Обложка Там, где шепчет лес

Там, где шепчет лес

Люцери М.

0% прочитано
Стандартный
Люцери М.

Там, где шепчет лес

Глава 1 "Здесь нас ждали"

Сидя на заднем обшарпанном сиденьи старого седана, Лив наблюдала за однообразным пейзажем, проносящимся за тонированным грязным стеклом. Пока мама обменивалась любезностями с таксистом, девочка, скучая, ковыряла облупившийся чехол переднего сиденья, сбрасывая на пол кусочки чёрного кожзама. Ох, и влетит же ей, если это заметят. Но остановиться было трудно.

Лениво подняв взгляд, она успела увидеть развилку с указателем: Олд-Фэррок — налево, Нью-Фэррок — направо. Они свернули налево, на более узкую и разбитую дорогу. Вскоре редкие деревья уступили место плотной стене векового леса. Свет померк, и внутри машины стало неуютно.

— С-скоро мы п-приедем? — Лив с детства слегка заикалась. А если она нервничала или была расстроена, это проявлялось ярче, так что она бывало зависала над одним словом на несколько минут.

Её вопрос остался без ответа.

Так иногда случается, тем временем думала Ливи, что люди умирают не вовремя. Она не была знакома с бабушкой и на похоронах лишь изобразила всю скорбь, на какую была способна, понимая серьёзность момента. Но по правде, она не грустила. Её больше расстраивало то, что из-за смерти незнакомой ей женщины пришлось пропустить ежегодную вылазку на побережье.

А теперь и всё лето под угрозой. Они приехали посмотреть дом, оставшийся в наследство, чтобы решить, что с ним делать.

Сам Олд-Фэррок вскоре показался из-за деревьев.

Разрушенная часовня на въезде уныло подмигнула щербиной в каменной стене и осталась позади.

Какой кошмар, подумала Ливи.

— Где же это, не припоминаю... — бормотал водитель. — Эх, сто лет сюда не заглядывал... Пэйл-стрит 3, верно?

Мама что-то ответила.

Городок был маленьким и серым, напоминал девочке картину, которую она видела когда-то давно. В глубоком детстве, два года назад. На картине были пепельно-невзрачная женщина и натужного вида мужчина с трёхзубыми вилами. Казалось, стоит повнимательнее приглядеться к одному из домов, которые проносились мимо них, и сумеешь увидеть эту парочку на газоне перед крыльцом.

Газоны тут тоже были неважные.

— Скоро мы п-п-приедем? — снова повторила Оливия, заранее зная, что мама проигнорирует её вопрос. Она имела обыкновение не отвечать на “глупые” вопросы. И к этой категории относила большую часть того, о чём её спрашивали люди.

Весь город насквозь они преодолели за жалкие двадцать минут и остановились у опушки.

Таксист помог выгрузить чемоданы, мама расплатилась с ним наличными.

Ливи замерла, глядя на покосившийся серый трёхэтажный дом. Он был высоким и узким, вытянутым вверх. Две худые башенки устремляли поросшие мхом черепичные крыши к серому небу. Терраса терялась в густых зарослях сорняков.

— Плачевно, — коротко прокомментировала Ливи.

Мама взглянула на неё, вздохнула и не ответила. Видимо, была согласна.

Внутри, впрочем, оказалось не так плохо.

К обеду мама уже договорилась с рабочими из Нью-Фэррока, чтобы те наладили телефонную связь и интернет. Пусть город выглядел полным захолустьем, но блага цивилизации не обошли его стороной.

— …и не знаю даже, сможем ли мы его продать, — вечером подслушала Оливия мамин разговор. Женщина сидела у открытого окна, дымя тонкой сигаретой в лиловые сумерки. — Дом в плохом состоянии, а город буквально посреди леса. Кто сюда поедет?..

Мы же поехали, подумала с досадой Ливи.

Большую часть того дня она слонялась по коридорам, следуя наказу матери «не поломать тут ничего окончательно». По её мнению, тут всё уже и без неё было “окончательно”: скрипучие двери, широкие щели в окнах, выцветшие зелёные обои. Окончательный дом.

Она попыталась развлечь себя любимым занятием, но мобильный интернет был таким слабым, что ей не удалось загрузить даже стартовую страницу Ютуба.

— Окончательный день, — себе под нос прошептала Лив.

— Чего? — переспросила мама.

— З-замечательный, го-оворю, день.

Кровать в комнате, куда её поселили, хоть и была застлана новым, купленным перед поездкой бельём, пахла печалью. Спать в ней совсем не хотелось. Немного поплакав от расстройства, Ливи провалилась в смутный сон.

Ей снилась часовня, слепые глазницы окон которой мигали ей в бешенстве, как будто требовали, чтобы они с мамой уехали. Дикий плющ сжимал в здоровенных побегах грозные трёхзубые вилы. Оливия проснулась в растерянности и с трудом снова заснула.

Наутро, за завтраком, она спросила:

— Долго мы тут ещё будем?

Её голос растворился в шкварчании бекона на сковородке.

После завтрака они отправились за покупками. Моросил мелкий дождь, Ливи считала чёрные пятнышки на асфальте.

До магазина они добрались быстро, мама ориентировалась на местности достаточно хорошо. Наверное, бывала тут в молодости, с папой. Хотелось спросить, но Ливи знала: любые вопросы об отце в их семье караются плохим маминым настроением до конца дня.

Хотя, Ютуба ей всё равно не видать, как своих ушей, так что крыть маме было нечем. Но выработанный за все её неполные тринадцать лет рефлекс “папа = плохо”, всё же не дал ей осмелиться и рта раскрыть.

Магазин с витринами до самого пола выглядел странно: когда-то он, наверное, сиял бронзой, но теперь облез и позеленел. Над входом золотилась выцветшая надпись «Всё для всех».

Внутри было мрачно и жарко. Стеллажи, впрочем, ничем не отличались от привычных ей стеллажей в любых других магазинах. Кроме тех, что примыкали к стенам, там хрупкие на вид металлические стойки пестрели разнообразием подвесок, браслетов, бус и камней.

Мама наполнила корзину, направилась к кассе.

— Доброго утречка, — проскрипела старушка за кассой, беззубо улыбаясь, она забрала корзинку и принялась сканировать товары. Лив прочитала на бейджике "Рут". — А вы, стало быть, миссис Грейвз? Мы то тут новые лица сразу видим. Старик Кеттлхорн, наш нотариус местный, разболтал, что вы приедете. Он сосед мой… А всё-таки, почему без мистера Грейвза?

Лив напряглась. Ой, поняла она, старушка не в курсе, что «папа» — запрещённая тема.

— Я мисс Моррис, — холодно оборвала её мама.

— Ну да, да, конечно, что же это я, старая, не подумала, мы ж тут все знаем. Мод, упокой господь её душу, сразу всем рассказала, как вы разбежались, да только уж не знала я, стало быть, как вас в девичестве то величали… а это, выходит, маленькая госпожа Оливия, — старуха начисто забыв о работе, перегнулась через прилавок и уставилась на девочку, — ох, глазищи-то, оленьи. На бабку совсем не похожа, в вас уродилась. Оно и к лучшему. А странно-то тоже как, - вновь переключилась на мать диковатая леди, - чегой-то Мод дом вам оставила, а не сыночку? Уж как рассорились?

Мама вспыхнула как бенгальский огонь — правда, только внутри. Внешне она превратилась в глыбу льда. Так это обычно и происходило, чем сильнее пожар у неё в душе, тем морозней она снаружи.

— Отпустите нам товар, мы торопимся, — отчеканила она.

Но старуха уже принялась причитать о стариках, которых нужно уважать, и о людях, которые обижают матерей. И о том, каким папа был прытким сорванцом в детстве.

Оливия знала, что до конца дня ей хорошо бы найти себе укромный угол и ни за что на свете из него не выползать.

Когда мама уже готова была бросить покупки и уйти, из подсобки выплыла невысокая женщина в зелёной узорной шали с кисточками.

Она быстро оценила ситуацию, подошла к старушке и, приобняв за плечи, что-то прошептала ей на ухо, быстро уводя прочь. Спустя несколько секунд она вернулась и пробила покупки, выдав маме чек.

— Вы бы присмотрелись получше к тем, кого на работу набираете, — жёстко бросила мать.

— Извините, — равнодушно ответила женщина. — Мама в последнее время заговаривается. Доктор говорит, ей нужно общаться с людьми, чтобы не завянуть.

Они вышли из магазина. Лив украдкой глянула на маму: та больше не выглядела раздражённой, скорее пристыжённой. Может, укромный угол искать не придётся.

Мама не была плохой, конечно. Просто слишком нервной и несчастной.

Теперь ещё и этот дом.

Они вернулись, и мама молча зашла внутрь. Лив задержалась, нагнулась, подняла с разбитого тротуара камень и со всей силы запустила им в облезлую стену.

— Так тебе, дурацкий дом, — буркнула она и пулей метнулась внутрь.

Ей вдруг почудилось, что дом нахмурил мутные окна и приготовился запустить в неё что-нибудь в ответ.

Лив поручили ответственное задание.

— Эти два шкафа нужно разобрать, — мама указала на высокие тёмные стеллажи, доверху набитые книгами. — Вот коробки. В одну бросай всё ненужное — рваное, ветхое, скучное, непонятное. В другую — если вдруг захочешь что-то оставить. Хотя вряд ли…

Лив принялась за работу. Пока она сортировала потрёпанные книги, дома уже побывали рабочие, мама отдраила кухонные шкафчики, подтянула разболтанные петли и теперь снова ходила по кухне, зажав телефон плечом, а губами — сигарету.

Она говорила с Бетс. С той самой Бетс, которая, как казалось Лив, жила только мамиными негативными эмоциями.

— Нет, Бетс, ты представляешь? Там в магазине была эта… чёрт, как её? Ты должна помнить, тем летом, после колледжа, на озере… Рыжая такая… Да, Лейси! Джуди Лейси! К слову, ты же знаешь, что она отсидела в окружной тюрьме за воровство у пациентов? Представляешь? Да, она… Кошмар просто…

Мама рассказывала только ту часть истории, которая выставляла её в выгодном свете. Лив всё равно знала, что её грызла совесть.

Она закончила с книгами в половине пятого. Даже получила похвалу за проделанную работу, хотя особо не старалась. Большая часть книг отправилась в утиль — Лив не хотелось вникать, что там за пыльные тома. Она оставила лишь несколько фолиантов в красивых переплётах. Мама, скорее всего, и так выбросила бы их все подчистую, поэтому даже не стала проверять, что именно дочка решила оставить.

После плотного ужина Лив устроилась с планшетом в гостиной. Диван предусмотрительно застелила тонким пледом — мало ли, что там за столько лет скопилось под обивкой. Она наслаждалась скоростью Wi-Fi, просматривая видео любимых блогеров, которые пропустила за время отсутствия в сети.

Друзья уже успели забеспокоиться — Лив ответила им.

Мама тем временем снова вернулась к уборке, сигарете и телефону.

— И ты понимаешь, так и сказала: «Миссис Грейвз». Как вспомню — аж передёргивает. Что? Нет, не думаю… Хорошо бы покупатель нашёлся поскорее. Надо привести всё в порядок, может, кто и клюнет на эту развалюху…

Лив, закончив с блогерами, открыла браузер и вбила в поисковую строку: «Олд-Фэррок».

Мэр Нью-Фэррока объявил об открытии новой детской площадки…

В Нью-Фэрроке обнаружили гнездовье редкого вида голубых козодоев...

Нью-Фэррок объявляет о начале Сезона Одуванчиков: соревнование на лучший джем 2025…

Власти Нью-Фэррока озадачены пропажей скамеек из центрального парка…

Неужели это место настолько незначительно, что о нём вообще ничего нет в сети?

Лив открыла карты, переключилась на спутниковый снимок. Погулять по панорамам Олд-Фэррока не получилось — при попытке опустить «человечка» на карту он тут же отскакивал обратно. Но несколько мест были отмечены синими точками.

Первая — у той часовни. Фотографию загрузил в 2014 году некто Мэттью Мэддокс. Комментариев не оставил.

Вторая точка оказалась интереснее. Это был паб. Под фотографией значился отзыв, три звезды и ссылка на сайт.

Лив перешла по ссылке.

Сайт выглядел древним — старомодный дизайн в красно-коричневых тонах с вензелями. Колонка с меню, барная карта, фотоальбом, в который с 2016 года никто ничего не загружал, молчаливый форум и счётчик посетителей.

11 июня 2025 г. Посетители за последние 24 часа: 1.

Лив ткнула в раздел с фотографиями и отмотала галерею в самое начало. Первая фотография датировалась 2004 годом — за восемь лет до её рождения.

Фото были самые разные: тематические вечеринки, хэллоуин, Рождество, просто посетители.

Дошла до 2009 года — и вдруг увидела знакомое лицо.

Открыв фото на весь экран, Лив с удивлением рассматривала непривычно улыбчивую, спокойную маму. В одной руке у неё — огромная пивная кружка, второй она обнимала незнакомую девушку. На смазанном заднем плане виднелась растяжка: «День Пива».

Лив хихикнула.

Она продолжила листать — и нашла ещё снимки.

2010 год. Кажется, это тот год, когда мама окончила колледж. Весёлая компания: мама, тётя Бетс, ещё одна их подруга. А ещё папа.

Лив его почти не помнила. Он ушёл из семьи, когда ей было четыре. Дома где-то была его фотография, но давно исчезла. Вероятно, не без маминой помощи.

Странно и волнительно было разглядывать эти фото. Мама беззаботная, папа рядом, и всё хорошо.

На секунду Лив задумалась — а не показать ли маме?

С кухни доносился её раздражённый голос:

— Да, Бетс, и не говори… Просто ужас…

Нет, не стоит. Чего доброго, поменяет пароль от Wi-Fi — и пиши пропало.

Больше в фотоальбоме ничего примечательного Лив не обнаружила. Разве что пару снимков той самой Джуди Лейси. В молодости она была красивой, отметила Лив. Вероятно, несколько лет в окружной тюрьме не пошли её внешности на пользу.

Последняя запись на форуме принадлежала пользователю с ником Sister_V. Кто бы это ни был, но, подумала Лив, форум захолустного паба — не лучшее место для проповедей и призывов к покаянию.

Она ткнула на имя пользователя и обнаружила, что на сайте были профили. Прямо как в соцсетях. У Sister_V не было аватарки, личных постов в микроблоге (зачем тут вообще микроблог?), только длинная череда сообщений, оставленных на форуме.

Надо же, хмыкнула Лив. А ты ведь была нормальной когда-то.

В первых сообщениях незнакомка дружелюбно болтала с другими посетителями, предлагала устроить встречу выпускников, звала всех на вечеринку по случаю рождения племянницы. Но в 2008-м что-то изменилось. С этого года её посты приобрели странный, мрачный оттенок. Она внезапно начала призывать людей к скромности, предостерегать от греховных возлияний.

Закрыв сайт, Лив вернулась к поисковику.

Первое упоминание Олд-Фэррока среди статей о Нью-Фэрроке нашлось только на пятой странице.

«Пропал мужчина».

При попытке перейти по ссылке выскочила ошибка 404. Лив оставалось только надеяться, что он нашёлся.

На седьмой странице всплыл сайт местной администрации — ещё более сухой и пыльный, чем страница паба.

На восьмой — всё. Внятная информация иссякла. Пошли странные форумы, блоги, сайты со сказками.

Лив переключилась на YouTube и вбила «Олд-Фэррок».

Колёсико закрутилось. Она не ждала многого. Но к её удивлению, первое же видео называлось:

«Путешествие сквозь Север 2014. Остановка: Олд-Фэррок».

Автор — Мэттью Мэддокс. Тот самый! Да ещё и год совпадает! Вот это везение!

Лив с нетерпением нажала «воспроизвести».

— Всем привет, ребята! — светлоглазый щетинистый мужчина держал камеру на вытянутой руке. За его спиной виднелась заправка, похожая на ту, что они проехали вчера, перед развилкой. — Это тридцать четвёртый день моей поездки «100 городов Севера», и сегодня я наведаюсь в город, о котором, я уверен, никто из вас не слышал. Как я его нашёл? Сейчас расскажу!

После склейки начался новый видеоряд. На экране появилась тёмная комната. За столом сидела пожилая пара. В углу экрана мелькнула надпись: «Это интервью я записал в хосписе в Триксе».

— Итак, мистер и миссис Куэлли, спасибо, что согласились уделить мне время, — раздался за кадром голос Мэттью. — Вы рассказали мне интересную историю. Не могли бы вы повторить её на камеру?

Старушка выглядела растерянной. Она слабо повернулась к мужу.

— Эрни?

Тот похлопал её по руке, затем медленно перевёл взгляд на камеру.

— Дальше по шоссе есть город. Я там родился и вырос, — начал он хрипловатым голосом. — Жил до восемнадцати лет, пока не ушёл в армию. И это... плохое место.

Он замолчал.

— В каком смысле плохое? — осторожно уточнил Мэттью.

— Моей семье там не рады были. Сначала родители думали, что местные просто замкнутые, что к чужакам долго привыкают... Но нет. Им постоянно твердили, что им там делать нечего. Что им лучше уехать ко всем чертям.

Он сделал паузу, затем тихо добавил:

— Только, думаю, уезжать следовало не "ко всем чертям", а от них.

Лив почувствовала, как по ногам пробежал неприятный холодок. Последняя фраза старика вызвала в ней необъяснимую тревогу. Казалось, из всех тёмных углов гостиной — из-за штор, из камина, из-под стола — кто-то смотрит.

— Там лес кругом, — продолжил мистер Куэлли. — Не как тут. А густой, непролазный. Я заблудился в нём однажды, когда был ребёнком. Искал выход часами. И знаете, как выбрался? Вспомнил старую сказку: ежели в лесу кругами ходишь, значит, леший тебя в своё логово заманивает. Надо надеть куртку наизнанку, чтобы он отстал. И я надел. И только тогда смог выйти... Только вот был уже не тот день, когда я заблудился. А целая неделя прошла.

Лив стало не по себе. Она уже хотела закрыть видео, как вдруг кадр сменился. На экране снова появился Мэттью, теперь уже не у заправки, а у часовни.

— Вот это история, ребята. У меня до сих пор мурашки. Конечно, я решил найти этот город и этот лес. И видит бог… — он усмехнулся, поставил камеру на землю. На мгновение в кадре остались только его ноги. Потом он поднял камеру снова, и Лив увидела, что он вывернул куртку наизнанку. — Видит бог, — повторил он, улыбаясь.

Потом он побродил по улицам, болтая на отвлечённые темы, сообщил, что загрузит полное интервью чуть позже. Заселился в мотель, обещая в ближайшее время выложить видео с отчётом по Олд-Фэрроку. На этом видео закончилось.

Страх немного отпустил Лив. Она тут же полезла на канал Мэттью в надежде найти полное интервью и продолжение видео, но с разочарованием обнаружила, что после «Остановка: Олд-Фэррок» он больше ничего не выкладывал.

Она поискала другие видео с его именем, но ничего не нашла.

Вскоре мама, опомнившись, поняла, что дочь уж слишком засиделась, и сквозь протесты и возражения, погнала её в кровать. Излив душу Бетс она стала гораздо добрее, так что даже не стала грозить дочери разнообразными карами.

Позже, приняв душ в неприятной ржавой ванне, Лив причесалась, почистила зубы, разглядывая своё отражение в мутном стекле зеркала, и поплелась в комнату.

Мама всё ещё что-то драила на кухне.

Лив приподняла одеяло (от него как и прежде пахло старостью и печалью), юркнула под него, устроилась поудобнее… И вдруг почувствовала под спиной что-то твёрдое.

Она щёлкнула настольной лампой, встала, откинула одеяло — и тут же отскочила на метр, будто обожглась.

По центру кровати лежал тот самый кусок тротуарной плитки, которым несколько часов назад она от злости запустила в стену дома.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге