Тала. Третья сторона

Пролог

Меня зовут Тала, и с грустью вынуждена признать, что я – человек. Скорее всего, мне уже исполнилось пятнадцать, а значит надеяться больше не на что. Точная дата моего рождения неизвестна потому, что младенцем меня нашли брошенной в лесу. Всю свою жизнь я провела в сиротском приюте, где меня вырастили, научили читать, писать и дали начальные навыки в нескольких профессиях. Но через несколько дней мне придется покинуть стены, которые были моим домом долгое время. Не сказать, что мне хорошо жилось здесь, но это вовсе не вина воспитателей, просто в нашем мире недолюбливают людей. Пока была надежда на то, что я все же не принадлежу к этой многочисленной, быстро плодящейся и мало живущей расе, я чувствовала себя счастливее.

На нашем континенте живут драконы, элементали, зверолюди, телеконики, природники и люди. Все, кроме последних, – двуипостасные оборотни-долгожители, способные принимать человеческий облик и обладающие определенной силой. Они рождаются в человеческом обличие, слабые и беззащитные, но по мере взросления постигают свою природу и к пятнадцати годам могут принимать второй облик.

Поэтому до сегодняшнего дня еще был шанс, что моя истинная натура проявит себя, окажись я телекоником или природником. Драконы и зверолюди никогда не оставляют детенышей, они находят их повсюду. На такую удачу я не могла надеяться. Элементали же рождаются из стихии в виде подростков, проживают свою жизнь и, умирая, возрождаются в новом теле, всегда сохраняя одну и туже численность.

Прочие расы считают людей хитрыми, коварными, приспосабливающимися к любым обстоятельствам, во всем ищущими для себя выгоду. И они не ошибаются. За это я не люблю людей, но кровь, текущую в моих жилах, невозможно изменить. Что ж, мне предстоит прожить скромную и недолгую жизнь, но обещаю себе, что не стану такой, как прочие. Пусть я не смогу изменить мир, но проживу отведенное мне время так, чтобы каждый встретившийся со мной оборотень узнал, что не все люди низкие и продажные существа.

Глава 1

Маленькая, худая, но крепкая фигура быстро шла, проваливаясь в талые сугробы. Яркое весеннее солнце слепило глаза, отражаясь от снега, уже потерявшего свою первозданную белизну. Морозный воздух, прикасаясь к нежным щекам, наливал их румянцем. Короткие кожаные сапожки то и дело зачерпывали хрустящие кристаллики снега, быстро превращавшиеся в воду от тепла стройных ног. Но не это заставляло Талу спешить. В ее кармане лежало рекомендательное письмо, которое директриса приюта написала для девочки. Добрая женщина знала, что сиротам сложно хорошо устроиться, не имея должных связей или образования, поэтому делала для них все, что было в ее силах. Тала надеялась с ее помощью поступить в курьерскую службу, одно из престижных мест для бедных подростков. Приложив усилия и упорство с некоторой долей везения, в этом месте можно обзавестись полезными знакомствами и даже найти покровителя. Это привлекало многих, но не Талу. Там она была бы обеспечена жильем и едой, а весь заработок, который по слухам был достаточно высок, откладывала на приобретение своего собственного дома. Дом – вот, что она мечтала заполучить так же сильно, как и доказать, что не похожа на прочих представителей человечества. Но претендентов на место могло оказаться много, и никакие рекомендации не помогут, если девушка опоздает.

Приют находился в пригороде, и до заветной цели еще нужно было добраться. Небольшой городок под названием Улак, куда спешила девушка, окружали поля и скромные домики, разбросанные среди бескрайних просторов. Земля принадлежала в основном богатым человеческим горожанам, сдававшим ее в аренду всем желающим. Драконы имели свою территорию, пролегающую дальше на восток в предгорье высоких скал, и селились там, обзаведясь семьей, чтобы вырастить и воспитать потомство. Молодые и холостые мужчины и женщины жили среди других рас, предпочитая богатеть драгоценностями и золотом. Элементали и телеконики зачастую вовсе не располагали собственной землей и, не имея тяги к ней, даже не стремились ею обзавестись, живя в основном в городах. Природники и зверолюди имели самое трепетное отношение к земле среди всех прочих рас. Но, если первые прекрасно могли жить рядом с парками и садами, довольствуясь наличием пусть даже чужого участка, вторые редко показывались в городах. В отличие от других оборотней они были крепко связаны со своей землей. Чем шире была их территория, тем сильнее рождались щенки, тоже справедливо было и в обратную сторону: чем сильнее становились зверолюди, тем больше территорий им принадлежало. Однако люди все больше теснили их, лишая свободных земель, тем самым делая более уязвимыми и слабыми. Пожалуй, именно зверолюди больше всего страдали из-за их большого распространения.

Выросшая в приюте, Тала редко выбиралась за его стены. Воспитатели приложили немало усилий, чтобы их подопечные не сбегали. Особенно тяжело приходилось с детьми одаренными силой, поэтому каждый год директриса нанимала телекоников или природников, чтобы укрепить ограждения от набегов любопытных сирот. Однако раз или два в год случались выезды в Улак. Это событие было настоящим праздником, поэтому каждый ребенок старался вести себя тише и спокойнее в то время, когда приближался срок очередной поездки, чтобы не схлопотать наказание и не остаться. Тала вообще росла умной, рассудительной и прилежной девочкой, но, как и у многих, в приюте у нее были неприятели. Они затевали драки или стремились как-то задеть ее за отсутствие второго облика, что с каждым годом все больше указывало на человеческую природу. Не всегда разум преобладал над чувствами, и девушка не раз оставалась в приюте, когда все отправлялись в город.

В приюте девочек учили готовить, шить, убирать, стирать, предполагая, что проще всего им будет устроиться в каком-нибудь приличном доме в качестве служанки, пойти в помощницы портнихе или служить где-нибудь на кухне. Однако все это ни сколько не привлекало Талу. Ей нравилось жить за городом, в доме, окруженным полями и лесами, уходящими далеко за горизонт, вид на которые открывался с верхних этажей их приюта. Поэтому она хотела как можно скорее заработать на собственный дом, но честным путем. Однажды, услышав от мальчишек о должности курьера, девушка сразу же загорелась заполучить ее. Пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить директрису написать именно такое рекомендательное письмо, какое требовалось. Женщина недоумевала, зачем симпатичной девочке это неблагополучное место в окружении мужчин. Да, Тала имела приятную внешность. Ее темно-ореховые глаза, вздернутый нос и пухлые губы стали привлекать внимание, как только она подросла. Девушка понимала, что будь она чуть более некрасива, ей было бы легче выполнять обязанности курьера, поэтому первым же делом остригла свои гладкие, черные пряди. Женщины обычно очень бережно относились к волосам, отращивая их и ухаживая с особой тщательностью. И Тала, зная их ценность в глазах окружающих, без сожалений укоротила их чуть выше плеч. Кроме того, ее худая фигура без особого труда позволила ей переодеться в мальчишку. Конечно, никто бы не принял ее всерьез за парня, но мужская одежда подчеркивала ее излишне стройное, лишенное женских форм тело. Девушку больше беспокоили возможные придирки и намеки на ее пол, чем трудности и опасности выбранной профессии. Директриса постаралась открыть и эту сторону перед ней, ведь курьеру приходилось порой доставлять не только безобидные записки и посылки, но и письма, содержимое которых таило в себе опасность для знатных оборотней, а значит и для доставлявшего. Тала слушала ее с почтением и вниманием, но, в силу своего возраста, не отдавала должного этим наставлениям. Она рассудила, что новичку на службе никто не доверит важной работы, а после того, как она освоится, тогда и будет решать, что делать. В упрямстве с ней было сложно состязаться, и потому директриса сдалась.

Когда поля остались позади, перед девушкой предстал город. Он словно возник из ниоткуда. Еще пару шагов назад под ногами был снег, но вот уже камни мощеных улиц, наполненные силой природников, оттеснили его. Город встречал гостей ярким базаром, где можно было найти все, что угодно душе: от сладких медовых лепешек и редких южных плодов, способных утолить голод, до сложных механизмов и книг на древних языках, предназначенных для удовлетворения голода иного рода. Яркие вывески, разнообразная музыка, зазывалы в диковинных нарядах, аппетитные ароматы кухонь разных рас, обилие товаров превращали базар в поистине незабываемое зрелище. Обойдя его стороной, Тала прошла широкой улицей, уходящей вглубь каменного муравейника.

В здании курьерской службы на входе находилась стойка, за которой сидел худой темноволосый парень с длинной челкой, падающей ему на глаза. Едва Тала переступила порог, как его цепкий взгляд пробежался по ней с головы до ног, успев взвесить все ее достоинства и недостатки, которых оказалось больше, судя по его реакции.

– Добрый день, я пришла устроиться на работу, у меня есть рекомендательное письмо, к кому мне обратиться? – все это она выпалила на одном дыхании.

– Уборщицы нам не требуются, – не слишком приветливо отозвался парень, не сводя с нее глаз.

– Вы меня не так поняли, я претендую на должность курьера, – едва Тала сказала это, как в комнате повисла тишина.

Лицо парня задрожало, и сам он весь как-то вдруг затрясся. Девушка испугалась, что у него случился припадок, но громкий резкий хохот свидетельствовал о прекрасном состоянии. Тала нахмурилась и поджала губы. Она не предполагала, что ее встретят с распростертыми объятьями, но вовсе не ожидала, что ее приход вызовет такую реакцию.

– Не вижу ничего смешного! – строго сказала она. – Эй, как тебя звать, к кому мне обратиться?

– Ой, не могу! Ты себя-то видела? Девчонка! – смех все никак не прекращался.

– И что с того! Если ты не ответишь мне, я сама найду того, кто мне нужен!

– Ага, еще чего удумала, – парень в миг стал серьезен и небрежно махнул рукой в ее сторону, – проваливай давай!

– Вот еще, – Тала сложила руки на груди, показывая своим видом, что не сдвинется с места, и уперлась взглядом в этого неприятного человека. – Нигде не говорится, что девушки не могут служить курьерами.

– Ты – дура что ли? Знаешь, какая это непростая работа, а если приставать кто станет? И свои же могут.

– Не твое дело! Говори, кому мне письмо отдать, чтобы поступить на службу.

– Ну, точно – дура. И нахалка к тому же! Так уверена, что тебя возьмут? – скепсис, которым были пропитаны его слова так же явственно отражался и на его лице. Тала не видела смысла отвечать на этот глупый вопрос, а потому молчала. – А, ладно, – наконец, парень сдался и достал из-под стойки большую книгу, в которой тут же что-то застрочил. – Как тебя зовут?

– Талáя.

– Как? – он поднял на нее удивленные глаза.

– Талáя, как талая вода, только ударение на последний слог, – объяснила девушка. Она не любила свое имя, которое у всех вызывало удивление. Люди нашли ее весной, когда вокруг стояла талая вода, и, то ли шутки ради, то ли по какой другой причине, назвали ее Тáлой. Уже в возрасте пяти лет девочка стала называть себя Тала, а полное имя использовала только в официальных случаях, сменив в нем ударение.

Парень вновь склонился над книгой, и, по-видимому, вписав имя, снова обратился к девушке:

– Значит так, пойдешь по коридору направо, но никуда не заглядывай! В конце будет дверь, зайдешь туда и отдашь письмо господину Вуху. Поняла? Вот ему и рассказывай все, – и тут же захлопнул книгу и спрятал в недрах стойки.

– Спасибо, – Тала уже почти скрылась в коридоре, но остановилась и спросила: – А тебя как зовут?

– Тиш, – усмехнулся новый знакомый.

– Я запомню, – стараясь быть очень серьезной, ответила она.

Дом курьеров, как прозвали это место горожане, был темным и неуютным. Стены холодного болотного цвета, темный пол и двери, едва светящиеся лампы произвели на Талу неприятное впечатление. Коридор оказался длинным и, наверное, пронизывал все здание насквозь, соединяя многочисленные кабинеты между собой. Достигнув двери, на которой висела совершенно новая табличка с позолоченной надписью «Директор Господин Вух», девушка остановилась, глубоко вздохнула и постучалась.

– Да, войдите, – раздался зычный грудной голос.

Тала отворила дверь, вошла, почтительно склонила голову, подняла взгляд и заговорила:

– Добрый день, меня зовут Талáя, у меня рекомендательное письмо от директрисы сиротского приюта госпожи Баколь, я хочу поступить на место курьера.

Мужчина сидел, устроившись в большом кожаном кресле, опираясь одним локтем в подлокотник, а ладонью поглаживая густые усы цвета соли с перцем. Его блеклые то ли серые, то ли голубые глаза, девушка не могла определить, рассматривали ее, оставив без внимания документы, которые занимали его до недавнего времени.

– Понимаешь ли ты, что тут не место девушкам? – спросил он.

– Нет, – ответила Тала, на что собеседник удивленно вскинул брови. – Я очень смышленая, ответственная, ловкая, быстрая, – все это госпожа Баколь подтверждает в своем письме.

Господин Вух перебил ее:

– Но ты – девушка, а это определенно вызовет ряд проблем, – он откинулся на спинку кресла. – Ты же потом и придешь ко мне вся в слезах жаловаться. И потом у меня много желающих на место.

Мужчина говорил очень убедительно, и что самое ужасное, был во всем прав, но все же не отказал сразу и не рассмеялся, как это сделал тот неприятный тип, Тиш. Тала решила не упускать этот шанс.

– Конечно, вы правы, господин Вух, но разве вы не знаете, что работа, с которой порой сложно справится мужчине, легче дается женщинам? И, кроме того, не всякая госпожа с легкостью доверит свои секреты незнакомому юноше. Женщины много сомневаются по своей природе, девушке же легче понять клиентку, поскольку они одного пола. Да и клиенты-мужчины могут охотнее давать некоторые поручения курьеру-женщине. Приняв меня на службу, вы предоставите своим клиентам выбор. – Тала была очень осторожна в своих речах, чтобы не наобещать чего-то сверх меры, но в тоже время убедить нанять именно ее. Она чувствовала, что господин Вух очень внимательно слушает и обдумывает ее слова.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Ты, и впрямь, смышлена не по годам, – мужчина наклонился к столу, став тем самым ближе к девушке. – Давай посмотрим твое письмо.

Тала, неуверенная, что его просьба означает положительный ответ, оставалась все такой же собранной, и тут же протянула запечатанный конверт. Содержимое его она знала так, будто сама диктовала слова директрисе.

Пробежав написанное глазами, мужчина вновь посмотрел на девушку.

– Госпожа Баколь о тебе очень высокого мнения. Так-так, – его взгляд путешествовал по кабинету, то и дело, возвращаясь к посетительнице. Вдруг он выпрямился, положил руки на стол и сказал: – Ну, хорошо. Я возьму тебя, но учти никаких жалоб, что тебе тяжело или кто-то обидел, слышать не хочу. Только действительно серьезная причина может вновь привести тебя в мой кабинет. И я буду наблюдать за тобой.

– Спасибо, господин Вух. Вы не пожалеете, – все внутри Талы ликовало. Она смогла, получилось! Первый шаг к осуществлению ее мечты. Это оказалось не так сложно!

– Да-да, надеюсь. Ладно, а теперь ступай к Тишу, парню за стойкой, пусть оформит тебя. И учти, отдельных спален тут нет, ты меня понимаешь?

– Да.

– Ну, раз так, то иди.

– Господин Вух, – Тала замялась, – могли бы вы написать ваше распоряжение на бумаге.

– А, – мужчина улыбнулся, – боишься, не поверят. Не удивительно.

От волнения во время разговора у девушки подскочила температура, и теперь она чувствовала слабость, но когда Тала вышла из кабинета, держа в руках записку, она ощущала себя невероятно счастливой. Ей хотелось прыгать и визжать, хотелось с кем-нибудь разделить эту радость. Летящей походкой она ворвалась в холл, где за стойкой по-прежнему сидел тот же парень. Он удивленно посмотрел на нее, а увидев ее радостное лицо и протянутую ему бумагу, на которой без труда узнал почерк своего господина, не мог поверить в случившееся.

– Как тебе удалось? – невольно вырвалось у него.

– Я умею быть убедительной! – с сияющими глазами ответила девушка.

– Хотел бы я знать, как ты его заставила. Хотя нет, лучше не знать, – хмурясь, он оглядел ее.

– О чем ты? Разве такого человека можно заставить что-то сделать? – удивилась Тала.

– Господин Вух – телеконик, как и я.

– Тем более!

– А ты кто?

Девушку словно окатили ледяной водой. От радости не осталось и следа. Неужели так скоро ее природа снова все испортит? Скрывать свою суть считалось дурным тоном, да и Тала не хотела отвечать ложью на прямой вопрос. Немного помедлив, она произнесла, внимательно смотря в глаза Тишу:

– Человек.

Тала боялась этого момента. Конечно, рано или поздно все бы узнали, кто она, но девушка желала, чтобы это не случалось как можно дольше. А Тиш – Телеконик, надо же! Интересно, у него большие крылья? Перья-то темные, судя по волосам. В приюте вместе с Талой жили дети и других рас. Первый раз, когда один из них превратился из человека в странное существо, которое не умело разговаривать, дети напугались. Конечно, раньше им говорили об этом, и воспитатели принимали второй облик для наглядности, но они не были готовы к неожиданному и внезапному изменению одного из них. Мальчик оказался телекоником. Больше всего он напоминал птицу: у него была крупная круглая голова, приплюснутая сверху, огромные такие же круглые оранжевые глаза, маленький черный нос-клюв, небольшое тело с тонкими ногами и руками, на концах которых были острые когти, и два метровых крыла за спиной. Все его покрывал белый невесомый пух и едва наметившиеся перья. Потом Тала мечтала тоже оказаться телекоником, ведь они были такие необычные и умели летать! Наверное, здорово иметь крылья.

Тиш ничего не ответил ей, только достал из-за стойки толстую книгу, очень похожую на первую, в которой отмечал приход девушки.

– Что ты делаешь? – спросила Тала, видя, как он стал что-то строчить в ней.

– Оформляю тебя на работу. Надо успеть все устроить до того, как ребята вернутся. Каждое утро и вечер господин Вух собирает всех, делает важные объявления, собирает отчеты за день и все такое. Думаю, сегодня он представит тебя.

– То есть я уже завтра начну работать? – оторопела девушка.

– А ты думала! – он бросил на нее взгляд сквозь челку, продолжая писать в книге.

– Но мне нужно забрать вещи из приюта.

– Девчонки, как с вами сложно! – он снова отвлекся на нее. – Я разве сказал, что у тебя совсем не будет времени на это? Я сейчас оформлю документы, вечером же тебя представят, а так чеши куда хочешь. Только чтобы утром была на месте! Теперь понятно?

– Да.

Пока Тиш был занят, Тала бесцельно бродила по небольшому холлу, разглядывая снимки на стенах. На них были изображены парни разных возрастов. Тала плохо умела определять расы по лицам и именам, но догадывалась, что среди ее будущих коллег окажется немало представителей человечества. Что ж, самое сложное еще впереди – влиться в эту мужскую компанию, где ей придется отвоевать себе место. Но девушка не боялась трудностей. В жизни ей редко что доставалось без тяжких усилий, и она вполне привыкла к такому положению дел, и порой напротив недоверчиво относилась, если что-то с легкостью шло к ней в руки.

Заполнение необходимых документов отняло совсем немного времени. Тиш, спеша поскорее избавиться от обузы в лице новой работницы, вызвал на свое место мальчика лет четырнадцати, приглядеть за делами, а сам торопливо начал знакомить Талу с обстановкой и порядком. Паренек, заняв место за стойкой, удивленно смотрел на девушку, но не задал ни одного вопроса.

– У вас все такие тихие? – поинтересовалась Тала, следуя за Тишем. – Я бы на его месте умерла от любопытства.

– А-а-а, ты о Кае. Он – немой. И потом, думаю, он уже в курсе всего. Тут даже у стен есть уши, а слухи распространяются с невероятной скоростью, что иногда дрожь пробирает. Но по дороге все истории обрастают такими подробностями, что потом замучаешься доказывать, где правда.

– Неужели его немота не лечится?

– Лечится, как же, только денег знаешь сколько надо! Но, мне кажется, ему это даже на руку. Есть такие клиенты, которые не любят болтливых парней, так они к Каю в основном и идут.

– А как же он общается со всеми?

– Что надо – пишет или знаками объясняется, а соображает он быстрее нас с тобой, так что все с полуслова понимает. Ты с ним, кстати, поосторожнее. Он сам себе на уме.

– А он тоже телеконик?

– Вот еще! – фыркнул Тиш. – Человек. Впрочем, как и ты, – он скосил на нее взгляд. – Ты вообще присмотрись сперва. А то вся такая счастливая, радостная. Тут тебе не цветочки-ромашки! Знаешь, какие страсти порой кипят! За клиентов по-богаче и драки случаются. И не суйся сразу, не разобравшись.

– Не учи меня жить, не вчера родилась! – воскликнула девушка, задетая его словами.

– Да-да, все вы так говорите. И вообще, никому не верь. Ну, разве что мне можешь. Я за клиентами не гоняюсь, у меня фиксированный оклад, наши интересы не пересекутся. В общем, ты меня поняла.

Тиш, наконец, остановился у очередной двери, точно такой же, как и множество предыдущих, что они оставили без внимания. Пошарив в карманах брюк, он извлек небольшой ключ и отпер им дверь.

– Вот тут будешь жить. Занимай любую свободную койку, – он кивнул в сторону двухярусных кроватей, стоявших по периметру комнаты. Большинство из них были заняты чужими вещами, валявшимися в полнейшем беспорядке.

Стоило Тале зайти в комнату, как она тут же почувствовала сильный запах пота и несвежих носок. У нее даже засвербело в носу, и она невольно поморщилась. Раньше она не сталкивалась с этой стороной быта мальчишек.

– Чего стоишь, – Тиш торопил ее. – Мне уже пора возвращаться. На двери расписание дежурств, комнату сами моете и за постелью следите. Когда надо вещи в прачечную отнесешь. Она, кстати, дальше по коридору, там табличка – увидишь. Белье потом выдам и форму, вечером, как господин Вух тебя представит. Вот ключ, закроешь комнату сама. Но вообще, не думай, что можешь тут оставлять свои манатки просто так. Все пацаны на раз безо всего откроют любую дверь.

– Спасибо, – Тала повернулась к парню. Она была благодарна за эти, без сомнения, ценные слова. Он только кивнул ей и вышел.

Девушка еще раз оглядела комнату и решила занять ближайшую свободную кровать на втором ярусе. Позже ей обещали дать подушку и одеяло, пока же она забралась наверх и уселась на жесткий матрас, свесив ноги. С высоты комната выглядела еще неряшливее. Ароматы пропитавшихся потом постелей, наполняли все пространство, и Тале казалось, что она начинает задыхаться. Не выдержав, она спустилась, чтобы открыть окно. Вдохнув свежего воздуха, ей сразу же стало легче. Открывшийся вид совсем не вдохновил девушку: напротив метрах в пяти находилась глухая каменная стена. Еще немного постояв у окна, она развернулась и решила воспользоваться возможностью сбегать в приют за вещами, как неожиданно наткнулась на внимательный взгляд немого мальчика, стоявшего в дверях.

– Привет, тебя зовут Кай? – как можно более дружелюбно спросила она. – Я – Тала. Тиш сказал, ты не разговариваешь. Я теперь буду здесь работать, ну, и жить. – Девушка не знала как себя вести потому, что мальчик продолжал молча ее разглядывать. Ей было неудобно под таким пристальным и каким-то неуютным вниманием. – Я открыла окно немного проветрить, не против?

Усмешка исказила его довольно приятное лицо. Он приоткрыл рот и языком ощупывал клык, все также, не отводя от нее глаз. Тала понимала, от того, как она себя поведет сейчас, зависит, как сложатся ее отношения со всеми. Все-таки Тиш не зря предупреждал об этом мальчике. Она все еще стояла возле окна, поэтому оперлась о подоконник и через плечо посмотрела на улицу. Как ей следовало себя вести? Любое общество напоминало ей звериную стаю, в которой есть свой вожак. И теперь она оказалась на чужой территории. Однако всю свою жизнь Тала жила по своим собственным законам, невольно противопоставляя себя окружающим. В приюте у нее не было настоящих друзей. Человеческие дети сбивались кучками и существовали по принципу «ты мне – я тебе», иногда толкая друг друга на поступки, которые девушке казались аморальными. А с другими расами отношения не складывались из-за всеобщего негативного мнения о людях.

Немного помолчав, девушка снова обратилась к Каю, продолжавшему стоять в дверях.

– Тебе что-то от меня нужно?

В комнате раздался смешок.

– Тогда почему ты так на меня внимательно смотришь? Не видел раньше девушек?

Мальчик, сощурил глаза, пробежался взглядом по ее фигуре и снова усмехнулся. Тале этот диалог казался странным. С одной стороны, она понимала все, что он отвечал, но с другой, нужно было задавать правильные вопросы, чтобы разобраться в его поведении.

В коридоре послышались шаги.

– Эй, чего в дверях застрял? – из-за его спины показалась голова незнакомого парня. Он был выше, крупнее и старше мальчика. – Я устал, как собака, – сказал он, отодвигая его в сторону, но тут увидел Талу, по-прежнему стоящую возле окна. – Ого, какая птичка к нам залетела! Твоя? – он повернулся к Каю, но тот только скептически приподнял бровь. – Нет? Чья же ты тогда, птичка?

– Я – новый курьер, меня зовут Тала.

– Шутишь? – парень вытаращил на нее глаза. – Офигеть! Похоже, будет весело! – и заржал. – Господин Вух времени даром не теряет, еще недели на новом месте не пробыл, а уже вон что удумал!

Тала понимала, что еще не раз будет слышать смешки в свой адрес, и реакция остальных парней вряд ли будет отличаться от этой. Скоро и остальные курьеры вернуться с работы, а значит, ей следовало как можно скорее отправляться за вещами, заодно дав возможность новости с ее участием облететь всех работников. Она, наконец, оторвалась от подоконника и пошла на выход.

– Эй, ты куда? Мы еще и не познакомились толком, – сказал старший из парней, фамильярно положив руку на плечо девушки, когда она подошла достаточно близко.

– По делам, – коротко ответила Тала, не двигаясь с места.

– Ну, раз дела не могут подождать, то от чего бы нам не составить тебе компанию? – он подмигнул Каю и наклонился очень близко к ее лицу.

Тала старалась сохранять внешнюю невозмутимость и оглядела его с ног до головы, оценивая.

– Да, это будет замечательно, мне как раз требуются грузчики, чтобы перетащить пару-тройку тяжелых чемоданов. А раз мы теперь коллеги, вы же согласитесь помочь мне по дружбе? – и она подарила парню свою одну из самых невинных улыбок.

Кай издал очередной смешок, а его приятель нахмурился и отодвинулся от нее.

– Э-э, – протянул он, – ты знаешь, я уже весь выдохся. Мне бы надо поспать. Но мы же не последний раз видимся, птичка! – он все-таки убрал руку, и Тале стало намного спокойнее. – Заканчивай поскорее со своими делами, и вечерком можем куда-нибудь сходить, так сказать пообщаться.

– Что ж, тогда я пойду, – она неторопливо вышла из комнаты и так же не спеша шла по коридору, пока не свернула за угол, где тут же прислонилась к прохладной стене. Как всегда, когда она волновалась, ее бросило в жар. Эта маленькая победа – только начало, главное правильно себя поставить. Из дома курьеров Тала вылетела, словно пробка из бутылки, даже Тиш не успел окликнуть ее, так она спешила оказаться на свежем воздухе. В дверях девушка едва не столкнулась с каким-то высоким господином в богатой одежде. Она была взволнована и между тем действительно спешила скорее забрать вещи из приюта, что едва успела сказать «извините», как ноги уже несли ее прочь из города.

На улице похолодало. Мороз норовил лизнуть своим обжигающим языком все открытые участки тела, неосмотрительно оставленные горожанами, предвкушающими приближение весны. Люди кутались в одежды, поднимали воротники и спешили укрыться где-нибудь в тепле. В домах зажигали лампы, а всевозможные забегаловки и столовые наполнялись посетителями. Малая зала в здании курьеров кишела разношерстными мальчишками. Сегодня они были особенно оживлены: уже пронесся слух о нанятой девушке. Тиша так достали расспросами, что он предпочел скрыться с глаз до прихода господина Вуха. Кай молчал в силу своей немоты, а третий парень, видевший Талу, охотно болтал о ней, вдруг став центром внимания:

– Ничего так, смазливая девка, тощая только слишком.

– Чего она тут забыла? – возмущались одни.

– Да, о чем думал господин Вух? Она ж девчонка! – говорили другие.

– Так, может, она по блату тут? Или шпионить подослали?

– Да, хорош шпион!

– Пусть за мной пошпионит, я не против! – крикнул кто-то из толпы, вызвав взрыв смеха.

Немного поодаль ото всех на скамейке сидел Кай. С неизменной кривой ухмылкой он безразлично смотрел на толпу. Рядом с ним сел высокий худой парень лет семнадцати с каштановыми волосами и маленьким колечком в левом ухе.

– Ну, и как она тебе? – тихо спросил он.

Мальчик небрежно сделал несколько жестов руками и нахмурился.

– Нет, меня интересует, зачем господин Вух ее нанял. Вряд ли у нее есть какие-то связи, да и надавить на него непросто. Она ему нужна, вопрос только для чего.

Кай посмотрел на него и снова задвигал руками.

– Надо ей объяснить правила, чтобы она хорошенько их запомнила. А так пусть работает, если не будет мешать.

Господин Вух находился у себя в кабинете. Тиш уже принес ему отчет и все записи о работе курьеров за день. Они давно были просмотрены и зарегистрированы, и можно бы идти на собрание, однако директор дома курьеров медлил. Напротив него в кресле, одетая в синюю форму, сидела новая работница. Ряд металлических пуговиц от низа куртки поднимался до самого горла, на груди слева виднелась нашивка курьерской службы, а справа – имя. Одежда была ей по размеру и пришлась в пору, хотя и была шита на мальчика. Тала, ощущая небольшую слабость, чувствовала себя некомфортно в новой одежде, нервничала и желала поскорее со всем покончить, но терпеливо ждала.

Дверь осторожно отворилась и в образовавшемся проеме показалась голова Тиша:

– Господин Вух, все собрались и ждут только вас.

– Пойдем, – сказал мужчина Тале и поднялся со своего места.

Они неторопливо шли по коридору: впереди господин Вух, за ним Тала с Тишем. Парень бросал на нее заинтересованные взгляды и даже хлопнул по плечу, подбадривая. Тала старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие, в то время как внутри все было напряжено. Зал оказался полон, но толпа расступалась, освобождая дорогу директору и его спутникам. Господин Вух прошел на небольшое возвышение, где находился стол и пара стульев. Он бросил на него папки с документами и обратился к замершим мальчишкам:

– Я уже просмотрел ваши отчеты, и у меня есть пара замечаний. Во-первых, Марат за надорванную упаковку посылки лишаешься премии, впредь пиши нормальную объяснительную! – тощий и длинный, как палка, рыжий парень только возмущенно воскликнул что-то невнятное. – Во-вторых, завтра в течение дня зайдите к господину Таку, распишитесь в новых приказах об оплате ваших услуг, есть несущественные изменения, не буду отвлекаться на них. И, в-третьих, у нас с завтрашнего дня будет работать вот эта девушка, – он указал раскрытой ладонью на Талу. – Ест и спит она в одной комнате с вами на тех же условиях. Наличие ее среди вас не будет служить извинением к небрежно выполняемым обязанностям, поэтому прошу не отвлекаться от работы. На этом все. Краш, Вуст и Яким задержитесь, остальные свободны.

Закончив речь, Господин Вух уселся за стол. Парни, косясь в сторону девушки, понемногу выходили из зала. Тала решила не спешить и осталась стоять на месте, тем более, что постельное белье ей до сих пор так и не выдали. Тиш, увидев, что она не двигается, мотнул головой в сторону двери, подсказывая уйти. Девушке ничего другого не оставалось.

По дороге до комнаты ее несколько раз окликнули, попытались прижать к стене, кто-то даже дружелюбно представился, но Тала приложила все усилия, чтобы как можно скорее оказаться в комнате. Там ее ждали шестеро паней. Имена двоих она уже знала – Кай и Марат, тощий рыжий парень, лишенный премии, остальные были не знакомы.

– Марат, ты с дуба рухнул? – тонким голосом возмущался один из них, мелкий и какой-то невзрачный.

– Это ты меня толкнул, вот я и порвал эту дурацкую упаковку!

– Не, офигеть! Сам виноват, а на меня сваливает! Еще и денег ему отдай. Не, вы это видели?!

– Не мети хвостом! Гони деньги, это твой прокол! – рыжий схватил второго за грудки и притянул к себе.

– А пятки тебе не облизать?

– Ты слишком борзый стал, Серый, – сказал рыжий и замахнулся для удара, но его остановил вошедший следом за девушкой парень с серьгой в ухе.

– Марат, разве не знаешь, что за драку в комнате господин Вух вышвырнет тебя отсюда в один миг? – на голос все участники сцены обернулись и заметили не только его, но и притихшую Талу.

– Яким, че ты ко мне сразу претензии предъявляешь, ты бы слышал, что этот мелкий мне сказал!

– Не интересно, – равнодушно сказал он и прошел мимо девушки к кровати, стоящей у самого окна.

Рыжий парень, Марат, сказал тихо еще пару слов другому мальчику, сунул кулак ему под самый нос и отпустил. Тот оправил одежду и молча занял свое место. В комнате стало тихо. Все смотрели то на девушку, то на парня с серьгой. Тала поняла, этот Яким – главный, по крайней мере, в их комнате. Она ждала, что он скажет.

– Новенькая, – он, наконец, посмотрел на нее, – Тиш сказал тебе прийти к нему.

– Спасибо, – вежливо ответила она. – Я – Тала.

– Яким, – так же спокойно ответил он. – Те, что тут шумели – Марат и Серый, это Пит и Зак, – он кивнул в сторону смуглого невысокого паренька и его соседа по койке, – вон те двое – Дож и Пэт, – представил он остальных. – Здесь еще живут парни, со временем ты с ними познакомишься. Здесь все люди. Я – старший по комнате.

Он говорил уверенным приятным голосом. И внешность его была также приятна. Его серые глаза смотрели на нее без какой-либо неприязни или угрозы.

– У нас есть пара правил, которые тебе следует знать, – продолжал он. – Каждый сам нарабатывает своих клиентов, и не принято их перехватывать друг у друга. Ты, как новенькая, можешь брать разовых, пока не наберешь постоянных. Любой из нас тебе подскажет кто чей клиент, если что спросишь у Тиша – он всегда на месте. Кроме нас еще есть парни из телекоников и природников. У них старшие – Краш и Вуст, ты их видела в зале с господином Вухом. Но если будут какие-то неудобства с их стороны, сперва поговори со мной. – Он сделал небольшую паузу. – Как видишь, все просто. Надеюсь, проблем у нас не возникнет.

– И я надеюсь, – ответила девушка без тени улыбки. Ей нравился этот простой и открытый разговор. – Как мне узнать какие клиенты разовые, а какие нет?

– Разовые – это кухарки, служки и прочая мелкая шушара, которая приходит сюда. Их легко узнать по одежде и манерам. А богатые, хорошо одетые господа – это обычно уже чьи-то клиенты. Они не всегда приходят сами, часто присылают кого-нибудь, но тогда они обращаются к привычным курьерам. Понятно?

– Теперь да.

– Тогда можешь идти к Тишу. Ах, да, – Яким вдруг что-то вспомнил. – Отбоя здесь как такового нет, но после одиннадцати в комнатах не шумят. И про драки ты уже слышала, хотя не думаю, что это тебя коснется.

– Спасибо, – еще раз сказала Тала и вышла из комнаты.

Наверняка теперь за закрытой дверью ей снова перемоют все кости. Но девушке казалось, что все складывается очень хорошо. Такого рассудительного и приятного человека, как Яким, она не надеялась тут встретить. Конечно, Тала постарается все решить своими силами – ей совсем не хотелось выглядеть беспомощной ябедой, чуть что закладывающей товарищей. Да и никогда она не была такой.

Тиш все еще сидел за своей стойкой, хотя главные двери в дом курьеров уже были закрыты. Он лениво листал какую-то книгу, пока из коридора не оказалась Тала.

– Ну, наконец-то! Я думал, ты вообще не придешь! – воскликнул он, захлопнув книгу. – Как тебе соседи?

– Нормальные, – девушка пожала плечами. – Яким объяснил пару правил, думаю, все будет в порядке.

Тиш внимательно смотрел на нее, будто надеясь, что она скажет еще что-нибудь.

– Ну, ладно, – парень спрыгнул со стула и вышел из-за стойки. – Пошли, дам тебе постельное. Постарайся сегодня выспаться, завтра у тебя будет долгий и скучный день.

– Почему? – девушка не удержалась от вопроса.

– Потому что весь день проторчишь тут безвылазно, – Тиш усмехнулся. – Клиентов своих у тебя нет, вот и будешь ждать какую-нибудь служанку или кухарку. Да и то, если их у тебя никто не перехватит.

– Разовые клиенты тоже что ли поделены? – со слов Якима Тала представляла себе совсем иное.

– Нет, но чем лучше курьер, тем больше у него приоритета.

Они шли по коридору в противоположную сторону от комнаты Талы: Тиш – первый, немного отставая от него – девушка. Парень оглянулся на нее и спросил:

– Не понимаешь? Ну, возьмем знакомых тебе парней: Якима и Кая. Яким – старший из людей и по возрасту и по положению тут. Кай – следующий после него. А ты – последняя, потому что новенькая и у тебя нет никакой репутации. И если придет какой-нибудь клиент, то первым его получит Яким. Конечно, если будет на месте. После него – Кай, ну, а ты – в хвосте. Только ребят тут много, и хвост этот очень длинный.

– И что же, я буду просиживать тут неделями?

– Да. Но пара клиентов будет перепадать, может, и больше.

Тала задумалась. Каким-то образом ей было нужно повысить свой приоритет. Но вряд ли это получится в ближайшие недели. И постоянных клиентов ей не видать пока как своих ушей.

– Вижу, ты скисла, – Тиш поравнялся с ней.

– А как можно заработать постоянных клиентов?

– Оказаться в нужное время в нужном месте. – Видя скепсис на лице девушки, парень воскликнул: – Серьезно! Если тебе повезет, и ты будешь тут, когда придет какой-нибудь новый господин, а никого не будет рядом, он – твой. И, если ты ему понравишься как курьер, то в следующий раз, возможно, он снова обратится к тебе. Поэтому советую назвать свое имя и быть очень любезной.

– Понятно, – Тала тяжело вздохнула. Что ж, придется сильно потрудится, но на другое и не стоило рассчитывать. – Спасибо. Ты всем так подробно все рассказываешь?

– Понятно не всем! – парень взглянул на нее, сощурив глаза. – Чем-то ты мне нравишься, хотя никак не пойму чем!

– О, так я тебе нравлюсь? – девушка улыбнулась.

– Эй, не пойми не правильно! Просто нравишься, – Тиш стал серьезным. – Хоть ты и человек, но, вроде, адекватная.

– Не все люди такие, как о нас думают.

– Значит, мне сильно не везло. Ты тоже еще не понять какая. Время покажет.

Он больше не смотрел на Талу и, пока они не дошли до склада, так и не заговорил с ней. Девушка тоже молчала – она не знала, что ответить. Было бы глупо заверять его, что она честная и порядочная, – словам мало кто поверит. А подкрепить их пока нечем.

Глава 2

Маленькая, худая, но крепкая фигура быстро шла, проваливаясь в талые сугробы. Яркое весеннее солнце слепило глаза, отражаясь от снега, уже потерявшего свою первозданную белизну. Морозный воздух, прикасаясь к нежным щекам, наливал их румянцем. Короткие кожаные сапожки то и дело зачерпывали хрустящие кристаллики снега, быстро превращавшиеся в воду от тепла стройных ног. Но не это заставляло Талу спешить. В ее кармане лежало рекомендательное письмо, которое директриса приюта написала для девочки. Добрая женщина знала, что сиротам сложно хорошо устроиться, не имея должных связей или образования, поэтому делала для них все, что было в ее силах. Тала надеялась с ее помощью поступить в курьерскую службу, одно из престижных мест для бедных подростков. Приложив усилия и упорство с некоторой долей везения, в этом месте можно обзавестись полезными знакомствами и даже найти покровителя. Это привлекало многих, но не Талу. Там она была бы обеспечена жильем и едой, а весь заработок, который по слухам был достаточно высок, откладывала на приобретение своего собственного дома. Дом – вот, что она мечтала заполучить так же сильно, как и доказать, что не похожа на прочих представителей человечества. Но претендентов на место могло оказаться много, и никакие рекомендации не помогут, если девушка опоздает.

Приют находился в пригороде, и до заветной цели еще нужно было добраться. Небольшой городок под названием Улак, куда спешила девушка, окружали поля и скромные домики, разбросанные среди бескрайних просторов. Земля принадлежала в основном богатым человеческим горожанам, сдававшим ее в аренду всем желающим. Драконы имели свою территорию, пролегающую дальше на восток в предгорье высоких скал, и селились там, обзаведясь семьей, чтобы вырастить и воспитать потомство. Молодые и холостые мужчины и женщины жили среди других рас, предпочитая богатеть драгоценностями и золотом. Элементали и телеконики зачастую вовсе не располагали собственной землей и, не имея тяги к ней, даже не стремились ею обзавестись, живя в основном в городах. Природники и зверолюди имели самое трепетное отношение к земле среди всех прочих рас. Но, если первые прекрасно могли жить рядом с парками и садами, довольствуясь наличием пусть даже чужого участка, вторые редко показывались в городах. В отличие от других оборотней они были крепко связаны со своей землей. Чем шире была их территория, тем сильнее рождались щенки, тоже справедливо было и в обратную сторону: чем сильнее становились зверолюди, тем больше территорий им принадлежало. Однако люди все больше теснили их, лишая свободных земель, тем самым делая более уязвимыми и слабыми. Пожалуй, именно зверолюди больше всего страдали из-за их большого распространения.

Выросшая в приюте, Тала редко выбиралась за его стены. Воспитатели приложили немало усилий, чтобы их подопечные не сбегали. Особенно тяжело приходилось с детьми одаренными силой, поэтому каждый год директриса нанимала телекоников или природников, чтобы укрепить ограждения от набегов любопытных сирот. Однако раз или два в год случались выезды в Улак. Это событие было настоящим праздником, поэтому каждый ребенок старался вести себя тише и спокойнее в то время, когда приближался срок очередной поездки, чтобы не схлопотать наказание и не остаться. Тала вообще росла умной, рассудительной и прилежной девочкой, но, как и у многих, в приюте у нее были неприятели. Они затевали драки или стремились как-то задеть ее за отсутствие второго облика, что с каждым годом все больше указывало на человеческую природу. Не всегда разум преобладал над чувствами, и девушка не раз оставалась в приюте, когда все отправлялись в город.

В приюте девочек учили готовить, шить, убирать, стирать, предполагая, что проще всего им будет устроиться в каком-нибудь приличном доме в качестве служанки, пойти в помощницы портнихе или служить где-нибудь на кухне. Однако все это ни сколько не привлекало Талу. Ей нравилось жить за городом, в доме, окруженным полями и лесами, уходящими далеко за горизонт, вид на которые открывался с верхних этажей их приюта. Поэтому она хотела как можно скорее заработать на собственный дом, но честным путем. Однажды, услышав от мальчишек о должности курьера, девушка сразу же загорелась заполучить ее. Пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить директрису написать именно такое рекомендательное письмо, какое требовалось. Женщина недоумевала, зачем симпатичной девочке это неблагополучное место в окружении мужчин. Да, Тала имела приятную внешность. Ее темно-ореховые глаза, вздернутый нос и пухлые губы стали привлекать внимание, как только она подросла. Девушка понимала, что будь она чуть более некрасива, ей было бы легче выполнять обязанности курьера, поэтому первым же делом остригла свои гладкие, черные пряди. Женщины обычно очень бережно относились к волосам, отращивая их и ухаживая с особой тщательностью. И Тала, зная их ценность в глазах окружающих, без сожалений укоротила их чуть выше плеч. Кроме того, ее худая фигура без особого труда позволила ей переодеться в мальчишку. Конечно, никто бы не принял ее всерьез за парня, но мужская одежда подчеркивала ее излишне стройное, лишенное женских форм тело. Девушку больше беспокоили возможные придирки и намеки на ее пол, чем трудности и опасности выбранной профессии. Директриса постаралась открыть и эту сторону перед ней, ведь курьеру приходилось порой доставлять не только безобидные записки и посылки, но и письма, содержимое которых таило в себе опасность для знатных оборотней, а значит и для доставлявшего. Тала слушала ее с почтением и вниманием, но, в силу своего возраста, не отдавала должного этим наставлениям. Она рассудила, что новичку на службе никто не доверит важной работы, а после того, как она освоится, тогда и будет решать, что делать. В упрямстве с ней было сложно состязаться, и потому директриса сдалась.

Когда поля остались позади, перед девушкой предстал город. Он словно возник из ниоткуда. Еще пару шагов назад под ногами был снег, но вот уже камни мощеных улиц, наполненные силой природников, оттеснили его. Город встречал гостей ярким базаром, где можно было найти все, что угодно душе: от сладких медовых лепешек и редких южных плодов, способных утолить голод, до сложных механизмов и книг на древних языках, предназначенных для удовлетворения голода иного рода. Яркие вывески, разнообразная музыка, зазывалы в диковинных нарядах, аппетитные ароматы кухонь разных рас, обилие товаров превращали базар в поистине незабываемое зрелище. Обойдя его стороной, Тала прошла широкой улицей, уходящей вглубь каменного муравейника.

В здании курьерской службы на входе находилась стойка, за которой сидел худой темноволосый парень с длинной челкой, падающей ему на глаза. Едва Тала переступила порог, как его цепкий взгляд пробежался по ней с головы до ног, успев взвесить все ее достоинства и недостатки, которых оказалось больше, судя по его реакции.

– Добрый день, я пришла устроиться на работу, у меня есть рекомендательное письмо, к кому мне обратиться? – все это она выпалила на одном дыхании.

– Уборщицы нам не требуются, – не слишком приветливо отозвался парень, не сводя с нее глаз.

– Вы меня не так поняли, я претендую на должность курьера, – едва Тала сказала это, как в комнате повисла тишина.

Лицо парня задрожало, и сам он весь как-то вдруг затрясся. Девушка испугалась, что у него случился припадок, но громкий резкий хохот свидетельствовал о прекрасном состоянии. Тала нахмурилась и поджала губы. Она не предполагала, что ее встретят с распростертыми объятьями, но вовсе не ожидала, что ее приход вызовет такую реакцию.

– Не вижу ничего смешного! – строго сказала она. – Эй, как тебя звать, к кому мне обратиться?

– Ой, не могу! Ты себя-то видела? Девчонка! – смех все никак не прекращался.

– И что с того! Если ты не ответишь мне, я сама найду того, кто мне нужен!

– Ага, еще чего удумала, – парень в миг стал серьезен и небрежно махнул рукой в ее сторону, – проваливай давай!

– Вот еще, – Тала сложила руки на груди, показывая своим видом, что не сдвинется с места, и уперлась взглядом в этого неприятного человека. – Нигде не говорится, что девушки не могут служить курьерами.

– Ты – дура что ли? Знаешь, какая это непростая работа, а если приставать кто станет? И свои же могут.

– Не твое дело! Говори, кому мне письмо отдать, чтобы поступить на службу.

– Ну, точно – дура. И нахалка к тому же! Так уверена, что тебя возьмут? – скепсис, которым были пропитаны его слова так же явственно отражался и на его лице. Тала не видела смысла отвечать на этот глупый вопрос, а потому молчала. – А, ладно, – наконец, парень сдался и достал из-под стойки большую книгу, в которой тут же что-то застрочил. – Как тебя зовут?

– Талáя.

– Как? – он поднял на нее удивленные глаза.

– Талáя, как талая вода, только ударение на последний слог, – объяснила девушка. Она не любила свое имя, которое у всех вызывало удивление. Люди нашли ее весной, когда вокруг стояла талая вода, и, то ли шутки ради, то ли по какой другой причине, назвали ее Тáлой. Уже в возрасте пяти лет девочка стала называть себя Тала, а полное имя использовала только в официальных случаях, сменив в нем ударение.

Парень вновь склонился над книгой, и, по-видимому, вписав имя, снова обратился к девушке:

– Значит так, пойдешь по коридору направо, но никуда не заглядывай! В конце будет дверь, зайдешь туда и отдашь письмо господину Вуху. Поняла? Вот ему и рассказывай все, – и тут же захлопнул книгу и спрятал в недрах стойки.

– Спасибо, – Тала уже почти скрылась в коридоре, но остановилась и спросила: – А тебя как зовут?

– Тиш, – усмехнулся новый знакомый.

– Я запомню, – стараясь быть очень серьезной, ответила она.

Дом курьеров, как прозвали это место горожане, был темным и неуютным. Стены холодного болотного цвета, темный пол и двери, едва светящиеся лампы произвели на Талу неприятное впечатление. Коридор оказался длинным и, наверное, пронизывал все здание насквозь, соединяя многочисленные кабинеты между собой. Достигнув двери, на которой висела совершенно новая табличка с позолоченной надписью «Директор Господин Вух», девушка остановилась, глубоко вздохнула и постучалась.

– Да, войдите, – раздался зычный грудной голос.

Тала отворила дверь, вошла, почтительно склонила голову, подняла взгляд и заговорила:

– Добрый день, меня зовут Талáя, у меня рекомендательное письмо от директрисы сиротского приюта госпожи Баколь, я хочу поступить на место курьера.

Мужчина сидел, устроившись в большом кожаном кресле, опираясь одним локтем в подлокотник, а ладонью поглаживая густые усы цвета соли с перцем. Его блеклые то ли серые, то ли голубые глаза, девушка не могла определить, рассматривали ее, оставив без внимания документы, которые занимали его до недавнего времени.

– Понимаешь ли ты, что тут не место девушкам? – спросил он.

– Нет, – ответила Тала, на что собеседник удивленно вскинул брови. – Я очень смышленая, ответственная, ловкая, быстрая, – все это госпожа Баколь подтверждает в своем письме.

Господин Вух перебил ее:

– Но ты – девушка, а это определенно вызовет ряд проблем, – он откинулся на спинку кресла. – Ты же потом и придешь ко мне вся в слезах жаловаться. И потом у меня много желающих на место.

Мужчина говорил очень убедительно, и что самое ужасное, был во всем прав, но все же не отказал сразу и не рассмеялся, как это сделал тот неприятный тип, Тиш. Тала решила не упускать этот шанс.

– Конечно, вы правы, господин Вух, но разве вы не знаете, что работа, с которой порой сложно справится мужчине, легче дается женщинам? И, кроме того, не всякая госпожа с легкостью доверит свои секреты незнакомому юноше. Женщины много сомневаются по своей природе, девушке же легче понять клиентку, поскольку они одного пола. Да и клиенты-мужчины могут охотнее давать некоторые поручения курьеру-женщине. Приняв меня на службу, вы предоставите своим клиентам выбор. – Тала была очень осторожна в своих речах, чтобы не наобещать чего-то сверх меры, но в тоже время убедить нанять именно ее. Она чувствовала, что господин Вух очень внимательно слушает и обдумывает ее слова.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

– Ты, и впрямь, смышлена не по годам, – мужчина наклонился к столу, став тем самым ближе к девушке. – Давай посмотрим твое письмо.

Тала, неуверенная, что его просьба означает положительный ответ, оставалась все такой же собранной, и тут же протянула запечатанный конверт. Содержимое его она знала так, будто сама диктовала слова директрисе.

Пробежав написанное глазами, мужчина вновь посмотрел на девушку.

– Госпожа Баколь о тебе очень высокого мнения. Так-так, – его взгляд путешествовал по кабинету, то и дело, возвращаясь к посетительнице. Вдруг он выпрямился, положил руки на стол и сказал: – Ну, хорошо. Я возьму тебя, но учти никаких жалоб, что тебе тяжело или кто-то обидел, слышать не хочу. Только действительно серьезная причина может вновь привести тебя в мой кабинет. И я буду наблюдать за тобой.

– Спасибо, господин Вух. Вы не пожалеете, – все внутри Талы ликовало. Она смогла, получилось! Первый шаг к осуществлению ее мечты. Это оказалось не так сложно!

– Да-да, надеюсь. Ладно, а теперь ступай к Тишу, парню за стойкой, пусть оформит тебя. И учти, отдельных спален тут нет, ты меня понимаешь?

– Да.

– Ну, раз так, то иди.

– Господин Вух, – Тала замялась, – могли бы вы написать ваше распоряжение на бумаге.

– А, – мужчина улыбнулся, – боишься, не поверят. Не удивительно.

От волнения во время разговора у девушки подскочила температура, и теперь она чувствовала слабость, но когда Тала вышла из кабинета, держа в руках записку, она ощущала себя невероятно счастливой. Ей хотелось прыгать и визжать, хотелось с кем-нибудь разделить эту радость. Летящей походкой она ворвалась в холл, где за стойкой по-прежнему сидел тот же парень. Он удивленно посмотрел на нее, а увидев ее радостное лицо и протянутую ему бумагу, на которой без труда узнал почерк своего господина, не мог поверить в случившееся.

– Как тебе удалось? – невольно вырвалось у него.

– Я умею быть убедительной! – с сияющими глазами ответила девушка.

– Хотел бы я знать, как ты его заставила. Хотя нет, лучше не знать, – хмурясь, он оглядел ее.

– О чем ты? Разве такого человека можно заставить что-то сделать? – удивилась Тала.

– Господин Вух – телеконик, как и я.

– Тем более!

– А ты кто?

Девушку словно окатили ледяной водой. От радости не осталось и следа. Неужели так скоро ее природа снова все испортит? Скрывать свою суть считалось дурным тоном, да и Тала не хотела отвечать ложью на прямой вопрос. Немного помедлив, она произнесла, внимательно смотря в глаза Тишу:

– Человек.

Тала боялась этого момента. Конечно, рано или поздно все бы узнали, кто она, но девушка желала, чтобы это не случалось как можно дольше. А Тиш – Телеконик, надо же! Интересно, у него большие крылья? Перья-то темные, судя по волосам. В приюте вместе с Талой жили дети и других рас. Первый раз, когда один из них превратился из человека в странное существо, которое не умело разговаривать, дети напугались. Конечно, раньше им говорили об этом, и воспитатели принимали второй облик для наглядности, но они не были готовы к неожиданному и внезапному изменению одного из них. Мальчик оказался телекоником. Больше всего он напоминал птицу: у него была крупная круглая голова, приплюснутая сверху, огромные такие же круглые оранжевые глаза, маленький черный нос-клюв, небольшое тело с тонкими ногами и руками, на концах которых были острые когти, и два метровых крыла за спиной. Все его покрывал белый невесомый пух и едва наметившиеся перья. Потом Тала мечтала тоже оказаться телекоником, ведь они были такие необычные и умели летать! Наверное, здорово иметь крылья.

Тиш ничего не ответил ей, только достал из-за стойки толстую книгу, очень похожую на первую, в которой отмечал приход девушки.

– Что ты делаешь? – спросила Тала, видя, как он стал что-то строчить в ней.

– Оформляю тебя на работу. Надо успеть все устроить до того, как ребята вернутся. Каждое утро и вечер господин Вух собирает всех, делает важные объявления, собирает отчеты за день и все такое. Думаю, сегодня он представит тебя.

– То есть я уже завтра начну работать? – оторопела девушка.

– А ты думала! – он бросил на нее взгляд сквозь челку, продолжая писать в книге.

– Но мне нужно забрать вещи из приюта.

– Девчонки, как с вами сложно! – он снова отвлекся на нее. – Я разве сказал, что у тебя совсем не будет времени на это? Я сейчас оформлю документы, вечером же тебя представят, а так чеши куда хочешь. Только чтобы утром была на месте! Теперь понятно?

– Да.

Пока Тиш был занят, Тала бесцельно бродила по небольшому холлу, разглядывая снимки на стенах. На них были изображены парни разных возрастов. Тала плохо умела определять расы по лицам и именам, но догадывалась, что среди ее будущих коллег окажется немало представителей человечества. Что ж, самое сложное еще впереди – влиться в эту мужскую компанию, где ей придется отвоевать себе место. Но девушка не боялась трудностей. В жизни ей редко что доставалось без тяжких усилий, и она вполне привыкла к такому положению дел, и порой напротив недоверчиво относилась, если что-то с легкостью шло к ней в руки.

Заполнение необходимых документов отняло совсем немного времени. Тиш, спеша поскорее избавиться от обузы в лице новой работницы, вызвал на свое место мальчика лет четырнадцати, приглядеть за делами, а сам торопливо начал знакомить Талу с обстановкой и порядком. Паренек, заняв место за стойкой, удивленно смотрел на девушку, но не задал ни одного вопроса.

– У вас все такие тихие? – поинтересовалась Тала, следуя за Тишем. – Я бы на его месте умерла от любопытства.

– А-а-а, ты о Кае. Он – немой. И потом, думаю, он уже в курсе всего. Тут даже у стен есть уши, а слухи распространяются с невероятной скоростью, что иногда дрожь пробирает. Но по дороге все истории обрастают такими подробностями, что потом замучаешься доказывать, где правда.

– Неужели его немота не лечится?

– Лечится, как же, только денег знаешь сколько надо! Но, мне кажется, ему это даже на руку. Есть такие клиенты, которые не любят болтливых парней, так они к Каю в основном и идут.

– А как же он общается со всеми?

– Что надо – пишет или знаками объясняется, а соображает он быстрее нас с тобой, так что все с полуслова понимает. Ты с ним, кстати, поосторожнее. Он сам себе на уме.

– А он тоже телеконик?

– Вот еще! – фыркнул Тиш. – Человек. Впрочем, как и ты, – он скосил на нее взгляд. – Ты вообще присмотрись сперва. А то вся такая счастливая, радостная. Тут тебе не цветочки-ромашки! Знаешь, какие страсти порой кипят! За клиентов по-богаче и драки случаются. И не суйся сразу, не разобравшись.

– Не учи меня жить, не вчера родилась! – воскликнула девушка, задетая его словами.

– Да-да, все вы так говорите. И вообще, никому не верь. Ну, разве что мне можешь. Я за клиентами не гоняюсь, у меня фиксированный оклад, наши интересы не пересекутся. В общем, ты меня поняла.

Тиш, наконец, остановился у очередной двери, точно такой же, как и множество предыдущих, что они оставили без внимания. Пошарив в карманах брюк, он извлек небольшой ключ и отпер им дверь.

– Вот тут будешь жить. Занимай любую свободную койку, – он кивнул в сторону двухярусных кроватей, стоявших по периметру комнаты. Большинство из них были заняты чужими вещами, валявшимися в полнейшем беспорядке.

Стоило Тале зайти в комнату, как она тут же почувствовала сильный запах пота и несвежих носок. У нее даже засвербело в носу, и она невольно поморщилась. Раньше она не сталкивалась с этой стороной быта мальчишек.

– Чего стоишь, – Тиш торопил ее. – Мне уже пора возвращаться. На двери расписание дежурств, комнату сами моете и за постелью следите. Когда надо вещи в прачечную отнесешь. Она, кстати, дальше по коридору, там табличка – увидишь. Белье потом выдам и форму, вечером, как господин Вух тебя представит. Вот ключ, закроешь комнату сама. Но вообще, не думай, что можешь тут оставлять свои манатки просто так. Все пацаны на раз безо всего откроют любую дверь.

– Спасибо, – Тала повернулась к парню. Она была благодарна за эти, без сомнения, ценные слова. Он только кивнул ей и вышел.

Девушка еще раз оглядела комнату и решила занять ближайшую свободную кровать на втором ярусе. Позже ей обещали дать подушку и одеяло, пока же она забралась наверх и уселась на жесткий матрас, свесив ноги. С высоты комната выглядела еще неряшливее. Ароматы пропитавшихся потом постелей, наполняли все пространство, и Тале казалось, что она начинает задыхаться. Не выдержав, она спустилась, чтобы открыть окно. Вдохнув свежего воздуха, ей сразу же стало легче. Открывшийся вид совсем не вдохновил девушку: напротив метрах в пяти находилась глухая каменная стена. Еще немного постояв у окна, она развернулась и решила воспользоваться возможностью сбегать в приют за вещами, как неожиданно наткнулась на внимательный взгляд немого мальчика, стоявшего в дверях.

– Привет, тебя зовут Кай? – как можно более дружелюбно спросила она. – Я – Тала. Тиш сказал, ты не разговариваешь. Я теперь буду здесь работать, ну, и жить. – Девушка не знала как себя вести потому, что мальчик продолжал молча ее разглядывать. Ей было неудобно под таким пристальным и каким-то неуютным вниманием. – Я открыла окно немного проветрить, не против?

Усмешка исказила его довольно приятное лицо. Он приоткрыл рот и языком ощупывал клык, все также, не отводя от нее глаз. Тала понимала, от того, как она себя поведет сейчас, зависит, как сложатся ее отношения со всеми. Все-таки Тиш не зря предупреждал об этом мальчике. Она все еще стояла возле окна, поэтому оперлась о подоконник и через плечо посмотрела на улицу. Как ей следовало себя вести? Любое общество напоминало ей звериную стаю, в которой есть свой вожак. И теперь она оказалась на чужой территории. Однако всю свою жизнь Тала жила по своим собственным законам, невольно противопоставляя себя окружающим. В приюте у нее не было настоящих друзей. Человеческие дети сбивались кучками и существовали по принципу «ты мне – я тебе», иногда толкая друг друга на поступки, которые девушке казались аморальными. А с другими расами отношения не складывались из-за всеобщего негативного мнения о людях.

Немного помолчав, девушка снова обратилась к Каю, продолжавшему стоять в дверях.

– Тебе что-то от меня нужно?

В комнате раздался смешок.

– Тогда почему ты так на меня внимательно смотришь? Не видел раньше девушек?

Мальчик, сощурил глаза, пробежался взглядом по ее фигуре и снова усмехнулся. Тале этот диалог казался странным. С одной стороны, она понимала все, что он отвечал, но с другой, нужно было задавать правильные вопросы, чтобы разобраться в его поведении.

В коридоре послышались шаги.

– Эй, чего в дверях застрял? – из-за его спины показалась голова незнакомого парня. Он был выше, крупнее и старше мальчика. – Я устал, как собака, – сказал он, отодвигая его в сторону, но тут увидел Талу, по-прежнему стоящую возле окна. – Ого, какая птичка к нам залетела! Твоя? – он повернулся к Каю, но тот только скептически приподнял бровь. – Нет? Чья же ты тогда, птичка?

– Я – новый курьер, меня зовут Тала.

– Шутишь? – парень вытаращил на нее глаза. – Офигеть! Похоже, будет весело! – и заржал. – Господин Вух времени даром не теряет, еще недели на новом месте не пробыл, а уже вон что удумал!

Тала понимала, что еще не раз будет слышать смешки в свой адрес, и реакция остальных парней вряд ли будет отличаться от этой. Скоро и остальные курьеры вернуться с работы, а значит, ей следовало как можно скорее отправляться за вещами, заодно дав возможность новости с ее участием облететь всех работников. Она, наконец, оторвалась от подоконника и пошла на выход.

– Эй, ты куда? Мы еще и не познакомились толком, – сказал старший из парней, фамильярно положив руку на плечо девушки, когда она подошла достаточно близко.

– По делам, – коротко ответила Тала, не двигаясь с места.

– Ну, раз дела не могут подождать, то от чего бы нам не составить тебе компанию? – он подмигнул Каю и наклонился очень близко к ее лицу.

Тала старалась сохранять внешнюю невозмутимость и оглядела его с ног до головы, оценивая.

– Да, это будет замечательно, мне как раз требуются грузчики, чтобы перетащить пару-тройку тяжелых чемоданов. А раз мы теперь коллеги, вы же согласитесь помочь мне по дружбе? – и она подарила парню свою одну из самых невинных улыбок.

Кай издал очередной смешок, а его приятель нахмурился и отодвинулся от нее.

– Э-э, – протянул он, – ты знаешь, я уже весь выдохся. Мне бы надо поспать. Но мы же не последний раз видимся, птичка! – он все-таки убрал руку, и Тале стало намного спокойнее. – Заканчивай поскорее со своими делами, и вечерком можем куда-нибудь сходить, так сказать пообщаться.

– Что ж, тогда я пойду, – она неторопливо вышла из комнаты и так же не спеша шла по коридору, пока не свернула за угол, где тут же прислонилась к прохладной стене. Как всегда, когда она волновалась, ее бросило в жар. Эта маленькая победа – только начало, главное правильно себя поставить. Из дома курьеров Тала вылетела, словно пробка из бутылки, даже Тиш не успел окликнуть ее, так она спешила оказаться на свежем воздухе. В дверях девушка едва не столкнулась с каким-то высоким господином в богатой одежде. Она была взволнована и между тем действительно спешила скорее забрать вещи из приюта, что едва успела сказать «извините», как ноги уже несли ее прочь из города.

На улице похолодало. Мороз норовил лизнуть своим обжигающим языком все открытые участки тела, неосмотрительно оставленные горожанами, предвкушающими приближение весны. Люди кутались в одежды, поднимали воротники и спешили укрыться где-нибудь в тепле. В домах зажигали лампы, а всевозможные забегаловки и столовые наполнялись посетителями. Малая зала в здании курьеров кишела разношерстными мальчишками. Сегодня они были особенно оживлены: уже пронесся слух о нанятой девушке. Тиша так достали расспросами, что он предпочел скрыться с глаз до прихода господина Вуха. Кай молчал в силу своей немоты, а третий парень, видевший Талу, охотно болтал о ней, вдруг став центром внимания:

– Ничего так, смазливая девка, тощая только слишком.

– Чего она тут забыла? – возмущались одни.

– Да, о чем думал господин Вух? Она ж девчонка! – говорили другие.

– Так, может, она по блату тут? Или шпионить подослали?

– Да, хорош шпион!

– Пусть за мной пошпионит, я не против! – крикнул кто-то из толпы, вызвав взрыв смеха.

Немного поодаль ото всех на скамейке сидел Кай. С неизменной кривой ухмылкой он безразлично смотрел на толпу. Рядом с ним сел высокий худой парень лет семнадцати с каштановыми волосами и маленьким колечком в левом ухе.

– Ну, и как она тебе? – тихо спросил он.

Мальчик небрежно сделал несколько жестов руками и нахмурился.

– Нет, меня интересует, зачем господин Вух ее нанял. Вряд ли у нее есть какие-то связи, да и надавить на него непросто. Она ему нужна, вопрос только для чего.

Кай посмотрел на него и снова задвигал руками.

– Надо ей объяснить правила, чтобы она хорошенько их запомнила. А так пусть работает, если не будет мешать.

Господин Вух находился у себя в кабинете. Тиш уже принес ему отчет и все записи о работе курьеров за день. Они давно были просмотрены и зарегистрированы, и можно бы идти на собрание, однако директор дома курьеров медлил. Напротив него в кресле, одетая в синюю форму, сидела новая работница. Ряд металлических пуговиц от низа куртки поднимался до самого горла, на груди слева виднелась нашивка курьерской службы, а справа – имя. Одежда была ей по размеру и пришлась в пору, хотя и была шита на мальчика. Тала, ощущая небольшую слабость, чувствовала себя некомфортно в новой одежде, нервничала и желала поскорее со всем покончить, но терпеливо ждала.

Дверь осторожно отворилась и в образовавшемся проеме показалась голова Тиша:

– Господин Вух, все собрались и ждут только вас.

– Пойдем, – сказал мужчина Тале и поднялся со своего места.

Они неторопливо шли по коридору: впереди господин Вух, за ним Тала с Тишем. Парень бросал на нее заинтересованные взгляды и даже хлопнул по плечу, подбадривая. Тала старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие, в то время как внутри все было напряжено. Зал оказался полон, но толпа расступалась, освобождая дорогу директору и его спутникам. Господин Вух прошел на небольшое возвышение, где находился стол и пара стульев. Он бросил на него папки с документами и обратился к замершим мальчишкам:

– Я уже просмотрел ваши отчеты, и у меня есть пара замечаний. Во-первых, Марат за надорванную упаковку посылки лишаешься премии, впредь пиши нормальную объяснительную! – тощий и длинный, как палка, рыжий парень только возмущенно воскликнул что-то невнятное. – Во-вторых, завтра в течение дня зайдите к господину Таку, распишитесь в новых приказах об оплате ваших услуг, есть несущественные изменения, не буду отвлекаться на них. И, в-третьих, у нас с завтрашнего дня будет работать вот эта девушка, – он указал раскрытой ладонью на Талу. – Ест и спит она в одной комнате с вами на тех же условиях. Наличие ее среди вас не будет служить извинением к небрежно выполняемым обязанностям, поэтому прошу не отвлекаться от работы. На этом все. Краш, Вуст и Яким задержитесь, остальные свободны.

Закончив речь, Господин Вух уселся за стол. Парни, косясь в сторону девушки, понемногу выходили из зала. Тала решила не спешить и осталась стоять на месте, тем более, что постельное белье ей до сих пор так и не выдали. Тиш, увидев, что она не двигается, мотнул головой в сторону двери, подсказывая уйти. Девушке ничего другого не оставалось.

По дороге до комнаты ее несколько раз окликнули, попытались прижать к стене, кто-то даже дружелюбно представился, но Тала приложила все усилия, чтобы как можно скорее оказаться в комнате. Там ее ждали шестеро паней. Имена двоих она уже знала – Кай и Марат, тощий рыжий парень, лишенный премии, остальные были не знакомы.

– Марат, ты с дуба рухнул? – тонким голосом возмущался один из них, мелкий и какой-то невзрачный.

– Это ты меня толкнул, вот я и порвал эту дурацкую упаковку!

– Не, офигеть! Сам виноват, а на меня сваливает! Еще и денег ему отдай. Не, вы это видели?!

– Не мети хвостом! Гони деньги, это твой прокол! – рыжий схватил второго за грудки и притянул к себе.

– А пятки тебе не облизать?

– Ты слишком борзый стал, Серый, – сказал рыжий и замахнулся для удара, но его остановил вошедший следом за девушкой парень с серьгой в ухе.

– Марат, разве не знаешь, что за драку в комнате господин Вух вышвырнет тебя отсюда в один миг? – на голос все участники сцены обернулись и заметили не только его, но и притихшую Талу.

– Яким, че ты ко мне сразу претензии предъявляешь, ты бы слышал, что этот мелкий мне сказал!

– Не интересно, – равнодушно сказал он и прошел мимо девушки к кровати, стоящей у самого окна.

Рыжий парень, Марат, сказал тихо еще пару слов другому мальчику, сунул кулак ему под самый нос и отпустил. Тот оправил одежду и молча занял свое место. В комнате стало тихо. Все смотрели то на девушку, то на парня с серьгой. Тала поняла, этот Яким – главный, по крайней мере, в их комнате. Она ждала, что он скажет.

– Новенькая, – он, наконец, посмотрел на нее, – Тиш сказал тебе прийти к нему.

– Спасибо, – вежливо ответила она. – Я – Тала.

– Яким, – так же спокойно ответил он. – Те, что тут шумели – Марат и Серый, это Пит и Зак, – он кивнул в сторону смуглого невысокого паренька и его соседа по койке, – вон те двое – Дож и Пэт, – представил он остальных. – Здесь еще живут парни, со временем ты с ними познакомишься. Здесь все люди. Я – старший по комнате.

Он говорил уверенным приятным голосом. И внешность его была также приятна. Его серые глаза смотрели на нее без какой-либо неприязни или угрозы.

– У нас есть пара правил, которые тебе следует знать, – продолжал он. – Каждый сам нарабатывает своих клиентов, и не принято их перехватывать друг у друга. Ты, как новенькая, можешь брать разовых, пока не наберешь постоянных. Любой из нас тебе подскажет кто чей клиент, если что спросишь у Тиша – он всегда на месте. Кроме нас еще есть парни из телекоников и природников. У них старшие – Краш и Вуст, ты их видела в зале с господином Вухом. Но если будут какие-то неудобства с их стороны, сперва поговори со мной. – Он сделал небольшую паузу. – Как видишь, все просто. Надеюсь, проблем у нас не возникнет.

– И я надеюсь, – ответила девушка без тени улыбки. Ей нравился этот простой и открытый разговор. – Как мне узнать какие клиенты разовые, а какие нет?

– Разовые – это кухарки, служки и прочая мелкая шушара, которая приходит сюда. Их легко узнать по одежде и манерам. А богатые, хорошо одетые господа – это обычно уже чьи-то клиенты. Они не всегда приходят сами, часто присылают кого-нибудь, но тогда они обращаются к привычным курьерам. Понятно?

– Теперь да.

– Тогда можешь идти к Тишу. Ах, да, – Яким вдруг что-то вспомнил. – Отбоя здесь как такового нет, но после одиннадцати в комнатах не шумят. И про драки ты уже слышала, хотя не думаю, что это тебя коснется.

– Спасибо, – еще раз сказала Тала и вышла из комнаты.

Наверняка теперь за закрытой дверью ей снова перемоют все кости. Но девушке казалось, что все складывается очень хорошо. Такого рассудительного и приятного человека, как Яким, она не надеялась тут встретить. Конечно, Тала постарается все решить своими силами – ей совсем не хотелось выглядеть беспомощной ябедой, чуть что закладывающей товарищей. Да и никогда она не была такой.

Тиш все еще сидел за своей стойкой, хотя главные двери в дом курьеров уже были закрыты. Он лениво листал какую-то книгу, пока из коридора не оказалась Тала.

– Ну, наконец-то! Я думал, ты вообще не придешь! – воскликнул он, захлопнув книгу. – Как тебе соседи?

– Нормальные, – девушка пожала плечами. – Яким объяснил пару правил, думаю, все будет в порядке.

Тиш внимательно смотрел на нее, будто надеясь, что она скажет еще что-нибудь.

– Ну, ладно, – парень спрыгнул со стула и вышел из-за стойки. – Пошли, дам тебе постельное. Постарайся сегодня выспаться, завтра у тебя будет долгий и скучный день.

– Почему? – девушка не удержалась от вопроса.

– Потому что весь день проторчишь тут безвылазно, – Тиш усмехнулся. – Клиентов своих у тебя нет, вот и будешь ждать какую-нибудь служанку или кухарку. Да и то, если их у тебя никто не перехватит.

– Разовые клиенты тоже что ли поделены? – со слов Якима Тала представляла себе совсем иное.

– Нет, но чем лучше курьер, тем больше у него приоритета.

Они шли по коридору в противоположную сторону от комнаты Талы: Тиш – первый, немного отставая от него – девушка. Парень оглянулся на нее и спросил:

– Не понимаешь? Ну, возьмем знакомых тебе парней: Якима и Кая. Яким – старший из людей и по возрасту и по положению тут. Кай – следующий после него. А ты – последняя, потому что новенькая и у тебя нет никакой репутации. И если придет какой-нибудь клиент, то первым его получит Яким. Конечно, если будет на месте. После него – Кай, ну, а ты – в хвосте. Только ребят тут много, и хвост этот очень длинный.

– И что же, я буду просиживать тут неделями?

– Да. Но пара клиентов будет перепадать, может, и больше.

Тала задумалась. Каким-то образом ей было нужно повысить свой приоритет. Но вряд ли это получится в ближайшие недели. И постоянных клиентов ей не видать пока как своих ушей.

– Вижу, ты скисла, – Тиш поравнялся с ней.

– А как можно заработать постоянных клиентов?

– Оказаться в нужное время в нужном месте. – Видя скепсис на лице девушки, парень воскликнул: – Серьезно! Если тебе повезет, и ты будешь тут, когда придет какой-нибудь новый господин, а никого не будет рядом, он – твой. И, если ты ему понравишься как курьер, то в следующий раз, возможно, он снова обратится к тебе. Поэтому советую назвать свое имя и быть очень любезной.

– Понятно, – Тала тяжело вздохнула. Что ж, придется сильно потрудится, но на другое и не стоило рассчитывать. – Спасибо. Ты всем так подробно все рассказываешь?

– Понятно не всем! – парень взглянул на нее, сощурив глаза. – Чем-то ты мне нравишься, хотя никак не пойму чем!

– О, так я тебе нравлюсь? – девушка улыбнулась.

– Эй, не пойми не правильно! Просто нравишься, – Тиш стал серьезным. – Хоть ты и человек, но, вроде, адекватная.

– Не все люди такие, как о нас думают.

– Значит, мне сильно не везло. Ты тоже еще не понять какая. Время покажет.

Он больше не смотрел на Талу и, пока они не дошли до склада, так и не заговорил с ней. Девушка тоже молчала – она не знала, что ответить. Было бы глупо заверять его, что она честная и порядочная, – словам мало кто поверит. А подкрепить их пока нечем.

Глава 3

Постепенно Тала влилась в курьерскую жизнь: каждодневные пробежки по городу с почтой, редкие подколы от парней, обеды с Тишем в маленькой столовой для служащих. Конечно, об их дружбе все узнали на следующее утро. Парня это не особо волновало – он был способен постоять за себя, да и никто особо не цеплялся к нему, учитывая его незаменимую должность. Девушка же решила, что эта связь не самая постыдная из тех, в которых ее обвиняли, и потому игнорировала окружающих. Что же касается клиентов, Тале не прошлось особо соперничать с мальчишками – господин Вух нередко сам подкидывал ей очередную строптивую дамочку, убедившись в успешной работе девушки с подобными особами. Далеко не все из них стали постоянными клиентками Талы, но пара оборотниц и человечек выбрали ее для доставки своих писем. Среди них оказалась и драконица, от которой у девушки всякий раз сводило зубы в яростной попытке сдержать гнев, снося придирки и унижения. Каждое ее поручение было странным или нелепым, полным мелких деталей, которые приходилось выполнять, помня о конверте за пазухой, неизменно следившим за каждым действием.

– Это письмо доставишь господину Виллиону, – женщина с ярко зелеными глазами кинула конверт на край стола возле стоявшей девушки. Как всегда она была раздражена. – Это – бакалейщику, который держит лавку возле главной площади, – на столешницу упал второй конверт. – Сначала положишь его на пороге возле клумбы с цветами, накапаешь на него воском на все четыре угла, потом отдашь хозяину магазина. Нигде не задерживайся и сразу возвращайся! А третье – тебе за пазуху. Надеюсь, тебе хватит ума, чтобы выполнить все в точности. Только попробуй сделать что-нибудь не так, бестолковая человечка!

Дорогу до здания правопорядка девушка выучила наизусть – каждое поручение драконицы обязательно включало в свою программу визит к рыжему природнику. Мужчина издалека узнавал Талу и с каждой встречей становился все угрюмее, но, по всей видимости, продолжал игнорировать письма, и их поток не заканчивался. Девушка несколько сочувствовала ему, но не более того, Виллион не вызывал у нее теплых чувств в отличие от его коллеги. Всякий раз она надеялась на встречу с ним у сыскарей, когда приносила очередной конверт. Ожидая в холле вызванного по телефону природника, Тала исследовала помещение. Оно было удивительно похоже на рабочее место Тиша: изображения сотрудников, грамоты и прочие не особо ценные бумаги, укрытые неровным стеклом. Девушка вглядывалась в лица оборотней и обнаружила, если смотреть на них под разным углом, то некоторые, искаженные линзой, имели сходство с животными. Если прищурить один глаз и наклонить немного голову, один походил на кролика, другой напоминал лягушку, а третий – точная копия пучеглазой рыбы. Тала так увлеклась, что начала экспериментировать не только с углом наклона, но и с расстоянием, то приближаясь вплотную, то отходя на несколько шагов. И, не заметив вошедшего, наткнулась на него спиной, при этом отдавив ему ногу. Девушка тут же рассыпалась в извинениях, пока не увидела глаза удивительного медового оттенка.

– Будь осторожнее, малышка! – дракон улыбнулся и потрепал ее по голове.

– Привет, – раздалось от дверей. В холле, наконец, появился природник. Пока они с драконом пожимали руки, Тала беспардонно пялилась на них, но стоило Виллиону обратиться к ней, как спохватилась и вспомнила, зачем пришла.

– Еще одно письмо? – с долей раздражения в голосе спросил он ее. Тала кивнула и достала из кармана конверт.

– Не надоело?

– Тебя только не хватало, Хаокорн. Если бы она не использовала наши отношения для своих целей, я давно все сделал бы.

– Извини, друг, но она и меня пыталась заставить убрать то безобразие с ее дома. И мне это не понравилось. Боюсь, если будешь тянуть, она доберется до отца.

Дольше оставаться подле них становилось неприличным, и девушке пришлось уйти. Было похоже, что драконица с помощью природника стремилась исправить окрас фасада своего дома, но связывало их нечто иное. Как Тала ни старалась держаться подальше от порядчиков, запутанные отношения клиентов невольно затягивали ее. Она уже знала о природнике больше необходимого, на протяжении многих дней отлавливая его в разных частях города. Девушка обнаружила, что среди коллег Виллиона есть женщина-телеконик, любившая приукрашать свою речь крепкими словечками, элементаль, которого она видела раньше с оборотнем, и дракон. Он попадался ей не часто. Если про телекоников и природников девушка знала достаточно, живя с ними на протяжении всей жизни бок о бок, то об остальных расах она знала только в общем: где живут, что могут, чего не любят. Особенно ее интересовали драконы, и по крупицам услышанную где-то информацию она впитывала быстрее губки. Хаокорн, привлекший ее внимание, по слухам был очень силен и талантлив, чем обеспечил себе репутацию и уважение. Он слыл специалистом по наиболее запутанным делам оборотней, подключаясь к расследованиям только в сложных случаях. Все мелкие правонарушения решались другими сыскарями, объединенными в тройки. Дракон по необходимости присоединялся то к одной, то к другой, но дружеские отношения имел только с Виллионом. Часто дракон отвлекался на дела клана, но подробнее об этом Тале ничего не удалось узнать, ведя осторожные расспросы. Больше всего о предмете ее интереса мог поведать Кай, но девушка даже вообразить не могла, чтобы обратиться к нему за этим.

На улице ярко светило солнце, от чего в плотной форменной куртке становилось жарко. Пот медленно стекал по спине к поясу, влажная ткань заставляла неприятно морщиться. Тала пальцем отодвинула ворот от шеи, пуская прохладный воздух к телу. К сожалению, этого не хватило, чтобы остудиться. Появилось страстное желание расстегнуться, но правила, будь они не ладны, были слишком строги в этом вопросе. Другие курьеры неделю назад переоделись в летнюю одежду, но с девушкой вышла оказия: на складе не оказалось ее размера. И ожидая, пока пошьют новую партию, днем приходилось терпеть, а вечером устраивать стирку. Третий месяц весны, травень, выдался чересчур теплым.

Лавка бакалейщика отыскалась почти сразу. Витрины магазина окружали клумбы с еще не раскрывшимися нежно-розовыми цветами по обе стороны от входа. Тала несколько замешкалась, выбирая возле которой из них положить конверт, но, в общем, в этот раз проблем у нее не возникло. Внутри оказалось прохладно, и девушка с наслаждением некоторое время постояла у порога, пока мужчина, находившийся за прилавком, сам не обратил на нее внимание.

– Добрый день! – приветствовал он ее с не малым удивлением, рассматривая девушку-курьера. Тала успела привыкнуть к подобному и терпеливо сносила все ахи и охи.

– Добрый день, у меня письмо для владельца, могу я его увидеть?

– Конечно, он перед вами.

Девушка несколько расстроилась, надеясь на более продолжительное пребывание вдали от полуденной жары, пока адресат нашелся бы. Она протянула ему руку с браслетом, а после нехитрой процедуры подтверждения доставки – конверт. Тала помнила о требовании драконицы не задерживаться, но мысль о солнце, прожигающим ее через теплую одежду, была столь не выносима, что девушка искала повод остаться хоть еще ненадолго.

– Сегодня довольно жарко, не желаете ли холодного квасу? – словно в ответ на ее мысли раздался вопрос. Тала желала. С огромным наслаждением она выпила два стакана, потратив десятник. Даже неминуемое недовольство драконицы не могло ее удержать. На улицу девушка вышла, чувствуя приятную прохладу, разливающуюся внутри. Казалось, за минуты проведенные в помещении жара только усилилась. От тепла и яркого весеннего света некоторые цветы успели раскрыться, оказавшись неожиданно ярко голубыми. Тала глубоко вдохнула и вынырнула из тени.

Клиентка, как в большинстве случаев, осталась недовольна работой, но, что удивительно, оплатила услуги по полному тарифу. Наверное, впервые. Девушка, получив расчет, медленно брела к зданию курьеров, выбирая улочки с более густой тенью. Ее мысли были заняты образом дракона. В последнее время Тала все чаще думала о нем. Уж не влюбилась ли она? Девушка качнула головой в ответ на свои мысли. Но симпатия к порядчику была бесспорной. Тала ценила в людях и оборотнях определенные качества: честность, прямолинейность, бескорыстие – все то, что редко обнаруживалось в представителях человечества. Потому она быстро подружилась с Тишем, и именно эти черты видела в драконе.

Когда идти оставалось всего пару улиц, дорогу Талы внезапно перегородил рослый мужчина. Он появился столь внезапно, что она, погруженная в свои мысли, едва не столкнулась с ним. Оборотень, а это был именно он, выглядел странно: густые пепельные брови, желтые глаза, высокие скулы, широкий нос, сверх меры вытянутое лицо, тонкая линия губ и мощная жилистая шея, – все прочее скрывалось под плотным плащом неуместным при нынешней погоде. Он был огромен, рядом с ним девушка оказалась совершенно беспомощной. Тала не успела пискнуть, как он подлетел к ней и больно зажал большой волосатой ладонью рот. Она ощутила резкий запах пота и шерсти. В панике она дергалась и старалась освободиться, чтобы позвать на помощь, но напавший тащил ее в глубину разросшегося кустарника, не обращая внимания на сопротивление. Скрывшись в зарослях, оборотень резко развернул девушку лицом к себе. Их глаза встретились, и Талу охватила волна дикого, пробирающего до самых костей ужаса, такого, что она не могла пошевелиться даже после того, как странный мужчина исчез. Это она обнаружила только, когда страх схлынул так же внезапно, как и возник. Девушка тут же опустилась на землю, чувствуя, что ноги перестали слушаться и бесконтрольно тряслись. Все тело била мелкая дрожь, а одежда окончательно прилипла к телу. Тале никак не удавалось отдышаться и успокоиться. Кроме всего прочего на нее навалилась такая усталость, что еще немного, и она закрыла бы глаза и уснула прямо на месте. Борясь с желанием и собрав все силы, девушка заставила себя встать. Она начала выбираться из зарослей, когда услышала вблизи знакомые голоса.

– Опять ушел, – с досадой произнес Виллион. Он первый увидел курьера, вылезающего из кустов, и нахмурился: – Что ты здесь делаешь?

Тала ничего не успела ответить, как в воздухе возникла алая вспышка, и перед ними появился дракон.

– Упустили, – Хаокорн подтвердил очевидное.

– Зато нашли кое-что интересное, – хмыкнул знакомый Тале элементаль.

– Так что ты делала в кустах? – уточнил вопрос природник. Девушка почувствовала на себе его неприязненный взгляд.

– Сидела, – ответила она то ли с перепугу, то ли от усталости.

– Зачем?

– Подожди, – дракон прервал друга и внимательно вгляделся в лицо девушки, для чего ему пришлось нагнуться. Тала отшатнулась, но мужчина придержал ее, схватив за плечо. – Кто был с тобой?

– Не знаю, – честно ответила она. – Но как вы?..

– У тебя на щеках и возле носа остались едва заметные следы от пальцев, – Хаокорн требовательно смотрел на нее.

– Он появился внезапно и сразу потащил меня в кусты, зажал рот ладонью, а потом исчез. Я даже не поняла когда.

– Можешь описать его? – оборотень выпустил ее из своей хватки.

Тала, едва стоявшая на ногах, задумалась. Ей казалось, что она очень хорошо разглядела того мужчину, но никак не могла вспомнить.

– Высокий, сильный, в плаще, и… – медленно говорила она, – страшный, – «только не пойму почему», – ответила, закончив про себя.

– Испугалась, да? – спросил элементаль. Девушка покосилась на него, не желая озвучивать очевидные факты.

– Хитрый зверь, – Виллион выглядел раздосадованным.

– И сильный, – добавил дракон. – Таких у них осталось не много.

– Сильный? – переспросил элементаль.

– Мне приходилось уже работать с ними. Чем крупнее хищник, тем больше силы и способностей к внушению. Ты бы испугался белки или кота?

– Испугался бы? Нет, конечно.

– Значит, крупный зверь, – вслух подумал природник. – Что же им нужно, раз верхушка сунула свои носы в город?

Сыскари говорили, словно не замечая девушки, а Тала ловила каждое их слово. Они назвали его зверем. Да, это слово подходило ему как нельзя больше. И тут девушку, словно молния, поразила пришедшая мысль:

– Это был зверолюд? И он что-то сделал, чтобы я испугалась?

Порядчики, все разом, обратили на нее внимание. Природник выгнул бровь, говоря: «ты еще здесь?», элементаль смотрел, будто впервые видел, а дракон ответил:

– Да, малышка. Они умеют менять свой запах так, чтобы вызывать в других разные эмоции. Спасибо, ты нам помогла, теперь можешь идти.

В голове у Талы роилось множество вопросов, но в этом обществе никто не собирался просвещать ее. Она брела в сторону дома курьеров, вяло переставляя ноги. По городу уже ходили слухи, будто объявились зверолюди, но до сих пор ее не интересовали досужие домыслы и сплетни. Конечно, звери, как их назвали сыскари, и раньше забредали в крупные поселения, но никогда не задерживались там. И ими не интересовались порядчики. Как бы девушка не хотела оставаться в стороне от дел блюстителей закона, напавший на нее оборотень не мог не беспокоить. Тала не была сорванцом в юбке, хотя в приюте ей приходилось драться, и не была настолько отчаянной и смелой, чтобы ничего не бояться. Напротив, старшие дети в сиротском доме хорошо преподавали младшим жизненные уроки, и девушка выучила их на твердую четверку: осторожность, недоверие, внимательность, уметь думать и анализировать. Порой она сама себе напоминала маленького звереныша, готового в любой момент среагировать на угрозу. Она ни на кого не полагалась полностью, помня всегда, что любой может больно ударить в тех или иных обстоятельствах. Дружеские отношения с Тишем – первое исключение, случившееся так внезапно, что девушка все еще не могла в них поверить. Для людей дружба была пустым звуком, и потому они чаще объединялись по интересам на время, пока это удобно обеим сторонам, или дружили против кого-то. У оборотней понятие дружбы было иным, почти на физическом уровне они испытывали сильную привязанность, помечая для себя близкого человека маркером «свой». Ему они прощали, если не все, то многое. У них будто где-то в голове щелкал переключатель, и друг для них на уровне инстинктов становился важным и ценным. Потому настоящих друзей, для которых звучал тот самый «щелк» у каждого из них было немного. От того Тала и удивилась предложению Тиша. Сказать такое человечке, не связанной никакими инстинктами и обязательствами, довериться, поверить ее честному слову, казалось немыслимым. Люди и в этом для прочих рас выглядели ущербными.

Тиш, как всегда был на месте, занятый оформлением бумаг. В холле, не считая его, было пусто. Девушка уселась на высокий табурет возле стойки.

– Неважно выглядишь, – парень покосился на нее, не отрываясь от работы.

– Просто слабость.

– Заболела что ли? – Тиш отложил документы и внимательно разглядывал ее лицо, подмечая бледность и темные круги под глазами.

Тала мотнула головой:

– Перенервничала. Давай, я заполню, что там нужно, – она протянула руку раскрытой ладонью вверх и следом положила на нее голову.

– Может, у тебя температура? – не успокаивался телеконик.

– Не обращай внимания. У меня всегда так: как попереживаю, так слабость чувствую, – отмахнулась она.

– И часто с тобой такое? – парень смотрел на нее с сочувствием.

– Бывает.

– Зачем ты тогда такая болезная пошла сюда работать? Выбрала бы что-нибудь попроще.

– Ты ведешь себя как курица-наседка сейчас, – пробурчала Тала. – Я сирота, надо же как-то себя кормить.

– И ты хочешь дом, – добавил друг.

– Хочу, – согласилась девушка.

– Тебе не потянуть. На, заполняй, – он дал ей пустые бланки.

– Щас, полежу немного, – Тала закрыла глаза. Часто все просто обходилось небольшим повышением температуры и легкой слабостью, на которые она почти не обращала внимания. Сегодня она чувствовала себя хуже обычного. Даже разговаривать приходилось через силу, хотя очень хотелось возразить Тишу.

– Не лежи тут умирающим лебедем. В комнатах никого нет, иди туда, – друг все не унимался.

Пришлось оторваться от такой удобной стойки, чтобы не вызывать в нем пустого беспокойства.

– Все в порядке. Ты такой заботливый, – усмехнулась она.

Тала заполняла бумаги, парень тоже вернулся к работе. Девушку на разговоры не тянуло. Она сосредоточенно писала отчет, страстно желая поскорее приклонить куда-нибудь голову. Раньше о ней никто не заботился. Впрочем, повода переживать особо и не было. С самого детства, сколько Тала себя помнила, с ней случались такие приступы. Лекарь, вызванный госпожой Баколь, не обнаружил ничего угрожающего здоровью девочки и сослался на особенность ее организма. Несмотря на иногда появляющуюся слабость, Тала росла крепкой и редко болела. Это удручало ее, когда остальные дети на удивление своевременно подхватывали какую-нибудь заразу и валялись в кроватях, а немногочисленные «счастливчики» выполняли всю грязную работу, как то генеральная чистка туалетов или что-то еще не менее противное. Такое случалось не часто, но подобные работы именовались трудовой терапией и стояли в расписании обитателей приюта.

Пока они оба работали, вокруг сновали курьеры: они приходили и уходили, принося и унося заказы от клиентов. Рядом с Талой за стойкой расположился Яким. В отличие от нее он сноровисто вписал в бланки необходимую информацию и быстро закончил.

– Что там еще? – спокойно произнес он.

– Три постоянных, – в тон ему ответил телеконик, скидывая заказы на протянутый браслет человека.

Девушка заполнила свои бумаги и, желая поговорить с другом без свидетелей, спокойно ждала, пока Яким уйдет.

– Тиш, – Тала позвала парня, когда вокруг никого не осталось, – что ты знаешь о зверолюдях?

– Откуда такие вопросы?

– Ну, – протянула девушка, – встретила сегодня случайно.

Телеконик вытаращился на нее:

– Значит, не врут, что они в городе? – Тала пожала плечами. – Что тебе рассказать?

– Все, что знаешь, – она снова удобно расположилась на стойке.

– Да, ничего такого. Я их в жизни-то видел всего пару раз, и то издали. Они из лесов своих не часто выходят, только по делу какому. Ну, там, одежда нужна, продукты или еще что. Редко бывает, со щенками своими приходят. Только проблем от них, – парень поморщился. – Даже в некоторые места их с детьми не пускают. Девушки у них красивые, но вспыльчивые сильно, а мужики крепкие все.

– И страшные, – добавила Тала.

– Да, не, нормальные.

– Я про то, что страх вызывают.

– А-а, так в том их сила: внушение, усиление чувств. Но говорят, они теперь мало, на что способны. Так, попугать немного или симпатию вызвать. Но, если все в рамках закона, ничего не возбраняется.

Девушка была глубоко не согласна с тем, что зверолюди ничего не могут. Ее-то оборотень хорошенько напугал, она даже забыла, как он выглядел. Хотя порядчики упомянули о сильном звере.

– А какой у них второй облик?

– Болтают, что всякая мелочь, вроде рысей, ласок, хорьков. А дед говорил, что во времена молодости его отца среди них тигров, медведей и львов навалом было. А щас все, не рождаются.

Больше Тиш ничего не мог рассказать. Из всех оборотней зверолюди были самыми скрытными, хоть и не самыми странными. Элементали, например, умирали и сразу же рождались. Мало кому удавалось это наблюдать. Они, предчувствуя свою кончину, уходили подальше. Исчезая в своей стихии, на место одного приходил другой, новый и молодой. Он имел некоторые навыки и знания о мире и вовсе не напоминал беспомощного младенца. Кроме необычного ритуала рождения их отличал и возраст, в котором они появлялись на свет – шестнадцать лет или около того. Число элементалей всегда было неизменно, и они чувствовали смерть и рождение друг друга, принимая это как должное. Сталкиваться с ними девочке не приходилось. В приюты они не попадали и не выделялись среди многоликой городской толпы, как зверолюди. Единственный знакомый девушке элементаль – сыскарь из команды Виллиона. Узнав, к какой расе он принадлежит, Тала жадно рассматривала, надеясь обнаружить какие-то отличия от других. Ей казалось, что особенности элементалей как-то должны сказываться на их внешнем виде. Но заметить хоть что-нибудь не удалось. Порядчик оказался водяным – полной противоположностью огненному дракону. Как удавалось работать без конфликтов столь разным по природе оборотням оставалось загадкой.

К вечеру Тала вновь чувствовала себя прекрасно. Сидя в здании правопорядка, она увидела Хаокорна, зашедшего к Каю. Девушка поклонилась и поздоровалась. Оборотень одарил девушку кратким взглядом и небрежно кивнул, от мальчика же ей досталось такое выражение лица, что Тала невольно вздрогнула. Тиш тут же предупредил:

– Забудь об этом оборотне.

– Я только поздоровалась, – отмахнулась девушка.

– Да-да, я видел, – парень привычно смахнул челку с глаз и зашептал ей на ухо: – Во-первых, не зли Кая, он может больно укусить. Во-вторых, этот дракон – порядчик, причем занимает не последнее место, к тому же его отец – большая шишка у драконов. В-третьих, он – довольно молодой дракон, значит, может позволить себе интрижку с человечкой, но мы с тобой знаем, чем это заканчивается для последней.

Тала слушала его отповедь и краснела. Друг был во всем прав, и умом она понимала, неуместность и безнадежность этой симпатии. Оставалось только надеяться, что пятнадцатилетние девушки не во вкусе оборотня, и едва зародившееся чувство не перерастет в первую влюбленность. А дракон меж тем был хорош собой и отлично подходил на роль героя девичьих фантазий. Чего стоил только один его взгляд, который вызывал у девушки невольную улыбку при вспоминании. Талу даже не смущало, что он был много старше ее, хотя по драконьим меркам двадцать восемь лет – только начало жизни. У оборотней она длилась, у кого сколько: элементали в триста с лишним лет умирали пресыщенными жизнью, но крепкие телом; зверолюди жили чуть больше двухсот и покидали стаю в старости, уходя в лес; телеконики и природники дряхлели постепенно, покидая мир в возрасте двухсот – двухсот пятидесяти; единицы из драконов доживали до трехсот, большинство уходили из жизни раньше. В сравнении с ними короткий человеческий век, измеряемый в восемьдесят с небольшим, казался малыми крохами, которыми приходилось довольствоваться. Люди пытались исправить недосмотр природы, вступая в браки с прочими расами, но в результате рождались только чистокровные дети. Впрочем, кровь оборотней никогда не смешивалась, являя на свет крохотных потомков своих родителей. Ученые пришли к неутешительным выводам: рождение оборотня или человека сравни рождению мальчика или девочки – нет ничего промежуточного. Этот факт убил надежду не только людей, но и зверолюдов. Они, уступив землю человечеству, лишились былой силы и искали способ вернуть утраченное. На их попытки все смотрели сквозь пальцы, оставаясь в стороне, даже драконы, взявшие на себя роль хранителей порядка. К ним обращались в крайних случаях, полагаясь на милость и мудрость. Потому многие не обремененные семьей драконы проживали в городах и служили где-нибудь в государственных структурах на хорошо оплачиваемых должностях.

Утомленная дневными волнениями, Тала страстно желала поскорее лечь спать. От того, как только закончилось вечернее собрание, она побежала стирать форму. Ей была невыносима мысль, на следующий день влезать в пропитавшуюся и пропахшую потом рубашку. Ночи стояли теплые, и обычно одежда успевала высохнуть. Привычно девушка схватила кусок казенного мыла и принялась старательно шоркать им намокшую ткань, торопясь быстрее все закончить. Прачечная находилась в конце коридора. По ней проходили трубы с горячей водой, и стояло несколько агрегатов, предназначенных для стирки больших объемов белья. Парни не отличались особой чистоплотностью, а машины отказывались работать с одной только одеждой девушки, поэтому свои вещи Тале приходилось стирать вручную.

Дверь за спиной девушки приоткрылась, и в комнату тихонько проскользнул Марат. Тала кивнула ему, ничуть не удивившись. После ставшей известной дружбе с оборотнем, парни, кто как, стали подлизываться к ней. Например, Рустам, парень, называвший ее птичкой, сыпал комплиментами и одаривал символическими подарками. Благо больше не приставал. Марат же повадился стучать на остальных. Он подлавливал ее в темных коридорах и, как бы невзначай, сообщал информацию, казавшуюся ему важной.

– Жарко сегодня, – протянул он, и небрежно добавил: – Серый с Дожем что-то с клиентами мутят. Походу, перегрелись, вот мысли всякие и лезут в голову. – Парень делал вид, будто что-то проверяет. – Я – это, дежурный на неделе. Че? Мыло еще не кончилось?

– Нет, вон полно, – девушка махнула головой в угол, где лежали ровные брусочки, завернутыми в серую бумагу.

– А-а. Ну, ладно. Пошел я тогда. Рустам, кстати, бабу себе нашел, – бросил он уходя. Тала с облегчением выдохнула. Ей все это не нравилось, но она терпела этот явный подхалимаж.

Развесив форму на улице на веревках, девушка еще немного постояла на свежем воздухе. В комнате, наверняка, душно и все пропахло потными телами. Она тоскливо взглянула на окно, как раз выходящее на уличную сушильню – небольшую площадку, зажатую между двумя зданиями. Парни не забыли его открыть. Тала медленно побрела внутрь. Перед дверью в комнату ее встретил Рустам, сжимавший в руках четыре ярко голубых цветка, такие же, как в лавке бакалейщика.

– Держи, птичка. Красивые цветы для красивой девушки! Они очень идут к твоим глазам, – он подмигнул ей и ушел дальше по коридору.

Тала уставилась на цветы, соображая, каким образом они могут подходить ей, кареглазой. Но, в конце концов, ей еще никто не делал такие подарки, пусть и приправленные подобным комплиментом. В комнате она отыскала стакан, и, налив в него воды, поставила всю красоту на подоконник. Вышло очень мило. Смешков не было слышно: некоторые из парней спали, а другие проводили ночи вдали от дома, предпочитая коротать время в иной кампании.

Девушка долго не могла уснуть. Она вся раскрылась, но все равно было жарко. Тала ворочалась с боку на бок, комкая под собой простынь. В домах побогаче она видела кондиционеры – машины, охлаждавшие воздух с помощью камней, напитанных силой природников. Девушка решила, что в ее собственном доме обязательно будет такой. Жару она переносила хуже, чем холод. Вконец измученная, она слезла с кровати и подошла к окну. Снаружи тянуло прохладой. Тала высунулась по пояс, нечаянно задев раму. Стакан со звоном встретил ее и, не выдержав натиска, опрокинулся. Девушка не успела его поймать, и теперь с тоской смотрела на цветы, лежащие среди осколков. В темноте тщательно убрать не получится. Пришлось идти за тряпкой и совком. Во всем здании стояла тишина, разбавляемая редким храпом. Кое-как собрав мусор, Тала нашла железную кружку взамен утраченной импровизированной вазы. Цветы никак не хотели стоять в ней, пока девушка не догадалась задвинуть их в угол и опереть о стену. При луне они выглядели вовсе не голубыми, а бледно-розовыми. Странно. Тала устало потерла глаза и пошла спать.

Следующий день выдался на редкость суетным. Прямо с утра Тиш обрадовал: пришла новая форма. Тала с трудом выдержала утреннее собрание, снедая от нетерпения, и едва дождалась окончания затянувшегося монолога господина Вуха. Освободившись, она тут же схватила телеконика и потащила его на склад. Она горела желанием поскорее переодеться в легкую летнюю рубашку с короткими рукавами и бриджи, но канитель с бумагами, которые необходимо было заполнить протянулась до одиннадцати часов. Наконец, облаченная в обновки, девушка мчалась по городу, нагоняя упущенное время. Срочных заказов не было, но десять с лишним писем ждало доставки. Плохо то, что адресаты находились в разных концах.

Одно из писем привело ее в ту же лавку, что и вчера. Бакалейщика за прилавком не было, его заменяла пухлая розовощекая девица, обслуживающая небольшую очередь. Тала пристроилась в конце. Полные полки всякой снеди источали немыслимые ароматы, будоражащие даже сытые желудки. Тала не могла таким похвастать. Каждую заработанную копейку она откладывала, а питалась в казенной столовой, где кормили не слишком вкусно, хотя сытно. Но, что важнее всего, совершенно бесплатно для работников. Девушка наедалась от души, но на ее тощей фигуре это ни коем образом не отражалось. И, несмотря на съеденные за завтраком порции, она испытывала голод. Отводя взгляд от аппетитных сарделек, колбас и ветчин, Тала обратила внимание на букет нежно-розовых цветов, точно таких, какие она обнаружила утром в кружке. Очередь двигалась быстро, и скоро девушка оказалась перед работницей бакалеи.

– Красивые, – кивнула Тала, протягивая руку с браслетом, а затем и конверт.

– Сама выращивала, – гордо заявила девица, – папа разрешил даже всю клумбу занять у входа.

– А разве они должны быть не голубые? – от удивления вместо того, чтобы согласно приличиям похвалить чужую работу и распрощаться, девушка ляпнула, что пришло в голову.

– Вот еще, – фыркнула собеседница, – этот колер не в моде!

На этот счет Тале сказать оказалось совершенно нечего, и, потарапливаемая стоявшей за спиной женщиной, она быстро попрощалась и покинула лавку. На пороге девушка кинула взгляд на цветы, сегодня оказавшиеся нежно-розовыми.

Рабочий день подходил к концу. Еще нужно успеть вернуться в дом курьеров и заполнить бумаги до начала вечернего собрания. За время службы курьером Тала сумела заработать себе репутацию, хоть и не ту, на которую рассчитывала. Благодаря распространившемуся слуху, она имела достаточно высокий приоритет среди парней, была старательна, трудолюбива и иногда успевала доставлять больше писем, чем прочие работники. Тиш обмолвился, что в конце месяца ее может ждать премия, равная трети заработка. Тала очень обрадовалась новости. Хоть она и старалась не сильно рассчитывать на подарки судьбы, приободренная она стала присматривать дома на окраине города. Купить в ближайшее время даже крохотную развалюшку ей было не по карману, но никто не запрещал мечтать и присматривать что-нибудь подходящее на будущее. Сперва девушка хотела приобрести дом среди полей, но, вкусив прелести городской жизни, переменила желание. Каждый раз, как у нее оставалось время в конце дня, она делала крюк по пути домой, чтобы еще раз полюбоваться на дома.

Тала быстро перебирала ногами. Она сворачивала к набившему оскомину району: вот-вот покажется цветной дом, ставший ориентиром для всех жителей города. Наверное, сей факт немало злил хозяйку, но ее мнением не интересовались. Здесь всегда было пустынно, и девушка часто пользовалась этим, чтобы срезать путь. Тала скользнула взглядом по знакомым воротам и калитке: сегодня задание от драконицы не приходило. Во дворе девушка вдруг увидела незнакомого мужчину, поднимавшегося по ступеням. Она немного притормозила и затаила дыхание. Может быть, она снова встретит тут Хаокорна, как в первый раз? Мужчина не заходил с улицы, а появился сразу возле ограды с внутренней стороны двора. Переноситься в пространстве могли только драконы, и Тала, сделав единственно возможный вывод, вглядывалась в оборотня. Им точно не мог оказаться порядчик: ничем неприметная наружность, серый костюм, какого-то неопределенного темного оттенка волосы, – только и удалось, что разглядеть его спину. Если бы он просто вошел на территорию дома, девушка с уверенностью сказала бы, что он – человек, уж больно невзрачным он казался. Обернувшись несколько раз на необычного господина, Тала нырнула в проулок.

Дома, которые ей нравились больше всего, имели большие в сравнении с другими участки. Они, конечно, не могли сравниться с огромными полями, раскинувшимися на бескрайних просторах среди лесов и лугов, но представляли собой сады или небольшие парки, в которых при желании можно затеряться. Пройдя по длинной улице и вдоволь насмотревшись, Тала повернула домой.

– Наконец-то, явилась! – выкрикнул Тиш, стоило Тале только переступить порог. – Дуй быстрее к своей драконице, срочный заказ!

– Но ведь, день уже закончился, – девушка устала и совсем не хотела встречаться с этой женщиной.

– И все же, она тебя наняла, – Тала запрокинула голову и, взъерошив свои короткие волосы, молча, протянула парню руку с браслетом, на который он быстро сбросил заказ. – Постарайся вернуться до собрания.

Времени оставалось не так много, и Тала бросилась бежать. Добравшись до дома клиентки в рекордные сроки, она даже не успела отдышаться, как оказалась перед оборотницей.

– Где тебя носит? Неужели слово срочно для курьера ничего не значит? – женщина гневно взглянула на девушку. Тала только учащенно дышала, разумно промолчав. – Вот письмо, – на стол упал тонкий конверт, – с камнем знаешь, как обращаться, – рядом лег рубин. – Письмо оставишь в почтовом ящике. Второе тебе. Доставишь, и живо назад!

Девушка схватила оба конверта, камень и выбежала из дома. Рубин в руке был едва теплым, что значило, адресат находится далеко. Быстро доставить письмо оказалось не просто, проверяя все направления на каждом перекрестке. Только оказавшись в одном из небогатых и не слишком благополучных районов, девушка почувствовала, что камень накалился. Остановившись возле подъезда обшарпанного трехэтажного многоквартирного дома, Тала закинула конверт в ящик для писем и повернула назад. В этот раз ей даже не пришлось доставлять корреспонденцию Виллиону, что несколько расстроило ее. Девушке хотелось взглянуть на его друга хоть мельком.

Вернув второе письмо клиентке, Тала, хоть и выслушала длинную отповедь, щедро приправленную нелестными характеристиками в свой адрес, получила щедрую плату. Ради этого стоило потратить свое свободное время. Вернувшись в дом курьера, она едва не столкнулась в дверях с Каем, вылетевшим из здания, словно пробка из бутылки. Девушка удивленно обернулась ему в след.

– Чуть не сбил, – недовольно проворчала она, входя внутрь. – Давай скорее бумаги, уже хочу со всем этим покончить, – сказала она Тишу, ожидавшему ее за стойкой.

– Заполняй, не спеши.

– Не торопишься сдать отчеты господину Вуху? – удивилась девушка. Тиш всегда был очень пунктуальным и щепетильным в вопросе работы, а до собрания оставалось не так много времени.

– Мне еще Кая ждать, без него не могу передать бумаги, – с грустью ответил парень. – Что-то к вечеру эти драконы оживились.

– Драконы?

– Да-да, – он закивал головой, – господин порядчик только что приходил.

– Поздно он.

– Зато и плата повышенная.

Вскоре появился Кай, и Тиш ушел сдавать отчеты господину Вуху. Пока стояла теплая погода, и оставались силы, девушка, не дожидаясь генеральной уборки на выходных, решила постирать постельное белье. По сравнению с парнями она была редкостной чистюлей. Она с большим мучением сносила амбре, царившее в комнате, и, желая чувствовать в собственной постели хоть какую-то свежесть, часто пользовалась прачечной. Парни косились в ее сторону, а дежурные между собой жаловались на исчезающее от усердия в ее руках мыло, не решаясь жаловаться господину Вуху. Об этом и многом другом Тале докладывал Марат. Она ни как не могла понять его, удивляясь тому, что он не боялся часа расплаты за свою откровенность. Стукачей нигде не любили. Девушка пыталась его образумить, но парень все ее слова пропускал мимо ушей.

Когда девушка вышла развесить простыни, солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив проулок между зданиями в оттенки алого. Из окна раздавались глухие звуки возни. Тала сразу же узнала их: в комнате кого-то били, предварительно укутав в одеяла. Девушка замерла, не зная, как поступить: при ней вряд ли парни продолжат подобное дело, но что получится в результате вмешательства? Мальчишки жили по своим правилам, порой очень жестоким. В сиротском приюте редко прибегали к таким методам, предпочитая изощренные наказания через руки воспитателей, но Тала знала, что за любое действие бывает расплата. Кто-то из курьеров пошел против правил, и девушка предполагала, кто это мог быть.

– Что, стукачок? – послышался высокий голос, в котором Тала узнала Серого, – Думал, мы не узнаем? Болтаешь всякое разное и хочешь остаться безнаказанным? – послышались еще удары.

– Ладно, хватит с него, – потребовал Яким.

– Схватывай на лету, Марат, – раздался еще один глухой удар, – второй раз легко не отделаешься. И даже не думай о шефовой любовнице. Она не сможет тебя прикрыть.

– Да никакая она не любовница, – прозвучал голос Рустама, и возникла тишина.

– Как это? – рыжий парень, звучно высмаркивал кровавые сопли.

– Да, девка, ну, моя, знает мадам, к которой ходит шеф, и она уж точно не какая-нибудь малявка.

– Так чего ты ей цветы притащил? – удивился один из пацанов.

– Чего-чего, ничего ж так девка, только с оборотнем водится.

– Ха! Марат, слышал? Не на ту ты кобылку поставил, – раздался смешок Серого. – А ты думал, сразу в дамки попасть через нее. Будешь знать, как стучать на своих.

Тала напряженно слушала разговор. Марата просто проучили, и, не будь он дураком, никаких последствий больше получит, разве что понаблюдают за ним какое-то время. А вот для нее ничего хорошего это не означало. Тала никому не говорила, что спит с директором, парни сами пришли к такому выводу, но вряд ли они вспомнят об этом теперь, решив, что девушка ловко обманула их. Спасет ли ее дружба с оборотнем? Напрямую вредить не станут, но по мелочи могут.

Глава 4

День у Талы не задался с самого утра, хотя бы потому, что первой заказчицей оказалась драконица. На пороге цветного дома девушку встречала обеспокоенная служанка. Она нервно растирала руки и все время оглядывалась на окно, из которого раздавались крики. Увидев курьера, зашедшего в калитку, она, остановив ее махом руки, с несвойственной мягкостью сказала:

– Постой тут. Подождем, пока успокоятся, тогда о тебе доложу. А то и мне, и тебе достанется.

Тала только и могла, что согласиться. Служанка нырнула обратно в дом, а девушка осталась на улице. Вскоре стоять возле крыльца ей надоело, и она решила ненадолго заглянуть в сад. Он и раньше манил ее, завлекая извилистыми дорожками, теряющимися среди густой сочной зелени, но до сих пор случай посетить его никак не выпадал. У Талы с царством трав, деревьев и цветов были особые отношения. В детстве она не раз сидела на самых высоких ветвях, до которых только могла добраться. Там она скрывалась от рассерженных воспитателей и жаждущих воздаяния недругов, оттуда она смотрела на бескрайние просторы, распростирающиеся вокруг ее приюта, и мечтала. Парк в сиротском приюте был не таким как сад госпожи драконицы. Здесь Талу окружали стриженные кустарники, аккуратные благоухающие клумбы и декоративные деревья, залитый солнцем газон. Птицы носились между ветками, радостно щебеча, стрекотали насекомые. Ступать по ухоженным каменным плитам, окруженным зеленым морем, оказалось столь приятно, что девушка зашла дальше, чем планировала. Но насладиться тишиной и покоем не удалось. Все набирающий обороты скандал, происходящий внутри дома, здесь оказался гораздо слышнее. Не на шутку разозленная драконица ругалась с каким-то мужчиной. В отличие от оборотницы он не повышал голоса.

– Если между вами ничего не было, то почему эта, – от эпитета, которым она одарила свою соперницу, у Талы заалели щеки, – так разукрасила мой дом? И ты даже пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь! – шипела женщина.

Девушка тут же повернула обратно, но еще несколько гневных выкриков она разобрала:

– Если это не так, то почему я должна унижаться и писать эти проклятые письма, чтобы только увидеть тебя?! – в ответ ей раздался спокойный голос, но слов было не разобрать. – Не смей даже заикаться об этом! Я тебе не безродная девка, чтобы так со мной обходиться!

Тала, все еще красная от стыда поднялась по лестнице и, облокотившись о стену возле самой двери, принялась ждать. Ей стало неловко из-за подслушивания. Это не входило в ее намерения, но слова, брошенные драконицей, зацепили ее. Девушке стали понятны некоторые странные поручения. Расписанный неласковыми огненными словами дом некой Лилии все-таки был ответной акцией за надругательство над местным особняком. Что могли не поделить две женщины, было очевидно. Но от чего оборотница не наняла природника, чтобы привести фасад в порядок, Тала не понимала. Конечно, этого госпожа клиент добивалась от Виллиона, но кроме него в городе обитало большое число других природников, способных решить эту сложную задачу. Хотя не каждый из них владел необходимыми способностями. Оборотни, работающие с природой, имели разные таланты: одним подчинялись растения, другие словно глину сминали скалы и все относящееся к земле, третьи создавали статические разряды и управляли молниями, четвертые имели власть изменять свойства предметов. Последние меняли не только окраску, но и твердость, наделяли вещи способностью накапливать тепло или холод, отражать или поглощать свет. Именно благодаря природникам города обеспечивались электричеством и отапливались, причем, стоила их работа больших денег, но и сил требовала неимоверных. Бывали уникумы и со смешанными талантами, но такие чаще, все же, развивали какой-нибудь один из них, в отличие от представителей других рас. Природников Тала в своей жизни повидала не мало: худосочные во втором облике с большими глазами неестественно зеленого, серого или голубого цвета, длинными, струящимися словно шелк волосами.

Дверь резко распахнулась, и Тала вжалась в стену, чтобы ее случайно не задели. Из дома быстрым шагом вышел рыжий оборотень. Он глубоко задумался и пронесся мимо девушки, даже не заметив. Тала проводила взглядом его удаляющуюся спину, понимая, что в этот раз письмо в здание правопорядка ей не придется доставлять. Спустя еще какое-то время на пороге, наконец, появилась взволнованная служанка. Она наклонилась к девушке и прошептала:

– Входи, только не вздумай перечить ей, госпожа и без того едва огнем не бросается.

Тала замешкалась: стоит ли туда вообще идти, ведь подобные слова вовсе не были образным выражением, когда речь шла о драконах. Но женщина торопила ее, и Тала двинулась следом за ней. Возле комнаты служанка покосилась на дверь и снова зашептала девушке на ухо, обдавая теплым дыханием:

– Если увидишь, что у нее на руках появился огонь, – беги и закрывай лицо. С рук ожоги легче сводить, а госпожа потом лекаря оплатит. Поняла? Ну, все, иди, – и она ловко подтолкнула Талу в открытую ею дверь.

В кабинете не горело ни одного светильника, сквозь приоткрытое завешенное тюлью окно внутрь проникало мало света, и кабинет тонул в полумраке. На фоне светлого пятна от единственного источника света выделялся силуэт хозяйки дома. Она стояла спиной к входу. По ее напряженным плечам и неестественно прямой спине девушка поняла, опасения служанки не напрасны. Драконица напоминала сжатую до упора пружину, готовую в любой момент распрямиться и больно ударить, не успевшего своевременно убрать руки глупца. Тала даже боялась пошевелиться, чтобы не оказаться на его месте.

Женщина тряхнула головой и еще сильнее выпрямила спину, хотя казалось, дальше некуда. Обернувшись, она заметила девушку. Тала увидела темное лицо, на котором горели глаза. Жуткое зрелище! Драконица молча подошла к столу и вынула из ящика один конверт.

– Модистке в салон через улицу от дома курьеров, – говорила она сухо, словно цедила слова. – Левый верхний угол обмакнешь в горячий воск. Отправляйся.

Тала взяла конверт и осторожно спросила:

– Где мне взять свечу?

– Вооон! – внезапно закричала женщина. Глаза гневно сверкнули, руки вмиг обросли чешуей, с которой на пол потекло пламя.

Девушка тенью метнулась к двери и едва успела закрыть ее, как со стороны кабинета что-то ударилось в прочную поверхность. Тала вздрогнула и попятилась. Стоило бы промолчать, но и без свечи курьер не могла выполнить задание. Если бы для дела требовалась самая обычная свечка, но девушка догадывалась: те, что давала госпожа, были из драконьего воска, и любой огонь, зажженный от них, тоже становился драконьим.

Служанка подскочила к Тале и зашипела на нее:

– Что ты ей сказала, глупая девчонка? – прежней заботливости в ее голосе не слышалось.

– Мне нужна свеча для работы, – нахмурилась девушка.

– Ох, что же делать-то?! – обеспокоенно всплеснула руками женщина и покосилась на дверь. – Подобные вещи госпожа хранит только в своем кабинете.

Ни Тала, ни служанка не знали, как быть. В комнате стало тихо, но женщина не решалась войти в кабинет, нервно теребя край передника. Девушка же не могла уйти с пустыми руками и мялась в коридоре.

Раздался звук открываемой двери, и они обе повернули к ней головы: на пороге стоял хищник. Он бросил Тале огарок свечи, девушка поймала его и едва не выронила, увидев второй облик драконицы. Черная, отливающая зеленью чешуя покрывала двухметровое гибкое тело существа отдаленно напоминающего человека. Хищник оказался совершенно лыс, а от сплющенной переносицы к шее и дальше по позвоночнику до кончика хвоста шел острый костяной гребень. Большие, с палец длинной крепкие когти украшали верхние конечности, а два ряда острых частых зубов на вытянутой морде довершали образ, глубоко поразивший Талу.

– Недооборот! – выдохнула побелевшая служанка. – Уходим! Медленно, не поворачиваясь к ней спиной.

Тала последовала ее примеру, вспоминая все, чему учили в приюте: не смотреть в глаза, не показывать зубы, не делать резких движений и не произносить громких звуков. Оборотни всегда являлись целыми личностями, будучи одновременно и зверем, и человеком, но иногда, очень редко из-за сильного стресса или эмоций облики двуипостасных разделялись. Они становились крайне опасны, плохо контролировали себя, находясь в пограничном состоянии, когда сознание их балансировало на грани между эмоциями и разумом.

Женщина и девушка, ступая осторожно, дошли до парадной двери под пристальным взглядом ярко зеленых, чуть отливающих желтизной глаз. Едва Тала оказалась снаружи дома, она, чувствуя слабость, опустилась на ступени.

– Ну, все. Теперь часа два туда лучше не заходить, – выдохнула служанка и подошла к девушке. – Сегодня больше не приходи, целее будешь.

– Разве вспыльчивые оборотни не должны жить среди своих, чтобы избежать случайных жертв? – спросила Тала, повернувшись к женщине.

Служанка поджала губы и зло сощурила глаза:

– Любой может сорваться, когда у него проблемы! Нашлась судья, – прошипела она. – Меньше болтай. Чего расселась? Иди уже!

Тала неохотно поднялась на ноги и, кивнув на прощание, покинула негостеприимный дом. На этот раз клиентка не дала следящего конверта, то ли забыв о нем, то ли не желая повторно лицезреть курьера. Радовало девушку не только это. Она давно заметила, что визиты Хаокорна в дом курьеров часто совпадали с заказами от драконицы. Тале очень хотелось увидеть порядчика, но, как на зло, уже несколько раз она упускала такую возможность, занятая работой. Сердце девушки трепетало в предвкушении, может, сегодня ей повезет?

Салон «Золотая птица» действительно находился всего через дорогу от работы и дома Талы, так что, быстро отдав письмо модистке, девушка вскоре сидела на своем излюбленном месте у стойки Тиша. Заданий от господина Вуха не было, и она караулила разовых клиентов. В холле кроме нее и телеконика находилось еще пара ребят, как и она, надеявшихся на удачу. Серый и еще один мальчишка играли в настольную игру, а оборотень притулился в углу, прикрыв глаза.

Телеконик вовсю зевал.

– Перестань, а то я тоже начну, – попросила девушка.

– Не могу, не выспался, – потянулся парень.

– Интересно от чего, – Тала хитро посмотрел на него.

Она знала, что вчера дома у друга был званый ужин, на котором ему представили будущую невесту. Среди оборотней, бывало, заключались браки выгодные семье, объединяя между собой иногда даже разные расы. Невесту или жениха в таком случае выбирали родственники, не всегда интересуясь мнением молодых, но это не вызывало разлада в семьях. Оборотни иначе смотрели на этот вопрос. Девушке, принимавшей во внимание их нечеловеческие привязанности и другие особенности, эти традиции казались устаревшими, однако некоторые роды, корни которых уходили далеко в прошлое все еще чтили их. Драконы, зверолюди, телеконики и природники в отличие от людей знали свою родословную и гордились ей. Тала завидовала им. Хотелось бы и ей знать, кто ее родители и почему оставили младенца в лесу. Но об этом она изо всех сил старалась не думать. Несколько лет назад попытка что-то выяснить через госпожу Баколь провалилась. Все, что удалось узнать, так это то, что девушке крупно повезло, когда ее, голенькую, лежащую на холодной земле среди талых сугробов, нашли охотники и принесли в приют. И Тала, решив, что никто в здравом уме не бросит своего ребенка умирать, постаралась выкинуть эту идею из головы.

– Ужин затянулся, а Краша, дочка друзей деда…

– Твоя невеста, – с ехидцей перебила Тиша девушка. Парень даже не обратил на ее подколку внимания и продолжил, как ни в чем не бывало:

– …Устроила целый концерт, стараясь поразить меня своей игрой на пианино. Сама понимаешь, уйти было бы невежливо, пришлось изо всех сил бороться со сном. В результате утром проспал.

­– И как тебе будущая жена? – Тала заинтересовано уставилась на оборотня.

– Не глупа, талантлива, весьма одарена, ведет хозяйство в доме своего отца. С ней можно устроить хорошее гнездо, – рассуждал парень.

– Но она тебе понравилась? – не услышав главного, допытывалась девушка.

– Да, она не дурна собой, – отстраненно произнес Тиш. Тала возмутилась: разве можно так говорить о том, с кем вскоре будешь жить бок о бок! Друг покосился на нее и, снова зевнув, добавил: – Для оборотней чувства не стоят на первом плане, и мы не так подвержены страстям, как люди. Хотя, – он задержал взгляд на подруге, – это не относится к зверолюдям и молодым драконам.

Тала, почувствовав, куда он клонит, предпочла сменить тему:

– Поесть успел?

– Неа, – парень мотнул головой. – До обеда как-нибудь протяну. Надеюсь, сегодня в столовой будет что-нибудь мясное, или, может, сходим в какой-нибудь ресторанчик? – с надеждой спросил он. – Я угощу тебя. Не волнуйся, только в этот раз!

Тиш не был из бедной семьи, кроме того, работал и вполне мог себе позволить питаться в городских кафе и ресторанах, но ради подруги, жестко на всем экономящей, ходил в столовую. Несколько раз он пытался уговорить ее поесть где-нибудь в другом месте, но девушка отказывалась тратить чужие деньги. Тала смотрела на него, хмурясь, но, все же, уступила. Ему действительно нужна нормальная вкусная еда, да и девушка давно не ела ничего мясного, а молодой организм все настойчивее требовал разнообразия в питании.

До обеда оставалось еще несколько часов, когда в холл вошел порядчик. Тиш очень удивился, но встал, приветствуя дракона:

– Добрый день, господин Хаокорн, чем могу вам помочь?

– Добрый. Нужно срочно доставить это письмо, – оборотень достал из кармана куртки конверт и положил его на стойку, накрыв сверху рукой.

– Кая сейчас нет, желаете подождать?

Тала, сидевшая возле стойки, счастливо замерла. Дракон, как всегда, потрясающе выглядел: почти черные гладкие словно шелк волосы, до которых так хотелось дотронуться, гладко выбритый подбородок, белая сорочка, светлый галстук, строгий костюм, начищенные туфли. Судя по искрящим силой запонкам, в такой одежде комфортно при любой погоде. Несмотря на обеспеченность, Хаокорн всегда сам приносил письма и отдавал только в руки своего курьера.

– Я тороплюсь, – ответил дракон, взглянув на настенные часы, висевшие над головой телеконика. – Скоро он вернется?

– Боюсь, что нет. У него много заказов сегодня, а вас ожидали после обеда. – Парень неуверенно добавил: – Вы можете нанять другого курьера.

Все знали, что дракон никому, кроме Кая, не доверяет свою корреспонденцию. Немой мальчишка уже больше двух лет доставлял все его письма, принося себе тем самым неплохую прибыль. Заказов от порядчика всегда было много, и Кай не сидел без дела. Остальные тихо завидовали, но связываться с Каем никто не спешил, да и перехватывать клиентов друг у друга запрещалось по заключенному договору.

Оборотень некоторое время молчал, постукивая пальцами по столешнице. Взгляд медовых глаз заскользил по помещению, отмечая присутствующих курьеров. Сперва дракон обратил внимание на Талу, которая зарделась от его пристального взгляда, потом отметил каждого мальчишку. Те, кажется, вовсе перестали дышать. С осмотром кандидатов брови Хаокорна все больше сходились к переносице. В конце концов, он еще раз придирчиво оглядел девушку и повернулся к телеконику:

– Пусть малышка доставит, – он слегка наклонил голову в ее сторону.

В холле повисла звенящая тишина. Мальчишки, широко раскрыв глаза, уставились на дракона, и только Серый, плотно сжав челюсти, зло смотрел на Талу. Тиш обеспокоенно взглянул на подругу, но не мог найти объективной причины, чтобы отказать клиенту:

– Хорошо, господин.

Хаокорн протянул курьеру конверт, не убирая руки, и стал объяснять:

– Отнесешь в службу дальних пересылок. Письмо никому не передавать. Следи, чтобы оно не обтрепалось и не порвалось. Это очень важно, поняла? – девушка кивнула, не отрываясь от завораживающих глаз. – Теперь поторопись, – дракон разжал пальцы, и небольшой конверт скрылся в кармане курьера.

Тала выскочила на улицу и сразу наткнулась на Серого. Он стоял возле самых дверей, явно подживая ее. Девушка даже не заметила, когда он успел покинуть здание.

– Лучше б ты не соглашалась, – задумчиво произнес он. – Кай об этом узнает.

– Ну, конечно, – усмехнулась Тала. Сам же пацан и донесет на нее.

– Не от меня, так от кого-нибудь другого.

– Не я напросилась к дракону, а он меня нанял, – напомнила девушка.

– Дура, – бросил Серый и ушел.

Тала возмущенно проводила его взглядом.

На этот раз ей пришлось покинуть город, чтобы выполнить поручение. Служба дальних пересылок находилась всего в паре километров, но редко кто из клиентов приходил туда напрямую, а чаще нанимал курьеров. Мало кому хотелось терять свое время. На большие расстояния письма, посылки и любой другой груз пересылался благодаря усилиям драконов и элементалей. Первые, все без исключения, владели способностью искажать пространство только для себя и в своем пламени могли перемещаться на огромные расстояния. Вторые защищали одежду и груз от драконьего огня, обеспечивая их сохранность. Стоимость этих услуг была высока, но вполне по карману многим жителям города, поэтому ожидание своей очереди могло затянуться на несколько часов.

Среди знакомых курьеров находящихся здесь Тала не встретила ни одного человека. Парни из двух других отделов, разбросанных по Улаку, косились на ее форму и удивлено озирались. Они работали в своих районах и, хотя слышали о девочке-курьере, впервые видели ее вживую.

Краш, старший из телекоников, знавший Талу, махнул ей рукой и подозвал к себе.

– Привет. Я – последний, занимай за мной.

– Привет. Спасибо, – обрадовалась девушка. После ставшей известной ее дружбы с Тишем, другие оборотни, хоть и сильно удивились сему факту, стали более дружелюбны.

– Видешь, окна напротив входа? Там принимают почту. Первые пять для крупных грузов, вторые – для всякой мелочи. Очереди тоже две. Мы с тобой во второй. – Тала кивала в ответ на его слова, стараясь все запомнить. – Сперва всегда занимай очередь, а потом регистрируй свой браслет. Вон сидит мужчина, – оборотень указал в угол, где находилась небольшая стойка, – подойди к нему, он все сделает и скажет тебе номер. Над окнами загораются эти номера, когда подходит чья-нибудь очередь. Где увидишь свой, туда и пойдешь. Все понятно?

– Да, спасибо, – Тала еще раз поблагодарила его и отправилась регистрировать браслет.

Больше оборотень с ней не разговаривал, и два часа ожидания прошли весьма томительно. Когда девушка, наконец, освободилась, она поспешила вернуться в город, чтобы пообедать вместе с Тишем. Все время ожидания в очереди, она думала о драконе и его курьере. Хаокорн очень ревностно относился к своей корреспонденции, не выпуская письмо из рук ни на миг, только для того, чтобы отдать курьеру. Чем немой мальчишка мог заработать такое доверие, Тала не представляла. Видно, прав был Тиш, когда сказал, что клиентам нравится его молчаливость. Сегодня же просто не повезло. Кому больше: дракону, мальчику или девушке сказать было сложно. Хаокорну пришлось довериться другому курьеру, которого он знал недостаточно хорошо, хоть и видел Талу уже много раз. Кай попросту упустил своего самого выгодного клиента, и, наверняка, Серый уже просветил его о том. Тала вместе с приличным заработком получила неприятности в лице и без того не расположенного к ней мальчишки. Девушка как не пыталась унять беспокойство, решила не затягивать конфликт и поговорить с Каем.

Тиш ждал подругу, постоянно поглядывая на часы. Он уже сильно проголодался, но данное обещание удерживало его на месте.

– Наконец-то! – обрадовавшись вошедшей девушке, он кинулся ей на встречу. – Пошли скорей, времени осталось не так много!

– А бумаги оформить? – парень схватил ее за руку и на ходу ответил:

– Потом, до конца дня еще много времени.

– И куда ты меня тащишь?

– В одно тихое место, совсем рядом.

Ресторанчик, куда они пришли, находился по соседству с салоном, куда Тала еще утром доставила письмо. Внутри было прохладно, стоял легкий полумрак и восхитительно пахло едой. Небольшие столики, разделенные редкими перегородками из живых лиан, располагались так, что с любого из них открывался вид на стену, представлявшую собой кусок скалы, поросшей растениями и цветами. Из трещины вытекал тонкий ручеек и с журчанием устремлялся вниз, в стеклянную емкость, распростершуюся вдоль стены. В ней плавала яркая стайка крупных желтых рыбок с красными головами.

– Ух ты! – восторженно протянула девушка, когда увидела это великолепие.

– Не пожалела, что согласилась поесть не в столовой?

Друзья заняли один из столиков, и Тиш уже уткнулся носом в меню.

– Конечно, нет! Это стоит потраченных денег. Твоих, – добавила Тала.

– Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся телеконик.

Как ни хотелось Тале повнимательнее рассмотреть живописную стену, голод, скрутивший живот в тугой узел, заставил поспешить с заказом обеда. Девушку поразили цены. Войдя в ресторанчик, она боялась, что друг привел ее в какое-то очень дорогое заведение, но опасения оказались напрасными. Тала, убедившись, что кошельку Тиша нет угрозы, позволила себе свободу в выборе, и заказала на пробу несколько блюд.

Голодные, они налетели на еду и смели все очень быстро. Они так спешили, что не только уложить в отведенное для обеда время, но даже закончили несколько раньше. Тала сыто заметила:

– Здорово придумано. Уголок живой природы прямо в каменных стенах.

– Можно еще раз сюда прийти.

Девушка бросила укоризненный взгляд на друга и еще раз посмотрела на небольшой кусочек природы, бегущую воду, стайку ярких рыбок.

– Может быть, как-нибудь, – задумчиво ответила девушка.

Пока Тиш расплачивался, Тала ждала его у водопада, наслаждаясь шумом стекающей воды. По залу неспешно скользили официанты, стройные юноши и девушки, облаченные в белые рубашки и темные брюки. Тала наблюдала, как они исчезали за дверьми, ведущими на кухню, и в нише возле скалы обнаружила еще один замаскированный вход. Парень с подносом отворил дверь до того полностью сливающуюся со стеной. Девушка с любопытством проследила за ним, заглянув в открывшееся помещение. Там оказалась еще одна зала с отдельными кабинками. Из одной из них навстречу вошедшему официанту вышел другой, и они едва не столкнулись. Пока парни расходились в разные стороны, стараясь сохранить в целости свои ноши, Тала успела заметить Якима с каким-то мужчиной. Он сидел спиной к входу, и лица не было видно, но девушке он показался знакомым.

– Пошли? – Тиш появился за спиной. Тала вздрогнула и обернулась на него, а когда вновь посмотрела на дверь, та оказалась закрыта.

– Тут не один зал? – поинтересовалась она.

– Да, – ответил парень, направляясь к выходу, – кстати, во втором обед стоит гораздо дороже, зато там, где мы были, цены из-за этого невысокие.

– Ты часто здесь бываешь?

– Время от времени.

На улице ярко светило солнце, и друзья, выйдя из ресторана, одновременно сощурились.

– Знаешь, поговори с Каем, – посоветовал Тиш.

– Я и сама хотела. Как думаешь, где его найти?

– Он скоро придет за новыми заказами, – парень шел, спрятав руки в карманы, наслаждаясь теплом. – Малец тебя не очень-то любит, не знаешь с чего?

Тала пожала плечами, она вообще не понимала этого мальчика. С ней он не общался, и, казалось, у них не должно быть никаких претензий друг к другу, но неприязнь с его стороны с каждым днем становилась все ощутимее.

Кай обнаружился в холле дома курьеров. Пообедав, он, как и другие парни, ожидал Тиша, что бы заполнить отчеты и умчаться к новым клиентам. Стоило телеконику занять рабочее место, как все оживились, и вокруг него образовалась толпа. Через нее Тала кое-как пробралась к немому мальчику.

– Надо поговорить, отойдем? – она смотрела ему в глаза и чувствовала, что в нем нет раздражения или недовольства, напротив, он оказался очень спокоен. Девушка даже подумала, что Серый не успел еще ничего рассказать. Кай кивнул и вышел вместе с ней в коридор. Как только шумная очередь скрылась за углом, Тала остановилась.

– Мне с утра пришлось выполнить твой заказ, – начала она, – чтобы ты знал. Тебя не было, заказ оказался срочным. Дракон сам меня выбрал, – она старалась, чтобы ее слова не звучали как оправдание, девушка этого не любила.

Кай кивнул, дав понять, что услышал и принял ее слова к сведению. Он приподнял одну бровь и в ожидании посмотрел на нее, добавит ли она еще что-то.

– Спасибо, – мальчик кивнул и вернулся обратно.

Тала с облегчением выдохнула, – кажется, конфликта удалось избежать.

Когда курьеры разбежались по делам, а девушка сидела на своем любимом месте возле стойки, в здание вошел элементаль. Он направился прямиком к Тишу и, увидев знакомую, воскликнул:

– О! Привет, малышка! – Тала удивилась, с чего этот порядчик так ее назвал, слышал от дракона? Девушка видела этого сыскаря всего несколько раз и даже не знала, как его зовут.

– Добрый день, – она и Тиш приветствовали его.

– Чем могу помочь, господин Гюнель? – задал стандартный вопрос парень.

– Чем помочь? – переспросил порядчик. Тала едва заметно поморщилась. Она уже заметила за ним такую странную привычку повторять вопросы собеседников. – А вот это письмецо отдайте Хаокорну. Господину Хаокорну, – тут же исправил себя он, – когда он тут появится.

– Может, стоить доставить его прямо сейчас?

– Не нужно, – сыскарь торопливо замахал рукой. – Дракона нет в городе, только время потеряете на его поиски.

Господин Гюнель оставил конверт и плату за услугу, а уходя, подмигнул Тале:

– Бывай, малышка!

Стоило двери за ним закрыться, как телеконик принялся пытать Талу:

– Малышка?! Уж не дракон ли тебя так зовет?

– Ну, и что? – потупилась девушка, а щеки ее вспыхнули. – А этот так назвал почему, не знаю.

Парень хмуро посмотрел на нее из-под челки:

– Оборотни не имеют серьезных отношений с людьми, – он сложил руки на груди и добавил: – ты же не хочешь потом реветь в подушку?

Девушка поджала губы.

– Но ты же предложил мне дружбу! И вообще с чего ты взял, что я буду реветь?

– Ну, во-первых, я – невероятное исключение из правил, – без тени иронии ответил Тиш, – а моя невеста – все-таки оборотень. Во-вторых, у меня есть сестры. Хоть они и – оборотницы, но из-за их первой влюбленности дома не только все подушки промокли, но еще предметы летали и взрывались, и стонущие и рыдающие приведения тут и там появлялись.

– А приведения откуда? – заинтересовано спросила Тала.

– Ну, так иллюзии – дар одной из сестричек. Так что я этого уже насмотрелся. А ты – человек, вы больше эмоциями живете.

– Моей подушке ничего не угрожает, – фыркнула девушка.

– Как знаешь, только не забывай, я – твой друг и беспокоюсь за тебя.

Тала растерялась и не знала, что сказать. Став ее другом, парень порой слишком беспокоился о ней, и его чрезмерная на взгляд девушки опека утомляла. Тале нравилось разговаривать с ним, проводить вместе время, обедать, не ожидая внезапного удара в спину, но вместе с тем порой она ощущала дискомфорт от его заботы.

Этот день оказался скуден на клиентов, и девушка почти все время провела с Тишем. Работы было всего ничего: два заказа с утра и один сейчас, и то разовый. Она маялась от скуки, не зная чем себя занять, и потому с радостью взялась за работу, не смотря на полуденную жару. На улице почти никого не было, все прятались в прохладе внутри зданий, с огромной неохотой изредка в случае крайней нужды выбираясь наружу. Весь город изнывал от духоты, не спасали даже напитанные силами природников камни улиц. Люди и оборотни каждый день с надеждой вглядывались в небо, ожидая увидеть там хоть какой-нибудь намек на дождь, но тщетно.

Не успела Тала далеко отойти от дома курьеров, как услышала: кто-то ее догоняет. Девушка удивленно обернулась, менее всего ожидая увидеть Кая. Она остановилась, не понимая, что ему от нее нужно. Мальчик, едва достигнув ее, протянул записку. Девушка пробежала ее глазами. Буквы оказались выведены неаккуратным почерком, и Тала с трудом разобрала слова: «У меня очень много клиентов. Среди них снова дракон. Раз он уже нанимал тебя, забери его себе в этот раз. Мне все не успеть». Девушка, не веря написанному, с недоумением покосилась на него, и еще раз прочла записку. С одной стороны она понимала, что у нее полно свободного времени, и ей не составит труда отдать несколько часов дракону, но с другой Кай отдает ей слишком хороший заказ. Хаокорн платил щедро за услуги, и сегодня утром Тала убедилась в этом.

– Дракон – выгодный клиент. Я могу взять вместо него любого другого, – неуверенно предложила девушка. Мальчик отрицательно помотал головой и пальцем указал на фразу в записке «уже нанимал». Тала сомневалась, но Кай торопил ее. Он развел руки и приподнял бровь, как бы спрашивая, что она решила.

– Хорошо, – наконец выдала она. Мальчик улыбнулся, махнул на здание курьеров, а сам развернулся и ушел в другую сторону. Под палящим солнцем долго стоять было невозможно, и Тала повернула обратно. В холле ее уже ждал дракон.

– Здравствуйте, – девушка тайно радовалась еще одной встрече с ним. Хаокорн кивнул в знак приветствия. Он выглядел хмурым и чем-то недовольным. Девушка быстро посмотрела на Тиша, в надежде найти объяснение этому, но наткнулась на неодобрительный взгляд друга. Он едва заметно покачал головой, выказывая свое отношение к ее решению. Тала сделала вид, что не заметила. Девушку больше интересовал другой оборотень. На секунду в ее голове мелькнула мысль, что виной дурного настроения порядчика является она, точнее ее вынужденная замена, но обратила внимание на зажатое в руке дракона вскрытое письмо. Девушка вспомнила об элементале, оставившем конверт для коллеги. Неестественный грудной голос Хаокорна, в котором слышались рокочущие ноты, заставил ее вздрогнуть и поднять на него глаза:

– Доставишь туда же, куда и утреннее, – он отдал ей другой запечатанный конверт, следя, как она прячет его в кармане куртки.

Тале вдруг стало неуютно находится рядом с ним, и она собралась поскорее доставить почту, но порядчик остановил:

– Не спеши, жди меня здесь, – добавил он уже обычным голосом. – Я вернусь через час с еще одним.

Тала кивнула, наблюдая за тем, как на ходу Хаокорн убрал письмо элементаля во внутренний карман пиджака и покинул здание.

– Зачем ты согласилась? – стоило дракону уйти, Тиш облокотился о стойку и как можно ближе наклонился к девушке.

– Кай просил помочь.

– И отдал самого выгодного клиента? – Талу тоже смущала эта мысль, но она нашла объяснение в большой загрузке мальчика.

– В любом случае я уже согласилась, – вздохнула девушка.

– Не пойму, то ли ты очень упрямая, то ли глупая, – в сердцах сказал парень, отстраняясь от подруги.

– Лучше ответь, могу я отнести почту той служанки, я не успела?

– Дракон же сказал, у тебя есть час.

Когда Хаокорн вернулся, Тала уже ждала его, сидя на любимом табурете. Она листала один из журналов для клиентов, лениво переворачивая страницы. Разговор с телекоником не клеился, каждый остался при своем мнении, и потому появление дракона она восприняла с большой радостью. Он выглядел каким-то небрежным: пиджак помят и расстегнут, узел на галстуке развязан, рубашка небрежно заправлена в брюки, ботинки не блестят. Тиш и Тала впервые видели дракона в таком виде.

– Держи, – он протянул курьеру второе письмо. – И поспеши, нужно, чтобы его отправили сегодня.

– Хорошо, – Тала убрала его к первому и, не прощаясь, выбежала на улицу.

Чтобы сэкономить время, девушка решила воспользоваться самым коротким путем через тесные улочки, на которые выходили задние дворы домов. Она не слишком любила ходить этой дорогой из-за почти вплотную стоящих зданий. Там Тала чувствовала себя словно в каменном капкане, но пройдя между ними, можно здорово сократить путь. Скользя между стенами, иногда перепрыгивая через кем-то выставленные коробки или мешки с мусором, девушка быстро добралась до окраины города. Дома находились на довольно большом расстоянии друг от друга, и, учитывая время дня и небольшую плотность населения в этом районе, дорога оказалась совершенно пустынна. Выйдя из узкого проулка, где бежать было невозможно, Тала ускорилась. Она уже почти добралась до городских стен, когда впереди нее появилось двое сбитых мужчин. Они стояли на дороге, мешая пройти, и смотрели на нее. Незнакомцы выглядели обычными обывателями в простой одежде без лоска и совсем не походили на разбойников с большой дороги, но их появление посреди пустой улицы и внимательные взгляды в сторону курьера заставили девушку забеспокоиться. Тала остановилась на расстоянии от них. Она кусала губу, соображая, что делать. Нигде поблизости не было развилок и пересечений с другими улицами, так что существовало всего два направления: вперед и назад. Мужчины не приближались, но девушка не рискнула подходить к ним. Вдруг за ее спиной неожиданно оказался еще один и схватил Талу, прижав одной рукой к себе, а другой закрыв рот. Девушка ничего не успела сделать, как оказалась в крепком капкане. В груди застрял крик. Она пыталась укусить ладонь напавшего, но он знал, что делал, не позволяя девушке вцепиться в себя зубами. От напавшего пахло табаком, потом и дешевым одеколоном. Смесь запахов вызвала тошноту, и к горлу подкатил комок. Страх липким потом стекал по спине, вызвав приступ слабости. Тала повисла в руках мужчины и изо всех сил ударила его ногами.

– Ну-ну, не дергайся, – над ухом раздался сиплый прокуренный голос. Один из двоих подоспевших сообщников схватил девушку за ноги, сделав ее попытку освободиться тщетной. – Обыщите ее, да поживей. Не бойся, девка, мы тебя не убьем, – Тала услышала смешок.

Это нисколько не утешило девушку, когда шершавые пальцы заскользили по ее телу. Мужчина похабно скалился и ощупывал каждый сантиметр, поднимаясь все выше. Тале стало совсем дурно, она извивалась, стремясь сбросить сальные руки.

– Да проверь уже карманы! – рявкнул сиплый, – Скользкая, зараза, как змея!

Грабитель залез в карманы и вытащил оба письма дракона.

– Ну, а с этой что? – пробасил третий, все это время крепко державший девушку за ноги.

– Я б развлекся малёк, – тот, что обыскивал, схватил Талу за волосы и потянул вверх, заставив ее поднять лицо. Злые карие глаза смотрели в упор.

Девушка старалась запомнить бандита, но он выглядел совершенно безлико, как и двое других его сообщников, никаких запоминающихся черт: ни шрамов, ни крупных носов, ни густых бровей, – обычные лица обычных жителей, которых полно в каждом городе.

– Краси-ивая, – протянул мужчина, выпустив волосы из рук.

– Не здесь же, а так мы ее не дотащим.

– Решайте быстрее, пока никто не нарисовался, – поторопил сиплый.

Тала в панике искала выход. Чтобы не задумали бандиты, ни один вариант с ее участием ей не нравился. Вокруг ни души, и даже кричать было бесполезно, если б она могла. Пока мужчины решали, как им быть, девушка из последних сил дернула одной ногой, выкручивая ее из рук бандита, и освободила ее. Он не успел среагировать и дал Тале шанс замахнуться и ударить стоявшего позади мужчину по голени, от чего тот взвыл и заорал:

– Усмирите ее!

Девушка извернулась в его руках, стараясь освободиться, когда что-то тяжелое опустилось ей на затылок. Тала кулем свалилась на мощеную дорогу и потеряла сознание.

Глава 5

Хаокорн шел к дому правопорядка, чеканя каждый шаг. Если бы он сейчас оказался в облике дракона, окружающие дома нервно вздрагивали от его тяжелой поступи. Оборотень был не на шутку рассержен: не долее чем пять минут назад он ознакомился с содержимым письма, которое заставило его рычать на ни в чем неповинных курьеров. Отец как всегда требовал уделить внимание клану и разобраться с накопившимися делами. По драконьим законам всем этим заниматься должен любой из одиннадцати выбранных смотрящих за кланами, но никак не холостой оборотень, живущий за пределами предгорий. Ниверон, отец порядчика, просто использовал проблемы в качестве наказания для своего своенравного сына. Хаокорн, в отличие от его двух братьев, пренебрег желаниями родителя и вместо семьи, коей среди его родственников принято обзаводиться в возрасте двадцати – тридцати лет, подался в порядчики и сделал успешную карьеру. Ниверон молчаливо стерпел его выбор, но с тех пор каждый раз, как сын появлялся в родном гнезде, сваливал на него дела, требующие безотлагательного внимания. Хаокорн даже перестал бывать дома, но отец присылал письма, и упрямый дракон носился по стране, помогая выпутаться из очередной передряги молодым и глупым собратьям. Дошло до того, что даже серьезные проблемы обсуждались исключительно посредством бумаги, хотя для драконов не составило бы труда видеться лично. В этот раз отец послал его в маленький городок на берегу южного моря, на противоположном конце континента. Дракон, стиснув зубы, собирался выполнить указания, которые так не вовремя свалились на голову. Только что он уже решил дело молодой мамаши, не желавшей растить дитя в родном клане и из-за этого нажившей себе кучу непрятностей, и вновь должен покинуть службу в угоду отцу. Порядчик, отправляя последнее письмо, надеялся, что узнав новости, родитель на некоторое время оставит его в покое и даст заниматься по истине важными делами.

Хаокорна все больше беспокоили подозрительно участившиеся посещения города зверолюдьми. Бывая на других территориях, он с удивлением обнаружил, что звери наведались и туда, всполошив своим присутствием местные власти. Никто бы не обратил на это внимания, если бы дракон случайно не стал свидетелем разговора тамошних служителей закона. Оборотень не мог объяснить, чем его так встревожило появление зверей, но страстно желал пообщаться хотя бы с одним из них. Все письма, отосланные в их стаи, остались без ответа, в просьбах о личных встречах также отказывали, только усилив охрану своих территорий. Такое странное поведение еще больше убедило дракона в том, что дело не чисто, и заставило пристальнее следить за появлением зверолюдей на вверенной ему территории.

Хаокорн рывком открыл дверь в здание правопорядка, тем самым напугав мужчину за стойкой, от чего тот выронил книгу. Дверные косяки внутренних помещений едва заметно сверкнули, когда дракон пресек порог. Оборотень скрылся из виду, и мужчина, тяжело пытхтя, полез за оброненным чтивом.

– Эй, Чих-Пых, – кто-то внезапно забарабанил рукой по столешнице, и мужчина приложился об нее головой, пытаясь подняться, – Хаокорна не видел?

– Что ж вы все такие внезапные, – потирая ушибленное место, проворчал человек. – На месте твой дракон, – ответил он пришедшему элементалю.

– Если ты такой пугливый, шел бы в другое место работать, – бросил оборотень, исчезая в недрах здания.

– Посмотрим, что с тобой станет, когда с драконом встретишься, – гаденько усмехнулся человек, возвращаясь к прерванному чтению.

Элементаль влетел в просторный кабинет и тут же попятился назад, увидев темную фигуру с пытающими желтыми глазами.

– Зачем, пожри тебя драконье пламя, Гюнель, ты притащил мне это письмо? – процедил сквозь зубы Хаокорн, нависая над сыскарем.

– Зачем притащил? Так срочно же было, – элементаль почти покинул пределы негостеприимного помещения, но дракон ухватил его за шиворот и подволок к себе.

– Ты знал от кого оно, – оборотень дышал ему прямо в лицо, обдувая горячим дыханием. От горячих же рук дракона рубашка элементаля начала тлеть.

– Ну, и что тут такого? Разбирайтесь сами. – Гюнель вцепился в дракона, стараясь разжать сильные пальцы. – С вашими драконьими проблемами одежды не напасешься. Я, между прочим, не курьер, чтобы по всему городу разыскивать тебя каждый раз.

Хаокорн, наконец, отпустил его, отходя к окну.

– Я вообще чего пришел-то? – сыскарь рассматривал обуглившиеся запонки. – Не, на прошлой неделе уже два камня защитных спалил! Что ж твой огонь жрет все подряд?!

– Хватит причитать, – Хаокорн одернул его, не оборачиваясь.

– Так это, снова зверолюдов видели в районе водонапорной башни.

– И что? – прошипел дракон.

– Вил, считает, что ты захочешь взглянуть, – не успел Гюнель закончить фразу, как тут же втянул голову в плечи, почувствовав недобрый взгляд порядчика, обращенный к нему. – Ладно-ладно, я понял. Не стоит нервничать.

– Скажи ему, меня не будет в городе до вечера. Если случится что-то действительно срочное, оставите сообщение внизу.

– Хорошо. Уверен, Чих-Пых обрадуется возможности пообщаться с тобой, – усмехнулся элементаль.

– Мог бы относится к Константу с большим уважением, – заметил дракон.

– Этому колобку не идет его имя.

– Просто ты не любишь людей, – констатировал очевидное Хаокорн.

– Люблю, – не согласился с ним сыскарь, – но только в малых дозах и на расстоянии. Никогда не замечал, что только люди бывают такими неуклюжими?

– Нет, я недостаточно много для этого о них думаю, – дракону не нравился этот разговор, а между тем болтливый элементаль не спешил покидать кабинет.

– А зря, например, та малышка-курьер очень даже ничего, – хитро улыбнулся Гюнель.

– Этот человеческий ребенок? – удивился порядчик.

– В ее возрасте эти дети уже могут нянчить своих собственных.

– Проваливай, – никак не отреагировал на его слова дракон. – Мне уже пора.

– Ну, я пошел, – оборотень отсалютовал и, наконец, ушел.

Хаокорн тяжело вздохнул и разжег свой драконий огонь. Пламя поглотило его, чтобы выпустить на небольшом утесе. Он находился очень высоко. Там, внизу кипела жизнь, ставшая совсем привычной: постоянные расследования, городская суета, оборотни и люди со своими проблемами. Порой порядчик скучал по этим одиноким скалам, где жили только представители его расы. Ветер взлохматил его волосы и бросил их в глаза, не дав насладиться открывшейся панорамой. Хаокорн отступил от обрыва и направился к большому дому, выстроенному прямо в скале.

– Ну, и почему же ты обратился ко мне, а не к Таирину? – на пороге его встретил очень похожий на него мужчина, но несколько старше.

– Только ты живешь не в нашем клане, – улыбнулся ему Хаокорн и обнял.

Оба дракона горячо приветствовали друг друга.

– Боюсь, если заявлюсь к брату, там же объявится и отец, – добавил порядчик, расстегивая пиджак и усаживаясь в мягком кресле, стоявшем возле горящего камина. Его средний брат хорошо устроился – отстроил настоящие хоромы для своей растущей семьи: обил деревом внутри, устелил мехом, купил добротную мебель. Как только столько древесины умудрился затащить сюда! – Как Дарина?

– Своенравна, как и всегда, – оборотень поставил на столик жаровню с горящими углями, а сверху небольшой чайник и упал рядом в точно такое же кресло, в каком расположился его гость. – Беременность ни сколько не смягчила ее характер. Никогда не женись на драконице!

– Пока я вообще не планирую жениться, – Хаокорн потянулся к фруктам стоящим на маленьком круглом столике между собеседниками. От движения с его манжет посыпалась серая пыль.

– Просто ты не встретил своей женщины. – Старший брат поморщился: – Опять спалил запонки?

– Хватает только на четыре-пять перемещений. Я и без того стараюсь пользоваться огнем в крайних случаях.

– Есть только один выход – жениться, – усмехнулся дракон.

– Не будь как отец, – укоризненно глянул на него младший, отправляя в рот крупную виноградину.

– Ладно, не тяни. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Убеди его не дергать меня по всяким пустякам. – Хаокорн запустил руку в густые волосы и тяжело вздохнул: – Мое терпение уже на исходе, я даже срываюсь на посторонних.

– Отец упрям и убежден в своей правоте. И у тебя всего два выхода: либо ты сдашься добровольно, либо он доведет тебя, и ты все равно сдашься, – брат смотрел с иронией, его забавляло упрямство младшего.

– Точно не сейчас. Меня заинтересовали зверолюди, они странно себя ведут, – задумчиво произнес порядчик. – Объявились не только в моем городе, причем верхушка. Что думаешь?

– У зверей давно проблемы, и они все время что-то вынюхивают, – заметил дракон, внимательно следя за начавшем подниматься из носика чайника паром. – Что говорит отец? Он, – как и ты, любитель совать нос в чужие дела.

– Толком ничего.

– Ну, если он не проникся, то я тебе совершенно бесполезен, – мужчина снял с углей раскаленный до красна чайник, взяв его голыми руками, и налил себе и гостю дымящийся золотистый чай.

– Спасибо, – кивнул Хаокорн, беря со стола наполненную доверху чашку. – Я все же надеюсь, что ты мне поможешь.

– Мой тебе совет: заинтересуй его, втяни в свои дела. Не хочешь лично встретиться, напиши письмо, в котором красочно изложи все, – хозяин дома медленно потягивал горячий напиток. – И постарайся успокоиться. Отец на то и рассчитывает, что ты сорвешься, и тебе придется вернуться в гнездо.

– И почему ты такой мудрый? Неужели сорок лет разницы играет такую большую роль? – прищурив глаза, поинтересовался Хаокорн.

– Это не года, мой братец, благодари за все мою жену.

– Хочешь сказать, она старит тебя быстрее, чем время? – усмехнулся дракон.

– Вот паршивец! – оборотень резко дернулся и расплескал содержимое своей чашки. Жидкость пролилась на брюки, оставив после себя темное пятно на ткани и неприятный холод, сменивший первые жгучие впечатления. – Смотри, а то помогу папочке устроить твою личную жизнь.

– Благодарю, уж лучше я сам, – порядчик смеялся, наблюдая за братом. Он не думал, что так соскучился по семье.

Ненадолго вернувшись в город, Хаокорн отдал курьеру письмо и отбыл по делам клана. В местном здании правопорядка его уже встречали. Молодой сыскарь проводил дракона в большой зал, где должен состояться суд. По закону в делах, где фигурируют драконы, обязательно должен присутствовать представитель клана, даже если все предельно ясно. Именно таким представителем сегодня являлся порядчик.

– Добрый день, господин Хаокорн, – незнакомый пожилой оборотень перехватил его у сыскаря. – Меня зовут господин Кох, я введу вас в курс дела.

– Это подсудимая? – дракон, наконец, увидел среди толпы хрупкую белокурую девушку с яркими синими глазами.

– Да, госпожа Корина, – кивнул телеконик, продолжая говорить: – Произошла неприятная ситуация. Молодая леди вспылила и в гневе сожгла лавку одного человека-мыловара. Мужчина оказался неосмотрителен и попал под ее пламя, так что несколько пострадали его шевелюра и гордость. Гордость в большей степени, – добавил оборотень. – Драконица испугалась и вместо того, чтобы дождаться порядчиков, скрылась с места происшествия. Это несколько усугубило дело, как вы понимаете, – Хаокорн мысленно обругал безголовую девицу. – Скорее всего, будет вынесено решение о штрафе и покрытии убытков пострадавшего. Но лавочник кричит об унижении и требует, чтобы девушка прилюдно принесла ему свои извинения.

– Госпожа Корина отказывается, – закончил за него дракон.

– Вы догадливы, – подтвердил мужчина. – Желаете поговорить с ней? У вас есть немного времени перед началом суда.

– Да, благодарю.

Пока оборотень организовывал встречу с подсудимой, Хаокорн успел помянуть отца, который свалил на него дело с упрямой девчонкой, и саму девушку, которая, живя в городе, не удосужилась хорошенько ознакомиться с местными законами. Если она и дальше станет упорствовать в своем нежелании идти на мировую, то попросту окажется в тюрьме. Конечно, клан позаботится, чтобы ее заключение проходило в комфортных условиях, но вряд ли это обрадует молодую и горячую драконицу.

В маленькую комнатку, где уже находился порядчик, вошла миловидная девушка. Едва она переступила порог, как кинулась опешившему дракону на грудь.

– Ах, господин Хаокорн! Вы не представляете, как я рада вас видеть. Я знала, что родной клан обязательно заступится за меня, – затараторила она, продолжая сжимать далеко не девичьи объятия. – Как же унизительна вся эта ситуация! Извиняться перед этим болваном! Жалкий человечишка возомнил себе, что драконица опустится до того, чтобы просить у него прощения!

– Госпожа Корина, – с глухим раздражением оборотень вклинился в поток ее речи. – Во-первых, успокойтесь, – мужчина, наконец, оторвал девушку от себя. – Во-вторых, вам придется извиниться, – драконица, услышав его, захлопала глазами и надула пухлые губки, – если не хотите оказаться за решеткой. Это город, где живут разные представители рас. Здесь свои порядки, и драконы равноправные жители, такие же, как и люди.

– Но как это возможно? – возмутилась девушка.

– Если вас что-то не устраивает, вы всегда можете вернуться в клан, но для этого вы должны быть оправданы перед законом.

– Я не буду извиняться, – она уставилась на дракона гневно сверкнувшими синими глазами.

– Придется, – отрезал Хаокорн. – Или вы хотите застрять в тесном замкнутом помещении на неопределенный срок из-за сущей мелочи? – под его тяжелым взглядом девушка поежилась.

– Нет, – она представила себе, что не сможет по желанию раскидывать крылья и не увидит бескрайних просторов неба, дорогих сердцу любого дракона.

– Что ж, тогда я помогу вам сделать это как можно достойнее.

– Благодарю, – съязвила госпожа Корина. Остатки ее очарования тут же померкли.

Хаокорн не любил дракониц за их вспыльчивый и непокорный нрав. Они и женщины зверолюдей в большей степени, чем мужчины, были подвержены перепадам настроения и вспышкам гнева. Не удивительно, что большинство дел, которыми приходилось заниматься порядчику, касались слабых представительниц его расы.

Сам суд не затянулся благодаря вмешательству оборотня. Как и ожидалось, после принесенных извинений, мыловар успокоился и надулся от важности, что драконица признала перед ним свою вину, а судья предписал покрыть понесенные им убытки и материальный ущерб. Девушка сразу же все оплатила, желая как можно скорее покончить со всем, больно задевшим ее самолюбие. Хаокорн собирался уходить, когда молодая особа снова повисла на нем, рассыпаясь в благодарностях:

– Я так вам благодарна! Вы просто спасли меня, – щебетала она, снова став прелестной милой леди, спрятав драконий характер.

– Это моя обязанность, – мужчина охладил ее пыл. – Мой вам совет на будущее: купите себе свод законов и внимательно прочтите его. Поверьте, он спасет вас от бед гораздо лучше меня.

– О, конечно, – закивала девушка, – я обязательно так и сделаю. Ваше слово для меня очень многое значит.

– Тогда прощайте, – дракон надеялся по быстрее избавить себя от ее общества, но драконица крепко вцепилась в его руку.

– Я не могу вас просто так отпустить. Я чувствую себя обязанной вам и, чтобы оплатить потраченное вами время, приглашаю на ужин.

Хаокорн внутренне зарычал. Он огляделся по сторонам, ища решение, как избавиться от навязчивой особы. Если бы в этот момент он не смотрел на улицу, то не заметил, как в конце ее скользнула серая тень в плаще. Дракон словно окаменел, что не укрылось от пристального внимание его собеседницы:

– Прошу меня извинить, но я вынужден оставить вас, – порядчик в считанные секунды вырвал собственный рукав из ее захвата и бросился вслед за субъектом, привлекшим его внимание.

Хаокорн плохо знал город, и переноситься в огне было бесполезно. Кроме того, у него с собой не оказалось запасных запонок, а тех, что он одел во время встречи с братом, должно хватить на защиту одежды только одного или двух переносов. Преследуемый опережал его, и как предполагал дракон, несся к окраине города. Хаокорн уже видел городскую стену, когда все же решил воспользоваться своим пламенем. Он удачно рассчитал момент и появился прямо перед носом незнакомого оборотня, не ожидавшего встретить такое препятствие. Дракон бросился на него, вцепившись руками в предплечья и придавив того к земле своим весом. Руки и лицо преследуемого тут же стремительно покрылись серой шерстью, а тело менялось, и на Хаокорна уже жутко взирал огромный серый волк. Порядчик успел податься назад так, что пасть с острыми зубами щелкнула всего в паре сантиметров от его лица. Он быстро выпустил лапы серого и вцепился в его горло, спасаясь от мощных челюстей. Дракон на то и дракон, что даже в человеческом облике сильнее любого другого оборотня: даже почувствовав навеваемый зверем страх, он не выпустил его, только сильнее стиснул пальцы. Изорвав костюм, и пару раз зацепив лицо противника, зверолюд затих и принял облик человека, признавая поражение. Сейчас он был на чужой территории, и не имело смысла более сопротивляться. Хаокорн, поняв его, тут же освободил волка, поднявшись с земли.

– Как я появлюсь в таком виде в приличном обществе? – воскликнул порядчик, оценив урон, нанесенный оборотнем: на руках и груди пиджак и рубашка свисали лоскутами, а брюки оказались изгвазданы в уличной пыли.

– Я не хотел причинить тебе вреда, дракон, – перед Хаокорном стоял взрослый мужчина. Он оказался совершенно наг, потому что его одежда не пережила двойную смену облика. Крепкий, со стальными жгутами мускулов, мощной шеей и умными глазами – матерый волк.

– Поговорим? – дракон уставился в глаза зверолюду.

– Что тебе нужно? – спокойно спросил мужчина.

– Ответ на вопрос.

– И ради этого ты гнался за мной? – удивился оборотень.

– Скажи, зачем вы появляетесь в городах?

– Что тебя удивляет, мы всегда приходили, – уклончиво ответил волк.

– Ты знаешь, о чем я, – рыкнул дракон. – Я хочу получить прямой ответ, а не состязаться с тобой в остроумии.

– Много хочешь, – холодно протянул зверолюд.

– Всего лишь один вопрос, – Хаокорн напрягся: согласится или нет?

– Что ж, тогда и плата тебе покажется незначительной: дай клятву.

Зверь наглел. Оборотни не то, что клятвами, даже обещаниями никогда не разбрасывались, высоко оценивая силу своих слов. С людьми они, конечно, заключали договора, скрепленные печатями и подписями, но между собой им хватало честного слова.

– Слишком высокая цена!

– Клянись, дракон. Клянись, что никак не воспользуешься моими словами, чтобы причинить нам вред, или я уйду.

Хаокорн знал, что клятва свяжет его по рукам и ногам, не позволив драконьей сути нарушить данное слово, но, все же подал руку оборотню. Тот сжал ее своей крупной ладонью, протянутой в ответ.

– Мы никому не угрожаем и не причиняем вреда, – добавил зверь.

– Клянусь, – выдохнул Хаокорон, желая только одного: узнать правду из первых уст.

– Ты слишком молод и не понимаешь, – волк печально взглянул на него и отвернулся в сторону, продолжив: – мы умираем, дракон, вымираем. Те жалкие крохи силы, что остались в нас могут совсем иссякнуть. Мы зависим от земли: она – наш дом, наше богатство, наше наследие. Без нее щенки мельчают. Я – самый крупный зверь в своей стае, и ты видел мой второй облик. Волк! Когда еще во времена моего деда волком был едва ли не каждый пятый! Мы не винили людей, хотя они и заняли наши территории. Но чем больше они распространялись, тем более мы ослабевали. Наша земля дает нам силы, но лет пятьсот назад уже стало поздно что-то менять, мы стали так слабы, что не смогли бы вернуть свое. Замкнутый круг, да? Без земли мы слабеем, а забрать ее без силы не можем.

– Вы должны были сказать другим оборотням об этом, и вам вернули бы часть земель, – упрекнул его порядчик.

– Кто вернул? – оборотень осуждающе взглянул на него. – Наша земля у людей, куда их выгнать?

– Я вижу, куда ты клонишь, но война – не выход, – нахмурился Хаокорн.

– Война у нас в крови, дракон! – зверолюд сверкнул желто-зелеными глазами. – Но мы не желали ее. Мы хотели решить все иначе: браки между стаями, объединение земель и стай, но все было без толку, – оборотень умолк.

– Что тогда вы ищите?

– Свое, дракон. То, что потеряли по недосмотру, – мужчина усмехнулся.

– Что же это, что вы вылезли из своих нор и сунули носы в города?

– Это только наше дело, – обрубил зверолюд, – и это не тот вопрос, на который ты потребовал ответа.

Хаокорн размышлял, не сводя с него прищуренных глаз. Он чувствовал своим драконьим чутьем: что-то звери сделали, придумали, как-то нашли выход. Только они не скажут, даже под угрозой вымирания гордые оборотни не пожелали просить помощи, что говорить теперь. Будут упрямо искать и отыщут, обязательно отыщут.

– Это все, дракон, – зверолюд развернулся, чтобы уйти, – и ты поклялся. – Он последний раз взглянул на хмурого порядчика, обернулся волком и потрусил прочь из города.

Дракон провожал его взглядом, гадая, что они могли потерять. Но куда больше его волновало, чем это может обернуться для всех. Зверолюди ни перед чем не остановятся: нужно будет, прогрызут путь к своему сокровищу через чужие глотки. Они не хотят войны? Хаокорн знал, что даже в своих стаях они редко доводили дело до убийств, если было достаточно демонстрации силы, но также знал, что загнанный в угол зверь очень опасен и не станет ни с чем считаться, спасая свою шкуру.

За спиной оборотня послышался перестук каблучков, и раздался голос:

– Ох, что с вами случилось? – синеокая блондинка в недоумении прижала холеную ручку к пухлым губам.

– Госпожа Корина, – прорычал мужчина, поворачиваясь, – зачем вы пошли за мной?

– Вы так стремительно ушли и не дали согласия отужинать со мной, – на оборотня смотрели большие совершенно невинные глаза.

– Нет, ужинать вы будете без меня, – холодно произнес дракон, – все дела я здесь закончил и вынужден возвращаться. – И, не дав девушке возможности раскрыть рта, добавил: – Прощайте.

Взметнулся огонь, и нагой дракон перенесся в свой кабинет.

– Драконье пламя! – вырвалось у него, когда он осознал, что запонки отслужили свое, впрочем, как и костюм, от которого остались одни воспоминания.

Хаокорн выдвинул ящик рабочего стола и извлек из него новые камни, наполненные силой. В последнее время драконий огонь стал злее, и охранки быстрее выходили из строя, поэтому на работе и в своей квартире он хранил запасные. Кроме того в шкафу висело несколько костюмов, чтобы не смущать окружающих голым телом. Порядчик бросил запонки на стол и принялся поспешно одеваться, выбрав черный комплект.

На проблемы клана дракон потратил несколько часов и сейчас спешил. У оборотня была хорошая интуиция, каждый раз подсказывающая, когда служебные дела требовали его вмешательства. Хаокорн занимался не всяким, его интересовали только действительно сложные происшествия, порой на первый взгляд кажущиеся мелкими и незначительными. Он получал истинное наслаждение, осторожно распутывая все хитросплетения дела, постепенно докапываясь до разгадки и поимки преступника. Родные не понимали его охотничьего азарта, проявляемого в работе, но порядчик не требовал от них этого. У него и без того имелся единомышленник, который также, как и он, страстно болел службой. С Виллионом дракон познакомился еще во времена своей юности, когда сбежал из гнезда, чтобы поступить в академию правопорядка в небольшом городке, затерянном на просторах континента. Оборотень надеялся скрыться от опекавших его родителей хотя бы на недолгий срок, достаточный для поступления, и, успешно пройдя испытания, на правах ученика заселился в общежитие. Природник оказался его соседом. Столкнувшись с долговязым рыжим пареньком, Хаокорн не представлял, что найдет в нем родственную душу и первым предложит дружбу. Вместе они закончили учебу и вдвоем отправились служить в правопорядок Улака. За годы жизни в городе, дракон больше ни с кем не сблизился подобным образом, и сыскарь оставался его единственным другом.

На стойке в доме правопорядка дракона ждало сообщение. Констант, едва увидев порядчика на пороге, тут же протянул ему конверт:

– Только что принесли от господина Виллиона.

– Спасибо, – Хаокорн еще даже не успел коснуться бумаги, как ощутил предвкушающее покалывание в кончиках пальцев, такое же, как всякий раз чувствовал, когда его ждало интересное дело. Дракон довольно улыбался, разворачивая письмо. Именно это ему сейчас просто необходимо, чтобы отвлечься от всего, и с головой погрузиться в работу. Человек за стойкой невольно вжал голову в плечи, увидев оскал на лице порядчика. Ему даже не могло прийти в голову, что эта жуткая улыбка оборотня свидетельствует о хорошем расположении духа.

Хаокорн, меря улицу большими шагами, сосредоточился на нескольких строках, написанных другом. В письме говорилось о поджоге квартала. Ничего необычного, если не считать нескольких незначительных деталей, которые обнаружили сыскари. Окраина города. Никто не пострадал. Нет свидетелей. Сами по себе эти факты ничего не значили, но вместе вызывали подозрение. В практике дракона еще не было случая, чтобы в густонаселенном городе кто-нибудь чего-нибудь не увидел или не знал. У стен всегда находились глаза и уши: вездесущие дети, бдительные старушки, любопытная прислуга, незаметные лиходеи. И чтобы среди этого люда не нашелся хотя бы один свидетель?

Район оказался самый отдаленный от центра, вблизи даже виднелась городская стена. Сейчас улица кишела оборотнями: тут нашлись и сыскари с природником во главе, и местные полицаи, и любопытные обыватели. Виллион, издали увидев дракона, двинулся ему на встречу.

– Мы прибыли недавно, – сразу перешел к делу природник. – Местные сперва заподозри обычный поджог – видели, как недолго полыхало пламя над крышами, и не стали вызывать порядчиков. Кинулись сюда, а огонь уже потух. Что горело, не удалось найти, тогда-то и обратились к нам.

– Ты писал, никто не пострадал, – напомнил дракон. Они разговаривали в полголоса, приближаясь к огороженному месту происшествия, вокруг которого столпились посторонние.

– По крайней мере, тела не нашли. Гюнель говорит, тут побывал его сородич, – сообщил последние новости Виллион.

– Может, дракон? – тихо спросил Хаокорн, но подошедшая женщина-сыскарь, расслышав его слова, фыркнула:

– Точно нет. Разве вы, ящерицы, способны хоть что-нибудь поджечь, не спалив все в округе?! Разуй глаза, оглянись: нет копоти, и стены не оплавились. Тут какой-то косорукий пиротехник забавлялся.

– И, должен сказать, бил очень целенаправленно, – заметил стоявший рядом элементаль, внимательно рассматривая каменную кладку под ногами.

– Где он находился, можно определить? – глаза природника горели азартом также как и у его друга. Они оба впились взглядами в Гюнеля.

– Определить? Я – вода, откуда мне знать?! Да и тут же никаких следов не осталось! Стены-то огонь не тронул, а по центру улицы прошелся и все, как языком слизал. Даже пыли не осталось, – он потер дорогу рукой и показал совершенно чистую ладонь. – У Шахо дома и то грязнее.

– Закрой рот и не распространяй свои идеи! – огрызнулась телеконик. Она была ниже мужчины на целую голову, но зная ее крутой нрав и твердость кулака, спешившего подкрепить слова, он умолк. – В эпицентре ничего не осталось, а подальше, сколько мусора, что замучаетесь убирать.

– Не болтай, Шахо, ближе к делу, – поторопил ее Виллион.

– Мужики, что бы вы без нас, баб, делали? – хищно улыбнулась женщина и села прямо на каменный пол. – Разгоните всю эту шушеру, – она махнула рукой в сторону с любопытством наблюдавшей за порядчиками толпы.

Полицаи тут же расступились, освобождая ей пространство для работы, а заодно попытались прогнать посторонних, но те только отошли подальше, не желая ничего пропустить. Каждого сыскаря в городе хорошо знали, поэтому с великим вниманием следили за тем, как на их глазах применялся редкий для телекоников дар. Женщина плотно смежила веки и сосредоточилась, от чего между бровями четче обозначилась складка. На пальцах и кончиках коротко стриженых волос мелкими искрами затрещала сила. Лежащие вокруг камни неохотно дернулись, не желая двигаться с облюбованных мест, но по приказу оборотницы, стали перемещаться. Самые крупные изредка подрагивали, а мелочь перекатывалась по улице из стороны в сторону. Телеконик заставляла камни «вспоминать», как их пинали и двигали, спотыкаясь. Все это напоминало какой-то диковинный танец, где один из партнеров оказался невидим, а второй кружился, ведомый чужой волей. Лоб Шахо покрылся мелкими бисеринками пота, когда все резко прекратилось. Женщина порывисто задышала, как бегун, одолевший в считанные секунды стометровку.

– Возле дома с небольшим палисадником, справа, – движением головы она указала какой именно. – Там долго стояли и вдоволь попинали булыжники. Следы ведут туда, где все уничтожил огонь. Другие – прямо по центру улицы, исчезают там же. За ними следом еще одни.

– Молодец, – похвалил природник и помог ей подняться. Оборотница с трудом встала и захрустела суставами, разминая плечи.

– Звучишь как старуха, – приласкал ее Гюнель.

– Заткнись, у лекаря открывать рот будешь! – отмахнулась от него телеконик.

Пока они беседовали в таком духе, дракон отдал распоряжения очистить всю улицу от посторонних, а сам пошел вслед за Виллионом, который успел оказаться возле нужного места и осматривал его.

– Не тяни, Вил, – Хаокорн от нетерпения готов был сам взяться за дело, но земля ему не подчинялась.

Природник, дождавшись, когда улица окажется пуста, уверенными движениями заставил дорогу вспучиться там, где пролегали следы, обнаруженные его коллегой. Камни трескались и выпирали из ровной кладки на время, достаточное, чтобы увидеть отпечаток обуви, а затем возвращались в прежнее состояние шаг за шагом, уводя оборотней в сторону от места происшествия. Хаокорн с наслаждением наблюдал за работой мастера. Самая сильная тройка сыскарей, что ни оборотень, то уникум: природник, развивший два дара, телеконик, способная воскрешать память вещей, и водный элементаль, относительно спокойно существующий с драконом. Пожалуй, если бы Виллион не был другом порядчика, Хаокорн все равно предпочел работать именно с этой командой.

Следы вывели блюстителей закона за городскую стену и сразу исчезли, оставив последний отпечаток на каменных плитах возле просторной арки. Природник еще сделал несколько попыток пробудить землю, но не получил никакого результата. Дракон и его друг вынуждены были вернуться назад.

-----------------------------31.07

– Нам везет, как утопленнику, – воскликнул Гюнель, увидев, идущих порядчиков. – Полицай, первый увидевший огонь в окна своего кабинета, вспомнил, что было как бы две вспышки. Но никто больше не может подтвердить его слов, – элементаль рассказывал, а сам косился в сторону полноватого низенького мужчины, с которым разговаривала Шахо. – Кстати, он – человек, так что, ему, вполне, могло и показаться. Что со следом?

– Попробуем поискать другой, – сказал Виллион и отправился работать, а дракон с укоризной обратился к элементалю:

– У нас со свидетелями не густо, работаем со всем, что удастся выяснить.

– Хаокорн, – оборотень запрокинул голову и возвел глаза к небу, – не начинай читать мне мораль. Вечно вы, драконы, считаете себя вправе судить и поучать. Занимайся расследованием, это у тебя лучше получается. Нет свидетелей? – Гюнель уставился на порядчика, высоко вскинув брови, – так давай поищем.

– Поищем, – согласился с ним дракон, – но надеюсь, все же, ты меня услышал.

Тем временем Виллион, занимавшийся следами, вновь вернулся на место происшествия:

– Новости не очень, – обрадовал он, – история такая же, как с первыми отпечатками, квартал их можно отследить, а потом все затерто. Одно могу сказать: сперва шел кто-то невысокий, а за ним – субъект покрупнее.

– И тут облом, господа, – развел руки элементаль.

– Никто не обещал, что дело окажется легким, – усмехнулся Хаокорн. – Действуем по обычному плану: опрос жителей этого квартала и того, куда уводят следы. Гюнель, ты давай в подворотни к лиходеям, может, уже поползли слухи.

– Конечно, – сыскарь скорчил кислую физиономию, – драконов же там не любят.

Порядчик бросил на него косой взгляд. Все знали, что нечистые на руку люди и оборотни не слишком жаловали именно драконов, поэтому добытчиком информации среди этих слоев общества всегда выступал водник. Зато Хаокорну были доступны более высокие круги, куда ни один из сыскарей не мог так просто войти.

– Я еще исследую пыль на отпечатках, вдруг что обнаружится, – Виллион всегда скрупулезно подходил к делу.

– Тогда Шахо остается здесь, а я – в правопорядок, поднимать списки огневиков, – распорядился дракон.

– Надо бы, чтобы кто-то из наших огненных сыкарей взглянул на место происшествия, какой-то остаточный след все же мог остаться, – задумчиво произнес природник.

– Конечно, – согласился Хаокорн, – так и сделаем.

Дракон, вернувшись в рабочий кабинет, отправил элементаля к Виллиону и Шахо, а сам пошел в архив. Потенциальных подозреваемых, информация о которых хранилась у сыскарей, оказалось не так много. Хаокорн надеялся на большее, но вынужден был воспользоваться тем, что имелось. Несмотря на то, что телеконик отвергла идею об участии в деле представителей его расы, порядчик решил отправить отцу письмо, чтобы получить полный список драконов всех кланов, проживающих на территории города. Хаокорн взглянул на часы, висевшие на стене. Рабочий день курьеров уже закончился. Придется повременить с этим.

Дракон зарылся в бумаги, с жадностью хватаясь за каждое новое имя, когда-либо фигурировавшее в делах, и не заметил вошедшего Виллиона.

– Работа кипит, как вижу, – друг устало опустился в кресло напротив порядчика.

Хаокорн, услышав голос, удивленно вскинул брови:

– Так быстро?

– Вообще-то уже стемнело, – усмехнулся природник, наблюдая за тем, как дракон наконец заметил царящую в кабинете темноту.

– Заработался, – Хаокорн откинулся на спинку кресла и потер переносицу. – Не томи, что у тебя?

– Огненный нашел след, – дракон резко подобрался и подался вперед. – Да, след есть, но он говорит, что не знает этого элементаля.

– Гость?

– Может быть, или нелегал.

– Еще что-то? – Хаокорн вновь расслабился в кресле, внимательно слушая природника.

– Ничего существенного. Пыль на отпечатках городская или из окрестностей.

– Местные, – кивнул своим мыслям оборотень.

– Шахо опросила жителей: видели простых работяг, жильцов, ребятню, курьеров, служанок, – в общем, никого подозрительного, кто бы привлек внимание.

– А Гюнель?

– От него вестей к утру ждать. Сам знаешь, пока он наладит контакты, пока доползет после до дома, – природник закинул руки за голову и вытянулся в полный рост. – Закругляйся.

– Да, надо завтра еще разузнать, чем можно так тщательно стереть следы, – Хаокорн оглядел заваленный бумагами стол. – Наверное, запечатаю кабинет, нет сил уже это разбирать.

– Все забываю спросить, что говорит отец?

– Послал разбираться с молоденькой драконицей, – усмехнулся порядчик, поднимаясь.

– Грубо сработано, – заметил Виллион, тоже вставая.

– Я ему еще написал, жду ответа, – и после небольшой паузы спросил: – как у вас с Тиярой?

Друг окинул его враз похолодевшим взглядом.

– Не будем о ней.

– Если дело дойдет до клана, мне придется вмешаться.

– Хаокорн не лезь, прошу тебя! – раздраженно ответил природник. – Эта драконица вытрясла из меня всю душу! – сквозь зубы проговорил он. – Я почти готов убить ее. Если бы мог, давно разорвал помолвку.

– Может, так было бы лучше для вас обоих, – задумчиво ответил дракон.

– Обе семьи против этого. У меня нет такого права.

Глава 6

Утром дракон вызвал курьера и отправил с ним письмо отцу. На предыдущие письма ответа так и не было. Либо родитель намерено их проигнорировал, либо и впрямь совет брата оказался очень хорош. Хаокорна больше бы устроил второй вариант, ведь тогда кроме свободы от дел клана, он мог получить помощь одного из самых влиятельных оборотней своей расы. Терпение не являлось сильной стороной порядчика, но он решил еще повременить и дождаться от отца хоть какой-то реакции на послание.

Кабинет, запечатанный с вечера, оставался никем не тронутый. На столе кипами лежали папки с делами, некоторые были раскрыты, и всю рабочую поверхность покрывали в беспорядке разложенные бумаги. Дракон занял свое место и погрузился с головой в описания деятельности элементалей, засветившихся перед законом. Хоть вчера коллега и сообщил, что не встречал того, кто устроил пожар на улице, порядчик упорно просматривал все документы, не желая ничего упустить.

– Хаокорн! – над ухом оборотня неожиданно завопил Гюнель. Сыскарь озорно улыбался, следя за реакцией дракона. – Так не интересно, от чего ты никогда не вздрагиваешь, даже если я появляюсь неожиданно? В отличие от тебя Чих-Пых делает это так забавно!

– Что случилось? – Хаокорн с легким раздражением смотрел на водника.

– Что случилось? Да с утра уже семь сообщений, что в городе видели зверей, – элементаль едва не подпрыгивал на месте от возбуждения.

– Так много? – каждый оборотень знал, что зверолюди не слишком жалуют каменные муравейники, что строили другие.

– Много, да, – подтвердил сыскарь, – люди взволнованы! Слабые неврастеники, чего им бояться-то?!

– Они страшатся неизвестного. Это элементали нередко уходят умирать в земли к зверям, а люди их столь мало видят, что у них вполне могли возникнуть опасения, – спокойно объяснил дракон. – Что ты от меня хочешь?

– Как? Ты не пойдешь ловить возмутителей спокойствия? – брови Гюнеля взлетели почти до самой линии роста волос.

– Нет, мне есть чем заняться, – Хаокорн поклялся волку не мешать и честно исполнял свои слова. – Что с лиходеями?

– Что-что? – элементаль огляделся в поисках кресла и, обнаружив, уронил в него свое щуплое тело. – Полночи угробил, добывая информацию, – его слова вызвали усмешку порядчика, все понимали, посредством чего вливался в подобный коллектив этот сыскарь. – Все как ослепли и оглохли одновременно – ничего не знают. И не похоже, чтобы врали.

– Тщательно замели следы, ни одного свидетеля, – размышлял дракон, – что же там могло произойти?

– Понятия не имею, это тебе нравится копаться в подобных делах, – оборотень сладко потянулся. – Ладно, пойду. Работы еще по горло, – и он рывком поднялся и ушел, не прощаясь.

Хаокорн, недолго думая, склонился над бумагами, торопясь поскорее с ними разделаться. Работа продвигалась медленно, и, когда дракон закончил с ней, он с наслаждением размял затекшую шею и спину. Теперь документы лежали аккуратно двумя стопками: в одной находились те, что не имели ничего общего с поджогом, а по другую сторону – информация об огневиках. Едва порядчик успел унести ненужные папки в архив, как в его кабинет влетел Виллион.

– У меня новости! Мы с Шахо с утра пораньше еще покрутились в том квартале и пришли к выводу, что неизвестных прикрывал или амулет, или сильный оборотень, природник, может, телеконик. – Он, как и Гюнель ранее, уселся в кресло, и с горящими азартом глазами вываливал на друга новую информацию: – Причем, что в первом, что во втором случае работал мастер: следы мы вчера обнаружили только потому, что там сразу же поупражнялись с огнем, нарушив пламенем в радиусе пары кварталов покров. К утру следов вообще не осталось, словно и не было.

– С такими способностями в городе никого нет, или их тщательно скрывают, – заметил дракон, уподобляясь сыскарю. Именно так они, один на один, обмениваясь мыслями, решали самые сложные дела. – Что у нас в итоге? Огненный, природник, работающий с землей и свойствами предметов, телеконик-иллюзионист, влияющий на память вещей. Недурной набор. Если бы огненный был драконом, можно смело говорить, что это мы поработали там, – усмехнулся Хаокорн.

– Да но Шахо не иллюзионист, – Виллион, как всегда был точен к деталям. – И к тому же накрыть несколько улиц таким мощным покровом, да чтобы он так долго продержался… я ни о чем подобном не слышал.

– А если природник?

– Только в паре с телекоником, – сыскарь покачал головой. – Стереть с земли следы – одно дело, но заставить ее «забыть», что по ней прошлись – нужны совсем другие способности.

– Интересно, что же там произошло, – задумчиво произнес дракон. – Мы не знаем ни лиц преступников, ни мотивов, ни самого преступления. Слишком много неизвестных.

Оба оборотня сидели друг напротив друга, глядя в глаза, и напряженно думали.

– Слышал уже про зверей? – после некоторого молчания спросил природник.

– Да, Гюнель заходил.

– И ты до сих пор здесь? – усмехнулся друг.

– Как видишь, – развел руками дракон. – Не успел тебе рассказать. Вчера встретил на другом конце континента зверолюда, и он мне рассказал, что они потеряли нечто ценное и теперь его ищут.

– И что ты ему задолжал за эту историю? – поинтересовался Виллион, чувствуя некий подвох.

– Ни много не меньше: я поклялся.

Природник присвистнул.

– Что же это может быть? – и чуть погодя добавил: – А сегодня, погляди, они слетелись к нам, словно пчелы на мед. Напали на след?

– Хотел бы знать, но я дал слово не мешать.

– Так ты, вроде и не помешаешь, если будешь приглядывать.

– Ты прав, конечно, но сначала надо разобраться с этим делом, – Хаокорн покосился на стопку бумаг лежащую прямо перед ним на столе.

– А тебе не кажется странным, что они именно сейчас кинулись в город? Сколько им нужно времени, чтобы со своих территорий добраться до нас? – задумчиво произнес сыскарь.

– Намекаешь на наш поджог?

– По времени сходится, – кивнул Виллион.

– Они могли узнать, если только кто-то из зверей был в городе и стал свидетелем, а потом передал весть остальным.

– А ведь зверолюдей мы не брали в расчет, – напомнил природник.

– Вил, ты – гений! – воскликнул дракон и сорвался с места, едва не забыв закрыть кабинет.

Оборотни ринулись в тот самый квартал, где недавно бушевал огонь. Если они правы, то звери должны появиться именно там. Тихий, удаленный от центра район, блюстители порядка и местные полицаи сняли все ограждения, – зверолюдям есть, где разгуляться. Но ответят ли они на вопросы, станут ли сотрудничать? Хаокорн нащупав тонкую, ускользающую из его рук нить, связавшую оба интересующие его дела, был готов на все, чего бы ни потребовали скрытные оборотни.

На улице было спокойно и тихо. Теплый воздух набирающего обороты лета легким сухим ветерком касался разгоряченных тел сыскарей. Оба друга тяжело дышали, в рекордные сроки преодолев приличное расстояние. Присутствие зверолюдей ничто не выдавало.

– Опоздали или ошиблись? – тихо спросил дракон, оглядываясь.

– Подождем, – Виллион указал на укромный уголок в тени низкого раскидистого дерева, как раз там, где вчера обнаружились следы.

Скрывшись от яркого солнца, порядчики неотрывно следили за любым движением, происходящим на улице, но в этот час людей и оборотней было совсем мало. Дракон переминался с ноги на ногу, когда засек появление высокой фигуры зверолюда. Следом за ним шли другие, все не по погоде укутанные в плащи. Они тихо и плавно скользили между зданиями, едва шелестя плотной одеждой, скрывающей под собой готовых обернуться в любой момент хищников. Не дойдя до места происшествия приличное расстояние, фигуры внезапно остановились, подчиняясь воле вожака. Крупный мужчина, стоявший в центре, резко втянул в себя раскаленный городской воздух, и его ноздри затрепыхали.

– Ты клялся, дракон, – по улице прокатился звериный рык.

Хоакорн, внимательно следивший за всем из своего тенистого укрытия, и не рассчитывал надолго остаться незамеченным:

– Я не стану вам препятствовать, – произнес он, выходя вместе с Виллионом на середину улицы, – но один из вас – свидетель по нашему делу, – порядчик оглядел стоявших перед ним оборотней. – Мне нужно, чтобы он дал показания.

– Что именно? – уточнил зверь, буравя дракона взглядом из-под глубокого капюшона.

– То, что он видел или слышал о произошедшем здесь.

Волк зыркнул на природника:

– Что насчет второго?

– Мой коллега будет молчать, он даст слово, – поспешил ответить дракон. Он знал, Виллион и сам бы поступил также.

Зверь неохотно кивнул, потратив несколько мгновений на раздумья:

– Но только здесь и сейчас, никаких кабинетов.

Порядчик с облегчением согласился, принимая условия:

– Мой друг будет свидетелем.

– Слово! – потребовал волк.

– От меня никто ничего не узнает, – пообещал природник. Он внимательно следил за пришедшими оборотнями и ведущимся разговором, но оставался вдали.

Только после этого зверолюд кивнул, принимая сказанное, и обернулся к кому-то позади себя:

– Милка, расскажи.

Вперед из-за широких спин вышла невысокая женщина, единственная среди зверей. Ее темная тугая коса лежала поверх плаща на груди и спускалась до пояса. Из-под капюшона на дракона смотрели яркие янтарные глаза уже не молодой, но все еще довольно миловидной оборотницы.

– Я была недалеко отсюда, когда увидела набирающий мощь огненный смерч, поднявшийся над крышами домов, и сразу рванула на место. – Она украдкой взглянула на волка и, увидев едва заметный кивок, продолжила: – Едва я появилась тут, оказалось, что эпицентр его находился прямо посреди улицы. Буквально миг, и пламя стало стихать. После него никого не осталось, – оборотница замолчала, смотря несколько исподлобья на дракона.

– И никого вокруг? – Хаокорн был напряжен, единственный появившийся свидетель не сказал ничего нового.

– Нет, но… – женщина замялась, – я почуяла запах. С той стороны, откуда пришла я, оставался след, едва уловимый, смеси дешевого табака, пота, одеколона. И пахло человеком.

– Не оборотнем? – глаза дракона впились в ее лицо и, казалось, прожигали насквозь.

Милка поежилась и кивнула.

– Еще чей-то запах был?

– Да, – неохотно ответила женщина, – другие люди, несколько, точнее не сказать, – огонь все выжег.

Дракон хмурился, неотрывно глядя на оборотницу, словно ждал, что она добавит что-нибудь еще, но женщина, тяготясь его взгляда, опустила глаза и скрыла лицо в глубине своего капюшона.

– Теперь уходите, – резко бросил сыскарям зверь, – нам не нужны наблюдатели.

– Хорошо, но прежде удели мне несколько минут.

Волк недовольно зарычал:

– Вы, драконы, стоит подать вам кусок мяса, норовите цапнуть руку по локоть.

– Да, только зверолюди в таком случае сразу же хватают за горло, – вернул ему порядчик.

– Что ты хочешь от меня? – раздраженно спросил оборотень, едва дракон остановился, отойдя ото всех на небольшое расстояние.

– Как клялся, я не буду мешать вам, но это дело важно и для меня, – говоря, дракон, внимательно следил за реакцией стоявшего напротив него. – Возможно, для расследования понадобится еще раз опросить эту женщину, – Хаокорн кратким кивком указал на оборотницу, – как мне ее найти?

Оборотень смерил его тяжелым взглядом и, помедлив, сказал:

– У тебя есть время до вечера. Найдешь меня у выхода из города, что недалеко отсюда. Если будет нужно, я приведу ее к тебе.

– Благодарю, – кивнул порядчик, – тогда мы уходим.

Виллион, все это время издали наблюдавший за их разговором, направился следом за другом, медленно покидавшем улицу. Оборотни провожали их взглядами, впившимися в спины, пока те не скрылись из виду. Оба мужчины молчали, пока не остались одни.

– Что думаешь? – нарушил тишину природник.

– Четыре следа, все люди. Дешевый табак – скорее кто-то из наемников.

– Но Гюнелю ничего не удалось узнать, – продолжил его мысль сыскарь.

Дракон кивнул:

– И неизвестно откуда взявшийся огненный, которого оборотница не учуяла.

– Сильные элементали могут не оставлять запаха, – напомнил ему друг.

Хаокорн внимательно на него посмотрел:

– Откуда только взялось столько сильных оборотней, о которых никто не знает, в нашем городке?

– И не забывай заинтересованность зверей, что они обнаружат в горевшем квартале?

Дракон тяжело вздохнул. Если бы не клятва, он смог бы прижать волка теперь, используя свое положение порядчика.

– Похоже, я поторопился с клятвой, – печально усмехнулся он.

– Кто знает, – протянул Виллион, – может, с ней удастся выведать больше, чем через давление.

Дракон неопределенно пожал плечами.

– Надо отдать материалы по элементалям огневику, который уловил след, пусть проверит всех. Тогда можно будет отбросить хотя бы эту версию.

– А я найду Гюнеля, и с ним еще раз поищем подходящих людей. Размер ноги и запах – не густо.

– Но уже что-то, – улыбнулся порядчик. Все-таки им удалось ухватить эту тонкую ниточку.

– Нам бы ту оборотницу, Милку, или беременную драконицу, у них же нюх тоже обостряется в этот период.

– Проще договориться со зверями, – усмехнулся Хаокорн, представив каких трудов стоило бы уговорить, например, Дарину, жену брата, на это дело. Да и никакой муж не станет рисковать своим семейством ради проблем сыскарей. – Тот волк, я даже не узнал его имени, обещал встречу вечером. Думаю, они пойдут на сотрудничество, все-таки это касается и их интересов.

– Хорошо, – кивнул природник, – тогда до вечера!

Хаокорн вернулся в дом правопорядка. На стойке его ждало письмо. «Не от отца», – сразу понял дракон. Стоило ему только вскрыть конверт, как он узнал подчерк писавшего. Порядчик устало прикрыл глаза и вздохнул: драконица. Как бы не хотелось, проигнорировать приглашение навестить ее дом, оборотень не стал откладывать его в долгий ящик и, отдав документы огненному сыскарю, неторопливо отправился к примечательному дому.

Раньше он не был знаком с невестой Виллиона, хотя оба они происходили из соседних кланов. Тияра оказалась из очень влиятельной семьи, и ради материальной выгоды и упроченья отношений в деловой сфере семья природника согласилась на заключение брака. Жених, хоть и занимал более низкое положение в обществе, но обладал личными качествами, которые приглянулись драконам и они пошли на этот на их взгляд мезольянс. Помолвку провели сразу же, а свадьбу отложили на некоторое время, необходимое на подготовку и подписи документов, ради которых все и затевалось. Поначалу отношения Виллиона и Тияры складывались довольно хорошо: спокойный и терпеливый природник уравновешивал драконий нрав своей невесты, но после определенного момента что-то разладилось. Тогда Хаокорн с другом работали над делом человека-взяточника, занимавшего должность директора в курьерской службе. Дракона привлекли, поскольку схваченный с поличным молодой мужчина вопил, что деньги ему подбросил какой-то оборотень. Никто ему не верил, но заведенный порядок требовал во всем разобраться. И порядчик подключился к работе. Вместе с природником они буквально рыли носом землю, но не обнаружили каких-либо подтверждений слов человека. Виллион в один момент обрадовано сообщил другу, что нашел зацепку, но потом он разругался с драконицей, и этот момент как-то упустили из виду. Взяточника по слухам как-то отмазал отец, занимавший высокое положение в городе, и суд вынес слишком мягкое наказание. Следом за этим по городу прокатилась волна проверок, во время которой некоторые были понижены в должностях. С тех пор прошло вот уже четыре месяца, как помолвка оборотней висела на волоске от разрыва. Это было не выгодно семье природника и больно бы ударило по гордости драконов – лишь эта причина все еще сдерживала между собой треснувшие подобно блюдцу отношения Виллиона и Тияры.

– Добрый день, – на пороге цветного дома Хаокорна встретила служанка. – Вам придется немного подождать… – она не успела окончить фразу, как на весь дом раздался громовой голос драконицы:

– Это я разрываю с тобой помолвку!

– Прекрасно! – с гулом захлопнулась дверь и в коридоре раздались быстрые шаги.

– Вил,… – дракон увидел злого оборотня.

– Не сейчас, – оборвал его друг и выскочил на улицу, быстро спускаясь по ступенькам.

Порядчик проследил за ним взглядом. Все-таки Тияра довела уравновешенного и спокойного природника. Как Виллион все это время терпел властную и своенравную драконицу, Хаокорн не мог понять. Его самого эта женщина вывела при первой встрече, углядев в нем рычаг давления на друга, требуя, чтобы дракон заставил несговорчивого жениха решить проблему с фасадом. Тогда порядчик вежливо послал оборотницу к любому специалисту, работающему со свойствами предметов. Он ожидал, что недовольная драконица настрочит жалобу в клан, и под влиянием отца дело сдвинется с мертвой точки, подавляя чужие желания и гордость, но до сих пор обрученные оборотни грызлись, но не привлекали сторонние силы.

– Можете меня не провожать, – обратился Хаокорн к служанке и направился в кабинет хозяйки дома.

Подходя к двери, дракон готовил себя к тяжелому разговору с разгневанной женщиной. Он не собирался уступать ей и выполнять требования, которые она непременно выдвинет, едва оборотень переступит порог, как делала это до сих пор. Уже несколько раз драконица присылала к нему курьера с категоричным приглашением посетить ее дом, от которого было сложно отказаться. И порядчик приходил, выслушивал ее эмоциональную речь, сдерживался, стараясь до последнего сохранять вежливость, и отказывался воздействовать на единственного друга. Хаокорн не понимал маниакального желания Тиары, чтобы именно Виллион занялся решением ее проблемы. Драконица только требовала, ничего не поясняя, что настраивало обоих друзей против нее.

В кабинете царил полумрак. Женщина сидела за столом и что-то писала. Когда раздался стук в дверь, она оторвала взгляд от своего занятия и ровным голосом произнесла:

– Войдите.

– Добрый день, Тияра, – дракон никак не ожидал увидеть ее столь спокойную, занятую делом.

– А, Хаокорн, – она отложила ручку, – рада, что вы пришли.

Драконица выглядела очень расслабленной и умиротворенной, словно пару минут назад не ее злой голос звучал на весь дом. Порядчик не дожидаясь приглашения, уселся в кожаное кресло рядом с письменным столом.

– Будьте столь добры, передайте это письмо вашему отцу, – женщина положила перед драконом запечатанный конверт.

Хаокорн взглянул на него и плотно сжал зубы, от чего на его лице заиграли жевалки.

– Вы пригласили меня ради этого? – его голос прозвучал сухо и резко, как бы мужчина не старался сдержать резко возникшее раздражение.

Тияра откинулась на спинку кресла, в котором сидела, и с легкой улыбкой ответила:

– Я хотела бы, чтобы письмо вы доставили лично в клан до того, как я вернусь туда.

– Вы покидаете город? – поинтересовался оборотень.

– Да, – Тияра кивнула головой.

Хаокорн внимательно смотрел на нее. Драконица не походила на ту, с которой он был знаком. Сейчас перед ним сидела уравновешенная и рассудительная женщина. Не осталось нервозности, все время окружавшей ее словно аромат духов, не сверкали гневно глаза, даже глубокая складка на переносице разгладилась и стала практически незаметной.

– Могу я поинтересоваться, в чем причина? Вы столько времени терзали моего друга, требовали его внимания и теперь так просто возвращаетесь на родину?

Тияра улыбнулась собеседнику:

– Мне нужна была помощь Виллиона, не столько как жениха, сколько именно как природника, чтобы решить некоторые мои проблемы. Но я нашла другой выход. Мне жаль, что приходилось надоедать вам и ему, но тогда того требовали обстоятельства.

– Почему вы не обратились к отцу раньше? Вы же знаете, драконы всегда поддерживают своих.

– Это мои личные дела, – женщина слегка поморщилась, – не хотелось вмешивать в них посторонних. И в письме я не прошу помощи для этого, лишь объясняю разрыв помолвки.

– Это ваше окончательное решение?

– Да, и прошу вас: побудьте сегодня моим курьером.

Дракон мог отказаться, чтобы не появляться перед отцом, однако ради друга согласился. Оборотни не любили менять свои планы, особенно драконы, особенно, если вопрос касался выгодной сделки. И чтобы разорвать подобную межрасовую помолвку без негативных последствий для жениха, нужна очень веская причина. Если Тияра действительно написала о том, почему этот брак не должен быть заключен, это решит многие трудности и избавит Виллиона и его семью от затаенной обиды несостоявшихся родственников. А родичи Хаокорна умели мстить обидчикам.

Рассчитывая поскорее закончить с этим, порядчик сразу направился в родные предгорья. Его клан обитал не столь высоко, и взгляду не открывались захватывающие дух виды, как у дома среднего брата. Все внимание здесь привлекал драконий город. Он поражал своими масштабами и заставлял невольно восхищаться мощью и величием: огромные, просторные дома ярусами возвышались над головой на многие метры вверх, разбавляя нагретый солнцем камень утопающими в зелени террасами. Словно стрижи крылатые оборотни устроили свои гнезда высоко над землей прямо в голых скалах. Нетронутая порода плавно переходила в гладкие отполированные стены, безупречно отшлифованные колонны служили опорами для уютных балконов и площадок, куда свободно могли приземляться хозяева этих владений.

У Хаокорна имелась привычка появляться в родных пенатах у подножия гор, где располагался небольшой поселок других рас, нашедших соседство с драконами взаимовыгодным и полюбивших эти тихие места. Порядчик наслаждался строгой красотой города, молчаливо возвышающегося над невысокими домами у его основания. Казалось, именно в этом контрасте скрывалась причина, от чего сердце любого оказавшегося здесь невольно трепетало. И с каждым шагом Хаокорн все отчетливее понимал, что нет для него места роднее и дороже.

Появление оборотня не осталось без внимания: едва ему стоило ступить на родную землю, как смотрящих за кланами тут же известили об этом. На встречу порядчику вышел молодой дракон:

– Господин Ниверон ждет вас, следуйте за мной, – коротко произнес он и, не дожидаясь ответа, направился в сторону строений.

Подниматься не пришлось – родитель ожидал его в одном из домов нижнего яруса. Посреди просторной комнаты, освещенной рассеянным светом из вытянутых окон, на большом кожаном диване располагался крупный широкоплечий мужчина в дорогом темно-сером костюме. В своих сильных ладонях он держал стеклянный бокал с темно-красным соком. Его глаза стального цвета следили за вошедшим.

– Здравствуй, отец!

– Садись, – старший дракон повелительным жестом указал сыну на место рядом с собой. – Ты обедал сегодня?

– Не успел. У меня для тебя письмо, – начал Хаокорн, едва опустился на диван, – от Тияры из клана охрова пламени, невесты моего друга.

– Только дела могут тебя заставить навестить меня, – недовольно произнес мужчина, протягивая руку, – давай его сюда. – Едва получив конверт, дракон резко сменил тему: – Та девочка, Корина, рассказала мне, что ты бессовестно бросил ее посреди улицы, едва решился вопрос с судом. Мы с матерью не так тебя воспитывали.

– Я писал тебе о причине, – напомнил порядчик. – И эта, как ты выразился, девочка – глупа и невежественна. Раньше подосланные тобой кандидатки были лучше, – усмехнулся он.

– Она молода, ты бы мог вырастить из нее такую жену, какую хочешь, раз взрослые драконицы тебе не угодили, – отец одарил его холодным взглядом. – Ты совсем не беспокоишься о себе, поешь, – кивнул дракон в сторону вошедшего молодого оборотня, прикатившего столик с несколькими блюдами.

Хаокорн действительно был голоден. Погрузившись с головой в дела, он упустил время обеда, и теперь аромат наполненных едой тарелок, пробуждал в нем звериный аппетит. Когда юноша удалился, отец, предоставляя сыну возможность насытится, делился с ним последними не слишком важными новостями клана.

– О какой причине ты упомянул? – спросил Ниверон его, когда тот отодвинулся от стола, оставив на нем лишь пустые тарелки.

– Предпоследнее письмо о встреченном мной звере в городе.

– Я не настолько стар, чтобы жаловаться на память. Об этом событии ты мне не сообщил, – дракон укорил Хаокорна, поднеся стакан с напитком к губам.

– Я отправил тебе его вчера, – в голосе порядчика слышалось легкое беспокойство. Он слегка наклонился вперед и заглянул в лицо родителю: – Зверь сказал, что они потеряли нечто ценное и всюду ищут это. Может, ты не успел прочесть?

– Сын, последнее письмо от тебя было о молодой драконице и ее ребенке, проблему которых ты уладил. Ты пишешь всегда только о делах.

Хаокорн мрачно уставился в пол перед собой: два последних письма не дошли до адресата. Как такое возможно?

– Что тебя волнует? – от глаз Ниверона не укрылся обеспокоенный и сосредоточенный взгляд порядчика.

Молодой мужчина оторвал взгляд и обернулся:

– Решая вопрос молодой драконицы, я встретил зверя в городе. В последнее время они активно стали появляться в разных местах, где раньше не особо часто показывали свои носы. То был волк, и он поведал мне о проблемах в их стаях и о том, что они теперь ищут что-то важное, но утерянное. В письмах я изложил тебе это более подробно и просил, чтобы ты освободил меня, хотя бы на время, от дел клана, – отец безразлично смотрел на него, слушая и не перебивая. – Кроме того, вчера в Улаке произошел пожар на одной из улиц на окраине города. Случай странный: ничего не горело, нет свидетелей, но это заинтересовало зверолюдов так, что упомянутый мною волк и еще несколько сильных оборотней явились на место происшествия. Во всем этом как-то замешаны люди, поскольку звери учуяли их запах там, – закончив, замолчал дракон.

– И что ты пообещал зверям, что они так свободно ведут беседы с тобой? – Ниверон плотно сжал губы, глядя на сына. Он, как всегда, уловил то, что осталось недосказанным.

– Поклялся, – выдохнул порядчик. Старший дракон молча поднес бокал с соком ко рту и мелкими глотками пил до тех пор, пока не осушил его полностью. Хаокорн, видя отца таким, понимал, что тот страшно зол на него, но слишком хорошо контролирует себя, чтобы суметь подавить вспышку гнева.

– Не буду читать тебе нотации, – наконец, строго произнес он, буравя сына колючим взглядом, – надеюсь, ты и сам все понимаешь. Но раз уж ты был столь неосмотрителен, то используй это себе во благо и не позволь зверям управлять тобой. Думаешь, ты один обнаружил, что эти скрытные комки меха высунули свои лобастые головы из нор? – рыкнул Ниверон. – Звери ищут нечто уже больше десяти лет. За эти годы они обыскали всю территорию континента. И раз уж не унюхали и не нашли, то стоит полагать, что кто-то помог исчезнуть тому, что им нужно.

– И вот что-то привело их на улицу в Улаке, – задумался порядчик. – А из следов только люди, огневик и кто-то достаточно сильный, чтобы скрыть все следы.

– Что это за дело? – старший дракон уселся удобнее, ожидая подробностей.

– В городе вспыхнул огонь, постарался неизвестный элементаль. Как я уже сказал, ничего не сгорело, но все обнаруженные следы исчезли на утро. Мы пришли к выводу, что кто-то постарался и затер все следы, но пламя на время помешало действию амулета или разорвало покров, наложенный сильным оборотнем, – Хаокорн вновь прокручивал все в своей голове. Пламя било прицельно и повлияло на полог, укрывший все следы, в большом радиусе от эпицентра. Не похоже, чтобы огненный и тот, в чьей руке был амулет или что другое, были заодно. – Мог ли этот огневик оказаться на стороне зверей? – спросил он, и сам, размышляя над этим.

– Элементали не редко уходят умирать в их земли, – озвучил известное дракон. – Зверолюди заботятся о стариках, неизвестно что прося взамен. Поэтому вполне возможно, что твоя догадка верна. Тем более что все эти поиски начались после вспыхнувшего у элементалей беспорядка. Наталкивает на существование какой-то связи.

Хаокорн вопросительно уставился на отца:

– О чем ты?

– Ты слишком молод и не помнишь, как во время твоей юности, что-то взволновало их, даже потрясло, напугало. Но, – мужчина уставился на опустевший стакан, – элементали не позволили сунуться никому в свои дела. Хотя звери могли что-то знать. Задай вопрос своему волку, – Ниверон поднял взгляд на сына, – даже если не ответит, ты сможешь понять, связаны ли как-то эти истории между собой.

– Неужели за столько лет ничего не удалось узнать? – зная страсть к контролю своей расы, удивился порядчик.

– Зверолюди сами себе на уме и строго блюдут свои интересы даже теперь, когда так ослабли. Пожалуй, теперь особенно. Даже связали тебя клятвой, – горькая усмешка скользнула по губам мужчины.

– Я клялся не мешать, – постарался успокоить отца Хаокорн.

– Не волнуйся, звери не глупее нас с тобой, если будет нужно, они найдут способ как это использовать в своих целях.

Оба они замолчали. Хаокорн осознавал правоту отца, но не жалел о сделанном. Без помощи зверей он не сможет раскрыть текущее дело, кроме того, действия зверолюдов и события, которые закручивались все сильнее вокруг них, сильно беспокоили молодого дракона.

– Я пойду, – он поднялся. – Ты, как всегда, подкинул мне информацию к размышлению.

– Куда направляешься? – без особого интереса спросил оборотень.

– Разберусь с письмами и причиной, по которой они не были доставлены.

– Хорошо, – согласно кивнул Ниверон, – дай мне знать о результатах.

Хаокорн исчез в огне и вышел уже на улице Улака, недалеко от дома курьеров. Его пламя было слишком не спокойным в последнее время, чтобы появляться в людных замкнутых помещениях, поэтому дракону пришлось оставшийся путь проделать пешком.

Разговор с отцом прошел куда лучше, чем дракон предполагал. Судя по реакции родителя, порядчик мог рассчитывать на его помощь и некое послабление с делами клана, что несказанно радовало. Хотя, как и любого, у отца Хаокорна без труда можно обнаружить недостатки, все же тяжелым в общении смотрящего за кланом никто бы не назвал. Пока была жива жена, она сглаживала особо острые углы его характера, особенно проявившиеся после ее смерти. Тогда одинокий дракон обратил все свое внимание на детей. Каждый из них нашел свой способ укрыться от его заботы: старшие братья поспешили свить собственные гнезда, а младший улетел строить свое счастье вдали от родных земель. Ниверон для сына всегда являлся кладезем информации, и сколь бы независимым не являлся порядчик, с благодарностью принимал его помощь: он обладал поразительной даже для дракона памятью и неплохо обнаруживал связь тех или иных событий, которая вовсе не казалась очевидной.

За стойкой в холле дома курьеров как всегда находился Тиш, с вежливостью встречающий клиентов. Едва он завидел вошедшего порядчика, как поприветствовал его с некоторым беспокойством во взгляде.

– Господин Хаокорн, Кая нет на месте, – начал он.

– Мне нужна малышка, доставлявшая мои письма, – несколько резко оборвал его оборотень.

– Талы нет, – телеконик поджал губы, глядя на него из-под челки.

– Где ее можно найти? – спросил дракон.

– Никто не видел ее со вчерашнего вечера, – парень неотрывно смотрел в глаза порядчику. – Она не ночевала у себя и не пришла на утреннее собрание.

– У нее есть родственники? – поинтересовался мужчина, чувствуя, как внутри рождается непонятная тревога.

– Она сирота, и у нее нет близких друзей в городе, – ответил Тиш и, как бы неохотно, добавил: – Я подал заявление о пропаже, но не думаю, что к нему в правопорядке отнеслись серьезно.

– Ты не слишком торопишься?

– Последний раз я видел ее перед тем, как она отправилась доставлять ваши письма, – парень многозначительно замолчал.

Взгляд дракона стал тяжелым и давящим, но телеконик упрямо не отводил глаз.

– Хаокорн! – в двери влетел Гюнель. Он был весь красным, короткие светлые волосы прилипли ко лбу, на рубашке проступили темные круги пота. Элементаль тяжело выдохнул: – наконец, я тебя нашел!

– Что? – дракон в два счета подошел к нему.

– Невеста Вила мертва, – в полголоса ответил сыскарь.

Глава 7

Хаокорн медленно шел по дому Тияры, осматривая помещение. Кроме него тут сновали полицаи и трое сыскарей, с которыми ему предстояло работать. Виллиона привлекли как свидетеля в виду близких отношений с покойной, и его коллеги, как и он сам, не участвовали в расследовании. Тело драконицы в ее кабинете обнаружила служанка, с которой едва не случился нервный срыв, и ее пришлось напоить успокоительным отваром прибывшему на место лекарю. Теперь несчастная женщина тихонько всхлипывала, сидя в гостиной. Тот же лекарь установил причину смерти и без того очевидную: Тияра умерла от точного удара острого предмета прямо в сердце, нанесенного с близкого расстояния. Смерть наступила быстро, но крови натекло много. Темный ковер на полу весь ею пропитался и противно чавкал под ногами служителей правопорядка.

– Он знал, что делал, – качая головой, комментировал процесс осмотра сидевший возле тела лекарь.

– Поясните, – попросил дракон, наблюдающий за ним со стороны.

Мужчина повернулся на голос порядчика и указал ему на грудную клетку убитой, теперь ставшую прозрачной благодаря амулету, лежавшему в руке оборотня:

– Видите? Повреждена перегородка между предсердиями, здесь, – Хаокорну пришлось вытянуться, чтобы увидеть то, что ему показывали. – С такой травмой долго не живут, а если бы он попал в одно из предсердий, служанка застала бы хозяйку еще живой, способной говорить и даже двигаться.

– Он знаком с медициной?

– Не обязательно, – покачал головой лекарь, – но явно обладатель твердой руки и, возможно, подобного амулета.

– Можете добавить еще что-нибудь?

Лекарь поднялся, с помощью другого амулета очищая свою одежду от крови.

– Высокий, сильный правша, стоял близко, от чего кровь должна была попасть на него, когда он вынимал орудие убийства. Жертва не сопротивлялась.

– Значит, знала его, – тихо произнес дракон. – Это могла быть женщина?

– Точно не человечка, возможно, драконица или зверолюдка. Удар оказался таким мощным, что лезвие, вероятно ножа, пробило грудину насквозь. Сами понимаете, ни элементаль, ни телеконик подобной силой не обладают.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил порядчик.

– Это моя работа, – мужчина развел руками. – Слышал, у нее был жених из сыскарей? – полюбопытствовал он.

– Да.

– Тогда передайте ему мои соболезнования, – оборотень склонил голову и вышел из комнаты.

Хаокорн остался стоять и смотрел на мертвую Тияру. Хорошо, что Виллион не видел этого. Все же покойная перестала быть его невестой несколько часов назад. Вряд ли он смог спокойно наблюдать бывшую в таком виде. Успела ли узнать ее семья о разрыве помолвки, порядчик не знал, как и то, что писала убитая в письме к Ниверну. Теперь по долгу службы ему придется копаться в личных делах покойной и ее отношениях с окружающими. Дракон многое бы отдал, чтобы не узнать подробностей о ней и ее несостоявшемся женихе, но ему придется допросить Вила со всей тщательностью, чтобы найти того, кто мог покуситься на жизнь оборотницы.

В комнату зашел один из полицаев:

– Служанка пришла в себя, вы хотели сами ее допросить.

– Да, спасибо, – дракон отлип от стены и отправился в гостиную.

Женщина сидела в кресле и сморкалась в платок. Ее опухшие от слез глаза были красны и блестели. Всхлипы уже не слышались.

– Здравствуйте, – порядчик сел в кресло, стоявшее рядом, специально для него развернутое в сторону к свидетельнице. – Меня зовут Хаокорн. Расскажите о сегодняшнем дне, и как вы обнаружили убитую. В подробностях, пожалуйста. Это следящая бумага, – на столик рядом с креслом легла стопка чистых листов, – весь наш разговор будет записываться.

Служанка шмыгнула носом и отняла платок от лица.

– Я помню, вас, вы несколько раз приходили к госпоже, и сегодня тоже, – дракон кивнул, позволяя женщине выговориться. – Утро, – она вздохнула, опуская взгляд, – утро было обычным. Госпожа Тияра встала около восьми, приняла ванну и привела себя в порядок. До обеда она не покидала кабинета, я несколько раз приносила ей чай.

– Что она делала? – тихим, мягким голосом задал вопрос порядчик.

– Я особо не присматривалась, – пожала плечами свидетельница, – она писала письма, работала с какими-то бумагами, я не знаю.

– Что случилось потом? – мужчина терпеливо задал очередной вопрос, наблюдая за тем, как женщина вытерла дрожащей рукой скатившуюся по щеке слезу.

– Потом она отобедала, а после пришел жених госпожи, господин Виллион. Ох, как они ругались, – женщина взглянула на оборотня, – вы и сами слышали.

– Я застал только самый конец, вы знаете причину их ссоры? – Хаокорн был предельно осторожен и спокоен, располагая свидетельницу к разговору.

– Я особо не прислушивалась, – коротко ответила она.

– Но они так громко вели разговор, – подтолкнул ее дракон.

Служанка еще раз шмыгнула носом.

– Господа не раз ругались по одной и той же причине: окраске фасада дома и…, – женщина замялась.

– Что-то еще? – порядчик едва заметно подался ей на встречу.

– Госпожа Тияра считала, что у ее жениха есть любовница, – выдохнула свидетельница.

– Она приводила какие-то доказательства этому?

– Я не слышала, но много раз обвиняла его в этом, – она смахнула еще одну слезу.

– Хорошо, что было дальше?

– Потом к ней зашли вы, – оборотница подняла на дракона заплаканные глаза. – Об этом тоже рассказывать?

– Да, пожалуйста, – попросил дракон, взглянув на исписанные листы, лежащие рядом.

– Вы не выходили из кабинета, но минут через пятнадцать госпожа позвала меня и отправила на рынок, – женщина замолчала, а потом добавила: – Вас уже не было.

– Она ждала кого-нибудь?

– Нет, – она покачала головой. – Мне было об этом не известно.

– Как долго вас не было?

– Минут сорок. Рынок-то находится совсем рядом.

– Когда вы вернулись, двери были закрыты? – уточнил Хаокорн.

– Да, у нас самозахлопывающийся замок. Знаете, такой: изнутри он открывается просто, а снаружи с помощью ключа. Я воспользовалась ключом, чтобы войти.

– И потом?

– Я хозяйничала на кухне, когда наступило время чая, – оборотница принялась теребить уже не слишком свежий платок, уставившись на собственные пальцы. – Госпожа иногда так забывалась в делах, что пропускала чаепитие, и велела мне приносить его, входя без стука, если она сама не позовет. Поэтому я все поставила на поднос и вошла в кабинет, – служанка громко всхлипнула, – а там… там лежала она, – женщина едва сдержала рыдания, закрыв рот зажатым в руках платком.

– Хотите воды? – женщина отчаянно затрясла головой, отказываясь.

Хаокорн, чтобы не смущать несчастную, отвернулся и уставился в окно. Пока он не услышал ничего ценного. Тияру убили в то время, пока он был у отца. Драконы будут рвать и метать, когда узнают, и приложат все силы, чтобы найти и покарать убийцу. На что тот рассчитывал, порядчик не понимал. Он либо глупец, либо покойная настолько мешала, что проблемы, которые неизвестный себе нажил, стоили того. Во втором случае, дело обещает быть очень сложным.

Когда сидящая перед драконом женщина смогла несколько успокоиться, он задал очередной вопрос:

– Что-нибудь привлекло ваше внимание?

Служанка замотала головой.

– Полицаев вызвали вы? – она кивнула. – Сегодня хозяйка дома показалась мне более спокойной, чем ранее, что вы можете сказать по этому поводу?

Оборотница, несколько раз шмыгнув носом, ответила:

– Она сильно нервничала и была раздражительной в последнее время, доходило несколько раз даже до недооборота, – глаза дракона свирепо сверкнули, и женщина испуганно вжалась в кресло. Хаокорну пришлось усилить контроль над собой.

– Как давно это началось?

– Несколько месяцев назад, – пробормотала служанка, – в конце зимы.

– У нее были какие-то трудности?

– Не знаю. Она как-то обмолвилась, что устала жить под дамокловым мечом, но не объяснила, что это значило.

– Это из одной легенды, оружие, нависшее в виде угрозы и в любой момент готовое упасть на голову, – пояснил дракон.

Допрос продлился еще около часа. Хаокорн вытягивал из свидетельницы все, что было возможно. Она охотно обо всем рассказывала, но информация была практически бесполезной. Круг знакомых Тияры оказался достаточно широк, что и не удивительно для драконицы ее положения. Она в основном крутилась среди богатых и знатных горожан, но близких отношений ни с кем не имела, как и врагов. К числу неприятелей разве что можно причислить некую природницу, благодаря которой по подозрению хозяйки дома он приобрел ставший столь знаменитым окрас. Причиной тому стал небольшой скандал, в центре которого оказался Виллион. Лилия, так звали природницу, была свидетельницей в одном из дел, которыми занимался порядчик, и его предполагаемой любовницей. Все это служанка почерпнула из обрывков разговоров господ.

Хаокорн устало вздохнул. Все это без особого труда он смог бы узнать и от друга, который сам расскажет необходимое. Порядчик хмурился, понимая, что попросту потратил время.

– Знаете, – вдруг начала сидящая рядом женщина, – я вспомнила еще одного господина, – дракон внимательно уставился на нее. – Он бывал у нас всего пару раз, но запомнился мне. Дело в том, что если к госпоже и приходили люди, то только состоятельные, хорошо одетые, а этот, – служанка замолчала, подбирая слова, – невзрачным каким-то казался, а гонору!

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался оборотень.

– Ну, ждал, чтобы двери перед ним открывали, чаю даже никогда не пил, кривясь, будто то не чай был, а помои, – оживилась свидетельница, – и всегда без приглашения приходил. То есть госпожа меня никогда не предупреждала о нем, но принимала его. Правда, мне казалось, неохотно.

– Опишите его подробнее, – Хаокорн удобнее расположился в кресле, внимательно слушая.

– Словно мышь серый. Волосы темные, растрепанные, лицо обычное, не очень симпатичное, глаза светлые какие-то. Но всегда при костюме. Я его и не запомнила толком.

– Давно он приходил последний раз? – порядчик сощурил глаза, ожидая ответа.

– С неделю назад.

– О чем они говорили с госпожой Тиярой?

– Они всегда в кабинете запирались, но он подолгу не задерживался.

К концу дня дракон отпустил свидетельницу. Женщина выглядела уставшей и нуждалась в отдыхе. Хаокорн велел проводить ее до дома. Пока он работал, сыскари тоже не сидели без дела. Они осторожно перетрясли весь дом, досматривая каждую мелочь на наличие следов. В рабочем кабинете, в столе обнаружились документы, свидетельствовавшие о неплохом состоянии убитой, пустые конверты, рабочая переписка, несколько личных писем, пара амулетов и свечей, – ничего необычного. Пока тройка оборотней трудилась в поте лица, руководя имевшимися в распоряжении полицаями, дракон внимательно знакомился с содержимым найденных бумаг, заняв кресло, принадлежащее покойнице. Оказалось, Тияра была единственной владелицей нескольких сотен гектар земли, на которых велась добыча золота и драгоценных камней, что делало ее совершенно независимой от семьи. Порядчик удивленно качнул головой: так молода и уже имела свое собственное прибыльное дело. Теперь Хаокорн знал, ей было двадцать пять, даже младше его. Он отложил документы и занялся письмами. По мере того, как он прочитывал их, отбрасывал в сторону. Когда последний лист был бегло просмотрен, дракон устало откинул голову на спинку кресла. Сколько он так просидел, сложно сказать. Его никто не беспокоил, пока в комнате не начали сгущаться сумерки.

– Господин Хаокорн, мы закончили, – в комнату зашел один из сыскарей, элементаль, который помог с историей о поджоге квартала.

– Что-то обнаружили? – порядчик словно очнулся.

– Наснимали следов, завтра посмотрим. По вещам ничего любопытного нет, – мужчина стоял у двери, держась за ручку. – Мы уходим, вас ждать?

– Нет, я посижу еще немного, можете опечатывать дом.

– Хорошо, – оборотень кивнул и ушел.

Дракон, проводив его взглядом, потянулся, разминая плечи.

– Еще пара вещей и все, – подбодрил он себя, потянувшись к лежащим рядом конвертам.

Они оказались не пусты. Внутри каждого лежал клочок чистой бумаги. Хаокорн недоуменно рассматривал их со всех сторон. У некоторых рас помимо талантов к работе с материей, были свои особенности. Так, например, звери отличались хорошим чутьем, телеконики – острым зрением, а драконы – способностью определять амулеты и напитанные силой камни среди прочих. И теперь мужчина пристально разглядывал странные конверты. В том, что они оказались явно магические он хорошо видел, но какими свойствами обладали, порядчик впервые в своей жизни не мог понять. В них было вплетено несколько сил, разной направленности: одна внутренней и две внешних. Первая как-то меняла свойство самой бумаги, а другие – что-то иное. Что служило спусковым механизмом, Хаокорн не видел. В конце концов, он отложил их, решив разобраться с возникшей проблемой позже, и в считанные минуты завершил осмотр всех оставшихся вещей. Порядчик было собрался шагнуть в бушующее пламя, направляясь к отцу, но внезапно вспомнил о назначенной встрече и, тихо ругаясь, резко изменил планы.

Дракон выскочил из пространства, боясь не увидеть знакомую фигуру на уловленном месте, но с облегчением выдохнул, когда услышал голос с рычащими нотами:

– Я уже собирался уйти, – волк стоял возле самого выхода из города, облокотившись о стену. Его лобастая голова с густыми серыми, словно седыми волосами, в этот раз оказалась непокрыта. Зверолюду явно нравился сгущающийся, ароматный ночной воздух. Он выглядел вполне расслабленно.

– Работа не всегда позволяет распоряжаться временем, как хочется, – коротко прокомментировал свое опоздание оборотень.

– И для чего я тебе? – зверь смотрел на него без особого интереса.

– У меня несколько вопросов, одна просьба и одно предложение.

– Чего ждешь, начинай, – мужчина был все также безразличен к разговору.

– Вам удалось что-то обнаружить? – дракон внимательно следил за реакцией собеседника, ловя каждое движение мимики, но волк оставался по-прежнему спокоен.

– Нет. Дальше.

Хаокорн кивнул каким-то своим мыслям и продолжил:

– Чтобы найти тех, кто причастны к поджогу, мне нужна ваша оборотница, Милка. Только она может узнать нужный запах.

– Это предложение или просьба? – прервал его зверолюд, слегка изугнув левую бровь.

– И то, и другое, – на эти слова зверь криво улыбнулся, обнажив несколько увеличенные в сравнении с человеческими клыки. – Я хочу раскрыть это дело. С вашей помощью будет быстрее, ведь вас оно также интересует. Помоги, дай мне Милку, и от этого выиграем мы оба.

Волк оскалился, но в голосе не слышалось угрозы:

– Ты предсказуем, дракон.

– Я – Хаокорн, и не говори, что ты сам не обдумывал такую возможность, – с легкой иронией ответил оборотень.

– Ты прав, – согласился собеседник, – и я приму твое предложение, когда еще моей стае представится возможность использовать силы блюстителей порядка. Зови меня Галад, – представился он.

Дракон едва сдержал довольную улыбку. Зверь назвался, значит, действительно согласен на деловые отношения.

– Что еще? – усмехнулся волк, от внимания которого не скрылось довольство порядчика.

– Последний вопрос, – Хаокорн внутренне собрался, готовясь к любой реакции оборотня, – как связано происшествие у элементалей, случившееся более десяти лет назад, и ваши поиски?

Улыбка зверя сползла словно растаявшее масло и превратилась в оскал, промораживающий до костей взгляд сверкал убийственным холодом, от мужчины вокруг поползла невидимая, но ощутимая волна страха. Вмиг он оказался стоящим вплотную к порядчику. Раздался почти нечеловеческий рык:

– Не лезь не в свое дело, дракон!

Но на лице того не дрогнул ни один мускул:

– Меня зовут Хаокорн, – в его голосе послышалось рокотание. – И рано или поздно я докопаюсь до истины, не взирая ни на что.

– Ах, это ваше непомерное драконье любопытство, – ощерился зверолюд.

– Нет, – отрезал оборотень, – меня беспокоите вы и результат ваших поисков. Чего бы вы не добивались, оно затронет всех.

– Борец за добро и справедливость? – с издевкой прищурился зверь и отступил на шаг. – Ну, если догадаешься, приходи, обсудим. Но помни о клятве, – он задержал на драконе взгляд и, обратившись волком, выскользнул за стены города.

Хаокорн смотрел в след его быстро исчезающей фигуры.

– Драконье пламя! – опомнился он, поняв, что не спросил, где искать Милку.

Мужчина едва не шагнул в открывшийся переход, чтобы догнать оборотня, но взглянул на обугленные запонки, и остановился. Заряда не осталось. Щеголять голым задом дракону не хотелось.

– Значит, сама придет, – здраво рассудил он и отправился домой пешком.

Утром Хаокорн прибыл в драконьи горы. Отец в этот раз ждал его в кабинете, и едва дверь открылась, встретил сына мрачным взглядом:

– Как это случилось? – мужчина выглядел устало и обеспокоенно.

– Закололи, пока служанка отсутствовала, – Хаокорн занял место в мягком кресле из светлой кожи напротив него.

– Это я и без того знаю, – отмахнулся дракон.

– Большего я не могу сказать, пока дело открыто, – пожал плечами порядчик, он не собирался позволять клану вмешиваться в свою работу.

– Сын! – Ниверон пронзил его взглядом. – Мне нет дела до тайн следствия, но убита драконица. Ее родители рвут и мечут, и только благодаря невероятным усилиям смотрящих за кланами твой городок не обращен в руины. Мне нужен ответ, кто убийца. Им может быть бывший жених?

– Нет!

– Не рычи на меня, – предостерег отец, – это вполне ожидаемый вопрос.

Хаокорн смерил его гневным взглядом. Даже семье он не мог позволить говорить или думать подобное о Виллионе.

– Что было в письме?

Ниверон молча полез в ящик стола.

– Прочти сам, – он бросил сыну вскрытый конверт.

– Родные Тияры его еще не видели? – сухо поинтересовался порядчик, разворачивая сложенный по полам лист, исписанный красивым почерком.

– Нет, хвала небу! Иначе семья твоего природника уже лишилась бы всего, начиная от детей, и кончая последним носовым платком.

Родитель был прав, в ярости драконы могли сотворить такой необдуманный поступок. Хаокорн пробежал глазами по строчкам письма:

«Дорогие родители, спешу обрадовать вас, что совсем скоро вернусь в родное гнездо. Наверняка, вы подумали, что это значит, пора готовиться к свадьбе. Нет, разочарую вас: я расторгла помолвку, но не спешите в порыве мстить за мою честь семье Вилли. Да, мы в последнее время не ладили с ним, но это скорее моя вина. Не буду вдаваться в подробности, чтобы не принести ему еще больше вреда, но скажу, что из-за меня он едва не попал в неприятности, даже более: я его подставила, из-за чего, собственно, и расстроились наши отношения, впрочем, в ссоре всегда участвуют оба. Но это был именно мой осознанный выбор. Теперь же я свободна и готова к браку с любым драконом. Думаю, вы оповестите смотрящих за кланами об этом. С глубоким почтением и любовью, ваша дочь».

– Помогла, ничего не скажешь, – зло сказал Хаокорн, понимая, что Тияра не удержалась от пакости бывшему жениху, намекнув отчасти и на его вину. Драконам этого хватило бы, чтобы разорвать деловые отношения с семьей Вила.

– Да, девочка была с характером. Вроде, и оправдала, и нажаловалась, – кивнул Ниверон. – Так кто убийца?

– Неизвестно, но, похоже, у нее были неприятности.

– Что могло случиться у порядочной девочки?! – отмахнулся дракон.

– Это и предстоит выяснить. И еще, – порядчик достал из-за пазухи несколько конвертов, – взгляни.

Оборотень взял их из рук сына.

– Профессионально, – невольно восхитился он, внимательно осматривая бумагу. – Нашел у убитой?

– Да, но не пойму, что за нити силы вплетены, и что их пробуждает. Опережая твой вопрос, скажу: да, показывал независимому природнику, он говорит без ключа не понять.

– А ключа не подобрать, – заключил Ниверон, возвращая конверты. – Вряд ли слово, скорее определенное действие.

– Я уже отдал нашим ученым, но это миллионы вариантов, – развел руками Хаокорн.

– Что звери? – поинтресовался следящий за кланами.

– Связаны с давним переполохом у элементалей. Уж бурное было подтверждение, – дракон скупо улыбнулся, вспомнив реакцию волка. – По делу согласились сотрудничать.

– Дерзай, сын, возможно, тебе удастся больше, чем другим, – почти благословил Ниверон.

Порядчик изумленно на него уставился:

– Недавно ты был иного мнения.

– Ты упорен, я вижу, молод и горяч. И раз уж ты вцепился в эту историю, то доведи ее до разумного конца.

Хаокорн не знал, что сказать. На его памяти еще никогда отец никому не позволял того, что сейчас сделал для него: бесконтрольная свобода действий. Об этом молодой дракон не мог даже мечтать, но все же подобный поступок был не свойственен его родителю, поэтому он несколько омрачил радость сына:

– Заметил, твой огонь бушует, – Ниверон многозначительно замолчал.

– Не начинай, – дракон закинул голову, ожидая последующих нотаций.

– Женись, пока не поздно. Или получишь неприятный сюрприз. Ты силен, и стихия, подвластная тебе, сама стремится к стабильности. А стабильность для дракона – семья.

– Отец! – порядчик уже не в сотый раз уже слышал подобные речи. – Я вполне способен контролировать себя, но сейчас у меня три интересных и сложных дела, поэтому пламя волнуется.

– Хорошо, – отступил мужчина. – Твоя воля, но если станет поздно, я вмешаюсь.

Вернувшись в здание правопорядка, Хаокорн, сидя за рабочим местом, думал о намеке отца. Он явно имел в виду не вынужденный брак. Оборотень нахмурился: если появится внезапная привязка, родитель оборвет ее самым простым и действенным способом, даже не раздумывая. Чтобы сохранить чью-то жизнь, ему стоит быть внимательным.

----------------------------------17.08

– Здравствуй, – открылась дверь, и на пороге появился Виллион. Выглядел он не важно: под глазами залегли глубокие тени, на небрежно бритом подбородке местами виднелась рыжая щетина, костюм был помят.

– Как ты? – сочувствующе поинтересовался порядчик.

– Растерян и не выспался, – кратко охарактеризовал свое состояние природник, занимая свободное кресло. – Сразу перейдем к допросу?

– Погоди, – остановил его дракон. – Что сам думаешь?

– Уже голову сломал, – потирая переносицу, устало ответил природник, – проворочался полночи, так и не смог уснуть. Она определенно во что-то вляпалась, но упорно молчала и методично уничтожала мои нервы.

– Я так и предполагал, – кивнул оборотень.

– Знаешь, когда она разорвала помолвку, у меня словно здоровенный булыжник с плеч свалился, – виновато признался друг. – Если бы я только задумался над этими ее дурацкими требованиями о доме! Больше уделял внимания, выслушал хоть раз, в конце концов!

– Не надо, Вил, – остановил его терзания дракон. – Лучше давай найдем убийцу, – он выложил на стол пачку следящей бумаги.

Следующие несколько часов Виллион подробно описывал характер покойной, их отношения, причины ссор, сколько и когда они встречались, видел ли он мужчину в сером, что делал в день убийства. Напоследок Хаокорн, прикрыв самозаполняющиеся листы папкой, задал ему вопрос, возникший после посещения родителя:

– Тияра писала, что подставила тебя. Что она имела в виду?

Природник долго смотрел на друга прежде, чем ответить:

– Помнишь дело директора дома курьеров?

– Который проворовался, – кивнул дракон.

– Я обнаружил едва заметный остаточный след силы на купюрах, обнаруженных в качестве взятки.

– И что? – Хаокорн не удивился. – Хранились рядом с амулетом, или их ранее в руках держал сильный оборотень.

– Мне след показался иным, именно остаточный, маскирующий. Я его заметил-то просто чудом, во время, пока он не исчез. Даже уверен до конца не был, все же я не специалист в этом. Потому и заморозил его, чтобы проконсультироваться с кем-нибудь, и тебе не сказал, оставил в опечатанном кабинете. А утром обнаружил на столе только записку от Тияры, что-то вроде: «Ты обещал мне деньги, и я их забрала».

Глаза Хаокорна стали ярче, зрачок несколько сузился, уже не напоминая круг. Он наклонился к другу, облокотившись на стол:

– О чем она писала?

– Мы с ней накануне поссорились по финансовым вопросам, – мужчина поморщился, словно от зубной боли, его голос звучал устало. – Сам понимаешь, я не на столько обеспечен, чтобы выполнять любые ее капризы, а она, не смотря, на свое состояние, свято верила, что это делать должен именно я из своего кармана, дабы доказать, что состоятелен как будущий муж. Уходя, я бросил, чтобы зашла утром, и мы еще раз обсудили этот вопрос. А она прыгнула прямо в кабинет, и, увидев купюры, решила, что я их приготовил для нее.

– У нее был свободный доступ в твой кабинет? – внимательно слушавший его дракон был мрачен.

– Да, – признавая вину, вздохнул природник. – Она долгое время изводила меня, что не может переноситься сразу на место и вынуждена идти пешком по лестнице из холла. Я просто устал и уступил.

– Как вы скрыли проникновение в кабинет и похищение улики? – Виллион не осуждал друга за прямоту. Он был в своем праве так говорить.

– Тияра не успела ничего потратить и просто вернула их, но след к тому времени исчез. Нечего стало предоставлять экспертам, и я умолчал об инциденте.

– Иначе твою невесту от тюрьмы не защитил бы даже клан и все их состояние, – досказал Хаокорн. В очередной раз он узнал о спесивой, с непомерным самомнением драконице, не зная законов, попавшей в ситуацию, грозящую серьезными проблемами. Виллион спас ее единственно возможным способом, пойдя на должностное преступление. – Я не осуждаю тебя, – наконец сказал он, – думаю, Тияра после осознала, от чего ты ее избавил. Но в любом случае на само дело это не повлияло бы, эксперты просто не успели бы изучить след.

– Но смогли бы подтвердить его наличие.

– Нет, Вил, шансы были ничтожно малы. Забудем об этом, – дракон видел, как друг до сих пор корит себя. – Скажи другое, об этом кто-нибудь мог узнать?

– Нет, мы не обсуждали этот вопрос нигде, кроме моего и ее кабинета. Я следил за тем, чтобы все осталось в тайне. Если ты о шантаже, то имело больший смысл давить на меня, чем на нее.

Хаокорн вынужден был согласиться с логикой друга: не смотря на связи и положение, покойная представляла меньший интерес, чем ее жених, служивший в правопорядке и обладающий значительно большими возможностями.

Порядчик убрал папку, которой прикрыл листы, и вернулся к допросу:

– Почему драконица потом требовала, чтобы именно ты привел в порядок фасад ее дома?

– Она не объясняла, – пожал плечами оборотень, – говорила, это мой долг жениха.

– По какой причине ты этого не сделал?

– До того она опозорила меня перед свидетельницей – природницей, проходящей по одному делу, и ее оскорбила. – Окрас дома был своеобразной местью той женщины. А я просто хотел проучить Тияру за ее вспыльчивость, – мужчина, положив руки на подлокотники кресла, сжал кулаки, мысленно ругая себя за проявленную некогда жестокость. – Она была довольно строптивой невестой, – «не то слово», подумал дракон, – да и я не видел причину, по которой она нуждалась именно во мне. Мне казалось, в основе ее действий лежало непомерное упрямство.

– У меня к тебе будет просьба, – когда друг уже собирался уходить, дракон задержал его в дверях, – взгляни на дом вместе с природником из той тройки, что занимается делом Тияры.

Порядчик остался один. Виллион, как и ожидалось от него, рассказал много подробностей о покойной. Перед Хаокорном вырисовывалась картинка с большим количеством белых пятен. Отношения Тияры и ее жениха неизменно портились, результатом чего стало похищение улики, которое им удалось незаметно исправить. Вскоре драконица внезапно ссорится с той самой Лилией, ни с того, ни с сего приняв ее за любовницу природника, и в ответ получает сюрприз – яркий и красочный дом, от которого тут же спешит избавиться, но именно с помощью жениха. Где-то в это же время у нее возникают неприятности, как-то связанные с неизвестным человеком. Спустя несколько месяцев, решив вернуться в клан, и таким образом избавиться от проблем, ее убивают, не дав возможности исчезнуть. К тому же в ее кабинете обнаружены очень любопытные конверты неизвестного назначения. Хаокорн улыбнулся. Интересно.

Когда Хаокорн спустился в холл дома правопорядка, на Константа, полного мужчину за стойкой, рычала зверолюдка:

– Мне необходимо немедленно видеть дракона!

– Уважаемая, – с ехидцей ответил человек, – я вам уже пять минут объясняю, что драконов у нас много, а вы не можете назвать имени того, кто вам нужен. Как я позову его к вам?

– Мне не нужно имя, впусти меня во внутрь, я учую его сама! – глаза ее сверкали, на переносице и носу появились складки, а зубы постепенно теряли схожесть с человеческими.

– Нет, и еще раз нет, – наслаждаясь своей властью, произнес Констант.

Слаба – решил Хаокорн, наблюдая за ними из глубины темного дверного проема, защищенного силой. Не смогла напугать даже человека, который вздрагивал только от одного его пристального взгляда.

Милка вдруг повернулась в его сторону, вернув себе спокойное выражение лица:

– Скажи, как тебя зовут, дракон? – мужчина за стойкой удивленно распахнул маленькие глаза и повернулся в направлении ее взгляда.

Из темноты коридора появился оборотень.

– Хаокорн, – прозвучал его голос.

– Ты просил, и я пришла, – дракон внимательно рассматривал ее.

– Тебе придется снять плащ, в нем ты будешь привлекать много ненужных взглядов. Его можно будет надеть позже.

Женщина усмехнулась.

– Без плаща взглядов будет не меньше, – она аккуратно сняла капюшон.

Под ним оказалась невероятно красивая оборотница с пронзительными янтарными глазами. Легкая улыбка, игравшая на ее пухлых губах, делала их притягательными для мужского взгляда. Возраст не портил ее лица с мягкими кошачьими чертами.

Хаокорн тряхнул головой, услышав вздох восхищения, раздавшийся от стойки.

– Твоя правда, – ответил он, наблюдая за плавным движением рук, возвращающих капюшон на место. – Не знал, что ваши женщины столь неотразимы.

Милка улыбнулась, принимая комплимент.

– Звериную суть не скроешь, каким бы слабым оборотнем ты не был.

– И кто же стоит передо мной? – не отрывая от нее взгляда, спросил дракон.

– Кошка, – мягко и томно прозвучало в ответ, – маленькая черная кошка.

Хаокорн улыбнулся ее словам. Хитра и коварна, а при первой встрече показалась такой тихой и напуганной. Из-за волка?

– Галад твоя пара? – порядчик искал объяснение такой разительной перемене.

– Нет, – рассмеялась женщина, – интересуешься для себя?

– Возможно.

– Не думай о глупостях, – она наклонила голову и, глядя на него хитрыми глазами, произнесла: – я не для тебя. Нас ждет дело.

– Благодарю, что напомнила, – порядчик галантно поклонился, сам ни на миг о нем не забывая.

Уходя, кошка повернулась к мужчине за стойкой, все еще изумленно взиравшего на нее:

– Прощай человек, надеюсь больше никогда с тобой не встретиться, – холодно сказала она и исчезла в дверях.

– Простите, госпожа! – только и успел произнести Констант, как остался совершенно один.

Две фигуры, скрытые плащами передвигались по улицам в сумерках, устремляясь в места обитания наемников, бандитов и других нечистых на руку людей и оборотней, туда, где царили свои порядки и законы, теневую сторону Улака. Власти неоднократно предпринимали попытки вскрыть этот нарыв, образовавшийся на теле города, но, словно крысы, бежавшие с корабля, лиходеи тонкими потоками стекались обратно, стоило страстям утихнуть. Хаокорн вынужденно скрылся под плотным пологом плаща, чтобы, не привлекая внимания к драконьей сути, следовать за своей спутницей. Милка плавно скользила рядом с ним, преследуя свои цели, которые пока совпадали с целями порядчика. Им предстояло найти нужного человека, которого женщина узнала бы по запаху, в запутанной системе улиц и подворотен. Как оборотница она была слаба, в сравнении с тем же Галадом, но природное чутье зверя, присущее каждому представителю их расы, делало ее незаменимой в глазах дракона. За прошедшее время с момента поджога квартала за пределы дома правопорядка каким-то образом просочились слухи о заинтересованности зверолюдов и участии людей. Будь не ладна наблюдательность и любопытство горожан, проявлявшиеся, когда не нужно! Хаокорн злился, но ничего не мог поделать с этим, стремясь как можно быстрее обнаружить нужного человека или хотя бы его след, пока тот не исчез.

Нужный район встречал их шатающимися пьянчугами, заплетающимися языками громко выводя слова песни о свободной от законов жизни, женщинах и вине. Им не было знакомо понятие ритм и мелодия, что нисколько не смущало исполнителей. Кроме них на улицах сновали люди и оборотни разной наружности, за пазухой которых притаилось холодное оружие, что здесь считалось нормой. Они зыркали на всех с подозрением, осторожно пробираясь мимо других, прямо на улицах ведущих разборки или заключающих мелкие сделки.

– Я проведу тебя по самым злачным местам этого места, где можно найти наемников. Будем надеяться, нам повезет. Как хорошо работает твой нос, с какого расстояния ты можешь учуять нужный запах и насколько старый? – Хаокорн оценивал окружающие улицы и появившихся на них личностей, не показывая лица из-под капюшона и наклонив голову сильнее, чтобы не выдать себя раньше времени.

– Я не ищейка, – с иронией ответила кошка, видно, женщину задели его слова, – но, в зависимости от ветра и примесей других ярких ароматов, метров сорок-пятьдесят. Конечно, если тот, кто нам нужен совсем недавно прошел здесь.

– А если давно? – мужчина деланно проигнорировал ее реакцию на сказанные слова.

– Тогда, нужно подойти гораздо ближе, – Милка еще никогда не бывала в этой части города, и множество незнакомых запахов отвлекали ее внимание от цели. – Трудно работать в этой какофонии, столько пота и грязи, – оборотница неприятно морщилась, – они совсем не моются? – она проводила взглядом, вышедших из одного неприглядного на вид заведения, заросших, в сильном подпитии мужчин.

– Отчего же? – усмехнулся дракон. – Но реже, чем ты можешь себе представить, – и без тени иронии добавил: – алкоголь растворяет их разум, уподобляя животным пристрастившихся к нему.

– Ты не прав, кощунственно сравнивать их с животными, ни один зверь не опустится до такого состояния. И местное пойло слишком отвратительно пахнет!

– Поэтому вы не выпиваете? – поинтересовался порядчик.

Оборотница только улыбнулась в глубине капюшона.

– А что удерживает вас, драконов? – она покосилась на собеседника.

– Наше пламя, – не таясь, ответил Хаокорн, – оно живое, в отличие от огня элементалей, и имеет весьма дурной, не покоряющийся характер.

– Да ты опасный парень! И что же? Контроль и только контроль?

– А как удается вам сдерживать своего зверя? – увильнул дракон.

– Мою страшную и дикую кошку? – резко рассмеялась женщина, обратив на себя внимание стоящих поодаль мужчин.

Хаокорн недовольно взглянул на нее.

– Но кроме кошек в вашей стае есть и другие, скажем, более крупные хищники.

– Самый сильный из нас – вожак, и за прожитые годы он прекрасно сжился со своей сутью, – постоянно принюхиваясь, иногда чихая, морщась, Милка ни на шаг не отставала от дракона.

– Старый тигр, слышал о нем, – порядчик не раз отправлял ему письма, в надежде выяснить, что зверолюди забыли в городе и от чего продолжают столь активно наведываться в него, – говорят, он не покидает своих земель.

– Не такой уж и старый, – как-то тепло улыбнулась женщина, – но, как и твое пламя, свора диких хищников нуждается в контроле.

– Как похожи наши расы, – в ответ ей улыбнулся Хаокорн, встретившись взглядом с ее умными глазами.

– Разве что, мы не такие самонадеянные, – дракон усмехнулся ее словам.

Милка приятно удивила Хаокорна. Он искренне опасался встретить в ней оборотницу, подобную драконицам, вспыльчивую, обидчивую, не желающую подчиняться другим. Именно такими по слухам и являлись зверолюдки, но тут дракона ждал сюрприз. То ли из-за своего зверя, или опыта прожитых лет, его спутница была умна, осторожна и терпелива. Хорошие качества для женщины.

Глава 8

Уже лежа в теплой кровати, Хаокорн размышлял о прошедшем вечере. Поиск ничего не дал. И в том он чувствовал свою вину. Ему, порядчику с пятилетним опыты работы, даже не пришло в голову, что для работы зверолюдке стоило выбрать утренние или дневные часы, когда на улицах гораздо пустыннее. Предложение прогуляться еще раз в той же кампании на следующий день Милка восприняла положительно, после чего скрылась в лабиринте города. Дракон стоил планы на завтра, когда вспомнил об исчезновении его писем и малышке-курьере. Ранее оборотня удивил факт, что молодой телеконик сам подал заявление о пропаже, беспокоясь о посторонней ему человечке. В отличие от многих оборотней, взять того же Гюнеля или собственного отца, Хаокорн не имел предвзятого отношения к людям. По работе ему часто приходилось с ними сталкиваться, и мужчина не видел между ними и прочими расами особой разницы. Убийцей, насильником, вымогателем, вором или взяточником оказывались самые разные представители города, не зависимо от пола, а уж тем более от наличия второго облика. Конечно, у недолюбливаемых большинством имелись свои характерные особенности, которые как раз являлись поводом для прохладных отношений, но на вкус дракона представители его родной расы сами были далеко не без изъяна. Что же касается непосредственно заинтересовавшей порядчика девочке, она до сих пор никак не выделялась из серой массы прочих людей. Что могло привлечь к ней Тиша, заставив его попечительствовать ей, Хаокорн не понимал. Сейчас мужчина мог честно сказать, что скорее согласен с мнением водника: малышка действительно недурна собой, не смотря на отсутствие очарования и округлости форм. Впрочем, для оборотня далеко не это было мерилом женской привлекательности, но вряд ли милая мордашка заставила того юнца испытывать к ней теплые чувства. Кроме того оставалось загадкой, как девочка попала к курьерам, исконно мужскую кампанию. Нынешний директор дома курьеров, господин Вух, никогда не являлся оборотнем, способным прогнуться под чьим либо давлением, что исключало какое бы не было влияние на него в пользу появившейся сотрудницы. Исчезнувший курьер все больше интересовал дракона.

На следующий день Хаокорн сидел в кабинете у господина Вуха. Между ними на столе лежала традиционная стопка следящей бумаги. Поиски девочки напрямую не относились к какому-либо делу, но порядчик, ведомый интуицией, проводил дознание по всем правилам.

– Вы знаете, что пропал один из ваших курьеров?

– Да, Тиш сообщил мне, – мужчина, сложив руки домиком, доброжелательно взирал на собеседника. – Девушка не произвела на меня впечатление легкомысленной особы, и я позволил ему отнести заявление о пропаже раньше срока.

– Что вы можете сказать о ней? – поинтересовался порядчик.

– Тихая, терпеливая, исполнительная, старательная, – телеконик набросал несколько черт к портрету Талы. – Получше некоторых парней, хоть те и служат здесь дольше нее.

– Меня удивило, что вы приняли девушку на работу, – на слова дракона господин Вух улыбнулся в свои густые усы, – что послужило причиной?

– Видите ли, господин Хаокорн, – принялся объяснять мужчина, иногда кидая взгляд на свои руки, – есть особые клиенты, которые тяжело сходятся с парнями, да и мальчишки не всегда способны многое терпеть. Девушка показалась мне очень хорошим выходом из ситуации, в ответ на мои размышления кандидатка на должность сама пришла ко мне. И, как показала практика, я не ошибся. Хоть клиенты не всегда всем были довольны, все равно в другой раз снова выбирали ее.

– И много у нее клиентов? – сдержанно поинтересовался порядчик.

Господи Вух, подняв брови, немного задумался.

– Около десятка постоянных.

– И это за пару месяцев? – изумился дракон, прекрасно зная о системе распределения, существовавшей у курьеров.

– Большинство из них подкинул я, – объяснил директор, – тех, с кем у других не получалось работать.

– А ей, значит, удавалось? – с прищуром посмотрел на него Хаокорн. Уж больно удивительный складывался образ.

– Знаете, да. Я еще ни разу не пожалел о том, что нанял ее, – признался телеконик.

– А как у нее складывались отношения с коллегами?

– Ко мне жаловаться никто не приходил, но, насколько мне известно, Тиш – ее друг.

– Друг? – дракон резко оторвался от спинки кресла, в котором до того расслаблено сидел. – Вы уверены?

– О, да! – довольным произведенным впечатлением ответил оборотень. – Не вы один удивлены.

– По всему выходит, девушка весьма неординарная личность, – заключил дракон.

– И любимица удачи, думаю.

– Что ж, спасибо! – порядчик забрал исписанные листы следящей бумаги, на которой запечатлелся весь разговор. Уходя, он обернулся к директору дома курьеров:

– И как тебе на новом месте? Не пожалел, что покинул правопорядок?

Вух улыбнулся его словам.

– Я старею, Хаокорн, – мужчина вскинул брови и захрустел суставами, слегка поведя плечами, – к чему мне лишние волнения? К тому же, кто-то должен заниматься этими мальчишками. После того бардака, что здесь творился, разгребать придется еще долго. И, знаешь, мне лучше спится по ночам без снимков раскуроченных тел.

– Ты занимался в основном административной работой, – напомнил дракон.

– Но через меня проходили все материалы, и, поверь, я достаточно насмотрелся за свою жизнь, – в голосе оборотня звучала усталость. Вух начал работать задолго до прихода Хаокорна. Через его руки протекало множество дел, которые он систематизировал, отправлял в суд, в архив, на дорасследование. Его можно было понять.

– Жаль, ты отлично выполнял свою работу, – за годы работы порядчик успел несколько привязаться к бывшему сыскарю, любившему свою работу.

– Не говори, что у вас сейчас не хватает специалистов, – легкая улыбка тронула губы телеконика. – Это был мой выбор.

– Да, ты сам пожелал уйти.

– Именно, – кивнул оборотень, – но я всегда буду рад тебе, и готов помочь, если от меня что-то потребуется.

Следующим, кого дракон одарил своим вниманием, оказался молодой телеконик, неизменно дежуривший у стойки. Директор предоставил им свободную комнату, где бы оборотни могли спокойно беседовать. Дракон отметил, что юноша не был столь доброжелателен к нему, как его начальник, похоже он винил порядчика в исчезновении девушки. Тиш рассказал о непростых отношениях курьеров к пропавшей, о гуляющих слухах о ней и господине Вухе, о том, что у нее были недоброжелатели, – в общем, о жизни девушки за прошедшие месяцы, все, что знал ее друг. Во время разговора Хаокорн внимательно наблюдал за ним. Парень действительно переживал за малышку, чем же она смогла так зацепить его?

– Как получилось, что вы с девушкой стали друзьями, ведь она человек?

– Она не похожа на других людей, – ответил он, и, видя, каким недоверчивым и ироничным взглядом одарил его мужчина, пояснил: – не обманывает, не лебезит перед другими, честно трудится. Это достойно уважения.

– Но у нее никогда не будет той привязанности, что возникла у тебя.

– Просто вы не знаете Талу, – телеконик очень серьезно посмотрел на дракона. – Она очень честная и никак не использовала для себя слух, что она – любовница директора. Вы много знаете людей, кто поступил так же?

Хаокорн улыбнулся: в чем-то парень прав. Люди живут мало и не упускают любых возможностей, если такие появляются.

– И все-таки такая связь…, ты не думаешь, что это неосмотрительный шаг?

– Господин Хаокорн, разве это касается исчезновения Талы? – неожиданно резко спросил Тиш. – Кажется, вы слишком подробно интересуетесь личностью моей подруги.

Порядчик удивленно приподнял одну бровь и проникновенно поинтересовался:

– Она тебе нравится?

Юноша скривился.

– Я не ревную, но скажите, а вам она нравится?

Оборотень окинул парня оценивающим взглядом.

– Странная мысль, – коротко отозвался Хаокорн.

– Вы зовете ее малышкой, расспрашиваете меня о подробностях наших отношений, позволили ей доставлять ваши письма, хотя кроме Кая к ним даже я никогда не прикасался, – перечислил телеконик.

– Мой интерес к пропавшей связан с работой, – припечатал Хаокорн, закрыв эту тему, и смерил парня изучающим взглядом: умен и дерзок. А действительно, с чего он так выпытывает подробности о девчонке? Просто его зацепила дружба оборотня с человечкой. Что же касается писем, если бы дракон не видел малышку ранее, никогда бы не доверил своей корреспонденции. А ведь она часто приходила и к Виллиону от его невесты.

Продолжив разговор, но уже о письмах Тияры, Хаокорн выяснил, что драконица раздражала Талу, но она никогда не вдавалась в подробности своей работы. До девушки клиентка нанимала и других курьеров, но те бежали после одного заказа, как тараканы, не вынеся тяжелый характер женщины и странные запросы.

– Парни рассказывали, госпожа Тияра вынуждала их делать странные вещи.

– Например?

– Плевать на конверты, доставлять их, идя задом наперед, а если что-то не выполнялось в мельчайших подробностях, отказывалась платить. Только все заметили, что поручения были нелепыми и никогда не повторялись, все курьеры даже ставки делали, насколько долго хватит фантазии клиентки.

Кроме Тиша Хаокорн встретился с несколькими мальчишками, включая, Марата, Якима и Кая. Особо теплых отношений с Талой у них не было, потому они мало что могли добавить к словам телеконика. С последним курьером пришлось беседовать через Тиша, понимавшего его.

– Тебя не удивило, что девушка стала постоянным курьером драконицы, когда остальным этого не удавалось?

Кай помотал головой и добавил несколько жестов руками.

– Новенькая, боялась потерять место, – перевел парень.

– У вас с ней не было конфликтов?

Мальчик бросил быстрый взгляд на телеконика – догадался, кто его заложил.

– Нет, хоть она мне и не нравилась, но мы не ссорились.

– Почему ты испытывал к ней неприязнь?

– Ее приняли за любовницу директора, и это повлияло на мое мнение о ней, – был лаконичный ответ.

– В день, когда Талу последний раз видели, ты отдал ей мой заказ, по какой причине?

– Вынужденная мера. Я был загружен, а вы не возражали.

– Ты видел, куда она направилась? – дракон знал, что путей к зданию дальних пересылок было несколько, и малышка могла выбрать любой из них.

– В сторону от центра города.

От зародившейся догадки у дракона закололи кончики пальцев, весь он горел желанием немедленно действовать. Наскоро простившись с курьерами, он вернулся на рабочее место, где поставил всех на уши, чтобы ему нашли карту города. Спустя девять минут, тридцать две секунды, дракон все это время смотрел на часы, в двери кабинета вошел один из молодых оборотней с подробной картой в руках. Хаокорн развернул ее на столе, уронив при этом стопку важных документов. Бумаги валялись на полу, а мужчина, склонившись, сосредоточенно изучал план города. Дракон размышлял: свои письма он вручил девочке уже под конец рабочего дня, и она, наверняка, спешила. Выбранная ею дорога так удачно пролегала по интересовавшей дракона окраине. Хаокорн выпрямился. Хищная улыбка скользила по его губам, глаза неистово горели. Зайди, кто из людей в его кабинет, немедленно выскочили бы обратно, увидев дракона таким. А порядчик тем временем направился на встречу со зверолюдкой, распугивая своим видом слабонервных, встречавшихся на пути.

Днем народа в интересовавшем его районе, как и ожидал дракон, стало меньше: кто-то отсыпался после бурной ночи, кто-то – в преддверии серьезной работы, некоторые выбрались в благополучную часть города и промышляли там, и лишь малая часть все еще сновала по улицам. Милке прошлый раз пришлось не сладко, утопая во множестве незнакомых запахов, зато теперь, когда вокруг не стало дышавших недельным перегаром пьянчуг, а самые низкосортные забегаловки закрылись до темноты, кошка внимательно выискивала того, кто ей нужен. И человек нашелся, вернее дешевая квартирка, которую он занимал в обшарпанном многоквартирном доме. Немалых усилий потребовалось, чтобы добиться от соседей хоть сколько-нибудь внятной информации – местные не горели желанием отвечать на вопросы. И все же удалось выпытать, что Жак, так звали искомого, вместе со своими приятелями в последнее время частенько околачивались дома, а сквозь тонкие, почти картонные стены любопытные уши окружающих слышали, что люди неплохо зарабатывали, нанятые каким-то мужиком. От владельца соседней забегаловки дракон и кошка добились сведений о том, что наемники почти всегда были в форме, редко позволяя себе пропустить пару стаканчиков горячительного. Но уже дня три-четыре никто не видел ни одного из мужчин.

– Ровно со дня пожара, – констатировал факт порядчик, стоя на улице.

– Думаю, на этом наше сотрудничество закончилось, – промурлыкала кошка, лукаво глядя в серьезное лицо дракона. Свои выводы она пожелала держать при себе.

– Не торопись, мне придется воспользоваться снова твоей помощью.

Оборотница фыркнула.

– Ты меня ни с кем не путаешь? Я не работаю на тебя, и не исполняю твоих прихотей, – мягко ответила Милка, сверкая желтыми глазами из-под капюшона.

– О, – улыбнулся дракон, – ты не представляешь, как это тебя заинтересует, как только ты все узнаешь. Это отчасти служебное расследование, и прежде чем ты что-нибудь от меня услышишь, мне нужно твое слово, что ты никому ничего не расскажешь.

Женщина тихо рассмеялась и, задрав голову, чтобы заглянуть в лицо мужчины, сказала:

– А клятвы тебе не дать?

– Достаточно слова, – Хаокорн казался совершенно спокойным.

Оборотница, слегка прищурив глаза, задумалась.

– Даю слово, – наконец, соизволила кивнуть она.

Мужчина расплылся в хищной улыбке.

– Есть одна малышка, оказавшаяся в сгоревшем квартале, – от сказанного наигранное веселье вмиг слетело с лица зверолюдки, – ее нужно найти.

– Откуда она взялась?

– Курьер. Шла мимо, доставляя письма. Девочка пропала, и время, место совпадают с интересующим тебя событием. Слышал, если очень постараетесь, вы можете отыскать что угодно.

Женщина неохотно ответила:

– Для этого нужна кровь.

Хаокорн немало удивился: так вот почему они не смогли сразу найти мужчину, ради которого пришли сюда. С непонятной злостью Милка выплюнула:

– Люди!

– Вы подозреваете их в пропаже того, что ищите, – догадался порядчик, – и не только из-за этого случая, – он словно читал это на хмуром лице кошки, – явно было что-то раньше.

– Ты очень умен, – неохотно признала оборотница, – но не стоит лезть в это. Тебе мало одной клятвы? Хочешь дать вторую?

– Второй не будет, – усмехнулся мужчина.

Милка пожала плечами.

– Время нас рассудит. Но ты прав, меня твоя история заинтересовала. Где мне найти запах девочки? Веди, Хаокорн, – женщина отступила в сторону и, пропуская дракона вперед, последовала за ним. Она была собрана и серьезна.

Милка ждала на улице, пока оборотень зашел к курьерам. Вернулся он, держа синюю форменную куртку, принадлежавшую Тале. Хаокорн еще не успел приблизиться к зверолюдке, как она сама кинулась ему на встречу.

– Это ее? – глаза женщины жадно сверкали. Дракон, удивившись ее реакции, кивнул. – Она – те маленькие следы, за которыми шли большие.

– Уверена? – даже не пришлось идти по запаху пропавшей, чтобы догадка подтвердилась.

– Я помню этот аромат. Канцелярский клей и бумага. А девочка не так юна, как я думала, – усмехнулась кошка, глаза же при этом оставались холодными.

Малышка успела засветиться во всех текущих делах дракона. Хаокорн подумал, что прав был Гюнель, эта девочка не так невинна, как кажется. Вместе с кошкой порядчик все же прошли весь путь курьера от здания до улицы, на которой бушевал огонь. Потратив кучу времени, чтобы обойти все ближайшие закоулки, оборотни пришли к неутешительному выводу: Тала исчезла так же, как и трое мужчин, чьи отпечатки обуви были обнаружены сыскарями. Ниточка оборвалась.

Простившись со зверолюдкой, по дороге к дому правопорядка Хаокорна нагнал Виллион.

– Слышал? В городе говорят, что люди подожгли квартал, желая скрыться от зверолюдов, после того как что-то у них украли, – огорошил друг.

Что-то невнятное и явно нецензурное вырвалось у дракона вместо приветствия. Он зло стиснул челюсти, медленно выдыхая. Только беспорядков еще не хватало!

– И о человеке в сером ничего нет, его никто не видел, словно он не существует, – докладывал результаты работы друг. – Что у тебя?

– С помощью оборотницы удалось кое-что выяснить о поджоге. Видишь ли, пропала девочка-курьер а вместе с ней и мои письма к отцу, а она ведь исчезла в том самом квартале.

Природник резко повернулся к нему.

– Что? Почему ты не сказал?

– Я не был до конца уверен, – нехотя произнес Хаокорн. – Странно, что малышка мелькает в нескольких делах, не находишь?

– Ты об убийстве? – дракон кивнул. – Как они связаны?

– Нашли необычные конверты в кабинете, а девочка была курьером Тияры.

Виллион ненадолго задумался, молча следуя за порядчиком.

– Может быть, – пробормотал он, – она всегда приносила мне письма, а из-за пазухи торчал конверт, наверняка следящий. Уж больно в странном месте она его носила.

– Я не обращал внимания на это, – подобрался оборотень, – а ведь такие вещи дорогие, их не уничтожают, а чистят и используют заново, – он говорил вслух, но слова его не были обращены к другу, – но в доме подобного не нашли.

– Что-нибудь еще пропало?

– Служанка утверждает, что ничего не тронули. Но если следящая бумага действительно была, значит, убийца ее забрал.

– Стоило бы внимательнее еще раз обыскать дом.

– Жаль, что с этим работает не твоя тройка.

– Я заинтересованное лицо, – вздохнул природник.

– В связи новостей лучше бы оба дела оказались в одних руках, предчувствие подсказывает, что они связаны теснее, чем кажется. Ты осмотрел дом Тияры?

– Да, все оказалось банально: на дом наложили условие, что вернуть его в нормальное состояние мог только жених владелицы. Вот и причина, по которой нужен был именно я, – с горькой усмешкой произнес сыскарь.

– Что же оборотница молчала? – недоумевал Хаокорн.

– Это тоже оказалось в условии: добровольно и не зная условия.

– Похоже, эта Лилия – мастер, – протянул порядчик. – Ну, я в любом случае собирался ее посетить.

– Настолько помню, она не очень сильна, – с сомнением произнес природник.

– А по какому делу она проходила?

– Что-то не магическое, – сыскарь напряг память, морща лоб, – кажется, кража. Да, – вспомнив, кивнул он. – Преступник, удирая, налетел на нее. Но, не смотря на словесное описание свидетельницы, мы его тогда не поймали.

Порядчик удивленно приподнял бровь, не сводя задумчивого взгляда с друга.

– Как тебе оборотница? – Виллион предпочел сменить тему.

Хаокорн заметил улыбку, спрятанную в уголках его губ.

– Неплохо, – с подозрением ответил дракон, замедлив шаг.

– Ну, же, я жду подробностей, – потребовал друг, – не каждый день удается поработать бок о бок со зверем в юбке.

– Что ты хочешь услышать? Мы работали, не более того. Хотя кошка мне интересна, но не как женщина, – медленно произнес дракон, увидев идущих навстречу к ним полицаев.

Двое оборотней в форме, приблизившись, представились:

– Старший Вадель и старший Тиях, – назвались мужчины. – Господин Виллион, мы вынуждены взять вас под стражу по подозрению в убийстве госпожи Тияры. Сложите руки за спиной и пройдите с нами, – произнесенные слова заставили сыскаря ошарашено уставиться на представителей власти.

– Есть доказательства? – проникновенно спросил дракон. Только сверкающие глаза выдавали его внутреннее состояние.

– Приказано доставить, – коротко ответил один из полицаев, взяв арестованного за локоть. – Пойдемте.

Хаокорн ничего не мог сделать в данный момент и, молча смотрел, как удивленного друга уводят под конвоем. Улик, достаточных для ареста не было, а отсутствие алиби на время убийства не означало вины. Кто-то надавил на власти и позаботился о заключении под стражу бывшего жениха. Порядчик знал, откуда растут ноги у этой истории и, не думая, шагнул в драконье пламя.

– Какого …! – ворвавшись в кабинет отца, леденящим голосом произнес Хаокорн.

Ниверон недовольно взглянул на сына.

– Во-первых, здравствуй, во-вторых успокойся, я не отдавал письма родителям Тияры.

Молодой дракон громко выдохнул.

– Тогда с какой стати Вил сидит в тюрьме?! Нет никаких улик. Клан охрового пламени не может делать все, что им вздумается! Разве следящие за кланами не должны контролировать подобное?

– Что ты хочешь от безутешных родителей? Это полностью их инициатива, – поморщился мужчина. – Для нашей расы всегда сложно терять близких. Они на грани, и единственное их желание сейчас покарать виновного.

– Но Виллион невиновен! – сверкнул глазами оборотень.

– Ничего с твоим природником не случится, если он недолго посидит во вполне себе комфортных условиях.

– Отец! Он – сыскарь, и вместо того чтобы по чужой прихоти сидеть в «комфортных условиях», мог бы искать настоящего убийцу.

– Насколько я знаю, убийством он и так не занимался, – заметил дракон.

– Это не единственное дело, над которым следует работать.

– Обойдешься без него, – отрезал Ниверон.

Сказать, что дракон был зол, значило не сказать ничего. Он не крушил мебель, перенесшись к себе в кабинет, и даже не сорвался на заглянувшего к нему с мелкой просьбой полицая и тут же испуганно выскочившего обратно, только неистовое пламя, взбесившись, прожгло паркет, образовав огромное черное пятно и спалив несколько охранных амулетов, до сих пор сохранявших помещение в целости. От созерцания пола порядчика оторвал нарастающий скандал за дверью, скоро перенесшийся в его кабинет:

– Следующие похороны, на которые я пойду, будут твои, – раздался рассерженный женский голос.

– Ой, какая острая шутка, я прям порезался!

– Гюнель, заткнись! – раздалось громче.

– Ты сегодня определенно не в духе, – с этими словами дверь раскрылась, явив лучезарно улыбающегося элементаля и мрачного телеконика. – Привет, интеллектуальным гигантам! – оборотень приветствовал дракона, повернувшего голову в сторону вошедших, но тут же уставился в пол: – Ого! Что тут произошло? Кого убили?

– Если ты сейчас же не закроешь свой рот, – прошипела женщина, – я тебя в грязь превращу, в прах, а потом развею по ветру, чтобы даже ни одной частички…

– Остынь, Шахо! – оборвал ее Хаокорн, в который раз наблюдая подобную перепалку. Эти двое постоянно поддевали друг друга. У элементаля, казалось, напрочь отсутствовало чувство самосохранения, и он намерено цеплялся к оборотнице, не редко огребая от нее.

Телеконик, сверкнув глазами, замолчала и, дойдя до стоящего вместе с маленьким столиком небольшого диванчика в углу, упала в его мягкие объятья. Гюнель последовал за ней, но наткнувшись на острый, предупреждающий взгляд, осекся и занял свободное кресло напротив стола.

– А где наш славный Вилли?

– Арестован по подозрению в убийстве, – огорошил ответом порядчик.

– Что? – лицо водного вытянулось.

– Драный дракон! – вырвалось у Шахо. – Извини, Хаокорн, – тут же исправилась она.

– Я привык, что все склоняют мою расу как ругательства, и сам уже готов к этому.

– Но на каких таких основаниях его взяли?

– На основании домыслов, предположений и жажды наказать первого, кто попался под руку.

– Я знал, что драконы – те еще сволочи, но чтобы вымещать свою злость на невиновном, – цыкнул Гюнель. – Надо вызволять Вилли!

– Что со списком? – сухо спросил Хаокорн.

Элементаль пожал плечами.

– Со списком? Ни один огневик не подошел, пустые хлопоты.

– Что еще?

– Амулетчики клянутся, что они не причем, – продолжил Гюнель.

– Мастера как один уверяют, если и был какой-то амулет, то, вернее всего, телеконика, – подала голос Шахо. – Для природников не подходит, не тот характер силы. Если бы полог или что там направляли бы на конкретный предмет, то – да, а в нашем случае накрыли несколько кварталов. Не наш масштаб.

– Вы можете радоваться, – не утерпел элементаль, – осталось всего лишь найти телеконика невероятной силы или природника на крайний случай, о котором никто никогда не слышал. Такая мелочь!

– Как быть с Виллионом? – вернулась к главной проблеме женщина. – Нельзя все так оставлять.

– Единственный способ его освободить – найти подтверждение, что убийца не он, – Хаокорн понимал, что в данном случае сделать это непросто. Человек в сером был слишком осторожен и предусмотрителен, а дракон не сомневался, что именно он – преступник.

Порядчик рассказал сыскарям о переплетении дел, которыми он занимался, и о фигурировавшей в них Тале. Если раньше он делился мыслями только с другом, то теперь решил использовать все возможности. И раз драконы лишили его прекрасного специалиста, он воспользуется не только талантами коллег, но и сторонними ресурсами. Помнится, Вух обещал помощь.

– Данные о девчонке нужно подать в розыск, – предложил огненный, – пусть ищут по всей стране.

– Знать бы кого, потерпевшую или сообщницу, – озвучила Шахо витавшие в кабинете мысли.

– Главное найти, – Хаокорн думал над предстоящей деятельностью, которую следовало развернуть. Розыск розыском, но он сомневался, что девочку удастся быстро обнаружить, а время между тем уходило. Стоило бы привлечь зверей, но как убедить их участвовать в поисках и при этом не скрыть полученные результаты. Клятва с волка? Возможно ли? Рычагов давления на него нет. Что же он потребует взамен?

Поздно вечером вызванные Хаокорном сыскари повторно обыскивали дом убитой драконицы. Порядчик коршуном кружил по комнатам, наблюдая за ходом работы, чем нервировал оборотней, но никто не сказал ему и слова об этом. По дому правопорядку уже разлетелся слух, что дракон подпалил свой кабинет, и каждый, кто сегодня встречал его мрачную физиономию, старался обходить его стороной и, если уж совсем не удавалось, молча выполнял любые требования. Никто не хотел вызвать на себя его гнев. У сыскарей мужчину ценили как коллегу, но откровенно побаивались его почти маниакальной страсти к работе и слишком горячего пламени. С делами дракон часто забывал про сон и еду, того же требуя и от троек, расследовавших дела вместе с ним. Несмотря на вечно сгорающие запонки и мелкие охранки Хаокорна не считали безумным и не способным контролировать себя, но все же остерегались.

Порядчик мрачно осматривал помещения, ища следы силы. Его интересовал вопрос, как убийца мог узнать, что драконица осталась одна. Вряд ли он просидел весь день в засаде, иначе бы его обязательно кто-то запомнил. Напрашивался очевидный вывод, что в доме покойной находился амулет, транслирующий подробности жизни женщины. Сыскари ничего не нашли, значит, амулет забрали вместе со следящей бумагой, или, если убийца не успел этого сделать, он очень хорошо спрятан. На самом деле времени у преступника было не так много: за сорок минут он успел незамеченным проникнуть в дом, зайти в кабинет вместе с его хозяйкой, убить ее, стерев с себя следы крови, и также незаметно исчезнуть, при этом прихватив несколько вещей. При осмотре дома основное внимание дракон уделил гостиной, коридору к кабинету и крыльцу. Пока служанка готовила чай или отлучилась по какой иной причине, гость мог воспользоваться моментом. Хаокорн сомневался, что убийца сумел бы незаметно от хозяйки что-то подложить в кабинет, так же исключил и другие комнаты, куда доступ посетителям был запрещен, хоть и заглянул во все щели тех помещений.

Дракон уже на третий раз обходил заинтересовавшие его комнаты. Куда можно незаметно спрятать следилку, сделав это так, чтобы ее не обнаружили случайно во время уборки? Взгляд скользил по углам, окнам, мебели, – все не то. Оборотень вернулся к входу и, стоя спиной к двери, задумался. Прямо напротив него в массивной раме висело мозаичное панно. Цветы и бабочки – рассеяно отметил мужчина, не сосредотачиваясь на нем. Из гостиной в коридор проникал тусклый свет, слегка освещая картину. Краем глаза Хаокорн отметил слабое, еда заметное, свечение в нижнем левом углу, там, где детали, обозначавшие буйную зелень, располагались беспорядочно. Дракон дернулся и в один прыжок оказался рядом со стеной. Рукой он осторожно провел по рельефной поверхности полотна в одном направлении, а затем в обратном. Маленький кусочек выпирал несколько больше остальных. Мужчина попробовал подцепить его ногтем, но деталь прочно сидела на месте.

– Принесите проявитель, – рявкнул оборотень на весь дом, заставив нервно вздрогнуть всех, находящихся в нем.

Спустя несколько минут порядчик под пристальным вниманием нескольких сыскарей, поднеся к панно специальный камень, наконец, нашел то, что искал: из-под мозаики весьма тускло пробивалось свечение, незаметное без специальных приспособлений. На месте небольшой детали раньше находился амулет. Значит, его успели забрать.

– В камине обнаружили следы драконьего огня, – Хаокорн услышал за спиной голос огневика, – похоже, все, что было в доме интересного там и сгорело.

– Почему раньше этого не заметили? – холодно спросил дракон, поворачиваясь.

– Первый раз так тщательно не искали, а сейчас золу перерыли и нашли относительно свежий огарок свечи из драконьего воска, – оправдываясь, пробормотал элементаль под тяжелым взглядом порядчика.

– Можете заканчивать, – решил оборотень и шагнул в драконье пламя.

На следующее утро он заявился в дом правопорядка, заставив нервно вздрогнуть сидящего за стойкой дежурного.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался человек.

– Доброе, – кивнул порядчик. – Кто-нибудь из отдела потеряшек на месте?

– Так еще восьми нет, – напомнил мужчина.

Приходилось менять планы на ходу. Хаокорн прошел в свой кабинет и принялся листать дело Тияры. Ему нужны были контакты Лилии. Найдя адрес, он взглянул на часы: без двадцати восемь. Что ж, говорят, ранние визиты помогают застать хозяев дома. Порядчик не стал тратить время и перенесся прямо к порогу природницы, минуя ограду. Вслед за его громкими ударами в дверь, внутри послышалась какая-то возня, и через несколько минут на него удивленно взирала миниатюрная брюнетка в домашнем халате.

– Господин дракон? – заморгала она.

– Хаокорн. Я из правопорядка. Приношу извинения за свое раннее появление, но мне срочно нужно с вами поговорить. Могу я войти?

– Да, конечно! – женщина отошла в сторону, пропуская его. – Располагайтесь, – она провела порядчика в небольшую светлую комнату, – хотите чаю?

– Нет, благодарю, – отказался оборотень, усаживаясь в одном из кресел. – Должно быть, вы слышали о смерти драконицы Тияры? Думаю, она вам знакома.

– Да, – кивнула женщина, от чего тугие кудряшки, короткие у лица и каскадом спадающие дальше, подпрыгнули. – И знакома была, и о смерти слышала, – она с любопытством уставилась на гостя.

– Тогда расскажите мне об истории с домом госпожи Тияры, – попросил дракон.

– Ох, такая глупая ситуация вышла! – махнула рукой оборотница и закатила глаза. – Мы с господином Виллионом встречались по поводу кражи, а его невеста, ну, то есть покойная, – поправила себя Лилия, – оказалась очень ревнивой. И, представляете, такой скандал закатила! И словами меня всякими нехорошими называла, и жениха своего. Так не удобно было, у-ужас просто! Хотя повода никакого вообще не было! Мне так неприятно стало. Конечно, все ее слова пустой звук, но так захотелось что-то сделать в ответ.

– И вы воспользовались своей силой, – лукаво улыбнулся дракон, манеры женщины позабавили его.

– Знаете, я вообще не злопамятная, но тут решилась на небольшую шалость, – природница хихикнула, вспоминая. – В общем, ничего серьезного я не планировала, но так вышло, что из-за меня дом драконицы прославился на весь город. А чтобы было интереснее, поставила условие, что снять может только жених. Не думала, что он так долго упираться станет, – хмыкнула женщина. – Я даже хотела уже вернуть дому прежний вид, но мадам драконица смекнула, что это моих рук дело, и поступила так грубо, – женщина поморщила аккуратный маленький носик, – что я решила оставить все, как есть. К тому же разобралась со своей проблемой быстрее, чем она.

– Вы еще когда-либо виделись с госпожой Тиярой?

– Нет, поверьте, в этом мало удовольствия, – скривилась оборотница.

– И вы не представляете, что заставило невесту господина Виллиона ревновать его? – допытывался порядчик.

– Понятие не имею, мы-то и виделись с ним пару раз.

Порядчик-то как раз понимал, что могло найти на покойную. Больше всего ее беспокоила собственная честь, и даже слух о том, что у жениха гипотетически есть другая, вполне ожидаемо привел ее в бешенство.

– Занятно, – задумчиво произнес мужчина.

– Что? – не расслышав, переспросила собеседница.

– Вы делаете амулеты на заказ?

Женщина в ответ заливисто рассмеялась.

– Нет, что вы, – отмахнулась природница, – с моим-то уровнем дара! Кому они будут нужны, пустышки! – фыркнула она. – Разве что на такие глупости и способна, как с домом госпожи Тияры. Как бы хотелось сказать, что я безудержно талантлива, но увы, – она пожала плечами, – чего нет, того нет.

Узнав все, что хотел, Хаокорн медленным шагом направился обратно в дом правопорядка, ему необходимо было время, чтобы уложить в голове факты, и прогулка способствовала тому. По всему выходило, что до мнимой любовной связи природников, жених и невеста еще поддерживали отношения, а после при каждой встрече они только и делали, что ссорились и практически не общались. И драконица, оскорбленная появлением Лилии, не пожелала раскрыться перед Виллионом и рассказать о шантаже. Что же касается последнего, узнать о противозаконном действии оборотницы, чтобы после использовать ее, можно было только в одном случае, как уверял друг: подслушать разговор в одном из кабинетов обрученных. Кабинет в доме Тияры для посторонних был недоступен в ее отсутствие, а кабинет сыскаря представлял собой на этом фоне проходной двор для коллег, уборщиц, свидетелей. Кроме того, драконица не сама придумала любовную связь между природниками, кто-то своевременно намекнул ей об этом. Весьма осведомленная личность в делах сыскарей и вхожая в дом правопорядка. Или сообщник, или сам убийца.

Дойдя до дома правопорядка, Хаокорн направился к потеряшкам, сыскарям, занимающимися делами о пропажах. Они расследовали все: исчезновения оборотней, людей, вещей, а после выяснения обстоятельств отправляли пухлые папки в нужные отделы, где ими уже занимались узкие специалисты по убийствам, похищениям или кражам.

Порядчик, рывком открыв дверь, вошел в небольшой кабинет с кучей заваленными бумагами шкафов, казалось заменивших стены помещения. Возле единственного узкого окна стоял стол, за которым упорно трудился один из его коллег.

– Привет, у тебя дело о пропавшей девочке? – с порога резко начал Хаокорн.

– Которой из? – оборотень даже не повел ухом, продолжая строчить в толстой папке. На столе перед ним лежала целая стопка из подобных ей.

– Курьер, – нетерпеливо пояснил дракон.

– А-а-а, девушка-курьер, – не поднимая головы, ответил мужчина: – Да.

– Что-то уже выяснили?

– Хаокорн, помилуй, – сыскарь, наконец, оторвался от работы и уставился на порядчика: – она – человек, поняла, что работа тяжелая и сбежала к родственничкам под крылышко.

– Она – сирота, – отверг версию оборотень.

– Ну, значит, к парню какому-нибудь.

– Ты знал, что она – друг телеконика, объявившего о ее пропаже?

– Серьезно? – брови оборотня удивленно взлетели вверх. – Как это ей удалось?

– Хотел бы я знать, – буравя глазами сыскаря, дракон спросил: – Так что с заявлением?

– В любом случае парень поторопился, – мужчина слегка поморщился, – еще даже положенные три дня до открытия дела не прошли.

– Тогда отдай это дело мне, оно затрагивает мои интересы.

– Да бери на здоровье! Я даже тебе буду благодарен, если избавишь меня от него!

Из кабинета Хаокорн вышел с листком бумаги. Заявление телеконика еще даже не оформили должным образом. Что ж, теперь в руках дракона оказалась три происшествия, единственной связью которых была малышка.

Глава 9

– М-м-м, – застонала Тала, приходя в сознание. Голова на затылке пульсировала тупой болью, и от любого движения у девушки нещадно ломило виски, мысли путались. Глаза все еще оставались закрытыми. Слыша птичье пение и шум листвы, она никак не могла сообразить, где находится. Тала разлепила веки и увидела перед собой перья травы. Она лежала в неудобной позе на боку и, осторожно поднимаясь, стараясь не шевелить головой, испытала всю гамму чувств от онемения до покалывания в затекших конечностях. Приняв вертикальное положение, первым, что ей открылось, оказался мягкий, густой ковер подлеска. Медленно поворачиваясь, девушка осмотрелась: высоко над ней смыкались плотные кроны деревьев, всюду, сколько охватывал взгляд, распростиралось зеленое царство кустарников, трав и мхов. По мере того, как боль утихала, Тала все больше тревожилась. Она совершенно ничего не помнила после того, как бандиты вырубили ее: ни того, что произошло дальше, ни транспортировки ее бессознательного тела. Девушка в страшной догадке схватилась рукой за ворот рубашки, но одежда обнаружилась в полном порядке, все пуговицы по-прежнему застегнуты. Тала находилась в лесу, где-то далеко за городом, но как она оказалась тут, сколько ни старалась, Тала не могла понять.

– Неужели просто выкинули? – голос оказался чужым и сиплым. Хотелось пить. Сирот не учили навыкам выживания в дикой природе, и сейчас девушка об этом жалела. Где искать воду, она не представляла.

Тала поднялась с земли и, чувствуя себя терпимо, решилась на покорение огромной сосны в надежде увидеть с нее, в какой стороне находится город. Осторожно забравшись как можно выше, Тала озадаченно застыла от увиденного: на многие километры простиралось зеленое море. Девушка медленно поворачивала головой, созерцая открывшуюся картину. Внутри неотвратимо поднималась паника. Из последних сил, трясущимися руками она цеплялась за ветки, спускаясь вниз. Голова слегка кружилась, несколько раз нога, неудачно поставленная, соскальзывала, а подступившие слезы только усложняли путь вниз. Едва оказавшись на земле, она разревелась. Тала громко всхлипывала, размазывая слезы по лицу, и никак не могла остановиться. В голову лезли мысли одна хуже другой, но все сводились к тому, что ей не выбраться. Не зная, что есть, где искать воду, она умрет.

Когда рыдания стихли, на девушку навалилась черная меланхолия. Казалось, она не способна пошевелить даже пальцем и дышит только потому, что это заложено на уровне рефлексов. Тала сидела, оперев спину о шершавый ствол дерева, и чувствовала себя уставшей и разбитой. Она никогда не могла представить себе, что окажется одна в диких местах, единственным человеком на многие километры. Ее никто не станет искать, кому нужна безродная сирота? И самой ей не выбраться. Может, именно на это рассчитывали бандиты, что она сама погибнет, оставшись одна в дикой среде? Что убьет ее раньше: дикие звери, голод или жажда?

Тала бы еще дольше жалела себя, оставаясь на месте, только пить уже хотелось нестерпимо. Потребность организма заставила ее подняться. В какую сторону идти, девушка не представляла и, отдавшись на волю случая, побрела в ближайшие заросли, еще не совсем здраво мысля. Инстинкты, сложившиеся из знаний, упорно вкладываемых в юных головы воспитателями, направляли ее в сторону сочной зелени. Тала постепенно приходила в себя, продираясь сквозь кусты, ветками цеплявшимися за короткие волосы. Все штаны и пиджак формы покрывались мелкими колючками, крепко держащимися за ткань. Под ногами при каждом шаге мягко проседала земля.

Наконец, девушке посчастливилось обнаружить небольшую лужицу, в которой собралась драгоценная влага. Тала, ни о чем не думая, упала на колени и, придерживая волосы, губами прильнула к воде, жадно втягивая ее в себя. Со дна поднялась взвесь, но девушка, не обращая на это внимание, только выплевывала особо крупные частички. Иногда она останавливалась и дожидалась, когда ямка снова наполнится жидкостью, и снова пила. Когда жажда ушла, Тала остановилась и поднялась. Она окинула лес взглядом. Лето только набирало силу: еще не наступила пора ягод, в которых девушка хоть немного могла бы разобраться, грибы, конечно, появились, но боясь отравления, пробовать их не хотелось. Оставалась трава и луб деревьев. На уроках истории в приюте Тала запомнила рассказ о том, как раньше люди варили из него питательную похлебку, да и мальчишки, вечно мастерящий что-то из древесины, из любопытства пробовали его на вкус. Только девушка не помнила, какие виды растений пригодны в пищу, но когда найдет голод, придется опытным путем определять, чем можно поддержать жизнь. Пока на удивление есть не хотелось. Хуже дело обстояло с направлением, в котором идти. Тала еще раз поднялась вверх, с трудом взобравшись по высокой сосне, и обнаружила только единственный ориентир на всю округу – небольшой холм, как и прочее пространство, покрытый деревьями. Решив дойти до него и уже от туда оглядеть окрестности, девушка несколько приободрилась.

Следующие несколько часов она только и делала, что продиралась сквозь густой кустарник, изредка перемежавшийся участками высокой травы. Иногда ей казалось, что она слышала кого-то рядом. Тогда она замирала и с опаской озиралась. До сих пор ей не встретилось ни одного хищника, что очень радовало девушку и вселяло в ее сердце надежду на благополучное покорение холма. Выбравшись из очередных зарослей и до крови исцарапав руки, Тала в изумлении остановилась. Ее путь пересекала довольно широкая утоптанная тропа, проложенная сквозь густой подлесок. Девушка не верила своим глазам. Счастливая улыбка озарила ее лицо. Она ликовала, чувствуя, как страх одиночества и смерти слетел с плеч, и радовалась скорому избавлению. Если есть тропа, значит, где-то есть люди или оборотни! Тала кинулась сперва в одну сторону, но потом остановилась и, задумавшись ненадолго, все же направилась в другую, больше приглянувшуюся ей. Она бежала, словно летела, с каждым метром приближаясь к вожделенному спасению. Девушка не замечала, как вечереет, и небо, видневшееся сквозь кроны, приобретает золотисто-алые оттенки солнца.

Внезапно тропа оборвалась, просто растворилась среди уже низкого подлеска и травы. Девушка растерянно остановилась, обводя пространство непонимающим взглядом: куда дальше-то? Тала поискала вокруг продолжение дороги, но ощущая сгущающиеся сумерки и пришедшую с ними прохладу, вынуждена была повернуть назад. Обратно она неслась едва ли не быстрее, торопясь убраться из чужого дикого леса до темноты. Девушка не обращала внимания на крапиву, больно жалящую открытые участки кожи, и попадавшиеся на пути колючие ветки, вытягивающие нити из одежды. К ее несчастью второй конец утоптанной дороги так же внезапно исчез, выведя ее на небольшую поляну.

Охваченная беспокойством, Тала вынужденно снова влезла на дерево, чтобы отыскать ориентир, и, спустившись, продолжила продвигаться к холму. Еще несколько раз ей попадались утоптанные тропинки, как и первая внезапно растворяющиеся среди леса, стоило им вынырнуть из зарослей. Иногда они образовывали целые системы маршрутов, путая и сбивая девушку с толку. Тала отвлекалась на них, увлекаемая даруемой ими надеждой, до тех пор, пока не осознала горькую правду: то были звериные тропы, весьма облегчающие их передвижение в густых зарослях. Стоя на одной из троп девушка вдалеке услышала треск. Тала замерла, повернувшись в сторону звука. По ощущениям что-то медленно, но неотвратимо приближалось из чащобы, передвигаясь по утоптанной дороге. Что бы это ни было, вряд ли в лесу в такой поздний час можно встретить человека или оборотня. Хотя кому-то эта земля должна принадлежать. Девушка стояла в нерешительности: укрыться на дереве или убраться по земле. Второй вариант показался перспективнее, тем более что звук раздавался с той стороны, откуда она пришла, а значит, путь к холму оставался свободен.

Тала спешила. На лес опускались сумерки, и остатки света, запутавшись в густых кронах, едва освещали что-либо внизу под ними. Подлесок поредел, но ноги девушки то и дело путались в густой длинной траве, растущей на невысоких кочках, проваливались в сырую землю, из которой здесь били ключи. Темнота в лесу с каждым шагом казалась еще чернее. Как бы Тала не торопилась, чужая тяжелая поступь по-прежнему слышалась позади. Девушка нервно оборачивалась, но ее глаза различали лишь образы и силуэты деревьев. Каким-то чудом она еще ни разу не споткнулась, хотя иногда попадались скользкие камни. Ей везло, но опасный и неровный путь замедлял движение. Вскоре позади стало различимым чужое тяжелое ворчание. Звук был такой отчетливый, такой громкий, что не осталось сомнений: он не мог принадлежать разумному существу. Холодный, липкий страх мурашками заскользил по спине, температура подскочила, отдаваясь слабостью в ногах. Вконец выбившись из сил, Тала запнулась о торчащий камень и, потратив время на подъем с влажной земли, дала преследователю фору. За спиной раздалось тяжелое хриплое дыхание. Тала оцепенела и едва смогла повернуть голову, чтобы увидеть, как из черноты прорисовывается огромный силуэт. Два глаза, оказавшихся на уровне ее лица, отсвечивали в темноте. Спустя мгновение стал видим невероятных размеров медведь. Он был похож на каменную глыбу, неподвижную и такую же мрачную, только нос ходил из стороны в сторону, вдыхая запах чужачки. Зверь рывком поднялся во весь рост, протяжно зарычав, и раскинул передние лапы с длинными когтями в стороны, словно сети, чтобы схватить рыбку, что так неосторожно приплыла к нему. Тала, кажется, даже перестала дышать. Хищник был слишком близко, чтобы сбежать от него. Девушка даже чувствовала запах его шкуры, смешавшийся с ароматом трав и сырости. Крик комом застрял в горле, не позволяя произнести ни звука, тело перестало слушаться. Медведь, словно насладившись произведенным эффектом, опустился на четыре лапы и стал медленно обходить жертву по кругу, не сводя с нее глаз. Он был крупнее ее раз в шесть, матерый, взъерошенный. Между невероятно громкими ударами собственными сердца девушка услышала его утробное ворчание. Зверь остановился прямо напротив нее и во всю глотку зарычал, окропляя лицо Талы вязкой слюной. От этого рева она резко дернулась назад, отступив на несколько шагов. Медведь двинулся на нее. Ничего не соображая, девушка пятилась, неспособная оторвать взгляд от преследовавшей ее огромной морды. Спина уткнулась во что-то твердое. Тала взвыла от неожиданности, нервы, напряженные до предела, сдали. Она крепко зажмурилась, чтобы не видеть, как открывшаяся пасть с легкостью перекусит ей шею. Девушка только молила, чтобы все закончилось как можно быстрее. Нездоровый запах окатил ее, заставив вжаться в ствол дерева еще сильнее. Тала вздрогнула всем телом, когда почувствовала, как что-то мягкое уперлось в ее живот. Сердце колотилось, отсчитывая мгновения, но зверь не спешил нападать.

Тала осторожно открыла сперва один глаз, а затем другой: медведь уперся в нее своей огромной башкой и не двигался. Девушка судорожно сглотнула, кажется, животное пока не собиралось ее есть. Тала попробовала чуть-чуть пошевелиться, и зверь тут же поднял морду и положил ее на плечо человечке, дыша ей в шею. Под навалившейся тяжестью девушка едва устояла. Она видела его косящийся глаз в непосредственной близости от своего лица. Взгляд показался ей слишком осмысленным для дикого животного, и все поведение медведя наводило на одну мысль.

– Ты же оборотень, да? – почти прошептала девушка, боясь разозлить опасного хищника. Тот что-то проворчал ей в ухо и, оторвав башку от плеча, неожиданно лизнул Талу в щеку. – Фу-у, – протянула она, почувствовав его гнилостное дыхание. Похоже, зверь не здоров.

В темноте стало совсем сложно что-то разглядеть, но, вдруг почувствовав, как ее осторожно схватили зубами за рубашку и потянули в сторону, девушка поддалась и сделала несколько шагов. Медведь оставил ткань в покое, но, тут же поднырнув под руку, остановился так, чтобы человеческая ладонь оказалась на его загривке. Кажется, он хотел, чтобы Тала держалась за него. Она осторожно зарылась пальцами в жесткий густой мех, и зверь, почувствовав это, медленно двинулся в одном ему известном направлении. Страх постепенно ушел, девушка все более убеждалась, что перед ней не обычное дикое животное, хотя оборотень и не желал принимать человеческий облик.

Они шли слишком долго, Тала и без того уставшая от блужданий по лесу и переживаний, свалившихся на нее за этот бесконечно долгий день, постоянно спотыкалась и не падала лишь потому, что крепко вцепилась в своего провожатого.

– Долго еще? Я больше не могу, – взмолилась она, – у меня все болит, ноги уже не слушаются, и я дико хочу есть, понимаешь? – Девушка оторвала затекшую руку от его шкуры и в изнеможении опустилась на землю.

Медведь повернул к ней морду и заворчал, но Тала никак не отреагировала. Тогда зверь обошел ее и носом ткнулся ей под попу, поддевая ее и заставляя подняться.

– Да, чтоб тебя! – вырвалось у человечки, она гневно сверкнула на него глазами, но оборотню были безразличны ее угрозы.

Девушка с трудом поднялась, как тут же между ее ног просунулась медвежья голова. Тала едва не упала, успев схватится за густую шерсть.

– Что ты творишь? – слышались крики возмущения, пока до нее не дошел смысл действий оборотня: она сидела на его могучей шее. Тала обомлела и с благодарностью произнесла: – спасибо!

Теперь они двигались значительно быстрее. Тала вцепилась в свое транспортное средство и растерянно думала, почему медведь позволил ей влезть на себя. Зверолюди славилась своей гордостью, они не подчинялись никому, кроме вожака, и тем более не позволили бы использовать себя в таком качестве. Разве что детям прощали очень многое, в том числе и попытки оседлать кого-то из старших. Но, как только девушке исполнилось пятнадцать, она стала взрослой по всем меркам, почему же оборотень так добр к ней?

Ехать верхом на медведе оказалось не так удобно, как казалось: приходилось крепко держаться всеми конечностями, уже не говоря о том, чтобы расслабиться и дать телу возможность отдохнуть. Теперь зверь взбирался вверх по склону, Тала догадалась – они поднимались на холм. На самом его верху показался старый покосившийся дом. В темноте проступали лишь его очертания, да темные провалы окон свидетельствовали о том, что в нем давно никто не живет. У самого входа оборотень спустил человечку и, подтолкнув лбом в спину, отправил ее внутрь. В тусклом свете, приникавшем через окна и многочисленные щели, сложно было что-то разглядеть. Больше ощупью, чем с помощью зрения девушка исследовала внутреннее убранство и наткнулась на старую скрипучую кровать с истлевшим от времени соломенным матрасом. Тала, уже уставшая до такой степени, что ей стало безразлично состояние обнаруженной постели, завалилась спать. Едва оказавшись на кровати, она провались в глубокий сон.

Проснулась Тала совершенно разбитой. Каждый нерв ныл после вчерашнего забега по лесу, отбивая всякое желание шевелиться. Ветхую избушку заливал солнечный свет, по всей видимости, солнце поднялось высоко, и день был в полном разгаре. Девушка перекатилась на бок и осматривала помещение: пара колченогих табуретов, рассохшийся стол, шкаф с покосившимися дверцами и печь, единственная среди прочего сохранившаяся в хорошем состоянии, всюду грязь, иголки, пожухлые листья, разбухший от влаги под окнами пол. Не самое уютное жилье, но стоило благодарить хозяина и за такое гостеприимство. Повалявшись еще немного, Тала, морщась от ноющей боли в мышцах, поднялась. После отдыха теперь еще больше хотелось в туалет, пить, есть и умыться.

Снаружи нашелся медведь, старательно вылизывающий переднюю лапу. На солнце хорошо стало видно, как он стар: мех серебрился от седины, шкура попорчена шрамами, один даже проходил через всю морду. Он обратил внимание на человечку и внимательно следил за ней взглядом. Тала медленно направилась в ближайшие кусты, но услышала знакомое ворчание за спиной – зверь шел за ней следом.

– Уйди! Я в туалет, понимаешь? – она пыталась объясниться, но оборотень упрямо не отставал. – Кыш, пошел! – девушка замахала руками, отгоняя его. Медведь поднял брили и зарычал. – Ты, что, будешь смотреть? Я писать хочу!

Не дождавшись ответа, она зашла сбоку медведя, отталкивая его башку, постоянно поворачивающуюся в ее сторону. Убедившись, что зверь понял, что ему не нужно на нее смотреть, Тала по-быстрому исполнила свое самое сильное желание, хотя присутствие незнакомого оборотня в это время смущало.

– Почему ты не обернешься человеком? – в который раз допытывалась девушка. Медведь постоянно объяснялся только рычанием, мотанием головы, толчками вместо того, чтобы принять второй облик и разговаривать. Конечно же, отвечать ей не собирались. – Ты – оборотень, – она заглядывала в такие умные глаза. – Оборотень, но всегда зверь. Ты не можешь стать человеком? Почему?

Что-то смутное всплыло в памяти Талы. Где она слышать о таком? Только в приюте, больше негде. Девушка хмурила лоб, силясь вспомнить, но не могла поймать постоянно ускользающую мысль. Медведь же уткнулся своей огромной мордой ей в живот и, урча, принялся вылизывать рубашку длинным и широким языком. Ткань быстро намокла от его слюней.

– Перестань, – Тала попыталась оттолкнуть его, но он не заметил ее жалких усилий. – Да, перестань же! – ей удалось отодвинуться от медведя. Зверь еще щурил глаза и норовился снова уткнуться носом в рубашку. – Ну, вот, я теперь вся мокрая! Что с тобой такое? – возмущалась она.

Оборотень прижал уши, вытянул морду и прорычал ей прямо в лицо. На девушку пахнуло его весьма несвежим дыханием.

– Фу-у! Не дыши на меня. Знаешь, тебе надо чаще чистить зубы!

Медведь поднял брили и показал желтые клыки. И что не так с этим оборотнем? Он таскал Талу с собой весь день, показал ей, где находится родник, а где растения, корни и стебли которых можно есть, но не похоже, чтобы собирался отпускать ее.

– Послушай, отведи меня к людям, – просила девушка, но оборотень не слушал, продолжая искать в земле съестное. – Я же не могу тут долго оставаться, ты мне помог – спасибо, но мне нужно домой.

Домой… а что там ждет? Кто были те люди, зачем им нужны письма дракона, почему бросили ее в лесу? Пока Тала пыталась выжить, это вопросы не сильно волновали, но, оказавшись под защитой зверя в безопасности, они приобрели важность. Бандиты знали, что искать и у кого. Тиш оказался прав, зря она взялась за этот заказ. Кай, конечно, не любил девушку, но разве он мог угадать, что так выйдет? Или все-таки мог? Пока все считали нового курьера любовницей господина Вуха, ее и не трогали, напротив, обходили стороной или осторожно подлизывались – кто как, а когда правда открылась, можно стало безбоязненно отыграться за все. Нет, это слишком сложно и жестоко, все-таки Кай еще ребенок, – Тала отгоняла тяжелые мысли, но слишком все ладно складывалось.

Ничего не добившись от оборотня за день, девушка лежала на пахнущем сыростью и гнилой соломой матрасе и думала, как ей выбраться из леса. Медведь отказывался помогать, значит, придется самой решать проблему, нужно только на время исчезнуть из его поля зрения, что будет не так просто. Дом располагался на самой вершине холма, и отсюда окрестность должна просматриваться гораздо лучше и на большее расстояние. Промаявшись всю ночь и, едва дождавшись рассвета, Тала тихо выбралась из избы. Оборотень куда-то ушел, видно, не подозревая, что человечка проснется так рано. Раз шанс незаметно убраться выпал так внезапно, стоило поторопиться. Девушка влезла на одно из больших деревьев, стараясь не шуметь, и оглядела лес. В дали, почти на краю горизонта показался дым как бы от трубы. Тала, не веря своим глазам, прищурилась. Похоже, небольшая деревня располагалась очень далеко, чтобы дойти до нее придется потратить не один и даже не два дня, но это не уменьшило радости. Тала, полная решимости, имея конкретную цель, не стала мешкать и, хорошенько запомнив направление, начала спуск с холма.

Полдня она продиралась через надоевшие заросли, боясь только сбиться с пути. Мышцы все еще ныли, но девушка упорно двигалась вперед. Единственное что Тала не учла, было мнение оборотня. Выбравшись из дебрей очередного кустарника, она увидела на своем пути сидящего на земле злого медведя. Встретив человечку, он поднялся и гневно зарычал на нее, грозно сверкая глазами, но это только рассердило Талу. Она совсем перестала его бояться.

– Что ты орешь? Не хочешь объяснить, зачем я тебе? – возмущению ее не было предела, но зверь только ревел в ответ и мотал головой, пытаясь угрозами заставить девушку повернуть назад. Тала даже не сделала и шагу в обратную сторону, мрачно наблюдая, как оборотень наступает на нее. Она не ожидала, что он резко поднырнет ей под ноги, как в прошлый раз, и закинет себе на спину, и потому едва не упала, когда медведь вместе с ней рванул в заросли. Путь обратно занял гораздо меньше времени. Девушка, словно куль, слетела с огромной спины животного, больно приложившись бедром.

– Драконов медведь! – зашипела она в полголоса, недобро глядя в его сторону.

Между тем оборотень тащил к ней оленя, на боку которого зияла огромная рана, нанесенная острыми и длинными когтями. По траве за ним стелился кровавый след, вокруг вились мухи. Когда туша упала возле ног, Тала сморщилась и отступила.

– Я не ем сырое мясо, и оно пролежало тут неизвестно сколько! – упрямо заявила она. – Я – не зверь, понял?!

Медведь утробно зарычал и развернулся, чтобы тотчас скрыться в лесу. Оставаться рядом с мертвым телом у девушки не нашлось желания, поэтому она ушла в дом. Тала, сердитая на оборотня, металась по комнате.

– Глупое животное! За кого он меня принимает, я не смогу здесь жить, да и зачем! Ну, и воняет же здесь, – она остановилась напротив кровати, уронив на нее взгляд: – Так, еще одну ночь я здесь не выдержу!

Девушка, найдя выход своему негодованию, схватилась за матрас и выволокла его на улицу, чтобы там выпотрошить. Она остервенело вытрясала солому через дыру на одном из концов, выпуская пар. Вместе с трухой из него посыпались и насекомые, устроившиеся внутри. Попав на яркий свет, обжигаемые лучами солнца, они в панике забегали под ногами девушки. Тала резко отбросила тюфяк в сторону: мокриц и прочую живность она недолюбливала еще с сиротского приюта.

– И на этом я спала! – брезгливо произнесла она.

Снова браться за него не хотелось, и девушка решила пока разделаться с грязью внутри дома, надеясь, что насекомые из-за жары уберутся сами. Она вытащила наружу все обнаруженные в избе старые тряпки и, нарвав травы, полная желания привести комнату хоть немного в жилой вид, принялась мести пол. От ее усилий пыль стояла такая, что внутри стало невозможно дышать. Отчаянно кашляя, Тала вырвалась на улицу. Обратно пока было нельзя, вокруг матраса в гнилой соломе еще бурлила жизнь, а девушка не чувствовала себя готовой бороться с ней и, выбрав меньшее из зол, потянулась к неисследованному тряпью. Среди откровенного рванья она заметила выцветшее стеганное одеяльце и, вытянув его из общей кучи, удивленно рассматривала: совсем крошечное, в бурых пятнах, местами порванное. Откуда оно тут взялось? Других целых и сохранившихся вещей не было. Темные капли, некогда впитавшиеся в ткань, больше всего напоминали кровь, и это заставило Талу содрогнуться от мысли, как они могли попасть на детскую вещь.

Оборотень вернулся, таща за собой новую добычу взамен той, что не устроила человечку. Девушка, услышав его тяжелое дыхание и шорох травы позади, обернулась, держа одеяло в руках. Медведь заметил его и как-то странно уставился. Он, бросив тушу, медленно и устало подошел, опустился на землю, уткнулся носом в ткань и часто задышал. Тала оторопела, глядя, как капли крови убитой косули, в которой была испачкана морда оборотня, падали и впитывались в одеяло, оставляя следы подобные уже имевшимся. Медведь грустно заворчал и опустил голову на плечо девушки.

Ночью, лежа на пахнущем свежей травой матрасе, Тала думала о своем знакомом. Весь вечер медведь был сам не свой: он тяжко вздыхал, ворчал и старался все время прикоснуться к человечке. Кажется, она ему кого-то напоминала, ребенка, которого с ним нет. Это объясняло его терпеливое отношение к ней, заботу и пристальный родительский надзор. Девушка сочувствовала зверю, но не хотела становиться заменой утерянного дитя, живя в лесу с одичавшим зверолюдом. Она желала вернуться обратно в привычную городскую жизнь, окунуться в работу, дарующую возможность однажды, пусть и не скоро устроить свою судьбу как угодно душе. Но пока она теряла время здесь, шанс на обеспеченное будущее грозил уплыть из рук. Ищут ли ее? – задавалась вопросом Тала. Наверняка Тиш забеспокоился, но внял ли кто его тревоге, учитывая, что она – всего лишь человечка без роду, без племени? А дракон, будет ли он искать свои письма и вместе с ними, может, ее? Девушка безрадостно вздохнула, подумав о Хаокорне. Это она питала к нему симпатию, ждала каждой новой встречи и, чего уж там, с радостью кинулась исполнять его поручение, лишь бы на минутку подольше побыть рядом с ним. Именно ей он нравился, а не наоборот. Тала не могла объяснить себе причину, по которой ее тянуло к порядчику, хотя здравый смысл в лице друга и собственный голос разума убеждали в очевидной абсурдности этой привязанности. Ну, разве можно представить их рядом, таких разных? Он – служитель порядка, она – курьер, он – дракон, сын главы кланов, она – человечка и сирота. Что у них может быть общего? Только чувства все равно проросли среди сомнений на сухой почве разума. Теперь, оказавшись в одиночестве, предоставленная самой себе и копошащимся в голове мыслям, можно не обманываться: Тала влюбилась.

Утром ее разбудил медведь. Он протиснулся в дверной проем и настойчиво тыкался мокрым носом ей в лицо. Девушка разлепила глаза и застонала, увидев перед собой довольную звериную морду.

– Отстань! – отмахнулась она, но чужие зубы осторожно ухватились за край рубашки и потянули ее, от чего ткань жалобно затрещала. – Ах ты, зараза! – Тала вынужденно подскочила и, отмахнувшись от оборотня, уставилась на порванную по шву единственную одежду. – Глупая башка, ты что наделал?!

В глазах медведя не было ни капли раскаяния. Он, понукая человечку, добился того, что она выбралась из дома наружу и послушно поплелась за ним. Позаботившись о том, чтобы напоить и накормить ее, оборотень вел девушку вглубь леса. Тала несколько заволновалась, не понимая, куда они идут. Ее вдруг озарила догадка, что, возможно, зверолюд внял ее просьбам и решил проводить до деревни, которая виднелась с вершины холма. Обрадованная этой мыслью, девушка оживилась и с охотой принялась оглядываться по сторонам. Раньше она не замечала, что вокруг сновало столько зверья, но все они разбегались, услыхав медведя и его спутницу. Пару раз Тала видела, как мелькнула серая волчья шкура вдали, как заспешили скрыться в лесной чащобе быстроногие косули, даже белки забирались повыше и с высоты глазели за странной парой, рассекающей лес.

Ни с того, ни с сего оборотень остановился. Девушка удивленно вертела головой, но не понимала причины этому.

– Тут никого нет, зачем мы сюда пришли? – нахмурилась она. – Я думала, ты решил мне помочь!

Медведь заворчал, шевеля носом, к чему-то принюхиваясь, а затем, облокотив спину о шершавый ствол, принялся ею тереться.

– И ради этого мы столько шли? – возмутилась Тала. – Не мог почесаться где-нибудь поближе к дому?

Зверь, услышав ее слова, странно посмотрел на человечку и, упав на землю, принялся кататься. Девушка сердито взирала на него, стоя в стороне. Ей не нравилась зависимость от полудикого оборотня. Тала не любила бездумно подчиняться кому-либо и идти на поводу у чужих желаний. Это часто делало ее неудобной для окружающих. Пока медведь с упоением цеплял на шкуру лесной мусор, девушка обдумывала свои действия. В ее планы не входило надолго задерживаться в обществе оборотня, и она искала лучший способ улизнуть.

Зверь, наконец, обратив свое внимание на человечку, махнул ей лапой и позвал. Тала перевела на него задумчивый взгляд. Зверолюд настойчиво заворчал и встал, требовательно глядя ей в глаза.

– Да что ты хочешь от меня? – зверь рыкнул, тряхнул головой и снова ей лапой. – Я не говорю по-медвежьи! – раздраженно ответила Тала. Раньше медведь был оборотнем, сильным и умным, но сейчас девушка видела перед собой глупое, пусть и грозное животное. Она устала терпеть его странности и тяготилась этой привязанностью. Из-за его прихоти Тала оказалась заточенной в огромной лесу, пленницей без клетки.

Медведь, наконец, потеряв терпение, толкнул ее и опрокинул на землю, а затем упал и сам рядом с ней и стал кататься снова в траве. Видя, что человечка поднимается, он снова зарычал, уставился на нее темным взглядом, заставив замереть, а затем продолжил свое занятие. Едва Тала снова начала вставать, оборотень повернулся к ней и придавил к земле тяжелой лапой. Сколько в ней было силы! Хоть медведь был осторожен, но даже мягкое касание выбило из легких девушки весь воздух.

– Да я поняла, – прошептала она, и тяжесть исчезла. – Вот же противное животное! – тихо сказала Тала себе под нос, и под пристальным наблюдением своего надзирателя стала, как и он кататься по земле.

До самого вечера медведь водил ее по лесу, иногда заставляя вместе с собой валяться на земле. К концу дня Тала не просто злилась, она, едва сдерживаясь, рычала про себя, вынужденно подчиняясь требованиям крупного хищника. Хоть он и не внушал страх, но с помощью настойчивости и силы легко добивался от нее того, чего хотел. В избу девушка вернулась совершенно грязная: одежда и без того не блиставшая чистотой теперь превратилась в непотребного вида тряпки, в волосах забились травинки и мелкие веточки, тело чесалось от пота и грязи. Тала морщилась от идущего от нее аромата, в то время как медведь находил в нем что-то приятное и всю дорогу тыкался носом в бок идущей рядом человечки. Одно только радовало девушку – ей удалось одержать небольшую победу над зверем. С неимоверным трудом она смогла объяснить ему, что ей необходима помыться. Зверолюд упирался, ворчал и не желал помогать ей, избавиться от понравившегося ему запаха, но и Тала оказалась не менее настойчивой и упорной. В конце концов, он уступил ей и отвел к речке, протекавшей довольно далеко от избы. Девушка прихватила с собой несколько тряпок, в которые намеревалась переодеться, как только застирает свою форму. Оборотень исчез в зарослях, предоставив ее самой себе. Почувствовав себя один на один с лесом, Тала невольно поежилась, но, благодарная медведю за возможность спокойно искупаться, полезла в воду. Зверолюд отсутствовал не долго и вскоре вернулся с найденным человечкой одеялом. Девушка специально оставила его в избе, побоявшись рассердить оборотня, да и бурые пятна на нем вызывали неприятные ассоциации, однако медведь думал иначе: он упорно совал ей свою ношу, настаивая, чтобы она была у Талы.

– Оно ведь твое, зачем ты мне его отдаешь? – но зверь настаивал, и ей пришлось принять подарок.

Время летело не заметно. Вынужденная постоянно быть с медведем, Тала потеряла счет дням и не могла с точностью сказать месяц или полтора она уже провела в лесу. Оборотень не спускал с нее глаз, контролируя каждый шаг. Девушка не оставляла попытки бежать от своего надзирателя, но ей не удавалось скрыться от него надолго. Зверь так ни разу и не обернулся человеком. Его пленница долго гадала, что стало тому причиной, но все же вспомнила слышанную ею раньше историю. Зверолюди в старости, бывало, страдали от умственной болезни, из-за которой забывали как менять ипостась и дичали. Они становились агрессивны и опасны для окружающих, больше уподобляясь животным, потому покидали свою стаю и уходили в лес, нередко занимая человеческие территории. Люди же уступали им из-за страха, не желая жить под боком с грозным хищником и не имея возможности убить его, не вызвав гнев целой стаи зверолюдов. Медведь совсем не походил на свирепое животное, и Тала не испытывала никаких опасений с его стоны, напротив он относился к девушке слишком заботливо, потому она с неким скепсисом отнеслась к своим воспоминаниям.

В лесу жить стало гораздо комфортнее: пошли ягоды и грибы, дни и ночи были равно теплыми, да и за проведенное время девушка освоилась и просто привыкла. Каждое утро они вместе с оборотнем отправлялись к роднику, а потом, бродя по лесу, добывали пропитание. Изредка медведь приносил дичь, и Тала, никогда не страдавшая отсутствием аппетита, а в лесу при активном образе жизни он только возрос, с огромным удовольствием жарила ее на костре. Конечно, все получилось не с первого раза. Даже высечь огонь с помощью огнива, найденного в доме, оказалось непросто, но девушка приноровилась, а после пары раз сожженного до углей снаружи и сырого внутри мяса вполне неплохо готовила его. Без соли оно поначалу казалось совсем невкусным, но и тут заботливый зверолюд помог – нашел для человечки пряные травы. И, как только Тала привыкла к их вкусу, больше не кривилась и уплетала за обе щеки. Медведь, к слову, всегда ел только сырое.

Благодаря оборотню и ежедневным прогулкам по лесу Тала уже неплохо ориентировалась и чувствовала направление, замечала следы, оставленные животными, и блюла медвежью территорию. Вернее, обновлял пометки на границе медведь, а ее привлекал, видимо, все еще видя в ней своего медвежонка. Иногда девушка искренне жалела его, живущего в полной изолированности, а порой ужасно злилась, когда особенно чувствовала себя запертой в огромной клетке. Но, как бы там ни было, она привязалась к старому медведю, спасшему ее жизнь. Вместе они иногда купались в речке, уходя далеко от избы, проводили вечера, развалившись на теплой земле, и вдыхали удивительный, чудный запах леса. Тала никогда не думала, что бывает такой вкусный, густой, как мед, наполненный ароматами трав воздух. Он кружил голову, дурманил, заставляя забыться, растворяя все тяжелые мысли. Казалось, вот она жизнь – здесь и сейчас, такая простая и понятная, без интриг и подлых ударов исподтишка. И оборотень, ощущая тоже, был особенно спокоен, глазами улыбаясь маленькой человечке, что находилась рядом. В такие минуты Тала видела в его взгляде спрятанный глубоко внутри, закутанный в медвежью шкуру забытый зверем человеческий облик.

Обычно Талу будил оборотень, но сегодня она проснулась сама. Утро было погожим, как и большинство летних дней. Мягкий, рассеянный свет проникал в избу, сверкая медленно кружащимися частичками пыли. С улицы доносились непонятные звуки. Девушка встревожено прислушалась, уловив как бы рычание, сопровождаемое свистом и хрипами. Сонливость как рукой сняло. Тала соскочила с кровати и, впопыхах одев сильно потрепанную форму, вылетела наружу. Прямо напротив нее метрах в десяти среди деревьев темным пятном среди сочной летней зелени лежал медведь. Его бока тяжело ходили, каждый вздох, вырванный из тяжело вздымавшейся мощной груди, сопровождался стоном.

– Мишка! – закричала испуганная девушка и кинулась к оборотню. – Мишка, что с тобой? – она обхватила его огромную голову и заглянула в ставшие мутными глаза.

Зверь издыхал. Такой сильный, могучий, пугавший своими размерами медведь стал совсем слаб. Тала со слезами на глазах смотрела на него и не понимала, как такое могло произойти всего за одну ночь. Его мех потускнел, посерел, свалялся, глаза слезились и, не видя, уставились куда-то вдаль, огромные лапы безвольными плетями лежали вдоль тела, только неровное дыхание еще свидетельствовало, что он жив. Почувствовав присутствие Талы рядом, оборотень, кажется, облегченно выдохнул и устало закрыл глаза.

– Мишка, потерпи, мой хороший, потерпи, – девушка гладила его и шептала ласковые слова, пытаясь хотя бы так облегчить его агонию. – Тебе скоро станет легче, обязательно станет. И никакой боли не будет. Ты только потерпи совсем чуть-чуть.

Она растерянно водила рукой по его голове, лежащей на ее коленях, и не замечала, как слезы, скатываясь по щекам, падали на его шерсть. Неожиданно по телу медведя прошла судорога, и Тала почувствовала, как он вздохнул последний раз, прорычал что-то на прощание, а затем обмяк и затих. Девушка горько разрыдалась, зарывшись лицом во все еще мягкий и теплый мех. Вот и все, как она и обещала, больно больше не будет. Тала стала свободна, но вместо радости пришло щемящее сердце одиночество. Умер ее тюремщик и надзиратель, вынудивший ее жить вдали от дома, но вместе с тем умер и нежный, заботливый друг, который больше чем кто-либо беспокоился о ней, которому она была нужна ничуть не меньше, чем и он ей.

Больше причин оставаться в лесу не было. Тала осторожно опустила на землю тяжелую мертвую голову и поднялась. Хотелось уйти сразу же, оставить позади и хижину, и странное, тоскливое, тянущее чувство поселившееся в груди, но девушка не желала бросать тело на растерзание дикому зверью. Не заслужил оборотень такой участи, не одичал на столько, чтобы полностью раствориться в животном, не убил и не бросил человечку. И Тала решила похоронить его по человеческим обычаям. Ни вырыть могилу, ни погрести под камнями, что стали бы надгробием, девушка была не в силах и потому, распоров матрас и остальные тряпки на широкие лоскуты, связала из них прочную длинную веревку, которой обхватила тело медведя. Впрягшись словно вол, Тала, упираясь ногами в землю, чувствуя, как трет, впивается в кожу получившийся шпагат, медленно поволокла умершего к дому. Она задумала устроить ему погребальный костер, позволив успокоиться среди привычных вещей, долго бередивших его память. Обливаясь потом, надсадно дыша, Тала втащила зверя внутрь и, накрыв его морду единственно оставшимся целым маленьким одеялком, подожгла избу сделанным из тряпья факелом. Огонь охотно слизал сухую траву, которая служила девушке постелью, затрещал, перебравшись на тонкие еловые ветки, наломанные человечкой, и перекинулся на старую рассохшуюся мебель. Тала стояла у кромки леса и смотрела, как полыхает последнее пристанище зверолюда. Огненный столб вился, стремясь дотянуться до небес, пламя неистово танцевало и пело прощальную песнь.

Глава 10

Тала дождалась, когда от дома остались практически одни угли. Она боялась оставлять за спиной возможность пожара и потому, невзирая на темнеющее небо, задержалась тут до самого вечера. Отчего-то лес больше ее не пугал. То ли за время, прожитое в диких условиях, она научилась ощущать себя частью огромного мира, то ли все для нее встало на свои места, и девушка уже не чувствовала себя потерянной и одинокой. Она знала, куда направится дальше и что станет делать, поэтому сейчас можно было позволить себе не спешить. Девушка весь день не отходила далеко от места своего недавнего пристанища и даже наспех вымылась в роднике, ощущая себя обязанной перед оборотнем и землей, которая ее приютила. Но теперь все кончено – огонь догорел. Тала решила проститься с оборотнем перед уходом, последний раз кинув взгляд на место его покоя, когда из сумрака леса донеслись новые звуки, которых тут не могло быть. Девушка удивленно повернулась на них и неверяще вглядывалась во мрак, пытаясь рассмотреть среди ветвей и листвы, то, от чего сердце так быстро забилось.

– А вот и твоя девочка, Хаокорн, – раздался незнакомый мягкий голос, и от темных кустов отделилась невысокая фигура, а за ней следом – другая, более крупная.

Тала, онемев, пялилась на приближающегося мужчину, не в силах издать хоть какой-то вразумительный звук. Она, не замечая его спутницу, неотрывно следила за каждым его движением, уверенной походкой, горящими необыкновенно притягательными глазами. Все ее внимание безраздельно занимал дракон. Казалось, что за прошедшее время чувства к нему не ослабли и не исчезли, напротив наделив оборотня безграничной властью над слабой человечкой. Неужели это не сон, и он искал ее все это время? Сам, не кто-то другой?

– Ты цела? – мужчина схватил Талу за плечи и заглянул ей в лицо, а она словно завороженная смотрела в его медовые глаза, которые никак не могла забыть. – Ты не пострадала?

До нее не сразу дошел смысл сказанных слов. Сперва она просто наслаждалась звуками его голоса и только потом удивленно заморгала, будто просыпаясь ото сна.

– С тобой все в порядке? – в его голосе звучало беспокойство.

Тала только и смогла, что кивнуть. Что это вдруг с ней? Девушка сама не понимала, от чего так застучало сердце и ноги стали ватными, и почему близость Хаокорна так влияет на ее разум.

– Это ты устроила пожар? – рядом с порядчиком встала красивая невысокая женщина. Она уже успела оглядеть окрестности и теперь желала получить ответы на свои вопросы.

Тала словно в тумане перевела на нее взгляд.

– Кто был с тобой? – зверолюдка, в этом не было сомнения, склонилась к ней и принюхалась. – Ты сама и весь лес пропахли сильным оборотнем.

– Милка, – дракон поморщился, – ты же видишь, она в шоке, дай ей время прийти в себя.

– Нет, все хорошо, – девушка поспешно, все еще стоя очень близко к мужчине, покачала головой, разгоняя наваждение. – Со мной был медведь.

Хаокорн, наконец, ослабил хватку и с облегчением отпустил ее, оставив после себя легкое ощущение пустоты.

– И где он? – женщина напряженно замерла.

– Умер сегодня утром, – тихо прозвучало в ответ. – Это был погребальный костер.

Оба оборотня взглянули на пожарище. Головешки слабо светились то тут, то там, свидетельствуя о бушевавшей стихии.

– Спасибо, – прошептала зверолюдка, несколько расслабившись.

– Ты его знала? – не удивился Хаокорн, обращаясь к ней.

– Да, но Барлай давно ушел из стаи. Я догадывалась, что это мог быть он.

– Это его имя? – спросила Тала. А она называла его Мишка, как игрушечного медведя.

– Да, очень старый и сильный оборотень. Но почему он тебя не тронул? – женщина одарила ее пристальным вниманием.

Девушка удивленно взглянула на нее, не понимая, что та имеет в виду.

– Барлай одичал и ушел из стаи скитаться, – пояснила оборотница. – Судя по всему, он отвоевал здесь огромную территорию и защищал ее так, что люди давно перестали соваться сюда. Так скажи, почему на тебе нет одного следа от его зубов или когтей?

– Не знаю. Он нашел меня сам и привел к себе в избу.

– Ту, что ты сожгла? – девушка кивнула. Женщина горько усмехнулась: – Это не его дом.

– А чей? – недоуменно спросила Тала.

– Тут жил лесник и его семья, – хмурясь, глядя на девушку, рассказывал дракон. – Они, как и многие в окресностях, решили убраться подальше от медведя, но не успели. Спустя время их нашли убитыми недалеко отсюда, – Хаокорн говорил, при этом внимательно следя за реакцией на обескураженном лице. – Это случилось давно, но за прошедшее время оборотень мог стать еще опаснее и агресивнее.

Тала слышала его слова, но они казались так далеки от реальности. Разве мог заботливый и внимательный Мишка на кого-то напасть или хладнокровно убить? За все время он ни разу не причинил девушке вреда, конечно, если не считать синяков, оставленных им, когда он не рассчитывал силу, но это случалось так редко, что Тала и не обращала внимания. Так как же объяснить то, о чем говорили эти двое? Выходит, ей очень крупно повезло, что она не стала жертвой обезумевшего оборотня? Тала не могла в это поверить. Зверь с самого начала не проявлял по отношению к ней агрессии, что бы она ни делала и как бы себя ни вела.

– Так что с тобой случилось? – прозвучал проникновенный голос.

Хаокорна интересовала не только встреча с медведем, но и все, что произошло до нее. Тала честно рассказала про напавших бандитов и то, как они целенаправленно искали письма, которые были у нее. Девушка только умолчала о том, что мужчины собирались сделать с ней, не желая даже вспоминать об этом, а тем более доносить до чужих ушей. Вряд ли кого-то интересовали эти их планы. Оборотни, не перебивая, слушали и только задавали наводящие вопросы, когда она замолкала. Они оба, словно клещи, вцепились в Талу и выспрашивали все мелочи, которые она могла видеть или слышать, заставили описать всех бандитов, вспомнить буквально каждый свой шаг. Разговор с ними утомил девушку куда больше, чем все тревоги и заботы, выпавшие ей сегодня, она уже едва держалась на ногах.

– Ты устала, – к счастью, дракон обратил на это внимание. – Нам будет лучше заночевать здесь, – решил он, – а утром отправимся в деревню. Оттуда сразу перенесемся в Улак.

– Не лучше будет, если ты уйдешь через свое пламя, а позже вернешься за нами с защитными амулетами? – задумчиво проговорила Милка.

– Я не смогу вас забрать, – ответил дракон, не объясняя причины.

Женщина оценивающе на него взглянула и, похоже, что-то поняла, но Тале было не до их тайн. Только сейчас девушка вспомнила, что стоит перед оборотнями в разодранной и замызганной одежде. Конечно, она сегодня пыталась отмыть с себя грязь и копоть, но ледяная вода не могла убрать все следы, да и оставленные ветками, колючками и острыми зубами прорехи в рубашке и штанах еще больше усугубляли ее плачевный вид.

– Держи, – мужчина протянул ей свой пиджак.

Оборотни редко ощущали холод, а уж драконы, в любой момент способные породить огонь, никогда не замерзали и не обжигались. Тала могла им только завидовать. Хотя летними ночами даже здесь в лесу, который, скорее всего, располагался гораздо севернее Улака, судя по климату и обилию влаги, девушка не замерзала, но ее внешний вид не способствовал комфортному самочувствию в присутствии того, кто ей нравился.

– Спасибо, – смущенно поблагодарила она и осторожно закуталась в чужую одежду, боясь ее запачкать.

Оборотница, наблюдавшая за ними со стороны, усмехнулась и отошла с догорающим головешкам, оставшимся от избы.

– Ложись спать где-нибудь, – велел человечке Хаокорн, – тебе нужно хорошо отдохнуть.

– А вы?

– Позже.

Тала не стала спорить, ей, и правда, хотелось спать. Она повозилась немного и соорудила себе гнездо среди корней старой сосны, натаскав побольше травы. Оборотни отгребли немного углей и развели небольшой костер, вокруг которого они и уселись. Девушка не заметила, как ее сморил сон. В пиджаке порядчика она не чувствовала сырости и прохлады, идущей от земли. Видно, каждая деталь гардероба предусмотрительного дракона сопровождалась каким-нибудь амулетом, защищавшая его одежду от всего на свете.

Что Тале привиделось она не знала, но сквозь сон ей почудилось, что нечто теплое и мягкое обволакивает ее, от чего становится так хорошо и уютно, как не было никогда. Но вдруг ощущение ушло, и вместо него девушка почувствовала холод. Она резко проснулась и услышала, как от нее отдаляются шаги.

– Она спит, – раздался со стороны тихий голос Хаокорна.

Тала замерла, прислушиваясь.

– Ты уверен? – озабоченно спросила зверолюдка. – Не хотелось бы, чтобы наш разговор подслушали, тем более, что с человечки даже клятвы не возьмешь.

– Ей только пятнадцать, – также приглушенно напомнил дракон.

– Не смотря на то, что люди мало живут, они взрослеют гораздо быстрее оборотней. И к тому же, у нас в стае после появления второй ипостаси щенок перестает считаться ребенком.

– Я понял тебя, – несколько раздраженно ответил мужчина. Он и сам часто напоминал себе об этом, но, когда видел тощую гибкую фигурку, снова забывал, кто перед ним находится.

– И потом ее история очень подозрительна, – протянула оборотница. – По голове ее ударили – понятно, но сколько же она пробыла без сознания, что оказалась так далеко на севере?

– Меня больше интересует, почему они ее отпустили. Если они целенаправленно шли за письмами, то было бы разумно позаботиться, чтобы пойманный курьер ничего никому не смог рассказать.

– Может, они рассчитывали, что она погибнет от лап Барлая?

– Нет, – вздохнул порядчик, – слишком ненадежный способ. Кроме людей еще замешан элементаль и хороший артефактчик. А ты сама призналась, что именно элементали помогали решать вашу проблему, возможно один из них вмешался.

– Но разве не странно, что девочку бросили именно тут, в том же лесу, где моя стая нашла единственный след потерянного, и откуда люди украли его?

– Я мог бы разузнать больше, если бы вы мне все-таки сказали, что ищите, – укорил ее оборотень. – Я дал уже две клятвы и связал себя по рукам и ногам. Разве этого не достаточно?

– Клятвы клятвами, но от этого зависит жизнь моего народа, – припечатала Милка. – Никто не должен узнать, Хаокорн. Тем более, ты и сам теперь знаешь: именно люди забрали то, что принадлежит нам. Причем дважды.

– Как же вы потеряли ту вещь? – в голосе дракона слышалась смесь интереса и усмешки.

Он не первый раз задавался этим вопросом, и не первый раз слышал один и тот же ответ:

– По глупости.

– Хорошо, – он решил зайти с другой стороны, – но если Талу бросили здесь, то и та вещь тоже тут была? Ты не чуешь ее?

– Нет, запах Барлая все перебивает, все-таки он был невероятно силен, – с сожалением ответила женщина. – Я даже теперь все еще чувствую, как им пахнет девочка. И если бы не это, ни на миг не поверила ей, что она видела медведя и осталась цела каким-то чудом.

– Может быть, перед смертью разум все же к нему вернулся?

– Нет, ты не знаешь, что для нас значит одичание, – горько отозвалась зверолюдка. – Это почти смерть человеческой половины. Зверь после этого живет лишь на инстинктах, подобно животному: он злится, чувствует голод, страх перед сильнейшим или непонятным, редко помнит старые привязанности, но защита и охрана своей территории для него на первом месте. Он не должен был пощадить девочку.

Тала лежала в темноте с открытыми глазами и жадно прислушивалась к разговору. Она боялась пошевелиться и выдать себя. Оборотни точно не обрадуются, если обнаружат, что человечка все-таки не спит. Они говорили об очень интересных вещах, которые непосредственно касались девушки, но никто не собирался посвящать ее в подробности. Однако Талу беспокоила история, в которую ее втянули, и она не желала оставаться в неведении, когда, возможно, собственные жизнь и благополучие оказались под угрозой.

– Я думала, ты прямо здесь кинешься допрашивать девчонку, ведь твой друг до сих пор сидит под стражей, – усмехнулась Милка.

– Она от меня теперь никуда не денется, – уверенно ответил дракон, – а для допроса нужна следящая бумага, чтобы все прошло официально, и полученную информацию можно было использовать в следствии. Мы шли сюда не в поисках Талы, это чистая случайность, что она подожгла избу, и люди в деревне увидели дым. Никто бы не подумал лезть во владения оборотня.

Девушка в своем укрытии поджала губы. Значит, он пришел не за ней. Что ж, этого следовало ожидать. Тала мысленно отругала себя за то, как недавно размечталась и едва не растаяла в руках порядчика. Не стоило мнить о себе слишком много, все-таки физиология – это не социальное неравенство, которое еще можно преодолеть. Не нужно забывать, что они – представители разных рас. Тала уже свыклась с мыслью, что она человек, но в минуты, когда она находилась рядом с Хаокорном, ей до ужаса хотелось оказаться оборотницей, чтобы иметь хотя бы надежду на взаимность.

– Что дальше? – судя по всему, дракон в этих поисках не был главным.

– Галад сказал, чтобы я поучаствовала в твоих делах, так что я отправлюсь с тобой в город.

– Не старый тигр? Разве не он ваш вожак? – в голосе мужчины слышался явный интерес.

– Да, но волк сменит его, когда придет время.

– И какие тебя связывают отношения с обоими зверями?

Женщина тихо рассмеялась.

– Ты слишком любопытен даже для дракона. Я помню Галада еще щенком.

– Сколько же тебе лет? – было слышно, что порядчик улыбается.

– Ты никогда не слышал, что женщину опасно спрашивать о ее возрасте? Твоя собственная жизнь может вдруг оказаться гораздо короче, – медленно растягивая слова прошипела оборотница.

Хаокорн прыснул.

– От тебя эти слова не звучат как угроза.

– Что поделаешь, кто я перед грозным драконом? Всего лишь маленькая безобидная кошка, – женщина замолчала, а спустя минуту все же ответила: – Ты мог быть моим сыном – такая я старая.

– Ничуть, ты прекрасно выглядишь, – мужчина сделал комплимент и снова полюбопытствовал: – А свои дети у тебя есть?

Раздался тяжелый вздох вместо ответа.

– Что так?

– Я отвечу и даже не спрошу с тебя обещания молчать, просто потому, что этой ночью мне хочется выговориться. Но, все же, надеюсь на твою порядочность.

– Думаю, ты в этом уже могла убедиться.

Милка снова вздохнула и заговорила:

– Я не могу иметь детей, – на одном дыхании сказала она, чувствовалось, что это далось ей с трудом. В голосе слышалась застарелая боль, которую женщина носила в своем сердце долгие годы. – Когда я была маленькой, сильно переболела, и бесплодие стало следствием недуга. Став старше я вышла замуж, но по нашим законам мужчина оборотницы, не способной понести, становится свободен от обязательств пред нею и может взять другую, особенно если он силен. А мой муж, которого я любила, оказался очень сильным зверем, но он не захотел оставлять меня, хотя стая настаивала, чтобы он наплодил щенков от другой.

– Вы все еще вместе? – вежливо спросил дракон, стараясь не задеть чувств кошки.

Она улыбнулась и с особой нежностью ответила:

– Да, не смотря ни на что.

– Как же он тебя отпустил?

– Все дело в том, что мы ищем. И я, наверное, больше всех хочу это найти, потому что оно – единственный мой шанс иметь ребенка, – печально отозвалась женщина.

Тале стало жаль ее, столько тоски звучало и затаенной надежды в этих словах. Девушка слышала о проблемах, существовавших у зверолюдов, но даже не могла предположить, что им не удалось их решить. Теперь многое стало ей понятно: и появление зверей в городе, и ее встреча с одним из них, и их желание скрыть ото всех свое присутствие. Видно дракон помогает теперь им и даже дал клятву, как только согласился! Девушка задумалась и о своем положении. Если оборотни так трясутся над своей потерей, что привлекли порядчика только на условиях его молчания, то, что будет с ней, если она проболтается, что несколько в курсе их дел. Тала с содроганием подумала о крутом нраве оборотней и решила помалкивать. Вот только совсем удалиться от их разборок у нее уже не вышло, значит, придется быть крайне осторожной, чтобы не позволить втянуть себя еще больше в это топкое болото. Девушка не была наивна и понимала, какими бы добрыми и хорошими двуипостасные не казались, ее они даже за помеху не посчитают и смахнут со своего пути.

Милка и Хаокорн еще долго сидели у костра, но Тала вскоре заснула и уже не слышала их разговоров. Утром ее разбудили очень рано: над деревьями только брезжил рассвет. Девушка с трудом поднялась и, поторапливаемая кошкой, спешно умылась. Она собралась было позавтракать какой-нибудь ягодой, вчера толком и не ела, но оборотни не дали. Еще вечером они решили преодолеть расстояние до деревни во втором обличии, проблема только заключалась в человечке, которая не обладала такой возможностью.

– Я понесу вас, и мы полетим, – нашел самый простой выход дракон.

– Вас? – Милка недовольно на него взглянула.

– Тебе придется обернуться кошкой и сесть на руки к Тале, – при этих словах женщина и девушка переглянулись: первая возмущенно, а вторая с недоумением. – А я возьму обеих в лапы.

– Хаокорн! – негодуя воскликнула оборотница, но порядчик не дал ей договорить.

– Я не хочу терять времени, оборачивайся, – скомандовал он и заставил разгореться вокруг себя драконье пламя.

Тала никогда раньше не видела, как выглядит второй облик драконов, и потому с замиранием сердца во все глаза следила за мужчиной. Огонь вспыхнул яркой вспышкой, полностью поглотив его, и мгновенно взмыл до неба. Считанные секунды пламя было еще пластичным и рвалось на волю, желая поглотить окружающее пространство, но тут же стало спадать, стекая словно патока с того, что находилось внутри него. Девушка только успела моргнуть, как перед ней оказалось красивое и сильное существо: под темно-шоколадной, почти черной шкурой, покрытой мелкими плотными чешуйками, перекатывались бугры мышц, по бокам тела в полусложенном виде своего часа ждали кожистые крылья, длинный упругий хвост змеей вился по земле. Гибкая шея изогнулась, и к завороженной человечке повернулась плоская голова, увенчанная костяной пластиной. Взгляд медовых глаз мазнул по лицу Талы, вызывая трепет, и перескочил к оборотнице за ее спиной. Милка по-прежнему не сменила обличия, как и девушка, с удовольствием наблюдая за драконом. Хаокорн, обнажая частые острые, как иглы, зубы, недовольно рыкнул, и от того из леса испуганно взметнулись птицы.

Тала не заметила, как вместо женщины появилась кошка. Она легкой плавной походкой скользнула мимо, но замерла на полпути к дракону и, обернувшись назад, одарила человечку колючим взглядом. Хаокорн что-то пророкотал и протянул к девушке большую когтистую лапу. Тала покосилась на нее с недоверием: симпатия к мужчине – одно, а позволить дотронуться до себя огромному ящеру – другое. Она еще боролась со своим страхом, но оборотница не стала дожидаться и, нетерпеливо мяукнув, прямо с места прыгнула ей в руки. Девушка едва успела ее поймать в опасной близости от лица и широко раскрытыми глазами уставилась на хитрую кошачью морду. Дракон тоже не стал мешкать и подхватил Талу обеими лапами, прижав к горячей груди. Человечка только взвизгнула и едва моргнула, как они взмыли вверх.

Сперва Девушка испугалась, когда казалось, оборотень вот-вот зацепит какое-нибудь дерево и рухнет вниз, но вместе с тем как он набирал высоту, махая закрывавшими полнеба крыльями, полет принес восхищение и зависть к тем, для кого зыбкая небесная гладь являлась вторым домом. Вопреки ожиданиям в драконьих объятьях оказалось комфортно. Шедшее от оборотня тепло не давало замерзнуть на ветру, когти нисколько не ранили, да и чешуя не была жесткой и острой, как казалось издалека. Тала даже отважилась бы дотронуться до нее, но притихшая в руках кошка лишала такой возможности.

Дорога по воздуху оказалась гораздо короче, чем полагала девушка. Она все время смотрела вниз, нисколечко не испытывая боязни высоты, и сумела не пропустить появление деревни, а вернее, совсем крохотного городка, который встретил их гомоном множества голосов. Тала невольно поморщилась: кажется, она успела отвыкнуть от этого шума. По краям большой площадки, куда приземлился дракон, толпился народ. Еще бы! Не каждый день можно увидеть крылатого оборотня во второй ипостаси. Порядчик словно их не заметил, рывком затормозив перед самой землей, и тем самым распугал зевак. Стоило Тале ступить на камни улицы своими ногами, кошка тут же спрыгнула с рук и обернулась красивой женщиной, которая тут же накинула на голову капюшон неизменного плаща. Следом за ней сменил ипостась и Хаокорн.

От одного из домов к ним на встречу ковылял старичок, весь сморщенный и совершенно белый, но, не смотря на почтенный возраст, он довольно резво преодолел весь путь и проскрипел своим голосом:

– Господин дракон! Не томите, расскажите же, что случилось. И откуда с вами юная госпожа?

Тала почувствовала, как покраснели уши, хорошо, что их прикрывали волосы. Ее никогда не называли госпожой, а уж в нынешнем виде и подавно она нисколько не походила на девушку из приличного семейства.

– Не стоит беспокоиться. Тот дым оказался результатом труда госпожи Талы, – Хаокорн кивнул на нее, и девушка еще больше залилась краской. – И, скорее всего, обрадую вас сообщением о смерти медведя.

– Да что вы? Правда? – седовласый покосился на оборотницу, стараясь скрыть радость. – Как же так вышло?

– Мы прибыли, когда зверолюд уже был мертв, так что не могу рассказать подробности, но вам больше не о чем переживать.

– Благодарю, – старичок поклонился порядчику и, видно, намеревался задать еще один вопрос, но мужчина его опередил.

– Мы спешим, надеюсь, переход свободен?

– Да, конечно.

– Тогда прошу нас извинить, – Хаокорн кивнул, обозначив тем самым конец разговора, и бросил спутницам: – Пойдемте.

Милка молча последовала сразу за ним, проигнорировав человека, а Тала шла последней. Любопытный дедок пристроился рядом с ней.

– Как же вы оказались в лесу, госпожа, да и еще на земле зверя?

– Не помню, – коротко ответила девушка. Еще утром порядчик предупредил ее, чтобы она никому не рассказывала о случившемся.

– Позвольте тогда спросить, как вам удалось остаться живой? – старик семенил рядом.

– Медведь оказался не настолько диким, как все думали, – вежливо сказала Тала, стараясь честно исполнить данное сыскарю обещание. Она немного отстала от впереди идущих и тихо спросила: – А, правда, он убил лесника и его семью?

– Правда, – кивнул человек, – сложно было ошибиться. Зря они меня тогда не послушались и вернулись за вещами, когда стало известно, что объявился зверолюд, – он покачал головой. – А мы ведь и тронуть его не могли, чтобы не разозлить остальных из его стаи, – он понизил голос почти до шепота. Говорить такие вещи открыто в присутствии женщины-оборотня ему не хотелось, но и молчать он не мог. Весь город уже вдоволь натерпелся страху из-за дикого зверя, и держать все в себе уже просто не стало сил.

– У них был ребенок? – так же тихо спросила девушка, не желая привлекать к разговору внимание оборотней.

– Да, – мужчина помрачнел, – совсем кроха, но его так и не нашли.

Перед глазами Талы предстало детское одеялко в крови, и она судорожно сглотнула.

– Давно это случилось?

– Давненько, считайте лет шестнадцать-семнадцать назад, как зверь пришел сюда.

– И вы все это время жили с ним поблизости? – удивилась девушка.

– Так после того случая, где-то через пару месяцев, весной уже к нам прибыли драконы и ограничили медведю его территорию, он больше и не выходил за ее пределы. И мы к нему не совались, – вздохнул седовласый. – А тут смотрим, дым над лесом. Хорошо, господин порядчик оказался у нас и согласился проверить, что там стряслось, сами бы мы не рискнули.

– А драконы? Ведь у вас есть переход и хотя бы один дракон при нем.

– Они редко вмешиваются в наши дела, – осторожно ответил мужчина.

– Тала, – Хаокорн окликнул девушку.

Она кивнула на прощание старичку и подбежала к оборотням, которые ждали ее у входа в здание. Внутри их встретил дракон, который согласился переправить женщин в Улак, порядчик не нуждался в его помощи и первым исчез в своем пламени, предупредив, что встретит их на той стороне перехода.

– О чем ты говорила с тем человеком? – довольно резко спросила кошка, пока незнакомый оборотень готовил амулет, предназначенный для безопасного переноса.

– О убитых леснике и его семье, – дерзко ответила Тала, не побоявшись прямо смотреть Милке в глаза. – Вы знали, что драконы оградили территорию Барлая, и замяли ту историю?

Женщина зло прищурилась: откуда в такой тихой и, казалось бы, скромной девчонке взялось столько наглости, чтобы так с ней разговаривать. Неужели не знает, глупая, что даже слабая кошка может стать опасным хищником?

– У меня все готово, – сообщил дракон. – Кто будет первой?

– Она, – бросила оборотница, кивнув в сторону девушки.

– Хорошо, возьмите меня за руку, – попросил мужчина.

Тала осталась недовольна, что ее вопрос проигнорировали, но не стала спорить. Что-то такое читалось во взгляде напротив, что заставило ее промолчать. Занятая мыслями, она не успела испугаться, когда огонь вспыхнул вокруг нее. Но вот вся охваченная им, она не на шутку разнервничалась, хоть и чувствовала, что тот не причиняет вреда, а рука надежна зажата в огромной ладоне дракона. Девушка еще никогда не путешествовала таким образом, по крайней мере в сознательном состоянии. Кто знает, как ее переправляли бандиты. Переход занял несколько минут. Везет же драконам! Тала и не представляла, как это удобно: раз, и ты уже на другом конце страны. Не нужно запасаться ни едой, не одеждой для долгого путешествия, только взял с собой пару амулетиков и готово! Тот же Хаокорн запросто перенесся сейчас. Тала видела его перед собой, встречающего ее, как и было условлено. Второй дракон вернулся за оставшейся женщиной.

– Мы находимся в здании правопорядка, – пояснил порядчик.

Девушка окинула взглядом просторное помещение: полупустая комната, стол несколько стульев – неуютная обстановка.

– Мне нужно будет тебя допросить по поводу твоей работы, – продолжал мужчина. – Все, что ты скажешь, будет записано, поэтому старайся отвечать четко и ясно. Поняла?

Тала кивнула. Похоже, ближайшее времяпрепровождение будет не самым прекрасным, а ей даже не дали возможности переодеться во что-то приличное. На плечах у нее до сих пор висел пиджак дракона, и девушка куталась в него, стараясь скрыть смущение и тайком наслаждаясь притягательным ароматом владельца, которым приятно пахла отданная ей одежда.

Когда кошка появилась в комнате, начался допрос. Тала думала, что при работе сыскарей посторонние не должны присутствовать, но тут же вспомнила о клятве, данной порядчиком. Видно, он пообещал что-то такое зверолюдям, что женщина вопреки всему могла находиться здесь. Вопросов было так много, что если бы девушка хотела соврать, то непременно запуталась. Некоторые повторялись, но звучали иначе, другие вовсе не касались ее службы у курьеров. Из всего Тала только поняла, что-то случилось с ее постоянной клиенткой, и дракона интересует все, что с той связано. Еще нервировало пристальное внимание со стороны оборотницы: она практически все время не сводила взгляда с девушки.

– Свидетели утверждают, что у госпожи Тиары был некий гость, невзрачный человек в сером костюме. Видела ли ты его когда-нибудь у нее? – звучал ровный голос Хаокорна.

Тала неопределенно пожала плечами, стараясь вспомнить.

– Его описывают, как хорошо одетого мужчину с темными волосами, небрежной прической и светлыми глазами, – дракон пристально вглядывался в лицо допрашиваемой.

– Да, – как-то неуверенно протянула девушка, – кажется, я случайно видела похожего господина во дворе у госпожи Тияры. Он шел от ворот к входной двери, – что-то было еще, но она никак не могла понять.

– Когда это было?

Растрепанная и утомленная долгим пребыванием в допросной Тала устало нахмурилась.

– Где-то за неделю или полторы до моего исчезновения.

– Вы видели, откуда он пришел?

Брови ее еще сильнее сошлись на переносице, но вдруг она подняла удивленный взгляд на мужчину.

– Он просто появился у ворот. Как будто дракон перенесся, только без огня, – сбивчиво она принялась объяснять, умолчав, что тогда приняла того человека за самого порядчика. – Я еще тогда подумала, может, он просто удачно вышел из-за каких-нибудь кустов.

– Вы в этом уверены? – медовые глаза сверкнули диковатым блеском, и девушка как завороженная кивнула, не в силах издать ни звука. Да что же с ней такое творится?

Тала, казалась выдала бы теперь себя с потрохами, но ее положение спас ворвавшийся в кабинет элементаль.

– Хаокорн! – громогласно произнес он с порога, но запнулся, увидев курьера и кошку.

Быстрый оценивающий взгляд на одну женщину и такой же на вторую, но слегка задержавшийся в районе груди, видневшейся в разодранной рубахе. Мужчина присвистнул.

– А малышка подросла за время отсутствия! – Тала, вспыхнув, как сухая сосна, запахнула разошедшиеся полы пиджака. Она и сама заметила, что неплохо поправилась на лесном питании и приобрела более округлые формы. Но одно знать самой, а другое услышать в виде смешка от постороннего оборотня!

– Гюнель, – прорычал дракон, – пошел вон!

Зверолюдка бросила на него осторожный взгляд.

– Да-да, не буду мешать вашему допросу, тем более, что ты в такой приятной кампании, – оскалился водный. – Девушку бы приодеть, а то без слез не взглянешь.

Порядчик нарочито медленно повернул к нему голову. Сыскарь, увидев, как вокруг кистей рук оборотня замерцал воздух, втянул голову в плечи и, не сказав больше ни слова, ретировался, осторожно прикрыв за собой дверь. Хаокорну понадобилось некоторое время, чтобы справиться с готовым в любой момент вспыхнуть пламенем. В помещении было необычайно тихо: ни, Тала, ни Милка не хотели злить и без того раздраженного дракона. Девушка никак не могла понять, что вывело его из себя. По слухам этот элементаль никогда не отличался особым благоразумием, но, тем не менее, довольно успешно сотрудничал с порядчиком, не смотря на противоположность их стихий.

Кроме человека в сером Хаокорна интересовали письма драконицы. Со слов мужчины Тала поняла, что без информации о том, что запускало силы, которыми были напитаны конверты, сыскари не могли установить, кто из природников наложил их. Она честно и без утайки рассказала обо всех требованиях оборотницы к курьеру и совершаемых ею странных действиях с драконьей свечой. Порядчик слушал подробности невнимательно, будучи мыслями уже где-то далеко. Поток вопросов иссяк к вечеру. К счастью, кошка напомнила порядчику о необходимости поесть, и им прямо в комнату принесли поздний обед. Не смотря не свое неоднозначное отношение к женщине, Тала была ей благодарна, потому что испытывала дикое чувство голода еще с раннего утра.

На сегодня допрос закончился, и девушка оказалась свободна. Ей хотелось вернуться домой, но в том виде, котором она пребывала, она не могла пойти. Хаокорн решил лично проводить человечку, решив тем самым ее маленькую проблемку. Девушка не знала, куда деться от смущения. В его присутствии ей становилось невыносимо жарко, щеки начинали полыхать, сердце билось, как сумасшедшее. Больше всего Тала боялась, что ее состояние заметят посторонние и сделают верный вывод о возникшей влюбленности. Поэтому рядом с порядчиком она прятала лицо, теперь как никогда раньше жалея, что коротко стриглась.

Прежде чем отвести девушку, дракон заглянул в свой кабинет, оставив ее стоять в коридоре. Тала разглядывала скучные стены государственного учреждения, когда на нее налетел мужчина, больно ударив ее в плечо.

– Чего встала на проходе! – он окинул девушку презрительным взглядом и ушел дальше, неся тяжелую кипу папок.

Тала возмущенно проводила его глазами. Коридор был достаточно широк, чтобы пройти одновременно и вчетвером, да и незаметить ее было невозможно. Зачем же оборотень задел ее? Хаокорн не заставил себя долго ждать, и спустя несколько минут она спешила за ним следом по городским улицам. Время от времени девушка ловила на себе недоброжелательные взгляды прохожих оборотней, но натыкаясь на дракона, словно на стену, они растворялись в толпе. Она недоуменно провожала их, в то время как порядчик являл собой совершенное равнодушие.

– Тала! – телеконик выскочил из-за стойки на встречу, стоило ей войти в двери дома курьеров. Он, крепко обняв ее, заглянул в лицо, с тревогой боясь найти на нем последствия исчезновения: – ты в порядке?

Девушка искренно от всей души улыбнулась ему и кивнула. Она давно не была так счастлива: у нее есть тот, кто беспокоится о ней. От дракона ей удалось узнать, что именно ее друг подал заявление о ее пропаже, благодаря его настойчивости и, конечно, тому факту, что Тала оказалась важной свидетельницей, поиски не прекращались все время. Хаокорн, со стороны наблюдавший за встречей, от чего-то нахмурился. Это видел Тиш, который стоял к нему лицом. Он ненадолго задержался взглядом на порядчике, но куда больше его занимала человечка, его подруга.

– Где ты была?

– В лесу со зверолюдом, он меня не отпускал.

– Где?..

– Я ухожу ненадолго, – прервал их дракон. – Тала – важная свидетельница по нескольким делам, – он холодно обратился к Тишу, – и я прошу тебя за ней приглядеть в мое отсутствие.

– Хорошо, господин Хаокорн, – также прохладно отозвался парень.

Порядчик, не задерживаясь, тут же вышел, даже не взглянув на девушку.

– Похоже, я что-то пропустила, – изумленная Тала повернулась к другу.

– Да. Очень многое.

– Не тяни, рассказывай.

– Ну, уж нет! – парень сложил руки на груди и уставился на нее. – Это ты пропадала неизвестно где, и мне очень хочется знать все!

Тала и сама хотела поделиться своими мыслями с другом. Он был единственный, кому она могла все рассказать. И девушка поведала ему о нападении, случившемся в городе, о пробуждении в лесу и встрече с медведем. Тиш внимательно слушал, иногда прячась за своей длинной челкой.

– Звучит просто невероятно, – заключил он.

– Все удивляются, – согласилась Тала, – но, думаю, он меня просто принял за другого.

– Это как?

– Я нашла в доме, там в лесу, детское одеялко. Оно, наверное, принадлежало ребенку лесника, но мне показалось, что медведь сам кого-то потерял. Ты же знаешь, говорят, зверолюди трепетно относятся к детям. Вдруг это одеяло не давало ему что-то забыть, а потом он встретил меня?

– Да, ты очень похожа на младенца, – съязвил телеконик.

– Ну, мало ли, медведь давно одичал, – пожала плечами девушка.

– Не очень правдоподобно.

– Никто не верит, но Мишка, вернее, Барлай, ни разу не пробовал на меня напасть. И мне кажется, я права, – Тала сердито уставилась на друга.

– Не дуйся, я и не говорю, что это не правда.

– Ладно, разберусь, – отмахнулась девушка. – Что у вас стряслось? На меня все как-то странно косятся с тех пор, как я вернулась.

– Да уж, не удивительно, – усмехнулся парень. – Не знаю с чего начать даже.

– Начни сначала.

Парень глубоко вздохнул.

– Твою драконицу убили, ты, наверное, знаешь? – Тала кивнула. – Еще случился пожар в квартале, где ты пропала, в тот же самый день. Но не это главное, – Тиш замолчал.

– Ну?

– Откуда-то стало известно, что люди ставили эксперименты на старых элементалях, чтобы уравнять себя с оборотнями.

– Что? – девушка изумленно распахнула глаза. – Как такое возможно?

– Думаю, порядчики сейчас разбираются с этим, но сама понимаешь, что тут творилось! Хотя элементалям-то не страшно, если они и умирают, то тут же возрождаются, а люди использовали именно их стариков. Уж не знаю, договаривались они там или как, но всех возмутил сам факт. И мне кажется, что все гораздо больше испугались успешного результата, вдруг он получится. Короче, если твою расу и раньше не любили, то сейчас стало только хуже. В городах покрупнее прокатилась волна погромов: особо ненавидящие людей оборотни крушили их магазины и торговые лавки, в домах стекла побили. Были и пострадавшие. У нас пока полицаи справляются, но народ недоволен. Я не советую тебе ходить одной по улицам.

Тала в ужасе смотрела на него. Неужели кто-то и вправду решился на подобный эксперимент? Ведь всем известно, что расы не способны смешиваться. Хотя люди всегда тяготились своим положением. Их не любили, иногда ущемляли в правах, относились с пренебрежением. С тем же Барлаем драконы предпочли замять историю, подумаешь, медведь задрал пару человек! Будь на месте жертв кто-то из двуипостасных, не обошлось бы без скандала. Кроме того, всегда существовали оборотни особенно негативно настроенные к человеческой расе, разжигающие ненависть в других. Не удивительно, что людям захотелось выбраться из этой вонючей ямы, в которую их затянули. Девушка не оправдывала своих сородичей, но прекрасно понимала, что в случившемся есть и вина всех остальных.

– А еще лучше пусть тебя охраняет дракон, – помолчав, добавил друг. – Ему никто и слова не скажет против, а ты будешь в безопасности.

Он казался не на шутку встревоженным и обеспокоенным ее сохранностью. Ни при каких бы других обстоятельствах он сам не толкнул бы Талу в лапы дракона. Но серьезные времена, требовали серьезных решений. Человечка и оборотень оба понимали, что от всеобщей ненависти молодой телеконик не сможет защитить девушку. А разозленная толпа вряд ли способна разобрать, кто виноват, и кто нет.

– Что с Якимом и остальными? – заволновалась Тала.

– Уволились, людей просто перестали нанимать, и у них не стало работы.

Девушка еще больше помрачнела.

Глава 11

Тиш проводил Талу до двери кабинета господина Вуха. Директор еще находился на месте, и девушка, решительно постучав, вошла внутрь.

– Добрый вечер.

Телеконик сидел за столом, погруженный в работу. Он, как обычно занимался заполнением бумаг, одновременно используя для этого обе руки и строча ими в разных документах. Тала, еще первый раз заметив необычную способность, восхитилась директором, но он оказался не тщеславен и не хвалился своим достижением. Господин Вух как-то рассказал ей, что использовал этот прием еще на предыдущем месте службы, чтобы тренировать мозг, а после навык помогал неплохо экономить время. Увидев его, девушка легко улыбнулась: казалось, здесь все осталось прежним.

– Тала? – изумился телеконик. – Рад видеть тебя живой и здоровой! – мужчина искренне обрадовался и поманил ее рукой. – Садись, девочка. Когда ты вернулась?

– Сегодня, – мягко ответила она, приятно удивленная радушным приемом.

Девушка пришла к господину Вуху с просьбой, надеясь получить временный кров и какую-то работу. Друг доходчиво объяснил, что курьером ей больше не быть, рассказав несколько инцидентов с горожанами, после которых парням из ее комнаты пришлось оставить службу. Тала боялась, что директор, как оборотень, из-за последних событий изменил к ней свое отношение, но, опустившись в кресло напротив него, могла облегченно выдохнуть.

– Где же ты пропадала? Тебя искали едва ли не по всему континенту, – телеконик не сводил с нее заинтересованного взгляда, – сыскари объявили розыск по всем городам, и, кажется, подключили зверолюдов. Даже мне пришлось задействовать старые связи по просьбе одного дракона.

Девушка пришла в оторопь от услышанного, она и не подозревала, что столько усилий тратилось ради нее. Выходит она действительно такой ценный свидетель?

– Господина Хаокорна? – сдавленным голосом спросила она.

– Именно его, – кивнул оборотень. – Он хороший специалист в своем деле и, как видишь, добивается результатов, ведь ты сейчас здесь, – мужчина развел руки, показывая где именно здесь, но явно имел не только свой кабинет.

– Господин Вух, скажите, а драконы часто вмешиваются в дела других? – неожиданно спросила Тала.

Телеконик удивленно взглянул на нее и тактично кашлянул.

– Скажем так, они делают это, когда считают нужным.

– И неважно люди то или оборотни? – допытывалась девушка.

Мужчина мотнул головой, глядя на нее.

– Что тебя беспокоит? – поинтересовался директор, откинувшись в кресле.

Тала несколько сомневалась, стоит ли откровенничать с ним, но бывший сыскарь мог честно ответить на ее вопросы, не будучи заинтересован.

– Я знаю об одном случае, – осторожно начала она, – когда одичавший зверолюд напал на семью и убил их. Через несколько месяцев вмешались драконы и оградили территорию, за которую зверь не мог выйти. Меня беспокоит, почему они вмешались не сразу, а ждали столько времени, и почему не тронули убийцу?

– Видишь ли, со зверями все очень сложно. Они стайные оборотни в полном смысле этого слова. Для них слово вожака неоспоримо, они имеют строгую иерархию и безоговорочно подчиняются своим законам. Убить без веского повода одного из них означает объявить войну всей стае.

– Но разве можно оставить свободным опасное животное? – возмутилась девушка.

– Хорошо, что они тебя не слышат, – усмехнулся телеконик. – Никогда не называй их так, девочка! Они этого страсть как не любят. А что касается драконов, они не стали бы вмешиваться в дела зверолюдов без причины. Несколько пострадавших не в счет. Возможно, это их заинтересовало, заставило присмотреть за одичавшим оборотнем, но и только.

– Значит, через время что-то случилось, что вынудило их принять меры?

– Наверняка. Драконы не жалуют скандалы и склоки. Даже теперь они прилагают все усилия, чтобы сгладить ситуацию с людьми. Если для тебя так важно выяснить, что тогда случилось, спроси у Хаокорна. Он, пожалуй, единственный из своей расы, что выслушает тебя до конца, поняв, куда ты собираешься сунуть свой нос.

Тала поджала губы, но все же кивнула, принимая совет. Обращаться к порядчику у нее не было ни малейшего желания, она и без того чувствовала себя неловко в его присутствии.

– Но ты же не только за этим пришла ко мне, – спохватился мужчина, легко стукнув рукой по столу, – видно, что-то хотела?

Тала прочистила горло, негромко кашлянув, и обратилась к директору дома курьеров с просьбой:

– Тиш сказал, что курьеры-люди все уволились, и я тоже не смогу работать на этой же должности. Но, может, найдется что-то другое? Мне очень нужно жилье и возможность заработка. Вы знаете, я не ленива, честна и согласна заниматься любой работой.

Вух тяжело выдохнул.

– Твоя комната, где ты раньше жила, сейчас совершенно пуста, можешь там остаться, я не возражаю. Все твои вещи забрал Тиш, так что ничего не пропало. А вот с работой, девочка, сложнее, – он барабанил пальцами по столу, задумавшись. – Курьером для тебя быть просто опасно, ты, наверное, еще не до конца поняла, как все изменилось, но это действительно так. Пожалуй, мне нужно будет некоторое время, чтобы что-то придумать. Не беспокойся, мы обязательно найдем тебе что-нибудь, – улыбнулся в усы мужчина.

– Спасибо, – с благодарностью Тала поднялась из кресла. Она не могла рассчитывать на что-то большее. Телеконик и без того много для нее сделал.

– Да, что там, – отмахнулся господин Вух, – отдыхай. День, наверное, у тебя выдался не из простых.

– Еще раз спасибо! – девушка вышла из кабинета, скинув с плеч груз неуверенности в завтрашнем днем.

Самый важный вопрос с жильем решился. Пока нет заработка, Тала подумала, что может жить на сбережения, которые она откладывала на свою мечту. Этого делать крайне не хотелось, но все лучше, чем побираться, а деньги еще будут. Устроившись в своей постели, одна в комнате, девушка никак не могла уснуть. История с медведем никак не шла из головы. Разговор с телекоником заставил Талу задуматься о том, что вынудило драконов вмешаться? За несколько месяцев до этого обнаружили растерзанного лесника и его жену. У них был ребенок, которого нигде не нашли. Что еще? В доме у оборотня лежало детское одеялко, которое хранилось там на протяжении многого времени. Когда все произошло? Шестнадцать-семнадцать лет назад? А драконы вмешались весной… весной! Тала почувствовала, как по телу от головы до самых кончиков пальцев ног пробежались мурашки.

– Возможно ли такое? – цепенея от догадки, в ужасе прошептала девушка.

Теперь о сне не могло быть и речи. Невзирая на поздний час, Тала соскочила с кровати и спешно стала одеваться. Не было никакой мочи терпеть до утра, зная, что вот он ответ на мучивший ее годами вопрос. Она выскользнула из дома курьеров и, едва сдерживая охватившее ее волнение, направилась прочь из города. Сейчас ее не волновало то, что небезопасно ходить одной по улицам, когда стало так неспокойно, и что время уже совсем не уместное для визитов. Девушка, полная решимости, была готова на все, чтобы незамедлительно узнать то, что умалчивалось.

На улице было спокойно. В это время большинство горожан спало в своих теплых постелях и видело не первый сон. Тала спешила и никого не замечала вокруг: ни припозднившихся гуляк, разрезавших тишину своими криками, ни полицаев несших дозор и мелькавших иногда в проулках, ни беззвучно летящей птицы за спиной.

Охранник, встретивший человечку в сиротском приюте, узнал ее и немало удивился просьбе повидаться с госпожой Баколь.

– Тала, – озабоченно произнес он, стоя по другую сторону кованных ворот, – приходи утром.

– Нет, господин Тиях, мне очень срочно нужно увидеть госпожу директрису. Прошу вас! Я буду ждать здесь, но никуда не уйду!

– Госпожа Баколь, уже спит. Что это за дело такое, будить ее среди ночи! – проворчал мужчина.

– Пожалуйста, мне очень нужно ее увидеть, – умоляла девушка.

– Ох, люди! От вас одни проблемы, – пробубнил мужчина, но все же отпер ворота. – Подожди внутри, пока я ее позову.

– Спасибо, – Тала тихо проскользнула внутрь и замерла в ожидании.

Она видела, как оборотень поднялся по ступеням и вошел в здание. Ему не было нужды зажигать свет, ведь его глаза прекрасно видели и в ночи, потому дом оставался темен и тих. После некоторого времени входная дверь распахнулась, и на пороге показалась растрепанная фигура женщины.

– Тала, – тихо позвала она.

Голос директрисы не возможно было не узнать. Девушка поспешила к ней.

– Прошу прощения, что пришлось вас разбудить, но мне очень нужно кое о чем спросить вас.

– Неужели это не могло подождать? – задалась оборотница риторическим вопросом. – Ну, что там у тебя? – она устало поинтересовалась, отсвечивая в темноте нечеловеческими глазами.

– Госпожа Баколь, меня в приют принесли драконы? – прямо в лоб спросила Тала.

Телеконица испуганно уставилась на нее и резко без разговоров, схватив ее руку, потащила в дом. Девушка не упиралась. Ее несколько озадачило поведение женщины. Добравшись до рабочего кабинета, директриса втянула человечку внутрь и, провернув ключ в замке несколько раз, наконец, отпустила ее.

– Откуда ты узнала? – оборотница разнервничалась, судорожно сжимая ключ пальцами.

– Я случайно оказалась в доме моих родителей и кое-что узнала, – чтобы понять правильность своих догадок, девушке хватило неестественного поведения госпожи Баколь.

– Бедняжка! – вздохнула женщина и устало упала в свое кресло. – Мне очень жаль, дорогая.

– Почему вы молчали раньше? Зачем было вранье насчет охотников? – Тала нисколько ее не винила, видя, в каких растрепанных чувствах находится всегда собранная телеконица.

– Ах, милая, что было делать! – директриса заламывала руки, и тяжко вздыхала. – Драконы нашли тебя такой крохой. Твоих родителей было уже не вернуть, и люди все время умирают по разным причинам – это никого не трогает. Но если бы все узнали, что младенец каким-то чудом выжил рядом с безумным убийцей, что бы началось! Тебя принесли в приют и с меня взяли слово, что я никогда не скажу тебе, что случилось на самом деле.

Тала смотрела на нее пустыми глазами. С самого детства она считала, что ее не любили и потому выкинули. Она старалась забыть об этом, даже не думая о возможности когда-нибудь найти своих родителей. Открывшаяся правда ничего, в общем, не изменила: она, как была сиротой, так и осталась, но девушке стало спокойнее. Теперь ее уже никогда не станут по ночам посещать тоскливые мысли, что она никчемная и ненужная, словно мусор выброшенная кем-то на мороз. Это не так. Ее любили. У нее были и мама, и папа, которые заботились о ней. Просто они погибли. Девушка почувствовала, как по щекам покатились слезы.

– Дорогая, – позвала ее госпожа Баколь, – знаю, правда неприятна, но уж такая она есть.

Тала замотала головой. Ей не нужны были ни слова, ни утешения.

– Спасибо, – от всего сердца сказала она. – Для меня важно знать, что случилось на самом деле. Я пойду, извините, что разбудила вас. И еще раз спасибо.

Женщина только тяжело вздохнула: что ж свое слово она сдержала и теперь свободна от груза данного когда-то обещания.

Девушка медленно брела обратно, вдыхая насыщенный запахами ночной воздух. Он отличался от того, который так понравился ей в лесу, как разные сорта меда: этот оказался слегка терпким с легкой горчинкой городских построек, разбавленной ароматом лугов и редкого леса. В черноте небесного провала мерцали миллиарды звезд, притягивая к себе взгляд и заставляя забыться, но прежнего умиротворения, когда она также совсем недавно любовалась ночью, Тала не чувствовала. Она не злилась на Барлая. Да и как можно сердиться на больного, разум которого давно уснул? Возможно, причина крылась и в том, что она давно примирилась с отсутствием семьи, которой у нее никогда не было. Но обида все же затаилась в душе и не на кого иного, как на оборотней. Как сказала госпожа Баколь: «люди все время умирают, это никого не трогает». Ужасные слова! Хотя, конечно, отношение к людям стало таким особенно в последние годы. Тала задумалась: откуда стало известно про опыты с элементалями? Наверняка, они проводились тайно ото всех. Кто же их раскрыл и зачем обнародовал? Одни вопросы. Девушка закрыла глаза, постаравшись отстранится от всех мыслей, хватит об этом думать! Пусть сыскари со всем разбираются!

Оно открыла глаза и сделала несколько шагов, когда заметила впереди идущие навстречу темные фигуры. Тала обернулась назад и увидела еще двоих. Внутри все похолодело: словно декорации изменились, но разыгрываемый сюжет остался тем же. Она снова в ловушке. Как глупо с ее стороны сорваться среди ночи одной, никому не сказав ни слова! В этот раз ей вряд ли так повезет. До городских стен оставалось еще довольно далеко, но путь к ним отрезан, как и обратно к приюту. Девушка прикинула, сможет ли она убежать: расстояние между нею и незнакомцами оставалось довольно приличным. Не особо задумываясь, она рванула в сторону, надеясь оторваться на приличное расстояние от преследователей, тут же кинувшихся за ней, а затем повернуть к городу. Жизнь в лесу немало закалила ее и укрепила, поэтому Тала рассчитывала на фору. Она рвалась вперед, что было сил. Кровь, казалось, пульсировала в голове, набатом отдаваясь в ушах, сердце билось с удвоенной скоростью, заставляя грудь содрогаться от мощных толчков и заходиться в учащенном дыхании. До слуха доносились крики и ругань. Судя, по приближавшимся звукам, надежда девушки оказалась тщетной: бандиты нисколько не уступали ей в физической подготовке.

В какой-то момент, когда Тала со всего опора уже неслась к городской стене, сзади ее поймала сильная рука, и девушка вместе с незнакомцем свалилась на землю. Она царапалась и кусалась, сопротивляясь, как могла, придавленная большим и тяжелым телом. Мужчина старался схватить ее руки, чтобы обездвижить, попутно что-то выкрикивая, но Тала не разбирала его слов, чувствуя, как сознание плывет, а все звуки становятся глуше, словно она погружается под воду. Момент, когда давление сверху исчезло, девушка не заметила – ей стало совсем плохо, как не бывало еще никогда. Она задыхалась от пережитого страха, кожа покрылась испариной, всю ее трясло.

– Ты что стоишь? – послышался окрик. – Тала, Тала, – знакомый голос звал ее, а мягкое тепло успокаивающе окутывало, позволяя расслабиться. Помощь пришла, откуда ее ждали меньше всего.

Дальнейшее девушка помнила смутно: дракон подхватил ее на руки и куда-то нес очень долго – его она безошибочно узнала даже в таком состоянии, потом была кровать, пахнущая медикаментами, и суетливые тени, скользящие рядом, а после она просто заснула, совсем обессилев.

Пробудилась Тала от разговора, произносимого шепотом, но ведущегося явно на повышенных тонах.

– Ты даже не пыталась помочь! – шипел порядчик.

– Мне не понятна твоя забота о ней, – раздраженно ответила кошка. – Мы же видели, с ней ничего не сделали, к чему такое беспокойство?

– Но с чего тогда ей стало так плохо? – резко спросил дракон.

– Не знаю, может, она чем-то больна, – отмахнулась оборотница.

– Лекари ничего не нашли.

– Что ты от меня хочешь? Я не нанималась в няньки, ты просто просил приглядеть за ней, – сухо напомнила женщина. – И лучше бы ты ей хорошо вбил в голову, что нечего человечке, на которую уже раз было совершено нападение, шляться ночами неизвестно где. И если бы я не заметила ее, с твоей «ценной свидетельницей» могло случиться что-то непоправимое вроде смерти. И не понимаю, чем она так ценна? Она рассказала, все что знала.

– До тех пор, пока я не буду уверен, что она больше ничем не может мне помочь, Тала должна находиться под постоянным надзором. И сегодняшний случай доказывает это! – прорычал Хаокорн.

– Тише! – одернула его Милка. – Кажется, она проснулась.

Тала открыла глаза и увидела склонившегося к ней дракона:

– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался он, приложив руку ей ко лбу.

Девушка резко вжалась в подушку, попытавшись отстраниться, но горячая ладонь достигла своей цели.

– Жара больше нет.

– Э-э, спасибо, – она не знала, что ответить.

– Твой друг сказал, что с тобой такое бывало и раньше, – Тала закрыла глаза: неугомонный дракон привлек еще и Тиша.

– Да, у меня это с детства, не стоит беспокоиться, – отмахнулась человечка, приподнявшись на кровати.

Она вместе с оборотнями находилась в небольшом лекарском кабинете. Кошка выглядела очень недовольной: сложенные на груди руки, поджатые губы, прищуренный взгляд. Она задумчиво смотрела на Талу.

– Зачем ты вышла так поздно из города? – оборотница сверлила ее взглядом.

– Мне необходимо было прогуляться, – девушка не желала рассказывать подробности и потому спросила в ответ: – Вы поймали напавших?

Порядчик, до сих пор, внимательно оглядывавший лежащую, ответил:

– Да, и узнали все, что необходимо. Как только ты сможешь встать, мы с тобой отправимся на допрос заказчицы.

Тала вопросительно уставила на него.

– Оставь ее под присмотром лекарей. Это не лучшая идея тащить девочку прямо из постели в правопорядок, – возразила Милка, неодобрявшая намерения оборотня.

– Нет, – не приемля возражений, отрезал мужчина.

Дальнейший спор не имел смысла, и кошка это понимала. Тала же догадывалась о том, что теперь ее самостоятельной жизни пришел конец. Судя по услышанному, за ней теперь будет вестись постоянный контроль. Что ж, господину Вуху не нужно больше искать работу для нее. И, похоже, придется глубоко запустить руку в сбережения. Остается надеяться только, что дракон все же не будет забывать кормить ее хотя бы изредка.

После визита лекаря и осмотра, девушку отпустили. Хаокорн, не медля, тут же потащил ее в дом правопорядка. Милка отказалась их сопровождать, покинув их кампанию, как только оказалась на улице. Тала снова оказалась в комнате, где ее допрашивали, только в этот раз она была сторонней наблюдательницей. На стуле уже сидела женщина с тугими пружинками вьющихся волос. Стоило девушке перешагнуть порог кабинета, как взгляд незнакомки метнулся к ней. Она обиженно поджала губы и резко отвернулась к противоположной стене. Дракон усадил Талу у самой двери, а сам прошел в центр помещения и опустился на стул напротив допрашиваемой.

– Господин Хаокорн? Я не понимаю, почему меня привели сюда, – она часто хлопала ресницами и возмущенно пыхтела.

– Следствием ранее установлено, что именно вы делали конверты для госпожи Тияры.

– Ну, и что с того? – оборотница удивленно уставилась на него.

– Конверты драконице приносил мужчина в сером костюме, возможный убийца. Не расскажите, каким образом они от вас попадали к нему?

– Понятие не имею! – природница изобразила недоумение и невозмутимо дернула плечами, но в ее взгляде читалось беспокойство.

Хаокорн, уловив ее настроение, вкрадчиво произнес:

– Госпожа Лилия, у меня есть неоспоримые доказательства вашего участия в попытке убийства курьера драконицы.

– Глупости! – фуркнув, прервала его женщина.

– Отнюдь, – дракон покачал головой и принялся излагать обнаруженные факты: – Нанятые вами наемники схвачены, и дали показания, полностью подтверждающие вашу причастность. Кроме того, вашу встречу с ними видело несколько свидетелей. Но гораздо больше меня интересует причина, по которой вы решились пойти на преступление.

Оборотница, услышав его слова, открыто занервничала. Ее взгляд метался по кабинету, редко возвращаясь к порядчику.

– Думаю, вы понимаете, что в раскрытии убийства госпожи Тияры заинтересован не только я, но и драконьи кланы. Мне стоит вам объяснить, что это значит конкретно для вас, пока они думают, что вы приложили руку к ее смерти?

Лилия громко всхлипнула на его слова и залилась слезами.

– Я ни в чем не виновата! Я ничего не знала! Я ничего не делала! – причитала она, размазывая макияж по лицу.

– Не стоит пытаться разжалобить меня слезами, – сухо произнес мужчина. – Предлагаю вам рассказать все, что знаете об интересующем меня человеке. Со своей стороны я обещаю донести до кланов, что вы не являетесь сообщницей убийцы.

По мере того, как порядчик говорил, слезы перестали литься из глаз природницы. Еще пара минут и перед Хаокорном сидела собранная и совершенно спокойная женщина.

– Хорошо, если вы дадите слово, то я согласна.

Тала, словно мышь, тихо сидевшая на своем месте, поразилась переменой в поведении оборотницы. Слухи о драконьей мстительности наводили страх даже на самых уверенных и бесстрашных. Еще бы! Кто бы в здравом уме стал бороться с целым кланом! А эти оборотни, как и зверолюды, стояли друг за друга горой, в отличие от других рас.

– Даю слово.

– Я знаю не так уж и много, – равно произнесла Лилия.

– Расскажите, как вы с ним познакомились, и как давно это случилось? – попросил порядчик.

– Это было зимой. Однажды он просто пришел ко мне и предложил за круглую сумму попасться на глаза одному из сыскарей и помочь в поимке вора. Мне нужно было всего лишь прийти в нужное время в условленное место и постараться сделать так, чтобы меня заметили.

– Он говорил о каком-то конкретном сыскаре?

– Да, о рыжем природнике, женихе Тияры. Я сделала все, как велел тот мужчина, – бесстрастно ответила женщина.

– Он еще приходил к вам?

Она кивнула, заставив кудряшки возле лица подпрыгнуть.

– Вскоре после того он снова предложил мне работу. Ничего особенного, – женщина повела плечом, – нужно было сделать дом драконицы приметным и еще изготовить конверты, которые как-нибудь меняли окрас окружающих предметов.

– Зачем и чего?

– Он не объяснял, – равнодушно ответила природница.

– После того вы его не видели?

– Он периодически заходил и заказывал новые конверты, пока не случилось убийство.

– Почему вы решили устранить курьера? – допрашивал дракон

Лилия усмехнулась.

– Да любому дураку понятно: как только девчонка заговорит, вы меня сразу вычислите. Я же замучилась для каждого письма придумывать особое условие, которое бы запускало всю работу, а тут постоянный курьер появился. Ну, я и подумала, что в случае нужды ее можно будет незаметно убрать, и не стала особенно стараться – сделала условие на драконий огонь. А потом она исчезла, я совсем успокоилась, – скривилась оборотница.

Тала, сидя на своем месте, поежилась. До чего же хладнокровная женщина, так легко говорит о смерти, ее смерти, между прочим! Наверняка, после того, что девушка рассказала порядчику, все конверты тщательно исследовали и без сегодняшнего признания выяснили, кто их изготовил.

– Вы имеете отношение к тому исчезновению?

– Нет.

За организацию покушения природницу задержали до суда. Когда ее выводили из помещения, она даже не взглянула на человечку, словно та была пустым местом. Задуматься об этом Тале не дал дракон, опустивший руку ей на плечо.

– Мне нужно еще раз тебя допросить, пойдем, – и он подтолкнул ее в сторону стола, где минуту назад сидела оборотница.

Девушка подчинилась и заняла место напротив мужчины.

– У меня возникли некоторые вопросы к тебе, – Тала кивнула согласная отвечать. – Как выяснилось, письма, которые ты доставляла для госпожи Тияры, имели хитрый скрытый механизм. Ты запускала его манипуляциями с огнем, далее срабатывала линия силы, которая меняла что-то вокруг себя, а после еще одна стирала следы с самого конверта. Я это объясняю, чтобы тебе было понятно, и ты вспомнила: было ли что-то странное, связанное с изменением цвета чего-либо в твоей работе курьером?

Хаокорн пытливо смотрел на нее, и от его пристального взгляда у Талы не получалось сосредоточиться.

– Я могу пройтись по комнате? Мне так лучше думается, – робко спросила она.

Порядчик кивнул, разрешая. Он, уперев локти в стол, оперся подбородком в сцепленные замком пальцы и неотрывно следил за ней. Девушка встала и принялась расхаживать по кабинету. Она чувствовала на себе постоянное внимание дракона и, когда доходила до стены и разворачивалась, встречалась с ним глазами. Тала постаралась сосредоточиться на вопросе. Ей казалось, что работа курьером случилась так давно и начисто стерлась из ее воспоминаний. Она перебирала в памяти все случаи с письмами и кое-что вспомнила. Девушка развернулась лицом к мужчине и ответила:

– Самое первое задание от госпожи Тияры как раз было отнести почту к дому госпожи Лилии. После я узнала, что на нем появились разные надписи, – Тала постаралась не вдаваться в подробности того дела, желая избежать дальнейших вопросов на этот счет. – Еще как-то я доставляла письмо бакалейщику, и там что-то странное творилось с цветами. Не уверена, что мне это не показалось, – и она рассказала обо всех с ними связанных странностях.

– Значит, окрас оставался измененным до ночи, – дракон размышлял, не сводя взгляда с девушки, – и кто-то знал о том, когда я отправил свои письма с тобой.

Хаокорн рывком поднялся, едва не уронив стул, зашатавшийся от его порывистого движения.

– Пойдем, – бросил он, уже открывая дверь.

Тала спешила за ним, стараясь не отстать. Порядчик же несся стремглав по коридорам здания правопорядка, иногда останавливаясь, когда натыкался на своих коллег. После короткой беседы, в основном состоявшей из вопросов оборотня о местонахождении Шахо и вопросов, усмешек и подколок со стороны сыскарей насчет человечки, Хаокорн продолжал путь, пока не добрался до холла, где за стойкой находился знакомый девушке мужчина.

– Констант, – оборотень отвлек его от чтения очередной книги, – где Шахо?

Человек, несколько втянул голову в плечи, едва заслышал громкий голос дракона.

– Она мне не докладывается, – с некой горечью в голосе ответил он.

Порядчик нетерпеливо вздохнул и повернулся к Тале, раздумывая, что с ней делать.

– Посидишь у меня в кабинете, пока я найду, кому тебя можно поручить.

Хаокорн ушел и предупредил ее ничего не трогать. Девушка и без того не собиралась копаться в его вещах, но ей стало любопытно глянуть на помещение, в котором оборотень проводил много времени. Оставшись одна, она осмотрелась. Ей казалось, что кабинет дракона должен пребывать в таком же порядке, каком всегда находился его костюм: строго расставленные книги и папки, никакой пыли, никакой неопрятности. В действительности все оказалось не совсем так. Пыли действительно не нашлось – тут уж старались во всю охранки, навешанные в кабинете, а порядком даже и не пахло. Кипы бумаг неаккуратными стопками занимали почти всю поверхность стола, стул и часть дивана. На стеллажах, забитых под завязку, тоже не наблюдалось строгости: толстые и тонкие папки, большие и маленькие книги стояли вперемешку, – было заметно, что нужное просто брали, а потом засовывали в первое попавшееся место. Вот он какой настоящий Хаокорн, – улыбнулась Тала.

Дверь открылась без стука, впрочем, как и любая дверь служебного помещения. Девушка обернулась и встретилась взглядом с незнакомым сыскарем.

– Ты что здесь делаешь? – он быстро подошел к ней и грубо схватил за предплечье.

– Господин Хаокорн попросил меня подождать его, – Тале не понравилось его отношение к ней и резкий тон. Она попыталась вырваться, но мужчина крепко держал.

– Ты врешь, дракон никогда бы не оставил в своем кабинете чужого, – он подтянул девушку к себе и вгляделся в ее лицо. – Человечка! – с презрением выплюнул сыскарь. – Пошли! – он потащил ее за собой вон из комнаты.

– Что вы делаете! – возмущенно вскрикнула Тала.

Она уперлась ногами в пол, а свободной рукой – в оборотня, стараясь освободить из капкана вторую, но он был гораздо сильнее ее.

– Отпустите! – шипела и царапалась девушка, как разъяренная кошка, но неумолимо приближалась к выходу.

– Отпусти ее! – раздался с порога приказ.

Тала подняла глаза и увидела недовольного дракона. Мужчина тут же освободил Талу, вздрогнув от тона, которым были произнесены слова.

– Почему ты оставил человечку одну? – проговорил оборотень сквозь стиснутые челюсти.

– Она – моя свидетельница по делу, – прохладно отозвался порядчик, – и это мой кабинет, которым я распоряжаюсь на свое усмотрение.

– Человечка, Хаокорн! – напомнил сыскарь, будто кто-то забывал об этом хотя бы на миг.

– Это не важно, – поморщившись, отмахнулся мужчина и обратился к девушке: – Я доведу тебя до дома курьеров, но ты ни на шаг не отходишь от телеконика, – строго наказал он. – Поняла?

Тала заторможено кивнула. Пожалуй, находиться среди сыскарей ей было небезопасно. Вообще поведение дракона заставляло ее недоумевать: он ругался с зверолюдкой из-за нее, таскал с собой весь день и в тоже время по-прежнему оставался недосягаемым оборотнем, слишком собранным, хмурым и задумчивым.

Тиш оказался занят работой. Он, увидев девушку, радостно кивнул ей, явно зная о причине ее отсутствия, иначе бы встреча не обошлась без вопросов.

– Добрый день, господин Хаокорн.

– Сделай мне выписку всех дат, когда я отправлял свою почту, и когда доставлялись письма госпожи Тияры, – велел порядчик телеконику.

Девушка не стала слушать продолжение их разговора и тихо проскользнула в свою комнату, где устало опустилась на постель. Ее все еще мучила слабость, но она все время держалась и скрывала это, боясь, что ее запрут в лекарском кабинете, как случилось в детстве, когда простое обследование не выявило причин ее приступов. Тогда у нее взяли столько крови на анализы, что казалось она умрет от ее потери, но абсолютно нечего не нашли – ребенок был совершенно здоров.

В отличие от ночи, сон сморил ее очень быстро, позволив отдохнуть и восстановить силы. Проснулась Тала от дикого чувства голода. Она ничего не ела со вчерашнего дня и теперь была совершенно не против проглотить целого быка. Друг, к тому времени освободившийся, милостиво согласился проводить ее в ресторанчик, где они уже были однажды. Выбор пал на него из-за нетерпения девушки и несвободного в распоряжении своим временем парня. Семья телеконика медленно, но неотвратимо готовилась к свадьбе, и оборотень вынужден был согласовывать мелкие детали с невестой и будущими родственниками.

Внутри ничего не изменилось: также приятная умиротворяющая атмосфера, по-прежнему вежливые работники, не смотря на творившиеся вокруг события, и журчащий водопад. В водоеме плавали симпатичные желтые рыбки, и Тала, много внимания уделившая им в прошлый раз, удивленно спросила официанта, принесшего меню:

– А что случилось с прошлыми?

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался совсем молодой оборотень, лишь на пару лет старший ее.

– Месяца два назад у вас были желтые с красными головами.– Вы ошибаетесь, эти у нас с самого открытия ресторанчика.

– Странно, я тоже помню другой окрас, – удивился телеконик.

Тала уставилась на него, вспомнив не только эту странность, замеченную ею в тот день.

– Мне нужно поговорить с Хаокорном, – от внимания Тиша не ускользнула фамильярность, с которой она назвала дракона. Но девушка давно так обращалась к нему про себя, и, погруженная в свои мысли, не заметила, что сказала это вслух.

– Сначала поедим, ты и так после возвращения из леса стала тонкая как трость, – с укором произнес парень.

– Ну, это спорный вопрос, – хмыкнула девушка, припомнив свои округлившиеся формы, из-за которых старая одежда теперь сидела воблипку.

– Глупая! Да ты бы посмотрела на себя в зеркало. У тебя же на лице одни глазища остались. Так и сверкают, даром, что темные.

Девушке на этот счет нечего было возразить: на лицо она действительно несколько похудела, но, конечно, не так как это звучало со слов друга.

К сожалению, увидеть порядчика в этот день ей не удалось. А утром она маялась от безделья, сидя за стойкой у Тиша.

– У тебя есть чистая бумага?

– Порисовать вдруг потянуло? – посмеялся парень, но дал девушке пару листов. – Что делать-то собралась?

– Я вчера вспомнила, что видела одного человека в ресторане с Якимом в прошлый раз, – осторожно ответила она, стараясь не болтать лишнего, как и велел дракон.

– И? – спросил телеконик, чтобы поддержать разговор, а не из интереса.

– Думаю, это касается дел порядчика, – Тала придвинула к себе листы и потянулась за ручкой, что всегда лежала у Тиша для заполнения бумажных отчетов. – И я кое о чем подумала. Кай и Яким ведь дружили?

Друг усмехнулся и помотал головой.

– Общались друг с другом больше чем с остальными, ты хотела сказать?

– Но ведь это так? – парень кивнул, все еще не понимая, куда она клонит. – А если Яким связан с кем-то, кто занимался письмами убитой драконицы, мог ли Кай тоже как-то связан с ним?

– Думаешь, он специально подставил тогда тебя, – догадался оборотень.

– Все-таки это странно, что он сам отдал мне шикарный заказ, и в тот же вечер у меня отобрали корреспонденцию Хаокорна.

– Предположим, что это так. Кай же откуда-то знал, что они встретят тебя по дороге. Тогда вряд ли бандиты только раз отбирали почту, но если бы это случалось и раньше, порядчик был бы в курсе.

– Значит, они делали это, не вскрывая конверты. Ты сделал то, что сказал дракон? – девушка вспомнила о записях, которые оборотень просил сделать.

– Да, – Тиш извлек из-под столешницы тонкую тетрадку, полностью исписанную. – Он не зря поинтересовался ведь. Еще даже до твоего появления в тот же день, что господин Хаокорн нанимал Кая, кто-нибудь из ребят доставлял почту госпожи Тияры.

– Точно! Я ведь тогда тоже это заметила! – Тала вспомнила, как с замиранием сердца ждала встреч с мужчиной, каждый раз, когда драконица отправляла ее с письмами.

– Значит, пацан каким-то образом сливал содержимое писем клиента. Вот ведь тварюга! – в сердцах ругнулся парень.

Тала, задумавшись, засунула кончик ручки в рот и стала покусывать его. Выходит, у бандитов имелся какой-нибудь хитрый считывающий амулет, позволяющий копировать содержимое писем через конверт, и курьер не сам находил их, а всего лишь встречался в условленном месте, например, на безлюдной улице. Хотя, может, они поджидали его в каком-нибудь доме на окраине, а он заходил к ним по пути? И вся история с письмами драконицы и ее убийство только ради информации, скрытой в корреспонденции Хаокорна? Что же в ней такого важного? И кто тот неизвестный человек, который так хитро все обставил, что сыскари на протяжении двух месяцев не могут его найти?

Тала так погрузилась в свои мысли, что не заметила вошедшего порядчика.

– Не грызи, – велел дракон столь неожиданно, что девушка дернулась, и ее зубы соскользнули с ручки, и она откусила яркую блямбу, которая венчала самый кончик.

Тала, поморщившись, убрала руку с ручкой ото рта и выплюнула стекляшку. Она даже не успела удивиться тому, что оборотень так неформально к ней обратился, как раздался громогласный рык:

– Стой!

Тала испуганно замерла, глядя на Хаокорна. Мужчина отобрал у нее пишущий инструмент и впился в него взглядом, исследуя место повреждения.

– Откуда она здесь? – как-то слишком жутко спросил он, от звука его голоса по спине девушки побежали мурашки.

– Она тут была, сколько себя помню, – отозвался Тиш, на которого дракон тоже произвел впечатление.

– Под стекляшкой находился следящий амулет, достаточно крошечный, чтобы быть незаметным. А теперь на месте излома хорошо виден след, – поделился открытием оборотень. – И мне важно знать: как давно и кто ее сюда принес?

– Нас все время кто-то прослушивал? – прошептала Тала, до которой дошло, что все только что обсуждаемое ими с другом, известно постороннему лицу. И сколько же еще они наговорили?

Хаокорн, внимательно изучавший ее лицо, сощурившись, поинтересовался:

– О чем был ваш разговор? – человечка покосилась на амулет в руках порядчика, но он успокоил ее: – Теперь он не рабочий.

– Я кое-что вспомнила о человеке в сером костюме.

Оборотень взвесил ее слова и обнаруженный случайным образом амулет и скомандовал:

– Тогда отправляемся в правопорядок.

Тала кивнула на прощание Тишу и по привычке направилась к двери, но мужчина окликнул ее:

– Мы пойдем через переход.

Девушке показалось, что он нервничает, но разве такое могло быть?

– Господин Хаокорн! – испуганно вскрикнул телеконик.

– У меня есть сильный защитный амулет, я успел проверить: он работает, – успокоил встревоженного парня порядчик.

Тала не зная особенностей пламени дракона, не понимая косилась на них, и, когда оборотень подозвал ее к себе, шла к нему с каким-то неясным опасением.

Переход с Хаокорном отличался от того же с другим драконом: пламя порядчика было гораздо горячее, – девушка всей кожей чувствовала его жар и, испуганно закрыла глаза, прижалась к мужчине, чью руку она сжимала. К счастью, яростная стихия, бушевавшая вокруг них, не обжигала. Видно, спасал амулет.

Глава 12

Ступив на пол в холле правопорядка, они своим появлением напугали мужчину за стойкой. Он ошарашено пялился на девушку, прекрасно зная о том, что дракон никогда не пользуется переходом в кампании с кем-то.

– Гюнель и Шахо у себя? – будничным тоном спросил порядчик.

– Нет, – выдавил из себя человек, не сводя взгляда с Талы.

– Если увидишь, пусть зайдут ко мне, – бросил он напоследок и увлек девушку в лабиринт коридоров здания.

Она шла, чуть отставая от дракона, и украдкой поглядывала на него. Сегодня он выглядел особенно хорошо без обычного пиджака: всегда начищенные туфли, зауженные темные брюки и сверкающая белизной рубашка, не слишком обтягивающая его мускулистую спину, но дававшая возможность убедиться в этом. Тала только тяжело вздыхала, осознавая, как ее привлекает оборотень.

– Хаокорн! – кто-то окликнул его.

Дверь одного из многочисленных кабинетов была открыта и на ее пороге стоял русоволосый сыскарь. Он откровенно пялился на человечку, заставив ее нахмуриться.

– Слышал, Виллиона собираются освободить... А она симпатичная, – заключил оборотень о Тале.

– Что ты хотел? Я тороплюсь, – недовольно спросил дракон.

– Нашим не нравится ее присутствие здесь. Убили драконицу, опыты с элементалями… – люди явно что-то умышляют. Многие и без того на взводе, а тут она. Тот же Гюнель может сорваться, – мужчина многозначительно посмотрел на порядчика. – Надеюсь, ты меня понял?

– Мне нет дела до того, кому, что не нравится, – жестко ответил оборотень.

– Ну, тебе, допустим все равно, – сыскарь вскинул голову, – а ей? – он кивнул на девушку. – Парни у нас языкастые, сам знаешь, а ты даешь им лишний повод.

– Я понял тебя, – сдержанно ответил Хаокорн и, схватив Талу за руку, повел ее дальше по коридору.

Она не боялась слухов или издевок, но слышанные ею самые разные намеки о чрезмерной опеке оборотня заставляли задуматься о настоящей причине. С одной стороны ей было приятно его присутствие в непосредственной близости, внимание и защита, которую давало сейчас его положение в обществе, но с другой – слышанное ею пробуждало страх, что дракон может оказаться не так бескорыстен в своих поступках. Он явно испытывал к ней интерес, но какого рода? То ли его основа лежала в рабочей сфере, то ли он испытывал простую симпатию как к ее слабости и беззащитности, то ли у него имелись планы, какие мужчина-оборотень может строить насчет женщины-человечки, не способной ему отказать. Последнее Тала тут же отмела, но где-то в глубине души все же копошился червячок сомнения, подпитываемый словами коллег порядчика.

Зайдя в рабочий кабинет, Тала, наслаждаясь внезапной близостью, блаженно замерла за сильной спиной остановившегося по центру комнаты мужчины. Хаокорн же, осторожно развернув ее к себе и опустив ладони ей на плечи, наклонился к ее лицу и обеспокоенно спросил:

– Не обращай на окружающих внимания. Тебе нечего опасаться.

Девушка увидела его очень близко к себе и не могла оторваться от притягивающих взгляд медовых глаз.

– Я и не боюсь, отбоялась в детстве.

Оборотень мягко улыбнулся. Где-то за гранью их внимания открылась дверь.

– Хаокорн! – весело крикнул элементаль, появившись на пороге. За его спиной стояла Шахо. – Наконец-то наш Вилли свободен! – но, увидев Талу, вплотную стоявшую к дракону, изменился в лице и желчно добавил: – И чего вы тут уединились? Не думал, что так скоро возьмешься за дело, – на его лице расползлась кривая ухмылка.

Женщина-сыскарь никак не отреагировала на увиденный тесный контакт человечки и порядчика и спокойно прошла мимо застывшего сыскаря к широкому дивану. Девушка же, услышав неприятный намек, тут же отступила на шаг от дракона, увеличив тем самым расстояние между ними. Хаокорн недовольно взглянул на Гюнеля, но промолчал, не желая продолжать эту тему и давать лишний повод для пустой болтовни элементалю, с которым отношения в последнее время совсем не ладились. Вместо этого он, сложив руки на груди, подошел к своему столу, оперся об него и поинтересовался:

– И где он?

– Где? Наверное, сейчас придет, – пожал плечами мужчина и, все еще косясь в сторону человечки, бросил свое тщедушное тело в объятия мягкого кресла.

– Мы, как только узнали, сразу сюда рванули, – пояснила оборотница. – Уверена, он первым делом примчится к тебе.

– Хорошо, – соглашаясь с логикой, кивнул дракон. – Нашли курьеров?

Девушка перебралась к окну, чтобы не стоять на перекрестке взглядов оборотней.

– А что, – вскинул бровь элементаль, – мы будем дела при свидетельнице обсуждать?

– Да, – ровно ответил мужчина, игнорируя ироничный тон сыскаря.

Гюнель только хмыкнул, не желая говорить. Шахо неодобрительно взглянула на дракона и тоже не спешила отвечать. В кабинете повисло молчание.

– Тала – наш единственный свидетель, – начал порядчик, уставший всем объяснять очевидное, – на нее дважды было совершено нападение наемниками, и, пока дело не будет завершено, она находится под постоянным наблюдением.

– Личным и круглосуточным? – не унимался сыскарь.

Раньше он не казался девушке таким раздражающим и неприятным, но стоило измениться обстоятельствам, и наружу полезло гнильцо. Конечно, ему не за что было ее любить, но и осыпать скользкими намеками практически незнакомку на ее взгляд казалось низким.

– Нет, – своим ответом Хаокорн поставил жирную точку, показывая тем самым, что не намерен обсуждать эту тему. – Так что с курьерами?

– Что-что! – недовольно повторил оборотень. – Они очень вовремя уволились и исчезли из города. Надеюсь, не придется снова переворачивать весь континент из-за очередных человечков.

Тала догадалась, что последние слова были обращены к ней, и, не желая встречаться взглядом с элементалем, отвернулась, и принялась разглядывать площадь за окном.

– Гюнель, вытряхни песок из мозгов! – лениво бросила ему Шахо. – Все знают, что из-за волнений многие люди свалили из городов на окраины, где их чуточку меньше не любят и точно не станут таскать на допросы.

– Если ты об этом человеческом недоимке Чих-Пыхе, – зло откликнулся оборотень, – то в правопорядке каждого из них проверили.

– Да, а его особенно три раза по твоей милости! – припомнила ему женщина.

– От тебя пованивает человеколюбием, – вяло отбился сыскарь, – это аромат тебе не идет.

– Странно, – громко сказал дракон, прекращая рокировку коллег. – Очень вовремя всплыла эта информация об экспериментах, – задумчиво произнес он. – Да, и выяснить, откуда у нее растут ноги так и не вышло.

– Не будь параноиком, не ищи смысла там, где его нет, – раздраженно отмахнулся сыскарь, прикрыв глаза.

Хаокорн бросил в него неодобрительный взгляд, но Гюнель не отличался способностью видеть сквозь веки, и потому не ответил. Порядчик же, наконец, обратился к Тале, молчаливо наблюдавшей за ними со стороны:

– Расскажи, что ты вспомнила.

Девушка постаралась рассказать не только это, но и сделанные ими с Тишем выводы. Ее слушали внимательно, даже элементаль ни разу не перебил и не скривился, словно признавая логику, с которой обнаружилась невидимая ранее связь писем драконицы и дракона.

– Да, – мужчина кивнул головой, – цветные послания могли оставляться для наемников, и так они узнавали о моем письме, а потом встречали курьера по пути.

– Что же такого в твоей почте? – Гюнель завозился в кресле, ему совершенно не нравилось то, как повернулись события.

– Да, погоди! – прикрикнула на него Шахо и обратилась к порядчику. – Выписки по письмам у тебя? Какие там даты?

– Все началось с зимы, примерно в то же время, когда Вил рассорился с Тиярой.

– Драконья отрыжка! – в сердцах телеконица горячо и емко высказала свое отношение.

– Ну, и над чем ты тогда работал? Почему неизвестный заинтересовался твоей корреспонденцией? – неохотно поинтересовался элементаль.

– Ничего необычного.

– А ваши последние письма? – все обернулись на девушку, которая задала вопрос. Тала все это время внимательно слушала и отчего-то сильно беспокоилась.

Хаокорн уставился на нее, вспоминая, о чем писал отцу более месяца назад. Наконец, очевидно вспомнив, он зарычал.

– Что? – сыскарь приподнялся в кресле, впрочем, как и Шахо.

– Я рассказывал отцу о зверях.

– Драконий огонь! – одновременно выдохнули оборотни.

– Что же получается? Все это: и танцы с письмами, и поджог, и убийство, – только ради того, чтобы разузнать что-то про зверолюдов? – изумился элементаль.

– Дрянная история! – телеконица покачала головой. – Одно, когда мы ловили убийцу, и совсем другое – такой расчетливый гад, не побоявшийся замараться в крови.

– А что зверолюди ищут? – вновь спросила девушка.

Она помнила разговор дракона и кошки возле сгоревшей избы. Тогда Милка сказала, что они что-то потеряли, а люди у них забрали. Но, если это так, то почему досматривалась почта порядчика? Может, убийца тоже это потерял или не находил тогда вовсе? Или это были разные люди? Но что же всех так интересует?

– Хотел бы и я знать, – покосился на нее водник.

Хаокорн, заметив интерес малышки к делу, решил прекратить обсуждение:

– Посмотрим, что скажут курьеры, когда найдутся. Пока все.

– Ну, а я прогуляюсь до лаборатории, – прыжком поднялся элементаль, – узнаю, что они там по следилкам выяснили. Пошли, Шахо. Приглашаю тебя на романтическую прогулку в мир колб и реактивов.

– Засохни, плесень, – отозвалась женщина, но все же двинулась следом за ним.

Когда Хаокорн и его свидетельница остались одни, мужчина повернул к ней свое недовольное лицо.

– Тала, тебе не стоит касаться этой истории. Я постараюсь найти, с кем тебя можно оставлять во время моей работы, и…

– Я уже коснулась ее дальше некуда, – упрямо ответила девушка, прервав его. – И раз уж вы меня всюду таскаете с собой и разговариваете при мне о своей работе, почему я не могу думать об этом и задавать вопросы? Боитесь, что я сболтну кому-то лишнего, потому что не можете взять с меня клятвы, ведь я – человечка? – она гневно сверкнула глазами, припомнив слова Милки.

– Я не имел этого в виду, – порядчик заинтересованно изучал ее. До сих пор она вела себя тихо и послушно, он даже засомневался в данных Вухом ей характеристиках, а оказывается вон оно как! Малышка все время скрывала свой характер, но шило в мешке не утаишь.

– Тогда разрешите и дальше спрашивать. Зачем вы всех выгнали? – проницательно заметила Тала.

– Я беспокоюсь о твоей безопасности, – мягко ответил оборотень.

– Это отговорки. Кроме того я, не зная всех ваших правил, могу обратить внимание на что-то, чего вы вместе с вашим сыском просто не заметите. Или, может, я что-то знаю, но не знаю, что оно имеет какое-то отношение к вашему делу, – девушка так отчаянно добивалась разрешения не только из побуждения помочь порядчику в работе. Ей нестерпимо хотелось находиться как можно чаще рядом с ним, и совместное расследование, казалось ей прекрасной возможностью. Она не думала, что будет потом, когда в ней перестанут нуждаться, и как больно станет, когда этот мужчина уйдет. Незачем, не время для таких мыслей, все может еще не скоро произойти.

– Я подумаю об этом. Такой ответ тебя устроит? – осторожно ответил Хаокорн.

– Да.

– Хорошо, а пока давай, я верну тебя в дом курьеров.

Они шли к выходу, когда в коридоре послышался недовольный голос водника:

– Чих-пых! Неужто до тебя все еще не дошло, что в логове оборотней ужасно опасно находиться? Или ты выискиваешь жертву для ваших опытов? – полушутливым тоном, сузив глаза, поинтересовался элементаль. – Учти, я слишком молод!

– Господин Гюнель, – раздраженно отозвался мужчина, – вы знаете, я не имею никакого отношения…

– Да-да, – резко оборвал его оборотень, – но это не значит, что тебе можно здесь работать, – он завис над головой собеседника, расставив руки широко по сторонам от его полного тела. – Я не раз советовал тебе: ищи другое место, ты тут нежелательная персона. Люди теперь бегут отовсюду как крысы, пытаясь забиться в щели поглубже. Может, и тебе стоит сделать тоже?

– Гюнель! – осадил его дракон, появившийся вместе с Талой из темноты. – Перестань, Констант – такой же работник, как и ты.

– Такой же? О, с каких это ты пор столько ретиво защищаешь человечков? – с презрением на лице сыскарь повернулся к нему.

Тала, ставшая невольной свидетельницей неприятной сцены, чувствовала себя крайне неуютно. За дни своего пребывания в городе, она уже успела ощутить неприязнь, витавшую в воздухе и даже впитавшуюся в стены и камни улиц. Пока она находилась в тени кого-то из расположенных к ней оборотней, ей доставались только косые взгляды, равнодушие, неприязнь, колкости, но, казалось, стоило на шаг отойти в сторону, окружающие тут же кинут чем-нибудь в спину, толкнут или больно унизят. Девушка больше не решалась выходить куда-либо одна.

– Ты зарываешься, – прошипел дракон, вплотную приблизившись к элементалю.

– Зарываюсь? – в своей манере переспросил оборотень. – А не много ли ты на себя берешь? Люди использовали моих братьев в своих целях, думаешь, я забуду это? Твой клан запер Вилиона в тюрьме только из-за пустого предположения, а здесь – факты! И я буду говорить и делать, что хочу, понял?

– Ты – блюститель порядка, не забывай об этом!

– Не забывать? Гребанный моралист! – выплюнул ему в лицо мужчина. – Думаешь, я не знаю, почему ты так зол? Не волнуйся, я ничего не сделаю твоей малышке, пока ты с ней не наиграешься.

Хаокорн на последних словах резко схватил сыскаря за ворот и рванул на себя.

– Научись, наконец, контролировать свой длинный язык, Гюнель, – пророкотал дракон, обжигая его своим дыханием, заставив оборотня морщиться. Под его пальцами рубашка элементаля вспыхнула, и языки пламени радостно кинулись лизать его шею. Сыскарь взвыл от боли, но порядчик мгновенно усмирил огонь, заставив его потухнуть. Оба мужчины отпрянули друг от друга в разные стороны.

– Да… здоровье тут надо железное, – пробормотал водник, осторожно притрагиваясь к оставленным ожогам. К сожалению, самостоятельно потушить этот огонь своей стихией он бы не смог. Драконье пламя, будь оно не ладно! Да к тому же такое горячее!

Хаокорн, ужасно злой, бросил Тале:

– Пойдем! – и вышел из здания.

Девушка, вежливо простившись, выскочила наружу, боясь отстать от порядчика, но он ждал ее у входа. Тале хотелось заговорить с драконом, узнать у него, правда ли то, что сказал сыскарь, или нет, но она опасалась задавать любые вопросы, видя перед собой напряженную спину. Они так и шли молча: хмурый мужчина впереди и задумчивая девушка в полушаге от него.

– Хаокорн! – оборотень остановился и оглянулся назад, Тала тоже обернулась: к ним бежал природник.

– Вил! – дракон искренне улыбнулся. – Наконец, ты освободился! – мужчины тепло обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

– Только благодаря тебе, друг! – Виллион сиял, как медный начищенный таз, заражая своим настроением других. Смотреть на его радостное лицо и оставаться хмурым было невозможно, и, конечно, порядчик, не устоял.

– У тебя словно выросли крылья! – рассмеялся оборотень.

– Такое ощущение, что так и есть! Никогда не думал, что одиночество взаперти от окружающих до такой степени смогут изменить мое отношение к миру! Ты занят?

– Надо проводить Талу до курьеров, – наконец, девушку заметили. Природник кивнул ей в знак приветствия.

– Я хотел бы как можно скорее переговорить с тобой по делу, – несколько теряя радужное настроение, произнес Виллион, – вернемся в правопорядок, а девушку можно поручить Гюнелю или кому-то из сыскарей.

– Нет, – ответил, поморщившись, дракон. – Она фигурирует в наших делах, и многим уже сумела помочь, кроме того, на нее дважды покушались.

Оборотень удивленно приподнял бровь и одарил Талу задумчивым взглядом.

– Не доверяешь, – заключил он, – тогда оставь Гюнелю, он присмотрит.

– Нет, ты знаешь его отношению к людям, – порядчик оставался непреклонным. Девушке тоже совсем не хотелось оказаться в кампании недоброжелательно настроенного элементаля.

– Не стоит впутывать личную неприязнь, – предостерег Хаокорна сыскарь. – Гюнель всегда исполнителен, что касается работы. За ней он способен присмотереть.

– Не нужно, я провожу Талу и вернусь, – твердо сказал порядчик тоном не терпящим возражений.

– До меня дошли слухи,… – но какие именно природник не успел сказать, как рядом раздался мягкий кошачий голос.

– Добрый день, – Милка, внезапно возникшая рядом, растянула губы в лукавой улыбке. – Думаю, я могу помочь в вашем затруднительно положении. Хаокорн, ты же не будешь против, если я вновь присмотрю за девушкой?

Тала не заметила появления зверолюдки, в отличие от мужчин. Женщина ей не очень нравилась и заставила ее напрячься: вряд ли кошка страдала бескорыстием.

– Добрый день, – откликнулся Виллион. – Прекрасный выход из ситуации, благодарим за вашу помощь! – он галантно поклонился даме.

– Хорошо, – с облегчением согласился дракон, он мог не опасаться, что кошка причинит человечке какой-то вред. – Талу нужно проводить в дом курьеров.

– Я присмотрю за ней во время твоего отсутствия, – промурлыкала оборотница и подхватила девушку под локоть, – пойдем.

Тала чувствовала себя словно ценный груз, который передавался от одного хранителя другому. Она хотела бы возмутиться, что ею распоряжаются без ее согласия, но только понимала, как это было глупо. Порядчик был вовсе не обязан становиться ее телохранителем, имея свои собственные дела и планы. Он вполне мог или вовсе посадить ее взаперти, чтобы избежать лишних проблем, или приставить к ней какого-нибудь сыскаря, не столь расположенного к людям. Девушка постаралась подавить в себе волну ропота и позволила Милке увести себя.

По дороге кошка не проронила ни слова, только скользила рядом, скрываясь под своим плащом. Тала же гадала причину ее интереса. То, что женщине что-то нужно, не вызывало сомнения, но девушка уже рассказала все о первом нападении на нее, вспомнив все мельчайшие детали. Зверолюди искали свою вещь, но Тала точно не имела к ней никакого отношения, ей просто не повезло связаться с оборотнями и их проблемами. Хотя только благодаря этому у нее возникла возможность помочь следствию в отдельном лице.

У курьеров их встретили несколько парней и Тиш с весьма недоуменным выражением лица, как только увидел сопровождающую своей подруги.

– Спасибо, что проводили, – Тала предприняла попытку избавиться от общества оборотницы, освобождая локоть из ее цепкого захвата.

– Не так скоро, – хищно улыбнулась кошка, прекрасно понимая желание человечки. – Нам нужно побеседовать с тобой. У тебя здесь комната?

– Да, – неохотно ответила девушка, предвкушая не слишком приятный разговор.

– Веди, – велела женщина и выпустила ее руку.

Идти пришлось не долго – спальни курьеров располагались на первом этаже. Тала, зайдя внутрь, опустилась на первую попавшуюся кровать.

– Что вы хотели узнать? – без интереса спросила она, желая только поскорее закончить навязанную беседу. Ей, признаться, уже надоели бесконечные расспросы об одном и том же.

Зверолюдка осмотрелась и села на кровать напротив девушки, скинув капюшон.

– О, я не стану расспрашивать тебя вновь о том пожаре. О нем уже все, что было возможно, я узнала. Но мне интересно другое.

Их общению помешал господин Вух, чья крупная фигура появилась в дверном проеме. Это заставило Милку замолчать.

– Тала, девочка! – с теплотой в голосе воскликнул он, но увидел незнакомку, сразу узнав в ней зверя. – Здравствуйте, – мужчина удивился такой необычно кампании, разглядывая оборотницу.

– Здравствуйте, – кошка встала и подошла к нему. – Как, я понимаю, передо мной директор этого дома.

– Господин Вух, – представился телеконик.

– Милка, – ответила женщина, сверкая глазами. – Надеюсь, вы не возражаете, если мы посекретничаем тут? – она подхватила директора курьеров под руку.

– Конечно, нет, – не сводя с зверолюдки зачарованного взгляда, отозвался оборотень.

– Прекрасно, – улыбнулась кошка, настойчиво провожая мужчину обратно за дверь.

– Ах! – опомнился Вух и обернулся к девушке, наблюдавшей за этой сценой. – Тала, как мы и договаривались, для тебя есть работа на заднем дворе.

– Господин Вух, к сожалению, девушка какое-то время не сможет ничем заниматься, ведь она в любой момент может понадобиться сыскарям. А какая уж тут работа, когда тебя без конца дергают.

– Ну, что ж, я понимаю, – согласился телеконик и, наконец, был ловко выдворен из комнаты.

– Тогда всего доброго, – кошка кивнула ему и через минуту закрыла дверь, убедившись, что оборотень ушел.

Тала подивилась тому, с какой легкостью женщина очаровала директора и выставила его из принадлежащего ему же помещения. Вот что значит звериное обаяние! А ей кошка казалась внешне просто симпатичной, хотя мужчинам, наверное, должна нравиться ладная фигура и притягивающий, словно магнит, взгляд. Но девушке с ней было некомфортно: с одной стороны она сочувствовала ее семейному несчастью, а с другой – опасалась такой явной заинтересованности своей персоной.

– Продолжим, – женщина заняла прежнее место и полностью скинула плащ, бросив его на постель. Одета она оказалась в свободное легкое платье, чуть выше колена, совсем простое и непривычное городскому стилю. – Скажи, Барлай действительно ни разу тебя не тронул?

Тала тяжело вздохнула: опять!

-----------------------------------18.09

– Нет, он был очень дружелюбен, – монотонно ответила она, ожидая очередного вопроса.

– Он позволял тебе касаться его?

– И гладить, и дважды вез на спине.

Кошка изумленно выгнула бровь.

– Как это случилось?

Тала припомнила оба раза и кратко их обрисовала, но оборотница не удовлетворилась таким ответом, и девушке пришлось дополнить рассказ подробностями.

– Ты все время ходила с ним или он оставлял тебя возле избы?

– После того, как я убежала, медведь не оставлял меня одну, – усмехнулась Тала. Было бы странно, если бы она спокойно сидела в лесу и даже не попыталась выбраться к людям.

– И ночью?

– Нет, ночами я спала в избе, а он снаружи. Вы все время спрашиваете меня, могу и я задать вам вопрос? – решилась девушка.

Тале достался долгий задумчивый взгляд.

– И что ты хочешь узнать? – поинтересовалась кошка.

– Вы же слышали слухи об экспериментах, – женщина несколько напряглась при этих словах. – Почему все так отнеслись к людям? Чего-то испугались? Какую роль в этом играют элементали?

Царившая до того мирная атмосфера разрушилась. Оборотница казалась враждебно настроенной и, как подумала, девушка, не станет ей отвечать.

– Для чего тебе это? – голос зверолюдки звучал слишком сухо и холодно.

Тала усмехнулась: неужели она не понимает?

– Ото всюду я получаю косые взгляды и колкие шутки, меня, как и прочих людей, ненавидят, а я даже не понимаю за что. Ведь на самом деле, элементали не умирают, их всегда одно и тоже число, они снова рождаются.

Женщина позволила себе скупую улыбку.

– Ты умная девочка, но неприязнь к твоей расе слишком давняя, подогреваемая теми, кто считает, что вас нужно контролировать. А элементали – оборотни. Вы покусились на то, на что не имели права.

– Но ведь они могли и сами согласиться на это! Как можно удержать наделенного силой, не имея самому этой самой силы! Да и что там за эксперименты такие? Чем они так опасны?

– Ты задаешь интересные вопросы, – лукаво промурлыкала кошка. К ней вновь вернулось благодушие. – Дракон все недоумевал, почему юный телеконик предложил тебе дружбу, – она внимательно разглядывала девушку, – и мне интересно, откуда в тебе это?

– Что? – нахмурилась Тала, не понимая, о чем идет речь.

– Как сирота, всю жизнь прожившая в приюте, стала такой упрямой? Почему ты не прогибаешься под обстоятельства? Почему держишь слово, данное порядчику, ни о чем никому не рассказывать? Почему вместо того, чтобы забиться куда-нибудь в угол, как делают другие, ты пытаешься разобраться в том, что заведомо тебе не по силам? Откуда в тебе это?

Девушка, насупившись, сердито поглядывала на зверолюдку. Все оборотни уверены, что люди – беспринципные твари, ползающие под их ногами, готовые на все, лишь бы пригреться в теплом местечке. Что самое обидное, и люди уже давно привыкли так думать о себе, стараясь соответствовать созданному образу. Но только не Тала. Она никогда, ни при каких обстоятельствах не хотела принимать тот облик, который навязывало общество. У каждого есть свой выбор, и она его сделала уже давно, еще в детстве.

– Мне интересно, мог ли Барлай в том его состоянии, увидеть в тебе это? – склонив голову на бок, задумалась женщина.

Девушка вспомнила их встречу в темноте. Да что он там мог разглядеть! Личность и характер – это же не запах, который можно учуять, а медведь с самого начала принялся лизаться.

– Не думаю, – ответила она. – Он сразу был хорошо ко мне настроен, скорее всего, вы ошиблись и оборотень оказался не таким безумным, как все говорят.

– И при этом убивал других людей, влезших на его территорию, – Милка все еще искала причину странного поведения зверя, так беспокоившую ее.

– Что вы хотите от меня? – наконец, Тала не выдержала. – Барлай уже умер. А я ничего не украла, ни обманула, никого не убила. Почему ко мне все пристально приглядываются, словно я диковинный зверек? Я не могу объяснить вам, почему осталась жива, вы же сами это знаете.

Конечно, она права. Да, Тала далеко уже не ребенок, дети-сироты вообще рано взрослеют, сталкиваясь в юном возрасте один на один со всеми проблемами и грязью. Она многое понимает и чувствует, но не обладает теми знаниями, которые есть у оборотней. Почему ее так интересует доброе отношение медведя к человечке. Что же кошка пытается вытянуть из нее?

– У Барлая когда-нибудь были дети?

– Странный вопрос, – задумчиво отозвалась женщина. – Барлай – дед нашего вожака. У любого старого оборотня за его жизнь родилось не по одному выводку щенков, – девушка видела, как собственные слова больно ранили бездетную зверолюдку.

– Насколько же он был стар! – удивилась она.

– Сильный оборотень, – Милка пожала плечами, потеряв интерес к этому разговору.

Тала чувствовала за собой легкую вину, что подняла такую неудобную тему. Ей стало жалко женщину и хотелось как-то утешить ее и, может быть, даже обнять, но она понимала, что гордый зверь не позволит этого.

До полудня оставалось совсем недолго. Все это время кошка больше не проронила ни слова. Девушка чувствовала себя неуютно в гнетущем молчании, и, не зная, чем заняться, попыталась уснуть.

– Тала, – Тиш тихо позвал ее, осторожно касаясь плеча.

Она, слегка задремав, резко распахнула глаза и повернулась к другу.

– Тебя спрашивает господин Виллион.

– Что природнику надо? – заинтересованно раздался мягкий голос из-за спины парня.

Телеконик обернулся к ней, застав кошку уже облаченную в плащ.

– Он не объяснил.

Тала, поднимаясь с постели, хмыкнула. Еще бы! Стал бы сыскарь рассказывать, зачем сюда пришел.

– Приведи его сюда, – велела Милка, – я обещала Хаокорну приглядеть за девочкой, и пока он сам не появится Тала отсюда не выйдет.

Девушка возмущенно уставилась на оборотницу.

– Я даже не могу сходить поесть?

– Я не нянька, чтобы всюду ходить с тобой, достаточно того, что я делаю, – лениво отозвалась женщина.

Тиш, сочувственно глянув на подругу, вышел и спустя пару минут вернулся вместе с сыскарем.

– Спасибо, – мужчина кивнул парню и, проследив, чтобы дверь за ним плотно закрылась, обратился к зверолюдке: – Милка, мне необходимо задать девушке несколько вопросов.

– Задавайте, – легко согласилась та.

– У меня нет с собой следящей бумаги, а это все же будет допрос. Телеконик передал мне, что вы не настроены идти в правопорядок, но это решается просто: я заберу Талу с собой.

– Нет, Виллион, – усмехнулась оборотница, поднимаясь с кровати. – Дракон допускал оставлять свою свидетельницу только со мной или с ее другом, о вас речи не шло.

– Все верно, – кивнул природник, – я в это время был несколько не свободен. Но, поверьте, Хаокорн – мой друг, и доверяет мне ничуть не меньше, чем вам, – он улыбнулся, прекрасно зная, что доверия к кошке порядчик питает гораздо меньше.

– Может, стоит спросить у господина Хаокорна тогда? – раздался раздраженный голос человечки. В своем споре оборотни вовсе о ней забыли и теперь с легким удивлением оба взирали на недовольную девушку.

– Он ушел через переход и когда вернется неизвестно, – сыскарь объяснил ей невозможность такого варианта.

– Тогда мы подождем его здесь, – женщина плавной походкой подошла к Тале, и, приобняв ее за плечи, силой усадила обратно на кровать, а сама опустилась рядом.

Виллион только покачал головой и застыл, решая, что стоит предпринять.

За дверью послышались тяжелые шаги, чеканящие каждый удар лакированных ботинок о деревянный пол. Природник нахмурился, прекрасно зная кому принадлежит эта походка, но не понимая причину, от чего ее обладатель находится в столь дурном настроении.

– А вот и Хаокорн, – произнес он за секунду до того, как распахнулась дверь, явив всем мрачного и задумчивого дракона.

– Прекрасно, – кошка плавно перетекла из сидячего положения и скользнула к порядчику. – Оставляю девочку на тебя, – и, не дожидаясь реакции от него, нырнула в глубину коридора, и исчезла.

Оборотень, хлопнул дверью и опустил тяжелый взгляд на Талу. Она не понимала, что произошло, и откуда мужчина вернулся таким растерянным. В отличие от его друга, именно это девушка читала во взгляде дракона: растерянность и непонятную вину.

– Встреча с элементалем прошла неудачно, как я понимаю? – поинтересовался Виллион.

Хаокорн взглянул на него и мотнул головой:

– Никакой встречи не состоялось. Брат сказал, что его друг не станет со мной видеться, потому что неосмотрительно как-то дал мне слово ответить на любые мои вопросы. Он знает, что я хотел у него спросить, потому и не пришел.

– Но не это привело тебя в такое состояние, – допытывался природник.

– Да, – дракон вновь посмотрел на Талу.

– Хаокорн, что с тобой творится? – встревожено спросил друг, видя неестественное поведение мужчины.

Оборотень взглянул на него как-то замучено и тоскливо, что Тала поняла: ей следует уйти и оставить их одних.

– Я побуду за дверью, – она кивнула в сторону выхода и успела подняться и сделать шаг прежде, чем ее остановил напряженный голос порядчика.

– Останься, тебе стоит это услышать.

– Да в чем дело? – не выдержал Виллион.

– Я разговаривал с братом, – мужчина сделал паузу, словно подбирая слова. – И он мне указал на то, что я старательно не замечал.

Тала слушала его и не понимала, какое к ней имеет отношение разговор между драконами. Природник же был хмур, предчувствуя грядущую бурю. Хаокорн не стал тянуть и практически дословно пересказал часть разговора с братом.

Все время его мысли ускользали к кошке и человечке, оставшихся в доме курьеров. Он был рассеян, что не скрылось от глаз старшего оборотня. В этот раз в их компании находилась и Дарина, беременная жена дракона.

– А твой огонь стал спокойнее, – заметил мужчина и, заинтересовано глядя на порядчика, спросил: – Кто она?

– Ты ошибся, – спокойно произнес Хаокорн.

– Неужели подосланная отцом драконица? – продолжал в слух размышлять брат. – Вряд ли. Кто еще крутится с тобою рядом? Коллеги? – он подался вперед, прищурив глаза.

– Нет, женщина появилась совсем недавно, – его жена встала и, втягивая носом воздух, подошла к деверю. Хаокорн хмуро смотрел на нее. Дарина глубоко вдохнула, принюхиваясь, и выдала: – Совсем молоденькая, – хищная улыбка расплылась на ее лице, – вся пропахла бумагами и канцелярским клеем.

– Госслужащая? – удивился старший дракон.

– А где у нас работают юные прелестницы? – женщина вернулась к мужу, победно глядя на Хаокорна. Благодаря ее обострившемуся во время беременности обонянию, скучающая оборотница, запертая мужем в собственном доме, нашла способ, пусть и ненадолго, себя развлечь.

Порядчик внимательно слушал ее умозаключения и все сильнее хмурился с каждым мгновением.

– Курьер? – брат пристально смотрел на него, словно надеялся увидеть что-то, что развеет нехорошее предчувствие, возникшее у дракона. – И кто она? Элементаль, природник или телеконик?

Хаокорн покачал головой.

– Человек, – выдавил из себя мужчина.

На младшего смотрели встревоженные янтарные глаза.

– Идиот! Проморгать появившуюся привязанность, – полушепотом произнес он.

В комнате стало тихо. Дарина жалостливо смотрела на деверя, прильнув всем телом к мужу, словно ища у него защиты от надвигающейся беды. Брат впился побелевшими пальцами в деревянные подлокотники кресла, сжимая их до хруста. Сам Хаокорн сидел с поникшими плечами, уставившись в пол. Каждый из присутствующих оборотней понимал, что подобная связь несет только кучу проблем.

– Ты с ней спал? – через некоторое время спросил старший.

– Она – еще ребенок, – тихо ответил дракон.

– Ей же хуже. Смотри, чтобы отец не узнал.

– Он не станет ее убивать, – с сомнением произнес порядчик.

– Ты разрушил все его планы. Он сильно заботится о тебе и постарается любым способом избавить от этой случайной привязки. И мы оба знаем, какой способ самый простой, – холодно ответил дракон. – Если бы ты с ней спал, связь этим уже было бы не разрушить.

– Можно подождать, пока она распадется сама, – предложила Дарина.

– Или станет крепче? Ты о чем говоришь?! – зарычал на нее дракон и тут же бросил брату: – Порви с ней сам.

– Мне не разорвать, – сдавленно признался Хаокорн, тяжело вздыхая. – Она – важный свидетель, я боюсь ее отпускать даже ненадолго от себя.

– Но когда ты успел?

– Не знаю, она только недавно вернулась в город.

– Тогда поручи это природнику, он ведь уже свободен.

– Нет! – неожиданно резко вскинулся дракон, сам, не ожидая этого от себя.

– О-о-о, – протянул брат. – Тогда охраняй пуще прежнего, – и, грустно усмехаясь, добавил: – Отец не поймет этого и будет в ярости.

Выслушав Хаокорна, Виллион устало прикрыл глаза и опустился на ближайшую кровать.

– Друг… – только и смог сочувственно произнести он.

Тала же, неверяще смотрела на порядчика: она не ослышалась, и он действительно привязался к ней? В самом деле? Она вглядывалась в его уставшее лицо, желая убедиться, что не ослышалась и это не какой-то обман ее влюбленного сознания. Для оборотня подобная связь была равносильна признанию в любви, всепоглощающей и неограниченной, от которой невозможно скрыться или избавиться. И он действительно любит ее, человечку?

Глава 13

– Может, связь еще можно разорвать? – хватаясь за последнюю надежду, спросил друг.

Дракон усмехнулся и в два счета подошел к Тале, осторожно взяв ее за руку. Девушка как завороженная, смотрела на него и не могла оторвать взгляда от его лица.

– Не бойся, – он улыбнулся ей, и вокруг их сомкнутых кистей вспыхнуло его пламя.

Виллион напрягся, но ему нечего было беспокоиться: огонь не касался кожи девушки, а напротив мягко ее огибал, укутывал, защищая от всего. Тала удивленно смотрела на льнущие к ней горячие алые языки. Она уже чувствовала подобное, когда вместе с порядчиком использовала его переход.

– Никому не говорите об этом, – посоветовал природник, – и при посторонних старайтесь вести себя, как прежде, – у него даже не возникло мысли спросить, что думает об этом человечка. Для оборотня друг значит слишком много, и, если бы Тала стала отказываться от навязанных отношений, оборотень был готов, как угодно убедить ее изменить решение.

– Вил, оставь нас, – попросил дракон.

– Хорошо, я буду в коридоре, – тихо ответил он.

Хаокорн неохотно отпустил Талу и запер дверь, чтобы им действительно никт не помешал. Когда оборотень и девушка остались одни, онвдруг растерялся и никак не мог придумать, с чего начать разговор. Его опередила человечка:

– То, что вы сказали, действительно, правда?

– Да, – и они оба замолчали.

Девушка опустила взгляд в пол и кусала губы, чтобы удержать невольно расплывающуюся улыбку. Похоже, дракон несчастлив, узнав о том, что его жизнь связана с ней, и Тала не хотела выдавать свою радость, хотя это стоило ей большого труда.

Мужчина, все время наблюдавший за ней, негромко спросил:

– Ты не сердишься?

Она замотала головой и подняла на него свои карие глаза, – в них не оказалась и тени страха или гнева. Хаокорн, стараясь не напугать человечку, сделал первый шаг к ней. Уголки ее рта дрогнули в попытке улыбнуться, но девушка сдержала порыв.

– Должно быть, ты не знаешь, – начал он, по-новому разглядывая ее милое личико, – драконье пламя своенравно и своевольно, оно само способно выбирать пару, если оборотень окажется не осторожен и не будет контролировать его.

Тала внимательно слушала его, пытаясь разгадать за его словами утаенный смысл и его отношение к ней.

Мужчина сделал еще один шаг.

– Отец предостерегал от подобного, но я уверял себя, что со мной такого не может случиться, – продолжил он, приблизившись еще немного к ней. – Но появилась ты и зацепила меня отношением телеконика к тебе. Я заинтересовался и, копаясь в свалившихся на голову делах, все больше думал о тебе, но не как о девушке, – дракон оказался рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки. – Я попался, эта связь сильнее меня, и я не могу от тебя отказаться.

Тала напряженно замерла.

– Значит… – побледнев, прошептала она.

– Но я и не хочу от тебя отказываться, – девушка с новой надеждой взглянула на него. – Ты действительно не похожа на других женщин. Хотя характер у тебя не такой покладистый, как мне показалось сначала, – усмехнулся мужчина.

– Вы меня мучаете своими словами, – выдохнула она.

– Потому что я не знаю, что ты хочешь. Захочешь ли ты быть рядом со мной? В отличие от тебя, я знаю, что моя привязанность не принесет тебе ничего доброго. Твоя жизнь станет очень трудной в первую очередь из-за моего отца. Сможешь ли ты это выдержать и захочешь ли?

Тала грустно улыбнулась и прикрыла глаза. Она тоже это понимала. Общество всегда предосудительно смотрело на отношения выдающихся оборотней и людей, хоть смешанные браки и не были редкостью. А порядчик явно не принадлежал к числу заурядных личностей.

– Вы несколько опоздали с предостережениями, – она заглянула во внимательные медовые глаза и сбивчиво прошептала: – вы мне давно нравитесь, еще с того раза, когда мы с вами столкнулись у дома госпожи Тияры. – Видя, что дракон не реагирует, спросила: – Вы не рады?

А Хаокорн просто не мог поверить услышанному. Он с облегчением рассмеялся от души и рывком прижал девушку к себе. Она, уткнувшись щекой ему в грудь, счастливо улыбнулась и обняла его в ответ. В груди взволнованно билось сердце. Разве может быть что-то прекраснее, когда тебя любят в ответ!

– Хочу, чтобы ты знала, – оборотень тихо произнес в ее макушку, – драконы страшные собственники.

– Поэтому вы меня не хотели оставлять ни с кем, кроме кошки и Тиша?

– Ты, когда мы одни, говори мне «ты». – Тала едва заметно кивнула, но мужчина почувствовал ее движение. – И поэтому тоже. Мне не нравится сложившееся отношение к людям и мне во всем видится для тебя опасность.

Девушка отстранилась от него и задрала голову, чтобы видеть его глаза.

– А откуда стало известно про эти эксперименты?

– Ты никак не угомонишься, – улыбнулся порядчик.

– Это не в моем характере, – смущенно пробормотала Тала.

– В один день по городу просто поползли слухи, которые всех взволновали. Полицаи и сыскари подняли старые дела и действительно нашли информацию о случаях, когда элементали пропадали. Кроме того обнаружились несколько лабораторий, где проводились исследования, но оставленные в спешке они не прояснили суть опытов.

Девушка тяжело вздохнула и тут же озвучила очередной вопрос, пришедший в голову:

– А что за вещь, которую потеряли, ищут зверолюды?

Хаокорн напрягся и медленно проговорил:

– Откуда тебе известно, что они что-то теряли?

Тала испуганно распахнула глаза, поняв, что выдала себя. Дракон все еще ждал ее ответа.

– Услышала ваш разговор с Милкой, – наконец, выдала девушка, не желая врать и юлить, – еще в лесу. Вы… – запнулась она, – ты меня разбудил тогда, когда решил проверить, уснула ли я.

Мужчина облегченно зажмурился.

– Хорошо, что так, – он серьезно посмотрел на смущенную человечку. – Я дал две клятвы зверям и теперь не могу об это говорить, чтобы не нарушить их.

– Но ведь об этом я узнала сама, – пробормотала Тала. – А ответить, знаешь ли ты, что они ищут, можешь?

– Могу, – кивнул он, – но мне неизвестно.

– Зачем тогда нужна эта клятва!

– Им нужна была моя помощь, а мне важно разобраться во всем. Очень много намешано в этом деле, и все ведет к зверям.

– И ты случайно меня нашел тогда, – вздохнула девушка.

– Как много ты слышала из ночного разговора? – прищурился дракон.

Тала опустила глаза.

– Очень много.

– Любопытная малышка, – нежно произнес мужчина, и девушка взглянула на него, поняв, что он не сердится. – Меня очень интересует, почему ты оказалась там и каким образом?

Она легко пожала плечами, сама не зная ответа, и с замиранием сердца тихо спросила:

– Что теперь будет? – Тала не решилась произнести «с нами», но Хаокорн понял ее и без того.

– Я буду защищать тебя и беречь, пока опасность не исчезнет. Но Вил прав. Мне бы хотелось, чтобы отец узнал о нас как можно позже.

Родственники! Она об этом не подумала, ведь только у нее нет семьи, а у дракона есть. И, конечно, они будут не в восторге от их отношений. Девушка вздохнула, и в этом признавая правоту мужчины.

– Что Вил хотел от тебя?

– Допросить, – усмехнулась Тала: что еще могло от нее понадобиться?!

Хаокорн взял ее за руку и задумчиво произнес:

– Значит, ему что-то стало известно. Пойдем.

Природник ждал их за дверью. Он пробежал оценивающим взглядом по их лицам, отметил маленькую ладошку, покоящуюся в большой, и кивнул, уже примирившись с обстоятельствами.

– Мне нужно заглянуть к господину Вуху, – неожиданно сказала девушка, когда природник повел ее по направлению к выходу.

Оборотни удивленно обернулись на нее.

– Зачем?

– Он зашел, когда я была с Милкой, – подбирая слово, объясняла Тала. – За меня говорила кошка, и это вышло не очень вежливо, я бы хотела извиниться.

Сыскарь изумленно смотрел на нее, пожалуй, впервые видя человека, который собирался извиняться за другого.

– Хорошо, – мягкая улыбка тронула губы дракона, – я подожду тебя. А ты, Вил, иди, встретимся в правопорядке.

Природник сперва нахмурился, но вспомнив о том, что теперь его другу ничего не мешает перемещаться переходами вместе с человечкой, согласился с ним и ушел.

– Ну, же, иди, – подтолкнул Талу Хаокорн.

Она, задержав на нем взгляд, бросилась к директору, не желая заставлять ждать мужчину, который даже не поставил под сомнения ее слова, мало ли о чем она собиралась разговаривать. Значит, он ей верит, не смотря на то, что она может нарушить любую клятву и любое данное слово. Верит! Воодушевленная Тала быстро достигла нужной двери со знакомой табличкой.

– Господин Вух, можно? – Тала вошла в кабинет, застав директора, сосредоточенно склонившего голову над бумагами.

– А, Тала, – мужчина поднял на нее взгляд, – да, заходи. Что ты хотела?

– Я хотела извиниться, что нам с вами не удалось поговорить.

– Пустое, – отмахнулся телеконик и с некоторым нетерпением спросил: – Что-то еще?

– Да, по поводу работы. У вас все еще есть что-то для меня? – девушка замерла посредине комнаты.

– Конечно, девочка! – оживился мужчина, откинувшись на спинку кресла. – Как я и говорил, на заднем дворе у нас находится склад, где хранится почта, которая по каким-то причинам не была доставлена. Нужно разобрать ее, совсем старые письма, более десяти лет, сложить отдельно от всех остальных. Как видишь, даже выходить с территории никуда не придется, – оборотень развел руками, одновременно наклоняя голову на бок.

– Спасибо, – просияла Тала, это предложение казалось действительно удачным. – Но могу я начать позже, когда буду свободна? – осторожно поинтересовалась она.

– В любое время, – господин директор улыбнулся в свои густые усы. – Когда сможешь, приходи, я дам тебе ключ от склада.

По коридору, обратно к дракону Тала шла едва ли не вприпрыжку. Своему дракону, –улыбнулась она. Но хоть их отношения и прояснились, многое для девушки еще оставалось непонятным: изменится ли ее свободное положение, где она будет и жить и на что содержать себя. Да, чувства оказались взаимными, но в глазах окружающих в любом случае она станет коварной охотницей, отхватившей себе лакомый кусок сладкого пирога. Тала не боялась слухов, которые обязательно появятся, как только станет известна зависимость от нее порядчика, но все же они неприятно станут царапать душу, оставляя мелкие, но многочисленные ссадины. И она решила, насколько это возможно, содержать себя сама, чтобы так защититься.

К допросам девушка совсем привыкла. Да и присутствие Хаокорна успокаивало ее. Сыскарь рассказал ему и Тале, которая теперь практически постоянно находилась при нем, о результатах исследований ручки и следов следящего амулета, найденных в доме Тияры:

– Ничего особенного, работа низкого качества, продукции которой полно на теневой стороне.

– Снова тупик, – подытожил дракон.

– Интересно другое, – продолжил природник. – Бывший директор дома курьеров исчез, а ручка вместе с амулетом, между прочим, появилась еще при нем.

Порядчик вопросительно приподнял одну бровь, зная, что последует продолжение.

– И вот тут как раз мне бы хотелось спросить Талу, – Виллион повернулся к ней, – какие слухи ходили среди курьеров о бывшем директоре?

Девушка поджала подбородок и неуверенно повела плечом:

– Вообще на удивление мало говорили, – отозвалась она, вспоминая, – господин Вух не приветствовал пересуды за своей спиной. Парни думали, это из-за того, что его назначение к ним означало понижение в должности.

Природник усмехнулся:

– Глупости! Он сам захотел туда перейти.

– Подожди, – попросил дракон, – что еще говорили?

– М-м-м, – протянула Тала, – Марат как-то сказал, что парни что-то с клиентами крутят, – она нахмурилась, а ее взгляд скользил по полу, позволяя отвлечься от притягательного лица присутствующего оборотня, – по его словам я поняла, что это было обычным делом, но я никогда не слышала, чтобы они попадались на чем-то таком.

– Интересно поболтать с самими парнями. Как их имена, знаешь? – навострился природник.

– Серый и Дож. Они оба из людей, – добавила девушка, чтобы стало понятным, что их так просто не найти после увольнения.

– Интересно, – протянул порядчик. – Могли ли мои письма быть не единственными, которые интересовали неизвестного?

– С чего вдруг? – поинтересовался сыскарь.

– Мне не дает покоя то, что очень неожиданно всплыла информация об экспериментах людей. Кто так постарался и для чего? Уж не затем ли, чтобы подчистить следы, выгнав тем самым людей-курьеров из города?

– Это кажется слишком мелко, – поморщился Виллион.

– Возможно, но разве схема, организованная человеком в сером, с письмами тоже не забивание гвоздя микроскопом? Посуди сам! Он шантажирует драконицу и делает все, чтобы ваши отношения испортились, используя для этого природницу. Сам же обращается к Лилии с тем, чтобы она изготовила конверты, которые потом отдает Тияре. Она вынуждена из-за шантажа отправлять курьера в указанные ей места, прикрываясь обычными делами. Разукрашенный дом и странности с письмами создают о ней впечатление, как о нервной и странной особе, что на самом деле выводит ее из себя. И все это лишь для того, чтобы незаметно сообщать наемникам, когда и где встретить курьера с моим письмом.

– А стоило Тияре решить вернуться в клан, ее убили. Но чего он испугался? Его лицо видела и служанка, и Тала, – недоумевал оборотень.

– Про Талу он не знал, – мужчина посмотрел на сосредоточенно слушавшую их разговор девушку.

– Вил! – в допросную заглянула Шахо. – Хаокорн, и ты тут! Отлично!

Телеконица стремительно вошла внутрь и, не обращая внимания на человечку, сказала:

– Нашли одного из тех пацанов, Серого. Оказывается, он не удрал, как другие, а все это время околачивался в городе, перебиваясь мелкой работой. Шустрый паршинка!

– Прекрасная новость! – расцвел Виллион, довольный открывшимися возможностями прояснить непонятную историю.

– Не так скоро, жеребчик! – усмехнулась женщина. – Об этом откуда-то пронюхали звери и требуют присутствовать на его допросе. Твой любимый волк, – с ехидцей в голосе она обратилась к порядчику, – треплется, что ты разрешишь это.

– Звериная морда! Но как они узнали? – воскликнул природник.

Хаокорн устало прикрыл глаза и произнес то, что удивило оборотницу, не знавшую о данной им клятве:

– Пусть присутствует.

– Вот так так! – возмущенно произнесла она. – И что? Комментариев больше не будет?

– Парня уже привели? – вместо ответа спросил дракон.

– Да, можно допрашивать хоть сейчас, – телеконица испытующе глядела на порядчика, – могу увести девочку и взамен привести мальчика.

– Приводи, – легко согласился порядчик, – но Тала останется здесь.

Шахо прыснула:

– Это уже слишком! Проходной двор какой-то устроили из допросной!

– Не возмущайся, – поморщился Виллион.

– Наплодилось командиров! – проворчала оборотница, но подчинилась непосредственному начальству и ушла.

– Вести допрос будешь ты, Вил, – Хаокорн поднялся со своего места, прихватив стул, и направился в дальний угол помещения.

– Что так?

– Из-за клятвы я не смогу свободно вести допрос в присутствии волка. – Он поставил стул и поманил девушку к себе: – побудешь здесь. Постарайся не привлекать к себе ненужное внимание.

Тала послушно села в указанном месте, но не спешила отвечать согласием на просьбу. Если что-то действительно заинтересует ее, она не станет молчать, ведь ее присутствие здесь продиктовано не только личным желанием дракона.

– Насколько я помню, ты дал слово не мешать поискам зверей, – напомнил природник.

– События изменились, – спокойно отозвался оборотень, встав рядом с девушкой.

– Хаокорн! – протяжно произнес друг, прикрыв глаза ладонью.

Он догадался о еще одной клятве, но уточнить ему не удалось, поскольку в тот миг в комнату вошли. Первой шла Шахо, а за ней показался невысокий худощавый подросток, окинувший помещение взглядом и остановив его на девушке. Удивленные серые глаза и мелькнувшая на миг улыбка сказали Тале, что мальчишка не был настроен против нее. Она даже вспомнила, как он пытался предостеречь, не браться за заказ дракона. Выходит, он знал о делах Кая, не одобрял их, но вынужденно молчал. Почему?

Следом за ним появился полицай в сопровождении одетого в плащ мужчины. Тале последний показался смутно знаком. Она пыталась разглядеть его лицо, скрытое в тени капюшона, и даже подалась вперед, но Хаокорн, положив ладонь ей на плечо, заставил вновь сесть ровно. Девушка подняла голову и мельком взглянула на него, но именно в этот момент зверолюд обратил на нее внимание. Высокие скулы, широкий нос и яркие желтые глаза, – Талу прошиб холодный пот. Это тот самый оборотень, что однажды уволок ее в кусты и до смерти напугал! Волк бесстрастно разглядывал ее пару мгновений, после чего отвернулся: человечка его не заинтересовала.

Допрос с Серым вел Виллион. Его вопросы ничем не отличались от слышанных Талой прежде: природника интересовали дела Кая и Якима. Знал ли Серый о наемниках, перехватывающих почту? С какого времени это началось? Кто кроме двух названных еще в этом участвовал? Как наниматель вышел на курьеров? Видел ли он его когда-нибудь?

– Только один раз, – отозвался мальчишеский голос, – я случайно пересекся с Каем – доставлял свои письма – и увидел, какого-то мужика, невзрачного такого. С ним еще несколько было, таких же неприметных.

– Что они делали?

– Да, ничего такого, – пацан пожал плечами, – один из них просто отдал Каю конверт. Но я сразу догадался, что это бандиты, тут уж не понять сложно. И что дела какие-то у них с одним из наших курьеров тоже понятно было.

– Конверт отдал мужчина, которого ты упомянул первым?

– Не-е, – замотал головой мальчишка, – тот вообще в стороне стоял, будто не при делах. Весь такой прилично одетый. Я бы и не подумал, что он с ними, если бы тот не смотрел неотрывно на них. Правда, мужик этот меня сразу заметил и знак Каю какой-то сделал. Ну, он на меня тут же кинулся, чтоб я молчал.

– Почему ты не рассказал никому об этом? Например, директору.

– Ха! А почем я знал, что он сам не при делах? Тогда ж еще человек работал, которого потом накрыли. Хорош бы я был, если б нажаловался ему, а потом свои же и травили бы меня! – возмущенно воскликнул Серый и более смущенно добавил: – Да, и Кай умел заставить замолчать кого угодно.

– Он тебе угрожал? – лицо сыскаря отразило недоумение: да чем можно его шантажировать?!

Не один Виллион так думал. Все присутствующие оборотни внимательно прислушивались к разговору, но не вмешивались. Тала видела, что и они удивились властью, какой обладал немой мальчишка над своими сверстниками.

Серый тяжело выдохнул.

– Да чего там! – он махнул рукой. – Кай и его припевала, этот Яким, – имя последнего курьер презрительно выплюнул, – они на всех собирали информацию: кто такой, откуда, чем занимался раньше. Все мелкие грешки, тайны выколупывали, уж не знаю откуда. А вы думаете, у нас там святые работали?! На каждого обязательно набиралась приличная куча аргументов для воздействия.

– Понятно, – прервал поток его речи природник. – Значит, Кай заставлял других ребят работать на неизвестного?

– Да как же! – прозвучал смешок. – Парни и сами были не прочь подзаработать, им за это неплохо платили. Почти все из людей письма разные таскали тем бандюганам от всяких клиентов.

– А ты?

– Я не такой дурак. Потом, когда бы это все открылось, все получили бы по первое число! Надо оно мне?! Но с Каем пришлось расплачиваться не так, так эдак.

– И чем ты занимался?

– Да следил за всеми и докладывал ему.

– На Талу у Кая тоже был компромат? – в разговор вмешался Хаокорн. Он так неожиданно задал вопрос, что Серый вздрогнул и удивленно повернулся к нему.

– Да откуда? Она даже ни у кого ничего не украла ни разу. Кай ее потому и невзлюбил, что нечем было давить. Да еще все думали, что ее господин Вух прикрывает. Ну, а как все выяснилось, Кай сразу и удумал от нее избавиться.

– Он обсуждал с тобой эти планы? – в парня впились полыхающие праведным гневом глаза.

Серый не выдержал и отвел взгляд.

– Нет, конечно, но любому это было понятно. Да я ей и намекнул, чтоб она ваши письма не трогала. Только что с нее возьмешь! Девчонка!

После допроса в кабинете остались только сыскари, Тала и волк. Хаокорн выглядел задумчиво мрачным.

– Скажи, Галад, – взгляды дракона и зверя скрестились, словно шпаги, – разве то, что вы ищите, могло пригодиться людям?

Оборотень растянул клыкастую улыбку и легким движением головы скинул капюшон.

– Кто знает, но они не смогут использовать это. У них нет второго облика, и из-за этого они так слабы.

Его взгляд мазнул и по Тале, как единственной присутствующей человечке. От него девушка поежилась. Хоть волк и не использовал на ней больше свои способности, этот мужчина вызывал у нее устойчивую неприязнь.

– Но ваш эксперимент можно повторить? – не успокаивался дракон.

– При определенных обстоятельствах, может быть, – с усмешкой отозвался оборотень.

– Да, что вы там сделали?! – не выдержала все это время молчавшая Шахо. – Все вертится вокруг этих ваших экспериментов! Заварили кашу, весь континент кипит, как котел, а этот кобель только усмехается!

Волк недобро сузил глаза и ответил:

– Это только наше дело, женщина. Люди сами нажили себе неприятности.

– Как же! – ядовито отозвалась телеконица.

– По всему выходит, некто собирал информацию из личной переписки разных людей. Уж не ведущиеся ими эксперименты его интересовали? – задался вопросом природник, переводя разговор к личности неизвестного.

– А как люди узнали о том, что у зверолюдов происходило с элементалями? – все обернулись на голос молодой девушки, сидящей вдали от остальных. – Если все молчат, как об этом можно было узнать?

Хаокорн вздохнул: все же она не удержалась и задала свой вопрос, озвучить который пока никто не удосужился.

– Человечка, – щелкнул клыками волк, вонзив в девушку острый взгляд, – обычно краткость вашей жизни связана с длиной вашего языка.

– Это означает, что проболтался кто-то из зверей или элементалей, да? – не испугалась намека Тала, но тут же почувствовала ниоткуда взявшийся страх, медленно ползущий мурашками к горлу.

– Галад! – прорычал дракон. – Прекрати!

Зверь ощерился в ответ:

– Придержи свою игрушку, Хаокорн, иначе она может сломаться.

Челюсти порядчика заскрежетали одна о другую, он яростно сжал кулаки, изо всех сил сдерживая пламя, жаждущее спалить плешивого пса, смевшего угрожать связанной с ним девушке.

– Хаокорн, – тихо позвал друг, – стоит увести Талу отсюда.

Дракон, не долго думая, медленно протянул руку и взял ладонь девушки в свою, заставляя ее подняться. Пламя прожгло переход и спустя пару мгновений оборотень и человечка находились в другом помещении.

– Тебе лучше остаться здесь, – Хаокорн, обеспокоенный за безопасность девушки, привел ее к себе в кабинет.

– Это не самое надежное место, – усмехнулась Тала, вспоминая прошлый раз, когда он так же оставил ее тут одну.

– Не в этот раз, – успокоил ее тревоги дракон. – Я запечатаю его снаружи, и никто кроме меня сюда не войдет.

– Тебя долго не будет? – девушка не стала спорить с его желанием защитить ее, но притом ей совсем не хотелось находиться взаперти.

Хаокорн мягко улыбнулся и притянул ее к себе. С каждой минутой ему хотелось все больше касаться ее, обнимать, ощущать тепло, идущее от нее. Оборотень все более и более становился зависим от своей маленькой человечки.

– Ты сильно задела Галада, и мне крайне интересно докопаться до правды, что действительно связывает эксперименты людей и зверей.

– А элементали? Неужели никто из них не знает, что происходит? – она вопросительно взглянула на мужчину.

Он тянул с ответом, заворожено глядя в ее глаза. Никогда ранее они не притягивали его так, как сейчас. Карие, глубокого шоколадного оттенка, несколько светлее, чем его шкура. Почему он раньше не замечал, какие они? Хаокорн склонился чуть ниже к ее лицу, и Тала, почувствовав пробежавших по спине крупных мурашек, залилась румянцем и спряталась у него на груди.

– Малышка, – добродушно улыбнулся дракон, – чего ты испугалась?

– Я не испугалась, – глухо отозвалась она, произнося слова, уткнувшись в его пиджак. – Так что с элементалями?

Мужчина вздохнул: похоже, она не успокоиться, пока не услышит ответ.

– Они молчат. Что-то произошло пятнадцать лет назад у зверолюдов, что встревожило их, но никто из них не хочет говорить.

– Ты поэтому ходил к брату? – Тала отпрянула от него и посмотрела.

– Верно, – Хаокорн разглядывал ее теперь, когда она перестала прятаться, – думал, его друг сможет мне что-то объяснить.

– А Гюнеля ты спрашивал?

– И не раз, так же, как и других. Отчасти поэтому наши отношения с ним натянулись еще до твоего возвращения.

– Что же они такого скрывают? И тогда как люди все-таки узнали, в чем смысл экспериментов зверей?

Оборотень не успел открыть и рта, как посреди кабинета вспыхнул переход, и из яркого пламени появилась крупная фигура мужчины в дорогом элегантном костюме. Хаокорн, обнимавший девушку, тяжело вздохнул, предчувствуя тяжелый бой, который ему предстоит выдержать. Тала, увидев появившегося, по его манере держаться и глазам сразу поняла, что перед ней стоит очень сильный и властный дракон. По сравнению с ним порядчик казался слишком молод, хотя в свои годы в глазах окружающих считался вполне зрелым. Тала освободилась из рук оборотня и расправила плечи под внимательным и леденящим душу взглядом незнакомца.

– Полагаю, это она, та причина, по которой твое пламя успокоилось? – его голос прозвучал очень резко. Оборотень, не дожидаясь приглашения, занял кресло порядчика, тяжело глядя на сына.

– Да, – Хаокорн не видел смысла спорить. Рано или поздно отец все равно узнал бы.

– Не думал, что ты будешь так беспечен, сын. Я тебе говорил.

– Отец! Даже не думай! – предупреждающе пророкотал мужчина.

– Похоже, я опоздал, – Ниверон смерил его изучающим взглядом, даже не удостоив Талу толикой своего внимания. – Хорошо, это твой выбор. Но помни, она скоро начнет стареть и умрет раньше тебя. Если эта связь окрепла, ты будешь страдать, когда случится неизбежное. Оборотни не связывают свои жизни с людьми не потому, что они слабее нас, а потому, что их век слишком краток. Но общее дитя поможет тебе пережить утрату, как ты и твои братья помогли мне. Пусть родит дракона, тогда я оставлю ее в живых, – следящий за кланами вынес свой приговор. – Я люблю тебя, сын, и забочусь о тебе, как могу.

– Почему вы говорите так, будто меня здесь нет? – раздался молодой звенящий голос.

Ниверон повернул голову и окинул тонкую фигуру девушки недовольным взглядом. Она была натянута словно струна, ее лицо выражало неприязнь и негодование, источником которого без сомнения являлся отец Хаокорна.

– Что дает вам право обращаться со мной словно с пустым местом?

– Сын, угомони свою женщину, – скривился старший дракон.

Порядчик попытался поймать ее за руку, опасаясь скандала, который девушка собиралась устроить.

– Меня зовут Тала, неужели вы не знаете? – она увернулась от Хаокорна и в упор уставилась на мужчину.

Ниверон опустил на нее тяжелый взгляд, словно хотел придавить им мелкую букашку, посмевшую заговорить в его присутствии.

– Мне нет дела до того, как твое имя. И ты жива до сих пор только потому, что мой сын к тебе привязался. Тебе стоит помалкивать, особенно в виду твоего происхождения.

– Тала, – Хаокорн предпринял еще одну попытку усмирить ее, но совершенно бесполезную.

– Что не так с моим происхождением? – лицо девушки застыло маской, только темные глаза мерцали, словно сама ночь. – Вам не угодило, что я человек? Но я никого не убила, ни у кого не украла, никого не обманула!

– Довольно, я не хочу это слушать! – оборвал ее дракон.

Тала нервно усмехнулась.

– Нет уж, послушайте! По какой причине вы так ненавидите людей? Да, моя раса известна жадностью, изворотливостью, но ведь вы сами ничуть не лучше! Звери безнаказанно могут убить, потому что они стары и больны. Барлай убил моих родителей! И вы, драконы, скрыли это, чтобы не пошли толки. Почему вы прощаете себе то, что не позволительно другим? Почему вам все спокойно сходит с рук? Зверолюди проводят эксперименты – что же? Все в порядке! Люди делают тоже, но оборотни этим возмущены! Они теперь ненавидят людей! Где ваша драконья хваленая справедливость? Вы мните себя судьями, вмешиваетесь во все, но ваши суды пристрастны! Думаете, сила и деньги дают вам право на это? – девушка изливала весь накопившийся гнев, все обиду, несправедливость, что словно пламя жгло душу и не давало забыть о том, почему она пятнадцать лет оставалась совсем одна.

– Девочка, ты зарываешься! – зарычал дракон.

– Ничуть! Неужели никто до меня не смог сказать вам это прямо в глаза? Неужели вы не понимаете, что сами вынуждаете людей становиться изворотливее и хитрее? Именно оборотни взращивают в нас те самые черты, которые не терпят! И вы еще больше нас прижимаете и доводите. Не боитесь, что однажды наступит момент, когда наше терпение лопнет?

– В данный момент мое терпение на грани! – Ниверон поднялся из кресла, с трудом сдерживая свое пламя. Его безумный, яростный взгляд был обращен на человечку, возомнившую себя равной ему. Амулеты, которыми был оснащен его костюм, осыпались пеплом один за другим.

– Отец! – Хаокорн закрыл сопротивлявшуюся девушку своей спиной. – Прошу, уйди! – Мужчина с трудом поднял на него глаза. – Я приду к тебе позже, а сейчас уходи!

Ниверон, стиснув зубы до скрежета, позволил своему пламени разгореться, но лишь для того, чтобы прожечь переход. Стоило ему исчезнуть, Хаокорн рывком развернулся к Тале и схватил ее за плечи.

– Глупая! Ты не понимаешь, что он мог тебя испепелить? – с тревогой глядя на нее, произнес мужчина.

– Пусти! – забилась она, но вырваться из крепких объятий не могла.

– Зачем доводила его? – мягко спросил дракон.

– Потому что, я не могу больше носить это все в себе! Я должна молчать, ведь я – человек? Молча терпеть косые взгляды и насмешки, обращение твоего отца. Я что? Специально тебя к себе привязала? – губы девушки дрожали и кривились из-за рвущихся наружу рыданий.

– Не надо, – Хаокорн прижал ее к себе, – говори все мне: о своих обидах, о насмешках посторонних. Я обо всем позабочусь и никому не позволю причинить тебе боль. – Тала захлюпала носом, уткнувшись в его рубашку, и обняла оборотня в ответ. – Только не зли моего отца. Он действительно недолюбливает людей, потому что по вине одного из них погибла моя мать. Для дракона это была тяжелая утрата. Он сам едва не ушел вслед за ней, только дети смогли его удержать от этого шага.

– Мне жаль, твою маму, – прошептала девушка, – но я же не ненавижу зверей из-за того, что один из них убил моих родителей.

– Это потому что моя раса никому ничего не прощает. Отец смирится, но ему нужно время. Будет лучше, если вы не будете видеться.

– Я и не горю желанием еще раз встречаться с ним, – пробубнила Тала.

– Но ты оказалась права: мой кабинет не столько безопасен для тебя, как я думал.

– Значит, я пойду с тобой? – с надеждой спросила девушка.

Мужчина покачал головой.

– Побудешь в доме курьеров, так будет лучше, – Тала обреченно вздохнула, соглашаясь с его решением. Но раз, уж у нее будет свободное время, она распорядится им по-своему.

Оставшись в кампании Тиша, девушка привычно запрыгнула на стул.

– Господин Вух на месте, не знаешь?

– Да, вроде был. А с чего не тебя интересует? – удивленно поинтересовался телеконик.

– Он предлагал работу, и я хочу воспользоваться такой возможностью, а то моих средств на долго не хватит.

Парень несколько смущенно ответил:

– Я совсем не подумал об этом. Если у тебя проблемы с деньгами…

– Не надо, – остановила его она. – Я не калека или какая-то неумеха. И работа действительно есть, просто не находилось времени.

– Сыскари совсем задергали тебя? – друг, внимательно разглядывавший ее лицо, заметил, как она покраснела. – Только не говори, что ты влюбилась в дракона! – вдруг воскликнул он.

Но Талу нисколько не смутили его слова. Теперь она могла бы смело об этом сказать, не страшась последствий, ведь дракон любит ее. Девушка кивнула, отвечая, и тут же приложила палец к губам, помня о найденном амулете в стенах здания.

Тиш нахмурился и обеспокоенно глядел на нее исподлобья сквозь челку.

– Потом, – Тала улыбнулась ему и направилась в коридор. – Не буду терять время!

Директор дома курьеров оказался на месте.

– Тала? Входи-входи, – увидев ее в дверях, он дружелюбно махнул ей рукой, приглашая внутрь помещения. – Готова поработать?

– Да, господин Вух, – она улыбнулась ему в ответ.

– Что ж, вот ключ, – телеконик достал из ящика стола длинный ключ, в который оказался вмонтирован небольшой амулет. – Говорить, где находится склад, тебе нет нужды?

– Я знаю, куда идти, – кивнула Тала.

– Прекрасно, работай, сколько сможешь, потом принесешь ключ обратно, – добродушно напутствовал ей мужчина.

На улице стояла неожиданная даже для конца лета хмарь. Серое небо с темными тучами, казалось, нависало над самой головой. Девушка остановилась на пороге и с наслаждением вдохнула душный предгрозовой воздух. Давно она не чувствовала себя такой свободной, как сейчас. Постоянный контроль и наблюдатели сковывали и душили ее, словно тесный ошейник, а ей так хотелось вновь ощутить себя хозяйкой своей жизни, как это было прежде.

Сколько минут у Талы было в запасе она не знала, порядчик мог появиться в любой момент. Чтобы он сказал, узнай, что девушка вновь работает? Потому, она недолго позволила себе стоять без дела. Склад располагался на заднем дворе, всюду огороженный и имевший всего один вход – черный из здания курьеров. Ключ вошел в замок и как по маслу легко провернулся в нем, отпирая тяжелые створки. Внутри обитал насыщенный запах старой бумаги и тысячи никому ненужных конвертов. Что ж, работа теперь у Талы есть на многие месяцы вперед, даже если она станет проводить тут круглые сутки. Подтянув рукава рубашки, которую она носила еще до поступления в курьерскую службу, девушка принялась разгребать беспорядочные стопки писем. Она выносила их на свет и там сортировала согласно указаниям господина Вуха. Тала так спешила управиться до дождя, опасаясь, что влажный воздух повредит бумагу, что не замечала ничего вокруг, даже то, что уже некоторое время не была единственной живой душой на замкнутом клочке заднего двора.

Чьи-то сильные руки рванули к ней из-за спины, прижимая ее к широкой мужчкой груди. «Третий раз это уж слишком!» – промелькнула мысль. Бить по голове в этот раз не стали, воспользовавшись снотворным составом. Неизвестные исчезли также незаметно, как и появились, унося безвольное тело человечки с собой.

Глава 14

После тяжелого разговора с Галадом на сердце у Хаокорна было неспокойно. При посторонних волк продолжал огрызаться, и дракону пришлось просить оставить их одних. Но и тогда зверь очень неохотно отвечал ему. Порядчика интересовал ответ на Талин вопрос: каким образом люди действительно смогли узнать о сути экспериментов. Со слов Галада ни один родившийся у них элементаль не посвящался в то, что происходило, а свои, объединенные общей целью молчали. У дракона не было причин не верить его словам, из этого следовало, что люди сами пришли к каким-то выводам и решились вести исследования самостоятельно, пытаясь так же усилить свою расу. На вопрос о том, почему звери просто не повторят то, что уже сделали, Галад прорычал что-то невразумительное, из чего Хаокорн сделал вывод, что у зверолюдов есть сложности с этим. Но ни один из них не понимал, от чего неизвестный человек так рьяно интересовался делами оборотней, если опыты людей начались давно, и он сам же их и открыл общественности. Волка человек интересовал мало, а порядчика по многим причинам все сильнее.

В доме курьеров от Тиша Хаокорн с неудовольствием узнал, что Тала вновь стала работать. С телекоником у них по этому поводу вышел неприятный разговор:

– Вы с вашей службой забываете, что ей нужно во что-то одеваться и что-то есть, – с осуждением произнес парень, – она не дочь обеспеченных родителей и слишком горда, чтобы не пытаться справиться со всем самой.

Дракон, уязвленный его замечанием, хмуро смотрел в ответ.

– Не беспокойся, у нее не будет нужды ни в чем.

– Интересно, каким же это образом? – не удержался от саркастичного замечания на грани оскорбления молодой оборотень, помня влюбленное лицо подруги.

Зрачок порядчика гневно сузился до вертикальной черты, от каждого его слова веяло холодом:

– Я прощаю твое беспокойство за девушку, но не стоит перегибать палку. И даю слово, она будет обеспечена всем необходимым.

Тиш только удивленно вскинул брови, не веря своим ушам: обещание дракона стоило очень многого.

Но с этими мелкими неприятностями не шло ни в какое сравнение то, что Талу не удалось найти. Хаокорн вместе с Вухом вышли на задний двор, где и обнаружили брошенные письма и раскрытые двери склада. Оборотню понадобились доли секунды, чтобы понять, что случилось, и целых пять минут, совершая размеренные вдохи, чтобы успокоить вскипевшую кровь и драконье пламя: его человечку похители!

– Посторонние сюда проникнуть просто не могли! – воскликнул телеконик, тоже сложивший все в уме.

– Кто-то из своих? – прозвучал глубокий грудной драконий голос.

Вух впился в него внимательным взглядом и медленно проговорил:

– Тиш не покидал своего места. Хаокорн, что?...

– Не сейчас, – порядчик резко оборвал его. – Никого сюда не впускать и вызвать сыскарей.

– Да, конечно, – несколько растерянно отозвался директор. – У тебя есть предположения, кто это?

– Целых два варианта, – прошипел мужчина и позволил пламени прожечь переход.

Мужчина по ту сторону, в чьей комнате появился Хаокорн, уже второй раз нарушая собственный обычай не появляться в домах драконьих гор, выглядел удивленным.

– Ты один?

– Отец, – гневно одернул его порядчик, – где Тала?

Старший дракон поднялся с места, которое занимал, меняясь в лице.

– Ты ее потерял! – обвиняющее произнес он, прикрывая глаза. – Лучше бы она действительно оказалась у меня. Ты не способен даже удержать обыкновенную человечку, не удивительно, что ты выбрал ее вместо нормальной женщины!

– Не нужно нотаций, сейчас не время! – огрызнулся оборотень. – Прошу, дай слово, что ее не прячут где-то в кланах.

– Мне обидно, сын, что я оказался таков в твоих глазах, – холодно отозвался мужчина. – Даю слово, ее здесь нет! А теперь я жду подробностей. Где бы она ни оказалась, ее необходимо немедленно вернуть, пока она еще жива. Мне нет дело до ее жизни, но ты, Хаокорн, – он сделал паузу, – ради тебя я буду искать ее.

Порядчик взглянул на отца и опустил взгляд: это действительно не он. Как бы следящий за кланами не любил людей, забота о детях для него всегда стояла превыше всего.

– Тогда остается последний вариант, – тихо произнес дракон.

Очнулась Тала на сыром полу темной комнаты. Снаружи лил дождь, проникая внутрь струйками воды и стекая по потрескавшимся стенам. Девушка осторожно поднялась, опасаясь неприятных последствий похищения. Во рту стояла неприятная сухость. Подставив ладони под струи дождевой воды, Тала смогла напиться. Глаза, привыкнув к мраку, различили три глухие стены и одну полностью состоявшую из стальных прутьев решетки от пола до потолка. Девушка вздохнула: в тюрьме ей бывать еще не приходилось. Сама, конечно, отсюда она сбежать точно не сможет. Оставалось только ждать появление надзирателя. Везло же ей на тех, кто хотел контролировать ее жизнь! В детстве в приюте ими были старшие мальчишки и девчонки, и даже воспитатели, затем Барлай, после него дракон и теперь некто неизвестный. Хотя Тала догадывалась, кем мог быть последний. Только зачем она ему понадобилась? Она уже ничего не могла рассказать и не представляла для него опасности. Эта ситуация начинала злить ее: кто решил, что может играть с ней словно с тряпичной куклой, перекладывая с места на место?! Сначала нападение из-за писем порядчика, потом попытка убийства и теперь это! Наверное, сейчас Тала как никто другой желала раскрыть личность своего похитителя и убийцы драконицы.

Из темноты, царящей по ту сторону решетки, словно гром, раздался голос, эхом отразившийся от каменных стен и обретший от них силу:

– Ты не думала, что люди, как саранча, за свой короткий век стремятся побольше сожрать и наплодить потомство?

Девушка, оглушенная громким звуком, обернулась к провалу коридора, из которого неслышно появилась темная фигура мужчины. Да, это оказался именно он: человек в сером. Тале не хватало света, чтобы разглядеть цвет его костюма, но его фигуру она хорошо помнила.

– О, да ты – великий философ, – усмехнулась девушка. – Что же тогда остальные расы? Наверное, что-то более высокое и разумное?

Что-то странное было с этим человеком. Она напрягала зрение, но не могла уловить, что ее беспокоит в его внешнем виде.

– Нет, оборотни тоже – саранча, только живущая дольше и не способная так множиться. И первая саранча съела бы вторую, но она поглощает сама себя, разжигая войны и междоусобицы.

– Ты же – человек! Как можешь говорить такое о себе подобных?

Мужчина рассмеялся.

– Люди жадны, – он философски пожал плечами. – И я поступаю ничуть не хуже прочих. Напротив! Чем больше будет контроля над единодушно всеми презираемой расой, тем свободнее им станет дышать. И оборотни, и люди скажут мне спасибо за это!

– Как ты собрался нас контролировать? – недоумевала его пленница.

Незнакомец подошел вплотную к решетке.

– Очень просто: я уничтожил возможность экспериментов с элементалями.

– Да, Хаокорн сказал, что это ты вытащил на свет эту информацию, но зачем? Звери все равно считают, что люди не могут ничего сделать!

– Девочка, звери тоже не говорят всего, – человек улыбался.

– Ну, хорошо. Ты хочешь контролировать всех, жажда власти, – в голосе девушки звучала ирония, – это понятно, об этом многие мечтают. Но причем тут я? Сыскарям уже и так все известно, что я знала. Ты опоздал.

– Меня не интересуют ваши сыскари! – резко повысил голос мужчина. – А вот ты… есть у меня на твой счет подозрения. И, знаешь, тут никак нельзя рисковать, – Тала нахмурилась, не понимая, о чем он ведет речь. – Так что, прости, девочка, я постарался так, чтобы тебе не было больно. Я не зверь, чтобы тебя мучить, – при этих словах он бросил в клетку амулет, от которого быстро начал распространяться сизый дым. – И мои откровения, надеюсь, утешили твое любопытство. Мне жаль, что так вышло, ты действительно была хорошим человеком, одной из немногих.

Тала пятилась к стене, стараясь не вдыхать опасный газ. Мужчина не стал наблюдать за тем, как она умирает, покидая ее последнее пристанище. Слезящимися от едкого дыма глазами девушка, наконец, увидела то, что все время ее смущало: фигура человека слабо светилась. Вместе с этим озарением на нее накатила немыслимой силы дурнота. Девушка кашляла и хрипела, разрывая свои легкие. Ослабевшие ноги ее не держали, и она повалилась на мокрый пол, царапая спазмом сведенную грудь, не в силах сделать и вдоха.

Тем временем сыскари уже завершили осмотр двора дома курьеров, откуда исчезла человечка, выдворив предварительно всех посторонних, включая обеспокоенного Тиша и даже самого директора. Работала тройка Виллиона. Шахо, применив свое умение, как и прежде обнаружила следы наемников, в этот раз не столь старательно скрытые. То, что побывавшие здесь люди оказались именно наемниками подтвердили и звери, Милка и Галад, оба находившиеся здесь по просьбе Хаокорна. Он вернулся из драконьих гор, оставив отца, решившего подключить к поискам и кланы. Волк скрежетал зубами от злости, что его использовали в роли ищейки, но порядчик умел быть убедительным, когда действительно того хотел, и никто не смог отказать ему.

– Можешь стереть все зубы в крошку, зверь, – злорадствовала Шахо, – но дракону не отказывают. А то нашли себе мальчика на побегушках: хочу на допрос – пожалуйста! – передразнила она оборотня.

От словесной мести волка сдержал только рык Хаокорна:

– Я хочу знать: как они сюда вошли!

– Как-как! Твои вопросы сегодня не поражают оригинальностью. Столько шума из-за этой человечки! – с досадой выплюнул Гюнель, но тут же осекся под прямым взглядом порядчика.

– А меня очень беспокоит вопрос: зачем Тала кому-то могла понадобиться? – вслух размышлял Виллион. – С девушки и взять-то не чего. Для преступника она не представляет никакой угрозы. Что тогда?

Природник, телеконица и порядчик мокли, не обращая внимания на сей факт, кому сырость вокруг нисколько не мешала, так это воднику. Родная стихия, слушаясь, игнорировала его строгий костюм, нисколько не намочив ткань. Омрачали его настроение только хлопоты вокруг в очередной раз пропавшей человечки. Присутствующего здесь волка вся эта истории не интересовала, и он, скрывшись под козырьком дома от дождя, прислонился к стене, всем своим видом демонстрируя свое отношение к проблемам сыскарей. Милка, как и мужчина, укрылась от капель, непрерывно падающих с неба, но низко опущенный капюшон не мог скрыть ее напряженность и беспокойство. От глаз зверя это не укрылось. Он оказался единственным, кто пожалуй обратил на это внимание и продолжал коситься в ее сторону, не желая обращать внимание посторонних на это.

Неожиданно Милка как-то неестественно дернулась, глаза ее загорелись и, спустя считанные секунды, к выходу рванула уже черная кошка. Галад отстал от нее на пару мгновений и, как она, обернувшись, припустил следом. Из недр здания раздались крики – две стремительные тени проносились по коридорам. Хаокорн, не понимая зачем, рванул следом. Что-то его насторожило в неестественном поведении зверей. Едва достигнув холла, он остановился, поскольку путь ему преградил волк, вновь представший в человеческом облике.

– Это наше дело, Хаокорн. И помни про клятву, – оборотень сверкнул клыками и волком выскользнул вон из здания.

Следом за драконом подтянулись и сыскари.

– Что? – спросил Виллион.

Порядчик резко развернулся к нему с совершенно потемневшим лицом, на которым горели янтарные драконьи глаза. Они, казалось, прожигали насквозь так, что даже природник невольно отпрянул. Но этот обжигающий взгляд предназначался вовсе не ему. Элементаль, словно что-то почувствовав, попятился, стараясь заслониться невысокой фигурой Шахо. Но одно движение, и горячая, едва не полыхающая огнем крепкая рука, схватила его за горло.

– Что произошло пятнадцать лет назад? – раздался низкий рокочущий голос.

– Хаокорн,… – начал водник, пытаясь разжать пальцы жалящие жаром нежную кожу шеи.

– Гю-юнель! – прошипел оборотень. – Прекрати увиливать, мне надоело уже это все слушать! Что тогда случилось?

– Я не могу сказать, – сипло выдавил сыскарь.

– Хаокорн! – Виллион попытался вмешаться, но раздавшееся рычание дало понять, что его друг не собирается останавливаться на полпути ни при каких обстоятельствах.

– У меня нет времени тебя уговаривать, – и элементаль понимал, что порядчик в этот раз не станет довольствоваться отговорками.

– Да, там не о чем говорить, это вообще иррациональное чувство было, – пробормотал мужчина.

– Что?

– Что-что! Достал! – Гюнель вырвался из ослабевшей хватки. – Да, как будто из тебя кусок вырвали, вот что было! Понял? – неимоверно злой, он осторожно ощупывал пострадавшие участки. – Не знаю, что там звери натворили, но мы все это почувствовали, а потом на несколько дней потеряли связь друг с другом: не знали, умирает ли кто, или рождается. Доволен? – раздраженно закончил водник.

Хаокорн буравил его тяжелым взглядом. Зверолюды стремились возродить свою расу. Они воспользовались элементалями, и часть силы их всех ушла на что-то новое. Милка сказала, что с этим у нее будут дети. Это что-то исчезло, и нашли его недалеко от Барлая, но зверей опередили люди. След исчез и спустя пятнадцать лет обнаружился в городе. Там же объявился неизвестный огненный, но кроме писем, Талы и наемников никого не было. Тала оказалась у Барлая, и он ее не тронул.

Дракон закрыл лицо рукой и застонал, теряя все раздражение.

– Хаокорн, что? – Виллион, заметив резкую перемену в его настроении, понял: дракон пришел к каким-то выводам, и они его не радовали.

Оборотень взглянул на него, на Гюнеля, на чьей шее остались алые отпечатки его пальцев, на притихшую Шахо.

– Почему звери выбрали именно элементалей? – задал почти спокойным голосом вопрос порядчик, не спеша делиться своими выводами.

– Им единственным не страшная смерть, – отозвалась хмурая телеконица.

– Ага, как же! – возмутился водник. – Если ты не знала, мы умираем!

– Но сразу же рождается новый оборотень.

Порядчик кивнул.

– Зверям нужны сильные щенки, но невозможно создать амулет. Силы твоей расы, Вил, только на время меняют свойства предметов. Каким бы не был талантливым оборотень, эффект будет все равно временным.

– Тогда,… – протянул друг.

– Зверолюдам нужны дети, и если это не амулет, то они получили то, что хотели. Хотя бы одного, – устало заключил Хаокорн.

– Не может быть, – Гюнель вытаращился на него, не веря своим ушам.

– И вспомните, что элементали все почувствовали уход силы, а у нас с вами есть не известный огненный, не понятно, откуда взявшийся и куда исчезнувший, – добавил порядчик.

– Но разве такое возможно? – нахмурившийся Виллион не был готов поверить в это.

– Гюнель, твоя раса рождается уже взрослыми, в отличие от всех, в каком возрасте?

– Около шестнадцати, – пожал плечами водник, не понимая, зачем порядчик спрашивает всем известный факт.

– А теперь скажите: вы знаете кого-нибудь, кому еще не исполнилось шестнадцати, и с кем связаны необъяснимые странности, вокруг кого крутятся звери?

Все сыскари уставились на него, элементаль даже разинув рот.

– Тала? – прошептал он.

– Это многое объясняет, – нехотя соглашаясь с выводами произнес природник. – Значит, ее похитили, чтобы повторить эксперимент?

– Галад сказал, что людям это не удастся, – покачал головой дракон.

– Но об этом кроме нас и зверей никто не знает. Хотя это не важно. Вопрос: где искать девушку, пока тебе не стало плохо? – мрачно отозвался друг.

– Драконово отродье! – выкрикнула Шахо, уставившись на порядчика. – Эти твои срывы, таскание человечки всюду с собой… Только не говори, Хаокорн, что ты привязался к девчонке!

– Чего? – опешил элементаль.

Дракон красноречиво промолчал, не собираясь что-либо объяснять.

– Выходит, первый раз при нападении никто не похищал Талу? – задался вопросом Виллион.

Хаокорн согласно кивнул.

– И было две вспышки со слов полицая. Одна – элементалий огонь, а вторая…

– Она перенеслась?

– Постойте! Так эта девчонка не человек и еще и переносится, как драконы умеет? – вытаращил глаза водник.

– Значит, она сама перенеслась к медведю на север? Но почему туда? – недоумевала телеконица, взволнованная, как и все, открытием.

– Это не важно, – отозвался дракон. – Шахо, вы с Гюнелем ищите наемников, преступники в любом случае должны быть пойманы, – женщина недовольно поджала губы на его слова. – Вил ты со мной?

– Думаешь, она там?

– Уверен, – кивнул оборотень. – Но я не смогу перенестись с тобой.

– Тогда я к портальщикам. Где встречаемся?

– В Дубке – это небольшой городок. Я буду ждать тебя возле перехода.

Хаокорн, прибывший на место первым, хмуро наблюдал за царящим вокруг беспорядком. Местные жители, в большинстве своем представители человеческой расы, опасливо выглядывали из-за занавешенных окон на кишащие зверями улицы. Такого обилия этих оборотней дракон еще ни разу не видел в своей жизни. Стоило ему только появиться в городе, как он тут же привлек к себе внимание двух недружелюбно настроенных мужчин. Они медленно, внешне расслабленной походкой направились к нему. Оба рослые, крепкие, под стать самому Галаду.

– Добрый день, господин дракон, – ощерился один из них, – мы можем вам чем-либо помочь?

– Нет.

– Видите ли этот город временно не принимает никого.

– Переход закрыт? – догадался порядчик.

– Да, – кивнул зверь, внимательно следящий за ним, – и мы просим и вас покинуть эту территорию.

– Хорошо, – легко согласился Хаокорн.

Раз Вилион не сможет сюда попасть, ему совершенно нечего делать здесь. Что ж, так даже лучше. Дракон еще раз открыл переход и шагнул в него, переносясь за пределы города. Первой задачей для него было отыскать Талу, но мужчина не хотел отправляться сразу к дому Барлая, не поговорив с Милкой или Галадом. И если раньше они ловко убегали от ответов, то теперь, когда Хаокорн сам многое понял, им это не удастся.

Оказавшись в лесу, оборотень метнулся к границам земель медведя, откуда доносился шум множества голосов. Показавшееся ему большим число зверей в Дубке не шло ни в какое сравнение со столпотворением увиденным им теперь. В царящей суматохе никто не обращал на него внимания, что сильно осложняло передвижение. Порядчик, активно работая локтями, пролагал себе путь, ожидая в эпицентре обнаружить тех, кто его интересовал.

Кошка нашлась не сразу. Выбравшись на островок, свободный от основной массы зверолюдов, Хаокорн увидел ее, удерживаемую крепким захватом незнакомого мужчины. Милка рвалась вперед, а здоровый сильный оборотень, мертвой хваткой вцепившись в нее, что-то говорил ей на ухо.

– Я должна там быть! – разъяренно шипела кошка, мужчина вновь что-то шептал, но она не поддавалась его уговорам.

– Хаокорн, – раздалось со спины рычание. Узнав голос, дракон медленно развернулся. – Вижу твою змеиную натуру проскальзывать туда, где тебе не место.

– Галад, – не повел и бровью на столь радушное приветствие порядчик. – Наши интересы вновь пересеклись, и на этот раз мне хотелось бы получить ответы.

– Ты забыл о клятве, дракон? – с иронией поинтересовался мужчина, пристально глядя ему в глаза.

– Ничуть. Но, видишь ли, клятва, данная мною, не мешает мне говорить с тобой или Милкой о маленькой оборотнице, ради которой вы здесь собрались, – улыбнулся Хаокорн, следя за вытянувшимся лицом волка.

– Догадался, – мрачно произнес мужчина.

– Галад! В чем дело? – недовольно окликнул его зверолюд, все еще сдерживающий Милку.

– Кияс, это тот дракон, и он, похоже, несколько в курсе наших дел, – с совершенно непроницаемым лицом отозвался оборотень, опустив взгляд к земле.

Хаокорну достался тяжелый острый, как сталь, взгляд ярких желто-карих глаз.

– Проводи его, – отрезал тот.

– Кияс, пусти, ты не сможешь вечно меня держать! – не унималась кошка.

– Ты сама понимаешь все, тебе туда нельзя! – прорычал зверь

– Но никто кроме меня не сможет к ней приблизиться! – протестовала кошка. – Умоляю!

– Нет!

Хаокорн, понукаемый Галадом уйти прочь и внимательно прислушивающийся к разговору оборотней, впервые обратился к незнакомцу, скорее всего мужу кошки.

– Я могу перенести Милку, куда она хочет.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – к порядчику вернулся недружелюбный взгляд.

– Напротив. Тала находится там, где мы уже находили ее, и никто не сможет мне помешать прийти к ней, – зверь предостерегающе поднял верхнюю губу, обнажая клыки. – И я предлагаю твоей жене отправиться со мной, – холодно закончил дракон.

– Я согласна, – твердо произнесла женщина.

Хаокорну же достался долгий оценивающий взгляд.

– Кияс, девочка знает нас обоих, и мы в любой момент сможем уйти, – уговаривала женщина, – ей сейчас страшно, она ничего не понимает. С ней должен быть кто-то рядом!

– Даю слово, Милка не пострадает, – понимая опасения зверя, пообещал порядчик.

– А девочка? – задумчиво спросил Кияс.

– Тем более.

Это стало последним аргументом, позволившим кошке добиться желаемого. Зверолюд нехотя отпустил ее, прошептав напутствующие слова. Женщина горячо поцеловала его и метнулась к дракону, вцепившись ему в руку.

– Ну, же, давай! – торопила она.

Спустя минуту они уже стояли возле пепелища, некогда бывшего домом лесника. Кошка тут же заозиралась, к чему-то прислушиваясь. Внешне здесь мало что изменилось: только начала пробиваться сочная молодая травка на месте выжженной земли да исчез запах гари. Вокруг стояли вечерние сумерки и неестественная для леса тишина. Хаокорн нахмурился, не представляя, что заставило птиц умолкнуть.

– Почему твой муж не давал тебе переступить границу владений Барлая? Медведь мертв, тебе ничто не грозило.

Женщина бросила в него тревожный взгляд.

– Нашел, когда вопросы задавать, – проворчала она, напряженно вглядываясь в лес. – Тала, наверняка уже знает, что кто-то пришел сюда, и в любой момент может напасть.

– Напасть? – удивился дракон.

Оборотница тяжело вздохнула, покосившись на него.

– Ты упрям. Она – оборотень, Хаокорн, очень сильный оборотень.

– И что с того?

– Барлай как-то это учуял в ней. Не понимаю, каким образом. Он не только узнал, кто она, но еще и передал ей всю эту землю, – она мотнула головой, позволяя мужчине представить широту владений. – Так что мы с тобой находимся на чужой территории. А любой зверь защищает свое, тем более девочка, у которой в первую очередь проснулись инстинкты, а разум еще может спать.

– И все же, вас там собралось такое количество, – мужчина прищурился, внимательно глядя на спутницу. – Погоди! Вы и сами не знаете, кто она?

– Мы чувствуем, что она сильна, этого достаточно, – мрачно отозвалась женщина.

– Конечно, ведь вы упустили момент, когда ее вторая суть проснулась, и теперь не хотите испортить отношения. Что ж, это понятно.

– Да что ты понимаешь! – вспылила зверолюдка, зло, сверкнув глазами.

– Ну, так объясни, – усмехнулся дракон.

– Что ты еще хочешь знать? – рассержено произнесла она.

– Почему девочка каждый раз переносится сюда? Как она оказалась у лесника, ведь он и его жена не ее родители?

– Любопытный дракон, – услышал он негромкое. – Когда ты помогал мне здесь с поисками, я не сказала тебе, но девочка при рождении оказалась в этом лесу. Мы этого не знали и не ожидали, что так все выйдет. И обнаружили это только спустя полгода. А Лесник с женой просто нашли новорожденного младенца и удочерили ее. А дальше ты и сам знаешь, Барлай защищая свою территорию, убил их, а ребенка забрал себе. Нас опередили драконы, решившие предотвратить негодование людей из-за всей этой истории. Тогда мы всего этого не знали и потеряли Талу.

– Но почему она вообще оказалась здесь? – резко спросил мужчина.

– Не сейчас.

– Милка…

– Тише! – она прервала его, резко оборачиваясь в сторону леса. – Слышишь? Она рядом!

Хаокорн повернул голову в ту же сторону и действительно различил шорохи, – кто-то приближался. Женщина замерла, даже ее грудь едва вздымалась, совершенно превращая ее в неподвижную статую, порядчик с удивлением отметив такое поведение, несколько напрягся, хотя никакой зверолюд не сможет причинить ему вреда и сравниться с ним по силе.

Темнота в лесу сгустилась и собралась в единое черное пятно, очертания которого скрывались под густыми кронами деревьев, но, несомненно, именно оно и было тем оборотнем, появления которого так ждали зверолюды, и оно же было Талой, упрямой и честной человечкой. Только размеры этого двуипостасного поражали. Хаокорну все еще не удавалось его разглядеть, но даже сейчас становилось ясным, что он крупнее всех известных зверей. Оборотень шел очень тяжело, постоянно спотыкаясь и заваливаясь то в одну сторону, то в другую, видимо еще не вошло в привычку передвигаться на четырех лапах. Наконец, темный силуэт вынырнул из леса. Увиденное заставило окаменеть лицо мужчины. В нескольких метрах от него, над головой возникла зубастая непроницаемо-черная узкая вытянутая морда, венчающая длинную гибкую шею. Два непослушно распростертых крыла закрывали собой мощное тело, волочась по земле и путаясь под лапами.

– Не может быть! – с трепетом прошептал он.

В ответ ему раздался утробный рев, тут же разлетевшийся по лесу, заставив и без того напуганных птиц, спешно убраться еще дальше от новой владелицы этих мест.

– Дракон! – все еще не веря своим глазам, едва слышно произнес мужчина. – Как?

– Девочка моя, – осторожно потянулась в сторону Талы кошка, стараясь не провоцировать ее. – Все хорошо, – протяжно промурчала она, усиливая свое природное обаяние. – Ты же меня помнишь?

Юная оборотница тяжело дышала и неотрывно следила за ней карими неестественно темными для двуипостасных глазами.

– Дорогая, я не причиню тебе вреда, – с особой теплотой в голосе сказала женщина. – Позволь мне помочь тебе сменить облик, – она протянула руку навстречу зверю, ожидая реакции.

Какое-то время драконица колебалась. То ли смысл сказанного не сразу дошел до нее, то ли сказывалось недоверие к кошке, но только спустя несколько долгих минут, она потянулась вперед к маленькой фигурке, стоявшей перед ней. Ее еще вело из стороны в сторону, от чего она пошатывалась, но сделав несколько неуклюжих шагов, ее морда коснулась раскрытой ладони.

– Хорошо, – с облегчением выдохнула зверолюдка. – Я чувствую тебя, попробуй и ты почувствовать меня, это не сложно.

Хаокорн молча наблюдал за чем-то невероятным, происходящим прямо у него на глазах. Тала по определению была сильнее Милки, и кошке стоило невероятных усилий взять верх над ее звериной сутью, чтобы вытащить на поверхность человека. С детенышами, обратившимися впервые, это проводили старшие наставники или те, кто имел с ними кровную связь, используя ее для подчинения. Милка не могла стать старшей для девушки, потому что та никогда ей не доверяла.

На лице женщины выступил пот, она тяжело дышала, но продолжала вести Талу, направляя к обороту. На черной матовой коже неохотно возникло еще слабое пламя. Оно очень медленно разгоралось, постепенно превращая темный силуэт драконицы в пылающий алым факел. Милка успела отдернуть руку в тот момент, когда огонь полностью захлестнул фигуру, расплавляя звериный облик.

Пламя исчезло внезапно. Еще мгновение назад, отступившая подальше женщина щурилась от его яркого света, и спустя миг на поляне воцарилась темнота. Глаза обоих зверолюдов увидели слабую фигурку, тут же рухнувшую на землю. Ноги ее совсем не держали.

Оборотница сорвала с себя плащ и укрыла им нагую девушку.

– Девочка моя, – Милка горячо прижала ее к своей груди, пряча на плече у обессилевшей Талы лицо. – Наконец, ты со мной, родная! Теперь все будет хорошо, – сбивчиво шептала женщина.

– Почему? – раздался хриплый голос.

Кошка отстранилась, все еще удерживая ее за плечи, и очень мягко произнесла:

– Ты же почувствовала это, – она улыбалась сквозь слезы, – я – твоя мама.

Хаокорн хмуро следил за обеими. Вот, что значили слова Милки о том, что она сможет иметь ребенка! Каким-то образом зверолюды совершили невозможное и против здравого смысла и всех известных теорий добились своего. Но порядчик все еще не понимал, как им это удалось, и его пытливая натура требовала ответов. Вместе с раздираемым его любопытством он чувствовал и не менее сильную радость за Талу, у которой теперь появилась семья, и за них обоих, ведь пропасть краткой человеческой жизни больше не разделяла их.

– Отнеси нас к Киясу, Хаокорн, – попросила Милка. – Тале нужно отдохнуть.

– Кто это? – устало поинтересовалась девушка.

– Твой отец.

Для дракона это заявление было логичным и нисколько его не удивило. Он подошел к обеим женщинам и взял их за руки. Тала, все это время словно не замечавшая его, впервые подняла на него отрешенный взгляд.

Переход длился недолго. Они возникли на том же месте, с которого исчезли. Их появление было сродни взрыву: поглотившая лес на мгновение тишина тут же взорвалась сотней голосов, взволнованно приветствующих недавно родившуюся зверолюдку. Кроме Кияса никто не решился приблизиться к ним.

Мужчина радостно улыбался, обнимая свою жену и дочь.

– Вас обеих как можно скорее доставят в стаю, – провозгласил он. – Галад обо всем позаботится, отдыхайте, – он поцеловал кошку и нежно погладил мало что понимавшую Талу по голове.

Волк тут же возник рядом с ними, оборачиваясь зверем и подставляя свою спину. Милка сперва усадила Талу и следом уселась сама, обняв ее и вцепившись оборотню в загривок. Один огромным прыжком Галад метнулся в расступившуюся перед ними толпу и понесся к городу, где их ждал переход.

– Благодарю тебя, дракон, – проводив их взглядом, решительно произнес Кияс. – Ты нам очень помог.

– И в благодарность я бы хотел получить ответы на вопросы, – голос порядчика прозвучал очень проникновенно, – думаю, вожак зверей может удовлетворить эту мою жажду.

– Милка права, ты самый драконистый дракон из всех, – усмехнулся оборотень. – Но в этой тайне для нас больше нет опасности, что ты хочешь знать?

Зверолюды понемногу стекались в Дубке, покидая лес, и обоим мужчинам никто не мешал вести беседу.

– Меня интересует Тала и ее появление. Как вам удалось все это?

– Ну, конечно, – усмехнулся Кияс. – Для начала я задам тебе несколько вопросов. Что тебе известно о межрасовых союзах и появляющихся в них детях?

– То же, что и всем: расы не смешиваются, и ребенок наследует второй облик одного из родителей, если оба они оборотни.

– Верно, – кивнул мужчина. – Причем человеческий облик всегда слабее другой ипостаси, и дети всегда рождаются людьми, взрослея обретая вторую суть. Мы долгое время бились над неразрешимым вопросом: как возродить свой род? Наши земли больше не принадлежали нам, но, как Барлай, отвоевывать свои территории мы не желали, понимая, сколько крови прольется, если мы выберем этот путь. Вопреки бытующему мнению мы не кровожадны. И мы задумались: возможно ли у рождаемых детей как-то усилить их слабую сторону? Тогда бы у нас появилось новое поколение, давшее возможность выжить нашей расе. Что ты знаешь о свойствах крови оборотней?

– Учеными обнаружены гены, отвечающие за каждую сущность, но разделить их невозможно, кровь тут же становится мертвой, – внимательно следя за мыслью собеседника, медленно произнес дракон.

– Да, с помощью изобретенных амулетов, кровь можно очистить от человеческой составляющей, но сама по себе она разрушается, а в теле любого оборотня восстанавливается до первоначального состояния, – напомнил известные факты зверь. – Но среди всех рас есть уникальные по своей сути элементали, которые рождаются уже взрослыми. Долго изучая этот вопрос, наши ученые решились на эксперимент: что если в тело умирающего элементаля перелить очищенную от человеческой примеси кровь? Получится ли заменить ее на звериную, и даст ли это какой-то результат?

– Для этого вы договоривались со стариками.

– Да. Элементали совсем не заботятся друг о друге, принимая свою смерть и рождение как должное. Но каждому на пороге смерти хочется найти утешения и заботы. Мы предложили им это в обмен на ответную услугу.

– И никто ничего не знал? – удивился дракон.

– Мы не раскрывали сути экспериментов. Было проведено множество опытов, но они не давали результата, – продолжил рассказ мужчина. – Дело в том, что часто проводить их мы не могли по той причине, что всякий раз надеясь на удачу, мы решили использовать кровь самого сильного из нас.

– Твою, – задумчиво проговорил Хаокорн.

– Да. И мы боялись смешивать разную кровь, опасаясь последствий. Но со временем, придя к неутешительным результатам, нам пришлось привлечь еще одного зверя.

– Твою жену? Но разве вы не трясетесь над своими женщинами?

– Видишь ли, – улыбнулся Кияс, – любой ребенок рождается при участии обоих родителей. И кроме своей жены я не видел никого другого, подходящего на эту роль. Но Милка слаба как оборотень, и ей требовалось больше времени на восстановление после каждого раза. Кроме того, нельзя было сказать, что мы когда-либо достигнем результата, а рисковать здоровьем жены я не собирался. Мы никогда не переливали много крови, поэтому старались использовать все, что у нас было. Мы очищали свою кровь от человеческих признаков, и еще часть, у самого элементаля, равную количеству переливаемой крови. Но всякий раз рождался совершенно обычный взрослый элементаль. Какое-то время мы наблюдали за ним со стороны, но безуспешно. – Вожак зверолюдов, улыбнувшись, бросил взгляд в сторону давно исчезнувшей кошки. – Моя жена упряма и страшно хотела ребенка. Однажды она без моего ведома уговорила одного из ученых забрать у нее максимальное количество, которое только было возможно, не ставя ее жизнь под угрозу, чтобы заменить хотя бы треть крови огневика, который в то время был у нас. В смешиваемом коктейле у нас получилось, что, очистив максимально кровь от человеческих примесей, мы получили бы полноценного элементаля, вторым обликом которого стал бы зверь с толикой человечности. Кровь была перелита в момент смерти, но и в этот раз нас постигла неудача: родившийся элементаль не был зверем. Только вместо огненного родился водник. Милка слегла, – по лицу мужчины пробежала тень, – и, поднявшаяся в связи с этим суета, не дала нам сразу обратить на это внимание. Позже, узнав, что тогда же все элементали почувствовали нечто странное, и, сложив оба эти факта, стало понятно, что наш эксперимент удался. Однако мы не учли, что ребенок, как полноценный элементаль обретет свою вторую ипостась только в шестнадцать лет. Милка, единственная кровная родственница, кроме меня, которая могла бы как-то его найти, надолго слегла. Я же не мог оставить стаю. Потому поиски так затянулись.

– И Тала перенеслась в земли Барлая. Но почему он ее не тронул, если ее мог почуять только кровный родственник, да и Милка не узнала свою дочь, даже находясь рядом с ней.

– Барлай – мой дед. Вполне возможно, что малышка поранилась, и он, как очень сильный оборотень, узнал в ней родню. Даже для безумного зверолюда дети неприкосновенны. Моя жена же далека от него, но и по крови она узнала бы собственную дочь, а без нее, узнать не проснувшегося оборотня невозможно.

– Значит, все же было две вспышки: элементалий огонь и драконий, перенесший ее к прадеду, – вспомнил дракон. – Вы пытались еще раз повторить эксперимент?

– Конечно, – признался зверь, – но даже у нас ничего не вышло. Наши ученые утверждают, что сыграло множество факторов, но в первую очередь идеальное сочетание нас с Милкой. Вновь рисковать женой я не захотел. И, конечно, как ты понимаешь, те эксперименты, которые проводили люди, каким-то образом предположившие, чем занимались мы, ничего бы им не дали. Ведь у них нет второго облика, – мужчина замолчал. – Надеюсь, я ответил на все твои вопросы?

– Да, благодарю, – признательно кивнул порядчик. – Как скоро я смогу увидеть Талу?

Кияс удивленно приподнял бровь.

– Для чего?

– Мне необходимо узнать у нее о похитителе. Но не это важно: я связан с ней, – решительно произнес дракон.

– Это не играет роли, – отрезал зверь. – Даже если она и была влюблена в тебя, как человечка, то став полноценной личностью, она, скорее всего, забудет о тебе.

– Ты же знаешь, что значит такая связь, – посерьезнел Хаокорн.

– Мне жаль, но свою дочь драконам я не отдам, – припечатал Кияс. – И по данной тобой клятве ты не можешь препятствовать возвращению девочки в стаю. Когда она восстановится, я дам знать, что ее можно допросить, но не более того, – закончил оборотень и, не дав порядчику возразить еще что-либо, обернулся большим белоснежным тигром, тут же устремившись к своей семье.

Глава 15

Как прошел весь прошлый день, Тала помнила неясно. В ее голове четко отпечатался лишь тот момент, когда в камере, задыхаясь от спазма, схватившего ее грудь в стальные тиски, вспыхнул огонь, и мир изменился. Девушка оказалась на знакомой поляне, но все казалось каким-то чужим, даже собственное тело. Сделав один шаг, не понимая, что случилось, Тала рухнула с высоты своего роста, оглашая окрестности протяжным ревом. Она и сама перепугалась, услышав этот нечеловеческий звук. И постепенно до нее дошло, что она уже не похожа на прежнюю себя. Все дальнейшее оставалось смутными воспоминаниями ровно до тех пор, пока Тала не проснулась в мягкой теплой постели в чужом доме. Она лежала, укрытая одеялом, оценивая свои ощущения. Ныли мышцы, и совсем не хотелось шевелиться. Кружилась голова от обилия незнакомых и ставших слишком яркими запахов. Зрение, постоянно на чем-то фокусирующееся, позволяло с невероятной точностью и деталями рассматривать предметы, и девушка или закрывала глаза или блуждала взглядом, ни на чем не сосредотачиваясь. Все это несколько пугало.

Спустя какое-то время в комнату заглянула Милка.

– Доброе утро, – улыбнулась она, втаскивая за собой огромный поднос, полный аппетитным прожаренным мясом, аромат которого тут же заставил Талу вспомнить, как давно она не ела, тушеными овощами, свежей выпечкой и прочей снедью. – Первое время тебя будет мучить сильный голод – это нормально. Твоему организму требуются силы после появления другого облика.

– Я – дракон?

– Ты – зверолюд, – женщина, оставив поднос возле девушки, нежно погладила ее по голове.

– Я не понимаю, – смутилась Тала.

Оборотница мягко опустилась на край постели и, неотрывно глядя на нее, принялась объяснять.

– Ты не человек. Конечно, в твоей крови есть что-то и от людей, но совсем немного, гораздо меньше, чем у всех прочих двуипостасных. Так получилось, что ты – элементаль со вторым обликом зверя.

– А откуда взялся дракон? Мне ведь вчера все это не приснилось? – испугалась девушка.

– Нет, – успокоила ее Милка. – Твоя вторая суть – зверь, но из-за того, что первый облик у тебя так силен – огненный элементаль, то и второму пришлось быть ему под стать. Мы считаем, что именно поэтому ты смогла обернуться драконом. И я тебя поздравляю с днем рождения! Вчера тебе исполнилось шестнадцать, и ты родилась как элементаль, – глаза кошки лучились заботой и добротой, было видно, что ей хочется обнять девушку, но она не спешила.

– А вы говорили, что тот мужчина мой отец, – Тала не решилась сказать, что Милка ее мать, уж больно странно это звучало.

– Да, Кияс наш вожак и твой отец, а я – твоя мама, – кошка испытующе глянула на нее. – Но, если тебе трудно называть нас родителями, зови по именам и на «ты», пока не привыкнешь.

– Что со мной теперь будет? – девушка никак не могла принять мысль, что она никогда не была человеком, и не представляла, какой теперь должна стать ее жизнь.

– Дорогая, ты, наконец, дома, – женщина не удержалась и обняла ее. – Мы так долго тебя искали, что я боялась, никогда не найдем.

Тала чувствовала себя неловко. С одной стороны эта женщина называла себя ее матерью и с такой нежностью обращалась к ней, и именно она помогла вернуть человеческий облик, но она все еще оставалась той самой кошкой, которая всюду ходила с Хаокорном и прохладно относилась к девочке-курьеру.

– А где Хаокорн? – девушка вспомнила, что вчера дракон был с ними. Она смутно помнила его ошарашенное лицо, когда он впервые увидел ее, но его присутствие отложилось у нее в голове.

Милка отстранилась.

– Мы сейчас на землях нашей стаи. Никто посторонний сюда не допускается, поэтому, когда ты восстановишься, он придет, чтобы узнать у тебя все о твоем похищении. Но не волнуйся, теперь все это в прошлом и уже совсем не важно.

– Но преступника надо поймать! – вспыхнула Тала, расстроенная, что порядчика нет рядом.

– Пусть лучше этим занимаются сыскари, – усмехнулась женщина, – да и твой отец никому не простит, многократные попытки твоего убийства. Поэтому не беспокойся, тот человек будет наказан рано или поздно. Но довольно разговоров! – она поднялась с кровати. – Поешь, я же вижу, ты голодна, а позже я тебе все здесь покажу.

Стоило двери за кошкой закрыться, как Тала тут же набросилась на еду. Такого голода она никогда не испытывала. Она, забыв о столовых приборах, первым схватила мясо, глотая его, почти не жуя. Сочное и зажаренное, оно только еще больше раззадорило аппетит, и девушка не успокоилась, пока не опустошила поднос. Как только в нее все влезло!

Когда Милка вернулась, Тала была уже одета и с нетерпением ждала обещанной экскурсии.

Все звери жили на земле в одноэтажных домах, и у каждого имелся свой участок, где, отводя душу, они проводили с огромным удовольствием многие часы. Проходя мимо пышных цветников, ухоженных садов, невероятных размеров клумб и аккуратных огородов, любому становилось ясно, что на подобные творения способен лишь тот, где действительно любит этот труд. Девушка неутомимо с восхищением рассматривала каждый дом, подолгу останавливаясь возле, и все более ощущала поднимавшуюся острую потребность и самой пустить корни в каком-нибудь тихом месте, наподобие земли Барлая. Теперь мечта о доме превратилась в острую потребность, отзывавшуюся болью в груди.

– Теперь тебе принадлежит территория твоего прадеда, Барлая, – словно причитав ее мысли, сказала кошка.

– Мы с ним родственники? – недоумевающее взглянула на нее Тала, останавливаясь посредине дороги.

– По отцу, – кивнула женщина, – и ты его наследница.

– И весь тот лес мой? А как же люди?

– Они давно привыкли жить с мыслью, что та территория запретна для них, поэтому да – он твой.

Драконица нерешительно замолчала. Она чувствовала радость при упоминании слов «мой лес», бальзамом пролившуюся на истосковавшуюся душу. Но вместе с тем она ощущала себя воровкой, упивающейся украденным у простого люда. И эта мысль неотступно следовала за ней всюду, куда бы оборотница не водила ее. Хоть и не она сама отобрала силой и страхом тот клочок суши, девушка все еще помнила о пролитой крови невинных жертв лесника и его жены, людей спасших ей жизнь.

Стоило Тале выйти из укрытия надежных стен дома, приютившего ее, она заметила множество любопытных глаз, устремленных ей в след. Взрослые зверолюды наблюдали со стороны и с жадностью рассматривали ту, кого они искали вот уже шестнадцать лет. Дети оказались гораздо смелее. Кто уже мог оборачиваться, носились вокруг в зверином облике, стараясь незаметно ткнуться носом в странно пахнущую дочь вожака. А самые младшие беззастенчиво толпой окружили девушку и норовили потрогать ее, лизнуть или даже укусить. Милка с улыбкой смотрела на это, но не останавливала любопытных, позволив творить со своей дочерью все, что им было угодно. Тала удивилась такому поведению женщины, но стойко терпела повышенное внимание к своей персоне. Ее удивила царящая для малышни вседозволенность: они свободно бегали без присмотра родителей, предоставленные на попечение ребятишек чуть старших их, с удовольствием возились в земле, перемазанные в жирном черноземе, валялись на дороге, – и никто ни разу не одернул их, как это часто бывало в городе.

– Вы ничего не запрещаете детям? – девушка обратилась к кошке.

– Зачем? – пожала плечами женщина, с легкой улыбкой глядя на возню малышни в ближайшей луже. – Они знают чего им действительно нельзя делать, а остальное – это наша природа. Разве можно с ней спорить?

Тале был непривычен такой подход. В своем детстве она столько слышала слово «нельзя», «должна» и всевозможные разновидности «не», связанные с несущественными вещами, что такой взгляд на воспитание никак не желал укладываться у нее в голове.

– И они слушаются того, что им запрещено? Разве они понимают, что чего-то нельзя, когда практически нет границ?

– Они любят своих родителей и с молоком матери впитывают осознание того, кто они, и какая ответственность на них лежит. Что странного в том, что они живут так, как хотят? – подивилась вопросу оборотница.

Уклад жизни зверолюдов во многом отличался от прочих рас. Дети значили для них так много, что им прощалось абсолютно все, хотя это вовсе не означало, что они не распробуют горького вкуса последствий своих поступков. И, Тала, шагая рядом со своей матерью, видела сияющее лицо той, кто в глазах окружающих больше не считалась бездетной. Кошка всю дорогу ласково улыбалась ей, и ее лучащиеся теплотой глаза постепенно сокращали расстояние между ними, не позволявшее девушке называть ее мамой.

С отцом Тала познакомилась в тот же день. Кошка предупредила ее, что без разрешения вожака, смотреть ему в глаза нельзя. К счастью, тигр позволил ей это. Высокий, сильный мужчина с выгоревшими на солнце до белизны волосами отнесся к ней очень внимательно, расспрашивал ее о том, как она росла, что ей нравилось, чем она увлекалась, о чем мечтала. И все время незаметно улыбался уголками губ. Она помнила, как Милка рассказывала, что Кияс, не смотря на давление стаи, не оставил своей жены. Подобная преданность восхищала девушку. Смотря на него, она прониклась симпатией к этому волевому оборотню, под опекой которого находилось множество зверей.

После этой первой прогулки последовали и другие. Юная зверолюдка постепенно окуналась в быт стаи. Тала не смогла сказать, что погружение проходило легко и приятно. То, что казалось естественным для окружающих, было для нее дико и ложилось тяжелым бременем. У зверей существовал ряд законов, нарушение которых влекло за собой серьезные последствия вплоть до смерти. И совершение поступков, противоречащих им, по не знанию для взрослого сформировавшегося оборотня не служило оправданием. Потому драконице пришлось в первую очередь выучить все предписания и постоянно следить за собой, чтобы ненароком не нарушить их.

Запрещается смотреть в глаза вожаку.

Запрещается покидать территорию без разрешения вожака.

Запрещается смотреть незамужней девушке в глаза мужчинам.

Запрещается нарушать существующую иерархию.

Запрещается говорить первой в присутствии старших.

Запрещается грубить и повышать голос в присутствии старших.

Запрещается переступать чужую территорию без разрешения хозяина.

И многие другие запрещается, запрещается, запрещается!

Особенно сложно приходилось соблюдать эти запреты в присутствии Галада, повадившегося сопровождать женщин в их частых прогулках. Тала постоянно напоминала себе, что не должна смотреть ему в глаза, должна вежливо разговаривать и никогда не начинать разговор первой. Трудность заключалась и в том, что девушка помнила, с каким пренебрежением он относился к ней ранее, когда для него она была простой человечкой. Теперь же волка словно подменили: он казался расположенным и к кошке, и к драконице в равной степени, вежлив, до боли внимателен и старался держаться постоянно ближе к девушке. Он, взявши на себя роль проводника, рассказывал о деталях быта в стае, делая упор на семейные ценности и отношения между оборотнями. Тала желала бы, чтобы Милка и далее сама рассказывала ей обо всем, позволяя задавать любые вопросы, снисходительно прощая ошибки еще не усвоенных правил. С Галадом позволить себе такое было невозможно, и она постоянно находилась в напряжении. Да и внимательные взгляды, бросаемые волком в ее сторону, наводили на мысль, что неспроста этот мужчина отирается вокруг дочери вожака.

Вечером Милка проводила девушку до постели, компенсировав украденную у них возможность говорить откровенно.

– Скажи, я, как ребенок вожака, могу сама выбрать мужа? – Тала не спешила сразу набрасываться на оборотницу с вопросом «Что от меня надо Галаду?».

Женщина взглянула на нее из-под полуопущенных ресниц, прищурившись, и не спешила с ответом.

– Ты можешь выбирать, – наконец, произнесла она, – среди сильных зверолюдов. Я знаю, тебе нравится дракон, но не спеши. Ты скоро поймешь, что человеческие чувства останутся в прошлом. Оборотни тоже испытывают привязанности, как и люди, но их мы делим на то, что мы ощущаем – это недолговечно, и то, что связывает нас – это неизменно.

– Я люблю Хаокорна, – упрямо сказала Тала, – уверена это не относится к категории «временно».

Кошка мягко улыбнулась ей и взяла ее ладонь в свои руки.

– «Люблю» и «связана» это разные понятия. Связь, какая бывает у двуипостасных, никогда не прекращается. Я всегда, где бы ни находилась, чувствую Кияса, тоскую по нему, и не нахожу покоя до тех пор, пока не возвращаюсь к нему.

– Когда человек любит, он тоже тоскует и хочет все время проводить рядом с любимым, – не отступала девушка.

– Не будем спорить, – остановила ее Милка, – однажды ты поймешь разницу, просто подожди.

Она развернулась, чтобы уйти, но последний вопрос, застигший ее стоящей в дверях, заставил задержаться:

– Галад претендует на роль моего мужа?

Женщина, догадывающаяся, что беспокоило ее дочь, обернулась.

– Не прогоняй его сразу. Галад хороший мужчина. Попробуй присмотреться к нему. Доброй ночи, – кошка выскользнула из дома, осторожно прикрыв за собой тяжелую дверь.

– Пф! – фыркнула девушка, недовольная ответом.

Она никак не могла согласиться со своей матерью в этом вопросе. Тала заметила, что Милка очень хорошо ее понимает, словно кровь оборотней действительно как-то их связывает, но девушка не чувствовала ничего странного и необычного по отношению к ней. Связь. Какая она? Хаокорн связан с ней, значит, он тоскует, находясь так далеко от нее? А Тиш? Что если она так и не почувствует этой пресловутой связи ни к одному из них? – Тала невольно поежилась. Для нее это будет словно предательство. Но будут ли звериные инстинкты, многие годы спавшие в ней, преобладать над человечностью, которую всю сознательную жизнь она считала своей единственной сущностью? Что делает оборотня оборотнем, а человека человеком? У нее не находилось простых и понятных ответов, но девушка была совершенно уверена, что, как бы ее не убеждали, она все еще принадлежит к расе людей. Возможно, состав ее крови действительно таков, что она – элементаль, зверь-дракон и только потом человек. Только образ мыслей, чувства и характер Талы нисколько не изменились от того, что у нее появилась сила, о которой она так мечтала в детстве.

Спустя неделю Кияс позволил состояться долгожданной встрече. На границе леса Талу и ее спутников уже ждали. Дракон прибыл вместе с другом. Природник выглядел и вел себя совершенно спокойно – он терпеливо ждал девушку и ее сопровождающих. Хаокорн же ходил из стороны в сторону, иногда вглядываясь в полумрак, царящий среди деревьев. Он был хмур и взволнован.

– Не маячь уже, вон они идут, – позвал сыскарь, – и убери амулет подальше.

И действительно из леса вышла целая процессия: юная оборотница, с ней Милка, Галад и еще четверо незнакомых зверолюдов. Тала, казалось, ничуть не изменилась, словно она и не была драконом. Хаокорн жадно вглядывался в ее лицо. Окрепшая связь все эти дни не давала ему покоя. Впервые за всю жизнь мысли о работе уши на второй план, оттесненные ей – его бывшей человечкой. Теперь, когда она находилась так далеко от него, он плохо спал, был рассеян и еще более мрачен, чем прежде. Он вызвал жалость даже у Гюнеля, видевшего его состояние. Элементаль в сердцах пообещал себе никогда не связываться с женщинами с оравой родственников, видя в этом всю проблему.

Тала сразу обратила внимание на дракона. Ее сердце радостно забилось, предвкушая долгожданную встречу. Все эти дни Галад, подсовываемый новыми родственниками и постоянно отиравшийся рядом, вызывал только глухое раздражение. Она терпела его присутствие, стиснув зубы, чтобы сделать приятное Милке, окружившей ее заботой, но с каждой встречей, это становилось все труднее. И также, как росла ее неприязнь к волку, росла и тоска по милому сердцу порядчику. Девушка с нетерпением ждала, когда же Кияс разрешит провести допрос, чтобы хотя бы ненадолго увидеться с Хаокорном. И теперь, видя его, она заметила, как он осунулся, почувствовала его нервозность, и вместе с тем отметила, как загорелись его глаза при встрече ней. Тала невольно улыбнулась: ее дракон. Ей хотелось бежать к нему и крепко обнять, чтобы уже никогда не расставаться, но конвой, сопровождавший ее всю дорогу, не позволил бы дочери вожака такую вольность по отношению к чужаку. Вместе с семьей Тала получила и огромный свод правил и рамок, в которых ей было тесно. И за проведенное в стае время они все еще не стали ее.

После недолгого официального приветствия Хаокорн начал допрос. Виллион стал рядом, держа в руках стопку следящей бумаги – вечный атрибута следствия. Девушка рассказала о произошедшем после похищения, но, как и раньше, у дракона оказалось немало дополнительных вопросов.

– Ты видела похитителей? – будничным тоном спросил порядчик.

– Нет, они подкрались со спины и чем-то усыпили меня, – так же ровно отозвалась и Тала.

– И ты не знаешь, где оказалась после?

– Это было похоже на старую заброшенную тюрьму или какое-то подвальное помещение с решетками, – вспоминала девушка. – Старые стены все были покрыты трещинами, и было очень сыро. Еще и дождь шел. Но я не уверена, что это место где-то в Улаке. А потом пришел тот мужчина.

– Ты уверена, что это был именно он?

– Абсолютно. Я его узнала по походке и фигуре. И его манера речи, – девушка замолчала, – мне она показалась знакомой.

– То есть ты считаешь, что виделась с ним раньше? – дракон невольно подался к ней, впиваясь взглядом.

– Разговаривала – точно, только я не узнала ни его голоса, ни манеры держаться, – юной зверолюдке пришлось разочаровать его.

– Он сказал, что собирается контролировать людей и поэтому выпустил в свет информацию об их экспериментах. Тебе не показалось это странным? Он не говорил, откуда она у него была?

Стоявшие рядом звери откровенно скучали. Они, наконец, получили свое, и теперь разборки с людьми их больше не интересовали. Приставленная к Тале четверка только следила за ее безопасностью и не выпускала из поля зрения дракона и его приятеля, слишком близко стоявших с молодой оборотницей. Галад и Милка внимательно слушали разговор, но, если кошку интересовала его суть, то Галад куда более обращал внимание на самого Хаокорна и девушку, намеченную им себе в жены.

– Он так это говорил, словно он сам не человек, а мы для него всего лишь средство для достижения цели.

– Не «мы», дорогая, – мягко напомнила женщина, – ты не человек и никогда им не была.

– Не будем снова об этом, – поморщилась Тала, уже в сотый раз слыша эту фразу не только от своей матери, но и от прочих зверей. – Тот мужчина, – она снова обратилась к Хаокорну, – не сказал, как он узнал обо всем, но у меня сложилось впечатление, что он владел той информацией довольно долго. Если честно, он вызывает у меня двоякие чувства.

– Почему? – заинтересовался порядчик, сунув руку в карман брюк, куда незадолго до появления зверолюдов он спрятал небольшой камень.

– Я не чувствовала в нем ненависти ко мне, скорее у него была какая-то необходимость в моей смерти, в то время, как к человеческой расе он относился с каким-то превосходством, вроде тех идей, что бытуют у оборотней, – Тала сама подивилась, как спокойно рассуждала о минувших событиях, словно они произошли не с ней, и не тогда ее пытались убить.

Дракон нахмурился. Человек, разделяющий мнение двуипостасных? Странно. Мир, конечно, полон безумцев, но такое встречалось ему впервые. Мужчина вынул руку из кармана с зажатым в ней амулетом, чувствуя завершение допроса.

– Можешь вспомнить что-то еще из разговора с ним? – попросил он.

Тала неопределенно пожала плечами и, опустив взгляд, старалась что-нибудь припомнить.

– Он был какой-то странный, ненастоящий что ли, – пробормотала она.

– В каком смысле? – порядчик, несколько нервничая, принялся перебирать камень пальцами, чем привлек внимание девушки.

Никто кроме нее не видел, что мелькавший в его руке предмет слабо светился. Тала следила за ним, как завороженная. Хаокорн, слегка нахмурившись, проследил за ее взглядом и, бледнея, понял, какую грубую ошибку совершил. Стоило ей только упомянуть то, что она увидела, и его план пойдет прахом. Дракон встревожено взглянул на нее.

За их немой сценой наблюдали и звери, почувствовавшие что-то неладное.

– В чем дело? – довольно грубо спросил Галад.

– Он светился, – ошарашено произнесла Тала, наконец, вспомнив, что увидела тогда в своей тюрьме.

Хаокорн замер, Виллион невольно дернулся и только волк очень медленно, растягивая звуки, прорычал:

– Кто?

– Тот человек, – девушка взглянула на порядчика, – он показался мне ненастоящим, потому что светился. Что это значит?

– Это значит, – Галад, не отводя взгляда от дракона, шагнул к ней, – что он – иллюзия, а ты смогла это увидеть потому, что только драконы видят иллюзии.

Зверь полностью заслонил Талу от Хаокорна, встав перед ним. Прочие зверолюды, словно получив команду, сплотились вокруг девушки и Милки.

– Опасно играешь, дракон, – зло ощерился оборотень, догадавшись, что за камень скрывает в своей ладони порядчик.

– Она – моя, – перешел на рык Хаокорн, злясь на себя за проваленную попытку похищения.

– Она – наша, и никогда не будет твоей.

Пока мужчины скалились друг на друга, Милка, схватив дочь за руку, спешно тащила ее обратно в стаю под прикрытием охраны.

– В чем дело? – злилась Тала, не понимая, что произошло, и почему ей не дали договорить.

– Драконья морда! – прошипела кошка. – Он хотел забрать тебя с собой!

– Жаль, что у него не вышло, – в сердцах произнесла девушка.

– Не говори так! – остановила ее женщина. – Если бы у него вышло, это означало войну между нашими расами.

– Какая глупость воевать из-за такого пустяка!

– Ты – дочь вожака, а не пустяк! – на границе леса оборотница остановилась, глядя в глаза юной зверолюдке. – Никогда не забывай об этом!

Четверка зверей отошли подальше, предоставив женщин разбираться без свидетелей.

– Означает ли это, что я ваша пленница? – раздраженно ответила Тала, вырвав руку из крепкой хватки кошки. – Вы хотите женить Галада на мне, а он мне противен, даже более того, я ненавижу его! – наконец, честно призналась она. – За всю свою жизнь я не чувствовала себя более несвободной, чем теперь! И я очень хотела бы, чтобы Хаокорн меня украл! Я его люблю, и не говори, что это временно! Я его люблю, понятно?! – прорычала девушка, не заметив, как в сжатых кулаках пульсировало драконье пламя.

Кошка с болью смотрела на нее и молчала. Она так долго ждала этого ребенка, строила планы и надеялась, что вместе с обретенной дочерью у нее начнется жизнь, которой не было до этого. Ее, наконец, спустя столько долгих лет признали в стае. Конечно, ведь теперь она мать самой сильной девушки-зверя! Но мечтам было суждено разбиться о реальность. Тала далеко не маленький щенок, так нуждающийся в своих родителях. Она выросла еще за долго до своего шестнадцатилетия, привыкшая жить своим умом и по своим правилам.

– И ничто не мешает мне в любой момент уйти от вас, – гораздо спокойнее добавила драконица, погасив огонь.

Милка горько усмехнулась.

– Тоже сказал и твой дракон, когда примчался искать тебя у Барлая.

«Твой»? Тала удивленно взглянула на нее. Она не ослышалась?

– Прости меня, – мягко проговорила женщина, – я совсем забыла, что ты давно уже взрослая. Не хочешь выходить за Галада – прогони его, но прошу, не уходи. Ты многое значишь и для меня, и для всей стаи. Многие наши надежды связаны с тобой.

– Почему все против моих отношений с Хаокорном?

– Он – дракон, твой первый облик – элементаль, второй – тоже дракон.

– И что выходит из всего этого зверинца? – не понимая, пробормотала девушка.

– Что ваши дети будут драконами или элементалями, а не зверями.

– Понятно, – заключила Тала. – Конец вашим надеждам.

Ей хотелось прямо сейчас вернуться обратно к порядчику и его другу, чтобы вместе с ними вернуться в Улак, но девушка чувствовала себя связанной обязательствами с новыми родственниками. Ей было жаль зверолюдов, видевших лишь в ней возможность возрождения своей былой силы, но уйти не могла не из-за них. Она помнила слова кошки, сказанные Хаокорном в ночь, когда они нашли ее у Барлая. В память врезались те чувства, которые тогда не смогла скрыть женщина. И теперь, когда она просила ее остаться, Тала не знала, как поступить. Больше всего на свете ей хотелось остаться с драконом, но и бросить Милку, растоптав ее радость и надежду было бы жестоко.

Хаокорн же был вынужден вернуться в правопорядок вместе с Виллионом. Он злился на самого себя.

– Теперь они не подпустят меня к ней, – он с силой сжал теперь бесполезный амулет, и разгоревшееся в кулаке пламя сожгло его.

– Зря, – коротко прокомментировал его действия друг.

Он уселся в кресло, вчитываясь в листы с показаниями девушки.

– Выходит, все время тот мужчина был под иллюзией? – спросил он у дракона, мыслями находившегося где-то далеко. – И только драконы это видят. Значит, Тияра тоже видела, и потому он убил ее.

Хаокорн перевел на него тяжелый взгляд.

– Это не имело смысла. То, что он находился под иллюзией, ничего не меняет. Любой амулет, купленный на черном рынке, может скрыть личность.

– Она могла его узнать.

– Здесь что-то другое, – покачал головой порядчик, занимая свое место. Тала для него пока была недоступна, и все накопившееся от общения с Галадом раздражение он обратил в дело. – Что мы о нем знаем?

– Он бывал в правопорядке, раз смог узнать о нашем с Тиярой разговоре, неоднократно пользовался прослушивающими амулетами, умен, аккуратен, расчетлив, где-то достал сильный амулет, чтобы прикрыть наемников, или сотрудничает с оборотнями, – перечислил природник.

– Помнишь, в деле о поджоге мы предполагали, что амулет мог быть создан или природником, работающим с землей и свойствами предметов, или телекоником-иллюзионистом, влияющим на память вещей? Причем, природникам не свойственно работать с большим пространством.

– Ну, и? – нетерпеливо спросил Вил.

– Тала сказала, похититель разделяет мнение оборотней о людях. При том он как-то связан с сильным телекоником и сам прикрывается иллюзией. В доме драконицы он никогда не пил чай. Служанка говорила, что ждал, чтобы перед ним открывали двери, – дракон замолчал, глядя на друга.

– А Тала видела, как он возник во дворе у Тияры, не входя в калитку, – закончил за него сыскарь. Виллион закрыл глаза и устало потер их ладонью. – Он сам – иллюзия, верно?

– Наш преступник виртуоз, – с долей восхищения произнес Хаокорн. – И он действительно силен, причем, скрывает свою вторую способность иллюзии.

– Значит, телеконик, работающий с вещами.

– Связанный с письмами и правопорядком, – продолжил порядчик. – И Тала его знает.

Сыскарь покачал головой.

– Нет, друг, я понял, куда ты клонишь, но это уже слишком!

– Он не хотел убивать девушку, но предполагал, что она – ребенок зверей. Он знал, что она снова стала работать, и воспользовался шансом. И он же пустил наемников, чтобы ее похитить.

– Хаокорн, но ведь он – сильный телеконик по работе с вещами, ты и сам знаешь, что невозможно развить несколько способностей на одинаковом уровне.

– Я и не говорю, на одинаковом. Иллюзии у него гораздо более сильны, – напомнил оборотень.

– Мне все равно не верится, – покачал головой друг. – Мы оба столько лет его знаем!

– Не стоит затягивать, – порядчик поднялся, – пока он не сбежал, стоит задержать его.

– Кроме показаний Талы у нас нет прямых доказательств, – напомнил Вил.

– Думаю, он сознается. Ведь и так понятно, что теперь звери не оставят его в покое за покушение на девушку. Для него нет безопасного места кроме тюрьмы.

– Хорошо, – природник тоже встал, – я за полицаями.

Хаокорн же шагнул прямо из своего кабинета в переход и вышел прямо посреди кабинета директора курьеров.

– Хаокорн! – улыбнулся Вух.

– С нашей последней встречи в твоем кабинете прибавилось амулетов, – огляделся дракон, у которого рябило в глазах от всяческих камней, напитанных разной силой. Часть из них служили охранками для кабинета, а часть защищала его владельца. Дракон видел, как светился телеконик, увешанный ими практически с головы до ног.

– Я ждал тебя, – развел руками бывший коллега. – Присядешь?

– Для задушевной беседы? – усмехнулся порядчик, занимая предложенное место.

– Но мы же ждем полицаев, за ними отправился Виллион, верно?

– Ты действительно хорошо нас знаешь.

– Все-таки я много лет проработал в правопорядке, – телеконик откинулся на спинку кресла и, слегка прищурившись, взглянул на дракона. – Тебе же интересно, почему я все это затеял, что же ты не спрашиваешь?

– Жду, когда ты сам расскажешь, – пожал плечами Хаокорн.

– Ах, да! Признание вины! – закивал головой мужчина, сцепив пальцы в замок. – Тогда, пожалуй, начнем. Я никогда не любил людей, но и не придерживался радикальных взглядов, бытующих среди оборотней. Как одна из рас, они имели право на существование, но поскольку они способны быстро плодиться и заселить весь континент, в этом мне виделась угроза для всех остальных. Кроме того, я часто сталкивался с ними по работе. В большинстве своем это очень неприятные личности. У них нет понятия чести, данное ими слово ничего не значит, даже клятва – пустой звук, они никого не любят кроме себя, и любого используют ради своей выгоды. Они жадны, мелочны и ущербны по сравнению с нами. Но при этом люди, словно саранча, способна наполнять землю, пожирая все вокруг себя. И чем больше я узнавал их, тем больше убеждался, что их нужно контролировать и весьма жестко, – сухо произнес телеконик. – Как ты помнишь, я долгое время работал с бумагами, разбирая дела. И лет пятнадцать назад обратил внимание на участившиеся случаи пропажи элементалей. К тому моменту звери уже проводили свои эксперименты. Я естественно заинтересовался обоими случаями и провел небольшое расследование. Один из моих друзей, воздушник, поделился со мной своими ощущениями в тот день, когда зверолюдам удалось сделать то, что они хотели. Не буду вдаваться в подробности, но мне понадобилось несколько лет, чтобы во всем разобраться. По всему выходило, что кроме оборотней кто-то еще, как и я, догадавшись, с какой целью звери заботились о стариках-элементалях, решился на нечто подобное. Кого еще, кроме зверей, не устраивает их и без того неплохое положение? Кто мог быть настолько дерзок и самоуверен, чтобы провернуть такое? Люди! Поняв это, я был взбешен, – с кривой ухмылкой рассказывал он. – И решил, что эту информацию нужно обнародовать, чтобы все знали, чем нам угрожают человечки. Пока мы лояльно к ним относились, они тайно проводили свои исследования. Но, к сожалению, у меня не было фактов. Я старался как можно аккуратнее обратить внимание оборотней на опасность со стороны людей, и спустя годы это принесло кое-какой результат: двуипостасные прониклись настороженностью к ним, только этого все равно было недостаточно! Эта плодовитая раса уже выбила зверолюдов с их собственных территорий, ослабив и доведя их до жалкого состояния, в котором они находятся сейчас! То же ждало и остальных, но никто, этого не замечал! – с диковатым блеском в глазах воскликнул мужчина. Хаокорн внимательно его слушал и мрачнел, понимая масштаб действий, развернутый тем, кого он так уважал. – Чтобы раскрыть настоящий коварный человеческий характер, мне нужны были доказательства. Единственный способ их получить я видел в просмотре их почты. В то время директором курьеров был человек и среди его подопечных царил такой бардак, что мне не составило труда подкупить людишек, чтобы они через наемников отдавали мне дубликаты писем. Тогда-то и пригодились мои способности.

– Как тебе удалось развить одновременно и иллюзии, и работу с предметами? – поинтересовался дракон.

– Иллюзии были достаточно сильны у меня с самого начала, но когда я пришел работать в правопорядок, этот талант оказался не востребован, и мне пришлось спешно подтягивать второй дар. Ты ведь знаешь, я пишу хорошо обеими руками, – порядчик кивнул, помня такую особенность за телекоником. – Это отчасти поспособствовало. Но и работу с иллюзиями я не оставлял, развиваясь. Так вот, о письмах. Я пересмотрел тонну ненужной переписки, лишь изредка находя среди мусора драгоценные крупицы информации. Со временем я понял, что и результат трудов зверей люди могут использовать в своих целях. Если бы люди имели уже удачный образец, это бы сильно облегчило им задачу. И кто же мог увести результат эксперимента из-под носа у оборотней, как не люди! Но вытянуть что-либо из зверолюдов, этой замкнутой и необщительной расы, было просто невозможно. Мне пришлось искать все самому. К тому времени звери уже сунулись в города, и это, к моему счастью, заинтересовало молодого дракона, – Вух лукаво глянул на порядчика. – Я подумал, что твоя переписка может пригодиться мне, но как узнать, когда ты отправляешь нужные мне письма?

– И ты перешел на работу к курьерам, – не сводя тяжелого взгляда с телеконика, задумчиво произнес дракон.

– Именно. Это оказалось довольно просто. Я уже намекал начальству, что хочу оставить службу. Ну, а подставить человека так, чтобы его сняли с должности, не составило труда. Люди все равно воруют, это многим известно, так что, слегка изменив свойство подброшенных ему денег, мне удалось освободить требуемую должность, а после и занять ее.

– А Виллион сумел заметить твое вмешательство, – покачал головой Хаокорн, – но Тияра так неосмотрительно вмешалась.

– Природнику все равно ничего бы не удалось доказать: на утро следы бы исчезли, – отмахнулся оборотень. – А вот невеста твоего друга преподнесла мне отличный подарок, подставив себя. Мне пришлось разыграть небольшое представление с помощью Лилии, чтобы внести некоторый разлад в их отношения с сыскарем, позволив спокойно воспользоваться услугами Тияры.

– С помощью шантажа, – осуждающе, напомнил порядчик.

– Скажем, небольшого воздействия, – уточнил телеконик, улыбаясь. – На новой должности я без труда знал, когда ты отправляешь письма в клан, и по отлаженной схеме сканировал их. Но я озаботился несколько своей безопасностью. Все же рано или поздно драконы могли узнать об этом, а связываться с вами я не желал. Пришлось придумать, как с помощью женщин, информировать наемников, когда и где встречать курьеров. Только у Тияры был несносный характер, и никто из курьеров не желал с ней подолгу работать. Одновременно я насобирал уже достаточно информации, чтобы взорвать бомбу об опытах людей, но тут произошла эта случайность с девочкой. Глупый мальчишка решил от нее избавиться и привлек ваше внимание к моим делам. Потом Тияра взбрыкнула, решив освободиться от моего общества, укрывшись в родном клане. Конечно же, мне пришлось вмешаться. Она единственная видела меня насквозь. Этот ваш удивительный дар! И когда, наконец, все немного улеглось, на пике волнений со зверолюдами появилась возможность понемногу спускать информацию, накопленную мной. Но к тому времени выяснилось, что Тала жива. Лилия занервничала и вмешалась в мой план, правда многого обо мне она все равно не могла рассказать. А вот девочка меня очень заинтересовала, – протянул Вух. – В разговоре со своим приятелем она упомянула детское одеяльце, которое нашла у Барлая. Я знал, что звери искали ребенка и нашли его след последний раз в землях медведя. Мне стало любопытно, отчего обезумевший хищник не тронул человечку и сентиментально хранил старую тряпку, в тоже время хладнокровно убивая всех прочих. Девочка была сирота. Когда я принимал ее на работу, госпожа Баколь поделилась со мной ее историей. Но пойти и спросить у нее, кто же такая Тала, было не возможно. Потому я направил к ней саму девочку, и через иллюзию птицы подслушал их разговор. Баколь закрыла двери, опасаясь чего-то, но не подумала об окнах, – усмехнулся мужчина. – Но даже это не давало полной гарантии, что Тала та, кого все ищут. Однако рисковать я более не желал и хотел устранить ее незаметно, но тут вмешался ты, – ядовито произнес телеконик, – неустанно следя за ней. Я ждал любой возможности, когда она останется одна. И гордая девчонка, желая содержать себя сама, пришла ко мне с просьбой о работе. Как же я обрадовался!

– Понятно, – закончил дракон. – Твоя личная неприязнь к людям вылилась едва ли не в геноцид, – строго сказал он. – И ты зря беспокоился, эксперимент для человеческой расы невозможен, поэтому попытка убить Талу была совершенно напрасной.

– Что ж, и я не все знаю, бывает, – ничуть не жалея о содеянном, развел руками оборотень.

– Спасибо, что все рассказал. Мне жаль, что ты направил свои выдающиеся способности на такое черное дело, как попытку изжить людей. Ну, а теперь, – порядчик поднялся, – пора провести арест.

– Я не сомневался, что наша беседа закончится этим, – рот Вуха расплылся в самодовольной улыбке. – Но, видишь ли, я действительно очень хороший иллюзионист, – дракон, хмурясь, видел, как едва заметно начал бледнеть образ телеконика. – И даже тебе не удалось отличить подделку подо всеми амулетами. Не думал же ты, что я натащил их для защиты, – рассмеялась полупрозрачная иллюзия. – Прощай, Хаокорн. Я позабочусь о том, чтобы мы с тобой больше никогда не встретились.

Глава 16

Дракон сидел мрачный в пустом кабинете. В последнее время все шло не так: Талу забрали звери и после провальной попытки украсть ее и на шаг не подпускали к своим землям горячего порядчика, Вух виртуозно провернул свое исчезновение, прикрывшись иллюзией и выгадав для себя фору, поиски его ни к чему не привели – Хаокорн даже и не надеялся на это. Зверолюдам он в тот же день раскрыл личность преступника, надеясь на их способности и помощь в его поимке, но на удивление звери не проявили особого энтузиазма в этом вопросе, ничего в конечном итоге не пообещав. Телеконик же оказался настоящим талантом, мужчина не мог не восхищаться им, так легко обмануть драконье чутье! Прикрывшись иллюзией амулетов, точно в мельчайших деталях повторяя оригиналы и даже свечение от них, он отвлек внимание от своей персоны. Хаокорн и помыслить не мог, что поддельный Вух окажется таким материальным: на большом расстоянии управлять и разговаривать, точно повторяя жесты, интонации и мимику. Не удивительно, что никто не распознал истинную природу мужчины в сером, кроме Тияры, конечно. Стоило сообщить и драконьим кланам об убийце, чтобы не оставить и шанса телеконику уйти безнаказанно. Порядчик не мог позволить, чтобы где-то существовала такая талантливая и одаренная личность, направляющая все свои усилия кому-то во вред. Хотя бывшие доверительные отношения с преступником больно ударили по дракону и многим оборотням из правопорядка, когда правда раскрылась.

В кабинет вошел Виллион, плотно прикрыв за собой дверь. Он молча пересек помещение и сел в кресло, напротив друга.

– Прекращай мучить себя.

Хаокорн бросил на него взгляд исподлобья и ничего не ответил.

– Я не могу больше смотреть, как ты над собой издеваешься! – вскрикнул природник. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Ты думаешь, я не пытался? – прорычал оборотень, зло прищурившись.

– Иди к отцу.

– Нет, – сухо оборвал мужчина, отворачиваясь.

– Не понимаю твоего упрямства! – покачал головой друг. – Ниверон, может, и не самый приятный дракон, но в текущих обстоятельствах он не оставит тебя без помощи. И в отличие от нас с тобой, он старше, мудрее, расчетливее и, если хочешь, коварнее.

– Прекрасная характеристика, – раздраженно проворчал Хаокорн, – и ты предлагаешь пойти к нему, тому, кто был против моей связи с Талой?

– Теперь-то все изменилось! Да и ты, уж прости меня, привязан к ней так, что весь уже стал напоминать скорее тень, чем самого себя.

– Отец не сумеет помочь, – как-то обреченно произнес дракон.

Виллион внимательно взглянул на друга.

– Клятва?

– Да, – мужчина запрокинул голову, смотря в потолок, и усмехнулся: – никогда бы не подумал, что все так обернется.

– Что конкретно ты обещал волку?

– Я поклялся, что никаким образом не стану препятствовать возвращению в стаю того, что они искали.

– Ты и не препятствовал, – нетерпеливо перебил природник.

Хаокорн опустил голову и тяжело посмотрел на него:

– И никогда не отниму то, что принадлежит им.

Сыскарь очень медленно поднял руку и прикрыл ею глаза, этим жестом выражая все, что не высказал вслух.

– Тогда тем более стоит обратиться к драконам, – наконец, решил он. – И если этого не сделаешь ты, то сделаю я, – природник решительно встал, ожидая решения друга.

От Милки Тала буквально пару часов назад узнала имя преступника. Сперва никто не хотел сообщать ей этого, но девушка умела быть убедительной, настойчивой и невероятной упрямой. И теперь, добившись своего, угрюмо сидела на постели, прокручивая события последнего полугодия. Добрейший и такой внимательный мужчина – убийца, вызвавший практически геноцид по отношению к людям. Он казался таким внимательным и к ней, бедной сироте, и к мальчишкам, строго, но всегда справедливо руководя всеми курьерами. И никогда не проявлял нелюбви к ним. Как такое возможно?! Разве можно так ненавидеть кого-то, чтобы ни словом, ни жестом не выдать своих чувств? Тала бы не поверила Милке, но манера речи и это «девочка», мелькавшее в разговоре с убийцей, говорили громче слов. Вот откуда мужчина в сером был ей знаком!

Кошка несколько раз заходила, стараясь растормошить ее, но девушка не желала ни с кем разговаривать. Когда же зашел Галад, настойчиво приглашая ее на прогулку, она едва не нагрубила ему, сдержавшись из последних сил. Волк с каждым днем раздражал ее еще больше. Умом она понимала, что как будущий вожак он окажется действительно на своем месте. Сильный, умный, внимательный к своим, ласковый с детьми, но при том и довольно строгий, способный далеко оценивать последствия своих поступков, – он станет хорошим приемником Кияса. Но доводы разума не были способны расположить к нему сердце девушки, навсегда отвернувшееся от оборотня. И это противоречие заставляло ее глухо рычать в его присутствии.

Хоть Милка и сказала, что Тала может прогнать волка, если не желает его видеть, rошка все же надеялась, что ее дочь, сможет принять Галада, не смотря на свою привязанность к дракону. Никто не верил Тале в прочности и долговечности ее чувств. Кияс не принимал их во внимание, Милка только мягко улыбалась девушке, всем своим видом говоря, что она еще просто не поняла, что значит настоящая связь, а не мимолетные эмоции. Женщина старалась объяснить ей, что и честность, порядочность, верность своему слову, с которыми жила Тала-человечка были проявлениями ее истиной сути. И это тоже раздражало молодую оборотницу. Она помнила Серого, паренька по-своему предупредившего ее о Кае и не разделяющего его взглядов. Значит, было в людях что-то доброе! И с ними Тала чувствовала себя гораздо свободнее. Среди всех зверолюдов не нашлось никого, с кем она могла быть самой собою, открыто говорить и высказывать, что думает. Чем больше она находилась в стае, тем яснее ощущала чуждость всего, что она старалась принять ради кошки и ее мужа. Ее родителей. Проведя с ними чуть более полумесяца, девушка все еще не могла произнести эти слова вслух, хотя понимала, как в этом нуждается ее мать.

Но жизнь в стае не ограничивалась только лишь обучением обычаев зверей. Тале приходилось усердно работать над собой, учась перекидываться и управлять своей стихией. Она по истине оказалась странным элементалем! Как драконице, в ней обитало живое пламя, но, повинуясь основной ипостаси, оно каким-то неведомым образом оборачивалось обычным контролируемым огнем. И девушка осваивала способность вызывать их обоих по своему желанию, а не под управлением эмоций. Учеба давалась тяжко и требовала много сил. Кроме того постоянные пока еще изнуряющие для неподготовленного тела тренировки со зверями отнимали последнее. И вечером, добравшись до кровати, Тала частенько проваливалась в сон, даже не коснувшись головой подушки.

– Доброе утро, – на пороге дома, где жила драконица, появился Галад.

– Здрасте, – девушка тут же нахмурилась, увидев пришедшего вместо кошки мужчину. – Милка не придет? – спросила она, не глядя волку в глаза.

– Позже, – оборотень не спешил заходить в дом, да и не мог по правилам стаи, оставаясь снаружи.

Тала напряженно молчала, уставившись в пол.

– Давай пройдемся, – прозвучал грудной голос, – и смотри уже мне в глаза, я вижу, как тебя это тяготит.

Девушка удивленно взглянула на него.

– И вы не примете это за вызов или еще что-то?

– Думаю, настало время нам откровенно поговорить, а это сложно сделать, когда ты постоянно смотришь себе под ноги, – улыбнулся волк, обнажив удлиненные звериные клыки.

Тала нерешительно помедлила, вспоминая все заученные правила, чтобы никому не дать повода осудить ее, и, не найдя противоречий, вышла из дома.

Какое-то время они брели молча мимо провожавших их взглядами зверолюдов. Никто не решался нарушить их уединение, и даже дети, словно видя предостережение в каждом движении волка, не приближались.

– Думаю, ты догадалась, что твои родители желают, чтобы я взял тебя в жены, – неожиданно произнес Галад. Тала только тяжело вздохнула, подтверждая его слова. – И я согласен с ними в этом желании. – Девушка бросила на него быстрый взгляд – она ждала чего-то подобного. – Поверь, лучше мужа тебе не найти.

– Ну, конечно, – тихо съязвила драконица, но мужчина расслышал ее слова.

– Не сомневайся. Для нашей расы женщины и дети – самое ценное. Я никогда не стану тебя унижать, ничем не оскорблю, всегда стану прислушиваться к твоему мнению.

– Особенно это было заметно, когда вы еще не знали, что я – оборотень, – напомнила она Галаду.

Тот внимательно и долго смотрел на нее, прежде чем произнести:

– Ты была человеком, притом позволившим себе слишком многое. А зверь всегда остается зверем, даже во втором облике. Ни один оборотень не стал бы терпеть от постороннего пренебрежительное отношение к себе, будь то зверь, телеконик или дракон.

При упоминании последнего Тала невольно вздохнула, что не укрылось от волка.

– Запомни, для зверей муж и жена – это равноправные партнеры в своих отношения. Нигде больше ты не встретишь такого трепетного и нежного отношения к себе.

– Да, особенно, когда стая настаивала, чтобы Кияс отказался от Милки. Это так трепетно!

– Ты путаешь одно с другим, – недовольно отозвался волк на выпад девушки. – Отношения в семье и отношения в стае отличаются. И Кияс – вожак, от него требуется много больше, чем от прочих.

– Ты тоже будешь вожаком, – отстраненно произнесла Тала.

– Поверь, я не оставлю тебя.

– А разве оборотень, имея связь, может уйти от жены?

– Связи бывают разные. Когда они еще слабы, это возможно. Никто тогда не думал, что кошка так скоро станет настоящей парой вожака.

Драконица снова вздохнула.

– Я вижу, ты хороший че…, – запнулась она, но тут же исправлась: – зверолюд. Но все ваши порядки они так трудны для меня. Наверное, я никогда не смогу свыкнуться с ними. И одно дело находиться где-нибудь в стае, чтобы на меня обращали поменьше внимания, и другое дело на виду у всех. Эта жизнь не для меня, – призналась девушка.

– Ты в любом случае будешь на виду, как самый сильный зверь, и как дочь Кияса, хочешь ты того или нет. Что же до наших правил, тебе придется трудно первое время, потому что их невозможно соблюсти до тех пор, пока они не окажутся у тебя в сердце и разуме. Ты стараешься следовать букве нашего закона, но не принимаешь его в себе, потому тебе так тяжело. У людей тоже есть правила, например, называть на вы и господином старшего и уважаемого мужчину. Это же тебя не удивляет.

– Дело даже не в этом, – нахмурилась она. – Я люблю другого.

Галад не сдержал улыбки.

– Ты еще мыслишь, как человек. Это пройдет.

-------------------------------16.10

Ниверон сидел у себя, когда посреди комнаты открылся переход, и перед ним появился его сын со своим другом. Дракон ждал этой встречи и не был удивлен тем, что Хаокорн явился не один. Этот упрямый мальчишка еще долго бы собирался, прежде чем признать свое бессилие и обратиться за помощью, и только спокойный и рассудительный природник мог вынудить его сдаться раньше.

– Добрый день, – кивнул ему Виллион.

– Добрый, присаживайся.

– Здравствуй, отец, – устало произнес Хаокорн, тяжело опускаясь в одно из кресел, находившихся в комнате.

– Ты плохо выглядишь, – заметил мужчина, – хуже, чем я думал.

– Ты уже в курсе, – догадался порядчик.

– Еще бы! – дракон прожег его недовольным взглядом. – Ты о чем думал, когда собирался похитить дочь вожака?! Мальчишка! Звери любому перегрызут глотку за эту девчонку, не взирая на последствия. Нам не нужна война!

Хаокорн поморщился, признавая правоту родителя, и сообщил главную новость:

– Скажи клану Тияры имя ее убийцы: телеконик Вух, бывший сыскарь и директор дома курьеров. Он сильный иллюзионист.

– Хорошо, позже надеюсь услышать подробности, – нетерпеливо прервал его Ниверон. – А теперь к делу. Тебе нужна эта девочка.

– Да, – выдохнул порядчик, уставший бороться с тоской, сжимавшей его грудь посильнее любых тисков.

– После нашей последней встречи со зверолюдами, – вступил в разговор природник, – они отказываются разговаривать даже со мной на тему Талы. А данная клятва, – он покосился на друга, – не позволяет Хаокорну ни при каких обстоятельствах уйти с девушкой из стаи. Ну, а жить среди зверей, – мужчина развел руками.

– Не говори глупостей, – нахмурился дракон, – звери никого не пустят в свои земли. Как звучала точная формулировка клятвы?

– Я никогда не отниму то, что принадлежит стае, – сквозь зубы произнес порядчик ненавистные слова.

Отец покачал головой.

– Как зовут того оборотня, кому ты клялся? Галад? Умен, – сухо похвалил его мужина. – Хорошая смена у Кияса растет.

Хаокорн взглянул на него драконьими глазами с узким зрачком, вспыхнувшими при упоминании волка.

– Не злись, – отмахнулся Ниверон, видя реакцию сына.

– И что же, значит, ничего нельзя сделать? – встревожено обратился к нему Виллион.

– От чего же, – спокойно отозвался мужчина. – Кажется, у девочки есть друг?

Хаокорн удивленно вскинул брови.

– Телеконик Тиш, работал вместе с ней, – не понимая, к чему отец вспомнил об этом.

– Прекрасно, пригласи его сюда в гости, – кивнул родитель.

В этот раз Тала гуляла одна. Ей так редко в последнее время удавалось побыть без сопровождающих, что она и не представляла себе, как соскучилась по одиночеству. Идти, предоставленная сама себе, не боясь кого-то ненароком оскорбить или обидеть – это казалось так прекрасно, что она пребывала в приподнятом расположении духа.

– Та-ала! – со спины ее окликнул звонкий голос.

Она обернулась.

– Там к тебе пришел один, – радостно сообщил ей совсем юный оборотень. – Такой темный, патлатый, с длинной челкой. Говорит твой друг.

– Где он? – взволнованно вскрикнула девушка, во все глаза глядя на мальчишку.

– У леса. Его наши не пускают, но велели тебе сказать.

Девушка, опрометью бросилась назад. Тиш! Как он ее нашел? Она так сильно по нему соскучилась! Ее единственный настоящий друг. Тала летела к нему, словно на крыльях, улыбаясь до самых ушей. Такой счастливой она давно себя не чувствовала. Она стрелой пронеслась мимо двух мужчин и с разбега кинулась обнимать такого родного и близкого телеконика.

– Ты же меня задушишь, дуреха! – смеялся он, и сам крепко обхватив ее руками.

– Тиш! Как же я рада, что ты пришел! – сияющими глазами она глядела на него. Казалось, он так изменился, даже повзрослел, хотя времени прошло совсем немного с их последней встречи.

– Я уже понял. А ты стала сильнее, – ехидно заметил он, – ребра ноют, словно я попался в лапы к дракону. Хотя постой! Ты же дракон! Как так?

Тала рассмеялась.

– Самой не верится! Но я не просто дракон, а элементале-зверо-драконо-человек! – на одном дыхание произнесла она. – Сильно, правда?

– Ты всегда была очень необычной девушкой, – парень тепло улыбнулся ей. – Меньшего я от тебя и не ждал. Но, похоже, нам не дадут спокойно поговорить, – он бросил взгляд за плечо девушки. – Строго у вас все.

Тала обернулась и увидела волка, сверкающими глазами наблюдавшего за их встречей.

– Но я ненадолго, – продолжил Тиш. – Я женюсь и хочу, чтобы ты пришла, как мой единственный друг.

– Ого! Сколько же я всего пропустила! – удивилась девушка. – Со всеми своими проблемами я забыла, что у тебя есть невеста!

– Сложно было не забыть, – усмехнулся оборотень. – Ну, что придешь? У меня для тебя есть приглашение. В нем маяк, по которому ты сможешь перенестись. Ты же теперь можешь?

– Да, думаю, смогу, – Тала взяла из его рук красивый белоснежный конверт, на котором вензелями были выведены имена жениха и невесты.

За ее спиной раздалось рычание.

– Позволь мне взглянуть на него.

Драконица недовольно обернулась к Галаду.

– Нет, – она упрямо посмотрела ему в глаза, забыв о всякой предосторожности.

Волк ощерился и зарычал еще громче.

– Дай мне, – по словам произнес он.

Звери, стоявшие на страже напряглись и внимательно следили за разговором.

– Нет, – в ответ прорычала девушка, меняясь в лице.

Оборотень сам отвел взгляд и тяжело вздохнул, стараясь успокоиться.

– Это может быть очередная уловка дракона. И твое упрямство в будущем больно отразится на стае.

– Это МОЕ приглашение на свадьбу МОЕГО друга, – отчеканила драконица, – и никто не сможет его у МЕНЯ отнять. – Прищурив глаза с узкими нечеловеческими зрачками, она спросила: – Тебе ведь знакомо понятие чужой собственности, волк. Не так ли?

Галад глухо зарычал в ответ, но тут вмешался Тиш:

– Даю слово, что это только приглашение.

Зверолюд перевел взгляд на него:

– Хорошо. Но вряд ли она сможет пойти. Теперь прощайтесь.

Тала медленно выдохнула, словно выпуская пар, из последних сил сдерживая волнами накатывающие эмоции.

– Уйди Галад, – промораживающим все внутренности голосом медленно произнесла она.

Мужчина резко обернулся на нее, сверкая глазами.

– Не забывай, кто ты! – грубо прорычал он. – Дочь вожака не должна так себя вести!

– Не забывай, кто я, – едва заметно кивнула девушка. – Я – молодой мало обученный дракон, – она сделала паузу. – И ты вторгаешься в мое пространство, диктуешь, что делать мне и моему другу, посягаешь на мое. – Еще раз выдохнув, Тала добавила: – И я едва сдерживаюсь, чтобы не навредить тебе.

В воздухе повисла тишина. Зверь плотно сжал челюсти и не отводил от девушки тяжелого взгляда. Охранявшие границу оборотни как-то неловко замялись. И только Тиш оставался совершенно спокоен и невозмутим.

– Похоже на связь, да? – нерешительно озвучил мысли остальных один из зверолюдов.

Галад покосился в его сторону, а затем посмотрел на телеконика:

– Ты с ней связан?

– Да, – легко отозвался он.

Мужчина перевел мрачный взгляд на Талу и молча ушел прочь. Девушка, недоумевая, хмуро смотрела ему в след.

– И что это значит?

– А то, подруга, что одна девчонка-драконица связана узами дружбы, – подмигнул ей парень. – И это просто прекрасно!

– Похоже, не всем так кажется, – усмехнулась девушка, настроение которой тут же поползло вверх, стоило волку исчезнуть.

– Представляю, какую лекцию тебе прочитают по поводу важности любого сказанного тобой слова.

– Как будто я раньше не знала об этом. Здесь все мне твердят, что моя прошлая жизнь и чувства, это все – временно. Словно до этого я жила понарошку! – пожаловалась Тала.

– Ну, мы-то знаем, что это не так. И они теперь узнали, – Тиш, как обычно тряхнул головой, откидывая челку с глаз. – Ладно, не прощаюсь. Думаю, теперь проблем увидеться у нас не будет.

– Наверное, – улыбнулась она ему в ответ. – А как ты, кстати, сюда попал? Шел пешком от ближайшего города?

Телеконик хитро ухмыльнулся.

– Что-то вроде того. Привет от дракона, – шепнул он ей на ухо и, не задерживаясь, ушел.

Тала проводила его широко распахнутыми глазами. Сердце ее радостно забилось при мысли, что Хаокорн находится где-то рядом. Увидеться, конечно, им бы не позволили.

На следующий день Тала находилась у себя, когда ближе к обеду на улице случился какой-то переполох. В размеренной жизни стаи это было столь удивительно, что Тала тревожно прислушалась, но криков или паники не было слышно. Девушка встала с кровати и вышла во двор: мужчины собирались группами и стекались все в одном направлении, в сторону границы леса, женщины оставались в домах, молча провожая их, а дети взволнованно носились между теми и другими.

– Что случилось? – крикнула Тала двум зверолюдкам, стоявшим возле дороги.

Обе обернулись. Одна из них что-то шепнула второй, прежде чем ответить:

– Вожаком объявлен сбор для мужчин. Ничего страшного, – успокоила она ее в то время, как вторая куда-то ушла. – Скоро придет Милка, можешь расспросить ее.

Девушка проводила взглядом ушедшую женщину, догадавшись, за кем она отправилась. Но драконицу не убедил подобный ответ, она чувствовала: случилось что-то важное. Под внимательным взглядом она вернулась в дом только лишь для того. Чтобы спустя пару минут вылезти в окно с другой его стороны, ведь никто не запрещал ей идти в лес. Возможно кошка, придя, и объяснит ей произошедшее, но что-то подсказывало юной зверолюдке, что в этот раз ей стоит взглянуть на все самой. Она пробиралась в лесной гуще, стараясь держать не слишком близко к тропе, которую наводнили звери, чтобы никто не смог ее учуять, но и не сильно удаляясь от нее. Чем ближе она подходила к границе, тем радостнее ей становилось. Девушка не понимала причину этого и только ускорилась.

Подобраться к границе оказалось сложно – в нескольких метрах от нее лес кишел мужчинами. Но это не мешало увидеть причину всеобщего возбуждения: прибыли весьма необычным гости, впускать которых на свои земли зверолюды не пожелали бы ни при каких обстоятельствах. Над толпой возвышались драконы. Еще ни разу в жизни Тала не видела их в таком количестве. Даже сосчитать прилетевших не удавалось! Часть из них приняли человеческий облик. Чтобы все лучше разглядеть творившееся, девушка ловко влезла на одну из сосен.

С противоположной стороны стояли красивые, хорошо и строго одетые мужчины. Один из них, в темной одежде, крупный и уверенный в себе, находился ближе прочих к стае. Ему на встречу вышел Кияс. По его напряженной фигуре и воцарившемуся молчанию Тала поняла, что визит носил вовсе не дружественный характер.

– Добрый день, Кияс, – разнеслось над головами зверолюдов.

Девушка узнала голос отца Хаокорна и тревожно прислушалась.

– Здравстуй, Ниверон, – ответил тигр. – Чем обязаны?

– Хочу посватать сына за твою дочь, – спокойно произнес дракон.

Повисло недолгое молчание.

– И для этого ты привел свой клан? – оборотень показал клыки в сухой улыбке. – Зря стараешься. Талу возьмет один из зверей.

– Не тот ли мальчик, которому мой сын клялся? – поинтересовался мужчина.

– Возможно. Но раз тебе известно о клятве, тогда к чему наш разговор? Твой сын никогда не станет жить среди нас, а моя дочь не будет принадлежать ему.

– Да, ты прав. Любому дракону будет тесно в вашем лесе.

– Дракону, да, – кивнул Кияс, – но не зверю.

– Слышал, второй облик девушки дракон, – напомнил Ниверон.

– Она – элементаль и зверь, – четко произнес вожак стаи.

– Не будем спорить об этом, – раздалось негромкое. – Но все дело в том, что мой мальчик связан с девушкой.

– Это его проблема, – отмахнулся тигр.

– Он – мой ребенок, и я не могу просто смотреть, как он мучается, – проникновенно сказал мужчина. – Вот я и подумал, ведь еще недавно, твоя дочь была влюблена в Хаокорна.

– Только как человек, – недовольно напомнил зверолюд.

– Возможно, не только. Возможно, и у нее есть связь.

Оборотень глухо зарычал.

– Связи нет!

– Не спеши с выводами. Насколько мне известно, парнишка-телеконик, что дружит с девочкой, все же оказался связан с нею.

Кияс одарил его ледяным взглядом, но промолчал.

– А как ты понимаешь, – вкрадчиво продолжил дракон, – связь сильнее любой клятвы. Позволь проверить мою догадку, – наконец, закончил он.

Тала сидела на дереве чуть живая. Сердце бешено колотилось в груди от услышанного. Она может быть связана с Хаокорном? Она и ее дракон? И никто не сможет им тогда помешать? Девушка заволновалась: есть ли действительно эта пресловутая привязанность? И как это собираются проверять?

– За все время, что она Тала тут живет, – после продолжительного молчания заговорил вожак, – связь никак не проявлялась. И я не намерен еще в чем-либо убеждаться.

Драконица занервничала, спрашивая себя, прав ли отец. Она скучала по Хаокорну, но не страдала так, как он. Значило ли это правдивость произнесенных слов?

– Оборотница еще юна, и это могли просто не заметить.

– Ты слышал меня, – упрямо сказал тигр.

– Кияс, что тебе стоит проверить? У девочки есть пламя. И, если оно не примет моего сына, мы уйдем.

Из толпы одинаково высоких мужчин к ним шагнул темноволосый худой дракон. При взгляде на него Тала побледнела: даже с дерева она видела, как он осунулся и насколько изможденным выглядел. Сердце девушки сжалось от тоски.

– А если примет? – мрачно спросил зверь.

– Тогда им никто не сможет помешать. И оставаясь в неведении, ты только оттягиваешь неизбежное. Ведь и твоя дочь будет мучиться.

– Если связь слаба ее можно разбить, – не сдавался оборотень.

Тала больше не могла этого переносить. У отца были свои причины оттягивать ее встречу с Хаокорном, но для нее важнее стаи со всеми ее порядками и устоями был только один мужчина. И ничто не могло ей сейчас помешать увидеть его.

Сосна, на которой сидела девушка, вспыхнула, словно была сухой, привлекая внимание всех. Стоявшие друг на против мужчины не зразу заметили открывшийся рядом с драконами переход, из которого выбежала драконица. И потому никто не успел ее остановить. А она опрометью бросилась к Хаокорну. Порядчик стиснул ее в своих объятьях, уткнувшись в копну ее шелковистых волос.

– Я знал, что ты здесь, – счастливо прошептал он.

Тала разревелась. Теперь, когда она обнимала его, то почувствовала, как он измучился, находясь вдали от нее. Даже через одежду она ощущала его выпирающие ребра.

– Не плачь, – утешал он ее. – Теперь все будет хорошо.

– Я так соскучилась по тебе! – сквозь слезы сказала она. – И Ты так ужасно выглядишь!

– Никогда не слышал слов более приятных, – рассмеялся он.

Тала улыбнулась ему в ответ, глядя в его медовые глаза, которые ни на минуту не забывала.

– Раз девушка здесь, давайте покончим с этой историей, – прозвучал голос Ниверона.

Тала обернулась и увидела обоих оборотней. Кияс выглядел опечаленным и смотрел прямо на нее.

– Прости отец, но я действительно его люблю, – она впервые так назвала его, желая показать, что обращается не к главе стаи, а к тому, кто близок ей по крови, кто мог бы понять ее. – Что я должна делать? – спросила она у старшего дракона.

– Зажги свое пламя, – тихо отозвался мужчина.

Звери и драконы, молча наблюдавшие за происходящим, затаили дыхание. Тала нерешительно взглянула на Хаокорна. Он смотрел на нее с нежностью и тихо улыбался, и точно такая же легкая и спокойная улыбка появилась на лице девушки. Не стало места ни страху, ни сомнениям. И пламя возникло на ее руках, разгораясь, пылая жаром и колыхаясь, увлекаемое ветром. В считанные минуты Тала и Хаокорн оказались подобными столпу огня, но уже не только пламя юной драконицы ревело и рвалось в небо. Ему вторило и другое, драконье. Оба, и мужчина, и девушка, горели, но не сгорали. И было в этом что-то удивительное, что мягко касалось сердца и невольно вызывало восхищенные вздохи тех, кто не имел пары, и тихую радость тех, кто уже был связан.

– Думаю, нам стоит обсудить, как и где пройдет свадьба, – не скрывая своей радости, Ниверон панибратски обнял будущего родственника.

Кияс несколько грустно улыбнулся ему:

– Приглашаю тебя в мой дом, будь гостем.

– Неужели я могу войти в ваши земли? – искренне удивился мужчина.

– Теперь да, – кивнул тигр, – зверолюды никогда не женились и не выходили замуж за оборотней других рас. Сегодня многое изменилось.

Вместе с ними стали расходиться и остальные. Драконы уходили через переходы, звери исчезали среди деревьев, и только один из них задержался дольше прочих. Галад смотрел на Талу и ее пару. Он не был глуп, чтобы не понять, что эта дорога для него закрыта, но не мог скрыть своего разочарования. Девушка нравилась ему своей непохожестью на прочих представительниц женского пола, сильным внутренним стержнем, который никто не смог сломить, и терпеливостью. Она стала бы прекрасной женой ему и спутницей будущего вожака. Волк жалел о ее выборе, но не в силах был что-то изменить.

Тала не заметила, когда пламя утихло. Она так и стояла все это время, прижимаясь к своему дракону. Ее глаза светились счастьем, которое отражалась и в глазах Хаокорна. Они остались совершенно одни.

– Все ушли, – наконец, заметали она.

– Пошли готовиться к свадьбе, – мужчина не сдержал радостной улыбки. Он разглядывал ее лицо и никак не мог насмотреться, так он истосковался по ней.

– И что теперь? Мы должны будем жить в лесу? – прошептала она.

– Если ты этого хочешь, – тихо отозвался он.

– Не хочу, – призналась девушка. – Но звери снова остались обделенными.

– Чего же ты хочешь?

– Ты знаешь, что Барлай был моим прадедом? – дракон мотнул головой. – Теперь вся его земля – моя, но я не могу забыть об убитых леснике и его жене. Я думала и еще раньше решила оставить все это родителям. Там большая территория, как думаешь, это поможет их расе?

– Даже если и нет, они оценят твой поступок. Ни один зверь или дракон не сможет с чистым сердцем сделать подарок больший этого.

– Но я все-таки еще элементали и человек, – лукаво улыбнулась она.

– И ты все еще не считаешь себя оборотнем.

– Нет, – Тала немного помолчала. – Я словно что-то среднее. Я чувствую то же, что и звери: тягу к земле, привязанности, у меня обострились ощущения и инстинкты. Но я осталась человеком, не на крохотную часть, которая есть в моей крови, а ровно настолько же, насколько и оборотнем. И если есть люди с одной стороны, а двуипостасные с другой, то я ровно посередине между ними.

– Чувствую, передачей земли твои решения не ограничились, – догадался Хаокорн.

Девушка смущенно опустила взгляд.

– Я хочу помочь восстановить то, что разрушил Вух. Понять и оборотням людей, и людям оборотней, чтобы они увидели, что стена между ними не так уж и высока, как принято считать. И хочу помочь Серому. Он хороший мальчишка, но ему трудно оставаться таким теперь.

– Хорошо. Тебе будет трудно, ты еще очень молода, но я помогу тебе, – Тала благодарно посмотрела на него. – Надеюсь, драконы и зверолюды будут на нашей стороне.

– Не забывай, что я – элементале-зверо-драконо-человек! У них не будет и шанса!

Мужчина рассмеялся.

– Только телеконики не оставили след в твоей родословной. Но, кажется, у тебя и там есть связи.

– Надеюсь, мир изменится. Пусть и не сразу.

Эпилог

Мужчина судорожно бежал через лес. Его легкие жгло, и он задыхался, мышцы работали на пределе своих возможностей, но он не успевал. «Быстрее! Еще быстрее!» – кричал разум, но тело уже сдалось. Он выбился из сил, когда огромный белый тигр, гнавший его долгое время, настиг свою жертву. И жизнь оборвалась в пасти свирепого зверя. Ведь в итоге каждый получает то, что заслуживает.