Танец над пропастью

Глава 1 Новый преподаватель

– Таша, есть новость. У нас новый препод по экономическому анализу, – сообщила Галка, поправляя лямки рюкзака на плече.

– Майя в декретный ушла? Наконец-то, – откликнулась Наташа, фотографируя свежие изменения в расписании занятий, размещённые на стенде для объявлений в гудящем от множества голосов фойе университета.

– Ага. Новый – мужик. С ним будет легче. Глазки солнышком, губки сердечком и растает.

– А если в постель потащит? – спросила Лара.

Рассмеявшись, Галка сверкнула изумрудным взглядом и откинула от лица каштановые локононы.

– От меня не убудет. Слышала, ему к тридцати. Надеюсь, красавчик.

– И это говорит та, что хранит себя для Артёма, – вздохнула Наташа. – Пойдёмте, пара скоро начнётся. Не хватало ещё отношения с новым преподом испортить.

Лавируя между группками студентов, девчонки подошли к лестнице на второй этаж и резво взбежали по ней. На последней ступеньке Наташа остановилась, заметив развязавшийся шнурок на кроссовке. Завязала и, разогнувшись, поспешила догнать подруг. Завернув за угол, увидела, что их остановил однокурсник. Мечта, как она считала недалёких девиц. Но признавала, влюбиться в такого можно с первого взгляда. Светловолосый, зеленоглазый, лицо серьёзное, с вечно поджатыми губами, но достойно внимания любой женщины. А ещё: спортивного телосложения, статный, высокий. И упакован исключительно в бренды. По принципу: «всё включено». И рядом с ним стояла парочка таких же. Но они лишь его свита, хотя и с ними студенты старались не связываться. Папочки – весьма влиятельные особы, благодаря которым уже не один студент был вынужден прекратить учёбу или перевестись в другое учебное заведение.

Наташа поморщилась. Мало ей было Аркадия Гарца на первом курсе, так ещё один прибыл. И чего ему не училось в Ростове...

– Так и передай подруге, если она не...

– Может, мне в глаза скажешь, Алекс? Или слабо? – прервала Наташа мажора.

Тот оторвал взгляд от сжавшейся Галки и посмотрел поверх её головы.

– Идите в аудиторию, – приказала она обернувшимся подругам, – я разберусь.

– Наташ...

– Русского не понимаете?!

Лара схватила Галку за руку и силой утащила за собой.

– Говори, Алекс. Какие ко мне претензии? – холодным голосом спросила Наташа, не обратив никакого внимания ни на разъярённый вид мажора, ни на парней, вставших по бокам от неё.

– Почему не снялась с конкурса?

– А должна была? – по-прежнему холодно спросила она, не отводя потяжелевшего взгляда от Алекса.

– Я предупреждал...

– И?.. Надо испугаться? Твоя работа настолько слаба, что уверен в проигрыше?

– Осталось два дня на раздумья или нарвёшься, стерва хладнокровная.

– Свою свиту натравишь? Или один справишься?

– За папашей беспредельщиком спряталась? – прошипел он и заткнулся, бросив взгляд за её спину.

– Похоже, тебе сказать больше нечего. Работу я не отзову. Если твоя окажется сильнее, то не побрезгую вторым местом.

Отодвинув одного из парней плечом, Наташа ушла в аудиторию. Прошла мимо притихших однокурсников к местам, с их молчаливого согласия закрепленных за ней и её подругами, и села рядом с Галкой. Обвела тяжёлым взглядом таращившихся на неё студентов, после чего у всех резко пропало желание на неё смотреть. Только после этого полезла в рюкзак.

– Ну чего, Наташ? – прошептала Галка.

– Ничего...

– Отзовёшь работу?

– Нет.

– Его новая эскортная растрепала, что отец обещал Алексу «бентли» за три межвузовских конкурса. Если первые места возьмёт.

– Интересно, что папа отвалит за красный диплом? Мажор-мажором, а голова варит.

– Наташк, если обломаешь его, не боишься, что отомстит?

– Что со мной может произойти страшнее того, что уже произошло?

Подруга промолчала и отвела взгляд.

***

– Надеюсь, я не отпугну их своей мрачностью, – изучая вид из окна, произнёс высокий широкоплечий мужчина.

– Не зацикливайтесь, Ярослав Макарович. Современного студента можно напугать лишь приказом об отчислении. Причём только постфактум. Вы, главное, сами полтора семестра продержись. Не хочу по министерской указке преподавателя брать, а к следующему учебному году Никонов обещает ко мне перевестись. Где будете жить?

– У меня есть коттедж.

– Ярослав Макарович... У меня к вам просьба...

Ярослав оторвался от просмотра сквера перед университетом и повернулся к ректору.

– Уже все члены комиссии оценили работы, выставленные на конкурс по менеджменту. Посмотрите две из их. Третью и седьмую. Мне бы хотелось узнать ваше мнение, совпадёт ли оно с мнением комиссии. Свежий взгляд со стороны... так сказать... На межвузовский конкурс должна пройти только одна работа.

Ректор протянул флешку. Подойдя к столу, Ярослав взял её и отправил в карман блейзера.

– Обязательно посмотрю. Спасибо, что навстречу пошли, приняли на работу.

– Это вам спасибо – выручили. Передавайте привет Титову. На Новый год планирую в Германию слетать, навещу его. Давно мы с ним по душам не разговаривали. Уже предвкушаю интересную партию в шахматы. А вас Виктор Валентинович не подсадил на них?

– У меня немного другие интересы, – ответил Ярослав, и его губы чуть дрогнули в улыбке.

Он посмотрел на часы.

– Мне пора, Борис Борисович.

– Да-да, конечно, идите, – разрешил ректор и, вздохнув, оглядел заваленный документами стол.

Ярослав вышел из кабинета и, мазнув взглядом по встрепенувшемуся секретарю, толкнул дверь в коридор. Бегло осмотрел его. На первом этаже все окна заменены на стеклопакеты. А здесь, на втором, не рамы, а сплошной антиквариат с толстым слоем белой краски. Да и стены с потолками умоляют о ремонте.

«Надо подкинуть деньжат универу», – ухмыльнулся он и, зайдя в преподавательскую, поздоровался с присутствующими.

Не обращая внимания на любопытствующие взгляды коллег, взял со своего стола папки и сразу вышел. Повернув в нужный коридор, остановился. В окружении трёх студентов крепкой комплекции, спиной к нему стояла стройная, с длинными белокурыми волосами девушка и что-то жёстко выговаривала им. Заметно, что парни были настроены агрессивно. Завьялов напрягся и прислушался. Лидер группы его заметил. Договорив, девушка смело отодвинула одного из парней плечом и прошла в аудиторию.

Ярослав возобновил движение и молча встал напротив студента-лидера.

«Мажор», – мысленно констатировал он.

А тот, кивнув свите, развернулся и широким шагом отправился к следующей аудитории. В этот миг мимо Ярослава в нужную ему дверь проскользнул ещё один опоздавший студент.

Завьялов вздохнул и дал ему немного времени для пробежки к своему месту. В памяти всплыли картинки из собственного студенчества, и уголки губ вновь дрогнули в лёгкой улыбке. Но улыбка быстро сошла с лица. Взявшись за ручку двери, он почувствовал неприятный озноб. Из-за чего волнение? Боится полтора десятка пар глаз или увидеть ту, из-за которой он здесь?

Ярослав решительно открыл тяжёлую дверь. Уверенным шагом прошёл до стола преподавателя, небрежным движением оставил на нём папки и, расставив ноги, встал перед ним лицом к аудитории. Руки засунул в карманы брюк.

***

Наташа с подругами уже сидели на местах, когда в аудиторию на всех пара́х влетел Димон Стариков, довольно крепкий парень с их курса, и громко сообщил, что новый препод уже на подходе.

– Парни, он у нас всех девчонок отобьёт!

Пробежавшись по лестнице вверх, Димон рухнул на скамью за спиной Наташи.

– Наташ, новенький видел твои разборки с Алексом, – быстро прошептал он.

Отреагировать не успела: дверь аудитории открылась. Вошёл мужчина в тёмно-синем блейзере и белых брюках. Его глаза были скрыты под слегка тонированными очками с прямоугольными стёклами в тонкой оправе.

Бросив папки на стол, он встал перед аудиторией. Не торопясь, раздвинул полы стильного блейзера, раскрывших голубую фирменную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, и засунул руки в карманы брюк. Чуть склонив голову к плечу, стал медленно обводить взглядом студентов, задерживаясь на каждом из них по паре секунд. Раздался тихий вздох-шёпот студенток и тут же затих.

Наташа пристально пригляделась к новому преподавателю двух сложнейших предметов курса. Криво ухмыльнулась. Прибыла ещё одна мечта студенток. С зачёсанными назад тёмными волосами, высокий, широкоплечий. Явно дружит с тренажёрным залом. Шарма добавляла лёгкая небритость. Видно, что щетина не запущена, чёткой формы.

Он притягивал взгляд, словно магнит, и что-то в его виде заставило Наташу напрячься. Но когда взгляд преподавателя стал приближаться к ней, заранее уставилась в конспект.

– Приветствую всех. Переклички не будет, постепенно познакомлюсь со всеми, – раздался густой, сипловатый голос.

Подняв голову, Наташа некоторое время всматривалась в мужчину. Как-то не вязался его сиплый голос с эффектным внешним видом. Встречаться со взглядом нового преподавателя почему-то не хотелось, и она вновь склонилась над конспектом.

– Меня зовут Ярослав Макарович Завьялов. Буду преподавать микроэкономику и экономический анализ деятельности предприятия. Я просмотрел ваши последние курсовые работы, которые прежний преподаватель успел оценить. В основном с оценками Майи Константиновны согласен. Но есть три очень интересные работы.

Закончив небольшой монолог, преподаватель вынул руки из карманов и подошёл к столу. Разложив папки в определённом порядке, он поднял голову и вновь осмотрел студентов.

– Мудрова, Егорова, Лесова. Встаньте.

Услышав свою фамилию, Наташа вздрогнула и встала. Одновременно с ней поднялись и Галка с Ларой.

– Темы разные, работы тоже, но все выполнены в одной стилистике. Кто из вас их выполнял, или где вы их заказали?

Девчонки опустили головы. Галка успела кинуть взгляд на Наташу, закусившую губу.

– Долго будем молчать? Хорошо. Определим автора опытным путём. Группа вас троих обязательно отблагодарит. Сейчас задам письменную работу. Разрешено пользоваться учебником и методичкой. Телефоны выключить и положить в верхней части стола слева от себя. Если в группе есть левша, то телефон должен лежать справа. Цитирование учебника не более тридцати процентов от общего объёма работы. Тема...

– Это я написала курсовики, – раздался голос с холодными нотками в интонации.

– Назовите себя, – потребовал преподаватель, посмотрев на Наташу.

Их взгляды столкнулись.

– Лесова Наталья.

– Лесовой высшая оценка за отлично выполненные работы. Похвально. Мудровой и Егоровой через неделю сдать новые. Темы возьмёте в перерыве, листы с заданиями вложены в ваши папки. Садитесь. А сейчас приступим к изучению такого понятия, как валовая прибыль и разберём методы её анализа.

По группе пробежался вздох облегчения.

Наташа больше не смотрела на преподавателя, стараясь успевать конспектировать материал. Отдала должное тому, что лекция читалась грамотно, чётко, без лишней воды, чем новый преподаватель заметно отличался от Майи.

Пришло время, и раздался звонок на короткий перерыв.

– Второй час посвятим практической работе. А сейчас свободны на пять минут.

Преподаватель сел за стол и принялся что-то искать в телефоне, скользя по нему пальцем. Наташа присмотрелась к его лицу. И поняла, что именно насторожило её. Совершенное отсутствие эмоций. Двигались зрачки и веки, что было заметно под лёгкой тонировкой очков. Двигались и губы. Всё остальное – неподвижная маска. Это такая натренированная выдержка?

– Наташ, посмотри темы... – прошептала Лара, подсунув листы с новыми темами для курсовых работ.

– Ларка! Он же здесь. После пары поговорим.

Практическое занятие проходило довольно продуктивно. Наташа закончила расчёты раньше всех из группы и, отложив конспекты, отвлеклась на телефон.

«Наташа, как с деньгами?»

«Сегодня поработать не смогу, но завтра должны долг отдать».

«Хорошо. Время пока есть, но лучше поторопиться, детка».

«Завтра постараюсь перечислить».

Сзади раздалось лёгкое покашливание Димона, и она резко распрямилась. Вздрогнула – боковым зрением заметила стоявшего вплотную Завьялова и, кажется, бесцеремонно читавшего переписку.

– Вы не имеете права... – от неожиданности севшим голосом, возмутилась она, не поворачивая к нему головы.

– Вы уверены, Лесова? Занятие не закончено, и я имею полное право отслеживать, чем занимаются студенты, – в полный голос заявил Завьялов. – Встаньте. Идите к доске, возьмите на моём столе второй вариант практического задания и выполните его. Учебник и конспекты брать с собой запрещено.

– Но...

– Идите.

Наташа резко откинула собранные в хвост волосы на спину, бросила телефон в зелёный рюкзак и спустилась к преподавательскому столу. Взяла листок и подошла к доске.

Завьялов тем временем продолжил обход аудитории, отпуская с занятия тех студентов, которые справились с заданием. Когда Наташа закончила заполнять таблицу на доске и обернулась, в аудитории остались только она и преподаватель, присевший на край своего стола. И вновь руки в карманах, а от его неподвижности веяло уверенностью и опасностью.

Наташа внутренне напряглась, но внешне выглядела спокойной и холодной, несмотря на то, что взгляд мужчины давил на психику, медленно и верно опуская пресс и ожидая, когда же по прессуемому объекту пойдут трещины.

Не добившись робости от студентки, и сохраняя максимальную неподвижность тела, заговорил:

– Лесова, вы ошиблись во второй и пятой строках. В результате итог неверен. Исправьте ошибки, или мне придётся снизить баллы.

Его голос прозвучал твёрдо, несмотря на сиплость.

– Но это новая тема, – возразила Наташа, смотря на лицо преподавателя, которое давило безэмоциональностью.

Чувствовала, как медленно, но верно в ней нарастал гнев.

– Я и не собираюсь ставить неудовлетворительную оценку. Просто это будет не высший балл.

– Что я вам сделала плохого? – начиная закипать от несправедливости, спросила она.

– Исправьте ошибки, Лесова. Начните мыслить логически, – интонация в голосе преподавателя не изменилась.

Наташа развернулась к доске и, закусив губу, попыталась вникнуть в формулы. Поправила одну и задумалась над другой. Затем, подняв руку с мелом, поправила вторую формулу и закончила расчёты.

– Что у вас за работа вне учебы?

Наташа резко обернулась.

– Я правильно выполнила задание?

– Вы не ответили, Лесова.

– Вас это не касается, – холодно парировала Наташа, стойко выдерживая вновь потяжелевший взгляд преподавателя.

«Знать бы его шкалу давления взглядом... и не такое выдерживала, не на ту напал, безэмоциональный красавчик», – мысленно проговорила Наташа.

– Мне не хочется думать о вас плохо.

– Многие студенты подрабатывают. И ничего в этом зазорного нет.

– И студенты из обеспеченных семей?

– Я не живу со своей семьёй.

– А с кем вы живёте? С любовником?

Наташа проигнорировала вопрос, но её глаза резко ушли в прищур.

– Почему не отвечаете? Или молчание – знак согласия?

– В нашем университете не принято грубить преподавателям.

– А если бы я задал этот вопрос за стенами университета?

– Вам бы не понравился мой ответ.

– На мой взгляд, я задал вполне закономерный вопрос, – не отставал от неё Завьялов.

– Я живу в семье подруги. Мы учимся в одной группе.

– Психологическая несовместимость с родителями или уход от их контроля за ночной деятельностью отличницы? Можете не отвечать. Высший балл за новую тему. Идите, Лесова. Вы свободны.

Хотя преподаватель и дал знать об окончании разговора, но не отводил от неё взгляда. И Наташа не отводила свой, фирменный и холодный, одновременно внутренне закипая:

«И ни единой эмоции. Одним взглядом давит. Надо что-то делать. Иначе взорвусь».

– Я где-то перешла вам дорогу, господин Завьялов? – насколько это было возможно, спокойно спросила она.

Сделала несколько решительных шагов к столу и вздрогнула, увидев лицо преподавателя на близком расстоянии. Мгновение, и контроль над собой потерян. Синий лёд в её глазах сменился растерянностью. Мысленно простонав, Наташа отвела взгляд.

– Я вас напугал, Лесова?

– Нет... простите...

А преподаватель посмотрел на её губы и слегка дёрнул плечом. Молча поднялся, закинул телефон во внутренний карман блейзера, забрал со стола папки и вышел из аудитории.

Наташа расслабилась, плечи опустились. Новый преподаватель действительно её напугал. Его лицо было не просто неподвижным. Оно было испещрено следами от шрамов. Наташа не поняла, почему испугалась. Шрамы совсем не придавали лицу уродства, но поясняли природу его неподвижности.

Это было неожиданно... да. Но напрягло ещё и другое: этот мужчина когда-то встречался на её пути. Надо вспомнить, кто это. Обязательно надо вспомнить. Врага из числа преподавателей ей только и не хватало... Сейчас не время для новых войн...

Через пару минут, восстановив душевное равновесие и вернув себе уверенность, она вышла в коридор и столкнулась с Галкой.

– Таша! Ты чего там застряла? Твоя мать прибьёт меня, если узнает, что ты осталась без присмотра...

– Галка, не бросай меня наедине с новым преподом. Никогда.

– Приставал, что ли? Вот козлина!

– Нет. Не приставал. Но, кажется, он мой враг.

– Враг? Может, накопать на него информацию?

– Попроси Димона. В канцелярии точно знают, что это за тип. Пусть свою Нику спросит. Только никто не должен знать, что это я интересуюсь Завьяловым.

– Димка не выдаст, Наташ. Но я от себя попрошу.

Глава 2 Она начало всей этой эпопеи

Завьялов въехал в автоматически открывшиеся ворота и остановился на территории коттеджа. Вышел из автомобиля и обвёл взглядом окна. Вбежал по лестнице к парадному входу. Уже через двадцать минут, переодевшись в спортивный костюм, он стоял у кофемашины, а на столе его ожидала тарелка с бутербродами.

Пиликнул видеозвонок на ноутбуке.

– Добрый вечер, Виктор Валентинович.

– Добрый, Ярослав. Как устроился?

– Всё нормально.

– Кусочничаешь? Я к тебе отличную повариху послал.

– Я уже видел, еды навалом. Поем после тренажёров.

– Как первый день в университете?

– Всё хорошо. Вроде, никого не напугал.

– Не бери в голову, у тебя всё нормально с лицом. Это твоя фишка. Твоя индивидуальность. Безэмоциональный мужчина. Для женщин даже очень притягательно. Наташу видел?

– Видел.

– Ничего не хочешь рассказать?

– Немного подросла. Повзрослела. Стала ещё красивее, обрела изюминку – холодная стрессоустойчивость. Способности к учёбе не растеряла. С родителями не живёт. Одета простенько: джинсы, маечка, голубой кардиган. Не бренды. Как вы себя чувствуете, Виктор Валентинович?

– Я так понял, что говорить о Наташе тебе не хочется? Ну да ладно... Я понимаю тебя. А я – как обычно. Во всяком случае, ухудшения нет. Послал на твою почту задание по российскому гостиничному сектору. Сделай всё как надо. Последние отчёты стали напрягать.

– Хорошо, проведу внутренний аудит.

– Докладывай обо всех новостях по делу Наташи. Если всё получится, то это станет мощным стимулом жить дальше. До связи.

– Обязательно, Виктор Валентинович. До связи.

Ярослав включил фоном новости и, наслаждаясь кофе и бутербродами, смотрел в одну точку. Сегодня он впервые более чем за три года увидел Наташу.

Тогда, в эпицентре событий, ей только-только исполнилось шестнадцать. Казалось бы, совсем девчонка, нежная и наивная, но и одновременно упрямая и целеустремлённая. Но стоит ли её винить за то, что она сделала, оставшись практически один на один с тираном отцом? Тот ломал людей на раз-два.

Выпив кофе, Ярослав вновь подошёл к кофемашине. Вернулся к столу с новой порцией любимого напитка и опять задумался. Какой он ожидал увидеть Наташу? Подавленной и поломанной от катка, проехавшего по ней? Или беззаботной и плюнувшей на всё?

А увидел совсем другой. Абсолютно другой. Больше похожей на стерву. На непрошибаемую и красивую стерву. И ни грамма подавленности. Когда там – в аудитории – на короткое мгновение встретились их взгляды, его не хило коротнуло. И только вынужденная неподвижность лица не позволила всем увидеть его истинную реакцию.

Ярослав посмотрел на пустую чашку и метнул взгляд на кофемашину. Решил, что кофе на сегодня достаточно. Впился зубами в последний бутерброд, вновь уставившись в полюбившуюся взгляду точку на столе.

И зачем сорвался? Следует быть сильнее чувств. Сначала надо во всём разобраться. И если всё так, как он думает, то Наташе придётся ответить за предательство.

Ярослав помыл чашку с тарелкой и ушёл в свою комнату. Включил компьютер. Вставил флешку.

– Начнём с третьей, – тихо проговорил он, и если бы брови могли, то взлетели бы вверх.

Это была конкурсная работа Лесовой Натальи Максимовны. Ярослав открыл файл и небрежным взглядом пробежался по первым страницам. Минут через пять вернулся к началу и впился в строчки работы заново.

***

– Прошу внимания! – раздался голос ректора, и в кабинете повисла тишина. – Все ознакомились с заключением Ярослава Макаровича по конкурсным работам Лесовой и Лощенко?

Прозвучало несколько «да» и Борис Борисович довольно кивнул.

– Приступим к обсуждению…

Спорили почти полтора часа, но, так и не определив, какую из двух работ отправить на межвузовский конкурс, решили поступить нестандартно. Вызвали авторов работ. И продолжили спорить, пока ждали их. В конце концов ректор поднял взгляд на Завьялова, молча стоявшего у окна.

– Ярослав Макарович, будьте добры, вы ближе всех к дверям. Посмотрите, студенты, наверное, уже подошли.

Открыв дверь в секретарскую, Ярослав жестом пригласил их в кабинет. Наташа прошла мимо Завьялова, стараясь не смотреть ему в лицо.

– Наташа, Александр, – начал говорить Борис Борисович, – не буду петь хвалебные оды, скажу коротко. Ваши работы разные. Но абсолютно равнозначны по степени проработки темы, по качеству выполнения, обоснованности выводов. К сожалению, на дальнейший конкурс будет отправлена только одна из них. Мы вправе признать первенство за той, которая была предоставлена на проверку первой по времени. Но нам бы не хотелось так технически решать вашу судьбу. Тот, кто сможет убедить нас, насколько важно ему участвовать в межвузовском конкурсе, тому и будет присвоено первое место. Кто начнёт?

Наташа и Алекс посмотрели друг на друга. Только что за дверью, когда секретарь вышла, Алекс опять прошипел огромное количество угроз. Она выслушала их совершенно спокойно и не сказала ни единого слова в ответ. Но сейчас увидела мольбу в его глазах. Самую настоящую мольбу. Он хоть крут и умён, но не красноречив. С ходу – без подготовки – не смог бы убедить комиссию, насколько важна для него победа. Тем более что не конкурс ему нужен, а крутяшка автомобиль от отца. А ещё разглядела пухлые губы и чуть не рассмеялась, поняв, что вечно поджимая их, он старался выглядеть мужественнее.

Наташа перевела взгляд на Бориса Борисовича.

– Я, если можно.

– Слушаем тебя, Наташа.

– Пусть работа Лощенко займёт первое место. Мне не так важен конкурс. У меня в приоритете другая специализация.

– Вы уверены, Лесова? – спросил преподаватель менеджмента.

– Да, уверена.

– Спасибо, Наташа, можешь идти. Но ты разочаровала меня таким ответом, – раздался голос ректора.

Бросив взгляд на Алекса, Наташа вышла из кабинета, забрала у секретаря свой рюкзак и толкнула дверь в коридор. Не прошла и пятнадцати шагов, как в пустом и гулком коридоре разнеслось:

– Сдалась?

Остановилась и, чуть задержавшись, медленно развернулась. У ректорского кабинета стоял Завьялов, довольно эффектно смотревшийся в белом свитере и чёрных брюках.

– У меня другая цель в жизни, Ярослав Макарович.

– Не поделишься? – спросив, преподаватель засунул руки в карманы и медленно пошёл к Наташе.

– Вы слишком любопытны.

– Грубишь?

– Нет, констатирую факт.

– Разве преподаватель не может поинтересоваться у студента о его приоритете в выборе профессии? – подходя всё ближе и ближе, задал очередной вопрос Ярослав.

– Можете. Но моя главная цель не связана с профессией.

– Вот как. Позвольте пофантазировать. Ваша цель – удачно выйти замуж, купаться в роскоши и объездить весь мир? Зачем вам в таком случае красный диплом?

Завьялов остановился шагах в пяти от Наташи, пристально смотря в глаза.

– У вас, Ярослав Макарович, не очень богатая фантазия. Порадую ответом. Несколько минут назад я предотвратила войну местного значения. Сама я её не боюсь, но она рикошетит по моим друзьям.

– Ясно. Поговорить с ним?

– Спасибо. Не надо. Как-то до вас справлялась.

– А что же с главной целью?

Практически одновременно с вопросом раздался звонок. Коридор постепенно наполнялся студентами, разговорами и смехом. Двое ещё немного постояли напротив друг друга, не разрывая зрительного контакта. Наконец Наташа развернулась и, закинув лямки рюкзака на плечо, пошла вдоль коридора к выходу из университета.

Ярослав смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом к лестнице.

***

Ночью Наташа долго ворочалась на кушетке, призывая долгожданный сон. Может, ей опять приснится её несбывшаяся мечта, её главная цель, которую она так и не достигла: счастливые она и Роман, а между ними маленькая девочка по имени Лиза, греющая свои ладошки в руках мамы и папы.

Тихонько встала, стараясь не разбудить Галку, спящую на соседней кушетке, подошла к огромному креслу и осторожно развернула его к окну. Забравшись на сидение с ногами, подтянула колени к подбородку. Уставилась за окно на полную луну. Только в эти минуты она может позволить себе расслабиться и даже поплакать. Она ведь совсем не железная стерва, какой её видят окружающие днём. Она уставшая и измученная молодая женщина, продолжавшая барахтаться в перипетиях жизни и биться за своё будущее.

И слёзы не заставили себя ждать. Пусть редкие и скупые, но всё же приносящие облегчение и очищающие изболевшуюся душу.

Да. Сейчас она поплачет, а утром вновь закует свои чувства, нервы и желания в броню. И добьётся своего.

Никто не сможет её остановить.

***

Ярослав сидел на полу гаража напротив трёх начищенных и ухоженных байков, которые больше трёх лет не выезжали за ворота. На полке лежали разноцветные мотошлемы. Каждый соответствовал своему мотоциклу.

Он то и дело посматривал на лежавшую рядом пачку сигарет, но сдержался. Не закурил. А через несколько минут совсем забыл о ней. Перед его глазами то и дело всплывали сине-голубые глаза.

Его любовь, его боль, его наказание.

А ещё просьба брата сберечь Наташу. Руки Ярослава взметнулись и с силой сжали голову, пытаясь заглушить вновь прорвавшийся в мозги голос.

– Брат… живи. Живи брат… Сейчас… немного осталось. Живи… Я только нашёл тебя… живи…. живи…… береги…… Наташу…

Резануло болью по вискам.

Тряхнуло нервы.

Застонал...

«Наташа...»

Она – начало всей этой эпопеи... Его задача – разобраться и поставить жирную точку. И жить дальше под голубым и солнечным небом. В любом случае счастливым.

С ней или без неё.

Глава 3 Неожиданный родственник

Четыре года назад. Офис группы компаний Титова В.В.

– Вера Аркадьевна, как дела по закрытию вакансии в Дрезденском подразделении?

– Подобрали четверых, Виктор Валентинович. Русскоязычные. Пришло письмо, что досье на каждого высланы на вашу личную почту.

– Хорошо.

Титов вызвал секретариат.

– Алина Павловна, в течение часа я занят.

– Виктор Валентинович, к вам подошёл Роман Викторович.

– Пусть зайдёт, – со вздохом распорядился Титов.

Дверь распахнулась, и на пороге возник высокий и крепкий молодой человек в потёртых джинсах и в футболке под бесформенным вязаным кардиганом бордового цвета. И далеко не в фирменных кроссовках.

– Привет, пап, – раздался приятный грудной голос. – О, а ты неплохо обновил кабинет. Говорил же, что в чёрно-белом исполнении он будет более представительным. Видна рука опытного дизайнера.

Виктор Валентинович откинулся на спинку кресла.

– Роман, ты мог бы в офис приходить в соответствующем виде? Ей-богу, ведёшь себя как безмозглый подросток... – недовольно произнёс он.

– Как только подпишешь приказ о моем приёме на работу, буду одет так же, как и ты: с иголочки. Только выглядеть буду значительно стройнее.

Роман рухнул в кресло у стола-брифинга, широко расставив ноги.

– Вот перестану тебя кормить, приобретёшь вид скелета и позавидуешь моей упитанности, – хохотнул отец и тут же посерьёзнел. – Всё, что я тебе предложил, ты отверг. Но появился ещё один вариант – стажировка в отделе стратегического развития. И берём нового руководителя в один из отделов в Дрездене. Будете осваиваться вместе. После полугодовой стажировки займёшь весомую должность.

– Я подумаю, пап. Это предложение ещё более-менее нормальное, если в трудовой не будет стоять слово «стажёр». А то чуть ли не в секретари секретарю решил загнать меня после получения красного диплома.

– Даже МГУ не выпускает готовых руководителей. Ты давно вырос. Должен это понимать. Только поднявшись по карьерной лестнице с «земли» есть возможность накопить запас практических знаний. Ты в курсе, как можно предотвратить сплетни персонала о некомпетентности руководства?

– Догадываюсь. Обложить их прослушкой или самому быть компетентным.

– Язык у тебя подвешен хорошо. Будешь в прямом подчинении мне. Согласен?

– Когда выходить?

– Через неделю-две. Я тебе сообщу. Надеюсь, подходящую одежду найдёшь. Кстати: прислали досье кандидатов на вакантную должность. Хочешь со мной посмотреть?

– Давай.

Не вставая с кресла, Роман подкатился на нём к столу отца, и они открыли первое досье.

И оба замерли...

– Не понял, пап... Это кто?

С фотографии на них смотрел темноволосый молодой человек со слегка раскосыми серыми глазами под низкими бровями, с прямым носом и чётко очерченными губами. На гладко выбритом подбородке красовалась едва заметная ямочка.

Отец с сыном переглянулись.

– Пап, посмотри его данные.

– Подожди, сейчас... российское гражданство, второе – немецкое по усыновлению. На полтора года тебя младше. Кровные родители не указаны. Усыновлен в России.

– Увеличь фотографию. Посмотри на радужку. С черной каёмкой... охренееееть...

– Вижу, сын. Ярослав Макарович Завьялов. Получается, усыновлён русскоязычной семьёй?

– Пап, мама могла родить ещё одного ребёнка после развода?

– Могла. Но уехала точно не беременной. Я бы не отпустил.

– Но и я не в тебя пошёл, а в мать. Её гены могли сказаться и со вторым мужем.

– Она не выходила замуж.

Виктор Валентинович откинулся на спинку кресла. В задумчивости постучав пальцами по столу, нажал кнопку вызова секретариата.

– Назарова ко мне. Срочно. И передай распоряжение куратору по зарубежному персоналу пригласить на собеседование претендента по досье АТ – пятнадцать дробь два. Перелёт бизнес-классом до Москвы. Подготовить мой номер в гостинице. Встречать буду лично.

Руководителя службы безопасности ожидали в полном молчании, продолжая рассматривать фотографию молодого человека, невероятно похожего на Романа, сына и единственного наследника семейного бизнеса Титовых.

Раздался стук в дверь, и после разрешения войти на пороге появился высокий худощавый мужчина в отлично сидящем чёрном костюме.

– Вызывали, Виктор Валентинович?

– Павел, свяжись с личной службой безопасности. Запроси досье на мою бывшую жену Титову Анастасию Алексеевну. Просмотри, что есть о периоде её жизни после развода и до смерти. Это примерно два года. Сколько тебе понадобится времени?

– Минут двадцать.

– Иди. Жду.

Роман, оторвав взгляд от фотографии необычного претендента на освободившуюся должность, посмотрел на отца.

– Другие досье смотреть не будем, пап?

– Пока нет.

– Ты уже выбрал Завьялова?

– Сын, редко кому выпадает удача заиметь двойника, да и ещё обладающего знаниями в необходимом направлении бизнеса.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Забыл о покушениях на меня? Тебя пока не трогают. Ты же равнодушен к семейному бизнесу. Но как только в нём будешь задействован, то обеспечение безопасности необходимо.

Виктор Валентинович подошёл к окну и сцепил сзади кисти рук.

– Ты будешь использовать его тайно, пап? Со мной знакомить будешь?

Роман поднялся с кресла и подошёл к отцу.

– С тобой пока знакомить не планирую.

– Он меня всё равно легко вычислит, если уже не вычислил. Думаешь, Завьялов не изучил твой бизнес и тебя вдоль и поперёк?

– Давай дождёмся данных службы безопасности.

В дверь постучали. И отец, и сын повернулись к ней. Зашёл Назаров.

– Я уже готов к докладу, Виктор Валентинович. Частично данные получены от личной службы безопасности, частично – от бывшего осведомителя из ЗАГСа по последнему месту жительства вашей жены.

– Слушаю.

– Через полгода после развода Анастасия Алексеевна попала в ДТП. За рулём была её младшая сестра Занятова Алина Алексеевна. Мать-одиночка. Сыну на то время было два года. Сестра погибла на месте ДТП. Анастасия Алексеевна оформила опекунство над сыном сестры, но через полтора года умерла от последствий травмы. Племянник вновь попал в дом ребёнка. В дальнейшем усыновлён русскоязычной семьёй из Германии. Если прикажете, мы найдём эту семью. Но потребуется время.

– Нет, не ищи. Всё, что нам необходимо, ты уже сообщил. Можешь идти.

– Значит, он мой двоюродный брат по матери... – медленно произнёс Роман, как только за руководителем службы безопасности закрылась дверь. – Для тебя он, конечно, никто, и его можно подставить под пули... а ты случайно с сестрой моей матери не спал?

– Не спал.

– Но ты же знал о том, что у мамы была сестра? Ты никогда не упоминал о ней. Хотя и о матери почти ничего не рассказывал.

Виктор Валентинович вернулся к окну и, положив ладони на подоконник, немного помолчал. Затем повернулся к сыну.

– Анастасия... твоя мать... была безумно ревнивой. Держала свою сестру на расстоянии. Я её видел только два раза. Первый – когда знакомился с родителями невесты, второй – на свадьбе. Они были очень похожи внешне. Как две капли воды. Но не были ни двойняшками, ни близнецами. Погодки.

Виктор Валентинович вздохнул и несколько раз похлопал ладонью по подоконнику, задумчиво глядя в окно.

– Но, судя по тому, какое впечатление осталось от знакомства с Алиной, я немного ошибся в выборе жены. Я не рассказывал о матери, потому что не хотел говорить о ней плохое. Она превратила мою жизнь в ад. Ты как-то спрашивал, почему в нашем доме два входа. Теперь знаешь почему. Ради тебя я терпел все её выкрутасы. Но Анастасия перешла черту. Из-за неё чуть не погибла женщина, к которой она меня ревновала. Подставила её перед мужем. А тот умеет разделываться с проблемами весьма незаконными способами. Пришлось решать судьбу нашей семьи кардинально. Может, тебе это не понравится, но скажу честно, Анастасии было поставлено условие: она не будет претендовать на встречи с тобой после развода или останется нищей. Я был крайне удивлён её согласием. Причём без каких-либо раздумий. Больше мы никогда не встречались и не общались. А личная служба безопасности отслеживала её жизнь только в одном аспекте: она не должна была приезжать в Питер. Независимо от целей и причин. Единственное, о чём жалею, что не дал задачу более детально освещать её жизнь. Тогда я узнал бы о твоём брате и забрал его к нам. Да... он для меня никто. Но тебе – брат. Я бы его принял, как собственного сына. Но теперь поздно об этом говорить. Значит так, Роман. Я лично встречу Ярослава в аэропорту, а ты подождёшь в гостинице. Познакомимся с ним сразу, как с родственником. Но распространяться о нём пока не станем, и вдвоём вы нигде появляться не должны.

– Разве наш отдел персонала не прознает?

– Нет, отдел персонала в Германии автономный. Но надо помнить ещё кое о чём. А не специально ли он воспользовался вакансией? Может, он нас изучил, как ты сказал, вдоль и поперёк, ещё до её открытия? Как ты думаешь?

– Вполне возможно…

Глава 4 Наташа. Первые встречи

Из головы Романа не выходил рассказ о матери. Он действительно впервые слушал историю их совместной жизни из уст отца. В детстве, бывало, подслушивал разговоры повара и домработницы на кухне, но мало что понимал из их полунамёков.

Однажды заговорил о матери с отцом и получил жёсткий отпор в стиле «вырастешь – расскажу, а сейчас не поймёшь». Тогда повар и домработница были немедленно заменены, а новая обслуга истории семьи уже не знала... На отца засела глубокая обида. А теперь ещё и внезапно объявившийся брат, пусть не как две капли воды, но похожий на него. Во всяком случае, судя по фотографии.

Роман пожалел, что в этот раз не поехал к отцу на байке, и теперь вынужден добираться до клуба на троллейбусе. Сейчас как-то не в кайф на нём кататься. Надо было такси вызвать.

Он стоял на задней площадке, прислонившись спиной к горизонтальному поручню у окна со следами начинавшегося нудного осеннего дождя. Задумавшись, почти ничего не видел перед собой, пока об его ноги не ударился довольно тяжёлый рюкзак, а на полу не распласталась девчонка. Роман резко наклонился, подхватил её за подмышки и поднял на ноги.

– Можно обойтись и без поклонов, – криво ухмыльнувшись, сказал он и, внимательно осмотрев девчонку, мысленно перевёл её в разряд девушек.

Она молчала, уставившись на него огромными сине-голубыми глазищами.

– Язык проглотила? Что ты там нашла интересного?

– Где – там?

– В моих глазах.

– Иди ты...

– Уточни, куда.

Девушка скинула его руки со своих плеч, но тут же ухватилась за Романа. И оказалась прижатой лицом к груди. Троллейбус, плавно начав движение, резко вырулил в нужную полосу, заставив пассажиров схватиться кого за что, лишь бы удержаться.

– Совсем без меня не держишься на ногах, лапа? – спросил Роман, оценив стройную фигуру, скрытую курткой.

– Не трогай меня своими грязными руками!

– Да-а-а? Кажется, это твои руки испачкали мою драгоценную футболку. Не хочешь постирать?

Улыбаясь, Роман убрал руки с её спины и поднял их в положение «сдаюсь».

Девушка фыркнула и отодвинулась. Одной рукой зацепилась за поручень, а другой, наклонившись, принялась отряхивать одежду от грязи. Но сделала только хуже.

– Теперь и себя измазала.

– Да пошёл ты...

– Повторяешься. Уже посылала. Ещё что-нибудь есть в словарном запасе?

– Придурок...

– Так и буду из тебя по одному слову вытягивать?

С гордо поднятой головой она отвернулась и стала молча смотреть на убегавшую из-под колёс троллейбуса дорогу. Мысленно переведя девчонку обратно в возрастную группу подростков, Роман осмотрел её внимательнее. Куртка и кроссовки буквально кричали о классовой принадлежности к высшим слоям общества. Как и брендовый рюкзак, который он оценил последним.

Роман достал телефон из кармана и, подойдя к девчонке вплотную, наклонился над самым ухом:

– Ты как в этот сарай попала, малышка? За тобой лексус не приехал? Или БМВ папаша зажал?

– Нищеброда забыла спросить, – огрызнулась она, сверкнув сине-голубым взглядом. – Дистанцию соблюдай!

– А то что?

– Заору, что к малолетке пристаёшь.

– М-да... нищеброду откупиться нечем...

Роман пригляделся к домам вдоль проскта, чтобы определиться, где они едут, и переместился к выходу.

– До встречи, девчонка из высшего общества! Стирка футболки за тобой... – попрощался он и заработал очередной презрительный фырк.

И ещё раз встретился взглядом с незнакомкой, когда троллейбус обогнал его, отъехав от остановки. В этот раз девчонка показала ему язык. В ответ он широко улыбнулся, вынул руку из кармана и помахал ей на прощание.

Роман завернул за здание торгового центра и, съёжившись от холодных капель дождя, попавших за шиворот, пробежался к служебному входу в клуб. Охранник кивнул и посторонился, пропуская постоянного посетителя. Тот прошёлся по узким коридорам, толкнул одну дверь, другую и попал на сцену. На ней с двумя парнями возился с освещением родственник хозяина клуба.

– Лёха, привет. Купил сыну подарок?

– Да, Ром. Там, – кивнул он, – на первом столике пакет лежит. Ты когда в Москву поедешь?

– Точно не знаю. На днях.

– Надолго?

– Тоже не знаю. Так что не загружай меня с заказами. Реально не знаю, сколько там пробуду. С отцом едем. Слушай, ты знаток нашей элиты, посмотри, чья девчонка?

Роман нашёл в айфоне фото, сделанное в троллейбусе, и показал другу. Тот лишь мельком глянул на фотографию.

– Это Наташка, дочь Максима Лесова. Зацепила? Осторожнее с ней. Она ещё малолетка, хотя развита не по годам. В девятом классе учится. Папаша за неё глотку перережет и не моргнёт.

– А что, уже засветилась где?

– Нет, девчонка нормальная. Правильная. А Лесов сам знаешь, из чьих будет.

– Наслышан. Почему в обычной школе учится?

– По той же причине. Наша элита сторонится Лесова за его криминальное прошлое. Вот и девчонку одноклассники заклевали. Отец перевёл её в обычную школу, но и там своей не стала. Мой сын с ней учился, пока жена в Москву с ним не сбежала. Он говорил, что вроде та подружилась только с одной девочкой из класса. Больше ничего о ней не знаю.

– Вот, думаю, Лёха, может попасти́ её до совершеннолетия и жениться... – проговорил Роман, вызывая такси.

– Надеюсь, шутишь. В Москве невесту найдёшь с адекватным родителем. Я слышал, твой отец основательно зацепился там бизнесом.

– Да... есть такое.

– На закрытии сезона будешь? Давно на байке тебя не видел.

– По городу покатаюсь, но на грандзабухатор* не поеду.

– Остыл? Правильно делаешь. Моя безбашенность до развода довела. Но по городу на бандо́се** проедусь. В этом году водя́тлов*** разгонят с маршрута. А ты на чём будешь?

– Ещё не решил. Мне пора, Лёх. На слёте встретимся. Давай пять!

– Пока. Спасибо, что подарок отвезёшь!

***

Роман сидел на байке, упираясь в асфальт широко расставленными ногами. Ему впервые было скучно в ранее одуряющей среде слётов. На предыдущих он был полон волнующей кровь лихорадкой от будоражащего рёва, мощи и изящества техники. А ещё от бурлящего счастья скорости и безграничной свободы полёта над дорожным полотном...

А что сейчас? А сейчас он осознал, что эта жизнь не его. Он уже давно начал понимать, что оказался среди байкеров в результате протестного поведения по отношению к отцу. Вопреки его нравоучениям и навязываемым обществом правилам поведения.

От дум очнулся, получив тычок в плечо от подъехавшего Лёхи, и тут же услышал знакомый звонкий голос:

– Ищем двух пилотов****!!

Он обернулся и чуть не зарычал. Недалеко от него стояла Наташа-малолетка с подругой. Она красовалась в серых джинсах, чёрной косухе с заклёпками и с повязкой на голове. В руках держала чёрно-красный мотошлем. Одежда подруги была попроще: джинсы и джинсовая куртка, из-под которой виднелся тёмный свитер, а на голову уже был надет явно старенький чёрный шлем с поднятым визором.

«Нарвутся малявки... вот заразы».

– Лёха, Наташу с подругой видишь?! – сквозь рычание байков, крикнул Роман и кивнул на девчонок.

– Да!

– Наташка – моя, подруга – твоя. После прохвата***** развезём по домам!

– Принято!

Роман надел мотошлем и, подкатив к девчонкам, рукой подвинул Наташу к сидению сзади. Она засмеялась и, ловко заскочив ему за спину, обхватила его торс руками.

– Сидеть молча и не ёрзать! Держись! – полуобернувшись приказал он.

– Я знаю правила! – крикнула ему малолетка.

– Знает она... – проворчал Роман, хотя заценил, что села девчонка правильно. – Посмеёшься, когда узнаешь, кого именно обняла.

Во время проезда по городу и частично по окружной настроение Романа приподнялось. Любовь к байку, скорости и свободе полёта над дорогой никуда не делись и, скорее всего, останутся на всю жизнь. А вот с байкерским сообществом он распрощается в это закрытие сезона.

И принятое решение разогнало его тягучие сомнения.

В конце проезда байкеров Роман отделился от основной колонны и на небольшой скорости по окружной направился в коттеджный посёлок.

– Ты куда меня везёшь?! – крикнула Наташа.

– Целоваться!

– Что?!!

– Сиди смирно, а то гребанёмся!!!

По её рукам он понял, девчонка немного расслабилась, заметив, что пилот свернул в сторону посёлка, где она жила. Дистанционно открыв ворота, под пристальным взглядом охраны, он въехал на его территорию.

– Ты знаешь, где я живу?! – спросила Наташа.

– Знаю!

– Не надо к самому дому!

– Как скажешь!

Роману был знаком родной посёлок. Он завёл байк задним ходом в небольшой карман для люка то ли водоснабжения, то ли канализации, обросшего с трёх сторон густым кустарником с ещё не опавшей разноцветной листвой. И девчонка не сбежит, не попрощавшись с ним, и прощание состоится вне обзора камер.

– Стоять! – приказал Роман, когда Наташа, спрыгнув с байка, попыталась проскользнуть мимо него.

Он прижал её левой рукой к себе, а правой снял свой мотошлем. Повесив его на руль, повернулся к девчонке. С наглой усмешкой.

– Ты?!

– Я. Снимай шлем.

Роман снял её мотошлем и отправил к своему.

– Отпусти немедленно! – прошипела Наташа.

– Как ездить вторым номером ты знаешь. Значит, и ещё одно правило байкеров должна знать. Села – дала...

– Иди ты...

– Знаешь... знаешь, девочка. Иди-ка поближе.

Роман легко подхватил Наташу и посадил перед собой, закинув её ноги на свои бёдра. И вновь, как в троллейбусе, утонул в сине-голубых глазах.

– Отпусти! – дёрнулась она, но лишь ещё сильнее была прижата к груди.

– Ты уже целовалась с мальчиками?

– Не твоё дело!

– Сейчас проверим...

Наташа не успела уклониться, и её губы оказались накрытыми мужскими губами. Она сжала челюсти настолько сильно, что Роман, как ни старался, но обошёлся без глубокого поцелуя.

– Не пускаешь? – оторвавшись от напряжённых девичьих губ, шёпотом спросил он и, не дожидаясь очередной колкости, вновь накрыл её губы, но на этот раз нежно, смакуя каждое свое движение.

Девичьи губы расслабились, дрогнули. Но не ответили. Он чувствовал и страх, и отголоски женского отзыва. Его дыхание сбилось с обычного ритма. В висках застучала кровь. Рука привычным движением сползла по позвоночнику девушки, проскользнула по её бедру туда-обратно... Очнувшись, Роман резко отвёл руку в сторону. Пальцы судорожно сжались в кулак. Остановился. Она всего лишь подросток. Рано сформировавшийся, мягкий, женственный, зовущий по неопытности подросток. Оторвался от губ.

– Медовая... – прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы, пытаясь подавить свой порыв.

Немного отодвинул девчонку от себя. Некоторое время она ошарашено смотрела в его глаза, дав ему время для наслаждения её сине-голубым взглядом... А потом, шипя, словно дикая кошка, начала вырываться и вновь оказалась плотно прижатой к груди Романа, где, как в первобытном танце, отплясывало сердце.

Он рассмеялся.

– Придёт время, и... Я подожду, когда ты станешь взрослой, ёжик. Сделай так, чтобы рядом с тобой не тёрлись парни. Вкатаю в асфальт. И тебя тоже. Я до психов ревнивый... А пока скажи спасибо, что твоим пилотом оказался я, а не тот, кто, не спросив, разложил бы тебя между байками.

– Хам!

– Нарываешься. Слово «спасибо» тебе не известно?

Роман разомкнул объятия и, дав возможность Наташе слезть с байка, сунул в её руки шлем. Завёл двигатель и выехал из кармана.

– Ты с кредитом рассчитался, чтобы затесаться среди настоящих байкеров?! – крикнула она, немного отбежав.

– Хочешь помочь с выплатой долга? – усмехнулся Роман и тут же погасил улыбку. – Оделась, как последняя шлюха! Ещё раз на слёте увижу, через весь город голой провезу! Ты бы о подруге вспомнила. Неизвестно, кому она досталась.

– Придурок! – сверкнув слезами, крикнула Наташа, пятясь от байка.

– Повторяешься, ёжик! Ещё минута и изнасилую! Иди в дом!!! – рявкнул Роман, для убедительности газанув байком.

И засмеялся, увидев, как девчонка со всех ног рванула к своему коттеджу. Из калитки на шум выскочил охранник, повернулся в их сторону и, поднеся руку к бедру, встал, широко расставив ноги.

«Вооружён. Сваливаем», – пронеслись в голове две короткие, но здравые мысли.

Роман надел мотошлем и, не оглядываясь, с отжигом завернул на соседнюю улицу.

***

Наташа вбежала в открытую калитку и нырнула в дежурку при воротах.

– Быстро переодевайся. Позвонили, что отец уже подъезжает к посёлку, – предупредил её охранник.

Зайдя вслед за дочерью хозяина, он тут же отвернулся.

– Макс, он же только вечером должен был приехать.

– Откуда мне знать, почему его планы изменились. Кто с тобой был?

– Байкер подвёз.

– Обидел?

– Нет.

– А слёзы откуда?

– Поцапалась с ним на прощание. Всё, Макс, спасибо. Спрячь мою одежду.

– Беги уже скорее, пока не вляпалась. Уберу.

Наташа стрелой пролетела расстояние от ворот до коттеджа, через ступеньку впорхнула к парадному входу и, толкнув дверь, вбежала в дом. А через минуту, уже в своей комнате на втором этаже, вытряхнула учебники из рюкзака. Быстро пролистала дневник, схватила учебник по химии и открыла нужный параграф.

Немного съёжилась, услышав приближавшиеся тяжёлые шаги. Отец зашёл без стука. Высокий, крепкого телосложения светловолосый мужчина с мягкими чертами лица, но с жёстким взглядом карих глаз.

Наташа встала у стола.

– Рассказывай, где была, – раздался властный голос.

– У подруги. У Гали. Мы вместе готовим доклад по биологии. Сейчас занимаюсь химией.

– Обедала?

– Да, там.

– Хорошо, спустишься на ужин.

Отец развернулся и вышел из комнаты. Наташа с шумом выдохнула, подбежала к книжному шкафу и, упав на колени, открыла нижние дверцы. Залезла в тайничок, из которого вынула старенький потрёпанный жизнью смартфон. Пальцы побежали по буквам.

«Галка, ты где?»

«Только сейчас домой зашла».

«Тебе нормальный пилот достался? Не приставал?»

«Не. Это отец Кольки Марова. Помнишь в прошлом году он в Москву уехал?»

«Помню. Мы с тобой чуть не вляпались с этими байкерами».

«А что?»

«В школе расскажу».

«Наташ, с задачками по химии поможешь?»

«Сама попробуй решить. Сделаю, сверим».

Наташа опять с облегчением вздохнула: перед отцом отчиталась, с Галкой всё нормально.

Затем поднесла пальцы к губам и слегка прикоснулась к ним...

Перед мысленным взором встали картинки с байкером. В груди дёрнулось, низ живота тягуче повело, и Наташа замерла. Именно это она почувствовала, сидя перед парнем на байке во время второго поцелуя.

Стараясь не двигаться, медленно опустила руку на низ живота и нажала на него. Такое она почувствовала впервые и это приятное томление ей понравилось. И ошеломило.

Как и все девчонки к этому возрасту, многое знала о сексе. В теории. Интернет обо всём расскажет.

Но её заинтересовало не только томление внизу живота, но и реакция на парня в другом месте организма, в её груди. Раньше замершее сердце приводило к страху перед отцом, заставлявшего съёжится, а в этот раз оно отозвалось сладкой молнией, залившей его приятным теплом... А ещё она вновь увидела эти глаза... Серо-серебристые с чёрным ободком.

Наташа посерьёзнела. Она мечтала их увидеть снова. В прошлый раз они были насмешливые и добрые. А в этот раз были и другими: то улыбались и затягивали в себя, словно в воронку, то были серьёзны, то злы, как у отца.

Наташа фыркнула. И всё-таки он наглец и циник. Босота. Хотя... Крутой байк, дорогущий прикид. А ещё его не остановила охрана на въезде в посёлок.

Блииин. Он или живёт здесь, или гостит у кого-то. А что за театр был тогда в тралике?

Спрятав смартфон в тайнике, Наташа сунулась в компьютер. Нашла информацию о стоимости байков, похожих на осёдланный ею. М-да... Нищеброду такой кредит не дадут.

Пообещал в асфальт вкатать, если парни будут рядом ошиваться? Ну-ну... Рядом с ней постоянно ошиваются охранники отца. Пусть их и вкатает. Она только спасибо скажет.

Наташа широко улыбнулась и, спохватившись, быстро закрыла сайт о мотоциклах. Теперь айтишник доложит отцу, и придётся выдумывать причину, зачем ей понадобился этот сайт. Вгляделась в учебник и занялась подготовкой к уроку химии по-серьёзному.

Чем быстрее сделает все уроки, тем быстрее вернётся к воспоминаниям.

***

– Ну что, железяка, отдыхай.

Похлопав байк, сверкавший очищенными после поездки боками, Роман поставил любимца к ещё двум не менее дорогим агрегатам.

Положил на место инструменты, тряпки выбросил в металлический ящик. Прихватив пепельницу, подошёл к байкам и сел на пол. Прикурил сигарету, затянулся и, выпустив струю дыма, положил расслабленные руки на согнутые колени.

Он прощался с достаточно долгим периодом жизни. На восемнадцатилетние отец приобрёл ему первый байк, с которым он получил возможность влиться в байкерский местный клуб. Продал его через два месяца и, выпросив у отца денег, купил другой агрегат. Выбирал уже со знанием дела.

На второй и третий байк накопил средства, не тратя карманных денег ни на брендовую одежду, ни на дорогие тусовки. Из-за чего и числился белой вороной среди «своих». Но его принимали и таким: в одежде «с рынка» и с экзотическими тараканами в голове. Он – наследник заводов и пароходов семьи Титовых, состоявшей из отца и обожаемого им сына. Обожать было за что. Единственный и неповторимый, закончивший школу с золотой медалью и с красным дипломом МГУ. Упёртый в достижении поставленных целей. Отец терпеливо ждал, когда тот наиграется в байкерские игры. И, похоже, дождался.

Роман тряхнул головой, и губы расползлись в улыбке. Наташа... крепко зацепила его эта девчонка. Огромные глаза. Необычные. Чёрный зрачок с голубым обводом, переходящим в синий шарм. В них можно смотреть бесконечно. Не надоест. Светлые шикарные волосы до задницы. И такие сладкие губы... В троллейбусе он мысленно облизывался, сдерживая себя от порыва впиться в них поцелуем. Смять, зажать зубами до вскрика, до отзыва девичьего тела...

А сегодня оторвался.

Долго её целовать опасно, прямой путь к срыву... он это заценил... Вовремя остановился. Она ещё подросток, хоть уже и сформировавшийся в девушку. Надо сдерживать себя. Иначе всё может плохо кончиться.

Вздохнул и прищурился, выпустив ещё одну струю сигаретного дыма. Её папаша – бывший беспредельщик, сумевший вовремя просчитать ситуацию и вырваться из криминала. Он способен на всё. Даже женитьба на несовершеннолетней не поможет. Сидеть долго придётся... и не выйти. Кончат за сутки до свободы.

Ухмыльнулся. Пришлось прямо от Наташи во внеплановом порядке скатать к Аглае. Напряг надо вовремя снимать, а то краснеть – не перекраснеть... Встретила, как обычно, с улыбкой, нежностью и страстью. Границ в сексе не знает, а условия соблюдает строго. Один неверный шаг и лишится всего. И жилья, и своевременно пополняемой карты, и постоянного мужика. В забегаловке нашёл, в забегаловку вернёт.

Роман повернул голову на звук открывшейся двери и загасил сигарету. Из дома в гараж зашёл отец в халате и домашних туфлях. Спустился по лестнице, подошёл к сыну и оглядел байки.

– Опять куришь в гараже? – недовольно спросил он.

– Я немного, па.

– Ты обещал бросить.

– Дошёл до одной сигареты в день... скоро совсем брошу.

– Как покатался?

– Нормально.

– Закрыл сезон?

– Нет, пап. Бери выше. Закрыл эту страницу в жизни. Пора искать другие средства самовыражения. Можешь радоваться, блудный сын вернулся.

– Ты никогда не был блудным, Роман. Свободолюбивым и протестным – да. Но такие, как ты, рано или поздно взрослеют. Завтра прилетает Ярослав. В четыре утра выезжаем в Москву. Приличная одежда найдётся?

– Найдётся.

– Тебе необходимо собрать соответствующий гардероб для всех случаев жизни. В Москве придётся задержаться на пару недель, там и приобретёшь вещи. Пора ужинать. Скоро стол накроют.

– Сейчас приду. Мне надо душ принять.

Роман проводил отца серьёзным взглядом. За что уважал его, так за то, что в нём нет и тени превосходства над сыном. Даже не проявилось торжество от победы над упёртым наследником.

Младший Титов встал и, бросив ещё один взгляд на байки, поднялся к двери в дом.

*Грандзабухатор – пьянка с большим количеством людей и спиртного.

**«Бандо́с» – байк, модель Suzuki GSF Bandit

***Водятлы – водители автомобилей.

****Пилот – байкер.

*****Прохват – организованный совместный проезд байкеров.

Глава 5 Знакомство братьев

Сердце пропустило удар, когда Роман увидел отца и двоих мужчин, вышедших из БМВ у гостиницы. Он стоял в номере у панорамного окна и смотрел вниз. Когда те скрылись из виду, прошёл в свою спальню и вгляделся в зеркало. Тёмно-серый костюм сидел на нём безупречно. Расстегнул пиджак, раскрыв бледно-голубой тонкий свитер. Заложил руки в карманы и повертелся перед зеркалом. Вздохнул. Пора привыкать к такой одежде.

Роман вышел в гостиную и встал недалеко от входной двери в номер. Щёлкнул электронный замок. Первыми вошли отец и незнакомый мужчина, оба приветственно кивнули.

Последним появился Ярослав тоже в сером, но более светлого оттенка костюме, в белой рубашке с галстуком. В руках он держал плащ и кейс. Прошёл ещё пару шагов и застыл, глядя на Романа. Они оказались почти одинакового роста, но Ярослав был несколько шире в плечах и имел более развитый торс.

– С приездом, – пристально глядя на гостя, поприветствовал Роман.

– Здравствуй, брат.

– Обниматься будете, когда поближе познакомитесь, – сказал Виктор Валентинович. – Роман, покажи Ярославу его спальню и сразу возвращайтесь. Обед заказан в номер. Надо кое-что обсудить.

Второго мужчину Титов сразу провёл к большому дивану и сам сел рядом.

– Ну, что скажешь, Олег? Можно что-то сделать? – спросил он, когда молодые люди вышли из гостиной.

– Конечно, Виктор. Не волнуйся.

Почти одновременно с возвращением Романа и Ярослава в номер постучали. Два официанта из ресторана отточенными движениями накрыли стол. Один из них показал хозяину номера бутылку вина и, когда тот кивнул, открыл её, положив пробку на блюдце. Разлил вино по бокалам. Затем оба официанта быстро ретировались.

– Знакомьтесь, это мой друг Олег Анатольевич. Он владелец школы визажистов и практикует сам. Пообедаем и поясню, почему он здесь. Садитесь, – пригласил всех к столу Титов старший.

Когда обед был почти закончен, Виктор Валентинович заговорил, слегка прокашлявшись:

– Ярослав, ты понимаешь, что руководить подразделением в Германии сможешь только после серьёзной стажировки здесь?

– Да, я к этому готов, Виктор Валентинович.

– Может, это странно прозвучит... но ты должен нас понять. Мне бы не хотелось взрывать общество тем, что произошло. Вы, конечно, не близнецы и абсолютного сходства нет, но родство между вами очевидно. Внезапное появление ещё одного родственника в семье может сплетнями всколыхнуть бизнес и рынок. Кроме того, спровоцирует недоброжелателей на более жёсткие действия. На мою жизнь уже дважды покушались. И ты можешь попасть под удар, Ярослав. Поэтому пока побудешь в тени. Для этого я пригласил Олега Анатольевича. Он немного изменит твою внешность. Не волнуйся: макияж, как девице, тебе наводить не будут.

Титов жестом пригласил визажиста объяснить, какие изменения ждут внешность Ярослава.

– Первое – это лёгкая небритость. Она отвлечет внимание от остальной части лица, скроет одинаковый овал подбородка и ямочку на нём. Визуально изменится и верхняя линия губ. Придётся немного поработать с бровями. В обязательном порядке следует применять оттеночный шампунь, чтобы слегка поменять тональность волос. Теперь насчёт глаз. Попробуем их скрыть очками с простыми, слегка тонированными стёклами и цветными линзами. Раз в месяц буду приезжать в Питер, навещать тебя.

– Ярослав, ты согласен на такие условия? – спросил Титов. – В Германию ты вернёшься в прежнем обличье.

– Да, мне это не сложно. Согласен.

– Вот и хорошо. Стажироваться начнёте вместе с отдела по стратегическому развитию в центральном офисе. Затем стажировка продолжится во всех основных подразделениях. В некоторых по месяцу, в некоторых по две недели. План на первые три месяца уже разработан, а там посмотрим по результатам. Ты, Ярослав, получишь больше опыта, чем требуется в Германии. Мне бы хотелось, чтобы два брата впоследствии продолжили наше семейное дело. Я буду спокоен за ваше будущее.

***

– Ярослав, ты знал, кому принадлежит фирма в Германии? – спросил Роман, примеряя костюм в салоне мужской одежды, куда, наконец, вырвались из гостиницы на третий день безвылазного пребывания в ней.

– Ты имеешь ввиду, знал ли я, что у владельца сын окажется моим двоюродным братом? Что владелец именно Титов знал. Об остальном мне Виктор Валентинович коротко рассказал в аэропорту. Ещё вот на этот костюм обрати внимание, Ром. Ты сказал, что вы с отцом получили приглашение на свадьбу. Как раз подойдёт. Ещё приобрети несколько блейзеров для работы. Здесь есть вполне достойные.

– Чтобы разнообразить образ?

– Нет, чтобы самому себе не надоесть. Что предпочитаешь, пальто или куртки?

– До сих пор носил куртки. Но пальто тоже надо купить. Ты не искал родственников в России?

– Искал два года назад. Знал, что бабушки и дедушки умерли. Но родителям сообщили, что у моей матери была сестра. Хотел найти её семью. Получается, что вас. Но по надписям на памятнике узнал, что она умерла молодой и с девичьей фамилией. Решил, что замуж не выходила. И дом, где они проживали, давно снесли. Там теперь большой микрорайон построили. На этом мои поиски закончились. Больше никуда не стал обращаться.

– У тебя хороший русский.

– Мои родители оба этнические русские. Да и я в России часто бывал. Но от акцента сложно отделаться. Я учился в школе, где преподавали и на немецком, и на русском языках. И работал в основном с немцами.

– Никто и не требует от тебя чистоты произношения. А для девушек это больше плюс, чем минус.

Ярослав улыбнулся.

– Я это уже прочувствовал.

Братья вышли из примерочной и отдали выбранные вещи продавцу.

Роман бросил взгляд на часы.

– Оплачу покупки и оставлю адрес для доставки. Нам пора. Скоро в гостиницу Олег приедет.

***

Олег Анатольевич был доволен, осматривая Ярослава.

После трёхразового применения тонального шампуня волосы начали приобретать холодный пепельный оттенок. А трёхдневную щетину он назвал идеальной.

– Завтра поедем в салон, где тебе подберут наиболее удачную форму щетины и дадим рекомендации по уходу за ней. Ещё я привёз линзы. Это лучшие по качеству и изготовлению. Как не присматривайся, но искусственности не обнаружишь. Цвет чуть темнее вашего родного, и не будет виден чёрный ободок. Изделие индивидуальное. Порядок заказа объясню. А здесь в коробке очки со специальной тонировкой. Они тоже сгладят ободок. Когда устанешь от линз, будешь носить очки. А через неделю займёмся бровями.

***

Время в Москве провели продуктивно. Уже через полторы недели двоюродных братьев нельзя было заподозрить в родстве.

Чувство стиля и хороший вкус Ярослава помогли подобрать гардероб с аксессуарами для Романа. Обновил гардероб и он сам. На второй неделе они уже вместе посещали московский офис и участвовали в совещаниях. Ярослав показал неплохие знания в области производства высокотехнологичных строительных материалов. Дал подробный анализ рынку оборудования, которое можно приобрести из-за рубежа.

Именно в этот момент Роман оценил потерянные годы в байкерском помешательстве и в своём протестном поведении. И понял, насколько был прав отец.

Не забывали и о развлечениях, посещали ночные клубы. Отметились почти во всех, где предпочитала отдыхать та часть золотой молодёжи, которую нельзя назвать безрассудной. В выходные не возвращались в гостиницу, отдыхая в снятых элитных квартирах в обществе девушек.

Вернулись домой уже сдружившимися и с определёнными знаниями друг о друге. Договорились о совместном посещении тренажёрки, в которой заинтересовался Роман, оценив крепкий торс Ярослава. Виктор Валентинович предложил организовать тренажёрный зал в коттедже, после того, как парни определятся с необходимым оборудованием.

Но первое, о чём подумал Роман при возвращении домой – как бы поскорее встретится с колючим ёжиком и его двухцветным взглядом. За время, проведённое в Москве, он часто вспоминал о Наташе. Даже чаще, чем хотелось бы. Перед внутренним взором то и дело к месту и не к месту проявлялись сине-голубые глаза с миндалевидным разрезом. А в постели мечтать о девчонке было чревато очередным походом в душ.

Но желания не подчинялись рассудку. Ни под каким соусом. В конце концов, было принято решение встречаться с ней как можно чаще, отгонять прилипчивых парней и взрастить её для себя.

Когда Наташа полностью оформится в женщину, то станет эффектной женой, достойной рода Титовых. А над характером взбалмошной девчонки он поработает.

И не тронет, пока та не выйдет из опасного возраста. Табу. Но потом сразу застолбит за собой.

Глава 6 Недострой

С колотящимся сердцем он подъехал к школе на байке. На стоянке перед школьным забором стояло несколько разношёрстных автомобилей. Но крутым был только один. БМВ чёрный. Рядом переговаривались два крупных мужика. Один, видимо, водитель – крутил ключ в пальцах.

Роман припарковался между ними и красной Вестой. Остался сидеть на байке, расставив ноги, лишь немного приподнял визор мотошлема, чтобы лучше слышать, о чём говорят окружающие. Двое прекратили разговор, водитель сел в автомобиль, а охранник уставился на наглого мотоциклиста.

– Другого места не нашёл?

– Помешал?

Охранник промолчал, посмотрел на часы и направился к воротам. Роман проследил за ним взглядом. Тот дошёл до ступенек при центральном входе в школу. Из дверей уже посыпались школьники. В основном старшеклассники, мелкота закончила учёбу раньше.

Роман напрягся. Из дверей вышла его новая знакомая и, подождав подругу, махнула рукой охраннику. Её волосы были подняты в высокий хвост, на ней неплохо сидела зелёная, явно брендовая куртка.

Наташа заметила Романа, когда вышла из ворот. Резко остановилась, будто налетела на стену. Дёрнув подругу за руку, остановила ту.

– Гоша, отойди от нас. Я забыла кое-что сказать Галке.

– Наталья Максимовна...

– Я что сказала? Это наше... не для мужских ушей. Покраснеть захотелось?!

Роман смотрел спектакль, развернувшийся перед ним, и ухмылялся. Девчонка явно что-то замыслила. Охранник с недовольным видом отошёл. Наташа склонилась к уху подруги, и её губы зашевелились, чуть расплываясь в улыбке. Затем она метнула взгляд на Романа. Вернее, на визор мотошлема, за которым были спрятаны его глаза.

Девчонки рассмеялись, и Наташа, не поднимая взгляда, прошла мимо в шаге от него. А Галка, неожиданно бросилась Роману на шею.

– Ой, как хорошо, что ты за мной заехал!

Охранник, захлопнув за Наташей дверь, внимательно посмотрел на Галку и перевёл взгляд на мотоциклиста.

Роман приобнял девчонку, подыграв в спектакле, и мотнул головой, пригласив Галку сесть. Почувствовав её руки на торсе, завёл байк и мягко тронулся с места. Заехал в ближайший двор между многоэтажными домами.

– Извини, но дальше везти не могу. Ты без шлема, – не открывая полностью лица, сказал он.

– И не надо. Я недалеко живу. Меня Галей зовут. Для друзей – Галка.

– А я Роман. И что ты мне должна передать?

– У вас в посёлке есть недострой. Наташа будет ждать тебя там после восьми вечера.

– Спасибо за информацию... Галка. Пока...

– Подожди!

– Что? – не успев завести байк, рука Романа застыла.

– Будь осторожен. У неё отец – зверь, – сказала девчонка, серьёзно глядя в визор. – Её в кровь изобьёт, а тебя закопает.

– Я знаю, кто он, Галка. Всё будет хорошо. Беги домой.

***

Весь оставшийся день Роман был сам не свой. Отвечал невпопад на заданные ему вопросы, периодически просто зависал, глядя в окно или уставившись в какую-либо точку.

– Роман, проснись. Ты где сейчас? – не выдержав, напрямую обратился к нему Ярослав. – Я уже раз пять спросил, как тебе эта квартирка...

– Ярослав, ты когда-нибудь любил? – задал неожиданный вопрос Роман, стоя у окна и оглядывая придомовую площадку, щедро омываемую дождём.

– Долго ты над вопросом думал... Не знаю... по-настоящему, наверное, нет. Влюблённость была. А что, нашлась дама по твою душу?

– Похоже, да. Не хило зацепило.

– Есть сомнения? Оставь их за плечами.

– Если бы было всё так просто...

– Не парься, Ром. Если она твоя, то никуда не денетесь оба. С крючка настоящей любви не соскочить. Бери сразу в оборот и в постель.

– Нельзя её сразу в постель. Есть непреодолимое препятствие.

– Бережёт себя для первой брачной ночи? – хохотнул Ярослав.

– Нормальная квартира, Яр. Техника вся есть, ремонт современный. Три комнаты. Родителей можешь пригласить и с девочками оттянуться. Мне понравилась, – ушёл от ответа Роман.

– Для девочек другая берлога будет. Домой не вожу. Мне тоже здесь нравится. Остановлюсь на этом варианте.

– Для девочек могу предложить адрес. Дом элитный, за забором, квартир немало сдаётся. У меня там тоже есть берлога. Для встреч.

– А я согласен, – широко улыбнулся Ярослав, хлопнув по плечу Романа, – завтра вечером займёмся этим вопросом. Сразу после стажировки. А сегодня присмотрю на сайте, что там предлагают.

***

К недострою Роман пришёл раньше Наташи. Он обошёл дом, осмотрел планировку, проверил, нет ли кого. Вышел и спрятался за заросли одичавшей вишни. Посёлок был построен на месте бывшей деревни, и у новостроек или на неухоженных участках нередко встречались старые яблони и дебри из вишни или малины.

Роман внимательно вглядывался в две улицы, выходящие на пустырь. Наташа могла пойти по любой из них.

Сердце рухнуло вниз. Он увидел знакомую стройную фигурку в куртке. Девушка шла неуверенно, готовая в любой момент повернуть назад и дать дёру до самого дома. Чем ближе подходила, тем заметнее замедлялся шаг. У самого недостроенного дома немного постояла, вновь оглянулась на освещённые сзади улицы и, видимо, решившись, смело шагнула в дом.

Роман заметил, что в одном из окон задрожал свет.

«Свечу прихватила», – догадался он.

Вышел из зарослей и через несколько секунд оказался у дверей. Пошёл на свет и встал в проёме, повернувшись лицом в комнату.

«Вот и попался ёжик», – мысленно улыбнулся Роман.

Он некоторое время смотрел на девчонку, стоящую у окна с настежь распахнутыми испуганными глазами. Огонь свечи трепыхался от движения воздуха в недостроенном здании, и тени отплясывали на стенах экзотические танцы.

– А ты смелая, – прочистив голос покашливанием, произнёс Роман.

Наташа молча придвинулась к подоконнику.

– Окно выходит к лесу?

– Да, – прошептала она.

Роман сдвинулся с места и быстро подошёл к ней. Почти вплотную. Руки взметнулись и прижали девчонку к груди. Прихватив волосы, он запрокинул её голову. Не задумываясь, накрыл её губы своими.

Сдержавшись от жесткого поцелуя, он наслаждался нежными, никем, кроме него не целованными губами. Неопытными. Совершенно неопытными. Мысленно улыбнулся... придётся учить. Многому.

– На-та, – просмаковал он её короткое имя, оторвавшись от губ. – Нельзя быть такой смелой, Ната.

Наташа, будто очнувшись, резко оттолкнула Романа от себя, и тот отступил на шаг.

– Ёжика включила... – сказал он, широко улыбнувшись, и засунул руки в карманы. – Боевого.

– Чего к школе припёрся?

– Вообще-то я не должен перед тобой отчитываться. И приехал вовсе не к тебе. Просто так сложилось.

Наташины глаза расширились ещё больше.

– А... к кому?

– Мой отец дружит с одной из учительниц. Он попросил пригласить её на ужин. По телефону неэтично приглашать. Поэтому и заехал.

– На моих ушах лапша не задерживается.

– Уши маленькие?

– Лапша тяжёлая.

– За словом в карман не лезешь... Предлагаю мир...

– Зачем?

– Встречаться придётся часто, а иголки у ёжика острые. Наверное, ядовитые...

– С чего ты взял, что мы будем встречаться?

– Ты влюбилась в меня.

– Что? – переспросила Наташа и фыркнула.

Роман молниеносно шагнул вперед, подхватил девчонку и посадил на подоконник.

– Отвали... Убери грабли, – зашипела Наташа, вцепившись в его волосы.

– Снимешь скальп – стану некрасивым. Считаю до одного, и если мои волосы не окажутся на свободе, то начну тебя раздевать. Раз...

Руки Наташи метнулись вниз и уперлись в грудь Роману.

– Послушная девочка... – чуть хрипловато произнёс он. – Не бойся. Подари немного поцелуев...

Его ладонь легла на щеку напрягшейся девчонки, а большой палец ласково обвёл контур губ.

– Научить тебя целоваться?

– Отпусти. Я пойду домой.

– Ещё рано, ёжик... Ты меня боишься? – серьёзно спросил Роман.

– Отпусти.

– Иди.

Он снял её с подоконника и, отстранившись, вновь засунул руки в карманы.

Наташа стала медленно отступать к двери.

– Ёжик, – позвал Роман.

– Чего тебе?

Она остановилась на пороге.

– Меня Романом зовут...

– Знаю. Это всё?

– Приходи завтра. А сейчас я пойду недалеко от тебя. Подстрахую.

Ничего не сказав, Наташа выскользнула в коридор, и Роман, загасив свечу, двинулся следом.

Глава 7 "– Непреодолимые обстоятельства?"

В стажировку братья окунулись почти с ходу и с головой.

Ярослав оказался лучше подготовлен к ней, потому что уже имел почти двухгодичный стаж работы. Он сразу взял шефство над старшим братом, чем вначале обескуражил того. Но Роман быстро осознал, что лучше за советом или с вопросом обращаться к Ярославу, чем к сотрудникам отца, выдавая свою некомпетентность.

Им был предоставлен отдельный небольшой кабинет, где они занимались тем же, чем и сотрудники отдела. Параллельно им собирали данные по отдельным производствам, изучали графики, финансовые отчеты, анализировали итоги, делали выводы. Перелопачивали интернет-издания в области производства высокотехнологичных стройматериалов. Формировали прогнозы и вносили предложения.

Отчитывались перед Титовым вечером в коттедже. Обычно глава семьи возвращался с работы поздно. Братья успевали позаниматься на тренажерах и принять душ. Вместе с Виктором Валентиновичем ужинали и шли в домашний кабинет.

Показывая соответствующие отчёты, прогнозы и предложения по развитию бизнеса своих сотрудников, Титов разъяснял, что упущено стажёрами, что не взято в расчёт при прогнозе или что неправильно интерпретировано. Только после обретения знаний и шлифовки умений по одному направлению, Виктор Валентинович ставил перед братьями следующую задачу.

Уже поздно вечером Ярослав уезжал домой. Всегда. Пару раз ему предлагали остаться в коттедже, тем более, что в парнях уже нереально было заподозрить родство, но он предпочитал иметь свой дом, свою территорию, своё личное пространство.

А Роман начал нервничать. Наташа не пришла в недострой ни на следующий вечер, ни на второй, ни на третий. Ни на следующей неделе. Он ждал её в той же комнате с мерцающей в темноте свечой. Притащил из другой комнаты вполне приличный диван, видимо, привезённый сюда для строителей, предпочитавших летом ночевать на стройках, чем в тесных вагончиках. Из паллет и обрезка толстой фанеры соорудил невысокий стол. Принёс из дома покрывало, и комната с голой штукатуркой на стенах стала выглядеть слегка жилой.

Сидя на диване, он ждал её около получаса. Затем возвращался в коттедж и присоединялся к Ярославу в тренажёрном зале.

Тот видел раздражённое состояние брата, но не расспрашивал ни о чём, понимая, что происходит. Но однажды не выдержал:

– Непреодолимые обстоятельства?

– Завтра начну преодолевать, – коротко и хмуро ответил Роман.

На следующий день, сместив время обеда, он вновь подъехал к школе. Но, видимо, промахнулся с расписанием, и Наташа уехала раньше. Простояв под дождём до окончания следующего урока и оставшись голодным, вернулся на работу злым. Пока переодевался из байкерской экипировки в офисную одежду, Ярослав вскипятил чайник, разложил на тарелке принесённые из кафе бутерброды и, согрев в микроволновке мясной стейк, поставил его на стол.

Увидев еду, Роман повеселел.

– Ром, пора пересаживаться с байка на автомобиль. Не по погоде езда.

– На машине меня вычислят быстрее, – не подумав, брякнул Роман.

– Вычислят? Ты в кого влюбился, брат? Она замужем?

– Почти, – вновь невпопад ответил Роман, сразу не сообразив, что сказать.

– Можно на прокат тонированную машину взять.

– Это хороший вариант, Яр. Найди сегодня. Оформи на себя. А завтра мне нужен трёхчасовой обед.

– За нами тут вроде никто не следит. Поезжай. Еды из кафе принести?

– Принеси. Завтра я решу проблему.

Он приехал к школе с часовым запасом. К счастью, с неба не лило, но ветер был препротивный. Роман с облегчением вздохнул, увидев заруливающий на стоянку знакомый БМВ. Минут через десять в воротах появились подруги. Сердце рухнуло вниз, когда Роман заметил, как Наташа сбилась с шага, идя рядом с охранником. Оглянулась на Галку, и та чуть кивнула. Подруга сразу подошла, приняла из рук Романа шлем и, надев его, села сзади.

– Назови свой адрес, Галка, – сказал Роман, дождавшись, когда уедет БМВ и подняв визор.

– Зачем тебе?

– Не бойся, я не домушник. Не ограблю. Мне нужна устойчивая связь с Наташей.

– Она этого не хочет.

– Говори адрес! Надо уехать отсюда.

И Галка сдалась. А подъехав к её дому, Роман потребовал дать ему дневник.

– Зачем?

Не дождавшись ответа и сообразив, что этот упёртый байкер не отстанет, слезла с мотоцикла, порылась в скромном рюкзаке и достала дневник. Роман молча сверил адрес, запомнил номер Галкиной квартиры и, достав айфон, сфотографировал расписание уроков на трёх неделях. Потребовал ручку и что-то записал на первой странице. И только после этого вернул вещи владелице.

– Наташа тоже хорошистка?

– Нет, отличница.

Роман хмыкнул.

– Я правильно понял, что её номер телефона ты не дашь?

Галка помотала головой, зажав телефон в кармане куртки.

– А свой?

Галка помотала головой ещё раз.

– Не знаешь, почему Наташа не приходит на свидания?

– Знаю. Боится тебя.

– Она права, Галка. Я повёл себя... неправильно, – сказал Роман, успев заменить слово «развязно» на «неправильно». – Передай ей, что этого больше не повторится.

– Я передам, но сомневаюсь, что она придёт.

– Ей нравится кто-то другой? – насторожился Роман.

– Нет.

– Точно?

– Точно. У нас друг от друга секретов нет.

– Что она про меня рассказала?

– Как в тралике встретились и... в недострое. Слушай, тебе что... малолетки нравятся? Поближе к своему возрасту девушку не можешь найти?

– Могу. Но мне Наташа нужна. Очень. Так ты передашь ей то, о чём прошу?

– Передам.

– Если не придёт сегодня, завтра опять буду ждать тебя у школы. Вот доложат маме о нашей с тобой горячей любви, и придётся нам поженится.

Галка фыркнула и рассмеялась. Остановила Романа, когда тот потянулся завести байк.

– Может, не надо к школе?

– Надо, Галка. Только так я заставлю Наташу со мной поговорить. На первой странице дневника я записал номер автомобиля. Буду приезжать на нём. Ну всё, подруга, пока!

Роман вернулся на работу в приподнятом настроении. Переодевшись, сел за столик и принялся уплетать еду, принесённую Ярославом из кафе.

– Все девушки офиса в восторге от твоей экипировки. Ты не замечал, как сексуально выглядишь со стороны? – с усмешкой спросил Ярослав.

– А ты уже с девушками здесь общаешься?

– А это запрещено?

– Не вздумай замутить служебную интрижку, Яр, – потянувшись за очередным бутербродом, предупредил Роман.

– Почему? Вроде Виктор Валентинович не ставил такого запрета.

– Он и не поставит. Просто сотрудницу, допустившую связь с тобой или со мной, уволит. Молча, ничего нам не сказав.

– У тебя такой опыт уже был?

– Да. Двоих выгнал. С тех пор не подставляю персонал.

– Сегодня свободных столиков не было, пришлось присесть к двум барышням. Одна из секретариата, другая отсюда, из нашего отдела. Первая настойчиво интересовалась тобой, твоими привычками, любимым клубом или рестораном. А вторая, закатывая глаза, рассказывала, как мечтала в юности кататься с байкерами.

– Завтра сядь с другими.

– Ты опять уедешь?

– Не знаю. Пятьдесят на пятьдесят. Пошли работать, а то нечем будет перед отцом отчитываться.

После часа молчаливой работы Ярослав подал голос:

– Ром, тебе не кажется, что пора по клубам прошвырнуться? Я в Питере уже вторую неделю, сколько ещё монаха из себя изображать? Берлогу для встреч нашёл, пора хозяйку подобрать. Со своей не познакомишь?

– Я собственник.

– Хорошо, что предупредил, – хохотнул Ярослав, – если лифты сломаются, то мимо твоего этажа буду пулей пролетать.

– Говорю с улыбкой, но не шучу, Ярослав. Реально собственник. Крышу сносит конкретно.

– Я уже понял. Не дурак. В общем, я присмотрел несколько клубов. Скинул тебе инфу. Зацени.

– Угу. Работай, озабоченный ты наш, – ответил Роман, не отрывая взгляда от монитора, – вечером гляну и обсудим. Только хозяйку берлоги надо не по клубам искать.

– А где?

– Из первокурсниц надо выбирать, в студенческих кафешках. Это мой тебе бесплатный совет. Приезжие обрадуются постоянному эффектному мужику и элитному месту жительства. А ещё шмоткам, побрякушкам и бесплатной еде. И вполне реально найти не прожжённую.

– Из глубинки? – фыркнул Ярослав.

– Из них самые верные получаются. Знаешь, как хреново обратно в общагу ползти? Да ещё после хорошего пинка, без денег, шмоток и побрякушек.

– А ты циник, Роман.

– Ничего циничного. Иначе в вечном поиске будешь. Или найдёшь такую, что задолбаешься её капризы из своих извилин вычищать. Хотя можно и с душем дружить. Выбирай.

Ярослав рассмеялся, посмотрев на Романа поверх монитора.

Глава 8 И серо-серебристые глаза напротив

Наташа ходила по своей комнате из угла в угол, нервно поглядывая на старенький, с сетью трещин на экране телефон, периодически вытаскивая его из кармана. Он был подобран в школьном туалете, лежал рядом с пластиковой корзиной для мусора. Кто-то выбросил, а она подобрала. С Галкой определили, что тот ещё в рабочем состоянии, и через её маму приобрели симку. Своим крутяшкой Наташа пользоваться не могла. Он был заточен на имя отца и периодически им проверялся.

Сев за стол, Наташа вновь вздохнула. Она давно уже до посёлка доехала, а от Галки ни звонка, ни сообщения. Сколько можно болтать. А может, Роман подругой заинтересовался? Она очень симпатичная. Даже красивая. Никакой косметики не надо. Третья в негласном рейтинге в классе.

Наташа села на диван и откинулась на спинку. Надо бы готовиться к контрольной по физике, но в голову ничего не лезло.

Подскочила, когда услышала сигнал сообщения.

«Я тут. Телефон сдох, и в магазин пришлось идти. Мама целый список написала(((».

«Ну?..»

«До дома довёз)».

«Галка!!!!! Что сказал-то?»

«Понял, что плохо вёл себя на свидании. Обещал, что больше такого не повторится. Просил сегодня прийти. Пойдёшь?»

«Не знаю ((».

«Будет к школе ездить, пока не придёшь в недострой. Следующий раз приедет на машине. Её номер теперь у меня в дневнике на самом видном месте красуется».

«Чему радуешься? Прилип – не отделаешься (((».

«Он тебе совсем не нравится?»

«Нравится...»

«Просил наши номера телефонов. Не дала. Правильно сделала?»

«Правильно».

«Так ведь ездить будет. Что я маме скажу? Хорошо, сегодня лавочка у парадной пустая была, а то ведь до мамы быстро дойдёт, что у меня парень появился ((( Ты или отшей его, или напрямую общайся».

«Предательница (((».

«Наташк, мне такие проблемы нафиг нужны».

«Я подумаю. Иди к контрольной готовься. Отбой».

Наташа вздохнула, отправила телефон в тайник и, порывшись на полке, достала нужный учебник. Села за стол и открыла тетрадь. Бездумно смотря на неё, откинулась на спинку стула. Заниматься совсем не хотелось.

Раздался стук в дверь. Оторвала взгляд от тетрадки и повернулась к входу.

– Мам, это ты? Открыто!

Зайдя, Марина посмотрела на дочь вечно грустными глазами и села на диван. Наташа развернула к ней стул.

– Как дела с учёбой?

– Как обычно.

– Наташа, тебе надо возобновить уроки бальных танцев.

– Зачем?

– В новогодние каникулы поедешь с отцом в Москву. Там посетите ряд благотворительных балов.

– Детские утренники, что ли? С «ёлочка зажгись» и дедом Морозом?

– Нет, конечно, – улыбнувшись, ответила мать. – Участие строго по приглашениям. Будут присутствовать высокопоставленные министерские служащие, бизнес-элита, политики.

– Что я там забыла?

– Отец хочет вывести тебя в высший свет.

– И как он приглашения достанет?

– На один благотворительный бал пониже рангом вы точно идёте. Ещё на один пойдёшь с семьёй его знакомого, если отец не сумеет получить приглашение. Этот бал закрытый.

– Именно на этот бал я бы сходила. Надолго в Москву ехать?

– Кажется, на две недели. Занятий немного пропустишь.

– Мам, не хочется мне на танцы ходить. Опять этот зануда будет ныть: спинку держим, спинку держим... фу.

И тут Наташа насторожилась.

– Мам, а зачем меня в высший свет выводить?

– Вероятно, отец рассчитывает найти тебе достойную пару.

– В каком смысле?

– Будет искать тебе будущего мужа.

– Зачем? – сделала круглые глаза Наташа. – Он хочет продать меня в восточный гарем? Мне только пятнадцать! Какой муж?

– Наташа! Забудь о замужестве! Просто получи удовольствие от балов. Там будет интересно, красиво. Любая девушка хотела бы оказаться на твоём месте!

– Ладно, мам. Не дёргайся. Поеду, посмотрю. Но в школу танцев не хочу ходить.

– Тебя могут пригласить на танец. Будешь партнёру ноги оттаптывать?

Наташа улыбнулась, представив себя неуклюжую с танцором в смокинге. Вздохнула.

– Мам, ну кто малолетку будет приглашать?

– Там будут дети наших олигархов и чиновников. Так что не упрямься. С завтрашнего дня у тебя начнутся занятия. Заниматься будешь по вечерам. Индивидуально. Платье для занятий привезут сегодня.

– Фр-р-р. И сколько раз в неделю народными плясками заниматься?

– Ежедневно.

– Что?!

– Всё. Не буду тебе мешать. Учи уроки.

Наташа дождалась ухода матери и положила ручку на стол. Вот и накрылись её встречи с Романом...

Откинула волосы на спину и нахмурилась. Ещё не решила, ходить или нет на свидания, а уже сожалеет, что они не состоятся. И всё-таки стало обидно. Ей очень хотелось увидеть этого парня. Хотя на парня он был похож только в байкерском прикиде. А тогда – в тёмном недострое – выглядел как взрослый мужчина. Может поэтому и испугалась. Сильно. Даже не получила того томления от поцелуя, которого так ждала, идя на встречу... Лишь примчавшись домой, почувствовала себя в безопасности. На новые свидания не решалась, но с каждым днём всё больше осознавала, что хочет его увидеть, хотя бы ещё разочек.

И услышать насмешливый голос...

Наташа вздохнула и опустила взгляд на тетрадь. Надо делать уроки... Скоро Галка позвонит, чтобы сверить решения...

***

На нужный этаж школы танцев поднималась, как на плаху. Сегодня состоится второе занятие.

А вчера Наташа опять встретилась с ненавистным учителем. Год назад вздохнула свободно, думая, что переступила этот порог последний раз. И вот на тебе. Опять престарелый дядя будет заставлять называть его Ильёй вместо Ильи Петровича.

Танцует он, конечно, классно. И фигура у него что надо, если смотреть со стороны. Но общаться близко, когда он прикасается то к её телу, то к рукам, то к ногам, придираясь к неправильной их постановке или изгибу... брр.

Вчера всё занятие продержал у станка... проверял, не растеряла ли она гибкость, не забыла ли растяжки... Конечно, нет. Не растеряла. И не забыла. Потому что дома был маленький зал, оборудованный для фитнеса, где она помогала маме «поддерживать фигуру». Отец не отпускал её ни в какие студии. Одно время тренер приходила к ним домой. А потом обходились сами. Иногда – под настроение – занималась и одна. Но чаще, как мотылёк на свет, летела в зал, услышав, что мама уже там.

Наташа зашла в раздевалку и, вздохнув, открыла выделенный ей шкафчик. Мама постаралась: купила интересное платьице для тренировок. Чёрное, облегающее, с длинными узкими рукавами и короткой косой юбочкой, продолжением которой стала бахрома. Наверное, это было единственным, что понравилось Наташе в этой затее.

Но против отца идти, что под танк бросаться.

Переодевшись, прошла в малый танцевальный зал. Илья Петрович уже был там. Стоял у стола и читал что-то на листке. Заметив вошедшую Наташу, критически осмотрел её.

– Добрый вечер, Наташенька. Ты забыла забрать волосы в пучок или в хвост. Вернись, пожалуйста, в раздевалку и приведи себя в порядок. Надень туфли с каблучками.

– Здрасте... – запоздало поздоровалась Наташа и, развернувшись, врезалась во входящего мужчину.

Подняла голову и оторопела.

Напротив стоял Роман и, нависнув над ней, насмешливо смотрел в глаза. Кажется, у неё на теле не осталось ни одного квадратного сантиметра кожи, по которому не пробежались бы толпы мурашек.

– Привет, ёжик, – чуть слышно произнёс он. – Уже позанималась?

– Ещё не начинала... – немного придя в себя, ответила она. – Ты зачем сюда припёрся?

Наташа воровато оглянулась на преподавателя, но тот направлялся к ним с улыбкой на лице.

– Заходи, Роман. Я уже думал, не придёшь. Наташа! Не трать понапрасну моё время. Одна нога здесь, другая там! И не переломай их, пожалуйста!

Ещё раз бросив взгляд в серо-серебристые глаза, Наташа обошла Романа и бегом помчалась в раздевалку. Волосы в хвост собирала дрожавшими руками. Переобулась и, вернувшись в зал, остановилась на пороге. Илья Петрович и Роман, наклонившись к монитору, что-то рассматривали там, судя по мелодии, вальс.

Преподаватель поднял голову и жестом подозвал её к себе. Взял со стола листок.

– Наташенька, на одном из благотворительных балов ты приглашена на четыре танца: «Вальс Ринка», «Большой фигурный вальс», «Вальс Нежность» и «Парижский вальс». Если будут ещё приглашения, то нас предупредят. Но сегодня начнём вспоминать простые вальсовые движения. И тебе полезно вспомнить, и Романа научим.

– Что? При чём тут он?

– Роман записался на индивидуальные занятия, и я решил вас поставить в пару. Ты не против? Я, конечно, могу пригласить одного из моих учеников.

– Не против, – выпалила Наташа, слегка порозовев от смущения, – а он умеет танцевать?

– Классику точно не умеет, а клубные... Роман покажешь?

– Врубай.

Пробежавшись пальцам по клавиатуре, Илья Петрович улыбнулся, и в зале зазвучала ритмичная музыка. Наташе осталось только рот открыть от изумления, наблюдая за пластикой Романа, нарочито рваной и на все сто слившейся с пульсацией звуков.

Роман протянул к ней руку. Наташа, захлопнув рот, смущённо улыбнулась и одними губами произнесла:

– Я так не умею...

Долго наслаждаться танцем Роману не дали. Преподаватель выключил музыку и три раза хлопнул ладонями.

– Всё, побаловались и хватит. Начинаем занятие!

***

Всю дорогу до дома, прячась от зеркала заднего вида, в которое её мог увидеть водитель, Наташа улыбалась, вспоминая этот замечательный урок. Особенно тот момент, когда странное волнение охватило её тело при первом прикосновении к ней Романа. Лёгкое прикосновение пальцами к пальцам. И ведь он это заметил и насмешливо заглянул в глаза. Она лишь моментально отвела взгляд, вновь покраснев.

Молнией взбежала Наташа по лестнице в свою комнату и сразу бросилась к зеркалу. В отражении на неё смотрели её же глаза, лучась синим счастьем. Наташа сжала кулачки и поднесла их к губам. Немного постояла и, чуть зажмурившись, закружилась, словно в вальсе, по комнате. А в голове зазвучал голос Ильи Петровича:

– Раз-два, три. Раз-два, три. Раз-два, три... держим спину, держим спину. Наташа, голову чуть вправо!

И серо-серебристые глаза напротив...

Через некоторое время, простонав, остановилась и поплелась к столу. Открыла учебник по физике. Понадобилось немало усилий, чтобы вместо глаз Романа увидеть перед собой буквы, цифры и формулы... А ещё надо было в них вникнуть и решить четыре задачи.

А потом обязательно надаёт словесных тумаков Галке. Кроме неё никто не мог рассказать Роману о её занятиях. И не предупредила... подруга называется...

Глава 9 Любопытство не порок, но...

Жизнь покатилась по накатанной колее. Роман успокоился, почти всегда пребывал в превосходном расположении духа и подтрунивал над Ярославом, который никак не мог подобрать себе постоянную девушку.

– Можно подумать, ты в первый день нашёл... – очередной раз проворчал Ярослав на ироничный тон брата.

– Конечно, не сразу, – согласился Роман. – И Аглаю хотел выставить наутро, но проснулся от дразнящего запаха еды. Прошёл в одних боксерах на кухню, а моя ночная бабочка хлопочет и накрывает на стол. А вокруг уже чистота. Она меня не заметила. Я сходил в ванную, посмотрел на свою всклокоченную шевелюру, вспомнил её гибкое до одурения тело. Вернулся, затащил обратно в постель, и только потом позавтракали. Предложил ей остаться у меня. Готовит отменно, в квартире чистота и порядок, в постели меня устраивает. Никогда ничего не просит, пока сам не предложу купить. И учится неплохо. Уже на четвертом курсе.

– На таких жениться надо, а не в содержанках держать.

– Была такая мысль. Но в душу запали другие глаза.

– С непреодолимым препятствием? – съязвил Ярослав.

– С временным непреодолимым препятствием, – уточнил Роман.

– Вряд ли это препятствие, если встречаетесь каждый вечер. Тренажёры забросил. В клуб еле вытягиваю. Но в то же время от Аглаи не вылезаешь. Всё-таки недоступна пока любовь-то?

Роман промолчал. Он уже несколько недель пытался сам себя понять. Пытался разобраться в собственных чувствах к девушке с двухцветном взглядом.

Они каждый вечер занимались танцами, и каждый вечер он наслаждался глазами напротив. Её скованные смущением танцевальные движения в первые занятия постепенно приобретали пластичность, раскрепощённость и даже сексуальность. А в глазах скакали чёртики. И не понятно, кто над кем подтрунивал: он над ней или она над ним. Скорее всего, происходила дуэль на равных правах.

А разрядку приходилось находить у Аглаи.

– Роман, ты же знаешь сколько Наташе лет? – однажды спросил его Илья.

– Знаю, – коротко ответил Роман и мысленно принял защитную стойку.

– Умерь свою сексуальность в танце. Иначе я буду вынужден прекратить ваши совместные занятия. Мне не хватало ещё попасть под каток Лесова. Вальсы можно танцевать значительно проще.

Роман немного помолчал, смотря на дверь, в которую должна была зайти Наташа.

– Я понял. И считаю, что ты прав. Я расслабился. Никому ничего не говори, иначе не меня, а Наташу подставишь.

– Ты в курсе моей молчаливости. Но в зал может заглянуть кто угодно. Даже её водитель, если понадобится срочно прервать занятия. Тогда все трое отхватим по полной. Сам с ней поговори, иначе она начнёт меня сторонится. Это помешает урокам. Я вижу, что Наташа тянется к тебе. Если уже по уши не влюбилась. Ты взрослый. С тебя весь спрос. И именно тебе надо сдерживать не только свои порывы, но и её.

***

– С тебя весь спрос. И именно тебе надо сдерживать не только свои порывы, но и её.

Слова учителя, будто острие ножа, вонзились в её сердце. Наташа отошла от двери и вернулась в раздевалку. Села на скамейку. Хотелось сжаться в маленький комок и стать невидимой для всех. Нет, ей не было стыдно. Но было неприятно, что её отношения с Романом необходимо скрывать. Необходимо прятать счастливый взгляд от отца, мамы, охранников и от водителя. Сейчас ей хочется быть рядом с Романом каждый день, каждый час, каждую минуту. Наверное, это и есть любовь? А ещё её организм выдаёт такую реакцию на этого мужчину, что ей перед собой становится стыдно. А Роман? Любит ли? Или просто запал на красивую девчонку? Вон сколько пишут в интернете – не доверяйте мужикам, им всем только одно нужно...

Наташа вздрогнула и повернулась к двери. На пороге стоял Роман с серьёзным взглядом.

– Слышала наш разговор? – спросил он, пройдя в раздевалку и сев рядом.

– Да.

– И какие мысли появились? Надеюсь, не чувство стыда перед Ильёй и мной?

– Не знаю... Просто не задумывалась о нас... А теперь...

Роман обнял Наташу за плечи и притянул к себе.

– А теперь как будто холодный душ приняла. Да? Со мной то же самое происходит, ёжик. Но небо свело нас, и только оно разведёт. Люди этого сделать не смогут. Даже самые родные. Я люблю тебя. Люблю своего ёжика с колючками. Подожду, когда ты вырастешь. Кажется, об этом я тебе уже говорил. И не трону. В любом случае, не трону, пока не повзрослеешь. Пока не пройдём этот пресловутый социальный рубеж.

– До моих восемнадцати? И ты будешь столько времени ждать меня?

– Можно и до твоих шестнадцати.

– Как до шестнадцати? Все про восемнадцать говорят.

– Мало кто заглядывает в уголовный кодекс, ёжик. Но мы постараемся дождаться твоих восемнадцати. Заниматься будем? Илья ждёт нас. Лучше сегодня посмотреть ему в глаза. Завтра будет сложнее. И запомни, мы с тобой не сделали ничего предосудительного. Просто он тревожится за нас. И за себя.

– Даже не представляю, что будет, если отцу донесут о нас...

***

На следующий день Роману не работалось. Он то и дело зависал перед монитором, смотря в одну точку. Удивлялся сам на себя.

Наташа не первая, кем он был увлечён. И серьёзно, до ревности, до желания не отпускать от себя девушку надолго. Рвался на свидания и с трудом прощался. Горел в постели сам и заставлял гореть их. Но ни разу никому из них не признавался в любви. Даже когда хотел, слова застревали где-то в горле. А вчера они настолько легко произнеслись, настолько легко легли в тему разговора и настолько были правдивы, будто он уже тысячи раз признавался в любви Наташе и готов признаваться ещё.

И ведь это правда.

Он запал по самое некуда... Он любит. Любит эту девчонку. Эту малолетку. Этого ёжика, который умеет быть и не колючим, мягким, ласковым, весёлым, грустным... разным.

– Роман, где ты там. Вернись на грешную землю.

– А... что?

– Я уже третий раз тебя зову. Всё о «препятствии» мечтаешь? Даже интересно... что же за дама такая захватила твои сердце и разум? Можешь не отвечать. Я героически дождусь того момента, когда ты нас познакомишь.

– Долго придётся ждать. Ты чего хотел?

– Виктор Валентинович прислал план нашей стажировки после новогодних праздников. Сплошные разъезды.

– Покажи, – насторожился Роман.

Ярослав, не вставая с кресла, подъехал на нём к брату и отдал пару скреплённых листков.

– Вот... распечатал.

– Ну... это производство в области. Можем возвращаться домой каждый день. Германия. Москва? Мы и в гостиничном деле стажироваться станем?

– Вижу по нахмуренным бровям, что не хочешь уезжать из Петербурга.

– Какой ты проницательный...

– Сам не раз был влюблённым. Обедать пойдёшь? Или тебе стейк принести?

– Принеси. И бутербродов не забудь прихватить. Моих любимых.

– Прихвачу. И я на них подсел... меня родители так старательно от фасфуда огораживали... – хохотнул, отъезжая на кресле, Ярослав.

Затем поднялся и скрылся за дверью.

Роман откинулся на спинку кресла, всё ещё просматривая план стажировки. Даже если никуда не уезжать, скоро наступит время, когда он не сможет часто встречаться с ёжиком. Недострой опасен. Рано или поздно кто-нибудь доложит Лесовым, что их дочь ходит туда. Постоянно прикрываться Галкой тоже не вариант. Надо что-то придумывать. Что-то безопасное. И дело не в Лесове. А в том, что их тянуло друг к другу физически. Не дай бог сорваться. Надо почаще к Аглае наведываться, чтобы быть сытым и ленивым котом. Хотя куда уже чаще...

Роман грустно улыбнулся. Две недели уроков танцев у них в запасе ещё есть.

Сердце дрогнуло. Вечером он увидит Наташу. И даже будет её обнимать.

***

Любопытство не его порок, но Ярослав ему поддался. Он ушёл с работы пораньше, придумав предлог, сел в автомобиль, покинул стоянку и встал во дворе напротив офисного здания, ожидая Романа. Тот не заставил себя долго ждать. Торопливо подошёл к машине и выехал на проспект. Ярослав последовал за ним, стараясь держаться на безопасном расстоянии. И очень удивился, когда брат, отъехав пару городских кварталов, припарковался у школы танцев.

Немного поразмыслив, не столкнутся ли они там, Ярослав решил идти до конца. Ему очень хотелось увидеть ту, что настолько покорила брата.

Оказавшись в уютном фойе, подошёл на ресепшен к симпатичной девушке и спросил, куда направился недавно зашедший молодой мужчина в сером пальто и с жёлтым шарфом.

– Роман Викторович? Он занимается на втором этаже в малом танцевальном зале номер четыре.

– Пройти можно?

– Да-да, конечно.

Зайдя на площадку между этажами, Ярослав остановился. Он уже не был так уверен в своих действиях, прекрасно осознавая, что его поступок явно некрасив. Поразмыслить ему не дали. Вниз по лестнице сбежала стайка девочек в одинаковых бело-жёлтых танцевальных костюмах. Когда их щебет затих где-то на первом этаже, со второго послышались звуки вальса. И Ярослав решился.

Он медленно поднялся по лестнице и осмотрелся. Разобравшись с нумерацией помещений, нашёл танцевальный зал под номером четыре. Именно оттуда доносился вальс. Ярослав подошёл к двери и, чуть приоткрыв её, посмотрел в щёлку.

Молодая девушка в чёрном коротком платье и Роман в белой рубашке с рукавом в три четверти и таких же белоснежных брюках кружились в танце под счёт кого-то, находящегося вне зоны видимости.

– Раз-два-три, два-два, три-три, два-три-четыре, два-три. Проминад по линии танца. Иии, раз-два-три, два-два, три-три, два-три-четыре, два-три...

Ярослав замер. Он не мог оторваться от созерцания девушки. Её лёгкие движения приковывали взгляд. И не только движения. Она сама была словно неземным существом. Изящная, воздушная, идеал во плоти.

С очаровательной улыбкой она смотрела в глаза партнёру, чуть запрокинув голову, с гладко зачёсанными светлыми волосами, собранными в низкий и на вид тяжёлый пучок. Но он только придавал девушке грациозность.

Ярослав очнулся, когда преподаватель хлопнул ладонями.

– Наташа, ты сегодня кол проглотила? Ну, прогнись немного, головку чуть склони к левому плечу. Ещё раз. Сначала.

Снова зазвучала музыка, и бело-чёрная пара вновь закружилась в вальсе.

Ярослав понимал, что надо уйти. Но не мог закрыть дверь и отрезать себя от этого видения. Не мог вернуться в свой прежний мир, побывав в этом.

Раз за разом преподаватель останавливал танец, добиваясь то от одного, то от другого ученика отточенности движений. Наконец раздалось:

– Перерыв пять минут. Наташа, ты завтра в школе будешь?

«В школе? – отдалось эхом в голове Ярослава, – так вот в чём непреодолимое препятствие... временное. Она же действительно совсем молоденькая... И вот почему Роман так часто бывает у Аглаи. Он не хочет трогать девочку».

Ярослав прикрыл дверь, но успел отойти только на несколько шагов, когда та за ним распахнулась.

– У нас завтра совместный английский. Я передам Кате расписание. Сейчас вернусь!

Ярослав чуть сдвинулся в сторону, чтобы пропустить почти бежавшую, судя по стуку каблучков, девушку. Немного развернулся...

И по сердцу полоснул синий взгляд.

Это стало последней каплей. Задохнувшись от полученных впечатлений, Ярослав бегом спустился по лестнице и выскочил на улицу. Очнулся только в автомобиле. Завёл двигатель, уткнулся лицом в ладони и застонал.

– Какого чёрта я сюда притащился. Зачем? Как теперь всё забыть?

И осознал, что уже никогда не отделается ни от синего взгляда, ни от внеземной точёной фигурки девушки. Теперь он понял Романа. Понял и его душевные метания после их приезда из Москвы, и счастливый вид в последнее время.

– Но в душу запали другие глаза.

А теперь эти глаза и в его душе. Только они не счастье принесли, а боль, потому что он не перейдёт дорогу брату.

Ярослав глубоко вздохнул, пытаясь вытеснить из груди болезненное томление. Распрямился и выехал со стояночного места.

***

Попрощавшись с Ильёй Петровичем, Наташа и Роман вышли из танцевального зала. Роман сбился с шага, а глаза ушли в тревожный прищур. Он слегка принюхался.

– Ром, ты чего?

– Запах парфюма чувствуешь?

– А... когда я в раздевалку бегала, тут мужик какой-то шёл. Я его чуть не сбила. Он аж шарахнулся в сторону. Но если это его парфюм, то очень стойкий.

– Да... стойкий. В коридоре почти нет движения воздуха. Ты можешь описать этого мужчину?

– Не-а, просто тёмная фигура... был одет во что-то длинное. Всё, мне пора переодеваться, а то меня начнут искать.

Роман втолкнул Наташу в женскую раздевалку, обычно в это время пустую, и, прижав к стене, накрыл поцелуем её губы. Прошептал оторвавшись:

– Издеваешься, ёжик? Без прощания не убежишь...

И их губы слились в новом поцелуе. Долгом, нежном, вызывающим непозволительные желания...

Минут через пятнадцать, переодевшись и повесив тренировочный костюм в шкаф, он стоял у окна мужской раздевалки. Чуть сдвинув жалюзи, смотрел, как Наташа села в БМВ, и тот быстро затерялся в потоке автомобилей на проспекте.

«Придёт время, и мы будем открыто ездить вместе, ёжик»

К своему автомобилю Роман шёл нахмурившись. Так же со сдвинутыми бровями доехал до коттеджа. Зайдя в дом, узнал, что Ярослав в этот вечер так и не приезжал.

«Значит разговор откладывается».

Находясь в мрачном настроении, Роман выпил кофе и сжевал несколько собственноручно приготовленных бутербродов. Затем ушёл в гараж к своим байкам. Как всегда, сел на пол. Скосил глаза на пепельницу, но вздохнул и сдержался.

Ярослава он знал ещё очень мало, но, судя по всему, тот не должен выдать его тайну. Наверняка понял, что Наташа ещё подросток. А то, что в том коридоре был именно Ярослав, Роман не сомневался. И был взбешён. Сам он никогда бы так не поступил.

А на утро Ярослав не пришёл на работу, прислав сообщение, что в срочном порядке улетел домой. Заболела мать, и Виктор Валентинович предоставил ему три недели отпуска.

Глава 10 И был очень далеко Роман

Две недели занятий танцами пролетели как один прекрасный миг.

Наташа уехала в Москву. К её сожалению, мама осталась дома, и ей предстояло общение только с отцом. А тот сразу предупредил, что она не сможет самостоятельно выходить из номера, где они будут проживать, или из зала, где будет проходить бал. Исключительно в его сопровождении.

Заселились в просторный номер отеля: с гостиной, двумя спальнями и кабинетом. Дизайн и обстановка комнат Наташе понравились. Всё более современное, чем дома. Но в тоже время в них не было домашнего уюта.

И был очень далеко Роман.

Сердце Наташи тосковало. А ещё поселился страх от предстоящих балов. Она редко бывала в местах большого скопления людей. В школе – да, но там дети и сверстники. А те, кто учился в выпускных классах, держались от остальных школьников в стороне. Они уже не подчинялись правилам, одевались так, как хотели. Девушки накладывали макияж, а парни отращивали шевелюру или стриглись вызывающе, хотя и не все.

На школьные праздники она не ходила, как не ходила и на встречи в кафе, которые устраивали родители. Наташа так и осталась белой вороной. Зато всё чаще замечала заинтересованные взгляды парней. Взрослела. Её фигура менялась, переходя из категории угловатых подростков в категорию девушек. Она и ещё пара одноклассниц немного опережали развитие остальных девочек, и её это напрягало. Но лишь до того момента, пока не встретила Романа. Именно тогда, наконец, оценила и свой внешний вид, и её притягательность для мужского пола.

А теперь придётся войти во взрослый мир, к чему она совершенно не готова. Знала, что взрослые будут задавать ей вопросы, и ответы с её стороны потребуются. Не стать бы посмешищем для этого высшего общества.

На следующий день после завтрака, который состоялся прямо в номере, отец дал ей расписание на два предстоящих дня. Оно было составлено одновременно для двоих. Чётко по часам, а иногда по минутам.

Предстоит много деловых встреч, хотя и без её участия, но встретить и проводить гостя они должны вместе. Поэтому к каждой такой встрече она должна быть подобающе одета и причёсана.

Отложив расписание, забралась на широкий подоконник, обняла ноги и, почти не видя суетливой жизни Москвы за стеклом, вспоминала о Романе. В её памяти звучали вальсы, на спине ощущала тепло его руки и тонула в серых глазах с чёрным ободком.

– Постарайся не соблазнять мужчин. Мы падки на красоту, а если к ней будет приложен ум, то боюсь потерять тебя, ёжик. Покажи себя там ребёнком.

Если бы она знала, как это сделать... если даже он сам учит её вести себя по-взрослому.

***

Благотворительный бал должен был пройти за три дня до Нового года. За два часа до его начала к Наташе пришла работница отеля и помогла надеть длинное в пол платье. Нежного светло-голубого цвета, лёгкое, облегающее фигуру сверху и расширяющееся к полу.

– Но оно слишком откровенное... – удивилась Наташа.

– Не беспокойся, девочка. К платью прилагается изумительное болеро.

Болеро действительно было интересным. Короткое, с рукавом в три четверти и застегивающееся на шее, создавая воротничок стойку. Открытой осталась только грудь между воротничком и разрезом платья. Небольшой треугольник. Обнаженные спина, плечи и руки скрылись под болеро с нежной вышивкой.

Примчался парикмахер. Он поднял волосы в низкий пучок, поколдовал над переплетением прядей и завершил работу заколками, к изгибу которых был прикреплён натуральный жемчуг.

Отец зашёл в комнату дочери одетым во всё белое: смокинг, рубашка, жилет. Брюки сидели на нём великолепно. Не обтягивали, но и без лишних складок.

– Потрясающе выглядишь, дочь.

– Ты тоже, папа.

– Волнуешься?

– Да. Вдруг меня пригласят на танец, который я не знаю.

– Ты будешь танцевать только заявленные вальсы.

– Но как это поймут остальные мужчины?

– Поймут. Напоминаю: от меня ни на шаг. Только по разрешению. Всё понятно?

– Да.

Через полчаса они были на месте. Наташа растерялась, зайдя в большое, гудящее голосами фойе. На входе два предупредительных молодых человека приняли верхнюю одежу, выдав номерок, который тут же утонул в кармане Лесова. Наташа взяла отца под руку, и они встали в импровизированную небольшую очередь из пар, довольно быстро продвигающуюся к высоким двустворчатым дверям, откуда доносились звуки музыки.

Их приветствовали представители организаторов бала. Отец пожал руку двоим мужчинам, одетым так же, как и он. Один из них поцеловал Наташе руку и вопросительно посмотрел на Лесова.

– Знакомьтесь, моя дочь Наталья.

– Очень приятно. Вы прелестны, Наташа. Надеюсь, вам понравится наш бал.

А потом взору открылся огромный, с колоннами, подпирающими балкон, зал, в котором стояли, ходили, разговаривали множество пар.

Наташа ловила на себе ревнивые взгляды женщин, старающихся разглядеть на её лице хоть какие-нибудь изъяны, и взгляды мужчин, липкие и оценивающие. Кружили голову ароматы женского и мужского парфюма, хоть и умеренно заполнившие пространство помещения. Ей хотелось крепче вцепиться в руку отца и прижаться к нему, чтобы получить больше защиты, но помнила об этикете и обязательном расстоянии между мужчиной и женщиной, идущих в паре.

Не раз, ловя отражение отца в зеркалах, замечала, что и он выгодно отличается от многих мужчин в зале. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем костюме. Его светлые волосы контрастировали с тёмно-карими глазами и тёмной щетиной. Этот эффект придавал ему неповторимого индивидуального шарма, привлекающего взгляды женщин. Наташа впервые с этой точки зрения оценила внешний вид отца.

Она особо не вслушивалась в его разговоры с другими гостями бала, но старалась не пропускать обращений к себе. Отвечала односложно, по возможности ограничиваясь словами «да», «нет», «наверное», «нравится». Как правило, все вопросы были одинаковы и касались бала.

– Скоро тебя пригласят на первый вальс. Ну что ты так сжала мою руку. Не волнуйся. Партнёр из самых лояльных. Простит любую ошибку и поможет её скрыть. Но я уверен в Илье. Если он сказал, что ты не забыла навыки прежних занятий и танцуешь превосходно, то значит, будешь одной из лучших на этом балу. Постарайся, дочь.

И она постаралась. Как только зазвучала музыка для Большого фигурного вальса, в голове сразу раздался голос учителя.

– Раз-два-три, два-три-четыре, два-три...

Ноги исполняли шаги вальса, руки вторили музыке, спина в меру изгибалась, а голова в нужный момент склонялась к плечу.

Её партнёром оказался пожилой мужчина, но стройный, подвижный, с внимательными глазами и мягкой улыбкой. Уже в середине танца счет пропал из её головы и завязался разговор, иногда прерываемый некоторыми фигурами. Лёгкий, ни чем не обязывающий: о Питере, Москве, погоде, о самом вальсе, о бале.

Андрей Игоревич, как назвался её первый партнёр, вернул её отцу, поблагодарив Наташу за наслаждение, полученное в танце.

– Я восхищён вашей дочерью, Максим Юрьевич. Жаль, мой сын не присутствует на этом балу. Но на закрытом он будет. Мне бы хотелось познакомить его с Натальей Максимовной.

– К сожалению, мы с дочерью не сможем посетить закрытый бал. У нас нет приглашения.

– Это не проблема. Завтра оно у вас будет. А пока откланиваюсь. Мне необходимо вернуться к супруге.

Тремя другими её партнёрами тоже выступили мужчины в возрасте и все в один голос пожелали видеть отца с дочерью на закрытом балу.

Наташа расстроилась. Приглашение на закрытый бал означал, что они ещё на неделю останутся в Москве. Если на этом балу у неё ограниченное количество приглашений на танец, то что будет в следующий раз, она не знала.

А здесь её действительно больше не приглашали. Как только кто-то направлялся к ним, отец накрывал ладонью руку дочери, и несостоявшийся партнёр тут же сворачивал с намеченного пути.

– А ты будешь танцевать, папа?

– Да. У меня предусмотрены два танца. Сейчас пристрою тебя в надёжные руки и приглашу одну из дам.

– И в чьи руки ты меня сдашь на хранение?

Отец провёл её в смежное с основным залом помещение с расставленными столиками с закусками и сладостями. Направился в самый дальний угол. На диванчике сидели две дамы. Пожилая и совсем молодая и красивая. Они пили шампанское и беседовали. Но увидев подходящего Лесова, та, что помоложе встала и улыбнулась. Лесов опустил руку и Наташа осталась без опоры. А отец и молодая женщина поздоровались и дважды поцеловали друг друга в щёки.

Наташа переводила взгляды с одного на другого, ожидая объяснений.

– Познакомьтесь, моя дочь Наташа. А перед тобой, Наташа, моя знакомая Алла и её мама Вера Николаевна, которую я попрошу развлечь тебя, пока мы станцуем пару вальсов.

Алла напряжённым взглядом оглядела Наташу с ног до головы. А Наташа, моментально взглянув в глаза отцу, всё поняла – не маленькая. Вспыхнула, но наткнувшись на грозный взгляд отца, молча присела на место Аллы.

Когда они ушли, Вера Николаевна задала несколько вопросов Наташе. Но та промолчала, протестно проигнорировав мать той, которую успела возненавидеть.

В конце концов, не взирая на восклицание рядом сидящей женщины, Наташа встала и вышла в основной зал. Поднялась на балкон и, пробежавшись взглядом по танцующим парам, нашла отца с Аллой.

Да. Всё подтвердилось. У них связь. И, похоже, давно.

Сердце облилось кровью, как только Наташа подумала о вечно запертой в коттедже матери. Красивой и очень молодо выглядевшей. Это её глаза достались дочери, её лицо Наташа скопировала, развиваясь под сердцем мамы. Что ещё надо отцу? Алла была красива, но кукольной красотой. Смой косметику, и ничего не останется, кроме блеклого лица.

До самого окончания бала Наташа больше не разговаривала с Лесовым, которого даже мысленно перестала называть отцом. Не отвечала на вопросы его знакомых. Закрылась от этого бала и всего, что её окружало. Просто хотела вернуться сначала в отель, а потом домой, в Питер.

***

– Ты пойдёшь на закрытый бал! И это не обсуждается! – загремел над ней голос отца.

Он схватил Наташу за волосы и, рывком подняв с кровати, заставил смотреть в свои глаза.

– И если ты там вытворишь то же, что на благотворительном балу, то все летние каникулы проведёшь в коттедже! Разрешу только два часа прогулок по свежему воздуху в нашем парке и под присмотром охраны. Ты меня поняла?!

Сжав зубы от боли, Наташа молча смотрела в буравившие её глаза.

– Ты меня поняла? – чуть ли не по складам повторил он.

– Поняла, – выдавила из себя Наташа одно слово.

– Сейчас приглашу помощницу и парикмахера. Оденешь это!

Толкнув дочь обратно на кровать, Лесов швырнул ей платье тоже голубого цвета, но немного другого оттенка. Ещё раз опалив Наташу злым взглядом, вышел в гостиную. А через несколько минут пришла та же женщина, которая помогала одеваться к первому балу. Причёску Наташа сделала сама. Прогнала парня, даже не дав дотронутся до волос: прикосновения к голове были крайне болезненны.

На этом балу, который был мало похож на бал, присутствовало много молодёжи. Той, которую называют золотой. Уже при входе взрослые и их «золотые» дети разделялись. Молодежь поднималась на второй этаж, а родители оставались на первом, где звучала мягкая музыка и предполагались классические танцы. Помещения для молодёжи были оформлены в клубном стиле. Играла и соответствующая ему музыка. Но одежда на них была явно не клубная. Многие парни красовались в стильных костюмах. Некоторые из них лишь поснимали пиджаки, повесив их на спинки стульев или просто кинув на диваны. Девушки почти все были в платьях в пол.

Мужчин на балу было значительно больше, чем женщин, но, как объяснил Лесов, по традиции будет проведено много деловых встреч и заведено полезных знакомств. Судя по приглашённым, случайных людей здесь не было. И драгоценности дам на несколько порядков отличались от тех, которые она видела на благотворительном балу.

Повышенное внимание парней к своей особе Наташе быстро надоело и, сбежав от возрастного отпрыска одного из гостей, которому доверили её сопровождать, скрылась в панорамном обзорном полукруге. Нашла его случайно, открывая одну дверь за другой и поднявшись по двум лестницам. Наташа не думала о том, что могла подвергнуть себя опасности, оставаясь одна в незнакомом и тёмном зале. Но интуитивно развернула один из диванчиков с высокой спинкой к окну и села в него, оставаясь незаметной для входящих. Хотя дверь открывалась редко.

Она сидела в полутёмном помещении, которое освещалось лишь с улицы, и раздумывала о последних днях, проведённых в Москве. Отец после встречи с Аллой ни разу не ночевал в номере. Первые ночи, в числе которых была и новогодняя, Наташа проплакала, жалея мать, а потом немного успокоилась. Но с Лесовым больше не разговаривала. Совсем. Кажется, его это устраивало. Её тоже.

Размышления прервал мужской голос, прозвучавший над головой.

– Вот где ты, Наташа.

– Кто вы? – спросила она.

Заметив, что мужчина садится рядом, отодвинулась к самому краю небольшого диванчика. Он посмотрел на неё, и Наташа, в свете, льющемся с улицы, разглядела мужчину примерно одного возраста с Романом. Может, немного старше. Слегка повеяло приятным парфюмом.

– Отец прав. Ты действительно не такая, как все, – произнёс мужчина, внимательно разглядывая её лицо.

– Я не понимаю вас.

– Он танцевал с тобой на благотворительном балу. Был одним из тех, чьим сыновьям ты была предложена в качестве будущей жены. Но, как видишь, я нашёл тебя первым.

Наташа вспыхнула и, фыркнув, отвернулась к окну.

– Судя по твоей реакции, ты этого не знала?

– Догадывалась. И чем я отличаюсь от остальных? Чем они вам не угодили?

– Как волчицы, ищут партию повыгоднее. А ты спряталась ото всех.

– Вы хоть знаете, сколько мне лет?

– Знаю. Пятнадцать... почти с половиной.

– Хотите сказать, что те, что там танцуют под клубную музыку, уже в пятнадцать искали себе выгодного жениха?

– Да. Присматривались только к нужным мальчикам.

– А как же любовь?

– Для тех, кто привык жить в достатке и боится его потерять вместе с родителями, любовь стоит на последнем месте.

– Значит, с нормальными девушками вы не встречались.

– Может, не там искал? Не подскажешь, куда кинуть взгляд?

Наташа немного помолчала, смотря на огни вечерней Москвы.

– Жену надо выбирать по любви. По взаимной.

– В этом смысле я с тобой полностью согласен.

– А как вы меня нашли?

– Пришлось проверить видеокамеры. Это здание принадлежит моей семье.

– Понятно. Красивое. И вид на Москву шикарный.

Мужчина посмотрел на часы.

– Через десять минут у нас с отцом начнётся серия деловых встреч. И с твоим в том числе. К сожалению, не смогу вернуться. Удачи тебе, девочка.

– И вам...

– Спасибо, Наташа. Я прикажу охране никого сюда не впускать, чтобы тебя не нашли остальные потенциальные женихи, – улыбнулся мужчина. – Можешь наслаждаться тишиной и одиночеством, сколько захочешь. Отец будет знать, где ты.

***

С бала Наташу увёз охранник, а ещё через два часа она уже ехала в Питер. Как ей сообщили, господин Лесов ещё немного задержится в Москве. На что Наташа лишь криво усмехнулась.

Глава 11 " – Научись жить в этом доме"

– Ты расстроена, Наташенька. Не понравилась поездка?

Наташа не знала, как посмотреть матери в глаза. Сделала вид, что разобрать чемодан и развесить одежду в гардеробной важно именно сейчас.

– Понятно. Ты познакомилась с Аллой. Почему-то я была уверена, что Максим не опустится до этого.

Наташа откинула вынутое из чемодана платье на кресло и села на диван рядом с Мариной.

– Ты знала? – прошептала она, смотря на мать удивлёнными глазами.

– Они давно встречаются. Почти десять лет. И часто.

– Десять лет? Она же ещё... сколько же ей было лет, когда они...

– Семнадцать. Она из простой семьи. Твой отец выучил её, купил квартиру, подарил небольшую сеть парикмахерских. Она была на балу?

– Да. Мам, как ты это пережила?

– Совершенно спокойно. Когда-нибудь я расскажу об истории нашей семьи. Прости, не сейчас.

– Но она тебе в подмётки не годится. Как он мог променять тебя на эту куклу?

Марина порывисто встала с дивана и подошла к окну. Обхватив себя руками, некоторое время помолчала. Наташа ждала.

– С одной стороны, такой разговор не уместен, ты ещё не в том возрасте. А с другой – ты уже познакомилась с изнанкой нашей семьи. С изнанкой некрасивой и имеешь право получить объяснение. Ты уже не совсем маленькая и знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной. Постель – это важная составляющая в семье. Как бы тебе пояснить... Почти каждый муж хочет не просто жену, ведущую хозяйство и воспитывающую детей, но и опытную женщину в сексе. Часто бывает так, что жёны приедаются в постели, и мужья ищут связь на стороне. Я давно не удовлетворяю твоего отца. Не потому, что не могу или не умею доставить удовольствие мужчине. Я не хочу этого делать, и если бы могла, то совсем не спала в общей постели. Причём очень давно. Задолго до появления любовницы.

Марина вернулась на диван и внимательно посмотрела на дочь.

– Наташа, я надеюсь, ты не поссорилась из-за Аллы с отцом?

– Поссорилась. Сильно. После того, как он познакомил меня с ней, я перестала общаться с его знакомыми. Разозлился... и бал мы покинули раньше времени. Потом орал на меня.

– Не бил?

– Нет. Только выволок за волосы из постели, когда я отказалась идти на закрытый бал. Обещал, что запрёт меня в коттедже на все каникулы, если продолжу упрямиться.

– Значит, он всё-таки выставил тебя на аукцион...

– Какой аукцион?

– Ты войдёшь невестой в ту семью, которая даст возможность расширить его бизнес.

– Мы в каком веке живём, мама?

– Назови мне хотя бы одну семью в нашем окружении или в этом посёлке, в которую невестой вошла Золушка. Или наоборот...

– А... эта... – Наташа растерянно переводила взгляд с одной точки на полу на другую и наконец выдохнула: – Не знаю таких... Но ведь... Но там всё по любви...

– Как правило, да. Семьи влюблённых прагматично оценивают друг друга. Чем могут усилиться, чем могут поделиться... или что могут захватить. Но если одна из семей будет против, то свадьбе не бывать. На всё пойдут. Вплоть до откровенной подставы одного из молодых. В Москве ты ничего особенного не заметила?

– На благотворительном балу я разговаривала только со старыми...

– Надеюсь, что они отцы женихов, а не сам женихи.

– А на закрытом встретилась с сыном одного из них... Но там я спряталась ото всех. Он меня нашёл только потому, что здание принадлежит его семье.

– И как он тебе?

– Нормальный...

– Кто он?

– В смысле?

– Как зовут? Из какой семьи?

– Он не представился. Только сказал, что его папаша танцевал со мной на благотворительном балу. Замуж за него не собираюсь! Так и скажу отцу! Я не выйду замуж по его указке!

Наташа вскочила с дивана и, набычившись, прислонилась спиной к стене.

– Дочка, послушай меня внимательно. Не смей ему перечить. Иначе он действительно запрёт тебя в коттедже. И не на летние каникулы, а до твоего восемнадцатилетия. Будешь покидать дом только под строжайшей охраной. От тебя отвадят подруг, лишат любой связи с ними. Перед тобой пример такой пленницы.

– Но почему он не отпускает тебя, мама? Если не сложилось? Зачем мучится?

– До сих пор любит. По-своему. По собственнически любит. И для бизнеса желательна крепкая семья. Он хочет выйти на зарубежный рынок, но его прошлое пока не позволяет это сделать. Поэтому ищет помощь Москвы через тебя.

– И что же мне делать? – спросила Наташа, вновь сев на диван.

– Не перечь, не показывай характер.

– Я постараюсь, – прошептала Наташа и, расслабившись, сгорбилась.

Мать порывисто обняла дочь.

– Добро пожаловать, дочка, в семейные проблемы. Научись жить в этом доме. Внутренне можешь быть такой, какой хочешь, но внешне шёлковой и послушной. Научись притворяться, хитрить и не говорить правду. Тогда сохранишь относительную свободу за пределами коттеджа. А сейчас... давай я помогу тебе разобрать чемоданы и пойдём попьём чайку. Софья испекла торт в честь твоего возвращения. Твой любимый.

***

А ночью Наташа долго не могла уснуть. Вспоминала откровенный разговор с матерью и думала о дальнейших отношениях с отцом.

– Научись жить в этом доме.

Она вдруг осознала, что давно учится этому. И многому уже научилась. Что-то на подсознательном уровне подсказывало, что не следует быть откровенной с отцом. Уже несколько лет отвечала на его вопросы односложно, стараясь не выдать ни своих мыслей, ни поступков. Но в то же время ещё уважала его и даже любила. По-своему. По-детски.

Любой маленький ребенок будет плакать от полученного ремня, а на следующий день сидеть на коленях отца и доверчиво прижиматься к нему. Но однажды приходит день, когда этот же ребёнок может перестать прощать и перестать любить.

Видимо, и для неё этот день настал.

Одно радовало: Роман тоже из состоятельной семьи. И когда дело дойдёт до свадьбы, то отец перечить не будет. Может быть...

Глава 12 " – Смотрю в одни глаза, а вижу другие"

Роман ждал возвращения Ярослава, но за время его отсутствия уже немного остыл. Практику приостановили. Она была рассчитана на их одновременное ознакомление с бизнесом семьи Титовых.

На новогодние праздники они с отцом сгоняли в Красную Поляну покататься на лыжах. Но даже любимые спуски не смогли излечить Романа от тоски по ёжику. Связи между ними не было. По словам Наташи, симка в телефоне приобретена на имя отца, и тот часто проверял её телефон. Договорились, что после возвращения Наташи из Москвы обдумают варианты их общения.

Ярослав появился так же внезапно, как и исчез. Роман возился в гараже со своим автомобилем, когда увидел брата. Разогнулся, вытер руки и откинул тряпку в ящик.

– Привет, Роман.

– Привет.

Братья стояли напротив друг друга. Роман был хмур и ждал объяснений. Ярослав его понял. И на мгновение отвёл взгляд.

– Ром, давай сделаем вид, что сказанное мной не будет касаться именно Наташи. В своей жизни мужчина может встретить и уложить под себя несколько десятков женщин. И только единицы остаются с ним надолго. А иногда только одна. А братья – это на всю жизнь. Я у тебя один, и ты у меня один. Давай не будем ссорится из-за женщины...

Роман хмуро молчал, сжав кулаки.

– Как бы ты к ней сейчас не относился, – продолжил Ярослав, – не можешь утверждать, что она для тебя единственная и неповторимая, и вы вместе встретите старость.

– Это мне решать, кто для меня Наташа. Мне бы хотелось, чтобы ты больше никогда и ни при каких обстоятельствах не упоминал её имени.

– Ты не услышал меня...

– Прекрасно услышал.

– Есть ещё один момент. Сейчас эта девочка лишь распускающийся бутон. Красивый. Но каким этот бутон будет раскрывшимся через несколько лет? Внешняя красота, возможно, и зашкалит. А каков будет характер, когда она закалит его жизнью? Папашин?

– Замолчи, Ярослав. Не сравнивай её ни с другими женщинами, ни с её отцом, – ещё сильнее сжав кулаки, глухим голосом проговорил Роман.

– Ты даже можешь мне вмазать, от брата всё стерплю. Обещаю, что не буду вмешиваться в ваши отношения. Но держи себя рядом с ней в руках. Если сорвёшься, вся эта история плохо закончится. Особенно с таким папашей. Я узнал, кто он. Такой отправит тебя на корм червям и даже не поморщится. А дочь пристроит так, что ещё и поимеет от её замужества.

– Ярослав, брат, пообещай, что никогда не встанешь между мной и Наташей.

Ярослав резко опустил голову, но довольно быстро вновь посмотрел Роману в глаза.

– Даже если влюблюсь в неё отчаянно и безрассудно... я никогда не встану на твоей дороге, брат. Но если тебе будет угрожать опасность, то не обессудь. Потом сам скажешь спасибо.

– Ты уже в неё влюбился. Отчаянно и безрассудно. Стоишь и плетёшь здесь невесть что, вместо того, чтобы просто ответить за своё любопытство. Просто извиниться.

Ярослав резко развернулся и пошёл к выходу из гаража, но на самом пороге обернулся.

– Спасибо, что впервые за несколько месяцев назвал меня братом.

И за ним захлопнулась дверь.

Роман подошёл к байкам, сел на пол, потёр ладонями лицо и зарычал, тряхнув головой. Такого не должно было произойти. Ярослав и Наташа должны были жить в параллельных вселенных. Только ли забота о брате движет Ярославом? Или расчищает дорогу к Наташе? Чёртова ревность.

Дверь снова открылась. Вернулся Ярослав. Он молча сел на пол рядом с Романом и так же молча вытащил из пачки сигарету.

– Ты же не куришь, – напомнил брату Роман, щёлкнув перед ним зажигалкой.

– Курю, если на взводе. А на взводе я бываю редко.

Они сидели, глядя на байки, и каждый из них понимал, что разговор не закончен. Оба знали, что необходимо подойти к общему знаменателю их взаимоотношений.

– У меня тоже есть байк. Спортивный.

– Любишь скорость?

– У нас не приветствуется превышение скорости. Такие штрафы вломят, что здесь вам и не снились. Но ездить на мотоцикле люблю. Пару раз гонял по Северной петле. Но она далеко от нашего города.

– Наслышан об этом крутом местечке. Наши из клуба ездили туда года три назад. Не все решились по этой трассе прокатиться. Один в гипсе вернулся. Я госы в универе сдавал, не до поездки было. Наступит сезон, и покатаешься у нас. Выбирай любой байк.

– Спасибо.

Они вновь помолчали.

– Прости меня. Я совершил глупость. Мне не надо было влезать в твою жизнь, – вернулся к прежнему разговору Ярослав.

Роман вздохнул.

– Частично ты прав. Наташа действительно малолетка. И мыслит в основном по-детски наивно. Плывёт по течению, не задумываясь о будущем. Пока её волнуют только две вещи: буду ли я её ждать до восемнадцати лет и боится, что отец узнает о наших встречах. Думаю, я смогу повлиять на становление её личности, и она не станет похожей на отца. Пока она только пластилин, из которого можно что-то вылепить. Основы справедливости и добра в ней уже заложены. Но и такой, как Аглая, мне её тоже не хочется видеть. Да... Аглая тихая и послушная. Не знаю, любит ли, но по глазам вижу, что всегда рада приходу. По тем же глазам вижу, что понимает происходящее. Но её покорность бесит... Накричи, вмажь пощёчину или просто заговори об этом. Нет. Молчит и ждёт казни. Ждёт неизбежного расставания. Наташа не такая. Живая, озорная, откровенная, иногда колючая. Представляю вулкан её негодования, если прознает об Аглае. Я боюсь с Наташей сорваться, поэтому старюсь быть сытым. Но... с каждым разом... всё сложнее. Смотрю в одни глаза, а вижу другие. Произношу одно имя, а хочу произнести другое. Сны откровенные снятся с Наташей. Просыпаюсь весь в поту от страха, а очухавшись, радуюсь, что это только сон.

– Значит, любишь... – задумчиво произнёс Ярослав.

– Не сразу это понял. Сейчас Наташа с отцом в Москве. Уже больше двух недель там. А меня тоска гложет, будто два года не видел её. Ладно... У тебя так дела? Как мать? Поправилась? – перевёл разговор на другую тему Роман.

– Операцию на сердце сделали. Спасибо Виктору Валентиновичу, доплатил недостающую сумму. Сейчас она на реабилитации. Буду пару раз в месяц летать домой. Заодно привезу свою экипировку и мотошлем. Я его с трудом подобрал, тихий и вентиляция в жару зачётная.

– Мои не очень... либо одно, либо другое срабатывает. Счет им потерял, сколько перепробовал.

– Ну... если ещё и по цвету байка подбирать... – засмеялся Ярослав. – У меня черный, тонированный. Практику приостановили?

– Да. Завтра возобновим. Скоро разъезды начнутся.

***

К обеду следующего дня телефон пиликнул сообщением. Оторвав взгляд от монитора, Роман прочитал его, и губы расплылись в улыбке.

«Наташа вернулась. Сможешь сегодня к двум часам подъехать к школе?»

«Приеду».

– Наташа? – задал вопрос Ярослав, глянув на довольное лицо Романа.

– Да. Обедать не буду. Принеси чего-нибудь из кафе.

Роман вскочил с места и, накинув куртку, метнулся за дверь. Ярослав поднялся и подошёл к окну. Он видел, как брат быстрым шагом подошёл к автомобилю и сел в него, а через пару минут, машина сорвалась со стоянки и скрылась. Он ещё долго стоял у окна, бездумно смотря на автомобильный поток проспекта. Затем тяжело вздохнул и сел за свой рабочий стол. Но видел не цифры и графики на мониторе, а синие глаза и танцующую девушку. Стройную. Воздушную. Гибкую. А в голове звучал её чистый и звонкий голос.

Ярослав опустил голову на руки и застыл в оцепенении.

Глава 13 "– Ем только отечественный"

С бьющимся у горла сердцем Роман вглядывался в учеников, выходящих из школы. И в какой-то момент оно пропустило удар. Наташа шла, закинув лямки рюкзака на плечо, и осматривала автомобильную стоянку. Галка что-то говорила, активно жестикулируя. Резко замолчала от того, что Наташа сбилась с шага, и тоже посмотрела в сторону автомобиля Романа.

Подруга толкнула Наташу, и та перевела взгляд на охранника, который стоял уже рядом и жестом приглашал к БМВ. Девочки кивнули друг другу, и Наташа влезла в открытую для неё дверь.

Галка, подойдя к автомобилю Романа, села на переднее сидение. Роман остановился за домом, где она жила, снял солнцезащитные очки и развернулся к ней с вопросом в глазах.

– Мы придумали, как вы с Наташей будете общаться. Она открыла страницу в ВК. Отец наконец-то разрешил. Там сейчас все наши одноклассники тусуются. Ты тоже открой страницу на имя Севы Лобова. У нас в классе есть такой парень. Низенький, невзрачный и учится неважно. Наташа разрешает ему домашку списывать. Ссылку на её страницу я пришлю. Попросишься к ней в друзья. Как шифровать свои сообщения, потом договоритесь сами, а первая встреча у меня дома будет. Мы с Наташей снова будем готовить совместный доклад. Сможешь завтра ко мне приехать в два часа?

– Смогу. Номер квартиры помню, – ответил Роман.

– Тогда напишешь ей сообщение: «Не могу решить вторую задачу по физике, поможешь?» Это будет означать, что ты придёшь ко мне в два часа. Если она ответит согласием, значит, отец разрешил ей после школы позаниматься у меня.

– Галка, у Наташи глаза грустные. Что-то произошло?

– Да... кое-что случилось, но Наташа просила об этом никому не говорить.

– Хорошо. Скажи, а охрана провожает её только до квартиры? За порог не заходит? Не проверяют, кто в ней находится?

– Нет. Только до квартиры. Приходи чуть пораньше, чтобы успеть до их приезда.

– Понял. Беги, Галка. И спасибо тебе.

– Пока-пока.

Галка выпорхнула из автомобиля и, закинув лямки рюкзака на плечо, отправилась к дому.

Роман откинулся на сидение и нахмурился. Он видел Наташу разной. И весёлой и грустной, озорной и настороженной. Но сегодняшний взгляд был ему незнаком. Грудь опалило болезненным томлением. Он завёл двигатель и поехал на работу.

А вечером, полулёжа на диване в своей комнате с ноутбуком на ногах, Роман зарегистрировался в ВК. Ухмыльнулся. У него была там страница, но уже лет пять как забросил её. Теперь он будет Севой Лобовым. Набрал адрес Наташиной страницы и улыбнулся, увидев ёжика вместо фотографии. Страница оказалась закрытой, и он сделал заявку в друзья. Буквально через несколько минут её страница раскрылась. И Роман улыбнулся ещё шире.

– Ёжик мой, оказывается, у нас осталось всего четыре месяца до дня твоего рождения. Тебе скоро шестнадцать...

Он набрал кодовую фразу о задачке по физике и немедленно получил согласие. Вот и всё. Завтра он обнимет своего ёжика.

***

Услышав, как открылась дверь, Роман развернулся и увидел замершую на пороге Наташу. Он улыбнулся и расставил в стороны руки. А она, промчавшись по комнате, буквально запрыгнула в приготовленные для неё объятия, обвив Романа руками и ногами. Повисла и уткнулась носом в шею.

– Ёжик, – выдохнул он, крепко прижав девичье тело к себе, – как я соскучился...

Не отпуская Наташу, он прошёл пару шагов до дивана и посадил её на свои колени.

– Дай мне на тебя наглядеться, девочка моя. Ты скучала?

– Ещё как.

– Других мальчиков себе на балах не присмотрела?

– Нет. А ты других девочек?

– В отличие от тебя, я на балы не ходил.

– А как встретил Новый год? – хитро прищурив глазки, спросила Наташа.

– Ездил с отцом в Красную Поляну.

– Точно с отцом?

– Точно, ревнивая моя... с чего такая подозрительность?

– Мы не виделись почти три недели. Я здесь уже несколько минут, а ты ещё ни разу...

Но закончить фразу, ей не дали губы Романа.

А сделать поцелуй сладким и длительным не дала Галка, постучав в дверь и объявив за ней, что стол для празднования старого Нового года накрыт.

Роман наслаждался общением с девчонками. Было ощущение, что он сам попал в беззаботное детство. За разговорами слупили пару наборов роллов, съели простой салат из свежих огурцов с помидорами и приступили к торту.

Слово за словом и дошли до обсуждения дальнейших встреч Романа и Наташи. Все согласились, что недостроем можно попользоваться максимум ещё месяц, а потом день станет длиннее и ходить туда незаметно не получится. Девчонки обсудили, по каким ещё предметам они смогут делать совместные проекты и доклады, чтобы Наташа могла чаще отпрашиваться к подруге.

А потом устроили мозголом. Попутно дурачась и хохоча, придумывали кодовые фразы для общения в ВК. В конце концов получился целый список.

– Наташа, но ведь переписку можно удалить. Почему ты боишься общаться напрямую? – спросил Роман, перечитывая придуманные фразы.

– Отец может зайти в мою комнату в любой момент. И никогда не стучится.

– А если ты переодеваешься?

– Поэтому я всегда переодеваюсь в гардеробной. А компьютер проверяет его айтишник. Я не знаю, что он там смотрит и когда, но мне разрешается искать в интернете информацию только по учёбе. Но у Галки могу смотреть всё, что угодно. Есть ещё один телефон. Полуживой. Но он всегда лежит в потайном месте с отключенным звуком. Да и говорить по нему почти невозможно. Галка меня то слышит, то не слышит, как и я её. В общем, подыхает уже. Мы только сообщениями по нему иногда перекидываемся, да и то их читать и набирать разбитое стекло мешает.

– Значит у нас только два надёжных канала связи. Через Галкин телефон и страницу в Контакте. Есть ещё третий. Могу приехать к школе.

Галка кинула взгляд на часы.

– Ой, Наташк, скоро за тобой придут. Ром, как позвонят в дверь, уйди в мою комнату. Ага?

– Подпольщицы, – рассмеялся Роман и утащил Наташу за руку из кухни.

За окном уже стемнело, и в комнате сгустился полумрак.

– Ёжик, – прошептал он, – мы почти не побыли наедине. Целоваться будем?

– Будем, – прошелестело в ответ.

Галка больше им не мешала, гремя посудой на кухне. И двое влюблённых жадно впитывали в себя нежность друг друга.

Пока не раздался звонок в дверь.

Роман вышел из Галкиной квартиры минут через пятнадцать после ухода Наташи. Прикатил на работу уже к концу рабочего дня. Решил остаться подольше, чтобы доделать задание отца. Ярослав вызвался помочь и, как всегда, в девять вечера они отчитались перед Виктором Валентиновичем.

Уже в своей комнате Роман открыл страницу в ВК.

«Лесова, ты классная, спс за домашку. За мной шоколадка».

Эта фраза ничего не означала. Он просто хотел напомнить о себе. Ответ выстрелил мгновенно:

«Ем только отечественный».

Роман улыбнулся и вновь почувствовал себя влюблённым школьником.

Глава 14 Урок на всю оставшуюся жизнь

Жизнь пошла своим чередом. Братья продолжали стажировку, побывали на производственных предприятиях в России, на месяц скатали в Германию, где познакомились со спецификой производства в условиях законодательства иностранного государства. Роману, конечно, было сложнее: и законодательства не знал, и немецким языком слабовато владел, хоть и изучал его в МГУ наравне с английским. Но на подхвате был Ярослав. Выступал и гидом, и переводчиком, и знатоком оборудования. И учился сам. А ещё подтягивал немецкий брата.

В поездках Роман тосковал по Наташе, как и она по нему. Но они много общались по телефону. Новому. Роман купил ей ещё один смартфон и теперь мог видеть своего ёжика на маленьком экране. Но только тогда, когда она была у Галки. Пределов квартиры телефон не покидал.

Услышав начало их общения, Ярослав выходил из кабинета. И в силу приличия, и потому, что её голос поднимал на дыбы целый пласт души, который он старался не затрагивать. Как ни пытался, но не смог он забыть ни её синий взгляд, ни грациозную фигурку, двигающуюся под звуки вальса. Сжав зубы, пытался вникнуть в какие-то бумаги, прихваченные с собой, но потом просто откладывал их в сторону, потому что знал, что в памяти ничего не отложится.

Первые дни после возвращения в Россию Роман посвятил Наташе. Как всегда, после долгого расставания, их встреча была больше похожа на фейерверк эмоций. Взрослых и слегка сдержанных со стороны Романа и наивно-восторженных со стороны Наташи.

А Галка, как и Ярослав, просто уходила от этой парочки и, стоя у окна в соседней комнате, мечтала о такой же сильной любви, как у её подруги. О таком же взрослом и любящем мужчине. Все парни в школе, даже самые котируемые среди бойких школьных красавиц, казались ей несмышлёными мальчишками.

***

Однажды Аглая предложила познакомить Ярослава с её подругой по университету Валерией. Роман отнёсся к подобному предложению скептически, но, чувствуя подавленное состояние Ярослава, который так и не вылез из одноразовых отношений с девушками, согласился. Да и Аглаю он давно не водил ни в клуб, ни в ресторан. Озвучил идею Ярославу. Тот хоть и поморщился, но согласился отдохнуть вчетвером в одном из клубов.

Девушка оказалась симпатичной и прилично одетой, не вызывающе, как часто позволяют себе завсегдатаи клуба. Ярослав ей понравился с первого взгляда, да и он не выглядел ни сухарём, ни букой. Все, кроме Романа – ему предстояло сесть за руль – пили лёгкое вино, много разговаривали, смеялись и периодически навещали танцпол.

После одного из медленных танцев, который, создав круг, смотрели чуть ли не все посетители клуба, Роман под громкие овации принёс Аглаю к столику на руках. Посадил на диванчик, сел сам и протянул руку к стакану сока, чтобы немного унять возбуждение после необычного танца. Но рука остановилась, не дотянувшись до цели.

– Здесь Наташа, и она видит нас, – раздался голос Ярослава.

Мгновенно обернувшись, Роман пробежался взглядом по залу. И упёрся в глаза, полные изумления и боли. Порывисто встал. Наташа метнулась к выходу через танцпол, расталкивая всех, кто попадался на пути. Роман врезался в толпу вслед за ней. Выскочил на улицу, огляделся и рванулся через дорогу, заметив её.

– Наташа!!!

Догнал только у входа в парк. Схватил, попытался обездвижить и прижать к себе.

– Наташа! Стой, Наташа. Я тебе всё объясню.

– Отпусти! Не надо мне ничего объяснять!! Я всё видела!! Пусти! Орать буду!

– Ори! Сколько хочешь, ори! Но ты выслушаешь меня!

Наташа вырвалась из рук Романа, но не побежала, а лишь попятившись от него, продолжила кричать, сгибаясь от нехватки воздуха, крика и боли.

– Не смей ко мне приближаться! Не смей!

– Не приближусь, – примирительно сказал он, пытаясь перевести дух от бега, и выставил руки ладонями вперёд, – Успокойся, Наташа, на нас смотрят, здесь могут оказаться знакомые твоего отца.

– Ну и пусть!

– Он запрёт тебя в коттедже. Мы больше никогда не увидимся, и я не смогу объяснить тебе свой поступок.

На словах «запрёт тебя в коттедже» в глазах Наташи появилась осмысленность. Резко замолчала, продолжая тяжело дышать.

– Наташа, давай уйдём отсюда. Пожалуйста. Можем поговорить у Галки дома, можем в парке, можем в машине. Выбирай или предлагай свой вариант.

– У Галки.

– Поедем на моей машине или вызовем такси?

– Мне всё равно.

– Поехали на моей. Надо вернуться к клубу. Автомобиль там.

Роман протянул Наташе руку, но она обошла её, всё ещё с негодованием смотря ему в глаза.

У входа в клуб с широко раскрытыми глазами стояла растерянная Галка, держа в руках курточку Наташи. Роман быстро оглядел людей, толпящихся там. Ярослава с девушками среди них не было.

– Галка! – позвал он, – Быстро в машину.

Та сбежала со ступенек и нырнула на заднее сидение к подруге.

Ехали молча. И только у подъезда Роман спросил Галку, дома ли мама. Получив отрицательный ответ, он вышел из автомобиля и открыл дверь девушкам. На нужный этаж поднимались молча. Молча зашли в квартиру и, разувшись, прошли в комнату Галки.

– Галя, включи компьютер. И нам с Наташей надо поговорить наедине. Сделай, пожалуйста, чай.

Через несколько минут они остались вдвоём. Роман сел к компьютеру и почти сразу уступил место Наташе.

– Садись, читай. Потом обсудим.

Наташа прошла к письменному столу, села и посмотрела на экран. Почти сразу с удивлением взглянула на Романа.

– Читай, Наташа. Для общего развития полезно.

Чем дольше читала, тем сильнее заливала краска её лицо. Наконец Наташа поднялась и отошла к окну, молча уставившись в него. Роман подошёл и встал сзади, стараясь не касаться её.

– Многие женщины не верят и считают это распущенностью. Наташа, я могу долго обходиться без женщины. Но рядом ты. Любимая, красивая, желанная, соблазнительная. Я мог сорваться, а ты могла не захотеть меня остановить. И мы совершили бы роковую ошибку. Поэтому я не бросил Аглаю, когда познакомился с тобой. Мне стыдно об этом говорить, но секс с ней – лишь разрядка, чтобы не сорваться, когда рядом ты. И она об этом догадывается. Аглая хорошая девушка. Возможно, любит и надеется, что я останусь. Но мы с ней ни разу за три года не говорили ни о любви, ни о браке. Наташа, я сейчас здесь, а не с ней. Я перед тобой, и честно во всём признаюсь.

Роман немного помолчал. Затем поднял руку и легонько коснулся плеча Наташи. Та не шевельнулась.

– Ёжик. Самое страшное, что может произойти со мной – это потерять тебя. Обещаю, что больше не буду встречаться ни с Аглаей, ни с какой-либо другой девушкой. Только пойми и прости меня.

В дверь постучали, и Роман оглянулся. Галка принесла на подносе две чашки чая и вазочку с конфетами. Поставила на стол и сразу вышла.

Наташа достала из кармана телефон.

– Мам, пришли, пожалуйста, к Галке машину. Мы закончили заниматься... Уже выехала? Извини, мам... не следила за временем...

После разговора развернулась.

– Пропусти меня. Сейчас сюда поднимется охрана.

Роман отошёл и сел на кушетку. Наташа вышла из комнаты, а через некоторое время хлопнула входная дверь. Зашла Галка и, глянув на чашки с нетронутым чаем, привалилась плечом к косяку. Смотрела, как Роман сидел, уткнувшись лицом в ладони.

– Недавно Наташа узнала, что у её отца уже больше десяти лет есть любовница. Она сильно переживала. Говорила, что с ума сойдёт, если и ты окажешься таким же.

Роман выпрямился и посмотрел на Галку.

– Что мне сделать, чтобы она простила?

– Не знаю. Полгода назад я застала парня, с которым встречалась, с другой. Они целовались. Я перестала с ним общаться. А когда поняла, что не могу без него, было уже поздно. Он нашёл третью. Это сейчас мне всё равно, а тогда была уверена, что моя жизнь кончилась. Наташка любит тебя. Даже не представляешь, как сильно. Подожди немного. Успокоится. Простит.

Роман кивнул и встал.

– Спасибо за совет, Галка. Как вы оказались в этом клубе? И куда смотрела охрана?

– День рождения одноклассника отмечали. Втроём. Его отец в клубе работает. Нас пустили только на два часа. Мы были на втором этаже. Уже собрались уходить. Наташа увидела, как вы с той... пошли на танцпол и спустилась вниз.

Роман закрыл глаза и, сжав кулаки, мысленно простонал. Аглая любила раскованную сексуальность в танце. Он представил, что увидела Наташа. И их поцелуй, значит, видела. И как нёс Аглаю на руках до столика, тоже видела.

– Ладно, Галка. Что произошло, то произошло. Получил урок на всю оставшуюся жизнь. Мне пора.

Роман обулся и, отсалютовав рукой расстроенной Галке, вышел из квартиры.

***

Когда Ярослав спустился в гараж, Роман сидел на своём привычном месте напротив байков. Не курил. Пачка сигарет с зажигалкой лежали в стороне.

– Догнал? – спросил Ярослав, садясь рядом.

– Да.

– Поговорил?

– Да.

– Вижу, что не простила. Все женщины не прощают с первого раза. И очень редко не прощают совсем. Со мной и не такое бывало. Заставали прямо в постели. Одним устраивал игнор, и они не выдерживали, возвращались. А других надо было брать осадой. Постоянной. Без продыха.

– А Наташа к какой категории относится, на твой взгляд?

– К третьей. К категории непредсказуемых подростков. На твоём месте я бы не настойчиво, но каждый день напоминал о себе. Ездил бы к школе. Посылал домой цветы.

– Угу. Папаша там нюхать их будет и лично расставлять по вазам.

– Да... Что-то я не то сморозил. Значит, через подругу отсылай. Завали квартиру цветами и мягкими игрушками. Вы вроде в соцсети общаетесь?

– Уже в чёрный список меня отправила.

– И всё-таки начни с цветов, а потом не упусти момент, когда будет готова простить.

Они немного помолчали.

– Как тебе подруга Аглаи? Не зацепила?

– Нормальная. Весёлая. Чувствуется воспитание. Такая в содержанки не пойдёт.

– А ты предложи серьёзные отношения. Хорошая девушка. Не упусти момент, Ярослав.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Попробую не упустить... Я домой поеду. Уже поздно. Не засиживайся, утром рано вставать. С завтрашнего дня приступишь к осаде крепости. А я буду приносить бутерброды наши любимые из кафе, а то от страданий в скелет превратишься. Пока.

Хлопнув Романа по плечу, Ярослав встал и ушёл в дом.

«С цветов, значит, с цветов. Не отстану я от тебя, ёжик. Верну. Никому не отдам».

Глава 15 Танец – это не жизнь. Танец – это театр

Зайдя в свою комнату, Наташа швырнула рюкзак к письменному столу. Переоделась и упала животом на диван. Её взгляд зацепился за какую-то загогулину на обоях и утонул в глубине стены.

Она пыталась понять, что именно чувствует сейчас. И поняла. Ничего не чувствует. Как замороженная рыба с пустотой в груди. А что испытала там? Неверие собственным глазам, бурю разных эмоций, от удивления до желания орать, рвать и метать. И вся эта буря бесновалась в ограниченном пространстве её души, причиняя адскую боль.

Все посторонние звуки исчезли вместе с колыхавшейся толпой.

Остались только трое. Остолбеневшая она и ещё двое – женщина и мужчина – в непостижимой согласованности исполнявшие танец любви. Пластичный, откровенный, сексуальный. Настолько сексуальный, что Наташа почувствовала то, что наверняка чувствовала та девушка, глаза которой были затуманены поволокой откровенного желания. Ничего вокруг себя не замечал и мужчина. Его взгляд не отрывался от женских губ: чувственных, приоткрытых в вожделении. Их руки ласкали тела друг друга. Её – нежно и трепетно. Его – горячо и требовательно. Её тело, плавясь в руках мужчины, изгибалось, а волосы то и дело волной накрывали пол. Его тело, казалось бы, властвовало над её, но в тоже время, подчиняясь, с нарочитым опозданием повторяло изгибы и движения партнёрши.

Действо завораживало, гипнотизировало, восхищало...

И внезапно проявилась реальность. Вернулся в сознание танцпол вместе с людьми, вставшими в круг и наблюдавшими за танцем двоих.

Проявилась и она, оказавшаяся в первом ряду этого круга. И только у неё не были подняты руки и не двигались в такт покачивающейся волне множества рук. Мужчина, наконец, добрался до губ и впился в них поцелуем. Музыка начала стихать. Под овации и свист он подхватил женщину на руки и, продолжая зацеловывать её лицо, легко понёс к столику. Посадил, чмокнул в макушку и сел сам.

А потом резко обернулся. И вскочил.

Пока их взгляды не ударились друг о друга, ноги Наташи были прикованы к полу. А затем её смёл ураган.

Бежать! Бежать! Бежать! Бежать! И никаких других мыслей в голове.

Он догнал. Она кричала. Он тоже. А потом слова об отце вернули разум.

И спокойствие.

О том, что он дал почитать, она слышала. И даже много размышляла об этом. Они полгода вместе, и между ними ничего не было, кроме поцелуев. Нежных, вызывающих сладкое томление в её теле. Но была уверена, что у него больше никого нет. Наивно, по-детски полагала, что если любишь, то на другого не глянешь.

Оказывается, все эти полгода он ласкал в постели другую... и, судя по танцу, даже поняла, как ласкал.

И это убивало.

– Наташа.

Она вздрогнула и села на диване.

– Что с тобой, девочка моя? Ты плачешь?

Наташа подняла руки к лицу и поняла, что оно залито слезами. Но всё равно помотала головой. А когда оказалась прижатой к маминой груди, разрыдалась. Замороженная душа вдруг встрепенулась и вспомнила, что надо выплеснуть наружу свою беду, свою боль, свою обиду. И Наташа рассказала почти обо всём, кроме того, что заставила скрыть недремлющая интуиция: кого именно полюбила и сколько ему лет.

– Дочка, это так прекрасно, когда любишь. Томление сердца, порывы души, солнечный свет с небес. И только счастливые лица вокруг, потому что грустных ты просто не замечаешь. Хочется петь и обнять весь мир. Ещё прекраснее, когда отвечают взаимностью и любят тебя, потому что получаешь тепло души твоей половинки. Ты ощущала это рядом с ним?

– Да.

– С кем он остался? С тобой или с ней?

– Побежал за мной. Как только увидел.

– Это главное. Он выбрал тебя. Не задумываясь, не перебирая в мыслях варианты. Танец – это не жизнь. Танец – это театр. Зрителей было много, и двое старались, скорее всего, для них. Истинную любовь не выставляют напоказ клубной публике.

– Но он признался, что... что...

– Что у них постельные отношения?

Наташа кивнула.

– А меня это радует, Наташа, – Марина погладила дочь по волосам.

– Почему?

– Это означает, что ты ещё не побывала в тех объятиях, которые делают из девушки женщину. Ты ещё чистый и невинный цветок. А парни – они такие. Не умеют терпеть. Особенно, если терпеть надо ещё два с половиной года. До твоих восемнадцати.

И Наташа получила лёгкий щелчок по носу.

«До твоих восемнадцати... до твоих восемнадцати... – пронеслось у неё в голове, – зачем до восемнадцати? Можно до шестнадцати...»

– Есть хочешь? – вернул её в действительность родной голос.

– Нет.

– А мне так булочки захотелось с чайком, – соблазнительно проговорила Марина.

– Хорошо. Составлю тебе компанию, если ты так просишь. Только умоюсь.

***

В эту ночь Наташе не спалось.

Мама не зря затащила её на кухню. Пыталась выведать информацию о парне, покорившем сердце дочери. Пришлось признаться, что он старше её, и соврать, что учится на первом курсе университета. Мама призывала сохранить себя для будущего мужа, потому что первая любовь редко приводит в ЗАГС.

Как только Наташа легла в постель, все наставления мамы выпорхнули из головы. Там остался только Роман. В той позе, в которой он сел на кушетку в комнате Галки, с опущенным в ладони лицом.

Казалось бы, надо помнить не это. Надо помнить тот танец, тот поцелуй. Но память не хотела возвращать её в боль. Не хотела ковырять рану, которую чуть подлечили слова мамы.

– Танец – это не жизнь. Танец – это театр.

Вторил ей Илья Петрович:

– Даже если они незнакомы или ненавидят друг друга, партнёры в вальсе должны смотреть друг на друга так, будто они самая счастливая пара на свете...

Все эти наставления хороши, но те двое танцевали не только в клубе, а ещё и в постели...

На следующий день после школы Наташа прошла мимо автомобиля Романа, даже не взглянув на него. Затащила подругу в машину охраны, которая доставила их до Галкиного дома. А там, в парадной, перед дверью в квартиру уже ждал сюрприз в виде огромного букета роз, карточки с изображением курносого ёжика и уютно расположившегося среди цветов маленького игрушечного ежонка.

Наташа не выдержала и прижала игрушку к груди. Подошла к окну и сквозь занавески посмотрела на знакомый автомобиль, стоявший у дома. И в груди снова полыхнула обида. Отметила – не боль.

Что-то в ней изменилось, и появились раздумья: куда шагнуть, от Романа или к нему. Ведь на что-то надо решиться.

Желание прижаться к нему, обнять было невероятно сильно, но брезгливость от осознания, что его обнажённое тело не просто прикасалось к другому, а сливалось в том сексуальном экстазе, что увидела в клубе... это совершенно несовместимые вещи.

Наташа тряхнула головой, словно это помогло бы выкинуть все противоречивые мысли и желания из головы, помогло бы выйти на прямую и ровную дорогу, зажить прежней спокойной жизнью, которую так внезапно перечеркнуло это событие.

***

Через две недели Роман решился занести букет лично. Зайдя, подсунул Галке деньги. Она быстро сообразила и исчезла из квартиры, прикрывшись необходимостью сбегать в магазин.

– Галка! – запоздало крикнула Наташа и растерянно посмотрела на Романа.

А тот, поймав зрительный контакт и отложив в сторону букет, просто пошёл к ней.

– Кричи, ругай, бей, делай со мной всё что угодно. Только не прогоняй.

Дошёл. Обнял. Крепко. Горячо. Нашёл губы и впился в них. Впился так, как никогда не позволял себе ранее.

– Посмотри мне в глаза. Я только твой. Сегодня, завтра, всегда. Веришь?

Ответить не дал, вновь овладев губами напротив. Оторвался и пробежался россыпью поцелуев по шее, лицу. И обнаружил солёные слёзы. Обрадовался им и уткнулся лбом в её лоб. Это разрядка. Плачет, значит, прошла пик. Не ушла от него, а вернулась.

– Прости, что принёс столько боли. Больше никогда мой ёжик не будет страдать из-за меня. Мои руки будут носить только тебя. Мои губы будут целовать только твои. Рано или поздно, но мы будем принадлежать друг другу. Полностью и без остатка. Это моя клятва. Ты мне веришь?

Роман уткнулся в её волосы.

– Ну скажи хоть что-нибудь, ёжик.

А в Наташе бурлили всё те же противоречивые чувства. Она хотела крепко прижаться к любимому мужчине и хотела оттолкнуть его, потому что обида была ещё сильна. Просто стояла в объятиях, пока её собственные руки, не спросив разрешения у хозяйки, не поднялись и судорожно не обняли его.

Так и стояли. Он – в надежде, что всё позади. Она – в полном раздрае, не способная ни оттолкнуть его от себя, ни произнести слова любви. Застрявшая где-то между своими порывами и размышлениями.

Вернулась Галка, постояла немного на пороге комнаты, смотря на застывшую в объятиях друг друга молчаливую парочку, и не выдержала:

– Ну чего? Тортик слопаем?

Парочка молчала.

– Значит, хотите, чтобы я сожрала его одна и растолстела. Так не честно. Если портить фигуру, то всем вместе.

Губы Романа дрогнули в улыбке. Он запрокинул голову Наташи и заглянул в глаза.

– Не дадим Галке превратиться в шарик?

Наташа мгновенно представила подругу в виде шарика с ножками и ручками и непроизвольно улыбнулась. Роман, вдохновлённый улыбкой, схватил её за руку и потащил своего ёжика к выходу из комнаты.

Галка аж подпрыгнула на месте и мгновенно исчезла из поля зрения.

– Ставлю чайник! – раздался её бодрый голос уже из кухни.

Глава 16 Они заплатят по долгам

Наташа разогнула спину и потянулась. Почти полчаса потратила на подготовку к контрольной по химии, но знания в голове не откладывались. Встала и, накинув куртку на плечи, вышла на балкон, опоясывающий коттедж почти по кругу. На него можно было выйти со всех помещений второго этажа. Но гулять по нему не приветствовалось. Наташу с детства учили, что заглядывать в другие комнаты без согласия живущих там нельзя. Даже если это мама или папа.

И в этот раз, скинув сырой снег с перил и облокотившись о них, стала рассматривать территорию парка, хорошо освещённую круглыми светильниками. Один из охранников чистил дорожку, и Наташа зависла на его движениях. Он, казалось, даже не замечал огромной кучи снега на лопате, откидывая его в нужное место. Над посёлком стояла почти полная тишина, лишь то тут, то там гавкали собаки.

Но она думала не об охраннике, снеге и тишине. Она думала о Романе.

Прошло почти две недели после примирения, но на душе всё равно было муторно. Ещё не растворилась окончательно обида, но её терзало уже совсем другое – страх. Страх потерять Романа окончательно. Наташа боялась, что всё повторится. Что он сорвётся и снова пойдёт к Аглае. А может, встретит ещё кого-нибудь повзрослее и опытнее. Ту, отношения с которой ни от кого не надо скрывать.

Наташа посмотрела в сторону комнаты мамы. Прошлый раз она сумела найти нужные слова, дала многому объяснения. Может, и в этот раз поможет разобраться в путанных мыслях? Только уже поздно. Ей не разрешали заходить на половину родителей после девяти часов вечера.

Немного поразмыслив, Наташа решилась дойти до комнаты матери по балкону. Прошмыгнула мимо панорамного окна родительской гостиной, затем мимо тёмного окна отцовского кабинета и приблизилась к маминой комнате. Взялась за ручку и попробовала нажать, в надежде, что замок не заблокирован. Дверь поддалась, и она быстро шагнула в освещённую комнату. Мамы в ней не было. Наташа заглянула в гардеробную, в ванную. Пусто. Постояв немного в раздумьях, решила вернуться к себе, но услышала резкий голос отца у самой входной двери. Дверная ручка чуть дрогнула, и Наташа, метнувшись в гардеробную, резко задвинула её дверь.

Но отец зашёл не сразу. Что-то ещё говорил в коридоре. Наконец дверь открылась и голос отца стал более явственным.

– Марина!

Немного подождав ответа, отец кому-то приказал её найти. Наташа уже обрадовалась, что ей можно будет быстро вернуться к себе, но не тут то было. Отец и ещё кто-то из службы безопасности зашли в комнату.

– Говори, – раздался резкий голос.

– Младший Титов действительно вертится около девочек. Но, похоже, шашни крутит с её подругой Егоровой Галиной. Наедине парочка вроде не остаётся, хотя мы не следили за Романом круглые сутки. Но ваша дочь часто бывает с ними.

– Может, он только прикрывается Егоровой? А шашни крутит с Наташей?

– Не похоже.

– Не нравится мне эта дружба. Отвезите Галину к Нестору. Пусть проверит её. Если уже была с мужиком, то больше не подпускайте её к Наташе. Сделайте так, чтобы сама перевелась в другую школу. За Романом установить наблюдение. Не дай бог, если дочь с ним загуляет. Обоих закопаю. И вас всех за то, что не доглядели за ней. Иди. И посмотри там, почему никак не могут найти мою жену.

Наташа стояла, затаив дыхание, и ругала собственное сердце, которое взбесилось в груди от осознания того, что сказал отец. Только бы не услышали его грохот. Только бы не заметили. И хотела бы оказаться подальше отсюда, но сейчас ей не выйти из своего укрытия.

Услышала шаги мамы.

– Что ты делаешь в моей комнате, Максим?

– Извини, что договор не соблюдаю. Есть причина. Завтра отвезёшь нашу дочь к своему гинекологу. Надо проверить её на сексуальный опыт.

– Ты с ума сошёл? С чего ты взял? Я бы сразу это почувствовала.

– Рядом с Наташей и её подругой вертится Роман Титов. Я хочу знать, кого из них соблазнил этот сопляк. Он с восемнадцати лет таскается по девкам.

– Все парни в восемнадцать лет уже таскаются по девкам. Себя вспомни. В этом его обвинять нельзя. Но если он действительно общается с Наташей... то меня это тоже напрягает. Роман давно мужчина, а дочь ещё подросток. Я поговорю с ней. Но к гинекологу позориться не повезу.

– Тогда это сделает Нестор.

– Нет!

– Я всё сказал. Или твой врач, или Нестор! Выбирай. А сейчас я хочу поговорить с дочерью.

Раздались тяжёлые шаги, и хлопнула дверь. Следом Наташа услышала быстрые и лёгкие. Дверь хлопнула ещё раз.

Она перевела дыхание и осторожно заглянула в щёлку. В комнате никого не было. Выскочила из гардеробной и распахнула дверь на балкон. Снова прошмыгнула мимо окон. Забежала к себе и только после этого с облегчением выдохнула. Приоткрыла дверь в коридор. Невдалеке раздавались голоса родителей. Наташа торопливо закинула куртку в гардеробную, села за стол и раскрыла учебник. Даже не рассмотрела какой. Сгорбившись, уткнулась в него, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Почти сразу и без стука открылась дверь. Наташа встала и повернулась к отцу, заведя руки за спину и судорожно сцепив там пальцы. За ним вошла мать.

– Какие у тебя отношения с Романом Титовым? – пристально смотря дочери в глаза, спросил отец.

– Никаких. Он дружит с Галкой.

– Какие у них отношения?

– В каком смысле?

– В прямом!! Они спят вместе?

– Нет, конечно.

– Ты так хорошо знаешь подругу?

– Знаю. У нас нет секретов друг от друга.

– И какие твои секреты она знает?

– Максим! Может, ты ещё и пытать девчонок собрался? – прервала допрос мать.

– Ты знаешь, что надо сделать, Марина. Если всё будет в норме, то вопрос посчитаю закрытым. Почти закрытым, – прорычал отец и, отведя тяжёлый взгляд от Наташи, вышел за дверь.

– Что происходит, мама? – спросила Наташа, хотя ответ знала заранее.

– Ему не нравится, что рядом с вами постоянно трётся Роман Титов. Хочет вас проверить... ну... сама понимаешь на что. Скажи мне, дочка, это не в него ли ты влюбилась, часом?

– Нет, мам, не волнуйся, – ответила Наташа и удивилась своему не дрогнувшему голосу. – Если отец хочет, значит, проверимся. Только расскажи как это делается, ладно? Не больно?

– Нет, милая, не больно. Ольга Павловна хороший врач. Но процедура неприятная в другом отношении. Мы выставим семью в некрасивом свете.

Наташа нахмурилась и повела плечами. Но взяла себя в руки.

– А чего отец на Романа взъелся? Он хороший.

Марина села на диван и уже спокойнее посмотрела на дочь.

– Начнём с того, что для дружбы у Галки с Романом слишком большая разница в возрасте. Он давно уже мужчина, а не парень. А вторая причина – у твоего отца и отца Романа общее прошлое. Они давно враждуют.

– Расскажешь?

– Не сегодня. Завтра после школы я заеду за тобой. Поедем к моему врачу. А сейчас я пойду. Мне надо успокоиться.

Мама поднялась с дивана, наклонилась над столом, взяла ручку и написала прямо в учебнике:

«Возможно здесь есть прослушка. Но не уверена».

Как только за матерью закрылась дверь, Наташа кинулась к компьютеру. Открыла переписку с Романом и быстро настрочила:

«Оказывается в контрольной будут другие задачи».

Что означало – у нас ЧП.

Через пару минут позвонила Галка:

– Наташ. Мне Роман сказал, что...

– Ой, Галя, привет. Давай завтра поговорим. Спать хочется, – ответила Наташа, глядя на запись маминым почерком в учебнике.

То, что она назвала Галку Галей, означало, что говорить по телефону нельзя. Это их уже давний секретный код. И спать ей совсем не хотелось. Не сомкнув глаз, Наташа провертелась всю ночь и на завтрак вышла с кругами под глазами.

– Кажется, твоя дочь боится проверки. Похоже, всю ночь не спала, – едко заметил отец.

– А твоя дочь, Максим, вчера спокойно восприняла новость о походе ко врачу.

Наташа отложила вилку. Отпила пару глотков сока и молча ушла в свою комнату. Закинула учебники с тетрадями в рюкзак и осознала, что впервые идёт в школу не подготовленной. Ни к одному из уроков.

Войдя в класс, резко остановилась. Галки не было, а звонок вот-вот должен был прозвучать. Сев на своё место, Наташа нашла её номер в телефоне. Гудок шёл за гудком, но никто не отвечал. То же самое было и на перемене... и на следующей. Только на четвёртом уроке, на химии, Галя, наконец, ответила. Но то, как она ответила, взвило Наташу с места. Та рыдала в трубку безостановочно.

– Где ты, Галка? – вскрикнула Наташа в тишине класса, чем всколыхнула всех одноклассников, корпевших над контрольной.

Раздался стук карандаша по учительскому столу.

– Д... д… домо..ой.. поднима...юсь, – невнятно прозвучал голос ревущей подруги.

– Сейчас приду!

Наташа прервала разговор и, не обращая внимания на недовольство учительницы, по памяти набрала номер Романа. Пока шли гудки, закидывала вещи в рюкзак.

– Слушаю, – раздалось в телефоне.

– Быстрее к Галке. Я туда.

– Сейчас буду.

Наташа уже выбегала из класса, когда её догнал строгий голос:

– Лесова! Немедленно вернись в класс!

Всю дорогу к Галкиному дому Наташа бежала бегом. Когда дрожавшими пальцами набирала код замка на входной двери, сзади процарапали лёд шипы покрышек. Открывая дверь, Наташа оглянулась. Из машины выскочил Роман и прошёл в парадную вместе с ней.

– Быстро говори, что произошло.

Пока поднимались на нужный этаж, Наташа сбивчиво пересказала вчерашний разговор отца с её матерью.

– Твою... – чуть не выругался Роман.

Дверь в квартиру была открыта. Наташа бросила рюкзак в прихожей и, скидывая на ходу куртку, прошла в Галкину комнату.

– Галка!

Та лежала на кушетке, свернувшись калачиком, и вздрагивала от рыданий. Роман поднял её на руки и перенёс на диван в гостиной.

– Наташа, воды.

Зубы стучали об стакан, но всё же Галка выпила всю воду.

– Галя, девочка. Ты дома. Мы с тобой. Говори, что произошло, – мягко попросил Роман и прижал её к себе.

Наташа села рядом. Галка тряслась, как осиновый листок, ревела, размазывая слёзы по лицу, и всё-таки начала рассказ.

Когда она утром вышла на улицу, её схватили два амбала и закинули в автомобиль. Третий сидел сзади в машине, положил её на бок и прижал лицом к сиденью. Сколько ехали, не помнила, но за город выехали точно. Вытащили из машины у какого-то коттеджа. Помнит, что за забором начинался лес. Её завели в дом. Там их встретил хозяин, который говорил по телефону, что у него в коттедже нет кабинета, нет кресла и медицинских инструментов.

Всё остальное Наташа слышала, как сквозь толщу воды, а на последних словах согнулась пополам и уткнулась лицом в колени. К горлу подкатила тошнота, и она, сорвавшись с места, едва успела добежать до унитаза. Когда из желудка вывернуло всё, что могло вывернуть, осела на пол и разревелась.

Пришёл Роман, и опустился перед ней на корточки.

– Ёжик, твоей подруге нужна помощь. Вставай.

Он открыл воду и заставил Наташу умыться. Через минуту они с Галкой сидели, обнявшись на диване. Обе с опухшими от слёз лицами.

О чём-то раздумывая, Роман походил по гостиной, затем достал телефон.

– Аглая, говорить можешь? Тут такое дело. Необычное. Девочку надо у... женского врача проверить. Ты говорила, у тебя есть хорошая знакомая. Нам не нужна огласка.

Роман немного помолчал, слушая ответ, потом посмотрел на Галку.

– Тебе ведь шестнадцать?

– Да, – ответили девчонки в два голоса.

– Шестнадцать, Аглая. Паспорт возьмём. Ага, жду звонка.

Роман опустил руку с телефоном.

– Пойду-ка чай нам сделаю. Надеюсь, разберусь там... на кухне.

***

Через полтора часа Роман и Наташа сидели в коридоре частной клиники и ждали Галку у кабинета врача.

– Я, конечно, наслышан о твоём отце... но такое сотворить. Что же он у тебя за зверь такой? Клиник, что ли, частных нет? Если уж приспичило, нажми на неё и сама ко врачу за справкой побежит...

Наташа опустила голову. Роман вздохнул...

– Ладно... Раз уж так получилось... Походим с ней по дневным кафешкам, сходим в кино. Иногда с тобой будем встречаться. Только ты не взревнуй. Раз уж Лесову нарисовали такую картину, то придётся соответствовать. Как только почувствую, что слежки за нами нет, то закончим этот спектакль.

Наташа кивнула.

– И сама будь осторожнее. Не конфликтуй с отцом. Вообще не упоминай об этом случае. Иначе действительно устроит тебе домашний арест. Уж как-нибудь потерпи, ёжик. Исполнится тебе шестнадцать, и подумаем, что делать дальше.

– Что-то они там долго. За мной уже скоро мама приедет, – Наташа вздохнула, пытаясь снять нервное напряжение.

Наконец дверь открылась, и вышла врач.

– Вы Егорову ждёте?

– Мы, – одновременно ответили Роман и Наташа и так же одновременно поднялись с диванчика.

– Повреждения есть, но не волнуйтесь, – заметив нахмурившиеся брови Романа, быстро пояснила врач, – это не те повреждения, о которых вы подумали. Видимо, так называемый врач... проверял её без перчаток, а девочка сопротивлялась. Могла попасть инфекция. Я назначила процедуры и уколы. Придётся привозить её сюда. Сможете?

– Смогу, – ответил Роман, кивнув.

– И ещё. Она получила психологическую травму. На мой взгляд, серьёзную. Вот, возьмите визитку. Очень хороший психотерапевт. У него частный кабинет. Всё исключительно приватно. Можно обойтись без оформления официальной карты. И лишнего персонала нет. Рекомендую. Всего хорошего.

– Спасибо.

Роман вложил визитку в бумажник и посмотрел на открывшуюся дверь кабинета. Вышла бледная Галка. Подрагивающие губы попытались улыбнуться. Но не глаза. Роман привлёк её к себе.

– Пойдём, Галчонок... Вот ведь я развёл зоопарк. Ёжик, Галчонок...

И улыбнулся, получив тычок в бок от ёжика.

***

Вернувшись домой, Роман оставил телефон на столике в гостиной. Сел в автомобиль и доехал до ближайшей станции метро. Спустился вниз, вышел в центре. Пешком прошёлся в сторону московского вокзала, свернул и оказался у клуба, где работал его друг. Попросил у Лёхи телефон. Отошёл в сторону и набрал по памяти номер.

– Слушаю, – раздался в телефоне глухой голос.

– Сергей, нужна помощь.

– Встречаемся там же. Но слева. И в то же самое время плюс два часа.

– Понял. Буду.

А через неделю девочки узнали, что двухэтажный деревянный коттедж «эскулапа», который находился у самого леса, сгорел дотла. В посёлке почему-то пропали электричество и связь. Пожарные машины приехали поздно, да и подъехать смогли только с одной стороны, с неудобной позиции. Потому что с другой раскорячился ржавый гусеничный экскаватор, который каким-то чудом притащился в это место своим ходом. Его хозяев так и не нашли. Строительная фирма, к которой он когда-то принадлежал, десяток лет назад обанкротилась и закрылась.

***

– Сергей, спасибо.

– Я всех нашёл. Сейчас копаю их прошлое. Придёт время, и они заплатят по долгам. Постепенно. По очереди, чтобы не возникла ассоциация с вами. Обращайся. Мне и трёх жизней на Земле не хватит, чтобы расплатиться за то, что вы с отцом сделали для меня. Удачи.

– И тебе.

Глава 17 Радикальное решение

Галка не посещала школу почти две недели. Постепенно приходила в себя: начала чаще улыбаться и становиться прежней Галкой. Особенно её взбодрила новость о пожаре. Почувствовала себя отомщённой за страх и унижение, испытанные в том доме.

Наташа подзапустила учёбу и даже получила первые за все девять лет обучения тройки по ряду предметов. Подтягивая знания, она занималась и с Галкой, с трудом выбив у родителей право посещать подругу.

Виделась с отцом только за завтраком и иногда за ужином, почти не разговаривала с ним. Лесов остался доволен результатом её поездки ко врачу и немного смягчил тон общения с женой и дочерью. Но охрану и правила её пребывания за пределами коттеджа ужесточил. Разрешил находиться в квартире подруги исключительно в присутствии охранника. Тот теперь сидел безвылазно на кухне, уткнувшись в телефон.

Только однажды Лесов насторожился, когда узнал о пожаре в доме Нестора. Сказал об этом на завтраке жене, но при этом внимательно отслеживая реакцию дочери. Та уже была посвящена в это событие, и на её лице не дрогнул ни единый мускул.

– Видимо, есть Бог на свете, – коротко отреагировала Марина.

Она знала, что произошло с Галкой. Наташа стала доверять матери значительно больше, но свои взаимоотношения с Романом продолжала скрывать.

Как-то во время ужина Лесов объявил, что ему поступило предложение участвовать в международном инвестиционном проекте. Был рад, что поездка на балы не оказалась напрасной. Выразил сожаление, что теперь будет больше времени проводить в столице и вынужден приобрести там квартиру.

Слежку за младшим Титовым сняли. Ничего предосудительного за Романом и Наташей замечено не было. Часть охраны переместилась в столицу. А ещё через неделю отец забрал к себе и оставшихся самых преданных ему охранников. В школу Наташа теперь ездила на автомобиле мамы с более лояльными к ней сопровождающими. Напряг со слежкой ослаб, и Наташа с Романом начали постепенно возвращаться к своим встречам.

Последние события с подругой отодвинули на задний план ссору из-за Аглаи, и отношения их наладились. Они по-прежнему встречались, в основном у Галки. Но у Романа вновь начались поездки по области, и он стал возвращаться домой поздно вечером. А иногда не возвращался совсем.

И Наташу пробивала ревность. Опять перед глазами вставала картинка танца в клубе, и она не находила себе места. Отвлекала от мрачных дум только усиленная учёба. Она не могла более допускать подобных срывов, иначе её просто лишат возможности бывать у Галки. Но как только учебники и тетради отправлялись в рюкзак, Наташа вновь накручивала себя чуть ли не до истерики.

При очередной встрече с Романом все волнения покидали её, но лишь до следующего его отъезда. А однажды он уехал в Москву на две недели. И мама и Галка заметили её подавленное состояние. Но, пытаясь выяснить его причину, получали от Наташи отпор.

В конце концов, она поняла, что так продолжаться больше не может. Хотела уже откровенно поговорить на эту тему с Романом, хотя прекрасно знала, что услышит в ответ.

Однажды Наташа открыла свою страницу в ВК и застыла.

Её взгляд остановился на указанном ею дне рождения. Многие одноклассники не поставили настоящую дату. Кому-то судя по ней, исполнилось уже около ста лет, кому-то только пять, но очень многие завысили свой возраст на полгода, а то и на год. Наташа прибавила себе совсем немного – около четырёх месяцев. Почему-то захотелось поставить день и месяц рождения мамы.

И теперь, замерев, она смотрела на свою страницу, а в голове отчётливо звучал голос Романа:

– Можно и до твоих шестнадцати, мало кто заглядывает в уголовный кодекс, ёжик.

Наташа решила, что должна заменить ему Аглаю. И вообще всех, кто заглядывается на её Романа или на кого может заглядеться он... Представила себя в постели с ним и вздрогнула. Резко отогнала от себя эту мысль. Закрыла страницу, а через минуту выключила компьютер совсем.

Выйдя из комнаты и прислушавшись к тишине дома, поняла, что мама сегодня не стала заниматься фитнесом. Может и к лучшему, а то брякнула бы чего матери. И прощай, свобода.

В этот же вечер она приказала себе забыть о принятом решении. Слишком радикально для неё.

Но мысль, которую пыталась отогнать от себя Наташа, засела в ней прочно. Раз за разом, день ото дня та проедала мозг, всё сильнее утверждаясь в сознании. В конце концов, она решила, что полностью принадлежать Роману – это единственный и верный шанс не потерять его. Осталось продумать, как это сделать.

До шестнадцатилетия он точно её не тронет. В этом она нисколько не сомневалась. Но когда ей исполнится шестнадцать, защита Романа ослабнет. Об этом говорили его высказывания. И именно это она чувствовала на интуитивном уровне. Первое, что пришло в голову, это не признаваться Роману, что на странице в соцсети указан ложный день рождения. А затем возник вопрос: что надо сделать, чтобы стать более соблазнительной?

Сработала память. Их уроки танцев. До того как Илья Петрович сделал замечание, они танцевали раскрепощённо, добавляя в фигуры сексуальные штучки. И день ото дня они становились всё заметнее, а в глазах Романа плясали чёртики. Как и в её.

Танец. Конечно. Ей надо разучить тот танец с Аглаей.

Когда эта мысль пришла в голову, Наташа вскочила с дивана и начала ходить по комнате. Ей необходимо найти эту мелодию. Но ни в компьютере, ни в телефоне она её искать не могла. Значит, надо идти к Галке.

Следующий день в школе Наташа провела как на иголках. Перед последним уроком позвонила маме и сказала, что им с Галкой надо срочно доделать доклад.

– Наташ, ты сказала, что Роман на две недели уехал. Вернулся, что ли? – спросила Галка, когда они остались в квартире одни.

– Нет. Мне надо у тебя в компе покопаться.

– Могла бы использовать эти два часа на встречу с Романом.

– Галка, да подожди ты! Помнишь ту мелодию, под которую он в клубе танцевал, название знаешь?

– Помню, название не знаю. Я первый раз её услышала. Так ты хочешь её найти?

– Да.

Почти час они прокопались в интернете, но так и не нашли ту клубную композицию. Вся в расстроенных чувствах, Наташа уже собралась уезжать, но у самого выхода развернулась.

– Галка, дай мне тот телефон, что купил Роман.

– Ты хочешь забрать его домой? – удивилась подруга.

– Да. Я буду им пользоваться только ночью. Спрячу. У меня тайник маленький есть.

– Зарядка нужна?

– Нет, моя подходит.

Приехав домой, Наташа наскоро поела, в первую очередь сделала все уроки, а потом на свой страх и риск заперла дверь. Задёрнув занавески, вставила только один наушник и продолжила поиск.

А через полчаса позвонила хохочущая Галка.

– Наташк, я нашла. Ты представляешь, по каким тегам?

– Пока нет...

– Эротика, стриптиз...

– Фигасе... вот почему все так завелись...

– В общем, я тебе ссылку скинула.

Через пять минут Наташа сидела на диване и с закрытыми глазами слушала ту самую композицию. И картинка с танцующими Романом и Аглаей не заставила себя ждать.

Включив песню третий раз, Наташа встала перед зеркалом и попыталась повторить движения Аглаи. Почти сразу откинула телефон с наушниками и бросилась в гардеробную, где надела платье для танцев.

Встав перед зеркалом, вновь повторила движения, которые наиболее чётко врезались в память, а через некоторое время поняла, что может придумать собственные. Нисколько не хуже.

***

– Теперь рассказывай, зачем она тебе? – спросила Галка утром перед первым уроком.

– Хочу научится этому танцу.

– Наташк, ты чего задумала?

– Я знаю, что делаю.

Галка некоторое время хмуро смотрела на подругу.

– А ты сказала Роману, что на твоей странице указан не настоящий день рождения?

– Нет и не собираюсь.

– Наташ, не делай этого. Ты подставишь Романа. Он же до безумия любит тебя. Будет ждать сколько угодно.

– Мы будем осторожны, а там и до настоящего дня рождения совсем немного останется.

– Ты что, головой ударилась?! Если ты не скажешь, то скажу я!

– Только попробуй, Галка! Навсегда врагом станешь...

Прозвенел звонок, и девчонки прекратили спор.

В этот день до самого последнего урока они не разговаривали. И только уже на улице, перед тем как сесть в автомобиль, Наташа подошла к Галке и горячо зашептала:

– Пожалуйста, Галка. Не выдавай меня. Я боюсь потерять Романа. Я же его брошу, если снова сорвётся... и опять с кем-нибудь... Второй раз я этого не переживу. Я ещё от Аглаи не очухалась. Как вспомню, так в дрожь бросает. Это больно... И вообще, я не уверена, что он... в общем, не уверена, что у меня всё получится. Он же упёртый.

Не дожидаясь ответа, Наташа сорвалась с места и побежала к автомобилю. Галка вздохнула и, развернувшись, медленно отправилась в сторону своего дома.

Глава 18 Два Уголовных кодекса

У Наташи появилась цель, и переносить разлуку с Романом стало значительно легче. Иногда даже радовалась освободившемуся времени и продолжала оттачивать танец, который готовила для него.

Но не всегда в её душе было гладко. Иногда посещали сомнения в правильности своего поступка. Наиболее ярко это проявлялось после встреч с Романом на Галкиной территории. Подруга притихла и выглядела погасшей. Роман пытался приподнять ей настроение, но заряда бодрости хватало ненадолго. Взгляд её вновь становился отстранённым и задумчивым.

Наташу это и раздражало, и приводило в смятение. Иногда на пару-тройку дней переставала репетировать придуманный ею танец. Но желание во что бы то ни стало удержать Романа рядом пересиливало и страхи, и сомнения, и молчаливое осуждение Галки.

Время шло к весне. Стало чаще появляться солнце, оживала природа. Улучшалось настроение и у Наташи. А Роман всё чаще заговаривал о своих мотоциклах.

– Ты меня покатаешь на байке? – как-то спросила Наташа, сидя на коленях Романа.

– Понравилось?

– Очень.

Роман задумался. Через полминуты встрепенулся и, убрав прядку светлых волос за Наташино ушко, ответил:

– Можно и покатать. Только надо тебе экипировку подобрать. Настоящую байкерскую. И мотошлем получше. Они тебя защитят и скроют от лишних глаз. Я займусь этим. Как дела у твоего отца в Москве? Не собирается обратно возвращаться? Как бы на замок тебя не посадил.

– Нет. У него теперь ещё и зарубежные поездки появились.

– Ты мне, ёжик, скажи, что за кошка пробежала между вами с Галкой?

Наташа отвела взгляд и пожала плечами...

– Что-то ваше девичье? Посмотри мне в глаза.

Наташа не успела поднять на него взгляд: раздался голос Галки.

– Да, Ром, это наше, девичье. Не обращай внимания. Разберёмся. Я салатику нарезала и разогрела мамин грибной суп. Пойдёмте потреплемся за столом.

А за столом они не столько трепались, сколько выбирали экипировку Наташе. Через час всё было подобрано и оплачено. Осталось дождаться доставки и открытия сезона. Наташа сидела со счастливой улыбкой, будто выиграла все призы мира. И Галка улыбалась, глядя на неё.

Но улыбка мгновенно слезла с её лица, когда Роман привлёк к себе Наташу и спросил:

– У тебя ведь скоро день рождения?

– Да, – ответила Наташа, метнув настороженный взгляд на Галку.

– Придумывай подарок. Что ты хочешь?

– Даже не знаю... вещи нельзя. Родители спросят, на какие деньги куплено...

– Понятно. Рестораны и клубы тоже отпадают. Значит, будет пикник на свежем воздухе. А ну-ка девчоночки, встаньте рядышком.

Наташа с Галкой переглянулись, но исполнили просьбу. Роман окинул их взглядом и уткнулся в телефон.

– Вот так... – задумчиво произнёс он, копаясь в нём.

Затем поднял взгляд на Галку.

– Жди два комплекта экипировки. Найду я тебе пилота. Поедем на пикник все вместе. И не один раз за сезон скатаем.

Девчонки сначала оторопело смотрели на него, а потом взвизгнули и обнялись.

***

Заговорил об открытии сезона и Ярослав. Роман согласился, что пора готовить технику.

И однажды Виктор Валентинович, не дождавшись своих стажёров в кабинете, спустился в гараж и застыл у дверей. Внизу, рядом с байками копошились оба брата с грязными, чуть ли не по локоть руками, с разложенными вокруг инструментами, запчастями, канистрами из-под масла, тормозной жидкости и чем-то ещё, чему старший Титов не знал названий.

Он кашлянул, обозначив себя. Братья подняли головы, и Ярослав вскочил на ноги. А Роман, быстро вытерев руки, схватился за телефон, чтобы посмотреть время. Затем тоже встал.

– К сезону готовитесь? – спросил Виктор Валентинович.

– Да, – ответили братья одновременно.

– Роман, ты мало зарабатываешь? Может, тебе стажёрские повысить?

– Па, ну ты же знаешь, что я никому свою технику не доверяю. Консервацией и расконсервацией байков всегда занимаюсь сам.

– Знаю, сын. Но смотрю на перчатки денег тебе не хватило...

И Ярослав, и Роман посмотрели на свои руки и улыбнулись.

– Ярослав, ты тоже на всю голову болен мотоциклами?

За брата ответил Роман, видя, что тот растерялся от такого вопроса:

– Нет, пап, он только на полголовы. Доверяет обслуживание техники посторонним компаниям. Вот... приучаю его всё делать собственными руками. Но мы тут время зря не теряем. Разговариваем только на немецком.

– Сколько необходимо времени, чтобы закончить работу?

– На сегодня не больше часа, – оглядевшись вокруг себя, ответил Роман.

– Жду вас обоих в рабочем кабинете через полтора часа. Und den nächsten Bericht kannst du mir auf Deutsch geben, Roman. (А следующий отчёт предоставь мне на немецком языке, Роман).

– Нарвался... – произнёс Роман, когда отец скрылся за дверью, – мне что, ручкой шариковой его писать?

Ярослав хмыкнул и опять присел перед байком.

– Давай заканчивать, Ром, а то ещё на что-нибудь нарвёмся. Отчёт оформишь на русском языке, а отчитаешься на немецком устном. Думаю, скоро у нас появится компьютер с немецкой начинкой. Похоже, Виктору Валентиновичу понравилось, что ты взялся за немецкий язык.

***

Сезон они открыли даже раньше байкерских клубов. Снег сошёл быстро, ранняя весна подсушила дороги. Вначале покатались по ночному Питеру. Затем стали выезжать за город. Ярослав мечтал побывать во многих исторических местах области. Даже составил некий план. Роман с ним согласился, но предупредил, что не всегда сможет сопровождать брата. У него ещё есть Наташа.

Пару раз братья вместе скатали в загородный дом Титовых. Ярослав брал с собой Валерию. Время проводили весело. Но приходил такой момент, когда Роман уходил к заброшенной лодочной станции, оставляя их наедине.

– Ты так и не ходишь к Аглае? – спросил Ярослав во второй их приезд, найдя на берегу Романа.

– Не хожу. Я Наташе обещал.

– Держишь слово?

– Плевать мне на это слово. Я не хочу её потерять. Всё тайное рано или поздно становится явным. Это с виду Наташа мягкая и слабая, а внутри уже начал проявляться стержень. И по учёбе вижу, и по глазам. Она не забыла тот случай, Ярослав. Не забыла. Нет-нет да и мелькнёт в глазах что-то такое, что сердце холодом обдаёт. Взгляд тут же отводит. Да только я его уже словил.

– Ладно, хватит в одиночестве сидеть. Валерия стол накрыла. Пойдём.

***

– Почему ты доверился именно мне?

– Сколько лет мы друг друга знаем, Лёх?

– Ну... если считать с твоей старшей группы детского сада... – Лёха поднял руки и посмотрел на пальцы, делая вид, что считает их.

– Мы с тобой через такое прошли... кому ещё довериться как не тебе. У меня просьба будет. Если когда-нибудь Наташа придёт к тебе за помощью, помоги ей...

– Ты это о чём?

– Ты же знаешь Лесова. Он сделает всё, чтобы мы не были вместе.

Лёха кинул взгляд на девчонок, лежащих на покрывале животами вниз и отмечающих что-то в брошюрах.

– Слушай, откинь свой пессимизм. Всё у вас будет тип-топ. Наташка закончит одиннадцатый класс и станет вольной птицей. В восемнадцать лет власть Лесова над ней закончится. Заберёшь – и поженитесь.

– Если бы всё было так легко. Не отпустит он её просто так.

– Думаешь, попытается выдать замуж за нужного человека?

– Уверен.

– Ром, завязал бы ты с ней, а?

– Не могу. Люблю до безумия.

– Вот именно... до безумия... – проворчал Лёха, жуя травинку в зубах.

– Я уже продумываю варианты, как её вырвать из рук отца. Некоторое время придётся скрываться.

– Найдёт. У него служба безопасности похлеще всех разведок мира.

– К Сергею обращусь.

– Ты с ним ещё поддерживаешь связь?

– Да. Обещал помочь. Около года продержимся, а там поможет свалить за рубеж.

– А как твой отец к этому отнесётся?

– Не знаю. Но ведь придёт время, когда Лесов смирится.

– Я бы не надеялся на твоём месте.

– А советуешь отбросить пессимизм.

– Осенью я советовал тебе подыскать невесту в Москве. Сейчас уже был бы женат, ждал бы киндера. Что ещё для счастья надо?

– У каждого своя дорога, Лёха. Тебе твоя бывшая привезёт сына на лето?

– Даже сама обещала приехать.

– Может, наладится у вас?

– Может... я уже дал ей слово, что с клубом завяжу. Не шучу. Мне не двадцать шесть, как тебе. Далеко за тридцатник уже. Давно пора остепениться. Купим крутой автомобиль и будем рассекать по стране всей семьёй. А может, ещё одного пацана сделаем...

Роман посмотрел на часы.

– Девчонки! Все тесты решили? Пора ехать.

Наташа повернулась в сторону Романа и улыбнулась.

– Ещё минут десять и заканчиваем!

Роман и Лёха замолчали, сидя на берегу озера и согреваясь под лучами майского солнца. Их руки расслабленно лежали на согнутых коленях. Но сдвинутые брови обоих говорили о нешуточных размышлениях о будущем.

К вечеру на двух байках подъехали к дому Галки. Немного побалагурив с девчонками, Лёха уехал.

Галка открыла парадную и обернулась к Роману.

– Ром, поднимайся, мама сегодня в вечернюю смену работает. Посидите у меня, пока за Наташей не приехали. Чайку попьём.

Переодевшись, девчонки отправили экипировку в шкаф, и Галка оставила подругу наедине с Романом.

– Ты решила, какой подарок хочешь на день рождения, ёжик?

– День с тобой. Помнишь, ты говорил, что у вас с отцом есть загородный дом у озера?

– Это чревато, – ткнувшись в её волосы, проговорил Роман. – Ты же видишь, что я и так еле сдерживаюсь. Не железный я, Наташа, не железный.

– Я не буду тебя провоцировать.

– Нахождение с тобой в комфортабельном доме с бассейном – это уже провокация.

– Но мне уже будет шестнадцать.

– Совсем ребёнок.

Наташа вывернулась из объятий и отошла к окну.

– Ёжик, иди ко мне. Я соскучился по тебе.

Она послушно прошла к дивану, но уселась на краешек и начала внимательно рассматривать свои ногти.

– Ты сам говорил, что после шестнадцати та статья уже не действует.

– Ёжик, – шёпотом ответил присевший перед ней на корточки Роман, – посмотри на меня... У нас с тобой есть ещё один уголовный кодекс. Твой отец. Он по нам катком проедется.

– Он и в мои восемнадцать проедется. И в двадцать. Я уже в курсе, что он хочет выгодно выдать меня замуж.

– За олигарха? – ухмыльнулся Роман, поднеся прядку её волос к своим губам.

– Тебе смешно? Ты знаешь, зачем он меня в Москву возил?

– Зачем? – снеся с лица улыбку, спросил Роман.

– Показали будущему жениху.

– И как он тебе?

– Я не знаю, как он выглядит. Там было несколько богатеньких политиков и бизнесменов. И детишки их там тусовались.

– Почему ты решила, что это...

– Мама тайну раскрыла. Говорит, отцу помощь нужна в развитии бизнеса. Вот он и хочет меня отдать тому, кто такую возможность предоставит.

Роман разворошил пальцами свои волосы.

– Но ведь силой тебя не поволокут в ЗАГС.

– Мой отец может заставить, даже не повышая голоса.

– А если мой отец предоставит ему возможность развивать бизнес?

– Не получится. Они враждуют между собой. Это я тоже от мамы узнала. Но в чём дело, она мне пока не сказала. А ты что-нибудь об этом знаешь?

– Отец молчит, но такие слухи до меня доходили. В чём, собственно, дело, никто не знает. Время есть. Что-нибудь придумаем. Иди ко мне, ёжик.

Роман сел на диван и притянул Наташу к себе. Некоторое время они помолчали.

– Хорошо. Я сделаю тебе подарок, о котором ты просишь. Но как ты на целый день отпросишься?

– Скоро наш класс поедет на экскурсию в Великий Новгород. Выезжаем в восемь утра, возвращаемся к вечеру на следующий день. Отец поездку одобрил. Деньги сданы.

– А если он как-то попытается проверить уехала ли ты?

– У класса уже были такие поездки. Я ни разу не ездила. Классная мне просто деньги возвращала. И ни разу меня не выдала.

– Рисковая ты, ёжик, – вздохнув, произнёс Роман. – Но мне хотелось бы провести с тобой столько времени. Значит, обещаешь не провоцировать?

– Обещаю. Пошли к Галке на кухню. Пить хочется, – быстро отведя взгляд от Романа, ответила Наташа и вырвалась из объятий.

Глава 19 "– Надеюсь на надёжность своей крыши"

Роман сидел, уставившись в монитор, и пытался сконцентрироваться на отчёте отцу. Теперь он их формировал на русском языке, а отчитывался на немецком. Это здорово ускорило освоение иностранного языка в профессиональной сфере. Помощь оказывал и Ярослав. Они почти везде, если не общались с кем-то по работе, разговаривали на немецком. Отец пообещал ещё одну командировку в Германию в начале осени, что подстёгивало интерес к его изучению.

Но в этот раз дело не шло. Роман тосковал. Вернулся Лесов, и маршрут передвижения Наташи был один: коттедж – школа – коттедж.

День поездки в дом у озера неотвратимо приближался, а значит, и приближался день проверки его стойкости перед соблазном сделать Наташу своей.

Ей уже шестнадцать. Запрет законом снят, но не снято гражданское табу. Роман переживал не за себя – за своего ёжика. Именно на неё ляжет груз осуждения окружающего мира. Мира, беспощадного в своих обвинениях и бьющего наотмашь.

Всё тайное становится явным. Эта мысль не покидала голову ни днём, ни ночью. Он старался убедить сам себя, что между ними ничего не произойдёт. Просто посидят на берегу, погуляют в сосновом бору недалеко от посёлка, поплавают в бассейне и вкусно поедят. О ночи Роман заставлял себя не думать. Просто постарается сдержаться. Он же взрослее. И сильнее.

Но что-то сидящее глубоко в нём, возразило: всё случится. И Роман явственно ощутил предвкушение. Но не сладостно томящее естество, а с горьковатой начинкой.

– Ау, Роман! Опять витаешь в облаках?

– Да вот... пытаюсь мысленно озвучить отчёт на немецком языке.

– Помощь нужна?

– Пока нет...

– Не вижу в твоих глазах скачущих немецких фраз. Колись, о чём задумался?

Роман посмотрел на Ярослава поверх монитора и почти сразу отвёл взгляд от внимательных глаз брата. Ничего не ответил.

– Ром, сегодня Виктора Валентиновича не будет, так что отчёт откладывается. Давай скатаем в загородный дом. Валерию прихватим.

– Именно там Виктор Валентинович и будет. С партнёрами сговорились на рыбалку съездить.

– Тогда давай в выходные.

– Прости, Яр. В выходные я там буду... с девчонками.

Ярослав встал и отошёл к окну. Немного помолчал и, смотря на покрывшиеся зеленью ряды кустов по периметру автостоянки, спросил:

– С девчонками или с Наташей?

– Ярослав, ты обещал не вмешиваться в мою личную жизнь, – не отводя взгляда от монитора, резко ответил Роман.

– Ты уверен, что сдержишься, если у тебя... как у вас говорят...

– Если у меня снесёт крышу? Надеюсь на надёжность своей крыши.

***

Ярослав ничего не видел перед собой. Надо вернуться к рабочему столу, но ноги вросли в пол. Сердце заныло, в груди поднималась протестная волна. Тёмная, разрушающая душу. Волна удушающей ревности.

Он тряхнул головой, будто это могло помочь убрать мысленную картинку – слившихся в объятиях Романа и Наташу на кровати в одной из спален загородного дома. И внезапно осознал, что не может вдохнуть ни капли воздуха. Согнулся и так же резко разогнулся, и воздух со свистом прорвался в грудь. Он закашлялся и тут же получил пару ударов по спине.

– Ты чего, Ярослав, подавился, что ли?

– Всё нормально, – прохрипел тот, продолжая откашливаться.

В тот день они больше не разговаривали на отвлечённые темы. Ярослав выслушал вариант доклада Романа на немецком языке, сделал несколько замечаний, и после работы они разъехались в разные стороны.

***

Хоть небо и было покрыто сплошным слоем сероватых облаков, вечер ожидался тихим. Походив по пустому коттеджу, Роман спустился в гараж. Постоял пару минут у байков и решил покататься по загородным дорогам. И неважно, куда мчаться, лишь бы дать себе простора и проветриться от тягучих дум.

Он уже переоделся в экипировку, когда раздался звонок от Наташи.

– Я у Галки. Но за мной скоро приедут. Жду тебя завтра в восемь утра. За школой.

Прозвучало кратко и одновременно настолько ёмко, что казалось, весь мир раскрыл для него свои объятия. Роман улыбнулся и через пятнадцать минут уже летел по направлению к Питеру. А через час сидел на байке и издали смотрел, как внедорожник увозит Наташу. Душу опять заполнили противоречивые чувства: и эйфория от ожидания долгого свидания, когда не надо постоянно отслеживать время, и тревога за его последствия.

Но спал он этой ночью крепко и без тревожных сновидений. А утром, наскоро позавтракав и предупредив отца, что отдохнёт с друзьями в загородном доме, вскочил на байк. Подхватив Наташу за школой, привёз её сначала к Галке, чтобы переоделась в экипировку.

Через полчаса уже мчался по шоссе, чувствуя на себе руки любимого ёжика. В мыслях крутился план по отдыху, а душа пела несмолкаемую песню о счастье быть вдвоём. Без свидетелей, без опеки и взглядов Галки, в последнее время настороженных.

Глава 20 Упертость синих глаз

Они оба понимали, что может произойти между ними. И желали этого, и остерегались одновременно. Это как жаждущий пить пытается прикоснуться к металлической кружке с кипящей водой. И хочет напиться, и боится болезненных ран.

И Наташа, и Роман мечтали утолить жажду друг друга и друг другом напиться... Но остерегались душевных ран, которые могли нанести и себе, и другому.

Уже покатались на лодке, погуляли по бору, откуда их выгнали дождевые тучи. Слегка намокнув, вбежали в дом и направились к холодильнику, из недр которого вынули доставленные курьером готовые блюда из ресторана. Перенесли их в просторную гостиную на втором этаже с аркой вместо двери и до отвала наелись. Роман включил телевизионную панель, и под льющуюся музыку они немного постояли у окна, за которым хлестал ливень. А у них тепло, уютно и душевно.

– Как здесь хорошо. Не хочу возвращаться домой. Ни на один час, – прошептала Наташа.

– Давай не будем думать о том, что произойдет завтра. У нас ещё есть длинное сегодня. Предлагаю поплавать в бассейне. Ёжичек не боится воды?

Сколько же было опасений при сборе дорожной сумки. Мама могла заметить положенные в неё купальник и платье для занятии танцами. Но всё обошлось.

Именно в бассейне они вспомнили, что ещё ни разу не поцеловались. Как будто что-то внутреннее, накрепко запаянное в их сознание, не давало настолько сблизиться. Но пришло, время и они резко прекратили весёлые догонялки, застыв напротив друг друга. Их губы сомкнулись в глубоком поцелуе, а тела в жарком соприкосновении. И даже прохладная вода не могла преодолеть жар двух желаний быть вместе, слиться в одно целое.

Первым очнулся Роман. Аккуратно отодвинулся от Наташи и поплыл к той части бассейна, где вместо стены была устроена подводная лестница. Он стал медленно подниматься, но когда вода опустилась до пояса, остановился и обернулся. Подал руку подплывшей Наташе.

Её сердце похолодело, когда она встретила серьёзный взгляд серых глаз. В них ярко горело слово «стоп».

Они сели на верхней ступеньке. Их ноги охлаждала ещё мечущаяся в чаше бассейна вода.

– Наташа. Этого не должно произойти.

Она молчала, переживая вновь накрывшее её чувство ревности. Если он может сдержаться здесь, значит, не сдерживается где-то в другом месте.

Наташа молчала, понимая, что слова бесполезны. Они не пробьют установленную им защиту. Но у неё есть другое оружие.

– Я пойду переоденусь, Ром. Жди меня в гостиной на втором этаже.

Не дожидаясь ответа, встала и босиком помчалась к выходу. На одном дыхании пробежала две лестницы и вихрем ворвалась в выделенную ей комнату. В ванной с трудом стащила с себя мокрый купальник и бросила его на полку, соединяющую две прозрачные из зелёного стекла раковины. Встала под душ, промыла волосы. Тут же, перед зеркалом высушила их феном.

Выбежала в комнату и достала из шкафа чёрное платье для танцев. Путаясь в длинных рукавах, надела его прямо на обнажённое тело. Подняла волосы в низкий пучок, закрепив их четырьмя большими шпильками.

Погляделась в зеркало. Всё. Она готова. И сделает это. Не отдаст. Ни за что не отдаст Романа в руки других женщин. Ни на одну ночь, ни на час, ни на минуту секса.

С зажатым в руке телефоном Наташа подошла к арке и замерла. Сердце бушевало, а кожа покрылась мурашками. Из гостиной доносились звуки какого-то сериала. Осторожно заглянула внутрь. Роман сидел спиной к ней. Она видела лишь голову и руку, закинутую на спинку дивана.

Сделав над собой усилие, шагнула в гостиную. Шла тихо, и Роман вздрогнул, когда она внезапно предстала перед ним.

С замиранием сердца, Наташа проследила, как его взгляд прошёлся по ней: медленно переместился с лица к шее, скользнул по груди, чуть задержался внизу живота и, проскользнув по ногам, остановился на босых ступнях. Тем же путём и так же медленно вернулся к её глазам.

Он встал. Она отступила и вытянула руку в останавливающем жесте. Схватив пульт, выключила телевизор. Подняла к глазам телефон, и через несколько секунд зазвучала та самая музыка, только в разы тише. Наташа ещё немного отступила и положила телефон на стол. Прошла в центр гостиной, свободный от мебели, и замерла в ожидании.

– Наташа, – тихо произнёс Роман.

Но она подняла руку и приставила палец к губам.

– Ничего не говори. Просто научи меня... этому танцу.

«И всему остальному», – продолжила мысленно.

Роман прошёл к ней. В его глазах ничего нельзя было прочесть. Встал очень близко, обнял, не притягивая к себе. Мужские руки нежно погладили её, как тот самый взгляд минуту назад. Убедился, что на ней нет нижнего белья, и ухмыльнулся. Наташа вспыхнула.

Роман нагнулся к её уху, едва задев его губами. Услышал короткий, но сильный вдох. Чуть касаясь кожи, зашептал:

– В этом танце партнёрша – ведущая. Она зовёт, он следует. Она дразнит, а он это знает. Она уверена, что в последний миг увернётся. Он знает, что не отпустит... Она начинает понимать, что попала, но остановиться уже не может, потому что хочет его сильнее, чем он её. Танец не предусматривает плотного соприкосновения тел и поцелуев... Руки не должны опускаться к запретным зонам, но от этого желание только нарастает... Кровь рвёт жилы, а мозг взрывается... Я не смогу остановиться, ёжик... меня сорвёт с якорей...

«Раздумай, Наташа...»

Едва касаясь нежной ткани, она медленно, начиная с бёдер, поднимала руки вверх, оглаживая своё тело. Дрогнула в лёгком прогибе. Добравшись до плеч, руки плавно переместились на его грудь. Сначала её коснулись пальцы, затем ладони. И словно огонь опалил его кожу, мгновенно разлившись по всему телу. Он не видел, но знал – она, идеально слившись с музыкой, начала танец и зов.

Мягким движением под звуки мелодии, Роман приподнял её от пола и, крутанув вокруг себя, вновь опустил на пол. Мазнул взглядом по её глазам, лицу, губам... ощутил под руками так желанную грациозную фигурку, и всё его существо мгновенно откликнулось на зов. Но звали не губы, не тело, звали глаза... Его взгляд в напряжённом прищуре утонул в синеве, поднимая в той бурю возвышенного и низменного, желания и страха... и легкий шёпот вдоха прорвался сквозь музыку...

«Раздумай, Наташа...»

Но танец продолжался. Не театральный. Танец настоящих и взрослых чувств... танец желаний двух тел. Прогибы, наклоны и ласки рук... и перестук сердец, будто услышавших друг друга. Наташа плавно повернулась к нему спиной и, выгибаясь, заставила Романа следовать за своими движениями. Его горячие руки перемещались с её груди на талию, затем на живот и обратно. Не выдержал, скользнул губами по подставленной в изгибе шее, нежной, зовущей...

И резко остановился.

Выпрямился. Развернул её лицом к себе и, простонав, прижал к груди. Крепко. Впился взглядом в глаза напротив. Там потихоньку растворялась поволока... Казалось, руки ни за что не отпустят её...

Но отпустили.

– Не ходи за мной, – глухо проговорил Роман и, не оглядываясь, вышел в арку.

Музыка продолжала звучать, а посередине зала осталась стоять босая девушка с широко открытыми глазами и стекающей по щеке слезой.

Шевельнулась. Сделала к выходу шаг, другой и сорвалась с места в бег. Она искала Романа, заглядывая во все двери. Наконец, в одной из спален услышала звук льющейся воды. Зашла в ванную. Сквозь полупрозрачные стенки со сползающими каплями увидела его. Обнажённого. Подошла. Уверенно скинула платье и, открыв дверцу, смело шагнула в просторную душевую кабину.

***

Роман вздрогнул, почувствовав поток прохладного воздуха. Медленно развернулся. Взгляд упал на упёртость синих глаз.

***

Наташа лежала в своей постели, уставившись на светлую щель между ночными шторами. Наступало время белых ночей. Но не о них она думала, раз за разом прокручивая в воспоминаниях прошедшие день и ночь в загородном доме Романа.

Она будто догнала ускользающий горизонт и увидела совсем другой мир. Запретный. Взрослый.

– Наташа, в запасе есть около двадцати шагов до кровати. На каждом из них я ещё способен остановиться... одно твоё слово и всё закончится…

Чувствовала его шаги и считала обратным счётом... девятнадцать, восемнадцать...

А время остановилось, и мир замер...

...десять...

...два...

– Ёжичек…

И прозвучала фраза, которую она запомнит на всю жизнь и после которой на миг проскользнул страх, но только на миг:

– Наташка... ёжик мой колючий… попался...

Наташа не получила того удовольствия, о котором пишут в интернете. Произошло всё быстро. Но не сразу. Вначале был невероятный танец в постели. Тот самый, который себе представляла, когда думала о Романе и Аглае. Но в этот раз в танце принимала участие она.

Смешалось всё: нетерпеливые мужские руки, требовательные и ласковые губы, невероятное количество нежных слов, уводящих её от тревожности. А потом это случилось, но прочувствовать и оценить произошедшее опять не дал что-то шепчущий Роман. Отвлёк, заманил в ловушку других чувств.

Потом был совместный душ, где он не оставлял её наедине со своими мыслями. Наташа так и не поняла, что он сделал, если она не почувствовала смущения, не предприняла попыток отгородиться от его помощи. Он вёл, а она следовала указанным путём. Наверное, так и должно было произойти. Он же намного опытнее. Знает больше.

Смущение, больше похожее на стыд, пришло гораздо позднее, когда проснулась в том же коконе из махровой простыни, в которой Роман принёс её из душа. Открыв глаза, увидела перед собой его грудь, вздымающуюся и опускающуюся в такт ровному дыханию. Застыла, боясь приподнять голову и встретить серый взгляд. Лицо залила краска. Попыталась успокоится, поняв, что Роман спит. У неё ещё было время, чтобы подготовить другую себя к встрече с другим Романом.

Но его дыхание изменилось, и осознание неизбежного охватило Наташу. Она медленно начала поднимать взгляд и остановилась на губах, не в силах взглянуть в глаза мужчине, который сделал её своей. Но рука Романа медленно приблизилась к её подбородку и вынудила запрокинуть голову. Раздался шёпот:

– Мой ёжик забился в норку. Вылезай и посмотри на меня.

И она посмотрела, успев уловить в его взгляде тревогу и что-то мимолётное, похожее на сожаление. Но это продлилось лишь пару мгновений. Взгляд потеплел, а рука переместилась к её растрепавшимся волосам и пригладила их. Затем, приложив указательный палец к её носу, он сказал:

– Ты мой прежний ёжик, а я твой прежний Роман. Просто мы стали ближе друг другу.

А потом были жаркие поцелуи. И вновь тёплые руки ласкали её, а их взгляды не могли насытиться друг другом. Роман больше не тронул, сказав, что её тело должно сначала привыкнуть к изменениям. Придёт время, и он познакомит своего ёжика с настоящим наслаждением близости.

Да, она его ещё не познала, но познала другое. Познала то, о чём, подумав, ввергла себя в самую настоящую эйфорию чувств. Пришло осознание того, что Роман принадлежит ей, а она – ему. Теперь не надо бояться всяких Аглай, Катюш и Ларис.

И поняла ещё одну вещь. Тот танец в клубе действительно был театром. Потому что настоящая его любовь, его нежность, его трепетность были здесь. С ней. Для неё. И ей захотелось обнять весь мир. Закричать о своей любви на всю вселенную. Громко, так, чтобы услышали даже в её бесконечной дали!

Пока мысленно.

Но придёт время, и она, не таясь, кружась вокруг себя, задрав лицо к небу и раскинув в стороны руки, прокричит слова любви во всеуслышание. И пусть весь мир радуется вместе с ней!

Глава 21 Пока в судьбу не вмешалось нечто...

Перед отъездом из загородного дома Наташа с Романом тщательно просмотрели страницу в ВК их класса. Где и в каких условиях ночевали, что ели и пили, где побывали на экскурсиях. Всё это следовало рассказать маме, если она заинтересуется поездкой. Хотя раньше особенного интереса та не проявляла. Задавала сухой вопрос, и ей было достаточно короткого ответа в стиле «всё нормально».

В этот раз не прокатило. Хорошо, что подготовилась. После беседы с матерью Наташа с облегчением улеглась спать. Ей надо было обдумать всё произошедшее с ней. Рада была тому, что не было ни сожалений, ни испуга. Главное, не выдать себя перед родителями. Они должны видеть её прежней. А это как раз было самым сложным, потому что Наташа чувствовала в себе не только физические изменения.

Повзрослела ли она? Вряд ли. Но заметила за собой новую привычку внезапно замирать и прислушиваться к себе, к своим мыслям и ощущениям. И когда умывалась, и когда одевалась... Просто ловила себя на том, что замерла, а перед глазами либо картинка из загородного дома, либо рука лежит на животе, а на губах глупая улыбка.

На следующее утро Наташа попыталась взять себя в руки. Последний раз кинув взгляд в зеркало, пошла на завтрак, как на плаху.

Мама не оставила в покое Наташу. Но новые расспросы сыграли на руку. Ей было некогда замирать в своих воспоминаниях. Сразу после завтрака сказала, что надо готовиться к тестированию и убежала к себе. А во время ужина вновь напомнила маме, что необходимо подтягивать единственную школьную подругу к своему уровню знаний, и договорилась о ежедневных поездках к ней после обеда для совместных занятий.

Было сложно взглянуть подруге в глаза, и Наташа не сразу нажала на звонок. Открылась дверь, и их взгляды столкнулись. Галка всё поняла с первой секунды. Отмерла и кивком пригласила зайти.

Она ни о чём не спросила, и Наташа была благодарна подруге за это. Они с первых минут сели за занятия, тем более что Галке действительно нужно было подтянуть знания.

***

В тот же вечер, сразу после возвращения из загородного дома, Роман пришёл к Аглае. Она открыла дверь и искренне удивилась его приходу.

– Кофе? Чай?

– Поесть бы чего, – улыбнувшись, попросил он.

– Заходи.

Хоть и удивилась, но, как и ранее, была готова к его приходу. В духовке запекалось мясо, а на плите томилось овощное рагу.

Роман заговорил о проблеме сразу.

– Аглая, мне нужна твоя помощь как специалиста. Вот, посмотри, насколько это вредно?

Он положил перед ней блистер с таблетками, забранными у Наташи, пока та принимала утренний душ.

– Сколько лет твоей девочке, Роман?

– Шестнадцать.

Аглая покачала головой, но вслух не осудила, зная, что Роман не терпит нравоучений.

– Это ей ни в коем случае принимать нельзя. Возьми на себя защиту от залёта. Хотя надежнее принимать меры с двух сторон. А ещё надёжнее избегать половых актов.

Аглая вышла из кухни и почти сразу вернулась. Положила перед ним упаковку.

– Мне теперь не нужно. Это самое безвредное изо всех контрацептивных средств. В аннотации всё сказано. Извини, но совет дам. Занимайтесь с ней любовью пореже. Воздержитесь от частого секса хотя бы до восемнадцати лет.

Роман кивнул и отправил упаковку в карман. А Аглая, достав мясо из духовки, начала молча накрывать на стол. Потому как она была напряжена, понял, каких новостей от него ждут.

– Аглая, ты теперь совершенно свободна в выборе. С моей стороны никаких ограничений нет. Доучиться я тебе помогу, в деньгах нуждаться не будешь. Квартира в твоём распоряжении. А сейчас расскажи, как у тебя дела?

Роман просидел у Аглаи почти до позднего вечера. Она полностью раскрепостилась и призналась, что со дня на день ждала, когда он попросит освободить квартиру. И уже задумывалась, где искать подработку, если останется без денег. А теперь очень рада, что ей встретился такой мужчина.

Общих тем оказалось много. Роман сидел и удивлялся, почему только сейчас так раскрылась перед ним Аглая. Хотя, возможно, она просто исполняла его условия: в любой момент быть готовой принять, накормить и приветить в постели. И не лезть в его душу и жизнь. Уходя, он посчитал свою совесть очищенной перед этой девушкой и вернулся в коттедж в приподнятом настроении.

Роману было значительно легче, чем Наташе, появиться дома после проведённых в загородном доме выходных. Он видел, что Ярослав внимательно всматривается в него, пытаясь считать информацию с лица. Но не дал тому ни единого шанса. А расспрашивать напрямую чревато. Отошьёт, как и в прошлый раз.

А через пару дней от Наташи пришло сообщение, что каждый день после обеда она будет проводить у Галки.

Они встречались часто, но на короткое время. То у неё экзамен, то у него объёмный отчёт перед отцом, то поездки в область.

Но на выходных, а иногда и в будни, если дом у озера был свободен от гостей отца, они приезжали туда и наслаждались друг другом по полной.

Роман не позволял себе откровенной раскрепощенности в постели. Не учил своего ёжика практически ничему. Не позволял лишнего и своим рукам. Поняв, что Наташа пытается почерпнуть опыт из интернета, резко пресекал её попытки воплотить его в жизнь. Сначала обижалась, что Роман не ценит её порывы, но потом поняла, что обладает тем, чего нет у большинства других женщин.

Неопытностью. Нежной неопытностью. Именно этим и наслаждался Роман, в свою очередь, с лихвой одаряя нежностью и её.

Но всё имеет свой конец.

***

Экзамены закончились, и Наташа прочно осела в родительском доме. Выезжала только в салоны или магазины для покупки обновок. Днём связь поддерживалась только через Галку. И говорить Наташа свободно могла только в парке, при условии, что охранники находились на удалении. Ночью для общения с Романом пользовалась вторым телефоном, но в трубку лишь шептала, боясь, что в тишине её кто-нибудь услышит. Она откровенно тосковала, и мать, заметив это, попыталась хоть как-то скрасить жизнь дочери. Начала вывозить её на природу, в парки.

Но однажды Наташа категорически отказалась куда-либо ехать. А на вопрос, что же ей надо, ответила прямо:

– Неужели не понятно, мам? Я хочу общаться с подругой. Это отец запер меня в коттедже или ты?

– Нет, Наташа. Тебя никто в коттедже не запирал.

– Тогда выдели мне хотя бы один день в неделю для встречи с Галкой!

И заполучила аж два полных дня. Один на буднях и второй в выходные. И почти полностью проводила их с Романом в загородном доме. Пару раз провели выходной вчетвером с Лёхой и Галкой. Подруга пребывала в восторге от дома у озера.

Наслаждение жизнью, Наташа пила полными чашами, пока в судьбу не вмешалось нечто, что можно было расценить и катастрофой, и счастьем одновременно.

Глава 22 Капелька

В один из вечеров, переодеваясь для прогулки в парке, Наташа задела взглядом календарь, висевший в гардеробной.

И замерла. От лица отлила кровь и словно молнией прошило всю насквозь.

Она повесила его ещё зимой, когда решила добиться близости с Романом. И регулярно отмечала там свои дни. А теперь не помнила, когда сделала отметки последний раз.

С замершим от страха сердцем Наташа приблизилась к стене. Провела пальцами по датам. Май. Последняя неделя. А сегодня? От волнения никак не могла вспомнить ни день недели, ни число. Уткнулась в стенку лбом и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Вспомнила. Двадцатое июля. Это же... на сколько задержка?

Холодом окатило с головы до ног. В ней всё застыло. Даже, кажется, сердце решило остановиться. И ноги отказались держать. Привалилась боком к стене и сползла по ней на пол.

«Нет, нет, нет. Не может быть. Нет».

– Наташа! – услышала она голос матери и вздрогнула. – Жду тебя в парке. Оденься потеплее, сегодня ветер холодноват.

Наташа закрыла-открыла глаза и призвала на помощь всю свою волю. Выбравшись из оцепенения, с трудом поднялась на дрожавшие ноги и оделась. Посмотрелась в зеркало. Первое, что бросилось в глаза, это лихорадочный блеск испуганных глаз и яркий румянец на щеках.

И бешеный перестук сердца.

Выглянула в коридор. Никого. Проскользнула в ванную и умылась холодной водой, которая немного привела её в чувство. Румянец поблек. А испуг в глазах она спрячет, просто уткнувшись взглядом в дорожку. А лучше совсем отказаться от прогулки. Да. Правильно. Сейчас пройдётся немного рядом с мамой и под предлогом, что замёрзла, уйдёт в дом.

Приняв решение, Наташа ещё немного потянула время и сделала так, как решила. Сама не поняла, откуда взялись силы, но она вышла из дома. Пройдясь немного с молчаливой мамой, сказала, что хоть и тепло оделась, но замерзла.

Через пять минут, закрыв входную дверь на ключ и проверив блокировку балконной, достала из тайничка телефон и начала лихорадочно перебирать в интернете всё, что связано с беременностью. Примерила к себе все её признаки. И вспомнила, что последнее время по утрам почти ничего не ела. Её не тошнило, но и есть не хотелось.

И всё-таки оставалась надежда, что произошёл всего лишь сбой, такой же, какой она уже когда-то пережила.

Убедив себя в этом, Наташа немного успокоилась. И следующую вылазку в загородный дом провела как обычно. Лишь отголоски тревожности оттеняли её отдых с Романом. А он, как и всегда, был нежен и не давал скучать.

Ещё пару недель надеялась, что это не беременность, но надежда на такой исход неотвратимо таяла.

В очередной выходной Наташа перебирала волосы Романа, растянувшегося почти во всю длину дивана и положившего голову ей на колени. В телевизоре зазвучал знакомый вальс, и Роман вмиг вскочил. С улыбкой протянул ей руку.

Вальсовые движения и фигуры не забылись. Наташа смеялась и радовалась возвращению в то безмятежное состояние, которое испытывала, занимаясь танцами до новогодних праздников. Они кружились по гостиной, не отрывая взглядов друг от друга. Но что-то стало мешать. Появился посторонний звук, и Роман подошёл к окну.

– Сиди здесь. Это ко мне.

Роман скрылся в арке, а у Наташи от резкой остановки танца всё поплыло перед глазами. Держась за стену, дошла до первой попавшейся спальни и прошла в ванную. Голова кружилась, ноги были ватными и тошнило. А внизу живота что-то сжалось в тугой комок.

Руки метнулись вниз и ощутили этот комок. Наташа осела на пол, всё поняв. Она всё-таки беременна. Долго не сидела, Роман мог застать её в таком виде. Поднялась и умылась. Попила холодной воды прямо из-под крана и посмотрела на себя в зеркало. Увидела бледное лицо и обречённый взгляд. Мотнула головой и вновь умылась. Постаралась привести выражение лица в привычный вид. Получилось не очень, но пора было возвращаться в гостиную.

Вернувшись, Наташа осторожно подошла к панорамному окну. Встала так, чтобы солнце не падало на неё, и посмотрела вниз. Роман разговаривал с мужчиной, сидевшим на мотоцикле спиной к ней. Он был одет в чёрную экипировку и держал в руках чёрный шлем. Разговор, видимо, уже закончился. Гость надел шлем и уехал, а Роман, проверив, закрылись ли ворота, бегом помчался в дом. Наташа села на диван, откинула голову на спинку. Только закрыла глаза, как ощутила на губах нежный поцелуй.

– Ёжик, пора собираться. Пойдём на дорожку перекусим и поедем.

– Кто это был? – стараясь не смотреть на Романа, спросила Наташа.

– Наш сотрудник. Вместе работаем. Проезжал мимо.

Есть совершенно не хотелось, но Наташа пересилила себя и опустошила тарелку.

Уже садясь на мотоцикл, Роман пристально посмотрел на неё.

– Ёжичек, всё нормально? Что-то ты сегодня бледная.

– Уезжать не хочется.

– Ясно. Держись крепче.

Впервые дорога не принесла ей удовольствия. Единственное, о чём мечтала, это быстрее вернуться домой, попасть в свою комнату, словно та защитит и решит все её проблемы.

Хоть и было ещё время для общения с Галкой, но Наташа сразу вызвала автомобиль и через час вошла в коттедж. В первую очередь прошла в ванную и приняла душ. Оглядела себя в зеркале. Внешне выглядела нормально. Лишь глаза были тревожными, но без лихорадочного блеска. И нездоровый румянец с щёк сошёл.

Снова залезла в телефон, купленный Романом, и начала перебирать сайт за сайтом, ища подходящую для себя информацию, хотя уже понимала, что заниматься самообманом бесполезно.

И что теперь делать, не знала. Руки упали на диван, а взгляд застрял на сумке, брошенной в кресло. Она попыталась перебрать в памяти знакомых: к кому можно обратиться за советом. Но её круг общения был настолько мал, что на это ушло несколько секунд. Сознание немного зацепилось за Галку... но чем она сможет помочь? Ничем, кроме сочувствия... Хотя больше всего ей не хотелось увидеть именно осуждающего взгляда подруги.

Дверная ручка дёрнулась и застыла. Наташа закусила губу. Вспомнила, что закрыла замок на ключ. Быстро закинула телефон на полку с учебниками и открыла дверь маме.

– Что-то новенькое, дочь. Раньше ты не запиралась.

– Хотела переодеться, – ответила Наташа, кивнув на приготовленный халатик.

– Ужинать будешь?

– Не буду. Я сытая.

– Что-то произошло? Ты бледная.

– Немного с Галкой поругались, – нашлась что сказать Наташа.

– Ничего, ещё десять раз помиритесь до следующей встречи.

Марина улыбнулась и вышла, а Наташа, переодевшись в пижаму, нырнула в постель. Думала, что не уснёт, но провалилась в тревожный сон мгновенно.

Утром проснулась рано, ещё до рассвета. Не спалось. Наташа оделась, натянула толстый свитер и, выйдя на балкон, прислонилась к перилам. Стала ждать первых солнечных лучей. Они ударили из-за яблонь в соседском саду и почти сразу ослепили глаза.

Наташа поморщилась, но почему-то улыбнулась им. Руки прижались к низу живота, и внезапно полоснула мысль – яркая, сильная – это ребёнок Романа.

Застыла.

Затем судорожно вздохнула. Там растёт его малыш... дочка или сынок. Их дочка, или сынок. Их совместная капелька. Сердце дрогнуло, но уже не испугом. В груди будто всхлипнуло что-то. Что-то лёгкое и доброе...

В смятенных чувствах Наташа вернулась в комнату. Достала с полки телефон и уже совсем другими глазами стала просматривать сайты для беременных. И чем дольше их просматривала, чем дольше она читала блоги и комментарии женщин, ждущих детей, тем чётче формировалась цель – необходимо во что бы то ни стало сохранить малыша.

Но как это сделать, кому довериться? Испугалась, что её ребёнок будет нужен только ей одной. Вскочила и подбежала к календарю, пытаясь выяснить, прошёл ли срок для возможности сделать аборт. Уже более осмысленным взглядом, смотря на даты и считая недели, определила, что почти вышла из зоны риска.

Если отец узнает прямо сейчас, то сначала отправит в клинику, а потом на ней не останется живого места. Мать. Она боится отца. Наверняка выдаст её... А Роман... Знает ли она его настолько хорошо, чтобы доверится? Они оба предохранялись. И он постоянно напоминал ей о препарате, который дал собственными руками. Значит, не хотел беременности. Но, возможно, он не хотел именно ранней беременности. Надежды на то, что Роман обрадуется такой новости, не было. И всё-таки он должен узнать первым. Именно ему, первому, она и должна признаться, что в ней растёт их Капелька.

Наташа вновь поднесла руки к животу и робко улыбнулась.

Весь день она прокопалась в интернете, впитывая в себя совершенно новую для неё информацию, смотрела фотографии и рисунки, даже выбрала коляску для малыша. Не только красивую, но и удобную... как советовали уже состоявшиеся мамы.

А вечером позвонила Галка и передала новость от Романа. Он на три недели уезжает в Москву.

Сердце сделало кульбит, и её окатило тоской. Но ещё не всё потеряно. Они будут общаться по телефону каждую ночь. Она соберётся с духом и всё расскажет.

Глава 23 "– И тебя теперь боюсь"

Но с духом так и не собралась. Роман находился в числе взрослых. А их она боялась в первую очередь. Как только не ругала себя за детский страх, но перешагнуть через него не могла. Причём прекрасно осознавала, что бесконечно это продолжаться не будет.

Каждый раз убеждала себя в том, что в следующий раз она точно откроется Роману. Но, услышав шелестящее «ёжик мой», вновь откладывала разговор, боясь услышать сталь в его голосе.

Приезжал на неделю отец, но, будучи в постоянных деловых встречах, на дочь, безвылазно сидящую дома, почти не обратил внимание. Завтракали и ужинали вместе, и Наташа, взяв себя в руки, практически ничего не оставляла на тарелках. Но ей повезло – тошнота почти не донимала.

От поездки в ресторан для празднования её дня рождения Наташа отказалась. Устроили домашний праздничный ужин.

***

Подошло школьное время. Откуда взялись силы, чтобы вести себя по-прежнему, она не знала. Видимо, сработали защитные функции организма. С Галкой они оказались в одном классе. Наташа взялась за подругу на полном серьёзе, сразу обработав её на поступление в какой-нибудь университет после одиннадцатого класса.

Однажды ожила страница Севы Лобова, который пожаловался на третью задачу. Сердце окатила горячая волна. Роман здесь, и завтра они увидятся.

Всё. Время вышло. Пора признаваться.

Она смело подтвердила время встречи. Знала, что точно отпросится у мамы. И отпросилась. Не только на завтрашний день, но и на воскресенье: откровенный разговор должен состояться именно в загородном доме. Не у Галки же выяснять отношения...

Тем более что там он не дал сказать и пары слов, сразу схватив своего ёжика в объятия и зацеловав его. У них было очень мало времени, потому что вот-вот должна была вернуться с работы Галкина мама. И нахождение в квартире пусть молодого, но мужчины, непозволительно. Уходя, он пригрозил ей расправой за какой-то её проступок. Но пригрозил в шутку, поэтому она не напряглась.

Расстались лишь на два дня, и время до поездки в загородный дом пролетело махом.

Роман занёс её в коттедж на руках. Почти ничего не говоря, заставил с собой принять душ и утащил в постель. Начался привычный и такой долгожданный танец. Танец, распаляющий её до предела.

Вдруг он замер за её спиной. Наташа похолодела. Его рука застыла внизу живота.

Роман привстал, развернул её к себе лицом, и в глаза впился жёсткий взгляд. Уже когда-то она хотела стать невидимой. Теперь ей захотелось остаться невидимой до конца своей жизни. Роман резко отстранился и, сев на край кровати, опустил лицо в ладони.

Стараясь не шуршать постельным бельём, Наташа приподнялась и подтащила колени к подбородку, ощутив уже проявившийся живот. Ей хотелось закрыть, защитить его от любой опасности. Она замерла, ожидая хоть каких-нибудь слов.

Роман поднялся, закрепил полотенце на бёдрах и отошёл к окну. Наташа тоже встала. Подхватила своё полусырое полотенце, обернула вокруг себя и замерла в холодном ступоре, опустив руки. А по лицу потекли горячие слёзы обиды, и только до боли прикушенная губа не давала разреветься в голос.

– Почему раньше ничего не сказала? – сипло спросил Роман.

– Боялась, – прошептала Наташа.

– А сейчас не боишься?

– Боюсь. Всех боюсь. И отца, и мать... и тебя теперь боюсь, – захлёбываясь слезами, с трудом проговорила она.

Он резко обернулся, подошёл и, заключив её голову в ладони, большими пальцами вытер слёзы.

– Прости... просто я... я не... прости, ёжик, я тебя напугал.

Роман порывисто прижал Наташу к груди, пытаясь прервать нарастающую в ней истерику.

– Он тебе не нужен, да, Ром?

– Нужен, ёжик, ещё как нужен.

– Нет... не нужен...

Роман опустился на колени, сорвал полотенце и прижался лбом к её животу.

– Ты уже знаешь, кто в домике живёт?

– Я не знаю, сынок или дочка, но знаю, что там наша Капелька растёт...

– Капелька... Я уже люблю нашу Капельку... Даже не знаю, кого из вас люблю больше.

Он резко встал, накинул на Наташу свой большой халат и потащил из спальни.

– Вот я дурак. Вас накормить сначала надо. А любовь потом. Сегодня у нас как раз не ресторанная еда. Я попросил повариху, работающую у наших соседей, приготовить праздничный обед.

Всё это он проговорил, пока вёл её по лестнице вниз. В четыре руки они накрыли стол. Роман посмотрел на бутылку лёгкого вина и отставил в сторону.

– Выпьем, когда перестанешь кормить малыша грудью.

И у Наташи наконец отлегло от сердца. Перед ней был прежний Роман. Заботливый, ласковый и любящий. И на них с Капелькой смотрели добрые серо-серебристые глаза с чёрной каёмочкой.

***

Роман сидел в гараже напротив байков. Его голова лбом упиралась на руки, положенные на согнутые колени. Он старался держать себя в руках, пока был с Наташей. А сейчас ледяной ужас вновь сковал его.

Сначала в замешательство его привёл Ярослав, ещё в Москве спросив, приготовил ли он подарок на день рождения Наташи. Роман непонимающе уставился в глаза с серыми линзами.

– Ты что, так и не узнал, когда у Наташи день рождения? Семнадцатого августа. Шестнадцать лет. Угроза для тебя миновала.

Тогда он мысленно выдохнул. И понял, в какой ситуации мог оказался. Был зол. Но постепенно злость улеглась. Понял, что произошедшее – это последствия ошибки с Аглаей. Наташа специально выводила его на интим. Хотела заменить любовницу собой. А он поддался...

А сегодня получил сокрушительный удар.

Когда понял, что она беременна, ледяные волны окатили и заморозили в нём всё. Он в капкане, из которого выхода нет. Лесов засадит его. По полной программе.

И Наташу напугал. Как она всё выдержала? Предоставленная самой себе, в одиночку переживала ситуацию, в которую попала. Ни к кому не могла обратиться за помощью. Варилась в собственном соку и всех опасалась. Своими словами она вывернула на изнанку его душу.

– Боюсь. Всех боюсь. И отца, и мать... и тебя теперь боюсь...

«Наташа, Наташа, ёжик мой маленький, что же мы с тобой наделали...»

– Роман?

Роман поднял голову и посмотрел воспалёнными глазами на Ярослава.

– Что случилось? Я могу помочь?

– Нет.

Голова вновь опустилась на руки.

– Через две недели летим в Германию. Ты в курсе?

– Теперь в курсе...

«Вывезти бы тебя за границу, ёжик, но без согласия родителей это невозможно...»

– И всё-таки, что случилось, брат?

– Потом, Ярослав. Всё потом. Иди. Мне подумать надо.

Ярослав развернулся и ушёл, а Роман встал, достал телефон и оставил его прямо на полу. Сел в машину, вывел её из гаража и обычным путём, оставив автомобиль недалеко от спуска в метро, добрался до клуба, и вновь попросил телефон у друга.

– Сергей, ты мне нужен. Я в полной заднице.

– Я в командировке. Триста раз говорил начальнику, что поездка бесполезная, но без толку. Придется пробыть здесь ещё около трёх недель. Подождёшь?

Роман молчал. Триста раз... это означало, что Сергей попал в переделку и ранен.

– Хорошо, Роман. По телефону сказать можешь?

– Беременность несовершеннолетней. Сейчас ей шестнадцать. Когда залетела, было пятнадцать.

– Мирно нельзя урегулировать?

– Исключено. Это Лесов.

– Твою... как же тебя угораздило влипнуть в него? Все мои парни сейчас за границей. Хотя бы две недели подождёшь? Я отправлю к тебе кого-нибудь.

– Подожду.

– Подготовку вашего переезда начну немедленно. Найдём, куда спрятать. Не паникуй. Жди, я сам выйду на связь.

Роман посмотрел на суетящегося Лёху, который орал на непутёвого парня, разбившего светильник. Тот стоял, понурив голову.

«Мне бы ваши проблемы».

Вернувшись домой, Роман подхватил телефон с пола и поднялся в свою комнату. Поглядел на часы и лёг на диван. Наташа должна скоро позвонить. Надо настроиться на разговор, чтобы вновь не напугать любимого ёжика. Ей ещё многое предстоит пережить.

***

Через неделю они вновь уехали в загородный дом. Стараясь не напугать Наташу, Роман изложил план действий. Скоро он увезёт её из Питера. Друзья готовят дом, где они будут жить до рождения ребёнка. Сказал, что уже договорились с частной клиникой, где она встанет на учёт под чужим именем и там же примут роды. Но год школы придётся пропустить, иначе Лесов вычислит их.

И всё-таки Наташа испугалась. Уставилась в одну точку и не шевелилась. Так кардинально пойти против отца... Но прекрасно понимала, что это единственный выход. Иначе… Она не знала, что будет иначе. За этим словом лишь клубился мрак.

Роман понял её состояние. Решение пришло мгновенно. Лукаво посмотрел на своего ёжика.

– А давай имя Капельке придумаем? Сына хочу назвать Дорофеем, а дочку Федорой.

– Что-о?

Наташу тут же вышибло из состояния ступора.

Почти час они копались в интернете и спорили, вплоть до шуточной потасовки. Потасовка переросла в поцелуи. И сами не заметили, как оказались в постели, где после танца-прелюдии опять прозвучало традиционное:

– Наташка... ёжик мой колючий... попался...

***

Стоя на коленях, Ярослав возился в гараже со спортивным мотоциклом. Решил погонять с байкерами по специальной трассе. Обещанный Валерии отдых в загородном доме сорвался. Роман поехал туда с Наташей.

Брат всю неделю был сам не свой, срывал работу, невпопад отчитывался перед Виктором Валентиновичем, пока тот не наехал на сына. Только после холодного душа, устроенного отцом, Роман немного пришёл в себя и взялся за работу. Но находился в крайне подавленном состоянии, и на разговор так и не пошёл.

Ярослав оглянулся на резкий голос и прислушался. Ворота гаража были открыты, и недалеко от них Виктор Валентинович с кем-то громко говорил по телефону.

– Марина, ещё раз повторяю Лесов был тут! Чуть ли не всю улицу заполонил внедорожниками со своими головорезами! Почему он ищет твою дочь в моём доме? А кто должен знать? Я?! Что? Она с Романом? Этого не может быть! У них разница в возрасте почти десять лет, о чём ты говоришь? Кто выследил? Это точно?

Виктор Валентинович замолчал.

На последних словах Ярослав отмер и вскочил на ноги. Схватив телефон, нашёл номер Романа. Чертыхнулся. Пулей примчался в выделенную ему комнату. Сполоснул руки, переоделся в экипировку и, на бегу надевая шлем, влетел в гараж. Вскочил на байк, завёл и выехал из гаража.

Виктор Валентинович шагнул к нему.

– Ярослав! Ты знаешь где Роман?!

– В загородном... у озера.

– Эти бестолочи телефоны поотключали! Гони туда! Предупреди, что их вычислили!

Ярослав кивнул и, открыв дистанционно ворота, выехал с территории коттеджа. Через пять минут уже гнал по шоссе в сторону загородного дома.

Летел, распластавшись на мотоцикле, представив себе, что он на Северной петле: сосредоточенно, стремительно, почти чиркая наколенниками по асфальту на крутых поворотах. Байк ревел на всех оборотах, оглушая водителей обгоняемого транспорта. Обходил автомобили с такой скоростью, что казалось, будто мчится по встречке. И только одна мысль билась в голове: успеть!

Километров за двадцать до посёлка, оглушая визжащим двигателем, стремительно обогнал вереницу внедорожников и догадался: это Лесов.

Выжал ещё скорости из байка, и через несколько минут затормозил перед воротами загородного дома. Поставил мотоцикл на подножку и, дождавшись достаточного открытия автоматических ворот, проскользнул на территорию коттеджа.

– Роман!!! – крикнул он, подняв визор шлема.

Пулей влетел на ступени к входной двери и чуть не вышиб её.

– Роман!!!

– Я здесь!

Прыгая через несколько ступенек, Роман спускался со второго этажа.

– Уходите немедленно! Лесов уже на подъезде!

Наверху появилась испуганная Наташа в халатике. Роман развернулся к ней.

– Наташа, иди ко мне. Не бойся. Я помогу тебе надеть экипировку.

– Роман, сам одевайся, я помогу Наташе! – крикнул Ярослав и, вспомнив, что он без линз, приспустил визор.

Через считанные минуты они уже выбежали из дома. Роман вывел свой байк за ворота и отдал его Ярославу.

– Поедете на этом.

– Заправлен?

– Да.

– Подожди, Яр, не заводи! Слушаем!

Все трое замерли и услышали гул нескольких автомобилей.

– Уже въехали в посёлок. Забирай Наташу и уходи вон по той дороге, а я уведу их вправо. Наташа, – он прижал её к себе и, наклонившись к уху, быстро зашептал: – Больше спорить не будем. Если девочка, то Лиза. Если мальчик, то Денис!

Надел ей шлем и подтолкнул к байку Ярослава.

– Быстро села! И держись крепче!

Ярослав почувствовал на себе руки Наташи, плавно тронулся с места и поехал в сторону указанной дороги.

Наташа обернулась: сидя на спортивном байке, чуть развернувшись назад, Роман смотрел на перекрёсток, ожидая появления автомобилей Лесова.

А через несколько секунд кусты загородили и его, и ворота, и дом.

Глава 24 "– Спрячь её от Лесова"

Скорость Ярослав набрал быстро, но так же ехать, как ехал сюда, он уже не мог. У него пассажир и не то качество дороги, которой он не знал и ехал наобум. Увидел перекрёсток со стоящим чёрным внедорожником и свернул на просёлочную дорогу, быстро выведшую их опять на асфальт. И почти сразу вновь уткнулся во внедорожник, но в этот раз серый. Свернул налево. Через пару километров снова путь перегородил внедорожник. И вновь пришлось свернуть на лесную грунтовку.

Минут через тридцать остановился и снял шлем. Прислушался. Стояла тишина. Лишь шумели верхушки деревьев от ветра и изредка перекликались птицы. Звуки автомобилей если и были слышны, то доносились откуда-то издалека.

Ярослав хотел повернуться к Наташе, но вновь вспомнил, что глаза без линз. Надел шлем и приподнял визор, чтобы лучше слышать и самому не кричать.

– Наташа, пройдёмся немного пешком? Байк в тишине поведу. Надо прислушаться, не будет ли погони.

Шли примерно полчаса, пока не перешли по мосткам речку, после которой через некоторое время Наташа показала на что-то виднеющееся впереди.

– Смотри! Похоже, крыша дома.

– Вижу. Побудь здесь с мотоциклом, а я схожу, посмотрю, что там. Не побоишься? – спросил Ярослав, ставя байк на подножку.

– Нет.

Дойдя до опушки леса, Ярослав немного постоял, но, не заметив какого-либо движения в деревне, пошёл в её сторону. Несколько домов покосились, и только пара-тройка выглядели крепкими. На одном из домов не заметил замка и постучал в дверь. Никто не ответил. Он зашёл.

– Хозяева! Можно к вам?

В ответ тишина.

В комнате, заставленной старой, массивной мебелью, никого не увидел. На кухне и во второй комнате тоже. Вышел и добрался до конца небольшой деревни. Она казалась заброшенной, хотя рядом с некоторыми домами он заметил ухоженные огороды.

Ярослав вернулся к Наташе.

– Заводить байк не буду. Тут совсем рядом есть подходящий дом. Дождёмся сумерек и вернёмся на шоссе.

Он привел её в тот самый дом, который обследовал, и кивнул на диван.

– Отдохни. Я спрячу байк за домом, потом поищу еды.

Наташа села и, откинувшись на спинку дивана, расслабилась. Шлем положила рядом.

Ярослав вернулся быстро и сразу прошёл на кухню.

– Кто ты? Как мне к тебе обращаться? – спросила Наташа.

– Никак, – послышался ответ.

– «Никак» – это имя? Никак, сними шлем. Хотелось бы видеть того, с кем говорю.

– Нет. Вдруг влюбишься? А я обещал Роману, что не перейду ему дорогу.

– Ты никогда не сможешь перейти ему дорогу.

– Уверена? Знаешь такую фразу: никогда не говори никогда?

– Знаю. К нам троим она не имеет никакого отношения.

Ярослав зашёл в комнату и протянул тарелку с сухарями из чёрного хлеба.

– Это всё, что я нашёл.

Наташа приняла тарелку и захрустела сухариком, а Ярослав буквально пожирал её взглядом через визор мотошлема. Ему хотелось бы видеть совсем другой взгляд. Не равнодушный, как сейчас, а любящий, лучащийся синевой. Такой, каким она смотрела на его брата. Сдержав глубокий вздох и подойдя к окну, Ярослав ещё раз оценил обстановку у дома.

– Как ты думаешь, Роман не попадёт в лапы моему отцу? – спросила Наташа.

– Должен уйти. Он опытный байкер. Но у них много автомобилей. Если, как и в нашем случае, дороги перекрыты, то уйти можно только лесом. Я не знаю, есть ли в той стороне такие съезды.

– Когда наступят сумерки?

– Часа два, наверное, тут пробудем. Оставайся в доме и не высовывайся. Я ещё раз посмотрю, что в деревне делается. Надо быть начеку.

Ярослав вышел из комнаты и, зайдя поочерёдно во все помещения с окнами, оглядел деревню.

Пройдя к выходу, открыл дверь на крыльцо и поблагодарил хозяина за смазанные петли. Предварительно сняв и оставив у порога шлем, бесшумно вышел из дома. Повернул не в сторону выхода на просёлочную дорогу, а в сторону огорода. Почти сразу за ним начиналось поле, плотно заросшее тоненьким березняком. Посмотрел налево, направо – везде та же картина. Задниками прошёл к следующему огороду. Перелез через забор. Обошёл дом. Вокруг тишина и безлюдье. Таким же образом он проверил ещё три дома и уже пробрался в огород четвёртого. Скрываясь за одичалыми зарослями вишни, добрался до угла дома и, уже собираясь выглянуть из-за него, вдруг услышал голоса. Вовремя среагировал, и приподнятая для шага нога остановила движение. Он посмотрел вниз и аккуратно поставил её на траву, а сам прижался к стене дома.

– Скоро Лесов приедет. Васёк, думаю, уже добрался до посёлка, где есть связь.

– Ты уверен, что они здесь?

– Зря, что ли, их в эту деревню загоняли? Отсюда выход только по просёлочной дороге. Вокруг всё плотно заросло березняком. Сквозь него и без мотоцикла без шума не продраться. Сейчас они в пятом доме отсюда. Прячутся. Наверное, темноту ждут.

– Ты их видел?

– Не-а. Унюхал. У богатеньких буратин есть дурная привычка поливать себя дорогими одеколонами и духами. А они обычно стойкие.

Ярослав поморщился и мысленно чертыхнулся. Решил поскорее уйти, пока преследователи не почувствовали его вновь. Уже медленно отлипая от стены, услышал:

– А что с младшим Титовым?

– Там остался валяться.

Ярослав замер.

– Догнали?

– Зажали. Ему некуда было деться. Хотел в лес ломануться, а байк кувыркнулся. Я такого кульбита в жизни не видел. Рухнул спиной на перевёрнутую борону. Ещё и от мотоцикла слегка досталось. А может не слегка...

– На борону?

– Там их несколько. Ими летом дороги перекрывают, чтобы к озеру на машинах не подъезжали.

– Жив?

– Был без сознания. А потом меня за этими послали. Даже если жив, никто из наших в больничку его не повезёт. Шеф прибьёт. Ты дорогу без присмотра не оставляй, чего на меня вылупился? Не проскочили бы с заглушенным байком. И за огородами той стороны улицы проследи. Я пока колбасы порежу с хлебом. Перекусим. А потом будем слушать тишину.

От полученных сведений Ярослав покрылся липким потом. Вернувшись к заросшему полю, он уже смелее начал искать в березняке хоть какие-нибудь прогалы или тропинки. Но всё тщетно. Видимо, преследователи действительно знали это место, если целенаправленно загоняли его сюда.

Вернулся к Наташе и, предварительно надев мотошлем, рассказал, в какую ситуацию они попали. Про Романа говорить не стал. Только женской истерики ему не хватало.

– Слушай, – предложила она, – мне отец ничего не сделает. Просто увезёт домой. А ты уходи полем. Чёрт с ним, с этим мотоциклом... Или припрячь его где-нибудь...

– Роман снесёт мне голову за тебя, а не за мотоцикл. Люди Лесова знают, в каком мы доме. И перебираться в любой другой бесполезно. Застёгивай куртку и пойдём попробуем продраться через березняк. Но боюсь, что в такой тишине это будет практически невозможно.

– Это тот березняк, что у деревни? Он такой непроходимый?

– Проходимый, если с шумом. Я попытался найти хоть какую-то тропку, но там давно не ступала нога человека.

– Подожди... Как там тебя... Мы переходили речку. Я заметила, что она поворачивала в сторону деревни. Наверняка летом кто-нибудь ходит к ней купаться. Тропа через заросли должна быть! Ты или плохо искал, или искал не там.

– Может к мосту и ходят...

– Вряд ли. Там нет места для купания. Берега полностью заросли.

Ярослав рукой стал показывать направления:

– Там, – ткнул он большим пальцем за свою спину, – трасса с отворотом. Значит, именно там, в конце деревни, нас ждут. С левой стороны я прочесал всю опушку зарослей. Там, в противоположном конце деревни, тоже. А вот с правой стороны не стал.

– Именно там река!

– Не кричи.

Наташа захлопнула рот, виновато посмотрев в визор.

– Готова идти? Пойдём сразу с байком. Если тропу не найдём, то оставим его в зарослях. Постараемся продраться сквозь них без лишнего шума. Сзади, в заборе есть калитка. Узковата, но мотоцикл должен пройти.

Выйдя к зарослям, Ярослав обернулся в сторону дома, где их ждали, и ещё раз убедившись, что из-за нескольких покосившихся заборов и старых яблонь их не заметят, он повёл байк в другой конец деревни. Шли медленно. Приходилось следить, что бы под ноги или под колёса мотоцикла не попали сухие ветки. Оказавшись на её противоположной стороне, Наташа пошла вдоль опушки, высматривая тропку. У первого же заброшенного огорода она нашлась. Случайно. Чтобы тропу заметить, надо было хотя бы на пару метров зайти в более молодые заросли. Да и сама тропа уже подзаросла порослью.

Наташа помахала рукой, и Ярослав с байком приблизился к ней. Он ещё немного поднял визор и зашептал:

– Дело к вечеру. Скоро каждое слово или треск веток будет разноситься далеко. Иди молча впереди, и если увидишь поваленный стволик берёзы или наклоненный, то постарайся тихо убрать с дороги. Я байк вслед за тобой поведу. Если не сможешь убрать, то остановись и дай мне знать.

– Хорошо, – так же шёпотом ответила Наташа. – Как в джунглях. Не продраться. Даже не думала, что лес начинает так расти.

– Наташа. Всё. Молчим.

Довольно скоро они вышли реке. Обнаружили небольшой природный пляж, к которому из леса шла дорога, накатанная легковушками. Пройдя пешком по лесной дороге около получаса, они уже поехали по ней, а ещё через минут десять оказались в небольшом посёлке, где сразу встретили людей. Достав пару крупных купюр, Ярослав сунул их какому-то деду в руки. Завёл Наташу в дом и приказал телефон не включать и никому не звонить.

– Я за Романом. За тобой приедем позже. Не вздумай сама выбираться.

Наташа кивнула.

Немного отъехав от дома, Ярослав снял шлем и достал телефон. Нашёл номер Романа. Тот оказался вне зоны доступа. Позвонил его отцу. В этот раз ответили молниеносно:

– Ярослав, что происходит?! Почему так долго молчал?! Мои люди ездили в загородный дом, но там уже никого не было. Они успели уехать?

– Потом объясню. Вышлите охрану к заброшенной лодочной станции. Роман, скорее всего, ранен. Я поехал туда!

– Ярослав!!!

Ярослав отключил телефон и рванул на байке в сторону трассы по направлению, указанному дедом.

К заброшенной лодочной станции он подъехал уже в темноте. Определился, в какую строну направился Роман, чтобы увести погоню за собой. Немного проехав по той дороге и поставив мотоцикл на подножку, стал перебегать с одной стороны на другую, осматривая кюветы и попутно проклиная новолуние: ничего не видно. Наконец заметил отблеск валявшегося байка.

– Ромка, – негромко позвал он, включив фонарик в телефоне.

И сразу услышал стон:

– Я здесь...

– Жив!

Ярослав бросился на звук голоса.

– Осторожно... здесь бороны.

– Понял.

Аккуратно выбирая место для очередного шага, добрался до Романа и присел рядом.

– Как ты, сильно задело?

– Я пытался слезть со штырей... но куртка зацепилась. Только хуже сделал. Похоже, избороздила меня борона...

– Шутить пытаешься? Это хорошо. Сейчас я тебя к лодочной станции отнесу.

Ярослав осторожно подсунул руки под Романа.

– Эх ты... крови-то сколько...

– Где Наташа?

– В небольшом посёлке оставил. Недалеко отсюда.

– Ярослав... Помоги ей до Питера добраться... спрячь от Лесова.

– Боишься, что её запрут?

– Наташа не должна попасть в руки отцу. Она ждёт ребёнка.

– Что?!

– Потом, Ярослав, всё потом... сейчас надо выбираться...

– Ну ты и нарастил мышцы, брат. Тяжеленный. Ничего, выберемся. Скоро Виктор Валентинович с охраной сюда приедут. Я ему позвонил.

– Ты меня на дорогу вытащи. Я сам попробую идти...

Хоть и шагал Роман сам, но фактически висел на Ярославе. Не дойдя совсем немного до развилки, они услышали шум нескольких подъезжающих автомобилей. Ярослав свернул на обочину, помог лечь Роману на бок и сам пригнулся. Перелесок хоть и был редким, но темнота мешала что-либо разглядеть. Да и фигуры людей таяли в свете фар. Двигатели заглушили.

– Роман!!! Ярослав!!!

– Это отец.

– Да, я узнал голос... Мы здесь!!!

Романа уже перевязывали в скорой помощи, когда он подозвал к себе Ярослава и велел наклониться.

– Сматывайся, пока до тебя следаки не добрались. А то надолго застрянешь с их протоколами. Отвези Наташу к Аглае. Береги её, брат. Шкуру спущу, если Лесову отдашь, – прошептал он на ухо брату и оттолкнул от себя. – Давай, вали отсюда. Быстро!

Глава 25 Невнятное будущее

– Я... – начала говорить Аглая, открыв дверь, но тут же замолчала, увидев останавливающий её жест.

– Извини, шлем не сниму.

– Что случилось? Заходи.

– Роман попросил спрятать у тебя эту девушку. Её преследуют, – сказал Ярослав и за руку вывел из-за спины Наташу.

– Наташа? – ещё сильнее удивилась Аглая, узнав её.

– Да, это она.

– Почему Роман сам не привёз её? И не позвонил мне?

– Он сейчас без телефона и, скорее всего, уже в больнице. На него было совершено покушение. Не волнуйся, через неделю-две выпишут. Там вроде всё не так страшно. Аглая, мне надо поговорить с Наташей наедине.

– Хорошо, идите в любую комнату, а я пока что-нибудь приготовлю. Есть хотите?

– Нет, – ответила Наташа.

– Да, – одновременно с ней произнёс Ярослав и добавил: – Особенно хочет она.

– Я приготовлю, а вы сами разбирайтесь, кто хочет есть, а кто нет, – сказала Аглая и отправилась на кухню.

– Какой у тебя срок? – мрачным голосом спросил Ярослав, закрыв за собой дверь спальни.

Наташа отшатнулась и вжалась в стену.

– Откуда ты знаешь?

– Роман сказал. Так какой срок? – угрожающе переспросил он.

– Почти четыре месяца, – голос Наташи дрогнул, и она с испугом уставилась в непроницаемый визор шлема.

Он подошёл вплотную и, грубо схватив за подбородок, запрокинул её голову. Другой рукой упёрся в стену.

– Я не понял. Значит, у вас всё началось в твоё несовершеннолетие? У тебя же месяц назад был день рождения. Роман не мог этого допустить... Не мог!!! – Ярослав со злостью ударил рукой по стене. – Если только... ты не обманула его... Говори!! Обманула?!

Наташа молчала, трясясь от ужаса.

– Ты что, совсем идиотка?! Не понимаешь, что его посадят?! А твой отец найдёт кучу свидетелей, что Роман совращал тебя! И сделает всё, чтобы он не вышел с зоны!!

– Ро… Роман сказал, что увезёт меня.

– Твой отец знает о беременности?

– Нет ещё.

Ярослав резко выдохнул.

– Вот что я тебе скажу, девочка. Если из-за тебя Роман попадёт в тюрьму или твой папаша его... Я тебя из-под земли достану... Уничтожу... Раздавлю как букашку! Теперь живи и бойся!!

Ярослав вновь ударил рукой по стене, с рычанием развернулся и вышел за дверь.

Ноги подогнулись, и Наташа осела на пол, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься. Почти сразу в комнату заглянула Аглая.

– А где друг Романа?

– Вышел, – еле шевелящимися губами прошептала Наташа.

– Наверное, совсем ушёл. Его нет в квартире. Где вас носило? У тебя даже лицо грязное. Надо помыться. Вставай. Пойдём в ванную, помогу раздеться. Потом накормлю.

Сидя в тёплой и ласковой воде, Наташа не выдержала и разревелась. Перебрала в памяти события всего этого взбалмошного дня.

Угнетало то, что Роман ранен и в больнице, а она не знает, что с ним происходит. Но самое страшное – на неё рухнуло осознание того, что она натворила. Рухнуло и оглушило своей безысходностью. И как теперь выходить из того тупика, в который она загнала себя и Романа, не имела никакого представления.

Наташа глотала слёзы и проклинала тот день, когда решила выдать дату рождения в социальной сети за истинную. Но изменить уже ничего нельзя.

Не заметила, что в ванную зашла Аглая. Та некоторое время смотрела на сжавшуюся в комочек и скулящую в кулачки девочку. Вздохнула.

– Наташа, давай помогу вымыть волосы. И потом ты мне всё расскажешь. Может, я смогу помочь.

Через час после просушки волос феном Аглая и Наташа, надевшая атласный халатик хозяйки, пили чай, предварительно съев по стейку сёмги и по порции салата. Наташа рассказала всё. И как познакомилась с Романом, и как приревновала его к ней, к Аглае. Не утаила обман с возрастом. А теперь Романа могут посадить, и его преследует её отец. Но он ещё не знает о беременности. Узнает – обоих прибьёт. И дочь, и Романа.

– Ещё не встала на учёт?

– Нет.

– Наташа, у тебя уже большой срок. Тебе обязательно надо провериться. Завтра после учёбы отвезу тебя к своей знакомой.

– К той, у которой была Галка?

– Галя? – переспросила Аглая. – Да. К тому же врачу. Если повезёт, то узнаем, кого тебе сделал Роман.

– Что значит повезёт?

– На этом сроке уже можно определить пол ребёнка. Но всё зависит от его положения.

– У меня нет никакой одежды… только экипировка.

– Подберём что-нибудь из моих запасов, – улыбнулась Аглая. – Роман не скупился мне на одежду.

– А ты его любишь? – настороженно спросила Наташа.

– Как тебе сказать... Я изначально знала, зачем ему нужна. Роман из тех, кто не любит искать себе женщину каждый раз, когда приспичит. Ты уж извини, что я так откровенно. Он хорошо ко мне относился. Хотя горячим и ласковым был только в постели. А так... его глаза всегда были холодны. Да, мне хотелось стать его женой, но... Сначала надеялась, что у нас всё получится, а потом взяла себя в руки и перестала мечтать. Полностью погрузилась в учёбу. Тем более что ни в чём не нуждалась.

– На кого ты учишься?

– На гинеколога. В Первом Меде Павлова.

– Ух ты... нам говорили, там тяжело учиться.

– На втором курсе хотела бросить. Уже никаких сил не было. Но Роман такую взбучку устроил! Сидел рядом и заставлял зубрить, не поднимая головы. В общем, осилила.

Наташа улыбнулась и, тут же, погасив улыбку, спросила:

– Я хочу увидеть Романа. Ты сможешь узнать, в какой больнице он лежит?

Аглая внимательно посмотрела на Наташу. Вздохнула.

– Всё-таки ты ещё ребёнок. Угадай с трёх раз, почему тебе нельзя там появляться?

– Меня там будут ждать... охрана отца.

– Правильно. Я знаю клинику, в которой лечатся Титовы. Завтра навещу Романа и обязательно передам от тебя привет.

Наташа кивнула и тут же задала ещё один вопрос, который вертелся у неё на языке:

– Мне кажется, ты узнала его друга. Кто он? Почему он не показал своего лица?

Аглая встала и начала собирать посуду со стола.

– Если он тебе не открылся, значит, на то есть причина. Уже поздно. Иди в спальню и ложись спать. Я тебе кровать застелила. Утром будить не стану. Сама найдешь, что поесть. В холодильнике всегда есть готовая еда. Роман наведывался без предупреждения, и я привыкла готовить каждый день на двоих. Если не приходил, то на следующий день кормила студентов. Они вечно голодные. После того случая в клубе он перестал навещать меня, а привычка много готовить осталась. Иди отдыхай.

Наташа зашла в спальню, немного успокоенная разговором, но застыла, начав развязывать поясок халата. Сообразила, что именно в этой постели Роман спал с Аглаей. И не спал тоже. Засвербила ревность. Но отказываться от кровати уже было неудобно: Аглая сразу всё поймёт.

Наташа попыталась убедить себя, что глупо ревновать к прошлому, тем более когда перед тобой невнятное будущее, и прямо в халате залезла под одеяло. Как бы она не была перевозбуждена, но усталость своё взяла, и сон овладел сознанием почти моментально.

***

Проснулась Наташа лишь к обеду. Не сразу вспомнила, где находилась, а вспомнив, застонала. Произошедшее тяжёлым грузом легло на плечи.

Встала, прошла в ванную и умылась. Посмотрев на своё отражение в зеркале, передёрнула плечами и отправилась на кухню. В холодильнике действительно было что поесть. Но, почувствовав лёгкую тошноту, достала только сок. Наполнила стакан и подошла к окну.

В Петербурге всеми красками переливалась золотая осень. Окна выходили в парк. Красивый. Ухоженный. По дорожкам с колясками гуляли молодые мамы. Уже подросшие дети бегали между деревьями и засыпали друг друга опавшими кленовыми листьями. Через приоткрытое окно был слышен их смех, крики и визги. А мамы пытались выловить своих детей, и если это получалось, то, отряхивая их от листьев, видимо, читали нотации...

К горлу подкатил ком. Наташа понимала, что ей оставалось только завидовать им. Как сложится её дальнейшая жизнь – неизвестно. А жизнь Романа... Она даже боялась об этом думать. Роман только в самом начале был обескуражен новостью. А потом в его глазах читалась только радость. Он ни разу не упрекнул, не сказал, что его ожидает. Берёг своего беременного ёжика?

Сильно захотелось его увидеть. Не просто увидеть, а сказать, что она полная дура и совершенно не достойна такого мужчины, как Роман. Видимо, мало получала ремня от отца. Больше надо было лупить.

Наташа поставила стакан на подоконник, сделав лишь один глоток сока. Вернулась в спальню, легла в постель и, зажав кулак зубами, заскулила, словно маленький щенок.

Глава 26 "– Ножик дать?"

– Ну? Готова узнать, кто в животике поселился?

– А что... уже видно? – прошептала Наташа.

– Видно. Принцесса у тебя будет. Девочка.

– Лиза, Лизонька, – еле слышно проговорила Наташа и, повернувшись к Аглае, счастливо улыбнулась.

– Вы уже и имя подобрали? – спросила врач.

– Да. И мальчику подобрали, если бы он получился.

– Вставай, Наташа. Мы закончили. Восемнадцать акушерских недель. Развитие плода в норме. Но для родов этот возраст... Наблюдение, наблюдение и наблюдение у медиков. Это твои три главных правила, чтобы и дитя, и твой организм справились.

Врач вернулась к своему столу и протянула несколько листочков.

– Аглая, возьми направления на анализы. Можно сдать их у нас. Так же под чужим именем. Но... я рискую. Она слишком молода. Ты сама всё понимаешь. Результаты анализов я вам выдам, но Наташе надо встать на учет под настоящим именем. В этом возрасте присутствия родителей не требуется.

– Я всё понимаю. Что-нибудь придумаем. Главное, чтобы с беременностью всё было хорошо.

– Визуально всё в норме. Будем ждать результаты анализов. До свидания, девочки.

Наташа быстро нырнула на заднее сидение такси, ожидавшего их позади частной клиники у запасного выхода. Окна были тонированными, и она почувствовала себя в безопасности.

– Аглая, ты когда к Роману поедешь?

– Дома поговорим, – ответила Аглая, многозначительно посмотрев в сторону водителя.

Не успели перешагнуть порог квартиры, как Наташа повторила свой вопрос и получила неожиданный ответ:

– Совсем не поеду.

– Почему? – брови Наташи взлетели от удивления. – Ты же обещала!

– Со мой связались из службы безопасности Титовых. Порекомендовали не навещать Романа и сменить симку в телефоне.

Наташа хотела ещё что-то сказать, но так и осталась с приоткрытым ртом.

– Симку я уже сменила, – продолжила Аглая, снимая плащ. – Через посторонние телефоны тебе будут присылать фотоотчёты о состоянии Романа. По его настоянию. Ты так и останешься в куртке?

Наташа захлопнула рот.

– Аглая, я хочу сама сказать Роману, что у нас будет девочка. Лиза. Это он предложил её так назвать. Ты ни кому не расскажешь?

– Кому? Охране? Сама его обрадуешь, когда встретитесь.

– И когда?

– Примерно через неделю-полторы.

– А когда первые фотки будут?

– Сегодня вечером. Но покажу их только после того, как нормально поешь. Без протестов и моих уговоров. Согласна?

– Шантажистка... согласна.

***

Только на четвёртый день Роман стал выглядеть посвежевшим. Было заметно, что ему становится лучше. А на пятый раз записал видео, сидя на кровати.

Аглая хлопотала на кухне, а Наташа уже минут тридцать не отрывала взгляда от любимого мужчины и в сто тысяч пятисотый раз пересматривала ролик, снятый для неё.

– Ежик мой. Мы скоро встретимся. Держись, береги себя. Аглая передала, что ты плохо ешь. Накажу. И давай, завязывай с тайнами. Кто у нас получился? Лизка или Дениска? Двойнях в роду не было. Значит, либо Лизок, либо Денисевич.

А у самого улыбка до ушей.

Внезапно у самой Наташи улыбка слезла с лица. Она посмотрела на окно за его спиной. Там красовалось знакомое здание! Роман лежал в клинике, в которой лечилась мама.

Затаила дыхание. Она в этой клинике все ходы-выходы знает. Её от мамы выпроваживали через двери, а она в окно лезла. Но... тяжело вздохнула... никто её туда не отпустит. Аглая, словно стена железобетонная пятиметровой толщины. Ничем не прошибить...

***

Но на шестой день всё изменилось. Аглая уехала в университет, пообещав вернуться только к вечеру с новым видео от Романа. Наташа провалялась в постели почти до обеда, а встав, долго разглядывала в зеркале округляющийся животик.

– Лизонька... надо тебя покормить.

Поесть не успела. Открывая холодильник, бросила взгляд в окно и остолбенела. К дому подъезжали три знакомых внедорожника охраны отца. Некоторое время не могла даже пошевелиться, а очнувшись, рванулась в прихожую, накинула на себя куртку Аглаи, сунула голые ноги в туфли и выскочила из квартиры.

Но пришлось вернуться: общая дверь на площадку была закрыта. Наташа лихорадочно поискала в прихожей ключи, не нашла. Выскочила вновь на площадку и начала стучать и звонить в остальные три двери. Одна из них распахнулась, и вышел мужчина в сером халате. Он не успел и рта раскрыть, как Наташа затолкала его обратно в квартиру и, заскочив за ним, закрыла внешнюю дверь. Вторую не успела. Услышала голоса. Прижала палец к губам. Мужчина молчал. Стоял, не двигаясь. Замерла и Наташа.

В тишине было слышно, как щёлкнул замок общей двери. Судя по шагам, зашло несколько человек. Дверь в квартиру Аглаи открыли с лёгкостью. Зашли. Через некоторое время вышли.

– Останься здесь. Сиди тихо. Остальные за мной. Ещё на шестом этаже надо квартиру проверить.

Хлопнула дверь, и наступила тишина. Наташа привалилась к стене и посмотрела на мужчину.

– Подожди, – прошептал он.

Довольно быстро вернулся уже в джинсах и свитере. Накинул куртку, обулся и подхватил с полки ключи. Посмотрел на Наташу.

– Иди за мной.

Из прихожей они попали в широкий коридор, а из него на небольшую площадку. Мужчина открыл дверь и выпустил сначала Наташу, затем вышел сам.

– Это запасной выход. О нём знают только те, кто владеет такими квартирами, как у меня. Пойдём.

Хоть лестница была и узкой, но вполне удобной, и Наташа довольно легко успевала за соседом Аглаи. Пока спускались, нервный мандраж немного поутих, и она решила ехать к Роману. У Галки её точно ждут безвылазно. А больше спрятаться негде.

Они вышли к стоянке за домом. Автомобиль находился в первом ряду. Быстро сели. Двигатель заурчал, и через несколько минут они выехали за пределы ограждения. Наташа оглянулась. Внедорожники всё ещё стояли у парадной Аглаи.

– Тебя как зовут? – спросил мужчина.

– Наташа.

– Меня Виталий. Ты кем приходишься моей соседке?

– Знакомая.

– И кто тебя ищет?

– Неважно.

– Понятно. Мне нравится Аглая. Кроме имени ничего о ней не знаю. Не скажешь, есть у неё кто-нибудь?

– Сейчас свободна. Кажется...

– А где работает?

– Учится в университете. В Первом Меде.

– О! Молодец. Значит, можно к ней подкатить?

– Рискните. Но она с характером.

Мужчина рассмеялся.

– Мы куда едем-то? – спросил он.

– Пока правильно. Я не знаю адрес клиники, но знаю, где она находится.

Наташа нахмурилась. Если отец в курсе, где лечится Роман, то он достанет её в этой больнице. И никто его не остановит.

– Вон у того дома с красивыми балконами поверните направо. Там совсем рядом.

Остановились у ворот.

– Дальше на автомобиле не пустят, Наташа. Тебя проводить?

– Не надо. Если меня там ждут, то вы ничем не поможете. Спасибо большое.

– Беги. Встретимся ещё. Попробую подъехать к твоей подруге.

Наташа улыбнулась и вышла из автомобиля. Накрапывал мелкий дождик. Нахохлившись, словно воробушек, запахнула куртку, из-под которой едва виднелся атласный халатик, и быстрым шагом пошла к нужному корпусу. А через пятнадцать минут, поднявшись по полупустой служебной лестнице, зашла на второй этаж травматологии. Визуально вспомнила видео и определилась, на какой стороне должна быть палата Романа. Заметила двух крупных мужчин у одной из дверей. Поняла. Это охрана. Значит, ей туда.

– Ёжик, – выдохнул в её волосы Роман, – мой милый ёжик, как ты сюда попала?

– Отец нашёл меня у Аглаи. Мне её сосед помог сбежать. Аглае нельзя возвращаться в квартиру. Ром, я боюсь.

Роман выглянул из палаты и позвал охранника.

– Егор, сообщи Виктору Валентиновичу, что Наташу обнаружили, и пусть заберут Аглаю из универа к нам в коттедж.

Охранник кивнул и вышел.

– Лапа... замёрзла? Сейчас скажу, чтобы горячего чая принесли.

– Не надо, меня на автомобиле привезли. Только чуть-чуть под дождик попала.

Роман подтащил к себе своего ёжика и положил руку на её живот.

– Ну-ка признавайся, кто в домике живёт?

– Лиза там живёт. Наша с тобой Капелька.

– Ёжичек ты мой... наша Капелька, говоришь?

И Наташа утонула в крепких объятиях.

– Хочу, чтобы дочка получилась такой же красивой, как и ты. А начиная с девятого класса и до восемнадцати лет, я буду водить её за руку даже в туалет, чтобы она не встретила какого-нибудь Романа на байке.

Наташа расхохоталась.

– Ага... рядом с туалетом... на байке...

– Ну вот мы и смеёмся.

– Покажи, что там у тебя на спине?

– Не покажу. Это не для слабонервных.

– Не ври! Аглая сказала, что у тебя всё в порядке. Даже повязки сняли.

– Ну смотри, упадёшь в обморок – поднимать не буду. Мне запрещено тяжести таскать.

Роман сел на кровать и задрал футболку.

– Ой.

– Что – ой?

– Как много шрамов. Ой...

– Опять ой?

– Дай мне телефон, я сфоткаю.

А через полминуты она показывала его имя.

– Смотри, если здесь и здесь на шрамах немного подправить палочки, то получится имя «Рома».

– Теперь я ещё и меченый, – улыбнулся Роман, – ножик дать?

– Зачем?

– Палочки подправить...

И Наташа вновь заливисто рассмеялась.

В этот момент распахнулась дверь, и на пороге встал охранник.

– Роман, по главной лестнице поднимается Лесов. С ним шестеро.

– Егор, уводи Наташу. Срочно. Мы со Стасом отвлечём их на себя, а потом – по плану.

Наташа ничего не успела сообразить, лишь почувствовала, как Роман, притянув её к себе, крепко обнял. Над головой раздался шёпот:

– Береги нашу Капельку.

И подтолкнул к охраннику. Тот, схватив за руку, выволок её из палаты. Она оглянулась и встретилась со взглядом Романа.

По сердцу полоснуло холодом: его глаза словно прощались с ней.

Охранник направился широким шагом к той самой служебной лестнице, к запасному выходу. Наташа почти бежала за ним. Спустились вниз и выскочили в тамбур.

Всё остальное произошло молниеносно: звук удара, охранник осел, а на лицо Наташи легла рука с чем-то мягким. Дикий страх, ярко вспыхнув, погрузился в туман, а потом в темноту...

Глава 27 "– Я знаю норов твоего отца"

Сначала проявилась тошнота, и только потом свет. И то не сразу. Увидела очертания какой-то комнаты. Но осознать, где находится, не успела. Почувствовала, что живот встал колом. От испуга, что потеряет Лизу, Наташа почти сразу пришла в себя. Легла на бок и приложила к животу руки.

«Лизонька, Капелька моя, не пугай меня».

Вздрогнула. Сквозь пелену на глазах проступили стены её комнаты в родительском коттедже.

Застонала. Всё-таки отец вернул её домой. К горлу подступил ком, но сдержалась, не заплакала. Голова ей нужна чистой, а там ещё много тумана от того, чем надышалась. Главное – Лиза. Не навредили ли ей... Надо к врачу... Срочно...

Опять вздрогнула всем телом. Очнулась от бреда. Живот отпустило, и Наташа попыталась встать с дивана. Очень хотелось в туалет, а ещё умыться холодной водой. Сильно тошнило. Во рту горечь.

То держась за мебель, то опираясь на стены, добралась до двери. Та оказалась запертой. Наташа доплелась до другой двери и выбралась на балкон. По нему, хватаясь за перила, дошла до комнаты матери. И опять беспрепятственно попала в неё. С облегчением отметила, что там никого нет.

Вода помогла. И умылась, и попила её с ладоней. В голове стало проясняться, тошнота чуть отпустила. Уже более уверенно Наташа вернулась в свою комнату. Огляделась. На столе стоял поднос с чашкой и выпечкой. Подошла, сделала глоток холодного чая. Есть не хотелось. Но, подняв левую руку к животу, правой взяла круассан. Потом второй, третий. Надо хоть так покормить Лизу. Вспомнились блюда Аглаи. Она только полезным кормила их с Капелькой.

Немного перекусив, Наташа добралась до дивана. Легла, всё ещё ощущая тошноту, и уснула.

Проснулась от прикосновений к голове. Глаз не открыла. Знала – это мама гладила её по волосам. Но Марина поняла, что дочь проснулась.

– Как ты себя чувствуешь, Наташа?

– Фигово...

– Отец ждёт, когда ты проснёшься. Хочет с тобой поговорить.

– Плевать.

– Наташа, постарайся ему не грубить. Он зол. Очень зол. Даже на меня руку поднял.

Наташа привстала и посмотрела на мать.

– Больно?

– Нет.

– Что он говорит?

– Знаю только, что хочет отправить тебя жить в Москву, чтобы ты была под его полным контролем. Учиться будешь там же. На дому. Уже готовится к отъезду. Рычит на всех. Наташа, ты готова поговорить с ним? Чем дольше будет ждать, тем злее будет.

– Тогда зови. Чем быстрее начнётся разговор, тем быстрее закончится. Ожидание хуже самого разговора.

– Держись, дочка.

Наташа проводила взглядом мать до дверей, встала и подошла к зеркалу. Она была всё ещё в халате Аглаи. Критически посмотрела на свое отражение и немного подтянула живот. Но понимала, что долго скрывать беременность не сможет. Надо быть готовой ко всему.

Дверь открылась, закрылась. И Наташа повернулась к отцу.

Взгляд во взгляд. Впервые она спокойно выдержала огонь потемневших почти до черноты глаз. Знала, что не это самое страшное. Страшное впереди.

– Мать предупредила, что ты поедешь в Москву?

– Да.

– Скоро прибудет врач. Мне надо знать девственница ли ты. Если нет, то этому сопляку не жить.

Отец развернулся и вышел. Где стояла, там Наташа и осела на пол. Сердце заколотилось. Но запаниковать не успела: вспомнились слова Романа о каком-то плане. Значит, всё продумано. И он сможет спастись.

Подползла к книжному шкафу и, прислонившись к нему спиной, приобняла живот. Прошептала:

– Лизонька... мы всё выдержим... обязательно...

Так и сидела на полу, ожидая прихода врача. А когда тот вошёл вместе с Мариной, встала и постаралась встретить его спокойным взглядом.

– Здравствуй, Наташа. Меня зовут Алексей Павлович. Максим Юрьевич попросил меня...

– Не надо меня проверять. Я не девственница.

Врач замешкался и посмотрел на Марину. Та не сводила глаз с дочери.

– Но мне надо в этом убедиться. Я не могу голословно...

– Я беременна. Почти двадцать акушерских недель.

Руки матери взметнулись ко рту, а взгляд опустился к животу дочери.

– Наташа... – выдохнула она.

– Ложись, я тебя осмотрю. Не бойся. Я акушер-гинеколог. Проведу пальпацию... эмм... поверхностную проверку.

Наташа подошла к дивану и легла, задрав халат. Врач немного понажимал на живот и, посмотрев на Марину, кивнул.

– Да. Примерно девятнадцать-двадцать недель. Шевеление началось?

– Вроде нет, – неуверенно ответила Наташа.

– Когда начнётся, то сразу поймёшь. Где стоишь на учёте?

– Я не вставала на учёт. Но у врача была. И анализы сдала. Сказали, что все результаты в норме. Только не спрашивайте в какой клинике была. Не скажу.

Алексей Павлович снял перчатки, поднялся с дивана, подхватил свой кейс и обернулся уже у самых дверей.

– Я знаю норов твоего отца. Держись.

– Спасибо.

Врач шагнул за порог, и дверь за ним закрылась. А Марина прислонилась плечом к книжному шкафу. Молча. Видимо, до сих про не могла прийти в себя.

Наташа поднялась, оправила одежду и села на диван, стараясь избегать взгляда мамы. Тут же вскочила, услышав шаги отца.

Дверь распахнулась. Он, как скала надвинулся на дочь и размахнулся. По лицу полоснула боль, а потом боль резанула в боку, которым ударилась об стул. И, наверное, всё было бы хуже, если бы не метнувшаяся к ней Марина, вовремя успевшая закрыть собой угол стола и поменять траекторию падения дочери.

Уже лёжа на полу, Наташа слышала, как кричала мать, но не понимала, что именно. Не видела происходящего вокруг.

«Лиза… Лизонька... Капелька...»

И Лиза откликнулась. Пошевелилась. И ещё раз. По лицу Наташи потекли слёзы, но не от обиды и боли, а от маленького счастья, шевельнувшегося в животе.

Она перевела взгляд на что-то тёмное, нависшее над ней. Это был отец с перекошенным от злобы лицом.

– Теперь убьёшь меня с дочкой? Да?

– Нет. Ты мне нужна живой. И без прицепа. За тебя жизнью заплатит младший Титов.

– Не трогай его!

Отец отошёл к двери.

– Дима, наручники!

Затем вернулся и, схватив Наташу за руку, по полу выволок её из комнаты. Мама ещё что-то кричала. Он поднял дочь на ноги только после порога. Заставил бежать вниз по лестнице, и Наташа вновь упала на последних ступеньках. Грубо дёрнув за руку отец поднял её и затащил в бойлерную. Там принудил опуститься на пол. Пристегнул наручниками одну руку к трубе.

Наташа закричала, позвав мать. Та вбежала почти сразу.

– Марина. Телефон, быстро.

Лесов стоял с протянутой рукой. Марина вынула из кармана телефон и вложила в его ладонь.

– Мама, найди какой-нибудь телефон срочно! Роману надо бежать... отец убьёт его, – затараторила в истерике Наташа, как только за отцом захлопнулась дверь.

Рука Марины метнулась к другому карману, и телефон оказался в руках дочери.

– Успокойся. Не кричи. Про этот отец не знает. Номер помнишь?

– Да... блин... отключён... Что делать, мама?!

– Дай мне. Быстро.

Марина нашла нужного абонента и, сидя рядом с дочерью, нервно перестукивала пальцами по полу, ожидая ответа.

– Виктор? Не спрашивай ни о чём. Потом поговорим. Прячь сына. Срочно. К вам едут. И прими меры, чтобы уехал за границу... Титов, твою мать! У Романа и моей дочери связь. Она беременна!! Мой муж посадит его, если не убьёт!! Спасай сына!! – выкрикнув всё почти на одном дыхании, она опустила руку с телефоном. – Что же вы наделали, Наташа... отец просто так это не оставит.

Ещё долго они сидели на полу, прислушиваясь к звукам в доме... Марина обнимала Наташу, а капли её слёз утопали в волосах дочери. Плакала и Наташа.

– Не плачь, дочка. Как-нибудь прорвёмся. Я на твоей стороне.

– Мама, я чувствую... я больше никогда Романа не увижу... он так смотрел на меня... будто прощался...

– Увидишь... Не накручивай себя. Тебе надо родить здорового ребенка. Рано или поздно ты выйдешь из-под опеки отца. Уедешь из страны, встретитесь с Романом и поженитесь. Жизнь длинная и вся ещё впереди. Кто хоть у вас должен родится?

– Девочка... Лиза...

– Внучка, значит. Я теперь бабушка.

– Есть хочется, мама. Я так давно по-настоящему не ела.

– Терпи. Мы заперты.

Наташа встрепенулась.

– Мам, дай телефон. Я сделаю фотографию. Отец боится за свою репутацию. В крайнем случае, сможем его шантажировать.

– Всё это глупости, дочка, – возразила Марина, но, немного подумав, телефон дала.

Наташа сделала несколько снимков, где они были вдвоём и видна рука с наручниками, пристёгнутыми к трубе. Фотографии получились те ещё. И мать и дочь с опухшими от слёз лицами, и наручники словно специально красовались сбоку.

– Мама, храни эти фотки. А ещё лучше скинь на флешку и спрячь. Пообещай, что сделаешь это.

– Хорошо. Может ты и права.

Отец вернулся часа через три. От удара дверь распахнулась и врезалась в стену. Наташу передернуло.

– Я правильно понял, что делать аборт поздно?

– Что с Романом, Максим? – спросила Марина, пересев так, чтобы загородить собой дочь.

– Я задал вопрос!

– Да. Поздно. Срок большой, четыре месяца. Ничего нельзя сделать.

– Врёшь. Можно вызвать искусственные роды! Я сейчас говорил с врачом.

Марина вскочила на ноги и, вплотную подойдя к мужу и толкнув его в плечи, прорычала в лицо:

– Ты с ума сошёл! Это опасно! Ты можешь похоронить свою дочь! Я не позволю это сделать! Придётся сначала убить меня!!

– Дима! – позвал отец охранника из коридора. – Сними наручники и отведи Наталью в мой кабинет. Марина, пойдешь с ней.

– Наташу надо покормить!

– Сначала в кабинет!

Минут пять они простояли напротив стола Лесова, пока тот разговаривал по телефону. Наташа интуитивно понимала, что речь идёт о Романе. Говорили про аэропорт и самолёт. Ещё отец сказал, что «всё в силе». Но что в силе? Наташа настолько разнервничалась, что забыла и о слабости, и о боли в боку. Пыталась хоть что-нибудь понять из услышанных слов. А тот, заметив её потуги, продолжал говорить с ухмылкой на губах.

Наконец телефон был отложен в сторону.

– Твой сопляк с отцом сейчас в аэропорту. Ждут разрешения вылета в Германию. Помешать я им не смогу. Но я в силах сделать так, чтобы он не вернулся в Россию.

Лесов поднялся с кресла, встал напротив дочери, засунув руки в карманы.

– А сейчас слушай и не перебивай! До родов будешь жить в частной клинике. Никаких телефонов, компьютеров и социальных сетей! Ни мать, ни я приезжать к тебе не будем. Продолжишь учиться, чтобы не отстать от программы десятого класса. Роды примут там же. Сразу после родов вернёшься сюда и доучишься в своей школе. Ребёнок будет жить отдельно. Воссоединитесь только в том случае, если окончишь университет с красным дипломом и выйдешь замуж за того, на кого я укажу. А главное – ты никому не расскажешь, что родила. Ни-ко-му.

– Максим, разве так можно? Отрывать ребёнка от матери на столько лет!

– Следующий раз, Марина, твоя дочь будет думать головой, а не... передним местом! А чтобы ты поняла, дочь, насколько всё серьёзно, сегодня же напишешь отказ от ребёнка!

– Нет, папа!

– Напишешь. Отказ будет лежать у меня в сейфе. Один акт неподчинения, повторение загула с мужиками или неуспеваемость – и ребёнок будет усыновлен другими людьми.

– А если я откажусь?!

– Значит, тебя насильно увезут в частную клинику на искусственные роды. Выбирай. Даю пять секунд на размышление.

– Я согласна! – выпалила Наташа.

Лесов вынул руки из карманов, развернулся и сел за рабочий стол.

– Теперь можешь её покормить, Марина. Распорядись собрать необходимые вещи. Вечером она уезжает.

Глава 28 Два в одном флаконе

Наташа заподозрила, что её напоили каким-то успокоительным, потому что почти всю дорогу дремала, заваливаясь то на одного, то на другого охранника, сидевших по бокам от неё. А возможно, наступила разрядка от дня, в который вместилось всё: от спокойного утреннего сна у Аглаи и объятий Романа до рукоприкладства отца.

Она не видела, куда её везли. Боковые окна закрыли чёрные занавески, а от водительского места она была отгорожена сильно тонированным то ли стеклом, то ли пластиком. Только просвечивали фары от встречных автомобилей.

Из-за того, что её постоянно кидало в сон, Наташа не могла определить время поездки. Но ей казалось, что едут они уже целую вечность. На её вопросы никто не отвечал, и никто с ней не разговаривал. Вздрагивала от боли и просыпалась, если голова склонялась к охраннику со стороны полученного удара от отца.

Но всё-таки окончательно уснула в дороге, а очнулась на руках одного из сопровождающих, идущего к какому-то строению. Попросила отпустить её, но тот молча занёс на второй этаж и посадил в огромное кресло. И так же молча ушёл.

Наташа огляделась. Она оказалась в весьма уютной комнате с неширокой кроватью. Постельное бельё выглядело совершенно новым. В первую очередь подошла к одному из двух окон. Отодвинула нежную кружевную занавеску, но за стеклом был виден лишь слегка освещённый парк с дорожками.

Открылась дверь, и Наташа развернулась к ней. Охранник внёс сумку, а за ними зашла возрастная женщина. Она улыбнулась Наташе.

– Приветствую гостью клиники. Меня зовут Мария Игнатьевна. Тебе здесь будет комфортно. Я живу в соседнем флигеле. Если понадоблюсь, то сообщи охране. Они позовут. Сейчас тебе покажу, где находятся туалет и душевая, а завтра ознакомлю со всем флигелем.

Мария Игнатьевна чуть нахмурилась.

– Что у тебя с лицом, милая?

Наташа подошла к зеркалу, висящему на стене, и мысленно ахнула. Вся половина лица, куда пришёлся удар отца, залилась синяком.

– Я так поняла, что ты не просто так упала, как мне сказали, а тебя ударили. Это так?

Наташа кивнула.

– Тебе нужна помощь в принятии душа?

– Нет, я справлюсь.

– Тогда я схожу в главный корпус за мазью и потом обработаю тебе лицо. Врач уже знает, что тебя надо проверить на последствия от падения. Ничего не скрывай. Обязательно расскажи, как тебя ударили и как ты падала. Это важно.

– Хорошо. Спасибо.

– Пойдём, детка.

Туалет и душевая располагались в небольшом тупичке на втором этаже.

– Этим санузлом, кроме тебя, пользоваться никто не имеет право.

Мария Игнатьевна показала, как работает установленная там сверхсовременная сантехника, и ушла. Наташа повернулась к полкам, где лежало множество полотенец разных цветов и размеров. Выбор пал на цвет морской волны. Осмотрела белые халаты, висевшие в шкафчике без дверей, и, раздевшись, отправилась в душ. С трудом вымыла голову.

Одежду оставила в корзине для белья, куда закинула и сырое полотенце. Надела халат, намучилась с сушкой волос. По дороге в свою комнату даже не полюбопытствовала, что за помещения скрываются за рядом дверей.

Сама на себя удивилась. До всех этих событий ей бы хватило пятнадцати минут, чтобы изучить не только два этажа флигеля, но и его подвалы. А теперь ей было всё равно.

Вернулась в комнату посвежевшей. Всё бы хорошо, но саднило лицо и от прикосновений болел ушиб на боку. Вдобавок разболелась голова.

Мария Игнатьевна была уже там. Стояла у окна и ждала. Улыбнулась и шагнула навстречу Наташе. Посадила её в кресло и нанесла на лицо крем с приятным запахом.

– Ещё здесь, пожалуйста, – попросив, Наташа отодвинула полу халата. – И колени...

Женщина нахмурилась и покачала головой.

– Потерпи немного, Наташенька. Если ночью не сможешь от боли спать, то завтра дадут обезболивающего. Но, сама понимаешь, беременным лишнее лекарство принимать нежелательно.

– Вы здесь работаете?

– Да. Обслуживаю клиентов, которые проживают в этом флигеле.

– И много нас тут? – с надеждой спросила Наташа, подумав о возможности найти телефон, чтобы позвонить Галке или Роману.

– Нет, этот флигель рассчитан только на одну беременную гостью.

– А телефон вы мне, конечно, не дадите.

– Нет, Наташа. Ты не только беременная, которую будет вести клиника, но и отчасти заключённая. Я ничего не смогу для тебя сделать. Иначе меня уволят. А я тут уже десять лет проработала.

– Я поняла. Можете не объяснять. В парк тоже выходить нельзя?

– Гулять будешь обязательно. Даже уже составлено расписание. Насколько я знаю, к тебе будут приходить преподаватели. По двое-трое в день. А суббота и воскресенье – дни отдыха. Мне сказали, что перед отъездом тебя покормили. Это так? Ты хочешь есть?

– Нет, не хочу.

– Если что-то захочешь, то спустись на первый этаж. Свет на кухне всегда включён.

– Спасибо.

– А сейчас ложись спать. Утром рано будить не буду, уже два часа ночи. Тебе надо выспаться. Сумку я твою разобрала. Всё найдёшь в гардеробной. Учебники и тетради отнесли в отведённую для учёбы комнату. Доброй ночи, детка.

– И вам.

Оставшись одна, Наташа выключила свет и прямо в халате легла поверх одеяла. Настроение было ниже плинтуса, но хотя бы лицо перестало так саднить.

Она почувствовала себя одинокой и никому не нужной. В горле встал ком, а из глаз уже готовы были вырваться слёзы. Наташа уткнулась в подушку: не хотела, чтобы её плач кто-то услышал...

И именно в этот момент чуть шевельнулась Лиза. Руки Наташи метнулись к животу и её словно озарило светом. И ком из горла исчез, и слёзы перестали рваться наружу.

Дочка... Вот ради кого она будет жить. Будет слушаться врачей, делать всё, что они скажут. И родит маленькую Капельку. Рано или поздно Роман поднимет её на свои сильные руки и будет доволен, что ёжик сохранила его дочь.

Словно наяву, услышала шёпот:

– Береги нашу Капельку.

Улыбнулась и уснула.

***

Следующий день был наполнен событиями. К ней пришёл владелец клиники, практикующий акушер-гинеколог.

Во время завтрака Мария Игнатьевна рассказала, что клиентки почитают его как женского бога. Он берётся за беременных с серьезными отклонениями и в здоровье будущей мамы, и при рисках неполноценного развития ребёнка. В клинике часто ведут беременных на бесплатной основе.

Николай Васильевич, вопреки ожиданиям, оказался грамотным специалистом и просто хорошим человеком. Поэтому Наташа, ранее настроенная на негативное его восприятие, раз он был связан с её отцом, встретила врача довольно благосклонно.

Он почти целый час расспрашивал Наташу о беременности, о её здоровье и здоровье родителей. Провёл осмотр в одной из комнат на втором этаже, превращенную в кабинет врача с необходимым оборудованием. Сам взял кровь на анализы и назначил УЗИ на поздний вечер.

– Почему так поздно? – спросила Наташа.

Николай Васильевич вздохнул и ответил:

– Сама не догадываешься? Ты у нас секретная пациентка. Этот флигель специально построен для тех, кто хочет пройти беременность и родить без лишнего постороннего внимания. Здесь побывали многие медийные звёзды.

После обеда стали приходить преподаватели. И Наташу познакомили ещё с одной комнатой – учебной. Там было даже что-то похожее на школьную доску, а кроме неё на полках лежали наглядные пособия, на стенах висели плакаты, карты. В общем, собран был чуть ли не весь школьный инвентарь. Ещё одна комната была приспособлена для занятий по химии и физике. И когда успели...

Наташа помнила условия отца. Одно из них – окончить университет с красным дипломом. А значит, и в школе должны быть достойные результаты.

И она окунулась в учёбу.

Скучать было некогда, но всё равно тосковала по общению. Тосковала по Галке, которой, наверное, сложно учиться без помощи подруги. Но больше всего тосковала по Роману. Каждый раз, ложась спать, она уговаривала его присниться ей. Но очередная ночь проходила вновь впустую.

Однажды не выдержала и решила поговорить с Николаем Васильевичем.

– Я совсем не получаю весточек из дома, – зашептала Наташа, как только охранник вышел из смотрового кабинета.

– Знаю, Наташа. Меня познакомили с твоей ситуацией, – так же шёпотом ответил ей врач.

– Николай Васильевич, вы можете связаться с отцом моего ребёнка? Его зовут...

– Нет! Наташа, не подставляй меня. Я вынужден согласиться с тем, что делает твой отец.

– Как это?

– Я завишу от него. Когда-то в молодости совершил ошибку. Она мне аукается до сих пор. Если я сделаю хоть шаг против твоего отца, то лишусь и своей клиники, и практики. Он держит меня на крючке. Ложись на кушетку, я осмотрю тебя.

Через полчаса Наташа с тоской смотрела в окно. По дорожке от флигеля к основному зданию клиники шёл Николай Васильевич. А навстречу ему шагал преподаватель истории. Сегодня будет письменная контрольная.

– Эй ты, громила! Веди меня в учебную комнату. Ко мне историк идёт, – всё ещё смотря в окно, обратилась она к охраннику.

– Меня зовут Игорь.

– А мне пофиг, как вас, амбалов, зовут. Одна квадратная морда на всех.

***

Время шло. Почти пять месяцев прожила она во флигеле при клинике. И каждый день строго по расписанию. Минута в минуту. Подъем, завтрак, уроки, обед, четыре прогулки в день, осмотры врачом, выполнение домашней работы, последнее время стоя у подоконника. Затем ужин, душ и постель. Всегда под наблюдением охраны. Их не было рядом только в туалете, душе и при осмотре врачом. А ночью дверь её спальни всегда была открыта.

Во время уроков два амбала, как истуканы, торчали с одной и другой стороны комнаты. Ни передать записку, ни переговорить тихонько с учителем. Даже заглядывали в тетради, передаваемые учителям на проверку.

Вначале нервничала, часто срывалась и кричала на охранников. Потом попыталась подружиться и уговорить связаться с внешним миром. Поняв, что все её усилия напрасны, она перестала их замечать. Они – мебель. Просто мебель.

Лишь к одному из них, к Игорю, относилась по-особенному, потому что по-особенному относился к ней он.

Наташу ела глухая тоска по Роману. Вначале плакала. А потом научилась тосковать без слёз. Могла без движения застыть у окна и, смотря куда-то в небо, вспоминать их встречи, его голос, ласковые руки и требовательные губы. Стояла до тех пор, пока рука охранника не ляжет на плечо и хоть и тихим, но грубоватым голосом ей напомнят о следующем пункте в расписании.

В какой-то момент появилась мечта – как можно скорее родить. Увидеть дочку. Пусть недолго, но побыть с ней. А потом будет школа, подруга, а главное, возможность хоть что-нибудь узнать о нём. О её Романе.

И в то же время хотела ещё немного побыть со своим ребёнком вдвоём – два в одном флаконе. Ещё немного пошептаться с дочкой.

С Капелькой по имени Лиза.

Глава 29 "– Я уничтожу вас всех"

Пришло время и осталось недели две до родов. Ей назначили кесарево сечение.

Однажды при посещении лаборатории для сдачи анализов, Николай Васильевич оставил её одну, а сам вышел в коридор, чтобы ответить на звонок с мобильного.

Наташа подкралась к двери и чуть-чуть её приоткрыла. К щёлке приложила ухо.

– Ты прекрасно знаешь, что это опасно для ребёнка... Нестор, передай ему, что нам надо переговорить с глазу на глаз...

Словно миллионы маленьких стрел вонзились в кожу, когда она услышала имя мужчины, с которым разговаривал Николай Васильевич. Нестор. Тот самый Нестор. Слишком редкое имя, чтобы быть совпадением.

– Нет. Я на это не пойду. Всё, Нестор.

Наташа отскочила от двери и, переваливаясь, словно уточка, просеменила к стулу, на котором должна была ждать врача. Посмотрев на дверь, мысленно ахнула. Она забыла её прикрыть.

Но Николай Васильевич этого даже не заметил. Он был хмур. Сел за стол и некоторое время оглядывал пробирки и стёклышки. Наконец проговорил:

– Так... Наташа, надо ещё кровь из пальца взять.

– Вы уже взяли.

– Да? – растерянно спросил он и вновь осмотрел стол, – тогда давай я провожу тебя до флигеля. Иди в коридор, одевайся.

За всю дорогу он не произнёс ни слова, хотя раньше всегда находил тему для разговора. Говорили то о звёздах, то о зиме и морозах, то о его прошлом. И попрощался в этот раз, не заходя в дом, чего раньше за ним не водилось.

***

До самых родов учеба не прекращалась. Но учителя, жалея её, старались излишне не нагружать беременную ученицу. Врач навещал её по три раза в день.

В тот день, как обычно, Николай Васильевич проводил осмотр. Прослушивая сердечко ребенка, нахмурился. Задал несколько вопросов. Вышел в коридор. Наташа слышала голоса, но разобрать слов не смогла.

Напряглась и неотрывно следила за лицом вернувшегося врача, пытаясь встретится с его взглядом.

– У меня что-то не так? – наконец осмелилась она задать вопрос.

– Подожди, мне надо сделать тебе укольчик. Подними майку.

Перетерпев укол, Наташа вновь повернулась к врачу. Он некоторое время молчал, пристально смотря ей в глаза.

– У тебя необычные и красивые глаза.

– Поэтому так смотрите на них?

– Нет. Слежу за зрачками. Жду, когда подействует лекарство. Наташа, не волнуйся, но рожать тебе придётся самой. Так надо. Для тебя уже готова предродовая.

– Заходите, – обратился он к кому-то за дверями.

Зашёл Игорь с верхней одеждой. Помог Наташе встать и одеться. Затем поднял на руки.

С трудом сфокусировав взгляд на его лице, прошептала:

– Игорь, что происходит?

– Не знаю, – почти не шевеля губами, ответил он тихо, – но мне это не нравится, девочка.

Клиника уже была рядом, когда она почувствовала боли внизу живота. Занесли в палату, куда тут же зашёл и Николай Васильевич.

– Не бойся, Наташа. Сейчас я передам тебя в руки Марии Игнатьевне. Надо подготовить тебя к родам. А потом всё время буду рядом. Обезболивающее ты получишь. Главное – слушай нас и выполняй каждое наше требование. Договорились?

Раньше Наташа не задумывалась, что такое ад. А теперь поняла: ад – это роды. Те роды, что устроили ей в клинике. Мария Игнатьевна говорила, что лучше сделать кесарево: и по показаниям так надо, и ребёнок, и малолетняя мама перенесут их значительно легче.

Но её заставили пройти дорогой взрослых.

Наташа металась на кровати, прижимала живот к холодной стене, когда было невыносимо терпеть схватки. Плакала и кричала. И просила Лизу родиться побыстрее. Когда её перевели в родовую, исполняла приказы из последних сил, то и дело проваливаясь в забытьё, из которого её тут же вытаскивали.

Уже не было сил кричать, но организм будто делал всё независимо от разума. Делал своё дело. Сознание было в тумане, когда наконец послышался плач ребёнка.

«Капелька...»

И почувствовала укол в руку.

***

Очнулась во флигеле. Над ней стояла капельница. Мария Игнатьевна сидела рядом, но Наташе не понравились её глаза.

– Где моя дочь? Я ничего не помню... Я же родила?

– Успокойся, Наташа. Скоро придёт Николай Васильевич и всё тебе расскажет.

Она достала из кармана мобильный и, выбрав номер, кому-то позвонила.

– Пришла в себя.

Телефон опять утонул в кармане, а Мария Игнатьевна отвела взгляд к окну.

К приходу врача Наташа накрутила себя до предела.

Спросив, сделан ли какой-то укол, и получив утвердительный ответ, Николай Васильевич не стал тянуть резину. Посмотрел ей в глаза.

– Наташа. Возьми себя в руки и будь стойкой...

Небеса уже начали падение...

На неё, такую хрупкую, обиженную, брошенную всеми...

– Твоя дочь не выжила. Умерла через несколько часов после рождения. Я сожалею.

Не небеса, а бетонные плиты рухнули и размазали её реальностью, страшным смыслом произнесённых слов.

Мир замер. Застыл. Встало сердце, и плиты не давали дышать. Пустота... даже не звенящая тишина... просто пустота... и разгоняющаяся боль от невероятно мощного вдоха... и звериный крик, который сама не услышала, но от которого содрогнулись все, кто находился во флигеле.

Её держали трое: Николай Васильевич, Мария Витальевна и Игорь, метнувшийся к ней из коридора. И от этого становилось только хуже. И вновь укол. Но перед падением в бездну она успела проговорить:

– Я вам не верю... Если не увижу своими глазами... я уничтожу всех вас... вырасту и уничтожу...

***

– Наташа, подумай ещё раз. Ты ослаблена. Не только физически. Твоя надорванная психика не выдержит того, что ты увидишь. Мёртвый ребенок – совсем другой ребёнок. Можно спокойно смотреть на умершего взрослого, но не на младенца. А ты будешь смотреть, на того, кто девять месяцев жил в тебе. Давай уйдём.

Наташа стояла у дверей отдельного одноэтажного строения. Ноги еле держали её, но рядом был Игорь, и она буквально висела на его руке. А дорогу к двери перекрыл собой Николай Васильевич.

– Я хочу её увидеть.

Николай Васильевич развернулся и потянул дверь на себя. Прошли по коридору и остановились ещё у одной двери.

– Последний раз предупреждаю, Наташа. Уже проведено вскрытие.

– Я хочу её увидеть.

Николай Васильевич толкнул дверь и прошёл к столам, обитым железом. Первым увидела пустой стол, вторым тот, который был накрыт белой простынёй.

Сначала ничего не заметила. А потом... а потом бросился в глаза маленький холмик. Совсем маленький.

Врач взялся за край простыни.

– Ты готова?

Наташа молчала, глядя на этот холмик. Маленький, капелюшный... капелька... её Капелька. Неподвижная.

И шёпот:

– Нет... Не смогу...

Игорь подхватил её на руки и почти бегом покинул пропитанное смертью здание. Не сбавляя шага, дошёл до флигеля и занёс на кухню. Налил стакан воды и поставил перед Наташей.

– Выпей.

Она молчала. Молчала, пока нёс сюда, молчала здесь. И он понял – продолжит молчать и смотреть в одну точку. Схватил стакан и резким движением выплеснул воду ей в лицо.

Вздрогнула, захлебнувшись в судорожном вздохе. Расширенными глазами посмотрела на Игоря. Посмотрела осмысленным взглядом. С лица и волос стекала вода, но она даже руки не подняла, чтобы смахнуть её.

– Домой. Хочу домой... в свою комнату... Помоги, Игорь.

Дорогу не запомнила. Совсем. Села в машину – вышла из машины... И перед ней коттедж. Зашла в дом, поднялась в комнату. Прошла к дивану. Ну вот. Она здесь. Что дальше?

– Наташа, – прозвучал голос вслед за ней вошедшей мамы, которую, как и отца, не заметила внизу, в гостиной.

Не из-за того, что не хотела их видеть, а из-за того, что просто не видела... Перед ней стояла цель – попасть в свою комнату в родном доме. И она её достигла. Всё. Опять тишина и пустота.

Мать не дозвалась застывшей на диване дочери.

– Вызывай Константина, Максим, – сказала Марина стоявшему на пороге мужу. – Наша дочь не в себе.

Глава 30 "– Ты должна жить..."

Больше месяца потребовалось Наташе, чтобы снова увидеть и узнать окружавший её мир.

Весна вступила в свои права, возрождая к жизни природу и Наташу вместе с ней. Марина часто прогуливалась с дочерью по оттаявшим дорожкам парка у коттеджа. Иногда молча, но чаще рассказывала ей какие-то истории. А солнышко появлялось всё чаще и светило ярче, согревая Наташину душу.

– Мама, помоги мне увидеться с Романом, – однажды попросила она.

Марина сбилась с шага.

– Наташа, я не могу этого сделать.

– Боишься отца?

– Роман... он тогда улетел за границу. Больше не возвращался. И его отец туда уехал. Я слышала они больше не вернутся.

– Они продали бизнес?

– Нет. Руководят оттуда. Иногда присылают доверенных лиц.

– Позвони отцу Романа.

– Он сменил номер.

– Почему я тебе не верю?

– Наташа...

– Всё, проехали.

Наташа замолчала. Но в ранее потухших глазах засветился огонёк, а ленивые мысли вдруг ожили. У неё появилась новая цель. Необходимо увидеть Романа и всё ему рассказать. Он имеет право знать. А для этого ей надо вырваться из дома. Школа. Конечно, школа... и Галка. Она найдёт Романа. Наверняка они на связи.

– Мам, я хочу вернуться в школу.

– Сначала посоветуемся с отцом и доктором.

– Посоветуйся, только побыстрее. Мало времени осталось. Наверное, много всего пропустила.

– Сегодня же поговорю.

– Пойдём домой, мам, я учебники разберу, а то так и лежат в сумках.

Наташа ожила. Загорелась. Пробежалась по всем предметам, нашла те темы или параграфы, на которых остановилось обучение в клинике. Составила план повторения пройденного, чтобы легче было вписаться в учебный процесс.

Но отец решил по-своему. Договорился в школе об обучении на дому, только экзамены для аттестации за год надо было сдавать в школе.

Наташа не стала перечить. Предметов много, значит, несколько раз съездит в школу. Обязательно встретит там Галку. Сумеет переговорить.

И она ездила. Но те же самые амбалы не подпустили к ней ни одного ученика. Лишь издалека на неё скорбным взглядом смотрела Галка, встречая Наташу недалеко от машины и провожая подругу обратно к автомобилю после экзамена. Но сама Наташа выискивала взглядом Романа и только Романа. Была уверена, что Галка передаст тому, что Наташа в городе. Сдав последний экзамен, поняла, что не увидит его до сентября. Возможно, он и был рядом, но не смог подойти из-за неадекватной охраны, которая могла в коридоре школы оттолкнуть даже учителя.

На летние каникулы Наташу увезли во Францию. Телефоны и компьютеры оставались под запретом. Она почти не покидала гостиницу.

Сидела в плетёном кресле на балконе и смотрела на потоки автомобилей, мечтая, что сейчас одна из машин остановится и из неё выйдет Роман. Она закричит, а он через несколько ступенек вбежит в фойе гостиницы, растолкает всех у лифта, и они встретятся на этаже. Она запрыгнет на него, как запрыгивала когда-то в раскрытые объятия. Обнимет руками и ногами, зацелует его лицо. И всё расскажет, а Роман простит за то, что не смогла сохранить их Капельку.

Если мать и вытаскивала её в какой-то музей или на прогулку, то Наташа мечтала только об одном – скорее вернуться в гостиницу, просмотреть заново мысленный сериал собственного сочинения о любви с Романом и придумать очередную серию её будущей счастливой жизни.

***

Вернувшись в Россию к началу учебного года, Наташа уговорила свозить её в торговый центр. Просто побродить по магазинам, закупить одежды и каких-нибудь безделушек. В одном из бутиков сумела сбежать от охраны. Вышла не через центральный вход, а через служебный. Рванула на автобусную остановку и через полчаса обнимала Галку, ворвавшись в её квартиру.

Они обе ревели навзрыд. Наташа плакала и от того, что ей пришлось пережить, и от радости, что увидела подругу.

Почему плакала подруга, узнала чуть позже.

Наташа очень коротко протараторила, что с ней произошло. Галка слушала с широко раскрытыми глазами и закрыв рот рукой. Она ведь даже не знала, что Наташу увезли беременной.

– Я хочу увидеть Романа. Надо ему всё рассказать.

Медленно убрав руку ото рота, Галка некоторое время молча смотрела на подругу, прежде, чем шёпотом произнести:

– Так ты ничего не знаешь?

– Чего я не знаю?

Галка отвела взгляд, поднялась с кушетки и отошла к письменному столу, потом прошла к окну, развернулась и вновь села рядом, так и не решаясь взглянуть Наташе в глаза.

– Говори, Галка, я уже столько пережила, что всё остальное будет лишь до кучи... Он сейчас с другой? Женился? – предположив это, Наташа сжала кулачки и до боли воткнула ногти в ладони.

– Романа больше нет, – прошептала Галка, решившись посмотреть на подругу.

– Что значит нет? Мама была права? Он не вернётся?

– Он... он погиб. В авиакатастрофе. Год назад. На следующий день после того, как тебя увезли.

Наташа застыла, а потом кто-то выключил звук. Что-то говорила, вновь заревев, Галка, потом её прибежавшая мать. Но Наташа видела лишь движения губ.

Она поднялась и, отодвинув обеих рукой, прошла в прихожую. Обувшись, вышла из квартиры. Галка ринулась за ней. Молча они доехали до торгового центра. А там, полностью забыв о подруге, Наташа сразу прошла к автомобилю.

Через час уже стояла на первом этаже коттеджа перед матерью, оторопевшей от тяжелого взгляда дочери.

– Ты знала...

– О чём Наташа? – полушёпотом спросила Марина, с ужасом смотря в воспаленные глаза дочери.

– О Романе.

Марина судорожно вздохнула и шагнула к дочери. Протянула к ней руки.

– Наташа...

– Не прикасайся ко мне. Ты такая же, как и отец. Я вас ненавижу.

Наташа развернулась и молча, спотыкаясь почти о каждую ступеньку, пошла в свою комнату. Но услышала шаги отца. Остановилась и, крепко держась за перила, повернулась к нему.

Они смотрели друг на друга пристально и не мигая. Она сверху – ненавидя. Он снизу – властно.

Первым не выдержал отец.

– Надеюсь, ты спокойно переживёшь эту новость, дочь.

– Это твоих рук дело?

– Может, припишешь мне авторство всех авиакатастроф в мире? Просто смирись. У тебя впереди интересная и обеспеченная жизнь.

– Ты больной на всю голову, господин Лесов. Так и не понял, что по-твоему не будет? – тихо произнесла Наташа.

– Будет. А если ещё раз посмеешь со мной так разго...

– Меня больше нечем шантажировать. Совсем. Я не боюсь тебя, – прервала его Наташа.

– Отдохни, и станет легче. Вечером обговорим твоё будущее и очередной предмет шантажа. Очень весомый.

Наташа разорвала зрительный контакт и, поднявшись в комнату, заперла дверь перед самым носом догнавшей её матери.

Прижалась спиной к двери и сползла по ней на пол... Сначала слышала крики и стук... Потом наступила полная тишина... Мертвая тишина...

«За что так со мной?» – задала она вопрос в глухую пустоту, что образовалась вокруг. Не было мебели. Не было стен. Не было родителей и этого дома. И не было ответа. Была только выжигающая душу боль, рвущая сознание в клочки... ещё совсем немного и от души тоже ничего не останется. Пусть быстрее ничего не останется. Тогда и боли жрать будет нечего. Она уйдет искать другую жертву.

Нет Романа, нет их Капельки. И её теперь нет...

Придуман ещё один весомый предмет шантажа? Нет. Не будет этого весомого предмета! Хватит с неё!

Наташа порывисто поднялась с пола. Подошла к шкафу и открыла тайник. Достала шкатулку. Доктор не знал, что немного придя в себя, она перестала принимать его лекарства. После всего, что случилось с ней, она не доверяла никому из приближённых к отцу.

– Достаточно накопила, – скривив губы в подобие улыбки, прошептала Наташа, откинув крышку.

Уже на пороге ухода сознания увидела Романа, присевшего перед ней на корточки. С улыбкой на лице.

«Ты встречаешь меня, Ром?»

«Ты должна жить, мой колючий ёжик, потому что жив я».

Больше она ничего не видела и не слышала... Даже как вышибали обе двери в её комнату. И входную, и балконную.

***

В больнице её откачали. Когда пришла в себя и осмотрелась, поняла, что лежит одна в большой палате. Та была угловой и очень светлой из-за огромных окон на двух стенах. Присмотрелась к ярким красным пятнам недалеко от неё на столике. Похоже, живые розы в корзинке. Почувствовала их аромат.

– Осматриваем палату? У неё очень удачное расположение. Солнце освещает её с утра и почти до вечера.

Наташа кинула взгляд в сторону раздавшегося голоса. Присмотрелась к говорящему мужчине, пытаясь сфокусировать на нём взгляд.

– Не напрягайся. Зрение потихоньку восстановится... напилась чего ни попадя. Я Артём. Сын владельца этих хором. Работаю здесь. А ты кто?

– Наташа. Я в психушке?

Артём расхохотался, запрокинув голову.

– Я обязательно передам отцу, как ты обозвала его хваленую клинику. Конечно, нет. Ты видишь решётки на окнах?

– Вроде нет. Я вообще плохо вижу.

– Не вроде, а нет. Это не психушка, но психиатр, психолог и психотерапевт у нас имеются. И через их руки ты теперь должна пройти.

– Зачем?

– Чтобы дальше нормально жить. Иначе попадёшь в настоящую психушку, после которой все дороги для тебя будут закрыты. А может, там и останешься.

– А если я не хочу жить?

Артём подошёл и сел на кровать. Немного посидел, задумчиво, но пристально глядя в глаза Наташе. В руке он крутил какую-то небольшую металлическую конструкцию, от которой исходили мягкие блики. Наташа перевела взгляд на неё и застыла.

– А с чего ты решила, что незачем жить? – мягко и медленно заговорил Артём. – Вот представь. Прошло... допустим, пять лет. На улице во всю шпарит солнце, хотя почти конец лета. Цветёт множество цветов. Знакомых и незнакомых... В парке гуляют люди со счастливыми лицами. И среди них идёшь ты с коляской. Рядом шлёпает сандалиями двухлетний сын и, перемазав щёки, жуёт сладкую вату. Кажется, сына зовут Романом. В коляске спит совсем крохотная девочка в розовом чепчике, которую ты назовёшь... как?

– Лизонька... – задумчиво произнесла Наташа, медленно переводя взгляд с переливающейся игрушки на парня в синем медицинском костюме, сидевшего в лучах солнца и с улыбкой рисовавшего ей картину будущего.

– А ты говоришь незачем жить, – опустив руку с игрушкой на колено, уже в обычном ритме заговорил Артём. – Если так распорядился кто-то с небес, то никуда не денешься, и прошлого не вернуть. Но будущее в твоей власти. И его ещё можно скорректировать. И самых-самых родных вновь родившихся человечков назвать именами любимых, но ушедших. А можно назвать и другими именами, если ты суеверная... Но для того, чтобы назвать ребёнка именем ни разу не умершего человека, то это имя надо выдумать самому.

Артём вздохнул и добавил:

– Может, вечером погуляем по нашему парку?

– Наверное...

– Вот и хорошо. Сейчас мне надо работать, но одна ты не останешься. Тут девчонка какая-то чуть все двери не вынесла. Жди урагана по имени Галка. Вырастет, женюсь на ней.

И ураган в виде Галки налетел: обнял, зацеловал щёки, залил слезами и отругал на чём свет стоит.

– Галка, где матюгов набралась?

– А ты чего хотела... бросила меня... подруга называется...

– Да не реви... На тройки, что ли, съехала?

– Нет, удержалась. Ради тебя старалась. Думала, вернёшься и похвалишь.

– Похвалю, если докажешь, что не съехала.

– Докажу, – бодро ответила Галка и затараторила: – и я тебе не успела сказать...

До самого полдника Галка пересказывала школьные сплетни, описала все произошедшие за год события. Опять поплакала: успела за это время влюбиться и расстаться с парнем-студентом.

А потом они гуляли в парке и по очереди с Артёмом толкали коляску с Наташей. Ходить ей пока запретили.

Напевая мелодию вальса, он попытался танцевать с пациенткой в центре парка у фонтана. То крутил коляску вокруг себя, то бегал вокруг неё, картинно размахивая руками, чем до колик в животе рассмешил девчонок.

Вечером Наташа осталась одна. И над ней вновь нависла жестокая действительность. Романа нет, как и её Лизоньки. И своего будущего она пока не видела. Не знала, о чём мечтать, с чего начать новую жизнь... Слёзы скатились по вискам на подушку, но их было немного. Успокоительное взяло верх, и глаза закрылись. Сознание накрыл тяжёлый сон без сновидений.

Глава 31 "– У меня был хороший учитель"

Наташа не собиралась возвращаться домой из клиники. Или лечение помогло, или жизнь закалила, а может, и то и другое сработало, но она поставила перед собой новую цель.

Договорилась пожить у Галки. Галкина мама была не против. Ей нравилась Наташа с её целеустремленностью в учёбе. Нравилось, какое влияние она оказывала на её дочь, успеваемость которой вышла из разряда троечницы в разряд твёрдых хорошистов.

Из клиники в коттедж Наташу привезли на машине отца. Она поднялась к себе лишь забрать необходимые вещи и школьные принадлежности. Набрались рюкзак и спортивная сумка. Тяжеловато, но должна справиться.

Посмотрелась в зеркало и ухмыльнулась. Набрала в клинике вес. Джинсы в обтяжку, но курточка пока в норме.

– Наташа...

Оглянулась. На пороге стояла мать. В голубом до колен платье, облегающим её фигуру и с поднятыми в высокий хвост волосами.

– Неплохо выглядишь, мама. С чем пришла?

– Наташа, я не буду уговаривать тебя остаться здесь. Но... отец из тех, кто никогда не прощает. И никогда не выпускает из рук то, что ему принадлежит. Он и тебя не оставит в покое.

– И какие на меня планы?

– Выдать замуж за нужного мужчину.

– Ага... чистой, девственной, покорной. Поздно.

– Сомневаюсь, что желающий тебя заполучить потребует девственности.

– Мама... ты реально думаешь, что я подчинюсь?

– А что ты делала последнее время, Наташа? Подчинялась. Во всём. И он найдёт, чем ещё надавить на тебя.

– Чем он давил на тебя?

– Речь не обо мне.

– Расскажи. Хочу узнать действительный размах его циничности.

– Жизнью Виктора Титова, а потом тобой.

Наташа отставила сумку и развернулась к матери. Села на диван.

– Расскажи подробнее. Давай начнём с Титова.

Марина прошла к дивану и присела рядом с дочерью.

– Мы были ещё молодыми. Максим и Виктор дружили. Оба были влюблены в меня. И оба пытались перетянуть к себе.

– А ты кого любила?

– Твоего отца. С самого начала. Однажды мы своей студенческой компанией поехали на заработки в Карелию. По вечерам отдыхали у озера. Зная, насколько Максим ревнив, я старалась держаться ближе к нему. Перед возвращением домой устроили большую гулянку. Виктор уже тогда хорошо себя контролировал и не напился. А Максим перебрал. Утащил меня к берегу. Но вёл себя нормально. Только постоянно лез целоваться и большего не требовал. Он с юности был суховат характером и не выставлял напоказ своих эмоций. Алкоголь, видимо, эту защиту разрушил. Он был ласковым, наговорил кучу нежностей. А я таяла в его объятиях. Мы просидели на берегу до восхода.

Марина встала и отошла к окну.

– Кто-то сфотографировал нас сзади. У Максима и Виктора были одинаковые ветровки. Только у одного на спине крупным планом был изображён конь на дыбах, а у другого летящий орёл. На фотографиях был орёл. Это куртка Виктора. Сейчас молодежь не очень подвержена подражанию иностранной моде. А тогда почти все городские парни, как под копирку ходили с одинаковыми стрижками. На фото только по куртке можно было определить, кто целовал меня. Максим решил, что я кручу с обоими. Не слушал никаких доводов в оправдание.

Марина замолчала, сквозь стекло смотря куда-то вдаль.

– И что он сделал?

– Не сказала бы, что он взял меня силой, но я мечтала, что всё будет по другому: после свадьбы, со счастливыми лицами, с объятиями и поцелуями... А получилось молча, грубо, быстро и... ну, это неважно. В этот же день зарёванную притащил в ЗАГС. Тогда я его поняла и простила. Любила. Сильно любила. Думала, постепенно сгладится тот случай с фотографией. Но нет. Он не бил меня, Наташа. Но в нём было столько желчи... Твой отец морально давил, постепенно, капля за каплей, отравляя мою жизнь. Я отдыхала только по ночам, в его же ласковых объятиях. А с утра всё начиналось по новой. И сыпались постоянные угрозы уничтожить Виктора, если хоть раз подниму на него при встрече взгляд. Такая жизнь доводила меня до изнеможения. Через год я поняла, что муж влип в какую-то группировку, занимающуюся рэкетом. Пыталась поговорить с ним, но быстро осознала, что лучше не совать нос в его дела. К счастью, он быстро одумался. Мы уехали в Беларусь. Там прожили почти два года. Оставшихся накрыли и почти всех посадили. Его эта участь миновала. Я знала, что он раскручивал какие-то фирмы в России, чтобы обеспечить семье достойную жизнь. И мы вернулись к уже налаженному бизнесу. С тех пор он пытается влиться в деловую элиту. Но слишком жёстко и по многим проехалась та группировка. Бизнес бизнесом, но память у людей хорошая.

– Поэтому он собрался решить эту проблему через меня?

– Да. Мало того, тот мужчина ждёт, когда ты вырастешь.

– Кто он?

– Не знаю. Известно лишь, что его отец работает в одном из министерств Правительства. Далеко не на рядовой должности. Сын занимается семейным бизнесом.

– Где он мог увидеть меня?

– В Москве. Вспоминай тех, кто был тогда в твоём окружении.

– Теперь расскажи, как отец шантажировал тебя мною.

– Я, прихватив трехгодовалую тебя, сбежала из дома. Но пожила на воле только две недели. Его охрана на многое заточена. Нашли и привезли обратно в коттедж. Не наказал. Тихим голосом предупредил, что ещё одна такая выходка, и я буду жить в изолированных комнатах. И больше никогда тебя не увижу.

– Почему у вас нет других детей? Надо было родить сына, и отец отстал бы от меня.

– Не отстал бы. Не знаю, может, наш род особенный... Твоя прабабушка так и унесла в могилу эту тайну, но ты унаследовала аристократичную красоту. А ещё наши с тобой глаза... И при нескольких сыновьях он использовал бы тебя. Я всё делала для того, чтобы прервать беременности. Один из охранников приносил мне специальный отвар.

– Не боишься, что здесь есть прослушка? И ты его подставишь?

– Этот человек с его матерью уже на кладбище. Умерли в один день. Погибли в автокатастрофе.

Наташа застыла. Марина вернулась на диван и взяла её за руку.

– Я уже ничего не боюсь. Перебоялась, Наташа.

– Тогда почему ты скрывала от меня гибель Романа?

– Твоя психика уже была надорвана. Если бы и это знание на тебя рухнуло, то сумасшедший дом стал бы тебе родным. Хочу предупредить, Наташа. Именно этим отец и собрался тебя шантажировать. При первом же нервном срыве поставит условие: или выйдешь замуж за нужного человека, или не выйдешь из психушки.

Наташа молчала, мрачно смотря куда-то в пол. Отец... Его решения не подлежали обсуждению. Никакое из них и никогда. И так получилось, что она не просто жила с ним, она закалялась. Закалялась для будущей жизни, скрывая себя настоящую.

Но когда? В каком возрасте поняла, что надо держаться подальше от отца? Что необходимо самой себя готовить к той жизни, которую хочет прожить?

Она не знала. Не помнила. Видимо, это знание прорастало в ней постепенно. Добавлялся слой за слоем после каждого общения с отцом. После каждого столкновения с ним. Что-то подсознательное и интуитивное толкало её к самовоспитанию и сокрытию этого от окружающих. Все видели в ней красивую, послушную и старательную девочку. Считали её слабой. А то, что случилось позже, заставило силу выйти из укрытия. Да такую, что сама удивилась ей.

Наташа подняла голову и посмотрела матери в глаза.

– Я воспитана своим отцом, мама. А ещё и повзрослела. Теперь я другая. И нервы постараюсь держать в кулаке. А сейчас иди. Дай мне собраться. Меня ждут.

Марина внимательно вгляделась в дочь и в какой-то момент дрогнув, опустила взгляд на руки.

– Где ты будешь жить, Наташа?

– Твой муж даст адрес. Его шакалы быстро меня вычислят. Иди.

Наташа встала, показав, что разговор окончен. Марина встала вслед за ней и протянула руку ладонью вверх. На ней лежала флешка.

– Это та самая. С фотографиями. И я записала тот разговор перед отъездом в клинику. Можешь не скрывать от отца, что у меня был ещё один телефон. Он его обнаружил, но ничего особенного в нём не нашёл.

Наташа взяла флешку, проследила взглядом за вышедшей из комнаты матерью и, зажав кусочек белого пластика в кулаке, вновь опустилась на диван. Она осознавала, что действительно подчинялась шантажу отца, выполняя все его требования. Но теперь она не даст себя шантажировать. С сегодняшнего дня будет строить свою жизнь сама. А этот дом, бывший когда-то не просто родным, а крепостью и защитой, надо срочно покинуть...

Она встала. Даже не окинув прощальным взглядом комнату, подхватила рюкзак с сумкой и вышла из неё.

– Ты не уйдешь из дома. Я отвечаю за тебя, – заявил отец, когда она уже спустилась с вещами на первый этаж.

Он стоял в обычной позе: расставив ноги и заложив руки в карманы. Черный домашний свитер под горло и черные брюки подчеркивали его суровость. Позади него охранник закрыл собой выход из дома.

– Опять наручниками прикуёшь?

– Если понадобится.

– Я сделала селфи себя прикованной к трубе. Была тогда зарёванной, с опухшим лицом. Отослала по нескольким адресам. Если через два часа не буду на месте, то слава о великом и ужасном Лесове далеко по соцсетям разлетится. Я расскажу, что это ты меня изнасиловал. Как ты думаешь, мне поверят?

– Только ты забыла, что телефоны у вас были изъяты, – сверкнув тёмным взглядом, сквозь зубы произнёс отец.

– Но не все. Один остался.

Отец хмыкнул и, слегка склонив голову, внимательно осмотрел дочь с головы до ног.

– Далеко пойдёшь... шантажировать уже научилась...

– У меня был хороший учитель.

– На что ты будешь жить? Пополнений на карте не жди.

– Забери, – Наташа достала из нагрудного кармана пластик и кинула на стол.

– В проститутки пойдешь?

– Спасибо за идею.

Наташа обошла отца и уставилась на охранника, ожидая приказа пропустить её.

– Ты всё равно сделаешь так, как я скажу. А пока иди. Только учти, один полунамёк на разгульную жизнь и получишь волю только в объятиях мужа. Пропустить.

Через пять минут Наташа была уже за воротами.

Она вдохнула в себя осенний холодный воздух. Максимально наполнив лёгкие, выдохнула и посмотрела на насыщенно-голубое небо. Таким осенью оно бывает крайне редко. Посчитав, что сама природа благословляет её на дальнейшую жизнь, насколько могла бодро, из-за тяжёлой сумки, отправилась пешком к выходу из элитного посёлка.

К автобусной остановке одновременно подъехали маршрутка и внедорожник отца, из которого вышел незнакомый ей водитель и сообщил, что босс велел довезти его дочь до нового места жительства.

Наташа промолчала, махнула рукой водителю маршрутки и потащила к ней сумку. Проезжая вдоль забора, увидела верхнюю часть того самого недостроя, который так и остался недостроем. Остался корявым памятником. Памятником её разрушенной любви.

К горлу подступил ком. Но сдержала слёзы. Она должна быть сильной, чтобы жить дальше. И она будет сильной.

Уже на следующий день Наташа пришла в школу. Кроме Галки никто не знал, что с ней произошло. Приняли её в классе на ура, чему очень удивилась. Но оказалось, что новость об уходе от родителей быстро разнеслась по школе, и её, наконец, приняли за свою.

В класс зашла под гул голосов и восклицания двух десятков человек. Обнялась с девчонками, дала пять парням. Учителя были несказанно рады возвращению отличницы.

Она окунулась в учёбу с первых часов пребывания в школе. Не давала спуску и Галке, настроив её на поступление в один из престижных университетов Питера. Не допускала легкомысленных гулянок с одноклассниками, хотя Галку иногда отпускала на них.

Наташа знала о слежке за собой. Постоянно мозолила глаза трущаяся неподалёку парочка знакомых охранников отца. Иногда видела стоявший у школы внедорожник.

О Романе с дочкой старалась не вспоминать. В груди сразу давал о себе знать, пылающий ком боли. А она не могла допустить даже малейшего нервного срыва. Заковала чувства, контролировала мысли и подчинялась только холодному разуму.

Уверенно шла к поставленной цели – стать успешной и самостоятельной. Никогда больше не зависеть от отца, самой выбрать достойного мужа и родить детей. А имена им придумывать не надо. Она их уже знала благодаря Артёму, с которым они с Галкой иногда встречались втроём.

Чтобы стать финансово независимой, Наташа с первых дней начала искать работу. Подключилась и Галка. Они развили бурную деятельность по поиску заработка. Излазили интернет, дали объявления по подготовке домашних заданий и творческих работ за умеренную плату. Желающих нашли и на стороне, и в своей школе, и даже в собственном классе.

Училась и работала на износ. Мать Галки отказалась брать деньги у Наташи, но та стала приносить домой продукты, от которых отказаться было уже невозможно. Ещё тратилась на самую необходимую одежду. Недорогую. Зимнюю ей привезла Марина, однажды появившись на пороге скромной квартиры.

Свободные деньги Наташа откладывала для первого взноса за Галкину учёбу в университете, зная, что на бюджет той поступить будет сложно, хотя девчонки прилагали максимум усилий для подготовки к ЕГЭ.

***

Лишь одно себе позволяла Наташа. Раз в месяц она каталась на троллейбусе. На том самом номере, где когда-то бухнулась Роману в ноги. Она стояла на задней площадке, отвернувшись от пассажиров, и позволяла слезам катиться по щекам, а мыслям возвращаться в прошлое.

Ещё так и не смогла научить себя не вздрагивать от внезапного звука пролетавших мимо байков. Именно в этот момент приходило воспоминание, которое всё чаще и чаще терзало её сердце. Воспоминание о разговоре с Романом там... на грани...

– Ты должна жить, мой колючий ёжик, потому что жив я.

Но, очнувшись, она вновь накрепко закрывалась от прошлого.

Так жили и учились две подруги не разлей вода. Одна неулыбчивая и строгая, другая активная, весёлая и неугомонная.

Глава 32 "– Они ждали моего совершеннолетия"

– Молодцы девочки, умницы... – запричитала мама Галки, узнав, что обе приняты в университет на бюджет.

Вне себя от радости она сгребла их в кучу и крепко обняла.

– Что бы моя Галя без тебя делала, Наташа.

– Тётя Валя. Она способная. Просто ленится, и вечно ей бежать куда-то надо. ЕГЭ она без моих подсказок сдала. Самостоятельно.

– Просто мне лёгкие тесты достались.

– Галка, не говори чепухи. Лёгких тестов не бывает. Ты хорошо подготовилась.

– Ага... если ещё учесть, что на часть вопросов ответы поставила наугад... И вообще, я чудом попала в список бюджетников в последней строчке.

– Значит, ещё и повезло.

– Девочки, сегодня у нас будет праздничный ужин, – прервала спор девушек мама Галки.

– Мам, может, за тортиком сбегать?

– Не надо, Галочка, я сама испеку. И список мне напиши, что к учёбе необходимо купить. Нам на работе ни с того ни с сего премию выплатили.

Валентина протянула дочери деньги.

– Сейчас сходите в какой-нибудь торговый центр и от меня купите себе по подарку. Придёте и покажете. Так. Наташа! Не краснеть и не бледнеть! Могу я за год жизни втроём подарить тебе что-то стоящее? – сказав, Валентина замерла, – По нашим меркам... конечно...

Наташа порывисто обняла растерявшуюся женщину.

– Вы самая лучшая мама на свете. Я обязательно куплю подарок и покажу его вам.

***

Девчонки шли по улице и улыбались.

Вдруг Наташа резко остановилась и замерла. Впервые за полтора года она почувствовала в груди отголоски радости. Не боль, не тяжесть и не пустоту, а именно радость.

Пусть и едва заметную...

– Таша, ты сегодня много улыбаешься, – прошептала Галка, и её глаза сверкнули навернувшимися слезами.

– Галка, пореви ещё, – проговорила Наташа и тоже почувствовала ком в горле. – Наверное, я выздоравливаю... пойдём.

Походив по торговому центру, они купили себе по подарку. Галя – набор косметики, о котором давно мечтала, а Наташа – набор качественных щёток для волос. Густые и длинные, они требовали особого ухода. А предыдущий такой же набор она оставила в коттедже. В прежней жизни.

– Завтра тебе родители пришлют подарки на день рождения. Снова отправишь обратно? – спросила Галка.

– Смотря что пришлют. Если что-нибудь полезное для учёбы, то оставлю. Ты не забыла? У нас ещё деньги есть, которые мы тебе на учёбу копили. Теперь их можно потратить. Что купим?

– Может, приоденемся, Таш? В чём там студенты ходят?

– Точно. Давай одежду купим. Я тоже поизносила свою. И куртку осеннюю надо заменить. И сапоги... блин, много всего надо.

– Ну-ка дай твой смартик, – потребовала Галина и, полистав фотографии студентов, заявила: – Обычные шмотки. Бренды нам всё равно не светят, поэтому обновим джинсы, купим по юбке, по паре блузок. Ещё нужны блейзер и пиджак. А... ещё по паре маечек.

– Вот завтра мой день рождения и справим шопингом.

– А чего откладывать, Наташ? Давай прямо сейчас! Карта с собой?

– Ага!

Часа четыре они потратили на примерки и покупки. Домой заявились довольные, с кучей пакетов и коробок. Отчитались по подаркам и устроили дефиле перед Галкиной мамой, объяснив, на какие средства куплены обновки. Валентина впала в шок, узнав, что Наташа копила деньги на обучение её дочери.

– Тётя Валя, я не одна работала. Мы с Галкой вместе их копили.

– Только мне меньше платили, мам. Делала несложные работы.

– Ну вы даёте... Ладно, девочки, пора за стол.

Они выпили шампанского, поели праздничных блюд и налопались до отвала домашнего торта. Добравшись до своей комнаты, девчонки рухнули на кушетки.

– Надеюсь, не потолстеем, – пробормотала Галка.

– За один ужин не должны, – ответила Наташа, зевнув. – Спать-то как хочется...

В этот момент смартфон выдал сигнал о сообщении. Наташа застонала, но встала и достала его из рюкзачка.

«Завтра тебе исполнится восемнадцать лет. Ты должна присутствовать на праздничном семейном ужине. Состоится знакомство с будущим мужем. Соответствующую одежду тебе завезут утром. Если не приедешь добровольно, то притащат силой. А если выкинешь какой-либо фортель, то из коттеджа уже не выйдешь.»

– Наташк, ты чего? Таша!

Галка усадила остолбеневшую подругу на кушетку и вырвала из её руки смартфон.

– Дай прочитаю... твооюю мааать... – выругалась Галка и, немного помолчав, выдала пятиэтажное непечатное ругательство.

Наташа сидела, уставившись в одну точку.

– Таша, – позвала её Галка.

Подруга не отреагировала. Галка схватила свой телефон и быстро нашла номер Артёма.

– Привет, Гала. Слушаю.

– Артём, миленький, приезжай скорее ко мне. Наташка...

– Уже обуваюсь. Говори, что с ней.

– Пришло сообщение от её отца. Угрожающее.

– И?..

– Она замерла и не реагирует на меня.

– Уже бегу к машине. Набери в рот холодной воды и прысни на неё. Действенный метод.

***

Когда удивлённая Валентина впустила в дом молодого красавца мужчину, Наташа сидела на кушетке вся мокрая, но почти в адекватном состоянии.

– Надо было прыснуть, а не облить водой.

– Не умею я прыскать... как получилось, – проворчала Галка.

– Давай руку, Наташа. Сделаю укол. А ты, Галка, метнись за горячим чаем. Для всех, – встав на колени перед Наташей, сказал Артём.

После укола он поднялся и отвернулся, дав возможность Наташе переодеться. Сам же несколько раз перечитал сообщение. Пришла Галка с подносом, на котором красовались чашки из праздничного сервиза и кусочки торта. Осторожно поставив его на письменный стол, села поодаль, не вмешиваясь в разговор.

– Наташа, коротко можешь объяснить, что всё это значит? – спросил Артём, подавая ей чашку чая.

– Могу. Отец подобрал жениха, когда мне было пятнадцать лет. Занимается бизнесом. Значительно старше меня. Его папа – большая шишка в Москве. Ждали моего совершеннолетия.

– Он знает, что с тобой произошло?

Наташа пожала плечами.

– Судя по угрозе, ты не сможешь ни рассказать жениху правду, ни устроить какую-либо протестную акцию. Так?

– Да. Иначе отец не выпустит меня из коттеджа, а если не смирюсь, то сошлёт в настоящую психушку. У него везде связи. Но я думаю, он в любом случае не выпустит...

– И мой отец с ним связан... – задумчиво произнёс Артём. – Надо, чтобы тебя кто-то вытащил извне. Есть такие знакомые?

– Нет... подожди... может, байкеры помогут? – встрепенулась Наташа.

– У тебя есть знакомые из их круга?

– Роман в байкерском клубе состоял.

– Как они могут помочь?

– Он рассказывал, как они из похожей ситуации своего вытаскивали. Всем скопом к посёлку подъехали. Только он был закрыт обыкновенным шлагбаумом. А у нас серьезная охрана.

– Но, Наташа, в будущем угроза останется актуальной.

– После слёта байкеров у посёлка? Нет. Отец не будет так рисковать.

– Он может увести и в другое место. Хотя давай решать проблемы по мере их поступления. У меня много друзей, и в случае необходимости мы можем по очереди встречать тебя из университета. Эй... девушки, а вы хоть поступили?

– Поступили, Артём. На бюджет.

– Молодцы. Потом в ресторан свожу... справим. Так. Вернёмся к проблеме... Ты можешь связаться с кем-нибудь из байкеров?

– По телефону нет, но знаю, где искать одного – Лёху. Они дружили с Романом.

– Приводи в порядок волосы и поехали. Фамилию его помнишь?

– Нет, только знаю, что он родственник хозяина клуба, в котором работает.

Пока Наташа сушила волосы, Артём съел все кусочки торта, подсунутые ему Галкой. Узнав, кто его испёк, заявил ей, что им пора в ЗАГС. Настроение у всех заметно улучшилось. Даже у Наташи появилась надежда, что жених всё-таки откажется от неё и всё закончится без серьёзных последствий.

***

В клуб с трудом, но попали. И даже нашли Лёху, который увёл их в дебри коридоров, подальше от грохочущей музыки.

Он спокойно выслушал просьбу Наташи, ранее показавшуюся Артёму дикой. Молча кивнул. Достал телефон и нашёл нужный номер.

– Ты где? Наташа сейчас здесь. У меня.

Наташа насторожилась, её глаза резко ушли в прищур.

– Не бойся, – быстро отреагировал Лёха и поднял руку ладонью к ней, – это серьезный человек, и вы знакомы. Он уже два месяца пытается с тобой поговорить, но не может застать одну. За тобой установлена круглосуточная слежка.

– Хорошо, я поговорю с ним, но рядом со мной будет друг.

– Нет. Если сочтёшь нужным, то потом всё расскажешь своему другу. Тот человек реально рискует жизнью. Я предлагал ему помощь в передаче тебе сведений, но он посоветовал держаться подальше от этого дела, – говоря, Лёха оценивающе осмотрел Артёма. – Ждите здесь.

Он быстро вышел из помещения, оставив своих собеседников в полном недоумении.

– Ты догадываешься, о чём пойдёт речь? – спросил Артём.

– Не знаю. Возможно, что-то связанное с отцом. Только от него могут поступать такие угрозы.

– Ты уверена, что надо соглашаться на встречу? Может уйдём пока не поздно?

– Нет. Пойду. Роман доверял Лёхе.

Минут через пятнадцать относительной тишины с отголосками музыки в виде лёгкой вибрации стен и звучащего тымц-тымц-тымц Лёха вернулся.

– Показывай на карте посёлок. Заодно и местонахождение самого коттеджа. Вряд ли прорвёмся, но на всякий случай.

Посмотрел.

– Это телефон отца? Тот самый?

– Да, но я симку поменяла.

Внезапно Лёха выхватил смартфон и молниеносным движением закинул его в стеклянный чайник с горячей водой.

Артём подобрался, а Наташа, отступив, вжалась в стену.

– Не пугайся. Тот человек пришёл, – торопливо проговорил Лёха. – Именно он велел уничтожить этот телефон. Не веришь, что он друг? В память Ромки я откручу голову любому. Роман просил тебя защищать, если с ним что-то случится.

Наташа кивнула.

– Вон за той дверью тебя ждут. Долго вам задерживаться здесь нельзя. По этому смартфону, – Лёха кивнул на утопленника, – отслеживали твои передвижения. Люди Лесова уже рыщут в залах. Поторопись.

Чуть задержавшись, Наташа сорвалась с места и подбежала к указанной двери. Толкнула её и, шагнув почти в полную темноту, замерла от неожиданности...

Глава 33 "– Господину Лесову нужны проблемы?"

– Ты?

– Наташа, времени нет, – сказал шагнувший к ней из темноты Игорь. – Я давно пытался с тобой связаться, но вокруг тебя тотальная слежка. Буду говорить быстро. Твоя дочь жива. Лесов заставил меня отвезти малышку в родильный дом, чтобы её оформили как найдёныша. По дороге я нацарапал на листочке, что девочку зовут Елизавета Романовна Лесова. Ты вроде так хотела назвать дочь? Засунул его в одеяло, как будто от матери. Лесов узнал, что малышке дали имя, и мне пришлось бежать. До сих пор скрываюсь. Надеюсь, твой телефон уже уничтожен. Вот, возьми новый. Там вбит только один номер – мой. Найдёшь с него сообщение с адресом родильного дома. А на этой флешке компромат на твоего отца и записи из клиники. Этим можно его шантажировать, но только в крайнем случае. Это опасно. Держись, детка. Мне пора. И ты поскорее уходи отсюда. Тебя уже ищут.

Сунув в её руку телефон, а в карман блузки флешку, Игорь растворился в темноте. Наташа осталась пригвождённой к полу. Недолго. Колени подогнулись...

Дочь... Жива... Лизонька... Капелька... Найдёныш...

Темно. Холодно. Жёстко.

Очнулась. Её с пола поднимали на руки.

– Наташа... Наташка... что он тебе сделал?

– Ничего... Артём, надо уходить... уходить... скорее...

Артём вынес Наташу из тёмной комнаты и остановился напротив обескураженного Лёхи. Тот помотал головой.

– Я не знаю, что он ей сказал.

Лёха бросился к столу, из графина плеснул воды в стакан и, подойдя к Наташе, поднёс его к губам. Она обхватила стакан поверх мужских пальцев и сделала несколько судорожных глотков.

– Артём, отпусти, кажется, я в норме.

– Не дёргайся. Лёха, показывай безопасный выход.

И тот опять повёл их по коридорам, быстро сообщая, о чём договорился с друзьями:

– Наташа, завтра мы подъедем к посёлку после семи вечера. Устроим праздник души и тела. Основная веселуха начнётся ровно в восемь. Там не частная территория, можем разгуляться. Думаю, папаша быстро тебя отпустит. Выведет к нам с подарочным бантиком на твоей голове.

Открыл дверь на улицу и обратился к Артёму:

– Вон туда иди, через сквер. Оттуда выйдете к жилым домам. Галка недалеко живёт. Идите пешком, за автомобилем я пригляжу. По записям с видеокамеры узнаю на чём приехали. А если доверишь ключи...

– В кармане, – прервал его Артём и повернулся боком к Лёхе.

***

Выйдя к домам и убедившись в отсутствии погони, Артём посадил Наташу на лавочку и, присмотрелся к ней, оценивая её состояние. Девчонку тряс озноб. Похоже, опять пережила очередной шок. Но не время было выяснять причину. Прежде она должна оказаться в привычной обстановке.

– Что за телефон в руке? – спросил он после недолгих раздумий.

– Иг... – она запнулась, – тот человек дал. Артём, пошли подальше от клуба. Я почти в норме.

Он отлично знал этот район города и уверенно повёл Наташу к дому Галки. Минут через сорок они уже были на месте. Оставив Наташу за кустами, проверил обстановку.

Вернувшись, доложил:

– Около парадной стоит внедорожник. Рядом с ним трое крупных самцов.

Артём достал из кармана джинсов смартфон и поводил по нему пальцем.

– Тарас, нужна физзащита. Скорее всего, их четверо. Профессионалы. Адрес уже сбросил. Прихватите мою дежурную аптечку, – добавил он, посмотрев на трясущуюся Наташу, цепко обхватившую себя руками.

За всю дорогу она не проронила ни слова, крепко сжимая в руке чужой смартфон. Артём обнял её и прижал к себе, пытаясь согреть. Наташа даже не отреагировала.

Он закрыл глаза... Бедная девчонка, что же ей такое сказали, аж такой сильный препарат не помог...

– Потерпи, Наташа, сейчас будем дома. Надо подождать немного. Помощь уже в дороге.

Через некоторое время напротив внедорожника, не доезжая до него метров десяти, встал второй и сложно мигнул фарами.

– Пойдём. Защита прибыла.

Они вышли к дому. Артём взял Наташу за руку. Пока приближались, из первого внедорожника вышел ещё один охранник Лесова.

Подошли.

– Наталья Максимовна, вы нарушили условия проживания вне коттеджа, поэтому должны вернуться домой.

– Какие условия она нарушила? – ввязался в разговор Артём.

– Я разговариваю с Натальей Максимовной.

– Что я нарушила? – тихо спросила Наташа.

– Вам запрещено посещать увеселительные заведения, тем более такого типа.

– Вы можете предоставить доказательства, что я там развлекалась?

– Есть видео, как вы зашли в клуб.

Двое пошли к Наташе. Артём положил ей руку на плечо. Сзади распахнулись двери второго внедорожника, и охранники Лесова остановились.

– Я отдала знакомому посмотреть мой смартфон. Он глючит. Вот... он дал мне другой на время ремонта, – Наташа показала зажатый в руке телефон. – Завтра я сама приеду... домой. Вопросы ещё есть?

Артём чувствовал, что Наташа уже на пределе сил, и трясло её всё сильнее и сильнее.

– Мы должны проверить этот смартфон.

– А не пошли бы вы... – Артём задвинул Наташу за спину, чтобы скрыть её состояние. – Господину Лесову нужны проблемы?

Один из охранников достал телефон и залез в машину, закрыв за собой дверь. Через некоторое время выглянул и коротко бросил:

– Уезжаем.

Как только автомобиль скрылся за поворотом, Наташа уткнулась Артёму в спину и разревелась в голос. Он развернулся и обнял её.

– Всё. Всё закончилось, девочка. Успокойся, сейчас домой поднимемся, – успокаивая, он погладил Наташу по волосам.

Посмотрев на одного из своих охранников, протянул руку и в неё лёг медицинский контейнер.

– Тарас, организуй здесь пост до завтрашнего вечера.

– Организую. За девчонкой по-серьёзному охотятся?

– Да... там всё непросто...

Кивнув мужикам, Артём вновь поднял Наташу на руки, извернулся и ткнул нужные цифры в домофоне.

Дома, с трудом вытащив из руки подруги телефон, Галка помогла ей принять душ. Артём покопался в лекарствах и попросил Валентину принести стакан с водой. Заставив Наташу выпить две капсулы, уложил спать в приготовленную мамой Галки постель.

Наташа что-то промычала, сжимая и разжимая пальцы. Галка сообразила и сунула в руки вновь приобретённый телефон. Губы Наташи чуть дрогнули в улыбке, и он оказался прижатым к груди. Она попыталась что-то сказать.

– Завтра. Всё расскажешь завтра, – остановил её Артём и бережно укрыл одеялом.

Наташа кивнула и ещё некоторое время смотрела в одну точку, пока её глаза не закрылись.

Артём сел на пол, прислонился спиной к кушетке, стоявшей напротив Наташиной, и вытянул ноги.

«В детектив попал», – подумал он и перевёл взгляд на присмиревшую Галку.

– Что-то ты притихла, Гала. Сама на себя не похожа. Обычно трещишь без умолку.

– Словарный запас закончился.

– Бывает... Может, чайку организуешь? Я с Наташей пока посижу.

Почти до четырёх утра они проболтали, сначала рассуждая, что же могла узнать Наташа в клубе, а затем перешли на другие темы.

А в восемь часов в комнату заглянула Валентина и увидела картину маслом. Наташа спала на застеленной кушетке. Галина – на своей, поверх покрывала. Рядом с её руками лежала голова сидящего на полу Артёма. Все крепко спали.

Она осторожно прикрыла дверь.

***

Наташа проснулась первой. Посмотрела на Артёма с Галкой, и её губы тронула лёгкая улыбка. Она уже не сомневалась, что приобрела настоящих друзей. Подняла руку с зажатым пальцами смартфоном. Они отказывались слушаться и не разжимались. Пришлось помочь им другой рукой, после чего Наташа помассировала онемевшие пальцы.

Включила телефон, получила все доступы без пароля. Открыла одно единственное сообщение и прочитала его. Рука со смартфоном упала на одеяло, а взгляд уставился в какой-то ромбик на обоях.

Всё, что произошло вечером, утонуло в сплошном тумане. Всплыли лишь ослепившие её сознание слова Игоря. А дальше – темнота. Только помнила, что её несли куда-то... потом вели... и проявились в памяти охранники отца. Что-то от неё хотели...

Мысли текли довольно вяло. Видимо, Артём напичкал её успокоительным. Не было ни эйфории от ошеломившей её новости, ни страха от предстоящего семейного ужина. Но мыслила чётко. Без путаницы. Голова работала.

Капелька... её Лиза жива. Возможно, её дочка где-то рядом. От этого предположения сердце накрыло тёплой волной...

«Похоже, начали пробиваться эмоции», – подумала Наташа.

Вспомнила о матери. Знает ли она, что её внучка жива? Стоит ли ей говорить о такой новости? Не предаст ли собственную дочь? И друзьям пока ничего не скажет. Надо всё обдумать на чистую голову... всё взвесить...

Немного поразмыслив, Наташа решила написать письмо отцу Романа. Ей нужна помощь в поиске Лизы. Только как его передать? И сразу пришёл ответ. Завтра передаст через охранников коттеджа Титовых.

Но выдержать семейный ужин теперь будет и сложнее, и проще одновременно.

Знания о Капельке могут вызвать острое желание вцепиться в горло отцу. Зубами. Но в то же время должны придать и сил.