Талантеры. Пекарь

Глава 1

Во рту стоял вкус крови. Ныли свежие ссадины и синяки. Кажется, меня несколько раз ударил по голове. Иначе, как еще объяснить то, что она так сильно болит. Облизав разбитые губы, я перевернулся на спину. Новый приступ боли вспыхнул в самых неожиданных местах. Стиснув зубы, я попытался сдержать стон.

Под потолком находилось небольшое решетчатое окошко. Из него в камеру проникал свет восходящего солнца. Сейчас это единственное освещение. Те полицейские, что приволокли меня сюда, не оставили мне ни фонаря, ни свечи. Ночь я провел в полной темноте. Еле койку нашел.

С восходом солнца проснется и город. Скоро за мной придут.

Это уже не первый раз.

Словно услышав мои мысли, в конце коридора заскрежетали несмазанные петли. По облицованному камнем полу застучали тяжелы каблуки. Кто-то из заключенных принялся яростно поливать пришедшего отборной бранью. Другие, наоборот, не поскупились на лесть.

Я приподнялся на одном локте. Свежие побои протестующе взвыли, призывая меня лечь обратно. Откинув назад отяжелевшую голову, я закрыл глаза.

В двери моей камеры повернулся ключ. От скрежета замка в голове неприятно запульсировало. Открылась тяжелая дверь.

- На выход, - грубый голос полицейского словно молотом ударил по голове.

Поморщившись от боли, я поднялся с койки. Стоять все еще тяжело. С первым же шагом я оступился и с трудом удержал равновесие. Верзила у входа с презрением усмехнулся. Сжимая отдающий болью бок, я вышел из камеры. Тусклый свет газовых ламп неприятно резал глаза. Прищурившись, я едва ли не подпрыгнул от грохота закрывшейся за спиной двери.

Голоса вокруг нарастали. Потревоженные узники просыпались один за другим. Кто-то особо настойчивы принялся колотить по двери.

Полицейский не обращал ни на кого внимания. Развернувшись на пятках, он направился к выходу. Единственный его приказ – слабый кивок головы. Я побрел следом. Меня – десятилетнего мальчишку – он ни капли не боялся. Да и нападать мне незачем. Я не преступник какой-то.

Выйдя на лестницу, полицейский запер за нами проржавевшую решетку. От режущей боли в голове, я стиснул зубы. Этот бугай вновь усмехнулся, заметив мои страдания.

Он пропустил меня вперед. Боится, что ли, что я лестницу не преодолею?

- Еще не надоело, пацан? – спросил он через несколько ступеней, - какой это уже раз? Шестой?

На самом деле седьмой, но поправлять полицейского я не стал. Эти дурацкие нравоучения уже у меня в печенках. Каждый взрослый считает своим долгом прочитать мне лекцию о том, как правильно жить.

Все говорят одно и то же. Никто в мои планы не верит.

Поднявшись на этаж, я сам повернул к черному ходу. За семь раз эту процедуру я уже выучил. Вздохнув, полицейский схватил меня за локоть и потащил за собой. Выйдя на улицу, я зажмурился от света солнца и прикрыл ладонью глаза. Полицейский подтолкнул меня вперед. Кто-то другой схватился за ворот моей рубашки. Обращаются со мной так, словно я не человек, а щенок какой-то.

Учуяв знакомый запах выпечки, я приоткрыл глаза. Отец на меня не смотрел. Отпустив мою одежду, он со вздохом отсчитал несколько купюр и протянул полицейскому. Глаза того алчно блеснули. Деньги мгновенно исчезли в одном из карманов формы.

- Удачного дня, - с наигранной веселостью сказал полицейский, и, развернувшись, скрылся в здании комиссариата.

Я потер больной бок. Внезапно огромная рука схватила мой подбородок. Задрав мне голову, отец внимательно рассмотрел мое лицо. Увидев в его карих глазах тень разочарования, я вырвался.

- Всыпать бы тебе, - с трудно скрываемой яростью пригрозил он.

Я поджал губы и отступил. Дальше угроз он никогда не заходил. На моей памяти папа ни разу не ударил ни меня ни братьев. Однако, все бывает в первый раз. Особенно тогда, когда отец так злится.

- Эту тысячу отработаешь, - строго сказал отец и схватил меня за локоть.

Мы вышли за территорию комиссариата.

- Ты всегда восемьсот им давал, - пробурчал я, вырывая локоть.

Отец в ярости схватил меня за шкирку. Наши глаза встретились. Я схватился за его руку, в надежде ослабить хватку. Воротник больно впился в горло, затрудняя дыхание.

- Ставки растут, - сквозь зубы проговорил он, - скоро по пять за тебя отдавать буду.

- Пусти! – с трудом прохрипел я.

Он разжал пальцы. Схватившись за горло, я отскочил в сторону и закашлялся. Те немногие прохожие, что уже появились на улице, с интересом поглядывали на нас. Осознав, что наша стычка может стать главной новостью дня, отец схватил меня за локоть и поволок в сторону дома.

Город постепенно оживал. Из открытых окон доносились, будоражащие мой пустой желудок, запахи раннего завтрака. Кто-то уже вышел на работу. Со стороны главной площади слышался звонкий голос мальчишки-газетчика. Я его знаю. Дэвид ранняя пташка. Он еще затемно успевает прибежать в типографию и забрать свежий номер газеты.

Еще пару лет назад, мы с ним дружили.

- Пока все до медяка мне не отработаешь, никуда из пекарни не выйдешь, - пригрозил отец.

На мои слабые попытки вырваться из его могучей руки, он не обратил никакого внимания.

Отец был высок, выше многий мужчин в городе. У него широкие плечи, огромные руки. На лице небольшая щетина, всклоченные непослушные темные волосы. На левом ухе не хватает рваного куска. Это еще в молодости, во время войны, его покалечило.

Если бы весь город не знал, меня бы и не приняли за его сына. В отличие от отца и братьев я слишком щуплый и маленький. Я пошел в мать. У меня ее голубые глаза, ее утонченные черты лица и песчаного цвета волосы. Оба старших брата родились копией отца. Такие же здоровые, широкоплечие брюнеты.

Мы с отцом добрались до нашей семейной пекарни. За выдающуюся службу на войне наш граф наградил отца неплохим состоянием. Благодаря этим деньгам, папа перебрался из деревни в город и открыл здесь пекарню.

Сейчас, спустя почти двадцать лет, наша пекарня считается лучшей в округе. Даже граф, чье поместье находится восточнее города, периодически посылает своих людей к нам.

В столь ранний час у нас уже были первые покупатели. Мама, работающая за прилавком, как раз заворачивала двоим каменщикам несколько буханок хлеба в бумагу. Третий – парень в форме слуги, переминаясь с ноги на ногу ждал своей очереди.

Едва мы вошли, как все мгновенно обернулись. Я почувствовал, как пальцы отца сильнее сдавили мой локоть. Мама слегка приоткрыла рот, увидев меня, однако она быстро взяла себя в руки и наигранной улыбкой продолжила общаться с одним из каменщиков.

Пройдя мимо прилавка, отец затащил меня в кухню. Меня обдало жаром печи. Запах свежей выпечки мгновенно отозвался в пустом желудке. Я со вчерашнего обеда ничего не ел. В комиссариате о моем голоде никто не позаботился.

Завидев нас с отцом, Тимофей удивленно вскинул брови. Может, брат и хотел задать пару вопросов, но столкнувшись со злым взглядом отца, не рискнул и вернулся к заготовке нового теста.

- Сделай так, чтобы ни я, ни покупатели тебя сегодня не видели, - яростно сказал мне отец.

Я слабо кивнул. Наградив меня еще одним гневным взглядом, папа подтолкнул меня к лестнице, ведущей наверх и скрылся в зоне для покупателей.

С гримасой боли я потер локоть.

- Опять? – слегка усмехнулся Тимофей, искоса глянув на меня, - папа рвал и метал, когда из комиссариата пришли.

- Только ты не начинай, - вздохнул я.

Отыскав взглядом поднос с черствыми булочками, я подхватил одну из них. Свежей выпечки мы не едим. Все идет на продажу. Нам остается подъедать только то, что так и не удалось продать.

Тимофей с укором посмотрел на меня, а затем вернулся к своему тесту.

- С кем на этот раз? – вздохнул он.

От первого же укуса твердая корка поцарапал мою разбитую губу. Скривившись, я отломил себе небольшой кусок и подошел ближе к брату.

- Не важно, - помотал я головой.

Будет лучше, если никто из семьи не узнает. Кажется, комиссариат не оповестил отца о том, что именно произошло, а то парой злобных фраз в свой адрес, я бы не отделался. Похоже, все закончилось лучше, чем могло быть.

Дверь в кухню вновь открылась. Я мгновенно присел, прячась под столом. Тимофей моментально меня пнул, за что получил в ответ удар по колену. Отец совершенно молча прошел к печи. Он достал оттуда противень с запекающимся хлебом и убедившись, что тот готов, вынес его из кухни.

- Тебе лучше, действительно ему на глаза сегодня не попадаться, - предупредил меня Тимофей.

Я поднялся на ноги и запихнул последний кусок булочки в рот. Прожевав, я иронично хмыкнул:

- Ага, я ему тысячу отработать теперь должен.

Тимофей поглядел на меня и задумчиво пожевал губы.

- Это тебе почти неделю работать, - посчитал он.

- Знаю.

Ухватив еще одну булочку, я поднялся по лестнице наверх. Здесь располагалось всего две жилых комнаты - родительская и наша с братьями. Между ними умывальня. Отламывая по небольшому кусочку, я зашел в нее и запер за собой дверь. В небольшом зеркале над умывальником я, наконец, увидел себя. Губы разбиты в кровь, на подбородке виднелись алые разводы. Левая щека разодрана. На правой скуле чернел синяк.

Лицо, одежда, все было в грязи. Я стянул с себя разодранную рубашку. Больной бок был багровым. Множество мелких синяков и ссадин покрывали весь торс. Поморщившись, я намочил полотенце и принялся приводить себя в порядок.

Не понимаю, почему отец каждый раз так бесится. Подумаешь, подрался. Как будто он сам, будучи мальчишкой, ни разу не бывал в драках. А то, что меня в комиссариат постоянно из-за этого забирают, так это вообще не моя вина. Пусть «спасибо» говорит нашему графу, который очень трепетно относится к любым беспорядкам в нашем городе.

Если бы на меня не нападали толпой, то я бы тоже мог удрать, как это делают остальные. Я не виноват, что у меня больше нет друзей. Они сами отпали.

Смывая с лица грязь и кровь, я обнаружил в волосах большую шишку. Вот почему так больно. Видимо, когда я уже упал, кто-то пнул меня в голову.

Уроды.

Отмывшись, как мог, я направился в нашу с братьями комнату. Сейчас в ней жили только мы с Тимофем. Стефан – самый старший из нас, уже третий год служит в армии. По закону каждый житель империи должен пройти военную службу. Девушки – два года. Парни – четыре. Тимофея должны забрать через год. Ему как раз исполнится пятнадцать.

Мне до этого еще расти и расти. Да и не собираюсь я идти в обычные солдаты. Мои планы куда более грандиозны.

Едва я успел переодеться в чистое, как на лестнице послышались торопливые шаги. Секунда и в комнату ворвался возбужденный Тимофей.

- Там элит со своими оруженосцами пришел! Тебя обсуждают.

Мое сердце замерло. Сорвавшись с места, я оттолкнул брата в сторону и понесся вниз. Требование отца не показываться до самого вечера мгновенно забылось. Пробежав через кухню, я выскочил в зал.

Здесь не было никого, кроме родителей и высокого мужчины с парой мальчишек за спиной. Увидев знакомые торжествующие лица, я набычился. Взрослые так были увлечены разговором, что не заметили моего появления. Зато это заметил один из мальчишек.

- Мастер-воитель, вот он! – воскликнул оруженосец, указывая на меня.

Взрослые, как по команде, обернулись ко мне. Увидев, как побагровело лицо отца, я невольно отступил.

- Я же говорил, что это ваш сын напал на моих учеников, - спокойно произнес мужчина, повернувшись к отцу.

Ошарашенно распахнув глаза, я уставился на тех двоих, с кем умудрился сцепиться вчера. Оба одарили меня торжествующими взглядами. Они были на несколько лет старше меня, выше почти на голову. А еще, эта парочка была учениками воителя.

- Да это они напали! – выкрикнул я, - их же больше! Я не…

- Итан, вон отсюда, - яростно оборвал меня отец, - сейчас же!

- Но пап, они же…

- Вон!

Его глаза налились кровью. Ноздри яростно вздувались от каждого вздоха. На шее забилась жилка. Понимая, что никаких моих доводов он слушать не будет, я зло топнул ногой и развернувшись направился в кухню. Захлопнув за собой дверь, я обнаружил рядом Тимофея. Брат не рискнул выходить с кухни и подслушивал у двери.

- Ты что, подрался с оруженосцами? – шепотом спросил он, - совсем из ума выжил?

- Они сами напали! – разозлился я.

Брат фыркнул и закатил глаза. Всем своим видом он показывал то, что ни капли мне не верит. Обозлившись, я толкнул его в грудь. Тимофей отступил.

Из-за двери слышались сдержанные голоса. Я попытался прислушаться, но отец и элит говорили слишком тихо, чтобы можно было что-то услышать. Иногда восклицал кто-то из моих вчерашних обидчиков, обвиняя меня во всех бедах.

- Элиты тебя никогда не примут, Итан. Заканчивал бы ты с этими мечтами, - вздохнул брат, отходя к печи.

Меня распирало злостью. Хотелось громить все вокруг, ворваться туда и наорать на отца с элитом. Они же оба понимают, что я здесь ни при чем. Ни один здравомыслящий человек не станет устраивать драку с учениками воителя. Потом проблем не оберешься.

Быть элитом почетно, а попасть в их ряды не просто. Среди них есть несколько каст, каждая подчиняется определенному богу. Чтобы стать элитом можно только отыскав себе учителя. Мастера. Он примет у ученика клятву, преподнесет ее богу и наградит печатью верности – элитусом.

Элитус дарит своему носителю способности, связанные с путем, который тот выбрал. Например, воители слишком быстры и сильны; лекари чутки к болезням. Но помимо способностей, элитус может и убить. Если носитель сойдет с выбранного пути, то печать сожжет его сердце.

Когда-нибудь и я получу элитус воителя. Мне нужно лишь отыскать подходящего мастера.

Впрочем, именно эту идею мне и приходится отстаивать с кулаками. Каждый ребенок хочет получить свой элитус. Еще три года назад мои сверстники бегали от кабака к кабаку вместе со мной, в надежде отыскать благосклонного Мастера. Однако сейчас, кроме меня, в это никто больше не верит. Все почему-то приняли на веру то, что стать элитом им по рождению не дано.

Я остался один.

Разговор взрослых затягивался. Совладав со своими эмоциями, я хотел было выглянуть в зал, но Тимофей поймал меня за руку и оттащил от двери. Спустя пару минут мы услышали, как хлопнула парадная дверь пекарни. Еще через несколько секунд в кухню вошли родители.

Глаза отца так и метали молнии. Мама смотрела с нескрываемым разочарованием. Ожидая очередного скандала, я вжал голову в плечи. Что-то мне подсказывает, что одной неделей в пекарне отец не ограничится.

Глава 2

Мы сильно поругались в тот день. Отец ни в какую не хотел слышать моих доводов и обвинял во всем, чем только можно. Мама встала на его сторону. Впрочем, как и всегда. Родители как будто не хотели замечать того факта, что элиты, с которыми я подрался, были оруженосцами.

Отец запретил мне покидать дом и заставил работать на кухне. Изо дня в день я был вынужден помогать ему и брату без права на отдых. Кроме приказов и вечных придирок, от отца я больше ничего не слышал. Любые попытки разбавить накаленную обстановку разговором с братом, моментально пресекались.

То и дело у нас вспыхивали новые ссоры. Едва я отвечал на очередную придирку, как отец моментально заводился. Вскоре мы с Тимофеем начали обходить его стороной, лишь бы не было нового скандала. Брат и сам уже несколько раз попал под его горячую руку.

Во время одной из таких ссор отец обмолвился, что заплатил тому Мастеру-воителю целый десять тысяч. Это большие деньги. Наша пекарня за месяц зарабатывает чуть больше пятнадцати.

Его слова стали для меня шоком.

Я не думал, что элит, достигший ступени Мастера, воспользуется своим статусом, чтобы стрясти с нас денег.

Мастера – великие люди. Их слова имею большой вес, а дела – первостепенную важность. Они – герои, о которых говорят и пишут. Стать одним из них – почетно. Они невероятные, мудрые, благородные и справедливые. К ним с великим почтением относятся самые знатные люди, а выдающиеся Мастера, и вовсе, являются частыми гостями при дворе Императора.

И вдруг такой низкий поступок. Этот Мастер-воитель не мог не знать, что я здесь ни при чем. Наоборот, я надеялся, что его собственные оруженосцы получать взбучку за то, что избили меня.

Когда сам стану Мастером, обязательно найду этого человека и вызову на дуэль.

Прошел месяц. Весна сменилась летом. Мои побои зажили, и лишь на боку оставался желто-синий след.

Известие о деньгах так сильно выбило меня из колеи, что я едва замечал придирки отца. Вскоре успокоился и он. На кухне целыми днями стояла полная тишина, нарушаемая лишь его редкими приказами.

От бесконечной однообразной работы меня начало тошнить. Мука, тесто, печь. Все это осточертело настолько, что я был готов лезть на стену. Нет, я и раньше помогал отцу и братьям на кухне, но целый день и мне позволяли заниматься своими делами. Сейчас же я чувствовал себя каким-то каторжником.

Никогда не понимал, как отец и браться могут сутками заниматься всем этим. И, ведь, отец посвятил этому делу всю свою жизнь.

Вскоре я не выдержал и решился подойти к отцу с предложением мира. Я едва дотерпел до вечера. Когда последние посетители покинули пекарню, я вышел в зал. Мама начала отмывать прилавок. Увидев меня, она слегка поджала губы. Отец показательно меня не замечал. Они, вместе с Тимофеем, убирали на подносы непроданную сегодня выпечку.

- Пап, - позвал я, стараясь сделать голос как можно жальче.

- Даже не подходи ко мне, - отрезал он, накрывая поднос полотенцем.

Тимофей слабо мотнул мне головой, призывая не ввязываться в новый конфликт, и поспешил скрыться на кухне. Что-то подсказывало мне, что теперь он оттуда выйдет не скоро.

- Ну пап, - простонал я.

Отец устало глянул на меня и сложил руки в замок на прилавке. Я принял этот жест за разрешение говорить дальше.

- Я больше так не буду, - заверил я его, - права.

Родители переглянулись между собой. Молчаливая пауза затягивалась.

- И вообще, они первые начали, - вырвалось у меня против воли.

Все-таки виноватым в том, что произошло я себя не считал.

Отец сердито прищурился. Я отступил, осознав, что только что усугубил свое положение. Мама продолжила убирать прилавок. Папа взъерошил свои непослушные волосы.

- Думаешь, я не знаю, что они были первыми? – спросил он.

Рот открылся сам собой. Я поглядел на мать, решив, что ослышался. Почувствовав мой взгляд, мама подняла голову, и, убрав за ухо светлую прядь волос, кивнула.

- Ты…

Я посмотрел на отца. Весь этот месяц я думал, что он верил в слова Мастера-воителя о том, что драку начал я. Иначе, как еще объяснить его внезапную злость.

- Итан, они на другом уровне, - перебил меня отец, - идти против элита нельзя. Если он захочет – нас выгонят из города, а то и из графства.

- Но не я же нападал…

Он поднял руку, призывая меня замолчать.

- Я знаю. И он знает. Но это ничего не меняет. Для элита ты – никто. Жук под ногами. Никому не нужна твоя правда. Если он захочет, то раздавит тебя. Ты уже большой и должен понимать – они другие. Их лучше не злить.

Поджав губы, я отвел взгляд. Я знаю, что элиты другие. Они отдают жизнь служению своему богу; тратят годы на развитие навыков и способностей. У них свой круг, свои правила. Они-то, на чем стоит империя. Ее сила.

И если они так плохи, как говорит отец, то почему стать одним из них настолько почетно?

Отец просто никогда не говорил с ними. Ему попался один урод и все. А я общался. Все-таки я ищу учителя. Да, элиты не многословны, но ни один из воителей не смотрел на меня как на жука.

Папа неправ.

Увидев, что его слова меня нисколько не убедили, отец устало покачал головой.

- Тебе пора повзрослеть, Итан. Ты им не ровня.

С этими словами он подхватил второй поднос и скрылся на кухне. Мама проводила его долгим взглядом, а затем вернулась к своему занятию. Я несмело переступил с ноги на ногу, не зная, как именно относиться к данному разговору. Отец из кухни так и не вернулся. Я услышал, как под его тяжелыми шагами скрипнула лестница.

- Так… мам, можно мне… - я окончательно запутался и с тоской глянул через окно на улицу.

Мама была женщиной невысокой. Рядом с отцом она и вовсе казалась еще меньше. Она была слегка полновата, что нисколько ее не портило. Свои светлые, как у меня, волосы, она вечно завязывала в длинную косу и прятала под косынку. Голубые глаза вяло глянули на меня.

- Нет, - покачала она головой.

- Ну мам…

Она бросила на прилавок тряпку и строго нахмурила брови.

- Итан, нет, - в ее голосе появились стальные нотки, - неделя, может больше. Пока что ты из дома не выйдешь.

- Да я и так больше месяца здесь сижу!

- Значит, еще одна неделя не станет проблемой.

Подобрав тряпку, она вымочила ее в стоящем рядом тазу. На меня мама больше не посмотрела, показывая всем своим видом, что этот разговор окончен.

Щеки запылали от негодования. Руки сжались в кулаки. Спорить было бесполезно. Мама никогда не меняла своих решений. С папой еще можно договориться. Уговорить как-то. С мамой это не пройдет. Ее слово окончательно. Ты можешь требовать, умолять, обещать сделать все, что угодно, но она все равно будет стоят на своем.

От бессилия я топнул ногой и ушел в кухню. Едва переступив порог, я хорошенько хлопнул дверью. Тимофей, занимающийся уборкой, подпрыгнул от неожиданности.

- Однажды, эта дверь все-таки рухнет, и тебе влетит от родителей, - заметил он.

В ответ я только зло рыкнул. Ощущение бессилия накрыло с головой. Сидя здесь, на душной кухне, я никогда не найду себе учителя. Только зря трачу драгоценное время. Чем раньше я найду учителя, тем быстрее окончу обучение. Я не хочу взойти на ступень Мастера будучи сорокалетним стариком.

- Далеко? – внезапно окликнул меня Тимофей.

Я остановился в паре шагов от лестницы и непонимающе посмотрел на него. Брак указал пальцем на гору посуды в мойке.

- Только попробуй оставить все это на меня, - пригрозил он.

Поджав губы, я направился к нему. Вместе с братом мы наполнили два таза водой и принялись оттирать посуду, которую сами же испачкали за весь день работы.

В какой-то момент в кухне появилась мама. С нами она не обмолвилась ни словом. Только мокрые тряпки развесила и поднялась наверх. Тимофей толкнул меня плечом.

- Что на этот раз?

Я угрюмо шмыгнул носом, смывая присохшее к боку кастрюли тесто.

- Ничего. Они меня из дома не выпускают.

Тимофей хмыкнул:

- Да ладно тебе. Подумаешь, тебе неделю потерпеть.

Ополоснув кастрюлю, я отдал ее брату. Он принялся обмывать ее чистой водой. Я взялся за глубокую тарелку.

Внезапно, меня словно молнией пронзило. Я подозрительно глянул на старшего брата.

- Откуда ты знаешь, что мне неделю терпеть?

Он на секунду замер. Уголок его губ нервно дернулся. Вытащив кастрюлю из воды, Тимофей как-то слишком усердно принялся ее вытирать.

- Эй!

Я дернул его за локоть.

- Итан, отстань, - попросил он, - давай побыстрее закончим…

- Откуда ты знаешь про неделю? – не отставал я.

Можно было бы предположить, что он подслушал наш с мамой разговор, но я прекрасно знал, что это не так. Тимофей слишком правильный и честный. Ему совесть не позволяет. Он и врать-то толком не умеет. В свое время Стефану не раз попадало от отца из-за его честности. Тимофей мог молчать обо всем, что происходит, но если его кто-то спросит, то соврать он не мог.

Наши глаза встретились. Было видно, что Тимофей жалеет о том, что сболтнул лишнего. Но сказанного уже не воротишь. Борьба взглядом длилась недолго. Старший брат сдался. Он оглянулся на лестницу.

- Родители меня точно убьют, - обреченно вздохнул он.

Я еще раз дернул его за руку, напоминая о себе.

- Вчера у нашего графа был прием, - пояснил он с таким видом, будто говорил о собственной смерти.

Объяснять дальше ему не пришлось. Мое сердце на секунду замерло, а потом забилось с удвоенной силой. Я отступил на шаг.

Любой знатный прием – целое событие. Обычно, о предстоящем в поместье торжестве, знает весь город. За один день такое не подготовить. Слуги заранее начинают закупаться всем необходимым. Что-то привозится издалека, на что-то и вовсе надо делать заказ. Например, одна мамина подруга – швея – с каждым торжеством получает заказ на пошив нового платья для графини.

Весь город начинает готовиться к приему высокопоставленных гостей. Торжество длится один день, но гости прибывают и покидают нас постепенно. Уж не знаю, чем они там с графской семьей занимаются, только многие взрослые, в городе, ходят сами не свои.

На такие приемы приезжает много знатных людей. В том числе и элиты. Мастера.

Я невольно оглянулся на дверь, ведущую в зал.

- Не выйдет, - одернул меня Тимофей, разгадав мой замысел еще до того, как тот сформировался в мозгу.

Я поглядел на него.

- После того Мастера отец начал запирать пекарню. Как раз чтобы ты не сбежал, - пояснил брат с ухмылкой.

- Но ты же выходишь как-то.

Тимофей настолько правильный, что отец и не контролирует его вовсе. Если брат скажет, что уйдет из дома на пару дней к друзьям, родители ему ни одного вопроса не зададут. А меня, как и Стефана, они постоянно стерегут. Особенно после того, когда я начал то и дело попадать в комиссариат за драки.

Стефан, кстати, и не за такое в комиссариате ночи проводил.

Брат смыл остатки грязи с тарелки и принялся вытирать ее полотенцем. Я нехотя принялся за грязную сковороду, хотя осознание того, что в городе сейчас полно элитов, не давало мне покоя.

- Выходил, - поправил меня Тимофей, - едва стало известно о приеме, и папа мне запретил. А еще ключи отобрал. Угадаешь из-за кого?

Этот вопрос ответа не требовал. И так было ясно, что все это отец сделал из-за меня. Наверняка, они с мамой еще и прочитали Тимофею большую лекцию о том, чтобы он мне ничего не говорил.

Обидно.

С посудой мы закончили поздно. Кто-то из родителей пару раз спускался вниз. Либо нас проверяли, либо по каким-то своим делам. Я как-то не следил. Мой разум был занят совершенно другим.

Тимофей остался протирать мойку и тазы, отпустив меня в комнату. Я поднялся наверх. Из комнаты родителей не доносилось ни звука. Наверное, они уже легли спать. Я ушел к себе.

Спать я не хотел. После такого известия, руки так и чесались взять и броситься в город. Я давно ищу себе учителя и знаю все места, где элиты любят проводить вечера. Пара ресторанов в центре, но там, правда, чаще отдыхают лекари и книгочеи. На севере есть несколько баров, где отдыхают воители. Сейчас наверняка в любом из них можно отыскать хоть кого-то. Лишь бы из дома вырваться.

Вернулся Тимофей. Он как-то странно посмотрел на меня и, сняв рубашку, забрался в кровать. Я же спать не собирался. Выждав столько, сколько мог, я полез в наш общий с братьями шкаф. Память услужливо напомнила мне о еще одном способе вырваться из дома.

Знать бы только, куда именно Стефан его спрятал.

Непродолжительные поиски закончились ничем. Кроме одежды в шкафу ничего не было. Я перерыл все полки, устроил внутри настоящий бедлам. Мама наверняка будет недовольна, если заглянет внутрь. Надо будет не забыть, потом, прибраться.

Закончив со шкафом, я направился к кровати Стефан. Покрывало, простыни, подушка. Снова ничего. Ну не привиделось же мне. Я забрался под кровать.

- Ее там нет, - сонно заметил Тимофей.

От неожиданности я вдохнул огромных клок пыли и громко чихнул. Мне казалось, что брат уже спит. Еще раз чихнув, я выполз обратно. Тимофей сидел, привалившись спиной к стене. Сколько он за мной наблюдал, оставалось только догадываться.

- А где? – спросил я, стараясь сдержать очередной чих.

Не получилось. Я снова чихнул, прикрывая рот рукой.

- Итан, плохая идея, - покачал головой Тимофей, - папа тебе голову оторвет, если узнает.

- Если ты не будешь ему ничего говорить, то не узнает.

Тимофей вымученно закатил глаза и лег обратно на подушку. Подперев рукой щеку, он уставился на меня.

- Итан, иди спать.

Я упрямо мотнул головой и принялся осматривать комнату. Уже прошло более трех лет. Воспоминания стерлись. Я хорошо помнил, как Стефан не раз использовал ее. Однако куда именно он ее прятал? Взгляд упал на старый ящик с нашими игрушками. Я подполз ближе и принялся в нем рыться.

- И там нет, - зевнул Тимофей.

- Тогда скажи где, - потребовал я.

Брат показательно потянулся и отвернулся от меня к стене. Ударив со злости кулаком по колену, я поднялся на ноги.

Не проходило и недели, чтобы Стефан не влип в какую-нибудь историю. На его выходки жаловались соседи. Его периодически забирали в комиссариат. Отец то и дело запирал его дома, пытаясь хоть как-то перевоспитать. Стефан его не слушал. Он бунтовал против любых запретов. Из-за этого у них с отцом то и дело вспыхивали ссоры посильнее наших.

И в один раз Стефан нашел способ уходить из дома, когда ему заблагорассудится. В последний год, перед своим уходом, он частенько покидал дом на всю ночь.

Где-то в нашей комнате была спрятана веревочная лестница, которую я хорошо помнил еще с тех времен.

Помнил о ней и Тимофей. Пару раз Стефан звал его с собой, но Тимофей слишком правильный. Сбегать из дома без ведома родителей ему не позволяла совесть. Уж не знаю, как Стефан это сделал, но Тимофей ни разу его так и не сдал.

А меня он никогда не брал, хотя я просился вместе с ним. Но Стефан говорил, что я еще маленький, а Тимофей не отпускал сбежать вслед за ним.

Я еще раз внимательно оглядел комнату. Мест, где можно было спрятать лестницу было не много. Из мебели у нас было только три кровати, шкаф с одеждой и небольшой стол в углу. Я попытался напрячь память, но это мне никак не помогло.

- Тим, ну, пожалуйста, - взмолился я, обратившись к брату, - может, это мой единственный шанс.

Тяжело вздохнув, Тимофей перевернулся и глянул на меня. Я сложил ладони вместе.

- Итан, ты сын пекаря. Тебя никто не возьмет. Только зря время потратишь, - устало сказал тот.

- Да какая им разница, кто я? – мои щеки запылали.

Тимофей фыркнул и приподнялся на локтях. Его насмешливый взгляд только сильнее разогревал во мне злобу.

- Ну Тим!

Я топнул ногой.

Он прищурился, разглядывая меня с ног до головы.

- Я же не отстану, - напирал я.

Брат тяжело вздохнул:

- Знаю. Ты от Стефа все перенял. Даже шило в одном месте.

Упав на подушку, он со стоном взлохматил себе волосы.

Я едва удержался, чтобы не ляпнуть то, что еще одного такого правильного, как он, на семью было бы много.

- Только на одну ночь, - внезапно предупредил меня Тимофей, - если не выйдет, больше не пойдешь. Иначе отцу сдам. И про лестницу расскажу. Договорились?

Я радостно закивал.

Покачав головой, брат откинул в сторону одеяло и встал. Он подошел к столу. Опустив голову, принялся что-то искать на полу. Я подошел ближе и заметил, как у него едва заметно шевелятся губы. Кивнув каким-то своим мыслям, Тимофей сделал шаг в сторону, затем обернулся и осмотрел пол перед собой.

- Что ты делаешь?

Брат поднял палец, призывая меня замолчать. Он сделал небольшой шаг и присел на колени. Я моментально оказался рядом. Тимофей еще раз задумчиво посмотрел на меня.

А после, надавил пальцами на одну из половиц. Противоположный край слегка приподнялся. Тимофей схватился за него.

- Чего смотришь? Помогай, - огрызнулся брат.

Я мгновенно потянулся к выступающему краю. Вдвоем, используя ногти и пальцы, мы приподняли край половины настолько, чтобы ее можно было вытащить целиком. Под ней был тайник. А в нем, завернутая в старые простыни, заветная лестница.

- Учти, если отец о ней узнает, то Стефан нам обоим головы оторвет, - предупредил Тимофей.

- Тогда, может, два дня? – предложил я.

- Не наглей, - сквозь зубы предупредил Тимофей.

Он приделал половицу на место.

Вместе мы закрепили петлю лестницы под подоконником. Для этой цели Стефан когда-то вкрутил в стену крюк, который был спрятан под занавеской. Тимофей не позволил мне все сделать самостоятельно и лично проверил каждый узел. Я едва удержал себя от колкости в его сторону.

Пока он проверял все узлы, я переоделся, отыскал в шкафу старую обувь и запихнул в карман пару мятых купюр. Мало ли, вдруг пригодятся.

- Если не успеешь до рассвета, пеняй на себя, - вздохнул Тимофей, осматривая меня, - я подниму лестницу, когда ты спустишься. Брось пару камней в окно – спущу обратно. Ясно?

Я поспешно закивал. Брат распахнул окно и спустил лестницу. Я забрался на подоконник.

- Итан, будь осторожнее, - Тимофей внезапно поймал меня за рукав, - элиты другие.

- Все будет хорошо, - улыбнулся я ему.

Вырвав рукав, я спустил ногу на первую веревку.

Глава 3

Я с трудом спустился на твердую землю. Лестница, сотканная из кучи веревок и узлов, то и дело опутывала ноги, не давая спуститься ниже. Интересно, как Стефану самому не надоело каждый раз бороться с ней? Почему он не мог попросту купить нормальную лестницу с перекладинами? Зачем надо было сплетать этот ужас?

Едва мои ноги коснулись земли, как лестница поднялась наверх. Вскоре выглянул Тимофей. Наградив напоследок меня сердитым взглядом, брат закрыл окно. Я одернул одежду и оглянулся.

Наше окно выходило в небольшой темный переулок, соединявший две крупные улицы. Здесь было весьма узко – два человека с трудом разойдутся. Теперь я понимал, почему Тимофей не позволил оставить лестницу свисать из окна. Если кто-то захочет пройти этим переулком, то точно наткнется на нее.

Где-то на нашей улице раздались голоса. Вжавшись в стену, я направился на противоположную улицу. Не хватало еще, чтобы кто-то из знакомых сдал меня отцу.

Мы жили в торговых рядах, где все привыкли к одному режиму. Лавки работают с раннего утра до поздней ночи. После закрытия, здесь никого постороннего не встретишь, только лавочников, которые после долгого трудового дня позволили себе прогулки до ближайшей таверны или друзей.

Выйдя на освещенную уличным фонарем улицу, я слегка поежился, и, запихнув руки в карманы, направился в северную часть города.

В какой-то момент мне пришлось сбежать с одной улицы на другую. Благо, переулков, подобных моему, было полно. Этим маневром я обогнул таверну, где отец иногда проводил вечера и ночи. Хозяева и завсегдатаи знали, как его, так и нас с братьями. Мама не раз посылала кого-то из нас забрать папу отсюда.

Чем ближе я подходил к центру, тем чаще стал натыкаться на людей. Кто-то спешил домой, кто-то наоборот, искал место, где можно отдохнуть после тяжелого рабочего дня.

Мне все чаще начали встречаться люди в дорогих одеждах. По большим улицам ездили дилижансы, отвозящие знатных особ по домам. Регулярно начали попадаться ночные патрули стражи.

Вскоре я заметил недоверчивые взгляды, направленные в мою сторону и постарался скрыться в тени переулков. Ночью в центре к таким, как я, относятся с большой осторожностью. Почему-то богачи считают, что я вышел ночью из дома только для того, чтобы ограбить кого-то из них. Как будто у меня не может быть своих дел.

В ночное время меня не раз останавливала стража. А один раз, где-то год назад, какая-то дама подняла из-за меня такой визг, будто я и вправду залез к ней в карманы. На самом деле я шел по другой стороне улицы и вовсе не видел ее.

В богатых районах и стража намного внимательнее, чем на окраине, где по ночам их и не встретишь.

Я мог добраться до северной части города и в обход центра, но это намного опаснее. Для жителей более бедных районов даже я кажусь ребенком богача. Дальше от центра нарваться на каких-нибудь отморозков легче легкого, а потом поминай, как звали. Могут и тела не оставить.

По городу я петлял почти час. Сейчас, после графского приема, в городе намного больше народу. Проходя мимо дома книгочея, я вовсе был вынужден сделать огромный крюк. Там было слишком много дилижансов и слуг. Видимо, сегодня ночью Мастер-книгочей устроил собственный прием.

Осознание этого меня слегка взволновало. Как бы не получилось так, что все прибывшие в город Мастера-воители, сегодня ночью будут гулять на этом приеме.

Подгоняемый тревогой, я поспешил к ближайшему бару, где не раз видел воителей.

Вышедшие на свежий воздух взрослые с некоторым недоумением глянули на меня, но останавливать не стали. Наверное, решили, что я кого-то ищу. В такие заведения дети просто так не ходят. Нам все равно ничего не продают.

На входе я столкнулся с каким-то нетрезвым мужиком и извинившись, пропустил его на улицу. Этот тип что-то буркнул в ответ, но я его не расслышал.

Людей было не много. Обойдя все столы, я заметил несколько знакомых лиц, а среди небольшой компании приезжих не было ни одного элита. Я остался ни с чем.

Элита обнаружить не сложно. Чаще всего их легко заметить из-за цвета одежды. У определенной профессии свой цвет. Например, те же воители, чаще всего ходят в красном.

Еще можно взглянуть на запястье. В самом начале элитус отпечатывается на груди и разрастается по мере обучения. У каждого Мастера элитус расширяется настолько, что огибает левую кисть и пальцы.

В этом баре не было ни одной красной ткани, как и руки, говорящей о статусе.

Я вышел на улицу. За тот короткий срок, что я был внутри, здесь немного похолодало. Хотя, возможно, такая температура была и раньше, я просто этого не замечал. Решительно дернув подбородком, я направился к следующему бару.

Здесь я обнаружил трех воителей, но подходить к ним не стал. Это местные. Я уже с ними говорил.

Надежда на то, что мне удастся увидеть кого-то нового, таяла с каждым шагом. Вскоре я добрался до третьего бара.

Еще на подходе я услышал доносящиеся из открытых окон смех и голоса. Недалеко от входа стояло трое парней в красном. Я слегка сбавил шаг. Заныл отбитый бок, напоминая о прошлой стычке с точно такими же оруженосцами. Подойдя ближе, я немного успокоился. Среди этих ребят не было тех, кто избил меня в прошлый раз.

Когда я проходил мимо, их разговор резко оборвался. Несколько пар глаз проводили меня до самой двери. Я едва сдержался, чтобы не обернуться. Я ожидал оклика, издевательских шуток – всего того, что было в прошлый раз. Однако этим оруженосцам, судя по всему, на меня было все равно. Тяжело выдохнув, я зашел в бар.

Людей здесь было в разы больше, чем в других местах. В воздухе витал запах алкоголя и какой-то еды. Мимо проскочила девчонка-официант. Она бросила на меня недоумевающий взгляд и побежала к большой компании клиентов.

Среди незнакомых лиц я обнаружил парочку красных одежд. Но парни были слишком молодыми для Мастеров. Скорее всего те же оруженосцы, или простые воители.

Шумная компания сдвинула несколько столов вместе. Закуски, выпивка – эти люди явно что-то праздновали. Я махнул на компанию рукой и переключился на остальных посетителей.

Несколько незнакомых лиц. Пара торговцев в дальнем углу.

И группа взрослых в красном.

Одернув одежду, я сделал в их сторону шаг.

- Я смотрю, прошлого раза тебе было мало, - послышался рядом насмешливый голос.

Я резко отступил, едва не сбив девчонку с ног. Она сердито огрызнулась и поскакала на кухню.

За ближайшим ко мне столом сидел незнакомый человек в черном. На вид этому парню было лет двадцать. Худой, с вытянутым лицом и черными как смоль волосами. Под одним глазом виднелся небольшой шрам в виде закорючки. Серые глаза насмешливо осмотрели меня с ног до головы. Длинные пальцы подняли к губам окурок сигареты. Он затянулся.

- К ним лучше не подходить, - парень выдохнул в сторону воителей облачко дыма, - они тебя даже слушать не будут.

Я с подозрением прищурился. Девчонка-официант сердито толкнула меня в сторону, чтобы я освободил ей дорогу.

- Почему? – спросил я, потирая место удара.

Парень проводил девчонку взглядом и с усмешкой стряхнул пепел с окурка.

- Ни один из них тебя все равно не возьмет.

Еще раз оглянувшись на группу воителей, я переступил с ноги на ногу. В мозгу что-то шевельнулось. Я недоверчиво глянул на странного парня.

- Откуда ты знаешь, что я иду к ним?

Он опять усмехнулся. Докурив сигарету, он приглашающим жестом указал на стул напротив себя. Я слегка растерялся. Мне откровенно не нравилось то, что сейчас происходило. Парень затушил окурок и выжидающе поднял бровь.

- Я видел твою прошлую попытку.

Осознав, что садиться за стол я опасаюсь, он слегка скривил губы.

Будто в ответ на его слова, заныл мой больной бок. Я притронулся к синяку.

Воспоминания о той ночи у меня были обрывочными. Тогда я тоже ходил по знакомым местам в поисках мастеров. Помню, я успел пообщаться с парой воителей еще на улице. Мне сдержано отказали. Добравшись до бара, я не нашел никого подходящего. Там кроме местного воителя никого из этитов и не было.

Воитель Келер известен у нас на весь город. Он так и не получил статуса Мастера. Не знаю почему. Работает он на нашего графа и очень любит выпить.

В тот вечер он тоже был сильно пьян. Поэтому, увидев меня, он начал разглагольствовать на весь бар о моих четных попытках отыскать учителя. После его слов мне пришлось как можно быстрее убраться оттуда. Наверное, именно его пьяные выкрики и привлекли внимание тех оруженосцев.

Те уроды перехватили меня уже на улице. Издевки, оскорбления, а потом предложение помериться силой. Я пытался от них отвязаться, но не вышло…

Они сбежали только тогда, когда кто-то увидел приближающийся патруль. А я уже не смог. Меня передали в комиссариат.

- Если их оруженосцы узнают, что ты к ним приставал, то будет так же, как в прошлый раз, - вернул меня к действительности голос парня.

Я нахмурился, не поверив ни одному слову. Какое оруженосцу может быть дело до того, кто еще просится на обучение к его учителю?

- Сядь, стоя в проходе, ты только мешаешься, - настоял на своем предложении парень.

В подтверждение его слов мимо вновь проскочила девчонка и, как будто нарочно, толкнула меня плечом. Я занял стул напротив странного парня.

Он достал еще одну сигарету и зажег спичку. Судя по многочисленным окуркам и небольшой кучке сожженных спичек, сидел он здесь довольно давно.

Парень выпустил облачко дыма в потолок.

- Неужели ты не понимаешь, что за каждую ячейку у них идет грызня? – спросил он.

Я не понял из его фразы ни слова. Кажется, мое недоумение отразилось и на лице. Парень фыркнул и покачал головой.

- Как ты собираешься становиться оруженосцем, если не знаешь самого элементарного? – усмехнулся он.

Я почувствовал, как запылали щеки. Похоже, я просто тратил время. Этот человек, как и остальные, просто насмехался надо мной. Я отодвинул стул, чтобы встать. Однако едва я оперся на ноги, как резкая подножка сбила равновесия. Я плюхнулся обратно на стул.

- Учись слушать старших. Пригодится, - уже строже сказал парень.

- А смысл? – сердито бросил я, - думаешь, я подобных издевок еще не слышал?

Парень выдохнул облачко едкого дыма мне в лицо. Я закашлялся и отвернулся.

- Ни один элит не может взять учеников больше, чем позволяет элитус, - пояснил он.

Немного прокашлявшись, я непонимающе уставился на него. Сквозь дым сигареты весело сверкнули его глаза. Парень вновь затянулся.

- О чем ты?

Я никогда не слышал такого. Информацию об элитах я собирал по крупицам. Что-то рассказывали друзья, что-то братья. Я выпытывал из родителей все, что знали они, и наблюдал за местными. Но никто ни разу не заикался о том, что элитус может ограничить количество учеников.

- Взять ученика можно только после получения статуса Наставника, - пояснил парень, - элитус разрастается настолько, что в его рисунке появляются ячейки подмастерья. Каждая ячейка – один ученик. Элитус не позволит взять больше. Учитель привязывает нового ученика к себе. Ячейка заполняется. И дальше вы растете уже вместе. Без хорошо обученных учеников Мастером не стать. А достигнув ступени Мастера, ячеек подмастерья становится больше.

Я оглянулся на группу воителей. Мне ни разу не говорили о таком, но, если подумать, может поэтому мне и отказывали?

- И… что мне делать? – спросил я, повернувшись обратно к парню.

Незнакомец весело фыркнул, стряхивая пепел с сигареты. Сделав очередную затяжку, он выпустил в воздух кольцо дыма и слегка склонил голову, разглядывая меня.

- Ничего. Они тебя не возьмут.

Руки сами собой сжались в кулаки. Я поджал губы.

- Ясно.

Я снова предпринял попытку встать и снова потерпел неудачу. Парень вновь поставил подножку.

- Отстань!

- В этом городе тебя ни один воитель не возьмет, - продолжил как ни в чем небывало парень, - в кругах элитов о тебе ходит дурная слава.

От удивления у меня приоткрылся рот. Я оглянулся на группу воителей, будто кто-то из них мог пояснить слова странного парня, затем вновь поглядел на незнакомца перед собой.

- Чего?

Парень снисходительно улыбнулся.

- Серьезно? Ты думаешь, что раз изо дня в день ходишь от одного воителя к другому, то о тебе никто не говорит? Любой новый элит, прибывший сюда, моментально узнает о странном мальчишке от местных. А кто-то потом и своим оруженосцам о тебе рассказывает.

- А оруженосцам какое до меня дело? – так и не понял я.

Отбитый бок отозвался болью. Я машинально обхватил его рукой и принялся слегка поглаживать.

- Грызня - говорю же, - пожал плечами парень, - из семи учеников Мастера лишь двое дорастут до того же уровня. Очень редко трое. Учитель отбирает лучших и помогает им развиваться дальше. Остальным приходится довольствоваться статусом адепта или профи. Развиться в одиночку очень тяжело. Таких Мастеров в мире лишь единицы. Чем меньше у учителя учеников, тем больше вероятность, что именно на тебя он обратит свое внимание и станет помогать дальше.

Я обернулся на кучку оруженосцев в шумной компании. Девчонка-официант в этот момент собирала с их столов пустые тарелки и рюмки.

- К тому же, ты их уровня, - окликнул меня незнакомец, - большая часть элитов – детишки богатых родителей. Ни один ученик не потерпит в своих рядах обычного мальчишку. Тем более, если начнешь выделяться.

Недоверчиво глянув на парня, я тяжело вздохнул. Мне уже столько раз говорили об этом, что я устал слушать. Я знаю, что среди элитов много богачей, но это не значит, что мне самому не попасть в их ряды.

- Откуда ты столько знаешь? – настороженно спросил я.

Осведомленность этого парня слегка смущала. Уж не выдумал он это все только для того, чтобы поиздеваться надо мной?

Зажав в зубах сигарету, парень слегка оттянул рукав и весело хмыкнул, увидев, как у меня отпала челюсть. Вся его левая рука, вплоть до пальцев, была покрыта черным узором. Элитусом. Я совсем другими глазами посмотрел на незнакомца перед собой. Парень быстро спрятал рисунок.

Передо мной сидел элит. Мастер – судя по рисунку. Я ошарашено замер.

- Т…в… - я так и не смог подобрать слов.

Парень в последний раз затянулся и принялся тушить окурок о пепельницу.

- Таких как мы с тобой они не признают, - сказал он, - здесь нужно сильно постараться, чтобы тебя заметили. Иначе, так и будешь простой байкой на встречах воителей.

- Как мы? – не до конца понял я.

Парень посмотрел мне в глаза, от чего я невольно втянул голову в плечи, но он лишь усмехнулся.

- В твоем возрасте я жил на улице, - пояснил он, - воровал. За мое обучение учитель не взял с меня ни копейки. Я просто случайно смог его поразить.

Откинув окурок, он подпер кулаком подбородок.

- Хочешь учителя – придется хорошенько выпендриться. Но явно не здесь. В этом городе о тебе уже знают. Воители ждут, когда ты к ним подойдешь. Тебе все откажут, и не важно, что ты здесь сделаешь.

Я прикусил губу и отвел взгляд. Легко ему говорить. Родители ни за что в жизни не увезут меня в другой город, где я мог бы попытаться найти учителя. Они не верят, что у меня что-то получится и не станут в этом участвовать.

- А вы? – едва слышно спросил я, - вы не можете…

Договорить я не смог. Едва догадавшись о том, что я хочу сказать, парень громко рассмеялся. Я втянул голову в плечи, не зная, куда еще себя деть.

- Я не беру учеников, - покачал головой незнакомец.

Шмыгнув носом, я отвел от него взгляд. Парень глубоко вздохнул:

- Тебе надо в Северную крепость, - подсказал он, - это ближайшее место, где много воителей.

Я с недоверием глянул на него, ожидая, что парень вновь рассмеется, но этого не произошло. Он был предельно серьезен. Я задумался.

О Северной крепости я только слышал. Она стоит где-то на границе и является главным столпом обороны. С той стороны нет как такового государства, лишь вольные города и поселения. Иногда они собирают армии и пытаются прорваться к нам, но прорваться сквозь оборону крепости еще никому не удалось.

- Я… я не уверен… я не знаю, как туда идти, - пробормотал я себе под нос.

Парень поджал губы, глядя на меня. Затем, он вытащил откуда-то салфетку и принялся рисовать на ней огарком спички.

- Ты двойную звезду на небе видел? Если идти так, чтобы она была у тебя над левым плечом, то дня за четыре пешком доберешься. Правда идти придется прямиком через лес, а это может быть опасным. Можно торговыми путями, но это большой крюк. Отсюда туда ничего напрямик не возится. Дней пять, наверное. А еще, есть поезда. Но билеты на них безумно дорогие. Тоже будет крюк, но дня через три доберешься.

Он оставил на салфетке последний штрих и повернул ее ко мне. Я взял ткань в руки и принялся разглядывать схематичную карту, нарисованную огарком спички. Незнакомец указал все: дороги, города, лес. Даже двойную звезду показал. Я принялся кусать губы, пытаясь придумать, как добраться до заветной крепости. Парень молчал.

Внезапно на плечо легла тяжелая рука. Я вздрогнул и обернулся. Внутри все резко оборвалось. Скомкав салфетку, я спрятал ее в карман.

- Не хочешь объяснить мне, что ты здесь делаешь, сынок? – с трудно скрываемой злостью спросил стоящий рядом со мной отец.

Глава 4

Как он узнал? Откуда понял, где именно меня искать?

Я невольно бросил быстрый взгляд на пустующий перед собой стул. Меня передернуло. Странного парня в черном как не бывало. О его недавнем присутствии напоминали лишь пепел, окурки и стойкий запах табака, витавший в воздухе.

Пальцы отца сильнее сжали плечо. Я едва успел открыть рот, когда он рывком сдернул меня со стула и потащил к выходу. Девчонка-официант, пробегавшая в этот момент мимо, озадаченно глянула на нас.

- Пап, - я схватился за его руку.

Не желая слушать, отец так сильно меня встряхнул, что клацнули зубы. Я чуть язык себе не откусил. Уже в следующее мгновение он выволок меня на улицу. Группа оруженосцев, что-то тихо обсуждавших в стороне, замерла, поглядев на нас. Отец на секунду застыл, а затем потащил подальше от бара. Сзади раздались нервные смешки и тихое перешептывание.

- Хватит!

Я попытался сопротивляться – остановился, но отец рывком поволок меня дальше. Я споткнулся и потерял равновесие. Только благодаря хватке отца я не упал. Однако уж лучше бы упал. Отец так сильно сдавил плечо, что меня скривило от боли.

- Отпусти меня! – громко крикнул я и схватился за его кулак.

Краем глаза я заметил, как пара зевак обернулась на мой крик. Отец, видимо, тоже это заметил, так как моментально свернул в ближайший переулок.

- Пап, ну послушай меня! – я снова попытался заговорить.

Он проигнорировал. Только его пальцы еще сильнее сжали плечо.

- Пап, мне больно!

Попытка хоть немного ослабить его хватку ни к чему не привела.

Мы выбрались на противоположную улицу. Людей здесь почти не было. Лишь пара человек где-то вдалеке. Мы пересекли улицу и скрылись в новом переулке.

Я резко дернулся, в надежде, хоть так избавиться от стального захвата. Ночную тишину прорезал звук рвущейся ткани. Поглядев на рукав, я поморщился – шов на плече треснул. Теперь еще и от мамы за одежду влетит.

Мы преодолели еще несколько улиц и переулков. На все мои попытки заговорить отец реагировал одинаково – молчанием. Вскоре мы вышли к торговым рядам. Здесь было совсем пусто. Ни одного прохожего. Все давным-давно спали в своих кроватях. Спустя время, в дали показался и наш собственный дом.

Я ощутил, как пальцы отца слегка расслабились и мгновенно воспользовался моментом. Рывком дернувшись вниз, я, наконец, обрел свободу. Он что-то зло зашипел, пытаясь поймать меня. Я увернулся, отскакивая на несколько шагов назад.

- Ты что творишь? – сердито сверкнув глазами, спросил отец.

- А ты? – в свою очередь спросил я, потирая ноющее болью плечо.

Он снова попытался схватить меня за руку, но я проворно увернулся.

- Прекращай и марш домой! – потребовал отец.

- Пап, ну послушай…

- Я не хочу больше слушать твои бредни! – рассердился он, - все, хватит! Я и так долго терпел все это. В твоем возрасте пора перестать верить в сказки!

Кулаки сжались сами собой. Я сцепил зубы. Внутри что-то неприятно кольнуло.

- Это не сказки. Ты не понимаешь…

Одним шагом отец преодолел разделяющее нас расстояние, и прежде, чем я успел среагировать, одной рукой схватил меня за грудки. Вскрикнув, я попытался оттолкнуть его.

- Пусти меня!

Он в очередной раз пропустил мои слова мимо ушей и поволок к дому. Я сопротивлялся как мог бил его по руке, упирался пятками в землю, но отец, казалось, и вовсе не замечал моих потуг. В какой-то момент, когда до дома осталось совсем ничего, я, извернувшись, укусил его за запястье. Отец охнул и рефлекторно одернул руку. Я моментально воспользовался ситуацией и отскочил от него.

- Я могу стать воителем, - уверенно сказал я, - мне надо только добраться до Северной крепости и…

- И что потом? – строго перебил меня отец.

Его глаза опасно сверкнули:

- Найдешь учителя? Уверен?

Нервно дернув уголком губ, я кивнул.

- Ты прав – здесь меня не возьмут. Но там все по-другому. Понимаешь?

Тяжело вздохнув, отец взлохматил и без того растрепанные волосы.

- Везде все одинаково. Тебя нигде не примут.

- Да с чего ты взял?! – сорвавшимся голосом выкрикнул я.

В горле встал ком.

Где-то в соседних домах хлопнули ставни. Отец на мгновение оглянулся на звук, а затем вновь посмотрел на меня.

- Элитом может стать любой, главное показать себя, - стараясь придать голосу уверенности, сказал я, - мне бы только добраться…

- Прекрати нести чушь! Тебя не возьмут. Не важно, что там говорят в твоих сказках и легендах. Там все ложь. Красивая картинка, не более. Таких как ты не берут. Ты простолюдин. Никому из них ты не нужен.

На какую-то долю секунды я растерялся. Попытка проглотить вставший в горле ком окончилась ничем. Увидев мое замешательство, отец попытался подойти, но в этот раз я оказался проворнее и отскочил от него еще дальше.

- Какая разница кто я? – сквозь ком просипел я, - им главное…

- Им главное, чтоб ты был своим, - выдохнул отец, - они давно берут на обучение только своих. Ты для них никто.

Я отступил и уверено замотал головой. Тот парень в черном говорил, что учитель подобрал его с улицы. Он не был для него своим. Если тот парень смог, то смогу и я. Он же даже дал совет как отыскать учителя быстрее.

- Ты не прав…

- Итан, элиты давным-давно сделали элитус своей собственностью. Ты можешь получить печать только в том случае, если сам являешься ребенком элита. Или, если твоей семье есть, что предложить. Сын пекаря никого из них не заинтересует.

Еще один шаг назад. Собственные ногти впились в кожу ладони. Вставший в горле ком перекрыл дыхание.

- Я тебе не верю.

Не может быть все так, как он говорит. Элиты обязаны выбирать учеников по способностям, а не по родословной. Не каждый ребенок перенимает способности родителей. Взять того же Стефана. Несмотря на то, что он с пеленок рос в пекарне, что наши родители занимаются этим – сам он от выпечки очень далек. Скорее всю кухню сожжет, чем приготовит хоть что-то. Отец никогда его к готовке не подпускал. А ведь когда-то, в далеком будущем, именно Стефан унаследует нашу пекарню.

Отец раздраженно поджал губы.

- Ты меня обманываешь, – не дал я ему вставить хоть слово, - ты не веришь в меня. Никогда не верил. Тебе удобно, когда я пахаю на твоей кухне. Ты ничего не понимаешь.

- Да уж куда мне, - пренебрежительно фыркнул отец, - тебе-то в твоем возрасте куда лучше знать, что и как устроено.

Его слова отозвались колючей болью в груди. Я отступил еще дальше.

- Может, я и знаю немного, но это не значит, что я буду верить в тот бред, что ты говоришь. Элиты достойные люди, они знают, как много значат для мира их способности.

С тяжелым стоном отец закатил глаза:

- А что же ты только на элита замахнулся? – уже не сдерживая раздражения спросил он, - зачем мелочится. Почему не талантер?

Его голос так и сочился издевкой и пренебрежением. Я со злостью сжал зубы.

- Талантеры – сказка. Они давно все вымерли.

- О, в это ты веришь, а в то, что элиты никого постороннего к себе не берут, значит нет, – всплеснул руками отец.

- Это другое. Я сам видел…

Зло рыкнув, отец в два шага приблизился. Я едва смог увернуться.

- Ты всегда так! – закричал я, - вы все! Почему ты не хочешь просто поверить в меня?! Чего плохого в том, что я хочу чего-то большего, чем жизнь обычного пекаря?

В его глазах зажегся мрачный огонек. На скулах заиграли желваки.

- Эта самая жизнь обычного пекаря досталась мне с большим трудом. Я несколько лет ради нее рисковал жизнью. Я видел твоих обожаемых воителей в деле. Не те показательные выступления, что устраивают на площади. Реальность намного мрачнее. Такие как мы с тобой для них никто.

Я вздернул подбородок. Затряслись руки. Я почувствовал, как начали пылать щеки.

- Ты врешь! Ничего ты не видел! Просто так тебе удобнее! Воители защищают нас! Они рискуют жизнью чтобы мы жили в безопасности!

Он все-таки оказался проворнее меня. Одним выпадом отец все же сумел ухватиться за край моей рубашки. Он рывком дернул меня к себе.

- Нет! – я со всей силы ударил его по руке, - хватит!

Приложив все силы, что у меня были, я смог вырваться. Отец выругался и злобно посмотрел на меня:

- Все, с меня хватит, - прошипел он, - хватит этих безумных мечтаний и идей. Будешь сидеть дома, пока не повзрослеешь.

- Чтобы потом стать таким же как ты?! – выкрикнул я, - обычным человеком, думающем только о своей дурацкой выпечке?!

Удар.

Щеку обожгло болью.

Я отступил.

Глаза отца так и метали молнии. Грудь вздымалась от тяжелого, полного ярости дыхания.

- Домой! – полный неистового гнева голос прогремел словно гром.

Я отступил еще дальше, прикоснулся к месту удара. Холодная ладонь слегка притупила жар от удара. Я замотал головой. В горле появился вкус горечи. Запылало лицо. Отец сказал что-то еще, но из-за шума в ушах я ничего не услышал.

Он никогда никого из нас с братьями не бил.

Сквозь пелену, застилавшую глаза, я увидел, как он шагнул ко мне. Это было последней каплей. Я сорвался с места и бросился бежать, не разбирая дороги. Сзади слышался голос отца, но слов было не разобрать.

Глава 5

- Итан!

Сквозь сон я почувствовал, как кто-то настойчиво подергал меня за плечо. Громкий шепот вновь позвал по имени. Затем снова толчок.

Выбираться из царства сна совершенно не хотелось. Я со стоном попытался отстраниться от незваного будильника, но человек рядом ухватил меня за одежду и хорошенько встряхнул.

- Просыпайся давай!

Наконец я узнал голос и приоткрыл глаза. Увидев, что я, наконец, проснулся, Тимофей тут же меня отпустил. Я упал обратно.

- Чего тебе? – недовольно пробурчал я и потер глаза.

Судя по моим ощущениям, спал я от силы пару часов и был бы не против проспать втрое дольше.

Старший брат посмотрел на меня как на дурака. Странно, но Тимофей выглядел слишком растрепанным. Мятая рубашка была одета наизнанку, а в волосах застряло несколько соломин. Где только умудрился достать? Я устало зевнул и неожиданно замер. Только сейчас я осознал, что мы находимся не дома. В этот же момент нос ощутил стойкий запах сена.

Я огляделся. Место, где мы сидели я узнал сразу – крытый сеновал на окраине. Еще ниже по дороге будет и выход из нашего города. С этого сеновала кормят практически всех лошадей города. Обычно косарь – заведующий этим помещением – приходит рано утром, чтобы забить телегу сеном, а потом развести по конюшням.

Словно подтверждая мои мысли, за тяжелыми воротами послышался скрип колес, затем тяжелые шаги. Мы с братом отреагировали сразу и одновременно бросились вверх по горе сухой травы. За воротами, тем временем, послышался звон ключей.

Мы успели скрыться на той стороне горы сена и притаиться. Через несколько секунд одна из створок открылась, впустив в помещение порыв свежего воздуха и яркий свет солнца. Под ногами косаря заскрипел старый пол.

Затаившись, нам с Тимофеем не оставалось ничего другого, кроме как ждать, когда вредный мужик закончит со своими делами и уйдет.

Раньше этот сеновал не запирали. Брать отсюда все равно нечего, зато можно укрыться от непогоды, и, если уж совсем туго, переночевать. Когда я был намного младше, мы с ребятами часто играли здесь. Прошлый косарь был не против и частенько подкармливал нас яблоками, а взамен, мы не раз помогали ему с работой. Но тот старик несколько лет назад отошел от дел, а новый косарь уже в первый вечер выволок всех нас за уши. Спустя неделю появились и замки.

Чтобы окончательно проснуться, я растер лицо. Боль в левой щеке моментально напомнила о том, что произошло прошлой ночью и почему я ночевал именно здесь. Я аккуратно ощупал появившийся на левой стороне лица синяк.

Тимофей наблюдал за моими действиями с небольшим прищуром. Если увечье на моем лице и удивило его, то виду брат не подал. Хотя, возможно, он и так прекрасно знал о том, что произошло сегодняшней ночью. Не просто же так он появился здесь в такую рань.

Казалось, что косарь провозится здесь целую вечность. До нас то и дело доносилось его недовольно ворчание и звуки того, как он перекладывал сено. К счастью место моей ночевки он не заметил. Иначе он принялся бы разбирать эту гору по соломинке в надежде найти нарушителей. И почему я не догадался спать на этой стороне?

Наконец, мужик ушел, не забыв при этом запереть за собой ворота на замок. Я тут же поднялся и с наслаждением потянулся.

- Папа тебя всю ночь искал, - заметил Тимофей, поднимаясь вслед за мной.

Я мрачно глянул на него.

- Ты меня ему сдал.

Отец не просто так вышел на прогулку и случайно наткнулся на меня. Он точно знал, что я сбежал из дома и зачем именно отправился.

Тимофей скорчил оскорбленную гримасу:

- Это был не я, - возразил он, - тебя видел кто-то из знакомых родителей. К нам постучались где-то через пару часов после того, как ты ушел. Папа у меня и не спросил ничего, только твою кровать проверил и ушел за тобой.

Я недоверчиво глянул на брата и потер синяк на лице. Выходит, меня кто-то из знакомых видел? Я попытался припомнить хоть одно знакомое лицо – того, кто мог пойти посреди ночи к нам домой и предупредить отца о моем побеге.

Тем временем Тимофей подобрался к дальнему углу сеновала и схватившись за балку над головой, подтянулся. Ногами он нащупал выступающие из стен доски. Ухватившись за деревяшку еще выше, он подтянулся и забрался на балку с ногами. Я подошел к нему ближе.

- Как ты меня нашел? – спросил я, повторяя все то же самое.

Брат тем временем забрался еще выше. Услышав вопрос, он как-то странно глянул на меня.

- Вообще-то Стефан и мой старший брат тоже, - заметил он.

Я слабо кивнул, понимая, что он имеет ввиду.

После того, как на сеновал навесили замки, залезть сюда стало не так уж и просто. Но ни закрытые двери, ни скверный характер нового косаря отвадили далеко не всех. Стефану и его друзьям потребовалась всего пара месяцев, чтобы найти новый способ залезать сюда. Чем они здесь занимались - я не знал. Я был слишком маленьким, чтобы участвовать во всем этом. Но о том, как именно пробраться на сеновал, мне и Тимофею он все же показал. Мы много раз прятались здесь от дождя, а один и вовсе заночевали.

Это, наверное, было одно из лучших воспоминаний из детства.

Тимофей добрался до конца. Здесь, под самой крышей, располагалось небольшое узкое окно. Ни рамы, ни стекла на нем никогда не было. Просто дыра на улицу. На противоположной стене была точно такая же.

Брат дождался, пока я подберусь к нему ближе и выбрался через окно на улицу. Подождав немного, я полез следом.

Стефан со своими друзьями проделал большую работу. Со стороны и не заметишь, что у здания сеновала появилось несколько более толстых досок с углублениями для пальцев. Мы с Тимофеем быстро спустились вниз и принялись рьяно отряхивать друг друга.

- Что произошло? – брат как бы невзначай провел пальцем по моему синяку.

Я отстранился и крепко поджал губы.

- А то ты сам не догадываешься, - буркнул я.

Тимофей тяжело вздохнул.

Убедившись, что на нас не осталось следов, мы вышли на оживленную улицу. Едва я учуял запах готовящейся где-то рядом пищи, как тут же отозвался пустой желудок. Я невольно проводил голодным взглядом приоткрытое окно, откуда и доносился тот самый запах. Это не укрылось от брата. Он тихо хмыкнул и неожиданно достал из кармана небольшой сверток.

- Держи.

Внутри были две хорошо знакомые мне булочки. Взяв одну я с удивлением обнаружил, что выпечка еще теплая.

- Из утренней партии, - пояснил на мой недоумевающий взгляд Тимофей, и махнул рукой, - родители вряд ли заметят. У них тут младший сын ночью пропал. Может, слышал, что?

На его издевательский выпад я лишь слабо фыркнул.

Прошлая ночь очень хорошо отложилась в памяти. Все, вплоть до удара. А потом… не знаю, как я добрался до сеновала. Мы сейчас в нескольких кварталах от нашего дома, но, кажется, вчера я убежал совершенно в другую от него сторону.

- Он сильно злится? – расправившись с завтраком, с опаской спросил я.

У Тимофея дернулся уголок губ. Он промолчал. Почуяв неладное, я остановился.

- Что? – придав своему голосу твердости, спросил я, - что там?

Брат был вынужден остановиться вместе со мной. Он оглядел меня с ног до головы. Взгляд ненадолго задержался на левой стороне моего лица. Затем наши глаза встретились.

- Я не думаю, что ты скоро выйдешь из дома… - осторожно произнес он.

Внутри что-то оборвалось. Я отшатнулся. Свежий синяк запульсировал. Потерев его согнутым пальцем, я отвернулся.

- После того, как… - Тимофей тронул собственную щеку, - родители долго ругались ночью. Потом папа ушел снова искать тебя. А вернулся только с рассветом. Злой. Они снова поругались. Мама настаивала на том, что он обязан продолжить твои поиски, а он говорил, что тебе все равно идти больше некуда. Мол, сам вернешься. Думаешь, почему я отправился за тобой?

Я взлохматил свои волосы и огляделся. Слова брата заставили меня сильно занервничать. Родители ругались редко, но если до этого и доходило, то рядом с ними действительно лучше не находиться. Может неслабо зацепить. Теперь внешний вид Тимофея не был таким уж и странным. Брат удрал, чтобы переждать бурю за пределами нашего дома. Но теперь встает другой вопрос: что теперь делать мне?

Родители поругаются-поругаются и успокоятся, а затем, уже вместе, устроят нешуточную взбучку мне самому. Теперь недавняя ситуация с полицейскими казалась мне уж слишком мелочной.

Хотя, если подумать, я и не виноват вовсе. Это они решили скрывать от меня все. Они решили, что будет легче запереть меня и держать в неведении. Вчерашняя ночь лишний раз показала мне то, что родители ни в какую не верили в то, что я смогу добиться статуса ученика воителя.

Это я должен на них злиться, а не они на меня.

Я крепко сжал зубы и посмотрел на Тимофея.

- Он решил наказать меня за то, что сам же и ударил? – тихо спросил я.

Брат удивленно вскинул брови. Кажется, с этой стороны он на ситуацию не смотрел. Неужели тоже посчитал, что во всем виноват именно я?

- Итан, тебе все равно придется вернуться домой, - осторожно предупредил он, - мы можем болтаться на улице хоть весь день, но это ничего не исправит. Будет только хуже.

Я отвел взгляд. В этом Тимофей был абсолютно прав. Я не удивлюсь, если родители уже помирились и сейчас вместе придумывают для меня всевозможные кары.

- Я говорил, что ничем хорошим это все не закончится, - заметил Тимофей.

Я глянул на него.

Впервые в жизни я почувствовал себя настолько одиноким. Ни родители, ни родной брат не верили в меня. Половина города считала меня сумасшедшим мальчишкой, бегающим за каждым воителем, прибывшим в город.

Прав был тот парень в черном, здесь мне ничего не добиться. Обо мне так и продолжат нести всякую чушь. А родители так и продолжат делать все, лишь бы удержать меня в этой дурацкой пекарне.

Как же я сейчас завидую Стефану. Он уже вырвался из этого дома и не обязан возвращаться. Когда служба в армии подойдет к концу, брат будет волен идти на все четыре стороны. Никто не обяжет его возвращаться на эту дурацкую кухню. А через год уедет и Тимофей. И мне придется остаться с родителями наедине еще на четыре года. Там уже точно ничего не будет. Родители начнут следить за каждым моим шагом и попросту не позволят даже близко подойти хоть к одному воителю.

- Я не пойду домой.

Решение пришло мгновенно. Я аж удивился, насколько все было просто. Я не почувствовал ни капли сомнений и сейчас не испытывал ни грамма раскаяния.

Если я сам не возьму свою жизнь в свои руки, то родители вскоре задушат во мне мечту стать воителем.

- Что? – не до конца осознал мои слова Тимофей.

- Я ухожу, - добавив в голос твердости, сказал я.

Рука сама собой залезла в карман. Пальцы сжали заветную салфетку, что дал мне странный парень в черном.

- Смешно, - фыркнул Тимофей, - и куда именно ты собрался уйти?

Я открыл рот, чтобы честно ответить, но тут же остановил себя. В глазах брата стояла вот эта умилительная усмешка, какую часто видишь в глазах взрослых, наблюдающих за действиями малышей.

Он же тоже не верит в меня.

- Не важно.

Я развернулся.

- Стой! – Тимофей в два прыжка оказался рядом и схватил меня за плечо, - с ума сошел Родители тебя из-под земли достанут, а потом в нее же и закопают.

- Пусть попробуют.

Я дернул плечом, скидывая его руку. Однако не успел сделать и шагу, как брат преградил мне дорогу.

- Ты реально собрался уйти? Куда? Ты хоть знаешь, как опасно за городом? Итан, тебе десять лет. Ты еще слишком маленький, чтобы путешествовать в одиночку.

- Мне уже десять лет, - поправил я брата, - еще немного и я стану слишком взрослым для оруженосца.

Тимофей не удержался и закатил глаза. Это стало для меня последней каплей. Отпихнув его в сторону, я направился в сторону выхода из города.

- Итан, не смей! – Тимофей снова поймал меня.

Он схватил меня за плечо. Так же, как отец этой ночью. Я резко вывернулся.

- Или что? – с вызовом спросил я, - потащишь силой? Поможешь им запереть меня? Почему хотя бы ты не можешь меня поддержать? Стефан бы поддержал.

В глазах Тимофея проскочила какая-то тень. Он с силой сжал зубы.

- О, я уверен, Стефан бы поддержал тебя, еще и ручкой бы помахал, - разозлился брат, - ему-то плевать на твою безопасность. Главное – удивить младшего братишку, чтобы тот смотрел на него с открытым ртом и считал эталоном.

- Чего?

Внезапно Тимофей толкнул меня в грудь.

- Да если бы не я, он бы угробил тебя еще до того, как ты ходить научился! Мне шесть лет, а я вынужден бегать за старшим братом и следить, как бы он младшего своими действиями не погубил! И что в итоге? Я плохой, раз забочусь о твоей безопасности, а Стефан – хороший. И плевать, что берегов он не видит и может угробить!

Мои щеки моментально налились краской. Я толкнул Тимофея в ответ:

- Он никогда не пытался меня угробить! – заступился я за старшего брата, - это ты все время осторожничаешь! Еще и врать не умеешь! И мне, и Стефану не раз попадало из-за тебя! Зато ты у родителей любимчик! Весь такой правильный, честный! Вот и сиди вместе с ними на этой чертовой кухне до самой старости!

- Вот и просижу! – еще громче выкрикнул брат.

Люди стали обращать на нашу перепалку внимание, но вместо того, чтобы вмешаться, наоборот, стали обходить стороной.

- А ты давай – иди куда хотел! – продолжал Тимофей, - и когда будешь подыхать в какой-нибудь канаве, обязательно вспомни своего любимого братца!

Схватив меня за воротник, Тимофей с силой толкнул меня вниз по улице. Я едва устоял на ногах, а когда обернулся, увидел удаляющуюся от себя спину брата.

- Вот так и сделаю! – крикнул я ему в ответ.

- Вот и молодец! – огрызнулся он, обернувшись.

На этом мы с Тимофеем и разошлись.

Глава 6

Ну и пожалуйста! Подумаешь! Злость распирала изнутри, гнала вперед – подальше от брата, решившего встать на сторону родителей. Я не помнил, как добрался до границы города, как вышел за стены. День только начинался. Людей вокруг было не много. Охрана у ворот лишь проводила меня сонными взглядами.

Оказавшись за территорией города, я глубоко выдохнул. Злость медленно утихала, а на ее место пришла непоколебимая решимость. Пусть в меня никто не верит, пусть считают меня маленьким ребенком, а я все равно добьюсь своего.

Я сжал заветную салфетку в кармане и сделал уверенный шаг от родного города.

Вариантов добраться до Северной крепости не так уж и много. Поезд сразу отпадает. У меня нет таких денег, да и чтобы добраться до вокзала придется вернуться обратно в город.

Я оглянулся на широкую дорогу, проходящую стороной огромный массив леса. Торговые пути самый легкий, хоть и долгий путь. Пару раз отец отпускал на с братьями к ближайшему торговому узлу. Дальше не сложно: прибиться к одному торговому обозу, потом к другому. Путь займет больше времени, но рядом будут люди, точно знающие маршрут.

Однако именно в этом и крылась огромная опасность. Отец. Когда Тимофей доложит ему о моем внезапном решении, он может отправиться за мной. А может, просто подаст меня в розыск через комиссариат. Пара дней и весь торговый путь будет знать о том, что меня ищут. Я не могу так рисковать. Если попадусь в руки отца, то точно проиграю. Меня запрут, а каждый шаг начнут контролировать.

Я перевел взгляд на темнеющую полосу леса в дали.

Парень в черном говорил, что это самый прямой путь, главное, чтобы двойная звезда была над левым плечом. Я поднял голову и прищурившись от яркого света солнца уставился на небо.

Естественно никакой звезды я там не увидел. Она появится только ночью.

Я оглянулся на город за спиной.

Двойная звезда всегда была видна из окна нашей с братьями спальни. Отойдя в сторону от дороги, я принялся по памяти восстанавливать расположение дома. Крутился туда- сюда, пытаясь припомнить в какую сторону смотрит наше окно.

Те редкие путники, что шли по дороге в город смотрели на меня со смесью непонимания и снисходительности. Но их мнение меня не интересовало.

Вскоре я смог вспомнить расположение нашего дома. Затем, приложив ко лбу ладонь козырьком, я уверенно посмотрел на участок неба, где по моим прикидкам должна быть звезда.

Отлично, дело за малым – добраться до крепости.

Встав так, чтобы отмеченная мною часть неба был по левую руку, я прямиком направился в сторону леса.

С каждым шагом жаркий воздух казался свежее. Внутри становилось легче. Я чувствовал, как с плеч спадает невидимый груз. Вечные придирки и неверие остались позади. Впервые за долгое время я ощущал себя самим собой.

Я ни разу не обернулся. Дороги назад у меня не было.

До границы леса я добрался полный воодушевления от своего решения. Передо мной стояла темная, сплошная стена деревьев. Приглядевшись можно было заметить едва заметную тропу, скрывающуюся среди поросшей травы.

Я решительно вдохнул горячий воздух и сделал свой первый шаг.

Перемена была мгновенной. Жара сменилась прохладой и сыростью. Яркий свет солнца померк. Сменились звуки: гул ветра превратился в тихий шелест листвы. Запах стал влажно-травяным – свежим.

Идти лесом я не боялся. Я бывал здесь и не раз. Мы с братьями часто ходили к находившемуся где-то в чащобе малиннику. Раньше мы могли провести здесь чуть ли не целый день: играть лазить по деревьям. Помню, как Стефан учил меня воровать яйца из гнезд птиц. И помню то, как Тимофей вечно был против этой затеи.

После уезда Стефана мы с Тимофеем так больше в этот лес и не вошли.

Я поморщился и быстрым шагом отправился глубже.

Спустя всего час, может меньше, деревья начали редеть. Я сам не заметил, как вышел на до боли знакомую поляну. Малинник!

Я замер как вкопанный. Сердце пропустило удар. Я невольно оглянулся назад. Раньше путь сюда казался мне таким долгим. Помню, мы тратили чуть ли не половину дня, чтобы дойти. Выходит, все это время малинник был настолько близко?

Обойдя поляну, я подошел к противоположному краю поляны. Дальше этого места мы с братьями никогда не ходили. Теперь все будет по-настоящему диким и неизвестным.

Я еще раз взглянул на ярко-голубое небо. Нужный мне участок все еще был над левым плечом. Оглянулся на знакомую с детства поляну и уверенно отправился дальше.

Час сменялся часом. Солнце медленно плыло по небосводу. Я периодически проверял нужное мне место внебе и старался держать его над левым плечом.

Идти по непроходимому лесу было тяжело. Растительность доставала чуть ли не до пояса. Корни, змеей распластавшиеся по земле, все норовили зацепиться за ногу и повалить меня наземь. Пришлось значительно снизить скорость и внимательно следить за тем, куда именно я наступаю.

Организм начала одолевать усталость. Я отыскал поваленное дерево и тяжело рухнул на него.

Никогда не думал, что смогу устать от обычной ходьбы. Размяв гудящие ноги, я огляделся.

Едва я замер, как лес моментально ожил. До этого момента я не слышал ничего, кроме собственных шагов и тяжелого дыхания. Сейчас же звуки живущего своей жизнью леса наполнили мое сознание. Где-то справа треснула ветка. Просто упала? Протяжный стон кроны дерева над головой, отозвался в сознании чужим голосом. Я резко обернулся. Никого. Только темные силуэты деревьев.

Совсем рядом, за соседним кустом явно зашуршало. Тихо-тихо. Я мгновенно вскочил на ноги. Сердце пропустило удар и забилось как бешенное. Что это? Зверь? Человек?

Хотел позвать, но голос мне отказал.

Страх ледяной волной окатил меня с ног до головы. Рядом вновь что-то скрипнуло. Воображение нисколько не помогало справиться с появившейся паникой. Появилось стойкое ощущение, что рядом кто-то есть. Кто-то незримый ходит рядом, наблюдает.

Я с трудом сглотнул ком в горле и попытался мыслить здраво. Этот лес – охотничьи угодья нашего графа. Он заядлый охотник. Не проходит и недели, как он и его люди выходят сюда на охоту. Здесь не должно быть ни разбойников, ни опасного зверья.

- Это просто лес, - одними губами произнес я сам себе, - это обычные звуки. Никого нет. Ты один.

Я сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Страх медленно опустился к животу. Я сделал неуверенный шаг и прислушался. Ничего. Только шорох листвы над головой, но это из-за ветра. Рядом никого нет.

Сделав еще несколько осторожных шагов, я попытался взять свой испуг под контроль.

- Ты будущий воитель, Итан, - сердито буркнул я, - как можно бояться обычных звуков?

Упрямо вздернув подбородок, я развернулся к напугавшим меня звукам спиной и решительно направился дальше.

Желание обернуться было невыносимым, но я не позволил страху взять верх надо мной. Там ничего нет. Просто звуки. Воителю недостойно трястись от любого шороха.

Время перевалило за полдень. У меня сильно пересохло в горле. Постепенно к горлу подступал голод.

Внезапная мысль ошарашила меня настолько, что я тут же остановился. Внутри все болезненно сжалось. Уверенность, гнавшая меня дальше от родного города, дала трещину.

Я ушел на несколько дней в лес, не имея при себе никаких припасов. Идиот! Я ударил себя по лбу. Как можно было быть таким беспечным. Дойду я до Северной крепости, ага, как же.

Уход из дома был не продуманным побегом, а эмоциональным импульсом. Я ничего не продумал, ничего не подготовил. Просто ушел.

Как можно было так сглупить?

Словно насмехаясь над моей глупостью, жажда моментально усилилась. Пересохшее горло запершило.

На какое-то мгновение меня охватила паника. Появилось острое желание вернуться назад. Однако едва я сделал шаг назад, как тут же тряхнул головой, возвращая контроль.

Вернуться – это признаться в своей несамостоятельности. Сейчас шанс достичь своей цели намного больше, чем если я вернусь. Меня никто уже не выпустит. Я обязан справиться со своими проблемами сам. Никаких возвращений домой.

Я продолжил упрямо идти вперед.

Мозг принялся перебирать варианты решения проблемы с едой. В кармане завалялась пара купюр, но в лесу они мягко говоря бесполезны. Я припомнил, как ходил с братьями в лес раньше. Тогда мы не голодали, брали с собой несколько булочек из пекарни и флягу воды. Но, помимо этого я помню и печеные на костре грибы, и вкус сырых яиц, и… ягоды. А еще я помню, как сам лазил к мелкому источнику, бьющему из расщелины между двумя камнями, чтобы набрать воды в опустевшую флягу.

Лес сам может меня прокормить. Главное, научиться с ним договариваться.

Поиски затянулись. Кругом не было ничего съестного. Я даже лазил на деревья в поисках птичьих гнезд.

Интересно, сколько дней человек может прожить без еды и воды?

Упрямство и вера в лучшее медленно угасали. Я корил себя за беспечность. Честно пытался решить проблему всеми известными мне методами.

Один раз я наткнулся на куст с какими-то ягодами, но притронуться к ним не решился. Они могут быть ядовитыми.

Усталость накатывала с новой силой. Ноги гудели, болела спина. Я все чаще стал спотыкаться и это начинало злить. Зацепившись в очередной раз за вылезшую не пойми откуда корягу, я упал на землю.

Из горла вырвался яростный рык и тут же сменился тяжелым кашлем. Во рту было сухо. Горло драло от каждого вздоха. Я с трудом сумел побороть кашель. Сел, прислонившись спиной к стволу ближайшего дерева.

Сколько уже прошло часов? Интересно, отец уже принялся меня искать, или Тимофей ему еще не сказал о моем решении уйти?

Прижав к груди колени, я устало упал на них лбом и закрыл глаза.

Ну почему все так сложно? Почему нельзя было просто принять меня кому-то из наших воителей? Почему отец не хочет меня поддержать? С помощью родителей я бы легко добрался до крепости. Не надо было бы бродить в этом лесу в одиночестве. Отец бы подстраховал. Он бывший военный, он наверняка знает, как выживать в лесу. Вместе было бы намного легче.

Я выдохнул, пытаясь остатками тягучей слюны смочить пересохшее горло. Лес вновь наполнился множеством звуков, которых не было, пока я шел. Вновь шелест листвы. Снова какой-то треск в дали. Тихое журчание…

Я резко поднял голову.

Журчание. Едва слышимы плеск воды. Я мгновенно поднялся на ноги, затаил дыхание и прислушался. Вода была где-то недалеко. Я слышал ее.

Поиски заняли от силы полчаса. Вначале я заметил более влажную почву, затем отблеск света и, наконец, долгожданный ручей. Он был не большим – я мог с легкостью перешагнуть его, но на удивление глубоким – где по мое колено. Упав на влажный берег, я принялся жадно пить, проливая половину на рубашку.

Живительная влага холодным комом провалилась в желудок. Боль в сухом горле медленно отступила, сменяясь ноющим, но приятным ощущением. Мне показалось, что стало легче дышать.

Утолив первую, самую мучительную жажду, я наконец, оглядел берег ручья. Мокрая земля с редкими острыми камнями. Где-то торчат тонкие корни стоящих рядом растений. Чуть ниже по течению, на другой стороне, я заметил знакомые резные листочки. Голубика!

Забыв об усталости, я кинулся к кустам. Штаны моментально испачкались в сырой почве, но мне было все равно. Я собрал почти горсть ягод и отправил их в рот. Расположившись поудобнее я принялся методично обирать куст.

Лес уже не казался таким враждебным. Странные звуки, раздающиеся всюду отошли на второй план.

Жизнь налаживалась. Это хоть маленькая, но победа. Я не сдался перед первой преградой. Не повернул домой и справился с первой трудностью самостоятельно.

Руки, одежда, лицо – все было в кисловатом соке. Я вернулся к ручью и принялся отмываться после трапезы. Затем еще раз напиться и огляделся.

Кажется, мир вокруг стал немного темнее. Я поднял голову к небу. Сквозь плотный зеленый полог я сумел разглядеть то, что солнце начало медленно катиться к горизонту. Мое ощущение времени полностью стерлось. Я не представлял сколько сейчас времени, когда будет закат и сколько прошло часов.

Я принял решение идти дальше. Чем больше пройду, тем будет легче. Покидать место привала было немного боязно. Один раз мне удалось справиться с голодом и жаждой, но смогу ли я снова?

Однако сидеть у этого ручья и бояться неизвестности бессмысленно. Мне нужно преодолеть этот лес, а не задерживаться в нем.

Удивительно, но стемнело слишком быстро. По моим ощущениям я покинул ручей от силы полчаса назад, и вот, на лес уже обрушились сумерки. Небо над головой из ярко-голубого превратилось в фиолетовое. Свет заходящего солнца едва проникал сквозь густую листву.

- А ведь тебе придется здесь ночевать, Итан, - задумчиво пробормотал я.

Об этом я тоже как-то не задумывался. Мы с братьями никогда не ходили в лес на несколько дней. Родители не позволяли. Как вообще можно ночевать в лесу?

Я огляделся, будто сам лес мог дать мне ответ на этот вопрос. Спать на голой земле? А если кто найдет? По спине прошла дрожь от страха перед неизвестным. Прикинув все за и против, я решил, что лучшим вариантом будет дерево. Если, даже меня никто не найдет, то на земли слишком много насекомых. Не хочется по утру вытряхивать живность из одежды.

Выбрав подходящее под мои нужды дерево, я полез наверх. Чем выше я поднимался, тем яснее видел темнеющее небо. На темном небосводе постепенно загорались звезды. Я отыскал идеальный срост двух ветвей и прислонившись к стволу попытался устроиться поудобнее.

В принципе, все не так страшно, как мне казалось изначально. За целый день ничего такого уж страшного не произошло. Я был прав – опасного зверья здесь нет. С жаждой и голодом можно бороться подручными средствами. Главное не унывать. Это всего на несколько дней, а потом жизнь воителя.

Я поднял взгляд к небу.

Внезапно меня словно окатило ледяной водой. Сердце пропустило удар и замерло. В горле перехватило дыхание.

Звезда…

Какой же я идиот.

Двойная звезда должна быть над левым плечом, но сейчас она была прямо перед моим носом.

Я все это время шел не в ту сторону.