Там, где не играет музыка.

Вступление

В глубокой почти священной тишине тишина которую нарушали лишь глухие удары и приглушëнные стоны из соседний комнаты разыгрывалась драма способная навсегда перевернуть черту между детством и взрослостью маленький мальчик стоял на этом самом пороге не ведая что за ним уже не будет возрасте его мир ещё вчера был наполнен смехом запахом свежеиспечëнного хлеба и тёплыми объятиями теперь трещал по швам рушился как хрупкий карточный домик под порывом бури имя который жестокость

Папа вырвались у меня дрожащим детским плачем остановись пожалуйста прекрати хватит бить маму папа я прошу тебя

Но его голос полного отчаяния и мольбы не находил отклика он растворился в воздухе как утренний туман под первыми лучами Солнца бесследно безвозвратно словно сама тишина проглотила его крик остаив мальчика наедине с ужасом который рос с каждой секундой

Комната некогда дышавшая уютом и теплом семейного очага теперь была пропитана холодом и страхом воздух стал густым тяжелым как свинец на полу среди разбросанных игрушек и осколков разбитой вазы лежа мама еë лицо бледное как зимнее небо перед метелью было искажено болью из уголка губ медленно стекала кровь алый ручей пробивающийся сквозь серые массы безразличия и насилия

Мальчик не мог понять как? Как

Это возможно ведь папа тот самый кто учил меня кататься на велосипеде кто рассказывал сказки перед сном кто крепко обнимал после кошмаров как он мог превратился в это чудовище

Разрушающее все то что когда то любил

Слезы катились по щекам но он не плакал он застыл внутри него что то надломилось не про, то сломалось - разорвались на части то самое невидимое хрупкое то что делало его ребёнком вера в добро и доверие к миру ощущение безопасности оно уходило как песок сквозь пальцы и с каждым мгновением он терял не только маму но и ту самую невинность что была его щитом от тьмы

Эта ночь останется в его памяти навсегда не как воспоминание а как шрам на душе но именно с неë всем начнется его путь путь сквозь боль одиночество и страх путь на котором научится не просто выживать но искать свет даже там где казалось бы царит вечная тьма он ещё не знает что однажды он станет сильнее чем когда либо мог представить что в его сердце

Не смотря на раны зажжëтся искра надежды та самая что способна согреть даже в самый ледяной час

Глава 1

Я стоял посередине цветочного поля, утопая в море ярких красок. Ромашки, маки, клевер, васильки, незабудки, лютики и колокольчики — все они цвели, словно приглашая меня в свой мир. Непередаваемое ощущение — просто смотреть на них! Я обожал цветы, и их красота наполняла меня позитивом, словно солнечные лучи в пасмурный день. Решив насладиться моментом, я присел на мягкую траву, чтобы рассмотреть цветы получше. Увы, моё зрение оставляло желать лучшего, и даже во сне оно не становилось лучше, как и в реальности. Я осознавал, что это всё лишь сон — иллюзия, обман, липа, как хотите. Но, чёрт побери, мне так нравятся сны! Это спасение от жестокой реальности, от повседневных забот и тревог. Вдруг поднялись сильные порывы ветра, и я решил приподняться с земли, но ветер, словно невидимый противник, не дал мне этого сделать — я упал обратно. Сильные порывы вырывали цветы с корнями, и весь этот вихрь шёл на меня, как буря. Цветы пролетали над головой, мимо ушей, кружили вокруг тела, а некоторые даже попадали прямо в лицо, вызывая неприятные ощущения. Я пытался ползком уйти, но безуспешно — ветер держал меня на месте, как невидимая стена, возникшая перед лицом. Страх и боль нарастали, ведь ветер не собирался останавливаться, и я чувствовал, как теряю контроль над ситуацией. В этом цветочном раю, Ветер усилился ещё сильнее; он достиг такой мощи, что почти мог приподнять меня, но я держался на земле. Ветер всё шёл, но мой взгляд зацепил одну маленькую точку. Я не понимал, что это, и пытался разглядеть, но не получалось сфокусироваться на этом маленьком объекте. Оно всё ближе и ближе приближалось, и всё никак не удавалось его разглядеть. Но в тот момент, когда я понял, что это, оно с огромной скоростью влетело мне прямо в лоб с характерным звуком и воткнулось в голову. Я упал на землю и почувствовал сильную боль в голове. Конечно, я почувствовал, что что-то инородное застряло в лбу, и даже показалось, что оно пробило череп, ведь боль была очень сильной. Я лежал на траве, не мог даже крикнуть — эта боль отдавалась по всему телу. Ветер потихоньку успокаивался, боль тоже почти прошла, только в висках оставалась адская боль, такая, что превращалась в пытку. В то время, пока я корчился от своей своеобразной пытки, сотни маленьких теней приближались ко мне. Это были шипы, они втыкались в мою плоть. Боль! Как же больно! Чёрт, пускай это закончится! Этот кошмар должен закончиться! Умоляю, кончись уже! С криком я произношу последний призыв. Шипы входят мне в ноги, руки, в левый глаз, в лицо, в живот, сопровождаясь болью каждый раз, когда они входят. Последний шип влетел мне в правый глаз, и я ослеп. Я почувствовал облегчение, ведь настало успокоение. Тело расслабилось, боль ушла совсем. Я ощутил лёгкое ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Стало не по себе, ведь это же, чёрт возьми, сон! Кто тут может наблюдать? Но чувство не спадало, а только нарастало. Я бы огляделся, но зрение не восстановилось. Услышал шорох позади спины: кто-то провёл чем-то холодным по спине. Пробежали мурашки. Я резко обернулся, попытался схватить нечто, что трогало меня в спину, но не смог ничего нащупать. Я ужасно хотел проснуться от этого кошмара. Этот сон длился слишком долго, как будто целую вечность. Чёрт его побери! Я упал на землю, и в тот момент, когда мои колени коснулись холодной травы, мир вокруг меня изменился. Ветер, который раньше был лишь легким дуновением, теперь превратился в свирепую бурю, завывая и шипя, как будто сам воздух был полон ненависти. Я закрыл глаза, надеясь, что это поможет мне проснуться, но вместо этого увидел в темноте яркие вспышки — образы, которые не имели смысла, но были полны ужаса. Словно кто-то невидимый, но очень реальный, стоял рядом, наблюдая за мной с интересом. Я почувствовал, как холодные пальцы снова коснулись моей спины, но на этот раз они были не просто холодными — они были ледяными, как прикосновение смерти. Я вздрогнул и попытался встать, но мои ноги не слушались. Они словно приросли к земле, и я остался в плену этого кошмара. "Проснись!" — закричал я, но мой голос звучал глухо, как будто доносился из далекого прошлого. В ответ раздался тихий, зловещий смех, который заставил меня содрогнуться. Он был знакомым, но я не мог вспомнить, откуда. Может быть, это был смех кого-то, кого я знал, или, возможно, это был смех самого страха, который поджидал меня в темноте. Я снова попытался обернуться, но вместо этого увидел, как тени начали сгущаться вокруг меня, образуя неясные фигуры. Они двигались, словно танцующие призраки, и я почувствовал, как страх сжимает мою грудь. "Это всего лишь сон," — повторял я про себя, но слова звучали всё менее убедительно. Вдруг одна из теней сделала шаг вперёд, и я увидел её лицо. Оно было размытым, как будто кто-то пытался нарисовать его, но не смог. Глаза, полные ненависти и боли, смотрели на меня, и я понял, что это не просто сон. Это было нечто большее, нечто, что жило в моих страхах и теперь вышло на свободу. "Ты не можешь убежать от себя," — произнесла тень, и её голос был как шёпот ветра, проникающий в самую душу. "Ты создал меня, и теперь я здесь, чтобы напомнить тебе о том, что ты пытаешься забыть." Я закрыл глаза, но это не помогло. Я чувствовал, как тень приближается, её холодное дыхание касалось моего лица. "Нет!" — закричал я, но это было бесполезно. Я знал, что не смогу убежать от своих собственных демонов. Они всегда были рядом, и теперь они пришли за мной. С каждым мгновением я терял надежду на спасение. Я был заперт в этом кошмаре, и, похоже, выхода не было. Ветер завывал вокруг, а тени танцевали, смеясь над моими страданиями. Я был один, и это было самым страшным из всего. Я кричу хватит остановите этот кошмар я хочу выйти но нечего не изменилось страх и чувство безысходности сопровождали меня продолжаю орать до хрипоты остановите этот кошмар в какой то момент я не мог уже кричать сильная боль в горле не позволяла мне этого сделать глаза нервно пытаюсь найти выход но не его нет да этого всего лишь сон говорю я себе это всё не настоящие не бойся или что ты испугался какого там кошмара он липа фальшивка просто возьми себя в руки встань и просто выйди уже отсюда я почувствовал у себя за спиной что кто то за ней стоит кто резко схватил меня за плечи те же самые леденящие руки что и толкании меня руки убрались но не надолго руки снова меня схватили только уже за шею нечто пододвинуло меня к себе я пытался сопротивлялся но не получилось у нечта была кошмарная сила оно подняло меня и прислонило к себе ближе страх мой увеличился до какого то запредельно уровня Нечто наклонились к моему уху и тихо очень тихо бархатным голосом оно сказала одно лишь одно слово проснись и я проснулся

Глава 2

Прямой удар в челюсть, и у меня выпал один зуб. Пошла кровь. Я падаю на колени, пытаясь прикрыться руками, но мне этого не дают сделать дружки Игоря. Вася и Петя обхватывают меня за руки, не позволяя вырваться из зажима. Игорь ехидно улыбался с гримасой злости, он сжал кулак. Первый удар пришелся прямо мне в живот. Я покачался, ноги стали ватными, голова закружилась от боли. Он чуть отошел от меня, чтобы взять небольшой разгон и снова врезать мне. Он сжимал кулак, пока его дружки громко ржали, как голодные гиены.

Снова удар. Он пришёлся мне в часть виска, и голоса вокруг стали сильно заглушаться. Я медленно пытался сказать: "Хватит! Отпустите меня!" Но из моих уст выходили лишь бессмысленные мычания. "Да что ты там пытаешься вякнуть? Просто заткнись, сука!" — сказал Игорь, медленно отходя от меня, чтобы закурить. Он взял пачку "Кэмэл", достал сигарету, прикурил и сделал две глубокие затяжки. Схватив сигарету в свои омерзительно жёлтые пальцы, он быстро подошёл ко мне и поднёс сигарету, резким движением своей руки прижав её к моей ладони. Я крикнул от боли, но на помощь не звал — в этом не было смысла, ведь уроки закончились, и почти никого не было в школе, так мне казалось.

Пока я пытался вырваться из захвата, кто-то смотрел на нас из окна кабинета информатики. Там стояли две девочки — Оксана, вредно гадкая мразь, и её подружка Катя. Они смотрели и хохотали над ситуацией, которая происходила за школой, как группа из трёх мальчиков избивала одного.

— Может, позовём кого-нибудь, чтобы мальчика совсем не забили? — спросила Катя.

— Да ты чего! Это весело! Целое шоу, и главное — бесплатно! Когда ты такое ещё увидишь в школе? Скука смертная! Пускай бьют, на здоровье!

— Он слишком дерзкий какой-то. А что он хоть сделал этим троим? — спросила Катя.

— Щас расскажу. В первый день, как он сюда перевёлся, Игорь подошёл к нему, чтобы познакомиться и, так сказать,собрать ежедневную дань как любят выражаться дружки Игоря, типа денег стрясти по-легкому ну ты понимаешь. Новенький его послал и пошёл своей дорогой. А Игорю никто не смел отказывать. Он целый второй класс держал на счетчике, они ему должны были каждый день приносить деньги. Если кто-то отказывался, их либо избивали, как новенького сейчас, либо отжимали вещи — кроссовки, рюкзаки, ну, по мелочи. А зачем ему вещи? Он с ними ничего бы не сделал, если только спрятал бы куда-нибудь, чтобы хозяин долго её поискал.

— спросишь а зачем он это делает? Я тебе скажу да хрен его знает, я в его дела не лезу, и тебе не советую. Женщин он тоже не жалеет. Помнишь переведëнку как её там точно Дашу из 9А? — Да, вроде, — со сомнением в голосе сказала Катя. — Так вот, он подошёл к ней когда она уже уходила со школы, позвал её на свиданку, но она отказала. Да ещё как отказала! Говорит она ему: "Да пошёл ты нахер, козёл! Чёртов ты себя видел, урод проклятый!" Ну, короче, девочку понесло. Он не стал терпеть этих оскорблений и саданул ей с кулака прямо по лицу. Она упала, и что ты думаешь? Он остановился? О, нет! Конечно же, он ещё сделал пару ударов ей в живот, пока не прибежали его туповатое стадо, которых он называл друзьями. Они его схватили и отвели от неё подальше. Он ей оставил разбитую губу и два страшных синяка на животе.

— Жуть! — сказала Катя.

— Ага, отморозок полный, — подтвердила Оксана — А ему ничего за это не было?

— Нет, ничего. Его папаша отмазал. У него какая-то важная шишка. Короче, Катя, просто смотри и не суйся, а то нас потом побьёт. Нам это же не надо, верно?

— Да, не надо, — ответила Катя.

Пока девчонки болтали и смотрели за избиением в окно, Игорь продолжал избивать меня. На лице не осталось живого места, но ему было плевать на мою боль. Я уже не мог и слова сказать. Один из дружков Игоря, неуверенно, скаОстановимс остановимся?

— Игорь посмотрел на него со страшной агрессией и переключил взгляд на меня. — Чёрт, думаю, с него хватит, — сказал он. Он подошёл ко мне, слегка наклонился и почти шёпотом произнёс: — Чтобы деньги были в понедельник , если, конечно, не хочешь, чтобы, как сейчас, не повторилось.

— Отпустите его! — Они отпустили и ушли. Я упал и отключился. О, сладкий, сладкий сон! Хоть тут тело не болело. Очнулся я в кабинете школьной медсестры. Осмотрелся с болью на лице — ах, как оно горело! Ещё звон в ушах, но я всё равно, через боль, попытался оглядеться, есть ли кто-то в кабинете, кроме меня, но никого не было. Я расслабился и задумался: это он...

— Меня так из-за каких-то денег... Хах, забавно. Чёрт, как же горит лицо! Вот же чёртов ублюдок! Если бы его дружок не остановил, он бы меня убил. Группа подонков! Чёрт, что завтра мне делать? Денег нет и неоткуда взять. Родители, как всегда, с огромной вероятностью будут пьяные, бродить по дому. Чёрт, как же ненавижу!

— Тихо, тихо, успокойся! Ты что-нибудь придумаешь. Лицо горело ещё сильнее от мысли, что сейчас, возможно, директор разговаривает с моими родителями, которые, возможно, пришли меня забрать. Да не, такого не может быть! Пока бутылка не опустеет, им будет плевать на всё. Да, пока бутылка не опустеет, — медленно приговаривал я.

Накатила сильная усталость, и я, не желая, уснул. Толчок. Ещё один. И ещё один. Кто толкал меня? Сначала слабо, потом чуть сильнее. Я открыл глаза. Лицо по-прежнему сильно горело от ран. Я взглянул на худощавого зелёноглазого мальчика, который сидел на краю койки, на которой я лежал. Он взглянул со сочувствием и обеспокоенностью в глазах и сказал:

— Привет!

Я ему отвечаю тем же:

— Меня зовут Женя. Меня послала медсестра прийти и проводить тебя до дома.

Я подумал: а почему медсестра не позвонила моим родителям? Он, как будто услышав мои мысли, сказал:

— Твои родители не брали трубку, и медсестра обратилась к директору, но его не было на месте, и она не знала, что делать. А я проходил мимо, и она решила спросить у меня, не смогу ли я проводить новенького до дома, так как он плохо чувствует.

— Но я вижу, что ты прям очень плохо себя чувствуешь, — отвечаю через боль.

— Ага, кто же тебя так отделал? — Игорь, — сказал я ему. Его чуть дёрнуло от того, что я произнёс это имя.

— Чёрт, значит, и тебя он достаёт? — спросил я. Его глаза опустились, он резко побледнел, словно я спросил то, что не следовало спрашивать.

— Знаешь, он травит уже с 2 класса: отжимал деньги, бил, мокал головой в унитаз, закрывал в кабинетах, кидал разными предметами в меня, брал мои кроссовки. Приходилось ходить без них, потому что я не давал ему деньги — так называемая ежедневная дань.

— Чёрт, дружище, прости, что спросил, я не знал.

— Да забей, — ответил он. — Лучше давай я тебе помогу добраться до дома.

— Тебе куда идти-то?

— Мне просто не сказали название улицы.

— Марковская,

— Ага, понял. Давай, помогу.

Я подал руку, но боль никуда не пропала. Я попятился, но Женя подхватил меня. Мы вышли из школы. Точно, я совсем забыл сказать ему своё имя.

— Да, кстати, меня зовут Максим.

— Да, я знаю, — ответил он.

Глава 3

Женя провожал меня до дома. Мы шли по улице, было очень темно, до такой степени, что собственных ног не разглядеть, тем более мне, человеку с плохим зрением. Слава богу, у Жени была с собой зажигалка бренда Cricket с маленьким фонариком на нижней части. Правда, этот фонарь светил так, что хрен знает, лучше с ним или без него. Ну ладно, это не важно. Мы шли в полной тишине. Тут Женя решил прервать эту мёртвую тишину:

— Знаешь, а мы соседи. Я ведь тоже на этой улице живу как и ты.

Я подумал: ну и что, такое бывает.

— Знаешь, Макс, я тут размышляю: а почему именно я заслужил такого? Я про издевательства, травлю от Игоря...

Я же, как перевёлся, ввёл себя тише травы, ниже воды. Но нет, ему нужно было именно ко мне подойти и сказать: "Гони деньги!" Но у меня их просто не было. Я ему так и сказал, что денег нет. Он подскочил с места: "Что ты там сказал, сука? Что значит 'нету'? Так найди их, идиот!"

С дрожью в голосе я ответил: "Не могу."

— Значит, получай, мудак! — удар пришёлся мне по челюсти. Он не остановился: прямой удар с ноги в живот, и я начал задыхаться. Он наклонился и сказал:

— Знаешь что? За зубри, то что я тут главный, и что ты мне должен приносить каждый день деньги, если, конечно, не хочешь ходить со сломанным носом или ещё с чем-нибудь.

— Намёк понят?

— Не слышу!

Он прижал моё лицо ногой к земле. Я, хрипя, ответил:

— Да ну и чудно! Давай до завтра.

И он ушёл.

Я кое-как поднялся с земли, отряхнулся и поковылял на уроки. Ладно, забей, это было давно. А тебя он за что так жестоко избил? Вон, живого места нет! И правда, всё лицо было в синяках и царапинах.

— Да знаешь, он ко мне подошёл на перемене и тоже сказал: "Давай сюда деньги!" — ну, прям так же, как у тебя.

— Ага, понял, продолжай.

— Так вот, я его послал к чёрту, и после уроков он меня ждал со своими дружками. И, ну, произошло то, что произошло. Короче, давай, давай, просто забудем про этого ублюдка.

— Согласен, — ответил Женя.

Мы продолжали идти до моего дома, осталось около 15 минут. Мы шли какое-то время в тишине, и снова Женя решил прервать тишину:

— Завтра же ведь суббота?

— Да, верно, она самая, — ответил я смущённо.

— А ты завтра свободен?

Да, конечно! — подумал я. Чёрт, хотелось весь день проваляться на кровати.

— О, супер! Не хочешь ли ты завтра потусоваться со мной?

Я задумался.

— Да почему бы и нет? Мне не помешало бы завести друга в новой школе. Плюс к тому же дома не хотелось находиться.

— Да, с радостью!

— Тогда дай мне свой номер, я тебе позвоню завтра в часиков 2 дня.

— Окей.

Мы почти пришли, и я решил спросить у Жени:

— А почему ты перевёлся в эту школу?

Он задумался.

— Из-за травли.

— Ладно, я понял. Не продолжай, не стоит вспоминать то, что тебе неприятно.

— Да, спасибо.

Вот мы дошли до моего дома. Я подошёл к подъезду и сказал:

— Большое спасибо, что проводил!

— Да ладно, забей, мне было не тяжело, даже в радость.

— Ага, ладно, до завтра!

— Да, давай увидимся завтра, — ответил он, и я зашёл в подъезд.

Начал подниматься по лестнице, но где-то на 4-й ступени у меня закружилась голова. Меня покачнуло назад, я схватился за перила и решил чуть-чуть постоять на месте, чтобы голова перестала кружить.

Прошло 2-3 минуты, и я решил продолжить подниматься. Поднялся ещё на 3 ступени, но голова с новой силой закружилась. Меня покачнуло влево, где была стена. Я не смог схватиться за перила и ударился об стену. Не приятно, но боли не было. Голова не перестала кружить, и я решил опуститься по стене на корточки.

Шёпотом произнёс вслух:

— Как же плохо...

Глаза начали медленно закрываться, и я уснул, облокотившись на стену и присев на ледяной бетонный пол.

Прошло какое-то время, и я почувствовал, что кто-то толкает меня за плечо. Открыв глаза, я услышал:

— Эй, ты! Здесь нельзя спать! Иди в другое место, бомж!

Я снял капюшон и поднял голову. Увидел старую женщину — это была тётя Тамара, наша соседка этажом выше.

— Ой, Максимка, это ты! Чего тут спишь? И почему у тебя всё лицо в увечьях? Тебя что, кто обидел? Вы подрались?

— Да нет, тётя Тамара, всё в порядке. Уснул, потому что голова кружилась. Я тут остановился, чтобы перевести дух, и случайно уснул. А увечья я получил, потому что упал в школе с лестницы, — ответил я. Но в ту же минуту подумал: да кто поверит в это? Упал с лестницы? Ага, конечно, раза три подряд!

— Ладно, я поняла. Максимка, не хочешь зайти в гости, чайку попить с баранками?

— Нет, спасибо, тётя Тамара. Давайте как-нибудь в следующий раз. Уже поздно, мне нужно домой, родители наверняка волнуются.

— Ага, как же волнуются! Не разу не позвонили, время вон — 2 часа ночи, — подумал я.

— Ну ладно, ступай, Максимка, — сказала она.

Я поднялся на свой этаж.

Достал ключ и открыл дверь. Захожу, снимаю куртку и кроссовки. В доме тишина, лишь стоял громкий храп. Квартира у нас была небольшая, так что многие звуки были слышны во всем доме. Я шёл на кухню, дико хотелось чего-нибудь поесть. Живот настойчиво давал знать, но, как всегда, на кухне я видел, как и почти каждый день, это горы грязной посуды: грязные вилки, ложки и даже ножи. Хрен поймёшь, в чём дело.

— Эх, — сказал я максимально тихо, — пошёл посмотреть, что лежит на настенных полках. Ага, хлеб! Взял его, затвердил до такой степени, что в теории им можно было бы кого-нибудь убить. Тихонько посмеялся я.

— Окей, иди-ка ты в помойку, хлебное оружие! — снова тихо посмеялся. Продолжил искать что-нибудь съестное. Ну, конечно, нахожу ещё одну буханку хлеба. Она тоже зачерствела.

— Ещё одно хлебное оружие идёт на помойку! — ещё нашёл кучу приправ для самого разного: курицы, рыбы, для круп — риса и гречки.

— Ага, к чёрту! Что тут ещё у нас есть? Пусто.

— Окей, а что в холодильнике? — открываю холодильник. Ясно, как всегда — пусто. Мышь повесилась. Лежал лишь майонез, который я не ем, разве что в каких-нибудь салатах. Так что ещё есть? 3 луковицы и 2 моркови. И всё!

— Вот чёрт! — закрываю холодильник. Вспоминаю, что в рюкзаке лежала одна пачка сухариков со вкусом сыра. Не самый мой любимый, но выбирать не приходилось. Открыл пачку, съел всё.

Встал со стула, захотел попить чаю. Достал пакетик чая, нашёл сахар, добавил 3 ложки сахара, бросил пакетик и поставил чайник. Я сел в ожидании, пока закипит чайник. Нахлынули мысли: что делать в понедельник, когда Игорь подойдёт вымогать деньги? А что я ему скажу? "Сори, денег нет", и он ударит меня по лицу? Или я скажу: "Ой, забыл, давай во вторник", и получу я опять по лицу?

Нечего не могу придумать. Да, думать — это не моё. Закипел чайник, я встал, выключил газ, взял чайник, подошёл к столу, налил кипяток в бокал и сел на стул. Хотел продолжить думать, что делать с деньгами, но тут из зала вышла мать, почти что в хлам, словно не замечая меня. Открыла холодильник и примерно через секунд 30 закрыла его со словом:

— Сука!

Потом, всё-таки решив меня заметить, спросила:

— А ты чего тут сидишь? Чего не спишь? Завтра в школу!

Я перебил её:

— Нет, завтра суббота, выходной.

— А, ясно. А какого чёрта тогда ты не сходил в магазин?

— А когда бы я в школе был? У меня сегодня были уроки. Да к тому же ты мне дала деньги, чтобы я сходил в этот магазин!

— Всё, отвели, я спать иду! — и она ушла.

Я думаю: да какого чёрта? Как же это уже достало! Каждый Божий день они напиваются, потом ходят и меня занимают. А сколько раз они меня будили посреди ночи:

— Максим, вставай, в школу пора!

Я отвечал:

— Ночь, мама!

Или папа, в зависимости от того, кто будил. Однажды мама разбудила меня и начала:

— Максим, поговори со мной, ну поговори, так хочется с кем-то поговорить!

Я отвечал:

— Ма, дай поспать, мне в школу рано вставать!

А ей всё равно. Я её посылал, и она обижалась, говорила:

— Ладно, знаешь что, будешь сам себе готовить!

Эту фразу она произносила каждый раз, когда напивалась.

А что до отца, то ещё тот хрен! Когда они напивались, начинались ссоры, крики, скандалы, которые могли заканчиваться мордобоем, но это было редкое явление. Скандалы и крики были частыми. Помнится мне один случай: папа только получил зарплату и решил, как он говорит, "отмыть её". Они с мамой собрались, сходили в магазин, купили продуктов и, конечно же, выпивку. Как же они без неё?

Пришли домой, подготовили закуску к выпивке, начали — и всё начиналось нормально. Ничего особенного: люди выпивали, шутили, смеялись, о чём-то болтали. Но закончилась эта пьянка не как всё — тут особый случай. Папа завёлся как дикий зверь, а с чего — никто не знает, ни я, ни мама. Он накинулся на неё и начал избивать. Продолжалось это, пока ему не надоело, и он ушёл на кухню.

Там, как будто сам собой, разговаривал громко, часто несуразно, какую-то чепуху, не имеющую никакого смысла. Ну и он оскорблял маму, говорил, какая она мразь, сволочь, тварь, шваль и так далее. Мать же, лежа в зале, тоже отвела на это, только потише, чем он. Что же она говорила? А, точно:

— Да чтоб ты сдох, подонок конченый, козёл! Чтоб ты сдох! Чтоб ты сдох!

Через какое-то время они могли снова помириться и опять смеяться, шутить, болтать. Какое-то сумасшествие! Ладно, что я слишком погрузился во вспоминания. Пора ложиться спать — уже 4 часа ночи, опять не высплюсь, как всегда.

Я пошёл в свою комнату, сел на кровать. Что хотел сделать? Забыл. Прилёг на кровать. Точно! Вспомнил: снотворное забыл выпить. Но так уже тяжело вставать. Да к чёрту эти таблетки! Сегодня без них усну. Устроился поудобнее, но заснуть не получалось. Всё-таки придётся встать и выпить таблетку. Чёрт! Ладно, всяко лучше, чем ещё час валяться и думать о всяких навязчивых мыслях.

Встал, взял таблетку, взял стакан с подоконника — там была вода. На пару глотков кинул в рот таблетку. Горькая, но ничего, я уже привык к ним. Быстро запил таблетку, поставил стакан и лег обратно на кровать. Переворачиваясь из бока в бок, я смог уснуть только через 8 минут.

Глава 4

В ту ночь, когда луна светила особенно ярко, мальчик по имени Максим уснул, не подозревая, что его ждёт ужасный сон. Он оказался в тёмном лесу, где деревья были высокими и мрачными, их ветви, словно руки, тянулись к небу, а листья шептали что-то непонятное. Вокруг стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь звуками его собственных шагов по мягкому, влажному мху.

Вдруг он увидел её — фигуру, окутанную тенью, которая медленно приближалась. Это была Смерть. Её облик был одновременно пугающим и завораживающим. Она была одета в длинное чёрное одеяние, которое струилось, как вода, и скрывало её лицо. Но когда она приблизилась, Максим увидел её глаза — рубиновые, сверкающие, как два огня, полные бездны и вечности. Они смотрели на него с холодным интересом, и Максиму стало не по себе.

В руках Смерть держала изумрудную косу, которая сверкала в тусклом свете луны. Лезвие было острым, как бритва, и казалось, что оно поглощает свет, а не отражает его. Максим почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он хотел убежать, но ноги словно приросли к земле.

Смерть сделала шаг вперёд, и в этот момент он заметил цепь, свисающую с её пояса. На ней висел крест, на котором был изображён Иисус, но это было не то изображение, которое он знал. Иисус выглядел печальным, его глаза были полны слёз, а губы шептали молитву, которую Максим не мог расслышать. Цепь звенела, как будто сама по себе, создавая зловещую мелодию, которая заполняла лес.

— Ты пришла за мной? — спросил Максим, его голос дрожал от страха.

Смерть наклонила голову, и её голос прозвучал, как шёпот ветра:

— Я пришла не за тобой, мальчик. Я пришла показать тебе, что ждёт за пределами этого мира.

максим почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он не хотел знать, что ждёт его. Он хотел вернуться домой, к своей уютной постели. Но Смерть протянула к нему руку, и он увидел, что её пальцы были длинными и тонкими, как ветви деревьев, а ногти — чёрными и острыми.

— Пойдём, — сказала она, и в её голосе звучала музыка, которая манила и пугала одновременно.

Максим, не в силах сопротивляться, шагнул вперёд. Вдруг лес вокруг них начал меняться. Деревья стали искривляться, их корни вылезали из земли, словно пытались схватить его. Он услышал крики, доносящиеся из темноты, и увидел тени, которые метались между деревьями. Это были души, потерянные и заблудившиеся, которые искали выход, но не могли его найти.

— Это то, что ждёт тех, кто не ценит жизнь, — произнесла Смерть, и её рубиновые глаза сверкнули. — Они навсегда останутся здесь, в этом лесу.

Максим почувствовал, как страх охватывает его. Он не хотел быть одним из них. Он закричал, но звук его голоса поглотила тьма.

— Пожалуйста, отпусти меня! — закричал он, и в этот момент он увидел, как Смерть остановилась.

— Ты ещё не готов, — сказала она, и её голос стал мягче. — Но помни, мальчик, жизнь — это дар. Не забывай об этом.

Резко пробуждаюсь, сердце бешено колотится, покрытый липким потом, шепчу одними губами: «Чёрт, чёрт, проклятье... Что это было?» Сон напугал до дрожи, заставил почувствовать себя словно живым мертвецом. Ф-фух, выдохнув, решительно произношу вслух: «Больше ни секунды сна!» Но взгляд падает на маленькие электронные часы — едва различаю цифры: кажется, шесть утра, точно сказать невозможно, потому что глаза сами собой закрываются.

Присаживаюсь на корточки возле кровати, опершись спиной о матрас, пытаясь осмыслить произошедшее: почему мне вдруг приснилась сама смерть с огромной серпом в руках? Почему именно она посетила мои сновидения? Это странно и даже тревожно... Ладно, неважно, ведь это всего лишь ночной кошмар. Решительно заявляю себе: «Просто ложусь обратно, отдохну немного, вряд ли снова смогу погрузиться в сон».

Однако судьба распорядилась иначе: стоило прижаться щекой к прохладному покрывалу, как усталость вновь окутала сознание, мягко увлекая меня обратно в мир грёз. На этот раз удалось поспать ещё часа два-три, будто тело само решило восстановить силы, несмотря на недавнюю ночную панику

Глава 5

Утренние солнечные лучи светили мне прямо в лицо, из-за чего мешали спать. Из-за этого я решил встать с кровати, закрыть штору и лечь обратно. Я встал, обул тапочки, подошёл к шторе и закрыл окно. Сел обратно на кровать, прислушался — дома было тихо. На часах 8 утра. Присев на кровать, лечь не захотелось. Кажется, я выспался.

Встал, пошёл на кухню, поставил чайник. Захотелось попить чаю. Подошёл к столу, сел и вспомнил, что Женя меня позвал гулять в 2 дня. Нужно будет подготовиться, сходить в душ, что ли, и взять сколько есть с собой денег. Думаю, пригодятся. Да, решено: пью чай, а после схожу в магазин, куплю продуктов и сдачу возьму себе.

Чайник закипел. Беру кружку, ставлю на стол, бросаю пакетик, беру ложку и сахарницу, открываю её, кидаю в кружку 3 ложки сахара, наливаю кипяток и сажусь обратно на стул.

Принимаюсь пить чай. Заходит отец на кухню. Он берёт с микроволновки пачку сигарет неизвестной мне марки, берёт одну сигарету в зубы, кладёт пачку назад, прикуривает сигарету и садится на стул рядом со столом, недалеко от меня. Затягивается, при этом держится за свою голову. Выражение его лица отображает, словно ему больно.

«Похмелье», — подумал я.

— Привет, сын! Как сам? Чай пьёшь? — повернул голову и спросил он.

— Да, пап, пью чай.

— А дела?

— Да всё тип норм.

— Понял. А что, как в школе? Сегодня тебе же в школу?

— Нет, пап, сегодня суббота, — чуть раздражённо отвечаю.

— В школе всё в порядке?

— А что у тебя с лицом? Чё, кто вдарил?

— Не, это я с лестницы упал, — ответил я, поднося кружку ко рту с чуть горячим чаем.

Понятно, ладно, пойду я дальше отдыхать. Мне ведь только завтра на работу. Под "отдыхать" он имел в виду продолжать пьянствовать. Он затушил бычок, встал со стула и ушёл в зал. Я допиваю чай, тоже встаю со стула и направляюсь в свою комнату, чтобы переодеться для похода в магазин.

Зашёл в свою комнату, подошёл к шкафу, открыл еле держащуюся дверь шкафа, достал спортивные штаны и чёрную футболку. Да, думаю, пойду в этом в магазин, а потом гулять. Снимаю свою красную кофту, бросаю её на кровать, затем снимаю белую футболку. Защипало плечо. Посмотрев на него, я обнаружил болячку, из которой шла тоненькая струйка крови.

— В твою же мать! — подумал я. — Походу, Игорь вчера, когда бил меня, задел и плечо. Вот же срань, хорошую футболку испачкал, сука! Ладно, потом брошу в стирку.

Беру чёрную футболку и одеваю её, затем снимаю свои штаны и меняю их на те, что взял из шкафа.

Вставая с кровати, иду в зал, чтобы взять деньги. Захожу в зал, вижу полку, на которой наблюдаю деньги. Беру их, оборачиваюсь и вижу родителей, которые крепко спали. Я вышел из зала и направляюсь на кухню, чтобы обуть кроссовки. Нахожу нужные — у меня было всего три пары. Беру чёрные. Теперь я во всём чёрном, как смерть, только косы в руке не хватает.

На хорошей ноте выхожу из дома, запираю дверь ключом, спускаюсь, прохожу третий этаж, спускаюсь ниже. Но тут я слышу что-то: кто-то меня окликает.

— Максимка! Эй, Максимка!

Поворачиваю голову — это была тётя Тамара.

— Да, тётя Тамара! Здравствуйте!

— Привет, привет, Максимка! Как у тебя дела?

— Да всё хорошо, тётя Тамара.

— Ох, это хорошо! А как там родители? С ними всё в порядке?

— Ответил я. — Это тоже очень хорошо.

— Ладно, у меня к тебе есть небольшая просьба. Ты можешь забежать в аптеку и взять лекарств? Мне сдачу, конечно же, можешь оставить.

— Да, конечно, смогу. Мне как раз по пути.

— Большое спасибо!

Она протягивает мне список, что нужно купить.

— Ладно, я пойду. До свидания, тётя Тамара!

И я продолжил спускаться. Прошёл второй этаж, спустился на первый. Взглянул на дверь Александра Степановича, местного алкаша. Его дверь была слегка открыта, но я не придал этому никакого значения.

Вышел из подъезда, отправился в магазин. По пути к магазину зашёл в аптеку, протянул список. Мне собрали всё лекарство по списку, я оплатил и отправился дальше в магазин. Захожу, беру картинку, беру всё, что нужно, оплатил, вышел и направляюсь домой. Уже подходил к подъезду.

Начал подниматься по лестнице, поднялся на первый этаж. Мой взгляд зацепила та самая дверь, которая до сих пор была открыта. Меня это напрягло, стало как-то не по себе. Я поставил не очень тяжёлые пакеты с продуктами и медленно начал подходить к двери. За дверью слышались звуки, будто кто-то чем-то тяжёлым бил. Почему-то я подошёл к двери. Звуки не прекратились, к ним добавилось чьё-то тяжёлое дыхание — быстрое и глубокое. Я протянул свою руку к ручке и начал медленно тянуть дверь на себя.

То, что я там увидел, шокировало и напугало меня до глубины души. В углу квартиры стоял Александр Степанович с молотком в руке, похожим на тот, которым отбивают мясо. Но это был не он — это был кто-то другой, кто-то, кого я не мог узнать. Мой взгляд упал на пол его квартиры, и я увидел большую красную лужу. Это была кровь

Он стоял над чем-то, что находилось в центре этой лужи, и с яростью бил это. Каждый удар звучал, как глухой удар сердца, и я не мог отвести взгляд. Он бил и бил, пока не размахнулся с такой силой, что молоток с глухим звуком ударился о округлую часть этого лежащего существа. В этот момент что-то выпало и покатилось в мою сторону. Я пригляделся — это напоминало человеческий глаз.

В голове у меня пронеслась мысль: "Нет, это не может быть!" Я вспомнил, что у Александра Степановича был маленький ребенок, который остался после развода с женой. Она не хотела его, и он остался с отцом.

Я вскрикнул от ужаса, меня стало тошнить, голова закружилась. Сосед заметил меня и кинул пугающий взгляд. Его глаза напоминали глаза дьявола, жаждущего крови. Я попятился назад, но ноги не слушались. Я упал с лестницы, и, к счастью, она была небольшой, между первым этажом и выходом. Иначе я бы точно сломал что-то. Так я отделался лишь ушибами.

Моё тело оцепенело от страха и ужаса от увиденного в его квартире. В голове повторялось: "Нет, нет, это не может быть! Это не тело ребенка! Нет, нет, он не мог забить молотком своего родного сына!" Слезы потекли по щекам, и я почувствовал, как меня охватывает паника. Я хотел подняться и выйти из подъезда, но не мог — слишком страшно.

Запустив дрожащую руку в карман, я достал телефон и кое-как набрал номер полиции.

— Я вас внимательно слушаю, — произнесла женщина на другом конце провода.

Срочно вышлите полицию! Я вас молю, вышлите по адресу: Марковская, дом номер 217! — мой голос дрожал от страха.

— Что у вас случилось? Убийство? Случилось убийство! Пожалуйста, пришлите кого-нибудь! Убийца ещё тут! — телефон вырубается. Сука, зарядка кончилась!

Он выходит из своей квартиры, сильно шатаясь. Поворачивает голову в мою сторону и медленно направляется ко мне. Я отползаю к двери выхода из подъезда, протягиваю руку к ручке двери, но она не открывается. Нервно дёргаю её сверху вниз — не открывается. Кажется, заело. Как же не вовремя!

Он продолжал спускаться, всё ближе и ближе приближался ко мне. Я всё ещё пытался дёргать ручку двери — она не подавалась.

— Ну, откройся! — дрожа, кричал я.

Он спустился и уже был близок ко мне. В руке у него был окровавленный молоток, на коротком, кажется, весёлом куске плоти его отрока.

— Ну, откройся! — молю, молю, пожалуйста, просто откройся! — громко говорил я, пока убийца медленно приближался.

Он дошёл до меня, навис надо мной, смотря мне в глаза своими большими чёрными глазами, в которых виднелась пустота и больше ничего. Он поднимает свою руку, в которой находился молоток с болтающимися кусками плоти.

Берет размах, я смотрю на него со страхом и говорю:

— Не надо этого делать! Не убивай меня, прошу, не надо!

Он продолжает размахиваться, плоть падает на бетонный пол позади него. Он продолжает смотреть на меня, ничего не говоря. Но его губа дрогнула, и он что-то прошептал. Я не понял, что это.

Он повторил, только чуть громче. Я расслышал только слово:

— Просыпайся!

— Чего? — спрашиваю я, по-прежнему лёжа на полу.

Его затрясло, его руки и ноги дрожали, но от чего — так и непонятно. Может, пришло осознание своего поступка, что он наделал.

— Проснись! — повторил он.

— Да что ты несёшь? Ты совсем с ума сошёл!

Резкий удар по голове. Я скатываюсь по двери, пока не вытянулся в полный рост. Он резким движением прыгает на меня. Я всхлипываю от боли. Он хватает своей окровавленной рукой меня за волосы, приближая свою голову к моей. Он был настолько близко, что я чувствовал знакомый запах перегара от родителей — так пахло почти каждый день.

— Вставай! Очнись! Пробудись! — растрясывая моё тело и повторяя эти слова, он бьёт меня ладонью по щеке слева направо. Он отклонил свою голову назад, резко бросает её вперёд и пробивает мне со всей силы прямо в лоб, бросая слово:

— Проснись!

Падая с кровати, я проснулся от страшного кошмара. Я ударился об твёрдый пол, сломав нос. Хлынула ручьём кровь. Прижав нос рукой, я остановил кровь.

— Твою же мать! Ау, сука, как больно! — нужно найти что-нибудь, чтобы остановить кровь и облегчить себе боль.

Встаю на ноги и быстрым шагом иду на кухню. Достаю из морозилки пачку замороженных пельменей, беру их с собой и иду обратно в свою комнату. Открываю небольшой шкафчик, где лежали всякие лекарства. Перебираю всё: таблетки от кашля — не то, капли для носа — тоже не то. Бинт и вата лежали в самом углу этого шкафчика. Беру их и сажусь на кровать.

Отрываю кусок ваты, комкаю его в небольшой кругляш и вставляю в ноздрю. То же самое действие я проделал со второй ноздрёй. Схватил бинт и обмотал по кругу нос, не очень крепко затянув в затылке узел.

Взяв пачку пельменей, прикладываю её к носу. Стало намного легче. Нужно срочно позвонить в скорую помощь — они должны вправить нос или что-то типа того сделать. Не могу я ходить с кривым носом! Будут называть кривоносым или что-то похожее придумают в школе.

Я, успокоившись, набрал номер скорой помощи и объяснил ситуацию. Они приехали и вправили этот чёртов нос, предварительно дав мне сильное обезболивающее, которое, конечно, помогло, но больно было жесть как!

При этом всем родители даже ни разу не встали с кровати. Вот просто ни разу! Когда я сломал нос, когда носился по дому, как угорелый от боли, даже когда приехала скорая, они не встали, потому что уже с самого утра опять залили глаза. Им было всё равно на всё, что происходило. Они были в своём мирке, где у них, кажется, всё было отлично.

Из-за этого порой очень грустно и обидно становится, что родным родителям всё равно на родного сына. А что, если бы меня вообще не было или бы я умер? Им было также всё равно, и они продолжали пить. Думаю, так бы и было.

На часах 13:49. Время, когда мир замирает в ожидании, когда каждый миг тянется, как резинка, и кажется, что жизнь сама по себе — это лишь игра в прятки. Звонок Жени не за горами, но мне хочется сбежать, вырваться из этой обыденности. Крыша — моё убежище, моё святилище, где я могу быть один на один с небом и своими мыслями.

Но крыша — это не только место уединения. Это и тёмная бездна, в которую я часто заглядываю, когда мысли о самоубийстве начинают шептать мне на ухо. С высоты десятого этажа мир кажется таким крошечным, таким незначительным. Я смотрю вниз и чувствую, как внутри меня разгорается желание разбежаться и прыгнуть, оставить все страхи и боли позади, раствориться в пустоте. Но что-то удерживает меня. Что-то невидимое, но ощутимое, как лёгкий ветерок, который шепчет: «Не спеши».

Я встаю с кровати, решив, что сейчас — самое время. Прогулка с Женей подождёт. Я иду на кухню, открываю морозильник и кладу туда полуразмороженные пельмени, словно это может отвлечь меня от мыслей о крыше. Обуваю кроссовки и выхожу из дома.

Поднимаясь этаж за этажом, я вижу лестницу, ведущую на крышу. В голове мелькают сомнения: а стоит ли? Неужели я снова окажусь на краю, где мысли о прыжке станут слишком реальными? Нет, я не сделаю этого. По крайней мере, не сегодня. У меня запланирована прогулка, и было бы странно прыгнуть с крыши перед встречей с другом. Я тихо усмехаюсь, представляя, как Женя подумает, что я так не хотел идти с ним, что решил покончить с собой.

Смех — это защитный механизм, который помогает мне справиться с тревогой. Я поднимаюсь по лестнице, стараясь не споткнуться, не упасть, не привлечь внимания. Вдруг кто-то выйдет и задаст вопросы, на которые у меня не будет ответов.

Наконец, я добираюсь до люка, который ведёт на крышу. Открываю его и выхожу на поверхность. Небо — чистое, голубое, без единого облачка. Как же здесь хорошо! Я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие свежим воздухом, и чувствую, как напряжение уходит. Главное — не подходить к краю крыши. Я облокачиваюсь на люк, спиной ощущая холодный металл. Это именно то, что нужно, чтобы потом спина болела три дня.

Я закрываю глаза и позволяю себе просто быть. Ветер играет с моими волосами, и в этот момент я чувствую себя свободным. Свободным от мыслей, от страхов, от всего, что тянет меня вниз. Я просто сижу, наслаждаясь моментом, и надеюсь, что этот миг продлится вечно.

Завибрировал телефон. Это звонил Женя.

— Да, алло! Привет, чувак! Выходи, давай, я тебя жду возле твоего подъезда.

— Да, окей, сейчас. Дай мне 5 минут, и выйду.

— Окей, жду.

Я поднялся, на последок вдохнул полной грудью воздух, выдохнул и направился к люку. Опустился по лестнице — никого не было. Отхнулся и пошёл вниз по лестнице. Прошёл до второго этажа, чутка устал. Ух, чёрт, вот это, конечно, прогулка сверху вниз! Что-то уже не хочется идти гулять. Ну ладно, я уже согласился.

Спустился на первый этаж, вспомнил тот самый сон про Александра Степановича. Слегка бросило в дрожь. Посмотрел на его дверь — она была приоткрыта. В эту же секунду, как я это увидел, меня совсем не слегка бросило в дрожь, а, чёрт возьми, моё тело затрясло, как отбойный молоток. Сердце забилось заметно быстрее. Я ощущал стуки сердца в животе, в лёгких, в горле и в голове. Тело не могло пошевелиться.

Я решил протянуть руку к ручке двери. Может, не стоит? Может, просто уйти? Меня там всё-таки ждёт Женя. Нахрен я лезу туда? Просто развернись и уйди, дурак! Вот что ты там хочешь увидеть?

Резко потянул дверь на себя. Александр Степанович стоял посередине комнаты. Его было плохо видно, но, кажется, в руках у него был ребёнок. Он его раскачивал и что-то ему напевал.

Фух, глубоко вздохнул, присев на корточки.

— Ну вот, видишь, там всё хорошо, никто не убивает, а ты аж затрясся, как маракас. Ладно, пора идти, меня ждут.

Я поднялся и пошёл на выход.

Я выхожу из подъезда и вижу сидящего на лавке Женю, выглядящего так, как будто сегодня намечается не просто прогулочка, а вечеринка века. Во всяком случае, первое впечатление он производил именно такое.

— Ну, привет! — протягиваю ему руку.

— Ну, здарова, дружище! Ух, это что, у тебя с носом такое случилось? Че, кто избил и сломал нос?

— Не, не, это я неудачно навернулся с кровати после кошмарного сна. Фух, хорошо... Ой, чёрт! То есть, не хорошо, но лучше, чем тебя бы избили какие-нибудь ублюдки на подобие Игоря и его подхалимов.

— Ага, точно! — ответил я. — Ну так куда пойдём? Че делать будем? Есть какие-то идеи?

— Да даже не сомневайся, я подготовился к этому дню.

— Окей, так, всё, куда сейчас мы пойдём? Первым делом нам нужно достать бухло.

— Бухло? Да, алкоголь плюс сигареты тоже меня попросили захватить.

— В смысле? А как это вообще? Купим мы несовершеннолетние, нам тупо никто не продаст, к тому же ещё мусоров вызовет, вероятно.

— Да не бойся ты! Сейчас просто найдём какого-нибудь алкаша или бомжа и его попросим купить всё, что нам надо.

— Окей.

И мы пошли. До этого дня я не пил алкоголь, с этого дня вошёл в мою жизнь

Тем временем мы подошли к супермаркету.

— Макс, подожди меня за углом. Если один знакомый будет на месте, то всё будет окей, и мы без проблем купим всё, что надо. А если нет, то придётся искать того, кто купит.

— Окей, ладно, я буду ждать там за углом. Только давай не долго, прохладно как-то тут, осень на дворе.

— Да-да, можешь мою кофту взять, мне всё равно, тепло.

— Да, большое спасибо!

— Да забей, мне не жалко.

Я отправился за угол супермаркета ждать, пока Женя найдёт своего знакомого. Я стоял, смотря на асфальт, на его ровные трещины. Меня это заворожило, как будто я увидел что-то невиданное, что-то неземное, хотя это был всего лишь асфальт — обычный серый асфальт.

Меня взяла за плечо старая морщинистая рука. Я от неожиданности слегка дрогнул, но признаков того, что я испугался, не подал. Я повернул голову и увидел старого человека низкого роста с бородавкой на носу. Я не смог сдержать лёгкий смешок и сразу прикрыл рот рукой. Стало стыдно — над таким смеяться нечто страшное.

— Всё смеются, когда видят. Не ты первый, не ты последний, — прошу прощения, извинился перед старым человеком.

— Да не стоит, я уже привык к такому. Это наоборот, я должен перед тобой извиниться. Извини, что напугал.

— Взял за плечо, всё-таки заметил, — подумал я.

— Меня зовут Пётр Васильевич, но для друзей просто Пётр или Петруха. Ладно, вам что нужно от меня?

— Пётр Васильевич, отнюдь, я тебя тут заметил, что ты стоишь, кого высматриваешь? А тут обычно крутятся подростки, которые хотят купить бухло и покурить. А то, что чуть поменьше, просят купить энергетики, но обычно у них это не получается. Им всё отказывают, и они просто уходят, или же проходит патруль полиции и задаёт им вопросы: что тут трётесь и всё в этом духе.

Так вот, я хочу предложить тебе, чтобы я сам сходил в магазин и купил всё, что надо.

— Вы извините, конечно, меня, но это выглядит максимально подозрительно.

— А зачем это вам?

— Да не зачем, просто хочется помочь. Таким, как ты, сам по себе знаю, как это тяжело — искать кого-то и попросить. Сам же таким занимался, когда был подростком. Так что, юноша, согласен? — спросил, улыбаясь.

В этот момент подошёл Женя.

— Макс, нет моего знакомого, придётся искать кого-нибудь.

Женя повернул голову в сторону Петра Васильевича и тихо меня спросил:

— Макс, а это что ещё за дед? Что ему надо?

— Да ты не волнуйся, это Пётр Васильевич! — кхм-кхм, слегка покашлял старичок. — Это просто Пётр, и он предложил нам купить алкоголь и сигареты, в общем, всё, что нам нужно.

Женя с облегчением вздохнул и протянул руку Петру.

— Приятно познакомиться, меня зовут Женя, — в ответ сказал ему Пётр.

Я за следом протянул руку.

— Меня зовут Макс, очень приятно, — добавил я.

— Всё, познакомились. Так что вам нужно брать?

Женя протянул деньги и перечислил всё, что нужно купить, и Пётр отправился в магазин за покупками. Мы стояли и ждали его.

— Макс, а ты его как вообще нашёл и упросил купить нам?

— Да не как, он сам подошёл и спросил.

— Да ну, сколько тут стою? Такое впервые со мной, что кто-то сам предлагает сходить и купить бухло!

Я молча покачал головой.

— Знаешь, пока он не вернулся, я тебе заранее скажу, что мы пойдём к моим близким друзьям, будем с ними тусить. Ты не бойся, они нормальные, во всяком случае, пока трезвые. Короче, щас заберём и сразу к ним.

— Заждались они уже нас.

— Да, окей, — ответил я.

Прошло 15 минут.

— Да чёрт, где Пётр? Неужели обул нас этот дед?

— Давай ещё немного подождём, а потом сходим, посмотрим в магазине он или нет.

— Да, окей, так и посмотрим.

Прошло ещё 5 минут. Пётр возвращался с двумя пакетами. Он подошёл к нам, прежде чем отдать пакеты, он огляделся на наличие полиции — никого не было. Он спокойно отдал пакеты.

— Дене, спрячь их!

Женя снял со спины рюкзак и начал складывать содержимое пакетов, пока я стоял и смотрел, чтобы не было никого.

— Чёрт, Макс, дай свой рюкзак, у меня место кончилось!

— Да, конечно, держи! — я протянул рюкзак.

— Да, спасибо! — он доложил то, что не влезло, и застегнул рюкзаки, отдав мне мой.

— Ну что, пойдём, Макс?

— Да, погнали!

Я подошёл и протянул руку.

— Огромное спасибо вам, вы очень нас выручили!

Пётр протянул руку в ответ.

— Да не за что, ребята! Если что, можете обращаться, если я, конечно, буду тут, возле магазина.

— Да, конечно! — Женя тоже пожал ему руку, и на этой хорошей ноте мы направились к друзьям Жени.

надеюсь, эта пьянка пройдёт без происшествий.

Глава 6

Сколько нам ещё идти? Кажется, уже километров десять позади... — тихо проговорил Женя, поглядывая на медленно опускающееся солнце, которое начинало ощутимо остужать воздух.

— Макс, закуришь?

Тот лениво протянул открытую пачку сигарет.

— Нет, спасибо, я не курю вообще, — честно признался я.

Женя удивлённо поднял брови:

— Совсем? Даже ни разу не пробовал?

— Да, никогда, — подтвердил я.

«Стоит ли признаваться, что предел моих алкогольных приключений ограничивался лишь пенкой от кружки пива?» Но я решил промолчал.

— Ну, хотя бы выпивал-то когда-нибудь? — допытывался Женя.

— Нет, — коротко ответил я.

— Что?! — искренне изумился собеседник. — Сегодня разве не рискнёшь попробовать то, что мы прикупили?

— Попробую, конечно, — улыбнулся я. — Немножечко страшно, конечно, но я решился.

— Если передумаешь, никто тебя не станет уговаривать, — предупредил Женя.

— Всё нормально, я твёрдо решил попробовать, — уверенно ответил я.

Тем временем мы приблизились к большому белоснежному многоэтажному зданию.

— Нам сюда? — спросил я.

— Нет, надо вон туда, — указал рукой Женя на группу гаражей неподалёку.

— нам что, прямо в гараж идти?

— Нет, нам надо пройти за ними, — пояснил он. — Там расположена своеобразная база моей подруги. Она вместе с отцом обустроила её ещё в детстве. Пол застелен какими-то похожими на клеёнку материалами, но это нечто совершенно другое. Крыша есть, стоят самодельные ящики — непонятно зачем они там понадобились, — пара скамеек ручной работы и маленькая яма для мусора, где мы обычно разводим костёр.

За гаражами появились двое подростков: худощавый парень примерно пятнадцати-шестнадцати лет и рослая девушка. Парень сразу заметил нас и весело позвал нас:

— Эй, Женёк, бегом сюда!

Мы поспешили за угол здания, двигаясь следом за подростком.

— Макс, посмотри-ка внимательно, — обратился Женя ко мне. — Тебе крупно повезло. Видишь, какая щель между этими двумя стенами? Проход настолько узкий, что приходится сильно напрячься, чтобы протиснуться сквозь него. Самое смешное, что наибольшие трудности возникают именно у меня, тогда как вам всем проще простого: вы оба стройные, а я, увы, не столь изящен. Раньше эта проблема не стояла остро, пока некий умник не построил очередной гараж буквально вплотную к этому. Ладно, хватит жаловаться, пора двигаться дальше. Давай, Макс, иди первым.

Я осторожно двинулся вперёд. Щель оказалась действительно крайне неудобной: сначала продвигался относительно легко, но ближе к концу чуть застрял, словно намеренно проверяя мою ловкость. Однако вскоре справился и вышел наружу практически невредимым.

Следующим отправился Женя. У него начались настоящие мучения. Через некоторое время послышались приглушённые ругательства:

— Вот чёртова дыра! Кто вообще мог придумать устраиваться именно здесь?!

Девушка с весёлым смехом возразила:

— Это ведь твоя идея всегда встречаться именно тут. Здесь тихо, спокойно, идеальное местечко.

— Знаю, знаю, — вздохнул Женя, — но кто мог подумать, что какой-то сумасшедший втиснет ещё одну стену в такую близость?

Парень и девушка продолжали беззлобно подтрунивать над ним. Худенький подросток с тёмными волосами подбежал ближе и предложил помощь:

— Дай-ка руку, дружище!

Вытащив Женю наружу, парень шутливо заметил:

— Ты что, снова поправился, мой толстый друг? Я уж думал, придётся оставить тебя здесь навсегда!

Женя покраснел от злости и смущения одновременно:

— Дождёшься моего выхода отсюда, узнаешь всю правду! О себе Дениска понял!

Девушка хохотала, стоя в стороне, едва удерживаясь от слёз радости. Подошедшая ко мне, она дружелюбно произнесла:

— Извини, пожалуйста, за наше плохое поведение. Просто ситуация получилась уж больно забавной...

Но глаза её сияли озорством, выдавая истинное удовольствие от случившегося.

— Привет, я Даша, а тебя-то как звать?

— А меня Максим. .

— Окей, Макс, идём-ка помогать этому увальню освободиться!

— Эй, Дашка, я вовсе не толстый, кости у меня широкие.

— Ахренеть, какие широкие, тяжело вздохнул худощавый мальчишка с чёрными волосами.

— Конечно, почему бы нам не протянуть руку помощи. Я уверенно кивнул Даше.

Мы приблизились к Жене. Даша мгновенно ухватилась за его левую кисть, я последовал её примеру, невольно коснувшись её ладони. Стало неожиданно неловко, рука словно сама собой отпрыгнула назад.

— Ну что, готовы вытаскивать

нашего друга отсюда?

— Да-да, мы готовы! — дружно откликнулись мы.

— Тогда начали… Раз-два-три…

И, напрягшись изо всех сил, вытягиваем Женю на поверхность, будто бутылку шампанского вытаскивая из коробки. Юноша резко вырвался наружу и рухнул наземь, вызывая общий смех.

Женя первым раскатисто рассмеялся, хлопнув руками по траве:

— Чёртова дыра! Опять обещаю себе держаться подальше...

Даша, заливаясь хохотом, отозвалась:

— Ты ведь это каждый раз говоришь... Но ничегошеньки не меняется!

— Точно, ты права, тут пора что-то менять, предложил худенький парень, лежащий рядом.

— Знаете что, Женёк, тебе бы сбросить пару килограммов! — сделал вывод улыбающийся юноша.

— Блин, опять эта песня, достал уже буркнул Женя.

— Ладно, пропустим твою нелепую шутку, теперь расхлёбывать придётся тебе самому, огрызнулся худой паренёк.

— Ха, старик, держись крепче, предупредил Женя и бросился щекотать парня.

Тот, захлёбываясь смехом, умолял остановиться, но Женя

продолжал весело бороться, покатываясь по земле.

Наконец, вдвоём залившись счастливым хохотом, они успокоились.

— Э-э, дети мои дорогие, хватит там развлекаться, поживее организуйте костёр, — подтолкнула их к делу строгая Даша

— Иди ка скорее, разобрать принесённое надо, добавила она, обращаясь ко мне.

— Уже бежим, тётя Даша,

Ребята бодро вскочили, стряхнули пыль и, ещё посмеиваясь, на последок

— Пойдем и мы, Макс, не будем отставать, пока Женя и Денис разжигали костёр мы с Дашей разбирали алкоголь и все остальное.

Горел костёр, всё присели на лавочку. На небольшом столике стояла куча выпивки: от коктейлей с пивом до крепких напитков, как водка и что-то напоминающее коньяк. Ещё на столе было разбросано целая куча пачек сигарет таких марок, как Winston и Camel, и огромное количество всяких чипсов и газировки.

— Макс, а как вы познакомились с Евгехой? — спросила у меня Даша.

— Меня сильно избили в школе, и Женя помог мне добраться домой. А кажется, Евгеха упоминал, что про школьных задир. Кажется, одного звали Игорь, а других не помню как. Да это и неважно, — сказал Женя, нахмурив брови.

— Главное, что я знаю Игоря. Это у них типо главный, чёртова сволочь, а не человек. Два зуба мне выбил и Максу, кажется, тоже, — добавил я.

— Подтверждаю, м-да, парни, не повезло вам. Ну ладно, к чёрту этого ублюдка. Давайте лучше начнём пить, настроение хоть появится, — предложил Дэн.

— Поддерживаю, — ответила с немного грустными глазами Даша. Она раздала всем по бутылке пива, себе же взяла коктейль Мохито.

— Начнём с лёгкого, потом перейдём к более крепкому бухлу. И да, парни, Макс, тебе это не относится. Давайте не закончим, как в прошлый раз, что вы начинаете докапываться до всяких прохожих по дороге до дома. Да не было такого, во всяком случае, я такого не помню, — ответил Женя.

— Да вот именно, что ты этого даже не помнишь, — улыбнулась Даша.

— Ой, все, давай просто начнём бухать без нотаций, хорошо? — слегка раздражённо ответил Женя.

Женя открыл свою бутылку при помощи лавки. Он протянул бутылку мне:

— Давай свою сюда.

Я отдал и взял уже открытую бутылку. Тем временем Даша уже начала пить, пока мы только открывали. Вот это скорость, подумал я, и тоже приступил осушивать свою бутылку. Первый глоток дался мне непросто, почувствовал лишь одну горечь, но дальше пошло легче. Таким образом, я очень быстро выпил бутылку. В глазах чутка помутнело, но в целом всё было в норме.

— Ну что, ребята, по второй и пойдём поближе к костру, ото прохладно, — вспомнил я.

Насчёт прохлады: я забыл отдать кофту Жене. Я начал снимать кофту. Женя, взглянув на меня, сказал:

— Макс, пока не снимай. Нам ещё же домой идти, а пойдём очень поздно. Будет дубак жуткий, так что не снимай.

— Окей, спасибо, — ответил я ему и натянул кофту обратно.

Мы взяли ещё по бутылке и направились к костру, где пламя весело плясало, как будто приглашая нас к себе. Сели на лавку, стоявшую рядом, и я, глядя на небо, не мог сдержать восхищения.

— Чёрт, посмотрите, какое сегодня небо! — воскликнул Женя, не в силах скрыть восторг. — Оно чертовски красиво!

— Да оно такое каждый день, — ответил Дэн, с лёгкой усмешкой.

— А вот и не каждый день! Вчера почти весь день лил дождь, а сегодня солнце светило,

— Небо, как небо, — хмуро произнёс Дэн, погружённый в свои мысли.

Пока Женя спорил с Дэном, Даша подсела ближе ко мне, прислонившись своей грудью к моей руке. В этот момент я почувствовал, как неловкость окутала меня, как туман, и сердце забилось быстрее.

— Максим, а что ты такой грустный? Давай поговорим о чём-нибудь, — предложила она, и в её голосе звучала искренность.

— Да, давай о чём-нибудь поговорим, — смущенно ответил я думаю лишь о том что её грудь упирается в мою руку.

— А скажи, Максим, какие фильмы тебе нравятся? — спросила она, и я задумался.

— Хороший вопрос. Если говорить о жанрах, то, наверное, комедии. Я тоже их люблю. Ещё романтику смотрю, — признался я. — Иногда драмы, но не часто. Ведь иногда приятно погрустить под такие фильмы.

— Понимаю, — кивнула она. — Я тоже редко смотрю что-то грустное, но чаще всего плачу. Последний фильм, который я видела, был про отца и сына. Отец умирает от болезни, а маленький сын остаётся один. Этот фильм был мне близок, ведь я тоже потеряла папу в достаточно раннем возрасте. Мне было лет десять.

— Извини, что напомнил о таком трагичном событии, — сказал я, чувствуя, как она вытирает слёзы и улыбается.

— Да забей, ты не виноват. Это я спросила о жанрах, и сама вспомнила о том фильме. Так что не парься, всё нормально, — ответила она, приближаясь ещё ближе.

Наши взгляды встретились в темноте, и я мог разглядеть её лицо, как будто оно светилось. Мой взгляд приковали её губы вишнёвого цвета и глаза, которые прямо сейчас смотрели на меня. Она взяла меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и сердце моё бешено заколотилось, словно хотело вырваться из груди.

Я нежно прислонил свою свободную руку к её щеке, и в тот момент наши губы встретились в жарком поцелуе, который словно разжигал огонь в ночи, наполняя воздух сладким ароматом.

Но этот миг продлился недолго... Нас прервало то, что в мою голову прилетела пустая жестяная банка из-под пива.

— Твою же мать, Макс, прости, не просчитал, когда кидал банку, — сказал Денис.

— Да ничего, забей, — ответил я ему. Он вздохнул:

— Точно, я протрезвел. Давайте что ли перейдем к более крепкому.

Дэн подскочил с места:

— Кто сказал «крепкое»? Сказал как законченный алкаш, — усмехнулся Женя.

— Да и вовсе не законченный, а что — алкаш, это верно, — согласился он.

Мы Встали с лавки и направились к столику, где стояло кое-что покрепче чем пиво с коктейлями.

— Ну что, пьем, ребята, и расходимся по домам, поздно уже, — произнес с важным лицом Женя. Все с ним согласились.

— Дэн, дай стаканчики, из горла пить не будем.

Дэн достал что-то вроде хрустальных стаканчиков и поставил их на стол:

— Давай разливай, жиртрест!

— Да нежирный я, у меня кость широкая, — возразил Женя мы громко рассмеялись.

— Ну и, эй, ребята, хрен вы смеëтесь! Раз вы такие грубые, пить буду один.

Женя ухмыльнулся:

— Ну, Женя, не дуйся на нас, это же приколы, типа, ха-ха, понимаешь?

— Да ладно, всё, я понимаю и не дуюсь, — примирительно согласился Женя и приступил разливать водку по сто граммовым стаканом.

— Ну что, погнали! Мы чокнулись стаканами и выпили всё до дна. Мне стало не по себе: у меня горел рот и горло, но водка прошла — стало очень тепло. Ноги уже сильно подкосило, в глазах всё плыло, но не сильно: видимость была вроде в норме, но моментами плыло сильно. Я захотел встать с лавки, оценить возможность ходить. Получалось так себе: как будто заново учился ходить, но с трудом всё же удавалось делать какие-то шаги.

— Эх, Макс, ну ты чего, тебя уже накрыло что ли? — взглянув на меня, спросил Дэн.

— Да он в первый раз сегодня пьёт алкоголь, — объяснил ему Женя.

Ко мне подошла Даша и положила руку на мое плечо:

— Макс, ты пока присядь и не пей, тебе уже достаточно. А чуть позже тебя Женя проведёт до дома, вам всё равно идти по пути.

Мне действительно уже хватит, о то меня стошнит. Женя подходит ко мне и дёргает за плечо: «Ну ты как, Макс? Всё в порядке — Ответил я. Это хорошо, давай что ли потихоньку домой собираться, о то мне родаки вставят, если не вернусь до 12 часов!» — «Окей,» — я встал с лавки, слегка покачиваясь на месте. «Жень, а как ты отсюда выбираться будешь? Ты же когда мы сюда пришли, застрял — «Макс, и ты туда же... Мне этих двоих шутников хватает — «Как-как? Залезу на гараж и спрыгну на той стороне. Я так постоянно делаю, как отсюда ухожу!» — «Понял, что, пошли!» — «Да, пошли...» Только сначала давай попрощаемся с Дашей и Дэном».

С Дэном нам не удалось попрощаться, он уже спал на лавке возле костра. «Чет опять нажрался, как скотина, чёрт его дери», — произнесла Даша. Женя подошёл и обнял Дашу: «Давай завтра увидимся, пойдем гулять в парк — «Окей», — ответила ему Даша. Так же она подошла и ко мне попрощаться: «Ты же завтра ещё придёшь к нам?» — «Да, конечно, приду!» Она засмеялась от радости и крепко обняла меня, до такой степени, что стало трудно дышать. «Даш, задушишь же!» — «Ой, извини, меня просто я сильно обрадовалась!» — «Эй, голубки, заканчивайте уже! Мне с Максимом уже пора домой!» — Я вышел первым, Женя же вскарабкался на гараж, ещё раз попрощался с Дашей и спрыгнул с гаража. Приземлился он достаточно уверенно: «Пошли», — произнёс он, и мы пошли по домам.

Дорога была длинной, мы шли молча, как в нашу первую прогулку, но тогда эту мёртвую тишину прервал Женя, как и в этот раз: «Максим, если что, она свободна!» — «Я не понял, о ком он.» — «Ты про что?» — «Он усмехнулся: «Да не притворяйся!» — «Я действительно не понял, о чём ты говоришь!» — «Да я про то, что я видел, как ты и она на лавочке, ну ты понял, о чём я — «Ты можешь приударить за ней, ведь у неё никого нет, типа парня нет. Теперь понял?» — «Да-да, я понял, но я не знаю, как и почему это произошло!» — «Макс, а всё очень просто: ты ей понравился с первого взгляда. Я думал, так только в фильмах каких-нибудь бывает!» — «Да забей на эти фильмы, просто попробуй с ней встречаться!» — «Жень, и как ты это себе представляешь? Мы с ней один вечер знакомы!» — «Но у вас же был поцелуй!» — «Мы оба были под алкоголем, завтра мы скорее всего оба будем об этом сожалеть и нам будет неловко друг перед другом!» — «Макс, скажи просто: она тебе нравится?» — «Да твою же мать, Жень, я не знаю, нравится ли она мне или нет, я не понимаю!» — «Ладно, ладно, всё успокойся, но знаешь что? Когда я на вас смотрел, вы прямо созданы друг для друга, вы оба вместе смотрелись прям так отпадно!» — «Ты че, пялился на нас?» — «Ну так иногда поглядывал, ну должен я знать, с кем возможно будет встречаться моя сестра!» — У меня в голове возник вопрос: «Что он сейчас сказал?!» — «Сестра?» — «Да-да, она моя двоюродная сестра, вот и посматривал на вас из-за любопытства!» — «Вот ты меня удивил сейчас, конечно!» — «Да ладно, всё забей, и давай ускорим шаг, нужно быстрее домой!» — «Легко сказать, ты видишь, как меня шатает!» — Женя подхватил меня: «Ну всё, вот так шататься не будешь!» — и мы ускорили шаг.

Постепенно на улице выключали фонари, становилось всё темнее и темнее. Деревья вокруг нас приобрели странные очертания, напоминающие мне людей. Их ветви качались из стороны в сторону, напоминая человеческие руки, а листья наверху были похожи на длинные волосы. Стало не по себе, и я предпочёл смотреть вниз, на расплывающийся асфальт под моим взглядом.

— Макс, почти дошли, осталось чуть-чуть. Тебе нужна помощь, чтобы подняться по лестнице домой?

— Нет, сам справлюсь, но спасибо, что предложил.

— Ага, понял. Вот мы и подошли к моему подъезду. Ох, черт, совсем забыл спросить: ты завтра...

Я его спешно перебил:

— Да, я завтра свободен и пойду гулять.

— Тогда я тебе позвоню часов в 11 утра.

— Окей, договорились. Всё, давай.

— Да, до завтра.

— До завтра.

Я захожу в подъезд. Нахлынуло воспоминание о том, как я здесь, на лестнице, отрубился. Не повторить бы этот случай сейчас. Поднимался я достаточно уверенно, доставая ключи из кармана. Я их случайно обронил.

— Вот же сука, — сказал я тихо, поднимая ключи с бетонного пола.

Вставляю ключ в замочную скважину. Я услышал за дверью еле слышимые звуки, напоминающие крики. Открыв дверь, я услышал эти звуки более детально, и да, это были действительно звуки криков. Родители о чём-то яростно спорили, но было так всё равно на их споры и крики. Мне просто хотелось упасть на кровать и забыться. Забыть о проблемах, что сделает со мной Игорь, когда я не принесу ему деньги. Наверняка он хорошо так меня изобьёт, что родная мать не узнает, или что похуже сделает.

Я прошёл мимо зала, где на диване сидели родители, смотрящие телевизор и так громко кричавшие друг на друга, что уши болели. Я лёг на свою кровать и снял с себя кофту и кроссовки. Эти два простых действия отняли у меня последние силы. Я упал на кровать, укрылся одеялом, но всё равно было прохладно. Я лежал пять минут, десять минут, пятнадцать минут. Черт, не могу уснуть! Хоть я и устал, но спать не хотелось. Из головы не уходили мысли о Даше. Что будет завтра? Захочет ли она меня видеть или нет? Ошибка тот поцелуй или же нет? Ты тоже, Максим, хорош, поддался атмосфере. А может, действительно я ей понравился? Когда, она говорила, что её отец погиб. У меня что-то ёкнуло. Мне стало грустно и хотелось её так крепко обнять, чтобы забрать её грусть и боль себе. Это ли не значит, что она мне нравится? Я не знаю, я уже ничего не знаю.

Крики родителей не утихали. Слышу, как гремят стаканы, ложки, тарелки, вилки. Я перевернулся на другой бок. Звуки с зала слегка утихли, лишь слышалось: «Давай наливай, давай наливай!» Эти слова мама произносила скорее всего с моего порождения, потому что я не помню такого, чтобы родители хоть когда-нибудь не пили. Были периоды, когда они были полностью трезвые. На моей памяти самый продолжительный был месяц, не более. Когда четыре года назад умерла моя бабушка от инфаркта, тогда-то мы и переехали. Эти факторы совпали. Когда её не стало, меня не было дома. Я ушёл на ночёвку к другу.

Последние слова, которые я ей сказал, — это «всё, бабушка, я ушёл», и больше ничего не сказал. О смерти я узнал утром. Позвонила мама и заплаканным, хриплым голосом сказала:

— Максим, бабушка умерла.

Телефон выпал из рук. Я присел на диван, и меня затрясло. Мне стало очень плохо. Слёзы сами текли по щекам. Трясущимися руками собрал вещи и пошёл домой. Не хотелось туда возвращаться, но мама была одна дома с мёртвым телом бабушки. Папа был на работе. По приходу я долго стоял перед дверью. Не хотелось заходить, но я пересилил себя и вошёл домой.

А дальше всё было как в тумане. Мама подошла ко мне и сказала не заходить в зал. Я и сам понимал, что я туда не зайду даже под дулом пистолета. Мне не хотелось видеть мёртвое тело. Мама старалась держать себя под контролем. , ей явно было легче, чем маленькому мне. Она какое-то время работала в морге, но её попёрли оттуда за пьянку на рабочем месте.

После приезда скорой помощи и участкового стало ещё мрачнее. Множество людей заходило туда-сюда. Приехали родственники, стали расспрашивать, что случилось, как она умерла. Кто-то даже начал обвинять мою мать в том, что она виновата в её смерти, якобы она её довела до этого инфаркта. Хотя это была полная чушь. Да, бабушка и мама не очень относились к друг другу, но ненависти не было.

После того как тело забрали, все разъехались, и я чуть-чуть успокоился, но слёзы не переставали течь. Чувство полного опустошения тоже присутствовало в тот день и до сих пор никуда не ушло. Мне всё плохо. Я сильно скучаю по бабушке. Это тот единственный человек, который заботился обо мне лучше, чем родители. Понимала меня, давала какие-то советы, как что лучше сделать, рассказывала интересные истории и иногда помогала с уроками. Как же мне её не хватает!

Я беззвучно заплакал в подушку, снова попытался уснуть. Не получилось. Лёг на спину. Почему в голове с мыслями о Даше и бабушке всплывают воспоминания о детстве? С этими мыслями и быстро бьющимся сердцем потихоньку начали закрываться глаза. Я тихо прошептал: «Вот бы вернуться в детство и всё изменить, да, всё изменить...» я Уснул на фоне громких споров родителей и своих мыслей.

Глава 7

Детство моё складывалось из тёмных красок бедности и нескончаемых конфликтов моих родителей. Они будто с самого начала знакомства бросили вызов друг другу, заполнив жизнь ненавистью и бесконечными ссорами. Домашнее пространство становилось ареной для сражений, и я, подобно хрупкому ростку среди бури, тщётно стремился спрятаться от их громких обвинительных возгласов, сотрясающих воздух, как раскаты грозового грома.

Отец мой обладал грубостью рук рабочего и лица, утратившего всякую радость. Гнев в нём вскипал по любому поводу, будь то неудачи на работе или моя школьная неуспеваемость. Если я приходил домой с очередными низкими оценками, отец мгновенно преображался в настоящего монстра. Его кулак нависал над моей головой, вызывая трепет и страх. Ожидание удара стало неизбежностью, которую я научился переносить молча, сжавшись в тугой узел напряжения. Унизительные слова звучали вслед за каждым наказанием:

— Опозорил семью своим ничтожеством!

Его голос бил сильнее любого физического насилия, оставляя глубокие раны в душе ребёнка, мечтающего заслужить одобрение родителя, но сталкивающегося лишь с разочарованием и жестокостью.

Матери моей судьба подарила другой крест — зависимость от алкоголя. Потеря воли к сопротивлению привела её в состояние постоянного погружения в пьяный туман. Часто сидя на кухонном стуле, она смотрела сквозь окно в никуда, даже не замечая моего страдания, отчаянных попыток привлечь внимание и показать, насколько тяжело моему сердцу от окружающей несправедливости. Казалось, её взгляд утратил способность видеть действительность вокруг неё самой, её сердце покрылось коростой равнодушия, неспособного откликнуться на крик о помощи сына.

Эти мгновения отчаяния заставляли меня искать спасение в воображаемом мире. Там, вдали от реальности, я видел себя храбрым рыцарем, борющимся против сил зла, освобождая мир от мучителей и тиранов. Мечтающие герои заменяли отцовские порицания и материнское молчание, позволяя временно забыть боль настоящей жизни. Однако иллюзии быстро рассеивались, и вновь передо мной вставало зеркало жестокой действительности, в которой борьба велась ежедневно и беспощадно.

Особенно тяжко приходилось в ночи, когда звезды становились единственным источником надежды. Взирая на них с грустью и тревогой, я мысленно просил высшие силы вывести меня из лабиринтов страданий и дать силу выбраться из зловещего круговорота родительских страстей. Это ощущение было похоже на пребывание потерянной души посреди огромного пространства, наполненного тенями и неопределённостью, откуда выхода казалась нет.

Однако и светлые воспоминания также сохранились в памяти. Самым тёплым воспоминанием остаются наши совместные прогулки с бабушкой в лесной чащобе, посвящённые сбору грибов. Ранним утром, едва успев распуститься первому лучу солнца, мы отправлялись навстречу природе, вооружившись лукошком и двумя маленькими ножичками. Запахи леса наполняли лёгкие свежестью, каждое дерево скрывало тайну, ожидающую открытия. Бабушка бережно вела меня за собой, иногда останавливаясь, чтобы показать редкий экземпляр гриба или любопытную тропинку, уходящую вглубь лесных дебрей.

Один случай особенно запомнился навсегда. Мы шли вдоль ствола древнего дуба, и вдруг увидели маленькую рыжую белочку, застывшую на ветке и наблюдавшую за нами внимательно. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, соединённые общей тихой радостью встречи. Белочка доверчиво позволила нам приблизиться ближе, создавая впечатление взаимопонимания и мира, которого мне так не хватало дома. Этот эпизод оставил глубокий отпечаток в моей детской душе, наполнил сердца чувством принадлежности чему-то большему, важному и красивому.

Но, увы, подобные счастливые моменты оставались лишь каплей света в море печали и беспокойства. Настоящая жизнь оставалась сложной и тяжёлой, полная борьбы за право существовать свободно и достойно. Несмотря на желание изменить ситуацию, надежда угасала вместе с детскими мечтами о лучшей судьбе. Моё детство оказалось эпохой постоянных испытаний, но именно оно сформировало характер, закалило волю и дало понимание ценности свободы и любви, столь необходимой каждому человеку.

Но все рано или поздно ломается и не стал исключением или я уже был сломан я не знаю.

Глава 8

Я проснулся с туманным ощущением в голове. Вставая с кровати, меня слегка покачивало. Кажется, я заболел. Я надел тапочки и подошёл к полке, чтобы взять градусник и измерить свою температуру. 37.5

Не критично, но мало приятного ходить с такой температурой. Это такое себе. Ну что уже делать? Мы же договорились с Женей, что я выйду гулять. Я направился на кухню, хотелось чего-нибудь перекусить.не крошки со вчерашней пьянки во рту у меня не лежало.

Я вошёл на кухню, и там, на стуле с распущенными волосами, сидела мама, кажется, нарезая салат. Но это мало смахивало на него, ведь мама резала овощи максимально неаккуратно: тут пологурца бросит, тут пол полпомидора, целую головку чеснока. Видимо, ей плевать, как его есть, либо она уже совсем не соображает, что делает.

Она подняла взгляд на меня, осмотрела с ног до головы и снова опустила голову вниз, продолжая нарезать свой максимально странный салат. Желания говорить с ней у меня совершенно не было. Я просто подошёл к холодильнику, открыв его. Естественно, я там ничего не обнаружил из продуктов.

— Чего ты в него лазишь? Там всё равно ничего нет! Ты же не ходил в магазин, — сказала мама, нарезая салат.

Я захлопнул дверцу холодильника.

— А какого это чёрта я должен ходить в магазин? Почему ты сама не можешь сходить? Почему вечно этим должен заниматься я?

— А да потому, что ты ничего не делаешь! Только ходишь, гуляешь, хрен знает где пропадаешь, по дому мне не помогаешь! А я не железная! Вот сдохну — и поймёшь, как без меня! — почти закричала мама.

Её слова пронзили меня, как острый нож, и я почувствовал, как внутри меня закипает гнев.

— Знаешь что, мама? — произнёс я, не сдерживая гнев. — А иди-ка ты! Задолбала всё время повторять: «Вот я сдохну, тебе будет легче! Вот сдохну, что вы без меня тут с папой будете делать?» Без меня ничего не изменится! Тот факт, что я ещё в школе учусь, у меня есть домашка, которую надо делать, а на это нужно время! И я итак помогаю тебе, как могу: выношу мусор, мою посуду, стираю свои вещи сам! А ты всё попрекаешь и попрекаешь меня! Самой-то не надоело?

Мама не подняла голову, чтобы что-то ответить на мои слова. Она продолжала резать свой салат, и было такое ощущение, что она даже не услышала мои слова.

— Знаешь что, мам? Хочешь сдохнуть? Так сдохни, алкашка чёртова! — я демонстративно вышел из кухни. Быстрым шагом подошёл к своей кровати, присел на неё, сильно сжал зубы и заплакал. Как же это всё меня достало! Видеть родителей постоянно такими, такими безответственными. Почему они кладут на всё, большую кучу дерьма, на все проблемы? Почему всё так? Почему у меня в семье не может быть всё хорошо?

— Всё, хватит ныть! — прокричал я в пустоту. — Уже время, я должен собираться и выходить!

Я переоделся, обул кроссовки и вышел из дома. В этот момент позвонил Женя.

— Привет, Макс! Ну ты где там пропал? Я уже вышел из дома!

— Щас, пару минут и выйду, — ответил я.

Окей, я положил трубку и начал спускаться по лестнице. По пути на спуске я встретил Александра Степановича в необычайно хорошем настроении. Он прям сиял от счастья.

— Привет, Максим! — он протянул мне руку.

Я протянул руку в ответ и так же поприветствовал его:

— Приветствую, Александр Степанович! Вы сегодня прям сияете!

— Да, знаешь, Максим, жена вернулась вчера вечером. Пришла и начала извиняться за то, что бросила нас с ребёнком. Я её простил, ведь я её люблю, и я скучал по ней.

— Рад за вас, — сказал я, чувствуя, как его счастье немного согревает мою душу.

— Ну хоть у кого-то всё хорошо, — подумал я.

— Знаешь, Максим, это правда чудесно, что она вернулась, — продолжал Александр. — С ребёнком мне одному было тяжело справляться. Он постоянно орал, хотя я и кормил его, и подгузник менял, и укачивал. Это не помогало успокоить его. А вот как жена вернулась, ребёнок успокоился. Фух, как же это хорошо! Теперь могу немного отдохнуть в тишине.

Я внимательно слушал то, что говорил Александр, и был за него рад.

— Ладно, Максим, не буду тебя задерживать, — он протянул руку, чтобы со мной попрощаться.

— Да, Александр, спасибо, что поделились хорошими новостями. Был рад послушать, — ответил я. Мы попрощались, и я пошёл дальше вниз.

Вышел из подъезда, и на лавочке сидел Женя с сигаретой в зубах. Я подошёл к нему.

— Привет! Тебе не страшно тут курить?

— Да не, здесь меня вряд ли кто знает, значит, вряд ли кто-то меня сдаст родителям.

— Ну ладно, похрен! Лучше пошли куда-нибудь, сходим, чего-нибудь перекусим, а потом пойдём к Даше и Дэну.

— Окей, — ответил я, и мы пошли в ближайший магазин.

По пути к магазину Женя вспомнил об Игоре.

— Макс, у тебя есть идеи, что нам делать с Игорем? Как нам быть? Где нам взять денег?

— Я крайне сомневаюсь, что если мы ему дадим денег, он от нас раз и навсегда отстанет от нас и оставит в покое.

— Хрен знает, Жень, у меня идей ноль, к тому же и денег нет. Я не смогу ему дать их.

Женя опустил голову, смотря на асфальт, вдумчиво и настороженно. В этот же момент он резко поднял голову и сказал:

— Будем драться! — глядя на меня.

— В смысле, драться? — спросил я, не веря своим ушам. — Макс, пойми, у нас других вариантов нет! Как мы придём в школу, он же будет нас ждать, чтобы отобрать деньги. И не будет такого, что он забыл об этом. Он точно будет ждать, и точно со своими дружками, которые у него выступают в роли поддержки. Если что-то пойдёт не так, нам просто нужно напасть первыми, и всё!

— Точно получится! — продолжал Женя, его глаза горели решимостью. — Типа навалимся на Игоря вдвоём. У нас высокие шансы положить этого ублюдка на землю, а там просто его чутка попинаем, и всё. Думаю, он потом не захочет к нам лезть.

— А что с его дружками делать? — спросил я, всё ещё сомневаясь.

— Да нечего с ними делать! Нам главное его нокаутировать, а эти крысы разбегутся сами по себе.

— Ты уверен или просто предполагаешь? — уточнил я, пытаясь понять, насколько он серьёзен.

— Да, конечно, уверен, Макс! Я таких людей знаю. Как побьёшь их,главного шайка сама разбегается.

— Жень, я всё равно сомневаюсь, что это хорошая идея. Может, просто пропустим школу, забьём на уроки?

— А смысл? Они в другой день к нам подойдут!

— А может, и не подойдут, — возразил я.

— Макс, вариантов нет! Либо мы, либо нас!

— Окей, но я драться почти совсем не умею. Что с этим делать?

— Будем! А нечего делать! И не надо тебе! Просто нужно чуть подождать, пока я его не повалю на землю, а там навыки драки уже не нужны будут. Просто бьёшь ногами и всё! Только не особо сильно, мы же не хотим убить его, верно?

— Ну, хотелось бы, конечно... — пробормотал я.

— Ну да, конечно, мы не хотим его убивать, — повторил я и согласился с Женей.

Женя протянул мне маленький перцовый баллон.

— Это на всякий случай, если всё-таки я не успею повалить Игоря. Если какой-нибудь из его дружков ко мне подбежит, ты просто откроешь баллон и выплеснешь козлу перца в лицо.

— Окей, Жень, давай поступим так. Но чертовски страшно! А вдруг у нас не получится, и нас просто изобьют? Или даже что-нибудь сломают?

— Да не парься! Всё будет нормально, гарантирую! Я же 7 лет занимался тайским боксом. Правда, я ушёл из секции, но не суть. Лучше давай ускорим шаг!

— Да, окей, — ответил я, и задумался: точно ли это была хорошая идея?

Мы выходили из магазина и уже направлялись к Даше и Дэну.

— Жень, мы пойдём туда же, куда и вчера? — спросил я.

— Нет, же вчера решили, что пойдём в парк, уток покормим, да и так просто походим.

— А я думал, как вчера, будем пить. В целом, думал, что вы собираетесь и только бухаете, — сказал я.

Женя хихикнул.

— да. Но мы же не какие-нибудь там алкаши! Нужно же время с пользой проводить иногда.

— А я тебе рассказывал, как Дэн к уткам в парке упал? — спросил Женя.

— Нет, не рассказывал.

— Ну, короче, мы как-то собрались в парк. Перед прогулкой, естественно, накидались. Дошли до парка, Дэн предложил покормить уток хлебом. Я, как самый трезвый, пошёл за хлебом в магазин, купил, пришёл к ним обратно, дал хлеб Даше и Дэну. Всё шло нормально, мы ходили по парку, а в конце прогулки пошли кормить уток. И тут всё шло хорошо, пока мне в голову не взбрело, что будет прикольной идеей аккуратно толкнуть Дэна в пруд. Я принялся осуществлять свою идею. Когда он подошёл к краю, я его слегка толкнул. Он, сука, так и удержался на месте. Пока он не понимал, я толкнул посильнее, и он свалился в пруд с громким шлепком воды. Ух, столько мата я в жизни не слышал, как в тот день! Чуть позже он привык к холодной водичке и начал плавать вместе с утками. Мы ему даже хлеб кидали. Да, весёлый случай!

Я рассмеялся, представляя Дениса, купающегося в пруду и просящего хлеб, хотя в этом мало чего смешного было.

— Да весело у вас, — сказал я после прошедшего смеха. — А у тебя есть подобные истории? Было бы интересно послушать.

— Нет, совсем нет. У меня-то друзей вообще не было, пока в эту школу не перевёлся. Считай, ты мой первый друг тут.

— Грустно это как-то, Макс.

— Как есть. Друзья у меня были, но только в детстве. Я их потерял по своей вине, променял их на других друзей, которые в дальнейшем оказались совсем мне не друзьями.

— Расскажи подробнее.

— Когда мне было лет 9, мы с родителями переехали. Это был наш первый переезд.

— А почему вы переехали? — спросил Женя.

— До конца уже не помню, но кажется, это было связано с какой-то там стройкой, типа скупали участки, чтобы потом на них строить всякие магазинчики и всякое другое. Так вот, когда мы переехали оттуда, я познакомился с мальчиком примерно одного возраста. Его звали Лёша. Мы с ним быстро сдружились, гуляли, играли во всякие игры, строили шалаши, потом же их ломали. Нам казалось, это весёлым занятием. Через какое-то время он меня познакомил со своими друзьями: с Тимофеем, Сашей, Катей и с Димой.

С ними, как и с Лёхой, мы быстро сдружились, гуляли, играли в футбол, ходили друг к другу домой. Кроме меня, я его не звал к себе, ведь дома пьянствовали родители. Не хотелось туда друзей вести, было стыдно. Да и к тому же никто не рвался ко мне.

— Ну окей, пошлите к Диме, — предложил я.

А Дима постоянно ворчал, что к нему мы ходим чаще всего, потому что у него была игровая приставка. Иногда мы даже у него на ночёвку оставались и полночь рубились в какой-нибудь Tekken.

— Да, хорошие времена были, пока я сам всё не испоганил, — сказал я, вздыхая.

Женя внимательно слушал мою историю, положив два пальца себе на щеку. Не знаю, зачем он это сделал, наверное, это был его специальный ритуал.

— Я сам всё испортил, — продолжил я, опуская пальцы и положив руку в карман. — Макс, а почему ты так поступил с ними? Почему променял? В этом же ноль смысла, вы же хорошо общались!

— Да, хорошо, — ответил я. — Я сам не знаю, почему я так поступил. Когда я познакомился с одним пацаном из этого же двора, где обычно мы с парнями на площадке обитали, этот пацан меня позвал с собой, типа под предлогом: «Ну, пойдём, познакомлю тебя с нормальными пацанами, погоняем в футбол». Я согласился, и всё больше и больше начал отдаляться от своих первых друзей. В какой-то момент мы окончательно порвали связь, и я гулял только с новой компанией. Правда, это продлилось недолго, пока они не начали очевидно издеваться надо мной, смеяться надо мной: «Смотрите, Максим, такой бедный, что не может себе ничего позволить! Нищеброд, тупой нищеброд!»

Тогда у моих родителей были проблемы с деньгами, сводили концы с концами. К слову, сейчас тоже не очень легко, но тогда вообще была полная задница с ними.

Не долго терпев их насмешки, я просто ушёл, и больше мы никогда не виделись с ними. И с Лёхой, Димой, Сашей, Катей и Тимохой я тоже больше не виделся. Не хотелось к ним идти после того, как я их предал. Вот такие дела. Спустя месяцев восемь мы переехали сюда.

А что ты делать эти восемь месяцев? Я погрузился в одиночество, ушёл полной головой в видеоигры, и почти все восемь месяцев я играл и играл. Попутно ходил... ну как ходил, прогуливал. Не хотелось там появляться, ведь там учился Лёха. Перед ним мне было стыднее всего, ведь он был моим первым другом, а я с ним поступил максимально по-гондонски. Я не мог ему смотреть в глаза, вот из-за этого я и не появлялся в школе. Это была основная причина. Ну, ещё я совсем не хотел учиться, мне это давалось тяжело.

— Ладно, всё, устал я вспоминать о своём детстве, оно было таким себе. Ладно, Жень, давай ускорим шаг и уже дойдём до Даши и Дэна, — сказал я, стараясь отвлечься от грустных мыслей.

Женя молча кивнул, и мы пошли быстрее. Мы подошли к входу в Ленский парк. Кажется, мы рано пришли: ни Даши, ни Дэна тут не было.

— И что нам теперь делать? — спросил Женя.

— Да что, что? Ждать их. Вариантов нет. Я им написал, они сказали, что на подходе, но я их не вижу. Вон, давай на лавочку присядем, пока ждём, — Женя указал на лавочку с слегка изогнутой ножкой. Нас это ничуть не смутило, и мы присели на неё.

Мне хотелось завести разговор, вот только о чем? Как сегодня хорошая погода? Нет, не может быть. Какие видеоигры ему нравятся? Нет, или какие ему нравятся девушки? Точно нет, лучше просто посидим в тишине.

— Да, хороший вариант, — согласился я.

— Макс, а какие видеоигры тебе нравятся?

— Чёрт, он что, читает мои мысли? — подумал я. — Мне нравятся больше какие-нибудь шутеры. Ну, ещё могу иногда поиграть в стратегии какие-нибудь.

— Понятно. А мне вот больше по душе фэнтези-игры. Знаешь, мир меча и магии — это прям моё! Очень люблю, часами бы не вылезал. Но и из реальности выпадать не хочется. У меня тут всё-таки друзья, семья и любимые коты. У меня, кстати, их три: Перси, Бисер и Ланцелот.

— Какие странные имена для котов ты, конечно, выбрал! — Женя широко улыбнулся и, облокотившись подбородком на свою руку, сказал: — Да нечего особенного, то, что первое пришло на ум, так и назвал. А у тебя есть домашние животные?

— Нет, нету, но очень бы хотел. Но родители категорически против, как бы я их не пытался убедить. Дохлая затея. Когда-то я первого котёнка домой принёс, а на следующий день отец наорал на меня и выкинул кота на улицу, далеко, чтобы я его не нашёл.

Женя взял меня за плечо, сочувствуя.

— Но ты не расстраивайся! Можешь как-нибудь ко мне в гости зайти, всё равно живём рядом. Я тебе своих котов покажу и погладить дам, мне не жалко.

— Да, окей, спасибо тебе.

— Да не благодари, я же ничего не сделал на самом деле.

Женя сделал очень много. Сейчас я пытался изолироваться от общества, не хотел заводить друзей, просто хотел до конца дней сидеть дома и ни о чём не париться. Но сегодня человек, который сидит рядом со мной на лавочке, пытается вытащить меня из моей своеобразной, местами глупой изоляции. Хотя он это делает не напрямую, по-своему, как умеет. Он пытается, а я опустил руки, закрылся в себе. А просто нужно было найти друга, которому я смогу доверять. Хоть мы с Женей знакомы всего три дня, но такое чувство, что знакомы на много дольше. Не хотелось бы потерять его когда-нибудь.

Глава 9

Обычный снаружи, обычный внутри.

Меня зовут Женя — достаточно обычное имя. Мне 15 лет, учусь в 9 классе. После окончания этой поганой школы я бы с огромным удовольствием взял бы канистру с бензином... да и не одну. Но это всего лишь мои влажные мечты о том, как бы я поступил, если бы не мои страхи. Я боюсь буквально всего — от всяких насекомых до страха высоты, от страха перед глубиной до страха перед темнотой. Я боюсь всего, боюсь выглядеть глупо перед людьми, боюсь неизведанного, боюсь бояться. Я так устал бояться всего, но ничего с собой поделать не могу. Смогу ли я когда-нибудь не бояться чего-либо? Да хрен знает... не хочу зацикливаться на страхах. Лучше поговорим о чём-то позитивном, не так ли?

Вот недавно, например, познакомился с замечательным парнем моего возраста. Его зовут Максим. Мы с ним одного возраста, но он не выглядит на свой возраст. Он так выглядит, как будто прожил две жизни — и достаточно хреновые. Потому я видел всего лишь одно выражение лица — такое грустное, просящее помощи, но в тот же момент лицо максимально спокойное, ничему не радующее. Лицо такого, кому надоела жизнь, лицо того, кто перестал видеть жизненные краски. Меня и это пугает. Тревожно за него, хоть мы знакомы мало, но чувство, что знакомы вечно, хоть и почти ничего о друг друге не знаем. Но мне так легко на душе, когда он рядом. Его присутствие успокаивает меня...

Как же я надеюсь, что мы окажемся в одном классе! Но также я надеюсь, что ублюдок Игорь не окажется вместе со мной в одном классе!

В школе эта сволочь доставала меня больше остальных. Избивал при всём классе, воровал обувь и топил её в толчке, прятал мой рюкзак в школе после чего приходилось его долго искать. Ну и, конечно, его любимое занятие — вымогать деньги со всех, кто слабее его. А если кто пытается настучать на него, тому становится очень плохо. Его задирство становилось более извращённым: там и макание в унитаз, подговаривал одноклассников против кого-то, чтобы те либо оскорбляли за компанию жертву, либо полностью игнорировали обидчика. У меня было всё из вышеперечисленного. Не знаю, почему он меня так невзлюбил, но мне как плевать. Я и не хочу знать причину. Хочется, чтобы он просто исчез из этой школы, исчез из моей жизни, чтобы его никогда не существовало.

— Женя, иди кушать!

— Да, мам, щас, пару минут и иду.

Честно говоря, аппетита не было, но не хотелось расстраивать маму. Она же старалась, готовила... Вставая с кресла, задел коробку, в которой находились мои старые школьные фото. Как же хочется их сжечь или засунуть куда-нибудь подальше с глаз долой! Не хочется вспоминать начальные классы вообще. Ужасное время было, но навязчивая мысль сподвигла открыть эту коробку и посмотреть на себя прошлого.

Открыв коробку, в ней лежали стопка фото и два школьных альбома — с первого класса и со второго класса. На них смотреть не хотелось заранее, помня, что я там получился так себе. А вот на фото я плохо помню, как я получился. Достаю первое попавшееся фото. На ней я с родителями стою возле школы. Такой пухлый, с патлатыми волосами, в чёрной куртке. В тот день я получил рекордное количество двоек в своём дневнике — это четыре. Из-за этого меня посадили на неделю домашнего ареста.

Взяв ещё одно фото, я увидел себя, стоящего на кухне, а в руках у меня лежит мой кот Перси — ещё маленький, абрикосового окраса, с чистыми зелёными глазами. Уже не с длинными волосами, а короткими. Ведь в школе учителя делали замечания и даже родителей вызывали. А из-за чего? Из-за длинных волос! Чушь какая-то... полный бред! Учителя просили меня постричь, но родители не шли им навстречу. Из-за чего в дальнейшем мне пришлось перевестись в эту школу. Да из-за каких волос? Глупо же, но так и есть.

Сложив все фотографии обратно, я пошёл завтракать. Как только я зашёл на кухню, мой нос почувствовал обилие различных запахов, но больше всего в этих запахах доминировал перец. Мама любила везде его добавлять — неважно какой: красный или чёрный.

— Мам, что на завтрак сегодня?

— На завтрак яичница с беконом. Садись и ешь, пока не остыла. Чай будешь?

— спросила мама.

— Да, конечно, — ответил я с набитым ртом.

— Хорошо, поставлю чайник.

— Как школа?

— Хорошо, мам, всё в порядке. Завёл себе новых друзей? Спросила мама.

— Да, мам, подружился с одним мальчиком. Он, кстати, почти рядом с нами живёт.

— Хорошо. У тебя нет проблем с учёбой? Может, нужна помощь с уроками?

— Нет, мам, всё норм, я сам со всем справляюсь.

— Поняла. Чайник закипел.

Мама встала со стула, погасила огонь, открыла шкафчик, в котором лежали ложки, вилки, кружки и стаканы, достала пару стаканов.

— Жень, тебе сколько сахара?

— Ну, ложи три ложки.

Мама покачала головой и бросила в мой стакан три ложки сахара, помешала и только потом бросила пакетик чая.

— Всё готово, можешь брать.

— Да, спасибо, мам. Я, пожалуй, пойду к себе пить чай.

— Хорошо, иди.

Я взял стакан с чаем и отправился к себе в комнату. Поставил чай на стол и присел на кровать рядом со столом. Меня не покидала одна мысль: «Что делать с Игорем?» Нужно что-то придумать, иначе он продолжит издеваться над нами с Максом. Единственный вариант, который мне приходит в голову, — это дать ему отпор. Не стоять и терпеть, как он с друзьями будет нас избивать без причины, а просто напасть первыми, чтобы в будущем он не смел к нам больше лезть. Казалось, это хорошая идея, но как её реализовать — непонятно. Ведь у Игоря количественное преимущество: их трое, а нас двое. К тому же Игорь по силе стоит нас двоих с Максом. Допустим, я смогу его повалить на землю. Что дальше? Дать ему пару раз в морду? Не-а, он этого даже не почувствует. А что, если сначала прыснуть ему в лицо перцовым баллончиком, а затем повалить на землю и дать в морду? Нет, всё нет, глупо, слишком глупо. Нужно не забывать, что его друзья не будут стоять на месте. Они сразу ринутся, как только начнётся драка или что похожее на неё. А что, если сначала прыснуть ему в морду перцовкой, затем быстро передать Максу перцовку, чтобы он не пропустил ко мне этих двоих, пока я разбираюсь с Игорем? Звучит так же глупо, но других идей нету. Ладно, значит, решено: так и поступим. Нужно будет составить план и рассказать обо всём Максу. Как же я надеюсь, что у нас всё получится, иначе домой мы вернёмся покрытые синяками или даже возможно он нам что сломает.

— Женя, подойди, пожалуйста, нужна твоя помощь! — раздался голос мамы, словно мелодия, пробуждающая меня от сладкого сна.

— Да, мам, сейчас! — ответил я, допивая горячий чай, который согревал меня, как объятия. Я встал с кровати и, потянувшись, направился в зал.

— Да, мам, что случилось? — спросил я, глядя на неё с любопытством.

— Жень, посмотри, пожалуйста, на кран, он капает. Я бы сама посмотрела, но сегодня спина сильно болит, — произнесла она, и в её голосе звучала усталость.

— Мам, ну не говори глупости! Если нужна помощь, говори мне сразу, я сам посмотрю и починю. Тебе туда не нужно лезть, — сказал я, стараясь звучать уверенно.

— Спасибо, Жень, большое тебе спасибо, что ты есть, — улыбнулась она, и в её глазах я увидел искорку надежды.

— Да, мам, ну всё, не смущай! Я лучше сейчас пойду и посмотрю, что не так с краном, — ответил я, чувствуя, как внутри меня загорается огонёк решимости.

Я направился на кухню, захватив с собой небольшой набор инструментов, Подойдя к раковине, я наклонился и достал отвертку, хотя и не знал, зачем она мне. Вспомнил, как в детстве помогал папе ремонтировать кран. Ну, как помогал — я просто наблюдал, как он перебирает инструменты: всякие отвертки, ключи, болтики. Это было увлекательно, как смотреть на волшебника, который творит чудеса.

Мне нравилось следить за этим процессом. После того как папа отремонтировал кран или что-то ещё в доме, мы обычно играли в приставку или собирались с мамой за настольной игрой. Эти вечера были полны смеха и радости, и я чувствовал себя самым счастливым мальчиком на свете.

Но однажды наши весёлые вечера закончились навсегда. Папа возвращался с работы, и, услышав женский крик в переулке, он не смог пройти мимо. В этом переулке один тип приставал к девушке. Мой папа, как настоящий герой, решил вмешаться и помочь, спасти её от этого злодея. Он отбил девушку от этого ублюдка, но, увы, сам не смог спастись.

У того негодяя был нож, и когда он понял, что не одолеть моего отца на кулаках, он применил его. Всё закончилось тем, что он зарезал моего папу. Этот ублюдок был пойман только через три дня, и что вы думаете? Прошёл суд, и он получил условный срок, потому что, как сказали, был в нетрезвом виде и не осознавал, что делает.

Где же справедливость? Этот чёртов ублюдок убил моего отца, того человека, которого мы с мамой так сильно любили. Его больше нет, а этот козёл, вероятно, сейчас живёт хорошо, возможно, завёл семью и не о чём не сожалеет.

— Чёртов козёл! — вырвалось у меня, и я стиснул кулаки, чувствуя, как гнев и печаль переполняют меня. Я мечтал о том, чтобы он заплатил за всё, что сделал, чтобы он знал, каково это — потерять любимого человека.

Но в этот момент, стоя у раковины с отверткой в руках, я понял, что должен быть сильным. Я должен был продолжать жить, чтобы помнить о папе, о тех вечерах, когда мы вместе играли и смеялись. Я должен был стать тем, кем он гордился бы. И, возможно, однажды я смогу сделать что-то хорошее, чтобы мир стал немного лучше, чем он есть сейчас.

— Женя, ну что там с краном?

— Мам, всё в порядке, я его починил.

— Славно. Можешь тогда, пожалуйста, сходить за хлебом в магазин? Если тебе не в тягость.

— Мам, не, конечно, мне не трудно. Сейчас переоденусь и дойду до магазина.

По пути в свою комнату я вспомнил о Даше. Мне захотелось её пригласить прогуляться вместе до магазина. Мне хочется с ней поговорить о Максе и что она о нём думает. С Максом всё понятно — он ничего не понимает, что и как делать с тем, что было тем вечером. Я взял телефон и написал Даше с предложением прогуляться со мной. После того как я написал сообщение, бросил телефон на кровать и начал переодеваться. В процессе мне ответила Даша голосом: «О, какое совпадение! Я сама хотела предложить тебе прогуляться со мной, но ты меня опередил. Давай тогда через 15 минут возле твоего подъезда».

— Окей, договорились, — ответил я, выключил телефон и направился на кухню обувать кроссовки. Не знаю почему, но с самого утра у меня было плохое предчувствие по поводу Даши и Максима. Что с ними будет, когда они завтра снова встретятся? Или один из них будет избегать встречи? Не знаю, но хочется, чтобы они начали встречаться. Ведь они так похожи: Максим одинокий и вечно хмурый, а Даша пытается казаться весёлой, но это не так. Она грустная и депрессивная личность, старающаяся не унывать вокруг своих близких людей. К слову, это основная причина, почему она пьёт алкоголь — из-за депрессии. Разумеется, я против её юношеского алкоголизма, но сколько бы я ни пытался её уговорить, всё безуспешно. Не слушает она меня. Ну я и смирился, больше не возвращался к разговорам об алкоголе.

Завибрировал телефон — это новое сообщение от Даши: «Ну, Женя, черт тебя дери, где ты пропадаешь? Прошло 30 минут, а тебя нет».

«Извини, просто задумался. Уже выхожу», — ответил я, выключил телефон, взял деньги и пошел на выход.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Как же я надеюсь, что всё будет хорошо с Максом и Дашей, и с Игорем в школе тоже всё пройдёт хорошо.

Я вышел из дома и закрыл дверь. Она закрылась с очень громким звуком, который отдавал мне прямо в голову ещё очень долго

Глава 10

Мое утро началось с звонка Жени.

— Да, Жень, че тебя надо? Я сплю...

— Эх ты, соня! Уже 10 утра, хватит спать! Давай, одевайся и пойдем гулять, и Дениску со собой прихватывай!

— Да иди к черту, дай уже поспать!

— Со мной, Макс?

— В смысле, Макс? — заикающимся голосом произнесла я.

— Да в прямом смысле, он со мной... Я рано зашёл за ним... Мы сейчас где-нибудь пошатаемся, а потом в парк пойдем. Между прочим, как мы с тобой и договаривались, если помнишь... Вот, кстати, почему я и звоню тебе. Хотел убедиться, всё в силе или мы щас зря тут бродим?

— Да-да, всё в силе, дайте мне сорок минут, и я выхожу... Хотя на самом деле мне был нужен час, — подумала я.

— Окей, тогда мы с Максом будем ждать вас уже в самом парке. Всё поняла Давай, я пошла.

— Стой-постой! — почти что выкрикнул Женя в телефон.

— Что ещё?

— Да так... Ничего. Хотел так кое-чего спросить...

— Ну давай, ток быстро. Мне собираться нужно.

— А чё ты заволновалась, когда я сказал, что я с Максом? — ехидно спросил Женя. — Даже заикаться начала... Чё, влюбилась в него?

— Если что, я за ваш союз, — кратко посмеялся Женя.

— Да иди ты к черту! Все, давай, я пошла.

Я повесила трубку.

После краткого разговора с Женей я пошла одеваться и краситься перед предстоящей гулянкой. Я подошла к своему столику и взяла лежащую на нём косметичку. Я достаточно редко пользовалась косметикой, не видела в ней смысла. Ну есть она на лице и есть, и что нет её и нет, какая вообще разница? Мне было плевать, как я выгляжу в школе. Я вечно ходила с распущенными волосами и в рваных вещах, потому что мне нравилось так выглядеть. Но сегодня мне не хотелось выглядеть не так, как обычно, не так, как меня привыкли видеть все. Хочу увидеть реакцию Максима. Я улыбнулась и вот тот же момент слегка ударила себя ладонями по щекам.

«Да что я несу?! Я что, правда влюбилась в Макса? Ну не может такого быть же! Я даже его почти не знаю, не считая того, что мне рассказывал Женя про него, и не считая того вечера, когда мы поцеловались. Но тогда я была не в себе, во мне говорил алкоголь, а не моя я...» Но приговаривая эти мысли в голове, стоял тот самый вечер: костёр, друзья, музыка... Но всё это разрывалось в сознании, и только он не уходил у меня из головы. Только он, Максим. Может, и правда я влюбилась в него? — тихо прошептала я.

— Я не знаю... Не знаю я! — всё громче и громче я повторяла эту фразу, пока из соседней комнаты не последовал вопрос.

— Даша, у тебя всё там в порядке? — спросила мама с лёгкой интонацией раздражения в голосе.

— Да, мам, всё в порядке. Я просто случайно ударилась ногой об кровать, — ответила я ей то, что первое пришло мне в голову.

— А хорошо, Дашенька, — ответила она с более-менее нераздражённым тоном.

— Мам, кстати, ты не видела мою такую красную помаду? Она ещё с таким красивым оттенком была. Ты мне ещё подарила на мой день рождения.

— Да, Дашенька, видела. Она у тебя в комнате, она лежит на шкафу возле твоего столика. Там я её видела.

— Окей, мама, спасибо большое.

— Да не за что. А зачем она тебе? Ты вроде ей никогда не пользовалась. Говорила: «А зачем мне краситься? Мне это не нужно, и вообще эта помада безвкусная».

— Нууу, мам, понимаешь... Мне нужно сегодня выглядеть безупречно. Я сегодня гулять собираюсь.

Мама вошла в мою комнату.

— Собралась гулять? — спросила мама с удивлением на лице.

— Ну да, гулять, — ответила я ей.

— А с кем гулять?

— Да с одним мальчиком.

— А что?.. Да ничего, просто рада очень за тебя, что у тебя кто-то появился. Мы с ним ещё не встречаемся, — ещё нет, — спросила мама.

— Ну то есть мы просто друзья, — да неужели, — сказала мама с улыбкой на лице.

— Просто друзья, ну ага. И ты хочешь сказать, что ты просто для друга тут наводишь красоту?

— Мам, ну не приставай ко мне!

— Да не, я не пристаю. Мне просто интересно ради кого моя дочь тут наводит красоту, хотя никогда этого не для кого не делала.

Мама громко, с раздражением сказала:

— Я всё-всё поняла, ухожу.

— Ну ты всё-таки как-нибудь его домой приведи. Мне очень хочется с ним познакомиться.

Я взяла первую попавшуюся вещь, я её бросила в сторону мамы, не прикладывая особой силы. Мама спешно отошла в другую комнату, громко смеясь и приговаривая:

— Ну ты и вредная бяка!

Успокоившись, я продолжила краситься до выхода. У меня ещё было минут тридцать. Думаю, успею накраситься и переодеться. Вспоминаю, что где-то у меня было белое платье, которое было очень красивым. Это был последний подарок моего покойного папы. Меня охватило безумное желание надеть его, чтобы его увидел Максим и сказал, как же оно мне идёт. Но я не знала, где оно. Придётся вновь прибегнуть к помощи мамы.

Я громко крикнула:

— Мам!

Через некоторое время мама вошла в мою комнату.

— Да, моя самая любимая дочь, которая сегодня идет точно не на свиданку!

— Ну, мам, ну ладно, ладно... Что ты хотела?

— А ты случайно не знаешь, где моё белое платье?

— Белое платье? — спросила озадаченно мама.

— Да, мам, то белое платье, которое подарил мне папа.

— Да-да, я поняла, просто удивилась. Ты же никогда не носила платья, ну буквально только в первом классе начальной школы, и то ты его потом изрезала ножницами.

— Ну просто очень захотелось сегодня одеть именно его.

— Мда, дочка, ты, кажется, конкретно влюбилась в того парня, с которым сегодня собираешься пойти гулять. Иначе я не понимаю, куда делась твоя ненависть к платьям.

— Мам, ну давай без этих твоих приколов. Просто дай мне, пожалуйста, платье и всё.

— Ладно, ладно, бука ты вредная. Сейчас дам твоё платье.

Мама вышла из комнаты и вернулась примерно через пару минут, а в руках у неё было то самое моё белое платье. Мама протянула его мне.

— Большое спасибо, мам.

— Да не за что, дочурка. Ты моя любимая.

Я бросила платье на кровать, подошла к маме и решила крепко обняла её.

— Мам, если что, я вернусь сегодня поздно.

— Ага, понимаю. Только давай, гуляй там не всю ночь. Ото я буду волноваться за тебя.

— Хорошо, вернусь не слишком поздно.

— Ладно, всё, не буду тебя отвлекать. Я пойду дальше шить.

— Хорошо, мама.

Она покинула мою комнату. Я начала переодеваться. Было такое сильное чувство, что платье вообще мне шло, и в нём я выгляжу как непонятно кто, но это было не важно. Хотелось просто поскорее встретиться с Максимом и очень долго гулять и разговаривать обо всём подряд. А в идеале — остаться с ним наедине. Только он и я. Как мне кажется, так у нас получится узнать о друг друге больше, и разговор будет легче, нежели когда ты в компании.

«Да-да, мечтай, дурочка, такого точно не будет. Хрен он останется с тобой наедине. Ну, наверное, ему будет стыдно, да как и мне.»

Все, хватит выдумывать. Сегодня всё пройдёт хорошо, и всё будет хорошо. Или что? Зря ты тут, Даша, красилась и наряжалась, чтобы думать о том, что всё будет плохо? Брось эти мысли и давай уже выходи из дома. Хватит наводить унылые мысли.

Нужно предупредить Женю, что я выхожу. Взяла в руки телефон и лаконично написала: «Я выхожу из дома, ждите». Ответ не заставил себя ждать.

— Даш, мы уже с Максом

Сейчас идём в парк. Будем тебя и Дэна ждать уже там.

— Хорошо, давайте.

Отправив сообщение, я попрощалась с мамой и вышла из дома, закрыв дверь. Начала спускаться по лестнице. Мои мысли были только о Максиме и только о нём. Я не могла ничего поделать. Сколько бы я ни пыталась выкинуть мысли о нём, ничего не получалось. Спуск из-за этих мыслей казался вечным. Я ускорилась. Спустя хреново какое количество лестниц я наконец-то спустилась к выходу.

— Ура! — произнесла я про себя, взявшись за ручку двери выхода. Меня резко дернуло вперёд на дверь. Я почти что Колобок вылетела из подъезда и приземлилась на того, кто как раз резко открыл эту чёртову дверь.

Поднявшись с асфальта, я посмотрела на того, на кого приземлилась. Это был Денис.

— Ты чё так дёргаешь? Совсем что, конченый придурок? А если бы я головой ударилась об асфальт? Что бы ты делал? — прорычала Даша.

— Я не хотел. Я не думал, что ты схватишься за ручку одновременно со мной. Ещё прости, — виновато ответил Денис.

Я встала с асфальта, отряхнула платье и протянула руку Денису.

— Давай вставай, конченный придурок.

Он подал руку в ответ, и я его подняла.

— Даш, правда, не дуйся на меня. Я не хотел. Прости.

— Да всё, забей. Я понимаю, что это был несчастный случай. Так что не парься. Пойдём уже к нашим друзьям. Они нас уже ждут в парке.

Денис молча кивнул и неторопливо зашагал вместе со мной.

— Даш, ты сегодня выглядишь как-то странно. Ну то есть необычно. Что ты имеешь в виду?

— Ну знаешь, в платье и к тому же накрашенная. Ты так никогда не выглядела. Признавайся, ради Максима пошла на такие жертвы? — ехидно улыбнулся он.

— Да, черт вас всех дери! Как же задолбали! Да, да, ради него! Накрасилась и надела платье ради него. Всё, доволен ответом?

— Да, Даш, успокойся. Я же не серьёзно. Просто пошутил. Не дуйся.

— Да не дуюсь. Просто мама заколебала тоже с этими расспросами. Что куда так нарядилась, о, даже платье одела, о, макияж навела. Черт, ну какое кому дело до того, что я захотела?

— Ладно, Дэн, прости меня. Не хотела на тебе срываться.

— Даш, я всё понимаю. Просто забей и не переживай. Кстати, а что касается твоей мамы, её тоже можно понять. Ты же с ней ничем не делишься. Вот почему она и расспрашивает. Ей просто интересно, что творится у тебя в жизни. И она волнуется за тебя. Она же твоя мама. Было бы странно, если бы она вообще не интересовалась, что у тебя происходит в личной жизни.

Я молча кивнула. В голове вертелась только одна мысль: «А действительно, Денис прав. Почему мама не может интересоваться моей жизнью? Она моя мама!» Блин, нужно будет сегодня прийти домой, сесть за стол и хорошо так поговорить с мамой обо всём, о наболевшем. Да, обо всём. Так и сделаю по приходу домой.

— Даш, нам нужно будет в магазин зайти. Кое-что купить. Можешь меня на улице подождать? Я ненадолго.

— Окей, — ответила я.

Мы шли какое-то время в тишине, пока не дошли до ближайшего магазина.

— Ладно, Даш, я пойду. Тебе что то нужно?

— спросил меня Денис.

Недолго думая, я ему ответила:

— Возьми чего-нибудь попить. Что-то в горле пересохло.

— Окей, я тебя услышал.

Он зашёл в магазин, а я же осталась ждать его на улице.

Мне стало скучно ждать. Я решила пинать камень от нечего делать. Моё не очень интересное занятие продлилось десять минут, а Дениса всё нет и нет.

— Черт, да куда он пропал? Дай-ка напишу ему, чтобы поторопился. А то я тут сдохну от скуки.

— Даш, тут очередь большая. Подожди ещё немного, — ответил он.

Ну что же, продолжу пинать эти чертовы камни. Я со злости пнула один камень так сильно, что он отлетел прямо к ближайшей дороге от магазина, где ездили машины. Я пошла к дороге. Это была самая большая ошибка в моей жизни, но тогда я не знала, зачем я туда пошла. В глубине души я знала, что это закончится плохо. Я взяла тот камень в руку. Мне хотелось кинуть его со всей силы, так сильно, чтобы он улетел далеко-далеко. В тот момент у меня не было ответа, почему мне хотелось это сделать. Когда я начала размахиваться, последнее, что я увидела, — это краем глаза, как на полной скорости в мою сторону едет машина. А дальше всё отрывками. Вот я уже лежу на холодном асфальте. Моргнула — и вот уже возле меня бегают множество незнакомых мне людей. Моргнула — и вот меня грузят в какую-то машину. Моргнула — и вот меня везут по какому-то белому коридору с яркими лампами. Моргнула — и вот я уже лежала на столе, а вокруг меня кружатся люди в шапочках и масках. Кто-то из них говорил: «Вколите ей 10 кубиков чего-то». Плохо расслышала. Другой говорил: «Мы её теряем». Кого они теряют, я так и не поняла. Готовьте дефибриллятор. Какой ещё дефибриллятор? Мне хотелось встать и спросить этих людей, что тут происходит, но я не смогла. Моя попытка дёрнуться привела к страшной боли в области всего тела, но особенно в руке. Лежа, глядя на круглую лампу над собой, я чувствовала адскую боль. Хотелось кричать, но я не могла. Что же происходит? Что, черт, тут происходит? В моей голове всё встало. Я всё вспомнила. Меня сбила машина. Я полетела далеко вперёд, кувыркаясь по асфальту. Кажется, я сломала не одну кость после этого столкновения.

— Доктор, мы её теряем. У неё в любой момент остановится сердце. Так что вы тут суетитесь?

Доктор отобрал у своего коллеги дефибриллятор и не на секунду не замешкался, проведя первый разряд.

Внезапно что-то меня ударило в грудь. Ощущение было не из приятных, но всё так же я не могла даже глаза открыть и не пошевелить ни одной конечности своего тела. Только боль и боль я чувствовала — бесконечную боль. «Кто-нибудь, остановите эту боль, прошу!» — хотелось выкрикнуть мне именно эти слова, но я не могла. Всё тело сковало. В мою голову пришла мысль: «А что, если я сейчас умру?» Я же не хочу умереть. Я хочу жить. Я не могу оставить свою маму одну. Она это просто-напросто не переживёт. Она кое-как справилась со смертью папы. Каждый божий день ревела в подушку, стараясь, чтобы я не услышала, но я всё слышала и видела. Видела, как ей плохо без него. Мне было тоже плохо. Мы спустя большое количество времени справились с этой потерей, но если и меня не станет, мама не выдержит и точно что-то сделает с собой. Как же мне этого не хочется! Я молю: «Я хочу жить!» Как же сильно я хочу увидеть Максима! Как сильно я хочу сейчас увидеть Женю и, конечно, Дениса. Я хочу увидеть всех своих друзей. Сейчас в голове их образы размыты. Почему-то я не могу вспомнить, как они выглядят. Видимо, хорошо меня машина приложила к асфальту, что я даже забыла, как выглядят мои дорогие друзья. Пытаюсь вспомнить, но всё безуспешно. Не помню ничего. Не помню.

Стало невыносимо холодно. Странное чувство: снаружи всё горит, вот-вот расплавится, но внутри очень холодно. «Я правда умираю? Я точно умираю?» Так не хочется умирать. Очень страшно. Мне очень страшно. Без конца повторяя одно и то же, у меня завибрировало сердце. Видно, это знак, что моя кончина неизбежна. Похоже, здесь и сейчас я умру на операционном столе. Не такая уж и плохая смерть. Надеюсь, после смерти я встречу папу. Я его так давно не видела. Боюсь и не знаю,его если увижу.

— Эх, как же сейчас хочется попить чего-нибудь…

Сердце Даши остановилось.

— К сожалению, мы не смогли спасти пациента, — врач взял в руку ручку и медицинскую карту, принялся писать дату, время и причину. Причина — остановка сердца. После написания врач вышел в коридор, чтобы известить маму Даши, что они не смогли спасти её дочь от смерти.

Мама Даши сразу подскочила с кресла, как увидела лечащего врача. Она подбежала к нему с распросами:

— Доктор, доктор, ну что там с моей дочкой? Она в порядке? Что с ней? Она жива? Ну не молчите, пожалуйста, дайте мне ответ!

Доктор подождал, пока женщина выговорится, и сказал:

— Простите, мы сделали всё возможное, но, к сожалению, спасти пациента не удалось. Ещё раз простите.

— Как? Умерла? Вы хотите сказать, что моей дочери больше нет? Этого не может быть! Хватит врать! Скажите правду, пожалуйста! Я вас умоляю! Скажите, что она жива! Прошу вас!

— Сожалею, но она действительно скончалась, — утвердительно ответил ей доктор с безразличным выражением лица. — Прошу проследуйте со мной. Нужно уладить некоторые формальности. Без вашего присутствия никак… Бегущие глаза и трясущиеся руки давали отчётливо понять, что маме Даши было уже плевать на всё.

Доктор помог ей сесть на кресло и дал таблетки успокоительного и стакан воды.

— Пожалуйста, пока посидите тут. Я сам принесу сюда все нужные документы, которые вы будете должны подписать. Просьба никуда не уходить. Я быстро.

Доктор ушёл в спешке за документами, а мама Даши осталась сидеть в полной тишине, в полном одиночестве. В больнице было необычно тихо, и никого из людей не было. Только медсестра изредка выходила и заходила в кабинет.

«Почему всё так произошло? Мы же сегодня говорили с ней. Она была жива, а сейчас её нет. И больше никогда не будет. Никогда не будет. За что мне это всё? Сначала муж, теперь любимая дочь. Я осталась совершенно одна.»

Взгляд матери устремился на открытое больничное окно, где ветер играл с занавесками, словно пытаясь увести их в мир, где не было боли и страха. Она стояла, как статуя, неподвижная и безмолвная. Её лицо отражало бездонную печаль. Внутри неё разгоралась буря эмоций — гнев, горе, безысходность.

Словно в замедленной съёмке, она сделала шаг к окну. Ветер шептал ей на ухо, уговаривал, манил к свободе. Она чувствовала, как её сердце билось всё быстрее, как будто оно пыталось вырваться из груди. В этот момент все воспоминания о дочери, о её смехе и радости, о том, как они вместе мечтали о будущем, слились в одно невыносимое ощущение утраты.

Она посмотрела вниз, на асфальт, который казался таким далёким и одновременно близким. В его холодной поверхности отражались серые облака, как символы её безысходности. Внутри неё раздался тихий шёпот: «Это единственный выход».

Собравшись с силами, она сделала ещё один шаг. Время остановилось, и в этот миг она поняла, что больше не может терпеть. Она закрыла глаза, и в её сознании пронеслись образы счастливых моментов с дочерью, которые теперь казались недостижимыми.

И вот, в последний миг, она сделала шаг вперёд, оставив позади мир, полный боли и страха. Ветер обнял её, и она почувствовала, как её тело покидает землю. В этот момент всё вокруг замерло, и она, наконец, обрела свободу.

Вокруг тела матери собралась толпа людей. Кто-то истерически кричал, кто-то спокойно пошёл за помощью в больницу, кто-то снимал видео и фотографировал тело на свой телефон, а кто-то даже потерял сознание, взглянув на бездыханное тело. Лишь труп ничего не делал. Он лежал на холодном асфальте с заливаемыми кровью глазами, с выкрученными руками и ногами. Тело выражало лишь свободу от всего земного — от боли, грусти, рутины и самого значения бытия.

Встретилась ли мама с любимой дочерью и мужем на том свете, так и останется загадкой.

Глава 11

Максим проснулся в мире, который казался одновременно знакомым и чуждым. Он лежал на старом диване, обитый ярко-розовым бархатом, который, казалось, помнил лучшие времена, но теперь был покрыт пятнами и пылью. Вокруг него раздавались странные звуки: хрустящие шорохи, как будто кто-то пытался пробраться сквозь завесу тишины, и отдалённые голоса, которые звучали как шёпот призраков.

Он поднялся и посмотрел в окно. За стеклом простирался странный пейзаж: небо было ярко-зелёным, а облака — фиолетовыми, как будто кто-то разлил краски по небосводу. На улице танцевали деревья, их ветви извивались, как руки, пытающиеся поймать невидимые нити ветра. Максим почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это был не просто сон — это была фантасмагория, в которой реальность и вымысел переплетались в странном танце.

Он вышел на улицу и увидел своего друга Женю, который стоял на углу, одетый в костюм из газет. Женя, казалось, не замечал странностей вокруг, он просто жевал жевательную резинку и смотрел на проходящих мимо людей, которые были одеты в костюмы животных. Один мужчина в костюме тигра, с ножом в руке, угрожал прохожим, но никто не обращал на это внимания. Максим подошёл к Жене.

— Эй, ты не видишь, что происходит? — воскликнул я.

— Что именно? — ответил Женя, не отрываясь от жевательной резинки. — Это просто обычный день.

Максим не знал, как реагировать. Он вспомнил о Даше, своей подруге, которая умерла. В его голове всплыли образы их смеха и беззаботности. Он почувствовал, как его сердце сжалось от боли.

— Женя, ты помнишь Дашу? — спросил я.

— Конечно, — ответил тот, — она сейчас вон там, — и указал на группу людей, которые танцевали вокруг огромного кактуса, одетого в вечернее платье.

Максим подошёл ближе и увидел, что среди танцующих действительно была Даша. Она смеялась, её волосы развивались на ветру, и она выглядела так, будто никогда не покидала этот мир. Он протянул руку, но в этот момент кактус начал танцевать, и его колючки стали разлетаться в разные стороны, как иголки.

— Даша! — закричал я, но её голос был заглушён музыкой, которая звучала из ниоткуда.

Вдруг он заметил, что Женя исчез, а вместо него появился странный человек в чёрном плаще, который держал в руках огромный нож.

— Ты ищешь свою подругу? — спросил он, его голос был низким и хриплым, как будто он говорил из глубины колодца.

— Да, я... — начал Максим, но не успел закончить, как человек с ножом подошёл ближе.

— Она не здесь, — произнёс он, и в его глазах сверкнула угроза. — Она в другом месте, в другом времени. Она мертва выкрикнул странный незнакомец.

Максим почувствовал, как его охватывает паника. Он бросился бежать, но улица вдруг превратилась в бесконечный коридор, стены которого были покрыты зеркалами. В каждом зеркале он видел отражение себя — то счастливого мальчика, то испуганного, то злого. Он не знал, куда бежать, и в этот момент его охватила тьма.

Когда он открыл глаза, то оказался в комнате, полной бутылок с алкоголем. Его родители, которые были алкоголиками, сидели на полу, смеясь и плача одновременно. Они не замечали его, как будто он был призраком в собственном доме.

— Максим, ты вернулся! — закричала его мама, но её голос звучал как эхо, и она снова погрузилась в свой мир.

Он вышел на улицу и увидел, что мир вокруг него снова изменился. Теперь это была пустыня, и вдалеке стоял огромный кактус, который, казалось, звал его к себе. Он подошёл ближе и увидел, что на кактусе сидит Даша, её лицо светилось, как звезда.

— Максим, помоги мне! — закричала она, но её голос был искажён, как будто она говорила из-за стеклянной стены.

Он протянул руку, но кактус вдруг начал расти, его колючки стали длиннее, и он почувствовал, как они впиваются в его кожу.

— Не бойся, — произнесла Даша, — это всего лишь игра.

Максим закрыл глаза и, когда открыл их снова, оказался в комнате, полной людей, которые танцевали под музыку, которую никто не слышал. Он снова увидел Женю, который смеялся и жевал жевательную резинку, и в этот момент он понял, что всё это — лишь бред, вымысел, в котором он застрял.

— Эй, Макс! — закричал Женя, — ты готов к следующему танцу?

Максим посмотрел вокруг и, наконец, решил, что пора отпустить всё, что его тяготило. Он улыбнулся и, взяв Женю за руку, шагнул в этот странно необычный мир спустя некоторое безудержное количество странных танцев Максим закрыл глаза и снова очутился в совершенно в другом месте .

Это место было похоже на комнату Максима, словно его собственное отражение, но с одним жутким отличием: стены были покрыты странным, мягким, желеобразным веществом, которое казалось живым. Темнота окутывала пространство, и в ней прятались тени, шепчущие о том, что здесь происходит нечто ужасное. Я решил оторвать кусок этого желе от стены. На ощупь оно напоминало самое обычное желе, и, не раздумывая, я откусил маленький кусочек.

На вкус оно оказалось яблочным — сладким и сочным, как будто кто-то запечатал в нём летнее солнце. Я не мог устоять перед искушением и продолжал жадно отрывать куски, погружаясь в это странное наслаждение. Но вскоре в углу комнаты зажглась свеча, и это меня не удивило. Я продолжал есть это чертово желе, оно было слишком вкусным, чтобы остановиться.

С каждой секундой в углу загоралось всё больше свечей, и вскоре комната наполнилась светом, который, казалось, вырывался из самой тьмы. Я посмотрел на кусок желе, который держал в руках, и ужаснулся: на нём были глаза, живые, движущиеся внутри желе. Они моргали с частой периодичностью, словно осознавали своё существование. Кусок желе выскользнул из моих рук, и я упал на пол, меня сильно стошнило. Я вырвал куски желе с пережёванными глазами, и, оглядываясь вокруг, увидел, что в стенах, помимо глаз, были и другие жуткие конечности: руки, ноги, головы без глаз, позвоночники без кожи, ногти и движущиеся пальцы, которые плавали в этом желе.

Плавающие пальцы отчаянно пытались выбраться из этой мерзости, тыкаясь в мою сторону. Я не понимал, что здесь происходит, и меня снова сильно тошнило. Я не мог прекратить рвоту на желеобразный пол, в котором плавали человеческие органы и конечности. Это было омерзительное зрелище, и мне хотелось поскорее покинуть эту комнату. Но дверь на выход была закрыта, а окна заколочены досками. Чёрт, что делать? Нужно отсюда выбираться!

Как только я произнёс эту мысль, дверь открылась, и на входе появилась моя покойная бабушка. Она стояла, держа в руках что-то длинное и тяжёлое, что-то, что отдалённо напоминало топор.

— Бабушка, это ты? — неуверенно спросил я, но в ответ лишь молчание. Бабушка медленно сделала шаг в мою сторону, её глаза не смотрели на меня, они были устремлены вверх, как будто она искала что-то в невидимом пространстве. Я отступил назад, и снова спросил:

— Бабушка, это ты? Ответь!

В ответ — тишина. Она продолжала двигаться ко мне, медленно, но уверенно, старая фигура с огромным топором в руках. Я продолжал отходить, пока не упёрся в стену. Больше некуда было идти, а бабушка всё так же приближалась, пока не остановилась в паре метров от меня.

— Бабушка, это я, Максим! Прошу, услышь меня и опусти этот топор! Ты меня пугаешь! — закричал я, но она, казалось, не слышала ни единого слова. Бабушка взяла топор двумя руками и начала размахивать им, готовясь к удару.

— Бабушка, прошу, остановись! Не надо этого делать! Просто опусти топор, и мы уйдём отсюда! — умолял я, но она не реагировала.

— Прошу, остановись! Прости меня! — произнесла бабушка, и в этот момент она взмахнула топором, нанося прямой удар мне в голову.

Кровь, стекающая по моему лицу, имела странный цвет — чёрный, как ночь. Я упал на колени, и боль, казалось, не существовала. Глаза начали постепенно закрываться, и силуэт бабушки рассыпался на пепел.

Когда же это всё кончится? Я хочу проснуться! Хочу снова оказаться в реальном мире, а не здесь. Я просто хочу куда угодно, не хочу оставаться здесь. Я хочу очнуться, просто очнуться...

Открыв глаза, я лежал в своей комнате на своей кровати. У меня шла кровь из носа — видимо, последствия перелома. Я встал с кровати. Из соседней комнаты, как обычно, доносились крики — очередная ругань родителей. Кажется, я дома. Я впервые в жизни так сильно обрадовался, что я дома. С засохшей кровью на лице я снова лег на кровать, с улыбкой смотря на потолок. Я беззаботно уснул.

Глава 12

Моё первое знакомство со своим классом прошло не очень... Едва я подошла к школе, как какая-то птичка, будто нарочно, сбросила мне на плечо свой помёт — словно предупреждение, знак беды. А когда началась перемена и все, галдя и толкаясь, хлынули из класса, какой-то ублюдок подкинул мне под ноги банановую шкурку. Я поскользнулась и рухнула на пол, и пока падала, задела мусорную урну, и она опрокинулась мне прямо на меня. Бумага, объедки, пустые пакеты — всё это высыпалось мне на одежду...

Смех вспыхнул мгновенно — громкий, колючий, безжалостный.

«Фу-у-у!» — закричали они, показывая пальцем, как будто я вдруг превратилась в нечто отвратительное, чуждое.

— Мусорная королева! — захихикал кто-то.

— Ходячий мусор! — подхватил другой.

— Муслру место с мусором! — завопил третий.

И хор насмешек стал расти, обволакивая меня, как ядовитый туман. Я пыталась подняться, но руки предательски дрожали, глаза жгло — не от боли, а от стыда и обиды, которые рвали грудь изнутри...

И тут ко мне подошёл один мальчик, молча протянул руку. Я посмотрела на него, и этот миг толпа резко затихла, будто кто-то выключил звук.

Даша никогда не умела молчать, когда её задевали за живое. Она — та самая девочка, что в ответ на грубость могла бросить вызов взглядом, а на несправедливость — целой бурей слов. Бунтарка, да, но не из тех, кто просто ломает правила ради шума. Её бунт — это крик души, обижённой, но не сломленной. За её дерзостью, за её резкими ответами и вызывающе вскинутым подбородком скрывалась ранимость, хрупкая, как стекло. Она могла простить удар, но не предательство, могла вытерпеть насмешки, но не равнодушие. И в тот день, когда весь класс смеялся над ней, когда мир, казалось, рухнул вместе с мусорным ведром, она не заплакала — не перед ними. Но внутри что-то надломилось. Потому, когда мальчик протянул ей руку, она не сразу её взяла. Сначала взглядом проверила: не издёвка ли? Потом осторожно, будто боясь, что и это исчезнет, как всё хорошее в её жизни.

Ведь Даша знала: быть сильной — не значит не чувствовать, быть бунтаркой — не значит не нуждаться в том, чтобы тебя просто подняли.

Я убрала руку того парня и встала сама, без помощи. Я поднялась и отряхнулась, и пошла по своим делам. Я не знаю, почему я так поступила, отказалась от помощи того симпатичного парня. Видимо, я слишком гордая, чтобы принять помощь от кого-либо. Не знаю, но вот что странно: почему, когда этот парень подошёл ко мне, все эти ублюдки, которые ржали надо мной, затихли? Возможно, этот парень пользуется авторитетом у всех в классе. Иначе у меня нет другого объяснения. Ладно, к чёрту эти мысли. Сейчас нужно дойти до школьной библиотеки, чтобы забрать новые учебники. Я направилась прямиком в библиотеку. Поднялась на второй этаж, зашла в кабинет библиотеки.

— Здравствуйте, я новая ученица и пришла за учебниками.

— Да-да, назови свою фамилию и можешь забрать свои учебники и идти на занятия, — ответила я не очень приятная библиотекарша.

— Петрова, — сказала я.

— Ага, есть такая. Можешь забрать свои учебники, они лежат вон там, — указала она на стеллаж, который находился почти в конце кабинета.

Я пошла туда. Наклонилась, чтобы взять эти долбаные учебники.

— Ух, чёрт! А какого хрена они такие тяжёлые?! — пробормотала я себе под нос. Кое-как загрузила часть учебников в рюкзак, а другую часть взяла на руки.

— Ну что, душенька, погнали! Сегодня, кажется, у меня будет очень сильно болеть спина, — вздохнув, произнесла я. Ладно, так какой там первый урок? Ага, математика. Это 32-й кабинет. А где этот 32-й кабинет? Хрен знает. Нужно у кого-нибудь спросить.

Когда выходила из кабинета, в меня почти на полной скорости влетел какой-то парень. Я упала — уже второй раз за этот день. Все учебники, что были у меня в руках, рассыпались вокруг. Пока я сидела на полу, в недоумении и лёгкой растерянности, тот парень начал собирать мои учебники. Я пришла в себя и тоже присоединилась к сбору своих учебников. Когда я встала, этот парень протянул мои учебники. Я их взяла и заглянула на его лицо. Этим парнем оказался тот, кто утром предложил мне помощь, когда какой-то ублюдок кинул мне под ноги шкуру от банана. Мне стало стыдно, ведь я тогда отказалась от его помощи, да ещё так грубо. Захотелось извиниться, но губы не смогли произнести слов «Прости меня» или что-то типа того.

— Привет, — сказал этот парень.

— Привет, — ответила я. Если ты думаешь о том, чтобы извиниться за грубый отказ от помощи, то забей, не парься.

— Чего? Как он узнал? Он что, телепат? — подумала я.

— Щас ты наверняка думаешь: не телепат ли я? Расслабься, конечно же нет. Просто по твоему выражению лица всё очевидно. И да, кстати, меня зовут Артём, а тебя как зовут, прекрасная девочка?

— Меня зовут Даша, и извини, мне нужно на уроки.

— Ага, в какой тебе кабинет нужно?

— В кабинет математики. О, это совпадение, наверное, но мне тоже туда нужно. Пойдём вместе. Молча кивнула я. Мы пошли. Между нами завязался разговор, пока мы шли до класса математики.

— Даш, как тебя занесло в эту школу? Это же ещё та дыра, — спросил он с беззаботной улыбкой на лице.

— Да знаешь, мне было абсолютно всё равно, в какую школу переводиться, главное — подальше от старой. А почему я оттуда перевелась? Там было дерьмо-полозисто, травля из-за моего характера, да и не только. Им просто нужно было кого-нибудь травить, а кого — неважно. Знаешь, это была как их сверхмиссия. Вообщем, в той школе, откуда я ушла, была одна компания девочек, которым я с первого дня не понравилась. Они принялись разными способами доставлять мне неприятности на переменах, уроках и даже в столовой. Их якобы смешные весёлые приколы доходили до того, что они могли вылить мне в рюкзак банку клея или баночку зеленки или ещё какой-нибудь гадости. Так же они плевались бумажным мякишем на уроках. Это сильно меня раздражало. Отвечала я им примерно так: «Отвалите от меня, я к вам не лезу, и вы ко мне не лезьте». Мои уговоры, естественно, не работали. Им было наплевать. Они продолжали делать то, что делали. Так продолжалось месяца шесть, пока они не переплюнули самих себя

Из-за того случая мне как раз и пришлось перевестись. Давай продолжай, слушаю внимательно. Улыбка Артёма сменилась на озадачённое лицо. Вдохнув полной грудью, я наконец-то решилась рассказать.

— Вообщем, эти суки каким-то образом нашли могилу моего покойного папы и на надгробие написали: «Чтобы твоя дочь сдохла». И ещё мелким шрифтом дополнили: «Шлюха». Вот такие дела. Естественно, их вину не доказали.

— А почему ты так уверена, что это именно они написали эти грязные слова? — спросил Артём.

— Да не сложно было догадаться, тем более, знаешь, они часто возле меня говорили — специально громко, чтобы я их услышала. Говорили намёками типа: «Ммм, интересно, а кто мог такое про нашу Дашеньку написать? Такие плохие слова да и ещё на надгробие её любимого папочки?» Вообщем, было очевидно, что это сделали они. Они довели меня до такой степени, что я просто не выдержала и набросилась на самую главную из них. Ей я столько волос выдернула, эта курица, ты бы знал! Могу представить... Итог — меня отчислили из той школы, и мама решила, что я буду ходить сюда. И я тут. Вот и вся история.

Артём глубоко вздохнул и произнёс:

— И ну жесть! Тебе действительно пришлось многое пережить.

— Да и не говори, это был мой личный ад.

— Даш, извини меня, что попросил рассказать.

— Да не парься, я же сама захотела рассказать и рассказала. Нечего тут такого, чтобы я обиделась на тебя. Рад это слышать.

Вот мы и подошли к классу математики. Ладно, Даша, пойду я. Ты же говорил, что тебе...

Не успела я договорить фразу, как он уже быстрым шагом удалился от меня. Какой странный парень! Вроде сказал, что ему тоже сюда нужно. Ну ладно, по фигу. Сейчас вот-вот начнётся урок, пора заходить и знакомиться с новым классом. Хоть бы тут не было конченых шутников, как в прошлой школе!

Я зашла в класс. По ощущению, пока я заходила в класс, на меня смотрели сотни глаз, которые ждали моих дальнейших действий. Я подошла к учителю.

— Здравствуйте, я переведённая ученица.

Учитель повернул голову и сказал:

— Выйди из класса и постучись в дверь и спроси: «Можно войти?»

Его слова меня слегка сбили и немного озадачили. У меня случайно вырвалось из уст:

— Что, ты что, глухая? Я сказал: выйди из класса и постучись и спроси, могу ли я войти.

— Я не глухая! — рассержённо ответила я и направилась к выходу из класса.

Да к чёрту этот первый урок! Пойду лучше где-нибудь погуляю, поизучаю эту дыру, которая называется школой. Пойду-ка на третий этаж, может, что-то будет интересное. Вот и решено. И я направилась на третий этаж в надежде увидеть что-то интересное. Поднимаясь по лестнице, встретила охранника. Он спускался вниз, скорее всего, на свой пост.

— Девочка, а куда ты направляешься? Ты должна быть на занятиях, а не шататься тут.

— Извините, я вот как раз иду в класс, просто немного запуталась.

— Раз так, можешь идти.

Вот идиот! Я продолжала свой путь вверх. Идя по коридору третьего этажа, я встретила группу странных парней. Они были одеты полностью в чёрное, и на них были капюшоны. Они точно не выглядели как школьники. Один из них подошёл ко мне и хриплым голосом сказал:

— Приветствую тебя, о дева! Какие ты сегодня прекрасно выглядишь! Мы с моими верноподданными слугами не можем прямо на вас наглядеться.

Остальные странные парни подняли руки вверх и начали читать молитву. Парень, который стоял рядом со мной, встал на одно колено и сказал:

— О дева, прошу, пойдёмте с нами! С нами будет очень весело!

Я чувствовала себя максимально странно в этот момент и не знала, как реагировать на это.

— Ладно, Жень, завязывай, ото свою сестру до инфаркта доведёшь! Она вон уже вся побледнела!

Парень, который стоял на колене, снял капюшон, и это оказался Женя — мой двоюродный брат.

— Сеня, ты щас такой прикол обломал, сукин ты сын! — Мне стало легче, и я успокоилась. Страх и недоумение пропали, но пришла злость, и хотелось врезать своему дорогому братцу и его конченным друзьям из его клуба, где они изучают всякую мистическую хрень.

Женя встал с колена.

— Даша, ты, пожалуйста, не обижайся, но, бишь, видала своё лицо?

Он захохотал во весь голос.

— Жень, твоё же мать, это совсем не хрена не смешно! Знаешь, как испугалась?

— На это и был расчёт, Даш. Ну ты реально прости нас вообще. Этот прикол не для тебя, а для кого?

Раздражительно спросила я.

— Для Виктора Александровича.

— А кто это?

— Наш классный руководитель. И он ещё тот мудак!

Вот хотели его до чертиков напугать, святое дело, парни!

— Святое, ага! Ладно, Даш, прошу, иди отсюда, он по плану вот-вот должен уже прийти сюда.

— Ладно, парни, не буду отвлекать от ваших увлекательных дел, пока!

Почти что хором ответили:

— Пока, Даша! А и да, ребята, ещё раз так надо мной прикольнётесь — вы трупы, поняли меня?

— О да, Госпожа Рюма, всё поняли! Больше никаких приколов над вами!

И все заржались громким, почти оглушительным смехом.

— Вот же козлы... — Произнеся им ещё пару ласковых, я пошла дальше.

Хоть бы эти грёбаные приколисты не довели этого Виктора Александровича до инфаркта! Вот это тогда будет совсем не смешно. Ладно, к чёрту! Так куда здесь можно зайти, что-нибудь интересное посмотреть? Пока думала, куда пойти, я случайно врезалась в дверь.

— Черт, как больно!

Куда это я? На двери красовалась деревянная табличка с вырезанным словом «Библиотека». Как странно! В этой школе две библиотеки? Видимо, кто строил эту школу, сильно любил читать или типа того. Ладно, зайду, может, комиксы какие найду, домой заберу. Недолго думая, я зашла в этот кабинет. И я увидела...

Высокий сводчатый потолок, украшенный изящной лепниной, создаёт ощущение величественности и благородства. Потолок выполнен из натурального дерева, покрытого тонким слоем золотистой краски, что придаёт ему изысканный вид.

— Божечки, как же тут красиво!

А стены...

Стены облицованы деревянными панелями тёмно-коричневого цвета, создавая атмосферу тепла и комфорта. Панели украшены резными узорами, изображающими сцены из классической литературы. Над панелями расположены картины известных художников, отражающие литературные сюжеты.

— Блин, глаза не могут нарадоваться! Чёрт возьми, кто тот тип, что построил эту библиотеку? Она прекрасна!

А какой тут пол...

Пол выложен паркетом из ценных пород дерева, отполированным до блеска. Его поверхность отражает свет, создавая игру теней и света, подчёркивая красоту интерьера.

Библиотека освещается мягкими лампами, встроенными в потолочные балки. Их теплый свет создает приятную атмосферу, идеально подходящую для чтения. Дополнительно установлены настольные лампы с абажурами, позволяющие создать интимную обстановку вокруг каждого читателя.

Книжные полки занимают всю стену, Полки заполнены редкими изданиями классики русской и зарубежной литературы, философскими трактатами, научными трудами и художественными произведениями. Среди них выделяются уникальные экземпляры старых изданий, хранящие историю и мудрость веков.

Жесть! Тут книг я столько никогда не видела в одном месте. Ну раз пришла, можно что-нибудь и почитать, время как убью, пока жду второй урок.

— Кхм-кхм!

Я резко обернулась. В дальнем углу библиотеки сидел Артём с книжкой в руках. Он смотрел пристально на меня. Он сделал два жеста своей свободной рукой: один означал «Эй, не шуми тут, наверное», а второй — он меня звал к себе, типа «Иди сюда, не стой там, как дура». Я молча пошла к нему. Присела рядом с ним. Он внимательно читал книгу. Я немного наклонилась, чтобы посмотреть, что он читает.

— Достоевский, «Преступление и наказание». Автора я знала, но эту книгу я не знала.

Артём закрыл книгу, встал и аккуратно положил её на книжную полку к остальным книгам. Вернулся и сел недалеко от меня.

— Привет, — произнёс он.

— Привет, — ответила я.

— Как тебя сюда занесло? Ты вроде должна быть на уроке математики?

— Да, должно, ну чёт мне стало так там неинтересно, что я решила прогулять и прийти ко второму.

— Понял. Тебе же тоже нужно было вроде как на урок математики? Почему ты не пошёл?

— Ну, скажем так, мне стало тоже особо неинтересно, и я тоже решил прогулять данный урок.

Дверь в библиотеку скрипнула. В неё кто-то вошёл.

— Даша, веди себя тихо! — прошептал Артём. Шаги приближались к нам, но резко сменили курс и ушли совсем в противоположную сторону от нас. Некоторое время кто-то ходил туда-сюда, пока неизвестный не покинул кабинет.

— Артём, что это было?

— Э-э, это был охранник. Он иногда сюда заходит, смотрит, не прогуливают ли тут кто. Если бы он нас нашёл, было бы очень плохо.

— Почему? — спросила я.

— Даш, ну подумай сама: мы тут вдвоём прячемся, пока там идут занятия. Ну у нас были бы очевидные большие проблемы.

— Ага, ну ладно, думаю, он теперь не скоро вернётся сюда.

— Ты тут часто бываешь?

— Да, я часто тут бываю, даже слишком. Бывает, что я остаюсь тут вне учебного времени.

— Ты че, совсем дурак? Оставаться в школе, когда уроки кончились? Нужно же быстрее домой валить!

— В каком смысле дурак? Я просто люблю читать, а дома... что не читается? Дома у меня младшая сестра, которой нужно помогать с домашкой, да и других рутинных дел полно.

— О, у тебя сестра есть?

— А у меня брат, правда, он полный дебил.

— Почему ты так о нём думаешь?

— Поверь, я его не первый год знаю. Этот приколист достал уже со своими приколами.

— Ну попробовала бы объяснить ему, что тебе не нравятся его приколы. Зачем так? Так же жить веселее.

— А че тогда жалуешься?

— Да не жалуюсь, я просто говорю.

— Ладно, ладно, я понял. Давай лучше тему сменим. У тебя есть любимые книги?

— Нет, не нету. Я не читаю книги, только комиксы.

— Зря. Книги — это очень интересно.

— Возможно, возможно. Но, пожалуй, я всё же продолжу читать комиксы.

— Ладно. Какие планы на будущее?

— Хера ты переключился! Сначала с книг начали, теперь про планы на будущее...

— Ну просто стало интересно.

— Ок, я об этом не думала. Просто хочется побыстрее закончить школу, а потом куда-нибудь поступить, отучиться и пойти работать. Совсем планов нет, совсем?

— А у тебя есть?

— Да, я, как закончу школу, хочу пойти учиться на врача. Это моя мечта с самого детства.

— О, это очень круто, чувак! Знаю, чувиха, мы взорвались оглушительным смехом.

«Артём, да Даш, что можно? Я спрошу о кое-чём».

— Ну попробуй.

— Помнишь утром, я упала, и ты мне хотел помочь?

— Да, помню.

— Так вот, до того, как ты подошёл ко мне, весь класс смеялся надо мной. А как ты подошёл, все затихли и разошлись. Даже тот ублюдок, который мне кинул банановую кожуру под ноги, после убирал там мусор. Объясни, пожалуйста, что это было?

Артём озадачился моим вопросом. «Даже не знаю, как тебе ответить...» — «Ну ты уже постарайся!» — «Окей, если проще говоря, они меня уважают очень сильно. Девочки фанатеют по мне, часто шепчутся. Парни уважают, часто за помощью обращаются. В классе я многим с уроками помогаю, естественно, я сам предлагаю помощь первым. Ну и учителя меня тоже уважают, не все, но большинство точно». Пока Артём говорил, его выражение лица постепенно из доброго понемногу становилось более нервным, раздражённым, злым. «Знаешь, когда им помогаю, чувствую себя легче, особенно одноклассникам». — «Ага, теперь я поняла, почему все так утихли, когда ты ко мне подошёл?» — «Ну, типа того. Надеюсь, нормально объяснил?»

— Да, пойдет.

Я взглянула на часы. «Вот, де сука, щас скоро начнётся второй урок, я побегу». — «Ладно, давай». — «А ты не пойдёшь?» — спросила я. — «Нет, я, пожалуй, тут останусь и дочитаю книгу». — «Ага, окей, увидимся позже, чел». — «Да, давай». Я быстрым шагом вышла из библиотеки. Так какой там урок дальше? Черт, химия. Так это у нас 34-й кабинет. Блин, может, и этот урок прогулять? Отставить, Даша! Если ты сейчас и этот урок пропустишь, то маму точно вызовут в школу. Так где этот чёртов 34-й кабинет? В конце коридора виднелся этот кабинет химии. Ладно, в этот раз не забуду постучаться. Тук-тук. Можно войти?

— Да, прошу заходите.

Я зашла в кабинет, и мой рот отвес от удивления. На учительском стуле сидел тот самый мужик из кабинета математики. «Иванова Дарья, сколько я тут пропадаю, но на моей памяти вы первая, которая попыталась постучаться в дверь целый час. Ладно, садитесь за парту». Он указал на самую дальнюю парту. Я с одним стыдом и покрасневшим лицом пошла к своей парте, села и достала свои учебники по химии. Меня кто-то дёрнул за плечо, отчего я повернулась. Рядом со мной сидел мальчик в капюшоне, которого я не узнала.

— Даша, я молча кивнула.

— Нет, ну как же так, Даша? Не узнать родного брата? Тебе должно быть стыдно, дурёха!

Мальчик снял капюшон, и это оказался Женя.

Женя, какого черта ты тут делаешь? В смысле, учусь. У меня тоже сейчас урок химии, как и у тебя, любимая сестрëнка. Ну Жень, я же просила сто тысяч раз меня так не называть, знаешь же, что я смущаюсь. Ну в этом и веселее! Ла, любимая сестрëнкааа — специально растянул слово сестрëнка. Да-да, смешно, ха-ха-ха, весело — что можно обосца.

Даш, кстати, ты теперь тут местная знаменитость, о тебе кпк минимум полшколы говорит. В смысле, говорит полшколы в самом прямом. Душенька, из-за ситуации с учителем… ну малость из-за ситуации с твоим падением утром. Блядь, Жень, ты не шутишь? Ну конечно же не шучу! Ну твою же мать, ну за что это всё мне? Де, когда сюда поступал, совсем не хотела выделяться. Ну что ж, сеструх, эту миссию ты просрала.

Ну ты сильно не печалься, я думаю, эти моменты быстро забудут. Думаешь? Да, я точно уверен, забудут наверняка.

Эй, на задней парте, если вы наговорились, то быстро ручки в зубы, и открыли тетради — и пишем сегодняшнею дату и тему урока. Всё это будет на контрольной, так пишите и слушайте внимательно — повторять тут вам никто больше не будет.

Жень, спасибо тебе за что? Даш, да не важно, просто спасибо. Дарья Иванова, выходите первая к доске. Вот же чёрт, удачки, любимая сестрëнка.

Тихо засмеялся Женя. Я встала и пошла к доске. Спустя бесконечные 50 минут моей жизни этот долбанный урок наконец-то закончился. Так что у нас дальше?

Не заметно, за спину ко мне подошёл Женя.

— Буу! Дарья Иванова!

Я отскочила от испуга.

— Жень, ты конченный придурок.

— Стараюсь. У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди.

— Ну вроде твоего сердца на полу я не наблюдаю.

— Значит, всё в порядке.

— Да иди ты знаешь куда?

— Не знаю.

— Ну ладно, у нас следующий урок литература.

— О, нет! Только не литература! Ты чё, читать не любишь?

— Ну конечно, не люблю.

— Ну так в чём вопрос? Просто не ходи.

— Знаешь, а это звучит как план. Я наверно так и поступлю.

— Не, даже лучше сделаю – я пойду домой.

— Ну давай, только Даш, ты там охраннику не попадись, а то не выпустит.

— Окей, Жень, ну я пошла.

— Ла, иди. Если чё, я после уроков к тебе зайду. Не против?

— Ну конечно, заходи, Жень, буду тебе очень рада.

— Ага, пока Даш.

— Пока, Женя.

Я направилась к лестнице — хотелось побыстрее свалить со школы. Так с лестницы я спускалась почти что бегом, окрылённая радостью. Я уже приближалась к выходу из школы, пока какой-то тип не откликнул меня: «Эй, постой!» Я остановилась. Ко мне подошёл лысый парень, чуть выше меня:

— Да, че надо?

— Да знаешь, ты такая красивая...

— Чё?!

— Ты такая красивая!

— Да, это поняла... Ты че, меня остановил только ради того, чтобы мне сказать это?

— Нет, не только. Ещё я хотел тебя позвать на свиданку. Ну, че, пойдёшь?

— А с какого это хрена ты решил, что я с тобой пойду?

— Ну, как же... Ты симпатичная, я тоже красавчик. Почему бы двум красивым людям не сходить куда-нибудь?

— Да это ты-то красивый? Ну, пиздец, чел, у тебя, конечно, самооценка. Ты себя видел?

— Не знаю, почему я начала его оскорблять. Наверное, потому, что этот тип остановил меня и начал нагло клеить. А я просто хотела домой.

— Ты себя вообще видел? Урод и к тому же, походу, идиот. Просто отвали от меня, козёл! Я хочу уже пойти домой.

Только я решила развернуться и уйти от него, он ударил меня прямо в лицо, со всей силы. Я упала. От боли я пыталась ему сказать: «Ты че творишь, мудак?» Или что типа того, но ничего не получалось. Рот перестал работать.

— Это я урод? Да ты сама тварь такая! Выглядишь как шлюха.

Он подошёл ближе ко мне и ударил меня по животу с ноги.

— Так тебе и надо, тварь!

Ещё раз ударил. Я пыталась уползти от него, но ничего не получалось. Сил совсем не осталось. Он бил и бил меня без перерыва. Из губы хлынула кровь. Это его не остановило, скорее позабавило. Он тихо захохотал, пока в один момент к нему не подбежали двое парней и начали его оттаскивать подальше от меня.

— Игорь, какого ты творишь? Зачем ты её избил?

— Она эта тварь назвала меня уродом!

— Да ты не мог чуть подождать? Избил бы её за школой после уроков, чтобы никого не было. А тут и никого нет.

— Ну, тогда валим отсюда и побыстрее, пока никто не пришел.

Они убежали по коридору в неизвестном направлении. Пока я лежала, из меня сочилась алая кровь. Я кое-как подползла к маленькому диванчику, который стоял недалеко от выхода из школы.

Залезла я на этот диванный трон, чувствуя, как тело готово отключиться прямо здесь и сейчас. Буквально мгновение — и я оказалась дома, открыв глаза и обнаружив доктора, сидящего на корточках рядом с моим лежбищем. Мама была тут же, обеспокоенная и напряжённая. Я попыталась приподняться, но врач мягко удержал мою руку:

— Прошу вас, Дарья, не вставайте. Вам пока лучше оставаться в постели.

Доктор обернулся к маме, успокаивая её словами:

— Всё нормально, не переживайте. У вашей дочери всего лишь лёгкие ушибы. Она быстро восстановится, никаких угроз здоровью нет. Уже завтра сможет снова бегать и прыгать!

Мама облегчённо выдохнула:

— Рада это слышать...

Женя, мой лучший друг детства, осторожно приблизился ко мне, опустившись на колени перед кроватью. Его голос звучал нежно и заботливо:

— Ну как ты, Дашка?

— Да всё нормуль, — отозвалась я. — Живу дальше, короче говоря... Фух, даже не представляешь, как мы там за мтеья беспокоились...

— Поверь, могу представить, — тихо ответила я, А кто вообще это сделал?

Моя рука сжалась в кулак от гнева:

— Я понятия не имею. Впервые видела этого типа.

— Ты помнишь хоть что-нибудь о нём? — нетерпеливо продолжал Женя.

Я отрицательно качнула головой:

— Нет, только одно помню — лысина. Больше ничего. Чёртов псих, козлина... Как вообще мог поднять руку на девушку?!

Но потом Женя перебил меня резким вопросом:

— Объясни-ка, почему этот парень решил на тебя напасть?

Я вздохнула, вспоминая инцидент:

— Этот гад подошёл ко мне и начал приставать. Сначала вежливо отказалась, а потом решила добавить парочку острых выражений… Вот и получила сдачу по полной программе.

Женя нахмурился:

— Знаешь, Даш, это совсем не повод поднимать на женщину руку. Найду этого ублюдка, пусть заплатит за своё поведение!

Я почувствовала раздражение:

— Успокойся, Жень. Ради бога, никого не ищи! Хотя понимаю, что сейчас вряд ли прислушаешься ко мне, но серьёзно прошу: не делай глупостей. Мне абсолютно плевать, что он натворил, я просто не хочу, чтобы и ты пострадал!

Женя гордо выпрямился:

— Это уже дело чести, Даш. Понять не можешь?

— Засунь свою честь куда подальше! Если не выполнишь мою просьбу, знай — забудь обо всём, что было между нами. Дорога сюда тебе закрыта навсегда!

Женя замер, поражённый моими словами:

— Что значит «забудь дорогу домой»?! О чём ты говоришь?!

Я сердито отвернулась, закутавшись плотнее в одеяло:

— Всё поняла, иди отсюда, успокоишься.

Женя сел рядом на кровать и тихонько потрепал меня за плечо:

— Эй, не обижайся. Перестань дуться, ладно?

Его прикосновения были такими нежными, что злость мгновенно улетучилась. Но я продолжала упорствовать:

— Отвали, Жень!

— Ни за что не отвалю, слышишь? Хватит капризничать!

Я вдруг резко сбросила одеяло и вскочила, собираясь ударить его. Только собралась замахнуться, как заметила широкую ухмылку на лице Жени. Гнев моментально испарился, уступив место теплоте и благодарности. Подскочив к нему, я крепко обняла своего друга, чувствуя такую душевную близость, словно вернулась в детство, обнимая папу.

— Послушай, Жень, пообещай мне, что не будешь творить безумства.

— Ладно, Даш, обещаю, — твёрдо заявил он, прижимая меня сильнее. — Правда обещаю.

— Спасибо, любимый, — прошептала я, уткнувшись лицом в его грудь. — Люблю тебя…

Мы долго сидели молча, держась друг за друга, пока усталость вновь не одолела меня. Последнее, что я ощутила, засыпая в его объятиях, — это ощущение защищённости и счастья.

Идя со школы, я, как обычно, заглянул в небольшой уютный зоомагазинчик, который находился недалеко от школы.

— Извините, дайте мне, пожалуйста, вот тот корм, две пачки.

— Да, конечно. Артём, подожди одну минутку.

— Да, конечно.

— Вот, держи, Артёмка, твои два пакетика корма.

— Ага, спасибо.

— Это тебе. Спасибо за покупку.

— Да не за что. Для меня это пустяк.

Я вышел из зоомагазина и продолжил свой путь до дома. По пути я зашёл в переулок, где жило множество бродячих котов. Время от времени я сюда прихожу, подкармливаю их. Вот и сегодня получилось прийти сюда. Ко мне подбежал один из маленьких пушистых котят. Он терся об мою ногу.

— Ну, ты маленький, кушать хочешь?

Ну, конечно же, хочешь. Он ответно мяукнул, как будто понимал, что я ему говорю.

— Ладно, давайте я вам по-быстрому насыплю корма, вам и пойду домой.

Вскрывая пачку с кормом, я немного просыпал на землю.

— Чёрт, извините, котейки.

Я подошёл к миске, которую я оставил им в прошлый раз, как сюда приходил. Присел на корточки и приступил насыпать корм в миску. Пока пачка не опустела. Я встал и немного отошёл от их миски. В мгновение ока все коты, которые прятались, сбежались к корму и приступили кушать.

— Приятного вам аппетита. Ладно, пойду я. Маленькие, не скучайте. Завтра тоже попробую к вам придти и покормить вас.

Я бегом побежал от самого переулка, боялся не успеть. Дома меня ждало очень важное дело

Быстрее, только бы успеть. Забегая в подъезд, я чуть не упал, но чудом избежал этого падения. По лестнице я выбежал с чудовищной скоростью. Пока я бежал, я успел достать из кармана ключи от двери. Перед самой дверью я остановился и, взяв секунд пять на отдышку, принялся отпирать дверь. Я вошёл. Дома, как всегда, было угнетающе тихо, слишком тихо, но я уже привык к этому. Я решил объявить о своём присутствии не очень громким криком:

— Я дома!

Из соседней комнаты послышались шаги. Они всё приближались и приближались, пока, наконец, ко мне почти что бегом не вышла сестра. Как только она увидела, что я пришёл домой, она сразу попросилась ко мне в объятия.

— Привет, братик!

— Да, Анют, привет. Ну, как ты тут? Всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Вот и замечательно. Ты как, голодная вообще?

— Ты не представляешь, на сколько расстраиваюсь, — ответила Анюта.

— Так я сейчас что-нибудь приготовлю, а ты пока иди в свою комнату и подготовь учебники с тетрадью, то, что я тебе принёс.

— Хорошо, — и радостная она побежала в свою комнату.

Я тоже направился в свою комнату, для того чтобы переодеться.

«К чёрту эту школьную форму, как же она уже достала меня. Ненавижу, сука, как же я её ненавижу. Вот бы её сжечь, но пока нельзя, а то потом хлопот не оберусь».

Ладно, всё, переоделся, время приступать к готовке. Приготовлю что-то лёгкое, но сытное.

Спустя какое-то время мы уже сидели за столом, ужиная.

— Анют, ты уже подготовила всё к домашним заданиям?

— Да, конечно, я всё подготовила.

— Супер, какая ты умница. Сейчас мы доедим ужин и пойдём заниматься.

— Хорошо, — спросил я.

— Ага, красноречиво, — ответила маленькая Анюта.

— Артём, да, Анют, что?

— А когда мама вернется домой? Её самого утра нету.

От её внезапного вопроса я выронил ложку из руки и поперхнулся. Пока я кашлял, я придумывал, что я отвечу Анюте. Черт, черт, думай, идиот. Правду точно нельзя говорить, не хочется её настораживать. Я решил соврать Анюте, чтобы она не волновалась и не плакала.

— Анют, знаешь, её на работе задержали, скорее всего, она сегодня домой не вернется.

— А понятно, грустно, я её хотела показать рисунок, который я сегодня нарисовала. Хочешь посмотреть? — спросила она меня.

— Да, конечно, неси сюда, щас посмотрю.

На лице Анюты появилась улыбка, и с ней она побежала в свою комнату за рисунком.

Фух, вроде ложь сработала. Только успев глубоко вздохнуть, Анюта уже на полной скорости бежала ко мне со своим рисунком. Она подбежала ко мне с этим листком бумаги, махая им передо мной.

— Вот, вот, посмотри!

Она протянула свой рисунок мне. На нём была изображена зелёно-фиолетовая бабочка, которая была идеально нарисована, даже слишком идеально для девятилетнего ребёнка.

— Это ты сама нарисовала? — с сомнением спросил я у Анюты.

— Ну да, я сама нарисовала, без помощи.

— Ну я прям поражён. У тебя явный талант к рисованию.

— Правда? — спросила она меня с надеждой.

— Ну конечно, я тебе врать не буду.

— Ладно, Анюта, иди-ка ты спать, время уже позднее, а занятия перенесём на завтра.

— Эх, ну ладно, пойду спать, — и она ушла в свою комнату.

Я ещё какое-то время сидел в полной тишине. После я тоже пошёл в свою комнату. Закрыв дверь, я сел за свой стол. Выдвинув ящик стола, я достал оттуда дневник, один из двух имеющихся у меня. В первый я записывала свои якобы добренькие мысли, как всё хорошо, что всё нормально, и там вообще я человек без грехов. А в другом же я пишу, как всё на самом деле. Там я настоящий, хоть где-то я могу быть настоящим.

Вдруг зазвонил мой второй телефон. Это был звонок от Игоря. «Какого хрена он звонит? Я же ему говорил не звонить мне вечером. Вот же мудак». Я решил взять трубку.

— Да, алла, что нужно?

— Да, алла, извини, что звоню сюда, да ещё и вечером. Давай ближе к сути.

— Да-да, короче, у нас возникла небольшая проблемка.

Проблемка... переспросил я с более раздраженной интонацией в голове. В общем, помнишь ту новенькую, которая сегодня перевелась к нам? Ну, допустим, так вот: я её избил.

— Что ты сделал, мудак? — повторил я.

Голос Игоря заметно начал дрожать.

— Я избил её! Она сама виновата! Она начала оскорблять меня, когда я пытался её позвать на свиданку.

— Ты что, совсем конченный мудак? Ты какого хрена полез к ней?! Других девушек в школе мало? Я тебе говорил, давно уже говорил: к новеньким не лезть! Что тебе не понятно было в моих словах? Или ты вздумал пойти против меня?!

Голос Игоря еще сильнее задрожал от страха.

— Нет-нет, я даже не смел думать о таком! Прости, прости меня! Я сглупил, обещаю, такого больше не повторится, никогда! Обещаю!

— Надеюсь, Игорь, очень надеюсь... Или мне придется кое-чем воспользоваться... ну, ты понимаешь, чем!

— Прошу, не надо! Я клянусь, такого больше не повторится, окей? Лучше мне скажи, Игорь, сколько сегодня удалось собрать?

— Ты че, сука, серьезно? Всего 5? Это меньше, чем обычно!

— Да, я знаю... Но сколько получилось?

— Так слушай сюда: завтра я хочу видеть не 5 тысяч, а 10! Ты меня понял?

— Да, я всё понял, 10!

— Так 10, вечером всё занесу!

— Хорошо, Игорь, надеюсь, всё. До связи!

Я повесил трубку и с силой швырнул телефон в стену.

— Да сука, ну какой дебил, чертов мудак! Я ему 100 раз повторял: не лезь к новичкам, а этот ублюдок всё равно меня ослушался! Тупой мудак! Да чтобы он сдох… Может, пора убить его? Избивать это тупое существо от страданий!

Я резким движением рук ударил себя ладонями по щекам.

— Так, возьми себя в руки! Или ты забыл, что произошло в последний раз, когда ты сорвался?

Я глубоко вдохнул и выдохнул воздух.

— Фух, ладно, вроде успокоился... Нужно всё записать в дневник.

Сел обратно за стол и достал из полки первый дневник. Открыв его, я взял ручку и принялся записывать сегодняшний день. Со стороны хорошо примерно себя, как прошёл мой день: как я кому-то помогал с домашним, как помогал учителям с их делами, как ходил покормить животных... В общем, весь свой день. Ладно, с этим покончено. Я убрал дневник обратно в стол. За вторым пришлось лезть — он был спрятан от любопытных глаз так, чтобы его почти невозможно было найти. Он прятался под полом, под досками. Я аккуратно достал его, чтобы не задеть специальный механизм, который работал как сирена, если кто попытается взять мой дневник. Этот человек, вероятнее всего, в лучшем случае останется без пары пальцев на руке, в худшем — без руки.

Супер дневник у меня, нужно писать! Я сел за стол, открыл дневник и опять взял ручку. В данном дневнике было написано всё — вся правда обо мне и о том, что я на самом деле думаю о людях, а думаю я о них крайне с ненавистью. Я хочу, очень сильно хочу, чтобы каждый из них умер страшной смертью, хочу, чтобы они страдали, пока не кончатся от боли. Я хочу лично видеть их боль, я хочу лично быть тем, кто применяет им эту боль и страдания просто потому, что я их терпеть не могу. А вся эта ненависть началась с мамы, моей дорогой мамы, которую я всем сердцем презираю; и я хочу, чтобы она умерла. Одна из первых, кому я желаю смерти. Вы спросите: "Почему? За что? Она твоя мама, она тебя родила, она родила твою сестру. Ты должен её любить!" Но всё очень просто: моей маме плевать на всё.

Абсолютно на всё! Вместо того чтобы быть дома, она целыми днями куда-то пропадает, а если возвращается, то только чтобы проспаться и снова уйти, продолжать пить. Когда наш отец был жив, он пропадал крайне редко, но это происходило. Её ничего не останавливало: ни крики папы, ни его удары — ничего не могло её остановить от пьянства.

Как-то одним совершенно обычным днём, когда я только проснулся, мамы как обычно не было — уже дней шесть её не было дома. Я приготовил себе завтрак перед школой, хотел сходить в ванную, умыть руки, но когда зашёл туда, моё тело задрожало, лицо застыло в одной гримасе — гримасе ужаса, страха и непонимания. В ванной я увидел отца, который висел над ванной, его тело ещё болталось вперёд-назад. Какое-то время я просто смотрел на его висячее тело — я не мог оторваться, даже на дюйм не мог сдвинуться. Мне было очень страшно, очень-очень страшно, ведь мне было всего семь лет. Представьте, вы увидели в семь лет своего мёртвого отца — что бы вы делали? Боялись или бежали прочь? Ну или кричали от ужаса? Я делал это всё, пока не потерял сознание. Очнулся я уже в больнице в присутствии мамы и врачей. Первые мои слова, когда я только очнулся — это были: "Как же я тебя ненавижу!" Я говорил эти слова прямо в лицо моей маме, прямо в лицо, чтобы ей было стыдно за то, что произошло. Но стыда в её глазах не было; там ничто не было, пусто, как в пустоте. Спустя пару месяцев после данного инцидента на свет появилась Анюта. Мама залетела от какого-то алкаша. Я думал, это её остановит. Я думал, она о думается и всё — у нас будет хорошо. Но это всё были лишь мои мечты, на самом деле в реальности всё было крайне не так.

Как-то мать стала пропадать ещё чаще, на более долгие сроки. Бывало, что на месяц могла вполне пропасть. Когда она пропадала, было особенно тяжко, ведь Анюту нужно было кормить молоком матери, ведь она была тогда ещё младенцем. Ну и тогда мне уже приходилось что-то придумывать. Я нашёл соседку, которая за небольшие деньги кормила грудью Анюту, пока она не подрастёт. Тут сразу возникает другой вопрос: откуда я брал деньги, чтобы платить этой доброй женщине? Всё просто: я подрабатывал тем, что мыл машины, раздавал листовки и рекламные буклеты. Бывало, что я собирал бутылки и воровал. Было ли мне стыдно? Конечно же, нет! На кону была жизнь Анюты. Повторил бы я то, что делал ради неё? Разумеется, я готов убить любого за неё и даже родную мать. В принципе, я это и сделал, но это будет чуть дальше. Так вот, когда Анюте исполнилось пять, у неё нашли тяжёлое заболевание под названием...

Спинальная мышечная атрофия (SMA)

Генетически обусловленное нервно-мышечное расстройство, поражающее двигательные нейроны спинного мозга. Если проще, ей с каждым годом всё тяжелее и тяжелее становится ходить, а самое страшное — что цена одной дозы препарата достигает сотен тысяч долларов. Когда я узнал об этом, мне стало так отвратительно, так мерзко от того, что, чтобы спасти дорогого мне человека, мне нужны деньги — чертовы бумажки, которые имеют ценность в современном мире, а жизнь одного человека нет. Когда я рассказал об диагнозе Анюты, как вы думаете, какая была у неё реакция? Может быть, горе, досада? Или она пошла что-то делать? Да нет, она совсем ничего не сделала, нечего. Она просто стала реже видеть Анюту, отстранилась от неё, а мне же пришлось искать варианты, как можно заработать. Первое, что я сделал, так это начал шантажировать самого опасного и крутого парня в школе, каким является Игорь. Ублюдок ещё тот, но он полезен, во всяком случае, пока что. Спросите, как мне удаётся контролировать и заставлять делать то, что я хочу. Всё очень просто: у меня кое-какие интересные материалы, в которых Игорь показан как человек, у которого есть очевидные наклонности к девочкам по младше, гораздо младше себя. Ну и плюс, у меня есть видео, где он чуть ли не до полу смерти избил какого-то типа. Ну, это так, как бонус. Как я получил этот компромат, это не важно, просто я оказался в нужное время и в нужном месте.

Ладно, пора ложиться спать, всё равно ничего не пишется, а снова про ненависть к людям писать просто надоедает. Уже завтра первым делом нужно будет забрать деньги у Игоря, которые он забирает силой у учеников школы. Да и не только с них он трясёт, но это уже не моё дело, с кого он их собирает. Главное, чтобы во время платил, чёрт, нужно ещё так много денег, так много, даже половины ещё нет на препарат. Нужно будет что-то придумать, откуда можно будет получить ещё больше денег. Я сел на кровать, все мои мысли были заполнены лишь ненавистью, только ненавистью ко всему — абсолютно ко всему. Почему всё так? Почему я должен что-то делать? Почему именно я?

Какое-то время эти мысли крутились у меня в голове, не давая мне уснуть, но я отключился ближе к утру за часа два до школы. Как всегда, не смог выспаться. Я, как обычно, встал и принялся готовить завтрак себе и Анюте. Она любит есть на завтрак сырники, их я и делал. Всё как всегда: обычное утро, святилище, солнце, чистое голубое небо, и как всегда я в полном унынии, ведь я не знаю, что мне делать. Если я не успею собрать нужную сумму, Анюта больше не сможет ходить, некогда эта функция будет ей недоступна, и это будет не изменить. Так что мне делать? Так, успокойся, если ты начнёшь паниковать, то всё пойдёт по одному месту, и всё косится очень плохо. Нужно заставить Игоря приносить гораздо больше денег, ещё больше, чем обычно. Не важно, что он будет делать, хоть наркотики продавать — плевать на мораль. Нужно успеть собрать деньги, а остальное не важно.

Анюта, иди сюда, пора завтракать.

— Да, хорошо, сейчас приду.

— Ладно, если что, завтрак на столе. Мне уже пора идти в школу. Не забудь закрыть дверь и никому не открывай.

— Да, хорошо, — ответила она с облегчением.

Я вышел из дома и направился прямиком в школу. По пути в школу я встретил странного паренька, который почему-то шёл рядом со мной, как будто мы с ним были лучшими друзьями. Я резко притормозил и решил узнать у него, какого черта он идёт рядом со мной, только в более мягкой форме:

— Парень, почему ты идёшь рядом? Мы знакомы?

Спрашиваю я. Он чуть отошёл от меня и тихо прошептал, я еле услышал:

— Я знаю, кто ты на самом деле. Я всё знаю, — сказал незнакомец.

— Че?! Что ты только что сказал? Извини, я не услышал.

Незнакомец одним движением приблизился вплотную к моему лицу и очень громко крикнул мне прямо в лицо:

— Я ЗНАЮ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ!!!

Он оттолкнул меня от себя со всей силы, что я даже упал на землю, но быстро встал. Пока я вставал, незнакомец быстро удалился. Я видел лишь силуэт, который стремительно убегал прочь от меня. В голове был лишь один вопрос: откуда он знает, кто я? Никто же не знает обо мне! Что вообще происходит?

Я направился бегом в школу. Мне был нужен Игорь — лишь он знает обо мне правду, мою настоящую личность. Вот, сука, это точно он кому-то рассказал, убью сволочь!

Пока я бежал до школы, я встретил двух дружков Игоря. Я решил спросить у них, где их главный:

— Где Игорь?

Они сказали, что он ждёт их за школой, чтобы обсудить что-то. Но меня не интересовало, о чем будут говорить пешки. Мне нужно было узнать, он ли рассказал кому-то про меня или нет. Я ещё быстрее побежал.

На горизонте я увидел Игоря. Я не остановился, только ещё быстрее ускорил свой бег. Перед тем как влететь в него на полной скорости, я со всей силы, что была у меня в кульке, смачно врезал по его уродливому лицу. Он упал, и я тоже, только в отличие от него я приземлился мягко, а он нет.

Пока он лежал на земле, я накинулся на него и начал неистово избивать его прямо по лицу. Я бил и бил, бил и бил. Его зубы вылетали, кровь сочилась из носа и губ, но он ещё был в сознании, и в его глазах отчётливо читался страх. Мне это чертовски нравилось. Меня было не остановить, я продолжал бить изо всех сил, что у меня была, без пощады и задавал ему единственный вопрос:

— Кому ты рассказал обо мне?!

Я повторял и повторял этот вопрос, пока в один момент не прибежали его дружки и не оттащили меня подальше от него. Один из друзей Игоря остался со мной, второй побежал к Игорю посмотреть, что с ним — живой он или нет. Но Игорь уже стоял на ногах, как будто ничего не было, как будто его совсем и не били.

Игорь, ты как? Он сплюнул кровью и сказал: «Да, всё нормуль». С Земли он подобрал свой выбитый зуб, сдул с него землю и вставил обратно. Он встал как ни в чём не бывало, и не скажешь, что его минуту назад выбили! Жесть, за что он тебя так? Да хрен знает, сейчас пойду узнаю, за что он меня избил.

Игорь направился ко мне, пока я стоял и курил сигарету. Я вроде успокоился, но осадок остался. Боюсь, если я не буду доволен тем, что он мне сейчас скажет, я его могу и убить. Артём, за что? Я же ничего тебе не сделал. Если ты из-за моего вчерашнего звонка... Я обещаю, нет, я клянусь, что больше не буду тебе звонить вечером, когда ты уже дома.

Да что ты несёшь? Что ты, сука, сейчас мне тут несу? Это ты кому-то про меня сказал? Это же ты сдал кому-то меня! С чего ты вообще это мог взять? У меня совершенно нет резона тебя сдавать. У тебя же есть компромат на меня, который можешь слить, и у меня начнутся большие проблемы.

А кто тогда, кто, если не ты? Ты единственный, кто об этом знает. Я не знаю, я клянусь, что не знаю, кто это мог быть. Ладно, хрен с тобой, допустим, я тебе поверил. Есть идеи, кто это мог быть? Нет, совсем нет мыслей, кто это.

Я ударил кулаком об стену. Чёрт, черт, черт! Не дай бог, в школе и за её пределами узнают обо мне — мне же придёт конец! Ладно, Игорь, если что-то узнаешь, сразу не замедлительно беги ко мне или звони. Да, хорошо, я понял.

Точно, чуть не забыл: где деньги? Да, конечно, вот они. Сегодня ещё немного до школы получилось собрать — вместо пяти тут восемь тысяч! Он протянул мне деньги, я забрал их.

Сегодня тогда собирай у восьмиклассников, другие классы сегодня не трогай, они всё равно пустые. Хорошо, я всё понял. Если понял, можешь быть свободным, шуруй уже отсюда. Игорь быстро удалился с моего поля зрения. Я облокотился на стену и медленно скатился на корточки, покуривая сигарету.

Если это был не Игорь, то кто обо мне не знает? Никто, кроме него. Хм, интересно, кто это такой смелый, что полез в мои дела. Найду, убью, клянусь, убью, сукина сына! Никто не имеет права лезть в мои дела. Докурив сигарету, я бросил бычок, встал и пошел в школу. День сегодня обещает быть многообещающим. Ближе ко входу в школу меня окликнула вчерашняя девочка. Как же её там? Точно, Даша! Она подбежала ко мне с улыбкой на лице. Честно, хотелось блевать от её позитивного настроя, но я сдержался и вновь натянул на себя маску дружелюбного мальчика, который всем поможет и спасёт.

— Привет, Даша! — Господи, что у тебя с лицом? Кто это мог сделать с таким прекрасным личиком?

— Да, привет, Артём. Сама бы хотела знать, что за ублюдок это сделал со мной.

В словах она не ошиблась: Игорь был конкретным ублюдком, не меньше, не больше.

— Ну что, пойдем в школу? У нас с тобой сейчас начнётся первый урок.

— Типа, у нас будет сейчас совместный урок? — спросила Даша.

— Я это и сказал, Даша. Ну и глупышка.

— Ну извини, я просто не поняла.

— Да нечего, всё, пойдём, то опоздаем!

И мы вместе пошли на первый урок. Мы зашли вместе в класс. Сейчас у нас урок литературы — один из моих любимых уроков. В нём у меня стабильно одни пятёрки. Я присмотрел свободное место в конце класса. Я люблю сидеть один: не люблю, когда кто-то рядом со мной издаёт какие-либо шумы — они меня сильно раздражают! На такой степени, что я фантазировал, что воткну кому-то в глаз карандаш. Я тихо хихикнул.

— Артём, что смешного? — спросила Даша.

— Да не, ничего, я так кое-что вспомнил.

— А, поняла!

Я пошёл на своё место, следом за мной пошла и Даша. В мыслях у меня было только "Хоть бы она села не со мной, прошу судить где нибудь ещё", но, разумеется, она, как на зло, села рядом. Просто замечательно! Теперь мне нужно весь урок будет терпеть эту девчонку.

— Артём!

— Да, Даша?

— Можешь, пожалуйста, мне помочь вот в этой графе? А то я не понимаю.

— Да, конечно, — говорю, — что не понимаешь, я помогу.

Пока я решал за неё её задачу, в классе тихо шептались обо мне. Даша наклонилась ко мне поближе и сказала:

— О тебе шепчутся.

Я ответил ей так же тихо:

— Я знаю, они так всё время делают. Я тут что, типа идол или что-то типа того?

— Поняла. А тебя это что, не сколько не напрягает?

— Совсем нет, я уже привык к слишком большому вниманию со стороны одноклассников. Раньше я просто не обращал на это внимание, но они всё равно прилипают.

В класс вошёл учитель, и начался урок литературы. Спустя ровно 45 минут урок закончился, и прозвенел классный звонок. Все, кто был в классе, постепенно разошлись по своим делам, а девочки продолжали плести свои сплетни. На этот раз они обсуждали мой возможный роман с Дашей. Эх, если бы они только знали, как же я её ненавижу, как и их. Да и в целом всех в классе и в школе. Как же мне всё тут омерзительно!

Я собрал свои учебники и направился в своё единственное любимое место в всей школе — это была школьная библиотека. Там постоянно не было никого, даже библиотекарша была там крайне редко. Из-за отсутствия людей, это место и стало моим любимым, так как я ценил тишину и одиночество. Так легче думалось и позволяло мне сфокусироваться на размышлении текущих проблем.

Вот я и подошёл к входной двери библиотеки. Я огляделся по сторонам: чтобы никого не было — вроде чисто, можно входить. Я открыл дверь и зашёл внутрь, пошёл в самый конец библиотеки, где было особенно тихо и темно. Я сел за свой любимый стол, включил лампу и достал книгу Фёдора Достоевского "Преступление и наказание". Эта книга была одной из тех, которую я долгое время не мог закончить читать, из-за того что она была слишком интересной. Жалко будет с ней расставаться, когда дочитаю.

Позади меня издался тянущийся скрежет, как будто кто-то водил чем-то острым по металлу. Сказать, что это меня напугало, — сказать нечего. Я привык, что тут никого не бывает, особенно в начале учебного дня. Я решаюсь проверить, кто это там. Я увидел длинную высокую тень, которая приближалась ко мне, а в руке у неё был блестящий нож, который сверкал во тьме. Тень мне напоминала того странного человека, который шёл рядом со мной, когда я держал путь до школы.

— Эй, ты кто? — спросил я.

Тень молчала.

— Я тебе говорю, кто ты, нахрен такой? — снова спросил я.

Тень молчала.

— Ну всё, сволочь, ты меня достал! — я взял книгу потяжелее и со всей силы швырнул в тень. Книга попала прямо ему в голову. Он на секунду остановился, но потом снова продолжил идти в мою сторону только ещё быстрее. Походу, то, что я бросил книгу в него, этого не на шутку выбесило.

Я постепенно начал отходить назад от этой тени; она была всё ближе и ближе ко мне. Я отходил до той степени, пока не упёрся в стену. Меня сковал страх; я не знал, что мне делать. Я попытался бросить ещё одну книгу, но это снова ничего не дало. Тень уже стояла рядом со мной. Она наклонилась впритык ко мне, сняла капюшон, и под ним был я — только весь в порезах, ушибах и синяках.

Другой наклонился ещё ближе и с улыбкой произнёс:

— Я знаю, кто ты. Я всё знаю. Не отрицай, что ты монстр. Не отрицай! Ты монстр, который скоро умрёт, так и не успев сделать ничего. Ты умрёшь, умрёшь, — повторял он и повторял. Его слова били мне по ушам таким сильным звоном, что из них пошла кровь.

— Заткнись, сука, заткнись! Просто замолчи, тварь!

— Тебе страшно, Артём? Не бойся, скоро всё закончится. Абсолютно всё. Кончится для тебя. Больше нечего тебя волновать не будет. Больше никаких страхов, больше нечего.

Я вскочил со стула.

«Мужик, ты как вообще? Ты бледный, как будто увидел смерть».

Я посмотрел — рядом со мной стоял Игорь.

«Все в порядке? Лучше ты скажи, чего тут забыл».

«Да, я тебя искал, чтобы деньги отдать».

«Ты уже собрал так быстро? Ещё же утро вроде».

«Ты чего, уже вечер?»

«Твою же мать, я тут проспал до самого вечера».

«Ну, получается так. Ладно, давай сюда деньги».

Игорь протянул небольшую пачку банкнот.

«Сколько тут?» — спросил я.

«Там около 29 тысяч».

«Сколько?!» — поперхнулся я.

«Ты не ослышался, 29 тысяч. В этом восьмом классе учатся одни богатенькие, так что столько и получилось собрать с них».

«Ты кого из них бил?»

«Да, парочку сопротивлялись».

«А что, так нечего?»

«Ладно, если у тебя больше нечего, нет, я, пожалуй, пойду».

«Нет, ещё кое-что есть».

Он достал из своего кармана небольшой сверток.

«Что это такое?»

«Сейчас, минутка».

Он раскрыл сверток и показал его содержимое: в нём лежали небольшие пакетики с чем-то белым.

Я подозревал, что это был точно не стиральный порошок, а кое-что получше.

«Это наркотики», — сказал Игорь, смотря на меня.

«Я так и понял, спрячь быстро в карман. Мало ли, щас кто-нибудь зайдёт, а мы тут наркотой стоим. Представляешь, что будет, если нас с ней поймают?»

«Ты где её вообще нашёл?»

«В туалете, за школьной батареей. Там я обычно прячу сиги и презики».

«Пожалуйста, избегай меня от таких деталей».

«Ну, короче, я хотел достать свои сигареты, чтобы покурить, но я их не нашёл, зато нашёл это и забрал».

«Так дай мне быстро это сюда. Я знаю, кому можно будет толкнуть это, у меня соседи на Рики, думаю, возьмут».

Игорь быстро достал сверток и протянул его мне.

Я взял его и сунул в карман.

«Ладно, пойду я домой, и тебе того же советую».

«И, Игорь, не попадайся той новенькой на глаза».

«Это почему ещё?»

«Если я так сказал, значит, так нужно, идиот».

«Ладно, ладно, я тебя понял, не попадаться новенькой на глаза не буду».

Вот и хорошо, только я собрался уходить, из угла появилась Даша.

В голове проскочила мысль: а вдруг она видела всё и всё слышала?

Если это так, то мне полный пиздец, она сдаст меня директору, и моя песенка будет спета.

«Артём, я слышала и видела! Какой же ты гандон!»

«Конечно, ты с самого начала знала, кто меня избил, и ввёл себя, как будто всё нормально, притворялся хорошеньким добричком. Скажи, ради чего? Ради того, чтобы тебя все любили, ради похвалы? Ради чего всё это притворство?»

«Тебе не понять этого, ты слишком для этого глупа и наивная, думай, как хочешь, мудак. Я, в отличие от тебя, не притворяюсь кем-то другим, чтобы преследовать какие-то корыстные цели. И не бойся, я никому ничего не скажу, какими вы грязными делами вы занимаетесь, только при одном условии: если вы перестанете вымогать деньги со школьников. Если я узнаю, что вы ещё и продаёте этим заниматься, то я вас сдам. Я всё расскажу, и наркотики тоже не забуду упомянуть».

Быстрым шагом Даша покинула помещение библиотеки.

«Сука, сука, мразь! Чтобы ты сдохла, уродина, тварь! Пала, убью, убью!»

Как она мне угрожает!

«Только я могу так делать, тварь, убью, клянусь, убью!»

Игорь незаметно подошёл ко мне и встал рядом.

«Что нам теперь делать?»

«Да нечего, тупой олень! Нам нечего, я сам всё сделаю, такой помощник, как ты, мне пока не нужен».

«Так слушай сюда, Игорь, временно ты прекращаешь собирать деньги со всех, и да, к этой девчонке не лезь, к ней, а лучше вообще пока не появляйся дня 4».

«Хотя понял. Может, лучше я её припугну, ну там побью, чтобы все забыли?»

«Ты что, конченный идиот? Я сказал, не суйся к ней вообще! Ты меня услышал?»

«Да, Артём, я тебя услышал».

«Ну так если ты всё услышал, вали нахуй отсюда, мудак!»

Игорь быстро покинул библиотеку.

Я тоже уже собирался домой.

Я собрал учебники и тоже быстро покинул библиотеку.

По пути я зашёл в зоомагазин и купил 3 пачки сухого корма для котов. Бегом добежал до того переулка, высыпал весь корм и бежал домой. Чёрт! Чёрт, вот же сука! Как он смеет мне угрожать? Убью её, клянусь, порву на лоскуты, тварь!

Я забежал в подъезд, достал ключи, открыл дверь и вошёл. Скинул рюкзак с учебниками и пошёл к соседу-торчку. Нужно было сбагрить ему дурь. Я подошёл к двери соседа и постучался в неё. Какое-то время пришлось ждать: никто не открывал. Только я хотел уже уходить, как сосед открыл дверь.

— О, привет, Артёмка! Что хотел?

— Можно я войду?

— Да, конечно, залетай.

Я вошёл. Антураж квартиры сильно напрягал меня: большие трещины на стенах и потолке выглядели не очень безопасно. На полу валялись шприцы и пустые бутылки из-под алкоголя. Я достал сверток и раскрыл его у него на глазах, дал ему.

— Ну что, сколько дашь за это?

Он взял один маленький пакетик с белым содержимым, открыл его, взял чуть-чуть на пальцы, чтобы снять пробу.

— Ух, чёрт! Чел, это класс! Я, пожалуй, не буду спрашивать, откуда у идеального ученика, да и идеального парня, взялась первоклассная дурь.

— Окей, жди здесь, я сейчас.

Он ушёл, и через 15 минут вернулся с деньгами. Он мне протянул:

— Здесь 6 тысяч.

— А что, так мало? Вроде должно быть гораздо больше.

Он добавил:

— Долларов.

— Сколько?

— 6 штук баксов.

— Ну да, около стандартного ценника за то количество, что ты мне дал.

— Не, я просто чутка в шоке.

— Понимаю. Ладно, если у тебя нечего больше нет, то прогу на выход.

— Да, окей.

Я вышел, спустился на этаж ниже и только что осознал, что получилось заработать 6 штук баксов. Эта сумма значительно приблизила меня к покупке лекарства для сестры. Так, всего у меня 118 плюс 6 — итого 124 тысячи долларов. Чёрт, ещё немного нужно, ещё немного! Я так близок.

Я убрал деньги обратно в своё укромное место, тут их никто не найдёт. Так, нужно посмотреть, как там Анюта. Я зашёл в её комнату, подошёл к её кроватке. Она крепко спала так легко и беззаботно, как и должно быть.

Я вышел из её комнаты и пошёл на кухню, хотелось попить чаю. Я поставил чайник и присел на диванчик.

Мне стало так плохо и отвратительно, и всё из-за этой чертовой девчонки! Она всё испортила. Когда остаётся так немного, влезает эта тварь и всё против меня. Чёрт! Я знаю, что нужно сделать. Я всё решил с ней.

Я взял телефон и набрал Игоря.

— Раз, годок. Два, гудок. Три, годок! Сука, бери уже трубку!

— Да, алло!

— Я всё решил.

— Окей, и что ты решил?

— Я всё решил с этой девчонкой.

— И ты решил делать…?

— Пока не важно, расскажу завтра. Сначала мне нужно узнать, собирается ли она куда-то завтра. Этим займёшься ты. Узнаешь о её планах на завтра, Артём.

— И как я должен узнать о таком? Это же проще простого!

— Или подходишь к какой-нибудь её соседке, говоришь, что ты её парень, просишь соседку узнать о ней, что она будет делать завтра. Типа, ты хочешь узнать о её планах для того, чтобы пригласить её на свидание или что-то типа того — сам придумаешь.

— Окей, тогда завтра пойду.

— Нет, Игорь, нет! Ты пойдёшь сейчас, потому что время ещё позволяет. Так что давай, собирайся и шуруй! А рано утром позвонишь и расскажешь, куда она собирается.

— Понял?

— Да, понял. Ну и всё, давай, до связи!

Я повесил трубку и отправился в свою комнату. Хотелось после сегодняшнего дня просто моментально отрубиться и не о чем не думать. Я так и сделал: просто упал на кровать и моментально отключился. Не знаю, хорошо ли то, что я сделаю завтра или плохо. Я просто хочу, чтобы у нас с Анной всё было хорошо. Хочу, чтобы она всю оставшуюся жизнь могла ходить, а не быть прикованной к кровати. Я не хочу, чтобы у неё было такое будущее, не хочу, ни за что не хочу. Плевать, чем придётся пожертвовать — этого стоит, и нельзя допустить того, чтобы кто-то мешал мне в моих делах, сколькими ни были они неприятными и плохими. Главное — результат, а остальное не имеет значения. С этими мыслями я уснул.

Меня разбудил звонок от Игоря. Я ответил, всё выяснил. Да, Артём, да, всё узнал: она сегодня собирается идти гулять с братом и ещё с парой парней. Замечательно, просто замечательно! Так, слушай, у кого-нибудь из твоих знакомых есть машина? — Ну а тебе зачем? — Не важно, главное — достань её. Через час. — Хорошо, Артём, понял. Через час позвоню, скажу, где она будет стоять и куда собирается. Девчонка, окей, до связи!

Я положил трубку. Ну что же, пора воплощать свой план в реальность по избавлению от препятствий. Я встал с кровати, чтобы пойти на кухню и приготовить завтрак для Анюты и себя. Хотя, честно говоря, аппетита совсем не было, но поесть нужно, пускай даже через силу. Но нужно! Сегодня важный день, нельзя оплошать — второго шанса уже не будет.

Анюта, идём завтракать! Сегодня у нас блинчики с вареньем. Анюта примчалась сразу после того, как услышала слово "варенье". — Ура, сегодня варенье! — громко кричала она от счастья. — Да-да, варенье! Давай, садись и приступай к еде, а мне нужно по делам ненадолго сходить. Как поешь, не забудь закрыть дверь.

— Стой, Артём, а когда мама вернётся домой?

Как же я боялся, что она задаст именно этот вопрос, но рано или поздно это должно было случиться. Я подошёл, присел на корточки и сказал:

— Анюта, знаешь, она сегодня точно прилетит домой.

— Обещаешь?

— Да, обещаю, она придёт.

— Хорошо, я тебе верю.

Вот и славно! Всё, я ушёл. Ага, пока! Я вышел из дома и отправился в ближайший магазин: нужно было купить маску для лица.

Спустя 30 минут позвонил Игорь:

— Все, машина у меня. Приходи сюда. Он сказал адрес, по которому я должен прийти:

— Все, давай, через 10 минут буду на месте.

Жду. Я повесил трубку и побежал по адресу, который назвал Игорь. По пути туда я десять тысяч раз обдумывал, точно ли это единственный вариант. Может, есть другой, более гуманный, где не придется убивать Дашу. Но в голову не приходило другого варианта, только этот вариант, только он.

— Алло, ты где? Я уже на месте.

— Зайди за угол стены.

— Окей, давай.

Я зашёл туда, куда сказал мне Игорь, и там стоял он рядом с небольшим фургончиком.

— Твою же мать! Игорь, что эта херь? Где нормальная машина?

— Вот она, вполне нормальная машина, которая на ходу.

— Да, твою, это фургон! А я просил обычную машину. Что тебе было не понятно, когда говорил?

— Ладно, хрен с ним. Проблема ещё в том, что я не умею водить мать его фургоны!

— Да не парься, Артём. Тут такой же принцип, что и в обычных машинах, ничего сложного.

— Нет, всё почти так же.

— Окей, похер. Теперь говори, по какому маршруту она пойдёт сегодня.

Он начал мне объяснять:

— Да, вероятнее всего, она пройдет мимо того магазина. Ну, помнишь, мы там ещё с одного школьника бабки трясли?

— Нет, тряс ты, а я за углом стоял.

— Да, точно. Ну, в общем, я помню это место. Она будет там проходить.

— Ну да, супер. А во сколько примерно?

— В часов 11.

— Окей, у меня есть ещё минут 40 в запасе. Новые тогда я выезжаю.

Артём, скажи, а ты правда хочешь это сделать?

— Ну, конечно! Я не хочу этого делать, это слишком опасно, но выбора нет. Я должен это сделать, чтобы она нас не стала некому.

— Ладно, всё, хватит трепаться, пора ехать на дело.

— Хорошо, позвони, как всё сделаешь. Ну ты понял, о чём я?

— Да, позвоню.

Игорь отошёл от машины, тем временем я уже сидел внутри и заводил её.

— Фух, с богом!

— Артём, у тебя всё получится, главное — не оплошать, а на остальное плевать!

Я тронулся, держал курс к тому самому магазинчику. Главное — не бояться, главное — не бойся, всё получится.

Чёрт, точно, маску забыл! Я открыл бардачок и достал оттуда маску, которую туда дожил перед уездом. Надел, теперь точно — всё, пути назад нет, только вперёд.

Я остановился недалеко от магазина. Мне пришлось ждать, пока дама появится возле этого магазина. Я ждал 10 минут, ждал 20 минут, ждал 40 минут.

— Да, сука, где она? Никого нет! Может, Игорь ошибся?

Я начал долбить по рулю руками из-за всех сил.

— Чёрт! Чёрт! Да где она? Вот где она? Нет же никого!

После моей небольшой истерики, которая продлилась ровно минуту, я вгляделся вдаль и увидел то, что хотел: там Даша и какой-то пацан, они о чем-то говорили. Затем пацан зашёл внутрь магазина.

— Чёрт, вот он мой шанс!

Я завёл машину и выехал на дорогу. Вдохнул поглубже и сказал одно лишь слово:

— Поехали!

Без каких-либо мыслей я сказал только лишь:

— Поехали!

И я вжал педаль газа на полную катушку. По ощущениям, я гнал все 200 километров, но всего лишь было 60 км. С каждой секундой я был всё ближе к Даше. Она стояла почти на середине дороги, пинала камень. До столкновения с ней меня разделяли какие-то жалкие метры 10.

Перед тем как я в неё врезался, я увидел её глаза. Они были такими чистыми, как небо.

— Был ли в её глазах страх?

Нет, совсем нет. Его вообще не было. Ей было не страшно умереть, казалось, что она только этого и хочет, нет — жаждет.

Все прошло слишком быстро, я даже не успел понять, что случилось, что я наделал. Мне стало так страшно, что я не мог пошевелиться; я застыл, как статуя в музее. Я ничего не мог сделать до тех пор, пока из магазина не вышел тот парень, который был с Дашей. Мое оцепенение сняло, как рукой. Я быстро развернул машину и дал по газам оттуда, пока мне вслед кричал тот парнишка что-то вроде: «Стой, ублюдок, остановись, вернись!» Он даже камень кинул и попал по лобовому стеклу фургончика, из-за чего стекло полностью треснуло. Но на это мне было совершенно плевать; главное дело прошло так, как и задумывал. Все, пора ехать обратно, нужно отдать машину и идти домой. Боковым зрением я увидел, что кто-то сидел рядом на соседнем сиденье. Я резко дал по тормозам; машина затормозила так, что я ударился головой об руль. Кажется, я сломал нос об этот чертов руль — кровь лилась фонтаном, но меня это мало волновало. Я повернул голову на соседнее сиденье, и там по-прежнему сидел силуэт безликого человека — не иначе как тень, которая просто сидела и смотрела на меня.

Ну что, Артем, доволен собой? Ты сделал это, ты убил её. Ей уже не помочь, как и тебе. Ты тоже скоро умрёшь, и тебе тоже никто не сможет помочь, ведь ты убьёшь всех. Ты несёшь лишь одни страдания, ничего светлого, только погибель. Тень растворилась, оставив меня одного с гнетущими мыслями: что всё это значит? В смысле, я умру? Я не могу умереть, я ещё не сделал главное, ради чего я в целом живу. Мне нельзя умирать, во всяком случае, пока что нельзя. Я снова завёл машину и тронулся. Я доехал до того места, откуда забирал этот фургон. На месте меня уже ждал Игорь. Я пригласил мотор и вылез из машины. Моё лицо было полностью в крови, и у меня сильно тряслись руки с ногами. Я кинул ключи Игорю и сказал:

Дело сделано.

Глава 13

*Кто этот парень в зеркале? Маленький. Вид уставший, как у старика. Глаза… мои глаза выглядят так, будто они видели слишком много. Но ведь я ничего особенного не видел. Просто пустые бутылки и пустые глаза родителей. Почему я не могу быть как все? Почему у меня не может быть нормальных родителей, чтобы Почему у меня не может быть нормального зрения, чтобы не прятаться за этими глупыми стеклами?.. Это глупо. Это всё глупо. Рост и зрение — это же ерунда. Главное — уехать. Главное — не дать этому месту сломать меня окончательно. Но… а если я уже сломан?.

После того самого дня, когда умерла Даша, прошло уже пару дней. Денис, который был в тот момент, сейчас не известно, где он — просто пропал. Его ищет полиция. Женя тоже не шёл на какой-либо контакт, только изредка отвечал мне по телефону, что с ним всё хорошо и он в порядке. Но я понимал, что всё не в хрене не в порядке — он лишился дорогого ему человека, он лишился сестры.

Мне понять, каково это — видеть, у меня никого нет. Ну то есть, был бы, но мама сделала аборт, а так, может, у меня был сейчас старший брат или сестра. Грушу ли по поводу этого? Раньше было, сейчас мне безразлично, мне всё безразлично. Мне даже не грустно, что умерла Даша. Мне не как, мне всё равно. Да что со мной не так? Почему всё так происходит? Почему она умерла? Всё же было хорошо.

Я встал с кровати и направился на кухню. Хочется смыть себя слёзы. Я присел на стул; как же всё это глупо! Пока мой друг там тонет в горе и, скорее всего, находится в полном отчаянии, тут сижу и утешаю себя. Какой же отвратительный друг! Я передумал умываться и пошёл обратно к себе в комнату, упал на кровать и начал смотреть в потолок. В голову лезли лишь мысли о том самом дне — дне, когда я впервые захотел умереть по-настоящему.

Этот день был самым обычным, как и все дни: чистое, безоблачное небо, светило солнце. Я шёл в школу, всё было как всегда. Я зашёл в школу, поздоровался со всеми, кого встретил по пути в класс. Ну, короче, всё как обычно, только одно было не как всегда: я сел у стола возле пожарной лестницы, общаясь с другом. Мы обсуждали, как обычно, какую-то неважную ерунду, которая не имела никакого смысла, но нам было весело говорить о таком, пока мой слух не зацепили странные звуки, исходящие из той пожарной лестницы.

Я направился туда, чтобы узнать, кто или что издавало эти звуки. Я слегка приоткрыл дверь, которая вела к пожарной лестнице, и там на ступеньках я увидел... я увидел мальчика с белоснежной кожей, с чисто голубыми глазами, как море, и ярко пламенными рыжими волосами. Он сидел на лестнице, а в руках у него была гитара, вся в царапинах. Он играл на ней и напевал мне знакомую песню, я её уже где-то слышал раньше

Ла-ла-ла, лай-ло, рай! Ла-ла-ла, лай-ло, рай. Мне не хотелось заходить туда и беспокоить; мне хотелось, чтобы он останавливался и играл эту песню. Она была прекрасна, хотелось слушать её вечно. Я решил подойти чуть ближе к двери, чтобы лучше слышать эту музыку. Но, как на зло, я оступился и упал прямо в сторону двери, из-за чего я уже находился внутри, где и сидел тот парень. Я взглянул на него, как и он на меня. Я встал с пола, и только я хотел подойти к нему, чтобы поздороваться и познакомиться с этим таинственным парнем, но как только он увидел, что я хочу подойти к нему, он сразу же встал, взял чехол от гитары, положил туда гитару и убежал на верхний этаж. Я ему кричал: «Постой!», но он не остановился. Я решил догнать его, но, когда я поднялся на верхний этаж, куда он побежал, я его не обнаружил. Он исчез, растворился. Похоже, что он испугался меня. Чёрт, мог бы и выслушать меня, а не сразу драпать от меня... Ну и хрен с ним.

Максим бросил затею найти того незнакомца, он спустился на свой этаж и отправился на занятия. Спустя ровно 45 минут урок закончился, и прозвенел классный звонок. «Максим, ты куда? Мы же в столовку собирались!» «Я вас догоню, только учебники закину в класс». «Окей, Макс, только не заставляй нас ждать, а то все вкусняшки без тебя скупят!» «Окей, я быстро». Я пошёл быстрым шагом до класса, в котором будет следующий урок. Подходя к классу, за дверью я слышал, как кто-то громко смеётся, и я не уверен, но, вроде, ещё кто-то там плакал. Я быстро подошёл и открыл дверь класса. В нём находились три парня и тот самый незнакомец, который сидел на пожарной лестнице. Эти двое из парней держали его, чтобы он не смог выбраться, а один бил его по животу. Я решил вмешаться. В будущем этот мой жест благородной воли привёл к страшному исходу, но об этом потом.

«Эй, парни, что вы вообще творите тут? Разве это справедливо?» «Опа, кто это у нас тут пришёл? Максимка! А что ты тут забыл?» «Тебя это не касается, понял?» «Воу-воу, тихо. Максимка, остынь и скажи, какое дело тебе до этого пацана и что с ним будет?» «В целом — не кого, но просто я не люблю, когда кого-то избивают, а тем более, когда избивают одного толпой». «Ух, какой герой нашёлся, защитничек слабых, таких же, как и ты. Пацаны, я вам всё сказал: если не прекратите его избивать, я кого-нибудь позову сюда, и вам же будет хуже». «Окей, Максик, можно сказать, мы тебя услышали». Парни отпустили этого червя и пошли отсюда. Двое из них вышли, а последний остановился возле меня и начал говорить полушёпотом: «Зря, конечно, ты вмешался, Максимка. Ой, как зря! Теперь ходи и оглядывайся, а своему дружку это передай: будете у нас мальчиками для битья, парочка голубков».

После того, как они все удалились из класса, я подошёл к тому незнакомцу, который сидел возле классной доски в обнимку с гитарой.

А я сел рядом с ним, положил руку ему на плечо и спросил:

— Как ты?

Он молчал. Я слегка толкнул его:

— Эй, как ты? Ответь! Может, у тебя что-то болит и тебе нужна помощь?

Он слегка приподнял голову, но лица по-прежнему было не видно.

— Я в порядке, — сказал он, но я не расслышал и переспросил его:

— Ты в порядке?

Опять спросил: он резко встал и, не очень громко, сказал своим мягким голосом:

— Я в порядке.

Развернулся и пошел к выходу из класса, но он хромал и чуть ли не упал. Повезло, что я успел подхватить его.

— Отпусти! Я сам могу дойти! Не хочу слушать!

— Я помогу, и все. А до дома не сможешь с такой ногой дойти, и я не хочу волноваться за тебя.

Он не стал сопротивляться моей помощи. Мы вышли за ворота школы.

— Так где ты жив...

— Саша, — назвал он свое имя.

— Да где ты живешь, Саша?

Он указал дорогу до своего дома. Я довел его до его подъезда.

— Дальше сам справишься, — он кивнул головой и начал шагать, но он упал.

Я быстро подбежал к нему, чтобы его поднять с земли.

— Черт! Ну, чел, я же предложил помощь!

Я снова его подхватил:

— Давай, показывай, где живешь.

Мы зашли в подъезд и поднялись на третий этаж. Он достал ключи и открыл дверь.

— Я помог ему зайти домой. Я его посадил в кресло, и только я собирался уходить, он тихо сказал:

— Постой.

Я остановился и повернулся в его сторону:

— Что еще?

— Я говорю, постой, я хочу...

Отблагодарить тебя за помощь? Останься на чай, пожалуйста. Он не отказался от его предложения и сел на свободное кресло. Он встал и пошел делать нам чай. Я и тут предложил ему помощь, он сказал, что в таком простом действии ему не нужна помощь. Он сказал мне просто сидеть и отдыхать. Я так и сделал.

Я начал оглядываться по сторонам. Антураж кухни напоминал мрачную психлечебницу: все такое серое и какое-то унылое, что ли? Хотя в углу стены весело сверкала небольшая фигурка ручной работы в виде солнца. Это было единственное, что выглядело тут более-менее жизнерадостно.

Также мой взгляд зацепила висящая гитара на стене. Она выглядела совсем как новая, как будто ей никто никогда не пользовался. Попробую чуть позже спросить о ней у Саши. Он как раз уже шел ко мне с бокалами, наполненными горячим чаем. Он поставил один бокал возле меня и один возле себя.

— Ты что, хочешь к чаю сладкое, например? — спросил он.

— Не, не, спасибо, не нужно. Лучше скажи, твои родители не будут против, что я зашёл без разрешения?

— Не волнуйся, он сейчас на работе и вернется поздно, так что никто не против, что ты тут.

— А это хорошо! И ещё, если ты не против, можешь рассказать про ту гитару на стене? Она твоя?

— Он обернулся, чтобы взглянуть на гитару. — Нет, она моего старшего брата. Он в рок-группе играет. И да, гитара, которую ты видел у меня — это его подарок мне. Он сейчас выступает со своей группой в Канаде.

— Вау, ничего себе, это так классно!

— Ага, да, очень классно. Но знаешь, я так сильно скучаю по нему. Казалось бы, его нет всего пару месяцев, но я тоскую, как будто его нет уже год дома. Хотя я и рад за него, что у него всё получается. Он же с детства занимается музыкой, а я вот с недавнего времени подсел на это занятие. И честно, у меня пока выходит так себе.

— Чувак, не парься, всё прилетит со временем, у тебя всё получится, как и у твоего брата, и вы будете уже вместе кататься и покорять разные страны.

— Да, конечно, так и будет, надеюсь на это.

— Точно, можешь сказать своё имя?

— Да, конечно, меня зовут Максим, для друзей просто Макс.

— Спасибо тебе за помощь, Макс. Я бы вряд ли сам бы дошёл до дома, так что да, огромное спасибо тебе за это и за то, что спас от тех уродов в классе.

— Не благодари, на моем месте любой так бы поступил.

— Нет, ошибаешься, совсем не любой. Людям в большинстве плевать, что творится у других людей, даже если будут убивать, многие мимо пройдут, даже полицию не вызовут. Не говоря о том, когда кого-то избивают — там равнодушие зашкаливает, всем попросту плевать. И такова реальность. Таких как ты, Максим, очень мало в общей массе людей. Цени это и никогда не забывай!

Я засмущался и покраснел от его слов. Не думал, что такие слова смогут растрогать меня.

— Ладно, Саш, я, пожалуй, что-то засиделся у тебя. Спасибо, что пригласил, мне было приятно, но мне уже пора домой, а то родители будут волноваться. На самом деле, никто за меня дома совершенно не волновался; там всем было уже тогда плевать на меня. Просто если бы я ещё чуть-чуть задержался у Саши, мне не захотелось бы уходить оттуда.

Да, конечно, понимаю. Пойдем, я хоть до улицы провожу, окей. А как нога? Да, все хорошо с ней, уже все прошло, так что не волнуйся. Пойдем уже. Ага, конечно! Мы собрались и пошли. Как и говорил Саша, он меня проводил до улицы, мы там попрощались, и я пошел в место, которое когда-то мог называть домом. Сейчас же нет — это просто место, где я сплю, ем и делаю уроки, не более того. Но раньше туда хотелось возвращаться после школы, потому что я искренне не люблю школу.

Но все изменилось, когда родители стали пить — абсолютно все поменялось. Мне больше не хотелось там находиться; мне стало лучше находиться в школе, нежели в доме, где я вырос. Да и почему все так? Отвечая сам себе, да, черт его знает, ведь другого ответа не было. Может, я изменился, а все вокруг меня изменилось.

Не знаю, что дальше я собираюсь делать, тоже не знаю. Вот что: что я собираюсь делать, когда закончу школу? Пойду дальше учиться или сразу на работу? Да, на самом деле не знаю, что будет с моими родителями, когда я закончу учиться и съеду от них навсегда, как-то далеко, чтобы они меня никогда не нашли. Я не знаю, что будет с ними, просто не знаю, сольются ли они или переубьют друг друга.

Я тоже не знаю, смогу ли я чего-то добиться сам как личность или меня ждет тоже то же, что и моих родителей: пьянство и бесперспектива по жизни. И этого я не знаю как и не знаю, будут ли у меня дети. Мне бы очень хотелось, но боюсь, что не смогу дать им достойного и правильного воспитания, которое им нужно было по жизни. А повторять своё на них — боюсь, что они так же будут ненавидеть меня, как и я своих родителей.

Я завернул за угол, я уже почти добрался до дома, но затем, чертовым углом, стояли те самые парни, которые издевались над Сашей сегодня в классе

Опа, Максимка, вот так встреча! А что, ты гуляешь? Уже поздно, на улицах опасно. Один из этих парней, бегом, обижал меня и зашёл мне за спину. Другие два медленно приближались ко мне. Максимка, я же говорил тебе в классе: не суйся в наши дела, но ты меня не послушал. Зря, конечно, ты так прошёл бы мимо, и не было бы проблем. Но нет, тебе, похоже, захотелось поиграть в героя, в справедливость. Он увидел, но сейчас за свой героизм ты ответишь. Такое веселее нам, сегодня испортил. Но не ничего, мы на тебе повторим то, что делали сегодня в классе. Ты же против, Максимка? Эй, Жека, поддержи его!

Тот парень, который был у меня за спиной, резко схватил меня за руки, чтобы я не мог вырваться. Тот говорил свою отвратительную речь. Ударил первый: его кулак врезался мне прямо в ребро. Он ударил не достаточно сильно, чтобы сломать его, но достаточно для того, чтобы у меня пошли слезы. Моё избиение продолжалось значительно долго; по ощущению, меня били вечность, но на самом деле это всё заняло около пяти минут. В конце тот парень, который держал меня, отпустил, и, уже в полном составе, принялись делать каждый по контрольному удару: с ноги по мне. Кто-то ударил по животу, кто-то по лицу, а их главный ударил больнее всего — прямо по коленям. После чего он взял меня за волосы и сказал: "Надеюсь, тебе понравилось, Максимка! Вот, нам лично очень."

В общем, Максимка, ещё хоть раз ты посмеешь влезть в наши разборки, или деда сегодняшние побои покажутся тебе ничем по сравнению с тем, что я сделаю в следующий раз. Ты у меня инвалидом на всю жизнь останешься, сука! Надеюсь, ты меня услышал, сучий выблюдок. Да, Денис, ты же видишь, что он не может ответить. Я и в правду не мог ничего сказать, челюсть не открывалась. Жека, ебало своё прикрой, я не тебя спрашивал, а его! Ну так что, сука, ты понял то, что я тебе сказал или как?

Через страшную боль в районе челюсти я смог лишь кивнуть головой, как игрушечный болванчик. Ладно, будем считать, что ты сказал "да", Максим. Он отпустил меня, и моя голова упала на твёрдый и холодный асфальт. "Пойдёмте отсюда, парни, пока никто сюда не пришёл и не начал задавать лишних вопросов." Какое-то время я не мог пошевелиться; лишь спустя небольшой промежуток времени я чудом смог встать и пойти домой. Этот поход до дома дался мне особенно тяжело: тело отказывалось идти, ноги болели, руки не подымались, а про голову и лицо я вообще молчу. Мать родная не узнаёт меня такого разукрашенного. Откуда-то шла кровь, но пока я не понимал откуда; да, это было не важно, она шла отовсюду.

Я подошёл к своему подъезду, кое-как поднялся на свой этаж, открыл дверь домой. Там я достал с трясущимися руками аптечку и начал самостоятельно штопать себя. Было чертовски ахрененно больно, особенно когда трогал челюсть. Её, походу, эти твари вывихнули, придётся вправлять самостоятельно, без помощи. Ну окей, нужно сразу подготовить пару таблеток обезболивающего — без него я буду, вероятно, орать от боли и не усну этой ночью.

Фух, ладно, на раз, два и три резким движением я попытался вправить челюсть обратно. К счастью, получилось

Сука, сука, сука! Блядь, ау, черт тебя дери! Как же больно! Боль была резкой и режущей. Я быстро взял пару таблеток обезболивающего и стакан воды, проглотил таблетки и запил водой. Фух, щас должно быть легче. Надеюсь, после того как я вправил челюсть, я принялся обрабатывать свои ранки спиртовыми салфетками. Было неприятно, но терпимо.

После того как я закончил обрабатывать раны, я решил взглянуть на себя в зеркало. Там я увидел лицо, полное всеми возможными ранами: и с синяками, и с царапинами, и, конечно, с саднами. Черт их дери! Вот суки, почти совсем не оставили живого места на лице! Надо было мне так попасться им. Черт, я хорош на месте — просто стоял! Нужно было сразу бежать, тогда были бы малые шансы, что лицо бы осталось целым. Но уже назад время не вернешь, поздно сожалеть о том, чего не сделал. Теперь я надеюсь, что эти ублюдки отстанут от меня и от Саши тоже.

На кухню вошла мама, опять в нетрезвом состоянии, впрочем, как всегда. В мою сторону она даже не взглянула. Я все-таки решил напомнить ей о своем присутствии и поздороваться с ней.

— Привет, мам, как дела?

Она повернулась в мою сторону и с выражением человека, которого пытали весь день самыми страшными пытками, ответила:

— Да, привет, сынок. Мои дела... Ну как тебе сказать, сынок, хреново мои дела.

— Знаешь, а что случилось? — решил я поинтересоваться, что такого у неё случилось, пока меня не было дома.

— Знаешь, сынок, бухло кончилось, а голова просто раскалывается. Знаешь, че? А метнись-ка ты в магазин за пивком и давай, пошустрее! А то у твоей дорогой мамочке очень сильно болит голова.

— Мам, ты взялась за старое! Я же тебе уже не в первый раз повторяю, и никто не продаст мне, мне нет 18 лет! А если даже было бы, я никуда бы не пошел и не стал бы тебе ничего покупать. Как ты не поймешь? Пора уже остановиться! Ты стала похожа на черт знает кого!

— Ты себя вообще видела?

— Видела, сынок, поверь, видела и не раз!

— А знаешь что? Иди нахуй, дорогой мой сын! Сама дойду и возьму, что мне надо! Понял, неблагодарный?

— Знаешь что, да иди куда хочешь и делай что хочешь! Я тебя ненавижу!

Я прошел мимо неё в свою комнату, упал на кровать и укутался одеялом. Лицо горело, в голове была полная неразбериха: то мысли о том, чтобы убежать отсюда, далеко-далеко и никогда больше не возвращаться, другие мысли желали смерти маме вместе с отцом, а третьи говорили: «Да не волнуйся, все наладится, все будет хорошо, они исправятся, бросят пить, и все будет как раньше». Но знал, что как раньше уже вряд ли будет, все будет только хуже и хуже...

Сначала я не понял, что сплю. Я просто стоял в полной, абсолютной пустоте. Не было ни света, ни тьмы в привычном понимании. Не было ни пола, ни потолка, ни горизонта. Только серое, безжизненное ничто, которое обволакивало меня со всех сторон, как густой туман, лишенный влаги и запаха. Тишина была оглушительной. Я прислушался к собственному сердцу, но и его стук, казалось, поглотила эта всепоглощающая вата небытия.

Я сделал шаг. Ничего не изменилось. Сделал еще один. Потом еще. Я шел, не чувствуя под ногами опоры, но и не проваливаясь. Просто перемещался сквозь бесконечное серое пространство. Сначала медленно, с опаской, потом быстрее. Беспокойство, тихое и щемящее, начало подползать к горлу. Оно сжимало его холодными пальцами, заставляя дышать чаще.

Я побежал. Бежал, не видя цели, не видя пути, просто пытаясь убежать от нарастающего ужаса этого места. От ощущения, что я единственное существо во всей вселенной, и эта вселенная мертва. Ноги двигались, грудная клетка вздымалась, но я не чувствовал ни усталости, ни боли — только нарастающую панику. Я кричал: тут кто то есть? — но звук моего голоса глотал туман, не давая ему родиться эхом.

И вот, впереди, в этой бесконечной серой пелене, появилось пятно. Сначала размытое, неясное, но с каждым моим шагом оно обретало форму. Угловатую, резкую, чужеродную. Я замедлил бег, потом перешел на шаг, сердце колотилось где-то в горле.

Это был гроб.

Простой, деревянный, темного цвета, он стоял прямо посреди ничего, как артефакт из другого мира. Я подошел ближе, ноги стали ватными, а в животе замерз тяжелый камень. Я знал, я чувствовал всеми фибрами души, что подходить нельзя. Что нельзя смотреть. Но что-то сильнее меня вело вперед.

Я заглянул внутрь.

И мир рухнул.

В гробу лежал я то есть не я а очень похожий на меня человек прям индентичная копия меня все было как у меня руки ноги и даже лицо как у меня. Только тело было изуродаванно

Он был обнажен. Кожа его, обычно загорелая была синего, почти фиолетового цвета, как будто его долго держали на лютом сибирском морозе. Я видел каждую прожилку, каждый мускул, напрягшийся в предсмертной агонии. Но мороз был лишь фоном для главного ужаса.

Все его тело было испещрено порезами. Длинными, короткими, глубокими и не очень. Они покрывали его с головы до пят, как какой-то кошмарный узор. Некоторые были просто красными полосами, другие — зияющими ранами, из которых, казалось, до сих пор сочится чернота. Глаза были закрыты, но веки тоже были исполосованы тонкими порезами.

Я не мог оторвать взгляд.

И тут самое страшное произошло. Его веки дрогнули.

Медленно, с трудом, будто приклеенные, они открылись. Глаза были мутными, стеклянными, но они смотрели прямо на меня. В них не было ни жизни, ни упрека. Только бесконечная, вселенская боль.

Его губы, потрескавшиеся и синие, шевельнулись. Шепот был едва слышен, тихий, как шелест сухих листьев, но в гробовой тишине пустоты он прозвучал громоподобно.

«Максим… — прошелепел он. — Не смотри. Беги.»

Но я не мог бежать. Я был парализован. Я смотрел на этого человека, на его страдания, и чувствовал, как холод из гроба перетекает в меня, заполняет все внутренности, сковывает кровь.

«Кто это сделал?» — хотел я крикнуть, но из горла вырвался лишь беззвучный стон.

Человек который был очень похож на меня, с ледяным хрустом, повернул голову в мою сторону. Его стеклянный взгляд пронзил меня насквозь.

«Это только начало, Максим, — прошипел он. — Пустота всегда была голодна.»

Глава 14

Я открыл глаза. На удивление, мне удалось выспаться за эту ночь, не считая того, что я просыпался пару раз от страшной боли в коленях, и не считая того, что мне снился очень страшный кошмар. Не очень хотелось думать, что все это было, то что происходило там, во сне. Хочется просто забыть его.

Я встал с кровати и пошел взглянуть на себя в зеркало, посмотреть, что изменилось после прошедшей ночи. В целом, как я и думал, почти всё лицо опухло. Черт, кого я стал похож? Полный капец. Пожалуй, с таким лицом я сегодня в школу не пойду, а завтра уже по обстановке решу.

Вот и славненько. Чем же мне сейчас заняться? Хм, может, порисовать? Хотя, не лучше, наверное...

Мои размышления о том, чем мне заняться, прервал отец с просьбой вынести мусор. Естественно, мне не хотелось идти с опухшим лицом, чтобы на меня пялились, но деваться было некуда. Пришлось идти и выкидывать мусор. Черт возьми, когда я уже выкинул мусор и только хотел возвращаться домой, кто-то вдали меня окликнул. Это был Саша, который подбежал ко мне.

Привет! Да, привет! — ответил я ему. — Боже, что у тебя с лицом? Кто это сделал с тобой? Эти уроды! Что, меня вчера били в классе? Ага, они вот же уроды! Это всё из-за меня. Прости меня, из-за меня у тебя появились проблемы. Чувак, ты ни в чём не виноват! Я просто хотел помочь и помог. Это было моё решение, так что не вини себя в этом. Лучше скажи, почему они избивали тебя.

— Окей, расскажу. В общем, всё очень просто: их главному понравилась гитара, та, что мне подарил брат, и он хотел у меня её забрать. А я ему не дал этого сделать, вот он и взбесился. А дальше ты всё знаешь: они начали меня избивать из-за того, что не смогли получить мою гитару. Вот же мудаки! Из-за гитары избивать человека! Поверь, Макс, они и за меньшее били людей. Например, был у нас в классе один тихоня с каким-то там рюкзаком. Так вот, этот рюкзак приглянулся тому главному, что тебя предупреждал. Так тот тихоня ему отказал, после чего, после уроков, тихоню избили, рюкзак изрезали полностью и сломали ему очки. Ну и, конечно, сильно побили, да так, что он ещё неделю не мог посещать школу!

— Чёрт, а я погляжу, им нравится бить именно по коленям. Тебя тоже туда били? — спросил Саша.

— Да, тоже. Лучше спросить, куда они не били.

— Ладно, Сань, давай опустим эту тему. Хочется забыть это, как страшный сон, и жить дальше. Избили и избили, чёрт с ними!

— Окей, кстати, ты сейчас как, занят?

— Да нет, совсем нет.

— О, это хорошо! Тогда, если ты не против, не хочешь со мной сесть в кафе?

— Просто пока я тебя не увидел, я именно туда и собирался сходить.

— Да, суперская идея! Конечно же, пошли.

И мы с Сашей пошли в кафе.

Ало, Артем! У нас крупные проблемы. Что случилось? Ты можешь не мямлить, а сказать по существу. Чё случилось, идиот? Да, да, конечно. Короче, помнишь, у нас по школе ходил парень, его ещё всем называли весельчак? Ну, допустим, помню. И что, ты мне решил позвонить и спросить, не помню ли я кого-то со школы? Да нет, послушай, этот тип вчера крутился возле той машины, на которой ты сбил ту девчонку! Вот же, сука! И чё он там делал? Хрен знает, я стоял далеко, но кажется, он её фоткал.

А подскажи-ка мне, Игорь, а откуда ты взял эту машину? Ну, эта машина моего дяди! Что ты только что сказал? Я говорю, эта машина моего дяди! Я у него взял её типа покататься. Ты конченый ублюдок! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты нас подставил! Ты меня подставил! Хрен с полицией, у меня там есть связи, оттуда можно не ждать проблем, но у той девушки был двоюродный брат. И мне подсказывает, что, сука, это он тёрся возле машины твоего дяди! Твою де мать!

Ну почему, Игорь, ты такой дебил? Ну вот, почему ты не мог взять машину у кого-нибудь из своих знакомых? Сука! Ну вот, почему? А что, если её брат начнёт капать? А он, скорее всего, это уже делает! Не спроста он тёрся возле той машины, да ещё и, к тому же, фоткал её! Если он докопается до истины, знаешь, что это будет значить для нас, Игорь? Да, конечно, ты не знаешь, ведь ты полный дегенерат, который не способен думать! А будет следующее: он пойдёт в полицию и сдаст тебя, и меня, и поедем мы на зону! А я не знаю, как ты, но мне туда никак нельзя!

Мне тоже туда нельзя. Я хочу быть на свободе. Ах, на свободе ты хочешь быть? Так, сука, научись думать прежде, чем принимать какие-либо действия, такие как брать машину родного дяди! Ладно, всё, до связи. Стой, Артём, а что нам теперь делать? Нам, Игорь, нечего не делать. А вот мне придумывать наши следующие действия. А тебе нечего не делать, кроме того, что тебе нужно избавиться от машины и не лезть никуда на рожон! Ты меня понял? Да?

Артём, я тебя понял. Вот и славно. А, точно! Будь на связи. Если ты мне не ответишь, ты труп! Всё, пока. Я положил трубку и за что это мне всё? Я принялся раздумывать обо всём. Что будет, если брат Даши докопается до правды? Что будет, если меня посадят в тюрьму? Что будет с моей сестрой? Чёрт! Я не могу позволить ему узнать о том, что я сделал, иначе мне конец!

Мы уже выходили с кафе, и вместе с Сашей шли по дороге.

— Макс, хочешь зайти ко мне в гости? У меня все равно никого нет, а одному оставаться как-то не хочется.

— Да, конечно, хочу! А чем мы у тебя займёмся?

— К примеру, я могу поучить тебя играть на гитаре с большим удовольствием.

Вот и решено! И мы пошли домой к Саше. По пути туда мы встретили бродячих котов. Саша, как их увидел, сразу зашёл в ближайший магазин и там купил им корм. Мы какое-то время кормили котов. В благодарность они решили помурлыкать нам напоследок. Тем временем мы уже заходили в квартиру Саши.

— Чувствуй себя как дома! Я сейчас сделаю нам чай, а ты пока присядь.

— Хорошо, — согласился я и присел в кресло в ожидании. Было немного волнительно. Не знаю, откуда взялось это чувство, но было как-то не по себе.

— Макс, ты какой чай будешь: обычный чёрный или зелёный?

— Я буду зелёный.

— Окей, сейчас! Дай мне три минутки, и всё будет готово.

Должен ли я тут находиться? У меня начались странные мысли, у меня периодически возникали. Но тому были явные причины. Почему они появились именно сейчас, я не знал, но очень хотелось узнать, откуда эти навязчивые мысли о том, что мне тут не место.

— Эй, Максим! Эй, ты! Порядки? Ты что-то заметно побледнел. Ты вообще как себя чувствуешь?

— Да не переживай за меня! Просто я погрузился в свои мысли так глубоко, что даже не заметил, как ты меня толкал. В чувства приводил.

— Ладно, понял. Фух, я уже успел переволноваться за тебя, но если ты говоришь, что всё в порядке, я тебе верю. Ладно, давай пить уже чай, пока он не остыл.

Я согласился, и мы приступили к питью чая.

Макс, пойдем в мою комнату. Там у меня лежит гитара, я хочу поучить тебя играть на ней. Возможно, тебе понравится, и в будущем ты научишься играть, как мой брат, и станешь известным музыкантом. Я в этом сомневаюсь, но пойдем.

Мы встали и пошли в его комнату. Антураж тут был примерно как на кухне: серый и грустный. Но, в отличие от кухни, здесь мне было уютно — это прям моя атмосфера. Я сел на кровать, пока Саша доставал гитару. После того как он её достал, он присел рядом со мной, и мы приступили играть на ней. У меня, естественно, выходило так себе, но нам было весело, особенно Саше, который смеялся каждый раз, когда я путал струны. А я смеялся от его смеха. В общем, в тот день нам обоим было максимально весело. Но кое-что еще произошло в тот самый день, после чего всё изменилось.

Когда мне уже было идти домой, Саша предложил проводить меня. Честно, лучше бы я отказался от его предложения, но время назад уже не повернуть. Мы шли, обсуждали какую-то ерунду и громко смеялись. Но когда мы зашли за угол дома Саши, наш смех резко прекратился. Там стояли те самые три урода, которые избили меня вчера и до этого били Сашу в классе.

— Опа, парни, а нам, походу, сегодня повезло! Встретили двух голубков. Ну что же, вы это так гуляете, когда на улице тесно? Я же тебе говорил уже это, Макс, но теперь говорю и твоему дружку: опасно это гулять ночью. Но ладно, хрен с ним... Максимка, ты можешь идти отсюда, мы тебя не тронем, но твой друг пусть остаётся у нас — к нему не законченное дело.

Саша повернулся ко мне в полной потерянности. Он максимально тихо сказал, чтобы те не услышали: «Не бросай меня, прошу!» У меня застыло дыхание. Мне стало очень страшно, не от того, что, вероятно, сейчас нас будут бить, а от того, что в голове, пусть и на микросекунду, пробежала мысль убежать отсюда, и это бы означало, что я бросил бы Сашу.

— Максим, возьми себя в руки! Успокойся, ты никого не бросишь. Ты сейчас останешься здесь и дашь этим ублюдкам отпор — такой, на сколько хватит сил!

Максимка, ты еще тут? — жестко произнес он. — Можешь быть свободен! Мы тебя не тронем, так что пиздуй уже отсюда, пока я не передумал!

Я встал впереди Саши, прикрывая его собой. Слушай сюда — я никуда не уйду, и я не брошу своего друга! Понял, сука? Их главный, от удивления, скривил самую страшную гримасу, какую я когда-либо видел. Его лицо выражало дикую злость — ему нужен был такой ответ от меня, ему нужен был отказ! Его широченная улыбка выдавалась – какой же ты благородный, Максимка, просто пиздец!

Он подошёл ближе ко мне, и с самодовольной усмешкой произнёс:

— Знаешь, Максимка, я очень доволен твоим ответом. Ведь так гораздо веселее избивать не одного, а сразу двух людей, не так ли?

Парни синхронно ответили: да.

— Так вот, Максик, я тебе сейчас скажу, что будет дальше. А будет то, что я тебе и твоему другу переломаю ноги, чтобы вы на всю жизнь остались инвалидами!

Я, со всей силы, что была у меня, толкнул этого ублюдка. Он упал на спину, что-то прокрехтел, пока вставал. Я быстро повернулся к Саше и схватил его за руку. Мы побежали к дому, но не удалось этого сделать — остальные два ублюдка догнали нас!

Они стояли рядом, пока их главный не подошёл ближе.

— Максимка, ну чего, сука? Так некрасиво делать. Я к тебе вежливо относился, а ты вот так со мной... Но я, если что, не в обиде. Просто сейчас первым сломаю ноги!

Максимка, надеюсь, ты готов, потому что будет очень больно!

Парни схватили меня, и он начал избивать. В то время как Саша стоял неподалёку, он с издевкой спрашивал:

— Ну что, Максим, нравится быть благородным героем? Нравится защищать слабаков, испытывать боль?

Он достал из своего рукава длинную металлическую трубу и принялся избивать меня. Удары сыпались до тех пор, пока Саша не решил вмешаться в ситуацию.

Он подбежал к тому, кто избивал меня, и ударил его с ноги в область позвоночника, но тому ублюдку было абсолютно плевать на его удар. Ор просто резко обернулся и ударил Сашу своей трубой, из-за чего он свалился на землю и продолжил дальше избивать меня

Тем временем я валялся на земле, не в силах помочь себе. Все тело болело. Один из парней этого ублюдка посмотрел на Сашу безжизненно лежащего на земле...

Босс, а босс! Он не дышит, он умер. Что? Не может быть! Отойди, идиот! Их главный подошёл к телу Саши и наклонился, чтобы проверить пульс, но его у него уже не было. Чёрт, чёрт, чёрт! Сука, у него из рук выпала металлическая труба. Парни, валим отсюда! А что нам с этим делать? Я тебе сказал: валим нахуй отсюда! И они, не долго думая, убежали с места происшествия, оставив меня истекающего кровью и безжизненное тело Саши.

Чуть позже кто-то из прохожих вызвал полицию и скорую помощь. Труп Саши забрали, и меня положили в больницу с двумя трещинами в рёбрах. Я отделался легко, в отличие от Саши, который умер от многочисленных побоев. На следующее утро после трагедии полицейские брали у меня показания о случившемся. Я рассказал обо всем и сказал, кто это всё сделал. Их нашли, а дальнейшая их судьба мне не известна.

После выписки мне ничего не хотелось, всё стало таким бессмысленным. Казалось, всё хорошо: я обрёл настоящего друга, но всего через пару дней я его потерял. После данного инцидента прошло ровно 3 года, но я так и не смог посетить его могилу. Мне было и есть стыдно перед ним за всё произошедшее. Я виню лишь себя и только себя. Если бы тогда я не влез, прошёл мимо того класса, он был бы, скорее всего, жив, да, побитым, но живым.

воспоминания прервал звонок от Жени. Я ответил:

— Да, алло?

Макс, я кажется знаю, кто убил Дашу.

Глава 15

Что ты только что сказал? Жень, я говорю тебе, я, кажется, знаю, кто убил Дашу.

— И с чего ты взял, что её убили?

— Я вчера ночью пробрался в тот самый магазин, возле которого всё произошло, и оттуда я взял записи камер наблюдения. После чего я нашёл ту машину, на которой сбили Дашу.

— И знаешь, кому принадлежит эта машина?

— Ну кому?

— Дяде Игоря, тому самому ублюдку, что тебя и меня доставил в школе.

— То есть ты хочешь сказать, что дядя Игоря сбил Дашу?

— Нет, он этого не смог сделать, он инвалид, у него проблемы с ногами, из-за чего он не может ходить.

— Стоп, как ты это узнал?

— Через знакомого по номеру машины я узнал всё про него.

— Макс, это сделал Игорь, больше никто не мог!

— Жень, скажи, ты уже обращался в полицию?

— Нет, пока нет. Я должен сам сначала выяснить, кто убил мою сестру.

— И Макс, ты должен мне помочь в этом.

— Жень, ты же сам знаешь, я готов тебе помочь во всём и в этом тоже.

— И с чего мы начнём?

— Окей, Макс, нам нужен этот ублюдок Игорь, нам нужно с ним поговорить, а лучше допросить с применением грубой силы, иначе он ничего не скажет. И записать всё, что он скажет, на диктофон, чтобы потом сдать его в полицию.

— Жень, я, конечно, не очень одобряю такой метод с насилием, но окей, я тоже хочу узнать правду о смерти Даши. Спасибо тебе, Максим, большое тебе спасибо, что согласился помочь.

— Жень, да, Макс. Что я хотел ещё спросить — может, ты знаешь, что с Денисом?

— Да, знаю. К сожалению, знаю, его нашли. Он пытался покончить с собой, не смог принять смерть Даши. Он же себя в этом винит, хотя он ни в чем не виноват. Сейчас он лежит в психушке, и хрен знает, когда он выйдет оттуда, если вообще выйдет.

— Ладно, Макс, до связи, мне нужно сейчас ещё кое-что проверить.

— Давай, удачи тебе там.

— Жень!

Ага, спасибо.

Женя повесил трубку. Что же такое происходит? Выясняется, теперь, что это был не просто случайная авария, а спланированный чей-то план. Ещё и Денис в психушке.

Что вообще происходит

Как обычно, утром я готовил завтрак. Это действие отвлекало меня от навязчивых мыслей, но только не сегодня, когда рядом лежит труп родной матери. Очень трудно думать о чём-то другом, понимаете?

За один час до этого...

Анют, иди сюда!

— Не хочу.

— Ну, Анют, пожалуйста, подойди!

— Хочешь, я с тобой по рисую?

— Нет, не хочу! Я хочу, чтобы пришла мама.

— Она придёт скоро, я обещаю.

— Ты так уже три дня мне говоришь, но её всё нет и нет.

— Брат, ты меня обманываешь, и она никогда уже не вернётся.

Я подошёл к Анюте и слегка обнял её.

— Анют, она вернётся! Сегодня же вернётся, я её верну, обещаю.

— Ладно, а теперь ложись и давай, досыпай! Ещё слишком рано.

— Хорошо, и спасибо.

— Да не за что! Всё, давай, спи.

Я укрыл её тёплым одеялом, выключил свет и покинул её комнату. Тут из двери раздался тихий стук. Я сначала даже подумал, что мне показалось из-за недосыпа, но нет, стук повторился. Я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Там никого не было.

Стук повторился, и я долго сомневался, открывать ли дверь. А вдруг там полиция, и они приехали за мной, чтобы арестовать? Но сомнения прошли, и, набрав воздуха в грудь, я открыл дверь. Там я увидел совсем не полицию, а свою родную мать, которая опиралась на стену. На ней была рваная куртка и штаны, волосы её были распущены, а глаза даже не смотрели на меня. Она прошла мимо и зашла в квартиру, села в кресло. Я решил подойти к ней и спросить, где же она пропадала.

— Привет, мама!

— Да, привет. Холодно, — ответила она мне.

— И где ты пропадала на этот раз?

— Артём, тебя это совсем не касается! Уйди от меня!

— Где хочу, там и пропадаю.

— А значит, где хочешь? А что же тогда ты сюда постоянно возвращаешься?

— Заткнись! Ты вообще в курсе, мамаша, что у тебя есть дети?

— Заткнись! Вместо того чтобы быть дома, ты, мама, пропадаешь хрен знает где и хрен знает с кем!

— Я тебе сказала, заткнись!

— О нет, мама, я не заткаюсь! Я тебе всё выскажу. Ты вообще в курсе, что по тебе Анюта сильно скучает и постоянно спрашивает, где ты?

— Ты не хочешь её увидеть вообще?

— Нет, не хочу! Уйди от меня!

— А какого ты тут тогда сидишь? Уходи отсюда и больше никогда не возвращайся!

— Слушай сюда, маленький ублюдок! Эта квартира так же считается моей, и я могу здесь находиться сколько мне захочется! Ты не можешь меня выгнать!

Я наклонился к ней.

— Думаешь, я не смогу выгнать тебя? Поверь, я ещё как смогу это сделать! Ведь квартира наша с Анютой, а не твоя. Так решил отец, и ничего ты с этим не сможешь сделать, тварь!

Она сжала кулак от злости и ударила меня по лицу. Я почти упал, но кое-как удалось устоять на ногах и не упасть. Следующие мои действия были как во сне. Я увидел на столе нож и с первобытной злостью взял его и воткнул в горло матери. Она даже не успела ничего сказать. Тихие стоны сопровождали её смерть.

Было ли мне её жаль? О нет, совсем не жаль! Она получила то, что заслуживала. Было ли мне страшно в тот момент? Даже очень. Ведь если бы в тот момент зашла Анюта, я не знаю, что было бы с её психикой

Вот так все и произошло: сейчас мёртвое тело матери лежит в Кремле, и с него ещё течёт теплая красная кровь. А я тут спокойно готовлю завтрак. Что же со мной не так? Я только убил собственную мать и готовлю завтрак, как ни в чем не бывало. Да и к тому же я спокойнее, чем обычно. Что же на так со мной? Нужно что-то делать с телом. Мда, место для убийства не очень удачное — тяжело будет убрать тело. Думаю, нужно его распилить пилой, а после раскидать по мешкам и где-то закопать. Окей, хрен с этим завтраком! Нужно заняться делом. И ещё нужно подумать, что же делать с тем пареньком — беда будет, если он выйдет на меня. Ой, как плохо будет!

Меня одолел смех — не обычный, а истерический. Фух, пам-парам... Где же ножовка? Она должна была лежать... Где тут?

Мои поиски ножовки прервал звонок от Игоря. Я ответил: «Алло, что ещё?»

— Артём, у нас проблемы!

— И почему я не удивлён? Ну, говори, что случилось?

— Помнишь, я вчера говорил, что брат Даши тёрся возле машины моего дяди? Ну, допустим. Так вот, теперь он пришёл не один.

— В смысле?

— Он снова пришёл к машине, но уже не один.

— Да, Артём. И кто с ним?

— Это новенький, который к нам перевёлся около месяца назад. Кажется, его звать Максим.

— И что они делают?

— Они осматривают машину и внутрь через стекло смотрят.

— Черт! Ладно, сейчас ты идёшь ко мне домой, но перед этим ты должен зайти в школу и узнать номера их

Телефонов у меня появился план. Хорошо, через буду у тебя до связи. Он положил трубку, а я, в свою очередь, понёс тело матери в ванную. Взяв ножовку, я принялся пилить его, пока её мёртвые глаза смотрели на меня с осуждением. Я пил её ногу. Спустя около 50 минут я распилил всё её тело. Руки были полностью покрыты её кровью. Я достал 4 больших мешка и принялся упаковывать куски плоти родной матери. По мешкам справился за 10 минут. Тут как раз в дверь постучался Игорь. Я дал ему мешки и лопату и сказал унести их подальше и закопать поглубже. Он так и сделал, но перед этим всем он отдал мне номера телефонов Максима и Жени. У них есть отчаянный план, как всё закончить. Я решил им написать анонимную СМС, где написал: «Если хотите узнать правду о смерти Даши, приходите на Окстонский пляж завтра вечером. Там и поговорим». Им обоим я отправил идентичные письма. Осталось лишь ждать. Там я с ними и покончу: возьму с собой нож и убью их, и всё, конец. В дверь кто-то постучал. Меня это слегка напрягло, ведь я сказал Игорю перед тем, как приходить ко мне, чтобы он заранее позвонил мне. Значит, это был не он. А кто ещё? Я решил посмотреть в глазок — там стоял сосед. Я сразу же успокоился и открыл ему дверь.

Привет, сосед! У тебя тут все нормально? Ну да, все нормально. А почему спрашиваешь? Да просто, когда я выходил из дома, я увидел возле твоей входной двери небольшую лужу крови.

Твою же мать! С мешка, наверно, вытекала. Вот, де срань! Знаешь, сосед, это досуга, думай, что же ты ему скажешь. Моя рука потянулась к карману, где лежал раскладной нож. Сосед, так чья это кровь? Еще у тебя на майке кровь. Ты че, кого-то тут убил?! Сосед начал медленно и осторожно отходить назад, но ему это не помогло. Я достал и раскрыл нож и всадил ему раза четыре, пока он не упал. Отпора он мне никакого не дал — это было хорошо. Я быстро начал заносить тело в его квартиру, чтобы, не дай бог, кто-то увидел меня с его трупом.

Ну вот, сука, почему все так, сосед? Ну вот, зачем ты зашел ко мне так не вовремя? Ты был классным мужиком, даже жалко как-то, что я убил тебя. Искренне жаль, правда? Черт! Мне даже мать свою не так жаль, как тебя. Ну вот, я окончательно сошел с ума — уже с трупом разговариваю.

Я занес тело соседа в его квартиру и закрыл дверь. Окей, все тут, я закончил. Нужно сменить одежду, а то не хочется больше сегодня никого убивать — утомительно это все. Черт! У соседа же были деньги, во всяком случае, были, когда он покупал у меня наркотики. Нужно найти все, что есть, и забрать. Возможно, я как раз наберу нужную сумму, и я смогу оплатить операцию Анюты.

Я направился в зал квартиры соседа. Ну и куда же мог спрятать деньги сосед? Может, в диване? Я поднял матрас дивана — там пусто. Окей, может, в одной из книг? Мой сосед был большим любителем почитать. Даже мне одну подарил, кажется, какую-то книгу Чехова, но это не точно. Он, как упоминал в разговоре со мной, что даже сам что-то пишет. Как же он там говорил? Кажется, называлась она «Там, где не играет музыка» или что-то типа того. Блин, звучит максимально просто, но со вкусом. Мне нравится, жаль, что он ее уже не допишет никогда.

Так, ладно, что-то я сбился. В книгах тоже нету. Может, в каких-нибудь шмотках? Я перебрал все, но в них ничего не оказалось. Да черт, где же? Вроде все обыскал. Сука, время поджимает, нужно быстрее их найти. Возможно, они лежат на каком-то видном месте. Хм, это небольшое лимонное дерево слегка меня напрягает — из-под него что-то выпирало. Я приподнял дерево и, конечно, херь тут, а не деньги, лишь какие-то письма. Кому вообще нужно хранить письма под лимонным деревом? Это ведь чертовски странно!

Я решил прочитать одно письмо. Взял то, что было подписано как от дочери Мари. Письмо было отправлено 3 месяца назад. В письме было сказано...

Привет, папа! Ну как ты там? Жив, здоров? У нас с мамой, если что, все хорошо, не волнуйся.

За вчера: вот в зоопарк ходили, на пингвинов смотрели. Пап, а ты знал, что самцы пингвинов сами высиживают яйца с будущими пингвинятами? Во-во, я тоже удавалось, как и ты сейчас! Хах!

Ещё я вчера ела яблоко в карамели — оно было такое вкусное! Ты обязательно должен будешь его попробовать, тебе точно понравится. Пап, вот бы ты побыстрее приехал! Я так сильно скучаю по тебе, и мама тоже. Заканчивай свои дела уже и приезжай! Хочу вместе с тобой на пингвинов посмотреть.

Подпись снизу: твоя любимая дочка Мари.

Не заметив, как дочитала письмо, у меня текли слезы. Черт, что же я наделал? Я не просто убил человека, я убил человека, у которого была семья. Каким же монстром я стал? Что же, твою... вообще! Но пути уже назад нет. Нужно закончить то, что начал, и начать жизнь с чистого листа, где-то далеко, вместе с Анютой.

Так, все, хватит ныть и возьми себя в руки! Нужно найти эти чертовы деньги и валить уже отсюда. Мне все хуже и хуже с каждой минутой, что я тут нахожусь. Я подрял оставшиеся 3 конверта, и под ними как раз лежали деньги, которые прятал сосед. Там было около 65 тысяч. Ахринеть, черт возьми! Да откуда у соседа столько денег на обычной работе? Столько невозможно заработать.

Но в целом это уже не важно. Важно то, что мне ровно хватает на лекарство для Анюты. Черт, я столько к этому шел, и вот всё! Вся сумма набрана, осталось лишь избавиться от последней проблемы, и все закончится.

Жень, мы уже идём два часа, и ты мне так и не сказал, куда мы идём.

Не переживай.

Макс, мы уже на месте.

Женя показал на старенький небольшой фургон.

— Мы пришли просто на фургон посмотреть?

— Да нет, Макс, на этом фургоне сбили Дашу.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, я крайне серьёзно говорю.

Макс, давай ещё раз осмотрим его. Возможно, я что-то упустил, когда осматривал один. Вдвоём, думаю, у нас больше шансов что-то найти.

— И что ты хочешь тут найти?

— Пока сам не знаю, но вариантов что делать больше нет. Так что давай обыскивать.

Окей.

И мы приступили к осмотру машины. На ней были видны вмятины, которые, скорее всего, остались после аварии.

— Макс, у тебя что-то есть?

— Нет, а у тебя?

— Такая же фигня, совсем нечего.

— Давай внутрь посмотрим.

— Хорошо, давай.

Внутри машины тоже было пусто, за исключением того, что на водительском месте лежала одноразовая маска для лица.

— Смотри, там маска для лица лежит.

— Забей, она без полезна, ведь машина закрыта.

— И что мы теперь делать будем?

— Хм, думаю, нам нужно встретиться с Игорем и раскрасить его, ведь машина его дяди. Он точно в этом как-то замешан.

— Жень, мне пришла смс. Ты должен взглянуть на это.

— Да, давай.

Я протянул телефон Жени.

— Так, что-то тут у нас. Если хотите узнать правду о смерти Даши, приходите на Окстонский пляж завтра вечером.

Телефон Жени завибрировал. Он достал его.

— Что посмотреть?

— Ему тоже пришла смс точно такого же содержания с приглашением.

— Макс, что это всё значит?

— Жень, если бы только я знал.

— Ладно, плевать, тогда встреча с Игорем отменяется, завтра мы идём туда и всё узнаем.

— А ты не думаешь, что это может быть ловушкой, чтобы избавиться от нас? Чтобы мы ничего не узнали?

Макс, у нас нет выбора: нам нужно идти, или мы ничего не узнаем. Не узнаем, кто убил Дашу. Жень, я всё понимаю, ты хочешь всё выяснить, но про безопасность тоже нельзя забывать. Вдруг там будет много тех, кто хочет поговорить с нами? Нам нужно подготовиться, иначе нам придёт конец. Ты сам это должен понимать.

И что ты предлагаешь? Я предлагаю взять с собой хоть какое-нибудь оружие для самозащиты. А если у того или у тех будет огнестрельное оружие? Ну тогда нам полный трындец — от этого нас вряд ли что-то спасёт.

Нет, стоп! Макс, я вспомнил, у моего деда был старый пистолет, который он хранил в сейфе. Он его мне показывал, когда я был совсем маленький.

Окей, и где живёт твой дед? Пойдём за мной.

И мы пошли к Жениному деду.

Жень, ты точно уверен, что он даст нам свой пистолет? Поверь, здесь у нас не возникнет никаких проблем. Он у меня лежачий, редко когда встаёт — ноги уже не те, так что я ему просто скажу, что кое-что у него забыл с прошлого раза, как я у него был, и мне нужно это забрать. И всё.

А что делать с сейфом? Да нечего, он там для вида в основном, механизм там давно уже не работает.

Окей. Тем временем мы пришли к дому дедушки Жени.

Ладно, Макс, подожди меня здесь, я быстро.

Хорошо, давай, жду.

И Женя пошёл, а я остался ждать. Я достал телефон, чтобы ещё раз взглянуть на то письмо. В нём ничего необычного не было. Письмо, как письмо. В чём я точно уверен, что это точно не Игорь его писал, ведь тут ни одной ошибки в тексте, а этот дебил в собственном именно ошибку допустил на контрольной. Так что да, это был точно не он.

А кто? Вариантов больше нет, если только тот странный парень, который в школе был в роли местного благодетеля. Всем вечно помогал, и ученикам, и учителям, и вообще был идеальным учеником, который и мухи бы не обидел. Да, точно, это не он. Не может быть убийцей, не сходится многое.

Тем временем Женя уже выходил из дома своего деда и подошёл ко мне.

Ну что, все получилось? Он достал и показал мне пистолет. А ты что, сомневался во мне? Ну конечно же, нет! Так, теперь что? А теперь, Макс, расходимся по домам до завтра. А завтра встречаемся до обеда, чтобы проработать план действий. Окей, договорились. Ну что, до завтра, Женя? Да, Макс, до завтра. Давай, там постарайся поспать — завтра очень важный день. Да и ты тоже постарайся. Мы на прощание пожали руки друг другу и разошлись по домам.

— Алло, твою де мать! Игорь, ты куда пропал? Тебя часа два уже нету! Я закапывал мешки, те, что ты дал. А че так долго? Да лопата, сволочь такая, сломалась на полдела, пришлось идти за новой — это заняло какое-то время. Окей, ты закончил? Да, значит, топай ко мне. Нужно детали обговорить на завтрашний день. Хорошо, сейчас буду. До связи! Вот же мудак, а лопата у него сломалась, дебила кусок! Значит, когда он ходил за новой лопатой, мешки он так и оставил. А если кто решил бы посмотреть внутрь одного из них и обнаружил бы труп? Вот, сука, одни проблемы от этого Игоря! Избавься от него, убей его! Убей, замочи его, перережь ему горло, заставь его кончиться от боли, говорил внутренний голос. Убить — значит, хорошая идея! Он помеха в моем деле, он дебил, который потопит нас обоих. Нужно избавиться от него, убить его. Но чуть позже, он ещё пока нужен мне.

На кухню тихонько зашла Анюта. — Братик, а почему ты улыбаешься? Что-то хорошее случилось? — Да не обращай внимание, лучше скажи, ты мороженое будешь? — Да, конечно, буду! Я люблю мороженое. — Сейчас подожди чуть-чуть, и она будет тебе. Какое: шоколадное или ванильное? — А клубничное есть? — Для тебя какое угодно есть! Я обнял Анюту. — Ладно, или к себе. Щас, через 10 минут мороженое будет уже у тебя в руках! — Ура! — с радостным криком убежала она в свою комнату.

Нужно позвонить Игорю и сказать, чтобы мороженого взять по пути ко мне. Я позвонил ему и сказал, чтобы он купил мороженое. Это будет его последнее полезное дело, которое он сделает в своей жизни. Через 10 минут Игорь постучался в дверь. Я открыл ему, и он зашёл.

— Ну как, все прошло? Закопал? — Да, все прошло нормально, все закопал, как ты и сказал. — А, точно! Вот мороженое, как просил! — Ага. Щас подожди, я его сестре отдам, и обсудим дальнейшие наши действия. — Хорошо, жду.

— Ну вот и жди, ведь тебе осталось жить от силы пять минут, — сука, подумал я про себя и пошёл к сестре, чтобы отдать ей её мороженое.

— Анюта, можешь радоваться! Вот, держи твое клубничное мороженое, только ешь аккуратно, не испачкайся. — Да, хорошо! И спасибо большое! — Да не за что. Если ещё чего захочешь, только скажи мне. — Обязательно скажу, — ответила она.

— А, и Анюта, вот, одень, пожалуйста, наушники, мультики посмотри. — А зачем наушники? — Ну, Анюта, просто одень, без вопросов. — Ладно. Я протянул ей наушники, и она взяла их и одела в уши. — Супер! Анюта в наушниках ничего не услышит. Нужно ещё дверь на кухню на всякий случай закрыть на защёлку, а то будет ужасно, если она выйдет, когда я буду в самом процессе убийства. Я вошёл на кухню и закрыл дверь.

Артём, и что мы будем обсуждать, а точнее, делать завтра, когда пойдём туда, на пляж? Игорь, завтра я пойду туда и буду разговаривать. А я что тогда буду делать? А ты, Игорь, уже больше нечего делать не будешь, вообще нечего! В смысле? Артём, я быстрым движением схватил со стола и схватил Игоря за плечо с такой силой, что даже показалось, будто я мог вполне сломать ему ключицу. Взмахнув ножом вверх, я резко опустил его, сделав точный удар прямо в горло Игоря. Последнее, что он смог прохрипеть, это слова: "За что?" Артём, в его глазах был страх, который как раз и нужен был мне. Я бы очень сильно хотел, чтобы каждый при виде меня испытывал сильный страх. Я устал притворяться, хватит с меня! Не хочу больше быть добреньким ради похвалы, она больше мне не нужна. Мне нужно лишь чувство собственной превосходности. И сейчас, когда я убил Игоря, я испытал это чувство, как-то хочется на постоянке испытывать это. Эх, с его глаз уже ушёл страх, теперь это лишь мёртвое тело — пустое тело, которое больше нечего не может дать, никаких эмоций. Ладно, пора бы избавиться от трупа. Как жаль, что больше некого нет, кого можно было бы попросить закопать труп. Вот чёрт, тогда бы и его пришлось бы убить! Вот же парадокс, не правда ли?

После своих не очень продуктивных мыслей я принялся снова разрезать труп. Чёрт, уже второй труп режу за сегодня! Труп соседа, пожалуй, трогать не буду, пусть там и лежит. Всё равно вряд ли кто-то к нему прилетит в ближайшее время, так что похер. Через час я закончил пилить труп, а ещё через час я уже закапывал труп Игоря. Эх, Игорь, ты был полезен, теперь всё одному делать. Эх, даже грустно как-то. Нечего осталось — с теми двумя парнями разобраться, а дальше оплатить лекарство для Анюты и свалить отсюда подальше. У меня же всё получится! — спросил я сам себя, но ответа не было. Я не знал, всё ли получится или нет. У меня была уверенность, что да, всё выйдет, но также были сомнения, что эти два паренька подготовятся к нашей встрече и сделают меня, а потом сдадут полиции, и меня посадят на очень большой срок, а Анюту отправят в детский дом или ещё куда-нибудь.

Кажется, то, что я чувствую, называется страхом. Я не знал до этой секунды, что это. Ведь в жизни у меня его не было. Когда умер отец, я его не чувствовал. Когда на меня напала собака, когда я шёл в школу ещё в начальной школе, я его и там не испытывал. И даже когда убил собственную мать, я чувствовал лишь пустоту, которая поглощала меня и до сих пор поглощает. Но почему-то именно сейчас страх появился, я начал его испытывать, и мне это вообще не нравится. Кажется, я опять не спал целую ночь. За окном сияли солнечные лучи. Чёрт, уже даже не помню, как до дома дошёл после того, как труп закопал. Да, со мной явно что-то не так. Ну ладно, пора готовить завтрак, и, наверное, нужно наготовить побольше, ведь я сегодня до поздна задержусь. Сегодня же важный день.

На следующий день...

Макс: Ну как, готов к сегодняшнему дню?

Я: Если тебе скажу, что готов, это будет наглая ложь.

Макс: Да, понимаю. Я тоже ни хрена не готов, руки весь день трясутся.

Я: У тебя не такой проблемы?

Макс: Да нет, вроде нет.

Я: Супер! Тогда держи.

Он дал мне пистолет и два магазина к нему. Я тебе его доверяю, так как сам не смогу стрелять, если что-то пойдет не так. И к тому же я боюсь, что не смогу себя сдержать и не застрелить того, к кому мы сегодня идем.

Макс: Ты же сам понимаешь, что, скорее всего, убийца и есть тот, кто зовет нас, чтобы избавиться, то есть убить нас, чтобы мы ничего не узнали.

Я: Да, я понимаю. Ладно, давай, свой пистолет сюда, только я стрелять не умею.

Макс: Ну, Макс, ты в какие-нибудь стрелялки играл? Принц тот же... достаешь пистолет, заряжаешь магазин. Это лучше сделать прямо сейчас. После этого снимаешь пистолет с предохранителя, затем целишься и нажимаешь на курок — бам, и все! Звучит достаточно просто, но на деле хрен знает.

Я: Хочется, чтобы мы им вообще не воспользовались сегодня.

Макс: И мне тоже. И мне тоже хочется, чтобы мы им не воспользовались, но лучше он будет при нас, нежели чем его вообще не было бы у нас.

Я: Верно же?

Макс: Да, верно.

Я встал с кровати, время уже близилось к вечеру, а это значило, что пора готовиться. Я вошёл на кухню, и с верхней полки шкафчика я взял старый раскладной нож, который когда-то был моего отца. Я положил его в карман. Ещё я взял маску для лица — она нужна для того, чтобы меня не узнали. Также я взял с собой маленькую игрушку размером с один палец — это подарок от Анюты, игрушку в виде маленького лисёнка. Положил её в карман, она послужит мне как талисман на удачу. Да, вроде всё, больше мне нечего не нужно, самое время уже выходить и идти на место. Только Анюта, нужно сказать, что я ухожу.

Я вошёл в её комнату — она спала.

Анют, надеюсь, я вернусь, и когда я вернусь, всё у нас будет хорошо. Я обещаю тебе, я очень сильно люблю, — тихо прошептал я и покинул её комнату, а затем свою квартиру. На улице было пасмурно и моросил дождь — идеальная погода, чтобы всё закончить, не так ли?

Макс, давай собирайся, нам уже пора выходить, уже вечер. Окей, через 20 минут мы вышли на место встречи.

И наши герои отправились на места сбора. Получится ли у них узнать правду, или их ждёт гиблый конец? Давайте же это и узнаем!

Тем временем мы с Женей уже стояли на месте, на том самом, куда нам сказали прийти, но никого тут не было. День, тут никого я не вижу. Макс, просто стоим и ждем. Нам только и остается, что ждать. Но тут мой взгляд увидел парня, одетого полностью в черное, в капюшоне с маской на лице. Он шел к нам, я указал на него Жене. Женя заметно побледнел.

«Макс, держи пистолет на готове, вдруг он захочет напасть на нас!» – сказал я. Хорошо, моя рука опустилась в карман, где лежал пистолет. Я схватил его, но не достал из кармана. Я был готов достать его в любой момент.

Считал, что незнакомец подошёл к нам, но держался на определённом расстоянии. Женя шагнул вперёд, я остался стоять на своём месте. Женя оглянулся: сначала он посмотрел на меня с надеждой, потом на незнакомца, но уже с ненавистью. Незнакомец снял капюшон, поправил челку и снял маску с лица, предварительно швырнув её в сторону. Под маской был Артём, и он начал говорить.

Ну, привет, парни! Мы, наверное, не знакомы. Я Артём, учусь вместе с вами в школе. К черту эту вежливость! Говори всё, что знаешь о убийстве моей сестры. Воу-воу, тихо, успокойся! Артём сделал небольшой шаг вперёд, чтобы сократить дистанцию между нами. Я, разумеется, вам обо всём расскажу, но лучше сначала скажите то, что выясняли вы. Да нечего мы не выяснили, не черта! Нашли лишь машину, на которой её сбили, и всё. Эта машина принадлежит дяде одного человека, который учится тоже с нами в школе. Теперь ты говори всё, что знаешь.

Разумеется, я знаю, кто убийца твоей сестры. Женя стало плохо от услышанного, но он сделал ещё два шага вперёд, из-за чего ещё стал ближе к Артёму. Говори, кто убил мою сестру! Всё очень просто: убийца твоей сестры стоит перед тобой — это я! Я убил твою сестру.

Женя застыл. Кажется, что он даже не удивился. У него просто случился шок от того, что убийца его любимой сестры прямо сейчас стоял перед ним. "Как? Как убийца?! Ты за что её убил? Зачем, ублюдок, зачем?"

— Успокойся, и я скажу. Я убил её, потому что она мешала моим делам в школе. Она грозилась, что сдаст меня с Игорем директору, и она расскажет обо всём, чем занимаемся оба. Мне это было не нужно, и я решил убрать её.

Артём медленно и аккуратно сделал небольшой шаг вперёд. Я взял фургон у Игоря и поехал к тому магазину, чтобы её убить, и я это сделал. Хм, интересно, что она чувствовала в тот момент: страх или грусть, или что-то другое? Не подскажешь, Женя? Или как там тебя?

Макс, быстро дай мне пистолет, я убью его!

— Жень, стой! Давай лучше полицию вызовем.

— Пока они едут, поддержим этого ублюдка на мушке!

— Нет, Максим, жива! Дай мне этот чертов пистолет! Я застрелю этого ублюдка!

Женя повернулся к Максиму, и это была большая его ошибка — повернуться к врагу спиной. Артём быстро ринулся к Жене, Максим не успел среагировать и достать пистолет. Артём уже стоял с ножом у горла Жени.

— Макс, чё ты стоишь? Стреляй!

— Не могу, я могу попасть по тебе!

— Стреляй, я тебе, блядь, сказал! Главное — убей этого ублюдка! А на остальное — плевать!

Я опустил пистолет.

— Прости, Жень, я так не могу.

Верное решение, Максим. Ты же не хочешь случайно убить своего друга. Давай, брось мне этот пистолет, или я перережу горло твоему другу.

— Ладно, ладно, бросаю! Только не трогай Женю! — произнес Максим, отпуская оружие. Пистолет идеально подкатился к ноге Артëма. Он нагнулся и схватил его. В следующую секунду произошло ужасное: Артём ударил Женю рукояткой ножа, и тот потерял сознание, свалившись на песок.

— Теперь ты на очереди. Что, хочешь сказать что-то напоследок, Максим?

— Нет, чертов ублюдок, стреляй уже!

— Ну, раз ты так настойчиво просишь, выстрелю... хотя нет, передумал. Слишком скучный конец! — Артём опустил пистолет, вытащил магазин с патронами и швырнул его в озеро, оставив сам магазин недалеко от себя. — Что ж, поиграем напоследок. Как насчет равных шансов, Максим? — Он достал второй нож и метнул его в Максима.

Максим поймал его.

— Почему ты просто не пристрелил нас? Так было бы проще!

— Эх, это было бы слишком банально! — ответил Артём. — Я хочу видеть страх на ваших лицах, а не просто погасшие оболочки ваших тел.

Хватит болтать. Давай перейдем к самой интересной части — твоему убийству, Максим!

— Хрен ты меня убьешь, сука!

— Это мы еще посмотрим... — уверенно шагал Артём, сокращая дистанцию.

Максим чувствовал, как внутри него нарастает ужас: на него идет псих с ножом, который явно не собирается останавливаться на одном проступке.

— Успокойся, Максим, просто задержи его до того, как Женя придет в себя иили пока какой нибудь зевака не вызовет полицию.

Артём уже был совсем близко, и он нанес первый удар. Нож пронзил руку Максима. В ответ он сделал попытку ударить Артёма в живот, но тот ловко увернулся, и удар прошел мимо. Артём снова атаковал — порезал Максима по щеке, и тот почувствовал, как по его руке скапливается кровь.

— Черт, ты что, такой слабак? — c сарказмом сказал Артëм. — Если бы я знал, что будет так легко, я мог бы немного поддаться тебе.

Собравшись с силами, он снова бросился на Артёма, задел его ногу.

— Ах ты, мразь, теперь я точно убью тебя! — Артём схватил его и бросил на песок, залез сверху и начал душить.

— Что, Максим, чувствуешь страх? Ты должен его чувствовать, ведь ты сейчас умираешь! — презрительно произнес Артём, усиливая давление. В глазах у Максима всё темнело, не хватало воздуха.

— Эй, Максим! Где твой страх? — продолжал издеваться Артём. — Ты не умеешь бояться?

Внезапно за спиной Артёма возник силуэт — это был Женя, который ударил его прямо по голове. Артём отключился, и Женя наклонился, чтобы взять магазин от пистолета из кармана Максима. Он вставил его в пистолет и занял прицельную позицию.

— Женя, прошу, не делай этого! Не становись убийцей. Давай лучше полицию вызовем. Пусть сидит в тюрьме,

Но Женя уже принял решение. Он нажал на курок, и пуля попала Артёму в ногу. Тот закричал от боли:

— Блядь! Сукин ты сын! Я вас всех убью, только подождите!

Женя подошел ближе к Артёму и наставил пистолет прямо в голову.

— Проси прощения, что ты только что сказал мне? — произнес он с холодным выражением лица.

Я сказал: «Прости, сука, прощения передо мной, что убил мою сестру!» Ах, извини, с первого раза не услышал. Раз ты хочешь извинений, окей, ты их получишь, только пистолет пока опусти, а то извинения будут совсем не искренними. Женя опустил пистолет, как он и попросил.

Ну, где, говори? А ты, Макс, пока вызывай копов. Хорошо? Только дай минутку оклематься. Артём привстал, чтобы сесть. «Ну что, если хочешь извинений, получай!» Артём быстрым движением руки схватил горсть песка в кулак и швырнул её прямо в лицо Жени, из-за чего Женя попятился назад. Он пытался протереть глаза, но ничего не получилось. Артём встал на ноги и быстро повалил Женю на песок, из-за чего пистолет, который был в руке Жени, выскользнул из неё и отлетел недалеко от Максима.

«Извинений хочешь, сука? Получай! Прости меня, Женя, что убил твою сестру! Так плохо, лучше бы вспорол бы её живот, а затем и горло — так было бы гораздо интереснее, не правда ли?» Женя пытался спихнуть Артёма с себя, но его попытки были тщетны. Артём сильно обхватил его шею и принялся сжимать его горло изо всех сил: «То, что у меня есть, черт... А у тебя есть страх! Ты боишься, в твоих глазах я вижу страх — и замечательно! Какой же он сильный! Даже жалко убивать тебя, но я не могу сдержаться!» Он стал давить сильнее и ещё сильнее, но тут прозвучал громкий хлопок — это был выстрел. Это Максим нажал на спусковой крючок. Артём лишь сказал одно слово: «Анюта!» и свалился рядом с Женей.

Женя перевернулся на живот, ему было тяжело дышать. «Я подбежал к нему. Чувак, ты как?» — «Да всё в порядке. Лучше помоги подняться, а то сам не встану!» Я подал ему руку и помог встать. «Теперь дай мне этот чертов пистолет!» Сюда! Я неуверенно протянул пистолет Жени. Он его схватил и высадил все пули в Артёма. Я не стал ничего говорить Жене, я лишь наблюдал за ним, как он стрелял уже в и без того мёртвое тело Артёма. Он не остановился, пока патроны не закончились.

«Максим, где ещё магазин для пистолета?» — «Жень, остановись! Он уже мёртв!» — «Нет, нет, Максим, где ещё?» Я прервал его фразу тем, что схватил его и крепко обнял: «Жень, он мёртв, всё кончено! Мы его убили, успокойся!» Женя заплакал, у него тряслись руки, из-за чего он выронил из руки пистолет, и он упал на песок рядом с трупом Артёма.

«Максим, прошу, пойдём сядем вот на ту пристань!» Он указал на старую деревянную пляжную пристань, с которой обычно рыбачат, ну или прыгают в воду с разбега. «Да, конечно, пошли!» И мы направились на пристань. Мы сели и просто начали, оба как заколдованные, смотреть на озеро.

Максим, пить будешь? В смысле, что пить? Женя достал из внутреннего кармана бутылку с ярко-янтарной жижой. — Это пить будешь? Да? Давай! Женя открыл бутылку и принялся пить, затем передал бутылку мне. Я тоже выпил, я подавился и чуть не выблевал все свои внутренности. — Сука, что это вообще такое?! Женя засмеялся во весь голос, а его ноги раскачивались над речкой. — Эх, Макс, пить ты вообще не умеешь! — Да все, я умею! — Не, а я говорю! Да, я взял бутылку и сделал два больших глотка данной жидкости. Это было противно, но я смог проглотить это. — Воу, чел, успокойся! Лучше дай бутылку сюда! Я передал обратно бутылку Жени.

Макс, знаешь, мне ведь не стало легче, когда я стрелял в этого ублюдка. Грусть и боль никуда не пропали, хотя я думал, что, когда я смогу отомстить ублюдку, который убил мою сестру, мне станет легче. Он сделал глоток, и я думал, что, отомстив, я пойму, что делать дальше. Но я это сделал, а теперь сижу тут и не знаю, что мне делать дальше, как жить без Даши. Она для меня была всем. Да, мы иногда ссорились, но обычно всегда мирились. Когда она плакала, или я плакал, мы поддерживали друг друга. Даже когда умер папа Даши, я всё время был с ней рядом, чтобы она не грустила и не чувствовала себя одинокой. Я постоянно придумывал какие-либо приколы для неё, ну, точнее, приколы над ней, чтобы она не думала о той трагедии. Или когда умер мой папа, мы с ней в тот день так сильно напились, что я выплакал всю грусть. Если бы я один пил, скорее всего, это бы закончилось плохо. Наверняка я бы думал о самоубийстве или что-то типа того, но не думал, ведь Даша была рядом. А если бы я посмел подумать, она бы таких тумаков мне навесила, что я бы вообще ни о чем не смог думать. Мы за смеялись... ага, да, думаю, так и было бы. Мне очень жаль, что я её так и не смог узнать до конца. Мы были знакомы всего один вечер, но кажется, что мы успели стать друзьями или даже чем-то большим. Не знаю. Женя передал бутылку мне, и мне очень жаль, что всё так произошло. Возможно, если бы меня не позвали в тот день... Меня перебил Женя: "Не вини себя, Макс, время уже не вернёшь, и мы не знали, что так всё произойдёт, что одному больному типу придёт в голову идея убить человека. Мы этого не могли знать, так что брось говорить 'а что если'? Теперь нужно думать, как жить дальше". И, скорее всего, я переведусь или нахер свалю оттуда. Я уже вряд ли смогу там учиться. Я, наверное, тоже... Я передал бутылку обратно Жене. Женя осушил её до самого конца, встал и протянул мне руку. "Ну что, пошли вызывать копов?" Я взял его за руку и встал. "Да, пошли".

Глава 16

3 Года спустя, в декабре, перед самым Новым годом мы решили с Женей собраться на том самом озере и покататься на коньках.

— Алло, Жень, твою же мать, ну, ты где? Холодно, пипец, да и тебе привет! Через 10 минут буду у тебя. Хорошо, давай, только побыстрее, а то я замерзнуть могу тут. Окей, всё, до связи!

Ага, я положил трубку. Через 10 минут Женя приехал. Он вышел из своей машины, и я направился к нему.

— Ну, привет, друг!

— Привет!

Мы обнялись.

— Как ты? Как жизнь? Всё-таки уже 3 года и не виделись. Давай, рассказывай!

— Да в целом всё хорошо, на работу устроился.

— О, где работаешь?

— Я теперь программист.

— Ха-ха, да ты и программист в жизни не поверю!

— Я тебе серьезно!

— Ну тогда поздравляю! А с семьёй как там?

— Всё хорошо, родители завязали с алкоголем уже как два года назад. И, кстати, я скоро стану старшим братом, мои родители ждут ребенка.

— О, чувак, максимально поздравляю! А что, я только о себе говорю, скажи хоть как ты.

— Понимаешь, всё просто превосходно. Открыл своё кафе, оно, кстати, стало мега популярным среди подростков. Особенно постоянно у меня там собираются и развлекаются, ну, сам понимаешь, свиданки и всякое такое.

— Ага, понимаю. Жень, а как на личном фронте?

— Хорошо, что спросил! Я как-нибудь тебя со своей будущей невестой познакомлю. Она такая милая, просто обалдеешь!

— Чувак, я тебе охотно верю. А тебя как?

— Да знаешь, пока не думал вступать в какие-либо отношения.

— А чё так?

— Да времени почти нет, всё работа и работа.

— Эх, понимаю. В кафе столько дел, просто жесть!

— А точно, Макс, помнишь, я рассказывал о том, что у того психа была младшая сестра?

— Да, помню её. Вроде как после всего случившегося забрали в детский дом.

— Да, это так. Но так же помнишь, я рассказывал, что у неё тяжелая болезнь?

— Да, помню.

— Так вот, в том доме, где она жила, нашли круглую сумму, эти деньги пошли ей на лекарство. Теперь она полностью здоровая.

— Ну, это вряд ли. Жень, её психически больной брат убил их собственную маму. Вряд ли с психикой у девочки всё будет в порядке, когда она всё осознаёт.

— А может, я ошибаюсь, и всё будет в порядке, это как знать. Ладно, давай забудем о плохом и лучше займёмся хорошим. Это прокатимся на коньках?

— Да, давай, конечно!

Мы уже одевали коньки и готовились кататься, а как тут со льдом? — спросил Женя.

— Он толстый, не переживай, лёд тут плотный, не провалимся.

— Ну раз ты говоришь, я верю.

— Ну вот и чудненько!

— Ну че, поехали?

— Ага!

Телефон Жени завибрировал.

— Ох, черт! Макс, извини, очень важный звонок, подожди меня. — И он ушёл разговаривать по телефону в свою машину.

— Ну ладно, думаю, он не обидится на меня, если я сделаю пару кругов на льду. — И я пошёл на лёд.

Я оттолкнулся и поехал. Морозный ветер обжигал мои щеки, было даже приятно чувствовать это. Я уже сделал один круг.

— Черт, тут реально холодно! Ладно, пойду лучше Женю подожду, а то одному кататься как-то скучно.

Только я договорил эту фразу, как под моими ногами что-то треснуло. Кажется, это был лёд!

— Черт, черт! Тихо, лёд, пожалуйста, не надо трескаться!

Но он явно не услышал моих молитв и продолжал трескаться. Сделал один шаг вперёд — лёд так же продолжал предательски трескаться.

— Сука, сука! — я решил крикнуть Дене, чтобы тот меня спас, но он был в машине и даже не смотрел в мою сторону.

— Твою мать, ну Женя, вот козёл!

Внезапно лёд под моими ногами провалился, и я сам провалился под воду. Внизу там было дикое течение, которое унесло меня далеко в неизвестном направлении. Воздуха осталось мало, и я постепенно уходил на дно. Сил уже не было, чтобы выплыть наверх.

— Черт, неужели все кончится вот так? Когда у меня в жизни стало всё хорошо, всё наладилось... Я не хочу умирать! Я правда не хочу умирать! Прошу, кто-нибудь, вытащите меня отсюда, ну хоть кто-нибудь!

Вдруг я увидел что-то белое и большое, напоминающее туннель.

— Неужели это свет в конце туннеля? Я что, умер или вот-вот умру? Ну так уж и быть, я пойду по этому туннелю. Но тут я услышал знакомый голос, который звал меня всё громче и громче:

— Максим, эй, Максим!

— Твою же мать, Максим, просыпайся! Уже хватит спать!

Я открыл глаза. Я был не на дне озера, а всего лишь в машине Жени.

— Алло, Максим, ты как? Мы идём кататься или как?

— Знаешь что, Жень? Да ну нахуй это озеро!