Там, где поёт кровь

Пролог.

Давным-давно, в те годы, когда над Солнечной Империей Сирацилл безраздельно властвовало Непобедимое Солнце, а слово «магия» люди произносили не иначе как шёпотом, стоял на слиянии двух быстрых рек город, называемый Мальстед. Дома его лепились друг к другу тесными рядами, и в одном из них, ничем не приметном, но целом и уютном, жила-была девочка. Звали её Мира.

Глаза у неё были что два голубых топаза, а волосы отливали чистым золотом. Матушку её звали Мария — красавица, каких показывают в романах: тот же золотой цвет волос, но глаза тёмные, гранатовые. Добра была Мария и заботлива без меры: учила дочь грамоте и истории, а ещё танцу — не ради забавы, а как способу самовыражения, ведь в юности сама объездила с танцем всю Солнечную Империю.

Отца же у Миры не было. Вернее сказать — был, да исчез из её жизни прежде, чем девочка успела явится на белый свет, а матушка не желала о нём говорить. Единственным, что осталось от него, был амулет — звёздчатый сапфир, огранённый полумесяцем, на тонкой золотой цепочке. Это было его наследие: он в своё время просил Марию передать амулет их ребёнку. Мира приняла это как должное и не роптала, но всякий раз, завидев чужих детей, кружащих меж двух счастливых родителей, сердце её невольно сжималось.

Минуло Мире шесть вёсен. Однажды дождливым, одиноким вечером — из тех, каких немало выпадает детям, растущим без отца, — в её комнате неизвестно откуда появился мальчик. Кудрявый, золотоглазый, лицо всё в веснушках. Говорить он не умел, ни слова, и объяснялся одними жестами. Но общий язык они нашли на удивление быстро, точно были знакомы уже давно. Мира назвала его просто Другом. А потом — Филосом: так, ей казалось, звучало больше похоже на имя.

Просто своим присутствием он скрасил её одиночество. Но когда Мира привела его знакомиться с матушкой, выяснилось странное: видела Филоса только она одна. Дело в том, что Филос был духом — а о духах девочка уже читала в книгах, где их изображали злыми чудовищами, пожирающими детей и жаждущими погубить само Солнце. Значит, Мире повезло подружиться с добрым духом. Матушка взяла с неё слово: никому не рассказывать о её друге.

Минуло ещё несколько лун, и сны Миры сделались странными: мутные видения с размытыми силуэтами. И самое пугающее — они сбывались наяву. Мира не хотела тревожить ни матушку, ни Филоса и хранила это в тайне. Правда, получалось у неё плохо: в те мгновения, когда явь вдруг повторяла её сон, лёгкий, короткий ступор выдавал её с головой.

Приближалась пора идти в люциду, и Мира решилась наконец заводить друзей — точнее, перестала стесняться, когда судьба сама предлагала ей знакомство.

Первым не-духом среди её друзей стал мальчишка по имени Маверик — шумный, весёлый, немного надоедливый, но при этом очень внимательный. Матушка почему-то всегда смотрела на него странно — не зло, не с презрением, а как-то знающе, — и то и дело расспрашивала о нём дочь. С Мавериком Мира стала проводить почти все дни, а вечера оставляла для Филоса и матушки. Вместе с ним она впервые переступила порог училища.

Потом в их жизни появился мальчик по имени Себастьян — точнее, это Маверик привёл его и сделал третьим в их негласной компании. Себастьян был спокойнее первого друга, но занят без меры: учился он дома, ибо был сыном рода Клифтон, что правил Мальстедом почти половину всей его истории. С Себастьяном Мира могла говорить о вещах серьёзных — об истории, о новостях науки из газет, — и от этих разговоров она узнавала о мире всё больше.

Как-то раз троица забрела в старую часть города, где многие дома снаружи выглядели давно заброшенными. Маверик, конечно же, недолго думая, потащил друзей в первый же незапертый дом. Внутри царили темнота и густая пыль, и в этом сумраке взгляд Миры зацепился за огромный ящик у стены, укрытый тканью. Разглядеть его как следует она не успела: в дом вошёл хозяин. Даже в темноте было ясно, что он недоволен — впрочем, без злобы, но твёрдо велел им уйти.

Дома Мира, как водится, рассказала матушке о своих похождениях, всю вину свалив на Маверика, — матушка, узнав по описанию, о ком речь, поведала кое-что о том человеке. Звали его Тристрам де Гроцк, и некогда он считался надеждой столичного оркестра — надеждой, которой, увы, не суждено было оправдаться. Мария и сама бывала на его выступлениях, по делам службы, как она сказала, но вот уже десять с лишним лет о нём ничего не было слышно — после какого-то громкого скандала.

Миру это заинтересовало не на шутку: в книгах судьба творцов всегда выглядела романтично. И она принялась приходить к нему почти каждый день, разумеется, вместе с Мавериком, стараясь найти дорогу к его сердцу. Поначалу мужчина гнал их прочь, не желая знаться с чужими детьми, но в конце концов сдался: их присутствие хоть немного разбавляло его скучное, бесцельное существование. А узнав его ближе, дети поняли, что он на диво приятный собеседник — строгий, но спокойный. Он даже согласился обучить обоих детей игре на пианино — том самом ящике под тканью, — хотя успевала в этом деле одна лишь Мира. Так, сама того не сознавая, Мира нашла в Трисе что-то вроде отцовской фигуры, о какой втайне мечтала по ночам, — а для Марии, быть может, он годился бы и в мужья.

После одного из уроков — с пальцами, вновь отбитыми линейкой наставника, — Мира отправилась на своё любимое место у реки Дивы, встречать закат. Но, к своему удивлению, нашла там незнакомую девочку. И решила, что вот он, случай самой сделать первый шаг навстречу ровеснице. Звали ту девочку Клементина, и была она, мягко говоря, немного странной — как будто чувства обходили её стороной. Так или иначе, позже Мира познакомила её с Себасом и Мавериком, и Клементина стала частью их компании — её неизменно спокойным центром.

Настал зимний праздник, а с ним и первые в жизни Миры каникулы. И тогда она почувствовала: что-то не так. Будто грудь налилась свинцом, а голова вот-вот лопнет. Так продолжалось день, может, два — и вдруг у неё пошла носом кровь. А следом — темнота.

Мире приснился сон — такой яркий и живой, что казался явью. Она танцевала: взрослая, уверенная в каждом движении, но отчего-то скучающая. Диона освещала с ночного неба лёгкий наряд, украшенный дорогими каменьями, и странное дело — казалось, будто сама Мира смотрит на этот танец со стороны. Среди зрителей выделялся высокий, красивый мужчина с золотыми волосами, но лицо его было размыто, будто неумелая рука смазала свежую краску.

Вдруг видение переменилось, и Мира увидела себя в зеркале. Волнистые золотые волосы падали ей на плечи — но глаза в отражении были не голубыми, а тёмно-рубиновыми. То была Мария. В зеркале отражалась матушка. А позади неё стоял тот самый мужчина — голову склонив ей на плечо, руки бережно сложив на слегка округлившемся животе. Они молчали. Но в этом молчании было слышно всё: горечь разлуки, сожаление, смирение перед неизбежным и огромная любовь, которой не суждено было продолжения.

Так же внезапно, как начался, сон оборвался — и Мира открыла глаза. Она лежала в своей постели; рядом, на стуле, спала матушка, чьё лицо ничуть не отличалось от того, что Мира видела во сне, — и держала её за руку. У изголовья стоял таз с водой и тряпицей. Заметив это, Мира почувствовала, как Филос бросился к ней, крепко, неосязаемо обнимая ослабевшую подругу. Почувствовав, что дочь очнулась, Мария проснулась и обняла её дрожащими руками — по щекам её текли слёзы счастья.

Оказалось, что Мира провела в беспамятстве целых десять дней. Пришедший к ней лекарь сказал, что магия внутри неё переполнила все границы и не находит выхода, и, продлись это дольше, девочка могла бы, по его словам, «взорваться». От этой вести ужаснулась не только Мира, но и все её близкие. Магия! В Империи Сирацилл она была под запретом; о ней говорили как о болезни, поглощающей целые миры. И то, что магия эта нашлась в самой Мире, да ещё в таком количестве, было вестью тревожной.

Явившись во второй раз и осмотрев девочку, лекарь дал суровый совет: «Колдуй — или погибнешь». И ушёл, сочтя её здоровой. В тот же день Мира встала перед зеркалом и осторожно провела пальцами по груди, там, где билось сердце. Там появился странный шрам — не такой, какие носят рыбаки в порту: он напоминал золотистый цветок с закрученными лепестками, бесконечно повторяющими друг друга. Под пальцами он ощущался тонким узором, будто вырезанным по стеклу, слегка выступающим над кожей. Через этот шрам дедушка Ерофей, тот самый лекарь, и выпустил наружу её магию.

И вдруг в отражении зеркала Мира увидела, как Филос что-то настойчиво говорит ей жестами. Он предлагал научить её самой высвобождать магию — колдовать. Дело это было опасное: за подобное могли обвинить в ереси. Но от этого зависела сама жизнь девочки — а она с рождения верила в Непобедимое Солнце и чтила его превыше всего. И всё же она была уверена: Солнце простит её. Так Мира начала постигать колдовское искусство вместе с Филосом — и знали об этом только её семья да самые близкие друзья.

Разумеется, Мира рассказала матушке о своём сне — и узнала, что видела не выдумку, а прошлое самой Марии: момент её первой встречи с отцом Миры и момент их расставания. Расстались они из-за слишком большой разницы в положении. Марии тяжело было говорить об этом, но ещё тяжелее — понимать, что дочь, судя по всему, унаследовала магию отца. Изменить это было не в её силах, и Мария решила поддерживать Миру на этом пути всей душой и оберегать её от внимания Церкви Солнца, которая не простила бы девочке её дара.

Шли годы, и Мира — медленно, но верно — осваивала собственную магию, внимательно прислушиваясь к любым слухам и обрывкам текстов о «мире волшебном» за пределами Империи. Вечный Город, откуда, по преданиям, пошла вся магия Реи; большие сообщества чародеев; тайны, которые кто-то когда-то раскроет, — всё это, пусть даже просто слухи, притягивало пытливый ум девочки и заставляло учиться усерднее.

Увлеклась она и книгами — целой серией детективных романов под названием «Человек из Мьёвиля», в каждом томе которой новый герой распутывал тайну города из снов, время от времени проявляющегося и в мире яви. Может быть, она искала в этих книгах объяснение собственной магии, а может, ей просто нравился сюжет, — этого не знала и она сама. Но читала она взахлёб и продолжения ждала с большим нетерпением.

В перерывах между учёбой Мира по-прежнему гуляла и веселилась с друзьями, и к их компании прибавилась Урания — «голос Мальстеда», — которая вписалась в неё так, будто была здесь всегда, и настолько сблизилась с Мирой, что их в шутку называли сёстрами. Маверика тем временем отчислили из люциды за плохую успеваемость, и над ним немного посмеивались. Себас уже давно уехал в академию, и теперь друзья общались только письмами. А Тина с головой ушла в изучение медицины под руководством дедушки Ерофея.

Мира понимала: здесь, в родном городе, она уже достигла предела того, чему могла научиться в магии, а поехать куда-то дальше ей мешали и закрытые границы Империи, и отсутствие денег, которые для такой поездки точно понадобились бы. Но удача повернулась к ней лицом.

Последние месяцы весь город и все газеты были полны разговоров о Великой Охоте — той, что повторяется раз в три века. Охота! Победителя в конце ждало исполнение желания. Мира когда-то читала о ней в детстве, в какой-то книге. Да, событие это было по-настоящему масштабным — оно должно было охватить все материки РеиРея — мир, планета.. А значит, решила Мира, это её шанс. И она твёрдо решила его не упустить.

Сноски: — Люцида (ясность, светлость) — образовательное учреждение Солнечной Империи Сирацилл, где классы разделены по полам и предметам: у мальчиков упор идёт в познание Сиры и войны, у девочек — Циллы и быта. — Диона — одна из сестёр-лун, сестра Непобедимого Солнца. — Рея — мир, планета.

Глава 1. Когда шёл первый рассвет - всё это было не сложно.

2 песни 1356 года От Сола.

Я проснулась от зова трещоток и запаха вкуснейшего медового хлеба, долетавшего с улицы. Наступил второй день праздника: День победы над Гидрой! Вчерашняя подготовка меня прямо вымотала, я столько подарков приготовила, столько лепестков помогла собрать, что вся площадь точно уже усыпана ими! Но ничего, главное — я полна сил встретить этот день! А завтра День Непобедимого Солнца… Вообще, лично я считаю, что всё нужно делать в свой день и по порядку, но кто меня слушает? Всё равно все будут дарить подарки заранее.

Внизу мама уже вовсю хлопотала у плиты. После нашего привычного утреннего объятия я спросила, чем могу помочь, и она поручила мне отнести подарки Трису и дедушке Ерофею. Вот, как всегда, не могут они дотерпеть до завтра! Но ладно, всё равно хотела прогуляться и повидать их.

— А когда мне дарить тебе подарок? — вдруг спросила мама.

Конечно, завтра! Неужели она забыла?..

— Их два, — улыбнулась она. — Ты же впервые будешь отмечать этот день как взрослая.

Да… всё ещё не могу привыкнуть, что мне уже четырнадцать. В Сирацилле это возраст совершеннолетия: мальчики углубляются в военное дело, а девочки… ну, в хозяйство. Ладно, сделаю поблажку на этот раз. И она протянула мне десятый том «Человека из Мьёвиля»! Тот самый, которого я так ждала! О Солнце, я даже не знала, что он уже вышел! Моя мамочка самая лучшая! Ещё и сладостей добавила, обожаю её! ☆*:.｡.o(≧▽≦)o.｡.: *☆

Я быстренько поела, собралась и пошла исполнять свой почтальонский долг, но почти сразу меня окружила детвора. Счастливые, с трещотками, в масках всяких чудовищ — такие милахи! Я, конечно, тут же затрещала в ответ своей трещоткой, посмеялась с ними и получила в подарок маску волчонка. Настроение прямо ещё лучше стало!

Так, стоит, наверное, начать с Триса. Я его сколько, два или три дня уже не видела из-за подготовки.

Дверь у него, как всегда, была открыта, табличка с адресом тоже наперекосяк. Ёлки-палки, какой же он всё-таки неряха! Надо будет сказать, чтобы поправил.

Внутри Трис оказался весь какой-то взъерошенный, будто всю ночь не спал. Я поздравила его с праздником и протянула мамин подарок — большой, почти как шарфик, красивый-прекрасивый синий платочек с серебристыми узорами. К нему прилагалась записка, и… ну да, я подсмотрела. (￣▽￣*)ゞ Мама писала что-то о том, чтобы он берёг горло. Неужели он поёт?! Я спросила, но он ответил как-то уклончиво. Да по-любому поёт, он ведь такой талантливый музыкант! А платочек ему, кстати, явно очень понравился.

Тут он вспомнил, что я давно не ходила на занятия. Да, мой косяк, но я же готовилась к празднику! И все ноты я выучила, честно-честно! Пока он заваривал чай, я доказывала свою профессиональность в фортепиано, чтобы он больше во мне не сомневался. Запнулась, правда, один раз… но место было сложное! Он сам потом так сказал.

Затем мы немного поговорили о том о сём, и Трис снова вспомнил об оркестре, но на этот раз подробнее и уже не так закрыто. Он сказал, что все считали его гением, но от этого было только сложнее, ведь каждая ошибка била как кулак в лицо. И рассказал о своей последней ошибке. Когда он пробовал себя дирижёром, посреди выступления его рука просто дрогнула, совсем чуть-чуть… но оркестр сбился, и повисла тишина. По его словам, эта тишина до сих пор его преследует.

Мне стало его жаль. Он ведь не виноват! Это всего лишь маленькая ошибочка, зачем было так остро реагировать и выгонять его? Надеюсь, от моих объятий ему стало хоть чуточку легче.

А ещё он подарил мне листы с нотами, видимо, собственного сочинения. Выглядят они не так сложно, как я думала, но Трис сказал, что мои пальцы пока ещё не готовы. Ну ничего, время и труд всё перетрут!

Отлично, теперь можно и к дедушке заявиться. Интересно, Тина сейчас у него? Да, она оказалась в его небольшом огородике с травами, сорняки дёргала, видимо. Я поздоровалась, и она сказала, что дедушка меня уже ждёт. Странно, откуда он знает? Ну да ладно, старики ведь умные.

Внутри он тоже был чем-то занят, но меня заметил сразу. Я уже собралась протянуть ему мамин подарок, как он меня остановил, сказав не перебивать старших. Ну хорошо… Он вручил мне бутылёк с каким-то лекарством. На этикетке было написано, что оно от головной боли, но мелким шрифтом ещё была приписка: «На случай, если повторится, десять капель». Похоже, он всё ещё беспокоится о моём состоянии. Какой же добряк всё-таки.

Ещё он зачем-то дал мне очки. Сказал, что я щурюсь, когда читаю. Я их надела, конечно, но в них всё какое-то размытое. Отдам-ка я их маме, она вроде тоже щурится при чтении. Может, ей пригодятся.

Потом наконец я отдала ему мамин подарок. Им оказалась банка с мёдом и орехами. Раз он ухмыльнулся, должно быть, ему понравилось. Он даже сказал, что с такого начинается любое хорошее зелье.

На выходе меня встретила Тина и попросила помочь с поливкой, пока она умоется. Мира-помогатор всегда в деле!.. Правда, я так увлеклась, слушая её рассказы о растениях, что чуть не залила одно из них. Но вроде это не критично.

Итак, мамины поручения выполнены, а до фестиваля ещё несколько часов. Хм… Может, навестить Маверика? Те детишки говорили, что он им должен аж сорок три маски… а я их как раз к нему направила. Интересно, они его уже сгрызли?

Ещё за два-три дома я услышала знакомый и ожидаемый гам. Они облепили дом, как мухи, ха-ха! Так ему и надо, обещания держать надо! Пришло моё время возглавить эту осаду, му-ха-ха-ха! ╰(▔∀▔)╯

Мы кричали и трещали трещотками изо всех сил, и он наконец выглянул в окно. Хах! Весь в краске, волосы торчком, а жилетка вообще на голое тело. Вот он — самый типичный Маверик. Моли, не моли о помощи, но сначала обещание! Мы требуем масок!

Согласилась я ему помочь, если он дверь откроет. И правда ведь, не просто открыл, а ещё и выкинул в толпу готовые маски, штук десять всего, и дети слетелись на них, как голуби на хлеб. Пока они дрались, я юркнула за дверь, а потом вся ребятня табуном ринулась куда-то в сторону главной улицы.

Вблизи я заметила, что его жилетка ещё и наизнанку была надета. В этом весь он, я привыкла за столько лет, поэтому и говорить об этом не стала.

Когда я призналась, что это я отправила к нему детвору, он вроде бы даже слегка обиделся. А потом удивился, что все хотят маски, сделанные именно его руками, несмотря на то, что у них есть родители или братья.

— Ну, мне кажется, у тебя просто такая аура, дружок. Ты же постоянно всем помогаешь, вот тебя все и любят, и доверяют тебе, это же очевидно.

Для меня он подготовил отдельную маску с символом Солнца и третьим глазом на лбу. Странненькая, но вроде симпотная, так что её я взяла, а ему отдала свою маску волчонка. Маверику она всё же больше подходит, он же мальчик. Ещё он пригласил меня на водный парад сегодня вечером. Странное приглашение, мы ведь всегда на нём вместе, так как я могу отказать? Собственно, на этом мы и распрощались, а он пошёл приводить себя в хоть какой-то минимальный порядок.

По дороге домой я решила заглянуть к Зоре в «Сладкую лиру», интересно же, что она в этом году испекла! Правда, денег у меня с собой нет… но, может, если состроить глазки, что-нибудь перепадёт? (￣ω￣)

Ой, там было всё! Пирожные, пряники в форме солнца, целый набор кексов в виде голов Гидры, ну и конечно же медовый хлеб. В общем, очень много всего вкусного. Вот только за прилавком никого не было, лишь откуда-то с кухни доносилось далёкое пение Эмиля…

Ждать мне не хотелось, поэтому я решила попробовать… своровать один пряничек. А что? Их много, да и сегодня как раз день, когда можно куролесить!.. Но не вышло. Стоило мне потянуть один из-под большой пирамидки, чтобы было не так заметно, как они все обвалились на прилавок! Эмиль этот грохот явно услышал, а я запаниковала и убежала! .・ヾ(。＞＜)シ

Фух, петли я навиляла, след запутан, значит можно и домой вернуться. Только сначала отдышаться надо, а то мама не поймёт.

Она всё ещё была на кухне, когда я вошла, но уже в домашнем, и, видимо, ждала меня к ужину. Пока мы ели, я рассказала ей про реакцию Триса, о том, что дедушка Ерофей велел ей не забывать про упражнения для коленей, и, конечно, про встречу с Мавериком. О пекарне я умолчала… А ещё отдала маме те очки, и ей они подошли. Ну, не только как аксессуар, ей всё идёт. Похоже, у неё и правда что-то со зрением. Ну да ладно.

Потом я вдруг спросила, какие у неё были друзья, когда она ещё танцевала. Мама ответила, что их было много и самых разных, но по её лицу казалось, будто всё было совсем не так… Я даже жалею как-то, что спросила… (´-ω-`)

Но сегодня же праздник, грустить не стоит!

После ужина мы взялись украшать воздушные фонарики для вечернего фестиваля. На своём я нарисовала большое Солнце у самой верхушки, по бокам от него его сестёр, Луну и Диону, а всё остальное просто звёздочками заполнила. На мамином были просто красивые узоры, наверняка далмарские: она часто вспоминает ту страну, особенно их мармелад. А потом мы на скорую руку украсили и наш дом маленькими фонариками, а то совсем об этом позабыли.

Когда пришло время фестиваля, мама снова надела своё платье и повязала платок. До сих пор не понимаю, зачем взрослые их носят по праздникам? Мы вышли на главную улицу и пошли к храму Солнца. У храма собрался почти весь Мальстед, людей была целая куча!

Улицу украсили жёлтыми цветочками и лепесточками, по которым можно ходить только босиком. Хе-хе, мы с ребятами хорошо постарались вчера, собирая их.

Ой, мне же теперь четырнадцать, а значит, мне наконец-то могут сделать праздничный грим! Девочки, которые мне его делали, тоже давненько ждали такой возможности, судя по всему. Они почему-то постоянно спрашивали про Маверика и радостно шептались в ответ на мои слова. Блин, прямо как мама! Напридумывали себе невесть что и радуются. (`ε´)

Ко мне подошёл светлый брат, поздравил с праздником и нарисовал маслом солнышко мне на лбу. А рядом рыбаки без рубах обмазывались маслом, но на эту гадость и смотреть-то не хотелось. Зачем так вообще делать? Фу!

И вдруг зазвучал гимн Сирацилла. Его точно пела Урания. Я слышала его в её исполнении бесчисленное количество раз и всё равно каждый раз затаиваю дыхание, как в первый.

И вдруг мой шрам… Он похолодел. Такого раньше не было.

Я отвела взгляд от Уры и увидела человека в бронзовой маске, напоминающей лик Солнца. Он смотрел на меня. Точно на меня, мне не показалось… наши взгляды даже будто встретились. Но я моргнула, и он исчез.

Может, мне правда показалось?..

Мама, похоже, заметила, что я отвлеклась куда-то, но я убедила её, что всё в порядке. Когда Ура закончила петь, все взорвались аплодисментами. А я хлопала громче всех!

Потом толпа понесла нас с мамой на мост через Диву, смотреть водную процессию. Позади я заметила Маверика. Он чуть ли не по головам шёл, чтобы нас догнать. Хах, как всегда опаздывает. Зато хотя бы выглядел опрятно. А ещё принёс мне новую маску, теперь с дракончиком. А чем ему это солнышко не понравилось? Хотя, творец видит свои косяки лучше любого зрителя, полагаю. Руки у меня были заняты фонариком, так что я позволила ему самому надеть маску мне на голову.

А потом раздался стук барабанов и жуткое, тяжёлое горловое пение. Парад начался. Восемь ладей с головами Гидры на носах, и каждая была окрашена в свой цвет, олицетворяющий одно из бедствий, принесённых отсечением этой головы. Так было написано в священных писаниях — череда трагедий, настолько немыслимая и жестокая, что люди до сих пор опасаются её возвращения. И чтобы отпугнуть её, все взрывались криком каждый раз, когда одна за другой ладьи проходили под мостом. Это было традицией. Это было спасением.

Но когда пришёл черёд последней, самой большой ладьи, мне показалось, что она смотрит прямо на меня… будто чего-то ожидает.

Моё сердце на мгновение сжалось от страха. Мысль о том, что Гидра, самое ужасное чудовище, когда-либо существовавшее на Рее, смотрела на меня, ждала… была невыносимой.

Затем на воду вышла ещё одна ладья, побольше, с символом Солнца на носу и парусе. На её борту стояло чучело Гидры. Человек в светящейся маске Солнца, изображавший Кира, первого Солнцеликого, поднял копьё, и с крыши храма опустился луч, спаливший чудовище дотла.

— Каждый год её сжигают, и каждый раз она всё равно возвращается… — вдруг прошептала мама.

Мне кажется, в этом есть и другой символизм. Да, она возвращается, пусть даже и в виде чучела, зато каждый раз Солнце снова сжигает её. Это триумф нашего народа: даже если враг вернётся, мы победим его так же, как побеждали раньше!

А потом настало время загадывать желание и отправлять его к небу вместе с фонариком, чтобы Солнце и его сёстры смогли его исполнить. Хочу, чтобы я, мама, Тристрам, Маверик, Урания, Клементина, Себастьян и все-все на свете были счастливы всю жизнь и не знали печали!

Люди начали расходиться, и мы тоже собрались домой, простившись с Мавериком и Урой. Меня так клонило в сон от такого длинного дня, что я взяла с мамы обещание разбудить меня перед рассветом, чтобы мы встретили его вместе, как всегда.

Сноски: — Песня — пятый месяц в году по Сирацильскому календарю.

Примечание автора: Названием главы является строка из песни Павла Пламенева — «Антиматерия».

Глава 2. Можно ничтожно сбежать осторожно...

3 песни 1356 года ОС.

Мне приснился странный сон. Тёмный лес, где кроны деревьев возвышались над облаками, почти закрывая лунный свет, и абсолютная тишина. Это кошмар? Давно они мне не снились.

И вдруг появилось восемь теней, восемь бесформенных сущностей. И они собрались в одно большое нечто, такое же бесформенное. Однако у него уже было отличие – большая козлиная голова с отломанным рогом и колокольчиком на другом. Это существо смотрело на меня… И блеяло. Грубо и пугающе. Снова это чувство. Страх. Мурашки пробежали по телу, а вокруг резко похолодало.

Но это лишь сон… верно?

Не подходи ко мне, монстр. Не потому, что я боюсь. Потому, что я верная слуга Солнца, что сейчас сражается с такой же тьмой за горизонтом. Прошу, Непобедимое Солнце, даруй мне частичку своего света и изгони это чудовище из моих снов.

И оно услышало меня. Моя ладонь зажглась ярким светом, озаряя лес вокруг и стирая существо передо мной. Перед тем, как проснуться, я лишь услышала отдалённое блеяние про приближающийся раздор.

Этот сон… Был ли он вещим?

Моя ладонь излучала свет и в реальности. Мои эмоции контролируют магию сильнее меня самой. Эх, если бы только у меня был учитель.

За окном было всё также темно. Сколько я проспала? Час, два? Но больше уснуть я явно не смогу. Может, стоит начать читать мамин подарок? Нет, лучше подожду ещё немного, надо же набрать интригу и вспомнить предыдущие тома.

Я села на подоконник в своей комнате, где было моё любимое место для чтения, и просто уставилась на ночной город и звёзды в небе, ожидая рассвета. Это было так умиротворяюще. Мне нравится смотреть на ночное небо, да и ночь в целом. Думаю, мне просто нравится тишина и тёплое сияние сестёр, которое приносит это время. Хотя я всё ещё, бывает, побаиваюсь темноты… Наверно, я немного странная. ( ◡‿◡ *)

Интересно, удивится ли мама, что я не сплю, когда придёт меня будить?

Хм? Кто это там ходит? Кто-то только сейчас возвращается домой с парада? Но лампа у них какая-то странная. Я смогла разглядеть их, когда они подошли ближе к моему дому. Один был высоким мужчиной с вытянутым лицом в одежде, похожей на форму светлого брата, только тёмную. А второй… о Солнце, это был тот мужчина в маске. И у него в руке парил пучок света… он маг?

Нет, нет, важно то, что они остановились у нашей двери! И… и, кажется, этот маг заметил меня. Но я ведь наблюдала со второго этажа, у меня ни единой свечи в комнате не горит… Он будто чувствует меня. Что-то мне не по себе. Ой как не по себе. Неужели – раздор, о котором говорило то существо?

Я спрыгнула с подоконника, надеясь, что они всё же пройдут мимо, но услышала разговор сквозь приоткрытое окно:

– Говоришь, здесь живёт та девочка, в которой ты это почувствовал?

Они… Они пришли за мной? Из-за моей магии? Я ведь скрывалась, использовала магию только дома, так как?..

И вдруг внизу я услышала мамин голос. Они вступили в диалог. Что, если мама пострадает из-за меня? Я же… Я еретичка в их глазах. Что, если маму тоже оклеветают? Агх, голова гудит… Может… Может, мне стоит уйти? У меня нет другого выхода, ведь иначе… Я не знаю, что со мной сделают, но это точно не будет милой беседой.

Быстро. Нужно написать. Нужно написать записку для мамы.

Мама, прошу тебя, мама, сделай всё, чтобы быть в порядке. Отрицай мою магию, отрицай меня, прошу, что угодно. Просто береги себя. Прости. Прости меня, мама.

Чёрт, успокойся, Мира, возьми себя в руки. Не время плакать. Нужно верить. Нужно верить, что всё будет хорошо.

Эти двое уже обыскивают первый этаж. Куда положить записку? Куда-то, чтобы только мама поняла… Мама… Мамин подарок – книга! Положу между тринадцатой и четырнадцатой страницей, она поймёт. Я знаю, что поймёт.

Они уже в доме, а значит, единственный выход – это окно. Но как мне спуститься? Можно попробовать смягчить падение магией и…

Вдруг в комнату вошла мама, и Филос появился рядом с ней. Я знаю это выражение. Беспокойство.

– Мама…

Глаза сами заслезились, как только я её увидела, а тело само ринулось обнять её. Крепко-крепко. Я не хочу её отпускать.

– Мама, прости. Это всё из-за меня, я… я не хочу. Не хочу уходить…

Я не помню ни единого её слова. Лишь тепло рук. И шкатулку, что она отдала мне. В шкатулке лежал амулет. Такой же, как мой. Такой же сапфировый полумесяц, но цепь из серебра. Она соединила их, как кусочки пазла, и получилась форма, похожая на глаз.

– Нет… ты делаешь это потому, что мы больше не увидимся? Мама, я… я не хочу так…

– Милая, тебе нужно идти к Ерофею. Он знает, что делать в такой ситуации, он знает человека, что тебе поможет.

– Но ты…

– Не думай сейчас обо мне, со мной всё будет хорошо, я обещаю тебе.

И я ушла. Нет, я убежала. Оставила её там одну, как трусиха. Я хотела вернуться, но мама сказала не оглядываться. Мама… Прости меня, мама.

Я бежала переулками, боясь остановиться даже на мгновение. Темно, взгляд затуманен слезами, но я всё же добралась до дедушки. Он открыл практически сразу и впустил меня без слов. Тина тоже была здесь, и… и даже в её взгляде читалась печаль. Неужели они ждали меня?

Они дали мне мешочек с лекарствами и травами, а дедушка рассказал о мельнице в нескольких километрах к северу по Диве. Там будет человек, который поможет мне, но для этого нужно обязательно сказать фразу-пароль.

Так я покинула Мальстед. Была вынуждена покинуть. Оставить позади свою историю, своих друзей и… и маму.

Холодно… И такое ощущение, будто сами небеса насмехаются надо мной. Филос шёл впереди, проверяя и указывая путь, но я была почти без сил. Я мало спала, я много бежала, и мои ноги теперь болят из-за острых камней и шишек на земле. И коленки разодраны: я несколько раз спотыкалась и падала.

Спустя несколько часов я добралась до какого-то холма, с которого открывался вид на ближайшие просторы вокруг. Позади меня был мой родной город – всё, что мне пришлось оставить. А слева от него уже поднималось солнце в малиново-оранжевом небе… Солнце, неужели я правда виновна в самой себе? Но дедушка был прав: вдоль реки дальше я правда увидела мельницу.

Я устала… Сколько я уже иду вот так на автомате? В правильном ли вообще направлении? Река рядом, значит в правильном. Уф!.. Обо что я споткнулась опять? Что за… какая-то каменная фигурка. Откуда она здесь? Ах, наверное, я уже брежу.

Но стоило мне подняться и сделать ещё один шаг, как я вновь споткнулась. И это была другая фигурка. А потом я моргнула, и меня окружили десятки таких… Хах, замечательно, я сошла с ума. И хочу спать… ( ＿ ＿) ~~zzZ

Угх, как же холодно… Кажется, я отрубилась. И сколько часов я так? Филос всё это время был рядом и смотрел на облака. Наверное, он переживает за меня. Что будет, когда ребята узнают о случившемся? Они хотя бы знают о моей магии, но что же их родители? Наши соседи? Светлый брат?..

Что там сейчас с мамой? Её отпустили? Допросили? Пытали? Или… Ох, это всё моя вина. Если бы только я лучше контролировала себя, если бы я вообще не использовала свои силы, этого бы не произошло! Но тогда бы… Тогда бы я просто умерла от переполнения.

Филос прекратил моё самобичевание своей агрессивной жестикуляцией. Правда ли в этом нет моей вины?

Нужно было идти дальше. Стоп, мои ноги… Они не болят? Стопы зажили, будто ранки были… были зализаны? И вдруг мой взгляд упал на фигурку где-то сбоку, ту самую, что показалась первой. В её руках был мой амулет! Как я его потеряла?

Она не стала мешать мне забрать его, вообще не двигалась. Получается, что мне они не привиделись? Или я до сих пор брежу? Не стоит думать об этом сейчас, нужно продолжать путь.

Наконец я оказалась перед мельницей. Староватая, с плющом в каменных стенах, отходящей в нескольких местах черепицей, однако водяные колёса казались обслуженными. Значит, здесь правда кто-то живёт.

Я даже постучаться не успела, как мужской голос пригласил меня. Похоже, знал, что я приду. Внутри, в кресле, сидела ссутулившаяся фигура в каком-то балахоне. Нужно сказать пароль.

– Моя кровь поёт.

– Чего?

– Моя кровь поёт!

– Чего-чего? Подай-ка воды, милочка, совсем ничего не слышу.

Светило ясное, кажется, он совсем стар.

– О Солнце! 〣( ºΔº )〣

Что за чёрт?! Почему он так внезапно выпрыгнул?! Блин, стакан уронила!

Оказалось, что этот человек вовсе не стар. Он маг. Честно говоря, я даже не думала, что когда-нибудь увижу их настолько близко и уж тем более так недалеко от Мальстеда.

Правда, совсем не такого я ожидала от мага. Они всегда казались мне загадочными и мудрыми, а этот будто какой-то бракованный: болтливый, экстравагантный, несерьёзный будто.

Пару капель, как он себя назвал, сказал, что давно дружит с дедушкой Ерофеем и даже предложил остаться у него на несколько дней, чтобы прийти в себя и продумать дальнейшие действия.

Он не захотел раскрывать своё имя, сказав, что имя даёт слишком много власти. Странно, хотя это какие-то магические штучки, наверное. Прокопий звучит похоже на Пару капель, поэтому буду называть его так.

Он узнал мой амулет и сказал, что тот содержит в себе символ некой магической династии. Александр ле Монте, так назвал моего отца Прокопий, по его словам, был не последним человеком в мире магии.

Александр... Это имя произнесла мама, когда отдала мне шкатулку. Значит, это имя моего отца? Я никогда не слышала фамилии Ле-Монте. Скорее всего в империи её никто не носит, ведь это фамилия какой-то магической династии. Это имеет смысл, в воспоминаниях мамы я видела, что он был кем-то важным. Был… Значит ли это, что он мёртв?

Но почему эта информация всплыла именно сейчас? То есть, мама никогда не рассказывала о нём, я даже не знала его имени до этой ночи. И почему у нас были эти амулеты? Почему они соединились так правильно? Это не кажется просто подарком.

Я попыталась узнать, может ли Прокопий познакомить меня с отцом, но он никогда не видел его лично. Вечный город. Он сказал, что для этого мне нужно туда. Получается, что это не миф? Что тот мир, который я воображала в грёзах, действительно существует? О Солнце, это же невероятно!

Однако… магия – это еретичество. Именно из-за неё те двое пришли за мной и навряд ли отстанут. Выходит, что я предаю Непобедимое Солнце? Неужели я правда грешница? Нет, я не хотела этого. Я не хочу. Мне просто… страшно.

В итоге я решила остановиться у Прокопия как минимум, чтобы отдохнуть. Он даже предложил мне принять ванну. Наверное, я выгляжу сейчас не очень.

Его ванная комната была, мягко говоря, роскошнее остальных в мельнице. Но больше всего привлекала странная ванна. Странная потому, что на и без того дорогой медной ванне были исписаны какие-то узоры, а кран вообще был похож на львиную голову. Думаю, что даже у Себаса такой нет. Интересно, это только Прокопий способен позволить себе такое, или все маги?

О-ох, Светило ясное, что это за… чудо… Вода такая тёплая, такая мягкая, я будто таю. Ох, массаж? Удивительное блаженство, не так ли, львёнок?.. (─‿‿─)

Ух, усталость прямо рукой сняло! Волшебство какое-то! Я даже чуть не заснула. А масла как приятно пахнут, а полотенца какие мягкие, просто не могу.

Да, конечно, Прокопий сказал, что я могу оставаться у него и есть сколько захочу эти несколько дней, ведь он вроде как возвращает должок дедушке Ерофею, но мне всё равно было немного неловко, когда он предложил мне тарелку каши, стоило мне только выйти из ванной. Я будто нахлебница какая-то.

И всё же, он странный. Сели кушать, а он ножом тарелку с кашей протыкает. Стоп, он что, сделал призрачную копию каши? Это для Филоса? Прокопий что, может его видеть?!

Филос правда смог поесть. Я, наверное, никогда не видела его таким счастливым. Я даже не знала, что духи тоже могут есть. Это поразительно. Похоже, что магия способна творить куда больше чудес, чем я даже могла себе представить.

Его ванна тоже оказалась магической. Прокопий сказал, что лично разработал её, за что у него даже есть значок на его колпаке.

Как я поняла, колпаки носят все маги, а различные значки показывают всякие достижения, примерно, как оценки в люциде. У Прокопия их немало. Запомнить ничего я не смогла: он хвастался слишком быстро, – однако одно я всё же уловила. Маленькие колечки, прикреплённые к колпаку, – это значки за обученных учеников. И у него их было три.

Хм… интересно, а сможет он и меня чему-нибудь научить?

Ещё я заметила на его шее шрам. Похожий на мой, но только в форме листа папоротника или вроде того. Не буду пока спрашивать его о таком, всё же это может быть чем-то личным.

Вот же… сегодня ведь был день Непобедимого Солнца. Я так хотела подарить всем свои оригами, но из-за всего этого… они так и останутся лежать в моём ящике.

Примечание автора: Названием главы является строка из песни Павла Пламенева — «Ингерманландия». В мире Реи префиксы фамилий пишутся с маленькой буквы при упоминании имени, но с большой буквы и через дефис при его отсутствии. Префиксы с апострофами, например, Э'Бенуа, всегда пишутся так.

Глава 3. Talk to the mirror... аnd keep telling yourself that «I'm a diva!»

4 песни 1356 года ОС.

Вчера мы обговорили, как мне попасть в Вечный город. Для этого мне всего лишь нужно держать путь на северо-восток, и лучшим способом добраться до границы империи является поезд. Благо, мне на него дал билет Прокопий. Сказал, что купил его для поездки к родителям, но сейчас не особо хочет куда-то мотаться. Даже собственных родителей, что показалось мне странным, но да ладно.

Однако возникла другая проблема – ближайший город, где проходит железная дорога, то есть Мавен, находится отсюда примерно в тридцати-сорока километрах, что, ну, очень много. Пешком мне такое расстояние будет крайне сложно, я не очень выносливая.

Стоп, сегодня же четвёртое? По идее завтра в Мальстед должен приехать цирк, как приезжает каждый год, может, мне стоит прибиться к нему? Так я смогу хотя бы доехать до Мавена, а если повезёт, вообще до самой границы!

Да, это выглядит как отличная возможность. Всяко лучше, чем одной. У этого варианта есть и ещё одно преимущество: цирк проходит почти всегда за стенами города, а значит, что и находиться мне там будет плюс-минус безопаснее, нежели внутри.

В ожидании завтра, я решила осмотреть дом Прокопия, чтобы себя занять, да и голову освободить от дурных мыслей.

Честно говоря, его мельница ничем, кроме ванной, и не выделялась – обычное жилище. Повезло хоть, что у него книги были. Да, затёртые или старые, но всё ещё, возможно, ценные. Мне удалось откопать несколько интересных.

Одна из них была о проклятиях. В ней говорилось, что любые слова при желании могут обернуться проклятием, особенно от обладающего магией. Но всегда существует шанс и самому накликать на себя беды. Автор говорил, что каждое наложенное проклятие является своего рода духом, что всюду следует за жертвой и, соответственно, влияет на неё.

А может ли Филос быть таким духом проклятия? Да нет, вряд ли. Он хоть и всегда со мной, но никакого влияния не оказывает. Как минимум негативного.

Здесь также было написано, что проклятия можно усилить, если накладывать их на каком-то магическом языке. Раз он магический, значит, ему наверняка обучены настоящие маги.

Что ж, раз я планирую направиться в Вечный город, думаю, будет правильно найти там себе какого-нибудь учителя, что обучит меня всему этому.

Ничего более, к сожалению, в этой книжке и не было. Ничего о том, какого рода проклятия бывают или как их накладывать или снимать. Ну, ожидать от неё большего было глупо, очень уж она тонкая, словно создана для ознакомления.

Книга об исповеди некоего провидца звучала интересно, я даже подумала, что она могла бы объяснить все эти мои сны и видения, однако она лишь критиковала всех «гадателей судьбы», которые в большинстве своём лишь наживались на всей этой чуши с предсказаниями. Какие-то, безусловно, сбывались, вроде победы Гелама Нэвера из сказок о первой Охоте, но такое считается исключением. Эх, ничего полезного.

«Где заканчиваются иллюзии, и начинается реальность»? Интересное название. Так, ну, то, что все иллюзии строятся на игре света и разума, – это и так понятно, по такому принципу работают фокусники.

Да уж, и здесь ничего полезного нет. Одно лишь воздействие иллюзий, а не их распознавание или рассеивание. Хотя, возможно, я проглядела что-то мелким шрифтом.

А это что? «Хенин»? «Экспо…» нет, «Эскафон»? Какие-то круги. Я спросила об этом у Прокопия. Это ранги конов, они же маги. Хенин – маг с одним конусом, как сам Прокопий, а Эскафон – с двумя. По его словам, эти колпаки значат очень много в мире магии. Теперь понятно, почему все значки именно на них.

Хм… а будет ли у меня когда-нибудь такая шляпа? Вообще, мне идут шляпы? ╭ (￣ヘ￣)

О, ну наконец толстая книжка! Я прямо чувствую, как она трещит от переизбытка информации, обожаю такие! «Подробный анатомический фолиант Клароса: Том II Эльфийские телеса». Отлично, устройство эльфийского тела! Будет полезно, если я когда-нибудь встречу эльфа, которому понадобится первая помощь, они, я уверена, отличаются от людей…

Это… это обнажённые женщины?! Нет, конечно в анатомическом фолианте должны быть подобные изображения, однако же здесь нет ни капли медицинской информации, сплошная… пошлятина!

Светлые небеса, я ещё никогда так не ошибалась насчёт содержания книги… Явно залезла туда, куда не стоило. И зачем только такое Прокопию надо?.. (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄) Не, не, не, уйдите, глупые мысли! Думаю, хватит на сегодня.

Лучше сосредоточиться на магии, которой я попросила Прокопия меня научить ещё вчера вечером. Магия воды звучит невероятно полезной. Пока что, правда, у меня едва ли получается передвигать капельки силой мысли, однако он сказал, что схватываю я быстро, так что вскоре будет получаться лучше.

Блин, как же всё-таки интересно и даже весело изучать магию, когда у тебя есть учитель! Точно найду себе такого, когда прибуду в Вечный город!

5 песни 1356 года ОС.

Мне было неспокойно, и я проснулась, наверное, сразу после рассвета. Мысли о предстоящем походе в цирк почему-то меня ужасали. Хотя, может, я просто боялась возвращаться, боялась увидеть знакомые лица. А прошло всего два дня. Нужно собраться, Мира, это твой ближайший шанс на горизонте!

Прокопия опять не было. Снова бродит где-то? Странный он, конечно, чего ему только в такой час не спится? Ну, думаю, это его дело, будет бестактно с моей стороны, если спрошу.

Однако, когда он приволок мешок, в котором брыкалось что-то, явно похожее на ребёнка, я не смогла не спросить! Гоблин? Ага, так я и поверила! Слышала я, что гоблины – просто обычные животные, а тут видно, что это какой-то гуманоид.

Но потом он вытащил «его» и взял за руки и ноги… или лапы. Это существо было похоже… как тех животных в Далмаре звали? Долгопяты? Только это какой-то аномально большой долгопят с более вытянутыми конечностями и пушистой шерстью, чем обычно, и без хвоста. Очень странное создание. И очень агрессивное.

– Мира, возьми вон там верёвку и притащи мыло из ванной, пожалуйста. Надо связать его и помыть.

В каком это смысле помыть? (￣_￣)・・・Ладно, похоже, у магов свои приколы. Кое-как мы его связали, конечно, но, когда я хотела запихнуть верёвку ему в рот, он меня, зараза, укусил своими до ужаса острыми зубами! Ай!

Благо, Прокопий мне как-то руку своей магией залечил… Тоже хочу так научиться.

Теперь, когда этот гоблинский подарочек лежал на полу с завязанными бантиком лапами, он выглядел даже немного мило.

Ох, столько грязи от его шерсти было, пока мы его намыливали, аж вода грязной стала! Прокопий и сушить ещё умеет магией? Реально чудеса какие-то. Ну, зато гоблин теперь весь чистенький и мягонький, прямо как котёнок. ( ᵔ ⩊ ᵔ )

– Отлично, а теперь нужно накормить мёдом, чтобы подобрел. Справишься?

Э? Не понимаю, что всё-таки у гоблинов за природа такая? Выглядят как странные долгопяты, шерсть мягкая, как у каких-нибудь кошек, а питаются мёдом, как медведи? Это очень странно!

Но я всё же это сделала. И он не просто подобрел, но ещё и уменьшился раза в полтора, став ещё более похожим на пушистого кото-долгопята. Это нормально, что мне хочется его потискать?

– На что смотришь? – вдруг заговорил он.

Всё. Больше не хочется.

Прокопий хотел у него что-то вызнать, и я решила не вмешиваться, куда не надо. Вряд ли пойму хоть что-то, буду мешать только.

К тому же уже подходил полдень. Мне стоит отправляться в путь, чтобы к вечеру успеть. Вот только… обуви-то у меня нет, я босой бежала из дома. Стоило мне спросить, и Прокопий дал мне свою старую пару сапог. Великоваты, но это хоть какая-то защита моим бедным ногам.

Попрощавшись с первым моим магом-знакомым и поблагодарив его за всё, я покинула мельницу. Я решила идти лесом, а не вдоль реки, ведь так шанс попасться на повторе маршрута будет меньше.

О, это там те фигурки глиняные стоят? Они не выглядят как что-то, что может двигаться…

Из интереса я решила посмотреть их поближе напоследок. Прокопий говорил, что они являются чем-то вроде вместилища для духов, а значит, в какой-то мере похожи на Филоса. Да, они вроде не злые, но будь Филос в таком обличии, я бы не смогла его серьёзно воспринимать, слишком уж у них мило-тупые мордашки.

М? Это же та фигурка, что держала мой амулет раньше. Она двинулась, или мне показалось? Я попыталась поговорить с ними, но, что ожидаемо, не получила никакого ответа. Конечно, у них же рты вылепленные… (￢_￢;)

К вечеру, наверное, за час до заката, я наконец добралась до Мальстеда. К счастью, цирк не изменил своим традициям и оказался на том же месте. Но этот отличался от всех, что я видела в прошлом: больше, грандиознее, шумнее…

«Цирк братьев Бозо». Стоп, тех самых братьев Бозо? Они же держат лучший цирк, путешествующий по Алкерану, я читала о них! Угх, как же хочется посмотреть на их выступление, но нет! Соберись, Мира, тебе нужно сначала попасть к ним под крыло, чтобы избежать участи еретички, развлечения потом!.. А всё равно хочется то как…

Так, отлично, в целом, мне удалось слиться с толпой и попасть в цирковой городок, однако тут слишком много людей, которые могли бы меня узнать, чего мне совсем не надо. Блин, нельзя мне было родиться менее заметной?

В итоге мною было принято решение украсть какой-нибудь платочек из киоска, чтобы хоть голову прикрыть, авось хоть так не узнают. Понимаю, что красть плохо, но я в ситуации, когда никто не должен знать о моём присутствии здесь.

Вот и моя жертва. Так… скрытно-скрытно. Блин, на булавке! Я не смогу руками быстро её отцепить, что же тогда делать? Магию использовать? Это рискованно, но вряд ли есть ещё варианты. Всего лишь нужно немного размягчить кончик и… есть!

– Мира-а! – окликнул меня знакомый голос.

Светило ясное, ну почему из всех людей именно он?! Маверик!

– Тихо, не ори ты так! – мне удалось заткнуть ему рот и увести в сторону, чтобы нас не подслушали.

Мне пришлось всё ему рассказать: почему меня не было на празднике, где я была, зачем здесь. И на самом деле, это было некоторым облегчением. Облегчением от того, что хоть кто-то ещё теперь знает о моей ситуации.

– А как моя мама? Ты её видел?

Он сказал: да. Фух, слава Солнцу, она в порядке, прямо груз с плеч. Вот только это как-то… странно. Мне казалось, что тот худощавый мужчина кричал мне вслед что-то о задержании. Но ладно, надеюсь, что я просто себя накручиваю, и всё взаправду хорошо.

Маверик предложил свою помощь в проникновении за кулисы, и мы стали придумывать план. Ну как, я, потому что он вдруг захотел попкорна и попёрся его воровать! Ха… и всё же я по нему скучала. Что-что, а он никогда не меняется, даже когда его подруга спасается бегством от верной смерти.

Единственный путь, который я видела, – это проникнуть сначала в главный шатёр, где будет представление, поскольку там не стояло охраны, лишь билетёр, а затем, во время антракта, за кулисы.

Продуманностью план не блистал, но Маверику в нём выпала роль приманки. И он выполнил её как всегда блестяще, сыграл свой любимый «приступ нищеты», притом в этот раз прям убедительно. Я бы ему даже похлопала…

А я ведь вижу его сейчас в последний раз на очень долгое время. Может… может даже навсегда… Хотела бы я ещё раз его обнять… Ах, не люблю расставания.

Теперь мне всего лишь нужно пробраться под трибунами и дождаться антракта. И я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть выступление! Даже если меж ног каких-то зрителей.

Начиналось всё обычно, а потом скакуны-акробаты начали перепрыгивать с лошади на лошадь, кружащиеся по арене! Жонглёр подбрасывал и ловил десятки сабель и даже горящие факелы, что подлетали аж до потолка! А балерины в это же время танцевали на тонюсеньком канате там же, прямо под потолком! Всё даже слов нет описать, кому скажи, не поверят!

Но вдруг всё затихло, а факелы погасли. И когда зажглись вновь, на сцене стоял клоун, чьё имя известно на всём материке и обросло не одной легендой. Шико!

Все молчали. Все ожидали, что же такого он вытворит в этот раз? Будет ли это какой-то заготовленный номер, которого ещё свет не видывал, или же чистая импровизация, в которой ему нет равных? Ох, как же волнительно! Я буду счастлива увидеть что угодно в его исполнении!

Однако он сделал то, что я даже и не думала ожидать. Он вывел из-за кулис крылатую зелёную ящерку на четырёх лапах и размером с целую лошадь… Дракон. Маленький дракончик…

Милота! ٩(♡▽♡)۶ Такой неуклюжий, такой глупый, такой послушный, такой… ну нереально милопусюсьный! Даже огоньком чихает! Ну вы только посмотрите на него! Вы правда хотите сказать, что большие и злые драконы обитают где-то там за морем и убивают всех, кого не попадя? Ха, истории врут!

Так! Успокойся, Мира, дракончик – это, конечно, здорово, но ты пришла сюда не просто шоу смотреть, а попасть в этот цирк! Соберись, Розуэлл!.. Или Ле-Монте? Да неважно!

Наконец начался антракт, и, пока все посетители выходили из шатра, мне удалось без проблем прошмыгнуть за кулисы. Тут на удивление очень тихо. Да и темно уже к тому же. Да, не такого я ожидала от места создания чудес.

Так, попасть-то я попала, куда хотела, а дальше что? (￣ω￣;) К кому обратиться? Я ведь даже не знаю, кто в каких фургонах находится… Кроме Шико. Я зашла прямо за ним, так что видела, куда он пошёл. Что ж, делать нечего, надо испытать судьбу! Только незаметно надо.

Ага, «Великий клоун Шико». Это точно его дверь. Стучаться, наверное, не буду, это привлечёт лишнее внимание, так что простите, мистер Шико!

И вот я внутри. Хм, тут куда темнее, чем я думала. Похоже, что свет свечей плохо пробивался сквозь весь этот реквизит, свисающий с потолка. Сам хозяин фургона сидел в самом конце, перед зеркалом, спиною ко мне. То как он рассматривал собственное отражение было… немного жутко. Он что-то бормочет, или мне кажется?

Внезапно, когда он наконец обратил на меня внимание, он будто надел какую-то маску и быстро подошёл ко мне. Это было странно.

– Эм, нет, я не потерялась, я просто… хочу ненадолго вступить в ваш цирк, если можно. Я-Я умею на фортепиано играть, танцую неплохо и… ну, немного колдую.

Мне пришлось сказать это, чтобы увеличить свои шансы, ведь их выступления действительно были похожи на магию. Ни один нормальный человек не смог бы так!

– Что? Девочка, это и лестно, и обидно. В нашем великолепном цирке нет никакой магии! – засмеялся он, будто притворно.

Может, я правда ошиблась? Зря рассказала?

Стоп… его колпак. Обычно у шутовских колпаков несколько рожков, хаотично разбросанных на голове, разных цветов и размеров, с бубенцами, но этот… Этот имеет всего два. Два одинаковых и твёрдых конуса.

– Это… это Эскафон?

Он сразу изменился в лице, стал серьёзнее. Я угадала! Он маг! Я была права! Теперь я могла спокойно рассказать ему о своей беде, о преследовании инквизицией, из-за которого я и хочу вступить к ним, чтобы добраться до границы.

– Я… могу поговорить с братьями об этом. Но для этого тебе нужно выполнить одно моё поручение. Ты не боишься клоунов?

Примечание автора: Названием главы является строка из песни Panic! At The Disco — «There's a Good Reason These Tables Are Numbered Honey, You Just Haven't Thought of It Yet».