Тактик.8

Глава 1. Испытание на вылет

Мы въезжали в город с юга. Южный мост и ворота Вальяда встретили нас флагом с кураем.

Офицеры знали, что это прибываю я и меня пропускали без всяких препонов, да и в лицо меня знали все подчинённые.

Символ армии Штатгаль развевался над воротами, сообщая всем подъезжающим, под чьей властью находится город.

Но смотрелся этот символ без угрозы, без крови и насилия, а горожане поглядывали на солдат на стенах с уважением, а не страхом.

Всего несколько недель назад здесь была власть вольного города, местного ополчения, а также угрозы вмешательства и террора герцога Гуго.

А теперь город вроде как захвачен, но при этом дышит свободно.

Парадокс назывался Штатгаль. Особой пикантности ситуации придавало то, что подавляющее большинство бойцов в нём бывшие каторжане и заключённые других видов, отнятые мной у системы наказания королевства Маэн. Королевства, к которому я и моя армия теперь повернулись… спиной и, хотя формально мы входили в состав вооружённых сил Маэна, реальность была намного сложнее.

Наша бронеповозка просто с рекордной скоростью завершила переход через Бесплодные земли (официально они именовались герцогствами Рий и Эрцигалия). В ходе которого Ластрион навострился в адаптации применения регенерирующих заклинаний на лошадей, Фаэн подстрелил с десяток пустынных грабителей, а я набил руку на управлении повозкой по пересечённой местности. Теперь же бронированный экипаж, любезно предоставленный Альдом Дэршем, главой торговой гильдии и первого советника городского Совета города Порт-Арми, остановился у ратуши Вальяда.

Я вышел, щёлкнув суставами и на негнущихся ногах зашагал внутрь здания. В сумке на поясе лежало письмо, ради которого проделал этот путь. Детский почерк на дешёвой бумаге весил больше любых депеш.

Однако буквально следом за мной, не успел сделать и десяти шагов, как в ратушу ворвался запыхавшийся разведчик. Парень еле держался на ногах, плащ был покрыт дорожной пылью.

- Командор! Слава богам, Вы вернулись!

Узнал его. Янек, один из разведчиков Фаэна. Или точнее будет сказать, что Орофина?

Забрав Фаэна, я временно поставил командовать разведкой Орофина, и он отлично справился. Причём задачи у него были сложные, в том числе даже с одной только межрасовой точки зрения, у него в подчинении были орки, люди и гоблины, а не только эльфы. И он смог поддерживать дисциплину и управлять разобщёнными сводными группами. По сути, он был у меня комбатом, хотя по званию – старшиной, потому что не прошёл офицерскую школу. Правил я пока что придерживался, но собирался открывать курсы по новой, особенно из-за Бреггониды.

Впрочем, сейчас это не актуально, важнее то, что «нёс» разведчик. И если он в таком состоянии, новости серьёзные.

- Командор! Разрешите обратиться?

- Ну, обращайся, оборотень. Точнее сказать, докладывай.

- Герцог Гуго... он ведёт новую армию. Насколько нам удалось выяснить, командор, к нам идёт десять тысяч наёмников, рыцарей, всякого сброда, жаждущего реванша и добычи.

Мимо проходила парочка гражданских вальядских чиновников, и я видел, как их лица меняются, уловив обрывки разговора. Страх возвращался в глаза людей, только начавших верить в стабильность пребывания Штатгаля в городе.

- Где они сейчас?

- Поселение Пилзэссен, три дня пути. Насколько гоблины подслушали разговоры у костров, герцог обещал каждому солдату долю в разграблении города. И особую награду за Вашу голову, командор.

- Доклад принял. Иди отдыхай, братец.

Янек козырнул и устало поплёлся прочь.

Я отправил его восвояси, а сам стал переваривать информацию.

В сущности, одна вредная богиня о чём-то таком меня уже предупреждала. Десять тысяч против моих восьми. И судя по словам разведчика, это не дисциплинированная королевская армия, а сброд, который удержит только жажда наживы и страх перед командирами.

Неужели Гуго настолько самонадеян? Стандартный расклад при штурме два нападающих против одного защищающегося. А лучше три к одному.

И тем не менее, он идёт.

Я зашёл в свой кабинет, заслушал короткий доклад от гнома Гвирги, адъютанта Мурранга, выслушал Зойда и Деция. Так сказать, сводки текущей деятельности армии за время моего отсутствия. Официально я был в рейде и подобных образом уже не раз уходил и возвращался.

После этого я отправился в Квадратный район, в казарму ведьминской роты.

Я нашёл старуху в импровизированной лаборатории. Тут проведена большая работа и явно много помогли гномы, поставили оборудование, возвели перегородки. Воздух густел от запахов трав и кипящих зелий. Немолодые ведьмы со знаками различия рядовых сновали между столами, растирая компоненты, помешивая котлы, записывая результаты. Им помогали.

Сама Бреггонида склонилась над массивным томом, с развернутым листом перевода, водя костлявым пальцем по строчкам.

При моём появлении она едва не подскочила, настолько удивилась.

В её глазах мелькнул вопрос, который она не решалась задать вслух. Я махнул ей, позвал в дальний угол казармы, где мы уселись прямо на расстеленные постели.

Я молча полез в сумку, достал письмо. Протянул, не говоря ни слова.

Руки ведьмы дрогнули, принимая конверт. Она осторожно, словно боясь порвать, вскрыла его. Развернула лист, и я видел, как меняется её лицо по мере чтения.

…

По морщинистым щекам Бреггониды текли слёзы. Она не пыталась их скрыть, просто сидела, прижимая детское письмо к груди, и что-то шептала на неизвестном мне языке. Молитва благодарности или клятва, я не разобрал.

Наконец Бреггонида подняла голову, и в её взгляде полыхало кислотно-синее пламя.

- Рассказываю… можно сказать, докладываю голосом. Так вот, проверил её, проверил условия проживания… Купил им новый многоквартирный дом, который подрядчики превратят в особнячок, в том числе там есть та квартира, в которой Этна жила с родителями.

- Трудно это, когда всё напоминает.

- Вариантов было не так много, Бреггонида. Дом оформлен на Этну, ей на счёт я положил денег, пообщался… Ты прости меня, но исходя из интересов самой девочки, я оставил её там.

Она кивнула без всяких возражений.

- Однако! – я поднял палец. – Есть высокая вероятность, что наша армия будет вынуждена захватить Порт-Арми.

- Как это? – несколько раз моргнула старуха.

- А так. Ты же не забыла, что мы армия?

- То есть, внучка и я… А как же..., - она задумалась.

- А так. Я тебе гарантий не даю, как и что произойдёт, но на всякий пожарный случай приобрёл тебе занедорого особняк в центре Порт-Арми.

- Ты… Мне? – теперь Бреггонида удивилась, искренне и сильно.

- Да, премия тебе, авансом. Будешь жить рядом с внучкой, там шагов двести от ворот до ворот. Но! Нам надо с тобой эту войну вывезти. Кстати, ты мне не сказала про её глаза.

- Заметил, значит…

- Но отец Этны был человеком? Откуда тогда?

- Как откуда? Ну, ты вопросы задаёшь, - по-старушечьи отмахнулсь Бреггонида. – Муж-то мой второй был того, эльфом, из благородных. Ну, как был, он и есть, просто ушёл куда-то в леса, так с эльфами бывает. Теперь-то он на меня не посмотрит, а было дело, бегал как мальчишка.

Она позволила себе на минутку замечтаться.

- Ладно, командор Рос. Ты меня здорово заинтересовал в этой самой победе твоего дела, вплёл меня как волос в бороду, как гномы говорят.

- Надеюсь, ты довольна и станешь сражаться, стараясь выиграть и выжить, а заодно, чтобы это сделали все остальные в Штатгаль.

- Да уж, теперь-то мы расстараемся. Клянусь всеми тёмными духами, которых чтут ведьмы, клянусь костями предков и кровью рода - я буду служить тебе до последнего вздоха. И мои девочки тоже.

- Вздох свой побереги, помирать не надо. Однако твоя служба может понадобиться раньше, чем ты думаешь. Герцог Гуго идёт на город с десятитысячной армией.

Лицо Бреггониды мгновенно посерьёзнело. Слёзы высохли, остался холодный расчёт.

- Десять тысяч? Сколько у нас времени? Мы на них холеру нашлём.

- Осталось три дня, может два.

- Маловато для серьёзных ритуалов. Но кое-что успеем.

Она повернулась к ученицам:

- Морвенна, бери трёх девок и в лес! Пока ворота не заперли, надо кое-чего собрать. Нужен белый дурман, волчья отрава и корень могильника. Много. Йеша, готовь котлы побольше. Варить будем сутками.

- Ладно, не буду вам мешать. Не распыляйся на много мелочей, лупи из чего-то крупного, готовься к вражеской магии.

Старуха оскалилась в хищной улыбке.

* * *

Вечером я открыл малый военный совет в занятом Штатгалем Квадратном районе. Он проходил в небольшом складе, переоборудованном под цитадель с особенной магической защитой от всевозможных воздействий. У меня было много информации, но не всей из неё я буду делиться сразу и вдруг. Всему своё время.

- Герцог ведёт к нас орду жадных псов? – первым воспринял информацию Хрегонн. – Ударим по нему на марше, прольём кровь!

- Давай без драматизма и театральщины, брат-гном. Нам нужна победа, а не резня, причём с возможными потерями и с нашей стороны.

Фомир выглядел встревоженным, постоянно теребил рукав мантии.

Мурранг с Новаком стояли у карты, прикидывая что-то в уме. Фаэн задумчиво кивнул, он уже пообщался с Орофиным, своим замом и знал множество разобщённых фактов про мир за пределами стен Вальяда.

- Расскажешь, Фаэн?

- Наш потеряшка-герцог разбил лагерь у Предмостий, в поселении Пилзэссен. Что мы имеет по составу? Войско, собранное с миру по нитке. Видел герб баронов Бальтаса и Крегора, это ещё шесть сотен тяжёлой конницы. Латники, ополченцы-пикинеры. Отряды наёмников из Вольных городов юга. Орки с арбалетами, порядка пяти сотен. Откуда они, не понятно. Остальные обычные разбойники, которые в военное время сделались наёмниками, и очень много ополченцев не только с Фойхтмейна, но и окрестных земель.

- А королевская гвардия есть?

Эльф отрицательно дёрнул головой:

– Не видели их разведчики. Но они могут быть скрыты магией. Мои ребятки из бывших кандидатов в маги, недомагов, они чувствовали явное и сильное присутствие магии. Может маги идут, может маги кого прикрывают.

- То есть, гвардию мы не исключаем? – ещё раз уточнил я.

- Не исключаем, - согласился Фаэн. – Кроме того, они тащат очень длинные повозки с инженерным оборудованием.

- Что конкретно они везут, мы не знаем, верно? Но предполагаем осадные машины, требушеты, лестницы, тараны и так далее?

- А как они подведут их к стенам, стесняюсь спросить? – громыхнул Мурранг.

- Пёс его знает, но Гуго уже был бит под стенами. А за одного битого как известно, двух небитых дают.

- Где дают? – не понял Новак.

- Ну, - стушевался я, – это выражение такое. И всё равно эта армия кажется мне крайне малой по количеству. Глупо считать, что Гуго не знает про нашу численность. Думаю, он на что-то рассчитывает. Могут у него быть сторонники в городе, которые откроют ворота?

Орофин без особой уверенности покачал головой. Направление «контрразведка» у Штатгаля отсутствовало, за народом у нас в тылу присматривали все, а это значит – никто конкретно.

- Ладно, давайте к рутине.

Следующий час планировали оборону. Распределяли секторы, расставляли роты первой линии, распределяли роты в резервы, продумывали пути перемещения по городу.

Новенькая карта города была покрыта пометками, но с каждой минутой становилось очевиднее – мы повторяем прошлую методику, потому что она сработала.

И меня самым серьёзным образом раздражал тот факт, что я не понимал… Гуго ведь на что-то рассчитывает? Он же не для красоты придёт? Самый оптимистичный вариант был в том, что он станет в осаду. Но ведь он же понимает, что мы шарахнем по нему требушетами, как в прошлый раз? Память же ему не отшибло?

- У нас есть три дня, - подвёл итог. - Используем их с умом. Фомир, твои маги пусть готовят всё, что можно использовать, несмотря на антимагию стен. Горючую смесь, алхимию, что угодно. Фаэн, присмотрись к диверсантам и шпионам.

- Да, вот ещё что. Самое странное, но важное. Лояльность населения, а если точнее...

Все замерли.

- Завтра откроем памятник основателям города. Тот, который разрушили, но хотели бы восстановить как предмет гордости.

Недоумённые взгляды. Фомир первый не выдержал:

- Командор, у нас осталось три дня, а Вы хотите тратить время на...

- На то, чтобы горожане за нас, во-первых, болели, а во-вторых, не лупанули в спину. Так-то они подданные Бруосакса и они дико напуганы ситуацией. Поэтому, среди прочего у нас должны быть уверенные бравые рожи. И заодно они будут понимать, что мы защищаем их город и их память, право помнить их прошлое…

Мурранг медленно кивнул, поняв замысел.

- Поднимем боевой дух перед битвой.

- Типа того!

* * *

Утро. Я стоял на главной площади Вальяда, наблюдая, как горожане стекаются со всех улиц. За одну ночь весть о церемонии облетела весь город, и теперь тысячи людей заполняли пространство от фонтана до старых торговых рядов.

В центре площади возвышалась фигура, укрытая грубым полотном. Десять локтей чистого мрамора для памятника, который эльфийские мастера последние недели изготавливали из камня, купленного для них мной.

Чертежи и эскизы у них были и усилий они приложили массу.

Оригинальный памятник братьям-основателям был разбит в физическом воплощении, но остался в памяти эльфов и не только в их памяти.

Открытие восстановленного памятника состоится сейчас, тогда как я дал добро на изготовление в один из первых дней после захвата города и приобрёл для них камень-материал. Да и стоило это по моим меркам недорого, а вот они потратили кучу сил, работали всей общиной, особенно те из эльфов, кто имел отношение к искусству.

Пока мы совершали рейды, выбивали местных феодалов, шастали по лесам и устанавливали зыбкий, если не контроль над регионом, то по крайней мере давление и угрозу для военных сил в ней, они работали, день за днём.

И памятник был готов ещё когда я ездил в Газарию. Эльфы говорили, что его ещё можно довести, улучишь, что-то там дошлифовать, однако время для его установки пришло.

Фомир подошёл справа, нервно теребя рукав мантии.

- Командор, нам бы по стене пройтись, проверить глубину силами магов, посмотреть по комплектации рот. Армия Гуго уже близко, а мы тратим утро на...

- Слушай, ну это важно. У нас самих в армии по меньшей мере четыре сотни эльфов в разных подразделениях, в том числе офицеры. Для них это важно. Для горожан это важно. Может быть, после сражения они уже не смогут открыть памятник? Может, мы продуем и Гуго зальёт город кровью, а тут… Это же луч света в тёмном царстве.

- Каком-таком царстве? Опять идиоматическое выражение?

- Оно.

Маг потеребил подбородок и кивнул, хотя сомнение читалось в его глазах.

Рядом выстроились представители всех общин города. Эльфы надели свои лучшие одежды, расшитые серебряными волноподобными письменами. Гномы притащили боевые молоты предков, начищенные до блеска. Орки в лучших доспехах, с родовыми знамёнами. И люди всех сословий, от богатых купцов до простых ремесленников.

Заметил движение в толпе.

Четверо моих солдат вели капитана Пейгди. Бывший начальник городской стражи шёл с гордо поднятой головой, хотя руки оставались в кандалах.

Вообще в конвое не было особой нужды, мы с ним неплохо сотрудничали и единственное, что печалило Пейгди, так это вынужденная неволя. Хотя даже в ней он гулял во дворе ратуши и регулярно общался с семьёй и парочкой коллег.

Его присутствие вызвало шёпот среди горожан. Многие помнили его как честного стража, другие были недовольны тем, что я его арестовал.

Я поднялся на импровизированный помост у подножия памятника.

В отличие от прочих, я не стал облачаться в парадные одежды, остался в привычных боевых доспехах, но вальядский городской Совет в последний момент нацепил на меня алый новенький плащ.

Пусть видят во мне воина, а не очередного правителя, жаждущего власти.

Площадь затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, страхом, надеждой. Где-то в толпе плакал ребенок, и мать торопливо успокаивала его.

- Граждане Вальяда!

Глава 2. Наученные горьким опытом

Голос разнёсся над площадью. Фомир применил магию и голос мой звучал громко.

- Нет большой тайны в том, что через день, может быть раньше, к вашим стенам придёт герцог Гуго из рода Элоран. Тот самый, кто полтора года назад казнил троих купцов Вальяда, обвинив их в нарушении границ и торговле на территории герцогства.

Пауза. Да, мне тут подсказали его старые грехи. Я дал словам осесть в сознании слушателей.

- Он ведёт к городу десять тысяч наёмников. Обещает каждому долю в добыче. Всем понятно, что в данном случае добыча – это имущество граждан Вальяда? Ваши дома, ваши производства, магазинчики, лавки, даже ваши семьи… В его воззвании сказано, что город будет наказан за поддержку мятежников. Три дня грабежа в качестве награды войску.

Ропот прокатился по толпе. Страх смешивался с гневом. Хорошо. Гнев полезнее парализующего ужаса. В любом случае, мне нужно было настроить горожан против герцога, хотя бы чтобы они не ударили в спину.

- Я не прошу вас взять оружие. Вы не солдаты, и никто не вправе требовать от мирных граждан идти в бой. Я прошу только одного.

Я обвёл взглядом море лиц. Старики, помнившие лучшие времена. Матери, прижимающие к себе детей. Юноши, в чьих глазах горел огонь неиспытанной храбрости.

- От всей души прошу, не стреляйте нам в спину. Не открывайте ворота предателям. Не верьте посулам о пощаде. Герцог Гуго не прощает.

- Мы будем оборонять ваши стены. Восемь тысяч защитников против десяти тысяч жаждущих наживы. Численный перевес на стороне врага, но мы не впервые дерёмся против превосходящего противника.

Мурранг с Хрегонном синхронно ударили древками знамён о камни площади. Звук прокатился эхом.

- Мы защитим вас или умрём на стенах. Это наш долг, как солдат. Ваш долг, как граждан, проще. Оставайтесь теми, кто вы есть. Гражданами города, построенного для всех рас. Города, где орк может торговать рядом с эльфом, где гном учит человеческих детей ремеслу, где никто не склоняет голову из-за цвета кожи или формы ушей.

Кивнул гномам у памятника. Мастер Громбир и его помощники взялись за верёвки.

- Герцог Гуго считает, что может стереть вашу историю. Спрятать правду, разбить, сжечь. Это не так.

Полотно упало.

Солнечные лучи озарили белый мрамор. Две фигуры эльфов-магов возвышались на постаменте, держа на руках упрощённую модель города. Их лица излучали мудрость и решимость.

Этого в оригинале не было и было добавлено по моей просьбе. Гном с молотом, человек с циркулем, орк с бревном, даже маленькая фигурка гоблина с мешком зерна.

Это была не просто статуя. Это был манифест, высеченный в камне.

Толпа ахнула. Большая часть жителей видела памятник впервые. Старики украдкой вытирали слёзы, вспоминая времена, когда монумент стоял открыто.

Старейшина эльфийской общины выступил вперёд. Илендир, чей возраст нельзя было определить по внешнему виду, но определённо исчислялся веками, поднял старинный ритуальный посох:

- Мои предки строили эти стены вместе с вашими предками. Эльфийская магия и человеческое упорство, гномье мастерство и орочья сила. Мы не предадим их память.

Глава гномьей общины, седобородый Тогрим, ударил церемониальным молотом о камень. Звук разнёсся по площади как колокол:

- Клянемся сталью предков и камнем гор! Вальяд не падёт, пока жив хоть один гном!

Орки взревели одобрение, ритмично застучали копьями о щиты. Их военный клич подхватили люди-ремесленники, потом купцы, потом все остальные. Площадь наполнилась грохотом тысяч голосов.

И тут произошло то, чего я не ожидал.

Капитан Пейгди сделал шаг вперёд. Мои солдаты напряглись, но я жестом остановил их. Пусть говорит.

- Граждане Вальяда!

Голос ветерана стражи перекрыл шум. Люди затихли, узнав его. Двадцать лет Пейгди защищал их покой, пусть и служа тирану.

- Вы знаете меня. Я присягал защищать этот город и его жителей. Да, я сейчас в заточении, но по моей просьбе мне разрешено присутствовать.

Он поднял скованные руки, и солнечный свет заиграл на железе.

- Я рад, что нашему городу возвращается прошлое, память и слава. А стена… Пусть город стоит, а стена останется незыблемой. Мы не предали свой долг перед королём Вейраном, но и в спину Штатгаля не ударим, верно?

Народ откликнулся разрозненными положительными окриками.

* * *

В этот раз они пришли ранним утром, до рассвета, но первым появился как положено – авангард.

Надо сказать, что прибыл авангард на всей серьёзности, не просто так, не для красоты.

Ранним утром я уже был на стене, не выспавшийся и угрюмый. Фаэн материализовался рядом, как бесшумно проворачивать это умел только он.

- Передовые отряды, авангард. Лёгкая кавалерия, около пятисот клинков. С ними тяжёлая конница прикрытия, не менее сотни, наверняка ещё и маги. Основные силы в полудне марша.

- Раньше, чем мы их ожидали, - констатировал я.

- Герцог форсирует марш. Хочет не дать нам подготовиться.

- Мы как пионеры… Не важно, кто это… Короче, всегда готовы!

Фаэн не ответил. Не на всё и не всегда нужно отвечать. Мне нравилось в моей армии, что мы не играли в любезность, мы не двор сиятельного короля Назира. Никто не заискивал, не смеялся над моими шутками, не пытался льстить, офицер имел право не соглашаться с мнением вышестоящего, если речь идёт о мирном обсуждении. В бою должны слушаться беспрекословно, это основа основ.

Церемонии окончены. Скоро будет попытка вторжения.

Я задумался. В теории это возможность совершить вылазку.

Забавное такое мероприятие – вылазка. Это когда ты выходишь из своего укрепления, чтобы ударить по врагу и тот, находясь в состоянии осады или как сейчас – на марше, к этому не готов и несёт потери.

Но…

Авангард прибыл не просто так и не просто так он весь «мобильный».

- Фаэнчик, дорогой, а скажи, там все на конях?

- Насколько моим парням удалось увидеть, да.

Я хмыкнул. Сейчас, в теории, пока не подошли основные силы врага, против меня менее тысячи бойцов противника. Однако залог внезапной вылазки - это скрытность и подготовка. В прошлый раз мы раскатали вражеских рыцарей потому, что они действовали предсказуемо, а мы – нет.

А что сейчас?

Я могу потратить час и выставить, скажем, три полка на позиции и атаковать их.

Но вообще-то они конница, они просто отойдут, позволят моим атакующим порядкам растянутся и ударят в тех местах, где я буду слаб и уязвим. А если у них есть ещё и маги (кто сказал, что колдуны не могут ездить верхом?), то они применят их и тогда от такой вылазки я потеряю людей и… и ничего не добьюсь. В гробу я видал такую тактику, в белых тапках.

«Всем оставаться на позициях. Разведкенаблюдать», - передал я общий приказ через Рой.

Это так же означало, что я не стану ничего предпринимать с нахальной конницей, которая ошивалась у моих южных стен. Да, я перебросил туда некоторое количество арбалетчиков, но что-то подсказывало мне, враги не будут настолько тупыми, что попрут на бережок, чтобы попасть в пределы дистанции поражения.

Достаточно скоро со мной посредством Роя связался Фомир:

«Рос, тебе бы подойти на участок северной стены в стороне от моста».

«Где, какое место?».

«Ну там, где мы строили ледяной мост и пробили стену».

* * *

- И почему они это всё делают? – спросил я Фомира. - Повторяют наш метод? У них может быть взрывчатка?

- Не думаю. Сочетание загутай-камня и случайно открытого эффекта того, что при переполнении магией «проклятия» он детонирует, штука не распространённая. Есть стандартный метод – магия. Один маг, ну в крайнем случае, ковен ведьм с их старинными жуткими ритуалами, и ты получаешь разрушительный эффект.

- Да, но против него есть разные антимагические ухищрения и защита? – возразил я. – У Вальяда мощная эльфийская защита на стенах.

- Ну, кроме того места, которое мы взорвали.

- То есть, мы сами создали уязвимость обороне? Но ведь орки восстановили кладку.

- Но не магию, - проворчал Фомир.

- Но ты с парнями что-то там делал.

- Ну, Рос, ну какой у меня уровень и какой у магов древности? Пожалей моё самолюбие, наша защита уязвима.

- Думаешь, сюда ударят? А как к стенам подойдут?

Вместо ответа он показал мне пальцем. Я достал подзорную трубу и посмотрел в неё, потом плюнул на это дело и активировал старый добрый Птичий пастух.

То, что увидел, заставило невольно присвистнуть. Гуго явно извлёк уроки из своего прошлого поражения.

Во-первых, он как-то прознал про наш метод вторжения. Но он не пытался его повторить, в том числе потому, что весна уже вступила в свои права и льда на поверхности воды не осталось.

Да, в теории криомаг может создать лёд жарким днём, но физику никто не отменял, это потребует от него массы энергии. Тем более что, как он убедился в прошлый раз, у защитников Вальяда полно огненных магов, которые воду обратно растопят.

Он попросту не сможет построить надёжный ледяной проход.

Но его метод был иным.

Сейчас у северного берега кипела работа. Сотни людей с лопатами и тачками двигались как муравьи, но это были не простые землекопы. Среди них выделялись фигуры в характерных робах цвета охры с рунами земли на спинах.

- Маги земли? – спросил я Фомира.

Он ухмыльнулся:

- Нет. Много магов земли. Не похоже, чтобы он в столице Бруосакса заручился поддержкой королевской гвардии, но определённо он получил поддержку магов.

- Как думаешь, а может это быть такой маг, как Ронкан Чернобород?

- Чернобород? Может. Ими руководит кто-то с запредельным пятым магистерским уровнем.

- Вроде он был четвёртого, - пробормотал я.

- Вроде? Вы знакомы?

- Ну, не совсем, чтобы знакомы… Но пересекались. Помнишь, я рассказывал, что руководил обороной города Каптье?

- Помню, конечно, ты прославился на весь континент. Твой рассказ намного скромнее, чем байки, которые травят в кабаках по всему Маэну холодными зимними вечерами.

- Ну, там не было ничего сверхъестественного. Однако лорд Альшерио, мой враг, опирался на Ронкана, крутого мага.

- И как ты смог его одолеть?

- Никак. Я победил в сражениях, играл от обороны. Альшерио исходил из тотального военного превосходства.

- Ошибался?

- Вообще ни разу. Его войско было лучше моего.

- А как ты тогда победил? Везение?

- Везение - шанс для подготовленного, Фомир. Нет, враг был самонадеян, а каждый день давал мне возможность тренировки и снаряжения ополченцев. Враг силён, но у меня численное преимущество и фортификация.

- А почему этот маг, если он был магистерского уровня, её не снёс? На твоей стороны были могучие маги?

- Нет, он просто не справился, к тому же в какой-то момент он нацелил удар лично на меня, и вся его магия сдулась против божественной защиты. И вообще, Ронкана я не побеждал, напротив, он был хитёр, держался всё время в тылу. Ну а когда Альшерио ворвался в город на небольшом участке, я использовал против врага их сильные стороны, концентрацию и тяжёлую броню, шарахнул огненной алхимией.

- А Ронкан? Прикрылся магическим щитом?

- Нет, он был в тылу. Говорю же тебе, он показал себя как хитрый лис.

- Значит и в этот раз он поступит так же, - заключил Фомир. – Но обиду он на тебя, наверное, затаил.

- К гадалке не ходить. Он был столичный туз, мог услышать, что Гуго собирает силы против меня и подпереть магов.

- Я плохо разбираюсь в политических течениях Бруосакса, но в целом ты прав, он даже может обеспечить их, собрать на войну. Там по меньшей мере два десятка магов земли и они работают очень быстро. Чтобы ты понимал, маг земли в одиночку может вспахать поля на территории нескольких поселений за сутки.

- То есть, два десятка магов могут и гору насыпать?

- Могут, особенно если грамотно организуют работу, будут пахать посменно. Землекопы так, мелочь, досыпают в тех местах, где плохо справились маги, выравнивают и всё такое.

- Землекопы из крестьян? Как думаешь?

- Ага, из окрестных деревень, зачем что-то придумывать? - подтвердил мои догадки Фомир.

- Знают, собаки серые, что я не стану выбивать крестьян как народ подневольный.

Я не смог сдержать невольного восхищения тактикой противника. Антимагия стен не позволит нам атаковать их заклинаниями напрямую. Но и им придётся работать на пределе возможностей, поднимая тонны грунта.

- Работают качественно, - Фомир покачал головой. – Превращают остров Вальяд в полуостров. Они не просто поднимают камни и грунт, они уплотняют, превращают ил и песок в подобие камня. Это не временная переправа, босс. Это широкий подход к нашим стенам.

Мурранг появился на стене, пыхтя как паровоз.

- Ну, что там, брат-гном?

- На южной стороне у моста замечено движение. Похоже, отряд в триста копий выдвигается к мосту.

- Ополченцы?

- Нет, низкопробные наёмники, а что?

- Это явно отвлекающий маневр. Хотят растянуть наши силы.

- Что мы сделали в прошлый раз?

- Выставили Тайфуна, он их искупал в водичке, - хмыкнул Фомир. А на другой мост магов огня, они им дали прикурить. Что, повторяем методику?

- Нет, стоп. Он же ждёт чего-то подобного. Ну, Гуго… Скажи, Фомир, что будет, если Тайфун опять родит там волну?

- Ну, он снесёт копейщиков врага.

- А ещё? Что можно придумать «против»? Ты пойми, группа копейщиков - это явно не то, что может захватить мост.

- Ну… Если там и правда крутой маг окопался, и зная, что применят магию, они засекут его место расположение по эманациям применяемой магии… Кстати, это справедливо и для тролличьей магии и вдарят по нему точечно. Превратят его в уголки. Но надо быть наготове.

- Скорей всего, они для того и послали копейщиков.

- Приманка, - выдохнул Мурранг.

- Ага. Тарана у них с собой нет?

- Таран есть, но несерьёзный, так, брёвнышко, чтобы бросить в воду при первой опасности и броня лёгкая.

- Это, чтобы можно было скинуть. Слушайте сюда, други мои, никакой сейчас магии. Ты, Фомир, придумай, что можно противопоставить такому вот точечному удару, этой практической артдуэли.

- Навскидку только общую магическую защиту, но на её подготовку нужно время.

- Ты подумай и занимайся ей. А ты, Мурранг, угости наших новых гостей старыми добрыми арбалетными болтами из гномьих арбалетов. Без всякой магии.

Мурранг кивнул и ушёл заниматься этим лично.

…

Мы так и не узнали, был ли у врага план по применению «антимагии», но в нападавших не полетело ни одного фаербола или иного заклятия.

Только старая добрая сталь.

Копейщики дошли до ворот на намостных укреплениях, и даже долбили в них. Толку не было, оба моста подверглись тщательной модернизации силами гномов Штатгаля и гномьей общины Вальяда. Там было столько слоёв стали и полос более мягкого железа, что по ним можно было лупить из пушки, не помогло бы. Усиление петель, усиление конструкции, массивные слоёные арки, новые опоры, вбитые в дно, чтобы выдержать дополнительные тонны укреплений.

Не думаю, что Гуго не догадывался. Он тоже провёл разведку, может и в городе у него были свои глаза и уши.

Наёмники прикрывались щитами и долбили без огонька, а всё это время по ним работали арбалетчики.

Потеряв как минимум половину своих, копейщики просто отступили, бросив таран прямо на мосту.

Тем временем маги земли работали и продолжали строить проход к стене. Когда они подошли ближе, по ним попытались прицельно работать снайперы-эльфы, но маги, получив пару ранений и десяток стрел у ног, отошли, но не прекратили работу.

Понятно, что они были в состоянии творить свою магию и на некотором расстоянии, просто это требовало от них больше усилий и времени.

День тянулся мучительно медленно. С высоты стен мы наблюдали, как враг методично уничтожает нашу главную защиту – реку. Ну, не всю реку в целом, но водная преграда исчезала.

К вечеру стало ясно, что остановить работы не удастся. Маги земли работали с пугающей эффективностью. Каждый час проток становился уже, а проход был настолько широк, что создавал фронт шириной в триста метров.

Бреггонида нашла меня сама, поднявшись на стену в сопровождении трёх учениц. Старая ведьма выглядела ещё более сгорбленной, чем обычно.

- Земляные черви роют нору к нашему дому, - прошипела она. - Хочешь, чтобы я их отравила?

Глава 3. Крупные аргументы

- Чем? Твоя алхимия против магии земли?

Ведьма оскалилась в жуткой улыбке:

- У меня есть кое-что получше алхимии. Морвенна, покажи герцогу.

Одна из ведьм достала из сумки стеклянный флакон с мутной жидкостью. Внутри что-то шевелилось.

- Болотная лихорадка! - Бреггонида погладила флакон, как любимого питомца. – Вывели новый штамм. Любит стоячую воду и грязь. Распространяется через испарения. Через три дня у них половина армии будет блевать кровью.

- Нет! - ответил резче, чем хотел. - Никаких эпидемий. Мы воюем с солдатами, а не устраиваем чуму.

- Мальчик-генерал! - ведьма сплюнула через стену. - Они придут резать наши глотки, а ты о благородстве думаешь.

- Здравый смысл. Они нападут раньше, у нас просто нет времени на развитие эпидемии. К тому же, я думаю о том, что будет после. Если мы выпустим чуму, она не остановится на армии Гуго. Пойдёт в город, потом дальше. Ты хочешь, чтобы Этна жила в мире, где полконтинента полегло от болотной лихорадки, которую выпустила её бабушка?

Упоминание внучки заставило ведьму притихнуть. Она долго смотрела на меня своими зелёными глазами, потом кивнула:

- Ладно. Без чумы. Но у меня есть другие сюрпризы для незваных гостей.

- Может, придумать что-то типа психотропного?

- Чего?

- Страх, пугающего, чтобы в момент атаки ты шарахнула по ним как по толпе в городе Сцарий?

- Это безвредные фокусы, генерал, - ведьма сморщилась в презрительной усмешке.

- Чёрта с два! В бою страх хуже динамита… Короче, хуже магии.

К вечеру северный проток исчез. На его месте простиралась широкая полоса утрамбованной земли, достаточно прочная, чтобы прошли не только осадные машины, но и пара полков прикрытия.

…

Ночь выдалась беспокойной. Несколько раз вражеские отряды имитировали атаки на мосты или по новому проходу.

Я не сомкнул глаз, контролируя ситуацию.

Большую часть армии я отправил спать, потому что сон, возможность отдохнуть, иметь силы для драки – это очень важно.

Сейчас меня злило то, что инициатива, то есть, как в шахматах, первый ход был у моего противника.

За счёт того, что не спал я и за счёт Роя я отслеживал, что имитирующие атаки – это заведомая обманка, чтобы не дать нам спать и чтобы мы проявили своих магов.

И…

Мы не использовали магов, они отдыхали, зато не дремали эльфы-снайперы. Они подпускали врагов в упор и даже ближе. Враг, немного охамевший от безнаказанности, терял осторожность.

Но на войне ты сначала теряешь осторожность, а потом теряешь жизнь. Они были так близко к стене (без, замечу, конкретного плана по разрушению стены), что попадали под убийственный эльфийский обстрел. Это стоило многим из них жизни, бежать с поля боя удалось лишь некоторым.

И это была такая маленькая победа и некоторая оплата за наглость и желание не дать нам выспаться.

К рассвету стало понятно, Гуго не собирается ждать. Боевые рога противника взревели с первыми лучами солнца. Армия врага начала строиться.

По легенде, в Грюнвальдской битве сторона «восток», то есть поляки, позволили стороне «запад» выстроиться раньше и простоять несколько часов в полном боевом облачении, отчего те устали ещё до начала сражения.

Я позволял врагу выстраиваться в порядки, потому что моя армия была более мобильной и собранной.

Мои воины завтракали, мои воины умывались и одевались. Пока что истерические и воинственные настроения властвовали в стане врага, словно если они не станут «в коробки» в течение пятнадцати минут, то умрут.

А мы?

Работа. Слово «работа» предполагает более сдержанный, деловой, жёсткий и результативный подход. Мы тут никого не убиваем, мы уничтожает живую силу противника, мы делаем нашу работу и делаем её, черт возьми, лучше.

И первыми двинулись осадные башни. Здоровенные хреновины, обшитые сырой кожей и листовым железом от огненных заклинаний и огненной алхимии.

А за ними – таран.

И я бы соврал, если бы не признал, что это самый лучший таран, что я видел за годы своего пребывания в мире Гинн. Даже без Фомира я знал, что таран и башни защищены магией на высоком уровне. Даже без Мурранга и Хрегонна я знал, что эти конструкции если не совершенны, то сделаны очень хорошо.

И вся эта красота пёрла на Вальяд.

Башни были прикрыты пехотой, а над ними мерцала волнами, как северное сияние, магическая защита.

За ними шла пехота и её тоже прикрывала магия.

А за ними показались…

Слоны…

Это были, мать его, слоны!

- Фомир, - я дёрнул мага и указал на серые фигуры, покрытые пластинчатой бронёй, которые показывались из-за кромки леса. – А как наша разведка могла проморгать такой крупногабаритный злобный объект?

- Магия, - буркнул он. – Они же говорили, что что-то от них скрыто. Мы ещё думали, что это гвардия короля.

- Но… Слоны?

- Ну, получается, что слоны, Рос. Вероятно, это и мешало Гуго начать боевые действия раньше. А вообще я не слышал, чтобы их держали южнее Зелёного океана.

Тут никто не был силён в географии и всё же. Зелёный океан омывал континент Эребу с юга. Его так никто в Гинн не называл Эребу, кто вообще персонифицирует континент, на котором живёт? Все указывали на конкретные географические или политическое объекты, говоря про свои или враждебные страны. Но с юга был здоровенный океан и, говорят, зеленоватого цвета и тёплый, там ещё водилась куча морских чудовищ и плавучих гадов.

За Зелёным океаном простирался горячий континент с пустынями и горами. Орки называли его Фарак. И да, там плодились слоны. Однако кто-то не только обучил слонов в боевых юнитов, но и притащил сюда.

И если гномы панически боялись троллей (и было отчего), то слоны пугали всех. Да и слоны ли это? Твари высотой с двухэтажный дом, закованные в пропитанную магией броню с маленькими злобными глазками.

- Ты знаешь, Фомир, по всему видать, теперь они бывают у с нашей стороны Зелёного океана. Ты сейчас чувствуешь иллюзию?

- Нет, это не иллюзия, - зло ответил маг. – Твари настоящие.

- А раз так… Хрегонн! Будь готов!

Мой крик был обращён за стену к отрядам гномов на площади Башмачников, небольшой, но расположенной ближе всего к тому участку стены, который был когда-то нами разрушен и куда враги протянули насыпь, заодно явно заявив о направлении атаки.

Неспешно и неотвратимо шли слоны.

Огромные горы плоти и брони двигались медленно, но неотвратимо. На их спинах были башенки с лучниками.

Я прикрыл глаза.

Стратегия врагов и рисунок боя становятся всё более понятными. Башни и таран доходят до стены.

При попытке применить против них магию враг жахнет антимагией по месту расположения наших магов.

Башни обеспечат прорыв вражеской пехоты, а таран и вражеские маги пробьют стену, чтобы пропустить слонов.

Вообще, эффективность слонов на улицах города вызывает у меня большое сомнение, но проверять, насколько они смогут потоптать моих бойцов, желания не было.

По всей насыпи валялись разбитые бочки, из которых высыпался песок. Враг не обращал внимания на них и сами по себе они действительно не представляли опасности.

Но они были следами приготовления к противостоянию осадным орудиям.

Там, на Башмачной площади, стояли четыре требушета, в том числе те, которые уже давали прикурить Гуго в прошлый раз.

Они прошли многократную модернизацию и этой ночью они вовсю работали. Гномы взвешивали бочки с загутай-камнем и насыпали такие же бочки песком, отправляя их в полёт.

Бессмысленно?

Ну да, они стреляли по «пустому полю», этого даже никто не заметил.

Но точный вес и пристрелка были важны. Сейчас я свистнул и взмахнул рукой, привлекая внимание Хрегонна и его бойцов без всякого Роя.

- По четвёртой отметке! Давай!

Появление слонов заставило меня изменить планы. Я пропустил поближе башни и таран, и дождался момента, когда в зоне, куда баллисты пристрелялись, появились слоны.

Первый слон достиг зоны «четыре», когда солнце поднялось на три ладони над горизонтом. Слонов было много, около двадцати. Как средство прорыва, аналог тяжёлых танков, для прорыва линий щитовиков на поле боя хватило бы и десяти.

Земля под ним проседала, но насыпь была отменной, держала их крепко.

Вместе с этим начали свой ритуал ведьмы и ритуал этот не был очевиден.

Четыре требушета одновременно выстрелили, бочки упали и почти синхронно сдетонировали.

Гиганты задёргались и заревели в десяток глоток. В это время ведьминская магия «проклятие страха» настигло их и…

В отличие от классической магии, от которой слоны были защищены, ведьминская работала тоньше, и она не вызвала страх, а усилила тот, что был. И когда рядом стали рваться снаряды, они запаниковали и никакая броня, защита и прочее не смогли остановить их разгоняющуюся истерику.

Погонщики отчаянно пытались заставить животных успокоиться, но тут же начали их обстрел эльфы-снайперы. Слоны были достаточно близко, чтобы удалось выбить несколько погонщиков, и паника слонов стала неостановимой.

Обезумевшие от боли и страха слоны начали крушить всё вокруг. Два пехотных отряда, маршировавших рядом, попали под удар бивней и были рассеяны. Паника начала распространяться, но офицеры Гуго быстро навели порядок.

Порядок среди людей, но не среди зверей.

Ещё один взрыв потряс воздух. Фонтан земли и камней взметнулся на десять метров вверх.

Мы били максимальными зарядами. Сейчас нет времени и нужно выбить слонов, выбросить их из этой схемы.

Грохот заставил зажать уши даже закалённых ветеранов на стенах. Но главное воздействие оказалось не физическим, а психологическим.

Слоны умные животные. Тысячелетия эволюции научили их распознавать опасность и реагировать на неё. Вожак взревел, встав на задние ноги. Башня на его спине накренилась, лучники посыпались вниз, как спелые яблоки.

Следующие взрывы довершили дело. Загутай-камень детонировал среди плотного строя гигантов, создавая ад из грохота, вспышек и летящих осколков. Животные, приученные к барабанному бою и крикам сражения, оказались не готовы к подобному.

Трое из них дошли до края насыпи и оказались в воде. Тут броня сыграла с ними дурную шутку, животные начали тонуть.

А эльфы продолжали бить, целясь в щели брони и в глаза слонам. И они попадали. Гениальная точность эльфов превращала сверхсильных монстров в сверхсильных и опасных для тех, кто рядом. То есть – за стеной.

Паника распространилась мгновенно. Один из слонов развернулся, врезавшись боком в соседа. Третий попятился, сминая ряды пехоты позади. За считаные секунды организованное наступление превратилось в хаос.

Я на секунду замер. Кажется, пора менять цель:

- Отметка два и два! Давайте, родимые!

Гномы работали, как заведённые механизмы. Заряд, наведение, выстрел. Каждый новый взрыв усиливал панику, заставляя обезумевших животных метаться в поисках спасения.

Но били они теперь не по слонам.

Крики ужаса донеслись из рядов вражеской пехоты. Солдаты Гуго, только что уверенно шагавшие за живыми таранами, теперь в ужасе разбегались от собственного оружия. Но бежать было особенно некуда. Впереди стена, с флангов воды. Только назад, но оттуда напирали свежие отряды, по бокам теснились соседние подразделения.

...

Огромный слон с обрывками красной попоны на спине врезался в плотный строй копейщиков. Люди полетели в стороны, как кегли. Животное даже не замедлилось, продолжая топтать всё на своём пути. За ним следовали другие, превращая поле боя в кровавую кашу.

«Тайфун, давай ветер».

С башни донёсся низкий гул. Узнал работу Тайфуна. Тролль-титан поднял резкий ветер, несущий дым и пыль прямо в лица атакующим. Видимость упала до нескольких метров, что только усилило панику. Он «работал» на стене, потому что стена должна была защитить его от магии вражеских магов, к тому же он был под защитой, которую создал Фомир, для башни и для требушетов, потому что маги могли ударить и по ним.

Два слона столкнулись лоб в лоб с такой силой, что бивни одного из них треснули. Животные сцепились в смертельной схватке, не обращая внимания на людей под ногами. Одна из осадных башен попала под удар обезумевшего гиганта и упала как шкаф.

Ополчение в составе армии Гуго бросало оружие и знамёна, спасаясь от собственных боевых слонов.

За пятнадцать минут фланги армии Гуго превратилась в жертву паники.

Но Гуго не сдавался, он учёл урок.

Слоны ушли в глубину берега, часть бегущих отрядов остановили, наёмники и профессиональные отряды продолжили движение, осадные башни прикрывали отряды щитоносцев.

Арбалетчики выдвинулись вперёд и начали обстрел стены.

Бреггонида появилась на стене в окружении учениц. Старая ведьма ухмылялась, глядя на поле боя:

- Неплохо для начала, мальчик. Но у меня есть сюрприз и для людей.

Она достала из сумки несколько глиняных горшков, запечатанных воском.

- Что это?

- Алхимия. Дым забвения. Моя личная разработка. Не убьёт, но часа на три выключит из боя. Галлюцинации, потеря ориентации, паника. Пусть-ка герцог попробует командовать войском, которое видит демонов вместо врагов.

Кивнул. В этой войне все средства хороши, кроме откровенно бесчеловечных.

- Давай, как подойдут поближе.

Наконец, один из ударов требушета пришёлся по тарану. Взрыв смял пластины защиты и разметал обслугу. Всё… тарана больше не существовало.

Однако, осадные башни приближались, и они уже были слишком близко для поражения требушетами.

Произошёл размен.

Я выбил слонов, но враг смог провести через всю доску ладью, даже две.

Массивные конструкции на толстых колёсах скрипели и стонали, но упорно ползли к стенам. За ними плотными колоннами шла пехота. Враг перестроил то, что осталось от его пехоты в два потока.

Кроме того, враг выстраивал павезы — огромные щиты на колёсах, за которыми первоначально прятались арбалетчики, а теперь они позволяли врагу сравнительно безопасно подобраться к стенам.

Наши стрелы отскакивали от толстых досок, как горох от стены.

- Хайцгруг, правая башня твоя!

Мой голос сорвался на крик, перекрывая грохот сражения:

- Мурранг, левая на тебе. Фаэн, стань в центр и покажи, как умеют стрелять лучники.

На тактической карте эти участки прорыва первой и второй штурмовой башен были отмечены, как сектор 14 и сектор 11. Одиннадцатый - это то место, где мы когда-то взорвали кладку и пользуясь эффектом неожиданности, вошли в город и взяли его без потерь.

Я остался в центре, готовый усилить любой угрожаемый участок. Через Рой отслеживал состояние всех ключевых бойцов.

Первая осадная башня врезалась в стену с глухим ударом, заставившим древние камни вздрогнуть. Массивный мост упал на зубцы, и из чрева деревянного чудовища хлынул поток воинов.

Это был не расходный материал – наёмники, как вчера на мостах, которых использовали, чтобы подразнить меня.

Личная гвардия герцога Гуго носила доспехи работы лучших мастеров, их мечи сверкали руническими знаками. Каждый стоил десятка обычных солдат.

Хайцгруг встретил их стеной щитов. Панцирники Штатгаля, закалённые в десятках боев, сомкнули ряды. Сталь зазвенела о сталь. Первый гвардеец упал с проломленным черепом, но на его место встали двое.

Орк сражался, как берсерки предков.

Его клинок мелькал как сумасшедший шмель. Кровь заливала камни стены, делая их скользкими. Но враги напирали, продавливая оборону на конкретном участке.

Тем временем я перевёл взгляд на участок второго прорыва. Мурранг тоже дрался лично, но получалось у него лучше. Он отбрасывал атакующих своим излюбленным приёмом — низким ударом под щит, поднимающим и откидывающим несмотря на вес и силу противника.

Квиз был сильнее, но за павшими лезли новые.

Я бросил к нему на подмогу троллей под командованием Тайфуна. Просто потому, что Тайфун был близко.

Троллям было тесно на стене, но они моментально смяли врага и теперь удерживали позиции грубой силой. Их молоты сметали противников, как кегли.

Тайфун призвал густой туман, дезориентирующий атакующих, но это не могла остановить напор полностью.

Бой шёл по всему периметру. Ведьмы Бреггониды стали в центре и теперь вели свою отравительскую деятельность, закидывая пехоту противника, на головы штурмующих летели глиняные горшки с алхимией.

Ситуация была шаткая. Из-за того, что мне удалось остановить таран, в бой не могла вступить вражеская конница, хотя я и не был уверен в её эффективности на территории города.

Глава 4. Дуэльный кодекс

Однако периметр обороны был слишком велик, у меня везде стояли роты, сейчас я перемещал резервы на два участка, чтобы превратить вражеские прорывы в места их массовой гибели.

Арбалетчики подтянулись на стены по внешним участкам и обстреливали пехоту.

В то же время я ожидал, какой мерзкий сюрприз выкинут вражеские маги.

Крики агонии смешивались с лязгом оружия. Эльфийские лучники вели прицельный огонь, методически выбивая вражеских офицеров. Гномы-сапёры попробовали вручную закинуть под осадные башни бочки с загутай-камнем.

Пока – неудачно. Взрывы грянули, магические символы на башнях дрожали от напряжения, но «держали удар».

Враг был упорен. У правой осадной башни образовался первый плацдарм. Три дюжины гвардейцев Гуго закрепились у зубцов и оттеснили моих бойцов под командованием Хайцгруга, отбивая попытки выбить их.

И тогда на участке Хайцгруга появились две фигуры, которые грозили изменить ход битвы.

Это был, внезапно, герцог Гуго Элоран собственной персоной, сопровождаемый каким-то могучим воином. За ними следовала сотня фигур, закованных в чёрные доспехи с золотой окантовкой, его личная охрана, пешая и великолепно обученная.

Золочёные доспехи Гуго сверкали в лучах солнца, а рунический меч излучал холодное сияние. Я спустя миг разглядел, что рядом с ним шагал настоящий великан — Бальтас.

Старый знакомый, смелый рыцарь, совершивший нападение на Штатгаль на марше. Вернее сказать, что тот, кто хотя бы попытался.

Здоровенный чёрт в потёртом и оттого куда более пугающем, чем пафос Гуго, доспехе. Великий воин региона и дьявольски упрямый, один из немногих рыцарей, кто поддержал Гуго в рвении поквитаться со мной. Очевидно, Бальтас не прикрылся тем обстоятельством, что его замок лишён защиты и не остался торчать в нём, ссылаясь на старинные обычаи.

Личное присутствие герцога воодушевило атакующих. Они с удвоенной яростью бросились в бой. Гвардейцы теснили обороняющихся, щиты вытесняли щиты, расширяя плацдарм.

Хайцгруг попытался организовать контратаку. Собрал уцелевших панцирников, поднял секиру для воодушевляющего клича. В этот момент арбалетный болт пробил его плечо, швырнув орка на камни.

«Хайцгруг ранен! Резерв на северную стену!».

Повинуясь порыву, я бросился туда и сам, перепрыгивая через тела и скользя на крови. Позади меня грузно топали мои орки-телохранители. Они никак не ожидали, что полководец станет драться сам.

Одновременно с этим я привёл в движение Сводную роту, которая традиционно тусовалась около меня, как личный резерв.

Герцог Гуго заметил моё приближение. На его изуродованном шрамами лице расцвела хищная предвкушающая улыбка. Он что-то прошептал, подняв руку к небу.

И тут проявили себя маги и магия, причём это была не дружественная магия, а магия врагов.

Золотистое сияние окутало участок стены. Воздух загустел, словно превратился в патоку. Божественная магия!

Рой попытался мне что-то сообщить, но в пылу сражения я заметил только слово «дуэль».

Барьер полностью отрезал нас от остальной битвы, создавая арену для поединка лидеров, одновременно с этим оттеснив и моих бойцов, и бойцов Гуго.

- Ну, наконец-то, - голос герцога звучал с нездоровым удовлетворением. – Безродный выскочка и проходимец. Вонючий кайеннец, посмевший унизить меня. Бесталанный головорез, возомнивший себя полководцем. Твоя удача только что закончилась.

Я сжал зубы.

На отгороженном участке были лишь я с Хайцгругом и Гуго с Бальтасом. Вот только орк был ранен и устал, хотя пока ещё и стоял на ногах.

Я выхватил верный гномий меч. Клинок запел, рассекая воздух. Пространство для манёвра минимальное, бежать некуда.

- Удача при мне, Гуго. А ты недалёкий глупец и наивный орочьий юноша. Ты слишком предсказуем.

Герцог побагровел от ярости. Бальтас сделал шаг нам навстречу, поднимая булаву. Массивная железяка могла расплющить человека одним ударом.

Бальтас двинулся вперёд. Мне даже показалось, что от его движения вибрировали камни.

Здоровяк, настолько крупный и сильный, что я бы предположил наличие в нём тролличьей крови, замахнулся для сокрушительного удара.

В последний момент я отпрыгнул в сторону. Булава врезалась в камни, выбив фонтан осколков. Не дав противнику восстановить равновесие, я попытался ударить его клинком, однако Бальтас не зря был рыцарем.

В его левой руке уже был полуторный меч, и он отбил мой удар с ужасающим спокойствием.

Мой клинок смог лишь чиркнуть по его кольчуге, но Бальтас даже не вздрогнул.

Он развернулся с неожиданной для такой туши скоростью, нанося ещё один удар булавой сбоку.

Поднырнул под булавой, перекатился, вскочил за спиной великана. Пнул его в почку. Ну да, не по-рыцарски…

В этот момент на него яростно накинулся Хайцгруг, осыпая градом ударов.

Однако прежде, чем я сумел воспользоваться тем, что мы атакуем его вдвоём, Бальтас блокировал удар орка мечом. Затем, не промедлив и мига, ударил его в середину корпуса булавой, буквально сбив с ног, как локомотив сбивает лося.

Орк попытался приподняться, глаза его были налиты кровью, но он бессильно упал на камни, лишившись чувств.

Герцог Гуго наблюдал за боем с садистским удовольствием. Рунический меч в его руках пульсировал жаждой крови.

- Сдавайся, выскочка. Я обещаю тебе быструю смерть. Ну, относительно быструю.

Бальтас повернулся ко мне. Он вдвое больше меня и дерётся как зверь, тут возможно, работает и его родовая магия, ведь рыцари как правило развивают её в силовом направлении.

- Сэр Бальтас! – обратился к нему я, отходя на пару шагов.

- Да, сэр Рос? – голос рыцаря был громким как набат, под стать всей его внешности.

- Не разговаривай с этим змеем! – истерично взвизгнул Гуго, но Бальтас смотрел на меня и у меня было пару секунд, чтобы… Чтобы что?

- Сэр Бальтас, я захватил твой замок Совиное гнездо. И я защитил твоих сыновей и жену, с их голов не упал и волос, им даже сохранены их мечи.

- Это соответствует рыцарскому кодексу, - грозно пророкотал рыцарь, соглашаясь со мной, но пока не сдвинулся с места.

- Неужели сейчас сэр Бальтас отплатит мне за это подлостью на благородство и будет нападать вдвоём с герцогом Гуго против одного меня?

На сказанное Бальтас криво усмехнулся:

- Ну, это не помешало сэру Росу нападать на меня вместе с тем орком, вдвоём против одного.

- Двое на двое! – возразил я.

- Не слушай его! – сразу же закричал Гуго, но Бальтас уже послушал.

- А ведь ты прав, сэр Рос… Нас тоже было двое, просто мой герцог стоял в сторонке и любовался своим мечом, - принявший решение Бальтас повернулся к Гуго.

- По кодексу равные дерутся с равными, - громко продолжил свою мысль Бальтас. – Например, герцог с герцогом. Это не строгое правило, но вдвоём на одного… Это было бы подло.

Великан кивнул сам себе и отошёл в сторону. Затем Бальтас с грохотом убрал свой меч в ножны, а на булаву опёрся как на палочку.

- Я считаю, что будет по чести, если герцог Гуго будет драться с герцогом Росом.

И красноречивым жестом предложил нам сойтись в бою один на один.

Глаза Гуго горели бешенством, а ещё я видел, что с магическим барьером ничего не произошло, он был на месте.

Значит – дуэль? Ну, тут у меня были шансы.

Гуго с рыком бросился в атаку. Рунический меч оставлял светящиеся следы в воздухе. Первый удар я едва успел парировать. Сила божественного оружия превосходила обычную сталь. Но и моя сталь не была совсем уж обычной.

Герцог был отнюдь не только позёром и любителем золочёных доспехов, он фехтовал мастерски.

Академическая школа с первых лет жизни, помноженная на практический опыт. Выпад-финт-рубящий удар. Защищался я отчаянно, отступая под градом ударов и при возможности постоянно контратаковал.

В какой-то момент рунический меч прошел в миллиметре от горла. Холод божественной магии обжёг кожу. Ещё один удар расколол наплечник, добравшись до моей кожи.

Но я оставался холоден как лёд, как механизм, как робот.

Ярость делала Гуго неосторожным. Он забыл главное правило фехтования — контролировать эмоции. На очередном выпаде он слишком подался вперёд.

Я не отбил его удар, а уклонился, позволив руническому мечу пройти мимо. Развернулся и ударил его ногой в район колена. Удары ногами были исключены в академической школе, а вот «грязная школа», боевая, родом из грязных драк и таких же нечистых сражений в полях и на стенах – очень даже их приветствовала.

Гуго покачнулся, потеряв концентрацию.

Этого хватило, чтобы перехватить инициативу. Серия быстрых ударов заставила герцога защищаться. Теперь он отступал, парируя всё более неуверенно.

Бальтас стоял неподвижно, как статуя и только его глаза шевелились, отслеживая каждое наше движение. Всем своим видом он показывал, что не вмешается в дуэль и его решение окончательное.

Гуго бросил на него короткий взгляд и, вероятно, пришёл к такому же выводу, судя по тому, что он не сказал ни слова.

Он активировал амулет где-то на шее, его окутало сиянием. Но я не остался в долгу и активировал амулет Карна Красного, который меня ускорил.

Вероятно, магия у Гуго была примерно такой же, так как следующий обмен ударами был очень стремительным.

Удар справа, уход влево, выпад в сердце. Но рунический меч Гуго отбил удар в последний момент. Клинки скрестились, визжа сталью.

В глазах герцога плескались ненависть пополам со страхом.

- Ты не победишь, - сбивая дыхание, прохрипел он. - Даже если убьёшь меня, король пришлёт новую армию. И ещё одну. Ты всего лишь безродный ублюдок, ты появился из ниоткуда и уйдёшь в никуда!

Я стиснул зубы, но не стал отвечать, чтобы не тратить ни крупицу своих сил на что-то, кроме победы над ним.

Он дёрнулся, двинулся вперёд, а я толкнул камушек ему под ноги. Камень не причинил ему никакого вреда, но он позволил себе на секунду отвлечься на мой бросок. Даже не то, чтобы на секунду, а на долю секунды.

Мой удар пришёлся ему в район шеи, чуть-чуть выше защиты на горле и…

Я попал. Клинок рассёк горло и задел артерии, обрывая жизнь герцога Гуго Элорана.

Золотистый барьер часто-часто замерцал и исчез. Звуки большой битвы обрушились на нас, как лавина. Крики, лязг стали, стоны раненых.

Бальтас поднял рунический меч герцога. Пару секунд посмотрел на него, потом передал мне рукоятью вперёд.

- Герцог мёртв! – просто сказал он и шагнул к штурмовой башне. Там стоял какой-то воин, не принимавший участие в сражении.

Не принял он участия и сейчас. Бальтас забрал у него из рук изогнутый рожок и противно протрубил, после чего не прощаясь, исчез в недрах башни.

Это явно был сигнал «отход» или что-то в этом духе.

Началось беспорядочное отступление. Гвардейцы даже не пытались держать строй, но отступали с достоинством.

Я активировал Рой:

«Пусть уходят».

Мои солдаты не стали их преследовать и рискуя жизнью, нападать.

Основная масса наёмников попросту бежала.

Ещё через минуту осадные башни запылали, подожжённые собственными солдатами, чтобы враг, то есть мы, не смогли ими воспользоваться.

Битва за Вальяд была выиграна. Город устоял.

А на его стене среди прочих павших был Гуго, который так и не стал властвовать над Вальядом ни в какой форме.

ПОСЛЕ ГРАНИЦЫ

Этот день ещё не закончен.

Солнце, по-весеннему весело светившее над головой, беззаботно освещало картину побоища.

Созданная магами полоса грунта, ещё утром бывшая просто участком уплотнённой земли, превратилась в чудовищное полотно, расписанное смертью. Разбитые осадные башни догорали, испуская клубы чёрного, жирного дыма, который смешивался с запахом крови и гари.

Тела павших усеивали землю вперемешку с обломками оружия и брони. Крики раненых стихли, сменившись стонами и тихой руганью.

Я стоял на стене, там же, где всего час назад кипела яростная схватка. Рядом, тяжело дыша, весь обрызганный кровью, едва заметно пошатываясь, стоял Мурранг.

Его доспех был покрыт отметинами, но, к счастью, цел.

Хрегонн, по типу характера более всего близкий к холерику, быстрее входящий в состояние гнева и ярости, быстрее и успокаивался. Теперь он, полностью невозмутимый, уже отдавал приказы патрулям, осматривающим периметр.

Мои телохранители-орки, которые не могли защитить меня из-за работы магического купола, стояли чуть поодаль. С непривычным выражением на лицах глядя на своего командира, который только что лично сразил вражеского герцога. Кажется, их мир немного пошатнулся.

Через Рой я ощущал общую усталость и лёгкое опустошение армии.

Победа была полной, сокрушительной, но потребовала множества усилий.

И она отнимала жизни.

— Мурранг, — мой голос прозвучал хрипло и устало. — Могу я тебя озадачить? Собери похоронные команды. И своих, и чужих. Всех.

Гном-полукровка кивнул, не задавая вопросов. Он видел достаточно битв, чтобы понимать — мёртвые уже не враги.

— Разделим их?

- Конечно. Для наших — одна братская могила. Для солдат Гуго — другая. Никаких свалок из тел. Давай сделаем всё как положено.

Гномы, пусть и квизы, то есть с примесью негномьей крови, хотя конкретно эти квизы пользовались колоссальным уважением, в любом случае любили порядок.

Хайцгруг, наш яростный и азартный орк, сейчас лежал без сознания. Рядом с ним, весь покрытый какой-то копотью от магических зарядов и огня, перетаптывался Гришейк, а над раненым колдовали медики.

Бреггонида, чья магия страха немало помогла в этой битве, лично осматривала его раны. Жив. Это главное. Остальное поправимо.

Победа — это не только триумф.

Это ещё и ответственность. Ответственность за живых и за мёртвых.

И сейчас, глядя на это поле смерти, я понимал, что следующий мой шаг будет не менее важен, чем любой тактический манёвр в бою. Он определит, кто я такой в глазах этого мира — очередной удачливый головорез или лидер, способный не только разрушать, но и созидать.

Когда я спустился со стены во внутренний двор, меня уже ждал Фомир. Главный маг Штатгаля выглядел измотанным, его мантия была покрыта пылью, а под глазами залегли тени.

— Рос, — он кивнул, пропуская мимо себя санитаров, несущих раненого. — Я слышал твой приказ. Ты серьёзно хочешь хоронить их с почестями? Ну, я врагов имею в виду?

— А ты хотел как? В яму их закидать?

- А что не так? Они не наши павшие.

- Они были солдатами. Они выполняли приказ.

- Они пришли нас убивать! — в голосе Фомира прорезались циничные нотки. — Они пришли пытать раненых и насиловать жителей Вальяда. Не думаешь о мести, подумай об их чести!

- Мы все позаботились об их чести, когда разгромили их под стенами.

- Предлагаю более рациональный подход. Сжечь. Быстро, дёшево и гигиенично. А пепел — по ветру. Экономия на камнях, на земле, на времени.

Я посмотрел на него. Понимаю его логику. Он мыслит, как практик, для которого мёртвый враг — это просто биологический материал, который нужно утилизировать. Но я мыслю иначе.

— Нет, Фомир. Мы не будем так делать. Мы похороним их, как солдат.

- Рассчитываешь, что они в своё время поступят с нами так же?

- Нет, я рассчитываю эту войну пережить, - мягко усмехнулся я в ответ.

В этот момент к нам подошёл Хрегонн. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало что-то вроде мрачного удовлетворения. Он слышал наш разговор.

— Босс прав, Фомир, — неожиданно произнес он своим низким, рокочущим голосом. — Я видел, как Бальтас передал меч победителю. А ты видел, какой он здоровый? Не хочу никого обидеть, но он мог бы поступить иначе… Но он признал нашу победу и победу босса не только силой, но и честью. Если мы сейчас поступим с их павшими, как с мусором, этот жест потеряет всякий смысл.

Он посмотрел на Фомира, и в его взгляде была сталь:

— Прости меня, человек, но уважение к мёртвому врагу — это не слабость. Это демонстрация силы. Мы показываем, что наша победа настолько неоспорима, что мы можем позволить себе великодушие. Это поймут и оценят. И те, кто выжил, и те, кто наблюдает со стороны. Слухи о жестокости распространяются быстро. Но слухи о благородстве победителя — ещё быстрее. И они работают на нас.

Фомир хмыкнул, он явно хотел припомнить гному, что в войне гномов и орков, гномы трупы орков обычно сжигали, но спорить не стал.

Он был циником, но не дураком, и прекрасно понял мысль Хрегонна. Политика. Даже после боя она никуда не девается.

— Ладно, — пробормотал маг, доставая из-за пазухи флягу и делая большой глоток. — Ваша взяла, моралисты. Но могильные камни — это всё равно лишнее. Простые деревянные столбы. Дешёво и сердито.

— Камни, — твёрдо сказал я. — Два большим камня. Простые, но добротные. Одинаковые по стилю. И для наших, и для чужих. Пусть единственным отличием будет надпись. «Воины Штатгаля, павшие при защите Вальяда». И «Воины герцога Гуго, павшие при штурме Вальяда».

Хрегонн одобрительно кивнул:

— Это произведёт впечатление.

— На это и расчёт, — я хлопнул Фомира по плечу. — Смерть всех уравнивает.

Маг что-то проворчал себе под нос и побрёл в сторону казарм. А я посмотрел на Хрегонна. Нам действительно предстояло ещё много работы. И похороны были только её началом.

Глава 5. После игры (Aftermath)

Работа закипела.

Мои солдаты, привыкшие к труду и крепко наученные концепции о том, что «пот экономит кровь», а также обычной, но такой ценной в критических ситуациях дисциплине, без лишних слов принялись за тяжёлую и неприятную задачу.

Они стаскивали тела в ряды, отделяя своих от чужих. Зрелище было не для слабонервных, но война быстро стирает брезгливость.

Новость о моём решении быстро разлетелась по городу, поэтому и реакция не заставила себя ждать. Ко мне подошла делегация из нескольких пожилых женщин, закутанных в тёмные платки. Они оказались членами местного похоронного общества — женщины, которые провожали в последний путь всех жителей Вальяда.

— Сэр герцог, — начала самая старшая из них, низко склонив голову. — Мы слышали Ваше намерение похоронить павших. Это… благородно. Мы хотели бы помочь. У нас есть травы для омовения, белые саваны… Мы знаем ритуалы, которые нужно провести, чтобы богиня смерти Клегга приняла души павших и не позволила им остаться неприкаянными призраками.

Я с удивлением посмотрел на них, ведь в своём решении я не рассчитывал на помощь горожан в этом деле.

— Я буду благодарен, — искренне ответил я. — Делайте всё, что считаете нужным.

Женщины молча кивнули и разошлись, отдавая распоряжения. Вскоре к сбору тел присоединились и горожане. Они работали молча, с мрачной сосредоточенностью.

Уже после распределения тел (и в разумной степени – мародёрству, которое делалось с немецкой, имени Мейнарда, педантичностью) местные омывали тела павших врагов с той же тщательностью, что и тела своих защитников, заворачивали их в чистые белые простыни.

К счастью для нас, соотношение потерь было один к семнадцати, на 67 наших павших бойцов приходилось 1109 армейцев Гуго.

Ведьмы Бреггониды, обычно сторонящиеся людей, выделили большую часть своих учениц для помощи. Их знания о травах и довольно спокойное отношение к смерти и покойникам оказались как нельзя кстати.

Когда основные распоряжения были отданы, я вернулся к тому, с чего всё началось. К телу герцога Гуго Элорана.

Оно всё ещё лежало на стене, там, где его и оставили. Мои телохранители-орки отнесли его в сторону и прикрыли плащом. Рядом с телом на камнях лежал его меч — тот самый рунический клинок, который чуть не оборвал мою жизнь.

Я подошёл и откинул плащ. Лицо Гуго, даже в смерти, было искажено гримасой ярости и удивления. Он так и не смог поверить, что какой-то «безродный выскочка» смог одолеть его, потомственного аристократа, в честном поединке.

Я смотрел на него без ненависти. Только с лёгкой долей жалости. Он был продуктом своей системы — системы, где происхождение значило всё, а личные качества — ничего. Он был неплохим фехтовальщиком, смелым воином, но хреновым политиком. Его погубили гордыня и слепая вера в собственную исключительность.

Похоронная команда уже ждала моих указаний.

— Снимите с него доспехи и личные вещи, составьте опись и передайте интендантам, — приказал я. — Всё, кроме меча.

Один из солдат, сноровисто принялся за дело. Он снял с герцога дорогие перстни, амулеты, кошель с золотом. Всё это будет описано и отправлено в казну. Война — дорогое удовольствие. Кроме того, некоторые вещи будут отправлены его семье через посредников. Такое тоже запросто делалось и считалось правилом хорошего тона.

Когда с формальностями было покончено, я обратился к местным женщинам - жрицам Клегги.

Клегга была почитаемой во всём Гинн богиней смерти, которая была одной для всех рас и территорий. Потому что смерть умеет уравнивать.

— Уважаемые жрицы, проведите над телом герцога тот же обряд, что и над остальными. Он был герцогом, но перед лицом смерти все равны. Похороните его вместе с его солдатами.

Женщины молча кивнули.

Я же наклонился и поднял рунический меч. Он был тяжёлым, хорошо сбалансированным. Холодная сталь клинка, казалось, всё ещё хранила в себе отголоски божественной магии. В конце, а если точнее, то после финала боя Бальтас отдал его мне. По законам поединка, оружие проигравшего достаётся победителю. Это был мой трофей, ещё один, после меча Мзгени. Тот, правда, выжил. Простой и понятный символ моей личной победы.

Я повертел меч в руках, а потом передал его Хрегонну:

— Отнеси в арсенал. Пусть оружейники изучат его. Возможно, мы сможем чему-то научиться.

Хрегонн принял меч с уважением:

- Я и сам посмотрю с кузнецами.

Когда тело Гуго унесли, чтобы подготовить к захоронению, я ещё на мгновение задержался на стене. Битва за Вальяд была окончена. Но моя война только начиналась. И этот меч, снятый с мёртвого герцога, был тому молчаливым свидетельством. Он напоминал мне, что каждая победа — это лишь ступень к следующей, ещё более трудной битве. И чтобы выжить в этом мире, мне нужно быть не только воином, но и строителем. Не только разрушителем, но и созидателем.

Тем временем маги земли из роты Фомира уже готовили место для захоронения. Они выбрали поляну к востоку от города, подальше от источников воды. Земля под их руками вздымалась и опускалась, образуя две длинные и глубокие траншеи. Это была жутковатая, но эффективная работа.

Когда всё было готово, началась процессия. Мои солдаты и горожане несли тела к братским могилам. Я стоял в стороне, наблюдая. Не было ни слёз, ни громких причитаний. Только тихая, торжественная скорбь. Когда последнее тело было уложено, жрицы Клегги в специальных одеяниях начали свой ритуал, их тихие голоса сплетались в монотонную, усыпляющую мелодию, обращённую к богине мертвых.

Маги снова взялись за дело, и земля плавно накрыла павших, скрывая их навсегда. На свежих холмах тут же начали устанавливать камни, которые уже подвезли гномы-каменотесы. Простые, серые, одинаковые.

Могила павших воинов Штатгаля была значительно короче, ввиду объективных причин.

Два молчаливых памятника человеческой бойне.

Я смотрел на это и думал, что Хрегонн был прав. Для местных это было не просто захоронение, а политический акт. Заявление, которым я показывал, что пришёл сюда далеко не как завоеватель-варвар. По крайней мере, как правитель с долгоиграющими планами и амбициями, который уважает законы войны и чтит даже павших врагов.

И я видел, как отношение горожан делается серьёзным, взрослым.

Но на этом моя работа не заканчивалась. Сразу после похорон я собрал своих инженеров, гномов-специалистов по фортификациям и магов земли. Мы стояли на стене, глядя на уродливый шрам, оставленный войной — широкую насыпь, которая соединяла островной Вальяд с берегом.

— Этого здесь быть не должно, — я указал на насыпь. — Вальяд — остров. В этом его сила и защита от вторжения. Мы должны восстановить протоку. И, коль скоро так сложились звёзды, не просто восстановить, а сделать её глубже и шире. Тут по узкому фарватеру ходили баржи, теперь надо, чтобы баржи были более крупными, а фарватер - широким.

Гномы одобрительно закивали. Они понимали толк в фортификации и коммерции.

— Это огромный объём работы, герцог, — заметил главный инженер, пожилой гном по имени Брок. — Даже с нашими магами это займёт недели. Тысячи тонн земли и камня.

— Я знаю. Поэтому мы не будем делать это в одиночку.

Я повернулся к ожидавшему в стороне представителю городского Совета — тому самому, который встречал меня при первом появлении в городе.

— Господин советник, у меня есть предложение. В городе сейчас много безработных. Война притормозила торговлю, часть ремесленников сидят без заказов. Я хочу нанять ваших людей для восстановления протоки.

Отто поднял руку.

- Мы согласны и даже хотели бы заплатить за это из казны Вальяда. Серебром.

- О! Откуда такой настрой на щедрость?

- А Вы не забывайте, насколько мы сэкономили на налогах, на притоке торговцев за зиму, на том, что мы остались самым безопасным местом для торговли, единственным островком спокойствия. А торговля любит спокойствие. В итоге, это инвестиции в будущее Вальяда. Люди получат работу и деньги, а город — глубокую, судоходную протоку, которая усилит его оборону и привлечёт новых торговцев. Все в выигрыше.

- Мне нравится. Мудрое решение. Когда сможете приступить?

- Сегодня людям надо прийти в себя… Завтра и начнём, сэр герцог.

— Хитро. Ты восстанавливаешь город, - хмыкнул Хрегонн. - Ты защищаешь тылы, поддерживаешь в боевом состоянии базу и зарабатываешь лояльность простого народа.

— Это называется «завоевание сердец и умов», — мягко усмехнулся я. — Куда надёжнее, чем завоевание мечом. Война закончится, Хрегонн, а жизнь продолжится.

Уже назавтра выяснилось, что городской Совет не просто согласился, но и проявил деловую хватку.

Утром они явились в ратушу, Отто и пара советников - Глава гильдии торговцев и Глава гильдии строителей.

— Герцог, мы обсудили Ваше щедрое предложение, — начал торговец, человек с цепким взглядом и мозолистыми руками, которые выдавали в нем того, кто сам начинал с самых низов. — Город благодарен Вам. Но у нас есть встречное предложение. Или, скорее, дополнение.

— Я слушаю, — я скрестил руки на груди, с интересом ожидая, что они придумали.

— Вы и мы, то есть мы все вместе, собираемся извлечь тысячи тонн грунта, — продолжил глава гильдии строителей, коренастый мужчина с обветренным лицом. — Куда Вы собираетесь его девать? Просто свалить на берегу? Это создаст новые проблемы.

— У меня есть несколько идей. Например, оборонительный вал, два вала у Северного и Южного моста, дополнительная защита, — уклончиво ответил я.

— Это не такие большие объёмы грунта. А остальное?

- Не знаю, но судя по вашему подходу, у вас есть какие-то идеи. А?

- Да, они у нас есть. Позвольте нам предложить, — вмешался советник. — К югу от города есть обширные болотистые низины. Они портят воздух, являются рассадником комарья в тёплое время года и мешают расширению пригородных территорий, размещению ферм. Если мы используем извлечённый грунт для того, чтобы засыпать эти болота, мы убьём двух зайцев одним выстрелом. Избавимся от грунта и получим новые, пригодные для заселения земли. Что-то нам подсказывает что как бы ни пошла война, будут беженцы, а мы сможем их принять.

Я мысленно усмехнулся. Прагматично. Даже в такой ситуации как война вокруг, они думают на несколько шагов вперёд и о выгоде для своего города. Это вызывало уважение. Они не просто сидели и ждали, пока я решу все их проблемы, за ночь они явно посовещались и искали выгоду для «общего дела». Мда… Надо помнить, что слово «республика» переводится как «дело народа».

…

— Это разумно, — кивнул я. — Я согласен. Давайте согласуем действия наших магов и ваших подрядчиков. Организуйте повозки и рабочих для перевозки грунта. Это потребует дополнительных расходов?

— Мы всё берём на себя, — быстро ответил глава гильдии торговцев. — Гильдии выделят средства. Новые земли окупят эти вложения сторицей, когда мы сможем получить аренду с сельскохозяйственных земель.

Вот оно что. Они не просто хотели осушить болота. Они уже делили шкуру неубитого медведя, планируя, как будут застраивать и продавать новые территории. Эти ребята были настоящими капиталистами в средневековом антураже.

— Хорошо, — я кивнул, принимая их условия. — Договорились.

Когда они ушли, довольные собой и заключённой сделкой, я посмотрел на Мурранга, который всё это время молча стоял в углу кабинета:

— Ну, что скажешь?

— Скажу… Может, мы им предложим вырубку леса и выравнивание территорий?

- Не можем. Заносим хвосты, готовимся к рейду.

- Какой-то замок? Доберёмся до замка Гуго?

Я криво улыбнулся. Да, с замком Гуго была загвоздка, он был в лесистой части провинции. Взятие его было не невозможно, а не целесообразно, слишком много сил для переброски войск, слишком долго-далеко.

В итоге, замок будет пустым. Да и Гуго там уже нет, он теперь покоится в живописном пригороде. На кого мне охотиться, на его полоумную (если верить слухам) вдову?

- Нет. Мы начинаем большую игру. Выдвигаемся на запад.

- На запад? – сдвинул густые брови гном. – Но столица Бруосакса на востоке.

- Нормальные герои… Короче, есть у меня одна идейка. Но пока ничего говорить не буду и ты не говори никому.

- Это само собой.

Я смотрел, как за пределами ратуши, уже выстраивались очереди из горожан, желающих записаться на работу.

Мужчины, женщины, подростки — все хотели внести свой вклад и заработать.

Да, строительство — это непросто. Но, чёрт возьми, оно того стоило. Это было куда приятнее, чем просто смотреть на горы трупов. Это было рождение чего-то нового. И я рад был принимать участие не только в войне.

* * *

Перед сражением мы развернули громадный лазарет и это, чёрт подери, себя оправдало. Зданием мы выбрали тёплый склад столярного сырья (досок), потому что его одобрил Зальген.

Просторный зал, обычно служивший для хранения и торговли, сделок, теперь был заставлен рядами коек, а воздух, некогда пахнувший сосной и воском, пропитался резким запахом антисептических трав, крови и страдания.

В центре зала, на импровизированном операционном столе, лежал Хайцгруг.

Мой лучший командир, яростный и безрассудный, который пережил такое невероятное превращение. Из рядового убийцы в банде в неблагополучных пригородах Пьённистара, в лидера, офицера и орка, способного контролировать свои эмоции и использовать голову не только для того, чтобы есть, а думать.

Массивный орк, казавшийся несокрушимой скалой, сейчас выглядел беспомощным и уязвимым. Его могучая грудь впала, тяжело вздымалась, дыхание было хриплым и прерывистым, кожа стала землистой.

В плече, там, куда угодил арбалетный болт, зияла уродливая рана. Края её были чёрными, словно обожжёнными, и от раны исходила едва заметная, тошнотворная аура тёмной магии.

Вокруг стола собрался необычный консилиум.

Главный медик Зульген, суровый орк с добрым сердцем и ловкими руками, только что закончил осмотр и мрачно качал головой. Рядом с ним стоял Фомир, который в задумчивости перекатывался с пятки на носок.

Он держал амулет, похожий на переплетение мелких веточек, а от него исходило мягкое свечение, которое маг направлял на рану орка.

Капелька пота стекала по виску мага, он что-то бормотал себе под нос — обрывки заклинаний, которые должны были закрыть рану, очистить её от инфекции и срастить ткани.

Но ничего не происходило.

Золотистый свет касался почерневшей плоти и бессильно рассеивался, словно её сдувало.

Рана не затягивалась. Наоборот, казалось, что чернота медленно расползается как хищное насекомое, пожирая здоровую ткань.

Фомир раз за разом повторял заклинания, вкладывая в них всё больше силы, но результат был нулевым. Его магия, способная исцелять самые страшные раны, здесь была бессильна.

В стороне, скрестив на груди костлявые руки, стояла Бреггонида Грибница. Старая ведьма, окружённая своими молчаливыми ученицами, наблюдала за тщетными усилиями Фомира с откровенной насмешкой на морщинистом лице. Она не произносила ни слова, но её презрительная ухмылка говорила громче любых слов.

Она наслаждалась провалом своего вечного соперника, главы «официальных» магов.

Я стоял в тени, наблюдая за этой сценой.

Через Рой я чувствовал состояние Хайцгруга. Жизнь, которая горела в нём ярким пламенем, подвергалась атаке тьмы.

Проклятие, которым был заряжен болт, а это было определённо проклятье, мы много раз его видели на Кмабирийских болотах, действовало, как яд замедленного действия и если ничего не предпринять, через несколько часов я потеряю одного из своих лучших командиров.

Фомир это тоже понимал. Неудача делала его раздражительным, и он уже был на грани того, чтобы сорваться. Терпение никогда не было его сильной стороной.

— Бесполезно! — наконец, не выдержал Фомир. Он с проклятием опустил руки, и золотистое свечение погасло. — Эта дрянь не поддается стандартным плетениям. Какая-то некромантская пакость, усиленная стихийным искажением. Но как?! Стихии с некромагией не дружат. Я сдерживаю распространение, но, несмотря на снятие самого наконечника…

Он с яростью посмотрел на Бреггониду, словно это она была виновата в его неудаче.

— Ну что, старая карга, налюбовалась? Может, предложишь что-то, кроме своих ядовитых ухмылочек? Или твои припарки из мухоморов тоже не сработают?

Воздух в комнате, и без того наэлектризованный, кажется, загустел ещё больше. Ученицы Бреггониды напряглись. Сама ведьма выпрямилась, и её глаза, обычно спокойные, полыхнули недобрым огнём.

— Мои «припарки», академик недоученный, — прошипела она, делая шаг вперёд, — спасали людей тогда, когда твои магистры ещё под стол пешком ходили и агукали. Ты тычешь в рану своей «силой», как слепой щенок в стену, не понимая сути проклятия. Ты пытаешься замазать гниль свежей краской, вместо того, чтобы вырезать её с корнем!

— Вырезать?! — взвился Фомир. — Ты предлагаешь отнять ему руку? Да он нас самих убьёт, лишившись руки.

— Языком болтать — не мешки ворочать, Фомир, — голос Бреггониды стал тихим и ядовитым, как змеиный яд. — Твоя хвалёная «высокая магия» оказалась бесполезной. Так отойди и не мешай тем, кто знает, что делать. Или ты предпочитаешь, чтобы командир Первого полка сдох прямо здесь, пока ты будешь надувать щеки от собственной важности?

Фомир побагровел. Его самолюбие, и так уязвлённое неудачей, было растоптано. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-то по-настоящему оскорбительное, и я понял, что пора вмешаться. Ещё немного, и они вцепятся друг другу в глотки прямо над умирающим орком.

Глава 6. Незваные гости

Я вышел из тени. Всего один шаг, но этого хватило, чтобы оппоненты тут же замолчали. Они не знали, что я здесь и всё слышу.

— Довольно, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он прорезал воздух, как удар кнута.

Фомир вздрогнул и отвёл глаза, ему было откровенно стыдно за свою вспышку. А вот Бреггонида… Она посмотрела на меня, и я увидел, как огонь в её глазах медленно гаснет, сменяясь чем-то другим. Расчётом? Нет. Уважением.

Она сделала то, чего я от неё никак не ожидал. Она слегка склонила голову.

— Командор, — её голос был уже не ядовитым, а скрипучим, как старое дерево. — Прошу прощения. Я была не права. Фомир делает, что умеет и сдерживает распространение проклятья. Я не буду с ним спорить, — она махнула костлявой рукой в сторону Фомира. — Только из уважения к тебе, Рос. Потому что ты единственный, кто не считает нас грязью под ногтями. Но если ты хочешь спасти своего орка, пусть этот… — она запнулась, подбирая слово, — … уважаемый юный магистр даст возможность бабушке тряхнуть стариной.

Фомир заворчал, но кивнул и отошёл в сторону, прислонившись к стене. Он выглядел так, словно с его плеч сняли неподъёмный груз.

— Делай, что нужно, Бреггонида, — я повернулся к ведьме. — Вся ответственность на мне.

Она снова кивнула, но на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Морвенна, Илса, готовьте, — коротко бросила она своим ученицам.

Те без лишних слов принялись за дело. Одна достала из сумки пучки сушёных трав с резким, пряным запахом, другая — ступку и пестик из чёрного камня. Сама Бреггонида вынула из-за пояса небольшой мешочек, немного посыпала на него на ладонь другой руки, убрала его на место и энергично потёрла кисти друг о друга.

— Ну, орче, — пробормотала она, склоняясь над ним. — Посмотрим, что за дрянь в тебе застряла.

То, что началось дальше, было похоже на странный, пугающий, но завораживающий танец. Ведьмы двигались слаженно, без единого слова, понимая друг друга с полувзгляда. Одна из них растирала травы в ступке, смешивая их с какой-то тёмной жидкостью из флакона. Вторая раскладывала вокруг раны Хайцгруга маленькие, испещрённые рунами камушки, образуя сложный узор.

Сама Бреггонида взяла чашу с получившейся кашицей. Запах от неё шёл густой и терпкий — смесь болотной гнили, мёда и чего-то вроде нефтепродуктов.

Она обмакнула пальцы в эту мазь и начала наносить её вокруг раны, чертя символы, не похожие ни на одну из известных мне рунических систем. Это была древняя, первобытная магия, идущая не от разума, а от самой земли.

Затем она начала говорить. Или, даже, скорее, петь. Это был не речитатив заклинания, к которым я привык, слушая Фомира, а низкое, горловое пение, полное диких, гортанных звуков. Оно было похоже на вой волков, на крик ночной птицы, на шелест ветра в сухих камышах. Я не понимал ни слова, но чувствовал силу, заключённую в этих звуках. Силу, которая обращалась не к законам мироздания, а к его духам.

Когда она пела, загадочные символы, начертанные ею, начали тлеть. Не гореть ярким пламенем, а именно тлеть, испуская тонкие струйки чёрного дыма с отвратительным запахом горелой плоти. Я видел, как чёрная кайма вокруг раны орка начала пульсировать в такт пению ведьмы. Проклятие сопротивлялось.

Бреггонида повысила голос. Пение стало громче, настойчивее. Ученицы присоединились к ней, их голоса вплетались в общий хор, создавая сложную, многослойную мелодию. Камни, разложенные вокруг раны, начали вибрировать и светиться тусклым, багровым светом.

И тогда я увидел, как из раны медленно, словно нехотя, начал выползать чёрный, маслянистый дым, который принял форму червя. Он не рассеивался в воздухе, а собирался около плеча орка.

Это была сама суть проклятия, вытягиваемая из тела Хайцгруга первобытной магией ведьм.

Ритуал длился не более десяти минут. Бреггонида и её ученицы были полностью поглощены процессом. Их лица блестели от пота, голоса охрипли, но они не останавливались. Они боролись за жизнь моего подчинённого с упорством, достойным восхищения.

В какой-то момент ведьма с невероятной скоростью взмахнула рукой и схватила червя, который стал извиваться и дёргаться.

А потом она сцапала с пояса изогнутый клинок и разрубила червя. Раздался треск, звук ударил по ушам.

В зале повисла тишина. Пение прекратилось. Бреггонида, пошатываясь от усталости, выпрямилась. Она посмотрела на рану Хайцгруга. Чернота исчезла. Края раны были чистыми, розовыми, и из них едва сочилась свежая, здоровая кровь. Рана начала заживать.

Орк был спасён.

— Теперь можешь заливать своим светом, академик, — хрипло бросила Бреггонида, не глядя на Фомира. — Гниль я убрала. Остальное — работа для тебя и твоих артефактов.

Она молча, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов, начала собирать свои вещи.

…

Город, измотанный битвой и трудами, наконец, настраивался на рабочий лад.

Лишь стук молотков да скрип тележных колёс доносились со стороны протоки, где работа только начиналась.

Я сидел в своём временном кабинете в ратуше — заваленном картами, донесениями и списками. Списки убитых, списки раненых, списки необходимого для восстановления… Война — это на девяносто процентов логистика и бумажная работа, и только на десять — применение мечей.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Расчёт и руководство битвой, божественная дуэль, организация похорон, решение конфликта между Фомиром и Бреггонидой — всё это отняло не только физические, но и душевные силы.

Адреналин всё ещё гулял в крови, а мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая события минувшего дня.

Вечером зал Совета ратуши превратился в полноценный штаб. Большой дубовый стол, за которым городские советники веками обсуждали цены на зерно, толщину и длину колбас, сейчас был завален картами, донесениями разведки и трофейными документами, добытыми от отступающей армии Гуго.

Воздух был густым от терпкого аромата гномьего табака — курительного зелья Мурранга и Хрегонна, которые достали любимые кривые трубки и теперь с наслаждением пыхтели ими.

Мы с моими офицерами Новаком, Муррангом, Хрегонном и Фаэном склонились над картой. Победа в битве — это лишь начало большой игры.

Весна началась, события теперь начнут набирать оборот. А значит наше сидение на месте закончилось.

— Гуго мёртв, его армия разбита, — я постучал костяшкой пальца по точке на карте, обозначавшей Вальяд. — Но ведь провинция Фойхтмейна - это всё ещё не весь Бруосакс. Тут же торчат его наместники, коменданты гарнизонов… они не сдадутся просто так. Если целью будет контроль региона, их придётся подавить, пока они не опомнились и не объединились. И это при условии, что мы останемся в регионе.

- А есть варианты? – спросил Новак. – Двинемся к столице Бруосакса городу Монт?

- Сами, в одно лицо, брать столицу одного из крупнейших человеческих королевств? – со вздохом спросил я и…

Всё произошло в одно мгновение.

По помещению прошла волна, видимая даже невооружённым глазом. Сначала — холод. Не просто лёгкая прохлада, а такой конкретный, внезапный, арктический мороз, от которого застыл воздух в лёгких и по коже пробежали мурашки.

Прямо-таки Лёд Апокалипсиса посетил.

Пламя свечей на столе дрогнуло, съёжилось и оплыло, оставив после себя лишь тонкие струйки жалкого дыма. Температура в зале упала так резко, что изо рта пошёл пар. Моя кружка с чайным напитком, стоявшая на столе, покрылась тонкой коркой льда.

А потом в центре зала сгустился воздух. Он замерцал, исказился, словно марево над раскалённой дорогой, а затем из этого мерцания шагнули фигуры.

Пятеро, пять силуэтов.

Они появились прямо из каких-то разломов реальности, из ниоткуда, без вспышки, без звука, словно просто вывалились из теней.

Все пятеро были одеты в длинные, до пола, мантии из тёмно-синего бархата, настолько глубокого оттенка, что они казались сотканными из вечернего неба.

Их лица скрывали тени широких капюшонов, и я не мог разглядеть ни единой черты. От них исходила аура силы — холодной, безразличной и абсолютно смертоносной.

Это не были маги вроде Фомира, которые черпали силу из артефактов и знаний. Это были уже не совсем люди. Хищники мира магии и энергии. Боевые маги высшего ранга, каждый из которых стоил целой роты моих пехотинцев.

Тишину, густую и тяжёлую, как свинец, нарушил скрежет вынимаемой из ножен стали.

Моя личная охрана, орки Штатгаля, которые скучали по углам зала, среагировала мгновенно. Не глядя друг на друга, без какой-либо команды, как единый организм, обнажили оружие и шагнули вперёд к чужакам, чтобы нейтрализовать угрозу.

Они быстрее действовали, чем думали и это была скорее их сильная сторона, чем недостаток.

Мурранг и Хрегонн, которые тоже были в первую очередь моими спутниками, а уж потом офицерами молодой армии, опрокинув стол, мгновенно ощетинились топорами и их топоры были готовы обрушиться на незваных гостей. Не отстал от них и Новак. В эту секунду он был не майором (сегодня по результатам сражения я присвоил Муррангу и Новаку звания майоров), он снова был атаманом разбойников с соответствующими рефлексами и в руках у него возникли два коротких изогнутых клинка. Фомир не отстал от бойцов, в его руке блеснул цилиндр какого-то артефекта.

Но все они не успели сделать и шага.

Один из магов в синем, тот, что стоял чуть правее от центрального, лениво поднял руку. Я даже не смог определить, был ли это мужчина или женщина. Просто жест — небрежный, почти оскорбительный, словно он отгонял назойливую муху.

И всё замерло.

Мои солдаты и офицеры застыли в самых неестественных позах. Орк, занесший для удара массивный тесак, так и остался стоять с поднятым оружием. Стол, брошенный квизами, также замер в миллиметре от пола.

Их доспехи, оружие, даже волосы и бороды в одно мгновение покрылись тонкой, серебристой коркой инея, который искрился в полумраке. Они не были мертвы. Я видел, как в их глазах, единственном, что они могли контролировать, горит бессильная ярость. Они были живыми статуями, запертыми в ледяной тюрьме парализующего заклинания.

Мурранг и Хрегонн, мои верные столпы, тоже застыли. Мурранг, с перекошенным от боевого рыка лицом, замер в полушаге от магов. Хрегонн, с горящими от гнева глазами, успел лишь выставить вперёд щит, который тут же покрылся ледяными узорами.

Единственным, кого не коснулась магия, был я.

Я почувствовал, как ледяная волна ударила в невидимый барьер моей божественной защиты, дарованной Анаей, и бессильно отхлынула. Я мог двигаться, мог говорить. И я был единственным из Штатгаль, кто мог это делать в зале, полном моих парализованных солдат.

Напряжение стало почти физически ощутимым.

Я стоял один против пятерых магов, каждый из которых одним жестом мог превратить моих лучших воинов в ледяные статуи. Любое неверное движение, любое неосторожное слово — и они могли бы просто убить всех в этом зале, оставив меня одного.

Я медленно, демонстративно медленно, выпрямился, скрестив руки на груди. Я не тянулся к оружию. Пока что… Но вообще-то кое-что мог против магов, то есть, если они не успеют упорхнуть на крыльях своей магии, то…

Спросите мага Крица, посланника Тарольда, он вам расскажет… или нет? Он же был убит мной, когда пытался завалить мою армию.

Против таких противников атака была бы бессмысленным и глупым жестом. Мое единственное оружие сейчас — это холодный расчёт и самообладание. Я позволял им сделать первый ход.

Центральная фигура в синей мантии сделала шаг вперёд. Маг откинул капюшон, и я увидел его лицо.

И холодок, не имеющий никакого отношения к магии, пробежал по моей спине.

Это был Эрик. Лорд-Советник, глава СКС - Секретной королевской службы Маэна «Пауки», мой бывший сослуживец. Ах да, а ещё он попаданец, как и я, только англичанин. Впрочем, и там, на Земле, он был не никому ненужным студентом, как я, а натуральным, хотя и низшего уровня, агентом МI-6. Такой недокормленный Джеймс Бонд, небольшого роста и худой.

Он почти не изменился с нашей последней встречи. Всё то же лицо английского аристократа, аккуратная стрижка, спокойные, холодные глаза аналитика. Но что-то в нём было другим. Во взгляде появилась сталь, а на губах застыла едва заметная, неприятная усмешка. Он уже больше не был просто «Фартингом», бывшим агентом MI-6, пытающимся найти своё место в новом мире.

Передо мной стоял человек власти. Опасный, облечённый полномочиями и абсолютно уверенный в своей силе.

— Здравствуй, Рос, — его голос был таким же ледяным, как и атмосфера в зале. Никакой дружбы, никакой ностальгии. Просто констатация факта. — Давно не виделись.

— Эрик, — кивнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно. — Какими судьбами? Решил выбраться на моря, но заблудился? Или нашёл время навестить старого друга? Ты уж прости за холодный приём, у нас тут что-то с системой отопления. Но ничего, мои пацаны вас поприветствуют, когда оттают.

Он проигнорировал мою колкость.

Его взгляд скользнул по застывшим фигурам моих солдат, по перевёрнутому столу, по разбросанным картам. Это был взгляд хозяина, оценивающего беспорядок, устроенный нерадивым слугой.

— А у тебя тут… уютно и многолюдно, — он с лёгким презрением обвёл зал рукой. — Похоже, дела у тебя идут неплохо. Свергаешь герцогов, захватываешь города.

- Удерживаю. Захватил-то я его пару месяцев назад… Пока ты с приятелями грелся у камина под глинтвейн, Ростислав Игоревич жопу морозил по местным сугробам.

- А заодно строишь свою маленькую империю. Король в восторге от твоих успехов.

Сарказм в его голосе был настолько густым, что его можно было резать ножом.

— Я выполняю приказ, — отрезал я. — Защищаю интересы Маэна. Или у тебя есть другая информация?

— О, у меня чрезвычайно много всякой разной информации, Рос, — он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Маги за его спиной стояли неподвижно, как изваяния, но я чувствовал их напряжённое внимание. — Я знаю о каждом твоем шаге, прошлом и будущем. О каждом завербованном тобой заключённом, о каждой сделке с гномами, о каждой капле крови, пролитой твоими… людьми. Я знаю всё. И, к сожалению, не всё, что я знаю, нравится его величеству.

Я зевнул:

- Ты прости, я всегда зеваю, когда мне интересно. Ну, вообще-то я сильно сомневаюсь в том, что ты знаешь мои шаги наперёд. Это сейчас просто попытка психологической манипуляции, казаться умнее, чем я.

Он остановился в двух шагах от меня. Молчание давило, испытывало на прочность. Я ждал. Я знал, что это только прелюдия. Главный удар ещё впереди.

Эрик выдержал паузу, наслаждаясь моментом, а затем медленно, с театральным жестом, достал из-за пазухи свиток, перевязанный синей лентой и скреплённый тяжёлой восковой печатью с гербом королевства Маэн.

Он сломал печать ногтем. Движение было точным, выверенным, как у хирурга. Он развернул свиток, и шорох пергамента прозвучал в мёртвой тишине зала оглушительно громко.

— Именем его величества короля Назира Четвертого, правителя Маэна, защитника веры и хранителя мира, — начал он зачитывать официальным, бесстрастным голосом, лишённым всяких эмоций. Каждое слово падало в тишину, как камень в ледяную воду.

Он сделал паузу, поднимая на меня свои холодные глаза, в которых не было ни капли сочувствия:

— Герцог Рос Голицын Кмабирийский, командующий армией «Штатгаль», обвиняется в государственной измене, превышении должностных полномочий, сговоре с враждебными силами и действиях, подрывающих основы королевской власти.

Я молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Поигрался… Это я про себя. Смертный приговор, облечённый в юридическую форму.

— На основании вышеизложенного, — продолжал Эрик, и в его голосе прорезались нотки металла, — приказываю: немедленно арестовать герцога Роса, лишить его всех титулов и званий и доставить в столицу, город Пьённистар, для проведения трибунала и вынесения приговора. Приказ вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

Он закончил, но свиток не опустил. Он держал его перед собой, как щит. Или как занесённый для удара топор.

В наступившей тишине я слышал лишь стук собственного сердца.

Государственная измена. Трибунал. Столица.

Это конец. И Эрик, мой бывший товарищ по несчастью, пришёл, чтобы лично стать моим трансфером на эшафот.

Свиток с королевским указом в руках Эрика казался насмешкой. Тонкий пергамент, способный перечеркнуть всё, за что я боролся, всё, что я построил. В мёртвой тишине зала, наполненного ледяными статуями моих лучших воинов, я чувствовал себя актёром на сцене, которому только что зачитали смертный приговор.

Государственная измена. Трибунал. Пьённистар. Звучало как эпитафия.

Но вообще-то фигуры всё ещё на доске, игра продолжается.

Глава 7. На карту поставлена грязная кофейная кружка

Но первоначальный шок, ледяной иглой впившийся под рёбра, быстро прошёл, сменившись холодной, звенящей яростью. Я не был тем новобранцем, которого только попал в мир Гинн, кого можно было вот так просто взять и увести на плаху. Я прошёл через огонь, горы, леса, революции, оборону стен, подземелья, проклятые болота и густую кровь представителей всех рас.

Я взял замков больше, чем любой лорд в Маэне, а мои военные достижения и способности превосходят кого угодно из королевских генералов обеих воюющих сторон.

Я смотрел в лицо смерти столько раз, что перестал её бояться. И я точно не собирался сдаваться по приказу короля-нарцисса, переданному через бывшего друга, который променял наше общее прошлое в казармах крепости Двух лун на тёплое место у трона.

Я медленно выдохнул, выпуская пар в морозный воздух. И улыбнулся.

Не буду забывать и про личное покровительство одной богини с вредным характером и статус «божественного героя».

Вот только я этот аргумент уже использовал. Что они придумают ещё?

— Серьёзные обвинения, лорд-советник Эрик, — мой голос прозвучал спокойно, даже с ноткой веселья. Я видел, как его глаза чуть сузились. Он ожидал чего угодно: гнева, страха, отчаяния. Но точно не моей улыбки. — Государственная измена… звучит помпезно. Наверное, сам магистр Тарольд формулировки подбирал? У него всегда был талант к драматическим эффектам.

Я сделал шаг вперёд, демонстративно игнорируя пятерых магов, чья сила всё ещё сковывала моих людей. Я смотрел только на Эрика.

— Есть только одна небольшая проблема в твоём безупречном плане, — продолжил я, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты не можешь его исполнить.

Эрик молчал, но я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был слишком умён, чтобы просто отмахнуться от моих слов. Он знал меня. Знал, что я не стану блефовать в такой ситуации.

— Видишь ли, если ты забыл, я имею статус божественного героя и соответствующую защиту, которая, к примеру, не даёт твоим мальчикам и девочкам… не знаю уж кто у вас там, кто… короче, вы же не смогли меня заморозить.

- Мы знали про божественную защиту, Рос, и это не остановило нас в прошлый раз для принудительной эвакуации из Каптье!

- Ну, так ты попробуй провернуть этот же фокус второй раз, Эрик. Вчерашний шутка уже не шутка, как говорил Ашот.

Эрик не знал, кто такой Ашот. Он бросил на своих подручных псов короткий взгляд. У меня даже было ощущение что они могут общаться при помощи чего-то вроде телепатии или своего рода Роя.

- Ты заметил? – продолжал давить я. - Ну да, я понемногу учусь на своих ошибках. Любая попытка насильно увести меня отсюда, любая магия, направленная на моё пленение, будет… неэффективна.

Я позволил словам повиснуть в воздухе. Это был мой козырь. Улучшение защиты, протюнингованное Анаей после разговора про Газарию и её интереса к этому региону.

Магия Гуго сработала и блокировала меня на том основании, что я был дворянином и в этой части подчинялся условностям бога Полмос, ну и тут получался неприятный казус, вроде юридического. Одна божественная магия вступила в противоречие с другой, а в результате повредить мне магия Гуго не могла, но и уйти из зоны «дуэли» не давала.

Так что убить меня эти маги могли только традиционными методами, а тут даже один против пяти, я был готов попробовать, всё же я боевой офицер и участник рейдов гномьим мечом, а не штабная крыса.

— Так что, боюсь, тебе придётся свернуть свой цирк одного актёра, Эрик, — закончил я спокойно. — Передай его величеству, что я ценю его заботу, но предпочитаю остаться здесь и продолжить свою работу. Можешь даже сказать, что я забуду эту нашу странную встречу и тот документ у тебя в руке.

Он криво усмехнулся.

Это была не та холодная, презрительная усмешка, что была на его лице до этого. В ней сквозило что-то другое, что-то похожее на жалость.

— Божественное покровительство, Рос? — он покачал головой, словно разочарованный учитель, слушающий наивный ответ ученика. — Ты действительно думаешь, что мы не учли этот фактор? Ты думаешь, магистр Тарольд, глава Синего Ордена, не изучил твои… особые отношения с богами? Мы учли этот факт. Мы знаем, что не можем применить силу непосредственно к тебе, знаешь, но…

Его голос стал тише, и от этого ещё более зловещим.

— Поэтому мы применим силу не к тебе, Рос.

Мое сердце пропустило удар. Я не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, по спине пробежал уже не холодок, а волна ледяного ужаса.

Эрик небрежно кивнул одному из своих магов — тому, что стоял слева от него. Я не видел лица под капюшоном, но почувствовал, как его взгляд, словно ледяное шило, впился в человека рядом со мной.

Фомира.

Мой главный маг, мой первый соратник-академик, который прошёл со мной путь от пьяного изгоя до руководителя магической роты в формальном статусе командира полка, хотя и командовал только своей ротой.

Он стоял, парализованный общей магией, но его глаза были живыми, и в них плескались ярость и страх. Он не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова, но я видел, как напряглись все его мускулы.

Маг в синем просто указал на него пальцем.

Один жест. Ни заклинаний, ни рун, ни вспышек света. Просто палец, направленный на цель.

И мир для Фомира превратился в лёд.

Это не было похоже на то, что случилось с остальными. Не тонкая корка инея, а толстый, массивный слой прозрачного, как кристалл, льда, который окутал его с головы до ног в одно мгновение. Лед рос изнутри, искажая черты лица. Я видел, как широко раскрылись его глаза от шока и боли. Видел, как его рот застыл в беззвучном крике. Его тело выгнулось в неестественной позе, руки дёрнулись, пытаясь сотворить защитное заклинание, но было уже поздно.

Он превратился в ледяную статую. Уродливое, искажённое изваяние, застывшее в агонии. От него исходил такой лютый холод, что я отшатнулся. Я чувствовал, как жизнь, пойманная в ледяную ловушку, будет медленно и весьма мучительно угасать. Это не было парализующее заклинание. Это была пытка холодом и медленное убийство.

— Что… что ты делаешь? — вырвалось у меня. Голос сел, превратившись в хриплый шёпот.

— Демонстрирую альтернативный подход, — холодно пояснил Эрик, даже не взглянув на замёрзшего Фомира. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел безжалостный расчёт. — Как ты уже сказал, мы не можем забрать тебя силой. Ты прав. Но мы можем забрать твоих людей. Одного за другим. Твоих лейтенантов и капитанов. Твоих командиров. Всех, кто тебе дорог. А я отлично представляю себе твои слабые стороны, Рос. Ты слабак и привязан к своей команде, своему этому Штатгалю. И они – мои заложники, которые заставят тебя выполнить приказ Назира. Сейчас или после десятка-другого убийств.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь ужас его слов.

— Фомир ещё жив. Эта магия медленно вытягивает из него тепло и жизненную силу. Он умрёт через несколько часов. Мучительно. Мы заберём его в Пьённистар. И если ты не явишься на трибунал добровольно, за ним последуют остальные. Мурранг. Хрегонн. Фаэн. Твоя старая ведьма. Твой орк, тот, что выжил сегодня. Мы будем забирать их по одному, Рос. И они будут умирать в столичных казематах, зная, что их командир предпочёл свою свободу их жизням.

Шантаж был чудовищным в своей простоте и эффективности.

Я не был шаром из брони. У меня были личные уязвимости. Они нашли брешь в моей броне. Моя личная защита была бесполезна, когда враг нацелился на тех, кого я считал своей семьёй. Они превратили мою главную силу — моих людей, в мою главную слабость.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира, на застывшие фигуры моих телохранителей, на отчаяние и ярость в их глазах.

Я был в ловушке. В капкане, где любой выбор вёл к катастрофе.

Цугцванг.

Пойти с ними — значит, подписать себе смертный приговор и оставить свою армию без командира. Отказаться — значит, обречь своих лучших людей на пытки и смерть.

Эрик видел всё это на моем лице. Он видел мою растерянность, мой гнев, мое бессилие. И эта хитрая морда наслаждалась своей победой.

Но я не был бы Росом Голицыным, если бы сдался так просто. Он со мной играет в шахматы, а я пропишу ему в бубен.

Ярость, бессилие и ледяной ужас за судьбу моих людей смешались в один тугой комок где-то в груди.

Эрик не блефовал. То есть в целом он был способен на обман, манипуляции, блеф, подтасовку, но сейчас он без сомнения был готов пойти до конца, и выражение его лица не оставляло в этом никаких сомнений.

Он загнал меня в угол, как зверя, и теперь ждал, когда я, сломленный, приму его условия.

Но ярость — это тоже ресурс. Если направить её в правильное русло.

Я заставил себя успокоиться. Дыхание, которое сбилось при виде замороженного Фомира, снова стало ровным. Я расправил плечи и посмотрел Эрику прямо в глаза, встречая его холодный, расчётливый взгляд своим собственным, не менее холодным.

— Ты молоток, Эрик, — сказал я ровным тоном, в котором не было ни страха, ни гнева. Только констатация факта. — Хорошая операция. Чистая работа. В стиле MI-6. Но есть одно такое «но», которое слегонца переворачивает ситуацию.

Намёк на наше общее прошлое заставил его чуть напрячься. Это была территория, на которую он, очевидно, заходить не хотел.

— Но ты кое-что упустил, — продолжил я, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделял всего метр. Я мог бы дотянуться до него рукой. И это чувствовали его телохранители в синих мантиях. Я ощущал, как их сила концентрируется, готовая ударить в любую секунду, а также великое сомнение, подействует ли их магия.

— И об этом «но», особенном факте, нам нужно поговорить, — сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. — Один на один. Без твоих цепных псов и моих замороженных солдат.

Он нахмурился, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Нам не о чем говорить, Рос. Условия предельно ясны. Твоя явка в обмен на их жизни.

— Нет, потому что ты не всё знаешь.

— Всё!

— Нет, не всё, - стоял на своём я. – Рискни не провести полный анализ и увидишь, как мир катится в выгребную яму, брызгая в тебя своим неаппетитным содержимым.

— У тебя ужасные аллегории, Рос. Национальное?

Я позволил себе лёгкую, хищную улыбку:

— Нам есть о чём поговорить. Есть и вторая причина, почему ты не исполнишь этот приказ. Причина, о которой не знает даже твоя всемогущая служба и старина магистр Тарольд. И если ты не выслушаешь меня сейчас, то последствия не понравятся никому. Ни мне, ни тебе, ни надменному королю Назиру.

И снова я не блефовал. Особенности сегодняшнего дня, снятие информации слой за слоем без блефа. Я рассчитывал, что мои слои переиграют его.

В его глазах я увидел то, на что рассчитывал — зерно сомнения. Он был аналитиком. А аналитик всегда рассматривает все переменные, а не прут напролом, а само по себе мышление для них важнее действия.

Был ли я аналитиком?

Не знаю. Но я только что бросил на стол карту, которую надо было перевернуть прежде, чем понять.

Он некоторое время колебался. Я видел это по тому, как он чуть закусил губу. С одной стороны, у него был приказ и чёткий план. С другой — моё заявление, которое могло быть как отчаянным блефом, так и правдой, способной разрушить всю его операцию. А с третьей… Он был уверен, что контролирует ситуацию.

— Хорошо, — наконец, произнес он, принимая решение. — Пять минут в одном из кабинетов

Я кивнул на свой личный кабинет, откуда была дверь в зал Совета.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира. Времени у меня было мало. Пять минут, чтобы найти выход из безвыходной ситуации. Пять минут, чтобы спасти своих людей и себя.

Мой кабинет завален документами, из которых я не все и не всегда успевал прочесть.

Ирония, но когда Цезарь зашёл в зал Сената, конкретно там, где его убили, у него в руках была пачка документов, которые он не успел ещё прочесть. Пятым из них было донесение информаторов о покушении Брута и компании.

То есть, если бы он успел прочесть…

Но история не имеет сослагательного наклонения.

Дверь закрылась с глухим стуком, и этот звук показался мне окончательным и бесповоротным, словно удар молотка судьи. Мы остались одни. Тишина здесь была иной, нежели в зале — не звенящей от магии, а вязкой, давящей, полной невысказанных угроз.

Эрик не стал садиться.

Он остановился посреди комнаты, скрестив руки на груди, точная копия моей недавней позы. Его лицо казалось высеченным из камня, лишённым всяких эмоций.

Он ждал. Ждал моего «секретного козыря», либо вскрытия отчаянного блефа. Он дал мне пять минут, но я видел по его глазам, что он не верит ни единому моему слову, поскольку был уверен, что держит в руках все карты.

— Время пошло, Рос, — его голос был сухим и безжизненным. — Удиви меня.

Я не ответил. Вместо этого я подошёл к массивному письменному столу в центре кабинета. Не обращая внимания на бардак, смахнул бумаги на пол. Громкий шорох заставил Эрика вздрогнуть. Затем, из внутреннего кармана своего костюма-дублета, я достал три туго скрученных свитка, перевязанных простой бечёвкой.

Я небрежно бросил их на очищенную поверхность стола. Они глухо стукнулись о тёмное дерево.

Эрик пару секунд смотрел на меня, потом на документы.

Это были документы, данные мне Альдом Дершем, Первым советником и Главой торговой гильдии Порт-Арми.

Информация, за которую он заплатил немалые деньги, и которая, как я чувствовал, повлияет на ход истории.

Эрик смерил свитки презрительным взглядом, затем перевёл его на меня. В его глазах читалось откровенное разочарование:

— Документы? Рос, ты серьёзно? Ты думаешь, какие-то бумажки могут отменить приказ короля?

— А ты почитай, — я кивнул на свитки. — Зачем разговоры?

Он колебался секунду, но его врождённое любопытство и профессиональная привычка взяли верх. Он подошёл к столу, брезгливо взял один из свитков и развернул его.

Свет, падавший из окна, выхватил из полумрака его лицо, и я увидел, как оно меняется.

Сначала на нём отразилось недоумение. Затем — концентрация, когда он вчитывался в плотный, убористый текст. И, наконец, на его лице проступила тень тревоги. Он быстро развернул второй свиток, пробежал его глазами, затем третий. По мере чтения его челюсти сжимались всё сильнее, а костяшки пальцев, державших пергамент, побелели. Когда он закончил, то небрежно бросил свитки на стол, но в этом жесте уже не было прежнего пренебрежения. Была злость.

— Откуда у тебя это? — спросил он тихо, но в его голосе звенел металл.

— Не всё может твоя разведка, верно?

- Ты не думай, что это для меня новость.

- Именно так я и думаю, Эрик. У меня повсюду есть друзья, Эрик. В отличие от тебя, я предпочитаю строить мосты, а не стены, — я усмехнулся. — Как видишь, король Бруосакса Вейран не теряет времени даром. Пока вы собирались с силами, он заключает очень интересный контракт.

Эрик молчал. Ему не нужно было ничего подтверждать. Документы говорили сами за себя. Король Вейран, правитель враждебного Бруосакса, нанял армию. Не просто отряд бродяг-наёмников, а десять тысяч элитных орков-головорезов из заокеанского королевства Умар.

Закалённые в боях профессионалы, которые должны были прибыть в порт Газарии через месяц.

— Десять тысяч орков, Эрик, — я медленно проговорил каждое слово, вбивая их, как гвозди. — Десять тысяч первоклассных воинов, которые станут костяком армии вторжения на западном участке фронта протяжённостью примерно две тысячи миль.

— Это интересно, — наконец, признал он, но тут же добавил, — но это не отменяет приказа. Королевская гвардия и западные лорды смогут сдержать их.

Я хмыкнул:

- Ситуация немного иная. С твоего позволения, ты аналитик и шпион, а я тактик и полководец.

- И что?

- А то. Ситуация в Фойхтмейне и регионах вокруг такая… После моего рейда на Сцарий, там я забрал всего лишь несколько ведьм, хотя это и не особо важно, все лидеры вокруг поняли очевидный факт, что я способен совершать боевые операции на двести миль вокруг Вальяда, а то и больше.

- И чё?

- Через плечо! Вот не полководец ты, Эрик. А то, что это перевело их в состояние глухой обороны и раскололо на сотни, если не тысячи отдельных островков, гарнизонов, замков, городков, поселений, каждый из которых думает только о себе.

- Разделяй и властвуй?

- Не совсем так. Смысл в том, что Штатгаль в своей текущей локации, с торговыми трактами из Вальяда, а он торговый город, который ими богат, способен представлять угрозу всему бруосакскому западу. А теперь представь, что в левом углу ринга появляется новый игрок с армией, по крайней мере равной моей.

- Ну что тебе их армия, ты только что нагнул Гуго, Рос.

- Не пытайся сыграть на моём тщеславии, не надо тут манипулировать мной на основании моего эго и чувства победы. Я победил потому, что выстроил ситуацию с Гуго в выгодном себе виде. А он, глупец, повёлся. А армия умарцев как минимум разблокирует весь запад Бруосакса. И эта армия просто пройдётся по всем окрестным землям и соберёт под свои знамёна уже не десять тысяч клинков, а двадцать пять. И вот Вейран уже сбалансировал ситуацию на западе. А давай посмотрим на картину в целом.

- Давай не будем, - поморщился Эрик.

- Будем, будем. У тебя четыре группировки вторжения, три из них по всей границе Маэна. Герцог Райбафикт, генерал Шоушай, принц Гизак. И все три не то, чтобы разгромлены, но они пока что не достигли никаких успехов и торчат на границе, увязли, упёрлись в замки. И если смотреть на карту военных действий Маэна и Бруосакса в целом, то… хреновы дела твоей страны, Эрик.

- Откуда ты всё это взял?! У тебя же нет разведки!

Я ухмыльнулся. Разведки у меня не было, но была дружба с контрабандистами, которые отслеживали ситуацию на войне лучше любой СВР.

- Я умею разговаривать с людьми, причём, заметь, не свысока. Но главное не это. А то, что один мощный игрок начинает выводить всю ситуацию из равновесия и наклонять чашу весом в пользу Бруосакса.

У Эрика скрипнули зубы от напряжения. Он был не дурак и рассчитывал изменения баланса примерно так же. Ну, может быть, он был политик, но за моей мыслью уследил и даже её смог обогнать. Он понимал, что какой-то небольшой фактор начинал поворачивать всё не так, как бы он хотел.

Глава 8. Свободный радикал

— Итак, считаешь, что твои лорды могут их сдержать? А может проверим, а? Эрик, ты давно был на границе? Ты видел этих «лордов»? Жадные, трусливые интриганы, чьи банды годятся только для сбора податей и попоек. А форт Родердейл королевской гвардии на границе?

Эрику не нравилось, что я так хорошо владел фактами, но ничего с этим сделать он не мог.

- Там же капитан, как там его, Юрайнен, он же только по бабам горазд и в карты играть. У него развалилась западная стена и ему похрену. Что он сможет сдержать, скажи мне? А ведь это запад, путь на Пьённистар, смекаешь?

Я подошёл к нему вплотную, заглядывая в глаза.

— А теперь давай я озвучу тебе то, что ты и так понимаешь, ну и линии вероятностей. Прямо сейчас моя армия, «Штатгаль», это единственная реальная сила на всём западном фронте, причём мы торчим в глубоком тылу. Мы как пробка в бутылке, Эрик. Бутылке, полной злобных, голодных шершней. Я разгромил Гуго, я парализовал всю провинцию Фойхтмейна. Я создал зону хаоса, которая сковывает все силы Бруосакса на этом направлении. Они боятся меня. Они не знают, чего от меня ждать. И пока они боятся, они сидят тихо.

Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное.

— Но если ты меня арестуешь… кабздец пробке. Что будет со Штатгалем? Моя армия, лишённая командира, разбредётся. Кто-то уйдёт в горы, кто-то станет бандитами, кто-то просто разойдётся по домам. Пофигу. Угроза для Бруосакса исчезнет. И что тогда? Тогда эти десять тысяч умарских орков, прибыв в Порт-Арми, увидят перед собой пустую, беззащитную землю. Они объединятся не только с ближайшими, но и с дальними военными гарнизонами, ополчением, рыцарями и так далее. А потом на Маэн хлынет не то, что десять, а сорок тысяч клинков. И их никто их не остановит, потому что твои силы все увязли во вторжении. Они дошагают до столицы за два месяца. Да, там их встретит гвардия короля, но по дороге они тебе сожгут сотни миль маэнских территорий. А если ты не сможешь их разбить силами гвардии Назира? Ты помнишь, насколько крутым был Мзгени? Если армия вторжения просто станет около столицы Маэна, то по проторённым тропам пройдёт гвардия Вейрана, и тогда не факт, что Назир сможет ухватиться за шасси улетающего вертолёта.

Всё, что я говорил было не блефом, а легко просчитываемыми последствиями внешнего фактора. И не важно, откуда у Вейрана нашлись деньги (и немалые) на найм орков.

Эрик, как профессионал, не мог этого не видеть. Я видел, как в его голове идет бешеная работа: он просчитывал варианты, оценивал риски, искал слабое место в моей логике. И не находил его.

Я нанес последний, решающий удар.

Я снова понизил голос, но теперь в нём не было ни капли триумфа. Только ледяная серьёзность.

— Так что вот мой ответ на твой ультиматум, лорд-советник, — я впервые назвал его по новому титулу, подчеркивая его статус и его ответственность. — Ты можешь исполнить свой приказ. Попробуй, коль здоровьем не обижен. Как раз будет время посмотреть, как королевство, которому ты присягнул на верность, захлёбывается в крови. Или ты можешь вернуться в столицу и доложить Назиру и лорду-советнику Кориану, кстати, привет ему, что ситуация изменилась. Что герцог Штатгаль, как бы он вам ни не нравился, является единственным шансом Маэна на победу в этой войне. Выбор за тобой, Эрик. И он не сказать, чтобы охрененно велик.

Я видел борьбу — борьбу между приказом, долгом и неопровержимой логикой моих слов. Эрик оказался в ловушке. В политической ловушке, которую его загоняла ситуация и не его вина, что в его картину мира с ноги ворвались нахальные умарские орки.

Он пришёл сюда как ангел наказания, а оказался в капкане.

Я только что превратил свой арест в угрозу национальной безопасности. И теперь ему, а не мне, предстояло принять решение, от которого зависела судьба королевства.

Медленно, очень медленно, он сжал кулаки. Так сильно, что я услышал, как хрустнули его суставы. На его лице отразилась вся гамма чувств: шок, обида, осознание, и, наконец, бессильная, холодная ярость. Он понял. Понял, что ему придётся поступить не так, как он хотел. Что многовариантный план рассыпался в прах, потому что его участники вообще не пошли в нужном направлении. Он мог арестовать меня, да. Но цена этого ареста была бы слишком высока.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах полыхал ледяной огонь незамутнённой ненависти.

— Ты... — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я молчал. Отсчитанные им пять минут давно истекли, но как это часто бывает и как учил нас шаман Ярдиг, всем на всё плевать.

Тишина в кабинете сгустилась до предела. Воздух, казалось, можно было резать ножом. Слово «ты», брошенное Эриком, повисло между нами, заряженное бессильной яростью.

Я видел, как он борется с желанием стереть меня в порошок за то, что не исполнил его охрененный план по вторжению в направлении Эркфурта и не пожелал служить ему, и с холодным осознанием того, что раздавить меня здесь и сейчас он не может. Его безупречная операция, его ультиматум, его пугающая своей жестокостью власть — всё это рассыпалось в прах от вторжения внешней силы.

Он молчал, наверное, целую минуту. Достаточно долго, чтобы я успел рассмотреть все оттенки гнева на его лице.

А потом он изменился.

Это было почти незаметно, но я, знающий его лучше, чем кто-либо, уловил эту перемену. Он медленно разжал кулаки. Глубоко, почти беззвучно вздохнул, выпуская пар. Его плечи, до этого напряжённые, расслабились.

Он поднял голову, и когда наши взгляды снова встретились, в его глазах больше не было огня. Там был лёд. Холодный, расчётливый лёд государственного деятеля, который только что принял трудное, но необходимое решение.

На его лице появилась кривая, снисходительная усмешка. Будто не я только что загнал его в угол, а он всё это время проверял меня. Тестировал. И я, к его удивлению, прошёл тест.

— Неплохо, Рос, — сказал он, и его голос обрел прежние властные, чуть надменные нотки. — Признаю, твой анализ ситуации… небезынтересен. Ты видишь картину в целом, а не только то, что у тебя под носом. Это похвально. Редкое качество для простого солдата.

«Простого солдата». Он не мог удержаться от шпильки. Ему нужно было хоть как-то восстановить свой статус, унизив меня. Я промолчал, давая ему выговориться. Давая ему возможность сохранить лицо. Мне был нужен результат, а не его унижение.

— Ты прав, — продолжил он, подходя к столу и картинно опираясь на него кончиками пальцев, словно полководец над картой боевых действий. — Угроза со стороны Умара существует, такое известно мне из других, более достоверных, источников.

— И что же ты собираешься делать? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально.

Эрик выпрямился. Его взгляд стал жёстким, как у командира, отдающего приказ.

— Переходи к новой своей задаче. Чего уставился? Я поручаю тебе немедленно сняться с позиций и покинуть Вальяд, — отчеканил Эрик, указывая пальцем куда-то в сторону запада. — Выдвигайся форсированным маршем в провинцию Газария. Цель армии — её столица, Порт-Арми.

Я молча слушал, не выказывая удивления.

— Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, нынешний правитель Газарии, погряз в коррупции и некомпетентен. Его гарнизон — сборище бездельников. Он организует ополчение, но больше тысячи они никак не выставят. Используй осадные машины, в спешном порядке бери город. Город можешь не жалеть, его величеству он не особенно нужен, тем более, что он конкурирует с портами Маэна. Займи оборону и установи контроль над портом.

Он говорил быстро, чётко, словно этот план был у него в голове с самого начала.

— Умарские наёмники прибудут морем. Они не будут ждать атаки, высаживаясь на берег. Они будут ослаблены после долгого плавания, их строй будет нарушен. Ты встретишь их на пирсах. В идеальных для себя условиях и в самых худших для них. Твоя задача — атаковать без всяких переговоров и уничтожить их армию до того, как она сможет сформировать боевые порядки. Ещё раз, всякие переговоры я запрещаю. Умар проявил себя как недруг Маэна и его войска должны быть уничтожены, как идущие под нейтральным флагом, что станет уроком для всех и возвысит Маэн. Понятно?

— Вполне, — кивнул я. План был хорош. Дерзкий, рискованный, но единственно возможный. Восемь тысяч моих бойцов против десяти тысяч неразвёрнутых орков-наёмников. Шансы не равны, а склоняются в мою пользу, с учётом фактора неожиданности и подготовки.

Эрик удовлетворённо кивнул, довольный, что я оценил «его» стратегический гений.

— Ты нейтрализуешь угрозу на западе, и Маэн тем временем начнёт полномасштабные военные действия на трёх фронтах и добьётся продвижения в вражеской столице.

— Отличный план, лорд-советник, — сказал я медленно, тщательно подбирая слова. — Просто великолепный. Надёжный, как швейцарский топор.

- Может быть, часы?

- Топор… Но есть одна проблема.

На его лице снова промелькнула тень раздражения.

— Какая ещё проблема, Голицын? Я дал тебе чёткий приказ.

— Приказ? — я удивлённо вскинул брови. — Прошу прощения, Эрик, но пару минут назад у тебя был совсем другой приказ. Что-то там про государственную измену и трибунал. А теперь ты предлагаешь мне спасти королевство Маэн. Это здорово нервирует и сбивает с толку.

- Ты должен был идти на Эркфурт! – прошипел он. – А попёрся к своему Вальяду! Ты ослушался меня, ты ослушался генерального штаба и короля.

- Я не интегрирован в военные структуры Маэна, так что извини.

- «Извини» - это не правильное слово! Правильное слово «трибунал», где ты бы молил о прощении и возможно, тебе была бы дарована возможность её получить.

- Я не маэнец и мне не нужно прощение маэнского короля, - огрызнулся я. – И план тот был дерьмом, который превращал меня в командира очень большого отряда самоубийц. Я так не работаю.

- А как ты, стесняюсь спросить, работаешь?

- А как Мейнард учил! Приказ давай, письменный! Вдруг, пока я буду штурмовать Порт-Арми, из столицы прискачет гонец с новым приказом? Например, снова арестовать меня, но на этот раз за превышение полномочий?

Он стиснул зубы.

— Я действую в интересах короны, — процедил он. – Будет новый приказ, выполнишь и его.

— У меня и этот-то пока лишь на словах, — спокойно ответил ему я. — И именно поэтому, чтобы избежать в будущем недоразумений, я хотел бы получить этот при-ка-з… — я произнес слово по слогам, — …в письменном виде.

Моя просьба повисла в воздухе, как звонкая пощечина. Эрик засопел как большой бурундук.

Письменный приказ - не просто формальность. Это официальный документ. Доказательство. Страховка. Моя официальная индульгенция на захват дальней провинции в условиях ухода не в направлении вражеской столицы Монт, а в противоположном направлении.

— Ты смеешь сомневаться в слове лорда-советника? — сделал последнюю попытку он.

— Я в виде текста всё лучше воспринимаю. Вдруг я что-то не так понял? — мой голос был сама любезность. — А сомневаюсь я в политической стабильности королевства Маэн и политике её правителя. А то ты там меня собрался всех моих званий лишать и всё такое. Сегодня я лорд-командующий, а завтра — козёл отпущения. Я хочу быть уверен, что, когда я буду проливать кровь своих людей за это королевство, меня не назовут мятежником.

Я сделал шаг назад, давая ему пространство.

— В конце концов, это же в твоих интересах, — добавил я с обезоруживающей улыбкой. — Представь, какой прекрасный отчёт ты предоставишь королю Назиру. «Прибыл на место, оценил обстановку, выявил новую угрозу, отменил неактуальный приказ и отдал новый, единственно верный в сложившейся ситуации. Герцог Кмабирийский действует под моим личным командованием и по моему письменному распоряжению». Звучит, не так ли?

— Чернила. Перо, — бросил он, не глядя на меня.

Я молча указал на чернильницу и подставку с перьями, стоявшие на углу стола.

Он схватил перо с такой силой, будто хотел его сломать. Обмакнул в чернила, так что брызги полетели на стол, и с яростью склонился над чистым листом пергамента.

Он писал быстро, яростно, перо скрипело, царапая пергамент. Каждое слово было выведено с силой, словно он не писал, а высекал их в камне. Я стоял напротив, молча наблюдая за ним. Это был момент моей полной и безоговорочной победы. Я избежал трибунала и даже получил карт-бланш.

А заодно у меня теперь появилась полная определённость в направлении боевых действий.

Закончив, он не стал перечитывать. Он сунул перо обратно в чернильницу, схватил лист и, даже не просушив чернила, протянул его мне.

— Вот, подавись, — процедил он.

Я аккуратно взял документ, стараясь не смазать текст. Чернила ещё блестели во влажном свете луны. Текст был коротким, рубленым, как удары топора. Но в нём было всё, что мне нужно.

Именем Короля и по праву, данному мне как лорду-советнику, приказываю:

Герцогу Росу Голицыну Кмабирийскому, командующему армией «Штатгаль», немедленно выдвинуться в провинцию Газария.

Цель: нейтрализация власти герцога Ирзифа фон Мкайдзина, установление контроля над городом Порт-Арми и ликвидация всех враждебных сил, угрожающих безопасности королевства Маэн на западных территориях, включая, но не ограничиваясь, силами Бруосакского королевства и их наёмниками.

Герцогу предоставляется полная автономия в выборе средств для достижения поставленной цели.

Лорд-советник Эрик Мэнсфилд.

Я медленно, с наслаждением, прочитал текст дважды. Ключевые слова прыгали мне в глаза: «армия «Штатгаль»», «полная автономия», «ликвидация всех враждебных сил». Даже в гневе Эрик не действовал просто так.

С одной стороны, он легитимизировал мою армию под её собственным именем, а не как «Первую добровольческую армию Маэна». Он признал это изменение и моё право на самостоятельные действия… Относительно

Однако этим же он вывел действия Штатгаля в сферу моей ответственности. То есть, если что-то пойдёт не так, он придёт снова, чтобы меня убить.

Эрик думал, что использует меня. Что он нашёл способ направить мою силу в нужное нам обоим русло, сохранив возможность в будущем договариваться со мной, как с простым наёмником, которого можно будет отблагодарить или убрать по своему усмотрению.

Мы оба понимали, что этот документ — не приказ.

Это была своего рода декларация независимости.

Я аккуратно свернул пергамент и убрал его во внутренний карман.

— Спасибо, Эрик, — сказал я с искренней теплотой. — Ты даже не представляешь, как сильно ты сейчас помог своему королевству.

Он ничего не ответил.

Эрик медленно поднялся из кресла. Он больше не смотрел на меня с ненавистью. Вместо этого на его лице появилось выражение усталого превосходства, будто он только что закончил утомительную, но необходимую лекцию для нерадивого ученика. Он тщательно отряхнул невидимые пылинки со своего синего плаща (интересно, что носить его имеют право только члены гильдии, значит он тоже, помимо политических статусов – синий маг)

— Не радуйся раньше времени, Голицын, — его голос был ровным, почти отеческим. Он снова перешёл на фамилию, дистанцируясь. — Ты получил то, что хотел. Но ты даже не представляешь, какую цену за это заплатишь.

— Власть никогда не бывает бесплатной. Но я предпочитаю платить за свою, а не арендовать чужую.

Он криво усмехнулся, оценив мой ответ.

— Ты всегда был таким. Самоуверенным выскочкой, — он шагнул ко мне, и в полумраке его глаза блеснули холодом. — Считай, что я только что спас твою шкуру. Трибунал в столице — это не то место, где твои блестящие аналитические способности кого-то впечатлят. Там ценят только одно — беспрекословное подчинение. А с этим у тебя, как мы знаем, проблемы.

Он пытался перевернуть ситуацию, выставить себя моим спасителем. Благодетелем, который, рискуя собой, даровал мне свободу действий. Это было так в его стиле — даже проиграв, попытаться присвоить себе победу.

— Искренне благодарен, лорд-советник, — я склонил голову в лёгком, едва заметном поклоне, вкладывая в него всю возможную иронию. — Ваша доброта не знает границ.

Его челюсти снова сжались. Моя язвительность достигла цели.

— Я не шучу, Рос, — проговорил он тише, но с нажимом. — Теперь ты самостоятельная фигура. Этот приказ, — он кивнул на мой карман, где лежал документ, — делает тебя не просто герцогом. Он делает тебя одним из военачальников королевства, ответственным за целый театр военных действий. Со всей вытекающей ответственностью. Победишь — мы тебя не накажем. Проиграешь — на тебя спишут все поражения Маэна. И никто не станет разбираться, был ли у тебя шанс.

— Я привык к ответственности, Эрик. В отличие от многих при дворе, — парировал я.

Он проигнорировал выпад. Он смотрел сквозь меня, словно видел не меня, а расклад на огромной политической карте.

— Ты выиграл этот раунд, — признал он наконец. — Но ты играешь в игру, правил которой до конца не понимаешь. Ты думаешь, твой враг — это король Бруосакса? Или эти орки из Умара? Это всего лишь солдаты на доске. Фигуры. А настоящие игроки сидят в тени. И ты только что очень сильно разозлил одного из них.

Его голос упал до зловещего шёпота. Он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяли какие-то сантиметры. Я чувствовал холод, исходящий от него, — не физический, а тот самый, что пробирает до костей, когда сталкиваешься с чем-то по-настоящему опасным.

— Магистр Тарольд, — произнёс он имя, и оно прозвучало в тишине кабинета, как приговор. — Мне не начальник. Но именно он хотел твоего ареста.

Я молчал и не был удивлён.

— Ты думаешь, это я хотел упрятать тебя за решётку? — Эрик усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — О, нет. Я прекрасно понимаю твою ценность. Я знаю, на что ты способен. Но магистр… у него на твой счёт другое мнение. У вас там свои счёты и даже будучи главой армии ты слабее его. К тому же он заставляет всех видеть в тебе неконтролируемую силу и угрозу стабильности. Выскочку, который не чтит авторитеты и ломает вековые устои.

Он говорил медленно, вбивая каждое слово.

— Тарольд не прощает старых обид, Рос. И он не забывает тех, кто посмел бросить ему вызов. И его методы… — Эрик сделал паузу, подбирая слова. — Скажем так, они куда менее деликатны, чем мои. Я пытался решить вопрос через закон, через трибунал. Это долго, грязно, но оставляет шанс. Тарольд предпочитает более… прямые решения. Теперь ты сам по себе. Значит могут случится несчастные случаи. Внезапные болезни. Шальные стрелы на охоте.

- Я не бываю на охоте.

- Ну, ты меня понял. У него есть целый орден высококлассных магов, готовых исполнить любой его приказ. Так что запомни, Рос, — он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был абсолютно серьёзен. — В руководстве Маэна я твой единственный друг. Единственный, кто понимает, что ты нужен королевству живым. Но теперь, когда у тебя на руках этот приказ… ты больше не мой подчинённый в рамках этой миссии. Ты самостоятельная единица. А это значит, что моя защита больше на тебя не распространяется. Ты сам по себе. И для Синего Ордена ты теперь — законная цель.

Он отступил на шаг, и его фигура снова стала жёсткой и официальной. Прощальный «подарок» был вручён. Он не просто подписал приказ, он повесил мне на шею мишень.

— Жди гостей, герцог, — бросил он с ледяной усмешкой. — И молись, чтобы твоя божественная защита оказалась достаточно крепкой.

Это были его последние слова.

Он не пошёл к двери. Он просто поднял руку, и в тот же миг воздух вокруг него сгустился. Синее свечение, до этого едва заметное, вспыхнуло, окутав их фигуры мерцающим коконом.

Телепортация. Быстрая, бесшумная, без лишних эффектов. Признак высочайшего мастерства.

На мгновение его силуэт стал прозрачными, словно сотканным из лунного света и дыма. Я видел сквозь него стену.

Ушел. А я остался. Остался в промозглом кабинете, в захваченном городе, посреди враждебной провинции. В кармане у меня лежал приказ, дарующий мне почти королевскую власть на западе. А в голове звучала последняя фраза Эрика, полная неприкрытой угрозы.

«Жди гостей».

Глава 9. Слабости нет

Чужаки ушли.

Тишина, нарушаемая лишь слабым колыханием старенькой шторы, давила на уши.

Лёгкий запах озона, оставшийся после телепортации, щекотал ноздри — едкое напоминание о визите Эрика. Мне кажется, я просидел на стуле тысячу лет, прирос к нему, пережил расцвет и падение империи, пришествие инопланетян, зомби-апокалипсис, климатический конец света, сменил профессию на адвоката, умер, переродился и снова оказался на этом стуле.

Но это так, психологическое. Объективно моё сидение заняло секунд двенадцать.

Я медленно встал, прошёл по кабинету, касаясь пальцами дорогой мебели, глядя на разбросанные по полу бумаги.

Победа? Говорят, Суворову труднее, чем победы на поле боя, давались дворцовые интриги.

Говорят, что когда шестидесятипятилетний Суворов получил звание фельдмаршала, то в Российской армии в то время было 9 военачальников старше по званию, чем Александр Васильевич, но не совершивших и десятой доли его славных подвигов во имя Родины.

А обычай присвоения званий был таков, что звание фельдмаршала сначала должны были получить они.

А получил, за реальные дела, а не интриги и связи – он!

И, по легенде, когда ему присвоили звание, он расставил по кабинету девять стульев и, несмотря на свой почтенный возраст, с молодецкой удалью перепрыгивал стулья. При этом Александр Васильевич про себя повторял: «Долгорукий позади, Салтыков позади, Каменский позади, мы впереди!».

Очень я уважаю Суворова. Мало кого уважаю, а его уважаю.

Дёрнул дверь, открыл.

Сейчас у меня произошла победа в войне интриг. Эта условная победа в битве, которая немедленно втянула меня в войну на два фронта. На западе — армия наёмников и враждебное королевство. Которая, кстати, и на востоке (то есть угрожая моим задним железным тылам).

А на севере эти разобиженные ублюдки-аристократы Маэна. Эрик, мой «единственный друг» (такой друг, с которыми, как говорил Чёрный Плащ и враги не нужны), позаботился о том, чтобы я это хорошо усвоил, повесив мне на шею мишень размером с герцогство.

Я достал из кармана пергамент. Приказ. Моя декларация независимости. «Полная автономия».

Ладно, сойдёт для сельской местности. Два слова, которые стоили целой армии, но они же могли стоить мне жизни.

С другой стороны, угроза была всегда и все эти разговоры про «вы под защитой короля», не стоят и медяка.

Два моих «каменных столпа», Мурранг и Хрегонн, тут же шагнули вперёд. Их лица были непроницаемы, но в глазах читалось напряжённое ожидание. Они не всё поняли, но осознали, что мы подверглись магической атаке.

— Всё в порядке, — сказал я. - Ну, не сказать, чтобы совсем всё здорово, однако… Ставьте назад стулья, сейчас дождёмся остальных офицеров и будем разговоры разговаривать.

Гномы-полукровки без лишних слов кивнули, подняли упавший в первые мгновения схватки стол и разошлись в разные стороны, их тяжёлые шаги гулко разнеслись по коридорам Ратуши, которая разом показалась мне чужой и недружелюбной. Через Рой я вызвал основной командный состав Штатгаля.

Я молча обошёл стол и сел в массивное кресло, то самое, которое пользовал сбежавший наместник Вальяда.

— Так. Объясняю, что произошло. Мы подверглись внеплановой инспекции со стороны генерального штаба Маэна.

- Рос, они хотели нас убить… Тебя, если точнее, - прокомментировал Фомир, который потирал шею. Счастье, что Эрик и его маги всех отпустили, как ушли и их магия тут же развеялась.

Везение.

- Да, хотели. Но перехотели.

- С чего бы? – спросил Новак.

- Потому что есть фактор, устранение которого важнее, чем мой арест за то, что не стал целовать Назира и его свиту в их изнеженные задницы.

- И что же там за фактор? – слова про задницы не сбили Новака с мысли. Он спрятал свои клинки, а я порадовался, что проповедовал принцип о том, что офицер всегда вооружён.

- Дээээ… Короче, рассказываю.

Я закряхтел и развернул пергамент и положил его на стол, чтобы все могли видеть печать и размашистую подпись Эрика.

— Мы немедленно снимаемся с позиций и покидаем Вальяд. Наша цель — провинция Газария на западе. Мы должны взять её столицу, Порт-Арми, и закрепиться там.

- А чего это короля там так заинтересовало? Виноград? – уточнил Фаэн.

Я шлёпнул о стол одним из документов Альда.

- Если в двух словах, то наши друзья, - начал я, – бруосаксы, поняли, что они в одно рыло не особенно вывозят эту всю нашу вечеринку и решили пригласить поучаствовать орков из Умара. То есть, Вейран нанял наёмников.

- Это же за океаном, - мгновенно сообразил Гришейк.

- Да. Но когда сделку заключает целый падишах, он как-то сможет всё организовать, верно?

- И нам надо с ними сразится? – спросил Новак.

- Типа того. Но для начала нам надо сгонять в место их прибытия. А так уж получилось, что я там… бывал. Прибывают они морем в некий город Порт-Арми, примерно через месяц.

Бреггонида пару раз моргнула, потом откинулась на стуле, отчего стул скрипнул, шлёпнула по столу своей старческой рукой и заулыбалась во все свои похожие на гнилые штакетины зубы.

Никто и никогда не видел ведьму такой довольной и весёлой, понять причину её радости не мог. Ну, кроме меня, разумеется.

- Да, Порт-Арми. Так карты легли, - с нажимом повторил я. – И нам надо теперь, задрав жопу, бежать туда и встречать дорогих гостей. И я в этой истории вижу довольно много проблемных моментов.

- А что не так, босс? – лукаво улыбнулся Фаэн. Он пережил магическое вторжение легче всех и оставался в таком же непринуждённом и обманчиво-расслабленном состоянии, как и был. – Мы же и так собирались навести шороху?

- Да, но такое расстояние… Притом, нас разделяет Великая Пустошь, она же Бесплодные земли, она же кабздец в вопросах фуража и воды. Пустыня, не особенно жаркая, но блин, сухая.

Хозяйственный Мурранг посмотрел на брата, после чего они оба приосанились и в этот момент были похожи на древнерусских купцов или бояр. Ну таких, не комедийных, а способных дать в бубен разбойникам, поспорить с конкурентом в самой жаркой форме или лично разгрузить пару биндюг товара.

- Ну, мы это… Можем обеспечить бочки! Вода и фураж. Это ж вопрос математики, мы всё посчитаем и кое-какие бочки у нас уже есть на примете.

Я усмехнулся. Если братцы говорят о «кое-какие», значит у них уже просчитанный до последнего медяка бизнес-план. Да… Считай, мне повезло. Вот что может противопоставить Эрик со своими махинациями и интригами, магией и дворцовыми заговорами таким суровым квизам, которые провезли через Маэн мои трофеи, ещё и с вечно пьющим и горланящим песни Фаэном.

Кто бы ещё смог? И как? На какой, простите, мотивации?

Это же характер. Гордость.

Гордость - это всё, что у тебя есть, когда ты ползёшь по мёрзлой земле Ленинградского Пятачка смерти под огнём немецких пулеметов. И иногда гордости бывает достаточно.

— Мурранг, Хрегонн. Вам полная финансовая свобода. Но! На вас подготовка к маршу. Нам нужно сняться с места через два дня. Провизия, фураж, боеприпасы — всё должно быть готово. Зульген, мне нужен Хайцгруг на ногах. Делайте с Бреггонидой, что хотите, но он командир авангарда. Фаэн и Орофин, ваши разведчики — наши глаза и уши. Вы должны быть на шаг впереди нас и на два шага впереди врага. Фомир, Бреггонида, магическая поддержка и контрмеры потенциально подлого врага — ваша зона ответственности. Путь лежит через Бесплодные земли, и мы ждём оттуда любых сюрпризов.

Офицеры молча кивнули, принимая приказы.

— А что с Вальядом? — вздёрнул бровь Хрегонн. — Мы не можем просто бросить город.

— Не можем. Хотя у нас королевский приказ… Ну, вы знаете, как я трепетно к ним отношусь…

Все заулыбались, вспоминая костёр на перекрестке на пути в Бруосакс и то, что там я сжёг королевский флаг армии.

- Однако, оставлять тут крупный гарнизон — непозволительная роскошь по многим причинам. В первую очередь, возможности этому гарнизону сбежать. Ну то есть, совершить тактическое отступление.

Новак с уважением кивнул. Соратники переглянулись, и никто не стал высказывать возражений.

- Мы оставим «Сводную роту», - продолжил я. - Под командованием Лиандира. И две новые конные роты, которые мы набрали. На том простом основании, что они не готовы к маршу и войне. Пусть тренируются в реальных условиях. Их задача не героическая оборона, а поддержание порядка и не более того. Если город попытаются взять штурмом, то им приказ отступать по реке. Вальяд — не та крепость, за которую стоит умирать. Наша крепость — это наша армия.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— У нас два дня. Господа офицеры, работаем!

…

На следующий день я встретился с Советом старейшин Вальяда. Новость о нашем уходе они восприняли с плохо скрываемой паникой.

Ну да, в их мечтах я был тем, кто просидит всю войну в их городе, превратив Вальяд в центр спокойствия и финансового благополучия.

Однако, я был убедителен.

Во-первых, я тут поселяться до пенсии не обещал. Во-вторых, я объяснил им, что главная угроза теперь на западе, исходит от пришлых наёмников и, остановив её, я защищу и их город. Я представил им Лиандира, их нового коменданта, и пообещал, что оставленный гарнизон будет поддерживать порядок.

Это была полуправда, но это всё, что я мог им предложить.

Подготовка к походу превратила город в растревоженный муравейник. Скрипели телеги, мотались перекошенные гномы, суетились торговцы, ржали лошади, лязгало оружие.

Мои воины работали слаженно, как единый механизм. Они давно уже не были тем, кого я собрал по сусекам из тюрем и болот.

Это была армия. И сейчас я не видел ни паники, ни истерик, ни страха

* * *

Через два дня, на рассвете, Штатгаль покинул Вальяд.

Мы двигались на запад, длинной, пыльной змеёй растянувшись по одному из торговых трактов.

Первые четыре дня похода прошли без происшествий. Мы шли по землям Фойхтмейна, землям холмов, лесов и полей, цветущей зелени и суетливых (и, чего греха таить, лояльных к нам) крестьян.

Местное население встречало нас скорее с любопытством, чем с враждебностью.

Слухи о разгроме армии герцога Гуго и нашем дружелюбном нахождении в Вальяде летели впереди нас.

Но на пятый день пейзаж стал резко меняться.

Плодородные поля сменились сухими и голыми пустошами. Деревья стали редкими и корявыми, а трава — жухлой и серой. Воздух стал сухим и горячим, в нём появился горьковатый привкус полыни и каменной пыли.

Без видимой границы или камней-указателей мы вступали в Бесплодные земли.

Согласно картам, эта громадная территория была разделена на два герцогства. Наш путь в Газарию лежал через одно из них, вдоль русла пересыхающей реки Швырицы.

Правил тут некий герцог Феллат Де Гриджио, владелец Жёлтого замка, о котором ходили самые странные и мрачные слухи. Говорили, он никогда не проиграл ни одного сражения и что никто не мог до него добраться.

Сама его земля сражалась за него.

Я ехал во главе колонны вместе со своими капитанами.

Несмотря на то, что переход был чем-то заведомо сложным, я занимался кое-чем важным, читал лекции нескольким кандидатам в офицеры, в том числе Бреггониде.

Они должны будут сдать экзамен. Где и когда – не понятно, но пока выдался спокойный момент, я рассказывал, пояснял, сплёвывал пыль от каменистых пустошей, некоторые мысли повторял по несколько раз.

Мы двигались по древнему Луковому тракту, который вился между невысокими, скалистыми холмами. Нашей ближайшей целью был колодец, отмеченный на карте как «Матушкин дар». Единственный источник воды на много километров вокруг.

— Мне не нравится эта тишина, — пробурчал свежевылеченный Хайцгруг, бледный и исхудавший, но живой и «годный» к бою, осматривая окрестности. — Ни птиц, ни зверей. Будто всё вымерло.

— Животные нас чувствуют, — прокаркала Бреггонида со своего места на повозке, заваленной мешками с травами. — Чуют проклятую землю, бояться народа, особенно когда такая толпа.

К полудню мы добрались до колодца. Он сиротливо стоял посреди голой равнины, обложенный старым, потрескавшимся камнем. Несколько солдат из авангарда уже успели набрать воды и жадно пили.

— Стоять! — голос старой ведьмы прозвучал, как удар хлыста. — Никому не пить!

Солдаты замерли. Бреггонида оглянулась на меня:

— Если генерал не против, я бы проверила воду.

- Да, давай.

Старая ведьма неловко сползла с повозки.

Она подошла к колодцу, зачерпнула пригоршню воды, поднесла к лицу, понюхала. Затем достала из-за пазухи маленький мешочек, высыпала щепотку серого порошка в ладонь с водой. Вода мгновенно приобрела мутно-фиолетовый оттенок и пошла пузырями.

- Нельзя пить. И этим олухам надо дать противоядие.

- Яд?

- Яд, — констатировала она без удивления. — Медленный, но сильный, растительного происхождения. За три дня кишки бы в узлы завязались и почернели. Потом болезненная смерть. Повезло вам, внучки.

Я посмотрел на солдат, которые пили воду. Их лица побелели от ужаса.

— Бреггонида, найдётся противоядие?

- Найдём. Бабоньки, работаем, - обратилась она к своей роте, в частности своему «ковену».

- А фильтрация, перегонка – очистит воду? – засопел я.

- Я бы не рисковала.

- Фомир! — крикнул я. — Мне нужна вода. Чистая.

Фомир, который уже успел осмотреть местность, подошёл ко мне.

— Здесь сильный магический фон, но не агрессивный. Древний. Мои ребята могут попробовать пробить скважину до глубинных вод. Протянуть каналы, сформировать поток.

- Это будет родник?

- Да, в некотором роде. Не особенно мощный, но будет. Это затратно и гарантий мы не даём.

— Делай, — одобрил я. — Мурранг, а могут твои пацаны засыпать к чертовой матери этот колодец? Мы-то ладно, но тут же торговые караваны шастают.

Это было первое «приветствие» от местных, а скорее всего, прямиком от герцога Феллата.

Он не собирался сражаться с нами. Он собирался нас ослабить и измотать. В том числе по возможности убить жаждой, голодом и страхом.

Нельзя такие риски игнорировать, достаточно помнить, что Фридрих I Барбаросса победил во множестве битв, ухитрился пересечь море по пути из Европы в Азию в районе современной Турции и, после одного из переходов, искупался, будучи разгорячённым и словил сердечный приступ.

Так что… Не героические бытовые причины убивают.

Пока Фомир со своими магами, матерясь на мёртвых языках и потея, бурил землю в поисках воды, а ведьмы Бреггониды отпаивали противоядием незадачливых вояк, я наблюдал за происходящим с холодным спокойствием.

Во-первых, моё воинство проходило простейшую проверку на прочность. И хорошо проходило.

Во-вторых, первая ловушка — это показатель того, с чем придётся столкнуться в Пустоши.

Враг действовал просто, но эффективно. В моменте, если бы не предусмотрительность и знания моих специалистов по части всякой отравы, мы бы уже имели несколько десятков бойцов, корчащихся в агонии. Герцог Феллат играл по-умному и теперь я мог понять, чего от него ожидать.

Враг проявлял себя, как проявил себя рыцарь, допустим, рыцарь Бальтас.

Лагерь разбили, воду раздавали из бочек.

К вечеру, когда из пробитой в скальной породе скважины наконец-то хлынула чистая, холодная вода, вернулись разведчики Фаэна. Эльфы появились из сгущающихся сумерек бесшумно, словно призраки. Сам Фаэн подошёл ко мне, его лицо было как всегда невозмутимо, но в глазах я заметил тень беспокойства.

- Герцог, впереди по тракту, в десяти километрах отсюда, стоит замок, отмеченный на картах как «Муравейник». Мы проверили его. И он, демоны меня пожри, пуст.

- Ну, как говорил Гоблин: «Вот это поворот!».

- Какой гоблин? Из наших? – заинтересованно прищурился Фаэн.

- Не важно. Прямо совсем пуст? — уточнил я.

- Полностью. Ни единой живой души. Даже ворота открыты, мост через ров опущен. Но внутри… - он сделал паузу. - Мои ребята зашли. Там на столах стоят бочки с вином. В складах — мешки с зерном.

- Я думаю, оно отравлено, друг.

- Я тоже так думаю, - мрачно согласился Фаэн. - Больше скажу, мы взяли образцы и показали нашей ведьме, она считает, что это тот же яд, что и в колодце.

- Молодцы, что проявили моральную стойкость и… И вообще молодцы.

Логика проявилась повторно. Герцог не только лишал нас ресурсов. Он подсовывал нам отравленные дары, рассчитывая на усталость и беспечность моих солдат, бывших каторжников.

Уставшая армия, найдя пустой замок с припасами, не устоит перед соблазном.

- Хорошая работа, Фаэн. Продолжайте разведку. И ничего не трогайте. А замок этот мы обойдём.

Ночь мы провели у новой скважины.

Запасы воды, розданной солдатам - восполняли.

Но, всё же Бесплодные земли оправдывали свое название. С заходом солнца поднялся неприятный, порывистый ветер, который завывал в скалах, разнося странные, тревожные звуки.

— Ты это слышишь? — спросил Хрегонн, шагая рядом со мной, когда я проверял дозоры.

Я прислушался. Это было немного жутко, но в хаотичном вое ветра мне послышался шёпот. Десятки голосов, навязчиво говорящих на незнакомом языке. Они то приближались, то удалялись, создавая гнетущее ощущение чьего-то невидимого присутствия.

— Иллюзия, — сказал я, скорее для себя, чем для него. — Надо с Фомиром пообщаться. Акустическая. Ветер проходит через особым образом обточенные камни или скалы.

— Босс, ты не страдал самообманом раньше, давай не начинай сейчас, - похлопал меня по плечу квиз. – Главное, чтобы наше воинство не напрудило тут со страха.

Он указал на гребни холмов, окружавших наш лагерь. В слабом свете двух лун на вершинах то и дело появлялись и исчезали тёмные фигуры. Они просто стояли и смотрели на нас. Их было невозможно сосчитать. Они не приближались, но само их присутствие действовало на нервы.

— Не живые? — предположил я. — Или тоже иллюзия?

— Маги не чувствуют присутствие живых, — ответил Хрегонн. — Но, если это продлится всю ночь, к утру половина армии будет на грани срыва.

Он был прав. Я чувствовал это через Рой. Ментальная сеть вспыхивала сигналами растущей тревоги. Страх, паранойя, усталость — эта земля давила на моих людей, высасывая из них волю.

Глава 10. На марше

Уже при следующем дневном переходе Штатгаль подошёл к «Муравейнику».

Это был широкий, неровный, но выглядящий прочным замок, втиснутый в расщелину между двумя скалами. Как и говорили разведчики, ворота были распахнуты настежь.

— Что прикажете, герцог? — спросил Мурранг. — Обойдём его?

— Нет, — я покачал головой. — Если мы его обойдём, он останется у нас в тылу. Не хочу оставлять за спиной потенциальную засаду. Мы не будем его занимать. Но и оставлять его в целости я не намерен.

Я подозвал командира сапёров.

— Классика жанра. Видишь вон те ворота? И цитадель за ними? Сможешь уничтожить безопасно для нас и так, чтобы грохот был слышен на том конце герцогства?

Сапёры с энтузиазмом взялись за дело. Через час два мощных взрыва сотрясли воздух. Ворота разлетелись на части, а центральная башня цитадели, издав жалобный стон, осела, подняв в небо огромное облако пыли.

Мы не стали входить внутрь. Лагерь разбили в двух километрах от разрушенного замка, на открытой, хорошо простреливаемой местности. Я хотел показать герцогу Феллату, что его ловушки нам известны. И что мы не будем играть по его правилам.

Мы продвинулись по Луковому тракту на почти двадцать миль, до следующего колодца. Он оказался засыпан, и маги немедленно принялись за создание родника.

Ночью представление с призрачными фигурами и шёпотом повторилось. Но на этот я экстренно собрал командный состав в своём шатре. Ветер трепал полотно, и казалось, что зловещий шёпот проникает внутрь, пробирая до костей. Мои капитаны были мрачны. Паника ещё не охватила армию, но нервное напряжение достигло предела.

— Наказания! — рыкнул Мурранг, ударив кулаком по походному столу. — Любого, кто поддастся панике или начнёт сеять слухи — плетью по заднице! Дисциплина, вот что нам нужно.

— Дисциплиной не отменишь магию, — возразил Фомир, потирая виски. Он выглядел измотанным. — Это не просто акустические трюки. Я чувствую слабое, но постоянное магическое воздействие. Оно не наносит прямого вреда, но давит на психику, постепенно накапливаясь, это усиливает страх, пробуждает худшие воспоминания. Это как… постоянный зуд, который нельзя почесать. Только в мозгу.

— Он прав, — проскрипела Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево. — Эта земля проклята. Давно. Ещё до эпохи королей, а то и до Эпохи Магов. Здесь пролилось много крови, и она помнит. Местный герцог не создаёт страх. Он просто открывает кран, выпуская наружу то, что и так здесь есть. Он умело использует древние проклятия.

У аристократов мира Гинн была магия, магическое зерно. Не всегда, но часто. Наверное, герцог Феллат не просто партизан. Он был искусным психологом и, похоже, неплохим магом-менталистом. Он не собирался вступать в открытый бой, где моя армия имела бы преимущество. Он хотел, чтобы мы сошли с ума, перебили друг друга или просто разбежались в ужасе.

— То есть, надо просто игнорировать угрозу? – спросил я, обращаясь в первую очередь в Фомиру и Бреггониде, всё же это была их сфера ответственности. - Мы просто будем идти вперёд?

— Но воины, герцог… — начал было Хайцгруг. — Они на пределе.

Ему никто не ответил, а я использовал Рой, чтобы не только наблюдать, но и бустить.

Утром я задействовал свой навык, чтобы придать бодрости войску и на какое-то время это подействовало. Тревога отступила, шаг ускорился, настроение поползло вверх. Буст не вечен и после полудня состояние вернулось, однако войско хотя бы на время отдохнуло от давящей тревоги.

Так мы прошли ещё два дня. Днем нас изматывало безжалостное солнце, ночью — психологические атаки герцога. Но мы шли. Каждый отравленный колодец мы засыпали, восстанавливали запасы воды и пёрли по Луковому тракту, не встретив, кстати, ни одного торгового каравана.

Никакого сопротивления, никаких местных. Те поселения, которые встречались на пути, отдельно стоящие пустынные трактиры, всё пустовало.

С одной стороны, так даже и проще, а с другой… Я постоянно ожидал нападения, засады или чего-то в таком духе.

На третий день, когда всё вроде бы, устаканилось, магия Бесплодных земель преподнесла новый сюрприз.

На горизонте, там, где выжженная равнина сливалась с дрожащим от зноя небом, появилось видение.

Это был не просто призрачный мираж за горизонтом. Это была идеальная картина мечты любого путника в пустыне. Цветущий оазис. Изумрудная трава, раскидистые пальмы, и в центре — озеро с кристально чистой, голубой водой, манящей своей прохладой.

Солдаты остановились. Даже самые стойкие не могли отвести взгляд от этого чуда. В Рое я почувствовал волну почти непреодолимой жажды и надежды. Люди были готовы поверить во что угодно, лишь бы это оказалось правдой.

— Это ловушка, — прохрипел рядом со мной Хрегонн, облизывая пересохшие губы.

— Я знаю, — ответил я, не отрывая взгляда от манящего видения. — Самая опасная из всех.

Оазис был слишком идеальным. Слишком ярким. Слишком настоящим. И я знал, что если моя армия сейчас сорвётся с места и побежит к нему, она просто увязнет в зыбучих песках. Это была очередная и, возможно, самая смертоносная ловушка герцога Феллата.

Я смотрел на мираж, а через Рой чувствовал, как трещит по швам воля моей армии. Народ устал на марше, а шагали мы по возможности быстро.

А тут такое. Надежда, воплощённая в картине рая, была ядом посильнее того, что отрава в колодцах.

Я видел, как передние ряды начали медленно, почти неосознанно, двигаться вперёд. Ещё минута и они побегут. И тогда их уже ничто не остановит. А надо помнить, что бойцы мои, чуть-чуть бывшие каторжане, люди не особенно морально стойкие.

— Фомир! — мой голос был резким, как щелчок кнута. — Твоя оценка!

Главный маг моего воинства стоял, вглядываясь в дрожащий горизонт. Его лицо было бледным, по лбу катился пот.

— Это… это невероятно, герцог, — пробормотал он, не отрывая взгляда. — Сильнейшая иллюзия, какую я когда-либо видел. Комплексное плетение, оно воздействует на все органы чувств. Запах влажной земли, пение птиц, ощущение прохлады… Оно почти материально. Рассеять его напрямую… потребует времени и сил, которых у нас нет. Бойцы сорвутся раньше.

— Ведьминская рота? — я повернулся к повозке Бреггониды.

Ведьма сплюнула на выжженную землю.

— Это не просто картинка, мальчик. Это ловушка для души. Морок уже подействовал на них. Он тянет их за самые сильные желания — воду, отдых, безопасность. Чем сильнее хочешь, тем крепче он тебя держит. Пока не высосет досуха.

Она была права. Я не мог бороться с их желанием, отдавая приказы. Приказ «не хотеть пить» — самый глупый из всех возможных. Я должен был противопоставить их желанию что-то более сильное. Не приказ. Ощущение.

Я закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на Рое. Я перестал быть просто командиром. Я стал нервным центром громадного организма. Я чувствовал их пересохшие глотки, их гудящие от усталости ноги, их отчаянную надежду.

И я решил утопить эту надежду в ледяном холоде.

Я полез в самые дальние уголки своей памяти, в мир, которого для меня больше не существовало. Я нашёл там воспоминание. Декабрь. Москва. Я, продрогший до костей студент, стою на автобусной остановке. Пронизывающий ветер со снегом бьёт в лицо, залезает под куртку. Температура — минус двадцать. Воздух такой холодный, что больно дышать. Каждый вдох — как глоток жидкого азота. Ощущение, когда пальцы на руках и ногах теряют чувствительность, превращаясь в деревяшки. Безнадёжное, бесконечное ожидание автобуса, которого всё нет.

Я схватил это чувство — чувство всепроникающего, беспощадного холода — и толкнул его в Рой.

«Рой, слушай меня!».

Мой мысленный посыл был не приказом, а ментальным вторжением.

Волна ледяного ужаса прокатилась по армии.

Солдаты, которые уже почти чувствовали на коже ласковое тепло оазиса, вдруг содрогнулись, как от удара. Их накрыло ощущением лютого мороза. Орк из авангарда, который уже сделал шаг в сторону миража, замер и недоумённо посмотрел на свои руки, покрывшиеся гусиной кожей. Гном из арьергарда, задремавший на ходу и видевший во сне прохладный ручей, вскрикнул и проснулся от фантомной боли в замерзающих ступнях.

Контраст был чудовищным. Их разум, готовый принять иллюзию тепла и жизни, столкнулся с абсолютной, неопровержимой реальностью холода и смерти.

И иллюзия дрогнула.

Идеальная картинка на горизонте пошла рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Изумрудная трава на мгновение подёрнулась трупной синевой. Кроны пальм изогнулись, превращаясь в костлявые, скрюченные лапы.

Я усилил давление, вливая в Рой всё новые детали воспоминания: скрип снега под ногами, пар изо рта, заиндевевшие ресницы, ломоту костей.

И тогда иллюзия сломалась.

Она не исчезла. Она показала свое истинное лицо.

Кристально-чистое озеро на наших глазах превратилось в зловонное болото, затянутое чёрной, пузырящейся тиной. Раскидистые пальмы стали мёртвыми, гнилыми деревьями, с ветвей которых свисали клочья чего-то похожего на человеческую кожу. А из чёрной воды, медленно, с утробным чавканьем, начали подниматься раздутые, бесформенные фигуры. У них не было лиц, только зияющие дыры ртов, из которых доносился тот самый шёпот, что преследовал нас по ночам.

Армия ахнула. Это был единый, полный ужаса и омерзения вздох восьми с половиной тысяч бойцов. Солдаты, которые мгновение назад готовы были бежать к оазису, теперь пятились назад, в панике поднимая щиты и выхватывая оружие.

Кошмарное видение продержалось с минуту, а затем медленно растворилось в раскалённом воздухе, оставив после себя лишь выжженную равнину и тяжёлый запах болотной гнили.

Тишина.

А потом вся армия, как один, развернулась и посмотрела на меня. В их глазах больше не было ни жажды, ни страха. Там было благоговение. Они не поняли, как я это сделал. Но они поняли, что я это сделал. Я не просто приказал им. Я вошел в их разум и лично вытащил каждого из смертельной ловушки.

Мой взгляд прошёл по рядам.

— Хватит с нас обороны, — мой голос прозвучал тихо, но благодаря Рою его услышал каждый. — Ударим в центр этой паутины, раз местный паук не хочет давать нам спокойно пройтись по его паутине.

Мой приказ повис в оглушающей тишине. Восемь с половиной тысяч воинов, только что вырванные из когтей иллюзорного кошмара, смотрели на меня с благоговейным трепетом. Страх, вызванный жутким видением, сменился яростью. Яростью на того, кто так долго и изощрённо играл с их разумом.

Я развернулся и тронул коня.

- Армия, ускоренный марш до следующей стоянки.

Вечером при свете наспех собранного костра состоялось совещание командиров. Не было больше ни усталости, ни нервного напряжения. В глазах моих ближайших соратников горел огонь. Они жаждали крови.

— Наконец-то! — пророкотал Мурранг, даже не пытаясь скрыть своего восторга. — Давно пора было раздавить эту гадину в его норе! Я поведу штурмовой отряд!

— Нет. Наша стандартная штурмовая тактика тут не работает, — охладил я его пыл. — Герцог Феллат ждёт, что мы пойдём на его Жёлтый замок. Значит, нас среди прочего ждёт десяток ловушек на подходе. Мы меняем отработанную, но известную ему тактику.

— Мы не можем идти дальше по тракту, — первым нарушил молчание Хайцгруг. — Это не дорога, а сплошная полоса препятствий. Мы потеряем больше людей от этих ловушек, чем в открытом бою.

— Он прав, — поддержал его Фаэн. — Мои разведчики докладывают, что дальше плотность магических аномалий только возрастает. Весь тракт до самой границы на западе — это одно большое поле с разнообразными капканами. Герцог Феллат превратил свою землю в оружие.

Я молча слушал, глядя на карту. Они говорили очевидные вещи. План «идти напролом» больше не работал. Мы не могли позволить себе терять бойцов впустую. Нужно было что-то менять. Кардинально.

— Значит, мы не пойдём по тракту, — сказал я, поднимая голову.

Все взгляды устремились на меня.

— Мы обойдём его.

Я ткнул пальцем в карту. Мой палец указал на огромное белое пятно к югу от тракта. На нём было написано всего одно слово: «Солончаки».

— Герцог, но это же безумие! — воскликнул Фомир. — Солончаки — это мёртвая земля! Там нет воды, нет дорог, ничего! Днём — испепеляющая жара, ночью — ледяной холод. Даже кочевники обходят это место стороной. Мы там просто погибнем!

— Кочевники — да. Но мы — армия. У нас есть маги, способные добывать воду из-под земли. У нас есть сапёры, способные проложить дорогу где угодно. И у нас есть цель, — я обвёл их тяжёлым взглядом. — Герцог Феллат ждёт нас на тракте. Он расставил свои игрушки и ждёт, когда мы в них попадёмся. Он уверен, что мы никогда не сунемся в Солончаки. И именно поэтому мы пойдём туда.

Я выдержал паузу, давая им осознать дерзость плана.

— Мы совершим марш-бросок через самую опасную часть этой пустыни. Мы обойдём все его ловушки и выйдём прямо к его столице, городу Фелзень, с той стороны, откуда он меньше всего ждёт удара. Пока он караулит нас на тракте, мы возьмём его столицу.

В шатре повисла тишина. Мои капитаны смотрели на меня, кто с восхищением, кто с ужасом. Это был невероятный риск. Но в то же время, это был единственный способ перехватить инициативу.

— Это будет адский марш, — наконец проговорил Хрегонн, задумчиво поглаживая бороду. — Но в этом есть… стиль.

— Это будет наш ответ на его подлые трюки, — закончил я. — Мы не будем играть в его игру. Мы сломаем доску.

Я поднялся, давая понять, что решение принято и обсуждению не подлежит.

— Новак и Мурранг, подготовьте армию к форсированному маршу. Фомир, вся надежда на твоих магов. Нам понадобится много воды. Фаэн, твои разведчики идут первыми. Найдите нам путь.

Впереди нас ждала безжизненная пустыня. Но теперь я знал, что мы её преодолеем. Потому что мы шли не через неё. Мы шли сквозь неё, чтобы нанести удар прямо в сердце врага.

Утром армия Штатгаль резко сменила направление. Мы больше не ползли на запад по предательскому тракту. Мы повернули на юг, прямо в пасть мёртвой пустыни.

Этот марш не был похож ни на что из того, что мы переживали раньше. Не было больше иллюзий, отравленных колодцев и призрачных фигур на холмах. Врагом стала сама природа.

Днём солнце превращало солончаковую корку в ослепительно белое зеркало, отражавшее его лучи с удвоенной силой. Воздух был неподвижен и горяч, как в кузнечном горне. Каждый вдох обжигал лёгкие. Солдаты шли, опустив головы, укутав лица тряпками, чтобы защититься от раскалённой пыли.

Ночью адская жара сменялась пронизывающим холодом. Солёная земля быстро отдавала тепло, и температура падала почти до нуля. Мы сделали короткий привал, чтобы поесть и попить. Костры разводить было не из чего, на многие километры вокруг не было ни единого деревца, ни единого куста.

Вода стала главной ценностью. Она была дороже золота, дороже жизни. Каждый день был борьбой за нее. Маги Фомира, работая на пределе, бурили глубокие скважины, вытягивая из недр земли солоноватую, тёплую воду. Затем ведьмы Бреггониды своими ритуалами опресняли её, делая пригодной для питья. Это был медленный, изнурительный процесс. Воды хватало ровно на то, чтобы не умереть от обезвоживания. Каждый солдат получал строго отмеренную порцию.

Я почти не спал. Рой был активен круглосуточно. Я был мозгом этого многотысячного тела, я чувствовал каждого солдата, каждую уставшую лошадь. Я контролировал темп, перераспределял нагрузку, перебрасывал медиков и магов туда, где они были нужнее всего. Это выматывало меня ментально, но я знал, что только так мы сможем пройти этот путь.

К середине второго дня марша, когда мы были в самом сердце Солончаков, я заметил неладное. Я ехал на своем коне во главе колонны, когда почувствовал изменение в воздухе. Ветер, до этого слабый и горячий, начал усиливаться, меняя направление. На западном горизонте, где солнце уже клонилось к закату, я увидел тонкую, едва заметную полосу пыли.

Я не был метеорологом, но годы, проведённые в играх с реалистичной симуляцией погоды, научили меня обращать внимание на такие детали.

— Тайфун! — крикнул я.

Огромный тролль, шагавший рядом с повозкой Фомира, обернулся. Его лицо было спокойным, но глаза внимательно изучали горизонт.

— Что скажешь? — спросил я, указывая на пыльную полосу.

Тайфун прикрыл глаза, его ноздри затрепетали, втягивая сухой воздух. Он был связан с природой этого мира так, как ни один из нас.

— Буря, — его голос прозвучал в моей голове, спокойный и глубокий, как гул земли. — Большая. Идёт быстро. Через час будет здесь.

Слова Тайфуна упали в оглушающую тишину пустыни, как приговор. Буря. Здесь, в этом белом аду, где негде было укрыться.

— Всем стоять! — мой приказ, усиленный Роем, разнёсся по всей колонне. — Разворачиваем колонну в круг, ставим телеги по краю, лагерь в режиме глухой обороны!

Глава 11. Солончаки

Через минуту меня окружали мои офицеры. Их лица были злы и покрыты мелкой пылью, а глаза воспалены от солнца и постоянного ветра.

— Для тех, кто не следил за сводкой погоды: приближается песчаная буря, — сказал я без предисловий. — У нас меньше часа на подготовку.

— Нам некуда идти, - сказал очевидное Хайцгруг, озираясь по сторонам. — Здесь негде прятаться.

Вокруг нас на многие километры простиралась идеальная в своём недружелюбии часть Бесплодных земель, которую смело можно назвать пустыней. Ни холма, ни скалы, ни даже жалкого оврага.

— Мы не будем никуда идти, — ответил я. — Мы встречаем её здесь. Новак, Мурранг, Хрегонн — начинайте выстраивать армию в оборонительный круг, чем идеальнее форма, тем надёжнее. Построение плотное, коней надо снять освободить, стреножить и по возможности уложить, накрыть попонами. Построение как в бою.

- Это же стихия, Рос? Или мы ждём нападения? – удивился Мурранг.

- Щит работает и против стрелы, и против потока воздуха с песком, - вздохнул я. – Но это только полдела. Солдаты сделают, что смогут. Фомир, Тайфун, — я повернулся к магам. — Мне нужен барьер. Сможете?

Фомир выглядел измотанным. Два дня непрерывного колдовства не прошли для него даром.

— Ветровой барьер такой площади… Босс, это невозможно. Даже с учётом артефактов, у нас попросту не хватит сил.

— Не нужно останавливать бурю, — сказал я. — Этого не сможет сделать и бог. Мне нужно, чтобы вы создали «зону тишины» внутри нашего построения. Ослабьте ветер, отсеките основную массу песка. Чтобы нас не засыпало заживо… Чтобы мы могли дышать… Кстати, всем подготовить тканевые повязки на лица, закрывающие органы дыхания и при необходимости, глаза. Вряд ли там будет, на что посмотреть.

Тайфун шагнул вперёд.

— Я могу. Я чувствую ветер. Я могу говорить с ним, — он положил свою огромную, похожую на камень, руку на плечо Фомира. — Я возьму на себя основную силу бури. Ты и твои люди поможете мне удержать периметр.

Фомир вздохнул:

— Тайфун - первый маг-тролль, с которым я сталкиваюсь, но есть у него системная проблема. То есть, когда человек хватается за неподъёмный камень, он просто не поднимает его и всё. А тролль же неуклонно усиливает давление, пока камень не подаётся. Не совсем так, но смысл в том, что Тайфун не останавливается при применении своей стихийной магии, я боюсь, что он может «надорваться».

— Подстрахуешь его? Магический круг, все дела?

— Да, - короткой кивнул маг.

Армия двигалась и работала. Ветер нарастал, но приготовления велись уверенно и успешно.

Команды офицеров разносились по ротам. Солдаты, измученные, но дисциплинированные, быстро строились. Обозники и бойцы выставили повозки и занялись перепуганными лошадьми.

Через полчаса все было готово. Восьмитысячная армия превратилась в огромный, ощетинившийся повозками и щитами круг посреди пустыни. В центре этого круга колдовали Фомир, Тайфун и их маги. Они заняли самый центр и начали плести заклинание.

А буря приближалась.

Это было страшное зрелище. Стена пыли и песка, высотой в несколько сотен метров, закрывшая полнеба, неслась на нас с ужасающей скоростью. Солнце утонуло в ней, и на землю опустились жёлто-серые сумерки. Ветер завывал, бросая в наши щиты первые пригоршни песка.

— Держать строй! — ревел я, став в первом ряду вместе со своими солдатами. — Щиты к щитам!

И она обрушилась на нас.

Мир исчез. Его сменил оглушительный, всепоглощающий рёв и стена песка, бьющая по щитам с силой тарана. Видимость упала до нуля. Я не видел даже плеча стоявшего рядом со мной Гришейка. Я чувствовал его только через Рой.

Однако магия тоже постепенно включилась. Внутри нашего построения ветер стал слабеть. Песок не бил в лицо, а лишь сыпался, кружился, как долбаный снег. Хорошо хоть такой «снег» не мешал дыханию через повязку и это было самым главным. Мы стояли в маленьком островке относительного спокойствия посреди бушующего ада.

Магия Тайфуна вышла на полную мощность, было видно, как налетев на стену за границами круга, потоки воздуха и песка ослабевали.

Солдаты, поняв, что щиты и магия их защищают, сплотились ещё теснее. Страх сменился упрямой решимостью.

Мы стояли так, казалось, целую вечность. Рёв ветра давил на уши, вибрация от ударов песка по щитам отдавалась во всем теле. Это было испытание не столько силы, сколько воли.

И в какой-то момент, сквозь этот оглушительный гул, я услышал нечто новое. Другой звук.

Он был низким, протяжным, и он пробивался сквозь вой бури.

Звук боевого рога.

Сначала я подумал, что мне показалось. Что это просто игра ветра, обман слуха в этом хаосе звуков. Но потом рог прозвучал снова. Ближе. И я понял, что не ошибся.

«Всем стоять ровно» — мой ментальный приказ ударил по нервам каждого солдата. — «Мы подвергаемся психологической атаке».

Паники не было. Было напряжённое, осязаемое ожидание. Армия, и без того сплочённая, превратилась в единый, напряженный мускул.

А рога продолжали звучать. Теперь я слышал их отчётливо. Они доносились с разных сторон, окружая нас. То слева, то справа, то со стороны тыла. Их было много. Десятки. И они играли не стройную мелодию, а дикий, хаотичный клич, от которого стыла кровь в жилах.

Эта магия была довольно сильной и пугающе натуральной.

Герцог Феллат или кто-то ещё, кто следил за нами, решил воспользоваться бурей, чтобы окончательно сломить наш дух. Они не могли атаковать нас в этой мгле. Но они могли заставить нас поверить, что атака неминуема. Заставить нас провести ночь в ужасе, ожидая удара из ниоткуда.

— Иллюзия? — прорычал где-то в центре круга Мурранг, его голос был едва слышен сквозь вой бури и шелест песка.

— Да, - коротко бросил маг. — Может, иллюзия. Может, даже воспользовались магическими артефактами. В любом случае, они хотят, чтобы мы боялись.

Рога замолчали так же внезапно, как и начались. Но неизвестность и шум ветра были ещё более гнетущими, чем их рёв.

Ночь мы провели без сна. Никто не сомкнул глаз. Солдаты стояли в строю, вцепившись в оружие, вслушиваясь в вой бури. Маги продолжали поддерживать барьер, их силы были на исходе.

Держались только за счёт солидного количества артефактов-накопителей с кмабирийских болот. Я поддерживал Рой, пытаясь уловить хоть какие-то признаки реального движения за пределами нашего укрытия. Но там была только буря.

Это была самая длинная ночь в моей жизни, ночь, наполненная ожиданием и неизвестностью.

А потом, так же внезапно, как и началась, буря стала стихать.

Рёв ветра сменился глухим воем, затем затихающим шёпотом. Стена песка редела, и сквозь неё начал пробиваться слабый, багровый свет. Буря ушла куда-то на восток.

Наступал рассвет.

Когда ветер стих окончательно, я отдал приказ:

— Разобраться! Пару часов отдыха и продолжим поход.

Солдаты с трудом, как заржавевшие механизмы, начали подниматься и опускать щиты. Весь мир вокруг нас был другим. Белая солончаковая равнина исчезла под толстым, полуметровым слоем жёлтого песка. Наши повозки, лошади, сами люди — всё было покрыто им. Армия выглядела как сборище песчаных статуй.

Я стряхнул с себя песок и посмотрел на горизонт.

Солнце, огромное, красное, поднималось над изменившимся миром. И насколько хватало глаз, вокруг нас не было никого.

Пустыня была пуста. Ни следов вражеских отрядов, ни брошенных артефактов, ничего. Только мы и бесконечные барханы свежего песка.

Мои офицеры подошли ко мне. Их лица были измождёнными, но в глазах читалось облегчение.

— Они не пришли, — прохрипел Хайцгруг.

— Они и не собирались, — ответил я, глядя на восходящее солнце. — Это была проверка. Они хотели посмотреть, сломаемся ли мы?

Я обернулся и посмотрел на свою армию. Солдаты, стряхивая с себя песок, помогали друг другу подняться. Кто-то доставал флягу и делал драгоценный глоток. Кто-то просто сидел на песке, тупо глядя на рассвет. Они были измотаны до предела. Но они были живы. И они были вместе. Никто не дрогнул и не убежал в пустыню, оставшись там навсегда. Спасение было в стойкости.

— Мы выстояли, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. — Мы прошли через ад и нам пора дать прикурить локальному боссу.

Я посмотрел на юг. Туда, где за горизонтом лежала столица герцога Феллата.

— А теперь, — мой голос окреп и зазвенел металлом. — Мы заставим его заплатить за эту ночь. Фаэн, твои разведчики. Мне нужно знать, что впереди. Остальным — приходим в себя, завтрак, вода из запасов и продолжим марш.

Никто не возразил. Никто не жаловался на усталость. Они молча кивнули и разошлись выполнять приказ.

* * *

Мы вышли из Солончаков, как призраки, рождённые из песка и зноя. Адский марш остался позади и хотя он вымотал нас до предела, он же и закалил. Каждый солдат, всех рас и размеров, прошёл через личное пекло и выстоял. Штатгаль показал себя единым организмом, спаянным общей волей к выживанию.

Город Фелзень, столица герцога Феллата, показался на горизонте внезапно. Он не вырос из-за холмов, не блеснул шпилями издалека. Он просто материализовался в дрожащем мареве, как продолжение пустыни.

Поначалу мы даже подумали, что это иллюзия, но Фомир подтвердил, что это наша цель.

Городок меня безмерно удивил. Никаких стен. Никаких рвов или бастионов. Просто россыпь приземистых глинобитных домов, тесно лепившихся друг к другу, словно стараясь защититься от беспощадного солнца. А в самом центре этого хаоса, как последний гнилой нижний клык в беззубой челюсти, полной пеньков-осколков, торчал Жёлтый замок.

Это было уродливое, приземистое сооружение из жёлтого песчаника, больше похожее на разросшуюся тюрьму, чем на резиденцию герцога. Его стены были высокими, но лишенными всяких изысков, с редкими бойницами, которые смотрели на город, как слепые глаза.

Птичий пастух уже дал мне возможность изучить обстановку. Город жил своей жизнью. По узким, пыльным улочкам сновали фигуры, в основном невысокие, суетливые гоблины, а также люди, закутанные в светлые ткани, чтобы спастись от жары. Никакой паники. Похоже, нашего появления никто не ожидал. План сработал идеально. Герцог Феллат либо не предупредил своих граждан, либо считал, что мы застрянем в солончаках.

— Фаэн, — мой голос был хриплым от пыли. — Возьми своих эльфов. Займите крыши. Мне нужен контроль над городом. Но без единого выстрела до моего приказа.

Эльф молча кивнул и растворился вместе со своим отрядом среди теней зданий.

— Хайцгруг, готовь Первый полк. Мурранг, Хрегонн, со мной.

Мы не стали врываться в город с боевыми кличами. Мы вошли в него спокойно, деловито, как входят в свой собственный дом. Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Торговля на маленькой рыночной площади мгновенно замерла. Гоблины и люди с ужасом смотрели, как в их город вливается река из стали и загорелых, обветренных лиц. Тысячи солдат, покрытые белой солончаковой пылью, выглядели как армия мертвецов, восставшая из самой пустыни.

Жители бросились врассыпную, запираясь в своих домах. Через минуту улицы опустели. Только ветер гонял по ним пыль и какой-то мусор.

Вскоре к нам выслали парламентера. Это был немолодой гоблин, одетый в выцветший, но добротный халат. Он был худым, морщинистым, с умными и настороженными глазами. Он опирался на резной посох, который, казалось, был старше его самого.

— Я Жбыч, — сказал он, остановившись в десяти шагах от нас. Его голос был скрипучим, как несмазанная телега. — Я говорю от имени жителей Фелзеня. Чего вы хотите, чужаки?

— Я герцог Рос фон Штатгаль, — представился я, не слезая с коня. Мои телохранители, Мурранг и Хрегонн, стояли по обе стороны от меня, два гранитных истукана, одним своим видом внушая трепет. — А это моя армия. Мы пришли воевать с вашим герцогом.

Гоблин прищурился:

— Герцог Феллат в своём замке. Замок крепок. Вы не возьмете его. Уходите, и мы сделаем вид, что вас здесь не было.

Я усмехнулся:

— Старейшина Жбыч, давай не будем тратить время друг друга. Ты видишь мою армию. Я вижу твой город. В нём нет стен. И я вижу Жёлтый замок. Он действительно крепок. Но я привёл с собой магов, которые умеют превращать крепкие стены в пыль.

Я сделал паузу, давая ему осознать мои слова.

— У меня к тебе простое предложение. Вы, жители, сидите в своих домах. Не высовываетесь. Не помогаете своему герцогу, не вредите нам. А мы, в свою очередь, не трогаем ни вас, ни ваше имущество. Мы просто возьмём то, за чем пришли, — я кивнул в сторону замка, — и уйдём. Если же кто-то из горожан решит проявить ненужный героизм... что ж, тогда я не смогу гарантировать сохранность ваших домов. И ваших голов.

Жбыч долго молчал, его взгляд бегал от меня к моим солдатам, к мрачной громаде замка и обратно. Он был прагматиком, как и большинство его соплеменников. Он взвешивал шансы.

— Герцог Феллат — наш правитель, — наконец сказал он, но в его голосе не было и тени лояльности. — Мы платим ему налоги. Он даёт нам защиту.

— Плохую защиту, раз я стою здесь, — парировал я. — И я уверен, что налоги он берёт немалые. Я не прошу вас предавать его. Я прошу вас проявить благоразумие. Нейтралитет. Сегодня вы просто зрители.

Гоблин снова замолчал, но на этот раз его взгляд был более осмысленным. Он оценивал меня.

— Ты не похож на других герцогов, — проскрипел он. — Они бы уже начали грабить.

— Я не граблю тех, кто может быть полезен в будущем, — ответил я. — Так что, Жбыч? Мы договорились?

Он медленно кивнул:

— Жители Фелзеня не покинут своих домов. Что будет потом — решат боги.

— Боги сегодня на моей стороне, — бросил я и повернулся к своим офицерам. — Начинаем.

Старейшина, не сказав больше ни слова, развернулся и побрёл обратно к рыночной площади, стуча своим посохом по пыльным камням. Через мгновение он скрылся в одном из переулков. Город замер в ожидании.

Тишина, повисшая над городом, была обманчивой. Это было затишье перед бурей, и все это понимали. Защитники Жёлтого замка, несомненно, видели нас с самого начала. Они не сделали ни одного выстрела, пока я вёл переговоры, но я не сомневался, что на стенах уже натянуты тетивы баллист, а маги готовят свои заклинания.

— Фомир! — подозвал я своего главного мага. — Ворота. Я понимаю, что твои пацаны устали, но надо сработать по классике и высадить ворота.

— Будет сделано, герцог, — кивнул он. Его лицо было сосредоточенным, глаза горели профессиональным азартом. — Дайте мне пять минут.

Пока магическая рота разворачивалась, занимая позиции на центральной площади, я отдал остальные приказы:

— Хайцгруг! Первый полк — на штурм, как только падут ворота. Остальным — блокировать улицы, ведущие от замка. Не дать никому уйти.

Всё было готово. Я чувствовал через Рой, как нарастает напряжение в моих солдатах. Они были как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

И в этот самый момент, когда маги Фомира уже начали формировать огненный шар, направленный на ворота замка, в ушах зазвенел тревожный сигнал.

Это была разведка, которая делала свою работу каждую минуту, несмотря на то, что сейчас ещё сражения не было.

«Враг! Конница с востока! Три отряда, не меньше тысячи конников!».

Черт!

Я выругался про себя. Неужели у Феллата были патрули так далеко в пустыне? Или это была заранее подготовленная ловушка?

Не было времени размышлять. Улицы Фелзеня, города без стены, до этого бывшие нашим преимуществом, теперь могли стать смертельной западней. Конница, ворвавшаяся в город, могла посеять хаос в наших рядах, пока мы заняты штурмом.

— Фомир, стоп! — крикнул я, отменяя атаку на замок. — Разворачивай магов на восток! Хайцгруг, каре! Быстро! Перекрыть восточные улицы!

Одновременно со мной затрубили рога разведки. Тревожный звук разнёсся по всему городу, и армия, уже готовая к штурму, с лязгом и топотом начала перестраиваться, разворачиваясь лицом к новой угрозе.

И тут же ударил замок.

Словно только этого и ждали, со стен Жёлтого замка ударили баллисты. Огромные болты с воем пронеслись над нашими головами, врезаясь в глинобитные стены домов и поднимая фонтаны пыли. Одновременно с этим маги замка обрушили на нас град огненных стрел.

Мы оказались между молотом и наковальней. С одной стороны — замок, поливающий нас огнём. С другой — несущаяся на нас конница.

— Щиты! — ревел я, и над головами солдат мгновенно вырос панцирь из дерева и стали.

Первые всадники показались на окраине города. Это были не тяжёлые рыцари в латах. Напротив, Бесплодные земли породили собственный род войск – пустынная конница. Всадники на быстрых, выносливых лошадях, вооруженные луками и короткими копьями. Кочевники. Идеальные воины для пустыни.

Они не неслись в лобовую атаку. Они действовали хитрее. Подскакав на расстояние выстрела, они осыпали наши порядки тучей стрел и тут же отступали, не давая нам возможности контратаковать. Их тактика была проста и эффективна: измотать нас, заставить нас потерять строй, а потом ударить всеми силами.

«Эльфы! — мой приказ через Рой достиг Фаэна. — Покажите им кто тут лучшие стрелки!».

С плоских крыш тут же засвистели стрелы. Эльфийские лучники, лучшие стрелки в моей армии, начали свою смертоносную работу. Каждая их стрела находила свою цель. Всадники падали с сёдел один за другим, но их было слишком много. Они рассыпались по улицам, используя дома как укрытия, и продолжали свой смертоносный танец.

Нужно было что-то кардинально менять. Иначе мы увязнем в этой уличной бойне, теряя бойцов и время.

Мой взгляд метнулся к Тайфуну. Огромный тролль стоял неподвижно, как скала, в то время как вокруг него кипел бой. Его глаза были закрыты, но я чувствовал через Рой, как он сосредоточен. Он был моим козырем. Моим джокером в этой проклятой пустыне.

«Тайфун! — мой ментальный приказ был резок, как удар кнута. — Мне нужна буря!».

Тролль не ответил, но я почувствовал, как он принял команду. Он медленно поднял свои огромные руки, и воздух вокруг него начал уплотняться. Ветер, до этого лениво гонявший пыль по улицам, внезапно взбесился. Он закружился вокруг Тайфуна, поднимая тучи песка и мусора.

— Фомир! Бреггонида! — крикнул я, подзывая глав своих магических сил. — Поддержите его! Влейте в него всю энергию, какая у вас есть!

Фомир и Бреггонида переглянулись. Маг и ведьма. Представители двух враждующих школ магии. В их взглядах была вековая неприязнь, но сейчас было не до старых счетов.

— Ты слышала герцога, старая карга, — проворчал Фомир, и его маги, повинуясь приказу, окружили Тайфуна, формируя магический круг.

— Следи за языком, щенок академический, — прошипела Бреггонида, но её ведьмы уже доставали свои амулеты и травы, начиная что-то быстро бормотать.

Это был первый раз, когда они действовали сообща. И результат превзошёл все мои ожидания.