Там, где погасло солнце. Наследник.

Пролог

Тронный зал некогда величественного дворца имел унылый и запущенный вид, наполняющий непомерной тоской и отчаянием каждого, кому доводилось переступать его порог. Таких было не много. Воздух здесь был густым и спертым, даже через столько лет, всё еще пахнущим остывшим пеплом, кровью и сладковатым душком тления, что пробивался сквозь щели в каменных стенах и мраморных плитах пола. Он висел плотной завесой, неподвижный и тяжкий, как саван.

Своды терялись в бархатной, зыбкой темноте, где клубились и медленно перетекали, словно тени гигантских нетопырей, сгустки абсолютной черноты. Свет, тусклый и неживой, исходил от факелов и масляных чаш, развешанных и расставленных повсюду. Они отбрасывали нервные, рваные, пляшущие тени, которые изгибались по стенам, подобно паразитам, пьющим остатки жизни из камня.

Когда-то эти стены были облицованы белым мрамором, украшенным искусной лепниной, выполненной из чистого золота. Всё внутреннее убранство дворца напоминало произведение искусства невероятной красоты, которое удивительным образом сочеталось с живыми растениями и цветами, обильно покрывающими стены и потолки, обвивающими колонны. Каждый уголок дворца был наполнен таким количеством солнечного света, сколько мог разместить. Но это было давно. Сейчас же от былого величия не осталось и следа. Черные своды были безжизненны и холодны, а вместо золота и цветов их “украшали” лишь паутина и вековая пыль.

В конце зала, на возвышении из черного, отполированного до зеркального блеска обелиска из обсидиана, стоял трон. Он не был творением рук человека или нечистой силы. Это был огромный, окаменевший скелет какого-то древнего, чудовищного существа. Его исполинские ребра, острые и изогнутые, как сабли, сходились высоко над сиденьем, образуя жутковатый балдахин. Длинный хребет, разделенный на части, служил спинкой и подлокотниками. Сиденье же было вырезано из его же собственной тазовой кости. На полу, перед обелиском, лежала шкура гигантского волка, с неестественно приплюснутой головой и пустыми глазницами. На троне сидела фигура в просторном плаще, запахнутом на груди на манер балахона и капюшоне, надвинутом на глаза. Перед ним, прямо на волчьей шкуре, стоял преклонив колено и склонив голову, молодой рыцарь в черных доспехах и точно таком же плаще. Тишину зала изредка нарушало приглушенное металлическое позвякивание. На обелиске, справа от трона, лежала молодая женщина в серого цвета грязной рубахе и густыми, длинными, белокурыми волосами. Ее изящные, длинные ножки были скованны кандалами чуть выше щиколотки, от которых тянулась толстая, в два пальца, черная стальная цепь. Второй конец этой цепи был зажат в правой руке той самой фигуры на троне. Он в очередной раз потянул за нее, подтягивая девушку ближе к себе. Но затем, видимо передумав, отбросил в сторону и только сейчас удостоил стоящего на колене внимания.

– Говори, зачем ты здесь. Только кратко, не утомляй меня бессмысленной болтовней.

– Мы нашли его, – ответил, не поднимая головы рыцарь. Лишь свисающие вниз черные волосы слегка качнулись.

– Продолжай.

– Как ты и предполагал, Владыка, его прятали в мире людей.

– В каком из них?

– Мирдаль, Владыка. Хотя местные сами зовут его Землёй.

– Расскажи о нем.

– Это ещё дитя, владыка, ему всего двенадцать лет по их меркам.

– Он знает своё происхождение? Знает кто по крови?

– Нет, Владыка, он ничего не знает. Более того, мальчишка не верит, что существуют другие миры, магия и вообще хоть что-то, что не вписывается в картину их мира. Его опекает старая ведьма.

– Мирдаль, значит. И как тебе это место?

– Странный, и по-своему нелепый мир, Владыка. Правда, не лишенный своего обаяния. Мне он скорее понравился.

– Я не об этом тебя спрашивал!

– Подробности я изложу на военном совете, Владыка. – Не без некоторого ехидства ответил рыцарь.

– Хорошо. Мальчишка нужен мне, но пока он увы бесполезен. Присматривайте за ним. Сделайте его жизнь опасной и трудной, это закалит характер. Пусть он и дальше ни во что не верит, это сделает его слепым и глухим к собственной крови. Остальное скажу позже, а сейчас оставь меня, ступай и собери совет.

Рыцарь встал с колена, и не поднимая головы развернулся, зашагав прочь.

– Ещё кое-что! – окликнул его сидящий на троне. – Не подведи меня, на этот раз ошибок я не прощу, даже тебе.

Рыцарь замер на месте, резко обернулся и поднял бледное лицо. – Я больше не подведу тебя… отец.

Глава 1

– Что за глухомань, куда ты меня привез? – Василиса недовольно осматривалась по сторонам.

– Это Карповка, моя родина. Я же рассказывал, что из деревни, – ответил Иван, выворачивая руль внедорожника и объезжая очередную яму.

– Да нет, я помню. Ты вообще молодец, смог из такой дыры уехать и в люди выбиться. Я не понимаю, сейчас то мы на хрена сюда приперлись?

– Во-первых я не сам уехал, меня родители увезли еще ребенком. Оставили тетке на воспитание. Это еще до интерната было. Два дня назад пришла телеграмма. Якобы от моего деда. Пишет приезжай, узнаешь о семье и в наследство вступишь.

– Вот это мне и не понятно Зай. Родители тебя кинули, потом пропали неизвестно куда. Тетка в интернат запихнула. Дед, который о тебе и не вспоминал всё это время, тут вдруг опомнился! Я бы на твоем месте послала всех. А ты все дела бросил и сорвался. С чего бы?

Иван почесал затылок. – Да понимаешь, странно это всё. Я в последнее время все чаще о родителях думаю, кем они были, почему поступили так. А тут в теткиной квартире хлам разбирал, после того как она… ну ты поняла. Нашел шкатулку, а в ней фотографии родителей, письмо странное и кулон ещё. Ну а на следующий день телеграмма эта приходит. Всё одно к одному. Думаю, чем гадать, проще приехать и на месте во всем разобраться.

– А, я кажется, поняла! – Василиса обрадовано улыбнулась, разворачиваясь к Ивану. – Ты всё-таки решил послушать меня и проработать свои гештальты! Это так мило, Зай. Ты большой молодец, что хочешь заняться своим духовным и ментальным здоровьем. Как говорит мой коуч, Ангелина Луначарская…

– Вася, извини, потом расскажешь. Мы приехали.

Иван остановил машину возле старого, одноэтажного дома, стоявшего за покосившемся забором.

Краска на фасаде облупилась, крыша давно требовала ремонта. Двор обильно порос каким-то кустарником. Ни участком, ни самим домом уже давно толком никто не занимался, это было видно и невооруженным глазом.

– Слушай, а как его хоть зовут то? – Спросила Василиса, отвлекая молодого человека от созерцания пейзажа за окном внедорожника.

– В телеграмме было написано Анатолий Григорьевич. Ну что, ты готова? Пойдем, познакомимся с родственником.

Они вышли из машины. Иван с наслаждением потянулся и глубоко вдохнул.

– Слушай, а воздух то здесь какой, а? Лес рядом, речка вроде. Может прикупить себе здесь домик?

– Вот еще! Что бы я из города в эту глушь уехала? Что я здесь делать буду? Снимать блоги про удои и свинарники? Обзоры на местных алкашей и распаковки прошлогодних солений? Ну уж нет, не вздумай даже!

– Я тебя и не спрашивал, так, мысли вслух. Ты мне кто, жена? Нет. Сама, заметь, отказалась. Так что ротик прикрой и пошли, посмотрим, чем тут старики живут.

С этими словами Иван вошел в открытую настежь калитку. Василиса, насупившись сложила руки на груди, но в следующую секунду вошла следом.

– Ну, собственно, картина маслом, – сказал Иван, осматривая участок.

– Жесть какая, – прошептала Василиса, поежившись и прижимаясь к молодому человеку.

Прямо посреди двора, заросшим колючим кустарником и бурьяном, на причудливой конструкции из старых, но крепких на вид досок, висела туша свиньи. Из разрезанной шеи стекала кровь в подставленный эмалированный таз.

– Идем, поищем хозяина, – сказал Иван, беря девушку за локоть и уводя от этого далеко не самого приятного зрелища. Пробравшись через кусты и кучи разнообразного мусора и хозяйского хлама, они наконец оказались возле крыльца, ведущего в дом. Поднявшись по коротенькой, старой и хлипкой лесенке, Иван постучал в дверь.

– Входите, не заперто! – тут же раздался хрипловатый, скрипучий, но сильный голос.

– Вань, может ну его? Мне не по себе. – Василиса прижалась к нему, её тело ощутимо вздрагивало.

– Эй, ты чего? – спросил молодой человек, обнимая девушку.

– Мне страшно. Предчувствие какое-то. И энергетика здесь странная, тяжелая.

Иван закатил глаза. – Ты опять за своё. Честное слово, вернемся в город - я твоей этой Агриппине лично язык вырежу!

– Она Ангелина и ты обещал, что не тронешь ее.

– Ну, если обещал, то, конечно, – вздохнул он, – не трону. Борман этим займется.

Василиса толкнула его локтем в бок. – Хватит! Мне не смешно! – Рассердилась она.

– Злишься? Это хорошо. Злость побеждает страх.

– Вы чего там топчетесь? Либо заходите, либо проваливайте к Лешему! – Снова донесся из-за двери голос, и Иван решительно открыл дверь. В нос ударил запах сырого дерева, дыма и каких-то трав. Ему скорее понравилось, а вот Василиса снова недовольно поморщилась.

– Прямо через сени и направо, – скомандовал голос.

– Ты иди всё прямо-прямо, – проворчал себе под нос старый детский стишок Иван.

В сенях не было освещения и им приходилось идти через полумрак практически на ощупь, то и дело натыкаясь на какие-то ящики, сундуки и тюки с вещами. Под потолком Иван с трудом разглядел висящие связки и длинные веники. Именно от них и исходил этот запах, от которого слегка кружилась голова. В моменте молодому человеку показалось что они бредут по этому коридору целую вечность. Василиса как будто угадала его мысли.

– Идём-идём, а он все никак не кончается. Вроде домик то с виду маленький, —прошептала она, крепче сжимая ладонь своего мужчины.

Тот ничего не ответил, лишь согласно кивнув головой. От этого жеста Иван почувствовал, будто пол уходит у него из-под ног. Пошатнувшись, молодой человек выставил руку, чтобы опереться на стену. Но вместо стены его пальцы нащупали ручку двери. Не дожидаясь повторного приглашения, он резко рванул на себя дверь, и они буквально ввалились в просторную светлую комнату. По центру стоял большой, круглый стол, накрытый серой скатертью. Прямо позади, возле окна сидел на стуле невысокий, но крепкий с виду старик. Сухое морщинистое лицо, короткая, седая борода была грубо острижена, длинные седые же волосы собраны в хвост. Одет он был в просторную рубаху старинного кроя, и бурый меховой жилет. Лоб старика перехватывал широкий кожаный обруч.

– Добрались значит? Хорошо, молодцы. – Проскрипел он, осматривая гостей цепким взглядом.

– Ну проходите, коль пришли, присаживайтесь. С чем пожаловали? – старик указал рукой на длинную лавку вдоль стены.

– Что у вас? Бесплодие? Алкоголизм? Падун? От чего лечить будем?

Василиса покраснела и прикрыла рот ладошкой отвернувшись, чтобы старик не увидел, как она рассмеялась.

– Чего? Какой падун? Мы не за этим! – Иван нахмурился, вставая и запуская руку во внутренний карман пиджака. На боку качнулась портупея, с пистолетом убранным в кобуру.

– Не за этим? А зачем тогда? Порошка я вам не продам и не просите. Травы мои вам ни к чему. На будущее не смотрю, это вам к Яглае. Если она вас примет, конечно.

Иван молча подошел и положил на стол письмо, подвинув его к старику.

Тот взял бумагу в руку и подслеповато щурясь прочитал содержимое. И по мере того, как старик читал, лицо его меняло выражение с хмуро-недовольного до крайнего удивления. Ознакомившись с содержанием, он отложил письмо в сторону, встал и вышел из-за стола.

– Ванечка, Ванюша… как же я тебя сразу то не признал? Старею, старею.

Он положил Ивану на плечи свои руки, и тот невольно почувствовал, какая в них когда-то хранилась сила.

– Рад что ты приехал, вспомнил старика.

– Не вспомнил, – ответил Иван, убирая с плеч его руки. – Ты мне телеграмму прислал. Я только хотел узнать о родителях, поэтому и приехал.

– Да, телеграмма. Тут ведь какое дело… пришло время Ванюш. Ты уж не обессудь, что раньше не писал. Не мог я, запрет был.

– А сейчас что поменялось? И что за запрет? Чей?

Старик тяжело вздохнул и покосился на девушку. Та сидела, таращась на них во все глаза и слушая, затаив дыхание.

– В наследство тебе нужно вступать, Ванюш. Указ на тебя пришел.

Иван устало потер лоб. – Слушай, объясни ты толком, я ни хрена не понимаю. Что за указ, чей? Какое еще наследство?

– Да ты присядь, присядь. Я все тебе расскажу, только сейчас, обожди.

Старик шустро засеменил к стене, на которой висела старая, выцветшая штора. Анатолий Григорьевич отодвинул ее в сторону и юркнул за стену, видимо там скрывалась еще одна комната. Василиса тем временем встала с лавки и принялась прохаживаться по комнате, разглядывая нехитрое убранство. Задержавшись возле шкафа с книгами, она сперва бегло пробежала глазами по корешкам, а затем удивленно охнула и протянула к ним руку.

– Что ты там такого увидела? – с сомнением спросил Иван.

– Ты даже не представляешь, Вань. Да это же… это… даже не клад. Многих из этих книг вообще не существует, понимаешь? Это миф!

– Тебе то откуда знать?

– Вообще то у меня два высших, если ты не забыл. Филфак на минуточку и журналистика, неоконченное. Уж в книгах я разбираюсь получше тебя.

– Ну хорошо, верю, – смягчился он, – просветишь?

– Вот смотри, например. – Василиса нежно провела пальцами по белого цвета корешку с золотыми буквами и вензелями. Брать книгу в руки без разрешения она не решилась.

– Это “Колодец желаний”. Своего рода сборник древних мифов и легенд, которые в свою очередь легли в основу многих сказок. Русских и не только. Особенность этой книги в том, что в ней говорится только о волшебных существах, способных исполнять желания людей. Здесь также приведена подробная инструкция как это существо приманить и изловить. И как эти самые желания загадать, чтобы не попасть в беду или не остаться в итоге ни с чем.

– Хорошая книга, я бы, пожалуй, парочку загадал, – улыбнулся Иван, но Василиса строго погрозила ему пальцем.

– Все не просто. Есть закон сохранения энергии. Нельзя получить что-то из ничего. Каждое желание имеет последствия, часто фатальные. Так что не стоит таким заниматься. Поговорку про бесплатный сыр помнишь?

– Хорошо, убедила. Слушай, а я и не знал, что ты у меня такая умница!

Василиса повернулась и показала ему язык. – Вот поэтому я и отказалась за тебя выходить. Ты же во мне только хорошенькую куклу видишь. Повзрослей, Вань.

– Опять завела. Лучше еще про книжки расскажи, интересно.

– Песнь папоротника. Ну это, как ты можешь сам догадаться, о том, как найти цветок папоротника. Подробная инструкция, считается что вполне рабочая. Тут фольклор очень тесно сплетается с научными расчетами и выкладками. По легенде, эту книгу написал тот, кто сам первым нашел этот цветок. Со временем эта сила свела его с ума. Он решил, что единственный способ избавится от могущества и безумия - сделать так, чтобы цветок нашел кто-то ещё.

– Занятно. Интересный старичок, да? А ты еще идти не хотела, боялась чего-то.

– Я и сейчас боюсь. Ого! А вот от этих книжечек и у тебя бы кровь застыла. Это же надо!

– Что там еще?

– Malleus Maleficarum, она же знаменитый Молот Ведьм. Не удивлюсь если оригинальное издание или перепечатка того времени. Compendium Maleficarum. Написана в 1608 году. В ней описывается различное колдовство, злые силы и способы защиты от них. Le Dragon Rouge. Красный дракон. Это гримуар восемнадцатого века. Тут ритуалы по изгнанию демонов, а также способы защиты от нечисти. Так, Ключ Соломона, Малый Альберт, Клятвенная книга, Grimorium Verum. Все эти книги - практические пособия по борьбе с силами зла и нечистью. В основном изгнание демонов и злых духов. Удивлена, что в такой коллекции я не вижу Гептамерон и Демонологию короля Якова.

– Гептамерон у меня в спальне. Люблю перед сном почитать знаете ли. А Демонологию я одолжил одному товарищу.

Они не заметили, увлекшись беседой, как старик вернулся в комнату держа в руках бумажный сверток.

– Простите, не удержалась. Такая коллекция!

– Ничего-ничего, на здоровье. Удивлен что современные девушки так много знают о таких редких книгах! Я потрясен и очарован… эммм…

– Да, извини, я вас не представил. Это Василиса. Моя Василиса.

– Очень и очень приятно, – проскрипел старик, расплываясь щербатой улыбкой. Затем он положил свой сверток на стол.

– Знаете, книги - моя страсть, – Вздохнула Василиса, с грустью смотря на книжные полки. – С самого детства не помню себя без книжки.

– А сейчас? Тоже много читаете?

Василиса потупила глаза, ей почему-то стало стыдно.

– Давно уже не читала. Всё времени нет.

– Понимаю Вас. Ну ничего, еще наверстаете. Мы поговорим о книгах чуть позже или в следующий раз, если захотите. А сейчас давайте к делу.

Старик посерьезнел и развернул большой лист пергамента. Внутри оказалась старая картонная папка. Он бережно развязал на ней тесемки и протянул Ивану.

– Вот, это документы на дом и имущество. Счета в банках, что-то еще, я не вникал. Через три дня приедет адвокат из города и нотариус. А также душеприказчик с той стороны, чтобы засвидетельствовать значит.

– С той стороны чего?

– Ясно чего, Границы, конечно.

– Из-за бугра выходит? Солидно. – Иван покачал головой и принялся рассматривать документы.

Потом налюбуешься, дослушай сперва! – Анатолий Григорьевич хлопнул по столу ладонью. Иван вскинул удивленные глаза. Он не привык, что бы с ним говорили подобным тоном. Однако сейчас промолчал, глядя на решительное лицо старика, и отложил бумаги в сторону.

– Начну с главного. Кулон, что на шее у тебя - сними. Не твое это, бабское. Оберег ихний. Жинке своей передай, ей как раз под стать будет.

Иван задумчиво снял кулон и покрутил его в руках. Круглый диск с причудливым узором, похожим на древние руны. В центре него камень, кроваво-алого цвета. Сам амулет был выполнен из металла, похожего на серебро.

– На сколько я знаю, этот кулон принадлежал моей матери. Единственное, что у меня от нее осталось.

– Так и есть, ее вещь. Только ты его жене своей его отдай. Вот сразу сними и отдай, сейчас самое время. А тебе нельзя такое носить, беду накличешь. И запомни, это тебе не цацка какая, а оберег!

– Мы не женаты, – ответил Иван, заинтригованно протянув Василисе кулон.

– Как? Это плохо! – старик строго посмотрел на Ивана, затем на девушку. – В этом случае оберег не сможет работать в полную силу. Может вообще не сработает. Как не кстати. Именно сегодня началось Предстояние.

– Опять загадки? – Иван повысил голос, – я же просил, говори толком.

– Сперва вот, возьми. Это твоё. – Старик порылся в карманах и положил перед ним на стол перстень. Иван взял его и осмотрел со всех сторон. Кольцо было достаточно массивным, выполненным из такого же металла, что и кулон. На лицевой стороне была изображена голова волка с оскаленной пастью. Вместо каждого глаза – алый камень с тонкой, ювелирной огранкой. По краям тянулось сплетение рун, опоясывая весь перстень. Ивану подарок очень понравился, и он тут же примерил его на безымянный палец левой руки. Перстень сел как влитой.

– Смотри - ка! Сразу тебя признал, добрый знак, – прокомментировал старик. А вот теперь слушайте. Да ты присядь, дочка, не стой. – Дед извлек из-под стола два грубо сколоченных табурета, и они присели.

– Значит так, Ванюш. Родители твои оставили тебя не просто так. Дело в том, что они были Пограничники.

– Это как, типа военные что ли?

– В каком-то смысле. Не перебивай пожалуйста, – мягко попросил его старик.

– Наша деревня здесь стоит не с проста. Основали её шесть столетий назад. Все местные жители - потомственные Пограничники, а сама Карповка стоит на рубеже, между нашим миром и миром, именуемым Моррокан. Это очень древний мир, который населяет разная нечисть. Многих из них вы можете узнать из сказок, легенд и фольклора. Но о большинстве вы даже не слышали. Конечно, на самом деле они совсем не такие, какими их рисуют или описывают в развлекательной литературе. Это совсем другие существа, ужасные по своей натуре. Сейчас тем миром правит Кощей. Да-да, не смотри на меня так, тот самый, бессмертный. Ну, почти тот самый, поймешь еще. Раз в десять лет начинается Предстояние – особое время, когда открывается граница между мирами. Они могут приходить в наш мир, мы посещать их. Есть определенные условия: пересекать границу разрешается далеко не каждому, некоторым обитателям мира по ту сторону запрещено приходить в мир людей. С нашей стороны тоже далеко не каждый может получить такое право. Строго говоря, о существовании Моррокана знает очень ограниченный круг лиц. Ни к чему это, трезвонить во все стороны о таких делах, сам понимаешь. Для того, чтобы пересечь границу, нужно получить особое разрешение, Санктис Виатум. С нашей стороны такой документ может дать старейшина общины, с ним вы еще познакомитесь. Попав на ту сторону, пограничники от нелюдей ставят специальную печать – Кхарн Велум. Если не соблюсти все формальности, можно нарваться на крупные неприятности, запомни это. Нелегалов отлавливают по обе стороны Границы.

Людей, на той стороне, считают едва ли не самой слабой расой, поэтому каких-то еще особых ограничений нет. Разве только соблюдай законы того мира, куда пришел, не вози контрабанду и не задерживайся дольше отведенного срока. Вот, пожалуй, и всё.

Нечисть же, приходя в наш мир, обязана принять человеческий облик. Наше солнце для многих из них губительно. У других забирает большую часть силы, но они все равно идут. Кто-то из любопытства, а кто и торговлю кое-какую наладил. Есть и такие, кто просто ищет для себя новый дом.

Я упомянул про нелегалов, так вот. Случается, что через границу пытаются прорваться злобные и жестокие твари, разные колдуны-чернокнижники, людоеды и упыри. Таких мы ловим. Дальше, в зависимости от цели проникновения, избирается наказание. Но обычно мы стараемся уничтожать сразу на месте. Как и они нас, кстати. С людьми в Моррокане особо не церемонятся. Провинился – отвечай. И на помощь особо можно не рассчитывать. Вступив в общину, Пограничники не имеют права выезжать дальше своей территории, во избежание разглашения или других не желательных последствий. Твои родители, Иван, не хотели для тебя такой судьбы. Однажды, не за долго до того, как подошло время заступить на пост, они вдруг собрались и никому ничего не говоря увезли тебя в город. По возвращении, твои родители как положено вышли в дозор на границу. А потом случилось то, чего раньше не было. Они пропали без вести. Дружина клянется что никто ничего не видел и не слышал. Их конечно проверили, Вань. Хорошо проверили. Но либо они говорят правду, либо им очень качественно отвели глаза. Мы считаем, что их похитили, а вот демоны-ищейки из Моррокана - Фенгары, считают, что они просто сбежали. Сам понимаешь, веры им нет никакой, но и обвинить кого-либо мы не можем, доказательств то нету. Как бы там ни было, а это вызвало сильный скандал, едва не обернувшийся настоящей блокадой. Только недавно все пришло более-менее в норму.

Старик замолчал, налил из пыльного графина воду в старый граненый стакан, и жадно выпил ее громко глотая. Кадык на его тощей, жилистой шее ходил вверх и вниз с каждым глотком. Иван с отрешенным видом наблюдал за ним, погруженный в свои мысли.

– Простите, можно я спрошу? – перебила его Василиса.

– Спрашивай дочка, – кивнул Анатолий Григорьевич, – я почти закончил на сегодня.

– То есть получается, что все вот эти вот существа… духи, демоны, вурдалаки. Все они могут жить среди нас? Мы можем встречать каждый день их на улице, и даже знать не будем?

– Даже чаще, чем ты можешь себе представить. Наша граница - далеко не единственная.

– Господи, ужас какой. – Василиса побледнела и обмахивали себя руками.

– Васёк, не принимай близко к сердцу весь этот бред. – Иван поднялся, уперевшись кулаками в стол. – ­Разве ты не видишь? Старик начитался своих книжек и просто сошел с ума. Выйди пока на улицу, подыши воздухом. Я здесь закончу и догоню тебя.

Девушка встала. – Простите, мне и правда нужно на воздух! – она стремительно вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Иван проводил её взглядом, а затем повернулся к старику.

– А теперь ты меня послушай, старый маразматик. Не знаю, что за игру ты затеял. Я проверю твои бумаги, если они настоящие - тебе повезло. Но если это все выдумка, часть твоего безумия - берегись. Я тебя в твоем же собственном доме сожгу. И буду смотреть, пока не догорит последняя деревяшка. Веришь?

Старик покивал. – Да как же не верить. Вижу я твою душу, тьмы в ней много. Вот только и свет есть. Ты за него держись, наружу его тяни, а то ведь совсем пропадешь. А бумаги настоящие, дом твоих родителей находится в Переплюево. Это поселок неподалеку. Адрес там есть, можешь сейчас и поехать. А завтра снова приходите. Я понимаю, во всё это трудно поверить, но мне еще многое нужно вам рассказать. И ради бога, заклинаю, не выпускай из дома жену одну! Она без защиты, а сейчас как раз Предстояние, граница открыта. Мало ли, что может случится.

– Василиса мне не жена, мы сами разберемся, старик. А ты лучше помолись, чтобы твои бредни оказались правдой. Как и бумаги. Иначе - ты знаешь, я предупредил.

Иван, не прощаясь вышел в сени и направился к выходу из дома. На улице он услышал смех и не знакомые голоса. Прямо за забором стоял джип, с открытым верхом. В машине сидели трое парней, примерно его же возраста.

– Я же сказала, отвали, урод! Меня это не интересует! – злобно шипела Василиса.

– Да ладно тебе, че ты ломаешься? Поехали с нами, у меня вечеринка сегодня. Выпьем, потанцуем. Грех такой красоте в этом гадюшнике пропадать!

Парень за рулем был черноволосым, с тонкими чертами лица и подтянутым, спортивным телосложением. Он стоял в машине, свесившись и уперев руки в шаткий заборчик, белозубо улыбаясь и откровенно разглядывая Василису.

– Это кто там тявкает, такой смелый? – Иван подошел и встал рядом со своей девушкой.

– А те че, больше всех надо? Вали давай, девочка с нами поедет, мы уже считай договорились.

– Ты что, бессмертный? – спокойным, ледяным тоном спросил Иван. Обычно, от такого его голоса люди начинали трястись и готовы были на всё, лишь бы этот страшный и опасный человек, по прозвищу Крест оставил их в покое. Но эти трое только заржали, как будто услышали удачную шутку. Иван начал понемногу закипать. Холодная тяжесть его любимого «ТТ» под пиджаком призывала немедленно проучит нахалов. Но сейчас другое время и стрелять на лево и на право чревато. Можно попасть в такую передрягу, что не помогут и корочки помощника депутата. Иван медленно выдохнул и тоже улыбнулся.

– Смешно вам, я смотрю? А что, давайте вместе посмеемся? Выходите, пошутим, анекдоты вспомним, я как раз знаю парочку. Смелее, один на троих, я фору дам.

Василиса одернула его за руку. – Вань, да ну их, идиотов, обдалбались, наверное. Не ввязывайся. – Шепнула она в самое ухо. Но Иван уже “закусил удела”.

– Ну, чего притихли там? Запрыгивайте сюда, сразу тут и побазарим.

Чернявый снова ощерился в улыбке. – Нее, туда точно не полезу, нашел дурака.

– А что такое, мама заругает?

– Скорее уж папа не велит, по чужим огородам шастать, – всё ещё улыбаясь ответил он.

– Так давай я выйду, ты только не уезжай, обожди минуту.

Парень внимательно осмотрел Ивана, на секунду задержав взгляд на руке с перстнем.

– Скучно с тобой, человек. Ладно, бывай.

Затем он посмотрел на Василису и снова улыбнувшись подмигнул ей. – Ещё увидимся, красавица.

– Ну всё, ты догавкался! – резко сказал Иван и рванул в сторону выхода. Но парни снова заржали, джип сорвался с места и поднимая столб пыли, умчал по дороге.

Глава 2

– Поселок “Переплюево”, участок тринадцать, дом семь. Кажется это здесь.

Василиса еще раз сравнила данные навигатора с записями в документах на дом.

– Да, Зай, это точно то самое место!

Иван задумчиво смотрел на роскошный, двухэтажный особняк, сгорбившись и положив руки на руль, а подбородок на руки.

– Получается твои родители богатые? Круто!

Иван откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее.

– Круто? Не знаю, может быть. Как-то это всё не вяжется…

– Зай, ты просто устал. Еще и дед твой голову нам задурил своими сказками. Подумай сам, ты много лет жил сиротой. Через столько всего прошел. Это - твой приз! Так что хватит киснуть, иди и возьми то, что твое по праву!

Иван ударил кулаком по рулю, от чего внедорожник издал громкий, короткий сигнал клаксона. Затем открыл дверь и резко вышел из машины. Василиса тут же юркнула следом за ним. Мужчина быстро направлялся к воротам, широким твердым шагом. Василиса догнала его, взяла под руку чуть притормозив и сказала. – Милый, ну ты же не разбойник, который идет штурмовать чужое жилище. Ты хозяин! Так зайди достойно, красиво, без спешки и суеты. Покажи, кто тут главный.

– Кому показать? Дому?

– Да хоть бы и дому. Ты знаешь, что у домов есть своя энергетика и даже душа? В каком-то смысле.

Иван покачал головой. – Вась, я буквально в одном шаге от того, чтобы позвонить Борману и назвать ему адрес твоей Арлекины! Что за каша у тебя в голове?

– Она Ангелина и ты обещал. Да и причем тут каша. Просто есть люди, готовые принять то, что наш мир устроен гораздо сложнее, что существуют более тонкие материи. А есть прагматики, вроде тебя.

Они подошли к воротам, и Иван достал из кармана ключи, которые забрал у деда перед отъездом. Приложив магнитную пластину, он, честно говоря, не сомневался, что железная дверь с коваными узорами откроется. Но ничего не случилось. Только прозвучал сигнал ошибки. Иван повторил еще раз и еще. С тем же результатом.

– Ну вот, что и требовалось доказать! – он сплюнул.

– Но бумаги то настоящие, с печатями! – возразила Василиса.

– Чушь! Я тебе таких бумажек с десяток могу сделать. Ладно, поехали отсюда.

В этот момент селектор пискнул и оттуда прозвучал глухой голос.

– Добрый вечер. Могу я чем-то помочь?

Василиса толкнула Ивана локтем и громко сказала – хозяин дома, Иван Крестовский! Нам долго еще на пороге стоять? Ворота откройте!

Пару секунд была тишина, затем щелкнул замок и дверь тихонько отъехала в сторону.

Девушка снова игриво толкнула мужчину. – Вот видишь, я же тебе говорила!

Они вошли во двор. Шустро сбежав вниз с высокого крыльца, прямо по мощеной мозаичной дорожке, к ним спешил мужчина средних лет. У него была густая шевелюра пепельного цвета и огромные, кустистые бакенбарды. Сам он был одет в старомодный камзол.

– Молодой господин, как же я рад Вашему возвращению! – выкрикнул он на бегу.

– Простите мне мою чрезмерную фамильярность, но я очень скучал по Вам.

Василиса наблюдала эту сцену загадочно улыбаясь, Иван же наоборот, хмурился.

– Я извиняюсь, ты вообще кто?

– Ох, простите великодушно! И верно, Вы, конечно, меня не помните. Я Вольфган, Ваш дворецкий и смотритель этого дома.

– У его семьи есть дворецкий? – Василиса округлила глаза.

– Разумеется! А еще свой повар, кухарка, садовник, водитель и две горничные.

– А неплохо живут Пограничники, я смотрю! – воскликнула она и тут же осеклась. Василиса не знала, можно ли говорить об этом при посторонних.

Однако дворецкий энергично закивал. – Разумеется, я понимаю Ваше замешательство. Дело в том, что господин Илья и госпожа Мария Крестовские были не просто Пограничниками. Они наладили очень хороший бизнес на поставке различных зелий и снадобий. Разумеется, всё легально, не беспокойтесь. А еще они устраивали организованные туры с экскурсионными и развлекательными программами. Исключительно для ограниченного круга лиц, разумеется.

– Вольфган, правильно? Вот что, дружище. Идем ка в дом. Расскажешь мне всё о моих родителях.

– Как Вам будет угодно, господин. – Дворецкий достал карманные часы на длинной цепочке, откинул крышку и посмотрел на циферблат.

– Ужин подадут через два часа. Я только схожу на кухню, распоряжусь чтобы накрыли главный стол на две персоны. Потом полностью в Вашем распоряжении.

– А почему на две персоны? – спросила Василиса, когда они поднимались на крыльцо по лестнице из розового мрамора, – разве Вы не поужинаете с нами?

– Ну что вы, госпожа. Я ужинаю с остальной прислугой на кухне.

Они вошли в дом. У Василисы буквально перехватило дыхание, от всей той кричащей роскоши, которая царила в доме. Они стояли в большом и просторном холле. Прямо перед ними была широкая лестница из белого камня, с золочеными перилами и белыми же поручнями. Лестница завершалась пролетом и раздваивалась в левое и правое крыло здания. На потолке висела огромная люстра цвета золота, с ниспадающими вниз цепочками и украшениями из горного хрусталя. Василисе почему-то представилось, как в этом холле, на гладком отполированном каменном полу, пары скользят в ритме вальса и слышно, как открываются бутылки с шампанским. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

– Слева от вас общая столовая и выход на кухню. Справа - гостевая комната с выходами в кабинет и каминный зал. Вверх по лестнице - спальни. Налево - хозяйские покои. На право - детская спальня и игровая комната.

– Обычно в таких домах бывают и комнаты для гостей. Где они? – Спросила Василиса.

– Для гостей предусмотрен гостевой домик на две комнаты. Он рядом с домом прислуги. Я Вас оставлю ненадолго. Через десять минут буду в полном Вашем распоряжении.

Дворецкий удалился. Василиса внимательно всмотрелась в хмурое задумчивое лицо Ивана. Она обняла его и спросила, глядя в глаза. Для этого ей пришлось задрать голову, всё-таки он был выше ростом.

– Зай, ну что с тобой? Ты посмотри какие хоромы! Чего ты грустный такой.

– Я думаю. Всё неправильно, концы не вяжутся. На счет дома и денег дед не обманул. Дворецкий тоже знает о Пограничниках. Выходит, всё правда. А теперь скажи мне, кто в здравом уме решит бросить все это? Отлаженный бизнес, счета в банках, дорогущий особняк.

– Я думаю никто. Если только не бежит от чего-то.

– Пограничники - серьезные ребята, которые имеют дело с нечистью. Что могло так напугать двух, судя по всему, далеко не самых последних людей в этой профессии? На столько, что они рванули не куда то, а в потусторонний мир!

– Ну хорошо, а если и правда похищение?

– Но ведь они успели отвезти меня к тётке, подготовили документы, оформили наследство. Значит готовились заранее. Почему? Просто не хотели, чтобы я тоже стал пограничником? Не верю, Вась.

– Наверное ты прав, Вань. Что будем делать?

– Останемся. Дождемся нотариуса, оформим бумаги. Завтра прогуляемся по поселку, осмотримся. Тут вроде неподалеку должна быть речка или озеро. Можем искупаться.

– Откуда знаешь? – Василиса улыбнулась.

– Подобные поселки всегда строят возле живописных водоемов. Так земля стоит дороже.

– Ну хорошо. Погуляем, искупаемся, а потом?

– Навестим деда. Будем собирать информацию, Василёк. Послушаем что расскажет дворецкий. Потом сопоставим.

– Мне очень нравится, когда ты так меня называешь. Почему ты редко мне это говоришь?

Иван загадочно улыбнулся, а потом легко подхватил девушку на руки.

– Напомни, он сказал хозяйская спальня налево?

Василиса прижалась к нему. – А как же дворецкий? Он скоро вернется.

– Хочешь и его пригласить? – спросил молодой человек, поднимая ее на руках по лестнице.

– Дурак! – Василиса рассмеялась, уткнувшись ему в плечо.

– Ничего, столько лет ждал, подождет еще двадцать минут. Или сорок. В общем как пойдет.

Прошло чуть больше часа, прежде чем Иван спустился по лестнице на первый этаж. Василиса пожелала остаться наверху и принять ванну, в которой обнаружилось много неизвестных ей благовоний, кремов и эссенций, с ароматом луговых трав и цветов. Осмотревшись по сторонам, он решительно прошел в обеденный зал, откуда доносились приглушенные голоса и звон посуды. Открыв дверь и войдя внутрь, Иван увидел такую картину: две молоденькие, симпатичные девушки в фартуках и одежде горничных, шустро ставили на стол разнообразные приборы. Дворецкий стоял в стороне и пристально наблюдал за их работой, то и дело отдавая приказы и читая девушкам нотации.

– Имейте ввиду, мы обязаны составить максимально хорошее впечатление на молодого хозяина. Чтобы ни малейшего прокола, если вам дорога ваша работа. В противном случае - сами знаете, куда вам потом придется вернутся. Потеряете работу, и пограничники в раз аннулируют ваши визы.

– Да мы стараемся, всё будет не хуже, чем на королевских приёмах! – пролепетала одна.

Вторая сердито зыркнула на дворецкого. – Заканчивай понукать, волк! Я при дворе жила, когда твоей своры в Моррокане даже в помине не было!

Вольфган чуть слышно зарычал.

– Гхм… – деликатно покашлял Иван, – не помешал?

Дворецкий резко развернулся, расплывшись в улыбке. Горничные замерли, вытянувшись по стойке смирно. Одна из них шепотом сказала второй – Ой, ну надо же, какой красивый!

Напарница легонько толкнула ее в бок, сохраняя при этом невозмутимый вид.

– Любопытный у вас разговор. Выходит, вы все тоже… эмм… не здешние?

– Здесь принято говорить с той стороны, либо по ту сторону, в зависимости от контекста, – ответил Вольфган. Но да, Вы совершенно правы, господин. Ваши родители не брали на работу людей.

– Хм, интересно, почему?

– Они им не доверяли.

– Как давно вы работаете в этом доме? – спросил Иван, обращаясь ко всем сразу. Первым ответил дворецкий.

– Я поступил на службу задолго до Вашего рождения. Помню Вас еще совсем младенцем, качал на своих руках. А чуть позже, когда Вы подросли, то любили кататься у меня на спине, как на лошади. Презабавнейшая игра, скажу я Вам.

Иван кивнул, мысленно отмечая для себя, что этот дворецкий на данный момент единственный очень ценный источник информации. Но решил не спешить с расспросами, не давить. Пока. Им будет лучше поговорить чуть позже, наедине. Он обратился к горничным.

– Ну а вы? Тоже давно служите моей семье?

Ответила за двоих та горничная, что была строже и собранее.

– Вашей семье мы служим чуть больше десяти лет, господин. Это - моя племянница, Аника. Мое имя Таниэль. Ваши родители приняли нас не за долго до исчезновения.

– Что вы знаете об этом? – резко, с нажимом спросил Илья. Но на лице Таниэль не дрогнул ни один мускул.

– Ничего, господин. Просто однажды они перестали появляться дома, только и всего.

– Замечали в доме каких-либо подозрительных людей? Или, может быть, НЕ людей?

– В этом доме было много гостей и посетителей. Ваши родители часто устраивали приёмы. Как по мне, все гости были весьма подозрительны. Других я тут не встречала.

– Почему молчит твоя напарница? Аника кажется?

– Она еще молода и отчаянно стесняется Вас, господин. Но ей в любом случае нечего Вам рассказать.

– Это я сам решу, – отрезал Иван, – кстати! Ты сказала, что она твоя племянница. Но вы выглядите ровесниками.

– Вероятно раньше Вы не встречались с эльфийками? Мы очень медленно стареем. Настолько медленно, что можно сказать - никогда.

– Хорошо. Оставим пока вопросы, у нас еще будет на это время. Продолжайте заниматься своими делами.

Иван развернулся и вышел обратно в холл. Теперь он не сомневался, что прислуга знает гораздо больше, чем говорит. Нужно только найти к каждому подход. Ну а если не выйдет, что-ж. Он знает немало очень неприятных способов развязывать языки. В крайний случай можно вызвать Бормана с десятком парней из СБ. Перетряхнуть деревню, взять каждого за жабры.

– Интересно, а у кого-ни будь из этих тварей есть жабры? – Подумал Иван и усмехнулся. Он вышел на крыльцо и закурил. Наступил глубокий вечер, вдоль дорожки и на фасаде особняка загорелись ровным, желтым светом огни. Свежий, вечерний летний воздух пьянил ароматами цветов и своей чистотой. Размышляя, Иван отметил про себя, что как-то быстро перестал удивляться сверхъестественным вещам. Вокруг них живет нечисть? Ладно. В столовой сейчас накрывают ужин эльфийки? Оригинально, конечно, но как-то совершенно безразлично. Будто он всю жизнь провел в этом окружении и воспринимает новый для него мир как должное. Да и вообще, зачем ему все это надо? Играет в детектива, расследование затеял. Может и правда, плюнуть на все, да и остаться тут? Жить в свое удовольствие, Василису наконец то убедить выйти за него замуж. И пошло оно всё.

Он почувствовал, как что-то сильно сдавило безымянный палец левой руки. Иван посмотрел и увидел, что его перстень «ожил». Надо же, а ведь он уже совсем забыл про него! Иван поднес руку поближе. Рубиновые глаза волка горели, а пасть как будто оскалилась еще шире.

– Прррроснись, стрррраж! – послышался громкий, рычащий голос в его голове. Иван ощутил острую, отрезвляющую боль в правом виске, а затем почувствовал, как будто спала какая-то пелена. Он снова стал самим собой, навязчивые мысли о спокойной, безмятежной жизни исчезли. Зато появилось совершенно новое ощущение. Сформировалось четкое осознание того, что произошло - морок! Кто-то пытался его околдовать, чтобы отвести от расследования и лишних расспросов.

– Значит так вы хотите? Ну хорошо, поиграем грубо. – Иван щелчком отбросил окурок, сплюнул и вернулся в дом.

Василиса спустилась вниз как раз в этот самый момент. На ней было длинное черное вечернее платье в пол с разрезом на правом бедре. Черные же туфли на шпильке. На шее ожерелье из белого жемчуга. Она крутанулась на месте и лукаво улыбнувшись спросила – Ну как я тебе, нравлюсь?

Иван молча смотрел на нее и часто моргал. Затем тряхнул головой.

– Ты где это всё взяла?

– Платье и туфли - в шкафу. Украшение - в тумбочке возле кровати. Правда мне очень идет? Наверное, это все твоей мамы. Ты не против, если сегодня на ужине я буду в этом? Честно говоря, устала джинсы таскать. Надо же, а у нас с ней один размер, подумать только! Так что, тебе нравится?

Василиса тараторила, поворачиваясь к молодому человеку то одним то другим боком, явно красуясь.

– Тебе очень идёт, Василёк. Думаю, что ничего страшного не случится, если сегодня ты немного побудешь сногсшибательной роковой красоткой.

– Ага! То есть в другое время я не сногсшибательная и не красотка значит? – Василиса сложила на груди руки.

– Да я не о том, Вась. Просто понял, как же давно не покупал тебе таких нарядов. Кажется я перестал тебя баловать, и это нужно исправить.

Василиса подошла к нему, обняла за шею руками и приподнявшись на цыпочки поцеловала.

– Это очень хорошо, что ты так сказал. Но имей ввиду, что я люблю тебя не за деньги и не за подарки.

– А за что?

Василиса загадочно улыбнулась. – А вот сама не знаю. Может я просто дура, но мне кажется, что у нас с тобой все так или иначе закончится как в сказке. И жили они долго и счастливо. Понимаешь?

– Для «долго и счастливо» нужно как минимум поженится. А ты меня динамишь.

Василиса отстранилась. – Не дави, Вань. Мы ведь уже говорили об этом.

– Хорошо, давай сменим тему. Ты в курсе, что в этом доме живут две эльфийки? Это наши горничные, представляешь?

У Василисы округлились глаза. – Что, настоящие эльфийки? Ты серьёзно? Я хочу их увидеть! А они красивые? А уши у них острые?

– Настоящие. Серьезно. Симпатичные. Не обратил внимание, – последовательно ответил Иван.

– Подожди суетиться, есть еще кое-что. Буквально несколько минут назад случилось кое-что странное. Не поверишь, но меня пытались околдовать! Навести морок, вроде так это называется. Этот перстень, который мне дал дед, кажется это не просто безделушка. Оберег, так он его назвал? Когда меня накрыло, он не только помог справиться с наваждением, но и дал некоторые ответы, прояснил кое-что. Не знаю как, но похоже это штука и правда работает. Всё это очень странно, Вась. Никогда бы не подумал, что подобные вещи и правда существуют.

– Ужас какой. Что будем делать, милый? Кажется это все и правда становится опасным. Может быть ты был прав и нам стоит плюнуть на все и уехать?

– Уехать? Ну нет, теперь я точно землю рыть буду, пока не найду эту гниду. А когда найду, в той же земле и закопаю.

Открылась дверь обеденного зала и в холл вышел Вольфган.

– Ужин подан, прошу к столу! – торжественно произнес дворецкий.

– Идём, Василёк, перекусим. Вечер только начинается и думаю сегодня нам не придется скучать.

Ужин протекал за плавной, неторопливой беседой о всяких пустяках. Они не касались темы Пограничников, иных миров и сказочных существ. Василиса посетовала, что последнее время совсем забросила свой блог и подписчики негодуют, требуя свежего контента. Иван поделился планами его шефа о том, чтобы совсем распрощаться с криминалитетом и уйти в большую политику. Благо, для этого у него были необходимые связи, деньги и кое-какие материалы, компрометирующие некоторых высокопоставленных лиц. По началу Василиса не удержалась и схватив Анику за руку начала расспрашивать ее об эльфах. Но девушка молчала, было видно, что ей крайне некомфортно и что она сильно нервничает. Василиса поняла это и отстала с расспросами. Тем более что никаких острых ушей у девушки она так и не обнаружила, а внешность посчитала хоть и весьма смазливой, но вполне заурядной на фоне бесчисленных столичных красавиц.

Иван, вел непринужденную светскую беседу, но сам тем временем не переставал прислушиваться к собственным ощущениям и периодически, незаметно посматривал на перстень. Горничные сменяли блюда. Дворецкий, по своему обыкновению стоял в стороне и контролировал работу прислуги. В обеденный зал снова вошла Аника, неся в руках бутыль из темного, непрозрачного стекла. По началу Ивану показалось что бутылка была запотевшая, лишь когда горничная оказалась рядом он понял, что это была пыль.

– Прошу, господин. Это очень древнее вино, его любил Ваш отец.

– Что за вино? Здесь нет этикетки.

– «Слёзы тьмы», господин. Это вино из нашего мира, у наших вин не бывает этикеток.

С этими словами девушка принялась наполнять бокал. Иван заметил, что буквально на долю секунды ее руки дрогнули, а по лицу пробежала едва уловимая тень.

– Почему не предлагаете его моей женщине? – строго спросил он.

– О нет, господин! Вино очень крепкое, только для мужчин. Госпоже сейчас подадут «брют».

И действительно, следом вошла Таниэль и принесла вторую бутылку. Иван потянулся к бокалу и тут его что-то толкнуло изнутри. Сердце особенно сильно ударило о ребра, предчувствие надвигающейся опасности окутало свинцовым одеялом. Иван сделал глубокий вдох и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. Затем посмотрел на перстень, глаза волка снова горели алым.

– Вась, ты еще не успела выпить? Оставь пока бокал, милая, – сказал Иван, стараясь успокоить взбесившееся сердце.

Василиса внимательно посмотрела на него, и не говоря ни слова поставила бокал обратно на стол, так и не пригубив.

– Аника, вернись! – громко позвал Иван и девушка вышла из дверей, ведущих в кухню. Рядом с Иваном тут же возник дворецкий.

– Что-то не так, господин? Вам не понравился ужин? Или вино?

– Отойди и не вмешивайся, – строгим, ледяным тоном приказал Иван. Подошла горничная и Иван протянул ей бокал.

– Пей, – коротко приказал он.

Эльфийка в ужасе отшатнулась. – Нет, прошу Вас, господин!

–. В чем дело? Почему ты боишься?

По телу горничной волной прокатилась дрожь, на лице застыл неподдельный ужас. – Нам нельзя пить алкоголь, это древний запрет.

– Плевать! Я твой хозяин и приказываю тебе - пей!

В зал влетела Таниэль и закрыла собой племянницу.

– Заклинаю Вас господин, не делайте этого! В чем бы не провинилась Аника, накажите ее как-ни будь по-другому. Ей и правда нельзя пить, это непреложный закон!

– Почему? Что будет, если она выпьет вина? Умрет?

– Нет, господин.

– Это как-то навредит ее здоровью?

– Нет, господин. Не навредит.

– Тогда в чем дело?

– Древний запрет. Я не вправе открыть эту тайну. Даже Вам.

– Тогда мне плевать, пей! – прикрикнул Иван, протягивая бокал. Аника сделала два шага назад, затем вдруг оскалилась и легко, одним прыжком, перемахнула через стол. Её лицо стремительно плавилось, как кусок воска на жарком солнце. Оно менялось до неузнаваемости. Глаза увеличились раза в два, зрачки приняли вертикальное положение и щелеобразную форму. Выперли широкие скулы, уши вытянулись и заострились. Кожа по углам губ медленно разрывалась, открывая широкую пасть с длинными, острыми на вид зубами. Тело тоже претерпело изменение, полностью утрачивая женские очертания. Руки удлинились, из пальцев выдвинулись длинные, острые когти.

Василиса пронзительно завизжала и тварь резко повернула голову в ее сторону.

– Метаморф! – выкрикнул Вольфган и бросился на нее с громким, звериным рыком. Тварь легко поймала дворецкого в воздухе и отшвырнула в сторону. Иван выхватил из-под пиджака пистолет, с которым не расставался ни на минуту по старой привычке. Сейчас он был как нельзя кстати. Но его опередила Таниэль. С громким, воинственным криком, она запрыгнула на стол, а затем бросилась на монстра, на ходу запуская руку себе в волосы. Иван заметил, как блеснул длинный, острый стилет. Эльфийка сбила чудовище с ног, и они покатились по полу, сцепившись в смертельной схватке. Таниэль успела нанести несколько ударов клинка, прежде чем метаморф откинул ее в сторону и поднялся на ноги. Из ран сочилась темная и густая кровь. Не мешкая больше, Иван выпустил в нее половину обоймы. Пули отбросили монстра к стене, существо тонко, пронзительно закричало, заваливаясь на пол.

– Готова? Я завалил эту тварь?

– Не думаю! – прорычал Вольфган, поднимаясь на ноги с пола.

– Берегись! – крикнула Таниэль. Раздался протяжный, душераздирающий вой. Тело метаморфа выгнулось, тварь приподнялась, опираясь руками и ногами в пол.

Повинуясь внезапному порыву, Иван схватил со стола ту саму бутыль и подбежал к монстру. Слегка подпрыгнув, он нанес монстру мощный удар ногой в грудь, припечатывая обратно к полу. Затем, с размаху всадил горлышко бутылки ей в пасть ломая зубы, и придерживая левый рукой, точным выстрелом снес у бутылки донышко. Вино обильно полилось прямо в глотку. Метаморф забился в судорогах, отчаянно хрипя. Опустевшая бутылка упала, монстр корчился на полу разрывая собственное горло и грудь когтями, из пасти текла кровавая пена, в перемешку с пронзительно-желтой слизью. Агония продолжалась всего несколько секунд, после чего изувеченное, распластанное тело застыло навсегда. Темная, густая кровь медленно растекалась по паркету.

Больше не глядя в её сторону, Иван сделал пару шагов назад и отыскал глазами Василису. Та сидела в дальнем углу зала, бледная и напуганная до ужаса. Ее била дрожь.

Глава 3

Таниэль стояла у стены в углу каминного зала, виновато опустив голову и молчала.

Василиса сидела в большом и уютном кресле возле огня.

Иван заботливо укутал ее плечи теплым, махровым пледом, который по его просьбе принес дворецкий. Девушка никак не могла согреться, непрерывно трясясь в ознобе и глядя перед собой глазами, полными пережитым кошмаром. Он обошел и опустился перед ней на колени, взяв ее ладони в свои. Руки Василисы показались ему холодными, как лёд.

– Ну ты чего, Василёк? Всё ведь уже закончилось. Чудовища больше нет, я убил его. Или её, не важно. Тебе нечего бояться, я всегда буду рядом и никому не дам тебя в обиду, ты ведь знаешь.

– Это всё не нормально. Так не должно было быть. Всё неправильно.

– О чем ты, милая?

– Эта поездка должна была стать для нас поворотным моментом. Так мне Ангелина сказала, на картах смотрела. И всё шло так хорошо, пока не появилась эта тварь.

– Василёк, монстра больше нет, а мы есть. Есть, понимаешь? И всё у нас будет хорошо, даю тебе слово.

– Я сегодня впервые видела, как ты стрелял. Не по банкам или мишеням, а в живое существо. Так легко и так метко. Рука ни разу не дрогнула.

– Я стрелял в монстра, Вась! Защищал нас.

Василиса помолчала, глядя на огонь.

– Я никогда тебя об этом не спрашивала, но сейчас хочу знать. Только пообещай мне, что ответишь правду, либо промолчишь. Но только не ври.

Иван молчал, ожидая вопрос, уже понимая к чему она клонит.

– Скажи Вань, ты когда ни будь убивал?

– Нет.

– Я же просила не врать!

– Я и не вру. Я никогда не убивал людей. Бил - да. Бывало, что очень жестоко. Но всё это были плохие люди. Знаешь, у многих весьма искаженное представление о нашей… эмм… профессии. Люди, вроде меня не убивают сами. Но я не стану тебе врать, у нас есть такие специальные ребята. Вот только в полиции, да и у других силовиков, убийц гораздо больше. И крови на их руках тоже не мало. Только им это можно, официально, по закону. А нас называют бандитами.

Василиса посмотрела ему в глаза и провела ладонью по щеке.

– Я тебе верю, Вань. Только не нужно рассказывать мне о святом криминале, я работала журналисткой, забыл как мы познакомились? Пусть и не долго, но я достаточно видела, чтобы иметь представление. Не важно, сейчас всё это не имеет никакого значения.

Открылась дверь и в каминный зал вошел высокий, широкоплечий мужчина лет сорока. Он был совершенно лысым, с большим широким лицом, подбородком покрытом недельной щетиной и огромными кулачищами. Одет здоровяк был в спец-костюм защитного цвета, на ногах тяжелые высокие ботинки. Звали его Ярослав, он был десятником дружинного отряда Пограничников.

Сразу по происшествию, Вольфган позвонил в дежурный пункт и сообщил о случившемся инциденте. Дружинники прибыли через двадцать минут. Затем, в течении двух часов они осматривали дом и весь прилегающий участок. Сейчас они закончили, тело метаморфа, спрятанное в черный, плотный пластиковый мешок вынесли из дома и погрузили в неприметный фургон. Ярослав пришел, чтобы доложить об итогах проведенной проверки.

– В общем так, Иван Ильич. Дом мы осмотрели. Двор, строения, ограду - тоже. Нашли тело второй горничной - Аники, оно было спрятано в гостевом доме. Ее подменили не за долго до ужина, это была целенаправленная акция. Цель - Вы. Вино, кстати и правда было отравлено. Мы проверили то, что оставалось в бокале. Яд Василиска. Совсем крошечная доза, от одного бокала Вы бы не умерли сразу. Скорее всего Ваш труп обнаружили бы лишь на утро с остановившемся сердцем. А вот если бы выпили хотя бы бокала два-три…

– Буквально перед ужином на меня пытались навести морок, – перебил его Иван.

– Суть простая - расслабься и получай удовольствие от хорошей жизни. Оберег сработал, спасибо деду.

Ярослав кивнул. – Многие метаморфы имеют такую способность. Так они усыпляют бдительность, перед тем как убить свою жертву. На самом деле, странно не это.

– А что?

– Вы понимаете, что убита эльфийка?

– Я догадался.

– Ах да, Вы же не в курсе. Убить эльфа не так-то просто, они почти бессмертны. Человеку, даже опытному воину, в честном бою эльфа ни за что не победить. Да и троим на одного, тоже маловероятно. К тому же, далеко не каждое человеческое оружие может быть для них смертельно.

– Меня сейчас больше интересует другое. Как эта тварь смогла попасть в дом?

Ярослав с хрустом почесал бритый затылок. – Хороший вопрос на самом деле. Входные двери и окна в доме закрыты “Печатью Соломона”. Это мощное заклинание и метаморфу пройти через него просто не реально, развоплотится. Да эта тварь и не полезла бы на рожон, они очень хорошо чувствуют любую магическую защиту.

– Говоришь заклинание, которое защищает от нечисти, а как же тогда прислуга? В этом доме нет и никогда не было человеческих слуг, так ведь, Вольфган? – Иван повернулся к дворецкому.

– Вы правы, господин. Но у прислуги есть ключи, позволяющие открывать и закрывать “запечатанные” двери. Это необходимость, иначе мы не смогли бы выполнять свои прямые обязанности.

– Аника могла передать свои ключи кому-либо?

– Исключено. То есть, передать то конечно могла, но ключ бы не сработал. Они действуют по схожему принципу с оберегами, каждый ключ заговаривается на конкретного хранителя. – Дворецкий развел руками.

– Но она могла открыть дверь сама, сняв тем самым защиту. А потом впустить в дом постороннего. Теоретически такое возможно?

– Теоретически - вполне. Годная версия, отработаем, – пробасил Ярослав.

В углу всхлипнула Таниэль.

– Хочешь что-то добавить? – строго спросил Иван.

– Почему вы все считаете, что во всем виновата Аника? – тихо спросила Таниэль.

Иван подошел к ней и жестко сказал, глядя в глаза. – Потому что тварь приняла ее облик. Потому что ее труп нашли в гостевом доме. Потому что каждый из вас боролся с чудовищем, рискуя собственной жизнью. Кстати, почему именно гостевой дом? Откуда этой твари знать, где спрятать труп?

– Иван Ильич, а Вам случайно никогда не доводилось работать следователем? Вы задаете очень правильные вопросы, – задумчиво произнес десятник дружины, рассматривая эльфийку.

– Странно что вы их не задаете! Займитесь этим, выясните детали. Это же ваша работа?

– Вы правы, прошу прощения, – разочарованно пробасил здоровяк, – я только хотел бы еще сказать, что магическую защиту дома мы полностью обновили. Заменили все охранные амулеты и добавили еще кое-что, из новинок. Подправили руны на заборе и воротах. За одно дописали на них кое-какие охранные заклинания. Человеческие системы безопасности тоже все полностью поменяли.

Он достал из кармана две связки новых ключей и протянул их Ивану.

– Горничную мы забираем, нужно её допросить. К дворецкому у нас вопросов нет.

– Почему нет?

– Он связан клятвой с Вашей семьей и не смог бы сделать ничего, что способно Вам навредить.

– А что на счет поваров и водителя?

– Не понял, каких еще поваров?

– Тех, кто готовил ужин.

– Никаких поваров в доме не было.

– Ну вот вам ещё зацепка, ищите. А с водителем что?

– Водитель в длительном отпуске на Алтае. Мы в курсе на счет него, мелкий колдун, он приходил к нам оформить разрешение на выезд и получить командировочное свидетельство.

– Хорошо, еще что ни будь?

– Я оставлю часть дружины здесь. Не то, чтобы это нужно, уверен, что больше попыток нападения не будет. Но так всем будет спокойнее. Ребята будут дежурить на территории до первых петухов. С рассветом они уйдут.

– Хорошо. Благодарю за службу, или как там у вас говорят. А теперь оставьте нас.

Ярослав развернулся и направился к выходу, однако у самой двери он остановился.

– Не в моих правилах, конечно, предлагать такое, но может быть Вам и правда лучше уехать? Не место Вам тут.

– Это ты мне на моё место указывать будешь? – резко спросил Иван.

– Простите, я не то имел ввиду. Я к тому, что опасно Вам тут. Ну может быть хотя бы, до вступления в наследство, поживете при нашем управлении? Комнату мы Вам выделим.

Иван посмотрел на Василису. – Что скажешь, Василёк? Может быть и правда вернемся в Карповку? Ну у деда хотя бы пока перекантуемся, а там вступлю в наследство, продам этот дом к чертовой матери и гори они все огнем. Или может вообще сразу в город? Чего нам тут торчать?

– Нет! – Излишне резко и громко воскликнула она, подавшись вперед. А затем уже тише и спокойнее добавила. – Нет, прошу тебя. Я хочу остаться.

– Ты уверена? Посмотри на себя, тебя же до сих пор трясет! Нет, Вась, я всё решил. Мы сейчас же соберемся и уедем. Я сам потом вернусь, чтобы уладить формальности.

Иван покосился на Пограничника, – а заодно и ребят с собой прихвачу, для надежности.

– Вань, пожалуйста, послушай меня. Если я сейчас сбегу от своего страха, он будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Её жуткая пасть по ночам мне будет сниться. Ты просил меня выйти замуж? Так вот, я согласна. Но при одном условии: мы вместе пройдем этот путь до конца. И когда всё закончится, я не только про дом и наследство, а вообще… когда всё закончится, мы сыграем свадьбу.

– Ты это серьезно сейчас? – Иван опешил. Такого поворота он никак не ожидал. Василиса встала с кресла сбрасывая плед и обняла его.

– Я серьезна как никогда. Сколько нам можно играть в кошки-мышки? Но сперва закончим все дела, закроем вопросы.

– Я так понял, вы остаётесь? Как хотите, – проворчал Ярослав и на конец вышел из зала, выводя с собой под руку Таниэль.

Этой ночью Иван никак не мог уснуть. Лежал и смотрел как мирно посапывает во сне его любимая. Дико хотелось закурить, но он боялся оставить ее одну. Не смотря на пережитый стресс, Василиса отключилась практически сразу, как только Пограничники ушли, и они поднялись в свою спальню. Она только успела снять платье, туфли скинула еще там, в каминном зале, и лечь в постель. Иван заботливо укрыл любимую одеялом, после чего наскоро умывшись и почистив зубы, лег рядом. Странное предчувствие не давало ему покоя, но он никак не мог понять, что именно так его тревожит. Он не боялся, нет. За свою жизнь Иван повидал всякое. Были в ней и люди, пострашнее всяких чудовищ. Не раз ему доводилось стоять на краю жизни и смерти. Но он справился, прошел этот путь и теперь являлся правой рукой одного из самых влиятельных криминальных авторитетов столицы, который к тому же еще теперь занимал депутатское кресло. А в скором времени, если верить его планам (а не верить им просто нельзя), человек по прозвищу Барин, станет ни много ни мало – мэром крупнейшего мегаполиса страны. И звать его будут уже не иначе как Виктор Федорович Баринов. Собственной персоной. Просим любить и жаловать. М-да…

Уснуть Ивану удалось лишь только тогда, когда начало светать, а где-то вдалеке прокукарекал петух. Проснулся же он, когда солнце уже палило вовсю. Первым делом он увидел Василису. Та, совершенно обнаженная сидела на мягком пуфе возле будуара и медленно расчесывала длинные волосы, глядя в зеркало. При этом девушка тихонько напевала странную песню, на совершенно незнакомом ему языке.

– Доброе утро, Василёк. Ты как?

– Доброе утро, Заюш, – ответила она, не поворачивая головы.

– Странная песня, никогда не слышал ее. Что это за язык?

– Это мёртвый язык. На нем говорят в Хал-Морграде, столице Моррокана.

Иван резко приподнялся на локтях. – Что? Где говорят? Повтори!

– Ну тебя. Какой же ты скучный, человек.

Иван вскочил, по привычке нашаривая под подушкой пистолет.

– Василёк, с тобой всё хорошо? Повернись ко мне, пожалуйста.

– Лучше ты подойди и поцелуй меня, – игриво ответила Василиса.

Чувствуя неприятный холодок в груди, он осторожно приблизился к ней, положил свою руку девушке на плечо, а затем резко развернул. Иван вскрикнул и отпрянул в сторону. Прямо перед его лицом оказалась хищно оскаленная пасть метаморфа, усеянная острыми как бритва, конусообразными зубами.

– Что же ты бежишь от меня, любимый? – прошипела тварь, – ну тогда я сама тебя поцелую!

Чудовище схватило его руками за шею и высунув длинный, заостренный язык впилось ему в губы.

Иван заорал и вскочил с постели, дико озираясь по сторонам. Было позднее утро, или раннее начало дня. В комнате не было никого, только за дверью уборной шумела вода и доносилось тихое пение.

Иван осторожно подкрался к двери и прислушался. Сердце бешено колотилось о ребра. Постояв так еще пару секунд, он глубоко вдохнул и рванул на себя дверь.

Василиса стояла в ванной принимая душ. Она напевала какую-то песенку из современного попсового репертуара. Едва только Иван ворвался внутрь, как она тут же обернулась и улыбнулась ему.

– Доброе утро, зай. Как спалось?

Иван почувствовал, как покачнулся, подошел и присел на краешек ванны, устало проведя рукой по лицу. Василиса выключила воду и опустилась рядом с ним.

– Что такое, милый? У тебя такой вид, будто призрака увидел. Бледный весь и глаза бешеные.

– Кошмар приснился, – честно признался он.

– Бедный мой. – Василиса провела рукой по его волосам, – тебе нужно немного отдохнуть. И я знаю отличный способ расслабиться.

– Да? Интересно, ка…

Она не дала ему договорить, прильнув своими губами к его. Ближе к полудню они спустились в холл. После душа, Иван с Василисой решили, что им обоим необходимо немного отвлечься от вчерашнего кошмара и провести день как совершенно нормальные, обычные люди. Для этих целей, первым пунктом был выбран местный пляж у озера “Светлоярое”, что находилось неподалеку. Василиса снова тряхнула гардероб Марии и спустя минут десять извлекла-таки на свет легкие летние шортики, топик и даже несколько купальников. Ивану она тоже подобрала футболку и шорты из вещей отца. Надевать его плавки тот категорически отказался.

– И не подумаю! – твердо настаивал он на своем. – Во-первых я очень брезглив в этом отношении, сама знаешь. Во-вторых, я все равно не умею плавать. Так что ты искупаешься, а я на берегу посижу, покурю.

Вольфган встретил их на этот раз не приветливой улыбкой, а виноватым выражением лица.

– Мой господин, госпожа. Я бы хотел еще раз принести вам свои извинения. Мой долг оберегать Вас, Иван Ильич. Но вчерашний случай показал, что я не способен справится с этой задачей. По сему я принял решение и прошу Вас, господин, подписать мою вольную.

С этими словами, дворецкий протянул Ивану лист бумаги.

– Я тотчас же соберу свои пожитки и вернусь в Моррокан, хотя признаться, для меня это подобно самоубийству.

– Так, стоп. Не тарахти. Идем на кухню, что ни будь перекусим и ты обстоятельно и подробно нам все расскажешь. А потом, если ты уйдешь, кто будет смотреть за домом? Не выдумывай, старина. Это же не ты привел в дом ту тварь. Ведь так?

– Что Вы, господин! Я бы никогда! Я, видите ли, связан клятвой и не могу…

– Да-да, Ярослав вчера упомянул. Идем, пожуем и послушаем. А там я решу, как поступить, договорились?

– Прошу Вас за мной, пожалуйста, – дворецкий церемонно склонил голову и направился на кухню, прямо через обеденный зал. Иван ожидал, что, оказавшись снова в помещении, где только вчера творилась самая настоящая чертовщина, Василиса снова испугается или хотя бы начнет нервничать. Но та, на удивление, была совершенно спокойна.

– Видите ли, в Моррокане не всегда правил Кощей. Раньше, много сотен лет назад, на Верховном троне восседал король эльфов. Звали его Вальдарион мудрый. Это было золотое время для всех. Королевства жили в относительном мире друг с другом, многие из наших свободно посещали мир людей, а люди приходили к нам. Никаких пограничников в то время еще не существовало, не было необходимости. Никто не знает откуда взялся Кощей, кто он, из какого мира пришел. Один, из его поистине ужасных талантов - проникать в мысли и сердца живых существ. Путать, подчинять своей воле. Насылать кошмары. Так стало и с королем Вальдарионом. Кошмары заполонили его разум и сводили с ума. Никто не был в силах помочь королю, ведь природа этого страшного волшебства была непонятна. И тогда он сам явился ко двору. Кощей заявил, что в состоянии излечить короля, но он потребовал плату за свою работу. Платой стал секрет бессмертия. Короля Вальдариона очень любили, приближенным было нестерпимо больно видеть его страдания. Совет верховных жриц, малым кругом приняли решение отдать секрет. Кощей сдержал слово и избавил Вальдариона от кошмаров. Но вместе с секретом бессмертия, он открыл для себя еще одну тайну – как убить бессмертного. Как убить эльфов. Кощей призвал в Моррокан бесчисленную армию теней из своего мира, и тогда началась война. По началу королевства объединились, все еще верили в победу. Но армия теней шла, оставляя за собой кровь и выжженные земли. Эльфов он убил первыми, так как видел в них наибольшую угрозу. Мы - оборотни дрались с ним до конца. Даже когда остальные королевства признали власть Кощея и преклонили колени - мы еще пытались бороться. В итоге почти всех нас истребили. Оборотней, как и эльфов осталось очень мало. Кощей специально так решил, чтобы мы влачили свои жизни в роли слуг его верных вассалов и видели, как меняется мир, за который мы сражались. Моей семье выпала доля попасть в услужение королевской семье, правящей в Зул-Таргасе. Поколение за поколением. Так на свет появился я. Когда подрос, правитель назначил меня работать в охране его казначейства. Правителя Зул-Таргаса зовут Гар-Захур-Гор-Аныч. Горыныч, по-вашему. Однажды из его сокровищницы пропало золотое яблоко. Меня обвинили в краже и хотели содрать живьем шкуру, но мне удалось бежать в мир людей. Горыныч послал за мной своих воинов, и вот тут мне помогли Ваши родители, господин. Я не знаю почему, но Ваш отец вступился за меня. Он пожелал заплатить за меня выкуп - стоимость того самого яблока, помноженную втрое. Горыныч согласился, посчитав что золото ценнее чем волчья шкура. Ваш отец взял с меня клятву на крови, что буду служить и оберегать его семью. А в дополнение к клятве мы подписали договор. С тех пор я и служу, верой и правдой. В случае моего возвращения, Горыныч спустит с меня шкуру, это тоже было частью соглашения. Вот, собственно, и вся история.

Иван давно перестал есть, отставив в сторону недоеденный бутерброд. Он лишь курил и изредка делал глоток кофе. Василиса сидела за столом, подперев голову руками и слегка прикрыв глаза. Когда дворецкий закончил, она встала со стула, подошла к нему и обняла. Не как желанного мужчину, скорее, как отца или брата, после долгой разлуки.

– Как же Вам досталось. Все это очень ужасно и несправедливо.

– Благодарю, госпожа, – мягко произнес растроганный дворецкий. – Похоже, что справедливости вообще не бывает. Ни в одном из миров.

Василиса наконец отпустила его и требовательно посмотрела на Ивана.

– Ты же понимаешь, что мы не можем его выгнать на верную смерть?

– Да я в общем то и не собирался, о чем сразу сказал, – пожал плечами Иван.

– Благодарю, Господин. Ваш отец тоже всегда был чрезвычайно добр ко мне.

– Окажи мне услугу, Вольфган.

– Все, что Вам будет угодно, господин.

– Мы сейчас уедем на озеро, хотим искупаться. А ты пока выясни что там с Таниэль. Если она не причастна к вчерашнему нападению - пусть возвращается домой. И еще… возникнут проблемы с Пограничниками и нужна будет моя помощь - дай мне знать. Есть на чем записать номер?

– Диктуйте, я запомню.

Глава 4

– Так, если я не ошибаюсь, это должно быть где-то здесь, – сказал Иван, поглядывая на навигатор, пока его внедорожник неспешно полз по лесной дороге. И правда, очень скоро вдалеке показался просвет среди густо растущих сосен, и еще через пару минут они выехали на просторную лесную поляну.

Василиса подскочила и чуть ли не прижалась к лобовому стеклу, уперев руки в “торпеду”.

– Заааай, какая красота! – завороженно выдохнула она, – ты только посмотри!

Восхититься и правда было от чего: прямо перед ними разлилось большое, круглое как блюдце и ровное словно зеркало озеро. Солнечные блики отражались на голубоватой поверхности воды. По кругу озера, аккуратным, ровным и тесным рядком, выстроились высокие сосны. Подъехав ближе, они увидели, что прямо перед ним растянулась широкая полоса мелкого, белого песка. Голая, дикая природа, не тронутая человеческой цивилизацией.

– Не удивлюсь, если тут еще и русалки водятся, – проворчал Иван, выруливая, и останавливая машину. Василиса хихикнула удачной шутке, продолжая восхищенно пялиться на эту красоту. Она как-то по-детски нетерпеливо подпрыгивала на сиденье. Едва машина остановилась, Василиса тут же открыла дверь и пулей вылетела наружу, на ходу скидывая босоножки. Подбежав к пляжу, она аккуратно, на цыпочках прошлась по песку. Затем, сделав несколько мягких, осторожных шагов, вдруг подняла вверх руки и закружилась на месте в танце. Иван вышел из машины следом и стоял, любуясь своей девушкой. Девушкой? Или теперь уже, наконец то невестой? Спустя столько времени, неужели она и правда согласилась?

Они познакомились несколько лет назад. Василиса окончила филфак и уже пошла на второе высшее в журналистику. Почему-то она решила, что хочет заниматься криминальной хроникой. На время практики ее прикрепили к одной газетенке, а те откомандировали Василису в местное УВД, где молодая и красивая студентка тут же привлекла внимание тридцати пяти летнего капитана. Тот оказывал ей недвусмысленные знаки внимания. Василиса сдержанно их принимала, боясь настроить против себя полицейское начальство, но с самого начала твердо дала понять, что не заинтересована в том, чтобы заводить роман. Василиса всегда была амбициозной девушкой, ее не интересовали мелкие жулики и хулиганы. Она мечтала о сенсации. Так молодая и начинающая журналистка начала собирать информацию об одной из самых крупных ОПГ в городе. Однажды вечером, выходя из редакции ее окликнули.

– Василиса! Подождите минутку.

Она обернулась, к ней подходил высокий крепкий парень в кожаной куртке и с коротким “ежиком” на голове.

– Мы знакомы? – с сомнением спросила она.

– В определенном смысле. Нам стало известно, что Вы усиленно собираете про нас информацию. Зачем это Вам?

Василиса тут же поняла, кто перед ней. В первую секунду она испугалась. Но парень вел себя спокойно, говорил мягко и ровно, и она немного расслабилась. Тащить в машину или убивать прямо здесь на улице ее явно не собирались.

– Я хочу написать статью про вашу организацию, – честно призналась она.

Парень кивнул, принимая к сведению.

– Не делайте этого, поверьте, Вам это не нужно.

Василиса наклонила голову набок и прищурилась, с интересом рассматривая бандита. Молодой человек ей понравился, и она еще больше осмелела.

– А почему мы стоим тут посреди улицы, и Вы до сих пор не позвали меня выпить кофе?

– Я что? Кофе? – он явно был в замешательстве.

Василиса посмотрела на часы. – Ну да, кофе. Между прочим, уже вечер, а я еще даже не обедала.

Парень еще пару секунд пялился на нее, а потом вдруг рассмеялся. Василиса не удержалась и тихонько засмеялась следом, отвернувшись и прикрывая лицо ладошкой.

– Иван, – сказал он, отсмеявшись и протянул ей руку.

Василиса, – ответила она и протянула в ответ свою.

Они начали встречаться. Иногда Иван рассказывал ей об их жизни. Чем и как дышит “общество”. Разумеется, только то, чего они и так не особо скрывали. Василиса рассказывала о журналистике в целом.

– Ты пойми, Вась, что мы не звери какие-нибудь.

– Но вы же у людей деньги отбираете! Честно заработанные, между прочим.

– Хорошо, приведу пример. Вот эта курточка на тебе стоит примерно три тысячи.

– Три пятьсот.

– Купила ты ее на центральном рынке. А торгаш взял ее за триста рублей. Триста на транспортировку, двести за склад, двести за точку. Итого тысяча. Считай двести пятьдесят процентов чистой прибыли. Заметь, не за полторы он ее продал и даже не за две.

– Ну это его бизнес, ему решать.

Иван кивнул, отхлебнув кофе.

– Правильно сказала, ему решать. Завтра торгаши соберутся на сходку и решат, что теперь эти курточки будут по пять. И понесешь ты им свои кровно заработанные, никуда не денешься. И так во всём, понимаешь?

– Ну а вы тут причем?

– А мы им борзеть не даём! Следим, чтобы и рынок работал и людей простых не кидали.

– Прямо Робин-Гуды какие-то.

– Это социум, Вась. Вот смотри, зажмет какой ни будь упырь девчонку в парке, изнасилует. Или гад какой старушку обманет, последнюю пенсию отнимет. Ну побегут они к ментам, а дальше что? Я скажу тебе. Ни-че-го. Никто даже шевелиться не станет.

– Так, и к чему это?

– К тому, Вась, что приди они к нам, и уже завтра негодяи будут в лесу червей кормить. Ну или ноги переломаем, в назидание. А перед этим, уроды лично приползут на коленях и попросят прощения. И заметь, без всякой бюрократической волокиты и адвокатов с прокурорами. Мы безусловное зло, Василиса. Но зло необходимое.

Однажды, работая с материалами в УВД, Василису пригласили на брифинг. Капитан похвастался ей, что они готовятся взять верхушку одного из ОПГ. На брифинге она сразу поняла, о ком идет речь. Среди прочих фотографий, лицо Ивана мелькало особенно часто. Операция была назначена на 4 утра, капитан хотел позвать Василису, зафиксировать, так сказать, этот “исторический” момент, но она отказалась, сказавшись больной. Тем же вечером, Василиса позвонила Ивану и обо всем ему рассказала. Операция сорвалась, ни членов преступной группы, ни каких-либо улик на месте не оказалось. А уже следующим вечером Капитан пришел к ней домой, пьяный и злой. Ему не составило труда сложить два и два, чтобы понять кто именно слил операцию. Он бил кулаками в дверь, орал матом обвиняя и оскорбляя ее. Угрожал выбить дверь. Василисе было страшно. Не зная, что еще делать, она позвонила Ивану и в слезах обо всем ему рассказала. Через десять минут у подъезда остановился черный джип “Чероки”, из которого выскочили и быстро забежали в подъезд трое молодых мужчин.

Там же на лестничной клетке Иван жестко избил полицейского, после чего двое его товарищей вытащили бесчувственное тело на улицу.

Сам он осторожно постучал в ее дверь.

– Василиса, это я. Открой пожалуйста, всё закончилось.

Она осторожно посмотрела в глазок, после чего открыла замок и сбросила цепочку, открывая дверь. Едва только Иван переступил через порог, она бросилась ему на шею.

– Ты чего, Василёк? Испугал он тебя? Ничего, больше не побеспокоит, обещаю.

Тогда он в первый раз назвал её Василёк. И тогда же они впервые провели вместе ночь. А на утро наряд полиции постучал в ее дверь.

Ивана увели в наручниках, а ей запретили выезжать из города, как главному свидетелю по делу о нападении на сотрудника полиции.

На допросах она ни разу не дала показания против Ивана. Да, был капитан. Да, пьяный, она не открыла. Вроде с кем-то подрался, но я не знаю, не видела. Слышала только. Куда потом делся? Не знаю. Иван Крестовский? Он мой молодой человек, мы встречаемся. Да, приехал позже. Почему кулаки сбиты? Иван спортсмен, так иногда случается. Что? Бандит? Да как вы смеете!

Следователь разложил перед ней на столе фотографии.

– Смотрите сами. Ваш молодой человек был замечен во многих эпизодах. Да вы взгляните.

– Я не собираюсь смотреть Ваши фотографии. Вам надо - Вы и смотрите.

– Госпожа Мудрова, Вы покрываете преступника! Я прямо сейчас могу задержать Вас за соучастие!

Василиса встала со стула и с ненавистью посмотрела на следователя.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Меня вызвали в качестве свидетеля, именно так было указано в повестке. Правильно? Так какого черта Вы говорите со мной в таком тоне? Будто бы я какая-то преступница! Да как Вы вообще смеете? Я больше слова не скажу без адвоката, понятно Вам? Немедленно выпишите мне пропуск!

Следователь смотрел на нее, пунцовый от злости. Желваки ходили на лице, кулаки сжались.

– Ну давай, ударь! – прошипела она. – Молодая журналистка-практикантка, вызванная свидетелем по важному делу, была избита в здании УВД. Это будет превосходный материал!

У их организации был хороший адвокат и очень скоро Ивана пришлось отпустить. Не хватило улик для возбуждения уголовного дела. С тех самых пор Василиса стала пользоваться безграничным уважением среди “коллег” Ивана, а сами молодые люди поняли, что больше уже не смогут жить друг без друга.

Иван мотнул головой, прогоняя воспоминания. Сигарета в руках догорела. Разбрасывать окурки здесь было бы просто кощунством, и он снова открыл машину, закинув “бычок” в пепельницу.

– Зай, ты чего там встал? Иди сюда, вода просто прелесть!

Она уже не танцевала, а прыгала от восторга зайдя по колено в воду. Иван хмыкнул, скинул сандалии и пошел в ее сторону.

– Ну здравствуй, добрый молодец. А я всё гадала, когда же ты в Карповке объявишься? А ты уже два дня как тут, оказывается. Как же это я тебя проморгала то?

Иван остановился как вкопанный и резко обернулся на голос. Рядом никого не было. Он огляделся по сторонам и услышал звонкий, заливистый смех.

– Да не вертись ты, правее от себя, в лесок посмотри.

Иван пригляделся и увидел среди деревьев промелькнувшую фигуру в белом сарафане. Он еще раз посмотрел в сторону Василисы. Та уже сняла шорты и топ, оставаясь в одном купальнике.

– Василек, я отойду на минутку, до лесочка прогуляюсь. Слишком много кофе выпил.

– Давай, только быстрее, ладно?

Иван быстрым шагом направился туда, где только что видел женщину в белом.

– Иди, иди Ваня. Еще немного, – снова услышал он голос. Посмотрев на перстень - оберег молчал - Иван продолжил пробираться вглубь леса.

– Вот теперь стой и закрой глаза.

– Может мне еще и рот открыть? – огрызнулся молодой человек, – хватит прятаться, выходи!

Из-за деревьев вышла девушка. Да нет, скорее женщина. Лет сорока, но моложавая и очень красивая. Длинные и густые белокурые волосы. Большая грудь, тонкая талия и приятной округлости бедра. Белый, с красной оторочкой сарафан не скрывал, а скорее подчеркивал ее фигуру. И фигуру весьма привлекательную. Иван также отметил большие изумрудно-зелёные глаза, чуть вздернутый носик и пухлые, чувственные губы.

– Что, нравлюсь? – снова рассмеялась она, подходя ближе.

Иван непроизвольно, чуть заметно кивнул.

– Кто ты и зачем позвала меня? Что тебе нужно?

– Мне? Ничего. Это тебе нужно.

– У вас тут все любят загадками говорить?

– А как иначе? По-другому скучно.

– Значит так развлекаешься, да?

– Ох, Ваня. Знал бы ты как я развлекаюсь. А то заходи, вдруг и узнаешь, а? – игриво сказала она и снова расхохоталась.

– Так, юмор оценил, красоту тоже. Молодец, эффект достигнут. Дальше что? – немного резковато спросил Иван. Его начал раздражать такой стиль беседы.

– Правду тебе тогда сказал Демьян. Скучный ты, человек.

– Так-так. Я понял. Ты тоже с “той стороны”, мог бы и сразу догадаться.

– Да уж, мог-бы.

– Мое имя ты знаешь. А ты кто?

– Меня зовут Яглая.

– Как прости? Аглая?

– Яглая! Яга, по-вашему.

– В смысле - Яга? То есть та самая, баба Яга, костяная нога?

– Ты меня еще про ступу спроси, – укоризненно покачала головой Яга. – Люди, странные вы все-таки существа. Сами себе придумываете сказки и сами в них верите. И имей в виду, еще раз меня бабой назовешь - нашлю на тебя бородавки.

– А ты и такое можешь? – глупо спросил Иван. Он был немного шокирован и пытался собрать мысли в кучу.

– Раз плюнуть. Буквально.

– Понял. Хорошо, прости. Был не прав. Ты не баба, а очень даже красивая женщина. Нет, ну правда, извини.

– Уже лучше, – она улыбнулась и плавно подошла еще ближе. Теперь они стояли буквально в полуметре друг от друга.

– У меня мало времени, давай ближе к делу, – попросил Иван.

– Какому делу, добрый молодец? Неужто ты со мной дела вести собрался? Не советую. Я ведь обману - не дорого возьму.

– Ты сама меня позвала, сама сказала, что ждала, когда в Карповке появлюсь. А теперь что, заднюю включишь? Так не пойдет, красавица. Говори, что хотела.

– Да посмотреть я хотела на нового наследника. А выдастся оказия - так и личное знакомство свести.

– Тебе то какое дело до моего наследства?

– Все не так просто, Иван-Царевич. Думаешь меня деньги твои интересуют? Не все нужно на золото мерять, есть кое-что поважнее.

Иван поморщился. – Какой я тебе царевич? Слушай, а может ты просто, того… ну крышей поехала, а?

Яга снова расхохоталась, а потом резко прервала смех и подошла к нему совсем близко, положив правую руку на грудь.

– Ты Иван барину служишь. Барин твой в цари рвется. А ты посчитай второй человек, после него. Вот и выходит, что царевич.

Иван убрал ее руку и сделал шаг назад.

– Да ты не сердись, лучше вот что послушай. Поговори с дедом. Нормально поговори. Вот сядьте за стол вечерком, по чарочке выпейте, он тебе всё и расскажет. И за невестой своей приглядывай. Красивая она у тебя, гляди уведут.

В этот самый момент Иван услышал, как в их сторону, по лесной дороге, приближалась машина. Рёв мотора перекрывали веселые крики и смех. Он увидел, как мимо пронесся джип, с открытым верхом.

– Уведут, говоришь? – спросил Иван, обернувшись, но Яги уже не было рядом. Он огляделся по сторонам, сплюнул, чертыхнулся и побежал обратно, в сторону озера.

Выбежав на поляну, Иван увидел, как трое парней обступили Василису и о чем-то говорили друг с другом посмеиваясь. Иван пронзительно свистнул. Черноволосый стоял спиной к нему. Иван увидел, как тот своей рукой перебирает ее волосы. Василиса стояла неподвижно.

– Эй, уроды! Отошли от нее!

Троица повернулась в его сторону. На бледном лице черноволосого сперва проступило удивление, затем он расплылся белозубой улыбкой.

– А, это ты. Слушай, отвали, а? Видишь, девочке с нами нравится. Девочке с нами хорошо. А будет еще лучше, верно, парни?

Троица снова заржала. Иван набрал ход и не останавливаясь, на бегу врезал черноволосому по зубам. Обычно таким ударом он вырубал мужиков и по здоровее. Но тот лишь пошатнулся и сделал шаг назад. После чего, без промедлений врезал Ивану наотмашь. Он даже не заметил удар, лишь сверкнула вспышка перед глазами, а в следующую секунду Иван понял, что лежит на песке в паре метров от смеющейся компании.

– М-да, хилые мужики нынче пошли, верно, парни? – в очередной раз осклабился черноволосый, – не то, что раньше богатыри. Вот где сила была. А это что? Позорище.

Волна гнева накрыла Ивана. Он почувствовал, как от безымянного пальца левой руки побежали покалывающие “мурашки”. Они поднимались вверх до самых плеч. Затем жаркая волна, зародившаяся где-то в груди, разлилась по телу. Иван ощутил необычно мощный прилив силы, какой у него раньше никогда не было, а ещё дикий, неудержимый гнев . Легко оттолкнувшись, он оказался на ногах. Из его рта вырвался гортанный, звериный рык. Парни перестали смеяться, чернявый нахмурился.

– Опа, нежданчик. Парни, похоже у нас проблемы, – хмуро сказал он.

– Так ты значит по богатырям русским соскучился? Силушкой померяться захотел? Ну, это мы запросто. – Иван угрожающе приближался к компании.

– Эй, стоп, тормози! Ты хоть знаешь кто я? Мой отец…

Иван не дал ему договорить, апперкот отбросил черноволосого на пару метров назад, отправив в глубокий нокаут. Двое других кинулись на него, но Иван без видимых усилий расшвырял их в разные стороны. Один улетел в озеро, второй впечатался головой в дверь их джипа и замер, раскинувшись на земле.

Иван осмотрелся. Враги были повержены и злость постепенно отступала. А вместе с ней уходила и невесть откуда взявшаяся сила. Через полминуты он уже полностью успокоился и тут же вспомнил про Василису. Та по-прежнему стояла и смотрела перед собой пустым взглядом. Иван подошел к ней и потряс за плечи.

– Вася, что с тобой? Эти подонки что-то сделали?

Он бегло осмотрел ее руки и шею, но никаких следов укола или чего-то еще подобного не обнаружил.

– Вась, приди в себя! – он похлопал ее по щекам. Безрезультатно. Тогда, подчиняясь какому-то чутью, Иван подхватил ее на руки и побежал с ней к озеру. Войдя по пояс, он еще раз взглянул в мутные, безжизненные глаза и опустил руки. Василиса упала в воду, Иван выждал пару секунд и после чего снова схватил ее и рванул на поверхность.

Василиса зашлась в кашле и часто заморгала. Иван поставил ее на ноги и слегка похлопал по спине.

– Дыши милая, вот так, хорошо.

Взгляд наконец прояснился, Василиса закончила кашлять и отплевываться и возмущенно уставилась на него.

– Ты дурак? Зачем ты это сделал? Я чуть не захлебнулась!

Иван, не говоря ни слова сгреб ее в охапку прижав к груди. Его любимая, от неожиданности сперва немного напряглась, но очень быстро расслабилась и обняла его в ответ.

– Как же ты напугала меня, Василек.

– Я? Тебя? Когда это?

– Ты. Меня. Только что. Пойдем на берег.

Они вышли из воды. Василиса коротко вскрикнула, зажав ладошками рот.

– Что здесь произошло? Это ты их, да? – спросила она, осматривая лежащих без сознания парней.

– Я. Ты совсем ничего не помнишь?

Она нахмурилась и потерла пальцами лоб.

– Помню, как лежу на воде, смотрю в небо и думаю… о чем же я думала? Ладно, не важно. Потом я музыку услышала. А за ней сразу… – она замолчала.

– Что было дальше, Вась?

– Не знаю, трудно сказать. Меня будто позвал кто-то. Или что-то. А дальше ничего. Чувствую, что тону и тут ты меня из воды вытаскиваешь. Что все это значит, Вань?

– Пока не знаю, но мы разберемся. Забери свои вещи, едем к деду. У меня накопилось слишком много вопросов.

По дороге Иван все время посматривал на Василису. Та сидела с каким-то отрешенным видом.

– Ты как, Василёк?

– Не знаю, как-то странно себя чувствую. Кажется мне нездоровится. Зай, мне обязательно с тобой ехать?

– А в чем дело?

– Я не хочу. Может быть просто отвезешь меня домой?

– Вась, потерпи пожалуйста. Я хочу, чтобы дед посмотрел на тебя. С тобой что-то происходит и нужно выяснить что.

– Со мной все в порядке, просто устала. Давай я останусь дома и посплю, а ты поезжай.

Иван посмотрел на часы на приборной панели.

– Утром я звонил Борману, они должны быть уже рядом. Доедем до деда, там же я встречусь с парнями, потом все вместе вернемся домой. Я не очень доверяю этим Пограничникам, со своими мне будет спокойнее.

– Но я не хочу! – повысила голос Василиса. – Я сказала отвези меня домой! Немедленно!

– Что-о? – Иван ошарашено уставился на нее. За все время их отношений, она ни разу не говорила с ним в таком тоне. Василиса была умной и гордой девушкой, знающей себе цену. Иногда она могла быть немного инфантильной. Порой на нее находило излишне романтическое настроение. Могла быть очень решительной, отстаивая свои интересы. Но никогда не была взбалмошной и капризной. Василиса тем временем распалялась все сильнее.

– Этот твой ужасный старик! Меня начинает тошнить, как только вспомню вонь в его доме.

– Вася, держи себя в руках, или мы сейчас с тобой очень поссоримся. Мы едем к деду, это не обсуждается.

– Останови машину, сейчас-же! – Выкрикнула она. Иван молчал, продолжая смотреть на дорогу.

– Я сказала, лучше по хорошему останови! – Василиса уже не сидела на месте, а извивалась в кресле, пытаясь сорвать с себя ремень безопасности. Иван нащупал и нажал кнопку блокировки дверей.

– Пусти, или я в окно выпрыгну! – она перешла с крика на визг. Затем вдруг резко замолчала. Краем глаза Иван заметил странное движение возле себя и резко повернул голову. Лицо Василисы побледнело, под глазами отчетливо проступили темные круги. Рот скривила презрительная гримаса. А ее руки, с хищно скрюченными пальцами, тянулись к его горлу. Иван почувствовал холодок, пробежавший по коже. Съехав на обочину, он остановил внедорожник.

– Открой дверь и выпусти меня, – прошипела Василиса не своим голосом, пытаясь ухватить его за шею.

– Вот черт… Иван ударил кулаком по рулю, а затем виновато повернулся к своей девушке.

– Прости, Василёк. Так надо.

Короткий, но сильный удар локтя в голову. Василиса дернулась, обмякла и потеряла сознание. Иван снова вырулил на дорогу и надавил на педаль еще сильнее.

Подъезжая к старому, покосившемуся дому, он еще издалека увидел стоящего у калитки деда.

– Тащи ее в избу, живо! – не здороваясь и не задавая вопросов приказал старик, едва только машина остановилась возле него. Иван выскочил на улицу, затем сгреб Василису в охапку и поспешил за дедом.

– Сюда, на лавку клади, – распорядился он, а сам тем временем быстрыми опытными движениями связывал маленький веник из разных сушеных трав.

– Что с ней? – спросил Иван.

– Это ты мне скажи, – ответил Дед, – рассказывай, что случилось.

– Что рассказывать то?

– Все! С того самого момента, как вышли от меня. Что было? Что или кого видели? Может говорили с кем? Вещи на улице подбирали? Подарки ни от кого не принимали?

– Если не считать той зубастой твари в моем доме…

– Да, я в курсе. Другое, что еще было.

– На меня пытались навести Морок. А еще я вырубил троих парней. Кстати, один оказался на удивление очень сильным, я не ожидал. Спасибо за оберег, он мне жизнь спас, между прочим.

– Из тех троих, сильный, опиши его, – сказал дед, поджигая свой букет длинной спичкой.

– Ростом с меня, комплекция примерно та же, ну может худее. Бледное лицо, длинные черные волосы… что?

Дед с какой-то внезапно вспыхнувшей злобой посмотрел на Ивана.

– Дурак. Ты хоть понимаешь, что наделал? Это Демьян, сын Кощея! Они такого не прощают, – дед водил связкой трав вдоль тела девушки, окуривая ее дымом.

– Да плевать, они к Ваське лезли! Что мне было делать, молча в сторонке постоять?

– Всё одно к одному, – проворчал дед, бросая истлевший веник в железное ведро на полу и накрыв его сверху крышкой.

– Сядь за стол. В прошлый раз меня не дослушал, ну теперь тебе придется выслушать. Если жизни ваши дороги.

– Не стращай, я не из пугливых, – сказал Иван, присаживаясь за стол.

– О, ты сильно ошибаешься внук. Настоящего страха ты пока даже не нюхал. Он еще впереди.

Глава 5

– Что ты знаешь о своём отце? Хотя, о чем это я, конечно ты ничего не знаешь. Ну то, что твои родители смогли наладить бизнес, доставляя из Моррокана в наш мир различные зелья и снадобья ты уже в курсе. Но есть еще кое-что.

Дед тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

– Начну по порядку. В Пограничники не берут кого попало. Нельзя просто прийти и попроситься на службу. В основном это преемственность поколений, но этого конечно недостаточно. Наши рекрутеры по всей стране находят людей, стоящих на грани между мирами. Такие люди, как правило не вписываются в общество. Они чужды нашему миру, так как их место - граница. У многих есть необычные способности, выходящие за рамки понимания простых людей. Твоего отца нашли, когда ему было всего восемь. В Глебовке, что близ Мурома. Его родители погибли при загадочный обстоятельствах, и мальчик остался сиротой. Я тогда сам работал в составе рекрутской группы. Мне не составило особого труда оформить опекунство, для таких нюансов у нас есть свои методы. Мальчик стремительно рос, с каждым годом росла и его сила. В свои двенадцать он убил на охоте кабана, голыми руками. Размозжил ему голову. В шестнадцать ударом кулака забивал коров. При том, что телосложением был примерно таким-же, как и ты. Для таких людей издревле существует особый термин – богатырь. Слава о силе нового русского богатыря Илье из Мурома стремительно разносилась по всем блокпостам. В итоге слухи доползли и до Моррокана. Правитель Зул-Таргаса захотел испытать силу молодого богатыря. Он бросил Илье вызов. Мы все отговаривали его, я отговаривал, но у твоего отца был страшно упрямый характер. Он принял вызов. Гар-Захур прислал своего лучшего воина. Битва состоялась тут неподалеку, на самой границе между мирами. Илья одержал победу, вбив воина Гар-Захура в землю, по самые плечи. Узнав об этом, Гар-Захур рассвирепел и выслал вслед войско. Вот тут уже встали и Пограничники. Впрочем, нам досталось не много работы, Илья разбил целый гарнизон практически в одиночку. Впечатленный силой молодого богатыря, Гар-Захур признал поражение и пригласил Илью в гости, чтобы наградить его как достойного победителя. В гостях у Горыныча, Илья увидел молодую девушку - Марью. Она была дочерью одного нерадивого купца, что вздумал вести дела с Морроканом да просчитался и в итоге задолжал. Дочь стала платой за долги отца, так решил Гар-Захур. Разумеется, в качестве награды Илья попросил о ее освобождении. Сказал, что девица ему приглянулась и он хотел бы взять ее в жены. Горыныч одобрил выбор, но пожелал присутствовать на свадьбе. Знаешь Вань, в каком-то смысле, можно сказать, что они сдружились с Ильёй. Больше всего Гар-Захур уважает силу и смелость, а у твоего отца этого было с избытком. Собственно эта дружба потом и помогла ему наладить торговлю. Пограничники не возражали, так как часть прибыли шла на содержание дружинных отрядов. Для Зул-Таргаса это тоже было выгодно, ведь всяких зелий у них и так с избытком и по большому счету особо никому они там не нужны. А вот золото, что здесь что там ценится одинаково. В Моррокане даже по более.

Шло время, Илья взрослел. Марья оказалась очень шустрой и смекалистой девчонкой, даром что отец был непутевый. Вместе они создали свою торговую сеть, под видом производства БАДов. Медицина, косметика. Родился ты и Илья с Марьей не могли на тебя нарадоваться. Когда тебе исполнилось восемь, в один из дней Предстояния, явился к нам гонец от Гар-Захура и передал письмо. А в письме том говорилось, что пробудился Дельфийский Оракул. Да не просто пробудился, а с пророчеством. Предрек он смерть Кощееву от рук наследника богатыря русского. И полилась тогда кровь Ванюша. Шибко полилась. Границы штурмовали, проникали лазутчики и убийцы. Да чего уж, и с нашей стороны нашлись желающие заработать да перед Кощеем выслужиться. Гибли богатыри по всей земле русской. А с ними и наследники. Гар-Захур предлагал спрятать тебя у себя, обещал, что там не найдут. Но твой отец поступил иначе. Отвез тебя в Чернигов, передал на попечение одной ведьмы, повелев спрятать как следует. Вам обоим Илья выправил документы, чтобы сбить со следа врагов, дал ей денег и отправил в столицу. Там вы и осели, на целых четыре года. Всё шло хорошо, до тех пор пока ищейки Кощеевы не вышли на ваш след. Тогда ведьма предприняла отчаянный шаг – наложила на тебя заклятие “Печать Забытых Лиц”, а потом отдала в приют. Ведьмина ворожба помогла спрятать от мира твою силу и твою суть, Ваня. Со временем ты стал многое забывать: место, где ты родился, своих родителей, и меня конечно. Остались лишь смутные обрывки воспоминаний, больше похожие на сон. Ведь так? Но приехав сюда, твоя память и твоя сила - они вновь пробуждаются. Первым шагом был оберег. Он признал тебя и стал защищать, в критических ситуациях активируя твои собственные скрытые способности. После того, как ты официально вступишь в наследство, заклятие постепенно начнет разрушаться, печать спадёт. И вот тогда уж проснется в тебе сила богатырская. На твою защиту встанут все Пограничники земли русской, а Кощею в нашем мире с тобой все равно не сладить. Нет тут у нечисти той же власти, что в Моррокане.

– А как же пророчество? Про то, что последний наследник одолеет Кощея?

Старик пожевал губами.

– Я тебе так скажу, Вань. Это не наша война. Как только ты объявился в Карповке, до тебя явно попытались добраться, это и ежу понятно откуда ноги растут. Им это и сейчас не удалось, ну а как в силу войдешь и подавно не сдюжат. А их внутренние дела нас по большому счету не касаются. Наша роль - стеречь границу, а не развязывать войны в сопредельных мирах, понимаешь?

– Понимаю, – ответил Иван, поглядывая на часы.

– Спешишь куда-то? – поинтересовался дед.

– Друзья опаздывают. Давно должны были уже быть здесь.

Он встал из-за стола и подошел к любимой. Василиса мирно спала на жесткой, широкой скамье, сложив на груди руки. Бледность немного спала и круги под глазами как будто стали меньше и посветлели.

– Ей нужно время, – проскрипел старик, – крепко ее околдовали. Проспит теперь до утра. Ты не волнуйся, ей тут безопасно. У меня все окна и двери заговоренные. Ни одна тварь не войдет, пока ей сам не откроешь и в дом не позовешь.

– Не подскажешь, какая сволочь могла это сделать? Я ей ноги вырву.

– Отчего же не сказать, скажу. Демьяна это работа, как пить дать. Видать приглянулась ему твоя Василиса. Ну а когда ты с ним стал говорить дерзко, тут еще и эго свою роль сыграло. Не терпит он этого.

– Знаешь дед, я, конечно, в сказках не силен, но в детстве помню попала мне в руки одна книжка. Так вот там говорилось что чары сами спадут, если колдуна убить. Думаю, стоит проверить эту теорию, вдруг сработает.

– Окстись, кого ты убивать собрался? Бессмертный он, как и отец его.

– Да? А зубы хрустят как у простого человека. Только что проверял.

Дед покачал головой. – Нельзя все время на оберег надеяться. Ты в силу войди сперва, подучись, а уже потом начинай мечом махать. Не по твоему плечу кафтан, Ваня. Пока что.

– Ладно дед, не вижу смысла спорить. Засиделся ты я смотрю в своей хибаре, то ли смелость растерял, то ли ум. Сам же говоришь, я Кощею этому вашему как кость в горле. Он пытался убить меня, его сын околдовал мою невесту, и все что ты можешь мне предложить - ничего не делать? Ждать что само всё решится? Так вот я тебе точно говорю, не решится. Сейчас нужно действовать на опережение, развернуть ситуацию. Он меня опасается? Отлично. Сделаем так, чтобы начал бояться.

– Что ты задумал? Иван, не дури!

Иван вышел из комнаты хлопнув дверью.

– Алло, Борман? Вас где черти носят?!

– Шеф, тут ерунда какая-то. Координаты, которые ты мне дал, в общем нет тут такой деревни. – Ответили в трубке грубым голосом.

–. В смысле? Как это нет? Ты че мне дуру лепишь, я тогда где по-твоему?

– Падлой буду, нет деревни. Была когда то, да ничего почти не осталось. Разруха. Штук пять гнилых домов, остальное развалилось или сгорело. Мы с пацанами уже час тут бродим.

– Проверь координаты еще раз! Я же тут? Стою на улице, вон баба идет с ведрами, мужик на лавке курит, дети чумазые бегают. Хочешь сказать у меня глюки что ли?

– Да бл... проверяли мы координаты! Пять раз! Не могли мы ошибиться. Стремное это место какое то, пацаны нервничают. Еще и туман этот. Знаешь, от него как будто могильным холодом тянет, сырым.

– Борман, какой туман? На улице жара, солнце во всю палит. В общем так, прыгайте в тачку и возвращайтесь на дорогу. Двигайте в сторону разъезда, я сейчас на встречу поеду.

Последнюю фразу Иван произнес, уже подходя к своему внедорожнику.

Выехав на трассу, он снова набрал номер бригадира боевиков их ОПГ.

– Борман, ну что, выбрались? Где стоите?

– Мы н… повор… свя…

– Борман, не понял! Где стоите?

– Шеф, связь про…ет, е…ный туман ничего не видно!

Иван осмотрелся, на улице стоял ясный, жаркий солнечный летний день.

– Борман, мать вашу! Вас куда занесло, какой туман?! – Заорал он в трубку.

– Ща шеф, вон и… бабк… …кая то, – ответил Борман и крикнул в сторону. – Эй, мать! На Карповку куда ехать?

– Борман, что там у вас?

– Эээ, че это за херня? Бабка ты это, ты не дури! Твою мать! Пацаны, стволы!

– Это че бл... за тварь?

– Сдохни, сука!

Иван слышал звуки стрельбы и крики. Потом все стихло и связь прервалась. Он давил педаль газа в пол.

Минут через десять бешеной гонки он увидел на обочине «Паджеро» Бормана. Остановившись в паре метров, Иван снял с предохранителя свой неизменный ТТ и вышел из машины. Осторожно подкравшись, он заглянул внутрь. Двери были открыты, люди выскакивали в спешке. Либо их из машины вытаскивали. ОМОН? Иван сразу отбросил эту мысль как бредовую. Но тогда кто? Или что?

Обойдя вокруг, он обратил внимание на гильзы, что лежали на асфальте. Судя по всему, четверо боевиков успели разрядить минимум по половине обоймы каждый. Странное дело, но не было ни следов крови, ни каких-либо других признаков жестокой перестрелки. Как будто люди просто палили в воздух. Что-то блеснуло на противоположном крае дороги и Иван побежал туда. Пистолет. Беретта Бормана. Иван поднял оружие и выщелкнул магазин - обойма была пуста. Достав из заднего кармана платок, он аккуратно протер пистолет и отбросил его в сторону. На этой стороне кусты были сильно примяты, как будто тут что-то волокли по земле. Иван двинулся по следу, то и дело озираясь по сторонам и прислушиваясь. Метров через тридцать он заметил впереди ворох каких-то пестрых тряпок. Подойдя ближе, Иван узнал спортивный костюм их боевика по кличке Лапоть. Только он любил эти дешевые яркие китайские костюмчики, с девяностых привычка осталась. Вот только лапоть был длинной «шпалой» под два метра ростом и широкими плечами профессионального пловца. А тут просто тюк какой-то. Подойдя совсем близко, Иван сложился пополам и начал часто дышать, пытаясь сдержать рвотные позывы. Тело боевика напоминало пластилиновую куклу, которую смяли и бросили на пол. Обломки костей, распоров плоть и тонкую ткань синтетики, торчали наружу во все стороны. Руки, ноги, даже ребра. Странно, что почти не было крови, будто ее предварительно выкачали. Всю, без остатка. Обойдя тело по кругу, Иван понял, что у него нет головы. Она как будто была очень аккуратно и точно отделена от шеи большим и острым лезвием.

Не задерживаясь больше, Иван попятился обратно к машине. Судьба остальных его товарищей была ясна как день, не было смысла проверять. Неподалеку раздался мерзкий, хихикающий смех, из-за деревьев на него уставились два больших круглых глаза.

– Ам! – раздался голос и громко клацнули зубы. После чего неизвестная тварь снова рассмеялась. Тогда он развернулся и побежал прочь, не разбирая дороги.

Сгустились сумерки и идти дальше стало совершенно невозможно, но он шел. Изможденный, не зная куда бредет и зачем, Иван пробирался через кусты и буреломы до тех пор, пока силы не оставили его окончательно. Тогда он опустился на землю, привалился спиной к ближайшей сосне и закрыл глаза.

– Ты чего это удумал, Царевич? Зачем ночью по лесу шастаешь, жить надоело?

Голос показался знакомым, и он с трудом открыл глаза. Спать хотелось невыносимо.

Перед ним стояла Яга, скрестив руки на груди и строго глядя на него.

– Я тебя спрашиваю, ты чего здесь забыл?

– Аа, это ты… да так, по грибы да по ягоды вышел, да вот видишь, заблудился.

– По грибы значит, да? А лукошко твое где?

– Лукошко? – Иван посмотрел на свои руки, потом огляделся вокруг себя. – Нету лукошка, потерял наверное.

– Ну хватит! За дуру держишь? Вставай давай, пошли. Дома мне все расскажешь.

– Куда пошли? Мне на дорогу нужно вернуться, там машина.

– Куда тебе за руль сейчас? Идем говорю, горе луковое. – Яга подхватила Ивана под локоть и легко подняла на ноги.

– А ты сильная! – глупо сказал Иван.

– Так мужика у меня нет, тут хочешь-не хочешь, а станешь сильной.

– Врешь ведь, – сказал Иван.

– Про мужика?

– Про силу.

– Может и вру, тебе то, что с того? – спросила Яга и тут же остановилась.

– Так, тут стой. Глаза закрой, я тебя на тропинку выведу.

– Ты опять за своё?

– Да закрой уже, вот ведь напасть то, на мою голову. Нельзя мужику ведьмины тропы видеть, понимаешь? Умишком тронуться можешь.

Иван зажмурился.

– Хотя, этого никто и не заметит, – проворчала Яга вполголоса.

– Ты что-то сказала?

– Глаза открывай говорю, пришли мы.

Иван открыл глаза и увидел маленькую избушку из сруба. Не больше трех метров в ширину и пяти в длину. Крыша избушки была покрыта соломой, из нее торчала печная труба. Сбоку было одно небольшое окошко, в котором горел мягкий желтый свет. У избушки было и маленькое крылечко, буквально на пару низеньких ступеней, которые вели к массивной деревянной двери.

– Нравится?

– Ты здесь живешь? И как, не тесновато?

– Ох, тесно Ванюша, да что поделаешь?

С нынешними ценами на жилье, что еще может позволить себе бедная одинокая женщина?

Она поднялась на крылечко и распахнула дверь.

– Входи, добрый молодец. Накормлю, напою да спать уложу. Баньку не обещаю, уж извини, не топила. Не ждала я гостей.

С этими словами Яга скрылась за дверью. Иван глубоко вздохнул и вошел следом.

«В это время в Карповке».

– Прааасссссниииись! Прааасссссниииись!

Василиса открыла глаза. Вокруг было темно, спина затекла от того, что она лежала на чем-то твердом. Девушка с трудом поднялась и села.

– Где я? Что происходит? Зая, ты где? – Василиса говорила в пустоту слабым голосом. Ей никто не ответил. В окно, расположенном в стене напротив, лился холодный лунный свет. Поморгав, она присмотрелась и понемногу начала узнавать знакомую обстановку. Большой стол у окна, шкаф с книжными полками. Она в Карповке у Анатолия Григорьевича, деда Ивана. Но как она сюда попала?

Последнее что Василиса помнила, был пляж на берегу лесного озера.

– Всссстаааань! Ваааасссссиииилииииссссаааа!

Жуткий, свистящий шепот прозвучал у нее в голове, и девушка вздрогнула.

– Кто здесь?

– Всссстаааань! Окнооо! Откроооойй!

– Да кто вы? Что вам от меня нужно? – закричала она.

– Подчиииниииись. Открооой окноооо.

Василиса схватилась за голову. Сама не понимая почему это делает, она поднялась и пошатываясь подошла к столу.

Выглянув во двор, Василиса вскрикнула и отшатнулась. За окном стояла жуткая тварь с непропорционально большой головой и огромными черными глазами. Жидкие черные волосы паклей свисали вниз. Две щелочки вместо носа и широкая, хищная пасть как у недавнего метаморфа, только ещё страшнее. На существе не было никакой одежды, но половые признаки отсутствовали, так что нельзя было сказать наверняка это “ОНА” или “ОН”. Худое, короткое тело с проступающими ребрами. Длинные тонкие руки с неожиданно крупными кистями. Кривые тощие ноги. Существо пялилось на нее, склонив голову на бок.

– Ссслууууушаааайй. Подчииииняяяяйсяяя!

Василиса почувствовала острую боль в правом виске, будто туда воткнули иглу. Хотелось кричать, хотелось убежать от этого кошмара. Хотелось проснуться дома, в своей постели и понять, что это всего лишь сон.

Василиса обошла стол, протянула руку к оконной раме и откинула защелку.

– Открооой!

Она толкнула раму и в этот момент услышала, как хлопнула входная дверь. Василиса быстро вернулась обратно на лавку, села и сложила руки на коленях.

– Так, я не понял. А ты чего не спишь? Тебе еще до третьих петухов спать положено! – проскрипел дед, войдя в комнату.

– А я уже выспалась, дедушка, – с улыбкой ответила Василиса.

– Аа, выспалась? Понимаю, дело молодое. Я и сам по молодости помню ни свет ни заря поднимался.

Дед говорил, а сам медленно, не спеша подходил к Василисе, опустив руку в карман мехового жилета.

– Ууубеееей! – пронеслось у нее в голове.

– Нет, не хочу! – крикнула Василиса, хватаясь за голову.

– Чего не хочешь, дочка?

– Ууубеееей! – голос впивался в сознание горячими, острыми иглами. Девушка встала и сделала шаг навстречу деду. Тот остановился.

– А сейчас, далече ли ты собралась, красавица?

– Убееееей!

Василиса издала дикий вопль, переходящий в визг, выставила вперед руки со скрюченными пальцами и побежала на него. Дед ловко увернулся, обхватив девушку за шею захватом сзади. Из правого кармана он быстро достал небольшой медный диск, исписанный рунами, и приложил его ко лбу Василисы. Та истошно закричала и забилась у него в руках. Но уже скоро затихла, обмякла и повалилась на пол.

– Сссслаааабаааа. Сссаааамаааа ссссдееелаааюююю. – Просвистела тварь.

Хлопнула оконная рама и в проеме показалась бледная фигура.

– Ох ты-ж. Как же так, я же закрывал окно то! – растерянно пробормотал дед, торопливо перебирая в руках амулеты. – Неужто ты, дочка, подсуропила? Что же ты, милая, двоих нас в могилу свела.

Чудовище уже влезло в окно и сейчас неумолимо приближалось.

– Сссстраааашноооо? Бооооииииишссссяяяя? Сссслааавноооо.

Тварь разинула пасть и рванула вперед.

«В доме Яги»

Иван сидел за столом и жадными глотками пил ароматный горячий напиток. Он был чуть терпким и слегка горьковатым. От него пахло незнакомыми травами и немножко хвоей. Каждый глоток давал заряд бодрости и возвращал его к жизни.

Когда он вошел внутрь, то застыл на пороге от удивления. Отсюда изба выглядела совершенно по-другому. Просторная и очень уютная гостиная была обставлена со вкусом, но не вычурно и без кричащей роскоши. Однако Иван оценил и добротную мебель, и мягкий ковер на полу, явно ручной вытачки, и даже дорогущий сверхтонкий экран телевизора на стене. В доме явно было больше одной комнаты, так как в дальнем углу слева располагалась арка куда и юркнула Яга на ходу бросив Ивану.

– Не разувайся, так проходи. За стол садись.

– Не поделишься секретом? Как ты это сделала? – спросил он, после очередного глотка.

– Пространственный дизайн, слышал о таком?

– Понял, не мое дело, молчу. – Сказал он, с наслаждением делая новый глоток.

– Молчать не надо. Надо рассказывать. Как ты, царевич, докатился до жизни такой, что по ночам один по лесу шастаешь?

Иван пересказал ей события минувшего дня, с того самого момента как они побеседовали в леске неподалеку от озера.

Яга молча пристально смотрела на него не отводя глаз. Когда он закончил, ведьма встала, подошла к шкафу и достала оттуда широкое и глубокое блюдо. Белое, с голубой каймой по краю. Также она прихватила с собой кувшин. Поставив блюдо на стол, Яга налила в него воды и, отбросив назад длинные волосы, низко наклонилась и принялась неразборчиво шептать. Затем поводила по воде пальцем и внимательно всмотрелась. Вдруг она вскочила, схватила блюдо и выплеснула из него воду, на ходу выкрикнув короткую фразу на незнакомом языке, очень сильно похожую на забористое ругательство. Вода в воздухе вспыхнула ярко-синем пламенем и погасла, испаряясь без остатка. На пол не упало ни капли.

– Вставай, богатырь! Беда у тебя, спешить надо!

Иван поднялся, чувствуя, как по телу разливается уже знакомое тепло и сила.

– Что случилось?

– Домой тебе надо спешить, добрый молодец! – с тревогой сказала Яга, но сама оставалась на месте и не сводила с него глаз.

– Проводишь меня? Сам я до ишачьей пасхи еще по лесу мотаться буду.

– В деревню не провожу, у меня туда дорога не проложена. А вот до машины - запросто. Хочешь, сразу как за порог выйдешь, возле нее и окажешься.

– Ну так давай, колдуй! Чего застыла то?

– Плату я с тебя возьму, Ванечка.

– Ты серьезно? Сейчас? Хорошо, не проблема. Сколько?

– Ты мошной не тряси, деньги твои мне не нужны. Другой платы хочу, – она подошла к нему, положив руки на грудь.

– Послушай, ты же сама знаешь, что не могу я так. Я Ваську люблю, понимаешь? По-настоящему, сильно!

– А я о многом и не прошу. Мне всего тебя не надо. Хорошо бы, конечно, но раз уж любовь у тебя… всего один поцелуй, Вань.

Иван мягко взял ее за руки. – Яглая, послушай. Ну зачем я тебе сдался то, а?

– А затем Вань. Я хоть и баба Яга - костяная нога, да ведь тоже женщина. Какая - никакая. Мне ведь тоже тепла мужского и ласки хочется. Заметь, я тебя в постель не тащу и против воли не заставляю. Хотя могла бы, чего проще. Хоть ворожбой, хоть зельем. Ты же отвар мой как не в себя хлестал. Всего один поцелуй, всё, о чем прошу тебя. Это твоя плата и моё последнее слово. А нет — вот бог-вот порог. Решение за тобой, Иван-царевич.

– Эх, Яглая… что же ты делаешь, – тихо произнёс Иван и мягко коснулся ее губ.

– Ну всё, хватит. – Сказала Яга через минуту делая полшага назад. – Достаточно, а то я и правда за себя не отвечаю.

– Договор в силе? Теперь проводишь?

– Выходи, дверь не заперта.

– Ты же обещала!

– Да иди ты смело, ну что за чудо ей богу! – Яга с усмешкой покачала головой и всплеснула руками.

– Вань, а Вань? – окликнула она, когда Иван уже был на пороге. Он обернулся.

– Еще увидимся, – сказала она с мечтательной улыбкой. Не говоря ни слова в ответ Иван вышел на из дома и тут же оказался возле дороги. Он резко обернулся назад, но избы не было. Не раздумывая, он прыгнул в салон, завел двигатель, развернул машину и помчался в сторону Карповки, выжимая из внедорожника все его лошадиные силы.

В деревню он въехал не за долго до того, как начало светать. Остановив машину возле калитки, он, не глуша мотор выскочил и опрометью бросился в дом.

В гостиной было темно и тихо, лишь поскрипывала оконная рама, открытая настежь. Пошарив рукой по стене, он нащупал выключатель и нажал на кнопку.

Ноги Ивана подкосились, и он упал на колени. Мебель была перевернута, шкаф лежал на боку, книги разбросаны по полу. Некоторые из них лежали открытыми, пропитавшись красным. Повсюду была кровь. А еще разбросанные части тела. Голова деда болталась под потолком, подвешенная на люстре.

Рвотный спазм подкатил к горлу, Иван поднялся и рванул обратно в сени, но едва он открыл дверь, как тут же получил тяжелый удар по голове. В глазах потемнело, и он безвольным мешком повалился на пол.

Глава 6

– Эй, ты там живой хоть? Давай, приходи в себя уже. Сколько пальцев видишь?

Иван почувствовал, как его потрясли за плечо и открыл глаза. Первым что он увидел, была рожа дружинника Ярослава. Физиономия эта выражала крайнюю степень вины и раскаяния.

Стены вокруг были завешаны белой тканью, возможно простынями. Сам он лежал на старой, скрипучей “панцирной” кровати. Ярослав продолжал махать перед его лицом своей огромной ручищей.

– Так сколько пальцев то?

– Отвали, – ответил Иван. Его тут же скрутил спазм, он едва успел свесить голову с кровати, прежде чем вывернуло в предусмотрительно подставленный заранее таз.

– Сотрясение. Как пить дать. – Сокрушенно вздохнул верзила.

– Так это ты меня что-ли? – спросил Иван, отплевываясь и снова поворачиваясь на спину.

– Ну а то, кто же? Ты уж это, извини что-ли. В темноте не разобрался. Вечно со мной так, сперва бью - потом смотрю.

– Не самое плохое качество. У нас бы тебе цены не было. Ты что, тоже из богатырей получается? А говорят не осталось их больше, поубивали всех.

– Да какое там. Я раньше на мясном комбинате работал, забойщиком.

– Ясно. Воды дай и помоги встать.

– Воды — это запросто, это я мигом.

Десятник дружинного отряда встал, сделал несколько шагов куда-то в сторону, затем вернулся с алюминиевой кружкой в руках.

– Вот, ключевая. Тебе на пользу будет.

– Подняться помоги, – проворчал Иван. Ярослав легко посадил его на кровать, придерживая за локоть и сунул в руки холодную кружку. Вода оказалась неожиданно вкусной и обжигающе ледяной. С каждым глотком в голове прояснялось, возвращая его к жизни. А заодно поднимая в памяти фрагменты вчерашней ночи.

Ярослав присел рядом. – Так что, наследник? Мир?

Иван вытер рукавом подбородок и посмотрел на него. – Да мир, мир.

Дружинник вздохнул, с явным облегчением. – Мне за тебя наш старейшина голову обещал снять, если не простишь. Так и сказал, иди к наследнику, в ноги падай.

– Стой, подожди. Во-первых, еще чего не хватало. Во-вторых, ты чего мне зубы заговариваешь?

Ярослав сник, опустив голову. Затем порывшись в широком кармане, он извлек на свет и протянул Ивану кулон. Мамин кулон. Тот самый оберег, что Иван отдал Василисе.

– Прости нас, наследник. Правда прости. Не уследили мы.

Иван почувствовал противный холодок в груди. Стены качнулись и в горле опять пересохло.

– Она… кхм-кха-кха. – Он закашлялся и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Что? Нет! То есть мы не знаем. Когда мы пришли, ее не было в доме. Только оберег на полу лежал. Ну ты же и сам все видел.

– Видел. Кто это сделал? Что за тварь могла такое сотворить с дедом? Как такое вообще возможно? Что тут у вас происходит?

Иван не заметил, как сорвался на крик.

– Вы не Пограничники, вы кучка бесполезных идиотов! Чего вы там охраняете? Проход? Да вы друг другу даже задний проход защитить не сможете, вас на вашей же земле, в ваших же домах на куски рвут! А вы только мычите да плечами пожимаете!

– Прости…

– В задницу засунь себе свои “прости”, понял?! – гнев заполнял его разум, разливался жаркой волной по телу. Перстень снова дал о себе знать, часто пульсируя на пальце, но Иван не обращал на него внимание.

– Скажи, это же Демьян, да? Его работа?

– Мы выясняем, люди работают, – попытался оправдаться дружинник. В этот момент открылась дверь и в лазарет вошли трое. Двое рослых мужиков, с одинаковыми густыми черными бородами. Чуть впереди шел не высокого роста щуплый азиат, лет пятидесяти.

– Иван Ильич? Хотел бы я пожелать Вам доброго утра, но боюсь это неуместно, – сказал азиат, – примите мои искренние и глубокие соболезнования. Это страшная трагедия для всех нас. – Коротышка говорил по-русски чисто, без малейшего намека на акцент.

– Ты еще кто? – резко спросил Иван. Злость все еще не покидала его и сейчас он готов был вцепиться в горло каждому, кто подвернется.

– Можете звать меня просто - мистер Чан. Я старейшина нашей общины.

– Значит ты то мне и нужен. – Иван сделал шаг вперед, верзилы сделали шаг на встречу. Мистер Чан поднял руку, и они остановились.

– Я понимаю что Вы сейчас чувствуете, заверяю что наши лучшие люди собирают информацию и скоро мы будем знать, кто именно виновен в этом чудовищном злодеянии.

– Это я Вам и так скажу - Демьян. Сын Кощея. Но вы ведь это и так знаете, верно? Могу я узнать, что вы собираетесь делать со всем этим?

– Мы не сомневаемся, что Ваша невеста, Иван Ильич, уже на той стороне. То, что случилось – явно не дело человеческих рук. Всё указывает на спланированное похищение. Хотя пограничники с блокпоста уверяют что мимо них никто этой ночью не проходил, нужно дождаться окончания расследования. А пока необходимо уладить формальности, ради которых Вы, собственно, и приехали сюда. Я взял на себя смелость связаться с Вашим дворецким, он привез нам бумаги. Адвокаты и нотариус уже ознакомились с ними и завизировали документы. Последним остались Ваша подпись и свидетельство поверенного с той стороны.

Дверь снова открылась. На пороге стоял подросток. Девчушка, на вид лет четырнадцать-пятнадцать, не больше. Длинные, гладкие черные волосы были заделаны в два одинаковых “хвоста”, перехваченных белыми бантами. Белая же футболка с нарисованным на ней парусником. Джинсы и простые кеды. Ее вполне можно было бы принять за обычную школьницу на каникулах, если бы не некоторые детали, которые не ускользнули от внимательных глаз Ивана.

Кожа чересчур бледная. Черные волосы при свете солнца отливали зеленцой. Но сильнее всех выделялись глаза. Кроваво-алые, они будто смотрели в самую душу. Ногти на руках “девочки” были заострены и покрыты черным лаком, левое запястье украшал браслет, в виде косички из сплетенных между собой тонких полосок кожи и толстой, шелковой красной нити.

“Мавка”, – всплыло невесть откуда взявшееся знание в голове у Ивана.

Она продолжала стоять на пороге, не сводя глаз с наследника.

– Ну, чего застыла? Дозволение дали, так входи! – нетерпеливо прикрикнул Чан.

– Полынь убери, лиходей. Я ее еще издалека почуяла. – Голос у “девочки” был очень мягкий и ровный. Слова лились как вода. Ивану на секунду даже представился этот поток чистой, прозрачной воды, не спешно текущий по камням высокого горного склона. Ему нестерпимо захотелось прикоснуться к источнику. Упасть на колени и опустить голову в этот прохладный, струящийся ручей.

– Эй, наследник, не спи! Ты куда это собрался? – Ярослав догнал Ивана, когда тот уже почти приблизился к “девочке”. Он ухватил его за плечо, развернул и слегка хлопнул по щеке. Иван поморгал и как-то затравленно осмотрелся.

– Что? Какого? Я же там стоял! – воскликнул он, указывая на противоположный конец комнаты.

– Ты давай, пошути мне ещё! – строго сказал Чан и погрозил “девочке” пальцем. Затем подошел к двери, отцепил с наличника небольшую связку сушеной травы и выкинул ее в окно.

– А я что, я в поверенные не напрашивалась. Гар-Захур лично походатайствовали, прошение прислали, вот я и выполняю. Когда еще выдастся оказать услугу самому правителю Зул-Таргаса. Я должна была проверить, – спокойно объяснила она, перешагивая порог. – Не похож он на наследника. Хилый какой то, и умишком не силён.

– Чего? Ты че, малая, охренела? – Иван таращился на наглую малявку, не зная как ему реагировать на такой выпад.

– Знакомьтесь, это Мара. Гар-Захур с той стороны прислал ее засвидетельствовать твое право, Иван, на наследие.

– Бред какой-то. У меня деда на куски порвали, невеста пропала, а Вы тут херней какой-то страдаете! Развели бюрократию!

– Анатолия Григорьевича кремировали сегодня утром. Вопросом по Вашей невесте занимаются, я уже говорил. – Чан понемногу тоже начинал терять терпение, процедура затягивалась и ему это не нравилось. Он явно нервничал.

– Как кремировали? Без меня?

– Вы, Иван Ильич изволили быть без сознания. А у нас с этим строго.

– Не по своей инициативе я “изволил”.

– Не существенно, продолжим. Дайте поверенному Вашу руку.

– Зачем?

– Ну а сам то, как думаешь? Не в шею же мне тебя кусать, – сказала Мара, – то есть, я бы с радостью конечно. Но эти злые дяденьки мне тут же колышек осиновый вобьют, сам знаешь куда. Причем они это сделают тоже с радостью, правда?

Мавка хитро глянула на дружинника Ярослава, который спешно спрятал за спину деревянный кол, длинной примерно Ивану до локтя.

– Не надо меня кусать. Никуда, ни в руку, ни в шею!

– Иван, перестаньте ломать комедию! Нужен только лишь один палец, не более. Вы кровь на сахар сдавали когда ни будь? Ну так вот почти тоже самое! – Чан терял терпение.

Мара подошла, и сама взяла Ивана за правую руку. На левую, с оберегом, она лишь опасливо покосилась. Ее руки были холодные и какие-то безжизненные, как у куклы.

Не дожидаясь его реакцию, девочка коротко чиркнула острым ногтем по безымянному пальцу. Кровь тут же проступила и закапала на пол. Она поднесла его руку к своему лицу и жадно втянула носом воздух.

– Ну? Что там? – спросил Чан.

– Отстань, не мешай, – осадила его Мара. Она еще раз глубоко вдохнула, а затем взяла его палец и засунула себе в рот.

Иван стоял, вытаращив на нее глаза, дружинники, все как один, разом напряглись. Ярослав достал из-за спины кол и покрутил им в пальцах.

Мара стояла, закрыв глаза и слегка покачиваясь. Так продолжалось секунд тридцать, в полнейшей тишине. Затем девочка отодвинула в сторону его руку и облизнулась.

– Этого недостаточно! – заявила она.

– Мы договаривались! – повысил голос Чан.

– Как хотите, – пожала она плечами, – но я в таком случае не могу дать окончательное заключение.

– Чего ты хочешь? Имей в виду, кусать не позволю!

– Да я и без укуса обойдусь. – Она снова пожала плечами, а затем резким движением полоснула ногтем по ладони Ивана. Кровь побежала вниз тонкой струйкой. Мара обхватила ладонь обеими руками и, хитро глянув на наследника, припала губами к ране.

– Хватит! – остановил ее Чан.

Мара продолжала пить его кровь, слегка высасывая ее из раны, непроизвольно, чуть слышно взрыкивая.

Иван ощутил легкое головокружение. Но на этот раз оно сопровождалось какой-то сладкой истомой. Как будто оказался в объятиях любимой женщины после года разлуки.

– Довольно я сказал! – крикнул Чан, доставая из кармана амулет, похожий на крест. Дружинники медленно двинулись к ним. Ярослав усмехнулся и еще быстрее закрутил осиной.

Мара наконец оторвалась от ладони Ивана, напоследок лизнув порез, избавляя от следов крови.

– Ну вот, другое дело, – весело сказала она и улыбнулась. – А за рану не беспокойся, сейчас затянется.

– Ну? Говори уже, не тяни, – поторопил мавку Чан.

Та стояла, прикрыв глаза. – Силу чую не малую, – сказала она, – великую силу, богатырскую. Спит она, как проснется - земля содрогнется.

Чан облегченно выдохнул и впервые наконец улыбнулся. Но мавка на этом не закончила.

– Горе, страх, потеря, любовь. Всё смешалось. Душа тёмная, наша душа. Путь не определён, итог не ясен. Так, а это что? Ага! Магический потенциал! Вот это уже интересно.

“Девочка” открыла глаза и объявила вердикт.

– Наследник, как есть. Подтверждаю.

Чан спешно подошел, протянул ей бумаги и гусиное перо. Мара не глядя подмахнула их.

– Теперь Вы, Иван Ильич.

Иван расписался. Мавка продолжала смотреть на него с любопытством и таким выражением лица, будто ждала чего-то.

– Ну спасибо, наверное, – неуверенно буркнул Иван и взглянул на свою ладонь. Порез и правда уже затягивался. Мара усмехнулась, качнув головой.

– Смертные. Моралисты хреновы. Имей ввиду, если вдруг в Моррокан соберёшься - меня позови, буду проводником.

– Что за аттракцион невиданной щедрости? – пробасил Ярослав, явно расстроенный тем, что кол не пригодился.

– Понравился. Вкусный. – Коротко ответила мавка.

– Ладно. Дело сделано, а теперь я попрошу. – Чан указал ей рукой на дверь.

“Девочка” гордо развернулась и направилась к выходу, бросив на Ивана еще один взгляд. Он так и не понял, чего в нем было больше: голода? Злости? Желания?

Уже у самого входа он окликнул ее.

– Мара, постой! А как позвать то?

– Кровью, – коротко ответила она и вышла вон, хлопнув на прощание дверью.

– Вот ведь погань. – Ярослав поморщился и сплюнул в открытое окно.

– Девчонка с характером, конечно, но вроде ничего. Подросток и есть, хоть с “той стороны”, хоть с этой. – Примирительно ответил ему Иван.

Ярослав выпучил на него глаза. – Ты чего, наследник? На спектакль этот повелся? Не верь ей. Никому из них не верь! Она ведь даже не человек, нежить! Да и лет ей уже больше, чем нам с тобой вместе взятым.

– Иван Ильич, формальности соблюдены, Вы можете быть свободны. Если выразите желание вступить в пограничники - дайте мне знать, что ни будь придумаем.

– Делать мне больше нечего, своих забот хватает.

– Да, по поводу этого. Скажите, Вы ведь не станете делать глупостей?

– Например?

– Например не попытаетесь устраивать самосуд и мешать нам в расследовании?

– Я обязан отчитываться перед Вами, или спрашивать разрешение?

– Нуу, формально нет, но…

– Без “но”. Чем я буду заниматься - моё личное дело. Я ведь не ошибусь, если скажу, что могу посетить Моррокан? Как турист.

Чан нахмурился. – Как турист, конечно, можете. В сопровождении нашего человека, разумеется. Но послушайте…

Иван повернулся к Ярославу. – Ну что, молотобоец, нет желания прогуляться со мной “туда” и обратно? – Спросил он дружинника, не дав Чану договорить.

Ярослав вскинул на него удивленные глаза. – Почему я? То есть, конечно, я всегда хотел посмотреть, как там. Хоть одним глазком. Но пограничникам туристические визы не выдают. Запрет.

– Твой начальник сказал, что нужен сопровождающий. Я выбрал тебя и настаиваю на своем выборе. Если, конечно, ты сам не против. Будешь моим телохранителем. Плачу щедро, работа интересная, дружный коллектив. Что там ещё? А, ну да! Карьерный рост и полный социальный пакет, разумеется.

Ярослав опасливо глянул на покрасневшего от злости Чана. Затем глубоко вздохнул, набираясь решительности. – Я согласен, наследник.

– Вот и отлично. Вечером зайди ко мне, обсудим детали. Да, и зови меня Иван.

– Иван Ильич! При всём уважении к Вашим родителям, я всё же настаиваю! Своими необдуманными действиями Вы подвергаете риску себя и одного из лучших моих десятников!

– Ах, ты настаиваешь? – с холодной улыбкой спросил Иван и подошел к старейшине. Дружинники снова двинулись ему на встречу, но Ярослав тут же встал по правую руку от Ивана и слегка качнул головой. Пограничники остановились в нерешительности.

– Давай ка проясним с тобой пару моментов, – Иван продолжил наседать на старейшину, – мои родители пропали без вести. Моего деда растерзали в его же собственном доме. Похитили мою женщину. Моих лучших людей убила какая-то тварь в лесу. И все, что ты делаешь — это даешь мне советы и пытаешься решать за меня?

– Иван Ильич, я ведь уже сказал Вам, что мы занимаемся…

– Херней вы занимаетесь! – снова перебил его Иван, – лучше не стойте у меня на пути. Делайте свою работу и не лезьте ко мне со своими советами. Сам разберусь.

– Вы совершаете большую ошибку, – старейшина покачал головой и медленно направился к выходу. У порога Иван снова его окликнул.

– Чан!

Азиат повернулся. – Хотите еще что-то добавить, наследник?

– Хочу. Таниэль, моя горничная. Думаю, Вам стоит ее отпустить. Немедленно. Отвезите девушку ко мне домой. Не лишним будет и извиниться перед ней. Я понятно выражаюсь?

– Предельно, – ответил Чан и вышел за дверь. Бородачи проследовали за ним.

– Какой план, шеф? – с явным сарказмом спросил Ярослав, однако лицо его сохраняло максимально серьезный вид, а глаза были полны решимости.

– Иди и подготовься к походу. Возьми сменную одежду на всякий случай. Оружие если есть. Амулеты, обереги, в общем всё, что может пригодиться нам на той стороне.

– Так мы правда идём в Моррокан? – восхищенно воскликнул верзила.

– Я что, на шутника похож? Иди, вечером жду у меня.

Хлопнула дверь, и Иван остался в лазарете один. Он опустился на табурет и уставился на свой перстень. Рубиновые глаза волка тускло мерцали.

– Ну а я, пожалуй, прокачусь в одно живописное местечко, – сказал Иван оберегу. Перстень отозвался, слегка сдавив его палец.

– Зачем я здесь? Что я ищу? Почему не поехал домой, готовиться к опасному походу в потусторонний мир, а приехал сюда?

Иван задавал себе вопросы, на которые не находил ответов. У него не было никаких идей или четкого плана. Лишь странная, холодная уверенность что всё делает правильно. Он стоял возле машины и смотрел на ровную гладь лесного озера. Волшебной красоты пейзаж, который еще не так давно восхищал и пронизывал до самой глубины души, сейчас вызывал лишь легкую досаду и раздражение. Он, не спеша направился к песчаному пляжу, на ходу восстанавливая в памяти вчерашние события. Вот здесь стояла Василиса. Тут был Демьян, а вон там двое его прихлебателей. Затем его ударили, и он упал сюда. Вот, даже след на песке еще остался. Эта троица сдвинулась в сторону, левее от него. Так. Одного из них Иван отшвырнул в воду. Не то. Второго припечатал к тачке. Тоже не то. Демьяна отбросил ударом вон туда. Бинго!

Иван почувствовал, как учащенно забилось сердце. Повинуясь внутреннему чутью, он выставил вперед левую руку и не спеша прохаживался по полянке. Едва достигнув того самого места, где лежал Демьян, Иван почувствовал сильную пульсацию в безымянном пальце. Ладонь обдало жаром. Тогда он присел и принялся шерудить в траве, сам не понимая, что именно ищет. Через минуту он заметил, как что-то тускло блеснуло в полуметре от него. Иван на коленях подполз ближе и поднял странный предмет. Это был золотой диск, сантиметров пять в диаметре. По кругу диска шла надпись на незнакомом ему языке. На одной стороне было изображено некое подобие карты в миниатюре. Если присмотреться, можно было увидеть острова, либо небольшие континенты. Всего шесть штук. Пять из них были равноудалены друг от друга. Если зрительно провести линии, от одного к другому, получалась пятиконечная звезда, в центре которой был еще один островок. На обратной стороне диска был изображен стилизованный череп, отдаленно напоминающий человеческий. Но с более широкими скулами, узкими и слегка вытянутыми глазницами, а также челюстью, украшенной длинными острыми зубами. И три слова по кругу, опять же на незнакомом ему языке.

– “Это мёртвый язык. На нем говорят в Хал-Морграде, столице Моррокана” – пронеслось у него в голове.

Иван поднялся, пряча находку в карман.

– Никак потерял что, наследник? – послышался сзади голос, и он резко обернулся. В нескольких метрах от него стояла Мара и загадочно улыбалась.

– Ты что тут делаешь? – глупо спросил он.

– А ты? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да так, пытаюсь кое в чем разобраться.

– А я просто пришла искупаться, ну и с подружками заодно поболтать.

– Подружками? – Иван с опаской посмотрел по сторонам.

Мара рассмеялась. – Не там смотришь, богатырь. Подружки мои при свете солнца по земле не ходят.

– Ты про русалок что ли? – догадался он.

– Русалки, мавки. Для нас вода теперь родная стихия.

Мара скинула кеды, сняла носочки и затем стянула джинсы, отбросив их в сторону.

– Ты что делаешь? – с тревогой спросил Иван.

Мавка на секунду замерла. – Как что? Сказала же, хочу искупаться! – С этими словами она скинула футболку, оставшись в одних тонких кружевных трусиках.

Иван поспешно отвернулся и сплюнул себе под ноги.

– Нет, ну точно отбитая! Вообще тормозов нет!

Он услышал смех, а затем мягкие шаги, приближающиеся к нему. Иван ощутил твердую, холодную ладонь, коснувшуюся его спины.

– Я же говорю, моралисты вы хреновы. Только знаешь, что, богатырь? Наша мораль, она по честнее вашей будет. Это озеро - мой второй дом. Здесь я переродилась, много лет назад.

Иван сглотнул, ему явно было не по себе.

– В каком смысле - переродилась?

Мара медленно обняла его грудь руками и прижалась холодным телом. Иван чувствовал, как бешено бьётся сердце, хотелось вырваться и убежать. Но страх сковал ледяной хваткой, он не мог пошевелиться. Даже оберег был не в состоянии вырвать его из цепких лап ужаса.

– Ты мне нравишься, богатырь. Не похож на других. Есть в тебе что-то от наших. Тёмное. Хочешь знать о перерождении? Расспроси у своих, как девочки становятся мавками.

Мара отпустила его и направилась к озеру. Пересилив себя, Иван обернулся и посмотрел ей вслед. На бледной коже спины он увидел многочисленные глубокие шрамы.

– Мара! – Окликнул он, – я собираюсь отправится в Моррокан и мне нужен проводник.

– Сказала же, позови - и я приду, – ответила она, затем коротко разбежалась и прыгнула в воду.

Глава 7

Когда Иван вернулся в особняк своих родителей, время давно перевалило за полдень. В холле его уже ждали дворецкий Вольфган и горничная Таниэль. Едва он вошел в дверь, как Таниэль бросилась ему на встречу, и сжала в стальных объятиях. Иван отметил про себя невероятную силу этой хрупкой с виду девушки. Пожалуй, если бы она очень того захотела, то смогла бы сейчас сломать его пополам.

– Полегче, задушишь ведь, – выдавил он из себя и эльфийка ослабила хватку, отступив затем на пол шага.

– Благодарю, господин, – с достоинством произнесла она, – Вы были очень великодушны, повелев освободить меня из тюрьмы. Люди редко бывают добры к нам. Ваш отец был добр и чуток и сейчас я вижу, что Вам досталось не только его состояние, но и сердце.

Иван мягко положил руку ей на плечо. – Таниэль, в том, что произошло, нет твоей вины. За всем стоит Демьян, я это знаю, но доказать не могу.

– Я верю Вам господин. Что я могу для Вас сделать?

Иван подозвал дворецкого.

– Вольфган, возьми Таниэль и соберите меня в дорогу, мне нужно уехать. Возможно, надолго. Подготовьте припасы, сменную одежду, что там еще обычно берут в поход? Соль, спички…

– Могу я узнать, куда Вы направляетесь? – спросил дворецкий.

– Я иду в Моррокан за Василисой. Уверен, что она там, я найду и верну её.

Дворецкий и горничная переглянулись.

– Господин, Вы не представляете себе, что это за мир. В одиночку у Вас ничего не выйдет. Даже будь у Вас армия, я не дал бы Вам и одного шанса из ста, – с сомнением сказал Вольфган.

– Ничего, по ходу разберусь. Займитесь подготовкой и придумайте что-ни будь на ужин, у нас будет гость. Я пойду к себе, мне нужно немного поспать.

– Как Вам будет угодно, господин, – ответил дворецкий. Иван поднялся по лестнице, Таниэль и Вольфган переглянулись.

– Ну что, серый, ты думаешь о том же, о чем и я?

– Время пришло, благословенная. Не думал, что доживу до этого.

– Идём, пора распечатать арсенал. Не забыл еще как воевать?

Вольфган оскалившись зарычал. – Дождись, когда я верну свою первозданную форму, и тогда проверишь кто и о чем забыл.

Таниэль улыбнулась, беря его под руку. – Кто бы мог подумать, старый враг, что когда-нибудь мы встанем плечом к плечу.

– Это будет славный поход, благословенная.

Иван ничего этого не слышал. Запершись в спальне, он достал из кармана свою находку и присев на кровать снова принялся рассматривать ее. Он надеялся, что с ним вновь случится какое-то озарение. Что может быть ему вдруг удастся понять, что означают эти странные письмена или хотя бы поймет назначение этого медальона. Но увы, озарение не пришло. Оберег тоже молчал, и Иван бездумно перекладывал его из руки в руку, смотря пустыми глазами в стену.

– «Василиса, Васька, Василёк. Где ты сейчас? Что эта тварь делает с тобой?» – Иван стиснул зубы и до боли сжал медальон в левой руке. – «Хотел бы я знать, где он прячет тебя. Зачем он устроил всё это. Все ли с тобой в порядке. Даю слово, даже если мне придется спуститься в преисподнюю, я переплыву Стикс и оторву голову самому дьяволу, но вытащу тебя. Надеюсь, ты сможешь меня простить, это все моя вина. Не нужно было сюда приезжать, тем более тащить тебя за собой. Мне бы хоть какой-нибудь знак, небольшую подсказку куда идти, где искать. А уж там я разберусь! Весь их чертов мир наизнанку выверну, но тебя спасу, чего бы мне это ни стоило.»

Он сам не заметил, как по щекам бегут слёзы. Первые слезы с того самого дня, как попал в приют. Как заплакал в присутствии старших и был за это избит. Никогда и никому нельзя показывать свою слабость. Ни друзьям, ни врагам. Тогда он это твёрдо усвоил и с тех пор не проронил ни слезинки.

Иван лег на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Она всё еще хранила запах его любимой.

Черные, каменные своды дворца устремлялись вверх и терялись где-то в бесконечном мраке. Многочисленные колонны были увиты мертвыми цветами, чьи стебли украшали длинные и острые на вид шипы. В полумраке прогулочного зала были слышны шаги и приглушенные голоса. Тьма живым туманом расползалась в стороны, почтительно отступая перед двумя фигурами в черных просторных плащах и надвинутых на глаза капюшонах. Они неспешно шагали по каменному полу, кое где поросшему серым мхом, который хрустел под тяжелыми сапогами, окованными черной сталью.

– Я сделал всё так, как ты мне велел, отец. Наследник готовиться в дорогу, скоро он посетит Моррокан.

– Хорошо, сын. Я рад это слышать, наконец ты хоть что-то сделал правильно.

– Когда я подводил тебя, отец?

– А когда не подводил? Оставь этот спор, тебе не хватит ума выйти из него победителем.

Они помолчали.

– Почему ты уверен, что он дойдёт? Может быть есть смысл отдать указ вассалам, чтобы не чинили препятствий?

Фигура, что была выше ростом, тяжело вздохнула.

– Временами меня одолевают сомнения в том, что ты и правда мой сын. Только преодолевая препятствия, наследник сможет раскрыть весь свой потенциал. Он должен принять свою истинную сущность, иначе всё зря. Слишком многое поставлено на карту.

– А если он погибнет, пытаясь добраться? Наследник - обычный смертный. Еще не одному человеку не удавалось пройти и половину пути.

– Он не обычный смертный, сам знаешь. К тому же его ведет сила, которой нет равных.

– Что за сила, отец?

– Любовь.

Они снова помолчали.

– Что будет с девушкой?

– А что мы делаем с вещами, ставшими нам бесполезны?

– Могу я попросить тебя, отец? Когда всё закончится, отдай её мне.

– Вот как? И зачем, хотел бы я знать.

– Она понравилась мне. Когда ты убьешь наследника, я возьму ее в жены.

Фигуры остановились.

– Это твое право, сын. Хочешь жениться на смертной - пожалуйста. Но имей ввиду, я никогда не приму как равных ни ее, ни твоего полукровку.

– И тем не менее, я принял решение. Она станет моей.

– Кстати, где сейчас пленница? В темнице, я надеюсь?

– Нет, отец. Я запер ее в одной из сторожевых башен.

– Не будь я уверен в твоей крови, точно решил бы что ты подкидыш. Хорошо, оставим это. Отправляйся в Драг-Хорн, вели подготовить Саркофаг Илхэна, пусть займутся этим немедля. Теперь ступай, оставь меня одного.

Фигура, что была ниже ростом поклонилась и скрылась во мраке.

– Так-так. Кто это тут у нас? Разве родители не говорили тебе, что подслушивать не хорошо? – тихим, вкрадчивым шепотом произнесла длинная фигура, после чего резко развернулась, подняв руки и скидывая с головы капюшон.

Иван закричал и проснулся в своей кровати, мокрый от пота. Он дико озирался по сторонам, пытаясь понять, где находится. Немного успокоившись, он снова откинулся на подушку и перевел дыхание. Просто очередной страшный сон, только и всего. Просто сон? Но ведь всё было таким реальным.

За окном начало темнеть, Иван заставил себя подняться. Голова болела, в горле пересохло, ныла левая рука. Он поднес ее к лицу и разжал пальцы. Медальон. Видимо он так и уснул, держа его зажатым в кулаке. Слегка покачнувшись, Иван встал и направился в душ. Нужно было привести себя в порядок, перед самым опасным и страшным путешествием в его жизни.

Покончив с водными процедурами и переодевшись в чистую рубашку и джинсы из отцовского гардероба, Иван спустился вниз.

– Вольфган, Таниэль? Где вы все? – Позвал он.

– Мы в гостином зале, господин. Извольте обождать буквально минуту.

– Не утруждайтесь, – проворчал он и сам вошел в гостиную.

То, что он увидел, заставило Ивана замереть и протереть глаза. Затем он себя слегка ущипнул, что-бы проверить, вдруг это снова очередной сон?

Таниэль стояла в легких золотистых доспехах. На ее плечах искрились тонкие наплечники, украшенные резьбой в виде переплетающихся лоз, символизирующих единство с природой. Грудной панцирь, выполненный из неизвестного, тонкого металла, не выглядел надежной защитой. В свое время эта иллюзия стоила жизни многим врагам. Эльфийская сталь могла с легкостью выдержать попадание стрелы, арбалетного болта или удар тяжелого меча. На груди красовался узор, в виде раскрывающихся лепестков, из которых поднималось солнце.

Ее руки покрывали наручи с узкими изогнутыми пластинами, отделанными искусной ковкой, изображающей плавные линии древесных побегов. Каждое движение Таниэль сопровождалось тихим шелестом, будто сухая листва, гонимая ветром. Тонкие, но прочные рукавицы позволяли сохранять ловкость, что было важно для воина, не привыкшего рассчитывать лишь на грубую силу. Талию охватывал пояс, сплетенный из тончайших серебряных цепочек. Таниэль как раз крепила к нему ножны, в которых покоился клинок – изящный, длинный, с узкой узорчатой гардой и лезвием, отливающим голубоватым блеском. Легкие поножи облегали стройные ноги, а сапоги из тончайшей кожи, с узорами, напоминающими древесную кору, позволяли двигаться бесшумно, словно тень среди лесных зарослей. Густые, длинные волосы Таниэль были заплетены в две косы, на концах которых поблескивали короткие и острые на вид клинки. Она была воплощением грации и силы, богиня или воительница, какими их часто описывают в книгах или показывают в фильмах про разного рода эльфов и хоббитов, которые так любят подростки.

Облик дворецкого тоже претерпел существенные изменения. На нем так же были доспехи, но уже совершенно другого образца. Основу брони составлял нагрудник из прочной, хорошо выделанной кожи темного цвета, усиленный металлическими пластинами на груди и спине. Плечи защищали наплечники, закрепленные ремнями. Они плотно прилегали к телу, при этом повторяя естественный рельеф и не сковывая движения. На предплечьях были закреплены наручи, с врезанными в них металлическими вставками, а пальцы скрыты в тонких, но прочных перчатках. Талию охватывал широкий пояс с несколькими ножнами для коротких кинжалов. Ноги дворецкого были прикрыты легкими поножами из утолщенной, дубленой кожи, а сапоги сделаны так, чтобы бесшумно ступать даже по сухой траве. На каждом голенище были закреплены длинные, тонкие стилеты из черной стали. Этот доспех явно был создан не для открытого боя с тяжелым вооружением. Скорее для быстрых и смертельных атак. Он позволял наносить скрытые и молниеносные удары, исчезнув прежде, чем враг поймет, что произошло. Сами доспехи имели следы и отметины былых сражений.

– Так. Может вы мне объясните, что всё это значит? – озадаченно спросил Иван. Первой заговорила Таниэль.

– Мы идём с Вами, господин.

– Это с чего вдруг? Я вроде бы не звал.

– Когда-то эльфы правили в Моррокане, теперь же нас не много осталось. Наш ковен доверил мне оберегать и наставлять Анику. Ее не спроста спрятали в мире людей, на это были причины. Но я не справилась с задачей. Ее гибель — это не просто горе. Это огромная трагедия для всех нас и мой священный долг отомстить. С Вами или без Вас, господин, но я отправлюсь в Моррокан, найду Демьяна и вырежу его сердце.

– Он же бессмертный, – сказал Иван прищурясь.

– Значит я погибну сама, выполняя свой долг. Другого пути у меня больше нет.

– Ну с тобой более-менее понятно. А ты куда собрался? – обратился Иван к дворецкому.

– Я дал клятву Вашему отцу, господин. Служить семье и оберегать ее членов. Ценой собственной жизни, если понадобится. Я не смог уберечь Ваших родителей и отпустить Вас одного в смертельно опасный поход не имею права. Слишком давно я живу в мире людей, поджав хвост как побитый пёс. Довольно прятаться, пришло время принять свою судьбу и вернуть то, что мое по праву.

– Вот как значит. И что же это? – Иван был заинтригован и с интересом ждал что ответит ему дворецкий.

– Я внук вождя вольного племени Варгхаров. Мне не под силу воскресить погибших братьев и сестер. Я не могу вернуть наши земли. Но на кое-что я всё еще способен. Я пойду с Вами до конца, господин. А когда выполню свой долг - вы подарите мне свободу.

– Но тебе же нельзя возвращаться, сам говорил, что Горыныч голову снимет.

– Я рискну. Выкуп за меня заплатили, время прошло не мало, да и в целом Гар-Захур конечно правитель суровый, но отходчивый. Может и обойдется.

– А если нет? Мне кажется ты сильно рискуешь. Хочешь свободу? Хорошо. Я освобождаю тебя от клятвы. Ты можешь поступать так, как хочешь.

– Даёте слово? – на миг глаза Вольфгана полыхнули яростью и азартом. Это были глаза настоящего, дикого зверя в разгаре охоты или битвы.

– Даю тебе слово, ты волен поступать так, как сочтешь нужным. Жить так, как сам этого хочешь. Если тебе нужны деньги - я дам их тебе и не попрошу назад.

– Я не нуждаюсь в деньгах. И раз уж я могу поступать как сам посчитаю нужным - решено. Я иду с Вами. И помните, Вы дали слово.

Иван покачал головой. – Дурак ты, Вольфган. – Затем помолчал и добавил, – но спасибо. Вам обоим. Думаю, втроем у нас втрое больше шансов. А уж впятером – считайте, что шансов уже пятьдесят на пятьдесят. Не мало.

– Кто еще эти двое? – спросила Таниэль. В ее голосе прорезались слегка уловимые нотки ревности. В этот момент раздался звонок в дверь.

– Я нанял телохранителя. Это как раз он, Идите в обеденный зал, я открою сам, и мы присоединимся к вам за ужином. С этого момента забудьте про «господина» и зовите меня Иван. Мы будем есть за одним столом, спать под одним одеялом если придется и все эти условности будут только мешать.

– Гхм, – сказала Таниэль, прикрывая улыбку ладошкой.

– Ну ладно, про одеяло я может и загнул. Но суть вы поняли.

Звонок раздался снова, на этот раз более требовательный.

– Всё, идемте. Не будем заставлять человека ждать.

Иван вышел на улицу, подошел к воротам и открыл дверь. За высоким забором стоял старый, раздолбанный пикап. Ярослав облокотился на капот и задумчиво рассматривал узорчатую ковку, украшающую главные ворота.

На нем были надеты доспехи, напоминающие те, что Иван когда-то видел на русских витязях, в одном историческом фильме.

Поверх длинной, ниже пояса кольчуги размещался «панцырь» из тонкой стали, отливающей серебром. На груди была выведена искусная гравировка, изображающая медведя, стоящего на задних лапах. Передние он поднял вверх и тянулся ими к солнцу, чьи изогнутые лучи вплетались в замысловатый узор. На плечах - тяжелые с виду, кованые наручи. За спиной дружинника крепился длинный, атласный кроваво-красный плащ. Талию перехватывала широкая перевязь из толстой кожи, с петлицами для крепления ножен. Но самого меча при Ярославе не было. На ногах - сапоги с высоким голенищем, окованные железом.

Иван с пол минуты рассматривал его с ног до головы, затем качнул головой.

– Вы что все, сговорились что ли? И ты туда же!

– А ты знаешь, что эти узоры здесь не просто так? – ответил невпопад дружинник, указывая пальцем на ворота. – Они в точности повторяют «печать Меллиара», древний эльфийский символ, защищающий жилище от демонов.

– Серьезно? Откуда я должен это знать, интересно? Еще три дня назад я вообще представления не имел ни об эльфах, ни о демонах, ни о другой нечисти. Думал всё это сказки.

– Привыкай, наследник, – со вздохом сказал дружинник, – мир куда сложнее, чем думают обыватели. Но и интереснее, конечно.

Иван нажал кнопку и ворота бесшумно поползли в сторону.

– Давай, добрый воин. Загоняй свою клячу в стойло и пойдем, представлю тебя нашей маленькой, грозной армии Толкиенистов.

– А мы что, не одни пойдем? – спросил он, забираясь на водительское сиденье и запуская двигатель.

– Выходит, что нет.

Иван посторонился, и пикап громко рыча мотором вкатился во двор.

Они вошли в обеденный зал, как раз, когда Вольфган заканчивал раскладывать по тарелкам тушеное мясо, а Таниэль разливала по бокалам вино. Увидев Ярослава, они оба застыли и вопросительно уставились на Ивана.

– Ну вот, все в сборе. Проходи, присаживайся. Сейчас мы поужинаем и обсудим детали. Выдвигаемся сразу после полуночи.

– Иван, ты не говорил, что с нами пойдет дружинник, – строго сказала Таниэль, – думаешь ему можно доверять?

Ярослав осклабился, скинул с плеча походный рюкзак, который зачем-то прихватил с собой из машины, затем неуклюже, вразвалочку подошел к столу и отодвинул в сторону стул.

– Кто бы говорил, – язвительно ответил он. Затем взял со стола бокал, понюхал содержимое и удовлетворенно кивнув осушил его за два больших глотка.

– Мне тоже кажется, что брать с собой дружинника не лучшая идея, – с сомнением проговорил Вольфган.

Ярослав подцепил вилкой кусок мяса и положил его в рот.

– Так, если у кого какие непонятки, если есть что предъявить по факту - говорите сейчас. – Иван строго оглядел собравшихся и сел за стол.

Дворецкий и горничная молчали.

– Ну, чего притихли? – Строго спросил он.

– А давай я скажу, – весело произнес дружинник, дожевывая мясо.

– Ну попробуй, – кивнул Иван.

– Для нас не секрет, кто ты и чем занимаешься по жизни. – Ярослав протянул руку и взял со стола бутылку. Осмотрев этикетку, он усмехнулся и наполнил свой бокал снова.

– Поэтому скажи, Вань, вот ты к ментам как относишься? – дружинник снова приложился к бокалу, опустошив его сразу на половину.

– Недолюбливаю, – коротко ответил Иван.

Ярослав кивнул, принимая ответ. – Вот именно. Мы для них, по сути такие же менты. Ловим нелегалов, следим чтобы не нарушали установленные правила пребывания. А еще истребляем зарвавшуюся нечисть. Кого-то судим, других сразу на месте мочим. Они нас генетически не переваривают, но поделать с этим ничего не могут, и от этого еще больше бесятся.

– Это правда? – Спросил Иван. Ему не ответили.

– Понятно.

– Ни хрена тебе не понятно, – хохотнул Ярослав, накладывая себе в тарелку еще мяса, из большого, круглого казана, стоящего посреди стола на маленькой жаровне.

– Эти двое, они же еще и друг другу доверяют не больше, чем кошка собаке. Здесь, в мире людей, для тех, кто приходит «с той стороны», существует правило: всё, что было «до» - оставлять за порогом. Личные счеты, конфликты и споры, этнические, расовые, политические разногласия - к нам ничего из этого не тащить, своего хватает. Не согласных мы депортируем, – дружинник долил в свой бокал остатки вина из бутылки и поставил опустевшую тару на пол. Иван хмуро проследил за его действиями, но ничего не сказал.

– К ним какое это имеет отношение? – спросил он.

– Прямое, – Ярослав грузно откинулся на спинку заскрипевшего стула.

– Когда Кощей пришел к власти, эльфы и волки оказали самое ожесточенное сопротивление. Оборотни бились днем с нежитью и прочими уродами, которых наплодил Кощей. С заходом солнца волков сменяли эльфы, они единственные, кто мог хоть что-то противопоставить армии теней, которая при свете солнца была слишком уязвима. Честно говоря, у них даже были неплохие шансы на победу. Кощей мужик не глупый, ситуацию быстро просчитал и принял единственно верное решение: их нужно разобщить, а в идеале натравить друг на друга.

Тогда он нашел способ внушить волкам, что среди остроухих есть предатели. Что это они привели в Моррокан Кощея, вместе с его армией. Нечто похожее он вложил в головы и перворожденным. Дескать во всем виноваты оборотни. Они мечтают заполучить себе эльфийскую землю. Это было совсем не сложно, наши друзья и до этого не особо ладили. Как бы там ни было, а план Кощея сработал. Наша уважаемая оппозиция вцепилась друг другу в глотки. И пока они выясняли отношения между собой, этот тощий засранец завершил начатое. Когда коалиция поняла, что они проиграли, было уже поздно. Война унесла слишком много жизней, были истреблены целые народы. Оставшиеся в живых эльфы и волки бежали сюда, к нам, в мир людей. Тех, кому это не удалось, взяли в плен и поставили перед выбором. Либо стать прислугой при вассалах Кощея, либо казнь. Многие выбрали второй вариант, но нашлись и те, кто пошел в услужение. Остальные твари не особо переживали от смены власти. Многим при Кощее стало даже жить лучше.

Ярослав замолчал, осматривая стол. Не найдя то, что искал он почесал затылок, а затем хитро глянул на Таниэль.

– Танюш, будь добра, принеси еще выпить.

– Зарываешься, пограничник. – Со злостью прошипела она в ответ.

– Ты всегда так много пьешь? – Спросил у дружинника Иван.

– Да это разве выпивка? – махнул тот рукой, – попробовали бы вы настойку, что готовит моя бабуля. Семьдесят два градуса, коня с ног сбивает! Нет, серьёзно, я проверял! Вот это выпивка. А у вас так, компотик, горло промочить.

Таниэль вопросительно взглянула на Ивана. Тот едва заметно кивнул, и она вышла на кухню. Через мгновение эльфийка вернулась, держа в каждой руке по бутылке.

– Вот это другое дело! – расцвел в улыбке Ярослав. – Кстати, эти гаврики уже объяснили тебе, куда мы вообще идём?

– В общих чертах, скажем так.

– В общих чертах можно и к черту в задницу забраться, – Ярослав погрозил Ивану пальцем, затем сграбастал со стола очередную бутылку и тремя хлопками огромной ручищи по донышку, выбил пробку.

– Ты как в поход собрался, наследник? Идти туда - не зная куда? Так не годится.

С этими словами Ярослав сдвинул со стола посуду в сторону и подхватил с пола рюкзак.

– Гляди, наследник, что я из спецхрана прихватил!

С этими словами, дружинник извлек на свет, сложенный в несколько раз, большой лист плотной бумаги.

– Это конечно копия, до оригинала мне не добраться. Но нам же нет разницы, верно? – подмигнул он и стал раскладывать бумагу на столе.

– Вот, смотри Вань, куда ты лыжи свои навострил, – пробасил пограничник. Все столпились возле него и уставились на большую, примерно метр на метр, карту.

– Моррокан! – выдохнула Таниэль. – Откуда это у тебя?

– Сказал же, из спецхрана спер. Теперь тихо, не мешайте. Вань, подойди ближе, тебя это в первую очередь касается. Гляди и слушай очень внимательно!

Дружинник вдруг посерьезнел, подтянул Ивана поближе и ткнул указательным пальцем в самый центр карты.

– В отличие от мира людей, который представляет собой условную сферу, Моррокан - плоский мир. Да, не смотри на меня так. Реально плоский. И круглый, как блин. Сам мир опоясывает горный хребет, замыкающий его в кольцо. Называется он Морр-Каан. Это невероятно огромной высоты отвесные скалы. Что за пределами не знает никто, и нам это, по сути, не важно. Просто даю общую вводную информацию. Идем дальше. Вот, обрати внимание: всего в Моррокане существует шесть королевств - континентов. Ну, или скорее островов, учитывая сравнительно не большую площадь их земель. И в каждом королевстве свой правитель, вассал Кощея. Первое, и единственное королевство, граничащее с нами — это Зул-Таргас. Правит в нем Гар-Захур-Гор-Аныч. Горыныч по-нашему. Население в королевстве смешанное, там можно встретить не только существ со всего Моррокана, но также и из других миров, которые так же, как и наш когда-то граничили с ним. Многих из этих миров больше нет, сгинули в великой пустоте. Остальные, после того как разразилась «Война теней», закрыли свои границы. Тем, кто остался в Моррокане, пришлось, так сказать, вливаться в коллектив, чтобы выжить. Живут там и люди, между прочим. И не мало, скажу я тебе. В центре мира - королевство Хал-Морград, его окружает неприступная крепость Шатра-Дорн. А в центре как раз стоит замок Кощея. Куда нам и нужно попасть. Проблема в том, что из Зул-Таргаса нет прямого пути туда. Чтобы добраться, необходимо пройти все остальные пять королевств, связанных между собой мостами. Видишь вот это пространство между островами? Это Мёртвое море. Когда-то оно называлось по-другому - Светлое Море. В Моррокане было развито судоходство и все королевства были связаны паромными переправами. Теперь нет ни кораблей, ни паромов. Ничего нет, только бескрайние толщи мертвой воды. Поэтому из Зул-Таргаса мы отправимся в Нагх-Зуран. Этот остров весь покрыт болотами и лесами. Правит в нем Лешан-Дарк-Морн.По-нашему - просто Леший, но не вздумай так обратиться,убьет на месте. Дальше наш путь ляжет в Драг-Хорн. Это горный мир. Мало зелени, в основном камни, скалы, плато. Правда есть вода, очень много. Причем чистая, пресная. Они в Моррокане единственные поставщики воды, пригодной для питья и других хозяйственных нужд. Но самое главное - у них хранится источник Живой воды! Это зелье не только исцеляет от ран, но и способно мертвого с «того света» вернуть и на ноги поставить. Сам видел! Правда заполучить его хоть глоток - задача ой какая не простая. Ну да по ходу разберемся. Тут царствует Лихморт-Зуар-Окул. Не догадываешься кто это? Ладно, вижу, что ни хрена не понимаешь. Лихо это! Одноглазое, разумеется. Всё как положено. Следующим пунктом нашего вояжа станет Гур-Заах. Пустынный мир. Мертвая, выжженная солнцем земля и песок. Тут правитель Фарух-аль-Марраан. Он джин, Ваня. Не тот синий придурок из мультика, о нет. Фарух жесток, хитер и коварен. Пожалуй, лично я не рискнул бы встретиться с ним лицом к лицу в одиночку. Даже если он пообещает мирный прием и радушное гостеприимство. Особенно если пообещает. Так, кто остался? Ага, вот. Последний рубеж. Шаар-Тог. Царство демонов. Мир огня и вулканов. Правитель, вернее правительница - Назраэлла-Азгаррот-Аз-Кхарон-Вар-Нехзир. Уф, выговорил!

Ярослав снова потянулся к бутылке. Сделав пару глотков, он вытер рот тыльной стороной ладони и продолжил.

– Шаар-Тог - единственное сопредельное королевство с Хал-Морградом. Кощей не доверяет никому, но Демоны его фавориты. Близки по духу, так сказать. Ну вот вроде бы и всё. Самое хреновое, что без позволения владыки королевства, никто не сможет пройти по мосту. На каждый переход нужна охранная грамота или особая печать, а иначе смерть. Людям вообще нельзя заходить дальше Зул-Таргаса, так что придется еще покумекать, как эту проблему решить. Остальную информацию будешь получать в процессе. Извини, наследник, но это лекция ни на один день, а у нас, как я понимаю, время поджимает. Да, хорошо бы еще к Яге по пути заскочить, зелья бы прикупить, амулеты и прочую хреновину. Ну что, наследник? Не передумал?

Иван стоял, глядя на карту и переваривая информацию.

– Слушай, а чего у них всех имена такие еб… замудренные?

– А шут их знает, – пожал плечами дружинник. – Ну так как, шеф, не передумал? Едем?

– Погнали! – Решительно сказал Иван, после чего выхватил из руки пограничника остатки вина и осушил бутылку до капли, под одобрительных кивок и легкую ухмылку Ярослава.

Глава 8

– Ты Яглаю упомянул, знаешь где она живет? – Спросил Иван, ставя опустевшую тару на стол.

Дружинник хмыкнул и с интересом взглянул на него.

– Кто-же не знает! А вы знакомы уже выходит? Шустрый ты, молодец. Ну и как тебе старушка? Хороша, правда?

– Гхм… слушай, Ярик. По моему ты и правда зарываешься, – сказал Иван и оценивающе оглядел огромную фигуру пограничника.

– А что я такого сказал? Женщина она и правда красивая, даром что нечистая сила. Я тут подкатил к ней как-то было дело… а, ну их. Бабы - всё зло от них. – Ярослав махнул рукой, затем извлек из рюкзака большую железную флягу и, открутив колпачок, приложился к горлышку. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь булькающими звуками и гулкими глотками.

– Нет, серьёзно? Ты правда хочешь тащить с собой это животное? – Таниэль сердито повернулась к Ивану, тыча пальцем в сторону дружинника.

– Коней на переправе не меняют, – ответил Иван.

Ярослав убрал флягу обратно в рюкзак и недобро посмотрел на эльфийку.

– Ты, Танюша, доброту то мою не испытывай, – пограничник уперся кулачищами в стол, – я ведь и приложиться могу.

– А ты что, еще недостаточно «приложился»? – спросила эльфийка с сарказмом, – да еще пара глотков и ты комара на собственной заднице не убьешь!

– Хочешь проверить, благословенная? – Ярослав начал медленно обходить стол, не сводя с Таниэль глаз.

– А ну назад, человек! – Прорычал Вольфган, становясь у него на пути.

– Или что? – Дружинник хрустнул пальцами.

– Хватит! – Рявкнул Иван, – достали! Я уже начинаю жалеть о своем выборе. Вы сами говорите, что Моррокан - очень опасное место. И сами ведете себя как дети! Мне нужна команда, на которую я могу положится. Те, кто прикроет спину мне и друг другу в нужный момент. Если вы к этому не готовы, если личные счеты и амбиции для вас важнее - тогда нам не по пути. Здесь и сейчас, решайте. Либо забываете свои разногласия, и мы идем все вместе. Либо продолжайте собачиться, и тогда катитесь ко всем чертям, я пойду один!

Ярослав почесал затылок.

– Извини, шеф. Моя вина, не сдержался. Это всё профдеформация, чтоб её. Да и натура такая у меня, что думаю - то и говорю. В общем впредь не повториться, обещаю. Во всяком случае не со зла. Дружинник вернулся на свое место, попутно прихватив последнюю бутылку вина.

– Принято. А вы двое? – Иван строго посмотрел на бывшую прислугу.

Первой поднялась Таниэль. – Я даю слово, что прикрою спину каждому, если прикроют мою. Разделю воду и хлеб с теми, кто бился со мной плечом к плечу. Трусов и предателей же буду карать по законам военного времени.

– Строго, но справедливо, – кивнул Иван, – хотя пафоса можно бы и поменьше. Ну да черт с тобой, принято. Вольфган, слово за тобой.

Поднялся дворецкий. – Да я, собственно, все уже сказал, – развел он руками, – моя клятва священна, и я исполню ее, даже ценой собственной жизни.

– Рад это слышать. – Иван посмотрел на часы, – думаю нам пора выдвигаться.

Раздался звон бьющегося стекла, а затем громкий звук, напоминающий раскаты барабанного боя - такой же резкий и оглушительный. Все повернулись к Ярославу, звук доносился с того места, где он сидел. Дружинник, потянув на себя скатерть и роняя посуду на пол, смачно высморкался в ее край, затем другим, чистым концом, промокнул глаза.

– Простите друзья, просто всё это так трогательно, а я платок в других доспехах оставил. – Пробасил он, виновато разводя руками.

– Нет, ну точно клоун, – Таниэль покачала головой и отвернулась. Но от внимания Ивана не ускользнуло то, что она тщательно пытается сдержать улыбку. Впрочем, через пару секунд они уже все дружно смеялись. Ярослав с благостной улыбкой осматривал товарищей.

– Ну вот и славно, – сказал он поднимаясь. – В поход нужно налегке идти, с улыбкой на лице и песней в сердце. Тогда дорога тебе сама под ноги скатертью ляжет.

– Хорошо, все готовы? Тогда двинули. Кстати, а куда, собственно, нам двигать то? Вы трое, кто из вас маршрут покажет? – Озадаченно спросил Иван, когда их дружная компания высыпала на улицу, под звуки бряцающих сталью доспехов и несмолкающих шуточек дружинника.

– Я покажу, сам поведу, на моей развалюхе поедем. – Ярослав положил свою огромную ручищу на плечо Ивана.

– Почему не на моей? – спросил он дружинника.

– Жалко, хорошая у тебя тачка, еще пригодиться может. К тому же я там кое-что прихватил в дорогу, в кузове лежит. Не перекладывать же!

– Убедил. Так куда мы едем? Сразу на границу, или к Яге сперва? Да, мне же еще пропуск получить нужно, или как вообще это у вас тут делается?

– Не у вас, а у нас теперь, Вань. Привыкай. И не кипиши, наследник. Я все формальности уладил – ухмыльнулся десятник, запуская двигатель с третьей попытки.

Поселок остался далеко позади. В машине было на удивление тихо. Никто не спорил, не ругался, не пытался выяснять отношения. Иван обернулся и глянул на заднее сидение. Дворецкий, кажется, задремал. Таниэль задумчиво смотрела в окно, беззвучно и чуть заметно шевеля губами. Иван покосился на пограничника. Тот крепко сжимал огромной ручищей руль, левую руку он высунул в открытое настежь окно. Не смотря на расслабленную позу, взгляд его был сосредоточен на дороге. Строгое лицо, брови чуть сдвинуты, скулы напряжены. Ярослав напомнил Ивану его старого друга Бормана. Точно с таким же лицом он сидел за рулем своей новенькой «Бэхи», когда их небольшой, вооруженный до зубов отряд из двенадцати боевиков ОПГ «Северные», ехали на стрелку с «Абреками». Цена вопроса была более чем серьезной: рынок «Нагорный», весь «Балтийский» квартал и сеть городских супермаркетов «Семерочка». Удивительно, что, осознавая масштабы обсуждаемой сделки, Барин выделил так мало людей. Но что делать, шеф сказал «так надо», а с ним спорить себе дороже. Иван помнил, как они въехали на тот злополучный пустырь. Помнил злые, бородатые рожи в свете фар. Их было раза в три больше, и, судя по всему, они пришли не торговаться и не обсуждать условия своей капитуляции с занимаемых территорий.Борман тогда повернулся к нему и задумчиво так сказал:

– Знаешь, а я ведь сегодня в церковь ходил.

– Да ну? Зачем? – спросил Иван, снимая пистолет с предохранителя и еще раз проверяя затвор и обойму.

– Свечку поставил. За здравие и ангелу-хранителю. Вдруг подсобит, как считаешь?

– Было бы не лишним, видал сколько их?

– А, прорвемся, не в первый раз. Готов? Тогда понеслась,

Может быть и правда, помог ангел-хранитель, ведь то, что случилось, иначе как чудом назвать нельзя. Как и предполагал Иван, они не договорились. Лишь трое смогли покинуть живыми пустырь той ночью. Он сам, Борман, со скользящей огнестрельной раной левого плеча и отбитыми ребрами, да еще Лапоть. Его, с дырой в животе от «девятого» калибра, Иван тащил на спине. Контуженый после взрыва свето-шумовой гранаты в паре метров от себя (какой идиот додумался ее бросить?), он ничего не слышал и плохо соображал, действуя скорее на «автопилоте». Повезло, что она рванула сзади и глаза остались целы, хоть и на короткое время он и не видел ничего, кроме мутных, белых разводов и невнятных силуэтов. Ну ничего, быстро отпустило. Затащив истекающего кровью «Лаптя» на заднее сидение «Бэхи», Иван обернулся, ища глазами выживших. И увидел Бормана, с окровавленной физиономией и руками. Он ходил среди тел, поднимая с земли автоматы и расстреливая оставшийся боезапас в бородатые хари. Иван видел, как одному он раскроил камнем череп.

– Борман! Бросай всё, уходим! Серегу подстрелили! – Заорал он, не слыша собственный голос. Но тот продолжал ходить, пиная уже безжизненные тела. Тогда Иван, сильно рискуя, подбежал к нему, резко развернул и вмазал со всего маха по морде. Борман качнулся и сел на землю, недоуменно таращась.

– Хорош! Лапоть ща подохнет, пока ты тут херней маешься! Ехать надо!

Борман провел руками по лицу и тряхнул головой, протянув Ивану ладонь. Тот помог ему подняться.

– Погнали! – Сказал он и держась за ребра, резво заковылял к тачке. В машине Борман повернулся, криво улыбнувшись.

– Чего скалишься? – Спросил Иван, сплюнув в окно.

– Помогла свечка! Не поверишь, я ведь за нас троих то как раз и ставил! – Радостно крикнул он и засмеялся, срываясь на стоны и плотнее прижимая руку к груди.

«Эх, Сашка-Сашка», – подумал Иван. – И огонь, и воду с тобой прошли. Столько всего повидали. А тут какая-то тварь вас живьём, как кусок пластилина…

– Твою мать! – резкий крик Ярослава выдернул его из плена воспоминаний. – Держись!

Машина вильнула влево, чуть не слетев в кювет на полной скорости. Но дружинник сумел справиться с управлением, выровняв «колымагу», а затем, резко развернувшись остановился.

– Какого черта? Ты что, уснул за рулем? – набросился на него Иван, – угробить нас решил?

– А я говорила… – прошипела с заднего сидения Таниэль. Краем глаза, Иван заметил, что Вольфган тянет из ножен короткий кинжал, глядя в упор на затылок пограничника.

– Отставить! – Рявкнул он и снова повернулся к Ярославу.

– Что это было?

– А ты что, сам не видел? Спать меньше надо! – огрызнулся дружинник, – тоже мне, вояки хреновы. Баба на дорогу выскочила!

– Какая еще баба, Ярик? Что ты несешь?

– Известно какая, Яга конечно! Не веришь? Вон стоит, сам посмотри! Ну сейчас я ей...

Ярослав открыл было дверь, но Иван остановил его, схватив за руку.

– Постой. Эта дамочка не появляется просто так. Раз она здесь, значит есть причина. И причина эта - я. Сидите в машине, скоро вернусь! – сказал Иван, выпрыгивая на дорогу.

Яга стояла в нескольких метрах от пикапа и терпеливо ждала, когда он подойдет ближе. Здесь, среди ночи на совершенно пустой дороге, под светом луны она выглядела прекрасной и пугающей одновременно. Все тот же белый с красной оторочкой сарафан. Густые, белокурые волосы все так же струятся по плечам, источая головокружительный аромат луговых цветов. Вот только глаза… они больше не смотрели насмешливо, а были скорее грустными, если не сказать опечаленными.

– Привет! – начал Иван, подойдя к ней ближе, – ты чего под колеса кидаешься? Жить надоело?

– В путь-дорогу собрался, Вань? – вопросом на вопрос ответила Яга. – Что же ты, даже не зашел, не попрощался.

– Хм…– Иван немного смутился. – Не думал, что мы с тобой такие уж близкие друзья. Строго говоря и, виделись то всего пару раз.

– Как же не близкие, Иван-царевич? И это после того, что между нами было?

В голос Яглаи постепенно начали возвращаться насмешливо-саркастические нотки, и она, наконец-то слегка улыбнулась.

– Что было? Ничего не было. Сколько можно повторять, что я…

– Любишь свою Василису, – закончила за него Яга. – Да знаю я, знаю. Так любишь, что мчишь со всех ног в гости к смерти своей. Лютой и страшной.

– Тьфу ты, ну кто людям такие вещи говорит перед дорогой? – Возмутился Иван и сплюнул через плечо.

– Я говорю, – отрезала Яга, – ты лучше вот что послушай. Про то, как устроен Моррокан тебе я думаю уже растолковали. Но не сказали главное: Демьян тебя, в своем мире, в пыль сотрет и не заметит. Хочешь биться с ним на равных? Тогда тебе нужны «Доспехи солнца». Запоминай, царевич: Доспехи состоят из пяти элементов - меч, щит, кольчуга, панцирь и шлем. Спрятаны они в пяти королевствах. Собери все - тогда у тебя есть шанс. Не большой, но лучше, чем ничего.

– А если по классике, маслину в голову? – Задумчиво спросил Иван.

– Смотрю я на тебя и думаю, может ты и правда, не царевич вовсе, а Иван-дурак? Бессмертный он, понимаешь? Как и его папаша. Вот только в отличие от отца, смерть свою он не прятал, а таким уродился. Только «Меч-кладенец» способен убить нечисть, высшего ранга. Так что найди его, Вань.

– Слушай-ка, вот мне интересно, если и правда существует такое серьезное оружие - почему его до сих пор никто не нашел и не рубанул Кощея, вместе с его ублюдком?

Яга усмехнулась, подошла ближе и коснулась теплой ладонью его щеки.

– Да потому что «кладенец» не каждого признает. Был один богатырь, которому удалось совладать с его силой. Вот только давно это было и куда он подевался – никто не ведает. Ну а Кощей… Открою я тебе еще одну тайну, Иван. Что поделаешь, нравишься ты мне. В общем Кощей не бессмертен. По крайней мере не в буквальном смысле. Эльфы не могли дать ему то, что он потребовал за «спасение» их короля. Бессмертие эльфов от единства с природой и миром, а он - чужак. Но они научили его, как обмануть смерть. Кощей хитростью заманил ее и спрятал в волшебном артефакте - «Игла судьбы», который он создал из собственного ребра, вырвав его из груди живьём. Где этот артефакт хранится - никто не знает. Но если «иглу» сломать - то смерть освободится и тут же приберет Кощея.

– Любопытно. Спасибо, Яга. Не забуду твою помощь. Как вернусь - отблагодарю, не сомневайся.

– Ты, главное, вернись. Там уже разберемся кто кому сколько должен. На вот, возьми в дорогу, пригодится.

С этими словами, она протянула Ивану небольшой холщовый мешок, невесть откуда взявшийся у нее в руках.

– Это что? – спросил он, принимая подарок.

– Здесь то, что тебе пригодится в дороге. Потом посмотришь.

– Спасибо тебе еще раз. Хорошая ты, даром хоть и нечистая сила.

– Я не хорошая, Вань. И не плохая. Я - неизбежность. Не бери в голову, потом сам поймешь. А нет - ну и не надо значит. Прощай Вань. Свидимся еще или нет - а я была рада нашему знакомству.

Яглая потянулась и поцеловала его в щеку. – Береги себя, богатырь. Горынычу привет передавай, скажи: «Яглая помнит про должок, и тебе велит помнить». Ну все, ступай. Видишь туман собирается? Вам пора.

Туман и вправду медленно наползал со всех сторон.

– Я вернусь, Яга! И заботу твою буду помнить, не сомневайся! – Иван развернулся и побежал к машине. В мешочке при этом что-то сильно позвякивало. Едва он запрыгнул в пикап, Ярослав тут же лихо развернулся, и они помчались вперед, выжимая из старой развалины все ее лошадиные силы.

После пары часов блужданий по узким лесным дорожкам, машина Ярослава выехала на просторную поляну, залитую лунным светом. Он остановился и заглушил двигатель.

– Приехали, выгружаемся – бодро скомандовал дружинник.

– Ну наконец-то, думала твоя повозка из меня всю душу вытрясет! – Таниэль вышла из машины с наслаждением растирая поясницу.

Вольфган осторожно принюхался – Давненько я тут не бывал. Даже не верится, что вот она, граница. Руку протяни - и дома.

– Значит это и есть граница? А где пограничники? Где блокпост? Почему никто не охраняет? – Иван с удивлением осматривался по сторонам.

– Терпение, друг мой. Сейчас сам всё увидишь.

Ярослав положил пальцы в рот и оглушительно свистнул.

– Гляди, наследник! – Из темной чащи на поляну выдвинулись три силуэта. Затем еще и еще. Люди всё прибывали и подходили ближе. Через минуту перед друзьями собралась небольшая толпа, человек в двадцать. Многие, по примеру Ярослава, были одеты в кольчуги и легкие металлические доспехи. Воины были вооружены мечами и арбалетами. За спинами некоторых из них виднелись большие, круглые щиты. Они остановились чуть позади. Пятеро человек вышли вперед. Все они были разных возрастов: Иван заметил одного совсем молодого парнишку, лет шестнадцати, троих мужчин постарше, примерно одного с ним возраста. Все они были одеты в легкие льняные брюки и просторные рубахи, подпоясанные широкими кожаными ремнями, на которых висели небольшие мешочки и фляжки. А также у каждого Иван разглядел по короткому кинжалу в простых ножнах из грубой кожи и небольшой торбы, перекинутой через плечо на тонкой пеньковой веревке. На ногах у них были низкие, мягкие полусапожки. Процессию возглавлял старик с длинной седой бородой. Помимо все тех же атрибутов, на нем была меховая жилетка, такая же, какую носил его дед. Да еще плетеный кожаный обруч, перетягивающий лоб. В центре обруча поблескивал алым, овальной формы гладкий камень. Иван невольно взглянул на собственный перстень. Все пятеро держали в руках круглые амулеты на коротких веревочках. Когда старик подошел совсем близко, Иван заметил, что по форме амулет напоминал диск, примерно сантиметров пять в диаметре, украшенный какими-то то ли узорами, то ли рунами. По цвету он походил на медь.

– Люди в доспехах - дружинный отряд, силовая поддержка. А эти - колдуны. – Шепнула на ухо Ивану Таниэль. – В случае нападения на границу, колдуны закрывают её магическим барьером и держат его до прихода подкрепления.

– А если нападут с нашей стороны? Диверсия, например. Или просто тварь какая из леса выйдет. Тут где-то бродит одна сволочь, у меня к ней еще личные счеты имеются.

– Дружинники обучены убивать нечисть. Оружие и доспехи заговоренные, – пояснил Вольфган, – а что за сволочь такая, как выглядит? – Спросил он заинтересованно.

– Да как бы я знал. Глазищи только помню, огромные, и еще смех такой мерзкий.

– Тихо всем, старейшина говорить будет! – Шикнул на них Ярослав, и все замолчали.

– В добрый час, путники, – проскрипел старик, – никак заблудились?

Дружинник выдвинулся чуть вперед и коротко поклонился старцу головой.

– Приветствую тебя, Чернодар. Моё имя Ярослав, я десятник дружины добрых воинов, что стоят на страже границ между светом и тьмой. Я смиренно склоняю голову перед твоей мудростью, ибо твои слова не раз указывали путь тем, кто блуждал во тьме, равно как и тем, кто был ослеплен голым светом. Благородная цель велит мне и моим спутникам отправиться в тяжкий и опасный поход. Но не куда-нибудь, а в самое сердце ночи. В мир бесов и нелюдей. Туда, откуда приходит к нам сама смерть. Скажи мне, старец, что видишь ты за этим порогом? О чем говорит мир «по ту сторону» границы? Мы стоим перед дорогой, что скрыта туманом, и не знаем, куда поведет она нас. Дай не приказ, но совет. Не силу, но знание. Моё дело - сражаться мечом, но порой слово бывает покрепче стали. Укажи нам путь, старец, проведи за порог.

Иван от удивления чуть слышно крякнул и покрутил головой. Таниэль подтянулась и стояла с выправкой идеального солдата. Левую руку она положила на рукоять меча, пальцами правой коснулась сперва своего лба, затем губ, а потом сердца, замерев в этом положении. Движения ее были легкими и плавными. Ивану даже показалось, что каждый взмах сопровождался легким, чуть желтоватым светом, исходящим от наручей ее доспехов. Хотя, возможно, это просто разыгралось его воображение.

Вольфган склонил голову и приложил кулак правой руки к своей груди.

Старик внимательно осмотрел каждого, задержавшись взглядом на Иване. После чего повернулся к Ярославу.

– Всё юродствуешь? – спросил он недовольным тоном, – взрослый мужик, десятник. С твоим талантом мог уже давно сотником стать, если бы не характер.

Ярослав закатил глаза и чуть заметно шевелил губами, явно передразнивая старика. Колдун это заметил и легонько прищелкнул пальцами правой руки.

– Ай! – Вскрикнул дружинник и схватился за лоб. Другие колдуны, стоявшие за спиной старца, тихо и беззлобно рассмеялись.

– Теперь с тобой, наследник! – Старик вдруг резко обратился к Ивану. – Зачем идёшь в Моррокан? Что там забыл?

Иван слегка опешил от грубоватого тона и напора колдуна, но быстро взял себя в руки.

– А тебе какая печаль? – ответил он не менее резко. – На сколько я знаю, сейчас Предстояние и граница открыта. Всякий посвященный имеет право пройти на “ту сторону”.

– Ага. Турист значит? Вот только врать мне не надо! Как есть скажи, зачем идёшь? Если задумал что, лучше сразу выбрось из головы. Сам пропадешь и дел натворишь.

Иван сделал шаг к старику и тихо, вкрадчиво произнес: – А чем я тебе не турист? Группа есть, сопровождение тоже. С Чаном согласовано. Все ваши правила соблюдены, а уж чем мы там будем заниматься — это наше дело. Я, конечно, старость уважаю. Да и вы тут все охренеть какие крутые колдуны, рыцари эти вон ваши еще. Но поверь, лучше не стой у меня на пути.

На поляне стояла полная тишина, лишь где-то далеко “ухал” филин. Или сова, хрен их разберешь.

Старик задумчиво покивал. – Да, вижу кровь отца в тебе говорит. Разве же я кого не пускаю? Идите себе, вот только пропуск покажи и ступайте с миром.

– Какой ещё пропуск? – нахмурился Иван – Может тебе еще загранпаспорт с визой показать?

– Я сейчас! – вдруг воскликнул Ярослав, всё еще потирающий лоб, после волшебного щелбана. Он быстро метнулся к машине и нырнул в пассажирскую дверь, неразборчиво бормоча себе под нос ругательства. Вскоре он вернулся и протянул старику свиток.

– Вот, заверено по всей форме! – на его лице сияла торжествующая улыбка.

Младший из колдунов приблизился к ним и протянул руку.

– Ему отдай, – проворчал старец, – глаза у меня уже не те, возраст. Всё-таки, как-никак, за сотню уж посчитай перевалило.

Молодой забрал у дружинника свиток, развернул и пробежал по нему глазами.

– Нестыковочка! – весело сказал он тонким, высоким голосом. – Пропуск на двоих. На Вас, Ярослав Васильевич и на Вас, Иван Ильич. Эти двое не указаны.

Вольфган чуть слышно зарычал, но Таниэль положила ему на плечо руку и слегка качнула головой.

– Ты забываешься, мальчик. Неужели не видишь, кто перед тобой? Или еще не научился «Ясным взором» смотреть? – холодным тоном спросила она.

Юноша стремительно покраснел, это было видно даже при лунном свете. Он поспешно прикрыл веки и беззвучно зашевелил губами. Произнеся заклинание “Ясный взор”, молодой колдун снова открыл глаза и тут же вытаращился на эльфийку.

– Я прошу прощения, благословенная! – воскликнул он. – Приношу извинения и Вам, гордый потомок Вар-Гарра – завоевателя, – молодой человек склонил голову.

– Моррокан - наш мир, мальчик, – назидательно сказал ему Вольфган. – Нам не нужен пропуск, чтобы вернуться домой. Единственный человек, с кем нас связывают обязательства - наследник, в чьей свите мы и состоим, как видишь.

– Но не как слуги, а как равные, – добавила Таниэль.

– Да, разумеется. – Промямлил юноша и повернулся к старику, протянув ему бумагу.

– Пропуск заверен лично главой общины, – сказал он. Старик, не глядя свернул документ в “трубочку” и сунул его себе за пазуху.

– Ну, раз всё в порядке - не смею задерживать. – Недовольно проворчал он. Ивану показалось что колдун хотел еще что-то добавить, но сдержался.

– Ступайте вон туда, по тропинке. – старик протянул руку, указывая куда-то в лесную чащу. – Это короткий путь, не заблудитесь.

– Вот и славно! – Ярослав потер руки, – идемте к машине, багаж заберем.

– Что еще за багаж? – спросил Иван.

– Что за багаж? – вторил ему шевельнувшись один из стражников. Трое дружинников направились в их сторону.

– Показывайте, что везете?

– Вот блин, – процедил сквозь зубы десятник, – думал проскочим.

– Что там у тебя? – шепотом спросил Ярослава Иван.

– Да так, прибарахлился немного, – туманно ответил он.

Тем временем стражники подошли к пикапу и заглянули в кузов, затянутый сверху темно-зеленой, плотной тканью.

– Что под брезентом? – спросил один из них, и не дожидаясь ответа достал кинжал и принялся срезать веревки.

– Аккуратнее там! – пробасил Ярослав, – на хрена ножиком то? Машину еще мне поцарапаешь!

Стражник закончил срезать крепления, отдернул ткань и присвистнул. Затем повернулся к напарникам. – А ну ка Леша, Сергий, подсобите-ка!

С этими словами он ловко запрыгнул в кузов и начал выгружать из него багаж.

Сперва стражник бросил вниз большую спортивную сумку, затем еще одну. Следом отправился защитного цвета военный рюкзак. Затем, наклонившись и крякнув от натуги, стражник подтащил к краю большой деревянный ящик, закрытый на амбарный замок. Втроем они спустили его на землю.

– Ну давай, посмотрим, что тут у нас, – сказал тот, кого звали Сергий и, наклонившись, расстегнул молнии на обеих сумках.

– Мужики, оно вам надо? – неуверенно пробасил Ярослав – Давайте мы просто пойдем себе, чего зря время тянете? Ну свои же все, ёлки-палки!

– Свои, говоришь? – весело спросил Сергий. – А это что?

С этими словами он извлек из одной сумки АКМ-74. Затем, порывшись достал еще два автомата.

– Ну тут всё понятно, еще рожки и маслята на целую роту.

– А что во второй? – спросил тот, кого звали Алеша, и не дожидаясь ответа сам запустил туда руки.

– Ой-ёй-ёй! Вы чего, мужики, на войну собрались? – с трудом сдерживая смех спросил он и принялся выгружать содержимое прямо на траву.

Два итальянских самозарядных дробовика Benelli M4, два немецких полуавтоматических пистолет-пулеметов НК МР5, один бельгийский пистолет-пулемет FN P90, а также несколько коробок патрон.

– Пульки то серебряные, – заметил Алеша, крутя в руках патрон калибра 5,7 – этим можно не только броник пробить, доспехи прошьет как нефиг делать. Я уже даже боюсь предположить, что в ящике.

С этими словами он несколько раз сильно ударил кованым сапогом по замку. В конечном итоге он поддался, и сорвав его пограничник откинул крышку.

– Ага, ну хоть тут всё более-менее законно.

Иван подошел и заглянул внутрь. В ящике, на подстилке из соломы, лежало несколько мечей в ножнах, обшитых грубой некрашеной кожей. Там же были ножи, разной длины и формы, пара боевых топоров, огромных размеров молот, украшенный узором из рун и вязи незнакомого языка. А еще длинный, тонкий лук и колчан со стрелами.

– Значит так, туристы, – сказал Сергий. – По-хорошему, мы должны вас сейчас арестовать за попытку провоза контрабанды. Но на ваш счет было особое распоряжение, так что идите с миром. Огнестрел и машину мы конфискуем, без вариантов. Стволы на склад нужно определить, на горбу их переть дураков нет. Холодное оружие берите, по одной единицы каждый. Это вдобавок к тому, что у вас и так при себе. Больше нельзя, да и не к чему вам. Ну, что застыли? Разбирайте!

Первым подошел Вольфган и не раздумывая достал из ящика два длинных, изогнутых тесака, похожих на мачете. Следом была Таниэль. Она взяла лук и стрелы. Ярослав, придирчиво осмотрев содержимое, достал молот и покрутив его в руках удовлетворенно кивнул. Иван стоял и задумчиво тер подбородок.

– Давай шустрее, наследник. До рассвета торчать тут собираешься? – поторопил его Сергий. – Так в Моррокане уже давно рассветов нет.

– Да я не умею с этим всем обращаться! Что я, на рыцаря похож? Как там… пресветлый Логоваз, чтоб его.

Приблизился Вольфган, и немного покопавшись в ящике достал из него небольшой клинок с широким лезвием и прямой гардой. Придирчиво осмотрев его и покрутив немного в руках, он протянул меч Ивану, рукоятью вперед.

– Вот, этот возьми. Хороший баланс, эльфийская заточка. К тому - заговоренный. С таким и ребенок сможет управится. То, что надо для новичка. Такие мечи ковали во времена «Войны теней», чтобы вооружать ими гражданских в ополчении.

Иван принял оружие, а дворецкий тем временем снова «нырнул» в ящик, вытаскивая оттуда ножны.

– Их на ремень закрепи, не в руках же будешь меч носить.

– Ну всё, закончили? – Алеша нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Сейчас, еще кое-что! – Ярослав подбежал к пикапу и перегнулся через борт, вытаскивая из-под брезента круглый, деревянный шит.

– Это хоть еще можно ему взять? – Спросил он у своих коллег, кивнув на Ивана.

– Да черт с ним, пусть берет, – махнул рукой Алеша.

– Держи, наследник. – Десятник протянул шит Ивану.

– Это еще зачем? – Недовольно спросил он.

– Бери, не спорь. Еще скажешь спасибо.

– Закончили? – вмешался в разговор старец. – Ступайте прямо, вон через чащу, – колдун указал рукой направление. И запомните: ровно через шесть дней и семь ночей закончится Предстояние и проход закроется. Не успеете вернуться - останетесь в Моррокане. А те, кто там остается - обратно уже не возвращаются. Теперь ступайте, зеркалом дорога.

Колдуны и стражники расступились. Иван осмотрел друзей и усмехнулся. – Ну что, мои храбрые, отчаянные головорезы! Готовы к подвигам?

– Веди нас, великий вождь, – вторил ему с усмешкой Ярослав, – вперед к славной победе!

Когда они скрылись в лесной чаще, старик протянул руку и молодой колдун положил в нее мобильник.

– Они прошли границу, – коротко сказал старец и вернул телефон.

– Думаете у него получится? – Спросил вполголоса Сергий.

– Он наследник, – пожал плечами колдун, – кровь должна пробудиться. Ну или он умрет, а мы продолжим искать.

– Как же пророчество? – Спросил Алеша.

– А разве было пророчество? – Усмехнулся старик.

Глава 9

Иван чертыхался и тихо, но затейливо матерился, пробираясь через лесные заросли. Меч, который Ярослав помог ему приладить к ремню, все время цеплялся за кусты и низко висящие ветки. Деревянный щит, хоть и выглядел достаточно просто, оказался неожиданно тяжелым и оттягивал руку. Вскоре тропинка стала шире, а деревья реже. Ярослав поравнялся с Иваном и сочувствующе спросил

– Ну как ты, не устал? Может быть передумал? Смотри, пока еще не поздно вернуться назад.

– Охренел? – Иван злобно зыркнул на здоровяка. – Забыл, куда и зачем мы идем?

– Да нет, я так, на всякий случай. Не обижайся.

– Слушай, а эти твои колдуны, не особо умные ребята, да?

– Ты о чем? – дружинник нахмурился. Иван остановился и завел свободную руку за спину.

– Вот о чем, – сказал он, извлекая на свет свой неизменный ТТ. – Стволы забрали, а нас обыскать то забыли.

– Аа… я-то подумал, – дружинник махнул рукой, – всё они знали, поверь.

– Как это? – Иван пристально посмотрел на дружинника, – врешь ведь.

– Да не вру, зачем мне? Знали, потому что им положено. Работа такая. Заклятие «Ясный взор», оно ведь как действует - Позволяет видеть вещи такими, какие они есть. Отличать нелюдей от людей, правду от лжи, ну и, если, где что припрятано - тоже. А как бы еще контрабанду искали да нелегалов ловили? Сам подумай. Паспорта спрашивать, обыски проводить, рамки поставить рентгеновские и ОМОМ с ротвейлерами?

– Не тарахти. – Иван слегка поморщился, подтягивая щит. – С этим понятно. Но на хрена тогда весь этот цирк с обыском нужен был?

– Застоялись ребята, скучно стало. А тут турист! И еще какой, сам наследник! Вот и развлеклись чутка.

– Так, а стволы тогда почему забрали?

– Не положено.

– А «Тотошку» почему оставили?

– Кого?

– Ствол мой, ТТ! Васька его так называет.

– Хорошая она у тебя наверно, жаль не познакомились.

– Лучшая. Ты мне зубы не заговаривай. Ствол, говорю, почему не забрали?

– Да откуда я знаю? Чего ты пристал ко мне?

Иван несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул успокаиваясь. Потом внимательно посмотрел на Ярослава. Здоровяк с задумчивым видом чесал толстым пальцем в ухе.

– А зачем ты их тогда вообще пер, если знал, что не положено. Знал, что найдут?

– Думал, ну а вдруг прокатит! Не повезло, не фартануло.

– Слушай, Ярик. Может ты идиот?

– Эй, вы! – рядом неслышно возникла Таниэль. – Вам эту чушь молоть не надоело? До границы два шага осталось, они стоят лясы точат!

– Не пыли, благословенная, – пробасил дружинник, – и запомни: это бабы лясы точат, а мужики решают сложные стратегические задачи.

– Вы закончили? – спросил Вольфган странным, хрипловатым и рычащим голосом. Он стоял в паре метров, облокотившись на сосну и поигрывая в руках ножом с коротким лезвием. Клинок порхал в его пальцах, исполняя причудливые пируэты. Все повернулись к нему.

– Чтоб меня! – Иван вскрикнул и инстинктивно шарахнулся в сторону.

– М-да уж, красавчик, – Ярослав с кривой ухмылкой провел рукой по затылку.

– Вот теперь я тебя узнаю, старый враг! – улыбнулась Таниэль.

Вольфган убрал нож, и подошел к ним. Вместо привычной хитрой рожи, с бакенбардами и пышной шевелюрой, у него была натуральная волчья голова! Желтые, быстрые глаза, левое ухо отрезано, или отгрызено на половину. Вольфган оскалил пасть, и Иван заметил, что у одного клыка отломан кончик. Серая с черным шерсть местами поблескивала проседью. Натуральный, матерый волчара! Сам он стал чуть выше и как будто бы шире в плечах.

– Ты это как? Ты зачем это? – ошарашено спросил Иван и Вольфган засмеялся хриплым, лающим смехом.

– Я просто вернул себе истинный облик. Это даже не боевая трансформация! – ответил он. – Ты просто не представляешь, как мне надоело жить в шкуре того услужливого тюфяка!

– А вот я рад, что нас тогда встретил именно тот услужливый тюфяк. Если бы я увидел эту харю - поверь, ты был бы уже труп. Может мечом махать и щит таскать для меня задача не привычная, но вот стреляю я быстро и метко.

– В таком случае нам обоим крупно повезло, – примирительно ответил Вольфган.

Иван оглядел компанию, еще раз посмотрел на надоевший щит, оттягивающий его руку, коснулся рукояти меча и усмехнувшись покачал головой. – Ну а ты, Тань? Я смотрю совсем не изменилась. Выходит, в книжках и фильмах всё врут?

– Ты о чем?

– Да я в целом, про образ эльфов. Утонченные, красивые, ушки острые.

– Ага, то есть, по-твоему, я не красивая и не утонченная? Ну спасибо, добрый человек.

– Да я не в том смысле, не сердись. Че ты сразу за слова цепляешься. Просто, честно говоря, немного по-другому представлял себе эльфов. Не думал, что они, то есть вы, так похожи на нас. Опять же уши… – Иван немного смутился и принялся снова подтягивать надоевший щит.

– Дались тебе эти уши! – Таниэль закатила глаза. – Хочешь уши – пожалуйста!

С этими словами она подняла руки, повернув их к лицу ладонями, сделала несколько странных жестов пальцами, после чего чуть слышно прошептала: «Calad veleg, anira enni var!»

Перстень в очередной раз отозвался лёгким сжатием пальца, в голове у Ивана пронеслось: «Свет живой, развей иллюзию, яви истину!»

От ладоней Таниэль и правда пошел мягкий, желтый свет, окутавший ее лицо, а затем и всю и голову. Иллюминация продолжалась всего пару секунд, после чего прекратилась и эльфийка опустила руки. Таниэль и впрямь преобразилась, но не сильно. Вытянулись и заострились уши, черты лица стали чуть более утонченные, а еще глаза – пронзительно голубые, глубокие и притягательные как морская пучина. От них невозможно было отвести взгляд.

– Нет, ну реально, это же просто бред какой-то. Сон алкоголика, только белочки не хватает! – ошарашено проговорил Иван, разглядывая эльфийку с таким же восторгом и любопытством, как ребенок новогоднюю ёлку

Ярослав положил ему тяжелую руку на плечо, Таниэль шагнула ближе и улыбнулась. Вольфган продолжал скалиться.

– Ты еще даже не представляешь, что ждет нас там. – Таниэль протянула руку в сторону, указывая на кромешную и какую-то даже плотную темноту что начиналась буквально метрах в двадцати от них. Время от времени в этой чернильной пустоте ярко вспыхивали и тут же гасли красные и желтые искры, будто там, в глубине горел невидимый глазу огонь.

– Ну так пошли, чего ждем? С таким войском нам сам черт не страшен! – бодро сказал Иван, подтянул щит, и они шагнули вперед.

– Обалдеть! Никогда не видел ничего подобного! – Иван был поражен открывшимся перед ними пейзажем.

Они стояли на краю высокого, крутого оврага и смотрели на город, что виднелся вдалеке. Безумная архитектура, сочетающая в себе простые, деревенские избы со средневековыми замками и монолитными, бетонными “пятиэтажками”. Город простирался до самого горизонта. В самом его центре возвышалась длинная, стеклянная коробка современного бизнес-центра. Окружала город высокая, неприступная стена из грубого, серого камня. По всему периметру размещались вышки сторожевых башен.

Город призывно переливался разноцветными огнями.

– Здесь есть электричество? Честно говоря, я представлял себе все это немного иначе, – задумчиво произнес Иван.

– Могу представить, что ты там себе навыдумывал! – пробасил дружинник.

– Здесь есть электричество, но не у всех. Его производят гномы, глубоко под землей, – попыталась объяснить Таниэль. – У них, своего рода монополия. Никто не знает, каким именно образом гномы его добывают, но стоит это безумно дорого. Гар-Захур обеспечивают электрическим освещением дорожные развязки, рекламные вывески, административные здания, казино и гостиницы. Не забывая и про собственный бизнес, конечно. Наиболее обеспеченные горожане тоже покупают, но с них гномы берут по двойному тарифу. Остальное освещают по старинке - газ, керосин, свечи. Все это, к слову, говоря, тоже производится гномами. Очень хитрая, зажиточная, но трудолюбивая раса.

– Тут и казино есть?

– А как же! – усмехнулся Вольфган. – Все-таки это туристический город, а Гар-Захур очень любит деньги. Вся развлекательная индустрия здесь принадлежит ему. А в прочем о чем это я, весь город, всё королевство его. Даже гномы, что-бы там себе не думали, без его дозволения и пальцем не смогут пошевелить.

– В общем диктатура, – подвёл итог Иван, снова подтягивая сползающий щит. – Кстати, как мы туда доберемся? Пешком придется часа три топать, а то и больше. Еще же спуститься как-то нужно.

– За этот счет не волнуйся. – Ярослав указал пальцем чуть левее Ивана. Тот обернулся и увидел длинную, пологую лестницу ведущую вниз.

– В тридцати милях, к северу отсюда проводится традиционная “Ярмарка Предстояния”. Между торговой площадью и городом курсируют караваны, мы без труда сможем нанять повозку.

– А что, местные пограничники нам не помогут с транспортом? Кстати, где они? Нам же, наверное, отметиться как-то нужно.

– Хороший вопрос, – хмуро пробасил Ярослав. – По идее нас тут должны были встретить. А ну, дайка попробую.

С этими словами он, как и в прошлый раз оглушительно свистнул. Никто не вышел на встречу и не ответил на свист. Стояла абсолютная тишина.

– Не нравится мне это, – проворчал Вольфган, задумчиво принюхиваясь к воздуху, – не случилось ли чего?

– Думаю нет смысла терять время. Доберемся до города и узнаем в чем дело. – Предложила Таниэль, и они направились в сторону лестницы.

– Да сколько же здесь ступеней? Идём-идём, а она все не заканчивается! – Иван вытер рукавом вспотевший лоб и с ненавистью покосился на порядком надоевший щит.

– Не ной, наследник, всё уже, пришли. Сам что ли не видишь? – усмехнулась Таниэль. – Если интересно, то здесь ровно одна тысяча сто двадцать ступеней. И если тебе было тяжело спускаться, то подумай о том, что возвращаться обратно придется тем же путём. Если выживем, конечно.

– Что Вань, ножки устали? Хочешь, я тебя на руках понесу? – осклабился Ярослав.

– Да пошел ты… – огрызнулся Иван.

– Эй, народ! А что это там происходит? – Спросил Вольфган, указывая на одиноко стоящую неподалеку повозку, вокруг которой столпились вооруженные люди.

– Ага, к вопросу куда делись наши доблестные пограничники. Только я не пойму, а что они делают? – проворчал Ярослав.

– Похоже торговца грабят. – Таниэль прищурилась, скидывая лук и вкладывая стрелу в тетиву.

– А это вообще нормально для этих мест? – удивился Иван.

– Совершенно не нормально. Вмешаемся? – в глазах волка вспыхнул азарт предстоящей драки. Все-таки старый воин и правда слишком засиделся в шкуре дворецкого, и ему не терпелось как следует размяться.

– Обычно караваны сопровождают стражники Зул-Таргаса, а этот видимо отбился. –Ярослав подбросил в руке свой молот.

– Кажется я знаю, что случилось. Глядите! – Таниэль ткнула пальцем в сторону, чуть дальше от лестницы и они спешно приблизились куда указала эльфийка. На земле, прямо под склоном оврага, в зарослях густого кустарника лежали искалеченные тела людей в одном исподнем. Неестественно вывернутые руки и ноги, головы разбиты. На телах отчетливо виднелись следы колотых и резанных ран. У одного из шеи торчал арбалетный болт.

Дружинник присвистнул. – А вот это уже более чем серьезно, нападение на блокпост! И, судя по всему, те что крутятся возле телеги и есть нападавшие. Что скажешь, наследник? Может и правда пойдем расспросим этих товарищей, какого хрена они тут устроили?

– Какое нам до этого дела? Мы же не в праве вмешиваться в местные разборки, на сколько я понял.

– Во-первых – ситуация не стандартная. Во-вторых - проучим мерзавцев и получим награду от торговца плюс транспорт до города. Опять же поощрение городских властей, – ответил Вольфган. К этому времени двое грабителей, переодетых стражниками, запрыгнули в повозку. Тот, что залез в нее первым, вытащил на свет женщину, крепко держа ее за длинные волосы. Женщина отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться. Разбойник швырнул ее на землю, затем спрыгнул с кибитки и ударил ногой в живот, под дружный хохот товарищей. Судя по доносившемся звукам, сбоку от повозки били кого-то еще.

– Дерьмо! – Иван сплюнул и посмотрел на Таниэль. – Давай! – Коротко кивнул он ей.

Эльфийка подняла свой лук, натягивая тетиву и прицеливаясь. Ее пальцы разжались, и стрела со свистом полетела, пробивая насквозь голову разбойника. Как раз вовремя, он уже достал нож и склонился над своей жертвой, потянув на себя полу ее платья. Вольфган припал к земле и глухо зарычал. Миг - и он уже мчался вперед, на ходу выхватывая свои тесаки.

– Так и будете тут стоять? – спросила Таниэль, прилаживая к луку сразу еще две стрелы. Ярослав и Иван переглянулись.

– Не отставай, наследник! – громко пробасил дружинник. Затем он поднял свой молот, крутнул им пару раз и побежал, громко топая своими огромными сапогами и размахивая своим чудовищным оружием над головой. Иван еще раз сплюнул и побежал следом, придерживая на ходу щит второй рукой. Бежать было неудобно, меч в ножнах болтался на ремне и время от времени путался под ногами.

Разбойники заметили приближающуюся подмогу, и успели сгруппироваться, встречая непрошенных гостей. Вольфган влетел в толпу, на ходу сбивая ногой одного из грабителей. Второму он всадил нож в живот, по самую рукоять. Третьему с разворота, одним движением, снес голову с плеч. Волк двигался очень быстро, но и разбойники оказались не простыми любителями. Его атаковали сразу двое, виртуозно фехтуя длинными, тонкими палашами и заставляя отступить. Четверо других побежали на встречу Ярославу, размахивая мечами и большими дубинами, усеянными шипами. Поравнявшись с ними, дружинник, не останавливаясь смел двоих мощным ударом своего молота. Хруст ломающихся костей и вскрики донеслись до Ивана, когда он был уже близко. Лязгнули мечи, скользнув по доспехам, но не пробивая их. Разбойники разбежались в разные стороны, уклоняясь от смертельных ударов. Ярослав размахнулся и швырнул молот, угодив точно в грудь одному из них. Другой сделал резкий выпад, но дружинник успел подставить под удар железный наруч. Снова лязгнула сталь. Десятник размахнулся и без всяких хитрых приемов, наотмашь, врезал ему кулачищем в голову. Хрустнули шейные позвонки и мертвое тело разбойника рухнуло на землю.

Две стрелы пронеслись вперед, пролетев в паре сантиметров от головы Ивана. Первая вонзилась в шею одного из разбойников, с которыми дрался Вольфган. Воспользовавшись моментом, волк увернулся от очередного броска своего противника падая на колени. Он резко крутанулся на месте, полоснув грабителя по ноге, затем быстро поднявшись вонзил короткий метательный нож ему в затылок. Разбойник задергался, из раны обильно потекла кровь. Другая стрела влетела в кибитку. Послышался сдавленный вскрик и из нее на улицу вывалился еще один грабитель. В руках у него был зажат арбалет, а из правого глаза торчала стрела.

– Ну вот и всё, даже как-то жалко, я только во вкус вошел, – вздохнул Ярослав осматриваясь. – Ладно, пойду хоть раненых добью что-ли.

– Это обязательно? – спросил подбежавший Иван, слегка запыхавшись.

– Ну, если ты не хочешь получить нож или арбалетный болт в спину, то обязательно.

Дружинник направился в сторону разбойников, которых до этого бил своим молотом. Один из них медленно отползал в сторону, второй хрипел, корчась на земле и выплевывая кровь. Двое других лежали не двигаясь. Иван наклонился и протянул руку женщине, которая во время драки отползла в сторону и спряталась под повозкой.

– Всё в порядке, мы друзья, не бойтесь. Вылезайте, всё закончилось, – как можно спокойнее и мягче сказал он.

Женщина, подумав секунду, выбралась из своего укрытия и поднялась, опираясь на протянутую руку.

– Вы в порядке?

– Да, благодарю вас, – ответила она, оглядываясь по сторонам. Иван внимательно ее рассмотрел. Тёмно-зелёного цвета платье в пол облегало ее весьма привлекательную фигуру. Длинные ноги, обутые в мягкие сапожки из плетеной кожи. Тонкая талия контрастировала с широкими бедрами и большой грудью, которая выглядывала из небольшого декольте. Василькового цвета глаза испуганно бегали, она поджимала губы. На ее лице не было ни грамма косметики, но это ей даже шло.

– Как Вас зовут? – спросил Иван.

– Анна, – ответила она, продолжая осматриваться и без конца нервно мять свои руки.

Вольфган подошел и встал рядом. Анна взглянула на него и слегка вздрогнула.

– Не пугайтесь, это мой друг, – успокоил ее Иван.

– Эй, еще одного пропустили! – крикнула Таниэль, подходя к ним. Ярослав обернулся и посмотрел в ту сторону, куда указала эльфийка. Он как раз успел подойти к ползающему по земле разбойнику и, размахнувшись, размозжил ему молотом голову.

– Этот твой, наследник! – крикнул дружинник.

Иван грязно выругался и обошел кибитку. Там и правда был еще один грабитель. Он медленно пятился, держа перед собой старика и прислонив к его горлу нож.

– Отец! – выкрикнула Анна и рванула вперед, но Иван схватил ее за руку и резко оттолкнул назад.

– Отпусти старика, все кончено. Нас больше, у нас оружие. Отпусти его и уходи. Даю слово, что сохраню тебе жизнь.

– Так я тебе и поверил! – ответил разбойник, резким свистящим голосом.

– Я не предлагаю дважды!

Таниэль, Вольфган и Ярослав подошли, встав у Ивана за спиной.

– Видишь? У тебя нет шансов!

– Тогда ничто не мешает мне перерезать его глотку! – просвистел грабитель и сильнее прижал нож. В том месте, где лезвие прижималось к коже, показалась кровь.

– Баа! Кого я вижу! – воскликнул Ярослав. – Знакомься, наследник. Севастьян Угулбей, больше известный как легендарный Соловей Разбойник. Что, Соловушка, совсем жизнь прижала? Пограничников порешил, торговцев в открытую грабишь. Эх, а ведь раньше хоть и безобразничал, но знал меру, понимал, что можно, а что нельзя. Тут ты палку перегнул, за это сам знаешь, что с тобой будет. Без вариантов. А ведь когда-то одним твоим именем детей пугали!

– Мы в своем праве, стражник! – сквозь зубы процедил Соловей, продолжая пятиться. – У нас есть…

Прозвучал одиночный выстрел, голова разбойника откинулась назад, кровь и осколки костей из черепа грязным фонтаном разлетелись в стороны. Он рухнул на землю не успев договорить.

– Я же сказал, что не прошу дважды, – сказал Иван, убирая за спину пистолет.

Анна подбежала к старику и рухнув перед ним на колени, принялась ощупывать его худощавое тело.

– Ты в порядке? Кости целы? Где болит?

– Все в порядке, дочка. Жив - и на том спасибо. – Гнусаво прохрипел старик, прижимая руку к раненому горлу. Правую сторону его лица украшал здоровенный кровоподтек, глаз опух и был прищурен. Нос старика был вывернут в сторону. Дорогой с виду зеленый камзол и некогда белоснежная сорочка были залиты кровью, как и его совершенно седая борода.

Анна резко обернулась и гневно посмотрела на своих благодетелей.

– Не стойте ослами, помогите мне! Видите, у него кровь? Нужно чем-то перевязать!

– Однако… – дружинник пожал плечами. – Можно было бы и спасибо сказать, для начала.

– Спасибо! – огрызнулась Анна. – Это всё? Теперь то уж поможете, или мне вам в ноги кланяться?

– Яр, мешок Яги, он же у тебя? – Иван повернулся к здоровяку. – Посмотри, может там есть что-нибудь, поправить здоровье бедняге?

Дружинник поставил молот на землю и снял с плеч свой старенький, массивный рюкзак. Порывшись в нем, Ярослав извлек небольшой холщовый мешок и протянул его Таниэль.

– Глянь, благословенная. Ты в этих делах лучше меня понимаешь.

Эльфийка забрала у него из рук мешок, развязала тесемку и заглянула внутрь, перебирая склянки. Ярослав тем временем снова запустил свою ручищу в рюкзак и достал из него бутыль с мутноватой жидкостью, запечатанный сургучом. Сорвав зубами пробку, он принюхался к содержимому и расплылся в улыбке.

– Будешь, наследник? – спросил здоровяк, протягивая Ивану тару. Тот лишь брезгливо поморщился и отрицательно мотнул головой.

– Как хочешь. – Дружинник пожал плечами и присосался к горлышку.

– Кажется есть! – Таниэль подошла к Анне и протянула ей стеклянную, двухсот граммовую баночку с болотного цвета жижей. Женщина забрала банку, открутила крышку и мазнула содержимое пальцем.

– Что это за зелье? – недоверчиво спросила она.

– Подорожник, чистотел, календула, жабья слюна и кто знает, что ещё. Ты мажь давай, только понемногу, не перестарайся. А то обратный эффект может получится.

– Это как?

– В жабу превратиться. – Спокойно ответила эльфийка, пожимая плечами. Вольфган, стоявший неподалеку, засмеялся жутким, лающим смехом.

– Да пошли вы! – Анна рассердилась и пихнула мазь обратно в руки Таниэль.

– Да бери спокойно, пошутила я! – улыбаясь сказала эльфийка.

– Без вас обойдусь, – проворчала Анна и попыталась оторвать кусок ткани от подола своего платья. Иван вздохнул, расслабил ремни на руке и отставил в сторону щит.

– Дай-ка мне. – Он забрал баночку из рук Таниэль и присел рядом со стариком.

– Будет больно… наверное. В любом случае, придется потерпеть, старина.

Иван зачерпывал мазь небольшими порциями и аккуратно наносил ее на лицо старика мягкими, осторожными движениями.

– Так ты лекарь! – восхитилась Анна. – Вот свезло, чего сразу не сказал?

– Я не лекарь, просто некоторый опыт есть, – ответил Иван, закрывая баночку с остатками мази и протягивая ее обратно Таниэль.

– Ну, вроде всё. Встать сможешь? – он протянул руку и старик, опершись на нее, поднялся на ноги.

– Благодарю, добрые путники. Моя семья в неоплатном долгу перед вами. – Просипел старик. – Моё имя Шеймас Финниан, к вашим услугам.

– Ну почему же сразу в неоплатном? Как раз очень даже. – Осклабился в хитрой улыбке Ярослав, закидывая рюкзак обратно себе за спину. – Давай, посчитаем. Восемь головорезов, по четыре золотых каждый. Плюс товар твой спасли, это еще десять золотых. Вас двое, значит и плата в двойном размере. Итого - восемьдесят четыре монеты с тебя. Да, и до города нас подбросите.

Торговец схватился за грудь и застонал, его колени подкосились, и он начал картинно заваливаться на землю. Но стоявший рядом Иван вовремя успел подхватил его под руку, не давая упасть.

– Да как же так, добрые люди? – гнусаво прокричал старик. – Восемьдесят четыре золотых! Откуда у скромного старьевщика такие деньги?

– Брось прибедняться, Шеймас. – Вмешалась Таниэль. – Я узнала тебя. Твой отец, Палдриг Финниан, был весьма богат на сколько я помню. Как его здоровье, кстати?

– Почил, почил старый Палдриг. Уже три года как. А перед тем, как предстать перед Мертвыми Богами, мой отец спустил все свое состояние на играх. По миру нас пустил! С тех пор вынужден на ярмарке добро нажитое продавать, чтобы хоть как-то концы с концами сводить. Люди “с той стороны” любят эти безделушки. Называют их этим… как его… – старик защелкал пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Антиквариат, – подсказала Анна.

– Точно, антиквариант! – обрадовался Шеймас. – Спасибо, дочка!

– А разбойники тогда чего прицепились? Как вы вообще столкнулись? – поинтересовался Вольфган, внимательно осматривая повозку.

– Да как, колесо у моей телеге повело. Ну я остановился чтобы значит подправить. А тут эти, одеты вроде как стражи границ, я еще удивился. А они давай на счет контрабанды пытать, дескать провезли большую партию, и они обыски учиняют. Ну я им попытался втолковать, что нет у меня никакой контрабанды. Не поверили, проклятые! – торговец гундосил в сломанный нос, заламывая руки. – Уж я им и так говорил, и эдак, а они сказали, что штраф все равно надлежит уплатить. А если денег нет, то повозку тогда заберут. С лошадью и сбруей. А куда я без повозки? Совсем же без куска хлеба останемся. А еще, говорят, дочка у тебя красивая. Ее, говорят, тоже заберем!

– Так, всё. Заканчиваем балаган, – строго сказал Иван, поворачиваясь к своим спутникам. – Мы сюда пришли не в наемники устраиваться. В деньгах мы вроде и так не нуждаемся, а вот транспорт нам нужен. К тому же, мне кажется не стоит тут долго торчать среди трупов. Мало ли кто еще заявится. – С этими словами он снова повернулся к Старику. – Денег с тебя не возьмем. Но ты - мой должник. Отвезешь сейчас в город, а когда снова понадобишься - придешь по первому звонку и сделаешь всё, что скажу. Без вопросов, без возражений. Ты понял меня, Шеймас? Хитрить, обманывать и прятаться от меня не советую. Найду - накажу.

– Договорились! – торговец протянул твердую, жилистую ладонь. – Только один вопрос: а что это значит - по звонку? Куда звонить будешь, часовню то старую давно развалили.

Ярослав расхохотался, Вольфган зашелся лающим смехом, Таниэль улыбнулась и покачала головой.

– Вань, тут сотовые не ловят, – весело сказала она. – Ты не переживай, я знаю как его разыскать если что.

– Отвезешь нас в трактир “Луна и Корона”. – Обратилась эльфийка к Шеймасу. – Затем сообщишь страже о случившемся. Скажи, что разбойники убили стражей границ, забрали оружие и одежду. Еще сообщи, что среди убитых - Соловей Разбойник. Награду за его голову, если такая назначена, можешь забрать себе.

– Вас послали ко мне Мертвые Боги, не иначе! – воскликнул старик, поднимая руки к небу. Но тут же скривился и ухватился за рёбра.

– Что такое, отец? – встревоженно спросила Анна, приобнимая отца.

– Пустяки, до свадьбы заживет. – Заговорщицки подмигнул Шеймас Ивану.

– Ты дочка вот что, полезайте-ка в кибитку к попутчикам, а я с молодым атаманом на луку, значит. Дорога не близкая, расскажешь мне как там, на “той стороне” живется? – Старик по-отечески похлопал Ивана по плечу.

– Нет уж, сперва ты ответишь на мои вопросы. – Сказал Иван, забираясь по маленькой лесенке и усаживаясь на твердую, деревянную скамью рядом с местом возницы.

Старик, еще несколько минут назад корчившийся от боли, шустро забрался и схватил поводья.

– Но, дохлая кляча! Пошла!

Лошадь презрительно фыркнула, повозка мягко качнулась и они, не спеша, покатили.

– Для начала объясни мне, старик. Как же так получилось, что ты с ярмарки едешь пустой и без денег?

– Эх, атаман. Да чего тут рассказывать? Все дурость моя, старческая. Ну, слушай. Сыскал я значит у себя в закромах одну интересную вещицу…

Глава 10

– Многие столетия назад, еще до прихода Кощея и его армии Теней, в Моррокане правили перворожденные. Эльфы по-нашему, значит. То было чудесное время, скажу я тебе. Границы были открыты и к нам стекались торговцы и волшебники с разных миров, коих бесчисленное множество. Однажды явился ко двору один странный человек. Он называл себя Мастером Зеркал. Этот человек преподнес дар королю - маленькое зеркальце в тонкой, золоченой рамке. Простая вроде бы вещь, но со своим секретом. Зеркальце это могло показать все, что захочешь. Любые миры, города, даже подглядеть за кем пожелаешь было способно. Королю эта безделица пришлась по душе. Ему всегда было интересно, как там, в других мирах. Охотно принимал у себя и слушал байки заезжих купцов, послов и даже артистов. А тут такая удача - самому увидеть! Но была у подарка и обратная сторона. Зеркало могло показать истинную сущность смотрящего в него. То, что скрыто от глаз и спрятано в самых укромных уголках души. Уж что там увидел Первый советник Владыки - никто не ведает. Но взглянув лишь раз, очень он рассердился. Хотел разбить зеркальце и вышвырнуть Мастера вон из дворца, но король не позволил. Напротив, он наградил Мастера. Подарил ему землю и пообещал построить лучшую мастерскую, о которой тот мог бы только мечтать. Одно условие было: создать еще десять таких же зеркал. Но не маленьких, а больших, в два человеческих роста. Владыка мечтал поставить их в одной из комнат своего дворца, чтобы наслаждаться созерцанием далеких миров. Зеркальщик тот был бродягой, постоянного угла не имел, поэтому с радостью согласился. Но предупредил короля, что заказ не простой, на изготовление каждого зеркала потребуется два года. Всего двадцать лет на весь заказ. Королю, ясное дело, эти двадцать лет подождать - что собаке почесаться. Бессмертные они… были. М-да. В общем взял он под крыло того Мастера. Деньгами ссудил, мастерскую построил как обещал. Даже хоромы хотел отгрохать, да Зеркальщик отказался. Сделал пристройку к своей мастерской, в ней и жил. Вскоре по всему Моррокану узнали о Мастере, приближенном к королевскому двору. Заказы на его зеркала поступали на годы вперед, деньги плыли рекой. Но ему, как будто деньги были не интересны. Нередко случалось и так, что зеркала он свои просто так дарил. Причем, как выбирал кому подарить, а с кого в три дорого взять - не понятно. Шло время и начали происходить в Моррокане странные дела. Люди, эльфы, как и другие жители умирать стали. Вчера еще был жив-здоров, а сегодня почил. Представляешь? Эльфы - и умирать. Да не от ран каких, а так, запросто. А кто и вовсе исчезал без следа. Сегодня был – завтра нету. Но это еще не вся странность. Стали появляться существа, доселе не виданные. Страшные, жуткие, чудовища, одним словом. И все как один - в дома покойных да пропавших приходили. Повадились они и во дворец. Ну, ясное дело, Королю это все не понравилось. Велел колдунам своим и жрицам поднять архивы, разобраться в чем дело. Стражу утроил, оружием заговоренным снабдил. Чтобы значит нечисть эту бить. Никто не мог понять в чем же дело, почему народ гибнет и что это за твари, откуда пришли, зачем. А их между тем становилось все больше. Лишь только советник короля всё к Мастеру присматривался, да Владыка не хотел ничего слушать. Погряз в мечтах о своей комнате с волшебными зеркалами. Ни придворные колдуны с шаманами, ни странствующие волшебники да ученые - никто не смог разгадать эту тайну. Прошло двадцать лет, закончил Мастер свою работу. Привез он зеркала во дворец, выставил их в комнате вдоль стен по кругу и велел пригласить короля работу принимать. Но советник всех обхитрил. Воспользовался зельем оборотным и принял облик владыки. По-хорошему, за такое головы лишают, но другого выхода он не видел. Ради своего короля пошел на риск и не ошибся. Явился он к Мастеру и пригласил вместе в комнату зайти, чтобы тот показал, как это всё работает. Мастер поначалу упирался, да стража быстро его вразумила, что негоже с владыкой спорить. Делать нечего, зашли они в комнату, сдернул Мастер занавесы с зеркал, а советник возьми, да и запри дверь изнутри. А ключ проглотил. Стражу перед этим он строго настрого предупредил, никого близко не подпускать и двери не открывать, что бы не случилось. Уж что там у них за закрытыми дверями происходило - не ведомо. Но поговаривают что крики и грохот стояли на весь дворец. Донеслись они и до короля. Тогда повелел он выяснить что происходит. К тому времени как стража разобралась что к чему - шум в комнате стих. Выломали дверь и нашли Советника мёртвым, а Мастера же и вовсе в той комнате не оказалось. Несколько зеркал были разбиты, но шесть штук уцелели. При Первом советнике было письмо, адресованное королю. В нем он подробно и рассказал, как Мастер Зеркал похищал души через волшебные зеркала. И как эти души превращались в жутких чудовищ, возвращаясь в мир через другие, «черные зеркала», работы все того же мастера. Уцелевшие зеркала король повелел запереть, а ключ при себе только держал. За одно приказал он разыскать те самые «черные зеркала», чтобы разобраться как это всё устроено, а потом уничтожить. Пока суд да дело, король говорят начал тайком в комнату с зеркалами заглядывать. Королевские стражники по всему Моррокану искали «черные зеркала», многие нашли, но не все. Начали при дворе замечать, что кроль меняться стал. Всё чаще бродил по ночам, говорил сам с собой, а потом и вовсе стал указы странные издавать да самодурничать. Я ведь, атаман, человек простой, семья моя к двору то никогда близкой не была, рассказываю, что сам со слухов знаю. Так вот, начал король наш натурально сходить с ума. Рознь и смуту стал сеять среди народа, казни ввёл, поборы говорят даже. А сам все нет-нет, да в комнату с зеркалами заглядывает. Тут как раз аккурат Кощей и заявился, дескать спасу я вашего владыку, дело не хитрое. Ну а дальше все закрутилось. Война, будь она неладна. Разграбили дворец, пропали и зеркала. А пару столетий назад, дед мой одно такое зеркальце у Водяного в карты выиграл. Он мне и рассказал эту историю, когда я еще мальцом был. Ну я, конечно, решил, что сказки все это, пока зеркальце не нашел. Вот и смекнул, что такую редкость можно выгодно продать. Приехал на базар, да никто особо не заинтересовался. Враки всё это, говорят. Сказка детей пугать. А вот один проявил интерес. Все расспрашивал, рассматривал. Договорились что завтра он принесет мне двести золотых за зеркало. Кто же знал, что это сам Соловей был.

Повозка все катилась, плавно покачиваясь. Иван заинтригованно слушал старика и все никак не мог поверить в происходящее. Подумать только! Он в самом настоящем сказочном мире, окруженный невероятными существами, волшебством и древними тайнами. Кто бы сказал, что так будет - ни за что не поверил бы. Только пытливый от природы ум не давал ему полностью расслабиться и погрузиться в созерцание окружающего пейзажа. Хотя, откровенно говоря, смотреть особо было не на что. Куда ни глянь - степь, да лесок редкий. Единственное что привлекло его внимание – это едва виднеющиеся сквозь ночную темноту останки каких-то строений вдалеке. Вроде как давно заброшенная и почти полностью разрушенная деревня, уж больно некоторые силуэты напоминали простые избы из сруба.

– Слушай, Шеймас. А как же ты Соловья то не узнал, если он местная знаменитость? – спросил он немного помолчав.

– А как его узнаешь? Одет он был как работорговец. Сам весь в черном, лицо, голова - все черным замотано. Одни глаза только злющие.

– Я вот в толк не возьму эту историю. Ну пользовались люди этими зеркалами, так ведь умирали не сразу. А этот твой, советник, как-то быстро коньки отбросил. Странное дело.

– Чего отбросили? Не было в истории никаких коней, ты чего атаман? Не слушал что ли?

– Не бери в голову. Я имел ввиду почему он так быстро умер?

– Аа, так это просто. Мастер на заказ маленькие зеркальца делал, в них волшебство хоть и злое скрывалось, да не больно сильное. Время ему нужно было. Чем чаще в зеркальце смотрелись - тем ближе час роковой подходил. А владыке он большие зеркала изготовил, да сразу аж десять штук! Вот и представь, какая там сила была.

– А зачем ему вообще все это нужно было?

– А шут его знает. Многие считают, что это он так для Кощея почву благодатную готовил. Так это или нет - сейчас уже не узнать. Как и то, куда он подевался в итоге, комната то глухая была, без окон. Король сам так захотел.

– Слушай, получается если в такое зеркальце разок только посмотреть - ничего же не будет?

Старик покосился на Ивана. – Ну, если разок - ничего. Только если готов увидеть себя настоящего. Не каждому это может понравиться.

– Я не из пугливых. Оно же при тебе сейчас, одолжишь разок глянуть? Хочу узнать кое-что.

Старик задумался. – Знаешь, я бы все-таки не советовал, без крайней нужды. Если тебе так, из баловства - то прости, не дам. А ежели что серьезное, такое что хоть в петлю - так и быть. Случилось что, атаман? Ищешь кого? За этим пришел в Моррокан?

– Друг у меня есть. Много лет назад сюда ушел и не вернулся. Вот проверить хочу, как он тут. Жив ли хоть, – соврал Иван. – А вообще пришел я в Моррокан за другим. Мы с тобой коллеги в каком-то смысле. Я сам из семьи торговцев. Зелья разные, снадобья в наш мир возим. Отец на меня дело оставил, а сам решил на старости путешествовать. Вот я и еду договариваться на следующую поставку.

– А, так вы не наемники? Я уж было решил, что головорезы. Уж больно лихо с грабителями управились.

– Охрана это моя, им по службе положено. Увидел, что честного человека грабят, приказал - они и вмешались. Так что, дашь зеркальце?

Торговец запустил руку под камзол, и покопавшись там извлек на свет тонкий деревянный лакированный футляр. Шеймас протянул его Ивану.

– Повезло, не успели добраться до него. Если бы сразу обыскали, а они бить стали. Потом и вы подоспели. Смотри, только осторожнее будь.

Иван открыл футляр, достал и повертел в руках зеркальце.

– И как оно работает?

– А ты в него внимательно присмотрись. А потом скажи, что хочешь увидеть. Дальше оно само покажет. Не боишься? Может еще передумаешь?

Иван отрицательно помотал головой поднес зеркальце к лицу и впился в него глазами. По началу ничего не происходило. Но вдруг он заметил, что зеркальце начало темнеть. Уже очень скоро оно перестало что-либо отражать, показывая лишь бесконечно глубокую и матово-черную пустоту. Иван поднес зеркальце совсем близко и вдруг, из этой кромешной тьмы, на него уставились два злющих, налитых кровью нечеловеческих глаза. Он отшатнулся, едва не выронив древний артефакт.

– Что? Что случилось? Увидел что? – Встревоженно спросил Шеймас, с опаской оглядываясь на Ивана.

– Так, показалось, – ответил наследник, снова поднося зеркальце к лицу.

– Покажи мне мою Василису! – прошептал он и сам не заметил, как погрузился в эту самую бесконечную, черную пустоту. Холодную, наполненную отчаянием и страхом. Хотелось кричать, но голос тонул в этом безжизненном вакууме.

Тьма неохотно отступила. Иван глубоко дышал, как человек, который, едва не утонув чудом смог выбраться на берег. Он осмотрелся по сторонам, часто моргая. Его глаза постепенно привыкали к окружающему полумраку. Небольшая, совершенно круглая комната. Стены, сложенные из серого камня. Слева от него ‐ небольшая, но массивная деревянная дверь, окованная железом. Иван медленно, с трудом поворачивал голову, будто какая-то неведомая сила сопротивлялась каждому его движению. Метрах в двух с половиной от пола он увидел небольшое зарешеченное окно и узкую лесенку, что вела к нему. Собрав всю свою волю и преодолевая невидимый глазу барьер неведомой силы, он повернул голову дальше и вздрогнул. Возле стены, на узкой и жесткой кушетке сидела она. Василиса. Его Василек. На ней был надет длинный в пол сарафан с орнаментом, напоминающим старый славянский узор. Светло-русые волосы заплетены в длинную, толстой косу. В тусклом свете луны, лицо Василисы казалось неестественно бледным. Под глазами отчётливо выделялись темные круги. Она сидела, привалившись к стене, и неподвижно смотрела перед собой, сложив на груди руки.

Иван хотел закричать, что он здесь. Что пришел за ней и сейчас же заберет ее обратно домой. Но он не мог произнести ни единого звука. Тогда Иван попытался рвануть к ней, схватить за руку, сжать в объятиях. Но тело не просто не слушалось, его будто вообще не было. Чем больше он пытался, тем сильнее тьма начинала сгущаться вокруг. Испугавшись, что в итоге он может попросту потерять с ней связь, Иван решил прекратить попытки и просто наблюдать. И как только он расслабился и перестал бороться с невидимым ему барьером, тьма отступила. А вскоре лязгнул с глухим металлическим звуком замок, и дверь, скрипнув петлями, открылась. В центр комнаты вышла уже знакомая ему фигура в черном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Его шаги, в тяжелых, кованых сапогах эхом разрывали звенящую тишину. Василиса нехотя перевела на него холодный взгляд.

– Зачем пришёл? – спросила она неожиданно чистым и сильным голосом.

– Хочу поговорить. – Глухо ответила фигура из-под своего капюшоном.

– Нам не о чем говорить с тобой, гад.

– Ты права, с тобой - не о чем. Мои слова предназначены для других ушей.

– Здесь никого больше нет, кроме нас. Ты сумасшедший.

– Ошибаешься, красавица. Впрочем, это не важно.

На этом месте Иван сосредоточиться, стараясь услышать и запомнить как можно больше.

– Рано или поздно, он найдёт меня и освободит. А тебе, сволочь, Ваня отрежет голову. Но ещё раньше он доберется до твоего сына. Ты даже не представляешь, с кем вы двое связались. Вы оба уже трупы! Поэтому, нечисть, я не боюсь ни Демьяна, ни тебя… Кощей. Вы оба - уже ничто, прах.

– Догадалась? Умна. Только это не имеет никакого значения. Пусть приходит. Я даже скажу по секрету - он уже в Моррокане и идёт за тобой. Путь его будет труден, но так и должно быть. Так гласит пророчество. Видишь ли, за все нужно платить. А за великое могущество, коим я обладаю, и плата тоже великая. Я бессмертен, но навеки заточен в этом замке. И когда он придёт чтобы спасти тебя, ему придётся освободить и меня. Такова плата твоей свободы. Конечно, он может передумать и бросить тебя здесь. Но тогда ты станешь для меня бесполезной, и я отдам тебя Демьяну. Ты станешь его личной игрушкой. Имей в виду, он уже просил меня об этом, но я велел подождать. И когда это все же случится… если случится, наигравшись он продаст тебя в рабство. Или подарит одному из моих вассалов. Поверь, у тебя будет очень, очень долгая, но при этом очень несчастливая жизнь. А что до меня, я подожду следующего героя. Нового наследника, кто отчается пройти весь путь и сможет добраться до меня. Иван не единственный в вашем мире. Есть и другие, которые пока даже не догадываются о своей природе и великом предназначении.

Василиса рывком поднялась и подошла к нему.

– Почему ты говоришь мне всё это?

– Умна, но не внимательна. Я говорю это не тебе, а твоему суженому. Богатырю, не знающему своей силы. Наследнику, не знающему свой крови. Избранному, не знающему своего истинного предназначение. Он сейчас видит и слышит нас, так ведь, Иван?

Капюшон повернулся в его сторону. Василиса проследила за взглядом Кощея.

– Я ничего не вижу, снова лжешь. – Презрительно процедура она.

– Я никогда не лгу. – Глухо ответил владыка Моррокана. – Он здесь. И не здесь. Что, Ваня, нашёл зеркало? Ты везучий, это хорошо. Может быть тебе и правда удастся дойти. Пожалуй, я бы на это поставил.

Василиса округлила глаза и снова всмотрелась в темноту.

– Ваня? Ванечка! Если ты правда слышишь ‐ уходи! Не думай обо мне, спасайся! Если это всё правда - нельзя допустить… – Василиса кричала, но Кощей сжал её горло чёрной рукой, слегка приподнимая над полом, заставив тем самым замолчать. Лишь сдавленные хрипы сбывались с её губ.

– Она ждет тебя, наследник. Мы оба ждем. Не испытывай моё терпение.

Кощей отбросил Василису в сторону, и та упала на пол, ударившись головой о каменную стену.

– А теперь - пошёл вон!

Тьма свинцовым одеялом окутала Ивана. Он почувствовал, как сильно сдавило виски. Затем снова было падение сквозь безжизненный, чёрный вакуум. Иван очнулся от собственного крика. Руки непроизвольно скребли по груди, разрыва рубашку и царапая до крови ногтями кожу. Их повозка не двигалась, сам он лежал рядом на земле. Вокруг суетились друзья. Вольфган пытался держать его руки, прижимая тело к земле и грозно рыча. – Откуда в нем столько силы? Я долго не удержу, скорее!

Таниэль копалась в мешке Яги. – Да ищу я, ищу! – огрызнулась она.

Ярослав сидел рядом на корточках и все пытался влить ему в рот мутную жидкость из стеклянной бутылки, от которой резко несло самогоном. Купец с дочерью стояли обнявшись чуть в стороне, на их лицах застыл ужас.

– Что происходит? Пустите меня! – выкрикнул Иван и зашёлся в кашле. Ярославу как раз удалось плеснуть ему в горло солидный глоток крепкого алкоголя. Иван сплюнул и рванул изо всех сил. Вольфган повалился на землю, Таниэль шарахнулась в сторону. Анна пронзительно закричала.

– Да что с вами такое, вы что тут, мать вашу, устроили? – кричал Иван, поднимаясь на ноги. Дружинник медленно тянутся к своему молоту.

– Ты это, наследник… не дури только, ладно? – спокойно произнёс он.

– Да в чем дело то? Че вы на меня так все смотрите?

– Вань, твои глаза… – тихо произнесла Таниэль. – Посмотри на них!

– Как я могу посмотреть на свои глаза, благословенная? Уж не желаешь ли ты вырвать их у меня? – спросил со злостью Иван, не узнавая свой собственный голос. Вольфган слегка присел, занимая боевую позицию и не отводя от него взгляд.

– Ничего не понимаю, голова раскалывается. – Уже тише сказал Иван, сжимая руками пульсирующие виски.

– На, выпей. Полегчает. – Ярослав протянул бутылку. Иван, не глядя схватил её и приложится к горлышку, осушая сосуд до капли, не чувствуя при этом ни вкус, ни крепость содержимого. Дружинник присвистнул. – Лихо! Это даже для меня крутовато.

– Вольфган, успокойся, я никому не угрожаю. Таниэль, не трясись так. Бери пример с Ярика. Анна, прекрати визжать, и так башка раскалывается. Теперь объясните, что все это значит?

– Мы ехали, выпивали, болтали о всяком. Все было хорошо. – Начал рассказывать Ярослав.

– Это ты выпивал, – перебила его Таниэль.

– Не суть, – отмахнулся здоровяк. – Где-то часа через два, купец остановил повозку и закричал что нужна помощь. Мы выскочили и увидели, что ты бьешься в конвульсиях, кричишь что-то на «мертвом» языке. Тогда тебя стащили вниз и уложили на землю. Ты начал размахивать руками, грудину себе разодрал. Но самое страшное даже не это. Твои глаза…

– Что с моими глазами?

– Это не глаза человека. Такие бывают только…

– Только у кого? – требовательно спросил Иван.

– Только у демонов, – ответила Таниэль. – А язык… Я его уже слышала раньше, не думала, что услышу снова.

– Черт! – Иван провел по лицу руками. – Что все это может значить?

– Я не знаю, – пожала плечами эльфийка.

– Возможно какое-то враждебное заклинание, – предположил волк. – Ты сорвал с руки свой оберег и пытался выбросить его. Я забрал. – Вольфган протянул ему перстень. Иван выхватил его и снова надел на палец, моментально чувствуя облегчение. Боль отступила, кровавый туман перед глазами рассеялся. Рубины, по началу сияющие ярко алым, постепенно погасли.

– Расскажи, с чего все началось. – Попросила Таниэль.

– Я воспользовался зеркалом, чтобы увидеть Василису. Увидел, но не только ее. Там был Кощей. Он говорил со мной.

– Кощей? Вы сказали Кощей? – Шеймас прижался спиной к своей повозке, сцепив на груди руки. Анна, побледневшая от страха, ухватилась за его локоть. – Мы так не договаривались! Я скромный старьевщик и не хочу проблем!

– Об этом нужно было подумать, прежде чем торговать запрещенными артефактами! – ворчливо ответил бывший дворецкий. Он наклонился и поднял с земли чудом уцелевшее зеркальце. – Здесь ты увидел Кощея? – спросил волк Ивана. Тот, взглянув на зеркало, вздрогнул.

– Да, это оно. Только… как объяснить… в общем я не видел его в зеркале, а сам был там. Отчасти.

– Сдается мне, что наша встреча не такая уж и случайность, да Шеймас? – дружинник повернулся к старьевщику. – Как интересно все совпало. На тебя нападают разбойники и мы оказываемся рядом. Ваня ищет свою невесту и у тебя, совершенно случайно, оказывается при себе волшебное зеркало. Я не верю в совпадения, торгаш.

– Клянусь, я не причем! – выкрикнул он, вжимаясь в кибитку спиной. – Он сам просил, я отговаривал. Это зеркало я хотел продать на ярмарке, за него меня чуть и не убили!

– Это правда! – Анна встала у дружинника на пути. – Не трогай отца, ему и так досталось.

– Что Кощей хотел от тебя? – спросила Таниэль, переводя подозрительный взгляд с Ивана, на старьёвщика и обратно.

– Об этом не здесь и не сейчас. Дайте мне кто-нибудь нож.

– Зачем тебе? Поранишся ещё, – с явным сомнением спросил волк, но лезвие все же протянул.

– Нам понадобится проводник. Настоящий. Нежить.

– Стой, наследник! Ты же не собираешься и правда ее звать? – пробасил здоровяк.

– Кого звать? Что ты задумал? – встревожилась Таниэль.

– Мне все это не нравится, верни клинок! – прорычал Вольфган.

Иван поднес нож к левой руке и полоснул лезвием по ладони. Кровь потекла тонкой струйкой и закапала на землю.

– Мара! – позвал Иван. – Мара! Мне нужен проводник, ты дала слово что придёшь! Мара, призываю!!

– Да тут я, чего орёшь. – Раздался насмешливый голос, и все обернулись.

Глава 11

Мавка выглядела так же, как и при их первой встрече. Всё те же джинсы и футболка, легкомысленные белые ленточки в волосах. Тот же насмешливый взгляд кроваво-красных глаз. Она стояла в паре метров от повозки и с улыбкой рассматривала всю собравшуюся компанию. Затем прищурилась и сморщив носик потянула им воздух.

– Что за сброд ты с собой притащил, Вань? Волк, эльфийка, да еще это недоразумение. – Мара кивнула в сторону Ярослава и тот скрипнул от злости зубами. – Ну с ними ладно, более или менее всё понятно. А этих двоих из какой помойной ямы ты вытащил? – спросила она, указывая на старьевщика и его дочь.

– Иван, ты совсем спятил? Зачем позвал эту… это… – Вольфган замолчал, подбирая слова и с ненавистью смотрел на Мару. Шерсть на его загривке стояла дыбом, пасть скривилась в хищном, злом и брезгливом оскале. – Этого упыря! – наконец рявкнул он.

– Захлопни пасть, дворняга! – огрызнулась в ответ Мара. – Я мавка, а не какой-нибудь полуразложившейся труп!

– Для меня ты ничем не лучше, нечисть она и есть…

Мара расхохоталась. – Нечисть? А сам то ты кто? Охотничья борзая может быть? В зеркало посмотрись, нелюдь.

При упоминании зеркала, Иван снова вздрогнул.

– Тихо всем! – прикрикнул он. – Таня, перестань тянуть руку к своим стрелам. Ярик - хватит скрипеть зубами, эмаль сотрешь. Вольф - я позвал Мару, она теперь часть нашей команды, если сама, конечно, этого захочет. Будь добр, держи себя в руках. А ты, девочка, перестань оскорблять и провоцировать моих друзей. Если собираешься держать слово и идти с нами, тебе придется уяснить одну простую вещь: мы здесь не на экскурсии и не за развлечениями. Наш путь лежит в Хал-Морград, и кто знает, какие опасности нас поджидают. Мне понадобится полная отдача каждого из вас. Вся взаимная неприязнь, все распри остались дома. Здесь мы - единое целое. Если ты к этому не готова - можешь забыть о данном мне обещании и проваливать ко всем чертям!

Мара удивленно приподняла бровь. – А я то что? Это он первый начал! – возмутилась она, указав пальцем в сторону волка.

– Не правда! – прорычал Вольфган, – это ты начала!

– Я, ты - какая разница? – пожала плечами мавка.

– Вы закончили? – устало спросил Иван, – нам нужно двигаться дальше, времени в обрез.

– Сперва обговорим мою плату, – вдруг посерьезнев сказала Мара и приблизилась к Ивану. – Что ты можешь мне дать в замен, наследник? Я, конечно, предложила свою помощь и от слов не отказываюсь, но о том, что сделаю это из чистого альтруизма разговора у нас с тобой не было.

– И чего ты хочешь? Денег? Не вопрос, скажи сколько.

Мавка отрицательно качнула головой и подошла еще ближе. – Мне не нужны твои деньги, Вань. Есть кое-что гораздо дороже.

– О чем идет речь? – нахмурился Иван.

– Кровь, конечно. – Мара взяла его за руку со свежим порезом и поднесла ее к своему лицу. – За вызов этого будет достаточно. Но только на первый раз. Дальше я попрошу столько - сколько понадобится. И возьму ее там, где сама посчитаю нужным.

– Так не пойдёт, – усмехнулся Иван. – Не держи меня за идиота, девочка. Шесть королевств, пять мостов. Не больше трех глотков за каждый переход. Шея или запястье. И никаких следов. Мы договорились?

– Иван, будь благоразумен! – воскликнула Таниэль.

– Не глупи, наследник! Одумайся! – пробасил дружинник.

– Не делай этого, ты же не понимаешь на что идешь! – прорычал Вольфган.

– Договорились! – Мара широко улыбнулась. – Сейчас будет немножко больно.

С этими словами, резким движением она полоснула острым ногтем по свежей ране. Брызнула кровь и густой, алой струйкой потекла вниз. Иван зашипел, сжав зубы. Мара тем временем, как уже когда-то до этого, припала к ладони и сделала первый глоток.

– Это какое-то безумие, – прошептал в ужасе Шеймас, глядя на все происходящее. – Во что мы с тобой ввязались, дочка? Уж лучше бы нас ограбили те разбойники.

Мавка продолжала пить кровь, крепко вцепившись в руку.

– Достаточно! – резко прервал Иван ее трапезу. – Ты выпила уже больше трех глотков.

– Какая мерзость! – с отвращением прошептала Таниэль. Мара повернулась к ней, и улыбнувшись облизнула окровавленные губы. Затем, подмигнув, снова поднесла к лицу ладонь и медленно провела языком по открытой ране.

– Хватит я сказал! – повысил голос Иван, и мавка отпустила его руку.

– Я закончила, – довольно улыбаясь сказала она. – Следов не останется, как и обещала. Рана сейчас затянется. – Затем она неожиданно обвила Ивана холодными руками за шею и, потянувшись, поцеловала в щеку, оставив на ней след. – Мне очень понравилось, – прошептала она, – обязательно повторим.

– Да отцепись ты уже! – рявкнул Иван, отталкивая ее от себя и вытирая правой, здоровой ладонью лицо. – Что с тобой такое? Ведешь себя как…

– Как кто? – спросила она, стирая с губ остатки крови.

– Сказал бы я… – процедил Иван и сплюнул.

Мавка расхохоталась, подняв вверх руки и сладко потягиваясь. – Не сердись, милый. Я просто дурачусь.

– Я не твой милый! – проворчал Иван, отвернувшись.

– Разве? А жаль, – вздохнула Мара. – Кто знает, может еще передумаешь?

Подошел Ярослав и злобно посмотрев на мавку, громко прошептал, наклонившись к самому его уху. – Тебя ведь пытались предупредить. Она теперь от тебя не отстанет, так и знай. Чем больше твоей крови получит эта тварь - тем сильнее будет к тебе привязанность. Это работает и в обратную сторону. Рано или поздно ты совсем потеряешь голову. Обычно для жертвы все заканчивается одинаково - смертью. Не нужно было ее звать.

– По-твоему я совсем кретин? – возмутился Иван. – За кого ты меня принимаешь?

– Их чарам невозможно противостоять. Надеюсь, когда всё зайдет слишком далеко, я все еще буду рядом и смогу помочь тебе. Есть один способ, но он весьма радикальный.

– А ничего, что я тут стою и все слышу? – спросила Мара.

– На это и расчет, – отрезал громила. – Я хочу, чтобы ты знала - Ивана тебе не получить. Уж я об этом позабочусь.

Мавка фыркнула и отвернулась, уставив глаза на старьевщиков. От ее взгляда те неловко поежились.

– Думаю нам и правда пора. – Вольфган подошел к Маре, – полезай в кибитку, раз уж напросилась.

– Ярослав, ты давай-ка поезжай с Шеймусом, а мы в повозке, – предложила Таниэль. – Присмотрим за нашей новоиспеченной подругой, что бы не чудила. За одно и расспросим кое-что. Ты, пожалуйста, по дороге объясни нашему любезному извозчику, как это важно - держать язык за зубами и что бывает с теми, кто забывает об этом и начинает болтать лишнего в первой попавшейся таверне.

– Не вопрос, Тань, – пожал плечами здоровяк, после чего лихо запрыгнул на место, рядом с возницей. Повозку качнуло, скрипнули рессоры, лошади издали невнятный звук, похожий хрип.

– Ну, чего встали? По местам! – Таниэль хлопнула в ладоши. – Вань, особое приглашение нужно? Полезай в кибитку, тебя без присмотра ни на минуту оставлять нельзя! Поехали уже.

Шеймас подошел к Ивану и неловко озираясь виноватым тоном спросил:

– Я очень извиняюсь, но может быть вы просто заберете мою телегу и покатите себе с добром? А мы уж сами, как-нибудь.

– Уговор был что ты отвезешь нас в город. Потом можешь катиться на все четыре стороны, пока снова не позову. За жизни ваши не бойся, пока мы рядом - вам ничего не угрожает.

– Да? А мне на секунду показалось на оборот. – Грустно прошептал старик. – Могу я хотя бы получить обратно свое зеркальце?

– А вот тут извини, дружище. Эта хреновина побудет пока у нас. Для надежности. Ну, чего застыл? Ты слышал, что сказала перворожденная, поехали!

Повозка продолжила свой путь, мягко покачиваясь и скрипя рессорами. Иван уселся в самом дальнем углу, предварительно постелив на дощатый пол отрез старой, серого цвета ткани, которую он нашел здесь же. Мара сложила неподалеку от него какие-то мешки и тюки с соломой и теперь возлежала на них, положив под голову руки и закинув ногу на ногу. Глаза ее были слегка прикрыты, до Ивана доносился едва различимый мотив не знакомой песни, которую мавка напевала себе под нос. Вольфган и Таниэль расположились у самого выхода, друг напротив друга. Они то и дело бросали недовольные взгляды в сторону Ивана.

До города оставалось совсем немного, но проводить это время в тягостном молчании не было никакого желания. Тем более что он и правда чувствовал себя немного виноватым. А еще он без конца прокручивал в голове то, что увидел в зеркале и монолог Кощея. Вопросов становилось всё больше, но где искать ответы Иван не знал. Поэтому решил начать с тех, кто был ближе всего в данный момент.

– Мара, – тихо позвал он. – Объясни-ка мне кое-что.

– Да, милый? – промурлыкала мавка, не поворачивая голову. – Спрашивай, что тебя беспокоит?

– Я не твой милый, сколько раз еще повторить? – Иван рассердился.

– Прости, дорогой. Не злись.

Иван сделал несколько глубоких вдохов.

– Для начала скажи, как получилось, что ты так быстро оказалась рядом, когда я позвал?

– Давай это останется моим маленьким секретом, – предложила она, продолжая пялиться в потолок.

– Мара! – Иван повысил голос и в нем зазвучали угрожающие нотки. – Не играй со мной, девочка. Я этого не люблю.

Мавка тяжело и протяжно вздохнула. – Ну хорошо. Только обещай, что не будешь злиться.

– Говори!

– Обещай!

Иван снова сделал несколько успокаивающих глубоких вдохов. – Хорошо, обещаю, что не разозлюсь. Выкладывай.

Мара повернулась на бок, лицом к Ивану и подперла голову рукой.

– Я тебя чувствую. Тогда, в доме, помнишь? Я в первый раз попробовала твою кровь. Знаешь, у нее такой необычный запах и вкус… в общем я не удержалась и пометила тебя. Долго объяснять, как это всё устроено, да и не умею я. Твой дед объяснил бы лучше, но… извини. – Мара смутилась и отвела глаза в сторону. Вольфган и Таниэль прислушивались к каждому ее слову, хоть и не подавали вида.

– Когда я закрывала твою рану, в кровь попала моя слюна. А еще… ну в общем незаметно я прикусила губу и со слюной попала и моя кровь. Теперь я всегда могу почувствовать, где ты, и, если нужно ‐ окажусь рядом. Только не спрашивай, как именно я это делаю! Тропы мёртвых не доступны для понимания живых. Тем более людей. Считай, что я как ищейка, просто иду на запах. Кстати, если меня вдруг не будет рядом, а ты снова захочешь позвать - резать себя больше не обязательно. Просто позови.

– Хорошо, – подумав сказал Иван. – С этим разобрались. Ты предложила себя в качестве гида, проводника. Что ты знаешь о Моррокане?

– Достаточно, чтобы довести вашу веселую компанию до Хал-Морграда, и может быть даже смогу провести тебя в Шатра-Дорн. Но имей в виду, что я не ручаюсь за ваши жизни. Тут уж вы сами. Я могу лишь дать совет, подсказать направление.

– Тогда расскажи мне про мосты, что соединяют королевства. Расстояние наверняка немалое, и каждый переход займет много времени.

– Постой, – Мара резко поднялась и села, глядя на него в упор. – Какие еще мосты? Ты уже упомянул их, но я не поняла. Что ты переходить-то собрался?

– Мосты, соединяющие королевства, – терпеливо повторил Иван. – Опять твои игры? Брось это, я ведь видел карту.

– Можешь показать её мне? – с интересом спросила мавка.

– Вольф, дружище, дай мне рюкзак Ярика. – Попросил Иван.

Волк протянул руку и бросил рюкзак ему под ноги, даже не повернувшись в его сторону. Иван покачал головой, затем открыл рюкзак и, порывшись в нем, извлек сложенный в несколько раз лист старой, но крепкой и плотной бумаги.

– Вот, держи. – Иван протянул Маре карту, та выхватила ее из рук и немедленно развернула.

Пробежавшись по ней глазами, Мара вдруг запрокинула голову и заливисто расхохоталась. – Где вы ее взяли? – спросила она отсмеявшись.

– Дружинник в спецхране спёр, – хмуро ответил Иван. – Что тебя так развеселило?

– Ярослав что-ли? Могла бы и догадаться! – продолжая веселиться сказала Мара. Затем встала и, слегка покачиваясь в такт повозки, подошла к Ивану, усаживаясь рядом с ним на пол.

– Вот, смотри. В целом, расположение архипелагов указано верно. За исключением этих самых мостов. Их нет и уже очень давно. Когда-то, в старые времена, в Моррокане было развито судоходство. Торговые корабли следовали из порта в порт. А по мостам передвигались такие специальные самоходные повозки, работающие на паровой тяге. Но началась война. Мосты разрушили, в надежде что это остановит армию теней. Это не помогло.

Войско Кощея переправлялось от одного королевства к другому по воде на больших черных драккарах. Там, где шли их корабли - море умирало. Вода становилась ядом для всего живого. Вскоре всё Великое море стали звать Мёртвым. После войны, в каждом бывшем порту, указом Кощея были созданы особые переходы - Врата теней. Именно через них можно переместиться из одного королевства в другое. Вот только есть проблема. Ни людям, ни эльфам через них хода нет. Только нежить, да и то не каждая. Чтобы человек, или любое другое живое существо смогло пройти Вратами, нужен особый амулет. Ключ. Такими располагают правители королевств и снабжают ими подданных по своему усмотрению. За особые заслуги, к примеру. Ну, торговые караваны ещё, послы, дипломаты всякие. Простому туристу даже надеяться не на что.

Иван растерянно потер шею. – А драккары, о которых ты говорила? Они еще плавают? Можно нанять такой? Деньги - не проблема.

– Почти все они были уничтожены. Те, что остались, стоят на приколе в Драг-Хорне. Отсюда есть только два пути.

– Какие?

– Врата Теней, я же только что говорила.

– А второй?

– Обратно домой.

– М-да. И что нам делать? Возвращаться - не вариант.

– А ты уверен? – Мара придвинулась ближе, ухватила его руку под локоть и прижалась, опустив голову на плечо.

– Может и правда вернёшься? Я о тебе заботиться буду, с сестрами познакомлю.

– Мара! – Иван в очередной раз почувствовал холодок, пробежавший по коже. – Ты опять начала? Не испытывай моё терпение! – он освободил руку и встал, только сейчас заметив, что Вольфган тихо рыча принял боевую стойку, а Таниэль натянула тетиву, направив стрелу мавке в голову.

– Стоп! – Иван вскинул руки. – Все успокоились.

– Какие вы всё-таки нервные – медленно протянула Мара, не сводя глаз с Таниэль.

В этот момент повозка мягко остановилась.

– Что еще опять? – проворчал Иван. – Вольф - проверь.

Волк выпрямился, еще раз грозно сверкнул клыками и резво выпрыгнул наружу.

– Таня, опусти ты уже свой лук! – продолжил отдавать приказы Иван. – А ты! – он повернулся к мавке. – Я в очередной раз предупреждаю, прекращай это!

Таниэль нехотя ослабила тетиву, но стрелу убирать не спешила. Мара неопределенно пожала плечами. В просвете показалась волчья голова. – Всё, приехали, выгружаемся.

Повозка стояла возле арки огромных, открытых настежь ворот. Высокая, каменная стена тянулась до самого горизонта, в какую сторону не посмотри. Слева от них возвышалась сторожевая башня с маленькими окошками. Иван кожей почувствовал, что из этих самых окон в них сейчас целятся из какого-то смертельно опасного оружия. Эту способность ему подарила насыщенная опасностями жизнь бандита. Как говорил в таких случаях Борман - “ливером чую”. Дорогу им преградили двое огромных, зеленокожих существа. Легкие, кожаные доспехи, покрытые металлическими пластинами, не скрывали мощные, мускулистые фигуры.

Злобные, слегка приплюснутые морды украшали клыки, торчащие наружу из нижних челюстей. В руках они держали массивные алебарды. Существа были похожи друг на друга как братья-близнецы.

– Это еще кто такие? – спросил шепотом у Вольфгана Иван.

– Орки, – так же тихо ответил волк. – Они не здешние, Гар-Захур привел этих воинов из какого-то мира для своей личной армии. Очень опасные существа невероятной силы. Агрессивные и не особо умные, зато верные ему, как домашние псы. Чем он их подкупил - не знаю. Мне довелось однажды драться с таким, Горыныч любит иногда устраивать гладиаторские бои. Один на один у человека нет против них шансов. Разве что, если только богатырь или колдун какой.

– А кто победил в той драке? – поинтересовалась шепотом Таниэль. Она стояла рядом и слушала их разговор.

– Я, – ответил Вольфган. – Чтобы уровнять шансы, Гар-Захур разрешил мне выбрать оружие. Я взял меч. В итоге Орк сломал мне ребра, а я вырезал его сердце и швырнул к ногам Гар-Захура.

Из небольшой будки, что стояла чуть левее от ворот, вдруг вышло субтильное существо и направилось к ним. Длинное, худое, какое-то нескладное тело, затянутое в черный комбинезон, или что-то вроде того. Бледная кожа обтягивала лысый череп. Белесые глаза существа глубоко запали, их обрамляли черные круги. Острые скулы отчетливо выделялись на безжизненном лице. Особым контрастом нелепо смотрелся длинный, лягушачий рот с ярко-красными губами. На шее у него красовался ошейник с шипами, похожий на собачий.

– Господи, а это-то кто? – совсем тихо выдохнул Иван, но Мара его услышала.

– Это упырь, Вань, – ответила она. – Самый что ни на есть настоящий. Похоже хозяин не шибко его балует человеческой кровью, вон как исхудал.

– Зачем он идет к нам? Что ему нужно? – с тревогой спросил он, ощупывая пояс в поиске рукояти меча. Но вспомнил, что все оружие осталось в повозке.

– Не трясись, наследник. Это всего лишь привратник, – Ярослав хлопнул Ивана по спине, – он должен проверить наши бумаги, прежде чем впустить в город.

Упырь тем временем подковылял к ним и молча протянул свою тощую руку. Иван заметил длинные, узловатые пальцы с черными ногтями и его передернуло. Ярослав же невозмутимо оттянул свой защитный панцирь доспеха, достал из-за пазухи свернутые листки и вложил их в протянутую ладонь. Упырь разворачивал их один за другим и по очереди оглядывал гостей.

– Мара! – спохватился вдруг Иван. – Мы же не брали на нее пропуск!

– Ты забыл, Вань? Пропуска нужны только людям, – напомнила ему Таниэль. – Мы с Вольфганом здесь дома. А для таких тварей, как твоя Мара, вообще не существует ни границ, ни заборов.

– Это правда? – спросил он, повернувшись туда, где только что стояла мавка. Но ее уже не было.

– А куда она подевалась? – растерянно спросил он.

– Полагаю, твоя подружка уже в городе, – усмехнулся дружинник.

– Яр, хоть ты не начинай, – попросил Иван. – И так голова кругом от всего этого.

Упырь тем временем закончил изучать документы. На Шеймаса и его дочь он лишь коротко глянул.

– Добро пожаловать в Зул-Таргас – вдруг произнес он тихим и каким-то шипящим голосом. Резко пахнуло гнилью, и Иван с трудом сдержал приступ тошноты. Тем временем орки расступились, освобождая проезд. Вся компания резво погрузилась обратно в кибитку, и повозка въехала в город. Откуда ни возьмись появилась Мара. Догнав их бегом, она ловко запрыгнула внутрь.

– Привет! – весело сказала мавка. – Соскучились?

Повозка неторопливо ползла по мощеным булыжниками городским дорогам. Иван откинул полог смотрового окошка сбоку тента, и с интересом рассматривал окружающий пейзаж. Низкие, приземистые домики, с пошарпанными фасадами и облупившейся краской, причудливым образом сменялись новенькими, сияющими огнями и роскошью коттеджами. Вдалеке виднелись окна высоких, панельных многоэтажек. Рекламные вывески предлагали всевозможные развлечения для туристов: от ресторанов и казино, до гладиаторских боев и всевозможных плотских утех, от описания которых покраснел бы даже маркиз де Сад.

– Ну как Вань, нравится тебе в Зул-Таргасе? – Мара как всегда незаметно приблизилась и взяла Ивана за локоть.

– У меня голова уже кругом, – честно признался он. – Это сюр какой-то, фантасмагория, абсурд и хаос. Паноптикум.

– Так было не всегда, за последние пятьдесят лет город сильно изменился. Говорят, Гар-Захур однажды смогли побывать в мире людей, да не где-нибудь, а в Лас-Вегасе.

Они были на столько впечатлены, что по возвращению пригласили к себе архитекторов из нашего мира. Совместно с зодчими Моррокана, они начали перестраивать Зул-Таргас. Беда в том, что Горыныч паталогически жаден. В процессе работы они всё время меняли проект, стараясь на всем сэкономить. А потом и вовсе остановили финансирование. В итоге мы имеем то, что ты сейчас видишь - хаотичное смешение культур и архитектуры.

– Почему, говопя о Горыныче, вы всё время повторяете то "он", то "они"? Как вообще это понимать?

– Ох Вань, в двух словах и не скажешь. Триединый он, понимаешь? Наберись терпения, милый, скоро ты сам их увидишь. Нам же нужно будет договариваться о переходе, так?

Повозка, плавно покачиваясь медленно проползла мимо высохшего фонтана из черного мрамора с едва видневшимися из-под слоя пыли и грязи, золотыми прожилками в камне. Фонтан привлек особое внимание Ивана, и это не удивительно. Большой, круглый бассейн с высокими бортиками был украшен барельефом, изображающим различные сцены из жизни горожан, древней эпохи. Тут были торговцы и воины, крестьяне с орудиями труда в руках и совершенно невероятные существа, напоминающие двухголовых коров, с длинными шипастыми хвостами. В центре бассейна возвышалась метра на три статуя молодой женщины. Одета она была в легкую накидку, напоминающую греческую тогу, которая почти не скрывала плавные очертания обнаженного тела. Густые, вьющиеся волосы спадали вниз, разлетаясь по плечам и опускаясь почти до самой земли. Голову украшал венок из цветов, ощетинившихся длинными шипами, что острыми иглами торчали наружу. То, что перед ним эльфийка, Иван понял сразу по выглядывающим из-под волос заостренным ушам. Девушка слегка развела в сторону руки и склонила голову на бок, улыбаясь легкой, едва уловимой загадочной, и как будто бы даже виноватой улыбкой.

Вокруг нее встали на дыбы и задрали вверх головы крылатые пегасы и единороги. Высотой они едва ли доходили ей до груди.

– А это кто? – завораженно спросил Иван.

– Что, понравилась? – настороженно спросила мавка.

– Красивая, – кивнул Иван, не отрывая взгляд от фонтана. – В целом очень хорошая композиция, видна рука мастера.

Мара неопределенно повела плечом. – Ну тогда Таню свою расспроси, всё-таки дамочка из их племени, – с раздражением в голосе ответила она и отвернулась.

– Ревнуешь?

– Вот еще!

– Тогда расскажи.

Мара насупилась. – Да я правда не знаю кто она, вроде какая-то эльфийская жрица. Я не особо интересуюсь архитектурой, меня волнуют более приземленные вещи. Но про площадь эту кое-что могу рассказать. Раньше она называлась «Королевская площадь». Здесь собирались горожане, чтобы выслушать королевские указы, принять участие в городских праздниках. А еще на этой площади проводились казни. Праздники уже давно никто не справляет, нечего праздновать. Разве что для туристов время от времени устраивают какое-нибудь шоу. А вот указы оглашают и по сей день. А еще казнят. Часто и с большой охотой. Вон, смотри левее, видишь?

Иван повернул голову в том направлении, куда указала Мара и внутренне вздрогнул. На длинном, широком дощатом эшафоте, что возвышался прямо в центре большой площади, была установлена виселица. Четыре темных силуэта, в одинаковых длинных рубахах и с мешками на головах, безжизненно болтались на веревках под открытым небом.

– За что их повесили?

– Не видишь что-ли? За шею, глупый! – хихикнула мавка.

– Очень смешно. Я серьезно спрашиваю.

– Да мне то откуда знать? – Мара пожала плечами. – Здесь это обычное дело. Могут повесить, отрубить голову, четвертовать или сжечь заживо практически за что угодно. Горыныч держит людей в страхе, так ими легче управлять.

– А если взбунтуются?

– Да как-то пытались уже… – туманно ответила Мара. Иван кивнул, отошел от окна и сел обратно на пол.

Спустя некоторое время, проведенное в полном молчании, повозка остановилась.

– Трактир «Луна и корона», как договаривались! – крикнул Шеймас. Теперь, я надеюсь, всё? Мы в расчете?

Ярослав вытащил с повозки их не хитрые пожитки и помог Ивану прицепить меч обратно. Надевать на руку щит тот отказался на отрез.

– Я держу своё слово, – ответил наследник.

– А моё зеркало? – встревожился старьевщик, – ты вернешь его мне?

Иван подумал. – Если я правильно понял, зеркальце это - запрещенный артефакт. К тому же из-за него ты уже чуть не лишился жизни. Ты ведь все равно хотел его продать, верно? Ну так я у тебя его покупаю.

– Триста монет! – моментально отреагировал хитрый торговец, смекнув что не просто легко отделался, но и, кажется, может сейчас не плохо подзаработать.

Ярослав присвистнул. – А харя не треснет?

– Пятьдесят монет, – предложил Иван. – Плюс награда за Соловья. Не плохой куш для того, кто и так остался чудом в живых. По рукам?

Шеймас пожевал губами. Он явно рассчитывал на более солидную прибыль. – По рукам, – согласился в итоге старик. Ярослав лишь укоризненно покачал головой, но деньги отсчитал и протянул их старьевщику. Тот, явно повеселев, махнул им на прощание рукой и покатил дальше, а друзья, переглянувшись вошли в трактир.

Обстановка в заведении была примерно такая, как Иван себе и представлял. Длинные массивные деревянные столы и скамьи стояли в несколько рядов. Вдоль стен, на которых чадили факелы, стояли круглые столы меньшего размера, рассчитанные на небольшие компании или желающих выпить и перекусить в одиночестве. Возле них стояли грубо сколоченные дощатые табуреты из не струганных досок. Кое-где место табуретов занимали простые пеньки. Под высоким потолком висели на цепях люстры, сплошь уставленные толстыми свечами, воск с которых стекал прямо на пол. У дальней стены располагалась длинная барная стойка. Посетителей было немного, но гвалт стоял знатный. Пробираясь вперед, Иван с интересом осматривался по сторонам. Вон там выпивает компания не высоких, крепких мужчин. Все как один они были с длинными, густыми волосами и широкими, окладистыми бородами. За другим столом сидела группа молодых людей. Судя по внешнему виду, большинство из них были туристами, но присутствовали и те, по чьей одежде можно было сразу угадать местных жителей. От этой компании как раз и исходил основной шум. Юноши и девушки выпивали и с азартом играли во что-то, напоминающее «Крокодила». Чуть дальше сидели четыре лысых типа, похожих на давешнего привратника. Они жадно посматривали в сторону людей, то и дело прикладываясь к высоким стаканам, наполненным темной, густой жидкостью. Оставалось лишь догадываться, что именно они пили. От этой мысли Ивана в очередной раз передернуло. Краем глаза он заприметил в дальнем углу, за небольшим круглым столиком, одинокую фигуру, закутанную в черный плащ и надвинутым на глаза капюшоне. Неприятная ассоциация кольнула Ивана. Несмотря на то, что человек в капюшоне сидел, опустив голову, он чувствовал, что за ними очень пристально наблюдают. Были и другие посетители, но Иван больше не осматривался по сторонам. Всё его внимание было сосредоточено на этом незнакомце. Стараясь не подавать вида, он небрежно облокотился на стойку. Ярослав пристроился рядом, бросив рюкзак на пол и прислонив к стойке щит. Свой огромный молот доставать из-за спины он не стал. Таниэль же наоборот скинула лук и колчан, поставив их там же, рядышком. После чего они с Вольфганом отошли чуть дальше и усевшись на высокие табуреты принялись о чем-то шептаться. Мара тоже забралась на табурет справа от Ивана и с невозмутимым видом схватила стоявшую рядом бутылку, вытащила пробку и принюхалась. Скривившись, она отставила ее обратно.

Верзила стукнул по барной стойке огромным кулаком, от чего многочисленные бутылки и кувшины на полках звякнули.

– Любезнейший! – пробасил он, перекрывая шум трактира. – Нам бы выпить чего с дороги!

Гвалт стих. Теперь уже все посетители с любопытством рассматривали гостей. Из-под стойки вынырнул бармен. Оглядев посетителей быстрым, оценивающим взглядом, он расплылся в улыбке.

У типа за стойкой было широкое и какое-то оплывшее лицо, будто он и сам пил уже несколько дней, без перерыва на сон. Копна черных, кучерявых волос топорщилась в разные стороны. Огромных размеров нос сизоватого оттенка был покрыт тонкими прожилками сосудов и капилляров. Нижняя часть лица, подбородок и шея поросли неопрятной и жесткой на вид щетиной. Маленькие, хитрые глазки всё время бегали, всматриваясь в лица посетителей, но не задерживаясь надолго ни на одном. Когда он улыбнулся, во рту блеснули золотые зубы. Одет бармен был на удивление опрятно - Белоснежную сорочку с высоким воротом и жилет из некрашеной, тонкой кожи. На шее у него висела массивная, золотая цепь крупного плетения, пальцы украшали различные кольца: от грубых печаток, до тонких, искусно выполненных произведений ювелирного мастерства, увенчанных драгоценными камнями.

– Добро пожаловать в трактир “Луна и корона”!– просипел он низким и каким-то простуженным голосом. – Я рад, что досточтимые туристы решили выбрать для отдыха именно моё заведение. Клянусь костями моих предков, пусть их вечно глодает Болотная свора, что у меня лучший эль и самое свежее мясо во всём Зул-Таргасе!

– Лучший эль говоришь? – с сомнением спросил Ярослав. – Если ты о той кислой бурде, что пьют все эти несчастные, то я настоятельно советую тебе, милейший, даже не пытаться впарить нам эти помои.

Бармен округлил свои маленькие глазки и прижал к груди пухлые пальчики.

– Что вы, почтенный господин! Как можно? Да вот, извольте сами снять пробу!

С этими словами он извлек из-под стойки большую глиняную кружку, поднес ее к медному крану что возвышался над стойкой, и надавил на рычаг. Черная, шипящая струя хлынула в подставленную под кран посуду. До Ивана донесся запах свежего солода, горьковатого хмеля и карамели.

– Вот, прошу Вас, за счет заведения! – бармен поставил перед дружинником кружку, над которой белой шапкой возвышалась густая, плотная пена. Ярослав обхватил ее своей огромной ручищей, и поднес к лицу. Критическим взглядом он осмотрел пенную шапку, затем поводил ей под носом, вдыхая аромат.

– Хм. – Произнес здоровяк и лизнул пену. Бармен завороженно следил за его манипуляциями. Иван наслаждался представлением валяющегося дурака десятника, с трудом сдерживая улыбку. На конец он решился: поднес кружку ко рту и влил в себя содержимое за три крупных глотка.

– Ну, что скажете любезнейший? Правда же добрый эль? – заискивающе поинтересовался бармен.

– Этот - не плох. – Дружинник удовлетворенно вытер бороду. – Как твоё имя?

– Зовите меня Пан, добрый господин. – Кучерявый хозяин трактира вновь растянул губы в дежурной улыбке.

– Значит так, Пан. Бочонок эля вон за тот столик. – Ярослав указал рукой в самый дальний угол зала, где располагался небольшой, отдельно стоящий стол, как раз человек на шесть. – Распорядись, чтобы к элю нам подали сушеное мясо, чесночные гренки и копченый сыр.

– Всё будет в лучшем виде, прошу, располагайтесь. – Просипел Пан, а потом вдруг крикнул зычным и на удивление чистым голосом. – Далила! Оставь своих кошек! Иди сюда и обслужи дорогих гостей!

– Минутку! – Мара постучала костяшками пальцев по столешнице. – Мне смешайте “Кровавую Мэри”. В высоком стакане.

Иван покосился на мавку. – Это алкоголь, или то, что я сейчас думаю?

Мавка пожала плечами, оставив вопрос без ответа.

– Если это реальная кровь, думаю всем нам будет не очень приятно смотреть, как ты это пьешь. А если водка - то тебе вроде как не по возрасту…

Мара вскинула бровь, ее глаза на миг полыхнули красным огнем. – Ты что, Вань? В папочку решил поиграть? Может еще и в угол меня поставишь? Что я буду есть и пить - не твое дело, понял?

– Следи-ка за языком, малышка! – вкрадчиво произнес Иван. – Не разговаривай со мной так. Мне только пьяных подростков для полного счастья не хватает! Имей ввиду, ты зря считаешь меня добреньким. Поверь, это далеко не так.

– Да? – Мара соскочила со стула, глядя ему прямо в глаза. – Ну и что ты мне сделаешь, папочка?

– Твоему настоящему папочке следовало бы иногда устраивать тебе хорошую порку! – Ивана вдруг резко охватила неизвестно откуда нахлынувшая ярость.

Услышав это, Мара дернулась как от удара. Всего на миг ее лицо из рассерженного превратило в испуганно-растерянное, а в глазах промелькнула такая глубокая боль, что злость, охватившая Ивана, мгновенно схлынула, уступив место чувству стыда и сожаления о сказанных словах.

– Да что ты вообще знаешь… – Тихо произнесла мавка. От ее шепота у Ивана холод пробежал по спине, а сердце сжалось. – Я думала ты не такой. Другой. А ты…

Мара развернулась и направилась к выходу из трактира.

– Идиот! – сказал сам себе Иван. – Мара, постой! Прости, я не хотел…

Хлопнула входная дверь.

– Чертов кретин. Что на меня нашло? – обругал он себя.

– Эй, наследник! Ты чего там застыл? Давай к нам! – Ярослав призывно помахал рукой от столика, где уже рассаживалась вся остальная компания. Иван еще раз посмотрел на дверь, борясь с желанием немедленно отправиться за этой несносной девчонкой и попросить у нее прощения. Он мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли, и направился к столику.

Глава 12

– И вот, значит, подкрадываюсь я к этой гномихе и хватаю ее за задницу! – вдохновенно и громогласно вещал раскрасневшийся от эля дружинник, под несмолкающий смех посетителей трактира. – И тут слышу сзади голос: дорогой, вы как закончите - идите ужинать, суп уже сварился!

Новый взрыв хохота волной прокатился по залу.

– Поняли, да? Это оказался её муж! – Ярослав стер кулачищем слезы смеха с щеки.

Сколько они уже сидят тут и пьют? Иван потерял счет времени. Вольфган активно спорил с одним из упырей, о допустимой степени прожарки мяса. Бывший дворецкий утверждал, что стейк должен быть приготовлен непременно “с кровью”, и настаивал на том, что уж вампир то должен в этом понимать. Кровосос же с усталым видом монотонно пытался до него донести, что вообще мясо не ест.

Таниэль вытребовала у Далилы - дочери хозяина трактира - лютню. И теперь, взгромоздившись на барную стойку, играла какую-то веселую, ритмичную мелодию, подпевая чистым, красивым голосом. Язык был Ивану не знаком, но общий мотив и ритм ему нравился. Время от времени он ловил себя на мысли о Маре. Ему не давала покоя их нелепая ссора. Ну правда, с чего вдруг он решил, что может указывать ей что делать? В какой момент он начал относится к ней как к молодой и еще несмышленой девчонке? Если подумать, мавка была гораздо старше его, учитывая ее не-жизнь. И он уж точно не имел никакого права говорить с ней в таком тоне. Особенно его последняя фраза, кажется она очень сильно задела Мару. С каждой минутой ему все сильнее хотелось немедленно отправиться в город и разыскать ее, чтобы извиниться. Желание немедленно покинуть это злачное заведение полностью завладело его рассудком. Почти не отдавая отчета своим действиям, он поднялся со скамьи и сделал несколько неуверенных шагов к выходу. В этот самый момент дверь распахнулась и в трактир вошли люди. Их было не меньше двенадцати. Высокие, крепкие воины, облаченные в доспехи, отливающие вороненой сталью. Красивые, стилизованные шлемы, напоминающие голову дракона. Массивные наплечники и крепкие наручи.

Грудь и спины закованы в глухие "панцири”, украшенные спереди узором, изображающим всё того же дракона. На поясе у каждого висел короткий меч в жестких ножнах, обтянутых красной тканью с золотой, узорчатой вышивкой. При их появлении смех затих. Посетители стали медленно расползаться в стороны, ближе к стенам и окнам заведения. Ярослав нахмурился и поставил на стол недопитый стакан. Таниэль прервала песню и отложила в сторону лютою. Вольфган тихо зарычал. Один из воинов посмотрел на трактирщика. Тот “стрельнул” глазами в сторону дружной компании, указав преимущественно на Ивана. Тогда он сделал несколько шагов в центр зала и громко произнёс:

– Я - Нидар, пятый начальник стражи их величества, короля Зул-Таргаса, Гар-Захур-Гор-Аныча. Несколько часов назад, в окрестностях города, было совершено преступление. Жестокое и циничное убийство верных граждан великого города Зул-Таргас, доблестных стражей границ между мирами! Высочайшим указом их величества Гар-Захура, приказано арестовать преступников и доставить в городскую тюрьму, для дальнейшего разбирательства. В случае сопротивления, негодяи будут обезглавлены на месте, без суда. Я даю последний шанс убийцам сдаться добровольно. Гар-Захур поистине мудры и великодушны. Наказание за содеянное будет справедливым и неотвратимым. Сдавшимся добровольно, он дарует быструю смерть.

– Кого ты обвиняешь в содеянном, страж? – это подал голос один из гномов. По виду самый старший из всей их компании, хотя это трудно определить вот так, на глаз. Все они, как один имели грубые, морщинистые лица и длинные, густые бороды.

– В преступлении обвиняется группа туристов, пришедших сегодня с “той стороны”.

Стражник, не отрывая взгляд, смотрел прямо на Ивана.

– Какого черта? – выкрикнула Таниэль. – Стражу убили разбойники! Они завладели их оружием и форменным одеянием, включая доспехи. Бедняг раздели до гола и бросили в кустах. Под видом стражи, эти ублюдки грабили торговцев, напали на старьёвщика Шеймаса. Если бы мы не вмешались, его убили бы. Когда мы вмешались, пытаясь уладить всё миром, разбойники напали и на нас. Мы были вынуждены защищаться!

– Говорите разбойники? Это правда? – задумчиво произнес начальник стражи.

– Можете проверить сами, тела стражей лежат внизу, тридцать шагов на запад от лестницы ведущей к пограничному посту, – пробасил дружинник. Это Соловей и его шайка устроили. По-хорошему нам награда полагается, между прочим! Или древний указ уже больше не действует в Зул-Таргасе.

Нидар слегка поморщился, не удостоив Ярослава даже взглядом. Все свое внимание он сосредоточил на Иване.

– Если про Соловья правда - тогда всё что вы говорите несущественно. У него индульгенция, выданная лично Гар-Захуром, – ровным голосом ответил стражник. – К тому же, у меня имеются совсем другие сведения. Так или иначе, ваша вина определена и не оспорима. Вы пойдете с нами добровольно, или нам самим заставить вас силой?

– А спинку тебе не почесать? – Иван стоял, широко расставив ноги и медленно отводя руку за спину.

– Берегись! – прозвучал грозный крик, и серая тень, промелькнув в одно мгновение, сбила его с ног.

Полетев от удара на пол, наследник откатился в сторону и вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. В нём закипала ярость, кольцо на пальце часто пульсировало, сжимая фалангу. В паре метров от себя Иван увидел Вольфгана. Тот лежал неподвижно, а из его плеча щетинился короткими перьями арбалетный болт. Раздался крик и все, кто был в трактире, гурьбой бросились к выходу, отталкивая друг друга. На короткий миг в дверях образовалась настоящая давка. Стражники, как по команде, достали мечи. Отблески огня факелов и свеч красиво играли на черной стали клинков.

– Этот мой! – крикнул Нидар указывая рукой на Ивана и взмахнул мечом, выписывая им в воздухе замысловатый пируэт. – Я лично доставлю его к ногам Гар-Захура! Берите остальных!

Пятеро стражников сорвались с места и побежали к эльфийке. Остальные рванули в сторону Ярослава. Таниэль запрыгнула ногами на барную стойку и распрямилась, сурово глядя на приближающуюся стражу. Издав пронзительный крик, она запустила лютню в одного из них, угодив прямо в голову. Инструмент разлетелся на куски, воин пошатнулся. Эльфийка вскинула руки к волосам и извлекла на свет длинный тонкий стилет. Воины приближались. Сильно оттолкнувшись от стойки, она прыгнула вперед, пролетая над головами изумленных стражников. Мягко, по кошачьи, опустившись на пол за их спинами, Таниэль развернулась и быстрым, точным движением нанесла удар в незащищенный доспехами участок шеи одного из нападавших. Воин захрипел, выплевывая кровь и завалился на пол. Четверо остальных развернулись. Воздух рассекали клинки, но эльфийка была быстрее. Отскочив в сторону, она кувырком откатилась назад, затем встала и вскинула левую руку с прямой, вытянутой вверх ладонью.

– “Тар Арун Ваэль Син!” – Выкрикнула она. По залу прокатилась волна невидимой глазу, но весьма ощутимой силы. Пространство вокруг покачнулось, и как будто начало стекаться, сжимаясь в её руке. По воздуху прошла ощутимая вибрация. Таниэль свела пальцы, замыкая их в кулак, после чего снова резко распрямила ладонь. Ударная волна отбросила назад приближающихся стражников, срывая с голов шлемы, вырывая оружие из рук и сминая доспехи. Двое отлетели за барную стойку, угодив прямиком в полки, уставленные бутылками и кувшинами с алкоголем. Бармен взвизгнул и прижимаясь ближе к полу юркнул в подсобное помещение. Третьего стражника подбросило вверх к потолку. Перевернувшись в воздухе, он упал головой вниз. Хрустнули шейные позвонки. Четвертого волоком протащило по полу. Таниэль стояла и смотрела на него, перебирая пальцами. Неведомая сила мяла человеческое тело, словно кусок теплой глины, ломая ему кости.

Тем временем, Ярослав отбросил в сторону один из столов и схватил длинную, тяжелую лавку. Без всяких хитрых приемов, он размахнулся и наотмашь врезал ей первым трем стражникам, которые подоспели к нему, опередив товарищей. Воины отлетели в сторону, впечатавшись в стену. Дружинник поднял над головой скамью, вращая ей подобно лопастям вертолета и приближаясь к остальным. Стража отступила. Один из них, что держался чуть позади, вскинул арбалет.

– Вот ты где, сволочь! Попался, гадина! – злобно проревел верзила. Короткий свист, Ярослав прикрылся скамьей, и арбалетный болт вонзился в сухое, массивное дерево. Дружинник пер напролом, размахивая скамьей направо и налево, разбрасывая стражников в стороны.

– Иди сюда, урод, я тебя убивать буду! – ревел Ярослав. Воин уронил арбалет, повернулся и припустил к выходу, пытаясь сбежать. Дружинник отбросил скамью, и буквально в несколько больших шагов, догнал стражника. Ухватив его огромной ручищей за панцирь, второй рукой он схватил его за ноги и поднял наверх. С силой швырнув стражника на пол, он несколько раз, мощным ударом опустил свою ногу ему на голову сминая защитный шлем. Хрустнул череп, глаза воина выскочили из глазниц, изо рта и носа хлынула кровь.

Всё происходило быстро, Иван растерянно оглядывался по сторонам. Нидар приближался, продолжая угрожающе размахивать своим мечом. Заведя по привычке руку за спину, Иван ощупал пояс. Пистолета не было, должно быть он его где-то выронил, и это осложняло ситуацию. Один на один, в рукопашную, он не сомневался в своей победе. Но противник был вооружен и, судя по всему, очень неплохо владел мечом. Эх, был бы у него нож, или хотя бы чем защититься… и тут Иван вспомнил про щит и свой собственный меч. Они стояли возле стены, рядом с их столиком.

– Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь до суда! – произнес пятый начальник стражи Гар-Захура.

Иван вскинул руки. – Я сдаюсь, – крикнул он. – Не убивай меня!

Стражник остановился, на его лице промелькнуло удивление и легкое разочарование. Воспользовавшись замешательством, Иван бросился назад, перекатившись через стол, стоящий у него на пути. Нидар злобно взвыл и направился следом. Подбежав к столику, Иван схватил тот самый неудобный меч, извлекая его из ножен.

– Хочешь поиграть? – весело выкрикнул стражник. – Я один из лучших мечников Зул-Таргаса! У тебя нет шансов, убийца!

Взмах клинка. Иван увернулся и ударил в ответ. Стражник легко отразил его выпад, и в очередной раз крутанул меч, намереваясь снести ему голову. Нырнув вниз, Иван уклонился. Черное лезвие со свистом пронеслось над головой, в паре сантиметрах от макушки. Дальше Нидар стал наседать, сыпя удары один за другим. Ивану с трудом удавалось парировать их и уклоняться.

– “Что ты творишь, Иван-Царевич? Ты богатырь, или жалкая курица?” – раздался вдруг голос в его голове. – “Разозлись, не сдерживай себя! Убей этого человека, или он убьет тебя!”

– “Что? Кто ты?”

– Сейчас не имеет значения! Берегись!

Иван отпрыгнул в сторону, увернувшись от очередного, особо хитрого финта стражника.

– “Я помогу, доверься мне! Крарзах нур! Вештар ограр тах! Грул’маар вех! Зурх'тал марак! Нахрал рут, гаррк вон даар!!!”

Иван почувствовал, как по всему его телу прокатилась горячая волна. Красная пелена опустилась перед глазами. Его буквально затрясло от нового приступа ярости!

– Как ты смеешь стоять передо мной, жалкий червь! – выкрикнул он не своим голосом, вытягивая вперед руку со своим мечом. – На колени, тварь!

Нидар растерянно остановился. – Что за…?

Он не успел договорить, Иван атаковал. Быстро, точно, мощно. Стражнику удалось блокировать два удара. Третий же пропустил и острый клинок полоснул его по запястью. Меч выпал, и воин отступил назад, снимая с пояса второй, здоровой рукой, увесистую дубинку с крупным, цилиндрическим набалдашником, увенчанным короткими шипами. Иван отбросил меч в сторону.

– Мне не нужно оружие, чтобы преподать тебе урок, червяк!

Нидар размахнулся, нанося удар сверху, но Иван перехватил его руку и с силой швырнул стражника в сторону, ударяя о стену. Тот, гулко охнув повалился на пол. В этот момент дверь трактира снова распахнулась и в зал ворвались еще люди. Но на этот раз они были закованы в тяжелые доспехи, а в руках держали длинные алебарды и пики. Следом за ними, с трудом протиснувшись в проход, вошли два огромных, зеленокожих орка.

– Всё, отвоевались, – проворчал Ярослав и смачно сплюнул.

Сзади послышался подозрительный шорох, и Иван обернулся. Перекошенное злобой лицо Нидара - последнее что он увидел, перед тем как ощутил сильный удар по голове, погрузивший его во тьму.

Королевство Хал-Морград. Сторожевая башня, вблизи замка Кощея. В то же самое время.

Лязгнул замок, нарушив глухую, звенящую тишину. Дверь с тихим скрипом открылась, и на пороге появился юноша, держащий в руках серебряный поднос, уставленный разнообразной посудой и прикрытый сверху белой, атласной салфеткой.

– Я принес Вам ужин, миледи. – Произнес он, слегка склонив голову.

– Мне ничего не нужно, отвали! – сквозь всхлипы ответила Василиса. Она лежала на жесткой кушетке, отвернувшись к стене и плакала.

– Я прошу Вас, миледи. Позвольте хотя бы осмотреть Вашу рану. У меня будут неприятности, если Кощей узнает, что я не оказал помощь и не отдал Вам еду и вино.

– Передай своему хозяину, чтобы он катился к дьяволу! И ты можешь вместе с ним, за компанию. Ненавижу вас, жалкие трусы. Ничтожества!

– Кощей мне не хозяин. Я не слуга. Такой же пленник, как и Вы, миледи.

Василиса повернулась и внимательно посмотрела на гостя. Молодой мужчина, да что там, почти еще мальчик. На вид ему было не больше лет девятнадцати, а то и младше. Хоть он был и очень красив. Тонкие, благородные черты лица. Совершенно белые волосы, заплетенные в причудливые косы. Красная просторная рубаха была расстегнута на груди, обнажая крепкий, мускулистый торс. Ансамбль завершали широкие, белые штаны, зауженные к низу. Обуви на юноше не было вовсе. Василиса приподнялась и села на кровати.

– Не делай из меня дуру, ты не похож на пленника. Ходишь тут свободно, еще и еду принёс. Ключики то где взял? Мне вот что-то не выдали.

– Я не совсем правильно выразился, – спокойным голосом пояснил юноша. – Я скорее заложник. Ввиду моего особого положения, я могу свободно передвигаться практически по всей территории королевства. За некоторым исключением, конечно.

– Ага. И за какие же такие заслуги ты удостоился этой чести? – спросила Василиса с нескрываемым сарказмом. – Впрочем нет, не отвечай. Не хочу этого знать.

– Простите, миледи, я могу войти? Даю слово, что не причиню Вам никакого вреда.

– Входи. – Ответила она, продолжая пристально разглядывать гостя.

Нежданный визитер, плавной походкой прошел к маленькому столику и поставил на него свой поднос. Затем он снял и сложил салфетку.

– Я могу рассказать, это не тайна. Ничего дурного, не подумайте. Вам нужно поесть, только сперва позвольте я всё же взгляну на вашу рану?

Василиса подняла руку и осторожно коснулась пальцами головы. При падении, она разбила о камни лоб. Кровь идти уже перестала, но вот глубокая ссадина очень сильно болела и ощутимо припухла. Она чувствовала, что на месте удара образовалась приличных размеров "шишка”.

– Ты врач?

– Кто? – не понял вопроса юноша.

– Врач, доктор, лекарь, травник, знахарь. Как тут у вас это называется?

– Понял. Зовите меня Нагх-Расул, миледи. Нет, я не лекарь, но кое-что умею. Это у нас, можно сказать, семейное.

– Перестань называть меня миледи! – она поморщилась, боль острой иглой вновь пронзила голову. – Моё имя Василиса.

Нагх-Расул взял с подноса несколько склянок, салфетку и приблизился к ней.

– Я рад нашему знакомству, Василиса. Скажите…

– Давай на “ты”, терпеть не могу эти “Выканья”.

– Хорошо, – покладисто согласился юноша. – Скажи, ты ведь из мира людей? Знаешь где сейчас находишься?

– Демьян объяснил, когда притащил меня сюда. Так что да, знаю. В общих чертах.

Нагх-Расул опустился перед ней на колени и протянул руки. Василиса отшатнулась.

– Я просто хочу осмотреть рану, – спокойно сказал он. – Пожалуйста, постарайся не дергаться. Василиса подвинулась ближе. Пальцы юноши, неожиданно холодные, коснулись ее лба. Второй рукой он аккуратно поправил ее волосы, сдвигая немного в сторону. После чего он приблизил своё лицо, внимательно осматривая ссадину и легким, едва ощутимым касанием, ощупал “шишку”. От Нагх-Расула почему-то пахло свежей травой и горячим песком. Странное сочетание, но Василисе даже понравилось. Его легкие пальцы дарили прохладу и боль отступала.

– Тебе повезло, крепкая кость. Рассечение поверхностное. Сейчас. – Он развернул салфетку и разорвал ее на четыре одинаковых части. Открыв маленький пузырек, юноша плеснул из него на лоскут прозрачную жидкость.

– Будет немного щипать, придется потерпеть. – Он осторожно коснулся тряпочкой ее рану и Василиса, зашипев сквозь зубы, отшатнулась. Юноша улыбнулся. – Сиди спокойно, пожалуйста. Когда я закончу, боль пройдет.

– А ты считаешь это забавным? – спросила Василиса.

Нагх-Расул покачал головой. – Нет, не считаю. Просто, когда ты так зашипела, это напомнило мне женщин моего народа. – Закончив обрабатывать рану, он чистым краем салфетки стер следы крови с ее лица.

На миг его пальцы дрогнули, и юноша поспешил убрать руку, отложив использованный лоскут в сторону. Василиса заметила, как он нервно сглотнул, хотя его лицо не выдавало ровным счетом никаких эмоций.

– Ты обещал рассказать, как так вышло что ты можешь вот так свободно разгуливать где пожелаешь? И что значит заложник? Кощей требует за тебя выкуп?

Нагх-Расул взял следующий кусок салфетки и открыл плоскую баночку с буро-зеленой мазью, от которой несло болотом.

– Мой отец когда-то был королем Драг-Хорна. Моя семья, как и ты, мы не принадлежим этому миру. Многие столетия назад мой родной мир оказался на грани. Наше солнце выжгло леса и осушило реки. К тому времени живых практически не осталось. Так, жалкая горстка, отчаянно искавшая спасение глубоко под землёй. Мы жили в глубоких норах, однако и это было лишь временным спасением. Подземные источники иссякали, почва высыхала и грубела. Однажды в наш мир пришёл странный человек. Он называл себя мастером зеркал. Этот человек предложил спасение - новый мир, где мы сможем начать всё заново. Единственной платой за спасение он назвал утерю своей сущности и изменение её на другую. Мои предки не понимали, что это значит, но у нас не было выбора и старейшины согласились. Тогда человек дождался ночи, когда солнце перестало жечь землю, и создал огромный портал, который вёл в Моррокан. Обрадованные, мои предки ринулись в него напролом. Вот только с обратной стороны выходили уже не они.

– А кто? – завороженная рассказом и его монотонным голосом, Василиса сама не заметила, как с интересом погрузилась в рассказ.

– Змеи, – коротко ответил юноша. – Огромные змеи. Они сохранили память, но потеряли сущность. Как и предупреждал Мастер зеркал.

Он закончил накладывать мазь и отложил грязную Салфетку в сторону, протянув оставшиеся лоскуты Василисе. – Через сутки смой мазь или сотри. Рана исчезнет.

Нагх-Расул поднялся, но Василиса схватила его за руку. От ее прикосновения юноша вздрогнул. Впервые, за весь разговор, на его лице появилась эмоция - удивление.

– Постой, не уходи, пожалуйста. Мне с тобой почему-то спокойно. Расскажи, что было дальше?

Нагх-Расул постоял еще немного, после чего сел на кушетку рядом с ней.

– Моррокан оказался удивительным местом. Вскоре к нам пришли существа, каких мы до этого никогда не встречали. Эльфы. Сперва их воины хотели уничтожить нас, решили, что мы какие-то чудовища. Нам и тут повезло. Их жрицы вовремя распознали в нас нашу настоящую природу. А убедившись, что мы не несём никакой угрозы, они помогли нам вернуть истинный облик. Жрицы объяснили, что это за мир. Его законы. Научили азам магии превращений. Их король подарил моим предкам земли, взамен на клятву в вечной преданности. Он сам выбрал и назначил правителя среди всех. Им стал мой пра-пра-прадед. С тех пор наша семья и правила в Драг-Хорне. Так было до тех пор, пока не началась война. Наши воины яростно сражались с армией теней Кощея, чтя древнюю клятву. Увы, все они были убиты. А когда пришёл сам Кощей, он объявил моему отцу что с этого времени и до конца всего сущего, он будет служить ему. Кощей назначил нового правителя, само королевство заселил ужасными существами, а моему отцу оставил на хранение какое-то сокровище, особенно для него ценное. Это был простой, старый сундук. Что внутри - никто не знает. Для уверенности в том, что отец сохранит его тайну, Кощей взял в заложники его первенца, то есть меня. С моей смертью прервется весь род, наш вид исчезнет. А что бы быть уверенным наверняка, что отец будет держать данную ему клятву сторожить тот сундук, он убил всех моих братьев, сестёр, и всех жен отца, в том числе и мою мать. С тех пор я и живу здесь. Если отец потеряет или откроет сундук – Кощей узнает об этом и меня казнят. В остальном я практически ничем не ограничен.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Василиса и взяла его за руку. Нагх-Расул снова удивленно посмотрел на неё, а затем выдернул из ее пальцев свою ладонь и резко встал.

– Поешь, тебе нужны силы. Я слышал, что Кощей замышляет нечто ужасное. Ты тоже заложник, но еще и приманка для некоего наследника. Не знаю, что всё это значит, но лучше если ты будешь оставаться в хорошей форме. Береги силы, Василиса, они еще понадобятся.

С этими словами он направился к выходу.

– Постой! – Окликнула его Василиса. – Ты сказал, что вы из другого мира. А как называется твоя раса, кто вы?

– Это уже не имеет значения. – Ровным голосом ответил юноша. – Теперь, таких как мы, называют Наг.

– Ты ещё придёшь? Я увижу тебя снова?

– А ты этого хочешь?

– Не знаю. То есть да, хочу. Мне сейчас нужен друг.

Нагх-Расул помолчал, стоя в проходе. – Поешь, – снова повторил он и вышел. Дверь закрылась, лязгнул сталью засов.

Глава 13

– Просыпайся, наследник! У тебя что, летаргический сон?

Иван почувствовал, как его несколько раз ударили по щекам и открыл глаза. Первое, что он увидел, была улыбающаяся рожа Ярослава. Под левым глазом дружинника расплылся здоровенный кровоподтек.

– Ну наконец то! Мы уже думали всё, каюк, – пробасил он.

– Не кричи пожалуйста, голова раскалывается, – простонал Иван.

– И не удивительно! Крепко тебя приложили, – отозвалась Таниэль.

– Прости, шеф, – виновато сказал Ярослав и развёл в стороны руки. – С черными мечами то мы быстро управились, но потом появились “Сыны дракона”. Это тяжелая пехота, броня у них покрепче будет, да и оружие посерьёзнее. Плюс два этих зелёных урода, трижды их в за…

– Ярик! – резко оборвала его Таниэль. – Может хватит уже? Сколько можно! И так тошно, ещё мерзости эти слушать. Сил уже нет!

Иван поднялся и ощупал рукой голову. Чуть выше лба, ближе к темени он обнаружил приличных размеров “шишак”. В глаза немного двоилось, виски сдавливала острая, ноющая боль, будто в них всадили иглу. А ещё сильно хотелось пить.

– Гхм… вода есть? – спросил он, и дружинник тут-же сунул в руку большую деревянную флягу. После пары глотков его замутило, и он протянул ее обратно. Затем, успокоив рвотные позывы, Иван наконец огляделся. Серые стены, сложенные из грубого кирпича, высокий потолок и узкая железная дверь. И как только Ярослав смог в нее протиснуться, с его-то габаритами?

У дальней стены, на узкой, каменной скамье сидела Таниэль, опустив голову и обхватив её руками. Ярослав стоял справа и не переставал улыбаться, щеря крупные, белые зубы.

– Так, ну с нами всё понятно, это какая-то тюрьма или что-то вроде того. – Задумчиво произнес Иван. – Где Вольфган? Что с ним?

– Вольфа унесли в лазарет. По крайней мере так нам сказала стража. – Всё ещё не поднимая головы ответила Таниэль. Только тут Иван заметил, что волосы ее распущены и стали заметно короче.

– Таня, что с твоей головой? – глупо спросил Иван.

– А с твоей? – огрызнулась эльфийка.

– Эти уроды обкорнали её, – пояснил Ярослав усаживаясь прямо на пол и скрестив ноги. – Они побоялись, что в волосах может быть спрятано оружие, или какие-нибудь отмычки. Церемонится с обыском, конечно, никто не стал. Чик-чик ножичком - и готово.

– Козлы! – злобно произнёс Иван и покосился на дверь.

– Оружие и отмычки тут не причем, это только предлог. – Ответила Таниэль и наконец-то подняла голову, сцепив руки в “замок” и положив их на колени. – У людей есть поверье, что, если эльфа остричь - он теряет свою силу. Дескать магия наша идёт от земли, а длинные волосы - как корни деревьев, помогают нам её впитывать.

– А это не так? – с любопытством спросил дружинник. – Я слышал эту теорию. Мне она показалась убедительной.

– Потому-что ты идиот, – резюмировала Таниэль. – Хотя, отчасти и прав. Наша магия - она не от земли, в буквальном смысле этого слова. Мы долгие тысячелетия жили в гармонии с Миром. Научились слышать и чувствовать его, направлять и преобразовывать потоки энергии. В то время, как другие расы в соседних мирах воевали или гнались за прогрессом, мы созидали. Нашу связь трудно постичь не посвященным, но некоторым это всё же удавалось. Хоть эльфы и были первыми детьми Моррокана, вскоре появились и люди. Много людей. Они приходили не только из твоего мира, Вань. Ваша раса - самая распространенная, среди всех известных нам населенных миров.

– А их много, таких миров? – спросил Иван.

– Больше, чем ты можешь себе представить. Но вот пограничных с Землёй, Мирдалем, как называли твой мир у нас, таких как раз очень мало. А миров, открытых для Моррокана, почти не осталось, сохранилась связь только с Мирдалем, это для Кощея - единственный путь. Поэтому он так в него и рвётся.

– Но ведь раньше было по-другому, я прав? Интересно, почему все вдруг резко изменилось. – Иван снова осторожно потрогал голову и поморщился.

– Трудно сказать наверняка. Никто точно не знает, как и то, почему Кощей никогда не покидает свой замок. Есть разные теории на этот счет, но это всего лишь слухи и домыслы.

– Расскажи, – попросил Иван. – Кто знает, сколько нам тут еще сидеть. А так, вдруг и полезное что выясним.

– Хорошо, – подумав немного, ответила эльфийка. – Представь себе бесконечно-огромною рыболовную сеть. В центре той сети - Моррокан, как самый древний из всех существующих миров. Нити этой сети связаны между собой маленькими узелками. Каждый такой узелок — это отдельный мир. Есть такие, которые очень похожи на твой. А есть и другие - что и вообразить страшно. Обретя бессмертие, Кощей жаждет заполучить все миры.

– А на хрена они ему вообще сдались? Что он делать то с ними будет? Это же бред.

– Каждым миром, кто бы его не населял, управляют Боги. Кощей бессмертен и искусен в запретной магии. Но этого ему мало, он сам мечтает стать богом. Единственным и всемогущим. Для этого он должен уничтожить других богов, это единственный путь. Убив бога, Кощей забирает себе часть его силы. Чем больше миров он поработит - тем сильнее его могущество.

– Но, если миров бесконечное множество, значит и к цели своей он будет идти бесконечно! Он никогда не сможет стать богом, разве Кощей сам этого не понимает?

– Всё не так очевидно, Вань. Видишь ли, сеть о которой я упомянула, она же не возникла сама по себе. Нейт - матерь миров, Паучиха, что плетет ткань всего мироздания. Она и есть его главная цель. Собрав достаточно силы, чтобы уничтожить Нейт и заполучив её могущество, Кощей создаст свой собственный мир. Границы закрылись не просто так. Захватывая один мир за другим, он обрывает связывающие их нити, лишая связи с матерью всех миров, и тем самым обрекая миры на погибель.

– Не слабо! – Иван качнул головой, и снова поморщился. – Так, хорошо, допустим. Почему Кощей до сих пор не напал и не захватил мой мир, что ему мешает? Армия, пограничники? Но если он так крут, вряд ли для него это большая проблема.

– Тут такое дело, Иван. Моррокан - единственный известный нам мир, где нет и не было никаких Богов. Он сам по себе - живой и всемогущий. Нейт создала его первым и наделила огромной долей свой силы. Солнце Моррокана - его добрый хранитель. Оно ослабляло войско теней, и Кощей попытался его уничтожить. Тогда древние боги твоего мира вмешались в нашу войну, пытаясь спасти наше солнце. Пока жители Моррокана, плечом к плечу сражались с его тёмным воинством - Кощей бился с богами. Не сам, конечно. Кишка у него тонка для таких подвигов. Он, как обычно для таких случаев, призвал сокрушителей богов - Титанов, а сам оставался в замке, наблюдая за всем происходящим в Черные зеркала. Древние боги были разбиты. Последний из них, Перун, осознал, что скоро придет и его черед. А потом некому будет защитить наше солнце, а следом и ваш мир. Тогда, всё взвесив, он принял решение: Перун сам похитил его и разбил на части. Из осколков, он создал Печати Солнца. Одной печатью он закрыл Кощею и армии Теней проход в мир людей. Второй печатью он заточил Кощея в его собственном замке. Остальные куски Перун расплавил в Небесной Кузне и выковал из них Доспехи Солнца. Фрагменты доспехов спрятал по всему Моррокану, так как не было на тот момент никого, достойного их носить. Считается, что только собрав все доспехи воедино, можно одолеть Кощея.

– Ого. М-да-уж. – Задумчиво промямлил Иван. – Интересная история, конечно. Хоть и звучит как-то дико. Мне всё еще трудно во всё это поверить. Ладно, с этим мы как-нибудь потом разберемся, сейчас нам бы выбраться отсюда. Кстати, какие мысли на этот счёт?

– Вообще есть одна идея, но шансов не много и тебе она может не понравится. – Ярослав потянулся и зевнул.

– Говори.

– Поговаривают, что Гар-Захур очень жаден. Любит золото, испытывает к нему какую-то аномальную страсть. Можно попробовать откупиться.

– После всего, что мы наворотили? – горько усмехнулась Таниэль. – Если бы кто-то из нас, по пьяному делу или просто так, для потехи, убил простого горожанина или торговца - был бы шанс. Но мы потрепали его стражу, а это уже удар по имиджу. Теперь он казнит нас, публично и максимально жестоко. Другим в назидание.

– Думайте! – жестко потребовал Иван. – Всегда есть варианты! Купить его мы не сможем, но может быть у него есть другие слабости?

– Женщины? – предположил дружинник, хитро взглянув на Таниэль.

– Да пошел ты! – рассердилась эльфийка.

– Стоп! Не время собачиться. Женщины - слишком мелко. Если он такой грозный дядька, то сможет и так заполучить себе любую.

– Дядьки. – Поправила его Таниэль.

– Что? – Не понял Иван.

– Дядьки. Их двое. И еще тётька, если выражаться твоим языком. Он триединый.

– Да что это значит, в конце концов? Это как? Сиамские близнецы что-ли?

Таниэль поморщилась, – сам увидишь, это так не объяснить. Судить нас они будут лично, раз такое громкое дело.

– Хорошо, оставим пока и этот вопрос. Какие еще варианты?

Ярослав почесал затылок. – Мужики из дружины рассказывали, что в подземелье замка оборудован своего рода Колизей. Там Горыныч проводит гладиаторские бои. Это у них вроде семейной традиции.

– Так, уже кое-что! – Иван оживился. – Что это за бои? Какие правила? Цена победы?

– Бои на смерть. У Гар-Захура есть свои “чемпионы”, скажем так. Непобедимые воины. Тот, кто их одолеет - получит право попросить для себя всё, что угодно. В том числе и свободу.

– И как, прецеденты были?

– Был один. Человек из нашего мира, богатырь. Было это очень давно, тогда еще отец его правил.

– Рассказывай.

– Значит так. Много лет тому назад, жил на земле Русской богатырь. Силой да мудростью владел небывалой. Звали того богатыря Добрыней, ибо сердцем был добр и мягок.

– Слушай, тебе обязательно вот так говорить? Нормально рассказать не можешь? – Перебил его Иван.

– Нет. – Коротко ответил дружинник. – Дальше будешь слушать?

– Буду. – Буркнул себе под нос Иван и Ярослав продолжил.

– Повадились в Русские земли ходить воины змия окаянного. Поля наши топтали, деревни грабили и жгли, да девиц неволили. Добрыня в ту пору у Новгородского князя служил, сотником. И вот, пока он с княжеской армией на дальней заставе с Ханским воинством бился, пришла в его родную деревню сила тёмная. Ну и как водится, мужчин и стариков всех убили, женщин и детей с собой увели, а саму деревню с землей сровняли. Дошла эта новость до князя, да не велел тот гонцов со страшной вестью к Добрыне посылать. Боялся, что тот с поля боя сбежит, Алёну свою и сынишку малого из плена выручать. Разбило войско княжеское иго вражеское. Вернулся Добрыня домой с победой, а дома и нет. Там же, на пепелище он умишком и тронулся. Вскочил на коня и пустился в путь. Скакал богатырь три дня и три ночи, коня вусмерть загнал, но добрался-таки до границы, ну а там и до замка Горынычей. Встал он тогда перед воротами и стал на бой его звать. Вот только змей тот хитёр был, да изворотлив.

– Не ровня ты мне, богатырь, биться с тобой, – Ответил ему Горыныч, высунув в окно все свои три головы. – Ты, ежели что предъявить мне хочешь, так заходи, с глазу на глаз побазарим.

– Так и сказал? “Предъявить” и “побазарим”? – снова перебил дружинника Иван.

– Так или нет, кто знает. Сколько воды утекло с тех пор. Ты дальше слушай!

– Открылись ворота и вышло из замка войско тёмное, несметные полчища, да и окружили Добрыню. Богатырь наш, хоть к тому времени и окончательно кукухой двинулся, а смекнул что силы не равны и в бой вступать сейчас крайне нежелательно. Оно и правильно, если тебя в капусту порубят, как тогда до Горыныча доберёшься? Делать нечего, подчинился Добрыня. Его и бросили в темницу, за дерзость и в целом, от греха подальше. А через месяц, когда пыл поугас, привели его в тронный зал. Вышел к нему на встречу владыка Зул-Таргаса и говорит: – Я, богатырь, решительность твою уважаю, да только не по масти мне с кем попало на бой выходить.

Ты сперва докажи, что сдюжишь. Победи моих лучших воинов - тогда и я с тобой выйду.

Согласился Добрыня, а куда деваться. Обрадовался Горыныч, созвал народ со всего города, тех кто знатнее да богаче, чтобы битву посмотреть и на ставках играть. А в честь такого события, перед самым боем, разрешил Горыныч богатырю самому оружие для себя выбрать.

– Требуй что хочешь, чем биться будешь? – спросил на радостях змей у Добрыни. А в то время ходила молва среди дружины, что у Горыныча есть меч заговоренный, “Кладенец”. Меч этот, если хозяина признает, сам в руках его пляшет. Никакое другое оружие и доспехи ему нипочём. Всё как масло рубит. Вот его богатырь и потребовал. Рассердился сперва змей, а потом призадумался, да и снова хитрить начал. Нету, говорит, у меня такого. Путаешь ты что-то, богатырь. Ну а Добрыня ему в ответ: – Сам же сказал, требуй любое, я выбрал. Какой же ты владыка, ежели даже слову своему не хозяин?

Ну тут и гости зашумели, те кто пришел битву смотреть. Отдавай, говорят, Кладенец богатырю! А иначе зачем нам такой владыка, что слово своё не держит? Испугался он, что так и до революции может дело дойти. Ну или, как минимум роптать станут, а в этом тоже мало хорошего. Делать нечего, пришлось уважить, принесли Кладенец. Богатырь как в руку его взял, так его словно молнией ударило! Вмиг и рассудок вернулся, и сила лихая.

Воспрял богатырь Русским духом, вышел на арену, да как давай бить лучших воинов змеевых. Первого же пополам перерубил, второму ноги оттяпал, третьему голову снёс. А четвёртый испугался, сбежать хотел. Догнал его Добрыня, и голыми руками из груди сердце вырвал, да к ногам Горыныча бросил. Вот тогда и владыке стало совсем не до шуток. Приказал он войску тёмному схватить богатыря. Ну тут гости снова зашумели, дескать выходи и дерись. Сам правила придумал, сам слово дал, а теперь заднюю включаешь да за спинами чужими прячешься? Ежели трус, то не нужен нам такой владыка, другого выберем. Прямо здесь, сейчас, составим коллективную петицию Кощею, чтобы от должности тебя отстранил. А Добрыня тем временем уже и с войском расправился. Стоит на арене, меч в крови, сам весь в крови, а кругом трупы да куски лежат. Рассвирепел Горыныч, стал над богатырем летать, да огнем его жечь. Ну, Добрыня раз увернулся, второй, девятый… а на десятый достал-таки его змей! Подпалил богатыря, сжег ему лицо, руки, ноги. Вот только Добрыня этого будто и не заметил вовсе. Ярость в нем похлеще огня кипела, да Русский дух возмездия жаждал. Подпрыгнул богатырь, ухватил змея за хвост да как приложил со всей своей силой о землю! А затем, одним взмахом срубил ему левую голову, вторым взмахом правую. Замахнулся в третий раз, но взмолился змей, пощады запросил.

– Я тебя пощажу, но ты выполнишь три моих условия, – сказал Добрыня.

– Всё что скажешь сделаю, только жизнь не отнимай! – ответил Горыныч.

– Первое: ты и войска твои, и потомки твои, впредь никогда больше не появитесь на земле Русской, во веки веков.

Второе: освободишь плененных тобой девиц, да жену мою с сыном.

Дашь нам уйти, никто из прихвостней твоих не встанет у нас на пути. Да, и меч я с собой заберу, как трофей.

– А третье? – спросил змей.

– А третье - должок за тобой будет. Не сейчас, но когда-нибудь придет к тебе Русский богатырь, и должок этот стребует. Ежели вдруг случится, что раньше помрешь - долг этот на наследника твоего перейдет. А от того - к его наследнику. Не один ты - весь род твой в долгу неоплатном. Уяснил?

На том и порешили. Освободил Горыныч невольниц, даже в дорогу снарядил и до границы охрану им выдал. Что дальше было - не знаю. Алёна, жена его, не смогла мужа таким видеть, калечным да юродивым. Страшно ей было. Из дружины тоже поперли. Собрал Добрыня нехитрые пожитки свои и пошёл скитаться по земле. Больше о нем не слышали.

Дружинник замолчал, достал флягу и сделал несколько крупных глотков.

– А я об этом даже ничего и не слышала, – подала голос Таниэль.

– Да где тебе слышать, благословенная? Народу вашему в ту пору не сладко было, как могли спасались, выживали. Не до новостей заморских.

– Твоя правда, – кивнула эльфийка.

– Ярик, вот скажи, а почему ты раньше не рассказывал? – поинтересовался у него Иван.

– Так, к слову, не пришлось. – Дружинник смачно высморкался в грязную, скомканную тряпочку, и отбросил ее в сторону.

– Нет, прости, конечно, но всё-таки ты и правда уникальный человек. – Иван встал, подошел к двери и начал пинать по ней ногой. – Эй, есть там кто? Открывай, мне с хозяином вашим говорить нужно!

За стеной послышались тяжелые, шаркающие шаги и приглушенные голоса. Лязгнул замок, проскрипел сдвигаемый в сторону тяжелый засов, и дверь распахнулась. В камеру вошли двое стражников, закованные в тяжелые доспехи, держа перед собой высокие, почти в рост, щиты. За ними следовали двое, с взведенными арбалетами.

– Ты - отошел! Остальным - встать, резких движений не делать, руки не поднимать! – Послышался громкий, хорошо поставленный голос и вперед вышел воин неопределенного возраста, с длинной черной бородой. Его нагрудник был украшен рисунком удивительной красоты птицы, красного цвета. Шлем украшало огромных размеров, густое алое перо, свисающее вниз за спиной. Таниэль с Ярославом поднялись, Иван сделал пару шагов назад.

– А это ещё что за гусь? – спросил Иван. Воин, не говоря ни слова, резко выхватил длинную дубину с тяжелым цилиндрическим набалдашником. Коротким взмахом он ударил Ивана по рёбрам и тот сложившись пополам, попятился. Воин подошел и нанес ему удар коленом в лицо. Иван завалился на пол, воин замахнулся над ним своей дубиной, явно намереваясь размозжить ему голову.

– Стой! – крикнула Таниэль. – За жизнь этого человека, владыка сам с тебя голову снимет! Разве не видишь, кто перед тобой?

– Я вижу преступников и убийц, наглых и дерзких в придачу. – Ответил стражник.

– Это же наследник! Сын доброго друга господина Гар-Захура, русского богатыря Ильи. Он пришел встретиться с владыкой Зул-Таргаса и лично выразить ему своё почтение. – Ярослав прикрыл Ивана могучим телом, уберегая от очередного удара. – А кто ты, что смеешь поднимать на него руку?

– Моё имя Гассар, я первый стражник владыки Зул-Таргаса, Гар-Захур-Гор-Аныча. Тот, кто голыми руками укротил Жар-Птицу и запер ее в клетку. Тот, кто лично срубил голову Медузы Горгоны. Убивающий одним ударом семерых, сотник армии и личный палач господина, удостоившийся чести приклониться ниц перед самим Кощеем.

Иван увидел бесшумно промелькнувший, белый силуэт за спинами стражников и, поднявшись на ноги, оскалился разбитыми губами в злобной улыбке.

– Охренеть, конечно, как круто. Ну а я всего лишь тот, кто свернет тебе шею. – Сказал он, отодвигая дружинника в сторону и делая шаг вперед.

– Попробуй, наследник. – Ответил воин, взмахнув дубиной.

В эту секунду, один из стражников с арбалетом гулко охнул и повалился на пол. Второй быстро обернулся, захрипел и выронил свой арбалет, падая на колени. Гассар обернулся на шум, Иван, коротко разбежавшись, подпрыгнул и повернувшись в воздухе, нанес ему мощный удар ногой в голову. Послышался хруст позвонков, воин вылетел из камеры в открытую дверь. Ярослав с Таниэль не заставили себя ждать, набросившись на отступающих назад стражников с щитами. Не прошло и десяти секунд, как всё было кончено. Лишь только из темного коридора доносились странные звуки, тихий стон и не аппетитное чавканье. Таниэль выглянула узнать, что там происходит, но тут же метнулась обратно и склонилась у стены, тяжело дыша.

– Вот тварь, какая же мерзость! – прохрипела она.

– В чем дело? – спросил Иван. Он как раз, с помощью Ярослава, начал снимать доспехи с одного из стражников. В камеру вошла Мара, на ходу вытирая окровавленный рот куском ткани.

– Привет, милый! Скучал без меня? – мавка улыбалась, но глаза ее смотрели настороженно. Иван поднялся, стремительно подошел и крепко обнял её.

– Скучал, Мара. Прости меня, за то, что сказал, и вообще. Дурак я, а тебе спасибо, кажется ты спасла нас.

– Ещё не спасла, – ответила она, высвобождаясь из объятий. – Мы потом поговорим, сейчас важно две вещи: первое - необходимо пробраться в хранилище и разжиться ключами для перехода. Второе: нам бы ещё как-то выбраться отсюда. Возле замка ждет Шеймас со своей повозкой, он отвезет нас в порт. Нужно спешить, Гар-Захур скоро хватится своих стражников и поймет, что что-то не так. Тогда он поднимет по тревоге войско и в замке станет тесно от “черных мечей”.

– Нам ещё Вольфгана из лазарета вытаскивать, – напомнил дружинник. Он как раз закончил снимать доспехи со второго стражника. – Таня, давай завязывай, возьми себя в руки, будто кровь раньше не видела. Вы с Иваном переодеваетесь и пойдете под видом стражи. Нас поведете как пленных. Этих запрем здесь, так у нас будет хоть и мизерный, но всё-таки шанс.

– Молодец, верзила, соображаешь! – похвалила его Мара. – Только про волка забудьте, его придется оставить, иначе никому не спастись. В общем одевайтесь, и поскорее, а я пока пройдусь по коридорам, проверю как обстановка.

Мара выскользнула за дверь. – Будь осторожна! – сказал в след ей Иван.

– Мы правда оставим здесь Вольфа? – с презрением спросила Таниэль, примеряя стальной нагрудник.

– Ни в коем случае, перворожденная, даже не думай об этом. – Иван надел шлем и поднял с пола дубину. – Я обязан ему жизнью, так что уходить будем только все вместе.

– Тогда нам и правда лучше спешить, – сказал Ярослав, затаскивая в камеру мертвое тело первого стражника владыки Зул-Таргаса - Гар-Захур-Гор-Аныча. Воина, известного когда-то на весь Моррокан, под именем Гассар ‐ “несокрушимый”.

Они пробирались по темным коридорам подземелья, тускло освещенных по старинке, чадящими факелами. Время от времени им встречались мертвые тела стражников. Одни лежали в крови, другие с повернутыми назад головами и переломанными конечностями. Это Мара, двигаясь впереди бесплотной тенью, расчищала дорогу.

– Здесь мало стражи, охрана спускается сюда только на пересменку и во время кормления, – шепнула Таниэль, – маскировка нужна будет, когда поднимемся наверх. Надеюсь, твоя подружка знает куда нас ведет, я ей не доверяю.

– У нас есть выбор? – огрызнулся Иван. – Может сама поведешь?

Таниэль промолчала, отвернувшись.

Вскоре они увидели двойную, металлическую дверь, украшенную коваными узорами из желтого металла. Возле дверей лежало четверо стражников, у стены напротив сидела на полу Мара. Осмотревшись по сторонам, Иван подошел и опустился рядом.

– Эй, ты как, с тобой всё в порядке?

Мавка открыла глаза и слабо улыбнулась.

– Да вот, чуть-чуть не рассчитала. – Мара убрала руки, ее белая футболка на левом боку была разорвана, а вокруг разреза пропиталась черной, как деготь кровью.

– Дерьмо! – в сердцах выругался Иван. – Как тебе помочь? Что я могу сделать?

– За этой дверью личное хранилище Горыныча. Здесь он держит свои коллекционные безделушки, трофеи и весь конфискат. По идее, тут должен быть ваш мешок с зельями, которые дала тебе в дорогу Яга. Только двери заговоренные, так просто не открыть. Перворожденная сможет, она должна почувствовать, они это умеют. Ты не бойся, Вань, я ведь не-живая, меня так просто обычным мечом не возьмешь, поболит и заживёт. Я только посплю сейчас немножко. – Глаза Мары закатились, она повалилась на бок.

– Черные мечи с обсидиановым напылением, – хмуро сказала Таниэль, разглядывая поднятое с пола оружие.

– Для нежити — это верная смерть. Окончательная. Мне жаль, наследник, – добавил Ярослав.

Иван снова почувствовал, как его наполняет ярость, а затем знакомую уже пульсацию в пальце, на котором был надет перстень. На мгновение, повинуясь неизвестно откуда взявшемуся желанию, он закрыл глаза и тут же погрузился в кромешную тьму.

Непроглядная чернота колыхалась вокруг него, обволакивала, дышала.

– Что ты ищешь? – послышался льющийся со всех сторон голос.

– Ответ! – крикнул Иван, – мне нужен ответ!

– Так задай вопрос, – пророкотал голос.

– Как я могу ей помочь?

– Что несет в себе жизнь, наследник?

– Что несет в себе жизнь… Да что угодно… Кровь? Ответ - кровь?

– Твоя кровь. Ты ещё не понял, почему она так пришлась ей по вкусу. Поймёшь, придет время, уже скоро. Кровь поможет, но изменит ее навсегда. Готов взять на себя такую ответственность, наследник?

– Разве у меня есть выбор?

– Всегда есть выбор.

– Кто ты? Почему помогаешь мне?

– Твой путь предопределен, все выборы сделаны, вот только ты пока боишься это принять. Я лишь голос внутри, как же простой голос может кому-то помочь?

– Я не понимаю!

– Время, наследник, время. Уже скоро. Верь себе, следуй инстинктам, они приведут тебя к истине.

Голос затих, и тьма рассеялась. Иван открыл глаза, эльфийка и дружинник стояли рядом и смотрели на них с мавкой. На лицах читалась тревога.

– Вань, ты опять… – Начал было Ярослав.

– Нет времени! – Иван принялся отдавать команды. – Таня - займись дверью, живо. Ярик - ты на шухере. И не мешать мне!

Ярослав, недоверчиво глянул на наследника и прошел несколько метров вперед по коридору. Таниэль подошла к двери и стала медленно водить по ней руками, неразборчиво шепча себе под нос. Вскоре ее тело, а затем и сама дверь засветились ровным, мягким, золотистым светом.

Иван взял Мару за холодные пальцы и не раздумывая, острым ногтем полоснул себя по запястью. Затем он приподнял ее голову и поднес к губам истекающую кровью руку.

– Ну же, давай девочка, пей! – прошептал он. – Живи!

Кровь стекала по её щекам. Иван наклонился и прошептал ей на самое ухо:

– “Vortha dyr'khel, nyx'tar”! Прими кровь, дающую жизнь, дитя. Восстань!

Мара сделала резкий вдох и открыла глаза.

– Пей! – прошептал он. Мавка ухватила руку холодными пальцами, впившись губами в запястье. Иван почувствовал, как начала кружиться голова, затем раздался щелчок и лязг открывающегося замка.

– Мара, хватит, остановись! – приказал наследник, и мавка нехотя отстранилась, по обыкновению, перед этим зализав рану. Затем она поднялась и ошарашено уставилась на него.

– Как тебе удалось? Что ты сделал? Я… я странно себя чувствую, это что-то новое, непонятное.

– Сам не знаю, – пожал плечами Иван и провел другой рукой по лицу, вытирая выступивший, холодный пот. – Просто решил, что немного крови вернёт тебя к жизни, вот и всё.

– К жизни?! – Глаза Мары полыхнули красным огнем. – Ты сказал к жизни? Что ты сделал, Ваня?

– Сказал же, не знаю! Могла бы просто поблагодарить.

– Извини. Спасибо… наверное.

– Готово! – Окликнула их Таниэль, открывая тяжелые двери. – Наследники и нечистая сила проходят вне очереди. Прошу!

Глава 14

– Василиса! Василиса, ты спишь?

В круглой комнате из серого камня, как всегда царил полумрак. Небо за высоким, решетчатым окном было затянуто плотными тучами, единственный факел на стене под потолком давно догорел и погас. Василиса открыла глаза и поднялась на жесткой кушетке, вглядываясь в темноту.

– Кто здесь? – спросила она. Пальцы ухватились за край тонкого спальника из мешковины набитой соломой, сердце часто застучало не то от испуга, не то от предчувствия.

За дверью послышалось какое-то движение, смотровое окошко камеры с тихим, сухим шорохом сдвинулось в сторону.

– Василиса, это я, Нагх-Расул.

Девушка тут же встала, и щурясь в темноте, почти на ощупь осторожно подошла к двери.

– Привет, – сказала она, – ты пришел, спасибо.

– Прости что разбудил, просто я хотел… мне нужно было… – он замолчал.

– Что?

– Не знаю, – подумав еще немного ответил наг. – Я просто хотел снова тебя увидеть.

– Ну, увидеть как раз будет проблематично, – улыбнулась она, – у меня светильник догорел.

– Я попрошу стражу чтобы заменили.

– Спасибо.

Они еще помолчали.

– Скажи, а здесь всегда только ночь?

– В Моррокане? Да, сколько я себя помню. А в твоём мире есть солнце?

– Конечно, у нас день сменяется ночью. С рассветом солнце встаёт на востоке, а вечером уходит за горизонт на западе.

– А какое оно вообще, солнце?

Василиса задумалась. – Ну, как тебе объяснить. Вот скажи, в этом мире кроме дурацких факелов, есть простые фонари?

– Конечно! У нас есть масляные фонари и лампы, а в Зул-Таргасе есть даже электричество! Правда я не знаю, что это такое, но однажды мне повезло увидеть город в одном из волшебных зеркал. Он был прекрасен! На высоких столбах, вдоль дорог там висят фонари и льют желтый, рассеянный свет. Такой яркий!

– Вот, уже кое-что. – Василиса уселась прямо на пол, оперевшись на дверь спиной. Нагх-Расул, постояв секунду, сделал тоже самое.

– А теперь представь, что такой фонарь, без всяких столбов висит высоко в небе. Он такой горячий и яркий, что один может осветить и согреть не только город, но и половину планеты!

– Половину чего?

– Эмм… да, это будет не просто. Давай так, представь, что весь мир имеет форму шара.

– Как?! – воскликнул юноша. – Но ведь это невозможно! Мир плоский, иначе все бы с него просто упали, угодив в Великую Пустоту.

Василиса вдруг рассмеялась. Сперва тихонько хихикая, но в итоге она не удержалась и расхохоталась в голос.

– Почему ты смеешься надо мной? Я сказал какую-то глупость? – обижено спросил Нагх-Расул.

– Нет, что ты! Ой, не могу, а-ха-ха. Прости пожалуйста, ты не виноват. – Василиса вытерла ладонью проступившие слёзы. – Просто в моём мире есть люди, которые утверждают, что Земля плоская. Кажется я поняла, откуда в их головах взялась эта идея. Одно из двух: либо кто-то из них умудрился тут побывать, либо они сами пришельцы из этого мира. Моррокан, правильно?

– Да, верно. А твой мир называется Земля? У нас его называют Мирдаль, я сам не раз слышал как Дем-Харн с Кощеем говорили о нём. Он правда круглый и его все время освещает яркое солнце?

– Правда, только солнце не может освещать сразу весь мир, только его половину. Но Земля вращается, поэтому день сменяет ночь, а лето - зиму.

– Ты говоришь такие удивительные вещи! Как бы я хотел побывать в твоем мире, увидеть солнце!

– Я с радостью бы тебя пригласила и всё показала. У нас очень большой и действительно удивительный мир. Вот только я теперь не уверена, что сама когда-нибудь смогу вернуться домой.

– Тебя там кто-нибудь ждёт?

– У меня дома мама осталась. Мы живём в разных городах, редко видимся. Я помогаю ей деньгами, много раз предлагала переехать ко мне в Москву, даже Ваню смогла уговорить, а она ни в какую. Что я там делать буду, говорит.

– Ваня… ты уже называла это имя. Он кто?

– Ваня? Он мой… – Василиса задумалась, – он мужчина, которого я люблю.

– Что делаешь?

– Люблю. Неужели ты и это слово никогда не слышал?

– Звучит так знакомо, но я не знаю, что такое любовь. Расскажи?

– М-да, интересный у нас с тобой разговор получается. Солнце, мир, любовь – прямо готовый лозунг для массового мероприятия или пионерского лагеря.

– Прости пожалуйста, я неверное кажусь тебе ужасно глупым. Ничего не понимаю и всё время задаю дурацкие вопросы.

– Перестань всё время извиняться! Ты вовсе не глупый. Я же не считаю себя глупой от того, что ничего не знаю об этом месте.

– Я, кажется, понял, изв… ой! Чуть снова не извинился, прости пожалуйста.

Василиса снова рассмеялась и покачала головой. – Нет, ну что с тобой делать? Ладно, если хочешь - извиняйся, фиг с ним.

– Ты обещала рассказать про любовь, – напомнил ей Нагх-Расул.

– Ах да, любовь. Это такое сильное чувство… знаешь, так просто это трудно объяснить. Я попробую, сейчас, дай мне минутку, нужно кое-что вспомнить.

Василиса прикрыла глаза.

– Любовь — это когда весь твой мир сосредоточен в одном человеке. Всё, что когда-то казалось тебе важным, сводится до одной улыбки, до взгляда, в котором ты хочешь тонуть. Любовь заставляет говорить стихами или молчать, когда простые слова кажутся слишком грубыми, несовершенными. Ты начинаешь замечать то, чего не видел раньше, мелкие, ускользающие детали: отблески света в волосах, запах, от которого кружится голова, голос, услышав который ты теряешь равновесие, и земля уходит у тебя из-под ног. Даже если он просто шепчет твоё имя.

Но любовь — это ещё и боль. Это рана, которая не заживает, потому что ты не хочешь, чтобы она зажила. Это страх потерять и одновременно безумная смелость - отдать себя всю без остатка. Она сжигает дотла сердца и возрождает их вновь. Иногда ещё более нежными и чувственными, а иногда окаменевшими, покрытыми шрамами.

И когда однажды ты понимаешь, что готов на безумства ради этого человека - не ради страсти, не ради долга, а просто потому, что не можешь иначе, — значит, она уже здесь. Любовь. Тихая и всепоглощающая. Как шторм в маленьком озере. Словно вечность, между двумя ударами сердца.

– Это так красиво! Я никогда не испытывал ничего подобного.

– Спасибо. На самом деле это наивно и глупо. Пафосные слова, подходящие только для подросткового романа, я раньше книжки писала. Ну, то есть как писала, пыталась, начала еще в школе в старших классах. Писательницы из меня в итоге не вышло, и я подалась в журналистику. Так мы с Ваней и встретились. Скажи, а что же у вас? Разве твой народ не умеет любить?

– Я не знаю. Наверное, умеет, но я был еще совсем ребенком, когда отец отдал меня Кощею. А тут, сама понимаешь, о любви поговорить не с кем.

– Да уж, понимаю. Бедный, тебе, наверное, очень тяжело. Знаешь, я верю, что Иван придёт за мной, я обязательно скажу ему и мы заберем тебя с собой, в наш мир. Там ты увидишь солнце, свежий воздух хвойных лесов, ласковое тепло моря и мягкий, холодный снег. Там ты обязательно встретишь свою любовь. Ты ведь хотел бы этого?

– Встретить любовь? Да, наверное, хотел бы. Знаешь, мне кажется я уже…

– Что?

– Нет, ничего.

– Говори, не бойся. – Василиса встала и прильнула к открытому смотровому окошку. – Тебе кто-то нравится, да? Но ты не уверен, потому что еще никогда не любил. Я угадала?

Нагх-Расул зажмурил глаза и ударил затылком о массивную дверь.

– Но кто мог понравится тебе здесь? Разве тут есть женщины? Ой, или это не женщина… Это мужчина? Кто-то из стражников, да?

Юноша подскочил и уставился на нее, через узкую прорезь в двери.

– Что? Нет! Почему? – возмущенно воскликнул он. – Никакой она не мужчина, и вообще если хочешь знать, она очень добрая и красивая, и вообще… – Нагх-Расул вдруг замолчал на полуслове.

– И вообще? – заинтригованно спросила Василиса.

– Встреча с ней - самое лучшее что было в моей жизни за долгие годы. Я видел её всего пару раз, но… прости, мне нужно идти!

– Нет, постой!

Люк окошка с деревянным стуком захлопнулся, и Василиса услышала эхо поспешно удаляющихся шагов.

– Видел всего пару раз… хм, не знала, что у них тут женщины есть, – вслух рассуждала она. – Может быть это какая-то наложница? Или служанка, должна же быть в замке прислуга.

И тут ее осенило. – Ой, мамочки! – Василиса прижала к губам ладони и опустилась возле двери на корточки, обхватив руками голову. – Что я наделала? Этого еще мне только не хватало! Молодец, Васька, ты, как всегда, в своём репертуаре. И что мы теперь с этим будем делать?

“Зул-Таргас. Подземелье замка Гар-Захур-Гор-Аныча”.

Огромный зал с высокими, каменными сводами был сплошь уставлен простыми, металлическими стеллажами, на которых пылился какой-то хлам. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Вдоль стен же был расположен репозиторий - хранилища книг, напоминающие невероятных размеров шкафы без дверок. В тусклом освещении реликвария, на полках шкафов были видны корешки древних фолиантов и груды свитков. Кое где поблескивали золотыми рамами картины, но рассматривать все эти сокровища Гар-Захура не было времени.

– Таня, Ярик - ищите рюкзак, оружие, снаряжение, в общем все что забрали. Но в первую очередь мешок Яги, нам нужны ее зелья. Мара, ты как, держишься?

Мавка шла позади, слегка покачиваясь. В дверном проеме она остановилась и облокотилась на стену.

– Я в порядке, Вань, что мне сделается? Я ведь хоть и не-живая, но и не мёртвая. Скоро пройдет, вот бы, конечно, еще немного твоей крови. – Мечтательно произнесла она, хитро прищурясь.

– Обойдешься! – Иван усмехнулся. – С такими темпами мне самому переливание скоро понадобится. Найдём мешок - примешь исцеляющее зелье.

– А ты уверен, что найдем? – с сомнением спросила Таниэль. – Ты посмотри сколько тут всего! И на хрена ему весь этот мусор?

– Нужно постараться, ребят. За одно отыщите наше оружие и свои доспехи, они ещё пригодятся. Тому, кто принесет мой пистолет - от меня личная благодарность.

– А ты сам что собираешься делать? – пробасил дружинник и хрустнул костяшками пальцев, сперва левой руки, затем правой.

– Свет впереди видишь? Я пойду туда и проверю, что там. Если ничего интересного - присоединюсь к вам.

За стеллажами и правда был виден яркий свет, с оранжево-красными отблесками. Тени и блики плясали свой странный танец на стенах, стеллажах и книжных полках. Создавалось впечатление, что в центре огромного зала полыхает огонь.

Дружинник и эльфийка разошлись в разные стороны и принялись за обыск.

– Мара, ты побудь пока здесь, я скоро вернусь. – Иван направился в сторону источника света, но через несколько шагов мавка догнала его и вцепилась в руку холодными пальцами.

– Ну вот ещё чего, я с тобой пойду! Вдруг там опасность, кто тогда тебя защитит?

Ивана кольнула эта трогательная забота, внутренне он улыбнулся, но не показал вида. Сделал суровое лицо и строго спросил: – ты считаешь, что я не могу за себя постоять? За кого ты меня держишь, девочка? Не обманывайся моей к вам добротой и не путай её со слабостью. Эта ошибка многим дорого стоила, запомни.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась мавка, – я людей насквозь вижу.

– Да? Ну и что же ты видишь?

Мара призадумалась ненадолго, после чего выдала ответ. – Ты не тот, за кого себя выдаешь. Или не тот, кем хочешь казаться. Ты другой.

– Мм… интересно, и какой же по-твоему? Добренький?

– Нет, уж точно не добренький. Но и не злой. Зло, оно даже пахнет по-другому, это особое проявление сущности. Нельзя просто взять и стать злым. Жестоким, черствым, глухим к чужим просьбам и бедам --да, но не злым, это другое.

– Интересная теория. Можешь привести пример, чем отличается жестокость от зла?

– Легко. Вот тот же Горыныч, он хладнокровный и жестокий правитель, жизнь людей для него вообще ничего не значит. Да и другие жизни тоже, по большому счету. Но при этом в нем нет истинного зла, самой его сути. Это преемственность поколений, результат воспитания, а не осознанный выбор. Вот такой парадокс, Вань.

– Хорошо. А вот эти зелёные орки? Или привратник-вурдалак? Они тоже не злые?

– Тоже Вань.

– Но они же нечисть!

– Нечисть? А что это такое, наследник? Я тоже нечисть, по-твоему, я злая?

– Мара, не обижайся, но ты же людей убиваешь, кровь пьёшь.

– Да, и что? Это делает меня злой? Это моя сущность, Вань. Моя природа. Не я выбирала такую жизнь, я выбрала смерть, но судьба решила иначе, и я ни о чем не жалею. Ты ведь не знаешь, как становятся мавками.

– А ты расскажи, может я и пойму.

– В следующий раз, наследник. Но я расскажу, обещаю.

– Договорились. Но всё равно как-то странно получается. Тебя послушать, так в Моррокане вообще нет злодеев.

– Почему, есть. Демьян. Вот он истинное воплощение зла, даже пострашнее своего папочки будет.

– Мне он не показался особо крутым. Да, силён и кулаками не дурак помахать. Но зубы хрустят не хуже, чем у других, лично проверил.

– Так это ты, – вздохнула мавка, – я же говорю, с тобой случай особый.

– Опять двадцать пять. Может хватит загадок?

– Может и хватит, как посмотреть. Гляди, мы пришли.

Длинные ряды стеллажей закончились, и они оказались в центре огромного зала. Прямо перед ними возвышалась невероятно огромных размеров клетка из черного металла. Именно в этой клетке и полыхал огонь.

– Так. Ну а это что такое? – Иван задумчиво скрестил на груди руки.

– Кажется я догадываюсь, – ответила мавка, делая шаг назад.

– Кто вы? Что вы здесь делаете? – звонкий, девичий голос прокатился по сокровищнице, эхом отражаясь от стен и высокого свода потолка, теряющегося во мраке. Иван завертел головой, пытаясь понять кто это говорит.

– Не там ищешь, наследник. Прямо смотри, – сказала Мара, прикрывая глаза рукой от яркого, слепящего света.

– Заклинаю, скажите кто вы и зачем пришли?

Пламя вдруг начало стремительно уменьшаться, пока не исчезло вовсе. Лишь масляные лампады, расставленные вокруг по периметру, продолжали гореть, освещая пространство. Иван подошел ближе. В клетке, на полу, скрестив ноги сидела девушка невероятной, ослепительной красоты. Ярко-рыжие, волнистые волосы струились по ее плечам, словно огненный водопад, касаясь земли. Пронзительно-желтые глаза смотрели настороженно и внимательно. Её легкое, тонкое платье было словно сшито из лоскутов пламени. Переливаясь всевозможными оттенками красного и желтого, его узор будто жил собственной жизнью.

– Кто ты и почему сидишь в этой клетке? – спросил Иван, завороженно смотря на девушку, не в силах отвести взгляд от её глаз.

– Мое истинное имя не доступно для человеческой речи, чужак. За долгие годы жизни мне давали разные имена и прозвища, но ты можешь звать меня Заряна, это имя не лучше и не хуже прочих. Это имя дала мне при рождении мать. Но кто ты, и что делаешь здесь, в подземелье презренного змея?

– Меня зовут Иван, и здесь я не по собственной воле. Впрочем, как и ты я полагаю.

– Гассар, сотник Гар-Захура обманом заточил меня в эту темницу. Он сказал, что здесь моя сестра и мои дети. Обещал, что поможет мне вызволить их, говорил, что нестерпимо видеть, как гибнет истинная красота и магия этого мира.

– И ты поверила этому уроду? – презрительно скривившись бросила Мара. – Видимо правду говорят, что ума у вас как у куриц.

Девушка начала медленно подниматься, её пальцы изогнулись, выпуская острые когти, черты лица заострились, а из горла донеслось хищное шипение, будто сотен змей разом.

– Замолчи, дохлая тварь! Как смеешь ты говорить со мной в таком тоне?

– И что ты мне сделаешь?

– Хватит! – резко прервал перепалку Иван, – Мара, в чем дело? Мало того, что перессорилась с моими друзьями, но она то, что тебе сделала? Эта девушка - пленница Гар-Захура, мы должны ей помочь. Нравится тебе это, или нет.

– Одумайся, милый! Это не девушка, вообще не человек!

– Она говорит правду, – тихим, мелодичным голосом пропела Заряна, – я не человек. Больше нет, хоть и была рождена человеческой женщиной. Но я не опасна для тебя. Для неё - да, но не для добрых людей.

– Так кто же ты?

– Давай, скажи ему! – подначила мавка. – Что, не хочешь? Тогда я скажу. Это Жар-Птица, Вань. Или Феникс, как их еще называют. Называли, вернее. Я была уверена, что их истребили, но эта, видимо последняя из вида, выжила. Не верь её сладким речам и нежному голосочку. Жар-Птицы очень опасные, лживые твари! Не просто так она сидит в этой клетке.

– Постой! Жар-Птица? Настоящая? Это правда?

Девушка молчала, снова опустившись на пол и опустив голову.

– Знаешь, чем Жар-Птицы вскармливают своих птенцов, когда те вылупляются? – Продолжила мавка. – Сказать, или сам догадаешься?

– Человеческим мясом? – Иван переводил взгляд с Красавы на Мару и обратно.

– Человеческим. Вот только мясо взрослого человека слишком грубое для неокрепшего клюва и желудка.

– Хочешь сказать, что…

– Да, Вань. Они крадут младенцев и уносят их в свои гнёзда. Но перед тем, как накормить потомство, Жар-Птица пробивает своим клювом его голову. В первую очередь птенцы съедают мозг, чтобы привыкнуть ко вкусу человеческой крови и плоти.

– Может тогда и к лучшему, что эта тварь сидит в клетке. – Иван сплюнул себе под ноги. – Иначе удавил бы собственными руками.

Красава всхлипнула и отвернулась. Исходящий от нее свет стал почти неосязаем, даже платье и волосы потускнели. Подошли Ярослав с Таниэль. Дружинник тащил в руках огромный кусок ткани, завязанный в узел, взвалив его на плечо.

– Вот вы где! А мы тут с Таней прибарахлились немного. Нашли мы и рюкзак, и доспехи с оружием. Кстати, вот, держи! – С этими словами дружинник бросил Маре небольшой стеклянный сосуд с буро-зеленой жижей внутри.

Мавка поймала его на лету и скривилась. – Ненавижу зелья, гадость же, ну! Может не надо? Мне и так уже гораздо лучше.

– Пей! – коротко велел Иван и Мара, на удивление подчинилась, хоть и продолжала морщиться, открывая пузырёк.

– Мой пистолет тоже нашли?

– Прости, шеф, нет твое ствола, – Ярослав опустил свою ношу на пол. – Но есть кое-что другое. – С этими словами дружинник запустил пятерню в свой импровизированный мешок и извлек на свет старинный пистолет, по виду сильно похожий на «Харпер Фэрри» или дуэльное оружие девятнадцатого века.

– Это еще что за экспонат? – спросил Иван, рассматривая со всех сторон раритет.

– Это легендарная вещь, наследник. Тебе крупно повезло, не думал, что когда-нибудь доведется подержать его в руках. Это не просто пистолет, Вань. «Светоч», так его называют. Один точный выстрел способен убить любую нечисть. Вообще любую, смекаешь? Его сделали совместно верховные жрицы Моррокана, древние боги Земли и лучшие колдуны из мира людей. На вот еще… – Ярослав снова покопался в куче барахла и протянул ладонь, на которой лежали патроны, в точности как простые охотничьи, только в два раза меньше размером. Всего шесть штук. – Это всё, что есть, так что расходуй с умом. Как заряжать разберёшься? Там сбоку рычажок есть маленький, его вниз опустишь, ствол как у ружья откинешь и патрон туда, значит. Что бы выстрелить, сперва нужно взвести курок.

– Спасибо Яр, я понял, у меня был обрез. Тут система примерно такая же.

Иван ловко откинул ствол, посмотрел через него на свет и, недовольно поморщившись вложил один патрон. Остальные он распихал по карманам, пистолет защелкнув и поставив на предохранитель, заткнул за ремень.

Только сейчас Ярослав обратил внимание на клетку, и сидящую внутри него девушку. Дружинник присвистнул и подошел ближе. – А кто это тут у вас? Ох, ну ни хрена себе! Это за что же такую красоту тут заперли, а?

Таниэль подбежала, отпихнув здоровяка в сторону и присела возле клетки.

– Великая Нейт, мать всего сущего! Мне не врут мои глаза? Это ты, Пречистая Огнедиво - Заряница?

Жар-птица подняла заплаканное лицо, внимательно рассматривая эльфийку. – Приветствую тебя, перворожденная. Глаза, поцелованные солнцем, не могут врать.

– Так, значит ты её знаешь? – Иван принял из рук Ярослава свой меч, и закрепил на поясе ножны.

– Как же не знать? Это же Заряна, дитя Красавы и самого солнца! Не думала, что когда-нибудь снова встретимся, прошло столько лет.

– Хорошие у тебя друзья, Тань. Поговорку знаешь? Скажи, кто твой друг и я скажу, кто ты.

На этом месте Жар-Птица снова беззвучно заплакала, опустив голову. Таниэль нахмурилась. – Ты это к чему сейчас?

– Мне только что рассказали о некоторых гастрономических пристрастиях этих существ. Не знаю, то-ли проблеваться, то-ли взять меч и порубить её на куски.

– Я, кажется, догадываюсь, кто приложил к этому руку. Ах ты мелкая дрянь! – Таниэль бросилась в сторону Мары, пытаясь ее схватить, но та ловко ускользнула в сторону, так что руки эльфийки обхватили лишь воздух.

– Полегче, благословенная! Я ведь и ответить могу!

– Стоп! Хватит! – рявкнул Иван так, что даже дружинник вздрогнул. Заряна шарахнулась в сторону в своей клетке, гулкое эхо прокатилось по залу и коридорам подземелья. Мара и Таниэль встали как вкопанные и посмотрели на него с испугом.

– Как же вы мне уже надоели своими склоками! Почему каждый раз, как что-то случается, вы тут-же готовы перегрызть друг-другу глотки? С меня хватит. Как только выберемся отсюда, валите домой ко всем чертям! Дальше я пойду один, точка.

– А я то что? – воскликнула Мара, – это блондинка на меня кидается, что я ей сделала?

– Зачем ты Ивану голову дуришь? Зачем лжешь о дочерях солнца?

– Да где я что соврала? Все знают, что Жар-Птицы - людоеды!

– Дура, – устало сказала Таниэль, – какая же ты всё-таки дура. – Она махнула рукой и побрела обратно к клетке. Эльфийка провела пальцами по толстым, стальным прутьям решетки. Красава медленно, с опаской приблизилась к ней. Таниэль просунула между прутьями руку и погладила девушку по голове.

– Ты, конечно, правильно подметил, нет среди нас единства, но с плеча тоже рубить не стоит. – Ярослав легонько толкнул Ивана в бок. – И ты, мелюзга! Прежде чем рот открывать да побасенки рассказывать, хоть бы постаралась узнать, где правда, а где мракобесие людское.

– Так про детей, это правда или нет?

– Отчасти - правда. Но всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд. – Таниэль продолжала поглаживать Красаву, и та понемногу начала успокаиваться. Эльфийка заметила, что Иван с интересом следит за реакциями девушки и пояснила: – Заряна - последняя своего рода. Когда она вас увидела, сразу поняла, что вы не из свиты Кощея. В ней зажглась надежда. Но вместо спасения, бедная девочка снова услышала старые речи. Людоед! Убить! Казнить! Зарубить! Утопить! – Таниэль глубоко вздохнула. Жар-птица вскинула пронзительно-желтые глаза на Ивана и сердце наследника сжалось. Небыло в ее взгляде ничего зловещего или кровожадного, лишь глубокая, въевшаяся в сердце боль и обреченность.

– У нас, конечно, совсем нет времени, но мы не можем вот так ее здесь оставить. Я расскажу вам историю о Жар-Птицах, и ты Вань сам примешь решение, во что верить.

– Послушай, наследник, Таня дело говорит. – Дружинник снова пихнул его локтем.

– Яр, ты мне сейчас все ребра переломаешь, силушку то рассчитывай тоже. – Ответил Иван, потирая ушибленный бок. – Рассказывай, Тань. Только пожалуйста, покороче.

– Я постараюсь. И так, слушайте: история эта случилась очень давно, много лет назад. Еще задолго до того, как мы с Аникой сбежали в мир людей.

Глава 15

“История Жар-Птиц Ясины и Заряны, рассказанная Таниэль”.

Однажды, когда день сменился ночью и луна заступила на свой пост, солнце не отправилось отдыхать после дневной вахты, как это делало обычно, а направилось прямиком к Нейт. И была у него к Великой Паучихе, создательнице миров, всего одна просьба.

– О Великая Нейт, матерь всего сущего, внемли же мне! – сказало солнце.

– Говори, зачем ты здесь? Почему отвлекаешь меня от плетения паутины всего мироздания?

– Я сотню веков служу тебе верой и правдой, оберегая созданный тобой первомир, даря свет и тепло всему сущему. Все это время я смотрю на него сверху вниз, наблюдая за тем, как протекает там жизнь. Как возводятся города, дворцы и мосты. Я вижу величие твоего могущества, но не могу к нему прикоснуться!

– И что же ты хочешь от меня?

– Дозволь мне, в часы, когда луна сменяет меня на небосклоне, обернувшись в человеческий облик, спускаться вниз. Я хочу ощутить ногами земную твердь. Хочу погрузиться в воды Великого моря, хочу вдохнуть свежесть лесов. Хочу узнать вкус вина и пищи. Мечтаю познать любовь. Разве я не заслуживаю награды за свой многовековой труд?

Задумалась Нейт над просьбой солнца. Моррокан был первым созданным ей миром, и Великая Матерь любила его больше всего. Ей было понятно желание солнца прикоснуться к ее творению. Поэтому Паучиха дала солнцу своё благословение.

– Каждую ночь, лишь только луна засияет на небосклоне, ты можешь, приняв человеческий облик спускаться вниз. Но к рассвету ты снова вернешься на свое законное место. Ты не вправе никому рассказывать о том, кто ты на самом деле. Не в праве вмешиваться в дела жителей мира, будь то люди, эльфы или любые другие существа. И ты никогда не возляжешь с женщиной, чтобы она не понесла от тебя потомства.

Обрадованное новостью, солнце поспешило домой. А уже на следующую ночь, обернувшись ослепительно-красивым юношей, солнце спустилось в Моррокан и очутилось возле небольшой деревушки, что стояла под высокими стенами великого города Каэль-Дорн, столицы королевства Зул-Таргас. В ту ночь в деревне был праздник. Жители гуляли, жгли костры, танцевали и водили хороводы. И, конечно же, пили вино и медовуху. Одна девушка, по имени Красава, увидев прекрасного юношу, позвала его танцевать. Солнце не умело танцевать, чем очень смешило Красаву. Они провели вместе всю ночь. Много пили вина и медовухи, много плясали и пели. Захмелев, юноша рассказал девушке о том, кто он на самом деле. Конечно, она не поверила, снова смеялась над таким милым, красивым, но непутевым молодым человеком. Когда праздник закончился и все стали расходится по домам, Красава позвала его в свою избу. Вместе им было так хорошо, что солнце потеряло счет времени и не взошло на рассвете. Узнав об этом, Нейт разгневалась и так тряхнула свою паутину, что миры содрогнулись. Только тогда солнце опомнилось и поспешило обратно, да поздно. Луна прекрасно видела всё, что этой ночью произошло и обо всём рассказала Нейт. Великая Матерь призвала солнце к ответу. Никогда прежде Паучиха не была в такой ярости!

– Я дала тебе жизнь и наделила ее смыслом! Дала тебе разум, чтобы ты могло созидать. Дала тебе чувства, чтобы ты могло полюбить этот мир. Дала тебе голос и право говорить со мной. Я позволила тебе ходить среди людей и всё, о чем просила - соблюдать три простых правил. И в первую же ночь ты нарушило два из них. Отныне и впредь, я лишаю тебя голоса. Ты больше не в праве говорить со мной. Я лишаю тебя чувств, теперь ты не сможешь любить. Я лишаю тебя разума, больше ты не сможешь созидать.

С этой минуты, твоя участь в том, чтобы по-прежнему освещать, согревать и оберегать Моррокан. Но для тебя это утратит всякий смысл.

С тех самых пор, солнце лишилось не только голоса, чувств и разума, оно потеряло душу, став простым небесным светилом. А спустя девять месяцев, Красава родила двух девочек, близняшек. Она назвала их Заряна и Ясина. И хоть внешне девочки были похожи как две капли воды, характеры у них были разные. Заряна росла милым ребенком. Добрым и отзывчивым. Ясина же наоборот, была резка и капризна. Сестры подрастали и вскоре у них начали проявляться удивительные способности. Обе они умели управлять огнем, да не только таким, что уже горит, но и сами могли разжечь его одним своим взглядом. А еще, стоило Заряне лишь прикоснуться к какому-либо начинающему чахнуть росточку - как тот оживал. Там, где она шла босиком - из земли вырастали цветы. Поля, возле которых она пела своим чистым голоском, приносили небывалые урожаи! С Ясиной же всё было наоборот. В домах, в которые она входила, начинали болеть дети. Животные, что ели с ее рук - умирали. Птицы, что слышали ее пение, падали наземь. А однажды, рассердившись уж и не знаю на что, Ясина одним своим криком выжгла пшеничное поле дотла. Люди, безмерно любившие Заряну, также сильно боялись Ясину. Шло время и вскоре сёстры стали прекрасными юными девами. Да на столько ослепительно красивыми, что глаз отвести было невозможно. И всё бы хорошо, но уж слишком боялись люди Ясину. Да и чего таить, нашлись и те, кто страшно сёстрам завидовал. Однажды случилась беда. Ясина влюбилась в одного юношу из деревни, а тот не мог ей ответить взаимностью. Только вот ей не в домёк это было, ходила за ним словно тень, а получив очередной отказ сильно рассердилась и пообещала, что он ещё поплатится за отвергнутую любовь. Испугался тогда юноша, зная характер Ясины, всего можно было ожидать. Ушлые девицы из деревни, те, что сестёр не любили и тайно завидовали, подговорили его на страшную подлость. Назначить Ясине свидание, да не где нибудь, а на городской стене. Дескать всё осознал и готов к любви, но не могу так просто признаться, хочу, чтобы красиво всё было. Ясина, ослепленная любовью, поверила ему, хоть сестра и заподозрила неладное, пыталась ее вразумить, да всё без толку. Тогда Заряна решила проследить за сестрой, чтобы чего не случилось, и не ошиблась! Притворившись, что делает ей предложение, юноша подвёл Ясину к самому краю стены и попросил закрыть глаза. Заряна, чье сердце разрывалось от тревоги, спешила со всех ног, но не успела, он столкнул Ясину вниз. Не думая ни о чем, Заряна бросилась вслед за сестрой. Девушки не разбились о землю. Падая, они обернулись большими огненными птицами, и взмыли в небеса.

Вскоре слух о сёстрах дошел аж до самого короля эльфов, верховного владыки Моррокана – Вальдарионе Мудром.

К тому времени, сердце Ясины окончательно ожесточилось. И хоть Заряна пыталась вразумить сестру, вернуть ее к свету окружая теплом и заботой - всё было напрасно. Ясина презирала людей, и сама старалась всё больше времени проводить огненной птицей. Желая увидеть своими глазами самих дочерей солнца, верховный владыка лично приехал в Каэль-Дорн и пригласил сестёр ко двору.

Король был настолько поражен их красотой и невиданными доселе чудесами, что предложил им место в своей свите. Заряна вежливо отказалась и вернулась в родную деревню. Не могла она оставить родных ей людей без пригляда. А вскоре вышла замуж за простого крестьянина-хлебосея. Человека доброго, чуткого и заботливого. На свадьбу он подарил Заряне аметистовые бусы - единственную драгоценность, что передавалась в его семье из поколения в поколение.

Ясина же пожелала остаться жить в городе, ей приглянулся эльфийский воевода, сотник Лаэриндор. Он был богат и очень красив, но ещё Жесток и безжалостен. Воину льстила мысль, что сама дочь солнца пожелала его в мужья. Лаэриндор сделал жене подарок на свадьбу - кинжал из черной стали с вытесненным на ней фамильным гербом, с костяной рукоятью украшенной изумрудом. Этот кинжал был не просто грозным оружием, но и подчеркивал высокий статус его владелицы. Муж настоял, чтобы Ясина, будучи человеком, всегда носила его при себе, на поясе.

Так, день за днём, неделя за неделей, время текло словно горный ручей. Заряна иногда навещала в городе сестру. Та с восторгом рассказывала ей о городской жизни, хвасталась дорогими украшениями и нарядами. Время от времени сёстры, обернувшись большими, огненными птицами, летали над городом и окрестными лесами, восхищая и приводя в трепет городских жителей и деревенских крестьян. В деревню же Ясина заходить отказывалась наотрез, настолько нестерпимы были ей все эти люди. В городе то по большей части всё эльфы жили, да гномы бывало захаживали, обменивали добытое в горах золото и драгоценные камни. Ну а когда сёстры понесли от мужей, тут уже и не до встреч с посиделками им стало.

Заряна ребеночка своего вынашивала как простая женщина, из людей, забыв на весь этот год о превращениях и полетах. Боялась она, что может навредить малышу. Ясина же напротив, всё больше времени проводила огненной птицей, лишь изредка возвращая себе человечье обличье. Так сёстры и рожали. У Заряны на свет появилось сразу два младенца: мальчик и девочка. Детей своих, молодая мама, кормила молоком, коего было у нее в избытке.

Ясина отложила семь яиц, из которых в скором времени вылупились птенцы. Тут и приключилась с ней новая беда. Не знала она чем детей своих вскармливать. Птенцы отказывались от любой предложенной пищи. Ни эльфийские жрицы, ни колдуны, ни шаманы не могли разгадать эту тайну, всё перепробовали, но безуспешно. Заряна предложила сестре своё молоко, но и это не помогло. Очень горевала Ясина, видя, как птенцы страдают от голода и зная, что у сестрицы её детки то крепкие и здоровые. Отчаяние и зависть начали сводить Ясину с ума. А когда от голода умер первый птенец, это послужило последней каплей и первым шагом на пути к безумию. В тот же вечер, Лаэриндор привел в дом старую женщину – повитуху-ведунью. Та уверяла, что владеет тайным знанием и может помочь в их беде. Ясина хоть и на дух людей не переносила, а всё же согласилась, деваться то некуда. Ведунья велела перенести гнездо из их с мужем спальни в отдельную комнату, после чего заперлась там с птенцами. Строго настрого она велела туда не входить, пока сама не попросит. Три дня и три ночи Ясина места себе не находила. Ни есть, ни пить не могла, ни спать толком. Всё мыслями черными себя изводила. А на утро четвертого дня не выдержало сердце материнское. Вошла она в комнату и увидела, что в гнезде-то еще трое птенцов лежат замертво. Да не от голода они умерли, а старуха им собственными руками шеи скрутила. Ведунья начала причитать, что дескать дети её прокляты и в них великое зло спрятано. И умертвить их - единственный путь к спасению, да только убить их так просто нельзя, не соблюдая определенный, известный лишь ей ритуал. Иначе возродятся они из огня, так и будет повторяться, но с каждым новым воплощением сила и зло в птенцах будет множиться многократно.

Не дослушала её Ясина. Выхватила кинжал и вонзила старухе в шею. Та покачнулась и упала прямо на гнездо. Не помня себя от ярости, Ясина продолжала наносить ей удары, острейшая эльфийская сталь с легкостью разрезала не только плоть, но и кости. Кровь лилась из ран, и ее резкий, пряный запах с примесью соли и железа, привлек внимание последних живых птенцов. В тот самый момент, глядя как ее дети жадно поедают эту кровь, она поняла, чем сможет выкормить свое потомство.

Оставалось только решить две основные задачи: первая - где найти новых жертв для птенцов, и вторая - как сохранить это всё в тайне, в том числе и от мужа.

В первую очередь Ясина сожгла в камине тело старой повитухи, затем выгребла золу и выбросила ее в окно.

С той самой ночи в камине их дома не гас огонь. Ясина пояснила мужу, что перед тем, как уйти, ведунья повелела содержать дом в постоянном тепле, а птенцов держать подальше от чужих глаз. Она больше не подпускала к гнезду никого, даже супруга. В прочем тот всё больше пропадал на службе, ходили слухи что далёкая война вот-вот придет и в Зул-Таргас.

Оставшиеся птенцы хоть и не умирали больше от голода, но и не крепли, оставаясь такими же слабыми и болезненными на вид. Что бы поддерживать в детях жизнь, требовалось все больше свежей крови, и это порой пугало даже саму Ясину, в те редкие минуты проблеска ясного сознания, когда безумие отступало. Несмотря на это, Ясина любила своих детей больше всего на свете и готова была ради них буквально на всё.

Первой жертвой, после старой ведуньи, стал слуга. Молодой парнишка, из людей. Каждое утро он приносил в дом воду и дрова, а также служил на посылках. Ясина замечала, как он частенько смотрит на девушек, что приходили к ним в дом или служили при нём неотлучно. Замечала она и на себе его горячие взгляды, поэтому заманить пылкого юношу ей не составило ни малейшего труда.

Она пригласила его в дом, под предлогом что ей нужна помощь - закрепить на стене спальни совершенно не кстати обвалившуюся книжную полку. Нужно ли говорить, что долго уговаривать водоноса не пришлось. В его молодой, горячей, но совершенно пустой голове уже вырисовывались весьма соблазнительные образы, поэтому он согласился не раздумывая. Когда же юноша, дрожа от страсти и волнения вошел в спальню – дверь тут же захлопнулась. Он не успел ни удивиться, ни испугаться, ни тем более закричать. Как и в прошлый раз, острый кинжал рассек горло, Ясина швырнула молодое тело ближе к гнезду. Завершил экзекуцию точный удар клинка в левый висок.

Потом был старый ювелир, который принес ей кольцо, заказанное еще полгода назад, в подарок супругу. Ювелирных дел мастер был человеком с тяжёлым характером, резким на руку и грубым на слово, к тому же большим любителем выпить. Случалось, что он мог пропасть на несколько дней, а потом обнаруживался в очередном трактире, а то и в работном доме. Так что его подмастерья списали пропажу на очередной загул и, наученные опытом, панику не поднимали.

В следующий раз – старая прачка. Потом – повар. Люди пропадали, а птенцы продолжали требовать пищу. Крови им уже было мало, они хотели мясо, но плоть взрослых людей была слишком груба. Ясина пыталась сама разделывать мясо, скармливая детям маленькие кусочки, но слабые желудки не могли переварить столь грубую для них пищу, и птенцы отрыгивали его обратно. Безусловно, им необходимо было мясо, Ясина это понимала. Но оно должно быть очень мягким и нежным. Где же такое взять? Новое осознание отбросило сумасшедшую Жар-Птицу на еще более глубокую степень безумия.

Ясина ловко избавлялась от улик, по-прежнему, сжигая тела в камине своим волшебным огнем. Мужу она рассказывала небылицы о пропадающей без вести прислуге, и так как он в целом относился к людям как существам второго сорта, не достойных его внимания - то он ей верил и не утруждал себя сомнениями.

Вот только сердце Заряны было не спокойно. Всё же, не смотря на все различия, они были близнецами, и сестра чувствовала неладное. Она всё реже получала вести от Ясины, а в те немногие дни, когда удавалось увидеться, замечала усталость в её глазах, бледность кожи и нервную дрожь в пальцах. Заряна спрашивала, беспокоилась, предлагала помощь. Ясина лишь холодно улыбалась и говорила, что всё хорошо, просто забот много. Правда однажды Ясина сама напросилась в гости, якобы проведать племянников, посмотреть какими они растут здоровыми и крепкими детками. Про своих то она рассказывала, что страшная и неведомая хворь съедает их жизненные силы и что старая ведунья по-прежнему неотлучно следит за ними, никого кроме матери к детям не подпуская. Заряна была рада сестре, и когда та попросила её принести немного вина, она, недолго думая бросилась в сарай к погребу. Правда, вернувшись в дом с кувшином холодной медовухи, Заряна не застала в избе сестру. А потом, той же ночью, в деревне исчез первый младенец.

Это был мальчик из дома бондаря, третий ребёнок в семье. Родители, проснувшись утром, не обнаружили его в своей люльке. Окно в комнату было распахнуто настежь, а рядом, на полу, лежали аметистовые бусы. Вся деревня поднялась по тревоге, младенца искали по окрестным лесам и даже в домах, но безрезультатно. Тогда жители обратились к городской страже, но стало только хуже. Капитан стражи обвинил бондаря и его жену в том, что они сами умертвили младенца, а тело спрятали в лесу или окрестных водоёмах. Объяснение было простое: семья жила очень бедно, третий ребенок был обузой для них, и они сами решились на такой страшный и жестокий поступок. Бондаря и его жену бросили в темницу, а жителям деревни объявили, что справедливость восторжествовала и виновные получили по заслугам.

Ясина же, думая только про свой собственный выводок, той же ночью начала кормить птенцов плотью. Чтобы им легче было привыкнуть к мясу, она первым делом пробила младенцу голову и выломала черепную кость, давая возможность им сперва съесть его мозг. На третий день Ясина сожгла все, что от него осталось. Вскоре птенцы стали требовать ещё и за этим последовало новое исчезновение.

Так случилось, что, когда дочь кузнеца понесла от сына мельника, тот испугавшись что придется жениться, сбежал. Девушке пришлось вынашивать ребенка, имея лишь опору в виде любящих и заботливых родителей. И вот, родилась девчушка - крепенькая, здоровая, всей семье на радость. Одна оказия - ну никак не хотела она в доме спать. Хоть день, хоть ночь - плачет не унимается. Зато, стоит только вынести младенца на свежий воздух, во двор - как тут же она сладким сном забывалась. Смекнул кузнец что к чему и сколотил открытую пристройку к своему дому. Кроватку детскую соорудил, а рядом ещё и для дочки приставил. Там, возле пристройки по утру они и обнаружили свою дочь, лежащую на земле мертвой. Ее лицо было сожжено, превратившись в кошмарное месиво, а в груди зияла дыра. Ребеночка в кроватке конечно же небыло. Зато в правой руке дочери был зажат поясок с узорчатой вышивкой. Ни у дочери кузнеца, ни у его жены небыло платьев, к которым этот поясок бы подошёл.

Вот тут селяне снова собрались, и пошли к городскому правителю. Тот принял людей и выслушав их горе велел позвать к себе начальника стражи. Правитель приказал отправить в деревню отряд из двух десятков самых смышленых воинов, чтобы те, как следует расспросили жителей, а заодно провели в домах обыски. Однако ни то, ни другое должного результата не принесло. Никто ничего не слышал, ни следов ребенка, ни хоть малейших следов преступной деятельности в домах крестьян обнаружить не удалось. Лишь только молодая ведунья-травница поведала, что той ночью как раз возвращалась от хворого старика, которого выхаживала своими отварами. Она рассказала, что видела издали возле дома кузнеца молодую девушку, но в темноте не смогла разглядеть лица и не придала этому особого значения. Но в одном травница была уверена: все эти пропажи связаны между собой каким-то страшным, черным колдовством и здесь замешаны не люди, а сама нечистая сила.

Слухи разлетелись очень быстро, не только среди селян, но и по городу. Вспомнили вдруг и про сестёр, что обладали невиданными ранее, удивительными способностями. За разговорами на улицах и в трактирах, кто-то обмолвился что одна из них - никто иной, как жена местного воеводы. И что с детьми у них там какая-то странная история приключилась.

Ясина, конечно же узнала об этих разговорах. Она понимала, что такие сплетни сами по себе не затихнут, ситуация может стать только хуже. Тем более, что птенцы, выкормленные мясом хоть и окрепли, но по-прежнему не признавали никакую другую пищу. Необходимо было увести от себя подозрения, и единственным подходящим кандидатом была родная сестра. Вечером, едва муж вошел в дом, Ясина бросилась ему на грудь и разрыдалась. В слезах, она поведала, что в пропажах подозревает Заряну. Дескать та всегда была очень странной, а в последнее время так и вообще будто совсем обезумела. Всё время говорила о детях, рассказывала будто недолюбливала ту самую травницу, а еще она бывала в домах, в которых пропадали младенцы.

В ту ночь, впервые за долгие столетия, по всей окрестности прогремел набат. Полыхал дом ведуньи-травницы, освещая небо кроваво-огненным заревом до самого горизонта. В пламени, не сумев выбраться, сжала на груди крошечное тело своей дочки, и горела заживо женщина. Люди сбежались, неся от колодцев ведра с водой, но тушить уже было поздно. Под утро, когда пожар почти угас, неподалеку нашли и ее мужа, лежащего на земле без чувств. Его голова была разбита, а в руках он крепко сжимал слегка обгоревший платок с кружевной вышивкой.

И кто-то в толпе вспомнил, что точно такой видел на Заряне. Другой напомнил и про поясок, от такого же платья, какое носила она по особым случаям. Третий припомнил аметистовые бусы. Так гнев людей обратился против Заряны, и лишь одно уберегло ее от скорой расправы – отряд стражи, что прибыл из города на место пожара. Им удалось утихомирить разбушевавшуюся толпу, а когда люди всё-таки разошлись по домам - воины пришли за Заряной чтобы отвезти её в городскую тюрьму. Мужа в то утро дома не оказалось, он всегда уходил в поле засветло. У одного из стражников было доброе, мягкое сердце и он позволил девушке отнести своих детей к матери. Разумеется под конвоем, конечно. Если бы они только знали, что последует за этим дальше! Пока Заряна сидела в темнице, ожидая допроса и суда, а Ясина радовалась, что ловко смогла отвести от себя беду и думала, как ей быть дальше, едва лишь стража покинула деревню и вернулась в город, селяне дождались темноты и взялись за вилы и факелы. Первым делом они направились к дому Заряны, но путь преградил её муж, держа в руках простой топор, которым обычно колол дрова для печи. Он уже знал, в чем обвиняют его супругу и понимал для чего пришли все ти люди. Он пытался взывать к их разуму, напомнил сколько добрых дел совершила Заряна для деревни и всех ее жителей, но толпа была неумолима. Один юноша, не сдержавшись бросился на него с вилами. Испугавшись за свою жизнь, хлебосей успел отскочить в сторону и махнуть своим топором на угад, угодив чуть ниже плеча и отрубив пареньку руку. Толпа взревела. И тогда вперед вышел кузнец. Ни слова не говоря обрушил свой молот на голову бывшего друга. Хлебосей тут-же упал замертво, люди набросились, затоптав его тело ногами, исколов и изрезав вилами да серпами. После учиненной расправы они ворвались и в дом, надеясь найти в нем детей и следы колдовства. Но в избе было пусто. Тогда, разграбив погреб с вином, опьяненные крепким элем, медовухой и жаждой крови, толпа направилась к дому матери двух сестёр.

Один мальчик, сын другого хлебосея что жил по соседству, видел все что произошло и слышал о том, что будет. Как только люди ушли, он вывел из сарая их старую лошадь и, даже толком не умея ездить верхом, забрался на нее и помчался в город, чтобы сообщить обо всём страже. Селяне же, тем временем добрались и до Красавы. В этот раз они не стали ни говорить, ни слушать. Выбив дверь, они тут же набросились на бедную женщину, избили её и выволокли за волосы из дома на улицу. Но на этом, конечно, не успокоились. Выкрикивая обвинения в том, что она родила ведьм, Красаве растоптали грудь и переломали ногами ребра. Затем, топорами ей отрубили руки и ноги, а под конец и голову. Хотели зарубить и детей, но тут на удивление ни у одного, в конец озверевшего от крови крестьянина, не поднялась рука. Тогда они побросали в дом всё, что осталось от Красавы, закрыли двери и окна, облили избу маслом и подожгли, забросав ее факелами.

И снова над деревней прозвучал страшный звон. Это бил в набат старый служитель храма Солнца. К тому времени в город подоспел и сын второго хлебосея. Он поведал о том, что происходит в деревне. Начальник стражи немедленно распорядился направить туда войско для наведения порядка. Ясина, услышавшая переполох, позвала прислугу и велела разузнать, что происходит. Вернувшись, старый слуга сообщил что в деревне бунт, селяне убивают людей и жгут дома, ищут ведьм. И вроде как уже убили мужа и мать новой пленницы. Той самой ведьмы, что похищала младенцев.

Издав душераздирающий крик, от которого разбились все стекла в округе, а стены домов пошли трещинами, Ясина выпрыгнула в окно и, обернувшись огненной птицей, полетела в деревню.

Толпа бесновалась, упиваясь крепким мёдом и танцуя возле полыхающего дома. Внезапно обрушилась крыша, и это вызвало новую волну ликования. За радостным гвалтом никто не заметил, как к ним приближается смерть. Лишь только когда над головами раздался резкий, пронзительный крик, люди замолкли и посмотрели наверх. Последнее, что они увидели – большая, страшная и объятая огнем птица. А потом их тела обратились в обугленные головешки. Расправившись с селянами, Ясина бросилась к горящей избе. С фанатичным упорством она хватала когтистыми лапами горящие бревна и отбрасывала их в стороны. В ее воспалённой безумием голове все еще тлела надежда, что дети Заряны каким-нибудь чудом остались живы и она сможет вытащить их оттуда. Но всё было тщетно, следом за крышей повалились и стены. Раздался сигнал роговеста, призывающий к боевому порядку. Земля сотряслась от дробного топота копыт, в деревню ворвалась конница малого элитного отряда самого воеводы. Увидев догорающий дом, обугленные тела людей и большую горящую птицу, воины схватились за луки. Рой выпущенных разом стрел, со свистом прошил дрожащий от жара воздух. Лишь одна достигла своей цели - угодила в левое крыло Жар-Птицы. Ясина рухнула камнем вниз и уже на земле обернулась опять в человека. Воины, ринувшиеся было к ней, обнажив сияющие белым серебром мечи, остановились как вкопанные. Каждый узнал в лежащей на земле раненой женщине жену их командира. Это поняла и Ясина. Поднявшись на ноги, она ухватила торчащую из плеча стрелу и с диким криком вырвала её вместе с куском мяса. От ее жуткого вопля лошади встали на дыбы, и это был единственный шанс. Вскинув руки, не взирая на боль, Ясина снова звонко закричала, призывая огонь. Столб пламени взметнулся ввысь, окутал её и начал раскручиваться подобно смерчу. Воины небыли обучены отступать, но с подобным колдовством они столкнулись впервые. Не зная как им действовать дальше, роговест в отчаянии протрубил тревогу, а следом сигнал призыва о помощи. Это было последнее, что услышали храбрые эльфы, прежде чем огненный вихрь поглотил весь отряд. Ясина же, снова обернувшись птицей, стала носиться по деревне, сжигая дома, сараи и кладовые. Горела старая мельница, горела кузня, полыхал древний храм солнца. До тла были выжжены виноградники и поля. Отряд в сотню бойцов тяжелой конницы, возглавляемый самим воеводой, покинул городские ворота. Трубили роговесты, играя сигнал призыва врага к ответу. Ясина развернулась и помчалась им на встречу, намереваясь предоставить их той же участи, что и предыдущих воинов. В последний момент она узнала в командире отряда своего мужа и опустилась на землю возвращая себе человеческий облик. Конница остановилась, воевода спрыгнул с коня и сдернул с головы шлем, отбросив его в сторону. Обнаженная, с налипшим на кожу пеплом и запекшейся на плече раной, Ясина встала перед ним на колени.

– Зачем? – только и смог спросить Лаэриндор.

– Я не могла иначе. Все зашло слишком далеко, прости меня, мой дорогой и любимый муж. Прости свою безумную птицу, – ответила жена и склонила голову. – Делай что должен, я не остановлюсь иначе.

Белый метал тяжелого штурмового меча пел, пока воевода медленно доставал его из ножен.

– Вот тут ты права, всё это зашло слишком далеко, – холодно сказал муж, нанося единственный, точный рубящий удар, рассекающий плоть. Глаза Ясины смотрели в начинающее светлеть небо, пока в них медленно угасало пламя.

Судьба детей Заряны и Ясины так и осталась загадкой. Вернувшись домой, воевода первым делом выбил дверь комнаты, где жена держала птенцов, но их гнездо было пустым. Среди солдат ходили слухи, будто бы перед тем, как вернуться из сгоревшей деревни в город, кто-то видел, как из пепелища взметнулись в небо две маленькие птицы, светящиеся ярким, солнечным светом. В тоже время, многие жители города утверждали, что видели собственными глазами двух других птиц, вылетевших из окна дома воеводы, объятые тёмным пламенем. По всему королевству была объявлена охота на птенцов Жар-Птиц. Обещалась большая награда, но их судьба до сих пор никому неизвестна.

Заряну держали в темнице в полном неведении, не зная как с ней поступить дальше. Старейшины убедили владыку, что, если эта опасная женщина узнает о том, что произошло той ночью - она сожжет весь город. Поэтому никто ей ничего не говорил, продолжая кормить и обещая скорый суд. А потом всем стало не до нее. Война, развернувшаяся в других королевствах, стремительно приближалась. Корабли купцов привозили тех немногих, кто в ужасе бежал, покинув свои города. Они рассказывали о страшных, нелепых и кровожадных существах. О бесчисленной армии Теней, которой не страшны ни мечи, ни стрелы. Люди, волки, эльфы и гномы – все встали плечом к плечу против новой угрозы, что шла из столицы шести королевств. Из уст в уста переходил тихий шепот, наполненный ужасом — Кощей идет.

Замок в итоге был взят, как и город и всё королевство. Большая часть населения была убита, остальных согнали в темницу. Там слуги Кощея и обнаружили Заряну. Что было дальше, точно никто не знает. Говорят, что, испугавшись чудовищ, Заряна тут же обернулась Жар-Птицей. Ее свет пугал Кощееву нечисть, забирал у них силу. А огонь сжигал с той же легкостью, как и бумагу. Но в одиночку она не в силах была совладать с Кощеевым войском. Полетав немного над городом и воочию увидев ужас войны, Заряна устремилась в сторону северного леса. Не зная судьбы сестры и детей, она летала по миру и искала их. А вскоре рассказы о том, что где-то видели большую, огненную птицу, сошли на нет. История Ясины и Заряны сохранилась лишь в сказаниях, многие считают, что это не более чем легенда. Но только не перворожденные, еще помнящие яркое солнце над Морроканом.

Глава 16

Таниэль закончила свой рассказ и присела возле клетки на корточки, протянув сквозь прутья решетки руку. Девушка, до этого момента сидевшая неподвижно, тут-же ухватилась за нее и прижалась щекой к тонким, изящным пальцам. В этом жесте смешалось всё: хрупкая и отчаянная любовь младшей сестры, абсолютное и непоколебимое доверие, мольба о помощи, страх и надежда.

– Простите меня, – тихо сказала Мара, – Заряна, прости, я не знала. Мне рассказывали про Жар-Птиц такие вещи, что даже у не-мертвых кровь стынет в жилах. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое.

– Ничего удивительного в том, что ты не знала настоящую историю дочерей солнца. Как я уже сказала, она давно уже стала легендой, и как всякую удобную легенду ее превратили в инструмент пропаганды, которую наставники вкладывают в голову всякой новообращенной нечисти.

– А ты откуда всё это знаешь? И почему Заряна так вцепилась в тебя, будто в родную? – Иван задумчиво смотрел на сидевшую на полу клетки девушку и все никак не мог поверить, что эта хрупкая, рыжеволосая красавица - Жар-Птица, дочь самого солнца. – На сколько я понял из истории, не только люди, но и твои соотечественники приложили немало усилий чтобы её найти. Строго говоря, ведь именно эльфы и держали ее в заточении, разлучив с детьми и не дав возможности их защитить. По идее, она тебя ненавидеть должна, или мы еще чего-то не знаем?

Таниэль ласково улыбнулась Заряне и мягко освободив свою руку поднялась. – Там, где заканчивается легенда - начинается жизнь. Кощей неспроста стремился уничтожить всех эльфов. Людей, к слову, говоря, он щадил более охотно, превращая их в слуг и рабов. Но перворожденные… Понимаешь, Иван, мы слишком связаны с Морроканом. Наши жизненные силы и судьбы, наша магия - всё это части одного целого. Чтобы покорить Моррокан, заставить его подчиниться, мало было просто привести сюда армию. Кощею было необходимо оборвать все связующие нити. Чем меньше эльфов - тем слабее мир. Чем слабее мир - тем слабее эльфы. Когда на помощь пришли древние боги из мира людей, Моррокан был уже практически мёртв. Нас оставалось слишком мало, мы были вынуждены бежать, прятаться. Я была в одной из таких групп, когда мы случайно наткнулись на нее в одной из пещер скалистых хребтов некогда великого королевства Драг-Хорн. Представь наше удивление! Совершенно обнаженная, молодая женщина. Истощена и изранена, она едва дышала. Но стоило нам хоть немного приблизится, как она тут же ударила по нам столбом пламени. Это едва не стоило ей остатков жизненных сил. Хорошо, что в нас самих еще была жива магия и наши воины успели поставить "Барьер Ваарлара”. Латиша, жрица Малого Круга, последняя древнего рода, она поняла кто перед нами. Мы помогли Заряне, дали одежду, накормили и залечили ее раны, а потом взяли с собой. Хотя, признаться мы тогда и сами толком не знали, куда нам идти. Единственная надежда была - отыскать открытую границу с любым сопредельным миром и попытаться укрыться там. Заряна пробыла с нами недолго, она всё никак не могла оставить надежду найти своих детей. А мы продолжали странствовать, год за годом наблюдая, как умирает наш мир. Чтобы выжить, мы не могли долго оставаться на одном месте, нам приходилось всё время прятаться в самых глухих и отдаленных лесах, да на вершинах крутых, неприступных скал. Время от времени наши воины устраивали засады или совершали короткие набеги на караваны. Некогда перворожденные, истинные хозяева Моррокана, мы стали разбойниками и кочевыми варварами. Во время одного из переходов мы угодили в западню, нас окружили. Это были не воины армии Теней, мерзкие и уродливые твари, они называют себя Мордроги. Раньше их не было в Моррокане, из какой дыры их Кощей только вытащил? Вымотанные до предела, отчаявшиеся, потерявшие всякую надежду и практически лишившиеся связи с магией мира - мы стали для них лёгкой добычей. Тех, кто всё же рискнул оказать сопротивление, разорвали на части. Остальных же связали и повезли в Зул-Таргас. На подъезде к столице произошло чудо. Сквозь узкие щели глухой деревянной повозки, в которой нас везли, вдруг показался яркий, солнечный свет! Мы слышали, как хрипели и ржали лошади. Воинственный клич Мордрогов, очень быстро сменился криками страха и боли. Потянуло горелым мясом, а потом всё закончилось. Это была она, Жар-Птица! Понятия не имею, откуда Заряна узнала про наш плен, почему вообще решила вмешаться и спасти нас, но тем не менее я обязана ей жизнью. Знаете, как только мы прошли через границу, с той самой минуты я чувствую будто мир снова потихоньку оживает. Он словно человек, что лежит в глубокой коме. Не жив и не мёртв, где-то между. Очень странное ощущение. А еще моя магия, она постепенно возвращается ко мне. Там, в таверне мне пришлось использовать то, что я хранила годами для особого случая. Но сейчас всё по-другому.

– Это всё конечно охренеть как интересно, но нам бы свалить уже отсюда. Или будем дальше трепаться, пока не придет стража? – Ярослав со скучающим видом почесался чуть ниже спины.

Таниэль мотнула головой и обвела собравшихся слегка замутненным и растерянным взглядом, будто только что пробудилась от крепкого сна и сейчас пытается вспомнить кто все эти люди и что они тут делают.

– Ты прав, Яр. Что-то мы расслабились. – Иван подошел к клетке и внимательно осмотрел прутья. – Сможешь сломать замок?

– Да запросто! – осклабился здоровяк, подбрасывая свой неизменный молот, – а ну, посторонись!

– Нет, стойте! – Заряна вскочила и замахала руками. – Это “Драконья сталь” и на клетке заклятие «Щит Амаранта», ничего не выйдет, вы только навредите себе!

– Отойди-ка назад красавица, и прикрой свои чудные глазки. Сейчас вылетит птичка!

С этими словами, дружинник начал ловко размахивать молотом, выписывая им немыслимые пируэты.

– Стой, кретин! – закричала Мара, но было поздно. Размахнувшись в последний раз, Ярослав со всей силы обрушил свое грозное оружие на замок. Сверкнула яркая вспышка и ударная волна разбросала всех в разные стороны, отшвырнув на десяток метров от клетки. Громогласный гул прокатился по коридорам подземелья. По стенам прошла дрожь, с высокого потолка осыпалась вниз штукатурка.

– Тупая, очень тупая идея! – простонал Иван, пытаясь подняться на ноги. Голова снова разболелась, в ушах звенело, а во рту, почему-то ощущался привкус металла.

– Кто-нибудь, пожалуйста, дайте этому болвану по морде, – прорычала мавка лежа на полу лицом вниз.

– Заряна! – воскликнула, поднимаясь Таниэль и тут же бросилась к клетке. Рыжеволосая девушка лежала без сознания.

– Черт, а крепко нас приложило, да? – Здоровяк неуклюже поднялся на ноги и, пошатнувшись, оперся рукой на край одного из стеллажей. Тот качнулся и начал заваливаться на бок.

– Что? Нет-нет, стой! – закричал дружинник и попытался его поймать, но не успел. Высокая, металлическая конструкция упала, зацепив собой другой стеллаж, стоявший неподалеку. Падая, тот зацепил следующий. Стоял жуткий грохот, конструкции валились одна за одной, как костяшки домино. Содержимое полок разлеталось по полу.

– Ох-ре-неть, – раздельно выговорила Мара, стоя на четвереньках, едва только всё закончилось и шум прекратился.

– Яр, в этот раз ты превзошел даже себя, это просто “бинго”, “джек-пот” и сектор приз на барабане. – Иван наконец поднялся и сейчас осматривал учиненный верзилой бардак.

– Думаешь нас услышали? – Ярослав смущенно пинал ногой лежащий на полу хлам.

– А вот сейчас мы сами у них и спросим. – Иван потянул из ножен меч, в коридоре раздавался дробный топот приближающихся шагов.

– Всем на исходную, плечом к плечу, держаться вместе! – Таниэль бросила на Жар-Птицу сочувствующий взгляд и подбежала к остальным, на пути подхватывая с пола длинный, изящный меч. От его лезвия шло легкое голубоватое свечение.

Из темноты, разбрасывая в стороны поваленные стеллажи и груды барахла, вышел огромных размеров зеленокожий орк в легкой, “панцирной” броне и с длинной алебардой в левой руке. За ним следом показался еще один.

– Вы бы как предпочли умереть? Быть разрубленным пополам, или что бы вам сперва переломали все кости, а потом растоптали? – тоскливо спросил Ярослав, осматривая рослые фигуры и торчащие клыки орков.

– Утри сопли, верзила. – Мавка оскалилась в хищной ухмылке. Её глаза светились кроваво-алым огнем, пальцы с острыми как бритва ногтями хищно изогнулись. – Их всего двое, а нас четверо, одна из которых эльфийка, воин, владеющий магией, вторая нечисть, жаждущая свежей крови, плюс хоть и туповатый, но невероятно сильный амбал. Ну и наследник, конечно. Хотя… милый, ты бы лучше отошел в сторонку, мы сами тут разберемся.

– Обещаю, что, когда выберемся отсюда… если выберемся, я непременно надеру тебе уши. – Огрызнулся Иван, выставляя перед собой своё нехитрое оружие.

Орки вдруг расступились, пропуская вперед отряд воинов в доспехах из черной стали. Они шли шеренгой по два человека, каждый их шаг сливался в один, так что трудно было понять сколько же всего стражников явились, чтобы убить наконец этих наглых, дерзких и как оказалось очень опасных туристов.

– Танюш, и ты малявка, вы берете на себя тех, кто слева. Мы с наследником гасим бойцов с правого фланга. Орков мочить будем все вместе, но тот с бельмом на глазу - мой. Мне его рожа не нравится. – Ярослав хрустнул костяшками пальцев и перехватил поудобнее молот. – Жаль только выпить нечего, но может это и к лучшему. Трезвый я гораздо опасней, скоро сами увидите.

Отряд подошел совсем близко, Мара слегка присела, готовясь к прыжку. Таниэль что-то быстро и неразборчиво шептала, перебирая в воздухе пальцами, видимо пыталась сотворить какое-нибудь заклинание и, судя по сосредоточенному выражению лица, у нее не очень-то получалось. Ярослав мечтательно улыбался, перекидывая из руки в руку молот. Иван держал перед собой меч, изо всех сил надеясь, что его снова накроет странное наваждение, как тогда в трактире, и незнакомый голос в голове поможет выбраться из передряги живым. Он мельком глянул на перстень, но оберег почему-то молчал. Тем временем стражники остановились. Передние громко выкрикнули короткое, резкое слово на незнакомом языке, воины синхронно развернулись лицом друг к другу и сделали два шага назад, после чего неподвижно замерли.

– Кто-нибудь, понимает что-нибудь? Озадаченно спросил Иван. Послышались приближающиеся шаги, из темноты, по образовавшемуся живому коридору, вышел мужчина среднего роста, неопределенного возраста с совершенно незапоминающимся лицом. Одет он был в самый обыкновенный черный деловой костюм с коротким, стоячим воротником и белоснежную сорочку. На его левом глазу красовался монокль, в тончайшей золотой оправе. Непонятно было как он вообще там держится. Кисти рук были затянуты в атласные перчатки белого цвета, в правой руке он держал трость с полированным, круглым, золотым набалдашником.

– Прошу Вас, опустите оружие. – Ровным, спокойным голосом проговорил мужчина, глядя в глаза Ивана. – Великий владыка Зул-Таргаса, Гар-Захур-Гор-Аныч желают вас видеть. Всех вас. Прошу, следуйте за мной.

– Кто ты и с какой стати мы должны подчиниться? – звонким голосом выкрикнула Таниэль. Эльфийка явно была “на взводе”. Она мельком глянула на Ивана и коротко мотнула головой, давая понять, что с магией ничего не получилось.

– Моё имя Вэллидар, я первый распорядитель и личный советник их величества Гар-Захура. Отвечая на второй вопрос, хочу заметить, что у вас не особо богатый выбор. В случае сопротивления вы будете убиты на месте. Вам выпала огромная честь! Личная аудиенция, и это после всего что натворила ваша веселая компания? Скажу прямо - такое внимание к преступникам вроде вас на моей памяти впервые, и я настоятельно рекомендую прекратить ломать комедию, убрать оружие и выполнить волю владыки.

Ярослав наклонился и пробасил в самое ухо Ивана: – Я конечно не против хорошей драки, но думаю в этот раз нам и правда лучше сделать так, как он просит. По крайней мере хоть лично посмотрим на этого великого и ужасного триединого ган…

– Яр! – перебил дружинника на полуслове Иван, – думаю нам стоит внимательнее относится к тому, что говорим при советнике. Или НЕ говорим.

– Я начинаю терять терпение. – Сказал Вэллидар скучным голосом, после чего поднял руку с зажатой в ней тростью. Стражники дружно, как по команде, взялись за рукояти мечей.

– Уймись, ясноглазый. И бойцов своих успокой, а то смотрю нервные они у тебя, как бы глупостей не наделали. – Иван опустил меч и убрал его в ножны. – Мы пойдем с тобой, тем более мне тоже есть что сказать твоему владыке. Триединый он там или нет, а за ним должок.

Первый распорядитель приподнял бровь на совершенно без эмоционального лица. Видимо, в его случае это означало крайнюю степень удивления.

– Идите за мной, – коротко бросил Вэллидар и, развернувшись, зашагал прочь. Только сейчас Иван заметил, что Мары опять нет рядом.

Тронный зал оказался совсем не таким, как его представлял себе Иван. Огромное пространство, заключенное в стены из грубого, серого камня. Исполинские, черные глянцевые колонны устремлялись вверх и терялись там в темноте высоченного свода. От них ощутимо веяло холодом. Повсюду, на стенах чадили масляные лампы и факелы, но Иван готов был поспорить, что они имели чисто декоративное назначение. Освещение в зале было совершенно точно электрическим, хоть и не слишком ярким. Вот только откуда именно оно исходило, Ивану понять так и не удалось. На одной из стен он увидел длинные ряды мониторов, на которых без конца двигались и менялись картинки. За пультами, возле мониторов, сидели люди. Молодые и не очень, всего около двадцати. Они то и дело переговаривались друг с другом, но делали это тихо, вполголоса, так что разобрать хоть слово было попросту невозможно. Возле самой дальней стены с большим витражным окном, на некотором возвышении от пола, располагалась площадка, от которой вниз вела лестница, устланная красным ковром. На самой площадке стояли три одинаковых трона.

Каждый из них был словно высечен из огромной глыбы черного мрамора, гладкой, с едва различимыми белыми и красными прожилками замысловатых узоров.

На центральном престоле восседал пожилой мужчина, с широкой седой бородой и густыми, кустистыми бровями. Он имел невероятно тучное телосложение, на столько что с трудом помещался на троне. У него было круглое, морщинистое лицо, глаза выражали усталость и глубокую скуку. Красный, свободного кроя камзол был расстегнут на груди, являя миру густую растительность. На шее висела толстая золотая цепь с два пальца толщиной, а на цепи - массивный ключ из старого, потемневшего металла, отливающего зеленцой. В левой руке толстяк держал колоссальных размеров кубок, который время от времени подносил к губам, шумно отхлебывая и причмокивая. Слева от него трон занимала средних лет ослепительной красоты женщина с роскошными, длинными черными волосами, в которых поблескивала драгоценными камнями золотая тиара. Её изумрудно-зеленое платье с золотой вышивкой нежно облегало точеную фигуру. Глубокий вырез откровенно демонстрировал большую, упругую грудь. На высокой, красивой шейке висела тонкая золотая цепочка с кулоном, в виде человеческого глаза, в центре которого располагался крупный сапфир. Тонкие, изящные пальцы сплошь унизаны кольцами, а запястья были украшены многочисленными браслетами самого разнообразного плетения. Она то и дело томно вздыхала, бросая недовольные взгляды на толстяка. Однако, лишь только арестантов подвели к ним поближе, она тут же впилась в Ивана своими зелеными глазами, загадочно улыбнулась положив ногу на ногу и медленно провела рукой по своим волосам, позвякивая при этом браслетами. По правую руку от бородатого любителя выпивки сидел юноша. Короткие волосы, быстрые злые глаза с интересом, изучающие подошедших. Он не был красив: крупный, крючкообразный нос с большой горбинкой, вытянутый подбородок, тонкие нахмуренные брови. Его хищный профиль напоминал собой какую-то птицу. Худое, длинное тело было затянуто в черный комбинезон, перехваченный широким солдатским ремнем. Грудь была закрыта панцирем из черного металла, с плеч спускалась кроваво-алая мантия. Именно он и начал говорить первым, вопреки ожиданиям Ивана, который решил, что толстяк и есть самый главный в этой карикатурной троице, раз сидит по середине.

– Так-так. Это и есть те самые дерзкие преступники, о которых уже судачит весь город? Не похожи они на грозных воителей, разве только вон тот здоровяк. Хотя, мне по-прежнему непонятно, как вам троим удалось сперва разделаться с бандой разбойников неподалеку от торговой площади. Затем убить моих людей в трактире «Луна и корона» при попытке задержания. После сбежать из темницы и снова убить моих стражей. Черные мечи - не какие-нибудь крестьяне, это закаленные в битвах воины! И так, я спрошу только один раз, прежде чем решить, как именно казню вас. Кто вы и зачем пришли в Зул-Таргас?

Ярослав легонько подтолкнул Ивана. – Давай, наследник, твой выход, – прошептал он слегка наклонившись.

– Не обманывайся тем, что видишь! – тихо сказала Таниэль на другое ухо. – Это иллюзия, морок. Истинный облик Гар-Захура куда ужаснее.

Иван вздохнул и сделал шаг вперед. Четверо стражников, что стояли у подножия лестницы шагнули навстречу, а те, что остались сзади взялись за рукояти мечей.

– Моё имя Иван Крестовский. Люди знают меня как “Крест”. Я сын и единственный наследник Ильи Муромского, твоего старого друга. Пришел же я в Моррокан, чтобы лично засвидетельствовать великому Гар-Захуру своё почтение и обсудить наше дальнейшее сотрудничество. На сколько мне известно, моя семья вела с тобой кое какие дела, торговлю. Я собирался обсудить условия, но твои люди встретили нас неподобающим образом, за что и поплатились.

Женщина слегка подалась вперед и прищурилась, рассматривая Ивана.

– Говоришь, что сын и наследник Ильи? Да, я вижу сходство.

– Но это ничего не меняет! – Подал голос толстяк, в очередной раз приложившись к своему кубку. – За тобой и твоими друзьями от самой границы тянется жирный, кровавый след.

– Разбойники убили стражей границ, обворовали их, а затем напали на повозку, которую я намеревался нанять для поездки в город. Когда мы вмешались, преступники напали и на нас, мы защищались.

– Ты лжешь! – резко выкрикнул молодой. – Это вы напали на честных разбойников, во время их законного промысла!

– Законного промысла? Выходит, убивать пограничников законно в Моррокане? Что по этому поводу подумают старейшины в моём мире? Мне кажется им стоит об этом узнать. В добавок, эти уроды избивали старика и хотели обесчестить его дочь! Где всё это время была твоя стража, великий Гар-Захур? Где были «Черные мечи»?

– Соловей действовал с высочайшего позволения короны, человек. – Толстяк отставил свой кубок в сторону и даже слегка привстал. Впрочем, тут же опустившись обратно. – У него и его банды была лицензия на разбойничью деятельность. Часть награбленного он отдавал в казну. Ты чужак и не знаешь наши законы.

– Допустим. Но нападение на пограничников – это куда серьезнее чем просто разбой. Тут угроза суверенитета, прямая угроза вторжения в мир людей! Ты хоть отдаешь себе отчет в том, чем это может обернуться в итоге?

– Уж не войной ли ты грозишь мне человек? – усмехнулся толстяк. – Все, что происходит в Моррокане - наше личное дело. Что касается Соловья, то у него есть личная индульгенция, выданная мной за особые заслуги перед короной.

– Но за его голову была назначена награда!

– Назначена, но это всё равно ничего не меняет. Он действовал в своем праве.

– Так же, как и я в своём. – Иван почувствовал, что нащупал слабую сторону в выдвигаемом им обвинении и не собирался отступать.

– Поясни, человек.

– Легко! Раз была назначена награда за голову Соловья, значит каждый был вправе рискнуть снять эту голову с плеч и принести ее тебе. Это не имеет отношение ни к лицензии, ни к индульгенции, указ есть указ. Может перед законом Зул-Таргаса он неприкасаем, но награду за голову никто не отменял. Его люди пытались нам помешать, мои друзья защищали свои и мою жизни. Это был честный бой, мы победили - он проиграл.

– Наглый дерзец! – резко, с присвистом выкрикнул молодой и ударил кулаком о подлокотник своего трона.

– Твоя стража также напала на нас, не разобравшись в сути. Их старший открыто заявил, что намерен убить нас на месте, что нам оставалось? Моего друга ранили, и я даже не знаю где он и что с ним сейчас. А потом, в результате, нас еще и в тюрьму закрыли! Это ты называешь гостеприимством, великий Гар-Захур? Так принято встречать уважаемых людей в Зул-Таргасе? Так ты оказываешь почтение сыну своего друга? Уж не считаешь ли ты меня слабаком, Гар-Захур, готовым стелиться на полу у тебя под ногами вымаливая прощение? Если так, ты сильно просчитался.

– Он нам нравится, определенно нравится! – Черноволосая женщина захлопала в ладоши звеня браслетами и нетерпеливо подпрыгивая на троне. – Мы хотим этого человека! Прямо сейчас! Сколько мужества, сколько дерзости! Определенно хотим, немедленно!

– Уймись! – снова рявкнул молодой, – Говори за себя! Единственное, чего мы хотим — это содрать с него кожу живьем на главной площади, в назидание всем остальным!

– А я думаю, что всем нам нужно остыть и оказать достойное гостеприимство этому человеку. – Толстяк поднял руку и щелкнул пальцами. – Приведите волка!

Стражники зашевелились и вскоре в дальнем, темном углу скрипнула, открываясь невысокая дверь и к подножию лестницы вывели Вольфгана. Его грудь и плечо были обмотаны тканью, через которую проступала кровь. Сам он был закован в толстую цепь, связывающую его от шеи до пояса. Двое стражников силой вели бывшего дворецкого за длинный конец цепи.

– Какого хрена, это еще что значит? – Иван рассердился и направился в его сторону, однако два обнаженных меча тут же преградили ему путь.

– Этот волк мой должник. Ему было строжайше запрещено возвращаться в Моррокан, однако ты привёл его сюда. – Толстяк лениво протянул руку, и невесть откуда взявшийся слуга в старых лохмотьях тут же вложил в нее новый, наполненный до краёв кубок. Ярослав нервно сглотнул, глядя как тот жадно начал пить, обливая камзол янтарного цвета пенящейся жидкостью. Таниэль брезгливо поморщилась. Опустошив, он отбросил кубок в сторону, вытер рукой бороду и продолжил. – Как мне расценивать этот жест, Иван, сын Ильи Муромского? Либо это дерзкое неповиновение моей высочайшей воле, либо ты преподнес мне отступника в дар, и тем самым хотел выразить своё уважение. В первом случае вас казнят, во втором я приму тебя и твоих друзей как гостей, прощу на этот раз совершенные злодеяния. Что скажешь, наследник?

– Не думай обо мне, Иван. Делай что должен, я знал на что иду, соглашаясь на этот поход. – Вольфган поднял голову, с его клыков стекала кровавая слюна. – Следуй своей цели, а за меня не волнуйся, я в любом случае уже не жилец.

– Молчать, пёс! – рявкнул молодой, – тебе не давали право говорить!

– Как и вам не давали право приходить сюда! В этот мир, в эти земли! – Вольфган распрямился, казалось, что он стал еще больше. Могучая грудь, поросшая густой шерстью, вздымалась, глаза яростно сверкали, затрещала цепь.

– Когда-то все мы жили свободными! Да, у нас были свои разногласия, случались и войны, но это были наши распри, жителей этого мира! Пророчество сбывается, Гар-Захур. Придет избранный и освободит Моррокан. Падёт ваша власть, падёт Кощей и солнце вновь засияет над Морроканом, помяни моё слово!

– Хватит! – женщина встала со своего трона, в её руках сверкнула молния и вниз заструилась длинная, раздвоенная плеть.

– Как смеешь ты, жалкий пёс, так говорить с нами?!

Взмах руки, и плеть, разрезав со свистом воздух, ударила Вольфгана в грудь сбивая с ног.

– Стой! – закричал Иван, стражники подняли мечи к его горлу.

– Я тебе лично хребет вырву, тварь! – процедил сквозь зубы Ярослав и сплюнул. Таниэль снова принялась беззвучно шептать, незаметно перебирая пальцами опущенной вниз руки.

– Не велика доблесть ударить раненого и связанного. А ты попробуй с равным! – Иван ухватился за рукоять своего меча.

– Что ты хочешь сказать, жалкий глупец?

– Я вызываю тебя на бой, ведьма! Тебя, или любого из вас, решайте сами!

– Нет, Иван! Одумайся, ты не понимаешь, что делаешь! – Вольфган рычал, пытаясь подняться на ноги. – Он убьет тебя!

Толстяк и молодой поднялись со своих тронов. – Значит ты пренебрег моим гостеприимством? Что-ж, это твоё право. Вот только кто ты такой, чтобы бросать мне вызов? Я немедленно прикажу четвертовать тебя, а останки отправлю на корм свиньям!

– Он богатырь, по праву наследия крови! – раздался тонкий голосок и все от неожиданности обернулись. По залу шла Мара, её глаза в полумраке горели кровавым огнем. – Ты сам прислал мне прошение в мир людей, хотел, чтобы я выступила в роли поверенного. Ведь так было, владыка? Так вот, я подтверждаю его наследие и его право на вызов, по законам Моррокана.

– Аа, Мара, – молодой скривился как от зубной боли. – Не думал, что ты пойдешь против воли хозяина, да еще и ради кого? Людей, эльфийки и оборотня. Мы разочарованы.

Мара презрительно усмехнулась. – Ты мне не хозяин, я выполнила твою просьбу только потому, что мне и самой было интересно познакомиться с наследником.

– Значит тем хуже для тебя. Один вопрос, с чего мне соглашаться на этот вызов? Дать вам шанс на спасение? Мне-то что с того? Одно моё слово, и вас разорвут на куски.

– Не будь так самоуверен, Горыныч. За тобой и всем твоим родом должок, если ты не забыл. Так вот, это и есть моя ставка. Победишь ты - считай что долг уплачен. Выиграю я - отпустишь всех нас и Заряну.

– Много хочешь, человек.

– Так и плачу не мало! Кстати, если тебя всё еще одолевают сомнения, то Яга тоже передает тебе привет. Она сказала, что ты и сам поймешь, что это значит.

Толстяк помрачнел, глянул сперва на молодого - тот презрительно отвернулся. Затем на женщину - она нехотя кивнула с разочарованным видом.

– Я согласен дать тебе свободу в счет уплаты долга. Прямо сейчас, без поединка, вы втроём сможете уйти, вас не тронут.

– А как же Вольф? А Заряна? Их тоже отпустишь?

– Нет. Они останутся здесь.

– Так не пойдет. Тогда мне ничего другого не остается, мы будем драться. Уйдем либо все - либо никто.

– Дурак! – молодой злобно усмехнулся. – Сам нашел свою смерть!

– Как жаль, могли бы сперва хорошенько развлечься, – разочарованно покачала головой женщина.

– Ты сам принял это решение, ну а я принимаю твой вызов! – взревел толстяк, так что дрогнули стены.

– Ну всё Вань, теперь уж ты не подведи, – шепнула на ухо Мара, и не удержавшись чмокнула Ивана в щеку. – Последний совет: постарайся срубить среднюю голову, без нее остальным будет труднее. Ну всё, давай, ни пуха!

– Среднюю что? Какую еще голову?

Вся троица спустилась вниз. Черноволосая женщина шла чересчур вольной походкой, виляя крупными бедрами, высокая грудь колыхалась в облегающем платье в такт каждого ее шага. Длинный хлыст стелился за ней по полу и извивался, будто жил какой-то своей жизнью. Юноша с хищным лицом и злыми глазами шел мягко и плавно. За его движениями угадывалась ловкость дикого зверя, вышедшего на охоту.

Он особенно не понравился Ивану. Ему уже доводилось иметь дело с такими вот длинными и тощими ребятами. Как правило, все они оказывались очень опасными и невероятно выносливыми противниками. В руках у молодого сверкнул длинный и тонкий меч, с крупной выпуклой узорчатой гардой, закрывающей руку. Он полоснул остриём клинка по каменному полу высекая сноп искр, и рассмеялся.

Последним, легко оттолкнувшись от пола будто в нем небыло пары центнеров живого веса, прыгнул вниз толстяк, ловко приземлившись на ноги. От его падения пол задрожал и качнулось пламя в факелах на стенах. В каждой руке он держал по огромных размеров булаве, набалдашники которых были усеяны длинными, острыми шипами.

Иван затравленно оглянулся на Ярослава, но увидел, что его и Таниэль стражники обступили с двух сторон и наставили на них обнаженные мечи.

– Стойте, я не стану драться сразу с тремя! Выходите один на один, любой из вас!

– Тебе врут твои глаза, человек. – Толстяк оскалился в чудовищной, широченной улыбке. Между зубов быстро скользнул наружу и спрятался обратно длинный и раздвоенный на конце язык. – Мы едины!

– Великий владыка! Великий владыка! – Раздался истошный крик и в зал на огромной скорости вбежал стражник. Шлема на нем не было, панцирь черного доспеха на груди был сильно измят. Левая щека измазана кровью, правый глаз заплыл. Он сильно прихрамывал, но скорость от этого не терял.

– Великий владыка, срочная весть! – стражник на ходу оттолкнул Ивана, бухнулся на колени и распростерся перед толстяком на полу.

– Срочная весть, великий владыка, в замке лазутчик!

– Что? И ты за этим посмел прервать мой поединок, жалкий ты червяк?! – молодой подошел и приставил свой меч к его шее.

– Схватить, допросить, затем четвертовать. Как закончите, ты сам пойдешь к палачу и скажешь убить тебя самым жестоким способом.

Стражник задрожал всем телом. – Великий владыка, лазутчика никак нельзя схватить и четвертовать. Он в одиночку, играючи разбил целый гарнизон, сохранив жизнь только мне.

– Вот как? И зачем же он сохранил твою никчемную жизнь, слизняк? – женщина поставила на спину стражника изящную ножку в сапожке из зеленой кожи, отделанной золотой вышивкой и на длинном, тонком каблуке.

– Лазутчик велел передать тебе это, Владыка. – Стражник, неловко поёрзав достал небольшой, круглый предмет, выполненный судя по цвету из золота. Он протянул его Гар-Захуру, так и не смея даже пытаться подняться на ноги.

– Гляди, Вань! Такой-же амулет как у тебя! – Мара снова бесшумно подкравшись шепнула Ивану.

– Чего хочет этот отчаянный, но не разумный смельчак? – взревел толстяк, увидев протянутый медальон.

– Хочу посмотреть в твои глаза, когда ты поймешь, что пришел твой час! – глубокий бас, с легкой хрипотцой эхом прокатился по стенам. К центру зала, миновав замершую на месте стражу, приближалась высокая и достаточно крупная фигура в длинном, черном глухом плаще, запахнутом на груди и большом капюшоне, скрывающим лицо. Иван вспомнил, что уже видел его в том самом трактире, когда они только прибыли в город. Но к моменту начала драки его уже вроде бы не было. Человек остановился возле него, положил на плечо руку и мягко произнес: – Ну здравствуй, наследник. Наконец-то свиделись.

– Ты знаешь меня?

– Я давно тебя жду, слишком давно. На столько, что уже отчаялся верить. Но едва увидел, как понял, что пророчество начало сбываться. У меня есть кое-что для тебя, теперь пришло твоё время нести этот крест.

– Кто ты и как смеешь врываться в мой дом, подобно разбойнику? Преклони колени, человек, или прощайся с жизнью!

– А ты, я вижу, всё никак не уймешься, Горыныч? Мало я твоего прадеда потрепал, зря живым оставил, надо было всю вашу погань на корню вырезать. Смалодушничал, поверил.

– Нет! – толстяк отшатнулся, на лице юноши промелькнул испуг, женщина, ахнув сделала два шага назад. Стражник, лежавший все это время на полу, тут же отполз в сторону.

– Это невозможно, прошло столько лет, ты не можешь быть жив! Ты лжешь, покажись, сейчас же!

Человек в плаще поднял руки в длинных перчатках и откинул с головы капюшон.

– Добрыня! Живой! – восторженно выдохнул Ярослав.

– Добрыня! Богатырь! Как есть, он. Живой. Взгляните на его лицо. Ну теперь держись, мужики. – Оживленный шепот прокатился среди стражников.

Иван ошарашено смотрел на лысый череп и лицо, изуродованные бесчисленными шрамами страшных ожогов.

– Добрыня! Зачем ты пришёл? – недовольно спросил толстяк. – А коли уж решил навестить старого друга, зачем пришел как разбойник? Людей вон моих побил.

– Я пришел стребовать должок, не забыл ещё?

– Опоздал ты, богатырь, – юноша расплылся в мерзкой улыбке. – Этот человек уже потребовал, правом крови. Он, видишь ли, тоже богатырь! – на этом месте вся троица расхохоталась. – Вызвал меня на бой, я вызов принял. Всё честь по чести! – толстяк, отсмеявшись развел в стороны руки и пожал плечами.

– Ну что ты, Горыныч, я как раз вовремя. – Добрыня повернулся и приобнял оторопевшего Ивана, притянув к себе за плечи.

– Ну здравствуй, брат мой. Уж и не верил, что свидимся.

– Брат? Подожди, как это вообще возможно?

– Не по крови брат, а по судьбе. Одна ноша у нас с тобой на двоих. Я не сдюжил, теперь твой черед. – С этими словами, Добрыня отстранился, распахнул плащ и извлек из длинных ножен меч, сияющий чистым золотом. Его широкий клинок был украшен искусной гравировкой - переплетение рун и вязи незнакомого языка.

– Нет! Не может этого быть! – завопил толстяк, – стража, схватить его!

Но никто не сдвинулся с места.

– Знаешь, что это, наследник?

– Кажется догадываюсь. Кладенец?

– Он самый. Это не просто волшебный меч, Иван. В нем заключена древняя магия и сила солнца самого Моррокана. Кладенец сам выбирает себе хранителя. Когда-то он выбрал меня, я должен был жить, ожидая прихода истинного наследника. И вот ты здесь, а я передаю его тебе. Только слушай, что сейчас скажу. Доверяй ему больше, чем кому либо, даже себе так не верь, как ему. Он проведет тебя через все преграды, поможет отыскать все фрагменты доспехов солнца. Кладенец сделает тебя величайшим воином, но никогда, слышишь? Никогда не применяй его во зло. Не направляй на беззащитного, не отказывайся от него, не предавай друзей и не таи тёмные мысли. Храни свет в душе и любовь в сердце, тогда он будет тебе самым верным другом и защитником. Поклянись в этом.

– Я клянусь, – тихо ответил Иван.

– Прощай, наследник.

Добрыня опустился на одно колено и протянул ему меч на раскрытых ладонях, придерживая клинок двумя руками. Лишь только Иван прикоснулся к нему, как яркий свет озарил тронный зал. Раздался истошный, неразборчивый вопль, переходящий в визг. Это кричал владыка Зул-Таргаса, Гар-Захур-Гор-Аныч. Все три его ипостаси ухватились друг за друга, одежда на них вспыхнула и истлела в одно мгновение. Их тела начали сливаться друг с другом, превращаясь в ужасное, отвратительное месиво из человеческой плоти. Разгорелся огонь, замыкая его в кольцо и столб пламени взмыл к потолку.

Свет, исходящий из клинка и заполонивший собой весь огромный зал, стал потихоньку отползать назад, окутывая Ивана подобно яркому, золотому кокону и проникая в него целиком без остатка. Лишь только всё закончилось, тело Добрыни застыло будто камень, лицо посерело. Затем оно покрылось мелкими трещинами и в ту же секунду рассыпалось в прах.

– Ну ни хрена-ж себе! – пробасил дружинник.

– Впервые с тобой соглашусь на все сто, – сказала ошарашенная Таниэль.

Иван резко обернулся туда, где еще минуту назад была эта странная, нелепая троица. Пламя погасло и на том месте уже стоял трехглавый дракон.

Его тело было покрыто темной, матовой чешуей, переливающейся всевозможными оттенками от буро-зеленого, до черного, словно обугленный камень. На груди и боках были видны застарелые шрамы – следы древних битв и сражений. Три головы на длинных шеях, каждая из которых выглядела по-разному.

Одна – с длинными, острыми с виду рогами и широкой пастью, из которой то и дело вырывалось пламя. Вторая – с узкими глазами и зубами, торчащими наружу. Из её пасти на пол текла вязкая, едкая жидкость, от которой плавился камень. Третья – с короткой, тупой мордой от тихого рыка которой дрожали стены.

Дракон переступал мощными лапами, с крючковатыми когтями цвета графита. Позади стелился длинный, шипастый хвост, которым он без конца стегал себя по бокам.

– Ну что, богатырь, страшно? – проревела та голова, что дышала огнём. Иван на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как невероятная сила разливается по всему его телу.

– Значит, довериться мечу говоришь? – тихо спросил он, прислушиваясь к новым, незнакомым ощущениям. – Хорошо, доверюсь.

Не думая больше ни секунды, он бросился на дракона. Ловко увернулся от выпущенного в него столба пламени и отпрыгнул в сторону, тут же едва не получив в лицо струю ядовитой слюны. Иван бегал из стороны в сторону, уклоняясь от мощных лап и острых когтей, стараясь сократить дистанцию, чтобы ударить. Но дракон хоть и выглядел громоздким и неповоротливым, быстро перемещался, не подпуская его к себе, без конца изрыгая огонь и брызжа слюной.

– Берегись! – тонко вскрикнула Мара, и Иван едва успел увернутся от пронесшегося возле головы хвоста. Несколько капель слюны всё же попали ему на левую руку и грудь, прожигая кожу и мясо. Иван закричал, но волна ярости тут-же захлестнула его. Как и в прошлый раз, глаза заволокло кроваво-алым туманом, в голове прозвучал уже знакомый ему голос.

– Отпусти свой гнев. Прими его, растворись в нем. Позволь своей силе взять верх и выйти наружу!

– Я… принимаю… свой гнев! – прокричал Иван и взмахнул мечом, рассекая дракону грудь. Кровь полилась на каменные плиты, Горыныч взревел и, расправив тяжелые, перепончатые крылья взмыл в воздух. Голова, с тупорылой мордой издала громкий рык, и ударная волна отбросила Ивана на пол. Стены покрылись трещинами, все кто стоял на ногах, оглушенные попадали вниз.

Таниэль приподнялась на локте.

– Ну же, Ваня, вставай!

Дракон опустился рядом с Иваном и ухватил его лапой, поднимая и поднося к своей страшной пасти. Богатырь безвольно висел сжатый в его когтях, кладенец остался лежать на полу.

– Да, не тот богатырь нынче пошел. И ты еще посмел бросить мне вызов? Даже Кладенец не помог тебе. Сперва я сожру тебя, а потом растопчу твоих друзей… наследник.

Таниэль прикрыла глаза, быстро прошептала заклинание на древнем эльфийском языке, а затем сделала короткий пас рукой. Цепь, сковывающая Вольфгана лопнула, и волк со всех ног рванул в сторону Горыныча. Стража тут же преградила ему путь, выставив вперед мечи, но оборотень одним прыжком перемахнул через них, а уже через секунду вцепился клыками в ногу дракона. Все три головы обернулись к нему.

– Жалкая попытка, пёс, – прошипела правая голова, а затем ударом хвоста Горыныч отбросил волка в сторону.

Воспользовавшись моментом, Иван протиснул свою руку между крепкими, шершавыми пальцами драконьей лапы, и достал тот самый пистолет, что дал ему Ярослав. Не говоря ни слова, прицелившись почти на угад, он нажал на курок. Раздался громкий хлопок, сверкнула вспышка подобно молнии. Средняя голова Горыныча разлетелась на куски, наследник почувствовал как его лицо и одежду заливает горячая, вязкая субстанция, с резким запахом железа и чего-то еще, отдаленно напоминающего аммиак. Две другие головы синхронно взвыли, чудовищная лапа разжалась, и Иван полетел вниз.

Таниэль закричала, протягивая к нему руки. Мягкая, невидимая сила подхватила наследника, бережно опуская на пол. Горыныч снова взмыл вверх. Иван, поскальзываясь на крови, схватив с пола меч-кладенец и рванул по лестнице к тронам. Резво поднявшись, он сильно оттолкнулся и прыгнул, опускаясь прямиком на спину дракона. Еще один взмах меча и вторая голова полетела прочь.

Не останавливаясь, он снова поднял Кладенец и вонзил его в спину Горыныча. Змей, протяжно завыв последней, оставшейся пастью, камнем рухнул вниз. Иван откатился в сторону, но тут же вскочил и подбежал к нему, замахиваясь в последний раз.

– Пощады! – прохрипел Горыныч. – Не убивай, сохрани жизнь. Я признаю твою силу, богатырь. Твоя победа, требуй чего хочешь, только не убивай.

– Пощады? – ярость по-прежнему кипела в нем, ища выход.

– Убей! Доведи до конца! – раздался голос. Казалось он вышел за пределы его головы и гремел ото всюду.

– Не будет тебе пощады, тварь. За всё то зло, что вы принесли в этот мир. За Заряну, что ты держишь в клетке, как какого-то зверя! За то, что служишь Кощею! За моих родителей, за Василису, за Моррокан!

Последний замах, и третья голова откатилась в сторону.

Наступила полная тишина, пелена спала, ярость отступила, но не ушла совсем, а притаилась в уголках души, ожидая своего следующего часа. Без конца пульсировал перстень, сжимая фалангу и Ивану впервые захотелось его снять и отшвырнуть в сторону, но он сдержался. Огляделся по сторонам, вокруг всё было залито кровью. Стены местами обвалились, каменные плиты пола были изъедены, словно кислотой, а местами оплавлены и обуглены.

Мара подбежала к нему и сжала в объятиях. Следом, растолкав стражу, к ней присоединилась и Таниэль. Последним, неуклюже подошел Ярослав и сгрёб их всех троих в охапку.

– Ну Иван! Ну мужик! Ай даешь, не ожидал! Богатырь, как есть богатырь! – громогласно басил дружинник.

– Тише ты, оглохну ведь! – с улыбкой ответил Иван. – Ну всё, хватит, задушите!

Его отпустили, лишь только Мара продолжала стоять крепко к нему прижавшись.

– Я так испугалась, когда он тебя схватил. Думала, какая же я дура, ну зачем я ему сказала, что ты наследник? А потом решила, что надо вмешаться, но Вольф опередил. А потом…

– Всё хорошо, ты правильно поступила. Кстати, а где Вольфган?

Таниэль тут же сорвалась с места и побежала к дальней стене с мониторами. Именно туда отлетел от удара оборотень.

– Как думаешь, теперь нас отпустят, или придется ещё помахаться? – спросил Иван у дружинника.

– А что, можно и помахаться! Вот только выпить бы сперва, а то по трезвому делу что за драка?

– Мара, будь другом, найди пожалуйста ключ, он должен валяться где-то у тронов. Я думаю, это и есть ключ от клетки Заряны, освободи ее. И не закатывай глаза, прошу тебя. Она наш союзник, я надеюсь. Пойди, выпусти птичку из клетки.

К Ивану осторожно подошел бледный как мел, теперь уже бывший распорядитель и советник Гар-Захура. Воины столпились, не зная, что делать дальше и выжидающе смотрели на него. Даже орки, что всё это время стояли у дверей, бросили свои алебарды и теперь недоуменно переглядывась почесывали животы.

– Тебе чего надо? – недовольно спросил Иван, глядя на трясущиеся руки, придерживающие выпадающий монокль.

Распорядитель опустился на колено и склонил голову.

– Приветствую тебя, великий повелитель Зул-Таргаса, доблестный победитель дракона. Отныне всё королевство, армия и моя никчемная жизнь принадлежат Вам.

– Да здравствует великий владыка Зул-Таргаса, победитель дракона! – сперва неуверенно, но затем уже более слаженным хором прокричали стражники, и опустились на колено.

– Ох-ре-неть. – Протянула Мара с восхищением пялясь на Ивана.

– Вот это фортель! – Ярослав радостно хлопнул наследника по спине.

Иван внимательно осмотрелся вокруг и прикрыл глаза. Живая, колышущаяся тьма расступилась и перед его взором проявилась высокая фигура, закованная в черные доспехи и с надвинутым на глаза капюшоном.

– Я иду за тобой, – спокойно и уверенно сказал Иван.

– Я буду ждать, – ответил Кощей. Наследник открыл глаза, обвел взглядом стоящих на коленях стражников, затем кивнул бывшему дворецкому Вольфгану, что стоял опершись на плечо эльфийки. Улыбнулся Таниэль, подмигнул Ярославу и подняв перед собой кладенец, криво усмехнулся.

– Ну что, друзья! Вот теперь у нас начинаются начинаются настоящие приключения.

Эпилог.

Совершенно круглая комната, без единого окна, была погружена во мрак. Единственная дверь, из некогда благородного дерева, но уже почерневшая от времени и отсутствия ухода, была плотно закрыта. Хотя в этом и небыло необходимости, в этой части дворца уже очень много лет небыло ни единой живой души. Лишь только ОН – его хозяин и вечный пленник. Тот, кому довелось в совершенстве постичь секреты черной магии и заточить в волшебном артефакте собственную смерть. Тот, кто покорил множество миров, командуя самым страшным, могущественным и не сокрушимым войском – армией Теней. Тот, кто низвергал богов, забирая себе часть их великой силы. Тот, кому было предначертано убить саму создательницу миров – Нейт, чтобы занять её место.

Лишь несколько масляных лампад, стоявших по кругу на длинных, тонких подставках, тускло горели, освещая выставленные вдоль стен исполинские зеркала в массивных, бронзовых рамах. Пять из шести зеркал были накрыты плотной, портьерной тканью, ниспадающей до самого пола. Но шестое зеркало было открыто. Перед ним, сбросив свой неизменный плащ с капюшоном, стоял Кощей. Отблески огня выхватывали из темноты его черные, стальные доспехи и слегка вытянутый, совершенно лысый череп, обтянутый бледной кожей. Его лицо, не выражающее абсолютно никаких эмоций и испещренное глубокими морщинами, застыло неподвижной маской.

– Теперь у наследника есть армия Зул-Таргаса, – проговорил он, разбивая тишину сильным и властным голосом. – Он смог заполучить меч-Кладенец, первый фрагмент «Доспехов солнца».

– Так что-же тревожит тебя, Владыка? Всё идёт точно по плану. –Тьма, живая и плотная, словно смола, качнулась в глубине зеркала.

– Я всё еще не уверен на счёт него. Тот ли это, кто нам нужен? По силам ли ему пройти этот путь?

– Ты сомневаешься в его крови?

– Я сомневаюсь в силе его духа. Наследник излишне самоуверен, а после победы над Гар-Захуром может и вовсе потерять голову.

– А как-же его свита? Разве не их задача присматривать за ним и направлять?

– Свита… – Кощей криво усмехнулся. – Это сброд. К тому-же, между ними нет единства. Если бы я только мог…

– Но ты не можешь, и это к лучшему.

– Ты прав, как и всегда, – помолчав немного сказал Кощей. – Тем не менее, чувство тревоги не покидает меня. Я устал от бесплодных попыток, устал ждать. Я хочу покончить со всем этим, раз и на всегда! Хочу покинуть уже этот ненавистный мне замок и опостылевший мир! Хочу увидеть мою Аннабель.

Тьма внутри зеркала колыхнулась, послышался звук, похожий на глубокий и тяжкий вздох.

– Я понимаю твоё нетерпение, друг мой. Но ты должен взять себя в руки, мы уже так близки к нашей общей цели, как никогда прежде. Верь мне, верь в наследника! Всё свершится ещё до окончания Предстояния.

– Ты можешь сделать для меня кое-что? Выполнить одну просьбу? – вдруг неожиданно тихим и смиренным голосом попросил Кощей, опустив голову.

– Снова? Ты топишь себя в иллюзиях, я ведь говорил, что это опасно. Хочешь потерять себя, обезуметь, утонув в мире грёз?

– Напротив. Это единственное, что не даёт мне сойти с ума.

– Хорошо, я выполню твою просьбу.

По черной поверхности зеркала, мелкими волнами прокатилась рябь. Кощей нетерпеливо начал снимать с себя доспехи, путаясь нервными пальцами в креплениях, ремнях и застёжках. На пол полетели наплечники, наручи и грудной панцирь. Следом тяжелые сапоги и кольчуга. Через несколько минут, он стоял в одной лишь длинной до пола, серой рубахе без ворота. В глубине зеркала, в колышущейся и мерцающей дымке, показалось ослепительно белое, холодное сияние.

– Ступай, она ждёт тебя там-же, где и всегда. Цену ты знаешь. – Спокойный, и как будто усталый голос прокатился по комнате.

– Знаю, – коротко ответил Кощей и шагнул в пустоту, на встречу лунному свету.

Конец первой книги.