Талисман Счастья
Часть 1. Бестия и Александр
Эту повесть я посвящаю Литературной мастерской Виля Хрипунова.
Я с теплотой вспоминаю наши разговоры в библиотеке, смех, стихи, прозу и людей, рядом с которыми мне посчастливилось расти.
О тех светлых днях я до сих пор вспоминаю с улыбкой.
2012–2026
I
Белинда закинула ноги на стол и пустым взглядом окинула занимающийся рассвет. Новый день нёс аромат цветущих яблонь и вытеснял дым догоревшей свечи.
На полках скучающе смотрели пыльные шутовские маски.
Девушка взяла пустой лист. Повертела в руках. На потрескавшиеся губы легла тень сожаления.
– Отгремел сезон дождей, сошёл снег, а вас и след простыл.
Перед глазами вспыхнула кривая улыбка наставника. Плечи сами собой дрогнули.
А если он не вернётся?
Штора вздрогнула от порыва ветра. Прохладный воздух коснулся бледной щеки. Колокольчики на шапке шута звякнули, отгоняя непрошеные мысли.
– Лучше совсем не спать, чем видеть кошмары.
По коридорам разносилось эхо голосов горничных. Служанки расставляли фарфоровые вазы с веточками только что срезанной сирени.
Шут представила росу на лиловых веточках и запрокинула голову.
Первая строка пришла сама собой.
Александр,
Полгода, как вы покинули Камелию. Быть может, вы забыли нас и пьёте разнотравные чаи в горном Хризолите?
Знайте, слуги всё так же пренебрегают минутами отдыха. Весь день проходит в хлопотах. И даже после заката – лишь новые хлопоты. Посмотреться в зеркало? Мельком. Опрятный? Значит, честь господина не опозорена.
Служанка принца, Эмили, скажем… смотрит в перламутровое небо и думает – ужин близится. Пора расставлять свечи, нестись на кухню. Ближе к ночи Эмили валится от усталости и не замечает ничего, кроме кровати. Мечты? Нет уж, ангел, веди себя благоразумно! Одежда господина и ленты сами себя не погладят. Покои сами себя не уберут. И нет уже той Эмили, сияющей, как звёздочка. Она гаснет, точно одна из свеч на столе.
Часы незаметно или под счёт перетекают в дни, те – в недели. Дождь перерастает в снегопад, который исчезает под румянцем весенних лучей. Лишь одна мысль бьётся, как раненая птица – скорей бы день закончился.
Разве у этой бедняжки остаются силы улыбаться по своей воле? Наблюдать рассветы, которые разгоняют таинство ночи? Разглядывать хвойный лес, над макушками которого резвится ветер?
Меня мучают эти мысли. Поделитесь со мной, я уже и не знаю, что думать!
Жду от вас хоть короткой весточки,
Бестия Камелии.
Шут убрала мокрую от пота прядь со лба и раскрыла дневник. Руки тряслись от напряжения, но мысли требовали принять форму и рвались на бумагу.
В дверь постучали, но Белинда отмахнулась.
Тяжела жизнь во дворце. Смеются и глумятся старые демоны над тобой.
Чего стоит мадемуазель Жюли, старая ведьма княжества Гессонит! Служанки и месяца не протягивают в услужении у капризной принцессы. Если бы не торговые пути, ей никогда не стать невестой Его Высочества. Чтоб ей выплакать море слёз и утопиться!
Моя наставница мадам Катрин (да продлит Господь её лета) никогда не поднимет руку на слуг. Но от строгости… нет, одного её взгляда хочется провалиться под землю. Мадам одержима порядком. Всё должно быть чисто, безукоризненно, ровно. Именно мадам представляет интересы государя за границей, будучи женщиной и первым послом Камелии.
В её отсутствие бразды правления принимает главный советник Александр. Я так скучаю по тем дням, когда он берёт меня на собрания баронов. Такое развлечение смотреть – как он их дурачит! Но потом он готов спустить с меня три шкуры, чтобы я раскрыла все его уловки и переняла их в совершенстве. В такие дни он невыносим, но когда его глаза улыбаются…
Нет!
В моей жизни есть лишь один человек, улыбку которого я считаю высшей похвалой. Я живу, чтобы служить воле Его Высочества. Только вот наследнику моя преданность скучна. Как и заботы о Камелии.
Государь прощает всё единственному сыну.
Любимый образ нашего короля – наивный старик, но его мудрости завидует даже Катрин. Так говорят даже на рыночной площади. А там в выражениях не стесняются! Но никто и не подумал бы смеяться над государем. Если и смеяться, то вместе с ним.
Во дворец приезжают гости. В их честь Его Величество устраивает праздники. Он будто уже знает, что любит гость, и даёт это в изобилии. Стыдно признать, но мне не позволено и нос показывать на балах. Мадам запрещает выходить даже из тени теней. Это знают все дворцовые слуги, которые в благоразумии превосходят меня тысячекратно. Они молчат и ждут случая показаться во всей красе.
Да, такова натура слуг. Ждать и бороться, чтобы угодить… и возвыситься. Подняться на вершину. Только существует ли она? Сколько дорог слуга преодолеет, чтобы оказаться во дворце и начать борьбу за счастье? Кого-то привезли насильно, но большинство вытаптывало дорогу самостоятельно. И оказавшись здесь, никто уже не уйдёт сам. Отсюда уносят… вперёд ногами. А на освободившееся место уже рвётся несколько новых слуг.
Нет, тяжела жизнь во дворце!
Белинда бережно взяла письмо и спрятала в дневник. Осталось лишь дождаться ручного ворона.
Она помассировала виски. В дверь настойчиво стучали.
– Бестия, – раздался голос Ричарда, – все новости пропустишь!
Девушка бросилась к двери:
– Ты принёс пирожные?
Кондитер закатил глаза, вытирая красный лоб.
– И не надейся.
Она потянулась закрыть дверь, но Ричард успел придержать её.
– Александр вернулся.
Белинда открыла рот. Дверь распахнулась, и кондитер едва не упал.
– Его видели конюхи. Говорили, он собирался в покои Его Величества.
– Только государь сейчас в часовне.
Девушка открыла крышку часов и хлопнула себя по лбу.
– Ты лучший друг!
Она расправила алую юбку и побежала в покои Его Высочества.
Юноша лишь покачал головой:
– Твой друг? Это ненадолго.
II
В боковых галереях слышался плеск воды.
Горничные мыли полы, оставляя за собой тонкий запах лаванды и влажного камня. Лёгкий смех и обрывки негромких разговоров разносились под сводчатыми потолками, но едва раздавался бойкий голос старшей горничной, смех обрывался. По лестницам деловито сновали личные служанки и лакеи, неся подносы с тёплой водой и свежими полотенцами.
Мари, главная служанка Александра, фыркнула.
Чёрно-бордовое платье выделяло её на фоне дворцовых слуг. Этот цвет носили только служанки советника.
Агнетта бросила колючий взгляд на девушку.
– Чего ты слоняешься, дух неприкаянный?
– Господина нет, вот и слоняюсь.
Старшая горничная повеселела.
– Так ты не знаешь?
Мари встрепенулась и выпрямилась. Агнетта расхохоталась так, что задрожали стены дворца:
– Конюхи видели твоего господина в конюшне! И клянусь городской стеной, сегодня тебе будет не до скуки.
– Врёшь!
– Чтоб мне растолстеть! – Она ударила себя по юбке.
Мари побежала будить младших служанок.
– Господин вернулся!
Агнетта шикнула на смеющихся служанок и облокотилась на подоконник. Девушки притихли и быстро скрылись, пока старшая горничная не добавила работы.
III
Через четверть часа младшие служанки стояли в покоях главного советника. Близнецы – обоим не так давно исполнилось одиннадцать – сонно тёрли глаза и зевали.
Старшая из них уже успела сменить постельное бельё.
Мари бегло оглядела девочек. Они стояли одинаково взлохмаченные, с торчащими светлыми волосами. Пуговицы на рукавах и вовсе были расстёгнуты.
– Господин и правда вернулся? – Венди поправила манжеты и расправила юбку.
Мари упёрла руки в бока и сдула с лица выбившуюся прядь:
– Я побегу к покоям принца.
– А завтрак?
– Лучше сварить кофе и подать с сыром. – Хлопнула в ладоши Венди.
Шарли указала пальцем на шахматную доску, на которой стояла неоконченная партия.
– А что делать с этим?
– Шут сравняет дворец с землёй, если мы сдвинем хоть одну фигуру.
– Господин лишит нас жалованья, едва увидит пыль. – Шарли развела руками. – Меж двух огней живём.
– Шахматы… – Махнула рукой служанка. – Ваза с журавлями переехала в Старый дворец!
– И кто осмелится это сказать? – Венди замерла, и её коса окончательно расплелась.
– Венди, ты займёшься одеждой и разогреешь воду для ванной. Шарли, на тебе уборка в покоях. Я побегу к советнику. Он должен узнать все сплетни прежде, чем появится на глазах короля. За работу, девочки!
Близнецы переглянулись и побежали выполнять поручения.
IV
Перед покоями будущего короля стояли лакеи в тёмно-синих ливреях. Один держал поднос с кувшином воды, другой – полотенца и флаконы с духами. Третий, стараясь унять тревогу, теребил карманные часы.
Прохладные лучи пробивались через шторы и касались золота диванов. На стеклянном столике стояли новые, подрезанные цветы сирени.
Утреннюю тишину разбил стук каблуков. Лакеи вытянулись по струнке. Обрывок фразы так и повис в воздухе.
С улыбкой распахнув двери, вошла мадемуазель Жюли. За ней семенила новенькая горничная в простом ситцевом платье.
Мадемуазель смахнула с плеча несуществующую пылинку и расправила плечи. Солнечные лучи тут же заиграли на бриллиантовых заколках, сцепляющих пшеничные волосы. Служанка, встретившись с госпожой взглядом, виновато опустила голову.
– Ходят слухи, госпожа…
Жюли без колебаний ударила горничную веером. Лакей с кувшином вздрогнул. Пара капель выплеснулась ему на ноги.
– Смеешь меня отвлекать?
Мадемуазель ударила ещё раз. Служанка вскрикнула и, морщась, приложила руку ко лбу.
Невеста хотела снова повернуться к птицам, но двери распахнулись. Вошли младшие советники, мрачные, как грозовые тучи.
– Восхитительно выглядите, – проговорил самый толстый из них. На лице появилось подобие улыбки и тут же исчезло.
Самый худой едва сдержал слёзы.
– Какая радость встретить вас в такое утро.
– Слухи не врали… – промямлил третий. Он даже не нашёл сил, чтобы поприветствовать невесту Его Высочества.
Жюли сжала губы в тонкую линию. Лакей, услышав тяжёлый стук каблуков, вздрогнул. Кувшин дёрнулся. Вода выплеснулась и намочила обувь других лакеев.
– Александр… уже здесь.
У одного из советников затряслись руки, но спустя мгновение он напустил на себя вид благоразумного спокойствия.
Жюли и не думала его осуждать.
V
Тень чёрного камзола скользила по коридорам дворца и поглощала краски утреннего света. Каблуки с сухим стуком били по плитке. Горничные и лакеи жались к стенам. Главная горничная склонилась в приветствии, но Александр даже не повернул головы.
Он шёл по коридору, и весь дворец обязан был расступиться. Справа, гордо держа голову, шла сияющая Мари.
Если бы её попросили описать господина, она бы запричитала, что лицо Александра осунулось и потускнело. Служанка Жюли ничего бы такого не сказала. Она с любопытством разглядывала длинные чёрные волосы и зелёные глаза, от которых веяло холодом.
– Почему здесь так пыльно? – прогремел мужчина, осмотрев подоконник. – Неужели служанки ещё здесь не убирались? Или это пыль с вашего платья?.. Молчите, это риторический вопрос.
У Жюли дёрнулся глаз.
«Это ужас, принявший облик человека». Горничная даже забыла, где находится.
– Мари, донеси до Агнетты это упущение.
Хлопок двери помог дворцовой знати прогнать оцепенение. Советник прикрепил чёрную бриллиантовую брошь на шёлковый платок молочного цвета.
– Ещё немного.
Жюли смотрела, не скрывая презрения. Александр бросил колючий взгляд на младших советников. Те поклонились и вышли, едва не сбив запыхавшуюся Мари.
– Выходки шута переходят все мыслимые границы дозволенного. Закрыть на это глаза – значит отвернуться от устоев Камелии.
Служанка важно закивала.
Мужчина сел на пустой диван, закинув ногу на ногу. Мари тут же встала по правую руку.
– Где ваши манеры? – Жюли сделала несколько шагов в его сторону.
– Манеры?
Мадемуазель провела веером по щеке, стараясь подавить дрожь в коленях.
– Ругать шута в столь прекрасный день. – Жюли ударила веером по ладони. Плечи её горничной тут же вздрогнули. – Не сделать комплимент будущей жене Его Высочества. Даже не поздороваться с придворной знатью! – Девушка притворно вздохнула. – Мадам Катрин была бы вами разочарована.
Мужчина посмотрел на свою служанку. Мари равнодушно повела плечом.
– Выслал бы вас из дворца, носом не успели бы шмыгнуть. Жаль, и Катрин не во дворце.
– Не пора ли поприветствовать Его Высочество?.. – вмешалась горничная Жюли.
Подумав о будущем муже, мадемуазель легко расправила плечи.
– Как же долга ночь без внимания моего будущего супруга!
Невеста потянулась открыть двери. Александр сморщил нос. Радость исчезла с лица молодой женщины.
– Интересно, почему же он не пустил вас к себе?.. Неужели ночью вы превращаетесь в жабу? – Советник ударил себя по коленям и поднялся. – Первой в покои войдёт шут.
– Вы не посмеете нарушать порядок.
– Я сам себе порядок.
Жюли распахнула веер, но не смогла и пошевелить рукой.
«Шах и мат. Скучно. Как и всегда, впрочем».
Мужчина оглядел гостевые покои.
– Где эта рыжая бестия? – Он сморщил нос. – Опоздания…
Белинда влетела в покои, поправляя рыжие косы.
– Порочат честь придворного Камелии!
Шут смахнула пот со лба и показала Жюли язык.
Александр напустил на себя самый равнодушный вид.
Мари хотела пойти следом, но сама себя отдёрнула.
«Такой, как я, нечего делать в покоях будущего короля».
Мари опустила голову и ушла наводить порядок.
VI
Наследник, слушая шута, умылся тёплой водой и выбрал сегодняшний наряд. Он придирчиво смотрел в позолоченное зеркало.
– Нет, зелёный платок не подходит к этим туфлям! Нужен небесно-голубой! Другой голубой!
Довольный нарядом, он направился к королю получить родительское благословение.
Государь как раз должен был закончить утреннюю молитву. Принц хотел подозвать к себе Жюли и замер. Советник всё это время стоял у дверей и наблюдал, как скривился наследник.
– Всё никак не привыкнуть, – процедил он, прижав к себе руки.
– Какая награда… вы соизволили меня заметить.
Белинда и Жюли с опаской переглянулись.
– Вы… – Наследник изобразил улыбку. – Надолго?
– Уже ухожу. – Уголки губ насмешливо дрогнули. – Прошу ближайший час не тревожить короля. Взрослым есть что обсудить.
Принц надулся и топнул ногой.
– Неужели вы посмеете предстать перед королём в таком виде?
Советник осмотрел камзол.
– Посмею, не беспокойтесь.
Уходя, Александр кивнул сам себе. Время поделиться письмом, которое написал государь Сидианской Империи. И которое едва не сожгли в Шерле.
– От этих соседей одни проблемы, – посетовал он, но голос потонул в тишине.
– Пошли прочь! – Принц запустил расчёску в лакеев.
Слуги тотчас бросились к дверям.
Девушки переглянулись, но не сдвинулись с места. Жюли чувствовала, как по спине струйкой сошёл пот.
– Цербер не имел ни малейшего права говорить так, – выпалила мадемуазель. – Пускай шут и ждала своего защитника.
Шут переплела пальцы:
– То, что он благоволит мне сегодня, не значит, что не накажет плетьми завтра.
Принц шумно выдохнул, уперевшись руками в колени.
– Разве хорошего человека станут звать Цербером?
– Ваше Высочество, ходит слух, что если в первый день встретить главного советника, то работа будет в радость. Если заговорит – слугу ждёт повышение. Однако если он пригласит в кабинет… Вне сомнений – дни твои сочтены.
– Третье выполняется всегда. – Важно кивнула Жюли.
Принц не смог сдержать улыбки и поцеловал руку невесты.
– Он может пропадать месяцами, выполняя поручения моего отца.
– А может прийти на кухню часами болтать с Казимиром и другими поварами.
– Казимир не признает ничью власть. – Шут принялась ходить, заламывая руки. – Помню, они ссорились до хрипоты, пока однажды король не пригрозил обоим ссылкой. Мир, конечно же, продержался недолго. Стоило кому-то бросить неосторожное слово, и распалился новый виток вражды. Но закончилась та ссора иначе.
Жюли подалась вперёд, приоткрыв веер.
– Ты что-то сделала?
Белинда расплылась в улыбке.
– Заперла в винном погребе на ночь. Так что их дружба началась с совместного похмелья.
– Он снова будет красть мои пирожные! Мои! Названные в мою честь! – Принц скрипнул зубами. – Даже ты, – он ткнул пальцем в шута, – будешь их есть!
Жюли едва сдержала хохот. Кондитер плакал, отдавая партию готовых пирожных. Лакеи, горничные и даже фрейлины с благоговением смотрели, как советник ест пирожное прямо на ходу, угощает шута или своих служанок. Повара не понимали, зачем он поступает так. Жюли тоже ничего не понимала. Достаточно распорядиться, кухня испечёт пирожные лучше прежних.
Но как только прислуга передавала, что наследник желает сладости, приходил Александр. Как он узнавал? Нет, кондитер не задавался таким глупым вопросом. Зачем? Зачем отбирать пирожные у будущего короля – этого не мог понять даже Казимир.
– Дай ему править миром – и этого будет мало. – Он посмотрел на часы. – Что? Не станешь защищать своего господина?
– Я служу лишь вам. Что касается наставника… – Девушка покраснела. – Я обязана ему жизнью.
– Довольно! – Взмахнул рукой наследник. – Я иду в Малый зал принимать прошения. И вы ступайте! Дашь волю – до заката будете болтать!
Девушки поклонились и, игнорируя друг друга, вышли из покоев.
Белинда взмахнула руками, подставив солнцу осунувшееся лицо.
«Наконец-то мы снова сыграем в шахматы!»
VII
Главный советник Камелии не носил знаков отличия, как будто звания и титулы были ему в тягость. Единственное, что он носил с гордостью, было прозвище – Цербер.
У него не было ни родственников, ни любовниц, а его равнодушие к удовольствиям высшего света порождало массу слухов. Придворные шептались, что причина, по которой Александр носит чёрное даже в жару, очень проста.
У него нет наследника.
Лишь служанки. Три девочки, которых он спас и обучил. Но первая… та, что сейчас стояла перед ним, поправляя рыжие косы, заставляла его сердце сжиматься – от раздражения, досады и от чего-то, что он предпочитал не называть.
– Твоё поведение было превосходным?.. – доброжелательно произнёс он, и всё же шут вытянулась по стойке смирно.
Иногда шут задавалась вопросом, почему власть наставника абсолютна. И смеялась. Над его решениями не шутили.
Боялись шутить.
– Шутовски превосходным.
С наставником, который в хорошем настроении, стоит быть внимательней вдвойне. Как часто испорченное мгновение превращалось в день наказаний.
– Прикажете весь день любоваться вами?..
– Терпение.
– Слушаюсь, повелитель солнца.
Мужчина поправил манжеты и задержал взгляд на лице ученицы. Губы его дрогнули – то ли в улыбке, то ли предостерегая.
– Исхудала… – пробормотал он, скорее себе, чем ей.
Белинда отвела глаза, и пальцы сами собой скользнули по волосам.
– Неделю назад мне в руки попал любопытный документ. – Мужчина завёл руки за спину. – Письмо от сидианского императора, датировано началом апреля. И, видимо, оно заблудилось, потому что почти пару недель провело в соседнем Шерле.
– Как же оно к вам попало?
Советник отмахнулся.
– В первые недели июня нас посетит его близкий друг, художник Рей из рода Тагараш. К нам нечасто приезжают гости из Империи, а этот…
– Не поприветствовать этого человека – всё равно что плюнуть Империи в лицо. – Глаза вмиг стали серьёзными. – Но государь и словом не обмолвился!
– Антуан ничего не знал до сегодняшнего утра.
Шут хлопнула в ладоши.
– Я знаю сидианский! Неужели государь…
Девушка поджала губы. Зная, что этот жест не ушёл от внимания наставника, девушка виновато опустила голову.
– Тебе… неинтересно, что я думаю? – Голос прозвучал тише обычного.
– Вы всё равно ничего не скажете. Я буду теряться в догадках, а вы – смеяться надо мной из тени.
Шут скрестила руки на груди.
– Подойди, – отчеканил он, сдерживая волну гнева, – и повтори. Глядя мне в глаза.
– Не желаю.
Александр широко раскрыл глаза. Новая волна гнева разбилась о стену внутреннего спокойствия. В этот раз по кладке прошла заметная трещина.
Белинда ногтями вцепилась себе в руки. Переборов смущение, она сделала шаг и уже приготовилась говорить.
Советник сцепил пальцы за спиной:
– Оставайся верна своим словам, иначе кто будет уважать тебя?.. Решила стоять – стой.
Мужчина оглядел кабинет, стараясь отвлечься.
– Куда вы переставили вазу с журавлями? Она стояла здесь на столике.
– В середине марта её посчитали старой.
Голос оборвался, стоило наставнику измениться в лице.
– Подарок Катрин?.. Кто из вас решил, что это ненужный хлам, который можно забыть и выбросить?
Сердце гулко забилось и отозвалось в горле.
Белинда бросилась к дверям.
VIII
Шут бежала по коридорам, проклиная свой длинный язык. Колпак подпрыгивал на голове, сбитое дыхание жгло грудь.
Утренние лучи пробивались сквозь окна и оставались на листьях экзотических растений. Запахи цветов наполняли коридор летней свежестью.
Мраморные стены королевского крыла здесь сменялись тёплой розовой отделкой, оттеняя красоту бутонов.
Белинда скользнула по гладкому полу, едва не задев плечом фарфоровую вазу. Чертыхнулась и снова сорвалась на бег.
«Господь Всемогущий, убереги. Не дай встретить Жюли, – девушка вздрогнула, увидев невесту, – вспомнишь солнце – вот и лучик!»
– Ни улыбки, ни поклона. Достойная ученица Цербера, – процедила мадемуазель.
«Как всё худо, а ведь ещё и десяти утра нет», – шут сморщилась, как от зубной боли.
– Прошу прощения, это непозволительная дерзость. – Шут поклонилась, легко взяв край пёстрого платья.
Жюли сжала веер. Белинда обернулась.
– Видеть тебя не желаю.
Шут закатила глаза.
«Я об этом пожалею…»
– Ваши слова порочат честь невесты Его Высочества.
– Кем ты себя возомнила? – Надменный голос хлестнул шута по спине. Девушка вздрогнула. Жюли расценила это как победу. – Смеешь мне указывать? Нос не дорос.
– Вы – обладатель величайшего носа в Камелии. Неужели вас часто за нос водили?
– Одно моё слово – и ты окажешься в конюшне.
– Одно моё слово – и от вас избавятся как от старой игрушки. Очень старой.
Мадемуазель покраснела от злости. Шут вздрогнула, услышав быстрые и тяжёлые шаги. Жюли приоткрыла рот и схватила шута за плечи.
– Беги! Или жизнь не дорога?..
Белинда сбежала по лестнице. Не было времени рассуждать о нехарактерном милосердии капризной принцессы.
– Абсолютно не рад вас видеть, – через пару мгновений произнёс Александр.
– Не к лицу вам меня за нос водить. К вашему стыду ещё и бездарно.
«Дай и мне подразнить тебя, Цербер!» – Жюли, довольная собой, расправила плечи.
– Не самые подходящие слова для ответа, – пробормотал мужчина.
– Наше положение определило ответ.
– Ответ зависит от воспитания. Честь…
Жюли приложила веер к щеке.
– Куда же вы так торопитесь?
– Мадемуазель, вы забываетесь.
Она невинно хлопнула ресницами.
– Беру пример с вас.
– Честь имею, – холодно попрощался мужчина.
Она учтиво поклонилась и ушла.
– Эти двое… Будто и не во дворце живут. – Покачала головой Жюли, однако настроение заметно улучшилось. – Хочется черешни.
Девушка перевела взгляд на служанку, которая с восхищением смотрела на госпожу. Та отскочила в сторону, чтобы не получить по лбу.
– Ступай же! Чтобы принесли в библиотеку. Ступай!
Горничная вздрогнула и убежала выполнять поручение.
IX
Принц вышел из Малого зала, стараясь ни о чём не думать. Однако возвращение Цербера не выходило из головы. Чёрный страх прислуги. Даже Белинда испугалась, хотя эти двое были связаны крепкими узами. Наследник остановился.
– Пошлите за Жюли. Я буду в обеденной зале. И я устал от кофе. Подайте нам чай. – Он кивнул одному из стоящих лакеев.
Тот поклонился и исчез в поисках принцессы.
– А как же приём жалоб? – пробормотал камердинер.
– Им тоже принесите чай. – Махнул рукой принц. – И сладости.
X
Советник в третий раз пересёк мозаичный коридор. Шаги гулко отдавались в сводах дворца. Внешне он излучал спокойствие, но пальцы хоть на мгновение, да подрагивали.
Он задавал вопросы служанкам, заглядывал под лестницы, осмотрел обеденные залы и приёмные. Всё впустую. Даже мимолётная встреча с принцем – которую он едва не допустил – ничуть не изменила положения.
Александр выругался. Взгляд зацепился за приоткрытую дверь.
– Сбегаешь – значит виновата! – И рывком распахнул чулан.
Запах пыли ударил в нос. Книги были сброшены с пыльных полок и свалены в углу. Ветки старых гобеленов мешались с разбитыми статуэтками и вазами. Всё то, что казалось важным, теперь лежало здесь, повторяя судьбу чемоданов без ручек.
В чулане было тихо. Пусто. Но запах… советник замер. Лёгкий аромат духов Белинды всё ещё витал в воздухе.
– Господин?
Раздался сухой хруст стекла. Мужчина обернулся. Перепачканная, с паутиной на волосах, перед ним стояла Эмили, служанка принца. Она смотрела ему в глаза, не понимая, почему столь важный господин стоит посреди пыли.
– Где шут? – холодно проговорил Александр.
Тряпка выпала из рук и упала на диван. Служанка моргнула, ресницы качнулись, как крылья мотылька.
– Я здесь одна.
Советник раздражённо развернулся и вышел, плечом задевая дверной проём. Манжета зацепилась за шершавую балку, и на ткани осталась серая полоса.
XI
Коридоры дворца встретили привычной тишиной. Золотые барельефы, тонкая работа сидианских художников – всё казалось бледным, словно выцветшим за последние месяцы. Или за последние часы.
Плитки мраморного пола звонко вторили тяжести быстрых шагов.
– Может, как в детстве, она прячется под крылом Казимира? Хотя… зачем мне за ней так бегать?
Мари, увидев господина, радостно ему поклонилась и зашагала следом.
– А вот и главная сплетница дворца.
Девушка покраснела, прижимая ладони к щёкам.
– Где прячется шут?
Мари растерянно хлопнула ресницами. Улыбка сползла с её лица.
– Впервые слышу, чтобы вы её искали.
Александр шумно выдохнул, не скрывая разочарования.
Он уже собирался выйти в сад, когда дорогу ему преградил Ричард. Юноша мял кондитерский колпак и поправлял перепачканные в креме манжеты.
Ричард рос вместе с Белиндой. Эта парочка не раз попадалась на шалостях, щедро получая на орехи. Какой скандал был, когда выяснилось, что они украли полки у торговца на площади!
Советник кашлянул. Кондитер низко поклонился.
– Смотри мне в глаза или не отнимай время.
Ричард распрямился.
– Разрешите мне покинуть дворец!
К горлу подступила новая волна гнева, но Александр совладал с ней.
– Ни за что.
– Я хочу семью!
Александр запнулся и обернулся. Ричард продолжал:
– Законы дворца непреклонны. Любой: и слуга, и фрейлина, и даже вы!
Советник невесело усмехнулся. Ричард выпалил, тяжело дыша:
– Только за стенами дворца я буду счастлив!
– Ты бросишь, – растягивал слова Александр, – свою подругу, поваров, которые возлагают на тебя надежды? А сам будешь наслаждаться объятиями жены?
– Я всё взвесил.
– Что сказал Казимир?
– Отпустит, если вы позволите.
Он шагнул ближе, и тень закрыла лицо юноши.
– Выйдешь за стены дворца и уже не вернёшься.
– Об этом и прошу.
Александр сокрушённо выдохнул. Мари прижала руки к лицу.
– Я отправлю тебя к моему старому другу. Филипп будет рад кондитеру в своём скучном поместье.
Ричард робко переглянулся с Мари.
– Я отправлюсь в услужение к герцогу?
Советник щёлкнул пальцами. Девушка вытянулась по струнке и подняла подбородок.
– Давненько я Казимира не видел.
– Ой, а мне пора уже.
Александр повернул голову, будто ждал этого момента.
– Куда же так спешить?
– Мне… в прачечную нужно, – натянуто улыбнулась служанка. – Бельё стирать.
– Вы оба идёте со мной, – отчеканил мужчина, проведя рукой по щетине. – У меня хорошее предчувствие.
XII
Ещё не открыв дверь кухни, советник почувствовал знойный жар печи. В воздухе стоял терпкий запах лука и чеснока, свежего теста и пряностей. Сквозь деревянную дверь доносился топот множества ног.
Александр прикрыл глаза.
Вот Казимир, с привычной сосредоточенностью разделывает тушу. Лезвие ножа скользит по мясу с точностью мастера. В углу, в больших вёдрах, темнеет компот из черешни, рядом под прохладной тканью отдыхает клубника. Где-то поблизости с громким всплеском опускают в воду овощи, слышится острое шуршание ножей по кожуре картошки.
Дверь распахнулась.
– Друг мой добрый, Казимир!
Ричард и Мари робко переглянулись. Юноша поклонился и ушёл вглубь кухни.
Александр потёр ладони.
Кухня жила своей жизнью – повара метались между очагами, огромными котлами и рабочими столами, а запахи, казалось, становились гуще, будто их можно было резать ножом.
– Я занят, – прогремел шеф, даже не взглянув в сторону гостя. Он сидел за массивным столом, водя точильным камнем по лезвию ножа. Посмотрел на кондитера и сплюнул.
– Казимир, – протянул Александр, нахмурившись, – я велю тебя казнить.
– Да? – хмыкнул шеф. – Ты же с голоду помрёшь.
– К твоему узколобому сведению, я умею готовить, – парировал он, – в походах пригождалось.
– В походе и сухарь за счастье бывает, – шеф фыркнул, повертев нож. – А тут и фрейлины, и королевская семья. Всё! – рыкнул шеф, взяв следующий нож. – Иди вершить государственные дела. Работать мешаешь.
Советник скользнул взглядом по суетящимся поварам:
– Где мой шут?
– По дворцу слоняется, – буркнул Казимир, – слухи собирает, на нервах Жюли играет. Мне какое дело?
– Да, что ты говоришь… – Он решительным шагом направился в середину кухни.
Мари закрыла лицо руками и застонала.
Казимир пробасил:
– Шут тебе не солдат, чтобы слушаться беспрекословно. Да и тебе не впервой гонять её как зайца.
– Не отдашь, сам заберу!
Он с силой распахнул дверь комнаты отдыха.
Казимир привстал на месте. Кухня замерла. Только кастрюля с супом продолжала булькать из-под крышки.
На тахте, прикрыв лицо, спала рыжая девушка.
– Вставай сейчас же!
Она, ничего не понимая, поднялась. Советник покраснел от злости.
– Не она!
За спиной раздался стук массивной двери и хохот Казимира.
– Проскользнула!
Он старался не замечать, как сдерживают смех повара и надувают щёки.
Мари стояла у дверей с самым невинным видом. Александр хотел было что-то сказать, но увидел, как среди очистков картошки кто-то старательно выложил слово «Балда».
Казимир бросил взгляд в очистки и хмыкнул:
– И когда только успела?..
Мужчина скрипнул зубами и вышел, с размаху хлопнув дверью.
Спустя секунды стены кухни задрожали от смеха.
XIII
В одной из беседок королевского парка обедали Его Высочество и Жюли. Беседка, укутанная виноградными лозами и вьющимся плющом, казалось, была соткана из света и тени. В воздухе витал аромат лета, ярких цветов и спелой клубники. Сквозь деревянные резные узоры пробивались золотые лучи солнца, играя на белоснежной скатерти.
Принц и Жюли едва не задыхались от хохота. Напротив них, промочив горло компотом, стояла Белинда. Она и сама едва не смеялась, рассказывая, как ей удавалось спастись от погони.
– А покажи ещё раз Казимира!
Шут важно кивнула и откашлялась. Она села, как сидел Казимир, и принялась показывать, будто точит нож:
– Александр, иди уже вершить государственные дела! Работать мешаешь!
Жюли рассмеялась. Принц приобнял невесту за плечи, любуясь её лицом.
– О, жестокая судьба моя! – запричитала шут, схватив себя за плечи. – Наставник растерзает меня как беззащитную овечку.
– Беззащитную? – фыркнул принц, вытирая слёзы смеха. – После того как ты ловко погоняла Цербера по всему дворцу!
– Жаль только ягодных пирожных больше не будет. – Жюли раскрыла веер и тут же его закрыла.
– Почему же?
– Ты не слышала? – Мадемуазель с удивлением повернулась к шуту. – Ричард завтра покинет дворец.
Белинда мгновенно изменилась в лице.
– Ричарда отправят в Гессонит? – Голос дрогнул.
– Цербер отсылает твоего друга к герцогу, – с ноткой снисхождения проговорил принц.
– Это не шутки.
– Говорят, Ричард сам его попросил. – Жюли почувствовала беспокойство, и веселье само по себе сошло на нет.
Белинда сжала ладони в кулаки.
– Разрешите поговорить с наставником?
– Ты же бегала от него как от огня?
– Я приду с повинной, лишь бы Ричард…
– Ступай, если тебе по силам смягчить сердце Цербера.
Шут поклонилась и убежала во дворец. Уже на входе она встретилась с королём.
– Развеселила ты меня сегодня! – проговорил Антуан, посмеиваясь. – Сын в саду?
– Да, они с мадемуазель обедают, – рассеянно ответила девушка.
– Ну, беги. – Антуан потрепал её по плечу и вразвалку направился в сад.
XIV
Белинда петляла по коридорам дворца, прячась за колоннами, как мышь в пустом зале. Воздух казался душным, и даже сквозняки, гуляющие меж высоких окон, казалось, потеряли свежесть последнего дня весны. Девушка вслушивалась в каждый звук, ловя отдалённые шаги и шорохи. Стоило ей представить лицо наставника, как ноги становились ватными.
– Ты чего такая зелёная? – Шёпот младшей служанки советника прозвучал как удар грома.
Шут дёрнулась и обернулась. Венди и Шарли стояли, скрестив руки на груди.
– Испугалась? – Венди приподняла бровь. – И не зря! Господин уже приказал позвать палача.
Шарли, сдерживая смех, закивала:
– Марфа рассказала, что Казимир пытался успокоить старого друга, да только масла в огонь добавил.
Белинда провела ладонью по лицу, стирая липкий страх.
– Я сама виновата, – пробормотала она, сглатывая ком в горле, – но я должна…
– Просить прощения в слезах? – хмыкнула Венди. – Говорят, что даже король уже не против отправить тебя в монастырь.
– Или на плаху, – добавила Шарли.
Шут отмахнулась.
– Хоть на дыбу, хоть в монастырь! Ричарда вышлют из-за моей шутки!
Шарли пожала плечами.
– Мари видела своими глазами: господин не желал его отпускать.
– Но Ричард был непреклонен, – добавила Венди.
Белинда сжала губы в тонкую линию.
– Я ни за что не поверю в такую глупость.
Резко выдохнув, шут побежала в покои наставника.
Шарли переглянулась с сестрой:
– Господин её задушит… И поделом!
– Нет. – Венди щёлкнула пальцами. – Господин слишком сильно ей дорожит.
– Венди, повеселились, пора за работу! Сорочки сами себя не погладят.
Девочка с улыбкой пошла в прачечную, держа сестру за руку.
XV
Александр протёр платком шахматную доску и принялся за чёрного коня. Он смотрел на фигурку и от всей души желал стереть воспоминания, которые подарил ему этот день.
В окно струился золотой свет закатного солнца, кианитские волны бились о берег, но успокоения это не приносило. Он поднял голову. Дверь распахнулась.
Сквозняк ударил по шторам. На пороге стояла Белинда.
– Только ты так бесцеремонно вторгаешься в мой покой.
Он вспомнил, как ещё год назад она прибегала и садилась за шахматы, всегда выбирая белых.
«Поиграйте… хотя бы разочек!» – в голове сам собой прозвучал ласковый, детский голос.
Пальцы дрогнули. Конь упал на доску со слабым стуком.
Белинда боролась с подступающим к горлу страхом. Она смотрела, не моргая. Он знал этот взгляд и ненавидел его всей душой.
Советник чуть склонил голову набок:
– И что же мне с тобой делать?
– Вы не можете так поступить! – Со злостью топнула девушка, прижимая рыжие косы.
– Могу. – Он посмотрел на море, на те края, куда завтра отправится Ричард.
– Своим указом вы лишаете Камелию талантливого человека!
– Камелия переживёт.
– А я? – почти шёпотом проговорила девушка.
– А ты принадлежишь дворцу.
Александр расставил фигуры на шахматной доске. Прошёлся по комнате, смотря на светящиеся золотом волны. Мужчина остановился в нескольких шагах от шута. Он внимательно разглядывал калейдоскоп эмоций на её лице. В глазах то вспыхивал гнев, то отчаяние и мольба. Молчание затягивалось в тугой узел и давило на душу.
– Мне жаль, – сухо прошептал советник.
– Это из-за моей глупой шутки. Из-за вазы?
Бровь мужчины дёрнулась. Он понимал, Ричард не успел сказать правду, а девушка готова защищать кондитера ценой своей жизни.
Повара… а мне даже не улыбнулась.
– Глупая! – каркнул Пан, ручной ворон Белинды.
Он сидел рядом с Джеймсом, беркутом Александра. Тот хлопнул крыльями, осуждая, что ворон вторгается в разговор хозяев. Пан пригнулся, но не улетел.
– Письмо от императора спутало все карты. Однако твой ворон никогда не терял меня из виду. Браво, Пан и… спасибо.
Джеймс с завистью покосился на ворона. Теперь тот самодовольно хлопнул крыльями. Советник, погладив Джеймса, прошёлся по комнате, щурясь от багряных лучей закатного солнца.
Белинда сжимала руки в тонких перчатках, будто желая раздавить свою боль.
– Думаешь, я бы опустился до такого?
За окном с криком пролетели чайки. Ветер раскачивал занавески, играя с ними, как со старыми игрушками.
– Вы гоняли меня как зайца!
– Пока я тебя искал, я думал…
Девушка замахала руками.
– Думали, что свернёте мне шею или отправите в монастырь! Весь дворец об этом судачит!
– Ты несправедлива, – едва слышно проговорил мужчина. – За стенами Камелии я каждый день представлял улыбку, с которой ты меня встретишь.
Шут замотала головой, не сдержав слёз.
– Это ложь! Всё ложь… – Она прижала пальцы к дрожащим губам.
Александр беспомощно сел в кресло и смахнул чёрного короля.
«Погибает птица. Увядает дерево. Леса сбрасывают листву, и чувства людей склонны к закату. Неужели та Белинда, которая любила меня, умерла за эти полгода?.. Напрасно ругать погасшую лампу, если не подливаешь масло…» – он чувствовал нотки духов, не отрывал взгляда от встревоженного лица.
Но никогда прежде его ученица не казалась такой далёкой.
– Если нужен козёл отпущения, я вам сдамся. – Девушка шмыгнула носом. – Я буду благоразумна и покорна. Слышите? Я уповаю…
– Ты продаёшь свою жизнь, точно пустяк. – Слова дались тяжелее, чем он рассчитывал. – Хотя чего ещё ждать от… шута?
Подступающие слёзы остановил стук в дверь. Девушка вытерла уголки глаз.
Мари вошла, держа поднос с ужином. Александр вернулся за стол. Служанка, расставляя приборы, не поднимала глаз.
– Я хочу попрощаться с другом, – буркнула Белинда.
– Разве я в силах препятствовать твоему упрямству?
Ему хотелось объяснить, почему бессмысленно держать Ричарда в стенах дворца. Почему у герцога этот юноша обретёт счастье. Рассказать ей о городах, о крепостях, о людях… Не отпускать ни на мгновение, учить мудрости шахмат. Но уже не смотрел ей в глаза.
– Уже… не осталось сил. – Советник откинулся на спинку кресла и поднял глаза к потолку.
Шут вышла из покоев, сжав ладони так, что побелели костяшки.
Советник перевёл усталый взгляд на Мари.
– Прошу прощения, я должна испортить вам аппетит.
– Разве я похож на довольного человека? – Он сморщился.
Мари мотнула головой.
Он взглянул на ужин. Желания обедать не появилось даже от пряного запаха карпа, запечённого в лучших традициях Камелии. Послышался стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, влетели близнецы. Они крикнули в один голос:
– Господин, кошмар!
«Даже не постучали… Соберись, Цербер! Волю чувствам дашь, когда останешься наедине с собой!»
Он ещё раз оглядел рыбу, покрытую золотистой корочкой. Долька лимона, нарезанные помидорки черри и свежие листья салата пробуждали лишь тошноту.
– Добрый вечер, Венди и Шарли. Я вас слушаю.
– Добрый… – фыркнула Мари. – Его Величество предложил сыну обратить внимание на красоту шута.
Близнецы переглянулись.
– Принц даже слушать не стал, – вставила Венди.
– Короля это лишь рассмешило, – подражая главной служанке, фыркнула Шарли.
Мужчина настороженно отставил вино.
– Его Величество похвалил наследника за верность невесте и предложил свести шута и художника, – продолжила Венди с большим беспокойством.
Мужчина напряг руки, начиная понимать, куда дует ветер.
– Она опозорит свою и мою честь.
– Но если она понравится художнику?..
– И станет его невестой… – осторожно продолжила Шарли.
– Не позволю!
– По дворцу уже ходит слух, что они то ли состоят в переписке, то ли помолвлены. Шут – одна из немногих, кто во дворце говорит по-сидиански… – закончила Мари.
– Какая нелепость…
– Слухи исключают здравомыслие.
Близнецы закивали.
Советник забыл о карпе.
Усталость после бессонной ночи, глупая ссора, дворцовые дела не оставили в нём сил, но он не мог бездействовать. Всякий может опорочить юное создание. Его же долг – защищать это нерадивое дитя. И только потом пугать ссылкой в монастырь и заточением в башне.
«Я дал слово защищать её честь. И я сдержу своё слово».
Мужчина расправил плечи и направился к королю.
XVI
Александр давно и добровольно попрощался с покоем и здоровым сном. На протяжении десятилетия у него был один и тот же источник хлопот и бесконечных жалоб. К счастью, в течение этого времени появились и ученицы. Они подслушивали, бесшумно следили за господами и оставались верны.
Ни стража, ни голос принца не умерили пыл советника. Двери с неохотой отворились в гостевые покои короля.
В глаза бросились заставленные стеллажи. Не один час они провели вместе с государем, обсуждая идеи, споря и соглашаясь друг с другом. Помимо религиозной, на полках виднелись обветшавшие корешки античной литературы и свитки, написанные рукой Антуана. В другое время он обязательно бы обсудил один или два новых свитка.
Советник поклонился. За чашечкой травяного чая вели непринуждённую беседу отец и сын со своей будущей супругой.
– Ваше Величество, нам необходимо поговорить. – Он намеренно проигнорировал пару.
Жюли заинтересованно махнула веером.
Наследник скривился. Появление гостя прерывало его рассказ о новом рысаке. Король улыбнулся старому другу.
– Сын мой, – в тишине проговорил Антуан, – до меня дошёл слух, что прогулки после ужина весьма полезны для сна. Ради всевышней милости соизволишь убедиться в этом и рассказать завтра утром?
– Непременно, отец.
Принц порывисто поднялся. Жюли последовала следом. Король благословил пару. Советник не соизволил даже поклониться.
– Государь… – Терпения на этикет уже не оставалось. – Я узнал, что вы пожелали сблизить имперского художника и шута.
Король почесал бровь и переплёл пальцы на животе.
– Никто не смеет приближаться к собственности Его Высочества!
– А знаешь, что я помню? – Король вытер пятно на подлокотнике. – Как девочка ночевала в твоих покоях полгода назад.
Александр помрачнел.
– Белинда мне как дочь.
– Взрослая дочь, – со вздохом проговорил государь. – Возможно, наша красавица проникнется любовью к художнику, и у нас в Сидианской Империи будет свой человек.
– Невинное дитя в чужой стране?
– Девочке шестнадцатый год. Однажды найдётся претендент на её руку. И если это скрепит союз с Сидианской Империей, это будет ещё и полезно для Камелии.
– Белинда…
– Собственность королевской семьи! – Антуан с раздражением ударил кулаком по подлокотнику. – Или ты забыл условие, почему она до сих пор жива?
– Никогда.
– Ступай, – намеренно холодно проговорил король, – я устал от пустых разговоров.
Советник поклонился. Напоследок король окликнул его.
– Не наделай глупостей, дорогой друг.
Мужчина фыркнул «честь имею» и хлопнул дверью.
– Мало иметь честь, – проговорил король в пустых покоях. – Ей необходимо дорожить.
Он тяжело встал и, опираясь на трость, направился к письменному столу.
XVII
Последний день весны перетекал в вечер.
Коридоры хранили в себе духи фрейлин, цветы и аромат лаванды, которой горничные натирали полы в утренние часы.
Шут, отпустив все мысли, вернулась на кухню. Пахло базиликом и розмарином, маслом и тестом для булочек.
Ричарда уже не было.
Тишина гулко отозвалась в груди. Кухня опустела, повара разошлись по своим комнатам отдыхать. Остался только Казимир. Шеф стоял у длинного стола, сосредоточенно точил ножи, выводя блестящую кромку так тщательно, будто завтра ему предстояло выйти на дуэль.
– Казимир?
Металл размеренно шуршал о камень. Белинда подошла почти вплотную.
– Где он?
Шеф продолжал водить брусок по лезвию ещё пару мгновений:
– Может, с Марфой прощается, они же в любви клялись. Хотя теперь уже всё равно.
Девушка сжала руки в перчатках, чтобы пальцы не затряслись.
– Может, Марфа с ним поедет.
– Остаётся, так и сказала.
– Врёшь!
– С чего бы мне врать?
Шут бойко хмыкнула.
– Врёшь и меня врать учил!
Когда они оставались наедине, она без стеснений переходила на «ты». Казимир не возражал. Он помнил её ещё шальной девчонкой лет шести, с косами, которые торчали во все стороны.
– Врать научил… – Мужчина хмыкнул и расправил плечи. – Я – шеф-повар камельского дворца, а не прохиндей на ярмарке. Я вот возьму и завтра же все твои проделки расскажу. Запоёшь тогда соловьём.
– Я уже пою. И танцую. И на скрипке играю!
– Будешь такой бойкой, Цербер тебе точно задаст трёпку. И поделом! – Казимир покрутил усы и смерил Белинду долгим взглядом. Но тут же замотал головой. – Хотя… ну, как сердиться на тебя?
– Не за что на меня сердиться.
– Разве? – мягко возразил Казимир.
Белинда хотела ответить что-то колкое, но сама себя одёрнула.
– Я знал Александра ещё таким жёлторотиком, – проговорил шеф, возвращаясь к ножам. – А теперь – погляди, какая важная птица.
Шут обхватила себя за плечи. Казимир осмотрел нож и, будто борясь с собой, прошептал:
– А правда, что ты говоришь на сидианском?
– Правда.
– А правда… – Казимир замялся, но тут же махнул рукой. – Что ты с этим художником… помолвлена?
Белинда вспыхнула.
– Понапридумывают чепухи, а ты верь каждому слову!
Мужчина рассмеялся в голос.
Шут бросилась вверх по ступеням и замерла на пороге комнаты Ричарда.
Багряное солнце освещало до боли знакомую комнату. Запылённое окно, две деревянные полки… Те самые, что они когда-то стащили на рынке. Книги, над которыми они спорили до хрипоты.
И кровать, на которой они играли в карты, хохотали, подпрыгивали, пытаясь заглянуть в окно.
Эти стены помнили всё. Смех. Тайны. Счастье, которое казалось бесконечным.
– Ты будешь мне писать?
Кондитер распрямился. Белинда робко завела рыжую прядь за ухо.
– Все эти годы – не разлей вода, и завтра ничего не изменится.
Она обняла его, но тут же отпрянула, покосившись на дверь.
– За тобой следят?
– Александр.
– И давно ты его слушаешься?
– С самого утра.
Белинда посмотрела другу в глаза и засмеялась. Ричард тоже не сдержал смех и сел на кровать. Она села рядом, положив голову ему на плечо.
Друзья шептались о милых пустяках, точно боясь кого-то спугнуть.
Она знала: их дороги разойдутся.
И даже если они встретятся, они будут чужими друг другу. У Ричарда появится семья, он станет отцом. И она станет кем-то другим. И эти пустяки лишь оттягивают момент прощания.
Как жить во дворце без кого-то, кто поддержит, кто выручит и выслушает сокровенную тайну?.. Шут стойко отгоняла от себя эти мысли.
– Ричард, пора.
– Пора. – Он на прощание поцеловал дрожащую ладонь.
Александр распахнул дверь и замер. Белинда выдернула руку. Юноша подскочил и торопливо поклонился.
– Я не помешал? – как можно мягче проговорил он, взяв шута под локоть. – Сопроводительное письмо для герцога.
Он устало посмотрел на побледневшую ученицу.
– Девушке после заката нечего делать в комнате юноши. Ещё и наедине.
Белинда в последний раз сжала ладонь друга.
– Прощай…
Хрупкая ладонь выскользнула. Стук двери оставил кондитера в одиночестве.
Александр вёл шута по тёмным коридорам дворца, стараясь никому не показываться на глаза. Шут запиналась, а потом вовсе выдернула руку и застыла. В тусклом свете свечей лицо казалось ещё бледней.
Только сейчас мужчина заметил тёмные круги под глазами. Он хотел снова взять девушку за руку, но она отпрыгнула и ударилась затылком о стену. Белинда взвыла.
«Чёрт бы побрал этого кондитера!» – он сжал зубы так, что они скрипнули.
Где-то рядом раздался бойкий голос Агнетты и смех младших служанок. К ним присоединились голоса Венди и Шарли, и в коридоре всё снова затихло.
– Ричард, Катрин, – выдавила из себя шут, – все исчезают!
– Ангел мой…
– Мне так тоскливо… – Она устало навалилась на стену.
– Дитя, разве ты забыла? – Он протянул ей руку.
Шут глотала ртом воздух, но никак не могла вздохнуть. Острая боль мгновенно свела зубы.
Белинда пошатнулась от нахлынувшей слабости и упала. Очертания предметов стали расплывчатей, голоса – глуше.
Мгновение – и тело убаюкала пьянящая лёгкость.
XVIII
Тьма окутывала комнату мягко и бережно, как кошка укрывает новорождённых котят. В окна заглядывала полная луна, приглашая первую летнюю ночь на побережье.
Советник оставался глух к этому зову. Он вспоминал день, когда эта девочка в одночасье перевернула его мир с ног на голову.
За девять лет до приезда Рея в Камелию
– Господин, зачем я здесь? Где моя няня? Я хочу домой, в Шерл…
Анна продолжала говорить и двигалась в сторону двери. Розовое платье выглядело так, словно его надели впопыхах: мятая ткань, корсет, затянутый кое-как, кривые банты. Взлохмаченные волосы спадали на плечи, словно никто даже не подумал привести девочку в порядок.
Катрин спешила, когда собирала ребёнка.
Поездка в имение отложилась, и мало того, что его знаний о детях кот наплакал, так ещё перед ним был не мальчик. То есть не человек.
«Насилие не выход», – Александр как литанию повторял про себя слова Катрин.
– Не просите у меня того, что я не в силах вам дать.
Ребёнок замер.
«Зачем Катрин привела шестилетнюю принцессу Шерла в мои покои? Спасти её? – Александр приложил руку к виску. – Я – Цербер, а не благородный рыцарь…»
– Вам… плохо?
Александр даже не поднял головы.
«Без четверти одиннадцать казнили всех её служанок. В комнате устроили пожар. Катрин верхом уехала из дворца. Господь милостивый, что в голове у государя, когда на завтра назначена аудиенция королю Шерла? Я же поддамся искушению и задушу невинную принцессу…» – он постарался оторваться от размышлений и сосредоточиться на встрече с монахами острова Белый Кварц.
Анна хотела кинуть подушку и бежать, но от страха не могла пошевелиться.
– Чудовище.
Мама рассказывала о чудовище, которое похищает девочек и делает их рабынями в собственном дворце. Однако оно умирало на восьмой странице книги сказок, а этот сидел жив и невредим.
– Проявите уважение. Не отвлекайте советника от государственных дел.
Александр бросил взгляд на их портрет с Эль-Хаса. Как же ему хотелось снова вернуться на поле боя вместе с дорогим другом. Король был в ярости из-за проделок боевого командира и отослал Эль-Хаса на границу.
«Вот бы ещё хоть раз с тобой сразиться, дружище», – уголки губ дрогнули сами собой.
– Я ничего не ела.
Со всеми этими переживаниями он забыл о голоде, но ребёнок не имел такой закалки.
– Мадам Катрин разозлится, если вы заморите меня голодом.
Он вышел из-за стола, оставив в покое чистый лист бумаги. Протянул руку, помогая принцессе спуститься с кровати. Анна вздрогнула и неуверенно поклонилась.
– Леди Анна, приглашаю вас пообедать со мной.
Советник уверенно чеканил шаг по коридору.
– Подождите! – пискнула девочка.
Он обернулся. Девочка, сдвинув брови, смотрела себе под ноги. Распущенные волосы небрежно завивались в беге. Он непроизвольно залюбовался её походкой. Анна подняла глаза. Александр затаил дыхание. Девочка выпустила юбку и запнулась, упав плашмя.
Советник, скрывая робость, подошёл к ребёнку.
Анна зажмурилась, будто боялась удара. Он отшатнулся.
– Вы боитесь… меня?
– Ещё чего!
Девочка сжалась в напуганный комок. Александр легко подхватил её на руки. Секунду он размышлял над чем-то, а затем, держа её словно котёнка, направился в сторону, где девочке раньше не удавалось бывать.
– Мы же шли обедать? – Насупилась Анна, скрестив руки на груди. Но, покачнувшись, вцепилась в уверенный чёрный камзол.
– Шли. – Он замер на долю секунды. – Но это может быть сильный ушиб, и вам нужна помощь.
От мужчины приятно пахло. В его руках Анна забыла о страхе перед неизвестностью. Казалось, будто бы её держит за руку папа, а мама несёт на руках новорождённого брата. Они идут туда, где в тени ореховых деревьев неведом счёт времени.
Хлопнула дверь, девочка снова оказалась в чужом дворце. Яркий солнечный свет резал глаза. Александр задвинул шторы и прислонился к окну. Заслонив шкаф с бесконечными склянками, сидел мужчина в белом халате и нелепом колпаке. Вокруг лежали кипы бумаг, чернила, стопки пыльных книг.
Девочка вскинула подбородок:
– Нечего так разглядывать гостя, старик! Я не животное.
Доктор насмешливо поглядел на неё поверх очков.
– Зови меня Уолтером.
– Чего тебе, Уолтер?
– Не так часто я принимаю взлохмаченных гостей.
Советник запрокинул голову и помассировал виски:
– Леди Анна. – Она вмиг выпрямила спину. – Мой добрый друг заслужил капельку доверия.
Она холодно протянула руку, держась настороже.
– Нет, так не пойдёт. Так никуда не годится! Вас, леди, я не припомню. – Доктор встал и указал на ширму. – Проведём осмотр.
– Я не позволю мужчине смотреть! – Она покраснела и ногтями вцепилась в кушетку.
– Но этот старик не мужчина. Рядом будут сёстры милосердия.
– Какой позор! – Девочка покраснела. – Как потом мне смотреть в глаза королю Шерла?
– Короля Шерла больше обеспокоит ваш внешний вид, леди. – Доктор покачал головой. – Пора привести вас в порядок.
– Услугами и лестью пытаешься обмануть меня?
– Я дал клятву воздерживаться от причинения всякого вреда и несправедливости. И следую ей всю жизнь.
Анна хотела сказать что-то колкое, но фраза так и не сорвалась с губ.
– Тогда прошу о помощи. – Помрачнела она, встав с кушетки.
Девочка зашла за ширму и начала раздеваться. Мужчины переглянулись.
«Ты хоть что-нибудь понимаешь?» – Уолтер закатал рукава халата.
Александр развёл руками.
Доктор подозвал сестёр, которые помогли девочке с платьем. Советник в тот же миг отвернулся от ширмы. Перед глазами был образ рыжеволосой девочки, рассуждающей как леди.
– Вот так принцесса свалилась на твою голову. – Уолтер отряхнул руки, выходя из-за ширмы. – Для её возраста подобные ушибы не редкость. Мисс де Корте согласится опекать её.
Советник медленно снял перчатку и надел обратно.
– Уолтер, это и есть принцесса.
Доктор погрозил пальцем.
– Насилие не выход… – протянул Александр, зная, что день ещё впереди.
Доктор заглянул за ширму и побледнел. Советник скрипнул зубами:
– Здесь только один выход?
– Из крыла не выйдет.
– Молись хоть Аллаху, хоть Гиппократу, но если что-то случится с ребёнком, государь завтра повесит нас обоих на глазах у короля Шерла.
– Но как же пожар…
Во дворце появился слух, что король Шерла прислал старшую дочь. Уолтер счёл это дворцовой глупостью. В наше время погашать долги собственными детьми было верхом моветона.
– Старик!
Лекарь строго взглянул поверх очков.
– Не пристало тебе марать язык.
Александр прикрыл глаза ладонью. То, что он сказал, навсегда отпечаталось дурным воспоминанием в их дружбе.
– Анна! Где вы, леди? – Советник открывал каждую дверь шкафов и бежал дальше по коридору крыла. Заглядывал за растения и то и дело оглядывался по сторонам. – Анна!
Пробежав мимо шкафа, мужчина настороженно остановился. На верхних полках было полно склянок и бутылок, которые всегда стояли ниже. Не дыша, мужчина открыл нижнюю дверцу.
– Что привело вас сюда, леди? – Вымученно улыбнулся Александр.
– Оставьте меня! – пропищала та, закрывая лицо руками. Она не видела, как он смотрел на неё. Как радовался, что отыскал. – Меня нет.
– А где вы? – Он взял её за крошечную ладонь.
– Домик! – Боясь посмотреть ему в глаза, она обхватила колени.
– Ты со мной. – Он, точно сокровище, взял её на руки. – Пойдём, тебе надо поесть.
Она крепче прижалась к чёрному камзолу.
– Вы меня не съедите? – Анна заглянула ему в глаза. – Мадам Катрин сказала, что вы съедите меня, если я убегу.
«Послал же Бог…» – Александр поднял глаза к небу.
– После обеда я приглашён на встречу с монахами с острова…
– Белый Кварц? – нерешительно проговорила Анна.
Александр кивнул.
– На севере Камелии раскинулся город у берегов Жемчужного озера. Посреди его вод возвышается огромный остров Белый Кварц – обитель монахов.
– Чего же хочет настоятель?
– Хочешь пойти со мной и узнать?
– Только с вашего позволения. – Она опустила голову и сцепила руки за спиной. – А вы точно никого не ели на обед?
Александр впервые так свободно рассмеялся во дворце.
«Катрин не могла знать! Я не знал! И всё же… Она могла забрать её с собой, передать королю. Совпадение? Зная эту женщину, можно с таким же успехом искать иголку в стоге сена. Проще сжечь и греться от пожара».
Анна рассматривала браслет, который подарили ей монахи.
– Никогда не сниму.
«Опять сидит на моей кровати».
– Я займусь прошениями, а через пару часов…
– Вы едите девочек, когда они спят? – Она выпучила глаза и юркнула под кровать.
– Не приведи Господь.
«Катрин… Поселила эти глупости в голову неразумного дитя, а мне страдай». Однако на лице не было и намёка на страдание.
– Не стоит пачкать платье, Анна.
Девочка вылезла из укрытия и снова забралась на кровать. Она лежала, боясь лишний раз вдохнуть. Александр хоть и старался, но не мог отмахнуться от тревог девочки.
– Отчего ты так напугана? Я сказал что-то страшное? Монахи были неучтивы? Ты голодна?
– Прежде я не оставалась с мужчиной наедине так долго, – пропищала она и юркнула за подушку.
Советник подошёл к окну. Над ночным морем мерцали звёзды, будто посмеиваясь над ним. Он посмотрел на кровать. Из-за подушки выглядывали внимательные нефритовые глаза.
– Ты очаровательна.
Она тут же сжалась в напуганный комок. Мужчина присел рядом.
– Пока я рядом, тебе нечего бояться.
– А моя честь? – Она колебалась секунду и придвинулась ближе.
Сейчас Анна напоминала дикую лисицу.
– Обещаю защищать тебя и твою честь.
Девочка в знак доверия протянула руку. Советнику ничего не оставалось, как поцеловать крошечную ладонь. Лицо Анны было настолько серьёзным, что Александру стоило немалых усилий сдержать смех.
– А теперь…
– Сказку?..
По-детски доверившись, она положила голову на подушку.
– Сказку? – Он приподнял брови, проведя ладонью по шёлковым рыжим волосам. – Я не шут, сказки рассказывать.
Дыхание девочки уже через секунду стало ровным.
За годы службы Александр чувствовал тепло там, где билось сердце. Он гладил рыжие волосы, и умиротворённая улыбка сама собой застыла на лице воина.
Александр, глядя на спящую Анну, забыл обо всём. Его Величество, привыкший к выходкам старого друга, сам решил нанести визит.
– Я не помешал?
Двери бесшумно закрылись за главой королевства. Антуан замер. Губы сами собой дрогнули в кривой усмешке. Этот жест не ускользнул даже в приглушённом свете свечей.
– Ваше Величество.
В волосах короля блестела седина. Мужчина опирался на трость, точно занимая больше пространства и добавляя вес своей фигуре. Живые голубые глаза требовали должного почтения.
Антуан откашлялся.
– Монахи вышли от тебя с улыбкой.
Александр провёл по волосам девочки, оберегая от гостя. Антуан сел за письменный стол, опираясь на трость.
– Анна очаровала их сердца.
– Неслыханно… – Король сжал набалдашник трости. – Ты осмелился показать им ребёнка?
Александр не ответил. Его пальцы осторожно перебирали пряди волос девочки.
– Разве вам не интересно, ради чего они приехали в Камелию?
Трость скрипнула. Советник сгорбился и прошептал:
– Настоятель искал камень…
– Осколки Талисмана покоятся на дне Жемчужного озера.
– Или нет?
– Разговор окончен.
– Вы можете быть со мной честны.
– Ты думаешь, я не искал?..
Анна во сне вздрогнула и прижалась к подушке. Советник улыбнулся, укладывая выбившуюся прядь:
– Прошу… Сейчас не лучшее время.
– Воскресная месса – не лучшее время для светских бесед! Но и там я слышу сплетни.
Советник скрипнул зубами. Взгляд короля задержался на лице девочки.
– Принцесса Анна, пришлась ли она тебе по вкусу?
Пламя свечи едва не погасло от сквозняка.
– Вырастет, там и посмотрим.
– Не валяй дурака! – Тень короля дрогнула на стене. – Она – дар короля Шерла.
– И какое благо несёт этот дар в Камелию?
Антуан выпрямился, собираясь с мыслями.
– Король Шерла подарил нам выбор. Истощать налогами торговцев, стращать винодельцев. Чтобы даже каменщики желали нам смерти. – Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. – Или искать соратников.
Александр провёл ладонью по подбородку.
– Тогда нам нужны дети.
Антуан поперхнулся от удивления. Но советник и бровью не повёл.
– Ты думаешь, я благословлю твоё наставничество?
Александр едва коснулся щеки спящей девочки:
– Несчастная принцесса скончалась при пожаре. Долг Камелии поддержать скорбящий Шерл.
– В её честь мы откроем школу, где дети всех государств смогут учиться.
– Никто не объявит нам войну.
– Ведь у нас их дети… Насилие не выход.
Антуан прищурился и снова взвесил слова старого друга.
– Дар Шерла… – Король запнулся на полуслове.
Играющее пламя в глазах старого друга настораживало. Никогда прежде старый друг не смотрел так. Девочка что-то простонала, рука дрогнула.
– Этот ребёнок достоин жить?
Их взгляды пересеклись. Антуан отвернулся первым:
– Она всю жизнь должна держаться в тени моего сына и защищать его от тьмы.
– Я дам ей новое имя. – Александр посмотрел, как девочка прижимает подушку, и сам не заметил, как улыбнулся.
Пламя свечи дрогнуло и на мгновение погасло.
– Белинда, – ровно проговорил советник.
– Ты… возьмёшь ответственность за жизнь этой девочки, за сотни других детей. За смех и разочарования, за радость и слёзы обиды. За первую влюблённость и разбитое сердце. Ты подумал, на какую жизнь ты их обрекаешь?
– На жизнь, мой король. На жизнь.
Антуан побелел.
Девочка заворочалась и, перевернувшись на спину, проснулась. Она села и потёрла глаза.
– Прошу прощения… – Анна вскочила, запутавшись в платье. – Ваше Величество!
Антуан скрестил руки на груди.
«Живая сказка, скрепляющая узы королевств?»
Анна, с присущим ей любопытством, подняла нефритовые глаза.
«Это дитя защитит моего сына от всякого вреда».
– Доброй ночи, Белинда.
Она низко поклонилась. Едва дверь за монархом закрылась, топнула ногой:
– Анна!
– Белинда, – с нажимом повторил советник, – Анна… скончалась.
Девочка взглянула в окно. За стеклом стояла густая тьма.
– Вы проводите меня до покоев?
Глядя, как мужчина поджимает губы, она похолодела.
– Ты останешься со мной.
Она отшатнулась и задрожала. Александр выдохнул и опустил голову.
«Отпускать принцессу опасно. Король может передумать или кто-то решит закончить начатое».
Анна досчитала до пяти в голове и выкрикнула:
– Честь дороже такой жизни!
Советник не мог в точности сказать, что поразило его больше: недетский взгляд или слова.
– Я не наврежу тебе.
– А если завтра король Шерла откажется от меня?
– Это будет его потеря. Не наша.
Девочка криво усмехнулась.
– Я доверюсь вам, Александр.
– Завтра нас ждёт интересный день, Белинда.
XIX
Наше время
До распахнутого окна доносился нежный аромат сирени. Утренний свет безмятежно ложился на полупрозрачную ткань штор. Джеймс спал после ночной охоты, изредка поджимая лапы. Ни Венди, ни Шарли не мешали ему отдыхать. Служанки, закончив с уборкой, робко переглянулись и подошли к кровати господина.
– Бестия, день проспишь! – Шарли потрясла руку шута, но девушка только повернулась на другой бок.
Венди то и дело оглядывалась на дверь. Услышав шаги, близнецы тут же отпрянули, для вида протирая пыль.
– Помнится, я предупреждал, Шарли, – прошептал Александр, нависая над близнецами грозовой тучей.
– Мы же ничего такого!
– Я запрещаю…
Белинда поднялась на кровати и потянулась так, что хрустнули позвонки. Она оглядела комнату и проснулась окончательно, встретившись взглядом с наставником.
Близнецы начали протирать пыль со шкафа, навострив уши. Александр покачал головой, но он сам воспитывал их такими.
– Через час тебя ждёт мадам де Корте. Жюли и принц сегодня отправятся на пикник. На этот день ты свободна.
Он сел за стол, будто был в кабинете он один, и взялся за пергамент. Шут, прищурившись, ждала продолжения. Наставник провёл пальцем по краю стола.
– Хоть раз я нарушил своё слово? – проговорил он на сидианском, избегая смотреть на шута. Близнецы поняли, что у них из-под носа ушло нечто важное и разочарованно открыли рты.
– Я разозлила вас?
– Это всё ваза с журавлями. – Он выпрямился, точно собирался с мыслями. – Душа моя, я не исчезну. Я жив, чтобы защищать тебя.
Венди и Шарли переглянулись. Лицо господина выглядело таким серьёзным, что девочки терялись в догадках.
– Простите мою вчерашнюю шалость и все обидные слова, – прошептала девушка, опустив голову.
Он прикрыл глаза на долю секунды и потёр висок.
– Поужинаем вместе?
– И сыграем в шахматы?
Александр неожиданно для себя улыбнулся, подперев кулаком щёку.
– Я выучу все языки, на которых говорит эта бестия, – буркнула Шарли.
– Разве ты не понимаешь? – Венди толкнула сестру в бок. – Они только что помирились.
– Шарли, тебе бы сначала подтянуть камельский, – с улыбкой проговорил Александр.
Служанки, как по щелчку, замерли.
«Как они не похожи друг на друга», – он снова посмотрел на свою ученицу.
– Я пробыл в Хризолите несколько дней и привёз для тебя подарок, – продолжал он на сидианском.
Девушка затаила дыхание.
– Подарок?..
– Увидишь за ужином.
Ветер играл с полупрозрачными шторами. На душе стало вдруг так легко и радостно.
– Но я не могу…
– Отказа я не потерплю, – Александр отчеканил эту фразу на камельском и напустил на себя строгий вид. – Венди и Шарли помогут тебе одеться. С вашего позволения, я должен присутствовать на собрании королевской семьи.
Советник вышел.
– О чём вы говорили? – Венди мгновенно оказалась рядом с кроватью.
– Ты сделаешь, как он сказал? – Нахмурилась Шарли.
Белинда с удовольствием прижала к себе пуховую подушку.
– Я не откажусь.
– Не шути с терпением господина. Будь послушней, или он накажет тебя плетьми, – предостерегла Шарли.
«Кого угодно, – девушка расправила плечи, – только не меня. Разве после этих слов он может поступить так со мной?»
Мари распахнула двери внутренних покоев и смерила близнецов строгим взглядом.
– Вы уже давно должны были постирать и развесить бельё!
Венди надула губы и отвернулась. Белинда весело тряхнула копной рыжих волос.
– Все сорочки успеют высохнуть.
Мари сдула прядь волос со щеки.
– Может, тогда и поможешь?
– Мне велели спуститься к Марии де Корте и отдыхать. – Девушка развела руками, показывая, как сильно она сожалеет.
Венди и Шарли спрятали лицо руками, не в силах сдержать смех.
– Ну, раз господин велел, – хмыкнула главная служанка, – значит, выполняй по совести.
Свежий ветер коснулся щеки Мари. День обещал быть солнечным. Она вышла, не проронив ни слова.
XX
О женском больничном крыле мадам де Корте знали не только во дворце: легенды о нём ходили по всему материку.
Говорили, что мадам наделена колдовской силой. Одни говорили – крестьянка. Другие – княжна шерловского происхождения. Поговаривали – рыжеволосая, статная. А рядом болтали – что и за собой толком не следит. Однако перед Белиндой стояла совершенно неприметная женщина. Она носила платье цвета свежего молока, а чёрные волосы заплетала в длинный хвост. Левое плечо украшала повязка с красным крестом. У глаз уже можно было разглядеть морщины.
Девушка поклонилась, и мадам указала ей на стул.
– Что случилось, девочка? Я едва уговорила твоего наставника уйти из больничного крыла.
– Я упала в обморок.
– Сколько часов ты спала?
Белинда замялась и опустила глаза.
– И сколько ночей ты не спала?
– Сон не шёл. Я занималась по пять-семь часов, но это не помогало. А потом и Ричард… И я…
– Но почему ты молчала?.. Мой долг помогать тебе.
– Знаю, но…
– Я пропишу ромашковый чай и никаких нагрузок. Семь часов занятий без должного сна? Вы с ума посходили!
– Но…
– Я отправлю тебя в город. Там все только и говорят о приезде художника. – Она на мгновение замолчала. – Вот моё поручение: узнай все свежие новости. Будущий король должен знать, что беспокоит его люд хотя бы к ужину.
Мадам протянула пару золотых.
– Пусть, несмотря на тучи, в душе твоей сияет солнце.
Шут поклонилась и с улыбкой вышла от доктора.
Белинда долго расчёсывала волосы, проводя гребнем по рыжим прядям, будто могла вычесать вчерашние слова.
– А если я опять скажу глупость?
Девушка постаралась улыбнуться. Вышла только кривая улыбка.
В покоях было пусто. Стол ещё не накрывали. Белинда облокотилась на перила, разглядывая вечерний сад и потемневшие беседки.
– А если он уехал? А если он зол… – Она провела рукой по волосам. – Какие глупости!
– Лучше и не скажешь.
Александр стоял в тени стены и любовался, как распущенные рыжие волосы сияют в лучах закатного солнца.
– Ты прекрасна.
Белинда закашлялась, будто ей стало неловко за слова наставника.
Александр скрестил руки на груди:
– Я привёз для тебя костюм на бал в честь дня рождения принца.
– Я должна оставаться тенью.
– Там, где ступит нога Его Высочества, должна быть и Его тень.
– Мадам Катрин нас растерзает. – Замотала головой девушка. – Это же нарушает все правила!
– Если я уговорил государя…
Александр вышел из тени и подставил лицо алым закатным лучам.
– Закрой глаза.
Он взял свою ученицу за руку и повёл во внутренние покои. Ресницы дрогнули.
– Терпение. – Он осторожно коснулся её шеи, застёгивая кулон. Холод металла пробежал по коже. – Можешь открывать.
В зеркале на тонкой цепочке сидел серебряный снежный барс. Кусающий собственный хвост.
– Не стоило…
– Стоило, – просто ответил мужчина. – Пускай бережёт тебя, пока меня нет рядом.
Советник колебался ещё секунду, а потом достал из внутреннего кармана письмо. Бумага чуть помялась. Он ещё несколько секунд смотрел на отражение своей ученицы:
– Ричард… просил передать тебе это.
Шут спрятала письмо в кармане юбки.
Мари радостно крикнула с балкона:
– Ужин стынет!
Александр обернулся на голос служанки и бодрой походкой направился на балкон. Белинда замерла. Ей вдруг показалось: если он уйдёт сейчас, то исчезнет навсегда.
Шут тряхнула головой и догнала наставника у дверей.
– Знаете, я написала вам письмо… – Она заглянула в глаза наставнику. – Мне столько хочется у вас спросить!
Девушка смотрела на пылающий закат и впервые за несколько дней почувствовала в себе силы дышать спокойно.
Полная луна деликатно заглядывала в окна. Кулон холодил кожу. Белинда закусила губу и резко вскрыла конверт.
Бестия!
Я не смог признаться вечером, поэтому возвращаю долг перед Александром в письме. Прости, что ушёл вот так. Но я должен был уйти. У герцога меня ждёт другая жизнь. Простая, с женой и смехом детей, вдали от сплетен и интриг. Только здесь я буду счастлив.
Ричард.
– Какой же ты романтик, друг мой.
Белинда порывисто вздохнула, погрузившись в воспоминания, и вздрогнула, когда часы пробили полночь.
Ночь вела за собой новый день.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге