Так завершается карьера сыщика в XIX веке (сыщик князь Долгорукий-3)

Глава 1

Часть I

Пока еще банальное преступление XIXвека

Поздним зимним вечером, а точнее уже глухой санкт-петербургской ночью некий попаданец Георгий Васильевич во времени из дослославленного XXI века, оказавшись в дремучем XIX веке, находился на своей кухне пил и пустой чай.

Своей – это, конечно, громко сказано. Хотя дом был свой, теперь уже собственный, построенный на деньги почти августейшего тестя, но кухня была ею теоретически.

На практике войти вот так пройти в дезабилье и вкушать, что захочет и сколько захочет, он мог только ночью, когда все, начиная от любимой Марии Николаевны и завершая последним слугой – мальчишкой, уже самозабвенно дрыхли, видя десятый сон.

Сам Георгий Васильевич ничего и никого не ждал, пил чай, находясь в домашнем отпуске по повелению императора и шефа жандармов . Почти как в XXI веке – жена Мария Николаевна рожает и муж рядом (шутка-мечта). Ему, правда, не больно физически, но морально он с нею. Срочных дел не бывало, а если и существовало, то Николай I великодушно отменил. Да-с! Можно пофигичнотить (или пофигичнотать?).

В любом случае, чаем-то он, паче чаяния, может себя побаловать? Перед этим он аккуратно собрал колотый им специальными щипцами сахар, положил его в свою чашку чая, как какую-то драгоценность. В XIX веке сахара все еще было сравнительно мало, и по качеству он был довольно низок. А вот по стоимости сахар, будучи ценным колониальным товаром, был дорогостоящ. Цены откровенно кусались и для простого человека в России делали его по-прежнему недоступным. Им даже взятки давали, так называемыми сахарными головами. В XXI веке такие посулы ничего, кроме смеха и недоумения, не вызвали бы, а в XIXвеке ничего, брали самые привереды.

Хотя в России сахар был известен со времен Киевской Руси, но народ его, тем не менее, не знал. Впрочем, его так сказать визави, хотя бы ментальный, – зять императора Николая I светлейший князь Долгорукий, Константин Николаевич – мог себе его позволить чуть ли не каждый будний день. Но опять же немного, почти вприглядку. Даже не из цены, а из существующих традиций.

Нынешние аборигены XIX века сахара потребляли существенно меньше, чем его современники. И хотя в XXI веке Георгий Васильевич, мир праху его, гм, сладкоежкой не был, но в этом веке надо было все же себя сдерживать. Только иногда, как, например, сейчас, он мог себе позволить не оглядываться на русское общество.

Тем более, сейчас у него более актуальны другие проблемы, сразу несколько штук!

- Во-первых, теоретическая. В какой семье все же себя причислять – Долгоруких или Романовых? У своих родителей он единственный и получается одна надежа. Но и у Романовых Николай I имел на него какие-то далекие матримониальные планы, как мужа любимой дочери и отца будущего внука. Именно внука, а не внучки. По-видимому, это настолько волновало императора, и он, имея нескольких сыновей, держал чету дочери и ее мужа, как запасной вариант. Цесаревич-то пока не сподобил родить сына, если вообще получит!

От всего этого Константин Николаевич недавно получил кудрявый официальный вариант своего названия – его императорское высочество великий князь Романов, светлейший князь Долгорукий. Да уж, натощак уж и не выговоришь!

Причем, все придворные были уже в курсе – если обращаться к нему в официальном ракурсе, да еще при императоре Николае, то только ваше императорское высочество. Если же по-дружески, в домашней обстановке, под шампанское и ликер, то можно и мягче – ваше сиятельство, ха-ха!

Ох, как весело ему! А остальной народ тоже ничего, тащится и отдыхает.

- Но это было только мыслительный процесс. А вот появление великой княгини Марии Николаевной стало зубодробительной практикой. Она появилась практически вчера, накануне вечером. Попаданец целый день в поте лица то работал в жандармском управлении, то шарахался (иного и не скажешь) в Зимнем дворце.

Император Николай Павлович уже как-то по-родственному настоятельно требовал, что Константин Николаевич поменьше занимался розыскной деятельностью, побольше делал то, чем занимались все члены императорской семьи.

«Ага, - недовольно думал попаданец, - весь день в высокомерным выражением на лице ничего не делать, а взамен требуя высокое жалование, привилегии, почет».

Впрочем, по большому счету, ему было все равно на этих в значительной степени никчемных родственников российского монарха. Ему и так тряхнут – сначала слегка Александр III еще в этом же XIX веке, потом уже радикально в начале следующего ХХ века.

Интересно другое. Он ведь неожиданно проиграл в этой подковерной борьбе при дворе. Тогда князь Долгорукий представил четкие доказательства вины англичанина Алертона, а министр иностранных дел Нессельроде дал пустые эмоции в виде угроз на будущее вперемежку с тщеславными обещаниями и простыми восклицаниями.

И ведь Нессельроде выиграл! Уже вечером император Николай I, хотя и не явно, не желая обидеть надменного князя, встал на сторону министра. Дело было закрыто, хотя бриллианты и возвращены, но преступники-то частью избегали наказания. Да россияне получили свое – по внесудебному повелению императора четверо главных виновников, в том числе небезызвестный Крапивин повешены. Семеро второстепенных уголовников отправлены на каторгу, а то и вообще в ссылку. Но иностранцы-то, по мнению князя, авторы и инициаторы этого преступления вообще просто были отправлены заграницу.

А князь Долгорукий, чтобы поменьше капризничал при дворе, был отправлен в отпуск – теоретически на месяц, практически бессрочно. Между прочим, монарх распорядился выдавать ему жалование в полной мере и даже выдать солидную премию. Это ему финансисты сообщил, сам Николай Павлович многозначительно промолчал.

Да, попаданец, скорее всего, сумел бы пробиться к его императорскому величеству, но зачем? Решение уже принято, а Николай I никогда не изменяет содеянное.

В конечном итоге, махнем рукой. Как говорится, он проиграл сражение, но не проиграл всю придворную войну. Англичане, эти гадские шаловливые ребята, увидев, что им в России, оказывается, все можно, полезут вновь, просто лица будут сменены.

А он станет ждать. Не может быть, чтобы столь квалифицированного следователя монарх взял и навсегда отопнул. Даже хотя бы из родственных побуждений.

На этих мыслях попаданец оживился. Машенька ведь к нему вернулась! И как раз в тот момент, когда он так нуждался хотя бы в моральной поддержке. Жизнь безжалостно проехала по нему своим колесом. Сначала в личном сфере, в результате чего он остался без жены один. Потом вот на службе неприятности.

Попаданец уже хотел было приказать Грише подать графинчик очищенной водки, чтобы напиться в драбатан от печали, как перед ним появилась прелестная фея. Мария Николаевна собственной персоной! Причем, она прямо его заявила – у тебя более нет жены, теперь я буду ей.

- А, - попытался даже не возразить, только спросить Константин Николаевич, но девушка его прервала:

- Что еще хочешь возразить: папА хоть и немного ворчит, но сам меня подталкивает. Он со своим непреклонным характером, хоть был за прочный и неизменный порядок, но со временем бороться не в силах. Понимает, что дочь уже взрослая, ему хочется выйти замуж, в чем она будет непреклонна.

С другой стороны, текущая внешняя обстановка подталкивает его. Многие королевские дворы почему-то считают, что российские Романовы затухают, и у них не будет нового поколения. Взрослых детей на настоящее время двое – цесаревич Александр и я. И по ряду обстоятельств хорошо бы, если бы родила именно я, заткнув, таким образом, грязные рты «доброжелателям».

И жена твоя Елена Федоровна, понимая, что он лишняя, сама ушла в монастырь. Третьего дня мы много говорили и она благословила нас на венчание. Ну?

Попаданец посмотрел на нее и увидел, что моя любимая очень волнуется и нервничает. Вдруг он передумает. То есть у ней бродят в голове те же бестолковые мысли, что и у него.

Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб, потом щеки, потом в губы. И она ожила, потянулась к нему, как робкий цветочек к теплому солнышку.

- Милая моя! - торжественно сказал он, окончательно соединяя их вместе и, прежде всего, для себя, - от Господа нашего видно, что мы предназначены быть вместе. И потому мы чуть-чуть нарушим традицию. Сначала в этот вечер у нас будет ночь молодоженов, а потом, завтра, мы обвенчаемся. А еще позже твой августейший папА благословит нас, а?

Мария на миг замерла, улыбнулась так как-то одновременно растеряно и удовлетворенно. Сказала ему:

- Я согласна, дорогой муж, целуй же меня скорее!

А потом у них была горячая ночь со всеми обязательными атрибутами. Маша пришла к нему честной девушкой и он стал ее первым мужчиной.

И вот теперь она изволит сладко почивать на семейной кровати, домашняя прислуга тоже дрыхнет по своим лежанкам, готовится к рабочим будням, пусть и не столь тяжелым, как у крестьян.

Один хозяин воровски прокрался на кухню, и распивает чаи, радуется новой жене, горячо любимой и желанной.

Представил картину воровства и только усмехнулся. Эк его занесло! Не воровски он и не прокрался. И вообще сиятельный князь – представитель титулованного дворянства – ныне по жене его императорское высочество великий князь Романов – и многое что может позволить, а не только чаи на кухне распивать.

Он подмигнул своему отражению в начищенном самоваре и насторожился – кто-то шел на кухню.

В коридоре послышались шаркающие шаги кухарки Аглаи Спиридоновой, сразу узнаваемой на слух. Дородная немолодая женщина и не могла шагать по-другому. Некогда она работала на кухне Зимнего дворца, чуть не попала в тюрьму и, оправданная в ходе розыскных действий князя, предпочла перейти к нему на кухню. Константин Николаевич ничуть не возражал. Уж очень у нее получались вкусные плюшки. А булочки! Прелесть, а не булочки!

Увидев великого князя в халате на кухне в поздний ночной час, Аглая не удивилась. Мало ли хозяин зачем хочет за кухонный стол? На то его хозяйское дело, простым людям сюда лучше не соваться к затеям барина. Целее будешь.

- Чаю захотели, ваше императорское высочество, - понимающе кивнула она, - булочек вкусите. Булочки вчера хорошо получились, сдобные, хрустящие, - она широко зевнула, машинально перекрестила рот. Пояснила: - пить вот захотела. Крутилась – вертелась, а все равно пришлось идти. Вода сама в рот не побежит.

В XIX веке бытовая санитария еще носила грозный смертоносный характер. Лопухнешься слегка – враз карачун придет. Воду, скажем, можно пить только кипяченую, и желательно на кухне, как Аглая. В городе сырая вода любая нехорошая, пусть кажется хрустально чистой. Поэтому вода для утреннего мытья, нагреваемая в кувшинах в комнате, отнюдь не является питьевой.

Попила всласть, не торопясь, ушла обратно в женскую комнату для слуг, где она спала.

Вот и ладненько, а то в эту ночную пору уставший князь совсем не жаловал общения даже близких людей, а тем более слуг. Удовлетворенно улыбнулся, берясь за кружку с чаем.

Но, видимо, не судьба была несчастному попаданцу пить ночной чай в собственной кухне в одиночестве. Аглаю почти сразу сменила Маша, тоже зевая и гордо неся свое тело в ночном платье. Не девичье уже, женское! Вот тебе и сладко почивает!

Тут уже засуетился и сам Константин Николаевич. Жена все-таки, родная и близкая. И к тому после первой брачной ночи. Усадил за кухонный французский стол, погладил невзначай, как ребенка, по голове, налил кипяченой воды по ее просьбе. То есть сделал все те бестолковые, но желанные действия, которые так нравятся родным и во все времена называются одним термином «семейные заботы».

- Милая, почему ты так рано встала? - даже озаботился он, - в твоем положении не зачем вставать с утренними петухами. Лежала бы, надо чего – позвала служанку Варьку. Меня на крайний случай. Я не развалюсь от нескольких маленьких шагов к любимой и такой желанной жене.

- Мне ску-у-у-чно одной в постели, - с капризными нотками сказала Маша, объясняя свое присутствие на кухне около мужа, - и без тебя неуютно. Или троганая я тебе уже совсем неинтересна и дурна?

Она с интересом посмотрела на него. Константин Николаевич легко понял, что сейчас они разыграют старую, как мир, семейную мизансцену «сцена ревности законной жены». И ему придется улещивать ее и умасливать, прося простить непонятно какую вину. Кхм, другие варианты?

Хотя, ему все же немного помогли. Внизу у проходной двери застучали, зашумели, призывая привратника. Явно в это позднее время кто-то пришел чужой и требует хозяина. А привратник уже ушел со своего поста. Ночь же!

Князь вынужден был слегка отвлечься от жены. Не то что бы с радостью и облегчением, но все же. Кликнул заспанных слуг, забранился на них. Мало ли что поздно. Не к тебе пришли!

Разумеется, к каждому гостю он бы не спустился – на это существовал специальный человек из прислуги, а он весьма приличного чина и положения, чтобы на каждый шум и гам спускаться. Однако вежливость и приличия требуют…

Взглянул на первый этаж. Приехал флигель-адъютант барон Шеллинг с двумя гвардейцами. Барон был при императорском дворе лицо не первое, но и далеко не последнее, чтобы так просто рядовым гонцом мотаться с посланиями в ночи. Явно что-то важное и срочное. Пришлось срочно одеваться – не в дезабилье же его встречать – просить подняться в гостиную, уставленную английской мебелью – очередной подарок императора Николая I. Или теперь, точнее, тестя Николая?

Маша без напоминаний ушла в их спальню. Не зачем ей в таком легком ночном одеянии показываться. И на грубость к приехавшему гостю это не походило. В ее положении молодой, но пока венчанной жены это было простимо, даже если она была бы мелкой дворянкой. А тут целая великая княгиня!

Пришедший барон был утилитарно краток и немногословен. Он извинился за поздний час и сообщил, что его императорское величество августейший монарх соизволил завтра быть здесь к десяти часам утра. С малым двором.

С тем флигель-адъютант, приветливо улыбнувшись и попрощавшись, отбыл обратно в Зимний дворец, оставив хозяина в некоторой растерянности.

Не фига себе! Только не говорите мне, что после появления его дочери и творимого ими интимного безобразия, он прибудет просто так. Ага!

Сняв ненужный теперь служебный сюртук, великий князь наконец-то с легкостью вздохнул и соизволил удивиться в воздух, размышляя. Зачем император собирается приходить к ним так рано? По светским правилам, это чуть ли не восемь утра. То есть самый краешек приличий, после чего гость – это уже парвеню и простонародье.

Хотя монарху, естественно, никто не станет тыкать в нос мужицкой грубостью, но Николай I был относительно вежлив даже к близким родственникам. Вон, флигель-адъютанта прислал, хотя мог и запросто внезапно по-родственному приехать.

Так, что мы можем подумать? Машу император видел прошлым днем, знал, что его дочь уже не девственна и даже, быть может, беременна. Скоро рожать, увеличивая число ныне здравствующих Романовых и затыкать рты различных врагов.

Явление скорее радостное, чем тревожное и так вдруг ранним утром он не появится. Значит, можно держать пари, император явно придет не к дочери, а именно к нему для выяснения какого-нибудь вопроса, как выдающемуся сыщику, который точно разгадает головоломку.

С этим мы разобрались. Теперь мы подходим к конкретной и очень трудной проблеме. С каким вопросом к нему явится Николай Павлович? У него их, как блох у уличной собаки, самой разной направленности. Что для него сейчас самая важная и злободневная проблема?

Интересно, угадает князь или нет? Именно угадает, потому что он ничего не знает. И просто себя порадует сохранившейся интуицией и тему разговора примерно обдумает, облегчит себе утро. а то ведь он хоть и родственник теперь, а все одно монарх крупнейшей на Земле державы.

- Дорогая, завтра к нам явится твой августейший отец, - сообщил он своей пока еще любовнице, войдя в спальню, - прибывший к нам барон сообщил, что примерно к десяти часам вместе с супругой – твоей мамой – и одной из твоих сестер Ольгой. С ними десяток придворных.

Маша, готовая ко сну и соответственно разодетая служанкой по второму кругу, уже лежащая в большой – на десять человек – семейной постели – ойкнула и попыталась опять встать, чтобы хотя бы еще раз окинуть взором состояние этого дома. Ведь гости подумают, разумеется, на хозяйку и плевать им, что он здесь в новом положении лишь несколько часов!

- Я уже довел до всех слуг это известие и потребовал завтра прибрать дом с примерной чистотой, особенно где сегодня обнаружили пыль и мусор. Аглая получила приказ накрыть назавтра на стол в гостиной не фаянс, а золотой сервис, что твой отец мне не так давно подарил. Завтрак будет к десяти часам, - он несильно прижал жену за плечи к кровати, не давая принять вертикальное положение.

Нечего ей вставать, не мещанская девка перед именитыми гостями. Слуги сами уберутся. А если что увидят, так то ж родственники. А лентяев они примерно накажут.

Маша немного побарахталась, пытаясь высвободится от объятий новоявленного супруга. Конечно, совершенно безрезультатно. Подумала было, не заплакать ли, просмотрела на заботливое лицо мужа, сдалась. И без того найдется кому играть на нервах.

- Давай уже, ложись, - нарочито сердито потребовала она, маскируя этим свою заботу, - сколько можно тебя ждать. Я же спать хочу!

Константин Николаевич молча улыбнулся и лег в постель.

Что бы это было сегодня? - философски подумал князь, - впрочем, что бы не было, но и это будет только завтра. А сегодня надо действительно спать!

Укрылся легким, но теплым одеялом, прижался к пышущей жаром Машей и вскоре задремал.

Уже засыпая, невзначай подумал, что ведь хотел спросить Машу, что она примерно знает о занятиях отца вчерашним днем. А то совершенно забыл, вот ведь кулема!

Глава 2

Следующим утром довольно ранехонько его уже привычно разбудила Маша, хоть и первая совместная побудка! Ей надо было, прошу прощения, срочно в отхожее место. Что делать, физиология! И еще немножечко маленькая зловредность.

Без малейшей капли сердитости помог своей любимой подняться и дойти до уборной. А потом как-то и спать совершенно расхотелось. Такое чувство, что уже позднее утро. Маша, уже в постели, зазывно похлопала рядом с собою, предлагая продолжать предаваться неге и сну. Но он только чувственно чмокнул ее в щеку и тихонечко сказал, что ему, к сожалению, надо работать. Он будет находиться дома, но заниматься, прежде всего, служебными делами.

И когда до нельзя недовольная Маша сердито спросила, что же он будет делать дома, пыль, что ли, вытирать вместо прислуги, хохотнул и коротко ответил, что будет делать то, что ему больше всего нравится и что удается – думать и размышлять об очередной дедуктивной истории.

Ответ был коротким, но очень серьезным и все полностью объясняемым. Маше только оставалось вздохнуть и постараться снова уснуть, пока не подошло нужное время завтрака с приехавшими родственниками. Ее же мужчине, скоро мужу по делам службы нередко приходилось вот так как бы бездельничать в кресле или на софе, думать, размышлять и анализировать. И делал он это всегда блестяще и лучше всех. У папА скоро орденов не будет награждать мужа за служебные заслуги.

Что же, каждому свое, а ей еще и относительно скоро рожать. Стараясь не шуметь и нечаянно не разбудить милую жену, Константин Николаевич потихонечку прошел в гостиную. Хорошая комната для приема гостей, да и для собственного времяпровождения. Сел на мягкий диван штучного производства, задумался.

Собственно, интересы Николая I, как всероссийского императора, во многом известны – это заботы российского государства. Н-да, а дальше глубокий фальстарт. Проблем у этого обширного и надо сказать весьма несуразного государства великое множество, ни за что не угадаешь. От Брест-Литовского и Варшавы до Камчатки и Владивостока. Экономические, политические, административные. Даже культурные и династические.

Тогда пойдем по другому пути. Кто был вчера при императорском дворе? Граф Бенкендорф, шеф жандармов и глава собственной канцелярии императора; его дальний родственник военный министр князь Василий Долгорукий, который раньше в упор его не видел, но в последние дни становится все прилипчивей, чем больше он становится известен. Ну это ладно. Еще пяток высших сановников, в общем обычные каждодневные посетители, которые к его мыслям ничего не дают.

А чем вчера занимался сам его величество император? Так, вспомним, кажется, кто-то (кто?) говорил, что при дворе готовятся церемониальные торжества, и Николай I к ним периодически обращается – то к формальные процедуры освежает, то дедовские регалии просматривает.

С материальной стороны такие торжества – это вынос императорских регалий на самом монархе, хе-хе. А если серьезно, с ними что-то стало? Это ж такая прорва золота и серебра, усыпанная бриллиантами. Куча соблазна для отечественных и зарубежных воров. Хотя наши, наверное, не решаться совершить самоубийственный акт, а вот из-за границы смогут. Налетают тут, по типу известного лозунга, бандиты всех стран, объединяйтесь!

Впрочем, даже если регалии и обворовали (другой вариант – повредили), то не чрезмерно, раз его сразу и прилюдно не вывали. Николай-то сам себя пригласил к ним. Послал вельможного гонца поздним вечером, фактически ночью, что для него очень даже не свойственно. И визит приходится даже не на рождение потомка. Да?

Хотя ведь понятно, вчера они немного повздорили. И ему очень не хотелось терять своего лица.

Кстати, а ведь он уже немного знаком и даже ответственен с проблемами монарших регалий. Совсем недавно, какие-то месяцы до этого, он проводил проверку контроля охраны Бриллиантовой комнаты и даже поменял его начальника. Император, естественно, в курсе, хотя даже не спросил, ему было достаточно верноподданного доклада Бенкендорфа, над которым он сам провел больше недели. Неужели ветер оттуда? И император нашел что-то непотребное?

Рабочая версия, вполне нормальная. Предположим, в процессе инвентаризации монарших регалий в них обнаружилось какое-то определенное несоответствие. При этом все знают, что он по образованию не инженер, а юрист. Поэтому техническую сторону у него допытывать не будут. А вот юридическую, пожалуйста. Тот же Николай I. Скорее всего, кто-то украл или повредил регалии. И он обязан поймать грабителя, а может даже помочь вернуть украденную вещь или ее драгоценную часть – золотые пластины, обработанные алмазы и т.д.

Хотя нет, если бы что-то украли, то в Санкт-Петербурге все уже на ушах стояли. Сплетники хотя бы замусолили тему отсутствия у монарха каких-либо регалий или их нововведений. Но нет, все тихо.

Что же, можно сказать? Одну из императорских регалии повредили. И это после того, как от него Николай уже потребовал усилить безопасность сокровищ. Ха, кто этот дерзкий и наглый? Что за драгоценность пострадала - скипетр или держава?

Ведь после его действий все стало совершенно идеально и на уровне XXI века. Не технически – организационно. Бриллиантовая комната и без того славилась строгими порядками, а теперь там и муха не пролетит незамеченной! Расположена в Зимнем дворце, сравнительно недалеко от личных покоев императорской семьи. Что за черт там бесится? Так ведь и в мистическую силу начнешь верить и искренне молится мифическому Иисусу Христу. Во как!

Додумать эту важную мысль ему помешала кухарка Аглая, которой надо было снять утреннюю пробу. Ох, что ж я маленький не сдох. Попробовал завтрак, хотя ничего не понял по вкусу и конститенции, но одобрил. А то ведь замучает!

Потом уже пришлось разбудить Машу. Та еще наисложнейшая задачка. Проснувшаяся с временными, но приличными женскими недугами и в препротивном настроении, она бы с легкостью его линчевала, если бы он не разбудил ее к вкусному завтраку, на котором будут еще и именитые гости – ее родственники, придворные аристократы и так далее.

Пока разгребал все эти домашние заботы, не спеша приехал Николай I с родными и с ближним кругом придворных – человек десять, не более. Немного, но в их сравнительно небольшом двухэтажном доме сразу стало тесно. Впрочем, Романовым было привычно такое многолюдство, а хозяин, хотя и заметно дичился, но из всех сил держался. Ведь он тоже с некоторых пор стал Романовым и должен соответствовать существующему имиджу.

В гостиной ожившая Мария поначалу хвасталась своим хозяйственным положением – главной сенсацией их небольшой семьи из Маши и Константина Николаевича. Только их нуклеарной семьи, потому как остальные Романовы ждали больше известий от семейной пары цесаревича Александра Николаевича, будущего Александра II Освободителя. Его жена Мария Александровна в прошлой реальности принесла сына. Теперь попаданцу – и только ему – было интересно, а кого принесет она теперь? Родит она точно позже, но ненадолго.

Остальным важен было только сын, да и то не очень-то сугубо. XVIII век с его династическими заманухами к власти давно остался позади. Сейчас основную часть Романовых игры с российским престолом оставляли равнодушными. Для них главное было сохранить положение семьи в целом.

Хотя самих деда с бабкой – Николая I и его жену – развитие общей семьи интересовало хотя бы из гипотетического интереса. Все-таки от кого первый потомок нового поколения семьи и, главное, когда. Тогда их род точно не пресечется, как правящие некогда Рюриковичи, и будет здравствовать и ранее. И рожает их дочь – родимая кровиночка. Как тут хотя бы немного не заволнуешься за роженицу, не обрадуешься за новорожденного?

Отхваставшись до предела, вплоть до того, какой она (?) будет умной (?) и красивой (?), Мария обратила всеобщее внимание на золотое колечко с большим изумрудом на своей правой руке. Потом, по хозяйски захватив левую руку мужа, показала такое же колечко у него.

- Гадалка мадам Боже нагадала нам, что при рождении ребенка изумруды укрепят нашу семью и сделают их судьбы после рождения ребенка очень схожими. Вот Костя и купил нам обоим эти безделушки. Теперь нас никто и ни за что не разлучишь!

Константин Николаевич до сего времени благоразумно молчал, только улыбался, сидя рядом, и давая выговорится своей прекрасной половине. Его жена, похоже, полюбила их ребенка еще до его рождения и теперь, как могла, хвалила его перед родителями. Откуда она знает, ведь их интимная связь была только вчера!

Мгм, может так и надо, будет будущий отец потихоньку готовится, хотя бы морально. Сам же он лично далеко не во всем был убежден даже в поле их будущего ребенка, а тем более в его качествах. В конце концов, хотя бы в его наличии. Маша бойко нафантазировала, но это не значит, что онбудет именно таким образом и вообще будет.

Но теперь вроде бы надо уже заговорить о чем-то и ему самому. Сказать хоть что-то свое мужское типа гордое «Пхе». Сказал с извиняющейся интонацией:

- Я тут третьего дня как раз увидел в ювелирной лавке неподалеку одинаковые золотые кольца с драгоценными камнями и подумал, надо обязательно купить. Сбудется гадание, не сбудется, а кольца довольно красивые и недорогие. Все про все сто шестнадцать тысяч рублей серебром.

Последнее утверждение было чистой правдой. Только оно, поскольку мифическая гадалка мадам Боже с ее нелепым предсказанием существовала исключительно в голове Константина Николаевича. Соорудив глупую, но весьма романтическую сказку, он хотел чуть позже в узком кругу жениных родственников посмеяться над собой. Ага, посмеешься тут теперь! Прямо-таки обхохочешься над императорскими родственниками, пока катишься в Петропавловскую крепость!

Впрочем, взрослые Романовы – императорская чета – смотрели на побрякушки скорее положительно, чем отрицательно, но без мистического ужаса. Прагматик до мозга костей Николай Iпросто не любил, если члены его семьи и вообще Романовы чем-то выделялись, особенно экстравагантно, когда, с его точки зрения, позорились и позорили его на весь мир. А в остальном глядел на их поведение сквозь пальцы.

Влюбленной и счастливоф дочери Марии он явно не верил (а вместе с ней и ее обычно проницательному мужу). Но поскольку интересующая всех тема была какая-то скользко мистическая, но не мешающая всем жить, он пока предпочел не вмешиваться. Вот если Мария захочет делиться о кольцах публично и громко, хотя бы при дворе, император вполне может активизироваться и дать чем-нибудь по голове. Хоть словом, хоть подушкой из-под императорских регалий.

А вот сестре Марии Ольге кольца явно понравились. И даже не сами кольца, золотых побрякушек у нее было и так достаточно, а именно кольца с романтической историей. Она так около них искрутилась, что мама Александра Федоровна сделал ей прилюдное замечание. А Мария чуть-чуть лукаво улыбнулась и сказала:

- К нашему ребенку через кольцо можно прикрепить еще кровного родственника. Хочешь стать его наставником? А за одно и нашим близким другом?

- Хочу! - почти крикнула Ольга. Лицо ее заволновалось, заалело. Юной девушке было в это время лет пятнадцать – самое время для чтения таких вот романтических историй. И ей предлагают стать участником одной из них? Гип-гип ура! Конечно, она согласна, милая Мари!

Константин Николаевич в свою очередь только покачал головой. Вот оно что. Зря он беспокоился по поводу того, что у Маши из-за влюбленности у нее начались мозговые судороги. Ха! Имея огромный практический опыт двух жизней, он уже видел, что будет. В игровой форме его жена получит бесплатную очень заинтересованную няньку, а Ольга так нужный ей опыт ухода с маленьким ребенком, чтобы потом стать уже опытной мамой даже со своим первенцем. Вот и вся прелестная романтика с ужасной мистикой! И да здравствует голый прагматизм!

«Старый ты циник, нет для тебя ничего святого», - обругал он себя мысленно и переключился на императора Николая, который был сегодня удивительно какой-то не такой.

Тот, вопреки обычаю, в этот день не являлся центром общего внимания. Вернее, почти не был таковым. Он как бы был здесь и живо реагировал на окружающих, но зримо чувствовалось, что какая-то подспудная мысль захватила все его чувства и только вежливость и понимание обязанностей отца и мужа, помноженные на влияние монарха, не дают ему просто взять и быстро уйти. И взять, если надо, с собою новоиспеченного великого князя.

Нехитрая мысль эта, судя по всему, для императора была не очень-то приятна, но просто так взять и выбросить ее он не может. Вот и мается, как с несварением собственного желудка после обильного обеда.

Это общий фон мыслей императора, но вот конкретику Константин Николаевич не знал. Может, те же проблемы с Бриллиантовой комнатой, в которой некто с хозяйской наглостью командует. А может, у него живот элементарно болит и пучит и ему не совсем от этого удобно! Ведь насколько он знал, император в последние годы жизни откровенно болел недугами ЖКТ и весьма этим тяготился.

Да и сам он несколько был виноват со своим непониманием. Честно говоря, повседневные домашние заботы и капризная (счастливая) влюбленная жена изрядно размягчили Константина Николаевича. Он почему-то так надеялся, что император вскоре все же уедет и его неприятные проблемы останутся его проблемами, а отнюдь не попаданца. А он останется с милым домашним тираном, вкусными ватрушками с чаем с малиновым вареньем и вседозволенным нечего неделанием.

Увы, его довольно-таки наивные мечты легко растаяли, как снег в жаркий июльский полдень. Император был в важных заботах и князь ему очень был нужен.

Когда все интересующие сюжеты были рассмотрены, а косточки всех персон перемыты не по разу, все размякли и как-то притихли. Пользуясь тем, что женщины увлеклись очень интересной с их точки зрения темой – популярная мода одежды беременных. Николай I буквально утащил его в соседнюю небольшую комнату с очень неопределенным будущим – то ли детская, то ли помещение гувернантки. Пока в ней с какой-то целью стояли два столика и небольшой столик. Такой тип в ХХ веке будет называться журнальным, - машинально отметил Константин Николаевич.

Пользуясь этой несуразной мебелью, Николай I удобно расположился сам и увлек туда князя.

- Константин Николаевич, - обратился августейший родственник к попаданцу, - не хотел уже к тебе обращаться с расследованием и даже запретил себе думать об этом. Ты теперь сиятельный сановник и большой авторитет среди полицейских чинов и сам только руководишь и командуешь.

Но текущая большая забота весьма серьезно негативно влияет на меня, а значит и на всю Россию. Жандармы же с Бенкендорфом где-то как-то не тянут. С кулаками у них все уже хорошо, а вот с головой не очень.

В общем, домашний отпуск со вчерашнего я тебе прекращаю. Актуальные дела требуют твоего выхода на службу в жандармерию. С Машей здесь останется ее мать Александра Федоровна и сестра Ольга. Я вижу, - улыбнулся он, - Маша уже все поняла и взяла сестру в оборот. Чувствуется, скучать они здесь не будут и слуг станут держать строго и честно.

Ты же должен уехать со мной в Зимний дворец. Мне очень сейчас не хватает человека аналитического ума, способного просто думать, а не действовать кулаками!

- Да, - кивнул сыщик, соглашаясь. Поинтересовался: - осмелюсь только спросить, ваше императорское величество, что пострадало от рук действий злоумышленников – держава или скипетр?

Император как-то поперхнулся от неожиданности. Как князь узнал наисекретнейшие сведение, известные только в целом двоим – ему и графу Бенкендорфу?

Глава 3

Император Николай стремительно повернулся и посмотрел на своего собеседника. Взгляд был и подозрительный, и восхищенный. Покачал головой:

- Как ты все узнал, ведь ты находился в стороне от розыска? Хотя, что я наивный говорю, голова-то твоя с тобой и, в отличие от многих, ты ею можешь, да и хочешь пользоваться!

Николай сердито посмотрел на великого уже князя, как будто это именно он был виноват в недостатке в штате жандармского аппарата ставок думающих аналитиков. Потом явно опомнился и стал собираться, как и хотел, в Зимний дворец.

Правда, перед этим ее перехватила дочь Мария Николаевна. Она о чем-то сравнительно долго говорили. Константин Николаевич разговор не слышал, они буквально шептались, но видел мимику лиц. Император сначала был недоволен, но Мария, не собираясь сдаваться, настаивала, и ее дражайший папА не удивление быстро отступил. В конце он что-то сказал, причем довольно тепло и стремительно вышел.

Великому князю пришлось поторопится, наскоро попрощаться с Марией (та напомнила ему о сегодняшним бракосочетании) и выскочил. Впрочем, большой ряд карет только еще выстраивался в дорожную линию.

Император явно не торопился, ожидая великого князя, и окружающие это чувствовали. Но когда он вышел, по предложению Николая Павловиче сел в его карету, то процесс резко убыстрился.

Константин Николаевич, глядя на это, поговорил с монархом. Однако попытка великого князя хотя бы поверхностно ознакомится с ситуацией, с чем же так сумели проколоться жандармы, император пресек одним движением руки. Не ограничившись этим, коротко сказал:

- Здесь не место болтать, больно много ушей. Приедем в мой служебный кабинет – поговорим обо всем и предельно открыто. Во всяком случае с императорскими регалиями ты сказал точно. И имей в виду, полную картину катастрофы до сих пор имеют только два человека – я и граф Александр Христофорович. Гораздо больше людей знают фрагментарно, по отдельным деталям.

А здесь, в карете, покойно и безопасно. Но все равно, откровенничать чрезмерно я не буду. Едем в Зимний дворец!

Князю Долгорукому оставалось только смирено подчиниться, хотя он, дай бог, не понимал, почему император так наделся на совершенно незащищенное помещение и тащил его туда.

Николай в этом отношении оставался, как типичный восточный сатрап. Объяснять отказывался, а вот принуждать к действию мог сколько угодно. Сам считал все свои помещение, одежды и личные вещи как бы сакральными. А еще говорили, что петербуржские императоры обрели западный лоск и манеры. Как были московские деспоты, так ими же остались! Сразу видно – предок у него Петр Великий, всю Россию тащил за бороду в парадиз и ругался.

Перед отъездом, кстати, Константин Николаевич сунул свой нос в их семейную спальню. Маша уже снова лежала в постели, ее мать Александра Федоровна деятельно хлопотала рядом. Ольга перебирала льняные ткани и корпий, приготовленные на случай появления ребенка! Твою ж, ведь только сутки начал существовать ребенок! Если вообще начал. И пусть его рождение явление весьма радостное, но очень грязное и даже кровавое, но ведь не так же долго. Да, попаданец понял – еели не все Романовы, то, по крайней мере, родители его ждут с нетерпение!

Видимо, в спальне они и решили принимать роды. Что же, они с Машей специально пока не обговаривали место родов, но как бы сугубо автоматически предполагалось, что это будет спальня. Там, где зачинали, там и рожать будет. А где еще принимать ребенка?

Ведь во второй четверти XIX века роддомы в России подразумевались только теоретически. Николай I еще при родах своей жены повелел создать учреждения акушерского дела, но потом, родив положенное количество детей, супруга это дело прекратила. От этого и император стал весьма пассивен. Да и российское общество особо не рвалось. Считалось, как рожали бабы от сотворения мира где-то дома, так и дальше будут.

Уже и дочь его, повзрослев, собиралась рожать, а все одно процесс приходился дома и без квалифицированной медицинской помощи. Хотя нет, - князь Долгорукий несколько неприязненно проводил взглядом опрятно одетую старушку, - те же повивальные бабки, как двести лет назад. Бр-р! Потому и первая его жена Елена Федоровна так тяжело рожала.

Как уроженец просвещенного XXI века, Константин Николаевич с очевидной брезгливостью смотрел на примитивную псевдомедицину XIX века. С другой стороны, а что ему оставалось делать? Он не гинеколог и не администратор! Он сыщик, а потому молчи в тряпочку!

С чувством внутреннего неудовольствия спустился из кареты на землю. Николай, наскоро собравшись, уже ждал его у входа, озабоченно и с опаской поглядывая на небо. Дождь поджидает зимой?

- Монарха заставляешь ждать, - заметил он, оп, впрочем, довольно беззлобно и сразу предложил, не дожидаясь ответа: - зайдем в Зимний дворец? А то всякие дела множатся, не давая спокойно почивать.

Эк его потянуло философствовать. Еще и Бога приплетет. Пожалуй, он на это отвечать не возьмется. Попаданец молча пропустил Николая, не прекословя. Простому человеку XXI века он, может быть, еще бы возразил, но абсолютному императору России XIXвека как-то было тяжелее. Феодальные заморочки, итить его!

Николай I тоже не стал больше ругаться. Какой смысл оттягиваться с невиновным человеком, да еще теперь практически родственником. Сел в пролетку, погрузился в свои думы. Заговорил о тайном, неприятно его до сих пор впечатляющем:

- Неужели я такой слабый никчемный монарх, что беру людей где попало и как попало, а потом не могу хотя бы перевоспитать?

Посмотрел на собеседника вопросительно. Тот, не зная, о чем идет речь, только недоуменно пожал плечами. Сам он никогда не занимался интеллигентным самоедством, считая это занятием никчемным и бесперспективным. Если делать тебе совершенно нечего, ищи работу потяжелее и все получится!

Так они прошли остальной путь в молчании и короткими репликами. Оказались, наконец, в личном рабочем кабинете монарха, где император почему-то чувствовал себя безопасно. Попаданец все-таки понял в чем дело. Тот чисто психологически чувствовал себя легче в знакомой, понятной почти с детства обстановке, перекладывая ее, видимо, и на безопасность.

Вот здесь Николай Павлович и сообщил всю имеющую информацию, которая портила ему настроение который день.

Оказывается, великий князь не ошибся. Действительно вскоре предстояли торжественные церемонии по какому-то крупному религиозному празднику. Не суть. Главное, что Николай, верный своей привычке проверять все самолично, в кои-то времена осмотрел еще царские (некоторые еще были великокняжеские) сокровища. И о ужас, быстро нашел четкие следы кражи!

В предыдущие десятилетия осмотр, ремонт и поддержание в работоспособном состоянии проводил специальный и особо доверенный мастер. Да и Николаю I было относительно некогда посмотреть хотя бы на общее положение. Так, подглядывал при одеяние и думал достаточно.

Но тут мастер уже, к сожалению, умер, и император в кои-то времена решил сунуть любопытный нос в это малоизвестную для него сферу.

На скипетре российских монархов даже невооруженным взглядом был замечены следы грубого взлома. Бриллиант «Орлов» – красивый и большой драгоценный камень – остался, а вот часть не больших, но чистых бриллиантов исчезла! Видно было – их украли!

И теперь император уже который день мается двумя неприятными проблемами. Во-первых, как он покажет на церемонии стране, а, по сути, всему миру, обесчещенный скипетр. Ведь кто бы ни украл, все будут показывать пальцами на него, правящего монарха. Не сберег ведь, не сохранил! И во-вторых, проводимый отбор людей. Императорские регалии – предметы очень ценные не только с финансовой стороны, но и сугубо политической. И шеф жандармов Бенкендорф, и сам император Николай тщательно рассматривали кандидатов в охрану и обслугу. И все одно где-то сумели проворонить! Регалии не могут украсть без хотя бы малейшей помощи изнутри. Это и полному дураку ясно! Это кто же такой приближенный, который нагло обманул?

Последнее, с точки зрения попаданца, особенно задевало императора. И если на людях он привычно нес на лице маску из пропорции свирепой надменности, августейшей гордости и холодного внимания к поданным, то оставшись среди своих (а теперь уже великий князь с недавней поры, стал, безусловно, своим) все больше падал духом. Самодержец ведь тоже человек, хоть и Помазанник Божий!

И что с того что, как правило, сам император не отбирает ни нижних чинов, ни их офицеров. Зато этим занимаются ответственные люди монархов, которые уже подобраны самим Николаем I, или в некотором прошлом, братом Александром Iи на которых они привычно привыкли опираться.

«Мгм, - обеспокоенно подумал прославленный, но квалифицированный попаданец, - а ведь охрану и обслугу совсем недавно я сам лично проверял и даже частично заменил. Надеюсь, он не меня имел в виду?»

Словно прочитав его мысли, Николай затронул тему влияния собеседника на положение в Бриллиантовой комнате:

- Великий князь, - сказал он, - когда ты проверял уровень обслуживания и охраны, ничего подозрительного или, хотя бы, глупого не заметил?

Если бы и заметил! Тогда бы было гораздо проще. Нашел, лихо предохранил и смело гуляй дальше. Но ведь ничего такого не было!

- Ваше величество, обнаруженные мною тогда недостатки и промахи были сразу же ликвидированы, - пояснил сыщик, - проводилось это разными способами. Где-то менялись технические детали административного плана, где-то улучшался график. В крайнем случае, менялись сами люди. Честно говоря, после этого я считал, что любые действия злоумышленников там уже не возможны. Видимо, я ошибался.

- Видимо да, - спокойно сказал Николай. Безгрешных людей не бывает, в этом он уже не раз убеждался. Сказал, как отрезал: - теперь же на кону твой авторитет следователя и жандармского офицера. Работай чисто, но быстро, не забывай, у тебя только несколько дней, впереди торжественная литургия и освещение с моим участием!

Император помолчал, разфокусировано посмотрел в окно, задумчиво продолжил:

- Мне поначалу показалось, что это был обычный ремонт, сделанный еще в предшествующем веке. Но нет, оказалось, это слишком легко и просто. Скорее всего, здесь работали грабители при помощи слуг изнутри.

Император взглядом подавил возражения князя. Он считал, что все уже августейше обдумал и рассудил. Что же еще болтать даже личному следователю князю Долгорукому? Надо работать!

- Что же, - сказал Константин Николаевич, выслушав своего сюзерена и понимая, что сейчас не время для споров, - задача и сфера деятельности мне, в общем-то, ясна и понятна. Разрешите выполнять, ваше величество? Времени я себе положу двое суток, никак не больше.

Николай немного одобрительно, хотя и с долей скепсиса посмотрел на князя, уже почти на своего зятя. Свой человек, уже даже в личном общении не при официальном разговоре разрешил ему обращаться коротко. Не ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО, а просто ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО.

Но ведь буквально тысячи людей государственного аппарата несколько суток бесполезно искали. Он и сам в ряде случаев возглавлял тщательный розыск. Ничего не нашли! А тут появляется один, не сказать либо просто наглый нахал, либо гениальный следователь и говорит, что мне надо двое суток и я все раскрою. Вот ведь!

Николай с трудом подавил вспышку, в чем-то похожую на праведный гнев. Бог с ним, пусть делает, что хочет. Сколько уже было раньше, когда только способы, применяемые сыщиком, помогали раскрыть гибельное вроде бы дело.

А отмеченный великим князем срок вполне устраивал и самого монарха. Найди тот хотя бы бриллианты, Николай бы пришел на церемониальные торжества с полностью «укомплектованным» скипетром. Он даже согласился бы и на ненайденных грабителей. Вот только найдет ли? Даже захочет ли? Он-то к нему лаской, а тот хоть и с тихой сапой уже пролез к старшей дочери Марии Николаевне!

Благополучно все же отпущенный императором, хотя и обстрелянный подозрительными взглядами, Константин Николаевич отправился «в поход по людям» – предстояло пройти по всем свидетелям, подозреваемым и просто служебным лицам, пока шел рабочий день, и они были на казеной службе. То есть, можно, разумеется, было их самих вызвать вечером, а наиболее вредных и ночью. Полномочия у него были и по текущей должности, и по срочному поручению императора Николая I большущие, только зачем ненужно нагнетать и без того напряженную обстановку?

Начал, естественно, с шефа жандармов Бенкендорфа – своего, между прочим, номинального начальника, который единственно мог не согласится явиться к следователю великому князю Долгорукому, когда тот захочет. Хотя оный великий князь даже не пытался использовать имеющие полномочия. Пришел сам.

Граф Александр Христофорович был в последнее время сильно не в духе. И это еще мягко сказано. Как он страдал, что провалил вверенное ему государем дело! Это сильно портило ему настроение. Император-то чисто по-дружески попросил, а он не смог ничего сделать. Все остальное было второстепенно, хотя тоже входило в «нужные дела».

Если бы великий князь не обладал таким высоким статусом, он был бы отправлен прочь с большой выволочкой. Но он входил в категорию великих князей, то есть людей, никому не подсудных, кроме самого императора.

И более того, именно великий князь с большой долей вероятности мог раскрыть это дело и убрать большой острый топор, виртуально нависший над шеей шефа жандармов. Долгорукий в отличие от него самого был следователем от Бога и был способен на многое.

Это было обидно и даже несколько завидно. Будь Бенкендорф хотя бы чуть моложе и чуть завистливее, Долгорукий стал бы его главным соперником. Но чего нет того нет. Шеф жандармов был по-настоящему зол и сердит только на государевых врагов. На врагов его сюзерена Николая I, каковым новоявленный великий князь, разумеется, никогда не был.

Потому граф не стал рычать на него, как на всех подчиненных, через чур смелых и говорливых, а решительно отложил служебные бумаги на столе и стал приветливо рассказывать новости под углом розыскного дела.

Константин Николаевич только кивал головой. Ничего не скажешь, работали до него жандармы толково и быстро, учитывая уже привнесенную методику попаданца. На этот раз были отброшены все версии, в которых было хоть немного мистики или сверхъестественные силы. Делали, как неоднократно показывал им князь, упор на самые реальные и понятные детали и действия.

В конечном итоге под наблюдением оказалось двое подозреваемых. Горничная Марефа, нерегулярно убиравшая пыль с монарших регалий в Бриллиантовой комнате, и секретарь английского посольства, неоднократно отмеченный около здания с регалиями.

И хотя четких доказательств их вины найдено не было, но нечетких было столько, что все следователи и их начальники дружно кивали: - они, как есть они!

- Рекомендую особо обратить внимание на Марефу Грязнову, - указал Бенкендорф, - биографические данные рисуют нам вроде бы обычную женщину из народа, но следователи раскрыли очень изощренное воровство, к которому она наверняка причастна. Уже бы арестовали, да государь не велел, видимо, ждал вас.

Дело еще не раскрыто до конца и даже обвиняемая не арестована главным образом из попытки опознать ее соучастников. Но лично я считаю ее виновной в грабеже в Бриллиантовой комнате на все 100% с гаком.

- Это хорошо! - одобрил великий князь, - с этой проверенной версии я, пожалуй, и начну. Видно, что люди под вашим руководством неплохо работают!

Скупая похвала от опытного следователя, не раз решавшие головоломные дела в присутствии самого императора Николая, была приятна графу. Лицо его слегка порозовело, а губы, как он не старался, сложились в довольную улыбку. С трудом ее убрал, пожаловался:

- Все бы хорошо, но бриллианты со скипетра мы так и не нашли. И сообщать об их краже нельзя, тем более людям подозреваемым. Так и бродим в кошмарной мгле. Меж тем, празднества уже подходят, государь даже не ругается, рычит, опасаясь повторной кражи. Ведь это же наглость несусветная – обкрадывать самого Помазанника Божьего в его же дворце! А корпус жандармов, в чьи обязанности входит защита и оберегания российского монарха, совершенно ничего не может сделать.

Князь Долгорукий, хладнокровно выслушав жалобы, отметил:

- Его императорское величество Николай I сегодня соизволил приказать мне прервать отпуск и вернутся на службу в жандармерию, дабы сегодня – завтра раскрыть это дело. И я приложу все силы и рвение, дабы оправдать его надежды.

Бенкендорф искренне обрадовался. Конечно, лучше бы дело раскрыть ему. Но что делать, если твой подчиненный куда сметливее тебя. С другой стороны, все руках Божьих и нечего гневаться. Быть генералом способных поданных то же неплохо.

- Я немедленно прикажу передать вам всю имеющую информацию, - сообщил он великому князю, - и, разумеется, работающих по делу людей. Все возможности корпуса в ваших руках. Работайте с Божьей помощью!

С тем и разошлись. Граф снова начал разбираться с многочисленными служебными бумагами о текущий обстановке в стране, от которых его никто не освобождал. А Константин Николаевич пока в уме корректировал список людей, с которыми ему необходимо хотя бы поговорить, а там будет видно.

Кажется, проблемы не столь велики и трудны, как это считал Николай I. Его предшественники почти раскрыли это дело. И если он не найдет в их доводах откровенные ляпы, то дело можно отправить в архив, а подозреваемых на бессрочную каторгу. Или, если это иностранные дипломаты, из России навсегда!

Глава 4

Первым обвиняемым по степени важности и раскрытости его личной вины шла горничная Марефа Грязнова. Ну как? Вообще-то она была простая техничка, если следовать терминологии XXI века. Но в XIX столетии баре говорили немного мягче. Как будто от этого что-то изменилось. А то ведь не убирается простая поломойка императорские реликвии!

Отношение к этой бабе складывалось в жандармерии двоякое. Честно говоря, сам великий князь поначалу сильно сомневался в ее вине. Баба же немолодая. А это означало по XIX веку кучу детишек хотя бы в недавнем прошлом, жизнь, полную кухней и уборкой дома. Как правило, неграмотная, не умеющая практически ничего из заработать женщина. И никак, кроме примитивного помой, приноси-подай.

Да к тому же она уже была плотно проверена жандармами от бабок и дедок до внучат обоих полов при приеме на работу. И как есть чиста по всем направлениям!

С другой стороны, ну а все же вдруг на сей час нечаянно жандармы попали в виновницу переполоха! Как говорится, чем черт не шутит, когда бог спит. Надо лишь подобрать железные доводы, как для себя, так и императора, и пойдет процесс!

Но во всяком случае, пока только есть «твердый» довод – эта женщина выглядит со слов очевидцев не очень приятно. Ха, но это еще не повод голословно обвинять ее в грабеже императорских регалий. Или, по крайней мере, у них должны были быть надежные юридические факты в этом.

И что же у нас есть на сегодняшний день?

Константин Николаевич пробежал глазами по нескольким мелко исписанным листам бумаги – коллективный опус следователей, переписанный жандармским писарем. Согласно ему, домогаясь регалий, Марфа пробралась по заброшенному черному входу (довольно-таки успешно забытый запасный переход для слуг), для чего ей пришлось подняться по лестнице и влезть в люк. Ох уж эти шаловливые предки, понастроили тут!

Ключи у нее были, это весьма убедительный довод, никак не скажешь. А вот в остальном очень даже не доказуемо. Это рыхлая баба, а не гибкий ниндзя, чтобы пройти весь этот путь. Господа, но ведь этого крайне мало! - мысленно воззвал Долгорукий к своим коллегам и повернул лист бумаги.

Следователи, видимо, тоже понимали шаткость своих доказательств и потому на следующем листе четко обозначали еще три доказательства вины:

- Ключ от черного входа есть, как у горничной, лишь у Марефы. А жандармские эксперты четко зафиксировали следы только от его ключа в замке. Больше следов ни от банального взлома, ни от воровской отмычки не было;

- Морские бахилы, почему-то носимые женщиной, довольно хорошо отметились в пыльном, давно уже не убираемом коридоре. И хотя Марефа потом попыталась уничтожить следы собственных злодеяний, но второпях сделала это плохо и отпечатки бахил в ряде мест были четко замечены;

- Постовой жандарм, находящийся в этот вечер на дежурстве, видел уходящую с работы Марфу встревоженной и заметно уставшей, как будто пробегавший несколько сот сажен. При попытке разговорить ее чувствовалось, что она встревожена и весьма нервничает.

Серьезные доводы. Во всяком случае, так просто голословно ни опровергнуть, ни подвергнуть их невозможно. Но все же доказательства для ареста слабоваты и не аргументированы. XIX век еще! Сам он с такой доказательной базой ни в суд, ни, тем более, к императору

Надо, во-первых, увидеть и поговорить с самой Марфой, во-вторых, рассмотреть место преступления. И тогда будет проще рассмотреть все дело в целом.

В любом случае, он непременно должен был с нею встретиться хотя бы даже для вездесущей галочки, чтобы, убедившись в ее честности и невинности, потом окончательно о ней забыть. Или наоборот, найдя вину доказанной, арестовать ее и посадить в Петропавловскую крепость, как самого опасного государственного преступника.

Обворовать самого императора! Для XIX века это все равно, что богохульствовать Господа. Не зря инсургенты уже в это время были поголовны атеистами. А тут неграмотная баба!

А то как же! Посадить человека в тюрьму или, что для XIX ничуть не реже, впаять на каторгу, и ни разу не увидеть его, для Константина Николаевича было шокирующей новизной.

Сам он был уверен в ее виновности после жандармских бумаг процентов в 30. Это много, учитывая, что в 100% он будет уверен только после окончания следствия. Для начала ему хотелось бы подчистить дело. Очень уж топорно и аляповато оно велось.

А ведь многие уголовные дела XIX века потом брались для примера в юридических вузах в XXI века. С соответствующим негативным или позитивным оттенком. Он сам читал такие и ему очень бы не хотелось, чтобы в неряшливо отработанной папке значилось:

- Следователь жандармерии князь Долгорукий.

А потом плохие доказательства и неумные выводы. И итог – профессор говорит, что это пример, как не должен работать квалифицированный юрист.

Бр-р! Так что, прежде всего, четкие формальности, полнота доказательной базы и так далее. А уже потом посмотрим, виновна она или нет. Если дело проработано добротно и правильно, это будет видно хорошо, хочет это сам следователь или нет.

С собой по жандармскому обычаю – работать только с каким-никаким помощником – на этот раз он взял вахмистра Игната Кормилицына, человека из столичного простонародья, малограмотного, но внимательного и сообразительного, знавшего это дело до мелочей. Будет ему помогать и, если надо, фиксировать ход предполагаемых допросов. А думать он и сам может и за двоих!

В Зимнем дворце он хотел сначала сам поискать Марефу в подсобных помещениях, но потом ему стало откровенно лень. Набегался сегодня, нанервничался, а он между прочим, великий князь! И так найдется, не велика «дама».

Отправил поискать ее вахмистра, а сам принялся точить лясы с двумя знакомыми жандармскими офицерами. Их очень льстило, что дворянин из их круга сумел пробраться в императорскую семью.

Обсудили кое-какую информацию, князь стал обладателем наисвежайшей сплетни, кто кому ставит рога. И ведь даже не смешно. Действительный тайный советник, старик семидесяти лет, зачем женится на двадцатилетней девушке? Кроме как получить рога, иных вариантов они не нашли. И ведь получает их, большие, ветвистые.

Пришел Кормилицын, таща на буксире уборщицу. Днем, как обычно, она или работала, или слегка отдыхала – здесь тоже не звери лютые. Константин Николаевич ее немного знал, как, впрочем, и другую обслугу дворца – служба такая.

Толстая, простоволосая, одетая вомножество одежд и одежек, она визуально сразу же заняла весь имеющийся объем комнатки. Это почувствовали не только жандармы, но и сама Марефа. В присутствии благородных господ она, как могла, съежилась, скомкалась, буквально спряталась за предложенный ей колченогий стул.

Что-то не подходила Марефа к предложенной ей следователями роли громилы–бандита. Посмотрел на сквозь нее всевидящим взглядом. Таких, как она, всегда называли русская простонародная баба. Причем с откровенным негативным подтекстом. Такая, может, и коня не остановит, а вот уличную бабскую драку с воплями и выдиранием кос вполне начнет. В своем кругу, как знал Константин Николаевич она была криклива и зла, палец в рот не клади, охотно откушает по самый локоть.

Но среди сиятельных господ в страшных жандармских мундирах она явно присмирела. Понимает мразь, что плетью обуха не перешибешь, и ей достанутся плети ни за что. Хотя бы за ее хамство или их плохое настроение... Мда-с. Такова проза реальной жизни простого народа в XIX веке. Нет, место свое она знает, протии ветра плевать не будет.

Что она сможет? Ссориться с большим визгом и обязательным выдиранием косм ее противнице, выесть мозги близкому мужику (мужу или сыну). А вот войти по сложной дороге грабителя способом японского ниндзя – НИ ЗА ЧТО, не будь он следователь силовых структур в две долгие жизни!

Впрочем, окончательные выводы на уровня официальных бумаг пока делать весьма рано. Хотя, господа жандармские следователи, говоря о том, что Марефа закоренелая преступница, вы хотя бы одним глазком посмотрели на обвиняемую. Ему она тоже не нравится.

И, более того, женщина, судя по всему, и сама может легко пойти на протиправные действия по различным мелочам – стащить кусок того – сего съестного, похулиганить, не подпадая под статьи уголовного кодекса. Но императорский скипетр обокрасть она никак не сможет. Ни по моральным качествам, ни по физическим кондициям.

Небрежно просмотрел на собранную на нее досье – тоненькую папку со всякими бумагами. Жандармы, хотя и старались в расследовании, но откопали, в общем-то, совсем немного. Коренная петербуженка, что для простого народа в XIX веке большая редкость. Обычно прислуга бывает родом из деревни. Родители – мещане из недалекой заставы Санкт-Петербурга, ни в чем негативном ранее замечены не были. Сейчас оба померли естественной смертью. Средняя жизнь в XIX веке была еще весьма коротка. Люди быстро мужали, растили детей и так же скоро помирали. Оба не дожили до пятидесяти лет, что никого не удивило.

Вдова. Муж утонул в Мойке в прошлом году по пьяному делу. Хотя, семья у нее большая и Марфа и не нуждалась в нем более. Три дочери давно замужем, свои дети взрослые. Один сын забрит в рекруты, служит где-то в Польше. Сама живет с младшим сыном Степаном тридцати лет. Женат, естественно. Четверо детей – три сына и дочь.

Жандарм, собиравший материалы, приписал – каждодневно пьет горькую, то и дело приходится выводить из запоя, а то работать некому. Ха, я бы тоже запил. Дома две злющие собаки – мать и жена – не заметишь, как сожрут. И дети, наверняка, требуют своего.

А кто Степан у нас по должности, может ювелир? - князь поискал глазами нужную строчку, разочарованно хмыкнул. Захотел, понимаешь, легкого пути. А вот на тебе палкой по голове. Сопроводительная бумага говорила, что работает он обычным дворником. То есть Ломоносова из тебя, Степан, явно не выйдет.

С другой стороны, он и так предполагал, что это пустой номер. Не может эта баба, по жандармскому досье неграмотная, без особой квалификации, физически слабая воровать драгоценные камни. Не Мата Хари. Или, может, так проявляется эффект сороки? Увидела что-то блестящее, не выдержала, стащила, сама не зная что.

Посмотрел на ее пальцы, толстые, как сосиски, относительно сильные, но грубые. Как последний шанс, как бы нечаянно уронил карандаш. Марефа, простая душа, охотно за ним потянулась, торопясь услужить страшному господину. Но пальцы, привычные лишь для самой примитивной работы, беспомощно скребли по каменистому полу, не в силах схватить не такой уж и тоненький ствол карандаша. Моторика пальцев у нее совсем не та!

Не в силах больше смотреть на ее мучения, Константин Николаевич отобрал у женщины кое-как подобранный ею карандаш. «Пусть почивает в бозе», - решил он о ней, как о мертвой. Она и так сейчас умерла для следствия. Хотя стоит ли по этому поводу жалеть? Сейчас он ее напугает, чтобы не ломала голову по поводу вызова в жандармерию и пусть бежит, пугается от любого шороха. Болтать будет меньше.

- Марефа! - сказал внушительно, - до меня тут дошли сигналы, что ты небрежно протираешь государевы регалии. Как будто лавки у себя чистишь. Срамота! При этом нехорошо шутишь, сквернословишь, а один раз была даже под хмельком. Смотри баба, Господь обозлится. А если ему будет некогда надзирать над тобой, то и для такого случая есть земные господа. Отдерем, как сидорову козу за твои прегрешения, не пожалеем!

Горничная, слушая эти грозные слова, отдающие суровым наказанием, краснела, бледнела, смурнела. При этом она так быстро переходила от одного эмоционального состояния к другому, и так глубоко каждый раз погружалась в каждый из него, что диву можно отдаваться. Князь постоянно удивлялся этим переходам, готовясь к глубокому обмороку этой бабы. XIX век – это вам не XXI. Следователя, особенно такого высокого ранга, не притянут к официальной ответственности.

Однако он прилично ошибся. Марефа, как настоящая русская бой-баба, которая и коней замучает и горящую избу по бревнышку разнесет, решила ослабить напряжение ситуации по-другому.

- Сиятельнейший барин! - внезапно упала она на колени, - кормилец–поилец, клевещут эти гадостные гналы, не делала я ничего такого противу государя - амператора! Вот тебе настоящий крест!

Она поискала красный угол с иконами, не нашла. Тогда широко перекрестилась, глядя на него, как на православного попа.

Константину Николаевичу стало и смешно, и немного противно от этой нарочитой религиозности. Пожалуй, надо кончать с этим вариантом. Он сделал страшное лицо и угрожающе потянул:

- Что, меня прерывать, странь господня!

В оригинале ХХ века фраза звучала, как «меня будить», но великий князь, поменяв слова. сумел сохранить тон и акценты. С точки зрения самого Константина Николаевича получилось довольно убедительно. Во всяком случае, глупая баба, оглушенная барскими словами, так и осталась стоять на коленях, и смирено стала ждать решения господина следователя.

- Противогосударственную деятельность требую немедля и навсегда прекратить, - холодно сказал великий князь, - ежели о тебе еще сообщат, вызову снова, но перед этим тебя обдерут розгами в швейцарской. Понятно ли тебе?

Марефа все, конечно, поняла, о чем сообщила, как угодливыми поклонами всей верхней частью своего тела, так и словесными заверениями.

- Иди, баба, - подытожил он их «беседу». А когда та вздумала задерживаться, просто потребовал от Кормилицына очистить от нее помещение.

Вахмистр, в отличие от своего начальника, совсем не стал говорить. Такого рода посетителей он открыто презирал. Рывком за плечи поднял ее, повернул лицом к проему двери, и всадил коленом по очень большому мягкому месту.

От полученной инерции Марфу вынесло из помещения, как пробку из бутылки французского шампанского.

- Я, ваше императорское высочество, полагал, что вы ее арестуете, или хотя бы по делу допросите, - осторожно намекнул на возможные ошибки великого князя Игнат Кормилицын, глазами проводив траекторию полета, - подозреваемая все же по делу о скипетре государя.

- Глупа, бестолкова, просто обычная баба, - в ответ философски охарактеризовал Марефу великий князь, - к действиям с ценностями больше десяти копеек не способна. Монаршие регалии способна только поглаживать грязными тряпками.

Константин Николаевич помолчал, прикидывая доводы не сколько для разговора с Игнатом – вот еще! – сколько для выстраивание концепции следствии. И решительно указал:

- Если только ее не использовал в корыстных целях ее хахаль, - добавил про себя: «Но как раз это в XIX веке в относительном малолюдстве это будет проверить не трудно».

Скажи, Игнат, - повернулся он к жандарму, - помимо сомнительной близости к сокровищам, чем еще руководствовались сотрудники жандармерии, когда присматривались к горничной?

- Не могу знать, ваше императорское высочество! - привычно вытянулся в струнку вахмистр. Впрочем, здесь все было не в привычке. Жандарм просто не знал. Спрашивать Бенкендорфенно надо было у Бенкендорфа. А пока, по факту, он влез в пустышку.

Сказал напоследок:

- Вахмистр, по Грязновой ты должен только прошерстить все ее связи. Конкретно я ищу сравнительно молодого любовника. Впрочем, ищи всех мужеского пола или девок и молодых баб, хуже не будет. саму не трогай, бесполезно.

Жандарм послушно склонил голову. Дурит ведь барин, сам того не понимая. Арестовать ее и вся недолга! Таких баб превеликое множество, одну можно отправить на каторгу, никто и не заметит. Хотя все это господские капризы, он сюда влезать не будет, целей останется.

Константин Николаевич скупо улыбнулся. Игнат мог думать, что угодно, лишь бы его приказы послушно выполнял. А он пока эту карту закроет, как бесперспективную.

А теперь идем дальше! Кто у нас следующий?

Глава 5

Итак, по большому фискальному, хм, счету, без него жандармский комитет, как и предполагалось, добыл полезной информации, как будут говорить в XXI веке, ноль целых ноль десятых байта. Офигенные результаты, не зря шеф жандармов так ему обрадовался, а император самолично приехал к нему.

Последний, правда, приехал еще из-за дочери Марии, беспокоится все же, но что-то ему подсказывало, дочь ему была нужна сугубо на втором плане. Показала уже, что ее любовные связи с князем Долгоруким касаются исключительно их двоих. И ведь Николай I уступил. Грозный Самодержец Всероссийский, от слова которого дрожит, по крайней мере, реагирует весь тогдашний мир, не решился настаивать на слабую девушку!

Что же касается его, то такое доверие, конечно, радует, но хотя бы нормальную рабочую гипотезу их высокоблагородия и их превосходительства могли бы разработать? Жалование за что получаете, кстати немаленькое-с?

Что мы пока имеем? Есть глупая баба – горничная, 100% воровка с точки зрения жандармских следователей и совершенно пустая карта, по мнению его императорского высочества Константина Николаевича. Ха, как с отчеством родители подгадали, можно подумать, действительно из детей императора.

Однако, что мы имеем? Единственная надежа в светлом будущем – гипотетический хахаль Грязновой. Если его не будет, о женщине можно окончательно забыть. А если следователи будут настаивать, сделать очную ставку их с ним. Он им хорошенько промоет жандармские мозги!

Медленно прошел к своей жандармской пролетке и велел ехать в ихнее управление. Усмехнулся себе, уже и в XIX веке у него появились служебные обычаи. Вот, в частности, думать по уголовным делам ему было лучше в рабочем кабинете. Почему так, Бог его знает.

По пути, между делом, приказал повернуть к своему дому. Как там Машенька, бедная, не родила еще со скуки, красавица на первом месяце беременности?

Учитывая дефицит времени, даже не подумал заходить внутрь. Все равно ведь не пустят в спальню. Там сейчас женское царство, наверняка, что-то меряют, приодевают что-нибудь легкое, воздушное, в кружевах.

А он и не подумает настаивать. Крикнул привратника, велел послать кого из девок сходить на второй этаж и спросить Марию Николаевну. Девку-то, по крайней мере, пропустят. Походил между делом немного по земле, размявшись.

Девки эти, как в магазине в XXI веке девушки без различия возраста, хоть сорок-пятьдесят лет. Этих тоже, иные уж лет под тридцать, а все равно, как молодые.

К любопытствующему хозяину пришла вдруг кухарка Аглая Спиридонова, которая обтекаемо сообщила, что «Жена ваша освобождается от бремени нормально(!), лежит, все трое их императорские высочества смеются, что-то веселое говорят». По-видимому, он был не первым и, скорее, не последним, что так любопытствует. Больно уж бойко она сообщила, как пописанному.

Бедная Маша! Хотя почему бедная? Болтают ведь, только шум стоит. И она может гордится. Если убрать всю мишуру и бутафорию, то, фактически, она единственная делает хоть что-то полезное – гипотетически готовятся к родам, чем с одной стороны успокаивает родителей – уу детей Романовых в кои-то времена появится ребенок. А ведь остальные, включая огромное большинство мужчин, как могут, стараются либо показать, что работают, либо, в лучшем случае, пытаются убрать преграды, поставленные другими.

Детям так создают ситуацию, чтобы они даром не бездельничали и гадостей не делали. Одни таскают небольшие грузы с левого угла в правое. Другие наоборот – из правового в левое. И все вроде бы заняты. Но эффект круглый ноль.

Появилась вдруг (снова вдруг!) Маша, веселая, раскрасневшая, пробормотала что-то толи про себя, толи нечаянно вслух, но все равно непонятно. Обняла его, мазанула губами щеку. Капризно сказала:

- А мы тут что-то вроде девишника устроили, делимся с мамА опытом о первой ночи с супругом, Ольга аж закраснелась вся. Тебя ведь можно назвать мужем? - спросила, гм, молодая женщина.

Она что сомневается после вчерашней ночи? - с негодованием подумал Константин Николаевич. Поцеловал ее в сахарные уста с такой страстью, что Мария Николаевна окончательно раскраснелась, нет, не из смущения, а из ласки мужа. А кухарка Аглая Спиридонова, раскрасневшись чуть ли не сильнее, вообще предпочла исчезнуть на господской кухне.

Между тем Мария Николаевна сначала сама поцеловала его в губы, отправив будущего мужа в небесную нирвану. А потом довольно грубо вернула на землю вопросом:

- Милый, ты уже окончательно вернулся домой?

Вот же ж! Поспешил отказаться:

- Нет, Мари, мне надо еще, к сожалению, на работу.

- Мой папА тебя завалит этой работой. Иди, давай, но помни, дома тебя ждет невеста с мечтою оказаться твоей женой!

Она явно еще хотела его поцеловать, но тут появилась хохочущая Ольга с возгласом:

Мари, mon ami? Tre.., ой!Она, по-видимому хотела раскрыть какой-то девичий (женский?) секрет, но неожиданно увидела жениха и остолбенела.

- Все давай, милый! - заспешила Маша и для ускорения двинула ему девичьим кулачком в грудь, - жду тебя через какое-то время на венчании!

Гм, получается, что хозяина выгоняют из собственного же дома… А что делать?

Пробормотав что-то, улыбнувшись напоследок, он вышел на улицу, вскочил обратно в пролетку. Мечтательно посмотрел в светлую даль (воображаемую). В спальню его действительно не пропустили, что было скорее позитивным моментом, чем негативным. Хоть и еще дремучий XIX век, а уже соображают, что такое грязь у некой больной и мужчина у нескольких женщин. Хотя он хотел бы ее увидеть в интимной обстановке, но ничего, успеется!

Приехал в жандармское управление, заставив себя вернуться в деловой настрой. В служебном кабинете было так же казенно уютно, тепло и приятно пахло какой-то травкой. Молодец, секретарь Алексей, надо будет к новому году, то есть, конечно, к рождеству, представить его к следующему чину. Или, может быть, к наградным деньгам? Ха. спросить, чего больше хочет!

Попросил чаю – тоже еще один обязательный атрибут аналитической работы и сел тщательно думать, голову ломать. Марию заставил уйти пока из головы. Некогда милая! Затем вернулся к нашему болоту.

Собственно, это были лишь обязательные вопросы, такие простые и такие многогранные: Кто? Когда? и Каким образом?

Отвечая на первый вопрос, жандармское управление уже обмишурилось и попало, кажется, пальцем в небо. Теперь, видимо, и ему попадать в это многострадальное место. Ладно, хоть не в задницу.

Попробуем пойти по логике жандармов. Главное, вовремя соскочить, когда увидишь, что они идут неправильно.

Жандармы правильно решили, что предпринятые уже меры делают совершенно невозможным проникновение посторонних или, хотя бы, случайных людей, и просто проанализировали и обобщили без ненужных действий. Соответственно, есть три категории людей:

- Обслуга от специалистов и ювелиров до людей ничтожных, но нужных типа уборщицы Марефы;

- Тут же охрана, специальное подразделение жандармов. Свой хлеб едят не даром, сам в прошлом месяце проверял;

- Люди совершенно случайные, как правило, просто любопытные, наивно думающие, что здесь «можно пойти и посмотреть». Хотя и тут бывают люди опасные, главным образом, зарубежные шпионы. Отечественные воры обычно сюда не лезут, инстинктивно не решаются.

Знают, сволочи, что родному государству по большому счету на них наплевать до такого момента, когда они умудряются сделать этому социальному устройству нечаянное (или, наоборот, специальное) бо-бо. Это никчемное и, по большому счету, бесполезное хозяйство в таком случае так же инстинктивно пинает, мокрого места не останется.

- Третья категория, самая многочисленная и бесструктурная, впрочем, и неопасная проходит хороший фильтр. Охрана – люди не глупые, понимают, что не опасны эти люди будут лишь когда их станут постоянно пасти и время от времени трогать «за вымя» – тот ли? Показатель этой работы – некий англичанин. Надо будет его проверить, а заодно опять просмотреть и работу службы.

По всем остальным категориям, - он просмотрел на папки на краю стола, - материалы готовы. Хоть в этом жандармы не лопухнулись, предварительная техническая работа ими сделана.

По-видимому, работа велась хорошо, с привлечением различных слоев людей, в том числе с самых низов. Несмотря на это, Константин Николаевич видел, что это практически бесполезно, виновные не обнаружены. И это совсем неудивительно. Подобного рода проверки и раньше велись с регулярной дотошностью и относительной эффективностью. Что еще они хотели?

Теперь, после конфуза с Марефой Грязновой, среди подозреваемых персон можно гарантированно рассмотреть только английского дипломата. И все!

Да и дипломат этот действует как-то топорно, Словно сам хотел, чтобы его арестовали. Хотя, как раз англосаксонские дипломаты себя так ведут, пусть в XIX веке, пусть в XXI. Что еще желать от господ, работающих в фактории в Санкт-Петербурге! Как будто на островах Полинезии. Случай, разумеется, удобный для того, чтобы пнуть в жиденькие мышцы пятой точки господ колонизаторов, но времени нет. Надо принципиально определить их позиции под угрозой высылки из России. Придется просить графа Александра Христофоровича снова обратиться к министру иностранных дел Нессельроде…

Константин Николаевич поморщился, как будто по ошибке всласть попробовал зеленый лимон. Такая кислятина, упаси боже! Немец Нессельроде, считавший, что он служит не России, а исключительно императору Николаю и откровенно плюющий на все русское, скорее, станет на сторону англичанина и будет только мешать русской жандармерии.

Сразу обратится к императору Николаю I? К зеленому черту! Попаданец хотя бы и высокопоставленный, но все равно чиновник. Сделал свое дело и отправил дальше официальные бумаги. Пусть дальше начальство думает, оно по чину и по должностям денег больше получает.

Пришел в кабинет к Бенкендорфу, объяснил суть момента. Обычно он всего лишь посылал к шефу бумаги по надобности резолюции или, в ряде случаев, затребованные объяснения. Через два-три дня, максимум через неделю, бумаги возвращались в нужном Константину Николаевичу направлении. Если же нет, бумаги отправлялись снова с дополнительным объяснением. Причем не самого князя, а его чиновника. Так, месячишко – другой и или Бенкендорфу надоест, или, по-домашнему, князю Долгорукому. Все остальные, в том числе и другие его превосходительства, при этом глухо молчат. Как же, такие «гиганты мысли» сошлись – стародавний личный друг самодержца и новый его зять!

Но сегодня, что б ему любезному лукавому присмиреть, времени для официального политеса совсем не оказалось. Пришлось напрямую просить у его сиятельства срочной аудиенции. Дело не запретное, но для великого князя неведомое. Отправил с этим «неотложным делом» секретаря. Пусть прогуляется по коридорам управления, подышит «свежим» воздухом.

Пока не спеша допивал официальный чай, секретарь вернулся обратно с сиятельнейшим «Да». Или даже так – «ДА». Ох уж эти средневековые византийские приличия. Почему бы ему просто не зайти к сослуживцу «на огонек»? Граф выше его по должности по казеной службе, он фактически при дворе. Т есть, по сути, равны. Но нет же, не положено. Тьфу!

Взял роскошную папку с надписью золотом «на доклад». Двумя пальчиками, небрежно. Как девушка берет послание от когда-то любимого, но теперь уже очень надоедливого жениха. Глядя на князя, любой чиновник поймет – это еще не начальник, но и тебе отнюдь не ровня. Как вольноопределяющийся. Тот же рядовой, но уже не товарищ солдатам.

В обширной приемной его сиятельства графа Бенкендорфа всегда было много разнотравчатых чиновников всяких чинов и должностей. Кто по делу, а большинство просто прилетели «на огонек». почти как мотыльки на костер.

Ну, любит человек многолюдство и привечает подчиненных! В отличие от своего заместителя затворника князя Долгорукого, который сразу завил, что его должность сплошная синекура и что разного рода прихлебатели могут не приходить – на доклад не примет, чина не даст.

Сквозь приемную Бенкендорфа он прошел, как ледокол через тающий весной лед – легко и не принужденно, хотя и с некоторым шумом. Никто и не подумал его остановить. Хотя здесь были и два жандармских генерала и даже еще один заместитель. Посмотрели на спесивое холодное лицо Константина Николаевича и молча пропустили. Слава богу, они в состав зятьев императора не входили!

В кабинете шефа жандарма, правда, спесивость гостя быстро исчезла, как и надменность хозяина. И не перед кем было выделываться и важные, очень важные дела нетерпеливо ждали.

- Англичанин еще один возможный вариант и нам необходимо незамедлительно с ним покончить хотя бы так, - подытожил князь, объясняя обращение в МИД.

Бенкендорфу к Нессельроде обращаться тоже не хотелось, но уже не так чрезмерно и совсем не противно. Он знал собственную административную силу, как друга российского императора и главы всесильного института жандармерии, не собираясь уступать свое место в ряду столичной бюрократии.

Единственно, чего ему не было никак не понятно – почему князь не собирается использовать свою личную близость к семье правящего императора? Ему казалось, что вежливая неофициальная просьба вечером у камина будет иметь больше перспектив, чем просьба на официозной аудиенции.

Шеф жандармов постарался задать этот вопрос вежливо и завуалировано, чтобы Долгорукий не дай бог не обиделся, но ответ великого князя был прямым и твердым. Князь Долгорукий и не собирался смущаться или как-то чураться своим положением. Он объяснил, что англичанин – это слишком мало для просьбы целому монарху. И что если уж тратить благорасположение Николая, то на весьма что-то очень большее и ценное.

Объяснение было циничное и довольно грязное, Георгий Васильевич в своей жизни никогда бы так не действовал. Да и сейчас в личине Константина Николаевича он побрезговал бы. Зато граф Бенкендорф, на своем посте шефа жандармов видевший и слышавший слишком много грязного и как раз от российского дворянства, сразу все понял и только кивнул. Действительно шкурка выделки не стоила.

Бенкендорф встал во весь свой немаленький рост у служебного стола, показывая, что он как бы «incafedra» и официально объявил:

- Великий князь Константин Николаевич! Я тотчас же испрошу у государя аудиенцию и попрошу разрешить рассказать о положении в отношениях России и Англии. Сегодня же министр иностранных дел Карл Нессельроде будет проинформирован о поведении иностранных поданных для скорой реакции.

Граф опустил часть рассказа, что он будет делать, когда министр заупрямится, но это и так было ясно. Судя по всему, может и отругать при личной встрече, а потом пожалуется императору Николаю. Тот тянуть не будет, взаимоотношения Нессельроде и монарха давно определены.

Пусть их. Главное, пусть нужный результат будет. Константин Николаевич в большем не нуждался.

Прошел обратно в свой служебный кабинет и снова сильно задумался. Отрицательный результат в конечном итоге тоже результат, но в проводимом следствии, как правило, конечным итогом работы должен быть выведенный на чистую воду злоумышленник. А то, что девяносто девятых из ста остались чистыми и правдивыми, это, по большому счету, никого не волнует.

А у нас в этом отношении ничего. Полный ноль. Ибо, чувствовало его сердце, этот самый англичанин тоже может оказаться большой пустышкой. В XIX веке в английском обществе очень популярен был нувориш от науки. Эдакий джентльмен, безвозместно отдающий свои деньги и жизнь за просто так, ради банального интереса. Или, в крайнем случае, ради желанного авторитета эксцентричного джентльмена.

В любом случае, еще раз крепко подумать и решить, как идти дальше. Мало ли что. Можно, например, материалы вновь рассмотреть. Ведь преступник не семи пядей во лбу, должен оставить хоть какие-то следы!

Листал, читал, сравнивал, анализировал. Нет, конечно, бюрократы-кадровики XIX века ничем ему помочь не могли. Ну, что ему, прошедшая два недели назад грандиозная пьянка. Два ведра водки выпили. Нынешняя водка гораздо слабее ХХ века, на его субъективный взгляд, где-то градусов тридцать. Может быть и крепче, но Константина Николаевича в этой жизни на первых порах никак сбить не могла.

Потом уже, когда он адаптировался,водка давалась тяжелее, но ведро он под хорошее настроение тоже бы выпил. Если б кто дал. Он хмыкнул. Нет, охрана это точно тупиковый путь. И не найти, и ни фига не найдешь, если и захочешь.

Однако такой мелкий бредень рано или поздно выскребет нужный фактик. Мелкий, но очень важный. Только как его определишь?

Отложил полученные материалы. Можно, конечно, заподозрить, внутреннюю службу безопасности или как ее еще называют, в халатности или предвзятости. Дескать, рука руку моет и т.д. Но Константин Николаевич видел – стараются люди, ищут крамолу. А что не получаются, так по невозможности такими методами. А, может, и нет ее совсем, этой крамолы?

Глава 6

Пора было ставить логическую точку. Или, по крайней мере, жирную промежуточную запятую. Следствие, какое бы слабое и неудачное оно было, все равно заканчивается. Это Земля круглая, ходи сколько хочешь, да и то условно, на самом деле, можно найти на каждом шагу тупик, было было бы желание. Так что и на бюрократическом поле любые процессы начинаются и заканчиваются, какими бы длинными они не были.

Вот и «Дело о злонамеренной порче императорского скипетра» заканчивается. Прежде всего, надо признать себе: отсутствие виновных в злостном повреждении реликвии императора было более чем нормально. Однако, он и в начале следствия сомневался, что здесь происходит злонамеренный ущерб одной из главных государственных регалий, а в ходе следствия неоднократно в этом убеждался.

Ну, нет здесь виновных среди официально подозреваемых!:

- Грязнова – обычная русская баба, злая неудачница, каковых на улице масса;

- Ее хахаль – Мишка Хвостов, которого на удивление легко нашел и арестовал вахмистр Игнат, тянул только на десять суток холодной и тридцать шпицрутенов, не больше! Когда великий князь смотрел на этого мелкого, вечно суетящегося парня, то видел – украсть может, но также по мелочам, как его любовница, какую-нибудь медную безделушку. Ей в базарный день красная цена максимум две алтына. И все, нечего на него тратить время и бумагу.

Хм, - Константин Николаевич поразился внезапной мысли, - а, может, вообще, нет здесь виновных? Порча скипетра – дело рук давно прошедших дней, скорее всего, либо при Екатерине II Великой, бабке нынешнего императора, либо при Александре I, августейшим братом оного же.

Если бы был мастер, ремонтирующий и надзирающий над императорскими регалиями, то он бы еще в прошедшие годы припомнил, как, когда и каким образом происходило не ПРИЧЕНЕНИЕ УЩЕРБА, а простой ТЕКУЩИЙ РЕМОНТ! И бриллианты, скорее всего, были употреблены на государственные нужды, а не украдены.

Историк Георгий Васильевич помнил, хотя и в общих чертах, что в ту пору правящей императрице матушке Екатерине (II), постоянно нехватало средств. Ни государству, ни ее многочисленных любовникам. Так что почему бы ей не дать тайный приказ скрести часть бриллиантов на нужды лакомому мужчинке?

Император Николай I, который, как всегда, грубо и властно влез в текущее положение, хотя и многое не понял и, в общем-то, напрасно растревожил жандармский покой, хе-хе, некогда правильно высказал довольно робкую догадку об этом. Правда, не будучи сугубым специалистом и, не обладая какой-нибудь фактологический базой, он сам прямо-таки поспешно отказался от своего мнения. Но тут ничего не поделаешь. Невозможно быть во все первым, даже если ты император.

Тут, по-видимому, он и сам был виноват. В прошлые месяцы, князь Долгорукий неоднократно прищемлял августейший нос. Император вот так же вот властно пролазил в какое-то уголовное дело, до какого ему был интерес и высказывал мнение, некомпетентное, но внешне очень привлекательное.

Все придворные, разумеется, раболепно соглашались – влиятельный сюзерен же. И только оный блистательный аристократ, тогда еще просто князь, сначала брал монаршее мнение наизготовку, как в свое время постановление энного съезда КПСС, а потом методично и безжалостно громил его. Представляете, каково это было терпеть императору Николаю?

Ему, всегда считавшемуся самым умным, самым мудрым, самым сметливым, наконец! И Мария Николаевна, родная кровиночка, сначала смотрела растеряно, а потом, со временем, уже издевательски. Мол, ты папА, хоть и Помазанник Божий, а мой Константин Николаевич куда логичней и сообразительный.

Вот и теперь, глядя на этого князя, насколько умного, насколько же и наглого, император Николая, грубо пролезнув в бюрократические, в данном случае жандармские картонные стенки уголовного дела. Тут же как-то робко остановился, что очень было нехарактерно для правящего монарха, и вопросительно посмотрел на великого князя Константина Николаевича.

Мол, говори, ты теперь мой личный следователь, тебе и тянуть это следствие. А мы посмотрим и пообладируем, если что.

Вот теперь и попробуем. Он может смело прикрываться этими доводами любезного монарха, не завязая в пустопорожние споры. Пусть-ка монаршие поданные попробуют возразить своему сюзерену!

Если же серьезно, то еще Георгий Васильевич, разрабатывая свою методику в далеком прошлом, да-да, в XXIвеке, в уме всегда себя предостерегал – нельзя делать ее прочной и неизменной, как железобетонную стену. Простота иногда бывает излишней, логика – дурной до неприличия, хотя и на внешний вид структурированной и хорошей. Вот и этот возможный вариант следствия возможен, но пока нельзя считать его единственным и достоверным.

Есть и другие факты, даже фактики, второстепенные, но существующие. Глупый, ленивый следователь сделает вид, что их просто нет, а вот умный четко возьмет на карандаш, обязательно имея в виду в ходе дальнейшего следствия.

Ну а ты, Константин Николаевич, каковым будешь полицейским, пардон, теперь уже жандармским следователем? Ведь вариант с «ремонтом», а фактически государственным хищением в стародавние времена Екатерины Великой прост, логичен и вроде бы доказателен.

Но вот остался еще английский дипломат Стюарт. Он еще не виновный и даже не подозреваемый. Он лишь существует. Но его тоже надо обязательно бы проверить и допросить, и не только из принципа, что ТАК ПОЛОЖЕНО. Тоже вероятнее всего пустышка, а вдруг? Пока, на этом этапе следствия, он насколько может быть виноватым, насколько и не виноватым. Так что работайте, братцы, солнце еще высоко.

Ну, а пока каждодневная жизнь весело и быстро шла.

Сначала Бенкендорф, до нельзя гордый и довольный фактически навязанным поручением своего подчиненного князя Долгорукова, действовал. Министр иностранных дел Нессельроде, как и полагали высокопоставленные жандармы, начал возражать, а когда ему стало не хватать доводов – тянуть и проводить тактику волокиты. Что он с этого имел, не известно, но делал он это самозабвенно, не жалея ни себя, ни своих подчиненных. Щедрую взятку дали проворные англичане? Или просто дали понять, что он среди цивилизованных людей борется с варварами? Тупые ведь либералы и тогда был, только назывались они, например, англофилы. Тоже готовые хоть Родину продать, хоть последнюю копеечку отдать.

Шеф жандармов, чувствуя за собой государственную правоту, и, главное, поддержку императору Николая I, повел себя, как никогда, чрезмерно круто и прямо. Он просто испросил еще одну аудиенцию у императора и рассказал, в чем суть этого дела.

Самодержец всероссийский был в ярости от того что кто-то пытается ставить ему палки в колеса. Он решает? Здесь только один человек может решать – император. Нессельроде был тотчас же вызван в Зимний дворец и подвергнут убийственному допросу и разгрому.

- Представляете, ваше императорское высочество, - не без удовольствия говорил Бенкендорф, - какова была прелюбопытная картина – почти трехаршинный государь-император, яростно выговаривающий министру на три головы ниже. Эдакий немецкий карлик и российский голиаф.

Бенкендорф, как и большая часть высшего русского света того времени, скажем так, и сам был очень относительно русский (остзейский немец), но очень не любил министра иностранных дел. Точнее, ненавидел и презирал его, пусть и сам был русский иностранец.

Но монарх при всем этом весьма привечал Нессельроде и шеф жандармов до поры до времени вынужден был сдерживать свой пыл. Зато в узком кругу, среди своих (а князь Долгорукий был, безусловно, свой), он мог себе позволить не сдерживаться и язвительно шутить.

А сейчас, в конечном счете министр, был схвачен, жестоко обруган и его заставили во всем помогать шефу жандармов. Англичанина же вызвали и подвергли вежливому, но безжалостному допросу.

Увы, - энтузиазм Бенкендорфа увядал на глазах после первого же допроса, - вы оказались, как всегда, абсолютно правы. Не та персона!

Константин Николаевич первоначально и сам видел, что хоть дипломат не очень-то искренен с жандармами, и, скорее всего, и у него рыльце в каком-то пушку, но к именно к этому воровству бриллиантов со скипетра он не имеет никакого отношения.

Джером Стюарт, четвертый граф Ньюкаслский, был действительно профессиональным дипломатом и любителем-самоучкой средневековой истории. За свою почти тридцатилетнюю карьеру, он побывал во многих европейских странах, между делом исследуя памятники Средневековья. В России он занимался этим же и был страшно удивлен, попав под сферу внимания местной жандармерии.

Поначалу он даже откровенно испугался, добровольно-обязательно оказавшись в жандармерии. Но потом, вникнув в суть разговора, на глазах успокоился.

Нет, внешне это, как бы, никак не проявилось. Та же надменность и чопорная речь. Но говорить он стал чаше и свободнее. Явно перестал думать над каждым словом и переживать над своми ответами.

И бог с тобой! Константин Николаевич понимал, что он более, чем не виноват в этом текущем и очень важным для них уголовном деле. А в остальном… что в потаенных шкафах английского дипломата лежит масса скелетов, это естественно и несомненно даже невинному младенцу.

Согласившись на приглашение, приказом это назвать было никак нельзя, графа Бенкендорфа, Константин Николаевич сам пришел даже уже не на допрос, на приватный разговор со Стюартом. Посмотрел на этого англичанина, типичного дипломата Great Britain.

Деятельные, циничные, не оглядывающие ни на какие авторитеты, такие gentleman бодро ковали славу и деньги для Англии в XIXвеке, в ХХ веке они же бессильно наблюдали закат своей страны. А в XXI веке они, пожалуй, уже исчезли за ненадобностью. Бог с ним, пусть пропадает, тут он с ним не враг и не друг.

Великий князь Константин Николаевич равнодушно посмотрел, как этот господин играет на грани кажущегося испуга и четкой доли надменности.

ИГРАЕТ? Впрочем, черт с ним. Актер из погорелого театра. Он ему в данном случае не нужен и точка.

Историей и дипломатией с ним они, разумеется, заниматься не стали. Поговорили о текущей обстановке. Стюарт получил через них августейший выговор, инструкцию как, каким образом и что можно исследовать в России и на сем высокие договаривающие стороны расстались. Как тогда виделось, навсегда.

А у вас как идут дела в Зимнем дворце? - спросил заключении Бенкендорф, - не нужно ли чем помочь?

Дела там у них были у прокурора, то бишь у императора, который на сегодня к вечеру повелел у него быть.

Он не сказал Николаю Павловичу, но в какой-то момент решил ему не подчиняться, ведь дочь императора великая княгиня Мария Николаевна «повелела» (ласково попросила с очаровательно улыбкой) нечто другое. И он сделает только так, как она скажет!

Заговорил о другом, круто сменив тему:

- «Кстати», Александр Христофорович, осмелюсь вас спросить, как будем с Любавиным-2-м?

Любавин-2-ой, блестящий гвардейский капитан, любитель хорошенько выпить и закусить, но безусловно умный, с некоторого времени потихоньку переходил из гвардию в жандармерию. Ибо в гвардии было здорово, но там практически не было карьерного роста. И хотя гвардейцы откровенно презирали своих коллег из силового блока этих лет – как полицейских, так и жандармов. Однако сам, ничего не говоря, склонялся к ним. Поэтому князь Долгорукий был только ЗА, руководители жандармского управления тоже ничего не имели против.

Аналитик из него, правда был откровенно слабый, однако, как командир отдельного подразделения он проявил себя на все 100%.

Гдавным образом колебался сам Николай I, никак не решавший, где ему лучше использовать этого перспективного сравнительно молодого человека – по гвардии, как запасной вариант, или по жандармерии?

Константин Николаевич, как замначальника, поначалу тоже было не определился, решив, что поначалу ему надо присмотреть деловые и личные качества претендента. Присмотрелся. Любавин-2 в качестве конкретного руководителя охраны Бриллиантовой комнаты очень даже ему приглянулся. Теперь дело было за малым – убедить шефа жандармов. Тот тоже был, в общем-то, согласен, но когда речь шла об императоре, оказывался весьма нерешителен и пассивен! В отличие от него, великий князь был весьма активен:

- Предлагаю на сегодняшней аудиенции испросить согласия государя на перевод Любавина-2 в качестве генерал-майора жандармерии, с прибавкой одного классного чина из-за ухода из гвардии. Очень перспективный и многообещающий молодой человек.

- Хм, - издал Бенкендорф неопределенный звук, который имел в виду, что граф не против, но не слишком ли они спешат, ведь государь еще не решил…

- Я сам буду докладывать императору Николаю I, - обнадежил неуступчивого, а, точнее, нерешительного начальника великий князь, - от вас сейчас только резолюция и подпись.

Чувствовалось, Бенкендорфу очень не хотелось покидать нейтральную позицию стороннего наблюдателя. Но ведьс другой стороны, великий князь, князь Долгорукий тоже был весьма силен и мог принести ему немало вреда.

Вздохнув, он поставил ниже подписи князя на всеподданнейшем рапорте резолюцию «Согласен» и подписался. Рубикон перейден, а теперь поведение государя и покажет, правильный ли был сделан ход.

Через несколько часов, когда зимний вечер уже почти царствовал на петербургских улицах, они отправились на императорскую аудиенцию. Перед этим Константин Николаевич, извинившись, верхом слетал домой. Маша уже собиралась на венчание в церковь он только тяжело вздохнул. Ведь клялся – божился, что вырвется со службы пораньше. В душе даже обещался самому себе, что не придет хоть однажды на августейшую аудиенцию. А вот ноги сами пришли, а разум не воспротивился.

- Я мигом, - чарующе улыбнувшись, пообещал попаданец, - не жди меня здесь, я сразу приду к церкви.

Они условились с Марией, что, поскольку венчание у них тайное, хотя какое тайное, если невеста уже практически проговорилась и маме Александре Федоровне и сестре Ольге. Цесаревич Александр не знал лишь затем, что был занят своей молодой женой.

А вот интересно, император Николай тоже знает о венчание, или еще «не представляет»? Ох уже эти политики, ох уж эти женщины!

В не совсем хорошем настроении он приехал в Зимний дворец. Поэтому и доклад его императору по Любавину-2-му был по-аристократически холоден и представителен. Впрочем, августейшего монарха он не переубедил. Почти.

- Однако, не поторопились ли вы с этим гвардейцем? - с сомнением спросил Николай I, - может, еще обождем сколько-нибудь? Хотя бы годик?

Он сам привык решать вопрос с людьми. А здесь пока он еще не определился, и это его несколько волновало. С другой стороны, просил великий князь Константин Николаевич, человек надежный и знающий. Кому как не ему это решать, кем пополнять жандармерию.

Он положил перед собой рапорт на свое имя, но даже не попытался взять в руку перо-самописку, показывая, что намерен еще просто поговорить с господами жандармами, посмаковать проблему.

Он самовластный император, и ему решать, и отвечать в этом мире и на небесах, перед Господом!

Великий князь заговорил первым, понимая, что раз он был инициатором этого действия, ему нести основную тяжесть.

- Ваше императорское величество, - официально заговорил он, показывая, что видит перед собой прежде всего императора, а уже потом человека, - двукратные проверки охраны и подчиненной ему прислуги, аврал не учебной, а самой настоящей, показали, что служба поставлена не только хорошо, но и блистательно. Вот и сейчас, в случае с Марфой Грязновой – пример не учебный, а реальный, все оказалось замечательно. А то, что с ней самой возникла проблема, то вина уже не Любавина, а следователей, ведущих данное дело.

Я лично проверил все степени охраны и обслуги, и не обнаружил никакого недостатка, ни в полной мере, ни в относительной. Поэтому, ваше величество, беру на себя смелость нижайше попросить Вас наградить Любавина-2-го орденом Святослава 1 степени. Кроме того, при переводе на нашу службу из гвардии, дать ему на чин выше: гвардейский капитан равен армейскому полковнику, я прошу за беспристрастную и аккуратную службу дать ему сразу генерал-майора жандармерии.

- Однако же! - соизволил удивиться Николай I, - орден пусть. Но ты ему прямо-таки карьеру Боунопарте рисуешь. Потом перешел к актуальной проблеме: - а как ты все-таки объяснишь неприятность последних дней?

Вот ведь вопрос!

Глава 7

Император по-прежнему сильно волновался из-за кражи бриллиантов и этот вопрос показывал, что он считает жандармерию и, прежде всего, персонально личного следователя, должным ему, Николая I.

Следует подчеркнуть, не государству Российскому, а именно ему лично. Конечно рамках феодального строя эти понятия плотно соединялись. Но не до конца. И то, что августейший монарх считает себя обиженным лично, подчеркивает сложность обстановки.

Под неприятностью император, конечно, имел в виду очень непонятный и неприятный ущерб от скипетра – немного финансовый, на несколько сотен тысяч рублей, что для российского монарха досадный, но пустяк, и гораздо больший политический подтекст. Сколько уже позлословили монархи и правительства всего мира о несчастном императоре России!

С точки зрения попаданца, вопрос этот был в своем роде логичный и понятный. И если бы его не появилось, наоборот, были бы встречные вопросы. Что ж, он вполне готов.

- Ваше величество, по этому поводу у меня есть отдельное сообщение, пока секретное, для вас. Прикажете докладывать?

- Да, пожалуй, - как бы согласился Николай, хотя по взвинченному тону, он скорее бы уже готов рявкнуть, как перед виноватым гвардейским унтер-офицером: «Да, черт возьми, и побыстрей уже, каналья»!

Бумага по Любавину-2-му пока была отложена, но не убрана со стола. Вот оно, слово – золото. Как он скажет, так и карьера, а, может быть, и жизнь пойдет. И все же надежда какая-то небольшая есть. Он сообщил:

- Рассмотрев по указанию вашего величества, все фактические тонкости, устные и письменные доказательства, я пришел к мнению, что вы были полностью гениально правы.

Материальные повреждения скипетра появились ранее, например, при вашей августейшей бабке Екатерине Великой. Но может быть и еще позже, при вашем несчастном отце Павле Петровиче или брате Александре Благословенном. Это НЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ, а ТЕКУЩИЙ РЕМОНТ.

Это не окончательный, а предварительный вывод, но тем не менее.

Николай помолчал, явно копаясь в памяти, и в заметном затруднении посмотрел на великого князя:

- Извини, друг мой, что-то я не помню таких своих слов. Хотя, конечно же, относительно скипетра остроумно и весьма убедительно.

Сомнения в его словах были такие большие, что император, кажется, уже готов был обвинить будущего родственника в некоторой лжи, несмотря на долю похвалы.

Константин Николаевич в душе только усмехнулся. Но нет уж, августейший родственник, я совсем не лгу, и даже не заблуждаюсь!

- Вы говорили об этом в нашем с Марии дома, что вы подарили мне на свадьбу. Третьего дня, в вечеру, в небольшой комнате рядом в гостиной.

- Да, точно, - с некоторой натугой вспомнил Николай, - ты еще усомнился и сказал мне о необходимости материальных доказательств.

Он уже с укоризною посмотрел на князя. Понятное дело, всем нравится, когда тебя хвалят и не очень, когда ругают. Даже императору от своих же поданных.

Сыщик увел разговор в сторону «материальных доказательств»:

- Для того, чтобы уточнить дату ремонта регалии, нам надо осмотреть сам скипетр. Позвольте, я попрошу его принести? Я уже вчерашнего дня его осмотрел и увидел все доказательства. Хочу вам предъявить.

- Да, распорядись, пожалуйста, - согласился Николай частично скептически, частично с надеждой – великий князь все-таки раскрыл это неподъемное дело!

Техническая обслуга в присутствии охраны принесла скипетр.

Начальник охраны, статный капитан гвардии Любавин-2-ой цепко посмотрел, очевидно, зафиксировал, кто и сколько человек во главе с императором забрали скипетр, и уже собирался было отойти, но Николай его задержал:

- Давно хотел посмотреть на тебя, так сказать «при исполнении служебных обязанностей». Ладно смотришься. А чин-то, действительно, маловат. Ты прав, Константин Николаевич.

Любавин-2 был отпущен, ни мимикой, ни словами не отметив не совсем понятную, но приятную для него сцену. А князь Долгорукий тоже пока оставив Любавина-2-го, уже пояснял дальше:

- Прежде всего хочу вас познакомить с технической новинкой – специальный фонарь с инфракрасным светом. Это позволяет более лучше рассматривать обследуемый объект при помощи особой лупы, которая не только увеличивает, но и позволяет рассмотреть в инфракрасном спектре.

XIX век был временем, скорее, ближе к будущему XX веку, чем к темному Средневековью. В мире, особенно в Европе, появилось много технических новинок, одобрительно характеризующими современниками. Никто уже не кричал от страха и омерзения, глядя в микроскоп на каплю воды или в телескоп на звездное небо. Люди привыкали к технике, становились все более цивилизованными и как-то гибкими в восприятию.

Вот и сейчас русские аристократы остались спокойны при виде технических новинок и не потребовали в обязательном порядке православных попов с кадилами.

Бенкендорф только спросил: «А это не вредно?» и этого оказалось вполне достаточно.

Князь Долгорукий обстоятельно разъяснил, что не только не вредно, но и очень даже полезно в прохладном и всегда пасмурном петербуржском небосклоне.

После этого осмотрели уже сам скипетр. В инфракрасном свете и при изрядном увеличении было прекрасно видно то, что ускользало от внимания раньше: буквы И и год 84.

Николай вопросительно посмотрел на великого князя. Он уже понял его мысль и она ему, в общем-то, понравилась. Тем более, если верить этому довольно-таки молодому человеку, он и был автором этой идеи. Но пусть доскажет до конца.

Князь Долгорукий помолчал, давая переварить сказанное, продолжил:

- Дата 84 года, это от сотворения мира 7284, а буква И - Иоганн – имя достопочтенного мастера,. Если бы он, к сожалению, не умер, он бы сразу все объяснил. А так нам самим пришлось во всем разбираться.

В отличие от своего суверена, граф Бенкендорф был этой новостью оглушен и, более того, сражен.

- Как же так? - наконец сказал он, - это, по крайней мере, нечестно!

Граф хотел сказать, что весь жандармский корпус и он сам лично, в последние дни, не покладая рук, работали над этим. Тысячи человек на государственное жалованье теперь получается болтались просто? Это неслыханно!

Посмотрел на императора. Николай I, тоже потратив на это изрядное время, в отличие от него, совсем не был расстроен. Он, казалось бы, даже был несколько обрадован. Гнилая подспудная мысль о своей никчемности, как монарха, развеялась, как столб густого дыма под напором ветра. Он здесь совсем не причем!

То есть, он все же в конечном итоге слега ошибся, но это и необидно. Ибо, Николай I не считал, что он всеведущ в технике и полагал, что для сиятельного дворянина и даже императора это через чур мелко и низко. Про себя он думал, что самодержец должен разбираться в стратегии жизни и тактики людских отношений. А в остальном уже куда слабее.

От этого он в кои-то времена открыто засмеялся и по-дружески сказал другу Бенкендорфу:

- Граф Александр Христофорович, ты все сердито бурчишь, а вот я очень даже деятельностью твоих жандармов доволен. И, тобой, соответственно тоже. Работали грамотно и быстро, и в итоге выбрали самый оптимальный вариант. Благодарю вас, господа!

Недовольство Бенкендорфа моментально исчезло. Император был весьма доволен и более не бурчит, говоря о жандармах. Что ему еще надо? Он уже благосклонно посмотрел на князя Долгорукова. Молодец все же великий князь!

Император, а вместе с ним и граф еще посмотрели на работу технических новинок. Не для проверки слов князя, из простого любопытства. За одним глянули на скипетр. Сравнили с обычной лупой. Действительно, небо и земля. Изображение в инфракрасной лупе было лучше в разы и позволяло видеть самые мелочи, в том числе и те, от которых говорил князь.

- Да, кстати! - вспомнил император. Сел за свой стол, взял лист бумаги с всеподанейшим прошением жандармов, быстро на нем что-то черкнул.

- По Любавину-2-му я вас всемерно поддерживаю. С сего дня он генерал-майор жандармерии и кавалер Станислава 1 степени. Поздравьте его от моего имени. Теперь о вас. Граф Александр Христофорович! У вас, кажется, младшая дочь вышла замуж?

Бенкендорф в некотором волнении кивнул. Дочь его в прошлом месяце вышла за чиновника из министерства государственных имуществ. И вроде бы по любви, а не так, чтобы, как все, завести семью или по голому расчету.

Он был человек не то чтобы бедный и родители мужа крупные помещики, а все же Бенкендорф хотел попросить под это дело какую-нибудь аренду тысяч в двенадцать. Опять же обратить внимание на зятя. Но время было не лучшее, император был им довольно-таки недоволен. А сегодня сам заговорил!

- В честь этого надо дать им хорошую аренду тысяч эдак двенадцать – пятнадцать. И зятя вашего в будущем я не забуду!

В первый раз за последние дни Бенкендорф ушел от императора в хорошем настроении и с большим оптимизмом на будущее.

- Теперь ты, Константин Николаевич. Пока Маша не твоя официальная, богом утвержденная жена, у вас безвылазно будет находится моя жена Александра Федоровна, не вас караулить, для вашего же доброго реноме. Обвенчаетесь, если что – поговорим о вашем материальном будущем.

Семья в два человека проживут в том сравнительно маленьком доме, как ваш. Но теперь у вас будет ребенок. Затем, я думаю, появятся еще, вы люди еще молодые. Поэтому вам надо переехать.

- К-куда? – искренне и от неожиданности открыто удивился Константин Николаевич. В XXI веке люди жили и без того куда скромнее. Конечно, в зависимости от благосостояния в первую очередь родителей, но в среднем отдельная двухкомнатная или трехкомнатная отдельная квартира уже считается аналогом этого райского жилья. А тут двенадцать комнат в три этажа! И это уже кажется мало и им самим, и их августейшим родителям!

А уж в ХХ веке, в сталинскую эпоху, когда крестьяне массово двинулись в города, а жилищное строительство развивалось медленно, в комнате в девять квадратных метров шесть взрослых человек случилось нормально.

С другой стороны, высший свет и в XIX веке и в XXI существуют по совсем иным категориям. Английская королевская семья в бытовом отношении всегда жила припеваючи в замках. Даже в XXI веке. Так почему бы императорская семья Романовых должна быть поскромнее?

- Сюда же, в Санкт-Петербург, только еще ближе, - объяснил Николай Павлович, - как только вы с Машей поженились, создав новую семью Романовых, я приказал найти хороший дворец специально для вас. Чтобы было в центре, неподалеку от Зимнего дворца, но в тихо месте. Так что Маша переедет, когда сможет, у женщин это семь пятниц на неделе. Ну а ты уже сегодня можешь посмотреть. За одно проконтролируешь, как будет идти необходимый ремонт.

Император еще бы мог долго и пространно рассуждать о новом жилье, а Константин Николаевич ему бы благодарно внимал, но в коридоре послышался шум множества шагов. Послышался негромкий стук и в проем осторожно заглянул дворцовый скороход:

- Вы позволите, ваше императорское величество? приехали его императорское высочество Мария Николаевна. Срочно ищет своего жениха его императорское высочество Константина Николаевича!

Император обычно был недоволен и это еще мягко сказано, когда в его рабочий день врывались вот так, с шумом и гамом. И ничего, что этот хулиган выполнял его же поручение. Всыплет так, что мало не покажется.

Но на этот раз обошлось. Николай повернулся на знакомый голос и нетерпеливо потребовал:

- Ну же! Где сама Мария?

Скороход вошел один, остальные, естественно, не осмелились. Оглянулся – в императорском кабинете кроме хозяина был еще Константин Николаевич.

. То есть он попал очень правильно. Торжественно объявил:

- Ваше императорское величество! - поклон. - Ваше высочество, - поклон в сторону Константина Николаевича, более скромный, как и полагается по дворцовому этикету. – его императорское высочество Мария Николаевна желает скоро обвенчаться!

- Обвенчаться! - многозначительно посмотрел Николай на князя, причем совсем не злясь, как .бывалочи.

- Обвенчаться? - откровенно удивился и озаботился Константин Николаевич такому уровню сплетней своей дражайшей ужесегодня де-юре жены. Де-факто они, кстати, уже стали сегодняшней ночью и почему-то это никого не бесит. Даже Николая I, который был готов, по крайней мере, отправить его на Камчатку. Он сошел с ума?

Или неужели он все-таки действительно своим появлением создал параллельную реальность? Черт возьми! И что, хм, теперь ему делать. Еще не дай бог, это подпадает под статьи Уголовного Кодекса Российской Империи!

Гип-гип ура и маленький хвостик!

Из этого мечтательного и, надо сказать, даже испуганного состояния Константина Николаевича. Оживленная, какая-то веселая и одновременно взъерошенная, она наполнила служебный кабинет императора шумом и смехом. Будто весна к ним пришла!

Ее хватало на все – весело отбиваться от упреков отца, тормошить своего жениха, задавать некие вопросы скороходу.

Император Николай, надо сказать, пришел в себя от женского напора раньше других. Но он не стал ругаться, а просто выставил за дверь обоих – невесту Марию Николаевну и жениха Константина Николаевича. Видимо понял, что серьезного разговора сегодня уже не получится.

М-гм, будем надеяться, это было отцовское благословление? - попытался быть оптимистом попаданец, - он ведь не бил кулаками и не ругался, просто выдворил, причем довольно мягко.

Мария Николаевна тоже понимала это положение. Чтобы папА, который обычно бывал в таких случаях злобным и ругательным, с улыбкой выгнал их по направлению… в церковь?

- Пойдем скорее, пока папА не осерчал и не передумал, - шепнула она, - нам с тобой осталось несколько шагов до спокойной семейной жизни!

«Спокойной ли?» - саркастически подумал Константин Николаевич. Впрочем, это было только старческое брюзжание в его классической форме. На самом деле он был счастлив – любимая женщина навсегда станет его женой – то о чем он мечтал последнее время, опасаясь, что это никогда не сбудется.

Они вихрем пробежали сквозь весь дворец, погрузились в пролетку (его пролетка, - подумал попаданец, - запасная. Уже и кучеров достала, милая!)

По пути она торопливо рассказала, что удалось сделать в рамках подготовки к бракосочетанию. Сам Константин Николаевич, хоть и был очень сильно занят, но успел вкратце поговорить со стареньким батюшкой, посмотреть церковь (новодел с точки зрения XIX века, построена всего лишь в XVIII столетии), занял так сказать очередь и даже отдал две рублевые монеты.

Конечно, этого было мало. Его желанная в первую очередь купила свадебные наряды – себе платье невесты, ему одеяние жениха. Потом фата, колечки, цветы, свидетели (!) и всякие другие мелочи, делающие этот религиозный обряд запоминающим на всю жизнь.

- Ты у меня молодец! - похвалил он Марию, - хозяюшка, ничего не забыла!

Чмокнул ее в щечку. Вопреки ожиданию, она лишь скромненько потупилась. Но лукавый взгляд показал, что смирение это было откровенно фальшивое. Та еще фурия ему досталась. Но почему-то он совсем не пугается.

Само бракосочетание было относительно коротким, но помпезным. Священник был опытен и сумел выдавить все из этого, в общем-то, скромного процесса.

И свидетелями были – со стороны невесты какая-то незнакомая придворная дама, со стороны жениха… граф Александр Христофорович Бенкендорф!

- Не бойтесь, - шепнул тот, - венчание одобрено государем. Очень уж ему надоел натиск со стороны GrandEuropa.

Ха, еще бы он не одобрил, вот и он стоит в первых рядах. Константин Николаевич, будь на то его воля и возможность, громко бы и с чувством выматерился. Называется, их венчание секретное! Ага, и отец, августейший монарх, тут находится. И главжандарм умудрился пролезть в свидетели

Но само венчание с формальной стороны было нормально и это немного успокоило попаданца. Как и горячий поцелуй невесты.

Он женился во второй и, хочется верить, в последний раз!

Глава 8

И все-таки искомое просветление, нужный момент расследование, когда он мог закричать наподобие древнего грека «Эврика!», наступило у него где-то на шестые сутки после того, как Николай I официально закрыл дело об императорском скипетре. Государство в его лице четко признало предоставленные жандармерией доказательства достаточными, и после этого все его противники в жандармерии и не только вынуждены были замолчать.

Дело-то, как всегда это бывает по окончанию, показалось совсем ерундовым и ему самому, и всем окружающим. И хотя у него самого появилось какое-то внутреннее неудовлетворение, типа как ощущение в желудке, когда в него положили нечто непотребное и малосъедобное, но он мужественно терпел. Что-то не нравилось опытному следователю и несвежая пища была здесь совсем ни к чему.

Жизнь – штука сложная, не бывает так, чтобы всегда было хорошо и радостно. Главное, он четко доказал, что государственную регалию – императорский скипетр – никто и не собирался ни украсть, ни повредить для хищения бриллиантов и драгоценных металлов.

А что какие-то мелкие нестыковки… На этот случай в России есть такой вариант, как противоборство собственных врагов.

А уж этих личных противников у Константина Николаевича, как и у настоящего любого мужчины любой эпохи, было много, были они не только в центральном аппарате корпуса жандармов, но и при императорском дворе, при министерствах и других учреждениях, расположенных в столице и, может даже, заграницей. Англичанка гадит, что поделаешь!

Просто ведь диву даешься, как и откуда они появляются и почему вдруг так все становится. Буквально, как грязь ненастной осени.

Но хотя этих злобных человечков пусть было много, но влияния они имели ничтожно мало, так что князь Долгорукий великий князь Романов, действительный тайный советник 1 класса и зять российского императора мог на них вообще не обращать внимания. Мы же не обращаем внимания на стрекоз у ближайшей реки.

Они, в принципе, страшные звери, но только для других таких же насекомых. А для человека лишь благодатная деталь природной обстановки. Или вот, как причина неудовлетворенного развития текущих обстоятельств. И так бывает в нашей жизни.

Он сидел на большой кухне в новом жилье, предоставленном ими императором Николаем I, и смотрел, как его прелестная и очень домовитая жена Мария при помощи многочисленных служанок проводит тщательную уборку комнат. На взгляд Константина Николаевича, дома и так было чисто. Ну, или чуть-чуть, но не критично.

Разумеется, вслух свое мнение он не излагал. Женщина – полновластная хозяйка в своем доме. Не трогает мужа и ладно. Кроме того, он понимал, что фиг ты его сдвинешь, если она что-то решила. Отец ее, император и самодержавец всероссийский, попытался учить ее уму – разуму и проиграл. Куда уж там ему!

Подумаем лучше на другую тему. Третьего дня было официально объявлено, что в семье старшего сына Александра родился ребенок.

Почему так четко указано, что официально? Да потому что сутки назад Мария Александровна, жена цесаревича Александра, поднатужилась и родила раньше срока своего ребенка. А врачи прямо-таки напрасно настаивали, что де Александр импотент (в ту эпоху говорили, конечно, по-другому, но смысл такой же).

Но легче тому никак не стало. Рассказывают, что в чете цесаревича на полном серьезе опасались, что их августейший дед признает наследником именно будущего, еще не родившего ребенка любимой дочери Николая I Марии, а не дитя цесаревича. «Указ о престонаследии» августейшего деда Павла I!

А ведь признание цесаревича в отличие от коронования императором дело довольно неформальное (почти) и не требуетв свою очередь утверждения статуса ребенка. Как бы в след за непризнание дочери пришел черед и самого отца.

Косвенно в этом был виноват и новоявленный дед Николай I. Придя как-то в их еще старый, ну или, хотя бы, прежний дом, он был встречен удручающей картиной – Мария лежала больной в семейной постели с какой-то женской болезнью.

Это не обязательно должна быть беременность. Но, к удивлению попаданца, она действительно оказалась на сносях после первой же любовной ночи. Что сказать, чему дивится!

Так вот Николай Павлович тогда не сдержался и громко сказал:

- Крутится в животе, как будущий император. Такого бы живого мальчишку только на гвардейский плац. Солдат строить и офицерам выговора раздавать.

Стоявшие за ним придворные «сердобольно» сообщили цесаревичу и его жене о мыслях императора. хотя, надо сказать, громкий алярм был напрасным. Вряд ли Николай собирался на тот момент совершать какие-то членораздельные матримониальные движения. Ведь пол не родившегося ребенка в XIX веке определять еще не могли.

Но увы и ах, в этой тревожной атмосфере торопливости и нервности Мария Александровна не только родила преждевременно, но еще и девочку. Так, по крайней мере докладывали слухи, которые во множестве ходили по столице.

Попаданец, как современник реалистичного XXI века, сильно сомневался, что будь все в ажуре, Мария Александровна родила бы не девочку. Матка любой женщины – это биологическое устройство, нацеленное на 9-ти месячный цикл, а не цилиндр фокусника. В котором тот, как известно, что хочет, то и вытащит в зависимости от настроения.

Но его, м-гм, никто и не спрашивал, а сплетни по Санкт-Петербургу ходили очень плотные и очень достоверные.

Ну а дальше, тут уж надо понимать и проблемы Николая I, и династические интересы Романовых. Кого назначать в возможные преемники цесаревичу Александру – его полумертвую дочь Анну или очень даже живого, хотя и еще в животе, возможного сына Марии?

Константин Николаевич сам не слышал, но слухи опять же ходили очень настойчивые, что Николай I сдержанно чертыхнулся, обозвал сына и его жену портачами и отправил цесаревича к сестре Марии – чтобы помог научиться не производить девочек.

На будущее же, опираясь на императорский указ своего отца, он указал, дочь цесаревича Александра Анну Александровну наследником не считать! Пусть еще старается, молокосос...

Так это или нет, но Александр Николаевич к ним, действительно, прибыл. Один, поскольку жена его еще не отошла от родов. Бесцельно пошатался по комнатам большого теперь уже дворца, попил чаю со сдобами и, тайком от Марии, с ее мужем коньячку. С тем и отбыл, оставив хозяев в смутном недоумение. В конце концов, ведь Александр Николаевич не гинеколог и не даже не колдун, чтобы шататься с этими целями около чужой женщины, хоть и родной сестры?

В этой-то обстановке, нервной, но завораживающей, Константина Николаевича и стукнуло воспоминание об пресловутом английском дипломате, который как бы невнятно говорил у них в управлении жандармерии и, казалось, навсегда исчез, полностью оправданный.

Великий князь, естественно, крутил в голове не его, а так бесславно завершавшееся дело. Но вспомнил именно его.

А ведь он знает этого дипломатического прохвоста Стюарта! То есть не то, чтобы в лицо, но знает и смутно помнит со времен еще беззаботного студенчества!

Некогда, в XXI веке, в каком-то лохматом учебнике по отечественной юриспруденции на основе зарубежных источников Джером Стюарт приводился в качестве успешного и достаточно плодотворного примера английского дипломата-шпиона, сумевшего обмануть всех и вся в Николаевской России. Для вузовского учебника, да и всех современников, хоть россиян, хоть англичан, это была тьмутараканская древность и поэтому англичане с тайной гордостью описали все до последней мелочи. А для Константина Николаевича теперь древность ли? Или что ни на есть актуальнейшая современность?

Он еще поднапрягся, пытаясь вспомнить, тот ли это Стюарт. Эта фамилия в Англии такая же повсеместная, как в России Иванов. Порыскал в памяти, подумал, напрягая аналитические извилины. Кажется, в учебнике стояло Дж. Стюарт. Точно, над будущим попаданцем еще однокурсник Колька Трегубов издевался, подсказывая на семинаре по этой теме, но каждый раз называя другое имя на Дж.

То есть со 100% гарантией он назвать его не может. Хотя, английский дипломат Дж. Стюарт эпохи Николая I в России, наверняка, был ведь один? А дальше у нас есть жандармерия и полиция, пусть ищут! Он усмехнулся. В конце концов, здесь есть знаменитый сыщик князь Долгорукий. Пусть хорошенько порыщет!

Мария меж тем закончила командовать прислугой, вымыла зачем-то и начала вытирать их поданным банным полотенцем, отчего-то отчаянно ворча. Прям как сама малолетняя девчонка, упаси Господи. Нам нужен только сын, никаких осечек. Бракоделов и без вас хватает в императорской семье Романовых!

Но внешне он приветливо улыбнулся, в диссонансе с тревожными мыслями, подошел по поближе е любимой жене, поцеловал ее в щечку. даже сделал гулю – так сейчас принято ребенку. И понес СВОЕГО взрослого ребенка в спальню. Пусть спит. Чем еще он может заниматься пусть и только на втором месяце беременности?

Маша, может быть, по вековечному инстинкту беременной женщины капризничала, требовала, чтобы любимый муж был постоянно рядом и оказывал ему разнообразные знаки внимания – таскал, подносил какие-то мелочи, реагировал на нее и так далее.

Так львица подносит своего львенка ко льву с настоятельной просьбой признать и защищать его. Так женщина в древности рожает ребенка именно в своей пещере, а мужчина должен защищать их обоих, ведь они могут легко погибнуть.

В XIX веке ситуация уже, естественно другая. И мир гораздо цивилизованный и сама Мария через отца имеет гораздо больше возможностей. А вот поди ж ты, биологические инстинкты!

Первую половину дня он послушно таскался за ней в толпе слуг и служанок, благо здесь во дворце было где потаскаться в анфиладе многочисленных помещений. Но после обеда, когда у Маши сами собой закрывались глаза, Константин Николаевич решился и заявил, что ему надо немедленно по срочным делам на службу в жандармерию. А что, тоже мужской инстинкт, только уже социальный.

Оба супруга прекрасно понимали, что заявка эта его была очень уж откровенной попыткой удрать от домашних дел. Маша в пику возразила, что его подчиненные несколько дней послужат и без него. Не лопнут от усердияя. Но муж сказал, что он еще должен зайти и к ее отцу, императору Николаю, по его собственному приказу. НЕМЕДЛЯ и СРОЧНО. А ей очень уж хотелось спать, ведь в предыдущую ночь она почти не смыкала глаз от тошноты и головной боли, чтобы бесконечно спорить с настойчивым мужем.

Пользуясь этим, Константин Николаевич все же благополучно улизнул от домашнего рабства и, ура, появился в жандармерии. Коротко прошелся по немногочисленным друзьям и гораздо большему числу полезных поданных, которые должны были знать о его присутствии. Краткая служебная записка Бенкендорфу – тот, как всегда, был до предела занят повседневными делами, нечего тревожить по мелочам. И все, в служебный кабинет, к бумагам, чаю и аналитическим размышлениям.

А вы что думали, он из родимого дома ушел спать на служебном месте? Как бы не так. Работать, работать и еще раз работать! Работа не волк… м-гм. Совсем не это. Без труда не вытащишь и рыбку из труда. Вот!

Кто же ты, Джером Стюарт, который-то по нумерации граф Ньюкасла? По-видимому, маска искусного дипломата и любителя средневековой истории у него подлинная. Хотя, ты сказанул. Маска-то подлинная, да сколько их у него в громоздком багаже путешественника и сибарита?

Неудачный подход. Давай лучше так. Чем он сейчас занимается по будущим архивным документам? Если его не обманывает память, Стюарт был известен в российской истории большим комплектом православных икон, которых он потом вывез в Лондон и знаменитым шпионским делом, после которого его самого попросили навсегда выехать из России под угрозой сибирской каторги или, хотя бы, вечной ссылки.

С иконами, кажется, никак. Нет еще такой статьи. Увезет ведь выкрутиться, сволочь! Памятниками большой культурной ценности их еще не объявишь, а православными святынями их уже не представишь – свои же не поймут. Да и нужно ли ему это?

Конечно, английским дипломатам шпионаж так же свойственен, как бывалой проститутке гонорея. Издержки, так сказать, древней профессии. Но ведь за это не будешь всех преследовать даже в рамках средневековой монархии? Всему есть своя мера. Мда-с!

Ну а если нам попробовать вспомнить о конкретном деле Стюарта с исторической подоплекой. Оно, вроде бы, касалось алмазного фонда? Так…

Вспомнил! Драгоценности алмазного фонда там действительно были, но очень даже поверхностно, а вообще дело называлось платиновым и касалось, как вы понимаете, отечественной платины.

Этот еще один драгоценный металл человечества, который, в отличие от золота и серебра, в коммерческом обороте до революции почти не участвовал. Да и после революции 1917 года о ней не очень-то кто и слышали. Ни в России, ни во всем обширном мире. Кроме сугубых специалистов. То ли потенциала ему не хватало, то ли банальной удачи. Это ведь очень важно.

А ведь только в России были большие запасы платины! Просто огроменные. Можно было установить устойчивый торговый оборот в пользу государства, да и вообще общества. Не получилось. И все потому, что когда-то обманутый Николай I дал свое монаршее слово, а кто-то за границей нагрел на этом руки. Три – четыре человека максимум. А пострадали миллионы россиян.

Итак, «дело об императорском скипетре» прикрывало «платиновое дело». М-гм. Или наоборот? Пока не понятно.

Но это ладно. Обвинить императора в неквалифицированных действиях в параллельной реальности, апеллируя самому императору Николаю I, вряд ли удастся. Ха-ха. Хотя бы пока монарх в своем уме, чтобы рыться в прошлых своих ошибках.

А вот поставить в вину иностранному дипломату выдачу взяток отечественным чиновникам вполне можно. Юридически понятно и проводилось много и в массовом порядке. Ведь взятка государственным людям оно, в принципе, дело почти всегда уголовное и карается хотя бы понижением в карьере и мостом службе. Так сказать, в малом объеме могут послать служить с Сибирь. В большом объеме – в каторгу в ту же самую Сибирь.

А уж если в этом прискорбном деле еще и участвует дипломат, то это совсем нехорошо и заканчивается громким международным скандалом. Дипломат же с позором навсегда изгоняется с территории искомой страны и , как правило, с позором и с полным забвением на собственном Родине.

Но это уже конец международного скандала. А пока надо хотя бы подтолкнуть ситуацию в этом направлении. Это ведь не только его личная инициатива. Это, между прочим, обязанности ответственного государственного чиновника силовых структур, обязанных находится на страже интересов российского государства. Э?

И что мы можем предъявить? Прежде всего, материалы учебника лохматых 2030-х годов, так же как личные показания попаданца надо половчее убрать подальше от любых глаз. Он еще не круглый дурак и не наивный гость во времени, чтобы так подставляться.

А вот собрать и в нужном месте подсунуть Николаю I практически официальные данные сотрудников жандармерии по так сказать коммерческим связям дипломата в русском обществе, в том числе высшем свете, в государственном аппарате, он вполне и может, и должен.

Надо не только показать его сиятельству Бенкендорфу, но и предварительно самому хорошенько просмотреть. И, может, даже обратить внимание августейшего императора. На сегодняшний день это единственная ниточка, хоть куда-то ведущая. И при чем прочная и надежная.

Итак, посмотрим в бумаги жандармерии по министерству финансов. Влиятельнейшее учреждение, что по сфере деятельности, что по чиновникам. Его министр Е.Ф. Канкрин – один из немногих сановников (единственный?), кто при Николае I отстоял право быть самостоятельным в своих действиях. Не как Нессельроде, который, по сути, в министерстве лишь vявляется рупором императора, да потакает своим мелким капризам. Вот даже так!

Уважаемые читатели! Бесплатная часть 3 романа серии окончена.