Танат Сквозь руины

Пролог

Это было уже не первое совещание за прошедшие дни. Представители разных тревожных служб — не только Департамента чрезвычайных ситуаций, но и Дальней Разведки, Глобальной Безопасности, которой подчинялись силы планетарного десанта, видные учёные из Земной Академии Наук, видные медики — все эти люди участвовали в совещании относительно судьбы Тау-137. Предметом обсуждения были не только найденные останки колонии военной корпорации «Сентком» или Sentinel Command, но и угроза со стороны артефакта неизвестной цивилизации. Внеземной цивилизации.

Ранее, больше ста лет назад, часть военных корпорации повела себя не как наёмники. Они восстали против руководства «Сенткома», когда поняли, какими бесчеловечными экспериментами те занимались, сколько жителей колонии погубили за четыре года её существования. Потому, посовещавшись, заговорщики приняли тяжёлое решение — присвоить объекту исследований уровень «Вермилион» и тем самым привести в действие нулевой протокол. Это слово означало оттенок яркого алого цвета, как артериальная кровь.

Нулевой протокол — полная зачистка, в том числе и исполнителей. Почему последние должны пойти на такое? Так выбора у них, по идее и нет. Если ты так и так сдохнешь от смертельного уровня радиации, смертельного вируса или яда, от которого нет противоядия, то пуля в голову будет избавлением. Особенно если перед этим ты спасёшь мир от смертельной угрозы. Но приведение в действие этого приказа на Тау-137 имело свои нюансы.

Собравшиеся в помещении модуля мобильной базы, который отвели для совещаний, смотрели на экраны перед собой. Там как раз транслировалась найденная недавно запись. Её оставил последний обитатель колонии, безымянный офицер в звании майора пехотных войск. Нашивки с именем на форме не было.

— Вот и всё, — вздохнул усталый мужчина лет сорока с небольшим, пригладив короткий «ёжик» седых волос. — Ребят тоже больше нет. Они, кто остался, сейчас в соседнем зале, в мешках для трупов. Сами легли, застегнулись, спустили курок. Я лично проконтролировал, как был выполнен этап самоликвидации. Исполнение нулевого протокола почти завершено. Остался лишь я.

— Боже мой, — произнёс один из людей за столом, молодой мужчина в старомодном белом халате. Это был один из приданных экспедиции научных сотрудников. Да и некоторых сотрудников тревожных служб откровения майора порядком выбили из колеи. Стоя́щий у настенного монитора следопыт, парень со странными кошачьими глазами, только качал головой. Не мог он понять и спокойно принять случившееся здесь.

Во главе стола сидел необычайно толстый мужчина. Если другие носили различную униформу, то на нём было что-то вроде домашней пижамы салатового цвета и халат из такой же материи. Сложив массивные руки под подбородком, мужчина мрачно смотрел на экран. Иногда он отрывался от просмотра, делая стилусом записи в планшете. Инспектор Дмитрий Пахомов одновременно анализировал и текущий файл, и другие найденные документы.

Именно своевременный анализ журнала исследований, который провёл инспектор Пахомов, позволил предотвратить гибель его коллеги и старого друга. Как следовало из записей тех вивисекторов, которые по недоразумению назывались учёными, если после начала процесса вынести испытуемого за пределы поля, происходила быстрая гибель последнего. Процессом называли некое поглощение, которое проводил светящийся хрустальный шар. Также спецами «Сенткома» было обнаружено, что если просто подавить некоторые волны мозга или экранировать их излучение, то процесс останавливался.

Проще говоря, старший инспектор Суханов, командир группы чистильщиков «Аид» и руководящий офицер экспедиции, был скорее помещён в состояние искусственной смерти мозга, а не комы. Жизнь в теле, которое не получало сигналов от головы, поддерживали аппараты реанимационной камеры. Благо спасатели успели доставить нужное оборудование в срок. Пока капсулу не доставили, чистильщики и десантники проводили реанимационные мероприятия. Теперь старший инспектор застыл между жизнью и смертью.

Тем временем давно умерший офицер «Сенткома» закончил свой рассказ:

— То, что Джек Вальтер и остальные включили в этих пещерах, стало воздействовать и на персонал колонии. Этим идиотам хватило ума усилить сигнал. Призыв был не так силён, но люди сходили с ума. Да что там говорить, в колонии за неделю резко вырос уровень самоубийств, помешательств. Участились драки, в том числе со смертельным исходом. Также у колонистов начались проблемы с кровью. Медики, кто был на ногах, сбились с ног. Словно что-то меняло тела людей на тонком уровне.

Изображение вдруг остановилось.

— Подтверждаю. — Один из представителей академии наук потряс своим инфопланшетом. — Излучение от артефакта действует как мутагенный фактор. Пробирки с простейшими, что дроны разместили рядом с шаром, генетически изменились.

— А как тогда быть с телом инспектора Суханова? — задал вопрос один из представителей Департамента. — Ведь он в зоне поражения. Надо понять, как его вытащить.

— Для этого мы должны понимать, что делает артефакт, — заметил Пахомов. — Что собой представляет поглощение, которое они упомянули в документах.

— С телом Суханова, как ни странно, всё нормально, — снова привлёк к себе внимание учёный из академии. — Изменения есть, но они скорее позитивные. Артефакт будто просканировал тело старшего инспектора и…

— И что? — Пахомов не разделял энтузиазма учёного.

— У Суханова из-за инцидента, который произошёл в период работы в Центроспасе, куча травм. Наша медицина так и не смогла полностью восстановить его здоровье. Микротравмы, в том числе и в мозге, стали причиной его перевода в Инспекционный отдел. Там другие нагрузки.

— Ближе к делу, доктор! — Пахомов не любил терять время на долгие разговоры. Как спасатель, пусть и бывший, он знал, чем опасно даже мимолётное промедление.

— Организм инспектора Суханова исцеляется в буквальном смысле на глазах. Клеточная структура, длина теломеразы… Как у младенца. Он скоро будет идеально здоров.

Честер только удивлённо присвистнул. Остальные члены совещания разделяли его мнение. Медкарту Суханова некоторые изучили по долгу службы. Служба в риск-команде или десанте ему была заказана.

— Диагностику его капсулы улучшили, и мы узнали кое-что об этом процессе, — учёный удивлённо покачал головой. — Методику можно воспроизвести. Согласно прогнозам компьютеров, через пару месяцев мы можем найти методику лечения даже для синдрома Хорнера.

Некоторые посмотрели на Пахомова. Его избыточный вес, нарушения метаболизма и функционирования внутренних органов вызвал этот синдром. Последствия ликвидации склада химоружия «Сенткома».

— О научных прорывах будем думать тогда, — проскрипел Пахомов, оглядев собравшихся, — когда найдём способ вернуть Суханова и поймём, что делает данный артефакт. Далее смотреть это видео нет смысла. Я его уже наизусть знаю. Живодёры «Сенткома» ретранслировали искажённый сигнал, который вызвал беспорядки. В этот момент военные, которые пытались выправить ситуацию, узнали правду о Земле. Что планета не погибла, а они не остатки человечества. Лидеры корпорации решили отправиться к артефакту, так как всё пошло прахом. Они надеялись получить его силу или что-то ещё. Пока мотивы этих психов мне непонятны.

Дмитрий сделал глоток воды из стакана, что стоял перед ним. От долгого монолога у него сбилось дыхание.

— Ситуация стала выходить из-под контроля. Колонисты, солдаты — все массово сошли с ума. Плюс внешние проявления мутаций, а также информация об опытах Вальтера и остальных привели к тому, что санкционировали нулевой протокол. Исполнители — отряды, что были расположены на дальней базе. Туда в самом начале волнений эвакуировали часть гражданских и детей. Благо, что их было немного.

— Что с ними стало? — спросил Пахомова один из присутствующих.

— Остались на базе. Там был межзвёздный корабль. Уточню сразу — перед введением в действие нулевого протокола детей, других гражданских и солдат эвакуировали с планеты. Как не попавших под поражающий фактор. Потом никто с планеты не взлетел. Данных о гиперприводе корабля мало. Точка эвакуации может находиться в сфере радиуса от десяти до тридцати световых лет. То есть до Земли они бы не долетели. Будем искать. Наш долг — помочь потомкам этих людей.

Все кивнули. Ненависти к потомкам тех, кто был противником их предков в Последней Войне, они не питали.

— После эвакуации группа зачистки запустила снаряды с газом. Двадцать семь тысяч человек погибли. Плюс ударными ракетами был нанесён удар по горам. Цель — уничтожение алтарей с артефактами и прерывание сигнала. Их было минимум три. Один мы нашли, под завалами нашли ещё два зала и обломки артефактов. Их анализ показал, что эти структуры были созданы не механическим путём, а словно выращены. Как некоторые кораллы на известной нам планете с кремниевой жизнью.

Услышав эти слова, Честер, командир следопытов этой колонии, дёрнулся и нахмурился. Десантник Берц, посмотрев на него, кивнул. Бывший командир о чём-то догадался.

— От трёхсот семнадцати до четырёхсот двадцати шести человек были приведены к артефакту. Часть умерла в стационаре после воздействия объекта, но больше всего останков найдено в уцелевшем зале. И тут вопрос: что поглотил этот шар? Почему искусственная смерть мозга останавливает процесс, но не обращает вспять? Каково предназначение этого объекта? Мы точно знаем, что он был источником трансмутации эндемичной флоры и фауны. Из-за этого планете частично присвоен статус «эвур». Версии у кого есть, что это такое?

— Врата.

Все посмотрели на следопыта с кошачьими глазами, что так и стоял у стены.

— Поясните…

Договорить свой вопрос Пахомов не успел. У всех присутствующих на комах зажёгся красный сигнал. Вскоре дежурный медик сообщит им, что показатели реанимационной капсулы изменились. В мозге старшего инспектора Суханова зафиксирована странная активность.

* * *

— Хур, а это ещё кто-то такой?

Человек, который командовал разношёрстной группой налётчиков-разов, сейчас стоял над сжавшейся пленницей. Она единственная из малого каравана кочевников пережила нападение. Дело было не в милосердии, которого в Танате нет. И не ради выкупа. После этого банда стала бы мишенью группировки кочующих разов.

Просто в банде не было женщин. Любых. А эта тощая представительница эльфидов очень даже ничего. Другие люди, тигроиды, ящероиды и даже безглазые инсектоиды оценили красоту модели оболочки их пленницы. Инис и так ничего не скрывал, а его ещё и сорвали. Хур должен был быть первым, за ним остальные члены банды. Однако один из ящеров окликнул вожака банды, и тот нехотя повернул голову.

Напротив шайки из семи вооружённых налётчиков стоял неизвестный. В том смысле, что было не ясно, к какой из рас Таната принадлежал этот разумный. Его тело укутывал плащ с капюшоном. По комплекции это явно был гуманоид, но не из немых оркоидов, как их называли. Человек, тигроид, ящероид, некоторые другие, но не инсект, так как даже накидка не могла скрыть крепкие мускулы одинокого странника.

Хур видел, что в руках у раза нет оружия. За спиной, укутанный кожей мобов, виднелся некий свёрток. Только пока его неизвестный достанет и размотает, банда налётчиков успеет нашпиговать одиночку шипами, разрывной шрапнелью из веерников.

Вот только лидер шайки почему-то почувствовал тревогу. Рука сама собой легла на стреляющий иглами малый иршер, что был в кобуре на поясе. Хур понял, что незнакомец его пугает. Но почему?

— Эй, раз, если девки давно не было, то готовь реды. Так и быть, поделимся. Только твой номер будет восемь, усёк? — крикнул один из бандитов.

Бандиты заржали, но не все. Если что-то и сложно взять с тела раза, так это реды. Определённые суммы без информатория и Хранителя можно перевести, но только по добровольному согласию. Часто банда Хура так и работала — трясла путников. Но тут троица караванщиков за иршеры и онишеры, то есть веерники, схватилась. Не захотели по-хорошему — станут биомассой в одном из пещерных биореакторов. Как и девка потом.

А камни душ убитых караванщиков бандиты, может, и сдадут. Ещё и награду получат. Вот только снимут с этого раза его реды. Тогда он соучастником будет. Если нет — придётся убивать наглухо. Как и девку, что видела их лица и слышала имена. Плевать, что немало разов на одно лицо. И через десятки оборотов находили. Например, эта гнида Стрелок из Вестников Таната. Тот, по слухам, топчет пещеры Таната уже больше ста, ста двадцати оборотов. Опасный боец, что может положить всю шайку Хура за миницикл, а то и быстрее.

— Девушку развяжите, отдайте ей одежду, вещи, извинитесь и отпустите.

Наступила тишина. Даже долговязая эльфидка смотрела на раза в плаще с удивлением. Он сам понял, что сказал, где и кому?

— Её удача вышла, и Танат её не пощадил, — сплюнул Хур, кладя руку на иршер. Щупальце чино соединилось с чагсом, создавая связь. — Ты откуда такой взялся, герой наивный?

Бандиты, услышав определение Хура, заржали. Но не тигроид Илк, что вдруг принюхиваясь, повёл носом, а потом сделал шаг назад от незнакомца. Глаза антропоморфного кошака расширились от ужаса.

Хур, у которого тоже были обонятельные кимбары, наконец включил их и принюхался. Тут он понял, что испугало Илка. От раза в плаще шёл густой запах крови: новой и давно засохшей; знакомой и неизвестной; разов и мобов.

Незнакомец поднял голову, явив на всеобщее обозрение своё лицо. Вернее, морду. У него было костяное лицо без глаз, отдалённо напоминающее морду безликого, только крупнее. Плюс у инсектоидов нет пасти с такими острыми зубами.

— Я тот, кто просто дерётся. Дерусь я потому, что дерусь.

Взмах руками — рукава плаща задираются до локтей. Из предплечий вылетают искривлённые костяные лезвия. Неизвестный раз вдруг с невероятной скоростью срывается с места. Шипы и взрывная дробь пронзают пустоту.

Да что у него за кимбары, раз он такой быстрый? Мышечные усилки или гормональные железы? Только такая мысль успела посетить голову Хура перед тем, как он услышал крик, и в его руки прилетело что-то круглое.

Приглядевшись, главный налётчик понял, что это, и бросил на пол пещеры. Голова одного из ящеров, оставляя за собой след серой крови, покатилась по камням.

Глава 1

Ра свой вопрос я так и не получаю ответ. Болезненный ребёнок, чьё тело усеяно язвами, нарывами, а глаза полны боли, пропадает. Меня снова куда-то уносит. Полёт по серому тоннелю заканчивается ожидаемо: я приземлился. Спиной об пол. Волна боли разошлась во все стороны от незажившей ещё до конца раны, которую мне нанесла своими дисками Тила. Не сразу вспоминаю о том, что болевые ощущения можно отключить. И я в таком состоянии вытянул тот бой, а потом ещё три схватки? В одной мне, конечно, помог Стрелок, которого я освободил.

Повезло, что сражение с Тширом, одним из командиров клана Знающих, я выиграл почти всухую. Хотя теми хлыстами он мог меня легко разрубить в куски. Помогли и моя хитрость, и способность управлять некоторыми биоструктурами этого мира. Спасибо ныне покойному Трагасу, который подрядил меня на эту миссию.

Ещё повезло, что перед этим не состоялась, спасибо Максу, схватка с боевыми химерами. Этих боевых мутантов вывели Творцы, а точнее — дреги. Именно таким, со слов зеленокожего глюка по имени Дрок, было самоназвание расы, которая создала Танат.

Танат. Название этому подземному миру дали не его создатели, а жители. То есть все те разумные, кто переродился в местных матках-оламах, а до этого умер у себя на родине: другой планете, в параллельном мире, в иной реальности. Только со смертью, как выяснилось, всё совсем не так просто и однозначно. В моём случае уж точно.

Как же хочется сейчас ругаться матом на родном языке, который так богат на витиеватые и ёмкие обороты, которые отлично характеризуют и мою ситуацию, и всю расу дрегов, чтоб их после смерти изжога мучила, да и сам Танат. Гребанный подземный мир высоких биотехнологий, где даже одежда или кран с водой сделаны из мяса. Эта странная реальность на самом деле — колоссальное бомбоубежище. Так как я не знаю, что ещё должно было произойти с этим миром, чтобы с него сдуло всю атмосферу, а поверхность усеивал пепел.

Есть и плюс — бомбардировка была произведена очень давно и вроде как не по моему приказу. Там, дома, для минимизации таинственной угрозы, мы рассматривали и такой вариант. Да и то локальный, лишь в зоне расположения уничтоженной колонии и окрестностей. Сейчас я это помню, но поначалу, когда увидел выжженную пустыню, справедливо решил, что это моих рук дело. Что это последствия моего приказа, а душа моя за это попала в Ад. Если вспомнить мою первую оболочку, то это было похоже на наказание.

Но тут всё иначе. Мир уничтожила из космоса или другая инопланетная раса, или произошёл некий глобальный космический, а может, и планетарный катаклизм. Местная элита, сильные псионики, однако успели подготовиться, так просто такие комплексы живых строений, вроде шпиля перерождения, за пару дней не построишь. То есть не вырастишь. И вряд ли сюда переселилась вся раса тех, кого считали богами, а разы звали Хозяевами Таната, его создателями или просто Творцами. Редкие они, чего скрывать, говноеды. Были, но своих соплеменников уничтожил один учёный, потерявший семью из-за закидонов правящей верхушки дрегов.

Тут уже наконец моя аналитическая жилка, навык старшего инспектора одной тревожной службы, дала о себе знать. Я погрузился в состояние фокуса на задаче, эмоции сразу ушли на задний план. Бывших спасателей и рисконавтов не бывает. Будем думать. И быстро.

Я нахожусь в теле, вернее, по-местному, в оболочке вестника — местного палача, карателя и охотника за головами. Абсолютно лысый крепыш человеческой расы, дико живучий, выносливый и быстрый. Правда, в этом мире, чего скрывать, все быстрые. Иначе тут, в мире, не знающем пощады, не выжить. Догонят, изобьют, убьют, а то и сожрут. Местный животный мир представлен мобами, потомками обитателей поверхности, и мутантами, которые вечно голодны. Меня вот сразу стая мелких шавок чуть не сожрала.

Есть у этого тела минус — гормональный баланс. Я могу за несколько часов впасть в состояние ярости, круша всё вокруг. Здесь есть два способа выпустить пар: убить всё живое вокруг, притом жестоко, или же расслабиться в женской компании. С этим тут пока проблемы. Если спутница на ночь увидит моё лицо, то она захочет меня прирезать. Потому что я похож на местного гения зла — лидера клана Знающих по имени Даргул. И это неспроста, так как этот раз тоже обладатель оболочки вестника, а ещё конченный псих и командует толпой долбанутых головорезов.

Да, все местные разы, как я упоминал, возрождены в новых телах. Модельный ряд не так велик, но Даргул имеет, как и я, уникальную оболочку. Лидер знающих явно был мятежным вестником. Вот я, например, не особо напрягаясь, прошёл тесты, придуманные Трагасом. Могу сказать одно: никогда не доверяйте инопланетному философу написание системных алгоритмов и протоколов безопасности. Долгая история...

Вестник не полон без своего главного оружия, а также средства защиты — живого доспеха, называемого димортул. В переводе с местного шипящего языка это значит «вместилище вестника». Плюс это живое существо, которое наделено собственным разумом. На своего ранее попутчика, а теперь напарника по имени Дим я, похоже, дурно влияю. Этот суровый альфа-самец стал на редкость язвительным. Ему, из-за способности объединения сознания костюма, я доверяю полностью.

Доспех, если его не кормить, способен сильно обглодать своего носителя. Потому в меню у нас постоянно мобы, муты и их самые вкусные части. Взамен доспех дарует защиту, силу, усиленное восприятие, заживление ран, защиту от вирусов и ядов, эхолокацию, ночное зрение и другие приятные бонусы. Прямо тактический скафандр чистильщика из моей прошлой жизни. Про «добрейшую» улыбку, что не покидает маску костюма, лучше промолчу. Зубы там большие, острые и в три ряда.

У меня есть единственный кимбар, как здесь называют живые аналоги имплантов. Тоже подарок покойного Трагаса. У него лишь одна функция, но важная — мысленное управление местными биосистемами. С его помощью я и заблокировал сектор внизу, снова подняв живой барьер в тоннеле. Почему его не пробьют? Так, у него и поверхность кислотоустойчива, да ещё и покрывается не просто ороговевшей тканью, а тем, что здесь называют кристаллической костью. Пробить его даже силами тысячи разов — пупок развяжется. Плюс, как и все местные биотехнологии, он самовосстанавливается. Если пищи хватит.

Вот с этим во многих местах Таната проблемы. Творцы замкнули запасы биомассы на себе, а потом и вовсе решили покинуть гибнущий мир, переселив свои эо, души, в новые тела, которые они могут вырастить в другом мире. Правда, с завоеваниями им не везло. Достаточно вспомнить пресловутую планету Икс или Тау-137. Именно там я наткнулся на точку фокуса псионической энергии, заключённой в кристаллическую оболочку. Это были своеобразные врата для переселения душ между мирами, а также источник мутации биома в новых мирах. Была гора водорослей, и раз — появился олам, штампующий боевые оболочки. Вот так дреги без сверхсветовых звездолётов путешествовали среди звёзд.

Продолжим ревизию активов, так сказать. Контакты, которые я могу отнести к союзникам. Тут на ум приходит девушка по имени Тэй, чей камень души, эотул, был спасён мной от разрушения. Сейчас новая оболочка для неё, да ещё и с некоторыми улучшениями от формовщика из Города Творцов, растёт внизу. Плюс эотулы её команды, которую отправили на разведку в ранее закрытый сектор со шпилем перерождения, также не попали в руки Даргула. Или даже в лапы, так как бывший вестник мутировал и сросся с тем, что раньше было димортулом.

В лечебном олдире, в шпиле, ещё лежал и лечился охотник за головами по прозвищу Стрелок. Этот похожий на ковбоя гуманоид и был тем, кто истребил команду Тэй, а точнее, Валери Бастьен. Самого наёмника до Таната звали Джеймс Картер, и пришёл он… из параллельного мира, который был похож и на мой собственный, и на мир произведений одного ретрофантаста. Только вместо Марса четырёхрукие зелёные гуманоиды жили в местной Африке, она же Эфрик. Будь у моей оболочки волосы, то они бы встали дыбом.

Делаю себе пометку в голове насчёт того, чтобы присмотреться к некоторым особенностям этого мира. На предмет похожих совпадений. И ещё надо вспомнить какой-то разговор относительно того, что некоторые творческие люди, адепты ментальных и духовных практик могли видеть картины других миров. Что-то связанное с высокими вибрациями, какой-то ноосферой и научным обоснованием. Иначе мне сложно объяснить произошедшую здесь встречу с воскресшим прототипом одной детской книжки.

Хотя почему детской? Это на обложке красотки в бронированном бикини щеголяли, а в тексте перевода, что был у меня, вообще голыми ходили. Невольно представляю в роли главной героини Тэй, которая…

Ё-моё, спасатель, нашёл время о голых бабах думать. Соберись. Понимаю, что задолбался за эти часы, почти без отдыха куда-то идём, дерёмся, получаем раны, залечиваем раны, жрём монстрятину почти в промышленных масштабах. Да ещё и в сыром виде, без соли, перца, других специй. Но как хочется салатика на оливковом масле, со свежей зеленью. Супчику ещё, любимую солянку мясную, рыбки красной, говядины тушёной в пиве. Да хоть карельскую калитку. Не в смысле дверь, а выпечку местную.

Желудок моего нового тела заурчал. Танат, да куда в меня всё влезает? Хватит жрать. И я понимаю, что причина немного в другом. Стресс, который у меня был изначально, наконец меня догнал. Спусковым крючком стала информация, которую я получил у этой точки фокуса. Моё сознание унесло обратно, на Тау-137. Там я увидел, что экспедиция в норме, и работает. И у медиков есть тяжёлый пациент, лежащий в коме — я сам.

Мысль, что я мог вернуться, проснуться в той капсуле, встать на ноги и вам рассказать, не отпускает меня. Ведь цель, которую я лично себе поставил, покинуть Танат, была совсем рядом. Только протяни руку и…

И что дальше, рисконавт? Ты бы взял и просто ушёл, да? Оставил здесь всё как есть? Бросил здесь всех и дальше выживать умирать: Тэй, её ребят, Дриса, Каракала, других копателей? Пусть не все были ко мне добры, но неужели я смог бы спокойно жить и жрать?

Нет. Иначе сидел бы на Земле и работал на каком-нибудь предприятии четыре часа в день, а потом ходил в зал, занимался хобби и путешествовал. Но вместо этого я сначала возглавил риск-команду спасателей Центроспаса, а потом и группу «Аид». И став чистильщиком, рисковать жизнью стал только больше. Мы как сапёры ошибаемся лишь раз.

Так что соберись, Нико. Подбери сопли, мужик. Вдох-выдох по схеме для релаксации, повторить нужное количество раз, а потом снова в бой.

Так, порефлексировали и хватит. Союзники. Стрелка я спас, его соклановца Ринтара вытащил, и сейчас его камень перезаписывают на новый носитель. Так что уцелевшие вестники для меня как минимум не враги, но пока не союзники. Хотя с учётом того, что я слышал о местных нравах, меня могут предать ради сиюминутной выгоды. Значит с этими ребятами надо поработать.

Ещё племя копателей. Разы-шахтёры, внешне напоминающие жутких тварей, были жутко кроткими и мирными. Я спас сначала Дриса, а потом и всех остальных переселил в пока безопасное место. Выходцы из примитивного мира в местных интригах не участвовали. Союзниками в некоторых вопросах их назвать можно.

Далее шпиль перерождения и его Хранители. Эта троица разов играет там роль управляющих систем. Их жуковидные тела не могут покинуть строение. Их я недавно спас от смерти. Знающие, в частности, некий Твит, хотели вырвать им эотулы и раздавить. Плюс у меня есть способ дать им нормальные тела. То есть с одной функцией, как в новой оболочке для Тэй. И при этом я смогу сохранить личный контроль над шпилем. Это мощный ресурс.

Правда, надо будет Шепелявому принести церебрал для выращивания нового языка. Есть на мне такое поручение. Да и за парой мутов он присматривает.

Мутанты или муты. Изменённые некими факторами мобы и даже разы. По местным правилам опасны и подлежат безусловному уничтожению. Однако созданием мутов грешили и Творцы. Например, гориллоидов, шавок и химер, что обитали в шпиле, они создавали в качестве альтернативы непокорным разам. Более умные звери, но покорные и не склонные, как разы, к мятежу.

Судя по директиве на уничтожение, опыты и тут прошли неудачно. В итоге они, как рабов, вырастили своих соплеменников традиционным способом, а потом их превратили в разов. Только сделали прошивку сознания, как у копателей. Ту, что на безусловное подчинение. С её помощью Трагас и произвёл зачистку соплеменников. До сих пор не знаю, как оценивать его поступок.

Насчёт мутов. Совершенно случайно вышло подружиться с Максом. Ну, это я его так назвал. Этакий местный аналог сторожевой овчарки. Его я не уничтожил, а значит, не выполнил одно из рейтинговых поручений Хранителя. А это реды на новую оболочку Тэй. Ладно, придумаем что-нибудь.

Ещё Ури. Внешне это домашний зверёк пого, похожий на лысого чебурашку, вот только куда более умный. Этот засранец шпионил за мной по поручению некоего Хаус, представителя независимых странников. Последний мне сильно помог. Я тогда освобождал распятого на крыше Стрелка, а он снял сторожей усыпляющими дротиками.

Ури сказал, что они мне не враги. Проверим. Но сначала надо спуститься до того уровня, где расположены биокомплексы и живут разы. Век бы эти пещеры не видеть.

Через силу принимаю сидячее положение. Я всё ещё под хрустальным куполом укрытия. Надеялся узнать здесь, что творится на поверхности. И хотел найти нашу экспедицию, которая, как оказалось, в другой звёздной системе.

Трагас, что призвал меня как Вестника, переложил на меня бремя принятия решений. Я мог оставить всё как есть, сменить оболочку и жить, как рядовой раз. Этот путь я отверг.

Второй путь звучал так: прекратить всё. Это означало, как я теперь понимаю, лишь одно — открытие внешнего купола и гибель всех биоформ в подземелье. Сначала я думал, что мне предлагают проверить поверхность на предмет пригодности для жизни.

Ага, жить там можно. Секунд или местных битов двадцать. Больше, если сможешь сильнее дыхание задержать. Вдруг кому понравится долгая агония. Ха-ха, шутка.

— Смотри, воин, наш рыцарь крови проснулся. Только опять меня глюком назвал.

Чего? Поворачиваю голову в сторону хрустального шара. Под ним стоит уже знакомый мне зелёный человечек с красными глазами и острыми ушками. Рост полметра, на плечах плащ. Тот самый Дрок, которого я видел в схожем зале в шпиле. И здесь он нарисовался, что не сотрёшь.

Только смотрел господин не на меня, а на того, кто стоял по его правую руку. Чёрная лоснящаяся кожа, что скрывала крепкие мускулы. Кожу покрывал гибкий костяной панцирь, напоминающий кольчугу, а голову закрывала костяная маска, у которой виднелись такие зубищи из открытой челюсти, что я даже вскочил, не обращая внимания на боль в ране. Чего блокада не работает? И откуда здесь ещё один димортул?

— Здравствуй, брат, — вдруг промурлыкала эта образина. Иначе этот голос я описать не могу. Хотя, когда я в шахте себе, то есть своему доспеху, разминал плечи, он похожие звуки издавал. Ну а тут осмысленная речь.

— Э-э-э, привет, брат, — отвечаю я, так как вежливость никто не отменял. Дрок внаглую ржёт.

— Ты меня узнал? Я рад, брат Нико. Так непривычно говорить с тобой, как и видеть со стороны. Ты тот ещё олень упёртый.

Чего? Что это такое? Олень? И тут я вспоминаю того, кто показывал мне образ димортула с ветвистыми рожками. Неужели это…

— Ну, такой я разумный, Дим, — говорю я, прежде чем задать самый тупой вопрос в этой ситуации. — А ты когда успел русский выучить?

Стоя́щая передо мной машина смерти фыркает, а потом начинает ржать вместе с Дроком. Смех также напоминает мурлыканье кота, который играется с мышкой. Что здесь происходит?

Глава 2

Тут маленький зелёный глюк сфокусировал на мне взгляд и начал вещать. Иначе этот монолог, который я слушал с упавшей челюстью, по-другому не назвать. Отчего было чувство удивления? От того, как Дрок говорил.

Часть его речи была на английском. Потом он перешёл на немецкий, потрясая в воздухе пальцем. Словно пародировал кого-то. Может, он тролль? Вон весь зелёный.

Следом был переход на японский, притом с копированием интонаций суровых самураев из старого кино. А на закуску французский, один из китайских диалектов, но я всё понимал.

Моё понимание разных наречий Дрок сразу объяснил:

— Честь тебе, что ты не ленился, а пользуясь возможностями, изучил многие языки своей родины.

— У нас таких людей немало, — говорю я невпопад.

— Не перебивай. Времени и так мало. — Поднимаю руки в примиряющем жесте. — Мы не сотрясаем воздух звуками, всё это мысленное общение. Я мысленно говорю на своём языке, но ты слышишь родной. Мысль не делает различий между расами, запомни. Ты видишь своего спутника потому, что я, говоря понятными тебе терминами, спроецировал его психоматрицу в определённый образ, который вывел на твои каналы восприятия.

Молча киваю. Тут всё понятно. Но кто такой сам Дрок?

— Отвечаю. Я психоматрица некогда живого, дух, что живёт в слое реальности мира, который можно назвать астралом, ноосферой, а у меня зовут миром духов. В вашей реальности некоторые называли это изнанкой, хрониками Акаши. Можно сказать, что это гиперпространство для информации, знаний.

Едва сдерживаюсь, чтобы не спросить вслух, где это у него, но Дрок, как я уже убедился, читает мои мысли. Мы ведь ими и общаемся. Но зелёный карлик меня не одёргивает, а продолжает свой рассказ.

— Я, как и другие духи, живу в изнанке своего мира. Вернее, вселенной, так как я существо из параллельного мира. Вы, люди, тут так говорите, но всё сложнее. Вернёмся к делу. Именно через изнанку дреги могли перемещать свою суть. Только они не понимали, как устроен мир, не видели его величие. Потому, когда их армии почти везде потерпели неудачу, дреги решили поработить изнанку и стать богами. Вот это смешно.

И чего он здесь смешного увидел? Эти монстры стремились встать всемогущими. Как лидеры «Сенткома». И отметим, что со слов Дрока, где-то хозяева Таната преуспели.

— Могут ли муравьи, считая себя венцом природы, понять, что такое человек? Вот и эти гордецы не понимали, что такое воистину божественный уровень. Они даже не поняли, почему больше не могут покинуть свою планету. Да, иммунная система вселенной, если тебе так понятнее, заблокировала их здесь, в мёртвом мире, когда они попытались пойти выше и взять всё под контроль. Была в моём мире такая раса, чьи представители теперь не могут после смерти попасть за полог мира духов. Мы ещё заблокировали дрегам путь в наш мир, но видим попытки прорыва. Ну, это наши проблемы. Поговорим о твоих.

Голова кипит, но я внимательно слушаю. Ранее у меня было подозрение, что некоторые из создателей этого мира уцелели. Теперь я понимаю, в каком виде.

— Верно понимаешь, — кивает Дрок. — Кто-то успел переселиться, но их я не вижу. Они могут стать будущей проблемой твоего народа и жителей вашей вселенной или для обитателей чужой. Объясню проще: я могу появиться здесь в виде призрака потому, что они создали артефакт, пробивающий реальности. Ты его коснулся разумом — мы тебя увидели. Плюс, как видишь, ты одновременно в двух местах, а значит, есть устойчивый канал между Танатом и миром, где остались твои друзья.

Так. Похоже, мы к главному переходим. Я уже понял, что здесь, в Танате, присутствует что-то вроде моего отпечатка. Кер или сознание.

— Да, всё так. Ты попал в этот мир не так, как остальные. Ты не умер. Люди, что пришли в тот мир с тобой, успели изучить записи ваших предшественников. Точнее, твой друг.

Димка Пахомов? Ну а кто, если не он? Двойник димортула знает о том же, что и я, кивнул мне.

— Твои товарищи смогли правильно остановить процесс кражи твоей души. Ты мог или умереть там, или оказался бы здесь целиком, но оказался посередине. Твой разум там введён в состояние, подобное смерти. Потому, когда ты был там, рыцарь крови, ты не проснулся.

Ничего себе новости. То есть чтобы спасти мне жизнь, они ввели мой мозг в фазу, что напоминает смерть? Тогда понятно, почему моё тело лежало в реанимационной камере. Для поддержания жизни в теле.

Тут на руке Дрока появился серый шарик, по поверхности которого носились струйки чёрного дыма, напоминающие червяков.

— Это ваш Танат. Тени — души дрегов.

Тут поверхность шара укутала сеть золотистых нитей. Из его верхушки в зенит уходил в потолок голубой луч.

— А это наложенный на мир запрет, что не даёт дрегам покинуть умершую родину. — Дрок показал когтистым пальцем на луч света, что бил в потолок. — Вот тут ты видишь канал, что связывает тебя с твоим телом. Он пробивает защиту, но сон твоего разума там…

— Рождает чудовищ, — заканчиваю вдруг я.

— Нет, — качает головой Дрок. — Он скрывает от дрегов наличие бреши в их темнице. Пока этот канал бесполезен для них. Каждая захваченная душа ненадолго создаёт такой. Переместись ты сюда полностью — он пропадёт. Умрёшь там — душа сама долетит до этого мира. Но…

— Сейчас будет жопа, да?

— Она, Нико. Этот канал твой, а значит, ты, чуть научившись, сможешь вернуться, но зная тебя, — Дрок вздыхает, — ты захочешь вывести других. И ты можешь понять, как это сделать. Вот тогда они тебя увидят и попробуют…

— Сбежать.

Дрок кивает. Маленький дух мрачен.

— Я могу лишь предупредить тебя, рыцарь. Не отговорить. Это твой мир, решать тебе. Они лишь души, но, попав в тот мир, могут обрести плоть. И начнут всё заново. Даже между параллельными мирами пройти проще, чем на другую планету. Меня, например, они не видят.

— Так какой совет ты хочешь нам дать, Дрок? — задаю я актуальный вопрос.

— Времени мало, рыцарь крови. Могу дать тебе лишь один совет. Ты сам придёшь к этому, но если выбор будет осознан, то ты сможешь снизить ущерб. Однако, пусть нельзя видеть будущее, но зная тебя, можно сказать, чем закончится твой путь.

Дрок замолкает. Он печален.

— Я умру, так?

— Да. Но это будет окончательная смерть. Даже по меркам Таната.

— То есть?

— Твоя душа будет уничтожена.

Весёлые, в кавычках, перспективы. Блин, почему мне не страшно? Неужели я настолько отбитый?

— Наглухо? — вдруг хором говорят мои собеседники.

— Так какой совет, Дрок?

Маленький дух криво улыбается и качает головой.

— Герой. Но не тот, из-за которого умерли другие, а совсем наоборот. Может, именно ты и нужен этому миру. Не знаю. Совет мой прост: не следуй правилам. Учти, что здесь одни шулеры. Значит, переверни стол, вытряхни тузы из рукавов и набей морды. Будь собой, рыцарь крови. Дерись. Ты и не можешь иначе. Поверь, позже ты всё поймёшь, воин. Просто иди вперёд.

— Совет витиеватый, но спасибо, Дрок.

— Увидимся ещё, но это не точно. Да, ещё пара моментов, а потом тебе брат кое-что важное скажет.

— Слушаю, Дрок.

— Во-первых, насчёт того, что в разных мирах есть схожие вещи. Например, в одном мире что-то сказка, а в другом это реальность. Всё летит в изнанку, хроники Акаши, астрал, при этом просачиваясь между мирами. Люди с даром высоких вибраций могут неосознанно ловить образы с изнанки. Даже с чужой изнанки. У вас гоблины живут в легендах, а я один из них. Шаман. И сам ты недавно в Танате встретил такого разумного.

Встретил. Джон, вернее — Джеймс Картер, что вместо Марса попал в Африку и дружил с местными индейцами.

— Во-вторых. Моё зрение ограничено здесь. Вижу только небольшой участок вокруг врат. Это, — кивок на серый шарик в руке, — лишь мой мысленный образ. Потому, есть ли ещё города дрегов с живыми обитателями — мне неведомо. Живут ли дреги в Узле или Центре, как вы его зовёте — тем более не вижу. Но вознестись они пробовали там.

Перед глазами возник облик острова посреди подземного моря, где Дим перед отставкой видел одного из Творцов. Тогда он принёс дрегу камни и головы мятежных разов. Город покрывал как сам остров, так и потолок над ним. Если у Таната был «мозг», то только там.

— В-третьих. У тебя не три пути. Первый, отстраниться, ты отверг сразу. Второй, всё разрушить, ты отверг сейчас. Третий путь Трагаса, то есть починить, а вернее, излечить этот мир — сложен и мало выполним. Но отсюда вытекает четвёртый путь — твой личный. Ты решаешь, как поступить. Но этот путь…

— Может привести к уничтожению моей души. Буквально.

— Верно, рыцарь крови. Но времени мало. Я не всесилен. Дал им наконец слово твоему молчаливому напарнику.

Дим выходит вперёд и задумчиво гладит подбородок.

— Брат, помнишь то слово, которое упоминали Даргул и его разы? Алар?

— Как такое забыть? Я думал, что так они зовут хозяев Таната. Так ведь?

— И да, и нет.

— Поясни.

— Так они называли силу, которая не имеет материального воплощения. Явление. Хорошо, что могу словами описать. Образом сложнее.

— То есть? Какую силу ты имеешь в виду, Дим?

— Дьявола, — просто отвечает напарник.

Так, история всё интереснее. Мало мне запертых, подобно демонам в Аду, душ псиоников, у нас ещё и местный сатана нарисовался. Вот чего мне так везёт?

— А он тут есть, местный дьявол?

— Не знаю, — чешет себя когтем по виску Дим, — но сейчас я не могу не только убрать боль, но и показать последнее своё воспоминание. Алар — термин из моего мира.

— Так. Подробнее, — сразу говорю я.

— Те монахи, братья ордена Тишины, так они называли одного демона, изгнанного с земли в преисподнюю. А теперь ты понимаешь, откуда Даргул его знает?

— Твою печёнку, Танат. Вы земляки.

— Хуже, Нико. Я многое вспомнил, пока ты был в отключке. Того учителя послушники называли… Они называли его наставник Даргул. Понимаешь?

— Чтоб меня… Почему у меня ощущение, что это не все новости.

— Не все, — вздыхает монстр, стоя́щий передо мной. Слова явно даются ему тяжело. — Я вспомнил свою последнюю цель. Из прошлого, до помещения меня в хранилище. Она стояла на коленях, подставив шею под клинки.

— Добивай, Дим. Не томи.

— Она сказала нам, мне и моему тогдашнему носителю, что всё понимает. Потому она, во имя великой цели, отдаёт свою жизнь. Нико, она… Она назвала нас…

— Как? — мне передались его эмоции. Разум димортула шокирован и растерян. Его образ становится прозрачным. Видимо, слияние, устроенное Дроком, подходит к концу. Сам гоблин уже пропал.

— Танат, она назвала нас наставником Даргулом. Брат, ты понимаешь, что это значит?

Понимаю, напарник, понимаю. И у нас обоих общая реакция на эту новость.

— Ипутся кандибобрики! — говорим мы хором.

Потом я оказываюсь один под куполом. Ощущаю Дима так, как прежде. О, и боль в спине сразу прошла. Жаль, что другие наши проблемы так просто не решить.

* * *

Больше нам тут делать было нечего. Глянув ещё раз на светящуюся хрустальную сферу, она же точка фокуса и врата, я развернулся и пошёл вниз, к одноместному кильму, что поднял меня сюда. Перепонки меж рёбер купола закрылись без команды. Не такого результата ожидал, когда поднимался сюда.

Будем искать во всём плюсы. Тшир и его люди, то есть разы, потерпели неудачу. Пусть в Узел они и так бы не смогли попасть, но и возможностей уничтожить Танат у них нет. Но и тут всё не так просто. Если вспомнить, как сектор со шпилем по моей команде перекрыла загородка, то не думаю, что приказ отстыковать купол привёл бы к гибели всего внутри. Да и не могут Знающие отдать такую команду.

Так, а вот недооценивать противника нельзя. Я не знаю, что на самом деле могут сделать Даргул и его сподвижники. На что они на самом деле способны. Так будем считать, что победа в этой схватке не была напрасной. Они не захватили шпиль с его биорезонансной системой, не получили доступ к тому, что со временем им поможет, пусть теоретически, уничтожить Танат и всех его обитателей. Это плюс.

Новость, что в Узле, то есть на том острове из воспоминаний Дима, могут быть ещё живые Творцы — не минус. Это просто… Дальше должно следовать неприличное и матерное выражение, которое и так всё понимают. Потому не ругаемся, а помним, что контроль нужен всегда. Обсценная лексика — выпускной клапан при стрессе, а не самоцель. Не надо держать себя в вечном стрессе. Просто зафиксируем мысль, что наличие живых дрегов куда опаснее их запертых на планете душ.

Почему так? Всё просто: живые дреги могут напрямую управлять биоформами Таната. И что-то я не заметил, что кто-то влияет на меня, на других разов, на мобов или Хранителей. Этот мир брошен и умирает. Запасов биомассы в одном Городе Творцов с лихвой хватит на излечение всех встреченных мной строений, которые поражены голодом.

Но никому нет до этого дела. Система явно сломана, а Хранители лишь пытаются замедлить процесс. Вот Узел, как самодостаточная структура, вполне может быть последней крепостью дрегов здесь. Ну и имечко у расы. Язык сломаешь.

План связаться со своими, если мы на Тау, или переселение на поверхность — провал. Путь номер три — скопировать кертул Трагаса в шпиле, а потом заменить всех Хранителей биосистем на них. Перезапустить Танат, так сказать. Дать разам свободу и отдать им Танат. Организм, что копирует кертулы, мне показал Ворчун. Только я сейчас мучаюсь вручную менять камни душ на носители разума. Да ещё и от последнего Творца. Плюс, если вспомнить раскол среди разов, это ничего особо не изменит. Может, сытнее всё станут, но Даргул будет пытаться уничтожить этот мир. Его жажда мести подогрета почти тысячелетием ненависти.

Значит, как верно заметил тот дух-гоблин Дрок, ищем свой путь. Который нарушает существующие правила. Ничего себе задачка. Не говоря уже о том, что в конце меня, скорее всего, ждёт смерть.

Если что, то намётки такого плана у меня есть. Летим вниз. Надо кое с кем обсудить пару вопросов. Одного из них точно из капсулы уже выпустили. Надеюсь, что они друг друга без меня не поубивают.

Лапы кильма, наконец, коснулись площадки. Мягкая посадка. Жаль, что не попросил сделать кабину прозрачной, так задумался обо всём. Хоть глянул бы, как путь наверх изнутри выглядит. С другой стороны, а что там интересного?

Выпрыгиваю из раскрывшейся кабины, кильм сразу уносится куда-то вверх. Снова осматриваюсь. Тоннели в другие сектора и главный — в Центр, завалены намертво. Эхолокация даже не видит конца каменной преграде. Дрис и другие копатели, которые могли бы сыграть роль тяжёлой техники, сюда и не заберутся, и не справятся. Есть у меня подозрение, что преграда тянется до самого центра этого подземного мира. Потому и мои новые знакомые тут, вероятно, бесполезны. С тем же успехом можно пробить новый тоннель, а я успею добраться до Центра пешком.

Так, с ветерком, за несколько циклов прокатиться не выйдет. Значит, будем топать ножками по лабиринту пещер. И тут у меня вопрос, а чего Даргул туда своим ходом не добрался? Значит, и здесь всё непросто. Вывод тут один — пора действовать.

Из кабины подъёмника, которую сразу унесли наверх, выпрыгиваю с клинками наголо ещё в воздухе. После того как Стрелок не пойми как выжил после обезглавливания, я стараюсь быть готовым ко всему. Однако здесь всё по-прежнему — Тшир и его ящеры валяются тут и там целыми тушками и отдельными кусками. Придётся повозиться…

Со вздохом начинаю осматривать останки разов. Все они по мелочи несли вполне полноценный походный набор: фляги, пластинки рациона, местный боезапас, ульмы с медициной. Немного подумав, нахожу в сторонке нечто вроде походных рюкзаков, но ручной работы, из плоти, а не продукцию тельмахов. К парочке было приторочено что-то вроде скаток из кожи. Вот в них, соединив отрезы в узел, я и сложил останки боевиков Тшира. Его голову я повесил на пояс.

Снова спуск в зал с точкой фокуса или вратами, как я её зову. Мысленно готовлюсь, но ни псионической атаки, ни явления зелёного гоблина не случилось. Да и Макса с химерами нет. Ну и где они?

В тамбуре, где в оламах плавали сторожевые муты, тоже пусто. В смысле все капсулы раскрыты и пусты. Ни крови, ни тел, ни следов борьбы. Уже интересно. Неужели Макс и их…

— Твой новый приятель больше заслуживает кличку жрун, — слышу я сбоку. Там за оламом, прятался ещё один мут — маленький шпион и любитель печёнки.

— Привет, Ури. А ты чего спрятался?

— Да мало ли кто спустится. Ты ведь за Тширом пошёл, а он опасный головорез. Был, — замечает разумный монстрик, увидев у меня на поясе голову с приметным шрамом. — Рассказать кому, то не поверят. Нико, кто ты такой?

— Не поверишь, но я в прошлой жизни чужие жизни спасал. Уж извини за такую игру слов.

Да, в языке Таната, что создан для разов, нет такого сложного термина, как тавтология. Здесь и эпитета для слова «огонь» нет. По понятным причинам.

— Так, где Макс?

— Где? Этот ненасытный мут убежал вдруг сюда, словно кого-то почуял, и твой приятель меня отпустил. Просил присмотреть. Я подбегаю, а он там, снаружи уже четвёртую самку вертит…

Так, понятно. Мут, которого я пощадил, увидев в его глазах разум, взял на себя всю охрану зала перемещения. И никого не убил, но в каком-то смысле порвал. Вот везучий засранец. И что мне теперь с поручением делать?

Решив, что об этом подумаю потом, подхватываю Ури и мешок с останками. Буду волочить его до ближайшего биореактора. Тяжёлый, зараза. А там ещё трупы у пролома, да у стойбища кильмов. И всё мне тащить.

Тут я внезапно получаю мысленное сообщение от одного из Хранителей. Шепелявого, как я его назвал. «Угроза шпилю перерождения со стороны диких разов устранена. Вам начислена награда в три тысячи редов. Сумма переведена указанному перерождённому. Оболочка оплачена, готовим извлечение», — гласит сообщение, а потом я получаю ещё парочку.

Согласно им, группы мутов подвида химера и шавка были… Чего? Что значит, взяты под контроль? Не за награду спасибо, но понимать бы, а что происходит. Тут я слышу знакомый цокот коготков — шавки. И идут ко мне. Бросаю мешок и принимаю боевую стойку.

Однако вскоре я опускаю руки, наблюдая невероятную картину. Мимо меня идёт шеренга шавок, которые чуть не съели меня после второго перерождения. На меня они не отвлекаются. А ведёт их уже знакомый мне мут — химера. Тварь с кошачьей мордой имеет взъерошенный вид, защитные пластины дыбом, но рожа… Хочется дать ей что-нибудь кислое. Ну, чтобы не видеть этой, довольной донельзя морды.

— Макс — самец! — замечает Ури, который сидит у меня на плече. Тем временем шавки и их мамка уже скрылись за поворотом.

— Угу, — только и могу я произнести.

Тут приходит ещё одно сообщение от Ворчуна. Сектор закрыт, он пускает на нижние ярусы антивирус. Там у спуска как раз стоит мой знакомый, а вместе с ним самки, что выполняли роль сторожей, а также ещё шавки. Видимо, ждут только тех, кого я видел. Понятно, почему шпиль стал безопасен.

Раз так, то я бросаю мешок у входа в зал с оламами и иду к кильму. Спокойно спускаюсь, нахожу нужный церебрал, забираю и возвращаюсь. Где биореактор, мне покажет Шепелявый. Когда освободится. Сейчас он будет занят.

Вхожу в знакомый зал и кидаю костному жуку шарик церебрала.

— Держи. Только не заболтай меня.

На плече хихикает Ури, а в голове Дим. Монстрика я оставляю у оламов и говорю ждать. Предупреждаю, что скоро мы отправимся на встречу с его приятелем Хауфи. От этих слов лысый чебурашка даже заулыбался. Он подождёт меня тут, так как я не хочу, чтобы он слышал следующий разговор.

Прохожу мимо олама, где начинает подёргиваться обнажённое женское тело. Лицом девушка внутри отдалённо похожа и на прошлую оболочку Тэй, но больше похожа на кое-кого другого. В капсуле клонирования идёт процесс пробуждения той, кто больше тридцати пяти оборотов назад умерла на Тау-137 — лейтенанта Валери Бастьен.

Вот и комната формовщика. В сторону расходится мембрана входа. В олдире уже никого. Да и вещи, плащи, шляпа рядом не лежат.

— Так и знал, что это твоих лап дело, Нико. Может, расскажешь, а какого тут происходит? И вообще, где я?

Стрелок стоит справа от входа. Он уже одет, а в его руке двуствольный пистолет-лем. И чего он опять целится мне в голову?

Глава 3

— То есть мой подарок тебе не интересен? — говорю я на английском языке, поднимая перед собой левую руку, в которой зажата голова Тшира. Правая чуть согнута и прижата к телу. Сделать шаг в сторону и выпустить из неё в Стрелка тойль — один миг.

Но Стрелок повёл себя иначе. Не знаю, что именно его удивило, голова его врага или родная речь, но он дёрнулся, поднял ствол, а потом и вовсе убрал его в кобуру. Выглядел этот ковбой так себе. Хотя по маскоподобному лицу нельзя читать эмоции, язык тела говорил за себя.

— Я думал, что он меня какими-то наркотиками накачал. — Тут, понятное дело, подразумевался Даргул. — Этот язык… Ты его знаешь? И ты узнал плащ. То есть…

Стрелок, этот ранее уверенный в себе наёмник, был растерян. Пока он собирался с мыслями, я выслушал безмолвный доклад формовщика. Хвала телепатии, что его услышал лишь я, а благодаря маске димортула, моя челюсть не упала, пробив пол. То, что я услышал, касалось результатов лечения моего собеседника и особенностей его тела. Понятно теперь, как он без головы выжил.

Нет, он не ряженный. Стрелок полон сюрпризов, а ещё тузов в рукаве. И не только там. Моя память после посещения зоны врат, мысленного путешествия к моему родному телу, а также общения с Дроком стала легче открываться. Потому ранее неясными словами и категориями знаний стало легче оперировать. Да я даже знаю несколько значений слова «операция».

В моём мире выпущенный на конвейере антропоморфный робот с ИИ или псевдо-ИИ, нейронкой от восьмой категории, называется андроидом. Человек, у которого есть импланты, просто имплантированный. Если аугментаций выше нормы, то это избыточно имплантированный индивидуум. Тот, у кого заменены конечности и органы из-за травмы, например, зовётся киборгом. Но последних, ввиду развития медицины, и нет.

Раньше, больше ста лет назад, были добровольные контрактные киборги. Это были те, кого улучшили для выполнения рабочих обязанностей. Естественно, что в основном это были разные военные специалисты. В Сент-Томас их было немало. И часто из-за непродуманных схем аугментации такие люди, как военные, так и гражданские, сходили с ума или получали травмы. Очень у нас, людей, сложный организм, где куча важных органов и желёз.

Но даже по аналогии с этими знаниями мне затруднительно дать определение тому, чем является Стрелок. Если кимбары здесь аналоги имплантов, а разы, по сути, биороботы со сменными телами, то он избыточно кимбарирован, кимбароид, биороид? Потому что, судя по докладу формовщика, родных органов у его инсектоидного тела считай нет. Есть множество замещений, которые он изучил, даже скопировал, но сам спроектировать не сможет. Это уровень эунтей, а у данного формовщика ниже. Хм, а в Городе Творцов был именно такой уровень.

По телу Стрелка. У него были силовые усиления в виде дополнительных более плотных и крепких мышечных жгутов. Специальные железы усилили сухожилия и внешний хитиновый панцирь. Притом изнутри, не вызывая подозрений, пластины частично усилены кристаллической костью. Потому он, кстати, так легко пережил мою кислотную атаку. Плоть прожгли в районе мякоти, да и я сам бил туда, в живот.

Ещё по мелочи заменена пищеварительная система, что позволяла наёмнику питаться плотью мобов, а не только рационом из тельмахов. Органы чувств усилены, и есть дополнительные, не на голове. Эхолокация есть, как и защита от акустических атак. Вживлённые ульмы, если можно их так назвать, что позволяли залечивать раны. Голову, например, приживить обратно. Ещё есть орган, фильтрующий яды. Да и полость с камнем души имела усиленную защиту.

Однако самым интересным были церебральные кимбары. Один подобно пауку распустил по телу нервные окончания, которые обеспечивали быструю реакцию. Но второй… Это, по сути, был второй мозг, который располагался рядом с эотулом и обеспечивал высшую нервную деятельность. То есть в теле Стрелка была вторая голова. Так, он, ловкач такой, и выжил.

— Слушай, а я думал, что второй мозг помогает тебе быстрее соображать?

Наёмник вздрогнул, дёрнул подбородком, а потом посмотрел в сторону формовщика.

— С потрохами меня сдали, да? Оно и неудивительно. Вот только я понять не могу, зачем тебе это? Я вроде не пленник, оружие ты мне оставил, вот только недавно мы друг друга чуть не убили. Правда, ты почти преуспел. Если бы не мои кимбары, то мы бы сейчас не разговаривали.

Это он верно заметил. Только у меня к нему и свои замечания есть. Вот сейчас и спрошу:

— А у тебя в теле есть полость для хранения камня души. Дополнительная, но ты предложил Тэй выкинуть из кефла одного из её друзей. И потом, когда внизу был, ничего не сказал.

Головорез посмотрел на меня, его плечи поднялись и опустились, а потом он присел на краешек кресла-вирала. Голову опустил, согнулся.

— Когда я сказал, что не могу её спасти, то не врал. Будь у меня цел мешок с противоядием, то всё было бы иначе. Её камень уже был заражён. Положи я его к себе или в кефл, то это бы не помогло. Мой организм этот яд тоже не может переработать.

— То есть твоё предложение положить её в кефл…

— Обман. Но так я дал ей уйти достойно. Поверь, в Танате это редкость. Не предать никого, сделать выбор… Выбор нормального существа, а не твари, которая всего боится. Она была сильной. К тому же я был рад, что она не попадёт к Даргулу.

— Какое счастье, что у меня в костюме есть карманы под эотулы. Да и иммунитет к ядам почти абсолютный.

— Что? — вскочил Стрелок, делая ко мне шаг.

— Ну и погрызенный кефл я успел довести до информатория одного. Короче, всё живы. Ты никого не убил до конца, а с Тэй ты скоро поговоришь. Только одно прошу: не поубивайте друг друга.

Мандибулы на челюсти Стрелка разошлись в стороны, а потом захлопнулись.

— Сожри меня Танат! Нико, если что, то это очень хреновая шутка. И здесь, и там, откуда я пришёл сюда. Чёрт, — головорез ударил себя ладонью по лицу, потом посмотрел на неё, будто не узнавая, — мне всё ещё кажется, что я там, в долине Раунды. Я уничтожил один из тех странных шаров, расстрелял второй…

Так, запросим у формовщика отчёт о действии вещества, что Даргул влил в него. Так, блокатор железы, что вырабатывает вещество, которое определённым образом воздействует на оболочку эотула. Плюс глушит некоторые участки мозга, что пытаются принять с камня души информацию о долговременной сознательной памяти существа. Важнее всего «прошивка» вместилища души, так сказать. Если она есть, то смена оболочки не поможет. Да, железа, естественно, в глубине мозга.

В оболочке для Тэй её нет. Вторая функция вещества — детоксикация оболочки эотула. Вот не зря сказал Шепелявому вколоть это девушке. Так, она скоро проснётся, но время ещё есть. Надо решить вопрос со Стрелком, пока он размяк.

— У меня во втором стволе только патрон остался. Один-единственный, но мощный выстрел. Тут это и началось. Эта штука светится, а я нажать на спуск не могу. Только ближе подошёл. Меня зовёт она, а я не могу противиться. У меня граната была. Вот я за неё…

Хм, а в то время в нашем мире таких штук не было. Да и персонажи с Марса не жили в Африке, как местные аборигены.

— Дёрнул шнурок, она загорелась, а потом…

А потом он проснулся здесь. Если вкратце, то в его мире было несколько врат, которые брали под контроль аборигенов, животных. Потом они шли к светящемуся шару. Разумные попадали сюда, животина на биомассу. И вот, почти триста лет спустя, Стрелок всё вспомнил. Вопрос: каким образом это должно помочь Даргулу сломать этого раза? Хотя, если наши мысли сходятся, то он хотел таким способом перетянуть его на свою сторону. Вот у тебя был такой прекрасный мир. В чём-то говённый, но свободы у тебя было больше. Отсюда ты не свалишь, так что помогай бороться с Алар. Ну, то есть с местным воплощением вселенского зла по Даргулу.

— И ты думал, что это иллюзия, но у револьвера Ле Ма, как у твоего лема, два разных ствола, а я говорю на твоём языке.

— Танат, — Стрелок сверлил меня взглядом, — ты из моего мира? Но я ведь уничтожил те шары. В том подземелье было только три таких зала.

— Понятия не имею, — честно отвечаю я. — Мой мир был похож на твой, но есть различия. У нас на планете жил только один вид — люди. Никаких четырёхруких кочевников с зелёной кожей у нас не было. Но язык был.

Вкратце описываю ему всё, что я знаю о параллельных мирах. И то, что вспомнил, и слова Дрока. Только не уточнил, что зелёный гоблин был видением из ещё одного параллельного мира. Плюс родина Даргула и Дима. Как всё сложно. Букв «Д» в именах ещё многовато. Да и как-то быстро я его нагрузил.

— У света есть предельная скорость, что мешает летать среди звёзд, но вы это обошли. Я правильно понял, что для меня ты житель из далёкого будущего? И про меня, хоть я не из вашего мира, написали книгу? Там я Джон и у меня голая подружка-принцесса? А ещё писатели все и другие творцы, ненавижу это слово, отчасти настоящие маги, да? Ну, не как фокусники на ярмарках. Я ничего не упустил?

— Нет. Надеюсь, понятно всё объяснил?

— Да, совсем легко. Мне, конечно, всё понятно.

— Понятно. Мозги кипят. — Стрелок фыркнул, а мандибулы на его челюсти дёрнулись. Лучше даже не думать, что он ощутил, когда понял, что был человеком, а не гуманоидным жуком. — Поэтому предлагаю хороший способ прочистить мозги, а заодно и выяснить отношения.

— Предлагаете выпить, сэр? — сразу загорелся мой собеседник. Ох, сильно он не угадал.

— Предлагаю вам побоксировать, сэр. Вам ведь знакомо это искусство?

— О, и очень хорошо, сэр.

Когда мы покинули комнату и прошли зал с оламами, Стрелок заметил дёргающуюся оболочку в одной из капсул.

— Интересно. Видел только умершие матки в старых комплексах. А тут… Тел мало, но что с ней?

— Пробуждение. Установка матрицы камня души. До пробуждения примерно полтора цикла. Успеем поговорить по-мужски.

— Нико, лицо, конечно, другое, но это Тэй?

Ещё один плюс от изучения тела Стрелка в олдире. У меня есть карта его телесных реакций, так что с помощью тонкой акустики димортула, которую не засечь, могу считывать реакции собеседников. Да, я опять не спрашивал, есть ли такое в доспехе. Дим подсказал. Если вкратце, то Стрелок взволнован.

— Она. Если что, не советую пытаться её на перерождение отправить.

— Ха, в мыслях не было. Пошли уже драться.

* * *

Смачный удар пришёлся в грудную пластину Стрелка. Его кулак оцарапал мне челюсть. Ну, димортулу, однако мне больно. Чтобы драться честно, я отключил глушение боли, а заодно и подключился к ощущениям живого доспеха. Дим мне, да и я сам себе, спасибо не сказал. Спина, куда прилетел отравленный диск, просто огнём горела. Потому нормально корпусом уклониться влево не смог, блокируя предплечьем удары в челюсть.

Схватка длилась уже больше двадцати микроциклов, а это больше получаса. Пора завязывать. Тем более, что никто не мог одержать верх. Мы просто тупо обменивались ударами. Сначала интенсивно, а сейчас уже медленнее. Усталость после энергичного спарринга накопилась. Смысл продолжать, когда ты и так видишь удары противника и просто вяло отмахиваешься. Стрелку это тоже стало надоедать.

Расцепив клинч, мы расходимся и принимаем стойку. Обоих шатает, нет сил даже ногами челночок изобразить. Смотрим друг на друга, поднимаем правые кулаки и, не сговариваясь, бьём перед собой. Костяшки ударяются друг о друга, замираем и тяжело дышим. Чуть сгибаю руку и раскрываю ладонь. Стрелок повторяет жест, и мы снова сцепляем руки. Но теперь это крепкое рукопожатие двух мужиков, что реально уважают друг друга. Нет, он реально техничный боксёр. Хоть у него и немного непривычная стойка и ударная техника.

— Картер. Джеймс, — шипит Стрелок. Его грудь тяжело вздымается. — Тридцать седьмой кавалерийский полк Конфедерации. Вирджиния. Для друзей и врагов просто Стрелок. Для совсем близких друзей Джкар.

— Суханов. Никита. — Мне тоже тяжело дышать, но я представляюсь в ответ. До сих пор не могу привыкнуть, что это моё имя. — Для друзей и врагов просто Нико. Содружество Земли. Старший инспектор Департамента чрезвычайных ситуаций. Командир специальной группы «Аид». То есть я был в прошлой жизни профессиональным… Спасателем, скажем так.

Стрелок начинает неприлично хихикать.

— Меня подловил кто-то вроде пожарного. С ума сойти. Но ты достойный соперник. Верю, что в тот раз ты был не в форме. Беру свои слова обратно. Ты не малёк, ты моб куда крупнее.

— Аналогично, Стрелок. Тоже беру свои слова обратно. Ты не ряженный, ты настоящий кавалерист и южный джентльмен.

— Ага, у меня и конь есть, — ржёт вдруг этот головорез. — Но корпусом ты отчасти слабо работал. Странно уклонялся.

— Рана от диска. Тила в спину выстрелила.

— Из гуншера? Ты жив и ходишь с такой раной? Тогда верю насчёт устойчивости к ядам. Она диски такой дрянью мазала.

— Фух, тогда снова отключу боль, а потом пойду по делам. Столько всего надо успеть.

— Так, ты, ещё и боль мог отключить. Ну ты хорош. Кстати, а что дальше?

— Хочу кое-что проверить снаружи. Заодно соберу камни тех боевиков Тшира, что мы заземлили. Сдам на хранение.

— Размозжить их надо. Но, — Стрелок вздохнул, — мне тоже поручения дали, как очнулся. Реды вне сектора нужны. Ещё ребят спасать от Вальта. Кстати. Ты Ринтара упомянул. Что с ним?

— Перезапись камня души. Отдам чуть позже. Может, тут оболочка найдётся.

— Нет. — Стрелок вдруг напрягся. — Что отдашь — спасибо. Но ситуация сложная. Поверь, будет лучше, если мы его вернём попозже. Как ситуацию снаружи провентилируем.

— Ладно, — поднимаю я руки. Мы дошли до кильма и поехали вниз. — Твоё дело. Не лезу. Но сразу говорю, убить не дам. Принципы.

— Как ты с ними ещё жив? Хм, а ты кильм ещё и без чагса запустил.

Чёрт, вот так и прокалываются на мелочах. Учтём на будущее. Попади я сразу во внешний мир, то давно бы уже спалился.

— У тел Вестников бывают свои плюсы. А принципы у меня нормальные. Можешь сказать, что я не приспособлен к жизни здесь. Ни удачи, ни надежды, ни милосердия — эти правила имеешь в виду?

— Они самые. Интересно, как на тебя Танат смотрит? Не ощущал никогда затылком странный взгляд, а вокруг никого? Особенно если ты один в пустой комнате.

Тут уже я слегка вздрагиваю. Ощущал. И не только взгляд, но и эмоции. А уж то странное видение наверху.

— Понятно, — протянул задумчиво Стрелок. — Мне на восемьдесят третий надо.

— Уже сказал. Мне ниже.

Дальше ехали молча. Ясно, что Стрелок будет зачищать трупы мутов и отряд Тилы. Видимо, такие поручения ему дали.

— Да, Нико. За подарок спасибо. Тшир был редким говнюком. Дрался грязно. Потом расскажешь, как его подловил. Мне пора, а то духи Таната мне статус снимут, а этого здесь лучше не допускать.

Так, видимо, местных Хранителей зовут.

Вниз я опустился до третьего уровня. Может, встречу Макса, пока он со своей стаей не ушёл. Вот прикипел я к этому муту, который меня сильно выручил. Однако, когда мембрана разошлась в стороны, я услышал вдалеке визги и крики. Знакомые, притом. Так химеры и шавки кричат.

Резко срываюсь с места, пробегая мимо мумифицированных тел, что заполняли уровни. Бунтовщики, которых пробудил Даргул, и верные сторонники Творцов, лежали вперемешку уже несколько столетий. Вирус, который выпустили по приказу дрегов, убил всех. Сейчас его деактивировал Ворчун, что дало возможность стае Макса покинуть шпиль перерождения.

Вот только теперь и мобы снаружи могут войти в строение. Вестников или стражей с обычным оружием больше нет, сектор заброшен. С учётом гона, в шпиль мог проникнуть кто угодно.

Добегаю до знакомой лестницы, где я расчленил обрубок, что остался от тела Ринтара. Так его проще было нести. Шавки жмутся тут, а рядом с ними одна легко и одна тяжело раненная химера. На меня они сначала угрожающе глянули, но, поводив носом и принюхавшись, признали. Смотрю вниз — Макс и оставшиеся самки держали оборону. Противостояли им…

— Ипутся кандибобрики, а вы откуда нарисовались?

Дим со мной согласен. Дальше всё пошло по уже отработанному сценарию: слияние, клинки вылетают из предплечий, прыжок вниз. Активированы ресурсы димортула, что убирают усталость тела носителя.

Приземляемся перед Максом, который противостоит знакомому мобу из шахт. Пинком отбрасываем волгара от лестницы, тушка отлетает, сбив несколько тел. Небольшой присед и взмах клинками в сторону — два обезглавленных тела хищников, что хотели прыгнуть мне на плечи, падают передо мной. Сводим руки вместе, разгибаемся, делаем короткий шаг, разводим конечности. Клинки встречают ещё одного противника. Результат предсказуем: голова летит в одну сторону, верх туловища в другую, а нижняя часть падает нам под ноги.

Маска димортула скалится своей «добрейшей» улыбкой. Наклоняемся и вырываем из одного трупа кусок мякоти. Отрываем кусок зубами и жуём. Оборачиваемся назад и кидаем вторую часть Максу.

Тот ловит её на лету, откусывает кусок, а остаток кидает самкам. Мут со шрамом на морде ухмыляется, а мы скалимся в ответ. Вот теперь начнётся настоящее веселье. Поворачиваемся к монстрам и срываемся в атаку. Что-то опять есть захотелось.

Глава 4

Упоение схваткой — иначе это не назвать. Это не напоминает схватку с талками в шахтах, когда не было слияния и часть нас, носитель, впала в состояние безумия. Резня во имя резни, упоение насилием, жуткой гибелью живых существ. Тогда властвовали над оболочкой. Но сейчас мы всё это видим, совсем иначе. Это сродни искусству, то, что мы делаем. Танец со смертью, где выверено каждое наше движение. Сплав боевых техник Вестников, Творцов и воинское мастерство Земли. Контроль окружающего пространства, дистанции до противников и союзников, а ещё непрерывное движение. Плавное, без рывков перемещение в пространстве.

Каждое наше движение простое и экономное. Вместо прыжка небольшой шаг в сторону и разворот корпусом, когда противник промахивается, а в загривок ему входит гарпун тойля. Укол, пробитие основания черепа и разворот обратно. Из кулаков вырастают лезвия, а клинки прижаты к предплечьям, давая им защиту. Пасы руками сложно описать. Как можно описать вьюгу, ураган, стихию? И при этом никаких долгих раздумий. Только встречные уколы, уклонения, распарывающие плоть удары с локтя на возвратном движении.

Резкий и глубокий присед, пропускаем над головой волгара в прыжке, а локоть правой руки повёрнут вверх. К нему прижат конец изогнутого клинка, который распарывает хищника от горла до паха. Глухой удар о костяной пол за спиной. Уже не важно, что с ним будет дальше. Макс добьёт.

Подмечаем движение, начало атаки. Шаг и разворот вокруг своей оси с выбрасыванием в сторону руки с раскрытым клинком. Упрочнённое лезвие просто сбривает с головы моба скальп, а с ним верхнюю часть черепной коробки и мозг. При этом крутимся вокруг оси лишь на правой ноге, так как левая распрямляется и прилетает сбоку в висок ещё одному хищнику. Далее…

А далее всё. Внезапно враги заканчиваются, но мы, чуть пригнув корпус и выставив перед собой клинки, кружимся по залу, переступая меж тел. Никого. Мы действительно убили всех.

Макс и его самки деловито добивают и рвут подранков. Вожак этой стаи бросает на меня хитрый взгляд, и его шрам кривится, а я вижу клыки. Вот так скалится химера. Один из самых опасных мутов, да ещё и разумный. Знаю, что маска димортула скалится в ответ. Мы друг друга отлично понимаем.

Ловлю брошенный мне его лапой кусок мякоти и вгрызаюсь в неё зубами. После такой схватки покушать — святое дело. Но и о делах не забываем. У нас там раненая самка. Поднимаю голову и вижу новое действующее лицо.

Наверху, не доходя до лестницы, стоит Стрелок. В опущенной руке у него верная биореплика верного револьвера, а мандибулы в нижней части лица разошлись в сторону. Видимо, это у него заменяет упавшую челюсть. Удобно, ничего не потеряется, хе-хе.

— Стрелок, а ты откуда здесь. Вроде не стреляли.

Тот переводит взгляд на меня и вздрагивает всем телом.

— Да чтоб меня Танат забрал! Что это было?

Отправляю в пасть кусок тёплой мякоти и пережёвываю. И чего я раньше отключал ощущения димортула. Тёпленькая, свежая, сочная мякоть — пища богов. Ещё бы супчику, а лучше стейк средней прожарки.

— Это называется боем, мой друг.

— Бой? — Тут наёмник издаёт звуки, похожие на щёлкающий смех. — Да я даже не знаю, как это назвать, но точно не таким простым словом. Да ты сейчас наверху так не дрался. А здесь было всё: скорость, реакция, точность, расчёт. Это…

Стрелок разводит руки в стороны, роняет их вниз и качает головой.

— Искусство, да? — перехожу я с шипящего языка Таната на привычный ему и мне английский. Тем более что любой земной язык богаче на такие термины, чем наречие, которое создали для разов.

— Да! — просто говорит Стрелок. — Эта скорость… Такое продемонстрировал Даргул. Тогда, в конце. Чёрт, да он просто играл со мной.

Понимаю его. Видел я ту схватку на площади. Даже тогда казалось, что есть шансы на победу охотника за головами. Но Даргул, палач Таната, бывший Вестник, показал, что не зря разменял две сотни с лишним местных оборотов. Там, конечно, и его мутации сыграли, но то, как он увернулся от выстрела в голову в упор… Вот тогда стало ясно, что кем-то вытрут пол. Так и случилось.

— Стрелок, это, конечно, круто, но когда один мужик другому, комплименты делает…

Даже с учётом того, что у него нет глаз и привычного человеческого лица, охотник так на меня посмотрел… Правда, замолчал и руку на кобуру положил. Верно говорил Ворон, что если кого ошарашил, то завладел инициативой. Значит, надо, что делать? Правильно, дожимать.

— Кстати говоря, а ты как здесь оказался?

— Как? Да из отверстия в потолке вдруг выехал этот странный кильм или раз. Тот, что с отрезанным языком. Ну и сказал, что тут тебя убивают волгары.

— Стоп, как ты его понял тогда?

— Конечности у него есть, а он владел одним языком жестов.

— Тут и такое есть? Например, Ринтар к немым относился, но говорить он мог.

— Нико, хорош тупить. Поверь, есть некоторые разы, которые лишены речи. У Ринтара рот был, но только для еды. Потому оркидов немыми и звали.

— Так, а оркиды это название тех мускулистых оболочек?

— Танат, — Стрелок поднял лицо к потолку, — милосердие тебе неведомо, но это даже для тебя перебор. Кого ты мне подсунул?

— Того, кто тебя с креста снял. О, кстати, здесь мяса много. Угощайся. Знаю, что ты можешь его есть.

Вот от этих слов Стрелок дёрнулся и даже отодвинулся от ограждения.

— Спасибо, воздержусь. Раз тут всё в норме, то пойду дальше работать. Трупы сами себя в питальник не закинут.

Это он, видимо, про биореактор говорит. Потом развернулся, но пока не ушёл, окликаю его:

— У тебя ульма с регеном нет? Взаймы, потом отдам.

— Есть. Но тебе он зачем? Сейчас брюхо набьёшь и будешь опять здоров, как тараноглав.

— Да там у Макса одну из его подруг зацепили. Надо подлечить.

— У кого?

Молча показываю на химеру со шрамом, что трусит наверх рядом со мной. Стрелка Макс рассматривал молча, чуть прищурив глаза, и без злобы. Интересная ситуация складывается. Муты и разы режут друг дружку уже который оборот, а вторые разумных противников вообще считают опасными тварями. Помню я тот разговор ребят Тэй. Так что такая встреча, когда никто никого не собирается убить, для Таната внове.

— Ну, держи! — Принимаю протянутый ульм. Макс садится на задние лапы и кивает Стрелку. Тот, чуть помедлив, медленно кивает в ответ.

Я тем временем присел рядом с раненой химерой и осмотрел её раны. Ничего серьёзного, заживёт, но для стаи она временно будет обузой. Когда я закончил обработку раны и её края затянулись плёнкой, подбежали шавки и стали зубами тянуть её вниз. По пути они взвалили её на спину товарки, которая стала осторожно спускаться.

— Чтоб мне пить лишь гнилую воду. Что это было? Ты хоть в курсе, что они бы нас не пощадили.

Макс теперь косится на наёмника как-то нехорошо. Будто прикидывает, как половчее ему глотку перегрызть.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — просто говорю я.

— Что? Ты о чём сейчас?

— Этих мутов, как их здесь называют, вывели Творцы. Это не сбой и не случайность. Им нужна была для части задач более управляемая рабочая сила, чем разы. Для этого они похищали наши души, так как не смогли совершить высший акт творения.

— Разум, — выдохнул Стрелок. — Но в инфорах висят задания на их истребление. Удивлён, что местные нам такое не выдали.

— Выдали, но я передумал его завершать.

Тут на меня уже пялились и Макс, и наёмник. Я продолжил свой рассказ.

— Поэтому Хранители, которые от меня кое-чего ждут, переписали поручение. Они согласны на то, что стая уйдёт. А приказы на уничтожение… Здесь всё сложно.

— Чего-чего? Расскажешь, чего это умники отменили поручение на зачистку? Несколько битов у меня есть.

— Неудачные опыты тех, кого зовут хозяевами Таната. Часть особей стала лишь сильнее, опаснее, а часть внезапно слишком поумнела. И это стало куда большей проблемой, чем восстание разов. Скажи, кем сложнее управлять? Например, на примере Знающих.

Головой показываю наверх, намекая на уровни над нами. Да и кругом немало мумифицированных останков лежит. Это те, кто пытался убежать.

— Однако. — Стрелок поправляет свою шляпу. — Знающие просто психи ненормальные. Головой больше стены прошибают, а не… Хм, так вот что ты имел в виду? Даргул и раньше всякие безумия творил, а эти фанатики на него лишь с обожанием смотрели. Как на Вальта его верующие.

— К нему мы ещё вернёмся, но позже. Теми, кто не думает о причинах и следствиях событий, легче управлять, так как им проще внедрить нужные мысли и категории поведения. Второй этап, почему от разов после мятежа полностью не отказались, это возможность контроля их среды обитания.

Хм, всё-таки Стрелок уроженец девятнадцатого века, а не конца хотя бы двадцатого. Он образован, а потому, пусть и с трудом, но понимает меня. Вот если бы я говорил с разом, который был неандертальцем, то беседа шла бы другим путём. Может, поэтому и есть разы, что лишены речи, но понимают язык жестов? Потомки совсем первобытных людей? Интересно.

Однако меня, похоже, и Макс понимает. Мут с задумчивым видом потёрся головой о плечо, а потом прилёг. Умный взгляд, так непохожий на звериный, сосредоточился на мне. Охотник за головами тоже это заметил.

— Так что там насчёт среды обитания? — Стрелок присел на лестницу, положив руки на колени. — Ты чего вдруг так замолчал?

Чёрт побери, ну вот опять мне моя аналитическая жилка покоя не даёт. Мысли снова улетели в какие-то дали. Притом дел много ещё: собрать эотулы знающих на площади, поговорить с Хауфи, что живёт в башне, встретить Тэй.

— Да кое-что понял. Неважно. Второй элемент контроля — базовые потребности живого существа.

Чего это мут и охотник за головами так переглянулись? Что я такого сказал? Ну, они, по крайней мере, друг на друга уже не смотрят нехорошо.

— А если простыми словами сказать? У меня, конечно, прекрасное домашнее образование, диплом военного училища, но не университет. У мута, то есть Макса, та же ситуация. Поправьте меня, если не так?

Макс поворачивает голову к Стрелку и кивает. Замечаю, что и самки химер за моей спиной встали и слушают. Эти дамочки явно отличались от тех их соплеменников, что помогли мне победить группу Тилы. А меня... В голове всплыло выражение, что некоего Остапа понесло.

— Базовые потребности — это всё то, что нам нужно для жизни. Еда, одежда, воздух, лекарства, сон и даже общение — это всё они.

— Я не люблю общаться. — Стрелок достал из плаща что-то вроде кисета и развязал тесёмки. — Тот, с кем ты только что говорил, может тебя убить.

— Вот потому, кроме ограничения памяти, в оболочки зашили ограничение на восприятие цветов, а также запрет на родной язык. Точнее, его никто не помнит, а письменность и язык Таната искусственные. Это не наречие дрегов, а специально созданный для их рабов язык.

— Говнюки, — припечатал Стрелок, высыпая на ладонь некие семечки, обёрнутые чем-то вроде водорослей. Они напоминали те зелёные бобы, которыми я кормил зомбированного Дриса. Не люблю этот момент.

— Согласен. После этого разам перестроили пищеварение. Мясо только сырое, и организм его отвергает. Если его не модернизировать, конечно. На одних водорослях и грибах не проживёшь, потому жители Таната привязаны к городам и их тельмахам. Далее искусственное ограничение жизни оболочки. Несколько оборотов. Не знаю, как у тебя, но у нас и собаки, если перевести меры времени, живут дольше. То есть разы только ради выживания будут работать за еду.

— Согласен, есть такое, — кивает ковбой, бросая в пасть кусок рациона в водорослях. Чуть подумав, он протянул мешок Максу, а тот подставил лапу. С неё он их и ел. Умный он.

Далее я наскоро пересказал свои выводы относительно увиденного. В поисках замены разов, как источников «софта» и «железа» для местных биоформ, дреги всё-таки решили доказать, что творцы они не только по названию. И запустили управляемые мутации среди мобов, что взяли с поверхности. Отсюда, например, способность мутов впадать в спячку. Что-то вроде консервации биомеханизма. Такие же опыты они проводили и с кильмами. Сразу вспомнился тот кракен, что сошёл с ума и разрушил мост. Один из его нервных узлов в результате некоего опыта обрёл сознание. До чего сложный бой был. Ну, пока я не проник внутрь его тела.

Да, и на этом этапе создания мозгов для своего биотеха Творцы потерпели крах, но хотя бы смогли поссорить две ветви своих бывших рабов. Хотя разы и сейчас подневольные существа. Короче, как показывает практика, связанная с функционированием сложных систем, один маленький фактор может самым непредсказуемым способом влиять на все связанные с ним объекты. Например…

— Бихевио… Чего? Можешь проще рассказать для глупых разов? — Стрелок и Макс переглянулись, наёмник вздохнул и покачал головой.

— Бихевиористика — наука о поведении. Одна из них. Дреги скорее философами с самомнением были, а не сторонниками строгого научного метода. Потому они работали скорее интуитивно. Но при этом имели неплохой багаж практических знаний. Вон сколько оборотов хоть эта башня стоит.

В общем, тут я описал влияние гормонов и других веществ на организм. Самок химер, вероятно, держали на определённых веществах, но феромоны Макса сыграли свою роль. Мут, услышав это, лишь довольно фыркнул.

— И, например, с охраной одного зала они ошиблись просто фатально. Когда все соплеменники Макса, кроме него, одичали.

— Это какой?

— Думали, что женскими особями, раз у них нет тестостерона или его аналогов, легче управлять.

— Воистину идиоты. — Стрелок, уперев согнутую руку в подбородок, покачал головой. — И про этих дебилов столько легенд ходит. Загадочные хозяева Таната, что живут где-то наверху и вершат судьбу разов. Но не понимают ничего в дамах. Ой…

Сколько тоски было в последнем звуке.

— Ты понял. И потому они пошли долгим путём, но решили проблему верных слуг.

Тут отметим про себя и опыты с племенем Дриса и Каракала. Вспомним про прививку покорности, этакую прошивку. Их тела явно полностью созданы с нуля. Скорее всего, для проверки новой методики контроля. Но на других разов они это не распространили. Хотя, маленькое отступление, эта формула есть и в шпиле, и в других матках. Хранители сказали. Именно она и была причиной моей слабости перед зовом Трагаса. Лекарством от неё я исцелил и племя копателей.

Тут возникает новый вопрос. Почему тогда дреги не вернули контроль над мятежными разами? Ведь этот состав легко синтезировали тельмахи, а Творцы в Танате контролировали всё? Не успели из-за действий Трагаса или есть другая причина? Могло ли это уже быть неважным для них?

— Ты специально держишь паузу, чтобы мы с Максом тебя спросили? Удалось, мы спрашиваем тебя, о мудрый Нико.

Вот же саркастичный тип. Но он прав — я опять задумался. Чёртова привычка. Хоть в бою она себя не проявляет.

— С мыслями собирался. Дальше история, если верить одной записи. Совсем гнилая.

— Что может быть хуже опытов над мутами?

— Опыты над собственными детьми.

Так, а Стрелка, наконец, проняло. Да и Макс вскочил на ноги. Его самки и вовсе прикрыли собой шавок. Даже раненая, хоть еле стоит, закрывает своим телом тех, кто для них как дети. Может, они стерильны, может, нет — кто знает? Это их судьба и жизнь. Думаю, они не пропадут. Но материнский инстинкт у них есть. Шах и мат, дреги.

— Они вырастили копии себя, детские, обучили как рабов. Но их взросления они ждать не стали. Это как формовщика воспитывать, а они нужны были просто для выполнения приказов. Как только они достаточно выросли, творцы превратили их в разов.

Это и было ещё одной причиной, почему в Городе Творцов я так хотел напиться и хлебал ту дрянь, итво. И ещё поэтому Трагас и Алэри скрывали факт беременности девушки. Да, были у парня веские причины обнулить всю их расу.

Стрелок со мной явно солидарен:

— Грёбаная жизнь, грёбаный Танат. Я думал, что всякого дерьма здесь повидал, но сделать это с собственными…

Резко тряхнув головой, наёмник вскочил на ноги. Отряхнул плащ, поправил шляпу, убрал кисет в карман и повернулся к Максу:

— Рад был познакомиться, Макс. Я не сразу к тебе присмотрелся, но ты свой парень.

Хм, да они и не разговаривали, вообще-то.

— Если встретимся в тоннелях, то разойдёмся каждый своей дорогой. Надеюсь, что если будем драться, то на одной стороне. Ты свой парень. — Стрелок посмотрел на меня. — Вот не думал, что смогу понять мута лучше, чем другого раза. Профессор, ты мне мозги вынес. Многое мне надо обдумать, так что пойдём работать. Я тебе тут кефлы ещё принёс. Это для трупов снаружи.

Принимаю сумки, которые болтались у него за спиной.

- Ещё одно. Ты парень явно умный, но иногда невнимательный. То, что Макс умён, ты заметил. Он понимал, хоть и не всегда, смысл того, что ты говорил. Так?

— Конечно, — киваю я, но тут вдруг проявляется Дим, который пытается привлечь моё внимание к чему-то. Только Стрелок его опережает.

— Но ты так и не понял, что всё это время говорил не на языке Таната, языке рабов, а на моём родном наречии. И Макс его понимал и сейчас нас понимает.

Что? А ведь верно. Об этом сейчас и Дим говорит. До того он сам с интересом слушал меня. Но как это возможно? Неужели Макс и остальные муты...

Макс, посмотрев на меня, просто кивнул. Я нервно сглатываю. Хищник слышит мои мысли. Поэтому он понимал, что я говорю. Ничего себе кусочек в мозаику мира. Да здесь новая головоломка нарисовалась.

— Так, я пошёл. Потом, как утрясу всё в башке, задам тебе пару вопросов. Да, и расскажу кое-что насчёт долгожителей и поедания мяса. Есть тут одни уроды… Короче, мясо потому я бы съел лишь по нужде.

— Да, хорошо, — провожаю я его взглядом. Макс и остальные химеры, кивнув мне, покидали шпиль.

Какое-то время я ещё слышал то, что Стрелок бормотал себе под нос. Ну, то, что у него нос заменяет.

— Вот как же хорошо на распятии было. Висишь, ловишь приходы, никого не трогаешь, а пришёл какой-то умник и всё похерил.

Думаю, это он говорит в более широком смысле, а не насчёт того, что я его с креста снял.

Глава 5

Новый кусочек головоломки под названием Танат дал мне достаточно мыслей для размышления. Однако Стрелок во многом прав насчёт времени. Пора идти дальше.

Тут я слышу знакомое фырканье и поворачиваю голову. Пусть и вижу благодаря димортулу на все триста шестьдесят градусов, но элементарную вежливость никто не отменял. Макс вернулся и стоит под колоссальной аркой выхода. Мой новый приятель кивает куда-то влево, а потом шлёт мне ментальный импульс.

Обычный ментальный церебрал разов его бы не принял. Вот и причина, почему жители Таната даже не догадывались, что рядом с ними живёт несколько искусственно выведенных рас. По этой же причине Макс понял мои намерения и стал считать другом: мы реально на одной волне. Пусть и телепатической.

Отправляю мысленный ответ, содержащий благодарность, пожелание доброго пути и совет не связываться с другими разами. По крайней мере, пока. И мне кажется, что мы ещё увидимся с ними.

Разумный хищник со шрамом на кошачьей морде лишь кивнул. Только добавил, что от разов будет держаться подальше. Невкусные они. Поняв, что он пошутил, смеюсь самым неприличным образом. И когда я успел научить его чёрному юмору?

Макс уходит, а я смотрю налево. Там под лестницей, прячется кое-кто знакомый.

— Есть пришёл? Печень у некоторых волгаров ещё тёплая.

— Вот именно, что еле тёплая. — Мутантик Ури вылез откуда-то из-под лестницы. — Честно, Нико, ты неправильный.

— Это чем?

— Всем. Вот на первый взгляд, да и на второй, ты просто конченный… Слово даже не подобрать, кто ты. Слабоумный и не приспособленный к жизни раз, которому повезло получить крутую оболочку. Но при этом он мясо для мобов.

— Как это мило, Ури. Ты меня даже заинтриговал, откуда такие выводы?

— Я следил за тобой. Начиная от схватки со Стрелком и до момента, как ты привёл меня сюда.

— А потом я вдруг грозился подрезать одной наглой морде её пи…

— Да понял я! — Ушастый мутантик отвёл в сторону взгляд. — Ты когда, кстати, догадался, кто я такой?

— После боя с тем мутировавшим кильмом. Слишком ты по-умному реагировал на мои вопросы и замечания? Не просто, как умный зверь, но скорее, как разумное существо. Да и незачем тебе идти за мной, раз я опасен, плюс чуть не убил тебя. Особенно странно твоё поведение выглядело после схватки с талками.

— Есть такое, — сплюнул Ури, а потом посмотрел на меня. Жест был настолько человеческим, что мне захотелось рассмеяться. Но такого недовольного Чебурашку дети точно бы не полюбили.

— Но ты потом ничего не делал. Лишь наблюдал. Зачем?

— Просто, малыш Ури. Нужно было понять, а с кем ты связан. Некий клан разов или отдельная группа мутов. И в обоих случаях понять, что с этим делать. Если бы ты оказался связан со знающими…

— То моя голова уже катилась бы по полу, — вздыхает монстрик. — Вот я и говорю, что ты лишь кажешься глупым. И что дальше?

— Хауфи мне помог спасти нашего охотника за головами. Мне надо с ним кое-что обсудить. Группа, которая не уничтожает бездумно всех подряд, а старается изучить этот мир, наверняка знает много интересного о Танате. Если вы с Хауфи не изгои, конечно.

— Нет. Но группа, к которой мы с ним принадлежим, не имеет большого влияния. Скорее союз одиночек, которых все считают чудаками.

— Тогда я как минимум смогу с вами нормально общаться.

— Не знаю, на каком языке ты со Стрелком общался, но многим из наших такое интересно.

То есть моя догадка верная — Странники, если о них речь, скорее местные учёные, исследователи. Их и Кочевников упомянул Стрелок.

— Скажу сразу, Нико. Мы не те союзники, которые могут противостоять Даргулу и его умалишённым убийцам.

— Ури, там, откуда я родом, есть одна мудрость. Знание — сила. Плюс у нас есть кое-что общее.

— Да ладно? Ты про что?

— Другие разы уничтожат и тебя, и твоих друзей просто потому, что они боятся. Не вас самих, а последствий невыполнения установок сверху. Меня убьют просто потому, что боятся дурной славы вестников. И это если кто-то узнает.

— Стрелок знает, — намекнул Ушастик, протягивая лапку. Я как раз вырвал его любимое лакомство из одной туши.

— Только если узнают, что он выжил, на него откроют охоту и Резаки, и Знающие. Да и другие обитатели Таната его клан не очень любили.

— Согласен. — Ури отщипнул кусок печени. Целиком её он забирать не стал. Видимо, реально наелся. — Но что насчёт Искателей и хотя бы Тэй. Кстати, она один из заместителей их лидера, Лерка.

— Франсуа Леклерк, — прошептал я про себя. Да, имена некоторых сенткомовцев я помнил хорошо. — Тут ещё интереснее расклад. Поверь, мне есть что им предложить. Дело здесь в том, а будут ли они готовы рискнуть по-крупному?

— Стать лидерами Таната? Ну, не знаю. И ты это можешь устроить? Используя знания того города и башни.

— Нет, Ури. Я дам им не то, что они хотят, а то, в чём они по-настоящему нуждаются. Пошли к твоему Хауфи.

— Пошли.

Вот так мы и отправились к башне, завернув по пути к вытянутому строению. Наверное, прошла пара местных циклов, как я и Стрелок приняли здесь бой. Мобов и мутов вокруг нет, но надо торопиться. Вдруг нагрянут падальщики, пожуют тушки Знающих, а с ними и камни душ. Но мои опасения оказались излишними.

Когда я забрался наверх, зацепившись в прыжке за край крыши и подтянувшись, то Дим не преминул вставить шпильку. Защита есть, гарпуны усилены, вон как мы по потолку скакали, клинки как масло режут даже кости, но вот про ноги забыли. Ресурс накоплен, так может, запустим эволюцию? Сколько можно с первой ступенью прыгать везде? Да и мобильность выше будет, и лягнуть кого сильнее можно будет. А уж скачок, сокращающий дистанцию.

— Ладно. Уговорил, велеречивый. Запускай.

— Что? — Ури, сидевший у меня на плече, повернул голову. — Ты опять сам с собой говоришь. Нико, учти, что в других частях Таната тебя психом сочтут и грохнут просто для так. На всякий случай.

— Ой, да уже нельзя поговорить с умным собеседником, что тебя с полуслова понимает. Спасибо, учту.

Тут я душой не кривлю, пусть она застряла где-то по пути между этим миром и тем. Надо с Димом аккуратнее общаться, а то реально эпично погореть можно. Привыкай, рисконавт, что ты теперь не один. И это странно.

Однако нас ждёт интересная картина. Все тринадцать тел лежат в ряд. Так, и кто у нас здесь побывал? Я не беспокоюсь, так как кто-то из Знающих, если уцелел, скорее потратил бы время на то, чтобы отомстить, а не положить тела товарищей поаккуратнее. Переворачиваю ближайшее тело, принадлежащее антропоморфному кошаку. Судя по ранам, этот мой, но его эотул я не извлекал.

— Хауфи, — просто заметил Ури. — Он позаботился об их камнях. Похоже, нас ждут.

— Как в башню подняться?

— Никак, — вздыхает монстрик. — Мы так и не смогли за всё это время дверь открыть.

— Что, за несколько циклов не справились? — кидаю я пробный шар.

— Если бы. Мы куда больше времени потратили. На тех кер-кимбарах ничего нет.

Так, а вот это интересно. Кер-кимбарами называется то, что я зову церебралами — симбиоты, взаимодействующие с мозгом. Это и разные внутренние усилители, и телепатическая рация, и внешние хранилища информации. Здесь речь, судя по всему, шла о последних. Но гораздо интереснее другое. Ури невольно подтвердил, что они сидят здесь больше недели.

Примерно столько времени прошло, как приказ Трагаса разблокировал для меня сектор. Тогда сюда все и попёрли, но если парочка Странников была здесь до этого, то... Я сорвал джекпот. И кто сказал, что в Танате нет удачи? Просто эта дама очень ветреная и скорее любит подготовленных. Ну и наглых. Если те головы по глупости сложат.

Если Ури мог подняться на верхушку башни, что напоминала спицу, используя когти, то Хауфи использовал тойль. Я же применил метод маленького обжоры.

— Хауфи, это я. Не стреляй. Со мной тот странный мут, что из башни выбежал. Помнишь его.

— Конечно, — раздалось сверху. У Хауфи был весьма хорошо поставленный голос. Интересно, кем он был в прошлой жизни: политиком, учителем, оратором. Почему-то у меня лишь такие ассоциации возникли.

Когда я поднялся до уровня окна, где видел свет, то остановился и принюхался. Да ладно? Мне ведь не почудилось? Ури запрыгнул внутрь, а за ним и я. Нас уже ждали. Хауфи, высокий и стройный мужчина раз с аккуратно зачёсанными набок тёмными волосами, был расслаблен. Поверх привычного местного иниса на плечи наброшена кожаная накидка с капюшоном. На сгибе локтя согнутой левой руки покоился ствол дальнобойного шипомёта. То, что этот раз умеет им пользоваться, я не сомневался. Четвёрка сторожей Тшира легла от усыпляющих игл за считаные биты. Тьфу, секунды. Надо хоть про себя привычными терминами говорить, а то так память нормально никогда не восстановлю.

Тут мой телепатический кимбар уловил биение жизни в этом здании, которое было чем-то вроде чьей-то частной библиотеки. Здесь и апартаменты со всеми удобствами были. А ещё замки на дверях. Это место точно было жилищем какого-нибудь дрега.

— Что с твоим лицом?

Ури потёр фингал, а я делаю вид, что изучаю помещение за спиной Хауфи. Да, это явно покои одного из Творцов. Помещение украшено явно куда богаче, а когда я включаю цветное зрение, то вижу, что и стены не чёрно-белые — зелёный, синий и золотой цвета. Но вот странный конус на столе привлёк моё внимание. От него шёл пар и самый невероятный запах. Эта странная биоформа давала тепло, которое грело нечто вроде хитиновой кастрюльки. Слышалось бульканье кипящей воды. О боги, мои мольбы услышаны. Машинально лезу в один из внутренних карманов димортула. Туда я положил одну находку из Города Творцов. Тогда я ещё боролся с манерой Дима, есть руками. Наивный.

— Упал, но меня поймал наш новый друг. Хауфи, поверь, тут я сам виноват.

— Опять жевал всё подряд, — возмущённо цокнул языком раз, отставляя в сторону винтовку и подходя ко мне. — Вы уж простите моего друга. Мы вечно в дороге, так что мне сложно привить ему хорошие манеры. Но поверьте, Уриэль делал это не со злым умыслом. Спасибо, что сохранили ему жизнь.

Раз протянул мне руку. Я её с чувством пожимаю. Рукопожатие у него хорошее, крепкое. Димортул её, само собой, может легко перемолоть в фарш, но силу мы с Димом не применяем.

— Я просто Нико. Скажу честно, времени у меня мало. Это вам, кстати.

Хауфи, слегка ошарашенный моим напором, принимает набор столовых приборов: что-то вроде ложки, двузубой вилки и столового ножа. Всё выращено из кристаллической кости, а это я взял в Городе Творцов. Не пригодились, но Хауфи, выпучив глаза, смотрит на подарок, как на нечто удивительное.

— Невероятно. Где вы это взяли? Здесь ничего такого нет. Если только в закрытых комнатах.

В зале стол для еды, кресла, изящные стойки с церебралами и местная плита для готовки. Вот её Хауфи смог запустить. В углу лежит скатка, которая заменяет парню постель. Хауфи или Хауфилав, как назвал его Ури. Вернее, Уриэль. Вот почему мне кажется, что я о нём слышал?

Из помещения ведут две двери. Одна выходит на лестницу, а вторая закрыта уже знакомой створкой с бронированными лепестками. Так, пора набить себе цену, а потому я отдаю мысленную команду.

Хауфи и Ури вздрогнули, когда защитная мембрана за их спиной разошлась. Прохожу мимо них и заглядываю внутрь.

— Если что, то тут спальня, место для помывки и личные вещи. Ха, и такие же приборы есть. Но эти я вам дарю. Кстати, как я понял, вы отвариваете водоросли и грибы. Не поделитесь ли супом, дорогой Хауфи?

— Суп? Вы так это называете?.. А… да, конечно, присаживайтесь. И я хотел спросить.

— Спрашивайте. Если что, то да, я вестник. Вернее, у меня тело вестника, его димортул, но нет необходимости подчиняться Творцам. От вас мне тоже кое-что нужно — знания об этом мире.

— О, я всегда рад поговорить об этом. И не могли бы вы мне показать своё лицо.

Так, а он вообще умеет удивляться, пугаться? Я признался, что ношу оболочку одного из палачей Таната. Загадочным образом открыл закрытую дверь, а он и глазом не повёл. Или у этого парня хребет из кристаллической кости, или он реально блаженный. Ну, понятно тогда, а почему Странников считают чудиками.

Я сразу понял, что Хауфи мне нравится. У него была удивительная аура. Мы словно на званом обеде, а не посреди закрытого сектора мира, что населяют монстры.

— Если ваша оболочка является копией той, что носит один очень опасный раз…

Пробую из миски, которую мне налил Хауфи, отвар. Естественно, пропустив через маску димортула. Яда, снотворного и наркотиков нет. Это хорошо, а значит, проверку странник прошёл. Снимаю маску. Суп вкусный, а значит, я, наконец, поем что-то сам. Ещё бы мясца туда и бульон понаваристее.

— Даргул. Значит, он действительно был одним из Вестников Создателей. Теория верна. Обязательно расскажу.

— Хауфи, — обрываю я странствующего учёного, — давайте сперва перекусим, а потом кое-что обсудим. У меня мало времени, дел много, так что я сначала хочу узнать некоторые вещи и кое-что вам предложить.

— Да, конечно.

Мы довольно быстро расправились со своими порциями. Супец был жидким, кусочки мелкие, я их просто пил. Но грибной бульон был наваристым и вкусным. На десерт Хауфи налил что-то вроде чая из сушёных водорослей. Чёрт, как же вкусно. Мне этого не хватало.

— Хауфи, врать не буду, скажу всё прямо. Вы сами видели, кто хотел захватить шпиль.

— Да, — покачал головой этот раз. — Не самые хорошие обитатели этого несчастного мира.

Хм, как-то интересно выделил интонацией слово «мир». Или, мне кажется?

— Я снова закрыл путь. Не скажу, как именно. Однако другие выходы перекрыли сами Создатели Таната. Поэтому мне нужно знать, как именно вы проникли в сектор? Поверьте, я видел и слышал достаточно, чтобы понять, что вы здесь давно. Если не секрет, то сколько?

— Около сорока или чуть более суточных циклов. Вы правы, путь есть, но он опасный.

— Разберёмся, но потом. Сейчас мне важнее узнать другое, Хауфи. Что вы можете рассказать об этом мире, Танате? Самое, на ваш взгляд, важное.

— Он живой.

— Отлично, но я и так это вижу. Здесь всё выращено из мяса и костей.

Тут Хауфи улыбается, переглядывается с Ури, а потом начинает задумчиво чесать подбородок.

— Здесь всё несколько сложнее, мой дорогой Нико. Увы, но местный язык, если вы заметили, специально обеднён. Даже слово «инис» означает разные вещи. Вот это тоже инис.

Хауфи показывает на свою кожаную накидку. Тут он насчёт языка прав. Я вот даже слово «суп» сказал по-русски. Аналогов в языке Таната действительно нет. Тут вся еда разов представлена рационами.

— Да, Хауфи. Это так. Но если объяснить другими словами, то, что вы имели в виду? В широком смысле.

Хауфи смотрел на меня грустными глазами. Словно никак не мог решиться произнести это, но вскоре нашёл в себе силы:

— Он как вы или я. Танат разумен, Нико.

Бум-бум-бум. Если не ошибаюсь, то сейчас стало так тихо, что я слышу удары своего сердца.

— Он разумен и несчастен, — грустно произнёс Хауфи.

— Почему? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Есть причины. Во-первых, он болен. Вы ведь уже видели, что творится с некоторыми творениями.

— Ещё бы. Можете это доказать примерами.

— Конечно. Притом не одним. Но есть ещё одна важная причина. Его никто не слышит. Хотя он пытается общаться, но мы лишены способности его понять. Лишь ощущаем затылком чей-то взгляд, поворачиваемся, а там никого. Но некоторые видят нечёткие картины. Когда связаны с хранителями через виралы. Если бы кто-то мог увидеть то, что нам показывает это существо, то, может, этот мир был бы другим. По крайней мере, мы, Странники, думаем так.

И вот тут я вспомнил то странное видение, которое увидел перед встречей с Дроком. Но после того, как узнал, что моё тело ещё не умерло. Неужели я видел...

Трясу головой. За эти сутки произошло столько всего безумного, что привидится, может, всё что угодно. Но те ощущения, чувство чужого присутствия, а потом узнавания… Логически всё сложно удержать в голове, однако я вспоминаю один из заветов Ворона, своего начальника в той жизни. Не стоит сбрасывать со счётов даже на первый взгляд совсем неожиданные варианты. Ведь мы не можем знать всё во вселенной.

Тут, словно по заказу, ощущение чужого присутствия снова появилось. Ощущение взгляда, что буравит затылок, опять появилось внезапно. Но сейчас я ощущаю не интерес, а скорее ожидание чего-то. Хауфи что-то говорит, но его не слышно. Дим тоже отходит в сторону.

Это напоминает вспышки памяти, которые ранее терзали мой разум. Только тут всё иначе. Я не знаю, что будет, чего от меня ожидают. Поэтому, если не знаешь, что делать, сделай шаг вперёд. В данном случае задаю простой и понятный вопрос. Не словами, а уже привычными образами.

Тогда, между мирами, я увидел тебя? Сначала, на одно мгновение, наступила полная тишина, а потом я получаю ответ. Всего одно слово — да. После этого моё сознание опять уносит куда-то далеко.

— Нико, вы в порядке? — Меня аккуратно, но настойчиво, трясёт Хауфи, что стоит рядом. На его лице беспокойство. Дим отмечает, что меня не было в течение почти миницикла. Всё это время, как он сказал, я сидел ровно, как статуя. Но мне показалось, что прошло несколько часов. У меня состоялась важная беседа, но не могу вспомнить все её подробности. Однако главное запомнил хорошо.

— Хауфи, уж извините, но я задумался. Вы сказали кое-что очень важное. Подсказку, что помогла мне понять одну вещь.

— Какую именно? — спросил меня заинтересованный странник. — Вы сидели так ровно и даже не моргали.

Да, маски димортула на мне сейчас нет, а значит, Хауфи, который живёт очень долго, прочтёт моё лицо и поймёт, что я не вру. Это мне подсказал бестелесный собеседник. Ещё он объяснил мне, кого из себя представляет мой собеседник. С этими знаниями и способностями димортула я и сам могу теперь читать его. Как открытую книгу.

— Хауфи, этот мир не просто болен. Он умирает. Его конец — гибель для нас всех. И это может произойти достаточно скоро.

Через несколько оборотов, что по местным меркам реально мало. Однако ситуация может резко и очень сильно измениться. Опять голова заболела. Столько информации в неё влили.

— Откуда вы это знаете, Нико? — Хауфи, ставший резко серьёзным, смотрит мне в глаза. Ури также напряжён.

— Я многое помню о другой жизни. Даже свой родной язык вспомнил. Помню, что был спасателем. И сейчас меня попросили о помощи. Это был крик отчаяния.

Глаза обоих странников расширяются, и они переглядываются.

— Вы хотите сказать…

— Да! — резко обрываю вопрос Хауфи. — Не спрашивайте откуда, но я знаю, что вам можно доверять. Вы ведь расскажете мне, как изображать из себя фитара.

Услышав название этой местной профессии, раз сначала открывает рот, пытается что-то сказать, а потом закрывает.

— Я ему этого не говорил, Хауфи! — говорит не менее ошарашенный Ури.

Это слово не было родным для Таната, но, как и имя мира, оно прижилось. Ближайшее определение — бродячий артист. Именно его иногда изображал мой собеседник. Хорошее прикрытие в мире, где мало развлечений.

— Вам это мог рассказать лишь… Что вам от меня нужно?

— Содействие, Хауфи. Не слепая вера в меня. Но понимание, что я начинаю очень опасную игру. Для начала расскажите мне о тропах, что ведут в этот сектор.

Глава 6

Я слишком задержался в той башенке. Никак не рассчитывал, что давно запланированное посещение таинственного строения принесёт столько плюсов. Хауфи для того, что у меня на уме, был просто находкой. Но счёт времени, проведённого за полезной и интересной беседой, был мной потерян. Выбиваемся из графика, рисконавт.

Мои плечи теперь покрывает плащ-накидка с капюшоном. Подарок Хауфи. Рукава у него достаточно широкие, чтобы их можно было легко, в одно движение, закатать до локтей. Можно, конечно, и не делать этого, но тогда клинки в предплечьях, главное оружие димортула, прорежут обновку при открытии. И чего они просто не выскакивают вперёд?

Ещё один момент — несколько кер-кимбаров в сумке на поясе. По мнению Хауфи, они могли быть мне интересны. Но вот начертанная от руки карта — это реально находка. Память Дима хранила многое о пещерах этого колоссального подземелья. Вот только увязать эти знания в понятную мне схему — проблематично.

Подарок странника был настолько точен, что, глядя на какой-либо участок карты, я вдруг отчётливо представлял себе местность. Точнее, Дим, который много где раньше бывал. Только тогда работала тайная транспортная сеть Творцов, которая была разделена на две части. Одна проходила под главным уровнем Таната, а вторая, соответственно, над ним.

И оба её терминала, что примыкали к шпилю перерождения, были заблокированы. Данный сектор, в свою очередь, был снова отрезан от основной части Таната мной. Одной из проблем достижения моей текущей цели — Узла или Центра, было в отсутствии знаний о дороге, что вела туда. Увы, но и схема была неполной, хотя и дала мне кое-какое представление о строении подземного мира.

В представлении разов их мир схематично напоминал этакое широкое кольцо, так как больше они не знали. Мне, с учётом знаний Дима, Танат напоминал скорее колесо или цветок. Внешнее кольцо составляли вот такие закрытые сектора со шпилями и другими специальными структурами. Именно здесь располагались крупные шахтёрские биоформы, что ранее расширяли территорию Таната. Поэтому здесь и были апартаменты для некоторых рядовых дрегов, которые выполняли роль прорабов колоссальной подземной стройки или чего-то вроде.

Насчёт организмов бурильщиков. Именно внутрь такого мы с Тэй и попали, когда убегали от гона. Вместо прокладки новых тоннелей он добывал воду для хранилища биомассы и Города Творцов. Город… Теперь я понимаю, что это был просто небольшой населённый пункт, который служил создателям Таната центром управления одного из секторов периферии. Таких лепестков было примерно от восемнадцати до двадцати. Может, чуть больше.

В среднем кольце были рабочие сектора, где жили разы и были расположены местные биофабрики, что перерабатывали ресурсы в биомассы. Например, нефть и уголь. Это ведь не просто ископаемое органическое топливо. Из нефти на Земле раньше даже некоторые продукты питания и медикаменты делали. Без шуток.

Затем шло внутреннее кольцо, куда разы сейчас никак не могли пройти. Очень много мобов и мутов там было. Плюс не было карт этой территории. Именно на границе этого кольца и находился Последний Приют. С одной стороны, вольное поселение, с другой стороны, крепость, которая сдерживала волны мутировавшей живности. Вглубь этой территории уходили группы смельчаков, что хотели узнать тайны Создателей Таната. В этой части подземелья дреги разместили колоссальные биофабрики, что производили биомассу, а заодно играли роль местной системы жизнеобеспечения. Весь воздух, за неимением растительности, создавался здесь.

Всё это мне показал Дим, когда мы изучали карту Хауфи. Напарник тоже вспоминал прошлое. О назначении тех колоссальных биоструктур он не знал, но я смог понять их предназначение. Здесь изначально, когда Танат был лишь небольшим укрытием, стояли шпили перерождения, что ловили души разов. Как они оказались на периферии? Да своим ходом дошли. Сюрприз — многие местные строения могут передвигаться. Ведь они живые существа не только потому, что сделаны из плоти.

В сердцевине этого «цветка», собственно, и был Центр или Узел, как его иногда называли местные. Изначально там, на острове посреди подземного моря, был выращен тот город, где Дим видел одного из местных хозяев в биокостюме, что превратил его в великана. Город разросся до потолка, а попасть туда можно было лишь по одной из скрытых транспортных систем. Что оказались завалены.

Вот теперь и думаем о восстании Даргула сотни лет назад. Может, тогда у палача Таната и были благородные цели по борьбе с тиранией, но кончилось всё это нехорошо, а лидер Знающих явно стал безумен. Теперь я иначе думаю о том, почему Трагас и его соплеменники спрятались в том городе. Вероятнее всего, что они не успели эвакуироваться в центр и их оставили здесь. Трагас про это ничего не рассказал в своей записи. Так, мои подозрения, что где-то в закрытых секторах или центре есть живые дреги, только окрепли. Хотя Дрок, тот странный зелёный глюк, он же дух из другого мира и психоматрица в виде гоблина, говорил, что хозяева Таната решили перейти в другое агрегатное состояние, так сказать. Говоря простым языком — стать энергетической формой жизни, богами. Но не срослось, так как иммунная система вселенной изолировала их в пределах планеты.

Так что вариантов здесь только два. Либо я встречу местных аборигенов телепатов, что силой мысли меня в мобий хвост скрутят, либо не встречу. Как-то так, Дим. Напарник в ответ на последнее замечание прислал мне уже знакомый мысленный образ. Тот самый, про моих любимых кандибобриков.

Тут мы достаточно близко подошли к шпилю, и я уловил мысленный зов. Ворчун передал послание Шепелявого. Меня срочно ждали на верхнем уровне. Я опоздал, и кое-кто вышел из олама. Один, с восстановленными моими стараниями воспоминаниями. Спасибо таинственной микстуре Даргула, которую таки повторил местный формовщик. Благодаря ей Тэй проснулась в аду.

С бешеной скоростью, обгоняя самых быстрых земных хищников, я поднимаюсь по лестнице, добегаю до кабины кильма и еду в ней наверх. Выбегаю, придерживая развевающиеся полы подаренного плаща и кефлы с камнями бойцов Даргула. Хауфи мне их также отдал.

Стрелок сидел, вытянув ноги на полу, у входа в зал с оламами. Рядом с ним лежала стопка кефлов и ульмов, внутри которых плавали какие-то непонятные комки плоти. Судя по виду некоторых из них, это были кимбары. Похоже, тела солдат знающих, перед отправкой в местный биореактор, хорошенько выпотрошили. Наёмник прислонился к стене и будто дремал, но, услышав меня, поднял голову.

— Это ты называешь быстро, Нико? Кстати, классный плащ. Хорошая работа.

— Спасибо. Обстоятельства изменились. Сектор я заблокировал, так что надо было найти путь отсюда.

— И как, нашёл?

— Да, но есть опасные нюансы.

— Неважно. Значит, есть где скрыться, пока возможно.

— Эм… В каком смысле?

Хотя я уже и так понимал, в каком.

— Вот там, — большим пальцем Стрелок показал себе за спину, — зона бедствия. Тот странный то ли раз, то ли кильм вернул себе язык, но общался опять жестами. Как я понял, ты далеко, а без тебя они не справятся.

Стоп. Тэй же ещё не нашла те подарочки, что я для неё заказал через формовщика? Она ведь не разнесёт здесь всё к мобовой матери, правда?

— То есть они попросили тебя помочь? — уточняю я. — Так чего ты меня ждёшь?

Костяная морда поворачивается в мою сторону. Стрелок так выразительно наклоняет голову к плечу, что я понимаю, какую глупость сморозил.

— Да, между нами нет ничего плохого, — ехидно говорит наёмник. — Я лишь пристрелил, обезглавил и расчленил её команду. После этого вырвал из трупов камни душ и собирался передать их врагам клана Искателей. Действительно, а за что её меня ненавидеть.

— Я понял, — говорю и поднимаю руки в жесте примирения.

Стрелок одним движением вскочил на ноги и ушёл, оставив кефлы и ульмы с кимбарами.

— Это твои трофеи. Тела на улице ты, само собой, не трогал. Можешь сдать их Хранителям или отдать формовщику на изучение. Вдруг такие он не знает. А я пойду. Поручений ещё много.

— Иди.

Подхожу к мембране тамбура, как меня окликают:

— Может, скажешь, что это за обходной путь? Вдруг не вернёшься.

— Вернусь.

Свистом открываю внешнюю мембрану и вхожу внутрь. Стрелок ушёл дальше потрошить трупы и закидывать останки в утилизатор. Мне сейчас предстоит не простой разговор. Это я понимаю после того, как раскрывается внутренняя мембрана и слышится тихий плач. Приехали.

Тэй сидела в знакомом мне кресле вирала. Том самом, которое частично разрушено и столбики для чагсов повреждены. Она сидит ко мне спиной, наклонив голову и закрыв лицо руками. Плечи её сотрясаются от рыданий. Знакомы мы недолго, но чего я не ожидал, так это слёз от этой действительно сильной девушки. Другие в этом мрачном мире столько лет не выживут.

Дим смотрит на меня укоризненно своим мысленным взором. Я не психолог, как Орхан или Камилла, но даже мне приходилось сталкиваться со случаями травмирующих воспоминаний, которые мозг заблокировал. Вот как раз их, вколов в растущую оболочку сыворотку Даргула, мы и вернули Тэй, ведь она сама говорила, что умирала мучительно…

Идиот. Вот чем я думал? Хотел, как Даргул, восстановить её память и привлечь на свою сторону. Мать вашу, да те психи из «Сенткома» перед тем как притащить её к вратам, могли сделать с ней всё что угодно. Она ведь женщина, а значит…

Да, Дим, ты отчасти прав. Я редкий олень и полный мудак. Асоциальный профессионал, который жил работой. И не любил даже себя, как верно Алёна тогда заметила. Что делать, когда человека, вероятно, протащили через все психотравмы, и она вспомнила всё? Включая то, что не крутая воительница Таната, а девчонка-пилот Валери.

Не знаешь, что делать? Сделай шаг вперёд. Тем более что ноги сами тебя несут. Вернее, ты сам не можешь ровно, так как нижние конечности от пяток до копчика будто пронзили тысячами игл. И не раз, а колет и колет.

— Да вашу биоинженерию поперёк хребтины с оттяжкой и протягом. Чёрт побери, да чего так колется? — кричу я благим матом на родном языке, прыгая на месте. Будто по раскалённым углям хожу.

Тэй, услышав мои крики, соскочила с кресла, повернулась и спряталась за его спинкой. С круглыми от удивления глазами она смотрела на меня. Не каждый день, даже в Танате, увидишь ругающуюся на незнакомом языке страхолюдину, которая смешно прыгает на месте. Да ещё и хлопает себя по ногам. Вот что это за фигня?

Ускоренная процедура эволюции конечностей носителя и внешнего доспеха до третьего уровня — вот такой ответ я получил. Дим, а какого так вовремя? Ах, чтобы, пользуясь моими методами, слегка ошарашить Тэй и отвлечь её от грустных мыслей. Да, можно было отключить ощущения, но теперь нам лучше снова временно рассоединиться. Благо здесь есть олдир и стойка для димортула.

— Ипутся кандибобрики, ну ты и нашёл время, умник, — ору я на великом и могучем языке, а потом просто падаю. Ноги отказали, перевожу взгляд на девушку — Тэй, помоги мне.

— Что? — произнесла девушка по-французски, но потом тряхнула головой и поправилась, перейдя на местное наречие. — Кто ты такой? Где я нахожусь? Учти, мой клан шуток не понимает.

— Да-да, бойцы «Сенткома» бывшими не бывают, — перехожу уже я на французский. Как же ноги горят. — Только не говори, что не узнала меня. Ты — Тэй, но для друзей Теона. Ты сказала мне это имя потому, что, как ты думала, умираешь окончательно.

— Но, разве я вернулась обратно? — Девушка растерянно провела рукой по лицу. — Ведь оболочка была отравлена. Ты не можешь быть им.

— А-а-а, — кричу я от боли и перехожу к экстремальным мерам. — То есть так ты хочешь не делать то, что обещала мне, когда мы висели над пропастью. Я ведь очнулся тогда, Валери.

— Что за чёрт? — вскричала вдруг Тэй, поднимаясь во весь рост и не стесняясь своей наготы. В её руке был зажат знакомый мне мешочек с камнями. — Нико, это действительно ты? Но как ты…

— Потом, всё потом. — Мысленной командой снимаю маску, явив её взору знакомое лицо. — Я точно не Даргул. Он язык Мольера и Дидро точно не знает. Помоги мне подняться.

Протягиваю руку в её сторону. Тэй, по-прежнему голая, хотя инис лежит рядом. Всё тело девушки покрыто амниотической жидкостью из олама, которая придаёт румяной коже блеск.

Девушка обхватывает мою руку, упирается ногами в пол, напрягается, а потом поднимает меня без особых усилий. Сюрприз, Тэй. Некоторые функции оболочек Вестников внедрены в тело, которое по структуре куда ближе к твоему изначальному телу.

— Что за чертовщина? Эта сила… Что не так с этой оболочкой? — тараторила девушка, пока помогала мне дойти до комнаты с формовщиком. У меня едва получалось передвигать ногами. — И что с тобой происходит? Да и где мы? Что с моими ребятами? И почему я всё помню?

— Направленное изменение доспеха. Я будто неделю устраивал себе в зале день ног.

— Ауч. Понимаю, это больно. Но память, язык, моё прошлое… Мы точно не умерли?

— Нет. Я весь день таскал твой камень тут. — Открываю паз в костяном панцире. — А оболочку я для тебя заказал. Правда, формовщик не хотел включать в неё некоторые изменения.

— Какие изменения? — Тэй оглядывает себя, а потом внезапно краснеет. Так, гормональный фон у неё теперь обычный человеческий, а не тот, что оставили разам для функционирования. — Я очень странно себя чувствую. Сила, лёгкость, ощущения — такого никогда не было.

— Потому что это не оболочка раза, а практически полностью твоё изначальное тело. — Тэй удивлённо охает. — Да, вирал, чагсы, сознание в камне души — это не изменить. Но у тебя теперь не короткоживущее тело. Ты проживёшь молодой и сильной десяток местных оборотов. Плюс сила и другие характеристики улучшены. Но, как я надеюсь, это всё тебе не понадобится.

— Мои чувства. Меня кидает из одного состояние в другое. Плюс память. Я такое вспомнила, что решила…

— Потом, боец, — обрываю я её, и она рефлекторно подтягивается. — Вот потом. Сначала надо себя в норму привести. Помыться, поесть, мне полечиться.

— Кто это? — воскликнула Тэй, увидев обрезанное тело раза, через которое шло соединение разных частей формовщика.

— Формовщик. Вернее, его часть. Это не специальность Таната. Ох, мои ноги.

— Формовщик! — ошарашенно повторяет Тэй. Я уже лёг на стойку для димортула, что не имеет названия. Швы на доспехе расходятся, я свободен, а боль проходит.

Смотрю на ноги — они все в чёрных и серых отметинах кровоизлияний. Тэй смотрит на меня и на шрамы, что я успел заработать.

— Это след от фэсшера. И ты ещё жив?

Незнакомый термин. Потом уточню.

— И даже убил тех, кто их мне оставил.

— И кто это был?

Шатаясь, иду к выходу. В олам не надо, а вот душ, вернее струи воды из странного щупальца, мне необходимы. Мне плевать, что я голый. Тут, как я понял, это местами норма. Да и надо насладиться моментом, пока я не закован в доспех. Не имею ничего против тебя, Дим.

Как ни странно, но я его слышу. Мой телепатический кимбар поддерживает с ним связь. В оламе я спал и не заметил этого, а потом подсматривал за Знающими.

— Тшир, Тила, Мойра, вроде некие Фес и Киран. Или Кейран? А, неважно. У них ничего не вышло.

— Лучшие убийцы Даргула! — девушка ошарашена. — Ты реально вестник. Стоп, что это?

— Что не так?

— Моё тело. Оно… Глаза. Я могу различать цвета. Те камни, что я носила. Я ведь разглядела их. Ты действительно…

— Тэй, — поворачиваю голову, — мне нужен душ. Ноги огнём горят. Теперь ты веришь, что воскресла и у тебя новое тело? Я думал, что ты обрадуешься.

Иду в знакомую комнатку.

— Мне сложно поверить, что я жива.

Беру внутри помывочной знакомое щупальце. Струи тёплой воды бьют по ногам. Ух, сначала больновато, но потом хорошо. Живём.

Сзади раздаётся знакомый звук — шелест раскрывающейся мембраны. Поворачиваю голову — Тэй вошла внутрь. Чёрт, я забыл, что ей надо помыться после выхода из олама.

— Оу, прости, что занял здесь всё. Сейчас закончу. Спазм как раз прошёл.

— Подожди, — говорит Тэй хриплым голосом. Глаза у неё подозрительно блестят, а грудь тяжело вздымается. Легко понять, движение какой части её тела приковало мой взгляд. Что-то и у меня резко дыхание перехватило.

— Не уходи. Прошу.

Крадущейся походкой она подходит вплотную и смотрит на меня. В её глазах разгорается безумный огонёк.

— Это тело… Оно переполнено энергией. Меня трясёт и ещё, — Тэй набрала в грудь побольше воздуха, а потом выпалила на одном дыхании, — я никак не могу поверить, что жива. Помоги мне в этом убедиться.

— Тэй, я…

Девушка закрывает мне рот ладонью и кладёт другую руку мне на грудь, а потом опускает её ниже. Ипутся кандибобрики, да она серьёзно настроена.

— И я тебе кое-что обещала, Нико.

Плотоядная улыбка появляется на её лице, а потом…

Потом я понял, что моя новая кожа, выращенная взамен съеденной димортулом, очень чувствительная. Плюс Тэй сейчас очень сильна, потому она легко прижимает меня к стене.

Тут слышу мысленный смех Дима. Он видел животных о двух спинах, но никогда не видел, как одна голова пытается съесть другую.

— Димон, мне не до шуток! — сиплю я сдавленным голосом. Мне не плохо, мне очень хорошо.

— Je ne suis pas un démon, je suis ton ange! — доносится вроде бы откуда-то снизу. Не демон, а ангел? Ну, допустим.

Ну и денёк у меня!

Глава 7

В целом, совершенно не предполагая такого развития событий, я смог доказать Тэй, что она живая. Процесс был непростым, долгим и выматывающим даже для обладателя усиленной оболочки вестника. Мы откатали как обязательную, так и произвольную программу.

Короче, всё получилось в лучшем виде и в первый раз, и во второй, и в десятый. Изнуряющий процесс. Плюс после этого и меня отпустило напряжение. Особенности оболочки вестников я помню. Без доспеха, который регулирует гормональный фон, моё новое тело может впасть в состояние неконтролируемой ярости. Как берсеркеры из легенд моей прародины. Пока не выпустишь пар, накрошив окружающих в мелкий фарш, не успокоишься. Есть пара альтернатив этому процессу, если ты не меняешь оболочку. Например, сидеть на неких местных седативных веществах, которые могут и не сработать. Вот вторым вариантом было то, чем мы с Тэй и занимались, считай целый местный цикл. Однако. Вроде ведь всего полчаса прошло?

Наконец, мы по-нормальному, без всяких отвлекающих шалостей, принимаем душ. Мне как-то неудобно смотреть на Тэй. Та, даром что вспомнила, кем была, как-то слишком спокойно относится к произошедшему. Да и кто она теперь — Тэй или лейтенант Валери Бастьен? Хороший вопрос.

— Спасибо тебе!

Меня внезапно целуют в щеку. Я задумался, а потому не был готов.

— Ты ничего плохого не подумай. Просто… Как бы тебе объяснить? Ты не жил в Танате так долго, как я или ребята. Это, с учётом времени в стазисе, когда неясно, разбудят тебя или нет, около шестидесяти лет. Чёрт, ты наверно теперь считаешь меня старухой.

Нет, что ты, — сразу говорю я. — Сейчас на Земле повышен срок жизни. Поверь, без всякой косметологии люди старшего возраста выглядят молодо. Там скорее поведение другое, что выделяется. Мимика и взгляд, в частности. Ты впишешься.

Говорю это и мысленно чертыхаюсь. Вот кто меня за язык тянул? Какая Земля, рисконавт? Даже если я найду способ связаться с Содружеством, и они прилетят, то что дальше? Тэй и другие будут жить в теле разов. Её текущее тело ближе к изначальному, но репродуктивной функции, например, не имеет. Это будет не жизнь, а просто доживание, но не в таком мрачном месте. Если бы был способ вернуть ей человеческое тело...

Тут я невольно вспоминаю, что у меня такой шанс есть. Моё тело, спасённое учёными и врачами, лежит в реанимационной капсуле рядом с вратами, что остались на Тау-137. То есть я сейчас, по сути, осуществляю удалённое управление живым аватаром. Как в том древнем ретрофантастическом фильме. Только планета не такая радужная и зелёная. Хорошо, что мы хоть не в параллельном мире. Ведь не в параллельном?

— Я была бы не против, — говорит Тэй, проводя руками по мокрым волосам. — Только пока это сложновато. Но мы работаем над этим.

— Вы? То есть Искатели? Ты понимаешь, кем могут быть остальные?

— Я понимаю. — Тэй подошла к выходу, и её обдуло из отверстий тёплым воздухом. — Наш Лерк — это точно доктор Жан Леклерк. Даже удивительно, как он стал нашим лидером здесь. Кстати, а ты кто такой тогда? Ты говорил о Земле, но после войны там осталась ядерная пустыня.

— Это долгий разговор, Тэй. Или Валери.

— Пока лучше зови Тэй, — улыбается девушка. Не понимаю я её. Хотя, если подумать, я вообще в женщинах мало разбираюсь. Четвёртый десяток живу, но разбираюсь только в рабочих процессах. Ни семьи, ни собаки, а из друзей только Димыч, да ещё пара ребят из Центроспаса.

Тут о себе напомнил другой Димон, который живой доспех. Напомнил он мне о себе мысленной картинкой, изображающей миниатюрную копию димортула, что показывала большие пальцы. Эволюция ног ещё не завершена, но можно идти на облачение. В третий раз за сутки влезаю в эту машину для убийства.

Тэй взяла инис, лежащий у кресла, а я добежал до комнатки формовщика. Внутри меня встретил знакомый Хранитель. Назвать его Шепелявым уже было нельзя, так как он демонстрировал новое щупальце-язык. Другие конечности этот одноглазый жук использовал для того, чтобы изобразить аплодисменты. Да Танат его забери, и этот туда же. Так, ещё и обрывки мыслей нашей Принцессы и Ворчуна. Первая транслирует что-то вроде восторженных вздохов, а вредина Ворчун показывает неодобрение. Типа нашли время. Достали. Я будто не в подземном мире смерти, а в дурдоме!

Вот и димортул, куда я уже привычно ложусь. Доспех закрывается, чувствую уколы, лёгкую боль от восстановления связи, а потом ничего. Маска уже привычно закрывает лицо. Вскакиваю со стойки, тянусь руками вверх-вниз, в стороны. Прыгаю на месте и понимаю, что изменения есть. Этакое ощущение навара, как говорил один тренер. Приседаешь с грузом на плечах достаточно долго, вес убирают, и ты будто летаешь. Так, опять надо приспосабливаться.

Дим вливает в моё тело питательные вещества, а то я сильно потратил свой ресурс. Правда, эмоциональное состояние улучшилось, так что пусть напарник помолчит. Однако насчёт времени он прав, что много мы его потратили. Пока мы здесь, спрашиваю формовщика о заказе. О том снаряжении, что по моему приказу разработал его собрат в Городе Творцов. Да, я думал, что там местная столица, а по сути, провинциальный центр. Ладно, опять лирика, ближе к делу.

— Что это такое? — слышу удивлённый голос Тэй. Как мне уже сообщили, новое снаряжение доставлено из тельмаха и лежит в ячейке. Сейчас его Шепелявый выдаёт озадаченной девушке.

— Тэй, только волосы собери в пучок. Или косу.

Бегу обратно. Девушка уже взяла с полки нечто вроде рюкзака, который забросила на спину. Вирал комплекта соединился с её вралом, обеспечив соединение. Волосы и без моей команды уже были заплетены в косу. Всё-таки это удобнее при передвижении и беге.

— Хм, впервые такое вижу. Ощущение, как от иниса, но свёрнутого. Будто если взмахну руками, то…

— Стой!

Поздно. Из «ранца», повинуясь команде, выскочили тонкие щупальца, что обвили тело. От них стали ветвиться отростки, которые соединились, переплелись, стали набухать, а потом покрываться твёрдой плёнкой. Точно так же из кулаков димортула вырастают когти. Там я этот механизм и подсмотрел.

В считаные мгновения Тэй даже не успела вскрикнуть, всё её тело было закрыто защитным панцирем: торс, руки, ноги, а голову прикрыло подобие шлема преторианцев Творцов. Зря я, по-вашему, что ли, заставил Дрис и остальных собирать их останки? Вот на их основе, да с парой моих идей, собрали что-то вроде боевого защитного скафандра или силовой брони. Ну, точнее, их живой аналог.

— Забери меня Танат раньше срока, что это такое?

После этих слов из наручей вперёд выскочили лезвия клинков. Они, конечно, слабее, чем основное оружие димортула, но для местных разов и их хватит за глаза. И это не единственное, что я добавил. Гибкое щупальце как раз сняло со спины нечто похожее на толстый веерник с длинным и толстым стволом. Срез дула заканчивался тремя отверстиями, которые представляли собой перевёрнутый треугольник. Тут были метатель шипов, кислотной шрапнели и ульмов с кислотой. Под дулом шла неприметная трубка с раструбом — распылитель кислоты. Чем по местным меркам не огнемёт?

— Оружие, название я не придумал, по сути универсальный стрелковый комплекс, — произнёс я по-французски скороговоркой. — С защитным костюмом он не связан. То есть его просто переносит и передаёт. Так, их можно применять по отдельности. Другое местное оружие тоже можно через чагсы подключить. Как твой старый веерник или пистолет, что иглами и шипами стреляет. Тут ещё, кстати, встроенный местный... медблок по-нашему, но надо ульмы перезаряжать, тойли в рюкзаке. Шлем защищает органы дыхания, усиливает слух и зрение, но при этом защищает от акустической атаки. Да, в темноте ты тоже хорошо в нём видишь. Ну и мускульное усиление. Тело и так усилено, а в этом костюме ты... Ух, не завидую я твоим врагам. Э, тебе не нравится?

Девушка стояла неподвижно, а потом шлем сполз назад, и я увидел такую плотоядную улыбку, что даже невозмутимый Дим удивился.

— Не нравится? Нико, да это самый лучший подарок приличной девушке на день рождения. Если бы мы были в помывочной, а ты не в своём инисе...

— Чего? В каком смысле?

Да, я слегка ошарашен такой бурной реакцией. Даже у димортула челюсть упала, и я смотрю в сторону местного душа. Мой взгляд истолковали по-своему:

— Ладно, почти приличная девушка. Но подарок...

С новым костюмом Тэй освоилась быстро. Оружие, подхваченное манипулятором, а вернее, щупальцем, снова перекочевало за спину, а сама красотка с визгом прыгнула мне на грудь. Я чудом устоял, пока меня сжимали и тискали в знак благодарности.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — тараторит Тэй как умалишённая. А ещё говорят, что девушкам надо цветы дарить. Воистину, бытие определяет как сознание, так и восприятие мира. Биологический аналог силовой брони здесь ценится больше.

— Кстати, — Тэй на миг отстраняется от меня и внимательно рассматривает, — а ты, на какой стороне был?

Для неё это животрепещущий вопрос. Пусть Валери Бастьен была тогда обычным пилотом, но служила она в «Сенткоме» и летала в зоне боевых действий последней войны. И что мне ей в этом случае ответить? Ведь для неё война закончилась в буквальном смысле вчера.

— Я на стороне человечества, Валери. — Услышав это имя, девушка вздрогнула. — Того, которое уцелело после обмена ядерными ударами. Которое возродилось и отринуло распри, забыло старые обиды и не сразу, но стало единым. Земное Содружество или Содружество Земли — так теперь называется наша общая родина.

— Я видела, как планета горела. — Голос Тэй дрогнул. — Ты и это заставил меня вспомнить. Как это возможно, что вы выжили? Мы были уверены, что Земли нет. Есть только наша колония.

— Мы сами этого не понимаем. Смотрим на себя, потом в исторические хроники и не понимаем ничего. Странно, да?

— Воистину. Но если не ты, то твои предки... За кого они сражались?

Это другой страх. Ведь историю пишут победители, так что Тэй сейчас думает, а как её бы приняли там? Тот мир, в котором она жила, был почти полной противоположностью моего. Нет полиции, армии, но есть тревожные службы Департамента. Нет наркотиков, голода, религиозной нетерпимости, но воспитаны в уважении друг к другу. И как ей это объяснить.

— Мой родной город называется Смоленском, если тебе это что-то говорит. — Тэй задержала дыхание. — Один из моих подчинённых родом из Лиссабона, а его прадед был контрактником в одном из полков «Сенткома». Дальний предок того, кто возглавил мою бывшую команду, был военным преступником, палачом. Мы судим не по предкам, а по делам.

— Но я из тех предков, — прошептала Тэй. — Что вы скажете мне? Ведь я помогла сжечь его.

— Сейчас здесь я, а потому скажу за себя и за тех, кого знаю. Я предлагаю, наконец, заключить мир, ведь война закончилась век назад. И мне очень хочется показать тебе, что мы построили. Восстановленный Париж прекрасен. Такой уютный и чистый город, хоть это и мегаполис. В Африке мы озеленили пустыни, а в Антарктиде строим города. Представляешь, у нас там подо льдом гидропонные фермы. Ну и на Марсе есть атмосфера.

Я говорил и говорил, а по лицу Тэй скатилась пара слезинок. У меня самого защемило в сердце. Всё-таки в том, что следует стирать разам память, дреги отчасти были правы. Тоска не так мучит. Но не сейчас, не в этот момент. Теперь эти воспоминания для меня своеобразная прививка силы. Я вернусь. И не один...

Иногда девушка меня спрашивала:

— Нет армии, но есть планетарные десантники? Охрана колоний? Как так? И кем ты был.

— Сначала спасатель, а после того, как сгорел заживо, — Тэй вздрогнула, услышав это, — я стал инспектором отдела безопасности. Мы и за опасными опытами следили, и старые военные объекты ликвидировали. Секретные в том числе.

— И... И наша планета? Ты ничего о ней не рассказал.

— Ох, Тэй, даже не знаю, что тебе рассказать. Я там был, но...

Договорить я не успел, так как появилось новое действующее лицо. Мембрана тамбура открылась, и мы услышали знакомый голос. Лицо Тэй сначала вытянулось в удивлении, а потом она сузила глаза и повернулась к входу. Так, быть беде.

— Нико, когда умерла моя мама, то вдова полковника Марстона ездила к моему отцу пить чай. Правда, меня они выгоняли, и я пристрастился к жевательному табаку. Надо же время коротать. Но даже они прерывались на то, чтобы чай попить. Я всё давно уже съел и все поручения выполнил.

Стрелок, а это, естественно, был он, подбросил на руке свой кисет. Затем перевернул, показывая, что в нём не осталось сладких пайковых зёрен, завёрнутых в водоросли. Вот, значит, чем он упомянутый табак заменил.

— Кусок дерьма! — кричит Тэй, прыгая с места в сторону наёмника. Вот надо ему было войти именно сейчас?

Костюм, который был отчасти копией преторианского доспеха, не подвёл. Тэй допрыгнула до Стрелка, а это метров восемь. От удара тот увернулся, шагнув в сторону. Удивление на его лице по понятным причинам не отображается. Только сдаётся мне, что на миг этот ковбой конкретно так офигел. Однако отдаю ему должное — в руки себя он быстро взял. Дальнейшие удары рук и ног, которые девушка обрушила на него, были заблокированы.

Тут и я проверил свои новые ноги, когда похожим прыжком переместился к дерущимся. Правда, немного не рассчитал новые возможности, влетев в дерущихся и повалив их на пол. Прижав эту парочку головорезов к полу, кричу на них во всю мощь глотки димортула:

— А ну, хватит, пока я вас обоих не отшлёпал! Вы что здесь оба устроили?

— Этот урод перебил мой отряд.

— Это моя работа.

— Да заткнитесь вы оба и послушайте меня! Ваши кланы между собой стравил Даргул, а потом начал вырезать. Разделяй и властвуй — классика. И если хотя бы вы двое не найдёте общий язык, то этот ненормальный уже победил. Вестников Таната уже почти всех вырезали.

— Вестники разбиты? — Тэй ошарашена новой информацией.

— Да, — ответил ей Стрелок. — Для этого он использовал Казура.

— Резаки? Он ведёт дела с этим зверьём?

— Конечно ведёт, — перехватываю я инициативу, — ведь его цель в том, чтобы уничтожить Танат. Факт — Даргул ненавидит этот мир. Не спрашивайте, откуда я это узнал.

— Да? Ну, удачи ему, — фыркает Стрелок.

— А она ему и не нужна, Джеймс.

— Джеймс? Тебя так зовут на самом деле?

— Называй меня по старинке Стрелком, Тэй. Что ты имеешь в виду, Нико?

Вот теперь самое время для на редкость хреновых историй.

— Танат умирает и без его усилий. Увы, но это чистая правда. Данному миру осталось жить несколько оборотов.

Вот тут их обоих, наконец, проняло.

* * *

Настроение у нас всех никакое. Не каждый день узнаёшь, что скоро будет конец света. Мне легче, так как я узнал об этом чуть раньше, во время того телепатического диалога в башне Хауфи. То, что слышат от меня сейчас Тэй и Стрелок, ранее уже узнал и этот представитель Странников. Мы вместе вышли из зала с оламами и отправились в сторону одного из нижних уровней. Тут ещё есть один ироничный момент — мы пошли в местный аналог столовой. Если бы я изучил энциклопедию сразу, то избежал бы многих проблем в начале. Поел бы, например, сытно.

Мы вошли в зал, молча взяли костяные фляги и наполнили их водой из трубки раздатчика. Из другого патрубка каждый налил себе в пиалы что-то вроде густого бульона. Сели за угловой столик, напоминающий костяной гриб. Вокруг него росли грибы поменьше — табуреты. Тэй и Стрелок сели напротив меня, но не рядом, оставив между собой табурет. Мне особенно не нужно было подкрепляться, но, как показывает практика, в этом мире калории лишними не бывают.

Вот только реакцию Стрелка на лицо моей оболочки предугадать было сложно. Увидев под маской димортула знакомую физиономию, наёмник застыл с недонесённым до рта стаканом. Вода тонкой струйкой выливалась на стол.

— Чтоб меня Танат забрал. Какого мута у него рожа Даргула?

— Потому что он, как и Даргул, носит шкуру вестника. Настоящего Вестника, понимаешь?

— Да чего тут непонятного? — Стрелок, наконец, перестаёт лить напрасно воду и ставит стакан на стол. — Всё сходится. Скорость, сила, живучесть, встроенное оружие, регенерация — так их и описывали. То, что этот парень сначала мне слил, тоже объяснимо.

— И как ты это объяснишь? — интересуюсь я. Тэй с неменьшим интересом ждёт ответа этого ковбоя.

— Ты сам тогда упомянул, что только недавно переродился. Нетрудно догадаться, что твой разум, как и сознание твоего спутника, ещё не притёрлись друг к другу. Смертоносного дуэта не было.

Тэй выпучила глаза от удивления. О том, что живой доспех наделён разумом, она узнала лишь от меня, в шахте. Сболтнул, когда мы обсуждали значение слова «димортул» — вместилище вестника. Не каждый день узнаёшь, что носишь шкуру местного карателя и палача. Вот только Стрелок откуда-то был об этом осведомлён.

— Когда-то были живы те, кто встречался с твоими предшественниками, Нико, — поясняет Стрелок. — Некоторые умерли окончательно, кто-то помещён в хранилище, но бо́льшая часть погибла. Танат никого не щадит, приятель.

— Я смотрю, все здесь уверены, что этот мир жесток. Есть основания?

— Нико, ты шутишь? — Тэй удивлённо смотрит на меня. — Ты забыл, что мы видели: муты в шахте, дикий гон, умирающие строения. Здесь точно не райское местечко.

— Но вы обвиняете во всём этом мир, а не его создателей. Думаете, что они одно и то же?

— Разве нет? — хмыкает Стрелок, делая новый глоток воды. — Я живу здесь больше сотни оборотов. Притом бо́льшую часть в оболочке, а не в виде камня на полке. За этот период я такого насмотрелся, приятель, что ты с трудом сможешь меня удивить.

— То есть в этом мире никто не знает, что Творцы, а вернее, народ дрегов, были мощными псиониками. — Пока я это говорю, лицо Тэй вытягивается, они со Стрелком переглядываются. — И эту способность они передали и некоторым биоконструктам, что окружают нас, и мутам, которых они наплодили.

— Мы много раз пробовали отдавать команды через кер-кимбары, — произнесла девушка, — но это никогда не срабатывало. С другой стороны, ты смог сдвинуть те мостки. То есть Лерк был прав!

— Не знаю, — говоря это, я поднимаюсь из-за стола, — что имел в виду твой Лерк, но это чистая правда. Бо́льшая часть управляющих функций, встроенных в биоформы Таната, имеет мысленное управление. Оно доступно... Тут всё сложно. Я могу ещё много чего сказать, но лучше покажу.

Понятное дело, что сразу все карты раскрывать нельзя. Потому проведём ребятам экскурсию. Начнём с верхнего этажа, а потом переместимся на крышу. Тэй и Стрелок идут за мной.

— Кстати, Тэй, ваши ведь искали выход из Таната. Что именно?

— Подъём на поверхность, — ответила девушка. — Ведь неспроста Хозяева Таната поселили нас здесь? Правда, многие у нас думали, что снаружи довольно холодно. Ведь за Последним Приютом неспроста идёт зона холода.

— О, Тэй, скоро ты сама увидишь, что там происходит.

Зрение димортула, то есть наличие глаз на затылке, позволяет мне насладиться вытянутыми лицами моих спутников. И это они ещё точку фокуса, а точнее, врата не видели.

Глава 8

— Боже милосердный!

Больше Тэй ничего не произносит. Стрелок, судя по его виду, ещё не отошёл оттого, что увидел на последнем этаже шпиля перерождения. Наёмник, когда мы поднялись на крышу, задал только один вопрос относительно того, что там произошло. Следы сражения он хорошо разглядел. Я ему ответил, что именно здесь Тшир встретил свой конец. Голову потерял, так сказать. Больше убийца меня ни о чём не спрашивал.

Стрелок тогда изучил оставшиеся на поверхности крыши отметины от выстрелов, холодного оружия, брызги той жидкости, что у разов играет роль крови. Он даже покружился по площадке, подняв руки перед собой, подошёл к краю, куда я спрыгнул, спасаясь от Тшира. Посмотрев на меня после этого, наёмник лишь покачал головой. Этот головорез явно был впечатлён.

Открытие в потолке скрытого прохода и спуск кильма вызвали лёгкое оживление. Только Тэй и Стрелок точно ещё помнили о вратах в нижнем зале. Сейчас, когда они оба приняли дозу препарата Даргула, узнать тот самый светящийся шар из предсмертных видений было легко. Я только заметил, что здесь ничего интересного. Данные врата работают только на приём. Мои спутники переглянулись, а потом молча последовали за мной. Впечатлений за эти неполные местные сутки у них теперь было предостаточно.

Следующим этапом был подъём на посадочную площадку. Тогда я просто показал на заваленные тоннели, добавив, что путь в Узел перекрыт давно. Сверху спустился уже знакомый летающий кильм. С большим трудом, но мы забрались внутрь все вместе. Тэй отметила отсутствие точек подключения виралов и чагсов. Третий участник нашей компании молчал. Лишь рассматривал вид снаружи, когда я мысленной командой открыл внешнюю непрозрачную мембрану. Одна тонкая мембрана отделяла нас от потоков набегающего воздуха.

За время полёта Тэй лишь заметила, что ей этого не хватало. Ей бы очень хотелось снова ощутить руки на штурвале. Ранее она всегда ловила у себя странные мысли, когда смотрела на летающие кильмы. Тоска и ощущение полёта неотступно преследовали её. Коротая время за ненавязчивой беседой, мы добрались до знакомой мне посадочной площадки. Вроде и недавно её покинул, но будто неделя прошла по ощущениям. Столько всего случилось. Дим, хватит уже меня подкалывать тем, что случилось в душе.

Мы все вместе покидаем кильм и поднимаемся наверх. Врата в зале под куполом светятся. Ощущаю странное покалывание, но не происходит ни появления странного зелёного гоблина, ни говорящего образа Дима. Ещё одна мысленная команда снова сдвигает в сторону живое покрытие хрустального купола, позволяя моим спутникам посмотреть на поверхность своими глазами. Здесь Тэй и проявила удивление.

— Почему солнце светит ночью?

Поворачиваем с девушкой головы в сторону Стрелка. Тот стоял позади нас, задрав голову наверх и рассматривая звёздное небо. В этом мире, реальности, называйте так, как удобно, он впервые увидел звёздное небо. Один из самых опасных убийц Таната любовался звёздами, которые холодные игрушки. Чёрт, а это я откуда взял? Память, прекращай шалить. Вернись нормально, всё прощу.

— Голубое небо, красное, да любое другое бывает у планеты тогда, когда у неё есть атмосфера.

— Нико, я уже понял, что ты по уровню образования почти профессор. Перед тобой простой капитан кавалерии. В отставке, конечно.

— Кавалерия? — удивилась Тэй. — Приятель, ты из какого века пришёл?

— Примерно девятнадцатый век, период Гражданской войны в Америке.

— Ого! — Теперь девушка рассматривала Стрелка другими глазами. — То-то он так всегда интересно одевался. Правда, потом нашлись те, кто ему подражал.

А вот это важная информация. Возможно, что при необходимости мы сможем его замаскировать. Если он вдруг не захочет изменять своему стилю. Нам предстоит долгая дорога, а Знающие, Резаки Казура и сторонники некоего Вальта вполне могут узнать его. Это в том случае, если мы после моих откровений не разбежимся по делам. Мне нужны союзники.

— Только он из параллельного мира, где в Африке жили четырёхрукие зелёные гуманоиды.

— На Эфрике, — поправил меня Стрелок, заставив Тэй закашляться. — Может, кто-то ответит на мой вопрос простыми словами.

— Небо имеет окраску, и не видно звёзд тогда, когда землю покрывает воздух. Это он так на высоте светится. Раз мы видим солнце и звёзды.

— Чтоб меня Танат забрал! — Стрелок подошёл к хрустальной стене и положил на неё руку. — Что же тут произошло? Этот мир... Я вспомнил цвета, но по-прежнему их не различаю. Всё серое, но мне кажется, что это место напоминает...

— Пепелище, — закончила Тэй, которая также рассматривала безжизненную поверхность. Повинуясь команде, голову девушки скрыл шлем доспеха. Быстро она с ним освоилась. — Вон там, левее. Скала, которая на вид будто подтаявший кусок сахара.

— Вижу. — Стрелок, как мне теперь известно, имел самые разные усиливающие кимбары. Острое зрение в его деле было необходимо. — Её словно кусок породы плавили в тигле, но потом бросили на землю. Какая сила может сделать такое: божья воля, стихия, оружие?

Так, а на родном языке Стрелок спокойно говорит об огне. Данный запрет, относительно упоминания пламени даже в мыслях, видимо, был связан с блокировкой памяти. Нет одного — пропало и другое. Оплавление, тигель, огонь — теперь Стрелок спокойно об этом думает и говорит.

— Оружие. Здесь словно сбросили разом кучу атомных зарядов или чего-то вроде. — Тэй покачала головой. — Не думала, что снова такое увижу. И то это было в компании на Марсе. Кто мог совершить такое?

— У Творцов, видимо, были очень сильные враги.

— Я вообще сначала подумал, что это наш флот отбомбился, когда столкнулись с ментальным оружием дрегов. То есть Творцов.

— Ты ведь мне говорил, что у вас там всеобщий мир, благодать, разоружение. Что-то ты не договариваешь?

Стрелок от неё не отстаёт:

— И дерётся так, что я до сих пор в шоке, каких знаменитостей в питальник на утилизацию отнёс. Тила, Фес, Майру до самоубийства довёл, Тавуру череп раскроил. Да, сразу видно обычного профессора.

— Вы мне закончили кости перемывать? Могу говорить? Тогда начну со второго вопроса. Боевые искусства развивают тело, разум, дисциплину и позволяют спускать агрессию.

— Хорошо ты её спускаешь. То таргов на куски рвёшь, то Тшира с его головорезами на части кромсаешь. Нет, я не осуждаю.

Почему мне кажется, что Стрелок надо мной сейчас смеётся?

— У меня ещё и димортул, а также тело вестника. Последнее и вовсе работает только в состоянии перманентной агрессии.

— Какой агрессии? Нико, будь проще. Если мы выйдем в большой мир, тебе просто так морду попробуют набить. Или просто убьют, так как выделяешься.

— Ладно, уговорил, — поднимаю руки в знак примирения, — всё равно язык Таната не такой богатый на витиеватые обороты. Дайте хоть тут, ум скрывать не буду.

— Так вот чем вы с Тэй занимались? — ехидна номер два (первой был Дим) переводит внимание на девушку. — Он тебе весь мозг вынес, да? Ты это, про Майру помни. Та себе даже из иршера в голову выстрелила. Хотя и сама была редкой сукой.

— Хм, а я такого за ней не заметил. Наоборот, она мне показалась очень ранимой девушкой с тонкой душевной организацией. Да ещё и испытывала постоянные стрессы.

Мои спутники переглянулись после моих слов. Тэй, приложив к лицу кулак, издала некий приглушённый звук, а её плечи затряслись.

— Да, такая ранимая, что своими пфэрами рубила всех на куски. — Видимо, так те кнуты называются. — А из-за тонкой душевной организации ломала кости в пыль. Боюсь представить, что я сделаю, когда сильно расстроюсь! Опасный ты раз, Нико. Опасный.

После этого спича Стрелка девушка уже смеялась в голос не сдерживаясь. Вскоре к ней присоединился Стрелок. Вроде все местные такие мрачные и серьёзные, а сейчас ржут как кони. Только начинаешь привыкать к местному дурдому, как вокруг всё становится ещё веселее.

— Вы оба скоро закончите? — вежливо интересуюсь я.

— Ещё... один... миницикл... Ой, мамочки. Давно так не смеялась. Майра — нежная девушка. О, Танат. — Тэй фыркнула и согнулась.

— Да, я бы тогда пока итво выпил, но нету.

Вот после этой моей реплики смех резко прекратился. Ребята снова переглянулись, дружно вздохнули, посмотрели на меня.

— Нико, никогда не пей эту дешёвую гадость! — Стрелок назидательно поднял палец.

— Иначе жизнь моя не будет стоить жалкого реда?

— Иначе тебя не будут считать серьёзным разом. Пей виро, тухар, файрес, но не итво. Исключение только, если тебя всё достало, и ты имеешь возможность нажраться этой дряни наедине.

— Ну, я так и делал. Как раз получил послание от одного из... Потом расскажу. А насчёт того, что мы готовимся к войнам, скажу одно, — киваю в сторону хрустальной стены. — Друг с другом мы больше не сражаемся, но мало ли кто придёт из мрака. Тэй, ты где-нибудь здесь видела установки для обогащения урана?

— А при чём тут римский бог? — удивился Стрелок. И на мой взгляд, как-то наигранно. Нет, образование для его времени и мира у него явно хорошее. Вот недалёкого вояку он явно специально изображает. Может, думает, что мы считаем его отсталым, и пытается нас просчитать? Вернее меня, так как с Тэй он был и раньше знаком.

— В его честь назвали то вещество, что в очищенной форме служит взрывчаткой для бомб, которые могут сделать это, — киваю в сторону пустоши. — Чем не божественная мощь?

— Да, — соглашается Тэй. — Вон там, например, явно заряд в целую мегатонну применили. Нет, поверь моему опыту, Нико, этих тварей кто-то пытался вогнать в каменный век. И очень старательно.

— Может, в тот момент они ещё не стали такими мудаками, — прошептал я едва слышно. Вслух произнёс уже другое. — Это сейчас неважно. С учётом того, что мне известно о Танате, эту планету атаковали минимум тысячелетие назад.

— И после этого нам об огне запретили даже думать, — заметил Стрелок. — Ладно, ты убедил меня, что Танат покинуть нельзя. Искатели могут прекратить свои поиски пути наружу.

— Эй, Стрелок, — окликнула наёмника Тэй. — Вообще-то, мы думали не только о том, как покинуть тоннели.

— Потом, — резко обрываю я начинающуюся перепалку. Всё-таки они достаточно долго враждовали. Или нет? Стрелок упоминал, что видел выступление Тэй в Последнем Приюте.

Для того, чтобы привлечь их внимание, даю димортулу команду снять маску. Эффект от этого был мгновенным. Доспех мгновенно закрыл тело Тэй, а Стрелок сделал шаг в сторону, положив руку на кобуру с лемом.

— Никак не привыкну к тому, что ты не он, — качает головой наёмник, но руку убирает. Нити подобия преторианского доспеха втягиваются в рюкзак на спине Тэй.

— Спасибо. Теперь, когда вы знаете правду, пора поговорить. Говорю сразу, я понимаю, что использую оружие Даргула — знание. Только он, когда восстанавливает память, старается поселить в сердце спасённого ненависть. Поэтому он и даёт своё лекарство тем, кто точно был бойцом в прошлой жизни. Видел я боевиков тех боевиков Знающих. Они солдаты, обученные бойцы, но не считая Тшира и некоторых других, не воины.

— Согласен, — кивает мне Стрелок. — Но это не отменяет того, что у них жёсткая подготовка. Иначе в Танате не выжить. Тшир, чтоб ему в очко паразиты залезли, боец, но Майра, хоть и умелый боец, другая. Как ты её назвал, ранимая девушка. Была...

— Их камни я не раскрошил.

— Зря.

— Не обсуждается, Джеймс.

Тэй, услышав это, одними губами повторила это имя.

— Так, давайте для начала хоть познакомимся. Сейчас мы, по крайней мере, знаем свои настоящие имена, плюс потихоньку вспоминаем прошлое. Меня зовут Никита Суханов. Старший инспектор Департамента Чрезвычайных Ситуаций. До травмы по службе руководил командой спасателей. Расследовал гибель одной колонии, а там были активные врата в Танат.

— Когда я слышу твоё имя, — заметила Тэй, — то хочу назвать лишь имя, звание и личный номер. Ты верно заметил, что наши предки воевали. Но это и не старая, и не новая Земля. Первый лейтенант Валери Бастьен, лётные подразделения частной военной корпорации Сентком, щита старушки Европы от орд с Востока.

В этот момент Тэй горько усмехнулась.

— Мечтала стать певицей, но не было денег. Откуда они у девушки из предместий Нанта? Вот я и пришла немного подзаработать. И меня неожиданно сделали пилотом. Умею пилотировать как атмосферные шаттлы, так и космические корабли. Люблю летать. Как и петь.

— Я видел запись с твоего дня рождения. У тебя красивый голос — вырывается у меня до того, как до меня доходит смысл этих слов. Дим мысленно изобразил удар лицом о ладонь. Идиот бестактный, после этого её и убили.

Тэй, сверкнув на меня глазами, кривит губы в циничной усмешке.

— Это был мой шестой день рождения в колонии на Новой Земле. Потом я получила перевод на некий научный форпост. На другом континенте, как говорили, но пока я везла сына Джека Вальтера в горы, на меня напала его охрана. Очнулась я в пещере, где эти психи сказали, что меня удостоили великой чести. В чём честь быть привязанной голой к каталке, мне не сказали. Дроид отвёз её в зал, а там был...

Все дружно посмотрели на светящийся шар в центре комнаты. Ни я, ни Стрелок ничего по этому поводу не сказали.

— Я эсквайр Джеймс Мортимер Картер. — Стрелок распрямился, щёлкнул каблуками, снял шляпу и изобразил поклон. — Ранее капитан армии Конфедерации, кавалерийские части. После поражения в войне с северянами я перестал быть плантатором и рабовладельцем. Стал, вы только не смейтесь, охотником за наградой.

— Вот тут мне ни капли не смешно, — заверила его Тэй.

— Впоследствии борец за свободу аборигенов Эфрика против экспансии моей расы. Пытался подорвать некий идол в проклятых пещерах. Местные верили, что он ворует души. Я тогда посмеялся, но там действительно творилось нечто странное. Безумия, самоубийства, нападения на своих.

— Как у нас, — тихо заметила девушка.

— Я пошёл один, — продолжил Стрелок. — Идола там не было, но присутствовал некий шар. Вот как этот, что в центре зала. Я успел его уничтожить, но этот мерзавец успел затянуть меня с собой. И вот я здесь уже больше сотни оборотов. Иногда отдыхаю в хранилище.

— Вот и познакомились. Очень приятно.

— Взаимно, сэр. Мэм. — Тэй удостоилась отдельного поклона.

— И где тот безжалостный наёмник, — покачала головой Тэй. — Манеры настоящего аристократа. То есть не меньшего мудака.

Стрелок на оскорбление не реагировал. Он только надел шляпу и повернулся ко мне:

— Что дальше, Нико?

— У меня появилась одна работа, — начал я свой рассказ. — Предлагаю вам присоединиться ко мне. Дело в том...

Дальше я не знаю, что сказать, а потому переключаюсь на подводящую тему:

— Стрелок, ты помнишь, что Макс понимал меня. Даже не зная язык, на котором мы говорили.

— Макс? — спросила меня Тэй.

— Мутант, — уточнил Стрелок. — Наш общий друг смог с ним подружиться. Напоминает крупную шавку, но куда более умную. Их стая покинула башню. Нико их отпустил.

— Ты общался с мутантами? Нико, это самый жёсткий запрет. Разумные муты вне закона.

— И я знаю истоки этого запрета. Запрета дрегов. Ведь они не терпят конкуренцию.

Услышав это, Стрелок подобрался и стал более внимательным. Он уже понял, что я имею в виду. Умный он парень, наш эсквайр.

— Что ты имеешь в виду? — недоумевала Тэй.

— Многие муты — телепаты, как и дреги. И они, в отличие от разов, могут эволюционировать. Рано или поздно они могли бросить вызов Творцам. Те и подстраховались.

— Убрали угрозу нашими руками, — произнесла Тэй сдавленным голосом. — И мы продолжаем это делать.

— Уничтожаете продукты их экспериментов, что могут стать разумной расой. Да и конкурентами разов. Думаю, что некоторые лидеры Таната это понимают.

— Это, скорее всего, так, — добавил Стрелок.

— Но муты — полбеды. Дреги, сами того не ведая, породили нечто, что потенциально может стать ещё могущественнее.

— Господи, какую ещё тварь они создали? — покачала девушка головой.

— О, мы все видим его каждый день. Иногда мы даже ощущаем внимание этого создания, слышим его зов, но не понимаем.

Тэй нервно сглотнула, а Стрелок сжал кулаки. Под хрустальным куполом повисло почти осязаемое напряжение.

Я продолжал говорить:

— Много телепатических узлов для управления невольно установили взаимосвязь разных частей системы. Вместе они образовали нечто новое, колоссальную нервную сеть, которая со временем развилась и эволюционировала. Потом он себя осознал. Это напугало его хозяев. Потому они и решили бежать в другие миры, приговорив на этой планете всех к смерти.

— Нико, — Стрелок оттянул с шеи шарф, — я надеюсь, что ты не скажешь то, о чём я сейчас подумал.

— И я. Господи, Нико, неужели ты имеешь в виду...

— Первый раз он связался со мной здесь, но я этого не понял. Второй раз это случилось внизу. Его всё поминают недобрым словом, а он как ребёнок: ничего не понимающий, растерянный, больной, напуганный, умирающий, и его никто не слышит. Никто...

— Только ты, — прохрипела Тэй. Её руки дрожали.

— Да, — смотрю на своих спутников. — Танат разумен. И он просит нас спасти его от смерти.

Глава 9

— Так значит, у тебя есть второй мозг в оболочке?

— Вроде того.

Стрелок и Тэй вели непринуждённую беседу внутри кильма, который вёз нас с секретного уровня обратно на крышу шпиля перерождения. Тесная кабина, три биоробота или клона (уже сам не знаю, как правильно), и информация о грядущем конце света — отличная обстановка для разговора ни о чём.

У меня то, что ждёт мир у нас под ногами, вызывает ассоциации о приходе пушного зверька с ценным мехом. Хорошее выражение, даже Диму смешно. Он прислал очередной мыслеобраз, где фигурка димортула пытается не согнуться под весом того самого песца, что больше него раз в десять. И до чего же хитрая морда у этой толстой полярной лисицы! Точно напарник сарказму и юмору у меня научился. Работа у меня такая была, вредная, нервная и токсичная. И я не про моральную обстановку вокруг.

— И где конкретно он у тебя расположен? — продолжала допытываться Тэй.

— Ниже грудного отдела позвоночника.

— То есть ближе к...

— Тому месту, куда катится весь этот грёбаный мир, — подытожил Стрелок.

Всё, они меня достали. Такие на словах и в бою крутые, но внезапно такие... Да, таких не берут в рисконавты. Будем лечить дорогих союзников. Как говорил Орхан, да и другие психологи Департамента, надо выходить из зоны комфорта. И это вовсе не та зона, где всё отлично. Так называется психологическое состояние, когда ты ничего не хочешь менять, у тебя нет стимула и мотивации, а мысль об изменениях пугает мозг. Подсознание, которое на редкость энергосберегающее. Что даёт желание двигаться? Понятная и достижимая цель, а если достижимая, то и вера появится. Но сначала лёгкий шок.

— Согласен. Этот мир ждёт самое светлое будущее.

Внимание их я привлёк. Тэй, например, рассматривает меня вполне нейтрально. Только задумчиво наклонила голову к плечу. Какой красивый изгиб шеи у неё. Тьфу, вот о чём я думаю.

— Я понял, почему наш новый знакомый никогда не снимает маску. Вовсе не потому, что все увидят в нём Даргула, нет. Просто доспех вестника всегда улыбается. И передаёт это всё хозяину. Наверное, наш друг постоянно... Под гормонами.

Чего Стрелок сейчас сказал? Он меня завуалированно наркоманом назвал? Это после того, как я его с креста снял. Вот гадёныш.

— Не, я всегда таким был.

— То есть?

— Я же рисконавт?

— Кто?

— Адреналиновый наркоман, искатель острых ощущений, — раздаётся сбоку.

Поворачиваюсь к Тэй:

— В каком смысле?

— Ну... Так, в наше время называли любителей экстремального спорта.

— Я спасатель, а не придурок, что ловит кайф, рискуя умереть молодым. — Вздыхаю. Дим на заднем плане начинает делать намёки, что надо переходить к определённым веществам. — Так, не нравится мне ваш настрой. Предлагаю слегка расслабиться. Для начала выпьем. Думаю, раз мы далеко от всех, сектор закрыт, то можно позволить себе уйти в отрыв.

— Ты предлагаешь выпить итво? — чешет подбородок Стрелок. Снова их переглядки с Тэй, а потом они оба ждут моей реакции.

— Да чего нет? Кто осудит? Ведь не каждый день узнаёшь, что миру скоро конец.

Вот зачем я это сказал? Знай я, что эта парочка выкинет, лучше бы молчал.

* * *

Приседаю, пропуская над собой прыгнувшего противника, уже знакомого волгара, и поднимаю руку вверх. Костяное лезвие, испускающее по кромке кислоту, не просто вскрыло твари брюхо. Моба просто перерубило почти пополам. Обновленное оружие превратило убийство врагов в весёлую мясорубку. Только ситуация не смешная. Надо вколоть этим придуркам антидот. Благо, что я набрал его в шпиле.

Ничего не предвещало беды. Спустились, дошли до одного из тельмахов, я взял напитки на троих. Мне надо было познакомить ребят с Хауфи и Ури. Пусть они будут чуть расслаблены. Поэтому, попивая из тубусов зеленоватый отвар, мы спустились вниз. Я могу при необходимости закрыть нижние этажи, закрывая доступ в шпиль. От разов это не защитит, они во время мятежа пробили потолок, но мобы и муты не заберутся выше. И вот когда мы спустились на нижний уровень и подошли к лестнице вниз, я понял, что происходит нечто нехорошее.

Когда мы, непринуждённо болтая, покинули кильм, я заметил, что моих спутников шатает. Сам лишь ощущал лёгкое чувство расслабления. Но с ребятами было явно что-то не то. Понимая, что может произойти что-то ну очень фиговое, предложил подняться назад. Перекусить взять, а точнее, что-то закусить. Поздно...

— Нет удачи, надежды и милосердия, урод? А сам её просишь! — Стрелок, чуть шатаясь, сбежал вниз по лестнице. Да что с ним такое? Пустая бутыль из-под итво улетела в сторону.

— Вот это видал, нисясный! — прошепелявила Тэй, бросаясь за наёмником. Что она сейчас сказала? Её как раз по полной кружило. Тогда до меня и дошло, что мои спутники пьяны, как стекольщик — вдребезги. Как? Почему? Я же себя нормально ощущаю.

Тут меня на мгновение отвлекает Дим, присылающий интересный мысленный образ. Склянка с черепом и костями, чьё содержимое выливается на фигурку раза. Тот корчится от боли, а потом с него сползает плоть до костей. Но когда на пузырь плюёт димортул, тот сам идёт трещинами и лопается. Сразу вспоминаю укус шавки, диск с ядом на кромке, что порезал мне спину. Но я жив, так как...

— Ипутся кандибобрики, а ну, стоять! — кричу я не на английском, французском или языке Таната, а на родном языке. Конечно, с матом.

Устойчивость к ядам — вот особенность и тела самого вестника, и его доспеха. Потому в Городе Творцов я принял этот напиток за слабоалкогольный. Ведь ребята говорили, что пить его, если фигово, лучше наедине. Иначе потеря лица обеспечена. Тэй и Стрелок ещё в километре притихли. Видимо, их начало крутить. Они не знали, что я везу их не на один из уровней шпиля, а собираюсь прогуляться по площади до дома Хауфи.

— Что я наделал! Только бы муты не набежали, — шепчу я, а потом лишь успеваю прикусить язык. Почти буквально. Только, как я говорил, уже поздно. С разных сторон площади движутся как знакомые волгары, так и вовсе новые твари. Раз, два, три десятка тварей приближаются к нам, а мои обдолбанные спутники ещё и расходятся в разные стороны.

Стрелок выдёргивает свою пушку, вытягивает руку и начинает шмалять в некую тварь, что больше всего напоминает панцирную гориллу с головой крокодила. К Тэй и вовсе какие-то серые богомолы бегут. И куда мне кидаться?

Тут на меня и прыгнул тот волгар, которого я перерубил в полёте. Слава высшим силам, Дим уговорил меня на модернизацию, а точнее, эволюцию ног. Перемещаюсь я теперь очень легко и быстро. С места совершаю достаточно длинные прыжки, даже в сторону, а бегаю и вовсе со скоростью ветра. Но меня задерживают мобы. Вот чего волгары так не любят именно меня.

— Получи, ублюдок жирный! — победно вопит Стрелок. Верхняя часть крокодильей головы исчезла. Из тушки торчали костяные шипы. Как тогда этот пьяный раз отстрелил ему голову? Да никак. Это я метнул ему в голову диск, срезав удачно черепную коробку.

Вот с Тэй ситуация сложнее, так как до неё почти добрались инсекты. Передние лапы, которые больше напоминали хитиновые пилы, поднялись вверх. Делаю прыжок в сторону, уворачиваясь от ещё одного волгара, пинаю под челюсть второго, сдёргиваю с пояса диски и метаю их в ближайшего к девушке богомола. Один входит в брюхо твари, а второй поражает длинную шею. Монстр сильно замедлился, дёргая головой, но это не помогло ему выдавить из раны снаряд. Тем временем уже бегу к ним, оставив позади волкоподобных мутов.

Тэй поднимает руку и глупо машет в приветствии. Едва успеваю схватить её за шкирку, оттащив в сторону и сделав про себя отметку, что придуманный мной подаренный доспех имеет изъян. Увы, но подобие живой аптечки работает только при активации уменьшенной версии преторианского облачения. Вколоть антидот не успеваю, так как подставляю костяной клинок под удар богомола. Понеслась.

Всё же итво и на меня действует. Состояние слияния скачет туда-сюда, но я в достаточном состоянии концентрации, чтобы вести бой и контролировать обстановку. Напал на меня не тот богомол, что был ранен дисками, а другой. Блокирую клинками удары лап, что сыпятся один за одним. Нет времени на долгие танцы, потому, когда моб отводит лапу для удара, перерубаю её возвратным движением в «локте».

Пока тварь верещит, прыгаю вверх, через её голову, которую походя сношу. Приземление на спину моба было мягким. Осталось пять. Поднимаю руку и тойль, вылетевший на дикой скорости, сносит голову твари, что стоит чуть в стороне от подранка. Прыжок, втягивание жилы гарпуна, и я приземляюсь на тушу второй твари. Раненый моб мешает своим товарищам добраться до меня. Отлично, так как из-за его туши метаю прицельно ещё пару дисков. Твари не успели развернуться, а потому срезаю им голову. Вася Ким, что учил меня метать всё подряд, спасибо тебе. Ты хороший наставник.

Новый прыжок, за спину подранка, но я не сношу ему голову. Дим показал мне слабые места этих тварей, а значит, поиграем. Отросшие на ногах когти вонзаются в плечи твари. Те, что на руках, вонзаются по бокам в шею. Моб, не имея возможности меня сбросить или достать лапами с силами, начинает дёргаться. Усиливая нажим то с одной, то с другой стороны, направляю движение обезумевшего от боли зверя.

На пути последний богомол, а точнее хлэк. Мой «конь», махая конечностями, врезается в собрата со спины. Пилы на лапах разрывают противника. Раненый моб, затоптав останки собрата, несётся дальше. Волгары, что бежали за мной, вдруг резко изменили траекторию движения, развернувшись и бросившись наутёк. Ха, и кто-то тут считает, что у мобов инстинкта самосохранения не существует.

— Нико, антидот! — слышу позади.

Поворачиваю голову и вижу, что отброшенная мной в сторону Тэй сидит на хитиновых плитах, что облицовывали площадь. Перед ней вижу знакомого ушастика — мутант Ури прибежал на помощь. На миг отрываю руку от шеи хлэка, достаю пару ульмов и кидаю муту. Тот ловит их и кидается к девушке.

— Какой халосенький! — заплетающимся языком говорит Тэй, протянув к муту руку.

Ури не даёт себя погладить, ловко воткнув ульм в чагс. Отлично, первый есть. Теперь дело за Стрелком, которого собираются затоптать и гориллы с головами крокодилов, и покрытые хитиновой бронёй мобы со скрюченными в дугу рогами. Натуральные бараны, только в броне от макушки до копыт. Хлэк несёт меня к ним, а Стрелок, чьи руки ходят ходуном, пытается кого-то подстрелить. Да у него же своя аптечка в виде кимбара внутри. Почему антидот ещё не вколот? Или приказ на применение препарата отдаёт раз, который сейчас сильно не в форме? Да какая разница? Надо спасать его.

Спасать того, кто ещё полдня назад пытался тебя убить... Судьба и ирония явно дружат. Руками направляю голову хлэка в нужную сторону и пришпориваю своего «коня».

— Цоб-цобе! — ору я не своим голосом, когда направляемый мной богомол врезается в бронированных баранов, спотыкается и падает под ноги гориллам с головами ящеров. Меня на спине моба, которого рвут на части, уже нет. Усиленные ноги димортула подбрасывают меня вверх. Непривычно так высоко прыгать, но это позволяет перепрыгнуть через мобов, оказавшись за их спинами.

Приземлился я мягко, как большой кот. Ещё и развернулся при падении, потому проехался ближайшему мобу по спине и шее клинками, оборвав его жизнь. Раненный хлэк отвлёк хищников на какое-то время, так что пользуемся. Работаем только костяными лезвиями из предплечий, которые кристаллически укреплены и выделяют вразрез кислоту. Пока мобы не очухались, кромсаю их от души.

Первый крокодилоид, а по местному зурс, ещё не упал на плиты площади, как я перерубил позвоночник второму и рассёк со спины рёбра третьему. Не просто рассёк, а по пути ещё располовинил сердце твари и одно лёгкое. Итого минус три, осталось четыре. Нет, ещё минус — укол в основание черепа уничтожил мозг четвёртому зурсу.

Мой ездовой хлэк, прежде чем подохнуть, задавил пятого и зарубился насмерть с шестым. Седьмой, увидев смерть богомола, вспомнил обо мне и развернулся. На миг хищник, узрев учинённую мной бойню, застыл. Может, он оценивал ситуацию, а может, его удивила картина бойни, но всё кончилось в один миг. Руки я свёл перед грудью, чуть заведя за спину клинки и присев. Резко распрямляю ноги и двигаю корпус вперёд, придавая силу удару. С лёгким свистом резаки димортула перечеркнули фигуру монстра. Результат предсказуем: ноги упали в одну сторону, верхняя часть торса в другую, а голова с левой лапой взмыли вверх.

Остались хитиновые бараны, чьё название я никак не мог вспомнить. Часть из них почти достигла шатающегося Стрелка. Разбег, толчок, и мои новые ноги доносят меня почти до наёмника. Пятнадцать метров с разбега — мощь.

Приземлился я чуть правее мобов, а потому с ходу пинаю одного из них в бок и отбрасываю в сторону ближайшего рогатого собрата. Выиграем время. Рывок вперёд, уклонение в сторону, когда мимо пролетает игла из лема Стрелка. Вашу... Он что, совсем обдолбанный? Меня так с итво не развозило, а значит, Дим прав — у нас иммунитет.

Да не стреляй так, свои. Дай разобраться, как прибить этих боевых баранов. Клинок еле вошёл в хребет, даже с кислотным впрыском. Будь у меня старые резаки в предплечьях, они бы сломались в попытке пробить толстенный костяной панцирь этих тварей. Маленькие, быстрые и до чёртиков бронированные барашки. Как с ними справиться? Тут их целая отара. Попробуем это применить.

Приседаю, поворачиваю пасть в сторону мобов и ору во всю мощь димортула. Акустическая атака срабатывает. Бронированные бараны дёргаются и замирают, словно налетели на стену. И не просто останавливаются, а начинают дёргаться и крутиться на костяных плитах, жалобно воя. Уши чувствительные? Не беда, сейчас вылечим.

Тут остаётся поблагодарить дрегов за бешеный метаболизм димортула. Пусть он и жрёт так, будто кормит целую колонию паразитов, что поселилась внутри. Ладно, Дим, просто дурака за грязные инсинуации. Это нервное. Теперь начинаем слияние и идём вперёд.

Безымянные бараны, которых нет в нашей общей памяти, крутятся каждый на боку. У каждого мягкое подбрюшье. Когти вырастают на руках, а клинки убираются обратно. Приступим. Теперь это не бой, а обычная резня. Гидо впрыскивают в мягкое брюхо кислоту для внешнего переваривания. Но сначала вырываем куски мяса и отправляем их в пасть. Энергия нужна всегда. Не поворачиваем голову, используем зрительные сенсоры на затылке. Ури уже тут, а Тэй трясёт головой и поднимается. Маленький мут с ульмом в лапке запрыгнул на спину Стрелку, быстро перебрался на плечи, хоть тот и дёргался, стараясь сбросить монстрика. Новый укол — наёмник оседает на землю и крутит головой. Тут всё в норме.

Истребление мобов в нашем исполнении теперь больше напоминает резню. Однако мы улавливаем чьё-то внимание со стороны. Это не напоминает мысленное прикосновение Таната. Незримый «взгляд» явно другой, более холодный и злобный. И ещё будто, как бы это описать, более материальный. Словно наблюдатель здесь, рядом. И он понял, вернее, почувствовал, что мы его засекли, так как неизвестный вдруг исчез. Разберёмся позже.

Бронированные бараны кончились неожиданно быстро. Оборачиваемся назад и кидаем Ури несколько кусков плоти подряд — его любимая печень. Мут, сидящий, вытянув лапки на земле, с грустным лицом, поймал их и начал меланхолично жевать. Уши монстрика, намекая на усталость, поникли. Но мы не выходим из слияния. Кто-то рядом и приближается. Мы их слышим.

Оборачиваемся на шум и видим, как группа волгаров, собрав подкрепление, несётся к нам. Их много, но мы готовы их встретить. Три десятка — это будет тяжело. Однако вдруг ситуация резко меняется.

Сбоку прилетают знакомые ульмы с кислотой, которое разносят в клочья передних мобов. После этого слышу лёгкое шипение, которое издаёт метатель. В оставшихся волгаров летят не костяные иглы, а крупицы знакомой кристаллической шрапнели. Тела тварей, поражённые кислотными зарядами, сотрясаются от внутренних разрывов, от них отлетают куски. Рядом с нами становится фигура, похожая на небольшого преторианца со здоровенной пушкой в руках — Тэй активировала доспех и подаренное мной оружие. Так как волгары совсем близко, то она чуток приподнимает ствол, и из нижнего патрубка в хищников летят скоростные брызги кислоты. А как ещё и с помощью чего здесь создашь аналог огнемёта?

Всё, стая повержена, слияние закончено. Чёрт побери, заказывая формовщику в Городе Творцов улучшенное оружие, доспех и близкую к обычной оболочку, я сам не ожидал, что будет такой эффект. Кажется, я дал новое значение слову перебор. Или нет.

Поворачиваю голову и рассматриваю довольное лицо Тэй. Девушка убрала в воротник шлем доспеха и теперь медленно водила рукой по стволу придуманного мной огневого комплекса. У Сенткома аналогов точно не было, так как не было технологий моего времени. Что-то похожее есть в арсенале планетарного десанта. Вот это я и взял за прототип.

— Теперь я понимаю, почему вы, парни, так любите большие пушки. Это офигительно. Будь у меня сейчас батистовое бельишко, то его можно было бы выжимать.

Сказав это, Тэй повернула ко мне лицо. Её глаза сверкали лихорадочным блеском. Неужели она имела в виду... Почему у меня такое ощущение, что моя оболочка покраснела. Вернее, следуя местным реалиям, посерела от притока крови к лицу.

Девушка развернулась и пошла к башне. Качающий головой Ури, махнув лапкой, шёл рядом с ней и меланхолично жевал печень. Тэй, увидев его, задала ему какой-то вопрос, но я его не услышал. Она точно видела, кто её спас, и теперь знакомилась поближе с разумным мутом. Вела воительница себя мирно, Ури что-то ей отвечал, а меня отвлёк подошедший Стрелок.

— Если ты у её оболочки и выносливость улучшил, то я тебе не завидую. Особенно после этих слов.

Так, он всё слышал. Вежливо кашлянув, поворачиваю голову к охотнику за головами, но ничего не говорю. Мы снова провалились в слияние. Чувствуем незнакомый «взгляд» позади нас. Тот самый, угрожающий. Теперь эмоции другие. Мы ощущаем сосредоточенного хищника, что идёт в атаку. Мы его цель.

— Спракс! — вдруг истошно кричит Стрелок, отпрыгивая назад и поднимая свою пушку. Некими органами чувств димортула мы считываем его язык тела, эмоции, хоть лицо его скорее напоминает хитиновую пластину шлема. Наёмник напуган.

Резко разворачиваемся. Нападающего не слышно и не видно. Только лёгкое марево, что с дикой скоростью приближается к нам, идёт пятнами и проявляется в воздухе. Мгновение разглядываем монстра-невидимку, который возник из воздуха перед нами. Вытянутое в прыжке тело, мощные мышцы, полная зубов пасть, костяная морда без глаз. И здоровенные когти на крепких лапах. Один из них как раз касается нашего горла.

Глава 10

В слиянии, когда наши разумы работают как единое целое, без конфликтов и противоречий, сложно сказать про то, чей конкретный опыт сыграл свою роль в данной ситуации. Мой это был багаж знаний о боевых искусствах или схватки, которые Дим пережил в прошлом, но заключённое в живой доспех тело среагировало в последний момент. Небольшой перенос веса на правую ногу, разворот вправо с отклонением корпуса назад привели к тому, что быстрый как молния, хищник не смог вырвать нам кадык.

При этом защита наша не пассивная. Одной рукой отбиваем атакующую лапу спракса, а далее, вернув корпус в прямое положение, наносим косой удар изнутри наружу по морде гадины. Нижняя часть кулака, со стороны мизинца, как молотком бьёт по защищённому лбу монстра, который подставил его в последний момент. И хищник вовсе не прыгал, как сначала показалось, в нашу сторону. Его левая нога имела массивные когти на четырёхпалой ступне и её пятке. Они вонзились в хитин площади, а потому спракс просто вернулся. Мы, разрывая дистанцию, тоже делаем отшаг.

Если бы не отчасти меланхоличное состояние при слиянии, то я бы точно ругался отборным флотским матом. И было отчего. Спракс, как эту тварь назвал Стрелок, был невероятно быстрым. Как вестник в димортуле, как Даргул, что особо не напрягаясь победил и покалечил Стрелка. И ещё напрягал его внешний вид. Сразу вспомнился тот альбом, который мне в другой жизни показала Камилла, психолог Департамента. Безглазая морда на голове с вытянутым далеко назад затылком сильно напоминали пресловутого ксеноморфа. Пусть здесь и все разы, мобы и муты по сути разновидности этого самого чужого.

Только у швейцарца, как я ранее отметил, монстр на рисунках был эстетичен. Часто он был изображён в виде гибрида женщины и чужеродного инопланетянина. Нам с Димом, наоборот, противостояло форменное безобразие ростом от силы полтора метра, но при этом шире в плечах, с более массивными конечностями и без хвоста. Если бы маленького чужого обижали другие ксеноморфы, а он с горя поселился в спортзале, где качал железо, питался протеиновыми батончиками и жрал анаболики горстями, то на выходе как раз бы получился спракс.

В настоящем же мы изучали противника, который опустил голову, пригнулся и выставил вперёд лапы, а скорее уже руки. Когти смотрели в нашу сторону. Мысленный фон твари проявился сильнее, транслируя на меня сосредоточенность, дикую злобу и нечто гнетущее. Если это менталист, то наверняка мут. Он так атакует жертву, внушая страх и отчаяние? Вероятнее всего, а потому зафиксируем мысль. Но сейчас нам надо двигаться.

Меньше секунды рассматриваем спракса, а он нас. Видимых глаз нет ни у нас, ни у него, а значит, по направлению взгляда не определить направление атаки. Жжёт шею. Это яд с когтей мута, что смог задеть нас по касательной, пытается нас убить, но иммунная система димортула справляется.

Противник одним движением сместился в сторону, будто перетёк из одного места в другое. И немного приблизился. На ум сразу пришёл поединок Стрелка и Даргула. Делаем то же самое, закручивая спираль, а потом ломаем систему. Прыжок вперёд и в противоположную сторону, в конце приседаем. Голову прикрывают согнутые перед лицом руки. На них и приходится быстрый удар монстра-невидимки.

Когти спракса нас не задевают, левой перехватываем в запястье лапу монстра. Из правой выскочил клинок, и им отмахиваемся от другой лапы мута. Тот почти успевает её убрать, но один палец отсекаю. Резко распрямляю ноги и поднимаю руку вверх, вздёргивая пойманного в захвате хищника за лапу. Лезвие летит в шею чудовища, но тот невероятным образом успевает наклонить голову и избежать атаки. Кромка лезвия пронзает бицепс твари. Та ревёт, а потом резко прыгает на месте и бьёт нас распрямлёнными ногами в живот. В последний момент изгибаем тело, чтобы удар пришёлся вскользь. Разжимаем кисть — противник снова свободен.

Как бы то ни было, нас относит друг от друга в разные стороны. Спракс, который освободился от захвата, даже скользящий удар использовал для отскока. Перевернувшись в воздухе, мут приземляется в десятке метров от меня. Нас от толчка тоже снесло в сторону. Раненая конечность мута болталась вдоль тела, но нам видно, что раны уже покрылись темнеющей коркой. Регенерация у монстра на уровне.

Тут я сознательно разрываю слияние. Оно мешает в том плане, что глушит мои эмоции и не даёт их транслировать. А я могу это делать. Спасибо таинственному кимбару, что мне подарил Трагас. Шлёшь мне свою злобу и ярость? Лови ответку, гнида. Только не плачь. Такой большой, сильный и страшный мут может визжать как шавка.

Это воспоминание совсем свежее. Одно из первых моих кошмарных воспоминаний здесь полно дикой боли. Тот самый пожар на станции, когда я закрыл переборку за своими ребятами и гражданскими. Здесь нет огня, это табу Создателей. О нём даже мыслить нельзя. Так что спракс не знает, каково это, когда ты горишь заживо. Н-на тварь. Почувствуй то же, что и я. Мне не жалко, тварина. Потом, когда ты будешь корчиться от боли, я приду, вырву тебе печень и сожру. Даже без соли и перца, у тебя на глазах.

Спракс, уловивший мои мысли, вздрогнул, а потом стал пятиться назад. Не нравится? Плевать. Кушай, сволочь. И от добавки не отказывайся. Делаю шаг в сторону мута, а за ним ещё один. Я ведь сказал, что сожру твою печень. С грибами и водорослями.

Чужой страх подобен ведру холодной воды, что бьёт по моим нервам. Меня это не останавливает, а наоборот, лишь раззадоривает. Ближе, сволочь. У меня время обеда. Но спракс поступает иначе. Повернувшись ко мне боком, мут делает несколько прыжков от меня, разрывая дистанцию. В процессе шкура мута опять мимикрирует, размытый силуэт теряется.

Бью сонаром, но ничего не видно. У данного порождения Таната есть защита, подобная той, что есть у димортула. Так мы прятались от Тэй и её команды. Если бы кто-то не уплетал мякоть за обе щеки, то нас бы тогда не нашли. Да, Дим, я про тебя. Так что не расслабляемся. Спракс может вернуться. Может, не сейчас, но позже точно.

Это первый враг, которого мы не смогли или не успели убить. И я помню его последние эмоции: страх, озлобленность от поражения и жажда мести. Именно мести, так как никто в этом мире не простит противнику своего поражения. Тем более такого позорного. С этим мутом мы ещё встретимся.

— И что это нафиг сейчас было? Нико, только я думаю, что меня нечем удивить, как ты выкидываешь такое.

Стрелок подошёл и встал рядом. Лем по-прежнему был зажат в его руке.

— Что не так, Джеймс?

Услышав это имя, ксеноморф в ковбойском прикиде дёрнулся. Непривычно ему ещё слышать собственное имя.

— Зови меня лучше Стрелком, Нико. Всё так, но ты первый, кто смог заставить призрачного охотника отступить. Чтоб меня Танат прибрал, мы реально легко отделались. Что ты сделал?

— Поговорил с ним на понятном ему языке. — Стучу себя пальцем по виску.

— Менталист, — раздаётся позади нас. Тэй, активировав биодоспех, шла к нам с биопушкой наперевес. — Да, я слышала, что эти твари каким-то образом умеют подавлять чужую волю, внушать страх. То есть он мут из мастерских Творцов?

— Да.

— Никогда с такими не сталкивалась, — поёжилась девушка.

— А я дважды, — заметил Стрелок. — Первый раз у нас был отряд в десяток бойцов. Выжило трое. Этих тварей ещё и кислота не берёт. Как тебя, Нико.

Конечно, думаю про себя, ведь у димортула и этих тварей один конструктор. Может, мне и показалось, но, похоже, у спракса на ладонях есть что-то вроде моих гидо. Зараза. Да нафига создавать такую опасную тварь, которая имеет примочки вестников? Хотели сделать замену, но что-то пошло не так? Похоже на то. Вот любители приключений на их головы.

— А второй случай? — спрашиваю я. Мне реально интересно.

— Тройка бойцов Вестников Таната. Когда спракс порвал одного из нас, мы просто бежали. Да, так и было. Мне не стыдно такое говорить. Да, мы не отошли, а именно бежали. Это была его территория, его пещеры.

— Хорошо, — вздохнула Тэй, — что они не сбиваются в стаи и встречаются редко. Будь их хоть сотня...

— Они вырежут половину Таната, а вторую сожрут, — закончил мысль Стрелок.

Однако. То есть я сейчас столкнулся с альфа-хищником. Пусть и искусственно выведенным, но так похожим в некоторых аспектах на димортула. Вестников убрали потому, что взаимодействие разумов оболочки и доспеха приводило к восстановлению памяти у обоих. Так восстал Даргул, а потому остальных карателей убрали куда подальше. Дреги ушли от прямого контроля над разами, предпочтя опосредованный контроль за пищей и другими жизненно важными ресурсами. Тогда же оболочкам биороботов ограничили срок существования.

Да и с разами всё непросто. Я смог создать оружие, доспех и особенно новую оболочку для Тэй не потому, что такой умный. Формовщик, по сути, исполнительный механизм, который умеет ловко манипулировать известными ему объектами. Стрелковый комплекс он просто пересобрал из известных частей, а броню преторианца уменьшил и превратил в инис.

Вот данные по оболочке у него были. Исходной, не изменённой для контроля. Сейчас у Тэй по сути её изначальное тело или близкое к нему по природе, без перестройки в биоробота с изменённым пищеварением. Характеристики, вроде силы и выносливости, улучшены, так как для формовщика это обычные процедуры. Но данные по конструкту такой оболочки у формовщика были. Первые опыты Творцов не дали им должный контроль над их новыми слугами, а потому дреги и создали разов. Биомеханизмы, которым нужно определённое «обслуживание», а вернее, питание и лечение.

Мне на ум пришла аналогия из прошлого Земли. Сначала у крестьян была лошадь и плуг для вспахивания земли. Животинке нужен овёс и вода. Вот трактору нужны и детали, и топливо, и смазка, и замена после срока службы. Лошади у него и сами находятся или у соседа купит. Так и разы, которых по сути пересадили с лошадей на тракторы.

— Он не вернётся какое-то время, — говорю я про спракса. — Надо кое-что обсудить с тем парнем из Странников, а потом вы уйдёте по их тропе в основной Танат.

— То есть уйдём? — Тэй повернулась ко мне. — Нико, я думала, мы вместе пойдём к Искателям. Ты расскажешь о гибели Таната, а потом мы будем думать, что с этим делать. Ты передумал?

— Нет, Тэй. Просто действовать нужно уже сейчас. Как думаешь, — обвожу рукой вокруг, — почему мы не бежим дальше, а топчемся здесь? Потому что спасение всего этого искусственного мира подобно тонкой операции. Некоторые инструменты есть здесь, и мне нужно их использовать. Нужны союзники, например, уцелевшие Вестники Таната, Искатели, Странники и другие группировки и кланы. Вы начнёте их искать, а я подойду. У нас нет времени даже забрать камни твоих ребят, понимаешь? Или ты думаешь, что Даргул будет ждать?

— Нет, — вздыхает девушка, — он ударит при первой возможности.

— Согласен, — добавляет Стрелок. — Плюс часть наших ребят, что захватили Резаки, Даргул хотел передать Вальту.

Услышав это имя, Тэй вздрогнула. Но тут явно было что-то ещё. Глаза девушки сузились, лицо стало таким задумчивым, словно она пыталась вспомнить нечто важное.

— Грёбнные каннибалы, да почему никто этих фанатиков не вырежет к чертям.

Вот здесь уже поплохело мне.

— Да, Нико, всё так. — Стрелок заметил, как я дёрнулся после слов девушки. — Верующие Вальта единственные, кто в Танате ест мясо. Только есть одно маленькое но. Единственная плоть, которую разы могут переварить, их собственная. От мяса мутов и мобов тошнота и боль в животе. Его пробовали даже в тёплых источниках обрабатывать, но результат тот же. Еда из тельмаха и грибы с водорослями — вот всё, что мы можем есть, не становясь тварями вроде этих фанатиков.

— У них там есть целый ритуал с разделкой несчастного, что попал им в лапы. — Тэй стала грустной. — Они делают это с теми, кто ещё жив и может кричать. Это у них называется причастием. Они читают проповеди тому, кого поедают заживо.

Твою мать. Слушаю это и офигеваю. Думал, что меня уже ничем этот мир удивить не может. Только снизу, как у нас когда-то говорили, раздался стук. Вспоминаю наш первый разговор с Тэй. Тот, что случился после гона, когда я поедал части стенолазов. Каких усилий ей стоило тогда не снести голову из веерника, а сначала выслушать? Железная у неё выдержка.

— Танат погибает? — раздалось позади нас. Мы дружно обернулись и опустили головы. Малыш Ури, а это был он, даже свою любимую печень уронил.

— А разве это не видно? — обвожу рукой всё вокруг.

— Пого ещё и муты. Однако, — тихо сказал Стрелок. Сначала меня удивило, что ни он, ни Тэй не атаковали малыша, но потом вспомнил, что случилось внизу. Наёмник тогда даже советовал мне извиниться перед побитым зверьком. Сказал, что Танат им благоволит.

— Мир болен давно, но ты сказал это так, будто он обречён. Ты даже при Хауфи это не сказал. Только расспрашивал. Нико, что происходит?

— Творцы не просто покинули этот мир. Они больше всего не терпели одно — всё то, что может их превзойти. Творения не могут быть лучше своих создателей. Твоим предкам, видимо, хватило ума прикинуться милыми питомцами, так ведь?

Последнее предположение лишь моя догадка, но сем чёрт не шутит.

— Да, — вздыхает прожорливый монстрик с ушами чебурашки. — Так старшие и говорят. Но вечно это продолжаться не может. Они бежали и спрятались в пещерах. А потом Творцы исчезли. Может, они живут в Центре и потому туда никто не может добраться. Они перекрывают все пути.

Девушка и наёмник переглянулись, посмотрели на меня, а потом на верх шпиля, что остался за нашими спинами. Оба наверняка вспомнили заваленные тоннели для транспортных кильмов. Я же вспомнил видение из памяти Дима о городе на острове. Если верить Дроку, то там я также найду лишь останки. Только в данном случае дреги сами решили покинуть бренные тела.

— Но ты нашёл один из их городов. Пусть и покинутый.

Вот тут я физически ощутил на себе взгляды своих спутников. Ох, Ури, ну кто тебя за язык тянул.

— И он мёртв и заброшен, — спокойно говорю я, сверля Ури взглядом.

Маленький мут — не дурак, а потому, даже не подав виду, поддерживает мою игру.

— Не считая костей кругом, там ничего нет. А ведь многие думали, что они гиганты. Да они и твоей подружке по грудь будут.

— Она не моя...

Вот сам не знаю, почему я это произнёс. Да ещё и таким голосом, как будто оправдывался. Стрелок тихо фыркнул, а Тэй перевела на меня взгляд прищуренных глаз.

— Конечно, нет. Ты просто так бережно нёс её тело, чтобы спасти камень души. И нежно прижимал к себе, чтобы не уронить.

Вот откуда у него столько ехидства в голосе. Я просто спасал Тэй, а то, что потом случилось в шпиле, было простой борьбой со стрессом. Ну, наверное. Вот почему у меня ощущение, что я себя обманываю?

Тэй, странно улыбнувшись, стала смотреть по сторонам, а потом просто пошла к башне Хауфи. Странник уже спустился и стоял у входа с винтовкой. Благо, что я разблокировал выход, и ему не надо покидать жилище через окно.

Стрелок положил мне руку на плечо:

— Отчасти это правильно. В Танате не стоит открыто проявлять симпатии и привязанности. Это используют против тебя. Вот только сдаётся мне, Нико, что несмотря на все твои навыки и знания, в некоторых простых вопросах ты ни чёрта не понимаешь.

Сказав это, охотник за головами пошёл к башне. Невольно вспомнились слова двух прекрасных девушек из моего прошлого. Слова Алёны, которая сказала, что я не люблю даже себя самого. И ещё Камилла, которая назвала меня прирождённым бойцом. Вернее тем, кто жить не может без драки. Почти адреналиновым наркоманом.

Только Дим мысленно меня поддержал. Хоть сначала он и напоминал этакого хладнокровного хищника. Только по мере того как разум внутри димортула осознавал себя и своё прошлое, мы легче находили общий язык. Да и слияние разума объединяет.

Иду за своими спутниками, которые дошли до входа в башню и что-то обсуждали с Хауфи. Представители разных групп Таната встретились не в одном из подземных городов, а в месте, где обычно идёт борьба за наследие прошлого и власть, которую оно даёт. Из обрывков их разговора я уловил только слово спракс. Видимо, противостояние незримому охотнику объединяет даже лютых врагов.

— Кстати, Нико, — Ури, сидящий на плече Странника, посмотрел на меня, — ты так и недоговорил насчёт Творцов. Мы остановились на том, что ты описал их нетерпимость к творениям, которые их превосходят. При чём тут Танат?

Однако Хауфи, услышав этот вопрос, вздрогнул всем телом, дёрнул кадыком и посмотрел на меня. Сложно сказать, что выражал его взгляд. Тут и понимание, удивление, немного радости, но больше всего страха. Странники с самого начала это подозревали.

— Как тебе сказать, Ури. Творцам были нужны слуги, но они не могли создавать или копировать кер. Поэтому они создали разов и начали красть души в других мирах. При этом они продолжили свои опыты. Вот только как часто бывает в этом и других мирах, настоящий прорыв был случаен.

Оглядываюсь вокруг. Танат не просто название места. Это имя. Теперь я это понимаю и сразу вспоминаю видение с испуганным и больным ребёнком. Волна гнева поднялась внутри. Дреги, какие же вы твари.

Наверное, в тот момент я и поверил Трагасу. Когда вспомнил фигуру того, кто умер у ног своей жены, что сжимала в руках их нерожденного ребёнка. Да, я профессионал, который обезвреживал бомбы из прошлого. Мне нельзя было ошибаться ни тогда, ни сейчас. Поэтому во мне живут вечный скептик и въедливый аналитик. Но даже они согласны. У плана Трагаса было двойное дно, и я его теперь вижу. Поэтому последний дрег из Города Творцов и замутил всю эту многоходовку с димортулом, вестником и тремя вариантами. Отчасти понять реальные намерения Трагаса мне помог рассказ Дрока.

Месть своим соплеменникам, до которых он не мог добраться — вот истинная цель Трагаса.

— Если сделать много нервных узлов, объединить их в одну сеть, то через сколько оборотов они изменятся, срастутся в нечто большее, единое и могучее? Осознают своё общее я?

— А-а-а, — только и смог произнести Хауфи.

Я же продолжил свой рассказ:

— Танат, как живое существо, родился внезапно. И, даже будучи младенцем, напугал своей потенциальной мощью создателей. Тех, кто решил, что они боги.

И тогда они решили перейти на новый уровень существования. Вознестись, но вселенная, как верно заметил Дрок, не терпит паразитов. Дрегов, их чёрные души, заперли здесь. Танат, сам того не ведая, стал тюремщиком своих создателей. Его ментальная мощь удерживает их здесь. Это мне показал Дрок, но я не понял. Поэтому Трагас и хотел, чтобы этот мир выжил. Дабы покарать своих соплеменников за всё, что они сделали.

— И потому Творцы не могли позволить ему существовать. — Снова смотрю на окружающих меня разумных. Те не спускают с меня глаз. — Поэтому они и запустили механизм убийства этого мира. И у них почти получилось.

Ещё несколько оборотов, и души дрегов освободятся. Только мы им это не позволим. Танат, ты будешь жить.

Глава 11

Как это ни странно, но дрег, кому ранее принадлежала башня, не построил в ней аналог лифта. То есть не вырастил кильм-подъёмник. Хауфи и Ури уже привыкли к этому месту, но для разов из внешнего мира многое здесь было в диковинку. Вот и рассматривали они эстетичные интерьеры, на которые я насмотрелся ещё в скрытом городе. Убранство покоев одного из Творцов сильно отличалось от других сугубо функциональных помещений в Танате.

Стрелок, например, долго рассматривал стол, напоминающий гриб из кораллоподобного материала. Тэй, как всякая девушка, сначала зашла в ванную умыться. Пусть это и суровый мир подземелья, но не стоит забывать местных модниц, которые даже одну запчасть местного тараноглава пустили на крем для лица. Как объяснил Хауфи, местный «водопровод», в отличие от внешней двери, и без мысленного управления работал.

Вот дикий крик Тэй из этой комнаты заставил вздрогнуть. Мы со Стрелком не сговариваясь бросились туда. Он со своей живой репликой револьвера, а я с выпущенными когтями. Так и застыли на пороге, глядя на трясущуюся от смеха девушку. Оглядываем помещение. Не, я понимаю, что здоровая ванна может вызвать крики, но там должен быть скорее восторг, а не истеричный смех.

— Нико, посмотри обычным зрением, а не тем чёрно-белым безобразием, что нам дали хозяева Таната! — сказала девушка по-английски. Просто на этом языке она смогла добавить пару таких неприлично восхищённых эпитетов, что на местном наречии их и не передать.

Смотрю обычным зрением туда, куда она показала пальцем, а потом тоже начинаю неприлично ржать. Так, это явно нервное. Но не ржать, глядя на раковину того, что является местным унитазом, очень сложно.

— Ребят, у меня ощущение, что я не в клубе. Что не так? Ну, непривычно выглядит, но это обычный сортир.

Мысленно утираю слёзы смеха, делаю глубокий вдох и отвечаю на этот вопрос:

— Мы можем снова видеть цвета. Долгая история. Ты ведь вспомнил, что это такое?

Стрелок кивает:

— Да, вспомнил. Не скажу, что буду рад видеть местный бардак во всей красе. Так что тут не так?

— Ты точно понимаешь, что такое золото?

Тут наш эсквайр напряжённо кивает и с подозрением разглядывает нужник, верхнюю часть которого он видит как половину раковины моллюска, имеющую для него сверкающий серый оттенок. Наконец, и до него доходит.

— Стоп, то есть они сделали его...

Тут и его скрутили приступы смеха. Да, не каждый день получается воочию лицезреть пресловутый золотой унитаз.

— На каком языке они говорят?

— Как это ни странно, но на разных, Хауф. Этот язык понимают они все, Тэй понимает лишь Нико, а его не понимает никто.

Смотрю на хозяина этого дома, а он с какой-то лёгкой улыбкой рассматривает нас.

— Как интересно, Уриэль.

— Ой, да не зови ты меня этим именем. Сколько раз просил.

— Прости, друг. Когда волнуюсь, то забываю об этом. Трое разов, что вспомнили прошлое — это феномен.

— Скорее стечение обстоятельств, — вмешиваюсь в разговор. — Вестники, например, всегда вспоминали своё прошлое. Это тот изъян конструкции, за который их в итоге убрали в хранилище. Стрелка заставил вспомнить Даргул.

— То зелье, что он силой влил ему в рот после победы?

— Оно самое, чтоб ему в Мёртвой Пустоши жить.

Наёмник, сказав это, поправил поля у своей многострадальной шляпы.

— А мою новую оболочку, Нико собрал без этих ограничителей.

— По правде говоря, у разов Даргула я нашёл ульм с этим веществом.

— Так вот почему мне такие кошмары снились. Видимо, с дозой ты не заморачивался. Вбухал всё.

— Препарат, который восстанавливает память? — заинтересовался Хауфи. — Ходили слухи, что он есть у Даргула. Но доказательств не было. Знающие всегда были закрытой группой. Видимо, его давали лишь избранным. Если у вас есть рецепт или данные по его составу...

Началось. И ведь это только первый разговор из многих, что мне придётся провести. Иначе у меня, без союзников, вернее соратников, никак не получится свершить задуманное. Надо, чтобы все наконец-то собрались и прислушались. Сейчас я стал обладателем крупных ресурсов, но они и шпиль остаются здесь. Мне надо дальше, в Центр или Узел, как его ещё зовут. И спасение этого мира лишь шаг. Ведь я помню цель, которую ранее поставил — вернуться. У меня шансы есть, но вот остальные...

Будем и над этим работать.

— Народ, разы, муты, кто-то там ещё, а давайте, наконец, вернёмся к нашим грустным делам. Танат гибнет, его приговорили собственные создатели, но то, что от них осталось, нам и поможет.

Говорю громко, чётко выделяю интонацией слова. Параллельно с этим запускаю руку в открывшийся на броне димортула паз и в кульминационный момент моей речи достаю тускло светящийся шарик — кертул Трагаса.

— Это то, что осталось от одного из местных Творцов. Называется сия штука кертул. По названию надеюсь понятно, чем она отличается от обычного камня души?

О, как все замерли. Вот он пример настоящей немой сцены. Зря я, что ли, рассматривал роль фитара как прикрытие в большом мире. Думаю, что слово theatre не просто так созвучно с местным обозначением бродячего артиста. Этим тут какое-то время подрабатывают новички, у кого мозги соображают. Всем интересно, а что за пределами Таната? Вот так, на фрагментах неясных воспоминаний, и рождаются местные пьесы с прочими постановками.

Когда я перехватил инициативу, то сперва поднял самый важный вопрос — доверие среди тех, кто всё время, проведённое в этом мире, был врагами или соперниками. Да, у нас, у всех, кроме меня, есть секреты, обязательства перед членами групп и кланов. Даже ожидание грядущего конца света не гарантия сотрудничества. Вспомним прошлое моего родного мира. Как часто там было так, что те, кто сегодня дрался с тобой под одним знаменем, бил в спину после победы? Увы, но нередко.

— Сок болтуна.

Услышав предложение Хауфи, Стрелок сделал вид, что его интересуют несуществующие пятна на леме. Тэй просто закашлялась и отвела взгляд.

— Сыворотка правды? Всегда мечтала. Только если кто-то брякнет неприличный вопрос, то я ему кое-что откручу и у этой оболочки, и у следующей.

Так-так, а вот тут интересно. Даже Дим напрягся. Если вкратце, то по запросу вестников тельмахи выдавали вещество, которое стимулировало работу центра речи, но ослабляло контроль. После его применения на пленном разе для отслеживания реакций применялась сенсорика димортула. То есть если кто-то имеет сильную волю, по изменениям показателям тела можно понять, а не врёт ли пленник. На самих вестников это вещество, естественно, не действовало. Дреги своих карателей допрашивали иначе.

Хауфи достал из стоящей у стены сумки ульм с прозрачной жидкостью. Протягиваю руку, забираю биошприц и капаю на язык. Дим узнаёт ту самую сыворотку правды, а потом по-стариковски ворчит, что всё пропало, раз специальный препарат доступен всем подряд. Я рассказываю всем уже вслух то, что мне рассказал Дим.

— Да оборотов семьдесят назад нашли в одном умирающем городе церебралы. — Стрелок тоже повертел в руках ульм и положил на стол. — Рецепт для тельмаха без описания. Помнится, никто не хотел её пробовать. Испытали на пленнике. Вот он болтал без умолку. Теперь его применяют вместо пыток. Но, как ты и заметил, против разов с сильной волей он менее эффективен. Или в слабой дозировке.

— Органы чувств моего доспеха считывают всё. Дим, как оказалось, ещё тот мастер по применению этого зелья.

— Допустим, что мы каждый выпьем по трети ульма. — Тэй также подключилась к беседе. — Ты и твой приятель Дим нас прочитают, но что насчёт тебя. Лично я тебе доверяю, но остальные хотели бы понять, можно ли иметь с тобой дело. Даже после всего, что ты уже сделал и показал, Нико, нужно...

— Раскрой некую страшную тайну о себе, например, — перебил девушку Стрелок.

— То, что было в той башне, там и останется, — сразу осадила его Тэй.

— Я в отличие от всех разов в этом мире могу в любой момент покинуть Танат и вернуться домой. Первый раз я мог это сделать тогда, когда отверг второй вариант Трагаса.

Мои слова производят невероятный эффект. Даже у Стрелка на его напоминающем маску лице отпала челюсть. Точнее, раскрылись жвала насекомого. Ури икнул, а Хауфи вдруг начал чесать мочку уха. Тэй несколько раз открыла и закрыла рот, но ничего не сказала.

Я тем временем продолжил свой рассказ:

— Моё изначальное тело не умерло. Мои товарищи поместили его в наш аналог олдира у врат в мире под названием Тау. В этой оболочке, по сути, не камень души, а кертул. Некая нить связывает то моё тело и это. Через врата или ментальные контуры Таната, но это не точно.

— Это всё? — осипшим голосом спросила Тэй.

— Даргул и Дим пришли из одного мира. Творцы не смогли его захватить, но взяли пленных, так сказать. Оригинальное тело Даргула стало прототипом для вестников. Мой напарник раньше сидел в его димортуле. То есть лидер Знающих был палачом Творцов, но всё вспомнил и восстал. Тот мятеж, следы которого вы видели в башне, — его рук дело. Он точно псих, так как димортул не сдерживает его. Поэтому он хочет отомстить другим, уничтожив Танат. Ну, вроде ничего не забыл.

Тишина после этих слов стояла такая, что слышны были даже лёгкие завывания ветра снаружи. По крайней мере, я их слышал.

— Да, всё ясно, — кивнул Стрелок. — Тогда у меня лишь один вопрос. Какого мута ты забыл в этом проклятом месте?

— Так, — поднимаю руки и загибаю пальцы, — нужно было вытащить тебя из олдира, осуществить перерождение Тэй, не дать вам убить друг друга, передать тебе камень Ринтара. Ну и спасти Танат, раз он попросил. Довольно вежливо притом.

Стрелок нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

— И как у нас там сказал один лекарь по болезням разума, я что-то вроде воина крови. — Прямо кожей ощущаю, что они ничего не понимают. — То есть я дерусь просто потому, что дерусь.

— Это многое объясняет, — серьёзно говорит охотник за головами. — У Таната точно нет милосердия. Мы связались с грёбаным героем.

После этого он встал, подошёл к полке в углу, взял и поставил на стол три костяных стопки, разлил в них содержимое ульма с местной сывороткой правды. Отсалютовав мне своей рюмкой, наёмник опрокинул её в рот. Тэй и Хауфи последовали его примеру.

— Сразу скажу одно, Нико. Сначала я думал, что ты редкостный придурок с синдромом смертника. — Стрелок ткнул в меня пальцем. — Теперь я вижу, что ты умный самоубийца. Такие своей смертью не умирают, однако поставленной перед собой цели обычно достигают.

Дим, который его сканировал, вынес однозначный вердикт — наёмный убийца говорил искренне. Короче говоря, далее был очень странный разговор. С одной стороны - беседа, с другой - форменный допрос. Доза болтуна была слабой, мои собеседники себя контролировали, но в итоге у них иногда что-то изнутри прорывалось. Стрелок обещал прибить как Даргула, так и лидера каннибалов Вальта. И ещё вождя клана Резаков Казура, которого он назвал просто говнюком.

Хауфи упомянул, что Танат его не удивил. Словно он и в прошлой жизни видел существ, что населяют эти подземелья. И он про них делал что-то вроде записей. Не на церебрале, а с помощью некой палочки он описывал свои сны тёмной жидкостью на неких листах. За почти сотню оборотов что он здесь, это было немногим, что Странник точно вспомнил. Но, как ранее упоминала Тэй, не своё имя. Только некие отрывки вроде Хау, Фи и Лав. В итоге он соединил часть из них и стал просто Хауфи.

После этой истории у меня под маской димортула глаз дёрнулся. Вспомнил я некую аналитическую папку из моего прошлого. Ё-моё, неужели это он? Нет, таких совпадений не бывает. Может только он родом не с моей Земли. Есть же тут Джон, а точнее, Джеймс Картер? Есть. Так почему в Танат не может попасть тот, кто видел свет из иных миров?

Тэй краснела, это я чётко видел обычным зрением, но держалась. Помогаю ей, задав вопрос про страсть к полётам. Девушка посмотрела на меня с благодарностью, смущаясь начала рассказывать, что такое полёт. Хауфи и Стрелок явно пришли из миров, где летающих машин или летающих животных, похожих на кильмы, не было.

— В шпиле остался кильм Знающих. Нико их заманил внутрь и перебил, — сдал меня Стрелок. Да, действительно этот препарат не даёт держать язык за зубами. Потому быстро переводим разговор обратно в конструктивное русло.

Расклад прост. Все биостроения Таната, части его «тела», по сути симбиотические организмы, что связаны друг с другом. По отдельности, если есть подпитка биомассой, они могут существовать автономно продолжительное время. Вот этого пункта и не было, а потому живые здания, несмотря на все старания Хранителей, постепенно умирают. Маленький малоизвестный факт: пополнение разами биореакторов не основной, а резервный способ питания. И он менее эффективен.

Именно так дреги и запустили процесс умерщвления своего творения — нарушили симбиотические связи. Есть резервуар с биомассой, как в Городе Творцов, но по сосудам, что связывает разные части Таната, она не бежит. Этот закрытый сектор является исключением. Только благодаря шпилю перерождения, здесь всё и не умерло.

Собрать симбиотическую сеть в одно целое реально. Для этого нужна лишь самая малость — помещение в критически важные нейроузлы, наделённые знаниями, эотулы или кертулы. Кто знает всё о Танате? Конечно, Творцы, а точнее, определённые специалисты, которые умеют работать с плотью. И такой специалист, а вернее, его опыт, у меня под рукой есть — Трагас.

Это и был первый вариант последнего Творца, который я сначала не принимал. По нему я, другой призванный вестник, кто-то третий должен достичь шпиля перерождения. С помощью дэнара, как называется биомашина, переносящая сознания с одного камня на другой, копируем кертул нужное число раз. Затем вкладываем пару копий в каждый специальный нейроузел, что запускает скрытые функции биоформ. Ранее в них дреги держали камни сородичей Дима, затем тех своих соплеменников, которых вырастили рабами и превратили в разов. Сейчас все камни, назовём их операторами, извлечены и отправлены дорабатывать Хранителями. С почищенной памятью, естественно.

Сначала я не доверял Трагасу, да и сейчас не особо ему верю, но наличие двух операторов в узле даёт мне возможность манёвра. Один выполняет роль источника знаний о Танате, а второй его сторожит. У нас, вот совпадение, как раз есть ещё один кандидат в источники кертулов. Некий Нико, как сказал хранитель по прозвищу Ворчун.

— В моё время это называли Богом из машины, — заметила Тэй. — Или очень удобным совпадением. С учётом того, что наверху жить нельзя, а тут скоро все сдохнут, можно и рискнуть. Ты реально хочешь поместить ваши копии в шпиль?

— Нет, — качаю отрицательно головой. — Слишком рискованно. Давать ему сразу столько возможностей у меня намерения нет. Сначала спустимся ниже и проверим в одном комплексе.

— Радует, что мы все так честно поговорили. Но давайте уже примем антидот, а то скоро все узнают, что я с тобой сделаю, если мы окажемся наедине.

Мужики, услышав последние слова Тэй, стали посмеиваться. Ури, изобразив невинное выражение лица, выложил ульмы с препаратом на стол. Кашлянув, подвигаю их по столу ближе к собеседникам. Те молча делают себе уколы в чагсы, но Тэй на миг замирает, вертит живой шприц в руке и хитро мне улыбается. Вот язва.

Наконец, все вернулись в норму. Хауфи принёс бокалы побольше, наполнил их водой и поделился со всеми. Пить после сока болтуна хотелось сильно, как при похмелье. Мы многое обсудили, и теперь разы из разных групп могли работать как единая команда. Мой план относительно Таната приняли, но ведь есть и другие проблемы. Даргул и его бойцы могут пойти на Искателей, уцелевшие Вестники Таната могут быть принесены в жертву, а всякие Резаки, Бойцы Пещер, Кочевники и другие разы в состоянии войны друг с другом и населяющими подземелья монстрами. Поэтому мы скоро разделимся.

Хауфи останется здесь, Ури проведёт нас через тоннель миграции мобов за пределы мембран, что снова блокируют сектор. Тэй уйдёт к своим, Стрелок соберёт наёмников для борьбы с Верующими. Позже, как я закончу здесь, мы воссоединимся.

Времени вернуть команду Тэй у нас нет. О них позаботится Хауфи. Мы же пока займёмся проверкой моей идеи. Надо только создать копии кертулов в дэнаре. Благо — это недолго. Потом мы вернёмся вниз.

Услышав, куда я хочу их повести, Тэй начинает раздувать ноздри. В прошлый раз мы там чуть не погибли.

— Мы зачистим шахту внизу от амфибий, а потом я помещу в её нейроузел кертулы.