Там, где тепло. Часть 2

Глава 1

Три года спустя.

Планета: Ана-Эйст. Страна Ниюва; столица Ниссель.

Императорский дворец.

- Твари, твари, твари. Мразь, - Реис Ан-Темма стоял у окна, из которого едва просматривалась площадь за парком и оградой дворца. На всякий случай, не доверяя безопасному расстоянию, он укрывался за портьерой.

Там, на главной площади, бесновались его верноподданные. Собралось, по докладам, около тысячи человек. И новые все прибывали.

В небольшой богато убранной комнате, за спиной самодержца, сидели в мягких креслах его приближенные – князь Эр-Темра с супругой, пятеро советников и императрица. Десять гвардейцев застыли по углам. Еще столько же караулили за дверью. По всей территории дворца расхаживали патрульные группы. Бойцы первой линии обороны целились в восставших из укрытий и с вышек у ограды. Открывать огонь им пока настрого запретили, даже в ответ на провокации.

- Как посмели, как посмели, - забубнил Реис однотонно.

Дарича, прибывшая вместе с мужем по срочному вызову, отметила мысленно, что словарный запас у царя оскудел. И не мудрено. Выглядел Реис тоже не очень. Кожа потускнела, движения стали дергаными, тело приобрело нездоровую худобу. Слухи не врали – царь злоупотреблял алкоголем, уже не первый год. Поговаривали, хватал лишку даже на балах, при всем высшем свете. Сама княгиня на эти собрания теперь попадала редко. Последние три года почти безвылетно жила она на Тайне. Планету сам государь передал, почитай, в единоличное распоряжение Эр-Темры, назначив того наместником.

Князь с обычной для него быстротой вник в дела и приложил усилия. Вскоре поступления в казну возросли почти в два раза.

Дарича поглядела на мужа. Его доходы так же увеличились. Обзавелся он и собственной резиденцией – гигантским дворцовым комплексом, отъятым у одного неудачливого аристократа. За этим имуществом она и следила, пока князь мотался между мирами, продолжая выстраивать свою карьеру. К сожалению, двухлетних дочек-близняшек ей пришлось оставить на родной планете. Воспитывали их тут родители Даричи, письма с подробными докладами присылали постоянно. Князь навещал младших своих деток редко. Не хотелось думать, что они ему не интересны. Наследник мужского пола уже ведь имеется. Княжич до сих пор с учебы на Алларетт не вернулся: взялся за расширенный курс обучения в военной академии. На месяц супруг как раз и привез жену – проведать малышек. Ситуация в стране тогда еще не казалась напряженной. Но вот восстание случилось, и Хелиг взял ее с собой, для оказания троюродной сестре моральной поддержки – как он объяснил свое поручение.

А вот у императора детей так и не появилось.

Тут Дарича покосилась на Рель. Та, за несколько лет брака, даже ни разу не беременела. Веселую красавицу общество не винило. В здоровье государыни никто не сомневался: хворая не прошла бы строжайший отбор. Грешили на Реиса. За ним не числилось и байстрюков. Приближенные ждали, что высочайшая чета, наконец, обратится за помощью к инопланетным врачам, но супруги медлили, ссылаясь на то, что еще молоды и все успеется.

Сейчас Рель сидела печальная, даже не пытаясь бодриться. Положение сложилось опасное.

Все пять лет правления Реис давил свою страну налогами – чем дальше, тем крепче. Начал с черни, постепенно добрался до состоятельных людей, в том числе нетитулованных владельцев промышленных предприятий и мелких дворян. Те стали урезать работникам и без того скромные зарплаты.

Прибыток император тратил на свой возлюбленный космофлот, увеселения и щедрые дары высшим аристократам.

Самые смелые, включая Рель, пытались его убедить, что не стоит доводить массы до нищеты. Подгнивающий от спиртного мозг самодержца разумным словам внимать не желал.

По всей стране участились голодные бунты, до поры еще усмиряемые местными войсками. Беспорядкам в маленьких городах, как водится, должного внимания не уделили.

Наконец, после закрытия нескольких цехов крупного столичного завода, стачку начали его рабочие. Высланным на подавление армейцам Реис дал приказ – стрелять по активистам на поражение. После гибели нескольких человек встал весь город. По донесениям секретной службы, даже богатые люди начали оказывать материальную помощь бунтовщикам. Властям же пришлось стрельбу отменить, чтобы не вызвать настоящий хаос.

В считанные дни на центральных улицах выросли баррикады. Через неделю толпа заняла дворцовую площадь. Стройматериалы для укреплений люди теперь сносили к ограде. Вот тут оказавшиеся в осаде лица порадовались, что заменили древнюю брусчатку на практичное асфальтовое покрытие. Восставшим пока не хотелось выламывать из него куски.

Дворец оказался в окружении. Даричу и князя привели по тайному подземному ходу, проложенному из подвала одного доходного дома, за шесть кварталов отсюда.

Штурм не начинался. Накал страстей в городе не спадал. Попав в тупик, Реис призвал многомудрого Эр-Темру, в надежде, что тот и тут разрулит.

- Твари, мразь… - император кусал ноготь. – Чтоб вы сдохли… Князь Эй-Нок, что сейчас докладывают?

Встал военный министр, заглянул в свой телефон, оттягивая время.

- Тесним мерзавцев, на прилегающих улицах, - наконец, сообщил он.

- Сюда тесните? – кивнул на площадь император.

- Скоро выдавим и отсюда.

- Ну-ну… Оно видно, - не поверил Реис. – Я считаю, медлить больше нельзя. Нужно поднимать везделеты. Сразу тварей разгоним. Всех. Я предлагаю расстреливать. С воздуха. Хватит уже показывать слабость.

Советники потупились.

- Мой государь, позвольте сказать, - начал Эй-Нок, человек отважный, - Станет еще хуже. Примутся усадьбы знати поджигать. Соседи могут нашей бедой воспользоваться, начнут бороться за независимость. Давайте переждем пик бунта.

Император повернулся к Эр-Темре.

- Князь, хочу знать ваше мнение.

Светлейший встал и вытянулся во фрунт, по-военному.

- Мой государь, вы совершенно правы. Мы покажем силу. Наказав виновных. То есть, сделаем вид, что покарали владельца завода…

Снаружи, с характерным воем, воздух рассек пущенный из переносной минометной установки снаряд. Стреляли со стороны площади. На чердаке, почти над комнатой, грохнул взрыв. Стены дрогнули, ставни пуленепробиваемых окон скрипнули. Ближайший гвардеец бросился прикрывать царя.

- Государь, умоляю, отойдите! – кинулся к нему и военный министр.

Реис живо отбежал за кресла.

Минометного огня не ожидал никто. Информации о наличии у протестующих этого вида оружия не поступало. До сего момента присутствующие о нем и не вспоминали.

Послышался топот ног – служащие спешили тушить возможный пожар.

- Что это? Как это? – обрел император дар речи. – Граф Раздольный?

Теперь подскочил глава секретной службы.

- Сочувствующие могли вынести, из какого-нибудь военного склада? – предположил он. – Сейчас мои люди на площади разведают.

- Лишь бы не был захвачен какой-нибудь склад, - мрачно заметил Эр-Темра, и все в ужасе переглянулись.

Граф встряхнулся и занялся своим телефоном, пытаясь выяснить, что сейчас происходит в городских участках охраны и в гарнизонах. Но там уже начиналась такая неразбериха, что сотрудники четкого ответа сразу дать не могли.

- Мой государь, моя государыня, вы обязаны спасти ваши бесценные жизни, - твердо сказал Эр-Темра.

- Да-да! – вскинулась Рель. – Душа моя! Вы должны! Господа, я прошу, помогите спастись его величеству!

- Императрица права, - рассудительно покивал военный министр. – Вам придется покинуть дворец и город. Кто знает, что у них еще припасено?

- Но как же… Как же столица? – попытался изобразить храбрость и сомнения Ан-Темма.

- Мой государь, позвольте попытаться, - Эр-Темра сделал самое суровое лицо. – Мы отстоим дворец, не сомневайтесь. Что до черни – станем действовать поэтапно. Господа, - он повернулся к советникам, - Поможете ли мне, мудрыми советами и опытом?

Присутствующие кивнули, с явным облегчением. Светлейший не имел привычки зачищать жилые кварталы карательными методами. Удаление Реиса с поля позволяло решить дело спокойно, с минимальными потерями. Даже пойти сначала на уступки горожанам, и лишь потом, постепенно, вычислить и обезвредить их главарей.

- Дорогая супруга, - неожиданно обратился князь к Дариче, немало от того удивившейся, - Прошу, всецело на тебя полагаясь. Будь при высочайшей нашей чете, сопровождай до космопорта. Укроем государя в моем поместье, на Тайне. А мы с господами примем тут удар и будем одни виноваты, если не справимся. Честь императорской семьи нельзя ставить под угрозу.

- Живота не пожалею! – автоматически отрапортовала княгиня.

- Бежать, бежать, - забормотал трусливый Реис. – Моя обязанность – сохранить династию.

Чуть в стороне ухнул еще один снаряд, поразивший окна в левом крыле здания.

- Поспешите, государь! – Эр-Темра метнулся к стене, украшенной резными панелями. За одной скрывалась дверь в потайной ход.

Гвардейцы выстроились впереди и позади Реиса и женщин.

Рель эффектно приподняла юбку и извлекла из закрепленной над коленкой кобуры маленький пистолет. Гвардейцы сделали вид, что вовсе на ее голени не косятся. Взведя курок, государыня бдительно оглянулась.

- Разрешите и мне защищать вас, любимый, - горячо прошептала она.

Вся группа быстро вошла в темный коридор. Командир гвардейцев открыл стенной шкафчик, где хранились налобные фонари и прочее полезное снаряжение. Раздав его и убедившись, что все работает, он козырнул князю. Тот, отдав честь напоследок, затворил дверь.

Беглецы, стараясь соблюдать тишину, двинулись прочь.

Дарича, мигом взявшая пример с родственницы, так же резко оглядывалась, как бы прикрывая тыл императора. За супруга она уже переживала. Но, вместе с тем, ей живо представлялось, как там, в комнате, он начал разговор с советниками в обычной своей безэмоциональной деловитой манере.

Если так подумать – столица осталась в его ведении.

Командир десятки шел впереди уверенно. В сети скрытых коридоров он ориентировался гораздо лучше самого царя. Через определенные отрезки пути люди спускались по каменным ступенькам все ниже и ниже. Через час они достигли пределов дворца и подземного уровня хода. Еще немного и прочные стены сменились на наполовину земляные, не особо с виду укрепленные. Под городскими кварталами тоннель быстро стал сырым, зараженным плесенью, и попахивающим сточными водами. Затем начались подозрительные лужи. Дарича пожалела юбки, края которых сразу намокли и начали противно липнуть к лодыжкам. Сами лужи она пыталась не разглядывать, во избежание тошноты. Радовало лишь, что ни она, ни Рель обувь на каблуках не надели.

Привели ее с князем, между прочим, по другому ходу – сухому. Но в нынешнем антураже побег смотрелся на должном уровне.

Командир часто оборачивался, или останавливался, проверяя, все ли в порядке в цепочке. При этом он дерзко задерживал взгляд своих больших темных глаз на лице государыни. Венценосный супруг в упор этого не замечал.

Путь занял еще два часа. Офицер вывел группу в полуподвальный склад какого-то магазина, торгующего всякой всячиной, вплоть до ширпотребных одежек. Так что тут же все начали переоблачаться, в комплекты унылых цветов и фасонов. Реис от традиций не отступил – схватил сразу платье женское.

Бесы их знают – размышляла Дарича – от чего у людей его уровня бытует убеждение, что дамский наряд защищает во время массовых беспорядков. Вот она наоборот, в женском облике бегать по улицам, где могут слоняться мародеры, не рискнула бы. Но тут уже сказался опыт проживания на Тайне, в регионе, известном жестокими средневековыми обычаями. Если там женщина появлялась на улице без крепких сопровождающих, соплеменники тут же решали, что к ней можно пристать. Пользующихся относительной свободой в передвижении и общении эйсток сразу радостно определили в разряд гулящих. Местные сначала издалека бежали к каждой, с криком: «Давай познакомимся-а-а-а!!!» Отучать их от этого поручили охране. И все равно, годы спустя, мужчины там так и видели в прилетных женщинах шлюх и лезли к ним при каждом удобном случае. Дамы в долгу не остались и взяли привычку снимать видео про горе-кавалеров. Репутацию в мирах те нажили себе прескверную. Соплеменниц они порой похищали, с вытекающими последствиями. Выжившей девушке полагалось утопиться. После трагедии в покое ее уже бы не оставили. На Ане-Эйст подобную стадию, в целом, переросли, но в отдельных странах подобные убеждения таки имелись.

Дарича не сразу осознала всю уязвимость своего пола, но пара стычек с тайнианцами показала ей, что женщины сидят по домам, потому что на улицах их ждут лишь неприятности. Она взяла за правило не ходить без телохранителей даже по своим садам. Там могли встретиться неотесанные работники из окрестных деревенек. Привозных на обслуживание комплекса не хватало.

Однако, сейчас сестры не успевали замаскироваться под мужчин. Накинули бесформенные балахоны и встали рядом, ожидая, пока другие окончат возню. Масса цепких, как репьи, украшалок на форме мешала гвардейцам быстро прикрыть мундиры.

Реис, в придачу, зудел, что потом обязательно прикажет проложить тоннель прямиком в космопорт, такой – с ровным полом, для маленького скоростного авто.

- Рельсы могут перекоситься, - важно объяснил он охране. – И вагон не проедет.

Гвардейцы покивали и поокали, восхищаясь его умом.

Командир переговорил с кем-то, получил информацию об обстановке на прилегающих улицах, и приказал подогнать ко входу грузовик.

- Не извольте беспокоиться, мой государь. Машина из вашего парка, бронированная, - сообщил он.

В ожидании, люди встали у лестницы, ведущей наверх. Пугающих звуков оттуда не доносилось, и Дарича сделала вывод, что добрались они до приличных, но уже удаленных от центра кварталов.

Транспорт прибыл быстро. Броня пряталась под деревянной обшивкой кузова и кабины. Внутри обнаружились закрытые бойницы и даже станковый пулемет. У него сел сам командир.

Так ничего из происходящего снаружи беглецы по дороге и не увидели. При желании их и увезти могли куда угодно, и на том фамилия Ан-Темма исчезла бы. Но никто тут против них не умышлял. В космопорту грузовик, по спецпропуску, проследовал прямо к аппарели адмиральского флагмана.

Гвардейцы спрыгнули наземь и встали полукругом. Реис спустился сам, неуклюже. Рели, а затем Дариче, командир подал руку.

- Будете ли вы сопровождать нас и далее, храбрец? – спросила его императрица.

- Никак нет, моя повелительница, - со скорбью ответил тот. – Я должен вернуться во дворец и охранять то, что принадлежит венценосной чете по праву.

- Мы не забудем вашей верности, - поблагодарила Рель.

Тут же подъехал генерал, отвечающий за объект планетарной важности и отчитался, что его солдаты не оставляли мест на укреплениях с начала беспорядков. Привез и первую новость из города: минометчик ограничился двумя выстрелами. Напасть на его след агентам не удалось. Вся толпа в атаку по-прежнему не переходила. Слух о том, что разбираться в произошедшем велели Эр-Темре уже распространился. На людей это оказало благоприятное воздействие – светлейший пользовался в массах популярностью и некоторым авторитетом.

Царь пообещал верному генералу орден, его офицерам – другие награды, а рядовым бойцам – дармовую выпивку и денежку в день, когда город будет усмирен.

После этого беглецы поднялись на борт звездолета. Лишь только они пристегнулись в ближайшей каюте, гигант поднялся в воздух. Вскоре он пересек границу атмосферы Аны-Эйст.

Реис занял каюту князя. Дарича переехала в капитанскую. Туда к ней сразу пришла Рель. Едва двери сомкнулись, императрица упала на широкую кровать, застеленную красным бархатным покрывалом. Капитан жил на судне со всей доступной роскошью.

- Там теперь все офицеры толпятся… Я хочу отдохнуть. После пережитого ужаса… Но я уверена, вскоре все придет в норму, - при этом она выразительно повела глазами по сторонам. Ей просто не полагалось забывать о прослушивающих устройствах. На звездолете от них спас бы заглушающий сигналы аппарат разве что со шкаф размером. Причем, шкафом он и мог оказаться – изготовленным специально для приватных разговоров.

- Мы все постараемся порадеть за отечество, - отчеканила княгиня.

- Мой драгоценный Реис такой мужественный… Его пример помогал мне держаться всю дорогу.

- Мне тоже, мне тоже… Это так верно отмечено!

- Сестрица. Позволь поблагодарить тебя за помощь, в этот тяжкий час. Я понимаю, сейчас ты боишься за жизнь своего мужа…

- Я горжусь им! Уверена, он пришлет хорошие новости в самое ближайшее время. А потом и сам прилетит, с личным докладом. Но, да, я и боюсь за него тоже… Вы так чутки, венценосная сестра.

- Да, да… Давай теперь не думать о плохом. Давай отдохнем, хотя бы эти несколько дней. Как будто ничего не надо решать, или ждать беды… Давай проболтаем полночи, как в юные годы? Ты помнишь?

- Разумеется, моя государыня, - Дарича присела на край кровати. – Как этого не хватает, во взрослой жизни… Сейчас велю принести нам перекусить.

- Да-да!

Доставленный столик с блюдами они приказали прикатить к кровати и отослали прислугу.

- А помнишь, - начала Рель, так и оставшаяся лежать, но взявшая тарелку с ягодами, - Мы раз гадали? На вещичках? Я ведь вытянула тогда драгоценный перстень, моей семьи реликвию.

- Ну как же, - хихикнула княгиня. – Мы ведь перед тем его у матушки вашей из ларца утащили. Хорошо, обратно вернуть успели.

- Вот и сбылось гадание. То намек был, на персону недосягаемую, не иначе. Я о том, за кого вышла, только грезить могла.

- Я бы посмела лишь вздыхать.

- А что тебе тогда попалось?

- А… Пуговица же? – нахмурилась княгиня. И то, пуговица ей досталась обыкновеннейшая, выточенная из рога. Нет бы золотая, или инопланетная.

- Ах, да. Ну что ж. Тоже сбылось? Супруг твой для нас – как застежка на одежде. Без нее не обойтись.

- Благодарю, драгоценная сестра.

- А что, Тайна эта и впрямь такая дыра, как о ней говорят? Сложно поверить, – перескочила на другую императрица. – И развлечения под запретом?

- Их запреты нас не касаются, - отмахнулась княгиня. – Но, да. Дыра первостатейная. Честно доложу. Место, куда мы летим, правда специфическое. Культура еще страшнее, чем нам учителя рассказывали. В других краях обычаи помягче.

- Не особо слушала. Не могла предположить, что туда попаду. Но, так поняла, что для дремучих столетий там комплект заскоков обычный.

- С перегибами, моя государыня. Популяция тайниан в тех странах проживает такая, биологически возбудимая, на самом деле. Оттуда и правила – надо ведь им от самих себя как-то защищаться. Блудницы живут в позорных кварталах. Если таковую на приличной улице заметят, могут и правда до смерти камнями забить. Женщины из лучших семей даже на рынок не ходят, жизнь проводят в пределах своего двора. В средних классах чуть посвободнее. Гоняют дочерей и молодых невесток за водой и на стирку, в группах, под чьим-нибудь присмотром. Работа-то тяжелая. На безответных и спихивают. Разрешено женщинам еще посещать храмы. От того все дамы богомольные. На службах и проповедях сидят раздельно, мужчины с одной стороны, женщины с другой. А по краям – храмовые служки. Следят, чтобы прихожане не соблазнились переглядыванием. Но вот там старшее поколение невест сыновьям и высматривает. Вот так, все свахи и молодцы и крутятся – в храмах, или у колодцев. А я сначала даже понять не могла, почему воду на семью надо таскать при полном параде. Полдня кряду. С милым выражением лица. А когда девица уже в мыле, к ней обязательно цепляются какие-нибудь зловредные старикашки, требуют остановиться и канючат, чтоб дала им попить. Будто тот колодец не под носом. Если им не услужить – начинают хаять на всю округу. Но во всем процессе и небогатым девушкам надежда – вдруг понравится родным завидного жениха. Другой возможности устроиться получше нет. Образование девочкам давать, хоть какое, запрещено. Работы для них просто нет. Считается, что если девица в другой дом или место попадет – она там сразу с кем-нибудь загуляет. На самом деле, ее быстро употребят.

- Ничего нового. Ведь и мы с тобой не можем наедине с посторонним мужчиной остаться, и на несколько минут. Сразу позором заклеймят.

- О, да… Вырастают эти невесты невыносимо ограниченными. Единственно, государь Нарос обязал их всех поголовно наш язык осваивать – вот тут приходится и дочерей обучать. Да еще в новых поколениях появились грамотные – кому повезло с родителями. В наших кварталах, при космопортах и представительствах такие семьи стараются селиться. Там они под защитой. Наши патрули всех буйных, увлекающихся побиванием окружающих камнями, оттуда выкидывают.

- Скверная эпоха. Как нам повезло родиться в другой. Я бы не выжила, право. И как нам повезло, что инопланетяне эти… социальные процессы ускорили. Но так отсталыми тайнианцами легче управлять. Не рвусь, однако, лично с ними знакомиться.

- Мы с местными общаться не будем. Не так поймут. Поживем в нашем дворце, спокойненько. Он в отдалении от нового космопорта находится. А на прогулки да на охоты выезжать станем с охраной. Наши люди натренированные. Я с ними спокойно и по городу могу прокатиться. В закрытой карете. Про них уже слух идет – де, булыжники, на лету, обратно в бросающих отбивают.

- А могут?

- Как сказать… Они не отбивают, а ловят. Забава у них такая. Я распорядилась в шпанят мелких не кидать, чтобы не зашибли. Ладно, камни… Сначала дохлых животных пытались добросить. Через годик перестали. Не пойму, что с народишком?

- Мы ведь для местных захватчики. Ничего необычного. На религии они правда так повернуты? Мне записи показывали, с публичными покаяниями и самобичеванием. До чего с виду взрослые люди могут докатиться… А туда, где ты живешь, эта мода дошла?

- Так больше в столицах. Даже в последнее время шествия начались. Таких вот грешников. Бьют себя, конечно, понарошку. Но воют, как шакалья стая.

- Любители перчинки, право.

- Ну а вечером идут грешить. В веселые кварталы. До утра. Поэтому в раннее время там никаких вельмож на рабочих местах не сыщешь. Отсыпаются. Подъем на зорьке у них - признак низкого статуса.

- Фи. Даже я дольше семи не засыпаюсь. Или распрощалась бы уже со своей фигурой. Во сколько же ты там встаешь, сестрица?

- В шесть. И раньше.

- Завидно. Что так?

- Хозяйствую я там, во дворце. Моя венценосная сестра смеяться станет, даже огородом занимаюсь. Хочу клубни наши, те, что из средней климатической полосы, развести и как посевной материал деревенским отдать. Прислуге в том году по ведру уже вручила. Надеюсь, новая культура по странам распространится. Шутка ли, с одного посаженного ведро можно собрать… Деревеньки там мелкие, вокруг комплекса. Жители в них в крепость владельцам отписаны, еще двести лет назад.

- Да, я знаю. Что ты у нас душевладелица.

- Но мы с супругом их не продаем и не покупаем. Оброк мой дорогой Хелиг заменил меньшим налогом. И зарплаты за труды на дворец назначил.

- А тут еще ты, с клубнями? Нет, я не смеюсь. Мне интересно. Продолжай.

- Клубни и прибыток они пока не оценили, - улыбнулась Дарича. – Скабрезных рисунков на крепостной стене меньше не стало. Ну да что обижаться. Мы и впрямь захватчики. И еще у меня есть затеи. Обо всем сразу и не расскажешь.

- Как раз успеешь, до прилета. Мне правда интересно. Что князь на твои эксперименты говорит?

- Разрешает развлекаться. Он ведь редко во дворец приезжает. Все в делах.

- Что ж. Думаю, скучно мне с тобой не будет. Найдем, чем развеяться и на убогой этой планетке.

- Ничего опаснее гаданий, моя государыня, - строго ответила Дарича. – Я отвечаю за сохранность вашей драгоценной жизни. Ах. Гадания там тоже опасны. Грех и ересь. Уличенных секут плетьми у судебных зданий. На второй раз назначают плети с железными наконечниками.

- А наши подданные еще чем-то недовольны. Получается, здесь бы бунтарей просто клинками засекли?

- Секли. И сотнями вешали, во устрашение. Еретиков на колесах ломали. А эти их междоусобные войны… - Дарича закатила глаза. – Только великая императрикс Арлисса запретила им нашу рабочую силу уничтожать.

- Я всегда гордилась достижениями своей державы. Хоть и не учила основных указов славных монархов по подчиненным мирам. Кажется, зря.

- Ах, ведь и я не вникала, венценосная сестра. Просто все это там постоянно на слуху.

В дверь постучали. Явился капитан – звать дам на обед, в офицерский кубрик. Вслед за ним в каюту проскочила Ягиль, верная помощница княгини. Принесла она саквояж, в котором оказалось три сменных платья. Не императорской, конечно, роскоши, но приемлемые. В космопорте успели позаботиться о маленьком гардеробе для беглой повелительницы.

Звездолет, тем временем, перешел в подпространство и начал развивать свою настоящую скорость. На ней путь до другой планетарной системы занимал неделю.

Глава 2

Планета: Ана-Эйст. Страна: Риата; столица: Ас-Хольм.

Площадь перед главным храмовым комплексом.

- Хочу, чтобы мне тоже было нечего надеть, - Тиэ крутила головой, разглядывая нарядившихся в лучшее горожан.

У нее самой теперь имелся лишь уставной комплект формы: два платья и белье из грубого сукна, не менее страшная, но прочная обувь, и браслетик из бисера, однажды выменянный на скопленный за два месяца сахар. Судьба занесла ее в Школу для сирот рядовых сотрудников охраны. Заведение славилось и соблюдением воинских традиций и прогрессивностью. Так, обучаться в ней, с недавних пор, стали брать не только мальчиков, но и девочек. Классы сделали смешанными. Выпускники могли рассчитывать на получение работы в охране, или в других хороших местах, благодаря полученному образованию.

- Вы, девочки, всегда об одном, - проворчал ее друг Дар – маленький худенький эйстик, одиннадцати лет от роду. То есть, подружка опережала его на год, и даже чуточку обгоняла по росту. Дара это заедало. Девочка, которую он знал как Чару, носила титул самой низкорослой в классе. До его поступления в Школу. Теперь последнее место в шеренге занял он. В мальчишеских рейтингах учебного заведения тоже обретался в хвосте, до последнего времени. Лишь когда однокашники уяснили, что он из тех, у кого все списывают, они начали проявлять к нему уважение. Мама его работала в книжной лавке, где любознательный пацан существенно расширил свою эрудицию. Учился же с интересом и удовольствием. Но в первый месяц он завел знакомство с мелкой одноклассницей, обычно сторонившейся шумных компашек и опасных видов отдыха. Сам Дар тоже чувствовал себя некомфортно, когда его сверстники и ребята постарше расходились вовсю, но признаваться в том не собирался и Чаре. Вынужденная его дружба незаметно окрепла. Постепенно выяснилось, что обоим нравится обсуждать все подряд и в этом мире и в других. Еще и пришлось за чертовкой тянуться. Та потихоньку приобрела известность особы начитанной. Теперь они иногда устраивали негласные соревнования – кто кого перемудрит в разговоре.

Подружка, между тем, так увлеклась, рассматривая все вокруг, что потихоньку развернулась спиной к впереди стоящим шеренгам одноклассников. Их наставник бдил в начале строя и контролировал первые ряды, представляющие Школу. Задние, на которые все сильнее напирала толпа, оставались без его внимания. Чем Тиэ и пользовалась, не соблюдая стойку «смирно».

Днесь тут проходила ежегодная церемония Царского поклона.

Зрители все прибывали. Вот-вот ожидали появления процессии, уже пару часов, как выдвинувшейся из дворца. У главного входа в храм, на ступенях, стояли священнослужители.

Ильмар Аса-Темир, нынешний номинальный правитель Риаты, должен был пройти пешком путь до храма, по дороге раздать мелочь, а затем еще три дня молить богов за милость к его народу, в наступающем году. На этот срок его символически запирали в каменной келье, заставляя, в придачу, поститься и спать лишь по два часа в сутки. Подданные же, лишь только врата замыкались за царем и его свитой, начинали праздновать весеннее обновление природы.

С милостынькой, как уже донесла весть от дворцовой площади, не задалось. Процессия пышностью так же не поражала. Никого это не удивило. Зависимая от Ниювы страна не шиковала. Большая часть средств уходила на уплату дани. Те же наряды, столь интересовавшие Тиэ, либо относились к старым, извлеченным из семейных сундуков, либо к состряпанным из дешевых тканей. Мало кто мог похвастаться платьем нового фасона, или непотертым украшением. Телефоны и прочая техническая роскошь водились у очень благополучных горожан.

Так, в ожидании процессии, зрители время и коротали – за взаимным рассматриванием, обсуждением увиденного и дележкой свежими сплетнями. Ильмар волновал их в меньшей степени. Подданные его невзлюбили. К своим двадцати шести годам правитель стал антигероем в народных анекдотах. Все категории недовольных в стране находили в нем и методах его правления что-нибудь противное им.

Борцы за независимость были недовольны тем, что Аса-Темар проводил трусливую политику непротивления Ниюве силой.

Истово верующих и земледельцев не устраивало качество его молитв. Дожди все равно выпадали по своей обычной программе, в сезон. Шторма разражались в срок. Вулканы продолжали извергаться.

Священнослужители требовали ввести отдельный налог в пользу храмов, поскольку пожертвований им, после завоевания Реаты, доставалось мало.

Дворяне сетовали, что их не награждают так, как это делает Реис у себя. Некоторые даже планировали перебраться в Ниюву, как в место, более для расторопных людей перспективное.

Ну и так далее. Разве что потенциальные невесты не искали в государе изъянов. Но и те жаловались, что он никак не определится.

Тиэ, внимательно прислушивающаяся к разговорам, подумала, что и царю выход на публику не в удовольствие. По ее мнению, тот не был ни глуп, ни бездарен. Просто обеспечивал своей стране выживание, на далекое и неопределенное будущее. В придачу, без лишнего шума вводил прогрессивные новшества. Возможно, он даже знал, что здравицы ему прокричат, в основном, специально тем озадаченные подданные. Такие вот, как ученики Школы, в которую ей повезло попасть. Принимали туда действительно сирот, бесплатно. Еще и содержали их там.

Отца Дара убили бандиты, во время рейда по болотам близ города. Коллеги помогли его матери устроить единственного сына в почетное заведение. Мальчик на выходные уходил домой: в квартирку, где в двух комнатах они проживали вместе с дядей, его женой и их двумя детьми.

Финансировалась школа из государственной казны. Той самой, истощенной данью. Еще родители Ильмара поняли, что пожертвования – источник ненадежный. Так, сперва в столице, а затем в крупных городах, начали появляться учреждения, не зависящие от приступов доброты у меценатов: скромные больницы и сиротские приюты. Никто это в заслугу власти не ставил. Напротив, бухтельщики уверяли, что беспризорники помощи не заслуживают. Где их бросили – там и проживут, сколько богами отпущено, никому не нужные. Тиэ находила, что по этой логике не за чем охранять от тех же бандитов самих бухтельщиков. Вдруг им вот такая смерть свыше и назначена? До той мысли, что судьбы нет, а есть общественная и личная безопасность, непросвещенные риатцы еще не доросли.

Впрочем, Тиэ познаний в инопланетных идеологиях обычно не демонстрировала. Она тут изображала девочку из деревни, названия которой не помнила. Особых трудов стоило ей скрывать высокий уровень грамотности и знание этикета. В Пансионе и у благодетелей ее учили изо всех сил. Жизнь в Школе, после этого, казалась легче, веселее и приятнее. Год она ходила с книжками. Постепенно являла наставникам успехи. Так все привыкли к наличию у нее познаний, решив, что здесь малолетняя и начиталась всякого.

Ее истории не знал и Дар, хотя язык у Тиэ чесался регулярно. Очень хотелось сразить его наповал, чтобы не пытался умничать при ней, лишний раз.

Под размышления, Тиэ довершила оборот вокруг своей оси и снова узрела спину впередистоящего. Не стоило надеяться, что они с Даром увидят хоть часть процессии. Перед ними закрывали обзор еще семь рядов одноклассников.

- А я не хочу хотеть, - сумничал, таки, друг. – Я буду делать. Я вырасту и заработаю на дом. Большой. С гаражом. На две машины. И две машины куплю.

- Верю, - не стала ехидничать Тиэ, но с ответом не замедлила: - А я буду голову каждый день мыть. С шампунем.

Дар присвистнул. В душевую учеников гоняли силком и выдавали, раз в месяц, по большому куску мыла, для всех нужд.

- И мазаться ароматными кремами, - Тиэ сочинять не приходилось. В отличие от окружающих, она в богатстве пожила. Старалась только не вспоминать о потерянных вкусностях, игрушках и книгах.

- И?.. – коварно вопросил друг, собиравшийся взять услышанное в свой арсенал и поразить, затем, товарищей.

- И носить мягкую обувь, - Тиэ печально поглядела вниз. Грубые сандалии натирали ей кожу. Ноги привыкать не желали. Босой она не бегала даже тогда, когда жила в настоящей своей семье. Обеспеченной, по крестьянским меркам, как она сейчас понимала.

- А я тогда в цирюльню стану ходить. И собаку заведу, - сообщил Дар. – А как ты заработаешь?

В Школе большинство учеников, благодаря воспитанию и примеру родителей, планировали свое будущее серьезно. Вопрос о возможных источниках дохода обсуждали тут регулярно. На всех желающих свободных мест в охране не хватило бы. Многие сразу планировали устраиваться по выпуску самостоятельно.

- А я займусь шитьем, например, - выдала Тиэ очередной план. – Если меня в охрану не возьмут.

- Шить – это да, - серьезно кивнул друг.

- И у меня будут краски и бумага, для эскизов, - вздохнула девочка, едва не прибавившая: «снова».

Иногда Тиэ казалось – чтобы избавиться от хлопот, достаточно лишь связаться с приемными родителями, или с господами Калеными. Но потом возвращался страх – перед людьми, велевшими ее выкрасть.

Похитили ее во время загородной прогулки. Тиэ завела привычку отходить ото всех, когда классы вывозили на природу. Хотелось ей хоть немного побыть в уединении, в относительной тишине. Она и отлучилась с полянки, где резвились пансионерки.

В зарослях на нее напали сзади: вдруг зажали рот, затем связали, чуть-чуть оттащили и быстро проверили одежду на наличие маячков. Не найдя, запихали в мешок и понесли дальше.

Некстати Тиэ вспомнила, что и форменные туфли пансиона отличались жесткостью и несгибаемостью. Ступня в них напрочно фиксировалась под прямым углом к ноге, что легкости походки не способствовало. Изящную обувь там выдавали старшеклассницам.

Загрузили несчастную в некое транспортное средство, скрипевшее всеми составными частями. По ритмичному визгу колесных осей она поняла, что очутилась в обычной повозке, влекомой медлительным животным, скорее, волом. Через некоторое время похитители, убедившись, что погони нет, и девочка сидит тихо, успокоились и начали разговаривать между собой. Тиэ насчитала три мужских голоса.

За несколько дней она выяснила, из неосторожных фраз, что заплатил за нее некий влиятельный докторов клиент. Оставшись без специфических услуг Аристо, он воспылал жаждой мести к ней и к Каленым. Через девочку же намеревался их покарать. Планировались угрозы, с высыланием обидчикам сначала одежды, а затем мелких частей тела их подопечной. Пришлось посожалеть о том, что она отходила от класса. За ней, значит, наблюдали, пока не выяснили, когда ее можно схватить.

Останавливались преступники только на ночлег, в безлюдных местах, на узкой дороге, проложенной через леса. На девочку одевали прочный ремень и пристегивали на длинный метализированный тросик. После ей разрешалось снять мешок с головы, посетить кустики и посидеть у костра. Еще выдавали кусок хлеба и кружку воды. По свежести еды она определяла – проезжали ли недавно через населенный пункт. Днем сами похитители, при надобности, спрыгивали наземь на ходу, а затем легко догоняли повозку. С возницей их оказалось четверо: два змея и двое гладкокожих. Если становилось совсем невмоготу, Тиэ тихо просила выпустить ее. Тогда повозку притормаживала, иногда не сразу. И всегда снаружи оказывалась дикая местность, без признаков близости жилья. Впрочем, при буйстве природы Аны-Эйст, деревня запросто могла скрываться за зеленью, в сотне метров от места высадки. В конце концов, дорога выглядела накатанной. Явно вела в какое-то важное место.

Мыться Тиэ не давали и она страдала от этого чем дальше, тем больше.

Преступники гигиеной пренебрегали. Запах от них исходил ядреный. Уже по примитивной речи Тиэ уяснила, что это не самые дорогие из наемников. Скорее – мелкие уголовники из низов общества. От которых, кстати, заказчик потом легко может избавиться. Вероятно, схватили ее другие люди – ловкие и опытные. Эти же отвечали за транспортировку.

Зато они не сотворили с ней ничего скверного. Напротив, иногда упоминали, что доставить ее к неким сторожам надо здоровой. А затем – забрать вознаграждение и свалить побыстрее. Так что Тиэ со страхом ожидала знакомства еще и с некими сторожами.

Но вот в один день ее снова засунули в мешок, а затем понесли куда-то на спинах, по очереди. Через несколько часов опять раздался знакомый скрип колес. Поездка продолжалась еще несколько суток.

Наконец, на очередной остановке, Тиэ увидела за открывшейся дверью повозки пыльный захламленный дворик, часть иссохшего плетня и ветхий низкий саманный домишко. Принадлежал он двум пожилым гдадкокожим. То ли брату и сестре, то ли мужу и жене. Оба явно относились к потомственным пьянчужкам, от чего походили друг на друга кривыми отечными рожами.

По некоторым словам в их речи, не употребляемым в родной стране, девочка поняла, что находится в соседней Риате. На плечах ее, получалось, несли в обход пограничного пункта досмотра, по тропкам, набитым контрабандистами, крестьянами и аполитичной скотиной.

Пленницу препроводили в чулан, где женщина заставила ее переодеться в старые штаны и рубашку. В придачу даже выдала стоптанную плетеную обувь подходящего размера. Затем Тиэ опять связали по рукам и ногам. Вечером явилась третья обитательница хибары, принесшая выпивку. Называли ее нищие дочкой, из чего следовало, что все-таки они - супруги-единомышленники. Эта дочка, молодая, но уже пострашневшая женщина, озаботилась зайти к девочке с миской похлебки и ночным горшком. Оголодавшая Тиэ бурду, зажмурившись, выпила. Горшок затем так в чулане и остался. Выносить его сторожиха поленилась. Семейные быстро напились, поссорились и устроили драку. Затем помирились и заснули.

В целом, так они жизнь и коротали. Лишь друзей не звали на попойки, из-за девочки. Дочь постоянно напоминала старшим, что так рисковать нельзя. Или лишатся они оплаты.

Затем смирную Тиэ перестали крепко связывать.

Девочка не стала ждать прибытия очередных посланцев заказчика, или того, что сторожа, по пьяни, причинят ей вред. Скоро у пьянчуг случилась особо удачная попойка. Расшумелись они так, что Тиэ, не особо нервничая, развязала путы, проломила тонкую стенку, да и поспешила в заросли, за плетнем.

За ночь она не ушла далеко, затаилась кустах. С рассветом осторожно двинулась на разведку. Хибара забулдыг стоял за околицей небольшой деревни. Тиэ обогнула дома по лесу, а затем вернулась к дороге и в пути стала придерживаться ее. Питалась фруктами и зеленью. Мылась и стирала в речках. В целом поход, после заключения, больше напоминал приятную прогулку. Мысли о хищниках появлялись лишь ближе к ночи.

Так она добралась до первого крупного города. В нем и попала под облаву, проводимую охраной. Ловили малолетних бродяжек, планово. В детприемнике о себе она рассказывала, что ее выкрали из дома нищеброды, и с ними ей пришлось скитаться, клянча у добрых людей милостыню. В городе же она отправилась погулять и ее спутали с беспризорной. На то ей объяснили, что у нищебродов она тоже не присмотрена, по сути – та же бездомная одиночка, и на волю уже не отпустили.

Тиэ умудрилась произвести такое хорошее впечатление на воспитателей, что те захотели помочь ей устроиться в жизни. По их рекомендации девочку взяли в Школу.

Теперь она надеялась, что выучится и станет достойной представительницей общества.

Что до приемных родителей и Каленых, то они о подопечной не забыли. Регулярно, в попавших в руки газетах или журналах, она видела объявление о ее розыске. Даже с фотографией. Но голодовка у похитителей, несытные школьные харчи, а затем и время слегка ее изменили. К тому же, никто не приглядывался к девочке, сравнивая ее с пропавшей в Ниюве.

И Тиэ даже променяла бы манящие деликатесы и телевизор на скромный, но собственный заработок, кабы не второй сын купцов Каленых.

Гиро в ее голове заякорился намертво.

Мысли девочки свернули в привычную колею. Спаситель успел доучиться и вернуться домой. Теперь он, с торговыми караванами, летал на чужие планеты. От того снова стал известен на родной. События пятилетней давности добавили ему популярности. Статьи о нем, в последнее время, публиковали все чаще. Пару месяцев назад к нему присоединился еще и друг с самой Ферази, так же занявшийся торговлей.

Тиэ читала все издания, до каких могла добраться, обычно – потихоньку, у прилавков, в несколько заходов. Парень, судя по всему, за репутацией своей следил: не увлекался кутежами, или играми, и не крутил скандальных романов. Главное – его до сих пор не сосватали. Так что в глубине души Тиэ надеялась однажды к благодетелям вернуться. Но не нищей и беспомощной, а самостоятельной. А с мстительными клиентами Аристо, которые на тот момент будут здравствовать, как-нибудь разобраться, законными путями.

Школьники вдруг оживились. Оказалось, к их наставнику подошла госпожа Сэма Рассветная - дама, постоянно делающая взносы в фонд помощи Школе. Являлась она совладелицей солидной компании, оказывающей услуги по обеспечению безопасности, как предприятиям, так и частным лицам. Сэма не только отвечала за благотворительность, но и брала приглянувшихся учеников на практику в свою контору. Некоторые даже получили там потом работу. Так что дети заволновались обоснованно: госпожа наверняка попутно расспрашивала наставника о присмотренных кандидатах. До практики оставалось всего-ничего. Обычно она состояла из общественно-полезных работ, и лишь немногим везло попасть в участки, или подобные конторы.

Между тем, и в толпе началось брожение. Слух донес, что процессия показалась на краю площади. Люди вытягивали шеи и напирали на более удачливых зрителей. Досталось и школярам: последние ряды чуть не замешали в толпу.

Но и от зрелища горожане отвлеклись. Счастливым обладателям телефонов родные и знакомые начали присылать новости, прямиком из Ниссели. Один такой человек оказался рядом с детьми.

- Слыхали, други? – не замедлил человек поделиться с окружающими. - Доподлинно известно стало, что Реис из столицы сбежал.

Ученики навострили уши.

- Да ладно? – отозвались любопытствующие из толпы. – А куда?

- В космос!

- Чтоб его там метеоритом убило.

- А в столице как? – с испугом уточнила солидная эйсти, державшая за шкирки двух своих расшалившихся отпрысков.

Теперь окружающие уже притихли, внимая.

- В столице сразу хуже стало. Мародеры появились. Магазины и дома грабят. Эр-Темра против них выслал отряды. А протестующие начали с этими отрядами драться.

– А вдруг там армию задействуют? По-настоящему? – охнул кто-то.

- А нам дань увеличат, на оплату дела, - мрачно спрогнозировал еще один слушатель – гладкокожий мужчина.

– Если у нас волнения начнутся, они ведь войска сразу пришлют… - напугал всех окончательно престарелый эйст.

- Ничего, пронесет, - поспешил обнадежить соплеменников обладатель телефона: - Наш царек наскребет денежек и откупится.

- А получится? – засомневались в толпе.

- Должно. До сих пор же получалось? – тут говоривший замолк, в растерянности, домысливая, что правящая семья Реаты все эти годы маневрировала, чтобы подданные могли жить поспокойнее. – Нас ведь без портков не оставлял?

Народ зашушукался, обсуждая выводы.

Послышался звон литавр и колокольцев – процессия приближалась.

Дети разглядели только верхушки длинных пик, украшенные цветными кистями. Еще через полчаса удар гонга возвестил, что храмовые ворота за королем закрылись.

В первый раз в голосах приветствовавших его обывателей зазвучало что-то новое. Сам Ильмар Пятый мог бы определить это, как уважение. Но он к тому моменту оглох, от церемониальных музыкальных инструментов.

С гуляния на площади школьников увели.

Глава 3

На следующий день всю школу на уборку площади и отправили. Горожане, не смотри, что не богатые, умудрились оставить после себя кучи листьев, на которых с лотков подавали еду, огрызки, обрывки каких-то тряпок и даже бумажки. Путь процессии отмечал слой лепестков и мелких цветочков: ими организаторы запаслись в изобилии. Метельщики предполагали, что ради этого стражников во дворце заставили обстричь декоративные кусты по всем аллеям.

Тут же бродили нищие, в поисках хоть чего полезного.

И они и дети надеялись обнаружить монетки из милостыни, которые зрители могла вчера не поймать. Но сокровища под мусором не нашлось. Только один мальчик из третьего класса наскочил на пряжку с чьего-то башмака, на зависть товарищам.

К полудню даже уборщики ушли в тень. Школяры же принялись надрывно вздыхать. Наконец, им приказали построиться и отправили на обед.

В столовой учеников порадовали еще одним сюрпризом: наставник привел в класс Тиэ новенькую – знакомиться.

Прехорошенькая девочка привлекла внимание всех, находившихся в обширном зале. Платье на ней было новое, темно-синее. Две косички украшали вплетенные цветные нитки. В придачу, у нее имелась еще и милая сумка, сшитая из ярких лоскутов. Дитя точно явилось из небедного дома и наверняка не собиралось заселяться в палату к сверстницам. Допускалось в Школе и обучение без проживания, причем – охотно. Питания, кроме обеда, приходящим не полагалось.

К удивлению Тиэ и Дара, новенькую усадили к ним стол, за которым всего могло разместиться до десяти человек. Сейчас, кроме друзей, за ним обедали еще трое из параллельных классов, тоже высотой не хвастающие: два эйста и одна гладкокожая. Вместе они лучше себя чувствовали. В их возрасте все как раз начали резко прибавлять в росте и дразнить отстающих.

Мальчики заметно приосанились. Новенькая к такому явно привыкла.

- Арца, - сразу представилась она. Затем объяснила, что тетя ее еще беседует с директором – узнает про практику и прочие волнующие даму вещи. Поведала, что до перевода обучалась в женской гимназии, так что с уроками у нее проблем не возникнет. На том она приветственную часть закончила и принялась за еду. Остальные не мешали, гадая, какая беда оставила ее сиротой.

На принятие пищи отводилось полчаса, так что школяры успевали еще и посидеть за столами, общаясь, будто они в кафе. Вставать из-за столов не разрешали, во избежание беспорядка. После обеда обычно проводили еще два урока, а затем загоняли в палаты, чтобы дети выполнили хоть что-то из заданий. Арца же приступала к учебе только со следующей недели.

Стоило ей доесть, как все уставились на нее в упор, ожидая еще какой-нибудь информации. Все равно какой. Девочка подготовилась. Из сумки она извлекла слегка потрепанный журнал мод – страшно популярный в стране. Выпуск делали раз в полгода, и это ужасало любителей обнов. В нем появлялись новые модели и восхвалялись свежие цветовые сочетания. Средств на столь частое приобретение тканей, или готовых изделий, хватало единицам. Обычные читатели радовалось и новой ленточке. Журнал же ходил из рук в руки, между хорошими знакомыми.

- Тетя отдала, - скромно сказала Арца. – Хотите глянуть?

Хотели все. Фото с костюмами и аксессуарами для мужчин там так же имелись. Ну а чтобы уж плохо было всем, в конце имелся раздел с детскими нарядами и игрушками, в том числе инопланетными.

Переворачивать страницы доверили Михалу, самому старшему из сотрапезников, Несколько минут дети лишь жадно смотрели на яркие картинки. Только юные эйсты несдержанно шипели и постукивали хвостами о пол. Они-то выросли с деревянными коняшками и глиняными свистульками. А любимая байка про недорослей из развитых миров утверждала, что там колесики у пластиковой машинки любое чадо может отломать, не успев выйти из магазина. И ни капли по данному поводу не убивается. Здесь машинку включили бы в завещание. Внуки стелились бы перед владельцем, чтобы добиться его милости. А сам счастливец точно до смерти добровольно бы с сокровищем не расстался. Мысль о сдаче старой игрушки в переработку казалась эйстам дикой. Изделий из биоразлагаемых материалов тут избегали так же – какой толк в вещи, если она скоро расползется в руках.

Сотоварищи за соседними столами развернулись, вытягивая шеи.

- Тебе придется уходить отсюда под охраной, - сказал Дар, и девочка, к его смущению, улыбнулась.

- Тетя разрешила пожертвовать, - ответила она. – У нее модное ателье. Ну, маленькое. Но дела идут хорошо.

Дар, вспомнив о планах Тиэ на будущее, украдкой тронул ее ногой. А та опять отключилась, вспоминая приемную семью. Пристроили ее к гладкокожим, купцам первой гильдии.

Матушка, Рэмон Ягода, слыла первой в их кругу модницей. В воспитании она налегала на развитие у приемной дочери женственности. Так что Тиэ без страха тратила часть карманных денег на всякую прелесть. Батюшка, Жон Ягода, не препятствовал, видя, что учиться дитя от этого не перестает. Ругать ее им не приходилось, и они не задумывались, не тяжело ли ребенку выдерживать режим идеального поведения. Взяли они ее, поверив поручившимся за чадо Каленым, с которыми их семья состояла в давних, точнее – древних, деловых и дружеских связях. Родные их дети, сын и дочь, улетели учиться на Алларетт. По их возвращении уже планировались свадьбы. Прожила Тиэ с ними год, искренне привязалась, но зависимое положение угнетать ее не перестало.

Друг пнул девочку чуть сильнее и та очнулась. Дети пролистали журнал и теперь пустили его по кругу, чтобы каждый мог рассмотреть фотографии получше. Ожидающие своей очереди продолжили знакомство. Каждый представился и коротко что-то поведал о себе.

Тиэ застенчиво промолчала. За нее высказался Дар.

- А она у нас читает. Все подряд. И инопланетные книжки переводные тоже.

- Да? – оживилась Арца.

- Да, - уже с гордостью подтвердил мальчик. – А там ведь в словах не разберешься.

- Послушай, - повернулась к Тиэ новенькая. - А можешь мне объяснить? Я плохо понимаю. У нас же их культуры не изучают… Вот алларетт. Они же, получается, наши ровесники? Нас ведь из одной эпохи ведь вывезли?

- Они считают, с сотней лет разницы. Для каменного века это не срок, - выдала справку девочка.

Интерес в голосе новой одноклассницы звучал настоящий. К тому же, попала она на любимую тему Тиэ.

- Как же они нас так обскакали? Я знаю, что это из-за условий на их планете… Но подробнее?

Эту информацию даже в сжатом виде власти Аны-Эйст нарочно не популяризировали. К ней сразу цеплялась тьма социальных вопросов, поскольку и общественное устройство у гладкокожих собратьев находилось на совершенно другом уровне. Списывалось все не на пресловутую «высокоразвитость».

- Да там все просто. Планета моложе Земли. Сама меньше, притяжение меньше, атмосфера другая, и еще жарче, чем у нас. Так организмы могут вырастать гигиантскими. Даже хладнокровные. В их климате они постоянно прогреты до нужной температуры. Даже у нас бы быстро погибли, еще и из-за другого состава воздуха. У них же легкие – ого-го, какие. И гравитация бы им шустрить не дала. Кого и сломала бы.

Арца термины точно знала и слушала, не перебивая. Дар покивал, показывая осведомленность. Остальные покивали с замедлением. В конце концов, у всех свои интересы. Михал являлся прекрасным бегуном. Его приятель – Зорин любил математику. Одноклассница Каро по грамотности превосходила Тиэ.

- Ну вот. Они попали в пороговые величины. Возможность вынашивать и рожать здоровые организмы была минимальная. У них и сейчас с этим беда, хоть организмы и приспособились. А тогда начались сплошные выкидыши, или отклонения в развитии плода. Все дети мигом стали желанными. И мальчики и девочки. Все люди стали ценными. Мало у кого два ребенка появлялось. Чуть не вымерли. Видимо, им еще доставили несколько партий, для пополнения, а потом уже бросили совсем. Так что уже сложившиеся племенные обычаи быстро изменились. Наследуют они по прямому старшинству, либо в равных долях – с тех пор. С понятием незаконности ребенка тоже не заделалось. Клейма ни на матери, ни на дите не ставят. Новый человек пришел к своим – какой тут может быть позор? Обучали одинаково оба пола, еще у пещерных костров. Когда развились до понятия школы, хоть начальное образование стали давать детям всех сословий, представляете? У развитых матерей потом вырастали еще более шустрые умом дети. А поскольку не очень здоровых там до сих пор полно, основной силой человека стали мозги. Свои мозги каждый раскачать может, было бы желание. У них там говорили - главное, чтобы голову никто не откусил. Из-за ящеров. В стародавние времена они войной на хищников ходили, а не на друг дружку. Искалеченные из жизни не выпадали. Они там могут вложиться в любую сферу. За медицину им пришлось сразу браться всерьез, минуя стадию шепотков и заговоров. Плюс к тому, женщины с самого начала могли лечить кого угодно, включая посторонних мужчин. А это в несколько раз больше спасенных жизней, чем в стандартных культурах. До гигиены им пришлось додуматься быстро, как и до прививок… Ну, относительно нас быстро. Во всех великих открытиях приняло участие, считай, в несколько раз больше талантов. Поскольку своих дам и простолюдинов они из науки не изгоняли. Вот так они нас и обогнали. Поскольку задействовали практически весь мозговой ресурс своего человечества. Выбрали себе ту идею, что разум каждого – потенциальная сокровищница. И чем больше старательный придумает, тем легче и безопаснее станет жизнь у всех. Пока обычные общества сначала расселяются количественно, они выживали за счет качества. Да, и у них случались всякие завоеватели и узурпаторы. Но хорошей славы и популярности им не досталось. Там в моде не те, которые обеспечили массовую гибель людей. А те, кто сделал их жизнь лучше. Ну, например изобрел стиральную машинку, или линолеум.

- А, у них же памятник создателям первых водопроводов в главной столице стоит? – вспомнила Арца.

- Ага, - тут Тиэ понизила голос. - И, в придачу, тамошние студенты знают, что, если добьются успехов в избранной отрасли – будут им и известность и почет. А добрая слава дает многое. У них, ради нее, даже властьимущие стараются соблюдать законы. Ну, те, которые умеют планировать на перспективу.

- А наши думают, что им и так все должны кланяться, - еще тише прибавил Зорин.

Собственно, не стоило обоим затрагивать эту тему при незнакомке. За недовольными охотилась охранка Ниювы. А Школа числилась среди важных поднадзорных объектов. Но дети просто не удержались.

- Ну вот. Теперь их основная теория гласит, что выжили они благодаря любви человека к потомству и к близким, и инстинкту продолжения рода. Иначе бы женщины просто не стали бы беременеть, из страха погибнуть от осложнений. – вернулась к безопасной теме Тиэ. – И любви к народу. У вполне собой довольного человека со здоровым серым веществом, так они утверждают, не возникает необходимости преследовать собратьев и сосестер.

- Те Предтечи были крайне жестоки, - молвила Арца. – Ничего себе, эксперимент… Если это, конечно, был эксперимент. Тут писали, что у них последние исследования выявили остатки вакцин. В древнейших мумиях, которые случайно сохранились. Не то, получается, они точно вымерли бы, от местных зараз. Им дали время приспособится.

- Есть версия, что их спасали. От какой-нибудь катастрофы, - вступил Михал. – Но тогда не понятно, почему не перекинули в безопасное место на Земле.

- Самое вероятное, - продемонстрировала и Зорин осведомленность, - Что те Предтечи до таких высот развились, что начали вбухиваться в космической величины проекты. От гордыни. И это был эксперимент на выживаемость целой популяции теплокровных.

Все согласились.

- А еще они точно свежие гены с Земли вывозят, - заявил Михал. – У них в старинных фильмах люди однотипные, а сейчас уже какие только не попадаются. А сами они объясняют это мутациями, или скрытой до поры наследственностью. Говорят, все с одного дерева слезли, вот оно и проявляется.

- Лучше бы мои гены вывезли. Вместе со мной, - хмуро сказала Каро. – Я не возражаю.

- Детей они точно не воруют, - разочаровал ее Зорин. – Боятся, нездоровыми в чужом мире вырастут. И рабочих для своих колоний тоже не похищают. Или желающие бы их посольство приступом взяли. Я бы сразу вербоваться побежал. Хоть в рабочие, хоть к ученым, в подопытные образцы. Меня бы кормили их едой и телевизор давали смотреть. И жил бы я в комфортной камере.

- А вдруг бы они тебя наоборот, стали проверять на живучесть? – хихикнула Каро. – Почти не кормить, не лечить и заставлять вкалывать?

- Для таких опытов забирать отсюда никого не надо. Достаточно за беднотой в реальных условиях наблюдать, - сказал Михал. – Понял я. Чужаки за нами следят и на собственных исследованиях экономят.

- Пусть экономят, - хмыкнула Каро. – Не то и у нас начудят вот эдак. Повезло, что инопланетяне, которыми мы кантачим, до подобного уровня еще не добрались. И даже мирные, пока.

- Это потому что у нас звездолеты Старших, - напомнил Зорин. – И Ниюва никого забрать не даст.

- Алларетт и чужие жизни уважают, - сообщила Тиэ, в некотором роде, их поклонница, - Говорят, такие устои уже с Праматери вывезли. Да и у нас то же самое влияние. Потому что змеи с гладкими друг дружку не перебили. Считают, что здесь могли ставить эксперимент по уживчивости.

- А все-таки жалко, что нас не умыкают. Хотя бы некоторых, - вздохнула Каро. – Получается, мы тоже мозги. И свежие гены. Это мы думаем, что ниже развитых. А они просто раньше начали. Или лучше организовались.

- Не хотят тут всех пугать? – предположил Михал. – Да и заразы у нас полно. Боятся завезти. Ну хотя бы в свои колонии могли на житье пускать?

- Так они как раз за колонии еще больше боятся, - вступила Тиэ. - Они там новые миры осваивают долго и муторно… Сначала запускают роботов… Собирают образцы всего-всего-всего… Потом разрабатывают вакцины… И проверяют их… Тщательно… Потом ставят жилые укрепленные модули… В подготовленных роботами местах… И только после производят высадку – тренированной группы. И уже пото-о-ом начинают заселять. Причем – в комфортные дома на облагороженной территории. А наши что. Набивают в трюм желающих, с их семьями, с детьми, и доставляют, в лучшем случае в уже созданный тамошними гуманоидами населенный пункт. Еще и за билет норовят содрать. А там уже – как хотите обустраивайтесь Кто с чем прилетел – с того и начнет. Прививку какую-то ставят, но одну. И как там все не мрут – не ясно. Та самая живучесть спасает, видимо. И то, что властям Старшие объяснили – заселять надо те места, в которых организм не умрет, отравившись собственными выделениями, которые перестанут нормально выделяться, из-за другого притяжения. Ну и всякое такое, про кровоснабжение мозга, травящиеся легкие, и нагрузку для мускулов.

- Говорят, Старшие пригрозили, что перестанут сотрудничать, если наши людей начнут в непригодные миры перебрасывать, - напомнил всем один из устойчивых слухов Зорин. – А наши особо не пытаются лишь потому, что там наместники тоже не выживут.

- Пш-ш-ш, у инопланетян все так логично. – расстроился Зорин. – Почему наши так не делают?

- Потому что наши торопятся и на безопасности экономят, - сказала Арца. – А алларетт умные и все просчитывают. Чтобы людей не потерять.

- Мне вот уже кажется, что им с планетой наоборот повезло, - с досадой сказал Михал. – Не то бы они с нее съехали, как только так сразу.

- Так до эпохи звездолетов у них организмы успели приспособиться, - возразила Арца. – И теперь на новых планетах приходится начинать потихоньку.

Тиэ смотрела на нее с симпатией – нашлась, кажется, еще одна собеседница. Не то, чтобы она чувствовала необходимость в близком общении, наоборот. Но обсудить что-нибудь теперь иногда хотелось.

- Смирись, мы тут и останемся, - Зорин положил руку товарищу на плечо. – Будем в охране свой народ защищать. Если, конечно, нас туда возьмут.

- Мой дед говорит, надо знать, к кому подлизываться, тогда и пролезешь, - грустно поведал на то Михал. – Вот он так до околоточного дослужился. А ведь из деревни пришел и никого тут не знал.

- Твой дед, зато, кварталы за малой речкой от воров избавил. Его всякая такая шваль до сих пор боится, - напомнил Дар. – Так что правильно сделал, что дослужился. И по части подлизывания он прав. Печально.

- Да, прав, - согласился Михал. – Но я еще не настолько вырос, чтобы желать подлизывать хоть кому. Дед говорит, с возрастом это пройдет. Все само включится. Как инстинкт.

Сидевшая лицом к кухне Каро вдруг выпрямилась.

- Тс, начальство. И не одно. С какой-то гостьей.

В зале стало гораздо тише. Собеседники потихоньку полуобернулись и поглядели.

Через открытое окно для сдачи посуды они заметили полковничий мундир директора Школы и дамское платье – бежевое, в голубую полоску.

О том, кто пожаловал, мигом насвистели ученики с раздачи, отбывающие наряд по кухне. С визитом прибыла Сэма Рассветная, возжелавшая лично поглядеть, как тут расходуют пожертвованные средства. Директор гордо демонстрировал ей новую посудомоечную машину: целую установку, обеспечивающую не только чистоту, но и дезинфекцию предметов. По крайней мере, на тот момент, пока они ехали через ее нутро. Снаружи их поджидало всякое, вплоть до неистребимых в жарком климате насекомых.

Следовало в ближайшее время ожидать вызова кандидатов в директорский кабинет, на решающую беседу. Дама свои визиты обычно не затягивала. Зато и не томила детей и подростков неизвестностью. Звала сразу нескольких, интересующие ее вопросы задавала прямо, ожиданием ответа не мучила. Как правило, вызов уже означал, что ученик ее устроил и отказа, в последний момент, не услышит. За избавление от лишних переживаний школяры ее уважали. Часто она примечала вовсе не отличников, а ребят, привлекших ее еще какими-то качествами.

Обед закончился и все вышли во двор, ожидая новостей. Почти сразу стало известно, что заберет она старшеклассника Сана и еще двоих выпускниц. Но эти трое обучались у нее уже три года и интрига не разрешилась. А затем вызвали Чару и Дара, очень тому удивившихся.

В просторный кабинет они вошли, смущенно тупя очи.

Директор с гостьей расположились за чайным столиком, у открытого окна, о толстую защитную сетку которого с силой бились блестящие здоровенные мухи, привлеченные запахом булочек с вареньем. Полковник сидел, неуклюже отставив ногу. Много лет назад он получил ножевое ранение, в стычке с бандой, грабившей на дорогах. Рана загноилась и ногу сохранить не удалось. Офицер тогда не отчаялся, попросил его не увольнять, и определить хоть на какое подходящее место. За таланты и заслуги его назначили, сперва, заместителем прежнего начальника.

Рассветная сияла в своем наряде, еще и обшитом по вороту и манжетам тонкими оборками. Все знали, что ей уже сильно за сорок, но выглядела она гораздо моложе: заработка, на продлевающие жизнь средства и косметологические процедуры, хватало. Сэма являлась ходячей рекламой своей конторы для всех, желающих туда устроиться. Происходила она из семьи скромных служащих. Но, как о ней рассказывали, еще в юности проявила характер и нанялась в фирму, сначала - секретаршей. Затем обучалась и вот, в итоге, стала и совладелицей и наставницей молодого поколения сотрудников.

- Что ж, дорогие, - заговорила она, переглянувшись с директором. Тот добродушно щурился, неспешно отпивая из чашечки. – Сразу к делу. Если вы согласны, можете пройти практику у меня. Обещаю даже плату. Скромную. Соответственно проделанной работе. Ничего запредельного. Будете помогать в конторе, чаще по хозяйству. Уроки по нашей профессии буду проводить сама. Без оценок.

Дар уставился на нее, позабыв о вежливости. Не столь впечатлительная Тиэ изобразила легкую растерянность.

- Есть один момент, - продолжила дама. – Я полечу на Тайну, в один из наших филиалов. Их там три, не хотела хвастать. Если вас это пугает – настаивать не стану. Как вам понятно, согласие вашего уважаемого руководителя получено. Контора, конечно, находится в лучшем из наших кварталов при космопорте Чегарока. Все они заселены эйстами, местных немного. Так что при соблюдении обычной осторожности ничего вам не грозит. Выходить за пределы охраняемой зоны, разумеется, запрещаю. Но так и в нашем славном городе нельзя порекомендовать забираться в трущобы.

Все, слышанное о Тайне раньше, мигом испарилось у детей из голов. Хватило волшебных слов про космический полет.

- Эти ученики разумны и неприятностей себе и вам постараются не создавать, - сказал директор. – Так, дети? Почему-то мне кажется, что вы согласны воспользоваться выпавшей вам счастливой возможностью.

- Так точно! – хором гаркнули друзья.

- В таком случае, готовьтесь. Отлет через две недели, - кивнула Рассветная. – Дорогой полковник, разрешите всей отобранной группе после уроков сходить в мою контору? Там им сделают качественные прививки.

- Несомненно. Вы столь щедры, моя госпожа.

- Ах, не стоит. Я сама пробивала себе дорогу и теперь просто хочу облегчить путь тем, у кого еще меньше возможностей… Давайте отпустим детей, и вернемся к нашим вопросам.

- Да, конечно, - директор улыбнулся друзьям и указал им на булочки. – Угоститесь и можете идти.

Тиэ и Дар застенчиво взяли по одной, поблагодарили, и поспешили удалиться. Не настолько они еще выросли, чтобы испытывать желание задержаться в начальском кабинете дольше необходимого минимума и подлизываться к важным людям.

В коридоре Дар остановился, невидяще уставившись на булочку.

- Знаешь, а вот теперь я конкретно рад, что наши чхают на безопасность детей. Или сидели бы мы с тобой тут, до полного созревания. Все, я должен пойти, всем сообщить!

Глава 4

Планета: Тайна. Страна Иссара, город Чегарок.

Космопорт.

Перелет флагмана занял все десять дней. По пути гигант завернул к Ольде – спутнику планеты-гиганта, непригодному для жизни, но богатому различными металлами. Целые пласты залегали там близко к поверхности, а недра скрывали, до поры, другие сокровища.

Ради них по безжизненному, иссеченному опасными трещинами, пространству ползали две рудодобывающие машины: огромные, бурящие, роющие и дробящие. Управляли ими две бригады эйстов. Заключалось это, в основном, в визуальном наблюдении за окрестностями и уборке помещений. Остальное техника делала сама: брала пробы, зондировала местность, прокладывала безопасный маршрут и сигналила своим настоящим хозяевам, когда в ямах для хранения накапливалось нужное количество сырья.

На орбите ценный объект стерег малый крейсер.

Флагман же нагрянул с проверкой и свежими продуктами, по которым вахтовые истосковались. Приказ совершить визит отдал Эр-Темра, считавший, что это хорошо действует на подчиненных. Ну и заодно покажет возможным разведчикам вероятного противника, что Ана-Эйст следит за своими владениями. Случались в подобных отдаленных, слабо охраняемых, местах уже и нападения пиратов. Но их осведомленность и оснащенность, а также полная маскировка кораблей и самих разбойников, ясно свидетельствовали о том, что это чьи-то ряженые военные.

За прошедшие с первых контактов годы, к алларетт и ферам прибавились еще несколько видов развитых гуманоидов, а также недоразвитых, купивших корабли у дельцов, подобных Старшим. Только на создание полноценных флотов, судя по всему, таковым пока не хватило ни средств ни упертости. Да и гоняли их все прочие, серьезно занятые освоением космоса, за подлую манеру доставлять неприятности. Куда как хуже приходилось обитателям беззащитных миров, где оборонялись, порой, луками, стрелами и катапультами в лучшем случае. Их налетчики грабили, а то и пытались воцариться над какими-нибудь племенами. Через некоторое время негодяи, как правило, погибали, подхватив неизвестные болезни, или отравившись чуждой их организмам пищей. А то вселенную от них избавляли народные герои, не страшащиеся даже пришельцев из космоса.

Дарича, во время остановки, иногда обозревала спутник и часть планеты, через смотровое окно – огромное, вытянутое, отлитое единым куском. На время маневров и перелетов его закрывали выдвижными щитами.

Княгиня не знала, сколько стоит сам звездолет и его обслуживание. Рудодобывающие машины оценивались, насколько она поняла, из разговоров офицеров, в пятьдесят хранилищ сырья каждая. Накопали они пока пять, а траншеи на поверхности небесного тела просматривались уже с орбиты. В дальнейшем им предстояло отрабатывать два уже прибывших на Ану-Эйст боевых судна среднего измещения.

Реис там, же, на мостике, хвастал, что сделку заключил выгодную. Княгиня тогда еще сделала поразившее ее открытие. На самом деле, этот хлипкий человечек регулярно встречался с загадочными представителями сверхцивилизации. По нему невозможно было об этом догадаться – ни ума ни солидности у него не прибавилось. А Дарича, как большинство эйстов, выросла в убеждении: если контактировать с совсем высокоразвитыми – непременно тебя какой-нибудь высшей мудростью, или знаниями, осенит. Но, получалось, как инфекция они не передаются.

Наконец, с проверкой покончили, и флагман, пролетев еще несколько часов вдоль необъятного бока планеты, взял курс на Тайну.

Рель практически переехала к родственнице, заставив играть с нею в карты, раскладывать пасьянсы и сплетничать о придворных. Серьезных разговоров больше не заводила, только иногда многозначительно кивала на переборку, разделяющую эту и княжескую каюты. Должно быть, супруг как-то довел до императрицы, что не доволен даже обсуждением плодовоовощных культур.

Сел звездолет во втором космопорте эйстов, устроенном у небольшого провинциального городка. Главный расположили возле Фаяна - столицы соседней Саверы, уже сто лет как захватившей не только Иссару, но и десяток других сопредельных маленьких государств. С явлением эйстов экспансия агрессивной страны закончилась, но ее правители не теряли надежды, что вот-вот завоевательные походы начнутся вновь, и все народы покорятся их власти. Вот этих правителей царь Нарос, прилетевший лично, избрал главными представителями материка. Не успели они возгордиться, как выяснилось, что это означает лишь то, что они подпишут акт о капитуляции. После предъявления ультиматума состоялась демонстрация силы: залп по близлежащей горе из бортовой пушки не самого крупного звездолета. Аккуратный даже залп – гору разметало в противоположную от столицы сторону, так что дома от валунов почти не пострадали. За сдачу земель местный царь получил возможность сидеть на престоле дальше, передавать его по наследству детям, и отбирать часть средств у уже захваченных стран. Подчинялся он теперь императору Аны-Эйст. Воевать ему запретили, но обещали защищать, в случаях нападений со стороны соседей. Однако, чтобы чересчур простые умами саверцы не зазнавались, им регулярно давали понять, что фавориты могут и смениться. Второй космопорт поставили на территории угнетенной Иссары еще и для этого. Кроме того, необъятные площади вокруг Чегарока занимал основной добываемый ресурс района: могучие хвойные деревья. Их валку осложняла горная местность. Тут склоны, поросшие вековым лесом, часто достигали такой крутизны, что технику пришлось бы закреплять дополнительно, чтобы не сползала вниз. Эйсты тратиться не стали: закупили самую необходимую, распилочную, а на лесоповал стали отправлять чернорабочих из низших слоев населения. Благо, тут беднякам перевод не грозил. Тайнианцы являлись исконными детьми своей планеты, и размножались, не думая о необходимости создания качественной перинатальной медицины. Если жена погибала родами, родственницы мужа с укором отмечали: «А, эта плохая была… Возьмем другую, здоровую».

Дарича кратко о ситуации поведала императрице, когда они уже готовились ступить на поверхность замученной средневековьем местности. Сидели в трюме, у грузового выхода. Дамы шушукались, склонясь друг к дружке. Реис с офицерами расположились чуть поодаль и не обращали на них внимания, занятые своей беседой.

- В таковом положении они находились как минимум четыреста лет до нашего явления, - тихо рассказывала княгиня. – Никакого прогресса, нив общественном устройстве, ни в науках, ни в технологиях. Так клинками и машут. И даже сплавы к клинкам не совершенствуют. И не знают, что всему виной их запреты. Впрочем, откуда бы им знать о прогрессе? Они, как обычно, считали свой уровень высшим, из достигнутых, а себя – лучшими на всей земле.

- Зазнаваться вредно, - хмыкнула Рель.

- А нас назначили карой от Сотрясателя и посланцами Погубителя, одновременно. Вот как грехи избудут – так мы и исчезнем.

- Сомневаюсь, что нас можно изгнать самобичеванием… Ну да пусть тешатся. Погоди. Значит, иссарцам придется запарываться в два раза больше? Против нас и против своих? Я б даже испугалась, что самоубьются. Кабы не знала, что большинство, в подобных случаях, только вид делает.

- Истинно, моя государыня, - кивнула Дарича. – Кровь с них веером не летит. Редко кто расцарапается. Они обычно сами не восторге, от своих святош. Тем более, что мужчин стыдят, за визиты в позорные кварталы. То есть, в столицах кварталов несколько. Тут один, но большой, и разделен на две части – для иссарцев и для саверцев. И еще мелкие заведения на выселках. Последнее время их становится больше. Город ведь растет, благодаря нам. Ну и в каждой деревне – по публичному дому. Где и не по одному, на разные кошельки. Так вот, считается, что блудницы в сети свои порядочных людей завлекают, но ходят к ним непорядочные. А о том, что весь район ночью там пересекался, днем визитеры не вспоминают. Днем все безгрешные.

- Опять ничего нового.

- От того они еще перед исповедью делают что-нибудь. Напиваются, например, и посуду бьют. В том и каются. Про остальное забывают сказать.

- Ах ты… Надо тоже так… Хотя, в чем мне каяться? Только в лишней пироженке, и то в семидневку раз.

- Да и мне, драгоценная сестра. Но тут многие правда верят, что все посылается за грехи, включая моровые поветрия. То есть, лечить никого и не нужно, по большому счету. А дальше – выверт. Еще государыня Арлисса велела высших святош подкупать, чтобы вещали, что против нас выступать нельзя. Раз мы тоже за грехи. А то в ее времена один такой первосвященник обнаглел, и начал призывать с нами всеми способами бороться. Тогда адмирал первый государынин, Эна-Есир, на особняк дерзкого бомбу уронил, как бы случайно, во время учений. С тех пор они за свои особняки на все готовы. А отмолят, говорят, народ старцы, от мирских соблазнов ушедшие.

- Многовато понадобится старцев. Или как? У одного старца поражающей силы хватает на эскадру? Или у каждого свой ресурс? Например, отряд старцев силы так себе может обезвредить городской гарнизон. Сдвойка мощных способна противодействовать везделетам. Один, отшельничающий, телепортирует наши звездолеты с орбиты в черную дыру.

- Тут они не конкретизируют. Старцы, конечно, регулярно объявляются, и заверяют всех, что уже намолили, но против факта не попрешь. Никуда мы пока не делись… А до Саверы весь регион вовсе был под кочевниками. Грабили они лет сто, потом сами передрались и в этот момент их сбросили. Но сейчас церковь твердит, что и то произошло от молитв.

- Смутно припоминаю. Вот еще и их историю постигать мне вовсе нужным не казалось. Многовато теперь историй, для одной империи. Дорогая, как ты это запоминаешь?

- Ах, - хихикнула Дарича. - Это же просто рассказ. В каком году что случилось я абсолютно не помню.

Аппарель начала плавно опускаться. Имелись на звездолете и другие выходы, но трапы к ним на Тайну не привезли, поскольку и те стоили недешево и требовали ухода. Так что знать всегда спокойно пользовалась грузовым отсеком, не заостряя внимания на подобных мелочах.

Снаружи сразу повеяло непривычной прохладой и люди, хоть и одевшие термобелье и теплые наряды, съежились и задрожали. Температура в этом регионе летом держалась на десять-пятнадцать градусов ниже привычной зимней, там, где они проживали на Ане-Эйст. Но сейчас здесь только запахло весной, и разница достигала всех двадцати градусов. По тайнианским меркам здешние края относились к благодатно теплым, с мягкой короткой зимой, за которую даже зелень не сходила с деревьев. Но эйсты уже в начале осени начинали выразительно щелкать зубами и жаловаться на жизнь. Причем, теплокровные не отставали от своих сопланетников. В особо противные дни переселенцы клялись, что улетят отсюда с ближайшим транспортом, но так и оставались на новой земле, обрастая хозяйством и семьями. Обратных билетов было и не достать. Звездолеты, на которых людей сюда доставляли, обратно отправлялись груженые разными сортами древесины и прочими ценностями. Увезти разочаровавшихся могли свободные торговцы и прочие обладатели космических судов. Но их цены за рейс выглядели страшнее снегов на далеких горных пиках.

- Как холодно… - вымолвила Рель жалостно, уже на публику.

- Дыра, душа моя, как есть дыра, - отозвался император. – Дорогая княгиня, я восхищен вашей стойкостью и самоотверженностью. Запереть себя тут, вдали от родины и двора… Князь просто счастливец.

- Благодарю, - наклонила голову Дарича. – Мы рады служить на благо нашей великой отчизны.

Выход открылся полностью и капитан пригласил всех проследовать за ним.

Прибывших уже ожидали две скромные, но все-таки бронированные машины и отряд пеших солдат – нищенский кортеж, по сравнению с Аной-Эйст.

Примчал, по вызову, переданному еще с орбиты, первый помощник Эр-Темры – молодой ретивый дворянин Ясо Вивис, по сути исполняющий все те обязанности наместника, на которые у светлейшего не имелось времени. Он заверил, что лучшие люди города уже собрались в парадной зале космопорта, жаждая поклониться императору лично.

Машины медленно проследовали к новому невысокому зданию, так же модульному и от того простому на вид. Император мог сам видеть, что Эр-Темра деньги на финтифлюшки не расходует.

Перед выходом к элите местного общества, высочайшую чету препроводили в комнату отдыха комсостава. Предполагалось, что там они подготовятся, но вместо этого Реис сразу пригласил супругу присесть с ним за чайный столик.

- Душа моя, - начал он, - За время общения с офицерами я убедился, что масса вопросов тут требует непосредственного моего участия. Посему я должен остаться в городе, на какое-то время, а затем отсюда проследую сразу в Фаян. Не сомневайтесь, вас вызову, лишь только стану посвободнее. Вас же прошу, дорогая, ехать с княгиней во дворец, ради вашей же безопасности и спокойствия.

Рель сделала несчастные глаза, но согласилась, что так лучше: долг государя в первую очередь заботиться о подданных, и лишь потом думать об отдыхе и развлечениях.

Пока они беседовали, в комнату проскочили еще несколько человек – адьютанты космопортовых офицеров, официанты с подносами и тощий бледно-зеленый молодой эйст, одетый в темное. Он сразу взял курс на Даричу, и, приблизившись к ней, подобострастно поклонился.

- Все готово, моя госпожа! – доложил он.

- Хорошо, Рисэ, - кивнула княгиня. Сей человечек уже четвертый год служил ее личным секретарем. В организации приемов и прочих официальных мероприятий он не знал себе равных. Предвидел и утрясал любую мелочь. Сейчас Дарича не сомневалась, что в машине ее и императрицу ожидают меховые одеялки, сиденья подогреты и даже в ногах установлены тепловые панели.

Наняла она Рисэ, распознав в нем убежденного подхалима, с той целью, чтобы он боролся с конкурентами, ее осаждающими. И то, людей, стремящихся пролезть в ближнее окружение княгини, секретарь вычуивал издалека, и могучим деревом падал поперек их дороги. Обычно он в сжатые сроки умудрялся накопать на актуальных соперников компромат, который аккуратно подсовывал хозяйке. Как он раздобывал информацию – Дариче оставалось только гадать. С этим даром он, видимо, родился. Однако, в придачу, подхалим ее удивил. Свои обязанности он стал исполнять четко и дотошно, держался всегда как положено, сверх меры вокруг не мельтешил. Так что человеком показал себя полезным, от чего она его на посту и оставила.

Но вот к Дариче подскочил один из адьютантов, сияющий от счастья. Тут же представился новым временным помощником государя, и доложил, что тот решил остаться в городе. Княгиня подумала, что отдохнуть Реис хочет по индивидуальной программе, и ему это со всем старанием обеспечат.

Супруги еще вышли вместе к встречающим и милостиво поприветствовали собравшихся перед зданием переселенцев, а затем расстались. Реис поехал в городскую резиденцию наместников. Государыню и княгиню препроводили обратно, на взлетное поле. Они и сопровождающие уселись в везделет, который за пару часов мог доставить их во владения Эр-Темры.

Располагалось поместье в горной долине, которую Дарича хорошо изучила. Не выбиралась княгиня лишь на вырубки, и даже плохо представляла, как на них организована работа. Воспрепятствовал сам князь: объяснил, что такие поездки чересчур опасны. Обнищавшие иссарцы уходили разбойничать в леса. Банды из Саверы регулярно наведывались с теми же целями. На всех желающих пограбить не хватало путешественников. Ватажники нападали и на мелкие поселения. Для охраны своих деревень и долины Эр-Темра создал целое подразделение, в которое допустил и местных мужчин – из семей, которым было что терять, в случае нападения на дома. Дарича оплатила отряд для сопровождения торговцев и путников, на маршруте в Чегарок. Через три года спокойной жизни не только у единичных деревенских богачей завелись домашняя птица и мелкий скот.

Известно княгине было лишь то, что работа там тяжелая, желающих наняться мало, от чего супруг заключил договор с Саверой и стал забирать на лесоповал каторжан и обычных тюремных заключенных. С подобными отбросами она никогда не пересекалась, но могла себе представить, что это пополнение нормальным работникам и не в помощь и не в радость.

Везделет проследовал на небольшой высоте, что позволяло пассажирам обозреть пейзажи. Под ними вилась дорога, проложенная вдоль реки, питаемой водами с гор. Вдоль нее несколько раз попадались крохотные деревеньки, окруженные небольшими участками возделанной земли. По обе стороны речной поймы вставали горные кряжи, до уровня лугов поросшие тем самым ценным лесом. Там, на полянах, изредка встречались дома углежогов. Выше попадались кошары, темные и низкие, да не особо тучные стада тайнианских копытных, дающих людям шерсть и мясо. Но здесь обитал, в основном, тонкорунный вид. Из других, более прохладных областей, привозили шерсть от другой породы, грубую, но дающую прочные изделия, от толстых тканей до войлока.

Рель с ужасом взирала на сверкающие снегом вершины.

Но вот судно отвернуло от основного маршрута и, проскочив недлинное ущелье между двумя отрогами, оказалось над большой долиной, в центре которой белели постройки, включая главное здание: трехэтажный дворец с пристроенной к нему недавно оранжереей. Оберегали его два кольца настоящих крепостных стен. За первым деревенские укрывались во время войн и налетов. За вторым от врага и простолюдинов прятался сам комплекс. Дарича не удержалась и начала пояснять – где у них птичник, где скотный двор и конюшня, где водоочистительная станция, запитанная на подземную скважину, где псарня, и где корпус для здесь же проживающего персонала. Кроме того, имелся еще ухоженный сад, огород, парк с цветниками и пара ангаров для техники. Дворец какое-то время мог обеспечивать себя всем необходимым, без подвоза продовольствия.

Везделет сделал круг над поместьем и сел на небольшой площадке, перед ангарами. Там прибывших уже поджидали три открытых авто, предназначенных для поездок по ровным дорожкам территории.

Рисэ выпрыгнул первым и замер у поданного маленького деревянного трапа, сделанного здешними мастерами.

Императрица, спустившись, наметанным взглядом оценила секретаря: опущенную голову, кривизну угодливого изгиба позвоночника и бодро приподнятую репицу хвоста. Весь вид Рисэ свидетельствовал о том, что он полон сил и готов броситься исполнять любое распоряжение.

Она даже сказала об этом княгине, когда обе сели в первое авто:

- Держится хорошо, этот твой человек, как его?

- Рисэ Цинай. Забрала у родителей, он у них в младших писчих служил. Но теперь мне иногда кажется, что он сам меня выбрал. Уже мог к моему супругу перейти, но даже не намекал.

- Так пусть служит. В самом деле, надежные люди редки, - Рель вздохнула. – Чуть начинаются проблемы – и все норовят сбежать.

- На надежность не рассчитываю, венценосная сестра. Ни на чью.

- Правильно. Это наша судьба – никому не доверять.

- А ведь ваша ноша неизмеримо тяжелее моей… Отдохните же от тягот правления, хоть немного. Позвольте нам обо всем позаботиться.

- Благодарю за помощь, и за теплый прием, - почти всхлипнула беглая императрица.

Но в отведенных ей покоях, когда они с княгиней остались вдвоем, Рель не стала ныть, а извлекла из ридикюля изящную розовую коробочку, похожую на пудреницу.

- Новая глушилка, - сообщила она княгине. – Родители достали. Проверено, на такое помещение мощности хватает. Прости, дорогая. Так хочется выговориться… Сохрани уж все в тайне, прошу. От моего супруга. Остальные и так о том же шепчутся.

Дарича, растерявшись, кивнула. Родственницы встали рядом.

- Дорогая, это ужасно. Он спивается и все больше глупеет. Да и раньше интеллектом не отличался.

Княгиня приоткрыла рот, от такой откровенности. Но Рель это не остановило.

- Теперь мы все в опасности. Ты сама видела. Он так и настаивает, что восставших надо убивать. Если бы не твой муж… Ты же понимаешь, к чему приведут такие действия? Нас самих истребят. Против народа даже со звездолетами не выстоишь.

- Да.

- А он не может этого понять. Знаешь, раньше, на уроках истории, я думала, что наши предки были дураками, раз доводили ситуацию до кровопролития. А мы – другой уровень и не можем ошибиться. Мы умнее. А теперь вижу. То не история, то быль.

- Но что же делать?..

- Не знаю, не знаю. Но мне кажется, у здешнего командования негласное поручение – развлекать государя так, чтобы он обратно не заспешил. И я только за. Там, дома, супруг твой, надеюсь, справится.

- Я тоже, моя государыня.

- Скорей бы новости оттуда… Не представляю, что сейчас в нашем дворце. Если стало известно, что император бежал – разбегутся и все трусы. Ну да ладно. Пусть остаются самые смелые.

- С первым кораблем с Аны-Эйст новости будут. Поручу нашему главному по охране сразу вам доставить.

- Да. Ту часть, которую нам сочтут возможным сообщить. Мое положение меня угнетает… Я всего лишь декоративная деталь. Даже не возражай. Обойдемся сейчас без политесов.

- Зато вы популярны, - сразу и возразила, но справедливо, Дарича. – А значит не декор. Вы важны.

Рель поразмыслила и согласилась.

- Спасибо. Правда. Вот мне и полегче стало. Утешусь, если не хорошими новостями, то своей популярностью. Прости, прошу еще раз, что вот так твоей добротой воспользовалась. Впредь обещаю от политических заявлений воздерживаться.

- Драгоценная сестра, вы можете на меня рассчитывать. По крайней мере, промолчать я сумею.

- Да-да. Но. Если что, обиду держать не стану. Ты не обязана за меня страдать, если государь пронюхает и решит, что я против него умышляю… Но полно. Надо взять себя в руки… Скажи, дорогая, позволишь ли нагло попользоваться твоим гардеробом? И давай сегодня же погуляем в саду.

- С удовольствием, моя государыня. А мои люди мигом достанут и ткани, на новые платья. Уверена, здешние вельможи скоро пришлют вам своих жен, на поклон. Это у них допускается. Мы должны поразить их, вашей красой. Позволите ли? Мне пришло в голову несколько идей, относительно моделей. Мы просто обязаны использовать мех…

Императрица отключила глушилку и далее родственницы продолжили разговор, не касаясь опасных тем.

Глава 5

По прибытии на Тайну практиканты первым делом замерзли. Это здорово помешало им насладиться впечатлениями. Гордость мешала несчастным пожаловаться. Уж верно, не за тем чтобы выслушивать причитания, их сюда взяли. А все вокруг выглядело необыкновенным: сам космопорт, непривычные очертания гор, и растительность, включая стену недалекого леса, начинавшегося за взлетным полем. Дети еще не отошли от самого перелета, во время которого их даже иногда допускали на мостик небольшого звездолета, принадлежащего компании.

Во вторую очередь и их и Рассветную, прямо у схода, сразили новостью о том, что Реис Ан-Темма сейчас находится в городе. Правда, почти никто его не видел. По данным осведомленных людей, император прятался, лишь по ночам выбираясь в определенные заведения. Пошептавшись, однокашники постановили, что поглазеть на него, конечно, хотелось бы, но не настолько это им необходимо. Симпатии к императору никто из риатцев не питал.

Рассветная сделала пометку в своей записной книжечке и повернулась к подопечным и двум своим помощникам.

- За нами еще не приехали, - сообщила она. – Если хотите, можем сходить к ангарам. Покажу наш везделет. Мы тут держим три. Еще два сейчас на заданиях – сопровождают караваны. При таком прикрытии с воздуха разбойники близко не суются.

Дети, разумеется, согласились.

Она провела их вдоль высокой сплошной ограды, отделяющей городок от космодрома, к невысоким просторным постройкам. В одной из них стоял новый везделет – светло-серый, матовый, не бликующий на солнце, обтекаемой формы. В длину он достигал шести метров, в ширину – четырех.

- «Тень ветра», - с гордостью представила Сэма. – Укомплектован полностью. Есть даже кислородные маски, для экипажа и пассажиров. Боекомплект – в наличии, и об этом знает вся планета. Даже племена с противоположного материка, которые все летающее, но не похожее на птиц, принимали за повозки богов. Пока не познакомились с эйстами. С богами нас при всем желании спутать сложно… Как вам наш красавец?

Практиканты смотрели на чудо техники с восторгом, даже перестав на некоторое время дрожать.

Затем наставница повела их в здание космопорта, ко входу к которому как раз подкатилась обычная закрытая повозка, влекомая парой крупных висов – здешних собратьев лошадей. Точнее, по эйстовским меркам повозка выглядела обычной. По сравнению со встреченными затем двумя тайнианскими, она смотрелась легкой и маневренной. Обитатели региона пользовали еще совсем грубые, толстостенные, модели. Даже колеса делали сплошными, без спиц. Здесь не жаловали транспорт, который, в случае необходимости, не мог послужить прикрытием в бою.

Ехали по главной улице медленно: жители спокойно вышагивали по проезжей части, оборачиваясь на скрип колес и оклики возницы лишь в последний момент, и не торопились освобождать путь.

Дорогу тут не мостили ничем. Разве что засыпали иногда ямы и колеи, образовавшиеся в плотно сбитой земле.

Школяры приникли к окошкам, сделанным, как выяснилось, из пуленепробиваемого стекла.

Проезжали они мимо опрятных двух- и даже трехэтажных домов и особнячков с подворьями, скрывающимися за высокими заборами и мощными воротами. На центральных улицах устроились, как водится, самые успешные переселенцы. Некогда здесь была бедная окраина Чегарока. Захватчики снесли лачуги и начали возводить здания на свой вкус.

Между жилых домов и на первых этажах завлекательно поблескивали окна магазинов и витрины мелких лавочек. Заприметили практиканты и несколько кафе. Самое большое, с открытой верандой, осталось позади, у ворот космопорта. Лучшая часть города выглядела весьма зажиточной. Казалось, в таком приятном месте ничего плохого и случиться не может. Тем более, что на углах дежурили постовые, а по узким тротуарам прохаживались патрульные.

Рассмотрели дети и тайнианцев, достаточно часто попадающихся среди обитателей припортового района. Эти люди очень даже им понравились – среднего роста, соразмерные, с кожей, покрытой плотным пушком, дающим серебристый отлив. Волосы, увязанные у мужчин в низкие хвостики, имели различные оттенки, от темно-серых, до почти белых. Произошли жители планеты так же от приматов, но очень светло окрашенных.

Углядели прилетные и нескольких женщин и девочек, одетых по эйстовской моде. Только косы их украшали кольца из различных металлов. Их количество и цена показывали достаток и семейное положение дам.

- Большинство здесь и выросли, - указала на них Сэма. – За пределы охраняемой территории они стараются не выходить, даже с родней. Некоторые недавно прибыли снаружи – вышли замуж, или переехали с родителями… Что бы там тайнианцы про нечистые наши кварталы не говорили, сюда они рвутся. Поглазеть им есть на что. Жить здесь модно и престижно. Но попасть к нам нелегко – надо и средствами обладать и доказать лояльность к власти. Впрочем, спокойная жизнь того стоит. Заметьте, пускаем сюда и саверских и иссарцев. Первые по правую сторону от этой дороги селятся, вторые – по левую. Стараются даже в одни магазины не ходить, но тут это очень сложно. Ведь едва слух пролетит, что в какую лавку диковину очередную завезли – так все туда и несутся. А еще тут есть театр, да-да. Так при продаже билетов несчастной кассирше приходится учитывать всю беду, и места распределять. Дело в том, что мы их не различаем, в принципе, да и не рвемся. По традиционной одежде еще смогли бы, но тут повелось носить инопланетную. Традиционная и тут и в столицах теперь – фу. И язык родной тоже. Чтобы статус показать – надо на чужом балакать. Не научился прилично владеть – так хоть слова, через одно, вворачивай, или ты орясина деревенская. Так вот, а народы во всем регионе – родственные. Языки очень схожие, религия вовсе одна. Внешность, соответственно, без видимых различий. Сами-то они так не считают, конечно. Но в кассе уже сразу говорят, к какому стану относятся. Ну а за пределами наших кварталов уже понятно, кто есть кто. Саверцы живут в своем, тоже охраняемом. Иссарцы там и одеты беднее – их данью обложили, и еще в войну ограбили, до полной нищеты. А вражда у них началась еще в незапамятные времена. Дописьменные, подозреваю. Точно невозможно установить, с чего. Но у каждой стороны свои версии и списки обид. И храните вас боги эту тему задеть, в разговоре с любыми местными. Они с нее уже не слезут, пока все, плюс свои соображения, три раза по кругу вам на уши не вывернут. И будут требовать, чтобы вы признали их правоту. Они все почему-то уверены, что чужих это прямо до визга интересует, дались они нам… И работники в моей конторе грешат. А вы еще и новенькие – как к вам не докопаться. Учли?

- Так точно, - отозвались наставляемые.

- Хорошо. А вот и наш театр.

Повозка проследовала мимо двухэтажного, выкрашенного в яркий карминный цвет, здания. Рядом с ним, у столба с нарисованной от руки афишей, толпились разнопланетные дети.

- Обратите внимание. Вон, с одной стороны тайнианских чад всего несколько – это саверцев отпрыски, - пояснила Сэма. – А вон – иссарские. Если кто-то из них сгоряча подружится, родители накажут. А так обычно пугают – того, кто начнет с врагом водиться, на представление не возьмут. Тут и детские спектакли устраивают, по велению княгини Эр-Темры. Она же труппу из Саверы здесь пригрела. Артисты уличные нынче в немилости, в этих странах. Сначала зеваки их выступления смотрят, на рынках всяких, например, а потом прочь гонят. Заодно и платить не надо – прямая экономия. Вот как искусство погибает, дорогие. Запомните. А ведь труппы эти по народному эпосу спектакли ставят. А мы и в этом театре им не запрещаем, зачем? Только обязали пьески со всего материка разыгрывать, в плановом порядке. Не то у местных мозг лопнет, от таких мыслительных перегрузок и возмущения. Да еще вторую труппу взяли, иссарскую. Крику сначала было… Те и те зрители протестовали. И тут легенда гласит, что молодая княгиня не очень по-княжески выразилась, в том духе, что ей не важно, чего тут люди не поделили. Недовольных в театр не допустят, и все. Теперь народ уж попривык. А как кто увлечется, да начнет в зале вонять, де, все не так, и этих гнать надо, наши на него шикают, со всех сторон, чтоб не мешал… Между прочим, у моей конторы в театре ложа. Может быть, свожу вас, когда пообвыкнете.

Практиканты обрадованно переглянулись. Все они заметно повеселели.

- Однако, вы обещали мне не расслабляться, - строго напомнила Сэма. – Позволю себе еще раз отметить, что вы не у себя дома, где это тоже не рекомендуется. Вы на чужой планете. Тайнианцы из наших кварталов лицо держат, лишнего себе стараются не позволять. Но это не значит, что не позволят, если вдруг им покажется, что предоставилась возможность. Девочки, в первую очередь это вас касается. Мальчики, ваш пол тоже не гарантирует неприкосновенности. Саш, ты, как старший, приглядывай за всеми. Это твое официальное задание.

- Есть, - сурово кивнул тот.

- Младшие, Дар и Чара, будьте особо осмотрительны. Вид у вас обоих, прямо скажем, располагающий. Беззащитный у вас, прямо скажем, вид.

Дар насупился. Он предпочел бы думать, что выглядит великолепным защитником слабых. Той же Чары, например. Та спокойно кивнула, признавая правоту наставницы.

- Не обижайтесь. Вот вам урок. Всегда трезво оценивайте то впечатление, которое производите на окружающих. А у местных к детям интерес присутствует. Тут даже родственников стараются к несовершеннолетним не подпускать. Инцест – явление прискорбно распространенное. Ибо это очень удобно – жертве деваться некуда. Чаще и пожаловаться страшно – боится, что ее же родители и накажут. А насильник, в придачу, может себя убедить, что дитя, до поры, и не поймет, что с ним делают. Не стану утверждать, что это чисто здешний грех. Это и у нас более частое явление, чем принято считать. Просто тема и там и тут запретная, не обсуждаемая. А зря. Я считаю, что детей следует предупреждать и объяснять им, как отличить нехорошего взрослого. Здесь же, как обычно, младшие обязаны всех старших уважать и во всем их слушаться. Даже посторонним слова поперек брякнуть не моги. Не требую брякать. Просто сразу уходите, или убегайте, если чье-нибудь поведение хоть чем вас насторожит. Человек постарается вас в разговор втянуть – не отвечайте. Может попытаться упреками смутить, или угрозами на ваше поведение пожаловаться. Оставьте вежливость за бортом. И не думайте, как это выглядит в глазах того старшего, или окружающих. Уяснили? Эти извращенцы везде одинаковые. Других они осуждают. Другим нельзя. А вот каждый такой считает, что конкретно ему – можно. Потому что он – это он. А то говорят, что ничего плохого не хотели. Из неких лучших побуждений действовали. И если эйст вам странным покажется – уходите сразу тоже. Тут швали полно уже осело. Живут такие за периметром – им там удобнее всякие делишки проворачивать. С местными преступниками общий язык находят легко – грязь к грязи липнет. А сюда являются в приличном виде, корчат из себя культурненьких. Привыкайте. Пройдет совсем немного времени, и все это станет частью вашей работы. Настоящий телохранитель не доверяет никому. Защищать детей нас тоже нанимают. И еще одна деталь. Чара, это к тебе. Никому не говори, что тебе почти двенадцать. Тут с этого возраста девочки считаются созревшими для брака. В биологическом смысле, не по разуму. Так что потом какой-нибудь недоносок станет объяснять, что хотел жениться. Все ясно? Всем? И поодиночке не гуляйте.

Практиканты ошарашенно покивали. Лекций на эту тему они наслушались предостаточно, на дорожку, но школьные учителя говорили обтекаемо, прямо вещи своими именами не называли, из-за той же запретности темы.

- Госпожа наставница, можно вас спросить? – робко подала голос старшая девочка, в своем классе известная, как напористая и храбрая ученица. – Как вы в этих условиях работаете?

- О, это тяжело… Я встречаюсь с тайнианскими клиентами только в публичных местах, при свидетелях и моих сопровождающих. При мне всегда пожилая сотрудница, нанятая специально, чтобы изображать компаньонку. Мой заместитель присутствует даже на секретных переговорах, в конторе, при закрытых для всех дверях кабинета. Потому что заказчик, в противном случае, посчитает, что деловое общение должно удобно перейти в приятное. За отказ мстит, в лучшем случае распуская слухи. А потом понять не может, за что его исключили из наших дорогих клиентов. Мы тут лучшие, можем за козлов и не хвататься. А еще я не стесняюсь бить, когда нужно защитить себя. И охрана моя не стесняется бить. Ах, парадокс в том, что на моем уровне телохранители нужны уже мне самой. Не только здесь, но и в других мирах… В этом я провела, в общей сложности, четыре года. Но и по сей день местные не оставляют меня вниманием. На чужих ошибках они учиться не способны. Та мысль, что кто-то из них даме не нужен, в головах отдельных экземпляров просто осесть не может. А если дать козлу это понять, то он еще и взбесится и станет опасен. Но, как видите, все равно мы тут живем и даже расселяемся. И я держусь. Просто кто-то должен пробивать путь, чтобы следующим было легче. А я могу. – Сэма глянула в окошко. – Ну, вот мы и приехали.

Повозка втянулась в открытые сотрудником ворота трехэтажного крепкого дома, стоящего на каменном фундаменте и смотрящего на улицу аж шестью большими окнами. Над ними была закреплена красивая вывеска, гласившая: «Два клинка». Филиал номер 4. Услуги по обеспечению вашей безопасности».

Во дворе школяры выпрыгнули наружу и жадно огляделись.

Им стало понятно, что дом построен углом – вторая длинная сторона выходила окнами на этот просторный двор. С дальней его стороны располагались конюшня, гаражи и подсобные помещения. К боковой высоченной стене крепились лесенки, крюки, и прочие детали для лазанья. Пониже виднелись завлекательные мишени разных образцов.

Из дверей конторы торопливо вышли встречающие: пятеро мужчин и три женщины.

Рассветная приветливо со всеми поздоровалась, представила практикантов, и подозвала молодую гладкокожую.

- Сансаль, наша кастелянша. Ваша начальница, на время практики. Поступаете в ее распоряжение, - объяснила она детям. – Сансаль, дорогая, своди их в гардеробную, выдай по два комплекта теплой одежды. Видишь, совсем они непривычные. Прямиком с родины прилетели. И по два одеяла дай. Нашего отопления им точно для счастья не хватит. Проводи потом в комнаты. Мальчики, вы будете жить в чердачной, с ребятами из гаражей. Девочки – рядом с моей. Там у нас специально отведено помещение для несемейных сотрудниц и гостий, которым может понадобиться жилье в надежном месте. Сейчас там никого, располагайтесь. Сансаль, ознакомь их потом с домом, проведи по прилегающим улицам и бери уже в оборот. А я работать пойду. Занятия через пару дней начнем.

Так оставшаяся часть дня и прошла – за знакомством с конторой, сотрудниками и исполнением не самых сложных поручений.

К вечеру, тем не менее, все устали и продрогли еще больше. Погода портилась – небо потихоньку затягивало серыми низкими облаками.

На ужин, зато, практикантам дали горячую пищу и питье. Объяснили, что и ночью можно прибежать, согреть себе чайник.

Перед сном ни в той, ни в другой комнате долго не болтали. Девочки еще не подружились, да и больше хотели поскорее спрятаться с головами под одеяла. Соседи мальчиков отсутствовали – отправились куда-то отдохнуть.

Саш разговорчивостью не страдал в целом. Он погасил лампочку над своей койкой, повозился, укрываясь поплотнее, и затих. Дар полежал и выключил свет тоже. Мальчик все равно не знал, что такое уместное можно сказать старшекласснику, и как отвечать, если бы тот сам начал беседу. Ничего, кроме «ага» и «да» младшему, в подобных случаях, не удавалось. К его горю, и те звучали обычно сдавленно и подобострастно.

А Саш еще и пользовался в Школе авторитетом. Считали его серьезным и молчаливым – как раз настолько, что им интересовались все девочки. Даже те, которые уже пообещали свои сердца каким-нибудь известным личностям, в том числе инопланетным. Разве что Тиэ не стремилась наблюдать за ним тайком, на обедах и построениях. Она находила суровый вид непривлекательным и отталкивающим. Но мнение свое придира не озвучивала.

В Школу Саша перевели два года назад, из благотворительного класса при одном из храмов. Как парень ни скрывал, сведения о его семье все равно доползли до новых товарищей. Но к тому времени он уже занял прочные позиции в детском обществе и насмешек мог не бояться.

Не узнали соученики лишь того, что никакой родни в охране у Саша не имелось. В Школу он попал, как Тиэ – с помощью неравнодушных людей.

Родился он в подвальной каморке, у сожителей, торгующих вразнос всякой мелочевкой. Эти люди слыли в районе грубиянами и склочниками. Стоило им заподозрить, что кто-то из соседей, покупателей, или прохожих, задевает их интересы, оба принимались орать, и лучше воспитанные жертвы обычно покидали поле боя. С установлено сильным противником пара не связывалась. За сыном они не следили, и тот рос обычным уличным шпанюком. Слегка повзрослев, он стал догадываться, что окружающие и его и родителей презирают, просто вслух при них этого не говорят.

Ничего хорошего ему в жизни не светило, и он сам это понимал. Но вот однажды он заметил, как в переулке группа из пяти сверстников издевается над щенком. Кое-какими убеждениями десятилетний пацан на улице обзавелся, и, в соответствии с ними, ринулся в неравный бой. Дрался он отчаянно, дошло до крови, и его противники почти дрогнули, убоявшись буйного. Мальчик же тогда ощутил, как ярость затмевает его разум. Но тут вмешались взрослые – патруль охраны, явившийся на шум в переулке.

Мужчины растащили детей, и, разобравшись в произошедшем, добавили живодерам по затрещине, от себя. Щенка забрали. А позже Саша отловил у дома командир того патруля. Поступок охраннику так понравился, что тот предложил обитателю подвала устроить его в класс при храме. Мальчик подумал и согласился. Стать таким же безграмотным, как мать с отцом, ему не хотелось. Те могли прочесть лишь пару заборных слов. Каждый раз, распознав их по очертаниям, они радовались и многозначительно хихикали.

На уроки, проводимые священником-добровольцем два раза в неделю, Саш стал сбегать потихоньку. Учился старательно. Осилив буквы, знания стал добирать из раздобываемых газет.

Одноклассники, однако, его побаивались и сторонились: держаться прилично Саш не умел. Когда священник не видел – садился расхлябанно, широко раздвинув ноги. Постоянно горбился, жестикулировал так резко, что дети отшатывались. Разговаривая с ними, криво ухмылялся и щурился, веря, что так и надо.

А затем в класс наведалась Рассветная, опекающая и пару таких заведений.

Чем-то малец ее заинтересовал, и она предложила ему подрабатывать во дворе, при ее конторе. Там, правда, за ним всегда следили – чтобы чего не украл, но Саш к недоверию привык и не оскорблялся.

Начальница скоро научила его наблюдать за окружающими, делать выводы и перенимать из их поведения что-то нужное. К тому же, она умела хвалить – непритворно, по делу. От родителей мальчик ни разу доброго слова не слыхал. Уважение к нему, как к личности, явилось для Саша совершенно новым опытом.

Через три месяца подработки он распрямился, как арматурный прут, и перестал размахивать конечностями. Сразу выяснилось, что мальчик – не сутулый деградант с перекошенным ртом, а рослый стройный паренек с точеными чертами лица и ярко-желтыми глазами. Затем Рассветная стала пускать его в контору и позволять сидеть там на кухне, с выданными для ознакомления книгами.

В классе к нему стали относиться лучше. Еще пару месяцев спустя, некоторые дети начали приглашать его в гости. В чужих домах Саш узрел, что родители могут общаться со своими чадами по-человечески, без нецензурных слов и постоянных оскорблений.

Затем командир, не терявший его из виду, предложил посодействовать с устройством в Школу.

Дома Саш сказал, что отправляется на завод, в общежитии которого станет проживать, и отбыл в новую жизнь. Родители даже не проверяли. Мальчик продолжил подрабатывать в конторе и иногда заходил в каморку, принося денежку, в подтверждение своей легенды. Со временем отец и мать прознали, что сын попал в Школу, но не заострили на том внимания. Главное, они его и не навещали, не то чувствовал бы он себя, при соучениках, опозоренным.

Рассветная стала забирать его уже на практики.

К появлению в Школе Тиэ и Дара, подросток совсем остепенился и даже начал держаться отчужденно, как взрослый. Но его положение это только укрепило. Младшим ученикам в головы не приходило, что великолепный старшеклассник может возжелать завести с ними простые товарищеские отношения.

Дар украдкой повздыхал под одеялом – вечера в комнате веселья не обещали.

В завершение дня по крыше застучали капли дождя. По чердаку сразу потянуло противной сыростью.

К утру дождь стих, но намного теплее от этого не стало. Собравшиеся на завтрак ученики чувствовали себя препаршиво.

- Мне ночью казалось, что я так впаду в анабиоз, - поделился Дар с подружкой.

Девочка сидела скукожившись и вцепившись руками в кружку с горячим травяным отваром.

- Ненавижу холод, - с чувством сказала она.

- Да ты сильнее нас мерзнешь, что ли? – подивился, глянув на нее, Дар.

- Ничего, скоро привыкнете, - обнадежила их Сансаль, так же заскочившая на кухню попить горячего, перед рабочим днем. Она принялась варить себе кофе, что говорило о ее отличной зарплате. – И потеплеет скоро. Весна близится. Вы еще цветочки застанете. Чара, помоги мне потом поднос для хозяйки собрать и отнести.

- Хорошо, госпожа Сансаль, - отозвалась девочка.

В кабинете, куда они вскоре зашли, нагруженные свежей едой и чайником с заваркой, их уже ждала Рассветная.

Наставница сидела за полированным темным столом, поглядывая в установленное сбоку ростовое зеркало. Оделась дама сегодня скромно: в закрытое длинное платье из синего бархата, с белыми манжетами и воротником из плетеного кружева.

Сам кабинет выглядел солидно, благодаря зеленым портьерам на окне и шкафам вдоль противоположной стены – старым, со стеклянными створками, за которыми проглядывали корешки разных по размеру книг.

- Благодарю, - кивнула она. – Чара, задержись, детка. У меня для тебя задание.

Тиэ скрыла испуг, неуверенно оглянувшись вслед вышедшей и затворившей за собой дверь кастелянше.

Но наставница сразу ее успокоила:

- Если засомневаешься – можешь отказаться. Ничего убийски серьезного не предлагаю. Завтра в резиденции приемный день. Я должная явиться и, заодно, передать дары нашему императору. Не думаю, что меня допустят к нему лично, но порядок есть порядок. И еще, у нас с Ясо Вивисом - заместителем наместника, состоятся переговоры. Так вот. Хочу, чтобы ты меня сопровождала, как маленький паж, для пущей солидности. В меру нарядная и скромная. Будешь носить за мной шкатулку с женскими штучками. Не беспокойся, на переговоры ни тебя, ни моих помощников, я не возьму. Посидите там, в оранжерейке, побездельничаете. Заодно побываешь в этом важном месте. Не сомневаюсь, что ты справишься. Мне отдельно рекомендовали тебя как дитя, знающее этикет. За эти дни я убедилась, что так оно и есть. Ну что, составишь мне компанию?

- С радостью, госпожа наставница! – подняла взгляд Тиэ. В своем умении тихо следовать за старшими она не сомневалась. Посетить резиденцию хотелось, не ради императора, а просто из любопытства.

- Вот и чудненько. Поучать даже не стану. Сама разберешься, всецело на тебя полагаюсь.

- Спасибо за ваше доверие, госпожа наставница.

- Полно. Ступай пока. Скажи нашей доброй Сансали, она выдаст тебе нужную одежду. Завтра, перед отъездом, поможет причесаться. И еще. Я знаю, ты много читаешь. Так ни к чему на практике эту нужную привычку забрасывать. Можешь брать по книжке тут, - Сэма кивнула на шкафы. – Моя здешняя коллекция. Наверное, я покупаю большую часть книг, которые сюда с благословенной Аны-Эйст доставляют. Есть даже несколько старинных тайнианских томов. Картинки в них качественные и познавательные. Сейчас-то у них светская литература ушла в подполье… Да и грамотных людей единицы. Но ведь поддержание безграмотности – один из лучших способов управления массами, не правда ли? Да… Дедовские методы самые надежные… Ну что ж, выбирай, да и ступай. У меня еще столько дел…

Тиэ подошла к шкафу, открыла его и, быстро оглядев корешки книг, вытянула одну, посвященную различным видам птиц Аны-Эйст.

В голове девочки, между тем, уже крутился вихрь мыслей. В памяти ее щелкнуло, на фразе о дедовских методах.

Гиро рассказывал ей о том, что происходило, пока его держали в клетке: в красках, по ролям, и не один раз. Тиэ постаралась запомнить все.

Она знала, что люди, общающиеся между собой, обычно воспроизводят не только понравившиеся услышанные фразы, но и интонации, с которыми источник их выдает. А сейчас и тон Сэмы прозвучал похоже. Она запросто могла знать Хольмского и Арушу, и даже быть их учительницей. Род деятельности Рассветной, и сама ее фирма, очень ко всей истории подходили.

Могло ли случиться так, что это она, на самом деле, организовала похищение Тиэ с загородной прогулки? Девочка припомнила, как все удобно тогда складывалось: нужную информацию ей оставалось лишь вычленить, из обрывков разговоров похитителей. Даже обувь, пригодной для побега и марш-броска по джунглям, сторожиха ей выдала. Могла бы ведь так оставить, а босиком по зелени не разгонишься. На одежде Тиэ наверняка имелся маячок, и за ней аккуратно приглядывали, всю дорогу. Вероятность гибели в лесу, значит, вполне допускали, но эти специалисты – ребята такие жестокие, что не стали бы из-за этого переживать.

Наслушавшись про месть, Тиэ не попыталась связаться с благодетелями, и послушно осталась в Школе.

Вспомнила она и слова Гиро о том, что и его, и подопечную хотели втянуть в преступную деятельность. Кажется, это сейчас и началось с нею. Следовало признать, в таком случае Рассветная действовала с размахом. Но в то, что с таким же размахом она обхаживала простых практикантов, Тиэ уже не верилось. Повод требовался повесомее.

Девочка поклонилась и бесшумно вышла из кабинета.

Книжку она отнесла в спальную комнату, оттуда отправилась к кастелянше.

Примерный план действий она наметила себе быстро. Следовало ничем своих подозрений не выдавать. Постараться их проверить, путем наблюдений и сбора информации из доступных источников. Молчать до победного – до возвращения в Школу. А там – попытаться поговорить с директором. Вряд ли он ей поверит. Но, возможно, сообщит выше, и грамотное расследование таки проведут. Либо Тиэ быстро пропадет насовсем, за излишнюю свою осведомленность. Вот над этим задумываться не хотелось.

Никаких перемен в ее настроении окружающие, включая Дара, не заметили. Он только огорчился, что наставница не выбрала его.

На следующее утро Рассветная с сопровождающими отбыли в резиденцию.

Эту городскую усадьбу инопланетяне отстроили с размахом – для демонстрации покоренным народам своих сил и богатства.

Двухэтажный голубой особняк скрывался за парком и кованой оградой. Вдоль нее теперь прохаживались охранники, держащие на коротких сворках тэхоров – прирученных представителей семейства псовых на Тайне. Лиц, желающих посетить чиновников, и транспортные средства, у ворот проверяли стражи.

Тиэ с блеском справилась со своей ролью, сопроводив наставницу до нужного кабинета. Окна его выходили как раз на внутренний двор, над которым даже установили сборный прозрачный купол. Теперь тут и зимой цвели привозные пышные растения, расхаживала пара ярких крупных птиц, а в небольшом водоеме у фонтана плавали красные и синие рыбки.

Двое сотрудников Сэмы устроились на открытой галерее, окружающей оранжерею. Вдоль перил там стояли изящные столики и удобные стульчики – для визитеров, ожидающих своей очереди, или желающих тут же и пообщаться. Служащие и просители то и дело проходили мимо, выглядывая нужные двери, или посланных за ними секретарей.

Тиэ, получив разрешение помощников, ушла осматривать растительность, а затем приклеилась к выложенному мозаикой бортику фонтана. Тут она опять погрузилась в тяжелые думы. Сэма могла испортить ей не только практику, но и всю жизнь. А сейчас тоска еще и мешала наблюдать за редкими рыбками.

Новые голоса заставили девочку очнуться и поднять голову. За одним из столиков, метрах в пятнадцати от нее, вполоборота сидел Гиро Каленый, в компании своего инопланетного друга и еще двух эйстов. Они пили кофе и что-то оживленно обсуждали. В сторону девочки благодетель не смотрел.

Он стал совсем взрослым, статным и широкоплечим. Держался уверенно и не высокомерно.

Тиэ медленно опустила голову. Выждала, чтобы не привлечь внимания резкими движениями, и потихоньку отступила за кадки с деревцами. Тут же ей подумалось, что таких совпадений не бывает. Рассветная могла притащить ее сюда, чтобы выяснить, как девочка станет действовать, узрев своего спасителя.

Молодой Каленый ее не окликнул. Наверное, не заметил, или не признал.

Сейчас она и сама бы подошла к нему охотно. Но страх перед Сэмой и ее богатой конторой остановили Тиэ.

Через несколько минут купцов пригласили зайти внутрь, и они удалились.

Скоро вернулась Рассветная, и телохранители отбыли из резиденции.

Глава 6

Молодые купцы вышли из кабинета, сияя от счастья. Переговоры не заняли много времени и увенчались успехом.

Оба кивнули ожидающим их помощникам и те поздравили их и друг друга.

Дом «Сто дорог» нацелился отстроить на пустыре, за космодромом, настоящий кинотеатр, на четыре зала. Власти планеты дали разрешение.

Мужчины проследовали на задний двор, где остались их верховые висы.

- Заедем в кафе, отметим и отдохнем чуток, - предложил Гиро, забирая поводья своего скакуна у прислужника.

- Не помешает, - ответил Никкэ. – Не на долго. Дел полно…

Оба прилетели меньше недели назад: с двумя с грузовыми звездолетами. Один принадлежал семье ферца. Товары сразу перевезли на склад и начали продажу, оптовую и розничную.

Никкэ доставил огромную партию одежды и обуви, прямиком с Ферази, и теперь за этими вещами прибывали уже торговцы из близлежащих населенных пунктов. В регионе по сей день все это производили кустарными способами, и жители страдали от дефицита. Ферец же и цены назначил приемлемые, и за качество мог поручиться.

Кавалькада неспешно проследовала до припортового кафе, заполненного посетителями. Для купцов и их приближенных столик, тем не менее, сыскался – на веранде, как парни и хотели. Кроме отдыха планировали они провести тут рекламную беседу, для праздной публики. И то, стоило им усесться, как и прохожие начали подтягиваться поближе, делая вид, что должны задержаться тут по неким важным своим делам.

Парни заказали чай и закуски.

Но до заготовленной речи Гиро сказал тихо, честно признавая заслугу друга:

- Спасибо тебе. Если бы не ты – меня бы еще долго мурыжили.

- Не стоит. Не забывай, у моей компании пай в предприятии, - откликнулся Никкэ. Он знал, что одно его присутствие повлияло и на скорость принятия решения и на положительный исход. И уж точно эйсту пришлось бы здорово раскошелиться на взятки. А так, благодаря авторитету Ферази, обошлось малой кровью.

- А теперь скоро в городе будет кинотеатр, - уже в полный голос объявил Гиро, и все слушатели на миг замерли. – Я еще что думаю – полной роскоши мы не потянем. Лучше помещения рядом сделать, с электричеством и прочим, да нашим лавочникам сдавать. Пусть едой торгуют, всем на радость.

- Перед киношей поесть – первое дело, - согласился ферец. – И даже детскую площадку можно оборудовать. Хоть простую. А? Не торговый, конечно, центр получится, но и не совсем скучно.

- За аренду плату станем брать посильную. Ни к чему коллег в лишние расходы вводить. Так, глядишь, кто и дело свое расширит, - Гиро извлек из кармана маленький блокнот и принялся что-то вдохновенно в нем чиркать.

Встревожившиеся за свои доходы мелкие лавочники выдохнули. Разорение, из-за появления мощного конкурента, им, кажется, не грозило.

- Ну и я магазинчик открою, - непринужденно прибавил Никкэ. – Товару-то привез – на всю Иссару хватит, и еще останется… А если бы тут фабрику построить – цены еще ниже можно было бы сделать. Сырье бы у местных закупали – тоже ведь всем польза. Знаешь, надо мне этот вопрос дома, с правлением, обсудить.

Внешний вид обитателей Дикого космоса, как называли все неразвитые миры на передовых планетах, фера изумлял. Первое время он приглядывался к прохожим, опознавая на них одежки из архаической дерюги, или домотканого небеленого полотна, а то и из плохо выделанных шкур. Понаблюдав за посетителями в новом магазине в Ниссели, инопланетянин ощутил, что проникся духом истории и постиг загадки цивилизаций. До того он не представлял себе людей, которые не могут приобрести вещичку просто потому, что та понравилась, нарядиться в нее пару раз, а затем отдать в переработку. Его покупатели приходили за товаром, как за смыслом жизни.

Про него же самого говорили, что космит у себя дома каждый день одевает новое, а хранит лишь баснословно дорогие аксессуары. Лишь из вежливости прилетает с ограниченным гардеробом, и то – костюмов у него там умопомрачительное количество.

- Для фабрики понадобится отдельное разрешение, - задумчиво нахмурился Гиро. – Это ко двору, в Ниссель, надо лететь.

Никкэ умело скрыл, что на двор Аны-Эйст ему чхать, как на отсталое, косное, тормозящее прогресс, политичексое образование. Ферец, согласно сценарию, покивал, давая зрителям понять, насколько это тяжкое дело.

Обыватели, между тем, шепотом обсуждали уже фабрику, с одобрением. Но купцов интересовало мнение тайнианцев, которые могли совсем не обрадоваться и порешить, что инопланетники вознамерились загубить их промыслы. Друзьям не хотелось вложиться в предприятие и затем обнаружить, что местные вредительствуют. Например, пресекают подвозы того же сырья.

Сейчас парни всего лишь запускали в массы слух, чтобы затем произвести анализ общественного мнения.

Разносчица-эйсти поставила перед ними поднос с чайником, кружками и пирогами. Все за столом поспешили налить себе горячего.

Прочие планы Гиро и Никкэ не обсуждали. А между тем, график у них тут был действительно напряженный и не всегда приятный.

Вечером, например, их ждали в веселом доме коллеги из саверского квартала. Иссарские купцы, не такие влиятельные и богатые, зазвали их на завтра.

Озвучивать это при народе не стоило – парней тут же назвали бы прожигателями жизни и родительских состояний. На следующий день, конечно, город все равно узнавал, где молодцы отдыхали, но так уже не считалось. Ведь сами они на публике похождениями не бахвалились.

Страшное для друзей заключалось в том, что приглашали их на посиделки каждую ночь, и не отпускали до зари. Отказываться не получалось – на сборищах гости не только развлекались, но и заключали сделки и решали прочие важные вопросы.

Секрет такого бешеного спроса на парней заключался в том, что местные мужчины питали уверенность: эйсту, а тем более – феру, просто-напросто положено посещать блудниц. И для обоих это никакой не грех. А следовательно – прямая обязанность гостеприимных тайнианцев молодых инопланетян туда сопроводить и проследить, чтобы те остались довольны.

Соответственно, визиты с ними в дома разврата грехом считаться не могут. Напротив – это есть страдание, понесенное во благо государства. Упускать предоставившуюся возможность отстрадать без покаяния тайнианцы не собирались.

Гиро и Никкэ в первый раз побывали в Чегароке и Фаяне полгода назад. Навязчивость и выносливость хозяев, во время визитов в позорные кварталы, их ужаснули. Местные, казалось, обладали неисчерпаемыми запасами сил и энтузиазма. Даже старики, еще способные передвигаться самостоятельно, часами просиживали за накрытыми столами, не позволяя, при том, спокойно разговаривать никому младше их по возрасту. Затем еще и требовали себе девушек помоложе, и уползали с ними в комнаты.

Отсыпались сластолюбцы днем. Друзьям же частенько приходилось ехать из борделей прямиком в представительство, и урывать кусочки сна по дороге, или в обеденное и вечернее время.

Работа обоих увлекала, задачи, нуждающиеся в решении, не заканчивались никогда. Поэтому, лишь только первый азарт от посещения запретных мест спал, оба обнаружили, что тайнианцы, со своей активностью, им только мешают. Приглашения стали вызывать у друзей недовольство. К тому же, обоим совсем не нравилось обилие свидетелей их личной жизни: обсуждать свои и чужие подвиги, а лучше промашки, тут люди не стеснялись.

Единственно, парням удалось избавиться от обильных возлияний. Алкоголь в них так же пытались заливать столь настырно, будто без него обоим угрожала гибель.

Друзья объяснили, что выпивать им запретили отцы. Причем, даже вживили отпрыскам датчики и теперь проверяют, держат ли те данное слово. Тайнианцам пришлось сделать вид, что наказы инопланетных родителей они уважают.

Теперь купцы обдумывали, под какими предлогами можно хотя бы проредить свои ночные визиты. Уже пытались сказываться больными, или постящимися, или ходить по очереди. Но оказалось, что вдвоем им проще защищаться от обычных на пьянках неприятностей.

Иногда удавалось заслать, вместо себя, заместителей. Но приглашающие тут же принимались корить молодых слабостью и злостным нежеланием поддержать компанию.

До их прибытия в Чегароке отдувался управляющий - гладкокожий солидный мужчина средних лет. Но тот, аккурат полгода назад, выкрутился дерзко – женился. До той поры числился он в своем кругу в убежденных холостяках. Однако, саверцы застращали беднягу угрозами найти ему невесту. Ибо не след взрослому человеку жить без послушной услужливой спутницы – повторяли они, добавляя, что в качестве таковой можно взять и тайнианку. Наследников же завести со здоровой девой своего вида. Настоящая жена примет и вторую супругу и детей.

Наседали на него родные, на Ане-Эйст. Во время очередного отпуска принялись они сватать ему бесприданницу: хоть и двадцатилетнюю, но разумную и спокойную, с их слов, девушку.

Управляющий убедился, что хуже кандидатке от навязанного брака не станет. Шансов на приличную партию у нее не имелось. В разговоре с глазу на глаз он честно сказал ей, что это – всего лишь взаимовыгодная сделка, и ничего, кроме как изображать на публике любящую супругу, он от нее не потребует. В случае же, если она найдет настоящее счастье, он даст ей развод и претензий предъявлять не станет.

Девушка дала согласие и улетела с ним на далекую Тайну.

Тут, попав в хорошие условия, она вдруг расцвела и оказалась эффектной молодой дамой. Да еще новобрачный обнаружил, что и собеседница она прекрасная. Так, потихоньку, он ее полюбил, а жена ответила взаимностью.

Теперь они проводили свободное время вместе, никому не позволяя нарушить созданный ими уют. Тайнианцам управляющий стал говорить, что не может оставить молодую супругу. Те смеялись, утверждая, что это не на долго, и что потом они с радостью примут его обратно, в свой круг.

Гиро и Никкэ не хотели создавать ценному сотруднику сложности, и на помощь его не звали. Им предстояло самим научиться ограничивать нежелательные контакты.

А пока что мысли о предстоящей ночи заставляли обоих хмуриться над чашками и тарелочками с выпечкой.

Перекусив, купцы отправились на подворье, принадлежащее «Ста дорогам». Ферам там выделили целое крыло и пристроенный к нему просторный склад. Его, правда, уже забили доставленным товаром до потолка. Эйстовских площадей для грузов с инопланетных звездолетов определенно не хватало.

Лишь только они въехали во двор, с четырех сторон окруженный строениями, на них набросились работники, со всяческими своими вопросами и неразрешимыми проблемами.

Парни поспешили в свои кабинеты и до вечера даже не пересекались.

В сумерках большая часть персонала собралась в столовой – обширной, отделанной деревом, украшенной коврами и огромными колокольцами, которые здесь богатые хозяева вешали на шеи крупному домашнему скоту.

Феры так же общего стола не избегали. Здесь они общались с эйстами, осваивая, заодно, их язык. В столовой все чувствовали себя комфортно.

Гиро и Никкэ, как главные, сиживали во главе, но пищу употребляли ту же, что и рядовые работники.

Сотрапезники неспешно обсуждали накопившиеся за день новости и мелкие события, и, постоянно, погоду. Всех волновало, сколько градусов напророчено на завтра и на ближайшие дни, и скоро ли уже точно начнет теплеть.

После ужина некоторые оставались здесь же, чтобы поиграть в тавлеи и карты в тепле. Кто-то отправлялся гулять по кварталам. Комендантского часа тут для сотрудников не устанавливали. Требовали лишь, чтобы те прибывали на работу вовремя, трезвыми, и не манкировали своими обязанностями.

Друзья не засиделись, и, закончив трапезу, отправились на второй этаж центрального корпуса. Там они поселились в соседних комнатах, предназначенных для членов семьи Каленых.

Ферец, быстро переодевшись, поспешил к товарищу. Заскочив в спальню, он без стеснения рухнул в кресло.

Гиро рассеянно ковырялся в шкафу, вытягивая с разных полок, один за другим, предметы своего наряда.

- Ладно, колись, - начал Никкэ. – Что случилось?

- Случилось? - чуть обернулся эйст.

- Ай. В мои уши не дуй. Ты с утра не такой. И принюхивался, пока мы по городу ехали, в два раза чаще обычного. Так что заставило проснуться твои еще не растерянные, в процессе эволюции, способности? Давай, поведай мне.

Гиро вздохнул, взял стопку одежды, и прошагал к трюмо, возле которого стояла мягкая банкетка. На нее он и сел, положив вещи на пустой столик.

- Помнишь, я тебе рассказывал? Про Тиэ. Ну, ту, с которой мы приключались.

- А, эта твоя девочка? Конечно, помню. Ты о ней регулярно рассказываешь.

- Правда?

- В полгода раз точно. Если не чаще.

- Надо же… Так вот. Я ее утром видел. Там, в резиденции, в оранжерее.

Никкэ представил себе маршрут, проделанной чадом от Ниссели до Чегарока.

- Здесь? Ничего себе. А это точно она? То есть, за день ты разузнал, ага?

- Ага. Я сам засомневался. Вроде, она, а вроде и нет. Уж очень странно было похожую вдруг узреть, тут, на Тайне.

- И потому воздух нюхал?

- Да так, на самом деле инстинктивно.

- Ну да. Сколько ей сейчас? В этом возрасте же у детей запах меняется? Все равно мог ошибиться… И что, получается, ты ее лица толком не помнишь?

- Да я, что ли, когда ее разглядывал? Так, проверял иногда, визуально, на степень умытости.

- Это так трогательно, - друг умиленно приложил руки к груди.

- Что – трогательно? – насуропился Гиро, поняв, что над ним теперь подшучивают.

- Ну, то, что ты такой – заботливый. Прелесть просто. Я даже завидую. И сейчас – вон, как волнуешься.

- Я ответственный, - оправдался эйст. – Меня таким растили – способным за людей отвечать.

- Вот и я об этом. Но – к делу. И что ты разузнал?

- Я главному моему по безопасности поручил осторожно справки навести. Нашли ее в городе, быстро. Она, оказывается, умудрилась очутиться в Риате и там попасть в Школу охраны. Есть у них такое заведение, весьма уважаемое. А сюда ее на практику, с другими детьми, привезла Сэма Рассветная. Тоже персона известная. Совладелица «Двух клинков». Ты же слышал о них?

Никкэ полез в свой телефон – связываться с бортовым компьютером звездолета и пробивать незнакомые имена и заведения.

- Фьють, - наконец, выдал он. – Еще и Риата. Твое дитя освоило телепортацию?

- Кажется, да. Главный в контору Сэмы даже наведался, справки навел аккуратно. Приятель у него там. Сказал, бродяжничала она до того, как ее в Школу определили. Никаких похищений не упоминал.

- То есть, все в порядке? В панику не из-за чего впадать, я так понял? Чадо даже хорошо устроилось? Так почему у тебя лицо такое? И почему ты ее тогда не позвал?

- Да понимаешь… Она меня тоже видела, но не подошла. А это дите никогда ничего просто так не делает. Какой-то у нее, значит, резон есть. Боюсь уже, вдруг опять во что-нибудь влипла.

- Не, ну это вряд ли.

- Или, скорее, обратно к нам не хочет. Кто этих мелких разберет. Ей никогда не нравилось быть обязанной, точно. Я склоняюсь к мысли, что она таки сама сбежала.

- Да с чего бы ей?

- Ягоды, да и мои, взялись тогда ее воспитывать и учить – как родную. А ты и сам знаешь, что это такое.

- Фу-у-уф… Загубленное детство, - передернулся от воспоминаний Никкэ.

- Так перед тем, как она пропала, ей еще и пианину купили. Настоящую. Земную. Хотели, чтобы она играть научилась.

- Уй, - сморщился фер в ужасе. – От пианины бы и я сбежал. На свободу. В жизнь, без распорядка дня и тридцати различных приборов к тарелкам. Признайся, ты же тоже хотел в детстве удрать из дома?

- Хотел. Но те злодеи быстро мне растолковали, что счастье не на улице.

- А я даже раз собрался. Но вовремя передумал. Все равно у нас так просто не скроешься. Да и соображалки хватило понять, что прозябание не пойми где и с кем – это не вариант. Я хотел так сбежать, чтобы и мой статус и деньги при мне и остались… То есть… Я сбежал сейчас. С тобой. Спасибо тебе. Если бы не твоя семья – мои ни за что бы меня в Дикий Космос не отпустили. Протухал бы сейчас в кабинете, в небоскребе. Дышал бы отфильтрованным воздухом. Иные миры только в телевизоре бы видел. Скорбная участь, а?

- Не уверен. Зато ты был бы в безопасности.

- Я теперь достаточно взрослый, чтобы помогать с безопасностью другим. Да. А мои родные теперь требуют, чтобы я при каждой возможности им письма слал, со сводками о самочувствии. Скажи, я таким же параноиком стану, когда детей рожу?

- А почему ты у меня спрашиваешь?

- Ну, ты, по сравнению со мной, специалист по этой части.

- Мои родные тоже отчетов на каждый чих требуют и говорят, что это нормально.

- Ну, тогда ладно… Так что ты делать собираешься, с этой пропажей?

- Ничего пока. Наблюдение организую. Пусть там учится. Место надежное. А потом, когда подрастет, заберу. Тогда-то у нее ума прибавится, полагаю. А сейчас – ну как опять смоется? Ищи ее опять, по всему космосу. Знаешь же, мои так надежды и не теряли. А раз, пару лет назад, я мать увидел, в гостиной. Она там сидела одна, с куклой, которая у нас в доме осталась, и плакала. Представляешь?

- Кошмарно.

- А эта зараза, оказывается, жива, и даже весточки не думала передать. Вот так бы поймал и затормошил, в самом деле!

- Ты прелесть, - опять заулыбался Никкэ.

- Почему? – вскинулся эйст.

- Да просто готовый отец. Это комплимент. Сам знаешь, как на нашей планете таких ценят. Будь ты фером – мог бы в политики пойти. Я серьезно.

- Тогда спасибо.

- И зря ты мне сразу не рассказал. Я за тебя рад. Конец этой страшной эпопее.

- Тоже спасибо.

- А своим и Ягодам сообщишь?

- Не знаю. Нет пока. С них станется сразу в ту Школу прилететь. А то и сюда. Спугнут еще… Подумаю, подгадаю, когда лучше им отписать.

- Ну, да. Решай сам. Я тоже не знаю, как умнее сделать… Ладно. Давай, собирайся. Скоро выходить.

- О, правда что.

Гиро снял теплый свитер и начал расстегивать рубашку.

Но стоило ему стянуть ее взяться за брюки, как друг неудержимо захихикал.

Эйст уставился на него угрюмо.

- Ну радует меня твое исподнее, - объяснил Никкэ, справившись с приступом. – Кальсоны с начесом… Нахвостник…

- И чего? - обиделся змей. – Да, я мерзну. А белье из настоящей шерсти лучше греет, это все знают.

- И для здоровья полезнее, - прикрыл рот ладонью фер. – Совсем ты вырос, папенька.

- Лучше сам поддевку возьми и не выпендривайся. Они обещали ночью на озеро отвезти – на лодочках покатать. Забыл? Там и ты околеешь.

- Хорошо. Ты прав. Возьму. Сейчас лень опять раздеваться-одеваться… О, а я знаю, что тебе на день рожденья подарить!

- Что? – насторожился Гиро.

- Пояс из собачьей шерсти. Настоящий, контрабандный, с Земли.

- Да?!? – утратил, от радости, бдительность эйст.

Друг зашелся в новой серии хихиканий.

Гиро надулся и отвернулся к зеркалу.

- Ладно, все. Больше не буду, - послышалось сзади примирительное. – Я же не на много меньше тебя тут мерзну. А дите твое, полагаю, вовсе крючком согнувшись ходит?

- Она? Это… Она мерзлявая. Тут им вещи хорошие выдали. Но… А может, подкинуть ей, как-нибудь, что-нибудь, втихаря? Шерстяное?

- Уродские рейтузы?

- Ты опять? Вот в них что не так?

- Просто вспомнил, как меня одевали, когда я маленьким был, а мои по филиалам на Ферази летали. И каким несчастным я себя чувствовал. А дети – они везде одинаковые. Даже думаю, у девочек, из-за дурацких шмоток, которые на них родители напяливают, мучений больше.

- Правда… А я и забыл, оказывается. Все эти костюмчики с воротничками и кепочки от солнца… И штанишки до колен. Это правда жестоко.

- Вот. Да и как ты подбросишь, чтобы по назначению попало? Ты же эту Рассветную тоже в известность ставить не собираешься?

- Пока нет. Я и ее проверить постараюсь. Хотя репутация у нее прекрасная. И личная и деловая.

- Думаю, это не помешает. Вы ведь с их фирмой не сотрудничаете?

- Нет. У нас же своя служба. Пока необходимости в контактах не возникало… - Гиро помолчал и прибавил, опять задумавшись о своем: - И в местной конторе у нее, мне сказали, людей хорошо кормят…

- Все, не могу больше. – прыснул фер.

- Чтоб я еще тебе хоть что сказал…

- Прости. Знаешь, ты вводишь меня во искушение. Хочу тебя выкрасть, да и выставить на подпольные торги, невестам. Это ж какую сумму срубить можно, а? Вырученное в оборот пущу… Да. Торговля – это определенно мое, - Никкэ довольно потянулся.

- Чего там, - не стал спорить Гиро. – Иной раз мне кажется – сам бы себя продал. И маржу бы с собой поделил.

- А за меня, как считаешь, много бы дали? – встревожился фер. – Ведь больше, чем за тебя?

- Конечно, - уверил друг. – Ты же у нас инопланетянин. И еще на тебя сословные законы не распространяются. На тебе даже аристократка из высших имеет право жениться. А ты тогда сможешь даже при дворе нашем карьеру сделать.

- Мысль. А потом вообще власть захвачу. Запросто.

-Да ты коварный тип. Вот почему, оказывается, тебе в небоскребе не сиделось.

- Ага. Мы, инопланетники, все коварные, не забывай.

- По отношению к вам и я инопланетянин. Так что не расслабляйся.

- Да ни за что. Я всегда начеку. И спецслужбы наши тоже, когда ты на Ферази прилетаешь. Без обид.

- Без обид. Я же об этом знаю. Кроме шуток, так и надо. Невозможно ведь угадать, что на самом деле у человека на уме.

- Да… Мы опять отвлеклись. Ты, если что случится, говори мне сразу, пожалуйста. И про девочку. Ага, и фотку ее попроси раздобыть. А то я уже помираю от любопытства – как там это чадо, столько шуму наделавшее, нынче выглядит. И я тебе помогу. Чем смогу. Не знаю, чем, правда. В Риате даже нашего консульства нет. Но мало ли…

- Благодарю.

- Не стоит. Все, я за бельем. Жду тебя во дворе.

- Хорошо, я быстро.

Оба действительно спустились вниз через короткий промежуток времени. Там они уселись в легкий экипаж. В таких зажиточные эйсты катались по городу, когда хотели произвести впечатление на прочих жителей.

В вечернем воздухе уже слышались с улицы оживленные голоса куда-то спешащих гуляк и музыка из близлежащей харчевни.

Глава 7

За неделю практиканты вполне освоились. Они даже начали выбираться на прогулки, в свободное время. Ходили по главным улицам, все вместе, тревожно озираясь по сторонам. Но никто их преследовать не пытался.

Отправляли их и с поручениями – в проверенные места. Тиэ и Дару вменили в обязанность раз в три дня помогать кастелянше собирать вещи в стирку, со всей конторы, а затем отвозить тюки в прачечную. Для того им выделили большую тележку. Сансаль легко обеспечивала полную загрузку: бережно складывала одежду руководителей, меняла скатерти, половики, полотенца, забирала даже попоны из конюшни – по требованию Рассветной. Наставница грязи не терпела и желала видеть вокруг все чистое и свежее. Белье с кроватей учеников она так же распорядилась менять раз в десятидневку, а расходы на такую роскошь занесла в бюджет компании. Иначе забывчивые дети, к концу практики, спали бы на почерневших простынях.

В самой конторе постирочную не обустроили по той причине, что тут, по статусу, солидным учреждениям полагалось пользоваться услугами профессионалов. Разве что вещи из оперативного гардероба здесь же сама Сансаль и приводила в порядок – ни к чему было их демонстрировать еще и работникам прачечной. Впрочем, сама же кастелянша объяснила своим маленьким помощникам, что эти наряды следует заменять на новые постоянно – в маленьком городке люди мигом запоминают все и всех.

Прачечная, обслуживающая фирму, располагалась в двух кварталах от конторы. Числились в ее клиентах первые люди и лучшие заведения Чегарока. В ней имелось целых восемь стиральных машин ферского производства, и даже два агрегата для глажки вещей. Да еще несколько утюгов, за которые отвечали работающие с ними парни и девушки.

Дети там не задерживались – сдавали вещи, под роспись, и возвращались за ними на следующий день.

В очередное стиральное утро они сложили узлы в тележку, взялись за железную дужку, и потянули тяжелый груз прочь со двора.

С главной улицы они скоро свернули в проход между большими домами. Так их научили срезать дорогу парни из конюшни. К этому времени друзья уже запыхались.

- Передохнем? – предложил Дар.

- Давай.

Они встали, облокотившись о борта своего транспортного средства.

- Нет, конечно, хорошо, что нам чего посложнее не поручают, - начал мальчик. – Но это и не совсем то, чего я от другой планеты ожидал.

- А чего ты ожидал? – вопросила Тиэ, хотя ответ был и так очевиден.

- Приключений, - пожал друг плечами. – Чего же еще. И не говори, что ты о них не мечтала.

- Не-а.

- Почему?

- Они опасные. И мыться негде.

Дар без удовольствия вспомнил, что подружка, в малолетстве, скиталась с нищими, выкравшими ее из родного дома. Он такому опыту завидовал, но старательно это скрывал. Чара раз обмолвилась, что только очень глупые люди способны позавидовать не только чужим успехам, но даже беде.

- Но я уверен, что-то со мной и тобой тут обязательно случится, - возобновил он разговор.

- А со мной почему? – озадачилась девочка.

- Ну, я же не брошу тебя одну в конторе скучать, без подвигов?

- Я легко обойдусь.

- Нет, ну прямо не интересно с тобой, - с досадой взмахнул рукой Дар.

- А каких подвигов тут можно ждать? Кроме встречи с извращенцами?

- Нет, ну нет же. Извращенцы – это не подвиг и не приключение. Это слишком скверно. Давай по классике? Мы кого-нибудь спасем.

- От извращенцев.

- Ладно, так можно, - одобрил герой. – О, а для этого тут надо всего лишь внимательнее за окружающими наблюдать. Видишь, как все просто? Зато потом будет, что в Школе рассказать. Все обалдеют, и Саш начнет с нами дружить.

- Да я и без него обойдусь.

- Боги мои добрые, ты ничего не понимаешь!

- Поняла. Для тебя это важно. Учту.

- Спасибо, ценю, - приложил руку к груди Дар.

Кроме прочих достоинств у девчонки имелась еще и редкая способность не ставить его при окружающих в неловкое положение. С глазу на глаз оба частенько друг друга подкалывали, видя в том отдых от вбитых им в головы правил поведения. Но и в этих случаях Чара соблюдала меру.

- Ну что, поехали дальше? – спросила она.

- Ага.

Друзья добрались до дороги и проследовали вдоль нее, до следующего межквартального прохода. Этот был длинным, совсем узким и темным – спрятанным меж двух глухих высоких стен. Лишь пара давно заколоченных окошек виднелась в них, на уровне третьих этажей. Однако, на земле не наблюдалось мусора и прочих отходов, характерных для укромных мест. За чистотой в центре города специально следили патрульные. Они часто сюда заглядывали и безжалостно карали наглецов, ищущих, где бы присесть. По ночам, с обеих сторон, стражи порядка и вовсе устраивали засады на подгулявших горожан. Тем приходилось откупаться, когда их ловили при попытке обгадить манящий коридор.

Друзья вступили в сумрак без опаски.

Но стоило им достичь середины прохода, как вид на кусочек улицы впереди перекрыла груженая сеном телега. Из-за нее выскочили двое тайнианцев. Весело о чем-то переговариваясь, они быстро зашагали навстречу детям.

- Извращенцы… - прошептал Дар.

- Или за бельем…

- Уж лучше извращенцы. За белье мы никогда не расплатимся.

- За белье могут и убить, если это – налетчики…

- Давай притормозим и их пропустим?

Оттянув тележку к самой стене, дети остановились.

И тут на них налетели сзади. Двое их обхватили и зажали им рты. Некто третий коротко приказал дать ему засунуть кляп в рот сперва Дару, а затем девочке.

- Будете брыкаться – оглушу, - известил он жертв и сноровисто завязал им глаза.

Дар увидел лишь, напоследок, что и те двое тайнианцев, на которых они с подружкой отвлеклись, уже рядом.

Затем раздался голос, наверное, кого-то из них, поскольку прозвучал он спереди:

- Маячков нет, командир.

- Вяжите их, и уносим, - отозвался тот.

Руки и ноги они детям стянули накрепко, а затем засунули в пыльные дерюжные мешки.

- Я хоть этот узел возьму? – прогудел один из похитителей.

- Брось!

- Да у нее барахло дорогое, командир! Я возьму!

- Брось, сказал! По барахлу она нас вмиг отыщет.

- Да я через родню сплавлю – ни в жисть не доищется.

- Закройся. Сказано – нет. Все, погнали. Так, вы – туда. Встретимся вечером.

Недовольно бурча, жадный мужчина взвалил мешок с Даром себе на плечи и зашагал, как мальчику показалось, в обратном направлении.

Выяснилось, что он не ошибся – в начале прохода их поджидал другой транспорт, в коий детей и закинули. Хлопнула дверь, заскрипели колеса – несомненно, это был крепкий фургон.

Дар сжался в комок. В панику он не ударился, благодаря чему мог соображать трезво. Голова намыслила нехорошее: то, что неизвестные могли спокойно пользоваться детекторами для маячков, в соответствии с пройденным в Школе на спецуроках материалом, указывало либо на наличие у них прибора от Старших, либо на подельщиков в местных органах охраны и управления. Над Тайной кружила всего пара спутников, купленных у алларетт, обеспечивающих связь, и один сверхмощный, созданный Старшими. А уж записывают ли они сигналы со всех имеющихся на планете устройств – никто из простых людей и не ведал.

Через некоторое время кто-то мешок развязал, а затем снял с глаз мальчика повязку.

- Не шуметь, - приказал похититель.

Проморгавшись, Дар увидел присевшего рядом эйста лет тридцати. Тот вытянул изо рта мальчика кляп и повернулся ко второму мешку, чтобы частично освободить и девочку. Та, избавившись от тряпичного узла, сухо закашлялась.

Эйст пересел на лавку, с которой на жертв устрашающе таращились еще двое его подельщиков – коренастых гладкокожих мужичков.

– Вот теперь можем и поздороваться, малыши, - весело сказал главарь. - Ну? Не слышу? Где ваше «здравствуйте»?

- Здравствуйте, - тихо и испуганно просипела девочка.

Дар пискнул нечто неразборчивое.

- И не вздумай на нас бросаться, - сурово предупредил его эйст. – Ни сейчас, ни позже.

Мальчик покосился на подругу, и та утвердительно моргнула, снимая с него ответственность за постыдную сдачу без боя.

- Правильно уловили, - одобрил мужчина высокомерно. – Старших слушаться надо. Да?

Дети опустили взгляды.

- Продолжим. Представлюсь. Я – Доев. В наших кругах прозывают меня Алмазным Оком. Потому что качественный товар я сразу вижу. Поздравляю, вы мне приглянулись. Не ссытесь, продавать вас в скверные заведения, или в прокат нехорошим людям сдавать, я не планирую. Мы с вами, все-таки, сопланетники. Да и я не зверь какой, я – человек. Но – если начнете портить мне настроение – могу быстро передумать. Уяснили? Не слышу, уяснили?

- Да… - еле слышно ответили друзья.

- Да – кто? – посуровел Алмазное Око.

- Да, господин Доев, - сообразил Дар.

- Вот так-то. Всегда вам, малолетним, правила напоминать надо. Я, в вашем возрасте, между прочим, никогда не забывал, как говорить надлежит, со взрослыми.

Дара такая откровенная наглость привела в изумление. Но высказаться на сей счет он не мог, потому попытался лишь не скрипеть зубами. Подружка же сидела, не шевелясь. Выражение на ее лице – несчастное и испуганное, не менялось ни на секунду. Следовало взять с нее пример.

- А сейчас мы едем в мой пункт сбора. Сразу поясню – это за периметром и далеко от него. Пытаться бежать не в ваших интересах. Там не разбегаешься. Двор, знаете ли, большой, и забором окружен. А по двору тэхоры носятся, натасканные. Учли? Ну а добычу мы прячем в свинарнике. Хорошо придумал, а? Как клиенты за товаром приезжают, так и свинок заодно покупают – двойная выгода. И у соседей вопросов не возникает. Сегодня мы, как раз, партию собрали. Людей. Свинки-то всегда в наличии. Так что вы там не задержитесь. К вечеру уже запродам, я такой. Видок у вас, конечно, хиленький, да, зато, есть некоторые достоинства. Вы же грамотные? А? Не слышу?

- Да, господин Доев, - подтвердил Дар. Из всех геройств у него осталась только возможность отвечать за обоих, чтобы девочка не привлекала внимания и лишней репликой.

- И еще. Должен разочаровать. Не думайте, что все вас искать и спасать бросятся. Никому вы не нужны, на самом деле. Сейчас объясню, почему. Я знаю, что наша великолепная Сэма абы кого в ученики не берет. Но это – не ваш случай. Вы – просто удобная послушная рабсила. Дешевая, при том. Признаете?

Дар растерянно заморгал, будто осмысливая это открытие. Тиэ понуро опустила голову.

- И никак то, что вы пропали, на ее репутации не скажется. Да. Все ей еще и посочувствуют – взяла оболтусов, а те подвели, во что-то вляпались, по дурости. Я прав? А?

Тут Дар отвернулся, продемонстрировав строптивость.

- Морду не вороти, - посоветовал эйст. – Не то сейчас по ней и получишь. Червяк несчастный. Корчит тут из себя.

- Простите, - мальчик смекнул тут же выдать судорожный всхлип, словно он до того пытался скрыть от злодея подступающие слезы.

- И не ной. Раздражаешь. О главном. От строптивых и болтливых мы избавляемся. Поэтому, где бы вы ни оказались, сколько бы лет ни прошло, помните, если попытаетесь нас сдать кому, или сбежать - или покупатель вас убьет, или мы найдем. Поняли? Не слышу ответа.

- Да, господин Доев.

- На этом все пока. Сидите молча, дайте нам отдохнуть. Эй, Гисар, доставай еду, что ли?

Один из гладкокожих извлек из-под лавки рюкзак, в котором оказались аппетитная коврига, кусок ароматного запеченного мяса и фляга с питьем.

- Не надейтесь, не алкашка, - сообщил, отпив из нее, Око. – Мы на работе не пьем.

Еще некоторое время все трое бандитов демонстративно жевали хлеб с мясом, почавкивая, довольно отдуваясь и облизывая губы.

Съев несколько кусков, Доев вытер руки о штанины.

- Так мы живем. Никогда не голодаем, - похвалился он. – А хотите так же жить, а не сдохнуть дешевой рабсилой – учитесь, ясно? И я сюда еще мальцом прилетел. Терся там-сям. Но вот нашел, на чем деньги делать можно. И не сразу сам организатором стал, нет. Еще на уважаемых коллег поработал. Связями обзавелся. А теперь вот и база клиентская надежная есть. Я не говорю, что вы тоже так сможете. Или что я вас при себе оставлю. Нет. Каждому – свое. Найдите свою, как грица, нишу, и растите в ней. Вот, как к хозяину попадете – так и начинайте сразу приспосабливаться. Какой я добрый. Пора самому учеников брать, нажитым опытом делиться.

- Как есть пора, - прогудел Гисар, и жадно заглотал последний кус.

Затем бандиты взялись за картишки и играли, сопровождая свои ходы нецензурщиной, до самого прибытия на место.

Перед высадкой детей запихнули обратно, в мешки, и наземь вытряхнули уже в большом темном хлеву. Запах свинок друзья учуяли еще при выгрузке – тот сразу просочился через ткань. Освещал помещение лишь фонарь, который Доев держал перед собой, и очаг у дальней стены. Возле него виднелись еще два мужских силуэта. Вдоль стен тянулись загончики, почти из всех доносились похрюкивание и сопение.

- Ага, пятая у нас свободна, - сказал Око. – Там посидят.

- Командир, а кому их спихнуть думаешь? – вопросил второй гладкокожий.

Вопрос этот волновал и жертв.

- Их? Есть человек, как раз про малолетних спрашивал, в прошлый раз. А не ему – так еще кому. Но до его приезда придержу, никому показывать не стану.

- А остальных?

- Остальных? За девиц уже задаток взял, - охотно поделился Око. – Полетят к нам, на Ану-Эйст. Вот везучие… Там эти экзотки в моде. Эх, покупатель их, конечно, в три раза дороже перепродаст. Обидно. Надо самим транзит как-то налаживать… Что? – он поглядел на детей, так и сидевших в кругу света. – Эти девушки сразу согласились. С условием, что их из этого мира вывезут. В нашем у них и в борделе больше возможностей, чем здесь. Правильно же? Между прочим, есть тут такие – из дому сбегают и сами пытаются таких, как мы, найти. Просто тайнианцы об этом молчат. Секретик у них такой. Только вот мало кто из девиц до нас добирается. Приходится самим их выкрадывать. Ох, я скажу, нелегкое это дело. По деревням ищем, высматриваем, караулим… Нам ведь здоровенькие нужны, и красивые, или крепкие. Работой еще не убитые. А как умыкнем, так в передержке обрабатываем – от паразитов. Даже анализы берем, на самые распространенные здешние хвори. И парней тоже на заразу проверяем. Парней хоть выследить легче. А то людишки тут обычно и не подозревают, что больны, пока какой-нибудь коростой не покроются. Вот хоть с вами передохнуть чутка можно – вы чистенькие. Даже привитые. Видите? Дело у нас прибыльное, да, но и вложений требует. Но это потому, что я репутацию себе создаю. Другие-то и ширпотреб, по дешевке, впаривают. Ну, у нас, конечно, тоже товар разных ценовых категорий… А, о чем я вообще?.. Тех парней-переселенцев на лесоповал сплавлю, это уж само собой. А что? Все равно б они его не миновали.

- Точно так, командир, - хихикнул Гисар.

Око снова обратился к детям:

- Ага, по части наших прилетных – тут полное раздолье. Шваль со всех колоний свозят, специальными рейсами. По договору они потом должны за билет сумму вернуть. Ну да разве кто ждет, что все они столько заработают? Так вот, многие, как с борта сойдут, сразу отмечать и бегут. А как проспятся – глядь, уже трудоустроены. Без малейших усилий со своей стороны, причем. Поди, плохо… Ну а мужичков иссарских саверцу тому сбагрим. Не откажется, оптом возьмет. Ладно, давай, веди их. Развяжи там… Дети, предупреждаю опять. Шуметь не пытайтесь. Накажем. Тут, кроме вас, двадцать человек еще. А вы хоть кого слышите? Нет. Потому что тех, кто буянил, мы уже давно успокоили. Понятно?

- Да, господин Доев, - обреченно ответил Дар.

- Ну и хорошо. Попить им еще занеси, потом, и кусить чего. А если хорошо себя вести будете – еще и на дорогу лепешку выдадим. Как, хотите? Шикарное предложение, по-моему. Переедание вам в ближайшее время не грозит.

- Спасибо, господин Доев.

- Молодец. Гисар, следите тут. А я по делам еще смотаюсь. Скоро вернусь, да и начнем.

В выгородке, куда мужчина препроводил похищенных, оказалось даже чисто. Алмазное Око следил, чтобы товар не провонял свиным навозом окончательно.

Дети сели на пол, у стены. Пока помощник не удалился с фонарем, они успели оглядеться. От соседних закутов их отделяли сплошные стенки. В передней имелись зазоры между крепкими досками.

Некоторое время друзья молчали. Еще один преступник – тайнианец, успел два раза пройти мимо, попутно заглядывая в клетушки. Лишь его светильник, да далекий очаг, слегка рассеивали тьму.

Дар не утерпел и спросил шепотом:

- Они за нами, значит, давно следили? И все подгадали?

Тиэ утвердительно вздохнула, а затем зашмыгала носом.

- Ты что, плачешь? – присмотрелся к ней мальчик. – Не плачь!

- Я боюсь. Что они с нами сделают? А вдруг они и сейчас подслушивают?

- Могут… - Дар надеялся, что тут-то преступники устройств не понатыкали, дабы проверять жертв на покорность и с их помощью. Он сомневался, что у Доева хватило бы средств на столь дорогостоящее оснащение. Но и исключать такую вероятность не следовало. – Ты не бойся. Он же сказал – плохим людям нас не продаст.

- Правда? - наивно обнадежилась девочка.

- Конечно. Мы же не будем их злить?

- Не будем.

Оба замолчали, на всякий случай.

Время тянулось медленно. Дар не мог определить, сколько часов прошло. По счастью, в хлеву было достаточно тепло, и детям хотя бы не пришлось мучиться еще и от холода.

Попозже Гисар действительно занес им кружку воды и кусок черствого хлеба.

Поев, Тиэ умудрилась даже задремать. Дар поглядел на нее с изумлением, заподозрив, что не так уж она и напугана, просто ловко притворяется.

Впрочем, от чего нет – признал он. Ее уже похищали. Скорее, сейчас она просто переключилась в привычный для себя режим выживания.

Но вот входная дверь негромко стукнула, забрезжил свет фонаря поярче, послышались голоса. Око привел первого клиента. Тиэ сразу проснулась и напустила на себя вид совсем жалкий. Дар подружку не узнавал – та раньше всегда держалась спокойно, даже когда неприятные сверстники пытались ее дразнить.

Мужчины шли не торопясь. Разговаривали достаточно громко.

- Как всегда, порадую, - разливался Доев. – Как заказывали, отловил двух крепких парней. И еще товарец есть. Взглянете?

- А то ж. – солидно гудел клиент. – Парни – наши?

- Нет, наши.

- Холоднокровные?

- Да, эйсты.

- Вот это плохо… Мне бы теплокро-о-овных, - он говорил с тайнианским акцентом, растягивая некоторые слова. – У меня же высоко делянки. Померзнут там, да и окочурятся, не окупившись.

Вырос он, однако, точно среди эйстов, поскольку, строя предложения, в премудростях со склонениями и прочим не ошибался.

- Окупятся, уверяю. Здоровячки. Иначе бы и не предлагал, вы меня знаете.

- Знаю.

- Сейчас сами увидите, драгоценный друг, - Око использовал обычное вежливое обращение к равному по статусу. Имени предусмотрительно не назвал. – А не понравятся, так берите ваших. Их нынче в достатке.

- Не люблю я наших. Саботируют. Шваль швалью, а все туда же – выставляют из себя. Показывайте своих, что поделать.

Они прошли мимо. Покупатель кутался в плащ и прикрывал лицо низко натянутой меховой шапкой.

- Достану вам наших, теплокровных, не сомневайтесь. Не задалось просто, в эти дни, - продолжал Диев. – Сами понимаете, работа такая, еще и на удачу.

- Понимаю, драгоценный мой друг, понимаю. И обещанию вашему верю. Вы у нас – человек надежный. От того у вас и отовариваюсь.

- И я горд называть вас своим клиентом. Ах, как жаль, что в этом мире так мало столь надежных заказчиков, как вы…

- И столь надежных поставщиков…

- Благодарю… Ну, вон там они.

Покупатель таки остался доволен, и сделка состоялась.

Когда парней вели на выход, мимо клетушки, дети заметили, что те двигаются вяло, горбятся и тяжело шаркают ногами.

- Опоили, - шепнула Тиэ.

- А нас – тоже? – охнул Дар.

- Перемены в организме ощущаешь?

- Не-а…

- Значит – нет. Уже бы подействовало.

- Горе нам. Могут же.

- Могут.

Вскоре явился следующий клиент. Доев точно составил для них четкое расписание – чтобы каждый успевал отъехать от хозяйства и не встретить другого поблизости. Человек прятал лицо под капюшоном длинного плаща. Только видовую принадлежность выдавал высовывающийся из-под ткани хвост.

Этому Око предлагал тайнианских мужиков.

- Из глубинки, из бедноты- нахваливал он. – Никто их не хватится. Мест, кроме своих деревушек, и не знают. Не сбегут.

- От меня и не убежишь, - горделиво отвечал клиент. – Вы ведь знаете, как в моем владении охрана поставлена.

- У вас только учиться.

- Если еще кто есть годный, не зарезервированный – пожалуй, тоже заберу. Потери этой зимой большие.

- Ну как же. Пяток про запас взял. Пойдемте же смотреть!

- Да-да.

После этого покупателя явился еще один эйст, сопровождаемый помощником – тайнианцем. Их Доев сразу провел к детям.

- Отменный товарец, - начал он. – Как видите – чистоплотны. Да, к тому, смирны, послушны и даже грамоте обучены. Я, как прознал про них, сразу и вспомнил, что вы в дом слуг хотели.

- Я надеюсь, что дети и в самом деле смирны и трудолюбивы, - поглядел на тех эйст сверху вниз строго. Был это солидный мужчина среднего возраста. - Я хозяин взыскательный. Лентяев не терплю.

- Так сами и вышколите, - заулыбался Доев широко. – Не угодят – отправите на вырубки. А я других, хороших, уж постараюсь раздобыть… А ну-ка, дети, встаньте, да поприветствуйте господина, как положено. Не позорьте меня.

Друзья поднялись и скованно поклонились.

- Вот так, - соизволил одобрить покупатель. – И не забывайте о вежливости впредь. Помоечников, манерам не ученых, никто в дом служить не возьмет, помните об этом. Помоечникам на черные работы прямая дорога.

- Это я им постарался уже объяснить, - поддакнул Око. – Уж не знаю, уловили ли они суть.

- Уловят. Когда увидят, как другие живут… Ладно, беру. И еще мне покажите мужчин, какие есть в наличии. Только сильных. Таких, которые на лесоповале сразу не околеют… Вот не понимаю я владетелей, кои по дешевке задохликов, или малолетних скупают. Ну надорвутся те, ну умрут. И что? Опять убыток. Ты уж заплати подороже, но и пользуйся человека подольше.

- Вот, а я говорил, что хорошему хозяину вас предложу, - обратился Доев к детям. – Другой бы вас быстро уморил, сомнений нет. А у господина вы до старости дожить можете. Так что отблагодарить меня потом не помешает, между прочим, подарочком. Правильно?

- А я передам, - поддержал клиент. – У меня рабы, которые старательные, даже денежку получают, по праздникам. Вот и накопите. А то можете сами смастерить, господину приятно будет. У меня и мастерские в хозяйстве есть! Заслужите – ремеслу разрешу обучаться! Так что в ножки, в ножки господину Доеву кланяйтесь, за доброту его.

Алмазное Око самодовольно подбоченился.

И пришлось жертвам его униженно благодарить.

- Вот, и помните, что я вам про ваши возможности говорил. Нельзя такую удачу упускать. Да? Да, спрашиваю?

- Так точно, - понурились дети.

- Ну, пусть тут побудут, пока мы тех смотрим.

Мужчины удалились. Гисар запер дверь и поспешил следом.

Дар, которого уже душило возмущение, не стерпел.

- Я не понял, - зашипел он, - Они думают, что мы им поверим? Что благодарны быть должны? За такого дебила меня еще никто в этой жизни не принимал!

Тиэ успокаивающе тронула его руку.

- Они все такие. Врут в глаза и требуют, чтобы с ними соглашались. Ты тут не при чем.

- Говноеды…

Кары за это высказывание не воспоследовало, но Дар, на всякий случай, прочие эпитеты оставил при себе.

- Надо еще в туалет попроситься, на дорожку, - опять удивила его практичностью подружка. – Кто знает, сколько ехать будем.

- Думаешь, далеко?

Никто похищенных на этот счет не просветил. Их и еще пятерых мужчин загрузили в тяжелую повозку тайнианского образца, напугали плетками и пистолетами, и повезли не известно куда.

Глава 8

Гиро и Никкэ работали на складе – проводили учет доставленных с Ферази товаров. Эйст вызвался помочь неопытному другу.

- Ты подумай, эти модели тут запросто могут еще лет двести из моды не выйти, – громко сказал фер. – Это так странно… Ты видел, на улицах? Те, у кого средств на покупку нет – их копируют. Шьют из всего, что под руку попадется.

- Обычное дело, - отозвался из соседнего прохода Гиро. – У нас тоже так.

- Да? Мало мы с тобой у вас гуляли. А надо бы мне походить, поизучать мир поближе. Да все некогда… А вчера я заметил на парнях куртки с вышивкой. Так эта вышивка повторяет рисунки, которые мы просто краской на ткани штампуем. И это были тайнианские парни.

- Они тоже хотят чувствовать себя красивыми.

Молодые тайнианцы инопланетную моду перенимали охотно. За это их клеймили позором старики: вещали, что сие есть предательский отказ от родного, предками созданного. Но новое поколение с успехом эти проповеди игнорировало. Соблазн оказался сильнее. Однако, они же орали, что чужое нельзя носить их женщинам. Так что тайнианки, не принадлежащие к прогрессивным семьям, проживающим в кварталах, оставались обычно без обнов вообще. Для них предупрежденный другом фер привез ткани – износостойкие, неяркие, до слез практичные. Иначе товар и не разошелся бы, да еще и фирма настроила бы против себя местных ортодоксов. Сам Никкэ страдал по этому поводу – ему, с тех пор как он занялся этим делом, хотелось одевать в нарядное всех людей. С полок в магазине, между тем, сметали любой товар. В том числе и то, что сами феры ни за что бы себе не купили.

- У них все красиво, что на другой планете сделано? – размышлял он вслух. – Сюда же, как на свалку, можно что угодно тащить, да еще и драть втридорога. Это вот так дикарям бесчестные торговцы бусики впаривают, в обмен на драгметаллы?

- Ага. Но моя семья никогда так не поступала. Мы свою честь не роняем. И мену всегда справедливую устраиваем.

- А-а-а… Мне еще и этим надо заняться! – Никкэ сейчас постоянно волновался, опасаясь наделать ошибок.

Он и раньше знал, как в Диком космосе обстоят дела с наличностью, но только в теории. На практике отсутствие в обороте достаточного количества монет и купюр приводило его в оторопь. Так он постиг, что на планете, где добыча полезных ископаемых и производство бумаги находится еще на совсем низком уровне, деньги не из чего даже штамповать. К тому же, бумажным, или кожаным купюрам тут не доверял никто – их запросто подделывали. Много лет назад саверский государь купил станок для производства пластиковых банкнот, но сам же и приказал наделать их слишком много, от чего те сразу обесценились.

Каленые действовали по старому методу: в каждом представительстве у них имелась обменная контора. Там принимали шерсть, меха, зерно, и прочее сырье, годящееся на экспорт. Оценщикам еще полагалось разбираться в качестве предложенного местными добра. Всегда находились шибко умные люди, уверенные, что вот именно у них торговцы сослепу возьмут дешевку.

Никкэ же только начал вникать в эти премудрости. В обучение к эйстам он уже отправил пару надежных сотрудников и надеялся, что и те честь свою поберегут – не станут брать взятки, или сами не начнут обманывать клиентов. Причем, особо выбирать из кандидатов ему не приходилось. Феры, желающие пожить на Тайне подольше, в очереди не стояли.

- Да ты посмотри на ваши вещи нашими глазами, - продолжал Гиро. – Я у нас видел, сам, один эйст раздобыл седушку для унитаза, твердую, прозрачную, с цветочками внутри. Так он из нее рамку для семейного портрета сделал. А другой, из яркой, бархатной, воротник сообразил, для накидки.

- Да ну?

- Точно. Красиво же. На дырку в уличном нужнике класть жалко.

- А ведь и сюда можно седушек завезти? Распрекрасные же штуки, кстати. И сложить компактно можно, и в транспортировке не ломкие.

- Пожалей народ. Ты ж так всех разоришь.

- Эх, да… Тяжело это – честь купца блюсти. В эдаких-то шикарных условиях. Здесь же правда все из дома вынесут, чтобы на безделку модную сменять. Это ж как их накалывать можно…

- И накалывают. Мелкие деляги на отсталые планеты специально с барахлом налетают. Никто тут и за этим не следит. Разве что подставным продавцам сбывать доверяют, чтобы самим не позориться… А раньше, когда мой дед сюда только прилетел, ему вовсе, втихаря, постоянно людей купить предлагали. В том числе – бедных родственников и дочек. Только вот и это не в наших принципах.

- Уже верю. Человека на телевизор махнуть – дивная же сделка, по их понятиям?

- На пару десятков человек. Скотину тут и то дороже оценивали. Гляди, и тебе предложат. Просто они уже затвердили, что Дом Каленых людьми не берет. А ты – гуманоид новый. Ну как прокатит?

- Ужас, что за времена… И когда еще у них воззрения эволюционируют?..

Никкэ повздыхал, и снова принялся сверять этикетки на коробках. Но долго молчать он не смог.

- О, а как думаешь, наша одежда и в их народный костюм вольется? – поделился он очередным соображением.

- Думаю, они новое переварят и что-нибудь свое, с мотивами, создадут.

- Получается, мы сейчас влияние на их культуру оказываем? С одной стороны – нехорошо как-то… С другой, через века, они все равно до схожего доросли бы?

- Они просто ускорятся. Ну чего плохого в удобных застежках? Или в том, что не надо на один костюм состояние тратить? Видел же? Саверские тут и золотую канитель на кафтаны нашивают. А тем, кто себе такого позволить не может, теперь и убиваться с горя не надо. Понаделал, вон, прорех в штанах – и уже можешь чувствовать себя ровней пришельцам из космоса.

- Вот, я несу прогресс. И комфорт, и экономию.

У Гиро тренькнул телефон, извещая о пришедшем сообщении. Почти сразу раздалось нецензурное восклицание прочитавшего его эйста. По тону Никкэ понял, что произошло нечто нехорошее. Он торопливо прошагал в проход, где его друг так и стоял, глядя в экранчик.

- Что такое? – встревоженно вопросил фер.

- Дети пропали. Вчера, - поднял на него взгляд Гиро. – Практиканты Рассветной. Трое. Включая Тиэ. Ее с дружком отправили в прачечную. Так они и не вернулись. А отсигналили постовые – они рядом с конторой тележку с бельем нашли. А попозже выяснилось, что еще один исчез – подросток.

- А-а-а… - опешил Никкэ. – А их ищут? И что могло случиться?

- Мой старший пишет – похитили их всех, судя по всему. Тележка брошенная на то указывает. Да и происходит тут такое регулярно.

- Дай, я угадаю. Маячков на них не было?

- Не было. Не того разряда персоны, чтобы так на них тратиться.

- Воистину, дикие миры… Твои люди могут сами расследование и розыски провести?

- Поручу. Но тут связи нужны специфические – в здешнем преступном мире. А мои таких не наживали… - Гиро понуро свесил голову. – Это из-за меня… Я все всерьез не воспринял. Надо было сразу ее забирать.

- Да не при чем ты. Это вашей Рассветной нельзя было сюда детей привозить! – воскликнул Никкэ. – Но… Погоди, погоди… Ты же говорил, девочка тебя видела? Она, значит, знает, что ты тут?

- Да точно знает. Я специально тогда голос повысил. После этого она сразу испарилась. Ее манера.

- Ну так, как сможет – с тобой и свяжется. Или с Рассветной этой. Детям же тут больше не на кого рассчитывать?

- А если не сможет?

- Да ты подумай. А вдруг она от Рассветной как раз смылась? Чтобы к тебе тишком вернуться? Ну, взбрело в голову, что та ее так просто не отпустит. Запросто. Тогда сама сюда скоро прибежит.

- И пацана приведет, в довесок? Или даже двух?

- Пацаны могли напроситься. Ты же детей знаешь – как напридумывают себе…

- Нет. Выкрали их. Она чужое барахло не бросила бы… Если только это не барахло опасного человека… Так. Рассветную надо тщательней проверять. Как-то все слишком тут одно к одному… Обращаться я к ней за помощью пока не буду… Тут хуже бы не сделать… - Гиро потер лоб.

- Твой старший не в курсе, какие она там действия предприняла?

- Она в охрану заявила, и своих озадачила. У тех-то связи есть, где надо и где не надо.

- Ну вот. Глядишь, на след и нападут. Уж вряд ли она это и организовала. Ей же детей надо в Школу вернуть?

- Ну… Надо.

- Вот видишь. Разберемся… Ну и жизнь у вас, боги мои. Дети и люди постоянно пропадают, а никто и не чешется… Как вы еще не вымерли?

- Так же, как и вы, в аналогичную эпоху.

- А. Ну да. Опять забыл. Ладно, друг. Хватит убиваться. Заряжай своих, а я моим поручу – ну хотя бы на улицах оглядываться. Если дети где-то в городе – откопаем. Извини, неудачное слово.

Но повозка, в которой мучились похищенные дети и мужчины, между тем уезжала от Чегарока хоть и медленно, но все дальше и дальше.

Один день сменял другой, а о близости места назначения преступники и не заикались.

На десятый вечер, когда детей заперли в повозке после ужина, измаявшийся Дар сказал подружке, с досадой:

- Мы так раньше состаримся, чем до рабства доедем. Мне уже не страшно. Мне уже скучно, в самом деле! А я-то думал - в школе скукотень!

- Это еще только начало. Дальше хуже будет, - мрачно пообещала Тиэ.

– Избивать начнут? - сразу вспомнил о страхе мальчик. - Голодом морить еще больше?

- Работать заставят. По дому.

- А, ну этого я не боюсь.

- Ы-хы-м-м-м… - загадочно протянула Тиэ, но ничего более не сказала, дабы не портить другу всей полноты предстоящих открытий.

- Нет, ну тебе, конечно, страшнее, чем мне, - продолжил Дар. – Они молодцы, что и спать нас снаружи не оставляют, с остальными. Да и внутри не так холодно, как там.

- Ага.

Все пленники, кроме детей, теперь шли пешком – с тех пор, как город остался далеко позади. Опаивали жертв определенно меньше – люди стали выглядеть получше и движение не задерживали. Друзья же так и ехали в лишенном окошек транспортном средстве, и окружающий мир видели лишь на привалах. Вокруг простирался дремучий лес, оказаться в котором не хотелось никому. Там обитали хищники, чьи голоса слышались, порой, и днем. Тайнианцы боялись еще и сказочных чудищ, в которых верили по-настоящему.

Оказалось, что повозка у купившего их эйста не одна. Он собрал целый небольшой караван. Сам, с помощником, ехал в удобном возке. Разным товаром заполнил еще три телеги.

Помощник – господин Лилек, виденный друзьями еще в хлеву, в общих чертах разъяснил им, что к чему, и немного рассказал о «хозяине». Звали того Цано Андир. Обращаться к нему полагалось, используя слово «владетель». Так тут обозначали состоятельных людей, взявших в аренду большие площади земли и управляющих ими лично. Правительство обычно отводило под эти угодья места, далекие от городков. Зато и плату брали приемлемую, и в чем-то помогали осваивать глушь.

Владетели ставили укрепленные дома в мелких, затерянных в дебрях деревеньках, и принимались хозяйствовать на свое усмотрение. Занимались и лесом, и скотоводством, и примитивной разработкой различных месторождений. Сырье копили для Старших. Но часть могли оставить себе и распорядиться ею самостоятельно. С того и получали прибыль. Работников там вечно не хватало. Восполняли недостаток, нанимая за гроши батраков, или приобретая таких вот рабов.

Хозяйства свои владетели старались передавать по наследству. В некоторых семьях в права уже вступили внуки первых арендаторов.

Цано Андира, оказывается, дома ждали престарелая матушка, жена и двое маленьких детей.

В город, закупаться всем необходимым, Андир предпочитал ездить лично, хотя бы раз в полгода, чтобы хоть немного развеяться.

Еще, за эти дни, дети успели увериться, что жучков им на одежду не прицепили. Разговаривать они стали чуточку свободнее. Хозяин определенно не боялся наказания за похищение людей, или еще что. Все указывало на то, что власти в курсе происходящего и бороться с работорговлей не собираются. Просто владетель не считал необходимым тратиться на недешевые приборы. Он вполне полагался на надсмотрщиков. А их при караване ехал десяток – вооруженных эйстовским огнестрельным оружием и горящих желанием выслужиться перед господином. Главный надзиратель, к тому, взял с собой двух натасканных тэхоров, и они так же избавляли людей от желания сбежать в лес.

- Нет, не так я себе похищения представлял. Совсем не так, - пожаловался Дар.

- А как?

- Ну, так. Когда все стремительно. Вот сзади на тебя налетает всадник, хватает, бросает поперек седла, и шпарит дальше. А потом – бац, и ты уже на месте. А тут едем-едем…

- Не, так невест воруют.

Дар повозился на тряпке, отделяющей его костлявое тело от твердого пола.

- Если подумать… Им же, невестам, то есть, все нутро разбивает, от такого метода?

- Ой, влюбленные юноши про кишки не думают. А про то, чтобы невесты потом жаловались, на состояние здоровья, я даже и не читала нигде.

- Видимо, никто их о самочувствии и не спрашивал, после доставки… Надо же, до сих пор и мне этот способ казался романтическим… Тут надо поразмыслить еще… Если засну – толкни, в случае чего.

- Хорошо.

Но еще пять дней ничего, достойного толкания в любое время суток, не приключалось.

Очередной вечер начался как обычно – с разведения костра на крохотной полянке у дороги и подготовки к ночлегу. Детям разрешили сесть поближе к огню.

Лилек сразу взялся за привычные хлопоты: принес удобную скамеечку для Андира и застелил ее мягкой шкуркой. Выбрался из возка и сам владетель. С утомленным вздохом устроился на своем месте и подозвал старшего надзирателя – невысокого жилистого эйста.

- Обход сделайте, - велел Цано. – Места тут тихие, но остерегаться надо.

- Сейчас же, владетель, - отчеканил мужчина и, кликнув четверых из отряда, отправился вместе с ними в лес.

Андир повернулся к детям.

- Потому что разбойнички напасть могут, - сказал он им серьезно. – Так что и вы прислушивайтесь да приглядывайтесь. Ясно?

- Да, господин, - уже привычно откликнулись друзья.

- Слушайте хозяина, слу-у-шайте, - поддакнул, из-за спины того, Лилек. – Владетель, я вам птичку зажарю? С припра-а-вками, как вы любите?

- Давай.

Домашнюю птицу, на развод и для Цано, везли в одной из телег, в пяти клетках.

Помощник бодро ускакал и вскоре вернулся с ощипанной и омытой в протекающем рядом ручейке тушкой. Ее он насадил на тонкий вертел и присел на корточках тут же, поворачивая господский ужин над огнем.

Запах сразу начал распространяться умопомрачительный. Окружающие стойко глотали слюни. Для них один из слуг должен был чуть позже сварить кашу с вяленым мясом. Рабы последними получали похлебку из остатков этого блюда и старой крупы.

Дошел черед уже до раздачи хлебова, когда из леса вернулись двое надсмотрщиков.

- Владетель, - начал один из них доклад, - Хвост за нами.

- Хвост?

Все навострили уши.

- Да. Паренек, эйст. Хорошо шел, грамотно. Раньше мы его не замечали. Сейчас вот только там, подальше, у ручья на открытом месте засиделся. Старший его поймать решил. Скоро приведут.

- Соглядатай разбойничий?

- Не похоже, старший так думает. Кажется, один он.

- Ну, приведут – допросим.

Еще с час все с нетерпением ждали новостей, или доставки таинственного преследователя. Надсмотрщики свое дело знали – справились быстро. Из зарослей послышался шум. Неизвестного тащили силком.

- Хоть бы они его не покалечили, - с тревогой шепнул Дар.

- Хоть бы, - шевельнула губами Тиэ.

На краю полянки появились трое: мужчины вели подростка, выкрутив ему руки за спину. В нем дети с изумлением опознали Саша.

Следом явился и надзиратель.

Цано велел подвести парня к себе.

- Кто таков, юноша? – даже не особо сурово начал он допрос. – Почто в дебрях шастаешь, добрых людей пугаешь?

Саш зыркнул на него исподлобья и ничего не ответил.

- Из шайки какой, признавайся? – вкрадчиво осведомился Андир.

- Нет! – дернулся, пытаясь освободиться, парень, и надсмотрщики тут же заломили ему руки сильнее. Послышался сдавленный выдох – Саш сдерживал стоны от боли.

- Да ты наглый, однако. Держите его, ребята. Чем докажешь? А то смотри, в ближайшей деревне старосте сдадим, там разбираться не станут. На ближайшем дереве повесят. Я заступаться не буду, не сомневайся. Не посмотрю, что ты из наших. Разбойники – беда общая.

- Я Сэмы Рассветной старший практикант, - Саш с трудом, но гордо, приподнял голову.

Андир лишь равнодушно пожал плечами, ничем не дав понять, что новость может грозить ему неприятностями.

- Ну. И что?

- А вон они, - еле кивнул на друзей подросток, - младшие. Госпожа велела мне за ними присматривать. Я без них вернуться не могу.

- Ах, так ты из-за них за нами увязался, - хмыкнул Андир. – В целом похвально. Но что ты сделаешь-то теперь? Отобьешь?

Саш просверлил его полным злости взглядом.

- Не зыркай, - с пренебрежением поморщился Цано. – Знаешь, что я скажу. Не практиканты они больше. Они теперь мои. И никто их не сыщет, да и искать не станет. Сам ведь смекаешь, да? Невелика потеря. Да чего там. Я, как в следующий раз в город поеду, сам госпоже Рассветной про них расскажу. Просто от любезности. Ну не в ее интересах с владетелями ссориться, понимаешь, так? Неглупый ты пацан, вижу же. Так что не повезло тебе… Что ж. Говоришь, назад вернуться не можешь, без них? Горе, горе тебе. Могу помочь. Возьму в свое хозяйство тоже. Назад тебе дороги теперь в самом деле нет. Многовато ты прознал. Так что либо тут и ляжешь, либо работай у меня. А что? В батраках, между прочим, всяко спокойнее, чем в телохранителях. Не так ли? А коли совсем хорошо себя покажешь – определю к надсмотрщикам, в обучение. Тем более что азами специальности ты уже овладел.

- Я лучше лес пойду валить! – снова, но уже не так отчаянно, дернулся Саш.

- Горячий. Ничего, остынешь. Смотри, практиканты твои какие тихие. Умные. И тебя научим. Так, ребята, на ночь его свяжите, как вы умеете. Чтобы руки-ноги не пережимало. Ладно, пока с мелкими пусть спит. Только чтоб не шумел. А то умаялся я нынче… Плетей ему всыпьте, если что. Ну, сами знаете. И в миску плесните, пусть поест, да запомнит доброту хозяйскую. Ну, пойду я. Дорогой Лилек, присмотри тут.

Помощник, заверяя Андира в том, что все будет в порядке, бросился помогать тому вставать со скамеечки.

Саша надежно связали и вместе с детьми закинули в повозку.

Внутри юноша сразу вполне вольготно расположился на полу, будто веревки не очень-то его и стесняли.

- Не развязывайте, - сказал он младшим, лишь только дверь захлопнулась и стукнул засов. – Не то вам тоже всыплют. Как вы тут?

- Как видишь, - изо всех сил изображая спокойствие и выдержку, ответил Дар. – Живые.

- Отлично справились, - серьезно похвалил старшеклассник.

- Да-а-а… - растерялся сперва мальчик, но затем понял, что остаться в живых в их ситуации в самом деле достижение. - Спасибо. А ты сам как?

- Тоже как видишь.

- Досталось тебе?

- Пока ловили – накидали, - с оттенком гордыни признал Саш.

- Их много было, - покивал Дар. Помолчал и решился спросить: - Скажи, старший ученик, госпожа Рассветная знает, что случилось? Ты ей сообщил и тогда следом пошел?

- Нет. Я там, в городе, за вами отправился, просто так, на самом деле. Время было. Понял, что это вас из переулка в мешках вынесли. Тогда уже за фургоном проследил. А ей не передавал сообщений. Мелкие, послушайте сейчас меня хорошо. Даже если вы как-то освободитесь, в контору не возвращайтесь. Связываться с наставницей тоже не пытайтесь. Плохо будет. И я туда не вернусь. В любом случае.

Тиэ смекнула, что парень о Рассветной что-то знает, но наводящих вопросов задавать не стала. Может, Сэма его и послала – втираться в доверие.

Дар же такого совета не ожидал.

- Почему? – занедоумевал он.

- Ну, как бы вам помягче сказать… Убийцы там ждут. Рассветная не защитит. Этот, как его, владетель, прав. Не повод это с работорговцами вступать в конфронтацию.

- А-а-а… - оценил масштаб угрозы мальчик. - Понятно. А что же делать-то?

Саш выдержал паузу и ответил весомо:

- Пока – ничего.

- А-а-а… - признал его правоту Дар. – Да, так лучше.

На том они замолчали и вскоре старший уже засопел спокойно. В повозке ему спалось определенно лучше, чем в полном зверья лесу.

Наутро Андир с удовольствием убедился, что новый раб уже держится поспокойнее, хоть и корчит, время от времени, гримасы от ненависти.

И снова потянулись дни. Саш с младшими почти не разговаривал, но делал это в благих целях. Так надсмотрщики потихоньку привыкали к мысли о том, что дружбы между пленниками нет. Ночевать его теперь оставляли снаружи, со взрослыми.

Но спустя неделю, перед ужином, подросток успел подойти к детям.

- А знаете, - быстро проговорил он. - Завтра наша практика закончилась бы. Нас бы домой отправили, с попутным звездолетом.

- А правда, - вспомнил о сроках Дар. – И никто нас так и не нашел, до сих пор…

- А я тебе уже не в счет? – ехидно осведомился Саш.

- Нет, ты – да, конечно! Я имел в виду – не спас.

- Помоги себе сам, - пробухтела Тиэ еле слышно, но мальчики на нее и не глянули.

- Тс-с, - кивнул на ближайшего надсмотрщика парень, и на том разговор окончился.

Но вот еще через день повозка вдруг остановилась раньше обычного. Вокруг каравана, судя по шуму, собирались люди. Среди доносящихся голосов зазвучали и женские.

Дверь открыли и какой-то тайнианец велел пленникам вылезать. Спрыгнув наземь, дети начали оглядываться, щурясь на свету. Глаза привыкли быстро – небо заволакивали дождевые тучи.

Возки и телеги стояли вразнобой на широком хозяйственном дворе, окруженном высокими стенами из огнеупорного материала и различными строениями. Вокруг сновали слуги – почти одинаково одетые, независимо от планеты происхождения. Видимо, ткани для их нужд господа закупили оптом. Все возбужденно ахали, пытаясь рассмотреть привезенное добро. Лилек уже отдавал распоряжения по разгрузке. К ней привлекли и новоприбывших рабов, включая Саша.

Обернувшись, друзья обнаружили и дом – новый, модульный, двухэтажный, доставленный сюда с помощью везделета. К нему хозяева уже пристроили крыльцо с резными столбиками и перильцами. С него как раз торопливо сходила высокая статная эйсти, вслед за ней выскочили мальчик лет семи и девочка на год помладше его – несомненно, жена и дети Андира.

Вместо ожидаемой матушки из дверей показалась солидная тайнианка средних лет, которая так же засеменила к владетелю, не смея, впрочем, обгонять хозяйку.

Отпрыски домчали первыми.

- Папа, папа! – повисли они на штанах Цано. – А что ты нам привез???

- А подарочка, - добродушно прогудел тот подхватит своих чад на руки.

- О-о-о!!! – счастливо заверещали те.

- Вон, как раз, ваши коробки, - указал отец на ближайшую телегу.

Дети соскочили с него и рванули смотреть. Их подарки в упаковках, обернутых для сохранности холстиной, были помечены.

Тиэ и Дар не могли не подглядеть, что там. Малышке досталась шикарная карета с лошадками, ее братцу – танк на пульте, такой большой, что новый владелец мог на нем даже кататься. Чады унеслись в дом – испытывать игрушки на прочность.

Эйсти же как раз подплыла к мужу.

- Душа моя, - он взял ее под руку и повел к возку, где лежали самые ценные покупки, - Погляди, как ты заказывала…

Одна ловкая служанка, между тем, передавала другой свертки, извлекаемые из-под лавок.

- Занавески в детские, гардины в гостиную, – пояснял Андир, - И сервиз на двадцать персон привез, каталоговый, тот самый, таки удалось достать …

- Ах! – восхищалась супруга.

- Теперь и гостей собирать не стыдно, а?.. Но что же я матушку не вижу? Почто сына не встречает?

- Ах, дорогой, на кухне она. Ты же знаешь ее, первую трапезу для тебя она никому не доверит, - заулыбалась жена.

- И верно…

Тут к ним подскочила тайнианка, отвесила неуклюжий поклон на эйстовский лад.

- Мы ждем-ждем, - старательно начала выговаривать она инопланетные слова. – Устал, владетель? Старшая госпожа ждет. Зовет. Стол накрыт. Все горячее.

- А, любезная моя И-Лилек, - улыбнулся ей хозяин, и чутко прислушивавшиеся дети поняли, что видят супругу помощника. – Сейчас-сейчас идем. Соскучился я по домашней стряпне. По матушкиной особенно. В городе разве так хоть где накормят?

- Так. Так, - закивала женщина.

- А тебе, вон, гляди, кого привез, - Цано взмахом руки поманил детей. – Бери в подчинение и в обучение. Воспитай из них слуг добрых. Всецело на тебя в том полагаюсь.

И-Лилек повернулась к друзьям и лицо ее вмиг стало суровым и грубым. Пленники поняли, что послаблений им не дадут.

- Все сделаю, владетель, - угодливо склонилась она.

Хозяева степенно прошествовали к крыльцу. И-Лилек задержалась возле детей.

- Тут помогите, - указала она на телеги. – Потом идите. В кухню. Работы дам.

Друзья устали и от разгрузки. Тем более, что на них покрикивали все, кому не лень, направляя к нужным строениям. Наконец, им на плечи взвалили тюки с какими-то не очень дорогими вещами и отправили в дом. С Сашем они не успели и словом перекинуться. Того определили к дворовым людям.

На кухне здешняя стряпуха – пожилая тайнианка, дала им обед - теплую кашу, оставшуюся в большом общем котле. В придачу друзья получили по полной кружке отвара из ягод, вполне приличного. Добрая женщина их даже не торопила, позволяя спокойно посидеть, пока И-Лилек занималась срочными делами где-то в доме.

Стряпуха почти не говорила, стесняясь того, как коверкает слова, но, в данном случае, для объяснений с лихвой хватало общепонятных жестов.

Пока дети ели, в двери, ведущие из комнат, заглянули человека три – домашние слуги, судя по одежде. Затем явилась персона, статус которой дети определить не смогли – красивая девушка лет шестнадцати, одетая в темное платье с красными нашивками и крупными медными подвесками. Выглядела она надменной и хмурой одновременно. Голову ее украшал достаточно толстый обруч и еще несколько колец стягивали длинные темно-пепельные волосы. По всем признакам получалось, что эта несовершеннолетняя замужем, за кем-то, вполне обеспеченным. Тиэ и Дару пришлось спрятать выразительные взгляды и промолчать.

Кивнув стряпухе, девушка прошествовала через помещение и скрылась за занавеской у дальней стены. За той прятались полки с различными банками и дверь в кладовку.

За окном начал накрапывать мелкий дождик. Пленники невольно косились на печку, от которой исходило тепло. Ели они теперь нарочно неторопливо, будто это могло спасти их от обещанных работ.

Снова скрипнула дверь кладовки. Девушка, вынесшая оттуда кадку с неким припасом, прошагала к столу у плиты и поставила на него свой груз.

- Новенькие? – спросила она неласково, обернувшись к детям.

- Да, - ответили те тихо.

- Приветствую. Я – Ита-Лилек, господина помощника вторая жена.

Друзья на мгновенье на нее вытаращились, затем сделали вид, что не изумлены. При таком муже у юницы, верно, не хватало выдержки изображать на лице радость и доброжелательность.

В Лилеке, при его невпечатляющим телосложении и подхалимских манерах они извращенца за всю дорогу не распознали. И вот на тебе… Младших же жен в данном регионе могли брать люди с достатком, который еще и таким образом обществу демонстрировали.

- А госпожа И-Лилек – первая. Она – господская домоправительница. Слушайтесь ее во всем, - говорила девушка очень чисто, почти без акцента. Не иначе, до этого ужасающего брака чужой язык она успела выучить на отлично.

- Да, госпожа.

- И еще, - тут она развернулась и сделала шаг к ним. Голос зазвучал совсем жестко. – Предупрежу. Подворье не покидайте. За забором – деревня и лесопилка. На ней каторжане работают. Там же и живут, рядом. Всех в страхе держат. Людей заставляют им добро отдавать. И питие приносить. Так вот. Подневольных и бедняцких детей они к себе приглашают. Говорят – чтобы пить и общаться с уважаемыми людьми научить. Чтобы ко взрослой жизни подготовить. Некоторые и идут. По дурости. Попадетесь – сами виноваты будете. Сами понимаете, чему и как вас научат.

Стряпуха, поняв, о чем идет речь, прикрыла рот рукой, показывая страх, и закивала.

- Спасибо, - потрясенно прошептал Дар.

В коридоре послышалась чья-то твердая поступь, и все поспешили вернуться к своим занятиям. Девушка взяла ложку, вскрыла кадку и принялась усердно в ней что-то перемешивать.

Явилась первая помощникова жена.

- Так, вы, - сразу обратилась она к детям, проигнорировав присутствие второй. – Посуду помойте. Свою. Сейчас. И пойдем. В сад. Сажать. Все и цветы. Кусты открывать.

И копались пленники в саду перед домом до вечера, сами. И-Лилек лишь появлялась, периодически, на крыльце, чтобы дать им новое указание.

Дар сразу проклял и кусты, и перегной, и садовый инструмент, и мерзкую погоду, разумеется. Мокрая земля еле поддавалась при попытках ее разрыхлить, и еще липла к обуви тяжкими комьями. Тиэ утешила его сообщением о том, что, по крайней мере, клумбы кто-то сильный уже перекопал. Дар, поначалу принявший то, что земля на них выглядела кое-как нарубленной, за нечто естественное, скоро благо оценил. Ему, в таких условиях, совладать с лопатой и почвой было бы не по силам.

Лишь когда совсем стемнело им разрешили вернуться в дом. Только теперь вредная И-лилек соизволила поведать, где детям надлежит спать: Тиэ – в комнатке горничных, Дару – в сторожке у главных ворот.

Они еще помогли стряпухе навести на кухне порядок, после чего смогли поесть и помыться. Водой домашним слугам позволяли пользоваться горячей. Хозяевам не хотелось терпеть чью-нибудь телесную вонь.

Оставалось лишь радоваться и тому, что ночевать им предстоит в отапливаемых помещениях.

Глава 9

Не смотря на усталость, Дар не смог сразу уснуть. Вся информация, вываленная на него по прибытии в усадьбу, забурлила в сознании, стоило пожилому эйсту-сторожу погасить тусклую лампочку в комнатке.

Мальчик еле сдерживался, чтобы не начать ворочаться на старом, набитом колкой соломой, тюфячке.

Он вспоминал Иту-Лилек, девочку – если прямо говорить, такую суровую и пугающе взрослую. До него вдруг дошло, что помощник ее истязает, а сам Дар никак жертве помочь не может.

Какое-то время, показавшееся ему бесконечным, он провел в настоящих страданиях, от осознания своего бессилия. Затем милосердный сон избавил его от вращающихся по кругу тяжких мыслей.

С момента пробуждения процесс возобновился. Мальчику хотелось уже высказать все выводы подружке и послушать ее мнение, но, вот беда, работать на улицу вместе их так и не отправили. В комнатах же Дар дать волю языку не решился.

Через несколько дней его эмоции перекипели. Бесконечные задания, выматывающие и однообразные, мешали пылать яростью. Постоянное утомление, однако, в чем-то пошло на пользу. Поуспокоившись, он стал наблюдать и слушать, вознамерившись тишком собрать все сведения об Ита-Лилек. Окружающие определенно о реальном положении несовершеннолетней не задумывались. Взирали они на нее точно так же, как на Ане-Эйст смотрели на любую удачливую молодую невестку – кто пристрастно, кто с ехидцей, кто и с неприязнью. Для здешних взрослых все происходящее являлось естественным и законным.

Старшие не замедлили поделиться с детьми краткой историей Ита-Лилек, в девичестве прозываемой просто Любимкой – именем, заимствованным у эйстов. Очень уж скучающим в глуши людям хотелось поделиться сплетнями с несведущими новичками, пусть те даже и не доросли до подобных тем. Там, где тайнианцам не хватало слов, они пускали в ход выразительные гримасы, жесты и интонации. Так что речь их дети воспринимали легко, будто в головах их она звучала в знакомых и по родному мира фразах. Самые дерзкие слуги не могли удержаться даже от оценочных суждений в адрес вышестоящих персон. То ли они забывали, заболтавшись, о возможной прослушке, то ли до сих пор не испытали мести со стороны Лилека.

Маленькую жену, оказывается, тот привез из Чегарока, два года назад. Родители ее работали в доме одной солидной эйстовской семьи. У девочки имелся доступ и к телевизору, и к хозяйской библиотеке, что, по мнению здешних авторитетов, оказало на нее пагубное влияние. Выросла она спесивой и чересчур ученой. В придачу к этим недостаткам у нее имелись еще две сестры и брат. Сколько-нибудь завлекательного приданого родители дочкам собрать не могли. И пропасть бы ей в девках, кабы не смазливое личико, да не добрая помощь одного родственника.

Сей дядька как раз в тут, деревне, при усадьбе, как выяснилось, и проживает. Держит целую лавку, в город, или в ярмарочные селения, выбирается регулярно. Обычно пристраивается к отряду владетеля, или ждет, пока соседи сговорятся и отправятся небольшим караваном в опасный путь.

Прознав о том, что Лилек подумывает завести вторую жену, сей достойный человек ему свою племянницу и предложил. Ни о чем не умолчал, вот молодец, честно поведал о скверном норове юницы и тощем кошельке ее родителей. Зато мог поручиться за ее честь и в целом хорошую репутацию всей семьи.

Новоявленный жених, в очередной приезд в город, тот дом навестил и невестой прельстился. Настолько она ему понравилась, что приданым он ее почти не попрекал, а дядьке и вовсе даровал золотой, за догадливость.

Теперь Лилек ходил гордый, уверенный в том, что совершил благое дело.

Молодая жена, согласно всеобщему мнению, обязана была радоваться своему неожиданному выгодному браку.

Самые прозорливые сплетники, в придачу, шептали, что имелся у нее сразу и коварный план: дождаться кончины старой супруги, либо каким другим путем свергнуть ее с завидного поста домоправительницы.

Первая же жена, с тех пор как супруг задумался о второй, стала еще злее и придирчивее, чем прежде. Любимку сейчас сильно не шпыняла. Пыталась сперва, но Лилек, каким-то волшебным образом убедивший себя, что жертва его любит, и просто от дурного кокетства прикидывается неласковой, старуху поколотил.

На текущий момент ситуация складывалась не в пользу младшей. Муж вступил в стадию ревности. Мнилось ему теперь, что горячая кровь берет свое и что юница только и ищет возможности снюхаться с любым парнем из челяди, или из деревни. Раньше Любимка еще могла сослаться на родственный долг и отпроситься проведать дядюшку, теперь же она могла ходить только по усадьбе, и то за ней следили помощниковы стукачи. Дядька же сам стал регулярно наведываться в господский дом, якобы за тем, чтобы так же понаставлять племянницу. На самом деле заключал массу выгодных мелких сделок и подлизывался к самому владетелю.

Андир щедро предоставил Лилеку свой первый жилой модуль, ставший теперь флигелем при новом двухэтажном строении. К огорчению любопытствующих, звуков, свидетельствующих о скандалах, или женских ревнивых воплей, по вечерам оттуда не доносилось. Любимка соблюдала осторожность. Упрекнуть ее в непочтительности по отношению к старшей, либо в заигрываниях с персоналом мужского пола, не мог никто.

С Даром и Чарой она больше не разговаривала. Только передавала поручения, или проверяла, как дети работают. При этом пренеприятно хмурилась, но Дар не чувствовал на то обиды.

Порешив в итоге, что вовсе он не смирился с невозможностью тайнианку спасти, а лишь вынужденно отложил активные действия, мальчик принялся изучать прочих обитателей усадьбы и ее саму, собственно. Следовало таки думать о побеге, на всякий случай. На самом деле Дар верил в то, что крутая Рассветная их найдет, вызволит и переправит на Ану-Эйст. Обещанные Сашем убийцы даже прознать о том не успеют. Либо наставница лихо разберется и с ними.

С садом и планировкой дома он ознакомился быстро. Даже в спальню владетеля их с Чарой брала И-Лилек, пристально, при том, за ними следившая. Половина комнат пустовала, в остальных еще не хватало предметов мебели и всяких наживаемых годами мелочей. Но все эти площади требовалось держать в ненормальной, на взгляд Дара, чистоте. Если его с подружкой не могли озадачить на кухне, то непременно отправляли перемыватьполы и выковыривать пыль из углов.

Мальчик до сей поры не подозревал, что грамотно гоняемый слуга за день может не успеть и присесть. По большой милости ему позволяют спокойно поесть. Ну а захотят – так вдруг оторвут от тарелки очередной нелепицей.

Конечно, у Дара и повода раньше не возникало о том думать. Несложные поручения в конторе Рассветной вызывали у него теперь ностальгические вздохи.

Вспоминалось еще, как мама просила его что-нибудь сделать в квартире. О ее заданиях он частенько попросту забывал. Мать бранила его, но не всерьез, и быстро прощала. Сама же она постоянно чем-то занималась. Приходила с работы и начинала готовить, прибирать, или чинить одежду. Тогда Дар этого просто не замечал, либо полагал самоуверенно, что хлопоты ее совершенно не нужны. Теперь он дал себе слово не увиливать более от хозяйственных дел. Правда, для этого еще надо было каким-то образом домой вернуться.

Здесь, за нерасторопность и рассеянность, И-Лилек уже два раза высекла его розгами. И в этом вопросе она слыла умелицей. К ней челядинцы даже приводили своих неслухов, когда прочие угрозы переставали на тех действовать.

И то, объяснили Дару после первой расправы, его еще пожалели. Взрослых и подростков подвергали бичеванию, на заднем дворе, у позорного столба. Собирали, при том, всех дворовых, для устрашения.

Саш не замедлил поставить рекорд среди новоприбывших. Еще на разгрузке телег он уронил бочонок, а затем случайно раздавил какое-то добро на складе. За то и получил. Спустя неделю опять оказался у столба – после того, как нагрубил одному из надзирателей. Тот, правда, над ним издевался, наверняка нарочно, но рабу следовало сдержаться.

Друзей тогда на двор не отправили. Чуть позже им передали, что эйстик не сдался – пощады не просил, не кричал, и лишь шипел сквозь зубы. Но и секли его не в полную силу – не хотели вывести из строя надолго. Подросток отлежался за пару дней и опять был отправлен на работы. В итоге он и здесь приобрел популярность у младших ребятишек, сверстников, и девчат.

Дару осталось лишь завидовать. Подобное ему не светило. К столбу он не хотел совсем, и в душе признавал, что не смог бы продержаться там так стойко, как старшеклассник. Он и на лавке, под многоопытной рукой И-Лилек позорно всхлипывал. Сердобольная стряпуха затем мазала полосы на его ногах вязкой субстанцией, якобы снимающей боль, и подсовывала несчастному какой-нибудь лакомый кусочек. У нее самой в деревне проживали трое детей и великое количество внуков, которым являться на кухню воспрещалось. Хозяева опасались, что те доберутся до припасов. Об инопланетных чадах она стала заботиться просто по велению сердца и привычке присматривать за всеми малолетними, попадающими в зону видимости. Благодарный мальчик сразу прикинул, что просить ее о помощи в побеге не станет – женщину покарали бы, не исключено, что жестоко.

А вот Чаре наказаний удавалось избегать. Все поручения она исполняла старательно, с неизменно внимательным и даже увлеченным выражением на лице. Дар знал, что подружка боли боится. От того, не иначе, и прикладывает усилия.

По вечерам им тоже покоя не давали. На кухню являлась матушка Андира. Любимка приносила те самые занавески, коими так гордился владетель, и все дамы садились пришивать к ним маленькие петельки. Привлекали к этому и Чару. Дара же, с его неловкими пальцами, признали негодным для столь ответственной работы. Он начищал небьющуюся посуду и пытался пропускать мимо ушей бесконечные хозяйкины притчи, заунывно поучительные. Та всерьез верила, что молодежь ей внимает и набирается послушания.

Но вот шторы были готовы, и вешать их в комнатах велели детям. С этим – сказала андирова матушка – они вдвоем справятся быстро. Оградите их только силы вышние хоть одну затяжку на ткани сделать.

В назначенное утро друзья отправились сперва в комнату андирова сына. Малец, к тому времени, уже проснулся и завтракал с родителями и сестрой. После наследникам предстояло отсидеть на уроках, под надзором бабки. Учились дети владетелей с помощью видеосвязи с единственной эйстовской школой Чегарока.

Рабам же пришлось сразу раскладывать принесенную ими стремянку, не тратя время на разглядывание чужих игрушек и книжек. Затем они уселись на лавку у окна, развернули первую штору и принялись к петелькам цеплять еще и крючочки. Дара этот процесс вывел из равновесия сразу. Никак он тонкими дужками куда надо не попадал. Дома бы он бросил подобное раздражающее занятие, к чертям. А то и закатил бы истерику, причем сразу. И такое он там себе позволял. Мама прощала его и за то. Но там и штор не водилось, имелись лишь старые занавесочки, держащиеся на веревочках и закрывающие половинки окон.

Ну а Чара управлялась сноровисто, еще и приоткрыв, от усердия, ротик. Последнее так же выбешивало. Дар вовремя себе напомнил, что она лишь притворяется, являя, опять, терпение и выдержку.

- Это вот ваша девчачья хваленая мелкая моторика? – вопросил он, тем не менее, ворчливо, кивнув на ее руки.

- Наверное, - тоненьким голосом, которым она тут пользовалась, согласилась девочка. На самом деле она и раньше сталкивалась со шторами, но они в ее легенду о нищих похитителях никак не вписывались.

Дар подумал, что сейчас можно и побухтеть. Даже если их подслушивают – он всего лишь покажет себя нормальным, не окончательно смирившимся с пленом пацаном.

- Что ты так стараешься? – буркнул он. – Тебе нравится, что ли?

Тут подружка продемонстрировала незнакомый ему трюк. Дару показалось, что одним глазом она так и следит за своими пальцами, а вторым на миг уставилась на него, пристально и иронично. Затем ее лицо снова стало милым и наивным.

- Ну, - погладила она бело-голубую полосатую ткань. – Они такие красивые… И потом. Я учусь. Всегда. Каждый навык может пригодиться.

Мальчик в сказанные кретинским голоском слова вник и кивнул. Подружка так поделилась с ним одним из своих жизненных принципов.

- Ну да, красивые, - согласился он. – Только скучно это очень… Я бы лучше в саду поработал. Погода сегодня нормальная, а?

Оба глянули в большое окно. Над садом в самом деле голубело небо. День, по здешним меркам, ожидался прекрасный. Деревья уже выпустили свежие листики, а недавно высаженные кусты дали бутончики.

- Ага. Теплеет, - констатировала факт девочка.

- А вот бы просто погулять… - Дар взял следующий крючок и на сей раз вдел его уже спокойно. С мыслью о накоплении навыков работать стало легче. – У прислуги же дети гуляют? Им на заднем дворе разрешают играть… Как думаешь, может, и нас попозже туда отпускать станут?

- Я боюсь во двор ходить, - не замедлила с удачным ответом Чара. – Вдруг обижать начнут? Меня же всегда обижают.

- Я за тебя заступлюсь, - подыграл Дар. – Хотя… Я тоже боюсь, если честно. Эх, вот если бы мы могли сами пошататься – было бы здорово.

Огорченно затихнув, они закончили с крючками, и мальчик встал, потянувшись.

- Я тогда первый полезу, - поглядел он на карниз.

Наверху его ожидало очередное неприятное открытие: стоять, задрав голову, на узкой ступеньке, и поднимая в руках ткань, было тяжко. Голова коварно кружилась, шея болела, тело норовило потерять равновесие, подлые крючочки не с первого раза цеплялись за кольца.

Вниз мальчик спустился, уже задыхаясь.

- Почему они готовые не купили? Инопланетные? - зло забормотал он. – На которых уже клепки есть? Вроде, их запросто магнитить можно?

- Так дешевле? – предположила девочка. – Просто обстроченную ткань взять? А петельки пришивали по привычке? Люди многое по привычке делают, не задумываясь, как удобнее.

- Привычка – тормоз прогресса, - изрек Дар.

На стремянку, не мешкая, вскарабкалась Тиэ.

В комнату вдруг заглянула И-Лилек, подкравшаяся тихо, похмыкала, удостоверившись, что рабы не сачкуют, и уже с топотом проследовала дальше.

Следующей предстояло украсить детскую андировой дочки. Той занавески достались легкие, в цветочек, хоть платьица из них шей. Владетель так любил своих чад, что даже учитывал их вкусы, когда тратил деньги на обзаведение.

Дошел черед и до гостиной, для которой предназначались неподъемные жесткие гардины. Дар потихоньку впадал в отчаяние. А ведь день только начинался и роздыха не предвиделось. Негодяйка Чара хранила все ту же милую мину на лице.

Стоило им начать, как по их души нагрянул сам Цано. Вошел, и встал, посреди гостиной. Друзья поздоровались и продолжили трудиться.

Понаблюдав немного, хозяин заговорил.

- Молодцы, ребятки. Ну-ка, подойдите ко мне…

Дети переглянулись тревожно, гадая, какую пакость владетель для них приготовил.

Дар слез со стремянки, Чара аккуратно сложила ткань. Оба приблизились к мужчине.

- Пригляделся я к вам, - сообщил Цано, лукаво улыбаясь. - За эти дни. Вижу, не ошибся. Честно скажу, с дальним прицелом вас брал, воспитанных и грамотных. Сын у меня растет, - тут он вдруг подмигнул Дару заговорщицки. – Хочу ему собственное владение со временем выхлопотать. Ему помощник нужен будет, толковый. Вот такой, как у меня – уважаемый Лилек. Смекаешь, да? И дочку в другую семью не отпущу, ни к чему нам это. Зятя приму. Выберу уж разумного и трудолюбивого. Ей тоже земли достанутся. Умница она у меня, хозяйкой сильной станет. И ей человечка верного назначу, - теперь он кивнул Тиэ. - Так вот, пока вы меня устраиваете, в качестве кандидатов.

Цано прервал речь, ожидая, пока до пленников дойдет смысл сказанного.

Тут и Дар приоткрыл рот, да так и не закрыл обратно – столь внезапно оказалось предложение. Но в голове его возникла картина, совершенно отличная от той, которую жаждал подсунуть им с подружкой рабовладелец. Вот они с Чарой, заматеревшие и самодовольные, расхаживают по новым подворьям, наблюдают пристально за подчиненными. В обоих не признать тех любознательных детей, которыми они прослыли в Школе. Берегут оба хозяйское имущество пуще собственного – настоящие рабы.

По счастью, Дар точно знал, что они тут не останутся и на год, и души их не сгниют, загубленные вседозволом. Верить владетелю, кстати, тоже не стоило. Он сейчас мог соврать нарочно, чтобы они стали трудиться усерднее и отказались от мыслей о свободе.

- У помощников власть немалая. Перспективы представляете? - продолжил Андир, уже без усмешечек, серьезно. - Но и ответственность огромная. Ну, что сказать надо?

- Благодарим, владетель, – ответили друзья тихо. Сомневаться не приходилось – дети уже погрузились в раздумья.

- Так и к чему тянуть? – довольно хлопнул в ладоши он. – Вникать начинайте. Соображалки у вас хватит. Во-первых, будете теперь два раза на седьмице с моими детками на уроках заниматься. Во-вторых – стану в деревню посылать, по делам. Ладно, вдвоем ходите. Знакомьтесь с людьми, привыкайте. Коли вам еще ими может станется командовать… А в послеобед хочу вас на лесопилку взять. А? Рады?

- Спасибо, господин владетель.

- Ну, заканчивайте тут. Домоправительнице я скажу, что вас забираю. А с ответом не тороплю. Думайте. По силам ли вам подобное. Ну и помните – ваше будущее теперь только от вас зависит.

И, не дожидаясь очередных благодарностей, Цано ушел.

Друзья немного постояли молча. На сей раз подходящих фраз не нашлось у обоих.

- Я наверное не справилась бы, - наконец, выдала девочка. – Так много всего знать надо…

- Давай уже то доделаем, что можем, - Дар развернулся к окну. – В деревне хочется побывать!

Андир действительно взял их с собой. Сам, с Лилеком, загрузился в возок. Детям разрешили сесть с возницей. Шестеро надсмотрщиков выстроились по сторонам. Сопровождали они господина пешком, от того транспорт двигался медленно. Зато люди успевали выйти на дорогу, чтобы поглазеть на выезд и поклониться.

Деревня пленников неприятно удивила. Лишь возле усадьбы дома были приличные, а дорога – достаточно широкая и не особо ухабистая. Дальше начались помоечные трущобы: низенькие хижины, кривые плетни, огородики, еле-еле возделанные, и завалы прогнившего мусора по обочинам. В некоторых двориках трудились женщины и дети. Большинство мужчин на много дней уходили работать в лес. Особо удачливые – на свои земельные участки, расположенные вокруг населенного пункта. Некоторые, напротив, валялись - кто в теньке, кто на солнышке, возле своих обиталищ.

Одежду многие так же носили отталкивающую: не одного владельца сменившую, следующему поколению переданную и лишь изредка стираемую.

При всем при том люди не выглядели несчастными. Иные встречные и улыбались и оживленно переговаривались между собой. О другом уровне жизни они разве что от соседей, в город выбирающихся, слыхали, но плохо его себе представляли.

Тиэ и Дар внимательно глядели по сторонам, стараясь запомнить приметные дома и боковые улочки.

Добродушный возница-тайнианец указывал им на отдельные дворы и что-то рассказывал об их обитателях. Вот этого человека совсем не смущало, что речь его дети не понимают. Он был из тех простаков, которые смело говорят со всеми так, как им самим удобно, и не вспоминают о том, что языки у народов разные.

Друзья сопоставляли увиденное с ранее полученными от слуг сведениями.

До прибытия владетеля деревенька была маленькой. За минувшие годы дворов приросло. Селились в ней те же рабы, которым разрешили обзавестись семьями, и батраки, собиравшиеся вернуться в родные края, да так тут и застрявшие. Уже запамятовали старожилы о том, как некогда налетали на беззащитное местечко ватаги разбойников. Надсмотрщики сразу взялись с этой нечистью бороться. На границе владения, у дороги, и у горных троп, они вешали казненных. Лихие людишки не сразу, но урок усвоили, и перестали покушаться даже на отдаленные делянки. До того считали бандиты, от чего-то, что на каждой вырубке хранится казна, и что взять ее можно запросто, с наскока. Так что население прибавилось и от того, что ватажники уже не убивали и не угоняли всех, не успевших скрыться в лесу.

Возок достиг окраины. Границу деревни обозначала полоса высокого кустарника и молодых деревьев. Дальше зеленели уже садовые и огородные участки. Трудившиеся на них люди разгибались и начинали кланяться хозяину еще издалека.

Справа, неподалеку, стал виден высокий забор, сооруженный из железной сетки и щедро обмотанный колючей проволокой. За ним проглядывали дощатые бараки, скрывающие лесопильные установки и склады. Над ними возвышалась еще и вышка, на которой заседал дежурный пулеметчик.

На встречу приближающемуся транспорту, из ворот, распахнутых двумя заморенными эйстами, выскочили второй андиров помощник – молодой гладкокожий, и двое здешних надзирателей. Они семенили рядом, пока возок не остановился у самого большого барака, из-за щелястых стен которого несся визг циркулярных пил. Здесь все прибывшие спустились наземь. Владетель проследовал к дверям, свита – за ним. Возница завистливо вздохнул им вслед и занялся висом.

Цано распорядился остальной персонал для приветствия от дела не отрывать. Визитеры сразу прошагали в выгородку, заменявшую второму помощнику кабинет. Из нее, через окно, забранное решеткой, он наблюдал за ходом работ, тут же возился с документацией. Обстановку составляли грубый стол, несколько стульев, кое-как сколоченный шкаф, где на полках лежало несколько толстых замусоленных тетрадей, маленький старый холодильник и электроплитка. Предполагалось, что условия труда у младших помощников, в виду такого обеспечения, шикарные.

За окном, в обширном помещении, у трех пилорам и других установок, усердствовали люди разных планет.

Тиэ и Дар, косившиеся больше туда, чем на здешних властьимущих, разглядели вдруг среди взрослых нескольких своих ровесников и совсем малышей, вплоть до пятилетних. Даже крохи старались как могли: переносили небольшие грузы в корзинах, вычищали сор, забивающийся под штабели стволов и досок, что-то подавали, а то и пытались схватиться за тяжелые предметы. За то получали они здесь грошики, или зерно – все своей семье помощь. А то, что большинство малолетних надорвется – хозяев не беспокоило. Да и родители больше радовались тому, что чад сюда устроили, чем переживали об их здоровье.

Владетель уселся за стол, и подхалимы засуетились, торопясь доложить об успехах.

- Вы, ребятушки, осмотрите мой цех пока, - обратился Цано к замершим у шкафа детям. – Велек, сопроводи их, на первый раз, - кивнул он одному из рядовых надсмотрщиков – эйсту лет двадцати пяти, плечистому и подтянутому. Тот бодро козырнул. – С бригадирами познакомь. Уродов наших тоже покажи.

- Так точно, господин владетель!

- Примечайте все… Ага, и не забывайте там о главном, - покачал указующим перстом Цано, снова воззрившись на друзей: - Руки в движущиеся части механизмов не совать.

Дети последовали за надсмотрщиком, и тот неспешно повел их по всему помещению, с толком разъясняя, из каких этапов состоит основной процесс. Попутно представлял новеньких некоторым мастерам. Заодно успевал шепнуть тем, что рабчики эти – перспективные, ажно в помощники метят, при хозяйских наследниках.

Бригадиры смотрели на недорослей скептически, рядовые рабочие – с любопытством, как на свежие объекты для обсуждения.

Проанонсированные Цано уроды обнаружились возле последней, самой большой, пилорамы. Владетель имел в виду тех самых каторжан. Возилось их тут пятеро – неуклюжих, медлительных, сквернословящих со злости. Пытались они принимать выезжающие из недра машины доски, относить их в сторону и складывать в ровный штабель. Получалось на диво плохо: с длинными предметами данные личности никак управиться не могли. Договориться, кто куда первым разворачивается и тянет – так же.

Один из них – сутулый тощий эйст, вовсе не напрягался: только махал длинными руками и визжал на всех подряд:

- Ты! Туда! Сюда! Чево? Иди! Тяни! Я сказал!!!

По возрасту он был молод – Велеку ровесник. Выглядел пугающе крепким, но тело его, протравленное различными алкогольными и наркотическими смесями, стало уже характерно тощим. Из запоминающихся подробностей имел лишь крупную черепную коробку, туго обтянутую посеревшей кожей, да глубокие темные впадины под скулами.

Узрев надсмотрщика, он изогнулся подобострастно и выщерил прореженные чьими-то ударами покоричневевшие зубы.

– Уважаемый Велек? А мы тут да. Вот. Сам смотри.

- Вижу, - ответил Велек с презрением, - А до того на карачках сидели.

- Да мы нет. Да ты что, - выкатил блеклые глаза каторжник. – Да владетель знает, что мы всегда! Владетель меня знает!

- Вот он в своей бригаде главный, - сообщил детям надсмотрщик, многозначительно подмигнув. – А это – бригада его.

Остальные четверо продолжали свою бестолковую возню, лишь перестали выкашливать нецензурщину и запыхтели от того совсем злобно.

- Пойдем, - кивнул Велек детям. – Пусть продолжают.

Чуть удалившись, он указал на сидевших у стены пятерых обычных работников – серьезных и опрятных. Те занимались наточкой мелкого инструмента. Они то и дело тревожно поглядывали то на каторжан, то на Велека.

- На самом деле – их смена, - начал объяснять он. – Пусть быстрей на места вернутся, пока тупые отбросы машину не испортили, или с готовыми досками чего не сотворили. Они могут. Эти уроды вид делают, что работают, пока господин владетель здесь. Так-то они только под ногами тут путаются, ну, или мусор носят. Но им можно – они за рабами следят. Их специально для того и держат. Как эта партия передохнет – завезем еще. Их главного кличут Красавчиком. Он сам так требует. Говорит, еще дома его так прозвали. За успех у девушек. Это его версия.

Дети тихонько фыркнули.

Они двинулись в обратном направлении, вдоль другой стены помещения, и Велек продолжил свой рассказ.

- Обитают – в хибаре одной, на окраине. Заброшенная стояла. Местные бы уже и объединились, да упокоили их, но нельзя. Мы не позволим. Вот и терпят. Что, вам это не понятно? А и понимать тут нечего. Знаете, как мой старший говорит? Не нами придумано, не нами опробовано. Ну как тут среди деревенских саботажник заведется? Или кто народ начнет подбивать на бунт? Так если на неугодных человечков уродов спустить – ничто их не остановит. И дом сожгут и родных изувечат. Только нас еще боятся, твари убогие… Ну а чтобы они совсем не взбесились, для них женщин покупают. Таких же, из потомственной уголовщины.

- Женщин? – повторил Дар. Как-то слуги в доме эту, несомненно увлекательную, тему до сих пор при детях не перетирали. Не иначе потому, что уважающим себя старшим не полагалось о подобных персонах при детях даже упоминать. О тайнианских блудницах им так же не говорили, словно тех и не существовало. А между тем, как уловили друзья, веселый дом имелся и в этой затерянной в глуши деревне, и в любой другой.

- Ну да, - пожал Велек плечами. – Господин Лилек с распродажек иногда привозит. Бросовый товар. Еще таких на вырубки отправляют. Дамы не возражают – мозгов у них столько же, сколько у их кавалеров… А если не привозить - уроды на деревенских нищенок начнут охотиться. Да… Воистину, наш владетель добр и мудр… От необходимости каторжан использует. Просто нужно это - чтобы люди власть уважали. Не только здесь. На всей планете. Ради нашей Аны-Эйст. Видите, мы тут как на передовой. Каждый миг. Все. Вы тоже.

В выгородку друзья вернулись с видом подавленным – то ли от рухнувшей на головы перед родной планетой ответственности, то ли от сочувствия к работникам лесопилки. Ни о чем расспрашивать их никто не стал – давали до каких-либо решений дозреть самостоятельно.

Велек довольно улыбался. Уж точно он не сам речь заготовил. Просто эту беседу Цано счел необходимой для обработки детей.

В заключение владетель показал им еще разные цифирки и статьи в зарплатной тетрадке, пояснив, что ведение документации для его доверенных лиц – дело наиважнейшее.

На обратном пути друзья молчали. Лишь возница продолжал болтать, до самой высадки.

С этого момента Тиэ и Дара начали отправлять с поручениями в деревню. Носили они вещи и утварь починщикам, передавали записки бригадирам и старейшинам. Телефонов не водилось ни у тех, ни у этих. Только у семьи и у главных прислужников Андира имелись бюджетные модели, и на них сигнал иногда барахлил. Разве что домашний компьютер с мощным усилителем обеспечивал постоянную связь с городом и такими же владетелями, засевшими где-то в дебрях Тайны.

Прогулки бедолаг радовали – все разнообразие и перерыв в работе.

С уголовниками друзья сперва не пересекались. На лесопилку они забегали по-быстрому, в нищенские дома их посылали лишь изредка. Оба уже подзабыли о страшных людях, как вдруг, спустя недельку, те стали попадаться им на улицах навстречу. Выяснилось, что и выходные тунеядцам положены, и те проводят свободные дни, выискивая, у кого бы что спереть.

Каторжане панибратски скалились, завидев маленьких пленников. Те же и запомнить не старались – кто там есть кто, в этом уродливом сообществе. Происходили маргиналы из разных миров, но выглядели, хоть тресни, одинаково – испитые, сутулые, с ненавистью в цепких взглядах. Отличить дети могли только Красавчика. Его они так же примечали пару раз. Он возникал в пределах видимости, не приближался, рассматривал что-то на плетнях и стенах домиков – будто бродячая псина, которая нарочно тащится следом, но делает вид, что занята обнюхиванием чужих меток.

Тиэ и Дар сразу взяли привычку оглядываться, дабы вовремя свернуть с курса и избежать столкновения с опасностью.

А враги, как вскоре выяснилось, маневрировали не спроста. Разъяснила детям, в чем дело, Ита-Лилек. Подошла к ним, когда те, в очередной раз, работали в саду: удобряли почву под плодовыми деревьями.

- Малыши, плохая новость, - начала она тихо, встав рядом. Вид же при том напустила на себя такой, словно за что-то рабам выговаривает. Друзья распрямились, в знак почтения, и приготовились получить новый сюрприз. – Вы знаете, что у меня в деревне живет дядя. Он рассказал. Тот Красавчик говорит всем, что вы зазнались, и что вас надо учить. Что он думал – вы сами к нему придете. Если хотите помощниками стать – должны с ним познакомиться. Потому что он бригадир и важный человек.

Тут дети оставили при себе мнение и о каторжнике и о его, не известно на чем основанных, выводах.

- Вам надо знать, - продолжила девушка. – Других детей, беззащитных, эти уже ловили. Избивали. Про прочее тут не говорят – нельзя позориться. Сами дети не жаловались. И за вас никто не заступится. Или заступятся. Но уже будет поздно. Поэтому… - она быстро глянула по сторонам. – Я убедилась, что здесь устройств нет. Понимайте с одного раза. Если решите бежать – идите лучше на восход. В сторону Саверы. Тут до границы с ней по дороге ехать с десятидневку. Держитесь гор. Вдоль них течет река. Через эту долину и дальше. Дорога проложена рядом. На нее не суйтесь. Там будут искать. До Саверы ближе, чем до Чегарока. В Чегароке вас точно поймают. За порубежьем ваших больше. Наша река там в большую впадает. А та через их долину течет до Фаяна. Кто-нибудь там поможет. Лето уже начинается. В лесу сможете найти пищу. Первые ягоды созрели. Зверей бойтесь. Людей избегайте, пока до большого города не дойдете. Того, что вы в лес убежите здесь не ждут. Привыкли, что из леса рабы возвращаются сами. От голода. Или там пропадают. Искать долго не станут. Решайте сами. Если сбежите и вас поймают – я ничего не знаю. Не впутывайте меня. Все. Я пошла.

Она удалилась в дом, а дети автоматически продолжили расчищать землю вокруг деревца.

- Честно, я тут уже всех боюсь, - сообщила Тиэ, адресуясь, более, к стволу. На случай, если на нем, или где угодно, включая фурнитуру на их с Даром форме, прослушивающие устройства все же есть. – И ее тоже.

Глава 10

Дети хотели как можно дольше избегать встреч с уголовниками, но рабовладельцы нарушили их планы. Уже через пару дней, с утра пораньше, Лилек застиг друзей на кухне, за завтраком. С собой он приволок пару узлов: один опрятный, увесистый – содержимое натягивало почти новую ткань неровными углами. Второй – из затрепанной мешковины, вроде, легкий.

Приподняв их, а затем уложив у плиты, помощник распорядился:

- Сначала тут приберетесь. И быстро в деревню. Этот – отдадите сапожнику, - он ткнул в первый узел. - Тут обувь господ. Берегите.

Дети покивали, поглядев на груз уважительно.

- Этот, - продолжил Лилек, – отнесете бригадиру Красавчику. Тут ветошь. Хозяин дарит. На лесопилку не надо. Далеко. Идите в дом бригадира.

Друзья замерли, уставившись на узел, как на мину-ловушку.

- Что? – сразу рявкнул Лилек. – Ничего? Потом на чердак идите. Мыть. После обеда проверю. Ясно?

Тиэ и Дар переглянулись, затем девочка покорно пропищала, за обоих:

- Да, уважаемый помощник.

Лилек удалился. Друзья доели свои порции и приступили к мытью посуды, собранной со всех отзавтракавших в доме. Растянуть это занятие они не дерзнули.

Закончив, оба обреченно подхватили по узлу и, сопровождаемые горьким выдохом кухарки, понуро побрели прочь.

За воротами усадьбы Дар невольно совсем замедлил шаги.

- Что ж теперь делать-то? – растерянно пробормотал он. – О, попросим кого-нибудь из взрослых занести. Кого по дороге встретим?

Подружка же вдруг заговорила тихо, быстро и деловито:

- Бесполезно. Слушай. Сдается, нас нарочно к нему послали.

- Нарочно?

- Ну. Лилек как сказал – после обеда проверит. А до того нас могут и не хватиться. А о том, что Красавчик нам угрожал, и Андир и Лилек точно знают.

- Но… Зачем? – пролепетал еще неопытный Дар.

Большую часть соображений Тиэ пока оставила при себе, ибо времени на обсуждение не имелось.

- Чтоб сломали нас там? – выдала она скверное предположение. – Сломленный человек, по мнению всяких уродов, становится покорным. Значит, так и будут к ним отправлять, раз за разом. До тех пор, пока никого рядом не окажется.

Дар подумал и согласился. Учебники для старших классов в Школе успел прочитать и он. Просто не сразу вспомнил обычные для преступных групп способы обработки жертв.

- И я… - девочка потянула его вперед, - Вот что предлагаю…

- Что?

- Бежать.

- Сейчас?

- Нет. После сапожника. У него отметимся и к хибаре пойдем. Подберемся сзади, разведаем обстановку. Если там никого – узел во двор подбросим, и в усадьбу вернемся. В лесу, как ни вертись, тоже опасно. Если твари на месте – придется определяться. Можем ветошь в кустах кинуть. Можем что годное для маскировки с собой прихватить.

- А если надсмотрщики догонят и поймают?

- Будем рыдать – что кто-то из отбросов за нами погнался, с ножом. Нам и пришлось драпать, лишь бы спастись. Вот тут нам даже поверить могут. Эти выродки же совсем невменяемые – у них мозги в кашу растеклись, от пьянства. Сами не вспомнят, не гоняли ли и впрямь кого. Ну, или скажем, что чужак вот так же набросился. Ограбить хотел. Или меня схватил, а тебя заставил молча идти.

- Ну а потом ты вырвалась, и мы побежали, - кивнул Дар. – Вполне подходяще.

- И еще. Надсмотрщики не будут знать, где мы из деревни выскочим. В погоню, конечно, отправятся по наиболее вероятным направлениям. Это плохо… Но тэхоры могут не сразу след взять. Ну, я надеюсь.

- Я тоже… - Дар помолчал чуть-чуть и решительно расправил плечи. – Нам ведь все равно пришлось бы отсюда бежать? Почему бы и не сейчас?

- К тому же, они могут всерьез к поискам не отнестись. Решат, что сами вернемся. Мы же не готовы к бегам. Ни еды, ни чего из колюще-режущего с собой.

- Погоди… А как же Саш?

- Саш? Если он из-за нас тут торчит… А с чего бы ему еще так мучиться… Моментом удерет. Ему проще. И без нас он быстрей до города доберется.

- Правда что… А в какую сторону пойдем? Как Ита советовала, или в Чегарок?

- Вопрос… Давай так. Если в лесах не заблудимся – пойдем в сторону границы. Ну а если заплутаем – то куда ноги понесут.

- Нравится мне твой метод. Ладно! Бежим! Решаться – так сразу.

- И еще я знаю, что тут нам можно есть, кроме ягод. Что и для тебя и для меня не ядовито. Я специально еще в Школе записки первопроходцев смотрела. Здешних папоротниковых побеги нам тоже годятся. Плюс корни пары видов сорняков. Ну и молодая хвоя и листва с деревьев. Помногу нельзя ботвы всякой, не то вспучит. Но нам хватит, мы мелкие. Совсем с голоду не помрем.

- Ага, - наивно согласился городской мальчик.

- А ты даже червячков можешь накопать. Счастливчики вы, право…

- Я сырых червячков не хочу. И вообще, мы уже этим не питаемся. Пещерные времена миновали.

- Да я так, к слову. Мож, и копать их сперва будет некогда. Надо постараться как можно дальше уйти.

- Значит… Сначала к обувщику. Делаем вид, что слегка напуганы, - и Дар зашагал тверже.

У сапожника дети даже спросили, не проводит ли их кто из его работников до притона. Но сей муж наставительно разъяснил, что малолетним самим с уголовниками надо просто поговорить, и те все поймут. Что именно «все» - не уточнил, лишь поглядел на детей с добротой познавшего жизнь мудреца.

Тиэ и Дар, впрочем, на его помощь и не надеялись. Сказали, что надо – для дальнейшей передачи преследователям, когда те начнут расспрашивать свидетелей на последнем маршруте беглецов. Оба помнили, что взрослые дают такой совет часто: когда слабых терроризируют распоясавшиеся сверстники. Просто доброхоты не хотят усложнять себе жизнь даже общением с агрессивными подростками, не то, что с отвратными мужиками. Зато уж вид на себя напускают такой авторитетный, что и былинным героям не доплюнуть. Советовать впустую ведь не менее приятно, чем угнетать жертв. Виноватить же местного за нежелание связываться с преступниками и вовсе не стоило.

Ближе к хибарке друзья свернули за крайние заборы – в полосу кустарников и чахлых деревьев. Слежки за собой, во время следования по улочкам, они не обнаружили. Однако, если кто-то и крался сзади, то и попытка подобраться к каторжанам тишком тоже выглядела вполне объяснимо, и для преследователя, и для случайного прохожего, или закопавшегося в своих грядках огородника.

В тылу врага дети рассчитывали заодно провериться – не появится ли кто поблизости, и смогут ли они надеяться хотя бы на какое-то время, необходимое для решающего рывка в лес.

Сюда, в эти заросли, жители деревни бестрепетно выкидывали весь уже ни на что не годный хлам, часто сливали содержимое выгребных ям, а то и бросали трупы павших от болезней животных. Здесь же, на тропках, по пути с полей, мужички присаживались, чтобы облегчиться – кусты у них почитались надежным укрытием.

Дар морщился от запахов и внимательно смотрел себе под ноги, не желая вляпаться в экскременты. Подружка же выдвинулась вперед, и даже от спины ее теперь веяло некоей обнадеживающей уверенностью.

Звуки, свидетельствующие о том, что Красавчик и его недоноски дома и бдят, донеслись до друзей еще до того, как они поравнялись с обвалившимся и заросшим бурьяном плетнем, окружающим хибару. Каторжане гуляли. Определенно – еще со вчерашнего вечера. Слышался пьяный вой и отдельные хриплые крики.

Здесь дети затаились в траве у оградки, перевели дух, и принялись слушать выглядывать - что там, в мерзком логове, происходит.

То, что некогда являлось задним огородиком, ныне было завалено сгнившими ветками, остатками старой грубой мебели, битыми горшками и прочим мусором, который жильцы посчитали нужным сюда снести. Меж предметов пробивались мощные стебли сорняков. Прошлогодние, засохшие, торчали пиками тут же.

Само строение, достаточно, кстати, просторное, кое-как сколоченное из горбыля и покрытое замшевшим корьем, вздрагивало от того, что внутри кто-то тяжко возился. Со стен сыпалась труха. Крыша давно провисла. Возможно, обитатели догадались подпереть ее сами, либо она держалась на столбах, установленных прежними хозяевами.

В вое стали различимы слова на языке эйстов. Оказалось, что некто так исполняет арестантскую песню – о жестоком мире и загубленной судьями судьбинушке.

Тут же еще кто-то разразился нецензурщиной, по одному ему ведомому поводу. Не иначе, накипело у человека.

Легкий ветерок донес со двора запахи рвотных масс и аммиака. Каторжане обгадили все пространство у строения, ленясь даже отходить к заднему плетню.

Дети уяснили, что сейчас никто из развалюхи с дозором не выползет, и подобрались к краю мусорной кучи. Из-за нее они могли обозреть часть двора перед хибаркой.

Там так же валялся побуревший хлам, среди которого выделялись кости и черепа животных – в основном мелких. Имелись, однако, и останки пары висов. Уголовникам иногда определенно везло с трапезами.

Дар скривился, как следует изучив открывшееся его пытливому взору.

- Вот не пойму. Как они такой срач умудрились развести? В этом средневековье? Когда у людей в принципе вещей мало?

- Культурный слой, - глубокомысленно ответила подружка.

- А?- озадачился Дар. – А правда…

Действительно, помоечники копили то, что археологи просветленного будущего так бы и назвали. На практике же все смотрелось и пахло антикультурно.

Создатели означенного слоя о чем-то заспорили. Один обладатель сипатого голоса переорал, было, прочих, но вдруг издал насадное хыканье, смолк, а затем заныл:

- Ну ты чиво? Ну ты чиво…

Там, в хибаре, уголовник статусом повыше заткнул убогого ударом.

В довершение послышалось рявканье Красавчика:

- Ты. Поди. Глянь. Где там эти. Я еще их ждать должен, паршивцев.

Скрипнула и хлопнула ветхая дверь. Посланный зашаркал к калитке.

Дар вздрогнул.

- Кажется, это про нас… - догадался он. – Действительно, ждут. Значит, не выкрутимся. Поймают раньше, или позже. Надо бежать.

Со стороны улицы донеслись характерные звуки. Встречающего тошнило – до пустоты в желудке и надсадных хрипов в спазмирующем горле.

- Да, - покивала Тиэ. – Совсем на киношечку для комнатных мужчин не похоже. Ну что, узел распотрошим? Лишнее тут бросим.

- Давай. Уже спешить надо.

Андир, оказалось, отжалел нищим обноски со своих дворовых работников – кое-как залатанные, протертые, все приобретшие цвет грязи. Дети похватали пару штанов и рубахи, перепоясались ими и поползли в кусты.

Под укрытием зелени они спешно проследовали до начала подлеска за окраиной деревни. А там уже двинулись не бегом, а спорым шагом, в лес, сперва по набитым людьми тропкам. Тут следовало стеречься – чтобы не наскочить на какого-нибудь крестьянина.

Взятая разумная скорость помогла им не обессилеть сразу. Лишь через час они начали задыхаться и спотыкаться о выступающие корни. Мешало еще и волнение – из за него сердца колотились, как от бега и сбивалось дыхание.

Тропинок стало мало, и они все сужались. Настоящая чаща подступала тут к населенному пункту совсем близко. Владетель здесь деревья валить пока не велел. Сам выбирался на охоту, да и местным не воспрещал ставить ловушки и собирать хворост. За то, правда, и отдельный налог брал.

- Тормознем, - наконец, попросила Тиэ.

Они свернули с тропы и укрылись за стволами. Дар согнулся, уперевшись руками в колени.

Девочка еле сплюнула вязкую слюну.

- Прислушайся… - сказала она тихо. – Если погони нет, пойдем ровно, но с толком.

Кровь отстучала в ушах Дара, и он стал различать обычные звуки леса. Ни техорьего лая, ни переклички надсмотрщиков до друзей не донеслось.

- Нормально, кажется, - сообщил мальчик.

- Ну, тогда туда. Тиэ указала на нехоженную часть леса.

Не зря люди туда не совались. Ровную местность сменили сухие овражки и бурелом.

Тут детям пришлось пробираться под упавшими стволами и огибать старые выворотни. Зато в таком месте взрослые застряли бы еще вернее. Для того они и держали натасканных псовых - чтобы те настигали и стерегли добычу до подхода хозяев. Но лая по-прежнему не было слышно.

Так миновали несколько часов, и друзья могли уже гордиться своей выдержкой. Усталость приглушила в них даже страх перед погоней. Идут ли они по-прежнему в сторону горного хребта, или закрутились на одном месте, давно стало не ясно. За стеной стволов ничего не просматривалось. На удачу, раз попался им ручеек, и они напились из него, начисто позабыв о вреде некипяченых инопланетных вод.

Друзья замедляли темп до тех пор, пока не остановились, не сговариваясь.

- А если звери нападут? – вспомнил Дар.

- Знаешь, по-моему, они обязаны обождать и не вмешиваться, до поры, - подруга села под ближайшее хвойное дерево. Мальчик упал рядом. – Смотри… - она указала вверх, - Солнце садится. Скоро смеркаться начнет. Можно ночлег выбирать. Не то появятся и хищники… Воняем мы сейчас, поди, как приманки…

- На дерево залезем? – оценивающе глянул на ершистый ствол Дар. – Нижние ветки высоко. Не дотянемся…

- Надо еще пройти… Только это… Уединиться бы мне, - тут она смущенно потупилась.

- Да ничего, - Дар и по Школе знал, что говорить про туалет подруга стесняется. – ты первая, потом и я.

После отсидки в кустиках они побрели дальше и нашли таки поляну, по краям которой высились лиственные деревья. На одно из них дети и вскарабкались, без особых усилий.

Внизу, под ними, лес уже заполняла темнота.

- Завтра выше залезем, попробуем осмотреться, - постановила Тиэ, устраиваясь в развилке у ствола. На соседней мощной ветви уселся Дар. – Привязывайся тряпками получше. Не то ночью еще и сковырнемся.

Мальчик оценил высоту, на которую они взобрались, и кивнул. С вывихами, сильными ушибами, а то и переломами, им шустрить по чащобе уже бы не пришлось.

Оба помогли друг дружке, связывая одежки и приматывая себя ими к стволу. Закончив, они затихли, давая себе долгожданный отдых.

На смену жару от перенапряжения пришел первый озноб. Дар растер руки, пытаясь согреться.

- Ну что, поужинаем? – улыбнулся он, намереваясь подбодрить девочку.– Вон, свежие листики, как ты обещала. Мне не терпится попробовать.

- Давай. Мясистые, сочные. – Тиэ потянулась к ближайшим. - В них и влага есть. Только с питьем потерпеть придется.

- Ну, зато и не приспичит ночью. Как хорошо, что у тебя навыки есть, - Дар сорвал пучок еще не загрубевших листиков. – У нищебродов так перебиваться приходилось? Они ведь все едят?

- Ну… Не-а. Они потому и нищеброды, что все есть не умеют. Просто не догоняют, что лес и поле – съедобные. Или что самим можно пищу выращивать. Землю ж обрабатывать надо. А им – лень. Вот и побираются. Я до того в обычной семье жила. Мы всегда что-то вокруг собирали. И еще заготавливали.

Некоторое время они сосредоточенно жевали мягкую и нежную, но совсем для гуманоидов не аппетитную зелень. Голод та отбивали качественно – много в детей не влезло.

Закончив краткую трапезу, Дар поелозил на ветке, разминаясь.

- Давай попробуем по очереди спать, – сказал он. - Пока совсем не сморит. Ты спи первая, если что. Я могу потерпеть.

- Спасибо.

Потемнело и небо. Вместе с тем ощутимо похолодало.

Дар начал дрожать. Расслабиться и унять трясучку никак не получалось. Девочка скрючилась, пряча руки в рукава.

- Холодрыга, - сообщил мальчик, видя, что сон им не грозит, до тех пор, пока и впрямь не сморит. – Побеседуем немного, отвлечемся? Хоть поговорить теперь можно… Я вот о чем… Не, я много о чем сказать хочу. Но попытаюсь по порядку… Почему Саш запрещал к Рассветной возвращаться? Нам, наоборот, к ней надо. Домой отправит. А? Сразу с ней свяжемся, как до своих доберемся.

Тиэ ответила не сразу, собираясь с мыслями. До последнего она не хотела посвящать товарища в свои тайны, еще и ради его безопасности. Но с Дара сталось бы отправить весть наставнице, не спросив мнения подружки.

- Мне надо кое о чем тебе рассказать, - наконец, начала она.

- О чем еще? – повернул к ней голову Дар.

- Тоже по порядку. Во-первых, если я права, погони за нами и не будет.

- То есть?

- Думаю, нас как раз хотели заставить сбежать.

- Заинтриговала, - с напускной бравадой ответил мальчик. – Слушаю.

- Видишь ли, Рассветная – скорей всего из наемных убийц. Профессионалов. И толковых детей, или подростков, вроде Саша, подбирает для пополнения рядов в своей конторе. Не той, под которой прячется, а настоящей. Ну и далее по списку. Нас надо обработать. Чтобы мы дозрели до готовности к убийствам…

- Ох ты… - ужаснулся Дар. – Извини. Продолжай. Я ночью все переварю. А то просто косею, от таких новостей.

- …Ну а если нас еще и спасти, в нужный момент – то и вовсе замечательно. Мы ей до гроба должны будем. Очень даже возможно, что в нас есть маячки. Уж не ведаю, насколько дорогие. Хоть бы не такие, которые речь пишут и на приемное устройство передают. Да оно даже сейчас над нами летать может. Просто не думаю, что Рассветная станет так тратиться. Разве что она не фанатка прослушки в целом.

Дар поглядел вверх, но различил лишь ближайшие ветви.

- Маячки? В нас? – задумался он – Как?

- Ну а помнишь, нам от ее щедрот прививки ставили? Есть такие жучки – от тепла тела, или от телесных жидкостей подзаряжаются.

Мальчик нервно потянулся к своей лопатке. Там, под кожей, в мышцах, ему сразу померещился инородный предмет. Уже от лишней впечатлительности – сообщил себе Дар мысленно. Высокоразвитые инопланетяне изготавливают и микроприборы. Но вот с такими возникают заморочки, по слухам. Организм подобную песчинку может и вывести, вместе с обычными отходами жизнедеятельности. Так что если дети и получили оснастку, то сидело в них нечто размером с мелкую горошинку, пожалуй.

Дар еще припомнил, что даже напоить и накормить человека можно тем, что содержит безопасные частицы легко отслеживаемых веществ. И тогда все тело замечательно маякует и на значительных расстояниях. А уж за какой срок оно избавляется от примесей – поди, знай.

- Мы настолько толковые, с ее точки зрения? – усомнился он.

- У них считается, что люди со способностями редки.

- А ты откуда знаешь, как у них считается? – сразу уловил суть Дар.

- Вот видишь, ты способный. Сейчас будет во-вторых. Я коротенько.

И Тиэ поведала ему, без подробностей, свою историю, с того момента, как ее купил Аристо и до того, как она попала в Школу. Отметила особо, что ее уже похищали и давали возможность сбежать. И даже обувь подсовывали, вот, как сейчас – одежки. И что Ита-Лилек нарочно довела до них информацию о недовольстве Красавчика – чтобы припугнуть дополнительно. Хотя, вот Рассветную и акт насилия над детьми устроил бы. Тоже традиционная часть обработки, для преступных групп. Вот примерно так второго сына дома Каленых начинали ломать.

Друг долго молчал, пытаясь справиться с вихрем своих мыслей. В голове всплывали вопросы, и важные и несущественные. Обсудить все детали сразу он и не надеялся.

- Ну вы даете… - выдохнул он, нейтральное. Поразмыслил еще. – Я же помню слухи, о той раболатории, в Ниссели… Так это ты туда алларетт вызвала?

- Ага.

- А потом… Нет, погоди… А все считают, значит, что это твой купец, младший Каленый – герой?

- Ага…

- Ничего так, молодец парень, - возмутился Дар. – На чужой славе катается.

Тут Дар попал метко. Это задевало и Тиэ. Ей хотелось видеть в спасителе стопроцентного героя.

- Я была маленькой, - ответила она. – Его родные решили, что обо мне рассказывать опасно. Для моей же жизни.

- Ну да. А он, значит, был большой. Для прессы уже годился.

- Его полгорода видело, когда тот склад штурмом брали. Уже скрыть участие не получалось. Каленые тогда его и услали сразу, к ферам.

- А тебя оставили.

- Ну… у себя же оставили. Не выкинули… Это я потом сглупила. От класса одна отошла. Думала, все уже позади, мстить некому, да и не за чем.

- Ладно, слегка я понимаю, что они так о тебе заботились… Но… Еще погоди. Вот, главное. Значит, ты можешь с теми Ягодами, или с Калеными связаться?

- Да. У Каленых есть представительства. И в Чегароке и в Фаяне. А этот Гиро –

сейчас на Тайне. Я его видела, когда с Рассветной в администрацию ездила.

- Во-о-о! Везуха, а?

- Э-э-э… Это… - замялась девочка, - Только боюсь я с ним на связь выходить…

- Чтоб у меня хвост отсох! - поразился Дар. – Почему? Ты и про него что-то страшное недорассказала?

- Боюсь, ругать будет.

- Я щас с дерева рухну, - еле сдержал восклик Дар. – А все остальное тебя не пугает?

- Пугает. Родители пугают. Мои приемные, и его.

- Хорошо… Это я тоже могу понять. Вот как представлю себе, что со мной мама сделает, если все узнает… Уй! Да я даже пацанам готов не хвастаться, лишь бы до нее ничего не дошло. Но нам же надо на Ану-Эйст вернуться?

- Да мне и не обязательно.

- А? – снова воззрился на нее, еле различимую в темноте, друг.

- Ну да, там удобнее жить. Меньше выделяюсь, чем на другой планете. Еда, опять же, привычная. Но ради тебя сделаю все, что в моих силах.

- Так… - прищурился мальчик. – Ты сейчас выпендриваешься? В отчаянную бродягу играешь?

- Не особо.

- Нет, выпендриваешься.

- Ну сам посуди. Зачем мне туда и даже в нашу Школу? Если там я давно под колпаком?

- Ладно. Убедила… Прости. Честно говоря, я себя таким малышом сейчас чувствую… Но ничего. Я наверстаю! У нас же впереди целый поход и еще неизвестно что, а?

- Вот это меня тоже пугает.

- Мы справимся. Мы же умные. Даже убийца-профи это признает. То есть, я хочу сказать – я тебе верю. Хотя и сомневаюсь, что сюда от Рассветной какая помощь вовремя подоспеет. Придется самим справляться.

- Ну, так они и готовят. Считай, заодно проверка на живучесть.

- Так… Что ж мы делать-то будем? Если до города доберемся?

- Давай в уме держать два выхода? Попытаемся попасть к купцам. А если не выйдет, или Рассветная нас раньше перехватит – притворимся, будто ничего о ней не ведаем.

- А если она таки прослушивает?..

- Без разницы. Она и этот вариант может учитывать. Что мы знаем о ней. И если сломаемся – то уже сознательно дадим себя завербовать.

- Лишь бы она нас в Школу вернула… А там мы решим, что дальше делать.

- Надеюсь, она нас попутно в преступление не втянет. Рановато, по идее. Мелкие мы еще. Сами властям можем проболтаться, с горя. А надо так, чтоб молчали. Чтобы за грехи нас, как за кольцо в носу можно было водить.

- Ну, теперь я точно долго не засну. А знаешь! – Дар хлопнул себя по бедру. – Мы должны ее обезвредить, когда вернемся! И контору эту. Не ведаю, как, но должны. Все получится. Мы умные и смелые, - тут он поглядел на свои руки критично. – Только, жаль, безоружные и слабосильные.

- Да не беспокойся, - легко отмахнулась подружка. – У меня всегда так. Вздремну я, что ли. И ты постарайся. А то потом мышцы сведет.

И она действительно заснула. Дар же не внял предупреждению.

Взбудораженный, он еще какое-то время анализировал услышанное. В голове его крутились аргументы за и против. Вроде, все указывало на то, что подруга не врет. Затем в теле возникла ломота и мальчику стало не до умозаключений.

Холод заставил Дара сесть, прижав согнутые ноги к груди. Постепенно ощущения стали мучительными. Сном его, все-таки, накрыло. Но тяжким, прерывистым, от которого усталости лишь прибавлялось.