Танец Катерины

Пролог

Хаос. Боль. Страдания.

Если спрашивать у людей из различных исторических периодов, что принесла бы с собой в мир сущность, которую потом назовут «Система», они ответили бы явно не эти слова.

Однако именно это и произошло сотню лет назад, на рубеже XX и XXI столетий. Пульсирующие лучи света ударили из небес по Земле в десятках, сотнях тысяч мест.

Человечество в панике принялось гадать — что же это? Божественное вмешательство? Кара небесная? Нападение инопланетных существ? Метеоритный дождь? Атмосферное явление?

Кто-то начал обвинять своих врагов в разработке нового оружия массового поражения, даже посреди ужаса и страданий находились те, кто искал виноватых.

Кто-то принял свою судьбу и ждал конца света. Кто-то закрылся в бункере.

После первого залпа, длившегося примерно около часа, в головах каждого разумного существа на планете прозвучал голос. Речь, одновременно шёпот и крик, нарицание и похвала, печаль и радость… Кристально ясный, но одновременно какофонический звук доносил информацию до людей. Что говорило и на каком языке было непонятно, но послание, пусть и не совсем грамотное, дошло до каждого человека на Земле, не лишившего себя жизни из-за голосов в голове.

— Покажи… лю… ди… свой си… лы… и та. нец…

Первое послание закончилось, небо озарилось золотым светом и линиями, огибающими всю планету.

Лучи, которые били по Земле, попадали в конкретных людей. В тех, для кого было второе послание.

— Исполь. зуй… мой дар… и твори.

Необъяснимое нечто говорило уже лучше. Людям, естественно от этого спокойнее не становилось.

Вскоре пришло третье сообщение.

— Имя мне…

Каждый человек на Земле услышал что-то своё. Некоторые не поняли ничего из этого имени, некоторых оно окончательно свело с ума, кто-то продолжал сравнивать это нечто с богами…

Совсем другая реакция была у тех, в кого попали эти лучи.

Им была дарована особая сила, которая позволяла… менять законы реальности. Создавать энергию из ничего. Перемещаться на невероятных скоростях. Выдерживать невероятные нагрузки. Летать. Творить.

Совсем скоро человечество сошлось на том, что необъяснимый голос и силу стоит называть «Система».

Одарённые Системой люди обладали невероятными способностями, которые можно было увидеть только в произведениях фантастики. Всё, начиная от огненных шаров или ледяных стрел и заканчивая вспышками энергии, которые могли уничтожить маленький город во мгновение ока.

С каждым использованием таких заклинаний Система лучше понимала людей. Это стало понятно в её последнем обращении к человечеству.

— Люди… Повышайте уровень своих характеристик и системных команд. Покажите мне… настоящий танец.

Оказалось, что при определённом взаимодействии можно было вызвать интерфейс у какого-то предмета. На самом деле не только у предмета, но и у живого существа, у человека. У любого объекта был список свойств и характеристик.

Ближе к середине XXI века люди разобрались в подробностях этого интерфейса. Человечество достигло такого прогресса не совместными усилиями.

Люди, получившие способности от Системы, стали называть себя «Одарённые». Изначально ВВС различных стран успешно справлялись с опасными Одарёнными. Таких было немного, и против них обычно выступали другие Одарённые.

Однако очень быстро через знакомый человечеству круг ненависти и дискриминации всё больше и больше Одарённых стали формировать отдельные группы. Эти сообщества становились больше, обладали своим весом на мировой арене.

Неаккуратное слово тут, резкий закон там — человечество обнаружило себя в кровопролитной войне. Одарённые против тех, у кого дара не было. Против Лишённых, как их называло сильное меньшинство.

Лишённые быстро проиграли, а Одарённые начали устанавливать свои порядки. Новые, огромные города. Десять мегаполисов, в которых живут только «достойные», те, кто владеет Системой. Остальные же живут в трущобах и руинах за пределами городов.

Одарённые вышли победителями из этой войны и теперь жили на планете, в которой им нужно было считаться друг с другом. Каждый из городов был размером со страну, и по сути был ею.

Текущая точка зрения — Одарённые стали новой ступенью эволюции человечества. Новым уровнем людей.

— Тирион Антонссон, философ.

«Чистая философия Системы», том I

2091 г.

Глава 1. Изгнание

Я бежала. Изо всех сил.

Узкие ночные улочки с тусклыми фонарями. Поворот. Переулок. Дальше. Прочь от всего этого. Останавливаться было нельзя.

На крышах соседних домов мелькал Норман. Мой возлюбленный. Человек, который рассказал и показал мне жизнь за стенами города.

Годы жизни благородной леди пробегали перед глазами. Званые ужины. Балы. Ежедневные занятия по фехтованию, управлению энергией, этикету, танцам… Я жила богатой жизнью. И если бы я не повстречала Нормана в детстве, ничего бы не изменилось. Я заняла бы позицию в городском совете, вышла бы замуж за кого-нибудь.

У людей за стенами этого города нет доступа к Системе. Они не могут вызывать системные команды, чтобы согреться в холода. Их еда быстро портится. У них не было Дара Системы.

Лишённые. Так их называли в семье Розенталь, в моей семье. Так их называли все жители города. Потому что у всех нас была Система. Мы — Одарённые. А они нет. В школах нас учили их опасаться, в новостях рассказывали, как они нападают на наших солдат. Их было принято ненавидеть.

Но мальчишка по имени Норман, проникший на территорию нашего особняка, мне совсем таким не показался. Многие годы назад, когда я встретила его впервые, я сразу поняла, что он не из города. Одежда сильно отличалась от моды, а самое очевидное — в нём не было энергии Системы.

Во всех благородных семьях нас учили, что при встрече с незнакомым нужно оценить его уровень угрозы. Мальчик представлял для меня угрозу уровня E, то есть, я могла его одолеть почти не используя Системные команды.

Поэтому я решила сначала с ним поговорить. После чего он мне понравился.

Да, так просто. В нём не было приторности и высокомерия парней из благородных домов. Ни капли желания доказать, что он сильнее или лучше меня.

Глупый Норман. Он никак не мог научиться играть в шахматы, сколько бы раз я его ни обыгрывала. Но он не сдавался. Ни в чём. Даже сейчас, когда за нами гналась стража и моя семья.

Мне не хотелось его терять.

Улицы северной части города Миттельштадт я знала почти наизусть. Часто приходилось пробегать через них, когда возвращалась обратно и надо было успеть на ужин и остаться незамеченной.

Я продолжала бежать без оглядки, как вдруг… Запахло шоколадным тортом. Пекарня «Дон Мартин»… Точно, отсюда надо было свернуть направо! А затем… влево!

Передо мной открылся прямой путь чуть ли не до самой стены.

— Норман! — закричала я.

Он приземлился у меня за спиной. Ему было проще передвигаться по крышам, а так как он не владел Системой, рано или поздно он перестал бы поспевать за моим ускоренным бегом.

— Да, Катерина? — спросил он, пытаясь побороть одышку.

Я взяла его за руку. У него были большие руки. Он не был особо сильным. Помогал время от времени отцу в цеху по металлу. Грубые пальцы вцепились крепче.

— Катерина, нам надо бежать.

— Да, — сказала я.

Сжала его запястье сильнее и развернулась к стене. Он понял намёк. Мы уже делали так однажды. Приготовиться…

— Системная команда: Скачок!

Из-под моих ног вспыхнула энергия светло-розового цвета. Я и вцепившийся в меня Норман на огромной скорости полетели вдоль улицы. Ударная волна заставила кусок мостовой треснуть.

Огромная стена стремительно приближалась, я ударила ногой по камню изо всех сил, чтобы остановиться. Обувь явно не подходила для побега: каблук предательски треснул, когда я собралась бежать. В этот раз Норман приходил ко мне, а не наоборот, поэтому я носила полагающиеся для благородного дома высокие каблуки и пышное платье. Если одежду можно было придерживать, то на системные команды обувь точно не была рассчитана.

Мы продолжили бежать. Вдоль стены на равных интервалах устанавливались сливы для дождевой воды. Как рассказывал Норман, когда нашему городу становится мало места, архитекторы поднимают стены при помощи Системы и двигают их дальше. Для простоты такого перехода решётки на сливах, да и сами стоки сделали довольно большими. Явно больше, чем в центре города. При должной гибкости можно было просунуться и попасть в сточную систему незамеченным. Оттуда выбраться за пределы стен было тривиальной задачей.

Моё запястье загорелось нежно-розовым цветом. Я готовила системную команду. В обычных условиях пролезть в сток можно было примерно за минуту, но за нами погоня. Я могла бы покрыть себя и Нормана оболочкой с низким коэффициентом трения и проскользнуть в канализацию…

Проще было бы сделать это со стеной, однако её строили искусные мастера Системы, она была защищена от системных команд моего уровня. Значит, оболочка на двоих.

— Системная команда… — начала я, наведя руку на Нормана.

Но тут его не стало.

Буквально в сантиметре от меня в брусчатку вонзился огромный меч. Мои уши атаковал пронзительный визг. Всё, что я увидела, перед тем как закрыть глаза и схватиться за голову, это знакомое розовое свечение, окружающее меч.

Спустя пару секунд, шум наконец прекратился.

— Катерина Розенталь! — раздался голос.

С трудом одолевая звон в ушах и головокружение, я повернулась.

На крыше одного из домов стоял высокий мужчина. Лунный свет отражался в его длинных волосах. Этого человека я знала. «Виновник» моего побега. Мой старший брат.

Гюнтер Розенталь был майором в армии Миттельштадта. Я всегда гордилась им. Невероятно талантливый, преуспевающий во многих областях жизни. Он искусно владел мечом и был физически силён. У него был талант к использованию Системы, но Гюнтер им не пользовался. Системные команды выполняли для него роль такого же инструмента, как и меч. В отличие от меня, он не видел в них красоты. Несмотря на это, людей, не владеющих Системой с рождения, он презирал.

Именно он увидел Нормана в моей комнате. И он объявил за мной погоню, грозясь убить моего возлюбленного.

— Катерина, сестрица. Отправляйся домой, в свою комнату. А эту грязь… Я сам уберу, — говорил он, шагая по воздуху.

Гюнтер двигался к нам. Голова наконец-то перестала кружиться. Огромный меч сам улетел к брату. Похоже, он метнул его в нас с Системной командой «Оглушение». Норман стоял впереди меня. Если Гюнтер кинул свой меч в него, я бы могла его отразить. Мой брат знал, что пока я была здесь, спокойно ему Нормана не убить.

— Оставь нас, Гюнтер, тебе…

— Молчать! — рявкнул он.

Гюнтер наконец стоял на одном уровне с нами. На его лице был звериный оскал. Он смотрел на Нормана.

— Эта грязь… Это дерьмо… Не имеет права быть на наших улицах. Сколько раз ты пускала его сюда… Сколько раз он был у нас дома?!

Гюнтер орал, иногда срывая голос.

— Я его прикончу, отрублю ему голову и покажу всем! — он улыбнулся. — Покажу, как мы разбираемся с нарушителями.

Затем Гюнтер повернулся ко мне.

— А тебе спасибо, сестрица. За такую выходку отец тебе никогда не подумает передать наследство! — выкрикнул он и залился смехом.

Я не понимала, о чём он. Я знала отца нашего семейства. Гюнтер наверняка в его глазах был гораздо более подходящим кандидатом на наследство. Отец всегда был холоден. Моё нежелание посещать званые ужины и участвовать в политической жизни его никогда не радовало.

— А что такое? Ты аж в недоумении, — иронично и с желчью в голосе сказал он.

— Какое наследство?.. — тихо спросила я.

Гюнтер снова засмеялся.

— А-ха-ха! Не, ну поглядите на неё! — он вскинул голову и закрыл лицо рукой, затем посмотрел на нас. — Грязь, ты тоже посмотри! Ну и дура…

Гюнтер мотал головой и посмеивался.

— Его зовут Норман! — ответила я, беря моего возлюбленного за руку.

— Не слышу разницы, Катерина, — недоумевающе сказал Гюнтер. — Я назвал его «Грязь», ты говоришь, что его зовут «Грязь». Одно и то же!

Он развёл руками.

— Ладно-ладно… Я притворюсь, что ты действительно не знаешь. Расскажу, пока отец с матерью сюда спешат, — Гюнтер скрестил руки. — На должность главы семьи он меня вообще не рассматривает. А вот свою любимую дочь… Да что там, он даже Беллу, которой и десяти лет нет, выше ставит.

Отец? Мама? Я могла убедить их. Нужно было дождаться. Брат говорил со мной и только поэтому не убивал Нормана, стоило темам для диалога кончиться…

— Да с чего ты взял? — спросила я.

Мне было действительно интересно, но главное — этот вопрос тянул время. Надо было задать таких достаточно, чтобы дождаться прихода родителей.

— Слышал. Как он с матерью говорит, — спокойно ответил он. — И не раз.

Он смотрел на меня. Карие глаза, в которые я всегда смотрела с восхищением, сейчас прожигали меня насквозь. Я застыла от страха.

Гюнтер ненавидел меня. Всем своим нутром. Он не мог убить меня, поэтому лишить меня самого дорогого мне человека — это самое близкое, что он мог сделать. Не спуская с меня взгляда, он поднял меч и наставил его на Нормана.

— Прощай, Катерина, тебя наверняка ждёт заточение или арест. — тихо сказал он и повернулся к Норману. — Прощай, Грязь.

Гюнтер пожал плечами и резко занёс меч для удара.

Я сжала руку Нормана ещё крепче. Дрожь было не унять. Я могла поставить щит. Вступить в бой с Гюнтером. Но теперь я понимала, что как только я встану на его пути, я умру. Без шансов.

Я посмотрела на Нормана. Наши взгляды встретились. Мне казалось, что он будет в панике, что он заплачет или ещё что-нибудь. Но он… смирился. Он тоже понимал, что бежать некуда.

Рыжеволосый парень, который показал мне, насколько другими могут быть люди. Который показал мне, что за пределами этого города живут не только варвары. Который показал мне, что я могу кого-то искренне полюбить…

Сейчас в его так мне любимых голубых глазах я видела лишь спокойствие и глубокую печаль. Совсем недавно в них было столько жизни. Как они сверкали, когда я показывала ему новый танец или когда он рассказывал очередную историю.

Как мне… не хотелось возвращаться в тот жестокий мир. Не хотелось верить, что так всё закончиться. Идиотские законы высшего общества, где никто не мог быть честен не то что друг с другом, а с самим собой. Каждый человек, словно один, твердили о своём превосходстве, но сами друг друга делили на группы. И всё из-за какой-то Системы. Только потому что в интерфейсе стояла другая буква. Как же мне всё это… надоело.

Мне хотелось никогда не быть рождённой в семье Розенталь.

Какая-то сила оттолкнула меня от Нормана. Моя рука соскользнула.

Стало холодно.

Неестественно холодно. Всё тело стало колоть.

Я повернулась к Гюнтеру. Это не он — он никогда не стал бы убивать при помощи Системы.

Что со мной происходило? Норман лежал на земле.

Вместе с холодом на меня нахлынула страшная слабость. Как будто я заболела простудой. Ноги подкосились.

— Сестрица, ты чего это удумала? — спросил Гюнтер, опуская меч.

У него за спиной появились отец и мама.

— Убери оружие, Гюнтер! — крикнул знакомый женский голос.

Мама выступала против любого насилия. Может, это она разделила меня и Нормана? Голова медленно начинала кружиться. Я приложила руку к груди и шёпотом произнесла:

— Системная команда: Рассеивающий Разряд.

Однако Система меня не слушала. Это была простая Системная команда, которой меня научили на занятиях ещё в детстве. Она должна была снять все негативные команды.

— Марианна, твоих рук дело? — спросил мужской голос.

— Нет, Алексис. Я думала, это ты, — ответила мама.

Алексис Розенталь. Мой отец. Он был холоден, да, но он никогда не был жесток. У меня была надежда на него и на маму.

— Гюнтер, объясни, что здесь происходит, — потребовал отец.

— Катерина и этот кусок… — он осёкся. — И этот парень из Мальбурга были у нас дома. Я потребовал, чтобы он убирался прочь, но он и Катерина убежали вдвоём. Мне кажется, они не первый раз видятся.

Отец посмотрел на меня.

— Катерина, это правда?

Я кивнула. Сил становилось всё меньше и даже малейшее движение отбирало у меня оставшееся. Я знала, что эту Системную команду применил не Гюнтер. Но кто?

— Почему ты не говоришь, Катерина? — тревожно спросила мама.

Я не могла ответить. Все мои силы сейчас уходили на то, чтобы поддерживать себя руками и не рухнуть на брусчатку.

— Что ты сделал, Гюнтер? — спросил отец.

— Ничего! Я только его хотел…

— А что тогда произошло?! — повысил тон Алексис.

— Я не знаю! Давайте вон, у него спросим! — сказал Гюнтер и попытался сделать шаг вперёд.

Попытался.

— Кандалы Спокойствия.

Отец коснулся Гюнтера, после чего тот выронил меч, руки оказались заключены в наручники из чистой энергии, и из неё же на шее появился ошейник. Вокруг брата появился треугольный барьер.

Системная команда: Кандалы Спокойствия. Сдерживающая команда ранга B+, из фирменного каталога команд, которым обучают только в нашей семье.

Отец с легкостью выполнил её, даже использовав сокращённую форму. Мне она давалась, но с трудом и только в полной форме. Не зря мой отец входил в Городской Совет…

На свои восхищения я потратила последние силы. В глазах потемнело и последнее, что я услышала — беспокойные возгласы мамы.

***

Боль. Ноющая боль в плече. Как будто я упала на него с высоты. Подо мной больше не была брусчатка. Я нащупала… сырую землю? Открыла глаза и посмотрела наверх.

Около подпитываемой Системной энергией повозки стояла моя семья. Отец, мать и брат. Гюнтер помогал маме забраться внтурь. Работала такая машина сама по себе, поэтому там было просто четыре пассажирских места.

— Мама…

Я протянула руку.

Гюнтер дернулся и посмотрел на меня.

— Не мать она тебе! Ты…

Он не успел договорить, как отец остановил его.

— Тише, Гюнтер, — сказал он и подошёл ко мне.

Почему это выглядело так, будто они собираются меня здесь бросить? Садились без меня в машину… Где вообще я?

Я попыталась оглянуться, но вокруг было темно, я не знала этот район города.

За спиной отца, за машиной виднелись белые стены. Неужели…

— Тебе не кажется, Катерина. Мы не в Миттельштадте. Мы за его пределами, в Мальбурге.

Мальбургом называли прилегающие к городу территории. Они, конечно, превосходили по размеру любой город Старого Мира, но людей внутри Миттельштадта это не волновало.

— З-зачем мы здесь?

Отец печально на меня посмотрел.

— Тебе не место в нашей семье, Катерина. Я лишаю тебя права называться именем Розенталь.

Что?..

Я не хотела ему верить.

— Почему? Почему?! Это из-за Нормана? Что он вам сделал-то?!

Горячие слёзы текли по моему лицу. Я нашла в себе силы подняться на колени. Мне хотелось его догнать, остановить.

— В тебе практически не осталось Системной энергии, — спокойно сказал отец, поворачиваясь ко мне спиной. — Ты больше не Розенталь. Не Одарённая.

Сердце замерло. Я знала, что он сейчас скажет.

— Ты Лишённая.

Если бы мне удалось пару мгновений назад подорваться с земли, то после этих слова я бы снова рухнула.

Как такое могло произойти? В голове не укладывалось происходящее. Я дала себе пощёчину.

Не сон.

Нормана рядом со мной не было.

— Где Норман?!

Отец шёл к машине.

— Папа! Где Норман?! Ответь мне!

Он остановился на полсекунды, а затем пошёл дальше. Из машины раздался голос мамы.

— С ним всё будет хорошо. Не волнуйся.

Она говорила медленно. Избегала взгляда.

Мама никогда не спорила с отцом. Уступала ему во всём, о чём только можно подумать. Она верила, что он лучше неё знает, как правильно.

На реплику мамы Гюнтер повернулся в мою сторону, ехидно улыбнулся и резко провёл пальцем по шее.

Отец залез в машину.

— Стойте…

Но не успела я закончить, как повозка двинулась и на большой скорости удалилась к белым стенам.

Я не знала, сколько времени я просидела, раскрыв рот, пока до меня не дошло произошедшее.

Моя родители бросили меня.

Мой брат ненавидел меня всю жизнь и желал моей смерти.

Мой возлюбленный… Мой Норман скоро умрёт. Или уже мёртв. Мать могла и сорвать.

Всё из-за этой чёртовой Системы… И теперь даже эта Система отвернулась от меня. Я уже три раза попыталась высечь щелчком пальцев свет: одна из базовых системных команд, которую я могла сделать безмолвно, но всё это было безуспешно.

Неужели им и правда статус благородной семьи был важнее собственной дочери? Кого я спрашиваю… Вот она я, на земле, в одиночестве.

Закипевшей во мне ненависти хватило, чтобы я наконец-то смогла встать на ноги.

Я не знала, куда идти. Прежде чем я смогла выбрать направление, в голове раздался голос

.

«Услышь меня».

Я застыла.

Он был похож… на мамин. Она была Системным художником, поэтому когда рассказывала сказки на ночь, или пела колыбельную, она могла сопровождать это всё красивыми картинками. Одним взмахом руки мама рисовала прекрасные замки, города, леса, степи… Всё что угодно.

И одновременно… по-отцовски строгим. Он часто ругался, когда я шалила дома. Отец был спокойным человеком, но речь и голос у него были поставлены: глава дома Розенталей, член Городского Совета… Он знал, как быть услышанным.

— К-кто ты? — спросила я, оглядываясь.

«Имя мне… Система».

Система? Система говорила… со мной? Это была какая-то уловка.

«Ошибка. Мой голос суть правда. Истина».

Оно ещё и могло читать мои мысли?..

«Совершенно верно. Скажи мне, что ты… чувствуешь?»

Этот вопрос заставил меня задуматься.

Я хотела вернуться к Норману. Мне ничего не было больше нужно. Семья меня предала, к чёрту её. Единственный человек, который смотрел на меня не предвзято, без каких-либо ожиданий, — это Норман. И тот, кто у меня его отнял…

Гюнтер.

Имя старшего брата вызывало во мне агрессию.

Если бы он выслушал, если бы он просто закрыл глаза на него, если бы… Если бы он не был таким отвратительным человеком. Всё было бы хорошо.

Я должна была вернуться. Найти Нормана. Отомстить Гюнтеру.

«Верно, дитя. Ступай и покажи мне свой лучший… танец. Ведь без него, ты…»

Голос остановился лишь на мгновение, но оно казалось вечностью.

«Умрёшь».

Подобно старинным поездам из школьных учебников, моё тело двигалось только при помощи сгорающего топлива. Однако в топке у меня вместо угля была ненависть и пугающее сообщение от Системы. Но самое главное, впервые за долгое время…

У меня была цель.

Глава 2. Мальбургское приветствие

Резкий топот.

Свист.

Я едва уклонилась от удара чем-то тупым по голове. Очевидно, моё прощание с семьёй не могло не привлечь внимания. Как только Одарённые удалились, на меня тут же напали.

К своим двадцати двум годам я провела уже… около двенадцати лет в тренировках. Мой запас Системной энергии, наверное, был на нуле, но как говорил мой дедушка Салазар: «Систему не пропьёшь!»

Отчаянный лысый мужчина уже трижды не попал по мне. Два из них по моей заслуге, а последний — от недовольства он просто махнул мимо. С каждым ударом, который проходил около меня, я почему-то чувствовала себя сильнее.

Это было знакомое ощущение, которое я перестала испытывать лет с шестнадцати. Заряд энергии, который создавался в теле человека, когда он увеличивал свой уровень владения над Системой. После этого боя надо было открыть интерфейс.

— Умри, надменная тварь! — крикнул он.

Рывок в мою сторону. Посох с визгом полетел в меня. Нападающий абсолютно беззащитен, держал оружие одной рукой.

Шаг вправо и вперёд. Я перед его лицом. Хватаю рукой его за шею и изо всех сил толкаю на землю.

— Хья! — вырвалось у меня из горла.

С большим трудом мне удалось повалить его на землю. Однако тот быстро перекатился подальше от меня и встал.

— Вот ты… — он не договорил ругательство и сплюнул.

При моей прежней силе он должен был лежать без сознания вкопанный в землю. Во мне было недостаточно Системной энергии, чтобы усилить себя. И хоть мой удар по нему прошёл успешно и даже дал мне новый прилив сил — видимо, моя характеристика «Бой» повысилась — недовольному жителю Мальбурга было плевать.

— Остановись! Я тебе не враг! — крикнула я.

— Пошла к чёрту, мразь! — ответил он.

Он взял посох в две руки и встал в стойку. Его туловище немного наклонилось, одна нога двинулась назад. Передвигался он шаркая ботинками по дороге. То ли от нервов, то ли от уверенности в своих знаниях… я усмехнулась.

— Не совсем то оружие для такой стойки, не думаешь? — спросила я.

— Чё ты мелешь?

Я тоже слегка пригнулась, готовясь к нападению.

— Такая стойка больше подходит к копью. А у тебя просто палка.

— И чё с того?

Как оказалось, это его не особо волновало. Он делал маленькие, едва заметные шажки в мою сторону. Пытался сократить дистанцию. Я отвечала тем же, но в обратную сторону.

— Чё, боишься? — захихикал он.

Похоже, убедить его в том, что в этой драке не было смысла, у меня получится только после того, как я выиграю. От него исходил неприятный запах, но не похоже, чтобы он был пьян. Однако руки у него тряслись и голос точно был не похож на человека, владеющего собой. Мне следовало напасть первой.

Я перестала отступать. Полувыпад влево.

— Куда пошла? — выпучив глаза выпалил он.

Его стойка оправдала ожидания, он попытался ткнуть меня посохом. Я вернулась в изначальное положение и сделала выпад вправо быстрее, чем он успел понять. Этот мужчина был медлительный. Что-то затуманило ему разум.

Самозащита от перебравших выпивки или чего похуже мужиков входила в курс воспитания благородной леди, которой я была вплоть до сегодняшней ночи.

Мы сблизились. Он наконец-то понял, что ошибся и обомлел.

— Постой…

Но договорить он не успел. Точный, стремительный апперкот настиг его. Он выронил палку из рук. Схватившись за челюсть, мужчина завыл:

— Проклятая шваль… Ты!..

Я выставила перед собой запястье и сконцентрировалась. Чуждое и одновременно знакомое тепло внутри двинулось к кончикам моих пальцев. В последний раз я так явно чувствовала Системную энергию в первые дни своего обучения.

Я намеревалась ударить его Системной энергией. Перед моей рукой начал вращаться серый прозрачный квадрат. Инициация команды.

— Системная команда…

Квадрат увеличился в размерах, его границы отсоединились от внутренней площади и стали быстрее.

— Импульс!

Стороны квадрата прекратили своё вращение, внутренняя его часть свернулась в сферу и воспылала белым пламенем. Затем границы встали вокруг энергии, будто обруч. Яркая вспышка озарила тёмную улицу.

Шар энергии врезался в тело хулигана и тут же взорвался, откидывая его к стене одного из рядом стоящих зданий. Он лежал и не двигался, накрытый облаком пыли.

Я почувствовала небольшую слабость. В запасе Системной энергии было ещё на две такие команды. Оставалось только надеяться, что ему хватило одной.

Пыль улеглась, и я аккуратно подошла к человеку.

— Я не желаю тебе зла. Ты меня выслушаешь?

Он дрожащими руками поднялся и опёрся на локоть.

— Слушали уже вас… Посмотри вокруг! В каком дерьме мы из-за вас живём! Послушать её… Тьфу!

Он подорвался и шатаясь начал оглядываться в поиске оружия.

— Перестань…

— Ха! Ты думаешь победила? — сказал он, кивая в сторону.

Я оглянулась.

Из переулков повыходили люди. Крупные мужчины с кастетами, битами. У кого-то было в руках огнестрельное оружие. Их было около десяти.

— Меня изгнали. Я больше не часть Миттельштадта. Что вам даст моя смерть? — вопросила я у окружающей толпы.

Они переглядывались. Одним пожимали плечами, другие мотали головой. Общего настроения мне изменить не удалось.

— Плевать нам, девочка, — сказал мужчина, которого я откинула. — Тебе не понять. Ты не одна из нас.

Побитый мужчина начал отходить назад, а толпа сближаться. Кто-то меня спросил:

— А за чё тебя так?

Худой парень с повязкой на глазу курил сигарету и крутил в руках пистолет.

— Я впустила домой парня из Мальбурга… Своего возлюбленного.

Толпа остановилась. Одноглазый вышел вперёд.

— Возлюбленного, говоришь? — спросил он и развел руками. — И где?

— Не знаю… Меня разделили с ним. Я надеюсь, что он жив.

Здоровяк прямо за спиной у человека с пистолетом засмеялся во всё горло.

— А-ха-ха! Наш — и живой? Там? А-ха-ха!

По толпе прокатился лёгкий смешок. Парень с пистолетом улыбнулся.

— Это, конечно, интересно…

Закончить свою фразу он не успел. Его единственный глаз выпучился так, будто он увидел призрака.

Мой правый бок хватил жар. Ноги подкосились. Я упала.

— А-а-а! — вырвалось у меня.

Я схватилась за бок. Крови не было. Острая боль отдавалась по всему телу.

— Ты чё творишь, Бойль?! — крикнул одноглазый.

— Да к чёрту эту суку! — заорал знакомый голос. — Умри!

Я смотрела на парня с пистолетом. В мгновение ока он навёл своё оружие на моего обидчика.

Яркая вспышка. Оглушительный звон.

Я зажмурилась. В ушах — писк. Что-то тяжёлое упало на мои ноги.

Всё произошедшее нахлынуло на меня ещё раз. Семья. Предательство. Система. Драка. Ноющая боль.

Голова начала раскалываться.

Раздался приближающийся топот, а затем запах табака заполонил мои ноздри.

— Эй, девушка, вы чё? Эй!

Сил ему ответить не хватило. Сознание в очередной раз покинуло меня.

***

Я очнулась от невероятной жажды. Если пустыни, про которые говорились в учебниках истории Старой Земли, всё ещё существовали на нашей планете, они не шли ни в какое сравнение с тем, как у меня было сухо во рту.

Я не узнала потолок. С огромным усилием я смогла усесться на кровати. На маленьком столике стояла странная лампа. В выпуклом стекле танцевал огонь, освещая комнату. И по размерам, и по мебели это место сильно проигрывало спальне в особняке.

Точно… Теперь-то мне туда было не вернуться. Бок всё ещё ныл от удара, но в груди защемило сильнее.

Взяла кружку, стоявшую около необычной лампы. Хотелось пить. Я занесла руку над ней и сконцентрировалась…

Но воды в кружке не появилось.

Ах да. Системной энергии у меня теперь тоже почти не было. Я привыкла утром генерировать себе стакан воды, но сейчас такого позволить себе было нельзя: команда для создания воды была очень требовательной. Я смогу наполнить эту кружку, но тут же свалюсь без сил.

Я коснулась солнечного сплетения.

— Системный Интерфейс.

Передо мной возник серый полупрозрачный круг, от него четыре линии: две слева и две справа. На их концах такие же круги, но меньше. Это мой интерфейс.

Он отличался от того, который я привыкла видеть. Вся моя Системная энергия до изгнания была бледно-розового цвета. Свойственный для всех Розенталей цвет, довольно далеко находящийся от моих нынешних белого и серого. Каждый круг был подписан, а внутри имел букву: ранг.

Большой круг: Системная Гармония, A+.

Малые круги:

Бой, D+.

Команда, D.

Тело, C.

Дух, D.

Эти базовые характеристики были у каждого человека вне зависимости от наличия в нём Системной энергии.

«Бой» описывал способность причинять вред физическими объектами. Любое владение оружием и боевыми искусствами повышало его.

«Команда» описывала навык использования Системных команд. Уровень контроля Системной энергии, качество проводимых с ней манипуляций.

«Тело» — способность твоего тела выдерживать нагрузки и удары. Моя характеристика, судя по остальным рангам, увеличилась, после того, как меня ударили в бок.

«Дух» описывал… Трудно сказать. Это было отчасти сопротивление Системным командам, отчасти уровень ментальной устойчивости. Разные школы использования Системы до сих пор спорили о том, за что отвечал Дух.

В большом круге рисовался ранг Гармонии с Системой. Эта характеристика того, насколько хорошо ты резонируешь с окружающей Системной энергией и насколько высок твой потенциал в Системе.

Я не знала, как реагировать на наивысший ранг Гармонии. А+. За всю жизнь я у себя видела лишь B+. Видимо, это было связано с тем, что со мной недавно говорила сама Система.

Но куда делось всё остальное?.. Ниже ранга D шли только E и N, у последних из которых вообще не было ни Системной энергии, ни какого-либо навыка. Даже без системы мой навык Боя не мог быть ниже C-…

Дверь распахнулась.

А вот разобраться, где это я очнулась, мне в голову почему-то не пришло.

Я посмотрела на свою одежду. На мне не было того пышного платья, в котором меня выкинули на улицу. Оглянувшись, я не нашла его. На мне была лишь простая серая рубаха и какие-то штаны.

В комнату вошла староватая женщина. Она носила белый халат, а под ним светло голубую рубашку. Так одевались врачи в период Старой Земли.

— Вы проснулись? Это хорошо, — сказала она, делая пометку в своём блокноте.

Я хотела что-то ей сказать, но смогла лишь захрипеть.

— Ох, у вас же совсем воды нет! Сейчас… — она пошла в другой конец комнаты и достала графин с водой.

Я осмотрела комнату. В ней были просто голые стены, железная кровать, маленький столик у кровати, а в другом конце комнаты стояло два стула и стол побольше. Пол устилала серая плитка, окон не было.

Жадными глотками выпив две кружки воды, я наконец смогла заговорить.

— Кто вы?.. Почему вы мне помогли?

Она протянула руку.

— Адрианна. Главный врач Ганноверской общины.

Я протянула свою. Её рука была нежной, но хват крепким. Врач тепло улыбнулась.

— Помогаю… Разве это не то, что делают врачи? — спросила она, приподняв бровь.

Как просто.

— Я ещё вчера была Одарённой. Гражданкой Миттельштадта.

Наше рукопожатие закончилось. Она едва нахмурилась и вскинула голову вверх.

— Не знаю насчёт вчера, девушка. Вы в этой палате уже дня два.

Что? Меня отрубило на два дня?

— К-как это? — спросила я.

В открытую дверь кто-то постучал.

— Звиняюсь…

Это был одноглазый парень.

— А вот он вам всё и объяснит. Если будет нужно — позовите, я рядом.

Я кивнула, человек у двери вошёл внутрь, взял стул и сел передо мной.

— Ну, здорово, — улыбнулся он.

— Спасибо.

Если бы не он, я бы умерла. Я посчитала необходимым его поблагодарить.

— Да чё ты, не надо, — он помахал рукой. — Бойль никогда никого не слушал, а тогда он перегнул палку. Я Салливан. Но можно просто Салли.

— Меня зовут Катерина, — сказала я, слегка преклоняясь перед ним, насколько мне это позволяло сидячее положение и больной бок.

— Да чё эти формальности… — буркнул он. — Давай нормально.

Похоже, ему было неудобно от того, как я представилась. Норман повёл себя также в нашу первую встречу.

— Хорошо, — я села поудобнее. — Почему ты меня спас? Ты же ведь привёл меня сюда.

Я показала на комнату, в которой мы находились.

Он улыбнулся.

— Эт просто! Раз: ни один городской ещё не выбивал дерьмо из моих братков, а потом пытался с ним подружиться, — Салливан загнул один палец. — Два: я не слышал, чтобы кто-то из городских называл Наших словом «возлюбленный». Три: слыхал я про одного Нормана, который в Миттель пробирался постоянно…

На последней фразе он задумался. Честно говоря, хоть он и сказал, что это «просто», мне так не казалось.

— Чёт нихрена не просто, получается… — повторил он мои мысли. — В общем, мы Твоих вродь и ненавидим, но ты вродь добрая.

— Спасибо… — неуверенно ответила я. — Ты говорил про какого-то Нормана.

— Да, было это пару лет назад, — задумался Салли. — Но это далеко отсюда было.

— А где мы вообще?

— Ганноверская община. Руины старого города Ганновер.

— А Нормана ты где видел?.. — спросила я в надежде услышать знакомое название.

— Он жил в Лейпцигской общине. Очень близко к стенам.

У меня навернулись слёзы. Я не знала почему. Я бывала в руинах города Лейпциг с Норманом. А значит, мы с Салливаном говорили про одного и того же человека. Я не узнала ничего нового, но почему-то была искренне счастлива.

— Эй, ты чё, давай тут без этого, — он наклонился поближе.

— Прости, прости, — я глубоко вдохнула и выдохнула. — Всё нормально.

— Отсюда до Лейпцига несколько дней. До Системы можно было доехать за часа три-четыре. Сейчас два дня ехать в лучшем случае. Патрули, бандиты или ещё что похуже.

Если Норман выжил, то он мог спастись. Благодаря мне, он практически всё знал про наш особняк. Неважно сколько дней это займёт — я собиралась вернуться к Норману. Чего бы это мне ни стоило.

— Мне нужно идти, — сказала я и попыталась встать.

Голова снова пошла кругом. Стало жарко. Я почти упала, но Салли поймал меня и посадил обратно.

— Чё ты вскочила-то? Куда идти? Ты еле живая! — сказал он, наливая мне стакан воды.

— Но Норман…

— Пей давай, а то всё «Норман, Норман!»

Мне стало обидно. Во мне начали бурлить эмоции.

— Да что ты знаешь!.. Я люблю его!

— Я это понимаю… — начал он.

Что он мог понять? У меня отобрали всё. Всё! Что мог такой, как он, знать о моих проблемах? Меня лишили семьи и любви…

— Что ты понимаешь? А?

Салли вздохнул и посмотрел на меня. Его серьёзный взгляд заставил меня поумерить пыл.

— Ты не дойдёшь до него в таком состоянии, девушка.

— О чём ты…

Он перебил меня.

— Ты выйдешь отсюда и либо свалишься через пять минут, либо тебя свалят через десять.

— Как так может быть…

— Это я, — он ткнул пальцем в себя, — не собираюсь тебя убивать и хочу тебе помочь.

Он ткнул пальцем в меня.

— Я здесь не главный. Меня слушают, но только те, кто меня уважает, и те, кто боится, что я прошью им голову, — он положил руку на свою талию.

Там был пистолет. Судя по форме, тот же самый.

— Есть те, кто плевать хотел на меня. И правильно, я им ничем не полезен, только мешаюсь. Например, Дарнелл, один из крупнейших угольных магнатов Старой Европы.

Старая Европа… Так называлось место, в центре которого стоял мой родной мегаполис Миттельштадт.

— Ему такие как ты очень нужны. В шахтах. Ему Системники добывают уголь, а он его в Миттель продаёт.

Системники?.. Торговля с Миттельштадтом?

— В законах прописано, что все торговые сделки с Мальбургом запрещены… — сказала я.

— Ага. А ещё воровать нельзя, людей убивать нельзя, — саркастично говорил Салли.

— Поняла, поняла! — сказала я.

Мир за стенами совсем не был похож на привычную жизнь. Даже когда я убегала с Норманом за пределы, я обычно оставалась у добрых людей в Лейпцигской общине. Недалеко от его дома была повариха Матильда, которая то и дело угощала меня бесплатными булками. Похоже, даже тогда я не видела ужасной стороны этой реальности.

— Системники — это?..

— Те, кто владеет Системой. Кого-то выгнали с Миттеля. Кто-то жил здесь, но его не пустили в город. Дарнелл с них много прибыли имеет.

В голове роились вопросы. Я не понимала ни зачем нашему городу уголь, ни почему об этом нигде не говорилось… Я чувствовала себя обманутой.

Слишком много разочарований за неделю. Надо было как-то это исправлять.

— Что мне делать? — решительно спросила я.

Раздался очередной стук.

— Войдите. — ответил Салли.

Со скрипом дверь медленно открылась. В проходе стоял молодой парень в белом халате.

За большими круглыми стёклами его очков виднелись мешки под глазами. Его длинные волосы были заплетены в высокий хвост. Во рту была тонкая сигарета. Под халатом был тёмный жилет, а под ним — салатовая рубашка.

— Прошу прощения, — тихо сказал он. — Я пришёл сделать осмотр.

Он вытащил изо рта сигарету, потушил её об подошву и выбросил в мусорное ведро у двери.

— У меня только что была терапевт, — сказала я. — Она мне ничего не говорила об осмотре.

Он застеснялся.

— М-мадам Адрианна знает с-своё дело, когда речь з-заходит о стандартной м-медицине… — он поправил очки. — Я с-специализируюсь на С-Системе. Ваше состояние с-связано с ней…

— Вот чё, а про здоровье и Систему Луи знает лучше нас всех, — заговорил Салли. — Я пойду, наверное. Увидимся.

Я его одёрнула.

— Куда делась моя одежда, Салли?

— А я-то чё? Это Адрианна сняла, сказала, что никаких корсетов всяких до выздоровления, или чё-то такое… Сама спросишь.

С этими словами Салливан покинул палату, оставляя меня и доктора наедине.

Блондин подошёл ко мне ближе и слегка поклонился.

— Добрый день. М-меня зовут Луи, я занимаюсь С-Системными травмами, — неуверенно сказал он.

Ему было… неловко? Он отводил взгляд в сторону.

— Здравствуйте. Меня зовут Катерина, — сказала я. — Луи, а вы можете показать мне свой интерфейс?

— Д-да, конечно…

Луи коснулся своей груди и безмолвно вызвал свой интерфейс.

Гармония: B.

Бой: E.

Команда: B.

Тело: D.

Дух: C+.

— Луи, что вы здесь делаете, если у вас Гармония ранга B? Вас же легко впустят в город…

Он посмотрел вниз. Брови его поникли.

— Это мой… личный выбор, — ответил он тихо.

Его голос изменился. Он был полон… сожаления. Я могла лишь понять, что об этом ему говорить не хотелось.

— Простите, Луи.

— Всё хорошо, Катерина, — он натянул улыбку. — Я применю на вас несколько Системных команд, чтобы получить информацию. Вы ничего не почувствуете.

Теперь он говорил серьёзно, без заиканий. Он не избегал меня взглядом, но смотрел куда-то в пустоту. Кажется, я испортила ему настроение.

Доктор Луи начал осмотр.

Глава 3. Осмотр

Удивление.

Эта эмоция была написана на лице у доктора Луи после того, как он применил ко мне команды «Систем Трассаж» и «Систем Визьон». Я не знала этих слов и могла лишь предполагать, что это язык одной из стран прошлого столетия.

По всему моему телу проходили тонкие, светящиеся синим цветом линии. Они выходили из разных точек: из лба, из солнечного сплетения, из плечевых суставов. Я знала, что это за места: это узлы циркуляции Системной энергии. Все эти линии вели к левому запястью. Из реакции Луи и из не совсем симметричной картины на теле, я могла догадаться, что что-то не так.

— Луи?

Он раскрыв рот рассматривал линии у меня на лбу и проводил их до запястья. Я была очень рада, что они светились и что мне не приходилось раздеваться. Но такое пристальное внимание… Мне стало некомфортно.

— Луи! — крикнула я.

Доктор наконец-то опомнился и помотал головой.

— Прошу прощения, я просто… Никогда такого не видел.

— Такого — это какого?

Он достал из кармана халата сигарету и зажёг её кончиком пальца. Запах табака наполнил комнату. Луи задумался.

— Докторам разве положено курить? — спросила я с усмешкой.

— Никому не положено. И вы не курите, — сказал он, не отвлекаясь от своих раздумий.

Ему хватало вежливости не дышать дымом прямо на меня, но я бы всё равно предпочла, чтобы он не курил. Однако выбора пока что не было.

— Не могли бы вы открыть свой интерфейс? — наконец спросил он.

Я на мгновение застеснялась. Признавать, что со мной говорила Система, было страшно. А как ещё объяснить A+ в Гармонии?..

— Системный Интерфейс.

Знакомые кружки появились передо мной. Буквы те же, что не удивительно. Я развернула интерфейс к Луи.

— Ого…

Его так поразило увиденное, что мешки под глазами пропали, глаза выпучились, а сигарета выпала изо рта.

— А как…

— Я не могу объяснить.

— Хорошо… — тихо сказал он.

Не хватало мне, чтобы меня за сумасшедшую приняли из-за слов про Систему. Не было никакого голоса. Ничего не произошло.

Луи прокашлялся.

— А кому вы передали Системную энергию?

— Я… не передавала никому её… — медленно ответила я.

К чему он клонил?

— У меня есть подозрение, что до вашего прибытия в нашу общину у вас было больше Системной энергии. Я не прав?

Луи скрестил руки и снова начал рассматривать линии на мне. Они медленно затухали. Возможно, по ним он и понял, что у меня было больше энергии? Откуда ещё он мог знать?

— Вы правы… — робко ответила я.

— Но вы говорите, что вы её не передавали?

— Нет. Не передавала.

— А что тогда произошло?

На этот вопрос я и сама хотела бы знать ответ.

— Я просто потеряла сознание, а очнулась уже без Системной энергии.

Доктор почесал затылок.

— И перед этим тоже ничего?

Я вздохнула и рассказала ему подробности последней встречи с семьёй и Норманом. О том, как мы тайно виделись, о том, что за нами гнался мой брат, и о том, как я отключилась.

После долгих раздумий, Луи посмотрел на меня.

— А вы случайно не держались с этим… Норманом за руки?

Ну конечно держались! И не раз! Хотя, он, наверное, спрашивал про самый недавний случай.

— Думаю, что да, — сказала я и потом добавила. — Точно да.

Луи улыбнулся.

— Тогда понятно, куда пропала ваша энергия!

В его глазах загорелся огонь. Похоже, он был очень рад решить трудную загадку.

Только вот меня это решение не устраивало.

— Вы что, хотите сказать, что Норман меня обокрал? У него «Команда» ранга N, он даже управлять Системной энергией не может.

Что за чушь нёс этот доктор? Честное слово, как будто бы каждый здесь ставил целью вывести меня из себя.

— Нет, нет, вообще не это. Он ничего не крал.

— А что тогда, я сама ему её отдала? — усмехнулась я.

— Да, именно так.

Я бы уж точно запомнила, как решила отдать Норману свою Системну энергию. Да и передача её в таком объёме негражданину Миттельштадта была противозаконной. Такие вещи случайно не происходят! Об этом я и сообщила Луи.

— Я понимаю, что вы, может, не помните. Но результаты моих Системных команд и опроса иначе описать нельзя. Вы передали почти всю свою Системную энергию вашему другу Норману.

Луи тем временем поднял сигарету с пола, потушил её и ловким броском выбросил в ведро. Мне ничего не оставалось, как просто смотреть, потому что в голове все эти мысли не укладывались.

— Единственная проблема… — прервал тишину Луи. — Ваш ранг Гармонии должен был понизиться до самого низкого, а он, как я понимаю, вырос до А+.

Плевать хотелось на Гармонию. На Систему эту. Как так с Норманом могло произойти?..

— Почему… ты думаешь, что это я сделала сама? — тихо спросила я.

— Системные команды, которые я использовал, подсвечивают использовавшиеся за последнее время каналы Системной энергии в теле. — начал объяснять Луи.

Это были не физические сосуды внутри тела. Скорее, просто конкретный путь, который выбирала сама энергия. Когда Луи применил свою команду, эти линии проходили по всему моему телу. Но я не использовала столько команд…

— Передача энергии бывает добровольная и форсированная. «Систем Трассаж» синим подсвечивает добровольную передачу, а красным — форсированную.

С результатами Системной команды спорить было бесполезно. Значит, я действительно передала её Норману. Но как? И почему я этого не помню? Я схватилась за голову.

— Передача прошла резко, одномоментно. «Систем Визьон» позволил мне увидеть, что у вас значительно снижен объём накапливаемой энергии. Хотя ранг Гармонии должен дать, казалось бы, огромные запасы.

Вот и объяснение подоспело к тому, почему я почувствовала слабость после одного Импульса. Как будто мне снова исполнилось десять лет.

— Что мне теперь делать?.. — спросила я.

— Восстановиться и отправиться на поиски вашего друга, конечно же.

Я подняла взгляд на Луи.

— Это дорогой вам человек, правда? Значит, никакие трудности вас не остановят.

На его лице появилась тёплая улыбка.

— Я использую ещё одну Системную команду, после неё вам будет проще стоять на ногах. Прогуляйтесь.

— С-спасибо… — дрожащим голосом ответила я.

Почему-то хотелось плакать. А ещё обнять Луи за добрые слова. Булок в пекарне у Матильды поесть.

— Стабилите Д’эспри.

Луи прикоснулся к моему лбу и произнёс Системную команду. Внезапно, голова стала ощущаться намного легче. Неужели я не замечала такую тяжесть?..

Доктор убрал руку и мгновение спустя слабости как не бывало. Луи прищурился и тихонько закивал.

— Вот как…

— Доктор Луи?

— А, прошу прощения, — быстро опомнился он. — Вы, я полагаю, уже чувствуете себя лучше?

У него была крайне необычная привычка забываться. Я хотела узнать о ней побольше, но что-то мне подсказывало, он мне сейчас ничего не расскажет.

— Да, спасибо вам, — я поклонилась.

Луи растерялся.

— Что вы, не стоит таких благодарностей…

Привычка. Манеры высшего общества, которые не были так близки жителям Мальбурга и которые были обязательны в семье Розенталей. Норман часто смеялся надо мной за это. «Принцесса благодарит вас за сей дар» — так он пародировал моё поведение.

— Я н-наверное пойду, — снова занервничал Луи. — Зайдите в г-гардероб, вам отдадут вашу о-одежду…

Доктор развернулся, его халат обдал меня лёгким ветерком.

— А где гардероб-то? — поспешила спросить я.

Уже у двери Луи остановился и ответил:

— На первом этаже.

Он быстро вышел, но дверь закрыл аккуратно, без хлопка. Я глубоко вздохнула. Снова оказалась одна в комнате. То ли слова Луи так повлияли, то ли его системная команда настолько хорошо подействовала: хотелось начать действовать. Сразу, не теряя ни минуты. Нужно было вернуться к Норману. Обратно в Миттельштадт…

Опрометчивая идея покинула мою голову так же быстро, как и оказалась в ней: у меня не имелось ни малейшего представления о том, как отсюда попасть обратно внутрь. Место, которое нашёл Норман, появилось совсем случайно из-за того, как двигались стены при расширении границ Миттеля. Этой лазейке оставалось не больше десяти лет.

Умерив пыл, я решила последовать совету Луи и немного прогуляться. Накопленную усталость его Системные команды могли снять, а вот отвлечь себя, чтобы мысли пришли в порядок, придётся самой.

Быстро нашла стоящие рядом с кроватью серые тапки. Либо мне не повезло, либо это место очень любило серый цвет — хлопковая рубашка и штаны на мне были чуть ли не такого же цвета. Поскорей бы переодеться во что-нибудь нормальное… Хотя платье, в котором меня выгнали из Миттеля, вряд ли походило на «нормальное» — испачканное, наверняка где-то порванное.

Теряя уверенность в том, что я скоро найду замену серым хлопковым тряпкам, я вышла в коридор. В литературе и фильмах больницы Старой Европы выглядели стерильно, по ним постоянно бегали врачи и пациенты. Тут же…

Ни души. По спине пробежали мурашки. Я инстинктивно выставила перед собой ладонь. Схема Системной команды «Отталкивающий Щит» вырисовывалась у меня в голове. Я прижалась к стене и постоянно осматривалась. Шагать старалась, поднимая ноги выше, чтобы не шуметь тапками. Принюхивалась, пытаясь учуять какой-либо неестественный аромат, однако запахов почему-то почти не было. Иногда приходилось слышать, как пахло в больницах Старой Европы: спирт, препараты и прочие. Даже в лечебницах Миттеля время от времени появлялись разные химикаты, хоть и от большинства болезней избавлялись Системными командами.

Серый коридор с салатовыми дверями и окном в конце. Таблички у кабинетов были разные — где-то старые, на которых ничего не разберёшь, а местами новые, причём одни выгравированы очевидно Системой, а другие — ручная работа. От окна я стояла далеко и не могла что-либо разобрать, но дневного света хватало, чтобы осветить половину коридора без лампочек.

В стене, к которой я прижималась, в самом конце виднелся проём — судя по устройству этажа, это была лестница. Аккуратно подобралась к проходу и услышала шаги. Кто-то поднимался сюда.

Выставив перед собой ладонь, я принялась ждать. По кряхтению и вздохам было ясно — большой человек. Секунда. Мне нужна была секунда времени, чтобы понять, враг он мне или друг.

Огромная фигура загородила свет из окна. Что-то мягкое упёрлось мне в руку, я потеряла равновесие и упала. Держась за ушибленную голову, услышала высокий, обеспокоенный голос:

— Ой, божечки! Что же вы так пугаете, дамочка?

Надо мной стоял полный мужчина в белом халате. Над толстенными стёклами очков я смогла увидеть поникшие брови, а взгляд у него был… печальный.

— Вы не ушиблись? — он протянул руку. — Вы уж простите меня, дамочка.

Я приняла помощь и, оказавшись вновь на двух ногах, посмотрела на этого мужчину ещё раз.

Незастёгнутный белый халат, надетый поверх салатовой рубашки, пуговицы которой сдерживали объемы его тела из последних своих сил. В огромных из-за линз глазах теперь уже была не печаль, а доброта.

— Рад, что вы в порядке! — он улыбнулся и почесал затылок, странно посмеиваясь. — Поймите, дамочка, я вас не сразу заметил.

Третий раз. Сначала я не сразу поняла, как он ко мне обратился. Во второй раз я отчётливо услышала это слово. В третий раз я непроизвольно дёрнулась.

— Я… Я в порядке. Прошу прощения, что врезалась в вас, — протараторила я.

— Да что вы, дамочка, не извиняйтесь! — сказал он.

Руки непроизвольно сжались в кулаки, поэтому я убрала их за спину. Надо было уйти от этого разговора, потому что на пятый раз я не сдержусь.

— Простите, мне срочно нужно идти в гардероб. Рада встрече! — я откланялась несколько раз и направилась в сторону лестницы.

Полный мужчина сделал полшага и загородил проход. Краем глаза я увидела, что за дверным проёмом — там действительно лестница, причём и наверх, и вниз.

— Это служебная лестница, понимаете ли… — сказал он, пожимая плечами. — Я доктор Дарзли… инфекционист.

Дарзли протянул руку и тепло улыбнулся.

— П-приятно познакомиться… — сказала я. — Я Катерина.

Происходило что-то странное. Сперва он вёл себя совершенно иначе. Противный и мерзкий мужик, с этим своим «дамочка» и смешками после каждой фразы. Я не спускала с него глаз и он точно не применял никакую Системную команду. Как он превратился в добряка?

— Катерина, знаете что… — доктор посмотрел в пол, почесывая подбородок. — А спускайтесь по этой лестнице!

Вот подарок! И где подвох?

— Но вы же только что не хотели меня пускать…

— Ну же, Катерина. Что вы сразу «не хотел»! Я-то, может быть, и хочу, просто не положено…

Это точно был один и тот же человек? Внешне он не изменился, всё вроде на месте. Что произошло?

— Не положено, но вы меня всё равно пустите?

Он посмеялся.

— Ну если не хотите, то могу и не пустить! Но начальник Адрианна сейчас не на месте, так что если вы быстро проскочите, вас никто не заметит! — он отступил в сторону. — Давайте, давайте!

Дарзли подгонял меня жестами. Я поспешила и, кратко его поблагодарив, пошла спускаться по лестнице.

На первом этаже оказалась быстро. Повезло, что этажи были подписаны. Моя палата находилась на третьем этаже. Интересно, что делал тот инфекционист на третьем этаже? В Миттеле у каждого врача было своё отделение.

Выскочив из служебной лестницы, я тут же принялась искать гардероб. Совсем рядом со мной нашла что-то очень похожее, такие же были в Миттельштадском Большом Театре. По большому круглому знаку, на котором была изображена вешалка, стало понятно — мне сюда.

Сотрудник гардероба встретил меня улыбкой. Осталось придумать, как мне объяснить, кто я такая. У меня ведь нет номерка.

— Добрый день, — поприветствовал гардеробщик.

— Здравствуйте. Меня зовут Катерина…

— Рад знакомству. Меня — Георг, — ответил он и натянуто улыбнулся.

Он ждал от меня номерок. И разговаривать со мной он не хотел.

— Понимаете, меня сюда привели пару дней назад…

— Знаю, видел, — уже не скрывая своего недовольства, ответил он.

— У меня с собой было платье, пышное такое… Но номерка у меня нет, как вы понимаете.

— Платье… — он обернулся посмотреть на вешалки. — Не сдают такие вещи обычно в гардероб, но было у нас тут одно…

— И что с ним?

— Госпожа Адрианна забрала его, сказала его нужно сдать в чистку, — он усмехнулся. — Там ужас, конечно.

Я знаю, что запачкала его, когда дралась и когда меня бросили на землю. Но зачем в чистку?

— Не знаю, где оно сейчас, но госпожа Адрианна сказала, что владелица этого платья упадёт в обморок, если увидит его в таком состоянии.

За кого глава этой больницы держала меня?.. Такая предвзятость обижала, но сейчас ничего с этим нельзя было сделать. Задача номер один — найти хоть какую-нибудь одежду. Выходить в больничном на улицу казалось странным. В самой больнице было довольно прохладно, а на улице наверняка замёрзла бы.

— Простите за глупый вопрос, — начала я.

Гардеробщик Георг нахмурился.

— А где здесь можно найти одежду?..

Закатив глаза, он ответил.

— Купить в лавке на улице. Или самой сделать, ты же Системник, я знаю. Наколдуй себе чего-нибудь и не трать моё время.

Гардеробщик отвернулся.

Если бы хватило Системной энергии, я бы сгенерировала себе одежду. У меня её было совсем мало. Мало…

А я ведь только что кралась по третьему этажу, готовясь применить «Отталкивающий Щит» при первой же опасности. Как же хорошо, что ничего не случилось, потому что я совсем в тот момент забыла, что моей нынешней энергии хватит на треть этой команды в лучшем случае. Если бы Дарзли оказался врагом, я бы не смогла защититься. Повезло…

Искать магазин с одеждой? Мне даже платить было нечем. Стоит дождаться Адрианны. Или Луи. Или хотя бы Салли. Из-за спины раздался знакомый голос:

— Мадам Катерина!

Я обернулась. Это был доктор Луи.

— Доктор Луи, у меня небольшая проблема…

— Что-то случилось? — он посмотрел на меня, затем на гардеробщика.

Я объяснила ему ситуацию с одеждой.

— Ах, вот зачем мадам Адрианна передала мне этот пакет.

Он приподнял пакет, который был у него в руке.

— Что в нём?

— Так как ваше платье сейчас в чистке, да и само по себе оно не очень… подходит под Мальбург, мадам Адрианна попросила передать вам некоторые её старые вещи.

Луи протянул мне пакет с вещами.

— Мадам Адрианна сказала, что у вас с ней один размер. Надеюсь, вы не против.

Так они ещё и по размеру были! Я так обрадовалась, что взяла пакет, ни сказав ни слова. Слегка покрасневший Луи указал на дверь в какое-то из служебных помещений.

— Т-там можно переодеться. Зеркало т-тоже есть…

С улыбкой до ушей я зашла в комнату.

Глава 4. За стенами палаты

Из зеркала на меня смотрела девушка.

Золотистая рубашка с кружевами, тёмно-серая жилетка и такого же цвета джинсы. Девушка поправляла короткие, слегка взъерошенные волосы. По её взгляду было понятно, что она не привыкла видеть себя в подобной одежде.

Этой девушкой была я. Подаренная Адрианной одежда мне нравилась. Платья самых разных фасонов и пышности, которые принято было носить на балы в Миттельштадте, меня, конечно, не расстраивали, но в них всегда не хватало некоторой свободы. Поэтому я любила носить лёгкие домашние платья и специальную одежду, которую в семье Розенталь использовали для боевых тренировок. Как раз-таки на последнюю и походила рубашка и жилет, которые мне вручил Луи.

У Адрианны был неплохой вкус — хорошее сочетание цветов, да и покрой неплохой. Этот подарок сильно меня обрадовал.

И по мне, похоже, было видно. Когда я вышла из своеобразной «примерочной», Луи поспешил заметить:

— Мадам Катерина, вы совсем преобразились!

— Правда? — покраснев, спросила я. — Мне тоже нравится этот наряд.

Гардеробщик куда-то отошёл, так что моей красотой восхищался только Луи.

— А я даже не про вашу одежду, мадам Катерина, — он обвёл пальцем своё лицо. — Ваша улыбка стала ярче.

Я схватилась за лицо и отвернулась. Ну совсем засмущал!

— Что же вы такое говорите…

— Не хотел вас пристыдить, простите.

Хоть я на него и не смотрела, я всё равно по звуку его голоса поняла, что он в этот момент поклонился. Я бросила в его сторону взгляд. Он стоял, смотря в пол, полусогнув одно колено и убрав руку за спину.

— Луи, — позвала я, наконец развернувшись к нему, — ваши манеры очень похожи на те, что в высших слоях общества в Миттельштадте.

Он не ответил.

— Скажите мне, Луи, вы ведь родом из Миттельштадта?

Я спросила его снова. Он говорил что-то про «личный выбор». Всё-таки мне казалось, что Луи принял решение покинуть город, а не остаться в Мальбурге. Какая судьба привела его сюда? Неужели он, как и я, был изгнан? Я молча ждала ответа. Спустя некоторое время Луи поднял голову, но не встречался взглядом со мной.

— Мне трудно говорить об этом, мадам Катерина, — сказал он. — Мало у кого в этой жизни прямой и удобный путь.

— Я думаю, Луи, жизнь не имела бы смысла, если бы дорога была лёгкой и непринуждённой, — я улыбнулась. — Ведь только пройдя через тяжелые испытания, мы начинаем по-настоящему ценить счастье.

Луи наконец-то посмотрел мне в глаза. Поникшие брови, мешки под глазами, опустившиеся уголки губ. Я не заметила этого на осмотре, но когда он просто стоял, его плечи находились довольно низко. Как будто что-то давило на них, прижимало их. Луи был уставшим человеком. Тем, кому хотелось небольшого перерыва от происходящей вокруг неразберихи — глотка свежего воздуха.

Его губы едва задрожали.

— М-мадам Катерина. Если путь столь тернист, не стоит ли нам попробовать идти по одному пути вместе?

И этот глоток воздуха он нашёл во мне.

— Жизнь и правда крайне тяжела, Луи. Однако я уже нашла человека, с которым я разделяю дорогу. По моей вине он сейчас в опасности, и я должна его спасти.

Луи отвёл взгляд и издал небольшой смешок.

— Что смешного? — спросила я.

— Да так, ничего.

— Луи, вы…

— Всё в порядке! — он вновь посмотрел на меня и улыбнулся. — Я надеюсь, что у вас получится. Правда.

Я не могла понять, искренне он улыбался или нет. Не чувствует ли Луи на меня обиду за то, что я его отвергла? Хотела спросить его, но он заговорил первым.

— Больница, в которой мы находимся, соединена с центром поддержки рабочих. Местные профсоюзы объединились, чтобы не дать магнату Дарнеллу диктовать свои правила.

— Я уже слышала про Дарнелла от Салливана. Это кто-то опасный?

— Мадам Катерина, — взгляд у него стал серьёзным, он взял меня за плечи. — Не злите Дарнелла и его людей. Хорошо?

Я покраснела от внезапного контакта и ничего не могла сказать, поэтому просто быстро закивала.

Салли уже говорил, что Дарнелл отлавливает… «системников» и заставляет их работать в шахтах. Похоже, Луи беспокоился, что и я могу стать жертвой.

— А к чему это вы про центр?

— Вы же не пойдёте на улицу без обуви, — Луи указал на серые тапки, которые я взяла из палаты. — Я схожу возьму вам обувь, у профсоюзов мало ресурсов, но всем нуждающимся они помогают.

А вот про ботинки я и забыла. Наверное, как и платье, мои туфли забрала Адрианна и отдаст мне их только позже. Профсоюзы боролись с злым Дарнеллом и мне не хотелось брать из их и так ограниченного запаса, но выбора действительно не было. Луи развернулся и направился, как я поняла, в этот центр. Я его окликнула:

— И носки тоже! Если можно…

Он поднял руку вверх и показал большой палец, а потом скрылся за одной из дверей.

Ждать возвращения Луи долго не пришлось. Судя по часам в главном холле, прошло около десяти минут, как оттуда же, куда и ушёл, с парой ботинок в руках. Вручив их (а ещё две пары носков!) мне, он сказал:

— Они должны подойти вам по размеру, Мадам Катерина.

— Откуда вы знаете, Луи?

— Я присутствовал, когда вас принимали в эту больницу. Мадам Адрианна отметила, какого размера тапки вам следует принести в палату.

Главный врач занималась такими мелочами? Похоже, в Мальбурге всё работало несколько иначе.

Ботинки были высокие, сделанные из искусственной кожи. Луи оказался прав — они мне и правда подошли, а когда я их зашнуровала, они сидели плотно. Завязывать приходилось много, но это, как я поняла, для надёжности.

Я прошлась по этажу. Совсем непривычный звук. Громкий и тяжёлый. Мои укреплённые Системной каблуки цокали особенным образом и были намного приятнее на слух. Если бы не гравировка одного из профсоюзов, я бы подумала, что это военная обувь из времён Старой Европы.

— Ну что, пойдём? — предложил Луи.

Я кивнула и, обогнав его стремительным шагом, распахнула двойные двери больницы. Что-то во мне заиграло после того, как я выбралась из серых тряпок. Хотелось посмотреть на мир вокруг. Поговорить с людьми. Добраться до Лейпцига. Найти Нормана.

За дверями оказался серый Мальбург. Даже в солнечные дни мир за пределами Миттельштада, похоже, имел тусклые оттенки.

— Чего встали? Отойдите! — раздался голос со спины.

Из больницы на нас кричал парень в зеленоватой одежде. Он быстро приближался к нам. Мы с Луи переглянулись и отошли в сторону.

— Это один из местных фельдшеров… — шепнул мне Луи.

Работник больницы подошёл к ближайшей урне, взял её в руки и ею подпёр дверь, чтобы та оставалась настежь открытой. Он быстро принёс ещё какую-то коробку и с ней сделал то же самое.

— Господин Луи, я понимаю, вы заняты, но вы либо помогите, либо не мешайте, — сказал запыхавшийся фельдшер.

Когда он закончил свою установку, прямо ко входу в больницу подъехало большое транспортное средство. В Старой Европе для перемещения использовали машины на различном топливе, тогда как у нас в Миттельштадте все машины давно перемещались на Системной энергии по особым магистралям, которые иногда проходили и в воздухе.

Последний такую машину я видела только в фильмах. Мне стоило получше учить историю, потому что выходило так, что моё представление о Мальбурге складывалось из фильмов, комиксов и маленькой общины в Лейпциге, в которой мы с Норманом проводили время.

Это был грузовик с красным крестом на боку. Лампочки на крыше кабины водителя разбиты. Машина стояла так, что мы не видели двери на её задней части, но они громко открылись.

— Давай. давай!

Из грузовика вылезло несколько человек в такой же одежде, как и у фельдшера. Четверо держали носилку с больным на ней.

Я тихо обратилась к Луи:

— Так выглядит скорая помощь в Мальбурге?

— Да.

Следом за носилкой из машины вылез мужчина в белом халате. Он быстро обогнал больного и, забираясь к нам по ступенькам, обратился к фельдшеру:

— Системная травма, системное заражение, отторжение, ну и… — он показал рукой на человека на носилке. — Физические травмы.

Врачи уже поднесли раненого достаточно близко, чтобы я могла его рассмотреть. Он был бледный, по всему его туловищу проходил кровавый след — большая рана, которую кое-как забинтовали. Его с трудом подняли по лестнице и переложили на каталку. Неприятный запах от ран лежачего достиг нас быстро. Я сморщила нос.

Луи легонько ткнул меня в плечо.

— Мадам, я бы очень хотел показать вам окрестности, но, похоже, вам придётся прогуляться одной. У этого человека Системные раны, моя область, — тихо сказал он.

Очередная работа для него. Я повернулась посмотреть на его лицо, ожидая там увидеть всю ту же усталость.

Однако её там как ни бывало. Луи прищурился и нахмурил брови, будто о чём-то очень сильно размышлял. Его даже не волновала эта ужасная вонь. Наконец, когда раненого уложили на каталку и завезли внутрь больницы, задумчивое выражение лица у Луи изменилось, он вздохнул и обратился к врачу в белом халате.

— Гордон, мне нужна будет заполненная форма, примерно в течение часа. — он повернулся к фельдшеру. — Марк, подготовьте операционную.

Доктора, с которыми он говорил, быстро умчались внутрь здания, а сам Луи повернулся ко мне, кивнул и ушёл. Я осталась одна.

Машина скорой помощи уехала, открывая вид на здания около больницы, которые я ещё не успела рассмотреть. Не то чтобы тут было что рассматривать — люди Мальбурга жили бедно, поэтому на разноцветные вывески и красивые украшения не тратились. Постройки времён XVIII-XIX веков, которые плохо сохранились, вперемешку с современными монолитными домами из бетона. Мне, как прилежной леди рода Розенталей, положено было знать азы архитектуры и зодчества, однако рассказы репетитора по истории слушать не хотелось совсем, поэтому я часто пропускала эти занятия. Семье это не нравилось, и они пытались меня всячески уговорить, а потом и заставить, но даже принудительно оказавшись там, профессора Эллиота я всё равно не слушала. То ли скучный он был, то ли тема нудная. Оба варианта мне показались правдивыми в мои четырнадцать лет.

Спустившись по ступенькам, я оглянулась и увидела насколько большим было здание больницы. Как и говорил Луи, здесь же находился и центр поддержки рабочих — чуть вдали виднелась тёмно-зелёная вывеска с жёлтыми буквами. Туда и оттуда периодически заходили и выходили люди. Вдоль невпечатляющих зданий также возился народ. Многие здесь, судя по похожим на мои ботинкам, были работниками, причём и мужчины, и женщины. На дороге перед больницей изредка проезжали автомобили, заставляя играющую неподалёку группу детей восхищаться.

Я решила пройтись до центра поддержки рабочих, поблагодарить их за обувь, да и просто попасть туда нормальным способом, а не через заднюю дверь в больнице. На скамейках около лестницы сидели мужчины и что-то бурно обсуждали. Мне стало интересно и, вместо того, чтобы пройти мимо них, я захотела поговорить.

— Возьмёт потом, да и вышвырнет нас оттуда к чёрту! — ругался один, у него была борода.

— Прошу прощения, господа, — перебила я. — А о чём вы говорите?

Подслушивать, ровно как и перебивать, было невежливо, но кроме родителей Нормана и Матильды я ни с кем из Мальбурга не общалась. Мне хотелось узнать этих людей поближе.

— О чём, о чём. Дарнелл, скотина такая, опять наших мужиков прижимает, вот о чём! — ответил второй, у него были пышные усы.

— Его псы приходят на нашу точку и отбирают у нас товар. А потом оправдывается, мол, это всё против «системников», на благое дело… Тьфу!

Наверное, не стоило им говорить, что я тоже из этих… «системников». Слово мне не нравилось, но, похоже, ненависть к Одарённым уже укоренилась в их языке.

— А кем вы работаете? — спросила я.

— Шахтёрами. Кобальт да свинец из земли вытаскиваем, — ответил бородатый.

— Здесь рядом есть шахта?

Двое переглянулись, посмотрели на меня, после чего усатый понимающе закивал и закурил сигарету.

— Вы молодая ещё, наверное, — сказал он, убирая зажигалку в карман. — Вас не было ещё, когда Системная вспышка была.

Стараясь не вдыхать дым дешёвого табака, я сделала шаг назад. Слова «Системная вспышка» мне были знакомы: это событие, которое произошло за несколько лет до моего рождения. На мгновение по небу на всей планете Земля пробежала белая линия, из которой вылетали сгустки Системной энергии, преобразовывая ландшафт в что-то совершенно другое. В Париже, одном из городов Старой Европы, стояла популярная в прошлом достопримечательность: Эйфелева башня. В план экспансии Миттельштадта входило когда-нибудь дотянуться до неё и сделать её достоянием территории. Однако во время Системной вспышки один из сгустков энергии попал в неё и превратил её в огромный деревянный конус.

Я улыбнулась. Всё же что-то с занятий профессора Эллиота в голове осталось.

— Сейчас ганноверские шахты – очень популярное место для заработка, — сказал усатый. — И скотине Дарнеллу мало его угля, хочет ещё себе забрать.

— Вот я ему что дам, — сказал бородатый и показал кулак и мне, и своему товарищу.

— Ага, ага, — рассмеялся второй. — Ты б хоть его собачкам сделал что-нибудь, а потом про Дарнелла говорил.

Усатый замотал головой, вытащил сигарету, аккуратно стряхнул пепел и вопросительно посмотрел на меня.

— А эти… люди Дарнелла, по ним это как-то видно?

— Видно-видно, — сказал второй. — Не знаю, умный Дарнелл или нет, но вкус у него дерьмо: синяя повязка на левом плече с оранжевой буквой D.

— Потому что он — Дарнелл, — добавил бородатый.

— Господа, спасибо вам большое, — попрощалась я, сдержав привычку кланяться.

Один из них меня взял за руку и пригрозил пальцем.

— Вы только смотрите, не перечьте этим людям.

Он не спускал с меня глаз.

— Они вас убьют.

— Я-я поняла…

Хватка, наконец, ослабла, и я смогла отправиться к двери центра поддержки рабочих. В Миттельштадте самые яркие вывески были у мест для развлечения. Единственное, что украшало хоть какое-нибудь здание на этой улице – это жёлтые буквы на зелёном фоне. Да и то, «украшало» не совсем подходило, ведь табличка была не для эстетики, а для функционала.

Похоже, изначально этот дом строился для других целей, а потом его заняли врачи и рабочие профсоюзов. Вход в центр поддержки выглядел так же, как и место, в котором попрощалась с Луи несколько минут назад, вплоть до самых ступенек. Единственное, наверное, что отличало их, причём в положительную сторону, так это то, что здесь не пахло умирающим человеком.

Я начала подниматься ко входу, как вдруг услышала какой-то странный звук. Как будто кто-то ломал коробки. Исходило это всё из небольшого пространства между центром и соседним зданием. Моё внутреннее чутьё подсказывало, что это было что-то плохое.

Я тихонько подобралась к проходу и прижалась к стене. Едва слышный голос жалобно просил:

— Не надо…

Снова треск дерева и всхлипы. Я аккуратно наклонила голову и посмотрела за угол. В самом конце этой «щели», стояло двое крупных мужчины, а у их ног лежал человек в форме местных рабочих. Два на одного. Да ещё и в угол зажали.

От несправедливости закипала кровь, но воспитание семьи Розенталь было всё ещё при мне: в бою между Одарёнными, да и в обычном физическом столкновении, прежде всего необходимо сохранять спокойствие. Я вздохнула и проскользнула в щель.

— А это к нам кто заявился? — спросил один из них.

Меня заметили на полпути. Я сконцентрировалась и встала в боевую стойку.

— Ты чё, подружку позвал за тебя заступиться? А-ха-ха! — засмеялся во весь голос другой.

— Уходи отсюда!.. — завопил работник на земле, поднимая руку.

На свой выкрик он получил тяжёлым башмаком по челюсти, рука его тут же упала без сил. У него из носа шла кровь, по всему лицу были ссадины. Рабочий не двигался и, видимо, потерял сознание.

Я не могла точно рассчитать запас своей Системной энергии, в прошлый раз меня хватило бы на три команды Импульс, сейчас же я чувствовала в себе все пять. Эти два амбала были слишком широкие, чтобы одновременно напасть на меня вдвоём, так что численное преимущество не сильно сказывалось.

— Ну давай, дура, попробуй, — сказал впереди стоящий и жестом подозвал к себе.

Провокация. Они недооценивают меня, но при этом имеют достаточно опыта, чтобы не бросаться на рожон. Им будет гораздо удобнее, если я подойду ближе, ведь тогда второй сможет протиснуться и они воспользуются тем, что их двое, а я одна.

На занятиях по системному бою отец учил, что сражение состояло из трёх постоянно чередующихся этапов: защита, равенство и нападение. Каждый боец имел предпочтения, кто-то любил атаковать, ошеломляя своего оппонента градом быстрых ударов или одним сильным, а кто-то находил призвание в обороне: за непробиваемым щитом или за чередой мастерски спарированных выпадов.

Мои противники явно больше любили защищаться, чтобы потом напасть исподтишка.

— Чё стоишь? Обмочилась там небось, да? — сказал один из них и плюнул в мою сторону.

Для Импульса слишком далеко. Я не успею выстрелить больше одного раза, прежде чем драка перейдёт в близкое расстояние.

Я сменила стойку. У меня не было уверенности в том, смогу ли я использовать другие Системные команды и вместо того, чтобы проверять это в бою, я решила поступить иначе.

Рывок.

Оба здоровяка сделали шаг назад. Я быстро сократила дистанцию, ведь если издалека попасть Импульсом было сложно…

— Системная команда: Импульс!

— Чё?!

Один из здоровяков получил светящимся сгустком энергии прямо в живот, согнулся почти пополам и отлетел в стену за ним, падая прямо рядом с лежачим рабочим.

— Ты чё, системщица, что ли? — крикнул второй бандит.

Внезапная Системная команда заставила его на мгновение растеряться. Но лишь на мгновение. Его кулак уже летел в меня.

— Щит!

На пути у его кулака возник светло-серый ромбик. Он поглотил энергию от его удара и выплеснул её обратно, заставляя здоровяка отшатнуться.

Я по привычке использовала укороченную версию, из-за чего сильно потратила Системную энергию. Колени начали подкашиваться.

— Иди сюда, тварь!

Мой противник умел драться против Одарённых. Его отбросило не вообще не так далеко, как я хотела. Он уже наверняка понял, что я ослабла. Нужно было что-то придумать.

Бандит подходил медленно, шаркая ногами по земле и прикрывая лицо кулаками. Мой взгял зацепился за что-то оранжевое на его плече. Повязка с буквой «D».

Если я и выберусь отсюда живой, то ненадолго, подумала я. Как же глупо было нарваться на людей Дарнелла и ввязаться с ними в драку буквально сразу же после того, как мне сказали этого не делать?

Здоровяк начал выцеливать, куда меня ударить. Похоже, что он всё ещё думал, что я на что-то способна. К моему сожалению, энергии у меня оставалось на один Импульс, но в таком изнеможённом состоянии я не смогу его использовать достаточно быстро. Я приложила руку к стене. Бандит рванул в мою сторону, и я сразу же оттолкнулась, вкладывая в руку немного Системной энергии. Противник врезался в стену, но быстро опомнился. А я себя впечатала в кирпич соседнего здания и теперь точно отсюда не выбиралась.

— Умри, системная мразь!

У меня не оставалось сил даже посмотреть на человека, собирающегося отобрать у меня жизнь. Я закрыла глаза. Однако…

Ожидаемого удара я не получила. Вместо этого совсем рядом со мной раздался звук глухого удара, а затем крик:

— А-а-а!

Я оглянулась. Бандит, который должен был меня убить, лежал на земле и отползал от меня в сторону своего напарника, который потихоньку поднимался на ноги после моего удара. Возле меня стояла женщина в белом халате и голубой рубашке. Знакомое лицо, старая женщина-главврач. Адрианна.

— Катерина, вам что, без проблем скучно?

Она поставила свободную руку на пояс и нахмуренно посмотрела на меня, как недовольная мама. А потом рассмеялась.

— Мне тоже скучно, могу вас понять.

В её другой руке было оружие: спрятанная в ножны рапира. Судя по всему, именно этим она и ударила бандита и спасла мне жизнь.

— Вы уже дважды спасаете меня, госпожа Адрианна.

— Бросьте эту формальность, прошу.

Адрианна вытащила рапиру из ножен и наставила её на двух здоровяков. Главврач наклонилась вперёд, вытянула руку с оружием и слегка повернула кисть. Ноги у неё были на небольшом расстоянии и под углом в девяносто градусов. Я видела все эти детали. Адрианна использовала тот же тип оружия, что и я: рапиру.

Лезвие засветилось ярко-жёлтым цветом.

— Танго Арроганте!

Во вспышке Системной энергии Адрианна испарилась и тут же оказалась рядом с одним из бандитов. Тёплый свет рапиры заливал весь переулок. Изящный выпад Адиранны: точный укол в живот. Она подняла рапиру в воздух, сделала пируэт и по приземлении уколола другого бандита. Скачок за спину — и после двух рубящих ударов люди Дарнелла безжизненно упали на землю.

Свечение угасло, в переулке снова стало темно. Адрианна спокойно убрала оружие в ножны и подошла ко мне.

— Можете стоять, Катерина?

— Да, конечно.

Я попыталась подняться, но смогла это сделать только с её помощью. Кудрявая женщина улыбалась и, кажется, гордилась собой. Представление она выдала удивительное, это правда.

— Немногие помнят, что рапирой можно и резать, хоть это и колющее оружие, — отметила я.

— Дорогая Катерина, в танго главное — импровизация! А всё остальное потом придёт. Пойдём в мой кабинет.

Я согласилась и пошла за Адрианной.

Глава 5. Танцор Адрианна

Личный кабинет главврача совсем не был похож на место, где занимаются медициной. Это была роскошная комната с большим деревянным столом у окна, множеством полок, каждая из которых была забита бумажными книгами. На стенах висели старинные картины, а на маленькой тумбочке в углу стояла ваза с цветами. Адрианна не наводила порядок на столе, но при этом всегда знала где что лежит. Я сидела напротив и ждала, когда она закончит работу. После сражения в переулке она коснулась моего лба и, прямо как Луи, восстановила мне силы.

Закончив подписывать документы, Адрианна посмотрела на меня.

— А ведь знала, что плохая идея тебя так рано отпускать!

— Простите, — покраснев, сказала я.

— Да что уж тут, что было, то было.

Адрианна выглядела, как невероятно добрый человек. Находясь рядом с ней я испытывала необычайное чувство надёжности. Как будто пока она здесь, мне по силам что угодно.

После столкновения около центра поддержки, у того переулка собралась большая толпа. Полиции в Мальбурге, конечно же, не было, поэтому порядок поддерживали группы местных рабочих. Они забрали к себе раненого, но людей Дарнелла трогать не стали.

— Адрианна, когда доктор Луи пришёл меня осматривать, он сказал, что вы только разбираетесь в обычной медицине. Но вы же ведь владеете Системой.

В голове в красках всплыл образ сражения. Золотого цвета энергия, изящные движения. Она была мастером Системы.

— Луи парень умный, осторожничает, — сказала она, поднявшись с кресла. — Он так сказал, наверное, чтобы не раскрывать, кто я на самом деле.

— И кто же?

— Чай будешь? — спросила Адрианна, наклонившись к маленькой тумбочке.

Немного растерянная, я ответила:

— Да, конечно.

Адрианна достала две кружки, маленький чайник и небольшой пакетик.

— Вечно сюда ничего не поставишь, — бормотала она себе под нос, раздвигая документы на столе.

Выделив немного свободного места на заваленном документами столе, Адрианна всё расставила и раскрыла пакетик.

— Что это?

— Чай, настоящий.

— Но разве вы не можете создать чай при помощи Системы?

Адрианна посмотрела на меня печальными глазами. Ей было меня жалко.

— Совсем всё плохо в Миттеле, да?

Я удивилась. Обычно такая реакция была у меня, когда Норман показывал мне, как живут люди в его общине. Они порой обходились без удобств, без которых я не могла представить свою жизнь. Отсутствие чистой воды, способа разогреть еду… Примеров было много. Возможно, знакомые Нормана также неловко себя чувствовали, как и я сейчас.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас узнаешь, — сказала она, заглядывая в пакетик. — Тут на один раз осталось.

Она высыпала содержимое в чайник и при помощи Системы налила в него горячую воду.

— Чай, который создаёт Система, по вкусу даже близко не подходит к этому.

— Но вы же налили воду при помощи Системной команды.

— Воду Система создаёт нормально, да и только воду, я бы сказала, — говорила Адрианна, аккуратно помешивая смесь в чайнике.

Закрыв его, она села в кресло и принялась читать документы.

— Простите, Адрианна?

— Да?

— Вы не сказали, кто вы на самом деле.

Адрианна опустила документы и посмотрела на меня. Сначала мне в глаза, а потом на мою одежду.

— Нравится хоть? — она кивнула на рубашку.

— Да, красивая. Это же ведь ваша.

— Вот именно. Носи и не порти, — сказала она. — Это рубашка настоящего Танцора. Хотя, в наше время об этом уже никто и не помнит.

— Танцора? Вы занимались танцами? Это довольно далеко от медицины.

Главврач нежно засмеялась.

— Давно это было… — Адрианна откинулась в кресле и мечтательно посмотрела наверх. — Лет двадцать пять назад.

— Что было? Это как-то связано с тем, кто вы на самом деле?

— Группа из пяти сильнейших воинов Мальбурга: Танцоры.

Адрианна восхищённо развела руками, будто представляла выступление. Она как-то выжидающе на меня смотрела.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

Адрианна призадумалась.

— А сколько вам лет-то?

— Двадцать два.

Она неожиданно хлопнула в ладоши.

— Ах, ну конечно же! Откуда вам знать-то, молодым!

Второй раз за этот день я не знаю чего-то очевидного для обитателей… нет, жителей Мальбурга. Я здесь не жила, но чувствовала себя всё равно неловко. Особенно, когда Адрианна говорила с таким восхищением в глазах.

— Дорогая моя, — начала главврач, — а что ты знаешь о Системе?

Крайне интересный вопрос. Похоже, Адрианна любила рассказывать издалека. Заинтригованная тем, что она могла сказать, я ответила:

— В начале XXI века Система спустилась с небес и даровала людям силу.

— Так, дальше.

— Этих людей прозвали Одарёнными: они могли вершить чудеса, которые не в состоянии был никто вообразить.

— Допустим, верно. А ещё? — спокойно кивала Адрианна.

— Те, кто не получил такую силу, назвали себя Лишёнными — потому что их лишили возможности жить в новом мире…

С каждым моим словом глаза Адрианны становились всё шире, а спустя в мгновение она рассмеялась так громко, что я замолкла.

— А-ха-ха! — смеялась главврач. — Я уж и не думала, что так правда бывает. А ещё, расскажи-ка ещё!

Если смириться с тем, что я не знала местной истории, для меня было ещё возможно, то от того, что Адрианна так отреагировала на то, в чём я на сто процентов уверена, было очень-очень стыдно.

— Я не понимаю, что здесь смешного, — тихо ответила я.

Адрианна встала с кресла и принялась наливать чай.

— Прости, у нас история Системы звучит немного по-другому, — сказала она, ставя передо мной кружку. — А что насчёт Голоса Системы?

В голове сразу всплыло моё изгнание из Миттельштадта. Бросившие меня родители и Система. которая велела мне двигаться вперёд.

Я знала, что Система когда-то могла говорить, но ни репетитор, ни другие курсы не вдавались в подробности. Это я и сказала Адрианне, опуская тот факт, что Система я слышала голос Системы.

Главврач держала в руке чашку с горячим напитком, пар медленно поднимался перед её задумчивым лицом.

— Когда Система пришла на Землю, на рубеже XX и XXI веков, по всему миру раздался Голос… — начала Адрианна.

Я села поудобнее и поднесла к губам узорчатую кружку. В нос ударил знакомый аромат. Что-то такое подавали, когда я жила в поместье семьи Розенталь, причём в детстве обычно к этому шла небольшая конфета. Однако запах в воспоминаниях отличался: он был слабее и при этом похож на другие сорта чая. То, что Адрианна сейчас предложила мне, будто бы заполонило собой весь кабинет. На мгновение мне показалось странным, что я вообще могла дышать, настолько сильным было присутствие у этого напитка.

Я поспешила: манящая жидкость обожгла мне губы и смущённо поставила чашку на стол. Адрианна молча изумлённо смотрела на меня. Легко усмехнувшись, она продолжила:

— И этот Голос велел людям, получившим силу, показать, на что они способны.

— Просто так?

— Что просто так?

— Система просто дала людям силы и заставила их биться? И на это нет никакой причины?

— А какая, думаешь, была причина? — спросила главврач.

Вне зависимости от социального статуса в Миттельштадте, каждый горожанин знал историю основания этого города. Один из первых Одарённых, король Эдуард, объединил более слабых людей с даром к Системе и защищал их от жестокого внешнего мира, не готового принять такое сильное изменение. Всё больше Одарённых из регионов Старой Европы стали служить монарху, и он, желая укрыть свой народ от нападок и ненависти Лишённых, при помощи Системных команд создал город, который назвал «Штадт», что на одном из староевропейских языков означало просто «Город».

— Система дала королю Эдуадру силы, чтобы он защитил слабых, — сказала я после небольшого раздумия.

— Король Эдуард, говоришь… — усмехнувшись, сказала Адрианна.

Создавалось ощущение, что некоторые мои слова она не воспринимала всерьёз или, по крайней мере, считала их забавными. Мне это не нравилось.

— Адрианна, что вы имели в виду, когда сказали, что история Системы у вас немного другая? — твердо спросила я.

— Лишённые не назвали себя так сами, их так назвали Одарённые. Потому что у Лишённых нет сил, потому что они хуже, как люди.

Мне было больно слышать эти слова, но я не была удивлена. То, как вели себя люди в Мальбурге, когда видели меня, то, как в Миттеле говорили о попрошайках у главных ворот, как называл Нормана мой брат. Население Миттельштада не считало мальбургцев за людей. Я просто боялась это принять.

Адрианна тем временем продолжила:

— Система несколько раз обращалась к человечеству, когда она только пришла на эту планету, но силу она распределяла случайно. Её получали и добрые люди, и злые; и сильные, и слабые.

— Тогда король Эдуард…

— Получил дар к Системе случайно. А затем, пользуясь Системой, повёл за собой толпу Одарённых, взывая к тому, что они превосходят обычных людей, что они — новый этап эволюции.

Несмотря на то, что в кабинете Адрианны был обогреватель, работающий на Системной энергии, и на то, что рядом со мной стояла кружка горячего чая, мне почему-то стало холодно.

Сомнения по поводу невиновности жителей Миттельштадта у меня появились ещё после первых встреч с Норманом. Слишком уж разным было качество жизни в моём поместье и в его домике.

Однако образ короля Эдуарда, как героя-спасителя всех жителей Миттельштадта, плотно засел у меня в голове ещё с ранних лет. Именно сказки моего отца Алексиса о том, как молодой Эдуард совершал подвиги ради угнетённых людей с даром к Системе, разожгли во мне любовь к Системным командам. Вплоть до момента, когда слова Адрианны покинули её губы, я не осозновала, насколько я сильно я впецилась в этот образ. И вот теперь, когда эта опора под моими ногами начала рушиться, мне стало страшно.

— Катерина, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Адрианна.

Ответить ей я не смогла. Вокруг всё завертелось. Невозможно дышать. Жадными вдохами я пыталась вогнать воздух в организм, но тщетно. Я не понимала, сидела ли я до сих пор в кресле, или вот-вот была готова упасть. Схватилась за стол. Ещё немного и…

— Катерина!

В мгновение голова перестала кружиться. Свежий воздух ударил мне в лицо. Я сидела у окна, которое находилось за столом Адрианны. Главврач держала руку у меня на лбу.

— Что случилось? — вяло спросила я.

Адрианна кивнула, убрала руку, а потом достала из ящика стола конфету и дала её мне.

— Тебе стало плохо, — сказала она.

Я невольно засмеялась.

— Это я поняла уже.

— Я применила к тебе Системную команду «Атенсион», чтобы силой заставить твой мозг переключиться на мой голос.

Я кивнула. Теперь было понятно, почему всё прекратилось, когда Адрианна повысила голос.

— Ты здорова, ешь конфету, пей чай, — сказала она, закрывая окно.

Я не сразу заметила, но теперь сидела в кресле главврача. На подоконнике передо мной стояла чашка, пар от неё уже был не сильный. Конфета раскрылась легко. Она была покрыта шоколадной глазурью, но по обёртке не было понятно, какая начинка. Откусив половину, я увидела внутри что-то тёмно-розового цвета. Ягодная начинка, кажется, малина.

Конфета закончилась незаметно, ровно как и половина кружки чая. До меня наконец дошло: я не ела два с половиной дня.

— Лет двадцать пять тому назад, когда я была примерно твоего возраста, — начала Адрианна. — Мы с группой друзей заразились очень глупой идеей.

— Какой же? — спросила я.

— Знаешь, что общего между Миттельштадтом и Мальбургом?

Это был простой вопрос, но он поставил меня в ступор. Что Одарённые, что Лишённые постоянно искали то, что их отличает. Дар Системы, условия жизни, деньги. Даже я не была исключением: я переживала за своего любимого Нормана, потому что он жил хуже меня. Мы были разные. Но всё же нас объединяла, как минимум, одна вещь.

— И там, и там живут люди, — ответила я.

Адрианна кивнула.

— Да, верно. После Системной вспышки, благодаря которой на севере Ганновера появиись залежи руды, в этой части Мальбурга закипела жизнь.

— Я сегодня общалась с двуям шахтёрами оттуда.

— Но ресурсы были нужны не только нам, но и Миттелю.

— За них, я так понимаю, пришлось бороться?

— Естественно. Хотя обычным оружием Системную энергию победить довольно сложно, так что нам приходилось отступать. Но кое-что я всё-таки поняла. И мои друзья тоже.

— Что же?

— Мы живём на одной планете, нам нужны одни и те же ресурсы. Какой смысл нам убивать друг друга?

— Адрианна, но разве это не наивная идея?

— Пусть так, — вздохнула она. — Нас было пятеро. Каждый из пятерых пришёл к одному и тому же.

Адрианна смотрела вдаль. Кажется, в этот момент она предалась воспоминаниям, причём и хорошим, и плохим.

— Франсин Адамс, мой лучший друг и лидер нашей группы, предложила уничтожить стену, разделяющую Мальбург и Миттельштадт. Потому что люди заслуживают жить вместе. Потому что мы одинаковые.

После этих слов брови Адрианны поникли. Она отвела взгляд от окна.

План разрушить Миттельштадскую стену звучал, как минимум, амбициозно. Укреплённая сильнейшими Системными командами структура, состоящая из невероятно прочного материала, состав которого хранится в королевской библиотеке. Я хотела уточнить, как именно они собирались это сделать, но Адрианна заговорила первой.

— Мы сидели впятером, когда приняли это решение. Как вдруг у нас в головах раздался… Голос Системы.

— С вами говорила Система?

— Да, одновременно с нами пятью. Она попросила нас показать наш «лучший танец». Прямо как в записях первого появления Системы.

Адрианна отвернулась от окна и подошла к своему столу, окидывая взглядом документы. Я старалась не спускать с неё глаз.

— Система сказала первым Одарённым танцевать, показать свою силу. Никто не понимал тогда, о чём идет речь. Не понимали и мы.

Главврач одной рукой медленно разгребала бумагу, будто что-то искала.

— Воодушевлённые этим указанием, мы назвали себя «Танцоры». Мы танцуем для Системы. И наш танец должен был… разрушить границу между Миттельштадтом и Мальбургом.

Я наконец нашла в себе силы спросить.

— Но как? Как вы собирались пробиться через эти стены?

— Этот вопрос я и ещё три Танцора задали Франсин, когда она предложила идею. Ответ был простой: ждать.

— Ждать чего?

— Когда Миттельштадт начнёт расширяться и строить новый участок стены. По расчётам Франсин до нового расширения был примерно год, когда мы услышали Голос Системы.

Каждый раз, когда Миттельштадт брал под свой контроль новые территории, по приказу короля Эдуарда, этот кусок территории положено было оградить стеной. Я лишь один раз видела, как происходит сооружение нового фрагмента стены.

— Но когда строят новый кусок стены, там же ведь много охраны. Сильнейшие воины Миттельштадта могут оказаться там, — сказала я.

Мой брат Гюнтер работал на двух таких мероприятиях.

— Это был единственный шанс бросить вызов Миттелю напрямую. И это было лучше, чем просто биться об стену.

Я смогла увидеть выражение её лица. Похоже, она наконец-то нашла то, что искала на столе. Это была рамка с фотографией. Мне хотелось подойти и посмотреть, кто там изображён, но я посчитала это невежливым. Выдержав небольшую паузу, я спросила:

— Что произошло через год? Когда начали строить новую стену?

Адрианна положила фотографию лицом вниз. Когда она спасла меня в переулке, она выглядела сильной и непоколебимой, а её плечи казались широкими. Сейчас же, они едва заметно подрагивали каждый раз, когда ей приходилось говорить.

— В ваших учебниках, наверное, ничего об этом не написано, — начала главврач. — У нас это назвали «Ганноверская бойня».

Бойня?.. От этого слова стало страшно слушать Адрианну дальше. Она продолжила.

— Мы проиграли. Полностью, с крахом. Без единого шанса, — говорила Адрианна с великой тяжестью, будто каждое слово вонзало в её сердце кинжал.

Я попыталась что-то сказать, но слова не покидали моих губ.

— Франсин Адамс на самом деле не была родом из Ганноверской общины. Мы не знали, где она родилась, но сюда она пришла из Берлинской. Там её прозвали «Молот Берлина», — Адрианна слабо улыбнулась. — Она искусно владела большим двуручным молотом и им же прогнала все бандитские шайки из Берлина.

Адрианна оперлась на стол и посмотрела в потолок.

— Франсин знал каждый человек в Германской части Старой Европы. Она была героем. И из-за этого за ней был готов идти каждый. А если она была предводителем какой-то группы, то эта группа автоматически приобретала тот же авторитет.

Адрианна повернулась, чтобы взять кружку с чаем, но, увидев, что в ней ничего нет, развернулась обратно ко мне.

— Франсин недооценила силы Миттельштадта и переоценила силы Мальбурга. Системная энергия — страшное оружие. Половина наших солдат бросилась бежать, как только поняла, что они не пробивают Системные щиты своим оружием.

— А сама Франсин?

Лицо Адрианны сморщилось от боли.

— Воины Миттельштада очень хорошо читают Системную энергию, поэтому у каждого из Танцоров был крайне сильный оппонент, — главврач отвела голову в сторону. — Воспитание в Миттеле действительно хорошее. Молодой человек с огромным двуручным топором представился мне и даже поклонился.

Мне вновь стало не по себе. Я почему-то знала, что сейчас скажет Адрианна. После недолгой паузы, она продолжила:

— Его звали Алексис Розенталь.

Мой отец сражался против Танцоров? Позицию в Городском Совете он получил за заслуги в защите Миттельштадта, об этом я слышала. Только вот никогда не задумывалась: за какого противника дают такую высокую награду? Мог ли король Эдуард заранее знать о плане Франсин? Что всё-таки стало с ней?

Вопросы всплывали в голове один за другим, не получая ответов. Но сквозь эту бурю непонимания пробивалась эмоция в разы сильнее: вина. Это ведь был мой отец.

— Адрианна, мне так жаль… — начала я, но главврач меня перебила.

— Не извиняйся, — с горечью в голосе ответила она.

Адрианна отвернулась. По её движениям было видно, что она доставала что-то из внутреннего кармана.

— Это случилось давно и тебя, как человека, не касается.

Высморкавшись, Адрианна глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— Мало кто не слышал про Алексиса Розенталя, даже в то время. Воин с двуручным топором, который никогда не нападал первый. Он просто защищался.

— «Защитник без щита» — добавила я.

— Именно. Как же… — Адрианна вновь подняла голову. — Как же я была рада сойтись с ним в бою.

На её лице выступила улыбка. Для меня это было неожиданно: разве она не назвала это бойней? Неужели даже в таком ужасном событии она могла найти что-то, достойное улыбки? Я спросила её:

— Почему вы улыбаетесь, Адрианна?

— Каждый из нас, у кого есть дар Системы, любит им пользоваться. Мало кто его отрицает. До битвы у стены Системный бой был моей страстью. Сразиться с кем-то вроде твоего отца — огромная честь для любого.

— Франсин тоже дралась с кем-то сильным?

— Да, но она всегда умела развернуть ситуацию в свою пользу. Даже несмотря на то, что половина наших сил сбежала, Франсин продолжала биться так, будто у нас оставался шанс на победу. — Главврач сделала паузу. — Я не справлялась с Алексисом. Каждый мой удар он парировал, а топор пролетал в миллиметрах от моей головы, я чудом выживала. Франсин заметила это, бросила своего оппонента и помчалась на помощь ко мне.

Адрианна смогла успокоиться и больше не плакала, но по бегающему по кабинету взгляду, по дрожащему иногда голосу, по остановкам в речи, было понятно, что ей этот разговор давался с трудом. Может, она пыталась проявить ту же решимость, что и её подруга Франсин.

— Даже в те несколько выпадов, где я почти попала в него рапирой, Алексис сохранял спокойствие. Холодный расчёт, тактическая смекалка. Это у него было, — Адрианна замолчала и, спустя немного времени, продолжила: — Он увидел спешащую на помощь Франсин.

Тут глаза Адрианны широко раскрылись. Мне не нужно было гадать, что произошло: воспоминания настолько яркие, что она видела сцену прямо перед собой.

— Один удар, — сказала она. — Алексису понадобился один точный удар, чтобы разрубить Франсин пополам.

Я вспомнила лицо отца.

Голубые глаза, которые смотрели на меня со смесью безразличия и, как мне казалось в детстве, жалости. Как будто всё моё существование не оправдывало его ожиданий и это его расстраивало. Я не чувствовала в них ненависти.

Его борода. Он редко когда её брил, а совсем маленькая я любила его щетину. Первые несколько лет моей жизни этот человек для меня был папой, а лишь потом стал отцом. С возрастом мой интерес к его бороде угас и я перестала обращать на неё пристальное внимание. Иногда он брился часто, иногда не брился неделями. Я не видела никакой закономерности и, наверное, не хотела.

Его улыбка. То, что я видела крайне редко, только во время моих успехов в освоении Системы. Он часто проводил для меня занятия сам и редко когда оставлял это дело частным репетиторам. Мои лучшие воспоминания с отцом были именно там

Через всё его лицо, по диагонали, начиная со лба, где-то над правым глазом, и заканчивая на левой части его челюсти, проходил шрам. Всё моё детство он говорил, что получил его на тренировочных боях, но в свои подростковые годы я догадалась, что это не так. Алексис Розенталь не мог получить такой шрам не в настоящей битве, но, так как он всё же был моим отцом, спросить его я так и не решилась.

— Тогда меня охватила ненависть, какой я ни прежде, ни после никогда не чувствовала, — продолжила Адрианна. — Я рванула со всей Системной энергией, что у меня была, и оказалась прямо перед Алексисом.

Я понимала, к чему она ведёт.

— На его лице было удивление. Впервые за свою жизнь, он просчитался. Я бы могла его сильно ранить, если бы соображала, но в порыве своей ярости я просто резанула рапирой перед собой.

— Вы оставили моему отцу шрам.

— Да, — кивнула Адрианна. — С кровью на лице он смотрел на меня глазами, полными удивления.

— Что было потом?

— Он убежал. После смерти Франсин остальные Танцоры начали проигрывать свои бои. Я не знаю, почему он отступил. Алексис мог меня убить, но выбрал этого не делать. Я ему благодарна.

Какая-то часть меня отказывалась верить словам Адрианны: да, отец никогда не был добр, но он и не был жесток. Этот выпад в сторону Франсин не в его стиле. Он бы дождался её атаки, а потом ответил.

Другая часть меня не понимала, почему мне было так обидно, так грустно за человека, о котором я впервые услышала меньше часа назад? Я не хотела, чтобы убийцей Франсин был мой отец, не укладывалось в голове, что он способен на нечто столь холодное.

— Я вижу в тебе сомнение, Катерина.

— Нет, всё в порядке.

Но я не могла сказать об этом Адрианне. Моя неуверенность в её словах стала бы плевком в лицо. Особенно после того, что она для меня сделала.

— Адрианна, почему вы мне помогаете? Я же Розенталь.

— Мне печально, что почти все танцоры, кроме меня и ещё одного, погибли и грустно от того, что наша идея провалилась, — сказала главврач. — Однако я не держу больше злобы на Алексиса.

— Почему? — удивлённо спросила я.

— Ганноверская бойня — это результат разделения наших обществ на два: Одарённых и Лишённых. Мы пытались силой объединить то, что ещё не было готово к объединению. Алексис лишь защищал свой дом.

— Но Франсин…

— Франсин мертва, как бы мне ни было больно это говорить. Её план был благородным, чистым и, — Адрианна вздохнула. — неправильным. Наивная мечта о том, чтобы люди жили дружно вместе только потому что они люди. Вся история человечества испещрена конфликтами, человек как существо убивал за гораздо, гораздо меньшее.

— Вы всё ещё не сказали, почему вы мне помогаете.

— Потому что ты — одна из немногих на моей памяти, кто идёт поперёк этому разделению. Я слышала ты ищешь своего возлюбленного, мальбургца по имени Норман.

Вокруг происходило столько всего нового и мне непонятного, если бы не его имя, я бы, потерялась, и не смогла ни с чем справиться. Один из моих репетиторов рассказывал про способы навигации и упоминал Полярную звезду. Думаю, для меня Полярной звездой сейчас был Норман.

— В жителях Мальбурга, в отличие от большинства граждан Миттельштадта, ты видишь настоящих людей. Ты находишься между двумя мирами и ты в состоянии их сблизить. Я верю в это.

Адрианна говорила эти слова и подходила ко мне. Взяв меня за руку, она сказала:

— Ты ближе к нашей мечте, чем любой из Танцоров.

— Адрианна, мне всё же как-то неудобно, понимаете…

Я немного отодвинулась от неё, отгородив её от себя. Мне стало неловко. Она была права в том, что для меня по обе стороны жили люди. И мне хотелось бы оказаться в мире, в котором Миттельштадт и Мальбруг не отделены стеной. Но моей текущей задачей было спасти Нормана. Слышать слова Адрианны, когда моя мотивация была столь эгоистична, ощущалось неправильно. Готова ли я была принять на себя такую ответственность? Стоило ли это делать? Должна ли я была так поступить? Вихрь из неотвеченных вопросов снова поднялся в голове. С каждым разом мне становилось всё труднее его подавить. Моя неуверенность накапливалась, готовясь вырваться в самый неудобный момент. Мне нужно было решить сейчас.

Адрианна увидела мой дискомфорт и сделала шаг назад.

— Я забрала твоё платье, Катерина.

— Да, Луи сказал мне, что вы отдали его в чистку.

— Я попросила Луи сказать тебе это, но на самом деле, я спрятала его.

Я решила подшутить, чтобы разбавить атмосферу.

— Но зачем? Неужели оно настолько грязное?

Адрианна коротко улыбнулась.

— Ганновер до сих пор помнит Алексиса Розенталя. И ты сама знаешь, что каждый благородный дом в Миттельштадте носит свой герб напоказ.

— Да, роза, окружённая шипами. Это герб Розенталей.

— Его тоже помнит весь Ганновер. Топор с этим гербом разрубил Молот Берлина пополам. Разрубил их надежду на новую жизнь.

До меня дошло, что сделала Адрианна.

— То есть вы спрятали моё платье ради меня?

Она кивнула.

— Салливан сразу узнал герб, тебе повезло, что с ним тогда не самые смышлённые ребята были.

— Но почему сам Салли меня не убил?

— Какой глупый вопрос, Катерина. По той же причине, по которой я тебе помогаю. Он увидел, что для тебя мы люди.

В голове почему-то промелькнули слова Гюнтера. Как он называл Нормана грязью. Слова непроизвольно покинули мои губы:

— В каком же проклятом мире мы живём…

Адрианна лишь кивнула. Она доверяла мне. Салли тоже. Я решила рассказать ей про Голос Системы. Про то, что я услышала той ночью. Про то, как Система просила меня показать мой лучший танец.

Когда я закончила объяснять Адрианне случившееся, выражение её лица показалось мне знакомым. Эту эмоцию я видела крайне редко. Только от отца на занятиях по Системному бою, и то, можно было по пальцам пересчитать то, сколько раз это произошло.

Гордость. Адрианна гордилась мной.

— Почему вы так смотрите на меня, Адрианна?

— Потому что, если то, что ты говоришь — это правда, то я не зря подарила тебе эту одежду, — сказала Адрианна и взяла в руки рапиру, прежде стоявшую под наклоном у её стола. — И не зря я подарю тебе это.

Главврач протянула оружие мне. Я сперва не поняла, что произошло, и приняла его.

— Но это же ваша рапира, Адрианна! — дошло до меня наконец. — Я не могу у вас её забрать.

— Ты и не забираешь. Я отдаю её тебе.

— Почему?

— Ты человек, внутри которого такие же идеалы и душа, как у Франсин Адамс.

— Вы хотите сказать…

— Ты — Танцор, Катерина. Шестой Танцор.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Скорее всего, сейчас я была красная, как помидор. Мне очень льстили слова Адрианны, я была искренне рада слышать их. Но что-то во мне противилось этому титулу.

— Спасибо, Адрианна. Но я не Танцор.

Она вопросительно на меня посмотрела.

— Танцоры — это вы, Франсин и ещё три ваших друга. Я другой человек.

На штанах было куда повесить рапиру, что неудивительно, ведь это штаны Адрианны. Я посмотрела на главврача и поклонилась ей, так, как учили в детстве.

— Я Катерина Розенталь, изгнанная из Миттельштадта.

Адрианна поклонилась в ответ.

— Адрианна де ла Роса, пятый Танцор.

— Я отправлюсь в Миттельштадт, спасу Нормана, а потом вместе с ним я разрушу стену между Миттелем и Мальбургом. И настоящую, и стену в сознании жителей обоих этих городов.

Я посмотрела на главврача Адрианну. Она тепло улыбалась мне, а в её взгляде читалась та же гордость, что и несколько минут назад. Она сложила руки вместе, между ними появилось мягкое свечение Системы.

— Возьми это, — сказала она и протянула мне небольшой круглый предмет.

— Что это?

— Подарок в путь. Мне больше нечем тебе помочь. Вложи в него Системную энергию и узнаешь.

Я убрала предмет в карман.

— Спасибо, Адрианна!

Я покинула кабинет главврача и отправилась в следующее по важности место — в ближайшую столовую или ресторан.

Глава 6. Первый шаг в этом мире, часть 1

Луи хлопал удивлёнными глазами, наблюдая за тем, как я уплетала третью подряд тарелку с картофельным пюре и котлетой. Организм держался два дня крепко, но как только увидел хоть что-то похожее на еду, приказал есть без остановки.

— Мадам Катерина, я понимаю, что вы очень голодны и что вы больше не принадлежите благородному дому… — аккуратно сказал Луи.

Голод заставил меня позабыть по манерах. Вытерев рот салфеткой, я выровняла осанку и обратилась к доктору:

— Прошу прощения, Луи.

Его я встретила почти сразу же, как вышла из кабинета Адрианны. Появился Луи в самый удобный момент: я не успела найти ни столовой, ни ресторана, ни кафетерия, но внезапно вспомнила, что даже если я найду, я там не смогу ничего взять, ведь денег у меня не было. Надёжный человек!

— Не стоит, мадам, — он помотал головой. — Ваш аппетит радует, вам действительно лучше.

Я аккуратно разрезала котлету на маленькие кусочки. Еда в этой столовой — а именно сюда меня и привёл Луи — не была похожа на Миттельштадскую. Другая консистенция пюре, мясо, из которого были сделаны котлеты, напоминало по вкусу свинину, но что-то отличалось. Было вкуснее.

Я не могла понять, связано это с тем, что я не ела два дня, или с тем, что со мной много чего случилось и мозг просто ярко реагирует на первый момент обыденности. Похожего мяса не было в кафе и бистро Миттельштада, редко когда подобное появлялось в самых дорогих ресторанах города, куда мы с семьёй ходили раз в две недели почти всю мою жизнь. Я спросила Луи:

— Луи, а что это за мясо? Откуда Мальбург берёт его?

— Это свинина. Не во всём Мальбурге такая, мы редко называем себя этим именем. В Ганноверскую общину свинину привозят с юго-востока.

— А что там, на юго-востоке?

— Вам разве не рассказывают?

Я призадумалась. Страны Старой Европы у меня в голове недолго задерживались, а о том, что происходило здесь последнюю сотню лет, мне не говорили ни у репетитора, ни на школьных занятиях. Я помотала головой.

— Ну, — Луи вздохнул, подбирая слова. — Вы у себя Миттельштадт называете городом?

— Да.

— Но если вспомнить города Старой Европы. да и вообще Старого Мира, они даже в сравнение не идут с Миттельштадтом. Он размером с большую страну.

Этот вопрос дети часто задавали учителям: почему мы всего лишь город? В зависимости от возраста, ответ варьировался, но суть его содержалась в том, что король Эдуард и главы других городов решили, что будут зваться так. На тех нескольких занятиях по философии, что я успела посетить перед тем, как меня изгнали из Миттельштадта, мой репетитор говорил о «Великой Скромности», которую проявляли лидеры Городов, не называя себя иначе. Что-то в словах «великая скромность» мне показалось ироничным.

— Мадам? — прервал мои размышления Луи.

— Ах, да. Да, ты прав.

— Так вот, Миттельштадт же не один такой Город. Их несколько, но всю территорию нашей планеты они не покрывают. Между их границами есть расстояние. Есть Прослойка, — последнее слово доктор выделил интонацией.

— Прослойка?

— Города только для Одарённых… Такая идея людям без дара Системы не очень понравится, это понятно. Но есть Одарённые, которые не готовы жить в таких городах. Причём не абы какие, а одни из первых на Земле и их потомки.

— Как Адрианна?

Луи ненадолго задумался.

— Адрианна, — наконец начал он. — Немного другой случай. Она родилась в Ганноверской общине и получила дар Системы случайно. Такое иногда происходит. Вы знаете об этом.

Я слышала о случаях, когда людей из Мальбурга брали жить в Миттельштадт, когда в них просыпалась Системная энергия. Это было редкое событие, но любой человек с какими-никакими способностями к Системе имел право жить в Миттеле. Что меня сильно печалило, это то, что жили они не сильно лучше, чем в Мальбурге.

В надежде узнать свою семью поближе, я в один день решила отправиться с братом Гюнтером на его работу. Хотелось увидеть, чем занимался сильный старший брат, который до поры до времени служил для меня своего рода ориентиром.

Постройки, сооруженные вручную из низкого качества материалов, даже не укреплённые Системными командами. Теснота. Ругань. Сырой неприятный запах. Местами небольшой посёлок для «Мальбургских иммигрантов», как их называл Гюнтер, выглядел хуже Лейпцигской общины. Вероятно, тогда мой брат меня ещё не ненавидел, потому что на вопрос: «Почему эти люди живут не так, как мы?» он не сказал ни слова про грязь или ещё что-то. Гюнтер просто говорил, что король Эдуард им поможет, и что скоро они все у них будет хорошо.

В пятнадцать в это можно было поверить, но к своему совершеннолетию я знала истинную натуру Гюнтера и по возможности его избегала.

— Мадам, вы меня слушаете? — Луи щёлкал пальцами у меня перед лицом.

— Простите, задумалась просто.

— Может, в следующий раз?

— Нет-нет, что вы там про Прослойку говорили? — спросила я.

Перед Луи было немного стыдно, он уже второй раз за несколько минут вырывает меня из размышлений.

— Так вот, далеко на юго-востоке находится старый город Будапешт. Один из основных центров Прослойки, самый близкий к нам.

Представлять где-то всё это находилось было задачей не из простых и Луи, посмотрев на меня, это понял.

— Есть идея.

Он быстро убрал со стола все тарелки, отнес их поварихе и сердечно её поблагодарил. Сев за чистый стол, он стал собирать Системную энергию на ладонях.

— Системная команда: Ля Визьон де Вояжёр.

Бледно-голубые линии выстрелили из рук Луи и стали очерчивать прямоугольник размером с весь наш небольшой столик. Доктор сидел неподвижно с закрытыми глазами. Как только фигура была закончена, сгустки энергии начали рисовать что-то прямо под его ладонями. Я присмотрелась. Это была карта.

В самом центре находился Ганновер, место, в котором мы были прямо сейчас. Луи принялся медленно двигать руками, лучи голубого света дорисовывали карту там, где была тень его ладоней. Через несколько минут Луи наконец открыл глаза.

— Какие-то места здесь без подробностей, — устало сказал он. — Но в принципе на этой карте я покажу то, что хочу.

— У вас такие интересные Системные команды, Луи, да и звучат они хорошо.

На комплимент Луи отреагировал ожидаемо: покраснел, отвернулся и буркнул «Спасибо». Эта Системная команда выжала из него много сил, тон его голоса тут же изменился, сам он весь поник. Мне хотелось его поддержать.

— Это «Видение путешественника». На карте отмечены места, в которых я побывал и о которых я ещё помню. Как видишь, — он показал на область карты около Ганновера. — Это стена, а за ней — Миттель. Там я не был, поэтому там пусто.

— Так это вы, получается, почти везде оказаться успели! — сказала я, с удивлением смотря на голубое свечение.

— Системная болезнь — страшная вещь. Когда сгустки Системной энергии пытаются соединиться с человеком без дара к Системе, начинается саморазрушительный процесс.

Луи помрачнел.

— Я могу исцелить таких людей. Поэтому десять лет я путешествовал по Старой Европе около Миттельштадта и помогал людям. Сейчас Системных целителей стало больше, поэтому я вернулся в Ганновер, помогать Адрианне.

— Вы благородный человек, Луи.

Я говорила это от всего сердца. Мне казалось, что мы с ним одного возраста, но, как оказалось, он немного старше. Он ответил, что ему тридцать три. Пару лет назад Луи начал работать здесь.

— А это, — Луи показал пальцем на город далеко от Ганновера. — Будапешт, столица Малой Венгрии. На полях рядом выращивают скот. Свиней в том числе.

Доктор продолжал вести пальцем на север.

— Вдоль вот этой линии проходит территория Прослойки. Там люди живут практически как раньше, не в такой разрухе как у нас. Краковград, Варшавский пост, Рижский порт, Петербург… Много замечательных мест.

— Почему люди Мальбурга не уедут туда? — спросила я.

— Это сложный вопрос, мадам Катерина, — Луи вздохнул. — Причин великое множество, и вам придётся в них разобраться.

— Почему это?

— Я видел в каком расположении духа вы выходили от Адрианны, — сказал он, указывая на меня пальцем. — Что-то мне подсказывает, что вы собираетесь отправиться в Миттельштадт…

Я кивнула.

— И не просто спасти там вашего друга Нормана, а вместе с этим сделать ещё что-то более амбициозное.

Я снова кивнула. Он был прав.

— Для ваших будущих деяний эти знания пригодятся, я уверен.

Луи щелчком пальцев заставил голубую карту исчезнуть. Жестом он позвал меня за собой на улицу.

Облака начали сгущаться над Мальбургом. Кажется, природа решила, что этому городу сегодня мало было серости, поэтому стоило добавить ещё чуть-чуть. Хоть не тучи, на том спасибо.

— Что вы будете делать теперь? — спросил меня Луи.

Мне дали оружие, одежду, накормили, напоили и вылечили. Я была готова к тому, чтобы отправиться спасать Нормана. Добираться пешком или на машине через трущобы до Лейпцигской общины мне показалось долгим — счёт шёл на дни и терять несколько из них на дорогу до возможной лазейки в стене (если Гюнтер ещё не разузнал про неё) мне явно не нравилось.

Другой мой план был виден почти из любой точки Мальбурга. С некоторой периодичностью в различных районах городов Старой Европы король Эдуард указывал устанавливать специальные сторожевые башни. По словам Гюнтера это постройки назывались «Шпилями Порядка» и использовались, чтобы отправлять Лишённым гуманитарную помощь и при этом не допускать восстаний и насилия.

По словам Нормана — это просто очередной инструмент контроля и издевательства над теми, у кого не было дара Системы. Зная Гюнтера и проследив за его жизнью, я не сомневалась, что никакой помощи там не выдают. Мне нужно было взять у Адрианны платье с гербом Розенталей, сорвать оттуда этот значок и прикрепить его на свою одежду, когда я подойду к одному из Шпилей.

Я вызвала свой Системный интерфейс. На этот раз мне не понадобилась для этого команда — я становилась сильнее, пусть и немного.

Гармония: А+

Бой: С-

Команда: С

Тело: С

Дух: B.

Прирост почти по всем характеристикам. Странно, что я не помнила, как я их повысила — обычно когда показатель становится выше, Система отправляет телу об этом физический сигнал. Может, это произошло, когда мне поплохело в кабинете Адрианны?

Заметила особенность, которой точно не было, когда я жила в Миттельштадте. На большом кругу, прямо под оценкой показателя Гармонии была какая-то надпись. Но я не могла её выделить, в отличие от всего остального в Системном интерфейсе, да и вдобавок к тому, она была как будто замазана. Разобрать не получилось ни единой буквы. Я закрыла интерфейс и рассказала о своём плане Луи.

— Неплохая идея, мадам Катерина, — Луи одобрительно закивал. — Уверен, мадам Адрианна нам поможет.

***

После повторного визита в кабинет главврача дела у нас с Луи (он решил сопроводить меня часть пути) обстояли так: брошь с гербом Розенталей Адрианна мне отдала, но порекомендовала не надевать её сразу, а только перед контрольным пунктом. Ганновер располагался между двумя Шпилями и до обоих идти было несколько часов, так что нам предстояло разработать маршрут. А также Адрианна порекомендовала мне воспользоваться её подарком как можно скорее — последствия его использования, по её словам, это головная боль средней тяжести на протяжении нескольких часов. В случае если пробраться в Миттель моим способом не получится, этот подарок мог мне помочь, но только после того, как я его использовала.

Мы с Луи присели у фонтана в одном из небольших скверов Ганновера — небольшая прогулка должна была привести мысли в порядок. Светловолосый доктор посмотрел на предмет, который мне дала Адрианна.

— Эту вещь, кстати, тоже делают в Прослойке. Называется, кажется, конденсатор памяти. Системный артефакт, который передаёт знания.

Покрутив его ещё немного в руках, я влила в него чуть-чуть Системной энергии.

Я тут же схватилась за голову. Сильная боль заставила меня сползти на каменную кладку. Луи аккуратно держал меня, но не помогал.

— Сейчас всё пройдёт, мадам Катерина, держитесь!

Но оно не проходило. У меня на глазах выступали слёзы. Возникало ощущение, будто кто-то в перчатках с острыми шипами месил мой мозг как тесто для булок. Я начала злиться на Луи за то, что он не помогает мне, но в этот же момент боль стала отпускать. Хотя, «отпускать» не совсем правильное слово. Головная боль перешла из убийственной в «средней тяжести», про которую говорила Адрианна.

— Простите, этот недуг я исцелить не могу, вся суть этого артефакта в этом. Так передаётся информация.

— Пытка какая-то… — тяжело дыша, ответила я.

Какие ещё, к чёрту, знания, подумала я. Столько неприятностей, а ничего нового в голове не появилось. Однако подаренная Адрианной рапира, сейчас висевшая на моём поясе, почему-то стала выглядеть очень знакомой. Как будто она со мной не пару часов, а уже много-много лет. Глядя на меня и увидев, вероятно, моё задумчивое лицо, Луи сказал:

— Кажется, сработало, да? — улыбнулся он.

— Надеюсь, оно того стоит, — ответила я, усаживаясь обратно на фонтан.

Я подняла голову вверх. Погода у Мальбурга и у Миттельштадта, очевидно, была одинаковая, но почему-то в этом городе серое небо вгоняло меня в тоску. Подул холодный ветер.

— Сколько сейчас времени, Луи? — спросила я.

— Около четырёх часов дня, а что? — ответил он.

— Пойдём, — сказала я. — Думаю, ночью у нас шансов попасть в город будет меньше.

***

Когда мы вышли со сквера, Луи порекомендовал зайти к одному его знакомому, который сейчас проездом находился в Ганноверской общине. Один Шпиль находился на севере, другой — на юге. Я решила отправиться к южному Шпилю, так как мой брат Гюнтер работал в северной части Миттельштадта и шансов, что солдаты на южном Шпиле получили новости о моём изгнании (ещё неофициальном), было меньше. Друг Луи также находился в южной части общины, так что нам было по пути.

Архитектура двух областей Мальбурга, в которых я успела побывать, Лейпцига и Ганновера, была местами похожа между собой, но при этом нисколько не похожа на то, что строили в Митттельштадте. Здания Предсистемной эпохи, рубежа двадцатого и двадцать первого веков, иногда попадались ещё более старые, которые датировать не хватало знаний ни у меня, ни у Луи. Изредка встречались сооружения из самого простого системного материала, Системита. Они никак не сочетались с видом города — системитовые постройки не имели деталей, это были просто гладкие пластины.

На отдельных участках дорогие работал общественный транспорт, за его счёт наша дорога и занимала всего несколько часов — три с половиной по догадкам Луи — без автобусов нам бы пришлось идти полдня.

Знакомый Луи, с которым мы должны были встретиться, остановился в довольно людном месте. За внешность это здание можно было бы назвать памятником текущей архитектуре Ганновера: старый многоэтажный дом, в котором некоторые стены были заменены системитом. Из-за этого отсутствовал единый стиль и всё оно выглядело… непонятно. Назначение этого здания для меня оказалось почему-то удивительным. На вывеске было написано: «Детская Библиотека Ганновера».

— Нам точно сюда? — спросила я.

— Да, он здесь каждый год останавливается, пойдём, — позвал Луи.

Луи сказал, что встреча с этим человеком будет для меня важной по нескольким причинам. И как в подготовке к возможному столкновению у Шпиля, и как мой «первый шаг в этом мире». Я не совсем поняла, что он имел ввиду, но раз по пути, то почему бы и нет, подумалось мне.

Внутри нас тепло встретила бабушка за стойкой. Луи назвал ей имя, я не расслышала какое, и та пропустила нас обоих.

— Она помнит меня и знает, что он сегодня здесь, так что всё в порядке, — сказал Луи, не замедляя свой шаг.

Мы вышли в огромный зал, в котором сидело несколько десятков детей. На кресле в конце помещения расположился огромный человек в белом плаще. Он опирался на колено, а в его руке была маленькая по сравнению с ним тетрадка. Из-под массивной чёрной бороды раздавался низкий голос:

— А вот ещё одна, ребята. Написал вам, «Тигр и Сова».

Мужчина начал рассказывать детскую сказку. Маленький тигрёнок поругался с родителями, убежал в лес и потерялся.

— Один-одинёшенек наш тигрёнок, а в лесу — темно-темно!

Говорил рассказчик совсем не под стать своим размерам, но настолько у него хорошо это получалось, что я не заметила, как сама стала слушать.

Сказка была простая: тигрёнок потерялся, но нашёл себе нового друга: Сову. Сова помог ему найти дорогу домой. По пути они спросили лисицу о помощи, но та повела их по неправильному пути. Лицо у бородатого менялось постоянно и в зависимости от того, речь какого из героев он читал.

В конце лисица пригрозила убить сову и приказала тигрёнку убежать, если тот не хочет тоже стать её обедом.

— Тигрёнок подумал-подумал, да и решил: «Какой же я тигр, если дам друзей в обиду?! А вот никакой!», прыгнул на лису, да и как хвать её за хвост!

Дети радостно встречали храбрость тигрёнка. Я, сама того не заметив, улыбнулась.

— Да и швырнул её в дерево рядом так, что Сова из её лап вылетел, тоже ему нелегко от удара пришлось.

Зал затих, Сова детишкам тоже полюбился — добрый, учтивый персонаж.

— Ты простишь меня, Сова? Я тебя ранил, какой же я после этого друг…

— Какой же я буду друг, если не прощу товарища, поставившего под угрозу свою жизнь?

Сказка закончилась аплодисментами.

Рассказчик принялся раздавать книжки детям и родителям, а Луи в это время аккуратно провёл меня ему за спину. Наконец, когда чтец остался без книг, он повернулся к нам.

— Луи, друг мой, здравствуй! — сказал он.

То ли здоровяк был так рад видеть Луи, то ли он просто был невероятно быстр, но я даже не успела увидеть, как он к нам подошёл. Я моргнула — и он уже обнимал Луи. Тот хлопал бородатого по спине.

— Давно не виделись, мессир Арчибальд!

— Брось ты эти формальности, дружище, — человек, которого звали Арчибальд, повернулся ко мне. — А вы кто?

Я поклонилась и представилась.

— Меня зовут Катерина, рада встрече.

Приподняв немного взгляд, я увидела, как Арчибальд толкнул локтём Луи.

— Ты, что ли, девочку так себя вести научил? Поклоны, всегда на «вы»…

— Нет, мессир, это она сама.

Бородатый здоровяк ещё раз оглядел меня.

— Интересный вы человек, Катерина. Я не люблю общаться на «вы», поэтому будем друзьями!

До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Он хотел со мной дружить, потому что ему было неудобно говорить вежливо? Я в жизни видела только два вида дружбы: ради общего интереса и ради личного интереса. Людей либо сплочает что-то, либо они пользуются друг-другом.

— Ну что? Скажи ещё, что не нравлюсь! А-ха-ха! — захохотал Арчибальд.

Глаза Луи обеспокоенно бегали между мной и здоровяком.

— Я просто не до конца понимаю, почему вы хотите со мной дружить, Арчибальд.

Бородатый ухмыльнулся.

— Как это, не понимаешь? Чем больше друзей, тем веселей!

— И это ваша причина?

— А тебе, — он указал на меня пальцем и тоном выделил обращение, — нужно что-то большее?

— Вы, то есть, ты от меня ничего не хочешь? Я не вижу, чтобы нас что-то объединяло.

— Как это, ничего не хочу? Конечно хочу!

Вот, попался! Всё-таки надо ему что-то, мне оставалось узнать, что именно.

— И что же?

— Дружить хочу, — улыбнулся Арчибальд.

От глупости этого разговора лицо хотелось закрыть рукой. Неужели это был самый бескорыстный человек в мире?

— Я даже тебя не знаю, как мы можем дружить? Тебе стоит представиться.

— Так ты же моё имя уже подслушала, чего мне представляться. Да и своё имя назвала.

Во мне начал разгораться какой-то азарт: где-то я могла его подловить, это точно. Однако пока что все мои попытки сразить его в этой словесной дуэли были тщетны. Ну, Арчибальд…

— И разве этого в нашем мире достаточно? Тебе надо полностью представиться, чтобы… я знала, что тебе можно доверять.

Не совсем убедительный приём, но мне было интересно, что он ответит.

— Ты пришла сюда с Луи, которому ты точно доверяешь — я знаю, как далеко отсюда этот паренёк работает, — здоровяк кивнул на доктора. — Как это, ты не доверяешь человеку, которому доверяет твой друг?

Неудачно вышло, похоже, я проигрывала в этой перепалке. Стоп, а почему я вообще пыталась выиграть?..

— Да и к тому же, я полностью представляюсь только друзьям и врагам, а ты ни одно, ни другое, — сказал Арчибальд.

— А врагам зачем представляться?

— Как это, зачем? — в очередной раз здоровяк посмотрел по сторонам. Он это делал каждый раз, когда задавал такой вопрос. — Пусть знают, кто им морду набил. А-ха-ха!

Спорить с этим человеком было затеей явно не самой продуктивной. Я сдалась и согласилась стать его другом.

— О как! — выкрикнул он и выставил руку.

Я пожала её.

— Лезть обниматься к утончённой девушке без приглашения — это некрасиво, так что не обижайся, что я с тобой не как с Луи.

— Я не обижаюсь.

— Ну и славно!

В этот момент Луи решил всё-таки прервать глупый диалог:

— Арчибальд, я бы хотел попросить вас об одной услуге.

Бородатый развернулся к нему, а затем кивнул в сторону двери, на которой написано «Посторонним вход воспрещён».

— Там поговорим, — сказал он.

Глава 6. Первый шаг в этом мире, часть 2

Небольшое помещение представляло своего рода подсобку: здесь лежали различные детские игрушки, упаковки с воздушными шарами, украшения, а также картонные декорации. В детской библиотеке, похоже, время от времени устраивали спектакли и постановки. Инвентарь выглядел не очень качественно, но это и не Миттельштадский Театр.

Арчибальд стоял шириной в полкомнаты и головой чуть ли не касался потолка. Если бы у него была не короткая стрижка, а что-нибудь такое же пышное, как и его борода, то он мог бы собрать пыль сверху. В этой тесной комнате я наконец-то смогла его нормально разглядеть.

Под белым плащом, который закрывал почти всё тело Арчибальда, была броня. Гюнтер любил ходить в парадной форме, но один раз мне довелось видеть его в боевом костюме: плотные пластины, закрывающие жизненно важные органы от поражения. В Миттельштадской Армии такие пластины содержали различные укреплённые Системой металлы и Системные материалы, но у Прослойки, как мне виделось, была немного другая технология.

Арчибальд заметил, что я рассматриваю его броню, и то и дело посматривал на меня, пока Луи рассказывал ему наш план.

— Ребята, а я и не знал, что у вас всё так продумано, — сказал он, почёсывая подбородок. — Это неплохо, неплохо…

Его голос оставался таким же низким и не терял своей присущего ему «задора», если так это можно было назвать, но звучал Арчибальд серьёзно.

— Катерина, раз мы с тобой друзья, я расскажу, кто я такой.

— Я всё ещё думаю, что тебе стоит делать наоборот, но я выслушаю.

— Арчибальд Симмонс, командир первой бригады авангарда Прослойки.

Арчибальд встал в стойку, выпячивая грудь и прикладывая к ней руку. Его кисть защищала большая металлическая перчатка с изображением на ней. Я быстро догадалась: это герб Прослойки. Белая птица, вырвающаяся из клетки.

— Бригады у нас делятся просто, — начал Арчибальд. — Номер бригады — это то, какой она вступает в бой. Авангард сам по себе на фронте, а мы первые из первых. Авангард авангарда.

— Как человек с такой опасной ролью оказался писателем детских сказок? — поинтересовалась я.

Лицо Арчибальда заметно погрустнело.

— Там, на передовой, — здоровяк кивнул головой куда-то вверх. — Встречаются самые разные ужасы. Брешь в Системной энергии — и Миттельштадский солдат разрезает твоего товарища пополам. Потеряешь бдительность на секунду, и тебя уже окружает рой поражённых Системой чудовищ.

От писателя детских сказок не осталось ни следа. Передо мной стоял грустный, потерявший ни один десяток друзей, солдат.

— И Миттель ведь не единственный город, с которым нам приходится иметь дело. На территорию Старой Европы замахивается и Чунь-Ши, огромный мегаполис к востоку от Будапешта. Они занимают большую часть территории Старого Китая. Там тоже немало наших полегло.

— Мне очень жаль, Арчибальд.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся. — Но не меня надо жалеть.

— Как же, ты же столько ужасов увидел, потерял столько друзей…

— Скажи мне, Катерина: за что ты борешься?

Луи поднял руки, чтобы остановить меня, но я в ответе не сомневалась.

— За любовь, мой возлюбленный в том городе.

Я не знала, что именно Луи рассказал Арчибальду, но соврать или уйти от вопроса сейчас было бы плевком ему в лицо.

— Готова ли ты убить за свою любовь?

По спине пробежал холодок. Мне не была чужда идея причинить кому-то вред ради выживания, и, возможно, даже ради своих целей. Но убивать… Это совсем другой разговор. Я не нашла слов, и Арчибальд заговорил снова:

— Я рад, что у тебя нет быстрого ответа.

— Почему?

— Многие люди, с которыми я говорил, решают для себя подобные вещи и потом никогда от них не отступаются.

— Разве это не называется принципами?

— Возможно. Катерина, я думаю, что человек не должен становиться рабом своих принципов.

Настроение и соответствующий диалог, конечно, сильно контрастировали с тем, что я ожидала, заходя в эту комнату.

— Я, наверное, с тобой согласна.

— Люди, часто бывает, клянутся, что отомстят любому, кто причинит вред их семье. Что думаешь по этому поводу?

Этот вопрос для меня оказался тяжёлым: у меня не было опыта с местью вплоть до того, как Гюнтер не разрушил мою жизнь. Чем я собиралась ему мстить? Избивать его, пока он не признает, что он был не прав? Гюнтер-то? Я едва сдержала смешок.

Арчибальд в этот раз меня перебивать не стал. Он внимательно следил за моим меняющимся выражением лица, похоже, что ему это доставляло какое-то удовольствие.

Идея о том, что мне кого-то придётся убивать, пугала. Я не была наивной, я понимала, что мои поиски Нормана когда-нибудь приведут к такой ситуации, более того, я наверняка была в паре часов от того, чтобы убить или оказаться убитой.

— У меня есть человек, которому я хочу отомстить, — начала я. — Но я не знаю, что значит «отомстить». Он разрушил мою жизнь и должен получить по заслугам.

— По заслугам? То есть, его жизнь тоже должна быть разрушена? Глаз за глаз, как говорится.

Я не ответила, лишь помотала головой. Почему-то с этой идеей я была не согласна.

— Возвращаясь к твоему вопросу, Катерина. Я пишу, потому что сотни детей остаются без отцов и матерей. Они заслуживают небольшой лучик волшебства и добра в свои жизни. Да, он никогда не перекроет трагедию, но он и не должен.

— Ты делаешь хорошее дело, Арчибальд.

Здоровяк вздохнул, потряс головой и, кажется, немного приободрился.

— Я в первой бригаде, поэтому в моих интересах уметь не умирать, помимо тренировок, я для этого использую особые системные команды. За ними ко мне и обратился Луи.

Арчибальд приложил руку к Луи, из-под неё начало издаваться зелёное свечение.

— Резиллиент Скин.

Тем же оттенком на мгновение покрыло и самого Луи. Энергия обволокла его и пропала, не оставляя следов.

— Даймонд Шелл.

Очередная вспышка изумрудного света теперь окружила не Луи, а только его одежду.

— Что это за Системные команды? — спросила я.

— Каждый боец авангарда должен знать несколько укрепляющих системных команд. Резиллиент Скин защитит тело Луи от нескольких ударов, а Даймонд Шелл — не даст его одежде быстро потерять прочность в бою.

После объяснения Арчибальд подошёл ко мне и использовал те же команды. Прочитав вторую, он призадумался, а затем произнёс:

— Хармони Дисёрнмент.

В глазу Арчибальда будто моргнула зелёная лампочка. Он убрал от меня руку и стал почёсывать подбородок.

— Что… ты сделал, Арчибальд? — спросила я, подавляя внутреннее желание говорить на «вы».

— Проверил твой уровень Гармонии. У меня были догадки, что он высокий, но чтобы настолько… Впечатляет.

Я ничего не почувствовала, когда он получал от меня эту информацию. Стало как-то сразу неудобно: как будто мои границы переступили без моего разрешения.

— Это не очень вежливо, знаешь ли, в чужие интерфейсы вторгаться, — сказала я и начала сверлить Арчибальда взглядом.

Он удивлённо на меня посмотрел, а потом легко посмеялся.

— Я очень надеюсь, что твой план сработает, Катерина. Но если вдруг что-то пойдёт не так… В Системном бою часто считывают показатели чужого интерфейса. Тебе стоит научиться.

Вспоминая, как дралась Адрианна, и слыша сейчас слова Арчибальда, я поняла, что в поместье Рознеталей я совсем мало узнала о настоящем Системном бое.

— Защитные команды, которые я к вам применил, — это то, чем пользуемся мы каждый день на передовой. Уровень Гармонии у Луи не даст мне наложить на него больше двух эффектов такой силы, но вот у тебя, Катерина, ситуация другая.

Он положил руку мне на голову и закрыл глаза. Я почувствовала, как вокруг него собирается Системная энергия.

— Системная команда: Ферал Тенасити.

Зелёный свет обволок и меня. Какая-то непонятная сила забурлила внутри, усталость от долгого пути к библиотеке тут же пропала. Такого заряда бодрости мне бы хватило на пять или шесть подобных прогулок.

— Что ты сделал, Арчибальд?

— Эту системную команду я могу применить только к тем, у кого Гармония ранга А минимум. Следующие несколько часов тебе будет проще справляться с трудностями и усталости будет меньше. Отлично подходит для вылазок.

— Несколько часов — это сколько? — спросила я.

Прилив сил оказался настолько ярким, что мне стало немного не по себе. Что если в бою из-за этой команды я почувствую в себе уверенность и допущу ошибку?

— Зависит от того, какая нагрузка, — сказал Арчибальд, пожимая плечами. — Если ничего не делать весь день, то через часов двенадцать спадёт. Если драка, то часа три-четыре.

Луи посмотрел на висящие на стене часы, а потом на меня.

— Мадам Катерина, нам надо идти. Вечереет.

Я кивнула.

— Спасибо тебе, Арчибальд. Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Мы обязательно увидимся, если твоя авантюра не провалится, подруга Катерина. Удачного тебе пути.

Мы вышли из маленькой комнаты в зал, попрощались с Арчибальдом и покинули библиотеку.

На улице уже было не так светло, как прежде. Местные вручную зажигали уличные фонари: какие-то из них на масле, какие-то при помощи выключателей. Снаружи детской библиотеки было гораздо больше людей, чем прежде, многие из них в комбинезонах и мешковатой одежде. Кажется, рабочие возвращались с шахт и складов, потихоньку наступала вечерняя Ганноверская жизнь. В это время отчётливее было видно влияние Системы на этот старый город: свет совершенно иначе отскакивал от системитовых пластин, которыми залатывали дыры в домах. Почти золотой блеск не вписывался органично в картину города, но придавал какую-то свою атмосферу. Люди не просто пытались выжить, а жили, несмотря на великие трудности. Немного растроганная этим видом, я поторопила Луи и мы отправились в путь.

Ландшафт Ганновера ставил перед нами три пути, по которым можно было добраться до Шпиля: по большому проспекту, где изредка ездили быстрые автомобили, и по двум улочкам по разные стороны от проспекта. Большая дорога отлетала сразу — чтобы не попасться в ловушку всяких бандитов нужна была быстрая машина. Вступать с ними в бой не хотелось — по словам Луи там их столько, что нас просто задавили бы числом.

Другие две улицы представляли собой практически одинаковые пути по длине и по времени. Луи выбрал обойти проспект слева, скрываясь за многоэтажными зданиями.

— Луи, а почему именно сюда?

— Ищейки Дарнелла сейчас по всему Ганноверу: кто-то избил двух его парней, — светловолосый доктор бросил на меня косой взгляд, после чего мне стало неловко.

Стоп! Не я же их побила, а Адрианна. Почему это я себя виноватой чувствовала?

— Я спросил одного из новых докторов, Дарзли, кажется, зовут. Он сказал, что по левой стороне от проспекта сегодня уже всё… «прочесали», и тут всё «ништяк».

— Дарзли? Это тот неприятный мужик в толстых очках?

— Ага, он тебе тоже не понравился?

— Странный он какой-то. Он сначала со мной так разговаривал мерзко, а потом весь изменился, вежливый стал, — я передёрнулась от воспоминаний.

— В Ганновере у нас разные люди бывают, приходится привыкать.

Мы оба издали лёгкий смешок и продолжили двигаться вдоль зданий, постоянно оглядываясь в поисках погони.

В отличие от больницы, центра поддержки или детской библиотеки, здесь практически никого не было. Изредка у стен сидели люди, из разбитых окон выглядывали местные. В Мальбурге не особо следили за чистотой, в этом я убедилась ещё когда мы с Норманом бегали по Старому Лейпцигу. Однако в более укромных местах вроде этой улицы, проблема принимала новый уровень: мешки с мусором валяющиеся на пути, старые машины, в которых давно ничего не осталось.

По словам Луи патрули Дарнелла проходили по подобным местам нередко, даже если никого конкретного не искали. Среди тех, кто потерял средства к существованию, выбирали и вербовали способных. В армию к угольному магнату вступали добровольно, каждый мог отказаться, если имел на то причины. Правда, как я поняла, не желающих потом никто не мог найти.

Дарнелл был одной из самых влиятельных фигур в Мальбурге и помимо его личных качеств, на это была отдельная причина: оружие. После того как последние организованные войска Старой Европы пали, Миттельштадт объявил запрет на производство огнестрельного оружия. Сами по себе пули с трудом пробивали Системные щиты, однако расстояние, на котором убивали винтовки было большой проблемой: Системные бои проходили на близких и средних дистанциях. Этим оружием Дарнелл держал врагов в страхе.

По этой причине мы с Луи перемещались быстро, стараясь укрываться за старыми машинами, побитыми киосками, пригибались около скамеек. Улица была спокойная, но мне приходилось постоянно быть готовой использовать Системную команду Щит, причём в сокращенном варианте. Для этого приходилось держать определённое количество Системной энергии в запасе, а это в свою очередь требовало больших усилий. Если бы не помощь Арчибальда, к середине нашего пути, где мы сейчас находились. я бы рухнула от усталости. Да и где мне отдыхать на этой улице? У стенки какого-нибудь здания? Там было жёстко и неудобно…

— Катерина! — выкрикнул Луи.

Светловолосый доктор со всей силы толкнул меня в сторону ближайшей машины и утянул на землю. Громкий хлопок где-то вдали. С оглушительным дребезгом где-то рядом лопнуло стекло. Я посмотрела на Луи.

Выпученные, испуганные глаза, а сам весь он был бледный, на лице его был невероятный страх. Рука, держащая меня за плечо, та, что повалила меня вниз, сейчас дрожала.

Лязг металла. Машина, на которую я опиралась, вибрировала с каждым ударом по ней. Дарзли оказался неправ: патрули Дарнелла всё ещё были здесь. Луи до сих пор не пришёл в себя.

— Я… я видел, как… — говорил он себе под нос.

Я попыталась узнать, что с ним, но приближающиеся бандиты мне этого сделать не дали.

— Чё-нибудь побольше достань… — раздался голос вдали.

Я подхватила Луи и сконцентрировалась на машине впереди нас. Если солдаты Дарнелла достанут оружие «побольше», то они изрешетят и и машину, и Луи. и меня всех сразу. Я прошептала:

— Системная команда: Рывок.

Я изо всех сил дёрнула Луи вверх, чтобы приподнять его. Залп Системной энергии вылетел из моих ботинок, и я в мгновение ока оказалась у другой машины. Я не знала, откуда по нам стреляли, но судя по панике, которая раздалась после того, как я сменила позицию, огонь вели из переулка между зданиями на другом конце улицы. Мой рывок переместил нас так, что из этого переулка нас было почти не видно, и бандитам придётся сдвинутся к самому его началу. Я не могла тащить Луи на себе, поэтому я наклонилась и посмотрела ему в глаза.

— Луи, что с тобой случилось?

Его дрожь немного унялась, но взгляд всё ещё был растерянный, особенно когда он смотрел на меня.

— Я видел, как ты умираешь… — сказал он.

С противоположной стороны улицы донёсся крик:

— Вот они! Гаси их!

Я отпрянула от Луи и выставила ладонь напротив себя. Большой квадрат белого цвета появился передо мной и тут же стал принимать на себя очередь из пулемёта. Когда щит из Системной энергии получал ущерб, который снижал его прочность, он колебался, его свечение слегка изменялось. Это происходило, когда по нему наносили удар Системной энергией. От их пуль мой щит не дрожал. Оберегать меня от шквала пуль он мог ещё несколько часов. Чтобы обогнуть его, дарнелловцам — так я их решила прозвать — пришлось бы подойти на определённую дистанцию. На этом расстоянии моя победа была гарантирована. На следующие пару минут приоритетом стал Луи.

— Что ты говоришь? — спросила я. — Я жива, видишь? Целая, невредимая. Вот, тебя спасла даже!

— Я увидел, как пуля пробила твой череп насквозь, Катерина, — собравшись с мыслями ответил Луи. — Я не знаю, как я понял, что ты ещё не умерла, но я попытался тебя спасти.

Луи заметил нападение первым. Если бы он тогда не уберёг меня от выстрела, я бы точно умерла.

— Ты это действительно видел?

Луи кивнул. Прежде, чем я спросила что-то ещё, он привстал и сказал:

— Идут!

Люди с цветными повязками с буквой «D» на них бежали по другой стороне улицы, стараясь обойти наш щит. Они держали расстояние: двигались почти у самой стены большого здания. Перед тем, как они смогли бы открыть огонь, я хотела использовать Импульс, чтобы разбить их на две группы: в меньших количествах с ними было бы проще справиться. Однако Луи жестом остановил меня.

— Луи? — спросила я.

— Сейчас… — прошептал он, взглядом отслеживая бандитов.

Дарнелловцы подошли достаточно близко, чтобы я могла их сосчитать: шестеро человек, один из них был вооружен большим пулемётом, из которого они, скорее всего, и вели огонь, ещё у двоих были винтовки. Луи всё ещё не давал мне ничего сделать.

— Чего мы ждём, Луи?! — прикрикнула я на него.

Расчёт с пулемётом готовился открыть огонь.

— Секунду…

— Луи!

Я крикнула, как увидела, что один из бандитов собрался стрелять. В это же мгновение Луи выставил перед собой ладонь:

— Системная команда!

Большой прозрачный треугольник голубого цвета появился перед ним, закрывая меня и его. Он ждал всё это время только для того, чтобы поставить щит?

— Рипост! — продолжил он.

Фигура ярко засветилась, от неё начал идти пронзительный звук. Вместе с этим бандиты открыли огонь.

Когда я использовала свою команду Щит, пули после попадания отскакивали на землю. У Луи было всё иначе — треугольник будто бы поглощал их. Чем дольше дарнелловцы стреляли по нему, тем ярче светился этот щит. Сквозь голубую завесу было видно, как бандиты готовят новую упаковку с патронами. Я отсчитывала секунды с того, как заревел пулемёт. Через шесть секунд непрерывного огня, оружие бандитов замолкло. По разбитой улице пронзительным визгом отдавалось звучание щита Луи.

— Быстрее, быстрее! — кричал один из бандитов, заряжая пулемёт.

Я посмотрела на Луи. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем щёлкнул пальцами.

Свечение, прежде озарявшее вечернюю улицу, бликами отдававшееся на кузовах окружавших нас сломанных машин, резко прекратилось. От геометрической фигуры осталась только её граница. Раздался оглушительный гром.

Меня вместе с Луи отбросило в стену ближайшего здания. Данная Арчибальдом защита помогла мне не потерять сознание от сильного удара. Оперевшись на одну руку, я оглянулась в поисках своего напарника.

Обоволочённый мягким голубым светом Луи уже поднимался на ноги и с удивлённым выражением лица смотрел на противоположную сторону улицы. Меня отбросило так, что я не видела, что там сейчас происходило. Поднялась и подошла к Луи, он был там же, где использовал свою Системную команду. Машины, около которой мы тогда стояли, здесь не было: её унесло взрывной волной. Луи отправил вперёд фонарик из Системной энергии. Я наконец-то перевела взгляд на бандитов.

Точнее, на то, что от них осталось. Участок дороги и кусок тротуара, на которых ставили свой расчёт дарнелловцы, исчезли. Вместо них была просто груда старых камней, окрашенная в красный цвет. В тот же, который покрывал стену старого многоэтажного здания за ними. Взрыв, созданный Системной командой Луи, превратил наших врагов в кровавое месиво, а потом запёк эту кровь в разрушенный городской ландшафт. Моё лицо невольно скривилось от отвращения, пока я пыталась увидеть хоть что-нибудь оставшееся от них.

— Рипост… — сухим, печальным голосом начал Луи. — Это Системная команда, которая поглощает физическую энергию удара и возвращает её атакующему.

Я повернулась к нему. Он смотрел на свои руки, волосы с его чёлки закрывали глаза.

— Рипост активируется, когда он получит некоторый объём Системной энергии. До этого он просто копит физическую.

— В обычном огнестрельном оружии нет Системной энергии, — сказала я.

Луи кивнул и продолжил мою фразу.

— Поэтому Рипост накопил в себе всю физическую энергию, которую за собой несли их выстрелы. А затем я выпустил эту энергию обратно в них.

Луи только что забрал жизнь шестерых человек. Буквально несколько часов назад я сомневалась в том, смогу ли я убить того, кто встанет у меня на пути. Теперь же, хоть и не моими руками, но ради моей цели умер не один, а шесть человек. Даже если это сделал Луи. Если бы меня здесь не было, ему бы этого делать не пришлось. Как бы я себя ни чувствовала, я не могла его винить.

Луи внезапно заговорил:

— Я просто не верил, — простонал он. — что они продолжат стрелять!

Светловолосый доктор упал на колени.

— Я думал, они убегут! Увидят, что это не просто щит!

— Почему ты тогда просто не отменил её?

— Я не мог, — обречённо ответил он.

— Почему?

— На эту команду наложены Системные Требования.

Системные Требования. Этих слов я не слышала очень давно, ещё с занятий по системному бою с отцом. Так назывались специальные ограничения, которые тот, кто использует команду, обязан был выполнить. В обмен на это Система усиляла эффект команды.

— Какие у неё Системные Требования?

— Первое: я не могу осознанно её отменить и этого не может сделать никто, кто знает об этом Требовании. Если оно нарушится, команда Рипост применится в меня. Второе: я не могу изменить направление этой команды.

— А что Система даёт взамен?

— Команда Рипост не может не сработать. Не существует в мире удара, который мог бы пройти сквозь Рипост или удар которого не защитался бы в энергию, которую он накапливает. И ни одна команда не может его развеять.

Я смотрела на сломленного, рухнувшего на колени Луи. Аккуратно подошла и села рядом с ним, предварительно смахнув ногой осколки стекла и маленькие камушки. В попытках его утешить, я положила ему руку на плечо.

— Луи, — позвала я.

Он не ответил.

Я не знала, что ему сказать. Я не хотела его винить, потому что он сделал это, чтобы защитить нас. Я винила себя, но старалась не обращать на это внимание — эти люди умерли не от моих рук. Отец учил всегда смотреть на вещи объективно, но сейчас этот подход не помогал. Я не могла попросить Луи просто принять тот факт, что теперь он — убийца. Как помочь человеку, если твои представления об этом мире рушатся прямо на глазах?

Я наклонилась поближе, чтобы посмотреть на лицо, приготовившись увидеть там слёзы. Однако Луи не плакал. Он молча, с опустошённым взглядом смотрел вниз. Какое-то время мы провели так. Его зрачки редко двигались, а на лицо едва заметно менялось, но оставалось всё таким же печальным. Похоже, он о чём-то рассуждал у себя в голове.

Я не хотела его торопить, но на улице начинало ещё сильнее темнеть и скоро без света двигаться вперёд было бы невозможно. Похоже, Луи тоже осознал эту дилемму и сказал:

— Простите, мадам, — прокряхтел он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Нам надо идти.

Я встала и обратилась к нему:

— Луи, как ты?

— Всё нормально. Я… справлюсь.

Он отвечал холодно, безэмоционально. Что-то во мне напрочь отказывалось откладывать поход до Шпиля на завтра, я боялась, что Норман в опасности. Пришлось поверить, что Луи действительно был способен принять то, что случилось.

Где-то впереди раздался шорох. Мы с Луи замерли. Понемногу вокруг нас собиралась толпа. Начали включаться фонарики, переносные лампы. В их свете сборище можно было разглядеть поподробнее: большинство в потрёпаной рабочей одежде, среди них амбалы в кожаных куртках с огнестрельным оружием наперевес. Объединяло их то, что на плече у всех была повязка с буквой «D». Люди Дарнелла.

— Ну и шуму вы здесь навели, дамочка!.. — раздался знакомый слащавый, притворный голос.

Дарнелловцы тут же затихли. Я хотела было обрадоваться, но до меня дошло, кто говорил. Толпа расступилась, из неё вышел полный человек в белом халате с толстыми очками.

— Ну встряли вы, конечно, так встряли. Кто отдирать-то будет ребяток моих, а?! — повысил голос Дарзли. — Мне где шесть кретинов доставать теперь, дрянь?

Он стоял относительно далеко от нас, метров пятнадцать, если меня не подводили мои глаза, но даже здесь хотелось прикрыться, чтобы его брюзжание нас не заплевало. От всей этой ругани Дарзли запыхался так, что ему пришлось отдышаться. Я шёпотом спросила Луи:

— Что нам делать?

— Я не знаю, — он оглянулся. Их тут полсотни не меньше. Как я не догадался, что Дарзли нас предаст…

— Чё вы там сюсюкаетесь, а? — заорал вновь Дарзли. — Я сейчас дам вам по заслугам.

Он начал быстро — насколько это у него получалось — идти в нашу сторону, неаккуратно переступая через разного размера мусор. Я приготовилась достать рапиру, коснулась рукояти и… больше не смогла двигаться.

— А что случилось? Ха-ха! — Дарзли смотрел на меня и смеялся, держа в руке какую-то светящуюся палку. — А ты посиди, дружок!

Он показал пальцем на Луи, а потом резко дёрнул вниз, после чего доктор рухнул на землю.

— Луи! — крикнула я.

Меня сковывала какая-то Системная команда, но я не видела на себе никаких следов Системной энергии.

— Не повезло вам, не повезло, дамочка… — с фальшивой печалью сказал Дарзли.

Свечение на его палочке усилилось и мир перед глазами внезапно потемнел. Последнее, что я успела сделать, — это посмотреть на страдающего на земле Луи.

Глава 7. Побег

Сырость. Холод. Вонь.

Я медленно поднялась с пола, вздрагивая от леденящего металла, из которого был сделан пол клетки. Каким-то образом я очнулась за решёткой. Вместе со мной камеру делил Луи, он сейчас стоял в другом её конце, облокотившись на железо.

Пробуждение ощущалось странно — ни усталости, ни тяжести, в отличие от прошлого раза. Вероятно, команда Арчибальда всё ещё работала. Сколько прошло времени? Надо было выбираться отсюда.

Словно прочитав мои мысли, Луи заговорил:

— Вы её не сломаете, — устало сказал он. — Здесь действует Системный Запрет. А решётка из Системного сплава.

О местах с Системным Запретом мне рассказывали отец и Гюнтер, но в лично я туда не ходила. Чаще всего это были помещения, на которые накладывалась сильная Системная команда, которая запрещала всем внутри использовать Системную энергию, кроме некоторых людей, информация о которых вносится в команду.

Я внимательно пригляделась к решётке клетки. В металле, из которого она была сделана, были светящиеся борозды, спиралью огибавшие каждый из прутьев. По моим догадкам Запрет создавался самой конструкцией клетки.

Несмотря на предупреждение Луи, я попыталась собрать в руке Системную энергию. Ключевое слово — попыталась, потому что я не почувствовала ровным счётом ничего. Как будто её у меня и не было.

— Эта клетка прекращает течение и генерацию Системной энергии в человеке, — Луи потянулся и принялся ходить по камере. — Прекратив течение, они не дают нам использовать команды, а отобрав у нас генерацию, гарантируют, что избыток Системной энергии нас не убьёт.

Я посмотрела на напарника. Почему-то ожидала, что он будет изрядно потрёпанным и уставшим, но Луи выглядел… как обычно. Даже лучше, чем он выглядел перед тем, как нас отрубило.

— Как ты, Луи?

На его лице пробежала тень сомнения. После недолгой паузы, он всё-таки ответил:

— Нормально. Мне тяжело, но я справлюсь.

Он слегка улыбнулся. Из-за плохого освещения трудно было понять, насколько искренне он это сделал, но я решила ему поверить.

— Где мы вообще? — спросила я, наконец пытаясь посмотреть за пределы клетки.

— Я очнулся на несколько минут раньше, чем ты, так что тоже ничего не знаю.

Клетку окружали всякого рода вещи вроде ящиков и вёдер, их освещали маленькие фонари, которые видно было и рядом, и вдали. Судя по всему мы были в каком-то помещении. В вёдрах и рядом с ними стояли швабры, а около ящиков лежали рабочие инструменты: пилы, топоры, кирки, электрические приборы. Где-то на другом конце этого помещения раздавались голоса, но разобрать ничего не получалось.

Порадовал меня ещё один забавный факт: ни брошь с гербом семьи Розенталей, ни даже мою рапиру они не отобрали. Я удивлённо смотрела на оружие, и Луи, кажется, это заметил:

— А что здесь необычного? — он кивнул на прутья. — Ты без системной энергии их не сломаешь.

В этом он был прав, хоть и признавать не хотелось: что-то глубоко во мне надеялось, что рапирой Адрианны можно было разрушить все преграды. Я заметила на себе взгляд Луи.

— Что-то не так? — спросила я.

Он вдумчиво смотрел на оружие у меня в руках, временами поглядывая на хлам снаружи клетки.

— Есть у меня одна идея…

Луи обошёл камеру, что-то внимательно разглядывая через прутья. Он же сам сказал, что без Системной энергии моя рапира бесполезна, к чему были все эти движения? Доктор присел у одной из стен и вытянул руку.

— Подайте вашу рапиру, мадам.

Хоть и с большим сомнением, я всё-таки послушала напарника: если у кого и был план, как нас отсюда вызволить, так это у него. Луи взял оружие и высунул его рукоятью вперёд за пределы клетки.

— Луи, ты же уронишь её и мы её потом не достанем! — запаниковала я.

— Тсс! Услышат ещё, — ответил Луи грозным шёпотом.

Он максимально далеко вытянул руку наружу, держа в ней самый кончик спрятанной в ножны рапиры. Витиеватые части гарды моего оружия касались ведра, стоявшего неподалёку. Навело меня на мысль: а зачем здесь вообще были вёдра?

Луи покраснел от напряжения: рапира была тяжёлая и держать её в таком положении требовало огромных усилий. На лбу у доктора выступал пот, дыхание участилось, но он-таки смог зацепиться гардой за ведро и теперь аккуратно его подтягивал к нам.

— Но зачем? Я не думаю, что её можно пить… — сказала я, смотря на приближающееся ведро. Судя по звуку, там действительно была какая-то жидкость.

— А я и не собираюсь, — Луи закряхтел, — её пить.

Ведро наконец стояло на расстоянии вытянутой руки и, спокойно его подтянув, Луи положил рапиру на пол рядом с собой.

— Она больше не нужна? — спросила я.

— Нет, ещё нужна. Выбираться-то как-то надо отсюда.

Я боялась, что он ещё может попробовать сделать с ней. В моём владении эта рапира находилась совсем недолго, но я почему-то испытывала к ней какую-то привязанность. Что было у Луи на уме?

Мой вопрос не только не получил ответа, но и приобрёл близких товарищей вроде «Какого чёрта?» и «Что происходит?» после следующих действий моего напарника.

Луи снял белый халат и начал расстёгивать рубашку.

— Л-Луи ты чего это делаешь? — спросила я, закрывая лицо руками.

Сквозь пальцы я увидела, как доктор сел на корточки и, высовывая одежду за прутья, начал полоскать её в ведре. Его спина оказалась необычно широкой, а его плечи ритмично двигались под плескание воды.

— Ты решил постирать одежду сейчас? — я указала пальцем на ведро. — В этом?

Вода была грязная и чёрная ещё до того, как Луи что-либо сделал. Не поворачиваясь ко мне, он ответил:

— Сейчас увидите, мадам.

Светловолосый доктор взял в руки мокрую одежду и начал её плотно завязывать вокруг прутьев клетки, попутно нагибаясь и поднимая мою рапиру.

— А рапира зачем… — начала я, но не успела договорить.

Луи начал заворачивать середину рапиры в мокрую одежду и, через некоторое время, плотным узлом закрепил её. Он крепко схватился за рукоять и кончик оружия, издал утробный звук, и начал поворачивать импровизированный рычаг.

Мышцы его спины напряглись, тусклый свет помещения отражался от её рельефа, на предплечьях выступили вены, а костяшки его кистей побелели от усилия. Я уже не обращала внимание на то, что опустила руки, и просто смотрела на Луи. Он не мог похвастаться таким же телосложением, как, например, Гюнтер — тот любил полюбоваться на мускулы в зеркале. Хорошо, что рапира была в ножнах, ведь Луи если бы у него под таким напряжением соскользнула рука, он бы поранился. Погодите-ка…

— Луи! Прекрати немедленно! Ты же мне оружие сломаешь! — закричала я и схватила его за плечо.

— Тише ты! — громким шёпотом ответил он и стряхнул мою руку. — Ты же… Вы же знаете, что это рапира мадам Адрианны. Оружие из Системных сплавов от таких нагрузок не ломается.

— А как же Системный Запрет? — уже тише, но всё ещё в полный голос, спросила я.

— Мадам Катерина, как же мало вы знаете для подвигов, на которые замахиваетесь, — продолжая тужиться, ответил Луи и помотал головой. — Этот Запрет останавливает течение Системной энергии, а в таком оружии она уже давно не протекает. Сплав не теряет своих свойств.

Его ответ меня успокоил и я была готова согласиться, как вдруг раздался скрежет. Железные прутья клетки начали… гнуться? Металл с протяжным воем стал поддаваться усилиям Луи, давая нам возможность выбраться. Руки доктора тряслись от перенапряжения, дрожащим голосом он воззвал ко мне:

— М-мадам Катерина… Вылезайте.

Я выскочила из клетки и тут же ощутила прилив Системной энергии. Какой-то железной коробке со мной теперь было не совладать, мне даже не нужно было оружие.

Системная энергия пробегала по прутьям, а значит, что, скорее всего, именно она и поддерживала Системный Запрет. Если этот поток разорвать, то команда не сможет поддерживаться и клетка превратится в обычную. Я решила попробовать ещё одну команду из того, чему меня учили дома.

— Системная команда: Клинок Розенталей.

Сгусток энергии выделился из ладони и спустя мгновение обволок мой кулак, сопровождая это слабым шипением и белым свечением. Я выпрямила кисть и Системная команда повторила её форму, образуя острый кончик чуть дальше моего среднего пальца. Пульсирующая энергия шла от моего запястья, создавая по всему своему пути острые, как у пилы, зубчики.

Увидев вместо привычного нежно-розового цвета обыкновенный белый, я немного загрустила, хоть на это времени и не было. Система всё-таки знала, что я больше не принадлежу дому Розенталей.

Резким движением руки я поразила четыре прута. Системный клинок продирался сквозь металл, который бросался искрами и отдавался звонким гулом. Под конец моего движения клетка потеряла мягкое Системное свечение, присутствие которого я до этого и не замечала. Вторым ударом я разрезала те же четыре прута в другом месте, с грохотом обрушивая их на пол камеры.

Образовавшейся дыры было достаточно, чтобы Луи ловким движением бросил мне рапиру и, попутно развязывая узел из одежды, выпрыгнул из клетки.

— Бежим, — сказал он, проносясь мимо меня.

Я последовала за ним в лабиринт из ящиков, контейнеров и разбросанных инструментов. Издалека послышался топот и крики. Они постепенно приближались к нам. Мы бежали. Темно. Тесно. Большой контейнер, поворот налево. Груда картонных коробок, направо. Я смотрела только на Луи, ведущего меня вперёд и одновременно использующего Системные команды, чтобы высушить одежду.

— Не зажигайте свет, мадам: нас найдут, — прошептал он, пока мы протискивались между двух огромных контейнеров.

У меня появилась идея.

— Постой, — позвала я. — Их надо отвлечь, а то нас догонят.

— Есть идеи? — с одышкой спросил Луи, застёгивая рубашку.

Всё это помещение напоминало большой склад, только очень неорганизованный — краем глаза мне удалось увидеть самые разные вещи в этих коробках и ящиках, инструменты, книги, холодное оружие, одежду, а где-то даже была стойка с вычурными шляпами. Думаю, стоило прихватить такую для Адрианны — её бойкому характеру подошло бы что-нибудь экстравагантное. Жаль, что времени на это не хватало.

Мне нужна была любая вещь, которая помещалась в руку. Среди бардака такая нашлась быстро: в коробке с игрушками подходило что угодно, но я взяла кубик Рубика — за него мой глаз зацепился первым.

Шум и гам приближающейся толпы нарастал, бандиты, похоже, умело могли ориентироваться по этому складу и были близки к тому, чтобы найти меня и Луи.

Я влила энергию в кубик и, бросая его вперёд, произнесла:

— Системная команда: Шаловливый Плут.

Вместо того, чтобы просто упасть, кубик отскочил от пола и попрыгал дальше, издавая странные звуки. Этот шум должен был привлечь бандитов и дать нам время сбежать.

На меня нахлынули воспоминания и я невольно улыбнулась. Эту Системную команду мне показала подруга детства, Элизабет Зоммергард. Их семья жила по соседству и как минимум раз в неделю мы ужинали друг у друга. Когда Лиза отлынивала от своих занятий, она любила запутывать родителей этой командой. Я сама не раз пользовалась ей, чтобы встречаться с Норманом.

Кубик ускакал прочь от нас, а за ним и толпа бандитов. Луи, успевший к этому времени надеть обратно халат, с удивлением смотрел на происходящее.

— Знаете, мадам, мне стоило ожидать, что у вас в арсенале есть нечто подобное.

— Идём, Луи, — смущённо ответила я.

Я взяла с собой несколько игрушек из коробки и пошла за Луи в поисках выхода из этого места. Неприятная мысль закралась ко мне в голову: покинуть это место можно было только через один главный вход. Очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой, но чем дальше мы углублялись в контейнерные дебри, тем меньше мне верилось в чудо.

Оглушительный, пробирающий до костей и заставляющий всё вокруг сотрясаться вой раздался по всему помещению. Потолок залился красным светом ламп. Тревога.

— Товар сбежал, дебилы! — закричал кто-то по громкой связи.

Товар? О чём это они?

— Обыскать все клетки, никого не впускать и не выпускать! Они не могли сбежать далеко!

Я ткнула Луи в плечо.

— О чём они, что за товар?

Луи засомневался на мгновение, но всё же заговорил:

— Это они так про Системников. Похоже, мы не единственные здесь заперты.

Я слышала от Салли, что Одарённых заставляли работать на Дарнелла, но держать людей в клетках… Это же варварство. Кто дал ему право так распоряжаться с людьми?

Всё моё нутро противилось даже мыслям о том, что к людям можно было относиться, как к диким животным, и только из-за того, что они владели Системной энергией. Шум сирены отчаянно пытался расколоть голову, в которой бушевал этот коктейль из противоречивых мыслей. Я схватилась за волосы.

— Мадам! — раздался крик Луи.

Напарник вывел меня из раздумий. Я тряхнула головой, словно отбрасывая неприятные мысли и посмотрела на него.

— Что будем делать? — спросила я.

— Выход отсюда только один, а мы, похоже, — Луи оглянулся. — в одном из концов помещения. Мы проделаем дыру в стене и прорвёмся, пока дарнелловцы собираются у главного входа.

Я почувствовала, как невольно начала кивать головой: это была отличная идея. Я беспокоилась, что выход только один и не знала, как нам через него пройти, но это было необязательно. С моими Системными командами мы могли просто сделать брешь в стене и броситься прочь — снаружи всяко было бы меньше бандитов, чем сейчас на главном входе. Мне понравился план Луи, но чего-то в нём не доставало. Мои руки немного опустились, плечи слегка поникли. Надо было принять решение, а ноги отказывались идти, к горлу подступил комок.

— Мадам Катерина, что-то не так? — обеспокоенно спросил Луи.

Что-то действительно было не так. Вся эта ситуация была не такая, неправильная. Мы выбрались, а остальных оставим Дарнеллу? Чтобы с ними после нашего побега обращались ещё хуже? Я не могла это так оставить. Луи почему-то уставился на меня, переводя глаза то на моё лицо, то на рапиру. Я посмотрела на неё.

Сама того не осознавая, я крепко вцепилась рукоять рапиры, да так, что костяшки на кисти побелели, а сама я тряслась. Луи заговорил:

— Мадам, послушайте меня.

Я подняла на него голову.

— Я вижу, что вы хотите сделать, мадам Катерина, — Луи подошёл ко мне и тёплой рукой остановил моё дрожание. — Я готов вам помочь, но вы должны понимать, на что идёте.

Я ожидала, что он меня остановит. Попросит одуматься. Почему этот человек был готов рисковать жизнью ради меня? Я не могла понять, о чём думает Луи.

— Луи, но зачем? Это же ведь не твоя проблема. Мы можем умереть, я думала ты будешь меня отговаривать.

Доктор вскинул голову и прищурился, всматриваясь в мигающие красные огни на потолке. Кажется, он смотрел куда-то выше, далеко в небо за пределами этого склада. Сейчас Луи совсем не был похож на врача: его некогда белый халат был серым, запачканным, больничная салатовая рубашка поменяла цвет на болотный. Он оставался всё тем же блондином, но коса у него выглядела менее опрятно. Луи походил, скорее, на путешественника, ему не хватало лишь тяжёлой сумки за плечом. После долгой паузы он не спеша развернулся ко мне.

— Меня зовут Луи Деларю, — доктор встал гордо, слегка выставив грудь.

Деларю… Эта фамилия звучала очень знакомо. Как будто я уже слышала её где-то. Мозг предательски отказывался давать ответ, хотя он был так близко.

— Мою семью, — продолжил Луи. — изгнали из Миттельштада в 2075 году. За измену правительству.

— Мне очень жаль, Луи.

— Дом Деларю занимался производством лучших карт во всём Миттеле, так говорил мой отец. Он знал каждый уголок нашего города и некоторые места Старой Европы.

Луи вздохнул и указал на мою рапиру.

— Мадам Адрианна, наверное, не говорила, но она безумно влюблена в города Старой Европы. Её охватила невероятная печаль, когда после Вспышки изменилась Эйфелева башня. Ту же страсть к Старой Европе, к миру до Системы и разделял мой отец, и моя мать. Мои родители хотели того, чего сейчас хочет Адрианна. Чего сейчас хочу я: увидеть мир таким, каким он был до всех этих побоищ, до раздела на Одарённых и Лишённых. То, к чему вы стремитесь, мадам Катерина, может исполнить мою мечту. Поэтому я последую за вами.

Искренность, с которой говорил Луи, коснулась самых глубин моей души. В глазах этого человека я видела множество разных эмоций, смешанных в один бушующий круговорот: страх, стыд, уверенность, надежда… Он не отступится, как не отступлюсь и я. Я обнажила рапиру. Свет красных сигнализационных ламп заиграл на клинке.

— Норман всегда был добр к людями, презирал и постоянно осуждал жестокость и насилие. Он верил, что жить в Мальбурге можно, не перерезая друг другу глотку. Если бы он вдруг узнал, что для того, чтобы увидеться с ним, я бросила людей в беде, он бы меня никогда не простил.

Луи улыбнулся и медленно кивнул.

Дело оставалось за малым — пройти к главному входу, всех там перебить и спасти пленников. Что в этом сложного?

Глава 8. Расходный материал

Выпад.

Кончик рапиры, обёрнутый в Системную команду Импульс, коснулся стоящего передо мной бандита. Ещё мгновение и его ошарашенное лицо стремительно удалилось от меня, он врезался в деревянный ящик и больно простонал:

— Тва-а-арь!

Страшно. Вот что в этом сложного. Эти люди были отвратительны, они работали на человека, который сажал Одарённых в клетки, относился к ним как к животным. Бандиты нападали на нас первыми, хотели забрать наши жизни. И всё же!..

Я не могла разрешить себе их убивать. Моего навыка с рапирой, улучшенного тем опытом, который мне передала Адрианна, хватало, чтобы умело применять Системные команды и расправляться с наплывом дарнелловцев. Луи заметил моё сомнение и так же использовал нелетальные способы борьбы.

— Фриссон!

Резким ударом ладони в грудь, Луи отправил своего оппонента в полёт, зарядив его при этом Системной энергией. По приземлении мощная пульсация отбрасывала рядом стоящих врагов. Мы продирались через толпу, попутно блокируя выстрелы из огнестрельного оружия при помощи команды Щит, но «побеждённые» бандиты время от времени нападали на нас со спины. Всё-таки одолеть здесь кого-то и при этом не убить его было довольно трудно.

Впереди появился мужчина сильно превосходящий по размерам всех окружающих. Видно его стало сразу: он нёс наперевес огромный топор, на самой вершине рукояти которого светился шар из Системной энергии — Системное Ядро. Оружие с такой модификацией, как и огнестрельное оружие в любом виде, было запрещено к производству вне Миттельштадта и для его использования требовалось разрешение. Бандиты разбежались.

Громила посмотрел на нас, сплюнул в сторону и сказал:

— Хана вам.

Спокойно его проанализировать не давали: часть бандитов разошлась, чтобы не мешаться под ногами у здоровяка, но остальные продолжали нападать со спины. Системные команды, которые на меня наложил Арчибальд работали отлично, без них я бы уже давно свалилась. Оставалось надеяться, что их хватит надолго — поддерживать два Щита и перемещать их, чтобы защитить себя и Луи от огня стрелков было всё же непросто.

Громила тем временем медленно шёл в нашу сторону, взяв топор в обе руки. Системное Ядро начало пульсировать, лезвие обволакивала Системная энергия. Если это один сильный удар, мне нужно было его отпарировать и сделать точный выпад — я видела, как мне победить.

Однако надежда, зародившаяся у меня в голове, прожила совсем недолго: топор начал ярко светиться и энергия, окружающая его, приняла форму, похожую на Клинок Розенталей, который я использовала совсем недавно. Только вот пульсировало оно всё с такой частотой, что разглядеть структуру Системной команды было практически невозможно.

Парирование как вариант перестало существовать — я не была уверена, что эта рапира выдержит подобное. Взмах такого топора мог бы расплавить прутья клетки, из которой мы с таким трудом выбрались.

В отличие от меня, Луи начал заметно уставать: он медленнее реагировал на бандитов за спиной и с трудом от них отбивался. Мне нужно было срочно разобраться со здоровяком, если мы хотели сохранить шансы на успех. Я поймала взгляд Луи на мгновение.

— Луи, подержишь их? — спросила я, отправляя в третий полёт одного из бандитов.

— Да! — выкрикнул он, поворачиваясь к толпе.

Я встала напротив громилы с топором. Он не проявлял ко мне никакого интереса. Усталыми, пустыми глазами дарнелловец наблюдал за тем, как я принимала стойку. Медленно и лениво он замахнулся топором, ожидая моего нападения.

Шаг вперёд. Здоровяк шаркнул назад, подняв в воздух едва видное облако пыли. У меня была только одна возможность его одолеть: уклониться от всех атак или вырубить его до того, как он ударит. Это не то, чему я училась, когда принадлежала дому Розенталей. Мне нужно было пространство, брешь в обороне. Судя по тому, как он отступил, он явно чувствовал себя комфортнее на расстоянии. Интуиция подсказывала, что здоровяк из-за размеров был медлительным, тем более с таким оружием, но недооценивать кого-то в Системном бою — большая ошибка. Этот топор мог не только увеличивать разрушительную силу, но и ускорять удар владельца.

Я могла рискнуть и напасть на него, а потом отбиться при помощи команды Щит и ещё чего-нибудь, но выхода со склада ещё не было видно, а команды Арчибальда — единственное, что поддерживало меня на ногах. Моё нежелание ранить противника вынудило меня использовать Импульс много раз подряд и Системной энергии у меня оставалось совсем немного: на подобного рода манёвр её могло просто не хватить.

Ещё шаг вперёд. Громила мгновенно сменил хват и приготовился бить. Топор вспыхнул ещё ярче. Шаг назад — свечение угасло. Громила, кажется, не спускал с меня глазу и даже не моргал.

— Что уставился, нравлюсь, что ли? — попробовала спровоцировать я.

Отец учил, что в бою не было дешёвых трюков. В любой Системной битве существовало два вида приёмов: те, которые работали, и те, которые не работали. Громила ни на миг не изменил выражения лица — похоже, эта попытка провальная. Для здоровяка раза в два больше меня он на удивление хорошо держался и не поддавался никаким уловкам. Я попробовала сделать выпад ещё пару раз, но на каждый мой шаг он реагировал так, что я не видела явной бреши в его обороне.

Нападать нужно было как можно скорее — я время от времени оглядывалась на Луи и видела, что он хоть и справляется, попутно залечивая побои Системными командами, но я не была уверена, сколько он ещё сможет держать дарнелловцев на себе.

Откуда-то спереди повеяло холодным ветром. Вместе с ним ко мне пришло озарение: у меня появилась идея, как одолеть амбала. Я сжала рапиру покрепче.

Здоровяк обладал замечательной боевой интуицией: он заметил, что у меня появился план, напрягся, сменил хват и принял широкую стойку. Он чувствовал, что я готова напасть. Или это я так плохо прятала свои намерения?

Больше всего я боялась, что при нападении просто не успею ударить его У меня не получалось заставить его промазать и воткнуть топор в землю. Но теперь план был.

— Системная команда… — прошептала я. — Рывок.

Со звонким хлопком Системная энергия отправила меня в полёт, прямо на громилу. Лишь на мгновение мне удалось увидеть его лицо: от удивления тот широко раскрыл глаза. Я пролетела у него между ног и сильным ударом ноги об пол остановилась, заставляя бетонное покрытие треснуть. Я не выпускала здоровяка из виду. Пространство прямо перед ним ярко вспыхнуло, куски пола полетели в разные стороны, звук взрыва ненадолго оглушил меня. Он попытался по мне попасть. И не смог.

Я глубоко вдохнула, начала стремительно набирать Системную энергию и вкладывать её в рапиру.

— Системная команда.

Я навела оружие на громилу. Выгнулась, правильный наклон. Одна рука за спиной. Спасибо, Адрианна.

— Танго Акселерадо!

Моя рапира загорелась ослепительно белым светом. Тонкие снаряды, повторяющие форму её клинка отделялись и поражали спину противника. Он держался, опираясь на топор, но с каждым попаданием всё ближе и ближе становился к дыре в полу, которую создало его оружие. Стремительные сгустки энергии не давали громиле продохнуть и когда тот рухнул на землю, я изящно взмахнула рапирой и атака прекратилась. Победа.

Где-то с секунду я стояла в ожидании оваций. А что? Гордиться собой нужно тоже уметь: мало того, что я одолела противника, так ещё и сама осталась целая. Аплодисментов я, естественно, не получила. Только пулю, летевшую мне точно в голову и умело пойманную щитом Луи.

— Не могли бы вы своей командой отбивать вражеский огонь? — тяжело дыша говорил доктор. — Ещё немного и я потеряю сознание.

Защиту от усталости Арчибальд смог наложить только на меня — Луи пришлось довольствоваться просто усиленной прочностью его одежды и тела. Две Системные команды Щит появились в воздухе.

— Бежим, Луи, выход уже близко! — сказала я.

Сражение с громилой меня воодушевило: мы могли отсюда выбраться и спасти Одарённых. Их, кстати, почему-то не было видно, сколько бы я ни пыталась высматривать клетки среди джунглей из контейнеров и ящиков, ничего даже похожего не показывалось.

Луи уставал и падал духом, это чувствовалось в его голосе, в его словах: он ни слова не сказал про мою победу. Похоже, все его силы и мысли были направлены на борьбу с противником. Моей задачей было вести нашу группу из двух человек вперёд и поддерживать мораль.

— Отлично, Луи! — когда он попадал Системной командой по противнику.

Вскоре он тоже подключился:

— Мадам, сзади!

Я не глядя дала за спину Импульс и услышала треск ящиков. Большинству бандитов достаточно было двух-трёх импульсов с приземлением на что-то неприятное или твёрдое, чтобы они не гнались за нами.

Выход не мог быть далеко. Ветер, который подул во время драки с громилой, был холодный, точно уличный. На нашем пути стало встречаться всё меньше и меньше дарнелловцев. Хотелось подумать, что они наконец-то закончились, но я понимала, что так не бывает. Замедлив темп, мы преодолели последний рубеж из контейнеров и вышли на открытое пространство. Вой сирен прекратился.

По бокам от нас стояли ряды клеток. В заточении находились люди, по которым с первого взгляда было видно, что они не пили и не ели уже несколько дней, а на лицах у них вырисовывалась лишь одна просьба. Очень страшная просьба. Я посмотрела одному из пленных в глаза, но тут же отвернулась.

Это был главный вход в склад. У ворот стоял очень толстый мужчина в ещё более толстых очках. На его плече красовалась буква «D». Он широко улыбался. Дарзли ждал нас.

— Ну везде же насрут, везде насрут… — помотал он головой, не теряя улыбки. — Зачем такие как вы, дамочка, вообще существуют? Вы знаете?

Я решила подыграть. В прошлый раз его атака застала меня врасплох, сейчас при его малейшем движении я была готова применить Рывок. Жестом я попросила Луи не вмешиваться.

— И зачем же?

— Для того, дамочка, чтобы нормальные люди могли жить достойно.

— Не совсем понимаю тебя, Дарзли.

Толстяк расхохотался.

— А-ха-ха! Конечно, ты не понимаешь! Откуда тебе знать-то? Тьфу!

Его улыбка сменилась на злобный оскал, сквозь линзы очков видно было полный ненависти взгляд.

— Системники — народ хитрый, отправишь в шахту, а они там сильнее становятся! Не нормально.

— Постоянное использование системы ведёт к улучшению навыков, — объяснила я.

— Вот именно, — он закивал и начал щёлкать пальцами. — Вот именно! А потом с этими «улучшенными навыками» животные, вроде тебя, — он ещё раз плюнул. — бунтуют или просят дохрена и больше!

На входе в склад было гораздо светлее, чем внутри. Покрасневшее лицо Дарзли было отчётливо видно.

— Они этого не заслуживают? — спросила я. Вопрос бессмысленный, но мне было интересно, как он ответит.

Лишь на мгновение ненависть пропала из глаз Дарзли. Его голос стал сильно выше, он развёл руками:

— А как этот мусор может чего-то заслуживать?

Дарзли задержался на слове «мусор», чётко выделяя его интонацией, чтобы каждый присутствующий это услышал. После своего вопроса толстяк посмотрел вокруг, чтобы увидеть реакцию на свои слова. В ответ на её отсутствие, его манера речи вернулась к прежней.

— Системники — одноразовое топливо. Урабатываешь его до смерти, а потом заменяешь новым. Возобновляемое сырьё, прямимком из Миттельштадта, — Дарзли указал пальцем на большую белую стену, которую было видно почти из каждой точки Мальбурга.

Он снова скривил гримасу, приподнял плечи, а звучать стал язвительно, мерзко:

— Спасибо господам из большого города, что иногда выбрасывают нам свой Мусор!

Дарзли залился отвратительным смехом, да так, что чуть не упал.

Я слушала ублюдка достаточно долго, чтобы сформировать о нём своё мнение. Да и не только о нём. За время этого разговора у меня в голове очень много чего встало по полочкам.

— Дарзли, а можно ещё вопрос?

— Конечно, мой пакетик с мусором.

— А как тебе идея называть нас не мусором, а, например, грязью? — съязвила я.

Пока Дарзли с недоумевающим видом обрабатывал мой вопрос, я обнажила рапиру и выбросила ножны.

Рывок.

Толстяк испуганно смотрел на меня, через стёкла очков я видела его страх. Он боялся меня. Боялся умереть. Дарзли потянул руку за пазуху — поздно. Широкий взмах рапиры, заострённой моей Системной энергии, прошёлся диагональю от живота до плеча Дарзли.

— А-а-а! — завыл он.

Я быстро уняла дрожь в руке, смотря на барахтающегося раненого толстяка. Если я не лишу его жизни, он убьёт других людей. Он уже погубил неизвестно сколько. Мне было тяжело смириться с тем, что причинять кому-то боль — это справедливо в этом мире.

Но одна вещь ввергала меня в ужас, несмотря на все мои попытки казаться собранной. Этот человек… на кого-то работал. Нет, не на кого-то — на Дарнелла. В Мальбурге был ещё один такой же бесчувственный ублюдок.

Я прицелилась кончиком рапиры в Дарзли.

— Прощай, — начала я, но договорить не успела.

— Заткнись, тварь! — отчаянно выкрикнул он.

Толстяк всё-таки сумел справиться с болью и достал то, за чем тянулся до этого. Какой-то жезл со светящейся системной энергией на конце. Дарзли, подорвавшись с пола и истекая кровью, рявкнул:

— Команда: Асид Сплэш!

Энергия загорелась токсично-зелёным цветом. Шаг назад. Из оружия Дарзли начала выстреливать такого же цвета жидкость. Маленький Рывок назад. Щит.

Кислота уничтожала Системную команду, я создала ещё один щит.

— Бегай, бегай, мразь! — почти скулил Дарзли.

Я отскакивала от разъедающей жидкости при помощи коротких Рывков. На один из выстрелов я остановилась и в очередной раз создала Щит, который начал тут же разглагаться. Широкий шаг в сторону. Увидела прицеливающегося Дарзли. Рывок.

Я остановилась прямо перед толстяком, который подобного хода не ожидал. Он стоял в ступоре достаточно долго, чтобы я могла со всей силы заехать сапогом ему прямо в живот.

От удара Дарзли тут же рухнул на колени, из его раны полилось ещё больше крови, сам он не был в состоянии ничего сказать, так сгорбившись кашлял и плевался чем-то на пол.

Рапира на изготовку. Клинок проходил прямо возле моего носа. Вдох.

— Танго Фунерео.

На короткий момент мир потерял краски. Два размеренных, но стремительных шага. Он передо мной. Укол рапиры в шею. Пара шагов вправо — ещё укол в шею, теперь с другой стороны. Шаг назад, пируэт. Поклон. Кончик рапиры у его лба. В мир вернулись краски, багрянец полился из шеи и лба Дарзли. Он мёртв.

Я спокойно пошла подбирать ножны, попутно стряхивая кровь с оружия. Чувствовала на себе взгляды из клеток, их ожидания. Кто я для них? Луи тоже смотрел на меня. Уставший, еле держащийся на ногах врач только что увидел как я намеренно забрала жизнь у человека. Мне неприятно даже было называть его этим словом, «человек». И всё же меня что-то гложило.

— Луи, — позвала я первой, не дожидаясь его. — Что я могла сделать иначе?

Прихрамывая, Луи подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Я не знаю, мадам Катерина, — он кивнул на клетки вокруг нас. — Но ваш выбор спас жизни других. Разве этого не хватит? Хотя бы на время.

Луи был прав. Как бы то ни было, я спасла тех, кому хотела помочь. На время. На время мне этого было достаточно.

Похоже, эффект команды Арчибальда начал спадать и усталость меня потихоньку настигала. Я оглянулась и увидела, как Луи освобождал людей из клеток.

Я не могла сразу отправиться к Шпилю. Это означало бы бросить людей в беде. Сердце разрывалось на части, но мне пришлось поверить, что Норман будет в порядке.

Моей следующей целью был Дарнелл.

Глава 9. На пороге зла

Системный Будильник.

Команда, которая спустя определённое время отправляла телу сигнал о пробуждении. В Миттельштадте такой владел буквально каждый, а в Мальбурге, где электронные часы были большой редкостью, а обычные вообще считались роскошью, Системный Будильник был как нельзя кстати.

Я знала, что чары Арчибальда скоро спадут, поэтому заранее попыталась найти место для отдыха — и нашла. Служебная комната на складе имела при себе кровать, которая хоть и не выглядела удобной с первого взгляда, но по истечении команды Арчибальда, становилась уютнее с каждой секундой.

Бой с Дарзли закончился поздним вечером — как выяснилось, без сознания в клетке мы провели всего пару часов, вместо предполагаемых двенадцати. Избитые бандиты не сопротивлялись, сложили оружие и бежали со склада, оставляя там все свои припасы. Судя по словам дарнелловцев, Дарзли готовил нас с Луи как какой-то особый подарок для Дарнелла, поэтому даже приказал надраить полы около нашей клетки. Мне тогда сразу вспомнилось, как Луи окунал свою одежду в грязную воду: понятно теперь откуда все эти вёдра.

С одной стороны отпускать противника не хотелось, ведь это всё-таки террористы, бандиты. Они помогали Дарзли ловить людей с даром Системы и сажать их в клетки. Но с другой стороны, биться с ними дальше силу у нас не хватило бы, да и к тому же они сами сдались, увидев, что стало с их лидером.

Кстати об Одарённых в клетках. Отобранной у дарнелловцев провизией удалось накормить голодных и изнеможённых людей, Луи занимался этим когда я уже отправилась отдыхать. Как он говорит, большинство там владеет Системой на низком уровне, но есть и отличные специалисты, которые могли бы пригодиться в Ганноверской общине.

Уйти спать пораньше и оставить дела на Луи было здравым решением: к тому моменту, как я проснулась, команда Арчибальда полностью исчезла, после девяти часов сна я чувствовала себя ужасно. Почти так же, как когда отец в качестве тренировки заставлял бегать несколько десятков кругов вокруг особняка, меняя по его хлопку направление движения.

Я вдохнула и вызвала Системный Интерфейс.

Гармония: А+

Бой: B.

Команда: B

Тело: B-

Дух: B+.

Я удивлённо хлопала глазами, несколько раз подряд перечитывая написанную в интерфейсе информацию. Мои характеристики практически вернулись на прежний уровень. Я думала, что у меня уйдут недели, если не месяцы, на то, чтобы подобраться к таким показателям. Объяснение этому я могла найти только одно: высокая Гармония увеличивала скорость повышения уровня.

Под оценкой А+ снова виднелась какая-то надпись, но всё равно не могла разобрать, что там написано. Такой прежде не было, надо будет потом спросить Луи.

Кстати о нём.

— Мадам Катерина? Вы не спите? — постучался в дверь он.

— Нет, но не заходи пока что.

— Хорошо.

Усталость потом может снять Луи при помощи какой-нибудь команды, сейчас же мне надо было привести себя в порядок. В этих делах наличие дара Системы оказалось очень полезным, так как в этой комнатушке не было ничего из средств гигиены, не говоря уж о моих дорогих расчёсках с выгравированными Системными командами на шелковистость волос. Сейчас же одной рукой использовала распутывающую команду и проводила ей по голове, а другой материализовала что-то вроде расчёски. Результат не самый лучший, хотелось перед этим сходить в душ, например, но я больше не походила на одну из маминых кисточек. Вспомнилось, как непригодные для картин инструменты она откладывала в сторону.

Оделась, посмотрелась в зеркало и вышла. Снаружи меня ждал Луи.

— Как ваше самочувствие, мадам?

— Не очень, но сойдёт.

— У меня так же, — сказал он. — Идёмте, я по пути расскажу что к чему.

Луи ввёл меня в курс дела: наше вчерашнее сражение спасло 23 человека с даром к Системе, некоторые из них уже жили в Ганновере, но были пойманы дарнелловцами. Кого-то изгнали из Миттельштада, в основном это были не Одарённые, а те, кто получил дар Системы в Мальбурге и получил право на жизнь в Миттеле. Все, кто не проживал в общине, согласились туда переехать. Из всей группы выбрали главного, того, кто поведёт людей обратно к Адрианне. Его звали Феофан, он встретил нас с Луи.

А пришли мы в прибранный участок склада, в котором освобождённые расставили столы и стулья, а также небольшую кухню, предварительно, похоже, проделав дыру в стене. Завидев нас, два повара принялись копошиться и что-то доставать.

— Присаживайтесь, — сказал Феофан.

Он был человек ничем не примечательный: добрые глаза, большая борода. Работал с Ганноверскими шахтёрами, был одним из старших по транспортировке. Ему можно было доверять.

Стол, за который мы сели, был качественно сделан. Совсем не похож на мебель в доме Нормана в Лейпциге, а в отличие от холодного стола в рабочей столовой, в этом была какая-то «душа». Конечно, в сравнение со столами в поместье Розенталей он не шёл, но это явно была работа Системного мастера, равно как и эти стулья.

Пока я разглядывала поверхность, Луи и Феофан о чём-то беседовали. Их диалог меня не очень интересовал, они говорили о былых днях и о работе в шахте. Их общение и моё тщательное исследование узоров на столе прервал мальчишка, лет 12-13, не больше, который принёс нам тарелки и кухонные принадлежности, а потом быстро убежал. Феофан посмотрел ему вслед и заговорил:

— Это Карл, младший брат Матиаса. Тот создал для нас эти столы, приборы мы нашли в коробках на складе, а еду сейчас готовят Ян и Смит. Эти двое используют Систему для всего, кроме самой еды, получается просто невероятно.

— Вы их знаете, Феофан? — поинтересовалась я.

— Конечно, — улыбнулся он. — Ян и Смит были поварами, когда я ещё начал в шахте работать, нас всех вместе и поймали. С остальными познакомились, пока взаперти сидели. Делать-то нечего.

— Рада, что вы целы, Феофан.

Бородач поблагодарил меня ещё раз, после чего нам принесли еду. Я хотела было расстроиться, потому что выглядело оно не очень привлекательно: горка фасоли, на верху которой было несколько кусочков чего-то, напоминающего ветчину, но чересчур однородной консистенции. Залито всё это было приятно пахнущим соусом. Что изменило моё мнение об этом блюде, так это то, что краем глаза я увидела, из чего они сделали всё это — из небольших рационов, которые выдавали дарнелловцам. И в неприготовленном виде они выглядели… сомнительно, в лучшем случае. Так что пусть оно по виду оно было и не очень, а по вкусу немного не дотягивало до котлеты из столовой, приготовлено оно тоже было с душой, да ещё и крайне умело.

Мои сомнения по поводу еды не помешали мне уплести её быстрее Луи и Феофана. Я почувствовала, как в организме появились силы. Знакомое ощущение, как будто бы от Системной команды одного светловолосого доктора.

— На некоторые специи мне вчера удалось наложить специальные восстанавливающие команды, — обратился Луи ко мне.

— Спасибо, Луи.

Мы обменялись кивками, я отдала посуду побежавшему вовремя Карлу и отправилась прогуляться по складу, осмотреться.

Как я поняла из объяснений Луи до еды, Феофан поведёт всех освобождённых к Адрианне, а мы с ним отправимся прямиком к Дарнеллу, причём не через полчища на улице — да, наши вчерашние проделки не остались без внимания — а по канализационному ходу, который вёл прямиком к зданию, из которого командовал Дарнелл.

Чтобы наш вчерашний подвиг не пропал зря, нужно было чем-то отвлечь бандитов. Здесь Луи придумал хитрый план. Среди вещей, которые дарнелловцы оставили за собой, помимо огнестрельного оружия, системно укреплённых жилетов и прочего вооружения, были сигнальные шашки. Луи посчитал, что их они использовали, когда находились в беде.

Идея состояла в следующем: перед тем как группа Феофана отправится в общину, человек по имени Роберт бросит несколько шашек при помощи своей способности Лонгшот. Удивительно, но она очень была похожа на известную мне команду «Дальний бросок». После этого группа Феофана отправится в общину, бандиты пойдут искать шашки, а мы с Луи по канализации доберёмся до логова Дарнелла. Я очень хотела, чтобы в этот раз всё прошло, как задумано.

***

— Системная команда: Лонгшот!

Парень примерно моего возраста взял несколько сигнальных шашек и метнул их в воздух. Системная энергия, исходившая из его рук подхватила их и направила в разные стороны. Сейчас в шести или семи местах в Мальбурге поднимется «тревога»: дарнелловцы в опасности.

Роберт быстро догнал отступающую группу Феофана, я помахала им, и освобождённый «товар» скрылся за старым зданием. В очередной раз остались только мы с Луи.

— Нам тоже пора? — спросила я.

— Да, мадам, — Луи решительно кивнул.

Спуск в канализацию находился совсем недалеко от склада, что навело меня на мысль, что люди Дарнелла могли знать про эту лазейку. Оставалось только надеяться, что шумихи, которую поднимут сигнальные ракеты, хватит, чтобы нам незаметно пробраться к самому Дарнеллу.

В этой, скорее бандитской части Ганновера архитектура немного отличалась. Я любила примечать, как выглядели места, в которых живут люди — этот интерес у меня появился с первой встречи с Норманом. Понятия «дом» у нас с ним кардинально расходились.

На стенах старых зданий, построенных ещё задолго до появления Системы, было гораздо больше заплаток из системита и других системных сплавов, чем рядом с больницей. Причём некоторые из стен повреждены, несмотря на то, что они укреплены при помощи Системы. Это значило только одно — здесь проходили Системные бои. Что-то мне подсказывало, что обычным огнестрельным оружием было бы трудно навредить системитовой стене.

В пяти минутах от склада, на входе в небольшой переулок, был канализационный люк. Без пометок, без надписей, безо всяких признаков, что его кто-то со времён Старой Европы использовал. Место вроде было правильное, поэтому Луи принялся открывать спуск вниз.

После нескольких неудачных попыток, которые сопровождались характерным звуком удара металл о металл, Луи-таки смог поднять люк и, слегка присев на корточки, полностью его поднял и тут же выбросил в сторону.

— Фух, — он вытер пот со лба. — Думал, полегче будет.

Пока Луи отдыхал, я решила посмотреть в канализационную дыру, в надежде увидеть лестницу, по которой можно нормально спуститься…

Темнота.

Ничего не получалось разглядеть. Всё, что находилось ниже металлической части, на которой держался люк, погружалось в кромешную темноту.

— Системный Фонарь.

В моей руке появился шар света. Тонкая нить из Системной энергии обволокла пальцы, фигура медленно преобразилась в что-то по форме напоминающее фонарь.

Я потихоньку опускала его в канализацию: никакой лестницы, конечно же не было. Однако уходила она тоже не сильно глубоко, смягчить падение при помощи Системы мы могли.

— Прыгаем? — спросил Луи.

— Ты первый, — улыбнулась я и уступила место.

Доктор помотал головой, но влил Системную энергию в ноги и покрытый ею до торса, прыгнул вниз. Плеск.

— Тьфу… — раздался голос снизу.

Я посмотрела, Луи стоял, приподняв руки и осматривая свой халат. Удивительно, что он его не оставил ещё в общине.

— Прыгать можно, — наконец заговорил он. — Тут просто немного противно.

Ну, выбирать не приходилось. Тем же маневром, что и Луи, я оказалась прямо рядом с ним.

Я зажмурила глаза.

Какая вонь!

Почему-то с улицы, даже когда мы открыли люк, даже когда я смотрела в темноту, я этого запаха даже близко не улавливала. Но сейчас хотелось делать что угодно, кроме того, чтобы находиться здесь лишнюю секунду. Я непроизвольно задержала дыхание, но убийственный смрад всё равно проникал в ноздри.

— Луи… — сквозь страдания прошептала я.

— Д-да, мадам? — поперхнулся он.

— Ну его, может? Сверху пройдёмся?

Луи закашлял, явно пытаясь не дать недавнему обеду сбежать из его живота.

— Нет, у нас м-мало в-времени.

Но как можно было идти в этих ужасных условиях? Усилия требовались, чтобы просто открыть глаза — настолько плохо тут пахло. Прищурившись, я посмотрела на Луи.

— Системная команда: Одёр Нётр!

Свежий воздух внезапно заполонил пространство. Я наконец-то смогла дышать, как человек. Через мгновение я всё-таки поняла, что это был не совсем свежий воздух, но это было в невообразимо много раз лучше, чем умопомрачительная не дававшая ясно мыслить вонь.

— Что ты сделал, Луи? Это замечательно!

В руках у Луи светился какой-то синий предмет, похожий на знак или руну. Рисунок был настолько сложный, что я не могла разделить его в голове на части, прежде чем Луи не убрал его в карман.

— Системная команда, которой меня научил отец. Он меня почти всему научил, кроме медицины.

Луи медленно зашагал вперёд, вместе со мной привыкая к отсутствию смрада.

— Этот Знак нейтрализует все запахи вокруг нас. Отец любил рисовать карты и путешествовать по Мальбургу, в некоторых местах такая вещь была весьма кстати. Он рассказывал, как пробрался на заброшенную фабрику и без этой команды выбраться шансов не было.

— Твой отец был путешественником?

— Карты рисовал для Миттельштадта, для этого приходилось путешествовать. После изгнания, он продолжил заниматься тем же самым, потому что любил своё дело.

— Почему ты тогда доктор?

— Это для того, — начал говорить он. Я шла за ним, поэтому не видела его лица, но судя по тону, он улыбался. — чтобы он за меня не беспокоился.

— В смысле?

— Карты в Мальбурге нужны только Дарнеллу, да Адрианне. И довольно редко.

— А Прослойка?

— Там уже есть свои картографы, да и не нравились они отцу почему-то, — Луи пожал плечами. — Работа доктором, например, приносила гораздо больше дохода. Но после смерти отца, я отправился в путешествие на десять лет. Вышел оттуда другим человеком.

— У тебя тяжёлая жизнь, Луи.

— Бросьте, мадам. У многих в нашей общине судьба сложилась гораздо хуже моей.

Я не нашла, что ответить, ведь я не знала жителей Ганновера. Луи наверняка был прав, всегда ведь найдутся люди с обстоятельствами хуже твоих. Мои проблемы начали казаться маленькими, не имеющими значения: рабочие боролись за выживание против дарнелловцев, изгнанных Одарённых превращали в расходуемый товар, у людей местами даже туалета дома не было. А что я? Меня выгнали из Миттеля, но тут же окружили заботой. Да, я скучала по своему любимому, у меня сердце обливалось кровью каждый раз, когда я думала о нём, но я была жива. И он, скорее всего, тоже.

— Мадам Катерина? — вырвал меня Луи из раздумий.

— Да?

— Я вас три раза зову. Вы в порядке? Или скучная обстановка усыпила вас? — спросил он, разводя руки в стороны.

Окружение не отличалось привлекательностью, серые стены, на которые падал свет моего фонаря и желтоватая жидкость под ногами. Мне не хотелось знать, из чего она состоит.

Я немного задумалась. Не было особого смысла сейчас рассказывать Луи о моих размышлениях, он сразу же постарается меня утешить и помочь. У нас были дела поважнее.

— Да, всё хорошо, Луи.

Свет фонаря вырисовывал впереди тонкий силуэт. Это была лестница, а возле неё на кирпичной стене красовалась буква «D». Логово Дарнелла.

Что-то меня в этом насторожило. По крайней мере с нашего входа в эту канализацию никто не заходил, это было понятно по тому, сколько усилий потребовалось Луи, чтобы поднять крышку. Запах стоял здесь такой, будто точно никто не впускал сюда свежий воздух десятилетиями. Это был заброшенный проход. Но почему дарнелловцы его забросили? Это эффективный способ перемещаться незамеченным по городу. Я ничего не знала ни о Дарнелле, ни о том, что происходило в Мальбурге последние двадцать лет. Я точно упускала важную информацию и мне от этого было не по себе. В очередной раз поборов сомнение, я вздохнула и вместе с Луи стала подниматься по лестнице.

Мы были на пороге зла и настала пора с ноги выбить дверь. Или, скорее, люк.

Глава 10. В пасть танцующему льву

Тишина.

Такой тишины я не слышала с того дня, как меня изгнали из Миттельштадта. Выбравшись из канализации, мы не заметили ничего необычного: нас встретила всё та же серая ганноверская реальность, но в этот раз она это сделала молча.

Привычные обшитые системитом старые многоэтажки, которые, судя по нарисованным на стенах буквам «D», стали прибежищем для людей Дарнелла. Создавалось ощущение, будто все всё побросали и убежали, что шло бы нам на руку, учитывая план.

Где искать Дарнелла стало понятно сразу. Огромная, частично закрывающая за собой небо, постройка из выцветшего кирпича. Визуально я могла глазами разделить её на две части: высокая, по типу башни, и часть пониже, но длиннее. Я точно видела похожие на занятиях по истории Старой Европы. У Луи такой проблемы не было, поэтому он мне тут же напомнил:

— Мадам, мне кажется, что нам в эту церковь, — он кивнул на кирпичное здание.

Церковь! Точно. Я слышала, что в Старом Мире религия была распространена, но с появлением Системы её влияние ослабло. Репетитор говорил мне, что это из-за того, что люди увидели «настоящие чудеса» и что якобы все явления в мире теперь можно объяснить при помощи Системы. Отец, который, как я тогда поняла, краем уха услышал о чём было занятие, после него мне сказал, что всё это «крайне сомнительно» и что лучше мне этим не интересоваться. В Миттельштадте не было церквей или соборов, места собрания верующих у нас назывались Религиозными Собраниями. Большого интереса они у меня не вызывали и, надеюсь, не зря.

— В старых картах, кажется, это место называли Рыночной Церковью или Церковью при Рынке, но сейчас такими названиями уже не пользуются.

— Почему?

— Вы видите здесь рынок, мадам?

— Ладно, твоя взяла.

Наши голоса, шаги, а также завывания ветра были единственными звуками около церкви. Мы медленно подошли, готовясь к нападению со всех сторон: я в голове вырисовывала схемы для команд Щит, Отталкивающий Щит и Беглая Вспышка, последняя из которых помогла бы нам сбежать или, по крайней мере, сменить позицию в невыгодной ситуации. Луи же собирал Системную энергию для целебных команд.

Однако… ничего не произошло. Мы были уже почти у порога церкви, но на нас так никто и не напал. От нарастающего напряжения у меня начало громко биться сердце и я стала постоянно оглядываться. Луи, заметив мою нервозность, глубоко вздохнул и остановил меня:

— Мадам, расслабьтесь.

— Куда расслабляться, Луи?! — громким шёпотом ответила я. — Нас прибьют.

— Не прибьют, — он поднялся к дверям церкви. — Смотрите.

На ветру колыхался старый и грязный лист бумаги, на котором большими буквами, неряшливо, было написано «Входите», а в самом низу, в качестве подписи, стояла всем известная дарнелловская буква. Но ведь это могла быть и ловушка?

— Мы зайдём, а нас там поймают! — выразила я свои опасения.

— Что-то мне подсказывает, мадам, что Дарнелл приглашает нас к себе в гости.

Я подошла ближе и осмотрела дверь. Мне показалось, что я смогу заметить какие-нибудь ловушки или скрытые Системные устройства, но Луи бы почуял их раньше меня. Тут он внезапно выставил передо мной пустую ладонь, как будто бы давая мне что-то посмотреть.

— Луи?

— Системная команда: Систем Презанс, Номр.

Ладонь доктора вспыхнула синим пламенем, от чего я сделала шаг назад, и чуть не упала. Камень на лестницы у старой церкви трескался и мой резкий шаг, похоже, отломил ещё кусочек. Огонь начал концентрироваться и принимать особую форму. Спустя мгновение перед Луи горело число три синего цвета.

— В радиусе километра от нас меня находится три человека. Это вы, мадам, я и человек внутри этой церкви.

Что-то внутри меня стало закипать, когда я поняла, что здесь не было никакой засады, никакой ловушки. Дарнелл, если он внутри, конечно, звал нас к себе. Он не боялся драться в меньшинстве? В голове снова всплыл Дарзли и изнеможённые люди. «Мусор»…

Я направила поток Системной энергии в правую ногу и с коротким криком выбила дверь к чёрту. Он дарнелловской записки осталась только половина, а сама дверь сложилась пополам.

Наглость. Он знал, что мы убили… Что я убила Дарзли. И он всё равно не боялся. Повесил записку и ждал нас внутри, наверняка гордый и весь из себя крутой и опасный.

Дарнелла не было видно сразу — на входе было небольшое пространство, отделяющее нас от главного зала церкви. Я, обнажив рапиру, стремительно вошла в церковь, перепрыгивая через обломки. Луи аккуратно шёл за мной.

Поворот — и передо мной открылось большое пространство: ряды скамеек устилали комнату, по бокам и в конце которой на стенах виднелись высокие окна, заканчивающиеся только у скруглённого потолка, поддерживаемого большими колоннами. Три окна в самой дальней части помещения освещали сцену, на которой, как мне казалось, должен был выступать религиозный представитель. Вместо этого там стояло кресло, украшенное различного рода блестящими цепями, камнями и прочим. Будто бы трон. Точно, восседающий там сейчас человек наверняка думал, что это его трон. Лишь наставления отца по Системному бою удерживали меня от того, чтобы напасть.

Это был он. Длинные и пышные светлые волосы опускались до груди, самодовольная ухмылка, укрывающаяся за бородой и усами, расслабленный взгляд. На нём была обычная одежда — чёрная рубашка с каким-то красным рисунком, кремовые штаны и простые рабочие сапоги. Он отдыхал.

— А где королевская свита? Где роскошная мантия короля? — съязвила я.

Я услышала как после моих слов Луи сделал пару шагов назад. Мужчина встал с трона.

Он был высокий, а его волосы и борода чем-то напоминали львиную гриву. Медленными шагами он стал спускаться со сцены в нашу сторону.

— Ты же знаешь, что произойдёт, если ты подойдёшь ближе? — спросила я, наставляя рапиру на него. — Ты меня недооцениваешь, Дарнелл. Так ведь тебя зовут?!

Мой голос срывался на крик. От напряжения кончик оружия дрожал, но тело меня не слушалось и успокаиваться не собиралось.

— Скольких убил этот ублюдок Дарзли? Скольких убил ты, мразь? — я орала, слёзы подступали к глазам.

Я теряла контроль над собой. Даже говорить стала совсем по-другому, не так, как учили дома. Ругательства в Миттеле мне доводилось слышать только когда дети из самых богатых благородных домов издевались над более слабыми и бедными. В Мальбурге эти слова произносились повсеместно, даже когда я проводила время с Норманом. Что уж, меня так же называли совсем недавно. Я сама не до конца верила, что могла так сломаться, но моё сомнение никак не мешало моему телу и рту вести себя так, как они считали нужным.

Мужчина остановился и наконец заговорил:

— Ты права. Меня зовут Дарнелл. Дарнелл Браун, — ответил он спокойно.

Я шагнула вперёд.

— А остальные вопросы? Что вам сделали эти люди?

Не меняя тона он продолжил:

— Ты не видишь всей картины…

Я не дала ему договорить.

— Зато вижу страдающих людей! Тех, кого вы похищаете и запираете в клетки! — я вспомнила разговор у больницы. — Тех, у кого вы отбираете работу…

Моему горлу нужно было передохнуть от крика. Дарнелл выдержал небольшую паузу и ответил:

— В этом есть необходимость.

На мгновение мир пошёл кругом. Я перестала понимать, что происходит. Чувствовала, что моё тело двигается само по себе, как будто подвешенное на ниточки. Где-то вдали кричал Луи. Системная энергия перемещалась то в мою свободную руку, то в рапиру. Голос кричащего доктора вернул меня в реальность:

— Мадам, сверху!

Не поднимая головы я вдарила ногой по полу церкви и при помощи Рывка откинула себя назад. На то место, где я стояла, приземлился Дарнелл, под его ногами пошли трещины. Его окружала красная Системная энергия.

Скамьи для прихожан были разрублены на части, у трона Дарнелла не хватало половины спинки, сам Браун тяжело дышал. Я медленными шагами, не спуская взгляда с противника, подобралась к Луи и шёпотом его спросила:

— Я… не совсем понимаю, что произошло.

Он ухмыльнулся. В этой ситуации.

— Ну дрались вы совсем не так, как обычно, мадам.

Дралась? Я? По моему молчанию Луи, кажется, понял, что мне нужно больше объяснений.

— Вы внезапно напали на Дарнелла, я даже среагировать не успел.

Я совсем потеряла контроль над собой и сорвалась. Не сказала бы, что это произошло внезапно — с каждой секундой у меня в голове становилось яснее и я поняла, что я посчитала слова Дарнелла настолько неприемлемыми, что не нашла в себе сил держаться.

— Каков план, мадам? — спросил Луи.

Я ничего не могла придумать, поэтому ответила шуткой:

— Победить и по возможности не умереть.

— Понял.

Моей спины коснулось что-то тёплое. Напряжение спало, дышать стало легче.

— Спасибо, Луи.

Я вновь наставила оружие на Дарнелла. Мне вспомнился нечеловеческий оскал Дарзли. Его полные страха и ненависти глаза. Я ожидала увидеть то же самое в его начальнике. Однако…

Дарнелл Браун был предельно спокоен. Я не могла прочитать его эмоции. Хорошие бойцы никогда не давали прочитать, что у них на уме, так говорил отец. В голову приходили только детали, не имеющие смысла: у Дарнелла почему-то поникли брови. Этот тиран не мог испытывать печаль, я в это не верила. Что тогда это могло быть? Жалость? С моей атакой он явно не так просто справился, он видел во мне опасность. Оставалось считать, что это был просто блеф.

Я быстро подобралась к Дарнеллу и сделала выпад, прицелившись точно между глаз. Его руки вспыхнули красной энергией и, отступив на полшага, от отбил мой удар. Я потеряла равновесие и не успевала отойти. Дарнелл собирал энергию в правой руке, сжав её в кулак.

— Импульс! — выкрикнула я.

Отдача Системной команды отправила меня в полёт, создавая между мной и Дарнеллом большую дистанцию. Сам он моментально сменил стойку на защитную и никакого урона не получил. Моё приземление смягчил Луи.

— Спасибо.

— Не за что, мадам.

Дарнелл справился с моим нападением с невероятной лёгкостью. Что я сделала, когда напала на него в первый раз? Тогда у него на защиту ушло гораздо больше сил. Я спросила Луи.

— Мадам, вы просто бросились на него, как зверь. Я даже не смог разобрать, что вы делали, удары проходили настолько быстро, а сам он лишь изредка вам отвечал. Ответы вы блокировали, это я точно видел, при помощи команды Щит.

Я слушала Луи и при этом не спускала взгляда с Дарнелла. Почему он не нападал, пока мы разговариваем? Ему наверняка под силу было применить Системную команду и услышать, о чём мы говорим. Он даже не был в стойке, как будто говоря нам, что он будет только защищаться.

— Считаешь, что раз нам тебя не победить, мы оставим тебя в покое и уйдём отсюда?! — закричала я.

Горло начинало першить от такого количества криков в день. Дарнелл в очередной раз спокойно ответил:

— Нет, не считаю.

— Тогда почему ты не нападаешь?

— Зачем?

Этот вопрос ввёл меня в ступор. Как это…

— Как это зачем? Я убила твоего подчинённого. Я освободила твоих рабов.

— И за это я должен тебя убить? Око за око? — Дарнелл помотал головой и цокнул. Он звучал разочарованно.

Взмахнул рукой — из красной системной энергии окружавшей его сформировался длинный меч.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал он.

Дарнелл взял меч в обе руки и выставил его перед собой. Я быстро приняла стойку и приготовилась парировать. Именно сейчас мне удалось получше рассмотреть самого Брауна. Мой взгляд цеплялся за что-то в его рубашке. На ней не было цельного рисунка, лишь просто узоры, но крайне знакомые. Тут меня осенило.

На моём рукаве, на моей рубашке были очень похожие узоры. Я быстро это подтвердила. Интересное совпадение, может, это был популярный тренд в какое-то время. Я старалась следить за модой в Миттеле, но все эти разговоры мне быстро наскучивали.

Системная энергия начала обволакивать меч Дарнелла. Я не могла избежать столкновения. Проскочить между ног у Дарнелла был не вариант и я не смогла бы держаться на расстоянии. Чем больше энергии он туда вливал, тем больше я стала сомневаться, что смогу отбить его атаку.

Мне нужно было напасть одновременно с ним.

Я сменила стойку. Прицелилась рапирой в Дарнелла, проверила расстояние между ногами, выгнула спину. Моё оружие вспыхнуло белым пламенем Системы.

Одновременно мы закричали, практически в унисон:

— Танго Арроганте!

— Танго Арроганте!

Рывок. Наши клинки сцепились, два потока Системной энергии яростно пытались разорвать друг друга на части. Дарнелл всё щеё смотрел на меня полным печали взглядом.

Полоборота. Я шагнула вправо, он — влево. Надавила на него. Дарнелл не дал себя теснить. Ещё шаг. Рапира и меч уже давно должны были соскользнуть, но в точке контакта энергия слилась воедино и не давала оружию расстаться. Шаг на сближение. Свободной рукой попыталась Клинком Розенталя пройти по его лицу, но он, сменив стойку, освободил свою руку и поймал мою, а затем, сквозь боль и кровь, начал выворачивать мне кисть. Я шагнула ещё раз, входя в его пространство за мечом. Дарнелл начал терять хватку, его меч задрожал. Ещё немного и победа была моей.

Резкая боль в ноге заставила меня на мгновение зажмуриться. Когда я открыла глаза, всё мое преимущество пропало, я больше не теснила Дарнелла. Я посмотрела вниз и увидела, что в мой ботинок вонзился шип, сделанный из красной Системной энергии. Похоже, что он выпустил его из кисти, пока выворачивал мне руку. Оба наших потока энергии стали слабее, при желании оружие можно было расцепить, но с такой раной мне нельзя было создавать дистанцию. Я почувствовала, как мою рапиру тянет в сторону — Дарнелл понял то же, что и я, и пытался воспользоваться этим. Нужно было что-то срочно придумать.

Дарнелл был немногим выше меня, поэтому я слегка согнула колени, подпрыгнула в его сторону и… что есть мочи ударила его головой.

Он ругнулся и сделал шаг назад. Я резко повернула в сторону запястье руки, державшей рапиру. Не ожидавший этого Дарнелл ослабил хват и выпустил меч из рук. Оружие перестало получать Системную энергию и упало на пол.

Заострённое пламенем Системы лезвие моей рапиры стремилось к груди Дарнелла. Хоть она и не была предназначена для такого вида атак, усиленный режущий удар мог причинить серьёзный вред. Браун отпустил мою руку и отпрыгнул назад.

Сквозь боль я применила Рывок, чтобы не дать Дарнеллу передохнуть. Прижав рапиру к себе, я оказалась прямо перед противником. Один точный удар и…

— Вальс: Сепарасьон.

Лицо Дарнелла внезапно начало отдаляться, равно как и его тело и всё его окружающее. Я перестала чувствовать вес своего тела. Он отбросил меня.

Как только осознание этого пришло в мою голову, глухая боль прошлась по всей моей спине — я врезалась в одну из колонн, а затем упала на пол. Лодыжка вывернута, а ботинок весь был покрыт кровью. Я сидела, не в состоянии сдвинуть ноги и подняться. Наконец, я услышала голос доктора.

— Мадам Катерина!

— Луи?..

Говорить было тяжело. Усталость от всего этого сражения резко нахлынула на меня. Почему Луи не помог мне раньше? Я очень хотела знать, но сил спросить не хватало. Он подбежал ко мне и начал применять Системные команды. Разобрать, какие именно, у меня тоже не выходило. Главное, что боль понемногу начала утихать.

В другом конце зала стоял Дарнелл, вытирая рукавом пошедшую изо рта кровь. Разве я его ранила?.. Его выражение лица так и не изменилось. Почему я была всё меньше и меньше уверена в том, что это блеф?

— Ай! — закричала я.

Луи выдернул шип из Системной энергии из моей ноги и отбросил его в сторону. Кровь блестела на полупрозрачном светящемся конусе. Он был красный, но гораздо более яркого оттенка, чем кровь. Со стеклянным звуком он ударился об пол и немного прокатился, но не треснул. Дарнелл использовал не просто Системную команду, он создал какой-то объект. Чтобы создать нечто похожей плотности, прочности и массы нужно было обладать невероятным уровнем контроля Системы и Гармонии с ней. Я вновь подняла взгляд на него.

Дарнелл поднял меч и щелчком пальцев заставил его раствориться в воздухе. Длинные волосы, слегка спутанные, в пылу боя откинулись назад и теперь не закрывали узора на его рубашке. Он и правда в точности повторял мой. Однако у меня и Дарнелла сходство было не только в одежде, но и в ещё кое-чём.

Под просьбы Луи не перенапрягаться, я поднялась на ноги, обволакиваемая лечебной энергией.

— Откуда… — начала я и поперхнулась. — Откуда ты знаешь эти Системные команды?

Танго Арроганте. Этим приёмом Адрианна спасла меня в переулке около центра поддержки. Его она передала мне вместе со своим опытом через специальный прибор. Откуда он его знает?

Дарнелл остановился, поправил волосы и глубоко вздохнул. Затем, он произнёс слова, которые повергли меня в полный шок:

— Меня зовут Дарнелл Браун. Четвёртый Танцор.

Глава 11. Дарнелл

Происходящее с таким трудом укладывалось у меня в голове, что я решила даже не пытаться встать с пола — роящиеся мысли всё равно бы не дали нормально устоять на ногах. Поднявшаяся после нашего сражения в воздух пыль мешала нормально дышать, из-за чего воцарившаяся в церковном зале тишина время от времени нарушалась моим кашлянием. Боль тоже мешала, хоть Луи и медленно залечивал рану.

Дарнелл — Танцор? Этот вопрос проскакивал у меня голове каждые несколько секунд. Видимо, мой мозг считал, что задачу нужно решить немедленно, и поэтому постоянно проверял, не появился ли ответ.

Браун пододвинул разрубленную на две части скамью, старое дерево звонко царапало каменный пол. Молча сел и, как я поняла, принялся ждать меня. Он хотел знать, что я скажу.

Я в принципе тоже хотела это знать, но подходящие слова найти было трудно. После того, как пыл битвы угас, у меня не осталось сил ненавидеть кого-либо. Луи вдруг заговорил:

— Мадам, что это была за Системная команда? Я не мог применить ни одной команды к вам. Более того, до вас нельзя было докричаться.

О чём это он? Как это, не мог применить? Дарнелл ответил первее меня:

— Танго… танцует два человека, — сухо сказал он, привлекая наше внимание. — Откуда у тебя эти команды и эта одежда?

Дарнелл голосом выделил обращение и не продолжал спускать с меня глаз. Под его взглядом почему-то было тяжело находиться. Именно, что тяжело, даже не страшно. Ни в его словах, ни в самом Дарнелле не было ни капли враждебности, которую я так от него ожидала. Он сидел поодаль от нас, слегка наклонившись, опираясь локтями на широко расставленные колени и подперев руками подбородок.

— Одежду мне дала главврач Адрианна, потому что у меня своей не было. Команды тоже от неё: какое-то специальное устройство.

От моих слов у Брауна на лице появилось искреннее удивление: он приподнял брови и покачал головой. Судя по всему это было невольное действие: он тут же себя одёрнул и мотнул головой.

— Отдать конденсатор памяти практически незнакомцу? — Дарнелл откинулся на скамейку и скрестил руки. — Тебя, кажется, зовут Катерина. Но большего я не знаю — расскажи о себе.

Ишь чего попросил!..

Хотела бы я так ему ответить, однако сейчас я явно не располагала ресурсами, причём ни к словесной дуэли, ни к обыкновенной. Что-то мне подсказывало, что у Дарнелла был какой-то козырь в рукаве, какая-то другая сила, и что в следующий раз я штырём в ноге не отделаюсь. Он слишком уверенно себя вёл: открыто сидел, задавал вопросы. Похоже, Луи за оппонента он даже не считал.

Поведение Дарнелла заставляло меня глубоко сомневаться в себе. Где-то в глубине души зарождалась идея, что мои обвинения в сторону Брауна были не до конца верными, что он кардинально отличался от картинки в моей голове. Я решила отбросить противоречивые мысли: пусть решают свои проблемы на задворках сознания, сейчас мне стоило сконцентрироваться на Дарнелле. У меня был ответ.

Я с трудом поднялась на ноги, полагаясь на помощь Луи, который, кажется, пытался меня убедить не двигаться. Однако мои следующие слова могли стать моими последними, а просто так отдаваться я точно не хотела. Встала гордо и посмотрела на Дарнелла. Между нами метров десять, может, чуть больше. На всякий случай начала собирать Системную энергию у своих ног — это Дарнелл увидел сразу:

— Ты что, планируешь драться дальше? — спросил Браун, подняв одну бровь.

Дарнелл наверняка знал больше, чем просто моё имя. Как минимум то, что я родом из Миттельштадта. Но есть одна вещь, которая ему наверняка не была известна.

Я шагнула вперёд. Перед глазами всплывали сцены с балов и званых ужинов, которые время от времени приходилось посещать. Поклон, приветствие и имя составляли базовую часть этикета высшего общества Миттельштада. При официальной встрече к ним также добавлялся титул или занимаемая должность, или, в случае молодой леди, текущий род занятий. Я никогда не понимала почему, но произносить это всё тоже приходилось несколько иначе — таковы обычаи Миттельштадта.

Пора.

— Изгнанная из города Миттельштадт и лишённая благородного дома, системный боец, имя мне Катерина Розенталь.

Как только последние слова покинули мои губы, я услышала резкий скрип отодвигающейся скамьи. Дарнелл встал. Тут же подскочил Луи и заслонил меня. В воздухе повисло напряжение.

Сам Дарнелл напрягся: нахмуренные брови, сжатые кулаки. Ни от собранной в моих ногах энергии, ни от защиты Луи не было бы толку. Только сейчас я до конца осознала, что Дарнелл сдерживался, причём довольно сильно. Однако моя фамилия на мгновение сняла с этого человека оковы, и я догадывалась, что это произойдёт. С самого момента, как узнала, что он Танцор.

Перед ним стояла родственница того, кто положил Танцорам конец. Человека, разрубившего Франсин пополам. Мне вспомнилось печальное выражение лица Адрианны, когда она рассказывала об этом. С этой же печалью на меня вплоть до моего представления смотрел и Дарнелл — кажется, одежда Адрианны, которую я сейчас носила, напоминала ему о Ганноверской бойне.

— Ты ненавидишь меня. — сказала я.

— Неверно, — сухо ответил Дарнелл. — Ты не имеешь к этому никакого отношения.

Он глубоко вдохнул и вскинул голову. Потолок церкви не отличался вычурными узорами и прекрасными картинами, которые можно было увидеть в книжках по истории, читая про разные соборы. Бледная, едва коричневая внутренность купола возвышалась над нами. Пробежав по окружности взглядом, Дарнелл наконец выдохнул.

Я положила руку на плечо Луи и легко надавила. Он отошёл в сторону. Медленным и уставшим шагом я подошла к уже склонившему голову Дарнеллу.

— Почему? — спросила я. — Почему… всё это происходит?

Я показала на разруху вокруг.

— Как из Танцора ты превратился в это?

Дарнелл подтянул обратно скамейку при помощи Системной энергии и сел. Я достала вторую (не без помощи Луи) и мы сели друг напротив друга.

Дарнелл начал рассказывать.

Во время Ганноверской битвы погибла не только Франсин. Лишились жизни и другие Танцоры — люди по имени Коул Сандерсон и Виктор Бранд. Близкие друзья Дарнелла, довольно известные личности в те времена, хоть сейчас о них никто и не помнил.

Дарнелл много говорил о них, на его лице время от времени пробегала печальная улыбка: он был рад вспомнить их, но думать о них было больно.

— Два мечтателя, — ухмыльнулся он. — Сандерсон мечтал объединить Мальбург в своего рода Город, но всегда говорил, что главным должен был стать я или Франсин. Виктор его подначивал постоянно.

Я не прерывала предающегося ностальгии Дарнелла. В тоне его речи, в паузах, которые он делал, я ощущала ту же печаль, что и при разговоре с Адрианной. Глубокая боль, которую они оба решили закопать как можно глубже, и которую моё появление вывело наружу.

На меня нахлынула небывалая усталость. Дарнелл, похоже, это заметил и перешёл ближе к делу.

— После Ганноверской бойни я разорвал все связи с Адрианной, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Она пыталась связаться со мной, но безуспешно.

— Почему?

Лицо Дарнелла помрачнело, плечи поникли, а сам он смотрел в пол. После недолгого молчания он заговорил:

— За несколько дней до сражения мы с ней поссорились. У меня, — вздохнул Дарнелл. — были к ней чувства, и она о них знала. Возможно даже, что Адрианна испытывала… нечто похожее.

— То есть ты оставил её из-за какой-то ссоры? — почти не веря спросила я.

Дарнелл дрогнул. С запозданием я выставила руку, но он не двигался. Мне почему-то сначала показалось, что за мой вопрос Дарнелл нападёт на меня, однако тот стоял на месте. Я быстро поняла, что он и правда дрожал от того, что я сказала, но не от ненависти, а от боли. Ему было больно слышать мои слова.

— Нет, конечно нет, — грустно ответил он. — Я просто не мог, не имел права показаться перед ней. Никак нельзя было этого сделать.

— Что случилось в Ганноверской бойне, Дарнелл?

Я тем временем поднялась и подошла ближе. Говорил он всё тем же низким голосом, локоны его длинных светлых волос не давали чётко разглядеть его глаза. Его губы подрагивали от волнения: перед каждой фразой ему нужно было собираться с силами. На меня Дарнелл не реагировал — это я видела чётко и ясно. Он был занят сейчас двумя делами одновременно, причём комбинировал их он с невероятным мастерством. Первым планом Дарнелл составлял ответ на мой вопрос — это было слышно произнесённым шёпотом полусловам, так он подбирал то, что максимально точно опишет его чувства. Фоном же у него шёл совсем другой процесс: ненависть к самому себе. Я не понимала, откуда мне это известно, но что-то в его изменившемся поведении, в тоне его голоса, в словах, которые он говорит, мне намекало, что он далеко был не тем ненавидящий всех людей злодей, каким я его вырисовывала недавно. Единственный, казалось, кого он ненавидел, причём всей душой, так это себя.

Я тихонько подошла к застывшему на месте Дарнеллу и лёгким движением руки убрала волосы с его лица. Серые глаза блестели, отражая свет зажжённых церковных ламп.

— Дарнелл, — обратилась к нему я.

— Франсин умерла по моей вине.

По щеке мужчины, которого я ещё час назад считала бессердечным убийцей, потекла одинокая слеза. Мне стало его невероятно жаль. Я сглотнула и спросила:

— Что это значит?

— Если бы я… — Дарнелл явно сдерживался, говорил неровным, дрожащим голосом. — Если бы я поступил правильно, она бы не умерла.

Дарнелл сжал кулаки.

— Расскажи мне, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Я тебя выслушаю.

Он вздохнул и заговорил:

— У Адрианны возникли трудности в бою против твоего отца, Алексиса Розенталя. Но я не смог заставить себя прийти на помощь.

Дарнелл отвернулся. Локоны его светлых волос скрывали глаза.

— Я… Я попросил Франсин отправиться ей на помощь. Я подумал, что она справится.

Движением плеча Дарнелл убрал мою руку и сел на пол, закрыв ладонями лицо. Он глубоко дышал, воздух на его губах дрожал так, будто Дарнелл был на грани того, чтобы разрыдаться.

Собрав его признание по частям я поняла: вместо того, чтобы помочь Адрианне на поле боя, он попросил это сделать Франсин. И всё потому, что они поссорились, и у него были к ней чувства. Теперь он испытывал вину за смерть товарища. После того, как я расставила в голове всё по полочкам, внутри меня начали бороться две эмоции.

Первая — злость. Что-то во мне хотело накричать на Дарнелла, обвинить его. Как он мог говорить о том, что любит Адрианну, когда не был готов ей помочь, несмотря на разногласия? Неужели у него не было никакого уважения к ней?

Вторая эмоция — сочувствие. Она умеряла пыл первой, не давая лишним словам вырваться наружу. Дарнелл управлял огромной организацией, был одним из Танцоров, да и в бою, как я почувствовала на себе, показывал себя далеко не плохо. Он точно не мог просто бросить Адрианну, для него это наверняка было трудно, и это наверняка было сделано из лучших побуждений. Какую сильную боль он испытывал, когда понял, что его лучшие намерения привели к смерти одного из напарников? Представить было страшно. А ещё страшней было подумать о том, что стало бы с Дарнеллом, если бы умерла и Адрианна.

Дернув головой, я отбросила мрачную мысль.

— Расскажи мне про Ганновер, — обратилась к нему я. — Как всё пришло к… этому?

Я развела руками. Дарнелл поднялся, сел обратно на скамью и слегка хрипящим голосом начал рассказывать.

— На кону Ганноверской бойни за Танцорами следовало огромное число людей. Даже те, кто выступал против нас, в итоге присоединились к нам. Танцоры стали большой политической силой в Мальбурге.

Он щёлкнул пальцами.

— Затем наступает сражение… — продолжал он.

Предыдущий диалог, казалось, лишил голос Дарнелла всякой эмоции, но даже сейчас он говорил так, будто это были сами собой разумеющиеся вещи.

Дарнелл говорил о том, как быстро упало политическое влияние Танцоров, когда вместо пяти их стало два, и когда поддерживаемое обществом лидерство Франсин сменилось Адрианной. Самого Дарнелла поддерживало ещё меньше человек, поэтому он отказался быть главой.

В таком положении в Мальбурге могли снова появиться самостоятельные бандитские шайки, грозили погромы и неразбериха. Лояльных Танцорам людей было немного, по большей части это были ганноверские рабочие. Тогда Дарнелл и решил, что ему нужно стать противоположной силой для Адрианны — железным кулаком, который будет держать Ганновер и окружающую часть Мальбурга в страхе, но при этом в безопасности.

Адрианна, конечно же, сразу же попыталась остановить его, но Дарнелл дал ей понять, что это необходимо.

— Но разве человеческие жертвы того стоят? То, чем занимался Дарзли, разве оно было ради безопасности?

— Дарзли… — протянул Дарнелл. — Был человеком крайне неприятным. Спасибо, что разобралась с ним.

— Что ты имеешь в виду? — с выпученными глазами спросила я.

— Он был крайне влиятельным человеком в кругах ненавидящих Систему людей. Мне нужно было знать, чем они занимаются, и я поставил его на высокий пост. Это была необходимость.

— Как это, необходимость?! Он же…

— Да, я знаю. Но если бы я просто его остановил, я бы подверг опасности ещё больше людей. А начинать борьбу с теми кругами, откуда пришёл Дарзли, — это дело, требущее тщательной подготовки.

Дарнелл рассуждал логично, но мне очень не хотелось этого признавать. Это оправдывало смерти многих невинных людей.

— Злиться можно сколько угодно. Я тоже был зол. Но он связан и с Одарёнными из Миттельштадта, и с самыми грязными баронами Мальбурга. А ещё слухи ходили, что там, за территорией Прослойки, есть связи и с другими шайками. Одно неловкое движение — весь Ганновер, да и весь Мальбург исчезнут с лица Земли.

Теперь на пол села я. В который раз я недооценила серьёзность происходящего? В который раз я потеряла дар речи, узнав суть вещей? В который раз моя наивность разбилась вдребезги?

Меня начало трясти.

Если то, как я видела мир, как я собиралась решать проблемы, как я хотела жить свою жизнь, встречало такой сильный отпор, то что сейчас происходило с Норманом? Я считала… Нет, верила, что он в безопасности, что я смогу его спасти. Но логике перестали поддаваться даже самые простые, казалось бы очевидные для меня вещи.

Что если Норман мёртв?

Проскользнувшая в голове мысль сменила неунимаемую дрожь невероятно больным оцепенением. Любви всей моей жизни могло не быть в живых. Человека, ради которого я уничтожила свою жизнь. Страшно. Мне стало очень страшно.

На краю пучины страха и ужаса, в которую меня норовило сбросить сознание, меня остановил Дарнелл. Вернее его чуть более оживлённый, но серьёзный, жесткий голос.

— Катерина Розенталь.

Я вернулась в реальный мир и испуганными глазами смотрела на усевшегося на скамье блондина.

— Ты превосходный боец, Катерина, — он кивнул. — Как ты думаешь, почему это так?

Какой странный и внезапный вопрос. Неужели он заметил, что мне плохо и пытался меня отлвечь?

— Мой отец меня много тренировал с детства. Мне нравится использовать Систему.

Дарнелл пожал плечами.

— Да, хорошее знание теории и постоянная практика сделают из тебя приличного бойца, не спорю. Но не превосходного.

— К чему ты клонишь?

— Ты встретишь на своём пути людей, владеющих теорией Системного боя в таком совершенстве, в каком тебе и не снилось, — сказал он и улыбнулся. — Только вот тебе они моментально проиграют.

— Почему это?

— Потому что в тебе есть чувства, Катерина Розенталь. Этими чувствами ты усиляешь каждую свою Системную команду.

— Но…

— Если бы это было не так, заговорила ли бы с нами сама Система?

На это мне ответить было нечего. Дарнелл встал и проятнул мне руку, помогая подняться. Он оглядел церковь.

— У нас с тобой был хороший бой.

— Ты дрался не в полную силу, Дарнелл. Я бы проиграла.

Дарнелл принялся двигать скамьи на свои места. Сами того не осознавая, к работе подключились мы с Луи.

— Не в полную силу, да, — сказал он, выравнивая ряд. — Но про тебя можно сказать тоже самое.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Катерина.

— Да?

— Серьёзный бой между мной и тобой я проиграю с треском.

Я прекратила двигать скамейки и просто смотрела на Дарнелла.

— И сейчас я объясню, как именно и почему, — сказал он, отряхивая пыль с рук.