки дрожали, пока она проворачивала это действие, хотелось застегнуть замочек обратно. Хуже стало, когда волшебная безделушка качалась в дрожащих пальцах, протягивающих подвеску Севериану. Алиса еле сдерживалась, чтобы не отдёрнуть руки. Когда же Севериан забрал подвеску и положил её к себе в карман светло-голубого кафтана, тогда возникло желание забрать свою вещь обратно. Но с каждым мгновением собственнический дурман словно слабел, а когда девушку перестало трясти, Темнодаров произнёс:

— Садись на траву, как тебе удобно, — и сам расположился на зелёном природном ковре.

Алиса сняла сапоги, уже изрядно нагревшие ступни, отставила их в сторону и присела, скрестив ноги, на шуршащую траву. Севериан начал повторные объяснения, как правильно сосредотачиваться, бархатный голос мутил сознание и будто бы убаюкивал. В какой-то миг Алисе начало казаться, что собственного тела она почти не чувствует, оставалось лишь тепло в пальцах и где-то в основании позвоночника. Но в этот раз…

— Шею должно так жечь? — спросила, не раскрывая глаз, Алиса. — С кулоном такого не было.

— С подвеской ты лишь брала силу, которая накапливалась в ней, — объяснил император. — Сила в подвеске была твоей собственной, но твой талисман всё это время был посредником, ты не использовала силу напрямую из тела. Сейчас же магия должна проснуться в каждой клеточке твоего тела, ты должна ощутить её присутствие в тебе самой.

Голос раздавался будто всё ближе и ближе. Вдруг чья-то холодная рука легла в основание Алисиной шеи. Девушка вскрикнула и отшатнулась, открыв глаза. Севериан стоял над ней, за её спиной, склонившись.

— Вы что делаете? — выдохнула испуганная Алиса почти шёпотом.

— Пытаюсь понять, насколько твоё магическое «Я» пробудилось. Ещё недостаточно.

После этих слов Севериан сел на то место, где только что сидела Алиса, а Снежовой не осталось ничего иного, кроме как сесть рядом и вновь закрыть глаза.

Обжигающее тепло вновь загорелось в основании головы, пошло вниз, по позвонкам, напоминая по ощущениям то, как горячие пальцы касаются каждой спинной косточки, каждого бугорка. Стало трудно дышать. Немыслимый жар заполнил грудную клетку, особенно слева. Алиса начала дышать через рот, и ей казалось при этом, что она чувствует, как ходят внутри, скрипя, рёбра, будто вот-вот сломаются. Лёгкие горели.

— Алиса?

Голос ударил по ушам. Слух улавливал уже не звуки извне, а слушал кровоток, бьющий по вискам. Тум-тум. Тум-тум.

Девушка тихо взвыла и схватилась за сердце, сгибаясь.

— Алиса, что такое?

Жар уходил, как скатываются с берега волны, поднятые шальной моторной лодкой на тихой глади воды. Постепенно, по кускам, отдельно друг от друга, но обжигающее тепло ушло. Алиса открыла глаза. Она, скрючившись, сидела, поджав под себя ноги, и видела траву, жестковатую и заострённую. Севериан сидел рядом, и Алиса ключицами лежала у него на руке, вторую он положил ей на позвоночник. Голова немного кружилась.

— Тошнит?

Алиса еле-еле помотала головой и попробовала приподняться, опираясь на руку, которой император только что её поддерживал. Мир кружился, но рвотных позывов пока не было. На лбу, как оказалось, выступила испарина, на шее под волосами тоже.

— Точно? — вновь задал вопрос Севериан. — Серафиму в первый раз подташнивало.

— Всё… нормально…

Алиса нашла в себе силы встать и отряхнуться. В Севериане же чувствовалось напряжение, он в любой миг готов был поймать неустойчивую ведьму. Когда Алиса начала глубоко вдыхать и долго выдыхать, Севериан произнёс:

— Мне кажется, следует на сегодня остановиться, а то ты уже выглядишь нездоровой.

— Правда? — Алиса убрала волосы от лица. За прошедшие два месяца они выросли будто бы быстрее, чем обычно, и сейчас полностью закрывали уши, начиная виться. Чёлка лезла в глаза, чем не только доставляла неудобства, но и подбешивала.

— Ты побледнела. — Севериан нагловато закинул руку за плечи ведьмы и медленно, увлекая разговором, повёл её к выходу из сада. — Да и опасно для тебя перенапрягаться. Попробуем в следующий раз.

— Хорошо… Ах, мои сапоги!

Девушка обернулась, но Севериан её придержал и кивком морковно-рыжей головы указал на самостоятельно идущие рядом сапоги. Алиса выпучила глаза, но задавать вопросов не стала: магия, что поделать. Сапоги перестали жить своей жизнью лишь около входа, когда Алиса надела их. Севериан проводил девушку до комнаты своей сестры, где всё ещё лежала уличная одежда Алисы. Кремовые покои встретили висящими в воздухе книгами и кружащейся вокруг своей оси Серафимой. От звука открывающейся двери девочка остановилась, пошатнулась, а затем вскрикнула:

— Север, смотри! Получается!

Царевна начала махать руками, то плавно, то резко, а книги, собравшиеся в стопки, так же плавно или резко летали по комнате в ту сторону, в какую им указывала начинающая волшебница. И самое главное — Серафима искренне улыбалась, делая взмахи руками.

Хоть у кого-то из воспитанных в Яви людей в этом замке что-то получалось.

Девятнадцатая глава. Карачунова ночь

На следующий день Алисе вновь пришлось врать Диме, что она уходит к Варе, когда на самом деле её попросту вновь хотели видеть на занятиях в другом мире. Севериан предложил, весьма приказным тоном, продолжать обучение без передышек, а Алиса решила не злить тёмного мага. Повезло с тем, что на занятия в Оплоте Илона сказала явиться лишь «ударной силе» — Ярославе, Маргарите и Дане. Так что у Алисы даже было свободное время между учёбой и другим миром, которое она провела с Димой, покинув квартиру часов в пять.

— Ты же ничего не скрываешь?

Сердце у Алисы от мягкого голоса Димы забилось чаще, сначала словно подпрыгнув до горла, когда он спросил об этом. И как отвечать? Хотелось бы сказать чёткое «нет» и не чувствовать себя предательницей, вот только не было этого «нет». Секреты были, не один и не маленьких размеров.

— Просто я волнуюсь, — продолжил Дима, явно не смотря на растерянное лицо любимой. И хорошо, что не смотря. — То тебя Марго с Ярославой куда-то тащат, ничего не объясняя, то ты сама убегаешь. Может, познакомишь меня с Варей поближе?

— У девушек должны быть секреты. — Милая улыбка, весёлый голос, приглашение обнять её, необъятную в пуховике. — Не беспокойся, — скорее самой себе, чем ему, произнесла Алиса, обнимая Вишневского, — ничего противозаконного и никаких лишних парней на женских посиделках, только штуки по учёбе.

Дима немного отстранился, не выпуская Алису из кольца рук, посмотрел на неё, доброжелательно застыли ямочки на щеках. Руки юноша затем переместил к лицу девушки, тёплыми пальцами задев уши. Большим пальцем он коснулся правой девичьей щеки, того места, где у Алисы сидела небольшая, но заметная родинка, прямо посередине. Лишь затем Дима поцеловал Алису, пальцами зарываясь в её волосы. Настроение у девушки немного поднялось, но пришлось прерваться, потому что когда он так её целовал, хотелось остаться на месте и не идти никуда, просто целовать, целовать его в ответ, целовать, задыхаясь, перебирая пальцами его золотистую копну вьющихся волос.

Уже в подъезде Алиса позвонила Варе и сказала, что ей надо в другой мир. Варя пробурчала в ответ: «Что мне делать, если однажды он решит проверить, где ты? И вообще, я сегодня с Колей». Алиса вздохнула и ответила, что оправдания потом придумает сама, извинилась, услышала долгий воющий выдох. «Что с тобой делать, а?» — спросила Варя, а затем обещала позаботиться о ситуации ровно столько, сколько сможет, и отключилась. Кажется, Алиса уже знатно задолжала Варе.

Алиса семиспатировала в проход рядом с рабочей комнатой Севериана и задалась закономерным вопросом, почему никто раньше не заговаривал о возможности убить императора, переместившись в его логово, если это так легко? Особенно при том, что хозяин замка, видимо, не особо любил покидать собственный кабинет.

Алиса постучалась, услышала глухое «Войдите» из-за двери и оказалась в уже знакомом помещении. Севериан был не один, рядом, по левую руку, стояла Субира, скрестившая руки на груди и наблюдавшая, как император читает какую-то бумагу.

— Надеюсь, в этом году без происшествий обойдётся, а деньги на «непредвиденные случаи» уйдут на что-то поприятнее, — вздохнул Севериан. — Тем более, — он отдал бумагу Субире, которая ловко скатала её и перевязала узкой лентой, — в этот раз опасность может коснуться Симы.

— Мы отберём лучших гридей из дружины, Ваше Императорское Величество.

Субира кивнула на прощание и, шурша тёмно-зелёной юбкой со светлой вышивкой, направилась к выходу. Она проходила рядом с Алисой, которая как раз хотела подойти ближе к Севериану, и вдруг приостановила девушку, положив ладонь на плечо. Женщина была немного выше Алисы, а судя по стуку при ходьбе, ещё и на каблуках, так что студентка смотрела на советницу Его Величества снизу вверх, внутренне сжимаясь под взглядом чёрных и колючих, как Тьма, глаз в обрамлении чёрных же густых ресниц. Во взгляде читалось что-то похожее на презрение и недоверие, одним взглядом Субира жёстко говорила: «Не делай глупостей», явно дополняя наказ чем-нибудь обидным и говорящим, что Алиса тут гость, причём не особо желанный.

Но вот дверь прикрылась вслед за шагами, а Севериан посмотрел на Алису, хотя только что тёр лоб и уставшие глаза.

— Надо, видимо, привыкнуть, что в этом виде у тебя волосы белые. Либо научить тебя, как семиспатировать без лишних взаимодействий с талисманом.

Севериан вновь привёл Алису в сад-лес, где девушка скинула уличную одежду, но в этот раз перед началом занятия император достал из колдоклети небольшой гранёный флакон с серой жидкостью внутри и протянул его Алисе.

— Что это? — взяла склянку Алиса.

— Зелье, которое должно помочь пробудить твои истинные силы. У тебя с этим хуже, чем у Серафимы, проще помочь твоему телу так, чем ждать. — Алиса откупорила крышку, немного понюхала…

— Господи, фу! — отставила она руку с зельем в сторону. Зелье пахло чем-то невероятно кислым с горькой примесью.

— Поэтому не нюхай и не пытайся распробовать на вкус, а сразу глотай, — посоветовал Севериан, отводя дурнопахнущую склянку. — И не храбрись: если голова закружится или ещё как поплохеет — говори.

Алиса глубоко вдохнула и опрокинула в себя содержимое небольшого флакончика. Вкус был не менее кислым, чем запах, Алиса сморщилась, начала причмокивать и пытаться слюной отмыть противный привкус. Что удивительно, голова была практически чистой, признаков болезни не ощущалось, и, видимо, это всё попросту заменяла оставшаяся во рту кислота.

Страдания окупились: зелье сработало. В тот вечер жар в теле не причинял боли, тёк тёплой струёй по позвоночнику и костям, колол в пальцах, обострял чувства: Алиса слышала громче, чувствовала пряную и сладкую смесь запахов, от которых кружилась голова, видела чётче и ярче, но свет вдруг начал резать глаза, рассыпаясь искрами, так что девушке пришлось смежить веки. И наконец Алиса сложила руки ладонями друг к дружке, а потом, открыв глаза, разъединила ладони, увидев множество ярких искр, летающих в пространстве между ними.

Она наконец пробудила свою настоящую силу.

~~•••~~

В каком-то тумане прошли следующие неполные три недели. В весьма ярком и искристом тумане. Город готовился к новому году, в окнах начинали гореть гирлянды, заливались катки в центре города, власти установили яркую-яркую ёлку со звёздами и снежинками, витрины магазинов завлекали скидками и появлением снеговиков, снежинок, Дедов Морозов со Снегурочкой и многих других новогодних элементов, от которых обычно становится тепло на душе даже в минусовую температуру. Алисе всегда нравилась предновогодняя разноцветность города, каждая горящая лампочка и каждая красная шапочка на человеке. Нравились стеллажи, которые заполнялись ёлочными игрушками и мишурой. Нравилось какое-то волшебство в воздухе. Алиса и Серафима любили вместе украшать ёлку, заматываясь в шуршащую мишуру или вешая на пальцы игрушки, с которых опадали блёстки.

За прошедшее время Алиса наконец познакомила отца и Таню с Димой официально. Юношу весьма тепло приняли и строго наказали заботиться об их девочке, но вскоре после приказа готовы были раскрыть все тайны её детства, пока давали рассмотреть фотографии глубокой давности. На некоторых фотографиях мелькала милейшая мордочка Серафимы или не менее милый её рыжий затылок с хвостиками. Алиса заволновалась, когда Дима спросил, где, собственно, сестрица, которой только недавно было плохо из-за школьных проблем.

— Школьных? — переспросила Татьяна Золотова. Алиса не дала мачехе продолжить.

— Д-да, Дима, я видимо, опечаталась, когда тебе говорила об этом. Она у нас студентка, но… так странно, хах, странно иногда это осознава-ать… Она тогда ненадолго приезжала, а так она… живёт с подругой, да…

Снежова выдохнула лишь в тот момент, когда Дима полностью поверил в байку о колледже и не стал спрашивать о Серафиме дальше, вернувшись к обсуждению фото.

Потом было знакомство его с Варей, а вместе с тем и с Николаем Потаниным. Алиса видела его не впервые, всё-таки Коля работал в книжном рядом с Вариным домом, и подруги то и дело заглядывали туда ещё со времён бакалавриата. Слово за слово — и вот в конце первого курса Варя дала Коле свои контакты, а на втором они начала встречаться.

Иногда Коля немного похабно шутил, но за пределы эти шутки не выходили. Прогулка в тот четверг вышла запоминающейся. Погода позволяла ходить, а не засиживаться в кафе, так что две парочки гуляли по центральным улицам. В какой-то момент Коля слегка толкнул Варю, а та упала в сугроб. Пока Потанин помогал ей подняться, Дима пихнул его вслед за Анисимовой, Диму в свою очередь пихнула Алиса, а он, гадёныш светловолосый, потянул её за собой в последний момент. В итоге четвёрка долго барахталась в снегу, не давая никому встать.

Но за всем этим пришли и новые магические занятия. Зачастую в Замок Елены стали вызывать исключительно боевую троицу Белых Ведьм, лишь иногда приглашая Веру и Алису. Алиса продолжала играть второстепенную, а то и третьестепенную роль в битвах, противниками в которых всё так же становились Лука, Мунаш, сёстры Орешниковы, но к этому числу добавился ещё и Кирилл Лебедев. Кирилл оказался магом льда, но оценить его пока было трудно, потому что в те два раза, в которые Алиса видела его в бою, он работал в паре с Лукой. Правда, работой в паре это называлось с натяжкой, оба юноши действовали почти отдельно друг от друга. Лебедев едва двигался во время не столь долгих битв, покуда Лука наслаждался поединками, размахивая то бердышом, то руками.

Что ещё заметила Алиса, так это заинтересованность Маргариты в Кирилле. И либо это была лишь буйная фантазия Снежовой, либо же Савельева действительно, грубо говоря, подкатывала к Лебедеву, пытаясь завести с ним разговор, получая при этом исключительно односложные ответы, либо стараясь привлечь к себе внимание прикосновениями якобы невзначай. Однако Кирилл пока не подавал признаков ответной приязни.

Зато Вера однажды поделилась с Алисой, что Филипп её водил гулять в Еленик.

— Оказывается, наши талисманы могут одевать нас не только в эту униформу, — делилась Уханова с детским восторгом, вызывая улыбку у Алисы, которая, к своему собственному удивлению, не отказалась бы в тот день от крепкого кофе: она плохо спала, тренировка с Северианом вышла долгой и изматывающей, хоть и принесла свои плоды, а зачёты должны были начаться уже очень скоро, так что приходилось учить, долго и упорно. Алиса не была таким уж любителем кофе, но мысль о нём её посещала.

На занятиях с императором Виленийской империи Алиса добилась немалых успехов, как отметил Севериан. За всё проведённое вместе время, а это около двух недель в общем, потому что Алиса не каждый день наведывалась в Туманный Чертог, девушку с нуля обучили её магии искр, парению небольших предметов, защите, семиспатии, призванию колдоклети, созданию ценек и даже магии ветра. Последнее пока что удавалось с трудом, но воодушевлённая Алиса уже хотела научиться повелевать ветрами. «Может, после этого лицо будет меньше обветриваться», — шутила она с Серафимой. Серафима же стала частой гостьей в зимнем саду, она занималась своей магической домашней работой недалеко от брата и Алисы или читала под деревом, изредка стреляя взглядом в сторону брата и названной сестры. Те в свою очередь полностью погружались в учёбу, и насколько бы император ни пугал Алису одним своим существованием, учитель из него был требовательный, но справедливый, и по истечении определённого времени Снежова осмелела для шуток и пустой болтовни на грани с препирательством.

Алиса чувствовала, что начинает привыкать к новому миру…

Было двадцать первое декабря, оставалось чуть больше недели до Нового года. Алиса осталась после недолгого занятия отряда с Мунаш и Кириллом и сидела в библиотеке, дожидаясь, когда Филипп закончит расставлять книги. Вера цедила горячий чай с лимоном. Наконец Филипп вышел из-за полок, убирая лихие тёмные прядки за уши.

— Филипп, а как вы Новый год справляете? — задала вопрос Алиса.

— Да, в общем-то, весело, — замялся Денисов, устремив взгляд к потолку и положив руку на шею. — Везде светильники с магическими кристаллами разноцветными, украшения разные, выпечка, ленты… — Юноша глянул на Алису, поправив безукоризненно сидевшие очки. — А к чему спрашиваешь? Он только через два месяца.

Алиса скривилась, слова застряли в горле, превращаясь в новые.

— В смысле? — протянула девушка.

— Ты не знала? — выпучила глаза Вера. — Тут новый год с первого марта.

— Березня, — вставил свою лепту Филипп, с улыбкой незаметно глянув на Уханову.

— Поправь меня, если я не права, — тараторя, обратилась Вера сначала к библиотекарю, а затем, уже спокойней, вернулась к разговору с Алисой: — Это день, когда выросло священное дерево и когда два враждующих княжества объединились. Ты разве не читала про Кровоцветную Клятву?

— Читала, теперь припоминаю что-то такое…

В этот миг дверь библиотеки открылась, по помещению проскользнул сквозняк, а затем вошли уже знакомые Алисе личности: Лена и братья Кулагины. В те редкие дни, когда Алиса бывала в замке Елены, они приходили к концу учебного поединка и обменивались с Алисой помахиваниями рукой, с особым задором это делала Лена. Сегодня троица оказалась одета непривычно нарядно по сравнению с обычной чёрно-белой расцветкой. Братья были облачены в тёмно-синие зипуны с неяркой блестящей вышивкой на горловине и груди и в высокие чёрные сапоги, тоже расшитые. Лена оделась в синее же платье до середины голени, подпоясанное широким поясом с серебряной пряжкой, орукавья и высокая горловина сверкали бисером, который сыпался на плечи, будто припорошённые снегом. Волосы Лены были заплетены в косу и уложены вокруг головы, темнели на рыжей голове синие бусины шпилек.

— О, Алиса! — загорелась радостью девушка и быстрым шагом подошла к Снежовой, хлопая книгой о столешницу стойки, чтобы обняться. Алиса широко раскрыла глаза и неловко обняла волшебницу в ответ. Отстранившись, Лена отпрыгнула назад и спросила, крутясь: — Как я тебе?

— Очень красиво, — с полуулыбкой ответила Алиса. В словно бы повзрослевшем из-за причёски лице Соповой тут же заискрилось детское ликование. — В честь чего?

— Филипп не сказал? — поднял свои прямые брови Алексей. Лена, которой не дали ответить, встала на одной ноге и оперлась на руку Александра, чтобы поправить пряжку на ремешке правого башмачка. — Сегодня День Хорса, или Карачунова ночь, то бишь народные гуляния в честь наступающих холодов.

— Впервые слышу, — покосилась Алиса на увлечённую рассказом Веру и Филиппа, неловко пожимающего плечами.

— Люди просят у Карачуна не слишком жестокой зимы, взамен принося ему дары и развлекая его, — подхватил объяснения Александр. — Это всё скорее дань предкам, которые Вечных в большей степени боялись. А потом решили наконец пересмотреть своё отношение и перестать строить из Учителей чудовищ.

— Зато праздник остался, — перехватил разговор другой Кулагин. — Людских жертв не приносят, зато поют, танцуют, веселятся.

— Людские жертвы? — переспросила Алиса.

— Да, — вдвоём ответили братья. Александр, махнув кистью, дал понять брату, что тот может начать объяснять.

— В старые времена в некоторых городах и деревнях выбиралась девушка, после чего в Карачунову ночь её вывозили в одной рубашке за город и оставляли одну. Девушка должна была танцевать, а на утро её, разумеется, находили замёрзшей до смерти. Тогда считалось, что Карачун принял жертву и беды можно не ждать. В год во всём государстве так должна была умереть двадцать одна девушка.

— Это... звучит ужасно… — не нашла, что ещё сказать, Алиса.

— Выбирали кого похилее обычно, чтобы хоть немного оправдаться перед собой, что, вот, она всё равно бы умерла рано или поздно, — добавил сверху Александр. — Ну, а потом все подумали головой и перестали с такой силой бояться Вечных, решив договориться с Карачуном на другие условия.

— Поэтому, — громко продолжил Алексей, — уже со второй половины Кровбратимской вехи в жертву приносится еда, а вместо двадцати одной девушки в городах выбирается лучшая танцовщица, которая танцует перед всеми и перед Карачуном тем более. Так обрядовых танцев даже больше. И в этом году танец исполняет наша Лена.

— Уже второй год подряд, — похвалилась Лена, потупив взгляд. — Но волнуюсь перед сегодняшним выступлением, как будто в первый раз.

— И это при учёте, что до него ещё предостаточно времени, — ухмыльнулся Александр.

— А сколько сейчас, кстати? — начала оглядывать собравшихся Алиса. Алексей тут же выудил из почти невидимого кармана зипуна серебряные карманные часы с гравировкой.

— Без двадцати четыре, а выступление Лены в..? — он глянул на брата и подругу.

— В шесть, — опередил в ответе Александр, за что получил от Лены пальцами между рёбер.

— В общем, у нас ещё полтора свободных часа в запасе.

— Алис, ты пойдёшь на гуляния? Посмотришь, как я танцую? — не отвлекаясь от взлохмачивания волос Саши, спросила Лена у Алисы с горящими радостным предвкушением глазами.

— Я бы с удовольствием, но у меня дела… В Яви, — оправдалась Алиса. Насчёт Яви враньё, но дела и правда были, дела под названием занятия магией с Северианом.

— Тогда, может, — Александр наконец убрал руки Лены с головы, — хотя бы на прогон посмотришь?

— Кстати, да! — воскликнула Лена, пока Саша приводил волосы в изначальный порядок. — Мы как раз хотели идти упражняться.

И пока она это говорила, Александр ловким движением вытащил одну из её шпилек и закрепил ею собственные передние пряди на правую сторону. Лена, тем не менее, развернулась к другу, который с гаденькой улыбкой на пару шагов отступил назад, скрестила руки на груди и с напускной суровостью приказала:

— Отдай шпильку, Кира не для того укладывала мне волосы, чтобы они развалились ещё до выступления.

Кулагин же махнул рукой и рванул к дверям. Лена, придерживая косу, со смехом и приказаниями остановиться побежала за ним.

— Взрослые, чтоб их, люди, — вздохнул Алексей, смотря им вслед.

Алиса с удовольствием приняла предложение Лены и пошла в зал вместе с Алексеем. Между ними завязалась короткая беседа, в которой он спросил, как ей нравится в Прави. «Непривычно, — честно ответила Алиса, — видела я пока не сильно много, поэтому даже спустя несколько месяцев всё странно и ново». Кулагин же со смешком заметил, что она может обращаться с вопросами к ним с братом и Леной. Алиса же спросила, кто из братьев старше, и Алексей признался, что они близнецы, но он старше на несколько минут.

— А так мы двадцать пятого жовтня родились, это второй месяц осени. Двадцать два года вот справили.

— О, с прошедшим тогда.

— Ага. А Лена в нашем отряде самая младшая, ей пока ещё восемнадцать, — произнёс Кулагин, открывая перед Алисой дверь в зал. Лена гордо мерила шагами пол, а Кулагин-младший разлёгся на каменной лавке.

Алиса заняла одну лавку, а братья другую. В золотом всплеске магии они достали из колдоклетей музыкальные инструменты: Алексей держал в руках не скрепленные ничем пять деревянных трубочек разной длины, а Александр прижал к телу большие с изящными почти арфическими изгибами гусли. Лена присела на колени. На несколько мгновений будто даже время замерло. Алексей подул в одну из трубочек цевницы, извлекая длинный, дребезжащий, лёгкий звук. Потом второй и третий, оба звонкие, один короткий, другой длинный. С четвёртым, длинным и низким, выдохом цевницы Александр ввёл низкие ноты гуслей. Раз, два, три, Лена с опущенной головой медленно поднялась, расставляя руки в стороны. Ещё немного тишины — и под долгие потоки-выдохи трубочек цевницы и низкие звуки струн, лишь иногда вплетавшие в себя тёплый более высокий звон, Лена начала танец. Плавный, спокойный, но резкий в кружении, как зимний ветер. Замирания, шаги в сторону, шелест взлетающей юбки.

Шаги тонули в музыке. Синее платье притянуло взор и не отпускало, и бисеринки на плечах и запястьях завораживали блеском, будто кружащиеся на ветру снежинки. Лена то склоняла голову, то запрокидывала её назад, выдаваясь грудью вверх, то вся она наклонялась вперёд, взмахивая руками, словно крыльями. Лена вытягивалась в струну, вставая на носки и соединяя руки ладонями высоко над головой, но затем резко расставляла руки в стороны и крутилась на одной ноге.

Наконец музыка начала замедляться, успокаиваться, Лена неторопливо воздела руку к небу, и последний длинный выдох средней трубки цевницы раздался в зале. В безмолвии звука и голосов Алиса встала и зааплодировала, Лена, раскрасневшаяся и улыбающаяся, раскланялась.

~~•••~~

Семиспатировать Алиса решила в этот раз в гостевую комнату покоев Серафимы. Из спальни доносились голоса. Алиса сосредоточилась, призвала колдоклеть и запихнула в неё пуховик, после чего зашла в спальню.

Оказалось, что Серафима сидела не одна, а со служанкой — приземистой девушкой в чёрном платье и белом переднике. Её непослушные волосы были заплетены в косу, закрепленную вместо обычной резинки или ленты чем-то вроде браслета со скользящим узлом. Прислуга помогала Серафиме зашнуровать синее с серебром платье, обе девушки стояли спиной к Алисе и не слышали, как она вошла.

— Не сильно туго? — спросила девушка с косой, завершая шнуровку.

— Нет, — ответила Серафима, поднимая руки и поправляя высокую причёску. — Другое дело, что у меня уже сейчас голова отваливаться начинает. — Служанка начала завязывать шнурки.

— Вам надо будет пережить всего около часа в таком состоянии, а потом…

— За это время голова и отвалится. Ой!

Серафима увидела в напольном зеркале шевеление и развернулась, а вместе с ней и её служанка.

— Алиса! И долго ты тут стоишь? — Серафима приподняла юбку, расшитую белыми бусинами и бисером, и подошла к Алисе обниматься.

— Да нет, только вот явилась. — Студентка обняла сестру, пытаясь не соприкасаться с причёской из косичек и кудряшек.

— Ты от брата?

— Нет, я сразу к тебе семиспатировала. Вы на празднование?

— Ты об этом? — оглядела себя Серафима, показывая юбку и чёрные остроносые сапожки под ней. Вырез сердечком с пришитым к нему белым кружевом хорошо смотрелся с длинными рукавами с небольшими буфами на плечах, тоже расшитых бисером. Выглядела Сима совсем как принцесса, о чём Алиса решила сказать. — Ну, не принцесса, но царевна, — смущённо улыбнулась названная сестрица, наматывая короткий витой локон на палец. — Ах, да, знакомься, это Ксения Горчакова, моя личная горничная. Ксюш, это Алиса, моя сестра.

— Очень приятно, — слегка поклонилась Ксения, от чего её коса перекинулась через плечо.

— Алис, ты пойдёшь с нами на празднование?

— На Карачунову ночь?

— Да, тебе уже рассказали? — немного удивилась Серафима, пока Ксения убирала со столешницы трельяжа шпильки и заколки в небольшой ларец.

— Да, про древние обряды и танцы особенно…

— Так ты пойдёшь смотреть с нами? — Серафима взяла руки Алисы и приподняла их, выжидающе глядя разноцветными глазами на Снежову. — Выступление в семь, если я правильно помню, Севериан обещал мне показать город немного. Сейчас, кстати… — Девочка, уже успевшая, видимо, выработать эту привычку, приподняла юбку и прошла в гостевую часть покоев. — Грубо говоря, почти шесть. Ох, Алиса, нам, наверное, надо торопиться, давай пойдём к Северу.

И не спрашивая Алису, Сима схватила сестру за запястье и потянула из комнаты, крикнув напоследок Ксюше слова благодарности и пожелания повеселиться на празднестве.

Алиса уже приготовилась, что её протащат по всему замку, но вместо этого Сима всего лишь свернула направо, к соседним четырёхстворчатым дверям и, постучав, открыла одну из средних створок, затягивая за собой и Алису.

— Север, давай мы её возьмём? — зазвенел в стенах покоев Серафимин голос.

Покои, как и у Серафимы, были разделены на гостевую часть и на спальную. В обстановке преобладали нежно-сиреневый с оттенками голубого, так называемый барвинковый цвет, светло-голубой и фиолетовый. В этих оттенках были диванчики с подушками — один стоял почти посередине гостиной, — тонкие ковры, обивка стульев, занавеси и гобелен на правой стене. Продолговатый стол у дивана и книжные шкафы были сделаны из светлого дерева, при этом боковины шкафов оказались разрисованы изящными барвинками. Спальня почти полностью скрывалась за плотными сиреневыми же портьерами, подвязанными снизу тёмно-фиолетовыми шнурами с кисточками.

Севериан как раз вышел, приподняв рукой портьеру и держа в другой какое-то украшение с синими камешками.

— Кого..? — начал было Севериан, но, увидев Алису, произнёс: — А, вот ты о ком. Привет, Алиса.

— Здравствуйте, — как-то вновь перешла на «вы» Снежова, смотря на императора, который действительно выглядел согласно своему званию. Тёмно-синий кафтан с серебристыми вытканными узорами, похожими на изморозь, спускался почти до щиколоток, из-под отделки тёмным мехом чернели сапоги со слегка заострёнными носами. Мерцали в свете люстры серебристые полосы тесьмы и витые клеванты на груди. Высокий стоячий воротник прикрывал подбородок. Как и у сестры, рыжина волос Севериана резко выделялась на синей, почти чёрной, ткани.

Севериан оглядел Алису, тяжко вздохнул. Девушка сама осмотрела себя, прекрасно поняв, к чему вздох и цоканье языком: вряд ли кто-то пойдёт в город на празднество в футболке и спортивках.

Хотя о чём она? Она же не собиралась идти на гуляния, пусть и очень хотелось. Пусть этого и хотела Серафима. Это опасно: а если по какой-то случайности её увидит кто-то, связанный с Оплотом, и доложит об этом Иллариону? Что делать людям Оплота во вражеской столице? Да мало ли что! Шпионить, например. Или хотя бы проведать родственника, который почему-то живёт не в Силтенойской империи. Да мало ли что, чего только не бывает, уж тем более в мире волшебном.

— Так с тобой точно никуда нельзя, — услышала, выходя из размышлений, Алиса. Севериан задумался, хмыкнул, повертев в руках украшение, а затем сорвался с места, схватил свободной рукой Алису чуть выше локтя и направился, таща её за собой, в коридор, вниз по лестнице. Серафима быстро поскакала, стуча каблучками, за ними.

— Что, куда? — задавала, заикаясь, вопросы Алиса.

— Одевать тебя, если, конечно, выловим служанку, — объяснил Севериан, пролетая на лестнице мимо мужчины в чистом белом одеянии. Мужчина этот, поднимавшийся по лестнице, остановился, завидев императора и склонил голову. Алиса не успела рассмотреть его, следя за ступеньками, уходящими назад, и за приближающимся полом.

— Куда, зачем? Я даже согласиться не успела!

— Будешь спорить с императором? — кинул быстрый взгляд на девушку Севериан, по-мальчишески перепрыгивая последние ступеньки. Алисе пришлось прыгнуть тоже, иначе император вывернул бы ей руку.

— Зачем я там? А если... если увидят? — тараторила Алиса, заворачивая за Темнодаровым на другую лестницу на второй этаж и слыша цокот каблучков. — Ладно — сестра, я третья лишняя, слухи пойдут, эм, или люди Оплота увидят, вдруг их занесёт внезапно?

— Оплота Доброгоста быть тут не должно — раз, — продолжал Севериан, — а во-вторых, мы твою головушку прикроем, не узнают издалека.

— А слухи?! — взвизгнула Алиса, пересекая последние ступеньки.

— Хуже уже не будет, — ухмыльнулся Севериан, заворачивая направо к дверям. — Подумаешь, император явился с какой-то женщиной, не в первый раз.

У Алисы возникло слишком много вопросов, которые хотелось задать, но она успела лишь скривить брови в недоумении и открыть рот, который почти сразу закрыла, не проронив ничего кроме вопросительного восклицания. Севериан отпустил её и открыл, потянув на себя, широкие двустворчатые двери с замысловатой резьбой. «Кому я плачу деньги, — слышались тихие возмущения, — все служанки как сквозь землю… о, отлично!» Кого-то из слуг его императорское величество всё же нашёл. В комнату Алису завела уже Серафима.

Помещение оказалась большой платейной с высоким потолком, яркий свет умножался здесь отблесками от многочисленных одежд. Мужская одежда висела по правую руку, а женская по левую, причём женской в данное время было немногим меньше, но блестела она со всем присущим её благосостоянием.

Три плотных ряда кафтанов, полукафтанов, с мехом и лёгких, опашней, камзолов, а многого, Алиса была уверена, из прохода между стойками с вешалками она не видела. С другой же стороны так же висели платья, сарафаны, такие же опашни. Всё это великолепие блестело, мигало искрами, светилось бисером, каменьями, пайетками, блестящей вышивкой, переливалось, отбрасывая сквозь прикрытые ресницы радужные полосы. Алиса привыкла к яркому свету после приглушённого освещения замковых переходов и лестниц и просто уставилась вперёд. От количества красок и форм глаза разбегались и лучшим решением стало сосредоточить внимание на одной цели. Целью были Севериан и уже виденная Алисой служанка, которая, насколько помнила студентка, подсказала Серафиме, где искать императора. В этот раз женщина с редкой сединой протирала пол и была отвлечена государем с просьбой помочь одеться его гостье как можно быстрее. Женщина кивнула и отставила ведро со шваброй в сторону. Севериан вышел, чтобы, по его же словам, никого не смущать, а заодно отдать последние указания.

Горничная быстро окинула взглядом Алису, а затем ушла налево смотреть, что можно подобрать.

— Что-то тут уже было, — завела разговор Серафима, — а что-то, очень многое даже, сшили для меня. Я сейчас думаю про то, что с нашими размерами мы бы могли носить одно и то же.

— Могли бы, — скривила губы Алиса. — А ещё я могла бы просто использовать адзеннчары.

— Использовать что? — Алисе пришлось вкратце с видом человека знающего объяснить, как работают адзеннчары и как они связаны с кулоном, после чего Сима проговорила: — Ну, Севера это, наверно, не устроило бы? Ой, да не делай такое лицо. Плохо, что ли, что мы идём погулять? Кто ещё несколько недель назад с жертвенным видом говорил, что принимает условия императора, только чтобы за мной присматривать, а теперь отказывается идти со мной?

— Я не думала, что…

— Идти со мной туда, куда меня ведёт Злобный Страшный Тёмный Владыко, — с завываниями продолжила Серафима, до смешного страшно выпучив глаза. — Или ты уже передумала?

— Я… Слушай, давай эту тему закроем, голова не варит.

— Угу-у, — невыносимо ехидно и без капли веры в слова прогундосила Сима.

Из-за стоек с одеждой появилась горничная, держа в руках в меру простое голубое платье с тёмно-синей вышивкой. Алиса хотела взять одеяние, но горничная лишь повела девушку в сторону ширмы. Алиса решила никого не задерживать и быстрее переоделась. Платье оказалось весьма тёплым и мягким, рукава облегали руки, не стесняя движения, мех у запястий немного щекотал кожу. В синих сутажных клевантах мерцали вплетённые бусины. Неприятным казалось только то, что платье висело балахоном. Однако Алиса не успела даже рта открыть по этому поводу, как служанка развернула перед Алисой широкий плетёный пояс, после чего завязала его на талии девушки и одёрнула юбку. Алиса не могла видеть, как она выглядит в целом, но хотела верить, что хоть сколько-нибудь прилично для выхода в общество. Серафима ахнула, когда Алиса вышла из-за рядов одежды, начала говорить что-то про неузнаваемость и то, как Алисе идёт. Служанка же в это время нашла синий с многочисленными бело-голубыми узорами платок с густой бахромой. С ни на голове, придерживая концы, Алиса и вышла к Севериану.

— Так намного лучше, — подвёл итог Севериан. — Кое-чего только не хватает.

И с этими словами он вдруг исчез в столбе чёрного дыма. Девушки в лёгком недоумении остались ждать около платейной, Серафима принялась пристальнее рассматривать Алисину одежду, пока в новом столбе Тьмы Севериан не появился вновь.

— Серафима, подойди, — обратился он к сестре. Девочка подошла на пару шагов, а Севериан наконец развернул синюю ленту, расшитую будто бы морозными узорами с вкраплениями мелких кристалликов. Серафима чуть не подпрыгивала, пока Севериан закреплял края ленты в причёске. Теперь на лбу царевны блестело бледное, будто скрывшееся за зимними облаками, светило, окружённое снежинками. —Так-то лучше. Алиса, — позвал император Снежову, пока его родная сестра, скосив глаза наверх, ощупывала украшение. Девушка подошла к императору почти вплотную.

Алиса обомлела, когда Темнодаров достал из небольшого кармана серебряную брошь в виде полумесяца с круглым синим камнем в середине. Севериан без труда закрепил платок брошью, уложив ткань вокруг лица и на плечах девушки.

— Теперь можно выдвигаться, — улыбнулся он и направился к лестнице вниз.

— К чему такая обходительность? — последовала за ним Алиса, придерживая юбку.

— Ты моя ученица и гостья, — усмехнулся идущий впереди император Темнодаров, кивнув по пути ещё одному человеку в белом полукафтане с широкими расшитыми орукавьями, расшитым же стоячим воротником и с посеребрёнными украшениями. — Считай это поощрением за хорошую учёбу.

На первом уровне замка ждал Миро. Он стоял в большом тулупе, скрестив руки на груди. Разумеется, мужчина удивился, увидев Алису, но после быстрого объяснения Севериана улыбнулся и пожелал хорошо провести время. Когда все облачились в тяжёлые тулупы, стражник в белом отворил широкую створку двустворчатых дверей, пропуская императора, девушек и советника.

Скрипнул истоптанный снег под ногами. Большое четырёхугольное крыльцо освещалось светильниками, удерживаемыми по обе стороны изваяниями, в которых угадывались человеческие очертания.

Тёмный внешний двор открылся белым мерцающим покрывалом с синеватыми пригорками, освещались лишь три широких тропы — прямая, ведущая вперёд и перегороженная заснеженным фонтаном, и две, изогнутые дугами справа и слева от главной дороги. Три эти дороги вели к высоким кованым воротам. На тёмном металле бегали блики от светильников, которыми венчалась кирпичная стена. Алиса повертела головой, спускаясь по лестнице, но более всего заворожил её вид. Замок, видимо, стоял на возвышении вроде холма, поэтому часть города виделась, как на ладони: яркими пятнами смотрели непроглядные тени домов, окружавших замковые стены. Миро легонько подтолкнул Алису вперёд, хлопнув её по лопаткам.

Внизу, перед лестницей, стоял золочёный возок со сложной резьбой, с узкими окнами и с небольшими светильниками по углам. Возница, напоминавший в неярком свете неровный мешок, сидел, спиной оперевшись на край крыши возка, свесив голову на грудь, скрестив руки и сжавшись в плечах. Лишь тонкая и почти невидимая струя пара поднималась из-за высокого ворота тулупа, из-под чёрного меха на огромной шапке. Белёсый пар вился и из ноздрей двух крупных и крепких тёмно-рыжих коней. Светлые гривы были заплетены в прелестные шишечки, искрилась золотыми переливами красочная вязь на хомуте. Ближний конь несколько раз мотнул головой, зазвенев кольцами уздечки. Второй же рыл снег копытом, обрамлённым негустой щёткой с налипшим снежком.

Помимо возка во дворе ожидали ещё восемь всадников, которые, стоило императору выйти из замка, взлетели в сёдла и двинулись в сторону ворот. Севериан открыл дверь возка, помог забраться внутрь Серафиме и хотел помочь Алисе, которая, тем не менее, сама прекрасно залезла и села рядом с Симой, даже не ударившись ни разу о крышу повозки. Миро, залезший последним, крикнул кучеру: «Трогай!» — и захлопнул дверцу. Серафима, как только полозья заскользили по снегу, прильнула к окну, отодвинув вышитую шторку. Алиса сделала то же самое. Проплывали за окном белые поля снега во дворе императорского замка, исчезая в вечерней темноте. Когда возок подъезжал к воротам, всадники поравнялись с повозкой и продолжили сопровождение в городе. Все седоки были одеты в белое, плащи с капюшонами с мехом лежали на крупах лошадей, спускаясь по бокам и по своему завораживая.

— Добро пожаловать в Яровитинск, — улыбнулся в полутьме Севериан, щёлкая пальцами. В воздухе моментально возникли два светящихся шарика, повисших под потолком. — Столица Виленийской империи в её зимней красе.

— А эти люди, они?.. — не закончила вопрос Алиса, глядя на Севериана.

— Гриди Его Императорского Величества, — ответил вместо государя Миро. — Нас сопровождают восемь лучших гридей и их воевода Фёдор Михеев. Всё ради безопасности царских особ. — Губы мужчины растеклись в какой-то приторно-сладкой улыбке. Серафима, кажется, сказанному не придала особого значения и продолжала смотреть в окно. Её дыхание оставалось белым пятном на стекле.

— В этот раз хотелось бы верить, что происшествий не произойдёт, — произнёс Севериан, открывая потайную дверцу в стенке возка рядом с головой и вытаскивая оттуда небольшую подушку, которую подложил себе под поясницу.

— А они были? — спросила Алиса, слушая внимательно, но почти неотрывно смотря за стекло.

Она видела гнедых коней в строгой чёрной сбруе с белыми всадниками, из-под капюшонов которых виднелись шапки с поблёскивающими на них запонами. Алиса смотрела на выглаженный полозьями и ногами снег, на разномастные дома с пушистыми белыми холмами на подоконниках. К домам жались люди, когда мимо проезжал поезд из императорского замка, кто-то слегка кланялся, некоторые дети увлечённо шли рядом со всадниками, открыв рты и во все глаза смотря на белизну одеяний. Родители же нескольких детей, когда те намеревались тоже поглазеть на царскую повозку, хватали чад за руку покрепче и ускоряли шаг, кто-то хватал детей и прижимал к себе, отходя к стенам домов, чтобы дети смотрели, но не подходили. Двигало ли ими опасение, что дитя попадёт под копыта? Или всё же причиной был страх перед императором?

— Были, — в это же время говорил тот самый император. — В том году, например, тоже в Карачунову ночь. Кто-то счёл хорошей затеей устроить беспорядки и взорвать повозку, которая напоминала мою и шла по моему изначальному пути. Вот только я между делом заехал в другое место, и взорвали какого-то боярина. Никто не умер, но пострадавших было предостаточно.

— Погоди, — повернулась к Темнодарову Алиса, отвлекаясь от улицы и проходящей вдоль дороги яркой толпы с дудками, гармоникой и балалайками. — Они знали, что ты поедешь именно тем путём? Значит, кто-то сдал им тебя?

— Можно и так сказать, — протянул Севериан, убирая чёлку с глаз. — Выяснилось, что один из слуг в тот вечер сбежал из замка. Его нашли и допросили. Именно он прознал, по какой дороге я поеду, и рассказал своим. «Своих», правда, не сдал, верный, скотина, попался… — пробурчал Севериан, скрипя рукой о стекло, чтобы протереть запотевшее окно. — Желал мне скорейшей смерти, обещал, что скоро Темнодаровы падут, и убеждал, что не ровен час возвращения на трон силтенойской царевны. — Севериан закрыл глаза, потёр уже их, и запрокинул голову назад. Миро, кажется, задремал, либо сидел с сомкнутыми веками и с ничего не выражающим лицом.

— Значит, люди верят в возвращение Александры? — покосилась на Симу Алиса. Девочка была поглощена огнями улицы и весельем городских жителей.

— Верят, — без особых чувств в голосе ответил Севериан. — Некоторые даже слишком. Кажется, надежды в возвращение Серафимы было меньше. Но…

— Но я нашлась легко, — прервала брата Серафима, сев ровно. — А эта Александра… Если её найдут, то что будет?

— Попытки посадить единственную наследницу на престол, — ответил император, — натравливание её на меня как на всемирное зло и… В общем, для меня она станет головной болью, — и Севериан усмехнулся, оттягивая смявшийся под поясом кафтан немного вниз. — Мы почти на месте.

Двадцатая глава. Добро пожаловать домой

Как и ожидалось, столичное выступление поражало и завораживало. Это было не просто танцевальное представление, но целая постановка «Когда кончается ночь», и открывала её та же музыка, которую играли Кулагины, и три танцовщицы, исполняющих неспешный, плавный танец. В долгом танце девушки, блистающие вышивкой на укороченных опашнях, кружились, качались, сходились и разбегались в стороны, пока в движения тел не вплелась полупрозрачная белая ткань с узорами вьюги и бусинами-снежинками. Ткань взлетала кверху и медленно опадала, качалась подобно волнам, казалась невесомой. Когда же танец печали закончился, а музыка затихла, большой зал наполнился рукоплесканиями. Но как только стихло эхо последнего хлопка, на сцену выбежали ряженые в яркие необъятные одеяния люди, на некоторых были косматые маски. Зазвучала живая и яркая же музыка, лицедеи плясали, кривлялись, вытворяли трюки и показывали фокусы, которые явно не обошлись без настоящей магии. Серафима смотрела, положив голову поверх сложенных на перилах рук, заворожённая. Севериан же наблюдал, склонив головой и оперевшись ею на кулак. Алиса сидела почти ровно и во все глаза, как и Сима, смотрела, боясь пропустить даже малейшее движение. Они сидели на отдельном балкончике над партером, за их спинами стояли два гридя, ни на мгновение, видимо, не расслабляясь.

Долгое выступление рассказывало между плясками и скоморошничеством историю влюблённого юноши, который после Карачуновой ночи искал возлюбленную, выполнил, по всем сказочным законам, три задания некоего Лесного Хозяина и вернул девушку, отданную Карачуну, не то к жизни, не то просто в людской мир. Когд представление закончилось, люди стали расходиться, Серафима заёрзала, а Алиса заозиралась. Севериан сохранял хладнокровие.

— Мы будем уходить последними, — пояснил император. — Так мы не привлечём к вам внимание.

Ещё до начала выступления Севериан сказал, что если бы не напористость Серафимы, желавшей выбраться в город и приобщиться к празднику, он бы не решился вывозить её за стены замка. По зданию театра, однако, передвигаться незаметно у императора не получилось, из-за чего столкновения с людьми оказались неизбежны. Так, уже не очень молодой мужчина и его ровесница-жена вылетели будто бы из ниоткуда, начав раскланиваться, повторяя «Ваше Императорское Величество, здравствуйте, Ваше Императорское Величество, рады видеть вас в добром здравии». Севериан, хитро улыбаясь, кивнул головой: «Рад видеть вас и вашу супругу». При этом он сделал шаг вперёд, чтобы Сима оказалась в его тени. Серафима же чуть склонилась, а Алиса последовала её примеру. «Должно быть, вы, — говорил мужчина, смотря на Симу, — и есть наша пропавшая царевна. Как мы рады! — воскликнул он. — Как рады мы видеть вас в добром здравии здесь, на вашей родной земле». «Несказанно рады», — кивала, повторяя за мужем, женщина. Головное украшение с белыми перьями от её кивков словно норовило свалиться с объёмной причёски. Севериан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мужчина вновь заговорил: «А кто ваша вторая спутница? Никогда раньше не видел... столь миловидной особы», — короткое, но всё же промедление в речи заставило Алису ещё сильнее струхнуть. «Подруга семьи», — ответил с улыбкой Севериан и, обхватив плечи Серафимы, извинился за прерывание беседы, а затем твёрдо, ведя под боком сестру, пошёл дальше. К счастью, на приветствия не сбежался весь театр, а по пути до заветного личного балкончика встречи с людьми начинались и заканчивались мгновенно, без поклонов и разговоров.

— Почему, даже зная об охоте на тебя и твою сестру, — заговорила Алиса, чтобы не сидеть в молчании, — ты всё ещё участвуешь в подобных мероприятиях?

— Сидеть взаперти ещё более сомнительное решение, — развёл руками Севериан. Серафима навострила уши. — В этом случае Оплот Доброгоста будет считать, что это из-за них я сижу и не выхожу никуда, что я испугался их. А это не так. Я могу защитить себя и свою сестру, у меня есть отлично подготовленная дружина. — Севериан глянул на две белые тени за своей спиной. — Что ещё нужно для уверенности? Да и сама подумай: если император скрывается в замке, то в какой-то миг у граждан начнутся сомнения насчёт его силы и его возможности защитить государство. Если ты носишь фамилию Темнодаровых и не хочешь вселять ужас в сердца подданных, то готовься завоевать их доверие и расположение к тебе.

Севериан замолчал, оперевшись руками на подлокотники и скрепив пальцы в замок на животе.

— Ва-а-ау, — протянула Сима с большими глазами, в которых блестели хитрые огоньки, — какая речь. — Тон этот Алиса знала: слегка растянутые слова, немного издёвка, не обидная, скорее направленная на то, чтобы подколоть собеседника. Севериан вздохнул. — Но сколько раз мне пришлось тебя уговаривать приехать сюда?

— Не так уж и много. Считай это послаблением, потому что в ближайшее время подобных выездов с тобой я не задумывал. Ты должна учиться, в том числе магии, чтобы смочь постоять за себя самостоятельно.

Вскоре люди почти полностью схлынули, и Севериан сказал, что пора ехать домой, пообещав при этом, главным образом Серафиме, поехать такой дорогой, чтобы показать несколько достопримечательностей. «Надеюсь, Алиса, ты пока не сильно устала?» — спросил Севериан, на что получил отрицательный ответ. Единственное, что волновало в сложившихся обстоятельствах, так это Дима, который мог что-то заподозрить. Сколько времени сейчас было в Еланске, интересно? Сколько вообще времени было в Прави?

— Только можно сильно поездку не затягивать? — решилась попросить Алиса, самостоятельно надевая тулуп, пока Серафиме помогал брат.

— Почему же? — спросил Севериан.

— Просто… — протянула Алиса, скосив взгляд в сторону, а затем всё же посмотрела на императора. — Просто один человек может неправильно понять моё отсутствие, и начнутся вопросы.

— Вы живёте вместе, если его волнует, что тебя нет?

— Ну, да… — потупила взгляд Алиса. Зачем она начала этот разговор? Самая «замечательная» идея: рассказывать о личной жизни императору, который лишь недавно перестал быть заклятым врагом и стал учителем. Однако, даже начав доверять ему, Алиса продолжала опасаться и ждать худшего.

— До этого же Дима верил твоим отмазкам, не? — сдала имя Серафима, накидывая меховой тяжёлый капюшон на голову.

— Верил, но раньше я не возвращалась чересчур поздно. И будет хорошо, если он хотя бы не пойдёт за мной к Варе, чтобы я не шла по темени одна.

Темнодаровы и Алиса в сопровождении гридей наконец направились к выходу. Уже почти опустела просторная зала, блестевшая позолоченными узорами на колоннах и стенах. Троица вышла на крыльцо перед театром, освещённое золотистым светом круглых фонарей, сидевших на перилах балюстрады. Падал мелкий снег, накрывая разворошённое множеством ног покрывало на крыльце. Серафима прошуршала сапожками до балюстрады и положила руки, затянутые в варежки, на нетронутый до этого снег.

— Как красиво-о, — протянула она, обернувшись в сторону брата и Алисы, а потом вернувшись к созерцанию горящей светильниками и окнами домов улицы. Мимо театра вдоль широкой дороги прошла шумящая песнями и музыкой ватага.

Карачун нас не морозь,

Уж продрогли мы насквозь.

Спой нам лучше и спляши,

Да посмейся от души!

И со смехом, звоном тамбуринов и струнных, со свистом дудок ватага скрылась в тени, затихая.

— Значит, Дмитрий? — вдруг спросил Севериан, заставив Алису вздрогнуть.

— Да. Он ничего не знает, и не думаю, что ему надо знать об… этом.

— Почему же? — Севериан стоял, накинув на голову огромный капюшон, так что смотрел он на Алису из тени.

— Он подумает, что я с ума сошла. Хотя… — Алиса осеклась. Девушка приподняла руку, и над раскрытой ладонью закрутился ворох разноцветных искр. Алиса сжала ладонь, вмиг остужая пальцы. — Даже со способностью показать ему всё… я не уверена. Тем более, мне хотелось бы верить, что в Прави я ненадолго. Ну, точнее… — Алиса вздохнула. — Как только закончится вся эта история с империями или хотя бы тогда, когда отпадёт надобность во мне, я бы предпочла забыть о магии и жить, как жила. Вот.

— Отношения, начавшиеся со лжи. — Севериан цыкнул языком. — Кажется, лучше бы ты всё рассказала. А то некрасиво получается: ты убегаешь надолго, возвращаешься поздно…

— Я убегаю к Варе.

— А однажды он придёт тебя забирать, а тебя нет. Некрасиво, изменщица, некрасиво.

— Я не изменяю! — повысила голос Алиса, мгновенно повернувшись в сторону Серафимы. Девочка, придерживая голову руками, ловила ртом снежинки. То ли она не услышала возмущённый выкрик, то ли просто сделала вид, что не слышит ничего. — Я не изменяю, — уже тише повторила Алиса, — и не намерена.

— И поэтому проводишь так много времени в обществе незнакомого ему мужчины. — Темнодаров ухмыльнулся из тени капюшона.

Серафима тем временем начала спускаться вниз, крикнув через плечо: «Ну вы чего встали, нас уже ждут». Алиса и Севериан направились к лестнице. Кажется, лишь это не дало Алисе забыть, что бить императора с тёмной магией в руках — плохая затея. Но так просто закончить разговор и не ответить на колкость она не могла.

— Наше с вами, Ваше Императорское Величество, общение закончится, как только мне скажут: «Алиса, отбой». Это будет значить, что защита Серафимы, если таковая понадобится, ляжет на плечи более умелых людей. И давайте мы больше не будем возвращаться к обсуждению моей личной жизни. Пожалуйста.

Севериан ничего не ответил.

Возок уже действительно стоял, прижавшись к краю дороги; крепкие лошади качали головами, смахивая снежинки с шерсти, качались, перебирая ногами, кони под телами гридей. Миро прислонился спиной к возку. На непокрытых волосах лежали маленькие комья снега. Мужчина пропал ещё до выступления, сразу после того, как поезд добрался до театра, но теперь почти неподвижно ждал остальных.

— Долго вы, однако, — произнёс он, отлепляясь от возка. — Лошадей зря морозите.

— Ой, а они тут всё время выступления стояли? — испугалась Серафима.

— Нет, мы их несколько минут назад пригнали из городских конюшен, — пожал плечами Миро, — но вы сами задерживались, так что залезайте быстрее.

И с этими словами Миро помог девушкам разместиться в возке.

Алиса не засекала, сколько времени ушло на то, чтобы прокатиться по некоторым местам города. Севериан же показал сестре и Алисе подвижную и яркую главную Указную площадь, улицу «старого города» Первокаменскую — с неё начинался Яровитинск задолго до становления столицей, некоторые старинные дома, Большой исторический зал — музей по-местному, Царский картинный зал, библиотеку имени царицы Людмилы Миролюбовны — большое здание с разнообразной лепниной, а также Большой яровитинский театр. Он превосходил по размерам и красоте и без того немаленький Малый яровитинский театр, в котором император со спутницами только что были: цветные стёкла, колонны с вылепленными образами от цветов до людей, флаги, всё вместе хотелось рассматривать и наслаждаться видом.

Алиса Снежова не так уж много уловила из объяснений, но неустанно смотрела, пусть и слегка замутнённым взглядом, на местные достопримечательности. Вскоре, тем не менее, возок направился к замку, перед которым, по словам Севериана, раскинулась Туманная площадь. Серафима задремала, Алиса же пыталась удержать себя от сна — ей ещё домой надо дойти.

Уже в замке Севериан проводил сестру и Алису до платейной, а сам ушёл с Миро, сказав, что есть кое-какое дело, с которым надо быстро разобраться. В платейной никого не было, поэтому Алиса самостоятельно сменила одежду на явскую, слушая восторженную речь Серафимы о прошедшем вечере и лениво отвечая. Платье и платок Снежова оставила висеть на ширме, а брошь-луну отдала Симе, попросив передать Севериану. Вынутый из колдоклети телефон говорил, что заряда у него всего двадцать семь процентов, а явское время показывало четырнадцать минут девятого. На экране блокировки светилось сообщение от Димы: «Решил сходить с друзьями в бар, в “Йохохо”. Присоединяйся, если хочешь, когда тебя Варя освободит». Отправлено было всего двадцать минут назад.

— Что там, что там, что там? — затараторила Серафима, заглядывая со спины. — Я уже месяц телефонов не видела и мгновенную почту тоже. Что там? — Подбородком рыжая царевна уткнулась Алисе в плечо.

— Дима пошёл с друзьями в бар, приглашает вот.

— Пойдёшь? — Разноцветные глаза уставились на старшую.

— Наверное, да. — Алиса по-тёплому улыбнулась.

Девушка знала, где находится «Йохохо», однажды с Димой они там уже были. Добраться до места назначения не было сложной задачей, сложнее оказалось не испугаться громогласного приветствия, когда Дима подозвал Алису, увидев её ещё у входа. Четыре юноши, когда Алиса подошла, вскинули руки вверх и провозгласили, смотря на девушку их друга: «Оооооо!» Из знакомых дружеских лиц был лишь Андрей. Дима представил Михаила, Никиту и Ивана, но первые попытки запомнить, кто есть кто, прошли не очень, поэтому Алиса почти не называла никого по имени. Да и сидела она недолго, выпив только бокал пива. Дима пообещал, что тоже не будет сидеть допоздна. Уже дома Алиса поняла, как за сегодня устала. Она почти сразу уснула, радуясь, что завтра воскресенье, и лишь пришедший Дима, который пытался не шуметь, немного потревожил её сон.

Не открывая глаз, по пробуждении Алиса услышала шуршание чем-то. Комнату сквозь не сильно плотные портьеры освещал дневной свет. И в этом свете Дима собирал искусственную ёлку. Она была готова наполовину. Алиса глянула на время в телефоне, лежащем на тумбочке. Было почти три часа, а мобильник яростно намекал, что его неплохо бы зарядить.

— Я тебя разбудил? — спросил Дима, откладывая часть ёлки в сторону. Он подошёл к кровати, сел на край рядом с Алисой, склонился, чмокнул девушку в висок.

— Нет, — сонно прохрипела Алиса. — Можешь телефон на зарядку поставить, пожалуйста?

Дима молча выполнил просьбу.

— Ёлку будем наряжать? — поинтересовалась Алиса, приподнимая подушку на изголовье и опираясь на неё.

— Да. И не только ёлку. — Дима улыбнулся, сверкнув ямочками. — Чаю?

Спустя полкружки чая Алиса наконец привела себя в домашний порядок: надела огромную футболку, штаны с отвратительной резинкой и дыркой на коленке и расчесалась, чтобы волосы не запутались пуще прежнего. Те уже отросли так, что прикрывали шею и завивались на концах. Дима достал из просторной кладовой в коридоре две коробки с украшениями. Блестящая мишура, переливающийся дождик и разнообразные гирлянды — колокольчики, снежинки, подарки — лежали в одной коробке, а шары, сосульки и самые необычные фигурки для ёлки — в другой. Искусственную ель Дима решил поставить к стене рядом с комодом, чтобы она не перегораживала дорогу и не занимала всё пространство.

Шуршала мишура, звякали друг об друга стеклянные и пластиковые украшения, гирлянды. Мигали проверяемые на работоспособность лампочки. Под Димино музыкальное ассорти время за украшением квартиры и ёлки пролетело незаметно. Теперь среди пластиковых полосок-иголок бликовали на мишуре огоньки гирлянд, подсвечивая фигуры ангелов, оленей, Снегурок и снежинок, отражаясь на гладких или украшенных россыпью блёсток шарах. Мишура была прикреплена степлером и к стенам, висела над проёмами и над окном. Некоторые шары, не поместившиеся на ель, было решено разложить по квартире в углах, где их никто не заденет и не уронит.

Потом Дима расчехлил гитару, сел на кровать и запел гитарную классику, «Всё идёт по плану». Сейчас Алису волновало лишь одно несчастье: зачёты. Они начинались уже завтра, надо было сесть и начать повторять материал. В остальном же душу студентки не омрачало ничего. Алиса улыбалась, прижимая к груди подушку в зелёной наволочке с рисунком панд.

~~•••~~

Разросшаяся друза льда, надвинувшись волной, влетела в Никс и с необычайной силой откинула её к стене. Девушка, гакнув, врезалась спиной в серый камень и упала вперёд, опершись на предплечья.

— Ты что творишь?! — воскликнул Ероним в сторону Кирилла, вставшего ровно и отозвавшего лёд. К пострадавшей подбежали Ярослава и Алиса.

— Я думал, она защитится или уйдёт в сторону, — попытался оправдаться Лебедев, растянув рот в неловком оскале.

— Зачем с такой силой бить-то?! — продолжал Ероним, двигаясь к Дане. Та прислонилась спиной к стене и не могла свободно вдохнуть: удар пришёлся по солнечному сплетению. В глазах девушки блеснули слёзы.

Наконец прозвучал глубокий вдох, а грудь Даны принялась часто приподниматься и опускаться.

— Ты как? — спросила твёрдым с нотками страха голосом Ярослава.

— Х-хреново… — прохрипела Дана. — Живот болит. И… спина.

— Плохо, — подытожила стоявшая над всеми Илона. Она, сведя брови, зыркнула в сторону Кирилла, который скрестил руки на груди и стоял, как в тисках зажатый, а затем обратилась к Алисе: — Спарк, отведи Никс в лекарскую. Надо проверить, всё ли хорошо с костями.

— Д-да я крепкая, — отмахнулась Никс и попробовала встать, опираясь на стену. Девушка охнула и прислонилась плечом к единственной своей опоре, схватившись за живот. Зашипела сквозь зубы. — Просто синяк.

— Всё равно надо.

— А где, собственно, лекарская? — спросила Алиса.

Илона указала в сторону того выхода из зала, который вёл в жилое крыло.

— Туда и первая дверь направо.

Алиса встала по правую руку от Даны, а та, отмахнувшись от помощи и слегка сгорбившись, держа руку на животе, захромала к двери, то и дело шипя. Алиса просто шла рядом. За их спинами Илона делала выговор Кириллу, попутно что-то объясняя Белым Ведьмам.

Двери вели в не самый просторный проход с высоким потолком и дверями по сторонам — они вели в мужские и женские покои и в душевые. Дана первая толкнула нужную дверь и вошла в лекарскую. И через мгновение тихо вскрикнула, тут же охнув от боли, пришедшей с резким движением. Алиса заглянула в местный медпункт и тоже потеряла дар речи.

На тёмном диване у левой стены сидели две повернувшие головы в сторону гостей девушки, только вот у одной из них был самый настоящий змеиный хвост! Длинный, серо-коричневый с более тёмными неровными пятнами он спускался с диванчика, скрываясь за невысоким столиком, и неподвижно лежал на сером ковре. Верхняя же часть тела змеедевы почти не отличалась от обычной человеческой. Светло-каштановые волосы длиной до лопаток были собраны в две косы, полностью открывая мягкие черты лица с приподнятой верхней губой и прямоугольные очки. Человеческий стан облегал тёмно-синий жилет, надетый на белую рубашку с рукавами до локтя. Девушка-змея заплетала длинные волосы второй девицы в косу. После первой странности Алиса удивилась второй раз, уже чуть меньше: голову этой другой девушки чуть повыше висков венчали два небольших чёрных рога.

— Что такое? — полюбопытствовала мягким голосом змеедева, вслепую доплетая косу.

— Отправили сюда… на осмотр, — пробормотала Дана, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Что болит, кто виноват? — выдохнула вопрос девушка-змея, передавая волосы соседке, а затем буквально сползла с дивана. — Опять Ишимов забывается?

— Н-нет… Кирилл. Лебедев, вроде бы. — Змеедева удивлённо приподняла брови. — Мне льдом в живот прилетело.

— Раздевайся, осмотрю.

И с этими словами медсестра скользнула, почти не меняя положение человеческого тела, к стене, где стояла перегородка из грубой ткани на железных опорах. При движении можно было заметить, как перетекают мышцы в хвосте, движимые дополнительными рёбрами. Свет бликовал на растягиваемой движениями коже. Дана развеяла адзеннчары, а змеедева пригласила её за разобранную ширму.

— Надеюсь, тебя это не сильно смутит, — произнесла лекарка. — И хватит меня бояться, я не кусаюсь. Хотя клыки есть, они без яда.

Алиса не знала, успокоило это Дану или нет, но другая девушка, оставшаяся на диване и спрятавшаяся за большой книгой, улыбнулась от подобных попыток убедить в обыденности происходящего. Алиса отменила и свои адзеннчары и подошла к диванчику. Девушка, на вид немногим старше Серафимы, сжалась сильнее прежнего и, видимо, была готова спрятаться в переплёте книги. Держала она увесистый томик так, что Алиса слегка наклонилась и смогла прочитать название: «Врачевание простое и волшебное. Исследования последнего тысячелетия» Мортона Г. Уиллоби, на корешке была выведена цифра три. Алисе название и автор показались крайне знакомыми, кажется, что-то подобное было у Филиппа в библиотеке. Снежова села рядом с читающей, пока лекарка со змеиным хвостом бормотала Дане что-то про силу магического удара.

Девушка с книгой в руках была весьма милой особой: через плечо спускалась длинная русая коса, пряди с обеих сторон лица были подстрижены, закрывая уши, небольшой вздёрнутый нос придавал детскости. Лишь два белёсых шрама, пересекающие правую щеку до подбородка, искажали очаровательное лицо. Одежда девушки полностью закрывала её тело, открывая лишь кисти рук: длинная, до колен, мешковатая рубаха со свободными рукавами, смыкающимися на запястьях, обтягивала шею и была подпоясана потрепанным пояском, из-под свободных же штанов, обтягивающих лодыжки, белели носочки, скрывающиеся за простыми чёрными поршнями. Выглядело это так, словно девушка пыталась скрыть как можно больше участков кожи от чужих глаз. В голове Алисы мелькнула мысль, что под одеждой у девушки могут быть шрамы, как на её щеке.

— У тебя красивые волосы, — вырвалось у Алисы. Хотелось как-то начать разговор. Девушка с рожками слегка повернула голову в сторону Снежовой, неловко глянула исподлобья.

— Спасибо, — почти прошептала она, сжавшись будто бы ещё сильнее.

— Ты тоже здесь лечишь?

— Н-нет. Я просто так… — пробубнила девушка. Алиса подумала, что сделает ещё одну вещь и отстанет от девицы, которую и так засмущала и испугала.

— Алиса Снежова, — вытянула руку Алиса. — Была бы рада познакомиться.

Девушка глянула на протянутую руку. И неуверенно вложила свою худую бледную ладонь.

— Кира Юдина. Очень приятно.

Кира наконец еле заметно улыбнулась и вернулась к чтению. Алиса перестала лезть с разговорами. Змеедева как раз выползла из-за перегородки и произнесла:

— С твоей подругой всё в порядке, разве что синяк будет большим и болезненным. Но могло быть и хуже.

— Значит ли это, что я могу поколотить Лебедева в ответ? — спросила Дана, шурша одеждой.

— Если это будет в рамках ваших занятий. — И девушка-змея изящно приземлилась на столешницу, повернувшись к Алисе. Её хвост ещё продолжал двигаться, подползая к столу. — А ты? Есть какие-то жалобы?

— Что? Нет, — замотала головой Алиса, — я же просто её отвела. Надо, наверное, возвращаться.

С этими словами Алиса встала, мгновенно возвращая себе бело-фиолетовую одежду и белые волосы.

— И как вам быть ведьмами? — внезапно спросила лекарка, поправив очки.

— Не очень, — раздалось из-за ширмы.

— Она права, — тихо вздохнула Алиса. Дана вышла в боевом облачении. — Всё страшно и ново.

— Ну, — протянула змеедева, оглядывая Дану и Алису поочерёдно, — если вы всё ещё здесь, значит, Илларион и Илона довольны вами, а это значит, что вы пока вписываетесь в наш мир.

— Ладно, нам пора, — твёрдым голосом заметила Никс, следуя к выходу. — Спарк, идём.

Алиса пошла вслед за Даной, но на пороге обернулась и спросила:

— А как вас звать?

— Гала, — улыбнулась змеедева. — Для вас просто Гала.

Как выяснилось, занятие кончилось, и в зале сидела лишь Илона в длинном красно-коричневом платье и с простой серой шалью на плечах. Тёмные волосы женщины разметались по плечам, одна прядь у правого плеча завернулась в завиток. Илона смотрела куда-то в стену, неподвижно сидя с прямой спиной. Было в ней что-то благородное, но доселе не выдававшееся столь сильно. Наставница повернулась к Дане.

— Как твои кости? — поинтересовалась она с опаской.

— Всё хорошо, просто синяк. А где все? — Никс оглядела пустой зал.

— Мы закончили занятие. — Илона встала со скамьи. — Вера напросилась в библиотеку, а Ярославу забрал Илларион на пару слов. Вам обеим тоже можно домой.

Алиса облегчённо вздохнула, но подумала, что сегодня ей всё же ещё придётся наведаться в этот мир.

Пришлось врать. Снова. Неприятно, но Алиса оправдывалась самой себе: это нужно, чтобы не впутывать Диму во всё происходящее. Уже в Яви, прислонившись спиной к стене дома и отдыхая перед новым переходом в Правь, Алиса звонила Вишневскому и говорила, что ей нужно зайти к Варе, готовиться к зачётам. Дима, судя по голосу, был не очень рад новости, что свою девушку он не увидит ещё какое-то время, оно и понятно, но просто произнёс: «Хорошо, — а затем добавил: — Но пообещай, что хотя бы Новый год мы встретим, как нормальные люди». Алиса пообещала, что так оно и будет, и закончила звонок, чтобы сообщить о своих не настоящих намерениях Варе.

Про себя Алиса не могла не отметить, что магия без привязки к адзеннчарам явно лучше, чем если бы ей приходилось каждый раз одеваться в форму Белой Ведьмы. Сейчас же, без лишних движений и траты сил, Алиса поместила сумку в колдоклеть, а затем семиспатировала в Туманный Чертог, в коридор на втором этаже, и быстро спрятала в личное хранилище верхнюю одежду. Оказалось, магия очень удачно перенесла девушку к темнодаровскому кабинету, дверь которого была приоткрыта. Изнутри доносились голоса.

— Прислугу готов за свой счёт заселить в гостиницу, либо пусть ютятся в одной комнате, — чеканил Севериан строгим голосом.

— Это весьма дерзко, — говорила в ответ Субира. — Не будет ли посол недоволен, что его разделяют со свитой? И свите придётся рано вставать, чтобы…

— Нечего тащить с собой столько народу, — огрызнулся император. Скрипнул о пол стул. — И я не говорю, что надо отселять всех слуг, пусть оставит самых верных. Монгокульский посол был согласен на подобное.

— Как будто вы не знаете посла Акрама, — вздохнула женщина.

— Знаю достаточно, чтобы знать и способы уломать его на мои условия.

Алиса решила, что хватит с неё подслушивания, а потому постучалась в дверь и заглянула в проём. Залитое светом потолочного светильника помещение ослепило после полутёмного коридора, а взору предстала забавная картина. Кресло, столь похожее на трон, было развёрнуто от стола к середине комнаты, Севериан сидел согнутый и опирался локтями на колени, руки были сцеплены в замок, а рыжие волосы взъерошены. Несмотря на подавленную и расслабленную позу, спина Севериана оставалась прямой. Субира стояла напротив, прислонившись к книжному шкафу и держа в руках небольшую записную книжку и ручку. Женщина одарила вошедшую холодным взглядом.

— Привет, Алиса, — лениво выдохнул император с полуулыбкой, распрямляясь и опираясь на спинку кресла, а затем начал приглаживать волосы. — Ты на занятие? — Алиса кивнула, кидая в сторону советницы неуверенные взгляды. — А мы тут, как видишь, дела государственные решаем. Хотя я бы с удовольствием сейчас от них сбежал. — Севериан выгнулся дугой, потягиваясь.

— Отдохнёте после подписания всех договоров с Надирским султанатом, Ваше Императорское Величество, — строго заметила темнокожая советница. — Потому что если посол действительно согласится, чтобы его подопечные жили отдельно, тогда надо сообщить об этом хозяину гостиницы, куда вы намерены поселить гостей. Кстати, а куда именно вы в этом случае хотите поселить их?

Севериан закатил глаза и фыркнул сквозь полузакрытые губы, надув щёки.

— Допустим, есть два места: наш частый «Золотой рарог» и подороже — «Купалова роща». Только не говорите гостям, что во сколько обойдётся.

Субира быстро записала что-то в книжке. Алиса молча наблюдала и слушала, решив спросить о происходящем чуть позже. Сейчас на её глазах явно происходило политически важное дело.

— Осталось отправить посыльного в обе гостиницы и предупредить, что, возможно, их ждёт засилье иностранцев. — Субира вздохнула. — Вы же помните имя посла?

— К чему вопросы? — воодушевился Севериан. — Сейчас… — Мужчина прочистил горло. — Абуль-Усман Акрам, эм-м, Масун-ад-дин аль-Хилали, фух. — Император в предвкушении уставился на советницу, которая не меняющимся взглядом заглянула в книжку на страницу назад.

— Абуль-Усман Акрам ибн Маджид, Ваше Величество.

— Вот же… — задохнулся Севериан, сдерживая недовольство. Алиса почувствовала, будто вокруг сгустился воздух и что-то внутри забилось в необоснованном страхе, но тут же всё вновь успокоилось. — И вообще, так нечестно: ты сейчас читала. Обещаю, я выучу, я запомню это и попрошу его, ещё раз, называть его покороче.

— Буду надеяться на вашу память. — Субира хлопнула книжкой.

— У меня всяко ещё есть несколько дней. — Севериан поднялся и развернулся к висевшей над столом карте, пожелтевшей и потрёпанной. — В письме же чётко написано: «Выдвигаемся двадцать первого». С учётом всех семиспатий, у нас они будут лишь числа двадцать пятого, а то и позже. Ну, я надеюсь, — уже с меньшим задором добавила Севериан. — Мы закончили?

— Думаю, да, — протянула Субира, а затем, вновь глянув на Алису, вышла, напоследок произнеся: — Я отошлю посыльных хозяевам гостиниц.

Когда женщина покинула рабочую, Севериан перестал смотреть на карту и повесил голову, опираясь руками на столешницу. Послышался тихий стон.

— А что, собственно, вы решали? — неуверенно задала вопрос Алиса, подходя и поднимая взгляд на карту со множеством материков и островов.

— А, денежно-мировые штуки, — отмахнулся Севериан, выпрямляясь. — Скоро прибудет посол из Надирского султаната, надо будет договориться на торговлю хаджальсабом. — И прежде, чем Алиса задала вопрос, Севериан пояснил: — Это такие особые драгоценные камни, которые мы используем для освещения. — В дополнение к словам мужчина показал на яркую люстру. Прищурившись, Алиса смогла её рассмотреть: большая, из металлических завитков, держащих гладкие кристаллические шары. Глаза заболели, поэтому девушке пришлось опустить голову и закрыть глаза. Севериан же продолжил: — Хаджальсабом богаты южные страны, где тепло и много светила: Надирский султанат, Ватонгая или страны Сольтерии и Асператерии. Сейчас срок договора на торговлю с султанатом истекает и нужен новый, — Севериан шумно вдохнул, — а для этого придётся потерпеть общество посла и разговор с ним.

— А сколько действовал прошлый договор? — Алисе было очень любопытно, хотя в голове всё уже смешивалось в кашу. Девушка уставилась на карту, весьма подробную, которую до этого не рассматривала столь пристально. Вот достаточно близко к Тантатерии, особенно к Виленийской империи, на юго-востоке красуется материк с надписью на всю территорию: «Рахабский Надирский султанат». Чуть ниже и к западу от него — Ватонгая, отделённая узким, по сравнению со многими, проливом Назифа ибн Кирама.

— Прошлый договор был заключён в просинце семнадцатого года, на пять лет. И теперь… — Севериан снова вздохнул и замолчал.

— И теперь..? — захотела узнать продолжение речи Алиса.

— Акрам — упёртый и не особо сговорчивый человек. — Император отодвинул какие-то книги и свиток и присел на край стола, скрестив руки. — Тогда, пять лет назад, он требовал большие деньги за кристаллы, знатно больше, чем мы предлагали, а предлагали мы и без того немало — государство снабдить светом это тебе не коргорушу задобрить. С ватонгайским послом и то легче…

Повисла тишина. Алиса разглядывала тщательно отрисованную карту, Севериан барабанил пальцами по ребру столешницы. Наконец он произнёс:

— Давай, наверное, всё же вернёмся к твоему обучению.

Воздушная магия казалась уже чуть более лёгкой задачей, хотя настроиться, сосредоточиться было пока самым сложным делом. Следовало направить всю силу в одно место, а Алису не покидало чувство, что магия гуляет по её телу от одной точки к другой. Чуть менее сложным становился правильный выплеск этой магии, преобразование колдовства в нужный образ, чтобы она не могла распасться от одного только дыхания и не бушевала неугомонным вихрем. Севериан не помогал, как делал это изначально, а лишь наблюдал. Раньше, на первых уроках, мужчина поддерживал руку Алисы, направляя силу, а теперь всё ложилось исключительно на память тела и внутренние способности девушки.

Во время урока император пытался развлекать ученицу разговором, и Алиса в очередной раз поймала себя на мысли, что за месяц знакомства Севериан перестал казаться ей всемирным жестоким злом — это был сильный чародей с пугающей силой, но в первую очередь он являлся обычным молодым мужчиной. Он мог подурачиться, дать дельный совет, просто поболтать о погоде! Пускай Алиса убеждала себя, что полностью доверять Севериану Темнодарову не стоит, но его образ, от внешности до поведения, сбивал с толку и вынуждал доверять. И Алиса взаправду хотела ему доверять. Да и Серафиму император в роли брата полностью устраивал.

Перед тем, как отправить ученицу домой, Севериан попросил её недельку-другую посидеть в Яви. Он объяснил и без того понятные Алисе причины: он будет занят послом, так что занятия магией вряд ли получится устроить. «Тем более, у вас там скоро праздник, — также говорил он. — И со своим возлюбленным заодно время проведёшь». Сама Алиса раздумывала о том, что у неё как раз появится время готовиться к зачётам и к грядущей сессии. Единственное исключение из правила о неделе без встреч заключалось в том, что девушке разрешалось явиться в замок лишь из-за какой-то важной новости, связанной с планами Оплота Доброгоста. Алиса чувствовала, что в этом может скрываться некий подвох, думала, что это почти прямая просьба побыть шпионом. Но она промолчала.

Продолжалась зачётная неделя. Кое с чем повезло, и Алисе поставили «автомат». В остальном она корпела над тетрадями с отвратительным почерком с пар, иногда не понимая, что она пыталась написать. Алисе часто говорили, что у неё хороший и читабельный почерк, хотя и очень острый, но таковым он был в обычной жизни и в школе, а вот в университете пришлось жертвовать красотой ради конспектов. Дима во всё время подготовки был рядом и тоже готовился. Они то менялись местами за столом и на кровати, то садились плечом к плечу на этой самой кровати и готовились, записывая ответы на билеты на весу и говоря ответы на вопросы друг другу.

Белые Ведьмы в эти дни не встречались. Всех поглотили зачёты, нервы и головная боль посильнее, чем от другого мира.

Суббота ознаменовала для студентов последний зачётный день. Ну, для большинства: кому-то предстояла пересдача или сдача с опозданием. После пар Варя предложила отметить окончание семестра и наведаться вечером в бар. Дима согласился, так что Алиса тем более не была против. Они пришли в «Йохохо», когда Варя уже ждала их за столиком. Приглушённо играла рок-музыка, шутили за стойкой бармены с татуировками на руках. Через некоторое время к троице присоединился Николай.

Вдруг телефон Алисы завибрировал, высветилось на экране имя, не предвещавшее ничего хорошего. Девушка отошла к туалетам, где было тише, музыка гулко отбивалась от стен.

— Алиса, срочный сбор, кабинет Иллариона, — строго зазвучал голос наставницы из телефона.

— Почему срочный? — заволновалась Алиса. — Что произошло? — На том конце вздохнули.

— Илларион и я всё расскажем. Ничего страшного не случилось, но… Это будет странной новостью. Просто приди, пожалуйста, желательно побыстрее.

Илона отключилась, Алиса ничего даже не возразила, тупо уставившись на экран контактов с разноцветными кругляшками напротив имён. И что делать? Как оправдать свой побег от любимого и друзей? Алиса глянула в висевшее на стене забрызганное зеркало с потёками. И вдруг в голову пришла идея. Идея странная, немного сумасшедшая и с большим шансом на провал. Но она пришла.

Девушка заперлась в кабинке, достаточно просторной, чтобы развернуться. Алиса сосредоточилась и взмолилась, чтобы уроки у Севериана не прошли даром. Она выдернула у себя волос и растянула его в пальцах, не желая, чтобы её двойник ещё и на туалетном полу валялся.. Магия заколола пальцы, сжимавшие волосок, и тут он начал раздуваться, обращаясь в вязкую красно-коричневую массу, держать которую было противно, но делать это приходилось. Кисель из вязкого мяса и костей неразрывным потоком стекал на пол, неприятно булькая и пузырясь. Вскоре масса превратилась в нагого человека, повалившегося на Алису. «Не думала, что я такая тяжёлая», — подумалось девушке, вспомнившей, как Дима её легко и непринуждённо мог поднять на руки или даже перекинуть через плечо. Ценька бессмысленным взглядом смотрела на изначальное тело. Алиса не была до конца уверена в правильности решения и лишь надеялась, что на расстоянии сможет удержать власть над магическим порождением без постоянного вспоминания об этом самом порождении. Снежова быстро начала раздеваться. В отличие от ценьки, Алиса ощущала стыд и хотела как можно скорее одеться в адзеннчары.

— Надевай, — шепнула копии Алиса, надеясь, что никто случайно не забрёл в туалет. — И… веди себя естественно. Ну, точнее…

Ценька принялась натягивать на себя одежду быстро и со всеми свойственными Алисе движениями, покуда сама Алиса уже обернулась в бело-фиолетовую форму. Наконец они стояли друг против друга. Ценька смотрела на создательницу осмысленным и живым взглядом. Снежова ещё раз вздохнула, пожелав, чтобы создание её магии не вело себя подозрительно и не испарилось внезапно посреди разговора. И ещё больше желала, для самой себя, не забыть об отсутствии одежды под магией кулона.

Семиспатировала она удачно, попав в уже знакомое помещение с большими окнами. Все ждали её. Илларион сидел у дальнего края стола, скрестив руки на груди. Девушка извинилась после приветствия и села.

— Ну что ж, — протянул Илларион. — Начнём, пожалуй. Надеюсь, все помнят всё, что я и Илона вам рассказывали про бедствие шестнадцатилетней давности?

— Про Алатыревых и их силу? — подпёрла рукой щёку Маргарита. — Допустим. — Словно ища поддержки, Флёр обвела взглядом остальных ведьм.

— Шестнадцать лет ожидания и безысходных поисков наконец подошли к концу, — пространно заговорил Аграновский. — Всё это время никто из наших людей в Яви не хотел никому говорить, где скрывается царская семья. Боясь, видимо, за их жизни. Кто ж знал, что две пропажи найдутся так близко.

— Вы нашли Александру? — удивлённо выдохнула Дана. Все замерли в предвкушении оттягиваемого момента.

— Не просто нашёл, — усмехнулся глава Оплота. — Она почти сама явила себя.

— Кто? Где она? — наперебой задавали вопросы девушки, всполошившись и переглядываясь.

— Прямо сейчас — здесь. — Илларион перевёл взгляд серых глаз на Люксу, сидевшую сразу по левую руку от него. — Ярослава Цветкова. Добро пожаловать домой, дорогая Александра.