Там, где тебе не помогут: вечный лес, скверна и омут

Глава 1. Беги, парень, беги.

Моё первое появление в этом мире сохранилось в памяти странным образом: оно одновременно кристально ясно и в то же время скрыто за густой пеленой. Я отчётливо помню белую завесу и холод — ужасающий, пронизывающий до костей. И тьма. Этот образ возник с первых секунд моего пребывания здесь. Настораживающим образом в уголках моей памяти не оказалось ответа, как я тут оказался. Дело не только в том, что меня сюда перенесло, а в том, что я даже не терял сознание? Не просыпался, не лежал в снегу. Первые мои воспоминания начинаются с того момента, как я, стоя на ногах, смотрю вдаль. Словно мою жизнь порубили пополам. Будто уже родился во взрослом облике. Здесь. Уже это пахло мистикой. Осознание того, что я оказался в лесу, пришло далеко не сразу. Как мне удалось выжить? Вероятно, это было сочетание слепой удачи, редкого стечения обстоятельств и колоссальных усилий. А может быть, усилий было как раз мало — я инстинктивно старался экономить каждую каплю энергии. Не считая себя мастером выживания, трезвый ум ещё был при мне. Снега было по колено, и каждый шаг давался с трудом.

Моим первым убежищем стала наспех вырытая яма у подножия массивного дерева. В деле использовались ноги, ведь руки могли мгновенно замёрзнуть. Благо штаны не промокли. Белый покров служил мне защитой от пронизывающего ветра, а густые еловые ветви, заваленные сугробами, заменили крышу. Одет я был совершенно не по погоде. Разумеется, на мне была куртка, иначе я мгновенно превратился бы в ледяной экспонат, но её тепла катастрофически не хватало. Лицо не чувствовалось, ноги чесались, дрож был громче мыслей. Чтобы просто заставить себя выйти из укрытия, требовалась вся моя сила воли — настолько яростным был поток ветра. Это немного нелепо, но самое мудрое решение, которое я тогда принял, было укрыть тело еловым лапником для дополнительной теплоизоляции. Именно в таком «рождественском» виде я покинул свою яму. Это был шаг в неизвестность после наспех вырытого убежища. Я не питал надежд развести огонь, но начал методично запасаться строительным материалом. Драгоценные силы необходимо было экономить, поэтому вместо того, чтобы ломать ветки руками — я просто повисал на них всем весом. Что ломалось под моей тяжестью — хорошо, а что нет — оставлял в покое. Без перчаток руки быстро покрылись царапинами, но боль отсутствовала по понятным причинам. Жёсткие и крупные ветви плотнее укрыли яму, а те, что помягче стали лежаком. На этом мои познания в выживании исчерпывались. Страх перед неизвестностью и голодом был велик, но тратить время на панику было непозволительной роскошью. Оказаться здесь в самый разгар зимы было худшим началом из возможных. И это осознание издевательски преследовало меня, насмехаясь над моей бедой.

Глядя назад, может показаться, будто я с первых минут действовал как хладнокровный и умелый выживальщик. Но это неправда. На самом деле вопросы о том, как я здесь оказался и есть ли путь домой, не покидали меня ни на секунду. Мой взгляд гулял между внутренним убежищем и едва видимым бором. Туда было страшно смотреть — в тот момент он был как символ безнадёжности. Но мысли в попытках что-то спланировать поднимали глаза снова, чтобы ухватиться за неуловимый план спасения. Не меньше пугало обстоятельство при котором я мог положиться только на себя. Такое может прочувствовать молодой человек, который привык жить под родительской опекой, а теперь предоставлен сам себе, только хуже. А вдруг тут дикие звери? Пока буря не пройдёт они вряд ли меня найдут, ну а потом?

Однако два важнейших фактора позволили мне продержаться до весны. Первым из них стал Гоша. Лишь спустя время я осознал, какой невероятной удачей была встреча другого человека в этой безмолвной чаще. Мой приятель, которого я вечно буду помнить. Но даже тогда, в момент нашего знакомства, я чувствовал непередаваемую радость. Не только одиночество ушло, но и чувство, что только от меня всё зависит. Облегчение было такое, словно мне больше не придется шевелить и пальцем. Конечно, было понятно, что трудиться ещё предстоит, но чувства — это немного о другом.

Он был таким же растерянным — шёл в неизвестном направлении. В отличие от меня он пытался кого-то окликнуть. В таких обстоятельствах это очевидно было бесполезно, но сработало. Я помахал ему рукой, крикнул в ответ. Он добежал вприпрыжку до моего логова. На его лице было удивление, смешанное с благодарностью за то, что я есть.

Нас стало двое: компания, зажигалка и две головы, работающие над одной задачей. Ситуация перестала казаться безнадёжной. Мы расширили наше пространство для ночлега, подготовили место для костра и, наконец, развели огонь. Его куртка была теплее моей и мы периодически менялись, так мило с его стороны. В кармане у Гоши лежал «орбит» — жевательная резинка, которая могла только раздразнить желудок, но как клейкий материал она могла пригодиться. В добытой коре мы растапливали снег у костра, получая воду. Гоша вспомнил, что еловые иголки используют как приправу или добавку, и вместе понемногу жевали их. Мы не знали, как отреагирует желудок на такое меню, поэтому действовали крайне осторожно, не позволяя себе рисковать.

Первую ночь, как и все остальные, мы провели оперевшись об еловый столб. Это самая неудобная кровать в мире, выдавливающая затылок и позвоночник между лопаток. Сны были обрывистыми и при каждом пробуждении ждал только бесконечный ветропоток, не перестающий громко свистеть. Этот шум и длинные ночи давили на нервы. Глаза часто жгли усталостью. Не хотелось быть эгоистом, но иногда я всё же решался окликать Гошу. Общение с ним делало бессонное время более терпимым. Он рассказывал о своих родных, друзьях, повседневных занятиях. А я в ответ говорил о своих. Иногда даже удавалось посмеяться, но последняя нота смеха всегда отдавала печалью.

Первая неделя прошла под изнурительным голоданием. Вместе с телом страдал и разум, но вместе мы были сильнее. Еловые иголки теперь более смело использовались в пищу, а вкус стал ярче. Днём погода смирялась, но с неба сыпать не прекращало. А ночью всё возвращалось обратно. Затем явился он. Я прозвал его Забинтованным. Его тело было полностью скрыто под слоями бинтов, не оставляя ни единого просвета, а поверх были наброшены лохмотья, совершенно не защищающие от жгучего холода. Когда мы спали, нас разбудили его шаги и звон массивного рюкзака. Вначале это напугало, не знали выглядывать или нет, но решились. Он целенаправленно шёл к нам, зная где мы находимся. Остановился, возвышаясь над нашим ручным углублением. Глаз не было видно, но взгляд был так внимателен, словно от нас что-то требуют. Хранил молчание, игнорируя любые вопросы. Просто вывалил перед нами из своего рюкзака утварь: котелок, топор, корзину и еще несколько полезных предметов. Никакой еды, никакой теплой одежды. Тогда я еще не понимал, насколько расчетлив этот чёрт.

Глаза горели вопросами, а таинственный гость развернулся и ушёл, растворившись в снегопаде и тьме. Сколько бы мы ни звали, он не останавливался. Его шаги были неспешные, но широкие. Вещи были очень полезны и для нас это главное. Но мы чувствовали, что он полон секретов. Благодаря котелку Гоша и я делали отвар из древесной коры – иглы не добавляли. Какой в этом смысл? Их мы и так ели. Топор был остро заточенным, без единой ржавчины. Кора и дрова добывались быстрее и легче.

Следующие дни прошли за масштабным срезанием сучьев. Отдыхали часто, силы берегли, но работали. Топор был один, поэтому пока один был занят интенсивной работой, другой искал податливые ветви, потом менялись ролями. Мы срубали ветви до тех пор, пока их не стало достаточно, чтобы сделать бобровую плотину, что почти и планировалось - только для нас. Периметр был убран от ледяного покрова, вся срубленная хвоя стала шалашом, потом снова вернули белое, плотное покрытие. С тех пор стало теплее, а по ночам тише. Единственное мы заволновались насчёт возможного пожара, или задымления внутреннего пространства, но после нескольких ключевых правок шалаш был готов к использованию. До домашнего уюта было далеко, но жить стало немного легче. Тогда наконец был первый здоровый сон, когда нам удалось выспаться. Мы стали оживлённее, юмор стал проскакивать чаще. Дальше оставалось только планировать как ещё упростить свою жизнь. Гоша стал рассказывать, как летом, когда потеплеет мы сможем отправиться на поиски нашего дома. Энтузиазм стал наградой за наши старания. Но кто знал, что это всего лишь мечты.

Спустя неделю Гоша погиб. Неведомая собакоподобная тварь убила его. Он не успел убежать. Всё произошло так быстро и далеко. Всё сжалось в груди ещё до осознания. В этом мире месяц совместной поддержки очень сближает — я потерял не просто союзника, а друга. Боль обжигала сильнее холода, но каждая слеза на этом морозе причиняла физическую боль. Я остался один в ледяной пустоте. Мне досталась его одежда, за исключением изодранной куртки. И его душа. В этом мире душа остаётся там, где погибла, и если её никто не найдет, то она будет валяться несколько месяцев как ненужный мусор. А после этого срока растворится, перестанет существовать, как и тело. Это грубое неуважение к жизни! Я похоронил Гошу недалеко от нашей базы. Именно тогда я узнал, что душу можно подобрать. Я услышал его голос. Но душа не имеет разума. Слова каждого почившего связаны с его смертью или точнее с самой главной болью и страхом. Подобранная душа наделяет силой в зависимости от того, чего ей не хватало, чтобы спастись, или чего хотела избежать, — с каждой душой немного по-разному. Золотой свет впитался в моё тело, и я услышал:

— Беги, парень, беги, — с тех пор мои ноги стали чуть быстрее, выносливее.

Его смерть стала моим первым уроком о местных тварях. Мы не сталкивались с ними так долго лишь благодаря непогоде и нашей скрытности — мы сидели в своей яме тише воды, ниже травы. Больше людей мне встречать не довелось. С того момента я стал маскировать наше убежище с удвоенной силой, понимая, что сущности тёмного мира теперь знают о моём присутствии. Крики это подтверждали.

Небольшой приобретённый опыт помогал сводить концы с концами, хотя горе пошатывало моё здоровье. Несколько проведённых здесь недель казались вечностью и этого хватило, чтобы стать моей реальностью. В какой-то момент тело перестало слушаться чувства. Душевно стало ничуть не лучше, но вынудить себя трудиться ради выживания становилось всё проще.

Вскоре Забинтованный навестил меня снова. Он никак не отреагировал на то, что я остался один. На этот раз мне было вручено письмо. Это была моя первая нить, связавшая меня с сообществом выживших. У них не было четкой структуры или базы, лишь информационная сеть, советы и взаимовыручка. Лес здесь колоссальных масштабов, и почти никогда выжившие не пересекаются друг с другом. Торговцы выступали в роли посыльных — для них это не стоило ничего, а для нас было спасением. Текст первого послания гласил:

«Одинокий Сын Божий, да охраняет тебя рука Господа. Я, Священник Фиделис фон Ревир, ищу выживших и направляю их на нелёгком пути. Если ты читаешь это, значит, у тебя есть шанс. Суть проста: спокойный ум — твой щит, а наблюдательность — сандалии, что унесут тебя от беды. Не доверяй человеческим очертаниям вдали — скорее всего, это не человек. Сообщество выживших обширно. Пиши, и тебе ответят».

Честно говоря, если бы не эта призрачная связь с другими, я бы точно лишился рассудка. Но, к счастью, меня нашли. С тех пор забинтованный периодически меня навещает.

Как выяснилось позже, Забинтованный был торговцем, и его «щедрость» на деле являлась беспроигрышной инвестицией. Если выживу, он приобретёт постоянного клиента для сделок. Если погибну — он просто заберет свои вещи обратно. Именно так он и пополнял свои запасы: мертвецам инструменты ни к чему. Это было подло, но чертовски эффективно. Забинтованный был первопроходцем в этом деле; остальные, кто последовал его примеру, оказались вне конкуренции, обладая скудным набором вещей. За исключением одной такой же успешной торговки. Они двое как бы бронируют своих покупателей, и после смерти человека имущество достается тому, кто первым установил контакт. Но это далеко не все их секреты, лишь основная система.

Мне Забинтованный поручил задачу добывать смолу из деревьев. Словами он этого не выразил, но через жесты мы нашли общий язык. Приходилось очень много работать, но взамен мне доставались бесценные вещи для главной цели — дожить до весны.

.

.

.

Я отвожу взгляд от чернозёмного пола. Небольшое пламя потрескивало в моей до невозможного скромной землянке, почти обжигая левую щеку. Слишком уж я погрузился в дурные мысли перед сном. Плохая привычка. Нужно ложиться спать.

Глава 2. Шёпот неуслышанных молитв

Я проснулся от звона кастрюли за дверью. Это был не предвестник беды, а обычный самодельный будильник. В землянке, когда костёр перегорал, всегда царила тьма — в ней не было окон, а двери на ночь плотно закрывались. Поэтому без будильника невозможно вовремя проснуться и узнать, когда наступило утро.

Механизм не был верхом инженерного искусства, являясь простым подобием весов, где одна сторона со временем перевешивала другую. К правой стороне была привязана дырявая миска, наполненная водой. Через щель вода стекала вниз, а на другой чаше, как можно догадаться, стояла кастрюля. Под миской находилась ещё одна ёмкость, собирающая воду для повторного использования. Правда, в первый раз я попался на собственной промашке: забыл о дожде, который может испортить настроенный механизм. Теперь это исправлено — сверху стоит навес.

Я встал и на ощупь потянулся к двери. Сначала нужно было отвязать груз в виде камня, что придавал двери дополнительный вес. После недолгих махинаций вслепую я отворил свою затхлую, миниатюрную темницу. На улице было тепло и свежо. Утро было раннее. Для других скорее будет прохладно, но закалка пришла вместе с опытом.

Место для базы было подобрано грамотно — небольшая низина между земляными неровностями, скрывавшими её от посторонних глаз. Это обеспечивало не только безопасность, но и возможность уединиться, чтобы хотя бы дрова без оглядки поколоть. Природа уже до меня предусмотрела небольшой склон, отводящий дождевую воду подальше от порога, поэтому затопление мне не грозило, хотя предпринять дополнительные меры было бы мудро.

Я огляделся — двор был пуст. Участок был прибран до чернозёма — минимализм облегчал зрительный контроль. Вдалеке, по технике безопасности, стоял крытый дровник. А совсем близко к порогу примостился ещё один, маленький, буквально для одной охапки дров, чтобы во время дождя я мог не промокнуть. Один раз уже приходилось болеть — это было неприятно и поучительно.

Лес не выглядел мистическим — напротив, это был обычный сосновый бор с красивыми видами и благоухающими цветами. Правда, птиц здесь не услышишь, а живность не поймаешь. Зато есть рыба, но водоём — опасное место. Без подготовки туда не стоит соваться. Никогда не знаешь, что находится под водой. Можно задаться вопросом почему всякая пакость вечно любит именно такие места, но со стратегической точки зрения это очевидно. Я бы тоже там поджидал.

Впрочем, меня это уже не так пугало — страх атрофировался. Я отношусь к этому позитивно, хотя мой позитив — скорее безразличие. Не знаю, нормально это или нет, но в любом случае психотерапевты тут не водятся, на приём не запишешься. Здесь я сам себе доктор. От страха осталась лишь лёгкая тревога, и такой расклад очень помогал выживать.

Время близилось к лету. За начало тёплого сезона я успел подготовить только самое необходимое: крышу над головой, минимум складов и инструментов. Но раз мне приходится тут жить, пора сделать что-то приличное. Я взял топор — мой универсальный инструмент и для врага, и для дров, – корзинку, флягу воды и немного ягод. Запасы еды кончались, а это главный двигатель труда.

Двигаясь на запад, я то и дело осматривался. Пожелтевшие сосновые иглы полностью покрывали почву. Солнце — приятель, чьё присутствие делало прогулку относительно безопасной, — выглядывало из-за деревьев. Каждый отдельный луч имел чёткие контуры, как что-то осязаемое. Иногда он ощущается как прощальный подарок перед потёмками. Как последний обед приговорённых к казни. Тепло слегка припекало спину. Путь занял около получаса, пока в поле зрения не показались знакомые кусты клюквы. Я нашёл их в прошлом походе, но подойти не решился — солнце уже заходило. Теперь пришло их время. Это, наверное, последние залежи после зимы, далее придётся ждать цветения. Ягоды быстро заполняли корзинку: делать всё быстро — закон джунглей.

Клюква цвела гроздями как виноград. Она была упругой, не лопаясь от каждого небрежного действия. Каждая отрывающаяся ягода чпокала и натянутый куст возвращался к исходной позиции. Густые листья шелестели от прикосновения пальцев. Всего добра хватит на один перекус или два если беречь.

Закончив дело, я двинулся в обратный путь. Где-то что-то стучало, царапалось, двигалось. Моя осанка выровнялась до совершенства, мысли стихли, а уши слушали. Плечо непроизвольно дёрнулось. День — это не про безопасность, а лишь про сниженную активность опасных чудовищ. На спине чувствовалась не до конца прикрытая слежка — обычное дело. Рука крепко сжимала топор. Темп ходьбы ничуть не ускорился. Кто проявляет страх объявляет себя жертвой. Даже подбородок чуть приподнял, придавая себе образ гордой особы. Главное не выходить на открытое поле, там меня увидят за милю.

Моя подконтрольная территория близко — дойду, и всё будет хорошо. Дистанция соблюдена, оно не приближается. Войдя в свои владения вскоре показался дворик, там я увидел Забинтованного стоящего у двери. Похоже, принёс новости.

— Это ты? А я уже заскучал, — слова адресовались не ему, а моему дорогому сообществу. Забинтованный протянул мне письмо. Оно не было в конверте — тут над таким не заморачиваются. Топор и корзинка легли на землю, а ладонь приняла сложенную бумагу. Раскрыв послание, я был немного огорчён.

«Управляющий, пишет тебе Писарь. Плохие новости: Боец Орёл погиб, он не выполнил задание. На связь не выходит, дома его нет. Придётся начинать сначала, но у нас больше нет подходящих кандидатов, другие отказываются».

Я опустил письмо. Брови нахмурились.

— Фиаско. — Тяжело вздохнув, пробормотал я и сел на земляной вал, собираясь с мыслями. Забинтованному ситуация была безразлична. Нас это частично ставило в тупик, но мы не могли сдаться. Благо у Картографа дело идёт плавно.

— Дай чернила.

Забинтованный без промедления выдал мне перо. Я встал и, оперев бумагу о стену дровника, начал писать:

«Мы что-нибудь придумаем. Главное — пусть каждый держится своей роли, а я пораскину мозгами. Управляющий».

Я свернул и протянул ответ Забинтованному. Он принял, убрал его в рюкзак и без лишних вопросов отправился прочь, оставив меня одного в этом проклятом мире. Было приятным преимуществом, что твари инстинктивно опасаются Торговцев — их сила ощущалась. Поэтому мне не пришлось беспокоиться о потенциальном сталкере, что мог последовать за мной.

— Ладно, пора приняться за дело.

Даже простая встреча с Забинтованным делала меня разговорчивым — вот что значит быть отшельником. Да, этот небольшой набор фраз уже считался болтливостью. А как иначе? Такова суровая реальность.

Первым делом я отнёс корзинку с ягодами в укромный угол землянки. Попутно отпил воды из кастрюли. Вернувшись на улицу руки схватились за топор — время браться за срубку сосновых ветвей. Я вышел за пределы двора куда глаза смотрели. Теперь нужно лезть на дерево. Лестницы не было — только верёвка. Обвив её вокруг ствола, я полез вверх. Шершавая кора немного колола между пальцев, затем тонкими пластинами падала вниз. Выбрав себе удобную позицию сверху я совершил первый замах. Ветка за веткой падали на землю. Эхо расходилось от ударов топора, потом хруст и шелестящее падение. Снова и снова.

На срубку шли не все ветви подряд, а в хаотичном порядке — так деревья со стороны выглядели целыми. Твари, конечно, знают, где моя хижина, но в их поведении не запрограммирована постоянная агрессия. Часто они просто следят. Проблемы возникают, если оказаться слишком близко или вести себя вызывающе, поэтому даже при их осведомленности не стоило оставлять явных следов разрушения.

Так сменилось два дерева. Спустившись, я принялся очищать ветви. Зелень была отброшена, а опилки и кора пошли на растопку. Я обжёг древесину на костре — так она прослужит дольше. Дальше дело подошло к вырезанию выемок для соединения. Конечно, просто обмотать верёвками проще, но кто я вам, вельможа какой? Верёвки тратить — довольно жирно. Они есть, но зачем, когда можно сделать иначе? Тем более конструкция выглядит аккуратнее.

Ещё час труда — и получилась вполне сносная сушилка для пищи. Когда придёт пора, это очень поможет в заготовках на зиму. Что-то я проголодался. Не тратя времени на любование результатом, я зашёл в землянку, достал ягоды и сел на траву. Они уминались быстро — чего не скажешь о процессе их сбора. В этом и есть проклятие вечной потребности в еде?

Я снова нахмурился, вспоминая письмо. Орёл был одним из сильнейших, и его потеря сильно ударяет по нашей эффективности. Мы двигались плавно, постепенно, но без поддержки массы трудно развиваться. Нужно поднять наш авторитет, нашу полезность. Нужно акцентировать внимание не на том, что мы делаем — иначе они сочтут нашу деятельность сомнительной, — а на том, что мы можем им дать прямо сейчас.

Самое сложное в этой задаче — сорвать куш. Уж больно много ресурсов требовала наша деятельность. Одну попытку мы провалили. Если вновь пытаться совершить подвиг, который Орёл не смог осуществить, придётся всё продумывать тщательней. Или изобрести что-то уникальное, что заставит общество увидеть: мы способны на перемены. В этом случае у нас будет гораздо больше сторонников, а заодно и бойцов.

За время размышлений я съел все ягоды. И как только можно пережить следующую зиму без поддержки торговца? Даже думать не хочется. Единственный, известный мне факт: следующую зиму нельзя встречать с голыми полками.

Встав и отряхнувшись, в голове щёлкнул сигнал: пришла пора думать о более насущных делах. Например, как сделать вторую сушилку — для рыбы. Не уверен, как поступить, чтобы запах не привлекал лишнего внимания к убежищу. Была мысль повесить её высоко на дереве, однако за эффективность не ручаюсь. Тут уже без верёвки не обойтись. Рыба станет более надёжным источником провизии, чем ягоды, которых в лесу почти не осталось. Придётся идти на рыбалку.

Рыбалка — Тёмное слово. Вот где располагалось настоящее поле боя. Чувствую, скоро мне можно будет вручать медаль. Но канону этого мира кажется она состояла бы из запекшейся крови и печени, а не из металла — ведь здесь больше некому чествовать героя, кроме самой чащи.

Работа снова закипела. Топор с холодной эффективностью рубил ветви. Пять минут, шесть... В монотонной рутине — которая была бы не так плоха, не будь она основой выживания — концентрация полностью поглотилась процессом. Только краем глаза удалось обнаружить наблюдателя в метрах пятидесяти от дерева.

Человекоподобный гуманоид, но с уродливым телом. Лицо широкое, а глаза неестественно разнесены от переносицы. Женщина или мужчина — непонятно. Главное держать недруга в поле зрения, но не подавать виду. То есть стремиться быть безучастным к его жизни. Трудовой процесс не остановился. До самого конца работы он стоял как вкопанный, но под конец стал сокращать дистанцию. Теперь он затаился где-то там, где его не видно. Опускаться пришлось предельно осторожно, вращая глазами во все стороны после каждого шага. Когда ноги коснулись земли, топор уже был перед грудью.

— Противнее всего именно такие моменты, — прошептал я. — Лучше бы уже напал, ей-богу!

Потащив за собой ветку, я медленным шагом дошёл до дома. Тут всё на виду, тут спокойнее. Но каждый куст был подозреваемым. Ремесло закипело: ветви доставлялись к порогу, обрабатывались, обжигались — всё по знакомому кругу, только теперь с постоянными оглядками и бессвязным бормотанием, выражающим раздражение по поводу непрошеного гостя.

Срубленная сосна усиленно пахла, смешавшись с запахом дыма костра. Ветер дул, а моя спина всегда была направлена в сторону встречного потока. Оттуда, откуда дует ветер, всё слышно, а вот если кто подберётся с другой стороны — ничего не разберёшь. Вот и приходилось крутиться с каждым изменением направления воздуха. Его не было слышно. К слову, вот и новая идея: нужно сделать ветроуказатель.

Главный конструктор был собран, осталось дело за малым: привязать верёвку и пополнить запас рыбы. Хотя последнее не звучит как «малое» дело.

— Где этот говнюк спрятался? — Прошипел я, всматриваясь в чащу. — От него на душе неспокойно.

Руки освободились от конструкции, ожидая новых задач, а разум сфокусировался на поиске наживки. Помнится, земля была ими богата где-то под дубом с правой стороны. Лес был смешанным, хотя сосны и ели значительно преобладали. Берёзы, дубы — вот вторичная флора этих мест. Дубы обычно имели вокруг себя тёмную атмосферу; каким-то одиночеством веяло от них, словно они всасывали в себя шёпот неуслышанных молитв.

Алгоритм действий был прост: зайти домой, вернуться к дубу, но уже с лопатой, которой тоже можно смачно огреть. Отсутствие топора не делало меня уязвимым — пусть твари имеют это в виду.

Перед работой я посмотрел на дерево, как ребёнок, что глядит на заброшку после местных баек. Лёгкое любопытство, ощущение чего-то необычного, но не более — это всё ещё было обычное дерево. Лопата вонзилась в почву, переворачивая её наизнанку. Землица не спешила радовать уловом, но кто ожидает быстрой награды, тот всегда в проигрыше, верно? Немного терпения — и первый червяк готов, второй, третий... Главное не себе могилу копаю. Ха-ха. Не смешно. Незваного гостя не видать. Он мог уже уйти, а мог и затаиться. Предчувствие было дурное.

Пятый червь. Для начала хватит. Мелкую живность я кладу в ладонь, затем выпрямляю спину и замечаю его.

Он стоял за тёмным дубом. Словно специально выбрал себе место для живописного появления. Тварь начала подходить — я плавно отхожу назад. Шаг за шагом, ближе к дому, пока существо неотрывно смотрело на меня. На самом деле это далеко не самое жуткое и опасное создание, но в бой я вступаю только при полной готовности. Значит, сейчас не время. Главное — не споткнуться и не делать резких движений. До ноздри дошла слабая нота гнили.

Я уже спускался по земляному склону, а оно остановилось на самом краю. Я тебя запомнил. Если ты решил осложнить мою жизнь, то и я буду действовать. Но позже. Я посмотрел на своего недруга со всей возможной злопамятностью. Приблизившись к дому, я быстро собрал снаряжение: сито для рыбы, корзинку, флягу и ткань. Сейчас, так сейчас, ваше мнение учтено. Еды на путь, к сожалению, не осталось. Я закрыл дверь. Пора в путь. Заодно кое-кого подальше от дома отведу — два зайца одним выстрелом.

Я незамедлительно устремился в чащу. Иди за мной, я о тебе позабочусь...

Глава 3. Вот и ткань пригодилась

Родной дом скрылся за горизонтом, да и сам горизонт был спрятан за дробью бесчисленных деревьев и кустов, не знающих меры своему количеству. Место, где тропы не были очищены от назойливых зарослей. Путь до озера обладает не самым приятным ландшафтом — в других местах будет получше. Но этот маршрут хорошо мне знаком, со всеми его приятностями и неприятностями.

Пахло сыростью, мха стало больше, под ногами чувствовалась мягкость даже через подошву обуви. Ветви царапали руки, разводящие препятствия в стороны. Слышались звуки колючек, отстающих от одежды. Но я знал, куда иду: неспроста выбрал такой тяжелый маршрут.

Оно следовало за мной. Дистанция выверенно соблюдалась, чтобы не терять меня из виду, но и чтобы не подпустить близко к себе. Оно идёт, шагает босиком где-то там, позади. Я близок к цели.

.

.

.

Оно потеряло меня из виду, но интуитивно продолжало идти вперёд. Впереди был резкий склон; спуститься было можно, что существо и собиралось сделать. Внезапно земля уходит из-под ног, оно падает вниз — метра два до дна. Тело неуклюже шлёпнулось о древесные корни, что уродливо торчали из-под земли. Сверху объявился силуэт, стремительно летящий на него.

Лопата вонзилась в черепушку. Вот и конец охоты. Быстро и чисто, свидетелей нет. Хотя какие свидетели, когда тут каждый хищник тянет на подсудимого?

Я вытащил лопату, вытер об траву. Какая мерзость — чёрная вязкость. Теперь можно сосредоточиться только на рыбалке. Из туши нечисти взошла чёрная сфера, как если бы клубок собрался из паутинок. Душа — у нечисти она тоже есть. Главная валюта, за которую можно многое купить; именно это торговцам и нужно. Я кинул душу в корзину: в отличие от человеческой, она вовек не пропадёт. Покинув пустую оболочку гнить в укромном месте, я собрался на конечную станцию, без остановок.

Лопата легла на плечо, сегодня её работа закончена. Надеюсь. Мой острый взгляд сканировал лес. Издержки выживания и недавний адреналин лишь прибавили хладнокровия. А как бы на меня повлиял живой человек? Я бы смягчился?

Путь стал проще, теперь нет нужды пробираться густыми дебрями. Нога сбила поганку и втоптала в зелёный покров. Лесные виды немного сменились, мха стало ещё больше, тут и там появились большие камни, словно в болото иду. Несколько дубов по разные стороны стояло, тут и запах был другой. Брёвна валялись хаотично, они были мокрыми и скользкими. Вдали виднелся голубой просвет. От зелёного коридора осталось совсем немного.

Путь окончен. Я вышел на обрывистый берег, где не видно ни земли, ни песка — всё было покрыто диким газоном, густой травой, переплетённой между собой. Вода здесь холодная, словно поздней осенью. Зеркальное покрытие, под которым ничего не видно. Что-что, а рядом с таким местом я бы не ночевал. Где-то на берегу, в ста метрах от меня, рос огромный дуб — величественное дерево, настоящий король берега.

Я уселся, достал вещи, необходимые для рыбалки. Подготовил сито, кинул туда червей. Местные камни тоже пошли в дело, они выступали в роли грузиков, чтобы сито пошло на дно. Закинул парочку и готово. Осталось только бросить в озеро. Небольшой замах — и снасть ушла под воду. Тень лежала на мне так, что без внимательного взгляда и не увидишь.

Надо запомнить это место. Подготовить сита побольше, чтобы оставлять их тут подолгу. Хотя не уверен, хорошая ли это идея. Не станут ли они лёгкой мишенью? А то и без рыбы, и без снаряжения останусь, а я человек бережливый. О, думаю, можно их прятать в узких местах. В крайнем случае, можно выкопать самому — это хорошая мысль.

Ноги скрестились в позе лотоса, наблюдая за тишью. Рука потянулась в корзину к холодной железной фляге. Я пригубил пару мелких глотков и положил обратно. Поверхность озера и вправду была слишком гладкой, как зеркало, а зелень неподвижной, бесшумной. Ветер отсутствовал, было слышно лишь собственный звон в ушах и мысли. Кстати о мыслях: давненько я не рассуждал над чем-то дурацким, примерно с того момента, как наступила весна. Ещё зимой меня посещали посторонние раздумья, а теперь всё посвящено только этому месту. Не о родном доме, не об анекдотах — я стал другим, стал прагматичной машиной.

То место, где я избавился от хвоста, мне уже было знакомо. Там мне довелось победить и другого монстра. Тогда обстоятельства были похуже, и я не знал, как победить. Это обычная практика для выживальщиков: использовать засады и ловушки. Нам выгодно охотиться за нашими обидчиками, поэтому, если придётся, мы будем неделями изучать врага, потому что без торговли выжить куда сложнее. Хотя это авантюра.

Помимо добычи смолы это второе ремесло, которое меня прокормило зимой. Просто искал способы перехитрить их. Одна душа дороже, чем кажется — за неё уже можно купить комплект вещей. Но и одной охотой не прожить. Так-то за полгода жизни мне довелось одолеть лишь пять или шесть тварей. Половину из них потратил исключительно на еду. А если бы на инструменты — я бы зажил. В пределах дозволенного, конечно же. Но если брать что-то помимо простых инструментов и одежды, то товары становятся значительно дороже. Например, двухствольное ружьё — сорок душ, каждый патрон — пятнадцать душ. Заоблачная цена. Но оно и понятно: преимущество огромное, но главным образом это расходный материал, запас которого надо пополнять. Почти никто из выживших не появляется в этом мире с огнестрелом, а о боезапасе и говорить нечего. Снаряды дешевле лишь из-за того, что никто, кроме владельцев оружия, не купит их.

Товары сами за себя говорят, что в мире есть выходцы из разных миров. Куда чаще встречаются магические предметы, а в сообществе есть дворфы, эльфы и другие расы. Но это моей реальности не меняет — всё равно я их никогда не видел. Мысли затихли.

.

.

.

Прошло немало времени, пора проверить улов. Я достал сито и обрадовался: улов был богат. Осталось лишь донести это добро до дома, и можно считать поход успешным. Добыча ещё не гарантировала продовольствованного благополучия — донести её было отдельным квестом. Вот думаю: поделить добычу на две части. Ту, которую смогу уберечь при бегстве, и ту, что сброшу. Так и сделал. Теперь остаётся надеяться на успех. Наверное стоит возвратиться тем же путём, меньше шанса встретить кого-то. На последок я пошёл по маленькой нужде.

.

.

.

Должна была остаться половина пути, но вижу явные признаки того, что локация изменилась. Неизвестно, куда идти. Легкая тревога смешалась с разочарованием.

— Ха... — Когда такое случается, обычно приходится ночевать в лесу. Этого невозможно избежать на сто процентов. Пространство исказилось, и выхода не будет, пока не пройдёт ночь. Нужно срочно искать убежище.

Я стал осматриваться по сторонам, но шёл тем же темпом. Шёл и шёл, пока не нашёл отличное дерево — дуб. Стоило рыбу повесить на другое дерево, чтобы обезопасить себя, но и чтобы не дать так легко наесться местным халявщикам. Пройдя ещё десяток минут, я нашел сосну, что возвышалась над другими. Будет тяжело, но упёртость моё второе имя.

Перед предстоящим подъёмом я вырвал немного коры и обмазал её рыбой. Дальше, схватив сито с рыбой покрепче и рассчитывая каждое движение, стал взбираться наверх. Ветки были ступенями, крепкая хватка — тем немногим, что защищало от падения. Осторожность превыше всего. Взобравшись на самую верхушку, откуда видна сосновая вечность, я привязал сито и стал спускаться по золочённой солнцем коре. Осталось несколько часов до ночи.

Обмазанная рыбой кора пошла вразброс по участку: что под кусты, что на ветку над головой. Всё, лишь бы сбить их со следа, отвести от основной добычи. Вот так работают профессионалы. Подавитесь.

Дальше — ночлег. Вернувшись к дубу, я взобрался наверх в поисках самого неприметного и безопасного места. Не сказать, что самое секретное, но подходящее укрытие было найдено. Тут и пережду. Спускаться было незачем, нужно беречь силы. Оставшееся время я наблюдал, как тяжёлая ночь приближается к своему началу. Темнело. Первые шелесты стали слышны.

Пришла пора окончательно скрыть свой лик от мира сего. Ткань, заготовленная специально под такой случай, стала мне не только одеялом, но и спасением от падения. Обвязавшись вокруг ветки поменьше, можно было не бояться упасть. Короткий ужин состоял из горсти ягод — экстренного резерва со дна корзины.

Лес заполнили разного рода духи: уродцы, какие-то теневые звери и те, кого вообще от людей не отличишь. Они бродили по своим делам. Кто-то рычал, кто-то бесцельно ползал, а кто-то учуял запах рыбы. Лежать на бревне дело, конечно, кайфовое, но всё же на сене лучше. Боюсь, утром спина будет болеть.

.

.

.

Прошло несколько часов. Под деревом кто-то шелестел, хрипел, хрюкал. Чей-то взгляд упал на дуб. Как заснуть в такой ситуации? Легко, просто взять и...

— Хрррр... — Я проснулся от собственного храпа. Не храпеть, тупица!

Я вслушиваюсь в пространство. Тишина. Полная. Это плохо. Вслушиваюсь дальше и различаю лёгкий скрип по коре. Лопата наготове, ткань отвязана. Царапанье приближалось медленно, очень медленно. Затихло. Прошла минута, а может, вечность. Внезапно что-то громко стукнуло подле меня. Я вскочил и взмахнул лопатой, но — пусто.

А? Где?

Внизу никого. Тихо. И тут я услышал скрип прямо под ногами. Сзади! Тварь заревела, накинувшись на меня. Меня выманили! Хитрая тварь! Преимущество в высоте немного помогло: лопата ударила по пальцам противника. Это было что-то чёрное, смоляное. Урон прошёл, но реакции — ноль: оно вцепилось в мою подошву. Нога вырвалась из обуви, когда лопата повторно замахнулась на руку. Попадание! Тварь падает, но в падении тянет меня за собой.

В последний момент мне удалось сообразить и упасть на неё сверху. Земля. Удар. Я тут же рванул обратно на дерево — адреналин погнал меня вверх с невероятной скоростью. Какое-то массивное подобие волка полезло следом, но неуклюже. Надо держать позицию. Лопата была направлена вперёд, ноги в широкой стойке.

И тут из кустов вышла девушка. Она просто стояла и смотрела на меня.

— Молодец. Хочешь, помогу? Прыгай! Со мной безопасно, — произнесла она холодным, безжизненным голосом.

— Извините, миледи, но джентльмену не положено встречаться с женщиной в столь позднее время. Приходите завтра, — отозвался я. Волк тем временем продолжал взбираться, загоняя меня в угол.

— Какой вежливый юноша... Не беспокойся, не это сейчас важно, — не унималась женщина.

— Вынужден отказаться. Но если вы можете мне помочь, не требуя спускаться, я согласен!

Волк замахнулся лапой, лопата ударила в ответ.

— Заставляешь девушку подниматься на дерево? Это не по-мужски.

— Да, заставляю! Иначе никак.

Девушка посмотрела на волка и, видимо, сочла моё согласие за доверие. Она стремительно взлетела на ствол и атаковала зверя с тыла, запрыгнув ему на спину. Яро и беспощадно. Волк начал огрызаться, пытаясь достать её. Я стоял и смотрел. Волк проигрывал — она явно была сильнее.

В момент, когда она полностью отвлеклась на зверя, моя лопата устремилась ей в голову. Тем, кто в совершенстве пародирует людей, нельзя доверять! Однако удар не принёс ей критического урона. Она гневливо обернулась, и эта секундная заминка дала шанс волку. Оба кубарем рухнули на землю.

Драка внизу была жестокой. Шансы сравнялись. Минуты две или три они рвали друг друга, пока оба окончательно не ослабли. Очередная попытка вцепиться в горло: волк был сверху, она била его в голову и грудь. Это мой шанс.

Я спрыгнул с дерева, обрушивая весь свой вес и сталь лопаты на загривок волка. Оглушительный хруст оборвал рычание. Зверь обмяк, придавив собой «девушку».

Я не стал дожидаться, пока она выберется или заговорит снова. Два точных, размеренных движения — и в ночном лесу воцарилась долгожданная пустота. Ни криков, ни мольбы. Только тихий шелест двух Чёрных сфер, поднимающихся над телами, словно прощальный выдох этого кошмара. Охота завершилась чистым расчётом.

Глаза забегали по сторонам. Никого. Даже удивительно. Смоляной... Исчез. Видимо, счёл женщину опасной и ушёл. Только перед другими духами они становятся робкими — других объяснений нет и в помине.

Обувь. Потом. Что делать: уйти или остаться? Тут может сбежаться ещё больше монстров. С другой стороны, мой запах перебьётся ими двоими... а искать новое убежище в лесу — огромный риск. Остаюсь.

Закончив размышления, я схватил две души и полез на дерево. Залез, все вещи при мне. Только сейчас заметил, что стопа кровоточит, но не критично — до завтра подождёт.

Со временем лес снова заполнился тёмными духами. Их стало ещё больше, но все были заняты изучением двух трупов. А я тем временем наслаждаюсь бессонницей, «здоровой ногой» и отсутствием храпа. Дана мне голова, чтобы дурака не валять. Однако сегодня я прошляпил.

.

.

.

Утро. Я вламываюсь в свою хижину со всей добычей и найденной изувеченной обувью. Победа. Я упал на пол, рыба разлетелась, а я разлёгся. По пути ещё и вторую стопу проткнул — об шип. Блеск.

— Идите к чёрту, я устал, — в пустоту раздалась жалоба.

Глава 4. Трудолюбивый калека

Полдень. Перевязанные ноги топчут почти родную траву, растущую подле порога землянки. Состояние противно навязчивое – Колени согнуты, шаги маленькие и медленные. Теперь пора сушить рыбу. Но правда ли это надёжно — оставлять её наверху? Конечно, сверху ветер сильнее, но и рыба свежая, запах сильный... А вот тебе и подсказка: рыбу можно окурить на костре. Для лёгкой подсушки много дров не уйдёт.

Я, калека на обе ноги, направляю своё внимание в сторону дровника. Теперь короткие дистанции ощущаются иначе: топаешь и топаешь, а цель лишь немного ближе. Ноги болели невозможно сильно. Но то, что мне удаётся на них стоять, — уже благословение, поэтому жаловаться не положено. Ступни скорее ползли по траве, чем ходили; стоит приложить чуть больше усилий — и мне точно хана. Моя цель приближалась ко мне с явным нежеланием, будто её попросили пожать руку грязнуле. Дошёл. Одно за другим брёвна ложились мне на руку с лёгким шлепком. Руки хватались за их внешнюю сторону, чтобы не вогнать занозу. С каждым хлопком груз ложился всё большим бременем — стопы сильнее вжались в землю. Теперь самое трудное — преодолеть ту же дистанцию к центру двора. Но мужская стойкость помогала. Или подобное уже вне мужской компетенции? Значит, я мужичище?

Дрова складывались в маленькую юрту. Если бы дома строились так же легко. Оставалось только разжечь. Зажигалка Гоши до сих пор со мной, но она — только для безысходных ситуаций. В юрту пошла деревянная стружка и кора. Немного времени на трение и огонёк дал о себе знать. Треск бушующей тёплой энергии выходил из щелей. Этот звук символ безопасности, ведь слышно его только в пределах своей территориальной границы. Этой стихией владеют только люди. Интересно. Использовать огонь на гербе сообщества будет идеальным решением. Рыбу я установил сверху на импровизированной решётке из дерева; загореться она не должна была — расстояние соблюдено грамотно.

— Кха-ха, — дым попал в ноздри. Едкий и почти жгучий запах. Огонёк весело танцевал внутри тесной юрты. Следующая цель — ветроуказатель. Ткань для работ ещё была, но её запас исчерпывался. Надо будет пополнить запасы. Ноги... уже не знаю, может, на четвереньках ползти? Иначе этот день грозит стать слишком утомляющим. С горем пополам мне удалось добраться до хижины. Прямой линией отрезал кусок ткани и сел на землю. Какое облегчение. Шить предстояло конусом. Рыбья игла ритмично прокалывала холст. Она была жёсткая как мешковина, пахла впитавшейся пылью. Иглу можно было купить, но были другие приоритеты. На прокалывание вдвое сложенную ткань уходит больше сил, а игла может сломаться, поэтому каждая сторона проходилась по отдельности. До портного мне далеко, но что-то простое сделать могу. Главное — пальцы не проколоть, на сегодня достаточно ранений.

Половина дела сделана, но чем ближе к центру сужалась трубка, тем сложнее было подобраться руками. Шитьё требует концентрации. А нервы отдыха. От такой работы голова теряет ясность, благо оставалось немного. Главное дышать ровно и мозги не лопнут. При первом опыте на пальцах остались продавленные углубления, не больно, но запоминающе. Может, спеть что-то, чтобы не было скучно? Хотя я наизусть песен не знаю, остаётся только мычать. Теперь жалею, что раньше не занимался музыкой.

Живот урчал. Запасов еды не было, не считая сырой рыбы. Обоняние обострилось, дым стал постоянным сопровождающим фоном. Пущай подсушится, а там возьму парочку на жарку. Надо потерпеть. Радовало, что вблизи на сей раз никто не шнырял, позволяя калеке хоть немного расслабиться. Последняя петля и готово. Оперевшись на стену, я поднялся на ноги, которые снова напомнили о себе пульсацией. Нужно было выбрать хорошее место для ветроуказателя. Выбор пал на земляной вал в противоположной стороне от хижины. Подрезав ткань, я привязал её к палке. Момент, конечно, не столь эпичный, как покорение Луны, но это был маленький шаг для моего благополучия. Палка воткнулась в землю, и ткань поднялась ловя воздушные волны.

— Вот тебе и летающие портянки, хех.

Теперь оставалось просто следить за костром, чтобы ничего не сгорело, заодно и отдохну. Но для начала требуется сходить за водой... Сходить — это слово меня скоро убьёт. Как говорят «движение жизнь», однако сейчас хочется поменять последнее слово на боль. Может для мотивации представить, что за мной кто-то бежит? Нет, мозг не обманешь. Придётся по старинке тащиться. Две минуты — и наконец можно присесть. Несколько глотков освежающей воды в позе лотоса, а остальное пошло на поливку костра. Огонь зашипел, дым поднялся с новой силой — так будет быстрее.

Я снял обувь, чтобы ноги дышали. Положение позволяло рассмотреть состояние стоп — даже выглядело мучительно. В сообществе рекомендовали не согревать рану. Спасибо за информацию, это спасает от серьёзных ошибок. Я поменял позу на более лежачую, в которой ноги будут подальше от костра. Я стал сам себе ассоциироваться с трактористом, решившего вздремнуть лишний час. Отлично.

Прошло около десяти минут. Я бы оставил рыбу окуриваться дольше, но желудок не ждал. Вопрос заключался в том, как с такими-то ногами поднять сушилку на дерево? Оставалось только попытаться закинуть верёвку снизу. Были, конечно, мысли оставить всё на земле, из-за предвкушения сложной задачи, но их быстро перевесил аргумент: «а не сопрут ли?» Верёвка была, камень тоже. Главное чтобы мозги не вышибло, привязать нужно крепко. Десяток с лишним попыток ушёл на тренировку вращения пращи. Верёвка не долетала, хоть убей. Оставалось лишь вращать сильнее. А руки устали. После неопределённого количества попыток трюк удался — это была победа. Плечо булыжником схватился от напряга. Вместо камня я привязал сушилку и стал тянуть её вверх. Конструкция достигла своей ветви. Ознаменованием конца было закрутившаяся петлёй верёвка вокруг нижнего сучка. Работа окончена. Время поесть.

Несколько рыбин я опустил пониже к костру — уже не на решётке, а нанизанными на палку. Желудок пока не мог опередить мои ноги, а потому темп не ускорялся, но это лишь пока. Руки сняли обед с костра. Горячая рыбка была вкусная даже без соли. Сладкая, даже слишком местами. Благодаря корочке внутренности были сочными. От каждого укуса из мяса вытекал сок растекающийся по рту. Окуривание возымело нежданный успех. Хоть где-то приятные сюрпризы.

Кости я откладывал в сторону — попробую сделать из них костную муку. Может, съем сам, а может, если обзаведусь огородом, пущу на удобрение. Что буду выращивать? Ягоды. Поплююсь косточками, а в следующем году буду радоваться урожаю. Или правильнее называть это садом? Нет, звучит слишком буржуазно. Но уверен, хозяйство будет моей гордостью.

Рыба была доедена. Рабочий день окончен. Возвращающиеся силы проясняли разум, слегка приподняв настроение. Ветроуказатель слабо вился по воздуху. Но небо темнело, и тишь была ложным предвестником хорошей погоды. Надеюсь, дождь будет не сильный, а то дрова под навесом промокнут. Дровник стоило укрепить, но уже поздно. Вот если полило через недельку, то было хорошо. С другой стороны, что я теряю? пусть льёт, сегодня можно. Самое время чтобы собрать дождевую воду. Чего не пользоваться добром, если дают? Меньше на водоём придётся идти.

Я дотяпал до хижины, расставил две ёмкости на улице, прихватил дров, что лежали у порога, и подготовил костёр. Горячие угольки стали главным топливом для розжига. Стал ждать дождя, сидя в дверях — стульев-то не было. Тучи быстро сгущались. Вначале ветер, потом морось. Вскоре начался ливень, какого не ждали. Холодный. Солнце покинуло этот мир. Рыба на дереве ловила свою дозу влаги, но хуже ей от этого уже не будет. Шум успокаивает.

Стало прохладно. Двери оставались открытыми, впуская холод водного занавеса. Небо гремело, котёл звенел под ударами капель, ветер раскачивал деревья. Фоновый шум дождя заглушал почти всё, кроме редкого рёва из глубин леса. И чего они разошлись? Будто есть кого пугать. Реки дождевой воды сильным потоком текли по склону. Ветви то успокаивались, то взмывали вверх, прыгая, словно ковёр, из которого выбивают пыль.

Вспоминается детство, когда мы с друзьями были на пикнике в небольшой лесопосадке. Такой дождь застал нас врасплох, пришлось прятаться под мостом много часов. Даже видео на телефоне сохранилось... а телефона нет, остался в родном мире. Впрочем, может, это к лучшему? Недолго бы мне пришлось любоваться воспоминаниями — телефон мог сломаться или пропасть, а сейчас память, хоть и отделена от меня, находится где-то в безопасности. Я больше не думаю о возвращении домой — это медленный яд для разума. Вместо этого у меня появилась новая миссия в этом мире. Нечто большее, чем просто выжить.

Вода уже выливалась из ёмкостей, стекая в общий поток. Ноздри слегка холодели в процессе дыхания. Я разминал свои больные ноги, делал массаж, разгоняя кровь, чтобы ускорить выздоровление. Сначала лодыжки, потом аккуратно — стопы. Было больно, но терпимо. Раз времени теперь много, почему бы не заняться здоровьем? Не прохлаждаться же.

После разогрева ног я принялся за растяжку. Гибкость в бою пригодилась бы. Сев ровно, выпрямив спину и потянувшись к стопам, почувствовал, как они зачесались и заныли икры. Честное слово, быть побитым куда приятнее этого чувства. Знай его в детстве — точно бы не боялся драк. Минута, две... Сложно было не сбивать дыхание. Вот бы утяжелитель какой на спину положить. Держать растяжку самостоятельно — это дополнительная пытка помимо самого натяжения мышц.

— Ух-х... — Завидую тем, у кого идеальная растяжка. Глубокое вам уважение, сколько сил в это вкладывается? Блины таскать в спортзале теперь кажется пустяком. То физическая нагрузка, а это тренирует терпение и волю. Ещё долго я продолжал над собой издеваться, сменяя позы. Тем временем на улице темнело. Ночь приближалась.

Вечерняя прохлада успокоила воспалённую кожу. Боль никуда не ушла, но стала тихой. Я достал зажигалку Гоши. Просто подержал в ладони, чувствуя холод металла. Единственное доказательство о его существовании. Щёлкать не стал — незачем зря тратить ресурс. На чёрном корпусе было нарисовано пламя — единственный действительно «модный» дизайн из всего, что здесь имеется. Крики из леса приблизились, от всего сущего видны только тени. Пора закрывать двери. Твари считаются с моими границами только днём, а ночью лазают подле самого порога.

Я встал, прикрыл створки и прикрепил каменный утяжелитель. Простая технология маленькой крепости. Вой невиданных существ заметно приблизился, но теперь им меня не достать. Костёр согревал тесное пространство, пока капли барабанили по массивной двери. Мышцы болят после растяжки, это нормально? Разлёгшись на сене, смешанном с песком, разум быстро переключился на отдых. Надеюсь, сегодня не будет дурных сновидений.

Глава 5. Надеюсь, ты не замёрзнешь

Мой оздоровительный режим длится уже больше недели. Этого времени хватило, чтобы сделать мини спортзал для растяжки. Бревно для спины, небольшая земельная площадка на искусственной возвышенности, окружённая древесной оградой и навес. О мягком покрытии тоже не забыл. Разумеется всё делалось с акцентом на отсутствии сильных нагрузок на стопы — медленно, но уверенно. Слишком большое усердие в тренировке привело к лёгкому растяжению в первый день, за что самому себе спасибо не скажешь. Но теперь я аккуратен. Ещё в качестве обновлений появился у меня мишень на дереве. Камни метаю от скуки. Вдруг из этого выйдет полезный навык и смогу однажды пульнуть кому-то в лоб? Или это просто утешение, чтобы оправдать бесполезное дело? Наверное, но я очень старался избегать потерю времени.

Много опало ветвей после дождя, пришлось убирать, но мне только в радость. Это проще чем пилить — бесплатное пополнение топлива в казну этого скромного владения. А мусор поменьше смёл в выложенную посередине двора печь. В нём было два яруса, для горячего и холодного копчения. Кажется даже грибами запахло, но эта нотка едва уловима. Складывается впечатление что мозг меня просто обманывает. Даже тюльпаны под порог принесло. Забавно, ведь сколько здесь не ходил, а тюльпан не наблюдал. Откуда они только могли прилететь?

Ноги в целом зажили, но я не забываю об осторожности. Теперь, когда можно вернуться к работе неплохо сделать бы ловушки. Лето более благоприятное время для охоты на чудовищ и главное подспорье в этом деле именно ловушки и хитрость. Те две последние заработанные души не более чем чрезвычайно рискованный успех с двумя дольками удачи.

Если думать о том, где ставить ловушку, то лучшее место рядом с полем. Эффективность ловушек заложена не в механизмах, а в хорошей стратегии. Это подготовленное поле боя где охотник имеет ряд преимуществ. Самый простой пример это лесные мосты, где можно быстро передвигаться, атаковать и провоцировать противника, а монстр, двигаясь по запланированному маршруту, попадает во все ловушки. Хотя это очень дорогой и на деле недостаточно продуманный вариант. Тот поваленный монстр был одним из самых ничтожных и глупых. Одной ловушки недостаточно, а попадаться в одни и те же они не станут, интеллект у них имеется и силы тоже. Нельзя к этому относиться легкомысленно.

В сообществе рекомендовалось дезориентировать противника звуками. В нашем мире это называется музыка ветра и здесь это название тоже устоялось. Такие можно встретить при входе магазина, где звенящие трубочки бились друг об друга. Их можно сделать из чего угодно: камыша, дерева, костей, ракушек. Кажется камыш будет проще всего достать. Снова придётся идти на озеро, только немного левее. А в остальном мне придётся думать самому. Орёл был рисковым парнем и дрался на льду, используя скользкость и разломы, когда сам уверенно стоял на ногах, о других подробностях мне неизвестно. Вот бы узнать, как он дрался летом. Но всему своё время, вначале нужно добыть камыши.

Я встал с пня, зашёл домой. Отпил с кастрюли воды. Но когда пришла пора собираться, то понял, что это нужно на пять минут отложить. Рука взялась за лопату и я пошёл подальше от лагеря сбрасывать свой вес. В такие моменты вспоминаются все молодёжные стишки на эту тему.

Закончив дело я вернулся к подготовке. Корзинка заполнилась - двумя копчёнными рыбами, ножом, тканью, флягой с водой. Вторая рука взялась за топор. Ладонью почувствовал, как какой-то мусор приклеился к рукояти. Это был дубовый листик, стряхнул, теперь стало чисто. На всякий случай я осмотрел инструмент под другими углами. Топор блестел от попадающего света, без намёка на грязь. Порядок.

Подготовки закончились, ноги понеслись вглубь леса. Белая полоса на дереве мелькнула на краю глаза. Где-то лежали куски обвалившейся коры. Хотя к озеру нету протоптанной тропы, но путь словно заранее подготовленный — на нём нет травы, кустов, ландшафт почти ровный, отчего меньше мест откуда стоит ожидать нападения. В этот раз всё спокойнее, меньше слежки, тише, но я настороже. Наивно расслабляться, если угроз не наблюдается. Единственный источник движения это пучки зелени на лёгком ветру.

Шумящего ветра не было, это хорошо. Это в самый раз для тихой работы возле озера. Ни с одной, ни другой стороны у врага не будет преимущества. Беспокоил только масштаб работы, ведь частое появление не останется незамеченным, это даёт им возможность устроить засаду. Делать только звуковой фон, достаточно сильный и обширный уже долго, где-то около месяца. А ловушки и другие стратегические мелочи занимают ещё больше времени. Но не могу я себе позволить и дальше быть слабым охотником. Тем более я смогу оказать больше поддержки сообществу.

Дорога заняла, по субъективной оценке, полчаса. Перед мной предстал горизонт высокого камыша. Рос камыш очень плотно, настолько, что нечисти оттуда нападать не очень целесообразно. Но они всегда могут поступить как-то умнее. Например внутри камыша прорыть незаметный туннель и долго ждать, пока я приближусь но... пока целенаправленной охоты не стоит ожидать. За водой приходится идти дальше, чтобы безопаснее было.

На берегу были разбросаны брёвна и много другого природного мусора, поэтому даже к стене подойти сложно. Осторожными шагами мне удалось приблизиться к цели. Я прибрал мусор, относительно освободив себе проход, в опасной ситуации это спасёт. Главное следить за дальними входами в воду, оттуда всякое вылезти может.

С большого бревна я стряхнул всю лишнюю слякоть. Воняло гниением. Присев, можно приступать к делу. Нож легко разрезал ножки болотной растительности. Терпкая текстура была неприятной. Каждый раз, когда руки тянулись в болотную чащу большие листья лезли в лицо. Кажется тут даже тише чем в лесу, или так работает настороженность? Материала нужно много. Лучше за раз много срезать и больше сюда не ходить. Иногда в воде что-то тихо булькало за толстым бастионом камыша, но пока работа не громче волноваться не о чем.

Нога влезла в грязь. Придётся потом чистить. На дне, среди сгнивших пней виднелись потрескавшиеся мидии. Атмосфера стала бы немного романтичнее добавь сюда кваканье маленьких лягушек, но увы. Иногда тишина режет уши или что-то глубоко в сознании, когда чувствуется, что чего-то недостаёт, словно мир неполноценный. Это вызывает тревогу, если находиться в такой атмосфере долго.

Чтобы меньше нести домой приходилось срезать головы камышей, подгоняя трубочки под нужный размер. Охапка выходила внушительной. Работа стала утомлять, а трубки хуже резаться. Они стали слоиться не поддаваясь ножу. Руки натёрло. Под весом охапки ветви хрустнули и сдвинулись с мест. Сердцебиение участилось на пару дыханий, но концентрация вернулась к процессу. На шум никто не пришёл.

Ещё немного и можно уходить или нужно, потому что с водоёма шума стало чуть больше. Срезав ещё десяток ножек я завернул всё в ткань по диагонали. Узел не удалось завязать, слишком много нести. Я схватился за края ткани и потащил домой. Вот такое у меня многофункциональное одеяло и ночью согреет если поход неудачный и вещи сложить можно. Привычная тяжесть ничуть не мешала. Главное держать так, чтобы ничего не выпадало. Немного неудобно нести корзинку левой рукой, когда на ней же другой груз, но топор нельзя отпускать с рук. Вонь гниющей растительности был позади, дышать стало легче.

Не знаю почему, но я захотел пойти другой дорогой, ну и пусть, расширение знаний географической местности тоже на пользу, а в скором будущем мне это очень пригодится. Сухие ветви высоких деревьев скрипели прямо как одинокие детские качели, звук аналогичный. Их нагота прибавляла лесу тёмные ноты. Непривычность местности остро ощущалось, деревья те же но другие, где-то чуть тоньше, чуть кривее. Иногда это прибавляет разнообразия жизни. Хотя чего тут действительно не хватает, так это чего-то ещё кроме леса.

Путь привел меня к небольшому склону, вдоль которого я шёл дальше. Внизу деревья поредели, создавая более открытое пространство. Их кора была темнее обычного. В потрескавшихся местах встречались дыры, в которых могли поселиться белки или птицы, существуй они в этом мире. Под ними располагались сухие кусты обнажившие острые иглы. Тут бы идеально вписалась какая-то структура древних друидов заросшей далеко не первым слоем мха. А дополнили общую картину древние руны светящиеся неоновым синим на стволе каждого дуба. Думаю ходи здесь чародей с посохом и прикрытым лицом, это пугало бы больше, чем бродячая нечисть.

Примерное местоположение моего дома где-то чуть в стороне, поэтому пора попрощаться с этим местом. Голова развернулась в сторону, почти на сто восемьдесят градусов, но глаза мимолётом подхватили что-то выделяющееся. Там, на фоне леса. Внизу, вдали что-то лежало — белое, но блеклое. Остановившись я пригляделся. Непонятно. Начав спускаться подсказка сама мне явилась. Около меня лежал слегка втоптанный в грязь ботинок небольшого размера. Любопытство меня потянуло туда натянутой струной. Медленным шагом проходя через пустую поляну тишины я дошёл до лохмотьев и скелета. Одежда была изорвана чьими-то когтями. Старомодная, примерно из средневековья. Но она говорила, что почившая была взрослой девушкой. Она лежала лицом к небу солдатиком.

Я развернулся и направился домой. Взобрался наверх и устремился скорым шагом. Даже трава громче топталась в мой ритм. Неизвестность быстро сменилась знакомой локацией. Протоптанные тропы, срубленные ветви. Добравшись за десять минут я сбросил вещи и вернулся к тому месту, к одинокому трупу. Встал перед ней на колено, закутал её в ткань, аккуратно, чтобы ни одна кость не отвалилась и понёс. Не беря в учёт повреждения одежда была изящной, но удобной, эльфийского образца. Никаких пожитков при себе.

У себя во дворе я положил её на траву, побежал домой лопатой и стал копать ей неподалёку могилу. Первый слой земли был сухой, не поддавался, но за ним была уже рыхлая почва пахшая сыростью. Небольшие наросты корней обрубал одним махом. Тяжесть ритмично распространялась от бицепсов до плеч. Настроение испортилось. Верно, из друзей здесь можно найти только труп. Слабое горькое чувство занимало место в груди. Яма была готова, а лопата воткнулась в землю. Осталось ещё кое-что. Второпях я пошёл собирать в руки цветы. В основном одуванчики. Вспомнились тюльпаны, но те давно завяли. Закончив сбор я положил цветы скелету на грудь, а её саму положил в яму. Дальше её ждало погребение. Каждый последующий клочок земли всё больше скрывал деву от внешнего мира, пока яма совсем не исчезла, оставив после себя только бугор.

Но это был не конец погребального ритуала. Схватив дрова я начал подле могилы разводить костёр. Стружка, искра, возгорание. Слабое пламя стало усиливаться, пока не стало полноценных масштабов. Я сел и принялся ждать. Жара маской покрыло лицо. Вдали ветви скрипели, ветер дул, в ожидании всё стало громче. Через пять минут началась кульминация. Из земли вышла душа, такая яркая и чистая. Души всегда выходят из трупа, если их похоронить в комфортных условиях, а в холодном мире они просто медленно умирают. Она впиталась в меня и я напоследок услышал её ласковый голос.

— Надеюсь, ты не замёрзнешь.

Вот как. Похоже тяжело раненной она умирала на холоде. Себе я оставил только серебряный кулон с надписью "Кеффалия" на тыльной стороне. Она была написана на одном из вариаций эльфийского, прочесть было нетрудно. Ещё долго мой взгляд не отрывался от этого украшения. Дизайн был простой — как медальон, только выпуклей. Я запомню тебя, даже если другие забудут. На месте могилы я воткнул палку, чтобы в будущем заменить на камень. Хотелось возвести более достойную, хотя и скромную могилу. Но не сейчас.

Сев за работу, недалеко от спорт зала, руки принялись обрабатывать бамбук... точнее камыш. Голод как рукой сняло. Она это ничем не заслужила. Гоша тоже. В начале была печаль, потом гнев. Руки нервно обрезали камыш, быстро и грубо. Быстрее, быстрее. Я вскочил с места и бросил нож. Скорым шагом, подпитанным злостью, я влетел в чащу. Даже чуть топор не забыл. Вдалеке от дома нашёл камень и понёс домой. Повторил тоже самое — зашёл, забрал, ушёл. И ещё раз. В очередной раз когда вдалеке, почти за километр виднелся силуэт какого-то жуткого чудовища в поле, явно очень сильного и опасного, он пристально смотрел на меня. Я посмотрел в ответ, внимательно, и прыснул.

— отгрызть бы вам глотки, как вы нам обычно.

После этого я развернулся и ушёл. Нога пнула какую-то ветвь и та с хрустом сломалась об ствол дерева. Во дворе у могилы из этих камней я собрал некое подобие колодца. По схожей схеме что печь на улице. Невысокая, круглая башенка. Ноги опустились к могиле. Обида была сильной.

— Боже. Если я встречу в этом лесу живого человека я уверую, а его самого буду оберегать.

Но в ответ только тихий ветер. Надо взять себя в руки. Нужно терпение. Если сообщество встанет на ноги, то мы больше не будем одиноки. Нужно трудиться не покладая рук и всё будет хорошо. С этими мыслями я вновь принялся за работу оставив тревоги на неизвестное будущее.

Глава 6. Гриб, похожий на плоть

Огромная стопка трубочек возвышалась над моей головой, как нефритовый дворец древнекитайской эпохи. Они были аккуратно сложены, но надёжной основы это не давало. Оно могло обвалиться в любой момент, но мальчишеский интерес задавался вопросом: «насколько высокая башня может устоять?» Я обрубаю ножку камыша пополам. Обрабатываю, придаю форму, а после встаю и складываю наверх. Глаза зажмурились в ожидании великого падения. Структура зашаталась, душа ушла в пятки, но шедевр устоял. Я аккуратно сажусь на пенёк, чтобы не провоцировать необратимый процесс и продолжаю работу. Снималась кожура, делались внутренние отверстия.

Опилок под ногами было немало. Хорошо, что носки не ношу, иначе пришлось бы вытряхивать. Хватит, чтобы зажигать костёр целый месяц. Нож уже слегка притупился. Руки пропахли зеленью, так сильно, как от ароматных свечей. Партия ещё одной груды сырья была готова. Протерев лезвие об тряпку для чистоты я уже готовился к очередному моменту истины. Я медленно встаю. Кладу трубочки на верх стопки как если бы играл в дженгу. Ладони медленно, как если бы гладили дикого котёнка, приближались к шаткой поверхности и также медленно уходили в сторону. Держится.

Ветер подул, стена покосилась, а я отчаянно спасал положение выставив руки вперёд.

– А-а-а. – тихим голосом прокричал я, наблюдая за разрушением.

Всё покатилось по двору, да так, что сбило бы противника с толку не хуже дымовой занавесы. Звук был как от пластиковых бутылок. Потом тишина. Где-то вдали ещё наблюдалось движение.

– Ха-ха. Ну, теперь собирай всё в кучку, дурик.

Вот так моё развлечение совмещается с усердным трудом. Теперь пора наводить уборку. Всё складывалось в руки, а потом собиралось в маленькие груды, чтобы не ходить далеко освобождать руки. Собирать было небольшой проблемой, они были повсюду. Но по стечению времени финиш труда был всё ближе. Каждая летящая к груду палка свистела. Это хорошо, значит работает. В итоге вышел десяток с лишним куч. Они же переносились в одно единое место. Играть я уже не стал, а просто сложил как попало. Под конец прибрал руками опилки и кинул под навес дровника. Теперь чисто. Я нечасто так дурачусь, но, так немного легче на душе.

Сегодня стало ещё теплее, но ещё не жарко. Я не потею и мыться каждые пол часа нет необходимости, а вот в будущем... Нужно быть готовым. Работа мне немного наскучила, а потому решил провести эксперимент. Давненько я не ел первого блюда. То есть что-то жидкое - суп, борщ, окрошка, да хоть травяную похлёбку в конце концов. Вопрос только в том, из чего делать варево? В наличии у меня только рыба. Грибов ещё не наблюдал, овощей нет. Бульон можно сделать максимум из еловых иголок, а рыбу докинуть следом. Но это уже что-то. Воображение вызвало лёгкий аппетит.

С мыслями ходили и ноги наворачивая круги по периметру лагеря. Я непроизвольно взялся за лишнюю работу, отбрасывая всякие палки в сторону склона, примерно к печи. Нечаянно дёрнул маленькую ёлочку крепко держащуюся за землю. Почему-то она была сухой, поэтому и принял её за палку. Странно.

От мыслей меня отвлек виднеющийся издалека гость. Прямиком ко мне шёл Забинтованный. Вслед за ним светило невероятно яркое солнце. Эффектное, но тихое появление. Ещё не было слышно его шурудящего рюкзака. Я ждал его на месте, пока его приближение становилось всё более слышным.

Когда он подошёл совсем близко он протянул мне письмо. Руки приняли послание. Письмо от очередного приятеля.

Привет, Управляющий, как ты там? Давно не списывались. Я жив здоров. Моя работа идёт стабильно. Постоянно сидеть на одном месте утомляет, но что поделаешь. Что у тебя нового?

Приятно получить дружескую весточку. Я протянул руку, без слов попросив о чернилах. А он оперативно её вручил. Что же мне написать? Я неспешно выводил мысли.

Привет, казначей. С приходом тепла дела идут эффективно, весь при делах. Моё хозяйство постепенно растёт. Один раз чуть не отбросил копыта, но "один раз" у нас принято считать мелочью, поэтому не считается.

Недавно принялся изготавливать музыку ветра. Не беспокойся, я осторожен и не стану лишний раз рисковать. Насчёт проблемы – я пока думаю, но ничего толкового на ум не приходит. Но всему своё время, не будем спешить. Спасибо, что написал.

Я передал письмо Забинтованному, он его взял и положил в рюкзак под звуки бьющихся железяк. Снаружи тоже висело много добра – фляги с маслом, фармацевтическими отварами, сильно пахнущие ароматные масла, что применяются против чудовищ.

– верёвка и ткань есть?

Он положительно кивнул. Я скорым шагом направился домой, а он следом умеренным темпом. Дома взял одну душу, лежащую в выкопанной полке в стене. Ещё два лежали вокруг него. На полке было постелено сено, так я старался придать вид, что держу столь ценную вещь в чистоте. Тем временем забинтованный уже был в сердце лагеря и между нами оставалось три шага. Он готовил товар поставив сумку на землю. Я вышел чтобы заплатить за покупку. Он принял из моих рук плату и вручил договорённый товар.

Показав ему жестом, что на этом всё он оперативно ушёл. А мне предстояло дальше думать о своём эксперименте. Пройдясь ещё несколько раз по периметру я решил оглядеть лес. Не далеко. Этот выбор привёл меня к тёмному дубу. Каким-то образом это должно было дать мне немного вдохновения. Я посмотрел на верхушку его массивных рук, а потом опускаясь глазами — на столб. Ноги шагнули обходя его стороной и на удивление, на тыльной его стороне был обнаружен огромный гриб, растущий прямо на нём. Подойдя ближе для анализа стало приметным его краснота. Он был словно в крови и сам был довольно... похожим на плоть. Но гриб был огромный, как моя голова. Я присел и внимательно осмотрел его, взял даже палку. Ткнул пару раз, поверхность примялась как кожа. Что-то жуткое. Но если было бы съедобно. К сожалению расспросить некого. Хотя стоп. Я рванул как атлет, куда недавно ушёл Забинтованный шелестя всем что попадало под ноги. Но его след простыл. Придётся ждать следующего раза. Это было немного печально. Но тут на плечо легка чья-то рука. Я резко обернулся дёрнувшись не на шутку.

— Ухх! Откуда ты вышел?!

Забинтованный стоял рядом со мной. Он же вроде уходил. Услышал как я бежал?

— Дай ещё раз письмо и чернила.

Он быстро всё организовал. К слову под бинтами не чувствовалась температура его тела. Не тёплое, не холодное. Получается скрыт не только его образ. Руки выводили продолжение текста.

...А ещё скажи — гриб растущий на дубе, похожий на плоть. Покрыт красным соком а поверхность словно кожа, это съедобно? Огромный нашёл. Просвети как грибник. Хотя я почти что уверен, что такую жуть не стоит брать в рот, но вдруг?

Оставив вопрос на рассмотрение моему другу письмо снова было отдано разносчику. Он немного постоял в ожидании, но увидя, что я ничего не прошу убрался прочь в лес. Окончательно.

Эксперимент придётся отложить, жаль. Умеренным шагом я возвращался обратно. По пути встретилась примятая трава от моего бега. По возвращению продолжилась работа с камышом. Материала для обрезки осталось немного, быстро управлюсь, а потом предстоит обрабатывать пламенем. Или перед вторым этапов перекушу, будет видно. Я сел на пень и ритмичными движениями снимал кожуру. Рабочее место было прибрано, а нужный материал лежал под рукой, отдельно от основной кучи. В чернозёме едва виднелся мой след, сделанный, когда поверхность ещё была влажной. Даже видна неравномерность придавленности, напоминая о недавней хромоте. А вот там я носком землю черпнул, чуть не упал.

Нож вертящими движениями очищал внутренности камыша. Скрипящий звук напоминал чистку подгнившей картошки. Левая ладонь вертела трубку для большей эффективности. В размышлениях я засмотрелся на пальцы, перебирающие сырьё по часовой стрелке. Хотя они погрубели, но на них ещё не было шрамов. На стопах их тоже не осталось. Я считаю это успехом. Правая нога стучала по полу. Из обуви торчали нити удерживающие подошву. Может стоило запасную обувь купить? Кстати об обуви и следах. Только сейчас подумал, но кажется один след в лесу был не моим, он был меньше и свежий. Вспомнив об этом я приостановил свою работу. Инструмент труда и сырьё легли не землю, а мне пришла мысль выследить монстра. Если его следы маленькие, значит он слаб, по крайней мере в ногах. Стоит догнать.

Встав я зашёл в дом и взял топор. Еды для похода не было. Может так пойти? Нет, не дури. Либо с экстра припасами, либо никак. Тогда нужно действовать быстро. Я быстро взял рыбу лежащую у костра дома как заготовка к обеду. Выбежал на улицу, схватил дрова, сложил, накидал опилок, развёл костёр. Использовал даже зажигалку, окупится. Рыбу порубил пополам топором, а потом сбегав за ножом разрезал её вдоль хребта, чтобы быстрее приготовилось. Вкуса как прежде не будет, но это нюанс последней важности. Терпение поджимало, но кто осторожностью пренебрегает, тот наказывается. Может не первым, может не скоро, но наказывается. Почти прыгая на месте в ожидании, я отчитывал каждую минуту. Наконец я схватил рыбу, побежал к ткани и завернул её туда а потом обмотал её вокруг себя по диагонали, от плеча до бедра. Во время охоты это лучше, чем неудобный груз на руках, поэтому корзина останется дома.

Выскочив в лес с полной подготовкой я направился той же дорогой, какой возвращался домой. Там действительно, между примятой травы был чужой след. Он уходил прочь от моего лагеря. Значит ко мне он не заглядывал. Глаза высматривали другие следы и следовали за ними. Дополнительно не забывал осматриваться. Со стороны мои действия могли показаться суетой, что близко к правде. Иногда след обрывался, но найти продолжение было не трудно. Уходя всё дальше и дальше корни деревьев становились уродливее и выше, был риск споткнуться. Постепенно мне стало не нравиться куда они ведут, но не прекращал питать надежду на успешную охоту.

Пятнадцать минут продолжающегося преследования следы вывели в поле. Облом. Туда соваться не стоит. Надо уходить. Вдали, в самом конце поля, в двух километрах виднелся очень длинный тёмный силуэт. Оно обернулось и заметило меня.

— Охх ёё...

Только одно существо настолько чувствительно к присутствию жизни — Фантом! Оно побежало ко мне. Мгновенный адреналин словно вырвал мою душу из тела. Ноги рванули со всех сил обратно домой. Только там я спасусь. Корни, чёртовы корни! Замедляться нельзя, но и споткнуться тоже. Колени высоко поднимались, в надежде не зацепиться за самые нежеланные преграды. Надеюсь сила Гоши спасёт меня. Деревья мельтешили в моих глазах, а встречный ветер обдувал мои уши тёплым потоком. Высокая трава разгребалась от моего наступления. Где-то слышится его рёв, расстояние сокращается. К счастью, препятствия закончились, теперь можно бежать без опаски. Ноги стали шире делать шаги, скорость увеличилась, даже сложно стало следить за окружением.

Дом уже близко, я добегу. В нос ударил запах дыма. Впереди оказалась низкая ветка, голова пригнулась вперёд, не зацепившись. Мой лагерь показался между деревьев. Как раз кстати пришлась чистота вокруг периметра. Никаких веток, никаких препятствий, моя рабочая рутина всё очистила, что сейчас не может не радовать. Впереди уступ.

На разгоне пролетев метра три над землёй я приземлился у порога двери. Влетев в дом я уже закрывался, когда тёмная тварь уже была в нескольких метрах. Она билась в дверь, когда моя масса всеми силами сопротивлялась натиску врага. Так она пробьётся, долго не продержусь, что делать? Пока мысли искали выход толчки продолжались. Грохот не прекращался. Была одна мысль. Очень опасная. Надо успеть прикрепить каменный утяжелитель. Я был в ожидании, чтобы морально подготовиться и подобрать момент. Три. Два. Один. Я схватил верёвку после толчка. Удар. Камень придал мне веса, и дверь держалась более стойко. Удар. Прикрепляю крючок и тяну дверь на себя. Удар — тварь головой оказалась внутри помещения, но дверь её прижала. Оно огрызалось. Дальше мой выход. Я направил на врага беспощадный поток бесконечных ударов. Топор был едва крепче её призрачной головы, оставляя только неглубокие царапины, но сдаваться нельзя. Я бил и бил. Не останавливался.

.

.

.

Наконец тварь была повержена. Сколько времени прошло... Не знаю даже. Тело растворилось оставив только тёмную душу. Что-то зачастили эти приключения. Возможно потому что в зиму уходить далеко не приходилось? Фантом. Они редкие, повезло же нарваться. Думаю, на сегодня хватит работы. Новая душа оказалась среди своих сородичей на полке. Одна из них стала слегка извиваться. Я прикрыл их кастрюлей. Сегодня разрешаю себе дневной отдых.

Глава 7. Борьба за каждый сантиметр рисунка

Рыба жарилась на костре, пока я швырялся камнями в мишень, чтобы перевести дух от недавнего происшествия. До сих пор было не по себе от встречи со столь редким существом. Очередной камень со стуком прилетел в дерево на полметра ниже нарисованной мишени. Прицел пока желает лучшего. Горстка камней редела с каждым броском и скоро нужно было собирать их обратно. Среди серых обломков гранита гладкой формы иногда попадались белые. Ничего в них ценного не было, но в детстве я считал иначе. Среди них лежала лишняя веточка, которая непонятно как туда попала.

Голова насильно втискивала в себя мысли о дальнейших шагах. Через два дня снова идти на рыбалку, чего сильно не хотелось после испорченного настроения, но куда деваться. У меня были идеи, но также были сомнения на счёт их актуальности в данный момент. Первая мысль была прокопать небольшой ров для воды, чтобы не ходить к источнику. Хотя это полезно, но займёт много времени и сил. А недавний ливень показал, что дрова не умерли от этого, поэтому укрепление дровника хотел оставить на потом, как маловажное дело. Третья мысль была про облагораживание рыбацкого уголка, но она просто по настроению отсеивалась. Вот и вопрос, что делать? Камень лёг в ладонь, холодный и гладкий. На нём была тонкая как волос царапина, словно её нарисовали чернилами. Бросив его, он попал на расстоянии ладони от центра мишени, неплохо.

Закончив бросаться камнями я подошёл к источнику жара и снял питательное топливо для моего организма. С палки я её не снимал, а грыз как кукурузу. Первый укус был с приятным хрустом. Вот что действительно помогает при дурном настроении. Усевшись на сухую землю, мысли продолжили искать себе полезное рукоделие. Воды осталось мало. Хотя бы за ним нужно сходить, а там видно будет.

Неспешно доев рыбу, растягивая почти единственное яркое удовольствие настроение частично вернулось. Лицо вытер об листик. Я встал, бросив последний взгляд на светящиеся красным угли внутри каменной структуры. Войдя в открытую дверь руки быстро собрали стандартный походный набор, в том числе флягу и одну кастрюлю. Железка была без защёлок, а потому его всегда было неудобно нести. Крышка была покрыта чёрной слезающей краской и гарью, что говорило о использовании в готовке. Уже таким он был вручён мне в руки.

Путь начался на северо-запад. Крышка постоянно тёрлась о кастрюлю и издавала скрипящий звук. Корзина была меньше железной ёмкости, а потому приходилось держать её почти за подмышкой. Солнце светило на макушку, точнее почти на левый глаз, значит сейчас где-то... три часа дня наверное? Приходилось голову слегка опускать, чтобы не слепило. Благо длинные тени деревьев были направлены по вертикали в мою сторону. Ландшафт немного искривлялся, приходилось опускаться и снова подниматься, а вот на обратном пути это будет аттракцион. Но держать воду ровно я уже приноровился, можно акробатом в цирк поступать.

Внезапно, на мгновение, измеряемое одним ударом сердца, в нос ударил запах дыма. Тело замерло, как у свирепого хищника. Показалось? Я осмотрелся по сторонам. Никакого намёка на источник не было, запах тоже пропал. Это было странно. Развернувшись и медленным шагом попятившись назад я осматривал тыл. Успокоившись, но сохранив в себе ноту подозрения я продолжил свой путь. Чувства были намеренно обострены. Даже забыл, что кастрюля может шурудеть и при скрипе тело немного вздрогнуло.

Дальше ландшафт был ровный. Воздух стал чуть влажнее. Где-то прозвучал громкий хруст дерева, словно на него медведь навалился. Вскоре стало слышно журчание. Я приблизился к небольшому стекающему ручейку шириной в метр, что шёл со стороны озера. Его начала не было видно. Пройдя несколько метров вдоль ручья я опустил кастрюлю в найденную вскопанную яму. Ёмкость полностью погрузилась под воду. Подержал её две секунды и вытащил из воды. По стенкам стекала освежающая вода, приятно холодная. Немного отпив от края прохлада растеклась по горлу. Далее под воду ушла фляга. Воздух бульбочками выходил из неё. Ритмичный звук, самый писклявый из всех, который можно услышать в лесу был почти музыкой. Маленькие водопады накрыли ладонь. Даже представить сложно, как бы приятно было целиком окунуться под воду. Уже отвык от полноценной ванны. В зиму вообще пришлось отказаться от гигиены, а когда потеплело мог только тряпкой вытираться.

Вытащив флягу и защёлкнув её дело было закончено. Не спеша уходить глаза осмотрели водный поток. А если подняться и уже оттуда провести ров? Для подтверждения своих мыслей я поднялся по лёгкому склону пройдя примерно сто метров. Вещи остались на месте. Отсюда и вправду было бы куда проще провести водный канал, запомню это место.

Спустившись обратно и забрав вещи я взял обратный курс. Теперь в руках был неудобный груз, который грозился волнами выскочить за свои пределы. Отточенная балансировка позволяла сохранять почти что штиль на поверхности воды. Это была хорошая тренировка. Основная нагрузка была на плечах и хотя я делал это много раз это было тяжеловато. Вода разливалась, отдыхал много, добирался долго. Теперь же для меня возможно не пролить и капли, если было налито впритык до края, как прямо сейчас.

На месте, где недавно нос уловил запах, я остановился. Принюхался заново. Ничего. Нос зачесался. Какое подходящее время для этого. Пришлось опустить опасный груз, чтобы не перелилось и почесать нос. В этой ситуации это для него целое одолжение. Руки снова взялись за ручки. Спина была совершенно ровной, как если бы штангу поднимал.

На спуске ноги подогнулись, чтобы удержаться. Это самый опасный момент. Учитывать приходится всё и сразу. Что под ногами, как держатся руки, и ритм ходьбы. Я осторожно нащупывал куда ступаю. Я в самом низу. Хорошо. Подниматься уже проще. Земля сухая, вот что хорошо. К счастью дождевая вода очень чистая и её сбор иногда спасает от походов в неблагоприятное время. Потерять воду полбеды, а облиться в холодную погоду это приговор, поэтому ранней весной это было опасно. У Забинтованного на удивление ничего не было подходящего, либо так, либо фляги, а они по стоимости наравне с прочей посудой, несмотря на то, что вместительность гораздо меньше. Если кратко - очень дорого. Вот и приходится мучиться. Но нужда порождала сильные цивилизации, поэтому эта тренировка пошла на пользу.

Ноги ступали наверх, дыхание от телесного напряжения участилось. Осталось два шага и трудная часть позади. Под ногами был маленький пень, вроде крепкий. Подперев об него пятку я смог сделать плавный рывок и... вылезти.

- Фух.

На этом этапе гарантия успеха поднялась до девяноста пяти процентов, остальной путь ерунда. Если я чудом вернулся бы в свой мир, то устроиться официантом на роликах не составило труда. Может именно эта тренировка позволила мне при побеге не споткнуться об корни? Интересный вопрос. Солнце немного опустилось и теперь чётко било в правый глаз. Но дом уже близко.

Пройдя несколько минут я был уже дома. Зашёл внутрь и поставил на полку. С облегчением выдохнув я вышел и присел на лужайку. Воды запас есть, а что делать дальше? Голова была пуста на идеи, мысли сбились в клубок и ни к чему не приходили. Отдохнуть за размышлениями тоже хорошо, главное чтобы это не затягивалось... В поисках дела мысли прошлись по насущным потребностям, еда, вода... Может мне заняться расширением дома, чтобы часть продовольственных запасов у себя держать? Тоже дело, но есть ли что-то более нужное в данный момент? Давай умная мысль, приходи ко мне в голову. Есть! Можно сделать новую сеть для ловли. Раз уж собираюсь расширить это дело, то это очень пригодится. Сеть была среди товаров, но имела высокую стоимость. Если разобрать верёвку на меньшие составляющие, то можно связать свою сеть. Только у меня не было уверенности, удастся ли это? Виселицу любой дурак сделать сумеет, а вот сеть, это надо уметь. Но теперь, когда меня надоумило, боюсь не успокоюсь. Надо потренироваться, а там решу.

Встав со своего места я направился за верёвкой внутрь хижины. Верёвка застыла в моих руках, пока первые узлы рисовались в уме перебирая различные варианты. Вот бы верёвку не испоганить. Размышления продолжились уже в сидячем положении. Руки принялись экспериментировать пока на целой верёвке. Положил концы поперёк друг друга, сложил хвост поверх другого и кольцом вывел в первоначальном направлении. Повторил со второй. Нет, развязался. Хмм... Сделал двойным. Один конец лёг поверх другого, нижний сложился и обвил вокруг себя дважды. Второй обвился один раз с одной стороны от витка, а второй раз с другой, для фиксации. Второй развязывался... тогда нужно в кольцо воткнуть, во внутрь. Уже лучше, не распадается. Уверен, это не самый надёжный узел, но свою функцию выполняет. На удивление быстро придумал что-то толковое. Криво но это мелочь. Разобрал и повторил во второй раз. Узел вышел немного другой, но даже лучше первого, но как? Нужно сохранить чертёж, а то боюсь не повторю дважды. Самое надёжное, что пришло в голову, это вырезать на дереве. Прямо как древний человек. Взяв нож и верёвку я направился к ближайшему дереву и стал медленно развязывать узлы, чтобы понять их конструкцию. А на дереве вырезался чертёж. Нацарапать что-то внятное было непросто. Кошмар. Это была борьба за каждый сантиметр внятного рисунка. Этап первый, ниже выцарапывался этап второй. Третий.

.

.

.

Промучившись над схемой примерно полчаса я облегчённо выдохнул. А ведь это даже не работа часовщиком. Представляю насколько кропотливо вставлять миллионы наношестерёнок где нужна хирургическая точность, у них нервы явно крепче чем у танкистов. Изображение разобрать можно, и прямо сейчас я решил проверить его на практичность. Взяв верёвку и проделав последовательные махинации всё вышло. Горжусь собой. Теперь необходимо подумать о обработке верёвки. Нужна смола, дубовая кора и древесный уголь.

Я направился домой. Внутри уже было пыльно, влажность ушла оставив только сухость. Надо будет прибраться. Взял котелок, что висел над домашним костром и вынес на улицу, подхватив по пути лежащую на земле палку. Котелок поставил на печь. Руки вытащили из-под дна уже остывший уголь, который ещё сохранил немного тепла. Бросил на дно и перемолол палкой. Чёрный порошок готов. Проверив, что нож при себе я направился к дубу. Вот он я, новая личность. Эффективная машина труда. Подойдя к тёмному дереву я воткнул нож под кору и потянул движением вниз. Теперь используя его как рычаг, стал отрывать его от массивного тела. Положив кусок под подмышку, стал вырезать ещё один кусок. Готово. Ноги понеслись обратно в лагерь, оставив позади себя искалеченный дуб. Новый ингредиент бросил к углю.

Смола это более долгая работа, поэтому с этим медлить не хочется, хотя... Сейчас не зима поэтому всё будет проще, не нужно быть таким категоричным. Побежав в лес я внимательно осматривал деревья на наличие смоляных отростков. Нашёл парочку маленьких. Вырезал их из дерева и... положил в руку. Молодец, а про липкость ты забыл да? Укорил сам себя. Ладно. Это даже почти гигиенично в этих условиях. Нужно искать дальше. Припомнилось, что было несколько поваленных деревьев в одной стороне. Побежав туда, вдоль лагеря я нашёл то самое место и на повреждённой коре нашёл золотое жило. Это более чем достаточно. Как же это легко. Не стоило это сравнивать с работой в зимнее время. Даже в сердце защемило. Это как если добиваясь чего-то годами, внезапно достигаешь этого за несколько дней, осознав сколько ошибочных стратегий были напрасны, и как всё на деле просто.

С этими больными мыслями вернулся я в лагерь, чтобы бросить смоляные отростки в котёл. Руки надо отмыть. Осознание того, что придётся для варки использовать только недавно добытую воду отдалось усталостью и лёгкой печалью. Я пошёл за водой в дом и слил половину. Этого хватит, обойдётся. Кастрюля вновь была отнесена на своё место. Потом взял дрова, забросил в печь и зажёг опилками. Нужна была крупная ветка. Пришлось взять топор в хижине, так как на земле уже ничего не валялось. Залез на дерево с самой низкой ветвью и срубил. Внизу очистил от всего лишнего, хвою выбросил в кусты, а ветки в дровник. Большая же палка стала использоваться как поварёшка. Остаётся теперь долго мешать.

.

.

.

Дождавшись кипения я бросил палку и пошёл за ключевым ингредиентом «ведьмовского варева от запора». Верёвки опустились в кипящую воду. Пора вариться. По крайней мере, если испортится, то на ужин будет варёный лён. Начался самый ответственный этап. Теперь нужно перемешивать усиленно, вдавливая верёвку об дно примерно пятнадцать минут, но желательно двадцать. После такого всегда руки отваливаются. Я взялся за палку и начал трудоёмкий процесс...

Глава 8. Кота из сна не заберёшь

Вечереет. Одежда пропиталась горьким запахом смолы, особенно футболка — её осталось только снять для стирки. Верёвка после обработки сушилась на земле. Туда же я бросил футболку. С голым торсом тело отчётливее чувствовался ветер, который усилился с приходом вечерних потёмков. Стало легче дышать, без этого запаха под носом. Зимой я себе не мог это позволить, приходилось терпеть.

Когда заживу, то куплю сменную одежду. Моей ошибкой было то, что я не вёл список желаемых или нужных покупок. Надо исправляться. Голод в последнее время стал более терпим, после того как впитал эльфийскую душу. Вроде эффект распространялся на устойчивость к холоду, нет? Или когда я сплю, это предотвращает лёгкое охлаждение тела? Вероятно так и есть. Плюс неплохой.

Остаточные отголоски плохого настроения прошли, дела сделаны, всё хорошо. Осталось только насладиться последними минутами отдыха на улице — дальше только тёмная берлога. Я присел на траву. Чернозём на моём участке покрылся редкой зеленью.

Угрозы не наблюдаются, но этим лес и опасен. Иногда забываешь, что здесь только дьяволизм и водится, после чего следует фатальная ошибка и всё, игра окончена. Буквально завтра или послезавтра, если совсем быть скромным в потреблении пищи, придётся идти на рыбалку. А ещё нужно сеть доделать и камыш... Уставшие руки давали о себе знать.

Отбросив от себя обрывистые мысли, я направился в своё убежище. Недолгим взглядом в сторону могилы я попрощался с почившей эльфийкой. Или стоило смотреть на себя? Ведь её душа во мне. Я закрыл дверь, поставил утяжелитель и лёг спать. Радовало, что испорченное ранее настроение не помешало мне сделать полезное дело. Вот что значит победа над собой. Разводить костёр я не стал, время тёплое, и душа помогает. Разложившись на сене, тело немного повертелось в поисках подходящей позы и, найдя её, сосредоточился на отдыхе.

.

.

.

Я иду по особняку, которому явно не место в этом лесу. Или скорее крепости, ведь всё было из камня. Минимум дерева. Коридор был широкий, но с относительно низкими потолками. Атмосфера здесь совсем не внушает доверия. Тут только проход, никаких залов, никаких ответвлений. Быстро скоординировавшись я держался правой стены, чтобы спина была прикрыта, а коридор был виден с обеих сторон. Я был настроен высматривать наличие лестничных пролётов или другие пути. Шаги были тихими, но уверенными. Подбородок был приподнят, чтобы держать под надзором потолок. Тут очень тихо. Отчётливо слышался звон в ушах. Всё здесь является старым и очень пыльным, особенно толстый, бесконечный ковёр. Обставлено тут минималистично — ничем. Источник света отсутствует, но общие очертания видны, странно.

Единственные случаи, когда спине было позволено оторваться от стены, это когда я проходил мимо двери, что делалось быстро. Есть одна странность в этом месте, люстр или мест для факелов не было вовсе, словно это место с основания было рассчитано на существование во тьме.

Довольно скоро нашлась широкая лестница, ведущая только наверх. Значит я на первом этаже. Скорее всего, если для спуска не предназначен другой пролёт. Пройдя ещё сотню метров появилось первое ответвление и дальше была уже по настоящему кромешная тьма. На углу стояло не повреждённое пианино. Крышка клавиш открыта. Что дальше? Отстой. Даже оружие не подобрать, хоть под ковёр лезь — во сне помогало. Во сне? Не дали мне обдумать мысль, как к моей ноге притёрся чёрный кот.

— Мяу

Не задаваясь вопросом откуда он взялся, хотя это тоже имело значение, я схватил его в руки. Я был намерен спасти этого кота, как и самого себя. Оставалось только решить, что делать дальше. Он был гладкошёрстным, но руки чувствовали, что шерсть не грубая, а очень мягкая. Кот посмотрел на меня слегка озадаченным взглядом, но больше ласковым. Но он быстро вырвался из рук, направившись в поспешном темпе по правому ответвлению, забежав в приоткрытую дверь.

Не хочется бросать кота, но и бежать в первую же дверь тоже. Оружие взять негде, оставалось только снять футболку и выставить перед собой. Встав перед дверью я стал вслушиваться. Не похоже, чтобы в кота кто-то вцепился и стал чавкать, двойное облегчение.

Приоткрыв двери я вошёл в комнату — тут пыли ещё больше. Комната небольшая, но заставлена плотно — старые диваны у стены слева, кресла по середине, шкафы. Напротив входной двери стояла тумбочка и декоративная лампа на высокой ноге. А на стене тикали старинные большие часы из тёмного дерева.

Интуиция подсказывала, что не стоит их трогать, поэтому осталось просто найти кота. Я закрыл дверь, чтобы кот не выбежал. Когда я нагнулся проверить одну из щелей, послышался кошачий зов.

- Мяу

Спина выпрямилась. Он сидел на шкафу, смотря на меня сверху вниз, ожидая, когда моё внимание будет обращено к нему. Надо завернуть его в футболку, так он точно не сбежит. Недолго думая, кот прыгнул на часы и сбросил их, и раздался громкий грохот. Обломки часов разлетелись в стороны. В коридорах что-то завыло. Начался сценарий с очевидным концом.

Резким рывком схватив непослушного кота и обернув его футболкой, я за две секунды перелетел через диван и притаился между ним и стеной. В комнату мгновенно что-то ворвалось и даже не утруждаясь поисками сразу налетело на меня сверху.

.

.

.

Едва вздрогнув я проснулся от неприятного сна. Неприятным было не то, что я оказался в страшилках, а что мне не дали постоять за себя. Почему в таких снах нельзя кому-то ударить в лицо? Я действовал грамотно, в этом нет сомнений. Скрылся быстро и без паники, откуда ему было знать где я? Никакой логики.

Закончив анализ собственного сна, я собирался снова заснуть. Тело снова приняло удобную позу, глаза закрылись. На улице послышался звук упавшей кастрюли. Будильник. Доброе утро. Пришлось вставать. Потянувшись за дверью и сняв утяжелитель, я открыл проход, но был не рад увиденному. Погода была не из приятных, облачная и без солнца. Оттого и сны дурные. На улице было тихо, без следов чьего-то раннего присутствия. Обстановка безопасная.

Я пошёл к сушилке с рыбой. Развязав верёвку с сучка руки медленно опускали мой будущий завтрак. Сегодня снова прохладнее, не знаю, радоваться этому или нет. Рыба успешно доставлена на землю. Взяв одну в руки, я обратно поднял сушилку вверх. Направившись в дровник, взяв твёрдое топливо и штруху для розжига, процесс разведения огня сопровождался зевками. Далее - Рыба на вертель, попа на землю.

Треск раскалённого дерева как ритуал вместо гимнастики. Левая рука медленно крутила рыбу для равномерной обжарки. Дым поднимался в небо волнистым потоком. Через некоторое время завтрак был готов. Хруст и сочная начинка идеально друг друга дополняли. Плюс к настроению. В конце этой восхитительной подпитки я пошёл домой, выпил воды и вычерпав часть умылся. Я готов к труду.

Вернувшись к вчерашнему делу, к верёвкам, я стал их распутывать. Они завязались в комок, пока были на дне котла. Одна верёвочка за другой распутывались и складывались отдельно. На ощупь она стала заметно тяжелее, жестче и более упругой. Развязав это всё я перенёс весь материал к дереву, где был вырезан чертёж. Каждая верёвка была разрезана на три части и теперь я утруждал себя монотонным завязыванием узлов. Стала вырисовываться полноценная сеть. Часы незаметно протекали. Через время я встал, чтобы отдохнуть концентрации. Обошёл лагерь, взглянул на ветроуказатель, он просто свисал, ветра не было совсем. Руки были грязными от верёвки.

Вернувшись к работе прошло ещё некоторое время, потом снова перерыв. Решив сменить деятельность, что упрощало нагрузку на мозг я принялся за камыш. Большая часть уже была вырезана в нужной форме, поэтому осталось немного доделать, а дальше только термообработка. Поэтому дело быстро дошло до повторного розжига. Вот теперь пришла пора испытать инновацию - двухъярусную конструкцию печи. Снова сходив за рыбой, уже обедом, я поставил её жариться сверху, подложив тонкую каменную плиту, пока снизу подпаливал камыш. Так рыба не будет вонять камышом. Два дела - одна охапка дров.

Только вот странно, дым уходил в сторону - лёгкий ветер снова поднялся, а пахло им по всей площади. Не хотелось бы этим дышать. Работа продолжалась несмотря ни на что. Готовая рыба спустя время была опущена на землю, а камыш обрабатывался дальше. Готова уже половина. Думаю на этом хватит, завершу позже. Снова собираясь приняться за сеть, чтобы уже закончить я снова обратил внимание на назойливо едкий запах дыма. Что же это такое? Я ведь не сильно дымил.

...

Не я... Побежав к самому высокому дереву, я быстро взобрался наверх. Глаза метались по горизонту. Не видно. Приходилось очень напрягать глаза, чтобы что-то увидеть. Ищи серую нить в небе, серую нить в небе. Нашёл! Едва заметный дым был на Северо-востоке. Я соскользнул по стволу, как по шесту, расцарапав руки, и устремился к лагерю.

Было очевидно, что предстоит дальше — поход. А для этого нужна еда, поэтому иду на рыбалку, прямо сейчас. Совершив быструю подготовку боевого и аварийного снаряжения я закинул вещи в старую ткань, вместо корзины. Новую тоже взял. А лопата мне послужила, чтобы выкопать червей у чёрного дуба. Теперь рыбалка меня не тревожит. Тревожит медлительность.

Перебравшись через земляной вал я пошёл максимально короткой тропой. Твари что-то притихли, даже немой слежки на себе не чувствую. Это настораживает. Под ногами оказался небольшой участок с сухой травой, с хрустом приминающийся тяжёлой подошвой. Местами росли большие ромашки. Их было довольно много. Приближаясь к озеру приходилось обходить или перескакивать через обваленные ветки или другие препятствия.

Когда озеро было уже передо мной я развязал ткань, вытащил сеть и бросил туда наживку и утяжелитель. Далее она отправилась в воду. Всё делалось тихо несмотря на спешку. Оставалось только ждать.

Я нашёл ближайшую палку и при помощи топора стал затачивать его конец. Руки держались за холодное железо. Каждое движение совершалось от себя, как положено по технике безопасности. Палка не очень ровная, но крепкая и длинная. Подобное оружие у озера лучше топора. В прошлый раз эту роль сыграла лопата. Уши внимательно вслушивались в тишину. Попутно было время обдумать, как мне поступать, когда рыбалка закончится.

По плану я возвращаюсь в лагерь, окуриваю рыбу, беру опилки для розжига. Полноценно жарить буду в пути. Это не лагерь, поэтому буду разводить бездымный костёр... Кажется по ту сторону берега значительно темнее. Не нравится мне это.

Я снова посмотрел на небо. Оно стало темнее, в лесу тишина. А там вообще полутьма. Неужто там кошмар поселился?

.

.

.

Прошло некоторое время в тихих раздумьях. Безмятежность воды была нарушена. Глаза заметили приближение опасных врагов. Тварь плавно подплывала в мою сторону. Её не было видно, но расходящиеся волны выдавали движение. Медленными движениями наклонившись к земле я потянул руку к сети. Колени упёршись в траву, а левая ладонь удерживала равновесие уперевшись об край обрыва. Ногти воткнулись в песчаную поверхность.

Тварь не ускорится, если с моей стороны не будет резких движений. Вытащить сеть лучше до битвы, иначе её можно потерять. Рука вытаскивает сеть из холодной воды. Кровь прилила к наклонившейся голове. Глаза не отрываются от врага. Пальцы зажали грубый как трос лён и потянули. Рыба барахталась нарушая тишину. Расходящихся волн в мою сторону стало больше. Существо близко. Приподнятую сеть было удобно резко забросить на землю. Я сделал рывок и твари ускорились. Крепко сжав копьё в руках я принял этот бой.

Оно выскочило из воды, но упёрлось в обрыв, а копьё приветственно проткнуло его грудь и оттолкнуло назад. Они выскакивали из воды, как лягушки из перевёрнутого ведра. Колящие атаки отбрасывали их назад, но с раненым телом они продолжали натиск, но медленнее.

Один гуманоид взобрался выше, потянув лапы ко мне, но его лицо встретило удар ноги. Другие попытались воспользоваться шансом схватить меня за ногу, но я отскочил и стал протыкать их мерзкие лапы, что цеплялись за землю.

Другого ударил в горло, третьего в плечо. Но они подступали и подступали. Следов в воде стало слишком много. Такого масштабного рейда я не ожидал. Придётся отступать. Схватив свои вещи и вывалив из сети часть рыбы я принялся бежать. Позади слышался воющий рой.

Бежать придётся долго. Большинство гуманоидов не обладает обонянием, и отсеять их легко. Потом придётся сделать несколько крюков, чтобы пути с запахом разделялись. И только потом домой. И нужно быть готовым кого-то завалить, если преследователь будет настойчив. Но последнее скорее бонус, чем правило.

По этой заученной схеме я начал свой забег.

Глава 9. Слышались копыта

Оторвавшись от погони, я вернулся домой. Пот стекал со лба. Лицо и уши горели. Спасибо выносливости, иначе в конце пришлось бы бежать на руках. На рыбалке было привычно полагаться на стратегию — ослабил врага, убежал. Обычно делалось это довольно успешно, даже до преследования зачастую не доходило. В этот раз их было очень много. Но главное сделано — добыта еда.

Положив свои вещи на землю я пошёл за дровами. Сложил брёвна в печь и насыпал опилки. Поджёг в несколько секунд и огонь готов. Когда спешу вспоминается, насколько это было мучительно поначалу. Но руки натренировались тереть древесину до первой искры. Удивительно, как что-то невероятно сложное смогло стать чем-то простым, как воткнуть иголку в подушку. Но это доказывает — справился с этим, справлюсь и с остальным.

Достав рыбу из котомки, я сбросил её на землю. В руке она была скользкой, и до сих пор холодной. Жабры ритмично двигались, а чешуя блестела на солнце. Топор тупой стороной оглушил её по голове. После я взял её и поместил в печь, самое жаркое место. Пора попробовать горячее копчение. Сажа посыпалась с почерневшего камня. Я присел и заметил, что костяшки на левой руке были запачканы. Надо будет прибраться, да и про дом забыл в этой суете... Глаза смотрели на костёр. Уголь применялся ещё для того, чтобы обработать наконечник стрелы? А для чего? Для обеззараживания? Что-то припоминается, но не могу вспомнить. Здесь охоты как профессии нет, поэтому эта подробность была упущена. Хотелось бы спросить.

По другую сторону жара изображение колебалось как мираж, это притягивает взгляд не меньше чем огонь. Немного ноют лодыжки, нужно позу сменить. Я сменил положение, прижав колени к себе. Рыба вкусно шипит, а каждая упавшая капля отзывалась резче.

Запах дыма был очень силён, но наверное дело в низком атмосферном давлении, до этого он себя не выдавал. Или она... Кто бы это ни был, он тут как минимум несколько дней. Повезёт, если это окажется кто-то способный. Очень надеюсь. Помощник мне не помешает. В противном случае всему можно научить.

.

.

.

Через некоторое время рыба была готова. Я понёс её на разделку вытащив из печи. Положил на пень, далее за дело принялся нож, висевший на поясе. Под остриём, кости, голова и не нужные внутренности отделились в сторону. Выдрав с земли высокую траву, я протёр нож и повесил обратно на пояс. Жаренные обрезки нужно завернуть травой и потом положить к вещам. В корзине еда всегда переносилась не свёрнутой, но ткань от этого испачкается. Вначале трава приминалась в руках, чтобы текстура была послушней, а потом растелив её клал в неё рыбу и сворачивал. Каждый такой мешочек завязывался травинкой. Ладони пахли зеленью и покрылись зелёной мякотью.

Красивые стопки я положил к вещам. Осталось подготовить опилки для розжига. Вопрос только в том, куда их положить. Для этого дела пригодится футболка. Вблизи она смердит будь здоров. Её обязательно нужно помыть, иначе меня вынюхает даже безносый. Подобрав её с земли я отнёс её к воде и не жалея воды вымыл как следует. Заодно и руки по локоть отмыл. Выжал футболку и отнёс на улицу сушиться рядом с печью на земле. Воду вылил на окраине лагеря. Осталось только воды набрать по пути.

Ожидая конец сушки, было полезно представить, что ещё может пригодиться. Еда, вода, ткань для сна, всё для розжига, обороны... Нужно взять иглу и нити. А для ремонта себя ничего нет, главное лекарство — сила воли.

Зашёл в дом. Лучи солнца охватывали половину комнаты, а вторая часть была в темноте. Покопавшись в пыльном уголке я достал рыбью иглу и нити. Взяв клубок в ладонь, а косточку в пальцы, свободная рука закрыла двери.

Это первый дальний поход, будет хорошо запомнить этот опыт. Я взял высушенную одежду, она отдавала теплом, и подойдя к опилкам, руками высыпал в неё большую горстку. Завернул футболку и положил к вещам. Всё было готово к походу. Я осмотрел напоследок свой лагерь и попрощался.

Путь начался с пополнения воды. К счастью это не то же место, где мне пришлось убегать. Вначале прошёл ровный ландшафт, потом широкий и ненавистный мне ров, и оказавшись у воды погрузил флягу в холодный ручей. Звук воды ощущался границей безопасных мест. Опустившись на колени я жадно выпил воды, в потоке она почти сама заполняла мой рот. Неизвестно где будет следующий источник. В конце закрыл флягу и встал на ноги. Следующий шаг вёл в неизвестное.

.

.

.

Имея примерное представление о направлении я двигался на северо-восток. Топор крепко сжимался в руке. Отсутствие взглядов ощущалось пугающе, ведь чувствуя угрозу, было понятно откуда она исходит, но сейчас у меня словно радар заржавел. От отсутствия опасности пришло не облегчение, а усиленное чувство мёртвой реальности. В стороне стоял молодой тёмный дуб, неестественно тёмный, как его листья. Пространственное искажение. Давненько не видел подобного, пока жил в низине. Оставив последний взгляд на чёрном дубе я продолжил свой путь. Вспоминаются дни моего переезда, когда искал хорошее место. Знакомые места намного приятней. Впереди была низина два на два метра, скрытая от солнца — обошёл с далека. Два края ткани, перевязанные узлом, натирали ключицу. Перевязать что-ли? Снял, развязал её, и перераспределил вещи и узел так, чтобы он был на уровне бедра. Накинув котомку на себя я глубоко вздохнул. Что-то не так, мне всё не нравится... Нет, успокойся. Изменение обстоятельств вызывает тревогу — это нормально. Всё что от тебя требуется, это просто следовать тем же правилам, что и всегда.

.

.

.

Пройдя полдня в неприятной обстановке время подошло к вечеру. Прекратив свой поход для поиска подходящего дерева я нашел большое углубление в дубе под корнями. Редкая находка. Вряд ли там гадюшник. На дне была рыхлая земля. Довольно полезно. Развязав котомку я достал новую ткань, кусок рыбы и спешно поужинал. Остальные вещи засыпал землёй. Стало темнеть. Следующие десять минут были потрачены на сбор подручных материалов, чтобы закрыть дыру. Засохшая трава с ветками и землёй стали моей стеной. Закопавшись изнутри можно было отдохнуть.

Через узкую щель дул холодный воздух. Было темно. Положив голову на дерево и укрывшись одеялом я постарался заснуть, хотя уши старались улавливать посторонние звуки. Сон был обрывистый. Приходилось заново засыпать. На улице послышался лай собак, эхом расходившийся по лесу. Иллюзия? Но это даже успокаивает. Снова закрыв глаза я ушёл в сон.

Мне снилось как я у себя в лагере делаю своё дело. Почему-то не было камыша, который должен был где-то лежать. Слышались копыта. Оглядывания по сторонам мне ничем не помогли, нигде никого не было. Когда сознание прояснилось, стало понятно, это не во сне. Топор сжался в руке, мысли затихли, уши - слушали. На улице был частый и громкий топот. Руки перехватили оружие ближе к краю рукояти. Тело отстранилось от выхода, хотя это поможет только от первой атаки. Ни единого шелеста с моей стороны. Существо тихо выло, мелодично, неестественно, без отдыха на передышку. Шаги замедлились. Оно было где-то в десяти метрах. Прошло мимо. Потоптавшись ещё немного, оно ускорило свой шаг и ушло. Отсидевшись в боевой готовности ещё десять минут, я расслабился. Можно отдыхать.

.

.

.

Вытащив свою тушу из тесного пространства, моему взгляду попались следы парнокопытного. Я наклонился. Что-же это было? Но узнать это, значило бы умереть в муках... Если верить своему внутреннему ориентиру, то источник дыма не далеко. Оглядевшись и убедившись в безопасности окружения я вытащил из под земли под корнями свою котомку. Отряхнул её, убедился, что внутри нет грязи и вытащил свой завтрак.

— Тфу. — Одна кость оказалась не убранной. А ведь чистил хорошо.

Доев свой кусок я выбросил траву, в которой еда была завёрнутой и достал флягу. Сделал глоток и положил обратно. Дедушка говорил мне, что в армии ему нужно было распределить 800 миллилитров на сутки и это при условиях жаркой погоды. Если пить больше, то вода просто будет сильнее испаряться. Вода почти всегда у меня была, поэтому этот совет использовать не приходилось. Но теперь отдаю ему своё глубокое почтение. Фляга была полной наполовину, через сутки придётся искать источник. Накинув котомку на себя я продолжил свой путь. Время шло незаметно. Я отдыхал примерно каждые пол часа, даже несмотря на выносливость, это тоже правило опытного выживальщика. Ландшафт медленно поднимался вверх. Впереди, примерно в километре, поднималась гора. Там более солнечно. Облака заканчивались на трети горы. Вскоре мне встретился потухший костер. Здесь деревья менее плотно расположены. Поваленное бревно для сидения. И пахло чем-то ароматным. Рядом с костром была ещё одна небольшая горстка пепла. Земля была без травы, каменистая. Я присел на бревно. Глаза рассматривали место привала в попытках изучить потенциального товарища. Костёр был хорошо организован, топливо было явно порублено, а не добыто. Значит у него есть топор. Встречался с торговцем или вооружен сам по себе? Если второе, то вероятнее всего он опытный.

Я встал со своего места и стал искать следы. Он ушёл от горы... Если гора на северо-востоке относительно дома — значит, юго-запад. Двинувшись в этом направлении я стал идти более уверенным шагом. Теперь мой путь четко шёл по следам, их было легко различить. Большие как шкафы камни лежали то тут то там. Иногда я терял след, и тратил несколько минут, чтобы понять куда идти. Но в какой-то момент потерял следы окончательно. Прошло десять минут, но ситуация не изменилась. Где бы не смотрел, наблюдательность не помогала. Когда В сердце уже пришло беспокойство, со стороны послышалось тихое...

— Мяу.

Я последовал за зовом кота, который повторялся снова стоило сомнениям усилиться. Потом его зов прекратился. Ожидание ничего не дало. Но опустившийся взгляд заметил следы, по которым можно продолжить дорогу. Путь вывел меня к открытой местности. Впереди было озеро с широким побережьем и удобным проходом к воде. Я пригнулся и скрылся за кустом. Это нехорошо. Если он где-то тут, то нужно его увести. Глаза стали высматривать выжившего. На зелёной поляне никого не видать. Но со стороны леса кто-то вышел и пошёл к побережью. Это была девушка. Даже больше, эльфийка. Почему эльфийка? Почему не человек, или дворф? Так было бы легче. По иронии эльфы не умеют выживать в здешнем лесу, им приходится ломать своё устоявшееся чувство превосходства.

Она стремительно подходила к воде. Это нельзя так оставить, её нужно спасать. На мгновение тело оказалось впереди разума, но только поднявшись чтобы подать голос, меня вдруг оглушили по голове. Звон в ушах, притупленная боль. Темнота. В последние секунды я увидел как трава возвышается надо мной. Пробуждение было болезненным, тело ватное. Я оказался привязанным к бревну. В близи, примерно в двух метрах горел костёр, а на соседнем бревне что-то шептал человек в серой рясе. Моё пробуждение заметили, но священник не спешил что либо предпринимать. Он лишь посмотрел с лёгким сочувствием. Прошло несколько минут, прежде чем до меня дошло дело. В лагерь вернулись эльфийка и дворф. Они сбросили вещи, которые держали в руках. Женщина подошла ко мне, присела и взяла меня за подбородок.

— Отвечай быстро и понятно. Кто ты и откуда?

Глава 10. Больная моя голова

— Отвечай быстро и понятно. Кто ты и откуда?

Допрос был не страшен, но боль мешала думать.

— Я живу здесь… Пришёл с севера.

— Один?

— Да.

Её внимательный взгляд изучал меня. Зрачки сужены. Дворф, сложив руки, наблюдал со стороны.

— Где остальные?

— Остальные? Других нет.

Её ногти впивались мне в скулы, брови нахмурились с неодобрением. Молчание давило. Но ответа не было.

— С какого ты поселения?

— Поселения? Нет… Я один.

— Чушь! Кто вообще живёт в одиночку в глуши?

— По-другому никак.

Тишина. Зелёные глаза ушли в сторону, обдумывая последнее слово. Ногти перестали давить. Эльфийка отстранилась.

— Полежишь тут, пока не решим, что с тобой делать.

Она подошла к дворфу, кивнув в мою сторону.

— Что скажешь?

Дворф оценивающе посмотрел на меня.

— Разбойники будут почище и снаряжение лучше имеют. Но для крестьянина он выглядит крепким. Думаю он говорит правду. Но ты и сама это знаешь.

— ... Но доверять ему мы не можем. Придётся держать на привязи и наблюдать.

Она, не оборачиваясь, бросила на меня взгляд. Молчаливый священник перебирал травы, а затем вмешался в разговор.

— Позвольте обработать его рану, чтобы на нас не было греха.

Эльфийка дала добро лёгким кивком. Священник подошёл ко мне. В его руке была палка, в качестве пестика. Присев, он положил траву на бревно и стал его молоть. Полученную смесь он зачерпнул пальцами и приблизился ко мне вплотную.

— Будет немного больно, но потерпи.

Пальцами он стал скользить по больной шишке. Даже лёгкое прикосновение было болезненным. Но я терпел. Священник повторно зачерпнул мазь и прошёлся по голове снова. Закончив оказывать помощь, он слегка отошёл.

— Прости их за грубость, они просто на нервах. Они не плохие. Встретив меня они обо мне позаботились. Тебя они тоже могут принять, но всему своё время.

С этими словами он вернулся на место. Тем временем эльфийка нанизывала на палку корешки сидя у костра. Дворф прислонившись к дереву смотрел на этот процесс с неодобрением.

— Опять твои корешки? Ещё неделя и я превращусь в эльфа.

— Есть идея получше?

Почти безразлично спросила эльфийка. Дворф задумался. А затем улыбнулся.

— Вообще-то есть. Поем за счёт этого парня.

Он наклонился до земли и достал из котомки два куска рыбы. Траву развернул и выбросил в сторону.

— Элдрич, подсаживайся, сейчас будет настоящая еда.

Девушка посмотрела на рыбу, как на мешок золота. Похоже сумку проверял только дворф.

— Что, ушастая, вегетарианство достало? В мешке есть ещё, скажи спасибо кормильцу.

Она подошла к мешку и вывалила оттуда всё. Мой нож, топор, еду, железную флягу и ткань. Особенно привлекла её ткань. Она взяла её в руки, опробовав пальцами.

— Она новая и чистая, откуда она у тебя?

Неудобный вопрос. Устав держать голову ровно, я лежал на траве.

— Купил у торговца.

Не отпуская ткань, эльфийка прошла мимо костра. Она присела рядом со мной и ткнула тканью мне в лицо.

— Если был торговец, значит ты выходил на дорогу? Где дорога?

— Её нет.

Молчание. Она отвела взгляд, затем снова остановила на мне.

— Тогда где ты его видел?

— Недалеко от своего дома.

— ... Поняла. На рассвете отведёшь нас туда.

Она вернулась к котомке. Взяла рыбу и стала есть. Надеюсь следующая душа даст голове прочность. Нет. Плохое желание. Для этого должен кто-нибудь умереть.

Тройка тихо обедала. Священник смотрел на меня.

— А его покормить? Не оставлять же его голодным?

— Хех. Пусть корешки ест. Его очередь.

Худой мужчина переглянувшись между дворфом и мной встал и снял несколько нанизанных корешков. Подойдя ко мне он слегка растерялся. Рассмотрев местность он не нашёл ничего, что сыграло бы роль тарелки.

— Положи на землю, не умрёт он от этого. — Буркнул позади голос.

Священник нерешительно посмотрел на меня.

— Нет Халвар. Он, не животное, нельзя с ним так.

Халвар задумался.

— Ты прав. Мы ведь не дикари.

Он взял секиру и подойдя к бревну одним взмахом вдоль древесины сделал «тарелку». Было страшно, когда он замахнулся.

— Готово, пантлер*.

Халвар вернулся на место. Элдрич положил корешки на доску и поставил передо мной. Запомню его доброту. Я вцепился зубами в корешки. На вкус не противно, не вкусно. По текстуре — как недоваренный картофель. А по вкусу редиска вперемешку с одуванчиком, но без перчинки. Не знал, что в лесу можно достать подобное. Это полезный ресурс, надо будет узнать побольше об этом.

Дворф бросал на меня редкие взгляды. А священник ел аккуратнее всех. Эльфийка вела себя безразлично, всем видом показывая своё хладнокровие. Но её бдительность чувствуется. Хорошо хоть эльфийский медальон не при мне, а то было бы ещё больше вопросов. Костёр горел ярко — дров не жалели. Но с такой грубой силой, неудивительно. А ведь если они наёмники, то наверняка имеют кремень. Болезненная зависть укусила за душу. Как же тяжело мне было зимой. Но лишние чувства прервались вспышкой боли.

— Кира смотри, жуёт всякую дрянь с такой же любовью как ты. Может вы родственники?

Кира посмотрела на Халвара, затем на меня. Его шутка её не задела.

— Просто он, в отличие от некоторых ест для поддержания сил, а не чтобы пузо набить.

— Ха-ха. Каждому своё. Но какая радость от жизни, если себя не баловать?

— А ты поживи на корешках и подумай над этим.

— Фу, обойдусь.

Дружеская перепалка закончилась. После еды все занялись своим делом. Халвар стал затачивать мой топор. А Элдрич и Кира куда-то ушли. Мне оставалось наслаждаться отдыхом. Прошли часы, стало темнеть. Двое вернулись с различными травами. Неужели они собираются спать под открытым небом?

— А вы не собираетесь где-то скрываться?

Кира и Халвар переглянулись. Она спросила первой.

— Зачем?

— Ночью опасно. Неужели вы не скрываетесь? - Моё недоумение было заметно.

— За всё пребывание здесь мы никого не встречали. Ни днём, ни ночью. Ты сам сказал, кроме тебя здесь никого нет. Кого нам надо бояться?

Кира снова стала подозревать. Как можно никого здесь не встретить? Разве что...

— С тех пор, как вы тут находитесь, было солнечно?

— Нет. Но что это должно значить?

Впервые я почувствовал дым — за день до смены погоды. Они же были под облаком всё время. Значит их путь совпал с миграцией кошмара.

— Что вам дико повезло. Не наткнуться на чудовищ ночью, это предел везения. А ещё дольше вы прожили, лишь с божьей помощью, судя по присутствию Элдрича в вашей группе.

Халвар и Кира задумались. Эльфийка осмотрела лагерь.

— Каковы шансы, что и этой ночью нам повезёт?

— Судя по погоде — высоки. Но глупо полагаться на удачу. На вашем месте, я бы залез на дерево и не высовывался.

Халвар провёл взглядом деревья.

— Мне проще под землю закопаться, чем на дерево лезть. Тем более у нас группа.

Рука Киры легла на плечо Халвара.

— Это разумное замечание. На крайний случай я могу позвать духа на помощь.

От последней фразы у меня ёкнуло сердце.

— Духа позвать? В таком случае готовься стать закуской. Это не тот лес. Здесь духи это паразиты, ворующие плоть — позовёшь их и нам конец.

Киру встревожило, как серьёзно я это сказал. Главный козырь эльфа теперь недоступен. Её лицо помрачнело. Халвар поддержал её.

— Мы ещё боеспособны, просто нужно пересмотреть план действий. Сделать убежище не составит труда. А этот парень может оказаться очень полезным.

— В таком случае буду благодарна. Займёшься жилищем, а я соберу вещи.

Дворф молча кивнул, схватил секиру и направился к деревьям. Пока деревья рубились и падали с хрустом, Кира оперативно собрала рюкзаки и прибрала вещи в мою котомку. Затем она потушила Костёр сверху насыпав земли.

Халвар рубил на куски поваленные столбы. Примерно в человеческий рост. Ну и сила, промышленная революция в биологическом облике. Халвар нашёл где два дерева стояли близко друг к другу и опёр на них два столба, а сверху положил третье, на которое облокачивал остальные. Убежище было построено быстро. Не считая необходимости закрыть проход с обеих сторон. Но низкие потолки сделали их довольно узкими.

Кира занесла вещи внутрь. Халвар закрыл проход при помощи брёвен стоящих у костра. Закончив работу он подошёл ко мне и подняв меня с древесиной понёс в хижину. Моё лёгкое недоумение было замечено.

— Тебя ещё рано отпускать. Полежи с бревном до следующего полнолуния, малой, ха-ха.

На что я надеялся? Меня положили в самый край, чтобы не занимал центр помещения. Халвар закрыл за собой выход. Он сел облокотившись на дерево, на которой стоит вся конструкция.

— Хорошо парень, мы сделали всё как ты просил. Есть ли что-то ещё, что нам следует знать?

Я немного подумал над этим вопросом, пока моё дыхание гоняло земную пыль. Взгляд встретился с Кирой, сидящей рядом.

— Да. Не стоит гулять у водоёма — это самое опасное место. Под водой всегда много чудовищ.

— Слышишь Кира? Он за тобой не подглядывал, а искренне хотел помочь, а ты его допрашивала, ха-ха.

— Знаешь, когда ты выпивший, твои шутки разнообразнее.

Эльфийка вытащила из своей сумки спальные принадлежности для похода и расстелила. Долгий разговор она поддерживать не намерена. Халвар последовал её примеру. Элдрич тоже себе что-то стелил, но не из того же комплекта. Моё положение самое неудобное.

— Господа. Можно меня приподнять, чтобы не глотать пыль? Мой нос почти в землю уткнулся.

— Один момент, — Халвар вытащил из своей сумки будрюк со спиртным. Отпил, закрыл, а затем положил и подошёл ко мне. Он лёгким движением руки перевернул бревно так, что теперь мой нос уткнулся в сосновую кору. Жаловаться больше одного раза не особо прилично, особенно пленнику, поэтому остаётся радоваться. Тем более запах сосны лучше пыли. Но спать так не в новинку. Постепенно звуки стихли.

.

.

.

Утро. Мне повезло, что моя голова во сне ни разу не стукнулась об потолок. Особенно больным местом. Боль в голове была постоянной, но не острой. Неосознанно я ожидал, когда послышится падение кастрюли. Похоже мой разум ещё не до конца сориентировался где находится. Осмотрел хижину. Кира проснулась почти одновременно со мной. Она тихо осматривала своё снаряжение и если надо было — чистила. Затем принялась ухаживать за моим ножом. Видимо, состояние моих инструментов, по мнению специалистов, неудовлетворительно. Она монотонно осматривала каждую мелочь, пока её соратники спали. Моё дело самое скучное — наблюдать.

— Тебя не учили ухаживать за инструментами? Гляди, уже ржавчина видна. Нож хотя с виду не примечательный, но сделан аккуратно. Тоже у торговца достал?

— Да. Как и всё остальное.

— Почему же ты находишься здесь? Неужели с торговцем нельзя было покинуть лес? Или он очень брезгливый в отношении людей?

— Жертва обстоятельств — лучший источник дохода. Ему не выгодно помогать.

— ... Поняла. Не всё так просто.

Халвар и Элдрич тем временем проснулись. Священник ещё не успел взбодриться полностью, но уже скрутил свой лежак. Наверное привычка. Кира составила план на день.

— Нужно поесть, потом идём к нему домой.

— Принято барышня.

Халвар снял бревно, освободив выход. Он осмотрелся по сторонам и вышел. За ним вышли остальные. Было слышно, как колются дрова и разводится костёр, хотя это было не видно. До некоторых пор разговоров было не слышно, пока Халвар не вспомнил нечто критичное.

— Мы всю рыбу вчера съели! Опять придётся жрать корешки!

Весёлая компания. С ними я не соскучусь. Скоро обо мне вспомнили. Элдрич принёс мне еду. Но прежде чем позволить мне поесть, он осмотрел мой ушиб и снова нанес рану. Кажется у него есть навыки лекаря. Он работает аккуратно.

— Скоро заживёт. Ещё несколько раз помазать и всё.

— Спасибо.

Ничего не ответив он хотел меня оставить поесть в одиночестве, но моё неудобное положение это не позволяло. Он это понял без намёка и любезно помог. После еды я задал ему короткий вопрос.

— Давно вы знакомы?

— Несколько дней. Мне повезло встретиться с ними. Они приняли меня и помогали мне, а я им. Всё было не так как с тобой, просто мне повезло появиться в подходящий момент.

— Понял. Ещё раз спасибо за помощь.

Элдрич кивнул и ушёл. Скоро трапеза закончилась и за мной вернулся Халвар. Он развязал меня, а затем связал руки. Мы вышли из хижины, где все уже были готовы к походу. Он положил мне руку на плечо.

— Ну, парень, веди нас.

.

.

.

Мы шли строем. Я с дворфом впереди, Элдрич и Кира позади. Халвар прошептал.

— Ты утром разговорил Киру, хотя и немного. Ты либо очень обаятельный, либо чудотворец. Обычно она очень осторожная и чуткая.

— Мне нечего сказать. Хорошие отношения мне выгодны, поэтому я рад, если делаю успехи.

— А ты прямолинейный. К слову, как к тебе обращаться?

Уже громче спросил Халвар, чтобы все слышали. Давно я не слышал своё имя.

— Моё имя Пётр.

*Пантлер - человек отвечающий за посуду.

Глава 11. Кислый красник

Небольшой перерыв. Обед состоял из заготовленных корешков. Кира сидела в стороне от группы, размышляя о чём-то своём. Несмотря на то, что я всё ещё заложник, ситуация была более непринуждённой, чем в самом начале. Элдрич проявив инициативу решил узнать обо мне побольше.

Пётр, как долго ты живёшь в этом лесу?

Я прожевал еду и проглотил.

— Уже более полугода. С зимы.

— С зимы? Не могу представить, как это тяжело.

Халвал, особо еду не жевал и быстрее глотал.

— Пережил зиму? Ты закалённый боец, уважаю и сочувствую.

Кира слушала наш разговор, но не вмешивалась. Её взгляд был направлен в сторону водоёма, чей блеск был виден издалека. Также она периодически внимательно рассматривала меня, но уже не подозрительно, а оценивающе. Кажется она хочет что-то спросить, но ждёт подходящего момента.

— Неужели всё это время ты был один и никого не встречал кроме торговца?

— Был один приятель. Мы вместе заложили основу в наше выживание, но он погиб в лапах чудовища.

Священник сочувствовал всем своим видом. Даже не знал, что сказать первым.

— Мне жаль...

— Пётр. Как ты рыбачишь, если водоём по твоим словам небезопасен? Твоя еда в котомке, это была рыба.

— С боем. Есть место с обрывистым берегом. Природа сама создала бастион. Оттуда отбиваюсь, а потом бегу.

Дворф закончил перекус. Отряхнув руки он взял секиру, готовясь идти дальше.

— С боем? Ты нравишься мне всё больше. Может в кармане имеется интересная история?

— Все бои примерно одинаковые. Только недавние заметно осложнились. А на берегу наоборот, слишком тихо.

На это он ответил лишь утвердительным хмыканьем. Кира поднялась с места. На поясе у неё был короткий клинок и мой нож.

— Идём дальше. Куда нам, Пётр?

— Идём строго на юг, чтобы не приближаться к водоёму. Потом немного западнее. Лагерь находится в низине.

— Поняла. Какие ещё у тебя полезные навыки?

Мы спускались по лёгкому склону — стопы напрягались, а колени сгибались, чтобы не упасть. Под ногами были дубовые листья, хрустящие и жёлтые. Многие из них были покрыты красными пятнами, что говорило о болезни. Некоторые листья сдувало в сторону. Деревья тоже шатались. Направление ветра было изменчивым, дуя то в шею, то в лицо. Элдрич съёжился, скрестив руки, остальные, как и я были невосприимчивы к холоду.

— Выживание требует всего понемногу. Учиться умею.

Этот ответ её удовлетворил. Дальнейший путь шёл без разговоров. Я заметил, что у эльфийки довольно развитые ноги, мышцы хорошо развиты, значит она выносливая. Одежда хоть и не обтягивала, ведь была из простой ткани, но иногда было заметно. Мы спустились, дальше ландшафт был равнинный. Тут ветер гулял меньше. Халвар почесал бороду. Элдрич сравнялся с нами, идя в один ряд. На удивление в группе мы продвигались быстрее, чем когда я был один. Не уверен, с чем это связано, но возможно к вечеру мы будем уже дома. В местах, где деревьев было меньше, был виден небесный простор, и то, что на западе небо гораздо темнее.

— Небо как перед бурей, но облака не сдвигаются. — Подметил Халвар. Остальные тоже стали рассматривать небо.

В этой тишине было о чём подумать. Несмотря на негостеприимный приём, допрос не был жарким и они довольно быстро ко мне привыкают. Но возможно это вызвано не так добротой, как умением чувствовать собеседника, похоже Кира это умеет лучше всех. Главный страх — слабый союзник, меня миновал, и результат превзошёл все мои ожидания. Целых три новых соратника это аномалия. Если в группе два человека, это удача — три исключительность. Нас четверо. Моему одиночеству пришёл конец, главная задача — не дать никому умереть — это мой высший долг. Теперь нужно в более срочном порядке обеспечить добычу еды, поэтому изготовление сети оказалось своевременным. А возможность добывать корешки — подушка безопасности, которая даёт больше уверенности.

Впереди было поваленное дерево со следами когтей. Кира подошла ближе и потрогала ладошкой рванные следы.

— Это сделали монстры?

— Да, — ответил я.

— Наглядный пример. Будем предельно осторожны.

Она отошла от дерева и мы продолжили путь.

.

.

.

Темнело. Но до дома осталось недолго, я узнал свою местность. Халвар крепче сжал секиру, прикрывая тыл, а Элдрич вжался в центр боевого строя. Воздух посвежел. Прогулка по сумеркам — раньше я себе такое не позволял. Мы добрались до ручья, он слышен справа от нас. Впереди был широкий и глубокий ров. Преодолевая его мы опустились и стали подниматься. Но обнаружили на нашем пути крупную тварь, с телосложением как у оленя. Оно куда-то ушло, скрывшись за деревьями.

— Не шумим, дом уже близко. — Прошептал я.

Вся группа стала осторожно передвигаться, следя за тем, что у нас под ногами. Я вышел первым, следом шёл Элдрич, которого подтолкнул вперёд дворф, далее шёл он сам, а позади Кира. Мы бегали от дерева к дереву. Прибившись спиной к очередному прикрытию я пальцем указал в сторону дома. Зная чёткое направление им не придётся следовать по моим следам. Элдрич хоть и священник, но тоже не издавал звуков, но Халвар на всякий случай следил, чтобы он ступал как надо. Твари по-прежнему не было видно. Пробежав стометровку мой лагерь уже был в поле зрения. Осмотрев его на наличие врага я спустился вниз. Всё было на месте. Группа бежала за мной. Я указал на дверь, а сам стал хватать охапку брёвен из маленького дровника. Но это было неудобно делать завязанными руками. Они забежали внутрь. Зайдя последним, я закрыл дверь и на ощупь натянул утяжелитель.

— Чёрт, тут тесно и темно совсем. — Сказал Халвар.

— Сейчас разведу костёр. Расступитесь. Подальше от этой стены.

Толкая чужие ноги сказал я. Забросил несколько брёвен, а затем спросил:

— Дайте мне кремень.

— Сейчас.

Кира скинула сумку на землю и стала на ощупь искать. Слышались шелест кожи, вещи — которые переворачивались руками и дыхания. Было действительно тесно.

— Нашла.

— Я здесь, тяни руку на мой голос.

Кулак коснулся моего лица. Я обхватил его своими руками. Рука Киры расслабилась и огниво оказался у меня. Вернулся к костру. Несколько неловких движений, чтобы осторожно ухватиться и не ударить себя по пальцам и первая искра. Она упала на древесный уголь перемешанный с травой и родился первый огонёк, который стал распространяться. Я несколько раз подул, чтобы сохранить его. Готово. Свет и тень неравномерно заполнили комнату. Группа стала рассматривать помещение. Потолок, стены, пол. Сено расстеленное на полу, мои вещи в уголке, лопату, выкопанную полку с кастрюлями.

— Предельно скромно. — Отметил Халвар.

— Строил весной, когда потеплело. С учётом того, когда я стал обустраиваться, это богато.

— Хм. Ладно, завтра осмотрим твои богатства.

Кира осмотрела помещение, планируя, как все будут спать.

— Элдрич будет у костра, я рядом с ним, Пётр посередине, а Халвар у стены.

Все единогласно приняли расстановку. Поменявшись местами мы стали ложиться. Мы лежали плотно плечом к плечу. Порядок рассчитан, чтобы держать меня под контролем, хотя это скорее последняя предосторожность, так как их поведение говорит, что вскоре они дадут мне больше свободы. Ещё немного повертевшись все подобрали удобную позу и заснули.

.

.

.

Утро. Я проснулся первым. Костёр перегорел и было темно. Были слышны дыхания моих новых соседей. Нужно вставать.

— Уже утро, поднимайтесь.

Группа зашевелилась. Глубокие вдохи, хмыканье справа и хруст соломы.

— Как ты понимаешь, что сейчас утро? — спросил Халвар.

— Привык вставать в одно и то же время. Подожмите к себе ноги, нужно двери открыть.

Я встал и пошёл осторожно к двери. Снял утяжелитель и открыл дверь. Внешний свет озарил комнату прогоняя душный воздух. Остальные поднялись и вышли на улицу. Я пошёл к сушилке, где были последние запасы, оставленные к приходу нового гостя. Они наблюдали как я развязывал верёвку и опускал деревянную конструкцию, а Кира попутно успела оглядеть весь мой лагерь. Руки были до сих пор завязаны, поэтому Халвар поспешил помочь. Он оценивающе осмотрел сушилку и рыбу.

— Жаришь и хранишь на верхушке дерева, неплохо.

— Точнее окуриваю, а рыба досушивается сама. Так задумано в долгосрочной перспективе, чтобы к зиме иметь запас. Но на деле рыба долго не висит и приходиться жарить.

— Проблема в том, что рыба основной источник пищи, а часто рыбачить опасно.

— Да. В этом суть проблемы.

Дворф взял наш будущий завтрак и понёс к печи. Кира сидела рядом с Элдричем, а перед ней лежал рюкзак. Но её внимание было неотрывно устремлено на могилу, стоящую слева от входа в землянку.

— Это твой приятель?

— Нет.

Очевидный для неё вывод оказался неверным, это её слегка удивило. Халвар прислушиваясь к нашему разговору разжёг костёр и поставил рыбу во внутрь печи. Вёл себя дворф уверенно и по хозяйски. Что-то подсказывает, что Халвар любит сильно прожаренное.

— Тогда кто?

— Я нашёл её скелет в лесу и похоронил здесь.

— Ты похоронил незнакомца?

— Да.

Кира безмолвно уставилась на меня, её лицо смягчилось. А Элдрич одобрительно улыбнулся.

— Подойди.

Я сделал несколько шагов к ней. Она взяла мои руки, затем нож, обрезала верёвки и положила рукоять мне в ладони. Её руки тёплые, а пальцы довольно красивые, даже несмотря на немного загрубевшую кожу. В правой руке, на большом пальце у неё был небольшой рваный шрам. Нож же был в идеальном состоянии, без единой ржавчины.

— Это удивительный поступок, — сказала она.

Элдрич вытянул указательный палец к двери.

— Пётр, там оставлено какое-то послание.

Я обернулся. На двери было письмо прочно пригвождённое ножом. Оно покачивалось вперёд-назад, а снизу бумага была надорвана. Я подошёл и сорвал держа свой нож лезвием вниз.

Пишет Казначей. Судя по описанию это печёночник, хороший гриб несмотря на страшный вид. Если он рос на дубе - это точно он. Гриб очень кислый, поэтому смачивай тщательно, два часа, не меньше, потом готовь.

Нож вернёшь

Казначей с моего мира, именно поэтому с ним приятно советоваться в бытовых вещах - у нас общая терминология. Ниже был другой почерк. Жадный торгаш.

— Что там, Пётр? — Спросил Халвар.

— Письмо от друга, — опустил я письмо, — благодаря торговцам между выжившими держится связь.

— Вот оно как. И много вас?

— Никто точно не знает. Тысячи, — я подошёл и бросил письмо в огонь. — Есть хорошая новость. Там на дубе съедобный гриб, друг сообщил что его можно есть.

— Это хорошая новость, неси сюда. — Обрадовался Халвар.

Я развернулся и побежал за новым ингредиентом. Оказался у дуба с грибом, за это время он не изменился. Не подгнил, не высох и был всё таким же влажным. Воткнул в него нож. Теперь он резал идеально. Гриб в моих руках. На дубе остался небольшой след, указывающий на былое присутствие грибного нароста. Полученную добычу я понёс в лагерь. Группа что-то обсуждала, но отвлеклась на изучение ингредиента.

— Никогда не видел подобного, но размер внушительный, — Взяв мясистый гриб оценил Халвар. — Не уверен, что умею это готовить.

— Можно я посмотрю? — Спросил Элдрич. Халвар протянул ему гриб. Священник осмотрел его с разных сторон. — Это кислый красник. Его нужно долго смачивать перед готовкой. Могу взяться за это, я умею готовить.

— Если можешь сделать что-то толковое, то с радостью передам тебе пост повара.

Элдрич кивнул. Он пошёл в дом и вынес оттуда котёл и бросил туда гриб.

— Пётр, где взять воды?

— Пойдём покажу. Кира, ты тоже, тебе полезно знать.

Она встала ничего не ответив. Халвар остался следить за готовкой. Втроём мы направились в лес, где я показывал ориентиры, чтобы они быстрее запомнили путь.

Глава 12. Ответы близко

Прошёл день после начала совместного проживания в моём доме. Я показал Халвару мою сеть, над которым работал. Он научил меня вязать более надёжные узлы, хотя признал, что моя работа как для новичка неплохая. Конечно пришлось перевязывать, но уроки бесплатные, поэтому повода для печали я не вижу. Также мы переговорили о перспективах дальнейшего развития, делясь различными мнениями. Для нас обоих это было приятное времяпровождение. Мы сошлись на мнении, что в первую очередь необходимо сделать укреплённую дверь, а также место, где можно помыться, потому что спать в смердящей комнате хуже, чем в тесном помещении. Эту идею больше всего поддержала Кира. По её словам, я воняю, хотя и не так, как алкаши в баре. Это была болезненная правда, но спорить с этим не мог. Мне действительно трудно сказать, когда в последний раз принимал ванну. Так что все единогласно согласились потеснить друг друга ещё некоторое время. После этого можно подумать и о расширении дома. Но вначале мы закончим сеть.

Кира по моей личной просьбе собирает корешки. А Элдрич помогает ей, попутно собирая различные травы. В них входят и еловые иголки, единственное, что мне знакомо, и что-то ещё. Священник — опытный ботаник, но не лекарь. Скорее всё понемногу. Он будет помогать сушить лекарственные травы и другие съедобные растения. Подготовка к зиме сдвинулась с мёртвой точки, что не могло не радовать.

— Ты всему учился в сообществе? — Спросил Халвар.

— Нет. Многому я учился самостоятельно. Но недооценивать важность чужих наставлений глупо. Сообщество помогло мне в самых важных вопросах и я им благодарен.

— Ясно. Это впечатляет.

Тем временем Элдрич и Кира вернулись. Она сняла сумку и расстегнув её, выложила всё на землю, где уже было заранее прибрано. Священник стал раскладывать и сортировать травы. Делал своё дело он эффективно. Эльфийка выглядела задумчивой, но не холодной. Она посмотрела на меня. Закончив со сбором еды она подошла к нам и стала наблюдать за процессом.

— Не хочешь отдохнуть? Я могу занять твоё место.

— Не сейчас. Мои руки ещё не запомнили каждое движение.

Она ухмыльнулась. Хотя скоро мне действительно потребуется отдых. Глаза устали концентрироваться. Халвар меня остановил.

— Ты своим взглядом скоро продырявишь сеть, иди отдохни, ты уже многое сделал. Займись обедом, если не можешь сидеть без дела.

— Из обеда у нас только трава, что готовить-то?

— Господи... Не напоминай! Иди отдохни и не порть никому настроения. Сделай высшее благо для дворфа.

— Ха-ха, как скажешь, Халвар.

Я пошёл изучать дело Элдрича. Он уже полностью разложил все травы и корни и просто рассматривал их, сидя на корточках. Единственное, что могу сказать об этих травах, что они зелёные и не очень. Хотя нет, мне есть что сказать. Судя по ощущениям это крапива. Ай... Не узнал своего врага детства, я состарился не по-детски в этом лесу. А это что за сорняк?

— Это называется Харри, — Элдрич показал на белые цветы. — Он очень помогает при ранениях. Останавливает кровь и воспаление. А эти фиолетовые цветы помогают заснуть. Но в основном заменяют чай.

— Отлично, не хватает чёрного перца и лаврового листа.

— Это уже не ко мне.

Ветер внезапно поднялся и всполошил травы, которые Элдрич собирал. Но заранее всё предусмотрев он обложил их камнями.

— И как долго ты этим промышляешь?

— Промышляю?

— В том смысле, как долго ты этим занимаешься?

— А. Примерно пятнадцать лет. С тех пор как стал заботиться о сиротах. Бюджет был небольшой, поэтому мне приходилось многому учиться. Я многое им передал, что сам знал. Совсем недавно они выросли, стали самостоятельными и ушли кто куда. Они обещали меня навещать, но похоже этому не суждено сбыться.

Его глаза наполнились тоской, казалось, что он едва сдерживает слёзы.

— Ты вырастил детей и научил своему делу. Это не мало. Ты молодец. — Я положил руку ему на плечо.

— Спасибо.

Быть моральной поддержкой не моя фишка. Но похоже делать это стало немного легче с тех пор, как я стал мыслить рационально и без сомнений. Раньше я бы просто постеснялся. Элдрич встал и отряхнулся. Он взбодрился и намерился двигаться дальше.

— Пётр. Я плохо дружу с деревом, поэтому не мог бы ты помочь мне сделать пестик и ступу?

— Не проблема. Но если хочешь, чтобы работа была ювелирной — рекомендую обратиться к Халвару. А если ты не против кривого исполнения, то я к вашим услугам.

Элдрич улыбнулся. — Главное, чтобы инструмент был удобным для работы. Остальное не важно.

— Тогда иду за пнём.

Я взялся за топор, который лежал у дровника более суток. Он был отполирован до совершенства, как и нож. Шедевр, на который можно смотреть вечно. Может дать ей отполировать всю землянку? Уверен, она справится идеально. Только проблема с костром возникнет — слишком ярко станет, не заснёшь. Придётся чей-то зад на дежурство ставить, чтобы свет закрывал. А это дело геройское, жарить будет сильно. Элдрич увидел мою ухмылку.

— Что такое?

— Вспомнил кое-что, не обращай внимания.

Он взглянул на мой топор. И судя по выражению в его голове что-то всплыло.

— Я видел, как ты из тряпья высыпал древесные опилки. Зачем они нужны тебе?

— В походе хотел использовать для розжига. Но на деле не пригодились, — Я прикоснулся к острию лезвия, оценивая заточку. — Пока отдохни. Я скоро.

Развернувшись я направился в лес. В памяти был один пень, на котором были маленькие молодые отростки. Он хорошо подойдёт для работы. Пробегая между деревьев ноги шелестели по высокой траве. Казалось она отросла, пока меня не было. Это очень быстро. Здесь довольно красиво. Почему-то казалось, что что-то в лесу изменилось. Не в плане появления кошмара. Было что-то ещё. Только вот что, кроме заросшей растительности? Приблизившись к пню я незамедлительно принялся за дело. Нанеся три удара пень раскололся пополам. Ударив ещё несколько раз я получил почти отдельный кусок. Осталось его только расковырять и вырвать. Но пень не поддавался, поэтому пришлось ударить топором в самое основание. Удалось. Добыв материал для работы пришла пора возвращаться обратно.

Я пошёл по вытоптанным следам. Запах свежего дерева заполнил мой нос. Чувствовалась примесь смолы. Лето давало о себе знать даже через облака принёсшие с собой холод. Было довольно душно. Вернувшись в лагерь я положил пень на возвышении земли, жаль что не было рабочего стола. Но ведь раньше я как-то справлялся? Нож на поясе был готов к труду и обороне. Конечно ему не положено работать с деревом, но утончённое деревянное ремесло я делаю впервые. Двери делал, дровник тоже, но что-то поменьше нет. Придётся заново Кире затачивать нож. Но думаю она не обидится. Для благого дела же стараюсь. Воткнув лезвие в древесину я стал вырезать внутреннюю ёмкость. Тяжеловато, но начало положено.

Элдрич был занят у котла, обрывая листья крапивы. Другая двойка всё также занималась сетью. Для них это занятие было сродне вязанию спицами для бабушки. Это было видно по их лицам, так как на них не было ни капли напряжения. Они изредка перекидывались словами, которые были неразборчивыми с моего расстояния. Хотя Кира и так хорошо справлялась, Халвар, судя по жестам, временами её подправлял. Мастер всё-таки. Тем временем из моей деревяшки стало что-то вырисовываться. Выемка была почти готова. Может показаться, что это быстро, но его нужно ещё как-то отполировать, иначе дно будет неровным. А этого навыка у меня нет. Как и инструментов. Придётся всё же обращаться за помощью к Халвару. Но уже после того, как сделаю основную работу.

Позади раздался звон. Обернувшись я увидел, как Элдрич хозяйничает держа в руке крышку от котла. Он накрыл им железную ёмкость и стал разжигать костёр.

— Я закончил, — Раздался голос Халвара. Он встал со своего места и подошёл к нам. — Что варишь Элдрич? Надеюсь это мужское блюдо достойное чтобы его опробовал дворф?

— Стараюсь как могу. От корешков я не могу избавиться, так как это основной ресурс, но как-то приукрасить блюдо в моих силах.

— Мужской ответ, Элдрич. Настоящий повар границ не ведает. Туда бы только мясца, ха-ха, но это мы как-нибудь исправим... А у тебя что в руках, Пётр?

— Это ступа. Для Элдрича.

— Вот это? Дай гляну. — Я передал ему своё рукоделие. Халвар повертел заготовку в руках, и его лицо вдруг поплыло в широкой ухмылке.

— Ха-ха-ха! Печёнкой клянусь, увидь это столичные дворяне на выставке искусств, они бы назвали это «новым словом в абстракции» и купили за мешок золота! — Халвар едва не согнулся пополам от хохота. — Ты без обид, ладно? Подправишь пару раз, снимешь лишнее, и всё выйдет.

— Чего смеёшься Халвар? — Подошла Кира.

— Да выставку вспомнил. Кстати о выставках. Я бывал там, потому неспроста заговорил об искусстве. Один скульптор сотворил фонтан, сплошь покрытый геометрическими фигурами, и ни одна из них не повторялась. Он этим так бахвалился, словно целый континент открыл, а на деле — никакого вкуса, только камень испортил. Вот меня и порвало, когда я увидел этот «ромбик» у тебя в руках.

Кира внимательнее взглянула на мою работу и тоже улыбнулась. Видимо она тоже была на той выставке. Я присел у печи.

— Давно вы знакомы?

Халвар последовал моему примеру и тоже присел.

— Мы с Кирой не разлей вода уже семнадцать лет. Все путешествия совершаем вместе. И нрав у неё далеко не эльфийский. Ай.

Эльфийка дала лёгкий подзатыльник болтливому дворфу.

— Что правда, то правда, но прошу не болтать об этом всем подряд.

— Вначале принеси мне кабанчика вместо корешков, а там я подумаю.

— Торгуешься со мной?

— Никак нет, леди, как бы я посмел, иначе вы бы меня давно убили. Ха-ха-ха.

— И это он ещё не на веселе, — Сказала мне Кира и тоже села рядом со своим приятелем. — Ну а ты, Пётр. Расскажи о себе. Как ты тут приспособился и что ещё знаешь о здешнем лесе?

Я сел поудобнее, готовясь к долгому разговору. Элдрич тоже внимательно слушал, но не отвлекался от своих дел. Он лишь коротко бросил:

— Самое интересное лучше рассказывать за тарелкой горячей похлёбки. Поэтому ты прибереги самое лучшее к этому моменту.

— Хорошо Элдрич, я постараюсь. Начнём. Я здесь полгода. Половину от этого срока мне пришлось перезимовать. С приятелем Гошей мы прожили вместе всего лишь две недели. Но этого хватило, чтобы значительно увеличить мои шансы на выживание. Потом я узнал о сообществе. Они мне очень помогли. Там хватает приятных людей, но к сожалению расстояние между нами большое...

.

.

.

— ...А после этого пальто в угольки превратилось. Приходит хозяин и такой «Уууу! Где моё пальто!». А все в трактире молчат в тряпочку и не признаются Ха-ха-ха!

Разговор был в самом разгаре. Мы съели по тарелке вкусной травяной похлёбки, где главным ингредиентом придающим вкус была крапива. Халвар успел рассказать несколько своих весёлых историй, в одной из которых пьяный мужик в процессе спора, о том, кто кого перепьёт, пустил отрыжку на свечу и поджёг пальто трактирщика. Смех немного поутих, и мне стали задавать более серьезные вопросы.

— Ладно, ну а теперь о важном. Расскажи нам побольше о здешних опасностях, и сообществе. Я гляжу там много всего интересного.

— Хорошо. Начнём с монстров. Здешних монстров можно поделить строго по этапам развития. Фантомы — самый первый этап. По своей природе здешние существа это духи. Но они похоже сочли, что существовать в собственном теле, это энергозатратно, а потому их главная цель — это украсть чьё-то тело.

— Погоди. Хочешь сказать, что духи этого леса паразиты? — Спросила Кира.

— Да. Именно поэтому они так агрессивны. Фантомы ищут себе тело и они крайне чувствительны к жизненной энергии и выложатся по полной если встретят кого-то. Но они редкие. Большинство уже имеют своё тело. Некоторые из них собирали его буквально по кускам, для них характерна слабость. На этом этапе развития их энергия вкладывается в тело. Среднячки более сдержанны в своём поведении, главное не подходить близко. Они крепкие, но тупые. Дальше идёт ответвление в развитии. Большинство развиваются равномерно, а другие преимущественно умнеют. Тем, кому повезло найти человеческое тело стараются полагаться на хитрость. Они осторожные хищники. Другие же твари надолго застревают на своём уровне. Но на третьем этапе, хищники с равномерным развитием, деформируют своё тело. Им возвращается предельная агрессивность, их тела крупнее и они сообразительны. До четвёртой категории добираются лишь единицы.

— И насколько они опасны? — спросил Халвар.

— Чрезвычайно. Самые опасные это кошмары. А самые умственно развитые это торговцы.

— Серьёзно? И как вы так просто с ними торгуетесь? — Спросила Кира.

— Приходится. Но знайте, поддерживать хорошие отношения в ваших интересах.

Глава 13. Ты трогаешь такую гадость руками?

Мы всей группой шли проверять сеть на деле. Снова стало прохладно, а облака сгустились. Ветер отсутствовал, был полный штиль. Перебирая ногами полусухую растительность, мы приближались к озеру. Мы вышли на берег. Здесь стало значительно темнее, вода казалась чёрной и в полумраке ничего не отражало.

— Это твоё знаменитое место для рыбалки? — спросил Халвар.

— Обычно здесь милее.

Могу поспорить, что вода сейчас ледяная. Я взглянул на противоположный берег. Деревья там пожелтели как осенью, а растительность поредела.

— Ну что рыбачок, забрасываем сети. — Халвар сбросил со своих плеч сеть и расстелил её по земле. — Берись за тот край.

Я взялся за угол как того хотел Халвар. Мы стали раскачивать сеть и забросили её на дно озера. Лёгкие брызги холодной и безмятежной воды попали на наши ладони и лес снова оказался в тишине. Волны выровнялись и поверхность снова стала ровной как зеркало, словно ничего и не было. Сам холод был для меня словно родная стихия. Я его чувствовал как обычный человек, но не замерзал. Дворф присел на траву, держа подле себя топор. Он — наша ударная сила, которая примет удар в случае опасности. А мы подхватим. Кира присела у обрыва и опробовала воду на ощупь указательным пальцем.

— Её холод неестественный, словно зимой. А вода идеально чистая, без примесей, но что там под водой — не видно.

Элдрич тем временем заметив под деревом какую-то траву, стал её собирать. В целом пока обстановка спокойная. Взяв шишку на земле, я сел рядом с Халваром и стал её рассматривать. Сидеть нам тут придётся час. Кира тоже недолго стояла у воды, чтобы не расспугать рыбу. Вместо этого она срезала ветку и стала её обрабатывать полностью снимая кору.

— Для чего это, Кира? — Поинтересовался я.

— Это в будущем станет стулом. Вы двое заботитесь только о практичности, должен же кто-то думать об удобстве и уюте? Тем более с вами двумя всё необходимое быстро отстроится.

— Удобство и уют? Звучит хорошо. — Ответил я.

— Тогда не забудь сделать маленький стул, чтобы ноги складывать перед костром хе-хе-хе.

— Нет Халвар, об этом ты можешь сам позаботиться. А я сделаю обычные стулья и стол.

— Как скажешь.

Тишина. Из леса ни звука, а в воде никакого движения. Только скрип ножа скребущего дерево. Стружки плавно падали на землю отслаиваясь от древесного тела. Полчаса, по моей оценке, мы провели в личных раздумьях. Элдрич уже сминал травы, делая из них какой-то раствор.

— Скушно. Элька бы бахнуть — Потянув руки Халвар размял тело и сменил позу. — АХХхх... Пётр. Ты говорил, что чудовища куда-то попрятались. А что насчёт тех, что периодически встречаются, они какое-то исключение из правил?

— Довольно точный вопрос. Да, исключение. Либо это обитатели речного дна, либо существа третьей категории. Все, кто боится кошмара уходят прочь, не желая быть даже рядом. Но речные считают воду своей территорией, не считая логово кошмара, и не уходят без крайней нужды. Третья категория это умные твари. Им нравится, когда отсутствует надоедливая мелочь.

— Вот как. Для исключительных гостей у нас есть исключительный подарок — кулаки.

В небе собрались грозовые тучи, от которых отдалённо слышались раскаты грома. Звуки приближались к нам. Скоро будет свежо.

— Придётся уйти пораньше. Халвар, помоги с сетями.

Я подошёл к воде, чтобы проверить улов. Рука опустилась в холодную воду. Нащупал сеть. Движение есть, значит и рыба тоже. Халвар уже подошёл ко мне, чтобы помочь. Он схватил сеть и мы одновременно потянули его на себя. Вывалив добычу на берег, мы также достали и упыря, прицепившегося к чужой добыче.

— Ты здесь откуда уродец? — Дворф замахнулся топором и через следующее мгновение голова упыря улетела вглубь леса. На его месте образовалась чёрная сфера.

— Мерзкое создание. К чужому лезет. Неслыханная наглость!

Мои глаза наблюдали за траекторией полёта головы, что улетела далеко. Хорошо летит. Вот бы всегда так легко было.

— Неплохой вышел бы спорт, славная альтернатива метанию камней.

— Хе. И смешно и жестоко Пётр.

Я подобрал душу, и теперь мы все направились обратно домой. Хотя сюда они ходят впервые, но немного ознакомившись с местностью вокруг лагеря они стали вести себя увереннее. Дворф пошёл впереди. Его раздражала густая растительность, а потому он беспощадно размахивал топором влево и вправо. Зато всем, кто был позади стало легче ходить.

— Пётр, зачем ты подобрал тот странный сгусток? — поинтересовалась Кира.

— Это душа. Местная валюта. Продав его можно получить полезные вещи. Дома у меня осталось ещё две души.

— Ты трогаешь такую гадость руками? Ты не здоров. — Проворчал дворф.

— Это кто из нас эльф Халвар? Брезгуешь всем подряд.

— Нет. Только тем, что слизькое. Или зелёное в тарелке.

Удивительно услышать от эльфа укор в сторону эльфов. Впрочем видно, как сильно она о нём заботится.

— Зелень очень важна для здоровья, нельзя только мясо да эль заглатывать.

— Но я ведь как-то дожил до своего возраста, или ты хочешь сказать, что у меня внезапно борода станет гуще от ведра сельдерея?

Она промолчала, не находя что ответить. С неба стало капать. Вода такая же холодная как в озере. Это нехорошо, кто-то может заболеть. Предполагаю, Элдрич самый уязвимый. Дворф выставил ладонь вперёд, ловя капли.

— Придём домой чистыми.

С этими словами он направился дальше. Я же снял футболку и дал её Элдричу.

— Накинь на голову, так будет лучше.

— А ты?

— Со мной всё будет в порядке.

Дальнейший путь мы проделали в тишине. Только Кира держалась ко мне достаточно близко. Но единственное, что она мне сказала, так это чтобы я не заболел. Приятно. Кажется она заботится о Халваре, и если я теперь тоже не обделён её вниманием, то мы теперь стали полноценными друзьями? Друг. Хорошее слово. Хочу, чтобы так было всегда. Элдрич немногословный, но тоже хороший. Чтобы быть для них хорошей поддержкой мне нужно и дальше всему усердно учиться. Ведь в этом мире навык это валюта.

Срубленная ветка упала к моим ногам, оказавшись под ударом топора. Я подобрал её, так как она на вид оказалась довольно ровной и толстой, чтобы из неё что-то сделать. Дождь усиливался и гром тоже. Скоро ноги стали чавкать по мокрой траве, и если бы не она, то обувь по колено была бы в грязи, а сменной обуви нет. В прошлый раз мне пришлось два дня ходить в грязной обуви. Чистил её от вездесущей грязи и постоянно откалупывал кусочек земли с внутренней подошвы с мыслью «откуда она взялась, я ведь всё почистил!» Поэтому сейчас я предельно рад растительным зарослям, которым Халвар не очень доволен.

На удивление дождь был приятным. Ранее от его холода меня морозило. Но не сейчас. Разве душа может дать настолько сильный эффект? Или дело в закалке? Шуршащие потоки воды стекали по листьям деревьев образуя на земле ручьи. Все насквозь промокли. Первым делом нужно будет всех согреть. Оказавшись в лагере, Халвар без лишних слов решил мне помочь донести охапку дров в дом, пока остальные забегали внутрь. Мы тоже быстро зашли и занялись костром. Зажигалка лежала в сумке Киры, которая находилась на её условном спальном месте.

— Держи.

Так как был полдень, мы оставили дверь открытой, чтобы в помещении было светло. Но морось попадала на лицо, поэтому хотелось поскорее закрыться. Когда огонь дал о себе знать я это и сделал, но не ставя утяжелитель.

Ладони впитывали в себя тепло языка пламени и на фоне холода он был особенно приятным.

— Давай сюда.

Я повернулся к Элдричу и взял футболку, которую ему одолжил. Приоткрыв дверь я выжал ткань на пороге дома и положил греться у костра.

— Нужно выжать и всё остальное. Снимай, иначе простудишься.

Священник не медля снял с себя всё кроме набедренной повязки, дворф поступил также. Но в отличие от меня с Элдричем у наёмников была кожаная одежда, поэтому им полностью раздеваться не пришлось. Они оба передали мне мокрую одежду и я выжал их как мог. Осталась Кира.

— Отвернитесь. — Сказала она.

Мы сделали как нас просили, уставившись на огонь. Буквально через десять секунд она протянула руку над моим плечом с рубашкой и уселась греться у костра. Её тело прикрывал кожаный жилет, но её плечи оголились. На левом плече у неё был небольшой шрам. Выжав последнюю одежду нам оставалось только отдыхать.

— Сколько рыбы мы наловили? Кстати, где она? — спросил я у дворфа.

— Бросил на улице, недалеко от печи. Улова хватит на три дня. Потом снова идти.

— Да. Нам нужно с этим что-то делать.

...

— На тебе нет ни одного шрама, Пётр. Ты здесь выживал или господствовал? Хех.

— Просто повезло.

— Это не везение. Повезло это когда родился в богатой семье. А это находчивость.

— Возможно и так... Вы ведь наёмники, значит у вас богатый опыт? Научите меня чему-нибудь?

— Это вопрос к Кире, она у нас голова.

Я повернулся к Кире. Она любовалась костром, прижавшись к коленям. Обернувшись, она ответила.

— Думаю из этого выйдет что-то хорошее.

— Вот. И я о том же. Что-то в нём есть.

На улице дождь уже ослабевал, это было слышно по каплям бьющимся об дверь. Решив проверить обстановку я встал и вышел на улицу. Ещё немного моросило.

— Хотела спросить Пётр, для чего ты эту площадку выкопал?

Я посмотрел направо, куда указывала её рука.

— Это я делал тренировочную площадку. Но преимущественно я просто растягивал тело.

— О, это хорошо. Даже о навесе позаботился и подстилке. Даже после дождя половина участка сухая. Давай посмотрим, чего ты достиг. Покажи растяжку.

— Я лишь недавно занялся тренировками.

— Не страшно. Просто покажи, на каком ты уровне.

— Хорошо.

Я пошёл на площадку, где было сухо и сел. Ладони потянул к стопам, спину держал ровно. За пару недель мало что изменится не считая психологического привыкания, что позволяет увереннее держать позу без явного дискомфорта.

— Уже хорошо. Ты не бревно.

— Хех. Спасибо за комплимент.

Она сложила руки и подошла ко мне обойдя со спины.

— А теперь давай решим, начнём с лука или меча?

— А что предложишь?

— Меч конечно же.

— А зачем спрашивать?

— Просто так.

Она ухмыльнулась. — Хорошо, вставай. — Когда я поднялся, она вручила мне короткий меч из своих ножен. — Будем тренировать стойку. Ты не сутулишся — уже хорошо, теперь поставь ноги чуть шире плеч. Вот так.

Я повторял за тем, как она говорила, а эльфийка поправляла недостатки моей стойки.

— Правую ногу вперёд, а другую назад. Задняя нога — это твоя опора, передняя для маневрирования, поэтому на неё опирайся чуточку меньше. Чуть-чуть согни колени. Сегодня махать мечом не будем. Просто запомни эту стойку.

Халвар наблюдал, облокотившись об печь.

— Как это махать не будем? А как же адские тренировки и превозмогания? Хехе, — Он подошёл ко мне и положил руку на плечо. Его ладонь массивная и тяжёлая. — Ты главное не спеши. Учись потихоньку. Ты уже полезный член группы и мы тебя не просим переусердствовать.

— Спасибо. Постараюсь быть медленнее. А то учить будет нечему.

— Хе-хе-хе. Вот это настрой.

Он посмотрел куда-то вдаль и нахмурился. Его руки сжали топор. Я обернулся чтобы посмотреть, на что он так отреагировал. Из леса шёл забинтованный.

— Спокойно. Это торговец.

Вся четвёрка собралась в кучу, наблюдая за путником. Священник держался в стороне. Торговец вытащил из глубокого кармана, с левой стороны бедра, стопку бумаг, чернила и письмо. Всё это он протянул мне. Письмо лежало сверху и было сложено вдвое. Я раскрыл его и начал читать.

Теперь твоя очередь, Управляющий. У тебя есть всё необходимое. Твой друг картограф.

— Странно. Язык мне не известен, но я его понимаю. — Сказал Элдрич.

— Это гебальтилическая письменность. Местный стандарт, образовавшийся с давних времён. Торговцы немного воздействуют на текст энергетически, что даёт понимание чтецу. Это делать гораздо проще, если всегда используется один и тот же язык.

— Практично, спору нет, — Прокомментировала Кира. — И что значит этот текст? Что от тебя требуется?

Я сложил письмо и перебрал в руке стопку бумаг.

— Поработать головой и руками.

Глава 14

От автора: Приветствую, мои дорогие читатели. Я прошу прощения за двухнедельное отсутствие, вызванное дефицитом времени. Однако, как любят говорить историки, дефицит ресурсов — двигатель прогресса. Вот и я не собираюсь отступать.

Главным образом хочу сообщить вам о «реформе» моего творческого процесса. Теперь я буду выкладывать главы небольшими отрывками, позволяя вам не терять произведение из виду. Так будет продолжаться до тех пор, пока я не научусь выполнять свою работу более эффективно.

Дабы не смущать вас периодической тишиной со своей стороны, я предлагаю вам следить за процессом в первых рядах. Для этого загляните в шапку моего профиля и перейдите на мой канал.

Спасибо за внимание.

.

.

.

Я сидел на земляной возвышенности, рассматривая бумаги и чертя свою базу микроскопическими каракулями. В стопке бумаг были как изрисованные, так и пустые, ожидая, когда их заполнят. Халвар изготавливал новые лопаты. Деревянные, конечно, но если они острые, то какая разница? Души я пока берегу, поэтому самостоятельное производство весьма актуально. Особенно, когда есть приятель-дворф. Элдрич заправляет у котелка. А Кира по моей личной просьбе сейчас занята камышом. От создания ловушек я не отказался. Схема, по которой все в здешнем лесу охотятся на монстров, удивила её. Можно сказать она очень этим заинтересовалась, желая применить это на практике.

Эльфийка вздохнула и отложив инструмент, встала, подошла ко мне и присела.

— И много тебе предстоит рисовать?

— Да, мне нужно нарисовать всё, что знаю. После этого мне нужно будет ходить на разведку, чтобы пополнить свои знания и карту.

— Для чего?

— Главным образом, чтобы сократить между выжившими расстояние. Не буквально. Но так мы будем знать безопасные тропы. Сможем воссоединяться для достижения общих целей и взаимопомощи. Сообщество в настоящее время это просто разобщённая группа, которая держится исключительно на торговцах. И неясно, сколько веков это было неизменной истиной. Мы хотим это изменить.

— Думаете у вас получится?

— Если не у нас, то у других. Мы делаем всё, чтобы сохранить интеллектуальный труд. И даже если мы все умрём раньше, чем достигнем желаемое — то следующее поколение энтузиастов сможет продолжить нашу работу.

Халвар слыша наш разговор, приостановил свою работу.

— Интересные у вас планы сударь. Я хочу услышать больше о ваших амбициях.

Кира продолжила:

— Ты говоришь о сохранении труда. Но каким образом? Бумага гниёт и вряд ли кто-то чудом её найдёт, если вы все умрёте.

Я положил перо в чернильницу с плотно закрывающейся крышкой.

— Души имеют энергетическое свойство. Помимо своей ценности в качестве валюты, их ещё используют для зачарования предметов. Так мы придаём бумаге стойкость перед самим временем, прочность, регенерацию и ещё некоторые свойства. К этому мы подходим дотошно, дабы гарантированно их уберечь.

— Думаю это сложно. А что на счёт прозвища? Управляющий. Чем ты руководишь?

— Всей группой. Расшевелил гнездо я сам. Дал идею, план, цель. Но на деле я мало даю поручений. Все знают своё дело, поэтому я нужен только когда возникает важный вопрос. Один из таких — как преодолеть дефицит душ. Это главный барьер, и я до сих пор не знаю, как быть.

— Хм... поэтому тебе нужно поле боя? Для постоянной охоты?

— Да.

Элдрич пробовал горячую похлёбку на вкус. Приятный запах распространился по округе. Он положил деревянную ложку и заговорил.

— А души точно не дают каких-то неприятных последствий? Это ведь тёмные души и энергетика такая же. Последствий точно не будет?

— Не будет. Это просто сырьё.

— Понятно, — с некоторыми сомнениями сказал Элдрич. — Есть пора. Я бы сказал садитесь за стол, но стола нет.

Я осторожно сложил бумаги. Взял всё в руки и схватил чернильницу. Я шустро слетел с земляной возвышенности, забежал в дом, и на полках, рядом с душами положил бумаги.

— Кстати, Пётр. — Начал Халвар, — меня беспокоит, что эти души под кастрюлей стали как-то противно извиваться. Ты сказал, что это просто сырьё, но учитывая, что мы спим там, я хотел бы быть уверенным, что ничего не случится.

— Просто накрывай их и всё будет хорошо. Души со временем пытаются найти себе новое тело, потому и проявляют активность. Но они беспомощны.

— ... Надеюсь на это.

Мы собрались у печи. Элдрич стал разливать похлёбку. Что-то похожее на предыдущее. В миске можно разглядеть рыбу, крапиву, и ещё некоторые травы. На вкус хорошо. Пар втягивался в нос с ароматом. Когда священник законил разливать еду, он тоже сел.

— Сейчас в лесу влажно и недавно был дождь. Предлагаю собрать немного грибов. Они придадут вкус еде. — Предложил Элдрич.

— Я не против размять ноги.

Я задумчиво постучал по краю миски.

— Хорошо. Но давайте займёмся этим, когда я начерчу нашу базу. Тогда заодно и грибами помогу и местность примерно представлю как нарисовать.

— Да, так и сделаем. — Прокомментировал Элдрич.

Я остудил подобие ложки с похлёбкой и положил в рот. Мякоть крапивы нежно касалась языка и быстро пережёвывалась. Действительно вкусно.

— Элдрич ты как всегда на высоте. — Сказал Халвар.

— Спасибо, я старался. Этот лес богат относительно того места, откуда я прибыл, поэтому это не трудно.

— Богат говоришь? Как по мне обычный лес. Значит вам пришлось нелегко.

— Да. Но все дети выросли здоровыми. Никто не умер, и я считаю это успехом. Господь позаботился о нас. О большем я и не мечтал. В городе ситуация улучшилась. Через год, после того как дети разошлись я объединился с фармацевтом и мы стали вместе вести дела и помогать нуждающимся.

— Хех. А мы с Кирой половину нашей жизни заботились только друг о друге, а другую половину лишь о себе. Тебе и вправду повезло, Элдрич. Но что-то подсказывает мне, что встретить вас двоих было большой удачей.

— Так и есть, — ответил я, — Группа в четыре человека это абсолютное исключение. Даже вдвоём мало кто здесь оказывается.

— Звучит депрессивно. — Сказал Халвар, — но нам не впервой оказаться во враждебном окружении без союзника.

Я съел последнюю ложку похлёбки. Давно мне не хватало таких простых разговоров. Элдрич встал и собрал наши миски. Я тоже поднялся со своего места.

— Спасибо за еду Элдрич. Я скучал за подобной едой.

— Не за что.

Закончив общение, я снова схватился за бумаги и направился на земляной ров. Ознакомившись с зарисовками картографа, я приступил к делу и стал чертить свою базу. Не детально, этого не нужно, просто нарисовал условный домик и указал, что он в низине, а также ближайшее окружение. Для указания низины и его глубины нужно было отобразить соответствующий оттенок. Использовались современные методики картографии, которые пришлось донести до старомодного картографа достаточно подробно, чтобы он всё понял. Занимался этим не я, а более грамотные ребята. Почему же картографией не занялись люди из современного общества? Во-первых, отсутствие опыта. Во-вторых, неумение рисовать. Поэтому его просто подкорректировали в некоторых местах и сказали «делай так». Он был не против и его даже порадовали инновационные упрощения. Как и остальные ребята из нашей прогрессивной части сообщества, он приятный человек, хотя его наречие местами непонятное.

Я встал со своего места и направился к дубу. Обходя свою базу, я осмотрел её. Все снова были заняты делом. Дойдя до назначенного места, я облокотился на дерево и продолжил чертить. Не каждое дерево, конечно. Преимущественно я изучал склон, отображая его разной тональностью. Так я стал обходить все ближайшие безопасные территории вокруг лагеря.

.

.

.

Вечерело. Кто же знал, что ради отображения небольшого клочка земли требуется столько времени? Или я слишком стараюсь? Моё уважение к делу картографа увеличилось. А ведь каждый рисует по-своему и картографу потом приходится подгонять каракули под общий размер. В этом отчасти помогают предоставленные им чертежи далёкой окрестности, но как он потом всё это перерисовывает и склеивает, не видя земель воочию, ума не приложу. Думаю он проходит через девять кругов ада, пока он соберёт все пазлы. Лопаты изготовленные Халваром были прислонены к дереву, рядом с его рабочим местом. Закончив работу, ребята собрались группой вокруг печи и что-то мило обсуждали. Кира кстати сидела на своём персональном стуле, который она соорудила, демонстративно расслабившись. Завидев, как я возвращаюсь, она встала со своего места.

— Пётр, ты за время работы ни разу не отдыхал. Почему бы тебе наконец не присесть?

Сидящий на земле Халвар заговорил с наигранным недовольством.

— Что я слышу? Мне ты ни разу ничего подобного не предлагала, даже когда я возвращался мокрый как жаба.

— Не старый, потерпишь, тем более дворфы способны из шахты не выходить вовсе. А Пётр человек, ему не положено быть трудоголиком.

— Мэээ. Подруга называется. Тфу. — Махнул он на Киру рукой.

Элдрич засмеялся. Но похоже она всерьёз мне предложила занять её место. Я медленно подошёл к стулу. Она стояла чуть в стороне. Я посмотрел на неё. Она кивнула. Я сел на стул. Неплохое чувство. Давно мой зад не сидел на подобном.