Там за горизонтом

Глава 1. Заигравшаяся

Пролог. Дурак

Звездные карты никогда не врут. Если открыть эферион и погрузиться в объемную модель Вселенной, можно увидеть великое множество сверкающих галактик, приблизить, прокрутить планетарные системы Млечного пути, вращающиеся вокруг своих «солнц», рассмотреть так и этак планеты... На звездных картах есть все, что понял и отследил чувствительными приборами человек. На звездных картах пульсирующими пентаграммами отмечены далекие и близкие к Земле точки аномалий, вызывающие вопросы астофизиков, требующие новых исследований и далеких экспедиций.

Все началось за десять лет до старта межпланетарного судна «Астрид», когда первый автоматический зонд-разведчик, оборудованный уникальными нано системами петербургского концерна «Заслон», направленный в зону бесследного исчезновения пассажирского космического лайнера, передал странные сигналы. Система K-453 — ничем не примечательный красный карлик, расположенный на 20 световых лет ближе к Земле относительно дельты Ориона— вела себя неправильно. Орбиты двух ее планет – ледяного гиганта и террестриала – слегка отклонялись от расчетных. На тысячные доли процента. На величину, которую можно было бы списать на погрешность измерений. Однако концерн «Заслон» строил свои микросхемы, используя резервирование ключевых компонентов и встроенные алгоритмы коррекции ошибок. Поэтому погрешность исключалась.

Гравитация не возникает из ниоткуда. Если планеты колеблются, значит, есть что-то, что их тянет. Что-то массивное. Что-то невидимое. Что-то, прячущееся во тьме среди звезд там, куда еще не проникла человеческая фантазия.

Глава 1 Заигравшаяся

Света вцепилась в джойстик, выкрутила тягу на максимум. Космолет дрожал, экран заливало алым светом — еще немного и щитов не останется. Перехватчики выныривали из гиперпространства один за другим: тяжёлый крейсер зашёл с кормы, эсминец выплюнул залп плазмы в правый борт, рои дронов прошивали броню очередями импульсных лазеров.

-Проклятие, — прошептала Света, уходя в крутое пике и выпуская тепловые ловушки. Перегрузила лазеры, врубила форсаж.

Звезды растянулись в струны, враги остались позади. Симулятор не прощает ошибок, но сегодня Света была в ударе. Она вообще редко ошибалась.

Орбитальная станция встретила ее тишиной и мерцанием стыковочных огней. Света зашла на посадку вручную — автопилот в таких местах был роскошью. Корабль дрогнул, коснувшись платформы. Док-контроль мигнул зеленым. Девушка выдохнула, откинулась на спинку геймерского кресла и сняла наушники.

-Хорошо, — сказала вслух, — Очень хорошо.

За окном светало. Розовые всполохи зари дрожали над крышами домов. Хорошо-то-то хорошо, но на работу через час.

Света встала, налила себе воды, сделала глоток, помотала головой, прогоняя наваждение. Душ, кофе, джинсы, футболка, ключи, проездной. Все на автомате, как всегда.

Телефон завибрировал на подходе к метро. Света улыбнулась, увидев знакомый номер. Друг! Радостно откликнулась:

-Привет!

-Опять играла всю ночь? – усмехнулся на той стороне, непринужденный баритон.

-Играла!

-И опять не спала?

-Когда же спать? Битва в самом разгаре!

-Ты сумасшедшая.

-Не без того.

-Ну, продуктивного трудового дня тебе. Не усни там.

-Космопилоты не спят – они перезаряжаются на ходу.

-Тогда, полный вперед.

-Есть, командир!

Усталость двухсот операторов и запах растворимого кофе ощутимо витали над кабинками колл-центра. Несмолкаемый гул голосов наполнял пространство вибрацией – словно двигатели космолетов, подумала Света и плюхнулась в кресло, которое ей с готовностью уступила сменщица. Нацепила гарнитуру и шутливо бросила самой себе:

-Ну, поехали спасать галактику от недовольных абонентов!

-Просто держись курса, - рассмеялась сменщица, подхватывая сумочку и заматывая шарфик вокруг горла, - Главное — не врежься в астероид в виде очередного сложного клиента.

-Ха‑ха! – сказала Света, - Иди уже. Удачи тебе.

-Спасибо, она мне точно пригодится. Поехала спасать племянников от разгильдяйства.

-Опять работаешь бесплатной няней?

-Нет! Любимой тетушкой. Тебе Светка не понять…

-А спать когда?

-Будто сама спишь, даже не имея племянников. Выспимся на том свете. А жизнь надо жить! – и убежала, помахав ручкой.

-Доброе утро, Светлана, — сказал начальник, проходя мимо. — Готовы трудиться?

-Да, — ответила она односложно.

Начальник ее не интересовал. Она не смотрела на него, а он не смотрел на нее. Для нее он был просто «Начальник», а она для него – «Девушка из пятой кабинки». Если бы совершилось преступление и потребовалось опознать друг друга, следователи пришли бы к выводу, что они друг друга покрывают, потому что ни он, ни она не смогли бы описать лиц друг друга.

День потек привычно и монотонно — всплески активности, затишье, снова всплески, словно пульс уставшего организма.

Чем могу помочь? — говорила Света ровно, спокойно, как учили. — Да, я понимаю. Сейчас соединю.

Голоса клиентов лились в уши, растворялись в общей какофонии. Кто-то ругался, кто-то плакал, кто-то глупо сопел в трубку. Света делала свою работу — переключала, консультировала, записывала, а в голове под слоем скриптов и стандартных фраз, все еще прокручивался недавний сюжет из космической баталии. Еще бы не прокручивался! Связь сегодня была какая-то ужасная. Как в космосе, когда все системы летят к черту. От этого в голове, а еще от усталости, постепенно стала нарастать боль. В коротком промежутке между каналами связи Света цапнула из косметички таблетку, потянулась к остаткам остывшего кофе, чтобы запить и не рассчитала движения. Кружка повалилась на бок. Кофе потек на мышку, под клавиатуру. Света нашарила в ящике стола салфетки, стала промокать, чертыхаясь и сопя, как паровоз, от обиды. Еще этой напасти не хватает! Желание поскорее все исправить сделало движения девушки резкими. Под руку попался провод, склеенный синей изолентой. Он давно требовал замены, но начальству было некогда или все-равно. Работает – и хорошо. Изолента слетела, оголенные контакты липнулись в кофейную лужу.

Пальцы пронзила боль – кровь превратилась в кипящую газировку – закололо, зажужжало. Каждый нерв отозвался отчаянным сопротивлением. По руке вверх побежали обжигающие змейки, а потом искры в глазах и полная темнота.

-Светлана, очнитесь! – прозвучал откуда-то издалека сильный женский голос, - Светлана!

Света вздрогнула, застонала, открыла глаза, попыталась выпрямиться в кресле и как ни странно, это ей удалось. Ей показалось, что именно кресло помогло ей, подтолкнув под спину. Слабость была страшная. Во рту сухо, и голова невыносимо болела.

Над Светой склонилась женщина. Стройная, блондинка. Пожалуй, красивая, только очень бледная. Белесые ресницы, почти невидимые брови. Кожа отливала молочной белизной, на виске, под выбившимся из аккуратной прически локоном, тревожно билась голубая жилка. Глаза яркого стального оттенка с загадочными искорками в самой глубине. На женщине был костюм под цвет глаз из удивительного материала, играющего оттенками от перламутра до дымчатой синевы. По швам мерцали тонкие светодиодные нити, пульсирующие в такт дыханию, мягкие складки обтекали молодое тело, словно живая вода.

Женщина придержала Свете голову, подала высокий стакан с синей гелеобразной массой внутри, попросила выпить. Если бы не жуткая боль и не жажда, девушка ни за что не согласилась бы пить всякие подозрительные напитки. Но ничего другого не предлагалось, поэтому Света выпила, сразу почувствовала, как приятность растекается по телу и в голове проясняется.

- Светлана, вы нас напугали, - произнесла женщина вроде бы спокойно, но за этим спокойствием угадывалось скрытое волнение, - Сейчас лекарство должно подействовать, и вы окончательно придете в себя.

Лекарство? Света несколько раз медленно моргнула, пытаясь сообразить, где она и кто эта женщина. Врач, наверное. Или начальство какое-то. Конечно же, ситуация форсмажорная. Сотрудницу шибануло током до беспамятства. Надо бы извиниться за причиненное беспокойство.

И Света извинилась. Сказала что-то про пролитый кофе, про изоленту, про провода, которые давно надо было поменять. Язык ворочался с трудом. Речь получилась невнятная, путаная.

Женщина покачала головой, сочувственно пожала Свете руку, сказала так же спокойно, как прежде:

-Вы ни в чем не виноваты, Светлана. К сожалению, дело не в кофе и не в неисправной проводке. Метеоритный поток. Его не отследила ни наша, ни Земная техника. И не просчитали астрофизики. Так бывает. Редко, но бывает. Космос порой непредсказуем. Нам просто немного не повезло.

Кажется, женщина вздохнула, в стальных глазах, тенью промелькнула тревога.

-Метеоритный поток? – переспросила Света, думая, что ослышалась, - Астрофизики? А! Вы, наверное, имеете в виду, что сегодня звезды не на моей стороне.

Света пыталась приписать слова женщины астрологическим прогнозам, и женщина вроде бы сначала согласилась:

-Да, - кивнула она, - Звезды ведут себя неправильно относительно всех расчетов.

Однако сразу же добавила, заставив Свету несказанно удивится:

-Гиперканал, по которому мы двигались к Земле, рассеялся в квантовую пыль, жестко отреагировав на неучтенные объект. Мы попали в искаженное временное пространство. Корабль не пострадал, но от перегрузок произошел резкий выброс энергополя в районе коммуникативной панели. Вы были на связи в тот момент. Общались с Землей.

Женщина помолчала, видимо остро переживая ситуацию, а потом закончила тихо:

-Мы очень испугались, что потеряем вас, Светлана!

-Теперь бы поймать Землю! – прозвучало откуда-то сбоку, - Иначе все усилия по спасению Светки ничего не стоят!

Света обернулась, не без труда – голова все еще болела, и тело плохо слушалось. Справа от себя, совсем рядом, она увидела молодого симпатичного парня в костюме свободного покроя, из такой же чудесной струящейся ткани, какой был на блондинке. Его густые русые волосы торчали как придется, под воспаленными глазами залегли от усталости черные круги. Парень сидел напротив некоего устройства в белом кресле, подобном геймерскому, только гораздо круче, и делал в воздухе руками пассы, словно маг. Над устройством парили светящиеся символы — то ли цифры, то ли иероглифы. Они зажигались и гасли, по воле парня, гасли и зажигались опять, складываясь в странные последовательности и схемы. Света, несмотря на все свое изумление, чутьем бывалого связиста мгновенно признала ту саму коммуникативную панель, о которой только что шла речь. Чудо техники не было похоже ни на одну рабочую станцию колл‑центра, с которыми девушка работала. Ни проводов, ни экрана, ни привычных индикаторов — ничего, что можно было бы сразу опознать. Панель была гладкая, странная. Внутри плескалось нечто, напоминающее жидкое северное сияние. Зато от нее исходили специфические звуки и запахи, которые ни с чем не спутаешь.

Света машинально потянулась к панели. Потянулась со знанием дела, так, словно делала это всегда, но тело отказалось повиноваться. Поднятая рука повисла плетью.

Парень посмотрел на Свету, посмотрел на блондинку, взъерошил русые лохмы и выдал длинный витиеватый вздох, отражающий всю силу его отчаяния.

-Все будет хорошо! – сказала блондинка, поставила стакан из-под лекарства около коммутатора и крепко сжала плечо парня длинными белыми пальцами, - У нас есть время, чтобы все исправить. Мы сделаем это, Алеша!

-Странно, что Светка вообще что-то ловила этом хаосе, Мирея Дмитриевна! – произнес Алеша, сосредоточенно касаясь подушечками пальцев все новых и новых всплывающих над панелью символов. Обернулся к Свете, посмотрел на нее, на этот раз очень долго, почти умоляюще, - Девочка моя! – проговорил он напористо, - Ты нам очень нужна! Прошу тебя, соберись. Без тебя нам никогда не выбраться отсюда. Только ты сможешь найти ускользающие сигналы Земли.

Света увидела, как беда наполняет его светлые глаза темнотой, искажает добродушные черты лица страданием. Она ничегошеньки не поняла, однако ей очень сильно захотелось, что-то изменить, исправить, чтобы парень улыбнулся.

-Я сейчас, я быстро! – ответила она и изо всех сил сжала подлокотники кресла, желая подняться, даже зажмурилась, от напряжения. Кресло вдруг ответило ей едва заметной пульсацией по всей своей поверхности. Подлокотники под ладонями сделались немного теплее, а контуры спинки мягко сместились, обнимая плечи, придержали, приподняли. Света охнула от неожиданности. Какое тут все удивительно-невозможное! Где она в конце концов? Кто эти люди? Что это за место такое, так мало напоминающее вонючий колл-центр? Здесь пахло незнакомо и очень дорого. Наверное, от женщины рядом. Аромат был похож на первый солнечный день после долгой зимы. Легкий, воздушный, с нотами зеленого чая и лепестков фрезии — прозрачными, едва уловимыми.

Или... Может это сон? Или бред? Удар током был очень сильным все-таки! Вполне способным вызвать галлюцинации.

Но нет! Сон не может быть настолько ярким, и боли во сне не бывает, и таких удивительно живых, чувствующих лиц.

Даже с помощью волшебного кресла, Свете все равно не удалось подняться. Она бессильно застонала.

-Не двигайтесь, - устало выговорила женщина, сокрушенно мотнула головой, - Отдыхайте! Наногарм подействует, но не сразу.

Мирея Дмитриевна - так назвал ее парень – отступила от Светы, прошагала, колыхая просторными одеждами к стене, светящейся радужными панелями, провела ладонью вдоль нее сверху вниз, и стена стала растворяться, превращаясь в большое обзорное окно, впуская в помещение с улицы ночную темноту. Там не было видно ничего кроме подсвеченного фонарями падающего снега, а может быть дождя, а может быть... Свете в голову пришла дикая мысль. Уж очень этот «пейзаж» за окном напоминал космические просторы из хорошей виар игры. Словно в подтверждении этой мысли блондинка проговорила, задумчиво глядя в темноту:

-Космос, даже изученный, пройденный тысячи раз звездоплавателями, все равно таит в себе массу опасностей и бед. Разве могли мы представить, что не сможем учесть какой-то банальный метеоритный поток? Но ведь так случилось! Он родился из ниоткуда и пропал в никуда. Всего лишь мгновение! Всего лишь несколько сантиметров ошибки и теперь Земля, желанная, долгожданная после двух лет наших странствий, вдруг оказалась невероятно далеко, за тысячи световых лет. Это все равно, что в иной реальности!

Она сжала кулаки, нахмурилась. Всего одно мгновение ее лицо выражало такое же, как у Алеши отчаяние, потом она взяла себя в руки и повернувшись спиной к окну сказала совсем другим тоном, жестким, почти злым:

-Нам во что бы то ни стало надо сообщить в Центр управления полетами наши новые координаты! Как у вас дела, Тишко? Есть результаты? Хотя бы один позывной...

-Я делаю все возможное, командир! Сигналы не проходят.

-Не понимаю… - прошептала Света напрасно напрягая всю свою фантазию, чтобы понять и все равно ничего не понимая, - Какие такие сигналы Земли?

Ее никто не услышал. Блондинка склонилась к Тишко, о чем-то говорила с ним, тоже пыталась колдовать с летающими над коммутатором мерцающими иероглифами. Лица у обоих были сосредоточенные, серьезные до мурашек. Светиных мурашек. Потом комната, предметы в ней, даже свет и воздух – все вокруг вдруг затряслось мелкой дрожью, завибрировало, где-то надрывно взвыл мотор, стал наращивать вызывая физический, отвратительно болезненный отклик в теле.

Мирея Дмитриевна мгновенно вытянулась в струну, коснулась блестящего предметы у себя на груди, невидимого за отблесками от одежд. Предмет засветился голубым светом, а женщина сказала громко, тревожно:

-Саввушкин! Что с машиной?

-Резонанс, командир! — голос Саввушкина сорвался. — Гипердвигатель уходит в разбаланс! Стабилизаторы не справляются…

-Аварийный контур! – выпалила женщина, - Попытайтесь контролировать энергопоток!

Саввушкин что-то ответил, что именно Света не разобрала, потому что переживала о своем. Она помотала головой, стараясь стряхнуть наваждение. Наваждение не стряхнулось, нереальная реальность осталась неизменной, удивляя, дразня и привлекая одновременно, зато в этот миг Света поняла, что двигательные функции к ней возвращаются.

Она снова напряглась изо всей мочи, на этот раз выпрямилась в кресле, выровнялась в вертикальном положении. Повинуясь Светиному желанию, невероятное кресло повернулось и переместилось ближе к коммутатору.

-Где мы? Что это за место! – выдохнула она в лица мгновенно обернувшимся на нее Алеше Тишко и командиру Мирее Дмитриевне.

Она хотела узнать про эту странную комнату, потому что правда, не понимала ничего, но в ответ Алеша Тишко молча вывел перед ней на воздушный экран ряд цифр и карту звездного неба.

-Сейчас датчики космолета показывают эти данные. Пока сканеры еще работают, пока есть возможность точного определения координат и забортной обстановки, надо попытаться передать... надо отыскать сигналы Земли.

Девушка на несколько секунд зависла, глядя в его, вспыхнувшие надеждой глаза. Она не понимала сути проблемы, но внутри нее стал медленно нарастать страх, самый настоящий, требовательный, большой, вместе с желанием начать действовать. Немедленно. Чтобы помочь. Чтобы справится! Чтобы спасти и спастись самой.

Если это такая проверка – она ее пройдет. Если сон – досмотрит до конца по всем правилам этого сна. Если бред – что ж. И в бреду надо помогать людям.

-Я попытаюсь, — сказала она тихо, зажмурилась на миг, вспоминая все, чему ее обучали в институте связи, который она закончила три года назад с отличием. Эти знания были лишними в колл‑центре, где не требовалось ничего, кроме заученных скриптов и вежливой интонации.

Но сейчас Света вдруг ощутила, как давно забытые схемы и алгоритмы всплывают в памяти — будто кто‑то стер слой пыли с залежавшегося архива. Последовательности импульсов, протоколы передачи данных, методы стабилизации сигнала… Оставалось только разобраться с этой новой для нее техникой. Но если основа та же, значит, она справится.

Светлана открыла глаза, коснулась пальцами звездочек, обозначающих возможные ретрансляторы, воздушных сенсоров, взмывающих над пультом, повернула, перевела, перестроила. Она сама не понимала как, но пальцы точно знали, что нужно сделать, чтобы поймать ускользающие нити, соединяющие космолет (надо же! словно в ее игре) с Землей. Так музыкант, давно выучивший пьесу наизусть, после полугода без репетиций, интуитивно вспоминает правильные ноты, садясь за рояль.

Связь рвалась, сбоила, улетучивалась в пустоту, скользящую за бортом, но связист Светлана Козина (сейчас она ощутила себя именно так) не сдавалась, упрямо выстраивая все новые и новые возможности в, казалось бы, бесконтрольной бездне. И вдруг поймала...

-Канал, Мирея Дмитриевна! – чуть не плача от счастья прошептала она, - Передаю Земле наши данные!

В тот же миг Света почувствовала резкий запах нашатыря и очнулась.

Перед глазами оказался монитор с биллингом, а вовсе не звездная карта, не странный нанокоммутатор, не искривленное неправильностью космическое пространство, остались только звучные переливы пультов связи. Своей, колл-центровой. Света выдохнула, протерла глаза. В гарнитуре, оставшейся в ухе, настойчиво требовал помощи какой-то истеричный голос, а рядом в три голоса верещали перепуганные коллеги. Провод был заново заклеен красной изолентой, кофе вытерт насухо, на столе горы ваты, таблеток и пузырьков с лекарствами.

-Вам нужен старший оператор? - спросила Света машинально, того, кто мучил ее слух, - Я сейчас соединю.

Она нажала кнопку перевода и откинулась на спинку кресла. Что это было сейчас? Сон? Господи! Как же крепко ее приложило!

-Света, ты в порядке? — спросила одна из суетившихся рядом девочек, соседка по кабинке, полненькая Ленка, - Может домой пойдешь? Начальник вообще-то скорую вызвал, но она еще не приехала.

— А? - Света еще потерла глаза, взъерошила рыжие волосы, - Скорая? Нет! Я так как-нибудь.

-А не надо бы так, - сказал начальственный голос из-за спин сотрудниц, - С электричеством шутки плохи!

Света обернулась на голос, надеясь, в кое то веки рассмотреть, как выглядит ее непосредственный руководитель, но увидела только удаляющуюся спину в сером свитере.

-Я буду работать! – шепнула она тихонечко Ленке и другим девочкам, - Все хорошо, вы все очень помогли. И за провод спасибо! Какой он теперь красивый, красненький. А скорую отправьте с миром. Жутко боюсь скорых!

Света села работать – говорила, переключала, записывала. Но перед глазами снова и снова всплывало яркое воспоминание – космолет с прекрасной женщиной-командиром на борту, гиперканал, смертельная опасность. Ее терзало сильное беспокойство о судьбах, находившихся на борту «Астрид» людей и было совершенно наплевать на примитивные проблемы настырных клиентов.

Читайте полностью в Литрес

Глава 2. Маг

Профессор Арсеньев в тысячный раз просматривал данные, постукивал пальцами по столу, хмурил черные брови. На красивом, волевом лице отражались сомнения и тревога. Орбитальные отклонения усиливались в среднем на 0,003% в год на протяжении прошедших десяти лет. До этого периода приборы разведывательной техники никогда не показывали ничего необычного. Считалось, что сектор К-453 полностью изучен. Считалось до тех пор, пока не случилось первое несчастье. Если так пойдет дальше...

Профессор поднял глаза на седого адмирала Нелидина, напряженно замершего напротив за круглым дубовым столом. В отполированной до зеркальности столешнице отражалась массивная фигура в черном кителе Космофлота, желтые пуговицы, белые аксельбанты, аккуратная, подрагивающая от нервного тика под губой бородка.

- Что скажете Сергей Эдуардович? – хрипло спросил адмирал, - От вашего мнения зависит многое.

С обеих сторон от главнокомандующего космическим флотом замерли в сосредоточенном молчании Министры промышленности и экономического развития Земли. Ждали окончательного вердикта ученого.

Мартовское солнце, врываясь в просторный кабинет, перебрасывало радуги от стеклянной посуды, расставленной на столе, к той же столешнице, к пуговицам адмирала, бликовало в зеркалах за высокими дверцами шкафа сбоку, в винтажных рамках фотографий на стене и... в хрустальных кристаллах сережек капитана второго ранга Миреи Ивановой – выдающегося космопилота, командира тяжелого космолета «Астрид», с блеском завершившей три научно-исследовательские экспедиции. Последняя, закончившаяся всего три месяца назад, могла стоить ей жизни из-за ничтожной ошибки в расчетах гиперканала с Земли, но, как всегда, помогли находчивость Миреи и профессионализм всех членов ее замечательного экипажа. Мирея сейчас все еще должна была находиться в шестимесячном восстановительном отпуске, однако командование посчитало ситуацию экстренной и вынесло решение вызвать космопилота в штаб.

Арсеньев тоже недавно вернулся из отпуска, который проводил на горном курорте Алтая, отключив все связи с внешним миром. Последние данные с зондов пришли без него, но он уже неделю разбирался с ними, напрасно надеясь, что где-то закралась неточность. Безупречная техника не могла ошибиться.

Весенняя солнечная легкомысленность плохо вязалась с серьезностью ситуации, с необходимостью принятия взвешенных решений, от которых зависели судьбы людей. Тем не менее Арсеньев невольно засмотрелся на игру света в сережках — как в детстве, когда можно было просто ловить солнечные зайчики и ни о чем не думать. Потом вздохнул, тряхнул головой, прогоняя наваждение. Сейчас не время для беспечности.

-Мое мнение вы знаете, - ответил Арсеньев, открыл в эферионе таблицы расчетов, прокрутил до встроенных иллюстраций, указал кончиком стилуса на пульсирующую красным точку между мерцающих голубым, зеленым и белым звезд, - За последние десять лет в аномальном секторе пропало три орбитальных корабля, один из них пассажирский, полсотни вижетов и несколько грузовых роболетов. Все без сигналов бедствия. Разведывательная техника, направленная в данный сектор, сразу после первого инцидента, показала небольшие отклонения двух планет системы К-453 от исторических траекторий. Тогда мы еще могли списать эти цифры на погрешность техники. Теперь нет. Ежегодно отклонения усиливаются. На микродоли, но прежде такого не случалось. В этом году «Заслон» установил на «разведчиков» датчики класса ЭС-35, в матрицу которых встроены композитные кристаллы с Энцелада. ЭС-35 способны реагировать на малейшие, самые ничтожные колебания гравитационных полей. С их помощью мы подошли так близко, как смогли, снова отсканировали проблемное пространство и считали более достоверную информацию. Наши опасения подтвердились. Погрешность в расчетах ничтожно мала, если вообще существует. Поэтому я с достоверной точностью могу вам сказать, что там, куда мы пока не можем добраться с помощью оптических каналов связи или как-то еще, зонды просчитали некий объект Икс, гравитация которого постоянно растет. Объект достаточно велик для того, чтобы вызывать колебания соседних с ним планет, достаточно автономен, чтобы направление его движения шло вразрез с обращением соседних планет. Мало того он перемещается в сторону земли, что может представлять для нас угрозу. К сожалению, этот объект мы можем наблюдать пока только в виде столбцов сухих цифр и расчетов. Дальнолетность беспилотных средств имеет пределы. Для дальнейших исследований нужно присутствие человека в непосредственной близости от объекта Икс.

-Стало быть вы настаиваете на экспедиции? – проговорил Министр промышленности, усталый дядька с воспаленными от бессонницы глазами, - А как же сгинувшие космолеты? Экспедиция может натолкнуться на ту же беду и никогда не вернуться!

Министр оглянулся на Иванову, быстро отвел взгляд, наверное, чувствуя себя виноватым в том, что необходимость втягивает молодую женщину в опасную авантюру. Да, ей не привыкать путешествовать между звездами, ей не привыкать бросать вызов судьбе, но до сих пор она работала в зонах с известной гравитационной топографией.

-Вот именно – сгинувшие космолеты, - кивнул профессор и тоже посмотрел на Мирею, но не как на будущую жертву в дар Великому Космосу – с восхищением.

Он понимал, впрочем, так же, как и все здесь присутствующие, что Мирея лучшая в своем деле. Холодна, как лед, в любой ситуации; словно мощнейший суперкомпьютер, способна принимать точно выверенные решения. Никакие обстоятельства не способны сбить ее с толку или остановить. Арсеньев едва заметно улыбнулся ей одними уголками глаз и продолжил свою мысль:

-Игнорировать проблему невозможно, как бы нам ни хотелось. Один корабль, пара зондов — еще куда ни шло. Можно было бы подумать на технические сбои или метеоритный поток. Но статистика неумолима. Мы не просто теряем технику и людей. Взгляните, - Арсеньев расширил пространство просмотра таким образом, чтобы стало видно планеты системы Минтака – дельты Ориона, обвел световой контур вокруг одной из наиболее близких к звезде планет, - Это Экзо-7. Все мы знаем, что именно там добывают девяносто процентов люминита, так необходимого для энергетической составляющей человечества. Из-за опасения попасть в неизученную гравитационную аномалию, транспорт теряет время, пробираясь к планете обходными траекториями, которые в настоящее время строятся на предполагаемых величинах, а не на четких данных. Мы теряем еще и ресурс, а в космических масштабах такие отклонения катастрофически невосполнимы. Через пятнадцать – двадцать лет о добыче минералов с Экзо придется вообще позабыть. Это первое. Второе! Объект, судя по его поведению, может оказаться, как бы дико это не прозвучало из моих уст, межгалактическим инопланетным судном. И цели его неясны: они могут быть как мирного характера, так и откровенно враждебными. Пока это только предположение, но угроза, пусть и гипотетическая, требует нашего вмешательства. Поэтому да, я настаиваю на экспедиции.

-Земляне до сих пор не нашли жизни нигде во вселенной! – возразил Арсеньеву затянутый в синий официальный костюм моложавый Министр экономического развития, - Вы думаете, что совершили открытие?

-Нет, Максим Александрович! – спокойно ответил ученый, - Мое заявление из разряда предположений. Дело в том, что нам нужно учесть любые вероятности, для того чтобы быть готовыми ко всему. Более того, мое мнение, что объект Икс скорее всего явление природное, а вот какое именно предстоит выяснить.

Министр нервно повел плечами, на такое заявление, вздохнул, взирая на Арсеньева с некоторой долей сомнения.

-Наша экспедиция отправится в самый эпицентр аномалии, так я понимаю, - сказал он, - Тогда какой от нее прок, если она также бесславно сгинет, как корабли и робототехника? Разве что передаст пару сигналов на Землю перед своим бесславным концом. Но ведь это люди! Прежде всего люди, Сергей Эдуардович! Бог уж с космолетами. Космолеты дело наживное.

-Без сомнения, затея опасная, — вмешался адмирал Нелидин, — однако я поддерживаю Арсеньева в его уверенности. Экспедиция важна. Риск оправдан. Мы должны узнать природу аномалии до того, как возможная беда достигнет нашего мира, и подготовить контрмеры. Арсеньев не уверен, а я вполне допускаю, что кто-то извне, о ком мы ничего не знаем, ведет разведку перед масштабной экспансией, тестирует защитные системы Солнечной системы или готовится разместить в ключевых точках скрытые устройства — например, маяки для гиперпространственных переходов, боевые платформы или зонды наблюдения. Вселенная огромна, мы ничего не можем знать наверняка!

-Что! – охнул Министр экономического развития, - Все действительно так плохо? Нас собираются завоевать инопланетяне?

Его лицо явственно побледнело до синевы.

-Скорее всего нет, – уверенно ответил за Нелидина Арсеньев, -Однако, еще раз повторюсь, в данном конкретном случае мы можем только гадать, и возможно, на самом деле что угодно. Если мы поторопимся, любую угрозу можно предотвратить.Даже военную, если таковая существует. И вы не правы, Максим Александрович, утверждая, что конец экспедиции окажется обязательно бесславным. Космолет «Астрид» отправится в проблемный сектор не вслепую и не в одиночку. Во-первых, с Земли мы будем корректировать маршрут и по возможности предотвращать неожиданности. Во-вторых, военные обещали поддержку с ближайших к аномалии межзвездных сторожевых баз.

-Да! – кивнул адмирал, - Корветы классов «Ярослав» и «Ольга» будут находиться в постоянной боевой готовности на планетарных форпостах, ближайших с системе К-453 – на случай, если придется вмешаться и отразить атаку предполагаемого противника. По первому сигналу бедствия с «Астрид», направленному через сверхскоростные системы связи или по сигналу опасности, поступившему с Земли, (если мы сочтем ситуацию критической без запроса с «Астрид») корветам будут проложены гиперканалы к исследователям для оказания помощи. Сам «Астрид» тоже вполне способен защитить себя от любых случайностей. Он оснащен лазерными установками точечной защиты и импульсными излучателями дальнего радиуса действия, а также самыми совершенными системами и приборами, какие только есть у землян.

Адмирал переключил эферион на следующее пространство. Перед глазами заинтересованных зрителей воспарила почти неотличимая от реальности визуальная модель космического корабля.

-Теперь ваша очередь, капитан, - сказал Нелидин передавая Мирее стилус, - Продемонстрируйте собравшимся возможности своего корабля.

Иванова встала. Ее бесстрастное лицо ожило, озарившись внутренним светом, черты, прежде казавшиеся заурядными, обрели притягательную силу. Арсеньев невольно засмотрелся в голубые глаза, вспыхнувшие, словно солнце на утреннем снегу. Мирея обожала «Астрид». Пожалуй, это была ее единственная истинная страсть.

-Разрешите представить основные системы, гарантирующие высокую живучесть космолета, - по-военному сухо начала она, поворачивая и увеличивая объемную картинку так, чтобы стало лучше видно отдельные части межзвездного судна, - Гравитационные демпферы нового поколения на основе энцеладных кристаллов. Они автоматически гасят аномальные колебания гравитационных полей в радиусе 50 километров от любого объекта. Квантовая система связи с дублированием через ретрансляторы. Даже если что-то нарушит обычные каналы, мы сохраним контакт с Землей в режиме реального времени. Сеть автономных микрозондов с датчиками класса ЭС‑35. Сейчас это самая совершенная наработка «Заслона», которая уже помогла определить колебания объекта Икс. Перед входом в проблемный сектор микрозонды, оснащенные такими датчиками, отсканируют объект и сам сектор на близком расстоянии, развернут через эферион трехмерную карту системы К-453, зафиксируют границы опасного поля и попытаются проложить через него безопасный маршрут. Система экстренного отката: при первом признаке угрозы «Астрид» выполнит гиперпрыжок по заранее просчитанной безопасной траектории. Маршрут уже внесен в бортовой навигационно-тактический управляющий контур — он выведет корабль за пределы аномальной зоны. Модульное разделение корпуса. В случае критической ситуации каждый отсек может стать автономной спасательной капсулой с запасом ресурсов на шесть месяцев. Экипаж не останется привязанным к поврежденному судну.

Иванова сдвинула светлые брови при этих словах. Перспектива потери «Астрид» ее явно не вдохновляла.

-Маршрут построен с учетом расчетов профессора Арсеньева, - продолжала она, слегка поклонившись в сторону профессора, - Мы войдем в зону риска не по прямой, а короткими прыжками, с постоянной разведкой впереди идущими дронами и зондами. И еще. Самое главное.

Она перешла в десятый виртуальный объект космолета, повернула его к зрителям так, чтобы стало видно со всех сторон.

- Щит орбитальной релятивистской стабилизации или по-другому «ЩОРС- 4» — гравитационный компенсатор нового поколения, также созданный корпорацией «Заслон» для маневрирования в зонах аномальных гравитационных полей. Это устройство – на основе передовых технологий космической инженерии. О его ключевых компонентах должен был рассказать Главный конструктор АО «Заслон», однако он опаздывает, поэтому, попробую сама...

В тот момент стеклянная дверь кабинета провернулась, пропуская запоздавшего участника совещания. Главный конструктор направления по разработке гравитационных компенсаторных систем АО «Заслон» Петр Андреевич Орлов был молод. Кто-то сказал бы, что слишком молод для занимаемой им ответственной должности. Однако, вот уже третий год он доказывал на деле, что достоин возложенной на него ответственности. Он выглядел слегка взъерошенным: светлые волосы торчали в разные стороны, рукав пиджака был испачкан чем‑то похожим на экзопасту, глаза горели азартом. Он на ходу листал портативный эферион на запястье. Войдя, поднял взгляд и извиняющимся тоном произнес:

-Прошу прощения за опоздание — финальная калибровка дала неожиданный результат, пришлось проверять на месте. Надеюсь, без меня еще ничего не решили?

-Вы в самый раз, Петр Андреевич! – улыбнулся адмирал, - Иванова только что упомянула вашу разработку. Будьте добры, расскажите о ней в подробностях.

-Да-да! – радостно воскликнул Орлов, подскочил к надстольному изображению ЩОРСа и, тыкая в детали пальцем, принялся говорить, немного заикаясь от волнения и важности момента:

-Матрица со встроенными в нее композитными гравитонными кристаллами с Энцелада — активный элемент системы, способный генерировать и модулировать гравитационные поля за счет уникальной кристаллической решетки и квантовых свойств материала.

Резонаторные кольца из гиперсплава титана‑вольфрама с углерод‑графеновым напылением — формируют и фокусируют гравитационное противополе вокруг корабля, устойчивы к экстремальным нагрузкам и температурным перепадам.

Квантовый процессор «Вектор‑О» — обеспечивает сверхбыстрый анализ параметров внешнего гравитационного поля (до 1 млн вычислений в наносекунду) и расчет оптимальных параметров компенсации в реальном времени. Сеть микросенсоров со встроенными ЭС‑35 — сканирует окружающее пространство с высокой точностью, выявляет градиенты и аномалии гравитационного поля на дистанции до ста тысяч километров.

Адаптивный интерфейс интеграции с корабельными системами — позволяет синхронизировать работу компенсатора с навигацией, двигателями и научными модулями.

Корпус устройства выполнен из многослойного композита: внешний слой — термостойкий керамический экран с антирадиационным покрытием, средний — демпфирующая матрица из нанофибрового полимера, внутренний — экранирующий слой ферромагнитного сплава для защиты электроники от электромагнитных помех.

Благодаря модульной конструкции ЩОРС легко интегрируется в энергосистему и систему управления любого современного космолета. Технология запатентована корпорацией «Заслон» в начале текущего года.

Плюс разработки – в полной автономности системы, не зависящей от внутренних энергозатрат космолета. Модуль рекуперации гравиэнергии преобразует часть энергии внешнего гравитационного воздействия в электричество. То есть при выходе из строя основного генератора корабля, ЩОРС готов не только обеспечить сам себя, но и послужить запасным вариантом энергоресурса для всего космолета.

Орлов умолк вполне довольный собой, уселся в свободное кресло рядом с Ивановой и подмигнул ей по-дружески. (Они были знакомы со школьной скамьи.)

-Видите, - обратился адмирал к Министрам, - Это не самоубийственная миссия, а тщательно спланированная разведка. Мы не бросаем исследователей в пасть неизвестности — мы даем им инструменты, знания и силовую поддержку, чтобы они вернулись домой с ответами на давно назревшие вопросы. Если мы не сделаем этого сейчас, у Земли может просто не быть будущего. Цена бездействия слишком высока. Так что вопрос не в том, стоит ли рисковать. Вопрос в том, когда рисковать — сейчас, с планом и ресурсами, или позже, когда выбора может уже не останется.

Министр экономического развития задумчиво подергал себя за манжету рубашки, высовывавшуюся из-под синего рукава костюма.

-Убедительно! – сказал он, заставив большинство собравшихся вздохнуть свободнее, но тут же добавил непререкаемым тоном, - Я уважаю ваши расчёты. Но давайте посмотрим правде в глаза: эта угроза — не здесь, не сейчас и не факт, что вообще случится. А средства, которые мы вложим в экспедицию, немаленькие, надо сказать. Их можно потратить на десяток других проектов, которые действительно принесут пользу... Мне нужно время, чтобы подумать прежде, чем докладывать президенту.

Арсеньев не ожидал отказа. Это было видно по его лицу. Тем не менее, он произнес спокойно:

-Я понимаю. Решение в самом деле непростое. Однако повторю слова адмирала – «Цена бездействия слишком высока»!

-Допустим, правительство примет положительное решение и вам дадут шанс отправиться к звездам, - сердито вступил в разговор Министр промышленности, - Допустим все предусмотрено, укомплектовано и экипаж суперпрофессионалы. Но при всем моем уважении к технологиям и системам, у меня все тот же вопрос. Какие гарантии, что «Астрид» не повторит судьбу предыдущих кораблей?

Он обернулся к Ивановой, смерил ее внимательным взглядом.

-Вы понимаете, Мирея Дмитриевна, что вас посылают на верную гибель?

Иванова холодно взглянула в глаза Промышленника. Было непонятно, что она чувствует на самом деле. Может и правда страх, а может презрение к недоверчивому представителю власти.

-Я всего лишь выполняю приказы, — в ее голосе зазвенели хрустальные льдинки, - А по поводу гарантий... Их нет. Никогда и ни у кого. Даже у нас с вами, сидящих в этой комнате за хорошо защищенными стенами. В любой момент космос может опрокинуть на нас свой гнев. Одно скажу. Я всегда делала и сделаю снова все возможное, чтобы добиться успеха и вернуть домой всех, за кого возьму ответственность.

Адмирал кивнул ей, довольный ее целеустремленностью и отсутствием сомнений. Арсеньев откинулся в кресле, вытянул длинные ноги, улыбнулся. Легко. По-мальчишески. Орлов шепнул, наклонившись:

-Молодчина, Мирка! Знаешь, что меня командируют с тобой?

Капитан Иванова кивнула, давая понять о своей осведомленности. Ни взгляд ее, ни лицо при этом никак не переменились.

Орлов тут же выпрямился за столом, окинул собрание орлиным взором.

- Господа министры! — выговорил твёрдо. — Корпорация «Заслон» намерена тестировать систему ЩОРС в условиях гравитационных аномалий. Руководство поручило мне сообщить, что мы готовы покрыть семьдесят процентов бюджета экспедиции, если государственные структуры возьмут на себя координацию логистики и обеспечение безопасности персонала.

У Нелидина мгновенно глаза засверкали радостью. Арсеньев взглянул на Орлова с новым интересом. Мирея осталась невозмутимой. Министры выдали несколько удивленных восклицаний.

-Добро! –выговорил Министр промышленности, - Это во многом меняет дело...

-Однако оставшиеся тридцать процентов тоже немаленькие деньги, хочу заметить, - прервал его Министр экономики.

В этот момент портативный эферион экономиста выдал приятную трель, оповещая о входящем звонке. Министр мгновенно замер. Брови взметнулись вверх, затем сошлись у переносицы. Губы сжались в тонкую линию. Он дважды медленно моргнул, выдохнул, вставил наушник в правое ухо и коснулся всплывшей клавиши ответа.

Слушал затаив дыхание минуту или чуть больше. Потом отключился и еще минуту приходил в себя.

-Неожиданно... Какие структуры вы оказывается задействовали, Сергей Эдуардович! – выговорил он медленно и удивленно, подняв на Арсеньева взор, - Только что мне дали четкие указания... Стало быть, экспедиции быть!

Глава 3. А мы куда-то летим?

Вечером Света еле дотащилась до дома. Устала страшно. Поела вчерашних макарон, которые принесла мама, бросила тарелки в раковину и минут пять зависала, решая, что делать дальше. Темный монитор симулятора привычно притягивал, манил загадочными, далекими мирами. Руки сами тянулись к джойстикам. Однако на этот раз девушка одернула себя. Доигралась уже до бреда на рабочем месте. Ну да, бред был вызван разрядом электричества, но, если бы уставшие от недосыпа руки так не дрожали, кофе бы не пролился и никакого бреда бы не состоялось.

Разделась, легла на прохладные простыни. Вспомнила друга, взялась за телефон, поняла, что он сел, подключилась к розетке и набрала нужный номер, на сон грядущий.

- Дома уже? – спросил друг.

-Ага. Спать легла, - согласилась она.

-Ты просто чудо чудное! – усмехнулся он на том конце связи, - Всеми электронными датчиками поддерживаю! Спи тогда. Свяжемся утром.

-Скажи мне что-нибудь ободряющее. День сегодня странный какой-то.

-Обидел кто? Ты только намекни. Я разберусь.

-Нет, мой рыцарь. Никто не обидел. Просто странный день. Я была в космосе, искала связь с Землей.

-Нашла, конечно?

-Ну, конечно! Иначе меня бы не было в моей постели. Я растворилась бы в облаках космической пыли или заплутала в безвременье.

-Гиперпереход полетел к черту?

-Откуда ты знаешь? – Света не на шутку удивилась.

-Просто предположил. Геймерша, моя!

-А! Ну, ладно тогда. Поддержи меня как-то.

В этот момент зарядник выдал искру в месте подсоединения к телефону. Света вскрикнула от боли, пронзившей ладонь, поскорее выдернула вилку из розетки.

-Ты просто чудо-чудное Светлана! – тут же раздалось в динамике. И ты молодец. Именно ты. Без тебя бы мы не справились!

Света снова начала удивляться. Именно так. Начала удивляться, потому что потом стало еще интереснее. Привычный мир поплыл куда-то в сторону, как сегодня днем в колл-центре. Под попой образовалось знакомое белое кресло, а вокруг нежные мелодии пультов управления и связи запели разноголосыми пьезоизлучателями.

-Ты просто чудо-чудное Светлана! И ты молодец. Именно ты. Без тебя бы мы не справились! Очень рад, что ты не испугалась пойти с нами опять, после всего, что случилось. Могла бы отказаться. Я слышал тебе предлагали хорошую должность в Центре управления полетами.

Светлана обернулась на веселый голос, увидела знакомую комнату с невероятными приборами и светлые глаза Алеши Тишко, которые на этот раз лучились смешинками. Ах нет! Это же не комната – рубка! Пилотажная рубка, если точней.

-Разве я могу вас всех бросить? – усмехнулась она, не на шутку разозлившись на продолжение дневной грезы, - Вы же без меня заплутаете в спектре простых частот, да так и останетесь с шипением в эфире.

-Заплутаем — это мягко сказано, - беззлобно вздохнул Тишко, - Мы потонем в первой черной дыре, без звука и смыслов.

-Именно! – с напором выдала Света и огляделась по сторонам.

Слева от Тишко серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный дядька лет пятидесяти с хвостиком, водил руками по светящимся линиям объемной карты звездного неба, парящей напротив него, наверное, проверял какой-то маршрут. Справа – очаровательная молодая брюнетка листала другую светящуюся голограмму, шептала себе под нос непонятные слова. Дальше, чуть выше всех, на небольшой платформе добродушный бородатый великан, энергично потирал огромные ладони, предвкушая что-то запредельно-вдохновляющее.

Все присутствующие очень напоминали сборище магов и волшебников, но были, по-видимому, всего лишь космонавтами.

-И что я тут делаю, на самом деле? – проворчала Света, дернула за ремень безопасности, накрепко прицепивший ее к волшебному креслу, - Как вообще тут оказалась? Еще бы знать кто вы такие!

Алеша послал Светлане шутливый воздушный поцелуй. Взрослый дядька хмыкнул и ехидно представился:

-Милый, Валерий Ильич, капитан-лейтенант космического флота, штурман «Астрид»! – помолчал, погрозил пальцем, – Ты, Светлана, нос-то поменьше задирай! Я понимаю орден мужества, почет, звание, все такое, но нам теперь пять лет вместе бок-обок. Не зли меня, а то придется из-за тебя фамилию поменять!

Великан довольно хмыкнул со своего помоста:

-Эх хорошо! – воскликнул он, - Как же хорошо опять со всеми вами… И я тоже рад, Светлана, что вы отказались от Центра! А ваша память к вам тихонечко вернется по пути! Не всех высоковольтка шибает, мы все понимаем!

-И не всех наногармом кормят, как хлебом! – рассмеялась брюнетка, оторвавшись от голограммы, - Моя бабушка пьет его микродозами для мозга и от сосудов, и то зависает на пол дня. Но мы потерпим ваши причуды. Меня Гала зовут, Симонян, я второй пилот, вот это, - она кивнула на Алешу, - Алеша Тишко, наш главный ас! Без него мы бы никуда не вырулили, собственно, как и без тебя Светлана! А это – она указала на великана, - старший помощник командира, капитан третьего ранга, Тор Овербах. Наш, и твой тоже, непосредственный начальник, повелитель судеб и распределитель вахты.

Света не знала, как ей отреагировать – обидеться или наоборот. Шутят тут с ней или правда думают, что у нее провалы?

-Ну, Алешу-то я помню, - тихонечко проворчала она и почему-то все сразу рассмеялись.

-Хоть что-то! – заметила Гала.

Значит все же шутили, решила Света, сказала ха-ха, для приличия и отвернулась к своему невероятному коммутатору, разглядывать и изучать. Если придется задержаться в этом реалистичном сне надолго, лучше понять, как тут все устроено, а то еще заподозрят в самозванстве. А она ведь, и правда, самозванка. Подселилась в тело некой Светланы-связистки и ничегошеньки не понимает в окружающих реалиях.

В этот момент из всех без исключения средств аудиосвязи– личных и бортовых – донеслось:

-Экипаж, готовность номер один к старту! Приступаем к финальной проверке систем!

Светлана вздрогнула, ошалело огляделась, не ожидая такой объемности звука, тем более не ожидая, что этот звук будет исходить из ее собственной груди – там активировался какой-то маленький аппаратик, вроде сотового телефона, только несоизмеримо меньше – светящаяся металлическая пластиночка-медальончик. Прозвучавший голос она узнала. Говорила прекрасная белоснежная женщина-командир из прошлого видения, которой тогда очень срочно нужна была связь с Землей.

-А мы куда-то летим? – воскликнула девушка сразу после этого оповещения.

Ее сердце непонятно почему счастливо затрепетало. Тело пронзила тонкая дрожь, сродни той, которая охватывала ее каждый раз во время полетов в компьютерной игре.

Тор Овербах нахмурился, бросил строго:

-Светлана! Соберитесь! У нас еще будет время позубоскалить, когда выйдем из гиперканала. Лучше деактивируйте эхофон. Мирею Дмитриевну прекрасно слышно из основных динамиков.

И прибавил, оглядев экипаж:

-Всем деактивировать личные устройства! Финальная готовность к старту!

Света не знала как «деактивировать», она нерешительно прикоснулась к медальончику на груди двумя пальцами. Медальончик нежно пиликнул и послушно погас.

«Сработало», - подумала Света.

-Старшему помощнику доложить о готовности экипажа и общей готовности корабля, - тут же пронеслось по рубке, - Главному пилоту проверить системы управления полетом, подтвердить готовность к старту.

-Опять гиперканал! – очень тихо прошептала Света, - Черт возьми! Что же это такое?

-Второму пилоту провести дублирующую проверку систем управления, подтвердить резервную готовность. Штурману доложить о расчетной траектории, подтвердить ввод данных в навигационный комплекс. Бортмеханику доложить о состоянии двигателей и систем.

«Да тут все по серьезному», - пронеслось у Светы в голове, а голос тем временем обратился непосредственно к ней:

-Связисту установить стабильную связь с центром управления полетами, доложить о готовности.

Экипаж синхронно включился в работу. Над каждым пультом развернулись голограммы диагностических отчетов, в воздухе замерцали инфо‑кубы с текущими показателями, а по периметру рубки побежали зеленые волны подтверждения — системы отвечали слаженно одна за другой.

Света в панике уставилась на свой суперкоммутатор, ожидая, что сейчас подведет всех. Она понятия не имела, где этот злосчастный канал связи с Центром. Пальцы дрогнули над голографической панелью — и вдруг интерфейс сам развернул перед ней нужную последовательность. Мерцающая схема маршрута, цепочка идентификаторов. Иконка основного канала подсветилась пульсирующим зеленым. Осталось только коснуться ее и запросить связь.

В тот же миг словно кто‑то внутри аккуратно подтолкнул нужные воспоминания. Что-то такое выплыло из подсознания. Света, действуя на автопилоте, быстро отсекла лишнее от важного, вспомнила порядок аутентификации и правильный протокол. Коснулась иконки. Коммутатор тихо загудел, голографическая картинка пошла мерцающими переливами и выдала мелодичный пригласительный щелчок: «Соединение установлено. Центр управления полетами на линии».

-Траектория рассчитана, данные введены в навигационный комплекс, - сейчас же прозвучал уверенный голос штурмана, - Расхождение с планом — ноль целых ноль-ноль три процента. Подтверждаю: корабль готов к старту по маршруту Земля – «Ярило-8».

-Системы управления полетом проверены, все параметры в норме, - весело отрапортовал Алеша Тишко, - Автоматика и ручной режим отвечают штатно. Подтверждаю готовность к старту.

-Дублирующая проверка завершена, - отозвалась Гала Симонян, - Резервные контуры активны, синхронизация с основными системами стопроцентная. Подтверждаю резервную готовность.

-Двигательные установки в норме, тяга в пределах расчетной, - прозвучал голос невидимого бортмеханика, - Системы жизнеобеспечения и энергопитания — зеленая зона по всем показателям. Подтверждаю полную готовность.

Секундная заминка. Света не сразу поняла, что тоже должна что-то сказать.

-Отвечайте Светлана! – ухнул Тор Овербах.

-Связь с Центром управления полетами установлена, качество сигнала — высший уровень, резервные каналы активны, - от паники Света вспомнила много такого, чего никогда бы не вспомнила, будучи спокойной, - Подтверждаю готовность связи.

Тор оглядел рубку и выдал на низких частотах:

-Экипаж на местах в полном составе. Общая готовность корабля — стопроцентная. Все системы исправны. Докладываю: корабль к старту готов.

-К старту готова! Все системы исправны, – сильный голос Миреи Дмитриевны, продублировал доклад Овербаха для Центра управления полетами.

Резкая боль в тот же миг пронзила виски Светланы, мир погас и включился опять над продавленным диваном в убогой однушке. Никакого тебе блеска, никаких музыкальных переливов панелей управления, никаких белых кресел с интеллектуальными функциями…

Света резко села, тяжело дыша. За окном брезжил рассвет. Рядом на тумбочке лежал джойстик от симулятора, а на экране компьютера плыло, текло бесконечно прекрасное космическое пространство, расцвеченное звездами.

Она провела ладонью по лицу, пытаясь осознать произошедшее. Руки дрожали.

Что за безумный сон? — прошептала в пустоту.

И тут в кармане пижамы что‑то тихо, очень нежно пикнуло. Света пошарила и вытащила маленькую светящуюся пластинку — тот самый медальон‑коммуникатор, эхофон, кажется, из видения. Он мягко пульсировал голубым светом. На поверхности мерцала короткая надпись:

«Добро пожаловать на борт, связист Светлана. Старт подтвержден».

Глава 4. Верховная жрица

-Черная дыра? — гадали в Центре фундаментальных открытий.

-Нейтронная звезда?

-Сгусток темной материи?

-Инопланетное вторжение?

Никто не знал, что скрывает Великий Космос в двадцати световых годах вглубь от дельты Ориона. Но узнать хотели все.

Концерн «Заслон» вызвался финансировать экспедицию. Не потому, что ждал прибыли, — в космосе прибыль вообще понятие относительное. Скорее уж траты. А потому, что Генеральный директор «Заслона», молодой и успешный Дима Кротов, которого Арсеньев помнил еще по Бауманке, верил в простую вещь: приборы должны быть отличными и работать везде. И если во Вселенной есть загадка, ее нужно решать с помощью лучших инструментов, какие только может создать человеческий разум.

Так родилась миссия «Заслон‑1»: из кропотливых расчетов ученых, из отчаянной смелости, из липкого страха за будущее Земли, из желания найти истину и противостоять чужеродной силе, из возможностей и из необходимости. Из вечного, невероятного, страстного и волнующего стремления человека познавать неизведанные миры. А еще — из жажды наживы и власти, которые, увы или к счастью, нередко идут рука об руку с поиском истины, подталкивая человечество к выходу за рамки привычного.

«Астрид» готовился к старту. Громада космолета, отливающая фиолетово-титановым блеском, возвышалась посреди песчаного взлетного круга и казалась несоизмеримо огромной по сравнению со зданиями Космопорта имени Юрия Гагарина, расположенными вдоль окружности, за зелеными насаждениями.

Вокруг кипела предстартовая суета. Техники в серо‑голубых комбинезонах сновали между опорными конструкциями, проверяя в последний раз все ли в порядке. Гигантские манипуляторы аккуратно отделяли от энергоприемников питающие кабели — те, мерцая индикаторами, втягивались в ниши стартовой платформы. В воздухе витал легкий запах озона, разогретого металла и сверхпрочного органопластика.

На смотровой галерее толпились провожающие: ученые, инженеры, родственники членов экспедиции, отбывающих в неизведанные глубины космоса. Кто‑то махал руками, кто‑то пытался запечатлеть на эфериовижен последние моменты перед взлетом, кто-то плакал навзрыд. У ограждения на мостике главного здания Космопорта, в окружении коллег, стоял научный руководитель проекта «Заслон-1», профессор астрофизики Центра фундаментальных открытий, Сергей Эдуардович Арсеньев. Черные непослушные волосы, черное длинное пальто, ослепительно белая водолазка из-под английского воротника, бескровно-белое лицо с тревожными глазами. Он молча смотрел на «Астрид», сложив руки за спиной. До сегодняшнего утра деятельная уверенность в успехе не покидала его. Он с энтузиазмом прокладывал маршруты, строил планы на виртуальном межзвездном просторе, вычислял основную траекторию следования космолета, вычерчивал запасные пути. Он смеялся, обсуждал, спорил и настаивал. Однако сегодня, в день тщательно спланированного старта, его сердце было не на месте. Его сердце было внутри великолепного космолета, в капитанской рубке, у центрального пульта управления. Его сердце было с Миреей.

Арсеньев вздохнул, стараясь не выдать окружающим переживаний. Вспомнил, как хорошо справилась с расставанием Мирея. Их последний разговор вчера, накануне вылета, был наполнен льдистым инеем. Именно так – льдистым инеем! Стальные глаза смотрели отстраненно, губы произносили положенные фразы просто и легко. Будто так и надо расставаться на долгие годы. Или даже насовсем. Ни жарких объятий, ни поцелуев – вообще ничего. Он пытался ее спровоцировать хотя бы на малейшее проявление чувства – бессмысленно. Мирея осталась себе верна. Арсеньев не понимал, как так можно. Зато она понимала. Наверное, так ей было легче. Наверное, она по-другому не умела.

Она сказала то, что должна была:

-Мы вернемся, Сережа. Ты же сам рассчитал наш путь.

И это нисколько не утешило. Сам факт разлуки для него всегда был невыносим, а теперь вообще непонятно, как дальше будет.

Кто‑то из коллег что‑то говорил рядом, хлопал Арсеньева по плечу, поздравлял, кажется. Но Арсеньев не слышал. Он смотрел только на корабль и думал, что надо было попросится в полет с ней, наплевав на все. Вместо Фриске. Как руководитель Фриске, Арсеньев смог бы все переиграть. Но нет! Если не он, то кто здесь, на Земле, станет направлять ее путь? Кто будет отслеживать сигналы с «Астрид», кто обеспечит связь, скорректирует курс в случае нештатной ситуации? Кто поддержит Мирею, оставаясь за десятки миллионов километров вдали от нее, кто выбьет и отправит ей помощь в случае настоящей беды?

Арсеньев крепко стиснул зубы, снова вздохнул. Он нужен здесь, несомненно, нужен – как координатор, как мозг операции, как подстраховка, если что-то пойдет не так. И все-таки это невыносимо!

Большой эферион экранирующий под мостиком, над травой, отсчитывал минуты до старта. На заднем плане для зрителей прокручивались основные детали и узлы космического судна, которые в последний раз сканировали механики и инженеры удаленными зондами.

Потом, вдруг, все погасло, эферион выпустил белый туман, как делал всегда, переключаясь между каналами, чтобы визуально сгладить неровности перехода и тотчас же над космопортом прозвучал требовательный и гулкий голос диспетчера, командующего взлетом:

-До старта две минуты. Экипаж, занять штатные места. Центру подготовки квантово‑пространственных переходов подтвердить стабильность гиперканала. Капитан «Астрид» - доложить о готовности систем. Метеослужба – предоставить сводку для старта.

В прохладный апрельский воздух из эфирионового тумана вплыли две картинки – из пилотажно-навигационной и командирской рубок «Астрид».

Перед развернутой объемной картой звездного неба – серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный, штурман, капитан-лейтенант Валерий Никитич Милый. Рядом, в кресле главного пилота, бравый старший лейтенант Алеша Тишко, никогда, даже в самых критических ситуациях, не теряющий жизнерадостного состояния духа. Пальцы на сенсорах, взгляд в чистом небе за экраном. Справа от него – прекрасная, словно римская богиня, лейтенант Гала Симонян опустила руки на резервное управление. На штатном наблюдательном посту, капитан третьего ранга, добродушный великан, старпом Тор Овербах энергично потирает огромные ладони, предвкушая старт. Чуть ближе к зрителям, миловидная, рыженькая младший лейтенант Светлана Козина, окруженная светящимися датчиками связи. Пульт бортинженера - пустой. Капитан инженерной службы Марат Саввушкин был невидим зрителям в машинном отсеке, но его голос временами долетал из динамика и вплетался в общий ритм докладов.

Реалистичное изображение Миреи появилось прямо напротив Арсеньева. Она стояла около мерцающего радугами дублирующего пульта управления полетом. В белом облегающем тело костюме из плотного экзополотна, с гладко зачесанными назад бесцветными волосами, с холодной решимостью в светлых глазах. На шее светящийся голубым светом эхофон – прибор для голосовой, аудио и видео связи в режиме реального и отсроченного времени.

«Словно светоносный ангел» - подумал Арсеньев восхищенно и в третий раз вздохнул.

Ну, почему она не как все люди? Разве можно вообще никогда, ничего не чувствовать? Разве можно быть настолько возвышенно-отстраненной от простых межчеловеческих отношений?

-К старту готова! Все системы исправны, – прозвучал над космодромом ее молодой звучный голос.

Арсеньев стал смотреть на нее, стараясь запечатлеть в памяти дорогой образ в последний раз. Из далеких глубин Космоса, куда она отправлялась, видеосвязь будет пробиваться с трудом: задержка сигнала и фоновые помехи сделают картинку нестабильной. Лишь голос станет единственным мостиком к ней — алгоритмы коррекции ошибок надежно восстановят речь даже из искаженного шипения.

Она почувствовала, что Арсеньев смотрит, обернулась к нему, их взгляды встретились и в этот миг, бесстрастное выражение ее лица, вдруг, исказила страдальческая судорога. На сотую долю мгновения. Этого не уловил никто, кроме профессора. Значит все-таки чувствует, как все нормальные люди.

-Прощай! Люблю тебя! - неслышно прошептал он одними губами, не зная, поймет ли она его или нет, но для него было важно так сделать.

-До встречи, друзья! – выкрикнула Иванова в эфир, - Обещаю, наша миссия пройдет гладко, завершится успешно и в срок. Мы вернемся на Землю.

Сказала будто бы для всех, кто собрался на космодроме, но на самом деле только ему одному!

-Гиперканал готов: стабильность полная, искажения в пределах нормы. Старт разрешен, - выдал в пространство Центр подготовки квантово‑пространственных переходов.

-Соответствие метеорологическим требованиям подтверждено, - прозвучало из-под купола Космобюро атмосферной аналитики, - Старт разрешен.

-Руководителю операции «Заслон-1», профессору Арсеньеву, подтвердить старт! – потребовал диспетчер.

Арсеньеву очень захотелось нарушить протокол, придумать что-нибудь этакое, отменить миссию, вытащить Мирею из кабины сверкающего под солнечными лучами космолета и увезти туда, где их не найдет ни один сканер, ни один спутник слежения, ни одна система обнаружения. Туда, где будут только они двое — и больше никого не будет. Однако он заставил себя спрятать боль и отчаяние поглубже, переключил эферион, чтобы свериться с мониторингом всех совокупных данных, медленно кивнул.

-Подтверждаю, - сказал он, и тут же добавил, уже не пытаясь ничего ни от кого скрыть:

-Я даю тебе пять лет сроку, Мирея! Потом, где бы ты ни была, отыщу и верну на Землю! А пока лети! Ради блага нашего процветающего Мира. Я знаю! Ты справишься!

Тот час повсюду над песчаным стартовым полем, над зелеными насаждениями по его периметру, над зданиями космических служб и ведомств загорелись зеленым эферионовые разрешительные огни. Системы на Земле и на космическом судне синхронизировались, переходя в режим финальной готовности.

-Старт разрешен! – неумолимо подытожил диспетчер, - До старта одна минута. Экипаж приготовиться. Начинаю обратный отсчет!

Толпа на галереях затаила дыхание. Арсеньев побелел сильнее, хотя это казалось совершенно невозможным. Цифры на эферионе загородили изображение Миреи наполовину и вслед за голосом диспетчера стали медленно мигать, приближая неизбежность.

-Пятьдесят девять... пятьдесят восемь... пятьдесят семь...

Капитан второго ранга Мирея Иванова, стоя у центрального пульта управления, прикоснулась ладонями к пусковой панели, бросила быстрый взгляд на индикаторы, проговорила твердо и спокойно, а эферион передал для всех, кто видел и слышал ее:

-Штурман, подтвердить маршрут.

-Маршрут загружен, контрольные точки подтверждены, - прозвучал внутри корабля и над космодромом сильный, чуть с хрипотцой голос Милого, - Данные с орбитальных дронов положительные. Стартовый коридор чист, аномалий нет.

двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...

-Старший бортинженер, —продолжала Мирея, — Запуск вспомогательных двигателей стабилизации.

-Вспомогательные двигатели запущены, - отозвался невидимый Саввушкин, - Стабилизация — в норме.

-Шесть...пять...четыре…

-Главный пилот, приготовится к выходу на гиперканал.

-Всегда готов, мой командир! – по-пионерски отрапортовал, улыбаясь во все лицо, Алеша Тишко.

три... два…— неслось над Космопортом имени Юрия Гагарина, торжественно и властно.

-Один!

Последним всплеском невозврата раздался голос самого адмирала Нелидина из командного пункта. Не по-уставному, просто и спокойно адмирал изрек:

- Счастливого пути, девочка моя!

Арсеньев вздрогнул. Толпа охнула, разговоры растеклись по ветру.

По корпусу «Астрид» в то же время прошла волна световых и воздушных колебаний, создавая мерцающую ауру вокруг фиолетовой обшивки.

Изображение из рубки продолжало висеть перед зрителями, однако голоса капитана и ее команды стали совсем неслышны за свистом пришедших в движение двигателей.

Внизу, у основания корабля, над самой стартовой платформой, активировались гравитационные компенсаторы: пространство вокруг слегка исказилось, заиграло радужными переливами квантовых полей. Корабль приподнялся над платформой, завис на мгновение — гравитационные опоры плавно перестроились, балансируя массу судна в новом режиме, «Астрид» начал медленно отрываться от земли и подниматься, оставляя за собой мерцающие следы нестабильных частиц, которые тут же рассеивались в воздухе.

Вокруг корпуса заструились концентрические кольца когерентной энергии, создавая эффект мерцающего ореола. На высоте около километра космолет замер в воздухе на долю секунды — системы синхронизировались для активации гиперканала. На корпусе вспыхнули и погасли десятки эферионовых индикационных огней: алгоритмы завершения предстартовой последовательности завершились.

Затем плавные линии «Астрид» стали размываться, словно изображение на эферионе при сбоях сигнала. Мерцающая аура вспыхнула ярче, визуально превратив космолет в ослепительную точку света. Пространство около этой точки исказилось, образовав идеальную сферу искривления — будто сама ткань реальности прогнулась под действием колоссальной силы. В следующий миг «Астрид» растворился в атмосфере. Не улетел, не взорвался, не растаял — а именно растворился, словно его никогда не было. Остался лишь слабый след квантовых возмущений между наплывших с востока облаков — быстро затухающие круги энергетических колебаний, расходящиеся от точки исчезновения.

Канал эфериона снова перестроился, теперь отобразив командный пункт космодрома: Адмирал Нелидина в парадном белом кителе возле диспетчерского пульта управления полетами, серьезных и взволнованных операторов связи.

-Космолет «Астрид» успешно вошел в гиперканал, - оповестил всех диспетчер, - Взят курс на сектор К‑453. Связь через квантовый ретранслятор установлена и будет поддерживаться на протяжении всего полета в аудио режиме.

Профессор Арсеньев провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, словно ожидая, что отнимет ладонь, а корабль опять там же где был – между белых облаков на востоке.

Уже и эферион погас, и последние светящиеся частицы превратившись в пустынную пыль, осели в песчаный круг взлетного пространства, и ветер, поднятый компенсаторными нагнетателями, улегся между молодых апрельских листочков на деревьях, и люди стали расходится. Кто-то стал звать Арсеньева с собой. Но он не мог уйти так просто. Стоял, не отрывая взгляда от пустого неба. Ждал, сам не понимая чего. А где‑то там, в другом слое пространства, за тысячу космических миль от Земли «Астрид» мчался к заданной цели, и женщина-ангел, холодная, рассудительная, родная, стояла за командирским пультом, ожидая, когда мерцающая сетка гиперканала начнет рассеиваться, и вижены вновь поймают и передадут на бортовой эферион очертания реального космоса – россыпи звезд, облаков далеких туманностей, призрачных дуг гравитационных колодцев.

Миссия началась.

Глава 5. Гостья из прошлого

Света вернулась от мамы, повернула в замке ключ и замерла, разглядывая себя в высоком зеркале на стене прихожей. Худая, рыжая, замученная, девочка с растерянными глазами. Интересно, в космолете она выглядела точно также? Там некогда было смотреться куда бы то ни было, там пришлось работать в поте лица.

В голове эхом прозвучали мамины слова: «Ты точно в порядке, доченька? Взгляд у тебя какой‑то… межгалактический».

Еще бы не межгалактический! И как мама угадала? Может на то она и мама, чтобы угадывать все и всегда?

«Все нормально» - ответила она маме, не желая обсуждать свои приключения.

На самом же деле ничего нормального. Привычная работа не радует, сон ночью не идет, игры не играются. Ну, ладно, работа никогда особенно не вдохновляла, разве что дважды в месяц – в аванс и в подсчет. Спала Света всегда мало, и игры давно пора было бросить. Сколько же можно! Не маленькая уже.

Плохо другое – тоска, которая чем дальше, тем больше охватывала девушку. Началось все после памятных снов. Яркость и реалистичность грез пробудила ощущение полной вовлеченности в действие, а выход в настоящий мир – недоумение. Хотелось вернуться в сновиденный космолет. Поначалу Света еще надеялась, что сны будут продолжаться, но сны не снились и непонятные предметы оттуда не вытаскивались.

И даже замечательный медальон-эхофон, чудесным образом оставшийся в кармане пижамы после пробуждения, тоже пропал. Свете казалось, что она надела его на шею, ощущая приятную тяжесть и холодок от присутствия предмета из чужеродной реальности, но когда хотела продемонстрировать вещицу коллегам по работе, на шее ничего не обнаружилось.

Ленка, соседка по кабинке сказала, что медальон Свете привиделся при пробуждении.

Олег, мамин муж, айтишник по образованию, эзотерик по мировоззрению, практикующий осознанный сновидец и вообще очень продвинутый по жизни чел, сегодня вполне серьезно предположил, что медальон мог быть пронесен сквозь границу миров — из сновидения в реальность, а потом, так как Света не умела поддерживать материализацию нематериальных объектов разматериализовался обратно в сон.

Мама ничего о медальоне не сказала, потому что Света ей не призналась в его появлении и исчезновении. Маму нельзя волновать. Мама – это святое.

Телефонный друг тоже ничего не сказал, потому что пропал с радаров в день Светиного сна. Обещал: «Свяжемся утром», но так и не позвонил. Его телефон был недоступен, в сети он не появлялся от слова совсем. Сначала Света не особенно переживала. Мало ли? Интернет все время гасят, с сотовой связью тоже перебои. Но прошло три дня, потом пять, потом неделя и стало сначала обидно, потом тревожно. Где друг живет и вообще, как выглядит на самом деле, Света не знала. Она общалась с ним только по телефону.

Без друга стало особенно одиноко. Завести нового не получалось и не хотелось. Приходилось как-то так существовать, на автопилоте.

Из-за снов, из-за медальона, из-за пропавшего друга, Света решилась сходить к психологу. Посоветоваться. Выбрала наугад. Начальник, проходя мимо Светиной кабинки обронил цветной флаер из толстой папки с бумагами. Флаер оказался рекламкой психологической помощи. Света подумала, что это знак. Взяла и позвонила прямо с рабочего места.

И вот тут она ошиблась. Психолог только прибавила вопросов вместо того, чтобы их решить… Поначалу вроде все шло гладко. Просторный затемненный кабинет, чистый стол с ноутбуком и японскими нэцкэ на деревянном подносе. И психолог Свете понравилась – немолодая, ухоженная женщина, говорила задушевным тоном, проникновенно смотрела в глаза. Наводящие вопросы задавала, правильные, отвечала на Светины так, что хотелось расслабить плечи и взлететь. Однако в какой-то момент, наверное, в самой середине сеанса, когда Света в подробностях описывала последний сон, прикрыв веки, для более четкого восстановления обстановки рубки из космолета, что-то случилось. Света назвала бы это излишней внимательностью. Психолог слушала слишком вовлеченно. Нет! С виду ничего необычного не происходило, но в самом молчании специалиста, в дыхании может быть, чуть более взволнованном, чем хотелось бы, чувствовалось что-то… Когда Света открыла глаза, ей показалось, что женщина смотрит, словно хочет проглотить девушку целиком. Взгляд напугал Свету. У нее перехватило дыхание и пересохло во рту. Но это было всего лишь секундное впечатление. Уже в следующий миг психолог мягко улыбнулась и спросила:

-Вам нехорошо? Выпейте воды!

Света схватила предложенный стакан, выпила залпом, попыталась спрятать панику за какой-то незначительной фразой.

Психолог между тем стала переставлять нэцкэ на поддоне. Наблюдая за ее пластичными руками Света хмурилась. Успокоиться не получалось. Доверительный вид специалиста больше не вызывал никакого доверия, что ты ни придумывай. Очень захотелось уйти.

-Сделаем паузу, если вы переутомились, - сказала врач, словно прочитав мысли Светы, - Придете через несколько дней. Но вот что. Сильный удар током не проходит даром. Я пропишу вам хороший препарат, который поможет стабилизировать нервную систему и снизить уровень стресса. Кроме того, он хорош для поддержания сосудов и сердца. Будете принимать по схеме.

Она пододвинула поднявшейся с дивана Свете маленький голубой листочек с названием лекарства и правилами его приема.

«Наногарм» - прочитала Света.

Удивление и страх, соединившись воедино, вызвали бурю внутри и сильную нервную дрожь снаружи. Почему наногарм? Почему именно это название? Света думала, что ее станут лечить от видений, а не поддерживать с этими видениями связь.

Если бы Света находилась в нормальном состоянии, совпадение лекарства из сна с лекарством из реальной жизни не показалось бы ей таким уж странным. Она подумала бы, что где-то слышала это название и потом оно ей приснилось. Но с адекватностью у Светы как раз были большие проблемы. Она осторожно положила голубой листочек обратно на стол.

-Я больше не приду! – сказала она, - Попытаюсь справиться сама.

И тут случилось на самом деле невозможное, невообразимое!

-А как же эхофон? – спросила врач, - Вы еще ничего не рассказали о нем.

Про эхофон Света точно ничего не рассказала. И это было еще непонятней. Еще страшней.

Она не ответила на вопрос психолога, просто молча попятилась за дверь, а потом сбежала приходить в себя к маме и Олегу. И вот теперь вернулась домой, полная самых противоречивых чувств и мыслей. Отвернувшись от зеркала, Света побрела в ванную, встала под горячий душ, мечтая расслабится.

Одинокая лампочка на потолке вдруг принялась мигать, как заведенная.

«Испортилась, наверное», - подумала Света. Вылезла из-под водяных струй, голая вышла в прихожую, отыскала в шкафчике другую лампочку, захватила в кухне табуретку, полезла менять под потолок, позабыв о том, что к электричеству лучше не соваться мокрыми руками. Старая лампочка вывернулась без проблем. Но едва девушка стала вворачивать новую, что-то произошло, пальцы больно обожгло током. Света заорала, соскочила с табуретки! Лампочка тем не менее зажглась.

Света отдышалась, прооралась и опять полезла под воду, все еще чувствуя в пальцах противные мурашки. Что за беда такая последнее время с этим электричеством? Мысль промелькнула, никак не привязываясь к конкретным событиям. А надо бы…

Воде что-то мешало уходить в сливное отверстие. Света заметила, только когда вода добралась до щиколоток. Нагнулась. Пена от шампуня, взбитого на волосах, потекла по лицу. Глаза сразу защипало. Девушка зажмурилась, не глядя пошарила рукой в сливе, выудила какую-то цепочку. Кое как смыла мыло, приоткрыла один глаз и увидела… эферион.

-Так вот ты где? – прошептала она.

Ноги у нее почему-то сразу ослабли, она сползла по стене на дно ванны. Значит этот чудесный аппаратик ей не привиделся спросонок и не разматериализовался, как предположил Олег. Но, наверное, сильно попортился от воды за неделю. Именно столько он должен был тут пролежать.

Света коснулась гладкой поверхности подушечкой большого пальца. Эхофон отозвался приятной вибрацией и вспыхнул нежно-голубым. Над его поверхностью в воздух, насыщенный водяными брызгами, взмыло подсвеченное меню. Первой в списке контактов шла Иванова Мирея Дмитриевна. Ее живое трехмерное изображение Света узнала сразу. Оно выглядело куда реалистичнее знакомых лайф‑фото: объемная проекция передавала мельчайшие детали — легкую морщинку у глаза, чуть заметное подрагивание ресниц, колыхание волос от невидимого сквозняка.

Света икнула, стала лихорадочно тыкать в стену рукой – искала кран, чтобы выключить воду. Все ее внимание сосредоточилось на эхофоне, а вслепую кран найти не получалось. В конце концов Света обернулась в ту сторону, где, по ее мнению, располагались рычажки регуляции воды, и не смогла сдержать отчаянный вопль изумления. Это была не ее стена, не ее ванна, не ее ванная комната! Помещение показалось очень просторным. Стены казались двуслойными, и переливались внутри голубым, бирюзовым и синим. Внизу, под коленками, пружинящий поддон из чего-то вроде бесцветного силикона, с разноцветными пузырьками в текстуре. Прямо перед Светой – панорамное окно от пола до потолка. За стеклом – уходящие в горизонт летние цветущие луга, с редкими кудрявыми деревьями вдоль едва заметной тропы. Какие-то домики вдали.

У поверхности стекла плавали подсвеченные надписи, похожие на интерфейс эхофона:

«Режим «Деревня».

«Время года: «Лето».

«Температура: 26 °C».

«Влажность: 90 %».

Света еще раз громко закричала, дернулась, вскочила, покачнулась, придержалась за окно. Оно сразу отозвалось легкой вибрацией, затуманилось и превратилось в обыкновенное зеркало, а в обыкновенном зеркале отразились рыжие мокрые лохмы и совершенно голое, мокрое, в рыжих конопушках стройное тело. Вода выключилась, силиконовый пол, издал приятное шипение, ноги обволокло сухим теплом. Света, отскочила к светящейся стене, толкнулась в нее плечом, неожиданно вылетела в какой-то полутемный коридор, узкий, слегка изогнутый, с приглушенно мерцающими панелями подсветки и налетела на мирно идущего по этому коридору мужчину в длинном, свободном кимоно из переливающейся, металлизированной ткани. Заорала – в третий раз – от неловкости, дернулась бежать, но оступилась и упала бы, если бы мужчина ее не подхватил и не затолкал обратно в ванную. Снял с крючка какое-то голубое, такое же, как у него самого металлизированное одеяние и завернул девушку в него. Спросил тревожно, не выпуская ее плеч из теплых рук:

-Вы чего?

-А вы чего? – крикнула Светлана. Смущение от того, что незнакомый человек только что увидел ее в чем мать родила, сделало ее агрессивной и лишило логики, - Зачем в мою ванную залезли? Выметайтесь!

Она вырвалась и отступила. Мужчина весело улыбнулся. Он был не очень высоким, поджарым, светловолосым, востроносым и очень симпатичным. Зеленые глаза искрились от смеха.

-А не вы ли напали на меня только что в переходе? Я думал случилось что, а вы двери перепутали? Научитесь уже запирать аварийный выход, когда моетесь и выходите в свою спальню.

-Вас не спросила, куда мне выходить! Может мою дверь переклинило?

Света это просто так сказала, чтобы что-то сказать. Она понятия не имела, что есть какая-то дверь в спальню. И о первой-то случайно узнала. Но мужчина уже повернулся к стене напротив, прикоснулся пальцами к сенсорам, и стена отъехала, открывая проход в комнату, освещенную неярким светом одинокого бра. Широкая кровать под белым пледом, белый туалетный столик с минимумом косметики, встроенные шкафы с открытыми дверцами, за дверцами аккуратными стопками одежда. На полу пушистый коврик, точно такой, как в настоящей Светиной жизни, стул на высокой вертящейся ножке. Тоже белый и очень удобный на вид.

-Вы чего это такое удумали? – не на шутку разъярилась Света, все еще очень плохо соображая. Вид уютной спальни и привлекательного мужчины на входе в нее вызвал возмутительные ассоциации, - Выметайтесь, я кому сказала!

-Простите Светлана. Я просто хотел помочь. Вы сказали переклинило…

Он улыбнулся шире предыдущего и хитро так, словно имел в виду что-то совсем другое. Развернулся, собрался уйти и вдруг нагнулся, подобрал с пола эхофон, который Света выронила, пока металась туда-сюда.

-Отдайте! – увидела она свою драгоценную вещицу, - Что вы вообще тут хозяйничаете?

-Всего лишь помогаю.

На этот раз он не стал извинятся. Подошел вплотную, наклонился к Свете, застегнул эхофон у нее на шее.

-Не теряйте связи с миром, - шепнул ей в самое ухо, - Добрых вам снов. И не забудьте заблокировать аварийку.

Света замерла, ошарашенная, сердце забилось часто-часто, а мужчина уже отступил и скрылся в коридоре за аварийными дверями, оставив после себя офигительный запах горького шоколадок и крепкого кофе.

Оставшись одна, Света немного постояла, приходя в себя, кутаясь в сияющий кейп. Все предметы вокруг впечатляли налетом навороченности из будущего. Кровать, например, левитировала над полом, а стул, едва девушка на него приземлилась, нежно обхватил ее седалище и подстроил спинку под изгибы поясницы, точно также, как кресло из рубки.

-Я снова в космолете – тихонько шепнула Света самой себе, - Теперь бы только понять, что будет дальше, и чем мне это грозит!

Она вздохнула. Очень хотелось спать. Видимо усталость из настоящего мира перекочевала в космическую грезу. Но как же теперь спать, если надо пускаться в исследования? Не лишним было бы выяснить, ко всему прочему, кто тот мужчина, которому она так неосторожно продемонстрировала все свои прелести без прикрас. Только как это сделать? Пойти и напрямую спросить его самого или кого-то другого о нем – невозможно. Незачем всем местным знать, что она тут всех обманывает. С орденом (это Света только что вспомнила, что ей вроде бы в этой реальности какой-то орден вручали, а еще президент руку жал), но все равно обманщица. Как же тогда? Ах да! Есть же эхофон. И пользоваться им, вроде бы, совсем не сложно.

Света все-таки залезла в постель, прислонилась к адаптивным подушкам, и вызвала в эфир меню маленького средства связи. Полистала красивые объемные картинки, очень быстро нашла нужный контакт. На фотографии мужчина делал вид, что серьезен, но у него это плохо получалось. Улыбка проскальзывала в уголках жестких губ, идеальную прическу оживлял непокорный вихор на затылке, а строгий костюм в трех местах был запачкан чем-то гелеобразным.

«Петр Андреевич Орлов – прочитала Света, - главный инженер АО «Заслон».

-Вот значит, как! – чему-то обрадовалась девушка, - Главный инженер, а не абы кто.

Она не знала, что такое АО «Заслон» и узнать было негде, но это уж все равно. Само словосочетание «главный инженер» вызывало уважение.

-Хорошо, что я уважаемому человеку в объятия попалась, - подумала Света закрывая глаза. Усталость наваливалась все сильнее с каждой секундой, бороться с ней не было сил.

-Привет! – прозвучало из этой усталости, как будто из тумана, - Куда-то ты подевалась. Не дозвониться до тебя.

Света вздрогнула, мгновенно узнавая голос друга из телефона, открыла глаза. Эферион лежал у нее на ладони и работал. Над экраном все еще плавал контакт Орлова и именно из эфериона шел звук.

-Привет! – настороженно сказала Света, - Ты тоже здесь?

-Я всегда здесь, - отозвался друг, - А вот ты, похоже, занималась чем-то очень важным.

-Я тебе звонила, - обиделась Света, - И писала. Это ты пропал.

-Да? – удивился друг, - Ну, может и так. Всякое могло случиться. Ты уж прости, если я тебя расстроил. Больше не буду. Связистка моя.

Ответ прозвучал странно. Даже сквозь усталость Света почувствовала эту странность.

-Где ты был? - спросила она, - Почему не отзывался? И как попал в мой эферион?

-Ты мне позвонила.

-Как ты попал в мой сон?

-Звучит восхитительно. Счастлив попасть в твои сны.

Света хотела разозлиться. Ей нужны были ответы, а не новые загадки. Она уже открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу и внезапно... очнулась в ванной. В своей ванной, в своей квартире, под льющемся с потолка водяным потоком.

Читайте полностью в Литрес.

Глава 3. А мы куда-то летим?

Вечером Света еле дотащилась до дома. Устала страшно. Поела вчерашних макарон, которые принесла мама, бросила тарелки в раковину и минут пять зависала, решая, что делать дальше. Темный монитор симулятора привычно притягивал, манил загадочными, далекими мирами. Руки сами тянулись к джойстикам. Однако на этот раз девушка одернула себя. Доигралась уже до бреда на рабочем месте. Ну да, бред был вызван разрядом электричества, но, если бы уставшие от недосыпа руки так не дрожали, кофе бы не пролился и никакого бреда бы не состоялось.

Разделась, легла на прохладные простыни. Вспомнила друга, взялась за телефон, поняла, что он сел, подключилась к розетке и набрала нужный номер, на сон грядущий.

- Дома уже? – спросил друг.

-Ага. Спать легла, - согласилась она.

-Ты просто чудо чудное! – усмехнулся он на том конце связи, - Всеми электронными датчиками поддерживаю! Спи тогда. Свяжемся утром.

-Скажи мне что-нибудь ободряющее. День сегодня странный какой-то.

-Обидел кто? Ты только намекни. Я разберусь.

-Нет, мой рыцарь. Никто не обидел. Просто странный день. Я была в космосе, искала связь с Землей.

-Нашла, конечно?

-Ну, конечно! Иначе меня бы не было в моей постели. Я растворилась бы в облаках космической пыли или заплутала в безвременье.

-Гиперпереход полетел к черту?

-Откуда ты знаешь? – Света не на шутку удивилась.

-Просто предположил. Геймерша, моя!

-А! Ну, ладно тогда. Поддержи меня как-то.

В этот момент зарядник выдал искру в месте подсоединения к телефону. Света вскрикнула от боли, пронзившей ладонь, поскорее выдернула вилку из розетки.

-Ты просто чудо-чудное Светлана! – тут же раздалось в динамике. И ты молодец. Именно ты. Без тебя бы мы не справились!

Света снова начала удивляться. Именно так. Начала удивляться, потому что потом стало еще интереснее. Привычный мир поплыл куда-то в сторону, как сегодня днем в колл-центре. Под попой образовалось знакомое белое кресло, а вокруг нежные мелодии пультов управления и связи запели разноголосыми пьезоизлучателями.

-Ты просто чудо-чудное Светлана! И ты молодец. Именно ты. Без тебя бы мы не справились! Очень рад, что ты не испугалась пойти с нами опять, после всего, что случилось. Могла бы отказаться. Я слышал тебе предлагали хорошую должность в Центре управления полетами.

Светлана обернулась на веселый голос, увидела знакомую комнату с невероятными приборами и светлые глаза Алеши Тишко, которые на этот раз лучились смешинками. Ах нет! Это же не комната – рубка! Пилотажная рубка, если точней.

-Разве я могу вас всех бросить? – усмехнулась она, не на шутку разозлившись на продолжение дневной грезы, - Вы же без меня заплутаете в спектре простых частот, да так и останетесь с шипением в эфире.

-Заплутаем — это мягко сказано, - беззлобно вздохнул Тишко, - Мы потонем в первой черной дыре, без звука и смыслов.

-Именно! – с напором выдала Света и огляделась по сторонам.

Слева от Тишко серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный дядька лет пятидесяти с хвостиком, водил руками по светящимся линиям объемной карты звездного неба, парящей напротив него, наверное, проверял какой-то маршрут. Справа – очаровательная молодая брюнетка листала другую светящуюся голограмму, шептала себе под нос непонятные слова. Дальше, чуть выше всех, на небольшой платформе добродушный бородатый великан, энергично потирал огромные ладони, предвкушая что-то запредельно-вдохновляющее.

Все присутствующие очень напоминали сборище магов и волшебников, но были, по-видимому, всего лишь космонавтами.

-И что я тут делаю, на самом деле? – проворчала Света, дернула за ремень безопасности, накрепко прицепивший ее к волшебному креслу, - Как вообще тут оказалась? Еще бы знать кто вы такие!

Алеша послал Светлане шутливый воздушный поцелуй. Взрослый дядька хмыкнул и ехидно представился:

-Милый, Валерий Ильич, капитан-лейтенант космического флота, штурман «Астрид»! – помолчал, погрозил пальцем, – Ты, Светлана, нос-то поменьше задирай! Я понимаю орден мужества, почет, звание, все такое, но нам теперь пять лет вместе бок-обок. Не зли меня, а то придется из-за тебя фамилию поменять!

Великан довольно хмыкнул со своего помоста:

-Эх хорошо! – воскликнул он, - Как же хорошо опять со всеми вами… И я тоже рад, Светлана, что вы отказались от Центра! А ваша память к вам тихонечко вернется по пути! Не всех высоковольтка шибает, мы все понимаем!

-И не всех наногармом кормят, как хлебом! – рассмеялась брюнетка, оторвавшись от голограммы, - Моя бабушка пьет его микродозами для мозга и от сосудов, и то зависает на пол дня. Но мы потерпим ваши причуды. Меня Гала зовут, Симонян, я второй пилот, вот это, - она кивнула на Алешу, - Алеша Тишко, наш главный ас! Без него мы бы никуда не вырулили, собственно, как и без тебя Светлана! А это – она указала на великана, - старший помощник командира, капитан третьего ранга, Тор Овербах. Наш, и твой тоже, непосредственный начальник, повелитель судеб и распределитель вахты.

Света не знала, как ей отреагировать – обидеться или наоборот. Шутят тут с ней или правда думают, что у нее провалы?

-Ну, Алешу-то я помню, - тихонечко проворчала она и почему-то все сразу рассмеялись.

-Хоть что-то! – заметила Гала.

Значит все же шутили, решила Света, сказала ха-ха, для приличия и отвернулась к своему невероятному коммутатору, разглядывать и изучать. Если придется задержаться в этом реалистичном сне надолго, лучше понять, как тут все устроено, а то еще заподозрят в самозванстве. А она ведь, и правда, самозванка. Подселилась в тело некой Светланы-связистки и ничегошеньки не понимает в окружающих реалиях.

В этот момент из всех без исключения средств аудиосвязи– личных и бортовых – донеслось:

-Экипаж, готовность номер один к старту! Приступаем к финальной проверке систем!

Светлана вздрогнула, ошалело огляделась, не ожидая такой объемности звука, тем более не ожидая, что этот звук будет исходить из ее собственной груди – там активировался какой-то маленький аппаратик, вроде сотового телефона, только несоизмеримо меньше – светящаяся металлическая пластиночка-медальончик. Прозвучавший голос она узнала. Говорила прекрасная белоснежная женщина-командир из прошлого видения, которой тогда очень срочно нужна была связь с Землей.

-А мы куда-то летим? – воскликнула девушка сразу после этого оповещения.

Ее сердце непонятно почему счастливо затрепетало. Тело пронзила тонкая дрожь, сродни той, которая охватывала ее каждый раз во время полетов в компьютерной игре.

Тор Овербах нахмурился, бросил строго:

-Светлана! Соберитесь! У нас еще будет время позубоскалить, когда выйдем из гиперканала. Лучше деактивируйте эхофон. Мирею Дмитриевну прекрасно слышно из основных динамиков.

И прибавил, оглядев экипаж:

-Всем деактивировать личные устройства! Финальная готовность к старту!

Света не знала как «деактивировать», она нерешительно прикоснулась к медальончику на груди двумя пальцами. Медальончик нежно пиликнул и послушно погас.

«Сработало», - подумала Света.

-Старшему помощнику доложить о готовности экипажа и общей готовности корабля, - тут же пронеслось по рубке, - Главному пилоту проверить системы управления полетом, подтвердить готовность к старту.

-Опять гиперканал! – очень тихо прошептала Света, - Черт возьми! Что же это такое?

-Второму пилоту провести дублирующую проверку систем управления, подтвердить резервную готовность. Штурману доложить о расчетной траектории, подтвердить ввод данных в навигационный комплекс. Бортмеханику доложить о состоянии двигателей и систем.

«Да тут все по серьезному», - пронеслось у Светы в голове, а голос тем временем обратился непосредственно к ней:

-Связисту установить стабильную связь с центром управления полетами, доложить о готовности.

Экипаж синхронно включился в работу. Над каждым пультом развернулись голограммы диагностических отчетов, в воздухе замерцали инфо‑кубы с текущими показателями, а по периметру рубки побежали зеленые волны подтверждения — системы отвечали слаженно одна за другой.

Света в панике уставилась на свой суперкоммутатор, ожидая, что сейчас подведет всех. Она понятия не имела, где этот злосчастный канал связи с Центром. Пальцы дрогнули над голографической панелью — и вдруг интерфейс сам развернул перед ней нужную последовательность. Мерцающая схема маршрута, цепочка идентификаторов. Иконка основного канала подсветилась пульсирующим зеленым. Осталось только коснуться ее и запросить связь.

В тот же миг словно кто‑то внутри аккуратно подтолкнул нужные воспоминания. Что-то такое выплыло из подсознания. Света, действуя на автопилоте, быстро отсекла лишнее от важного, вспомнила порядок аутентификации и правильный протокол. Коснулась иконки. Коммутатор тихо загудел, голографическая картинка пошла мерцающими переливами и выдала мелодичный пригласительный щелчок: «Соединение установлено. Центр управления полетами на линии».

-Траектория рассчитана, данные введены в навигационный комплекс, - сейчас же прозвучал уверенный голос штурмана, - Расхождение с планом — ноль целых ноль-ноль три процента. Подтверждаю: корабль готов к старту по маршруту Земля – «Ярило-8».

-Системы управления полетом проверены, все параметры в норме, - весело отрапортовал Алеша Тишко, - Автоматика и ручной режим отвечают штатно. Подтверждаю готовность к старту.

-Дублирующая проверка завершена, - отозвалась Гала Симонян, - Резервные контуры активны, синхронизация с основными системами стопроцентная. Подтверждаю резервную готовность.

-Двигательные установки в норме, тяга в пределах расчетной, - прозвучал голос невидимого бортмеханика, - Системы жизнеобеспечения и энергопитания — зеленая зона по всем показателям. Подтверждаю полную готовность.

Секундная заминка. Света не сразу поняла, что тоже должна что-то сказать.

-Отвечайте Светлана! – ухнул Тор Овербах.

-Связь с Центром управления полетами установлена, качество сигнала — высший уровень, резервные каналы активны, - от паники Света вспомнила много такого, чего никогда бы не вспомнила, будучи спокойной, - Подтверждаю готовность связи.

Тор оглядел рубку и выдал на низких частотах:

-Экипаж на местах в полном составе. Общая готовность корабля — стопроцентная. Все системы исправны. Докладываю: корабль к старту готов.

-К старту готова! Все системы исправны, – сильный голос Миреи Дмитриевны, продублировал доклад Овербаха для Центра управления полетами.

Резкая боль в тот же миг пронзила виски Светланы, мир погас и включился опять над продавленным диваном в убогой однушке. Никакого тебе блеска, никаких музыкальных переливов панелей управления, никаких белых кресел с интеллектуальными функциями…

Света резко села, тяжело дыша. За окном брезжил рассвет. Рядом на тумбочке лежал джойстик от симулятора, а на экране компьютера плыло, текло бесконечно прекрасное космическое пространство, расцвеченное звездами.

Она провела ладонью по лицу, пытаясь осознать произошедшее. Руки дрожали.

Что за безумный сон? — прошептала в пустоту.

И тут в кармане пижамы что‑то тихо, очень нежно пикнуло. Света пошарила и вытащила маленькую светящуюся пластинку — тот самый медальон‑коммуникатор, эхофон, кажется, из видения. Он мягко пульсировал голубым светом. На поверхности мерцала короткая надпись:

«Добро пожаловать на борт, связист Светлана. Старт подтвержден».

Полная версия романа по ссылке:

Глава 4. Верховная жрица

-Черная дыра? — гадали в Центре фундаментальных открытий.

-Нейтронная звезда?

-Сгусток темной материи?

-Инопланетное вторжение?

Никто не знал, что скрывает Великий Космос в двадцати световых годах вглубь от дельты Ориона. Но узнать хотели все.

Концерн «Заслон» вызвался финансировать экспедицию. Не потому, что ждал прибыли, — в космосе прибыль вообще понятие относительное. Скорее уж траты. А потому, что Генеральный директор «Заслона», молодой и успешный Дима Кротов, которого Арсеньев помнил еще по Бауманке, верил в простую вещь: приборы должны быть отличными и работать везде. И если во Вселенной есть загадка, ее нужно решать с помощью лучших инструментов, какие только может создать человеческий разум.

Так родилась миссия «Заслон‑1»: из кропотливых расчетов ученых, из отчаянной смелости, из липкого страха за будущее Земли, из желания найти истину и противостоять чужеродной силе, из возможностей и из необходимости. Из вечного, невероятного, страстного и волнующего стремления человека познавать неизведанные миры. А еще — из жажды наживы и власти, которые, увы или к счастью, нередко идут рука об руку с поиском истины, подталкивая человечество к выходу за рамки привычного.

«Астрид» готовился к старту. Громада космолета, отливающая фиолетово-титановым блеском, возвышалась посреди песчаного взлетного круга и казалась несоизмеримо огромной по сравнению со зданиями Космопорта имени Юрия Гагарина, расположенными вдоль окружности, за зелеными насаждениями.

Вокруг кипела предстартовая суета. Техники в серо‑голубых комбинезонах сновали между опорными конструкциями, проверяя в последний раз все ли в порядке. Гигантские манипуляторы аккуратно отделяли от энергоприемников питающие кабели — те, мерцая индикаторами, втягивались в ниши стартовой платформы. В воздухе витал легкий запах озона, разогретого металла и сверхпрочного органопластика.

На смотровой галерее толпились провожающие: ученые, инженеры, родственники членов экспедиции, отбывающих в неизведанные глубины космоса. Кто‑то махал руками, кто‑то пытался запечатлеть на эфериовижен последние моменты перед взлетом, кто-то плакал навзрыд. У ограждения на мостике главного здания Космопорта, в окружении коллег, стоял научный руководитель проекта «Заслон-1», профессор астрофизики Центра фундаментальных открытий, Сергей Эдуардович Арсеньев. Черные непослушные волосы, черное длинное пальто, ослепительно белая водолазка из-под английского воротника, бескровно-белое лицо с тревожными глазами. Он молча смотрел на «Астрид», сложив руки за спиной. До сегодняшнего утра деятельная уверенность в успехе не покидала его. Он с энтузиазмом прокладывал маршруты, строил планы на виртуальном межзвездном просторе, вычислял основную траекторию следования космолета, вычерчивал запасные пути. Он смеялся, обсуждал, спорил и настаивал. Однако сегодня, в день тщательно спланированного старта, его сердце было не на месте. Его сердце было внутри великолепного космолета, в капитанской рубке, у центрального пульта управления. Его сердце было с Миреей.

Арсеньев вздохнул, стараясь не выдать окружающим переживаний. Вспомнил, как хорошо справилась с расставанием Мирея. Их последний разговор вчера, накануне вылета, был наполнен льдистым инеем. Именно так – льдистым инеем! Стальные глаза смотрели отстраненно, губы произносили положенные фразы просто и легко. Будто так и надо расставаться на долгие годы. Или даже насовсем. Ни жарких объятий, ни поцелуев – вообще ничего. Он пытался ее спровоцировать хотя бы на малейшее проявление чувства – бессмысленно. Мирея осталась себе верна. Арсеньев не понимал, как так можно. Зато она понимала. Наверное, так ей было легче. Наверное, она по-другому не умела.

Она сказала то, что должна была:

-Мы вернемся, Сережа. Ты же сам рассчитал наш путь.

И это нисколько не утешило. Сам факт разлуки для него всегда был невыносим, а теперь вообще непонятно, как дальше будет.

Кто‑то из коллег что‑то говорил рядом, хлопал Арсеньева по плечу, поздравлял, кажется. Но Арсеньев не слышал. Он смотрел только на корабль и думал, что надо было попросится в полет с ней, наплевав на все. Вместо Фриске. Как руководитель Фриске, Арсеньев смог бы все переиграть. Но нет! Если не он, то кто здесь, на Земле, станет направлять ее путь? Кто будет отслеживать сигналы с «Астрид», кто обеспечит связь, скорректирует курс в случае нештатной ситуации? Кто поддержит Мирею, оставаясь за десятки миллионов километров вдали от нее, кто выбьет и отправит ей помощь в случае настоящей беды?

Арсеньев крепко стиснул зубы, снова вздохнул. Он нужен здесь, несомненно, нужен – как координатор, как мозг операции, как подстраховка, если что-то пойдет не так. И все-таки это невыносимо!

Большой эферион экранирующий под мостиком, над травой, отсчитывал минуты до старта. На заднем плане для зрителей прокручивались основные детали и узлы космического судна, которые в последний раз сканировали механики и инженеры удаленными зондами.

Потом, вдруг, все погасло, эферион выпустил белый туман, как делал всегда, переключаясь между каналами, чтобы визуально сгладить неровности перехода и тотчас же над космопортом прозвучал требовательный и гулкий голос диспетчера, командующего взлетом:

-До старта две минуты. Экипаж, занять штатные места. Центру подготовки квантово‑пространственных переходов подтвердить стабильность гиперканала. Капитан «Астрид» - доложить о готовности систем. Метеослужба – предоставить сводку для старта.

В прохладный апрельский воздух из эфирионового тумана вплыли две картинки – из пилотажно-навигационной и командирской рубок «Астрид».

Перед развернутой объемной картой звездного неба – серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный, штурман, капитан-лейтенант Валерий Никитич Милый. Рядом, в кресле главного пилота, бравый старший лейтенант Алеша Тишко, никогда, даже в самых критических ситуациях, не теряющий жизнерадостного состояния духа. Пальцы на сенсорах, взгляд в чистом небе за экраном. Справа от него – прекрасная, словно римская богиня, лейтенант Гала Симонян опустила руки на резервное управление. На штатном наблюдательном посту, капитан третьего ранга, добродушный великан, старпом Тор Овербах энергично потирает огромные ладони, предвкушая старт. Чуть ближе к зрителям, миловидная, рыженькая младший лейтенант Светлана Козина, окруженная светящимися датчиками связи. Пульт бортинженера - пустой. Капитан инженерной службы Марат Саввушкин был невидим зрителям в машинном отсеке, но его голос временами долетал из динамика и вплетался в общий ритм докладов.

Реалистичное изображение Миреи появилось прямо напротив Арсеньева. Она стояла около мерцающего радугами дублирующего пульта управления полетом. В белом облегающем тело костюме из плотного экзополотна, с гладко зачесанными назад бесцветными волосами, с холодной решимостью в светлых глазах. На шее светящийся голубым светом эхофон – прибор для голосовой, аудио и видео связи в режиме реального и отсроченного времени.

«Словно светоносный ангел» - подумал Арсеньев восхищенно и в третий раз вздохнул.

Ну, почему она не как все люди? Разве можно вообще никогда, ничего не чувствовать? Разве можно быть настолько возвышенно-отстраненной от простых межчеловеческих отношений?

-К старту готова! Все системы исправны, – прозвучал над космодромом ее молодой звучный голос.

Арсеньев стал смотреть на нее, стараясь запечатлеть в памяти дорогой образ в последний раз. Из далеких глубин Космоса, куда она отправлялась, видеосвязь будет пробиваться с трудом: задержка сигнала и фоновые помехи сделают картинку нестабильной. Лишь голос станет единственным мостиком к ней — алгоритмы коррекции ошибок надежно восстановят речь даже из искаженного шипения.

Она почувствовала, что Арсеньев смотрит, обернулась к нему, их взгляды встретились и в этот миг, бесстрастное выражение ее лица, вдруг, исказила страдальческая судорога. На сотую долю мгновения. Этого не уловил никто, кроме профессора. Значит все-таки чувствует, как все нормальные люди.

-Прощай! Люблю тебя! - неслышно прошептал он одними губами, не зная, поймет ли она его или нет, но для него было важно так сделать.

-До встречи, друзья! – выкрикнула Иванова в эфир, - Обещаю, наша миссия пройдет гладко, завершится успешно и в срок. Мы вернемся на Землю.

Сказала будто бы для всех, кто собрался на космодроме, но на самом деле только ему одному!

-Гиперканал готов: стабильность полная, искажения в пределах нормы. Старт разрешен, - выдал в пространство Центр подготовки квантово‑пространственных переходов.

-Соответствие метеорологическим требованиям подтверждено, - прозвучало из-под купола Космобюро атмосферной аналитики, - Старт разрешен.

-Руководителю операции «Заслон-1», профессору Арсеньеву, подтвердить старт! – потребовал диспетчер.

Арсеньеву очень захотелось нарушить протокол, придумать что-нибудь этакое, отменить миссию, вытащить Мирею из кабины сверкающего под солнечными лучами космолета и увезти туда, где их не найдет ни один сканер, ни один спутник слежения, ни одна система обнаружения. Туда, где будут только они двое — и больше никого не будет. Однако он заставил себя спрятать боль и отчаяние поглубже, переключил эферион, чтобы свериться с мониторингом всех совокупных данных, медленно кивнул.

-Подтверждаю, - сказал он, и тут же добавил, уже не пытаясь ничего ни от кого скрыть:

-Я даю тебе пять лет сроку, Мирея! Потом, где бы ты ни была, отыщу и верну на Землю! А пока лети! Ради блага нашего процветающего Мира. Я знаю! Ты справишься!

Тот час повсюду над песчаным стартовым полем, над зелеными насаждениями по его периметру, над зданиями космических служб и ведомств загорелись зеленым эферионовые разрешительные огни. Системы на Земле и на космическом судне синхронизировались, переходя в режим финальной готовности.

-Старт разрешен! – неумолимо подытожил диспетчер, - До старта одна минута. Экипаж приготовиться. Начинаю обратный отсчет!

Толпа на галереях затаила дыхание. Арсеньев побелел сильнее, хотя это казалось совершенно невозможным. Цифры на эферионе загородили изображение Миреи наполовину и вслед за голосом диспетчера стали медленно мигать, приближая неизбежность.

-Пятьдесят девять... пятьдесят восемь... пятьдесят семь...

Капитан второго ранга Мирея Иванова, стоя у центрального пульта управления, прикоснулась ладонями к пусковой панели, бросила быстрый взгляд на индикаторы, проговорила твердо и спокойно, а эферион передал для всех, кто видел и слышал ее:

-Штурман, подтвердить маршрут.

-Маршрут загружен, контрольные точки подтверждены, - прозвучал внутри корабля и над космодромом сильный, чуть с хрипотцой голос Милого, - Данные с орбитальных дронов положительные. Стартовый коридор чист, аномалий нет.

двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...

-Старший бортинженер, —продолжала Мирея, — Запуск вспомогательных двигателей стабилизации.

-Вспомогательные двигатели запущены, - отозвался невидимый Саввушкин, - Стабилизация — в норме.

-Шесть...пять...четыре…

-Главный пилот, приготовится к выходу на гиперканал.

-Всегда готов, мой командир! – по-пионерски отрапортовал, улыбаясь во все лицо, Алеша Тишко.

три... два…— неслось над Космопортом имени Юрия Гагарина, торжественно и властно.

-Один!

Последним всплеском невозврата раздался голос самого адмирала Нелидина из командного пункта. Не по-уставному, просто и спокойно адмирал изрек:

- Счастливого пути, девочка моя!

Арсеньев вздрогнул. Толпа охнула, разговоры растеклись по ветру.

По корпусу «Астрид» в то же время прошла волна световых и воздушных колебаний, создавая мерцающую ауру вокруг фиолетовой обшивки.

Изображение из рубки продолжало висеть перед зрителями, однако голоса капитана и ее команды стали совсем неслышны за свистом пришедших в движение двигателей.

Внизу, у основания корабля, над самой стартовой платформой, активировались гравитационные компенсаторы: пространство вокруг слегка исказилось, заиграло радужными переливами квантовых полей. Корабль приподнялся над платформой, завис на мгновение — гравитационные опоры плавно перестроились, балансируя массу судна в новом режиме, «Астрид» начал медленно отрываться от земли и подниматься, оставляя за собой мерцающие следы нестабильных частиц, которые тут же рассеивались в воздухе.

Вокруг корпуса заструились концентрические кольца когерентной энергии, создавая эффект мерцающего ореола. На высоте около километра космолет замер в воздухе на долю секунды — системы синхронизировались для активации гиперканала. На корпусе вспыхнули и погасли десятки эферионовых индикационных огней: алгоритмы завершения предстартовой последовательности завершились.

Затем плавные линии «Астрид» стали размываться, словно изображение на эферионе при сбоях сигнала. Мерцающая аура вспыхнула ярче, визуально превратив космолет в ослепительную точку света. Пространство около этой точки исказилось, образовав идеальную сферу искривления — будто сама ткань реальности прогнулась под действием колоссальной силы. В следующий миг «Астрид» растворился в атмосфере. Не улетел, не взорвался, не растаял — а именно растворился, словно его никогда не было. Остался лишь слабый след квантовых возмущений между наплывших с востока облаков — быстро затухающие круги энергетических колебаний, расходящиеся от точки исчезновения.

Канал эфериона снова перестроился, теперь отобразив командный пункт космодрома: Адмирал Нелидина в парадном белом кителе возле диспетчерского пульта управления полетами, серьезных и взволнованных операторов связи.

-Космолет «Астрид» успешно вошел в гиперканал, - оповестил всех диспетчер, - Взят курс на сектор К‑453. Связь через квантовый ретранслятор установлена и будет поддерживаться на протяжении всего полета в аудио режиме.

Профессор Арсеньев провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, словно ожидая, что отнимет ладонь, а корабль опять там же где был – между белых облаков на востоке.

Уже и эферион погас, и последние светящиеся частицы превратившись в пустынную пыль, осели в песчаный круг взлетного пространства, и ветер, поднятый компенсаторными нагнетателями, улегся между молодых апрельских листочков на деревьях, и люди стали расходится. Кто-то стал звать Арсеньева с собой. Но он не мог уйти так просто. Стоял, не отрывая взгляда от пустого неба. Ждал, сам не понимая чего. А где‑то там, в другом слое пространства, за тысячу космических миль от Земли «Астрид» мчался к заданной цели, и женщина-ангел, холодная, рассудительная, родная, стояла за командирским пультом, ожидая, когда мерцающая сетка гиперканала начнет рассеиваться, и вижены вновь поймают и передадут на бортовой эферион очертания реального космоса – россыпи звезд, облаков далеких туманностей, призрачных дуг гравитационных колодцев.

Миссия началась.

Глава 5. Гостья из прошлого

Света вернулась от мамы, повернула в замке ключ и замерла, разглядывая себя в высоком зеркале на стене прихожей. Худая, рыжая, замученная, девочка с растерянными глазами. Интересно, в космолете она выглядела точно также? Там некогда было смотреться куда бы то ни было, там пришлось работать в поте лица.

В голове эхом прозвучали мамины слова: «Ты точно в порядке, доченька? Взгляд у тебя какой‑то… межгалактический».

Еще бы не межгалактический! И как мама угадала? Может на то она и мама, чтобы угадывать все и всегда?

«Все нормально» - ответила она маме, не желая обсуждать свои приключения.

На самом же деле ничего нормального. Привычная работа не радует, сон ночью не идет, игры не играются. Ну, ладно, работа никогда особенно не вдохновляла, разве что дважды в месяц – в аванс и в подсчет. Спала Света всегда мало, и игры давно пора было бросить. Сколько же можно! Не маленькая уже.

Плохо другое – тоска, которая чем дальше, тем больше охватывала девушку. Началось все после памятных снов. Яркость и реалистичность грез пробудила ощущение полной вовлеченности в действие, а выход в настоящий мир – недоумение. Хотелось вернуться в сновиденный космолет. Поначалу Света еще надеялась, что сны будут продолжаться, но сны не снились и непонятные предметы оттуда не вытаскивались.

И даже замечательный медальон-эхофон, чудесным образом оставшийся в кармане пижамы после пробуждения, тоже пропал. Свете казалось, что она надела его на шею, ощущая приятную тяжесть и холодок от присутствия предмета из чужеродной реальности, но когда хотела продемонстрировать вещицу коллегам по работе, на шее ничего не обнаружилось.

Ленка, соседка по кабинке сказала, что медальон Свете привиделся при пробуждении.

Олег, мамин муж, айтишник по образованию, эзотерик по мировоззрению, практикующий осознанный сновидец и вообще очень продвинутый по жизни чел, сегодня вполне серьезно предположил, что медальон мог быть пронесен сквозь границу миров — из сновидения в реальность, а потом, так как Света не умела поддерживать материализацию нематериальных объектов разматериализовался обратно в сон.

Мама ничего о медальоне не сказала, потому что Света ей не призналась в его появлении и исчезновении. Маму нельзя волновать. Мама – это святое.

Телефонный друг тоже ничего не сказал, потому что пропал с радаров в день Светиного сна. Обещал: «Свяжемся утром», но так и не позвонил. Его телефон был недоступен, в сети он не появлялся от слова совсем. Сначала Света не особенно переживала. Мало ли? Интернет все время гасят, с сотовой связью тоже перебои. Но прошло три дня, потом пять, потом неделя и стало сначала обидно, потом тревожно. Где друг живет и вообще, как выглядит на самом деле, Света не знала. Она общалась с ним только по телефону.

Без друга стало особенно одиноко. Завести нового не получалось и не хотелось. Приходилось как-то так существовать, на автопилоте.

Из-за снов, из-за медальона, из-за пропавшего друга, Света решилась сходить к психологу. Посоветоваться. Выбрала наугад. Начальник, проходя мимо Светиной кабинки обронил цветной флаер из толстой папки с бумагами. Флаер оказался рекламкой психологической помощи. Света подумала, что это знак. Взяла и позвонила прямо с рабочего места.

И вот тут она ошиблась. Психолог только прибавила вопросов вместо того, чтобы их решить… Поначалу вроде все шло гладко. Просторный затемненный кабинет, чистый стол с ноутбуком и японскими нэцкэ на деревянном подносе. И психолог Свете понравилась – немолодая, ухоженная женщина, говорила задушевным тоном, проникновенно смотрела в глаза. Наводящие вопросы задавала, правильные, отвечала на Светины так, что хотелось расслабить плечи и взлететь. Однако в какой-то момент, наверное, в самой середине сеанса, когда Света в подробностях описывала последний сон, прикрыв веки, для более четкого восстановления обстановки рубки из космолета, что-то случилось. Света назвала бы это излишней внимательностью. Психолог слушала слишком вовлеченно. Нет! С виду ничего необычного не происходило, но в самом молчании специалиста, в дыхании может быть, чуть более взволнованном, чем хотелось бы, чувствовалось что-то… Когда Света открыла глаза, ей показалось, что женщина смотрит, словно хочет проглотить девушку целиком. Взгляд напугал Свету. У нее перехватило дыхание и пересохло во рту. Но это было всего лишь секундное впечатление. Уже в следующий миг психолог мягко улыбнулась и спросила:

-Вам нехорошо? Выпейте воды!

Света схватила предложенный стакан, выпила залпом, попыталась спрятать панику за какой-то незначительной фразой.

Психолог между тем стала переставлять нэцкэ на поддоне. Наблюдая за ее пластичными руками Света хмурилась. Успокоиться не получалось. Доверительный вид специалиста больше не вызывал никакого доверия, что ты ни придумывай. Очень захотелось уйти.

-Сделаем паузу, если вы переутомились, - сказала врач, словно прочитав мысли Светы, - Придете через несколько дней. Но вот что. Сильный удар током не проходит даром. Я пропишу вам хороший препарат, который поможет стабилизировать нервную систему и снизить уровень стресса. Кроме того, он хорош для поддержания сосудов и сердца. Будете принимать по схеме.

Она пододвинула поднявшейся с дивана Свете маленький голубой листочек с названием лекарства и правилами его приема.

«Наногарм» - прочитала Света.

Удивление и страх, соединившись воедино, вызвали бурю внутри и сильную нервную дрожь снаружи. Почему наногарм? Почему именно это название? Света думала, что ее станут лечить от видений, а не поддерживать с этими видениями связь.

Если бы Света находилась в нормальном состоянии, совпадение лекарства из сна с лекарством из реальной жизни не показалось бы ей таким уж странным. Она подумала бы, что где-то слышала это название и потом оно ей приснилось. Но с адекватностью у Светы как раз были большие проблемы. Она осторожно положила голубой листочек обратно на стол.

-Я больше не приду! – сказала она, - Попытаюсь справиться сама.

И тут случилось на самом деле невозможное, невообразимое!

-А как же эхофон? – спросила врач, - Вы еще ничего не рассказали о нем.

Про эхофон Света точно ничего не рассказала. И это было еще непонятней. Еще страшней.

Она не ответила на вопрос психолога, просто молча попятилась за дверь, а потом сбежала приходить в себя к маме и Олегу. И вот теперь вернулась домой, полная самых противоречивых чувств и мыслей. Отвернувшись от зеркала, Света побрела в ванную, встала под горячий душ, мечтая расслабится.

Одинокая лампочка на потолке вдруг принялась мигать, как заведенная.

«Испортилась, наверное», - подумала Света. Вылезла из-под водяных струй, голая вышла в прихожую, отыскала в шкафчике другую лампочку, захватила в кухне табуретку, полезла менять под потолок, позабыв о том, что к электричеству лучше не соваться мокрыми руками. Старая лампочка вывернулась без проблем. Но едва девушка стала вворачивать новую, что-то произошло, пальцы больно обожгло током. Света заорала, соскочила с табуретки! Лампочка тем не менее зажглась.

Света отдышалась, прооралась и опять полезла под воду, все еще чувствуя в пальцах противные мурашки. Что за беда такая последнее время с этим электричеством? Мысль промелькнула, никак не привязываясь к конкретным событиям. А надо бы…

Воде что-то мешало уходить в сливное отверстие. Света заметила, только когда вода добралась до щиколоток. Нагнулась. Пена от шампуня, взбитого на волосах, потекла по лицу. Глаза сразу защипало. Девушка зажмурилась, не глядя пошарила рукой в сливе, выудила какую-то цепочку. Кое как смыла мыло, приоткрыла один глаз и увидела… эферион.

-Так вот ты где? – прошептала она.

Ноги у нее почему-то сразу ослабли, она сползла по стене на дно ванны. Значит этот чудесный аппаратик ей не привиделся спросонок и не разматериализовался, как предположил Олег. Но, наверное, сильно попортился от воды за неделю. Именно столько он должен был тут пролежать.

Света коснулась гладкой поверхности подушечкой большого пальца. Эхофон отозвался приятной вибрацией и вспыхнул нежно-голубым. Над его поверхностью в воздух, насыщенный водяными брызгами, взмыло подсвеченное меню. Первой в списке контактов шла Иванова Мирея Дмитриевна. Ее живое трехмерное изображение Света узнала сразу. Оно выглядело куда реалистичнее знакомых лайф‑фото: объемная проекция передавала мельчайшие детали — легкую морщинку у глаза, чуть заметное подрагивание ресниц, колыхание волос от невидимого сквозняка.

Света икнула, стала лихорадочно тыкать в стену рукой – искала кран, чтобы выключить воду. Все ее внимание сосредоточилось на эхофоне, а вслепую кран найти не получалось. В конце концов Света обернулась в ту сторону, где, по ее мнению, располагались рычажки регуляции воды, и не смогла сдержать отчаянный вопль изумления. Это была не ее стена, не ее ванна, не ее ванная комната! Помещение показалось очень просторным. Стены казались двуслойными, и переливались внутри голубым, бирюзовым и синим. Внизу, под коленками, пружинящий поддон из чего-то вроде бесцветного силикона, с разноцветными пузырьками в текстуре. Прямо перед Светой – панорамное окно от пола до потолка. За стеклом – уходящие в горизонт летние цветущие луга, с редкими кудрявыми деревьями вдоль едва заметной тропы. Какие-то домики вдали.

У поверхности стекла плавали подсвеченные надписи, похожие на интерфейс эхофона:

«Режим «Деревня».

«Время года: «Лето».

«Температура: 26 °C».

«Влажность: 90 %».

Света еще раз громко закричала, дернулась, вскочила, покачнулась, придержалась за окно. Оно сразу отозвалось легкой вибрацией, затуманилось и превратилось в обыкновенное зеркало, а в обыкновенном зеркале отразились рыжие мокрые лохмы и совершенно голое, мокрое, в рыжих конопушках стройное тело. Вода выключилась, силиконовый пол, издал приятное шипение, ноги обволокло сухим теплом. Света, отскочила к светящейся стене, толкнулась в нее плечом, неожиданно вылетела в какой-то полутемный коридор, узкий, слегка изогнутый, с приглушенно мерцающими панелями подсветки и налетела на мирно идущего по этому коридору мужчину в длинном, свободном кимоно из переливающейся, металлизированной ткани. Заорала – в третий раз – от неловкости, дернулась бежать, но оступилась и упала бы, если бы мужчина ее не подхватил и не затолкал обратно в ванную. Снял с крючка какое-то голубое, такое же, как у него самого металлизированное одеяние и завернул девушку в него. Спросил тревожно, не выпуская ее плеч из теплых рук:

-Вы чего?

-А вы чего? – крикнула Светлана. Смущение от того, что незнакомый человек только что увидел ее в чем мать родила, сделало ее агрессивной и лишило логики, - Зачем в мою ванную залезли? Выметайтесь!

Она вырвалась и отступила. Мужчина весело улыбнулся. Он был не очень высоким, поджарым, светловолосым, востроносым и очень симпатичным. Зеленые глаза искрились от смеха.

-А не вы ли напали на меня только что в переходе? Я думал случилось что, а вы двери перепутали? Научитесь уже запирать аварийный выход, когда моетесь и выходите в свою спальню.

-Вас не спросила, куда мне выходить! Может мою дверь переклинило?

Света это просто так сказала, чтобы что-то сказать. Она понятия не имела, что есть какая-то дверь в спальню. И о первой-то случайно узнала. Но мужчина уже повернулся к стене напротив, прикоснулся пальцами к сенсорам, и стена отъехала, открывая проход в комнату, освещенную неярким светом одинокого бра. Широкая кровать под белым пледом, белый туалетный столик с минимумом косметики, встроенные шкафы с открытыми дверцами, за дверцами аккуратными стопками одежда. На полу пушистый коврик, точно такой, как в настоящей Светиной жизни, стул на высокой вертящейся ножке. Тоже белый и очень удобный на вид.

-Вы чего это такое удумали? – не на шутку разъярилась Света, все еще очень плохо соображая. Вид уютной спальни и привлекательного мужчины на входе в нее вызвал возмутительные ассоциации, - Выметайтесь, я кому сказала!

-Простите Светлана. Я просто хотел помочь. Вы сказали переклинило…

Он улыбнулся шире предыдущего и хитро так, словно имел в виду что-то совсем другое. Развернулся, собрался уйти и вдруг нагнулся, подобрал с пола эхофон, который Света выронила, пока металась туда-сюда.

-Отдайте! – увидела она свою драгоценную вещицу, - Что вы вообще тут хозяйничаете?

-Всего лишь помогаю.

На этот раз он не стал извинятся. Подошел вплотную, наклонился к Свете, застегнул эхофон у нее на шее.

-Не теряйте связи с миром, - шепнул ей в самое ухо, - Добрых вам снов. И не забудьте заблокировать аварийку.

Света замерла, ошарашенная, сердце забилось часто-часто, а мужчина уже отступил и скрылся в коридоре за аварийными дверями, оставив после себя офигительный запах горького шоколадок и крепкого кофе.

Оставшись одна, Света немного постояла, приходя в себя, кутаясь в сияющий кейп. Все предметы вокруг впечатляли налетом навороченности из будущего. Кровать, например, левитировала над полом, а стул, едва девушка на него приземлилась, нежно обхватил ее седалище и подстроил спинку под изгибы поясницы, точно также, как кресло из рубки.

-Я снова в космолете – тихонько шепнула Света самой себе, - Теперь бы только понять, что будет дальше, и чем мне это грозит!

Она вздохнула. Очень хотелось спать. Видимо усталость из настоящего мира перекочевала в космическую грезу. Но как же теперь спать, если надо пускаться в исследования? Не лишним было бы выяснить, ко всему прочему, кто тот мужчина, которому она так неосторожно продемонстрировала все свои прелести без прикрас. Только как это сделать? Пойти и напрямую спросить его самого или кого-то другого о нем – невозможно. Незачем всем местным знать, что она тут всех обманывает. С орденом (это Света только что вспомнила, что ей вроде бы в этой реальности какой-то орден вручали, а еще президент руку жал), но все равно обманщица. Как же тогда? Ах да! Есть же эхофон. И пользоваться им, вроде бы, совсем не сложно.

Света все-таки залезла в постель, прислонилась к адаптивным подушкам, и вызвала в эфир меню маленького средства связи. Полистала красивые объемные картинки, очень быстро нашла нужный контакт. На фотографии мужчина делал вид, что серьезен, но у него это плохо получалось. Улыбка проскальзывала в уголках жестких губ, идеальную прическу оживлял непокорный вихор на затылке, а строгий костюм в трех местах был запачкан чем-то гелеобразным.

«Петр Андреевич Орлов – прочитала Света, - главный инженер АО «Заслон».

-Вот значит, как! – чему-то обрадовалась девушка, - Главный инженер, а не абы кто.

Она не знала, что такое АО «Заслон» и узнать было негде, но это уж все равно. Само словосочетание «главный инженер» вызывало уважение.

-Хорошо, что я уважаемому человеку в объятия попалась, - подумала Света закрывая глаза. Усталость наваливалась все сильнее с каждой секундой, бороться с ней не было сил.

-Привет! – прозвучало из этой усталости, как будто из тумана, - Куда-то ты подевалась. Не дозвониться до тебя.

Света вздрогнула, мгновенно узнавая голос друга из телефона, открыла глаза. Эферион лежал у нее на ладони и работал. Над экраном все еще плавал контакт Орлова и именно из эфериона шел звук.

-Привет! – настороженно сказала Света, - Ты тоже здесь?

-Я всегда здесь, - отозвался друг, - А вот ты, похоже, занималась чем-то очень важным.

-Я тебе звонила, - обиделась Света, - И писала. Это ты пропал.

-Да? – удивился друг, - Ну, может и так. Всякое могло случиться. Ты уж прости, если я тебя расстроил. Больше не буду. Связистка моя.

Ответ прозвучал странно. Даже сквозь усталость Света почувствовала эту странность.

-Где ты был? - спросила она, - Почему не отзывался? И как попал в мой эферион?

-Ты мне позвонила.

-Как ты попал в мой сон?

-Звучит восхитительно. Счастлив попасть в твои сны.

Света хотела разозлиться. Ей нужны были ответы, а не новые загадки. Она уже открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу и внезапно... очнулась в ванной. В своей ванной, в своей квартире, под льющемся с потолка водяным потоком.

Глава 6. Императрица

Стоя у распахнутого эфероэкрана в собственной каюте, Мирея разглядывала раскинувшиеся за бортом вечные, бесконечные просторы Вселенной. Черный бархат, усыпанный звездной пылью. Оттенки глубокой черноты, от темно-серого, синего до непроницаемого, непроглядного мрака. Плотную, всепоглощающую тишину.

Мирея вспомнила, как «Астрид» вышел из гиперканала в незащищенное пространство около сторожевой базы «Ярило-8» и встал на орбиту к ней. База, вместе с каменной планетой Ярик, вращалась вокруг красного карлика HD 37605. Это была последняя обитаемая точка космоса. Дальше от базы до системы К-453 расстилались просторы, где, из соображений безопасности, последние десять лет передвигалась только роботизированная техника и куда предстояло на свой страх и риск двинуться отважным исследователям.

У «Ярило-8» в последний раз развернули полноценный видеоканал к Земле. Пообщались с Арсеньевым и Нелидиным, глядя друг другу в глаза. Давно. С тех пор, как ушли от Ярика, Мирея слышала лишь голоса обоих мужчин в динамиках центрального коммутатора, раз в неделю – именно такие промежутки были регламентированы для штатной связи из соображений целесообразности. Чаще – только в экстренных случаях.

Восемь месяцев пути прошли без приключений. Цель приближалась. До объекта Икс оставалось всего несколько недель, а до зоны риска, той, где пропадала техника, считанные дни. Казалось бы, что-то должно поменяться в космосе, стать тревожнее, значительнее, но на то он и космос, чтобы вдали от объектов и их орбит оставаться неизменным.

Космолет скользил в пространстве почти неощутимо. Двигатели работали ровно, компенсаторы гасили вибрацию и шумы. Стабилизаторы комфорта создавали полное ощущение земных гравитации и атмосферы.

Мирея вздохнула, от сладкого щекотания предвкушения под ложечкой. Страшно, да, идти в неведомое и неизученное, однако и невообразимо притягательно.

Она обожала странствия между звезд. Ощущение зыбкости и уязвимости лишь сильнее разжигало внутренний огонь, позволяло осознать собственные величие и значимость. Крошечная, как пылинка, она болталась в бездне, но эта бездна покорялась ей.

Мысли Миреи уносились далеко вперед, к новым открытиям, следовали по проложенному умелым «лоцманом» маршруту. Вся гамма ощущений дрожала в глубине стальных, умных глаз, само лицо при этом оставалось невозмутимо спокойным.

На груди активировался эхофон.

-Командир! – прозвучал тревожный баритон штурмана Милого, - Зафиксировано расширение границ гравитационного поля объекта Икс на три процента. Причина: подлет робототехники на предельно близкие дистанции к объекту и активация импульсных зондов. Продолжение подобных операций несет риск поглощения нашего судна гравитационным полем до завершения маневра закрепления на орбите К-453В.

Мирея напряглась. Вчера она дала научной группе добро на глубокий запуск техники в аномальный сектор. Проблем от точечных уколов не ожидалось, но с объектом Икс вообще все непросто.

-Требуется торможение! – продолжал между тем Милый, - Прошу немедленно остановить робототехнику и запросить у научной группы полные данные по проведенным исследованиям для пересчета маршрута!

-Приняла! — Мирея включила общее оповещение, — Внимание, всем! Границы гравитационной аномалии расширились на три процента. Приказываю! Научной группе немедленно прекратить запуск робототехники. Активное внедрение в сектор, тем более на орбиту Икс с любыми целями, запрещено до особого распоряжения. Фриске! Предоставить навигационной службе доступ к последним данным с вижетов и пульсаторов. Тишко, снизить текущую скорость на сорок процентов. Орлов, ЩОРС в режим активной готовности. Милый! Внести поправки в траекторию — цель прежняя. Сформировать новый навигационный коридор, учесть гравитационные особенности сектора. Доложить расчетное время прибытия в проблемную зону по скорректированному маршруту. Симонян! Возьмите на себя внеочередную связь. Передайте на Землю наши новые вводные.

-Есть снизить скорость на сорок процентов!

-Есть пересчитать и выстроить новый маршрут!

-Есть активировать ЩОРС на полную!

-Есть связаться с Землей!

Ответы понеслись друг за другом, только Фриске и его помощник молчали.

Мирея собралась повторить приказ для ученых, но тут дверь ее каюты скользнула в сторону с приятным свистом, и на пороге без стука возник сам глава научной группы экспедиции, астрофизик Дмитрий Фриске. Высокий, жилистый, с ранними залысинами на круглой голове.

Этот человек один, из всех, кто находился под ее ответственностью, ей совсем не нравился. Он не выглядел «своим», как сказал однажды адмирал Нелидин.

Держаться Фриске старался прямо, подражая военным, из‑за желания во всем и всегда быть первым. Однако ему недоставало настоящей бравой выправки. Одевался дорого, претенциозно. Может быть на Земле его выпендреж не особенно бросался бы в глаза, но на «Астрид», где вся команда ходила строго по форме, тонкий кашемировый свитер вместо струящейся металлизированных кимоно и комбинезонов, стильные итальянские лоферы вместо простых ботинок из экзокожи, часы с бесполезным в космосе анемометром вместо портативного эфериона, очень сильно бросались в глаза. Еще Фриске постоянно носил очки в золотой оправе, хотя видел лучше многих, броши, булавки, запонки с драгоценными камнями, всегда имел при себе статусный «Паркер» и бумажный блокнот. Одним словом, делал все, чтобы выделится из серой массы.

Сейчас очки, «Паскер и блокнот как обычно были при нем. Цепкие серые глаза, взглянули на Мирею сквозь бликующие зеленым стекла с привычным, едва заметным пренебрежением.

«Будто случайно зашел на огонек из другого измерения» - недовольно подумала командир «Астрид» и посмотрела на Фриске в упор.

Была бы ее воля, она не стала бы брать его с собой. Капитан второго ранга Иванова играла значительную роль в космонавтике, на многое могла повлиять, однако в данном, конкретном, случае научный состав экспедиции утверждался без ее вмешательства – на очень высоком уровне. Слишком велика была ответственность. А Фриске, после Арсеньева, считался самым классным специалистом в своей области: оксфордский диплом с отличием; стажировка в ЦЕРНе; три громкие статьи по гравитационной линзе, авторство в патенте корпорации «Заслон» «Алгоритм фильтрации гравитационных шумов» и первая премия «За прорыв в космологии» на планетарном научном форуме молодых специалистов. Коллеги отзывались о Фриске, как об очень перспективном молодом человеке.

Даже Арсеньев признавал несомненную одаренность своего молодого коллеги, правда с некоторыми оговорками. Профессор искренне полагал, что настоящему ученому нужно работать в «тишине», и незачем популяризировать свое имя через соцсети – у Фриске было полтора миллиона подписчиков в самых продвинутых мессенджерах, где он объяснял дилетантам физику «на пальцах». Против включения Фриске в исследовательскую группу Арсеньев по большому счету, не возражал, уповая на быстрый ум коллеги, который как раз очень мог пригодиться в экспедиции. Арсеньев надеялся, также, что реальная работа в команде в экстремальных условиях, сместит приоритеты астрофизика с публичности в сторону науки.

Мирея в свое время просила Арсеньева повлиять на мнение комиссии по формированию протокола полета и заменить Фриске кем-то еще. Ей доводилось знать таких, как этот ученый, самоуверенных всезнаек. На Земле они может и гении, но в космосе от них сплошные проблемы. Арсеньев попытался пойти ей навстречу. Однако заменить Фриске оказалось не так-то просто. Комиссия соглашалась, только в случае, если бы сам профессор отправился в полет… Однако профессор требовался в Центре больше, чем в космосе.

Восемь месяцев звездоплавания ничего не поменяли в отношении Миреи к Фриске, пусть до сих пор он не допустил ни единой ошибки и не подавал поводов для беспокойства. Однако капитан никак не могла избавится от предубеждения. В ее кругах Дмитрия Фриске называли выскочкой, говорили, что он вылез за счет умения везде заводить нужные связи, что его статьи заслуга не его самого, а некоего нобелевского лауреата, чье имя значится последним в списке соавторов этих самых статей, что он согласился на экспедицию не столько из жажды открытия, сколько из желания организовать для своих соцсетей идеальный контент. Конечно, зависть должна порождать сплетни, и частенько нелицеприятные, но дыма без огня не бывает.

Глава 7. Император

-Дмитрий! Что вы здесь делаете? – Мирея обожгла Фриске порцией искристого льда.

-Капитан!

Фриске не стал проходить вглубь каюты. Остался стоять у порога, чуть склонив голову к плечу. Он называл Мирею только «капитан», игнорируя имя, и демонстративно подчеркивая субординацию. В его устах звучало откровенной издевкой, или так казалось предубежденной Мирее.

-Объект пульсирует в пределах нормы, - в голосе астрофизика замечалось некоторое раздражение, - Паника, которую вы тут развели, не оправдана! Три процента – ожидаемая величина. Всего лишь реакция на наше приближение.

Фриске картинно раскрыл блокнот, пробежался глазами по строчкам, делая вид, что сверяется с цифрами. С его мозгами он мог бы обойтись без любых записей.

-Требую отменить ваш приказ в отношении зондов!

Мирея отметила, что руки ученого немного дрожат. С чего бы?

Она не стала сразу отвечать, провела ладонью по эфероэкрану сверху вниз, скидывая реальное изображение пейзажа за бортом. Вывела на стену макет проблемного сектора, включила 3D-моделирование, и звездные просторы раскинулись прямо над мягким бежевым ковром, покрывающим пол каюты.

-Взгляните, - сказала указывая на запланированный курс корабля, проложенный светящейся линией, и на четкую, красную границу гравитационного поля объекта Икс, - Так было до запуска зондов. Сегодня, - она вывела сравнительный график, уже введенный Милым, - Все поменялось. Видите, эти багровые волны? Они гораздо ближе к нам, чем были еще пару часов назад. Арсеньев и его команда рассчитали рост аномалии на ноль целых три тысячные процента в год. Маршрут был спланирован исходя из этих расчетов. Получается, аномалия вдруг стала вести себя иначе. И причина этому – наша робототехника. Придется повременить с запусками.

Фриске сердито засопел.

-Великий координатор и его команда изучали непонятное явление всего десять лет — с того момента, как оно впервые попало в поле их внимания после бесследного исчезновения техники в проблемном секторе, - Десять лет — ничтожно мало в космических масштабах. Это вы должны понимать, капитан. Вполне вероятно, что какие‑то важные детали ускользнули и от приборов, и от исследователей. И от меня тоже! Признаю! Я ведь тоже участвовал в этих расчетах. Но наши пульсаторы и излучатели тут не причем. Уверяю вас!

«Великий координатор»! Издевка? Мирее очень захотелось поставить Фриске на место, но придраться формально было не к чему, и она сдержала себя. Сказала важное, больше не желая ничего обсуждать:

-Приказываю прекратить запуски робототехники. Вы свободны, Дмитрий. Покиньте мое личное пространство!

-Вы осознаете, что не просто срываете исследования, вы ставите под угрозу нашу безопасность, капитан, совершенно ничего не понимая в природе астрономических величин? - Фриске, игнорируя требование, сделал шаг в глубь каюты, - Уверяю вас, что запуск вижетов и пульсаторов не провоцировал объект. Гравитационное поле расширилось из-за приближения к объекту космолета. Двигатели, выбросы работающих систем, что угодно, только не зонды! Их импульсы и массы слишком ничтожны для провокаций столь сильных резонансов. Вы можете сколько угодно менять траектории, тормозить и все такое. Объект будет реагировать опять. Это факт. Мы просто обязаны заполучить как можно больше сведений о нем, и как можно раньше! Чтобы понять! Чтобы подобраться ближе! Чтобы выжить, наконец! Прошу вас санкционировать запуск.

-Я отдала приказ, - Мирея ничуть не испугалась натиска. В случае чего она могла за себя постоять, - Санкционировать запуск не могу. Покиньте каюту.

-Я астрофизик, капитан! – произнес тот, не трогаясь с места, - А вы слушаете обыкновенного специалиста по маршрутам. Милый, при всем моем уважении к нему, может только наблюдать и фиксировать. Я анализирую и даю компетентные заключения. Кроме прочего, полученную информацию постоянно просчитывает система прогнозирования.

-Дмитрий! – ровно проговорила женщина-капитан, как обычно ничем не выдав своих чувств и предпочтений, — Прошу предоставить Земле и навигационной службе доступ к последним данным с вижетов и пульсаторов. А теперь вон!

Фриске замер, сверля ее возмущенным взглядом.

-Вы совершаете ошибку, капитан.

Она одарила Фриске новой порцией льда из ясных глаз. Добавила, так и не потрудившись окрасить речь эмоциями:

- Покиньте каюту немедленно. Не вынуждайте меня применять силу.

-Капитан! – воскликнул тот, - Я работаю с астрономическими величинами всю свою жизнь, и поверьте, имею представление о том, где нас может подстерегать реальная опасность, а где вы просто ищете повод ограничить мою работу! Я кажется объяснил вам. Если мы остановимся сейчас, мы никогда не поймем, что именно спровоцировало расширение. А завтра это может ударить по нам с удвоенной силой!

Она выдержала его взгляд. Его пыл ее нисколько не убедил. Что-то было такое, пока непонятное ей, в глубине его светлых, цепких глаз. Все-таки решилась на маленькую речь:

-Находясь на Земле, вы работали с астрономическими величинами очень удаленно, - сказала она, - Здесь, в космосе, имеете возможность непосредственного контакта с ними. Однако ваша близость к этим величинам не дает вам права принимать решения. Запомните раз и навсегда, на «Астрид» расчеты ваши, решения мои!

-Как скажете, капитан! – Фриске нервно убрал ручку в блокнот, щелкнул зажимом. Он явно был не на шутку взбешен, но по лицу Миреи понимал, что спорить бессмысленно, -Расчеты предоставлю. Решения принимайте сами. Надеюсь, вы не пожалеете!

Развернулся и вышел, не прибавив больше ни слова. Двери скользнули в стороны и сомкнулись за ним с тихим свистом.

Глава 8 Иерофант

Космолет «Астрид» полз вдоль границы проблемного сектора, словно муха по краю паутины, и не издавал ни одного импульсного сигнала. Сканировал пространство. Осторожничал, чтобы, не дай бог! не попасться в лапы аномалии!

-Идиоты! Трусы!

Фриске наблюдал за движением корабля через портативный эферион и злился, чувствуя собственное бессилие что-то поменять. Его возмущало, что он знает много, слишком много, гораздо, просто в разы больше Миреи, но не имеет возможности указать ей, в чем именно ошибка. Мирея не должна догадаться. Это четкое указание сверху.

Но как тогда работать? Как быть с разработками? Как внедрить программные модули на орбиты, если это запрещено? Фриске уже попробовал в обход распоряжения. Первую же попытку пресекла система, затребовав пароли и биометрию командира корабля. Сразу же после этого Мирея взбесилась на самоуправство ученого (ну внешне то она как обычно Снежная королева) и приказала Тору Овербаху посадить всю научную группу под замок.

Его, Дмитрия Фриске! Под замок? Человека, чье имя гремит в научных центрах от Новой Москвы до орбитальных лабораторий Луны! Чьи работы листает сам президент и цитируют в отдаленных уголках Вселенной! Будто он нашкодивший мальчишка какой, а не выдающееся светило науки!

-Я что, собираюсь взорвать этот корабль ради вирусного ролика для соцсетей? – крикнул Фриске заблокированной входной группе, - Или может я собираюсь всех тут перетравить природным газом?.. Хотя стоило бы!

Фриске выдохнул со звуком. Хмуро встал посреди каюты, обдумывая ситуацию. Нехорошая, надо сказать, перспективка вырисовывается. Если Мирея все время будет вставлять палки в колеса, его в Комитете не поймут. Это скажется на карьере… Черт! Да его просто уничтожат… Он! должен тут рулить, не она! Но как-то выходит иначе.

Астрофизик еще порычал, помотал головой и решился на крайнюю меру.

Он подошел к неприметной панели в обшивке, как раз там, где эфероэкран подключался к системам управления. От легкого надавливания выступил контур по периметру панели. Фриске провел ладонью вдоль края, активировал скрытый механизм. Панель бесшумно отъехала в сторону, обнаруживая в недрах светящейся ниши гордость инженерной мысли, собранную по спецзаказу.

Видеофон. Такого не было ни в одном самом продвинутом центре связи, ни в одном правительственном бункере, ни на одной орбитальной станции Совета Мира. И в лабораториях Нового Кембриджа его не было, и в коммуникационных узлах Лунной Академии, и даже в закрытых секциях Главного Космического Штаба — нигде не стояло устройства с подобной пропускной способностью, криптозащитой, автономностью и дальнобойностью.

Компактный куб с голографическим дисплеем, окруженный кольцом микросенсоров, мягко вспыхнул синим — режим ожидания. Фриске коснулся сенсорной зоны, и перед ним развернулась трехмерная проекция интерфейса. Десятки уровней шифрования, резервные каналы через гравитационные ретрансляторы, протоколы обхода систем мониторинга. Этот видеофон мог установить связь хоть с центром Земли, хоть с исследовательской станцией у края Вселенной — и никто, даже бортовой ИИ «Астрид», не зафиксировал бы сигнал. А если зафиксировал – не понял в чем собственно дело.

Фриске усмехнулся. Да, он знал цену связям…

Ученый активировал последовательность вызова. Голограмма замерцала, выстраивая канал. Вызов шел настойчиво. На том конце долго никто не отвечал. Наконец, спустя минуту, может быть, в воздухе проявилось изображение — строгое лицо, словно вырезанное из тени и света, пронзительный взгляд.

-У вас проблемы? – спросили с той стороны.

-Иванова заблокировала запуск зондов. Система переведена в режим полного командного контроля. Ни один протокол — ни исследовательский, ни служебный, ни аварийный — не запустится без ее прямого одобрения. Даже фоновые процессы теперь проходят через ее авторизацию. Я попытался в обход, но система безопасности меня блокирует. Защиту необходимо обойти. Прошу активировать резервные надстройки.

Собеседник на том конце долго молчал, изучающе глядя на Фриске. Его лицо оставалось неподвижным, словно маска, но в глазах мелькнуло что‑то — не то раздражение, не то расчет.

-Вы осознаете масштаб нарушения, Фриске? — голос прозвучал ровно, без эмоций, будто зачитывал протокол, — Активация резервных надстроек — прямое вмешательство в систему корабля. В случае обнаружения — трибунал. Протокол нарушения немедленно отправится на Землю. Отвечать будете по полной программе. Готовы?

Фриске не ожидал, что его станут пугать. Он считал, что полностью под защитой Комитета.

-Мне казалось, - медленно выговорил он, - Что «Наногарм» важен. Для вас в особенности.

-Несомненно важен!

-Тогда к чему угрозы?

-Разве угрозы? Я всего лишь предупредил. Вы читали условия контракта. И получили хороший авансовый транш. Вся ответственность за разработку и за ее провал полностью на вас. Пункт двенадцать Д, помните? Полная автономность действий и персональная ответственность за последствия.

Собеседник сделал паузу, в тишине прозвучало несказанное: «Вы знали, на что идете».

-Операция провалится, если мы не подключим программу в окне резонанса! Это всего через тридцать шесть часов… - с отчаянием выговорил Фриске, - Но в нынешней ситуации, боюсь, что мы не сможем ничего подключить. Правда, есть вариант дождаться следующей фазы временной стабилизации объекта. Это еще двадцать суток плюс… И значит новые риски! По расчетам, как я докладывал вам, через месяц Икс поглотит «Астрид» и зонды вместе с ним. Нельзя так приближаться к краю… Всем агентам и вашей… нашей подопечной придется воспользоваться гиперканалом для экстренной эвакуации.

-Если операция провалится, вы лишитесь доверия, - прозвучало в ответ.

-Поэтому я прошу активации надстроек… И жду поддержки Комитета в непредвиденной ситуации.

-Комитет не станет вас прикрывать. Формально вы действуете на свой страх и риск, —голос из видеофона чуть потеплел, взгляд напротив, сделался стальным, непреклонным (как у Миреи, невольно сравнил Фриске) — Я дам указание направить вам пакет надстроек. Получите через сутки. Активация возможна в течение часа после получения. Потом пакет самоуничтожится. Однако повторяю. Подумайте. В случае активации и провала – трибунал.

Фриске сжал кулаки. И тут, и там сплошные стены и неприятие. Может все же подождать, попытаться уговорить Мирею? Все же тридцать шесть часов еще есть…

-Я сделаю попытку договорится с капитаном, - хмуро проговорил астрофизик, - Если не получится, мне все же придется воспользоваться пакетом.

-Берегите себя, - прозвучало в ответ и визуальное облако рассеялось в пространстве каюты.

Астрофизик закрыл панель доступа, провел ладонью по поверхности — механизм бесшумно вернулся в исходное состояние. Задумался. Что же делать? Подставить себя Или как-то преодолеть упрямство Миреи?

В голову внезапно пришла идея. А что если…

Он опять вызвал панель с видеофоном и на сей раз изменил направление внешнего сигнала…

Глава 9 Обманщица

Света вывела «Вихрь» со стартовой площадки, врубила форсаж. Корабль дрожал, индикаторы мигали зеленым. Гиперпрыжок — и через секунду она уже висела на орбите газового гиганта. Внизу клубились багровые облака, вдали мерцала россыпь чужих кораблей.

-Прикройте третьего, он уходит в отрыв, — крикнул голос в наушнике.

Света бросила взгляд на тактический экран. Маленький кораблик выскочил из строя и теперь мотался между вражескими эсминцами, как заяц между волками. Его щиты мигали красным, двигатели дымились. Еще минута и несчастного просто разорвут!

-Твою ж! – выдохнула Света, - Держись, дубина!

И рванула наперерез врагам. На ходу перебросила энергию с оружия на щиты, выскочила прямо под нос вражескому флагману, который заходил третьему в корму, шарахнула ракетным веером перед собой. Взрывы вспыхнули яркими точками, перехватчики шарахнулись в стороны.

-Уходи! — крикнула в эфир.

Третий резко рванул влево, но его краем задела неприятельская очередь из огненных стрел. Разведчик чихнул двигателями, выпустил облако обломков и кособоко вышел из зоны обстрела.

«Мирея справилась бы лучше», — зачем-то пронеслось в голове Светы.

И при чем тут Мирея? Разве Мирея с кем-то хоть раз сражалась? Может да. Может нет. Света точно этого не могла знать, потому что все эпизоды в «Астрид» были вполне мирными. Но мысль пронеслась.

Света мотнула головой, отгоняя лишнее. Развернула корабль к цели, все еще мигающей красным впереди. И дала залп.

Света опять начала играть после случая в ванной, потому что ничего не может лучше спасти от депрессии, чем качественный симулятор!

В тот памятный день, а вернее вечер, она вынырнула в привычный мир, где не было металлизированных одежд, левитирующей кровати, где друг позабыл, что он друг, и поняла, что очень хочет назад, в космолет. Она даже поскорее легла спать, чтобы попытаться вернуть видение. Тщетно. Неделя прошла в напрасном ожидании новых чудес. И еще неделя. И еще. Света ждала напрасно. Переживала, но маму не волновала. И на работе помалкивала. А вот с Олегом иногда советовалась о жизни, о эхофоне, о зеркале, которое становится окном, о странном психологе, которая играет в нэцкэ и знает про эхофон.

Олег, как айтишник и одновременно как эзотерик, выдвинул интересную теорию:

-Представь, сказал он ей, - что реальность – это сервер. У каждого сервера свой IP, своя база данных. Ты получила разряд тока и твой протокол сбился. Теперь ты подключаешься не к своему серверу, а к чужому. И иногда система путает на каком сервере ты сейчас должна быть – подсовывает в твою песочницу эхофон, психолога с лекарством из космоса и упоминанием того же эхофона. Ты видишь то, чего здесь быть не может. И слышишь тоже. Это не глюк. Это сбой маршрутизации. Научишься управлять пакетами – сможешь переключаться осознанно. Но пока ты просто пингуешь туда-сюда.

-Так же не бывает! – восхитилась такому объяснению Света, - По-твоему, я могу взять и выбрать, где мне быть? Но ведь это просто сны!

-О которых ты говоришь, как о пережитой реальности. Кто его знает, как там все на самом деле? Есть много разных версий построения мира. И чем моя плоха?

-Отличная версия! – подтвердила Света, - Мне нравится. Еще бы научиться пакетами управлять. Тогда вообще зашибись!

-Какие твои годы! – усмехнулся Олег, - Научишься. Заякорись на «Астрид» и тут, на Земле, найди вещь или действие, которые будут триггерить твое переключение.

-Триггерить?

-Подталкивать в нужном направлении. Захотела – на «Астрид», захотела - домой. Попытайся, если сильно хочешь!

-И ты знаешь тех, у кого такое прокатывало? – искренне удивилась Света.

-В теории. На практике – ты первая будешь. Вот если сделаешь, я на тебе диссертацию защищу, пожалуй. А то твоя мама уже доцент, а я так, сбоку бантик. Но это отступления. На самом деле переключаться сложно. С тобой может сработать то, что уже срабатывало. Судя по всему, перемещаешься ты именно тогда, когда забываешь о такой возможности. Почисти кэш. Просто выгрузи лишнее из головы, посиди в тишине, прекрати все время думать о перемещениях.

«Почистить кэш» не получалось. Мысли постоянно возвращались в космические, удивительно реалистичные сны, но попасть туда телом не выходило. Правда, иногда, за привычном гулом колл-центра, Свете казалось, что она слышит голоса из космолета, например, как перешучивается с Милым Алеша Тишко или смеется Гала низким грудным смехом. Несколько раз, пока общалась с клиентами краем глаза заметила, как над столешницей около компьютера на секунду взмыли в воздух мерцающие голографические иероглифы. Однажды, проснувшись ночью, почувствовала сладкий запах смеси шоколада и кофе из своей космолетовской спальни, а на следующую ночь большое зеркало в платяном шкафу пошло помехами, как будто превратилось в экран, отключенного от антенны телевизора, потом за помехами проступили знакомые черты командира «Астрид» Миреи Дмитриевны. Женщина будто бы смотрела прямо на Свету и что-то говорила, тревожно, значительно. Что – было не разобрать.

Света и прежде работала без особого энтузиазма, а теперь с каждым днем скучный колл-центр и вечно всем недовольные клиенты стали просто невыносимы для ее стремящегося к вселенским просторам сознания. Показатели специалиста Светланы Козиной катастрофически падали и в конце концов начальник вызвал ее к себе. Света даже обрадовалась, что в кое то веки (может уж и напоследок, перед увольнением) увидит начальственное лицо и поймет кто командовал ею все время. Однако в кабинете у начальника ее встретила секретарша Лариска Шляпникова, для окружающих просто Шапокляк, и велела расписаться в приказе... об очередном отпуске.

Света долго рассматривала бумажку под недовольным взглядом Лариски. Она и забыла, что можно ходить в отпуск. Работа стала ежедневным ритуалом. Неприятным да, но привычным. Родным даже.

-А как же клиенты, продажи? – зачем-то спросила девушка.

-Идите и отдыхайте, - с напором сказала Шапокляк, - Офис без вас как-нибудь выстоит.

Помолчала и добавила напоследок, когда Света уже выходила за дверь:

-И осторожнее там… с электричеством! Берегите себя!

Света удивилась, но отвечать ничего не стала. Просто пошла. Отдыхать. И так-как делать ей в отпуске особенно было нечего (не к Олегу же с мамой бесконечно таскаться), вернулась за комп, к играм.

Игры наконец-то выключили ее бесконечные воспоминания о реалистичных снах, заставили увлечься виртуальными реальностями.

Ни собственный опыт, ни подсказка Олега о триггере, ни неожиданное заявление секретарши про осторожность с электричеством не вынудили ее задуматься и запараллелить космические сны с полученными разрядами тока. Она тосковала по звездоплаванию — по опасностям и хорошим людям, но не могла представить себе, что это можно ускорить, просто прикоснувшись к оголенными проводам.

Итак, Света дала залп. Симулятор взорвался фейерверком, уши заложило от грохота, сердце зашлось от восторга…

Вот она настоящая жизнь! Не в колл-центре, не в космических грезах, а с джойстиком в руках. Тут резкий разряд тока ударил ее в ладонь — симулятор, работающий на пределе, дал пробой через корпус джойстика - где-то в сети напряжение стало слишком сильным…

Света вздрогнула, потрясла рукой. Опять это! Неужели… Но додумать не захотелось – захотелось есть, после так лихо одержанной победы.

Она откинулась в кресле, сняла наушники, счастливо выдохнула, зажмурившись от наслаждения.

-Да! Я просто имба. Это был эпик! – громко крикнула она так, чтобы соседи услышали. Пусть знают, с кем рядом живут.

Соседи и услышали. Громко забарабанили по батарее, чтобы не шумела. Но если честно, от их батареи шума в десять раз больше, чем от ее единственного вопля. И ночь еще далеко! Чего барабанить-то без толку?

Она встала с намерением идти на кухню. Покачнулась. Кресло мягко придержало ее за бедра. Света удивилась, решила, что это ей показалось, стала оглядываться, чтобы понять в чем дело, но тут же ее внимание отвлек пейзаж за окном. Там были не скучные серые коробки и не цветные рекламные вывески в каждом нужном и ненужном месте, а закатный лес с невероятно красивыми цветами. Словно локация из фильма или тщательно прорисованной компьютерной игры. Света зависла, пораженная. По батарее продолжали долбасить. Потом очень знакомый голос крикнул:

-Светлана! Чудо-чудное! Просыпайся уже!

Света охнула, еще раз огляделась и вдруг поняла, что находится в своей спальне на космолете. На туалетном столике было раскрыто какое-то удивительное устройство, над которым парило трехмерное пространство космической экшн-игры. Долбасили в дверь, а не по батарее. И голос принадлежал Тишко.

Внутри стало разрастаться, шириться беспредельное ликование. Света покрепче стянула металлизированный кейп (на этот раз насыщенного пурпурового оттенка) широким поясом, вставила ноги в удобные самораскрывающиеся и самозатягивающиеся на щиколотке сверкающие ботинки.

-Сейчас! – крикнула она, подбежала к матово зеркалирующим панелям, коснулась ладонью подсветившегося сенсора так, словно делала это всегда, и панели с тихим свистом расступились, впуская взъерошенного главного космопилота.

-Я нарушил твой отдых! Прости! – выпалил Алеша, - Там такое!.. Командир еще не знает. Я сначала к тебе. Пытался связаться по эхофону, но ты не отзывалась... Поэтому еще раз прости...

-Что? – коротко спросила Света, - Что не так?

-Идем! Эферион выдает сигналы, как будто пытается наладить канал с Землей. Но здесь! Совершенно невероятно... Идем же!

Глава 10. Влюбленные

Видеосвязь на просторах космоса — исключительная роскошь. Колоссальные дистанции вызывают задержку сигнала вплоть до нескольких часов. Квантовые флуктуации пространства искажают данные, гравитационные аномалии и межзвездная плазма поглощают часть волн, а поддержание стабильного канала требует точной синхронизации гиперпространственных ретрансляторов — мощных станций, размещенных вдоль ключевых маршрутов. В моменты связи антенны станций выстраиваются в единую фазированную решетку, создавая узкий, высокофокусированный луч с гиперусиленным сигналом. Одновременно бортовые системы «космоса» и системы «Земли» активируют режимы квантовой коррекции ошибок. Алгоритмы в реальном времени компенсируют любые искажения. Энергопотребление при этом кратно возрастает. Поэтому видеорежим используют редко и только в крайнем случае, обычно не дольше 15–20 минут.

-Мирея Дмитриевна! Земля на видеосвязи! Срочно спуститесь в пилотажную рубку!

Голос Светланы Козиной, полный неподдельного удивления, звонко раздался из бортового эхофона, встроенного в панель управления командирского пульта и продублировался ее личной связью.

Иванова только вошла к себе. Последние двенадцать часов она провела в лаборатории с астрофизиками, наблюдая за обработкой информации со сканеров искусственным интеллектом. Умная система вычисляла причины гравитационного скачка, моделировала возможные сценарии поведения космолета и экипажа с учетом вновь открывшихся обстоятельств.

Мирея собиралась немного вздремнуть прямо на рабочем месте, в ожидании окончания вычислений и ответа Центра фундаментальных исследований, прежде чем принимать окончательное решение. Видеосвязь стала неожиданностью, а так быстро — тем более. По всем расчетам процесс обработки отправленных на Землю данных должен был занять больше времени. Сама передача туда и обратно шла на просторах космоса с существенной задержкой, потом еще — часы на расшифровку и анализ. Мирея рассчитывала получить ответ в лучшем случае спустя три дня — через аудиотранслятор или текстовым файлом. Но видеосвязь! Как это вообще возможно там, где они оказались?

Эферион в пилотажно-навигационной рубке горел ровно и ярко. Картинка над полом в центре каюты читалась легко, без малейших искажений, словно материнский сигнал пробивался из соседнего помещения, а не через тысячи световых лет. Четко проступали детали: эмблема Центра фундаментальных исследований на стене, над черным отполированным до зеркальности, эбонитовым столом, радужное мерцание цифр и графиков, медленно вращающихся над портативным эферионом, белые, сверкающие на солнце снежинки, за высоким, расштореным окном.

«Откуда такая четкость?» - невольно про себя озадачилась Мирея, никогда прежде не наблюдавшая подобной стабильности изображения в процессе полета. А она немало лет провела в открытом космосе. Даже от Ярика, последняя видеоветка развернулась пунктирными перебоями, все время дрожала от помех – а между тем, возле Ярика работала мощная станция межзвездных коммуникаций, и гиперканал тогда находился в активной фазе.

-Потрясающе, правда? – выдохнула связист Козина, - Как будто мы уже на Земле!

От изумления может быть, рыжие конопушки на милом лице Светланы сделались очень заметными.

Штурман Милый стоял около своего рабочего места напротив эфериовой картинки, и, созерцая невозможность, растерянно чесал затылок, словно пытался ухватить пальцами ускользающую мысль. Овербах задумчиво хмурился. Гала Симонян, от взволнованности, заплетала и опять расплетала длинную черную косу. Взъерошенный Алеша Тишко смотрел в эферион открывши рот. Когда Мирея вошла, он вскочил с удобного кресла космопиота, чтобы уступить его ей. Мирея отказалась садиться, и Алеша остался стоять между ней и Милым, тайком бросая на женщину-командира особенные, полные тайного значения взгляды.

Эферион транслировал светлый кабинет руководителя операции «Заслон-1», главы межзвездных исследований и навигации, профессора астрофизики, Сергея Эдуардовича Арсеньева – лаконичный, технологичный, заряженный живой, кипучей энергетикой собственного хозяина. Мирея хорошо изучила этот кабинет, бывая там не однажды. Минимум мебели. Шкафы с бесшумно перемещающимися от одного прикосновения дверками. За дверками, на полках, механические модели космических кораблей, искусственных спутников, роболетов, зондов, дронов; коллекция метеоритов в сферических боксах, бумажные книги по астрономии, несколько аналоговых фотографий за антибликовыми стеклами. Длинные диваны обтянутые белой экзокожей – теплой зимой и прохладной летом.

Посреди комнаты — телескоп. Старый, с настоящей стеклянной оптикой и механическим приближением, вполне рабочий. Арсеньев, Мирея знала, иногда, когда расчеты заходили в тупик и требовалась энергетическая подпитка, подходил к телескопу, убирал защитное покрытие прозрачного потолка, направлял окуляры в чернильное небо и долго разглядывал звезды.

Сейчас весь кабинет, и архаичный телескоп посередине него, читались с потрясающей четкостью. Казалось, сделай шаг и окажешься там, среди книг, графиков и блеска стеклянных линз.

В кабинете никого не было.

-Это очень странно! – заметил Милый, - Зачем транслировать нам чей-то пустой кабинет?

-Вероятно, это из Центра, - заметил Овербах.

-Такой качественный сеанс визуальной коммуникации требует больших энергозатрат! – согласно откликнулась Мирея.

- Нет, Мирея Дмитриевна, - встряла Светлана, - Такой качественный сеанс, учитывая нашу удаленность от Земли просто невозможен!

-Но вот он есть, - сказал Алеша Тишко, - Невозможность вполне себе возможна. Только зачем нам созерцать окно и телескоп?

Мирея не знала, что предположить. Почему-то этот пустой кабинет, слишком правильно транслируемый эферионом, сильно напугал ее вместо того, чтобы обрадовать.

В тот момент хлопнула дверь, остававшаяся за кадром, и Арсеньев собственной персоной, появился в поле зрения членов экипажа космолета. Медленно повернулся, увидел собравшихся в пилотажной рубке зрителей. На красивом, волевом лице появилось потрясенное выражение. Он привычно поздоровался со всеми присутствующими, потом выдохнул, засветившись невероятной теплотой, пробившейся сквозь удивление:

-Мирея Дмитриевна!

Милый, при этом обращении профессора к командиру космолета, хмыкнул, очень мило, сообразно своей фамилии. Тишко нахмурился, мгновенно пережив внутри собственную маленькую драму, Гала мечтательно вздохнула, Светлана смотрела во все глаза и светилась рыжим солнышком.

Официальность Арсеньева никого не обманула. После сцены прощания на космодроме команда космолета, да что там команда, вся планета Земля, с интересом наблюдавшая за стартом «Астрид» через эферионы, была в курсе отношений профессора астрофизики Арсеньева и капитана второго ранга космического флота Ивановой.

«Не знают только инопланетяне» – как-то пошутил Петр Орлов в одной из дружеских пикировок с Миреей, чем очень ее разозлил. Она предпочла бы, чтобы все хотя бы делали вид, что находятся в неведении, но никто даже не пытался делать этот самый вид.

-Как вы такого добились, профессор? – воскликнула Гала Симонян, которой всегда требовались быстрые ответы, и она просто не умела соблюдать субординацию, - Неужели за восемь месяцев нашего отсутствия на Земле, наука и техника так сильно продвинулись вперед? Но это же замечательно, хоть и невероятно!

Арсеньев обескураженно пожал плечами, и ничего не ответил Симонян, продолжая смотреть на командира космолета.

-Мирея Дмитриевна! – повторил он еще проникновеннее и значительнее.

Глава Управления анализа межзвездных явлений внезапно оказался слишком близко к женщине, черты его лица отчетливо проступили в эфирном облаке, поражая реалистичностью. Желание прикоснуться к нему отдалось тонкой пульсацией в кончиках пальцев и в висках. Однако физический контакт через эферион был невозможен. Оставалось только смотреть и говорить важное.

-Вызовите Фриске и Орлова! Срочно! – бросила она Светлане, потом обратилась к Овербаху, - Снимите блокировку с каюты Дмитрия ИльичаАрсеньеву, выговорила, решив использовать возможности нежданной видеосвязи по максимуму и не обращать внимания на детали:

-«Астрид» направил в Центр данные о гравитационных скачках в районе аномалии. Вам удалось их протестировать? Что вы сами думаете о нашей ситуации?

-Центр сопоставил ваши данные с данными ретрансляторов, южного и северного, а также сверился с записями гравитационных обсерваторий, Мирея Дмитриевна, - голос Арсеньева зазвучал взволнованно, в черных глазах ясно проступила тревога, - картина повсюду совпадает. Аномалия действительно расширилась на три процента за сутки, и рост не линейный, а экспоненциальный. Вероятность случайного совпадения — менее одной сотой процента. Предположения Дмитрия Фриске верны, объект реагирует на ваше присутствие. «Оракул» смоделировал несколько сценариев, и мы обязаны предупредить вас: ситуация критическая, действовать нужно немедленно. Только что собирали экстренное совещание с военными и представителями корпорации «Заслон». Обсуждали вашу ситуацию. Вам направлен полный отчет прямо из конференц-зала. Прочитайте. Там есть все рекомендации.

В рубку влетел Дмитрий Фриске, одетый в просторную хлопковой рубашке. На манжетах серебряные запонки с тонкой гравировкой, мгновенно засветившейся в сиянии эфериона зеленым свечением. В правой руке неизбежные блокнот и «Паркер». Остановился напротив проекции, охнул он неожиданности:

-Невероятно! Что это такое? Как?

Видеть Фриске обескураженным было странно, но не страннее, чем участвовать в идеальном сеансе видеосвязи.

Следом появился взъерошенный Орлов, только что оторвавшийся от перенастроек ЩОРСа. Светлана Козина вспыхнула, едва увидела его, нервно дернулась вскочить, но все же осталась на месте. Петр Андреевич прошел прямо к ней, встал за ее креслом, вцепившись пальцами в спинку. Светлана неестественно выпрямилась, напряглась явно чувствуя себя рядом с ним не в своей тарелке.

Арсеньев между тем по-дружески поздоровался с появившимися мужчинами и продолжил:

-Мирея Дмитриевна, Дмитрий Ильич, Петр Андреич, экипаж! Ваша безопасность зависит теперь от точности ваших дальнейших действий. Объект Икс, чем бы он на самом деле ни являлся, представляет для вас несомненную опасность. Он реагирует целенаправленно. «Оракулом» выявлены попытки объекта создать локальную сингулярность прямо на траектории полета «Астрид».

-Значит, мои утренние расчеты подтвердились! Я сразу говорил: аномалия реагирует на нашу массу и шумы. Теперь мы просто обязаны все перепроверить! Сергей Эдуардович! Я прошу вас посодействовать. Мирея Дмитриевна запретила запуск активной техники к объекту. Но я уверен, что пульсаторы не повлияют критически на гравитационные поля! Мы попробуем подавать короткие импульсы —для сбора данных, и как сигналы, для установления контакта. Возможно, объект – чужеродный разум, и нам удастся зафиксировать отклик.

-Каждое сканирование Икс воспринимает как угрозу и отвечает усилением гравиполя, - возразил Арсеньев, - «Оракул», в отличие от вашей системы прогнозирования, однозначен в этом вопросе, Дмитрий Ильич. Если вы продолжите проверки на данном этапе, через девять – десять суток вокруг «Астрид» сформируется замкнутая гравитационная ловушку. Вы не успеете ни уйти, ни передать сигнал бедствия. Корабль застынет в искривленном пространстве.

Тревожная волна-вздох прокатилась по рубке.

-Замкнутая ловушка… - Орлов напрягся, - Это плохо! Очень плохо!

Фриске окинул все собрание недовольным взглядом.

-Это невозможно! Наша робототехника, по сравнению с объектом Икс, подобна мошкаре у сияющей лампы. Скорее погибнет мошкара, чем лампа вспыхнет ярче. А «Оракул» слишком тяжеловесен! Я прекрасно знаю, как он обращается с любой информацией. Корабельная система расчетов гораздо более гибкая и она допускает новые подходы к объекту. По ее мнению зонды абсолютно безвредны!

-На вашем месте, Дмитрий Ильич, — сказал Арсеньев очень серьезно, — Я перепроверил бы данные прогнозирования вручную. Похоже, что в условиях гравитационных аномалий и квантовых флуктуаций, алгоритмы бортовой системы дали сбой. Сфера прогнозирования адаптируется к искажениям, принимая их за норму, меняет модель под ложные данные — и поэтому не видит угрозы. В данном случае, тяжеловесность «Оракула», как вы выразились, это его плюс, а не минус. Он жестко следует фундаментальным законам физики. Не подстраивается, а выявляет проблему. И он однозначно фиксирует четкую корреляцию. Каждый раз после приближения зондов с «Астрид» к объекту Икс, следует новый импульс расширения. Чем ближе сканеры к объекту – тем сильнее импульс. Ваши «безвредные» зонды меняют саму среду, в которой вы работаете и меняют критически!

-Сергей Эдуардович, - Фриске все больше распалялся, - «Оракул» оперирует теоретическими моделями, а «Сфера» работает с реальностью здесь и сейчас. Она учитывает локальные аномалии, которые вы не можете заложить в статичную систему. Посмотрите на данные последнего сканирования. Градиент гравитационного поля нестабилен, квантовые флуктуации создают временные «окна» с пониженной плотностью энергии. В эти моменты подход зондов абсолютно безопасен. «Сфера» это видит и рассчитывает окно возможностей. «Оракул» же дает универсальный запрет, упуская шанс. Да, мы в опасной зоне, и рост аномалии экспоненциален. Но именно поэтому нам нужны данные — без них мы слепы и обречены.

- Сергей Эдуардович, что скажете, мы можем попытаться запустить зонды в моменты, рассчитанные «Сферой»? – спокойно спросила Мирея, глядя только на Арсеньева, - На данный момент мы снизили скорость и перешли на пассивный режим сканеров, чтобы минимизировать риски. Милый просчитал и ввел в навигационный контур новый маршрут с учетом измененных данных.

Фриске не дал Арсеньеву ответить, заговорил снова сам, напористо, раздраженно, чувствуя, что проигрывает спор и от того негодуя:

-Я понимаю, риск есть. Но если совсем не пробовать – мы так ничего и не узнаем. Как мы будем двигаться вглубь аномальной зоны без дальней и детальной разведки? Я настаиваю на отмене запрета! Вместо постоянного пассивного наблюдения — короткие, активные микроимпульсы в моменты естественных провалов активности Икс. Тридцать секунд работы датчиков, затем пауза до следующего «окна». «Сфера» точно фиксирует эти фазы — каждые сорок семь минут амплитуда гравитационного поля падает на шестьдесят пять процентов на три минуты. Этого времени хватит, чтобы снять ключевые параметры градиента и скорректировать курс. Данные позволят нам построить маршрут к террестриалу — не наугад, а по просчитанному коридору через гравитационные тени планет. Без этих замеров мы просто упремся в невидимую стену. Компенсаторное поле не справится, двигатели откажут — и мы застрянем в аномалии, так и не достигнув орбиты. А с данными «Сфера» покажет безопасный вектор сближения.

-Дмитрий Ильич, вы гений, спору нет, - Тишко повернул голову к ученому, в его глазах плясали злые чертики, - Но так рьяно рветесь запустить зонды, будто от этого зависит не общий успех миссии, а ваша личная премия или строчка в отчете. Я за штурвалом семь лет и теперь еще восемь месяцев и, поверьте, смогу довести «Астрид» до орбиты террестриала без ваших провокаций Икс. По проверенной методике, опираясь на стабильные параметры поля и инерцию сближения, а не на мимолетные «провалы», которые ваша «Сфера», возможно, просто неверно интерпретирует.

-Алексей прав, — поддержал Тишко Арсеньев из своего кабинета. — Ваш метод, Дмитрий Ильич, потенциально работоспособен, но для его реализации требуется абсолютная синхронизация всех систем и ювелирная точность временных параметров — малейшее отклонение спровоцирует резкое усиление гравитационного поля Икс. Не стоит подвергать экипаж и корабль неоправданному риску. Ваша инициатива с построением маршрута, без сомнения, заслуживает уважения, но в данной ситуации, доверьте навигацию и управление профессионалам. Мирея Дмитриевна, Валерий Никитич Милый и Алексей Тишко обеспечат безопасное сближение и выход на орбиту террестриала без применения активных зондов. Здесь вам не стоит вмешиваться. Это не ваша задача. Вам следует сосредоточиться на анализе данных пассивного наблюдения. Изучите природу объекта, выявите закономерности его поведения и спрогнозируйте динамику аномалии. А после закрепления на стабильной орбите и получения базового массива данных можно рассматривать возможность активных замеров. Сейчас приоритет — планомерное, контролируемое сближение.

Арсеньев говорил спокойно, и это выбесило Фриске окончательно.

- Вы просто боитесь! Боитесь признать, что не понимаете Икс! — он задыхался от злости, глаза лихорадочно блестели. — Я единственный, кто готов действовать!

-Димыч, я тебе своего ЩОРСа под такие эксперименты не отдам. Для его электроники твои микроимпульсы, как микроземлетрясения. Давай без экспериментов, а? А то сам потом чинить будешь.

-Если будет это самое «потом», - проворчал Тишко.

Фриске полыхнул на Тишко недовольным взглядом, до ответа ему не снизошел, повернулся к Орлову, потом к Арсеньеву:

-Петр Андреевич, Сергей Эдуардович! Мы ученые. Риск — часть нашей работы. Но я не предлагаю бездумно бросаться в омут. Мы можем рассчитать оптимальную мощность импульса —достаточную для получения отклика, но недостаточную для провокации серьезной реакции. Всего три зонда — и у нас будут реальные данные! А не эти ваши усредненные графики, которые ничего не объясняют!

Арсеньев холодно ответил:

-Реальные данные – только после выхода на орбиту террестриала. Сейчас вы будете выполнять указания Миреи Дмитриевны. И рекомендации Центра. Они скорее всего уже добрались до ваших эферионов. Ознакомьтесь, Дмитрий Ильич на досуге. Желательно до того, как станете настаивать в следующий раз. И протестируйте «Сферу» на чем-то более предсказуемом. Мне не нравятся ее выводы.

Орлов хмыкнул, взглянул на Фриске с ехидным прищуром. Тишко насмешливо искривился.

-Достаточно, - голос Миреи прозвучал спокойно и непреклонно, - Варианты нашей работы мы обсудим и утвердим позднее с учетом рекомендаций с Земли. Орлов, Фриске, Милый покиньте пилотажную рубку и ждите дальнейших распоряжений. Тишко, ваша смена закончилась два часа назад. Отправляйтесь отдыхать. Гала, Светлана, вы тоже свободны. Я сама завершу сеанс связи.

Пилотажная рубка быстро опустела. Однако Светлана Козина задержалась. Она не услышала приказа – что-то увлеченно искала в настройках эфериона. Арсеньев видел ее, а Мирея не отследила присутствия, считая, что ее приказ выполнен беспрекословно. Обернулась к Арсеньеву, спросила, засветившись сквозь светлую кожу тихим, ласковым светом:

-Ты как, Сережа?

-Все хорошо, - просто ответил он, мимолетом покосившись на занятую своими делами Светлану, и спросил в свою очередь:

-А что ты? Держишься? Не устала?

-Держусь, — ответила Иванова буднично, словно речь шла о следовании правильным курсом, а не о ней самой.

-Я заметил, как ты сжимала кулаки.

Она не ответила. Только чуть отвела взгляд.

-Сережа, — сказала после паузы, — Ты веришь в его теорию? В отклик?

Арсеньев улыбнулся. Склонил голову набок, любуясь Миреей. Черная челка упала на лицо. Может быть другим не видно, но для него северная, неброская красота космопилота была совершенной, идеальной.

-Главное – это работа, да? – спросил он, - Ты верна себе, Мирея. Теория нормальная, жизнеспособная. И все-таки я бы посоветовал не рисковать пока тысячу раз не перепроверите. Я верю в другое.

-Во что?

-В то, что ты успеешь увести корабль, если что-то пойдет не так.

Она едва заметно усмехнулась уголками бледных губ.

-Ты всегда в меня верил.

-Всегда, — согласился он, и добавил тихонько, — И всегда за тебя боялся.

Мирея опустила глаза. Пальцы правой руки погладили эхофон на груди.

-Не бойся, — отозвалась в том же духе, — Я обещала вернуться, значит вернусь.

-Я буду ждать.

Они замолчали, разглядывая друг друга. Мирея – пристально, словно сверялась по памяти с тем, что она помнила, и тем, что видела теперь. Арсеньев с нежностью, которую не мог и не хотел скрывать. Светлана, оторвавшись от поисков, завороженно смотрела на них, как будто была в кино и наблюдала развитие сюжета чудесного фильма.

-Сережа, — позвала Мирея снова.

-Что, мой небесный ангел?

-Твои морщинки… Их стало больше.

Он невольно провел рукой по лицу. Потом улыбнулся – тепло, по-мальчишески

-Это ты виновата, — сказал он, — Переживаю не на шутку.

Свет ее кожи стал еще чуточку ярче. Она не ответила. Но в глубине темно-серых глаз что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. На сотую долю секунды.

-Береги себя, — вздохнул он.

-Ты тоже.

Светлана неосторожно повернулась, кресло стукнуло об стол, и Мирея вдруг поняла, что они с Арсеньевым не одни. Мгновенно подобралась.

-Благодарю вас Сергей Эдуардович за экстренное реагирование видеоконтактом на наш запрос, - проговорила первое, что пришло на ум в такой нештатной ситуации, - Вы смогли наладить идеальный канал для общения.

-Разве это не вы связались со мной? – удивился он, - Я только что вернулся с совещания, и эферион уже вовсю транслировал вас.

Он и она целую минуту молча созерцали друг друга через туманный свет эфериона, пытаясь осмыслить сказанное. Козина решила, что пришло время высказать свои соображения. Кашлянула, привлекая к себе внимание, потом звонко отчеканила:

-Земля сама подала сигналы, я только подчинилась запросу.

В тот же момент голос профессора, что-то проговорившего в ответ на замечание связиста, сделался механически-неразборчивым, объемное изображение с эфериона пошло помехами, а потом вовсе вырубилось.

-Светлана? – обернулась Мирея к девушке. Бледное от природы лицо командира космолета вдруг стало еще бледней, - Что все это значит? Какой сигнал вы поймали? Как? Что случилось теперь?

Глава 11. Рабочие будни

Лаборатория астрофизиков полнилась приглушенным гулом оборудования. В центре лаборатории овальный стол проецировал прямо в воздух, подсвеченную алым цветом трехмерную модель какой-то планетарной системы в сильном приближении. Стены, тоже снабженные проекторами – эферионами, как теперь знала Света, крутили объемные изображения гравитационных карт, спектральные и временные графики. В дальнем углу на высокой частоте постанывал установленный на треноге серебристый шарообразный, ощеренный иглами датчиков и антенн прибор размером с крупное яблоко, над ним четко по-русски вилась надпись, что это сфера системы прогнозирования. Наверное, там обрабатывалась какая-то важная информация, может даже ею же, Светой, добытая недавно с коммутатора в пилотажной рубке, и предоставленная сюда, в лабораторию.

Света долго, с интересом оглядывалась, рассматривая новую для нее локацию на «Астрид», особенно зависла возле непонятных графиков, пытаясь разгадать, что же это такое и зачем нужно. Она так увлеклась, что не заметила появившегося Орлова. Он подобрался сзади, встал за плечами, обдавая затылок теплым дыханием. Света узнала его не оглядываясь. Сцена их первого знакомства была столь фееричной, что Орлов просто не мог не запомниться девушке всеми уникальными деталями своего впечатлившего ее образа, вплоть до запаха кофе и шоколадок исходившего от его одежд.

-Нравится? — спросил он.

Она обернулась. Орлов стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на нее с легкой усмешкой.

-Процесс построения реальностных возможностей, — кивнул он на графики. — Если хотите, после совещания покажу, как тут все устроено.

Света вспыхнула, отодвинулась и выпалила негромко:

-Это еще что за заходы? Наше неформальное общение в ванной было чистой случайностью… Вы сделали неправильные выводы, Петр Андреевич!

-Никаких выводов, — он пожал плечами, даже бровью не повел. — Не хотите – как хотите, только больше не просите!

Развернулся и пошел к столу. Но на полпути остановился, оглянулся, в глазах мелькнули бесенята:

-И кстати, насчет ванной… Я уже забыл. Можете не краснеть.

От его слов и особенно от взгляда смущение захлестнуло с новой силой. Ничего он не забыл. Это уж точно. Захотелось провалится сквозь землю, закопаться и не высовываться. В этот момент в лабораторию вошли «повелитель вахты» Милый и Дмитрий Фриске. Пришлось оставить выяснение отношений и проваливание под землю на потом. Собственно, и земли-то никакой в ближайшее время не предвиделось. И спасительное пробуждение не наступало. Этот удивительный сон оказался значительно длиннее всех предыдущих.

Милый, Фриске и Орлов расположились за столом, над которым парила планетарная система. Лица у всех троих сделались невероятно серьезными, сосредоточенными. Они стали перекидываться редкими замечаниями о прошедшем сеансе видеосвязи с Землей, но обсуждать что-то без командира космолета не решались. Каждый ждал Мирею, и от этого ожидания воздух в лаборатории стал осязаемо плотным.

Света села подальше от мужчин на противоположной стороне стола, раскрыла портативный эферион, куда, по приказу Миреи, загрузила все данные с коммутатора в пилотажной рубке, и углубилась в их изучение. К ее удивлению, разобраться с незнакомым для нее устройством оказалось не сложно. Ничего особенно сверхъестественного – просто техника, пусть и сильно продвинутая, но интуитивно понятная.

Вот с Орловым гораздо сложнее, чем с техникой. И чего ему надо? Он продолжал смущать ее одним своим присутствием, а еще пока другие не видели бросал на Свету многозначительно внимательные взгляды и, кажется, даже чуточку улыбался краешками губ.

Света сделала вид, что поглощена работой и не поднимала головы.

Командир заблокировала соединившиеся двери, повернулась к команде. Ее лицо непроницаемо-холодное, как и всегда, обратилось к девушке. Света по едва заметным приметам поняла, что что женщина безмерно устала. Светлая от природы кожа, казалась серой, под глазами залегли темные круги. Что-то происходило тут на корабле. Что-то серьезное, что не давало Мирее Дмитриевне расслабится. И это была не только видеосзязь.

-Как сегодня настроение, Светлана? – спросила вдруг Иванова, - Как самочувствие? В сложившихся обстоятельствах вы будете нам очень полезны.

-Все хорошо, - удивилась Света. Вскинула сначала на командира, а потом на всех собравшихся, большие, карие, в рыжие крапинки глаза. Подумала про себя, что это впервые такой прямой вопрос. Тем более странно прозвучавший в устах все время холодной и отстраненной Миреи. Может женщина знает о ее выпадениях из этой реальности?

-Итак, — сказала между тем Мирея собравшимся, — Мы все видели одно и то же. Аномально стабильную видеосвязь на запредельных расстояниях, инициированную не нами. Теперь попробуем разобраться, что случилось. Светлана, вы первая.

Света опять удивилась. Почему она первая? Что нужно сделать? Сказать им что ли, что она вообще чужая здесь, на корабле и поэтому с нее взятки гладки, что в любой момент ее заберет из реальности «Астрид» другая, скучная реальность, но, наверное, ее не поймут, если она так скажет. Наверное, примут за сумасшедшую, может, за полную дуру или, того хуже, за трусливую дрянь. А дурой и дрянью казаться очень не хотелось.

Все смотрели на нее и ждали. Фриске высокомерно, немного скептически, Милый с добродушным нетерпением, Мирея спокойно, доверительно. А Орлов... как-то особенно внимательно, чуть насмешливо, но без издевки. Все те же бесенята плясали в глубине зеленых, умных глаз. Дразнили? Поощряли? Может требовали?

-Расскажите обо всей цепочке событий, соединивших космолет с Землей, - подсказала Мирея.

-Сигнал был слишком стабилен, слишком чист для таких расстояний, — тихо проговорила девушка дрожащим голосом.

Она заговорила о том, как хотела расслабиться и играла на симуляторе у себя... в каюте (оказывается здесь тоже был любимый симулятор), как заявился Тишко и позвал ее с собой, как потом в пилотажной рубке они оба, а еще Овербах, Милый и Гала Симонян с изумлением наблюдали, самопроизвольное, развертывание эферионом видеоканала для связи с Землей.

Двадцать минут назад, сразу после внезапного обрыва видеосигнала девушка по собственной инициативе полезла тестировать последний сеанс, пропустив мимо ушей приказ Миреи покинуть рубку. Свете интересно было разобраться с этой зашкварной по своим невероятным способностям техникой, а еще она очень хотела понять причины странного поведения систем. Разобралась и пришла в недоумение.

Казалось бы, запрос на установление канала пришел с Земли — но на самом деле был инициирован изнутри космолета. Бортовой коммутатор как будто отправил его автоматически, без участия людей. Следы логов более раннего, по сравнению с ответом, протокола‑запроса сохранились в сети. Приемник на Земле просто отреагировал на полученный сигнал из космоса. Активировался и стал просится в эфир «Астрид», создавая видимость первоначальных позывных.

Создавалось впечатление, что кто‑то взломал корабельные системы и принудительно запустил протокол связи, заставив эферион отправить запрос на Землю. Земля же лишь выполнила стандартную процедуру в ответ на поступивший сигнал.

На какое-то время все притихли, обдумывая услышанное.

-То есть… мы не вызывали Землю, Земля не вызывала нас? - первым подал голос Милый, - Системы Земли приняли чей-то запрос и ответили, решив, что это мы? Но это противоречит всем протоколам безопасности! Система не должна допускать таких обратных запросов без подтверждения кого-то из экипажа.

-Значит, что? Кто-то у нас тут балуется? – ухнул Тор, - Зачем бы? Это требует детальных проверок.

-Кто бы это ни был, он умеет делать то, что больше никто не умеет. Или обладает какой-то супертехникой, о которой остальным неизвестно! Непонятно, как вообще был налажен контакт. Сила сигналов с космолета не могла достигнуть ни одного известного ретранслятора, - почесал голову Милый.

Фриске задумчиво уставился на Милого, обмозговывая какую-то мысль.

— А если это не корабль и не Земля? – проговорил медленно, - Что, если кто‑то имитировал сигнал? Подделал лицо, голос Арсеньева, картинку его кабинета… И сделал это так безупречно, что даже квантовая коррекция ошибок не увидела фальши.

-Что вы имеете в виду? – нахмурился Тор, - Вы знаете тех, кто болтается поблизости и фонит?

-Это был Арсеньев, - уверенно проговорила Мирея, отреагировав на вторую часть высказывания Фриске. Она внутренне воспротивилась дикому предположению о том, что Арсеньев подделка. Не могла квантовая копия быть настолько чувствующей и нежной.

Фриске аккуратно пристроил блокнот на краю стола, сверху нацепил «Паркер» и выпрямился в кресле, глаза загорелись азартом:

-Пусть не имитация, - бросил он, - Все равно, мы столкнулись с чем‑то, что умеет манипулировать пространством и временем! Создавать идеальные каналы связи там, где их быть не может! Это же прорыв! Представьте — если мы поймем принцип… Что, если, - он на миг запнулся от переизбытка фантазии, - это аномалия установила для нас связь? Вы же сами уверяете — она реагирует на наши зонды. Она реагирует на космолет. Может, это попытка общаться?

Милый скептически фыркнул:

-Разумное нечто, что сначала пытается нас поймать в гравитационную ловушку, а потом любезно налаживает нам видеосвязь с Землей? Звучит как сценарий дешевого триллера, Дмитрий Ильич. Придумайте что-то получше. Спросите у своей расчетной техники в конце концов! Кстати, вы протестировали ее, как предлагал профессор?

-Кстати вы правы! - Фриске встал, прошелся по каюте к умной панели, заинтересованно замер напротив нее наблюдая за протекающими процессами расчетов. На лацкане небрежно наброшенного на плечи черного пиджака, сверкнул крупный бриллиант, вправленный в серебристую оправу претенциозной броши.

-Что там, Дмитрий? – спросила Мирея.

Фриске обернулся к командиру корабля:

-Очень интересная вырисовывается картина, капитан, - произнес он с многозначительной усмешкой, - Искусственный интеллект зафиксировал кратковременный всплеск квантовой когерентности между нами и объектом Икс во время сеанса видеосвязи. Уровень — за пределами любых естественных флуктуаций. Как будто пространство на время… выровнялось. Вытянулось в струну. Если бы Земля была рядом, это на самом деле создало для нас идеальный канал для передачи визуальной информации туда и обратно. Но в нашем случае... В нашем случае есть что-то еще, чего я пока до конца не понимаю, но более, чем уверен в разумности этого «нечто».

Все замерли. Мирея медленно выдохнула:

-Значит, вы склонны утверждать, что кто‑то или что-то вполне осознанно создало для нас этот канал?

-Я склоняюсь к местоимению кто-то! – важно заявил Фриске.

-Резидент на корабле? – предположил Тор.

Фриске ощутимо дернулся, но почти сразу взял себя в руки. Света заметила это, потому что наблюдала только за ним.

-Глупости! – сказал он, - Я имел в виду, что наш объект может оказаться обитаемым. Или… живым. Представьте, гигантский организм, способный генерировать поля связи.

-Вот это точно глупости! — парировал Тор, но в его голосе прозвучало сомнение, — Вы хотите сказать, что мы общаемся с… существом? С чем‑то, что использует корабль как инструмент?

— А почему нет? — Фриске выпрямился, в глазах вспыхнул фанатичный огонек, — Мы не знаем пределов возможностей этого объекта. Возможно, он не просто реагирует на нас — он нас изучает. Именно потому нужны зонды… Чтобы проверить…

-Не сейчас! – прервала его Мирея.

-Я прошу внимания, — осторожно проговорила Света, в процессе обсуждения продолжавшая изучать так и этак, полученную с коммутатора информацию, отклик аномальной зоны, ближайших планет и возможности эфериона заодно.

Когда все обернулись к ней, она резко выдохнула воздух, отбрасывая сомнения и страх. На секунду прикрыла глаза, мысленно велела себе быть уверенной. Она все знает. Все понимает. Она умная, иначе никто не взял бы ее в этот полет! И она должна довести до сведения… Может это поможет... Коснулась пальцами всплывающих над коленями кнопок портативного эфериона и вывела на главный проекционный экран график.

-Смотрите сюда. Во время сеанса связи гравитационные поля вокруг аномалии выстраивались в четкую последовательность. Вот здесь, здесь и здесь — явные периодические колебания.

Все склонились над проекцией. Мирея обернулась к Фриске:

-Вам слово, Дмитрий! Что это такое?

-Похоже на кодированную передачу… - в опережение бросил Милый, и тут же был поддержан Фриске:

-Вот оно! Кодированная передача! Чужой разум!

-Зачем ты следы разумности ищешь, Димыч? – вмешался Орлов, - Как по мне, это может быть просто резонансным эффектом. Мы запускали зонды с гравитационными сенсорами — они возмутили поле аномалии, та отреагировала, создав стоячую волну. Вот тебе и «кодированная передача».

Фриске скрестил руки на груди:

-Резонанс не создает упорядоченных последовательностей, Петя. Посмотри на амплитуду: вот здесь — четкий пик, потом плавное снижение до базового уровня, затем пауза ровно в четыре десятые секунды — и новый импульс. Это не хаос.

Мирея внимательно изучала проекцию. Ее глаза сверкали, как сверкает лед весной на озерах, на щеках неожиданно начал проступать яркий румянец.

-Мы не запускали активных зондов больше 12 часов, - сказала она, - Как может быть какой-то отклик?

-Расстояние и скорости, Мирочка! – напомнил Орлов одновременно сверкнув веселыми глазами на Свету, - Зонды работают на импульсно‑плазменных системах с аннигиляционным инициированием. Они перемещаются почти мгновенно через километры космической пустоты. Ответ объекта, при учете расстояния, на котором мы теперь от него находимся, может идти сутками. Однако пришел всего за двенадцать часов с момента последнего запуска активного сканера.

-Я буду настаивать на разумности явления, - возразил Фриске.

-Представь, Димыч! – чуточку повысил голос Орлов, - Что ты бросаешь камень в воду. Что происходит? Правильно! Появляются круги. Прямо как у нас! Только здесь «круги» сложились в некий узор. Сообразно гравитации космических тел! А ускорение в аномальной зоне – это и в самом деле интересно! Могло возникнуть из-за физических свойств самой аномалии, я полагаю, которые нам еще предстоит изучить!

-Ты всего лишь полагаешь! – фыркнул Фриске, - А ну-ка Светочка, дайте нам качественную картинку хотя бы одного цикла в большем масштабе. Хочу увидеть детализацию на микроуровне. Или нет, масштабируйте все циклы!

Света кивнула, осторожно коснулась графика, расширила его так, как делала бы на смартфоне или айподе. Получилось. Изображение увеличилось в разы, и теперь стало видно мельчайшие зубцы и впадины внутри основных импульсов.

-Вот! — Фриске, отодвинул Свету, сам покрутил график, очень медленно, рассматривая с сосредоточенным вниманием, — Видите? Внутри каждого пика есть микромодуляция. Частота меняется ступенчато: двенадцать целых семь десятых герц, затем пятнадцать целых три десятых герц, потом резкий скачок до двадцати восьми целых одной десятой герц. И эта последовательность повторяется в каждом цикле с точностью до тысячных долей. Я же говорил, — добавил он, обводя золотым «Паркером» проекцию графика, — Аномалия разумна. Она не просто отражает сигналы — она их модулирует. Посмотрите на эту последовательность.

-Или это сложный резонанс, - гнул свое Орлов, - Мы вошли в зону, где гравитационный градиент аномалии достиг критической крутизны. Наша масса, излучение, сканеры, работа двигателей — все это возмутило ее поле. Объект ответил – как озеро на брошенный камень, как струна, за которую дернули.

-Слишком высока точность. Это не резонанс, Петя. Это структура.

-Мы собрались, чтобы обсудить видеосвязь, - напомнила Мирея увлекшимся мужчинам, - Эти резонансы или структура как-то могут помочь ответить на вопрос?

-У меня есть версия, Мирея Дмитриевна, —подала голос Света, среди мгновенно воцарившейся тишины. Она все думала, считала и в голову неожиданно пришла идея.

Мирея очень внимательно посмотрела на связиста. Кивнула в знак одобрения. Света оставила графики скользить слева над столом, справа вернула в зону видимости трехмерную модель аномальной зоны, а надо всем этим разместила схематическое изображение Земли и сети станций‑ретрансляторов с указанием каналов связи, ведущих к кораблю. И сама удивилась, как ловко это все ей далось с первого раза.

-Объект Икс сработал, как сверхмощный ретранслятор, - произнесла Света прерывающимся от волнения голосом, - Мы пока не изучили объект достаточно, поэтому не можем утверждать с уверенностью что он такое, но мы знаем, что он реагирует на агрессивные запросы зондов, например, расширением собственного гравитационного поля. И он отреагировал резонансами или осознанным паттерном (пока мы не можем утверждать с уверенностью что это было на самом деле) на работу наших двигателей и систем. Пространство между кораблем и Землей во время сеанса связи, как только что показали расчеты, заполнил кратковременный всплеск квантовой когерентности. Дмитрий Ильич верно подметил, что если бы Земля оказалась рядом, это создало бы для нас идеальный канал для передачи визуальной информации туда и обратно. Однако в случае, если объект Икс – гипермощный ретранслятор – это предположение становится вполне жизнеспособным и в нашем случае! Канал образовался между нами и объектом, а уже потом от объекта транслировался дальше к межгалактическим станциям и к Земле, правда транслировался с невероятной силой.

Светлана перевела дух, тут же в ее рассуждения ворвался Милый:

-Верно Светлана! – воскликнул он, - Однако остается неясным, как мы все-таки подключились и именно к Арсеньеву!

-Это может быть целенаправленное подключение изнутри, - предположил Тор, сделав очень мрачное лицо.

-Интерференция. Многолучевая, - вбросил Фриске почти мгновенно, - Если у нас несколько источников сигнала, они создают интерференционную картину. Максимумы и минимумы. Можно предположить, что в какой-то момент максимум совпал с направлением на Землю, а частота — с нашей несущей, и канал связи возник сам собой.

-Это как так сам собой? — удивился Орлов, — С идеальной квантовой когерентностью? С уровнем сигнала, которого не может дать ни один наш передатчик?

Говорил он с Фриске, но почему-то обернулся к Светлане и весело подмигнув ей, спросил:

-Вы такое на интерферометре видели, Светлана?

Девушка вспыхнула и отвела взгляд.

-Нет, не видела, — признала она, подумала секунду и добавила, - Но на самом деле, теоретически такое возможно, Петр Андреевич. Дмитрий Ильич может оказаться прав.

-Прав? Объясните, - попросила Мирея Свету.

-Канал мог быть спроецирован разумной силой, если бы таковая имела место быть, - сказала девушка, - Или же, наша масса, двигатели, излучение, стали возмущением для гравитационного поля объекта Икс, и он сработал как гравитационная линза, собрав воедино и отзеркалив наши же собственные множественные сигналы и следы от логов оставшиеся в системах. Адрес эфериона Арсеньева для нас в приоритете. Мы регулярно обмениваемся информацией именно с ним с разных бортовых средств связи. Поэтому канал образовался между нами и приоритетным эферионом.

-Линза, - Фриске склонил голову набок, - Именно линза!

Орлов посмотрел на Свету очень внимательно. Сказал без улыбки.

-Однако ваша с Фриске теория, Светлана, не объясняет той силы, с которой сработал как ретранслятор объект Икс, сделав видеосвязь доступной на удалении от основных межгалактических станций и чистоты сигнала тоже не объясняет.

-Не объясняет, - согласилась Света, - Может быть изучив аномалию подробнее мы поймем в чем дело?

-Дело в технологиях, которых нет у нас, но которые есть там!

Фриске явно воодушевленный, что у него появилась, пусть слабая, но поддержка в виде связиста Светы, ткнул «Паркером» в пульсирующую красным пентаграмму аномалии, - Представьте: квантовая синхронизация на макроуровне, гравитационная модуляция пространства, мгновенная передача информации без затухания… Мне даже терминов не хватает, чтобы описать это! И не терпится запустить зонды с новыми датчиками. Сегодня же добавлю в их прошивку алгоритмы поиска квантовых паттернов. Если аномалия действительно считывает наши сигналы, мы поймаем момент копирования! Мирея Дмитриевна! Позволите простое сканирование? Без внедрения!

Мирея скрестила руки на груди, задумчиво глядя на проекцию:

-Хорошо, Дмитрий Ильич. Подготовьте зонды. Но с ограничениями: никаких агрессивных импульсов. Надеюсь, вы помните, что пока нам ничего не известно об объекте, надо действовать крайне осторожно. Светлана, составьте полный профиль канала Арсеньева: все частоты, временные метки, параметры квантовой коррекции. Петр Андреевич, проанализируйте, как гравитационные флуктуации аномалии соотносятся с нашими сеансами связи. Милый, проверьте, можно ли изолировать коммуникационный модуль от общего поля — попробуем несколько раз провести контрольный сеанс с другим каналом и посмотреть, что получится. Однако! – Мирея остановилась, оглядела собрание внимательным взглядом, - Все вышесказанное только после хорошего отдыха. Мы больше суток на ногах, как будут обстоять дела дальше – непонятно. Корабль надежно закрепился на новом курсе, и у нас есть время перевести дыхание пока не подойдем к орбите гиганта. Объявляю режим регламентированного отдыха продолжительностью двенадцать часов. В пилотажной рубке сейчас дежурит Гала Симонян. Остальные немедленно по каютам! Светлана, к вам это особенно относится. В последнее время вы радуете нас хорошим самочувствием. Хочу, чтобы так и продолжалось. Поэтому сейчас же отдыхать. Дмитрий – и к вам. Вы по-прежнему под наблюдением. Блокировать ваши двери мы больше не станем. Однако, я надеюсь на ваше благоразумие. Все системы перевести в автоматический режим. Доступ к критическим узлам — только по экстренному протоколу и только с моего личного подтверждения. Всем отдыхать! Вопросы?

-А как же мои безымпульсные зонды, – начал было Фриске.

-Через двенадцать часов мы вернемся к этому разговору, - взгляд Миреи был холоден, Фриске передумал спорить и, хмурый, отступил. Орлов сдержанно улыбнулся, поднялся из-за стола:

-Есть отдыхать, Мирка, — произнес он с легкой иронией, но без вызова.

-Вот и отлично, — Мирея слегка расслабилась, — Расходитесь. И помните: Двенадцать часов — это не рекомендация, это приказ.

Света тоже пошла, удивившись немного, что на нее особо обратили внимание. Что-то, стало быть, с нею в этой реальности и в самом деле не так!

В коридоре Свету поймал Орлов. Аккуратно оттеснил к переборке за кадку с красивой пальмой, дождался пока схлынет поток людей, и сказал тихо:

-Считаете, что это аномальный объект мутит эфир?

-Это предположение! – пожала она плечами, - Внутри систем следов почти никаких не осталось. А утверждать, что кто-то из космолета тайком связался с Землей с дурной целью или чтобы поразить таким чудом окружающих как-то… некрасиво что ли. Зачем бы? Кому это нужно? И технических возможностей нет никаких. Из-за этого сеанса видеосвязи ничего плохого случится не могло, но и для хорошего он вроде бы не очень нужен. Скорее это аномальная активность непонятного нам объекта.

-То всю дорогу делали вид, что вы зомби, то вдруг столько интеллектуальных выбросов разом, - усмехнулся Орлов, - Не ожидал! В вас вселился инопланетный двойник?

-Все вам расскажи, кто в меня вселился! - Света попыталась ответить иронично, однако прозвучало зловеще. Она всерьез испугалась. Орлов скорее всего ничего такого в виду не имел, просто использовал первую, пришедшую на ум метафору, но оказался недалек от истины. А может что-то знал? Как и Мирея!

Девушка попыталась вырваться и сбежать, но мужчина встал между кадкой, и входной группой в лабораторию, загородив полностью проход.

-У меня мурашки от вас по спине, - проворчал он то ли шутливо, то ли удивленно, а может и так, и этак, - Восемь месяцев тише мыши, а теперь пугаете меня…

-Мурашки? – Света вдруг опять углядела веселых бесенят в черных зрачках, сначала успокоилась, а потом еще сильнее заволновалась, но теперь это волнение стало приятным, даже слишком, - Мурашки?

-Ага! – подтвердил он, и хитро улыбнулся, - Чувствую за вашим привычным обликом чужеродную суть.

Света не успела отреагировать. В этот момент разъехались двери в лабораторию. Мирея и Овербах вышли вместе. Орлова и Свету не увидели за раскидистой пальмой.

-Вы не дали мне никакого задания, командир! – тихо говорил Тор, - А я не верю во внешние вмешательства и самопроизвольные подключения. Как-то сложно слишком. Может попробовать поискать среди нас?

-Вы серьезно? – Мирея смотрела на Тора напряженно, - Считаете, что…

Тор покачал головой.

-Береженого, как говорится, Бог бережет! Я понятия не имею зачем кому-то это понадобилось, как это совершилось, но проверить стоило бы…

-Делайте!

Оба скрылись за поворотом.

-Тор, похоже, не принял ваших с Фриске рассуждений, - задумчиво проговорил Орлов чуть отступая от Светы, - Может он и прав. Мне, если честно, тоже не нравится этот внезапный видеоканал. Что-то в нем есть нехорошее.

Отвечать Света не стала. Воспользовавшись тем, что Орлов отвлекся, проскользнула мимо него и поспешила к себе. Успокаиваться.

Глава 12. Колесница

Дмитрий Фриске откинулся в кресле. Непривычно низкий гул космолета вибрировал в груди, казался продолжением неотвязных мыслей и желаний. Корабль шел сквозь сверкающую звездами бездну медленно, осторожно, стараясь создавать вокруг себя минимум колебаний, чтобы даже ненароком не спровоцировать новый всплеск аномальной активности гравитации. Эфероэкран во всю стену транслировал забортную обстановку. Фриске смотрел на звезды и думал, что каждый день, на протяжении уже восьми месяцев, наблюдает сквозь... (Нет, это даже не иллюминатор, всего лишь прямой эфир снаружи!) Наблюдает сквозь прочную титановую стену космического корабля одну и ту же картину. Мирее нравилось разглядывать космос. Она находила в его глубинах что-то завораживающее. Фриске не понимал, что там может быть завораживающего. Разве что загадки науки, которые надо разгадать и написать об этом как можно больше интересных статей. Просто наблюдать было не в стиле главы научной группы. Он хотел действовать, исследовать, изучать... Он хотел зарабатывать в конце концов, внедряя новые технологии и разработки.

Запуск зондов был просто необходим. Фриске отправился к опасной аномалии с определеннойцелью. В программу вбухана чертова уйма денег. От него потребуют результатов очень высокопоставленные люди. И если результатов не будет… Страшно даже представить, что тогда.

В лабораторию стремительным шагом влетела бортврач, пожилая женщина в развевающихся металлизированных одеждах. Волосы аккуратно уложены. В открытом декольте – подвеска, японская нэцкэ. И что за манера одеваться по форме экипажа, а не в нормальные платья? Уж Лидия-то Петровна могла бы понимать в таких вещах, с ее то вкусом.

-Иванова приказала ждать? – недовольным тоном выговорила она, - Запретила активные импульсы?

-Да! И пассивные тоже! До особого распоряжения.

Фриске не встал при ее появлении. Зацепил «Паркер» со стола, принялся демонстративно крутить в пальцах, пощелкивая крышечкой. Лидия Петровна была своя. Она тоже работала в программе. Однако, ее задачи уступали по масштабам задачам Фриске. Она всего лишь наблюдала за процессом приживления интегрированной личности. И, кажется ей дела не могло быть до зондов.

-Вам-то что? - с вызовом выговорил астрофизик, - Вы свое дело делаете с успехом! А я разберусь. И вообще, сейчас объявлен тихий час. Как в садике. Слышали о таком? Я отдыхаю тут. Не мешайте мне. Еще семь часов осталось.

-Плохо! – женщина остановилась около кресла Фриске. Нахмурилась задумчиво. Ее грудь ходила ходуном. Она явно злилась, но старалась держать себя в руках, - Может повлиять на Иванову через Орлова?

-Орлов просто насмехается. Он не понимает важности, - пожал плечами астрофизик, разглядывая Лидию Петровну в подробностях.

Вообще-то ему нравилось на нее смотреть. Несмотря на возраст, выглядела она превосходно. Даже сексуально, надо отдать ей должное. Но раздражала ужасно.

Орлов! Нашла кого вспомнить! Орлова нельзя допускать к сведениям... Зря его порекомендовали сюда. Толку ноль! Мальчишка, непонятно как добившийся известности и чудом заслуживший доверие Комитета. Если бы прежде знать, что он полностью подчиниться Ивановой, ноги бы его на «Астрид» не было! Для Орлова важно только чтобы его системы работали исправно в любых условиях, на радость разрастающейся корпорации «Заслон».

-Нам нужно внедрять программу так или иначе!

Лидия Петровна сердилась не на шутку.

-Ваша что ли карьера летит к черту? – фыркнул Фриске, - Повторяю вам, не вмешивайтесь. Я сделаю, что должен. Просто надо еще чуть-чуть подождать.

-Чего ждать? Я же знаю, что времени почти не осталось. К вашему сведению, моя карьера тоже полетит к черту, как вы выражаетесь, если модули не будут внедрены на объект!

Фриске вздохнул, встал, прошелся по лаборатории. Ему хотелось смотреть на Лидию Петровну, но слушать было неприятно. И чего она пришла кричать? Как будто от ее криков что-то может поменяться. Он остановился около «колючей» сферы прогнозирования вероятностей, рисующей вдоль стен длинные колонки цифр и ломаные графики – виртуальные ассистенты бесконечно занимались одним и тем же – перебирали частоты, моделировали запросы и отклики, на основе ранее полученной информации. Проверяли и перепроверяли насколько безопасны будущие запуски импульсной техники. Тупость! Непонимание! Да, собственно, откуда возьмется понимание, если весь корабль – просто извозчики и подопытные крысы!

Астрофизик перелистал результаты анализа в сфере, разочарованно вздохнул и отступил. Все одно и то же! Из-за трусливого приказа о бездействии, ничего свеженького нельзя было закинуть в расчеты, и тогда какой смысл гонять дорогую игрушку туда-сюда? Не проще ли выключить, чтобы не стонала, как умирающий ежик? Пассивные сканирования на дальних расстояниях не в счет! Такие сканирования даже новые расширения гравиполя, если оно произойдет, уловят с задержкой, которая, если честно, на самом деле может стоить всем их жизней, хотя Мирея, Орлов и Арсеньев иного мнения. Ученый не понимал, честно не понимал, как можно отправиться в далекое звездоплавание исследовать неведомый объект, (они же исследовать собирались!) но, приблизившись к этому объекту настолько, что кажется, руку протяни – и вот он, отступить, испугавшись его непонятной им силы.

-Мирея обещала позволить запуски пассивных сканеров после тихого часа! – усмехнулся астрофизик, и окинул врача новым внимательным взглядом, - Вместо пассивных отправим программные модули. Все равно кроме меня и Федорова в этом никто ничего не смыслит. Орлов еще, пожалуй. Но он не вмешивается. Ему и своих забот хватает.

-После тихого часа? – Лидия Петровна разъярилась, - У нас каждая секунда на счету, а вы часами меряете, Дмитрий Ильич, да еще и тихими? Пытаетесь идти по пути наименьшего сопротивления?

-Пытаюсь. И что там у вас за секунды такие важные? Ваша жертва эксперимента никуда от вас не денется! И Комитет из-за нее будет всегда к вам благосклонен, что бы не случилось. Потому что только вы можете... дать гарантии... У меня иная ситуация. Если я не установлю мои межпространственные синхронизаторы сейчас, мне никто не позволит сделать это в другой раз. Меня просто размажут. Сожгут и пепел развеют над Волгой.

-Если вы не установите ваши межпространственные синхронизаторы, моя подопечная погибнет! – Лидия Петровна пошипела это приблизившись, прямо в лицо Фриске, - Мне нужен сигнал в разы больший, чтобы интегрант перестал отваливаться в свою реальность. Иначе размажут и меня тоже!

-Что? Я не знал! Вы не говорили мне!

Фриске опешил, а Лидия Петровна продолжила.

-Вы думали, я просто так настаиваю на ускорении процесса внедрения модулей? Удерживать чужеродную личность в теле девочки нелегко! Дозы наногарма просто зашкаливают. Они уже близки к предельным!

-Понятно! – Фриске нахмурился, - Но у нас в запасе еще несколько часов! Мирея обещала дать добро... Давайте подождем...

-Дмитрий Ильич! Вы же в состоянии обойти ее запреты! Пакет уже у вас.

Фриске вздрогнул, злобно посмотрел на врача.

-Все-то вы знаете! Откуда бы?

-Со мной поддерживают постоянную связь. Он беспокоится.

-Если бы беспокоился, не позволял бы ей таскаться в космос! Ей что, так обязательно было становиться офицером космофлота? Жила бы себе на вилле у моря, разглядывала морскую пену и завлекала проезжих принцев. Тогда ваш наногарм ей даром был бы не нужен.

-Дмитрий Ильич! Активируйте пакет!

Фриске сердито обронил несколько ругательств, обернулся на эфероэкран, подошел к нему вплотную, посмотрел вниз относительно положения корабля. Там, если верить приборам, висел невидимый террестриал, к орбите которого они так осторожно приближались. А еще глубже неведомый и странный Икс, куда должны были направится межпространственные синхронизаторы.

-Дмитрий Ильич! Активируйте пакет! – почти истерично повторила борт-врач.

Фриске со вздохом отступил от псевдоокна, включил эферион, встроенный в панель лабораторного стола, отыскал и вывел в эфир объемную проекцию системы К-453, приблизил предполагаемое место расположения объекта Икс, обозначенное пульсирующей пентаграммой. Следовало бы нарисовать вместо пентаграммы что-то вроде разверзнутой пасти, изрыгающей пламя. Именно таков этот проклятый объект!

Астрофизик задумчиво коснулся нужных сенсоров и за пару секунд вывел на орбиту между гигантом и терестриалом то, о чем только что подумал. Получилось очень страшно.

Усмехнулся, разглядывая свое художественное произведение, потом нахмурился. Рассердился на самого себя за это маленькое хулиганство и прокрутил меню, развертывая схему корабельных сканеров. Сейчас предстоит хулиганство покруче...

-Надо решаться вопреки всему.

Голубой шарик надстроек плавно раскрутился в облаке и рассеялся невидимым дымом по всему интерфейсу.

-Готово! – буркнул Фриске, - Теперь главное, чтобы никто не помешал. Пойдите-ка прочь, Лидия Петровна! Я привык работать один.

Она яростно сверкнула глазами, но подчинилась. Ей было крайне важно, чтобы все получилось.

После ее ухода Фриске принялся вводить нужный протокол, перепроверил настройки трех запланированных к внедрению модулей, наметил траектории запуска и точки интеграции. В лаборатории внезапно воцарилась удивительная тишина, будто время на мгновение остановилось. Гул двигателей, привычный, монотонный, отступил на задний план, превратившись в отдаленное эхо, нежное похрустывание эфериона растворилось в важности момента, и даже умный «ежик» умолк, позабыв, что собирался умереть. Рука ученого зависла над активатором пуска. Он все еще раздумывал сделать или нет, когда неожиданно сработал автоматический шлюз, створки входной группы разъехались в стороны, раздался серебристый женский смех. Рука Фриске непроизвольно дрогнула от неожиданности, задела пусковую клавишу и первый модуль выстрелил в сторону объекта.

Эферион вспыхнул всем световым спектром, выдал в туманное облако стандартное сообщение об удавшемся запуске робототехники. Фриске впился глазами в частоты, амплитуды, временные метки. Он все точно рассчитал. Должно было получится. Вот оно!

В каюту шагнули связист Светлана Козина и сразу за ней Саша Федоров – подчиненный Фриске, физик-наблюдатель – худощавый, немного неловкий, но очень многообещающий и преданный Фриске мальчик. Молодые люди, оживленно общаясь, повернулись в сторону ощеренной иглами системы прогнозирования. Светлана смеялась какой-то шутке юного астрофизика. Увидев Фриске над развернутой звездной картой, оба остановились, вежливо поздоровались.

-Вон! - выкрикнул Фриске в панике от того, что его поймали врасплох, - Кто позволил?..

Эферион в тот же миг стал нервно мерцать красным и издавать противный писк, оповещая о нештатной ситуации. Где-то в недрах корабля взвыла сирена. Фриске замер. Козина и Федоров прервали беседу. Федоров обернулся к выходу, наверное, считая, что проблема где-то там, за затворившимися дверями, Козина охнула, впившись взглядом в эферион.

-Вы активировали импульсные зонды, Дмитрий Ильич? – воскликнула девушка, очень внимательно читая бегущую по туманности над аппаратом информацию, - Разве командир не запретила?

В облаке эфериона мерцала надпись: «ЩОРС‑4. Частичное отключение контуров. Причина: резонансные перегрузки»

-Черт, — прошептал Фриске, - Черт! Черт!

Астрофизик не хотел никаких перегрузок. Он хотел только по тихой внедрить очень дорогостоящую программу. Но объект отреагировал совсем не так, как планировалось. Объект ударил по кораблю… Катастрофически сильный резонанс, прокатился по всем отсекам и переборкам, вызывая невозможные вибрации.

Фриске поднял глаза на Козину, все еще что-то требующую от него. Что от него можно требовать? Разве он виноват? Он вообще ничего не собирался запускать. Это Лидия Петровна подговорила! И сбежала! Нет! Это Козина его сбила своим смехом… Это Козина. Это она!

-Зачем вы сюда пришли? - крикнул он, - Что вам тут нужно было? Теперь из-за вас, кораблю конец!

Глава 13 Справедливость

В последнее время Арсеньев задерживался в Центре допоздна. С момента старта «Астрид» поток информации, требующей его личного контроля, вырос втрое. Телеметрия, спектрограммы, карты гравитационных аномалий — все это стекалось в его кабинет из разных подразделений, чтобы затем сложиться в единую картину.

Днем он отвечал на звонки, согласовывал поправки к курсу, участвовал в оперативных совещаниях — словом, управлял хаосом текущих задач. А вечером, когда жизнь в зданиях затихала, сравнивал прогнозы с реальностью, пытаясь уловить в огромном потоке информации важное. То, что ускользало днем в суете.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Закончив с анализом последних информационных составляющих, профессор устало откинулся на спинку кресла, устало потер переносицу.

Пора домой. Спать. Однако возвращаться одному в пустую квартиру не хотелось. Сейчас он прогуляется по скверу вокруг Центра, поднимется на крышу-оранжрею, выпьет там кофе, глядя на яркие огни Москвы и еще немного покопается в отчетах с «Астрид».

Перед его мысленным взором вдруг возникла Мирея в рубке. Такая, какой бла на самопроизвольном сеансе видеосвязи. Стройное тело, обтянутое белым форменным костюмом, серебристое кимоно, накинутое небрежно на плечи, голубой свет эфериона на груди и голубой свет серьезных глаз. Лучше бы она не появлялась перед ним. На отдалении, не встречаясь, проще справляться с чувствами. Он соскучился. Страшно соскучился.

Арсеньев встал, оделся, вышел в пустой коридор, встретивший его тишиной, мягким дежурным освещением и молчанием запертых дверей. Поздно. Кроме него в Центре похоже никого больше не осталось.

Нет. Из кабинета Семенова – начальника отдела анализа траекторий – слышались приглушенные, серьезные голоса.

Мало ли кто и зачем общается в кабинете? Дел у Центра много, не все и не всегда можно завершить в рабочее время. Тем более Семенов – за ним контроль сотен торговых, инженерных, исследовательских космических путей. У Семенова большой отдел и большая ответственность.

Арсеньев хотел пройти мимо, к лестнице, но вдруг уловил сквозь приоткрытую дверь имя «Астрид» — и замер. Вроде бы опять ничего особенного. Маршрут «Астрид» постоянно поддерживали сотрудники именно подразделения Семенова. Однако сразу за именем прозвучало слово гиперканал, что зацепило слух. Гиперканал разворачивался либо в самом конце миссии, когда космолет направлялся домой, либо в экстренных ситуациях, когда других шансов на спасение не предвиделось. «Астрид» возвращаться не собирался и ничего такого, что критически нарушило бы график полета, не случилось, иначе Арсеньев бы знал. Последнее расширение аномалии Икс и изменение маршрута в связи с этем, не могло сказаться на планах исследователей.

Тем не менее, Арсеньев услышал слово «гиперканал». Зачем обсуждать это за четыре года до возвращения? Он собрался войти, чтобы лично и прямо спросить, но что-то было не так, и он зачем-то медлил, подслушивая.

Говорили двое. Негромко. Один голос принадлежал как будто самому Семенову, Второй – был незнакомым и, кажется звучал из динамика громкой связи – он был чуть приглушен, с едва заметной объемностью, словно говорящий находился не рядом, а в другом пространстве.

-Через двое суток. Готовность номер один, - сказал этот удаленный голос.

-Переход проверен, будет активирован по первому требованию, - отчитался Семенов, - Точка отбытия рассчитана по орбитальным параметрам планеты и текущему положению космолета. Координаты загружены в навигационный модуль. Точка прибытия – сторожевая база.

-Принято. Действуйте по плану. Куратор даст команду.

-Экипаж? – спросил Семенов.

Голос ответил не очень разборчиво. Арсеньеву показалось:

-Не в приоритете. Отработанный материал. Забрать модуль с грузом.

Тут же раздался характерный свист, каждый раз сопровождающий отлучающуюся и включающуюся связь.

Арсеньв ничего не понял, однако чужой диалог потряс его до глубины души. В сердцах профессор с силой толкнул дверь и вошел. Семенов сидел перед эферионовым облаком. Смотрел какой-то фильм.

-Удали протокол, —говорил черный человек в визуализаторе, — Замети следы!

-Он сделает, — отвечал другой, тоже из облака, — Куратор знает, что от него зависит все.

-Дай Бог. Но план Б должен быть готов.

Увидев и услышав Арсеньева, Семенов в первый момент дернулся вскочить, толкнул пальцами в облако, но потом остановил все свои порывы.

-Рабочее время давно истекло, - произнес все-таки виновато, - Прости, Сергей Эдуардович, что прямо тут… Отдыхаю… Дома пусто… Жена с детьми в отпуске на море.

-Понимаю, - отозвался Арсеньев.

Неужели ошибка? Неужели Семенов ни с кем не разговаривал и все это время фразы звучали из фильма? Или все перепуталось?

-Я слышал вы сказали что-то про «Астрид», про гиперканал? – все-таки спросил профессор, хмуря черные брови от невольных переживаний, - С кораблем все в порядке?

-Только что со мной связались из штаба Космофлота. У «Астрид» проблемы из-за внезапного серьезного расширения гравитационного поля аномального объекта. На всякий случай просили проверить гиперканал. Но вы же в курсе. Вчерашнее совещание…

-Мне показалось… Я услышал, что кто-то назвал экипаж отработанным материалом. И еще – модуль с грузом!

Арсеньев пристально посмотрел Семенову в глаза. Если услышанное правда, это отразится во взгляде аналитика путей и направлений. Тот только улыбнулся. Просто и спокойно.

-Что-то ты устал Сергей Эдуардович! Слышится тебе нехорошее! Разговор был о модулях, запущенных к Икс с борта «Астрид», тех самых, что создали проблему. Это их назвали «отработанным материалом». Некоторые из них пришли в негодность после первого же вброса. Груз – информация, которую требуется снять с модулей перед утилизацией.

Арсеньев нахмурился сильнее. Улыбка Семенова была слишком выверенной что ли— будто отрепетированной заранее. Но доводы звучали логично. Опять же – слишком…

-Модули? — переспросил он, стараясь говорить спокойно, — Те самые, что зондировали аномалию Икс?

-Именно, — Семенов кивнул, — Три из пяти вышли из строя после первого контакта с полем. Их датчики зафиксировали критические искажения — теперь они сами создают помехи. Штаб велел их деактивировать и снять данные, пока они не спровоцировали каскадный эффект. Вот и все.

Семенов встал, подошел к окну и посмотрел на огни Москвы.

-Сергей Эдуардович, — продолжил мягко, — Мы все на взводе. «Астрид» в опасной зоне, аномалия растет… Мирея Дмитриевна опять же… Я понимаю.

Арсеньев помолчал, взвешивая услышанное.

-Извини, — наконец произнес он, — Наверное, я и правда устал. Эти графики, прогнозы… Сплю на ходу. Слышу лишнее.

-Да, пора отдыхать, — Семенов еще раз улыбнулся, стащил теплую куртку и шапку с вешалки в углу, — Давай-ка все-таки домой, а? Мы оба устали.

Они вышли в коридор. Семенов закрыл кабинет. Пошли к выходу.

Арсеньев шел на автомате, пытаясь успокоить внутренний голос, твердивший, что все равно где-то не сходится. Но доказательств не было. Даже для самого себя. Только ощущение, будто за улыбкой Семенова скрывается бездна.

-Я вызвал такси? – сказал Семенов у центрального выхода, - Поехали. Нам кажется в одну сторону. Или ты за рулем?

-Пройдусь еще по скверу, - отозвался Арсеньев, - Хочется подышать.

-Мороз! – удивился Семенов, - Лучше бы в тепло.

-Ничего! Мороз полезен.

Семенов пожал плечами, полез в подъехавшую машину, а Арсеньев медленно побрел под желтые фонари по белой, сверкающей от снега дорожке, мысленно повторяя про себя:

«Отработанный материал» … Модули, да. Конечно, модули».

Однако фраза не желала укладываться в простую схему. Почему тогда в голосе того, второго, звучала такая холодная, безразличная уверенность? И Семенов нашелся с объяснениями слишком быстро и гладко. И фильм… Это был вовсе никакой не фильм. Прикрытие!

Внезапно в памяти всплыл давний разговор с другом, Семеном Добрых, из отдела биотехнологий штаба Космофлота, возникший незадолго до старта «Астрид». Друг обмолвился за ужином, что по штабу ходят слухи о некоей программе «Наногарм», которая функционирует лишь в условиях невесомости, а на Земле становится абсолютно инертной. Программу связывали с «Астрид», кажется собирались тестировать с его борта. Арсеньев тогда не придал значения. Мало ли всяких разработок ведется различными специалистами? И почему бы не тестировать именно с «Астрид»?

Арсеньев поднял голову к небу. Сквозь городскую засветку едва проступали тусклые точки звезд — далекие, равнодушные, недоступные. Где‑то там, в черной глубине космоса сейчас болтался упомянутый космолет. И Мирея была там.

Профессор сжал кулаки в карманах пальто.

«Что если, правда, что-то не так? Что если экипаж действительно не в приоритете? Что если программа представляет собой угрозу для людей? Я не могу просто так оставить все что услышал. Надо попытаться выяснить. Надо встретится с Семеном и еще раз поговорить».

Глава 14. Испытание

Света не хотела просыпаться от своего звездолетного сна. Совсем не хотела. И сон, словно чувствуя это, — не заканчивался. Уж неделя, кажется, прошла.

Иногда, осознавая себя в очередном космическом дне, под ставший привычным приглушенный гул двигателей, Света думала: «А что, если тут и есть моя настоящая жизнь? А та, другая — просто мне привиделась, и теперь я наконец-то попала в правильную реальность? Только почему-то немножко все подзабыла!

«Подзабыла», конечно, неправильное слово. Полная амнезия, если подумать. Только и есть воспоминаний, что в кончиках пальцев, когда касаются левитирующих кнопок над приборами, отыскивая пути и метки. А все остальное приходится впитывать заново, угадывать, спрашивать, прикрываясь глупыми отмазками.

Сначала Света все ждала, что сон закончится. Он же прежде заканчивался? Но нет, девушка работала, общалась, ложилась «вечером» спать, и просыпалась «утром» по-прежнему на «Астрид».

Здесь, на корабле, где не вставало по утрам солнце, сложно было считать дни. Приходилось верить показаниям приборов – волшебному зеркалу, например, которое каждые двенадцать часов туманилось, превращалось в окно и выдавало то вечернюю, то утреннюю зарю и нежным голосом, как зеркало из сказки про мертвую царевну, выдавало: «Доброе утро красавица» или: «Спокойной ночи принцесса».

Света сама настроила такую нужную функцию, когда поняла, что зависла в космосе надолго. Разобраться в принципах зеркальной работы оказалось несложно. Надо же как-то ориентироваться в пространстве, привыкать к местным реалиям.

Первый полный день ей было очень тяжело, второй еще хуже от осознания того, что надо опять хитрить, изворачиваться, притворяться своей, «узнавать» тех, кого не знаешь. Это стало похоже на компьютерную игру, в которой случайно нашел код доступа на секретный уровень. Забрался на этот уровень и стало непонятно, как выйти в главное меню. На третий день Света решила, что сойдет с ума от всяких навалившихся на нее сложных задач, прилетавших от Миреи. Но вдруг на четвертый проснулась с осознанием, что все хорошо. Она справлялась. С каждым заданием, с каждым «узнаванием», с каждым делом. Света не понимала, как это выходит. Может ее земные навыки помогали, а может тот космический аватар, в который перекочевала ее земная душа, вытаскивал из собственного опыта нужные сведения в нужный момент.

Света перестала удивляться на пятый день. На шестой — начала получать удовольствие ото всего, что крутилось, свершалось и делалось.

Она постепенно знакомилась с экипажем и с научной группой. Тихонечко, чтобы они не поняли, что она никого из них совсем не знает.

Ей становилось легко от мысли, что рядом так много неравнодушных, умных, просто хороших людей. С ними хотелось проводить время, спорить, мечтать, делиться мыслями и впечатлениями, с ними интересно было работать бок о бок.

На Земле у Светы настоящих друзей не было. Никогда. Голос из телефона не в счет. Может он никогда и не существовал на самом деле? Может Света его просто выдумала? Мама и Олег, не друзья – родственники, чаще занятые друг другом, чем Светой. А девочки из колл-центра, вообще просто приятельницы. Они без сомнения, замечательные, но куда им до экипажа «Астрид»? С ними и поговорить то не о чем.

Сегодня Света проснулась в особенно приятном настроении. Уже некоторое время она разбирала парадокс чистоты видеосвязи с кабинетом Арсеньева и кажется вчера, перед сном, наконец поняла, как такое могло быть. Сегодня она надеялась проверить все с помощью сферы системы прогнозирования.

Она потянулась, улыбнулась звездам за сияющим тактильным эфероэкраном – звезды остались равнодушными к ее улыбке. Света вздохнула и улыбнулась окну-зеркалу – зеркало поприветствовало ее сердитым, багровым рассветом над Бискайским заливом. Света нахмурилась. Встала, сделала зарядку, приняла душ под легкий музыкальный релакс – музыка почему-то не расслабила, мало того, показалась беспокойной.

Света всегда тонко чувствовала нюансы окружающего мира, часто подсказывающие, какой предстоит день – удачный или не слишком. Поэтому встревожилась, но только совсем чуть-чуть. Откинула тревогу, принялась одеваться. Надела тунику до пят из переливающегося голубыми оттенками экзополотна, застегнула на запястьях манжеты, чтобы широкие рукава не мешали работе. Удивительная все-таки эта ткань. Тонкая, легкая, сверкающая. Невероятно красивая и удобная. В ней не холодно даже в холодильной камере, где корабельный кок Паша хранит свои запасы, и куда как-то провел Свету на экскурсию; и не жарко в вотчине Марата Саввушкина – машинном отсеке, где двигатели и рабочие системы поднимают температуру до сорока градусов по Цельсию и выше. Накинул капюшон и любые лишние звуки мгновенно отсекаются.

Света еще покрутилась перед зеркалом, нацепила сережки-звездочки, под цвет наряду, желая быть особенно неотразимой сегодня. Ей казалось, что что-то такое намечается у нее с Орловым. Он особенно смотрит на нее каждый раз за общим столом в трапезном отсеке и во время коротких совещаний. И говорит разное, от чего одновременно хочется смущаться, злиться и смеяться. А еще он постоянно с ней сталкивается везде. Будто бы случайно, но понятно же, что ему незачем оказываться там, где он оказывается. Одна из сережек плохо застегнулась, выскочила из дырочки на пол. Света нагнулась, подобрать и задумалась. Неужели правда должно что-то этакое произойти. Неприятное видимо. Как жалко! До сих пор все шло вполне сносно.

-Глупости! Все будет хорошо, - сказала она самой себе вслух, закончила собираться и поспешила в лабораторию.

Нетерпеливое желание поскорее проверить свою версию и уже за завтраком во всеуслышание объявить о результатах этой проверки, оказалось сильнее дурацких примет! Около лаборатории она столкнулась с Сашей Федоровым. Саша шел снимать показания приборов. Это входило в его обычные утренние обязанности. Он остановился, увидев Свету, наверное, ему не очень понравилось задумчивое выражение ее лица, потому что он тут же решил ее развеселить и громко проговорил:

- Внимание, экстренное сообщение из центра управления полетами моего сердца: в радиусе метр с четвертью обнаружен космический объект невероятной красоты.

-И какие инструкции к действию? – поддержала Света его неожиданный флирт.

-Срочно выдать улыбку, чтобы стабилизировать орбиту моего настроения!

Света рассмеялась, а Саша коснулся сенсорной панели, растворяя для девушки створки входной группы.

И тут прозвучал этот страшный звук, огни в коридоре замигали алым, взвыла сирена, в лаборатории вырубилось освещение, остались только аварийные споды под потолком, что-то где-то дрогнуло, грохнуло, эферион на лабораторном столе противно заверещал так, что стало больно ушам. Вот, когда Света вспомнила про замечательный капюшон, накинула на голову, чтобы немного приглушить звук и подошла к развернутой голограмме системы К-453, которая постепенно окрашивалась в такие же страшные багровые тона, как удививший ее рассвет.

-Вы активировали импульсные зонды, Дмитрий Ильич? Разве командир не запретила? – изумленно выговорила она, увидев тревожную надпись про отключение контуров ЩОРСа и резонансные перегрузки.

Фриске выругался, метнул на Свету такой взгляд, словно это она принесла сюда разрушение.

-Зачем вы пришли? - крикнул он, становясь красным от злости, - Что вам тут нужно было? Теперь из-за вас, кораблю конец!

-Дмитрий Ильич! – прошептала Света, - Вы что? Что такое говорите?

В груди противно закололо. От удивления, наверное.

Между тем, в лабораторию, оттолкнув Федорова, ворвался бледный, взъерошенный Орлов. Света увидела его, а Фриске не заметил, занятый собственными переживаниями. Его страх, отчаяние, злость продолжали выплескиваться на Свету несправедливыми словами.

-Что вы наделали! –наступал он на нее, - Из-за вас мы все теперь можем погибнуть!

Орлов замер пораженный, переводя ошалевший взгляд с девушки на ученого и обратно. Наверное, он был полностью убежден в том, что запуск зондов дело рук Фриске, а сейчас, когда услышал обвинения, засомневался.

-Светлана? – воскликнул он почти с отчаянием. - Зачем? Вам-то зачем?

Света вскинула на него недоуменный взгляд. Неужели Орлов поверил паническим нападкам Фриске? Нормально вообще верить на слово этому высокомерному хлыщу? Почему Петр Андреевич не понимают, что ученый просто не в себе от того, что все пошло не так? Ей, Свете, уж точно «низачем» запускать зонды. Да, она понятия не имеет как это сделать. Хотя... может на самом деле космическая Света, место которой заняла душа Светы земной, умела запускать всякую всячину в космос и даже может пакостила тут помаленьку. Как это узнать? Никак.

За спиной Орлова тихо возникла Мирея – словно зимняя фея вытаяла из эферионового тумана.

-Кто нарушил приказ? – в голосе командира не было ни грамма обычного спокойствия, только звонкая ледяная ярость, - Орлов! - тут же обернулась она к главному инженеру «Заслона», - Мне пришло сообщение об ослаблении противополя корабля из-за несанкционированных импульсных проверок объекта. - Почему вы тут, а не в машинном отсеке, около ЩОРСа?

Света не помнила ни единого случая, когда бы Мирея обращалась к Орлову по фамилии и на «вы». Они всегда были на дружеской ноте. Петр Андреевич тоже обалдел от ее обращения.

-Меня только что оповестили, Мирка! – стал оправдываться он под ее пристальным взглядом, - Уже дал команду провести диагностику и сам заглянул сюда на минутку, узнать, как это все вышло…

-Немедленно отправляйтесь восстанавливать работу систем! – Мирея еще чуть повысила голос, - Это приказ! И подключите Саввушкина! Он в курсе!

Орлов мгновенно подобрался.

-Есть, командир! – сказал так, словно тоже вдруг стал одним из подчиненных Миреи.

Уже отступая, он бросил еще один взгляд на Свету, полный невыразимого разочарования. Выговорил напоследок, с болью в голосе:

-Мне казалось, с вами можно иметь дело, Светлана. Очень жаль...

И ушел в страшный, кроваво-черный коридор.

Иванова медленно обернулась к Свете.

-Вы? – произнесла она только оно слово, от которого Свету прошибло смертельно холодной волной.

Девушка охнула, качнула головой. Что они с ума что ли все сошли?

-Нет! Я не запускала зонды! Это...

-Молчать! Как вы смеете после всего, что сделали? – злобно крикнул Фриске, - И ведь это только после первого импульса! Что же дальше…

Федоров метнулся ото входа к Свете на помощь. Встал, прикрыв ее плечом от командира космолета, бросил короткий взгляд на своего непосредственного руководителя, словно раскаиваясь, за предстоящее откровение, потом хмуро, не мигая уставился на Мирею.

-Сбой в системе! – выговорил он быстро, - Это просто сбой, Мирея Дмитриевна, случайность! Дмитрий Ильич настраивал протокол запуска для виртуальных расчетчиков— и буквально на секунду отошел от эфериона сделать записи... Светлана ничего не трогала, я вам клянусь!

Фриске воззрился на Федорова так, словно следующим его шагом было убийство глупого физика. Мирея лишь вскинула белесые брови. Ее кажущаяся невозмутимость резко контрастировала с кипящей злостью ученого.

-Объяснитесь! - приказала она Фриске, - Доложите детали!

Света расслабленно и благодарно улыбнулась Саше, качнулась к нему, готовая облобызать за своевременное вмешательство. Капюшон соскользнул с волос. И вдруг, без капюшона, стало понятно, что в лаборатории воцарилась странная, неестественная тишина. Сирена умолкла. Сфера прогнозирования погасла, эферион над столом не выдавал привычных вибраций, свернул объемные картинки, вобрал свет и туман в плоское серебристое тело. Только двигатель космолета продолжал ровно гудеть, что внушало надежду.

Саша приобнял Свету за плечи, нагнулся и прошептал в ухо, в этой почти полной тишине, как раз в момент паузы между вопросом Миреи и предстоящим ответом Фриске:

-Я же вас предупреждал быть осторожнее с сенсорами! Как же так, Светлана?

Вроде и тихо сказал, но услышали все.

Фриске вытаращил на Федорова глаза, только теперь разгадав его игру. Света шумно засопела, пытаясь справится с эмоциями.

-Ты сейчас серьезно? —она посмотрела Саше прямо в наглые глаза, ошалев от такой продуманной подлости.

-Кто разрешил вам доступ в лабораторию, Светлана? – льда в голосе и во взоре Миреи, обращенном на девушку, как будто прибавилось в тысячи и тысячи раз, что не сулило ничего хорошего, - Отправляйтесь в свою каюту! И ни шагу оттуда до моего позволения!

Фриске расправил плечи, глянул по сторонам с видом победителя. Свете он напомнил индюка. Та же надутая важность. То же самодовольство. Ей стало противно. Ужасно захотелось проснуться от этого кошмара дома, в своей постели. А потом пойти в знакомый колл-центр к привычным наивным интригам и сплетням. Отвратительно! Как же это все отвратительно!

Она медленно перевела взгляд с Фриске на Мирею. Губы ее задрожали, но голос остался твердым.

-Я не запускала зонды, Мирея Дмитриевна.

Она не стала ничего больше объяснять. Не стала оправдываться и обвинять обманщиков. Просто повернулась и вышла из лаборатории – тихо, спокойно, как будто не она была целью обвинения, а те, кто остался внутри, вдруг стали неприличными.

Глава 15. Сила

Орлов склонился над растерзанным пультом управления, контроля и диагностики ЩОРСа, взгляд его был мрачнее тучи от того, что он видел под откинутой, прочно зафиксированной на телескопических направляющих, крышкой.

Внутри в алых отсветах авариек матово поблескивали силовые платы. Гравитонные кристаллы на них помутнели и оплавились. Турбины системы охлаждения работали на пределе, выдувая горячий воздух из-под кожухов. Пахло нагретой микатермовой изоляцией и подгоревшей керамикой — следы перегрузки в одном из контуров стабилизации. За блоком дистанционной коммутации щелкало резервное реле, пытаясь отключить поврежденную цепь.

Разработки АО «Заслон» отличались надежностью и долговечностью. Однако невозможно предусмотреть всегда и все. Особенно в космосе. Гравитационный всплеск, возникший в ответ на активацию первого импульсного зонда, прошел сквозь корабль, перегрузил контуры ЩОРСа, повредил резонаторные кольца, вызвал короткое замыкание в силовых платах. Система защиты ЩОРСа сработала против космолета, дав обратный выброс в общую энергомагистраль. Скачок напряжения оказался такой силы, что прошелся по всей энергосети, вырубил централь и автоматика сбойнула, заблокировалась намертво везде. Стало невозможно роботизированное наблюдение и управление, и отменить пуск двух оставшихся исследовательских модулей тоже оказалось нельзя.

Хорошо еще, что стабилизатор комфорта, генерирующий внутри корабля стабильное гравитационное поле и атмосферу, приближенную к земной, не пострадал. Стабилизатор функционировал автономно, без подпитки от основных энергосистем. Сложная схема магнитных полей удерживала его в безопасной конфигурации. И пока эти поля сохранялись, люди могли дышать и передвигаться без проблем.

Таймер отсчитывал последние двадцать минут до выстрела второго зонда. Времени катастрофически не хватало. Команда инженеров боролась с упрямой электроникой, пытаясь восстановить и перезапустить ЩОРС до прихода следующей резонансной волны. Прочие системы — энергосети, процессоры — могли подождать. Ими тоже занимались, но сейчас жить кораблю или погибнуть зависело от того, воскреснет ли главный щит вовремя.

Мирея пообещала увести корабль. Гиперпрыжок без поддержки важных заблокированных сейчас систем, организовать не получилось, и субускорение, включить не получилось, однако, даже в такой непростой ситуации предстояло сделать все возможное, чтобы оказаться подальше от опасной зоны, когда накроет вторая волна. Командир сама села за штурвал, как в былые времена. Алеше Тишко приказала следить за приборами и датчиками, перехватывать управление в сложные моменты. Гала контролировала энергопотребление и держала связь с машиной. Тор Овербах, оставив попытки вникнуть в тонкости ремонта, дублировал показания внешних датчиков, отслеживая малейшие изменения полей вокруг. За двигателями и системами наблюдал помощник Саввушкина, Иван Петрович Ларин, поскольку сам Саввушкин был задействован в ремонте пострадавшего ЩОРСа. Милый вручную пересчитывал курс. Вся надежда была только на слаженные действия экипажа.

-Твою ж! – выдохнул Орлов несвойственное ему ругательство и полез в пульт антистатическим пинцетом, нацепив на лоб дурацкий фонарик, прилагающийся к ремкомплекту. Кто бы мог подумать, что это убожество потребуется?

Вот бы сейчас провести ладонью над эферионом, активируя внутреннюю самодиагностику и попутное восстановление всех модулей и контуров. По команде оператора, заложенные в системы дублирующие аналоги, автоматически встали бы на место любых, самых крошечных, вышедших из строя элементов, а микродеструкторы осторожно удалили отказавшие части, разрушив их на уровне атомов.

Однако никакой автоматики, а вместе с ней эферионов-помощников, не предвиделось в ближайшем будущем, слишком крепко там все полетело. Бригада из трех инженеров электронщиков спешно восстанавливала замкнувшие системы в серверном отсеке, но работы было слишком много, скоро ее не сделать.

А все из-за любопытной девчонки! Зачем она полезла к Фриске? Занималась бы лучше своими непосредственными обязанностями! Расхлебывай теперь из-за ее косорукости!

Орлов рыкнул новое ругательство, снимая с креплений испорченные гравитонные кристаллы — хрупкие стержни с мерцающей сердцевиной, служившие проводниками гравитационных импульсов. Оплавленные концы кристаллов искрили, словно миниатюрные звезды, приходилось действовать осторожно, чтобы случайно не задеть пальцами и не нарваться на серьезные разряды статического электричества.

Марат Саввушкин головой вниз, висел в силовом отсеке. Из-под резонансных контуров и шин с данными вился-клубился его отборный мат.

-Десять процентов резерва, — услышал Орлов сквозь сорную муть, - Если сейчас нам прилетит, мы даже чихнуть не успеем. Компенсатор выжмет все, что можно, но второй такой удар не выдержит.

-Двигатели функционируют в пределах нормы. Давление масла после сбоя зашкаливает. Корректирую процесс вручную, - прозвучал за спиной Орлова странно спокойный в неспокойной обстановке голос бортинженера Ларина.

Иван Петрович – невысокий коренастый крепыш-интеллигент – перескакивал от одного аварийного пульта к другому, и сверяясь с приборами, открывал и закрывал клапаны, переключал кнопки, рычажки, иногда лез куда-то вглубь своего хозяйства, культурно чертыхаясь, в отличие от матершинника Саввушкина и периодически отчитывался Мирее об обстановке, наклоняясь к допотопному микрофону на приборной доске.

Саввушкин с новым выхлопом мата потребовал:

-Новые кольца сюда! Где тебя, Вася, носит? Мы не на базе, мать твою! А я не смогу выбраться из этого гроба пока тут не будет все в порядке!

Молодой инженер-оператор, длинный, очень серьезный парень, занимался оживлением консоли эфериона на пульте ЩОРСа, переподключив его к резервному аккумулятору, чтобы не зависеть от общей подачи электричества. Сервер ЩОРСа, помещался внутри самого ЩОРСа, в любом случае оставался автономным и не должен был зависеть от общего сбоя всех корабельных систем. При возгласе Марата, инженер оторвался от работы, сунулся к контейнерам ЗИПа, стал вытаскивать, переставлять, но никак не мог найти требуемое. Орлов понял почему. Кольца, самый надежный элемент ЩОРСа. Они просто не могли полететь от слова «совсем», но видимо это утверждение только на земле было справедливым, а в космосе все иначе, серьезнее и страшней. В космосе каждое неверное движение грозит бедой. Наверняка кольца спрятали куда-нибудь подальше, за наиболее востребованные ящики. Самое неприятное, что запасную деталь не вытащить из контура параллельного резервирования. Система устроена так, что человеку не подлезть к дублям.

-Красный! – крикнул главный инженер «Заслона» оператору, - Ищи черный и красный цвета контейнеров! Скорее! Остальные в сторону. Это другая техника. Все комплектующие ЩОРСа паковали в корпоративные красно-черные цвета!

-Параметры двигателей стабильны, - снова, очень мирно раздалось сзади от Ларина, - Новых отклонений не выявлено.

Резервная линия тоже пострадала от перегревшихся элементов, но поддавалась срочному восстановлению, в отличие от основной. Закончив менять кристаллы, Орлов без промедления взялся за провода. Вырезал самые поврежденные участки, заменил новыми фрагментами. Полностью перекинуть проводку обоих контуров можно будет потом, когда появится время.

Закончив с ремонтом, он перевел реле в тестовый режим, методично прозвонил уцелевшие контакты, оценил целостность цепи, прошелся по важным точкам схемы.

Кольца между тем нашлись, мат Саввушкина в недрах силового отсека немного поутих.

-Пятнадцать минут до запуска! — прозвучал голос Галы из динамика аварийной радиосвязи, вмонтированного в пульт управления двигателями и системами, (эхофоны накрылись вместе со всей умной техникой, лишенные поддержки сетевых процессоров).

-Что там, Марат? Долго еще? – спросил Саввушкина Орлов.

-Кольца на месте, - голос бортинженера прозвучал с облегчением, - Давай, Петя, твой выход. Я подтяну пока.

-Отлично! — Орлов подключил полную энергоподачу на вторую линию, откинул защитную крышку аварийного пульта, перевел тумблеры, дублирующие автоматику, в нужное положение, подкрутил регуляторы настройки. ЩОРС отозвался — слабо, сбивчиво, но отозвался. Резонансные контуры засветились тусклым голубым, кристаллы неровно замерцали.

-Ну что? – спросил Саввушкин не отрываясь от работы.

-Вася! Подай хладагент на D‑4 и E‑2, - вместо ответа крикнул Орлов оператору, - Быстро! Без стабилизации температуры дальше делать нечего.

-Блоки перегрелись и ушли в защиту, — объяснил он Саввушкину, вырубая сеть, - Сейчас, если не поможет, второй аварийной их не раскачать.

Инженер -оператор, снова оторвался от консоли, метнулся к стене, где на прозрачных трубках из закаленного стеклопластика синело несколько, казалось бы, лишних (при наличии умной электроники) обыкновенных, ручных кранов. Два точных движения и по трубкам к нужным блокам заструился холодный газ.

-Десять минут, — изрекла Гала в динамик, синхронно с пиканьем механического таймера на стене отсека, — Как у вас там, мальчики?

-Давление в магистралях двигателей в норме, - первым подал голос Ларин, - Охлаждение работает стабильно.

Орлов резко поднял голову и стараясь говорить не менее уверенно, чем Ларин, выговорил:

-ЩОРС ожил. Параметры плавают, но наши шансы выжить растут.

Тут из силового отсека вылетела очередная порция мата.

- Фиксаторы потрескались, твою мать! – хрипло выговорил Саввушкин, - Ни черта не держат! Новые сюда!

Оператор оставил краны, стал лихорадочно копаться в контейнере с кольцами, в тщетной попытке отыскать запрошенное, наверное, понятия не имел как это выглядит. Орлов напрягся, понимая, что утекают драгоценные мгновения. А надо успеть так много! Он выхватил контейнер, а парня послал обратно к эфериону, фиксаторы нашел сам, вложил в ладонь Марата, коротко бросил:

-Устанавливай! У нас еще есть несколько минут. Успеем!

И стал следить за медленно опускающимися стрелками термометров, держа руку наготове, на рычаге управления электротоком. Он думал о том, что перезагрузившиеся системы надо будет еще раз тестировать, заново калибровать, настраивать и под конец, запускать финальную синхронизацию. Только бы хватило времени!

D‑4 и E‑2, к которым поступал охлаждающий газ, медленно приходили в норму, зато D‑1, расположенный в стороне от других систем, вдруг заверещал, выдавая предельную температуру. Орлов открыл было рот, чтобы снова отвлечь Васю от его важного и нужного дела, но в этот момент над головами всех, в распахнутый настежь аварийный люк свесились длинные ноги в черных гольфах и мягких ботинках на низком каблуке. Светлана, проигнорировав лестницу спрыгнула сразу на заляпанный машинным маслом пол, покачнулась, задела Орлова бедром

Он бросил на нее мгновенный непонимающий взгляд.

-Вы что здесь делаете? Убирайтесь.

Голос прозвучал хрипло, зло. Зачем она опять пришла мешаться? Шансы успеть вовремя и так невелики. А тут еще она!

-Хочу помочь! – ответила Светлана, немного покривившись от грубости Орлова, - Я была сверху, смотрела, как вы тут все мечитесь. Что нужно сделать?

Орлову помощь требовалась немедленно. Всем им требовалась. И Светлана могла бы… До этого дня она не давала повода усомниться в своих способностях, всегда демонстрируя четкое понимание процессов.

-Чтобы вы еще что-нибудь оборвали и лишили нас вообще всякой надежды? – тем не менее бросил он ей, вопреки логике, - Убирайтесь! У меня нет времени с вами возится.

Светлана нахмурилась, попятилась.

-До импульса шесть минут, — напомнила Гала.

Орлов зарычал, понимая, что не успевает.

-Идите сюда! – махнул он Светлане, уже поставившей ногу на ступеньку лестницы, когда она обернулась, махнул рукой в сторону кранов.

-Откройте D-1, перекройте D‑4 и E‑2 – там написано, не ошибетесь! Шевелитесь! А потом будете следить за температурой. Когда опустится до синей метки, перекрывайте хладагент и опять смотрите! Если стрелки термометров пойдут вверх, вырубайте ток без промедления. Вот реле! И снова открывайте те же синие краны!

-Сделаю, - хмуро откликнулась Светлана, подбежала к кранам, повернула нужные.

Орлов не стал ждать полного охлаждения последнего блока, снова сунулся в пульт, заклиная всех богов, какие только есть на свете, помочь им всем справиться. Присутствие рядом Светланы немного сбивало с ритма, направляло мысли в русло, отвлеченное от ЩОРСа. Но без нее пришлось бы все время переключаться на краны и приборную доску. Просить помочь и без того занятых Саввушкина или Васю было странно, когда появились свободные руки.

Он еще раз прошелся по всей схеме тестером. Бросил калибровочный сигнал на «Вектор-О», сверился с эталоном, подкорректировал параметры, синхронизируя кристаллы с матрицей. Убедившись, что система распознает все установленные компоненты и отображает их в общем статусе как активные и готовые к работе, выпрямился, на мгновение закрыл глаза. Руки дрожали от напряжения, но на губах появилась едва заметная улыбка, получилось, можно двигаться дальше.

Светлана между тем перекрыла D-1.

-Три минуты! – пиликнул таймер и тут же подтвердил голос Галы, - Надеюсь, у вас будут добрые вести для нас?

Марат наконец-то выполз из-под проводов с возгласом:

-Идеально! Все на своих местах!

-Вася! – позвал Орлов, - Как эферион? Подключаем или работаем вручную?

-Подключаю! – радостно отозвался Вася, - Отглючило! Пользуйтесь на здоровье!

Над ЩОРСом заклубился привычный голубоватый пар, выдавая трехмерное меню ЩОРСа и подсвеченные голубым, тактильные иероглифы.

-Светлана, - обернулся к девушке главный инженер, - Красная метка! Полная энергоподача!

Светлана щелкнула рычагом реле, кристаллы, установленные на платиновых панелях тут же, вспыхнули ярко, ровным голубым светом. Термодинамические рассеиватели завелись с постепенно повышающимся ультразвуком. Эферион развернул перед наблюдателями реальные параметры забортной обстановки, прочертил линии гравитационных полей и активного сопротивления гравитационного щита.

Глава 16. Зеркало против силы

Света прислонилась к переливающейся радугами под сиянием индикаторов металлической панели. Было муторно в душе, как будто она и в самом деле совершила какое-то невероятное преступление. Что за дурацкая логическая инверсия? Почему правда вдруг превратилась в ложь и наоборот? Не может быть, чтобы справедливости не существовало в этой, доставшейся Свете случайно, иррациональной, космической реальности. Если так пойдет дальше, находиться здесь станет невыносимо, но уйти-то нельзя. Не получается!

-Я не отправляла зонды, Петр Андреевич, - проговорила она, прямо взглянув в лицо обернувшемуся к ней Орлову, - Я не отправляла их даже случайно!

Орлов вытер пот со лба. Он явно устал, перенервничал. Волосы у него на затылке взъерошились и точно такое же взъерошенное» состояния наблюдалось в зеленых глазах.

-Убирайтесь к себе в каюту, - ничуть не добрее, чем прежде, сказал он ей, под внимательно-заинтересованными взглядами Саввушкина и оператора Васи, - Именно там, кажется, вы должны пребывать? И, так и быть, я не стану сообщать командиру о вашем самовольстве!

-Я не отправляла зонды! – повторила она, решив не обращать внимания на его тон, - И я действительно хочу помочь! После второго залпа вашего бешеного Икс, все опять придет в хаос. Не лучше ли мне остаться, чтобы открывать какие-нибудь краны и переключать реле? Большего-то мне все равно нельзя доверить.

Прозвучало саркастично. Ну и что! Света же должна была как-то выплеснуть эмоции.

Орлов не успел ей ответить – динамик выдал противный хрип, и взволнованный голос Галы отвлек на себя внимание всех в машинном отсеке.

-Зонд ушел! – оповестила пилот, выполняющая роль связиста в отсутствии токового в пилотажной рубке, - Корабль покинул зону предельного риска, однако остается в сфере воздействия гравитационного отката. Приказ командира, приготовить щит!

-ЩОРС работает! - отозвался на запрос Галы Орлов, зыркнул на Светлану злыми глазами, мгновенно отвернулся, проверить индикаторы на пульте – на всякий случай.

-Главное, чтобы вторая волна задела хоть немного слабее! – тихо, только для самого себя произнес он, но Света услышала.

Она все еще ждала, не понимая зачем, наверное, ей хотелось достучаться до Орлова. Мнение именно этого человека о ней было ей наиболее важно. Но ему было, кажется, наплевать.

В этот момент космолет содрогнулся, словно врезавшись в скалу. Затрещали переборки, пара лючков в отсеке отскочило с магнитных держателей, нервно замигали, потом стабилизировались и быстро изменили цвет – с синих на темно-фиолетовый – кристаллы ЩОРСа. Снова, как в первый раз оглушительно завыла сирена, оповещая о новой беде. Выключилось общее освещение, остались гореть только редкие красные лампы под потолком.

-Щит выдержал! – закричал в микрофон Орлов.

Это было вроде бы и хорошо, что не надо опять ремонтировать, но понятно же, что новая гравитационная волна где-то пробилась к корпусу корабля, через защиту, иначе не последовало бы удара такой чудовищной силы, и это значит, защита опять подкачала. Силы противодействия ЩОРСа не хватало, чтобы бороться с резонансами.

-Двигатели в норме, - отозвался со своего рабочего места Ларин, задумчиво провел пальцами по окошечкам механических приборов, помолчав ровно секунду, нажал на какую-то кнопку, отчего по отсеку прокатился всплеск вибраций и, также спокойно, словно о чем-то само собой разумеющемся, сообщил:

- Радиаторы охлаждения повреждены. Вывожу на корпус из запасников дублирующую систему, перекидываю охлаждающий контур. Предлагаю проверить все забортные системы и устройства.

-Камеры наблюдения на корпусе, чтоб их разорвало, по‑прежнему не работают! — прорычал Саввушкин, сжимая кулаки, в ответ на предложение Ларина, — Автоматику, сволочи, все еще латают, копаются там, как черви в трупе! Проверять, Иван, придется в скафандре — да, в том самом, как твои дедушки лазили, чтоб они в аду горели, - а времени-то у нас и нет, к едрене! Корабль, может, и отползет еще от этой проклятой аномалии, да только от волны все одно не отвертеться, ни скорости не хватит, ни времени. Все против нас, чтоб вас!

-Значит не будем проверять! – по-прежнему спокойно отозвался Ларин.

Света вдруг шагнула вперед, к Орлову, хмуро что-то переключающего в настройках щита. Коснулась его руки. Он резко обернулся к ней, отдернул руку.

-Вы еще здесь? – напал на нее, - Почему не выполняете приказ?

-А кристаллы ЩОРСа… они ведь фиксируют параметры воздействия в момент удара? – спросила девушка упрямо, ничуть не испугавшись его откровенной агрессии.

Голос немного дрожал от волнения, но она не отступила ни на шаг. Слово «инверсия…» — все время пульсировавшее в сознании, с тех пор как она впервые вспомнила о нем, вдруг синхронизировалось с ритмом индикаторов на панели. Простое сравнение обрело новую суть. В голову пришло нечто такое… только она не знала, выполнимо ли это технически. А может Петр Андреевич уже пробовал, и не вышло.

-Да, и что? – не понял вопроса Орлов.

Света шагнула ближе к панели, вглядываясь в принявшие первоначальный голубой цвет кристаллы. Спросила еще, уже увереннее:

- А могут эти кристаллы не просто отразить, а зафиксировать структуру волны?

-Разумеется, они фиксируют, — отозвался Орлов чуть менее агрессивно, — Система ведет непрерывную запись всех гравитационных воздействий. Это стандартный режим работы — данные идут в общий журнал событий.

Света затаила дыхание. Ее мысль начала обретать четкие очертания.

— А если… - она на миг прервалась, опасаясь сказать глупость, - У ЩОРСа же заработали все автоматические системы. И у нас есть первых два удара, мы знаем частоту, амплитуду, форму волн. Разве нельзя… использовать их? Создать встречный импульс с той же структурой, но в противофазе? С учетом движения «Астрид», конечно.

Орлов завис, в глазах вместо неприязни появился огонек интереса.

-В противофазе… — повторил он тихо, словно пробуя мысль на вкус, — Как в радиосвязи?

-Да! — Света почувствовала, как внутри все трепещет от азарта, — Точно так же! Ловишь помеху, переворачиваешь фазу — и она гасится сама собой. Почему бы ЩОРСу не сделать то же самое с гравитацией? У нас есть «образцы» волн. Нужно просто перенастроить щит. Он должен не отражать, а гасить. Создать зону нейтрализации перед следующим ударом.

На секунду в отсеке повисла тишина. Даже сирена, кажется, притихла, прислушиваясь. Орлов прищурился, хмыкнул, резко развернулся к эфериону, быстро пробежался взглядом по графикам, вывел в эфир данные памяти.

-Может не надо этих экспериментов, мать вашу? – усомнился Саввушкин, - Сейчас вы тут нахимичите так, что мало не покажется!

-Надо пробовать! – тут же поддержал Орлова и Светлану Ларин, - Не переживайте, Марат Ефрамович! Хуже точно не будет!

Вася промолчал, но взгляд его загорелся нешуточным интересом.

-Будем строить инверсную модель, - воодушевленно проговорил Орлов, - Вася, готовь резервные конденсаторы к перезарядке. Марат! Постарайся минимизировать другие энергозатраты — на генерацию антиимпульса уйдет прорва энергии. Я переведу ЩОРС на параллельную подпитку от общих энергосистем.

-Лучше бы было лучше! – проворчал Саввушкин и отправился выполнять просьбу Орлова.

Света выдохнула. Получилось! Кажется, и в самом деле получилось! А главное она увидела то, что хотела – надежду на спасение в зеленых глазах.

-До выстрела третьего зонда пятнадцать минут, - фатальное предупреждение Галы на этот раз никого не заставило занервничать.

Орлов резко повернулся к микрофону.

-Гала, передай Мирке! – воскликнул он, - Мы попытаемся погасить третью волну!

Его пальцы замелькали над голографическим интерфейсом, выгружая данные первого и второго удара — амплитуду, частоту, вектор искривления, все до микроколебания.

-Вася, проверь синхронизацию ЩОРСа с резервным процессором, - приказал он оператору, — Нам нужен чистый канал для инверсии.

Обернулся к Свете:

-Давайте, Светлана, ваша идея — вам и карты в руки! — Орлов слегка подтолкнул девушку к эфериону, — Кодируйте инверсную модель. Знаю, вы справитесь. А я подстрахую: буду мониторить нагрузку на кристаллы и подавать резервное питание по первому сигналу.

Света вспыхнула от восторга, коротко кивнула, чувствуя, как отпускает отчаяние, вызванное несправедливым обвинением. Потом, когда пальцы коснулись всплывающих сенсоров эфериона, выводя на экран параметры первых двух ударов, волнение сменилось холодной сосредоточенностью.

Когда‑то она защищала курсовую по деструктивной интерференции в радиосвязи. Тогда, в аудиториях московского института, все казалось абстрактным: графики амплитуд, фазовые сдвиги, математические модели, которые часами приходилось отлаживать в убогом, по сравнению с местными технологиями, MATLAB.

Света помнила, как собирала простейшую установку в лаборатории. На экране осциллографа четко вырисовывались зубцы шума, а потом, после активации алгоритма, шумы сглаживались, оставляя чистую линию полезного сигнала. «Как магия», — шептала она тогда подруге. Только магия с формулами Максвелла и Фурье‑преобразованиями.

Теперь на главном эферионе ЩОРСа лабораторная магия обрела жизненный смысл. Даже не так! Жизненно важный смысл! Гравитационная волна – это же просто другой тип возмущения, более мощный, более опасный, но все равно – это волна. Значит принцип работы с ней похожий. Тот же самый принцип.

Работать надо было быстро, очень быстро. Страшно не справиться, запороть спасительную идею из-за элементарной нехватки времени. Однако эферион сам подсказывал, направлял, открывал нужные области для расчетов.

Света вносила корректировки. Учитывая движение «Астрид», рассчитывала точку встречи анти‑волны с новым резонансом, синхронизировала импульс с ритмом пульсации кристаллов ЩОРСа. Прошло не больше десяти минут, когда все было готово. Она с облегчением выдохнула и тихо произнесла:

-Инверсная модель построена, Петр Андреевич. Фазовый сдвиг сто восемьдесят градусов, амплитуда скорректирована с учетом затухания. Готовность полная. Осталось только дать разрешительный сигнал в момент приближения волны.

Орлов коротко кивнул, его взгляд, обратившийся на Светлану, сделался каким-то особенно одухотворенным, что ли. Да, опасность все еще никуда не девалась. Если откатная волна окажется мощнее, чем предполагалось, все усилия могут не дать результата. Но даже эта вероятность не отменяла главного — они сражались, вместо того чтобы безвольно ждать катастрофы.

— Мы на верном пути, — тихо сказал Орлов Светлане. — Я уверен, что все получится.

Сирена унялась, люди затихли в ожидании. Где‑то в глубине корабля ровно и тревожно гудели моторы, по-прежнему аварийное освещение заменяло обыкновенное, воздух казался жарким от напряжения, а может от того, Саввушкин временно убавил мощности систем, для корректного срабатывания ЩОРСа в важный момент.

В эферионовом облаке пульсировал алым цветом обратный отсчет ожидания запуска зонда и ответа от объекта Икс. Таймер дублировал алые цифры размеренным пиканьем.

-Внимание! Третий зонд. До запуска — 5 секунд, - напряженно проговорила Гала в динамик, - Четыре, три, два, один… Зонд ушел… Ждем откат через четыре секунды… Три… Два…

-Давай! — четко скомандовал Свете Орлов, врубая энергопитание на максимум.

Света глубоко вздохнула, коснулась маркера активации антиимпульса. Саввушкин, Ларин и Вася просто ждали затаив дыхание. В тот же миг корабль содрогнулся, но не от нового удара, а от глубокого вибрирующего гула, распространенного уходящей антиволной. Гул стал быстро затихать, растворяясь в привычных голосах машин и систем. На голограмме эфериона, получающей данные напрямую от ЩОРСа, две линии — алая волна аномалии и бирюзовая анти‑волна — сошлись, сплелись неразделимо, вспыхнули ослепительным белым светом и вдруг исчезли без следа.

-Вы сделали это, Светлана! – спокойно, значительно сказал Орлов, глядя на нее так, словно только что впервые по-настоящему разглядел, - Вы сделали! Вы всех нас спасли!

-Мы сделали! – отозвалась она со смущенной и счастливой улыбкой.

-Серьезно? Так можно было? – выговорил Саввушкин, не употребив на этот раз ни одного сорного слова от изумления.

-Гениально и просто, – прошептал инженер-оператор, - Светлана, почему не вы тут командовали до сих пор?

-Идеально! – подтвердил интеллигентный Ларин, - Сама заварила кашу, сама и расхлебала.

Фраза больно хлестнула Свету по сердцу. Она обернулась к Ивану Петровичу, сверкнула глазами. О чем это он? О ее выдумке с антиволной или о зондах, которые она не запускала?

- Заварили вместо меня, а мне только ложку всучили, чтоб ела! – жестко ответила она, сделала резкое движение, собираясь уйти, покачнулась, чувствуя слабость после сильного нервного перенапряжения, невольно, чтобы не упасть, оперлась о радужную панель, проецирующую в эфир, над ЩОРСом трехмерные картинки.

Орлов не успел ее предостеречь. Эферион внезапно завибрировал, по краям панели побежали голубые электрические разряды. Руку обжег удар тока – больно, зло, будто тысяча муравьев внедрились в нервы ладони.

-Нельзя! – крикнул главный инженер, но поздно.

Разряд не был смертельным. С нормальным человеком ничего бы не случилось. Но Света пришла из другого мира... Очертания отсека, людей в нем стали размываться перед глазами.

- ЩОРС ищет точку сброса остаточного заряда, ваше прикосновение дало ему путь, - еще услышала она объяснение Орлова, но уже откуда-то издалека.

И вдруг очнулась лежащей на столе в своей маленькой квартирке на окраине Москвы. Монитор компьютера листал слайд-шоу экранной заставки, в распахнутое маю окно дышал ночной ветер, пропахший городскими черемухами. Было тихо, и где-то далеко пел соловей под аккомпанемент шороха листвы.

Тут же рядом со Светой завибрировал телефон, отобразив на сенсорном экране знакомое имя.

-Привет! – сказала она в трубку удивленно, - Где ты был? Почему не отзывался?

От того, что друг позвонил стало тепло. От того, что Орлов остался в волшебной грезе – очень-очень холодно. И одиноко.

Глава 17. Отшельник

-Она поправится!

Мирея и Орлов вдвоем стояли над биокапсулой в медицинском отсеке. Внутри капсулы, под прозрачной крышкой из наноструктурированного экзоволокна с высокой оптической прозрачностью и ударопрочностью, лежала Светлана. Белая, неподвижная, будто даже неживая, одетая в серебристый обтягивающий тело костюм. Голографический дисплей непрерывно обновлял ее биологические показатели и пока в этих показателях мало что могло порадовать.

Петя Орлов последние несколько дней больше времени проводил около капсулы со Светланой, чем возле ЩОРСа, не спал, не ел, только бесконечно долго смотрел в лицо уснувшей девушки, вздыхал, ходил по пятам за корабельным медиком, доставал нейронный биоконтроллер, встроенный в капсулу вопросами о протекающем лечении, требовал перепроверить данные, придумать новые пути исцеления. Он сам понимал, что так нельзя, но не мог заставить себя перестать переживать.

-Я слышал, это ты похлопотала, чтобы Светлану взяли в этот полет, - отозвался Орлов на слова Миреи, - Врачи, кажется, запретили ей такие путешествия.

Мирея немного нахмурилась, наверное, ей не понравилось, что он разузнал правду, сказала негромко:

-Нет! Не имею к этому никакого отношения, Петя. За нее хлопотали выше. Хотя, я не жалею, что так вышло. Света — лучший связист, который у нас был. Без нее мы бы не поймали сигнал Земли в прошлый раз и не выбрались в этот. Ты же и сам понимаешь!

Орлов с силой втянул воздух. В его глазах плескалась боль, смешанная с упреком:

-Ты знала, что она едва выжила после первого удара током! Ты знала, что до сих пор не восстановилась полностью! Ты должна была подумать, что ее состояние подвергнет опасности весь корабль и навредит ей самой! Ты не должна была соглашаться!

-Я не могла отказаться, — Мирея выдержала его взгляд. — Меня просто поставили перед фактом такие люди, о которых ты вообще не имеешь понятия.

-Что еще за люди? — Орлов горько усмехнулся. — Ты командир, тебе решать, что лучше для твоего космического судна! А теперь вот что вышло! Из‑за твоего вечного равнодушия ко всем и ко всему!

-Петя, это не так!

-Так! – он злился, распалялся, - Тебе же только благополучие «Астрид» важно! И вместо Светланы ты никого не хотела брать. Заставила врачей подписать проклятое разрешение.

Мирея сказала жестче:

-Петя! Прекрати! Всего, что случилось никак не изменить! Надо просто верить в лучшее и ждать.

Орлов отчаянно рыкнул. Заговорил быстро, раздраженно:

-Она все время уставала, путала входы и выходы из комнат, чаще спала, чем бодрствовала, забывала имена людей, с которыми провела бок о бок месяцы, годы! В рубке ее постоянно заменяла Гала. Ты видела это, но делала вид, что все в порядке! Все видели, и тоже делали вид! И я видел, как она сидит у пульта — глаза пустые, будто не здесь совсем, а где-то еще! Повторяла протоколы, как заведенная кукла, слушала, делала, но эмоций ноль!

Он стукнул кулаком в переборку, отозвавшуюся мягким свечением и нежным звоном, и продолжил наступать на молчавшую Мирею:

-«Светлана сегодня какая‑то тихая», «Перегрузилась», «Светлане нужно полежать», «Отдохнет — будет как новенькая»! А ничего, что тащить больного человека в космос преступление? Я тут на досуге поинтересовался историей ее болезни, заставил нейронку выдать мне все о ее состоянии до полета, о предписаниях, лечении. Ее организм не справлялся, Мирка! Ты знала это! И ты ей потакала! Нет! Себе потакала! Светлана даже такая, странная, выпадающая из реальности, была тебе нужна… Я понимаю почему! Но ты ошиблась… Эти зонды она отправила только потому, что ничего не соображала в моменте!

-Петя! - голос Миреи стал звучать тише, льдистее, что означало, что она начала сердиться, - Светлана не отправляла зонды. Ни нарочно, ни случайно!

-Что? – опешил он, сразу растеряв весь свой пыл, - Ты поверила ее словам? Но она…

-Я не сразу разобралась, -прервала его Мирея, -Но это не она.

Орлов задумался. Он искренне полагал, что Светлана повелась на теорию Фриске, что-то там напридумывала себе и решила по тихой запустить убийственные зонды, чтобы все проверить. Неужели ошибся? А ведь девушка говорила, и не раз, что не имеет к зондам никакого отношения, но он упрямо отмахивался от нее. Авторитетный напор главы научной группы Дмитрия Фриске казался ему весомее тихого шелеста слов простого связиста.

-Быть не может! – прошептал он, провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, - Как же это! Я же сам слышал! Больше того, я все видел!

Мирея не ответила, отвернулась, подошла к биокапсуле и стала меланхолично просматривать показатели Светланы.

-Ты относишься к Светлане теплее, чем к другим, - произнесла тихо, как-то особенно значительно, - Ты страдаешь, от того, что ей плохо. Но так до сих пор и не понял, что она за человек. Странно, Петя. Надо верить тем, кого любишь. Это правило. Без него не бывает любви.

Орлов замер, услышанным: «Верить тем, кого любишь»? Мирка думает у него любовь? Или наоборот, что нет никакой любви, что его переживания глупая поза?

Он вообще не отдавал себе отчета в том, что чувствует к девушке. Почему, когда она проходит мимо, хочется остановится и смотреть. Почему смешинки внутри рыжих глаз кажутся особенно притягательными. Почему радостно внутри от ее успехов и больно от предательства. Почему, когда она «тихая», отстраненная от реальности, невыносимо печально. Почему сейчас он готов все переворачивать и крушить от отчаяния и невозможности сделать хоть что-то, чтобы ее спасти!

Он тоже повернулся к медицинской нейросети, вслед за Миреей взглянул на сухие строчки медицинских отчетов.

-Все также плохо! – хрипло выговорил он, чувствуя, как опять накатывает неконтролируемая паника, - Все также плохо лишь потому, что ни ты, ни я не сумели вовремя остановиться! Боже мой! Что же я-то наделал! Подпустил ее к проклятому ЩОРСу…

-Петя, хватит! Тебе нужно отдохнуть, - одернула его Мирея, - Прими успокоительное, поспи хотя бы пару часов. Перестань себя мучить. Ты-то точно ни в чем не виноват!

Он посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

-Отдохнуть? Когда она вот так лежит? Ты понимаешь, что каждый час может стать решающим? Я усну, а она… Нет! Не могу выговорить такое!

-С нею все будет хорошо! - Мирея так посмотрела, что Орлов невольно отшатнулся. За привычной маской холодной сдержанности Снежной королевы проступило что‑то иное, похожее на материнскую тревогу, может быть. Серые глаза, обычно бесстрастные, как лед, вспыхнули зло и ярко, - Не смей раскисать, Орлов! – она намеренно обратилась к нему по фамилии, - Довольно! Я терпела твое нытье только потому, что понимаю, как там все устроено в твоем сердце. Но ты переходишь границы! Хочешь ей помочь –будь спокоен! Будь уверен! Будь тверд! А сейчас отправляйся вон отсюда. Сделай что-то с собой, чтобы прийти в норму! Вернись к работе может быть! Нам скоро вставать на орбиту, и ты понадобишься возле ЩОРСа, а не в медицинском блоке.

-Есть не раскисать, командир! – невольно вырвалось у него.

Именно эта длинная для Миреи тирада вдруг заставила мужчину понять, что он и в самом деле далеко зашел в своей тревоге. Позволил страху за Светлану затмить разум настолько, что совсем неважной сделалась миссия, с которой их небольшая исследовательская группа отправилась в космос. А самое главное, этот страх ставил под сомнение саму возможность возвращения девушки-связиста в мир живых.

Тут же из динамика под потолком и из эфериона Миреи раздался голос Тишко, дежурившего в рубке:

-К-453-А в пределах видимости, командир! Начинаю сближение для закрепления на орбите.

Глава 18. Колесо фортуны

Космос за эфероэкраном был черным, беззвездным. Липкая, осязаемая тьма давила на обшивку космолета, словно намереваясь просочиться внутрь. Планета под неинтересным названием К‑453‑А медленно вращалась внизу, отливая тусклой оранжевой рябью — её облачные слои напоминали кожу больного зверя, испещрённую шрамами и вздувшимися венами бурь. Полосы ураганов, растянувшиеся на тысячи километров, то и дело вспыхивали багровыми зарницами — то ли от электрических разрядов, то ли от неведомых химических реакций в глубинах атмосферы.

Корабль, сбавив скорость, врубил все защитные контуры на максимум и в очередной раз заходил на орбиту террестриала, спустя десять дней, потраченных на отступление, восстановление полученных повреждений и возвращение обратно к цели долгого пути.

Мирея наблюдала, стоя у пульта управления полетом. Даже теперь, в условиях максимальной опасности, которыми грозила аномальная зона, она не могла не любоваться. Ведь каждый новый, открывающийся взору мир был единственным в своём роде.

Ее взгляд скользил по мерцающей кромке планеты, по причудливым завихрениям оранжевой ряби, по вспышкам, что прорезали тьму вдоль гигантских полос ураганов. В этом хаосе бушующей стихии было некое дикое, первозданное величие. Мирея на мгновение забыла о рисках, о поврежденном корабле. Она просто смотрела — и чувствовала, как внутри что‑то откликается на мощь этого нового мира.

Реальность напомнила о себе настойчивым писком внутренней бортовой связи на панели перед ней. Мирея тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и вернулась к делу, развернула голографическую карту звездного сектора. Взглянула на показатели – скорость сближения, дистанция до планеты, состояние защитных полей. Во вспомогательном облаке мигали данные от компенсаторов гравитационных колебаний — нагрузка в самом деле росла с каждой секундой.

В пультовом динамике раздался четкий голос Милого:

-Траектория выхода на орбиту рассчитана. Оптимальная точка торможения через сорок две секунды. Параметры проверены дважды. Подтверждаете маневр?

Мирея еще раз бросила быстрый взгляд на собственные данные. Все сходилось: траектория ровная, запас топлива достаточный, защитные контуры работали в штатном режиме. В динамике послышался короткий обмен репликами между пилотами — неразборчивый, но уверенный. Она представила, как они замерли у панелей управления, пальцы наготове над клавишами активации тормозных двигателей.

Она сделала короткий вдох, ответила твердо:

-Подтверждаю. Торможение по моей команде.

Секунды тянулись медленно. Мирея вслушивалась в фоновые звуки: дыхание пилотов, тихое гудение двигателей, редкие щелчки оповещений из машинного отсека о нормальной работе всех систем. Спокойная строчка дублирующих оповещений бежала в самом низу эферионового облака.

И вдруг тревожный голос Тишко:

-Стабилизаторы отключились. Корабль уводит в сторону.

-Саввушкин! Причина! – тут же запросила Мирея машину.

-Да чтоб ее… Автоматика опять глючит! Похоже, на обрыв цепи в системе управления вектором тяги. Иду на перезапуск модуля.

Мирея вздрогнула, шагнула к пульту, вглядываясь в показания. Приказала:

-Тишко, ручное управление. Мы не можем рисковать! Гала, резервные контуры.

-Есть! – раздалось в динамике.

Мирея включила видеосигнал, чтобы наблюдать пилотажную рубку собственными глазами. Увидела, как сосредоточенный, с лихой улыбкой на бледном лице Алеша Тишко вцепился в штурвал, переключил подачу топлива на минимум.

Корабль вздрогнул, меняя положение. Но его все равно сносило — медленно, неумолимо, в сторону от расчетной орбиты. Эферион выдавал все более тревожные импульсы, рисуя перед командиром кривые требуемой и реальной траекторий.

-Орлов, стабилизируйте защиту! — голос Миреи звучал жестко, без тени паники, но с нажимом, который не допускал промедления.

-Уже, Мирка, — отозвался Орлов, - Переключаю на резервные генераторы… Перегрузка на третьем контуре!

Мирея впилась взглядом в эферионовый дисплей. Кривые траекторий расходились все сильнее — реальная линия уходила в сторону, отклоняясь от расчетной. Во вспомогательном облаке мигали красные предупреждения: «Гравитационное воздействие выше нормы», «Стабилизация потеряна на 40 %».

-Тишко, держи курс! — приказала она, — Не дай нам уйти в гравитационный колодец!

-Держу, держу… — бодро, несмотря на серьезность ситуации, отозвался Тишко. Его пальцы летали над панелью, корректируя ручное управление, — Но нас все равно сносит! Скорость отклонения растет!

-Саввушкин, где перезапуск модуля? — Мирея повернулась к экрану связи с бортинженером.

-Да чтоб эта железяка… — выругался Саввушкин. — Цепь оборвана физически, не программный сбой. Перевожу систему на ручное управление вектором тяги! Переключение… есть! Подачу регулирую…

Корабль снова содрогнулся. На мгновение показалось, что он вот‑вот начнет вращаться вокруг собственной оси, но Тишко резко дернул штурвал, компенсируя удар гравитационного поля.

-Удерживаю! — выдохнул он, — Но надолго меня не хватит, командир. Тяга скачет, как бешеная.

Мирея быстро просчитала варианты в уме. Отступить — значит потерять еще неделю на повторный подход. Попытка стабилизироваться здесь — риск для всего экипажа. Но другого шанса может уже не быть.

-Внимание, экипаж, — ее голос зазвучал еще тверже, чем прежде, — Работаем по экстренному протоколу. Тишко, удерживай минимальный курс еще тридцать секунд. Саввушкин, выводи тягу на шестьдесят процентов и фиксируй. Гала, активируй компенсаторы третьего уровня — пусть возьмут на себя часть нагрузки. Орлов, контроль защиты не снижай — нам нельзя потерять поля сейчас.

-Выполняю, — коротко ответил Гала.

Мирея увидела, как побледнело лицо девушки, какими строгими и сосредоточенными стали черные, прекрасные глаза.

-Тяга на шестьдесят пять, фиксирую, — хрипло доложил Саввушкин.

Тишко издал воинственный возглас, стиснул зубы, вцепившись в штурвал так, что побелели костяшки пальцев. Корабль содрогнулся в последний раз — и вдруг выровнялся. Вибрация утихла, гул двигателей перешел в ровный, спокойный ритм.

На эферионовом дисплее кривая реальной траектории начала плавно сближаться с расчетной. Красные предупреждения сменились желтыми, затем — зелеными.

-Стабилизация восстановлена, — браво отрапортовал Тишко. — Мы на курсе, командир.

-Подтверждаю, — добавил Саввушкин. — Вектор тяги под контролем. Обрыв цепи локализован, перешел на резервную схему.

Мирея медленно выдохнула, только сейчас осознав, насколько сильно напряглись мышцы спины и рук несмотря на то, что интеллектуальное кресло прилагало максимум усилий для комфорта женщины. Она вгляделась в данные на дисплее. Траектория почти совпадала с расчетной, показатели гравитационных компенсаторов перестали скакать, уровень защитных полей медленно рос.

-Милый, статус орбиты? — спросила, привычно сдерживая волнение.

Штурман помолчал несколько секунд – слишком долгих, как показалось Мирее. Она невольно почувствовала, как сжалось сердце. И все равно молча ждала.

-Захват орбиты в процессе, — наконец отозвался Милый. — Параметры выравниваются. Высота – одна тысяча четыреста двадцать километров над условным уровнем верхней границы облачной структуры. Эксцентриситет пока высокий — ноль целых восемнадцать сотых, но идет на спад. Наклонение в допуске.

-Держимся, — тихо сказала Мирея, скорее себе, чем экипажу, — Тишко, минимальная коррекция курса. Саввушкин, следи за тягой — не дай ей просесть. Гала, Орлов — докладывайте о любых отклонениях немедленно.

Минуты тянулись, будто часы. В рубке царило напряженное молчание — каждый был сосредоточен на своем деле, нужном, важном! Каждый понимал, что именно сейчас решится все.

Наконец Милый снова заговорил и его слова прорвали тягостное нагнетание тревоги:

-Орбита захвачена, — отчетливо произнес он, — Параметры стабильны.

В динамике раздались сдержанные вздохи облегчения. Гала тихо выдохнула:

-Наконец‑то!

Тишко отпустил штурвал и вытер пот со лба.

-Саввушкин, — повернулась Мирея к динамику связи с бортинженером, — полный отчет по повреждениям. Быстро и по существу.

-Выполняю, — отозвался Марат, — Обрыв цепи в системе управления вектором тяги локализован, перешли на резервную схему. Потери мощности — три процента. Корпус выдержал перегрузки, микротрещин как будто нет. Остальные системы в норме.

-Принято, — отозвалась Мирея, — Гала, Орлов, Саввушкин — контроль систем каждые тридцать секунд еще десять минут. Затем переход в штатный режим до особого распоряжения. Тишко, переходи на автопилот.

Она сделала короткую паузу, затем добавила:

-Экипаж, — ее голос стал чуть мягче, — Вы все отлично сработали. Завтра займемся комплексной диагностикой технического состояния космолета. А сейчас, я и Ларин на дежурстве. Остальные - отдыхать. Земле сама отправлю отчет о выходе на орбиту.

Она отключила видеосвязь с рубкой, откинулась в кресле, глубоко вздохнула, впервые за долгое время позволив себе расслабится. Вместе с креслом отъехала к шкафчику справа, открыла ящик, достала аналоговую фотографию в металлической рамке, поставила на пульт перед собой – чтобы вспомнить и вдохновится. Ей все же не хватало его самого, живого, настоящего, близкого. Что бы он там себе ни думал, она умела чувствовать и любить.

-Мы сделали это! – сказала она пока только фотографии Арсеньева и включила автопоиск аудиоканала с Землей через бортовой эферион.

Глава 19. Повешенный

-Электрический разряд ЩОРСа не мог никого убить. Если бы Светлана была наша, с ней вообще ничего не случилась бы. К сожалению, в данном случае параллельная личность плохо приживается в чужом теле. Последний раз мне удалось удерживать ее достаточно долго, но произошла внештатная ситуация…

Около биокапсулы со Светланой общались Фриске и бортврач, Лидия Петровна – немолодая, ухоженная женщина с янтарными, внимательными глазами. На груди болталась подвеской костяная нэцкэ в виде японского божка. Белый мерцающий в свете ламп халат, винтажный фонендоскоп на шее, головкой в нагрудном кармане.

Орлов вошел и замер никем не замеченный, пораженный словами врача. Раздвижные двери в медицинский отсек открывались совершенно бесшумно, а может быть Фриске и Лидия Петровна были слишком увлечены своим странным разговором, поэтому не отследили, что уже не одни.

Орлов так устал после своего бессменного бдения возле девушки-связиста и последующего трудного закрепления на орбите К-453-А, что вырубился на сутки. Пробудившись, немедленно побежал проверять Светлану. Слова Лидии Петровны неприятно поразили его. Что все это вообще? Он сжал кулаки, прошел к беседующим нарочито производя максимум шума, чтобы они его заметили наконец, встал напротив, пытаясь собраться с мыслями.

-Что за бред? – выговорил жестко, - Что значит «если бы была нашей», «параллельная личность» и «плохо приживается»?

Фриске и врач замолчали, переглянулись. Тишина, нарушаемая только слабыми сигналами медицинских приборов, длилась около минуты. Лицо Фриске выражало сомнение, напряженную работу мысли. Врач явно занервничала, напряглась. Ухоженные пальцы с длинными ногтями нервно сжались в замок.

-Расскажите, Лидия Петровна, - сказал Фриске, приняв решение.

-Вы уверены? – удивилась врач.

-Абсолютно. Расскажите ему. Орлова просто необходимо поставить в известность.

Снова воцарилось долгое молчание. Лидии Петровне не понравился приказ командира. Она предпочла бы, наверное, придумать что-нибудь, чтобы отвлечь внимание главного инженера от странностей, невольно подслушанного им разговора.

-Я сам расскажу, если вы сомневаетесь, - Фриске чуточку приподнял брови, чуточку повысил тон.

-Хорошо! – решилась врач, сделала глубокий вздох и предложила, - Петр Андреевич, Дмитрий Ильич, может быть нам лучше присесть, чтобы сделать наше общение комфортнее?

Она коснулась кнопки на пульте управления медицинской техникой. В тот же миг гладкая стена дрогнула. Скрытые панели, до этого неотличимые от поверхности, плавно разошлись в стороны. Из открывшейся ниши мягко выплыл серебристый радиусный диван, остановился в метре над полом, слегка покачиваясь, — будто парил в невесомости напротив вновь сомкнувшихся стеновых панелей. Орлов проигнорировал диван.

-Говорите, я очень внимательно слушаю, - раздраженно сказал он.

Врач пожала плечами и тоже осталась стоять. Фриске отступил за диван, облокотилась о него локтями. Заговорил первым:

-То, что происходит со Светланой, — редкий, но научно-обоснованный эксперимент, санкционированный свыше, Петя. Сейчас тебе главное просто слушать и попытаться понять.

-Что? – ошалело переспросил тот, испугавшись, - Какой еще эксперимент?

-Не волнуйтесь так, - врач еще раз вздохнула, - Ничего страшного. Всего лишь межличностное замещение. Разработки по данной теме ведутся больше десяти лет, но только в прошлом году нам дали разрешение испытать программу «Наногарм» на практике.

-Наногарм известное лекарство, - растерянно отозвался Орлов, - Почему испытать?

-Вы правы, наногарм лекарство мгновенно-восстановительного действия. В умеренных дозах помогает при Альцгеймере, деменции разных форм, органических, нейрокогнитивных, посттравматических нарушениях памяти, при лечении сосудов, сердца и иных систем. Кроме того, наногарм обладает уникальной способностью синхронизировать биополе. Именно эта особенность легла в основу программы: мы используем лекарство, как катализатор для межличностного замещения.

-Ничего не понимаю! Что все это значит? И еще раз спрашиваю вас – почему параллельные личности, чужие тела? Что это вообще?

-Без подготовки и в самом деле трудно, - вздохнула врач, - Но Дмитрий Ильич посчитал нужным, чтобы я довела до вашего сведения…. Поэтому слушайте, хотите или нет. В момент первого удара током – это случилось около двух лет назад – биополе Светланы Никитичны оказалось критически ослаблено. Ее попытались лечить раствором наногарма, лекарством, которое могло бы помочь. Эффект оказался слабым и временным. И, хотя тело Светланы быстро и полностью восстановилось, личность стала постепенно гаснуть. Все могло бы закончится плохо. Однако... Родные Светланы знали о наших разработках, поэтому обратились напрямую к руководству Центрального института медицинских нанотехнологий. На тот момент мы достаточно далеко продвинулись в программе «Наногарм, поэтому предложили попробовать новое средство. Светлана наш первый практический случай. Она идеально вписалась в программу.

-Во что вписалась? – снова подал Орлов голос.

Врач посмотрела на Фриске, покачала головой, как бы говоря – не надо бы таких откровенностей, но взгляд Фриске был неумолим. Лидия Петровна нахмурилась, подумала и продолжала:

-Есть теория, что программа находит и притягивает в нашу реальность наиболее совместимую личность из дубля Светланы, существующего в соседней параллельной реальности. Процесс приживления идет медленно, поэтапно. Синхронизация нейронных сетей, адаптация гормонального фона, коррекция биоэлектрической активности мозга и, наконец, полное слияние подсознательных паттернов. Как только замещение в нашей реальности завершится, в донорской параллели биологический носитель Светланы… прекратит существование. Или станет недееспособным.

Орлов мог бы восхитится наработкам современной медицины, если бы в этот момент его не объял настоящий ужас. А еще он подумал, что разговаривает с сумасшедшими.

-То есть вы считаете, что уничтожаете кого-то в другой реальности, чтобы в этой человек выжил? -мгновенно отреагировал он, - Иными словами, пытаетесь представить себя в роли богов?

-Мы пытаемся сохранить необходимого нашему миру человека, - возразила врач, -Верить или нет – это уже дело ваше. Вы попросили, я ответила.

Орлов потряс головой, пытаясь как-то привести мысли в норму.

-Нет никаких других реальностей! Димыч! - он посмотрел на астрофизика с надеждой, - Что за дурацкие игры? Донорская реальность, личности, перемещения! Разве это не полная чушь? И разве, если бы так было, вы не совершали бы преступление убивая кого-то в невидимой нам, чужой реальности?

-Программа просчитывает все риски. Мы знаем, что в донорской реальности аналогичная нашей Светлане личность вела малозаметный образ жизни и не играла существенной роли в прогрессе науки, культуры и технологий. Согласно расчетам, замещение не вызовет значимых возмущений в хронопотоке донорской линии, - терпеливо пояснила Лидия Петровна.

-Замещение вызовет кое-что другое, - воскликнул возмущенный Орлов, - Где‑то там, в другой реальности (Бог с ней! Допускаю, что она есть!) кто‑то будет оплакивать другую Светлану, если тут ее личность, как вы сказали, приживется… Не жестоко? Нет?

Он на миг представил себя на месте какого-то другого Орлова из злополучной «донорской» реальности, рыдающего над гробом другой Светланы, угасшей без изъятой у нее личности.

-Может, и жестоко, — вздохнула врач в третий раз, — Но не для самой Светланы. Происходит своего рода обмен – личность из соседней параллели, притянутая программой, перекочевывает в наше тело, а угасшая личность нашей Светланы переходит в тело дубля в донорской реальности. Что происходит там, мы, конечно не узнаем. Вероятнее всего, как я и сказала, Светлана-донор прекратит существование. У нашей же Светланы, нейронная память тела постепенно, синхронизируется с новым сознанием. Личность из параллельной реальности впитывает навыки и опыт, которые это тело приобрело за время жизни в нашей реальности: рефлексы, моторные привычки, профессиональные умения — все, что записано в нейронных цепочках мозга. В итоге получается единая, обогащенная личность.

Орлов побледнел. Несколько секунд молча смотрел на Лидию Петровну, потом резко шагнул вперед — так, что Фриске невольно выпрямился, оторвавшись от дивана.

-Вы говорите об этом спокойно, будто речь идет о замене детали в двигателе! — голос задрожал от сдерживаемого гнева, — Говорите, будто меняете гравитонные кристаллы в ЩОРСе. Даже если предположить, что все ваши слова полный бред, вы очень жестокий человек! А что, если у «донора» как вы выражаетесь, там были семья, дети, мечты, планы? Вы хоть задумывались о таких вещах?

Лидия Петровна поправила фонендоскоп на шее. Собралась заговорить, но ее опередил Фриске. Он обошел диван, встал между распалившимся Орловым и Лидией Петровной.

-Петя, - проговорил спокойно, взвешенно, - Все, что есть у медиков это теоретические расчеты, лабораторные тесты на клеточных культурах и моделирование на суперкомпьютерах. Они не могут ничего точно знать. Даже то, что параллели существуют. Могут только предполагать, что личность перетянута из параллельной реальности, что где‑то там угасает «донор». А на деле просто наблюдают биоэлектрическую активность мозга в момент активации программы. И интерпретируют данные как «перенос личности». Потому что это самая эффектная теория! Вот и все. Тебе не о чем переживать. Может, наногарм просто… перестраивает сознание. Создает новую личность из остатков старой. Или пробуждает какие‑то глубинные слои психики. Не так ли Лидия Петровна?

-Да, все именно так, - Лидия Петровна очень внимательно посмотрела на Фриске, быстро отвела взгляд и постаралась сделать правильное лицо – так это определил Орлов, - Например, есть теория нейропластичной рекомбинации, - сказала она, - Под действием наногарма уцелевшие нейронные связи перестраиваются, формируя новую целостную личность на основе уцелевших фрагментов памяти. Или еще есть концепция квантового самовосстановления…

-Но вы выбрали самую драматичную версию, — холодно подытожил Орлов, - Специально, чтобы поразить меня. Интересно!

Отчего-то именно теперь он поверил в переселенные из других параллелей личности и понял, что все остальное придумано прямо сейчас Фриске и подхвачено бортврачом, чтобы он, Орлов, перестал шуметь.

-«Параллельные миры», «жертва донора» — звучит как в фантастическом фильме! – сказал он, - Но именно это и есть факт, да?

Фриске вдруг заговорил жестко, без тени сочувствия:

-Петя, да что с тобой? Я понимаю, усталость, нервы, Светлана больна! Но надо и меру знать! Неважно, как это работает с наногармом. Важно, что работает. Светлана жива. И будет жить. И ты примешь все, даже подселенца из другой реальности, потому что она, эта девушка, нужна тебе. Да ты и узнал-то ее год назад уже новую, не прежнюю. Все время, пока она улыбалась тебе, говорила с тобой, она была откуда-то оттуда. А настоящая... ее уже нет. И не будет. Если только отголоски нейронной памяти, как сказала Лидия Петровна.

Лидия Петровна тихо добавила:

-Петр Андреевич… Понять очень тяжело, принять еще тяжелее, но вам придется. Если мы остановим программу, Светлана исчезнет. Независимо от того, «перенесена» ее личность или «реконструирована».

Орлов замер, глядя на капсулу. В его глазах читались боль и непонимание. И неприятие. Он медленно подошел к стеклу, положил ладонь рядом с лицом Светланы и вдруг ясно осознал, что и в самом деле никогда не знал настоящей Светланы. Только думал, что знает. Какая она была до того, как ее откуда-то «перетянули» с помощью программы «Наногарм»? Такая же умная? Такая же веселая? Такая же упрямая? И такая же... Ох нет! Тело-то точно отсюда. Тела еще никто и никуда не научился перетаскивать.

-Пока я не вижу никаких улучшений, - сказал он, - Ваша замечательная программа не работает!

-Работает, — Лидия Петровна подошла к эфериону над биокапсулой и активировала голографический интерфейс, развернув в облаке холодного пара комплексную визуализацию витальных показателей. — Петр Андреевич, ваши опасения объяснимы, но объективные данные мониторинга подтверждают, что состояние Светланы Никитичны стабильно. Автономное дыхание сохранено, с нормальными параметрами частоты и глубины. Кардиограмма демонстрирует устойчивый синусовый ритм без патологических отклонений. Теперь смотрите внимательно. В височных долях и гиппокампе сохраняются остаточные сигнатуры. Это «отпечатки» личности из другой реальности — слабые, но когерентные. Они не исчезли полностью, а словно застыли в резонансном состоянии.

Врач подсветила на эферионе мерцающие контуры:

-Это значит, канал связи не разорван до конца. Так что мы работаем, Петр Ильич. Углубляем интеграцию. Когда процесс завершится, сознание Светланы снова станет целостным, и она очнется.

-Когда я вошел вы говорили, что личность не приживается.

-Говорила. Нам сложно именно потому, что Светлана первая. Мы действуем методом проб и ошибок. Но мы обязательно добьемся положительных результатов! Поверьте!

Орлов не поверил. Все эти речи казались ему в лучшем случае фантастичными. А в худшем — напоминали ловкую манипуляцию, попытку замаскировать неопределенность наукообразной терминологией.

-Оставьте меня одного с ней! – попросил он, обернувшись к Лидии Петровне и потом к Фриске, - Пожалуйста.

Его голос больше не звенел от раздражения или ярости, он рвался от боли.

-Да, Петя, - успокоенно сказал Фриске.

Он кивнула Лидии Петровне и первой пошел к выходу.

Орлов остался один в полумраке медицинского отсека, освещенного лишь мерцанием эфериона и мягким свечением биокапсулы. Лицо Светланы казалось безжизненным под стеклом из наноструктурированного экзоволокна.

В голове вдруг всплыли детские воспоминания — сказки, которые читала бабушка. «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях»… Хрустальный гроб, в котором покоится прекрасная царевна. Или «Белоснежка». Мертвая девушка, ждущая поцелуя истинной любви.

Орлов усмехнулся горько. До чего похоже! Биокапсула — словно тот самый хрустальный гроб: прозрачная, холодная, идеальная. Светлана лежит так же неподвижно, как сказочная царевна. И он, Орлов, — разве не похож на Елисея, который должен ее пробудить? Нет! Ну какой из него Елисей?

«А что, если попробовать - мысль сама собой вспорхнула в голове, - Что может быть проще?»

Он положил пальцы на фиксаторы, щелкнул замками, подумал несколько секунд и откинул герметичный люк биокапсулы. Из-под него с шипением вырвался воздух, смешался с окружающей атмосферой. Система сработала безупречно. При разгерметизации активировались портативные стабилизаторы. Над телом Светланы замерцало слабое защитное поле, поддерживающее оптимальные параметры среды. Давление выровнялось плавно, без скачков, и микроклимат вокруг пациентки остался неизменным.

Орлов на мгновение замер, прислушиваясь к себе, к тому чувству, что поднималось из глубины души.

А может чудеса существуют и одно из них случится теперь?

Наклонившись над лицом девушки, он увидел близко-близко высокий белый лоб, рыжие брови вразлет, длинные рыжие ресницы, аккуратный маленький носик, ямочку под ним и губы – белые мягкие губы, соединенные страдальческой складкой.

-Проснись, — прошептал он. — Прошу тебя, проснись, Светлана. Довольно спать в проклятом гробу! Ты нужна космосу, ты нужна космолету, ты нужна моему миру. Я эгоистичен, знаю. Но ты нужна мне. Здесь, сейчас. Прошу тебя. Если у тебя там, откуда ты родом, нет никаких обязательств, вернись ко мне! Я тебя очень жду.

Он еще ниже наклонился к ней, завис над ее губами, а потом легко, невесомо прикоснулся к ним, почти не почувствовав ничего, так робок был его первый поцелуй.

Светлана не шелохнулась. Орлов закрыл глаза, подумал: «Может, я тоже сошел с ума, как все тут? Может, это бесполезно?»

Он еще раз нагнулся и теперь поцеловал увереннее, крепче. Испугался, вспомнив о видеокамерах в медотсеке. Оторвался от Светланы. Сейчас сюда прибегут Мирея и Лидия Петровна. Будут над ним смеяться. Или того хуже. Окажется что он отключил Светлану от каких-то важных систем. Но нет, эферион не выдавал никаких предупредительных сигналов, продолжая транслировать стабильные биопоказатели.

Он нагнулся над лицом Светланы в третий раз. Нежно захватил ее губы так, словно пробовал на вкус. И снова испугался, оторвался, теперь от того, как сильно отозвалось внутри него самого такое вторжение в чужое пространство. Несколько мгновений опять ничего не происходило. Только монотонный писк приборов, да слабое мерцание эфериона в изножии капсулы.

А потом...

Едва ощутимое движение ресниц. Едва заметный вздох.

Орлов охнул, не решаясь поверить. Глаза девушки распахнулись и уставились прямо на него. А он так и остался склоненным — слишком низко, слишком близко к ее порозовевшему лицу.

-Вы опять безобразничаете? — прозвучал ее голос, немного приглушенный слабостью, — Кто вообще вам позволил вот так бесцеремонно меня тискать? Царский указ подписан? Или вы просто решили, что правила вежливости на вас не распространяются? А ну-ка отойдите на пионерское расстояние!

Орлов в то же мгновение осознал, что не просто наклоняется и не просто смотрит. Его руки и в самом деле очень крепко сжимали девичьи плечи.

Он не стал слушаться и отходить на какое-то непонятное расстояние. Рассмеялся, сквозь мгновенные слезы радости. Подхватил Светлану под мышки, выволок из капсулы на волю. Медленно поставил на пол. Не отпустил. Смотрел внимательно, без улыбки, с разгорающимся внутри жгучим чувством.

-Попробуй только сбеги еще раз, царевна моя! – сказал и крепко прижал к себе, наплевав на все видеокамеры и запреты самой Светланы. Каждый день что ли из мертвых возвращаются?

Глава 20. Ох какие чувства!

Света сидела на подоконнике в своей квартире, прижав колени к груди, и смотрела на залитый утренним солнцем двор. За окном шуршали шинами машины, где-то лаяла собака, сосед сверху долбил перфоратором. Обычный день. Обычная жизнь. Которая совсем недавно казалась ей единственно возможной.

Телефон лежал рядом и молчал. Мама не звонила. Уехала с Олегом в Турцию, наказав Свете больше есть. «А то одни глаза остались» - так она сказала в аэропорту, перед отлетом, когда прощались. Олег тогда подмигнул ей, и пока мама выбирала Свете сладости в дьюти-фри, шепнул на ухо:

-Путешествуешь?

-Ага! – грустно кивнула Светлана, - Только неделю оттуда. И обратно опять никак. А там такие дела! И любовь даже.

-Чья? –заинтересовался Олег, - Твоя что ли?

-Ну, да! Моя!

-Тогда точно вернешься!

Олег снова подмигнул, но тут вернулась мама с коробками конфет и разговор пришлось прекратить. Мама стала бы переживать. А ей никак нельзя переживать.

Света слушала перфоратор и вспоминала ровный гул двигателей космического корабля. Света смотрела на солнце, бегущее по тротуарам внизу, и вспоминала звезды за эфероэкраном и большущий диск голубого рыжего, рябого гиганта, медленно приближающийся к космолету. Света смотрела на машины, ползущие в пробке навстречу друг другу, и вспоминала как ползли навстречу друг другу две волны в эферионовом облаке, как соединялись и потом таяли столкнувшись друг с другом. Интересно, помогла ее придумка? Или дала только временный эффект? Спаслись там все или погибли? Может потому она никак не вернется, что уже некуда? Страшно, если так. Там Мирея, Гала, Тишко, Милый... Нет! Там Орлов! Надо, чтоб хотя бы он остался живой.

Друг, позвонивший в тот странный вечер, когда она очнулась после нового удара током, снова исчез и вот уже две недели не появлялся. Света не удивилась. девушка уже не была уверена, что он вообще существует. Как и она сама в этом мире. Ее друг – просто еще один сон из земного, привычного сна. Именно так – сон из сна. И мама... Страшно, да? Что мама тоже сон. Но ведь мамы и в самом деле так мало в жизни Светы.

Света провела рукой по подоконнику — гладкий пластик, а вот царапина от горшка с фиалкой, который мама оставила три года назад, а Света постоянно забывала поливать, и фиалка... ушла в другую реальность. А может и не ставила мама ничего? Не было никакой фиалки?

Все было знакомым, своим. И в то же время — все было воспоминаниями, а не реальностью. Или искусственным, что ли. Как декорации в театре.

«Я не отсюда», — подумала Света, и эта мысль нисколько не напугала. Девушка привыкла так думать за много дней. Как же быть? Как вернуться туда, где все ощутимое, тревожащее, настоящее?

Она закрыла глаза, попыталась вспомнить рубку. Запах озона и зеленого чая. Гул двигателей. Голос Миреи. Усмешку Орлова, его руки на своих руках. Нет! Ничего не выходит. Тишина. Пустота. Переместиться так – точно не выйдет. Надо как-то иначе. Что там придумал Олег? Почистить кэш и заякориться на «Астрид»? Ага! Как же! «Кэша» до фига, и видимо он совсем вирусами порос, даже силой не соскребается. А якорей на «Астрид» Света понаставить не успела. Так радовалась своему пребыванию там, что просто позабыла все умные наставления. А потом ее обвинили в несуществующем преступлении.

Вот! Ей надо туда вернуться хотя бы затем, чтобы сказать им всем насколько они не правы! Особенно Орлов! Орал на нее так, что стены машинного отсека тряслись. Правда, потом смилостивился и... позволил ЩОРСу ее уничтожить... Нет! Переместить сюда!

-Ну давай же, — прошептала она злобно самой себе, под настойчивый перфораторный грохот, — Перемещайся уже. Я так хочу.

Только одного Светиного хотения было мало. Ничего не происходило. Совсем ничего и никак.

Света открыла глаза, спрыгнула с подоконника, прошла на кухню, включила чайник. Пока вода грелась стала разглядывать чайниковый провод, погрызенный соседским хомяком. Дали ей тут как-то попользоваться зверенышем, а он возьми и убеги из клетки. Провод грел чайник и чуточку искрил. Совсем малость. Света под него специально блюдечко ставила, чтобы на стол не попадало.

Искры... Провод... Ток...

-Вот дура! – сказала вдруг Света радостно, - Электричество! Всегда было только это! Каждый раз!

Она осторожно, опасливо протянула к проводу пальчик. Мизинчик на левой руке. Отдернула. А ну как не переместит, а убьет? Вздохнула. Но ведь точно с электричества все и началось! Надо пробовать, если хочется опять оказаться в космосе.

-Я не сумасшедшая, — сказала она вслух, — И это сработает!

Она коснулась провода. По пальцу, по запястью, по всей руке вверх побежали колючие змейки. И ничего больше. Света разжала пальцы, выдохнула.

-Глупо, — сказала она себе. — Это было глупо.

Чайник докипел, она налила в чашку чаю, сделала бутерброд, и тут зазвонил телефон.

-И чего ты не отзываешься? – сказал друг в трубку, - Занята что ли сильно?

-Интересненько, - обиделась Света, - Мне кажется, это ты меня заблокировал. Вообще не могу прозвониться.

-Наверное мы были в разных реальностях, - задумчиво выговорил друг странное. Он такого еще ни разу не говорил. Прежде оправдывался как-то иначе. Вроде того: «Я был вне зоны доступа» или «Я только что вернулся из поездки». А теперь, значит, реальности пошли?

-Кто ты такой на самом деле? Как твое имя?

Света никогда не задавала ему конкретных вопросов в лоб, все ждала, что он сам о себе расскажет, но он никогда и ничего не рассказывал. Даже имя у него было выдуманное. «Зови меня Амиго» - сказал ей при знакомстве. Ну, она и звала. Амиго – друг, стало быть, на португальском, кажется. А тут ее просто распирать стало от раздражения! Достало поддерживать дурацкие игры!

-Хоть раз скажи правду! – завопила она в смартфон, - Чего все время шифруешься? Позвони по видеосвязи, чтобы я личико твое, «гюльчатай» проклятый, увидела! Может тебя и нет вовсе?

-Может и нет, - спокойно ответил друг, - Но, если хочешь я позвоню. Не сегодня. Вот причешусь, умоюсь, и позвоню.

-Не позвонишь, - сказала Света, принуждая себя успокоится, - Для начала хоть бы на первый вопрос ответил. Кто ты такой? Как тебя зовут?

-Это два вопроса.

-Так ответь на оба! Ну?

-Какая тебе разница? Я же тут, с тобой! Зачем подробности?

-Затем! Чтобы крепче дружить! Мне некомфортно не знать! Давай! Все про себя! Кем работаешь? Где живешь! Данные паспортные назови, чтобы я в случае чего на такси к тебе примчалась.

-А как же личное пространство? Мое пространство. Твое-то я не отнимаю у тебя. Тем более, что ты – то там, то тут.

-Чего? -переспросила Света, - Это еще что за? Где это я тут и там? Мой адрес не менялся в течении последний трех лет жизни!

-Я его не знаю.

-А я хочу знать твой! Говори давай все! Или можешь мне письмо написать. Длинное. В мессенджере. С фотками про себя.

-И ты напишешь?

И я напишу. Сейчас же.

-Ну, пиши тогда. Мешать не буду.

В телефоне раздались короткие гудки. Света стала в сердцах перезванивать, но друг, видимо, снова ушел в недосвязь. «Абонент» стал «недоступен».

Света распалилась после разговора. Стала было на самом деле писать другу письмо, но потом передумала и бросила. Чего ради? Он же все равно не напишет в ответ, а про нее узнает все! Она чувствовала это. Ну, и зачем ей эта дурацкая реальность, где нет никого с кем бы словом нормально перемолвится? Кому бы в глазки посмотреть! Вот на «Астрид» все как будто свои. Шутят, улыбаются, сердятся, грустят, ходят мимо, задания какие-то дают. Там жизнь и реальность, пусть иногда несправедливая, а тут… что тут? Пустота! Безвременье какое-то. Даже в колл-центр, на работу, еще две недели из отпуска можно не показываться. Игры на симуляторе только расстраивают. Каждый раз напоминают, что все вокруг сплошная игра, а не жизнь.

Она съела бутерброд, запила остывшим чаем, подумала немножко и прилегла на диван от безделья. Поспать что ли ради разнообразия? Может после дневного сна настроение улучшиться?

Усталость навалилась мгновенно, словно она не спала много-много дней. Сознание поплыло вдаль к звездным мечтам. Даже перфоратор ничуть не мешал. Зудел себе ровно так, как мотор на космолете, иногда затихал и опять зудел.

Ей снился какой-то волшебный сон, где она гуляла между цветов и ела луговую клубнику, отыскивая ягодки между травы, под оглушительные трели цикад. Клубника мягко касалась губ и пахла почему-то кофе и шоколадками. Может это несоответствие ягод и запахов ее и пробудило? В реальности к губам тоже что-то прикасалось. Она распахнула глаза и увидела знакомое лицо очень близко и еще зеленые, затуманенные печалью глаза. Орлов! Света не сразу поняла, что ее только что целовали, а когда поняла, поцелуй уже закончился.

-Вы опять безобразничаете? — она хотела сказать возмущенно, а получилось кое-как спросонок, — Кто вообще вам позволил вот так бесцеремонно меня тискать? Царский указ подписан? Или вы просто решили, что правила вежливости на вас не распространяются? А ну-ка отойдите на пионерское расстояние!

Орлов вместо того, чтобы отойти, рассмеялся, схватил ее, осторожно поставил на пол. Света пошатнулась, но он придержал ее за плечи. Стал смотреть так внимательно, словно не видел никогда.

-Попробуй только сбеги еще раз, царевна моя! – сказал и крепко-крепко прижал к широкой груди.

Она услышала частый стук его сердца и шумное дыхание над головой. Сквозь кольцо сильных рук увидела какие-то медицинские приборы рядом. Немножко удивилась и не совсем поняла, что это за место. Одно ясно – на «Астрид», да еще в объятиях Орлова.

-Вы вообще уже?

Она попыталась вырваться – Орлов вроде бы немножко отпустил, но это только показалось. В следующий миг опять поцеловал. Тепло, нежно, со вкусом. Света замерла, не ответила, толкнулась и прошептала ему в губы:

-Совсем обнаглели, Петр Андреевич?

-Есть немного! - он совершенно не раскаивался, это было видно, наоборот, преисполнился счастьем, будто его поощрили, а не заругали.

-И чего царевной величаете? – усмехнулась она.

-Сама же начала… спать в хрустальном гробу, - он кивнул куда-то в сторону.

Света посмотрела. Там и в самом деле стояло нечто, напоминающее хрустальный гроб, только очень наворочено-крутое-медицинское. Типа барокамеры что ли. Она в самом деле там спала? Зачем бы?

-«Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном», - процитировал Орлов Пушкина, а потом добавил:

- И про «царский указ» ты прямо в тему, когда пробудилась.

-Что дальше? Будете меня на руках отсюда выносить? – спросила она и тоже процитировала продолжение:

-«И встает она из гроба…

Ах!.. и зарыдали оба.

В руки он ее берет

И на свет из тьмы несет,

И, беседуя приятно,

В путь пускаются обратно,

И трубит уже молва:

Дочка царская жива!»

-А ты не будешь возражать? — он смотрел ей в глаза и улыбался сквозь слезы.

Надо же, плачет зачем-то. Может от того, что ее, Светы не было слишком долго?

-Буду возражать, — ответила, но улыбнулась в ответ.

Неизвестно что бы случилось дальше любовно-замечательного. Света уже размечталась даже, но в этот момент голос Миреи из динамика и одновременно эхофона на груди Орлова прозвучал жестко и четко:

-Орлов, Фриске, в пилотажную рубку, срочно. Есть новости по объекту Икс. Повторяю, Орлов, Фриске, в пилотажную рубку срочно!

Орлов выругался сквозь зубы, Свету из объятий выпустил не сразу. «Надо же в какой момент прервали» – было написано на его лице.

-Идем, — сказал он, — Меня требуют. Но без тебя не пойду. Расскажем Мирке, что с тобой теперь все в порядке.

-Со мной всегда было в порядке, — удивилась Света, — Просто может тут, у вас, я немножко уснула, а там… Ну! Ты этого не знаешь, конечно.

Она наконец заметила, что Орлов с нею перешел на «ты», и легко поддержала эту инициативу.

Он ничего не ответил, посмотрел особенно, значительно как-то, взял Свету за руку и пошел вместе с ней в коридор, за раздвижные двери. Она руки не отняла. Ей вообще захотелось, чтобы он всегда вот так же крепко держал и был такой же внимательный и добрый.

-Я больше не преступница? – спросила она по пути, вспомнив про запущенные зонды, - Или меня простили, хоть и не за что?

-Это ты меня прости, - проговорил Орлов, будто даже смущенно, - Я должен был понять… Прости в общем!

Света облегченно выдохнула. Хорошо, что Орлов теперь в этом вопросе на ее стороне. Может и остальные поняли, где есть что?

Глава 21 Смерть

Эферионовое облако переливалось всеми цветами радуги над полом пилотажной рубки. В помещении был один Алеша Тишко. Он стоял возле визуализатора, разглядывал что-то с живым, интересом в глубине сложной картинки, предоставив роботизированной системе управление кораблем. Молодой, высокий, широкоплечий. Жесткие русые волосы в беспорядке. Рельефные мышцы рук, под тонкой обтягивающей тканью форменного костюма, немного напряжены, словно он заранее готовился к действию. Губы искривлены удивлением. Когда вошла Мирея, поднял на нее взгляд. Спросил с мальчишеским задором:

-Ты видела это? Поэтому вызвала Орлова с Фриске?

-Видела, - отозвалась Мирея, - Поэтому.

Сегодня, впервые после закрепления на орбите террестриала, к объекту Икс направилась группа исследовательской робототехники с пассивными сканерами и датчиками, для комплексного сбора данных и визуальной фиксации объекта с близкого расстояния. Фото и видеоинформация, загруженная в бортовой обмен данными, транслировались в лаборатории, пилотажной и командирской рубках.

-Восторг! – воскликнул Тишко, явно потрясенный увиденным.

Мирея встала рядом с ним и тоже стала смотреть в ожидании других членов команды.

Сначала это напоминало вулкан, потом вулкан превратился в гигантский цветок с лепестками цвета морской пены — лепестки медленно колыхались, раскрываясь и закрываясь в такт неслышному дыханию. В центре сияло мягкое бирюзовое свечение, от которого расходились радужные волны, похожие на рябь на воде. Красота была непередаваемой — чистой, первозданной, словно рассвет над пустынным океаном. Внезапно лепестки затрепетали сильнее, начали скручиваться и чернеть по краям. Бирюза в центре потемнела до ядовитого изумруда, а из сердцевины вырвались щупальца — блестящие, покрытые слизью и крошечными присосками. Они извивались в воздухе, тянулись к наблюдателю, а цветок уже не колыхался, а дергался в судорогах, обнажая внутри сеть рубиновых вен и острые, как иглы, шипы.

Изображение было не очень четким, иногда покрывалось сеточкой пикселей, иногда расфокусировалось.

- Я давно за штурвалом космолета, но такой красоты никогда не видел! – Алеша опять обернулся к Мирее.

Она подняла к нему лицо и удивилась, насколько Алеша близко. Яркие, серые глаза смотрели внимательно, с откровенной нежностью, с затаенной надеждой. Так, будто вдруг перестали видеть все, кроме женщины рядом. И фраза прозвучала двусмысленно.

Мирея на мгновение замерла, дыхание сбилось. Близость Алеши, его искренний взгляд невольно отозвались внутри легким внутренним трепетом. Что бы ни думали о ней, она чувствовала, как все, и реакции ее тела были вполне человеческими. Однако сразу же в памяти всплыл спокойный, уверенный взгляд черных глаз, и это вернуло ей самообладание. Даже находясь за миллионы световых лет от близкого человека, она ни за что позволила бы мимолетному чувству возобладать над ней, затмить то, что по‑настоящему важно. А еще привычка держать себя в руках оказалась как раз в тему. Мирея чуть отстранилась, выровняла дыхание и, сохраняя внешнее спокойствие, произнесла:

-Да, зрелище поразительное. Но есть и еще кое что, кроме этих файлов. Сейчас, когда все соберутся, обсудим.

Алеша моргнул, будто очнулся ото сна. На лице проступило смущение.

-Да, конечно, — пробормотал он, — Пойду... Проверю приборы…

Он торопливо шагнул к рабочему месту, чуть не зацепившись за край кресла, и принялся что‑то лихорадочно настраивать, а вернее делать вид, что настраивает.

Мирея посмотрела ему в спину сочувственно.

-Не надо, Алексей, - сказала, вдруг решившись на откровенность, - Не трать себя на меня. У тебя нет шансов.

Этот разговор давно назревал, со времени прошлого полета к звездам. И он, и она избегали откровенностей. Но надо же когда-то объясниться…

Он выпрямился, обернулся, помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями или с духом.

-Жестоко, - обернулся к ней, - И нечестно! Я видел твой взгляд.

Мирея нахмурилась. Быть пойманной, да еще собственным подчиненным, очень некомфортно.

-Алексей! – упрекнула она его, - Честно – хранить верность тому, кто дорог. Иначе, не получится любви! Далеко или близко — не меняет сути…

-Принимается, - сказал он и отвернулся к штурвалу, - Хотя от этого не легче.

Мирее стало тесно в просторной рубке. Воздух, казалось, вибрировал, наэлектризованный эмоциями. Она уже пожалела, что пошла на откровенность, но ничего не поделать. Так случилось.

В этот момент корабль вздрогнул, как будто все напряжение из рубки перекочевало за борт и сгустило космос. В пульте управления что-то заверещало, искрами взорвалась проводка, включились алые аварийные индикаторы, подсветка беспорядочно замигала. Алеша начал спешно переключать приборы, развернул панораму забортной обстановки.

-Это объект Икс! – воскликнул он, - Мирея! Невооруженным глазом видно, что там происходит неладное. Кажется, опять отреагировал, теперь на пассивные приборы! А может он вообще на все реагирует!

Голос Алеши звенел от волнения. Он кивнул за эфероэкран, где темнота дрожала, пульсировала, расходилась разноцветными кольцами, извивалась и все быстрее закручивала странную спираль, в центре которой оказался космолет.

Мирея упала в кресло Галы около дублирующего пульта, продолжающего выдавать лихорадочное мельтешение светом и звуками.

-Командир, автоматика с ума сошла — ошибки сыплются градом! – тут же раздался тревожный голос Саввушкина из пультового динамика и эхофона Миреи, - Перешли с Лариным на ручную подстройку двигателей и систем, будь оно все... Проверяем на обрывы, но по моим наблюдениям, ничего такого нет.

Россыпь витиеватой матерной брани и новая, злая фраза:

-Где Орлов, мать его! Вася не справляется с ЩОРСом! Там происходит что-то ненормальное!

Эферион, позабытый Тишко и Миреей, продолжал спокойно крутить видео в центре рубки над полом, вопреки дрожанию корабля и завихрениям снаружи.

А за бортом, видимый невооруженным глазом, в толще извивающейся спиралями туманности, происходило еще более странное, чем в визуализаторе. Там клубился фрагмент светящейся субстанции, напоминавший мутное озеро. Сквозь субстанцию тянулись стремительными змеями тонкие золотые нити космической плазмы, поначалу складывающиеся в симметричные узоры, похожие на древние мандалы. Потом симметрия нарушилась, ритм свечения сбился, нити задергались в конвульсиях. Субстанция принялась беспорядочно дергаться, биться. Искристые тона ее свечения сменились багровыми, затем — чернильно‑черными, а плазма приобрела цвет раскаленного серебра.

В рубку влетел Тор Овербах.

-Ошеломляюще! – выдохнул он прямо от порога (о новой беде он еще ничего не знал), - Это просто фантастическое кино какое-то, командир! Дмитрий Ильич продемонстрировал мне. Я склонен считать его видеоматериалы мистификацией, но он упирается и настаивает на подлинности…

-Не имею ни малейшего намерения кого бы то ни было мистифицировать, - руководитель научной группы вслед за Овербахом степенно вплыл в рубку, - Все, что вы увидели, вообще никак не обработано интеллектуалкой. Я сам потрясен.

-Отставить! – окрик Миреи буквально заморозил пространство рубки, заставил команду обернуться к командиру, позабыв об остальном, - По местам. Объект Икс снова нападает. Овербах – на связь. Срочно передать Земле всю имеющуюся по объекту информацию и навигационные параметры для возможного экстренного отступления. Фриске – марш в лабораторию! Сохраните полученную об объекте информацию на внешних носителях. На всякий случай. Если система прогнозирования может что-то нам предложить – загружайте и это. Все данные, отсутствующие в сети, – Овербаху.

Овербах кинулся выполнять приказ. Фриске замер в проеме входной группы, ошеломленно глядя в эфероэкран и никак не реагируя на Мирею. За бортом все сильнее, все невероятнее крутились разноцветные спирали. Корабль начало сильно трясти, толчки стали резкими, рваными, будто кто‑то невидимый, огромный играл им в футбол.

Мирея вцепилась в подлокотники кресла, чувствуя, как меняется ощущение веса. На долю секунды тело стало невесомым, а в следующий миг тяжесть придавила невозможной силой. Остальные испытали тоже самое. Всех размазало по креслам, Фриске по стене.

Стабилизатор комфорта явно оказался поврежден.

-Саввушкин! – выдохнула Мирея в микрофоны, - Переключайтесь на аварийный контур.

Ответа не последовало, зато гравитационные аномалии отпустили. Либо техника стабилизировалась, либо Саввушкин с Лариным и в самом деле что-то подшаманили.

- Показатели скачут… - выкрикнул Алеша, не отрываясь от штурвала, —Корабль втягивается в гравитационную воронку!

За эфероэкраном спирали принялись закручиваться в гигантскую вихревую структуру. От центра воронки шли концентрические волны, искаженное пространство изгибало звезды, растягивало, гасило.

-Автоматика плохо справляется с компенсацией, чтоб вас много раз! — доложил запропавший было Саввушкин, — Системы стабилизации перегружены, мать их. Тяга падает на пятнадцать процентов каждую секунду, к едрене. Мы теряем контроль, командир!

Фриске, бледный, ошеломленный, все никак не уходил.

-Это не просто аномалия… - прошептал он, - Это сингулярность на ранней стадии формирования. Или… или она создается прямо сейчас. Видите, эти цветные кольца? Это не оптическая иллюзия, а слои искривленного пространства. Нас затягивает в точку коллапса!

В тот момент в пилотажной рубке наконец появился Орлов. Он крепко держал за руку бледную Светлану.

-Что происходит? - крикнул главный инженер АО «Заслон».

Алеша не обернулся и не ответил, занятый напрасными попытками выровнять ход корабля. Фриске прошипел что-то нечленораздельное, мутный от страха. Мирея бросила на Орлова и на Светлану всего один быстрый взгляд.

-Орлов – в машину. С ЩОРСом беда! – скомандовала она, - Светлана! Займите свое рабочее место. Помогайте Овербаху! Дмитрий! Почему вы еще тут?

Может в другое время командира и остальных удивило бы «воскрешение» девушки-связиста или сцепленные руки молодых людей. Но сейчас было не до удивления. Все чувства и мысли были направлены на иное. Выжить бы. Выстоять!

Орлов, бросил на Светлану всего один пронзительный взгляд и отступил назад в гудящий аварийками, залитый алыми огнями коридор.

-Бессмысленно! Это конец! Мы ничего не успеем! – простонал Фриске, - Нас затягивает в эпицентр… стирает из реальности! Пространство перезаписывает само себя!

Он растекся по стене. Белая рубашка повисла на опущенных плечах, задралась над поясом брюк. Бесполезный «Паркер» упал и покатился по полу.

Мирея поняла, что рассчитывать на Фриске больше нельзя.

-Федоров, – проговорила она в эхофон, подключаясь лично к помощнику астрофизика, повторила приказ, прежде отданный Фриске,- Сохраните полученные с робототехники файлы на внешних носителях. Если система прогнозирования создала модель, предоставьте доступ на центральный коммутатор и тоже запишите все. Данные, отсутствующие в сети, – Козиной.

-Не могу, Мирея Дмитриевна, - прозвучало в ответ, и Федоров отключился.

С ним явно произошло что-то нехорошее – либо та же паника, либо еще хуже…

-Я сделаю, – Светлана вскочила, - Я знаю, как там и что! Получу информацию у ассистентов. Свяжусь с Землей прямо из лаборатории и все сама отправлю. А Тор справится здесь.

Мирея посмотрела Светлане в глаза, но прежде, чем успела ответить, неожиданно активизировался Фриске.

-Доступ Светланы Никитичны к системе закрыт, - прохрипел он, - Лабораторный эферион и ассистенты ее не распознают! В свете последних событий ее действия вызывают обоснованные сомнения.

Светлана охнула, побледнела. Мирея отметила мгновенную вспышку возмущения в рыжих глазах и сказала холодно, напористо, без излишних эмоций:

-Доступ Дмитрий. Немедленно. Либо сами отправляйтесь. Время играет против нас.

Однако Фриске было все равно. Он осел на пол, взгляд его сделался абсолютно бессмысленным.

-Гала Симонян, Валерий Никитич Милый, немедленно проследуйте в пилотажную рубку! – бросила Мирея в разные средства связи, встала, - Тишко! Делайте здесь все возможное и даже невозможное! Я сама – в лабораторию! Мне-то доступ не закрыт!

Она стремительно вышла из рубки. В тот же момент корабль еще раз тряхнуло, сильнее, чем прежде. Тяжесть опять стала невероятной, придавила к полу, тут же отпустила и придавила опять. Женщина застонала, вцепившись в блестящие хромом поручни, чтобы удержаться на ногах. Пошла, чувствуя, боль в неповоротливом теле.

-Саввушкин! Стабилизатор комфорта! – крикнула она в эхофон, однако на сей раз эхофон не сработал. Голубой свет в глубине маленькой пластинки вздрогнул и медленно умер.

Мирея решила связаться с Саввушкиным из лаборатории по внутреннему коммутатору. Медленно пошла. Каждый шаг давался с трудом — гравитационные скачки опять то подбрасывали вверх, то давили с невозможной силой.

Дверь в лабораторию переклинило узкой щелью. Мирея протиснулась с трудом.

-Федоров! — резко бросила, оглядывая помещение. — Где данные? Что с резервным копированием?

Саша поднял голову от консоли. Лицо бледное, руки дрожат, взгляд расфокусирован.

-Командир… система блокирует экспорт. Пытаюсь обойти защиту, но она реагирует на каждый запрос ошибками.

Шевелясь с трудом от навалившейся тяжести, он развернул перед Миреей эферокран, на котором мигала, подсвеченная оранжевым, ошибка 403.

«Доступ запрещен даже при верном пароле. Права ограничены» - сообщал нежный электронный голос каждые десять секунд.

То ли Фриске перемудрил с шифрованием и ограничением доступа, то ли что-то где-то глобально сломалось.

-Отойди, я попытаюсь. Свяжись с Саввушкиным по внутреннему каналу.

Мирея села в освобожденное Сашей кресло, переключила пользователя. Саша отошел к радиокоммутатору, попытался наладить контакт, но бесполезно. Саввушкин не отвечал. Вместо него в динамике из пилотажной рубки вдруг раздался звонкий голос Светланы:

-Командир… объект блокирует все каналы связи, реагирует на каждый запрос Земле так, будто «видит» нас. Чем сильнее мы давим, тем агрессивнее становится поле. Каждая новая попытка передачи данных провоцирует новый всплеск гравитационных волн и нас тянет сильнее.

-Сделайте паузу. Пять минут, чтобы стабилизироваться. Потом попытки продолжить, - Мирея на мгновение закрыла глаза, собираясь с силами, даже говорить было тяжело, не то что двигаться, - Информация должна уйти на Землю!

-Есть командир, - выдохнула Светлана.

-Тор, слышите меня? – спросила Иванова сразу вслед за тем.

-Да, Мирея Дмитриевна!

-Отправляйтесь в машину! Узнайте обстановку и потом – ко мне в лабораторию. Не могу с ними связаться.

-Есть, командир! – ухнул Тор.

-Кто занимался блокировками? – бросила Мирея Федорову, напрасно, вновь и вновь переподключая биометрическую аутентификацию. Верификация не подтверждалась, - Ты? Фриске?

-Дмитрий Ильич! – успел ответить Федоров, когда корабль снова содрогнулся — сильнее, чем прежде. Силовые секции обшивки дрогнули, по стыкам активировались компенсационные диоды. Из каналов атмосферной регуляции хлынули потоки ионизированного тумана с голубоватым свечением. Тяжесть сменилась невесомостью, заставив Мирею и Федорова воспарить над полом.

-Что это? — прошептал Федоров, - Что!

Мирея поймала подлокотники кресла, притянула себя назад, к эфериону, который работал вопреки всему, принялась снова и снова запускать процедуру распознавания. Гравитация вдруг стабилизировалась. Из динамика раздался профундо Тора:

-Система комфорта и бортовая связь подключены к третьему резервному контуру! Все члены команды заняты восстановлением повреждений.

-Так держать! – обрадовалась Мирея и вдруг поняла, что вошла в зашифрованные папки.

Одновременно с тем эферион выдал длинный звуковой сигнал, как поступал всегда, налаживая видеоканал с землей и в эфир выплыла дрожащая картинка кабинета Арсеньева.

-Что за… - Саша Федоров сунулся поближе к эфериону, - Как вы это… командир? Или не вы? Я слышал, так уже было?

-Это не я! – потрясенно выдохнула Мирея, -Так было!

Она увидела самого Арсеньева, сидящего за черным столом. Чуть взъерошенные волосы, легкая тень усталости на лице. Он перелистывал области с данными в портативном эферионе и не смотрел по сторонам. Между тем, визуализатор связи с космосом, наверняка транслировал для него космолет.

-Сергей! – громко позвала женщина.

Он вскинул голову, вскочил. На мгновение замер, вглядываясь в изображение. В глазах-вишнях вспыхнуло сначала недоумение, потом — узнавание, а следом — неподдельная радость, к которой примешалось что-то тревожное.

— Мирея? — воскликнул, подошел ближе, машинально коснулся эфирного облака со своей стороны, будто проверяя, не иллюзия ли.

Женщина почувствовала, как перехватывает дыхание. Он рядом! Невозможное опять совершилось. Внимательный взгляд, коснулся ее лица, и всё недавнее — легкая искра интереса к Тишко, мимолетная животная эмоция — вдруг показалось далеким и незначительным в сравнении с этим настоящим чувством, глубоким, как галактический простор.

-Никак не мог с тобой связаться, - продолжил он, - Мне надо сказать тебе кое-что. Ты должна узнать…

Экран на мгновение зарябил помехами. Голос Арсеньева пропал, потом вернулся.

Мирея пыталась разобрать слова, но ничего не поняла. Тут же пришло осознание необходимости действия. Раз видеосвязь подключена, пусть нестабильно, значит, можно передать Арсеньеву навигационные параметры и собранные об объекте Икс данные, напрямую — не через стандартные каналы, которые блокирует аномалия, а через этот внезапный видеопоток.

Не теряя ни секунды, она повернулась к консоли, вызвав возглас непонимания у профессора. Он что-то еще говорил, теряясь за помехами. Она не слушала, занятая важным. Переключила интерфейс эфериона. Пальцы забегали по виртуальным клавишам, вызывая служебные протоколы, настраивая маршрутизацию… Надо успеть снять показания приборов и забортных датчиков, все имеющиеся файлы объединить в один архив, скопировать, перекодировать и отправить пока самопроизвольный канал не отключился.

-Сергей, — произнесла спокойно, по-деловому, когда звук стабилизировался, быстро формируя пакеты для отправки, — У нас беда. «Астрид» попал в пространственную воронку. Ни один канал связи не подхватывается. Остался только этот. Как и в первый раз, случайный. Передаю файлы. Информация по объекту максимально полная. Большего мы не успели. Навигационные показатели скорректируй относительно нашего перемещения. Скорость и направление я указала согласно последним показаниям приборов. Получится – организуй гиперканал. Нет – попробуем выбраться сами. Принимай!

И нажала последнюю виртуальную кнопку.

Арсеньев, напрягся, резко втянул воздух. Его взгляд метнулся от изображения Миреи к почте эфериона. На лице отразились поочередно недоумение, вспышка понимания, отчаяние, решимость. Пальцы заспешили по всплывающим, невидимым Мирее, клавишам эфериона, расшифровывая, распаковывая и перебрасывая координаты из принятого пакета в расчетный модуль отдела подготовки квантово-пространственных переходов. Одновременно он активировал аудиосвязь с отделом, жестко отчеканил в эхофон:

-Экстренный режим! Всем включиться в работу немедленно! Параметры загружены в блок построения межпространственного гиперканала. Высший приоритет - подготовка гиперканала для переброски «Астрид» на орбиту Земли. Срок – три минуты!

Дежурный отдела ответил мгновенной готовностью. Арсеньев вывел в эфирное облако изображение рассчетного зала со стеклянными кабинками навигаторов и диспетчеров, еще раз продублировал задание, упирая на срочность, потом обернулся к Мирее.

-Я люблю тебя! – сказал ей, просто, без пафоса, одним коротким выдохом.

Саша Федоров, ошеломленно заморгал. Он знал, наверное, как и все, об отношениях командира космолета с Главой межзвездных исследований и навигации, но все равно наблюдать самому было удивительно.

Мирея улыбнулась почти незаметно, одними краешками губ. Ответила негромко:

-Мы не одни, Сережа! Но все равно теперь… Я тоже тебя люблю. Но ты что-то хотел сказать?

В этот момент корабль вздрогнул от нового чудовищного толчка. Изображение Арсеньева вспыхнуло и рассыпалось на мириады сверкающих пикселей, а потом и вовсе погасло вместе с обесточенным эферионом.

Мирея почувствовала, как из‑под ног уходит пол. Вес тела сместился сначала в одну, потом в другую сторону. Женщину швырнуло к стенной панели, вдавило в холодный металл, плечо обожгла резкая боль. Федоров упал сверху, причинив еще больше неудобства. Накатило головокружение, в ушах поднялся гул.

-Командир, — в динамике зазвучал Алеша Тишко, — Потерян контроль над стабилизаторами. Корабль вращается с нарастающей угловой скоростью — три оборота в минуту и растет! Вручную компенсирую крен, но мощности не хватает! Системы не отвечают!

-Держись, Алексей. Гиперканал будет готов через три минуты.

-Мы смещаемся относительно прежних координат! – крикнул на это Милый, (он, по всей видимости, уже сидел на своем рабочем месте), - Если есть возможность поддерживайте связь с Землей, Мирея Дмитриевна! Показатели приборов не постоянны!

Мирея глубоко втянула воздух. Выдохнула. Столкнула с себя обездвиженного Федорова.

Что ответить Милому? Что ответить всем? Нельзя лишать экипаж надежды!

В тот же миг корабль содрогнулся от нового, мощного толчка. Женщина не успела среагировать — ее швырнуло в сторону, голова с глухим стуком ударилась о край консоли.

В последний момент она еще услышала, как Тишко зовет ее из динамика:

-Командир, командир, ответьте!

Потом темнота. Конец.

Глава 22. Несчастье в соседней реальности

Несчастье в соседней реальности

События в космосе меняли друг друга с потрясающей скоростью. Срывающий голову поцелуй Орлова, раздражающий вызов в пилотажную рубку, последнее рукопожатие, последний взгляд, обещающие, а может требующие (это как посмотреть) слишком много, напрасные попытки пробиться сквозь безвременье к Земле, обещанный гиперканал и вдруг чудовищная центрифуга, раскидавшая людей, предметы, мысли...

Коммутатор вместо того, чтобы подчиниться воле связиста и выдать сигналы Земли, как и вся техника вокруг, пришел в неистовство, закружил обручи обжигающих молний, а потом сильно, гораздо крепче, чем когда бы то ни было, прошил тело Светы внезапным электрическим разрядом.

Света не успела испугаться. Ее выкинуло из рубки, из космолета, из космоса… домой, на старенький диван.

Она охнула, распахнула глаза. По рукам и ногам все еще шли неприятные вибрации. И болело все так, словно ее только что усиленно били палками. С трудом приподняла себя и села.

Вибрировал на самом деле телефон под боком. Звонила Ленка с работы.

Света подключила громкую связь. Откинувшись на спинку дивана, ответила хрипло:

-Чего тебе? Мне плохо.

-Ты где? Начальник рвет и мечет! – крикнула Ленка, - Рабочий день уже два часа, как начался.

-Отстань! Я в отпуске.

-Чего? С луны упала? – Ленке явно не понравился ответ Светы.

-Из космоса… - не согласилась Света.

Ленка замолчала секунд на двадцать. Потом хмыкнула:

-Твой отпуск вчера отменили. Работать некому.

-Перетопчитесь, - Свете совсем не улыбалось срочным порядком тащиться в колл-центр после всего пережитого, - Я приказ подписывала. У меня еще целая неделя осталась.

-Твой приказ отозвали! Ты вообще слушаешь? И между прочим, Шапокляк вчера должна была с тобой связаться об этом.

-Не связалась. У нас эферионы накрылись.

-Чего накрылось?

-Эферионы! Отстань. Я не приду сегодня.

-Хватит прикалываться! – взвизгнула Ленка, - У нас правда, аврал! Приходи давай, а то все зашиваются!

И дала отбой.

Думать и анализировать что, как и почему случилось было трудно. Голова гудела от боли.

Света встала с дивана, вышла на балкон, взглянула на утренний город в туманной дымке дождя. Под балконом цвели черемухи.

Боль перекочевала в сердце невыносимой бесконечностью. Слезы подступили к глазам и принялись беззвучно литься сами собой. Из горла вырвалось невольное рыдание, всхлип. Дождь скрывал очертания зданий, создавая ощущение нереальности происходящего… дождь плакал вместе со Светой, разделяя ее утрату.

«Астрид» погиб!

Звонок с работы ничуть не взволновал Свету. Перед лицом гибели космолета все вокруг казалось мелким, незначительным.

Света плакала долго, прислонившись к балконной стене. Потом дождь перестал, солнце побежало по лужам, бликуя нежданной радостью. Света вздохнула, вытерла слезы, вдруг осознавая себя здесь и сейчас в этой поздней теплой весне, полной очарования и черемухового духа.

-Это был сон, - прошептала она несчастным голосом, - Мне сняться такие безумные сны!

Запоздалые капли капали с листьев на тротуары, капли капали на балкон. И было тихо, как будто город еще не проснулся. Птицы осторожно пробовали трели, радуясь солнцу и умытой свежести.

И в этой тишине, среди падающих капель, Света вдруг сообразила, что ее жизнь изменилась навсегда. Сны или другая реальность – не важно. Это было с ней. Это останется в ее памяти, в ее сердце. Этого она не сумеет забыть.

Она попятилась с балкона в комнату, вышла в прихожую, собрала сумку, вделась в босоножки и отправилась на работу.

-Света, к начальнику! — это было первое, что услышала девушка, войдя в операторский зал. Даже до кабинки своей доковылять не успела, — Срочно.

Света собиралась отвлечься от жизнеподобных грез, с головой погрузившись в рабочую рутину. Она никак не ожидала, что ее вызовут на ковер. Ругать, наверное, станут. За то, что прогуляла. Ну и пусть. Какая теперь разница? Пусть даже увольняют! Чего тут ловить? Найдет себе другой гудящий улей, чтобы заглушить эхо космоса в памяти. Таких ульев пруд пруди. А вот «Астрид» единственный. И Орлов – единственный!

На подходе к кабинету стояла кадка с пальмой, точно такой, как в космолете около лаборатории. Света почему-то не замечала ее раньше, а теперь увидела и сразу вспомнила веселых бесенят в зрачках Орлова, его «мурашки». А еще разговор Миреи и Тора вспомнила. Как-то все на «Астрид» за важными делами позабыли о подозрениях Овербаха. А может не забыли? может Овербах и Мирея искали и проверяли, только Света ничего об этом не знала. Если бы спросили ее, она порекомендовала бы присмотреться к Фриске. Однозначно мутный тип. Или Саша Федоров… Тоже тот еще подлюга.

Девушке стало невыносимо больно. Нет больше никакого Фриске, и Федорова нет. И Миреи, и Тора. А самое главное, нет и не будет бесенят в зеленых глазах. Нет и никогда не будет!

Тряхнула головой, отгоняя видения, глубоко вздохнула и стукнула несколько раз кулаком в начальственную дверь. Громко. Чтобы тип, который ее вызвал понял, что она его ничуточки не боится. И на его начальственность ей наплевать. И на его претензии тоже по поводу ее, якобы, прогула!

-Войдите, — раздалось в ответ.

Она шагнула через порог и замерла, разглядывая кабинет. Легкие столы из стекла и металла. Легкие крутящиеся кресла. На такие если сядешь, оттолкнешься в одном углу кабинета и махом прикатишься в другой. Отличное развлекалово, пока подчиненные не видят. (И что за мысли дурацкие? Только что страдала по Орлову и вдруг такая глупостьв голове.) Цветы повсюду. Длинные зеленые плети лиан над книгами, над папками, над стопками дисков. Над компьютером и над кожаным диваном в углу. Пахнет... кофе и шоколадками. Головокружительно знакомый запах.

За столом сидел поджарый мужчина в черной водолазке, испачканной мелом, кажется, на правом рукаве. Волосы светлые, причесанные. Только на затылке непокорный вихор. На Свету не смотрел. Был очень занят. Что-то писал в планшете стилусом.

-День добрый! – поздоровалась Света, - Я вроде как в отпуске! Зачем меня раньше времени вызываете?

Он поднял голову, улыбнулся — и тут у девушки перехватило дыхание. Так не бывает! Это же не сказка в самом деле! Это жизнь!

На нее из-под пушистых ресниц смотрели внимательные зеленые глаза.

Орлов. Ее Орлов из сна!

-Петр Андреевич! – выдохнула она и повторила, задыхаясь от восторга, - Петр Андреевич!

Она и на шею бы ему кинулась, уже приготовилась обежать стол, чтобы легче было выполнить желаемое, но начальственный Орлов остановил ее начальственным взором.

-Козина? — сказал он строгим тоном, - Что с вами такое? Вы прежде мимо меня как мимо столба ходили, а сейчас будто бы облобызать собираетесь. Сядьте. У меня мало времени.

Света села напротив в кресло-карусельку, чувствуя, как внутри все сжимается и разжимается от странного узнавания, радости и одновременно тревоги.

Вы… вы не узнаете меня? – бездумно вылетело из ее рта.

-Это отпуск на вас так повлиял? – вскинул брови начальственный Орлов, - Вы похожи сейчас на восторженную поклонницу, случайно встретившую кумира за кулисами. Только я не звезда, а вы пришли не за автографом. Соберитесь.

Света почувствовала, как краска заливает лицо. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. От его холодного тона внутри все сжалось. Не от страха – от острой, почти физической боли.

-К вам Петр Андреевич! – все-таки выдавила она из себя, - Я пришла к вам. Вы смотрите на меня! Вы говорите со мной! Только не узнаете...

Начальник усмехнулся:

-Я знаю вас Козина. Вы у меня работаете.

Света насупилась. Бурная радость вдруг превратилась во вселенскую печаль. Нет! Это был не ее Орлов. Это в самом деле был всего лишь начальник, вызвавший ее по непонятной пока причине. И этот начальник понятия не имел об отношениях, связывавшие ее с Орловым из сна. Он никогда не ловил ее голую в коридоре, не заталкивал поспешно в ванную, не заворачивал в серебристый халат из уютного полотна, не шептал, обняв руками за шею, на ухо странные глупости.

Начальник между тем, пользуясь тем, что Света притихла, обдумывая ситуацию, пододвинул к ней папку:

-У нас беда, - сказал он, - Клиентская база дала сбой, отчеты не формируются, звонки теряются и еще много чего неправильного происходит. Я читал ваше резюме. У вас хорошее образование. Институт Связи. Помогите. Вы единственная из всех сотрудников, кто может разобраться в нашей каше.

Усмехнулся получившейся рифме и продолжил очень серьезно:

-Совет директоров дал мне указание прояснить ситуацию... Мы подозреваем, что сбой не случайность, а результат внешнего воздействия. И именно вам я хочу поручить проверку системы на наличие уязвимостей. Надо найти брешь во что бы то ни стало. И устранить. Особое внимание обратите на каналы передачи данных и авторизацию. Попробуете? Это строго конфиденциально.

Света старалась не смотреть на лицо мужчины. Почти не слушала его. Это очень больно, когда лицо такое же, а человек другой.

«Наверное я видела своего начальника и не раз, - думала она о своем, - Сознание его не запомнило, а подсознание воспроизвело во сне в виде Орлова».

Вместо ответа на предложение, она вскинула наконец на собеседника взгляд и совершенно неожиданно и для себя самой, и для своего начальника выдала громким голосом:

-Вас Петр Андреевич зовут? Фамилия Орлов? Знаете, что такое ЩОРС?

Он опешил. Стал смотреть на нее во все глаза.

-Вы из ФСБ? – проговорил немного погодя очень медленно и удивленно, - Что это вы спрашиваете так... прямолинейно.

-Из ФСБ, - соврала она, - Отвечайте.

Орлов опять ненадолго замолчал. Хмыкнул заинтересованно. Принялся разглядывать ее по-новому, склонив голову набок.

-Орлов! – ответил ей и еще хмыкнул, - Петр Андреевич. Стало быть, в моем колл-центре сотрудники ФСБ числятся? Плохие надо сказать сотрудники. Даже имя начальника собственного за два года выучить не умеют.

Света вспыхнула, отвела взгляд под его пристальным взглядом.

-Простите, - буркнула себе под нос. Настроение опять поменялось критически, - Я и в самом деле не выучила. Вы были такой неприметный.

-Я? Неприметный? Ваш начальник?

-Ну а что я сделаю, если это так? - Света все сильнее краснела и все больше говорила такого, чего, наверное, говорить не следовало, - Ходили мимо, закрывшись папочками. И вам было абсолютно наплевать на меня!

-Я вам скорую вызвал, - он явно обиделся, - И провод ваш изолировал, чтобы вы больше не попали под ток...

-Лучше бы поменяли провод на новый! – вредным голосом сказала она.

Он хмыкнул снова, а потом вдруг рассмеялся. Весело, задористо, легко.

-Вот вы какая, Светлана Козина! Светлана! Ну, так и быть. Поменяю я тот провод. Только теперь он вам больше не понадобится. Вам выделен отдельный кабинет под стать новой должности. Вот. Распишитесь тут в бумагах, - он ближе подвинул ей папочку, - И можете принимать руководство отделом.

Света входила в кабинет рядовым оператором колл-центра, а уходила тимлидом по информационной безопасности. Напоследок перед тем, как переступить порог, она обернулась и еще раз посмотрела на начальника очень внимательно, детально даже. Вид у нее при это сделался, некоторым образом, царственно-величавый. Наверное, именно эти ее особенные взгляд и вид сподвигли Орлова подняться, обойти стол и приблизиться к Свете вплотную.

-Царевна моя! – сказал и вдруг крепко-крепко прижал к широкой груди.

Она охнула от неожиданности, услышала частый стук его сердца и шумное дыхание над головой. Сквозь кольцо сильных рук увидела, как качаются ветви цветов над книгами и стопками компьютерных дисков. Прошептала, даже не пытаясь вырваться:

-Вы вообще уже? Совсем обнаглели, Петр Андреевич?

Эпилог. Ты же жива

Расположившись на новом рабочем месте, Света долго сидела, бесполезно созерцая новенький монитор новенького компьютера, который должен был помочь ей проникнуть в тайну пропавших баз и звонков. Образы космоса витали вокруг нее, смешиваясь с новыми ощущениями из земной действительности. Где‑то в глубине души остался крошечный осколок сомнения, или может вопрос: а что такое вообще сны? И где стираются грани реальности?

Рядом завибрировал телефон. Звонил друг.

-Привет, свет мой ненаглядный! – сказал нежно так в трубку, но на сей раз Света не поддалась на его удаленную нежность.

-Либо мы встречаемся в реальности, - сказала она ему, - Либо давай прекратим общаться. Надоело жить виртуальной жизнью.

-Ты что? – спросил он, - Злишься на меня?

-Злюсь, - подтвердила она, - Не нужны мне друзья, которых я не могу обнять.

-У тебя есть кого обнимать, - усмехнулся друг, - Зачем еще я?

-Откуда знаешь? – Света не особо удивилась. К всезнайству друга она, если честно, уже привыкла давно и это всезнайство не могло ее поразить также сильно, как поразило появление Орлова из сна в колл-центре.

Друг не ответил ей. Вместо этого сказал:

-Я там тебе написал, кто я и откуда. Еще фотки послал. И кружочек записал, чтобы ты перестала думать, что меня нет.

-Ты молодец! – похвалила его Света, - Вечером непременно почитаю и посмотрю. А пока я очень занята. Мне поручили разобраться с важной информацией.

-Ну, поздравляю тебя, - он обрадовался, что она сменила гнев на милость, - А как дела там?

-Где там? – уточнила Света.

-В космосе, конечно - отозвался он.

Понятно. Стало быть, он на самом деле в курсе всего. Откуда только? Или может это он про ее компьютерные игры? Или рассказанные сны?

-Плохо все в космосе, - просто ответила Света, - Кажется все погибли. Кроме меня.

-Ты же жива, - прозвучало в ответ, - Это важнее всего! Значит сможешь вернуться и все там изменить.

-Куда вернуться! В мой сон?

Друг несколько мгновений просто дышал в динамик. Думал, наверное, как утешить.

-Ну! В ту реальность! – сказал он наконец в ответ.