Там, где замерзает Север

Глава 1. Зима близко

Зима в Винтергейрде наступает быстро.

Первая снежинка коснулась земли ещё тогда, когда Великая Река даже не покрылась и коркой льда. Люди собирали поздний урожай, запасаясь на долгие месяцы вперёд. Снег в этих краях не сходит почти полгода, и если не сделать достаточно запасов, можно умереть от голода... В замке кипела работа - народ Винтергейрда готовился к холодам основательно. Каждый был занят своей работой - дети сносили припасы в виде солений и круп в погреба, мужчины забивали скот на мясо, женщины выделывали мех и шили тёплую одежду. Каждый был занят своим делом. Ещё одна особенность Севера - здесь не бывает лентяев, ведь выживание всего города зависит от вклада всех его жителей. С детства суровые северяне были приучены к изнуряющему труду, но было в этом и нечто стойкое, благородное, смелое.

Винтергейрд - последний предел перед Вечной Мерзлотой, в которой водятся кошмары. Кто конкретно населял ледяные пустыни, никто не знал, ведь при встрече с Сущностями никто не возвращался живым. Воины сдерживали их телами, будто щитом, но не возвращались. Кто-то говорил, что Сущности - это вампиры, питающиеся человеческой кровью, кто-то утверждал, что это скорее оборотни, вурдалаки, зверолюди, волколаки, те, кто не являются ни животными, ни людьми. Самые ушлые любили болтать, что Суровый Край населяют привидения - души их неупокоенных предков, которые полегли, пытаясь пережить Чёрную Чуму. Северный народ являлся прямым потомком сосланных в Зачертье заражённых. Борясь с поморьем и стремительным распространением эпидемии чумы, королевства не придумали ничего лучше, чем собрать всех уже заражённых и отослать их туда, где они не смогут передать болезнь другим. На холоде умирают не только болезни, но и люди, однако эта радикальная мера спасла от продолжительного мора миллионы других людей.

Но были и те, кто выжили и смогли перебороть и болезни, и холода. Обнаружив, что лёд убивает чуму, самые сильные люди образовали группы, чтобы вместе охотиться и выживать. Позже, когда три или четыре поколения их потомков оказались здоровыми и ничем не опасными для населения, королевство Бликмор разрешило бывшим подданым вернуться на их исконные земли, но с одним условием - они останутся на границе с Севером и будут защищать страну от напастей. Каких же напастей, спросите вы? Ведь, ссылая людей на Север, король явно понимал, что там, помимо холода, людям ничего не угрожает. Да, это так. Ледяная пустыня на то и зовётся пустыней, что там нет ничего, и никого - ни животных, ни людей, ни растений. Однако... Короли - народ суеверный. И король Алистер, который подписывал приказ о возвращении чумных потомков, получил предсказание.

Однажды ночью к нему в замок заявился путник. Одетый в лохмотья старик, которого собирались выкинуть за ворота, но Аластар Блестящий чтил закон Кернунна, Лесного Бога, и приказал оставить странника в замке, обогреть и накормить. Закон Кернунна гласит: "Всякого, пришедшего в твой дом, ищущего тепла и еды, встречай гостеприимно, и тогда ты сможешь рассчитывать на то же отношение к себе. В каждом страннике может тайно скрываться перевоплощённый Кернунн, и отвергнуть путника означает отвергнуть Верховного". Что солдатам до этого закона? А вот короли люди набожные, суеверные, богобоязненные. И Аластар приказал впустить старика. В благодарность за кров и еду тот взялся погадать правителю, и предсказание его было страшным. Вот, что он предрёк: "Души некогда посланных на Север на жестокую смерть да не упокоятся. Они будут вечно слоняться по снежным пустошам, стеная и превращаясь в монстров. Однажды, обретя Сущность, они накажут потомков тех, кто сотворил с ними это. Берегись, Король Аластар".

Пытаясь уйти от проклятия, Аластар приказал потомкам чумных охранять границы. Таким образом король делал милость своим подданым, а взамен получал бесплатный и непрерывный надзор за Северными Землями.

Предсказание старика распространилось по всей стране и стало легендой, притчей во языцех. Про Север писали баллады и песни, складывали стихи и делали ещё более мрачные предсказания. Не был исключением и Винтергейрд. Слухи о Северном Пределе ходили самые разные, и сами потомки чумных уже и не помнили, кто они на самом деле, а потому боялись Сущностей не менее остальных жителей королевства.

Леди Хейл вышла на балкон после завтрака, неспешно осматривая владения своего мужа. Внизу, на площади, копошились слуги. Они что-то перетаскивали с места на место, роняя и ругаясь, но её мало волновали бытовые неурядицы челяди. Госпожа Винтергейрда раздумывала, как в этот раз сложится зима и сколько она продлится. Когда-то давным-давно, когда она была совсем маленькой девчонкой, старая няня учила её гадать по наледи на ветвях деревьев о крепости и продолжительности близящейся зимы. Это было так давно, и казалось воспоминанием из другой, прошлой жизни, но всё равно Сьерра до сих пор помнила, что если иней на веточках деревьев ложиться по спирали влево и вверх - значит, зима не уйдёт более шести месяцев, а вот коли ляжет точками, хаотично, значит, пройдёт всё быстро, легко и без страшных заморозков. Сейчас изморозь ложилась спиралями... Рано ещё судить, сказала бы старая няня, но Сьерре так хотелось чем-нибудь себя занять, чем-то, что напоминало бы ей о детстве и успокаивало нервы. Тяжкие думы тяготили её рыжую голову, и, признаться честно, если бы хоть кто-то в этом замке узнал, о чём она переживает, ей бы не избежать плахи. Леди Хейл страшно беспокоило - что может случиться при Новом Короле? Теперь у трона Балдуин Второй, брат убитого короля Балдуина Первого, который войной захватил трон. На деле, у Нового Короля было имя. Его звали Торвальд, и он казнил каждого, кто звал его по имени старшего брата. Однако никто не мог помешать Сьерре так думать.

Раньше политика рода Балдуинов была щадящей, и даже выгодной для людей севера. Род Хейлов был у короля на хорошем счету. Отец Сьерры исполнял все возложенные на него обязанности вассала короля, вовремя посылал воинов по просьбе из столицы, следил за городом, раз в год отправлял патруль (или, лучше сказать, жертвоприношение) в Северный Предел. Но ничто не длится вечно на этой земле, и, путём дворцовых интриг и подстрекательства короля настроили против Эдмунда Хейла, и отец Сьерры был жестоко казнён. С тех пор в Винтергейрде творился страшный беспредел, а замок заняли захватчики с запада.

Сьерра не хотела бы вспоминать, какая жизнь её привела сюда, и закрыла глаза, чтобы не погрузиться в болезненное прошлое. Не стоит думать о том, чего нельзя вернуть, и понапрасну бередить душу. В королевстве уже давно закипала смута, и теперь они находятся в самом её эпицентре. Интриги, расследования и детали Сьерру не интересовали, и она не давала себе труда даже разобраться в причинах произошедшего с её отцом. Она только чётко знала: она должна отомстить. Убийцам отца, тем, кто науськал короля на лорда Хейла, и, конечно же, всей семье её мужа... Это долгая история, и леди Сьерра расскажет вам её в другой раз, когда окажется в более безопасном месте. Там, где её мысли никто не подслушает, где не придётся контролировать лицо, чтобы не дай бог не выдать своих истинных чувств перед теми монстрами, с кем она теперь живёт. В стране заправляли мародёры, и тот, кто был кровожаднее всего, получал теперь власть. Семья её мужа относилась именно к такой категории людей, а леди Хейл ещё не готова была расстаться с жизнью. Не сейчас.

В Винтергейрд новости из столицы идут долго, но это не означало, что нововведения обойдут их стороной. Было вполне вероятно, что Торвальд, ссылаясь на шаткое положение столицы, обложит Север налогами ещё большими, чем было прежде. Несомненно, подобное нововведение повергнет в нужду всю область. Север состоит из нескольких небольших городов, и каждый из них рискует познать "милость" нового правителя. Повышение налогов ударит не только по простым гражданам. Очередь дойдёт и до господ. До каждого однажды доходит его очередь, и кому, как не леди Хейл, теперь это знать... Женщина криво усмехнулась своим мыслям, поглубже закуталась в меха и вернулась в тепло. Она замёрзла, к тому же, пора было заняться дневными делами.

К своим обязанностям леди Сьерра была готова всю свою жизнь - шитьё, вязание, милое общение с наперсницами, - всё это она умела и знала с детства. Поэтому приступить к рутине было легко. Можно даже сказать, что женщине всегда нравилось учиться быть леди, и до недавнего времени это её положение в обществе казалось ей крайне выгодным и приятным. До недавних событий...

По привычке она села у окна, взяв на колени гобелен, который сейчас расшивала для главного зала. Посматривая вдаль, на леса, леди вновь задумалась о своём.

Леди Хейл давно привыкла не рассказывать никому о том, что думает по-настоящему. Сейчас её мысли витали далеко, далеко отсюда - ближе к теплу столицы, фруктовым садам и морю. Возможно, она о чём-то вспоминала, а, быть может, строила планы... Так или иначе, служанка, которая зашла, чтобы поддержать огонь в камине, увидела на лице хозяйки и госпожи то привычное выражение, при котором не за чем было даже пытаться выспросить что-то. Ответ обычно бывал один: "Я думаю о своём городе, о своих обязанностях Госпожи Севера", или ещё: "Да так, ерунда". Словом, всё это было столь привычно девушке, что она даже не раскрывала рта для светской беседы, а просто помешала в камине угли и подложила пару новых дров.

Огонь разгорелся с прежней силой, и его треск отнёс госпожу Винтергейрда в детство, когда у камина по вечерам она сидела с матушкой, и та учила её шитью. Где теперь всё это? Какими снегами покрылось? Один лишь пепел остался от тех столь дальних, давних событий, что теперь они казались сном. Матушки, как и отца, как и старших её братьев, давно уже не было на свете. Оставалась у Сьерры ещё младшая сестра, однако о её судьбе леди Хейл уже давно перестало быть известно... Всех её братьев убили, устранили, чтобы никто из них не смог отомстить за отца, собрав войско и пойдя войной на столицу. Матушка погибла, попав под жар междоусобной битвы двух семей. Про отца мы уже говорили ранее. Всё, что оставалось у Сьерры - воспоминания. Смутные, одновременно тёплые и болезненные, но согревающие душу. Она помнила, как ей было хорошо тогда, в детстве, среди своих родных, и эта радость и боль заставляли её жить дальше, подстёгивали сражаться. О, несомненно, у леди Сьерры был план мести, и даже не один, однако об этом.. Об этом гораздо позже...

Вдали верхушки елей качались в такт какой-то своей, суровой северной песне. Мысли женщины вновь отнеслись к Золотой гавани. Она вспоминала своё отплытие и как волны гавани относили её прочь от столицы. Вспоминала все улицы, ходы и переулки города, путь от порта до дворца, будто надеясь никогда не забыть даже мельчайшей детали...

Внезапно деревянная дверь распахнулась со стуком, и в комнату вошёл Пирс. Он был невысок, но его смазливое лицо оставляло за ним первенство красавца Севера. Если бы леди Сьерру спросили, что она об этом думает, она бы ответила, что да, несомненно, её муж красив, однако столь сильно и подозрительно красив, что черты лица его слишком искажены. Впрочем, будь ты хоть триста раз мудрой и рассудительной женщиной, нельзя было не признать, что именно эти черты и манили сильнее всего. Это походило на танец со смертью, на игру - как близко ты сможешь подобраться к огню и не обжечься?

Они играли в эту игру уже год, ровно с момента их свадьбы.

Изнутри его рвалась злоба, и она делала его красоту скорее пугающей, чем привлекательной. Первое время Сьерра упорно боролась с желанием отвести глаза от лица мужа. После десятка пощёчин она привыкла смотреть ему в лицо и не выказывать на лице отвращения или страха. Но это было первые полгода.

Теперь же она втянулась в игру. Да, Пирс жесток, но и она не робкая овечка. По началу противостояние характеров приносило ей лишь дискомфорт, но, чем дольше они жили вместе, тем больше Сьерре нравилось соревноваться. Они будто вечно дразнили друг друга - подманивая, а затем отталкивая, насаживая раз за разом друг друга на крючок. Это была смертельная борьба, победитель которой в итоге мог оказаться лишь один.

- Я Вас слушаю, мой лорд, - присев в глубоком реверансе, произнесла леди Хейл. Это было началом поединка, как поклониться перед турниром.

- Леди Хейл, вы выглядите так, будто планируете либо моё убийство, либо побег в Вечную Мерзлоту. Надеюсь, первое? А то на улице сегодня жуткий сквозняк, я бы не советовал бежать.

- Пожалуй, первое, милорд... - задумчиво, вкрадчиво произнесла леди Сьерра. Она должна была держать идеальное лицо, продолжать игру, но внутри всё кипело от бешенства, направленного на мужа, и она едва-едва сдерживалась, чтобы не запустить в того тяжёлым подсвечником.

- Что ж, буду с удовольствием ждать Вашего прекрасного нападения этой ночью... - нахально усмехнулся он, нагло сокращая между ними дистанцию и притягивая жену к себе за талию. - И уж поверьте мне на слово, я буду в полном боевом вооружении...

- Тогда Вам прямо сейчас стоит выпить раствор эпимедиума, - так же нагло искривила губы та. - Чтобы в этот раз точно не оплошать...

Он сжал пальцы на её хрупкой талии с такой силой, что там наверняка остались синяки. Однако леди Хейл не подала вида и выражение лица оставила прежнее - вызывающее. Вздёрнутый подбородок, расслабленный рот, затаившийся взгляд хищника.

Сердце предательски пропустило удар, в груди на мгновение стало пусто. От злости, от опасности, исходившей от мужа, стоявшего столь близко, и от того, как сильно этот человек путал её мысли сейчас. От него пахло мускусом и елью - её любимый запах, - и кожей, такой мужской аромат, который сбивал с толку и заставлял млеть, не смотря на ненависть, не смотря на злость... Месть должна быть холодной, но рядом с ним становилось невыносимо жарко.

- Сегодня на ужине будет важное объявление, - сказал он привычно вкрадчивым голосом, так, что у женщины мурашки пошли по спине. Ей показалось, что это каким-то образом касается её, и, следуя интуиции, не самым приятным. Часто после касаний собственного мужа ей хотелось помыться, тщательно оттирая мочалкой каждый кусочек кожи.

- А после трапезы я овладею тобой, - он приблизился губами к её уху и сильно прикусил хрящик. Леди не повела и бровью, хотя было очень больно. Она жила здесь уже почти год, и за это время успела научиться держать лицо в любой ситуации, что бы с ней не происходило.

Пирс резко развернулся и вышел, не закрыв двери. Магический притягательный морок тут же спал, стоило ей увидеть, как он двигается. Весь он был какой-то дёрганый, будто уж на сковородке или побитый паук в конвульсиях. Леди Сьерра пока так и не разобралась.

Женщина села обратно на свой стул.

До вечера леди Хейли сидела в раздумьях у окна и что-то писала на пергаменте. Бумаги свои она хранила под кроватью, в коробке, под каменной кладкой. Приподняв один из булыжников, можно было найти немного места для небольшой шкатулки. Она привыкла держать в себе свои мысли - без этого было не выжить, - но порой какие-то образы беспокоили её слишком сильно, и тогда приходилось писать. И писать так, чтобы даже если её тайник разграбят, догадаться о чём и о ком в точности думал автор, было бы сложно. Кажется, это нельзя было назвать сказкой, но некой сагой или рассказом, пожалуй, можно. Пирсу не стоило знать об этом её увлечении. Оставалось не известным, как он поведёт себя, если прочитает туманные образы из прошлой жизни своей жены, однако Сьерра догадывалась, что наследник Хейлов закатит истерику. За делом стемнело, и пора было спускаться к столу. Свернув бумагу в тонкую трубочку, леди Хейл присела на колени и спрятала под кровать свои очерки. Убедившись, что всё скрыто самым тщательным образом, и ни одна малейшая деталь не даёт глазу зацепиться за непривычные формы или расположение, она встала, оправила складки своего платья, и вышла из комнаты.

У обеденного стола уже собралась вся семья - Долтон Хейл, хозяин дома, со своей молодой женой, которая недавно пережила страшную трагедию, и Пирс, претендующий на наследие замка. На пороге леди Сьерра, как и полагается правилами приличия, сделала реверанс, а после заняла своё место подле мужа.

- Говорят, король Торвальд проводит свою политику крайне выгодно для Севера, - сказал Долтон, отпивая вина. Кажется, он был этим очень доволен, и ему явно хотелось поделиться новостями и покрасоваться перед женой. - Наверное, понял, что с Хейлами лучше дружить, - он самодовольно ухмыльнулся и приглушённо, угрожающе, засмеялся.

Его жена кисло улыбнулась, стараясь выразить радость от услышанного, но трагедия, которую она пережила столь недавно, кажется, всё ещё владела её сердцем, и она не могла. Её ребёнок, наследник, которого они с мужем так ждали, появился на свет мёртвым.

- Мы показали ему, где раки зимуют! Ха! - Пирс был невероятно доволен собой. Он ведь принимал непосредственное участие в разгроме армии нового короля, который сделал попытку захватить Винтергейрд. Но армию Хейлов победить невозможно, особенно их главнокомандующих, славящихся своею кровожадностью. И новому королю пришлось уйти не солоно хлебавши, опозоренным, уже в Золотую Гавань. - Думаю, эту битву он запомнит надолго! - он глотнул вина и покосился на жену. Та улыбнулась, сдержанно, но всё же лучше, чем жена Рузвельта.

- А теперь к главным новостям! - Пирса так и распирало от нетерпения, которое хватило всё его существо. Он хлопнул в ладоши, и улыбка воссияла на его лице. - К нам в гости едет лорд Питер Рэббиш!

Сьерра разрешила себе лишь покоситься на него, и тут же вернулась к ужину. В сдержанности и отдалённости ей не было равных. Пирс смотрел на неё выжыдающе многозначительно, и, не получив реакции, которой ждал, толкнул в локоть: - Что ты об этом думаешь, а? - спросил он, смеясь.

- Лорд Питер Рэббиш один из самых могущественных вельмож в мире, - женщина подняла голову. - Я думаю, что его визит может укрепить наши деловые отношения между городом и столицей. Сейчас нам нужны столь влиятельные и умные друзья.

Пирс, кажется, был недоволен ответом, и жена это почувствовала. Теперь она точно не могла надеяться на спокойную ночь. Сколь ты не будешь осторожен, всё равно рискуешь снискать гнев Пирса Хейла.

Далее ужин шёл уже в привычном напряжении. Пирс по своему обыкновению много пил, хвалился удачной охотой, на которой он убил нескольких зверей и ещё одну крепостную девушку загнал собаками до смерти, и гонял Стинки туда-обратно под холодными взглядами отца. Разговоры об осаде, обрывочные фразы, смутно дающие понять, что город готов перенести даже две зимы подряд. Ерунда, которая мелькала мимо ушей леди Хейли и старшей и младшей. Дамы были молчаливы, мужчины как всегда - горды собой. Порой мудрость женщины заключается именно в том, чтобы дать своему мужу нахваливаться собственными подвигами вдоволь, и вовремя промолчать.

После ужина леди поднялись к себе, и попрощались у спален. Не сказать, что они были дружны, но в ситуации, в которой оказались обе - каждая по своим причинам, - важна была поддержка любого, кто хоть сколько-то тебя понимает. Лорд Хейл Старший не был тираном, как собственный сын, но отличался жестоким, жёстким нравом, твёрдым, будто сталь. И несчастной его жене невероятно нужна была сейчас чья-то теплота.

- Добрых снов, дорогая!

- Доброй ночи, - женщины пожали друг другу локти, взглянув в глаза другой с надеждой.

Леди Сьерра плотно прикрыла дверь своей спальни и стала готовиться ко сну. Пришла служанка, чтобы помочь ей помыться. Горячая ванна уже была набрана и источала расслабляющий пар. Служанка тщательно омывала губкой каждую клеточку тела госпожи. Сьерра понимала, что сегодня ночью она обязана быть при параде. Леди Хейл филигранно научилась распознавать по витанию в воздухе, придёт ли к ней этим вечером её муж или же нет. И чутьё её никогда не обманывало.

Затем служанка облачила леди Сьерру в чистую и хрустящую от крахмала белую ночную рубашку, и расчесала её роскошные рыжие волосы и заплела в мягкую косу.

Открыв глаза, леди Хейл ещё какое-то время не понимала, где она находится. В камине всё так же горел огонь, стены, сложенные из булыжников с Далёкой Горы, меховой гобелен, покрывающий сквозняки... Всё было столь знакомым, что в начале ей подумалось, будто она дома. Показалось, что сейчас в комнату забежит сестра со своими утренними шалостями, а внизу уже братья вышли на тренировку на свежий воздух и смеются вместе с отцом. На секунду Сьерра даже не могла вспомнить, сколько ей лет - она словно оказалась в себе маленькой. Этот миг счастья был столь сладостным, что вспомнить, где она находится по-настоящему, было равносильно смерти.

Затем тяжким маятником накатило осознание, что пусть это место и выглядит, как её дом, но оно давно таким не является. В Винтергейрде она не хозяйка, а пленница.

Женщина прикрыла глаза, прилагая усилия и борясь с каждодневной мыслью о том, чтобы скинуться со сторожевой стены. Подавив ком в горле, она смогла сесть.

Всё вокруг было таким знакомым, но уже чужим. Это всё только казалось её домом, маскировалось под нечто привычное, знакомое и понятное, но на деле давно уже стало холодным, враждебным, пустым. Не было уже тех звуков, наполнявших двор, и смеха младшего брата. Гобелен был соткан не руками её матушки, а ей самой, и в шитьё она не вкладывала того тепла и любви, что одаряла любовью мать. Отец не будет сидеть в своём кабинете, разбирая перед завтраком бумаги. И свет больше не будет гореть столь же ярко, тепло и согревающе.

Ах, как бы ей хотелось хотя бы на миг переместиться туда! Где всё вокруг было таким большим, и всё защищало. Казалось, что стены этого замка никогда не обидели бы её. Ведь они больше, мудрее, почти как живые стражи благополучия их семьи. Но теперь эти стены были не такими огромными, как раньше. Они ужались, усохли и ослабели. Теперь даже она выше них.

Спустив ноги с кровати, леди Хейл ощутила сквозняк на ступнях, и это прохладное дуновение воздуха немного привело её в чувства. Она окончательно вспомнила, кто она и где находится. Пора было одеваться к завтраку. В комнату проскользнула горничная. Молчаливая и хмурая, как и все слуги здесь. Работать на Хейлов - то ещё удовольствие. Но что было делать. Нужно кормить семью, одевать детей... На секунду леди Хейл ощутила родственную связь с этой девушкой, ведь сама Сьерра по сути в том же положении - она должна ублажать Хейлов, радовать Пирса, не перечить его отцу... Вот только... ей за это даже не платили. У Сьерры ставка была выше, и ставка эта - жизнь.

- Что Вы наденете сегодня на приём, леди? - девушка открыла дверцы шкафа, чтобы достать повседневный наряд хозяйки.

- Какой приём? - нахмурилась та.

Сложно было что-то помнить в череде одинаково холодных и тяжёлых дней.

- Приезжает лорд Реббиш! - кажется, служанке эта мысль была приятна. Быть может, ей хотелось посмотреть на живую легенду, а может, просто была рада хоть какой-то смене обстановки. Или план соблазнить приближенного к трону красавца и сердцееда мелькнула в её голове... Как знать. Сердце пропустило удар. Точно, как она могла забыть! Волнение окатило всё тело, жаром пронесясь по конечностям. Но нельзя этого показать, нельзя показать, что она взволнована приездом лорда Питера. Взяв себя в руки, леди Хейл кивнула, будто с достоинством припоминая что-то.

- Да, точно... Хорошо... Я надену своё зелёное шёлковое платье. Оно предназначено как раз для праздничных дней.

Служанка кивнула и, приободрившись, радостно приступила к своим утренним обязанностям. Она одела леди, плотно зашнуровав её корсет, выгодно облегающий талию. Поправила складки платья, рукава. Усадила хозяйку в кресло и расчесала её длинные, густые и пушистые волосы. Мина никогда не призналась бы, но ей очень нравилась расчёсывать госпожу. Сущее удовольствие! Она ещё ни у кого не видала таких же роскошных волос. Они были податливы, хорошо ложились в косы, красиво обвиваясь вокруг головы. Ну прелесть!

- Хорошо ли готовятся к приёму лорда? - спросила леди Хейл, чтобы разрядить атмосферу и не сидеть в тишине.

- О, да! - служанка была рада возможности поговорить. В замке некогда поболтать по душам, да и хозяева не любят, когда слуги трепятся... - Приказали заколоть трёх самых жирных свиней на ужин, будет роскошное жаркое, по двору носятся продавцы овощей, мы будем готовить похлёбку. Конюшни драятся, чтобы у высокородных гостей не возникло неприятного ощущения зловония в носу. Метутся мостовые. В замке полным ходом идёт уборка, достаются самые лучшие гобелены и гербы. Молодой хозяин сегодня всё утро руководит процессом! Спуску никому не даёт. Даже слуги сегодня должны выглядеть идеально.

"И зачем ему это?" - подумала леди. - "В том, чтобы заставить меня страдать, пользы мало. Пирс жесток, но не туп. Он явно хочет произвести впечатление на Питера. Но зачем? Для чего ему Реббиш? И во что ввязываются Хейлы?"

Однако, её уединение продолжалось недолго. В комнату, взъерошенная и растрёпанная, влетела раскрасневшаяся служанка. Какое-то время Мина просто молча жестикулировала, раскрывая и закрывая рот, будто выброшенная на берег рыба. Затем стала издавать нечленораздельные звуки. Когда леди Сьерре надоело за всем этим наблюдать, она встала, отложила шитьё и спокойно произнесла:

- Так, девочка. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Под бдительным присмотром госпожи Мина послушно проделала дыхательное упражнение, вернув себе возможность говорить. Она произнесла:

- Там... там на кухне повара подрались со столичными вестниками... Просто ужас! Во все стороны летают морковка и укроп! А.. Столичные говорят мол, у нас мясо пахнет потным луком... А они им как зарядят... Тем же окороком... - внезапно Мина начала давиться. Леди Хейл нахмурилась, слегка испугавшись - неужто у неё приступ? Но вскоре вскрылось, что несносная девчонка задыхается от смеха! - Ууу.... - лишь спустя пару минут она вытерла глаза и продолжила. - Вот... А потом на шум пришёл Ваш муж, ой, то есть лорд Пирс, спросил, в чём дело...А ему говорят мол так и так, столичные недовольны, а он: "Как так?! Кто посмел?" и огрел их окороком повторно! Ох какой скандал, мамочки мои! Язык мой враг мой! - закончила она, подавляя уже неприличное хихиканье.

Сьерра лишь слегка прикрыла глаза, стараясь не закатывать их слишком глубоко в глазницы, и поджала губы. Да уж, её муж, лорд Хейл-младший, был известным бузилой, и в драку рвался первым. Что ж, придётся ей спускаться на кухню и решать это ужасное недопонимание с гонцами, иначе как бы завтрашний приём не обернулся настоящим скандалом...

- Пошли, - властным тоном произнесла она, завлекая служанку жестом руки. - Будем разбираться...

Глава 2. Подготовка к гостю

Питер Реббиш - приближённый к трону короля и заведующий бумагами, был в своём роде живой легендой. Поднявшийся из грязи, выходец из самых бедных районов Аурэлии, он начинал пажом у короля, а далее сумел продвинуться по карьерной лестнице до необычайных высот. Используя свою природную хитрость и смекалку бедняка, сэр Питер добился наиважнейшего положения во дворце - он стал генералом тайной канцелярии. С тех пор он был в курсе всех дел в государстве, и ничего не могло утаиться от него и его Крыс. Страшную силу получил мистер Реббиш с тех самых пор. Доступ ко всем документам и бумагам, вхожесть в королевскую спальню и возможность стоять за троном и подсказывать государю мысли. Пригодилась его давняя привычка совать свой нос в чужие дела, и тем приятнее было получить официальное право раздавать направо и налево свои непрошенные советы. Но чтобы получить возможность говорить и быть услышанным, ему пришлось пройти долгий путь безмолвия и бесправия.

Лорд Питер считался при дворе главным красавцем и первым соблазнителем. Его тёмные короткие волосы, вечно слегка растрёпанные в невероятном мужском изяществе манили женщин почти столь же сильно, как и его голубые, холодные, вечно суженые в лисином прищуре глаза. Завоевать его любовь пытались не только придворные дамы. Но и городские жительницы, работницы лавок и магазинов, а даже красотки из элитного публичного дома. Но сделать это было невозможно. Сердце Реббиша оставалось столь же ледяным и холодным, как его глаза.

Поговаривали, что когда-то давным-давно он любил одну девушку с огненно-рыжими волосами, северянку. Но она ему отказала. И с тех пор он хранит своё разбитое сердце подальше от чужих глаз. Впрочем, всё это только лишь слухи... Которых гуляет шёпотком по двору миллионы.

Стоит ли придавать значение этой легенде, если каждая девушка в глубине души понимала, что будь она хоть фрейлиной королевы, она будет не по статусу Лорду Канцлеру.

Леди Сьерра была знакома с лордом Питером Реббишем не понаслышке. Когда-то, несколько лет назад - хотя сейчас женщине казалось, что всё это произошло в другой жизни, - она жила при дворе. Её отец был именитым лордом и другом короля, а она всегда хотела быть фрейлиной и делать карьеру в королевском доме. Она прожила во дворце год, и успела несколько изучить натуру сэра Питера. Если бы кто-нибудь спросил у леди Хейли её собственное мнение, она бы без колебаний ответила, что сэр Питер - заносчивая дрянь, слишком гордящаяся своим положением. Пожалуй, ему стоило бы быть осторожнее и слегка больше переживать за свою жизнь, но высокое положение и полная безнаказанность сделали из него наглеца и интригана. Если бы её мнение хоть что-то решало в Винтергейрде, то она бы с удовольствием отказалась от его приезда. Или бы устроила настолько "шикарный" приём, что ему бы ещё очень долго хотелось обходить эти места. Однако она была женой Хейла, а Пирсу зачем-то был очень важен визит Лорда Канцлера, а значит, она должна будет улыбаться и быть милой.

Чтобы оказать гостю тёплый приём, Сьерре пришлось бы сильно постараться. Северяне никогда не славились душевной открытостью и страстью, как например, те же жители солнечного юга. Про северных принцесс ходили слухи, что сердца их сделаны изо льда, а души заперты на семь каменных замков. Улыбаться, любезничать и окутывать приезжих мужчин уютом и гостеприимным теплом никогда не входило у северных лордов в привычку. На севере тяжёлая жизнь, и самым большим актом гостеприимства всегда было дать место за своим столом и кусок хлеба, да обогреться у костра. Спать не в снегу, а в тёплой кровати - вот высший дар в этих краях.

Чтобы быть милой, леди Сьерре придётся сделать над собой гигантское усилие, и ей это не нравилось. Пусть во время своей жизни во дворце она и привыкла лицемерить и скрывать свои истинные чувства, но даже там никто не требовал её раскрыть сердце и пустить в него гостей.

Впрочем, вероятно, она зря так сильно переживает, ведь Хейлы - тоже не лапочки. Вряд ли лорд Питер Реббиш ожидает от них уютного приёма, ведь слава о кровожадности и жестокости Хейлов ходит по всему королевству. Все так или иначе знают, что этот суровый клан из себя представляет.

Однако улыбаться всё равно придётся.

Служанка закончила расчёсывать длинные волосы своей госпожи, и быстро вышла из комнаты, на ходу заправив кровать и забрав грязное бельё. Работала она сноровисто, за что Сьерра любила Мину.

Леди Хейл встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на себя. Высокая, бледная - она действительно была похожа на северную королеву. Она попыталась улыбнуться, и отражение в зеркало оттолкнуло её - лицо как-то слишком потеплело, расплылось в бесформенное нечто, к чему Сьерра испытала моментальное отвращение. Она тут же накинула на себя привычное безэмоционально чванливое выражение, и всё встало на свои места. О да, так смотрелось намного, намного лучше. Статуснее, величественнее, спокойнее. Будто её душу не раздирают на тысячи кусочков сомнения и несчастья, будто всё у неё под контролем.

Завтрак не отличался ничем примечательным, и после него леди Хейли решила выбраться на конную прогулку. Такое бывало редко, но в этот день ей хотелось как можно дольше не думать о приезде гостя. Раствориться в столь знакомых лесах, полюбоваться красотами. Затеряться в снегах и - грешным делом замёрзнуть на смерть среди скал.

- Конечно, моя леди! - сказал Пирс, когда его жена пришла сообщить супругу своих намерениях. - Как жаль, что я не могу сейчас отправиться с Вами - я должен руководить приготовлениями.

Леди Сьерра в ответ лишь холодно и сдержанно кивнула. Убедившись, что муж ничем не взбешён, и она может спокойно отправиться на прогулку, она вышла из тёплого, натопленного зала во двор. Здесь её щёки тут же покусал колючий предзимний воздух, а волосы запорошили скудные снежинки. Каменная мостовая уже покрылась инеем и припорошилась снежком, хотя зима ещё не вступила в свои права. Однако без плаща из пушистой звериной шкуры было уже не обойтись. Эти накидки были в два раза больше её самой, из-за чего леди Сьерра всегда любила эти огромные шерстяные пелерины. В детстве в них можно было прятаться и играть, что ты северный человек, выглядывая из небольшой щёлочки на огромный мир вокруг, а теперь - хоть ненадолго ощутить защищённость и безопасность. Они полностью укрывали тебя от чужих глаз, жуткого холода и человеческой злобы. Этот плащ был как маленькая, но уютная юрта, скрывающая их далёких северных предков от снежных бурь.

Сьерра спускалась по каменным ступеням во двор медленно, чинно, задумчиво - как она делала всё, - когда мимо неё, искрящийся напряжением, проносится Пирс, бормоча себе под нос: "Я должен руководить приготовлениями, и должен руководить приготовлениями...". Леди Хейл реагирует на это поистине по-королевски - вскидывает бровь и не смущаясь продолжает свой путь.

По всему периметру двора кипит подготовка - крестьяне и слуги снуют туда-сюда, будто стайка лесных мышей. Часть людей, вооружившись длиннющими палками, сбивает сосульки с крыши замка, часть метёт от снега дорожку от ворот до крыльца. Сплошная суета и напускной лоск. Неужели кто-то здесь думает, что лорд Питер оценит их старания? Зная его лично, Сьерра Хейл готова была поклясться, что он и вовсе не заметит этих деталей.

В конюшнях пахло теплом, сеном и лошадьми - уютный, знакомый с детства запах. Не позволяя себе расчувствоваться, Сьерра украдкой вдыхает, наслаждаясь островком покоя и старых воспоминаний. Здесь всё пропитано старыми воспоминаниями, но уже ничего не так, как раньше. Теперь там, где был её дом, ей больше нет места, и знакомые с детства стены стали холодными. Право наследования титула Хранителя беспощадно. Отец Сьерры погиб, все его сыновья тоже пропали в междуусобице, которая развернулась несколько лет назад в королевстве. Следующим на очереди после них стояли Хейлы, и по законам Севера сын следующего Хранителя должен был взять в жёны дочь предыдущего, если ей некуда идти. Сьерре действительно некуда было идти, и она вернулась в отчий дом на правах пленницы, но не хозяйки. Впрочем, Хейлы ещё пожалеют о своей жестокости. Леди Сьерра - дочь Севера, а на Севере принято воздавать по заслугам.

- Черноглазка! - леди Хейл подошла к своей лошади и погладила её по блестящей гриве.

Расцветка у Черноглазки - тёмно-коричневая, словно шоколад, а глаза действительно столь глубокие, будто ущелье в Гнезде в Скалах - горном замке, построенном прямо над пропастью.

Лошадь была единственным живым существом в Винтергейрде, которому можно было доверять, с которым можно было поговорить.

Бережно ведя Черноглазку под узцы, леди Сьерра вышла во двор, и так и замерла на месте, не смотря на всю свою холодность. Такое зрелище уж точно нельзя было пропустить! Вот умора! Губы женщины скривились в презрительной и злорадной усмешке - как её муженёк носился со своим гарнизоном!

- Нет, нет, ну не так! - орал он, в бешенстве подпрыгивая на месте и дёргая ногами от раздражения. - Ну как вы это делаете? Поклоны надо отдавать изящно, а не как вы привыкли, сборище неотёсанных лесорубов! Давайте ещё раз! Раз, два, три!

Толпа северных воинов, закутанных в меха, в полном обмундировании и доспехах, старательно повторяет показанный ранее жест. Широкоплечие, коренастые, высокие (ростом почти под два метра), они неуклюже кланяются в пол, придерживая огромными ладонями шлемы (авось как слетят?).

На Севере не принято кланяться, тем более делать это с каким-либо изяществом, и выглядит это зрелище со стороны как смешное и одновременно жалкое. С насмешкой леди Сьерра думает: "Прямо так уж Реббиш и ожидает здесь получить столичный приём на уровне! Наоборот, вероятнее его испугает мнимое изящество этих бугаев, чего доброго он решит, что мы собираемся его прикончить прямо в постели".

На лице её промелькнула усмешка. Подумав так, она продолжила свой путь к воротам.

- Моя леди! - окликает её нервный Пирс. - Прошу Вас, только не долго. Вы же знаете, я люблю, чтобы Вы возвращались в замок дотемна!

- Всенепременно, мой лорд, - очаровательно улыбается Сьерра и седлает Черноглазку.

Заснеженные дороги привели её на опушку, окружённую елями. Каждая еловая лапка была усыпана снегом, и, если присмотреться, можно было с лёгкостью разглядеть отдельные снежинки, их узор. Сочетание тёмной зелени вечных елей, тёмного цвета их коры и белоснежного снега вновь окунула женщину в воспоминания. Ей вдруг вспомнилось, как отец в детстве рассказывал, что снежинки никогда не повторяют своего узора, что они все разные, необыкновенные, хотя и похожи. Прямо как его дети. Что в каждом есть своя индивидуальность, которую важно сохранять. И нельзя никому дать растаять твою снежинку, что надо держать свою форму до конца. Леди Сьерра посмотрела в небо, вздёрнув голову, чтобы не заплакать. Она ненавидела плакать, даже наедине с собой.

Густо повалил снег с белых, как молоко, облаков. Где-то вдалеке шуршали зверьки, выли волки, но ей не было страшно, ведь есть кто-то гораздо страшнее волков. Волки нападают из-за голода, люди - из прихоти. Раньше леди Сьерра не смогла бы постоять за себя и вероятнее всего погибла бы, если бы вышла на стаю лесных животных, но теперь она в силах защитить себя. Меч, который она скрывала в мешке у седла, всегда при ней, и она умела им пользоваться.

Боже правый, какой же глупой она была раньше! Считала, что разъезжать на коне по лесам - это не дело для настоящей леди. А тем более, с мечом под пазухой. Это больше любила её сестра - она часто тренировалась вместе с братьями, в то время как Сьерра презирала её за мужиковатость. Леди Сьерре всегда казалось, что женщина должна быть нежной и хрупкой, как цветок, и беречь себя. А защищать её должен кто-нибудь другой, ведь вокруг столько мужчин, которые будут драться за право оберегать её цветущую красоту! Но всё оказалось не так, и реалии нынешнего времени показали ей, что если ты сама не умеешь противостоять обидчику, то вероятнее всего, будешь обижена.

По всем этим причинам и стремлениям леди Сьерра сторонилась диких животных и необузданной красоты природы. Но теперь всё изменилось.

Леди Хейл пришпорила лошадь, и понеслась вперёд, к знакомому ущелью. Задевая ветви деревьев, она вскоре оказалась сама вся в снегу и инее, осевшем на меховом плаще. И вот - впереди показался просвет. Черноглазка замедлилась и пошла иноходью. Несколько мгновений, и вот они уже вышли на простор.

Картина, что расстилалась перед ними, захватывала дух своим великолепием - высокий обрыв оброс по дну соснами, красивыми, стройными, высокими. Пушистые макушки деревьев ютились друг к другу, словно маленькие домашние питомцы. Бело-серое небо покрывало мягким одеялом лес, стараясь защитить от холода и мороза. Тихо пели редкие, чудом оставшиеся почему-то птицы. В остальном, это место захватила благоговейная тишина.

Из мягкой тягучей неги блаженства она вынырнула как по щелчку пальцев. Внутренние часы у неё всегда работали идеально, и сейчас пора было потихоньку возвращаться в замок. Сьерра уже пропустила обед, и вскоре должно было начать темнеть. Пирс ненавидел, когда она возвращалась затемно, и всякий раз после подобных задержек её ждало страшное наказание.

Лорд Питер должен был прибыть сегодня к вечеру, и Сьерра не желала, чтоб её муж к этому моменту был раздраконен донельзя. Это не пойдёт на пользу её внешнему виду, а предстать перед гостьей с позорным фингалом под глазом леди не позволила бы гордость.

За воротами сгущались мягкие фиолетовые сумерки, когда леди Хейл въехала на территорию замка. Снег повалил ещё гуще, крупными хлопьями падая на каменную мостову.

Уставшую Черноглазку тут же отвели в конюшню и накормили. На прощание Сьерра её погладила. На ступени замка вышел Пирс. Он спросил что-то про прогулку, жена ответила. Он кивнул, не услышав, что в точности она произнесла, и, взяв её за локоть, притянул к себе:

- Жду не дождусь приезда Канцлера, - прошипел он ехидно. - Вот будет весело!

- Лорд Питер Реббиш знатный весельчак, с ним вечер пройдёт незаметно, - согласилась женщина, мягко высвобождая свою руку из стальных цепких лап Хейла-младшего. От её зоркого взгляда не ускользнуло состояние мужа - хоть он и пытался выглядеть собранным и сдержанным, однако его нервный неустойчивый характер так и рвался наружу. Пальцы, только что сомкнутые на запястье Сьерры, мелко дрожали, а губы были искусаны почти до крови. То и дело он кидал испуганный взгляд на ворота, и тут же, будто опомнившись, возвращал его на жену.

- Вам надо быть на высоте к его приезду, - приказал он. - Я хочу, чтобы лорд Питер обзавидовался, лёжа в постели в своей спальне и слыша, как Вы ублажаете меня этой ночью!

Женщина кивнула и вошла в замок.

В комнате её уже ждал чан с горячей водой, чтобы согреться после леса и подготовиться к встрече.

С невероятным наслаждением леди Хейл сбросила с себя промокшую до нитки одежду и опустилась в горячую воду. Озябшее от долгой зимней прогулки тело с наслаждением расслабилось, и кипяток приятно защипал кожу. Леди Сьерра откинула голову на край чана и прикрыла глаза, растворяясь в долгожданном покое и тепле. Всякий раз, принимая ванну, она ощущала этот островок спокойствия, где она имеет права хотя бы пару часов не думать ни о чём. За окном завывала разыгравшаяся вьюга, в камине уютно потрескивал разведённый заранее костёр.

Пришла Мина, принесла ароматной соли, добываемой на карьерах солнечного юга, и вкусно пахнущую пену. Дорогие подарки, которыми Пирс пытается купить свою жену и поддерживать внешний лоск. Сьерра отнеслась к подношениям равнодушно, тогда как служанка радостно омывала госпожу ароматным мылом. Сегодня она особо тщательно выполняла свои обязанности, натирая до блеска маслами каждую клеточку белой кожи Сьерры.

Мина попыталась поболтать. Ей хотелось обсудить приезд гостя из столицы, волнения и мечты рвались наружу, но леди Хейл сегодня была сильно неразговорчива (даже больше, чем обычно), и служанке пришлось с недовольством заткнуться. По правде сказать, её сильно волновал визит Канцлера, она была наслышана о его красоте, покоряющей сердца, и в её душу закралась глупая девичья мечта - покорить придворного и уехать во дворец вместе с ним. Она уже представила, как они поженились, и что подавали на свадьбе; какие наряды она бы носила каждый день (уж точно лучше, чем у леди Сьерры!); и как бы звали их пятерых детей. Но её госпожа отказывалась от глупых фантазий, и Мина обиженно закрыла рот, на свои сокровенные мечты получив лишь: "Не неси глупостей". Кажется, госпожа не обладает живым воображением, подумала Мина мстительно, и продолжила натирать её тело.

А леди Сьерра тем временем думала - неужели Мина такая глупая? Неужели она всерьёз считает, что этот Реббиш возьмёт её в жёны, увезёт в столицу и нарожает с ней детей? Если он и заинтересуется девушкой, то в качестве очередной Крысы при дворце, не более того. Право слово, ну как бы они выглядели, эти глупые девичьи фантазии? Вот картина: дворец, подковёрные интриги, война фрейлин и чиновников, и... Мина с пятью щекастыми малышами заходит в тайный кабинет тайного канцлера со словами: "Нашему сыну срочно нужно заказать новые карандаши для занятий географией"?

Сьерра еле сдерживается, чтобы не расфырчаться.

Платье - зелёный шёлк, причёска - по последней столичной моде, украшения - лучшие северные драгоценные камни. Если бы Сьерра ещё могла что-то чувствовать, она бы обязательно насладилась своим отражением в зеркале. Раньше бы она восхитилась своей цветущей красоте и привлекательности, и посвятила бы своему отражению несколько долгих минут наслаждения, однако теперь она не могла ощущать радости и вдохновения даже от самого волшебного своего образа. Что-то внутри надломилось после потери семьи и дома, после необходимости стать сильной и самостоятельной, после того, как она стала рассчитывать только на себя, - и не срослось. Наверное, именно поэтому женщины бывают либо властные, либо красивые. Если на твои плечи валится сразу столько бед, неприятностей и ответственности, то ты уже попросту не можешь почувствовать себя нежным созданием, грациозной ланью и хрупким цветком. Наверное, чтобы ощутить всё это, женщина должна быть расслаблена и счастлива, отпустив все заботы и печали - пусть другие думают! Вот тогда у неё полно сил, и полно радости на душе, и конечно же, есть возможность восхититься тем, какая она сегодня цветущая. Сьерра никогда не хотела становиться такой - сильной, стальной, холодной. Напротив, она мечтала оставаться мягкой, незащищённой, уязвимой. Но жизнь не спросила её мнения.

И вот она стоит перед зеркалом. Истинная королева Севера. Зелёный шёлк изящно струится по ногам. На шее - фамильные украшения, изящно подчёркивающие статус. Рыжие волосы слегка завиваются, спускаясь из причёски на плечи.

Леди Сьерра делает последний глубокий вдох перед выходом, и вдруг вокруг что-то меняется. Воздух из мягкого, пахнущего дровами и ванилью, внезапно становится колючим, кусающимся, бьющим по телу, будто меховая накидка на холоде или шёлк платья, готовый взорваться искрами от одного только прикосновения.

Дыхание перехватывает, и леди Хейл какое-то время пытается вдохнуть воздух, но не может.

Она прикрывает глаза. Вдох. Выдох. Вдох.

Всё будет хорошо.

Это всего лишь визит давнего знакомого, не более того.

В этом нет опасности, и нет ничего постыдного в том, что они были знакомы раньше.

Да, она знает, знает...

Но сердце всё так же предательски быстро колотится, не в пример тому, как замирает при Пирсе.

Леди Сьерра сжимает кулаки и обещает себе, что она ни за что не съездит Питеру Реббишу по роже сразу же, как увидит его, хоть руки и чешутся. Она не должна вести себя нецивилизованно, о нет...

Вместо обычного примитивного северного мордобоя она устроит ему интриги на уровне дворца. Так у него будет фора и небольшой шанс выиграть, если только у этого заносчивого самолюбца хватит ума переиграть ту, которая вынашивала планы мести целый год.

- Лорд Питер Реббиш прибыл! - в комнату ворвался мальчишка, бегавший обычно с поручениями по замку. - Господа требуют спуститься ему на встречу!

Леди Сьерра вздрогнула, будто её толкнули, и вернулась в настоящий момент. Что ж, по крайней мере, её сердце прекратило исполнять бешеную кадриль.

Взявшись за ручку двери, она сделала ещё один глубокий вздох и вышла в коридор, на встречу новой игре.

Турнир начался.