Тактик.11

Глава 1. Новый старый лес

Лагерь врага, ещё недавно бывший образцом военного порядка, теперь представлял собой хаотичное нагромождение рваных палаток, перевёрнутых повозок и мечущихся людей. Всё это было зажато между стволами новых, зачастую невероятным образом переплетённых деревьев.

Рост леса прекратился, но этого уже было достаточно. Отросший лес, а надо сказать, что отрос он только там, где подвергся вырубке, в том числе и близ Замка Шершней, превратил пространство в громадный лабиринт. Двадцать пять тысяч солдат оказались заперты в проклятом лесу и паника овладела ими, настолько всё произошло внезапно.

В теории они могли бы что-то придумать, успокоиться, навести порядок, но я не собирался давать им такой возможности.

Я связался с вождями орочьих кланов, которые со своими воинами уже растворились в обновлённом лесу.

«Мангришт, Горбаг, Ур-Шак. Слушать меня, - пронёсся мой ментальный голос по Рою. - Прошу бить и бежать. Не ввязываться в затяжные бои. Ваша цель — только ослабленные участки, только те, кто слаб и дезориентирован, нападайте на отбившихся, грабьте обозы, вызывайте панику среди крестьян. Пусть они думают, что вас в десять раз больше».

Я почувствовал их ответ. Это была волна дикой, первобытной радости. Это была та война, которую они понимали и любили. Партизанская, причём необыкновенно массовая, сейчас в ней принимали участие сразу все кланы Леса Шершней.

Небольшие отряды орков, по десять-пятнадцать воинов, выныривали из чащи, как демоны из преисподней. Они наносили короткий, яростный удар и тут же растворялись в лесу, который знали как свои пять пальцев.

Из леса по пехотным рядам в десятках мест ударили орки.

Вот отряд бруосакских арбалетчиков пытался выстроиться на небольшой полянке. Их капитан отдавал крикливые резкие команды, стараясь перекричать шум. Внезапно со свистом прилетела эльфийская стрела и пробила боевой барабан, которым боевой барабанщик пытался отбить сигнал к сбору. Кожа лопнула с громким хлопком. Сигнала не будет. Арбалетчики в замешательстве переглядываются и тут же трое из них получают стрелы, но не оттуда, куда они смотрят, а в спину.

Одна метко пущенная стрела бьёт по капитану, он падает, а кто-то из арбалетчиков взвизгнул: «Измена!».

Что там у них за измена? Кто кому изменил? Трудно понять, но отряд арбалетчиков сбился в кучу и попытался бежать через лес, куда глаза глядят.

В другой части леса орочья стрела пробивает незащищённое горло знаменосцу и тот роняет полковое знамя прямо в грязь.

Орки перемещаются по лесу как по бульвару, атакуют там, где видят слабость и панику.

В результате армия Рейпла превращается в сотни и сотни одиночных мест сражения.

Тактика шершней, тут лес полностью оправдал своё название.

Мой прадед, участник берлинской наступательной операции, говорил, что когда советские войска вошли в пригороды Берлина, они разделились на оперативные группы по 50-100 бойцов. Со своей радиосвязью, снайпером, переводчиком, пулемётчиком, разведчиком и минёром. Каждая такая группа действовала автономно, обходя сложные участки, внедряясь глубоко в городскую застройку, создавая тысячи точек напряжения. И немцы, привычные к чёткой логике движения «фронта», не могли понять в тот или иной момент – где немцы, где наши, что вообще происходит?

Конечно, лесных оркам до советских солдат как до Луны, но тут была похожая ситуация. Рейпл при всём желании не мог бы организовать единство своей армии и пока некоторые полки стояли и ковырялись в ухе, часть уже драпали по лесу, понеся потери от кланов.

А тут ещё и эльфы. Впервые Лес Шершней столкнулся с тем, что эльфы и орки действовали как союзники. Эльфы атаковали как призраки, вообще не показывались. Слышны были лишь короткие характерные щелчки тетивы (а надо сказать, что эльфы пропитывали свои тетивы хитрым составом и их луки били почти беззвучно), а затем крик раненого или шум от падения убитого.

Каждый выстрел был маленьким уколом в нервную систему вражеской армии. Точечные удары, которые не наносили серьёзного урона, но разрушали саму возможность сопротивления. Это была хирургическая работа по уничтожению боевого духа.

Вот группа из двадцати бруосакских пехотинцев сбилась в кучу, выставив копья. Из-за деревьев на них с ревом выскочил отряд Мангришта. Орки не стали атаковать в лоб. Они метнули несколько тяжёлых дротиков, сбив с ног двоих солдат, а затем один из них швырнул дымовую шашку, сделанную ведьмами Бреггониды. Поляну заволокло едким зелёным дымом. А когда он рассеялся, орков уже и след простыл. Остались только двое раненых и семнадцать перепуганных до смерти солдат.

Я видел, как отряд Горбага наткнулся на группу гонцов, пытавшихся прорваться из лагеря. Короткая, яростная схватка. Через тридцать секунд на земле лежало пять трупов в форме королевских посыльных.

Орочьи крики разносились по всему лесу. Они доносились то справа, то слева, то сзади. Это создавало полную иллюзию, что их тысячи, что они везде. Что из-за каждого дерева, из-за каждого куста на тебя может выскочить клыкастая, злобная смерть.

Вся уверенность армии Рейпла, заработанная за десятки отбитых стычек, убеждённость в своей силе и трусости орков сейчас таяла, как мороженное в микроволновке.

Я гонял Рой изо всех сил, парил над полем боя, как бог этой маленькой, рукотворной войны.

Мой разум был центральным процессором, обрабатывающим сотни потоков информации одновременно. Координация между орками и эльфами, ещё недавно немыслимая, работала безупречно. Отряды не путались друг у друга под ногами, не нападали друг на друга, каждый отрабатывал удар в своём месте.

Я видел, как одна крупная группа бруосакцев, около сотни человек, всё-таки смогла организовать подобие обороны. Они сбились в плотный круг на одной из немногих относительно открытых полян, выставив щиты и копья. Их командир, рослый рыцарь в дорогом доспехе, пытался восстановить порядок.

Они были слишком крепким орешком для одного орочьего отряда.

«Орофин, участок в четверти мили на запад, — послал я короткую команду. — Выбей командира и капралов».

«Принято», — пришёл ответ.

Через пару минут я увидел, как четыре эльфийские стрелы, пущенные с разных сторон, пробили доспех рыцаря.

Доспех был хорош и жизненно важные органы защищал, однако четыре стрелы - это не шутка. Рыцарь взревел и упал, несмотря на то, что его подхватили подчинённые, он оказался слишком тяжёл для них и бессильно осел.

Два орочьих отряда, которые находились неподалеку, немедленно ринулись в атаку. Они выскочили из леса с противоположных концов поляны, издав свой леденящий душу боевой клич.

Бруосакцы дрогнули. Лишённые в одну минуту и командира, и подвергнувшись атаке с двух сторон, они разомкнули строй. Часть развернулась в одну сторону, часть в другую. Их идеальный оборонительный круг распался. Орки ворвались в образовавшиеся бреши, нанося короткие, рубящие удары, и тут же отступили, оставив нескольких раненых и убитых врагов.

В это время орков поддержал Фаэн и его эльфийская сотня, которые ударили с другого фланга.

Порядок снова сменился хаосом.

Партизанские атаки и леденящий душу ужас перед живым лесом сделали свое дело. Воля вражеской армии сломалась, как сухая ветка. Паника, до этого бывшая разрозненной, слилась в единый, всепоглощающий поток.

Солдаты начали массово бежать.

Это было уже не тактическое отступление. Потеряв командование, роты и батальоны начали давать дёру. Многие офицеры, утратив всякий контроль над ситуацией, бежали вместе со своими людьми. Дисциплина, главный козырь любой регулярной армии, испарилась.

Они бежали в разные стороны, как тараканы, по которым ударили сапогом. Но куда бы они ни сунулись, их ждали либо непроходимая чаща, либо свист эльфийской стрелы, либо рык орка из-за спины.

В Рое раздался торжествующий ментальный клич Мангришта Змеелова. Я подключился к его восприятию. Орк стоял на поваленном дереве, оглядывая бегущую в панике толпу. Его топор был в крови.

«Они бегут, Владыка Орды! — передал он, и в его мыслях чувствовался азарт погони. — Бегут, как напуганные овцы! Прикажешь добить их?».

«Нет, Мангришт, — ответил я. — Их слишком много. Твоя задача изменилась. Вы больше не охотники. Вы пастухи. Не мешайте им бежать. Просто подталкивайте. Гоните их на север. Не давайте им остановиться, не давайте им опомниться. Основное блюдо ждёт их там».

Но главным был командный шатёр Рейпла.

Он был разорван в клочья, но вокруг него всё ещё держались около двухсот человек. Это была его личная гвардия и они были отличными бойцами, лучшими из лучших. Они смогли сохранить строй и теперь отбивались от наступающего леса, как могли. И в центре этого островка отчаяния стоял сам Рейпл Златогривый.

Его сияющие доспехи были помяты и испачканы грязью. Золотые волосы спутались, но он всё ещё был генералом.

«Лиандир, — послал я приказ. — Действуй».

Ответа не последовало. Он был не нужен.

Земля прямо перед лордом Рейплом начала подниматься. Не хаотично, не как при росте леса, а ровным, аккуратным прямоугольником. Мои гномы-сапёры открывали замаскированный выход из туннеля.

Это не были те туннели древних, а новые, свежие туннели, прорытые сапёрами под позициями самого ближнего лагеря армии Рейпла и сориентированные точно на его командирский шатёр.

Из-под земли, словно призраки, начали появляться мои солдаты. Сводная рота, в чёрных доспехах, с небольшими щитами и короткими мечами – для драки в плотном строю, в стеснённых условиях.

Они вытеснили гвардейцев Рейпла и выстраивались в квадрат молча, без единого крика. Они просто появлялись из ниоткуда, отсекая Рейпла от его собственного войска.

Фактор неожиданности, дезориентированность бруосакцев позволили им отсечь лорда и в несколько ударов поразить его личную охрану.

Кто-то из них попытался прикрыть генерала щитами. Я увидел, как лицо Рейпла исказилось волной гнева.

Гномы Сводной роты вскинули арбалеты и выстрелили. Но они целились не по лорду, а по его охране. Одновременно пали несколько охранников, а парочка гоблинов (в Сводной роте были и они) крючьями подцепили и отжали щиты.

Рейпл поднял щит и меч и…

Сводная рота метнула за пределы стены щитов и одновременно с этим под ноги Рейпла небольшие мешочки с загутай-камнем и активировали детонирующее заклятие. Не случайно Лиандир переманил к себе парочку недоделанных магов, которые должны были перейти в ведьминскую роту, но отказались. Некоторые такие ушли в разведку, двое – в Сводную роту. Особенно сильными магами им быть не судьба, но активировать загутай-камень вполне могли.

Бахнуло. У Рейпла рвануло прямо под ногами и хотя шикарный доспех спас его от осколков, ударная волна сделала своё дёло, повалив генерала на землю.

Десять гномов одновременно сделали шаг вперёд. Их движение было идеально слитным, как у синхронистов.

Несколько последних гвардейцев Рейпла, опомнившись от первого шока, попытались оказать сопротивление. Однако это было бесполезно. Мои гномы ударили как живой таран.

Десять щитов врезалась в разрозненных гвардейцев с оглушительным треском. Я слышал, как ломаются древки копий, как гнётся металл, как хрустят кости. Гномы не останавливались. Они прошли вперёд как асфальтоукладчик.

Один из гвардейцев попытался ударить мечом по щиту. Удар был сильным, но он лишь оставил царапину на чернёной стали. В ответ гном, не размыкая строя, нанес короткий удар кромкой щита. Я услышал глухой хруст и увидел, как гвардеец отлетел в сторону, зажимая сломанную челюсть.

- Цель номер один! - рыкнул Лиандир.

За несколько секунд они проломили остатки обороны внутри квадрата щитов.

Рейпл, трепыхаясь на земле среди камней, попытался встать.

Один из орков коротким движением выбил у него украшенный драгоценными камнями меч, другой сделал один шаг и схватил генерала за нагрудник его сияющих доспехов. Он оторвал Рейпла от земли так легко, словно это был мешок с перьями. Золотоволосый генерал, гордость бруосакской армии, попытался схватиться за нож, висевший на поясе.

- Тихо, твоя милость, - прорычал орк голосом, похожим на скрежет жерновов. – Ещё поранишься.

С этими словами орк врезал кулаком в латной перчатке по морде Рейпла. Несмотря на то, что Рейпл был защищён шлемом, голова его безвольно дёрнулась, нож упал на землю, где его тут же подобрал хозяйственный гном.

- Общее движение! Направление – запад! – прорычал Лиандир. – Ещё один заряд!

Метнулись с десяток малых мешочков. Взрыв!

Сводная рота не полезла обратно под землю, они двинулись через разрозненные ряды гвардейцев Рейпла, пока те не знали, что делать. Сводная рота била, отталкивала, проливала кровь и разбивала всех, кто оказывался у неё на пути.

В отличие от гвардейцев, они обтекали стволы и двигались по лесу, словно каждый день бегают в полном боевой облачении по лесу.

Они двигались так же быстро и слаженно, как и наступали. Они не бежали. Они пятились, огрызаясь короткими, точными контрударами, не позволяя врагу отбить своего лорда.

Сводная рота, моя элита, снова растворился в лесу вместе со своей драгоценной добычей.

Бинго, твою мать!

В тактических сражениях я всегда стремился убить вражеского командира.

В данном случае, пленить. Обезглавить армию врага само по себе половина победы.

Я переключил своё внимание обратно на общую картину, отстранившись от восприятия Сводной роты. Я видел, как чёрные доспехи моих воинов исчезают среди деревьев, унося с собой обезглавленную душу вражеской армии.

Вся операция по захвату командующего двадцатипятитысячной армией прямо из центра его собственного лагеря заняла меньше пяти минут. И я не потерял убитыми ни одного бойца.

Я нашёл в Рое Мурранга.

«Как там твоё ничего?», - послал я мысль.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Мы готовы. Скоро гости?».

«Бегут к вам со всех ног».

По рядам бруосакцев, разорванных лесом, той части, что ещё не начала бежать, пронёсся крик. Быстрее наводнения и опаснее, чем удар током.

- Генерала похитили! Генерала похитили!

Этот вопль, повторенный несколькими голосами, полный ужаса и отчаяния, разнёсся по лесу. Его подхватили другие. Он распространялся, как лесной пожар, от одного отряда к другому, от одной группы перепуганных солдат к другой.

- Генерала нет! Нас бросили!

- Командования нет! Предательство!

Это стало последней каплей. Той самой, что превратила панику в тотальное, неконтролируемое бегство. Остатки боевого духа, если они ещё у кого-то были, испарились без следа.

Солдаты Рейпла, окончательно потеряв всякую надежду, бросились на север. Они были не в том состоянии, чтобы что-то анализировать и придумывать. Они пришли с севера и они устремились обратно.

Отчасти этому способствовали орки, которые били по тем группам бегущих, кто пытался выбрать иное направление.

Это и есть роль пастухов. Орки не были пастухами по жизни, во всяком случае, пока что, но с задачей справились.

Кланы не знали, почему надо, чтобы армия устремилась на север, они просто доверились моему тактическому чутью и это очень правильный жизненный выбор.

Не знаешь, что делать, доверься тому, кто знает.

Огромная масса народа, теряя по дороге щиты, но, как правило, сохраняя мечи, копья, луки и топоры, двигалась без всякой системы и порядка, на север.

Надо сказать, что меня не устраивал вариант, чтобы они просто сбежали. Потому что если вместо двадцати пяти тысяч бойцов из леса выйдут двадцать тысяч, то им просто раздадут профилактических люлей, прикрутят нового командира и они вернуться на новый круг.

Нет, армию Бруосакса мы уничтожали последовательно, по кусочкам.

Они бежали, не разбирая дороги, расталкивая друг друга, давя раненых. Они стремились прочь из этого проклятого леса, прочь от невидимых убийц, прочь от живых деревьев.

Они отступали в беспорядке, но в шести милях от них были развернуты мои позиции. Широкий фронт, щиты, копья, мечники по флангам, арбалетчики и лучники за спинами щитовиков. Вот тут всё по классике, разве что классическая военная наука Гинн не предполагала, что строй будет развёрнут посреди Леса.

Они были переброшены этой ночью при помощи древних туннелей и перемещение такой массы солдат было поистине трудной задачей, которой занимались одновременно Мурранг, Хрегонн, Новак и Хайцгруг, то есть цвет моего офицерства.

При том, что Фомир был вообще в другой части леса, разгон армии осуществлялся почти исключительно силами кланов леса, без прямого участия наших полков и наших офицеров.

Так что захват Рейпла был ключевым событием, но основное действие произойдёт там, севернее и делать эту работу будут мои парни.

Глава 2. Молот и наковальня

Надежда, даже ложная, является мощнейшим стимулятором. Я видел, как у паникующих солдат Бруосакса открылось второе дыхание. Лесные орки не преследовали их, и бруосакцы ломились по лесным тропам и по самому Сосновому тракту на север, к спасению. У них появилась цель. Казалось, просвет впереди.

Первые ряды бегущих вывалились на сравнительно широкий Сосновый тракт. Они останавливались, ошалело оглядываясь, не веря своим глазам. В этом месте можно было увидеть чистое небо над головой и понятное направление.

Подразделения смешались. Наёмники, баронские отряды, ополчение, сотни и тысячи лишённых командования воинов двигались на север, как неровная полна цунами.

Ряды Штатгаля были ни много ни мало, в нескольких милях и чтобы пройти это расстояние отступающей армии потребовался час.

Целый час шли они быстрым шагом, а временами и бежали, спешили, чтобы поскорее выйти из проклятого леса.

Толпа растянулась по Лесному тракту и около него на несколько миль неровным потоком.

В какой-то момент те, кто бежал впереди, внезапно начали замедлять шаг. Затем остановились. Задние, не понимая, в чем дело, напирали на них, создавая давку.

Впереди, в двухстах шагах, поперёк пути они увидели ровную, неподвижную линию.

Она сверкала в лучах восходящего солнца. Стена из больших круглых щитов. Десятки, сотни, тысячи чёрных, закованных в сталь фигур воинов Первого полка по центру движения стояли плечом к плечу, перекрывая весь тракт. За ними виднелись ряды копий, направленных точно на отступающих бруосакцев.

Над этой стеной щитов бегущие увидели тысячи глаз. Спокойных, холодных, лишённых всяких эмоций. Они смотрели на них не как на врагов, а как на диких зверей на охоте, которых загнали на охотников.

А вокруг стал раздаваться бой орочьих барабанов.

Орки вообще любят громкие звуки. Всё это время орки двигались вдоль рядов бегущих. Они, конечно, не атаковали, берегли силы, зато сейчас, скоординированные Роем, образовали здоровенный полумесяц.

Лесные орки молчали, с мрачным удовлетворением глядя на позорное бегство тех, кто пришёл завоевать их дом. Их вожди, Мангришт и Горбаг, стояли в лесу, находясь очень близко к бегущим. Одновременно с этим они видели железные ряды Штатгаль и испытывали глубокое, неподдельное уважение к этому образцу дисциплины, боевого духа и порядка.

Сегодня Хайцгруг был не просто командиром полка Штатгаля. Он был воплощением орочьей мечты о военной силе.

- Держать строй, — пророкотал Хайцгруг, и его голос без всякого Роя был слышен на сотни метров вокруг. - Дышать ровно. Вы - стена.

Солдаты выдохнули. Напряжение спало, сменившись холодной концентрацией. Они были кирпичами в прочной стене, о которую должна была разбиться волна.

Бегущие, услышав барабаны, подпираемые задними рядами, устремились вперёд. Они были усталыми и это само по себе мощный фактор для поражения. У них не было командования, и они были в панике.

Первые ряды беглецов ринулись на стену щитов, убегая от звука барабанов, который доносился из леса и пугал их до смерти.

Солдаты Рейпла ринулись на стену щитов и ударили об неё, как волна о скалы.

Строй Хайцгруга даже не шелохнулся. Первый ряд щитовиков принял на себя кинетический удар от толпы бегущих. Орки и люди первой линии крякнули от натуги, но устояли. Привычно расставив ноги, они держали удар, в то время как копейщики из-за спин начали бить по нападающим.

Вообще-то армия Рейпла была огромной и чувство толпы, ощущение от собственной численности придавало им смелости. Вот только усталость и отсутствие командование превращало их в толпу разъярённых неумех.

Толпа, которую неумолимо несло вперед, сама насаживалась на копья.

Я видел глазами Хайцгруга, как прямо перед ним молодой парень в форме бруосакского арбалетчика с криком напоролся на копьё. Лезвие вошло ему в грудь, дёрнулось, вышло.

- Арбалеты и лучники! Залп! — скомандовал Хайцгруг.

Воины, стоящие за спинами щитовиков, вооружённые тяжёлыми арбалетами, подняли своё оружие над головами товарищей из первой шеренги и дали короткий, мощный залп. Болты полетели по навесной траектории в самую гущу толпы, метрах в пятидесяти от строя.

Залп не только наносил урон, но и смешивал людей в центре. Это вызвало новую волну паники. Толпа заколебалась, начала расслаиваться, ища спасения.

Но спасения не было.

Хайцгруг своим натренированным глазом полководца выхватил из общей массы очаг осмысленного движения. Там, слева, около сотни человек, всё ещё с мечами, пытались прорубиться сквозь толпу своих же солдат к стене щитов. Судя по остаткам позолоты на их доспехах, это были королевские гвардейцы. Остатки элиты Рейпла. Единственные, кто ещё пытался сражаться.

- Левый фланг, держать удар! — прорычал Хайцгруг.

Он не стал менять построение, а дал команду лучникам переместить огонь.

За его спиной были эльфы разведки, которые выполнили эту задачу лучше всего.

Переместившись за спинами щитовиков, они остановились и уже через секунду обрушили на гвардейцев сотни стрел. Они летели не «по площадям», а прицельно.

Так стрелять в лесу, в условиях паники и хаоса, могли только эльфы и, в редких случаях, орки.

Я наблюдал, как стрелы Орофина находят гвардейцев. Эльфы били прицельно, по самым уязвимым местам. Один гвардеец, размахивавший мечом, вдруг замер и схватился за шею, откуда торчало оперение стрелы. Другой, пытавшийся пробиться вперёд со щитом, рухнул на колени со стрелой в коленной чашечке.

Менее чем за минуту очаг сопротивления был погашен.

А в это время по флангам ударили орки Леса Шершней.

В отличие от полков Штатгаля, они не формировали стену щитов, они работали группами, но комбинировали удары копьями, топорами и прицельную стрельбу. Истребляя тех бегущих, кто пытался отделиться от основной толпы и, одновременно создавая панику на флангах, что ещё больше направляло бегущих на позиции Штатгаля.

Орки леса были молотом, а фаланги Штатгаля – наковальней.

Давка перед строем стала ужасающей. Люди кричали, бегали, бессистемно атаковали, ругались всеми доступными им оскорблениями и выражениями, а неуправляемая волна сзади продолжала нести их на копья.

Союзные орки, стоявшие по бокам, кусали и поражали края и тылы бегущих. Вместе с ними выбиванием флангов занимались эльфы Фаэна, которые подоспели к основной драке.

К сожалению, не все полки Штатгаля были развёрнуты в качестве наковальни, мы просто не смогли перебросить туда по туннелям большую толпу. Но и этих приблизительно четырёх тысяч хватало, чтобы, как это ни странно, бить толпу в примерно двадцать тысяч. Потому что главное - это организация, а не численность.

Теперь у бруосакцев не оставалось пути. Впереди их ждала непробиваемая стена копий. По бокам на них навалилась ярость орков. А из леса по ним били эльфы Орофина и Фаэна.

Они оказались в котле. В идеальном, герметичном котле.

Позиции Первого полка прогнулись, но не сломались. По границе между фалангитами Штатгаля и лесными орками прорвались отдельные группы. Но в целом, армия Рейпла была разгромлена менее чем за час после того, как впервые соприкоснулась с рядами Первого полка.

Часть бойцов благоразумно сдались в плен. Барабаны стихли, лишь отдельные группы попытались скрыться в Лесу Шершней, а за ними двинулись кланы орков. Тут уж как повезёт, но вообще-то орки играли «на своём поле».

После боя ко мне подошли Мангришт и Горбаг, в замок.

- Это… была хорошая драка, Владыка Орды. Наше поколение никогда не видело такой большой армии, - прорычал Мангришт, с трудом подбирая слова. — Твои орки и люди… они как камни.

- Прошу вас ко мне в гости, вожди.

* * *

Поле боя, ещё недавно бывшее пространством хаоса, превращалось в огромную рабочую площадку.

Мои солдаты, как муравьи, разбирали завалы, собирали брошенное оружие, формировали длинные колонны пленных.

Система Мейнарда.

Огромное количество брошенного оружия и щитов.

От лагеря, разрушенного стихией Леса, и до места сражения всё было усыпано брошенными элементами доспехов, клинками, и, чаще всего, щитами.

Работа, работа, работа…

Пленные, обыски, раненых к Зульгену, коней ловили, рыцарей пеленали, как правило, с боем.

«Мурранг, трофеи?» — переключился я.

«Дык чё… Щиты, шлемы по мелочи… В общем-то, мы захватили весь обоз, командор, полностью. Они перетащили в ближний лагерь для трёхмесячной осады. Зерно, вяленое мясо, фураж. Нам этого хватит на полгода. Несколько осадных башен застряли в лесу. Бесполезны как башни, но представляют из себя тонны качественного металла. Катапульты, лестницы, хороший таран».

«Фомир, доклад», — послал я мысль магу.

«Ритуал прошёл, мы не передохли. Это если в двух словах, — отозвался он. Его мысленный голос был полон энтузиазма. — Магическая структура леса работает достаточно необычно. Она продиагностировала повреждение, а потом лавинообразно направила туда потоки. Я взял образцы почвы. Это невероятно! Она буквально гудит от остаточной магии. Её можно использовать как природный накопитель невероятной ёмкости».

Спустя несколько часов, когда гул организованной работы набрал полную силу, я спустился в подземелье, где у меня были организованы «казематы». Воздух здесь был холодным и пах влажным камнем и кузнечным маслом. Светильники в настенных креплениях отбрасывали пляшущие тени, которые делали узкий коридор ещё более тесным.

Зойд, мрачный и спокойный, ждал меня у нужной двери. Он молча кивнул и отодвинул тяжёлый засов. Дверь со скрипом открылась.

Камера была спартанской. Каменные стены, соломенный тюфяк в углу, ведро. На грубо сколоченном табурете сидел Рейпл Златогривый.

Сводная рота сняла с него сияющие доспехи. Теперь он был одет в простой тёплый свитер. Без позолоты и гербов он выглядел старше и гораздо менее внушительно. Его знаменитые золотые волосы были спутаны и тусклы в свете одинокого светильника. Но спину он держал прямо. В глазах цвета стали горела холодная, концентрированная ненависть.

Я вошёл в камеру. Зойд последовал за мной, встав у двери изнутри. Его фигура, закованная в чёрную сталь, казалась частью стены. Он не издавал ни звука, но его присутствие заполняло всё пространство.

Рейпл молчал. Он просто смотрел на меня, и этот взгляд был единственным оружием, которое у него осталось.

Я не стал садиться. Я остановился в центре камеры, глядя на него сверху вниз.

- Господин генерал, Вы мой пленник. Я проанализировал Вашу диспозицию перед началом атаки, лорд, — начал я. Мой голос в тишине подземелья звучал ровно и бесцветно, как у лектора. — Растянутые фланги, отсутствие глубокой разведки, концентрация командного состава в одной точке без запасного пункта управления. Это были стандартные, почти хрестоматийные ошибки. Вы их допустили сознательно или потому что следовали стандартной военной практике?

Он ожидал чего угодно. Угроз, пыток, оскорблений. Но не этого. Мой вопрос выбил его из колеи. На его лице промелькнуло недоумение:

- Чего?

- Я спрашиваю, — повторил я, слегка наклонив голову, — Ваша стратегия была следствием некомпетентности или самоуверенности? Мне нужно понять для будущих сражений.

Рейпл медленно поднялся. В нём всё ещё чувствовалась порода. Даже в роли заключённого он оставался аристократом.

- Ты, выскочка, — прошипел он. — Ты думаешь, ты победил меня в честном бою? Ты использовал грязную магию вонючего леса и дикарей. Это не война. Это подлость, устроенная трусом.

Я позволил ему выговориться, внимательно наблюдая за ним. Он всё ещё цеплялся за свою систему координат. Честь, доблесть, честный бой. Круто цепляться за честный бой, когда ты имеешь в нём преимущество.

Это как в детстве, когда меня в школе били толпой, но, когда я схватился за кирпич, посчитали, что я действую подло.

- Честный бой, — повторил я задумчиво. — Это когда две армии выстраиваются в поле и по команде начинают друг друга убивать? Очень неэффективный способ расходования ресурсов. И чрезвычайно предсказуемый.

Я сделал шаг ближе.

- Ваша армия была мощной, генерал. Двадцать пять против моих девяти. Но Вы исходили из одного варианта - генеральное сражение. Когда я изменил условия задачи, Ваша стратегия дала сбой. Вы не смогли адаптироваться, Ваши офицеры и капралы запаниковали. Вот вся система и рухнула.

- Какая система, что ты буровишь, маэнец?

- Я не маэнец, а кайеннец, если уж на то пошло и это многое тебе должно объяснить. Моя жизнь - это война, военная культура. Давай к делу. Твоя армия полностью уничтожена, Рейпл. Остатки разбежались по лесу. Мои орки вылавливают их по одному. Некоторые уже пришли в Бруосакс и рассказали о том, что здесь произошло. Король Вейран, должно быть, в ярости.

- Он сотрёт тебя в порошок, — безжизненным голосом произнёс Рейпл. — Он пришлёт сюда новую армию. И ещё одну. Он не успокоится, пока не увидит твою голову на пике.

Это была стандартная идеология любого аристократа. Вера в неисчерпаемость ресурсов своего сюзерена.

- Возможно, — не стал я спорить. — А возможно, ему придётся сесть за стол переговоров. Потому что у меня есть кое-что, что ему очень нужно.

Я поднял на него взгляд. Он понял.

- Ты, Рейпл, теперь не просто генерал. Ты — ценный актив. Политический капитал. Залог. Можешь выбрать любой термин, который тебе больше нравится. Суть одна. Твоя жизнь — это моя карта в предстоящей игре.

Он сжал кулаки. Ненависть снова начала наполнять его пустые глаза, как вода наполняет высохший колодец.

- Ты пожалеешь об этом, выскочка. Я лучше умру, чем стану твоей марионеткой.

- Ты не марионетка, ты объект, ты «ценность».

* * *

Главный зал Замка Шершней был почти не похож на те руины, в которые мы вошли несколько недель назад. Мои гномы потрудились на славу. Мусор был вычищен, проломы в стенах заделаны свежей каменной кладкой, а под высоким сводчатым потолком висели свежевыкованные железные люстры, заливавшие пространство ровным магическим светом.

На стенах вместо древних гобеленов, истлевших сотни лет назад, красовались трофеи. В центре висело знамя с множественными рогами, погрызенное. То, что мы вывешивали над «Янтарным приютом» пока в ходе боевых действий не расхренячили его в труху. Флаг остался, он теперь останется с нами.

По стене приказал развесить захваченные флаги поверженных врагов. Потрёпанное знамя лорда Альшерио, штандарт герцога Эссина, стяг генерала Эммея, флаг герцога Гуго Элорана.

Врать не буду, настоящими были только флаги Эммея и Эссина, остальные – копии, но владели мы им заслуженно.

Это был своего рода отчёт о проделанной работе. Визуализация эффективности.

В центре зала стоял не трон, а большой прямоугольный стол из грубо отёсанных досок. На нём лежали карты. Карта Бруосакса (глобальная) и Леса Шершней.

В зал начали входить мои офицеры.

Первыми, как всегда, вошли Мурранг и Хрегонн. Их тяжёлые шаги отдавались гулким эхом под сводами зала. Они были в парадных чёрных доспехах, отполированных до блеска. Они молча встали по обе стороны стола, их лица под шлемами были непроницаемы.

За ними появился Фомир. Главный маг Штатгаля выглядел непривычно опрятно. Он даже сменил свою вечно заляпанную реагентами мантию на новую, тёмно-синюю, и, кажется, даже причесался. Он встал чуть позади Хрегонна, скрестив руки на груди.

Следом в зал бесшумно скользнул эльф Орофин. Его движения, как всегда, были плавными и точными. Он занял место у стены, слившись с тенями.

Затем в зал ввалилась Бреггонида. Старая карга была в своём обычном наряде из тряпья и амулетов, но даже она выглядела сегодня как-то по-особенному.

Дверь снова распахнулась, на этот раз настежь, и в зал хлынул поток орков-вождей. Впереди шёл Хайцгруг. Мой лучший пехотный командир, огромный, как скала, в своих тяжёлых доспехах. Рядом с ним, опираясь на резной посох, ковылял старый Бройгц, самый мудрый из вождей лесных кланов. Его лицо было похоже на потрескавшуюся кору древнего дерева.

За ними шли вожди всех ключевых кланов. Мангришт, Горбаг, вожаки кланов Кровавого Клыка, Чёрного Камня, Гнилой Топи. Десятки орков, от одного вида которых любой аристократ упал бы в обморок, заполнили зал. Они не издавали ни звука. Они просто входили и выстраивались вдоль стен, смыкая живое кольцо.

Вошёл Новак, вошли и остальные.

Затем заговорил Бройгц. Он медленно подошёл к столу и посмотрел на меня своими древними, мудрыми глазами.

- По старым законам, — проскрипел он, — тот, кто правит лесом, не тот, кто сильнее всех. А тот, кто понимает его душу. Тот, кто может говорить с деревьями и повелевать землей. Тот, кто объединяет всех его детей, будь то орк, зверь или человек. Тот, кто даёт им пищу, защиту и цель. Такой достоин носить звание Владыки.

Бройгц медленно, с достоинством, склонил свою седую голову:

- Мы признаём тебя, Рос, Владыкой Леса Шершней.

За ним, как один, склонили головы все орочьи вожди. Мангришт, Горбаг, все до единого. Они не опускались на колени. Орки не становятся на колени, но они склоняли головы.

Глава 3. Слова мертвых богов

- Дорогие орки-вожди! - начинаю я. – Мы с вами одержали громкую и славную победу. Однако надо помнить и о том, что наступит завтра. На Совете Вождей, что состоялся у Каменных стражей, я уже предварительно говорил, что готов предоставить вам дом. Тем из вас, кто захочет.

- Мы помним, - ответил за всех Мангришт после некоторого раздумья.

- Да. И мы с вами поговорим об этом ещё. Я хочу собрать всех вождей, чтобы дать пир в честь победы, но и поговорить про ваш переезд. Прошу вас передать это другим вождям. Вам будет о чем подумать, обещаю. И ещё обещаю, что не вправе никому приказывать, не буду вам угрожать, уговаривать, пугать. Это будет честный выбор каждого клана. А пока поговорим вот о чём…

- О трофеях, Владыка? – прищурился Горбаг.

- Нет, я думаю вы в состоянии разобраться с захваченными щитами, пленниками и конями без меня.

- А как же запрет рабства?

- Я по-прежнему против рабства. Но пока идёт война, военнопленные будут с вами. Вы же понимаете, что если отпустите их сегодня из Леса, то завтра они придут к этому Лесу с войной?

Орки согласно закивали. Вообще-то, это сражение в Новом Лесу принесло им по меньшей мере три тысячи пленников. Кому-то из кланов чуть больше, кому-то меньше, но это был абсолютные рекорд за последнее столетие для Леса.

- Не пленники, не трофеи. Слушайте, друзья-орки. Пока идёт война между Маэном и Бруосаксом, царит хаос. Это идеальное время для больших перемен. Вам нужно решить, будете ли вы и дальше прятаться в лесу, ожидая, когда победитель придёт за вами. Или вы воспользуетесь этим шансом и двинетесь на юг, в Газарию.

Я видел, как загорелись глаза у орков. Особенно у молодых вождей. Перспектива вернуть земли предков была для них священной мечтой.

Я дал им несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

- Кроме того, очень скоро Штатгаль покинет Лес Шершней. Мы не пришли сюда жить, а только чтобы воевать. Но вы это видели. И я предлагаю вам присоединиться к войне Штатгаля. Однако я не могу принять целые кланы, а только отдельных воинов.

Орки переглянулись.

- Для орков большая честь выйти из Леса и драться там, на больших землях. Там много добычи, трофеев и славы. Но мы бы хотели действовать как кланы, Владыка, - задумчиво сказал Мангришт.

- Я не хочу оставлять кланы без защиты, забирая всех воинов, - я загнул палец. – Вторая причина в том, что клан, как отряд, невозможно интегрировать в структуру Штатгаля. Поэтому отдельные воины, которые выступят добровольцами, смогут пройти тренировку и будут зачислены в роты и полки.

- Врать не буду, Владыка, твоё предложение лестно и оскорбительно одновременно, - сказал Горбаг, - Как мы, вожди, отпустим своих воинов? Они выйдут из кланов и что? Зачем кланам отпускать то, что является основой власти и силы клана, своих бойцов? Это глупо, а для нас, для вождей, это ещё и самоубийственно. Одно дело клан пойдёт целиком под управлением вождя, а другое… Нам не нравится. Может быть, другие вожди не согласятся со мной, но это плохо.

- Штатгаль не клан! – я примирительно поднял руку. – Штатгаль это Орда. Вступая в Штатгаль, воин клана сохраняет членство клана. Более того, он может носить знаки различия клана, чтобы показать свою к нему принадлежность. Штатгаль не собирается воевать вечно. Когда война закончится, доброволец вернётся с трофеями и добытым золотом обратно в Лес, обратно в свой клан, который он и не покидал и из-под власти вождя не выходил. Из-за того, что мы на разном уровне, Орда и клан, такое возможно. Кроме того, служить такой орк будет с другими орками, но никому не будет подчиняться как вождю. В таком случае кланы никого не теряют. Грубо говоря, вы отпускаете своих воинов в статусе «аренда», а не «переход из клана», «смена места жительства».

Я немного лукавил, поскольку понимал, что некоторые добровольцы покинут Лес Шершней навсегда и возвращаться не захотят. Но это будут скорее исключения и на совести самих воинов, с меня нельзя будет ничего спросить.

В дальнем углу зала появился Шот. Член магической роты, всего лишь сержант, но для Штатгаля человек совершенно особенный. Достаточно понимать, что у него экзотический навык магии -«поисковик» и большую часть артефактов Штатгаля нашёл именно он. Из-за этого я неоднократно премировал его и Шот был одним из богатейших солдат Штатгаля, занимая в иерархии совершенно особенное место.

Увидев, что я смотрю на него, он незаметно помахал мне рукой.

Солдаты Штатгаля не дёргали своего командора просто так, ради развлечения и если Шот сейчас семафорит мне, на то есть причина.

- Владыка, ты ведь покидаешь Лес Шершней? – спросил меня Горбаг.

- Да, это так. Не прямо завтра, но до зимы мы покинем Лес Шершней.

- Тогда вопрос, - продолжил орк. - А что будет с этим замком? Ведь если он останется, то рано или поздно его могут использовать лорды людей, чтобы снова попытаться покорить Лес.

- Хм. Я над этим не думал. А почему бы его не забрать одному из тех кланов, что останутся в Лесу?

Вожди недовольно заворчали.

- Тот из вождей, что использует такое громадное стойбище, неизбежно станет сильнее других. Это вызовет зависть и войну между кланами, - спокойно ответил Горбаг. – Ведь вожди, кто-то чуть сильнее, кто-то чуть удачливее, но в целом, равны друг другу. А такой вождь захочет зваться королем. Даже если этим вождём станет такой мудрый вождь, как я.

Вожди загомонили сильнее.

Я понял, что оставляю им потенциальную социальную мину.

- А если я, как Владыка, предложу вам такое вариант. Город орков. Если Тетра, так гномы называют замок, станет нейтральной территорией под руководством выборного Совета из представителей разных кланов? Место, где орки могут торговать, заниматься ремёслами, обмениваться новостями и где орки смогут спрятаться, если нападут враги.

- Если враги нападут, мы окажется в осаде, это скверная идея, Владыка.

- У Замка есть туннель, позволяющий отсюда сбежать.

- Даже так? Этого мы не знали, Владыка. Тогда твоя идея насчёт города орков Леса Шершней нам нравится. Только название дурацкое, мы придумаем новое название. И выберем Совет и пусть город Орков ни принадлежит никому из кланов и принесёт нам всем, тем, кто останется, процветание.

- Хорошо. Уважаемые вожди! Сейчас пламенную речь толкнё… То есть, произнесёт командир Хайцгруг. Кроме того, сейчас принесут угощения и выпивку. Это не пир, а небольшое празднование победы. Обещаю, что мы соберёмся и на большой пир, и про переезд поговорим подробно. Надеюсь, мою просьбу по добровольцам вы услышали? В целом, вам решать, вы вожди. Но я ценю воинов Леса Шершней и буду рад видеть их в рядах своих рот. А сейчас слово предоставляется достопочтенному Хайцгругу!

Слегка смущённый орк вышел вперёд, а Зойд подал ему кубок с вином.

Комендантская рота обошла вождей-гостей и подала им вино. Орки редко пили вино, так что это тоже повод испытать для себя что-то новое.

А я, воспользовавшись образовавшейся заминкой, скользнул к Шоту.

- Привет, сержант. Что-то случилось?

- Да, командор, случилось… Я думаю, Вам надо кое-то увидеть.

Он повёл меня за собой к ходу в подземелья замка.

- Что-то в подземельях, Шот?

- Не совсем. Мы проверяли их вдоль и поперёк несколько раз с гномами. Гномы жуть как любят искать клады. Но сейчас речь идёт не о кладе.

Мы оказались в подземелье, часть из которого заняли недавно построенные казематы для пленников. Большую часть пленных разместили в одной из казарм. Я пока не понимал, что с ними делать, четыре сотни ополченцев, наёмников, баронских солдат… В подвале обитали рыцари и офицеры. Только в одиночках и под тщательным присмотром комендантской роты.

Однако Шот повёл меня и не к ним, а ко входу в какое-то второстепенное помещение, где нас уже поджидали шесть гномов из числа сапёров.

- Приветствую, друзья-гномы, - несмотря на разницу в званиях, а тут были гномы от рядовых и до старшины Фотинга, я поздоровался со всеми за руку.

- Ну, показывайте. Вы что-то нашли?

- Шот нашёл. Но не совсем то, что мы бы хотели найти, - вздохнул Фотинг.

Гномы показали мне пролом в стене:

- Шот нашёл что за кладкой что-то есть.

- Кладка старая, - прокомментировал я.

- Да, очень. За кладкой обнаружился один из туннелей, таких же, как те «транспортные», которые мы использовали для перемещений. Но этот туннель на общих схемах не отмечен.

- И вы туда сходили?

- Мы же отважные исследователи! – с некоторой грустью сказал Шот.

- И что вы там наисследовали?

- Нам кажется, что это храмовый комплекс или капище. Но… Мы не можем понять, что за бог. Вместе мы вспомнили всех богов. Быть может это не бог? Полубог? В общем, мы решили позвать тебя, командор, и магистра Фомира.

Фомир действительно шёл сюда в сопровождении гнома-сапёра.

- Что тут, босс? – он зевнул так широко, что, кажется, мог вывихнуть челюсть.

- Не знаю, я только подошёл. Говорят, тут какой-то неизвестный науке бог окопался. А есть фонари?

Гномы кивнули, достали фонари и стали потихоньку втягиваться в пролом.

Мы с Шотом и Фомиром последовали за ними.

- Есть бог Кит Парганас, его ещё называют Солнечный Бог — бог Солнца, бог неба, покровитель воинов, покровитель царей, царь богов. Самый старший бог, - сонливым тоном стал бубнить Фомир.

Мы оказались в туннеле, он был неожиданно сухим, пыльным и со следами паутин по стенам. Пока ничего сверхъестественного не происходило.

- Далее, есть Тотус — бог морей, морской стихии, покровитель морской торговли, - не унимался Фомир. - Клегга — богиня мира мёртвых, покровитель кладбищ и ритуалов захоронения. Сфемата — богиня семьи, покровительница брака, рождения детей и соития. Она не любит Перкидая — бога луны, покровителя всех тёмных и мрачных существ, потустороннего. Он покровитель воров, супружеской измены, и, внезапно, пастухов.

- Никогда не задумывался что есть официальный список, - прокомментировал я.

- Ну, как официальный… Единственный.

- Нам понадобится для строительства Пантеона.

- Чего?

- Храма всем богам, если такое случится, то мы будем его строить. Я тут кое-кому обещал. Кто ещё есть из богов?

- Бриггун — бог искусств, творчества, всех гонцов и новостей, сплетен. Аная – богиня путешествий, странствий, покровительница всех кочевых народов, почты и сухопутного транспорта.

- Её я знаю лично.

- Да, Рос, ты говорил и не раз. Дикаис — бог справедливости, закона, а также мести, покровитель наук и чисел.

- И с этим пересекался.

- А есть, с кем ты не пересекался?

- Врать не буду. С остальными. Кто ещё?

- Индо — богиня красоты и любви, покровительница влюблённых. Хиккая — богиня деревьев и растений, сельского хозяйства, плодородия, покровительница всего живого. Григгас – бог, который умер и возродился во гневе из жерла вулкана. Орки считают его своим прародителем. Бог огня и пепла.

- Постоянно его упоминают.

- Лаякса – богиня виноделия, застолий, веселья, праздников, смеха. Скафс — бог огня, покровитель кузнечного ремесла и ремёсел в целом. Считается, что как и Григгас, связан с вулканами. А Полмос — бог силы, войн и свободы, покровитель военных действий. Он покровитель рыцарей, считай, твой бог как рыцаря.

- Мой бог… Другой. Откровенно говоря, никто из них не мой бог, хотя с двумя общался.

- Странный ты, Рос. Вроде не еретик…

Внезапно перед туннелем появилась арка, исписанная яркими символами, светящимися в темноте, а за ней был полусферический зал.

Туннель был длиной всего около полукилометра и ощутимого наклона не имел, но зал был высотой метров пятьдесят, не меньше, а значит, мы оказались на большой глубине под землей.

По краям зала стояли странные кубы с крупными символами, а в центре каменное изваяние и это изваяние было, во-первых, странным на вид, а во-вторых, от него буквально веяло силой, энергетикой.

Изваяние скорее моллюск, чем гуманоид. На четырёх крупных конечностях возвышалось тело, упакованное в конусообразный панцирь, откуда на мир смотрели шесть глаз, под которыми ротовая полость с сотней крошечных мандибул.

Высотой эта хреновина была по меньшей мере метров шесть и если она была в натуральную величину, то и весила тонны четыре, не меньше.

Я подошёл к нему поближе и спросил Фомира:

- Ну что, к твоему списку что-то применимо?

- Нет, Рос, ни на кого он ни похож. Такой ерунды не должно быть. Может это памятник местному правителю, эпохи Титанов?

- И сам титан?

- Рос, никто не знает точно, как выглядели титаны. Боги знают, но они помалкивают. Может, это титан?

- И до сих пор фонит своей волей? – я подошёл поближе с и званию.

- Поосторожнее, босс, на нём может быть защита.

- На мне тоже.

Я прикоснулся к камню и на меня обрушился целый шквал эмоций.

Он был в гневе, он был силён и совершенно точно имел волю. Что-то держало его, но не в камне, это просто один из множества его не уничтоженных образов.

- Кто Вы? – спросил я существо вслух и мне ответил живой, полный злобы протяжный голос, который, казалось, звучит ото всюду.

Символы на кубах вспыхнули огнём:

- Я бог. Преклонись передо мной, жалкий смертный.

Меня накрыло тошнотой, словно я оказался под водой и тонул. Стиснув зубы, я осмотрелся.

Гномы отползли к стенам и еле дышали. Шот на моих глазах упал в обморок, а Фомир согнулся пополам, схватившись за свои амулеты.

- Не стану я перед тобой преклоняться. Назовись.

- Меня зовут Тейл, чужак. Скоро мы проснёмся и покараем вас всех за вашу дерзость.

- Кого это – нас?

- Живые непокорные расы. И тебе придётся покориться мне, живому или мёртвому. Вам всем придётся покориться. Уроды. Вы поклонились подлым богам.

Я чувствовал, как мои ноги сами собой преклонялись земле, но всё ещё стоял.

Руки потянулись к мечу, привычным жестом я выдернул его и рубанул по изваянию.

- Глупец, ты ничего не можешь сделать мне. Нас час близок. Он настолько близок, что уже смотрит тебе через плечо, Рос из мира Земля. И ты сыграешь за нас.

- С чего это вдруг? - сквозь плотно стиснутые зубы спросил я.

Меня накрыло волной боли.

- И какой у вас план, твари?

- Наши слуги везде, подлые боги даже и не представляют, что их ждёт.

- А давай-ка поподробнее! – из-за моей спины раздался звонкий девичий голос.

Даже не оборачиваясь, я понял, что это Аная.

- Вот куда ты лезешь, Рос, зачем бы трогаешь эту жалкую медузу?

Изваяние накалилось и стало светиться, как из раскалённого металла, но Аная выпустила вперёд волну голубоватой энергии, которая окутала каменную статую.

Статуя затряслась.

- Ненавижу тебя, Злая дева! – голос кричал.

Мой меч в руке окутало сиянием и я, повинуясь внезапному порыву ткнул каменное существо в район брюха. Меч вошёл как горячий нож в масло, статую затрясло, и она развалилась на куски и при этом по залу прошлась волна, наполненная криком боли.

От этой волны я упал.

Аная протянула мне руку, я опёрся на неё и встал на ноги.

- Твоим парням я помогу, - вздохнула она, показав, что в зале только мы с ней в сознании и на ногах. – Но вас я хочу убрать на поверхность, а зал развалить по камушкам. Ты не представляешь до какой степени я в гневе, Рос.

- До такой, что не выудила из него информацию? Я правильно понял, что это один из Мёртвых богов?

- Правильно ты понял. Всё, перемещаю вас.

Я моргнуть не успел, когда я и бездыханные гномы, Шот и Фомир оказались на травке на поверхности, в Лесу.

- Вообще, спасибо тебе, Рос. Из-за конфликта его ментальной магии и моей защиты я смогла засечь ещё один не до конца разрушенный храм. Если мы уничтожим их всех, саму память о них…

- Аная, если я правильно понял, вы загегемонили тех богов уже тычячи лет как, а они всё ещё в том или ином виде существуют. Храм-другой ничего не решают. Ты слышала его слова, он собирается устроить вам реванш… Да что там вам? Нам, бляха-муха.

Губ Анаи коснулась улыбка:

- Мне приятно это слышать, Рос.

- Что? Что слышать? Про муху?

- Про то, что ты наконец-то стал считать себя миром Гинн. Ты заболел болезнью, обычной смертельно опасной лихорадкой. Ты говоришь – «мы». Ты наконец-то стал каплей нашего моря.

Она мягко сжала мою руку:

- Тебе понадобится новый меч, сэр Рос.

Она хихикнула и исчезла. Через мгновение я ощутил под ногами толчки как от землетрясения. В некотором смысле так и было, богиня трясла землю под Лесом Шершней.

Глава 4. Разрушающая сила

Чем хорош Рой?

Рой позволил мне вызвать сапёров с тачками, чтобы эвакуировали, меня и спящих красавиц, потому что, кроме меня, все дрыхли прямо на травке.

Мы были в пределах долины, в полукилометре от замка.

Гномы прикатили тачки, погрузили сапёров, Фомира и Шота и покатили в замок. По дороге обратно я обдумывал слова богини и, что важнее, поведение странного моллюска.

Состояние бруосакцев мне тоже было не известно и сейчас немного печалило.

У входа в замок я заметил Лиандира, командира Сводной роты, который вместе с парочкой сержантов кого-то тренировал.

Гномы были слегка потерянными, но пришли в сознание.

- Гномы, вам будет новый приказ.

- Да, командор.

- Как придёте в себя, замуруйте тот туннель, чтобы его ещё лет сто не нашли. Сделаете?

- Да, босс.

Я отпустил сапёров с тачками и помахал Лиандиру рукой, чтобы он подошёл ко мне.

- Здравия желаю, командор.

- Здравия желаю. Чем занимаешься?

- Да так… новобранцами.

- Что-то я не помню, чтобы из учебных рот кого-то к тебе переводили?

- Там было не совсем так… Я тут проявил инициативу и…

Лиандир на некоторое время замолк, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждал.

- Словом, нам там стало кое-то что известно, и мы пошли к поселению на Длинном озере, это человеческие поселения, таких несколько в Лесу Шершней.

- Да, знаю, нейтральные люди, не образуют кланов, я у них ни разу не был. И что там у лесных людей?

- Мы пришли к ним и сообщили, что есть мнение Владыки Орды о запрете рабства.

- А у них были рабы?

- Именно так и мы их отняли. Набили парочку морд, тех кто попытался оспорить нашу власть и вытащили на свет двадцать семь рабов, в том числе шесть эльфов. Эльфов мы уговорили служить у нас, в том числе… Могу я просить Вас об исключении, командор?

- Эээээ. Эта ситуация сама по себе исключение, но в целом ты прав, моя политика именно такова. А что там рабы?

- В основном люди, парочку гномов мы передали Муррангу, люди не желают вступать в Штатгаль, а эльфов я хочу зачислить в свою роту, немного усилить её.

- Ты об этом просишь? Я не против, валяй.

- Нет, там есть нечто более существенное, отход от традиций Штатгаля.

- Не знал, что у нас есть традиции. Так в чем дело, что там за исключение?

- Среди шестерых эльфов двое не эльфы.

- Эльфы, не эльфы… Ты можешь толком объяснить о чём речь, Лиандир?

- Они эльфийки.

- Ах ты ж, етицкий конь! Такое исключение? Женщины в рядах Штатгаль? – я понизил голос и оглянулся чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Женщины в Штатгале?

- Да, - терпеливо ответил эльф. – Я не вправе ссылаться на то, что часть ведьминской роты женщины, потому что они… бабушки.

- Да, не надо об этом. У нас действительно сложилась традиция и причина её довольно-таки проста, я не хочу чтобы у моих солдат крыша ехала от нехватки женщин. Закончим войну, распустим большую часть войск, пусть женятся, сколько хотят. А пока что никаких баб.

- И всё же я прошу разрешения их оставить.

- Друг-эльф, это же не щенок, которого ты привёл с улицы?

- Босс… Лорд Рос, они знают о правилах и переодеты в мужчин. Эльфы Сводной роты согласны делать всё, чтобы сохранить их тайну. Служит Сводная рота отдельно, никто не заметит.

- А на кой тебе это всё? Ну, отправим их за пределы Леса и всего делов?

- Они очень хотят, а одна из них княжеских кровей и… её слово очень весомо. Они хотят, и я не могу отмахнуться от её желания. У эльфов есть степень величия родов и это нельзя игнорировать.

- Кхе. Они среди новичков, которых ты тренируешь?

- Да, босс.

- Пусть построятся.

Лиандир присвистнул и велел новичкам, которых успели помыть и переодеть в форму Сводной роты, построиться в некое подобие шеренги.

Я пробежался по ним взглядом.

- Блин, ну, для меня очевидно. Второй и шестой – женщины.

- Четвёртый и шестой, босс. Второй молодой эльф.

- Пардон… Ладно, давай так. У меня к тебе есть дело. Надо сделать рейд за пределы Леса, разведывательный, посетить один знакомый нам трактир, расспросить владельца. Если твои новички… Я понимаю, что они у тебя под крылом пару дней и всё же… Если Сводная рота и новички справятся, я закрою глаза, и они будут вписаны в списки роты господином Децием под мужскими именами.

- Когда выдвигаемся, командор?

- Вот это подход. Давай через час, чтобы ночью быть на точке.

* * *

Мы совершили рейд с моей любимой Сводной ротой, прошли Сосновым трактом, двигались сравнительно быстро, привычно, лихо.

Сводная рота принимала участие в сражении в Новом Лесу, её воины похитили для меня Рейпла и их статус был весьма особенным среди подразделений Штатгаля.

Сейчас я использовал их по прямому назначению, для проведения специальной операции.

Мы вышли из Леса Шершней, когда уже стемнело, и без всякого привала направились на северо-запад, по одной из дорог которые ведут из окрестностей Леса.

От Леса Шершней вело шесть дорог и все маленькие, сельские.

Три часа марша, не на износ, а в спокойном режиме, чтобы не на пределе, чтобы были чуть что, силы сражаться.

Мы двигались в трактиру, названия которой не знали, но уже бывали там.

По дороге нам часто попадались следы хаотичных стоянок, костров, следы погромов крестьянских хуторов, десяток повешенных на деревьях дезертиров. Ну да, тут же отступали те, кто смог сбежать из Леса Шершней после разгрома.

И когда мы дошли до трактира, нас ждал неприятный сюрприз, около него хаотичным лагерем стояло порядка пяти сотен воинов. Лагерь собран из чего попало, в том числе из просто срубленных деревьев, с выкопанными приямками. Тут готовили отвратительное варево, тут резали и грубо разделывали украденных у местных жителей коров. Стояли они на тракте и пройти к трактиру незаметно не было возможно.

- Что будем делать, командор? – спокойно спросил эльф Лиандир.

- Дай-ка мне парочку людей поздоровее из своих, и мы пройдём в трактир на нахалке.

- Ээээ… Про людей понял, иные расы тут не пройдут… А… Что это за тактика «по нахалке», босс?

- А вот такая. У них тут бардак, хаос и брожение дезертиров. Появление парочки воинов никого не удивит.

Лиандир закряхтел.

- Ладно, босс. Вы помните, что боевой операцией руковожу я и Ваши действия, несмотря на то, что Вы генерал, а я жалкий лейтенант, определяю я?

- Да, друг-эльф, я помню, я же сам установил эти правила.

- Так вот. Я санкционирую Ваши действия, однако… Если Вам будет угрожать опасность то, первое, мы вмешаемся всей ротой. И, второе, Вы должны бросить бойцов прикрытия и бежать!

- Понял, принял. Давай экспресс-кастинг богатырей и погнали.

Он придал мне двух людей (а появление представителей иных рас было бы воспринято враждебно) и мы, прикрыв броню и оружие нейтральными плащами, пошли.

Не сказать, чтобы они оба были крупными, один был большим, а второй жилистым, но не высоким, с широко расставленными глазами, в которых плясали черти.

Лиандир заверил меня что «Хиляк» драчун каких мало, причем дерётся технично, жёстко, способен голыми руками завалить десяток бугаев.

Я был склонен Лиандиру верить.

Пройдя мимо хибар и каких-то временных строений мы дошли до трактира и только на его пороге столкнулись со здоровяком со знаками различия мажордома баронской пехоты.

- Стоять, салаги! Какого полка! Почему бросили своего командира!?

- Братан, у тебя есть ответ на это вопрос? – повернулся я к Хиляку.

- Ага, - ответил Хиляк, подвинулся поближе к здоровяку-бруосакцу и дважды резко ударил его в подбородок и один раз в солнечное сплетение.

Бугай сложился, а Хиляк ногой столкнул его с крыльца.

Мы зашли в трактир, где в это время находилось по меньшей мере человек сто. Дезертиры – бегунцы жёстко и бескомпромиссно бухали.

Между «посетителями» метался Бройг. О том, насколько он счастлив такому наплыву посетителей, свидетельствовали и его несчастное лицо и, в особенности, подбитый глаз.

Видимо, не все дезертиры платили и он находился в патовом положении.

- Только дешёвое пиво, господа, только дешёвое пиво. Только предоплата. Нет, всё остальное кончилось. Нет, другой еды не будет, только жареные корнеплоды. Да потому, что один из ваших избил моего поставщика, и он поклялся покинуть Бруосакс. А что я сделаю? Больше ничего нет!

Я поймал его за локоть, когда он метался между столами.

- Привет, Бройг.

- Вы! – он со страху присел.

- Да. А что? Ты вообще-то не знаешь, кто я, я не представлялся.

- Пойдёмте немедленно в подсобку.

Он потащил меня, а следом топали мои «телохранители».

Когда мы зашли в тесноту подсобку, где полки зияли удручающей пустотой, он запер дверь в подсобку, заблокировал её собой и несколько раз часто-часто выдохнул.

- Вы с ума сошли. Вас повесят. И меня тоже повесят.

- Ой, а на кой Вам эта жизнь, Бройг? Они же Вас грабят и не платят.

- Да, моему бизнесу трындец, мои работники разбежались, а снабженец пообещал после того, как вояки уйдут, сжечь меня. Кроме того, крестьяне, пастухи и охотники, которые являются моими постоянными клиентами, разбегаются кто куда. Но… Я не знаю, что мне делать.

- Что делать…

И это время в подсобку постучали.

- Слышишь, кабачник. Я хочу музыку. Если мне никто не сыграет, я тебя прирежу и обсыкаю после этого! – прокричал кто-то из-за двери. – А может, сначала обсыкаю.

Я кивнул Хиляку/Дохляку, тот отодвинул Бройга, приоткрыл двери, втащил сначала крикуна, а затем и ему, в несколько жестоких ударов отправил его в нокаут.

- Продолжаем говорить, Бройг. Давай о крупном. Какова обстановка в регионе?

- Да какая там обстановка, маэнец! После падения армии Рейпла, когда все поселения считали, что он рано или поздно повезёт Вейрану голову герцога каторжников на пике, все как с цепи сорвались. Передай своему боссу, что он очень крутой, что смог разбить Рейпла. Сам лорд, кстати, пропал.

- Никуда он не пропал, он в плену у Роса Голицына.

- Угу. Верю, но рассказать об этом никуда не спешу. Моя жизнь и так на волоске.

- Сейчас разберёмся с твоим волоском. Ещё какие новости?

- Ну, как… Южные города бунтуют, а Вейран не может послать карательные войска, потому что на середине реки Мары стоит иноземный принц, который переметнулся на сторону Маэна. И за его спиной разгорается пожар бунта. В Лесу Шершней – армия каторжан маэнцев.

- Это я в курсе. А про Эркфурт что болтают?

- Говорят, что его вот-вот возьмут маэнцы. И вообще, падение Рейпла стало последней каплей. Крестьяне бегут толпами, кто куда, бросают скарб, берут детей и скот и бегут. Скоро окрестности Монта станут зоной боевых действий и все бодрые новости, которые доносят герольды, никого не убеждают. Народ перестал верить лордам. Чего стоит только то, что дезертиры, сбежавшие из Леса остановились тут…

- Только тут или есть ещё места?

- Думаю их несколько тысяч, они стоят несколькими лагерями, но у меня тут стоит много… Командира у них нет, они не знают, что делать дальше. Бежать дальше? Или ждать нового лорда, который их объединит? Они пьют, дерутся, насилуют тех крестьянок, которые ещё не сбежали, они зарезали десяток пастухов и украли их стада… Я в панике, маэнец.

- Ты в панике потому, что не знаешь, что делать… Есть новый хозяин в регионе?

- Нет, те немногие лорды, которые сбежали из Леса Шершней ускакали быстрее всех. В отличие от тупых дезертиров они понимают, что Лес представляет для них опасность.

- О да, тут ты прав. Теперь давай о тебе. Я тебе предлагаю сделку. Даже две. И что-то мне подсказывает, что ты согласишься. Вопрос номер раз: сколько ты хочешь за свою эту корчму?

- В лучшие годы она стоила двенадцать серебряных марок.

- Даю тебе десять и покупаю со всем содержимым.

- На кой оно Вам, господин маэнец?

- Ты согласен или нет? Я прямо сейчас тебе дам десять серебряных марок и тебе становится плевать, у тебя будет одна задача – сбежать.

- Вы не шутите?

- А похоже, чтобы шутил?

- Не-нет. Если Вы не шутите, я согласен, но хочу забрать выручку из-под прилавка.

- Ты один остался из своих в трактире?

- Да, а это тут при чем?

- Одиннадцать марок и ты покидаешь заведение через это окно. Никаких больше появлений в зале.

- Гм. А Вы говорили, что сделок две?

- Ага. Ты на первую согласен?

- Да, согласен, - тряхнул головой он.

- Вторая сделка – дарение. Если ты доберешься до Порт-Арми, я подарю тебе примерно такое же заведение.

- Вы настолько богаты, маэнец?

- Чтобы ты понимал, насколько я не шучу, знай же, я Рос Голицын.

Он прикрыл руками рот и судорожно вздохнул:

- Вы…

- Да. Берёшь мои марки?

Я достал монеты и дал ему одиннадцать марок.

Мои «телохранители» смотрели на меня с изумлением.

- Да, беру. А как мне добраться до Порта-Арми?

- Рекомендую зашить монеты в исподнее и двинуться с беженцами на запад, потом повернуть к южным городам, но сделать это уже к западу от Мары, чтобы быть подальше от зоны боевых действий. В южных городах и по пути всем рассказывать, что ты бедный торговец, у которого всё отняли. Всем говори одну и ту же историю. Говори, что у тебя есть родственники в Порт-Арми, что там безопасно. Плати как можно меньше, не пей, пока не попадёшь в Порт-Арми, оплати мореходам и тебя довезут без всяких удобств до Порта-Арми. Если справишься, твой приз – кабак. А теперь тебе пора валить отсюда.

Бугай из моего прикрытия распахнул окно и помог трактирщику сбежать.

Рой. Активация.

«Лиандир, сейчас от лагеря будет бежать одиночка-человек.

«Да, вижу его».

«Пропусти, это условно свой».

«А дальше что?».

«А дальше… Сводная рота готова атаковать лагерь дезертиров? Их впятеро больше, друг-эльф».

«Жалкий сброд. Конечно, готовы».

«Как пробежит беглец – атака по готовности, командование за тобой».

«А где Вы, босс?»

«В трактире, в подсобке, забаррикадировались».

«Понял, принял. Атака будет без сигнала».

Они и правда атаковали без сигнала. Мы подпёрли дверь стеллажом и смотрели в окно.

Сводная рота пошла в атаку без крика, без единого лишнего звука. Просто из леса посыпались стрелы, а в середину лагеря дезертиров вклинились ряды гномов и людей-щитовиков. Они, как фаланга, расталкивали всех, пинали, били и убивали.

Часть стрел были зажигательными, но по кабаку огнём не лупили. К сожалению, часть дезертиров решили из-за этого, что трактир - отличное место для организации обороны и стали набиваться сюда, как селедка в бочку.

Кто-то уже ломился в двери.

Бугай приоткрыл двери и мы с Хиляком кололи в щели мечами. Убив как минимум троих, мы отогнали врагов от двери, зато теперь они понимали, что в подсобке кто-то есть.

«Лиандир, что за балет? Почему не поджигаешь трактир?».

«Босс, ты обезумел? Там же ты?».

«Да и хрен с ним. Да, я тут. Жги, поэт. Нехрена тут миндальничать».

Сводная рота ударила по кабаку десятком зажигательных стрел и создали невероятную суету.

Я не видел всего рисунка боя в окно, но понимал, что Лиандир сеял панику и выбивал отдельные очаги обороны, а щитовики как бульдозер расталкивали временные сооружения в лагере, которые не желали гореть.

Лагерь разбегался.

Мы с моим прикрытием вылезли в окно и переместились в лес.

Сражение длилось не более получаса и в его ходе враг был не столько перебит, сколько разбежался.

Лиандир захватил четыре десятка пленных.

- Ну что, командор, - спросил он меня на краю горящего лагеря в свете полыхавшего трактира. Да, так уж вышло, что он был моей собственностью очень недолго. – Что будем делать с дезертирами? Повесить всех?

Надо сказать, что спрашивал он меня на всеобщем, хотя и знал, что я понимаю по-эльфийски, но делал так демонстративно, чтобы нас слышали пленные.

- Нет, они станут гонцами.

Я повернулся к пленникам.

- Вы хорошо меня слышите?

Я обратился к ближайшему пленнику, который стоял на коленях (как и все они). Пленный побледнел и кивнул.

- Так. Ситуация простая… Рейпл проиграл, и он у меня в плену. Ах да, если кто-то не понял, то я герцог Рос Голицын. Так вот, вы тут решили, что около Леса Шершней курорт, где вы можете отдыхать? Ясельки для новорождённых? Нихрена подобного. Вас отпустят, чтобы вы шли во все стороны света и передали простую мысль. От Штатгаля надо держаться подальше. Я разбил Рейпла силами пяти тысяч клинков против двадцати тысяч. Половина моей армии просто стояла в тылах. И вы не можете считать себя в безопасности около Леса Шершней. Ближайшие пятьдесят миль от Леса – моя зона и я намерен убить всех, кто не сможет сбежать. Вообще, бежать - ваша основная тактика теперь. Бегите и прячьтесь.

Пленных подняли на ноги и группами отправили во все четыре стороны. Для того, чтобы придать им бодрости, Сводная рота на прощание надавала им по печени. Всё же это были не просто дезертиры, это были ублюдки, которые убивали собственных сограждан, мирное население.

Лагерь полыхал. Вместе с ним у бруосакцев должно пропасть чувство безопасности. Я шёл к Монту, тут никто не может быть спокоен, ни я, ни враги.

- Ну, что, босс, по моей просьбе? – спросил Лиандир, такой же невозмутимый, как и в день когда я увидел его на виселице. Кремень, а не эльф.

- Какой просьбе?

- Считать всех бойцов мужчинами, несмотря на некоторые… шероховатости.

- Ах, да. Ну что, с рейдом вы справились блестяще… Да, запишем как необычных рекрутов мужского пола, от всех скрывайте и мне тоже не напоминайте. Всё. Лёгкая передышка, двигаем обратно. Мы хорошо устроили шороха тут, пора и валить.

Глава 5. Принцы и вороны

Мы вернулись в Замок Шершней утром. Прохладный лесной воздух, тишина, нарушаемая лишь редкими криками птиц, поскрипываниями стволов, идиллия.

В Замке уже открыли ворота и началась обычная суета. Я распрощался с Лиандиром, который повёл Сводную роту в их казарму. Когда они отошли на пару десятков шагов, один из эльфов оглянулся и хитро посмотрел на меня. Может, одна из тех эльфиек?

Я направился прямиком в штаб, потому что через него можно пройти к моей комнатке, где была ни много ни мало сбитая из досок и с соломенным тюфяком кровать.

Деций сидел за своим столом, подрыгивая ножками и что-то писал. Он и два его помощника, переведённых из обозной роты в штаб за излишнюю интеллигентность и повышенную грамотность, держали на своих щуплых плечах всю бюрократию Штатгаля.

Кроме, конечно же, бухгалтерии и снабжения. Тут заведовал Мурранг, который доверял только самому себе и трём немолодым гномам. Получается, что три гнома (Мурранг имел собственный стол, но как правило его не было на месте) и три человека – вот и весь «тыл».

Внезапно, следом за мной в штаб ворвался беспокойный Мурранг. В первый момент я подумал, что у него дела по его ведомству, снабжению или там, зарплатным ведомостям, но он направился прямиком ко мне.

- Командор! — Мурранг отсалютовал мне, его лицо было серьёзным. — Есть срочное сообщение, утром прилетел почтовый ворон.

Он протянул мне крошечную полоску.

- Кто там? Назир?

- Нет, это его высочество принц Гизак.

«Союзник! Эркфурт взят. Твои знания оказались бесценны. Ура Штатгаль, ура моей гвардии. Подлец Альшерио бежал. Предлагаю твоим армиям совершить переход в Эркфурт до того, как сюда явится мой дядя».

Я отложил пергамент.

Итак, Эркфурт взят. Гизак использовал сведения о туннелях гоблинов и технично воспользовался паникой среди бруосакцев после разгрома Рейпла. Он совершил рейд в центр города и взял его. Раз он хвалил только свою гвардию, значит, бой был проведён малыми силами.

Выходит, что дерзкий бросок позволил захватить ключевой город почти без боя. Слабый и неорганизованный гарнизон был разбит или сдался после короткой стычки. Но была и плохая новость. Лорд Альшерио, комендант Эркфурта, сумел сбежать.

А теперь Гизак предлагает мне немедленно выдвигаться со всей армией, причём говоря «армии», имеет в виду и принца Ги, в Эркфурт.

Его сообщение содержало толстый намёк на то, что вскоре король Назир сядет в золочёную карету и поедет. По дороге попивая дорогое винцо в обозе королевской гвардии и лично припрётся на войну. Принц, как и я, понимал, что король попытается присвоить эту победу себе и оттеснить нас на второй план.

Эта была как миссия, переводящая игру на следующий уровень. Если до этого короли ждали вступления в бой основных сил, то теперь это событие стало детонатором.

Мы вышли из режима локальной лесной и локальной войны на глобальный уровень.

- Деций, как у тебя написанием писем мелким почерком для почтовых воронов?

- Секунду, допишу список. Что писать? Одно письмо?

- Два. Первое послание для ворона короткое… Ждите.

- Просто «ждите»?

- Да. Ни подписей, ни обращения, ни титулов.

- Это кому?

- Принцу Гизаку.

- Ваша светлость! – изумился Деций. - Есть же этикет, есть правила официальных обращений.

- В топку правила.

- Но он же принц!

- Вот мы и проверим, - я посмотрел на Мурранга, - Какой он прынц! Если он напыщенный индюк, хотя мне так не показалось, то обидится и тогда мне с ним не по пути. А если он молодец и боец, тогда ему одного слова будет достаточно. Тем более что Александр Васильевич учил нас лаконичности.

Мой штаб не раз слышал про Суворова, но так и не имел представления о том, кто это. Они полагали, что это великий полководец времен Второй магической войны или кто-то в этом духе.

- Давай второе. Там сложнее. Вот там можешь проявить весь этикет и правила.

- Кому мы пишем, Ваша светлость?

- Тоже принцу… Если подумать, то эти королевские особы развелись, некуда ступить. Как говорится, плюнь в собаку, в принца попадёшь.

- Кем такое говорится? – не понял Мурранг.

- Агрономы так говорят. Пиши, Деций. Бла-бла-бла, обращение, регалии и всё такое. Короче, «принц Ги, сообщаю, что Эркфурт взят силами союзников. Прошу Вас покинуть Тройхат и, не оставляя гарнизона, двинуться на север, в направлении Эркфурта, огибая Лес Шершней с запада.

Моя разведка из эльфов встретит Вас в районе северо-западных оконечностей и проведёт безопасными тропами на встречу со Штатгалем. Наша цель — объединить три армии в Эркфурте до прибытия короля Назира». Подписывайся полным титулом. Принц хотел войны, он её получит, но сначала пусть дойдёт до нас.

Когда Деций закончил, я перечитал, поставил закорючку подписи и достал малую печать для запечатывания на лапе птицы.

- Мурранг, займёшься воронами?

- Да, босс, без проблем. Принцу Гизаку и принцу Ги?

- Им.

Когда шаги гнома затихли, я дошёл до стены, где висела большая карта Бруосакса, настолько подробная, что включала так же и границы приозёрного края на востоке и Гизарию на западе.

Мои пальцы коснулись трёх точек: Тройхат на юге, мой Замок Шершней в центре и Эркфурт на севере. Эркфурт был приблизительно на широте Монта и эти города разделяло расстояние приблизительно в 4-5 дневных перехода армий, то есть очень близкое. Само по себе это было причиной, почему я не полез в Эркфурт в начале войны. Мои кости давно бы растащили вороны на сувениры, никаких шансов удержать удар от Вейрана, находясь вблизи столицы. Взяв Вальяд, я был далеко и глобальной угрозы для него не создавал. В Лесу Шершней меня защищал сам лес и пока что этот расчёт себя оправдывал, а Эркфурт…

Впрочем, мы с принцем Гизаком считали, что большую группировку Вейран уже не станет штурмовать, он займётся укреплением обороны Монта. Теперь все застынут в ожидании схватки основных сил королей.

Моя задача достаточно трудна. Мне нужно, чтобы победил Назир, но не блестяще. Нужно, чтобы победа далась ему большой ценой и что важнее, после этой победы он остался ослаблен. Настолько, чтоб быть не в состоянии направить свой гнев на Штатгаль, объявив его бунтовщиками и предателями.

Я мысленно прочертил маршрут армии Ги. В общей сложности приблизительно двести двадцать – двести пятьдесят миль как по дорогам, так и по пересечённой местности.

И это нам ещё повезло, что сейчас не осень с сезоном дождей. Кстати, лето кончается, осень не за горами. У типично-средневековых армий мира Гинн принято на зиму войну останавливать, размещая полки по зимним квартирах. Располагая как правило внутри городов и поселений, на постой к гражданскому населения и одновременно объедая его.

Пока война не стала на паузу, можно было занять позиции поближе к Монту.

Принцу Ги потребуется при движении со скоростью двадцать миль в день не менее одиннадцати дней марша. Причём по результатам они будут уставшими и потребуют отдыха. Опять-таки прямо после получения ворона он не выдвинется в путь.

Сейчас у них перед глазами нет образца мобильности (Штатгаля) и для снятия с места и марша им потребуется пара дней. Итого до места встречи у Эркфурта две недели, не меньше.

К сожалению, это так же значит, что если по пути кто-то организует ополчение или попадётся деятельный лорд, который соберём дезертиров и баронские отряды, то принц Ги может словить засаду на марше.

Ну, блин, это же война, а он не дитя малое?! Пусть держит удар, он же вроде как наёмник.

Если мы успеем объединить силы, то получим контроль над западной частью центрального Бруосакса. После чего сможем диктовать условия не только врагу, но и нашему собственному королю Назиру.

А если опоздаем, если армию Ги потреплют на марше или Вейран выкинет ещё какой-то фокус… Ну что же, я могу вернуться в Лес Шершней, а значит, мне следует иметь с вождями кланов хорошие отношения.

Фигурки армий двигались в моём воображении, дороги превращались в артерии, а леса и реки — в преграды.

Стряхнув наваждение, я умылся и отправился спать.

Вечером я сообщил офицерам о планах на ближайшее время. Нас ждал марш, а до этого совместный ужин с вождями.

Армия - это организация. Во многих смыслах этого слова.

Гномы инвентаризировали запасы фуража и провизии для войск. При этом ругаясь, что в условиях замка некоторая часть пшеницы покрылась плесенью и отправилась на мусорку около замка.

Проверялись наши фургоны. Логистика, кровь любой армии.

Офицеры устраивали проверки своих рот, гномы изготавливали наконечники для стрел и подковывали лошадей.

Традиция была такова, что стрелки сами делали себе стрелы, ремонтировали имеющиеся, а вот арбалетчикам болты изготавливались гномами.

Для гномов все наши стоянки, в том числе в замке Шершней, это возможность нарастить запасы, чтобы потом не суетиться в перерывах между боями.

Пока что все эти приготовления казались бессмысленными, пока не придет ответ от принца Ги. Один запоздалый ворон мог обрушить всю конструкцию.

Опять-таки, без принца я не горел желанием двигаться к Эркфурту. Я прекрасно мог подождать Назира и в Лесу, другое дело, что это ослабляет позицию принца Гизака.

Напряжение от процесса приготовления чувствовалось в воздухе.

Рядом со мной возник Зойд. Гоблин имел вид несколько задумчивый и растерянный, как махровый материалист, который столкнулся с чем-то волшебным и магическим.

- Да, друг-гоблин?

- Командор, к тебе гость, — его голос был низким рокотом. — Мы не понимаем, откуда он пришёл…

- Кто-то из кланов орков? Вождь? Одиночка? Прямо меня требует?

- В том-то и дело, что это не орк, это эльф, эльф не из наших. Но Вы с ним уже встречались с Вальяде… Это странствующий эльф. Имени не назвал, сказал, Вы и так поймёте, кто он. Просит личную встречу, я его отконвоировал в Ваш кабинет.

- Кажется, я догадываюсь, что это за «странник». Ну, пошли.

Зойд прошёл за мной и забрал конвоиров из своей комендантской роты.

В кресле посетителя спиной ко мне сидел эльф. Высокий, светловолосый, одетый в серую практичную кожу. Каждое его движение выдавало в нём опасного хищника, хотя, помнится, мне ни разу не доводилось видеть его в бою.

Ты можешь знать человека ни один год. Ну, в данном случае не человека. Но стоит только увидеть его в деле, в морском походе, в драке, в тяжёлом труде, в стрессовой и экстремальной ситуации вроде пожара – это расскажет тебе, что он за человек. Или не человек. Тут, в мире Гинн, всякое бывает.

Однако опытный взгляд показывал, что Леголас, а это был именно он, во всяком случае я его так называю, был матёрым воином, следопытом и охотником.

- Герцог Рос, - он легко скользнул из кресла навстречу мне и протянул руку в человеческом приветствии. Голос у него был тихий и ровный. — Слышал, Вы навели в лесу порядок и даже прогнали чужаков. Мой народ ценят порядок. Это полезно для бизнеса.

Он кивнул в сторону окна, выходящего во двор.

- Вижу, Вы собираетесь в поход. Далеко и надолго. А лес остаётся без присмотра?

Я дошёл до своего стола и сел.

Эльф пришёл не просто так. Никто не лезет в логово орков просто так.

- Лес не остаётся без присмотра, — спокойно ответил я. — Орки живут тут, они останутся тут.

- Именно поэтому я здесь, герцог, — медленно произнёс Леголас, не отводя взгляда. — Я изучаю маршруты и Лес Шершней был и остаётся черным пятном на наших картах. Помнится, это я Вам посоветовал это место.

- И оно себя оправдало, друг-эльф. Да, нам пришлось много поработать и подраться, но мы тут как дома. Хотя ты прав, этот дом нам придётся вскоре покинуть. Война требует личного участия.

- Но пока вы были тут, мне кажется, что орки Леса Шершней стали иначе относится к эльфам, после того как дрались с ними в одном строю.

- Да, это так, ситуация заставила орком поменяться, повзрослеть, эволюционировать.

- То есть, теперь мы сможем договориться с орочьими вождями кланов, которые обитают на границах леса?

- Думаю, что всё намного сложнее.

- Они по-прежнему ненавидят наш народ? – ровным тоном спросил Леголас.

- Дело не в этом. Мой приход сюда вызовет большие изменения. Для начала, как мне кажется, у меня есть предложение получше, чем просто плата за проход. Ты хочешь водить караваны через лес без риска нарваться на орочий топор?

- Это основа моего бизнеса, — подтвердил он.

- Отлично. Тогда вот тебе решение, — я взял со стола небольшой бронзовый медальон с выгравированным на нём символом Штатгаля, кураем на белом фоне и бросил его эльфу.

Он поймал его на лету.

- Повесь такой на шею каждому своему проводнику. И на каждую повозку прикрепи такой же знак. Все, кто носит этот символ, являются союзниками Штатгаля. Их трогать нельзя.

Леголас внимательно рассмотрел медальон, повертел его в длинных пальцах. Его губы тронула едва заметная усмешка.

- Герцог Рос, а что требуется от меня за то, чтобы считаться союзником Штатгаля?

- Ваше сообщество уже многое делает для Штатгаля.

- Но нужно что-то ещё?

- Да, если уж на то пошло, ваше сообщество может кое-что сделать, причём для кланов Леса Шершней.

- Я слушаю, герцог. Какова цена за такую щедрость?

- Цена — это услуга, — сказал я, указывая на другую карту, на которой был изображен весь регион. — Ты знаешь, что будет с этим лесом, когда моя армия уйдёт?

- Он снова станет диким, — пожал плечами эльф. — Каким и был, но чуточку более опытным и богатым.

- Не совсем так, - я ткнул пальцем в центр карты на столе, туда где находился Лес Шершней. — В ближайшие месяцы начнётся великое переселение. Многие оркские кланы, десятки тысяч орков, покинут этот лес и отправятся на юг. К реке Мара, а оттуда до южных городов, где сядут на корабли и поплывут морем в Газарию. Это моё им обещание и приглашение. Многие, хотя и не все, его примут. И мне нужна твоя помощь, чтобы этот глобальный план исполнить.

Леголас замер. Его спокойное лицо впервые отразило настоящее изумление. Он медленно опустился в кресло, положив медальон на стол, словно тот вдруг стал слишком тяжёлым.

- Вы хотите, чтобы я... помог оркам? Десяткам тысяч орков? Перебраться через полконтинента?

- Задачка невероятно сложная, — подтвердил я. — Мне не нужны твои эльфы для охраны. На орков никто и так не посмеет напасть.

- То есть, до южных городов они сами дойдут?

- Дойдут. Но вот тут будет заковыки. Перво-наперво, люди не станут связываться с орками.

Леголас кивнул, не стал спорить с этим утверждением.

- Однако, есть умарские торговые корабли.

- Есть такие. Кроме того, есть с десяток морских орочьих сообществ, своего рода приморские племена, которые много поколений занимаются пиратством, торговлей и контрабандой. Мы с ними… нашли общий язык и способы торговли.

- Вооот. И тут, на «посадке» мне и нужна твоя помощь, твои агенты в южных портовых городах. Сейчас там хаос, бунты.

- Да, это правда, королевская власть рухнула. Идеальное время для контрабандистов.

- Это беда и боль Вейрана. Мне нужно, чтобы твои представители на местах организовали фрахт судов. Десятки, может быть, сборные грузы, смещение маршрутов. Чтобы они обеспечили безопасную погрузку и отправку кланов в Газарий. Мы же с тобой понимаем, что кланы Леса Шершней диковаты.

- Это мягко говоря. Они живут в лесу и дикости.

- Ну вот и нужно, чтобы они свою дикость довезли до Газария.

- А на кой ляд они нужны в Газарии, человек Рос?

- Я заселю ими восточную часть гор Быки.

Леголас задумался.

- Это те места, что опустели после бунтов из-за налогов?

- Да.

- Те места отлично себя чувствуют и без людей.

- Не при моей власти, Леголас.

– А вы собираетесь сохранить там свою власть, человек Рос? – хитро прищурившись, спросил Леголас. – Ты строишь далеко идущие планы или это просто обман для глупых орков?

- Никого я не обманываю. Они обретут новый, богатый, щедрый дом.

- И небезопасный, - вставил эльф. – За склонами гор Быки начинаются бесплодные земли, это источник хаоса и нападений. Просто сейчас им не на кого нападать.

- Да ну? Пусть попробуют напасть на отбитых орков из Леса Шершней и мы посмотрим, кто кого.

- Живой щит для Газарии? – предположил эльф. – Вы поселяете орков на перемычке, чтобы защитить регион?

- Ну, можно и так сказать. Это как разместить на входе в дом опасного на вид вооружённого охранника.

Я достал из стола и выдвинул вперед небольшой, но увесистый мешок с монетами. Золото глухо звякнуло.

- Деньги не проблема. Я плачу эльфам за каждое судно, за каждую тонну провианта, за каждую взятку портовому начальству, которое ты не успеешь подкупить сам. Но мне нужна твоя организационная структура. Твои связи. Твои эльфы, которые умеют решать вопросы в мутной воде и продвинут кланы в переселении.

Леголас долго молчал. Он снова взял в руки медальон, и его взгляд был прикован к нему, но я знал, что он смотрит не на металл. Он просчитывал риски и выгоды. Наконец он поднял голову.

- Эльфы, помогающие оркам, — он произнёс это так, будто пробовал на вкус самое странное блюдо. — Герцог, ты понимаешь, насколько абсурдно это звучит? Как насчёт вековой вражды?

- Вековая вражда не мешает эльфам хотеть таскать грузы через Лес Шершней. Часть кланов покинут лес, тут станет больше пустых троп. А те, кто останутся… Эльфы могут ссылаться на помощь их родственникам.

- Тем, кто ушёл? Они родня?

- Да, за века жизни в одной локации, пребывания в котле, все кланы в родстве друг другу и хотя имеют так же и разборки, месть и счёты друг к другу, но и помогают. Для них не особенно важно золото.

- Это точно, - кивнул Леголас.

Глава 6. Предложение

- Я и не прошу твоих товарищей любить их, — отрезал я. — Я прошу их делать свою работу. Это бизнес. Апеллируй не к морали, а к прагматике. Похрену расизм. Тебе завтра таскать грузы через предгорья Быков, нет? Пропустят орки эльфов, которые помогли им в портах?

Я снова указал на карту:

- Подумай вот о чём. Ты провернёшь операцию, которую никто в этом мире не сочтёт возможной. Твоя репутация взлетит до небес. Кроме того, ты получишь доступ к двум регионам, к известной тебе Газарии и Лесу Шершней.

- В Газарию мы и так имеем доступ.

- А твой статус в Газарии изменится. Хочешь – открой резиденцию, официальные склады, представительство.

- Мы не очень любим афишировать свою деятельность, человек Рос.

- Это потому, что налоги и не хотите попадаться на глаза властям. А если власти - это я? Если лично мне ты запросто сможешь бессовестно вламывать своих конкурентов.

- Я не совсем понял, что ты вкладываешь в слово «вламывать», но кажется, это означает «выдать» и «натравить».

- Верно. Ты укажешь пальцем, кто мешает тебе работать в Газарии, а я пораскину мозгами. Хм, есть «безымянные» эльфы, которые брали на реализацию моё оружие, болотные артефакты, обеспечив мне финансирование, таскали для меня грузы и информацию, безмерно помогали мне. И есть какой-то хмырь или банда, которая занимается незаконной торговлей. И кому же я помогу? Крайне сложный вопрос, правда?

- Ладно, мы подумаем над официальной резиденцией, но такие решения не принимают на моём уровне.

Эльф впервые намекнул на иерархию внутри своей системы.

- Хочешь, я дам тебе на откуп одно из брошенных поселений и объявлю его закрытой территорией? И делай там что хочешь, а я тебе за оказанную помощь – налоговые льготы на десять лет? Один чёрт, вы уклоняетесь от уплаты налогов. А если поселение будет на берегу, у тебя будет малый операционный порт. А в глубине континента ты будешь торговать как рекой Швырицей, там и тропами в районе Быков.

Я сделал паузу, давая ему время осознать масштаб.

- И последнее. Я даю тебе сейчас стратегическую информацию, которую ты не купишь ни за какие деньги. Через несколько дней я увожу армию. Ты и сам заметил. Война переместится в центр Бруосакса, в окрестности Монта. Все старые торговые пути, которые ты так ценишь, будут затруднены. Начнётся хаос. И тот, кто заранее подготовит новые, теневые маршруты в обход основных зон боевых действий, сможет заработать.

- Мы привыкли к тому, человек Рос, что наше сотрудничество — это не разовая сделка, а работа над будущим. Эльфы очень долго живут.

Я видел, как в его глазах холодный расчёт борется с вековыми предрассудками. Он был дельцом до мозга костей. Леголас понимал язык выгоды лучше, чем кто-либо другой. Безопасность в лесу, монополия на торговлю с целым народом, стратегическое партнёрство с силой, которая прямо сейчас перекраивает карту королевства.

- Важный вопрос, человек Рос. Вы намерены стать правителем Газарии?

- Хм. Вообще-то местные власти уже избрали меня своим герцогом. Формально я уже герцог Газарии и Кмабирийский.

- Да, но…

- Мне остаётся только объявить о её независимости, разве не так?

- Но это не понравится ни Вейрану, ни Назиру.

- В точку. К гадалке не ходить, не понравится. Но я-то не золотая марка, чтобы всем нравиться, верно? Газария географически отделена от соседей перешейком, горами Быки, которые находятся на этом перешейке и Бесплодными землями. К тому же тот, кто захочет бросить мне вызов, будет иметь дело со Штатгалем.

- Узостью гор и наличием в этих горах орков на их склонах, - рассуждал вслух Леголас. - Теперь, когда я вижу картину в целом, Ваши действия, человек Рос, кажутся мне более логичными.

- Мы договаривались перейти на «ты», друг-эльф.

- Да-да. И в результате войны Вы получите не похлопывание по плечу от короля Назира, не долговые векселя его двора, не должность в Маэне…

- Которая мне не нужна. Я вообще-то, не маэнец.

- Верно. Человек Рос, у Вас будет собственное государство. Вот как выходит, я познакомился в районе Гоблинская яма небольшого посёлка Бинндаль со странным наёмником, который имел безумный приказ создать войско из бродяг и каторжников, а теперь буду иметь дело с правителем собственной страны?

- Да, мир меняется. И наше сотрудничество немало этому способствовало и будет ещё более полезным после получения статуса суверенного государства.

- Хорошо, герцог. Я принимаю Ваши условия, — он убрал медальон в карман кожаной куртки. — Наше сообщество к Вашим услугам. Через пару дней мои люди в южных портах начнут присматривать суда. Затем закупят провизии для кланов, заранее начнут общаться с местными властями.

- Хорошо, что мы договорились. Леголас. Но есть ещё один вопрос, вернее, просьба.

- Да, человек Рос?

- Я попрошу Вас ещё кое о чём. Вы теперь в курсе моих планов по Газарии, - от волнения я тоже переключался на общение на «Вы».

- И буду хранить их в тайне.

- Это само собой, хотя внутри своей организации можете и рассказать. Я хочу попросить не об этом.

- А о чём же?

- Объявление независимости Газарии от Бруосакса, причём не для присоединения к Маэну, в какой бы форме ни было сделано, потребует политической поддержки. И есть одна сила, которую я попрошу о поддержке.

- Пока не понимаю, о чём речь? Эльфы-контрабандисты не политическая структура, у нас нет рычагов влияния на правителей. Наоборот, мы стараемся действовать так, чтобы про нас вообще не знали.

- Я не про ваше сообщество, вернее, не совсем про него. Есть такая организация, такой субъект международного права… Не знаю, как сказать. Сила.

- Какая же? – вздёрнул бровь эльф.

- Орден Сияющего Орлана принца Наэрэля, - осторожно ответил я.

Эльф не ответил и внешне он никак не изменился, но я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение.

- Я полагаю, что ваше сообщество может быть… Знакомо с этом государством, которое пользуется среди правителей Гинн уважением.

- Страхом оно пользуется, - буркнул эльф. – Орден единственная военно-политическая организация, способная убить неугодного им правителя, причём не отравлением или кинжалом в спину, а военной операцией в любой точке Гинн. Так что верным будет страх.

- Ну, для многих это синонимы. Я не утверждаю, что ваше сообщество связано с Орденом.

- И это хорошо. Мы уже говорили, что есть некоторые вопросы, которые не следует задавать.

- Да-да. Я такой вопрос не задаю. Смысл в том… Я прошу, а ты, друг-эльф, должен понимать, что прошу я крайне редко… Так вот, я прошу у руководства Ордена политической поддержки в моём желании образовать независимое государство – герцогство Газария. Где всем, в том числе и эльфам, будут предоставлены равные права и более того, всё достойные будут включены в руководящие структуры новой власти. Так же, как в командовании Штатгалем есть эльфы, в том числе Фаэн и глава фронтовой разведки Орофин.

Леголас закряхтел:

- Мы не можем признать факт связи с Орденом…

- Я этого не прошу, - смотря прямо на Леголаса, поспешил заверить я.

Хотя, чёрт возьми, именно это я и имел в виду. Я полагал, что безымянные эльфы, раскинувшие свои сети по всему континенту, по сути, корпорация Ордена. Которая зарабатывает деньги, в то время как официальный Орден вообще не ведёт никакой торговли. При этом сама могущественная организация волшебным образом процветает и ни в чём не нуждается.

А ещё я толсто намекал, что Орден заработал, в том числе и на мне, а поддержав меня завтра, уже послезавтра заработает ещё больше. При этом всё так же оставаясь в тени и не показывая своего участия.

- Я прошу просто передать мою просьбу и именно в формулировке «просьба». И даже не обещать, что она будет доставлена. Полагаю, что маршруты эльфов очень обширны и будучи одним народом, они в состоянии...

- Хорошо, - перебил меня Леголас. – Мы попробуем передать послание, но мы не организация связи, а только торговли.

- Этого достаточно, друг-эльф.

Я взялся проводить его, прошёл сквозь кухню, где забрал копчёный гномий окорок и пару кусков сыра, лепёшки и отдал их Леголасу. После чего проводил его до ворот замка, даже не спросив, как он ухитрился дойти до сердца Леса Шершней и как собирается обратно.

После этого разговора, который показался мне крайне важным, вернулся в штаб.

Мой план представлял собой каскад из рискованных допущений. Он опирался на скорость, наглость и, что самое важное, на доверие союзникам. Полагаться на союзников я не любил.

Два дня пролетели как один долгий, напряжённый выдох. Замок, ещё недавно занятый планомерным восстановлением, теперь напоминал муравейник, в который ткнули палкой.

Все занялись подготовкой к маршу.

Для Штатгаля состояние привычное. Война крутилась вокруг стояния на месте, марша, сражения, сбора трофеев, марша, стояния на месте. Это не первый выход в поход, не второй и не третий.

Кузнецы работали в три смены, ремонтники проверили каждое колесо и каждую ось на сотнях повозок. Сапёры под руководством мастера Грэмма упаковывали взрывчатку в специальные ящики.

Фомир и его маги готовили походные наборы реагентов.

Суетились ведьмы, степенно собрали свои пожитки эльфы.

В воздухе стоял гул, состоявший из лязга металла, скрипа дерева и отрывистых команд.

Вечером вторых суток, когда последние приготовления подходили к концу, главный зал замка преобразился. Длинные столы казарменных столовых ломились от еды. На вертелах жарились целые кабаны, в огромных чашах дымилось рагу, а на подносах громоздились горы печёного картофеля и хлеба. Я устроил прощальный ужин. Не для своей армии, а для тех, кто оставался. Пока оставался.

В зале собрались все вожди оркских кланов. Общее число их – семьдесят четыре клана и тут был представлен каждый из них.

Десятки могучих фигур, от молодых и горячих до старых и покрытых шрамами патриархов. Они сидели за столами, молчаливые и настороженные. Это был жест уважения с моей стороны, и они это понимали. Я пригласил их не как подчинённых, хотя мой статус превосходил вождей, а как равных партнёров, чтобы обсудить их будущее.

Для начала всем налили вина, я сказал тост, короткий и ёмкий, за Лес Шершней, чей характер и проклятие позволило нам победить и обратить в бегство столь многочисленного врага.

Судя по ответным скупым фразам орков, они считали, что эта победа на многие годы отпугнёт бруосакцев от вторжения.

Я был склонен с ними согласиться.

Допустим, та же республика Куба находится под боком у США и те откровенно считали их врагом, коммунистами и угрожали. Куба много десятков лет находятся под американскими санкциями в том числе, потому что национализировали имущество: казино, отели, фабрики и бордели американских граждан.

Например, в отеле «Националь» в Гаване висит портрет Аль Капоне, со строительства отеля. И приезжал он туда не как гость, он приезжал как заказчик. Аль Капоне, как и другие криминальные личности (но ещё и налогоплательщики) США, владели имуществом на Кубе. Так что Фидель, отняв имущество у американцев, нарушил их интересы. Само собой, в духе законности и прав человека, американцы предприняли беспрецедентное количество попыток убить старину Фиделя (более 600 попыток) и даже осуществило военное вторжение.

Однако высадка десанта провалилась, армия Кубы разгромила наёмников в заливе Свиней в шестьдесят первом. Причём это поражение, как ни странно, уже многие годы удерживает США от повторного вторжения.

Да, неудачи иной раз учат больше, чем победы.

Я молча наблюдал, как орки едят. Они делали это основательно, без лишних разговоров, без той звериной жадности, которую приписывали им люди. Они были народом с достоинством, и я собирался отнестись к ним соответственно.

Когда они наелись и выпили ещё дважды, я начал свою заранее подготовленную речь.

- Вожди Леса Шершней, — мой голос прозвучал ровно и разнёсся под высокими сводами зала. — Несколько недель назад, на Совете вождей, я дал вам слово. Я обещал найти для вашего народа новый дом.

Я сделал паузу, позволяя словам дойти до каждого.

- Я не забыл о своем обещании.

По рядам прошёл тихий гул. Я видел, как старый вождь клана Кровавого Клыка, Урзаг, недоверчиво покачал головой.

- Со дня на день Орда Штатгаль уходит, — продолжил я. — Но я ухожу не для того, чтобы бросить вас. Я ухожу, чтобы открыть вам дорогу.

Я кивнул Хайцгругу и он вместе с Зойдом развернул на стене огромную, детальную карту Бруосакса. Включающую южные регионы и Лес Шершней, который на общем фоне не казался уже таким гигантским.

Я встал и достал меч, это был новый меч, который гномы перековали мне из меча телохранителя Мзгени, один из моих личных трофеев.

Орки с любопытством смотрели на карту. У них не было карт и представление о Гинн они имели весьма приблизительное.

- Я предлагаю вам новую родину, — указал мечом на западную часть континента, где как кусок пиццы, подцепленный узким концом к материку, находился регион под названием Газария. — Вот здесь, по велению богов, на стыке Газарии и Бесплодных земель находится поросший лесами, с щедрыми реками и широкими лугами горный массив. Тот самый, который географы древности без затей назвали «Быки».

Мой клинок обвёл обширную область зелёных долин, зажатых между двумя морскими заливами.

- Одиннадцать лет назад эти земли населяли крестьяне-блотунийцы. Это такой народ людей. Они возделывали поля, пасли скот и жили в достатке. Но потом к власти в регионе пришёл герцог Ирзиф, наместник короля Бруосакса. Он обложил их непомерными налогами. Забирал три четверти урожая, отнимал скот. Люди голодали. И в конце концов, они подняли восстание. А герцог его подавил. Но когда войска герцога закончили вешать крестьян и отнимать у них остатки провизии, когда они вернулись в казармы, довольные что подавили волю упрямцев-блотунийцев, те снялись в полном составе с этой земли и ушли. Если интересно, они ушли в Озёрный край и живут там до сих пор.

Я говорил правду. Мои люди из Сводной роты, побывавшие в тех краях, собрали эту информацию.

- Земля пуста, там нет хозяина. Врать не буду, там не райский сад, где всё готово, — честно предупредил я. — За одиннадцать лет дома стали непригодны для жилья. Поля заросли бурьяном, стали лугами и равнинами, а пастбища превратились в дикие заросли кустарника. Однако потенциал этого места огромен. Почва плодородна. Леса кишат дичью. Реки полны рыбы. По долинам бродят стада диких быков и коз. Это местные дикие животные, которые перемешались с одичавшим скотом, брошенным теми самыми крестьянами. Их хватит, чтобы прокормить щедро ваш народ, пока вы не разведёте свои собственные стада.

Я рисовал перед ними картину. Картину будущего, основанную не на пустых обещаниях, а на фактах. Первоначальное недоверие сменялось задумчивостью. Они были охотниками и скотоводами, и они понимали, о чём я говорю.

- В предгорьях есть даже развалины древних крепостей. Их можно восстановить и сделать своими цитаделями. Это не просто место для выживания. Это место, где можно построить даже новый, процветающий орочий город.

- Звучит слишком хорошо, герцог, — раздался низкий голос Урзага, вождя Кровавого Клыка. Он стоял, скрестив мощные руки на груди. — Далёкие земли, богатые дичью. Но как нам туда добраться? Пешком через весь континент, где идёт война? Нас перебьют по дороге, как только твоя армия скроется за горизонтом. Люди не любят орков.

Это был самый важный и самый правильный вопрос. И у меня был на него ответ.

- Ты прав, вождь Урзаг, — кивнул я, встречая его взгляд. — Пеший переход был бы самоубийством. Поэтому вы пойдёте другим путём.

Лезвие моего меча скользнуло по карте на юг, вдоль широкой синей ленты реки Мара.

- Вы спуститесь вдоль реки до самого побережья. До южных портовых городов. Прямо сейчас там нет власти бруосакцев. Знамя короля Вейрана рухнуло. Местные лорды либо убиты, либо в панике. Никому не будет до вас дела. Это окно возможностей, и оно не будет открыто вечно.

- И что мы будем делать в порту? — пророкотал другой вождь. — Попросим рыбаков перевезти нас через море? Люди разбегутся при одном нашем виде.

- Вам не придётся никого просить, — ответил я. - Во-первых, вам там помогут, в портах вас будут ждать корабли. А во-вторых, корабелы — это далеко не только люди и эльфы. Есть корабелы умарцы, ваши братья по крови, то есть орки.

Вожди непонимающе переглянулись.

- В этой войне вы сражались не одни, — пояснил я. — На стороне Маэна воюет армия принца Ги, умарская армия, южане из-за Зелёного океана. Вот и получается, что вы союзники Штатгала, они союзники Штатгаля, значит, не только братья по крови, но и по оружию. Такие суда будут брать на борт кланы из Леса Шершней и везти в Порт-Арми, в Газарию. Орки помогут оркам.

Орки молчали и слушали.

- Каждому из кланов, который выскажет желание на переезд, я могу дать денег в дорогу. И лучше вы возьмите эти деньги, чтобы клан в пути ни в чём не нуждался, чтобы вы не вступили в стычки, пытаясь украсть еду или совершили иной необдуманный поступок. Мой майор Мурранг выдаст желающим кланам деньги.

Орки переглянулись. Они уже не раз удивлялись тому, как я щедр и многие проблемы предпочитаю решать деньгами.

Ко мне наклонился Хайцгруг:

- Босс. Зная своих соплеменников… Многие возьмут денег, но не совершат переселение, обманут. Зачем такие траты?

- Друг-орк, - прошептал я в ответ. – Хрен с ними, с деньгами. Я понимаю, что многие подведут, зато те, кто захочет обрести новый дом, доберутся. Я не пожалею ни об одном потраченной на это марки и не попрошу назад.

Хайцгруг задумчиво кивнул.

Десятки глаз следили за нашим разговором, а кто-то быть может и слова услышал.

Я откашлялся:

— Орки! Я не приказываю вам уходить, я не вправе. Это ваш дом. Многие кланы прожили здесь сотни лет. Решение остаётся за вами. Каждый клан должен принять его самостоятельно. Но знайте: это хороший шанс и время возможностей. Пройдёт полгода или год, и война закончится. Лес Шершней снова будет в осаде среди людских земель.

Я закончил говорить. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими разговорами вождей. Орки смотрели то на карту, то друг на друга, то на меня.

Старый Урзаг, медленно подошёл к карте. Его мозолистый палец с окаменевшим ногтем коснулся горного скопления «Быки». Он долго смотрел на него, а потом поднял на меня глаза. В них больше не было недоверия, а только задумчивость.

- Нам нужно время, чтобы подумать, Владыка Орды, — наконец произнёс он. И это прозвучало не как отговорка, а как реальная потребность обдумать сказанное. — Решение об исходе целого клана не принимается за один вечер.

- Я знаю, — спокойно ответил я. — У вас есть несколько недель, пока хаос войны прикрывает вас. Но не затягивайте. Это возникшее окно возможностей не будет открыто вечно.

Глава 7. Морриган и одиночки

Утром следующего дня в окно штаба постучали. Деций вздрогнул, отчего оставил в приказе о премировании Хайцгруга кляксу. Мой делопроизводитель тут же поспешил присыпать её специальным канцелярским песком, чтобы не переписывать документ.

Сонные штабные служащие повернули голову. Один из гномов подошёл к окну, открыл его и впустил нарушителя спокойствия.

Это был молодой чёрный ворон с крошечным значком умарского королевского дома на лапке, который гордо нёс примотанное к лапе послание.

Полоску пергамента тут же отмотали и передали мне.

В кабинете воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как трещат дрова в камине.

Глаза пробежали по коротким строчкам, написанным наклонным почерком умарского писаря.

Принц писал, что мои гонцы прибыли как нельзя вовремя. Его воины, по его словам, «засиделись без дела и начали скучать», и он с огромной радостью «прогуляется на север», чтобы лично посмотреть на хвалёный Эркфурт. Письмо отчётливо дышало авантюризмом и нерастраченной молодецкой удалью.

Последний абзац был посвящён разведданным. Агенты Ги подтверждали информацию от Леголаса. Южное побережье Бруосакса полыхало. В политическом плане. В нескольких малых портах вспыхнули бунты, спровоцированные новостями о разгроме Эссина и Рейпла. Наместники короля передали почти все гарнизоны Эссину и выгребли казну, досрочно собрав с жителей налоги, чем вызвали их закономерное недовольство. А когда они собрали ополчение и тоже передали Эссину, после чего это ополчение было разогнано мной в сражении у реки Мара, то чаша терпения местных жителей переполнилась.

Лесные братья выступили катализатором (о чём я не спешил рассказывать ни принцу Гизаку, ни принцу Ги) и теперь власть бруосакской короны в регионе сыпалась.

Это означало две вещи. Первое: армия Ги могла двигаться на север, не опасаясь удара в спину. Второе: путь для орков, которых я собирался отправить в Газарию, был практически свободен, потому что, несмотря на формальные бунты, на деле порты продолжали работу.

Я поднял голову и встретился взглядом с Муррангом, который только что зашёл в штаб.

- Ги в игре, — мой голос прозвучал спокойно, но эхом разнёсся по затихшему залу. — Его армия выдвигается к Эркфурту.

Прямо в этот день мы не выступили в поход. Во-первых, армии принца Ги до нашего леса по меньшей мере дней десять похода. Во-вторых, я предлагал принцу Ги обойти Лес Шершней по западному краю, не заходя внутрь, о чём предупредил и орочьи кланы.

Таким образом принц Ги будет двигаться в максимальном отдалении от Монта и армий короля Вейрана.

И выйдя сейчас, мы всё равно окажется в Эркфурте намного быстрее, чем умарцы.

По этой прицине мы потратили ещё целых два дня на подготовку к походу.

Новичков, среди которых были и одиночки-орки из лесных кланов - распределили по ротам, а сами учебные роты расформировали. Я закончил приём офицерских экзаменов, сапёры и обозники погрузили весь скарб, разведка проверила Сосновый тракт до самого выхода из Леса Шершней.

Утро начала похода выдалось пасмурным, накрапывал дождик, погода словно плакала, провожая нас в дорогу.

Колонна выстроилась на выходе из замка и когда пришла в движение, ей потребовалось почти час, чтобы покинуть его пределы.

Замок мы оставляли в полном порядке, ничего не сломав и не разрушив, прикрыв, но не запирая двери, а у ворот меня провожал Мангришт Змеелов, Мата Галл из клана Летящих Топоров и одноглазый вождь Грондаг из клана Чёрных Клыков.

- Уважаемые вожди, особенно Мангришт. Вы встретили меня, когда я зашёл в Лес Шершней, кто-то топором, кто-то на Совете грозным словом, а кто-то и хитрым изучающим взглядом. Теперь вам пришла пора проводить меня.

Я передал небольшой кованый ключ Грондагу:

- Это символический ключ от Замка Шершней. Теперь этот замок будет городом орков, местом для вашей торговли, ремёсел и процветания орочей цивилизации Леса Шершней. Думаю, что моё посещение Леса Шершней изменило Лес навсегда и что шаманы впишут меня в его хроники. Великий Лес изменил меня, я слегка преобразил его. Каждого из вас я буду рад видеть в горах Быки в Газарии, на каждого из вас я не обижусь, если не увижу и сохраню вас в своём сердце.

- Пусть тебя ждёт много славных битв, - пророкотал Грондаг. – Ты оказался очень сильным Владыкой, не жестоким, хитрым и спокойным. Орки желают тебе удачи в походе.

Каждый из орков пожал мне руку, поражая меня силой своих рук.

Так получилось, что я уходил от замка Шершней последним, вместе с ротой Зойда, причём этот гоблин тоже коротко и с достоинством попрощался с вождями.

Колонна двигалась неспешно, вышла на Сосновый тракт и повернула на север, проходя места недавнего сражения.

Я перемещался вдоль колонны, как считал нужным, время от времени оказываясь в авангарде. Я ехал верхом, за мной следом трусил Иртык на приземистой лошадке. Орк-телохранитель не был великим конником, а езду верхом освоил, только чтобы держаться поближе ко мне.

В какой-то момент к колонне вышли два молодых орка-охотника.

- Владыка Рос! – один из них помахал мне.

Иртык смерил их недоверчивым взглядом, словно они могли оказаться переодетыми агентами Вейрана.

- Да, молодые орки Леса, я Рос, - я остановился около орков.

Те несколько секунд молчали, собираясь с мыслями. Как правило, красноречие не было сильной стороной лесных орков.

- Шаманка Морриган приглашает Вас посетить её обитель перед тем, как Вы покинете Лес Шершней, Владыка!

В это время мимо проходили ряды Первого Полка.

- Гришейк, - я помахал молодому орку, тот покинул строй и направился ко мне.

Я спешился и передал Иртыку поводья:

- Гришейк присмотрит за мной, друг-орк.

Я решил принять приглашение шаманки, но понимал, что по лесным тропам верхом не проехать. Гришейк, хотя и молод, но он был из рода вождей, общался с местными на равных и при этом без конфликта.

Я покинул шумную колонну, лагерь и направился вслед за провожатыми вглубь леса, к тому месту, где старая шаманка Морриган устроила своё святилище.

Чем дальше мы с охотниками и Гришейком углубились в лес, тем тише становилось вокруг. Шум лагеря сменился шелестом листвы и пением мелких голосистых птичек. Воздух стал чище, пах мхом и влажной землёй. Здесь, вдали от скоплений народа, мир казался проще.

Путь занял не более часа. Даже с учётом низкой скорости колонны по лесу, я отстану от них, но нагоню к тому моменту, когда Штатгаль станет на стоянку в северной части леса.

Святилище Морриган не было зданием. Это была просто здоровенная поляна, в центре которой рос огромный, в несколько обхватов древний могучий дуб. Его ветви, словно руки живого бога, раскинулись над землёй, создавая защитный купол. Под дубом, у его корней, тлел небольшой костёр, и вьющийся от него дымок пах десятками незнакомых мне трав. Вокруг были расставлены и развешаны тотемы из костей, черепов животных и пучков перьев.

Шаманка сидела у огня, перетирая что-то в каменной ступке. Она не подняла головы, когда я вышел на поляну. Словно знала, что я приду. Её сгорбленная фигура в потёртых кожаных одеяниях казалась неотъемлемой частью этого места.

Орки-охотники остановились на подходе к дубу, а я жестом остановил Гришейка. Дальше мне надо пройти одному.

Земля около дуба была покрыта тлеющей листвой как ковром.

Я подошёл и остановился на некотором расстоянии. Она не принадлежала к моей среде, не входила в число лидеров кланов. У неё была свой мир, свои правила и я уважал её границы.

- Шаманка, — произнёс я, и мой голос прозвучал в лесной тишине непривычно громко. – Вы приглашали меня к себе.

Она медленно отставила ступку и подняла на меня глаза. Её лицо было покрыто такой густой сетью морщин, но глаза были ясными и пронзительными. В них не было ни страха, ни подобострастия. Только мудрость.

- Герцог, — её голос был сухим, как осенний лист. — Ты уходишь. И твоя Орда уходит.

- Я пришёл попрощаться, — сказал я. — И предложить тебе место в Газарии. Твоя мудрость — ценный ресурс. Она будет нужна нашему народу, когда он начнёт строить новую жизнь на новых землях. Твои знания о травах, духах и традициях могут спасти сотни жизней.

Я говорил с ней, апеллируя к прагматике и эффективности. Я предлагал ей не милость, а скорее, выгодный контракт.

Морриган слушала меня, не перебивая. На её лице не отразилось ничего. Когда я закончил, она несколько мгновений молча смотрела в огонь, словно советовалась с ним.

А потом она медленно покачала головой. Её движение было плавным, как сгибающаяся на ветру ветка.

- Дерево не может уйти со своей земли, герцог. Его корни слишком глубоко вросли в почву. Они помнят каждого, кто был похоронен под ними. Мои корни здесь. В этом лесу. В этой земле. Если я покину их, просто стану сухой веткой.

Её отказ не был эмоциональным. Она говорила о чём-то базовом, основополагающем. Собственно, я предполагал, что она откажется, но нужно было попробовать.

В каком-то смысле она была частью этой экосистемы и её перемещение нарушило бы её собственную природу. Я понял, что настаивать бессмысленно.

- Я не могу забрать с собой лес, — тихо сказала она, словно прочитав мои мысли. — Но я могу позаботиться о нём, когда вы уйдёте. Я останусь здесь и буду говорить с духами. Ждать, когда придёт моё время присоединиться к ним.

Немного помолчав, она оглядела свою поляну.

- Я попросила тебя, Владыка, прийти, — продолжила она, и её пронзительные глаза посмотрели на меня. — Потому что твоя душа неспокойна.

Я неопределённо пожал плечами.

- Духи говорят, что ты не из мира Гинн, родился в другом мире.

Я закашлялся. Вот так вот, с пояса, старая орчиха выдаёт, что я попаданец.

- А это имеет значение, Морриган? – нейтрально спросил я.

- Нет. Ты - это твои поступки, человек Рос, а не то, где ты родился. Духи считают, что ты стал частью Гинн.

- Ну, спасибо и на этом, - я не спешил подтверждать слова духов, потому что хотя принцип, озвученный шаманом Ярдигом «Всем на всех плевать» всё ещё работал, мне не хотелось давать повод отправить меня на костёр как попаданца.

- Ты боишься, причём войной тебя не напугать. Ни войной, ни королями, ни монстрами.

- Не то, чтобы боюсь… Одно существо, называющее себя богом, сказало, что скоро начнётся война богов. Духи ничего не говорят насчёт глобальной войны и мёртвых богов?

Морриган смотрела в огонь некоторое время, потом достала из мешочка на пояске какие-то кости с вырезанными на них символами.

Она разложила эти кости прямо на коленях:

- Да, Владыка.

- Что «да»?

- Да. Мёртвые боги восстанут. Боги игнорируют их уже сотни лет, делают вид, что у павших нет никаких шансов, но… Мёртвые боги готовят нам ужасное. Они злы на нас. Они поменяют сами законы и правила этого мира, прибегнут к хитрости, чтобы победить… Большего духи сказать пока не могут.

Я вздохнул:

- Не было печали. Ладно, спасибо и на этом, Морриган. Ты звала меня ради этого разговора, Говорящая с духами?

- Не совсем. Это то, что нужно тебе. А то, что нужно мне… Первое… Обещай, что позаботишься о тех орках, что станут под твою руку.

- Обещаю, - легко ответил я, - Они не будут первыми или вторыми орками, кто стал под моё знамя, и я забочусь о представителях всех рас, если они часть моего…

- Клана?

- Можно и так сказать. Не хочу говорить – семья. Давай остановимся на клане.

- Хорошо, - кивнула она. – Тогда другой вопрос. Ты предлагаешь дом лесным кланам. Сильным. Тем, у кого есть вождь и структура. Это хорошо. Но что насчёт остальных? Тех, у кого нет клана? Одиночкам, изгоям.

Она подалась вперёд, и её голос, до этого тихий, обрёл силу:

- Что насчёт воина, кого из клана изгнали, потому что он посватался к дочери вождя и получил отказ? Что насчёт семьи, которую изгнали за то, что их ребёнок родился слабым? Что насчёт вдовы с детьми, которую некому защитить? Их много, герцог. Войны кланов оставили за собой тысячи таких. Потерянные души. Одинокие волки. Для них найдётся место в твоей новой земле? Или твой порядок, как и порядок людей, предназначен только для тех, кто уже силён?

Её вопрос не был упрёком. Это был запрос на комментарий к моим же правилами переселения.

Я строил общество для организованных групп, игнорируя хаотичный, но значительный пласт населения.

Я задумался. Интеграция тысяч неорганизованных, часто озлобленных и отчаявшихся индивидуумов. С точки зрения чистого прагматизма, проще было бы их отсечь.

Но затем я посмотрел на это с другой стороны. Моя главная цель заключалась в создании общества, основанного на личных достижениях, это мотивирует, это даёт шансы талантам, это задвигает на задний план родовитых лентяев.

Общества, где ценность юнита определяется его полезностью, а не принадлежностью к группе. Отказывая одиночкам, я бы предал свой собственный главный принцип. Я бы построил просто ещё одну кастовую систему, только с кланами вместо аристократии. Это было неэффективно в долгосрочной перспективе.

И потом, был ещё один аспект. Ресурсный. Каждый из этих изгоев был потенциальным солдатом, фермером, ремесленником. Это был не мусор. Отказаться от него означало добровольно ослабить свою будущую колонию.

Я посмотрел в глаза старой шаманке.

- Газария — огромная территория, — твёрдо сказал я. — Там хватит места для всех. Мои законы будут одинаковы для каждого, кто готов трудиться и сражаться за новый дом. Неважно, пришёл он с кланом или в одиночку. Любой орк, мужчина, женщина или ребёнок, который доберётся до Газарии и примет мои правила, получит землю, защиту и возможность начать новую жизнь.

На морщинистом лице Морриган впервые появилось что-то похожее на улыбку. Она медленно кивнула, словно только что получила самый важный ответ в своей жизни.

- Я спрашивала от их имени, Владыка. И твой ответ передам им, — сказала она, снова отворачиваясь к своему костру.

Я подумал, что наш разговор окончен, но решил задать ещё один вопрос:

- Духи имеют касательно меня предсказание?

- Да, - без раздумий, словно ожидала такого вопроса, ответила Морриган. – Они говорят, что ты встретишь опасность размером с гору. И то, что ты сделаешь, заставит духов содрогнуться.

- А у меня будет выбор?

- Выбор всегда есть. Но ты выберешь драться и победить, Владыка. Духи считают так.

* * *

Охотники проводили меня, причём новыми тропами, чтобы мы смогли догнать колонну Штатгаля и их усилия увенчались успехом.

Через полтора часа мы увидели хвост колонны.

Я остановился, чтобы попрощаться с охотниками.

- Скажите, орки, из какого вы клана? – спросил я их.

Молодые орки потупились.

- Мы орки Леса, Владыка, - округло ответил один из них.

- Ну, что же… Я буду рад видеть вас в Газарии, если таково будет ваше желание. Пообщайтесь с шаманкой, подумайте. Я дал ей ответ, его стоит разнести по всему лесу.

Орки кивнули. Мудрости понять, какой ответ я дал и на какой вопрос, им не хватило, но с Морриган они определённо будут разговаривать.

Я пожал им руки и вернулся к колонне.

Увидев меня, Иртык радостно помахал мне рукой. Телохранителю становилось спокойнее, только когда он ошивался рядом со мной.

Задачка по распределению одиночек не казалась мне банальной.

Дело в том, что оказавшись в Газарии, орки попадут под опеку Альда Дэрша. Их накормят и немедленно отконвоируют до места жительства, причём в каком конкретном месте поселиться они будут решать сами. Что понравится – то и их новый дом.

Клан немедленно поселится в пещере, в брошенной крепости, в деревне или сделает себе убежище так, как привык в Лесу Шершней. То есть, максимально скрытно и безопасно и будет использовать землю вокруг своего поселения.

Фактически каждый клан - это небольшой населённый пункт. По мере прибытия новых кланов, выбор у более поздних будет не таким богатым, они будут выбирать из оставшегося. Зато тут же смогут контактировать со знакомыми им орками, поскольку в Лесу все кланы знают друг друга, хотя и могут находиться во вражде.

Я надеялся, что оказавшись в новом месте, старые обиды забудутся, возникнут новые союзы.

Одиночки и группы, не входящие в кланы, в эту систему не вписывались.

Разрешить им создавать новые кланы? Это явно не понравится «старым кланам» и немедленно вызовёт конфликт.

Можно было поступить тоньше.

Сидя на коне и предоставив ему самому двигаться, убрав руки с поводьев, я достал сумку, а из неё – карты.

Горы Быки были пусты по всей территории. Долины, равнины, высокогорья, низины, реки, большие и малые хребты. Изначально я собирался заселять орками в первую очередь восточные склоны. То есть, ту местность, откуда может нарисоваться угроза вторжения. И в этом смысле местное население будет моими погранвойсками. Я не собирался устанавливать для них налоги, а с орков их ещё и попробуй собери! Зато они обязаны были иметь оружие и тренировать детей воинскому искусству, причём сделать это не разово, а на постоянной основе.

Это тоже соответствовало орочей культуре.

А одиночки? Кланы станут относиться к ним с презрением. Кроме того, Хайцгруг, как орк с широким кругозором, небезосновательно считал, что к оркам Леса Шершней обязательно «прилипнут» орки-бродяги. Из числа тех, кто странствует по миру Гинн в поисках удачи или дома. Это совсем не лесные орки, но тоже представители орочей расы.

Я тогда сказал ему, что не буду против и других переселенцев, если они примут общие правила игры. В горах Быки формируется класс осёдлых орков, которые добывают пропитание с земли – сеют, пашут, пасут скот, охотятся, ловят рыбу. А если кто-то решит стать на путь разбоя, воровства или попрошайничества, оседлые орки их отторгнут.

А одиночки? Я заселю их на западных склонах, географически отодвинув от восточных. И они будут формировать не кланы, а семьи. Семья от одного орка и до бесконечности. И условием проживания на западных склонах является сосуществование с людьми и гномами.

Да-да, именно гномами. Мы обсуждали с Хрегонном и Муррангом горы Быки и они сказали, что на западных склонах есть несколько брошенных медных шахт. Причём заброшены они по причинам непомерных налогов, а не потому, что запасы меди истощились.

Значит, если запустить туда гномьи семьи, там можно снова добывать медь. И гномам с орками придётся сосуществовать.

Здравый смысл и уговоры тут не помогут. Аргумент за союзничество у них будет иной – внешний враг. Газария заведомо создаётся в условиях, когда на неё может напасть Бруосакс. Может - герцог Бесплодных земель. Да, старый пустынный пёс Феллат вполне способен обернуть своё оружие против меня, если изменится политическая ситуация. Может напасть Маэн…

Внешний враг объединяет в сто раз лучше, чем любые разговоры о мире и дружбе.

Я потёр лицо ладонями. Вечером на стоянке напишу длинное письмо Дэршу и озадачу его приёмом новичков. Это будет целый герцогский указ. Кланы - на западные склоны Быков, одиночек и семьи - на восточные, в том числе и откровенно «не лесных» орков. Пусть селятся. Всем объяснять правила, пока что в двух словах. Закончится война, буду строить свой мир и злой охранник на входе в этот мир – это база.

Глава 8. Исход

Северная часть Леса Шершней отличалась от центральной и южной.

Мы потратили полдня, чтобы пройти её и трижды встретили по пути отдельные группы орков-охотников из кланов.

Кланы вступили в борьбу с Вейраном, победили и теперь считали, что вправе охотиться в Северной части.

Мурранг ругался, что мы зря раздали кланам Леса деньги, что половина этих денег будет пропита или потрачена на ерунду уже в течение этой недели.

- Посмотри на них, — пробурчал Мурранг. — Половина из этих денег до вечера осядет в глотках у торговцев выпивкой. Вторая половина будет проиграна в кости. Они возьмут золото и никуда не поедут. Зачем им это? Здесь их дом. А мы просто раздаём им наши ресурсы. Ресурсы, которые могли бы пойти на новые доспехи для армии. Или на жалование.

Его ворчание было привычным фоном для любой моей крупной траты. Он был идеальным финансовым контролёром, всегда играющим роль пессимиста и скептика. Это заставляло меня самого ещё раз проверять свои расчёты.

- Это не траты, друг-гном, это стартовые инвестиции, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от лагеря. — Мы покупаем не их лояльность. Мы покупаем стабильность в регионе.

Я повернулся к нему.

- Посчитай по-другому. Даже если только половина из них действительно уедет, это до семи тысяч орков. Это снизит демографическое давление на Лес Шершней. Оставшиеся кланы получат больше охотничьих угодий и пастбищ. Это уменьшит количество внутренних конфликтов до нуля.

Я говорил на его языке. Языке цифр и выгоды.

- А какая нам беда, будут в Лесу Шершней конфликты или нет?

- Нам есть разница, друг-гном. Если не будет конфликтов сегодня, завтра оставшиеся кланы вырастут в численности. Причём эти непокорные лесные орки - головная боль для Вейрана. И то, что завтра война закончится, не значит, что он вдруг станет нашим другом. Любая проблема в тылу нашего врага - это хорошо, это не даст ему возможности сосредоточиться на мести Штатгалю.

Мурранг в задумчивости кивнул.

- А те, кто уедет, — продолжил я, — создадут в Газарии новую точку роста. Нашу точку роста. Год-два и они освоятся на новой земле.

- И не станут платить налоги, - проворчал Мурранг.

- Подушного налога или налога на землю не будет, однако очень быстро кланам понравится пасти скот, да и торговать шкурами и мясом в Порте-Арми. А там будут платить рыночные сборы на равных с остальными. Это не особенно много в объёме торговли, но это эксклюзивные поставки, продовольственная безопасность региона. Орки продадут мясо и куда потратят?

- На пиво! – буркнул скептичный Мурранг.

- А большинство пивоваров – гномы. А ещё они купят топоры и гвозди. В чьих лавках?

- В наших, - нехотя ответил гном.

- Вот и получается, что каждый золотой, который ты им пару дней назад выдал, вернётся к нам с десятикратной прибылью. Это долгосрочный проект, а не благотворительность.

Мурранг бессвязно заворчал, переваривая мои слова. Он понимал логику, но его гномья душа всё равно протестовала против раздачи золота кому-то, особенно оркам.

«Мы на границе Леса», - доложил мне через Рой Орофин.

«Ну, что там?».

«Никого».

Армия двигалась вперёд, авангард уже подходил к границе Леса Шершней.

Не было суеты или неразберихи. Первый Полк шёл в полном доспехе, а сейчас по приказу Хайцгруга ещё и взяли щиты. Перестраховка.

Головные части чётким шагом двинулась по тракту. За Первым полком, соблюдая дистанцию, потянулись остальные подразделения. Скрипели колеса обозов. Фыркали лошади. Девять тысяч солдат, Орда, единая армия, покидала Лес Шершней, который, несмотря на свою репутацию, надолго стал нашим домом.

Длинная змея колонны выползала из Леса Шершней. Её голова уже скрылась за поворотом, а хвост всё ещё находился под сенью сосен и осин северной оконечности леса.

Я с удовлетворением отметил, что месяцы тренировок и множество маршей не прошли даром. Уровень организации был на высоте.

Вышли, рассыпались группами лёгкие конники, сформировав боковое охранение.

В компании Фомира и Иртыка я направился к высокому холму, который возвышался над трактом за пределами леса. Отсюда, с возвышенности, я мог наблюдать выход всех подразделений и окинуть взглядом равнины за пределами Леса Шершней.

Панорама, открывшаяся с высоты, была достойна кисти художника. Прямо подо мной, следуя изгибам дороги, на север, вилась бесконечная лента моей армии. Походные колонны двигались с выверенной скоростью, обоз не отставал.

- Впечатляет, — тихо произнёс Фомир, отхлебывая из фляги. — Я думал, тут сразу же будут посёлки и возделываемые поля. А тут тоска и пустота.

Пространство. Огромное, открытое, бескрайнее, давящее своей пустотой пространство. Негде было спрятаться. Каждый наш шаг был как на ладони. Небо, затянутое серыми тучами, казалось бесконечным и чужим. Ветер гнал пожухлую траву, и в его заунывном свисте слышалась неприкрытая угроза.

Моя армия, за последние месяцы привыкшая к лесным тропам и болотистым топям, чувствовала себя неуютно. Я видел это по напряжённым лицам солдат, по тому, как они инстинктивно жались друг к другу, формируя более плотные колонны. Лес давал им укрытие, чувство защищённости. Равнина отняла это чувство, оставив взамен лишь тревожную уязвимость.

Я бросил на лес долгий, прощальный взгляд. В нём не было тоски или сожаления. Это был взгляд администратора, который успешно завершил один проект. Я искал безопасности на время, когда война не перейдёт на новый уровень, чтобы оставаться неуязвимым для Вейрана и получил эту безопасность. Я смог пополниться новичками (пусть они не так хорошо подготовлены, как моя болотная пехота), обучить офицеров, отдохнуть и дождаться, пока в войну вступят царственные особы.

Постепенно пейзаж изменился до неузнаваемости. Густые, полные теней леса остались позади. Теперь мы двигались по бескрайним, холмистым равнинам Бруосакса.

Колонна растянулась на сотни и сотни метров, но впереди, по флангам и в тылу было боковое охранение лёгкой конницы.

По степям, способные спрятаться буквально где угодно, едва различимые в серой дымке, двигались эльфы Орофина. Их задачей было прощупывать пространство, искать засады, ловушки, любые признаки присутствия врага.

Лесная разведка гоблинов сейчас оставалась не у дел. Ядро армии, пехота и обоз, двигалось по Зубровому тракту, старой, разбитой дороге, которая вела на север, к Эркфурту.

Я ехал в середине колонны рядом с Фомиром и братьями-квизами.

- Ни одного патруля, — проворчал Мурранг. Его низкий голос был напряжён. — Ни одной сожжённой фермы. Никаких следов врага. Они что, просто отдали нам свою землю?

- Они нас ждут, — тихо ответил Фомир, не сводя глаз с горизонта. — Они выбрали поле боя.

Я молча кивнул.

Отсутствие сопротивления беспокоило меня гораздо больше, чем засады, провокации и открытый бой. Это было нелогично. Любой грамотный полководец использовал бы либо возможности испортить жизнь врагу, либо тактику выжженной земли, чтобы замедлить наше продвижение, измотать армию ещё на подходе.

Но здесь не было ничего. Пустота.

Можно было бы предположить, что генералы в Монте не знали, что Штатгаль вылупится, как крокодильчик из яйца, в северном направлении, однако я бы не тешил себя надеждой в расчёте на глупость врага.

Нет. Нельзя считать врага дебилом, это может быть смертельно опасно.

В отличие от Рейпла, который мог себе позволить видеть ситуацию в отрыве от общей картины войны, генералы в столице Бруосаксе видели картину в целом. И они понимали, что Штатгаль окопался в Лесу Шершней не для красоты, не для того, чтобы насладиться красотами или комарами, а для возможности выхода в центральные районы Бруосакса.

К полудню мы подошли к первой крупной деревне, которая даже была помечена на картах, предоставленных маэнской разведкой. Небольшое поселение под названием Вересковая Пустошь.

По мере приближения разведки стало понятно, что что-то не так. Над крышами не было дыма, не лаяли собаки, не было видно людей на полях.

Вересковая Пустошь была пуста. Но это была странная, предопределённая пустота. Дома стояли нетронутыми. В огородах росли несобранные репа и капуста. На веревках не висело забытое белье. Дома были брошены, людей не было.

«Они ушли организованно», — передал мне Орофин, осматривая один из домов. — «Забрали только все ценности, скот, телеги, инструменты, одежду, припасы».

«Фомир, могу я тебя попросить проверить воду в колодце по дороге в деревню?» — обратился я к магу через Рой.

Штатгалю пришла пора делать привал, и я без объективных причин принял решение разместить армию в паре километров от села. В месте, ограниченном небольшой речкой, но никак не в нём, словно это место было проклято.

- Вода чистая, — доложил Фомир. — Никакого яда. Я даже попробовал, она ещё и вкусная.

- Никаких ловушек, — отчитался Мурранг. — Ни механических, ни магических. Мы проверили каждый угол. Деревенька чиста.

- Может, они просто испугались нас? — предположил он. — Слухи о Штатгале бегут впереди нас. Услышали, что идёт армия врага, сбежали.

- Нет, — покачал я головой. — Не было тут никакой паники. Всё хорошо организовано.

* * *

Поход.

Поход — это испытание.

Римляне говорили – марш разъединяет, сражение сплачивает. Поход был для Штатгаля испытанием, очередным, далеко не первым и наверняка, не последним. Есть такая песня, Визбора – «Потому что дорога несчастий полна, и бульдозеру нужно мужское плечо…».

Этот опыт становился для тех, кто когда-то был каторжанами и висельниками, испытанием, которое эти воины приняли «на плечо» не первый раз. Мы и были тем самым плечом. Так сказать, сами себе плечо. Бойцы, а у нас каждый первый имел непростое прошлое, твёрдо знали, что надо полагаться только на себя.

Второй день похода был чертовски похож на первый, но от этого не было легче. Солдаты то и дело бросали взгляды на пустой горизонт, морды были недовольные, настроение не блестящее.

Отвыкли.

Они были готовы к бою, но враг не показывался, и эта игра в ожидание оказалась изощрённой пыткой.

Марш, поход, движение.

Мы прошли свою норму и выбрали в качестве стоянки какой-то холм, огибаемый рекой, куда, чтобы попасть, мы продирались через кусты терновника.

Лагерь был разбит по всем правилам, но настроение было мрачноватым.

Ну, то есть, мы делали всё правильно. За время марша встретили с десяток брошенных деревень, ни одного отряда вражеской разведки, ни засад, ни ловушек. Лагерь разбили с защитным контуром, но уверенности в том, что мы делаем всё правильно, не было.

Когда я готовился ко сну, полог палатки резко откинулся.

Внутрь буквально ввалился Орофин. Его обычно безупречная тёмная одежда была испачкана грязью и порвана в нескольких местах. Лицо эльфа, обычно бледное и спокойное, было серым от усталости, а на скуле виднелась свежая кровоточащая царапина. Он тяжело дышал, глаза его блестели от возбуждения и гнева. Для эльфа, чья выносливость вошла в поговорки, это было состоянием на грани полного истощения.

Один из моих телохранителей, орк по имени Иртык, шагнул вперёд, чтобы преградить ему путь, но я остановил его коротким приказом:

- Не трогай, вошёл, значит, вошёл.

Я жестом показал эльфу кресло «посетителя» у моего стола.

Орофин проковылял к столу и тяжело опёрся на него обеими руками, с некоторым трудом присев. Он уже было попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Эльф сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь унять дрожь в теле.

Я взял флягу с водой и налил ему в кубок. Орофин жадно, чуть ли не в один глоток, выпил и некоторое время молчал.

Откашлявшись, он начал говорить, отрывисто, словно тщательно выбирая слова:

- Мои… Мы вышли к Главному тракту. В десяти километрах восточнее. Там... армия.

Он запнулся, подбирая слова, а после продолжил:

- Мои братья, квенди – говорящие, вышли к Каменному тракту. И там они несколько часов наблюдали колонну, которая идёт с севера.

- Колонна? Цифры, — потребовал я. — Мне нужны конкретные цифры.

- По зову братьев я прошёл туда, чтобы посмотреть лично. Мы не могли сосчитать точно, — эльф покачал головой. — Их слишком много. Но мы считали по полкам, по знамёнам. По самым скромным подсчётам... не меньше сорока тысяч.

Сорок тысяч. Против моих девяти.

- Ещё раз. Ты видел армию врага?

Орофин кивнул.

- Состав? — продолжил я допрос.

- Это не ополчение. Пехота в тяжёлых доспехах. Копейщики со щитами, арбалетчики. Все движутся слаженно, как на параде. И... — он запнулся, — кавалерия. Много кавалерии. Мы насчитали не меньше пяти полков тяжёлой конницы. Они идут в авангарде.

Ядрёна кочерыжка!

Тяжёлая кавалерия была ударной силой, которой нам практически нечего было противопоставить в открытом поле. Наши немногочисленные конные отряды орков годились для разведки и рейдов по тылам, но никак не для лобового столкновения с закованными в латы рыцарями.

Противокавалерия троллей не годилась против принятия удара от такого громадного отряда.

В сущности, в реалиях средневековой войны Гинн, одной только конницы достаточно, чтобы раскатать меня в тонкий блин.

- Они знают, что мы здесь?

- Они знают, что мы здесь, друг-эльф, - мрачно подтвердил я

- Мы не смогли следить за ними долго, — продолжил Орофин. — Конный патруль. Нам пришлось обстрелять их и уходить. Убегать от конницы очень трудно. Мы смогли выбить несколько десятков, после этого разделиться, но… это было очень трудно, командор.

- Ты опознал командование? Чьи штандарты?

Орофин сунул руку за пазуху и достал небольшой, туго свернутый кусок пергамента. Он развернул его на столе. На нём было несколько знаков различия на доспехах, а так же зарисовки гербов и штандартов.

Я не был матёрым геральдистом, но у меня была подсказка.

Я достал журналы, предоставленные маэнской разведкой, выданные мне Эриком.

Не стал мелочиться и листнул в середину списков геральдических символов.

Золотой грифон на багровом поле.

- Друг-эльф, а фон был красным?

Орофин кивнул.

Я сверил рисунок с данными, которые мне когда-то предоставил Эрик. Сомнений не было. Это был личный флаг короля Вейрана Первого.

- Это Король, мать его!

Я активировал Рой, сообщил оперативную информацию Фомиру, Новаку, братьям-квизам, Фаэну и Хайцгругу и вызвал их к себе. Буквально через пару минут все они были в моей палатке.

Эта информация произвела эффект разорвавшейся бомбы. И никому это не показалось шуткой или обманом. Одно дело столкнуться с армией одного из герцогов, и совсем другое — с главными силами королевства, которые ведёт лично монарх.

- Король, — выдохнул Фомир, забыв про свою флягу. — Сам король. Корягу ему под дышло!

Стало очевидно, что это уже не была локальная операция на второстепенном направлении, как мне бы хотелось.

Внезапно и помимо своей воли, мы оказались в эпицентре войны.

- Хорошая работа, Орофин! — сказал я, поднимая взгляд на измождённого эльфа. — Попей ещё водички, а если нужна медицинская помощь, иди в лазарет, пусть Зульген осмотрит тебя.

Эльф кивнул и, пошатываясь, вышел из палатки.

В звенящей тишине каждый из моих командиров осознавал всю глубину пропасти, перед которой мы оказались.

- Сорок тысяч... — пророкотал Мурранг, и в его голосе впервые за долгое время послышалось что-то похожее на испуг. — Против наших девяти. Это крайне сложная задача, босс.

- Они двигаются не медленнее нас, — констатировал Фаэн. — У них кавалерия и хороший тракт. У нас обоз и партизанские тропы. Они выйдут наперерез нам.

Я взял в руки циркуль и провёл несколько линий на карте, просчитывая варианты.

- Теперь посчитаем скорости, — произнёс я.

Все взгляды устремились на карту. Я поставил одну ножку циркуля на точку, где находились мы. Другую — на предполагаемое местоположение вражеской армии. Расстояние было критически малым.

- Если мы продолжим двигаться в том же темпе, — я медленно вёл циркуль по карте, — они перехватят нас вот здесь. Через двое суток. На равнине у Трошинбад. Отменное место для атаки тяжёлой кавалерии и нашего расколбаса.

Я оторвал взгляд от карты и по очереди посмотрел в глаза своим офицерам:

- Надо придумать, как переиграть этих чертей лупатых.

Глава 9. Математика штука суровая

Я кружил вокруг карты и, быть может, впервые в этой войне не находил приемлемого логичного выхода.

Основываясь на докладе Орофина и его зарисовках, я отметил предполагаемую позицию авангарда армии Вейрана в регионе. Мы были очень близко к нему.

В палатку вошёл Фаэн с Лиандиром и, коротко кивнув, присели рядом с Хайцгругом. Орк не выглядел испуганным, но это его естественное состояние. К тому же, в отличие от других, у него было плохо с математикой, он просто не понимал, почему число в 40000 пугает офицеров, включая меня.

Я провёл линию по дорогам, обозначающую наш маршрут на северо-запад, к Эркфурту. Сравнительно прямой и совершенно предсказуемый.

- Теперь посчитаем, — я взял в руки циркуль. — На форсированном марше, но с обозом мы проходим двадцать пять миль. Это практический потолок наших возможностей. Бросив обоз, мы можем разогнаться до тридцати пяти, но смысла так делать я не вижу. Так можно делать при игре в атаке, но не в обороне, потому что мы теряем обоз, наши товарищи погибнут.

Я посмотрел на Новака:

- Гвардия Вейрана. Твоя оценка?

Старый воин лишь на мгновение задумался, но тут же ответил:

- Они на своей территории. У них нет проблем со снабжением, могут вообще идти без обоза. Кавалерия свежая. Пехота не измотана. Я бы дал им тридцать пять, может, даже сорок миль марша в день. Они идут по хорошей дороге, а не по тропам, как мы.

Я кивнул, соглашаясь с его оценкой:

- Именно.

Я начертил на карте вектор их движения. Косая линия, которая шла наперерез нашему курсу. Геометрия была безжалостна. Две линии неумолимо сходились в одной точке. На обширной равнине, которую мои карты обозначали как Луга близ Трёх Дубов. Идеальное поле для битвы, если у тебя более чем четырёхкратное численное превосходство и пять полков тяжёлой кавалерии.

- Они нас ждут, — заключил я, откладывая циркуль. — Каким-то образом засекли наш выход из Леса Шершней, предварительно выгнали крестьян, дали нам отойти подальше, чтобы мы не смогли вернуться, рассчитали наш маршрут и скорость. Они планируют встретить нас примерно тут через пару дней.

В палатке повисло тяжёлое молчание. Каждый из присутствующих прошёл уже много сражений и знал один из моих базовых принципов: не лезть в драку, если её нельзя выиграть.

- Мы можем ускориться, — первым нарушил тишину Фомир. Его голос был спокоен, но в нём слышалось напряжение. — Бросить обоз. Вообще. Пёс с ними, с палатками и едой. Добудем новые. Двинем налегке. Мы проскочим мимо них.

Это было логичное предложение. Классическое решение для лёгкой армии.

Я взял карандаш и смоделировал этот сценарий на карте.

- Допустим, — сказал я, проводя новую, более длинную линию от нашей позиции. — Мы бросаем обоз. Пехота идёт налегке. Мы выигрываем… — я сделал быстрый расчёт, — сутки. Этого мало. Мы можем двигаться вообще без остановок на ночь и всё равно не успеваем.

- Тогда свернуть, — пророкотал Мурранг. — двинуться на запад или даже юго-запад, в противоположном направлении от войск Вейрана.

Я снова обратился к карте. Провёл новый вектор движения, на этот раз на запад.

- Смотри, — я указал карандашом на карту. — Мы сворачиваем. Наша скорость остаётся прежней, либо падает, потому что нам надо будет форсировать ряд мелких речек, притоков реки Мара. Плюс в том, что и им нужно. А армия Вейрана продолжает двигаться по прямой и догоняет нас за счёт превосходства в скорости. К тому же они могут обойти нас с севера, выиграв за счёт более качественных трактов, и отрежут от всех путей отступления. И за неделю такой гонки мы здорово устанем, прежде чем нас смогут догнать и навязать бой.

- А если назад? — предложил Хрегонн. — К Лесу Шершней. Там мы неуязвимы для, как показывает практика, любой армии.

Я провёл ещё одну линию. Вектор отступления. А затем нарисовал дугу, обозначающую манёвр армии Вейрана. Геометрия линий нападения стала очевидна всем.

- Они только этого и ждут, — сказал я. — Мы начнём отступать. Их лёгкая кавалерия сядет нам на хвост. Они будут атаковать арьергард, изматывать нас, не давая отдыха. А основные силы будут обгонять по трактам. В конце концов мы просто не успеем вернуться в Лес.

Я отложил карандаш и обвёл взглядом своих командиров.

- Вы видите? — мой голос был спокоен, но в нём звучал металл. — Любой наш манёвр только ухудшает положение. Вынужден признать, нас переиграли ещё до того, как мы вышли из Леса Шершней. Король Вейран создал условия, при которых он навязывает бой и побеждает.

В палатке повисло тяжёлое, вязкое молчание. Каждый из моих офицеров был воином до мозга костей. Но сейчас они столкнулись с врагом, которого нельзя было победить доблестью, хитростью, скоростью, яростью.

Математика войны оказалась безжалостна.

Я дал им несколько мгновений, чтобы осознать всю глубину пропасти. А затем снова взял карандаш.

- Если мы не можем выбрать, где драться, — сказал я, и мой голос заставил их всех вздрогнуть. — Мы хотя бы сможем выбрать, где умереть. Ну или победить, тут уж как повезёт.

Я обвёл на карте небольшую гряду невысоких, каменистых холмов к западу от равнины. На карте они были обозначены как Фанделлеровские высоты или попросту – Фанделлеры.

- И это будет здесь.

Я взял угольный карандаш. В палатке стояла уважительная тишина, мои командиры плотным кольцом сгрудились вокруг стола. Их взгляды были прикованы к карте, но мысли, я знал, были далеко. Они всё ещё переваривали цифру. Сорок, мать его, тысяч!

Я поставил жирную точку на Сосновом тракте.

- Мы здесь, — мой голос прозвучал ровно и буднично, словно я комментировал учения, а не наше смертельно опасное положение. – Меняем курс, но не бежим, потому что не сбежим. Фанделлеры.

- Там не спрячешься, - проворчал Фомир.

- Нигде не спрячешься, - вздохнул я. – В этом-то и ужас этой локации. Не убежишь - не спрячешься. Мы будем обороняться.

Я снова указал на карту.

- Смотрите. Холмы разбросаны неравномерно, там нет деревень, значит, нет и пашни, только пастбища или пустоши. Холмы препятствуют возможности одновременного удара всей армией, особенно неудобны они для конницы. Постараемся нивелировать их численное преимущество.

- Они смогут обойти нас с флангов, — возразил Фаэн.

- А зачем? Если мы станем на одном из центральных холмов, любое направление даст примерно один и тот же результат. В этом нет необходимости, они просто попрут в лоб, прямо в центр нашей обороны. А мы построим укрепления, примерно, как делаем каждый вечер, но только на холме, используем местность на полную катушку. Конницу туда не кинешь, лишим их главного козыря, заставим атаковать под обстрелом катапульт и луков.

- У нас не настолько много лучников, босс, чтобы остановить сорок тысяч, — мрачно заметил Мурранг.

- Ну да. Но мы даём это сражение вынужденно. Если отобьём атаку, выиграем время

- Время для чего? — спросил Хрегонн. — Для чуда?

- Для переговоров, — закончил я. — Или для ночной вылазки, которая навяжет им ночной бой, для чего мы задействуем орков.

- Мы отказываемся от Эркфурта? — уточнил Фаэн.

- Да, так мы сыграем по их плану, окажемся возле тех долбаных дубов на равнине под ударами конницы, — ответил я. — Эркфурт был целью промежуточной, но он мешает нам достичь основной – победа и выживание.

Утром многотысячная колонна, до этого упрямо ползущая на север, свернула лагерь на час раньше и стала перестраиваться, меняя направление движения. Наступила короткая, почти осязаемая пауза. Я видел, как солдаты и офицеры поднимают головы, как ряды поворачиваются к своим командирам. Если не считать мой ближний круг, воины не знали деталей. Они не знали о сорокатысячной армии, о ловушке, о безвыходности нашего положения. Но они поняли, что наши планы резко поменялись.

И затем армия пришла в движение. Это было похоже на то, как поворачивается гигантская змея. Без паники, без криков, без суеты. Голова колонны, защищённая лёгкой конницей, двигалась вперёд, эльфы разведки ушли во все направления, армия пошла.

Направление поменялось и впереди нас ждал не стандартный дневной марш, а приблизительно 2/3 от него.

Мы больше не шли на север. Мы шли на запад просто потому, что я решил, что это наш единственный шанс спрятаться на этой долбаной равнине.

Двигаясь на коне, я поравнялся с взводом троллей. Всегда спокойные и неторопливые, гиганты тоже поддались всеобщей нервозной обстановке.

- Босс! – поприветствовал меня Тайфун.

- Да, друг-тролль?

- А почему мы больше не движемся на север?

- Врать не буду, нас ждёт сражение, и мы перемещаемся в место его, скажем так, проведения.

Тролль кивнул. На его лице не отразилось никаких сомнений ни в наших действиях, ни в нашей победе.

- Скажи мне, Тайфун, а у тебя не было в последнее время каких-то откровений, предсказаний, вещих снов?

- Вещих снов? По ночам в Лесу Шершней мне снились странные сны.

- О, как! И что тебе снилось?

- Я не запоминаю сны, босс. Но мне кажется, во сне меня кто-то о чём-то уговаривал, словно пытался позвать в поход, в путешествие.

- Да? А ты? Соглашался?

- Нет, босс, мы же на войне, я уже в походе, ну какой ещё другой?

- Хочешь сказать, что ты помнишь об этом и во сне?

Тайфун неопределённо пожал плечами.

- А что в твоём народе говорят про титанов? – сменил тему я.

- Говорят, что титаны создали сам этот мир и населили всеми, кто живут в нём, а боги убили их. Прости меня, босс, но представления о титанах у людей и у троллей сильно отличаются. Для нас они скорее герои древности, для вас страшные монстры. Многие тролли верят, что мы потомки титанов.

Я пожевал губу. После сражения в столице Бесплодных земель Тайфун словил магическое истощение и, вместе с тем – перерождение. По словам Бреггониды в нём начала пробуждаться новая магия и, вероятнее всего, он становится титаном. В целях безопасности ни я, ни старая ведьма никому, в том числе и ему это не рассказывали.

Внешне Тайфун не особенно поменялся, только пожаловался однажды, что пластинчатый доспех (а доспехи у всех троллей изготовлены под конкретный персональный размер) стал ему мал.

Гномы заменили ему часть элементов и больше мы к этой теме не возвращались, но вот поменялся ли он в магическом плане и что важнее, заметят ли это боги?

Богам, той же Анае я тоже не спешил рассказывать, Фомир и Бреггонида считали, что если эти высшие сущности решат, что в Тайфуне пробуждается кровь титанов, то на всякий случай похитят его и убьют.

За суетой войны я забывал об этом, но маленькая Этна с глазами, в которых светились россыпи крошечных звёзд, Тайфун, упоминания о мёртвых богах, странные предсказания Морриган – были факторами, которые могут оказать на мою судьбу очень существенное влияние.

Задолго до заката, ранним вечером мы подошли Фанделлеровским холмам. Они выглядели именно так, как я и представлял, изучая карту. Невысокие, не больше чем пятьдесят (а центральные – сто) метров высотой, но каменистые, с неровными склонами, поросшими чахлым кустарником. Голые, продуваемые всеми ветрами.

Вот оно, наше место для обороны.

Разведка уже исследовала это место, Первый полк поспешил в середину холмов и остановился, ожидая, когда сапёры выберут лучший, по их мнению, холм.

Обоз подтягивался.

Эльфы заняли ключевые высоты, выставили наблюдательные посты. Все делали свою работу.

Я окинул взглядом голые склоны, которые в лучах полуденного солнца казались негостеприимными. После чего повернулся к Гримли, коренастому гному-сапёру, чьё лицо было покрыто загаром от постоянного присутствия на вырубке в Лесу Шершней.

- Вы определились, господин гном?

- Да, друг гномов. Тот холм в центре, самый большой из Фанделлеров.

- У вас будет этот вечер и ночь и всё, нас нагонит враг.

Гном знал больше, чем прочие и представлял себе, на кой чёрт мы сейчас будем окапываться.

Гном сплюнул на землю.

- Этой ночи хватит, командор.

Гном крикнул своим на гномьем, те рысцой (бегающий гном довольно забавное зрелище) устремились к холму, начав достаточно рутинную разметку под палатки, подготовку укреплений и так далее.

Первый полк, поняв, где у нас будет стоянка, стал неспешно взбираться на холм.

Поднятие на холм повозок оказалось муторным делом и потребовало участия пехоты.

Тысячи кирок и лопат вгрызлись в каменистую почву. Гномы, прирождённые шахтеры и инженеры, были ядром этого процесса.

Они размечали линии для земляного вала, доставали из телег противотанковых ежей, обозники растапливали полевые кухни, армия обратилась в огромный муравейник.

Никто не остался в стороне. Пехотинцы взялись за лопаты. Тролли, чья физическая сила была сравнима со строительной техникой, катали огромные валуны, укрепляя периметр. Даже маги и целители помогали, чем могли.

Вечер спускался на холмы, освещая их в красный цвет, работа продолжалась, но никто не жаловался.

Я разрешил офицерам рассказать, что на нас движется армия Вейрана и мы вынуждены принять бой, я для того, чтобы улучшить наше положение, решил строить такую временную крепость.

Штатгаль знал правило: пот экономит кровь, поэтому сейчас проливал пот.

С последними лучами солнца работа на склонах затихла. Моя армия вгрызлась в каменистую землю, превратив голый холм в уродливую, но функциональную крепость.

Уставшие солдаты разбирали кашу, занимали места у палаток и рва, подкреплялись пищей и молча смотрели на восток.

Я стоял на вершине холма, на импровизированном командном пункте. Отсюда открывался вид на все холмы и пространство между ними.

Вероятно, сражение произойдёт на этом большом пространстве.

Или на холме.

Тут уж как повезёт.

Всё дело в том, что кроме плана драться на холме с гвардией Вейрана, у меня был и другой план.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мир звуков и запахов отступил. Я активировал Птичьего пастуха. Привычный ментальный толчок и моё сознание вырвалось из тела, взмывая вверх, захватив сознание и что важнее, зрение ночной совы, которая вышла на охоту.

Я видел наш лагерь, ощетинившийся линией земляного вала, усиленного противотанковыми ежами, камнями, кольями.

Он казался крошечным островком порядка в океане хаоса. Я направил своё ментальное зрение на восток, туда, откуда ожидал появления войск Вейрана.

Я летел над равниной, преодолевая большое расстояние за счёт сильных бесшумных крыльев и очень скоро увидел первые источники света.

Костёр. Потом ещё один и ещё. Очень скоро кострами была усеяна вся земля.

То, что я увидел, заставило бы любого другого впасть в отчаяние. Но я лишь ощутил жаркий укол адреналина. На расстоянии примерно десяти миль равнина превратилась в море огней.

Это были костры. Сотни, если не тысячи. Вражеский лагерь был похож на крупный город, большой, суетливый, дышащий огнём и сталью, населённый воинами и возникший, как и наш лагерь, за несколько часов.

Я начал системный анализ. Совершив с десяток облётов, я попытался посчитать, сколько солдат трётся у костра, сколько костров, как стоят палатки, где штандарты.

С сожалением я отметил, что хотя бруосакцам далеко до гномьей геометрии, организовано у них всё неплохо. Шатры и палатки были сгруппированы по полкам, каждый под своим знаменем. Я различал гербы десятков баронских и графских родов, вассалов короля Вейрана.

В центре лагеря, на небольшом возвышении, располагалась ставка короля и штаб. Огромные, богато украшенные шатры, окружённые тройным кольцом охраны. Там, я был уверен, сейчас был сам король, который предвкушал завтрашнюю победу.

Я сместил фокус, оценивая состав армии.

Вот зона кавалерии. Тысячи коней, сбившихся в плотные табуны. Я насчитал не меньше шести полков тяжелой рыцарской конницы. Их было даже больше, чем докладывал Орофин. Вот маги, они отдельно.

Один из магов с недовольным видом посмотрел вслед силуэту совы, когда она пролетела в третий раз.

Маг взмахнул рукой, и птица качнулась, едва не потеряв равновесие.

Мне пришлось спикировать и посадить её на опоре одного из герцогских шатров.

Ну что, расстояние от нашего лагеря таково, что они завтра проснутся, треснут кофе с сигареткой, соберут манатки и к полудню без всякой спешки будут среди холмов.

Отчего-то я был уверен, что они отслеживают наши перемещения чуть ли не в реальном времени и прекрасно представляют себе, что Штатгаль окопался, как барсуки перед зимовкой.

И они точно знают, что мы уже никуда не бежим.

Глава 10. Краплёные карты

Когда я использую Птичий пастух, сознание одновременно находится в птице, благо она мелкая и, одновременно с этим в собственном теле. Но я сам вынужден в это время сидеть или стоять, либо ехать верхом, но не предпринимать резких манёвров. Сознание не было способно адекватно управлять двумя телами одновременно.

Сейчас я полностью вернулся в «себя» и резко открыл глаза. Я был по-прежнему на вершине холма, но мир для меня изменился. Последняя, самая призрачная надежда на то, что разведка ошиблась, испарилась.

Безвыходность ситуации давила на меня как гидравлический пресс.

- Командор? — голос Иртыка вывел меня из оцепенения. Телохранитель смотрел на меня с тревогой. Мое долгое молчание и неподвижность, видимо, его напугали.

- Да, друг-орк. Разведёшь огонь в походной печи? Хочу выпить чай с мёдом, что-то устал я от этой всей ерунды.

Иртык посчитал, что внутри лагеря я в достаточной безопасности и оставил меня.

Изначально у меня было четыре телохранителя, которые охраняли меня парами ещё на острове Штатгаль. Потом во время нашего пребывания в Вальяде я уменьшил их количество до двух, переведя их в Первый полк. Затем в Лесу – до одного Иртыка, посчитав, что если меня захочет убить профессиональный убийца, то его парочка телохранителей не остановят. Даже если киллером будет боевой маг, то его ждёт жестокое разочарование из-за божественной защиты, а в бою я использую как прикрытие Сводную роту.

Я побрёл по лагерю. Все заняты делом, в основном приготовлением к ужину и отдыху после тяжёлого марша и земляных работ.

Гномы в упрямстве своём собирали катапульты, которые будут работать прямо с холма. Они верили что, если одна катапульта сможет попасть по врагу хотя бы раз, то их работа того стоила. Руководили работой Хрегонн и Мурранг. Проходя в стороне от них, я заметил, как Мурранг приобнял Хрегонна за плечи, похлопал. Младший братик, даже в броне и сильный, как три Шварценеггера в молодые годы.

Братья-квизы понимали расклад, но делали всё возможное и невозможное, чтобы даже если не победить, то подороже продать свою жизнь.

У воинов есть своя гордость.

Я шёл через палатки Четвёртого полка, похлопывая по спинам, здороваясь за руки, многих своих бойцов называя по имени. Не то чтобы у меня была такая мощная память, тут мне помогал Рой.

Так я дошёл до палаток магической роты и окликнул Фомира.

- Привет, командор.

- Фомир, — сказал я, и мой голос был тихим, потому что я не хотел, чтобы меня было слышно всем. — Скажи, а можешь обеспечить вокруг холмов Фанделлеров туман?

- Прям как молоко? Это было бы трудно.

- Мне нужно прикрытие от вражеской магии, визуальное и магическое. Ты понимаешь, что они знают каждый наш шаг буквально тут же, как только мы его делаем.

Маг нахмурился:

- Босс, ты должен понимать, там цвет бруосакских магических школ, а я… Ну, первый магистерский уровень, что ты от меня хочешь? Без обид, но я тебе предупреждал ещё в Бинндале.

- Не заморачивайся. Что произошло, то произошло. Но у меня есть одна деликатная задумка… Не хочу, чтобы они знали, хочу сделать сюрприз.

- Сюрприз? Ну, что не могу я, на то у меня есть десяток могучих артефактов времён Второй магической войны. Весь Штатгаль они, наверное, не закроют…

- Закрой участок — вот там, - я показал пальцем на низину между холмами, где, как мне кажется, может состояться завтрашнее сражение. – И меня. И себя, на всякий пожарный.

- Хорошо, постой, сейчас вернусь.

Маг ушёл, но быстро вернулся и надел мне на шею какую-то ржавую нить, на которой висело несколько невзрачных камушков.

- Ты не смотри на скромный вид, защита такая, что даже боги не смогут подсмотреть. Ну, кроме визуального, глазами.

- Для этого мне и нужен туман. Сможешь организовать?

- Он не будет особенно плотным и, если подует ветер, его снесёт. А так – да, сейчас сделаем.

Я дошёл до границ лагеря. По дороге меня окликнули обозники с кашей:

- Командор! Куда Вы?! А как же каша?

Ну да, есть у меня такая особенность, я питаюсь тем же, что и мои солдаты, приучил себя ещё на Кмабирийских болотах. С одной стороны, это упрощает мне жизнь, я не заморачиваюсь разносолами. С другой – это повышает мой авторитет среди бойцов на невероятную высоту. Помню, как Иртык вождям Леса Шершней чуть морды не бил за меня. Ну и немаловажное третье – повара не могли филонить и кормить солдат помоями, поскольку не могли знать изначально, из какого котла я буду есть.

Признаться честно, еда не всегда была на высоте, но я жрал, раз уж мои бойцы это едят. Потом бывало, они имели тяжёлый разговор с поваром, что в целом способствовало поднятию уровня кулинарии.

Кивнув, я принял деревянную миску с кашей, а следом то же самое сделал Фомир, который увязался за мной и не отставал.

Я дошёл до земляного вала, нашей первой и последней линии обороны и сел прямиком на него.

Фомир плюхнулся рядом:

- Босс, если бы я не знал тебя очень-очень давно, то подумал бы, что ты грустишь, тоска у тебя. Но мне кажется, причина куда глубже. Ты в сомнениях.

- Да, Фомир, я в сомнениях…

Я стал есть, не продолжая свою мысль. Кашевары чуть передержали кашу и она попахивала горелым, но я принимал это как дорогую специю.

Пока не доел, разговаривать не стал, лишь добрав остатки каши, продолжил:

- Ты понимаешь, Фомир…

- Да, Рос?

- Всё, что у меня есть в жизни, это здесь, это в пределах этого вала из камня и лежалого грунта.

- А как же счета в банках? А твоё прошлое, а домен на берегу моря?

- Ой, да в задницу домен, титул и деньги! Заработал раз, заработаю ещё. А второго Штатгаля не будет.

- Ты думаешь о том, - он оглянулся и убедился, что нас никто не слышит. – Чтобы сбежать? Мысль разумная, но… Знаешь, прошлый Фомир наверняка так бы и поступил, но сейчас я не могу бросить свою роту, свою гильдию. Там половина не отличается хорошими манерами, они воняют носками, пукают, матерятся, ковыряются в зубах, жрут руками и могут дать в морду. Но они – моя банда, босс. Если ты уйдёшь, я пойму, но я останусь здесь.

- Да не собираюсь я никуда бежать, Фомир! От смерти не убежишь. Какой смысл бежать? Чтобы сохранить свою жалкую жизнь? Брось. Ты никогда не думал в таком ключе, но кто я без Штатгаля?

- Победитель троллей, Защитник Оша, Говорящий с богами, - убеждённо начал перечислять он, загибая пальцы.

- В пекло статусы и ачивки. Смерть Штатгаля - это и моя смерть. Не потому, что мне никогда не найти покоя. Не потому, что политические оппоненты, вроде Вейрана или Назира, меня в любой заднице найдут и раздавят. Я сам не буду понимать, зачем мне жить? Веришь, я когда попал в… Скажем так, в орден Ре Бахтал, хотел только сбежать. И Штатгаль я изначально не хотел создавать, а сейчас понимаю… Я втянулся. Я часть Штатгаля и завишу от него не меньше, чем он от меня.

- Философия, Рос. Мне сейчас не хватает моей фляжки, чтобы понять всю глубину.

- И теперь, Фомир… Теперь наши дела крайне херовы.

Я замолчал. Фомир доел, не нарушая молчание. Так прошло несколько минут. Воздух был пропитан напряжением и усталостью. Каждый из нас думал об одном и том же. О цифрах. О шансах. О безжалостной математике войны.

- Я прикажу раздать магам тройную порцию тонизирующих зелий, — наконец нарушил тишину Фомир. Его голос был спокойным, но в нём слышалась въевшаяся усталость. — Ведьмы уже собирают травы с ядами и создающие страх.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

Я молчал, давая ему высказаться. Я ценил в Фомире эту безжалостную честность. Он не пытался подбодрить меня или предложить невыполнимый план. Он смотрел правде в глаза, какой бы уродливой она ни была.

- Я тут прикинул на досуге, — продолжил он, и его голос стал ещё тише. — Соотношение сил один к четырём с половиной. Даже если мы вдарим площадной магией по их атакующим колоннам, их маги ударят по нам, мы стоим на холме, как отличная мишень. Моя рота не сможет прикрыть весь Штатгаль, не против цвета магической мысли Монта. За счёт артефактов мы выдержим три, пять, семь ударов и всё. Мы посыпались. А за это время пехота ворвётся на вал.

- Да, Фомир, я знаю. У них хорошая боевая подготовка. Ополченцев такой численности мы бы сдержали. А так… После сигнала к атаке мы продержимся час, может быть, два. Ну, три. И всё! Я учил солдат не сдаваться, не надеяться на милость врага. Нам её не видать. Мы столько раз давали по сусалам бруосакцам, что они ненавидят нас сильнее всех, хотя это и несправедливо. Ведь мы били их в открытом бою, не резали крестьян, не пытали пленных. Даже большую часть пленников после боя в Новом Лесу Шершней оставили на попечение клану Огнедуба, который поклялся на черепе своего деда, что будет их кормить и не особенно угнетать. Лишь когда придёт весть о конце войны, он выпроводит пленных из Леса.

Я замолчал.

- Шансы на победу не просто малы, босс, — закончил он свой анализ. — Они нулевые. Однако военная и магическая истории знают случаи, когда подобные безнадёжные битвы выигрывались, — тихо произнёс он. — Битва в ущелье Трёх Топоров, когда триста гномов сдержали десятитысячную армию орков. Осада Белой Башни, где один-единственный маг сжёг целый легион. Но для этого всегда требовалось нечто, выходящее за рамки обычной тактики.

Он положил миску прямо на вал и размял кисти рук:

- Я называю это фактором божественного или дьявольского вмешательства. Асимметричный ответ, как говорят в академиях. Когда одна сторона внезапно применяет нечто, что полностью меняет правила игры.

- Вот такую штуку я и задумал, Фомир.

- А что, у нас есть карта в рукаве, которая способна перебить магов Вейрана, конницу, пехоту, лучников и численность?

Он не ждал ответа. Он понимал всю абсурдность этого вопроса. Он сказал это, чтобы подчеркнуть всю глубину нашего отчаяния. Чтобы показать, что для спасения нам нужно нечто за гранью человеческих возможностей.

- Да, Фомир, у меня есть краплёные карты, когда туз бьёт туза. Чистой воды читерство.

Его лицо, освещённое тусклым светом разгорающихся звёзд, стало бледным, как пергамент. В его глазах, обычно циничных и насмешливых, плескалась смесь ужаса, любопытства и восторга.

Он понял, что я не блефую. И что туман мне нужен не для обороны.

- Что, прости? – спросил он.

Я молчал, давая ему возможность самому понять, вспомнить, догадаться.

- Голозадые боги! – вырвалось из Фомира. – Я только сейчас вспомнил что… Мёртвые Рыцари, коллеги Кейрата, которого мы затоптали при большом применении магии, хитрости и обмана.

- Да, шесть отступников. Забыл?

- Забыл, - честно признался маг. – Да и как тут не забыть… У нас было столько сложных ситуаций, когда ты мог щёлкнуть пальцами и они бы пробили стену или захватили бы Жёлтый замок в центре Фелзеня. Ты помнишь, что мы тогда чуть не полегли.

- Такое оружие, если считать их оружием, можно применить раз, может быть – два. А потом враг придумает контрмеры.

- И мы просто таскали их за собой, босс?

- Ну, да. Повода не было применить это… запретное оружие.

Я не договорил. Но он всё понял без слов.

Я не стал ничего подтверждать или отрицать. Я просто смотрел ему в глаза, и он прочёл в моем взгляде всё. Он увидел холодную решимость. Он увидел готовность пойти до конца. Он увидел цену, которую я готов заплатить.

Фомир неловко встал и осторожно поклонился.

- Как глава магической гильдии Штатгаля, — тихо, но отчётливо произнес он, — я верю в своего командора. И какова бы цена ни была заплачена за выживание нас, твоих подопечных… Я принимаю эту плату

Я молча кивнул.

Этими словами он дал мне то, в чём я нуждался больше всего. Не разрешение и не прощение, я в них не нуждался. Но, по крайней мере – понимание. Маг принял неизбежное и стал моим сообщником.

- Пойду-ка я займусь туманом, созданием иллюзий для обмана врага. Пожалуй, создам иллюзию дракона. Пусть враги думают, что у нас есть легендарный ящер, это отвлечёт их от реального плана.

Сказав это, маг резко развернулся и почти бегом направился вниз по склону, к своим людям.

Уходя, он забыл миску.

Я подобрал её и побрёл к обозникам, чтобы вернуть вместе с простыми деревянными ложками.

Тяжесть принятого решения давила на плечи, но одновременно я чувствовал странное, пугающее облегчение. Как это ни странно, мне хватило поддержки ровно одного человека. Пьющего, безалаберного, иногда паникующего, но верного и надёжного.

Я сделал глубокий, прерывистый вдох, словно сбрасывая с себя невидимый груз. Момент рефлексии закончился.

Чингисхан учил: «Боишься — не делай, делаешь — не бойся, не сделаешь — погибнешь!».

Вот такой он был простой философ-воин.

Как бы он поступил на моём месте? Да он бы снёс долбанных бруосакцев с горизонта.

Вернув миски, я прямиком направился к своей палатке. Внутри, как большой енот, хозяйничал Иртык.

Я откинул полог и вошёл внутрь. В палатке горела одна масляная лампа, её тусклый свет выхватывал из темноты стол с разложенными картами, походную койку и несколько сундуков с личными вещами. Воздух был пропитан запахом горящего масла.

- Прости, командор, чай ещё не готов.

- Ничего. Есть задача поважнее, чем чай.

Орк Иртык был одним из тех, кто не задает вопросов, а просто выполняет приказы. Он не подвергал мои приказы сомнению, и был начисто лишён любопытства.

- Я прошу тебя бросить все дела и отправиться в мой личный сектор обоза. Там, среди прочих вещей, есть несколько одинаковых металлических коробов. Они окованы железом и опечатаны моей личной печатью с гербом Штатгаля. Видел такие?

Иртык кивнул.

- Как узнаешь их, а спутать с чем-то их невозможно, возьми столько орков из Первого полка, сколько потребуется. Подтащите все эти короба к границе укреплённого лагеря. На восточный вал и станьте охраной. На вопросы не отвечать, никому ничего не объяснять. Сделаешь?

Иртык кивнул и молча указал пальцем в направлении оборонительного вала:

- Туда, босс?

- Да. Сделайте веревочные обвязки. Подготовьте всё, чтобы их можно было быстро вытащить на открытое пространство по моей команде. Но пока не вытаскивайте. Просто подготовьте. Перемещение, охрана, обвязка. Вскрывать запрещаю и тебе, и кому бы то ни было, кроме меня и Фомира.

Иртык слушал приказ, не меняясь в лице. Он не спросил, зачем это нужно. Он не поинтересовался, что внутри коробов. Он не выказал ни удивления, ни любопытства. Для него приказ командира был надлежащим исполнению алгоритмом. Он считал, что, если командир отдаёт такой приказ в такой момент, значит, это жизненно важно.

- Будет исполнено, командор, — произнес он.

Затем он развернулся и беззвучно, что не особенно вязалось с его габаритами, вышел из палатки, растворившись в ночной темноте.

Через некоторое время я услышал пыхтение.

Орки народ простой, они пёрли первую штуку, похожую по размерам на гроб – как гроб, поставив его на плечи шестерым матёрым бойцам, причём, судя по напряжённым лицам орков, весил контейнер чуть ли не полтонны.

Иртык двигался впереди, указывая дорогу. Он заметил меня и подошёл:

- Командор. Мы начали.

- Хорошо, — сказал я, наблюдая, как орки осторожно перетаскивают короб.

Я перешёл к валу и следил, как постепенно весь мой драгоценный груз доставляют, кладут на землю. Одних орков сменили другие и вот уже Иртык, отняв у обозников верёвки, делает систему обвязки, чтобы короба можно было нести или, вероятнее всего – тащить волоком.

Я потрогал ближайший. Металл был ледяным. Я снова почувствовал ту едва уловимую вибрацию, словно внутри спало нечто живое. Ну да… словно. Только в данном случае оно не особенно живое. Я провёл пальцем по своей личной печати, гарантии того, что какой-нибудь беспокойный обозник или сапёр не вскроет гроб в поисках топоров или молотков.

И хрен знает, какие были бы последствия.

Туман, который я заказал Фомиру, уже появился, а несколько его подручных расставляли по полю боя защитные амулеты.

Вместе с тем над палатками магической роты стал появляться, формироваться прямо из воздуха, дракон.

Дракон был ярко-зелёный, причём вовсе не статичный, он немного перемещался в воздухе. Магической роте пришлось пробежаться по позициям, чтобы предупредить, дабы избежать паники или попытки громадную и слегка подвижную иллюзию атаковать.

В общем, пока Фомир устраивал шоу, Иртык делал обвязки, а я ждал.

Орки, сделав своё дело, вернулись на позиции.

Иртык закончил приготовления, а я использовал Рой, чтобы позвать свой малый круг доверенных лиц.

Мурранг, Хрегонн, Новак, Фаэн и Фомир, которому пришлось отвлечься от иллюзии, пришли по моему зову.

Туман стоял густым, из него вынырнули мои побратимы, я попросил пехоту, охранявшую эту часть вала, немного отойти, после чего кивнул своим сотоварищам.

- Надо кое-что оттащить вниз, с холма. Начнём вот с этого ящика.

Иртык остался охранять те, которые мы ещё не взяли, Фомир кивнул и раздал всем амулеты сокрытия и магической защиты. Теперь, догадываясь, что я задумал, он превратился в перестраховщика.

Глава 11. Чит

Мы спустились с восточного вала, волоком перемещая нужный короб.

Первыми за толстые канаты взялись братья-квизы. Мурранг и Хрегонн упёрлись ногами в землю, их мускулы вздулись под кожаными доспехами. Я, Новак, Фаэн и даже Фомир, отбросив свое обычное нежелание заниматься физическим трудом, тоже вцепились в веревки.

- На счёт три, — прорычал Мурранг. — Раз… два… ТРИ!

Короб сдвинулся с места с царапающим звуком, цепляясь за камни местного грунта.

- Клянусь печенью бога Перкидая, он что, из чистого свинца отлит? — прохрипел Фомир, его лицо побагровело от натуги.

- Меньше болтай, больше тяни, — огрызнулся Хрегонн, не отрываясь от работы тягловой лошадью.

Мы тащили его вниз по склону и нам немало помогал наклон.

Процесс прошёл быстро и через десять минут мы были уже в нескольких сотнях метров от позиций Штатгаля, в серой зоне. Там мы вытащили короб на относительно ровную поверхность, в лощину у подножия холма.

Я отпустил верёвку и выпрямился, пытаясь восстановить дыхание. Остальные последовали моему примеру. Все тяжело дышали, покрытые потом и грязью.

- А теперь, командор, может, объяснишь, что это за цирк с конями? — спросил Мурранг, вытирая пот со лба. — Мы потратили драгоценное время и силы, чтобы вытащить эту дрянь в чистое поле?

- Да, — ответил я, подходя к коробу. — Тратили. И делали это одни офицеры, потому что я почти никому не могу доверять эту тайну. Фактически, вы и так в неё посвящены.

- И эта ерунда важнее, чем сборка четвёртой катапульты? – осторожно спросил Мурранг.

- Ещё и как!

Фаэн, обычно весёлый балагур, легкомысленный и не как всегда молчаливый и наблюдательный, первым кивнул. За ним, после короткой паузы, кивнули и остальные. Они не понимали, что происходит, но доверяли мне. Этого было достаточно.

- Нам надо отойти, - сказал Фомир. - Может быть, вернуться в лагерь, можем быть, в сторонке постоять. Вмешиваться нельзя.

- Мы тут побудем, - ответил за себя и брата Хрегонн и они первые отошли и стали в тридцати шагах. Вскоре к ним присоединились и остальные.

Я остался наедине с чёрным ящиком. Не знаю, следствие ли это работы магических амулетов Фомира или тут просто такая акустика, но вскоре я слышал только собственное дыхание.

Я достал из-за пояса короткий, тяжёлый гномий тесак, сделанный в Туманных горах Оша, купленный на подземном рынке Алатара. Я столько прошёл с этим ножом. Кажется, даже парочку отморозков зарезал им.

Я занёс тесак над своей печатью. На мгновение я замер. Это был мой Рубикон. По какой-то причине я знал, чувствовал на интуитивном уровне, что это изменит не только ход этой битвы, но и, возможно, весь этот мир.

Я снова посмотрел в направлении вражеского лагеря, который не был отсюда виден. Завтра вы придёте нас убить? Ну-ну. Убивалка ещё не выросла.

Мои губы скривились в холодной усмешке. Они хотели бойни. Они её получат.

Я с силой опустил тесак. Печать была выполнена из олова, так что массивный тесак без проблем разрезал её.

Печать слетела, я скинул проволочную оплетку, которую она удерживала и освободил крышку короба.

Ну, как короба…

Как говорил персонаж «гробовщик» из «Человека с бульвара Капуцинов»: «Это называется гробом, сэр».

Как бы я не называл это коробом, там лежит мёртвый человек, так что это гроб.

Я отступил на шаг, убирая тесак в чехол на поясе. Крышка медленно, беззвучно, без всякой посторонней помощи начала подниматься. Она откинулась в сторону, открывая тёмные недра короба.

Изнутри хлынул холод. Не просто холод, а мёртвый, могильный холод, от которого застывала кровь в жилах. Туман вокруг короба начал замерзать, превращаясь в иней. Температура упала так резко, что моё дыхание превратилось в густое облако пара.

И из этой ледяной тьмы начало подниматься мертвец.

Сначала показалась рука в чёрной латной рукавице. Она упёрлась в край короба, и пальцы медленно, с какой-то нечеловеческой силой, сжались, сминая металл, как фольгу. Затем появилась вторая рука. И, наконец, из короба начала подниматься фигура.

Формально, это был скелет. Но это всё равно, что назвать Суворова просто офицером.

Скелет могучего воина, облачённый в полный комплект чёрных, испещрённых рунами доспехов. В его пустых глазницах горел голубого цвета леденящий свет.

Он был огромен, на голову выше меня (а по меркам мира Гинн я был высок) и от него исходила аура такой мощи и древнего ужаса, что любой другой на моём месте умер бы от страха.

Ну, я-то его уже видел, да и настроение посреди войны было таким, что мне было не до паники. Паника для тех, кто находится в безопасности, а не посреди бруосакских степей.

Это был Мёртвый Рыцарь. Высшая форма нежити, не считая полубогов. Древний герой, чья душа была привязана к этому миру проклятием или несдержанной клятвой, могущественной магией которую сейчас никто не может сотворить, потому что он был из эпохи Магов.

Он медленно, с достоинством, выбрался из короба и встал передо мной во весь свой исполинский рост. Тьма вокруг него уплотнилась, стала почти осязаемой. Он не дышал, не издавал ни звука, но я чувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела.

Я не выказал ни страха, ни удивления. Мы уже встречались. В подземельях Чёрной крепости, в самом сердце Кмабирийских болот. Там, среди костей и проклятий, мы заключили наш договор.

Я смотрел на него прямо, как на делового партнёра. Как на оружие, которое я собирался использовать и понимал специфику работы этого оружия.

Я первым нарушил тишину. Мой голос прозвучал ровно и по-деловому, без малейшей дрожи:

- Приветствую тебя, мой верный «вундерваффе». Моё супероружие. Я обещал, что отведу вас на войну. Видят боги, я воюю справедливо. Видят боги, что я не обращался к тебе и твоим сотоварищам понапрасну. Но сейчас такая ситуация, что выбор мой… Выбор мой был сделан в пользу открытия шести печатей.

Мёртвый Рыцарь медленно повернул свой шлем в мою сторону. Ледяной огонь в его глазницах вспыхнул ярче. Я не мог понять, откуда доносится звук (голосовых связок у него не было), но он был.

Холодный, как могильный камень, лишенный всяких интонаций:

- Смертный рыцарь. Я приветствую тебя. Даже в своей дремоте я видел, что ты одержал множество побед.

Это не было вопросом. Это была констатация факта.

Я решил кратко, без лишних эмоций, обрисовать ситуацию:

- Завтра на рассвете мою армию, девять тысяч клинков, атакует враг. Их численность, по моим данным, около сорока тысяч. А может и пятьдесят. Хуже то, что это не сброд, а королевская гвардия. Они собираются нас уничтожить.

Мёртвый Рыцарь молчал, но я чувствовал, как он впитывает информацию. Его ледяное пламя в глазницах, казалось, изучало меня, взвешивало мои слова, мою решимость.

- Сорок тысяч… сто тысяч. Такие у вас теперь армии, живой рыцарь?

- Да, такие. А у вас были другие?

- Да, армии не мерили воинами, а героями и сотня могла обратить в бегство пять тысяч. И армии могли достигать в численности полмиллиона воинов. Представляешь такое?

- Да, - честно признался я. – Но наша ситуация критическая.

- Мы с братьями ощущали падение империй и гибель народов. Ваша мелкая стычка — лишь рябь на поверхности реки Судьбы.

- Для меня это не рябь, — отрезал я. — Для меня это всё. Там моя семья.

- Жена, дети?

- Нет у меня жены. Там те, кто шёл за мной в бой, кто доверял мне, кто выполнял приказы даже когда был с ними не согласен. Там девять тысяч орков, людей, эльфов, гоблинов, гномов и троллей, которые смогли забыть расовые предрассудки и драться в одном строю. В каком-то смысле это сделано потому, что я попросил.

- Это… Забавно, живой рыцарь.

- Вопрос простой. Вы и ваши братья, — я кивнул в сторону тумана, где был холм и находились остальные короба, — способны справиться с этой задачей?

- Мы — проклятые герои древности. Мы — те, чьи имена высечены на камнях, которые давно рассыпались в пыль. Мы сражались с богами и демонами. Сколько бы смертных не стало против нас – мы победим.

Его слова не были хвастовством. Он был уверен в себе. Функционал, которой он обладал, лежал за пределами понимания современных полководцев и правителей.

- Хорошо, — сказал я. — Это то, что я хотел услышать. А Вы вправе говорить от их имени?

- Да. Но нам надо повторить условия, живой рыцарь. Мы не наёмники.

- Боги упаси так думать! Я тоже не наёмник.

- А какова же твоя цель?

- Если победите моих врагов, Мёртвый Рыцарь, вы это увидите. Так что по условиям?

- Во время битвы никто из твоей армии не должен нам мешать. Не путайтесь под ногами.

- Хорошо, мы построили временные укрепления на холмах.

- На случай, если мы не поможем?

- Да. Мы планировали подороже продать свои жизни.

- Даже не имея шанса победить, рыцарь? – с сомнением спросил он.

- Это часть моей культуры. Мой народ совершал нападения впятером против пятисот.

- Герои?

- Возможности были равными, но они не могли иначе. Итак, мы стоим на холме.

- Да. Вам может быть страшно, но вы не вмешиваетесь. Наверное, стоит пояснить… Мы не будем особо разбирать, где свои, где чужие. Вы все – живые и для нас просто пища. Любой, кто окажется на нашем пути, станет частью нашей армии.

Он сделал паузу и я почувствовал, как холод вокруг усилился.

- Ваши позиции на холмах будут в относительной безопасности. Мы будем помнить, что это вы, однако я не могу гарантировать, что отдельные… бродячие мертвецы… не дойдут до вас. Мы не контролируем каждого поднятого нами солдата. Только самых сильных.

- Принято, — сказал я. — Это меньшее из зол.

Я перешёл ко второй, главной части сделки.

- Теперь о нашей старой договоренности. Вы помогаете мне выиграть эту войну. Не только эту битву. Всю войну. А я, в свою очередь, выполняю своё обещание.

Мёртвый Рыцарь медленно кивнул:

- Я помню. Мы ждем упокоения тысячу лет. А для таких, как мы, это не просто.

- Вы говорили про Пантеон, храм всех богов.

- Да. Ты обещал.

- Я слово своё держу.

- Поклянись, живой рыцарь.

- Хорошо. Я клянусь, — произнёс я, и каждое слово звучало в холодном воздухе, как часть приговора. — Выиграв и победив, я построю Пантеон. Великий храм, посвящённый всем живым богам этого мира. И в подземельях этого Пантеона я создам усыпальницу. Усыпальницу для вас и ваших братьев. Ваши останки будут похоронены со всеми почестями, как подобает великим героям. Эта святая земля, освящённая молитвами всем богам сразу. Надеюсь, что ваши души смогут наконец обрести покой.

- Клятва принята, - коротко ответил Мёртвый Рыцарь.

Ледяной свет в его глазницах то становился ярче, то угасал. Он взвешивал мои слова. Он чувствовал мою решимость.

- Мы исполним сделку, живой рыцарь, - после безумно долгой паузы ответил он. – Приведи сюда моих братьев и мы дадим бой, которого этот век ещё не видел.

Я хотел было уточнить, что на сражение враг прибудет только днём, но потом вспомнил, что с Кейрратом мы дрались днём, причём нихрена нежить время суток не смущало.

Мёртвый Рыцарь, который до сих пор не посчитал нужным назвать своё имя, развернулся на восток в направлении армии Вейрана, словно зная, как и когда они прибудут.

Ни прощаний, ни лишних слов. Я прошёл сквозь туман к моим товарищам, которые молча и как-то мрачно стояли и ждали меня.

- Побратимы, такая ситуация… Надо ещё пять таких гроб… контейнеров сюда притащить.

Это было странно. В сгустившемся тумане шесть офицеров, включая самозванного генерала, таскали под холм гробы, заполненные функциональной нежитью. Потели, пыхтели, тянули.

Пока мы не перетащили все, они не проявляли активность.

Только когда в кривоватый ряд стали все шесть, включая один открытый контейнер/гроб, они зашевелились.

Когда мы отошли, и на этой стадии все мои товарищи увидели, с чем мы имеем дело, из остальных пяти коробов, оставленных под холмом, стали выбираться остальные Мёртвые Рыцари и выстраиваться в ряд.

Мои спутники, несмотря на туман – видели, что происходит и всё поняли, но комментировать не стали.

* * *

Прозвучали сигналы отбоя, армия забывалась беспокойным сном, но я не сомкнул глаз, гуляя по позициям в районе вала.

Ночь прошла тревожно и по моим ощущениям, быстро.

Я волновался, потому что сейчас тактический расчёт строился на крайне рискованной составляющей – магии мертвецов.

Предрассветный час встретил нас холодом и тишиной. Густой, молочный туман, сотворенный магией и не унесённый степными ветрами, вольготно разлился между Фанделлеровских холмов.

Утренняя побудка была сыграна без паники, обыденно, словно мы не ожидали прибытия армии, которая нас раздавит.

Обозники готовили кашу, сапёры проверяли вал, офицеры по возможности, с учётом тесноты, проверяли свои роты, батальоны и полки.

Штатгаль, включая меня, плотно позавтракал и постепенно разошёлся по позициям.

Гномы докручивали катапульты, сапёры досыпали ров, кто-то переставлял покосившуюся палатку, роты занимали позиции, не было ни суеты, ни видимого волнения.

Штатгаль самым иррациональным образом был спокоен, доверяя расчёту своего генерала (который уверен в себе не был).

На небе висели тучи, туман никуда не девался, хотя фомировские ребята его не поддерживали. Время шло.

Не прошло и трёх часов, а солдаты не успели заскучать, когда на горизонте появилась тёмная масса – армия короля Вейрана.

Подойдя к краю холмов, они направили вперёд разведку, которая, впрочем, не приближалась особенно близко к нашему холму.

Армия врага стала выстраиваться в порядки – коробки и шеренги, выставлять атакующие клинья. Несколько коробок зашли к нам в тыл с очевидной целью не дать нам сбежать с поля боя.

Штатгаль лишь, молча и в относительном комфорте, наблюдал за этими телодвижениями. Хотя Мурранг трижды попросил разрешения вдарить по вражеской пехоте из катапульт.

Небо над полем боя, до этого серое и безрадостное, внезапно потемнело. Тучи, чёрные, как сажа, сгустились над равниной. Несмотря на то, что был день, мир стал серым и мрачным, как перед сильнейшей грозой.

«Тайфун. Приближается гроза?».

«Нет, босс… Не в погодном смысле».

Мы не могли их видеть, мёртвые рыцари стояли в тумане и, как мне кажется, за всю ночь ни разу не шевельнулись.

И всё же в небе раздались раскаты грома.

Армия Вейрана, выстроенная для полномасштабной атаки, ещё не успела двинуться с места. Их идеальные, ровные ряды замерли в ожидании приказа. Они смотрели на холм, на котором прятался их враг, смотрели на туман, но не знали, что в тумане что-то происходит.

Я наблюдал за мёртвыми рыцарями при помощи мелкой птички и тешил себя тем, что визуально наблюдал древнюю нежить неподалёку от своих походных гробов, то есть там, где мы её оставили.

Внезапно шесть тёмных фигур исчезли.

Я даже подумал, что птичка ошиблась или их накрыло туманом, но уже через секунду получил разгадку этого факта.

В следующий миг они материализовались прямо в авангарде армии Бруосакса. Произошло это так быстро, что человеческий глаз не был способен зафиксировать движение, был ли это телепорт (я тоже такую технологию хочу) или они просто крайне быстро двигались.

Раздались первые, полные изумления и боли крики.

Один из Рыцарей, вооружённый огромной, изогнутой косой, сделал один плавный, почти ленивый взмах. Десятки солдат в первом ряду упали, разрубленные пополам. Их доспехи, их плоть, их кости не оказали лезвию никакого сопротивления.

- Что за… — пробормотал Мурранг, пыхтевший рядом со мной и сейчас вооружённый мощной гномьей оптикой-биноклем.

Я молчал и наблюдал.

Солдаты у вала замерли, они не могли видеть деталей, в том числе из-за тумана и всё же у них была звериная интуиция, которая подсказывала, что у врага проблемы.

Мёртвые Рыцари работали с эффективностью промышленных комбайнов, выкашивая за секунду десяток врагов, не встречая никакого сопротивления.

Разрубленные тела не остались лежать на земле. Они тут же начали двигаться как марионетки, которых дергают за ниточки. С неестественной, жуткой скоростью, игнорируя смертельные раны, они поднимались. Их глаза, ещё мгновение назад полные жизни, теперь горели мертвенным, белёсым светом.

И они, с беззвучным рычанием, бросались на своих вчерашних товарищей, стоявших в следующих рядах.

Один из Мёртвых Рыцарей, вооружённый двумя мечами, пронёсся сквозь плотный строй пехоты, как ураган, оставляя за собой коридор из безжизненных тел. И каждое из этих тел тут же оживало, пополняя ряды армии мёртвых.

Третий, похожий на ассасина, бесшумно вырезал офицерский состав. Обезглавленные командиры, поднявшись, начинали управлять мёртвой пехотой.

Всё это происходило так быстро, что командование вражеской армии просто не успело понять, что происходит.

Только что они собирались отдать приказ и двигать коробки полков, как на параде, а теперь передние ряды смяты и одержимы паникой.