Тактик.10

Глава 1. Камень

Последний час колонна двигалась молча.

Мы выныривали из лесов и заходили в них снова, деревеньки (жители которых заблаговременно свинтили задолго до нашего появления) и обработанные поля попадались всё реже. Наконец пошли только пустые сиротливые участки земли, поросшие ковыльными травами, но уже давно не затронутые сельскохозяйственными орудиями.

Но это были просто лесочки, не наш «тот самый лес», безопасные и пустые, хотя и там внимательные эльфы видели не только звериные следы, но и орочьи, пускай и не особенно свежие.

И всё же мы уже находились в зоне отчуждения, серой зоне между территориями цивилизации и дикости.

Люди-крестьяне отселялись от леса Шершней на приличное расстояние. Вероятно, орки имели привычку работать «на экспорт», выходить из леса Шершней и нести свои орочье добро, мир и любовь.

Мы всё шли и шли.

Основная колонна растянулась змеёй больше чем на километр. Тишина стала плотной, осязаемой. Единственными звуками были скрип кожаной сбруи, приглушённый перестук копыт по слою хвои и тяжёлое дыхание троллей, которые по случаю движения в сторону дикого леса были в лёгкой кожаной броне.

Вообще тролли имели по четыре комплекта снаряжения, всё пошитое на заказ и индивидуально, и это не считая, что у всех их была одежда для повседневной жизни с вышитыми на ней упрощёнными гербами Штатгаля. Троллям не нравилось ходить по лесам, слишком тесно, нет возможности развернуться, но они были дисциплинированы и никогда не жаловались на свою судьбу.

Эклатий остался позади, далеко позади, мы покинули его два дня назад, вышли демонстративно в южном направлении, в сторону Тройхата, а потом развернулись и прошли по полевым дорогам в северном направлении. Не думаю, что наш манёвр останется секретным, всё же армия - не связка ключей, её не потеряешь и не спрячешь. Однако я исходил из того, что жители Эклатия немедленно пошлют гонцов в столицу, а значит, хотя бы там будут ложные данные про наш вектор движения.

Сейчас, несмотря на то, что было лето и день, солнце практически не светило, спрятавшись за тучи. Да ещё от низин и вовсе поднялся туман, размывая силуэты, приглушая звуки и создавая ощущение, что мы идем сквозь облако. Но впереди, где дорога делала крутой изгиб и шла громадное поросшее степными травами поле, туман редел.

Орофин и его разведка шли впереди, перед колонной и они первыми подали мне сигнал, что мы подошли к границе «того самого» леса. Что все нагромождения деревьев до этого не были Лесом Шершней, или как его официально именовали – Эдвиншт.

Всё это была прелюдия.

Эльфы вошли в Лес Шершней и по данным Роя углубились туда метров на пятьсот. Ну правильно, а вдруг там сразу делегация встречающих притаилась?

Хайцгруг, шедший в голове Первого полка и по сути, авангарда, остановился, поднял руку и попробовал обратиться ко мне при помощи Роя.

Получалось у него не очень. Теоретически любой боец моей армии мог задействовать Рой, чтобы достучаться до меня, но фактически это могли далеко не все офицеры, да и то у них получалось не всегда.

Когда остановился Первый полк, так же остановилась и вся колонна, пусть и им потребовалось некоторое время.

Тысячи воинов, коней и некоторое количество пленных, которых мы решили взять с собой и поэтому тащили за собой в лес в составе колонны, замерли, превратившись в десять тысяч теней.

Пленных в Эклатии мы отсортировали. После короткой беседы, имеют ли они желание вступить в состав Штатгаля, что не произойдёт автоматически, мы взяли с собой почти всех гномов-наёмников и орков-наёмников, а также некоторую часть людей-наёмников. Получилось примерно две сотни потенциальных рекрутов. Сейчас они шли уже не скованные, не под конвоем, но и оружие им никто не выдавал.

Присматривал за ними лейтенант Зойд и его комендантская рота, который на первой же стоянке выстроил этот кадровый резерв и доходчиво объяснил им базу. Что вступление в Штатгаль - это не обязаловка, а скорее привилегия, и если у кого-то нет желания, может валить на все четыре стороны, держать его никто не будет.

Кстати, о целях и маршруте им тоже никто не пояснял.

Я двинулся верхом вперёд вдоль колонны, мимо своих застывших солдат.

Новак, Фомир и братья-квизы бесшумно следовали за мной. От тёмной стены леса веяло прохладой. Мы вышли на открытое пространство, через поросшее травой поле, лавируя между хаотично растущими кустами, туда, где лес начинался.

Открытое пространство. Тут дорога делала развилку и около неё стоял утопленный в землю здоровенный бурый камень.

Древний, поросший седым мхом путевой указатель, вросший в землю. Он был свидетелем эпох, которые сменили друг друга, пока он стоял здесь, на перекрестке двух судеб.

Хайцгруг уже очистил его от части мха, обнажив высеченные руны на раннем всеобщем (но понять было можно).

Орк стоял рядом, его лицо было серьёзным. Он смотрел на развилку так, как смотрят на двух змей, одна из которых ядовита, а вторая тоже ядовитая, но ещё и очень большая.

Я спешился подошёл к камню. Мои спутники остановились в нескольких шагах позади. Я старался не думать про них, про донесения разведчиков и затаившую дыхание армию за спиной.

Сейчас имело значение только то, что я видел.

Я провёл пальцами по глубоким бороздам рун. Камень был холодным и шершавым. Тут путники делали не выбор направления, а скорее, будущей судьбы.

Это была наша следующая локация.

Две выбитые в камне стрелки указывали в разные стороны.

Древние руны гласили «Сей путь идёт сквозь земли проклята, идеже злая волшба обитает и орки вселишася, идеже земля неплодна еси, а зверьё лютое гладно. Обход твориши - путь дольши обретеши, но паче мира сохранити можеши».

Короче, очень интересно и не особенно понятно.

Но была и более современная надпись ниже, очевидно, для не знатоков «мёртвых языков». Причём, судя по всему, не перевод, а современная трактовка подписей у стрелочек.

Первая, направленная налево, на более широкую и утоптанную тропу, гласила: «На запад. Там Треббурс. ~Четыре дня пути».

Вторая указывала прямо, практически в стену колючего кустарника и мрачных елей, где дорога лишь едва угадывалась. Надпись под ней была короче и гораздо интереснее: «На север. Там тебя и сожрут».

Я усмехнулся. Как всё просто! Как всё очевидно, когда ты понимаешь логику гейм-дизайнера, пусть вокруг и не игра.

Это был классический выбор, который игра подсовывает тебе в самом начале новой локации. Выбор между «сюжетной линией» и «безопасной зоной».

Путь налево, в Треббурс, был очевидной ловушкой для осторожных. Несколько дней пути. Торговый городок с высокими стенами, потому что даже он, находясь за пределами Леса Шершней, время от времени подвергается нападениям орочьих ватаг. Там можно пополнить припасы, отдохнуть, пересидеть. Сравнительно хороший путь вокруг заведомо опасной локации «Лес Шершней». Для караванов, беженцев, для всех, кто играет на уровне сложности «Легко».

Кстати, я не думаю, что он безопасен, ибо орки будут рыскать и там, на обходной дороге. Но зато предсказуем и там можно догнать торговый караван.

Но моей армии он не подходит, потому что стены этого городка Треббуса вполне защитят от ватаг орков, но никак не от королевской армии Бруосакса.

Мы бы пришли в Треббурс, и что дальше? Потратили бы время, засветились бы на карте у вражеских разведчиков, а потом нас бы всё равно прижали к стенке.

Это был гринд с нулевым выхлопом.

А вот второй путь… То, что мы искали, нырнуть поглубже в условное «болото» и мой выбор сейчас предопределён. После того, как я по наводке Леголаса пообщался с Хайцгругом и понял, что эльф не шутил, место тут жуткое и гиблое. Однако у нас же прочные шкуры, верно? Если только пренебречь предупреждением, что «Тамтебя и сожрут».

Это была не угроза, а скорее даже реклама.

Лес не хотел нас убивать. Лес - это просто место.

За каждым серьёзным испытанием в любой грамотно спроектированной системе скрывается достойная награда. Орки, которых тут упоминали, это не просто враги. Это ресурс, который надо правильно «обработать».

Если не получится с ними договориться, то они станут источником лута, в конце концов.

Страх был просто дебаффом, который система накладывала на игрока, чтобы отсеять слабых.

Иррациональный фактор, который нужно игнорировать при принятии стратегического решения. Я не играл по правилам страха. Я играл по правилам эффективности. В некоторых случаях я действовал как геймер и пока что меня это не подводило.

- Фомир!

- Я тут, - негромко отозвался маг. В отличие от меня, он не спешился, но присел к гриве, чтобы потрепать и успокоить свою лошадку.

- Скажи, магистр, а есть впереди проклятие, мощная магия, барьеры, ловушки?

- Не скажу за весь лес, босс, но на ближайшие несколько миль чисто. Да, лес пугает мрачностью, магии там полно, тут она обитает и прячется, но никакого прямого «запрета» или там, барьера я не ощущаю. Подробности, если хочешь, расскажу. А пока проблемы - только те, что видят твои глаза.

Мои глаза.

Я активировал Птичий пастух. Мне повезло, в отличие от жутких Кмабирийских болот, где зачастую птиц не было или было, но очень мало, тут звери и птицы водились в изобилии. А это само по себе вселяет оптимизм. Раз лес не убивает животных, не тронет и нас.

Взглядом весёлой сойки совершил я облёт по большому кругу и видел с высоты птичьего полёта, что да, Лес Шершней даже визуально имеет границу и отличается.

Что говорить, тут абсолютно все деревья были буквально тёмными. Темнее даже визуально. Не сказать, чтобы чёрными, но это были тёмные сосны, тёмные дубы, какие-то буки и грабы, стволы берёз старше и темнее. Даже листочки на них темнее, а у корней росла жёсткая трава, закрытая плотными зарослями колючего кустарника, тоже темноватого.

Короче, воплощение мрачности.

Сверху словно невидимый художник вылил тёмную смесь красок только на одну часть картины.

Лес Шершней был визуально более жутким, ветви деревьев переплелись, но сами они росли высокой, плотно, цепко, словно бросая вызов одним своим видом.

Само собой, наши сомнения были излишними. Ну да, дошли мы до границы леса, мы же знали, на что идём? Или не знали?

Справедливости ради, мы знали только то, что рассказал Хайцгруг, что было в скупых донесениях маэнских шпионов и туманных намёках Леголаса.

— Треббурс, — глухо произнёс Мурранг, почесывая бороду. Его взгляд был устремлён на левую тропу. — Я слышал об этом месте. Грязная дыра, но там есть кузницы, есть парочка семей гномов, которые к тому же пиво варят неплохое. Можем отдохнуть и войти в лес с западной окраины, может там дороги получше? Теоретически…

- Дорога по лесу Шершней одна, а отдыхать мы будем в могиле. Теоретически, — отрезал я, не оборачиваясь.

Новак едва заметно улыбнулся.

— Высокий риск, высокая награда, — тихо прокомментировал он, скорее для себя. — Пробуем, босс? Я в такой заднице сроду не был. Мне нравится.

Я обернулся к замершей колонне. Тишина была почти абсолютной. Тысячи глаз смотрели на нашу небольшую группу у камня, ожидая команды.

— Хайцгруг! — мой голос прорезал тишину. — Авангард. Покажи лесу Шершней, как возмужал его сын! Готовность номер один. Ты – остриё копья при движении по Сосновому тракту. Режим разведки боем, все в броне, все со щитами, не расслабляться.

- Мы готовы, командор, - басисто отозвался орк.

— Мурранг, Хрегонн. Основная колонна. Темп средний. Боевое охранение, насколько это возможно, Зойд будет арьергардом.

Братья развернулись и отправились выполнять приказ. Их тяжёлая поступь звучала уверенно. Но я знал, что лес нервировал гномов, уж больно чужеродная для них среда, а ширина тракта такова, что деревья подступали в нему вплотную.

Я остался с Новаком.

— Двинули? – ожидательно спросил он.

Я сделал шаг к тракту, воспользовался Роем:

«Приказ по армии. Движение начинай!».

Колонна пришла в движение. Огромная серая змея медленно поползла вправо, сворачивая на тракт, над которым плотно смыкались ветви чёрных елей. Там было сумеречно, словно дорога вела прямо в сердце тьмы.

Солдаты шли молча, сжимая оружие. Они не знали точно, что их ждёт, но доверяли мне. И этого было достаточно.

Я сначала пошёл вместе с авангардом, держа Грома в поводу, но в какой-то момент отстал, чтобы двигаться в середине колонны.

Дневной свет остался позади, словно кто-то закрыл за мной дверь.

Обычно полутьма — это пограничное состояние, нечто промежуточное. Тут полутьма обрела конкретику и явно выступала в качестве хозяйки леса. Переплетённые ветви не пропускали свет, мешали ветру (если бы он был) и создавали, что называется, свою атмосферу.

Зато не было неприятных запахов. Да, влажно, да, пахнет сыростью и сырой землей, но в целом вполне пристойно и глаза к этой полутьме привыкают.

Воздух стал плотным, пах хвоей. Вверху, сквозь переплетения ветвей, редко-редко пробивались одиночные лучи, похожие на лезвия мечей.

Я не оглядывался. Мой взгляд был устремлен вперёд, вглубь новой операционной зоны.

Спустя некоторое время я снова стал всадником. Конь Гром ступал осторожно, подёргивая ушами, иногда поворачивая голову, но не сходя с узкого тракта. Который постепенно превратился в просто грунтовку, усыпанную бурыми иголками сосен. Рой показывал мне что эльфы рассыпались по лесу.

К сожалению, это не был традиционный сосновый лес, где под деревьями образовывалось пустое пространство и можно было сравнительно спокойно перемещаться. Напротив, непонятно как, но тут был подлесок, плотный и колючий, почти без листов и оттого мрачный и тёмный.

Не знаю как, но эльфы находили проходы между этими скоплениями кустов и перемещались классическими двойками, образуя колонне разведку на все 360 градусов.

Эльфам явно не нравился лес, но со своей задачей они справлялись.

Люди шли напряжённо. Я видел это по их побелевшим костяшкам, сжимавшим рукояти мечей. Их глаза метались по сторонам, пытаясь выхватить угрозу из пляшущих теней. Для большинства из них, выросших в полях и городах, лес был синонимом засады.

Новак не врал, говоря, что не бывал в таком месте. Даже те из бойцов, кто в прошлом были лесными разбойниками, а это довольно-таки многие из бойцов, лесу были не рады.

Каждый треснувший сук, каждый шорох в подлеске вызывал у них скачок адреналина. Интерфейс подсвечивал их ауры тревожным жёлтым. «Дебафф: «Незнакомая местность». Штраф к вниманию: -15%. Уязвимость к страху: +20%.»

Гномы выглядели лучше, но ненамного.

С одной стороны, подгорные туннели, это тоже своего рода замкнутое пространство, а с другой, у туннеля есть понятная и привычная «стена», а у леса лишь бесконечные стволы деревьев, откуда в любой момент могла нарисоваться орочья морда.

Есть от чего беспокоиться.

Конечно, я непрерывно пользовался Роем и отслеживал любые признаки засады, а ещё лучше этим занимались эльфы и гоблины – разведчики, но на все 100% это не успокаивало.

Братья Мурранг и Хрегонн шли во главе своей части колонны, их тяжёлая поступь вязла в мягкой лесной почве, продавливая иголочки.

Они не боялись, но явно были раздражены.

Их стихией был камень, твёрдая и предсказуемая порода. Здесь всё было мягким, податливым, живым, ненадёжным и для гномов – непредсказуемым.

Они морщили носы от запахов леса и постоянно оглядывались на свои телеги, опасаясь, что те застрянут в грязи. Земля у корней сырая, влажная, мягкая.

Я пропустил мимо себя Второй и Третий полк, отмечая про себя самых нервных капралов и сержантов. С ними нужно будет поработать отдельно.

Командир должен иметь самоуверенный вид. Стоит ли упоминать, что верхом это делать проще? Не обязательно образ командира должен быть умным, но уж точно не допускающим паники. Паника распространяется быстрее любой болезни, и я не мог позволить себе эту эпидемию.

Мозг работал как вычислительный центр, обрабатывая поток информации от активного Роя. Голова намекнула, что я расплачусь за это болью, но мне пока приходилось игнорировать такую угрозу.

Орочья стрела в лицо – куда опаснее.

Гром шёл шагом, среди этого бурелома и переплетения корней не хотелось бы повторять Илью Муромца с его: «Ах ты, волчья сыть, травяной мешок!». Армия находилась в стрессовой зоне. Боевая эффективность падала.

С другой стороны, война – это всегда стресс.

В какой-то момент я услышал смех. Тихий, горловой, похожий на рычание сытого хищника. Он донёсся из колонны Второго полка, от орков, идущих в составе Первого батальона, того самого, который недавно брал Тройхат.

Я чуточку подстегнул коня и догнал их, чтобы остановиться у орочьих рядов.

Картина от смурных человеческих лиц отличалась и отличалась сильно.

Орки преобразились. Их сутулые на марше фигуры выпрямились. Движения стали плавными, кошачьими. Они не шли. Они скользили сквозь лес, их тяжёлые сапоги почти не издавали шума на влажном ковре из иголок и мха. Они вдыхали этот густой, пряный воздух не с опаской, а с наслаждением, словно после долгой засухи добрались до родника.

Догнал я и Первый полк, где орков и людей было больше всего.

Гришейк, один из самых молодых моих офицеров, уроженец города Каптье (а не леса), шёл во главе своего батальона.

Его лицо, обычно угрюмое и сосредоточенное, выражало чистый восторг. Он провёл пальцем по узору коры на огромном вязе, словно здоровался со старым другом.

Я просканировал его личное состояние.

Бафф: «Родная стихия». Мораль: +30%. Боевые рефлексы: +10%. Усталость: -25%.

Вот тебе и здравствуйте. Но ведь орков-уроженцев леса Шершней в моей армии два-три десятка, не больше. Пёс с ними, с «уроженцами», конкретно Гришейк родился посреди города в городской хижине у отца, главы общины, он в детстве вообще не видел леса.

Так почему же?

Вот тебе и закон сохранения энергии – где-то прибыло, где-то убыло.

Лес морально давил на гномов, людей, он нервировал лошадей и не нравился эльфам, однако орки тут были как дома, даже откровенно «не лесные» орки.

Орки народ, как и люди, многофункциональный. Когда противопоставляют эльфов и орков, это не совсем справедливо, потому что эльфы предпочитают природу, гармонию, живут не везде и не особенно адаптивны.

А вот орки, как и люди, бывали степными, горными, лесным, болотными, городскими и сельскими жителями, умели ковать, сеять, пахать, воевать и тунеядствовать.

Большинство орков моей армии - выходцы из сельской местности и мелких городов, за свои преступления попавшие на каторгу. Немало тут и горных орков, чьи навыки жизни в горах могут оказаться бесценными в определённых условиях, есть болотные орки, они ниже ростом и слабее, есть северяне-орки, крупнее и более бледные, среди которых попадается немало голубоглазых.

Но теперь все эти орки топали по Лесу Шершней, который даже обычным лесом не был и чувствовали себя тут в своей тарелке.

Чудеса!

То, что для людей и гномов было враждебной средой, для орков являлось источником силы. Лес не угнетал их, а на каком-то глубинном уровне, более тонком, чем может ощущать Фомир, подпитывал.

Глава 2. Дыхание прошлого

Мой взгляд переместился на те отряды Фаэна, которые шли в составе колонны. Эльфы не выглядели восторженными.

Напротив, их лица были кислыми и напряжёнными.

Даже сам Фаэн, вероятно неосознанно, держал лук в руках, а не за спиной. Они чувствовали этот лес иначе, и он не был для них «домом». Он был для них охотничьими угодьями, где не вполне понятно кто дичь, а кто охотник. Дикими, опасными, полными добычи и конкурентов. Эльфы не расслабились. Даже за своей кошачьей плавностью они собрались в тугую пружину, готовые к прыжку. Их движения были бесшумными, глаза сканировали средние и нижние ярусы леса.

Бафф: «Инстинкт охотника». Точность: +15%. Скрытность: +20%.

Рядом с орками бодро двигалась трусцой стайка лесных гоблинов. Обычно мелкие, робкие, суетливые, тут они тоже изменились. Их беспокойность и неуверенность в себе (а как тут будешь уверенным, когда ты весишь вдвое меньше, чем крупный человек или орк) исчезла.

Они перемещались спокойно, деловито, глаза были сощурены, большие уши постоянно вращались, улавливая каждый звук. Они были частью этого леса. Его естественной фауной.

Я мгновенно перестроил тактическую схему в голове.

Расовые особенности.

Моя армия не была однородной массой. Это был симбионт. Сложнейший организм, где слабости одних видов компенсировались силой других.

В обычных локациях вроде степей и полей, люди и гномы были ядром, тяжёлой пехотой, способной держать удар на открытой местности. Орки обладали особенностью – ночное зрение. Эльфы и гоблины – вспомогательные силы.

Я вообще никогда не делал ставку на одних только эльфов.

Но здесь, в лесу, авангардом и главной ударной силой становились орки и эльфы, гоблины. Те, кому в «цивилизованном» мире неуютно.

Я чуть ускорился и догнал самого Хайцгруга, первого орка в колонне. Орк даже не смотрел под ноги. Его взгляд был устремлен вперёд, он читал лес как открытую книгу. Он заметил меня, только когда я поравнялся с ним.

— Да, босс! — он кивнул, не сбавляя шага.

Я не стал задавать глупых вопросов. Я просто шёл рядом, наблюдая. Хайцгруг вдруг притормозил и показал на едва заметный след на влажной земле.

— Кабан, — пророкотал он. — Большой, одинокий. Прошёл тут час назад. Шёл к ручью. Значит, вода близко, а врагов, наоборот, тут нет, раз он не боится.

Это была не столько информация про кабана, сколько показатель его навыков.

Я привык оценивать его с точки зрения способности управлять войсками и давать чертей врагу при помощи его топора, выступая в том числе живым примером в бою.

Хайцгруг (и я никогда не признаюсь в этом вслух) вовсе не был лучшим офицером с точки зрения организации полка, порядка, дисциплины и качества строевой подготовки.

Он не был и лучшим тактиком, я лично и приватно принимал экзамены у него, как и у всех офицеров Штатгаля.

Он не был отличником. Но была мощная причина почему именно он стал командиром Первого полка и формально четвёртым по статусу в Штатгале – после меня, Новака и Мурранга.

Дело в том, что в бою он обладал звериной интуицией и решительностью, способностью продавить любое решение и драться против любого противника. Он увлекал полк за собой, он был самим духом войны и это важнее, чем степенные ответы у экзаменационного стола.

Лучшими становятся не отличники, а те, кто выдают лучший результат. Ну, если не помрут в процессе, само собой.

Сейчас к этому прибавился неожиданный навык «следопыт».

Хм. Буду знать.

Любой другой командир услышал бы просто про кабана. Меня кабан интересовал слабо.

Я кивнул Хайцгругу и позволил ему оторваться вперёд.

— Лейтенант Гришейк, подойди, пожалуйста, — позвал я.

Молодой орк отделился от своего отряда и подошёл, с любопытством глядя в глубину леса. Я там ни черта не видел, только мрак и одинокую птицу, которая пролетела между стволами, напуганная толпой воинов.

А вот он что-то видел. Его ноздри неосознанно раздувались, он втягивал запахи леса.

— Чувствуешь себя лучше, чем в городе? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Гришейк лишь на первое мгновение смутился от прямого вопроса, но потом его лицо расплылось в широкой, клыкастой улыбке. Это была первая искренняя улыбка, которую я видел на его лице.

— Здесь... дышится, командор, — он похлопал себя по бронированному нагруднику. — Город, конечно, привычней, но там же камень, вонь, люди. Все суетятся, смотрят на тебя косо. А здесь всё просто. Либо ты охотник, либо добыча.

Он говорил не о боевом задании. Он говорил о возвращении домой. Этот лес был его ментальным домом, даже если он родился в другой части мира Гинн.

* * *

Постепенно все привыкли. Негатив от леса не исчез, мрачность гномов никуда не делась, но напряжение отчасти спало.

Лес просто был и постепенно до всех дошло то, что орки восприняли сразу, легко и на интуитивном уровне: лес - просто лес. Он просто есть и ты либо принимаешь его, входишь под его своды, либо не принимаешь и страдаешь. Ты страдаешь, а лес нет, ибо ему пофигу.

Движение основной колонны превратилось в монотонный, убаюкивающий ритм. Скрип телег, похрапывание лошадей, звон металлических частей доспехов, глухие удары копыт по сухому грунту на возвышенностях, приглушённые команды капралов. Мы двигались по Лесу Шершней, как игла внутри клубка нитей, с некоторым сопротивлением, но без сюрпризов.

Троллям приходилось сложно, ветви временами буквально мешали им ходить. Но Тайфун поставил в голове своей группы тролля Камнелома, который орудуя длинным кривым мечом (тоже сделанным на заказ и длиной полотна более двух метров) облегчал продвижение великанов. Он без устали прорубал просеку среди слишком назойливой части ветвей, если они опускались так низко, что мешали троллям.

Я постепенно переместился в арьергард, проверил роту Зойда и был в целом доволен. Нет, я не думал, что рассказы про опасности и отторжение Леса Шершней - это просто слова. Но к нему вполне можно приспособится, использовать тех, что сильнее, прикрыть слабости.

Работаем.

— Ты идёшь так, словно всю жизнь гулял по этим проклятым чащам.

Голос Фомира вырвал меня из тактических медитаций. Главный маг поравнялся со мной, его сапоги утопали во влажном мху. Он зябко кутался в свою мантию, которая уже успела нацеплять на себя колючек и каких-то лесных семян.

— Я ожидал от тебя больше паники, Фомир, — заметил я, не сбавляя шага. — Ты же горожанин до мозга костей?

- Я ещё и жил в приморском городе, у нас там деревья в основном всякие сливы или яблони, там лес бывает только в несмешных анекдотах.

- А я не впервые в лесу, хотя такой компанией… и в таком лесу… Да, такое у меня впервые, Фомир. Но ничего, жить можно и нужно.

— Я не понимаю тебя, Рос, — продолжил Фомир, понизив голос. — Любой другой командир сейчас молился бы всем богам, чтобы поскорее выбраться из этой дыры. А ты выглядишь так, будто нашёл Эльдорадо. Ты хоть представляешь, что это за место? Да, я не обманул, говоря, что на пути нет магических ловушек, но в целом место – совсем не курорт.

- На курорте себя бы превосходно чувствовали и враги. Тесно? Зато пехота бруосакцев не сможет стать в коробку. Постоянные изгибы дороги, ещё и подъёмы? Зато рыцари врага не могут ударить нас клином.

- Ты зря гвардии Вейрана боишься. То есть… Не того ты боишься.

— А ты поясни, расскажи, — предложил я. — Мои знания ограничиваются сказками о злых орках и заблудившихся детях. Мне нужны факты, без этого мне трудно бояться.

Фомир хмыкнул. Временами в нём просыпались те профессора, что читали ему самому лекции в академии до того, как его изгнали из Красной гильдии магов. Временами он обожал роль лектора. Это давало ему чувство превосходства, которого ему так не хватало в армейской иерархии, где он был хотя и высокопоставленным, но магом.

Для него знания были такой же валютой, как для меня юниты и ресурсы. Он просто не умел их правильно монетизировать.

— Хорошо. Тогда слушай. Урок истории от профессора Фомира, специально для герцогов, у которых вместо головы тактический абакус.

Маг сделал драматическую паузу, словно собираясь с мыслями перед лекцией в столичной Академии.

— Все эти леса, — он обвел рукой окружающие нас заросли, — появились не так уж и давно по глобально-историческим меркам. Несколько столетий назад была Вторая магическая война. Помнишь?

- Фомир, врать не буду, меня тогда на свете не было.

- Ирония, да? Шутник? Я про основы истории!

Я просто молча кивнул. Основы лора этого мира я успел изучить ещё в составе ордена Ре Бахтал, а глобальной истории - на Кмабирийских болотах. Там была возможность почитать книги, в том числе древние, переведённые Децием. Кстати, надо будет проверить бедолагу. Жалеет небось, что не ушёл из Штатгаля, когда была возможность, теперь нелёгкая загнала его в Лес Шершней.

- Магическая версия мировых войн, - ответил я. - Континенты меняли форму, цивилизации обращались в прах, пока не вмешались боги и не дали всем чертей.

- Тогда ты должен понимать, что в первый момент после войны мир был... пустым, — продолжил Фомир. — Причём это длилось не пятнадцать минут, это же был форменный конец света, выжившие долго приходили в себя. Несколько поколений. Так долго что на этих пустошах, удобренных магией и кровью, выросли новые леса. Дикие, агрессивные, полные мутировавших тварей.

- А почему на Кмабирийских болотах они не выросли?

- Эхо проклятия. Как и в Бесплодных землях на западе, там тоже… Но на большей части мира они выросли. И вот… Человеческие королевства, вроде Маэна или Бруосакса, начали свою экспансию и развитие. Они делали то, что умеют лучше всего. Вырубали леса, распахивали земли, строили деревни.

- Стандартная аграрная модель, - прокомментировал я.

Он остановился и ткнул посохом в землю под ногами. Почва была каменистой, тёмной, переплетённой с узловатыми корнями.

— Что? Ну да. А теперь посмотри сюда. Видишь? Это не чернозём. Не знаю, как точно сказать… Пустозём. Некоторые могущественные заклятия требовали во мгновения ока вырастить миллионы растений-големов, которые тут же пошли в бой… Короче, магия вытянули из земли её… эээ… плодородие. Влаги тут хватало, так что леса выросли. Это суглинок с камнями. Причём, всё больше просто камни. Ничего путного здесь не вырастишь. Деревья выросли, а вот пшеница не сможет. К тому же тут сплошь много оврагов и скальных выходов, камни от размеров с кулак до размеров с замок. То есть, невозможно выровнять какой-то мало-мальский участок в обычные поле. А нет полей - нет крестьян. Нет крестьян - нет торговли, рыцарей и так далее.

Он выпрямился, и в его глазах блеснул огонёк учёного, который объясняет очевидную, но красивую истину.

— Экономическая нецелесообразность. Я считаю, что всё это, мой герцог, результат отсутствия целесообразности. Это спасло лес и орков в нём.

Я действительно слушал мага и впитывал его мудрость, укладывая её в общую картину мира, как скряга очередное поступление денег на отдельный счёт в банке.

- А вокруг, получается, Бруосакс?

- Ну, Лес Шершней юридически и есть Бруосакс, и он не такой большой, чтобы влиять на него. Лес размером с парочку герцогств или два десятка баронских уделов.

- Такие себе единицы измерения, - усмехнулся я.

- В общем, древним королям было проще обойти это недружелюбное место, чем осваивать. И пока люди вырубали более удобные леса и осушали болота, вытесняя оттуда орков, гоблинов и прочих лесных жителей, те отступали. И некоторые из них отступали именно сюда, создавая бурлящий котёл из кланов и группировок.

Он развёл руками:

— Так и получился Лес Шершней. Не потому, что он какой-то особенный. Хотя ходят вокруг него сказки про мальчика-орка… Но ты не верь. Это всё байки и пустые легенды. Не вырубили, потому что он оказался малоценными. Камни, мелкие ручьи, речушки, скалы прямо из леса и сам лес. Последнее убежище для тех, кого цивилизация назвала «дикарями».

Фомир замолчал, ожидая моей реакции. Он думал, что открыл мне глаза на трагедию изгнанных народов. Думал, что я увижу в этом историческую несправедливость.

Но я просто принял его слова к сведению.

Для меня так в этом вообще не было трагедии. Нет крестьян, нет деревень, нет дорог между деревнями, значит, по ним нельзя перебрасывать войска… Это просто кусок древнего мира, эдакого «мира Каменного века» посреди «Средневековья».

Лично я не фермер, а скорее игрок, тактик, которому нужны такие условия как дороги.

А скалы посреди леса… Ну и пусть! Нет плодородия и хорошо. И речки эти бессистемные… Отлично, дайте две!

Фомир рассказал историю (которая сама по себе меня волновала мало) и текущие факты - «слепая зона» на глобальной карте. Место, которое крупные фракции (королевства) игнорируют, потому что оно не вписывается в их модель развития, основанную на аграрной экономике. Она им не нужна, не ценна и не интересна.

Я остановился и поднял с земли камень. Обычный серый булыжник, покрытый лишайником.

— Получается, что человеческая система ценностей начинается с того, чтобы выращивать пшеницу? — сказал я медленно, взвешивая камень в руке.

Фомир кивнул, довольный тем, что я, кажется, понял его мысль:

— Или пасти скот. Ни то, ни другое тут не получается делать. И гномам тут делать нечего. Они засылали сюда магов-геологов, тут нет железа, нет торфа, угля, меди или драгоценных камней. Просто дикий лес. И сложилась ситуация, когда другие расы не претендуют на эту землю. Орки живут тут потому, что больше это место никому не нужно, а не потому, что они такие сильные и смелые.

- А люди? Гоблины?

- Ну, вообще-то, в Лес Шершней сотнями лет бегут каторжники со всех окрестных провинций. Но это только, чтобы их убили орки или обратили в рабство.

- А поселения людей?

- Ну да, жалкий десяток хуторов, жители которых такие же нелюдимые, агрессивные и мрачные как орки, под стать им.

- Орки позволяют им там жить?

- Неправильная постановка вопроса, Рос, - покачал головой Фомир. – Орки принимают лес как данность. Они не то, что позволяют дереву тут расти или речке течь, они просто запоминают их месторасположение и учитывают в своей жизни.

- А что насчёт магического фона? — спросил я. — Не тот, что от войны, а естественный. Есть ли здесь места силы? Разломы? Источники?

Фомир нахмурился. Он не ожидал таких вопросов:

— Рос, да кто его исследовал, лес этот? Хрен его знает! По идее земля под лесом буквально пропитана остаточной магией, но она дикая, неструктурированная.

- И неизученная?

- Извини, орки любого мага-исследователя для начала порежут на шнурки. Однако тут есть свои орочьи шаманы, а раз они есть, то уже как-то освоились в лесу за сотни лет.

- Здорово, у них и спрошу при случае. А брёвна, растения ценные, шкуры пушного зверя?

— Рос, погоди, ты что, собрался тут строить региональную экономику? — недоверчиво спросил он. — В этом аду?

— Да так, просто на всякий случай, изучаю среду обитания.

* * *

Мы шли уже третий час. Деревья стали выше, но легче от этого не стало. Кусты росли просторно, широко, тоже были выше, хотя теперь между ними попадались широкие поляны, заросшие соцветиями мелких приземистых цветов и, внезапно, грибы, некоторые из которых росли странными кругообразными узорами.

Сосновый тракт угадывался с трудом, он уже был не столько дорогой, сколько направлением. Которое упорно вело нас на север между стволами гигантских деревьев.

Мир сузился до узкого коридора из коричневых стволов и тёмно-зелёных теней.

Лес дышал тысячей едва различимых звуков. Шелест листвы где-то в недосягаемой высоте. Хруст ветки под копытом лошади. Скрип кожаной сбруи. Монотонный, гипнотический ритм шагов тысяч существ, идущих в неизвестность. Кроны над головой были такими плотными, что, казалось, если пойдёт дождь, мы внизу это даже не заметим.

Я шагом ехал на Громе в середине колонны, рядом с братьями-квизами. Лица их оставались непроницаемыми. Они устали смотреть по сторонам и всё больше думали о чём-то своём, даже не обмениваясь фразами, а просто шли.

Со стороны могло показаться, что я погружён в свои мысли или просто устал.

Однако мое сознание было распахнуто, превратившись в командный центр. Рой работал в фоновом режиме, собирая и обрабатывая потоки данных. Я чувствовал каждого своего солдата. Я видел уровень их тревожности, запас выносливости, боевой дух. Это был непрерывный гул тысяч сознаний, который я научился фильтровать, выделяя только аномалии.

— Тихо, — с досадой пробормотал Мурранг. Гном шёл тяжело, его молот мерно покачивался за спиной. — Слишком тихо. Не нравится мне эта тишина.

— Тишина бывает перед бурей, — отозвался Хрегонн, не поворачивая головы. Его щит за спиной выглядел как панцирь гигантской черепахи. В обычных условиях он не стал бы таскать щит на себе, когда есть повозки телег и они рядом, но сейчас не «обычно».

Я проигнорировал их замечания и просто ждал. Мои гоблинские и эльфийские двойки плавно двигались по лесу, создавая периметр безопасности.

И они подали сигнал. Это был Орофин, командира эльфийской разведки. Он мастерски научился пользоваться Роем, чтобы связаться со мной. По какой-то причине у эльфов это получалось лучше.

«Засекли вражеское присутствие. Подозреваем засаду. Собираем данные в скрытном режиме, себя не обнаруживаем, дистанция четыреста шагов от авангарда».

«Орки?».

«Они».

Глава 3. Они

Рой открыл перед моим внутренним взором мгновенно развернувшуюся трёхмерную карту местности. Она была не схематичная, не условная, а на основе того, что видели эльфы разведки. Я видел каждое дерево, каждый камень, каждую яму.

Впереди дорога шла между двумя нагромождениями камней. Место удобное, наверняка орки использовали его не в первый раз.

Линия моей армии ползла в это бутылочное горлышко, а впереди были едва заметные враги.

Я активировал Птичий пастух, захватил по таком случаю сову, которая стала беззвучно летать под позициями орков.

Вот тебе и дроны на биологической основе и на мышином топливе.

Две группы воинов с топорами и мечами залегли по обе стороны тракта, укрывшись за переплетением деревьями, острых камней и густых зарослях кустов.

На минуточку, около трёхсот бойцов. Орки. Даже мимолётный взгляд давал понять, что это чужаки. Их доспехи были сделаны из шкур и костяных пластин, а вот клинки стальные, ручки, обмотанные тряпками, шкурами, грубые, но смертоносные.

Чуть дальше, на склонах ущелья, я увидел лучников. Ещё сотня. Они заняли позиции, позволяющие вести перекрёстный огонь по основной колонне, как только авангард будет связан боем.

Информация продолжала поступать, наслаиваясь на карту.

«Противник: не идентифицирован. Численность: 412 бойцов. Вооружение: лёгкое и тяжёлое холодное оружие, короткие луки. Командир: вожди (множественность очагов управления)».

Один из топов привлёк мое внимание, вероятно их вождь или один из вождей. Мордастый орк в шлеме, на который был нахлобучен цельный череп медведя, притаился в самом центре засады, сжимая в руках массивный двуручный топор.

Хрен знает, на что он рассчитывал. Вероятно, считать они тут не умеют, для них армия - это «много» и соотнести численность они не в состоянии.

Морда у него уверенная.

Эльфы Орофина нашли засаду и сейчас я мысленно разводил и перебрасывал их, образуя широкий охват. А ещё я не сразу в этом поверил, но «они» не выставили часовых, то есть буквально вся военная сила сосредоточена на ударе по нам.

А какой, бляха-муха, план? Они считают, что армия в восемь с хреном тысяч клинков испугается четырёх сотен и побежит? Ах да, они ж считать не умеют.

Тяжело.

Так-то ожидаешь от противника определённой логики, а он вообще ею не пользуется.

Рой расцвёл набором команд и приказов, которые выполнялись без пояснений, без контекста.

Армия просто стала незаметно делать то, что приказывают, причём на ходу, без пояснения причин.

Мои ноги продолжали отмерять шаги в том же ритме.

— Что-то не так, командор? — подъехал ко мне Новак, причём спросил негромко, его жизненный опыт учил не голосить без нужды.

— Всё так, майор, — спокойно ответил я. — Ожидаемо и даже лучше, чем я предполагал. Тебе надо присоединиться к своему Первому батальону.

Новак кивнул и устремился вперёд, сохраняя самоуверенный вид, хотя что случилось не знал, не мог знать. Тем не менее от него веяло командирским духом и ощущением человека, который знает всё наперёд, что вселяло с бойцов уверенность.

Оставалось пара минут, прежде чем произойдёт некоторый махач. Враг думал, что держит нас в ловушке. Он не знал, что ловушка вот-вот захлопнется вокруг него самого.

Я снова почувствовал себя геймером, который собирается выиграть всухую, не оставив противнику ни толики шанса причинить мне ущерб. Моё сознание застыло, замёрзло, успокоилось. Эмоции исчезли, остался только чистый анализ.

Допустим, схему атаки орков я понял. Их план был прост, как удар дубиной в тёмном переулке, предсказуем, понятен.

Они хотели связать боем наш авангард, заблокировать движение вперёд, а затем расстрелять из луков тех, кто будет бегать по лесу, либо часть авангарда, которая попытается прорваться вперёд.

Основная колонна застрянет в лесу и мало чем сможет помочь авангарду.

Хорошая тактика, если она у них есть, конечно. Тут главное, не принимать врага за того, кем он не является.

Однако орки не могли знать, с кем имеют дело. Они приняли нас за просто колонну или феодальную армию, медлительную, не подготовленную и слепую.

Вторая. Они были слишком уверены в себе. Играли от атаки, не рассчитывая на оборону или встречную атаку, считали, что лес за их спиной принадлежит только им.

Авангард из людей и орков едва заметно замедлил шаг, перестраиваясь. Они поправляли лямки на больших щитах, готовые превратить идущую маршем колонну в монолитную фалангу.

Они становились наковальней. Хрегонн и Мурранг. Имена братьев-квизов (и это здорово характеризует креативность их отца) были молот и наковальня.

Второй импульс ушёл к Фомиру, который находился в центре колонны со своими магами.

«Фомир. Засада, готовьте магию щитов для авангарда».

Фомир и его маги были моей страховкой. В целом авангард держал удар и так. Но это позволяет минимизировать ущерб, как в бизнесе, только в процессе взаимной резни.

Да, три сотни орков рассредоточенным ударом по флангам - это аргумент серьёзный, но щиты и броня, построение и выучка – тоже аргумент.

Я видел через Рой, как Фомир поднял посох и что-то тихо сказал стоящим рядом магам. Они отошли в сторону и начали готовить заклинание.

Третий импульс, самый важный, ушёл ко Второму полку. Первый батальон отделился от колонны и шагнул в лес. Новак спешился и присоединился к своим.

Да, они там у меня не все орки, чего уж там, но воины они опытные, стреляные, пошли и даже не пикнули. Орки выступили проводниками, люди пыхтели, но топали.

Армия двигалась. Никто не бежал. Никто не кричал. Но под покровом этой обыденности сотни воинов бесшумно готовились к бою.

Орки, люди и эльфы уже заходили в тыл вражеским лучникам. Тяжёлая пехота гномов выдвигалась вперёд, чтобы принять на себя главный удар. Маги готовили защитные заклинания.

Ну… Так уж вышло, что мы умели устраивать засады, налаживать ловушки, умели и выживать в них.

— Мурранг, — тихо сказал я, не поворачивая головы.

Гном рядом со мной даже не вздрогнул:

— Да, командор?

— Через минуту начнётся бой. Будь готов со своими ребятами поддержать авангард.

Мурранг зыркнул на меня, но не задал вопросы. Он просто кивнул и проверил свой боевой молот.

…

Гортанный рёв здоровяка-вождя был похож на рык пещерного медведя. Этот звук стал сигналом. Из-за поваленных деревьев и кустов, как чудовища из ночных кошмаров, поднялись три сотни орков.

Они бросились на наш авангард, размахивая топорами и дубинами. Их целью было смять передние ряды и посеять панику.

Одновременно с этим на склонах ущелья запели тетивы. Десятки стрел зажужжали между стволов как стая мух, чтобы через секунду обрушиться на нашу колонну.

Но, за мгновение до того, как первая стрела достигла цели, воздух над головами моего авангарда замерцал. Прозрачный купол, сотканный из чистой магической энергии, развернулся над головами пехотинцев.

Это Фомир и его маги активировали «Щит отрицания».

«Щит» - простенькое, но ресурсоёмкое заклинание, требующее слаженной работы нескольких магов. Бесполезное в долгой битве, но идеальное для того, чтобы пережить первый, самый мощный удар.

Стрелы и копья врезались в невидимую преграду.

Звук был как от шлепков по воде. Не свист и не лязг. А влажный, гаснущий гул, как от града, падающего в воду. Древки стрел ломались, наконечники копий сминались. Смертоносный дождь превратился в бесполезный мусор, который градом осыпался на землю, не причинив никому ни малейшего вреда.

Стрелы ударились в невидимую преграду с сухим треском, похожим на стук града по металлической крыше. Они отскакивали, ломались, падали на землю бесполезными щепками. Ни одна стрела не достигла цели.

Я увидел через Рой, как лица орков-лучников на склонах вытянулись от изумления. Они не могли понять, что произошло. Они потратили свой первый, и, возможно - самый важный залп впустую.

Их рты приоткрылись. Они смотрели на свои луки, потом на нашу колонну, потом снова на луки, пытаясь понять, что пошло не так. Их главное преимущество, их первый удар, с помощью которого они рассчитывали сломить наш боевой дух, было обнулено.

- Вот ведь… — выдохнул Новак, глядя на мерцающий купол. — Магия.

— Эффективно, не правда ли? — спокойно заметил я.

Противник потратил свой козырь впустую и находился в состоянии когнитивного диссонанса.

Тем временем авангард выстраивался в стену щитов. Нижние края щитов упирались в землю, пехотинец чуть отклонялся назад и приседал (не до конца, он замирал в промежуточном положении), выставляя вперёд копьё, держа щит ровно и крепко. Разумеется, в этот момент второй ряд выводил свои щиты вперёд и чуть вверх, чтобы они стали вровень с щитами первого ряда.

У Штатгаля было множество щитов, в том числе трофейные, потому что щиты по сути – расходник, они разбивались и чаще всего выбрасывались после сражения, хотя трудолюбивые гномы сдирали с них умбоны. Это такие выпуклые металлические колпаки в центре, а также окантовку, которая тоже бывала металлической.

В данном случае у авангарда «случайно» оказались щиты по типу римских легионерских, который давали большую плоскость защиты от обстрела и позволяли выстраивать стену из щитов. Да, мои воины ругались что с «дверью», а негласно такие щиты именовались именно так, невозможно эффективно драться мечом или топором.

Утверждение спорное, ведь римляне как-то дрались.

В любом случае, скутум (тот, который «дверь») применялся только сапёрами, Первым полком, Вторым полком и был на вооружении у Сводной роты, кроме того, Зойд пытался приучить к нему свою комендантскую роту.

И вообще, «дверь» нужна чтобы удержать удар и драться в строю, а не индивидуально, поэтому при движении по лесу Первый полк тащил на спинах «двери», делая это безропотно, потому что все понимали – орки скорее всего нападут. Это их фирменная манера поприветствовать в своих владениях.

Несмотря на то, что вражеские стрелы, а так же некоторое количество брошенных копий до щитов Первого полка, который выстроился в узкую, но крепкую стену, вообще не долетели, аннигилированные магией, местных орков это не остановило. У вражеской атакующей пехоты не было времени на раздумья, они уже начали свой манёвр, набрали скорость, их ярость толкала их вперед.

Они видели или не до конца поняли, что стрелы не сработали, и вид щитов только раззадорил их.

Они собирались разбить нас натиском, наскоком, взять своё силой. Проломить строй, разорвать, растоптать.

Первая волна орков, самые крупные и свирепые воины, с рёвом врезалась в наш авангард.

Звук удара был похож на грохот обрушившейся скалы. Десятки тяжёлых тел, ведомые слепой яростью, на полной скорости столкнулись со стеной щитов. Они ожидали, что их натиск проломит строй, что щиты треснут, а люди (среди которых очень много и не-людей), стоящие за ними, пошатнутся и побегут.

Но стена не поддалась, она кое-где прогнулась, но тут же отшвырнула орков назад. Тех, кто не познакомился с гномьей сталью наконечников штатгальских копий.

Солдаты Первого полка приняли удар как единый монолит. Тяжёлые и сильные, откормленные на казённых харчах, накачанные от бесконечных тренировок, которые сочетались с отдыхом и высокобелковым питанием, воины создали устойчивое основание.

Собственно, мы тренировались этому ещё со времён, когда я набрал первых рекрутов в Принстаунской каторжной тюрьме. Построение, удар, построение, удар. Держать строй, держать удар. Разгоняться, врезаясь в толпу товарищей (бывшим каторжникам это казалось забавным развлечением), а потом меняться местами и держать удар от них же. Когда ты проделываешь это сотни и сотни раз, причём не только на вытоптанных площадках, но и на болотах против жаждущих тебя сожрать скелетов, навык нарабатывается ого-го.

Бойцы, сцепив щиты, распределили кинетическую энергию удара по всему строю.

Это было столкновение двух философий. Дикая, неконтролируемая ярость против холодной, выверенной дисциплины.

Дисциплина и система победили.

Орки, вместо того чтобы прорваться, отлетели от стены щитов, как мячи. Их инерция, их главное оружие, сыграла против них. Они падали, теряли равновесие, натыкались на своих же товарищей, бегущих следом, создавая хаос, но только за пределами щитов.

В их глазах ярость на мгновение сменилась полным недоумением. Они никогда не сталкивались с таким построением, такими щитами, такой подготовкой.

Их опыт учил, что крики и натиск сметают всё на своем пути. А здесь они врезались в стену.

В этот момент я применил магический бафф, придав сил, стряхнув усталость, восстановив выносливость, сделав движения бойцов Первого полка, Первого батальона Второго полка под командованием Новака и разведчиков Орофина (которые притаились сейчас среди стволов леса) резкими и ловкими.

— Держать строй! — раздался над полем боя рык Хайцгруга. Его голос, усиленный магией Фомира, был слышен каждому солдату в авангарде.

Строй не просто держался, он тут же начал огрызаться по оркам.

Через щели между щитами, словно жала гигантских скорпионов, били копья. Это, опять-таки, тактика фалангитов. Не каноничных, у тех должны быть длинные копья, но вполне себе действенных. Короткие, точные, выверенные удары, нацеленные в незащищенные лица, шеи и плечи орков, которые ещё не успели прийти в себя после столкновения.

Работа. Сражение - это работа, причём, тяжёлая. От строя Первого полка даже поднимался лёгкий пар.

Под броней бугрились мускулы, лица людей, как и лица орков были оскалены, зубы сжаты, глаза прищурены, а тела работали. Методично. Хладнокровно. Эффективно.

Атака, которая должна была стать триумфом орочьей ярости, захлебнулась в первые же десять секунд. Орки увязли. Их натиск разбился о скалу, и теперь те, кто бежали позади, толкали передние ряды на копья. Падали сами, оставляя на камнях кровавую пену, создавая завалы из тел, мешая друг друга.

Фаза «принять удар» была выполнена. Пора было переходить к следующей.

Пока середина колонны выстраивалась в оборонительные ромбы, я спокойно наблюдал, как организованный отряд орков, воюющих, кстати, в своей родной стихии, превращается в дезориентированную толпу. Их боевой порядок рассыпался. Передние ряды, отброшенные от стены щитов, мешали задним, создавая давку.

Их яростный рёв сменился растерянными криками и стонами раненых.

Магический щит магов Фомира погас. «Щит» закрывал только от стрел и прочих летящих предметов, но не от ближнего боя. Маги не могли держать его долго, но орки-стрелки уже прекратили обстрел, чтобы не накрыть своих же.

После некоторых колебаний лучники-орки сменили луки на кривые мечи и лёгкие топоры и кинулись в атаку, чтобы помочь своим.

Я видел через Рой, как вождь в шлеме с медвежьим черепом, стоявший позади атакующей волны, пытается навести порядок. Он ревел, толкал своих воинов вперёд, но его никто не слушал. Паника уже начала свою разрушительную работу.

Некоторые орки пытались отступить, но не могли, им мешали свои же.

— Мурранг! — мой голос прозвучал спокойно, но весомо. — Давай движение вперёд.

Гном-квиз рядом со мной издал рёв, который перекрыл даже шум битвы.

— Стена щитов! Сомкнуть строй! Гномы, шагом вперёд!

Этот клич подхватили сотни глоток.

Второй полк подался вправо, а из-за его спин вперёд, удерживая строй, насколько это позволяли стволы деревьев, двинулись сапёры.

«Орофин и Новак! Удар с тыла!».

Орки, когда не выставили часовых, наивно считая, что лес - это их лес, это место, куда они могут отступить и откуда напасть могут разве что свои же орки, предопределили мою тактику.

Пока они готовились к нападению на авангард, разведка Орофина и Первый батальон Второго полка выстроились за их спинами в широком атакующем охвате.

И теперь происходил удар молота по наковальне, между которыми и оказались орки.

То есть, в центре стояла несокрушимая и статичная стена щитов Первого полка. Да, им хотелось рассыпать строй и начать драться с орками за щитами, но они знали, что такое дисциплина и что каждый солдат должен знать свой манёвр. Их «стояние» было критически важным в общем рисунке боя.

И как только все орки увязли в безуспешной попытке разбить эту стену, из леса по ним ударили Первый батальон и разведчики Орофина.

Удар с спину - это всегда неприятно. Удар в спину - это фирменная тактика манёвренного боя.

Крики «Ура» и «Барра», выражение недоумения в глазах орков и… Тиски сомкнулись.

Для удара хватило полутора минут и за это время с ног были сбиты все орки леса Шершней.

Я видел, как последние очаги сопротивления угасают. Орки были сломлены. Морально и физически. Некоторые смогли бросить оружие и бежать обратно в лес.

Но лес больше не был их домом. Всё ещё раздавались крики и лязг стали, но я уже не обращал на них внимания. Тут не казнь, тут был первый контакт Штатгаля с орками Леса Шершней. Задача была показать, кто тут батя. Задача вполне себе решена.

Пора было перейти в следующую фазу.

Глава 4. Чтобы было с кем поговорить

Разгром. Лесные орки, которые мгновение назад считали себя хозяевами леса, превратились в дезориентированную толпу. Их атака захлебнулась. Их сбили с ног и многие из них, несмотря на отличную физическую форму и боевые навыки, уже погибли.

Моей целью не было истребление, ни в коем случае.

Один, потом другой, потом целая группа орков попытались спастись бегством.

Однако часть орков вытеснили эльфов, которые отнюдь не дрались насмерть. Они, напротив, применяли гибкую тактику и выстроились в боевой круг, в центре которого был вождь с шлемом и медвежьим черепом.

Мой мозг работал без эмоций, без колебаний. Просто холодный расчёт.

«Общий приказ. Концепция: Захват. Цель: Максимальное количество пленных, минимальные летальные исходы».

И войска выполняли эти приказы. Другое дело, что орки продолжали вскакивать и делать всё, чтобы помереть. Дебилы.

А часть из них стекались в единый очаг.

«Командор, мы можем перебить их стрелами», - обратился ко мне через Рой Орофин.

«Отставить. Просто берегите себя, сейчас всё решим».

Лес огласился твёрдыми командами на эльфийском. Орки, оказавшиеся в окружении бессильно, но яростно заголосили в ответ.

«Фомир, можешь вдарить магией, чтобы подавить сопротивление лесных орков и закончить этот балет?».

«Я даже не знаю, что такое балет, Рос. Попробую магию забвения, это совместное с Бреггонидой творчество».

Я хмыкнул. Творчество. Ну вообще-то да, магия она сродни искусству… Наверное. Это я живу в мире тактических схем, политики и экономики, а есть ещё и другие взгляды на жизнь.

Фомир, стоявший в отдалении от колонны, кивнул своим и поднял посох. Его маги тут же начали плести новое заклинание. Их магия была академической, структурированной, похожей на сложную математическую формулу.

А в другом конце поляны Бреггонида хищно улыбнулась. Её «магия» была другой. Она достала из своей сумки горсть серого порошка и что-то зашептала над ним. Ее ученицы, стоявшие вокруг, начали раскачиваться в унисон, их тихий, монотонный напев становился всё громче. Это была дикая, природная сила, не подчиняющаяся законам логики.

Две разные школы. Две разные философии.

Но цель у них была одна.

Я смотрел на последний островок сопротивления. На вождя и его воинов, готовых к смерти, но не желающих попасть в плен.

Они не знали, что я не собирался забирать их жизни. Их жизнь, как и смерть, не была мне нужна.

Они сбились в круг, подбирали оружие и щиты, а эльфы, напротив, отступили под деревья, но продолжали стрелять в сторону орков. И надо было хорошо знать эльфов, чтобы понимать что они намеренно стреляют не по оркам, а в их направлении. Таким образом, чтобы никого из клыкастых не убить, но создавать иллюзию, что сражение продолжается.

«Магия забвения... не будет распространяться на союзников» - уведомил меня Рой о творимом заклятии.

Я смотрел, как два потока магии начинают формироваться на противоположных концах поляны.

Магия Фомира была видимой, почти осязаемой. Воздух вокруг него и его учеников начал уплотняться, собираясь в мерцающее голубоватое облако

Оно пахло озоном и сухим холодом. Это была классическая школа, работающая с ментальной энергией, заклинание, которое должно было погрузить противника в глубокий, неестественный сон.

Магия Бреггониды была другой. Она была невидимой, однако я всё равно чувствовал её через Рой. Серый порошок в её руке, состоявший из пыльцы сонного мха и толчёных спор шепчущего гриба, медленно растворялся в воздухе. Подхваченный целеустремлённым лёгким ветерком, который ведьмы сами и создали своим монотонным пением. Эта магия пахла сырой землёй и прелыми листьями. Она действовала не на разум, а скорее на тело. На химию крови, на нервные окончания.

Два облака, одно ментальное, другое физическое, поползли к основаниям стволов, где отчаянно отбивался последний отряд орков.

Вождь и его воины почувствовали неладное. Они ощетинились и сбились ещё плотнее, с подозрением оглядываясь по сторонам. Они чувствовали, что воздух изменился, стал тяжёлым, вязким. И всё же никакого мага или шамана с ними не было, то есть против магии они были беззащитны.

Первым дрогнул самый молодой из воинов. Его топор опустился, он моргнул раз, другой, а потом его глаза закатились, и он тяжело рухнул на землю.

Голубоватое облако Фомира окутало орков, и произвело эффект сразу. Один за другим орки начали падать. Их могучие тела обмякали, оружие с грохотом падало на землю. Они засыпали прямо на ногах, погружаясь в сон, из которого их могло вывести только другое заклинание, отменяющего свойства.

Вождь что-то яростно прорычал, пытаясь растолкать своих воинов и кинуться на эльфов, но было поздно.

Вождь держался дольше всех. Его воля была сильна, он мотал головой, пытаясь отогнать наваждение, его глаза покраснели от напряжения. Он сделал ещё один шаг, замахнулся топором, но его движение стало медленным, тягучим, словно он двигался под водой.

Топор выпал из его рук.

Он постоял еще секунду, покачиваясь, а потом рухнул на колени и завалился набок, прямо на тела своих уснувших воинов.

Ну и ладненько. Это было по-своему прекрасно, в своей холодной, безжалостной эффективности.

Лес превратился в огромный лазарет под открытым небом. Повсюду лежали и стонали раненые орки. Мои солдаты уже начали процесс «сортировки». Тех, кто был легко ранен, обезоруживали, связывали и сгоняли в одну большую группу. Тяжелораненых тоже на всякий пожарный обезоруживали, но осторожно оттаскивали в сторону, где ими уже занимались медики Зульгена.

Мой орк-целитель, получив прямой приказ, лечил врагов так же усердно, как и своих. Для него не было разницы. Раненое тело было просто раненым телом, которое нужно починить. Этот прагматизм делал его бесценным специалистом.

А тот факт, что он был орком, немало удивил лесных орков.

В какой-то момент воцарилось молчание. Не тишина, но – никто не считал нужным что-то говорить, воины словно задумались.

Молчание было густым, звенящим, почти физически ощутимым после оглушительного грохота битвы. Воздух сделался тяжёлым, пропитанным запахом крови, крепкого мужского пота и едкого озона, оставшегося после заклинания Фомира.

Стена щитов постепенно теряла фрагменты, воины снимали щиты, кто-то похлопывал кого-то по плечу. Один из орков Первого полка задумчиво массировал себе плечо, вероятно, раздумывая, стоит ли обратиться к медикам или пёс с ним?

Кто-то стирал с лица кровь, свою или чужую, спокойно так, как рабочий протирает станок после завершения смены.

Эльфы молчали и после той дикой подвижности, кошачьей ловкости и скорости, что они демонстрировали, застыли, стали как статуи. Они стояли среди поверженных врагов, но на их лицах не было дикого триумфа победителей.

Смесь усталости, удивления и глубокого, почти суеверного почтения. К лесу, к оркам-врагам, ко мне.

Я прошёл мимо Новака. Майор стоял неподвижно, его взгляд был прикован к центру поляны, где вповалку спал орочий вождь и те воины, что держались дольше всех.

Живые и здоровые, разве что чуть помялись, пока падали на землю.

Лицо Новака было мокрым от пота, видимо, майор бился в общем строю. Я этого не одобрял, однако в некоторых ситуациях делал так же, поэтому запретить окончательно не смог.

Солдаты занимались привычным для «после боя» делом: сортировали павших, собирали доспехи и оружие.

Туда, к горке клинков, уже подошли гномы, которые неодобрительно кивали головой, пробуя остроту лезвий.

- Ну что? – спросил я ближайшего.

- В основном хлам. Собственный кузнечный уровень у них хуже некуда, почти что сырое железо, но среди прочего много трофеев. Скорее всего, орки вообще ничего не выбрасывают, а постоянно переделывают трофеи. Тут есть человеческое оружие гвардии, клинки наёмников, переделанные крестьянские орудия, даже гномьи топоры. Нам отсюда мало что будет полезно, но… Берём всё, само собой. В крайнем случае, продадим другим оркам.

Я кивнул. Каждый в своей стихии.

Колонна сделала небольшой привал. Большая часть из них не участвовала в сражении и хотя им было любопытно посмотреть на тех самых мифических орков, сержанты заставляли их оставаться в том же построении. Хотя разрешили перекусить, посидеть и вообще, передохнуть.

Фомир уселся на корточки там же, где творил заклинания. Он был среди подчинённых, разномастных учеников, некоторых из которых были и сами похожи на разбойников, а иные были как истинные ботаники, словно только что из библиотеки.

- Чистая работа, Фомир, - заметил я, подойдя ближе. Элегантно и без лишнего шума.

Маг обернулся, его глаза блеснули:

- Естественно, командор. Академическая школа - это точность и эффективность. Мы не машем костями и не бормочем чепуху. Мы работаем с первоосновой. С разумом. Аккуратно отключаем сознание, не повреждая носитель.

Он бросил презрительный взгляд в сторону, где копошилась ведьминская рота, большая часть которой была укомплектована из бывших бойцов магической, тех, кто не смог успешно пройти инициацию.

- Не то, что некоторые... травницы. Их методы грубы и непредсказуемы. От их зелий у бедолаг потом ещё три дня голова будет болеть. Если они вообще проснутся.

Словно услышав его слова, из тени деревьев вышла Бреггонида. Она опиралась на свой корявый посох и хищно щербилась, обнажая на удивление крепкие зубы. Её ученицы следовали за ней, как стайка воронят.

- Мои «зелья», книжный червь, работают с телом, а не с твоими воздушными замками, — проскрипела она, подойдя к нам. — Пока ты там чертил свои кружочки и квадратики, мой порошок уже попал им в кровь. Природа всегда быстрее, чем ваши формулы.

- Природа?! — возмутился Фомир. — Ты называешь эту гремучую смесь из грибов и мха природой? Это же просто яд замедленного действия!

- Знай же! Всё есть лекарство и всё есть яд! Яд, который усыпил их так же надежно, как и твоё магическое бормотание, — огрызнулась ведьма.

Они готовы были поругаться. Один защищал чистоту академической науки, другая эффективность диких, природных практик. Бессмысленный спор двух узких специалистов.

- Вы оба справились, — прервал я их перепалку. Мой голос был абсолютно спокойным, и это подействовало на них отрезвляюще. — Результат достигнут и вместе вы убойная сила.

Я посмотрел сначала на Фомира, потом на Бреггониду.

- Ваша конкуренция полезна, пока она ведет к результату. Мне нужны оба ваших подхода. Фомир, твоя точность незаменима для точечных операций. Бреггонида, твои знания о ядах и травах бесценны для массового контроля. Ясно?

Они оба недовольно засопели, но кивнули.

- Вот и отлично. Фомир, готовь контр-заклинание. Там Хайцгруг выявит вождей, нужно будет провести их в чувство. Бреггонида, твои люди пусть помогут Зульгену с ранеными. Ваши знания о травах могут ускорить заживление. Работаем.

Я направился к Зульгену. Огромный орк-целитель уже развернул свой госпиталь, перегнав свою часть обоза.

Раненых, и своих, и чужих, уложили в ряд на расстеленные плащи. Зульген ходил между ними, его огромные руки с удивительной нежностью накладывали повязки и вправляли кости. Воздух был наполнен запахом его травяных отваров и тихим бормотанием древних орочьих заклинаний.

- Как дела, господин лекарь? — спросил я, останавливаясь рядом.

Зульген не обернулся, заканчивая перевязывать раздробленную руку одного из орков лесных кланов.

- Работаем, вождь, — его голос был низким и спокойным. — Кости ломаются, кровь течёт. Все как всегда. Много переломов. Эльфы хорошо поработали. Многие не убиты, а ранены.

Он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах не было ни упрёка, ни осуждения. Только спокойная мудрость того, кто каждый день имеет дело с болью.

- Все выживут? — спросил я.

- Все, кого не убили сегодня, будут жить, а вот как долго – пока не знаю, их образ жизни не в моей власти, — ответил он. — Но их тела, даже по орочьим меркам, сильные. Через пару недель будут таскать камни или рубить дрова как пленные, если они будут пленными

Я кивнул. Именно такой ответ я и хотел услышать.

- Хорошо. Продолжай. Ты мне нужен. Вы все мне нужны.

Меня перехватил Мурранг.

- Слушай, ну у нас остановка, - обратился ко мне он. – Может станем лагерем? Время примерно часа три, если даже поторопимся с завершением процессов, то получится прошагать ещё парочку, прежде чем пора будет лагерь разбивать.

Я прикинул, что он прав, сейчас Зульгену надо лечить раненых, ему нужно статическое состояние, марш ему противопоказан. Да и вообще…

- Я с тобой согласен, майор Мурранг, командуй, разбивай лагерь. Давай, я догадаюсь, ты место присмотрел?

- Ну тут в низине есть чистый ручей, прямо удивительно… Там, конечно, камни и деревья, никакой естественной защиты, но… Укрепим, кое-что оперативно вырубим, пустим на дрова. В общем, будет лагерь по нашим высоким стандартам.

- Действуй.

Я оставил его и направился к центру поляны. Пора было поговорить с главным призом.

Потребовалось какое-то время на суету, на сортировку, перетаскивание, на ворчание магов.

Пленных, в бессознательном состоянии обыскали, обезоружили, перенесли.

Колонна развернулась, разбилась на роты, перетаскивала телеги и биндюги. Я особенно ревностно относился к «своему имуществу», причём дрожал не за одежду или раскладное кресло. Волновался я лишь за стальные боксы со спящими там «мертвыми рыцарями», которые таскал за собой всю эту войну. Мой козырный туз, который я не спешил применять, даже рассказывать о нём не спешил.

Мурранг и Хрегонн знали – но молчали. Гномы очень упрямы, это безмерно радует.

А мёртвые рыцари – для покойников они вели очень подвижный образ жизни.

Гномы разбивали лагерь, Хайцгруг перепроверял, что пленные, которых нужно разбудить, связаны надёжно. Ибо от орков (будучи орком, причём уроженцем этих мест, он знал это хорошо) можно чего угодно ожидать.

Фомир готовился их пробуждать.

Для активации заклятия требовалось время. Каждый из орков сидел на земле, потирая голову. Их взгляды были мутными, движения заторможенными. Последствия магического сна не проходили мгновенно.

- Пить им дайте, они придут в себя, - посоветовал Фомир и ушел разбираться со своей частью лагеря.

Я подошёл и остановился перед тем вождём которого смогли идентифицировать как одного из лидеров, того, что был с медвежьим черепом. Мои орки-телохранители меня прикрывали. Как и Хайцгруг, никому они не доверяли, особенно сородичам.

Вождь медленно поднял голову. Ненависть в его глазах никуда не делась, но к ней добавилось что-то ещё. Растерянность и оттенок страха. Он не понимал, что с ним произошло. Только что он был готов умереть в бою, а в следующий миг очнулся на земле, целый и невредимый, в окружении врагов.

- Что... что это было? - прохрипел он, его голос был слаб. - Какое-то колдовство...

- Типа того, - спокойно ответил я. - Мы с нашими магами решили, что твоя ярость мешает конструктивному диалогу, и временно её отключили.

- Меня зовут Мангришт Змеелов, чужак. А ты?

- Рос. Герцог… Хотя словно не вполне привычное… Давай просто Рос.

- Человек Рос?

- Да, - я думал, он уточняет мою расу, хотя и так видно что человек.

- Убей меня, человек, - он с трудом выпрямился, глядя мне в глаза. - Я проиграл. Мой клан опозорен. Я готов принять смерть от руки победителя. Но если это возможно, вложи мне в руки оружие, достойный вождь должен умереть с оружием в руках.

- Не гони лошадей, Мангришт.

- Каких лошадей?

- Это просто выражение. Смерть - это неэффективная трата ресурсов, Мангришт, - я присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне. - Убивать тебя я не собираюсь.

- Вот как? Рабство? Думаешь, я стану рабом? Убей меня сразу, не трать твоё и моё время. Я постараюсь убить тебя или сбежать, как только выдастся возможность.

- Я не собираюсь обращать тебя в рабство, Мангришт. Я ненавижу саму концепцию рабства. Несмотря на то, что ты связан и побеждён, я испытываю к тебе уважение. Ты честно дрался, но честно проиграл. Прими свою поражение, и мы сможем просто поговорить.

- Не честно! Ты победил нечестно!

- А ты видел, сколько у меня воинов, вождь? Думаешь, ты бы выжил? Я просто хотел сохранить тебе жизнь, не более того. Не унизить, не обмануть, просто оставить живым.

На его лице отразилось искреннее изумление. Он ожидал чего угодно: пыток, ритуальной казни, но только не проявления жалости к нему.

- Поговорить? Ты же человек, ты наверняка станешь держать меня в клетке, как зверя?

Я покачал головой:

- У меня для тебя другое предложение. Деловое.

Глава 5. Несгибаемые

- Мы не станем тебе служить, человек Рос! Орки не гнут спины! Тебе нас не подкупить, не обмануть, не испугать. Ты можешь убить наши тела, но не сможешь запугать наши сердца!

- Я не намерен тебя пугать, вождь. Я так понял, что в идеологии лесных орков не ценятся ни деньги, ни титулы, ни родословная, ни красота герба?

- Тут ты прав, человек, вся эта ваша напускная важность и спесь человеков не может заставить орков вас уважать.

- А что может? Сила, может, победа в бою? Количество клинков? Думаю, есть ещё некоторые вещи, которые вызовут уважение?

Я дал сигнал Фомиру, чтобы он активировал заклятие пробуждения и на основной массе орков. Они все были связаны и не представляли опасности.

- Ты всё ещё не понял, Мангришт, — сказал я, обрывая этот разговор. — Мне не нужен ваш лес. Мне не нужны ваши деревни. Мне не нужна твоя свобода или отрезанная голова.

Я сделал паузу, давая следующей фразе прозвучать с максимальным весом:

- Я пришёл не за вашим лесом. Я пришёл стать его достойной частью, признаваемый как равный и достойный уважения.

Я похлопал вождя по плечу, и занялся другими вопросами, прерывая этот разговор.

Не так-то просто зайти с ноги в систему ценностей орков, тем более, что они были традиционными, консервативными. В их вселенной орки были самыми умными, сильными, достойными и вообще, лучшими.

Чего там разговоры? Споры, аргументы – пустое сотрясание воздуха. Пусть сами посмотрят, может чуть расширят свой кругозор.

Пленные приходили в себя, осматривались. Лагерь вокруг них был велик, ручаюсь, большинство из них никогда не видело столько народу в одном месте.

Организованность, с которой гномы сносили подлесок и мелкие деревца, впечатляла даже опытных.

Мурранг уже громогласно расчерчивал места под палатки, а в центре разжигались костры. Сапёры намечали границы лагеря.

Когда делаешь это в сотый раз, пусть даже и среди леса, всё получается легко и естественно, но для самих жителей леса такая уверенность была в новинку.

Сотни стволов срублены, сформированы завалы из веток и сучьев, крупные брёвна пилились на чурбаки. Здоровенные орки и люди рубили их на дрова, гномы пилили, гоблины носили. Эльфы притащили подстреленную косулю, которую тут же стали разделывать два орка и человек.

Каждый занимался своим делом, участок леса превращался в маленькое временное поселение.

Самый большой шок ждал орков, когда их взгляды сфокусировались на временном госпитале, который был от них в непосредственной близости.

Эту зону я распорядился разбить на самом видном месте и не случайно. Не из гуманизма, а скорее для демонстрации наших возможностей. Своего рода театр. Театр, где главным актёром был Зульген, а зрителями — пленные орки. И представление должно было вызвать то самое уважение.

Я видел, как один из младших воинов лесных кланов, орк с рассечённой щекой, сел и уставился на медицинский пост. Он смотрел, не моргая, его лицо выражало абсолютное неверие.

Его раненых соплеменников не бросили умирать. И уж тем более, их не добивали. С поля боя их тащили на носилках, стационарных, в медицинских командах были в основном люди и гоблины. К раненым соплеменникам подходили, осматривали, и делали это... свои. Во главе медицинской бригады он увидел крупного, чуточку сутулого флегматичного орка Зульгена.

Зульген двигался спокойно, даже неторопливо и уверенно. Он опустился на колени рядом с молодым орком-пленником, у которого нога была неестественно вывернута. Пленник инстинктивно дёрнулся, пытаясь отодвинуться, в его глазах плескался животный ужас. Он, видимо, решил, что этот гигант сейчас свернёт ему шею.

Зульген не обратил на это внимания. Он просто положил свою огромную, как лопата, ладонь на плечо раненого, и тот замер.

— Тихо, сынок, — пророкотал Зульген, его голос был низким и успокаивающим, как гул земли. — Кость надо на место поставить. Будет больно, но потом станет легче.

Пленный орк смотрел на него, как на привидение. Орк лечит орка после битвы, где они были по разные стороны?

Рядом с Зульгеном работали его помощники. Человек с рыжей бородой, который держал наготове шину, и молчаливый чернобородый гном, который аккуратно разрезал штанину на ноге раненого, обнажая перелом.

И эта картина, орк, командующий человеком и гномом, чтобы вылечить другого орка, была для пленных чем-то из области фантастики. Они привыкли, что разные расы могут взаимодействовать только одним способом: через прицел лука или лезвие топора. А здесь они видели слаженную работу, направленную на единую цель, причём полностью игнорирующую расовые предрассудки.

Первоначальный шок лесных орков сменялся глубокой задумчивостью. Они пытались обработать новую информацию и вписать её в «картину мира».

Они смотрели на своих победителей и видели не феодальную дружину, не банду мародёров, не фанатиков или наёмников, упивающихся победой.

Ручаюсь, с такой организацией они не сталкивались. Организованная, дисциплинированная и многонациональная сила, которая после тяжёлого боя немедленно приступала к оказанию медицинской помощи и возведению укреплений.

Никто не вёл пропаганду в обычном смысле этого слова, не говорил им, что наша система лучше.

Они просто смотрели и делали выводы.

Тот же процесс лечения сам по себе был для пленных откровением.

Зульген действовал методично, сочетая в своей работе, казалось бы, несочетаемые вещи.

Он закончил с переломом. Резкое, выверенное движение. Глухой хруст, который заставил пленных орков вздрогнуть. Раненый взвыл, но Зульген даже не моргнул.

— Всё, — сказал он, и его помощник-человек тут же начал накладывать шину.

Затем Зульген перешёл к следующему пациенту, орку с глубокой резаной раной на плече. Кровь остановилась, но в рану попала грязь. В условиях антисанитарии это означало почти гарантированную смерть от воспаления раны и заражения крови.

Чернобородый гном спокойно промыл рану кипячёной водой и присыпал гномьим плесневым порошком (в котором, как я подозревал, были местные аналоги пенициллина), осмотрел раненого на предмет других ран.

Зульген опустился на колени и начал бормотать что-то на древнем орочьем наречии. Его ладони засветились тусклым зелёным светом. Это была примитивная, природная магия исцеления, знакомая и понятная оркам. И это вполне вписывалось в шаманские орочьи методики.

А вот дальше – алгоритм нарушился.

Закончив ритуал, Зульген жестом подозвал к себе другого помощника. Это была одна из учениц Бреггониды, старушка в походном комбинезоне с несколькими карманами. Она протянула ему небольшой глиняный горшочек. Зульген зачерпнул оттуда густую тёмную мазь, которая едко пахла травами и чем-то ещё, незнакомым и химическим. Это был состав, разработанный ведьмами, на основе паучьего яда и болотных растений, который убивал любую инфекцию.

Он без колебаний нанёс эту мазь прямо на рану. Орк зашипел от боли.

И наконец, третий акт. Зульген взял из рук гоблина-ассистента тонкую изогнутую иглу и шёлковую нить, которую могли изготовить только эльфы. И с поразительной для его огромных пальцев ловкостью начал зашивать рану.

Пленные смотрели на это, как заворожённые.

Орк-шаман, использующий магию своего народа, а также вдруг человеческую ведьминскую магию. Которые их собственные шаманы считали ересью. Хирургические инструменты и материалы, которые могли принадлежать только людям и эльфам, а также гномий порошок.

Всё это вместе. В руках одного орка, который лечил своего врага!

Вполне закономерно, что мире лесных орков разные расы и разные школы магии были врагами. Их по определению никто не стал бы смешивать. А здесь они видели не просто смешение, а эффективное комбинирование.

В Штатгале в ход шло всё.

Это ещё знали бы они, что великолепные доспехи полков выкованы гномами, а носят орки. А специфический доспех Первого батальона Второго полка, который чаще всего использовал Новак – это отремонтированный доспех времён Второй магической войны. Что в магической роте были представители всех рас. А сам по себе Штатгаль брал от каждой расы и от каждой культуры лучшее для достижения максимального результата.

Хайцгруг, командир Первого полка, подошёл к группе пленных вождей, которые сидели, связанные и молчаливые, пришибленно наблюдая за этой сценой.

Хайцгруг не стал им угрожать или злорадствовать. Он просто остановился рядом, его огромная фигура загородила им солнце.

- В Штатгале не спрашивают, кто ты по крови, — сказал он просто, его голос был ровным и лишённым эмоций. — В Штатгале спрашивают, что ты умеешь делать. Умеешь лечить, будешь лечить. Умеешь воевать, будешь воевать. Умеешь строить, будешь строить. И неважно, орк ты, человек или гном. Важен только результат.

Он помолчал, давая им время осознать сказанное.

- Наш командор ценит жизнь и не отнимает её просто так. Жизнь любой расы, даже жизнь врага. Живой, даже враг, ещё может принести пользу.

Он указал подбородком на работающего Зульгена.

- Вы могли бы стать такими же. Частью чего-то большего, чем просто клан, который выходит из леса, чтобы напасть на нищую человеческую деревушку.

- Кто ты такой, чтобы такое говорить мне, жалкий орк?! – зарычал Мангришт. – Жалкий городской червяк!

- Нет, - Хайцгруг перевёл на него свой тяжёлый взгляд. – Я рождён в Лесу Шершней и по праву древней крови имею право говорить с тобой, знаю обычаи и пользуюсь всеми правами «вольных».

- Но ты служишь тому человеку! - Мангришт дёрнул головой в мою сторону.

— Я служу не человеку, — сказал он ровно. — Я часть Штатгаля. Тут я командую, приказываю и подчиняюсь. Я имею отношение к великой силе и в ней я не последний орк.

Мангришт посмотрел на него, как на предателя.

- Ты променял свободу на миску похлебки от этого... человека! — прошипел он.

Хайцгруг даже не повёл бровью.

- Этот человек дал мне в руки меч, лучший меч, что я держал в руке, лучше, чем любой твой меч, чем любой меч в Лесу Шершней. Он указал мне цель, но он идёт к этой цели вместе со мной. Да, я ем похлёбку, орк, но и он ест её. Он герцог, но ест ту же кашу, что и каждый пехотинец. Он человек, который убивал орков, но он убивал и гномов, и людей. Ему доводилось убить тролля и свергать короля. Доводилось пленить и освободить короля орков, как и повергать в бегство невероятных элефантов. Даже бить оживших мертвецов, таких страшных, что могли бы вам привидится только во сне. А мы видели, дрались и побеждали. Мы все вместе идём в бой и спим на одной земле. Ты не прятался за спинами своих воинов, вождь, но и он не прятался. Поэтому мы идём за ним. Потому что он этого достоин.

Слова Хайцгруга были просты, но они били точно в цель и полностью соответствовали морали Леса Шершней.

Да. Тут всем было плевать на золото. В Лесу Шершней нет ни одного рынка и ни одного богатея. А вот военное искусство – вот это производило на них впечатление.

- Командор! – громогласно позвал меня Хайцгрцуг.

Он позвал, и я пришёл, кивком поприветствовал его.

Рядом уже маячил Фомир, ему было откровенно интересно посмотреть на пленных орков, к тому же он прислушивался к разговорам.

Хайцгруг присел перед пленными, и его лицо впервые смягчилось. Он смотрел на них уже не как на врагов, а как на заблудших сородичей.

- Наш Владыка не знает древних законов, — тихо сказал он, говоря одновременно и для меня, и для пленных. — Но я-то имею права «свободного» и знаю обычаи. И я сейчас обращаюсь к праву «окровавленной цепи». О праве того, кто пролил вашу кровь, пленил, но сохранил вам жизнь. Пора вспомнить обычаи, орки.

Он посмотрел на меня, я молчал. Во-первых, пока не понимал куда он там клонит, а во-вторых, иногда с умным видом помолчать тоже тактика.

Политическая игра началась. И я не был прямым участником. Тут решал статус местного, у Хайцгруга он был. Насколько я понимал, он не был из семьи вождей, но род его был достойным и высоко стоял в иерархии.

- Командор! – он не поворачивал ко мне головы, но знал, что я слышу его. - Пленные вожди опознаны. На нас напали шесть кланов. Железные Жуки, Призрачные Волки, Летящие Топоры, Дети Камня, Чёрные Клыки и Тихая Вода. Все из южной части леса. Мелкие, но злые.

Я неопределённо кивнул. Мне эти названия ни о чём не говорили. Хайцгруг до этого говорил, что в лесу полсотни кланов самых разных размеров, не совсем племена, а именно кланы.

- Я Хайцгруг, сын Хайцгуттона, из рода волков Серых Скал. Мой род старше, чем ваши кланы. И пусть я не называюсь вождём, моё слово имеет вес.

Он сделал паузу, явно давая мне время оценить значимость сказанного.

- Поэтому я прошу Владыку Орды возможности воспользоваться правом «окровавленной цепи», - его голос стал ниже, весомее, словно он говорил о чем-то священном. — Большинство молодых орков считают его просто сказкой. Но старшие помнят.

Мой мозг мгновенно включил режим анализа. «Право». «Закон». Не особенно люблю я это дело, но это важный социальный регулятор.

- Суть закона проста, — продолжал орк. — Если воин в честном бою побеждает и берёт в плен вождей трёх или более кланов, он получает неоспоримое право. Право созвать всеобщий Совет Вождей всего леса.

- Что значит «неоспоримое»? — прервал я его. Мне были важны детали.

- Это значит, что ни один вождь, даже самый сильный, даже тот, кто правит на севере и считает себя самым сильным, не может отказаться от присутствия. Не явиться на такой Совет означает покрыть свой клан вечным позором. Его воины покинут его, а соседние кланы получат право напасть на него без объявления войны.

О, как! Хайцгруг говорит сейчас о глобальной дипломатии и возможности перетереть с топами леса без того, чтобы бегать по лесу и фигачить кланы, неся при этом потери. Не ожидал от него такой склонности к не силовому решению проблем. Но меня устраивает…

Вообще-то, я хотел добиться от пленных признания меня равным, статуса нейтрального, получить обещания о ненападении. Которые отдельные кланы могут и нарушить, но это будет не глобальная война, а локальные конфликты.

А Хайцгруг внезапно видел возможность выйти на местных по самому верху. Ну, хрен его знает, оно заманчиво.

Будь это не орки, а, скажем, люди, можно было бы договорится о легкой коррупционной составляющей, подкупить, прикормить подарками и так далее. А орки? Первый полк, разведка и батальон Новака их раскатали в тонкий блин, а они теперь только и бубнят: убей нас, иначе мы всё равно продолжим борьбу.

Шершни, твою мать!

А тут такой фокус - принуждение к диалогу, зашитое в их же собственных традициях. Это был способ обойти необходимость рубиться с каждым кланом по отдельности. Способ собрать всех «боссов уровня» в одной комнате и провести с ними переговоры. Или устроить им ловушку. Тут уж как повезёт.

— Мы победили и пленили не трёх, а шестерых вождей, — в глазах Хайцгруга появился блеск. — Если Владыка Орды позволит, я объявлю их своими данниками и получаю право говорить со всем лесом на равных. На их территории.

Хайцгруг замолчал, потом повернулся и махнул кому-то из своих капралов.

Капрал (тоже, кстати, орк) кивнул в ответ и поднял повыше несколько грязных, потрёпанных, но всё ещё узнаваемых полотнищ и аккуратно разложил их на столе поверх моих карт.

Это, вероятно, были знамена кланов.

Символы кланов, их гордости. Теперь они были в руках Штатгаля как трофей.

Хайцгруг смотрел на меня, он, наверное, дал бы пояснения при помощи Роя, если бы это получалось у него легко.

— Ты хочешь, чтобы я созвал этот Совет? — сказал я.

— Не ты, командор! Я, — поправил он. — Голос должен быть орочьим. Я, Хайцгруг из рода Серых Скал, выступлю глашатаем Штатгаля.

Идея понятная, он использовал меня как источник легитимности, а себя как инструмент, приемлемый для орочьего общества.

— Мы не можем требовать от вождей подчинения, — продолжал он, его глаза горели. — Они готовы умереть, но не стать рабами. Мы можем предложить кланам союз либо войну. То, что мы разбили в первом же бою шесть кланов, показывает, что им нечего нам противопоставить. Что мы сила. У них будет выбор и орки выберут сделку. Потому что орки, командор, не только сильны, но и умны, они уважают силу. Но ещё больше они уважают умную силу.

Я молчал, обрабатывая информацию. Мой мозг уже просчитывал переменные.

Анализ.

Риск первый: засада на Совете. Все вожди соберутся в одном месте. Идеальная возможность, чтобы ударить по мне всеми силами и прикончить.

Риск второй: отказ признать мой авторитет. Они могут выслушать Хайцгруга, но отказаться говорить с человеком.

Контрмера: Сам Хайцгруг и его личный статус.

Потенциальная выгода: огромна. Вместо долгой и кровопролитной партизанской войны в лесу я получаю либо нейтралитет, либо союз со всеми местными кланами. Экономия времени, ресурсов, жизней. Это позволит мне выйти к Замку Шершня с минимальными потерями и в кратчайшие сроки.

— Какие гарантии безопасности на Совете? — спросил я, стараясь не обращать внимание на вождей.

Мой голос был спокоен. Я уже принял решение, но мне нужно было проверить, насколько глубоко Хайцгруг продумал детали.

— По древнему закону, место Совета является священной землей, — ответил он без промедления. — Там разрешены только поединки, на которые согласны обе стороны. Без этого никто не может пролить там кровь. Нарушивший это правило будет проклят всеми кланами. Кроме того, по традиции, каждый вождь может привести до пяти телохранителей.

- Погоди. Поединки?

- Ну да, босс. Как ещё решить спор, если не при помощи топора?

Я кашлянул. Логика убойная… Как швейцарский топор.

— Я требую, чтобы Вы немедленно отказались от этой затеи! — раздался из-за моей спины голос Фомира.

Я с удивлением повернулся к нему.

- Что? – не понял я внезапного выпада.

- Как офицер Штатгаля, как магистр одноимённой гильдии магов и просто магистр, как твой друг… Я против, герцог Рос!

Глава 6. Мир за пределами стен

Голос Фомира сорвался на фальцет. Он сделал ещё один шаг вперед, ткнув трясущимся пальцем в сторону Хайцгруга.

— Вы не можете его слушать! Это же самоубийство! Чистейшая, незамутненная авантюра!

Хайцгруг даже не шелохнулся. Он просто стоял, как серая скала, а по его лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

Пленные орки, особенно вожди с любопытством крутили головами, внимательно следя за разгоревшейся дискуссией. По мордам многих было видно, что умереть, как предлагает вождь Мангришт, они не горели желанием. Однако поняли и то, что казнить их здесь и сейчас никто не собирается. А раз так, даже проиграв в сражении, они имели перспективы выбраться из той ямы, в которую угодили.

- Вы собираетесь пойти к ним? — не унимался маг, его голос был полон искреннего возмущения. — В их лес? На их Совет? Поверить на слово дикарям, которые без объявления войны пытались нас всех вырезать?

Я молчал. Я дал ему выпустить пар. Эмоциональные всплески были неэффективны, но иногда необходимы. Особенно для людей вроде Фомира, которые большую часть времени держали свои чувства под замком.

- Капитан Фомир, — мой голос прозвучал ровно. — Изложи свои аргументы. Без эмоций. Как на военном совете.

Маг на мгновение опешил, после чего совершил глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание.

- Командор, я прошу прощения за тон, — начал он уже спокойнее, но его глаза всё ещё горели. — Но суть от этого не меняется. План Хайцгруга, при всем моём уважении к его познаниям в орочьей культуре, это фатальная ошибка.

Он говорил чётко, его речь снова стала речью учёного, а не разгневанного обывателя.

- Давайте проанализируем факты. Что мы имеем? Мы имеем дело с примитивным племенным обществом, живущим по закону силы. Их мораль ситуативна. Их слово не стоит ничего. Сегодня они клянутся на крови своих предков, а завтра перережут Вам горло, если это будет им выгодно.

Когда Фомир сказал, что их слово ничего не стоит, то и пленные орки и сам Хайцгруг серьёзно напряглись.

- Я не сомневаюсь в лояльности капитана Хайцгруга. Он уникум. Орк, поднявшийся по карьерной лестнице с рядового до командира полка, а также и орк, который видел мир за пределами своего родного леса. Но проецировать его систему ценностей на его диких сородичей это всё равно, что пытаться объяснить дикарю законы термодинамики. Бесполезно и опасно.

Аргументы были логичны. Они полностью соответствовали моему собственному анализу рисков и всё же я приходил к другому выводу.

- Их «древние законы» и «священные ритуалы», — Фомир сделал в воздухе пренебрежительные кавычки. — Это просто фольклор. Красивые сказки, которые они рассказывают у костра. Но когда доходит до дела, до власти, до выживания, все эти сказки забываются. Работает только один закон. Лес - это место силы, где сильный пожирает слабого.

Он наклонился вперёд, его голос стал тише, убедительнее.

- Этот Совет, командор, это же очевидная ловушка. Они соберут всех своих воинов. Они позволят Вам войти в центр их круга с горсткой телохранителей. А потом просто вырежут вас. И никакой «вечный позор» их не остановит. Тем более, что ты даже не орк. А история пишется победителями. Остальным скажут, что чужак сам нарушил перемирие. И всё.

Фомир откинулся назад, его лицо выражало абсолютную уверенность в своей правоте.

- У нас есть заложники, - значительно спокойнее продолжил говорить Фомир. - Шесть вождей. Это наш реальный рычаг давления. Мы должны использовать его - требовать подчинения, право прохода, возможности говорить с ними на единственном языке, который они понимают. На языке страха и силы. Всё остальное - это наивные иллюзии, которые будут стоить тебе жизни.

Он замолчал. Его позиция была ясна. Надёжная, проверенная временем стратегия. Низкий риск, предсказуемый, хоть и не самый впечатляющий результат.

Правда, орки даже пленные не выглядят напуганными и, хотя Штатгаль произвёл на них неизгладимое впечатление, они не спешили заключать какие-то сделки.

Я перевёл взгляд на Хайцгруга. Орк всё это время стоял неподвижно, скрестив руки на мощной груди. Его лицо было непроницаемо. Он выслушал всю тираду мага, не перебив его ни разу.

- Хайцгруг, — сказал я. — Что скажешь?

Орк медленно повернул свою массивную голову в сторону Фомира. Его взгляд был тяжёлым, как удар молота.

- Маг умён, — сказал он неожиданно спокойным, ровным голосом. — Он мыслит, как человек. По-своему, он прав.

Фомир удивленно моргнул. Он явно не ожидал такого начала.

- Но в Лесу Шершней нет ничего важнее гордости, важнее обычаев и устоев. Нападают ли кланы друг на друга? Да, постоянно. Война тут длится уже много поколений, — продолжил Хайцгруг, и в его голосе появились стальные нотки. — В мире Леса обычаи важны. Слово имеет вес не меньше, чем копьё или топор. Маг говорит, что честь для орка - это пустой звук. Он сильно ошибается. Честь для орка - это всё! У всех этих пленных, - он ткнул пальцем в притихших сородичей, - нет ничего, кроме чести и многие из них готовы с ней умереть, но не поступиться.

Он указал своим толстым пальцем на грязные полотнища.

— Эти знамёна. Для мага это просто тряпки. Для орка это душа клана. Они принесли их на бой, чтобы победить с ними, чтобы знамёна видели, что сыновья клана - достойные воины и не забывают памяти предков и знают, с какой стороны держать топор. Рискованно ли брать с собой знамя? Да, но это дело чести. Сейчас мы взяли их знамёна, и они захотят их вернуть, выкупить, обменять или отбить силой. Вождя можно избрать нового, сыновей родить новых, а вот честь ты новую нигде не возьмёшь. Григгас видит всё!

От последних слов по рядам пленных прошёлся лёгкий ропот, а несколько орков из моей армии склонили головы. Григгас - бог огня и пепла, наиболее почитаемый среди орков бог, они считают его своим праотцом.

Фомир хотел возразить, он уже открыл рот, но я увидел в его глазах сомнение. Аргументы Хайцгруга, хоть и были ему чужды, были эмоциональны, однако именно эмоции были основой жизни орочьего общества.

Я мысленно анализировал оба варианта.

План Фомира. Надёжно. Безопасно и кроваво. Мы получаем несколько сотен рабов, возможность вести пленников в составе колонны в качестве заложников, угрожать ближайшим кланам и временное затишье. Но в долгосрочной перспективе мы получаем ненависть, отсутствие контакта с местными и партизанскую войну без возможности её завершения. Да и ещё постоянную угрозу в тылу.

Афганистан никто никогда не покорил.

Это краткосрочное решение.

План Хайцгруга был рискованным, причём я не собирался отправлять его одного. Хрен там плавал, пойду вместе с ним, поговорю напрямую, может быть, получится найти с орками точки соприкосновения. Тем более, что Хайцгруг дал мне подсказку – разрешение на поединки.

Я собирался использовать лес, как прикрытие от армии Бруосакса. Мне критически важно, чтобы лес был, если не дружественной территорией, то по крайней мере, не враждебной.

На меня смотрели и мои бойцы, и пленные. Смотрели, слушали, готовые ловить каждый звук.

— Армия, которая боится рисковать, никогда не победит. Она может не проиграть, но победа ей недоступна. Мы «иные», мы армия нового типа, поэтому мы обратимся к обычаям Леса.

Лицо Хайцгруга осталось непроницаемым, но я увидел, как в глубине его глаз вспыхнул огонёк.

Фомир же физически сдулся. Его плечи опустились. Краска сошла с его лица, оставив после себя нездоровую бледность. Он ничего не сказал.

Я отошёл в сторону, освобождая сцену для главного актёра этого представления. И он не заставил себя ждать.

Хайцгруг махнул своему капралу, который держал знамёна и вот уже скоро они оказались в руках орка.

Он держал их, как регалии. Как доказательство своего права.

Он развернулся к пленным вождям. Его рост и мощь сами по себе были аргументом.

— Вожди южного леса! — его голос пророкотал среди деревьев, перекрикивая стук топоров.

Он говорил на древнем орочьем наречии, гортанном и полном силы. Я, как и многие в Штатгале, причём не только орки, отлично понимали каждое слово. — Слушайте слово Хайцгруга, сына Хайцгуттона, из рода волков Серых Скал!

Он сделал паузу, позволяя своему имени и имени своего рода проникнуть в их умы. Я видел, как меняются их лица. Хайцгруг ссылался на право древнего, уважаемого рода. Не вождь, но и не грязь под ногтями. Свой. Один из них.

— Сегодня ваша кровь была пролита, но ваша жизнь сохранена! — Хайцгруг поднял одно из знамён. — Ваша честь была забрана, но не растоптана! По праву «окровавленной цепи», я, глашатай своего Владыки, созываю Всеобщий Совет Вождей!

Он говорил, как тот, кто имеет на это право:

— Место Совета — Каменные Стражи, что к северу от Гнилой реки! Время — закат третьей ночи от этого дня! Каждый вождь пусть придёт или не смеет возражать против решения Совета. Пусть будут соблюдены обычаи. Таков закон!

Он поднял знамёна над головой:

— До тех пор, пока Совет не состоится, эти знамёна дают моему вождю право свободного прохода. Любая стрела, выпущенная в спину, любое копьё, брошенное из засады, будет считаться нарушением древнего закона! Позор ляжет не только на клан клятвопреступника, но и на его детей, и на детей его детей! Вечный позор!

Он замолчал. Его слова, вероятно, были частью какого-то ритуала, потому что мне показалось, что применена магия, хотя сам Хайцгруг магом не был.

Пленные вожди слушали его, и на их лицах отражалась сложная гамма чувств. Ненависть к человеку, который их победил. Презрение к орку, который ему служит. И глубоко въевшийся в их подсознание страх перед нарушением древних устоев.

Мангришт Змеелов, самый дерзкий из них, сплюнул на землю.

— Мы подчиняемся закону, — прорычал он, глядя не на меня, а на Хайцгруга. — Но не тебе, тот-кто-служит-человеку. Мы придём на Совет.

Остальные вожди молча заворчали в знак согласия. Они явно ненавидели эту ситуацию, они ненавидели нас, но они были загнаны в угол своими же собственными традициями.

- Я беру с вас клятву данников. С каждого из вас, - громко провозгласил Хайцгруг. – До тех пор, пока вы не выкупите свои жизни, вы мои данники.

Орки его словам не удивились, вероятно, это тоже было частью ритуала и традиций.

Хайцгруг дал указание своим солдатам и орков начали освобождать от пут.

Что характерно, первыми освободили вождей и они не показали никаких попыток на нас напасть или сбежать.

Все орки дождались, пока будет освобождён последний из них, потом какое-то время смотрели на Хайцгруга (кто-то и на меня бросил взгляд).

- Наши раненые? – негромко спросил один из вождей.

- Мы отпустим тех, про кого орк Зульген скажет, что они могут уйти, утром, - спокойно ответил за весь Штатгаль Хайцгруг.

Я порадовался. Растёт, чертяка, прямо на моих глазах растёт.

Орки услышали эти слова, после чего молча и без всяких резких движений ушли.

Я дал команду внутри Роя, чтобы их не трогали.

Их уход не был похож на бегство. Выглядело, словно они пришли на экскурсию, которая закончилась.

Я потёр виски. Использование Роя утомляло, а сегодня я разгонял его по полной.

И, вероятно, драк сегодня больше не будет.

- Босс, Ваш шатёр готов, - из толпы вынырнул Иртык, мой телохранитель.

- Спасибо.

После дня полного событий, беспокойного и опасного, вечер, казалось, нёс спокойствие и отдых.

Ну, когда твой лагерь окружён примитивными, но действенными навалами из веток, грунта и корней, усилен противотанковыми ежами. Когда по всему лагерю горят костры, а в полевых кухнях готовится сытная похлёбка и суп. Когда твой обоз, вывезенный из Эклатия, так велик, что ты можешь неторопливо построить целый город и прожить в нём год. Причём всё это время у тебя будет, что кушать, без экономии пайков, тогда отдых получается сытным и приятным.

Начиналась ночь, в небе над лесом загорались первые звёзды, а пение птиц сменилось на беспокойный шум ветвей под действием ветра.

Ночь в Лесу Шершней не была похожа на обычную ночь. Она не была ни тихой, ни мирной. Она была живой и эта жизнь была мятежной, недружелюбной.

Костры под стволами деревьев давали свет и тепло. Солдаты не спали. Они отдыхали, чистили оружие, проверяли снаряжение. Их движения были медленными, экономичными, но в каждом чувствовалось глухое напряжение.

Лес давил, особенно на людей и гномов.

А ещё лес больше не награждал нас тишиной. Из его темноты, из бесконечного пространства под кронами, которое даже днём было мрачным и тёмным, постоянно доносились пренеприятнейшие звуки. То далёкий, протяжный звериный вой, от которого стыла кровь. То резкий, панический крик какого-то ночного животного, который внезапно обрывался.

Казалось, что по лесу, за пределами лагеря кто-то ходит, большой, беспокойный, ломает ветви и сопит. Так громко, что этот звук рикошетом разносился по всему лагерю.

Наёмники, приведённые из Эклатия, испуганно жались к кострам и озирались на сапёров, около которых их разместил Мурранг.

Сапёры храбрились, но и сами чувствовали себя неуютно. Лес неиллюзорно «давил на уши».

«Орофин, у нас часовые за пределами периметра?» - спросил я через Рой.

Вопрос был риторический, при помощи Роя я и так отслеживал местоположение всего войска.

«Да».

«Я хочу перевести их внутрь периметра. Не нравятся мне эти звуки, а рисковать своими я не хочу».

«Есть. Я пройдусь и сниму посты, оборудую на самом периметре».

Каждый звук был как булавочный укол в нервы.

Разведчики, вернувшиеся из-за пределов периметра, доложили, что прямой угрозы нет. Лес просто жил своей жизнью. Казалось, у него есть душа, характер, мнение. Лес не особенно любил чужаков.

Я стоял у входа в свой шатёр, вдыхая сырой, пахнущий хвоей и прелой листвой воздух. Как и большая часть лагеря, я не мог спать, несмотря на усталость на марше.

«Хайцгруг, можешь зайти ко мне, если у тебя нет срочных дел».

«Сейчас иду, командор».

Хайцгруг вошёл в палатку через несколько минут. Была ли это магия леса, либо он пребывал в хорошем расположении духа, но он двигался бесшумно, его огромная фигура легко и естественно заполнила собой небольшое пространство. Он остановился перед столом, ожидая приказа.

Я указал ему на табурет.

— Присаживайся, друг орк, надо поговорить.

Орк повиновался, присел на походное кресло, которое под его весом протестующе скрипнуло.

— Итак, давай исходить из того, что орки оповестят своих и Совет ЦК КПСС… Не важно, кто это… В общем, Совет Вождей состоится, — начал я без предисловий. — Мы идём в логово врага. А я не особенно люблю ходить вслепую. Мне нужна информация.

Хайцгруг кивнул:

— Я расскажу всё, что знаю, командор.

- Слушай, давай я вопросы позадаю, а если что существенное забуду, ты сам скажешь, ладно?

Орк кивнул.

- Давай начнём с того, почему ты упорно называл меня… как там было… Владыка Орды. И по карте пройдёмся.

- Для орков Леса, если у тебя есть три десятка воинов, значит твой клан силён. Если десять десятков – очень силён.

- А есть кланы крупнее?

- Не в Лесу. Лес не прокармливает много сынов, но даже три десятка орков стоят сотни людей.

Я не стал спорить с его обменным курсом. У всех были свои завышенные представления о своей расе.

- А есть кланы, чтобы двести воинов, триста?

- Я давно не был в лесу, больше двадцати лет, - задумчиво ответил Хайцгруг. - Но я склонен считать, что таких кланов нет. В былые времена, когда охота была удачной, а наши женщины рождали много детей, клан мог бы… а сейчас, скорее всего, нет.

- Выходит, что Орда - это прямо-таки надплеменная структура?

- Что? Я не понял, босс.

- Ну, если много кланов объединятся вместе, это и будет Орда? И их лидер – Владыка Орды?

- Именно так и бывает. У орков нет понятия «армия». Есть понятие «воины под рукой», то есть ватага, которую ведёт один вождь. Несколько ватаг. Но если собрать весь лес и поскрести по округе… Будет Орда.

- Ага, то есть, Владыка Орды - это вопрос терминологии?

- Дело не в названиях. Обычный орк не ровня орку-воину. А орк-воин не ровня Вождю.

- А Владыка, получается, выше всех? Как король?

- У Леса никогда не было короля. Если бы Лес хотел стать королевством, он бы им стал. Владыка Орды самая высокая ступень, которую можно представить. И это совершенно особенный статус, его не с чем сравнить.

- О, как… Буду знать. Поможешь с картой? Сможем туда нанести метки кланов?

- Только некоторые. Многие кланы свои берлоги скрывают, это вопрос безопасности.

- Интересно, люди строят замки, а орки берлоги, замки защищаются стенами, а орки – прячутся.

- В этом нет малодушия. Когда вражеский клан не знает, где ты, то и навредить не сможет.

- Но замки в Лесу есть? – уточнил я. – Вернее Замок. Замок Шершней. То, что от него осталось.

— Древняя крепость людей, — ответил Хайцгруг. — Разрушена сотни лет назад. Никто не ходит туда. Место проклято.

- Не ходят, значит и по камушкам не разбирают, - задумчиво прокомментировал я.

Глава 7. Дыхание леса

Ночь прошла тяжело. Лес никак не давал забыть, где мы находимся. Он потихоньку давил, рычал из-за деревьев, шептал угрозы из темноты. Никто не спал по-настоящему, но всё равно к утру армия была на ногах, готовая к действию. Усталость въелась в мышцы, застыла в уголках глаз, вызывала зевоту и раздражение. Однако все понимали, что такое дисциплина, что работа есть работа, что надо двигаться.

Лагерь сворачивали привычно, без лишних разговоров. Выпала обильная роса. Сапёры и просто солдаты стряхивали крупные капли с потяжелевшей ткани палаток и шатров. Запрягали лошадей, котлы очищались, снаряжение паковалось, оружие проверялось.

Не было пустых разговоров, не было суеты. Каждый знал свою задачу и это экономило всем силы и время.

Колонна постепенно выстраивалась. Первой в лес вышла разведка, несколько эльфов беззвучно проскочили мимо меня и я в очередной раз удивился, как можно так беззвучно двигаться.

Я стоял на небольшом возвышении на Сосновом тракте, рядом, рискуя вывихнуть челюсть, куковал охранник Иртык.

Фомир лишь демонстративно-сухо поздоровался и поплёлся в хвост колонны. Весь его вид выражал крайнюю степень неодобрения, но он хотя бы молчал. Вчерашний спор ещё висел между нами.

Когда финальные приготовления закончились, сапёры доложились Муррангу, а тот мне.

Я обратился через Рой к разведке.

«Обозримая часть леса чиста», - округло ответил мне Орофин.

Обычно он говорил «горизонт чист», но сейчас мы все понимали, что в лесу ты никак не можешь увидеть горизонт. В силу чего границы безопасной зоны, даже с эльфийской внимательностью, сильно сузились.

«Общий приказ. Колонне: начать движение».

Через несколько секунд длинный походный ордер Штатгаля двинулся.

Хайцгруг был в голове колонны, а в его руках было очищенное от веток свежеизготовленное древко. Один за другим, трудолюбивые гномы прибили на него небольшие знамёна орочьих кланов. Потрёпанные, грязные, но очень важные для местных полотнища теперь висели сложным и довольно тяжёлым соцветием.

Хайцгруг был не только смел и отважен, но ещё и не дурак, поэтому рядом с ним шагали два здоровенных бойца, орк и эльф.

В первый момент Хайцгруг поднял древко со штандартами побеждённых орочьих кланов высоко над головой. Показывая их лесу, как символ новой силы в этой местности и права беспрепятственного прохода. Когда он устанет, а таскать эту бандуру - нелёгкий труд, то передаст её одному из «флагоносцев» и они по очереди будут переть её на марше.

Логика была проста, флаги двигались перед колонной, чтобы если кто-то увидит, понимал, по какому праву мы тут ходим все из себя красивые и неограбленные.

Это при условии, что «кто-то» проскользнёт мимо эльфийских патрулей. Эльфы были уверены, что это невозможно, хотя имели приказ лазутчиков кланов не трогать. Присматривать, но дать возможность им подойти к колонне «незамеченными» и увидеть наш проходной билет.

Я не спорил с эльфами, но считал, что скорее всего, орки в своём родному лесу очень даже могут потягаться с эльфами в незаметности и внимательности.

Колонна двигалась. Тяжёлая, размеренная поступь тысяч пар ног приходилась по лесной почве.

Тракт шёл вверх и вниз, временами телеги застревали в низинах, где под слоем иголок были лужи и влажный грунт. Тогда ближайшие пехотинцы без команды подхватывали и перетаскивали телегу вперёд. Движения привычные, никаких задержек.

Воин ко всему привыкает. Несмотря на усталость и то, что Лес пугал нас всю ночь своим концертом, бойцы начали адаптироваться и к жутковатому Лесу.

Штатгаль шёл открыто, да и не было возможности спрятать армию. Я был согласен с Леголасом в том, что одиночки могут проскользнуть по Лесу, особенно по окраинам, но любой крупной группе тут ни спрятаться, ни скрыться.

Первая встреча произошла через час.

Разведчики заметили их и пропустили. Из-за густых зарослей папоротника прямо на тракт, то есть открыто, вышли трое орков. Невысокого роста, плотно сбитые, одетые в одежду из шкур с мехом. Там, где тела были не прикрыты курками, виднелись следы татуировок и раскраски, а также и шрамов.

Увидев нашу колонну, они замерли как статуи. При этом орки ни в коем случае не выглядели испуганными. Чувствовалось, что за их показной медлительностью прячется способность за пару секунд скрыться в кустарнике. После чего без помех сбежать, так что тут их никто не поймает, не причинит вреда.

Их взгляды не сходили с Хайцгруга и древка в его руках. Несмотря на царящую под сенью Леса полутьму, они прекрасно рассмотрели трофейные знамёна.

Я наблюдал за ними через Рой, подключившись к одному из солдат в головном дозоре.

Один из них, видимо, старший, шагнул к орку Хайцгругу:

- Это знамя нашего клана!

- Да, - глухо ответил Хайцгруг. – Мы пользуемся правом победителя, чтобы идти к замку Шершней.

Лесной орк неопределённо пожал плечами, но спорить не стал.

- Никто в этой части леса не оспорит ваше право идти к проклятому месту, орк, -нейтрально ответил местный.

Более ничего не поясняя, не представляясь и не прощаясь, шагнул с тракта в глубину леса. Его товарищи последовали за ним.

Орки исчезли беззвучно, словно их и не было.

Этот момент не остался незамеченным. По всей колонне шептались, информация в виде короткого слуха постепенно перемещалась от головы колонны к хвосту.

Я видел, как расправляются плечи у моих солдат. Усталость и напряжение ночи сменились чем-то вроде надежды… Что сегодняшний день пройдёт без нападения… Что шанс получить из лесной чащи орочью стрелу, если и сохранился, то здорово уменьшался.

— Смотри-ка, — пробасил рядом со мной Мурранг, один из братьев-квизов. — Они поклонились флагам. Признали нас.

— Они не кланялись, — не согласился с ним дотошный Хрегонн. — Они уступили дорогу и подчинились своему закону Леса. Это другое.

— Да какая разница? — хмыкнул Мурранг. — Главное, что не лезут на рожон.

Солдаты видели не тонкости орочьего лесного этикета. Но главное в том, что нас восприняли, как реальную силу. А ещё слова Хайцгруга публично обозначили нашу цель – замок Шершней.

Через несколько часов марша Хайцгруг поднял руку, останавливая колонну. Мы свернули с тракта, который сам по себе дорогой был с большой натяжкой, на едва заметную тропу, ведущую вверх по склону. Штатгаль приближался к своей цели.

Колонна двигалась, насколько это возможно, быстро и я рассчитывал, что сегодня наш марш закончится.

Лес начал меняться. Деревья стали чуть реже и ниже, под ногами всё чаще попадались камни, поросшие мхом. Воздух стал суше.

Идти стало труднее потому, что если тут когда-то и была дорога, она заросла сотню лет назад. Эльфам пришлось перестроиться, выдвинув вперёд дополнительные двойки разведки. Первый полк пропустил сапёров, которые, недовольно бурча, прямо по ходу движения выбирали путь для телег, рубили под корень некоторые деревца.

Трижды колонна замирала и двигалась медленно, как гусеница. Перетаскивала телеги на руках в местах, где грунт давал резкий уступ–подъём, скользкий и неровный.

Но мы шли.

Близился вечер и народ изрядно выбился из сил. Разведка (она же боевое охранение) дважды засекла одиночек-охотников, которые, заметив нашу колонну, разворачивались и уходили прочь.

И вот, когда мы поднялись на вершину очередного холма, лес сделал уклон вниз, образуя что-то вроде долины. В центре долины среди стволов чёрных сосен маячили руины и это, безусловно, была цель нашего похода.

Колонна притормозила. Деревья тут были ниже, но росли густо.

Разведка проскользнула в направлении руин, а некоторые двойки двинулись и дальше, исследуя окрестности.

Сапёры посовещались и, рассыпавшись вперёд, начали синхронно рубить десятки деревьев, расчищая проход к замку.

Ощущение от того, что цель уже близка, придала Штатгалю сил. Я чувствовал их эйфорию, совершенно неожиданную для тех, кто пёр через дикий лес, чтобы дойти до непонятных руин, несмотря на усталость и отсутствие нормального сна.

- Капитан Фомир! – я подъехал к магической роте. Магам ещё в Вальяде были приданы лошади. Ездить верхом они умели откровенно плохо и конницей не считались. В их случае кони были нужны только, чтобы поберечь силы нашей колдовской братии.

Передвигаться по лесу для них тоже было проблемой, тропы не было, очень часто им приходилось спешиваться и вести коней под уздцы, помогая животным найти путь.

- Да, командор? - маг слабо улыбнулся, морда у него была заспанная, словно он пытался спать во время марша, но не преуспел.

- Пощупайте руины на предмет магии.

- А чего их щупать? - отозвался он. – Они и правда прокляты.

Слово «прокляты» в мире Гинн имеет весьма конкретное значение, не как на Земле. Говоря, что то или иное место проклято, мы тут имели в виду, что они буквально, мать их, прокляты!

- Как Кмабирийские болота?

- Ни в какое сравнение, босс, - он покачал головой. – Там проклятий были тысячи сразу, если не сотни тысяч и они отравили тысячи акров, а тут… Просто мощное локальное явление от орочьей шаманской скверны.

- Туда можно идти? – задал практический вопрос я. - Вопрос не праздный, нам лагерь разбивать поодаль или можно зайти в руины?

Фомир помедлил, но ответил:

- Можно внутрь. Не настолько там всё плохо. Мы немедленно начнём работу по временному подавлению, а в целом… У нас отработана методика вытягивания проклятий, запасы загутай-камня есть, в общем… Нет проблем, можем дуть за стены.

Я надеялся, что Фомир не выдаёт желаемое за действительное.

Топоры стучали, дорога, которой оставалось ещё пара миль, расчищалась, колонна какое-то время постояла, потом начала неравномерное движение.

Я задействовал Птичий пастух. Не потому что не доверял разведке Орофина. В сущности, если орки считали это место осквернённым и проклятым, то значит и не ошивались тут.

Мне же хотелось осмотреться.

Местность не совсем долина, но всё же есть некоторый изгиб вниз. С кромками поросших лесом холмов, в центре блестит чернотой лента небольшой лесной реки.

Прямо на реке высился замок. Ну, не совсем замок, а то, что им было. И в то же время это не какие-то там жалкие развалины.

Четыре массивные, четырёхугольные башни. Даже не башни, а гигантские кубы, сложенные из громадных каменных боков. По виду гранит. Стены по верху разрушены, но высоки и гордо тянутся к небу на высоту более десяти метров каждое кубическое сооружение.

Четыре куба не башенки, а огромные строения, объединены нитками стен. Вот стены-соединители пострадали сильно.

Донжона, то есть отдельного центрального укрепления, которое выступает в роли цитадели, у замка не было. Видимо, не предполагалось, что стены могут пасть.

В центре ровного и всё ещё устланного булыжником двора, хотя многие камни вывернуло временем и из-под кладки проглядывались деревца, был колодец. Большой, метра три в диаметре и до сих пор действующий, судя по тому, что с высоты птичьего полёта внутри видна вода.

Древняя мощь. Мне показалось, что строили такую бандуру не рыцари. Опять-таки, если клан Шершней пришёл сюда, чтобы завоевать лес, ему не хватило бы людских ресурсов, чтобы отгрохать такую бандуру. Скорее, они заняли крепость, которая уже существовала, объявив своей собственностью.

Колонна двигалась неравномерно и вот уже некоторые части были под стенами.

Около стен были завалы из битого камня, смешанного с грунтом, спутанные травой. Однако эльфы нашли проход вдоль стены, по которому можно спокойно войти во двор.

То там, то тут уже сновали пехотинцы, с любопытством осматривая свою новую фортификацию.

Больше всего интерес проявляли гномы. Оно и понятно, для них это не только забавное зрелище, но и фронт работ.

- Добротный камень, — удовлетворённо проговорил гном-инженер, стоявший неподалеку. — Кладка качественная. Простоит ещё тысячу лет, если подлатать.

Я перевёл взгляд на подъехавшего Фомира. Он не смотрел на камни. Он смотрел в пространство, его зрачки были слегка расширены.

- Ну как? — спросил я.

- Фонит, — тихо ответил маг, не поворачивая головы. — Не особенно сильно, но магия впиталась в камни и подземелье замка.

- У замка есть подземелье?

- Ну да, по моим ощущениям, есть. Но ты лучше гномов спроси или Шота.

- Привал, — официально объявил я.

Армия, уставшая, но воодушевлённая, начала обустраиваться на новом месте.

Локация была пуста, её не пришлось отбивать у какого-нибудь монстра, дракона или там армии орков, хотя случись такое, мы бы раздали чертей.

Первый шаг был сделан. Территория занята.

Несмотря на то, что братья-квизы были нужны при разбивке лагеря, я дёрнул их осмотреть руины по совету Фомира.

Мы прошли во двор, куда одна за одной уже заезжали телеги.

Сапёры располагали их по периметру. Не кругом, как обычно на стоянках, а квадратом, в соответствии с рельефом местности. Настолько гномов увлекла эта геометрия, что в парочке мест они вручную расчистили крупные расколотые камни, чтобы поставить телеги в ровную линию.

Вблизи замок выглядела ещё более внушительно. Огромные, грубо отесанные гранитные блоки были подогнаны друг к другу с такой точностью, что в щели между ними нельзя было просунуть лезвие ножа. Нижние ряды кладки почернели от времени и покрылись зелёным бархатом мха. От камней веяло холодом и вечностью.

- Это не люди строили, — глухо произнёс Хрегонн, проводя ладонью по шершавой поверхности. Его брат Мурранг молча кивнул, его взгляд профессионально оценивал швы.

- Не буду врать, — добавил он. — Это были и не гномы. Масштаб не наш. Слишком… грандиозно. Будто великаны играли в кости.

- Тролли? – предположил я. - Что, есть на свете тролличьи замки?

- Скорее всего, это были маги, только, - Хрегонн дипломатично обернулся в направлении магической роты, которая была в другой части двора, чтобы убедиться, что обидчивый маг его не слышит. – Только не такие хилые как наши, это были маги древности, которые перетаскивали эти камни. Причём в долине я не заметил карьера, то есть, они припёрли их издалека.

Мой взгляд скользил вдоль основания стены, мой мозг уже работал в режиме сканирования. Я искал аномалии, отклонения от общей структуры. Фомир сказал, тут есть подземелье. А оно должно иметь вход. Ну, если он не завален камнями.

И я нашёл его.

Участок стены образовывал арку, заваленную почти под самый верх. Проход был диаметром с полметра, но мы с братьями тут же расчистили его, отбрасывая камни и куски земли, чтобы мы смогли попасть внутрь.

Мурранг добыл из своих карманов магический фонарь, и мы втроём полезли внутрь.

В первом же помещении было нечто вроде волчьего логова, в настоящее время покинутого. Если бы не ровные стены, то я бы принял это за обитаемую животными пещеру. Кругом слежавшаяся шерсть, кое-где кости, грязь по уши, слегка воняет. Однако по центре стены была дверь, всё ещё запертая.

Несмотря на сотню лет забвения, дверь была на месте и, даже тронутая соцветиями плесени, вполне себе цела.

К моему удивлению, гномы не стали её ломать. Хрегонн поворчал, достал из кармана небольшой кусок проволоки, согнул, сунул в замок, потом вынул, попробовал согнуть снова.

Я открыл, было, рот, предлагая просто оторвать крепёжную пластину, но в это время попытки квиза увенчались успехом. Древний замок, преодолевая сопротивление, вызванное, вероятно, жутким слоем ржавчины, открылся. Это чем-то напоминало откинутую челюсть у скелета.

За дверью открывалась наклонная лестница.

Мы начали спуск. Наши шаги гулко отдавались в тишине. Воздух становился всё холоднее. Спуск-коридор был длинным, не меньше сотни метров. Ступени, хотя и были влажными и поросшими бледным лишайником, оставались ровными и прочными. Лестница наконец-то закончилась и мы вышли в огромный, абсолютно тёмный зал.

Мурранг повёл лучом фонаря. Свет выхватил из мрака сначала гладкую стену, затем упёрся в такую же стену напротив. Зал был круглым, не меньше пятидесяти метров в диаметре. Потолок терялся где-то в недосягаемой высоте.

Но самое главное было в центре.

Там, на небольшом возвышении, стоял чёрный обелиск. Высотой около трёх метров, он был сделан из того же материала, что и коридор. Его поверхность была испещрена рунами, которые, казалось, поглощали свет.

- Не похоже, чтобы эту фиговину создали рыцари, - прокомментировал я.

Я подошёл к обелиску. Руны на нём были мне незнакомы, но я чувствовал в них магию. Я протянул руку, мои пальцы зависли в сантиметре от чёрной, матовой поверхности.

И я коснулся его.

Глава 8. Адаптация

Белый свет ударил мне в мозг, снося словно цунами, все мысли и чувства.

Я увидел истинное название этого архитектурного ансамбля. Не Замок Шершней, конечно, он назывался «Маргкхас Ноль-Семь».

И он не был крепостью изначально. Это был культовый комплекс и создали его даже не боги, а титаны.

А ещё я впервые увидел титана, и это существо не было похож на гуманоида.

Существо опиралось на десяток ног, гибких и крупных, а из тела во все стороны шли шесть конечностей, между которыми располагался рот, а вокруг него четыре горящих огнём глаза. Рот был вертикальным и устлан множеством не то что зубов, а скорее пластин, головы как таковой не было. Более того, рот торчал прямо из корпуса, который был покрыт короткой жёсткой шерстью. Его тело было окутано клочками, сгустками тёмной магии, которая не давала рассмотреть титана полностью.

Зато эта хреновина была высотой с пятиэтажку.

Хм. То есть, когда древние источники говорили, что у него сто рук, либо же, к примеру, двадцать пять, а более поздние художники рисовали просто высокого гуманоида с множеством рук, то это было не то. Совсем не то. Титан не походил на человека. А как же тогда, что тролли - потомки титанов? Или все титаны разные? Кто бы знал.

Наверное, боги знают, они же с ними воевали, но связываться ради глупых вопросов с Анаей или искать контакт с другим богом я не спешил.

Оставалось надеяться что Тайфун в такую вот кракозябру не переродится.

Комплекс зданий пережил после создания череду разрушений и восстановлений, каждая эпоха меняла его лик. А куб, свидетель памяти, просто хранил отпечатки.

Сейчас вместо титана был Штатгаль. И мы снова восстанавливаем крепость, и снова меняем её под себя. Крепость в очередной раз переживает перерождение. Судьба у неё такая и мы в этой судьбе, просто те, кто выполняет свою роль, чтобы потом уйти.

- Вождь, ты в порядке? — голос Хрегонна прозвучал гулко и тревожно. Он и его брат уже сделали несколько шагов ко мне, их топоры были наготове.

- Более чем, — ответил я. Мой голос звучал хрипло. Я чувствовал себя так, будто мой мозг пропустили через мясорубку, а потом собрали заново. Радовало, что по крайней мере, в правильном порядке.

Я отлепился от куба и слабо улыбнувшись, прошёл вдоль дальних стен подземелья.

А вот тут было понятно, что расположено: выбитые барельефы, сцены охоты и войны. Никаких пиров. Всё ясно, люди воевали с орками и на рисунках люди побеждали. Ну, как побеждали, в итоге же орки людей высадили, просто в отличие от людей, никто это не спешил рисовать в камне. Этот факт отпечатался в разрушенных магией стенах.

Кроме основного зала тут было достаточно много небольших помещений, о предназначении которых можно было только догадываться. Решёток они не имели, значит, не темница, полок для хранения чего-то тоже. Но вообще мебель могли вытащить и сжечь. Ладно. Подземные помещения показались мне слишком сырыми и холодными, чтобы гнать бойцов сюда. И как склады не используешь. Всё же я мыслил утилитарно, ища пользу в найденном ресурсе.

В какой-то момент в одном из углов, где камни были даже не чёрными, а серыми, на плоскости попался сложный геометрический символ. Он состоял из вписанных друг в друга многоугольников и изогнутых линий, расходящихся из центра.

В голове мгновенно всплыл образ. Тёмное, сырое подземелье. Скрип костей под ногами. И точно такой же символ, светящийся на стене. Ущелье Двойной Луны. Самое начало моего пути в этом мире. Это была первая загадка, на которую я наткнулся. И вот теперь я нашел её «двойника». Символов там было много, а этот вот прямо похож. Вот оно! Те туннели и эта крепость - свидетели одной эпохи и цивилизации. Там, кстати, мне встретились странные ящероподобные твари, которым, к счастью, я смог с успехом противостоять.

Надо проверить что тут такие сюрпризы не прячутся.

— Мурранг, — я обернулся к майору. Мой голос после длинного марша был усталым, - как закончишь с созданием лагеря, то есть не в приоритетном порядке, пошли сюда команду из десятка гномов, пусть проверят крепость кладки. Нет ли угрозы обвала, оценят помещения, прикинут, нет ли тут чего-то полезного, может даже тайники поищут, а пока… Предлагаю поставить часового, чтобы народ сюда не ходил. Не то, чтобы тут опасно, но место громадное по размеру, заблудятся тут.

* * *

Времени на развёртывание даже временного лагеря ушло много, однако в итоге он втиснулся в пространство двора. Причём, таким образом, что даже разрушенные стены стали нам защитой.

Комендантская рота присвоила часть срубленных при расчистке пути к крепости брёвен и соорудила из них что-то вроде заграждения в районе уничтоженных крепостных ворот. Там же подразделение Зойда и расположилось.

Люди и орки таскали ветки и брёвна на дрова. Гномы разводили костры и полевые очаги в кухнях. Эльфы обшарили долину и доложили, что, не считая множества следов зверей, никакого враждебного присутствия в ней нет. Пока нет.

Маги и ведьмы, которые ругались, что им на это нужно больше места, развернули совместный полевой магический лагерь. Там в творческом мистическом беспорядке располагались какие-то котлы (почему ведьмы не могут без дурацких котлов?), ритуальные знаки, пентаграммы.

Маги изучали руины и вытягивали из окружающей среды остаточные силы проклятия. Я пообщался с Фомиром, тот был занят со своими, однако сказал, что ничего серьёзного в плане проклятия тут не было. Да, пока что проклятие угнетающе действует на психику… Да, если долго жить тут, начнут рождаться уродливые дети, вспыхнут заболевания… Конкретно сейчас мистики совместно занимаются корнем этой проблемы, остаточными явления проклятия, разрушительной орочьей магии, которая пропитала сами камни и землю. Однако ни в какое сравнение в Кмабирийскими болотами, где магия проклятий поднимала скелеты и выгоняла живых существ, это не шло.

Ну, уже хлеб.

…

- Хайцгруг, - я поманил орка, который громогласно командовал при развёртывании своей части лагеря, стоя среди снующих бойцов как маяк среди волн.

- Я!

- Ну, что, завтра нам надо выдвигаться к этим, как их…

- Каменным стражам, на заседание Совета Вождей, - подсказал он.

- Да, туда. Успеем дойти за день или надо выдвигаться прямо сейчас?

Хайцгруг на некоторое время задумался:

- Думаю, что спешки нет, командор. Успеем спокойным шагом дойти.

- Хорошо, тогда занимайся своим полком.

…

Оно хорошо, иметь толковых руководителей. Нарезал сектор задач, они сами занимаются, главное, не мешать.

Причём, когда марш у нас не первый, не второй, стоянок и развертываний было бесчисленное множество, уже даже и координировать ничего не нужно.

Просто ходишь с умным видом, все всё сами делают. Хорошо, такое я люблю.

Пока была минутка, я ещё раз перебрал в уме приготовления к завтрашнему выходу. Рейд предстоит, что называется, одиночный. Новак и Мурранг откровенно не любят, когда я ухожу куда-то один, но именно так будет проще всего. Взять с собой, допустим, Сводную роту, это может быть воспринято кланами, которые нам попадутся по дороге, как попытка напасть на них. Из-за чего вместо дипломатической прогулки по лесу я получу боевые действия.

* * *

Утром я проснулся рано, однако Хайцгруг был уже у моего шатра.

- Я всех собрал, босс! – пророкотал он. Сегодня он облачился в лёгкую броню, поверх которой нацепил плащ серого цвета. Лёгкое вооружение, лёгкий шлем. Орк явно не в библиотеку шёл, рассматривая Лес, как сравнительно опасное и недружелюбное место. А ведь он тут родился.

В общем, я тоже оделся в композитную лёгкую броню, под которую надел привычную «бронерубаху», не раз спасавшую мне жизнь, лёгкий шлем, обычное оружие, поясную сумку.

Моя команда для похода на Совет уже была готова. Я отобрал её лично, и каждый член этой пятёрки был тщательно подобранным инструментом для конкретной задачи.

Хайцгруг, мой глашатай, командир полка и проводник, сама легитимность нашего присутствия на совете.

С нами шли Иртык – мой телохранитель, он был горным орком, но ключевым тут было «орк». К тому же, так он сможет выполнять свою основную функцию – охрану меня.

Гришейк, молодой орк, сын уважаемого старейшины, чьё присутствие рядом со мной было живым укором всем, кто считал меня просто убийцей их сородичей. Он был городским орком, но его преображение под сенью леса заставило присмотреться к нему, как к орку, который принимал Лес легко и естественно.

И, наконец, пятый. Фигура, закутанная в тёмный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Под плащом угадывались стройные очертания, но если бы за нами наблюдал лазутчик орочьих кланов, он не смог бы сказать, кто это. А это был Лиандир, командир Сводной роты и чистокровный эльф с необыкновенно серьёзными и даже местами злыми глазами.

Тащить эльфа на Совет орочьих вождей было риском, но ещё это было частью моего плана, в том числе потому, что Лиандир вовсе не был обычным эльфом.

Мы наскоро позавтракали, а гном, который стоял на раздаче полевой кухни, время от времени осматривал нас подозрительным взглядом.

Выдвинулись и очень быстро прошли долину, на границе которой из-за ствола показался эльф-разведчик. Он лишь молча похлопал себя в районе сердца. Поприветствовал, значит.

Лиандир посмотрел на него некоторое время и негромко сказал нам:

- Всё чисто, врагов нет.

Как он это понял? Как эльфы понимают друг друга без слов? Не телепатией, точно.

Хайцгруг вёл нас по тропам, которые не были отмечены ни на одной карте. Вероятно, конкретно этих троп он не знал, хотя из его рассказов я понял, что он и его клан были обитателями восточной части леса. Ну, а мы сейчас двигались на северо-восток, в ту часть леса, где охота не особенно удачна и орки лишний раз туда не ходят, не видят смысла.

Таким образом, он не столько знал тропы, сколько предугадывал, что они есть и куда они ведут.

В лесу многие тропы, на которых может оказаться путник, вовсе не человеческие или, в данном случае, орочьи. Они принадлежат другим обитателям леса, зверям: кабанам, лосям, волкам, косулям, медведям. С последними, кстати, хотелось бы столкнуться ещё меньше, чем с орками.

Эти тропы были, что называется, комбинированными, то есть по ним перемещались и звери, и орки. И хотя орки жили охотой, собирательством и лишь отчасти мелкими огородиками, приспособляемость к дикой природе вызывала уважение. Их способность легко и естественно уживаться с лесными зверями меня не только удивляла, а даже и восхищала.

Мы не шли, мы скользили сквозь лес, как тени. Малый отряд не издавал ни звука. Огромный Хайцгруг ступал по мху с лёгкостью лесного кота, двигаясь в голове колонны.

Позади всех шёл Лиандир.

Воздух был влажным и тяжёлым, наполненным запахами гниющей листвы, сырой земли и цветов. Лес вокруг жил своей жизнью. Мы постоянно слышали шорохи, треск веток, далёкий вой. Это была обитаемая и не особенно дружелюбная территория, и каждый нерв был натянут до предела.

Да, я время от времени активировал Птичий пастух, однако, во-первых, это мешало мне быстро идти, а во-вторых, поднявшись над лесом, птица ничего не видела. Многие птицы умели летать и ниже уровня крон, в пространстве полумрака леса. Однако ими требовалось внимательно управлять, а это ещё больше усложняло переход, мне нужно было бы полностью остановится и «управлять» своим дроном.

Словом, никакого эффекта Птичий пастух тут не давал.

Поэтому я чаще всего просто молча двигался в середине колонны, полностью погружённый в то, что рассказал мне Хайцгруг о социальной структуре своего лесного народа.

Отношения тут были далеко не безоблачные. Кланам было не с кем воевать, любое оскорбление члена одного клана к другому почти наверняка вело к затяжному конфликту. Вожди иногда пытались регулировать ситуации, вели переговоры, наказывали виновных, совершали браки между кланами. Чаще всего всё выливалось в мордобой и стычки. И в то же время некоторые кланы состояли в дружеских отношениям между собой, они ходили друг к другу в гости и, что более важно, выступали в роли союзников в военных конфликтах.

Лесным оркам просто было не с кем больше воевать, поэтому они дрались между собой. Но и в какую-то полномасштабную войну это не выливалось, процессы шли неспешно и долго, растягиваясь на поколения.

Надплеменной структуры, единого вождя у Леса не было. Да, отчасти это компенсировал Совет вождей, однако это было собрание «равных», тут никто не мог никого продавить и заставить. Кроме того, был верховный жрец, а в данном случае пожилая жрица, но её роль не политическая, а именно что ритуальная.

Уважение… Самой весомой валютой для лесных орков было уважение. Кто сколько сражений выиграл, пленных взял, врагов убил, в том числе лично.

Круто, конечно, только вот они жили в информационном вакууме, они не знали даже, что Маэн воюет с Бруосаксом. Хотя бы потому, что внешней торговли не вели, а к Бруосаксу относились весьма прохладно, не считая Лес частью человеческого королевства (хотя юридически и были им).

За счёт этого все мои победы и сражения были им неизвестны, я для них никто и фамилия никак.

Час за часом мы шли.

Временами Хайцгруг останавливал отряд, и мы подолгу замирали, в такие моменты Лиандир бесшумно доставал лук и накладывал на него стрелу, ожидая, что придётся кого-то пристрелить.

Видимо, это означало, что рядом в лесу чужаки.

Я никакого страха не испытывал. После пары дней, проведённых внутри Леса, моя психика адаптировалась к нему и больше не пугалась его враждебности. В сущности, лес как лес, может чуточку опаснее прочих, ну, населён кровожадными орками. Но это как раз мы сейчас попробуем решить.

День близился к закату, Хайцгруг оказался прав, мы дошли не бегом, в достаточно спокойном темпе, и ещё засветло оказались на месте.

- Мы почти прибыли, командор, — тихо произнес Хайцгруг, останавливаясь у подножия высокого холма. — Мы уже рядом. На соседнем холме священное для орков место – Каменные стражи.

Несмотря на то, что был день, сквозь густые кроны деревьев, пробивался тусклый оранжевый свет, свет костров.

- Они прибыли, — добавил орк, указывая вперёд.

Мы начали спуск, потом снова подъём. Тропа в какой-то момент стала круче, под ногами захрустели камни. Напряжение нарастало с каждым шагом. Мы вышли из тени на ярко освещённую сцену.

Перед нами открылась широкая, вытоптанная, круглая поляна. В её центре, освещённые пламенем нескольких огромных костров, стояли те самые Каменные Стражи.

Они представляли собой семь гигантских изваяний, каждое высотой не меньше шести метров. Каменные фиговины были высечены из цельных глыб красноватого гранита. Время почти полностью стёрло черты их лиц, оставив лишь намёки на грозные, суровые черты.

Внешность универсальная, если бы мне сказали, что это стилизованные гномы или там, люди, я бы поверил. Но местные наверняка считают их орками и тут я бы не рискнул с ними спорить. Пусть себе считают. В Африке Иисуса тоже рисуют чёрным, в Мексике кудрявым латиносом, а русский Иисус русоволосый и зачастую, к тому же ещё и голубоглазый.

Стражи, хотя размером и были похожи на головы острова Пасхи, в остальном ни имели ничего общего. Высокие головы, покрытые истёртыми шлемами, суровые лица, крошечные стилизованные ручки сжимают топоры и круглые щиты. Лица, если подумать, разные.

Камни были покрыты мхом и древними рунами, которые, казалось, светились в дрожащем свете огня.

Стражи стояли по кругу, образуя внутри себя особо важное и по местным меркам, священное пространство.

Я чувствовал, как воздух здесь вибрирует от накопленной за века энергии. Не одним символизмом, как говорится. У орков были практические причины это место уважать. Тут полно магии, буквально, место силы.

Древнее, могущественное, пропитанное кровью и клятвами. Сюда бы Фомира… Но не сейчас, не сейчас.

Возможно, это было сердце этого леса. А может быть, какой-то очень важный узел переплетения энергетических потоков.

Но сейчас это место было заполнено врагами.

Между каменными истуканами собралось не меньше сотни орков.

И каждый, что характерно, личность (тут мне невольно вспоминался Галыгин).

Натурально, все разных размеров, фигур и роста, старые и молодые, хотя совсем юнцов и не было. В том числе, некоторое количество женщин-орков, видимо, если у тебя топор в руке, то путь к равноправию становится короче.

Они были одеты кто во что горазд, но по возможности ярко. Я тут невольно вспомнил вождя-орка, у которого на шлеме был череп медведя. Кстати, он тоже был тут, зыркал на меня недовольно.

Раскрашенные и татуированные, всех цветов, которые были у Леса в наличии, обвешанные трофеями, элементами рыцарского снаряжения. Один из них держал в руке помутневший от времени рыцарский шлем.

Понятно, это высший свет и на него они принарядились.

Вожди сидели на крупных камнях или пнях, которые явно принесли с собой. Ну, понятно, зал местного парламента до конца не оборудован, надо брать стул с собой.

Ну, ничего, мы люди (и не люди) не гордые, мы постоим.

Некоторые вожди и правда пришли с телохранителями. Лесные «секьюрити» стояли группами за спинами своих лидеров и разговаривали вполголоса, их силуэты казались огромными и угрожающими на фоне пылающих костров. Запах дыма и немытых тел висел в воздухе.

В тот момент, когда Хайцгруг сделал первый шаг на поляну, все разговоры стихли.

Наступила тишина.

Сотня голов повернулась в нашу сторону. Сотня пар глаз, в которых пламя костров отражалось красными, хищными огоньками, впилась в нас.

Не надо быть магом, чтобы почувствовать, как волна чистой, концентрированной ненависти, презрения и недоверия ударила с такой силой, что, казалось, имела физический вес.

Я почувствовал, как напрягся идущий за мной Иртык. Гришейк инстинктивно положил руку на рукоять топора. Даже невозмутимый Лиандир под своим плащом замер, превратившись в сжатую пружину.

Только Хайцгруг оставался спокоен. Он поднял руку и даже, казалось, помахал парочке вождей. Он был здесь в своем праве.

К моему удивлению, один из вождей кивнул ему в ответ на взмах руки. О, как! Наверное, это вождь того клана, к которому относился его род. Значит, тут не всё однородно и есть смысл поговорить.

Мы медленно двинулись к центру круга. Каждый наш шаг отдавался в наступившей тишине. Мы определённо были чужаками, а я так вообще, человеком.

Как бы в оскорблении чувств орков не обвинили и не сожгли прямо на этом же костре после короткого уголовного процесса.

Я же был не только человеком, посмевшим ступить на их священную землю, но и тем, что пришёл сюда после того, как убил их воинов и унизил их вождей.

Однако по их законам тут не положено было устраивать разборок. Ну, кроме ритуальных схваток, вроде дуэлей. Важное замечание.

Всё они сидели на своих местах, сохраняя молчание и видимость спокойствия. Древний обычай, который задействовал Хайцгруг, был сильнее сиюминутной ненависти. Закон «окровавленной цепи» держал их в рамках приличий.

Пока.

Я намеренно шёл впереди всех и медленно, давая им возможность рассмотреть себя. Я не прятал взгляд. Я смотрел им в лица, мой Рой работал на полную мощность, сопоставляя их внешность с информацией из памяти Хайцгруга.

Вот он, Грондаг из клана Чёрных Клыков, огромный, одноглазый орк с бородой, заплетенной в косички. А вот старый, больной вождь Гнилой Воды, Бейцкринг, он едва стоит на ногах, опираясь на своих сыновей. Когда Хайцгруг ушёл из леса много лет назад, Бейцкринг уже был стар.

По местным меркам, он долгожитель.

Мы дошли до центра, почти до костра и остановились. Враждебное кольцо сомкнулось вокруг нас. Я чувствовал себя гладиатором, вышедшим на арену и в политическом смысле так и было.

Ну, оно же, главное, в силовую плоскость не перетечь.

Глава 9. Совет вождей

Хайцгруг с шуршанием извлёк из сумки и продемонстрировал всем присутствующим флаги побеждённых кланов. После чего встал рядом со мной, его огромное тело было живым щитом. Иртык и Гришейк заняли позиции за моей спиной, их оружие было в ножнах, но руки лежали на рукоятях. А вот Лиандир маячил позади нас и не отсвечивал.

- Здравствуйте, орки!

- Здоровей видали! – неприветливо набычились вожди.

- Кто ты такой?!

- Чужак!

Это они меня так приветствуют, но меня их грубость не тронула. Орки в принципе грубые, а тут я ворвался с ноги на их территорию.

Я спокойно окинул взглядом их ряды и нашёл старую шаманку.

Она была чуть в стороне от остальных вождей, у подножия самого большого Каменного Стража. Даже самим своим положением показывала, что в круг вождей она не входит ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.

Она была немолода, её лицо было покрыто сетью морщин и ритуальных татуировок. На ней были тяжёлые одежды из шкур и костей, а в руках она держала посох, увенчанный черепом какого-то неузнаваемого монстра. Шаманка Морриган. Текущий духовный лидер Леса Шершней.

Она не смотрела на меня с ненавистью или яростью, как остальные. Ее взгляд был другим, спокойным, глубоким, изучающим.

- Я пришёл к вам с миром!

- Но ты напал на наших братьев, чужак? - лукаво спросил один из вождей, одноглазый гигант с неожиданной густой иссиня-чёрной бородой, заплетённой в косы.

- Меня зовут Рос.

- Просто Рос? – уточнил одноглазый вождь.

- Нет, не просто. Рос из ущелья Двойной луны – убийца наёмников, Рос, победивший гномов-налётчиков, Рос - гонитель орков-захватчиков, Рос - победитель пещерных троллей, Рос, разгромивший герцога Гуго Элорана, Рос - нарушитель границ, герцог Кмабирийских болот и далёких земель на западе, Рос, который злит королей и знает короткий путь в захвату города и сердцу своего врага, генерал Штатгаля.

- Длинное у тебя имя.

- Сойдёмся на Росе.

- А я Грондаг из клана Чёрных Клыков.

- Будем знакомы, Грондаг, - мне на секунду показалось, что появилась перспектива наладить диалог и куда-то вырулить нашу дипломатию, но нет…

Один из вождей, массивный орк с выбритой головой и красной боевой раскраской на лице, сделал шаг вперёд. Его рука лежала на рукояти огромного, зазубренного топора.

- Я Мата Галл, вождь клана Летящих Топоров, - говорящий был молодым, агрессивным и в глазах его горела жажда славы.

Он впился в меня взглядом, полным ярости и презрения.

— Я не буду говорить с предателем! — прорычал он, указывая на Хайцгруга. Его голос был подобен рыку пещерного медведя. — Я не буду говорить с щенком! — он мотнул головой в сторону Гришейка.

Он сделал ещё один шаг, его ноздри раздувались.

— Я сейчас убью этого человека! — он ткнул в меня пальцем. — Того, кто пришёл в наш лес с огнём и мечом! С тем, кто осмелился ступить на эту священную землю! Я вызываю тебя на бой по обычаям предков!

Прямое столкновение началось. Все взгляды устремились на меня. Они ждали моей реакции.

Но я не спешил.

Смерив взглядом Мата Галла, я снова повернулся к Грондагу.

- Отвечая на твой вопрос, вождь Грондаг… Я не нападал на них, они напали на меня, а я их победил. Или кто-то считает, что я не вправе был защищаться?

Грондаг повернулся в сторону вождя Мангришта, того, кто был повержен Хайцгругом и мной, но пришёл на Совет. Поскольку не был в плену и прийти сюда был для него достаточно сложный выбор. Ведь вопрос о его поражении ему зададут и неоднократно. Тут все увидели флаг его клана в руках Хайцгруга и понимали, откуда этот штандарт взялся в сумке трофеев.

Мангришт несколько секунд молчал, глаза его зло поблёскивали, и наконец он недовольно прорычал:

- Чужак применил магию! Это не честная победа.

- Конечно, - с готовностью ответил я на этот выкрик. – А ещё я не выхожу из дома слепым, из туалета без трусов, на войну без доспеха, а в рейд без магической защиты. Может, мы тогда вспомним, что ты не воевал со мной честно, лоб в лоб, а напал из засады? Обязан ли я после этого был действовать честно?

Вопрос повис в воздухе.

Материя тут тонкая. Орки любили потрындеть про воинскую доблесть, отвагу и свою невероятную силу… Но на практике использовали засады, атаковали ночью, могли разнести деревушку с невооружёнными крестьянами, расстрелять колонну из кустов или напасть на спящий лагерь, вырезав сонных.

В общем, мой разговор тут был примерно, как беседа о целомудрии посреди борделя в разгар «рабочего дня», но Мангришт Змеелов, что называется, первый начал.

Всё это время Мата Галл стоял со своим громадным топором и то, что я игнорировал, сделало это демонстративное стояние несколько жалким и смешным.

Поняв, что я его игнорирую, Мата Галл, который считал себя центром Вселенной, застыл с открытым ртом. Его лицо побагровело от ярости.

- Мата Галл не очень хорошо умеет выражать свою мысль, человек, — пробасил Грондаг, его голос был низким и рокочущим. — Это он таким образом хочет знать, по какому праву ты стоишь здесь?

- Я стою здесь по праву «окровавленной цепи», — я указал на знамёна, воткнутые в землю. — По праву, которое дало мне возможность созвать этот Совет.

- Чужак прав, — раздался вдруг скрипучий женский голос.

Все головы повернулись, это говорила шаманка Морриган, которая продвинулась вперёд, опираясь на костяной посох. Сейчас её маленькие, почти чёрные глаза внимательно изучали меня. Несмотря на невысокий рост, она была грузной, если не сказать, что толстой, однако перемещалась, несмотря на излишний вес и почтенный возраст, очень бодро.

- Закон есть закон, — продолжила она. — Он пришёл по нашему зову, хоть и был вызван нашим же позором. Он гость, он победитель, и он имеет право говорить.

Её слова имели вес. Часть вождей, которые до этого смотрели на меня с чистой ненавистью, неохотно кивнули. Шаманка была хранителем традиций. В условиях тотального отсутствия образования её слово было законом.

- Говори, человек, — сказала она, устремив на меня свой пронзительный взгляд. — Зачем ты пришёл? Что тебе нужно? Наши жизни? Наша земля? Наши женщины? Дети?

- Мне не нужна ваша честь, земля и дети, — сказал я медленно, чеканя каждое слово. — Я требую признания меня в качестве силы в Лесу Шершней, но не чтобы требовать подчинения, требовать дани или доли мяса у ваших охотников. Я в состоянии добыть себе еду и родить собственных детей.

- Значит, ты хочешь равных прав? Право считаться вождём, а твоим людям быть ровней оркам? – спросила меня шаманка, которая не переставала рассматривать меня своими проницательными глазками.

- Равные права, место за этим костром… Я о таком не думаю. Поскольку я не местный житель, не собираюсь у вас тут поселяться и заполнять миграционные документы для получения гражданства, - отмахнулся я.

Орки переглянулись, моя фраза не была им понятна. Тем временем, орк Мата Галл присел, но с таким видом, что был готов вскочить в любой момент. Он так и не понял, принимаю ли я его вызов, чтобы сразиться? Отвергаю, чтобы покрыть себя позором? Или просто взял паузу, чтобы поговорить?

- Строго говоря, я заинтересован в союзе с орками, союзе с вашими кланами. И даже больше скажу, это вы сильнее заинтересованы в союзе со мной.

- Мы не будем служить человеку, Рос! – пророкотал Мангришт. – Я уже говорил тебе в плену. Пусть звёзды погаснут, но не будем! Мой клан не будет! Я благодарен тебе что ты сохранил жизнь мне и пленным. Пусть знают это всё, Мангришт не дурак и не клятвопреступник. Я дал клятву данника и теперь обязан Росу и Хайцгругу за жизни своих воинов, которых орк… не помню, как звали, на «З», кажется… Короче, излечил от ран! Спас жизни. Это правда! Правда в том, что такой большой армии, как у Роса, вы никогда не видели! Правда в том, что в ней есть орки, но там есть и мерзкие эльфы, там есть бородатые ублюдки-гномы, там среди гоблинов есть и люди. Мы не станем частью твоего странного отряда, не станем твоими слугами, Рос!

- Опять за рыбу медяки, Мангришт! – повысил тон я. – Мне не нужны слуги и рабы. Я в состоянии подтереть себе задницу и застегнуть камзол.

- Командор прав, орк Мангришт! – нахмурился мой телохранитель, выступая вперёд. – Он не такой, как все лорды людей, о которых вы могли слышать. Такого как он, больше нет. Вы просто не знаете, с кем говорите и о чём! Он ест одну похлёбку с солдатами и дерётся в общем строю. Это говорю я, Иртык, сын Северных Киленских гор!

Поскольку ему никто не возразил, я продолжил, хотя и не увидел огонька в глазах вождей.

— Я предлагаю вам не мир, не дружбу, не служение, не рабство, не кусок хлеба в качестве подачки. Вы воины? Я дам вам войну и помогу в ней. Война идёт к Лесу Шершней. Всё, что я хочу, быть в этой войне союзником с орками Леса Шершней.

- Ты всё ещё не убедил нас, чужак, - задумчиво теребя подбородок, озвучил общее мнение Грондаг. – Мы не нуждаемся в помощи. Люди королевства Бруосакс снова хотят напасть на нас? Такое было и не раз. Не потому ли люди нападут на нас, что ты пришёл сюда? В любом случае, орки не боятся.

- Я предлагаю вам союз. Ваши вожди, герои, воины, ваши традиции и вера. Я ни на что не покушаюсь. Но будет общее координирование, общая сила, чтобы надрать задницу врагам.

- А я всё ещё хочу надрать её тебе, - Мата Галл набрался смелости и снова выступил вперёд. – Может я не очень понятно выразился вначале… Я вызываю тебя на поединок. Ты хочешь быть ровней с орками? Очень смелое заявление. Хочешь с нами союза? Как мы можем вступить в союз со слабаками?!

Тем временем Хайцгруг шагнул вперёд, держа в руках боевой топор. На лице Хайцгруга играла недобрая улыбочка. Мой боец эмоционален, может и рубануть, так сказать, вне дуэльного этикета.

- Поединок… - протянул я и снова не стал спешить принимать или отвергать явный вызов. Вместо этого я обратился к одноглазому Грондагу, самому мудрому, очень авторитетному и, вероятно, одному из самых старых среди вождей, который сейчас лишь молча наблюдал за этой сценой.

- Скажи мне, Грондаг, — мой голос прозвучал так же ровно, — Скажи, как более молодому и как чужаку, просящему совета старшего… в вашем Лесу любой может бросить вызов кому угодно? Или для этого нужно иметь соответствующий статус?

Мата Галл застыл. Его взгляд метались в сторону меня, то к Грондагу, то Хайцгругу.

Грондаг не спешил с ответом. Он перевёл свой единственный глаз с меня на побагровевшего Мата Галла и обратно. Он догадывался, к чему я клоню, ведь вождь Мангришт уже непрозрачно намекнул, что армия у меня громадная.

— Статус имеет значение, — наконец пробасил он.

— Вот и я так думаю, — кивнул я.

Теперь я повернулся к Мата Галлу. С достоинством я посмотрел на него, но вместо того, чтобы взялся за меч, скрестил руки на груди.

Моя усмешка стала шире:

— Ты бросаешь мне вызов, вождь клана Летящих Топоров. Хорошо. Но давай сначала разберёмся в статусах. Я — генерал Штатгаля. Тот, кто разбил ваши объединённые силы и держит в руках ваши знамёна. Но это не всё.

Я сделал шаг к нему:

— А кто ты?

Это был простой вопрос.

— Я вождь клана орков, клана Летящих Топоров, мы лучшие вот уже три поколения в атаках на средней дистанции, способные смести стену из человеческих щитов вместе с баронскими солдатами, человек Рос!

— И ты думаешь, что, находясь в этом статусе, имеешь право бросить вызов мне? — я рассмеялся. – А почему не Хайцгругу?

- Да потому, что он не вождь! Он из рода Удлингов, он вольный, его род достойный и в нём много воинов и ремесленников, которые делают оружие, но он не рода вождей и не вождь!

- Да ну? Хорошо. Давай поговорим о статусе. Скажи мне, вождь, чем измеряется величие клана? — я задал вопрос, глядя на одноглазого Грондага.

Старый здоровяк помедлил, а потом рокочущим басом ответил:

- Человек, в нашем Лесу единственным показателем власти является число воинов, которых вождь ведёт в бой, кто стоит под его рукой.

- Отлично, — кивнул я. — Логично, весомо, принимается.

Теперь я снова повернулся к Мата Галлу. Его лицо было напряжено, потому что он не понимал, куда я клоню, но чувствовал подвох.

- Итак, вождь Мата Галл. Сколько воинов в твоём прославленном клане? Сколько клинков ты можешь поднять по своему приказу?

Мата Галл на секунду заколебался. Вероятно, у него был большой соблазн обмануть меня, например, завысив такой показатель. Даже, возможно, подобный обман был среди орков распространён, однако тут рядом были другие вожди, способные тут же поднять его на смех в случае лжи.

Он гордо выпятил грудь, пытаясь вернуть себе уверенность.

- Восемьдесят два воина! — прорычал он. — И каждый из них стоит ватаги воинов-людей!

Он ожидал, что я начну спорить. Оспаривать ценность его бойцов. Но я просто принял цифру к сведению.

- Восемьдесят два. Достойное и весомое число.

Затем я медленно повернулся и указал на стоявшего рядом со мной Хайцгруга.

- Хайцгруг. А сколько бойцов под твоей рукой, раз уж ты не только представитель достойного рода Удлингов, но и капитан?

Огромный орк сделал шаг вперёд. Он возвышался над всеми, и его голос прозвучал, как гулкий удар барабана.

- Перед лицом Каменных стражей говорю я! Я Хайцгруг, командир Первого Полка вольной армии Штатгаль и под моим командованием девятьсот шестьдесят семь воинов.

Мата Галл презрительно фыркнул:

- И что? Просто тысяча червей! Люди! Люди - это не воины, а мусор! Сотня твоих людей не стоит и одного моего орка!

- Ишь ты, - моя улыбка стала шире. — Мы сейчас не будем спорить по вопросам расы. Если единица измерения «воин-орк», то так мы тоже умеем. Капитан Хайцгруг, а сколько орков в твоём полку, то есть под твоей рукой?

Хайцгруг помолчал секунду, давая напряжению нарасти.

- Триста девяносто два орка, командор.

Я повернулся к шаманке Морриган. Та лишь многозначительно хмыкнула.

- Этот орк говорит правду, - подтвердила она. - Так утверждают духи. Сколько он сказал, столько воинов-орков и идут за ним. И это не зелёные сопляки, а матёрые волки, вскормленные на крови и молоке, облачённые в гномью броню.

По поляне пронёсся гул. Звук сотен орочьих мозгов, пытающихся обработать эту цифру. Для них не существовало такой ценности, как ленные владения, статусы, деньги в золоте или серебре, или высота замковых стен. Единственным критерием было количество воинов-орков под твоим знаменем. Четыреста. Это было больше, чем у трёх-четырёх крупнейших кланов леса, вместе взятых.

Глаза Мата Галла расширились.

Он теперь посмотрел на Хайцгруга так, будто видел его впервые. Он видел не сына Леса, который ушёл на все четыре стороны как бродяга. Он видел силу, немыслимую силу, сосредоточенную в руках одного лидера.

Я не дал им опомниться. Мой голос разрезал тишину, холодный и острый, как скальпель хирурга.

- Итак, давай посчитаем, вождь. Восемьдесят два воина у тебя. Четыре сотни орков у Хайцгруга. Даже если мы измеряем статус только числом орков, Хайцгруг как вождь более чем в пять раз влиятельнее тебя. И поэтому не стоит вопрос, ровня ли тебе Хайцгруг, а напротив, достоин ли ты его уровня, ровня ли ты ему?

Прежде чем Мата Галл или кто-то другой принялся тут за прикладную математику, настало время для решающего удара.

- А теперь вернёмся к вопросу, кто я такой… Ну, кроме того, что я человек Рос, Ростислав Голицын и пусть эта фамилия впервые прозвучит над Лесом Шершней, — мой голос стал громче, наполняясь силой. — Я не вождь клана, чтобы меряться с тобой силой. Мангришт Змеелов уже слышал это выражение, но, вероятно, не совсем понял, что мы имеем в виду.

Я выпрямился, расправив плечи. Я чувствовал, как взгляды всех присутствующих, включая шаманку Морриган и одноглазого Грондага, сосредоточились на мне.

- Я, Рос Голицын, — произнес я медленно, чеканя каждое слово. — Владыка Орды.

Воцарилась тишина. Даже треск костра, казалось, на время замер.

Владыка Орды.

Эти слова упали в центр поляны, как метеорит, изменяя собой ландшафт. Орда и владыка Орды — это не столько титул, сколько концепция. Орочий миф.

Такое выражение встречалось в нескольких легендах о великих вождях, каждый из которых когда-то объединил все орочьи кланы в несокрушимую силу. Титул, о котором в Лесу Шершней слышали, но не сталкивались вживую десятки поколений, а может быть даже и никогда.

Я видел, как единственный глаз Грондага сузился, и в нём вспыхнула смесь ярости и… страха?

Хайцгруг, стоявший рядом со мной, выпрямился ещё больше. В его глазах горел огонь фанатика, который подпирает плечом собственного бога.

Я не дал им времени опомниться. Не дал им шанса начать спорить или сомневаться. Пока они были в шоке, я нанёс следующий удар.

Я снова повернулся к шаманке, а та лишь вздохнула.

- Правду ли я говорю, достопочтенная Морриган? Вы способны отличить правду от лжи.

- Это моя стезя, юный человек.

- А тогда прежде, чем Вы ответите на вопрос о том, вру ли я, утверждая свой статус Владыки Орды, правда ли в том, что мне доводилось говорить с богами?

По ряду вождей прошёл ещё один гул. Если говорить о психологическом потрясении, то я бил их как цунами, раз за разом.

Шаманка смерила меня долгим взглядом, потом опёршись о клюку, плюхнулась на землю прямо там, где стояла. Провела ладонью по утоптанной поверхности и резко высыпала перед собой пару дюжин костей, каких-то камушков и прочих ритуальных, но не особенно крупных предметов.

В гробовой тишине, не нарушаемой даже моими спутниками, она задумчиво потрогала какой-то голый птичий череп, после чего её резкий, дрожащий, но в то же время громогласно-громкий голос разнёсся над поляной и от звуков этих, дрогнули тени от света костра.

- Знайте же, орки! Это человек говорил с богами. Но только не так, как это делаете вы, когда молитесь и надеетесь, что они вас услышат. Он говорил с ними как собеседник, они являлись к нему лично. И да, если мы говорим про статус, он собрал вольную силу, вооружил и ведёт туда, куда решает сам. Он не подчиняется королям или жрецам, а сила его армии вполне себе… Он - Владыка Орды.

Дав тишине после слов шаманки какое-то время поплескаться над кругом жрецов, я негромко и совершенно спокойно, ведь шаманка не сказала для меня ничего нового, продолжил говорить.

- Но, — мой голос снова стал спокойным и деловым, что создавало жуткий контраст с только что прозвучавшей информацией. — Я ценю твою жажду крови вождь Мата Галл. И не только твою, но и, вероятно, многих присутствующих вождей. Предлагаю решить вопрос традиционным для орков способом, поединком.

Эти слова вывели некоторых вождей из оцепенения, поскольку переводили ситуацию в более понятную им плоскость – сейчас кто-то кого-то будет убивать.

Я сделал знак рукой:

- Подойди.

Фигура в плаще бесшумно скользнула вперёд между Иртыком и Гришейком. Она не был ниже ростом, но то, что он был значительно изящнее, чувствовалось даже при условии опущенного капюшона, а его движения были плавными, кошачьими. То, что его особенность не заметили, можно было объяснить только тем, что всё внимание вождей было приковано то ко мне, то к Мата Галлу, то шаманке.

Я обратился к нему посредством Роя, чтобы не произносить слова вслух, попросил открыть голову, и он сделал это.

Лиандир. Эльф-висельник, гордый и злой, уверенный, упрямый, кремень, а не воин, стрелок, фехтовальщик, который жрал три порции, но при этом оставался худым как щепка. Худым, но невероятно жилистым. И эти свои плотно переплетённые мышцы командир Сводной роты тренировал не на легкой атлетике, а с оружием.

Эльф.