Там, где горит рассвет
Глава 7
– Какое небо вы любите?
– Мирное. И чистое. А что?
– Всего лишь прикидываю, когда предупреждать всех заинтересованных, что я вне доступа.
– Не понимаю.
– Я обещал покатать вас. Рассвет? День? Ночь?
Банкет заканчивался, гости расходились – кто к такси, кто к своим машинам, кто в гостиницы на территории. В парке – только редкие гуляки, торопящиеся вернуться к себе. Служители уже начали уборку, в открытые окна врывается посвежевший ветер…
И он напротив.
Стоит, растеряв все смущение, улыбается, глаза горят серыми огнями. И ведь он-то как раз серьезен, он готов нести ее, Эрианн, в небо! А она готова? Ох…
– Рассвет.
Оба одновременно задирают головы и так же одновременно заключают: «Который совсем скоро!».
…да что ж это такое, а?! Ведь была в вещах не только форма!
Одевалась она тщательно, хотя что там одевать – джинсы, футболка, рубашка сверху. Ран повертелась перед зеркалом. Да, то, что надо: неброско, изящно, женственно – и расхохоталась, сдергивая резинку и руками растрепывая волосы. Вместо сапог – легкие туфли без каблуков, из украшений – оставить только любимый браслет, на спину матерчатый рюкзачок, привезенный с собой на случай обычных прогулок. Всё? Всё. Можно идти.
Предрассветные аллеи были пустынны. Ну да, коронация завершена, все отсыпаются, людям взяться неоткуда, только уборщики ползают по дорожкам и лужайкам с легким жужжанием. Гостевые коттеджи лежали с другой стороны окружающего территорию Ордена парка; девушка неторопливо шла, ёжась от ночной прохлады, и гадала, опоздает ли Двуликий к месту встречи – лужайке за парком, или нет. Расстояния примерно одинаковые…
Не опоздал – под кряжистым клёном виднелась высокая фигура. Симуран даже не стал скрывать, что засек девушку, бросая клён на произвол судьбы и делая несколько шагов по направлению к ней.
– Вы давно ждете? – улыбнулась Эраенна, подходя ближе.
– Пришел за минуту до вас, сударыня.
Врёт. Об этом говорили и смеющиеся глаза, и утоптанная трава под деревом, и несколько окурков. Сколько там курится одна сигарета? Пять, десять минут? Забавно, такие, с фильтром, оставляющие после себя едкий дымок, давно считаются анахронизмом, в моде электронные сигареты, и то курение считается скорее развлечением, от зависимости давно избавляют…
– Почему вы курите, Рональд?
Он не ожидал вопроса, удивленно моргнул – опустились-взметнулись прямые ресницы. Пожал плечами:
– Нравится сам процесс. Способ убить время. Возможность погреть руки зимой.
– Но… зачем? Есть же термоперчатки…
Мужчина мягко улыбнулся.
– На заданиях мы носим только натурал – хлопок, лён, шерсть, кожу. Это гарантия того, что при трансформации мы сохраним одежду, иначе, сменив ипостась, остаешься голым. Термоперчатки делают из синтволокна, поэтому на операциях приходится греться по старинке – огнем в ладонях. Кстати, оружие, которое мы носим при себе – на портупеях, регулирующих свой размер под тело. Волк с кобурой на поясе, м-м-м-м!
– Вы смеетесь надо мной!
– Ничуть! – подмигнул Рональд. – Более того, у большей части оперативников в шкафу вряд ли найдется хоть одна синтшмотка.
– Почему?
– Так проще. Представляете, срочный вызов, а ты прыгаешь на одной ноге, пытаясь вспомнить, куда засунул нужные джинсы! Или вылетаешь из душа в чем мать родила под вой коммуникатора и с матом ищешь последние нормальные трусы!
Оба расхохотались, и девушка, усилием воли отогнав от себя видение спутника, нагишом носящегося по комнате, прищурилась.
– Хорошо. Но сейчас же есть электронные сигареты, трубки, раз так нравится ретро…
– Ах, Эраенна, – симуран задрал голову к небу, – в тех дырах, где мы бываем, куда проще достать ретро, чем картриджи! А трубка требует покоя, гармонии в душе и времени на забивку, раскурку и спокойное задымление атмосферы. Упреждая ваш следующий вопрос – нет, я не стану обращаться в клинику, где за десять минут перестроят мои нейронные связи, избавив меня от тяги к курению. Просто не хочу. Но если вам не нравится, скажите. Я не страдаю без табака.
Демонстративно принюхавшись, Ран рассмеялась:
– Ничуть! Приятный запах. Курите на здоровье.
И рассмеялась снова, поняв, как это прозвучало. Спутник тоже усмехнулся.
– Обязательно постараюсь. Вы не передумали? Моя спина по-прежнему к вашим услугам.
– Не передумала.
– Тогда запоминайте. Садитесь перед крыльями и держитесь за шею. Если будет страшно, можете кричать. Упасть я вам не дам в любом случае.
В животе стало холодно. Боги, он что, серьезно?? Да, серьезно – даже глаза перестали смеяться, вон, сама сосредоточенность! Интересно, ему уже случалось вот так катать девушек, мелькнуло ревнивое, и тут же спряталось, сбежало под натиском понимания того, что сейчас она впервые окажется в небе не на мобиле, не в корабле, не в челноке, а на живой спине живого существа.
Двуликий, кивнув чему-то, сделал шаг в сторону. Опустился на колени, потом на пятки; подался вперед, упираясь ладонями в землю. По телу мужчины прошла дрожь, и тут же вокруг него соткалось густое марево, в котором можно было различить только мельтешение чего-то темного. Марево раздалось в стороны, расширяя кокон – и исчезло, открывая сидящего на земле огромного крылатого волка. В реальности оказалось, что звериная ипостась раза в два больше человеческой. Матерый зверь встал, с наслаждением расправляя огромные серые крылья, потянулся, далеко протягивая мощные лапы, и глянул на замершую Ран знакомыми серыми смеющимися глазами: «Ну что же вы, миледи?». Зубастая пасть открылась – улыбнулась?
– Ого…
Волк подмигнул, показал мордой себе за спину: «Садитесь» и лег, давая девушке устроиться. Поёрзав, Эраенна наконец нашла удобное положение и обвила симурана за шею. Волк медленно встал, постоял, то ли о чем-то размышляя, то ли привыкая к весу, и тут девушка почувствовала упругий толчок. Она уткнулась на мгновение в мягкую шерсть, пахнущую, против ожидания, не зверем, а почему-то полынью, а когда подняла голову, оказалось, что земля уже далеко и стремительно удаляется все больше.
Не сжать руками горло, а ногами - плечи Двуликого было подвигом. Смогла, не сжала, даже не завизжала, и только когда легкие вспыхнули огнем, требуя кислорода, поняла, что забыла дышать. Крылья мерно взмахивали за спиной, гнали ветер; осторожно взглянув вниз, Эраенна увидела знаменитое «восьмилучие» – восемь районов, построенных узкими длинными треугольниками, собирающимися к площади, сердцевину которой занимал сам Дом Ордена. Вон гостевые домики, вон академия и кампус при ней, вон жилой сектор, а если закрыть глаза, можно увидеть собственный защитный экран, мерцающую сеть, висящую в пустоте. И солнце, стремительно поднимающееся на небо – по правую руку. Симуран чуть повернулся, оказываясь лицом к солнцу, взмахи стали реже, потом совсем замедлились, и они повисли в золотой вышине, безмолвные, опирающиеся на ветра, которые, казалось, можно было погладить. Ран так и сделала, опустив левую руку; между пальцами заскользил упругий поток, ладонь быстро озябла, словно сунутая в ледяную воду, но это тоже было прекрасно. Поглощенная игрой с ветром, девушка не заметила, что симуран возобновил полет, забирая вправо; постепенно солнце оказалось за спиной – Рональд облетал Орден по кругу. Когда они оказались над приглядной полянкой на границе между лесом и Орденом, волк пошел вниз, снижаясь плавными спиралями, пока земля не приблизилась, а затем и оказалась совсем рядом. Новый толчок – и вот они уже стоят в траве, а вот трава щекочет лодыжки – Двуликий снова лег, давая ей слезть. Оказавшись на земле, Ран, охнув, нагнулась, растирая деревянные ноги, и момент превращения симурана в человека пропустила. Поняла, что это произошло, когда рядом остановились кроссовки, а за ними в поле зрения мелькнули темно-синие джинсы. Не поднимая головы, девушка прошептала:
– Сейчас… Там так холодно…
– Это моя вина, – покаянно заявил Двуликий, – забыл предупредить, мне-то тепло… Ну что ж…
Он неожиданно снял с себя рубашку, с улыбкой набросил Ран на плечи, ещё и пригладил сверху, словно заставляя ткань прильнуть теснее. Невинно подмигнул:
– Теплее? Сейчас согреетесь окончательно.
– Вы могли меня просто обнять.
Он сорвал сочную травинку. Прикусил.
– Мог. Но… Разве это не банально – замёрзшая девушка, согревающий её в объятиях мужчина, а после они целуются, кадр затемняется – и зрителю предлагается самому придумать, в каких позах они развивали сюжет? – Помолчав, Рон тихо спросил: – Вы думаете, что я идиот, не так ли? Не обнимать красивую женщину из нежелания показаться банальным…
Расхохотавшись, Эрна заявила:
– Думаю! Более того, уверена. Многим девушкам нравятся банальности, и я не исключение. Но, признаться, сперва я подумала, что ваша смелость расточилась, стоило ночи пройти.
Перерезанная пополам маленьким шрамиком бровь на мгновение вздёрнулась; поняв, мужчина с показной обречённостью повесил голову.
– Кажется, я совершил все мыслимые ошибки. Но, может, мне позволено будет загладить вину?
– Будет, – милостиво разрешила девушка, напустив на себя серьёзный вид, – и начните с того, чтоб беседовать менее церемонно. Я не королева и даже не принцесса крови, меня от официоза в сон тянет.
– Хорошо, – покладисто согласился Рональд. – Пошли искать кофе?
Мужская рука ненавязчиво, но решительно обвила плечи, и в ответ на недоумённо-вопросительный взгляд Рон только подмигнул. Впрочем, это безумное утро переставало подчиняться какой-либо логике, поэтому девушка, не сопротивляясь, прижалась к его боку, и в самом деле понемногу согреваясь. Признаем честно, полёт на спине симурана стоил и этого сумбура, и непонимания, что теперь делать, а главное, делать ли хоть что-то! Молчание неожиданно не было в тягость, наоборот, уютное такое было молчание, спокойное, как будто знакомы сто лет, и нет нужды заполнять паузу словами. Они здесь на неделю. Прекрасные возможности, не так ли? Можно закрутить небольшой романчик, а можно даже продлить удовольствие, завершать реабилитацию в орденской клинике не обязательно, улететь ей никто не помешает. В конце концов, её психотерапевт настаивал на положительных эмоциях, смене обстановки, радостных впечатлениях, и категорически запрещал закрываться в четырёх стенах! В одиночестве, имел в виду психотерапевт. Вряд ли уединение вдвоём с определёнными приятными впечатлениями так же вредны. Интересно, замела хвостом шаловливая мысль, какой он в постели? Сильный красивый мужчина просто не имеет права оказаться плохим любовником, это было бы слишком нечестно! Только если он и трахается так же серьёзно и церемонно…
Оборвав мысль на середине, Ран беззвучно рассмеялась, в ответ на недоумённый вопрос отговорившись воспоминанием о том, как вчера декан Первого Галактического на церемонии перебрал лишку и спутал всю тщательно заготовленную речь. Хороша-а-а! Он обнять тебя не осмеливается, а ты уже затащила его в постель! Ах, Рысь, Рысь, как тебе не стыдно? Но фантазия упорно отказывалась прекращать, и к тому прекрасному моменту, когда они наконец подошли к круглосуточной кофейне, девушка уже успела прокрутить в голове не один привлекательный сценарий. Пока симуран заказывал кофе, Эраенна оперлась на перила летней веранды, запрокинув голову к чистому небу. Значит, я уже всё решила. Значит, это будет не просто отпуск, в котором будут полёты в небе, посиделки за вином и чтение лирических бейтов – конечно, если сам Двуликий не против, что даже представлять смешно. Ладно, поглядим. Выпьем кофе и поглядим. Тем более что дразнить симурана – одно удовольствие!
Подошёл Рональд, протянул тёплый стаканчик.
– Тебе взял с молоком и ореховым сиропом, нормально?
– Вполне. На будущее: я люблю лаванду, а если в сочетании с вишней – м-м-м, напиток богов!
– Запомню.
Ран осторожно отхлебнула кофе, до поры игнорируя спонтанный переход на «ты».
– А у тебя какой?
– Тоже с орехом, но чёрный.
– Странный выбор для настоящего мужчины. Все, кого я знаю, пьют либо с молоком и сиропом, либо чистый чёрный, считая сладости женским вариантом.
– Может, я андроид?
Рассмеявшись, Ран отхлебнула не торопящийся остывать кофе ещё раз.
– Тогда ты первый в мире андроид – Двуликий! Но выбор… неожиданный.
– Да я просто молоко не люблю, – пожал плечами Рональд, отпивая из своего стаканчика, – на лактозу реакции нет, аллергии тоже, не люблю, и всё. Кефир или йогурт там – за милую душу, а чистое даже в кофе – бэ-э-э. А вот сладкое, наоборот, люблю.
Неторопливо отхлебнув, девушка прищурилась и медленно проговорила:
– А знаешь, тебе идёт.
– Что?
– Эта искренность. Простота. Открытость. Не знаю… Ты сам?
– Я ведь оборотень, миледи, – подмигнул мужчина, предлагая даме руку. – Что, если это маска, вторая ипостась?
– Тогда ваша маска крепко держится на лице, милорд, – усмехнулась Ран, продевая свою руку под локоть Рональда. – Куда пойдём?
– Не знаю. Куда заведут ноги?
Глава 8
Идти бы так и идти, пока не свалятся от усталости! Изящная ручка на локте, тяжёлые пряди волос, стройные ноги, равномерно вышагивающие по дорожке – это если смотреть под ноги. Тихий смех в ответ на неуклюжие шутки, блестящие синие глаза, приоткрытые в улыбке губы – это если поднять голову и в который раз удивиться, что создало же Мироздание такое чудо! Великий Космос, почему ты не можешь, придурок, просто гулять с девушкой? До этого сколько раз гулял, и ничего, не мялся, как сопляк, пригласивший в кино одноклассницу! А кстати…
– Эраенна, ответишь на один вопрос?
– Где Верховный Магистр прячет печенье? – она улыбнулась, поощряюще кивая.
– Нет. Через неделю мы будем свободны, как ветер. А ты? Куда ты потом?
Девушка неожиданно нахмурилась, но ответила быстро, словно ждала вопроса:
– Останусь здесь. Я не кокетничала, говоря о реабилитации, Рональд. Кстати! Как тебя называют коротко? Рон? Альдо?
– Обычно Рон, или Симург, Симуран или просто Сим, ну и производные всякие.
И, конечно, тут же вспомнилось приторное: «Рончунчик» и «Ронюшенька», порождённые фантазией дуры Кейтилин! Рон невольно передёрнулся, и от спутницы это не укрылось.
– Прости, я, видимо, не туда лезу.
– Нет, всё в порядке! Вспомнил тут… Одна дура называла уменьшительно-ласкательными, а я их терпеть не могу!
– Что, совсем??
Симуран только скривился, мол, что там говорить, и тут же спросил сам:
– А твое имя сокращается?
– Да. Обычно до Ран, сестра зовёт Энн или Энни.
Рани. Хоть кто-то должен был назвать её Рани – ласково и певуче! Назвать самому? Или рано? А гори оно всё, ну скажет: «не надо», косяком больше, косяком меньше…
– С сокращениями выяснили, вернёмся к первому вопросу. Ты можешь покидать планету, Рани?
Тишина.
Такая, наполненная тысячей восклицаний и недоумением.
– Как ты меня назвал?
– Рани. Мне так нравится. Но если ты против, то…
Снова тишина, на сей раз куда более краткая.
– Не против… Пожалуй, мне даже нравится, – Эраенна усмехнулась, сдула упавшую на лицо прядь. – Да, я могу покидать планету, я не привязана к месту. Но давай не будем загадывать, Двуликий. Меня в любой момент могут сорвать на другой конец Вселенной, что бы там ни говорили врачи, и я помчусь, но об этом мы тоже не будем. Это слишком сложная тема для беседы три дня как знакомых людей.
Ага. Тут что-то посложнее дырки в боку или перелома. Куда может занести «убойную десятку», Рон отлично понимал, и то, как Эраенна легко и непринуждённо разом увеличила дистанцию, показало бы даже тупым: туда не лезем. Вообще. Никак. Иначе дистанция превратится в стену, а любопытство тебе же в зад и всунут – хорошо если в фигуральном смысле! Ла-а-адно.
– Хорошо. Не буду. Но слетать в город мы сможем? Впереди неделя, что толку тратить её на торчание здесь? Там прекрасный космопарк… – и тут он вспомнил, что с преувеличенным вниманием кивающая спутница проучилась тут добрых 12 лет, а после прилетала сюда с завидной регулярностью, и смущённо улыбнулся: – Заткнулся! Ты наверняка знаешь Гардейн наизусть, каждую улочку, а тут я с космопарком.
– Ничего. Знаешь, почему-то меня очень редко приглашают в подобные места, – подмигнула девушка, – так что предложение мне нравится. Но сегодня точно нет – с полудня и до ночи я дежурю в резиденции. Можно хоть читать, хоть спать, хоть болтать с напарниками, но торчать в здании или рядом с ним.
– Могу составить компанию.
Она остановилась, непонятно глядя на Рональда. Потом губы медленно раздвинулись в такой же непонятной улыбке.
– Что ж, можешь составить, если честно ответишь на один вопрос.
– Задавай.
– Позавчера вечером кто-то собирал в сети информацию, касающуюся скромной магички Эраенны Морнстар. В ОВЗ хорошая защита, техномаги отрабатывают свои зарплаты на совесть. Источник – здесь, на территории. Не скажешь, кто это был?
Не колебался Рон ни секунды.
– Я.
– Зачем?
– Ты сказала, один вопрос, – с усмешкой напомнил мужчина.
– Я передумала.
– Интересно стало, кто такая понравившаяся мне девушка. Это допрос, сударыня?
Синие глаза сощурились.
– А ты любишь играть в строгого следователя и допрашиваемого преступника?
– Только если в роли следователя я. Обещаю быть строгим, но нежным.
А вот этого она не ожидала, опешила, и Рон, не желая отдавать инициативу, спокойно продолжил:
– Да, я тебя искал. Только общеизвестные данные: Галапедия, пара новостных статей, не больше. Мы могли пересекаться в паре операций, знаешь? Хотя маги и Двуликие пересекаются редко, поэтому шансы изначально были невелики.
– То есть ты знаешь, кто я, – насмешливо заключила Ран. – «Убойная десятка», 9,2 по шкале…
– Да.
– И…?
– И – что?
– Тебе что, вообще плевать?
– А я, по-твоему, должен бегать по всему кампусу и орать от ужаса? Меряться с тобой яйцами? Падать на колени и молиться на тебя, как на святыню? Смелость удержать в руках звезду, Эраенна. Помнишь?
Она закрыла глаза, не переставая улыбаться.
– Ты сумасшедший?
– Ага. И бесстрашный. Идём или тебя понести?
– На спине? – странно улыбнулась девушка, не открывая глаз.
– Как прикажете, миледи!
Стоило Симу подхватить Ран с земли, как та взвизгнула, поспешно хватаясь за его шею и стискивая бока коленками. Воскликнула:
– Ты ещё перекинься вот так!
– Я могу, имей в виду! – весело откликнулся Рон. – Трудно, но можно. Опыт есть.
– Откуда бы?
– О, миледи, в бою бывает всякое! Главное, сперва зафиксировать ношу, а то сметай его потом в совочек, замывай пятно…
– Меня ты под коленки фиксируешь?
– Ага! А за шею ты и сама неплохо держишься!
Куда теперь-то? До полудня ещё куча времени, кофе выпит, пора бы и поесть заглянуть – здоровый организм требовал усиленной дозы калорий. Поэтому Рон свернул к открывающимся закусочным. Обернулся:
– Кебаб, шашлык, здоровое питание, дух Великого Космоса и росинка на сладкое?
– На твоё усмотрение.
– Слушаюсь, миледи!
Вкусным запахом тянуло справа, справа и дальше и спереди. Дав на мгновение взять верх звериной ипостаси, Рон не стал менять направление, пошёл, чуть подбрасывая всадницу, вперёд, откуда пахло не только вкусно, но и самым свежим мясом. Рот наполнился слюной. Вот так всегда: после трансформации жрать охота так, что двойная порция провалится в желудок, и не заметишь! Хорошо, на точке разные порции подают.
– Два кебаба. Один двойной, и соуса побольше. Второй…
– Не острый.
– Не острый. Да, мы тут поедим.
Продавец не подал виду, словно парочка из устроившейся за чужой спиной девушки и делающего вид, что так и надо, парня с утра в порядке вещей. Эраенна – Рани! – уже высмотрела столик и, спрыгнув на землю, целеустремлённо зашагала к нему, предоставив спутнику догонять или ждать, на его усмотрение. Уточнив, что минут 10 ожидать придётся, Рон пошёл за девушкой. Та, сев, словно потухла, но стоило спутнику подойти, улыбнулась.
– Прогулка плавно перерастает в свидание, Рон.
– А если и так? – решил подыграть мужчина.
– Что ж… Наверное, это хорошо.
Она замолчала, устроив подбородок на сплетённых пальцах и глядя на улицу. Странно.
– Что-то не так?
– Нет, всё так, – отозвалась Эраенна, не меняя позы, – просто слишком много всего. Как это… Сенсорный перегруз? Да. Рассвет в небе, кофе, поездка на чужой спине второй раз за утро, всё это… Если бы не твое приглашение, я бы сейчас ещё спала, после позавтракала, почитала и пошла бы на дежурство, как пай-девочка. Знаешь, когда живёшь жизнью, похожей на мою, быстро привыкаешь к… утилитарности, что ли? Удобная футболка для сна. Зубная паста и шампунь в рюкзаке. Быстрый завтрак…
– Быстрый обед, быстрый ужин и отсутствие того, что даёт безмятежное утро безделья, – подхватил Рон. – Ты тоже не особо представляешь, что делать, если тебе днём не нужно никуда бежать, коммуникатор не пищит вызовом, а в галактиках всё спокойно с утра и по сентябрь?
Медленно повернув и склонив набок голову, Эрна вздохнула.
–Да. Просыпаюсь и думаю: чем заняться? Хорошо, абонемент в мировых библиотеках никто не отменял, поэтому книги спасают. С друзьями ещё надо совпасть графиками, к семье – лететь. Разговор становится слишком сложным, не находишь? У тебя всегда по утрам прекрасный аппетит или таскать на спине девушек так утомительно?
Перемена темы не удивила, наоборот, Рон ждал чего-то подобного. Помотал головой:
– Нет, носить тебя на спине не утомительно, а вот трансформация обычно провоцирует желание сожрать парочку хулилинов – знаешь таких? Ходят на двух лапах, три хобота, хватательный хвост и рост этажа в два?
– Ты же лопнешь!
– Но хоть покусаю вдоволь!
Отсмеявшись, Ран, сидевшая лицом к кухне, вскочила и умчалась. Вернулась уже с заказом, взяла свой кебаб, аккуратно откусывая краешек.
– М-м-м! Ты эту точку знаешь?
– Не-а, по запаху нашёл. Вкусно?
– Очень! – подтвердила девушка, прожевав второй кусок. – Чего сам не ешь?
– Пусть немного остынет. Не люблю горячее.
Еда лежала перед носом, исходя ароматами, жирным вкусным соком и призывами наброситься и уничтожить всё подчистую сейчас же. Но набрасываться на мясо при девушке… Симуран подавил нервный смешок. Меня никогда не волновало такое! С другой стороны, я никогда не оборачивался при посторонних, не поднимал в рассвет девушек, не пил с ними после кофе и не завтракал, а в обычной жизни всё было чинно-благородно, с вилкой и даже ножом под настроение. Что ж… Потрогав кебаб и убедившись, что тот вполне остыл, Рон запустил зубы в завтрак, жмурясь от удовольствия и уничтожая кебаб, как врага. Оторвался он только тогда, когда от двойной порции осталась в лучшем случае жалкая треть, и виновато взглянул на подпершую щёку рукой Эраенну. Та только покачала головой, но, видя, что спутник не понимает, произнесла:
– Ешь, ешь. Не отвлекайся.
В два укуса проглотив оставшееся, Рон вытер руки и рот и покаянно вздохнул:
– Природа хищника…
– Не вздумай извиняться, – перебила девушка, – обожаю мужчин с хорошим аппетитом!
На женском запястье неожиданно запиликал коммуникатор. Стукнув по сенсору, Эраенна прошипела что-то под нос и встала.
– Мне пора. Чёрная дыра сожри эти дежурства!
– Но ещё не полдень, – заикнулся было Рональд. Девушка вздохнула.
– Да. Но на дежурство надлежит явиться в форме.
Она менялась на глазах. Насмешливая девчонка, дразнящая собеседника, уходила, уступая место магу-универсалу, совершенному оружию, Звезде. Ты всё ещё плевать хотел на то, кто она? Да, кивнул сам себе Симуран. Надо просто надеть защитные перчатки.
– Я провожу тебя.
– Не стоит.
– Это не вопрос.
Она нахмурилась… но всё же кивнула.
К корпусам шли так же, под руку, и молчали каждый о своём. Перед поворотом к памятным ступеням Рон остановился.
– Я хочу нарисовать тебя.
Он угадал ответ ещё до того, как Эраенна скептически фыркнула:
– Конечно, обнажённой, в лучших традициях живописи и натурщиц?
– Боюсь, увидев тебя нагой, я о рисовании думать буду в последнюю очередь, – со смешком признался Рон, – так что нет. Просто портрет. Думаю, тут обязательно найдётся какое-нибудь живописное место, а нет, так придумаем пейзаж. Или в кофейне? «Девушка за чашкой кофе», свежо, оригинально, дерзко!
Ран рассмеялась, высвобождая руку.
– Что ж, я согласна. До встречи, Двуликий!
– Подожди! Я проведаю тебя на дежурстве! – крикнул Симуран в стремительно удаляющуюся спину. Эраенна, не оборачиваясь, махнула рукой, и через несколько долгих секунд донеслось: «До встречи-и-и-и!».
Глава 9
Два дня спустя
Балкон, который к полудню затопит и нагреет до состояния сковородки солнце, сейчас радовал прохладой. Эраенна сама бы не сказала, на кой хрен отключила климат-контроль – обе системы климат-контроля, если быть точной – поставив взамен одностороннюю «невидимку», закрывающую балкон от любопытных взглядов, но вот – и отключила, и поставила, и сидела сейчас в лёгком кресле, баюкая в руках кружку с чаем, на лёгком ветерке. Утро – ясное раннее утро после бессонной ночи, потому что до утра перебрасывались, как подростки, смешными картинками с этим невозможным типом! Где и номер только личный взял? Кого подкупил, подговорил? Или это брат расстарался, лисы – они добычливые? Впрочем, неважно.
Интересные выдались два дня. Переписки, принесённый кофе, постоянные шуточки – боги, как же он очаровательно шутит, чтобы тут же расхохотаться! Ах, как ему идёт форма, как же он хорош, паршивец, в «полёвке», вчера имела все шансы оценить, явившись развлекать Двуликого уже на его дежурстве! Это напоминало танец. Не тот, который танцевали в день возглашения нового главы, нет, куда более медленный и осторожный: шутка, ответ, намёк, реакция, повторить. У него сухие тёплые ладони, покрытые мозолями. У него причёска – «хвост», низкий, над затылком, и от предложения заплести «колосками» он почему-то смутился и тут же перевёл тему. У него смеющиеся серые глаза и прямые длинные ресницы, а на лбу, справа, шрам – дрался мальчишкой на деревянных мечах, схлопотал рассечение… Почему не обратился в любой салон, в котором шрам убрали бы за пять минут, Эрна даже спрашивать не стала. Этот на подобное плевать хотел, да и, будем честны, ему шло, укладывалось в образ, так сказать. Какой образ, Эрна думала до сих пор. Подчёркнутой мужественности? Нет, подчёркивать ничего не нужно было. Этакого сурового вояки? Смешно. Брутальности? Ещё смешнее. Бруталом он не был ни на долю процента. Опасным – да. Сильным – однозначно. Мужчиной – несомненно. Искренним. Спокойным. Лёгким. Бесшабашным. И… Красивым.
А ещё ему действительно было плевать на её уровень по шкале, количество орденов и боевых операций. Он просто игнорировал попытки внушить благоговейный страх, как он же назвал очередной вопрос: «Тебе что, всё равно?». Да. Ему было всё равно. Он только фыркал, смешно складывая губы, и предлагал, раз уж очаровательная собеседница хочет, померяться количеством пройденных горячих точек, боевых операций и экстренных вылетов. И рассказывал: о перестрелках с аборигенами, отрастившими не иначе как двести рук или генерирующих патроны из воздуха, о том, как впервые поднялся в небо в звериной ипостаси, о том, как проходит инициация проявления звериной сути, как странно было осознать себя не мальчишкой, а толстолапым волчонком. Слушать он, впрочем, тоже умел, а ещё обладал опасным навыком спрашивать так, что хотелось откровенничать, рассказывать о себе, выкладывать то, что никогда не вспоминала при посторонних! Пока Ран держалась, не торопясь сокращать дистанцию, но потихоньку сдавала позиции. Хотелось узнать, как он целуется, как обнимает по-настоящему, какой он в постели, каким нежным он умеет быть, если, конечно, умеет! И – Ран злилась на себя, но желание появлялось снова и снова – увидеть его лицо и услышать его стон, когда она станет его ласкать. Или он из молчунов? Если да, что ж, постараемся из чистого принципа…
Завибрировал коммуникатор, запел: «У тебя есть за спиною «завтра», у тебя есть за плечами крылья…». Улыбнувшись, Ран вернулась в комнату, нажимая сенсор приёма звонка на панели и активируя конфидент-поле.
– Привет, сестричка, – широко заулыбалась на экране Изабелла, – ты там не охренела? Ни слуху, ни духу, мы волноваться начали!
– Мы – это она, – в рамке возникла машущая рука Сирила, потом и сам зять заглянул в зону видимости. – Я говорил, что ты взрослая девочка и можешь не хотеть ежедневно отчитываться в том, что покушала, поспала и покакала.
Эраенна покачала головой с деланой досадой.
– Как вам не стыдно, ай-яй-яй! Контролёры, гиперопекуны!
– Я сказал, это она, – тут же отгородился зять.
– Предатель несчастный…
– Изочка, ну что ты, не предатель, а стратегически мыслящий дипломат. Если Ран перестанет отчитываться нам обоим, откуда ты будешь узнавать, что с ней? А так я стремлюсь поддерживать в сестрёнке уверенность в том, что хотя бы кто-то один не теряет здравого смысла!
Слушая шутливые оправдания, Ран тихо улыбалась. Этого ей безумно не хватало – трёпа ни о чём, смешных пикировок, посиделок до глубокой ночи за чаем и домашними пирожками, племянников, сидящих по обе стороны от тётушки, споров, рассказов, рабочих баек Ольгерда, ругани Даниеля, честящего дипкорпус с его осторожными и хитрыми «дипломатами старой школы». Семьи. Её семьи. Да, племянники выросли. Да, Оль давно не оперативник, мотающийся по галактикам, а «важняк», занятый по макушечку. Да, Дан честит коллег куда спокойнее. Но это по-прежнему дом, в который она возвращается.
Это та самая Иза, в 16 лет добившаяся опеки над сестрой после смерти родителей. Это тот самый Сирил, которого двухлетняя Энни целых три месяца считала папой, а его братьев – дядями, так и называла: «дядя Оль» и «дядя Дан», пока не объяснили, что всё немного не так, и есть у нее теперь братики, только взрослые. Их стая: Барс, Гепард, Ирбис, и – Рысь, как в шутку назвал малышку Даниель. Так она Рысью и осталась, и помнила, как плакала, поняв, что второй ипостаси у неё нет и никогда, скорее всего, не будет, и трое огромных котов, превратившихся в троих людей, растерянно пытались утешить рыдающую девочку. Это Иза с Сиром провожали её в Академию, прилетали на выходные, это Ольгерд впервые показал ей космос, самый младший, вечно посмеивающийся над всем и вся, сдружившийся с «сестричкой» теснее прочих. Дом…
– Ты чего? – одновременно спросили супруги, присматриваясь к уплывшей в мысли Эраенне.
Та тихо улыбнулась.
– Соскучилась по вам. Слушаю и думаю: как же дома хорошо!
Иза с мужем переглянулись. Ни сестра, ни зять не знали, почему вместо того, чтоб прилететь домой на период реабилитации, Ран осталась в Ордене, категорически отказавшись объяснять мотивы. Хотя мотивов тех… Дома скорлупа размякнет. Дома тот яд, который скапливался десять грёбаных лет, хлынет вовне, и кто окажется на его пути? Нет уж. Пришла пора платить свою цену, королевскую цену, зализывая раны в одиночном логове. Призраки приходят к ней и смотрят вытекшими от зарядов плазмы глазами.
Что ж, значит, они не придут в просторный особняк в глициниевом саду, где она училась ходить, где бежала навстречу домашним, где играла в мяч с племянниками. Не туда. Только не туда. Дом останется неприкосновенен, она не потащит туда кошмары длиной в десятилетие. Тельфент, её куратор до совершеннолетия, как знал. После Арталлара Ран, выкручиваемая пережитым ужасом, переставшая спать без лошадиной дозы транквилизаторов, прячущаяся ото всех, пыталась с ним связаться и – обнаружила, что драгоценный наставник вне зоны доступа. Тогда она пыталась добраться до него всеми способами: отвести душу, кричать, пока не пропадёт голос, твердить, что его убить мало, что её догнали десять лет боёв, что никто не имеет права использовать живого человека как бессловесное оружие… Крик остался непрозвучавшим, а Тельфент уцелел.
– Энни, ты тут?
– Да, Сир, – очнулась от мыслей девушка, – тут. Как парни? Далька освоился? А, а проект Даньки приняли? Он мне скидывал модель, молодец мелкий, талантище.
Пока пересказывались новости о племянниках, Ран запретила себе думать о чём-либо ещё. Да, Даллас освоился, настолько, что на каникулы отказался прилетать домой – у них там какие-то планы, поход в самые настоящие горы с самыми настоящими ретро-рюкзаками, без антигравов и из традиционных ретроматериалов. А Даниель-младший не только сдал проект, но и получил приглашение на стажировку в довольно неплохую компанию; правда, Сирил при этом так таинственно улыбался, что Ран была практически уверена – без связей семьи не обошлось. Конечно, племяш и так умница и талант, но не на третьем же году обучения, если впереди ещё три курса! С племянников перебрались на их дядюшек, с дядюшек на общих знакомых; когда новости иссякли, Изабель встала, покидая гостиную – картинка немного смазалась, пока сестра уходила туда, где они останутся только вдвоём. Наконец, за спиной Изы обнаружилась веранда, и старшая не терпящим возражений голосом велела:
– Рассказывай.
Играть в игру «Что тебе рассказывать?» Ран перестала лет в 15: хоть по уровню Иза и была слабее, по эмпатии давала сестре 50 очков вперёд не глядя. И девушка прекрасно понимала причину: пока она уходила по пути боевика, Изабель спокойно занималась мирной жизнью. Преподавание в местной академии, ментальные воздействия на частных заказах, двое сыновей, сотрудничество с корпусом Двуликих – тихая жизнь, спокойная жизнь. Словно островок стабильности и тишины в сумасшедшей непоседливой семейке, остров по имени Дом…
– Даже не знаю, с чего начать, Бель.
– Начни с начала.
– С начала… Я задержусь тут. Психотерапевт прописал мне побольше покоя и положительных эмоций, и я намерена выполнять его предписания.
– Ты наконец дошла до пситера? – быстро спросила сестра.
– Да. Мне плохо, Изка. Я не вывожу. Справлюсь, но домой пока соваться не хочу, тебя волной укроет, а тебе такое нельзя.
– Можно мне самой решить, что мне нельзя, а? – мягко спросила Изабель.
– Не в этом случае. Тельфент и тот ушёл в игнор, мудак.
– Ого.
– Ага. Кроме того, есть и ещё одна причина задержаться. Держи.
Сохранённая фотография Рона улетела к сестре. Стоило той открыть изображение, как Иза подняла голову.
– И зачем мне фотка Страйволла?
– Ты его знаешь??
– И да, и нет. О назначении нового Верховного знают все, а дальше детали: Дани пробил приглашённых, узнал, что вызваны спецы, Сирил тут же оживился, узнал, кто именно, а симуранов во Вселенной…
– …всего трое, и Сирил их должен знать, – закончила Эраенна.
– Вот видишь, ты уже сама всё поняла! Муж тогда личные дела поднял, сидел рядом, листал, на этом задержался – симуран же, экзотика! И мне показал. У него запоминающееся лицо. Так какая у тебя там причина и зачем мне фотография?
– Затем, Изка, что я всерьёз подумываю затащить его в постель в скорейшем времени.
Сестра молчала. Долго. Так, что субтитры у неё на лбу представлялись автоматически.
– Охуела?
– Не матерись, тебе не идет, – Ран откинулась на спинку кресла, потирая веки, – и нет, не охуела. Он ухаживает за мной.
Изабель на Мэлианте рассмеялась.
– Ухаживает? Не подкатывает, не встречаемся, не мутим?
Теперь рассмеялась Эраенна.
– Мне же не 19, чтобы использовать их словечки! Нет, он именно ухаживает, причём очень… странно, что ли? Не заваливает цветами. Очень старается не говорить банальностей. Поит кофе. Присылает смешные картинки и истории. Катал меня на спине в симураньей ипостаси. Хочет нарисовать меня.
Нервный смешок.
– Обнажённую?
– Я его спросила о том же, но он заявил, что тогда попросту меня трахнет, а потом всё остальное.
– Так и сказал?
– Нет. Он сказал куда более тактично. И я не понимаю, что делать!!
Помолчали.
– Варианты? – наконец, спросила сестра.
Ран пожала плечами.
– Закрутить отношения. Переспать и расстаться. Проболтать о ерунде до конца их командировки, проводить в космопорт и попрощаться. Договориться встречаться иногда, неплохо проводить время вместе и разлетаться без обязательств – если будет зачем встречаться снова и снова.
– И от чего же это будет зависеть?
– От того, настолько ли он хорош в постели, как я надеюсь.
Иза тихо заметила:
– Его ты не собираешься спрашивать.
– Нет.
– Почему, сестра?
– Потому что красивая женщина может не обращать внимания на мужские желания.
– Почему, Энни? – нахмурилась старшая, подавшись вперёд.
Вскочив, Ран отошла к балконной двери, чувствуя взгляд в спину. Бросила через плечо:
– Не знаю.
– Знаешь.
– Нет!
– Знаешь, знаешь.
– Да в душе не ебу, почему! Потому что! Чуйка!
Далёкая Иза вздохнула:
– Тебе тоже не идёт мат, мелочь. Давай, выкладывай. Я тонкий эмпат, не забыла?
Вернувшись в кресло, Ран рявкнула:
– Потому что хочу его! Теку как сука, когда он на меня смотрит! Я влюбляюсь, блять, мне с ним весело, легко и просто, ему срать с высокой башни на мой ранг, командировки и образ жизни, он сам такой же! Изка, ты слышишь?? Он меня понимает! На него нихера не действует, он просто принимает это как должное! Я ему: звёзды могут сжечь неосторожного! А он знаешь, что ответил?
– Понятия не имею.
– «Значит, я надену защитные перчатки!»! Нет, ты поняла? Перчатки он наденет! А потом что? Сиди дома, вари детей, рожай борщи, и похер, что меня не спросят, если повторится Арталлар или Слюда? – отдышавшись, она продолжила: – Изка, я влюбляюсь – это синоним комической жопы. Я не могу влипнуть, это никогда не заканчивалось добром!
– А ты сперва попробуй, – посоветовала внимательно слушающая Изабель, – влюбиться попробуй. Ты ж никого не любила по-настоящему. Нет, ты мне про Чарли не напоминай, это всё было подростковое, слёзы, сопли, первая любовь. Сейчас ты выросла, дура. Мужчину нормального встретила. И что ты потеряешь?
– Себя, сестра. Себя. Задавать ему вопросы о будущем сейчас бессмысленно, а потом я просто не смогу спокойно уйти, если он окажется таким же, как остальные. Я хочу дожить до конца их командировки, помахать вслед кораблю рукой и перевыть в норе, пока это не утихнет. Это быстрее и проще.
– Избегающий тип привязанности.
– Знаю, – огрызнулась Ран. – Без диагнозов обойдусь. Я с ним живая, понимаешь? Живая! Заберут у меня эту живость, и что?
Девушка запрокинула голову, глотая готовые потечь слёзы. Да, вот он, грёбаный вопрос в задачнике, вот то, не дающее покоя. Они оба взрослые люди, у них не будет длинных расшаркиваний и танцев вокруг да около, наверняка Рональд – только не Рон, даже в мыслях держим, держим дистанцию, не привязываемся слишком сильно, Королева! – тоже это понимает. Но есть ещё одно…
– Есть ещё одно, Бель, – произнесла она, не меняя позы, отчего голос звучал сдавленно, – я не хочу делать ему больно. Я не знаю, насколько меня хватит, смогу ли я быть с кем-то рядом, а его… Я не хочу, чтобы всё опять закончилось дерьмом. Только не с ним. Я таки люблю его, кажется. Мне с ним тепло. Жду его сообщений, высматриваю, не идёт ли, запрещаю себе писать первой, я даже в мыслях называю его только полным именем. А он меня Рани зовет… Он даже кофе почти угадал!! Искал меня после знакомства. Я ему: мужик, ты знаешь, кто я?? А он смеётся: что мне, яйцами теперь с тобой меряться? Ты хоть кого-то помнишь, кто так смеялся? Я не помню. И да, я говорила, я его хочу. Не многовато ли для того, чтобы расслабиться и получать удовольствие?
Изабель побарабанила пальцами по невидимой столешнице.
– Этого скорее маловато. Ты ищешь проблему там, где её нет, Энни.
– Она есть, сестра.
– Нет. Расскажи-ка всё по порядку.
Нехотя Эраенна начала пересказывать всё, случившееся от того дня, как впервые встретилась с братцами на крыльце. Облечённое в слова, пережитое где-то слегка стёрлось, где-то, наоборот, стало ярче, но так или иначе долго рассказывать было нечего. Несчастных четыре дня – не полная история Вселенной по планетам и расам! Получаса хватило, чтоб сестра получила полную картину событий и задумалась. Наконец, Изабель кивнула каким-то своим мыслям.
– Да, ситуация понятна. Сильный красивый мужик, который к тому же не падает в обморок и не сбегает на другой край галактики, узнав, кто ты – это серьёзно, милая моя. Во всяком случае, бежать не стоит.
– А что стоит? – мрачно спросила Эраенна. – Переспать с ним, попытаться завести отношения?
Сестра усмехнулась:
– Вам не по 15 лет, ты давно не девочка, он давно не мальчик, так почему бы нет? Получится что-то? Хорошо, наслаждайся. Стухнет само собой? Жалко, но не смертельно. Зачем отказывать себе в удовольствии?
– Ты меня плохо слушала?
– Хорошо. И слышала только страх и нежелание принять собственные чувства
– Ты говоришь как психолог на приёме, Иза.
– Извини, – пожала плечами та, – по-другому не получается. Перестань бояться неудачи, глупышка. Ну хочешь… Хочешь, я гляну вероятности?
Это было заманчиво. Чёрт побери, это было очень заманчиво! Изка умела обращаться с будущим на порядок лучше неё, Ран, спокойно просматривая тончайшие нити и находя такие пути, которые другим и не снились. Эраенне мешала собственная силища, забивающая тонкое чутьё, зато прокладывать новые вероятности получалось без труда; Изабель же с лёгкостью читала грядущее, но влиять на него могла по минимуму. Но полезть в будущее, узнать, что их ждёт… нет. Это в сто раз хуже поиска информации!
Зуммер на запястье прервал борьбу с искушением. Сообщение от Рональда: «Я присмотрел прекрасное уединённое местечко. Имей в виду, про портрет я не шутил!». Геолокация упала следом за сообщением, и Эраенна против воли улыбнулась. Внимательно наблюдавшая за ней сестра спросила:
– Это он?
– Так заметно?
– Да. Так что, глянуть?
– Нет, – рассмеялась младшая, – на провокации не ведусь! Пусть всё будет неожиданно. Тем более меня всерьёз собрались рисовать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
