Там, где нет бога

Глава 1

Брат Вандор был в дороге уже не первый месяц. Поначалу он останавливался в городах и постоялых дворах, но чем дальше он уходил на север, тем меньше становилось признаков цивилизации. Идти одному было рискованно; на счастье, по пути его нагнал маленький отряд, возглавляемый инквизитором. Опознав в брате Вандоре монаха, он предложил поехать вместе, уступив ему вьючную лошадь.

- Далеко же ты забрался для юного монаха, - проговорил инквизитор спустя некоторое время. - Порубежье живёт по своим законам, и любому представителю церкви с юга там не рады. Особенно сущему мальчишке.

Инквизитор представился Дарконом. Он носил белую костяную маску, исписанную святыми знаками: бою с одним некромантом его лицо сильно обгорело, и по заверениям инквизитора, даже спустя годы лицо толком не зажило и выглядит ужасающе.

- Куда же ты путь держишь, монах? - поинтересовался Даркон.

- В княжество Гренсен, - ответил Вандор. - Я совершаю паломничество, и хочу пройти путём святых Кагрема и Мастора, а затем остаться там и проповедовать.

- Боюсь, ты выбрал неудачное время, брат Вандор. Гренсен охватила война.

- Кто-то из местных вассалов взбунтовался?

- Не только это. С моря на востоке Гренсен грабят варвары с Зелёных островов, и, похоже, они уже захватили побережье и построили там укреплённые лагеря, чтобы устраивать набеги вглубь княжества; а с севера из тайги вторглись племена кочевников и эльфов. Так что подумай хорошенько, стоит ли продолжать паломничество.

- Я должен выполнить обет, данный мною в монастыре, - убеждённо сказал Вандор. - Думаю, если Богу угодно, то невзгоды обойдут стороной. А если пошлет испытания, то я с искренней верой приму их.

- Дело твоё, брат Вандор, - усмехнулся Даркон и более не пытался отговорить монаха.

Они расстались на южной границе княжества. Напоследок Даркон сказал, что если понадобиться помощь, то пусть ищет его в старом форте у горы Ямсхен, что на северо-востоке от Гренсена.

Вандор для себя решил, что с божьей помощью он постарается помочь княжеству если не закончить войну, то хотя бы облегчить страдания людей.

Всюду по дорогам княжества тянулись беженцы, бегущие от войны на юг; пару раз монаха останавливали конные патрули, и измученные многодневной скачкой солдаты допытывались до Вандора о цели путешествия, и даже святой знак на шее не снял всех подозрений; однажды дорога вывела монаха на поле боя, где сотни людей лежали без погребения уже больше недели; моросил дождь, мокрые деревья были серыми, как и небо. Вандор ещё сильнее уверился, что не зря идёт путем святых Кагрема и Мастора, и ему предстоит не просто паломничество, а духовный подвиг.

Последний патруль сам вышел на Вандора с указанием сопроводить его в замок князя Лонгера - хозяина этого скорбного края. Монах не сопротивлялся - он был уверен, что его ведёт божье Провидение, и по дороге уже сочинял свою речь перед князем, в которой он призывает возвать к добродетелям и здравому смыслу, чтобы покончить с войной. И чем больше он видел вокруг следов войны - будь то сожженная деревня или висящие на деревьях мертвецы - тем больше убеждался, что он здесь нужен.

Князь Лонгер принимал брата Вандора в деревянном замке Вильеч, вокруг которого раньше были обширные предместья с полями и домами ремесленников, а ныне к частоколу и рву лепились сотни солдатских палаток, таких же посеревших от дождей, как и всё вокруг. На лицах солдат - мужчин всех возрастов от совсем мальчишек до седых старцев - застыло даже не уныние, а безразличие ко всему что происходит. Редко кто поднимал голову, чтобы посмотреть на пришельца, а уж тем более никто не спешил к монаху за благословением, как это повсеместно принято. Вандор понял, что для этих людей уже нет Бога. Есть только усталость и скорбь.

Вандора проводили в зал, где среди нескольких советников князь Лонгер склонился над картой. Это был человек неприятной наружности, словно его лицо в свое время разбили шестопером; судя по обилию шрамов, Вандор не особо ошибался касательно причины столь жуткого лица. Кривые губы неровно срослись, несколько вдавленный внутрь нос, глаза сидели глубоко в глазницах, а густая борода наверняка скрывала разбитые скулы и челюсть. Князь носил громоздкие старомодные доспехи с массивными наплечниками, отчего его фигура казалось непомерно большой.

- А вот и ты, - князь оторвался от карты и жестом дал советникам знак удалиться. - Божий человек, и прибыл в такой темный для Гренсена час! Видно, Бог не окончательно забыл про нас.

- Богу есть дело до любого из нас, - монах осенил себя святым жестом, но князь Лонгер не последовал его примеру. - Я брат Вандор, по благословлению епископа Милиринского нахожусь в паломничестве. Я прибыл в Порубежье и в ваше княжество по пути святых Кагрема и Мастора…

- Издалека? - перебил князь.

- Из… Из Галена, милорд.

- Отлично, - Лонгер наклонился над картой. - Значит, тебя здесь не знают, и никому не служишь. Мне нужен человек, который отправиться вот сюда, - он ткнул в карту покалеченным пальцем. - Узнать их намерения и передать послание моим агентам. Затем возвращайся ко мне.

- Но я же прибыл сюда с мирными намерениями! - воскликнул Вандор.

- Тише, - Лонгер оглянулся по сторонам, словно ожидал кого-то увидеть. - Нас могут подслушивать.

- Кто? Ваши советники?

- В том числе и они, - голос князя понизился до доверительного шёпота. - Я окружён врагами и предателями, брат Вандор. Они повсюду. Сначала меня предали на востоке, когда прозевали нашествие варваров, затем - когда с севера напали орды лесовиков и эльфов, и в это же время меня предали мои же вассалы, напав на моих людей! Люди Скрага и Филарета уже проникли в мое войско и в мой дом. Я казнил и вешал так много их сторонников, что в округе нет дерева без висельника! А ещё объявился чернокнижник по имени Халхатан и поднимает мертвецов из могил! Даже мёртвые, которых я похоронил вот этими руками! - раскрасневшийся Лонгер тряс своими изранеными конечностями перед лицом Вандора. - Даже они могут восстать против меня! Мне нужна помощь, брат Вандор. Я не прошу никого убивать. Я не прошу никого предавать или обманывать. Просто ты человек в Порубежье чужой, и это хорошо. Тебя везде пустят. Позволят говорить со Скрагом и Филаретом. Узнай, что у них на уме. Затем передай письмо моему агенту и скачи ко мне. Может, - Лонгер тяжело вздохнул. - Именно ты сможешь остановить кровопролитие.

Монах не так себе представлял эту встречу. В глазах князя было подлинное отчаяние и мольба, словно Вандор был его последней надеждой. Монаху хотелось отшатнуться от Лонгера, когда он размахивал руками, но решив, что князь, возможно, вообще впервые в жизни попросил у кого-то помощи, Вандор кивнул.

И он согласился помочь.

Глава 2

В дорогу Вандору дали коня, новый плащ и письмо, в этот плащ вшитое. Выехав утром под мелкий дождь и туман, монах покидал замок Вильеч с тяжёлым сердцем. Ему хотелось всех помирить своими силами, как святые Кагрем и Мастор, а вместо этого позволил собой распоряжаться. Были большие сомнения, что князь Лонгер хочет мира: такой человек скорее утопит бунт в крови, чем попробует узнать, что нужно восставшим, чтобы договориться о перемирии. Но всё же надежда не угасала в Вандоре. Если Лонгер не помирится со своими вассалами, то войну на востоке и на севере он проиграет.

Монах ехал через поле. Если бы не дорога, бегущая на запад, то из-за густого тумана можно было легко потерять направление и заблудиться в окрестностях Вильеча. Мир будто перестал существовать. Был только туман и дорога под копытами коня. Мелкие капли дождя били по капюшону плаща, убаюкивая монаха, погружавшийся всё сильнее в свои мысли.

Чернокнижник… в Порубежье всегда было много темных личностей. Сюда бежали каторжники и разбойники, а также беглые крестьяне; разного рода адепты запрещённых культов чувствовали здесь себя безнаказанными; а уж про обилие колдунов и любителей запретных знаний можно и вовсе не говорить. Святые Кагрем и Мастор не только проповедовали в этом крае и мирили князей. Они очистили Порубежье от запрещённой магии, выгнав всех колдунов на север, за периферию обжитых земель. Но это было очень давно. Интересно, какую роль играет этот загадочный Халхатан в войне Лонгера с восставшими? Служит ли он бунтовщикам?

Пару раз Вандор пытался отдохнуть в придорожных хуторах, но при виде незнакомца немногочисленные жители закрывали двери и ставни, наотрез отказываясь принимать к себе монаха. Но чаще встречались сожжённые хутора.

Через некоторое время из тумана появился силуэт дерева. Оно одиноко стояло на обочине дороги, широко раскинув лишенные листвы ветви, на которых болтались висельники. Вандор остановил коня и осенил себя святым жестом. На дереве висело около дюжины мертвецов, уже давно мокнущих под дождём. Одежда их превратилась в лохмотья, а плоть объели во́роны, угрюмо следящие за монахом с верхушки дерева. Недоброе место.

Вандор вдруг спрыгнул на землю и подошёл к дереву. Он задрал голову и подсчитал количество повешенных. Тринадцать. Нехорошее число. На стволе дерева монах заметил вырезанный знак - какую-то наверняка колдовскую руну. Подобрав с земли камень, он принялся корябать кору, убирая знак и шепча при этом молитвы. Внезапно мертвецы наверху закачались будто от ветра, хотя туманный воздух был неподвижен. Испуг сжал сердце Вандора, но схватив свободной рукой святой знак на шее, он приободрился, решив, что всё делает правильно.

-Ты испортил мою работу.

Брат Вандор обернулся и увидел высокого седого старика в сером мокром балахоне. Половину лица скрывал капюшон, из-под которого торчала серо-белая борода. Незнакомец опирался на дорожный посох и стоял в пяти шагах от монаха.

- Кто ты? - сердце колотилось в груди Вандора, всё не успокаиваясь.

- А ты как думаешь?

Мертвецы задёргались на своих верёвках, будто живые. Увидев это, монах вскрикнул, вцепившись в святой знак и принявшись осенять себя святым жестом. Незнакомец поднял свой посох, направил его на висельников, что-то сказал - те перестали качаться и двигаться, повиснув, как и прежде.

- Халхатан… - с трудом выдавил из себя Вандор.

- Халхатан по прозвищу Бессмертный, если точнее, - он направился к дереву и шёл прямо на Вандора, и монаху пришлось отскочить в сторону. - Ты испортил мою работу, мальчик, - он приложил сухую руку к стволу и тихо проговорил заклинание. - Эти ребята ещё не до конца созрели для моего плана, им надо ещё некоторое время повисеть. Не беспокойся за них, им не скучно тут торчать.

- Их надо снять и предать земле, колдун! - сказал Вандор, взявши себя в руки.

- Зачем? - Халхатан повернулся к монаху. - Они ещё послужат мне, раз предыдущему хозяину они не были нужны. А ваши глупые обряды в этих землях не в чести.

- Но Порубежье признаёт Бога, церковь и власть Святого Града!

Колдун вдохнул.

- Видимо, это затянется. Давай перекусим, выпьем и поговорим как взрослые люди, а?

Он махнул рукой, и под деревом появилась скатерть с различными угощениями. Под деревом перестал лить дождь. Халхатан сел на скатерть и приглашающим жестом позвал Вандора.

Идея разделить трапезу с колдуном под деревом с висельниками казалась сущим кощунством, и монах хотел было отказаться, но Вандор сомневался, что отказ вообще возможен.

- Дай я проясню тебе некоторые моменты, монах, - сказал Халхатан, когда Вандор всё же принял приглашение. - В этих землях хозяйничаю я. Мне плевать, кто правит в Гренсене и с кем воюет Лонгер, что творится на побережье и на севере. Когда я соберу своё войско, я подчиню всех и со всем разберусь. Не скажу, что людям будет под моим правлением лучше, но таково моё желание. А так как меня не зря называют Халхатаном Бессмертным, то и правление моё будет вечным.

- Бессмертных не существует, - сказал Вандор, не прикасаясь к еде.

- Ты не понял, монах. Меня и убить-то не так просто. Я всё же учёл опыт своих предшественников. Талаама сгубила его же жена, знакомая с его тайной. Вартахала Мёртвого подвело его же колдовство, ибо он решил добиться бессмертия через смерть, но его безалаберные ученики не провели обряд как надо, и Вартахал стал тупым трупом, который теперь смешно шипит и клацает зубами.. А моего учителя Арентина убила его же лучшая ученица, отравив бадью для купания ядом Ятриса. Но я умней. С женщинами не веду дел, учеников не держу, и тайну моей Смерти никто не знает. Но я ещё обезопасился. Смерть моя находится далеко отсюда, и даже если её найти, то не так просто её достать. Ларцы, тотемные животные, вложенные друг в друга и всё такое. Конечно, пришлось повозиться и принести в жертву несколько десятков человек, но кто их в этом проклятом краю считает? - он заметил, что Вандор не прикоснулся к еде. - Отведай запеченной тыквы, это моё коронное блюдо.

- Зачем ты мне это мне рассказываешь? - монах всё же рискнул отведать угощения, и был удивлён, насколько сладкой оказался кусочек тыквы. - Просто так, чтобы потешить самолюбие? А потом ты меня убьёшь?

- Что ж я, злодей какой? - театрально удивился чернокнижник. - Нет, монах, я просто хочу, чтобы мы друг друга поняли и не мешали. Ты принадлежишь Богу, от твоей смерти мне никакого толку - ни душу забрать, ни ожившим трупом поднять. Я просто не люблю бессмысленных смертей. Потому сейчас спокойно бери и езжай к Скрагу и Филарету. Скрагу, кстати, поклон от меня передай. А теперь мне пора. Удачи тебе, монах. Если во второй раз ты мне попадёшься - то мы снова побеседуем. Но если в третий…

Резкий порыв ветра играючи выдернул скатерть из-под Вандора, ткань поднялась и умчалась куда-то вверх. Халхатана тоже не было.

Брат Вандор поспешил сесть на коня и ускакать от этого дерева как можно дальше.

Глава 3

Когда до границы между землями Лонгера и его восставшими вассалами оставался день пути, Вандор заметил бредущего за ним человека. Туман постепенно рассеивался, видимость улучшалась, и монах разглядел хромоногий силуэт, каким-то неестественными мелкими скачками двигавшийся следом за всадником. Вандор решил, что это раненый солдат или пострадавший от мародеров беженец. Думал он недолго. Круто развернув коня, монах поехал в сторону человека, уже заготовив ободряющие слова и прикидывая сможет ли он оказать помощь.

- Господь с тобой, путник! - крикнул вдаль Вандор, помахав рукой. - Я монах из Милирина! Не бойся меня, я безоружен!

Ответа не было, как и какой-нибудь реакции. Человек всё ковылял и ковылял, и было в этом что-то жуткое и невыразимое, но туман всё ещё не давал возможности рассмотреть путника получше. “Может, он слеп или оглох” - подумал Вандор, подъезжая все ближе и ближе…

Конь первый почуял неладное. Он начал вилять на дороге, стремясь свернуть в сторону, фыркал и мотал головой, пока и вовсе не остановился, вставая на дыбы. Вандор пытался успокоить животное, чудом удержался в седле, а затем увидел, что бредущий человек уже мертв.

Монах вскрикнул, и ужас пронзил его тело сотней иголок. Он мигом забыл все молитвы для отвращения зла, вместо этого испуганно вопя, глядя на оживший труп. Вороны хорошо над ним поработали, а ещё лучше - неизвестные палачи, переломавшие руки и ноги. На шее мертвеца болталась оборванная петля, а лохмотья большей частью прилипли к гниющему телу. Вандор дернулся в седле, словно норовил из него выпрыгнуть, конь рванул прочь от страшного существа, но почти сразу неудачно налетел копытом на камень, всхлипнул от боли и захромал. Монах без устали осенял себя святым жестом, что-то шептал трясущимися губами, а мертвец всё такими же скачущими движениями приближался, вытянув руки в сторону Вандора. Животное честно пыталось избежать встречи с трупом, но не могло толком наступить на больную ногу.

Вандор был безоружен, да и обычный клинок вряд ли остановит мертвеца. Нужных молитв монах не знал, ведь его учили покойников отпевать, а не упокаивать. Восставшими из могил занимаются инквизиторы и паладины, но Даркон уже далеко и не сможет помочь. Скорее всего висельника отправил Халхатан, только вот зачем? Но разбираться в этом было некогда. Надо было спасаться бегством.

Выругавшись, монах спрыгнул с седла, судорожно схватил поводья и быстрыми шагами повел коня следом, то и дело оглядываясь назад. Висельник, кажется, зашагал быстрей. Его челюсть хлопала в такт движениям, и Вандору показалось, что из прогнившего рта вырываются слова. Между ними было не более десяти шагов. Конь, сильно хромая, ускорился, задавая темп, и уже монаху пришлось торопиться за своим животным. Это помогло. Мало-помалу мертвец всё отдалялся, и через пару часов сильно отстал, затерявшись за очередным пригорком.

- Оторвались, - тяжело дыша проговорил монах, опершись о седло.

Напряжение не отпускало Вандора. Он вспомнил страницы старого монастырского бестиария, в котором он однажды прочёл про разные виды нежити, и там были описаны способы справиться с чудищем. Самый действенный способ - ударить святой магией, и тем самым упокоить восставшего из могилы. Но Вандора не учили церковным заклятьям. Можно его хорошенечко расчленить, а куски разбросать, но части тела рано или поздно соберутся вместе и мертвец продолжит преследование. Ничто его не в силах остановить - ни леса, ни горы, ни реки. Он везде пройдёт, неумолимый, как сама Смерть.

Вдруг монаха осенило. Огонь! Тело можно сжечь! Но простым факелом не обойтись - труп обязательно надо положить на большой костёр и превратить мертвеца в пепел. Но где взять столько дерева? Вандор осмотрелся и не увидел ни одного дерева а округе. Поле всё не заканчивалось, а туман мешал далеко видеть.

Остаётся только бежать.

Всё, что сейчас выиграл Вандор - это короткая передышка, чтобы осмотреть копыто коня, дать ему пощипать траву и самому передохнуть. Туман хоть и порядком рассеялся, но всё равно из-за дымки не было толком видно солнца. А солнце уже клонилось к закату.

По прикидкам Вандора, на отдых есть около часа. Монах бросал тревожные взгляды на дорогу, пока снимал свою поклажу с коня. Взявши животное за копыто, Вандор не обнаружил ни осколков камня, ни воткнувшихся палок, но конь несильно дёргал ногой, будто показывая, что ему больно.

-Растяжение, что ли… - проговорил монах, всматриваясь в копыто и проклиная себя за то, что в юности не потратил времени на посещение монастырской конюшни. Он не только не знал, как вылечить травму, но и вообще не понимал, что не так с конём.

В очередной раз взглянув на туманный горизонт, сердце монаха замерло.

Маленькая точка медленно ковыляла все по той же дороги. Животное невозмутимо щипало траву, а Вандор сколько не пытался отдохнуть, но страх не давал расслабиться. В итоге не выдержав, он закинул поклажу обратно на спину коня, потянул его за поводья, отрывая от травы, выкрикнул какое-то ругательство, и быстрым шагом направился по дороге на запад, хотя мертвец был ещё далеко.

Сумерки наполнились холодом и туманом. Стало вновь сыро; тьма сгущалась с каждой секундой, и в какой-то момент Вандор уже спотыкался о камни дороги. И тут на фоне темнеющего неба на закате он увидел дерево у обочины. На дерево можно залезть и заночевать, надеясь, что висельник не сможет залезть наверх. Но радость монаху принесла мысль, что теперь он сможет сложить костёр и сжечь мертвеца.

Подойдя ближе, сердце снова замерло.

Это было дерево с висельниками.

Осенив себя святым жестом, Вандор привязал коня к свисающей ветке и принялся искать сухой хворост. Руки тряслись, собирая палки, а глаза так и норовили посмотреть вверх, где висели в петлях люди. На стволе дерева был колдовской знак Халхатана, но монах решил его не тревожить, опасаясь, что мертвецы наверху оживут, как это уже было раньше. На разжигание костра ушло много времени. То огниво выскакивало из замёрзших пальцев и терялось в траве, то сырые ветки никак не хотели загораться, а темень уже спустилась на землю. Наконец огонёк затеплился над сложенным костерком, и Вандор принялся готовить себе импровизированное оружие - крепкую палку, чтобы сбить преследователя с ног, а затем уже засунуть в костёр. Он самоотверженно собрал довольно много хвороста, пока ноги не подкосились от усталости. Он привалился к стволу дерева, сев напротив костра, положил дубину на колени и замер, погрузившись в молитву.

В тишине проходили минуты. Глубоко дышал уставший конь, улёгшись неподалёку. Тихо гудел костёр. Чувства обострились. Вандор уже не молился - закрытыми глазами прислушивался, надеясь, что появление ожившего мертвеца не станет неожиданностью. Его мелко потряхивало от страха, от которого никак не получалось избавиться. Монах старался убедить себя, что это испытание его веры, которое следует преодолеть. Где-то глубоко в мозгу появлялась идея двигаться всю ночь и к утру выйти на заставу войска Лонгера, а там пусть они сами разбираются с мертвецом. Но Вандор её отметал, как малодушную и недостойную.

И снова первым среагировал конь. Он встал, осторожно наступая на больную ногу, зафыркал и всячески показывая, что ему не нравится происходящее. Вандор открыл глаза. Прислушался. Ледяная рука схватила сердце и долго не отпускала, когда где-то недалеко послышались шаркающие звуки. Топ-шарк, топ-шарк, топ-шарк. Монах поднялся на ноги, сжимая палку.

- Боже, дай мне сил, - проговорил он, всматриваясь во тьму.

Костёр слепил его, и Вандору пришлось отойти на пару шагов в сторону, чтобы разглядеть противника. Но сгустившийся туман и мрак были на стороне мертвеца.

Топ-шарк, топ-шарк.

Где-то рядом сломалась ветка, словно на неё кто-то наступил.

- Боже! - проговорил Вандор плаксивым голосом. - Когда же ты появишься?!

Конь забеспокоился ещё сильней, монах весь напрягся в ожидании появления в свете костра трупа, но этого не произошло ни через минуту, ни через две.

Леденящее душу ржание животного огласило пространство, едва не лишив чувств Вандора. Монах инстинктивно обернулся в сторону шума и с трудом разглядел, как конь бьётся на привязи, а на его шее повис мертвец. Труп вцепился руками в гриву и скрёб когтями по шкуре, намереваясь добраться до горячей крови. Вандор рванул к животному, но тот дёргался всем телом в стремлении сбросить мёртвого с себя и едва не зашиб своего седока. В конце концов поводья лопнули, освободив с привязи коня, и висельник наконец свалился наземь. Вандор ударил его по спине, а тот в ответ схватил монаха за ногу и потянул на себя. Падая, Вандор сильно ударился головой и в глазах заплясали огоньки. Он наудачу пинался ногами, но хватка мертвеца была очень крепкой. Он подтягивал дезориентированного монаха к себе и даже начал мерзко подвывать. Руки Вандора отчаянно цепляли землю, срывая ногти. Из горла вылетали вопли ужаса.

“Ну вот и всё”, - подумал уже отстранённо Вандор.

Его конь, освобождённый от привязи, вдруг появился из тьмы и принялся топтать мертвеца передними ногами. Он ожесточённо ржал, словно одержимый, особенно когда наступал больным копытом. Удачным ударом он размозжил череп висельника, и хватка трупа ослабла. Высвободившись, Вандор вскочил и отпрыгнул в сторону, когда конь совсем впал в ярость и уже всеми конечностями топтал ненавистного обидчика.

Животное выдохлось нескоро. От мертвеца остались изломанные и смятые останки, которые Вандор долго собирал под деревом и бросал в костёр. После импровизированного обряда отпевания Вандор подошёл к коню, обнял его за шею и сказал:

- Спасибо тебе. Ты спас меня. А я ведь даже твоего имени не знаю.

Конь устало фыркнул в ответ.

- Назову тебя Эофалом, в честь исполинского коня Святого Короля Олофа.

Эофал благосклонно ткнулся носом в плечо монаха.

Глава 4

Уже на следующий день брат Вандор добрался до границы, разделяющей Гренсен на земли Лонгера и мятежников. Как ни странно, проходя через вставшие лагерем войска, никто монаха особо не останавливал и не пытался допросить. “Я - посланник князя Лонгера к князьям Скрагу и Филарету” - и этого было достаточно для того, чтобы преодолеть пограничные заставы. И уже на исходе дня из тумана появился замок Гроздец - дом князя Скрага. Монах не сразу направился к воротам. Его одолевали сомнения и желание избавиться от вшитого в плащ письма, развернуться и продолжить паломничество, а не пытаться замирить князей. Но Вандор дал слово, и с тяжёлым сердцем он направился в замок, не забыв оглянуться назад - вдруг, мертвец снова идёт по следу?

Но позади был лишь туман.

Замок Гроздец был похож на муравейник. Как и замок Вильеч, Гроздец оказался со всех сторон облеплен палатками солдат и беженцев. Часто взгляд выхватывал торчащие печные трубы посреди пепелищ, скелеты мельниц и виселицы. Люди такие же угрюмые и безразличные, разновозрастные, и как показалось Вандору, недавно вернувшиеся из боя. И опять никто не обратился за благословением, и мало кто вообще взглянул на монаха. Эофал фыркал, недовольный запахами костров и мокрых пепелищ.

Частокол замка был ещё более обветшалый, чем это было у жилища Лонгера, но зато сам дом князя Скрага казался больше и новее. Там, у входа, Вандора уже ждал хозяин со свитой. Отдав поводья конюшему, монах подошёл к дверям и резко встал как вкопанный, разглядев наконец хозяина Гроздеца.

На миг показалось, что в княжеских одеждах находится колдун Халхатан. Высокий худой старик с длинными седыми волосами и белой бородой оказался одет в черную шерстяную рубаху и тёмно-красный плащ, украшенный золотой пряжкой. Тощие руки с перстнями покоились на узком поясе с бронзовыми бляхами, а глаза были маленькими и глубоко посаженными. Если не одежда, то был бы один в один чернокнижник.

- Приветствую тебя, монах, - поприветствовал князь. - Я князь Скраг, хозяин этого замка и окрестных земель, и будущий правитель Гренсена. Мои люди сказали что ты прибыл с юга, а сейчас едешь от злодея Лонгера. Это так?

Вандор наконец приметил отличия Скрага от Халхатана. Другие жесты, другой взгляд и манеры. Борода выглядела несколько иначе. Это убедило монаха, что перед ним все же не тот самый колдун.

- Я брат Вандор, - сказал он наконец. - Я и правда прибыл с юга, с Галена. И да, я прибыл от князя Лонгера, и злодеями он считает вас, милорд, и князя Филарета. И ещё вам передавали поклон, - монах поклонился. - От Халхатана Бессмертного.

- О, тебе встретился мой брат? - Скраг повеселел, а люди из свиты испуганно переглядывались. - Удивительно, что он тебя оставил в живых. Обычно все его встречи с людьми заканчивались смертельным исходом. Ну то ладно. Заходи, брат Вандор, не будем обсуждать дела на пороге.

В зале была почти такая же обстановка как у Лонгера; бо́льшую часть занимал стол с картой, густо уставленной фигурками. Только советников не было, и когда Вандор зашёл следом за князем, слуги закрыли двери.

- Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь слышал, - объяснил Скраг, быстро осмотрев зал. - У Лонгера повсюду шпионы, они могут подслушивать нас.

“Он сейчас со шпионом и разговаривает” - горько подумал Вандор, хотя всю дорогу боролся с этой мыслью.

- И с чем же тебя послал ко мне Лонгер?

- Он послал меня прекратить эту войну.

- Лонгер предлагает извиниться, вернуть захваченные земли и добычу и воскресить мертвых? - старик неприятно рассмеялся. - Он сотворил столько злодеяний, из-за которых Гренсен из процветающего княжества за два года превратился в руины! Загибай пальцы, - Скраг сам вытянул растопыренную руку с перстнями. - Устроил набег на север, где разграбил несколько эльфийских святилищ и стойбищ кочевников - это раз, вырезал послов варваров с Зелёных островов - это два, казнил множество своих вассалов по надуманным обвинениям - три! Это я не говорю про излишнюю жестокость по отношению к простолюдинам, которых он развешивает вдоль дорог! И с ним, этим исчадием ада ты предлагаешь заключить мир? Ему самое место на одном из многочисленных висельных деревьев, которые ты, брат Вандор, наверняка встречал на пути!

Монах вздрогнул, вспомнив висельников на ветвях и ходячего трупа.

- А вы жаловались королю Порубежья?

- Жаловался ли я? - Скраг горько усмехнулся. - Да я закидал его письмами, отправлял людей, но всё без толку. Наш король очень чтит старинные феодальные права князей, куда помимо права на чеканку своей монеты входит запрет на вмешательство в разборки внутри княжества. Мы одни в Гренсене. Но за нами пристально следят соседи. Стоит лишь победить мне или Лонгеру, то в дело вступит другое феодальное право - право на междоусобицы. Я думаю, князья ждут, когда мы вконец обескровим друг друга и княжество можно будет взять без боя.

В зале повисла тишина. Скраг склонил голову над картой, что-то бормоча себе под нос. Монах долго искал нужный вопрос, который следовало задать князю, а пока он смотрел на Скрага - худого старика, смертельно уставшего от войны.

- Как же принести мир в Гренсен? - осторожно произнес Вандор.

- Легко, - не поднимая головы тусклым голосом ответил князь. - Надо как можно быстрее убить проклятого Лонгера и забрать его земли себе, чтобы навести порядок. Я заключу мир с эльфами и отдам их реликвии. Пришлю дары на Зелёные острова. Подготовлю войска и продемонстрирую соседним княжествам, что я дам серьезный отпор. И тогда Гренсен под моим управлением снова будет процветать.

- А как же князь Филарет? - спросил Вандор. - Вы же вместе воюете против Лонгера. Разве он не захочет тоже править единым Гренсеном?

- С этим всё просто, - Скраг подошёл к окну, заложив руки за спину. - Старина Филарет вчера дал бой войскам Лонгера и победил, но получил ранение и сегодня утром умер. Свои земли он завещал мне.

- То есть вы остались один на один с Лонгером?

- Если не считать варваров на востоке и кочевников с эльфами на севере, то да. А раз ещё не нашелся герой, способный убить проклятого Лонгера, то я буду продолжать войну. Два года уже воюю, и ещё столько же могу воевать.

- Но кровь будет и дальше проливаться! - запротестовал Вандор. - Если вы так и будете сражаться друг с другом, ваши земли совсем опустеют, а с севера и с востока орды язычников не оставят и камня на камне! А ещё Халхатан…

- Причем здесь мой брат? - раздражённо произнес князь Скраг. - Ему нет дела до нашей возни, ведь ему приятней общество мертвецов, чем живых людей. К тому же я слышал, что по всему Гренсену мёртвые стали покидать свои могилы, а мой брат, кажется, их наоборот, упокаивает как заправский некромант. Пусть этим занимается и не мешает мне. Так ему и передай, если встретишь. И вообще, зачем ты взялся служить Лонгеру? Он же преступник и душегуб! Лучше переходи ко мне, и тогда мы сможем склонить Лонгера сложить оружие.

- Думаете это возможно? - с надеждой сказал Вандор.

- Видимо, тебя послал сам Бог в мой дом, - неожиданно Скраг осенил себя святым жестом, и Вандор поспешил повторить за ним. - Прямо сейчас, во время разговора с тобой, мне пришла мысль, как закончить этот конфликт без лишней крови. Так, как учит нас наша Церковь.

- Вы попытаетесь лично поговорить с Лонгером? - ошарашенно произнес Вандор.

- Ну да. Соберём свиту из священников и монахов, возьмём святые хоругви и образа́, и без оружия пойдём к замку Вильеч, - Скраг кивал при каждом слове. - Он нас примет. Обязательно. И мы, я имею в виду себя и тебя, брат Вандор, мы с тобой с божьей помощью заставим его сложить оружие и уступить свое княжеское место мне.

- Но что ему помешает вырезать всю процессию?

- Я этот момент тоже продумал. Следуй за мной, брат Вандор.

Они спустились по лестнице вниз, в подземные помещения, пока не дошли до маленькой семейной часовни. Вандору показалось кощунством устраивать домашнее святилище глубоко под землёй, но за всё время, проведенное в Гренсене, это был первый божий дом на пути Вандора.

Внутри все было как положено: алтарь, образа́ святых вдоль стен, чаша для омовений и прочее, что обязательно должно быть в часовне. Навстречу вышел низенький монах с крысиными чертами лица. Он принялся с жаром благодарить Скрага за какие-то дела и услуги, но князь не обращал на него внимания.

- Это брат Скальт, - проговорил Скраг. - он давно служит мне и приглядывает за моей семейной реликвией.

- Реликвией? - переспросил Вандор и поймал на себе внимательный взгляд монаха.

- Когда-то на этом месте была усадьба, - князь пошел к алтарю, и брат Скальт спешно уступил дорогу. - И в ней остановились святые Кагрем и Мастор…

- Но в житиях этих святых об этом ни слова! - возразил Вандор. - Они прошли через земли Гренсена дальше на запад…

- И тем не менее они остановились здесь, - с нажимом сказал Скраг. - Эту историю здесь знает каждый. Будущие святые совершили чудо, отогнав злых разбойников от усадьбы силою молитвы. А чтобы и впредь на усадьбу никто не нападал, они дали хозяевам усадьбы этот предмет.

Он пошарил сухой рукой по стенкам алтаря, пока не нашел небольшое отверстие. Брат Скальт спешно подбежал и подал с большим уважением узкий старинный ключ. Скраг схватил ключ, вставил в отверстие и некоторое время возился с ним, нашептывая что-то себе под нос. В это время к Вандору подошёл Скальт, встал рядом, ткнул локтем в бок и прошептал:

- У тебя есть что-нибудь для меня?

Вандор оторопел и не мог сказать ни слова. Скальт дальше продолжил тыкать локтем, пока не угодил в зашитное в плащ письмо, которое еле слышно хрустнуло. Скальт незаметно для князя улыбнулся.

Наконец в алтаре щелкнуло, и Скраг вытянул нишу. Осторожными движениями он извлёк золоченый ларец, открыл его и протянул Вандору:

- Доставай. Только без резких движений.

Вандор увидел в ларце смотанную ткань. Он медленно вытянул изумительный плащ из тонкой черной ткани, расшитой различными узорами. На горловине плаща находилась фибула из потемневшего серебра.

- Я такого никогда не видел, - пораженно произнес Вандор.

- Это плащ святого Кагрема и застёжка Мастора. Те, кто находится рядом с носителем этих реликвий, не может причинять зло. Но нести его должен тот, чья душа лишена злобы. И понесешь эти предметы ты, брат Вандор.

Несмотря на то, что его не учили святой магии, Вандор всё же чувствовал какую-то силу, исходящую из плаща. Через ткань ему передалась благодать, заставляющая направить свои помыслы на небеса. Руки задрожали. Сердце забилось сильнее от восторга. Ему хотелось упасть ниц перед алтарём и благодарить Бога за дарованное право держать в руках столь святые вещи. Душа его ликовала.

- Как… как этот плащ сохранился? - он нехотя сложил реликвию и убрал обратно в ларец.

- Моя семья хранила его столетиями, с тех самых пор, как Мастор и Кагрем даровали свои вещи для защиты жилища. Теперь я - последний хранитель. Детей у меня нет. Я стар, и не хотелось бы, чтобы плащ попал в недостойные руки. Так что если наше мероприятие удастся и реликвия и правда защитит нас от коварства Лонгера, я хочу, чтобы ты, брат Вандор, стал следующим хранителем плаща.

Брат Скальт разом помрачнел и осунулся. Его жадные глаза смотрели на ларец неотрывно, пока князь не убрал его обратно в нишу. Затем его лицо прояснилось, он посмотрел на Вандора и заговорщически подмигнул. Тот осенил себя святым жестом.

- Вот такое я задумал, когда говорил с тобой, монах, - тяжело дыша, Скраг встал с колен и выпрямился. - Тебя точно послал к нам Господь. Я верю, что наше мероприятие закончится так, как я задумал. А уж после, я тебе клянусь, мы восстановим в Гренсене старые церкви и построим новые. Ты согласен помочь мне, а в конце стать хранителем плаща Кангрема и застёжки Мастора?

Вандор не выдержал - упал на колени и заплакал.

- Да! Я согласен! Я помогу!

Старик улыбнулся по-отечески.

Глава 5

Сборы оказались очень долгими. Поначалу всё шло хорошо. Вандор выступил перед людьми Скрага, да так хорошо, что все же смог пробиться словами в очерствевшие сердца. Народ наконец обрёл надежду на мир. Но дальше оказалось очень много проблем, которые Вандор и брат Скальт решали вместе. Монах Скрага получил письмо от Лонгера, но самому Вандору ничего не сказал, кроме как то, что он теперь в полном распоряжении гостя из Галена. Вместе они искали священников или хотя бы послушников, но таких наскребли от силы троих. Затем отбирали искренне верящих в этот святой поход, и желающих наоборот, оказалось слишком много, что привело к потасовкам и дракам. Конечно, многие польстились на обещание кормить каждого участника похода, а с едой в последнее время во всём Гренсене были проблемы. Погода ухудшалась, дни шли, а Вандор искал по всему замку и окрестностям все необходимые атрибуты святого похода, начиная от одеяний для участников и заканчивая образа́ми, которые надлежит закрепить на шестах и нести вначале процессии. Скраг все это время либо сидел в зале перед картой, либо ненадолго уезжал, чтобы подготовить войска к выступлению на Вильеч, если что-то пойдет не так. Старик хоть и уповал на чудесный плащ, но все же решил подкрепить разговоры силой. Также он усилял свои границы, ведь ему не хотелось, чтобы по возвращению вместо замка князя встречали обугленные брёвна и орду кочевников и эльфов. Хотя с последними, как сказал князь, удалось худо-бедно замириться.

- Прости за задержку, - говорил виновато Скраг, поглаживая рукой висящий на шее рубин в золочёной оправе в виде солнца, которого раньше не было. - Я бы отправил вместо себя кого-нибудь из своих людей, но я не знаю, кому я могу доверять.

Так проходили дни за днями. А когда все было готово, наступил Сатаран.

Вандор не понимал, почему Сатаранская неделя считается праздником. Эти дни нужно проводить дома, запершись с едой и водой и истово молиться, иногда отлучаясь для похода в церковь. Но народ почему-то праздновал конец года ярмарками и карнавалами. В Гренсене, конечно, было не до этого, но всё равно люди впадали в языческое настроение, рисуя на дверях и палатках знаки на удачу и выставляя кошельки под лунный свет. Вандор предлагал подождать ещё неделю, ибо в Сатаран никакие важные дела не делаются; Скраг утверждал, что они и так медлили сверх меры, и теперь нельзя терять ни минуты. С грустью Вандор уступил решению старого князя.

- Как бы чего не вышло, - сетовал Вандор. - В нехорошее время выступаем. Сейчас время магии и колдовства, Халхатан очень силён, и я боюсь, что он него будут проблемы.

И снова в мыслях Вандора возник ковыляющий труп с петлей на шее.

- Если мой брат перейдет нам дорогу, - говорил Скраг. - То я с ним потолкую по-родственному. Не бойся, монах! В Сатаран воевать нельзя, это всем известно. Но мы же не с войной идём, не так ли?

Вандор решил, что старик боится умереть от старости, так и не дождавшись результатов похода.

Утром, накануне первого дня Сатарана, отряд в сто пятьдесят человек выступил из Гроздеца. К туману добавилась изморозь, покрывшая белым покрывалом траву в поле. Морозный воздух был намного приятней сырости, Вандору, едущего впереди колонны с хоругвью на Эофале, нравилось выдыхать пар изо рта. Участники похода приободрились такой погоде, ведь по местным поверьям, иней в день перед Сатаранской неделей предрекает хороший урожай в следующем году. Грязь на дороге немного подмёрзла, и шагать было легче.

Днём они шли, а вечером вставали на ночёвку. Вандор проводил время в молитвах, а люди Скрага, как и сам старый князь, забавлялись у большого костра, вырядившись во всякую нечисть и смеясь с такой силой, будто стремились вдоволь насмеяться перед смертью. В некотором смысле они правы. Даже Вандор, презирающий всякие народные праздники, знал, что даже в святых книгах Сатаранская неделя указана как дата конца времён, что подтверждается во многих пророчествах. Раньше и вовсе люди, далёкие от церкви, верили, что в Сатаран прошедший год умирает, а новый может и не наступить. Народ пугала огромная красная луна, которая всю неделю висит на небосводе, приводили в ужас пляски нечисти на холмах, а нестабильность магии в Сатаран вызывала такие выверты, что зачарованное оружие могло развалиться, а проклятия и порчи обращались против заклинателей. Войны, как говорил Скраг, не устраивают в Сатаранскую неделю из-за возможности поднятия нежити из только что убитых воинов. Что из этого правда, а что домыслы, Вандор не мог решить. Раньше бы он сказал, что это вздор. Но не после встречи с висельником.

Путь до замка Вильеч прошёл гладко и без проблем. Ошарашенные процессией солдаты Лонгера на заставах с трудом верили, что сам старый Скраг идёт без оружия, и ведёт за собой сотню таких же людей, несущих вместо мечей и копий святые хоругви и образа. Их пропускали без особых задержек, хотя было видно, что князь Скраг после очередной заставы каждый раз вытирал пот со лба и облегчённо вздыхал. “Похоже, он и правда не разрешил никому вооружиться, - подумал Вандор. - Неужели он и правда уповает на реликвию и чудо?”.

Умудренный опытом военачальник или наемник посчитал бы глупостью идти без оружия в логово врага. Но Вандор был глубоко верующим человеком, и верил, что Бог защитит и не даст в обиду. Он сильнее прижимал к груди ларец с реликвией и молился.

На подступах к замку дорогу процессии преградил отряд ополченцев во главе с сыном Лонгера Латом. Этот юноша едва ли был старше Вандора, и совсем не походил на отца, что и неудивительно: парня ещё не искалечили в сотнях боёв. Не такой мощный как князь, Лат не носил громоздких доспехов, ограничившись кольчугой. В руках он держал копьё с семейным гербом на знамени.

- Стой! - приказал княжич, и его ополченцы плотно встали поперёк дороги. - Вам здесь не рады. Проваливайте, пока я не приказал прогнать вас как вшивых псов!

- Не горячись, юный Лат, - вперёд выехал Скраг. - Наши намерения мирные, в чём ты можешь лично убедиться, - он указал на своих людей. - Осмотри каждого, и ты не найдёшь ничего, кроме церковных вещей и хоругвей.

- Мы идём посреди Сатарана по воле Божьей, - Вандор тронул пятками коня, чтобы поравняться со Скрагом. - Мы хотим встретиться с князем Лонгером и прекратить эту бессмысленную войну.

- А что мне мешает просто взять и перерезать вас всех, как спящих кур в курятнике?

Ополченцы одобрительно зашумели. Вандор осмотрел их. Это были бывшие крестьяне, вооружённые ржавыми копьями, плотницкими топорами, а одеты в грязные залатанные поддоспешники. Хотя среди них всё же были пару рыцарей и несколько дружинников князя. Участников святого похода было больше, но что они сделают против даже нескольких десятков злых, отчаявшихся и готовые по приказу господина пустить в ход топоры и копья?

- Это было бы неразумно, - проговорил Скраг. - Думаешь, я настолько глуп, что пойду к своему врагу без страховки? Если я не вернусь к концу этой недели в свой замок, мои войска выступят в поход на Вильеч, а эльфы, с которыми я заключил перемирие, обрушатся на замок с севера! И не забывай, что в замке твоего отца всё ещё есть мои люди…

- Ты мне угрожаешь, старик? - глаза Лата сузились и он направил наконечник копья в сторону Скрага.

- Мир! - Вандор примирительно поднял ладони. - Мы же посланники мира, господин Скраг! Нас ведёт Бог! К тому же, господин Лат, у нас с собой реликвии.

- Какая ещё к чёрту реликвия? - насмешливо спросил княжич.

- Плащ Кангрема и застёжка Мастора.

Лат засмеялся и поговорил что-то богохульное. Вандор открыл ларец, и дрожащими от разливающейся благодати извлёк драгоценный дар святых. Ополченцы ахнули, когда монах растянул между рук изумительной красоты плащ; Лат подъехал ближе, хотел было вырвать из рук Вандора реликвию, но его пальцы так и не сомкнулись на древней ткани. Он так и замер с протянутой рукой, изменившись в лице. Вандор нараспев сказал:

- Именем Господа нашего Владыки Небесных Сфер, даруй нам проход, дабы завершили мы миссию свою во славу Его!

Лат ещё ничего не сказал, а ополченцы уже принялись освобождать дорогу. На их лицах проступило благоговение, некоторые даже осенили себя святым жестом. Юноша же раздражённо подёргал плечами и отвёл коня в сторону. Проезжая мимо него, Скраг сказал:

- Присоединяйся к нашему шествию, парень. И отправь гонца вперёд, пусть твой отец готовит встречу. И не стену из копий, а стол переговоров.

Вандор облегчённо выдохнул, когда процессия двинулась дальше.

Глава 6

Реликвия творила чудеса. Вандор был уверен, что многие уже не помнили про святых Кагрема и Мастора, хотя они много сделали для Гренсена и Порубежья в целом. Но увидев плащ святого, люди удивлённо шептались и нет-нет да начинали осенять себя святым жестом. Прежняя атмосфера страха, смерти и безразличия к собственной судьбе таяла на глазах. Уцелевшие жители городка вокруг замка Вильеч присоединялись к шествию, а утомленные воины провожали людей с хоругвями улыбками. Даже погода улучшилась: туман рассеялся, подул теплый ветер, солнце светило на ясном небе. И над всем этим миром висела огромная багровая луна Умбриэль, ослабленная солнечным светом, но по-прежнему пугающая Вандора. Она перестанет появляться на небосводе через три-четыре дня, и за это время может случиться всякое.

- Ничего не бойся, брат Вандор, - нагло улыбаясь, говорил монах Скальт, поглядывая то на луну, то на монаха. - Скоро всё закончится, и закончится хорошо.

Сам Лонгер в этот день так и не появился. Размещением людей занимался его сын, и Лат был не особенно-то в восторге от этого. Скраг нервничал больше обычного и часто открывал ларец, чтобы прикоснуться к реликвиям. Вечером он даже присоединился к молитве, что сильно воодушевило Вандора. Старик не знал полностью ни одной молитвы, но веры в нём было хоть отбавляй, и он шепотом повторял слова Вандора. “Ещё одна спасённая душа” - радовался в мыслях монах.

Утром городок вокруг замка преобразился: люди рисовали яркой краской святые символы на дверях, прибрались перед домами, надели самую чистую одежду, а ополченцы как смогли отчистили свои палатки от грязи и сажи. В воздухе повисло ощущение скорого праздника, словно никто не сомневался, что мир между Лонгером и Скрагом вот-вот наступит, и сам Господь вернётся в Гренсен.

Много людей встречало участников святого похода у ворот замка. Вандор дал указ трем священникам из процессии затянуть духовные стихи. Подходили крестьяне за благословением. Было много желающих прикоснуться к ларцу с реликвиями. Но Скраг велел не задерживаться, и как только его люди оказались во внутреннем дворе Вильеча, он спешился и двинулся к ожидающему старого князя Лонгеру со свитой. От людской массы отделился Лат и присоединился к отцу.

- Мои стрелки держат каждого на прицеле, - сказал Лонгер вместо приветствия. - На стенах три десятка лучников, и если ты вздумаешь чудить, я из тебя ежа сделаю.

Скраг не смутился, словно ожидал именно этих слов. Вместо колкого ответа он громко, чтобы слышали все, сказал:

-Богу угодно, чтобы наш конфликт закончился миром. Поэтому - да хранит тебя Господь, князь Лонгер, и долгие тебе годы!

- Скраг всегда был гордым стариком, - шепотом сказал Вандору Скальт, ткнув его локтём. - Сейчас он переступил через свою гордость, и бьюсь об заклад, это произвело на всех впечатление.

Вандор огляделся и увидел, что прислуга и свита Лонгера удивлённо переглядываются и шепчутся. Скраг жестом поманил монаха к себе.

- Ты прислал ко мне нужного человека, - продолжал князь. - Этот юный монах помог мне осознать бессмысленность этой войны, ведь мы должны думать не о взаимных обидах, а о судьбе всего Гренсена. Бог не оставил наше княжество! - Скраг повысил голос, чтобы слышал каждый. - Отныне святые Кагрем и Мастор будут покровительствовать Гренсену и его правителю!

Повинуясь жесту, Вандор достал из ларца плащ и застёжку святых, и по двору прошел удивленный вздох. Видимо, про эти святыни здесь слышал каждый.

Несколько сконфуженный Лонгер скривился, став ещё более неприятным и жестом указал на дверь, ведущую в главный зал. Скраг взял с собой Вандора, Скальта, трёх гроздецких священников и десяток людей с образа́ми - торговцы, рыцари и цеховые мастера, остальным велел ничего не бояться и общаться с замковой челядью. Вновь вытерев пот со лба и поправив рубиновый амулет на шее, первым вошёл в жилище Лонгера.

- Ничего не бойся, Вандор, - прошептал Скраг. - Бог защитит нас. Никто не причинит нам вреда.

Глаза старого князя горели фанатичным огнём, что несколько пугало монаха.

Переговоры начались сразу же, как князья сели вокруг стола, на котором раньше Вандор видел карту боевых действий. Сам монах встал за правым плечом Скрага, брат Скальт - за левым.

- Ты поступил либо глупо, заявившись ко мне с таким малым количеством людей, - Лонгер смотрел прямо в глаза своего врага. - Либо за тобой находится целое войско. Что ты задумал, Скраг?

- Я хочу мира, - старый князь осенил себя святым жестом. - Пока мы с тобой воюем, варвары, кочевники и эльфы грабят Гренсен…

- Я знаю это побольше твоего, старик! Пока ты обрушиваешь свои войска на меня, мне приходится отбиваться ещё и с севера и с востока. Ты меня предал, Скраг, - Лонгер встал, опершись на стол руками. - Предал, когда вместо того, чтобы выступить вместе со мной на лесовиков, принялся вести переговоры с эльфами. Заслал шпионов в мой дом. А теперь ты говоришь о мире?

- Ты первый напал на моих людей! - Скраг тоже вскочил на ноги. - И на эльфов выступил, не посоветовавшись с вассалами! А скольких своих вассалов ты казнил, пока в живых не остались только я и Филарет?

- Господа! - громко сказал Вандор. - Мы здесь собрались не ради взаимных обвинений! - но на монаха князья не обратили внимания.

- Я скажу проще, Лонгер, - Скраг сузил глаза. - У тебя нет выбора. Ты должен заключить со мной мир, иначе ты лишишься как Вильеча, так и всего Гренсена. Если я вернусь без мирного соглашения, мои войска выступят на твой замок. А с севера на Вильеч нападут эльфийские племена, с которыми я договорился, - с этими словами Скраг спокойно сел на свое место за столом.

- Предатель… - процедил Лонгер, тоже усевшись на стул.

- А ещё я знаю, что твои силы на исходе, - продолжал Скраг. - Ты сможешь сдержать натиск только с одной стороны. Думаю, ты это прекрасно понимаешь. Я не хочу больше крови. Бог мне свидетель, пока ко мне не приехал Вандор, я планировал выступить до Сатарана в поход и просто прорваться к Вильечу, пока князь Филарет оттягивает твои основные силы на себя, - при упоминании покойного князя Скраг осенил себя святым жестом. - Упокой его душу, Господи… Теперь же слушай мои условия, Лонгер: мой замок Гроздец и примыкающие земли отныне независимое княжество. Твои люди уходят от моих границ. Мы с тобой вместе, - Скраг с нажимом сказал последнее слово. - Вместе отражаем нападение варваров и кочевников как равные друг другу князья. Затем ты возвращаешь эльфам украденное из святилищ, и когда все враги будут побеждены, мы оба распускаем войска по домам и сообща восстанавливаем наши земли.

В зале повисла тишина. Юный Лат раскрыл было рот для возмущения, но под строгим взглядом отца так и ничего не высказал. Сам же Лонгер смотрел в сторону закусив губу, и Вандору показалось, что князь просчитывает все плюсы и минусы предложения Скрага.

- И последнее, - спустя некоторое время произнес Скраг. - Мы принесли с собой священную реликвию, и касательно ее у меня есть предложение.

Старый князь дал знак Вандору, и тот подошел ближе, сжимая в руках золоченый ларец. Он снова явил людям плащ и застёжку святых, чувствуя, как мягкая благодать наполняет зал, окутывая каждого присутствующего. Даже Лонгер не оказался равнодушен, и было видно, как сжались его челюсти в попытке сохранить прежнее выражение лица.

- Плащ Кагрема и застёжка Мастора будет наполнять наших людей мыслями о мире, - улыбаясь и осеняя себя святым жестом, проговорил Скраг. - Полгода реликвии будут находиться в замке Гроздец, полгода - в замке Вильеч. Отвечать за перемещение святынь будет с твоей стороны брат Вандор, так как это ты его послал с миссией ко мне, а с моей стороны - брат Скальт, много лет приглядывавший за реликвиями до сего дня.

- Хорошо, - Лонгер сделал жест писцу. - Я согласен на твои условия, Скраг. Но я хочу внести в них один важный пункт. Кто наследует твой замок после твоей смерти?

Скраг не был готов к этому вопросу. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не нашел слов.

- По идее, когда я умру, присматривать за землями обязан мой интендант, - князь говорил медленно, будто слова не хотели выходить из горла. - А так, по закону, если нет детей…

- Ты же не хочешь сказать, что Гроздец наследует твой брат Халхатан?

По залу пошли испуганные щепотки.

-Я бы не стал отдавать замок и земли чернокнижнику, - продолжал Лонгер, скрестив руки на груди. - И думаю, он и сам не захочет вступать в наследство. К счастью, мой сын уже совершеннолетний, и я хочу, чтобы он наследовал Гроздец и твои земли. А когда умру я, он возьмёт и мои, и Гренсен снова будет единым. Таково мое единственное условие.

Среди людей Скрага пошел ропот. Сын Лонгера не знал, куда деть себя, когда несколько десятков глаз принялись смотреть на него.

- То есть ты признаешь мою независимость, - осторожно проговорил Скраг. - Готов выступить вместе со мной, вернуть украденное и распустить войска?

- Да, готов, - он взял из рук писца пергамент и чернила. - Составим два документа. На первом напишем подробно условия мирного договора, на втором - о назначении Лата наследником.

Все замерли. Вандор всё ещё держал в руках плащ с застёжкой и забыл как дышать. Вот-вот князья оставят свои печати, и война будет окончена! А всё благодаря ему, Вандору, которого словно сам Бог привел в Гренсен. Гордость, самая обыкновенная гордость распирала грудь юного монаха, такое забытое обыденное чувство, осуждаемое церковью, и потому такое сладостное. Вот Скраг диктовал условия, а Лонгер записывал; затем старик взял пергамент и перечитал написанное; кольцом-печаткой сделал оттиск на сургуче; Лонгер тоже скрепил документ оттиском своего герба. А когда дело дошло до документа о наследовании, реликвии в руках Вандора словно обожгли, заставив вздрогнуть и встревожиться: опасность! Беда! Вандор явственно ощущал расставленную ловушку. Он заметил, как напряглись прислуга и стража. Руки последних лежали на рукоятях оружия. Взоры обращены к Лонгеру, словно ожидая приказа. Брат Скальт отошёл от Скрага чуть ближе к выходу и подозрительно ощупывал свой пояс. Люди старого князя беспечно опирались по сторонам и улыбались, когда ловили взгляд Вандора. А когда на последнем документе появилась печать Скрага, Вандор не выдержал и бросился к нему, крича во всю глотку:

- Это ловушка!

Лонгер в эту же секунду скомандовал своим людям:

-Убить его! - и сам потянулся к поясу.

Скраг резко вскочил со стула, сбив с ног налетевшего Вандора. Плащ вылетел из рук и мягко расстелился по полу, звякнув упавшей фибулой. Стражники вынули оружие из ножен и двинулись к Скрагу, но ноги их не слушались. Воины недоуменно смотрели друг на друга, а Лонгер всё вопил:

- Я приказал убить старика! Чего вы встали?!

- Ах ты змей подколодный! - прошипел Скраг. - Убить у себя же дома меня вздумал? А не выйдет ничего! Святые реликвии не дадут свершиться злодеянию!

Лонгер с трудом вынул из ножен меч, направил лезвие прямо на горло противника, но не наносил удар. Заворожённый этим Вандор продолжал лежать на полу, воочию наблюдавший действие святыни. Стража так и не сдвинулась с места; допущенные в зал люди Скрага ломились к выходу, но дверь была заперта; меч в руке Лонгера дрожал, не сдвинувшись ни на миллиметр к украшенному рубином горлу; Лат пребывал в растерянности и стоял, нелепо открыв рот. Скраг же улыбался и не предпринимал никаких действий, лишь повернув голову к Вандору и сказав:

- Пообещай мне, что увезешь реликвии как можно дальше отсюда.

Вандор кивнул, и в следующее мгновение брат Скальт достал из-под рясы кинжал и с размаху, ни на секунду не колебавшись, вонзил лезвие в спину Скрага. Тот вскрикнул, дернулся вперёд и напоролся на меч Лонгера. Кровь брызнула на пол и на плащ Кагрема. Старый князь захрипел, хватаясь руками за лезвие меча и начал оседать вниз. Стража словно пробудилась ото сна и окружила Скрага, нанося ему колющие удары мечами. Кричали люди, побросав образа́ и колотясь в запертую дверь.

- Убить их всех! - заорал Лонгер, хватая пергаменты со стола. - Чтобы ни один не ушёл!

Вандора чуть не задавили стражники, с окровавленными мечами ринувшиеся к людям Скрага. Монах успел откатиться и вскочить, затравленно озираясь. Он бросился к окну, чтобы крикнуть “Спасайтесь!”, но увидел, как потревоженные криками из зала участники святого похода заметались по двору, а по ним стреляли лучники. Люди падали, утыканные стрелами. Стрелки били по всем без разбору, порой попадая по замковой челяди или жителям городка за пределами стен. Кулаки Вандора сжались. Он резко развернулся и направился к Лонгеру, полный решимости обвинить его во всех грехах и от души отдаться гневу. Но стоило ему сделать лишь шаг, рядом оказался брат Скальт, который быстро приставил нож к горлу.

- Без глупостей, парень, - проговорил Скальт громко, чтобы было слышно сквозь крики умирающих возле запертой двери людей. - Если хочешь остаться в живых, будь паинькой и не лезь, - монах обратился к Лонгеру. - Господин, что с ним делать?

- В темницу его, - князь сорвал с шеи Скрага залитый кровью рубин в золотой оправе. - Позже разберёмся с ним.

Глава 7

В тюрьме Вандор провел несколько дней. Он почти не ел, хотя ему приносили еду, предпочитая умерщвлять плоть. Всё время он молился и каялся, проклиная себя и свою гордость. Во снах за ним шел мертвец, причем не побежденный висельник, а старик Скраг с кинжалом в спине.

Одной из ночей, проснувшись от очередного кошмарного сна, Вандор прислушивался к шуму дождя. В камеру звук проникал плохо, но этого хватило, чтобы монах смог наслаждаться этими звуками. За решёткой, в коридоре, висел горящий фонарь, дававший тусклый свет. И с его помощью Вандор различил еле видимый силуэт человека в самом тёмном углу узилища. Монах прижался к стене и осенил себя святым жестом. Фигура встала, и в слабом освещении Вандор увидел Скрага в чёрном плаще.

- Боже! - воскликнул пленник. - Дух мщения!

Он слышал о таких: умершие не своей смертью в Сатаран редко обретают покой, превращаясь в злых призраков или воскресших мертвецов.

- Здравствуй, Вандор, - произнёс Скраг. - Ты зря ничего не ешь. Скоро тебе нужны будут силы.

- Прости меня… Это я тебя убил…

- Убил? Не говори глупостей. Я же говорил тебе тогда, под деревом, что меня не так просто убить. А что касается моего брата… Ты же не мог предвидеть такой исход.

- Халхатан!

- Ага, узнал наконец. Я пришёл тебе сказать чтобы ты готовился помочь мне восстановить справедливость в Гренсене.

- Говори тише, нас могут услышать!

- Кто? Стражники? - Халхатан засмеялся, подошёл к двери, постучался, замер, прислушиваясь, затем снова засмеялся. - Твоя вера стережет тебя лучше всякого стража. Лоб не расшиб столько молиться? Лонгер уверен, что ты не посмеешь сбежать. До утра здесь никого не будет, так что можно и поболтать.

- Вот как…

- Как я уже сказал, мне нужна будет твоя помощь, монах, - Халхатан принялся расхаживать по камере, распинывая солому. - Лонгер совершил страшное злодеяние, и за него он должен ответить сполна.

- Но ты же говорил, что тебе нет дела до того, кто правит Гренсеном…

- Убили моего единственного родственника, к тому же близнеца! - колдун повысил голос и остановился, буравя Вандора взглядом. - Я тоже думал, что мне не будет дела до Скрага… но, видно, даже великие чернокнижники порой хватаются за любую соломинку, которая связывала их с обычной жизнью. Так что мой первоначальный план пришлось изменить.

- И как же я могу тебе помочь? Я же нахожусь в заключении! - монах горько усмехнулся. - Или ты волшебным образом перенесешь меня из тюрьмы?

- Зачем? Тебя и так скоро отпустят, наградят да ещё работенку предложат, от которой ты не сможешь отказаться, - чернокнижник снова принялся расхаживать по камере. - Я прошу лишь на всё согласится и сделать то, что от тебя потребует Лонгер. Но лично моя просьба должна прийти тебе по душе.

Нехорошее предчувствие накатило на Вандора. Просьба колдуна равна приказу, которого нельзя ослушаться.

- А если я откажусь?

- Отказаться тебе не позволит вера и совесть.

Не будь Вандор в заключении, то он вступил бы в словесную дуэль с Халатаном, но никаких сил на споры уже не оставалось.

- Хорошо, - голова монаха упала на грудь. - Что же я должен сделать?

- Мой брат заслуживает достойного погребения, - колдун улыбнулся и сел на пол напротив Вандора. - Его привязали за ноги к лошади и протащили через городище возле Гроздеца, чтобы все видели, что их хозяина больше нет. Лонгер приказал закопать его как собаку за городской чертой. Тебе никто не разрешит его похоронить по-человечески, так что тайно построй ему деревянный склеп, похорони останки там и сотвори над ним молитву. И тогда справедливость восторжествует.

- А что будешь делать ты?

- То, что давно задумал. А теперь прощай. Сиди смирно и сделай так, как я сказал.

С последними словами Халхатан отошёл в темный угол, пошуршал там своими одеждами и затих. Вандор тоже хранил молчание, пока не решился встать и проверить угол, хотя уже знал, что там никого нет.

- Лучше бы за мной пришел старый Скраг, - пробубнил Вандор, привалившись к стене и засыпая под далёкий, еле слышимый шум дождя.

Наутро к Вандору пришел брат Скальт. Сначала в коридоре послышались шаги, затем - скрежет ключа в замке, потом дверь открылась, и в камеру вошёл бывший монах Скрага, сменивший монашеские одеяния на рясу священника.

- Здравия себе, брат Вандор, - елейным голосом проговорил Скальт. - Как спалось тебе? Всё ли тебя устраивает?

- Предатель, - еле слышно сказал Вандор.

- Предатель, - утвердительно повторил Скальт. - Зато теперь я не монах, а священник, и в скором времени буду епископом Гренсенским. Неплохой шаг по социальной лестнице, ты не находишь? - Скальт улыбался, словно и не он вовсе вонзил нож в спину князя. - А кем я был? Каким-то никчёмным монахом у выжившего из ума старика! Я ж ведь тоже однажды сюда пришел совсем как ты. Тоже пришел сначала к Лонгеру, а потом к Скрагу. И тоже был очарован хранящимися в Гроздеце реликвиями, да так, что вызвался служить князю, лишь бы быть поближе к ним. Теперь же я назначен хранителем Плаща и Фибулы, и милостью господина Лонгера стану самым влиятельным духовным лицов во всём княжестве. А что касается тебя… Князь и тебя хочет наградить.

- Наградить? - Вандор поднялся с соломы и встал напротив Скальта. - За что? Я же его предал.

- Отнюдь, отнюдь. Ты поехал в Гроздец по приказу Лонгера? Поехал. Выяснил что на уме у Скрага? Выяснил. Письмо передал? Передал. Так что ты выполнил свою миссию, и даже больше - принёс с собой реликвии и помог Лонгеру разобраться с бунтовщиком, за что весь Гренсен тебе благодарен. Так что не дури, брат Вандор. Скоро тебя выпустят, и если ты и дальше хочешь идти путём Кагрема и Мастора,то ты займёшься богоугодными делами и не будешь путаться под ногами у Лонгера.

Вспоминая слова Халхатана, Вандору не очень хотелось, чтобы его освобождали.

Уже вечером, спустя пару часов после визита Скальта, пришел стражник. Он вывел ослабевшего от недоедания Вандора из темницы и отвёл к Лонгеру, принимавшего ужин в том самом зале, где были убиты люди Скрага и сам князь. Помещение отмыли от крови, но Вандор отчётливо ощущал тяжёлую атмосферу смерти. Хозяин замка как ни в чём ни бывало ужинал: перед ним стояла миска с похлебкой, на середине стола - хлеб и бутылка вина, напротив князя - вторая миска и стул. Лонгер заметил монаха, жестом пригласил его честь и разделить трапезу. Стражник толкнул Вандора в плечо, и тот поспешил занять пустующий стул.

-Бледновато выглядишь, друг мой, - не отрываясь от еды, сказал Лонгер. На его шее красным светом блеснул снятый со Скрага рубиновый амулет. - Я слышал, ты мало ешь в последнее время. Подкрепись похлёбкой с моего стола. Невесть что, конечно, но у нас идёт война, с провизией начались перебои, так что приходится довольствоваться простой пищей. Я слышал, такая еда у монахов в чести.

Вандор колебался. Лонгер нахмурился, стражник с размаху положил руку на плечо монаха, крепко сжал, и юноша покорно взялся за ложку.

- Отлично, - пробормотал князь, продолжив трапезу.

Какое-то время они ели в молчании. Вандор и вправду сильно проголодался, но к горлу то и дело подступал неприятный комок, отчего монаха начинало мелко потряхивать от накатывавших эмоций. Хотелось в сердцах бросить ложку на стол и высказать всё, что он думает о Лонгере, влепить ему пощёчину и уйти, хлопнув на прощание дверью. Затем - отправиться к горе Ямсхен, к старому форту, рассказать инквизитору Даркону о злодеяниях Лонгера и вместе отправиться взять князя под стражу. Потом Вандор видел себя в суде в роли свидетеля, который расскажет королю Порубежья и высокопоставленным священникам всю правду о Лонгере. А потом…

- Вижу, ты уже казнил меня в мыслях, - проговорил князь внезапно, вырвав Вандора из размышлений. - Вижу, ты гневаешься и мечтаешь призвать меня к ответу. Давай, - он отодвинул от себя тарелку и всем своим видом показывал благодушие. - Задавай вопросы, прокурор Вандор. Я на все отвечу.

Все мысли мигом разбежались в разные стороны, гнев угасал под спокойным взглядом Лонгера, а всё, что было на уме, с трудом облекалось в слова.

- Зачем надо было убивать Скрага? - медленно проговорил монах, глядя в неприятное лицо Лонгера.

- Он бунтарь, - легко сказал князь. - А с бунтарями иначе никак. Что другие бы князья сказали, если бы я замирился со Скрагом? Они бы решили, что я слаб и мягок, а значит, стал хорошей мишенью для нападения. Знаешь как звучит неписаный закон Порубежья? “Руку, поднявшуюся на господина - отруби”. Это я и сделал. Как сделал бы и мой господин, чьим вассалом я являюсь, как сделал бы король, вздумай кто-то из его прямых подданных учинить восстание. Скраг это прекрасно понимал. Но что его заставило прийти ко мне вот так, запросто, без оружия и без солдат, вооруженный лишь угрозами и реликвиями - ума не приложу.

- Он искренне верил, что мир возможен без кровопролития!

- Ты ещё скажи что Скраг уверовал и надеялся на божью помощь, - Лонгер добродушно ухмыльнулся, но на его перебитом лице это походило на судорогу. - Ты явно наговорил ему чего-то про Бога и заповеди, а он, старик, уши развесил и поступил как добродетельный, но глупый князь. Конечно, по уму мне надо было ввергнуть его в подземелье и держать там его как заложника, но тогда его войска ринулись бы освобождать своего господина, и мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали.

- Разве люди Скрага не выступили на Вильеч?

- Как не выступили? Выступили. Но весть о смерти Скрага и потери реликвий войско растеряло боевой дух, а я милостиво пообещал простить их, если они вернутся домой и сложат оружие. И это подействовало. Для твоего спокойствия скажу, что я намерен сдержать слово и правда дарую им прощение, если они присягнут моему сыну.

- А эльфы? Они-то выполнили уговор со Скрагом?

- Здесь тоже всё вышло хорошо. Я скрепя сердцем вернул им захваченные святыни и добавил сверху всякой рухляди в уплату разгромленных святилищ, и они взяли и ушли в свои леса. Кочевников тоже пришлось умаслить, но уже за счёт земель Скрага. Они видели уход эльфов, и их желание пограбить без союзника поубавилось. Про колдуна Халхатана уже давно ничего не слышно, будто он затаился и что-то планирует. Остались варвары с Зелёных островов. Я намерен перебросить войска на восток, и планирую к середине года выгнать их из Гренсена. Вот такие изменения произошли благодаря тебе, - Лонгер встал, сдвинув стул назад. - Не приди ты ко мне, кто знает, как долго продолжалась бы эта моя война на три фронта. Потому я хочу тебя вознаградить.

Вандор тоже поднялся и запальчиво сказал:

- Мне не нужно ни золота, ни чинов, как ты отплатил Скальту!

- А вот касательно него я не уверен, что дарую ему желанное место епископа. Всё же он предал своего хозяина, и мне не хотелось, чтобы человек, хладнокровно вонзивший нож в спину, был рядом со мной. Я бы скорее дал тебе это место, но ты, к сожалению, откажешься. Скальт - он алчный, расчётливый, сам себе на уме, и мне пришлось дать ему многое и ещё больше пообещать за то, что он поселится у Скрага и будет ждать от меня приказов. Какой из него выйдет епископ? Думаю, люди наплачутся с ним. А отблагодарю я тебя не золотом и титулом, а заданием.

Лонгер руками упёрся руками об стол, рубин свисал с его шеи. Вандор смотрел на камень, и смутное ощущение коснулось его. Амулет этот появился у Скрага после того, как они решили выступить в святой поход, и старый князь разъезжал по своим землям. Кто ему подарил такую дорогую вещь? Теперь рубин принадлежит Лонгеру. Монах попробовал мысленно прощупать камень на наличие магии, но толком ничего не почувствовал, кроме ощущения, будто рубин вот-вот разлетится на множество осколков.

- Земли Скрага надлежит привести в порядок, - продолжал Лонгер, не заметивший устремленного на украшение взгляда. - Там будет править мой сын, и я хочу, чтобы люди приняли его и были готовы подчиняться. Почините старые дома, поставьте новые, можете церковь построить - неважно что! Лишь бы люди видели, что Лат пришел всерьёз и надолго. Я отправлю с собой Скальта, пусть помогает тебе. Если будет возражать - скажи, что я снова надену на него рясу монаха и выпну прочь из Гренсена. Как тебе такая награда? Ты же хотел помогать людям - вот и помогай. Потом, как закончишь, то можешь возвращаться в свой Гален или откуда ты там пришёл. Всё, свободен.

Лонгер сел обратно, небрежно махнул рукой, стоящий позади Вандора стражник положил тяжёлую руку на плечо монаха, но тот сам встал и молча направился к двери.

Глава 8

Ранним утром во дворе замка Вандора уже поджидали всадники - Лат в окружении десятка гвардейцев отца. Рядом, на хорошем скакуне, уже восседал Скальт, сжимая подмышкой ларец с реликвиями. Лат кивнул Вандору на свободного коня, но монах молча прошел в конюшню и вывел под узцы Эофала. Животное обрадовалось возможности размяться, и аж пританцовывало, звонко стуча копытами по камням. Сын Лонгера хмыкнул, запрыгнул в седло и двинулся прочь из замка, ведя за собой остальных. Вандор решил быть в хвосте процессии.

Пока они проезжали через городок и окрестности, Вандор ловил на себе полные скорби и сожаления взгляды простолюдинов. Всякий бросал работу, отрывался от дел, чтобы проследить за всадниками, а при виде Вандора осеняли себя святым жестом. Чувствовалось, что люди скорбят вместе с Вандором о несбывшейся надежде о мире, который был так близко. Правда, монах надеялся увидеть в глазах крестьян ещё и ненависть к солдатам Лонгера, но взгляды были пустыми и ничего не выражающими. Скальт же наоборот, улыбался всем и каждому, преисполненный своей важностью и обладанием реликвиями.

Дорога до Гроздеца прошла без происшествий. Единственное, что вызывало беспокойство у Вандора и у Лата - правда, по разным причинам - на деревьях висельников не было ни одного тела.

- Надо узнать, кто снял трупы, - говорил сын Лонгера гвардейцам. - Наверняка их похоронили в ближайшей деревне. Виновных - наказать, тела - вернуть на деревья. На обратном пути займетесь этим.

Вандор подозревал, что висельники “дозрели”, и Халхатан забрал их для своего плана. Но вслух он этого не сказал.

Прибыв в Гроздец, монах не узнал городка.

Когда Лонгер говорил, что задабривать кочевников пришлось за счёт земель Скрага, Вандор не представлял масштабы грабежа. Некоторые дома были разрушены или сожжены; ремесленные лавки стояли с заколоченными окнами и дверями; ворота замка лежали на земле, сорванные с петель. Сколько людей в одночасье стали нищими, сколько погибло в попытках защитить свое имущество? Глаза Вандора увлажнились, но это мог вызвать дым, долетевший до всадников с пепелища.

- И этими головёшками мне придется править?! - вырвалось у Лата, когда до городка оставалось не более часа ходьбы. - Удружил мне отец, даже сказать нечего, - он посмотрел на Вандора и Скальта. - Как думаете, мы справимся?

- Ещё как справимся, господин, - Скальт подъехал к Лату поближе. - Только дайте мне приказ, и я превращу этот захудалый городишко в жемчужину Гренсена!

- Отец мне четко сказал, что моим главным помощником будет Вандор, - Лат достал из-за пояса свёрнутый хлыст и оттолкнул им приблизившегося Скальта. - А ты, в свою очередь, будешь его главным помощником. Ведь так, Вандор?

Вандор лишь кивнул, не в силах сказать ни слова.

- Как? Я же служил князю Лонгеру верой и правдой! - Скальт потряс шкатулкой. - И у меня реликвии! И у меня священнический сан!

- Отец сказал, что тебе следует подчиняться Вандору - и точка, - Лат ударил пятками коня, и всадники двинулись к Гроздецу.

Скальт фыркнул, зло посмотрел на Вандора и двинулся следом. Вандор решил, что теперь стоит бояться за свою спину.

Восстановление Гроздеца заняло много времени. Лат оказался довольно серьезным юношей, поначалу недовольный назначением, но быстро втянулся во все дела. Сначала была организована присяга бывших солдат Скрага, на которой Лат подтвердил, что все бунтовщики будут прощены и никаких преследований не будет. Вандор вместе с недовольным Скальтом ходил по городку, скрупулёзно записывая все разрушения и нужды населения для составления плана по восстановлению. Каждый день Лат встречался с жителями и солдатами, выслушивал их просьбы и после совещания с Вандором решал проблемы Гроздеца. Княжич оказался не таким, как Лонгер: не такой жестокосердный и беспринципный, он не стеснялся взять совета и вполне себе проникся нуждами людей. Всё же ему здесь жить и править, так что вместо запугивания, к которому прибегнул бы Лонгер, его сын решил всем показать, что их заботы - его заботы.

Вандор сменил рясу на простую рубаху и наравне с работягами строил новую церковь, вставая ещё до восхода, чтобы провести к рассвету богослужение для строителей, и уходил со стройки последним, убедившись, что всё построенное держится крепко и не рухнет к утру. Монах всецело погрузился в работу, словно какой-нибудь давший обет грешник. Скальта же он отправлял за строительными материалами или договариваться с мастерами Вильеча по поводу будущих витражей, за что предатель сильно невзлюбил Вандора. Особенно Скальт протестовал после предложения вернуть ларец с реликвиями обратно в замковую часовню, но Лат поддержал Вандора, и сундучок с вещами святых был отнят и возвращен в нишу в алтаре.

Ночами монах часто просыпался, видя в обрывках сна труп Скрага, бредущий за ним по пятам. Тогда он горячо молился Богу, каясь за свою гордыню, приведшую к смерти людей. Спустя месяц работ, когда многие жители предместий Гроздеца любили и уважали Вандора он решил, что пора найти могилу Скрага. Во время стройки он осторожно узнавал про события прошедшего месяца, когда тело старого князя протащили через городок и захоронили как собаку на отшибе.

- Ты спрашивал про Скрага недавно, - подошёл ему однажды во время работы пожилой начальник зодчих по имени Канс. - Если хочешь, я могу сегодня ночью показать место упокоения нашего князя.

Вандор огляделся. Когда к нему подошёл Канс, солнце уже село, и работники разбредались по домам, а Вандор залез на каркас крыши и оценивал проделанную работу.

- Кто ещё знает?

- Я и пара моих людей, - отвечал начальник зодчих. - Нас оторвали от работы, дали заступы и погнали за город. Мы видели Скрага. Нам приказали вырыть яму и закинуть в неё тело князя, затем закидать землёй и дёрном. Но место я запомнил хорошо. Если решишься - оставь на окне зажженую свечу.

Простившись с ним, Вандор отправился в небольшой домик, выстроенный возле церкви специально для монаха. Ему не хотелось селиться в замке, хотя Лат не раз звал его. Вандор объяснял это желанием жить рядом с рабочим местом, но на самом деле ему было стыдно обитать в доме Скрага, которого, как считал монах, он предал. Он зажёг свечу, поставил ее на окно и уставился на пляшущий огонек. Назвал бы его Скраг предателем, если знал бы про зашитое в плащ письмо для Скальта? Если бы знал про приказ узнать намерения князя? Почему Вандор не уговорил взять с собой оружие и солдат в святой поход? Он был ослеплён гордыней, желанием совершить подвиг, помирив двух врагов не проливая крови. В итоге человек, который доверился Вандору, теперь лежит в земле, не отпетый, зарытый вдали от всех, а помимо него свои головы сложили в Вильече много других хороших людей, также доверившихся монаху из Галена. А он всего лишь хотел идти по пути святых Кагрема и Мастора, творя по дороге добрые дела, наставляя и проповедуя добро. Что расскажет Вандор епископу Милиринскому о итогах паломничества? Какие уроки извлёк для себя? “Я не вернусь в Гален” - подумал сокрушенно монах, когда раздался стук в дверь. Вандор встал, полный решимости сделать ещё одно доброе дело и выполнить поручение Халхатана.

Эта ночь была на редкость темной - ни одна из лун сегодня не почтила своим светом земную твердь. Вандор плохо понимал, где они находятся. Канс вел его в тишине, целенаправленно ведя монаха всё дальше от городка по лишь ему видимой тропе. Сначала они шли по полю, затем начали спускаться вниз в пересохшему ручью, густо заросшем чахлыми деревцами, после продирались через заросли по руслу. Быстро холодало. То и дело изо рта вылетали облачка пара, почти невидимые во мраке. Они спотыкались, порой из-под ног взлетали перепёлки или вскакивал задремавший заяц, и Вандору казалось, что они переполошили всю округу и вот-вот из Гроздеца будут выезжать гвардейцы Лонгера во главе с Латом. Несмотря на хорошие отношения с сыном князя, Вандор знал, что парень всё равно верен своему отцу и будет блюсти все его наказы.

- Это было здесь.

Пожилой начальник зодчих остановился в густой роще среди россыпи камней. Деревья здесь были старыми, как эти самые камни, и такими же безжизненными. Место было зловещее, особенно в свете звёзд. А может, оно стало зловещим лишь после захоронения Скрага?

Встав на одно колено, Канс поставил на землю торбу и извлёк оттуда фонарь. Несколько ударов кремня о кресало - сноп искр осветил вокруг всё пространство - недолгая возня с трутом, и вставленная в фонарь свеча создала небольшой круг света, к которому тянулись черные кривые ветки.

- Он зарыт в этом месте, - сказал он, указав на траву. - Мы прикрыли место дёрном, присыпали листьями, и теперь даже сам Лонгер не сможет найти могилу своего врага.

Вандор не видел отличий между указанным местом и любым другим. Он встал на колени, подергал траву, и с трудом пласт дёрна с лёгким треском рвущихся корней начал поддаваться. Сердце монаха взволнованно заколотилось. Это то самое место.

-Что ты будешь с ним делать? - спросил Канс, наблюдая как Вандор ставит дернину на место, встаёт и отряхивает руки.

- Я поставлю камень с его именем, построю небольшой склеп и совершу над ним молитву.

- Тогда ты не найдешь в Гроздеце желающих помочь. Мне и моим людям пригрозили смертью за разглашение тайны, а остальные слишком боятся накликать проблемы на свои семьи. Никто не рискнёт помогать тебе.

Вандор кивнул, Канс потушил фонарь и они пошли прочь от последнего пристанища Скрага. Работа предстояла тяжёлой. Монах будет строить склеп по ночам, медленно возводя упокоище старого князя, стараясь не попадаться на глаза страже и людям Лата.

Дни шли своим чередом. По утрам Вандор по-прежнему проводил службу для строителей, и к ним с каждым разом всё больше присоединялось горожан и замковой челяди; до самого заката шла стройка, порой прекращающаяся лишь на время непогоды; ночью монах носил инструменты и материалы для склепа, решив возвести небольшое деревянное строение из досок, скрытое от посторонних глаз в жуткой роще. Недосып с каждым разом пожирал силы Вандора, на стройке он клевал носом и пару раз едва не упал с перекрытий, после чего строители во главе с Кансом буквально уносили его домой, требуя выспаться. С этого времени, когда уставший Вандор снова уходил в ночь, он стал обнаруживать на могиле Скрага то гвозди, то доску, а то и вовсе частично выполненную работу.

На стройке никто из строителей не показывал вида, что это их рук дело.

Могила Скрага была закончена одновременно с окончанием строительства церкви. Оставалось лишь освятить оба места. В полдень городок огласил колокольный звон - колокол заказали в Хельтирате, на что Лат спокойно выделил деньги и отправил Скальта привезти его в Гренсен. На освящение церкви собралось много народа со всех окрестностей вплоть до Вильеча, и Вандор очень удивился, что вокруг оказалось так много верующих. “А говорили, что в Гренсене нет Бога” - думал он, глядя на всё прибывающих к площадь перед церковью людей.

Церковь посвятили Кагрему и Мастору. Руководил освящением Скальт, облаченный в свою любимую рясу священника. Он самозабвенно окуривал стены церкви, нараспев читая молитву, и самолично разместил перед алтарём золоченый ковчег для реликвий. Он не замечал, что люди не улыбались, не осеняли себя святым жестом вслед за ним и не повторяли молитв, но стоило где-то сказать слово Вандору, как миряне выказывали всё своё рвение и религиозный пыл. Всё же Вандора здесь любили, а Скальта все знали как предателя, убившего их князя. Никакие добрые дела не могли вычеркнуть этот низкий поступок из памяти людей, а сам Скальт не спешил раскаиваться.

Вечером в замке Лат устроил праздник в честь открытия церкви, но Вандор вежливо отказался присутствовать на нём, сославшись на сильную усталость. Юный Лат расстроился, а Скальт наоборот, поддержал Вандора, явно желая оказаться в центре внимания как человек, который эту церковь освятил.

В полночь монах покинул своё жилище и двинулся за пределы городка.

Вандор нервно оглядывался по сторонам, опасаясь слежки. Ему казалось, что именно в эту ночь его должны схватить и бросить в подземелье. Каждый крик ночной птицы был подобен окрику часового, а шелест сухой травы - шагами стражников во тьме. Вандор то крался, то шел быстрым шагом, не зная, таиться ли или уже побежать. Он испуганно присел, когда вдалеке ударил гром - предвестник первой в этом году грозы. Спустившись в пересохшее русло, первые капли дождя упали на лицо Вандора.

Склеп больше походил на сарай, чем на усыпальницу. Каменная кладка из грубых валунов опоясывала небольшое строение, досчатые стены держали простую двускатную крышу, а вход закрывала дверь с вырезанным посередине божьим знаком. Внутри было множество свечей, Вандору понадобилось некоторое время чтобы зажечь их всех. Стало светло. Стал виден каменный пол из булыжника и большой прямоугольный камень прямо посередине склепа, плашмя лежащий как надгробие. Этот камень не так давно появился в роще. Вандор решил, что это сердобольные каменщики поставили его в те дни, когда монаха вызывал Лат и у него не было возможности отлучиться в рощу. Уже своей рукой Вандор выбил на камне слова: “ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН КНЯЗЬ СКРАГ, ХОЗЯИН ГРОЗДЕЦА И ПОБОРНИК МИРА. ДА УПОКОИТСЯ ЕГО ДУША”.

Сначала Вандор под хлещущим дождём освятил землю вокруг склепа, затем долго молился внутри перед тем, как зажечь благовония и приняться отпевать покойника. Его беспокоила просьба Халхатана, но колдун был прав: Вандор просто не мог бросить Скрага на неосвященной земле как преступника. Монах желал оказать последние почести человеку, который хотел устроить мир в Гренсене. Что плохого в том, что покойный князь отправится к Богу, а его тело будет в небольшом склепе?

- Я поступаю правильно, - прошептал Вандор и принялся за обряд отпевания.

Глава 9

Большая стая воронов, черных как сама ночь, с интересом наблюдала за действиями монаха. Птицы расселись на голых кривых ветках, прижимаясь друг к другу под проливным дождём и ждали, когда Вандор закончит отпевать Скрага. Когда человек вышел из импровизированного склепа и поднял голову к небу, вся стая с криками взлетела с насиженных мест, разбрызгивая с крыльев капли воды, и взмыла вверх, теряясь в ночи, оставив испуганного монаха одного.

Во́роны летели на юго-восток. Они промчались над замком Гроздец, оглашая своё присутствие карканьем, затем пронеслись над полями и рощами, минуя опустевшие висельные деревья, и принялись снижаться над старым разрушенным замком, куда давно не заглядывали люди. Птицы расселись на руинах стен, на обломанных зубцах и пробившийся через брусчатку жалких деревцах, принявшись истошно кричать. Дождь прекратился; небо очистилось от туч, угнав их подальше от Гренсена; выглянул маленький неказистый Ариэль - самая маленькая луна жёлтого цвета. Из глубин замка стал пробиваться свет. Во́роны в одночасье замолкли, принявшись терпеливо ждать. Прошло несколько минут, и по расколотым ступеням наверх поднялся человек в балахоне с фонарём и посохом. Он в тишине прошагал в середину заросшей деревьями замковой площади - лишь стук переставляемого посоха оглашал окрестности.

- Мой брат похоронен в освящённой земле? - пророкотал человек.

Птицы принялись каркать, стараясь перекричать друг друга, пока человек не стукнул нижним концом посоха по камням.

- Мой брат прошел через обряд отпевания?

Снова поднялся нестерпимый гвалт, который оборвал стук посоха.

-Отлично.

Он поставил под ноги фонарь, снял с плеча сумку, вытряхнул на ладонь содержимое - большие черные семена - и стал щедро раскидывать вокруг себя, словно сеял зерно на распаханном поле. Стая молча взлетела с насестов, устремилась к разбросанному, каждый ворон хватал в клюв семя, затем птицы взлетали, наполнив ночь взмахами сотен крыльев и, затмив на мгновение луну, стая распалась на множество одиночных птиц, устремившись прочь от замка, разнося семена по разным направлениям.

Довольный тем, что Вандор выполнил просьбу, Халхатан спустился обратно в подземелье по разбитым ступеням. Он устроил свое убежище в родовой усыпальнице прежних хозяев замка. Склеп оказался самым просторным из уцелевших помещений, достаточно темным днём и ночью, с хорошим ровным полом, на котором удобно чертить ритуальные фигуры. А то, что в каменных гробах лежат бывшие хозяева замка - это даже хорошо. Материала для замысла Халхатана нужно много.

Чернокнижник поставил фонарь на один из каменных гробов, сбросил с плеча сумку и прислонил к стене посох. Закатал рукава. Щёлкнул пальцами - и десятки выставленных в строгом порядке свечей на полу зажглись. Размял кисти рук. Подошёл к свечам и присел на корточки, осмотрел пол. От каждой свечи шли серебристые линии, соединяясь и расходясь, слово узор паутины. На первый взгляд, все линии были безупречны, но Халхатан тяжело вздохнул, распрямился, прошагал к брошенной неподалеку сумке, вынул оттуда шкатулку чертёжных инструментов и вернулся к узору.

Он проползал на коленях до самого рассвета, проверяя каждую линию угольниками и линейками, каждый круг или дугу - циркулями и шаблонами. Что-то поправлял, что-то испортил пока измерял соседний угол, одну линию пришлось безжалостно стереть и начертить заново серебряным карандашом. Взмокнув от усердия, в конце работы Халхатан осторожно встал, осмотрел свою работу, потёр затёкшую спину и кивнул своим мыслям, погасив щелчком пальцев так и не сгоревшие до конца свечи. Таков труд любого, кто серьезно занимается колдовством. Для постижения этой темной науки мало зубрёжки и таланта к магии. Чтобы поднять мертвеца из могилы недостаточно знать нужное заклинание. Необходим ритуал, причем сложный, требующий навыков черчения, острого глаза и знаний магической механики. Для занятий некромагией нужно много энергии, и чтобы ее собрать и направить в нужное русло, приходится рисовать сложный узор из линий, по которым магия будет течь туда, куда ее направил некромант. Одна ошибка - и всё насмарку. А Халхатан замыслил нечто большее, чем дать подобие жизни одному трупу.

Днём колдун в образе коршуна отправился на восток. Покружил там над старыми курганами, поглядел на переброску войск князя Лонгера, увидел укреплённые лагеря варваров с Зелёных островов, завернул на юг, к Анденскому ущелью, разглядев острым взглядом шевеления большого количества фигур. Затем чернокнижник пронёсся на запад, встретив у самой границы Гренсена войска из соседнего княжества. Поздно вечером Халхатан вернулся в свое убежище, ударился оземь и уже в виде брата-близнеца Скрага поспешил в подземелье, желая как можно скорее закончить фигуру и начать проводить ритуал.

Князь Лонгер спал в шатре после долгого конного перехода. Завтра утром планируется наступление, после чего к полудню войско должно захватить несколько укреплений островитян. Лонгер решил самостоятельно командовать войсками, чтобы показать всему Гренсену кто тут хозяин. Чтобы никто не говорил, что Лонгер тиран и ему плевать на княжество. А уж разбив варваров, можно заняться наконец чисткой Гренсена от предателей…

Спал князь как обычно поют в балладах: прямо в доспехах, сняв лишь шлем, стальные ботинки и латные рукавицы. Изуродованное во множестве битв лицо дергалось во сне, будто норовило слететь, сорваться с Лонгера и обнажить череп, а то и вовсе сбежать от этого человека. А может, это под кожей силится вырваться истинное лицо Лонгера? То самое, которое скрывалось во время встречи со старым Скрагом под маской согласия и дружелюбия?

На груди поверх доспеха висела вещица покойного князя - амулет с большим рубином. В последнее время Лонгер не расставался с ним, проводя много времени в разглядывании глубин камня. Ему казалось, что рубин то и дело мигает и пульсирует как живое сердце, но какие чары в себе несёт безделушка, князь не знал. Но не зря же Скраг носил его?

Лонгер проснулся ещё когда возле шатёр послышались шаги. Часовой у входа вполголоса остановил пришельца, но после короткого диалога пропустил человека внутрь. Лонгер лежал с закрытыми глазами, готовый протянуть руку к мечу и срубить голову при малейшей угрозе.

-Милорд…

Князь открыл глаза. Перед его ложем стоял разведчик, которого Лонгер отправил вечером следить за варварами. Хозяин Гренсена сел, буравя взглядом человека. Тот молчал, потупив взгляд, и не шевелился, ожидая разрешения говорить. Спрятав висящий на шее амулет с рубином под броню, он встал и сказал:

-Выкладывай.

- У варваров что-то происходит, - живо заговорил разведчик. - В лагерях много движения, зажжены факелы и что-то даже горело. Один лагерь после оживления быстро затих, а всё огни были потушены, затем дикари, похоже, перебросили часть войск к югу. Главнокомандующий Диркен передает, что слышны звуки сражения. С кем сражаются варвары - непонятно. Наших отрядов там нет.

- Кочевники? Эльфы? Войска из Верхнего Натара?

- Вряд ли, князь, - разведчик переминался с ноги на ногу. - Люди Диркена не видели лагерей к югу. Там горы. Правда, там же находится Анденское ущелье…

Анденское ущелье славилось на всё округу как рассадник нежити. В разные времена там происходили кровопролитные сражения, и за тысячелетия там накопилось много погибших людей, которые иной раз восставали из мертвых и расползались по округе.

- Не думаешь ли ты, что оттуда пришла нежить? - глаза Лонгера сузились. - Не думаешь же ты, что нам помогают мертвецы?

- Если это так, то какая сила заставила их вступить в бой?

Лонгер знал ответ. И этот ответ ему не нравился.

Глава 10

Глубокой ночью войско Лонгера соединилось с отрядами, которые уже несколько месяцев сдерживали продвижение варваров внутрь Гренсена. Всюду были расставлены смотровые башни, поставлены деревянные заграждения и по периметру вырыт довольно серьезный земляной вал. На некотором отдалении от вала на равном расстоянии горели костры, чтобы ни один варвар не подошёл незамеченным. Обитавшие здесь воины уже привыкли к постоянным вылазкам врага и вряд ли бы удивились внезапной ночной атаке, но сейчас в стане противника происходило нечто из ряда вон выходящее.

Люди были напуганы криками и воплями, которые приносил ветер со стороны неприятеля. Лагеря, хорошо освещенные каждую ночь, то и дело окунались во тьму, а вместе с этим затихали и крики, что пугало ещё больше. Когда Лонгер прибыл с войском, никто из солдат не спал. Главнокомандующий Диркен, седовласый рыцарь старой закалки, давно уже приказал надеть доспехи и выстроиться в боевые порядки. Было ясно как день, что сила, напавшая на варваров, возьмётся и за гренсенцев, как только разберётся с первым противником.

- Сколько людей под твоим началом? - спросил Лонгер у Диркена, стоя на смотровой башне. - Сколько варваров по твоим оценкам?

- У меня четыре сотни бойцов и десяток рыцарей, - взгляд главнокомандующего был устремлён на восток, где почти не осталось очагов света. - Дикарей в каждом лагере около сотни. Ещё вечером было пятнадцать лагерей. Сейчас, как видите, осталось три. Я жду возвращения разведчиков и они скажут что там происходит.

Издалека послышались истошные крики, да такие, что старый Диркен вздрогнул. Лонгер не шелохнулся, высматривая во тьме разведчиков. Ариэль на небе был слишком мал и тускл, чтобы хоть что-то было видно. Но всё же князь разглядел нескольких всадников, мчавшихся во весь опор с востока.

- Милорд, - учтиво проговорил Диркен и спустился с башни. Лонгер последовал за ним.

Разведчик оказался один. За ним скакали лошади без седоков, а сам разведчик выглядел так, будто за ним гнались демоны. Когда он проезжал через солдат, то те начинали гомонить и нервно переглядываться. В конце концов его остановили и окружили жадные до вестей ветераны. Лонгеру и Диркену пришлось расталкивать людей, чтобы протиснуться сквозь кольцо из солдат.

- Вина! - выкрикнул старый рыцарь, хватая за плечи разведчика - совсем молодого парня. - Эй, спокойно, ты среди своих. Что ты видел? Где остальные?

- Они идут! - выкрикнул парень, и слезы брызнули из его глаз. - Они идут по следу!

- Кто идёт? - переспросил Диркен.

- Они идут!!! - выкрикнул разведчик, безумным взглядом уставившись прямо в глаза. - Нам всем конец!!!

Лонгер бесцеремонно оттолкнул главнокомандующего и с размаху влепил пощёчину парню, да так, что он упал на землю, взвизгнув и схватившись за щёку. Всё затихли. Князь рывком поднял разведчика, встряхнул и сам уставился немигающим взглядом ему в глаза. Кто-то сунул Лонгеру бурдюк с вином.

- Что ты видел? - спросил князь, протягивая вино.

Мало кто может выдержать взгляд Лонгера, и парень быстро потупил глаза, принимая бурдюк.

- Нежить, господин, - говорил он, давясь вином. - Ожившие мертвецы. Они рвали в клочья варваров, и те в ужасе бежали. Затем трупы заметили нас. Йену вцепились в ногу и оторвали её, Варрону удалось отбиться, но его лошадь упала, и на него сразу накинулись, а я с Джошем и Риником поспешили сюда. Они… я не знаю, милорд, что произошло, но когда я обернулся, их уже не было. Они идут, господин! Они идут за мной! Меня найдут и разорвут! Как Варрона!

Он хотел что-то ещё сказать, но Лонгер жестом велел увести его, а сам пошел вглубь лагеря. Диркен поспешил за ним, оставив воинов переваривать полученную информацию.

- Что прикажете делать, господин? - Диркен еле поспевал за князем, а тот широкими шагами шел вперёд и молчал. - Если всё сказанное окажется правдой, то как нам быть?

- Готовь людей к бою, - сказал наконец Лонгер.

- Идут! - закричал кто-то, от чего Диркен и Лонгер резко обернулись.

Было хорошо видно, как пара дозорных с луками на смотровой башне выпустили стрелы за земляной вал. Князь поспешил обратно, а главнокомандующий уже раздавал приказания, отправив кого-то мальца принести боевой шлем. Внешне Лонгер был спокоен и сосредоточен: широкими шагами он добрался до земляного вала, взобрался на него и принялся осматривать освещённое кострами пространство, пропуская мимо ушей просьбы Диркена быть осторожней. Позади выстраивались его люди, готовые по команде подняться на вал и принять бой.

Мимо костров еле волочили ноги пятеро. Варвары с Зелёных островов. Они были густо утыканы стрелами, но им это нисколько не мешало идти. Чуть дальше, за пределами освещённой земли, виднелись темные силуэты, терявшиеся во тьме. Над головой Лонгера взвились в небо огненные стрелы и полетели за костры, явив людям огромное войско мертвых тел разной степени сохранности. В основном это были костяки с обрывками истлевшей одежды, но хватало и тех, кто умер с оружием в руках. Среди всей этой массы выделялись “свежие” трупы - сраженные в противостоянии между Гренсеном и Зелёными островами.

Армия нежити пришла в движение. Диркен не один раз командовал лучникам стрелять, но стрелы не причиняли никакого вреда, кроме сожженных саванов. Лонгер стоял на валу в одиночестве, а воины внизу всё ещё не видели своего врага. Князь сжал кулаки и выкрикнул во тьму:

- ХАЛХАТАН!!!

Солдаты поднялись на вал. Впереди, за лёгкими деревянными заграждениями, встали воины с большими щитами, позади - копейщики. Всё как должно быть перед встречей с противником, как уже не раз было во время натиска варваров. Но стоило людям хорошенько рассмотреть своего врага, как строй дрогнул, нарушая монолитность сомкнутых щитов.

Трупы уже не ковыляли - перешли на бег. Они падали в ров, чтобы затем карабкаться по валу вверх. Масса костей, ржавых мечей и топоров, рассыпающихся кольчуг и нагрудников - всё это захлестнуло первые ряды, билось в щиты, утягивало костлявыми руками вниз, чтобы потом вцепиться на дне рва в теплое горло с пульсирующей веной. Гренсенцы что есть силы обрушивали сверху мечи на потемневшие черепа в устаревших шлемах, летели осколки костей, но на место разбитого костяка тут же вставал новый. Копья и вовсе оказались бесполезны.

Лонгер сражался наравне с остальными: поднял кем-то отброшенный щит и встал в строй, самозабвенно колотя оживших мертвецов своим мечом. Это легко ему удавалось, и мимоходом он удивлялся, почему ратники с трудом держат натиск и несут потери. И в самом деле, ни один из трупов будто бы не стремился разорвать князя, а норовил обойти, словно не живой человек перед ними, а какой-нибудь камень посреди дороги. Алый рубин на шее уже не просто пульсировал - непрерывно горел. А тем временем гренсенцев всё больше теснили, а когда в разных местах строй был прорван, а заграждения оказались затоплены костяной волной, кто-то из людей всё же дрогнул и бросился вниз с вала. За ним тотчас последовали и другие, и в мгновение ока бой превратился в повальное бегство. Лонгер рубил направо и налево, не замечая, что его войско разбегается, пока Диркен, мокрый от крови и пота, не схватил своего князя за руку и не потащил за собой. Лонгер хотел было и его рубануть, но увидел своих людей, скатывающихся с вала вниз и бегущих прочь. Оружие, щиты, шлема - на землю бросалось всё, что могло помешать спасать свою жизнь. Толпа трупов бросилась за бегущими, быстро хлынув на территорию лагеря, затаптывая костлявыми ногами любой источник света.

- Трусы! - кричал Лонгер, упираясь и дёргаясь в железной хватке главнокомандующего. - Сражайтесь и умрите как мужчины!

- Господин! - в глазах старого рыцаря явственно читался страх. - Бой проигран, надо спасаться!

- Предатели! Всех казню за трусость! Дезертиры!

- Их слишком много! Нам не победить!

- Убирайся! - свободной рукой Лонгер ударил Диркена по лицу, и тот отпустил князя, бросившись со всех ног вслед за вверенной ему армией.

Какое-то время Лонгер рубился, разбивая все пробегавшие мимо костяки, пока не понял, что лагерь оказался в руках врага. По-прежнему нежить не обращала никакого внимания на князя. Костяки и трупы одномоментно замерли, как только последний солдат сбежал достаточно далеко и как только цепкие костлявые руки забрались и разорвали последнего лучника на башне. Повисла тишина, в которой были слышны лишь звуки бегущих людей и тяжёлое дыхание Лонгера. Все костры были потушены. Все факелы оказались затоптаны. И тут князь остановился и едва ли не впервые в жизни испытал страх.

Сотни, если не тысячи, черепов повернулись в сторону Лонгера, устремив пустые глазницы на князя.

Тяжело дыша, хозяин Гренсена бешено вертел головой в поисках нападающего, а ноги предательски задрожали. Они были повсюду. Толпа мёртвых заполонила всё пространство, являя собой разношерстную армию всех времён и народов. Здесь были случайные путешественники, преодолевавшие Анденское ущелье в Сатаран, были убитые в войне между княжествами столетней давности, виднелись знамёна Конунга Эйнара, чьи воины некогда хлынули с севера тысячу лет назад. Вожди кочевников, крестьяне с вилами, дружинники давно исчезнувшей Золотой Империи, даже жертвы войн такой древности, что они едва не рассыпались под весом своих шлемов из неведомого материала - все они были подчинены одной единой силе, поднявшего их всех на службу темного колдовства. Они получили приказ убить Лонгера. Но не могли его выполнить.

Мертвецы по-прежнему неотрывно следили за князем и не двигались.

Лонгер крепко сжал меч двумя руками, когда скелеты вдалеке задвигались, и постепенно импульс движения дошел и до ближайших трупов. Они отошли в сторону, уступя кому-то дорогу. Когда всё стихло, князь услышал ритмичный стук, который всё приближался. Из темноты, идя через коридор скелетов, шла фигура с посохом и в черном балахоне с капюшоном.

- Халхатан? - Лонгеру сначала показалось, что перед ним оживший Скраг, когда человек откинул капюшон, но быстро отмел эту мысль. - Я знал, что это твоих рук дело!

- На тебе вещь, которая тебе не принадлежит, - колдун указал худым пальцем на грудь Лонгера. - Я давал амулет Скрагу, а теперь он на тебе. Как он оказался у тебя?

- Не твоё собачье дело, - выдавил из себя князь, чувствуя, как по спине потекла холодная капля пота. - Чего ты хочешь? Утопить Гренсен в крови? Отомстить мне?

- Всего понемногу, - чернокнижник подошёл ближе, но Лонгер поднял меч, не дав приблизиться ещё больше. - От жуткой смерти тебя спасает только эта вещь у тебя на шее. Она должна была быть на Скраге, но мне сообщили, что брат мой мёртв, похоронен без должного обряда и мне ничего не стоит поднять его из мёртвых и отдать тебя ему на растерзание. Это было бы справедливо. Но насколько я знаю, наш общий знакомый выстроил моему брату склеп и провёл нужные ритуалы, так что тело и душа Скрага вне моей власти. Но тебе в любом случае конец, Лонгер. Слишком долго ты творил бесчестие и зло в Гренсене. Теперь я забираю твои владения по праву сильного. Скажешь что-нибудь на прощание?

- Будь ты проклят! - процедил Лонгер и бросился с мечом на Халхатана.

Одно движение руки колдуна - и рубин на груди князя с хлопком лопнул, оглушив на пару мгновений Лонгера. Халхатан отступил назад, перед ним тут же встали скелеты, а все остальные трупы протянули руки к бывшему хозяину Гренсена, желая быстрее пролить свежую кровь.

Глава 11

Вандора схватили утром после отпевания прямо во время службы в новой церкви. Богослужение проводил Скальт. Когда в здание ворвались солдаты Лата, он быстро смекнул что происходит, и продолжил нараспев читать молитвы, несмотря на протестующие выкрики прихожан. Людей в церкви было много, и стражникам приходилось протискиваться через них, продвигаясь к алтарю, где Вандор застыл на месте с чашей для омовения в руках. Он и не думал бежать. Монах знал, что рано или поздно его тайна вскроется и благодарил Бога за милость Его. Парня могли схватить прошлой ночью, или во время стройки, но Богу было угодно, чтобы это произошло именно сейчас. Вандор не сопротивлялся, когда его потащили через полный зал под молитву Скальта и всячески успокаивал людей, которые то и дело загораживали дорогу страже, не давая вывести Вандора из церкви. Монах улыбался, просил пропустить, и люди нехотя уступали дорогу. Он решил смиренно принять свою судьбу, как и подобает Божьему человеку.

Сначала его привели к Лату. Княжич очень нервничал, много кричал, стучал кулаком по столу, но до грозности своего отца ему было далеко.

- Вот зачем? - размахивая руками, говорил Лат. - Зачем тебе понадобилось это делать? Всё же знают, что всех преступников запрещено отпевать и хоронить в освящённой земле!

- Скраг не был преступником, - тихо сказал Вандор, опустив глаза вниз.

- Ты это моему отцу скажи, думаю, он с удовольствием тебя послушает! Скраг признан предавшим своего господина, наречен бунтовщиком и предателем, за что и был наказан! И никому нельзя сомневаться в этом!

- Он был честным человеком и хотел мира.

Лат устало рухнул на стул и закрыл лицо ладонями.

- Вандор, - он выдохнул, поднял голову и исподлобья посмотрел на монаха. - Ты совершил серьезный проступок. Ты же понимаешь, что я не могу закрыть на это глаза? Если отец узнает, что Скраг похоронен на освящённой земле и отпет, он накажет не только тебя, но и всех, кто тебе помогал!

- Я всё сделал сам, - кротко сказал Вандор. - Мне никто не помогал. Строил я своими силами.

- Но место тебе же кто-то показал, так? Ты же не сам его нашёл?

- Божье провидение вело меня по пути справедливости…

- Вандор!!! - Лат снова вскочил с места. - Ты совсем не понимаешь, что ты разрушил жизнь не только себе, но и людям, которые тебя здесь любят и уважают? Если отец узнает…

- Так не говори ему, - спокойно произнес Вандор. - Пусть это всё останется втайне от Лонгера, и это будет угодно Богу.

- Я не могу не сказать! Я обязан принять меры и сообщить!

- Ты говоришь как хозяин Гроздеца или как сын, который боится гнева отца?

Щёки Лата покраснели, а челюсть с силой сжалась.

- Я должен принять меры и сообщить, - с нажимом повторил он. - А ты пока посидишь в темнице, пока не приедет князь Лонгер.

- Делай как считаешь нужным, - сказал Вандор, когда его выводили из комнаты. - Бог всем нам воздаст по делам нашим.

Вандора и вправду заперли в темнице под замком. Он не боялся заключения. Не боялся он и того, что Лат прикажет снести склеп. Никто не в силах снять отпевание и освящение земли, а всё остальное - это просто надгробие для людской памяти. Скраг отправился к Богу, и это самое главное для Вандора. Теперь же он готов принять любую кару за сотворенную справедливость. “Наверное, тоже самое чувствовали мученики, - думал отрешённо монах, заняв место в углу камеры. - Полное принятие своей судьбы и упование на Бога”.

Казнит ли Лонгер Вандора? Это было бы вполне в его духе, но всё же князь, как ни странно, порой проявляет великодушие, как это было с дружинниками покойного Скрага, и наверняка просто вышвырнет его из Гренсена, отдав все церковные дела Скальту. Хотя скорее всего предателя отправят за границу княжества вместе с Вандором - всё же Лонгер не хотел держать рядом с собой убийцу Скрага, опасаясь за свою спину. Хотя монаху было плевать на судьбу Скальта. Бог и ему воздаст по заслугам, когда придёт время.

Несколько дней просидел Вандор в подземелье, пребывая в благостном состоянии. Ни есть, ни спать толком не хотелось, лишь с губ слетали слова молитв. Всё напоминало его заключение в замке Вильеч, и снова из-за Скрага. Но в то утро, когда утомленный молитвами Вандор всё же уснул, дверь в камеру открылась, и в помещение зашёл Скальт в разодранной рясе. Он захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной, тяжело дыша и утирая пот со лба.

- Идём отсюда, - с трудом сказал Скальт.

- Лонгер приехал? - спросонья Вандор решил, что князь уже выместил свой гнев на Скальте. - Значит, так угодно Богу. Я дождусь его здесь.

- Пойдём, кому говорю! - бывший монах Скрага подошёл к Вандору и потянул его за руку. - Беда накрыла Гроздец!

- Что случилось? Пожар?

- Хуже! Да пойдём же уже!

Вандор позволил поднять себя с пола и удивлённо уставился на Скальта.

- Где Лат?

- Отправился на переговоры и так и не вернулся. Скорее всего его убили или что похуже сделали. Идём. Тебя требуют люди.

С этими словами Скальт открыл дверь снова и вышел в еле освещённый коридор, схватил со стены фонарь и потащил за руку за собой Вандора.

- Куда мы идём? Что с твоей одеждой? - спрашивал Вандор, пока они поднимались по лестнице вверх. - Куда делась стража?

- Все на стенах, и мы идём туда же. Ты должен увидеть собственными глазами.

Они прошли через замковые коридоры, где на полу лежали раненые. Слуги как могли перевязывали кровоточащие раны нескольких несчастных зодчих, которые перестали стенать и радостно приветствовали Вандора. Монах их знал. Вместе с ними он строил церковь, и они скорее всего тайно помогали строить склеп для Скрага. Они тянули к Вандору руки, словно хотели убедиться, что он не призрак. Слуги по цепочке передавали весть: “Вандор… Вандора освободили… Вандор идёт!” Он хотел их всех расспросить, но Скальт неумолимо тянул его к выходу.

Уже на улице, во внутреннем дворе замка, Вандор увидел множество людей. Казалось, все жители предместий Гроздеца решили спрятаться за его стенами. Кругом были женские причитания, детский плач и ржание испуганных лошадей. На стенах было много стражи, а также различных мужчин, вооруженных запасами замковой оружейной. При появлении Скальта толпа неодобрительно загомонила, в него полетели камни, но бывший монах дёрнул за руку Вандора, принуждая того вылететь вперёд и упасть на колени. Люди на секунду замолкли, затем наперебой закричали:

- Это Вандор!

- Вандора освободили!

- Теперь-то всё будет хорошо!

- Пусть скажет что делать!

- Пусть командует нами!

Скальт сразу оказался рядом. Помог встать Вандору, услужливо отряхнул ему одежду, занял позицию немного позади и принял такое выражение лица, будто собрался ловить каждое слово Вандора.

Из толпы вышел начальник зодчих Канс, и все замолчали.

- Брат Вандор. Пока тебя держали в заключении, у нас начались проблемы. Лата нет уже больше суток, управлять Гроздецом пытался Скальт, - люди снова загудели, поддерживая Канса. - Но мы его прогнали и велели послать за тобой. Ты должен сам увидеть и сказать, что нам делать.

Вандор спустился по ступенькам во двор и последовал за Кансом сквозь толпу. Люди снова смотрели на него с надеждой, но Вандор лишь поежился. Скальт семенил рядом.

Поднявшись на стену, Вандор не выдержал и издал вздох удивления.

Всё пространство вокруг замка покрывал лес невысоких черных деревьев с блестящими, как смола, стволами. Они росли очень густо, переплетаясь голыми ветвями, заполняли улицы, а иной раз и вовсе пробивали крыши домов. Всюду сидели во́роны и не издавали ни звука.

- И… и давно тут это всё?

- Сегодня утром обнаружили, - сказал Канс. - Всех, кто выходил на улицы, птицы пытались заклевать. А ещё появились они, - он указал на место среди деревьев, где было какое-то движение.

- Не могу рассмотреть, - Вандор щурился, пытаясь разглядеть, что там показал начальник зодчих, а когда увидел, не удержался сказать: - О Боже…

В черном лесу неспешно прохаживались висельники. С веревками на шеях. Они будто патрулировали чащу, ища живых небольшими группами. Немало их скопилось под стенами замка, а вот они как раз пытались пробраться внутрь, скребя брёвна стен руками.

- Это ещё не всё, - проговорил Канс, указывая на запад, туда, где черный лес заканчивается, и начинаются холмы. Там виднелись люди и какие-то строения, которых раньше не было.

- Там лагерь, - сказал Вандор, вглядываясь вдаль. - Лонгер вернулся?

- Лонгер вернулся бы с востока. А это наши соседи из княжества Велег. Три тысячи, не меньше.

- Туда отправился Лат?

- Да. И не вернулся.

Черный лес. Ожившие мертвецы. Армия захватчиков. Видимо, Гренсен и правда покинул Бог. Больше всего Вандору сейчас хотелось сесть на пол, прислониться спиной к стене и обхватить голову руками, но сотни глаз смотрят на него в ожидании если не чуда, то решения проблем, и монах лишь стиснул зубы, загоняя нахлынувшее отчаяние обратно и собираясь с мыслями.

- Лат хотя бы доехал до лагеря велегцев?

- Да, я лично видел, - Канс смотрел вдаль, будто хотел разглядеть на холмах сына Лонгера. - Вчера, как только показались стяги Велега, он взял с собой десяток гвардейцев и отправился туда. Ещё до появления этого леса. Я думаю, велегцы этим утром были удивлены не меньше нашего. Может, Лат просто не может вернуться из-за этих мертвецов.

“Халхатан… - подумал Вандор. - Чего же ты добиваешься? Неужели начал претворять свой план в жизнь?”

- Чем я могу помочь? - сказал он вслух.

- Нам нужен лидер, - коротко ответил Канс.

- А ты почему не годишься на эту роль?

- Меня, может, и уважают работяги и ремесленники, - он обернулся и посмотрел на полный двор людей. - То тебя здесь уважают все.

- Но я ничего не смыслю ни в военном деле, ни в чарах!

- Зато тебя ещё не покинул Бог.

Вандор не знал, что на это ответить. Он снова посмотрел на черный лес, подступающий к самым стенам, на войско на горизонте, затем на людей, ждущих от него помощи. Но как молодой монах может обратить армию в бегство и снять злое колдовство, упокоив попутно не меньше сотни мертвецов? И правда, остаётся только уповать на Бога.

-Как так вышло, что в замке нет черных деревьев? - вдруг подал голос Скальт.

- Не знаю, - сказал через силу Канс, не желая говорить с предавшим Скрага. - Земля здесь не освящена, церковь находится за пределами стен, реликвии там же…

- А вот и ответ! - радостно воскликнул Скальт, и обратился к Вандору. - Когда всё это началось - ну, я имею в виду лес и мертвецов с вороньём - я служил заутреню, и как только запахло жареным, я схватил реликварий и отнёс в часовню замка! Наверняка реликвии нас защищают!

Канс уставился на Вандора, ожидая его мнения.

-Это возможно, - сказал задумчиво монах. - Я видел, как действует плащ и фибула. Людей и даже самого Лонгера они остановили. Если бы не…

Главный зодчий посмотрел исподлобья на Скальта, сжал кулаки, и казалось, что он сделает шаг в сторону предателя и бросит его со стены - к висельникам. Бывший монах это почувствовал и быстро шагнул за спину Вандора.

- Я много времени провёл с реликвиями, - испуганно сказал Скальт. - На меня они не действуют!

- Надо проверить, - Вандор посмотрел вдаль, где виднелись палатки и шатры. - Я мог бы взять реликвии и выйти из замка. Если они и правда защищают от зла, то нежить ничего мне не сделает.

- Люди будут против выноса реликвий из замка, - Канс посмотрел вниз на скребущихся трупов и плюнул на них. - Если они узнают, что благодаря вещам святых колдовство не проникло в замок, то народ потребует, чтобы реликвии так и продолжали защищать Гроздец.

- Я смогу их убедить. Идём, Канс, я придумал план.

Глава 12

Вандор выехал на верном Эофале за ворота замка с плащом Кагрема на плечах. Висельники поначалу бросились на него, конь уже приготовился лягнуть ближайшего, но трупы остановились на некотором расстоянии и лишь рычали, будто псы на цепи, не в силах подойти. Монах осенил себя святым жестом, посмотрел на замок и наблюдавших со стен людей. В замковой часовне осталась застёжка Мастора, и Вандор надеялся, что ее чудесной силы хватит для защиты Гроздеца. Поправив плащ, он повёл Эофала на восток, искренне надеясь, что в этом густом черном лесу не заплутает.

Городок было не узнать: там, где были мощёные булыжником улицы, теперь находились колдовские деревца, узловатыми корнями ломая дороги и перегораживая их. Дома, не так давно отремонтированные и сияющие свежей древесиной, оказались в мрачной тени, а через крышу некоторых пробились черные ветви. Всюду лежали разбросанные овощи, телеги, детские игрушки и тела тех, кто не успел убежать от мертвецов.

Во́роны смотрели на бредущего всадника в тишине. Они заполонили все деревья и крыши, неотрывно наблюдая за чужаком. Нежить тоже смотрела вслед, глухо рыча и, когда Вандор в этом лабиринте скрывался за поворотом, продолжали рыться в домах, терзать тела убитых этим утром. Висельники были ободраны, обглоданы и уже мало походили на людей. Скорее это были костяки, ещё до конца не лишенные плоти и одежды, и не несущие на себе следы пребывания в земле. У многих даже глаз не сохранилось, но, по-видимому, они не очень-то и были нужны. Вандор вздрогнул, вспомнив, как за ним гнался один из них. Тогда, давно, как будто в прошлой жизни. А вдруг и сейчас все эти трупы пойдут неотрывно за ним?

Но никто не следовал за монахом.

Без особых препятствий Вандор смог покинуть городок вокруг замка. Шел он наудачу, уповая на Бога, чтобы тот не дал сбиться с дороги. Черные блестящие деревья так и норовили зацепиться за одежду, царапали бока коня, будто хотели остановить. Но это не могло поколебать решимость Вандора. Он был намерен добиться своей цели и спасти людей.

Через какое-то время, лавируя между зарослями колдовских растений, Вандор оказался в русле пересохшей реки, в котором почти не росли черные деревья. Место казалось знакомым. И тут до Вандора дошло, что Эофал привел его к могиле Скрага.

Роща, в которой покоился князь, была такой же кривой, как и черный лес вокруг. Но эти деревья и кусты были обычными, настоящими, с обыкновенными серо-коричневыми стволами и покрытые мхом. Ни одного висельника вокруге не бродило. А вот деревянного склепа не было. На его месте находилась большая куча золы, уже порядком осевшая и остывшая. Монах не удивился этому. Надо было ехать дальше. Но ему нестерпимо хотелось проверить, на месте ли камень, установленный прямо над телом Скрага. Надо было убедиться, что старого князя не выкопали и не осквернили его тело. Он спустился с Эофала, привязал его к дереву, а сам отправился раскапывать пепелище.

Вандор работал быстро, откидывая руками золу в сторону. Нащупав камень, он полностью его очистил от пепла и проверил, цела ли надпись. Улыбнувшись, он потрогал выбитые им буквы, прошептал молитву над надгробием, осенил себя святым жестом и могилу святым жестом чтобы затем отправился дальше.

Князь Замлен обедал на холме за складным столиком с видом на черный лес вокруг Гроздеца. Начавший седеть раньше положенного срока, Замлен был ещё в расцвете сил, но его собранные в хвост волосы уже наполовину побелели. Он разреза́л ножом поданного жареного голубя, но прибор был затупленным, князь некоторое время ожесточенно пытался распилить птицу, пока с рычанием не отбросил нож и не разорвал голубя руками, забрызгав жиром свой алый дублет.

- Надо быть сдержанней, муж мой, - заметила княгиня Ветта, перегибаясь через столик с платком, чтобы вытереть жир с одежды Замлена. - У тебя во всём так. Начни сдерживать свой гнев с малого. Не будешь вспыхивать по пустякам - будешь сдержанней и в больших делах.

- Ага, обязательно, - обгрызая половину тушки голубя, пробормотал Замлен. - Всё что угодно, лишь бы улыбалась.

- Я рада, что ты меня слушаешь, - Ветта откинулась в походном стуле назад, сладко потянулась и шумно втянула воздух. - А ещё я так рада что ты взял меня с собой! А то я уже устала сидеть в замке и ничего не делать!

- Ага, будто у меня был выбор, - князь вытащил изо рта мелкую косточку и бросил ее в траву. - Ты сама всё спланировала и не могла остаться в стороне. Надеюсь, ты не будешь смущать моих солдат и щеголять в доспехах?

- Я постараюсь удержаться от этого, муж мой, - улыбнулась снова она.

Ветта была моложе Землена на десять лет. Она была всё ещё красива, умна и обладала сильным характером, что выделяло ее из ряда покорных жён Порубежья. Но вместо строптивого поведения Ветта предпочитала быть хорошей и мудрой женой, которая может поддержать мужа или же направить его мысли в нужном направлении.

- Может, всё же позовём к столу Лата? - догрызая голубя, сказал Замлен. - Он всё же дворянин, наследник и всё такое…

- Не стоит этого делать, - Ветта пригубила бокал вина. - Пусть пока посидит в клетке, пока его папаша не примчится и не начнет с нами торговаться. И чем несчастней будет его сын выглядит, тем более сговорчивым будет сам Лонгер.

- Мои послы ещё не вернулись, - князь обсасывал крупную кость. - Как думаешь, Лонгер уже получил наше письмо?

- Если он уже вернулся в Вильеч, то да. Но думаю, послов можешь не ждать.

- Это ещё почему?

- Насколько я знаю, Лонгер такой же вспыльчивый как и ты, если не сильнее. Послов наверняка уже казнили или Лонгер самолично их пытает.

- Но я же так никогда не делал!

- Вот и хорошо, - Ветта тепло посмотрела поверх бокала, который пригубила. - Лонгер не такой вспыльчивый как ты. Он бы не терзал голубя руками, а приказал бы казнить того, кто принёс тупой нож.

Замлен помолчал, доедая птицу и следя за крупным коршуном, что кружился над чёрным лесом.

- Я думаю, ты зря его демонизируешь, - сказал он наконец. - Я его видел пару раз. На пиру и в турнире. Это жёсткий человек, в меру жестокий, спокойный и уравновешенный. Он ничего просто так не говорит и не делает. Лонгер - опасный противник, и если бы его княжество не было истерзано войной и восстанием, я бы не рискнул на него напасть.

- А я слышала, что он убил князя Скрага во время подписания мирного договора!

- Скорее всего Скраг сам хотел его убить и подстроил заговор. Лонгер просто предвидел события и ударил первым.

- Но это было бесчестно!

- Дорогая, ты опять споришь со мной на эту тему, - Замлен поморщился, словно от зубной боли. - Есть общепринятая версия, король ее поддержал, а что до домыслов - это не нашего ума дело. И давай не будем говорить на эту тему, а?

- Как скажешь, муж мой, - тяжело вздохнув, сказала Ветта.

- Ещё лес этот… мертвецы… - князь смотрел, как коршун то и дело опускается ниже, будто среди деревьев старался что-то рассмотреть. - Вот это меня волнует больше, чем злобность Лонгера. Что за черную магию он использовал? Он что, чернокнижник? Мне почему-то не хочется воевать с колдуном. Вдруг, он всё моё войско превратит в жаб?

- Не бойся, милый Замлен, ни один волшебник не сможет сотворить такое заклинание, - Ветта мило улыбнулась, перегнулась через стол и коснулась пальцем носа мужа. - Но чтобы обратить армию в бегство, он может превратить в жабу тебя! И как мне тебя расколдовать?

Замлен обиженно отвернулся.

- Лучше посмотри туда и скажи, кто там скачет, - князь встал и указал пальцем в сторону черного леса. - Уж не мертвец верхом на коне?

- Наверное, твои разведчики вернулись, - княгиня поставила ладонь козырьком над глазами, разглядела одинокую фигуру, сощурилась и сказала: - Всего один, остальные остались в лесу, что ли? - по мере приближения всадника она хмурилась всё больше. - Это не наш разведчик. И вообще не наш человек.

- Из Гроздеца? - недоуменно сказал Замлен. - И как он прошел через орду мертвецов?

С божьей помощью, - серьезно ответила Ветта и осенила себя святым жестом.

Князь фыркнул.

- Пойдем и встретим гостя, - он жестом подозвал своего телохранителя, стоящего позади, и дал распоряжения. - Ты со мной?

- Я всегда с тобой, муж мой, - сказала Ветта, вставая из-за стола.

Глава 13

Вандора встретили рыцари верхом на закованных в броню конях. Жестом ему приказали остановиться, и монах покорно подчинился. Главное - что он добрался живым. Надежды людей не обмануты, обещание сдержано, а теперь будет самая сложная часть: убедить велегцев помочь осажденным жителям Гроздеца. Может статься, у них есть маги или сильные клирики, и тогда можно будет сразиться с нежитью, а то и снять проклятие. На худой конец, Вандор смог справиться с одним висельником, а значит сможет научить и других. Он уже видел как наяву, как солдаты насаживают трупов на копья, прикалывают к земле, а затем команда с топорами и огненным зельем рубят на части и сжигают остатки. Люди потом оставят Гроздец, солдаты из Велега займут замок, и пусть Лонгер сам разбирается с этой проблемой.

Вандора проводили в военный лагерь на холмах. Поднявшись наверх, монах удивился количеству воинов, собранных для завоевания Гренсена. Палатки стояли рядами и уходили куда-то вниз по склону. Сколько их тут было? Тысяча? Две? Такой силой легко можно сокрушить всё княжество и варваров с Зелёных островов заодно. “Надеюсь, я поступаю правильно, - думал Вандор, разглядывая занятых бытовыми делами воинов. - Может, так будет лучше для Гренсена”.

Князь Велега принимал Вандора на продуваемом всеми ветрами холме. На вершине установили два резных трона для княжеской четы. С обеих сторон сидений стояли гвардейцы с копьями. На князе - кольчуга с алой накидкой с гербом Велега, на княгине - черно-золотое платье нездешнего кроя и теплая меховая накидка на плечах. Оба сидели преисполненные благородства и гордости. Вандор поправил плащ Кагрема на плечах и припал на колено.

- Ты говоришь с Замленом из Бруча, - проговорил мужчина на троне. - Хозяином Велега. Мельком глянул на небо - большой коршун парил уже над лагерем велегцев. - Рядом - моя супруга Ветта. А кто ты?

- Господин, - учтиво сказал монах. - Я Вандор из Галена. Я прибыл с паломничеством из Милирина, и по божьей воле остался в Гренсене.

- Паломник? - подала голос Ветта. - Монах, значит? Смотри-ка, Замлен, а ты говорил, что Гренсен покинул Бог! - она осенила себя святым жестом, и Вандор последовал ее примеру.

- Паломники приходят и уходят, - с неприязнью сказал князь. - И что же тебе нужно в моем лагере, Вандор из Галена? Будешь умолять меня оставить Гренсен в покое, покаяться и вернуться домой?

- Дай ему самому сказать, дорогой, - княгиня коснулась руки мужа, и тот нахмурился. - Расскажи с чем пожаловал, монах, мы слушаем.

Женщина жестом приказала ему подняться. Вставая, Вандор увидел у нее на шее изящнное ожерелье с золотым святым знаком и посчитал это хорошим началом.

- Я прибыл к вам по поручению жителей Гроздеца, - начал он говорить. - Они просили узнать о судьбе их господина, князя Лата, и молят о помощи с чародейским проклятием, насланным на нас чернокнижником Халхатаном.

-Халхатаном? - Замлен подался вперёд, опершись на подлокотники. - Это кто?

- Брат покойного князя Скрага, который намерен подчинить себе весь Гренсен.

- Подчинить Гренсен? Конкурент значит? - князь откинулся на спинку трона и посмотрел на жену. - Ветта, мы собирались воевать с колдуном?

- В планах этого не было, - кивнула женщина. - Но вотчина чернокнижника у границ Велега нам ни к чему. И как же мы можем вам помочь, Вандор из Галена?

- Для начала хотелось бы справиться о князе Лате, госпожа.

Замлен стиснул зубы, ударил кулаком по подлокотнику, вскочил на ноги и выкрикнул:

- Не забывайся, смерд! - Ветта протянула руку к мужу, шепча что-то спокойным голосом. - Ты на моей территории, одно мое слово - и тебя отправят в яму! Так что, - он немного успокоился и сел на место. - Будь вежливей с моей женой и не выдвигай требований. Ты же понимаешь, что я пришел в Гренсен далеко не с мирными намерениями. И твой господин у меня не в гостях. Но он живой, и к приезду своего отца будет вполне здоров. Кстати, как скоро Лонгер прибудет?

- Как только закончит войну с Зелёными островами, - сказал Вандор, опустив глаза. - Думаю, если он получит известие о пленении Лата, то поспешит в Гроздец во главе своего войска.

- И тогда зачем тебе моя помощь? - недоверчиво спросил Замлен. - Если прибудет армия Лонгера, то они и разберутся и с лесом этим, и мертвецами, и колдуном.

- Я опасаюсь, что весь Гренсен сейчас заполоняется черными деревьями и нежитью. Возможно, по дороге в Гроздец на Лонгера нападет войско неупокоенных во главе с Халхатаном. И тогда мы все в замке будем обречены на смерть.

Ветта встала с трона, подошла к мужу и что-то сказала ему на ухо. Тот кивал, затем дождался, когда жена вернётся на свое место, и сказал:

- Я хочу подвести некоторые итоги. Скажу честно: я хочу присоединить к своему Велегу как можно больше кусков Гренсена. Ещё на днях я планировал осадить Гроздец и продвинуться дальше, вплоть до Вильеча. Ко мне прибыл на переговоры князь Лат. Он оказался никудышным переговорщиком, но ценным пленником, и потому этим утром я собирался скомандовать войскам окружить замок. Но колдовство спутало все карты. А ещё ты просишь меня помочь справиться с черной магией. Какая мне с этого выгода? Мне будет лучше дождаться, когда всех защитников перебьют трупы, а потом и прихода Лонгера, чьи солдаты прорвуться к Гроздецу. Тогда, может быть, ценой больших потерь, он одолеет нежить. И вот тогда уже ударю я - и с наскока захвачу замок, а остатки войска Лонгера разобью в два счёта.

- Но это же подло! - воскликнул Вандор. - Пока вы тут стоите, люди Гроздеца погибают от рук нежити!

- Да пусть хоть все передохнут! - Замлен снова вскочил с трона, а когда Ветта пыталась прикоснуться к нему, но тот отдернул руку. - Если их не порвут трупы, я лично перевешаю их всех! А Лата твоего я прибью к воротам, чтобы вороны обглодали его тело! А когда за ним прибудет его отец Лонгер…

Большой коршун, паривший над людьми, вдруг спикировал вниз. Ветта взвизгнула, Вандор попятился, Замлен выругался - и птица на большой скорости врезалась в землю рядом с княжеской четой, мигом обратившись в высокую фигуру в балахоне с капюшоне. Гвардейцы помедлили, но все же направили свои копья в сторону незваного гостя. Вандор споткнулся и упал, уже лёжа выкрикнув:

- Халхатан!

Колдун откинул капюшон. Он уже меньше походил на своего покойного брата - кожа облепила череп как у высушенного на солнце трупа, глаза ввалились, а седая борода была уже жидковатой, словно волосы начали выпадать. Замлен хватанул рукой за пояс, но не нашел там меча в ножнах. Сплюнув, он сказал, еле скрывая дрожь в голосе:

- Тебе стоит представиться, если не хочешь быть заколотым моими гвардейцами!

Халхатан посмотрел на солдат, и те только попятились.

- Юный Вандор уже назвал моё имя. Ты ждёшь Лонгера? Можешь забыть о нём.

- Что с ним случилось? - Вандор спешно поднялся на ноги и спросил с тревогой в голосе: - Он погиб?

- Можно и так сказать, - чернокнижник кинул взгляд на Ветту, сжимающую святой знак на шее и шепчущую молитву, а затем на Замлена. - Он сразился с моим войском, и его армия бежала. Весь Гренсен сейчас наводнён моими слугами. Под моими деревьями просыпаются от векового сна все те, кто умер сотни и тысячи лет назад. Княжество принадлежит мне, и любой, кто сунется в него без моего разрешения, будет убит и пополнит ряды моих слуг. Я понятно намекаю, князь Замлен?

- Но если Лонгер мёртв… то есть же его сын!

- С наследником я переговорю лично, - Халхатан подошёл ближе к князю, тот пятился пока не упал в свой трон. - А тебе я предоставлю выбор: убирайся из Гренсена вместе со своим войском, или же прими бой против моей армией нежити. И поспеши.

Спустя пару часов воинство Велега начало сворачивать лагерь и двинулось на запад. Халхатану устроили встречу в Латом. Парень был страшно голоден, но не притронулся к еде, предложенной княгиней Веттой. Поначалу Лат не поверил, что отец его сложил голову в бою, но Вандор смог убедить его, что Халхатан лгать не будет, да и незачем ему это делать. Колдун настаивал на том, чтобы Лат отказался от своих прав на Гроздец и передал их брату Скрага, как это якобы было правильно. В противном случае парень мог вернуться на пепелище вместо замка. Монах был свидетелем, как оба претендента подписали бумаги и поставили подписи. Это всё было сделано для того, чтобы Халхатан не был в глазах знати узурпатором, силой захвативший власть. Вандор не мог понять, зачем это все нужно - никто в здравом уме не вторгнется в земли чернокнижника, кроме разве что армии паладинов из Святого Града или отряда инквизиторов. О последнем Вандор уже и думать забыл, а ведь инквизитор Даркон сказал где его искать, если Вандору понадобится помощь. Надо было сразу отправить кого-нибудь к старому форту на горе Ямсхен!

- Я сожалею, что у тебя не вышло помочь своим людям, - говорила госпожа Ветта перед отъездом с первыми отрядами войска. - Будь моя воля, я бы непременно выделила людей для спасения жителей Гроздеца, но я не представляю, как безопасно подойти к замку. Кстати, а как ты выбрался живым и невредимым?

- На моих плечах лежит плащ святого Кагрема, - просто ответил Вандор. - Он не даёт причинить зло тому, кто находится рядом.

- Реликвия? - оживилась Ветта. - Самая настоящая?!

- Клянусь Богом, - Вандор осенил себя святым жестом, и княгиня повторила за ним. - Ни один труп не смеет подойти ко мне, пока плащ находится на моих плечах.

- А человек?

- Плащ был рядом, когда мы с князем Скрагом прибыли к Лонгеру, и я видел реликвию в действии.

- Но я слышала, что на той встрече Скрага убили. Почему плащ не сработал?

Вандор ответил не сразу.

- Скрага убил его же монах Скальт. Он много времени провёл с реликвией, и она на него не действовала.

Ветта осенила себя святым жестом и сказала:

-Если ты захочешь покинуть Гренсен, то заезжай в Велег. По моей просьбе муж возвел в Бруче церковь в честь святой Хельтиры, думаю, реликвии там будет самое место. А лучше, - она приблизилась почти к самому уху Вандора и прошептала: - Поезжай с нами. Я найду для тебя достойное место и занятие.

- Я подумаю, - сказал Вандор. - Доброй дороги, госпожа Ветта. Да не покинет вас Бог.

Он грустно смотрел на солдат, колонной за колонной проходившие мимо монаха, на телеги с военным имуществом и князя Замлена, снующего на коне вдоль вереницы людей.

-Глупо было надеяться на помощь врага, - сказал подошедший сзади Халхатан. - Если бы не мой лес, то Гроздец был бы захвачен и наверняка сожжён.

- Что стало с Лонгером? - упавшим голосом спросил Вандор.

- Я хотел было отдать его на растерзание своему брату, но ты всё же сдержал свое слово и теперь никакая магия не способна сделать из Скрага нежить. Потому Лонгер теперь пополнил мою армию.

- Зачем ты это делаешь? - Вандор развернулся и посмотрел прямо во впалые глаза колдуна. - Я видел, что ты сделал в Гроздеце. Мертвецы нападали на людей, и всех кто не успел сбежать в замок - погибли! Городок разрушен черными деревьями!

- Я тебя предупреждал, Вандор, - спокойно сказал Халхатан. - Предупреждал, что Гренсен будет моим. Предлагал тебе уйти. Но ты всё ещё здесь. Я мог бы тебя убить, но я не люблю бессмысленных смертей. Но ты интересный человек, Вандор. Честный, сильный духом и искренне верующий в Бога. Если хотя бы каждый десятый гренсенец был как ты, то я не смог бы реализовать мой план. Потому я даю тебе три дня, чтобы спасти жителей замка Гроздец. Обещаю, что за пределами черного леса вас никто не будет преследовать. А дальше советую бежать из Гренсена как можно дальше. Никакие реликвии не спасут ни тебя, ни твоих людей.

- Но за стенами на нас кинутся мертвецы!

- Но на тебя же не кинулись, - колдун улыбнулся. - Прощай, Вандор. Это была наша последняя встреча. Больше не попадайся мне на пути, иначе ты досрочно отправишься к своему Богу, и некому будет похоронить тебя в освящённой земле.

Халхатан отвернулся, присел и резко прыгнул на немыслимую высоту, обратившись в большого коршуна. Вандор долго смотрел вслед птице, удаляющейся на восток. Свинцовые тучи заполнили небо. Поднялся холодный ветер.

-Когда мы выдвигаемся? - спросил подошедший Лат.

Вандор вздрогнул, вынырнул из задумчивости, кивнул Лату в сторону коня и пошел седлать Эофала. Он бросил прощальный взгляд на последние телеги Замлена, залез в седло, помог запрыгнуть сыну Лонгера и направился в Гроздец.

“Три дня, - думал Вандор. - У меня есть всего три дня”.

Глава 14

Стоило Вандору и Лату оказаться во дворе замка, как их облепили люди закидывая вопросами. Людей беспокоило, что армия ушла, Лонгера не видать, мертвецы по-прежнему никому не дают выйти, а черные деревья никуда не делись. К тому же с неба посыпал мокрый снег, ещё более усугубляя бедственное положение, привнося ощущение безысходности.

- Лонгер мёртв, - тяжело вздохнув, сказал Лат. - Его убил Халхатан. Колдун захватывает Гренсен. Его нежить повсюду. И… - он медлил, боясь сказать самое главное. - И я отдал Гроздец Халхатану.

Во дворе поднялся страшный гвалт. Люди кричали, свирепо ругались и рыдали. Лат хотел ещё что-то сказать, но его голос потонул в обвиняющих выкриках толпы. “Как бы не поступили, как со Скальтом, - подумал Вандор, глядя на предателя, надрывавшийся наравне с другими обитателями Гроздеца. - Этот уже новую рясу добыл взамен порванной. И кольца на пальцах появились. Он что, залез в хозяйские покои?”.

- Я хочу вам сказать главное, - наконец прорвалось через многоголосицу толпы. - Вандор всё ещё с нами, и наверняка он найдет способ всем нам спастись!

Все повернулись к монаху и крики постепенно стихли, пока не стал слышен лишь ветер.

- Халхатан дал мне три дня, чтобы всех вас вывести из Гроздеца, - начал Вандор, и люди снова завопили, пока громогласным “Тихо!” их не успокоил начальник зодчих Канс. - Раз я смог беспрепятственно выйти из леса и вернуться, значит, и вы сможете. Сделаем так, - он понизил голос, и уже даже шепотки исчезли. - Плащ Кагрема не позволяет мертвецам нападать. Они не подходили ко мне ближе чем на расстояние пяти шагов. Думаю, я смогу выводить людей небольшими группами, и если они не выйдут за пределы пяти шагов, то нежить ничего не сможет сделать.

Люди тут же принялись кричать.

- Но нас же много!

- А можно с телегой?

- За три дня всех не вывести!

- А вдруг на нас за пределами леса нападут?

- Тихо! - снова выкрикнул Канс. - Вандор, мы сделаем так как ты скажешь. Но ответь: ты уверен, что сможешь вывести за три дня две сотни человек?

- Конечно, - сказал легко Вандор. - Если идти днём и ночью, я всех вас переведу даже быстрее. Но не стоит забывать, что реликвий у нас две - не забыл про застёжку Мастора? Благодаря ей нежить и деревья так и не проникли в замок. Думаю, когда под действием плаща Кагрема я выведу людей из леса, то отправлюсь обратно, а по прибытию меня сменит человек с застёжкой Мастора.

- И кто же это будет? - спросил Канс.

- Это буду я! - сказал появившийся рядом с Вандором Скальт с ларцом в руках. - Я много времени провёл рядом с реликвиями, я знаю как они работают и вообще благодаря моей предусмотрительности они вообще оказались в замке, а не в церкви!

- Хорошо, - подняв руку, Вандор пресёк начавшиеся протесты. - Скальт прав. Пусть будет нашим вторым провожатым с застёжкой Мастора.

Тот с жаром закивал, соглашаясь.

- Жребий брошен, - сказал Канс. - Ну, чего стоим? Времени мало! Выдвигаемся как только Вандор будет готов!

Все жители Гроздеца и предместий были поделены на десятки. Делил Канс, стараясь не разделять семьи. Очередность раздавали случайным образом с помощью пронумерованных деревянных брусков. Сам Канс и даже Лат участвовали в выборе очередности наравне со всеми. Бывший хозяин Гроздеца был понур и печален. Лат казался сломленным: отец погиб, Гренсен отнял колдун, от замка заставили отречься, и теперь юноша не представлял как дальше ему жить. Ему по жребию выпало быть в первой десятке, и Вандор объявил, что Лат за пределами леса займётся обустройством лагеря и возьмёт на себя хозяйственные проблемы беженцев. Народ видел, как парень восстановил предместья Гроздеца, и никто особо не возражал.

Вандор выехал за ворота замка уже через полчаса после сбора. С собой он велел брать как можно меньше вещей, чтобы двигаться быстро. Княжеских коней распределили так, чтобы в каждой группе было по животному с грузом. Сам монах повесил на Эофала несколько мешков с продуктами, а шел рядом, повесив себе на спину корзину с корнеплодами. Лат тоже нагрузил себя полезными для лагеря вещами, да ещё и повесил на пояс меч, некогда подаренный ему отцом.

Три часа они добирались до окраины черного леса. Из-за стволов то и дело появлялись мертвецы разной степени сохранности, но как и говорил Вандор, никто из них не подходил к людям ближе чем на пять шагов. Люди жались друг к другу, детям закрывали глаза, Лат держал руку на рукояти меча, хотя эта рука дрожала от страха. И тут Вандор затянул молитву об укреплении духа, да так громко, что его голос перекрывал детский плач и карканье воронов, по-прежнему облепившие ветки деревьев. Мало-помалу люди стали повторять слова молитвы, и к самому выходу из леса уже хор голосов молил Бога о защите от всякой скверны из зла.

Лес кончился резко. Сразу за стеной черных деревьев начиналось поле, где гулял холодный ветер. Никаких мертвецов там не было.

- Боже, дай мне сил, - прошептал Вандор, глядя на свинцовое небо и падающий снег.

Оставив Лата организовывать лагерь, Вандор вскочил в седло и налегке галопом бросился в лес. Взметнулся роскошный плащ Кагрема - и монах исчез среди черноты.

До самой поздней ночи Вандор водил группы людей. Три-четыре часа до края леса - час налегке обратно. Когда он собирался отправиться с четвертым десятком, его остановил Скальт и предложил ему поспать некоторое время, а сам он под силой застёжки Мастора отведет пару групп в лагерь беженцев. Не в силах протестовать, он кивнул и едва не упал из седла.

Вандор проспал около пяти часов. Проснувшись, он испуганно выбежал во двор, но оказалось, что Скальт уже вернулся и уже повёл вторую группу. Следующая десятка готовилась выдвигаться, до ее выхода было ещё довольно долго ждать, и Вандор собрал всех на общую молитву.

Так прошел день. Когда возвращался Скальт - группу вёл Вандор, затем по возвращению они менялись. Лагерь рос - Лат проявил себя хорошим организатором и смог сделать хоть какие-то укрытия от непогоды, распределил еду, быстро решал проблемы людей и вообще вел себя как настоящий князь. И вот у третьему дню в замке осталось очень мало народу.

Последними из замка вышло сразу две группы, ведомые Вандором и Скальтом. Ворота некому было закрыть, и как только реликвии удалились от замка, нежить сразу же ломанулась внутрь. Под ногами чавкала грязь от мокрого снега, и Вандор порадовался, что запретил брать с собой телеги. И так дорога через черный лес была вытоптана и разбита множеством ног и копыт, а непогода превратила ее в кашу, где застрянет любая телега.

- Куда ты потом пойдёшь? - спросил Скальт, когда они уже были неподалёку от края черного леса.

- Я пока не думал, - ответил Вандор, всё больше нервничая. - В Гален я уже не вернусь. Может, пойду дальше на запад, продолжу следовать по пути святых Кагрема и Мастора и буду проповедовать в других княжествах Порубежья. Может, поверну на север к лесным кочевникам. Хотя душа просит дать бой Халхатану и вернуть Гренсен его людям, но это не в моих силах. Я и так уже сделал так много дел, от которых стало только хуже, и я уже боюсь что-либо предпринимать.

- А я подамся в Святой Град, - мечтательно произнес Скальт. - Говорят, там церквей больше чем домов, а каждое утро богослужение проводит сам Первосвященник!

- Бог в помощь, Скальт, - устало сказал Вандор. - Надеюсь, у тебя всё получится. Хотя по-хорошему тебя надо передать суду.

- Хорошо, что некому это сделать! - Скальт обернулся, что-то там разглядел и сказал: - Там упал кто-то, пойду помогу.

Вандор лишь махнул рукой.

Они вышли из леса. Их встречал Лат вместе с Кансом, быстро забрали у людей поклажу и повели показывать место для ночлега. Вандор улыбнулся им, лег на мокрую траву и закрыл глаза.

Он спас людей. Двести сорок человек менее чем за три дня, и ещё даже осталось время! На радость уже не оставалось сил. И всё же Вандор решил, что будет делать дальше. Он не пойдет ни на запад, ни на север. Он отправится на северо-восток, к горе Ямсхен. К старому форту. К инквизитору Даркону. Он расскажет ему всё что знает о Халхатане, и вместе с ним даст бой этому чернокнижнику. А потом он вынесет из Гренсена реликвии и отдаст их в какой-нибудь монастырь на хранение. Но расстанется ли Скальт с фибулой Мастора? Вандор сел, осмотрелся и не обнаружил нигде Скальта.

Молча он побродил по лагерю, спрашивал у последней группы - в последний раз Скальта видели на самой опушке черного леса. И никто не видел, чтобы он вышел из леса вместе с остальными.

- Можем устроить погоню, - предложил Канс. - Он явно давно задумал сбежать, прихватив с собой реликвию.

- Не стоит, - сказал Вандор. - Если Богу будет угодно, то он спасётся и выживет. Но убийц Господь обычно карает.

Канс согласно кивнул.

Эпилог

Старый разрушенный форт у подножия горы Ямсхен находился на пологом склоне, выходящего к морю. До воды было довольно далеко, но с похожей на гнилой зуб башни хорошо виднелись мачты кораблей. Даркон смотрел на море сквозь белую костяную маску и в очередной раз пересчитывал мачты.

- Пять, шесть, семь, - сказал инквизитор. - Не хватает ещё трёх. Как бы не пришлось выдвигаться без сверингских рыцарей и мастера Вильфа.

- Будем надеяться, что мои сородичи не потопили твои суда, - стоящий рядом длинноусый вождь Сампаримир хлопнул в ладоши. - Шлёп - и кораблики на дне морском.

- Ты меня уверял, что корабли беспрепятственно пройдут через Зелёные острова, - Даркон повернулся к вождю. - Ты же не хочешь сказать, что взял деньги и не обеспечил дальнейший проход моих судов?

- Золото твоего бога было честно поделено между боевыми вождями, - Сампаримир почесал ухо с золотой серёжкой. - Но эти неупокоенные… отступление кланов… я не могу обещать, что кто-то из вождей от досады не выместит злость на твоих людях, раз с большой земли нас выгнали.

Сампаримир был единственным варваром с Зелёных островов, с которым Святой Град имел дела. Ему платили - а он раздавал золото и объяснял соотечественникам на какие суда можно нападать, а на какие нельзя. Как и все варвары, он носил клетчатые штаны жёлтого и зелёного цветов, длинную зелёную рубаху и жёлтый плащ с меховым воротником, а опоясывался он тонким поясом с множеством бронзовых накладок. Вождь кутался в свой плащ от ветра, хотя варвары Зелёных островов славятся своей нечувствительностью к холоду. Ветер дул такой, что инквизитор сам был не рад стоять на башне в своей алой рясе и следить за морем.

- Господин Даркон.

На башню поднялся паладин в алой накидке под стальным нагрудником. Несмотря на холод, его лицо было мокрым от пота.

- Малкольм! Друг мой! - воскликнул инквизитор. - Ты словно бежал ко мне на своих двоих от самого Святого Града! Что случилось?

- Наткнулся на нежить и потерял коня, - он вытер рукавом накидки пот со лба. - Плохие новости, господин Даркон.

- В последнее время других новостей не бывает, - проворчал Сампаримир.

- Я тебя посылал узнать как там дела у Тирви, - сказал Даркон. - Она не передумала участвовать в нашем мероприятии?

- Я наткнулся на остатки ее каравана. Она мертва.

Инквизитор зло выругался.

- Вам же лучше, - варварский вождь улыбнулся. - У нас не принято доверять эльфам, особенно эльфам-заклинателям духов. У нас были свои заклинатели, но мы их всех сбросили в море.

- Отряд Вёльва Демонолога я нашел по пути обратно, - продолжал Малкольм, игнорируя Сампаримира. - Все погибли и разорваны в клочья.

- Без магов будет совсем тяжело, - глухо сказал Даркон.

- Зато я встретил рядом с фортом монаха, причем целого и невредимого!

- Серьёзно? - удивился Даркон. - Я видел в Гренсене только одного… Опиши мне его.

- В этом нет необходимости, - сказал Малкольм. - Он стоит у башни ждёт разрешения с вами поговорить.

Даркон кивнул, и паладин пошел за монахом.

- Мы слишком задержались, - снова повернувшись к морю, проговорил инквизитор. - А твои люди, Сампаримир, точно приплывут и будут нас сопровождать до Облачного мыса?

- А куда они денутся? - вождь улыбнулся и плюнул вниз с башни. - Я ж обещал им заплатить только когда вернёмся на Зелёные острова. А ещё я их вождь, а слово вождя - закон.

Малкольм вернулся с монахом. Его некогда чистая и целая ряса вся была грязной и рваной, зато роскошный черный плащ был чист и без единой заплатки.

- Брат Вандор! - инквизитор радостно подошёл и обнял монаха. - Вот так встреча! А я уж думал, больше тебя не увижу! Видимо, тебя ко мне сам Бог привёл. Как ты сюда добрался?

- Я… я шел от Гроздеца по старым дорогам через пустоши, - отвечал Вандор, обескураженный радостью Даркону. - Гренсен полон нежити, пришлось идти по необжитым местам. Я искал вас, господин инквизитор. Вы сказали, что если мне понадобится помощь, то вас следует искать в старом форте у горы Ямсхен.

- И что же? Тебе она всё же понадобилась?

- В Гренсене сейчас помощь нужна всем, - проворчал Сампаримир. - Нам самим кто бы помог в этом забытом богами крае.

- Мне нужна помощь против чернокнижника Халхатана, - быстро выпалил Вандор. - Это он ответственен за орды мертвецов! Он погубил князя Лонгера! Захватил Гренсен! Его нужно остановить!

- Вандор, успокойся, - Даркон погладил маску, словно стирал пот со лба. - Я вижу, этот как ты говоришь чернокнижник тебе сильно насолил. Я тебя прекрасно понимаю. Но думаю, если весь Гренсен захвачен этим Халхатаном, то я не в силах тебе помочь. Вот если бы ты обратился ко мне месяц назад, когда я был свободен от дел… а сейчас увы, я на днях покидаю Порубежье со своими людьми и отплываю на север.

-Но люди страдают! - жарко заговорил монах. - Я даже видел деревни, присягнувшие Халхатану! Княжество ввергается во тьму! Вы же инквизитор! Вы должны бороться за злом!

- Какой эмоциональный мальчик, - усмехнулся Сампаримир, поглаживая длинные усы. - У вас все такие сердобольные и правильные?

- На самом деле, юный Вандор, - Даркон хотел было почесать подбородок, но пальцы упёрлись в костяную маску. - Борьбой со злом и исчадиями зла занимаются паладины. Из них у нас есть только Малкольм, но он один вряд ли сразит колдуна.

Малкольм закашлялся и отвернулся.

-Говоришь, нежить - дело рук Халхатана? - размышлял дальше инквизитор. - Значит, он некромант. А с некромантами у меня тяжёлые отношения. Помнишь, я тебе говорил, почему ношу эту маску? - он указал пальцем на лицо. - Последняя встреча с такими как он плохо для меня закончилась, и я бы не хотел повторения.

- Но вы обещали помочь! - отчаянно выкрикнул Вандор. - Нельзя же оставлять всё как есть и ничего не предпринять!

- Я помогу, обещаю, - Даркон приблизился к Вандору, чтобы тот посмотрел прямо в глаза инквизитора. - Но на обратном пути. Моя миссия слишком важна, чтобы оставаться в Гренсене ещё на неопределенное время. А знаешь, - он резко отдалился и хлопнул Вандора по плечу и весело сказал: - А поплыли со мной на север! Я получил распоряжение от самого Первосвященника добыть реликвию такой мощи, что с ее помощью можно победить саму Смерть! И мне в отряде пригодится такой праведный человек как ты!

Вандор не мог вымолвить ни слова, задыхаясь от злости. Кулаки стиснуты, дыхание прерывистое, глаза устремлены на инквизитора.

- В общем, - Даркон отвернулся и снова принялся смотреть на море. - До конца сего дня я жду корабли из Сверса с рыцарями и мастером святой магии Вильфом. Если они к завтрашнему утру не прибудут, то я отплываю без них. Подумай о моем предложении, Вандор. И если надумаешь - утром приходи на причал. А пока иди и отдохни с дороги.

Малкольм коснулся плеча Вандора чтобы проводить его, но тот дернулся и быстрыми шагами покинул башню.

-Какой злой мальчик, - сказал Сампаримир, глядя ему вслед. - У вас все такие на родине?

- Заткнись, Сампа, - бросил Даркон, пересчитывая мачты. - Пять, шесть, семь…

Промозглым утром на причале началась погрузка на борт. Часть кораблей ещё ночью загрузили припасами и снаряжением, а сейчас грузчики из числа варваров Сампаримира заносили последние вещи. Затем по трапу загоняли лошадей, мелкий скот, за ними - монахи с большими книгами, чтобы свериться со списками. На берегу, у жаровен, жались к углям люди: орденские гвардейцы, следопыты, монахи и священники, а также разного рода искатели приключений, готовые за звонкую монету послужить Святому Граду. Участники экспедиции старались не смешиваться, разделившись на небольшие группы. Но особняком, на некотором отдалении, у костров грелись варвары с Зелёных островов, то и дело оглашая хмурое утро взрывами хохота. На них недовольно косились и ещё ближе протягивали к углям озябшие руки.

- Понабрали черте кого, - недовольно бурчал Феликс, ещё сильнее закутываясь в старую шубу. - Готов поспорить на мою усадьбу, что эти дикари по дороге нас ограбят и отправят на дно морское.

- Если им доверяет сам господин инквизитор Даркон, - убеждённо сказала Кора. - То они сильно пожалеют, если предадут нас!

- Ерунда, - кисло ответил Готан, нервно теребя небольшой топорик. - Эти сволочи с детства в море. Грабить и пускать на дно они умеют. Если начнется заваруха, - он посмотрел на Дару, которая была почти не видна из-под мехов, в которые была укрыта. - То стоит держаться за моей спиной.

- Думаю, что моего золота хватит, чтобы заплатить им за мою жизнь и жизнь жены, - Феликс рукой притянул сидящую рядом Дару совершенно не замечая, как она скривилась.

- Думаю, им будет проще забрать деньги с трупа, - парировал Готан.

- Что-то ты сегодня слишком много думаешь, лесоруб! - повысил голос Феликс. - И не надо так смотреть на меня! И тем более не надо смотреть на мою жену!

- Они все боятся господина инквизитора Даркона, - Кора не обратила внимания на перепалку, унесясь мыслями куда-то далеко. - Варвары служат своему вождю Сампаримиру, а Сампаримир служит господину инквизитору…

- А ты зачем пошла на службу Даркону? - подала голос Дара, едва видимая из-под мехов. - Мне говорили, ты какое-то время провела у него в плену! Или он и сейчас тебя не отпускает?

- Я иду добровольно! - обиженно протянула девушка. - Господин инквизитор сказал, что я буду полезна ему, и хочу сделать всё, что в моих силах!

Готан в тишине поворошил угли в жаровне.

- Скоро наша очередь идти на корабль, - проговорил он, затем посмотрел в сторону и сжал в руке топорик. - К нам кто-то идёт.

Люди принялись оглядываться, и заметили человека в старой монашеской рясе и в черном плаще. Он подошёл к жаровне и не доходя пары шагов, остановился, прочистил горло и спросил:

- Можно к вам погреться?

Повисла тишина, разрываемая смехом варваров у отдаленных костров.

- Ты монах? - сказал Кора. - Тебя к нам послал господин инквизитор Даркон?

- Меня зовут Вандор, - сказал пришедший. - Я паломник. Даркон любезно пригласил присоединиться к экспедиции на север.

- Ну тогда давай, грейся, - сказал Готан, отложив топор и уступая место. - Скоро подниматься на борт.

- Расскажи нам про себя, - попросила Дара. - Откуда ты? Что ты делал в Гренсене?

- Это долгая история, - вздохнув, тихо сказал Вандор. - Если я начну ее рассказывать, корабли отплывут без нас.

- Тогда расскажешь во время плавания, - Феликс вытянул шею и посмотрел поверх голов. - Варвары пошли к кораблям. Пора и нам идти.

- Наконец, - Готан сунул топорик за пояс и первый двинулся к берегу навстречу серому рассвету.

Когда Феликс, Кора, Дара и Готан ушли, Вандор ещё пару минут стоял у жаровни. Он колебался. Правильно ли он делает? Не будет ли это бегством? А может стоит остаться и ввязаться в заведомо проигрышный бой? Не оставит же Господь Вандора в схватке с Халхатаном? Но монах уже уяснил, что теперь в Гренсене точно нет Бога.

Он быстрыми шагами направился к причалам, борясь с желанием обернуться и ещё раз посмотреть на землю, которую хотел спасти, но собственными руками погубил.

Когда Вандор поднялся на борт корабля, видевший это Даркон ухмыльнулся под маской, затем снова тревожно посмотрел в сторону Зелёных островов в надежде, что увидит в утренней хмари суда из Сверса. Но довольно быстро он дал рукой знак, и плавание началось.

Вандор покидал Гренсен с тяжёлым сердцем. “Я вернусь, и дам Халхатану бой, - думал монах, глядя как корабли разрезают водную гладь. - Со мной будет инквизитор и остальные. Мы освободим Гренсен от сил зла. Обязательно.”.

Скальт уже не шел - медленно хромал, стараясь сильно не тревожить поврежденную ногу. Ряса его была уже вся изорвана о ветви черных деревьев, лицо покрывали в мелкие царапины. Он нервно оглядывался, чтобы убедиться, идут ли за ним преследователи. Скальт хотел было попробовать побежать, но лодыжку снова пронзила боль, заставив упасть.

Преследователи показались из-за деревьев. Ещё не так давно некоторых из них Скальт знал. Это были слуги Лонгера, жившие в замке Вильеч в те дни, когда сам Скальт только пришел в Гренсен и остановился в князя. Теперь же знакомые лица были обезображены, тела имели рваные раны, а движения были неровными, неестественными, словно у куклы-марионетки. Среди них был один с петлёй на шее. Этот преследовал Скальта с тех самых пор, как он сбежал от Вандора, прихватив с собой застёжку Мастора. Благодаря этой реликвии мертвецы не смели подходить близко к Скальту, но монах не был храбрецом, и громко кричал каждый раз, когда трупы пытались броситься на него.

Лодыжка после падения разболелась ещё сильней. Скальт старался встать, но подоспевшие мертвецы снова бросились на него, заставив монаха сжаться и закричать. Он попробовал ползти, но упёрся спиной и головой к черному дереву. Висельник, как самый подвижный и сообразительный, принялся обходить Скальта, выясняя границы действия реликвии. Остальные трупы рычали и размахивали конечностями.

-Прочь! - вопил Скальт. - Прочь, твари бездны! Вы мне ничего не сделаете! А-а-а!

Зашедший сзади висельник зарычал из-за дерева, вызвав ещё одну волну бесконтрольных воплей ужаса. С трудом поднявшись, Скальт бросился в сторону, забыв на время про боль. Во́роны, рассевшиеся на деревьях, радостно закаркали, будто насмехаясь над беглецом. Подволакивая ногу, монах бежал совершенно не разбирая дороги, больно ударяясь плечом об стволы. Мертвецы не отстали - лишь затерялись за деревьями. Но стоит Скальту остановиться…

Когда на пути появился человек, Скальт угодил больной ногой в кроличью нору и снова упал. Подняв голову, он увидел того, кого собственноручно убил.

- Добегался, голубчик, - сказал Скраг, опираясь на посох. - Устал наверное, притомился, несчастный…

Облезлая борода, вместо лица - череп, обтянутый кожей с еле видимыми в глубине глазами. Скраг неплохо сохранился для покойника, и по мнению Скальта, выглядил намного живее, чем трупы в черном лесу.

- Но как? Я же тебе нож в спину воткнул! - воскликнул Скальт.

- Ты убил моего брата, а не меня.

У Скальта всё внутри похолодело.

- Ну, ты понял, кто перед тобой? - Халхатан шагнул ближе, и монах вскинул руку, сжимающую реликвию Мастора. - Ха! Ты думаешь, что меня это остановит? Знаешь, а я не желаю тебе зла, - колдун без проблем подошёл ближе, Скальт отчаянно размахивал застёжкой, но Халхатан легко схватил руку и крепко сжал. - Осторожней, а не то уронишь! Вандор сильно расстроится, если ты потеряешь реликвию.

- Отпусти! - верещал Скальт. - Она моя!

- Знаешь, я удивлен, что столь святая вещь не жжет тебе руки, - колдун принялся разгибать пальцы монаха. - Ты этой рукой держал нож, и этой же рукой вонзил его в спину человека, который тебе доверял. Моему брату, - он вырвал фибулу у Скальта, не дав возможности отобрать назад. - А теперь пришло возмездие. Я привел с собой одного человека. Ты его хорошо знаешь. Думаю, вы хорошо проведёте время.

Во́роны с карканьем взлетели вверх, когда из-за деревьев появилось истерзанное тело князя Лонгера. Бывший хозяин Гренсена лишился одного глаза и носа, а его грудь украшал прорубленный во многих местах нагрудник. Единственным глазом он смотрел на Скальта.

-Мне даже интересно, что будет дальше, - спокойно проговорил Халхатан, глядя на верещащего Скальта. - Ты вроде как божий человек, и я не в силах поднять твой труп для своих нужд. Но ты запятнал себя в предательстве, да ещё и ударил в спину человека, доверившегося тебе. Может, это нивелирует предыдущее обстоятельство… в общем, посмотрим.

И колдун ушел вглубь своего леса, унося с собой застёжку Мастора. Лонгер глухо зарычал и шагнул к Скальту.

Черная роща огласилась криками ужаса, но очень быстро лес утонул в мрачной тишине, которую не смели потревожить даже вездесущие во́роны.