Так ведь?

Глава 1

Пейзаж за окном проносился так же незаметно, как и пролетающие в даль бесплодные годы.

Всё скорее скрывающееся за горизонтом солнце уже почти совсем не грело пасторальный пейзаж средней полосы. Можно ли сказать, что полуразрушенные домишки и крохотные хозяйства скрывают за собой пласты истории недоступные тому, кто в бесконечной урбанистической гонке отринул свою глубинную связь с землёй? Или же наоборот, деревенские жители, упивающиеся собственным спокойствием и устойчивостью, с пренебрежением посмеивающиеся над вечно спешащими «городскими» давно утеряли основную идею о вечном изменении при общей незыблемости, что прослеживается в неумолимом изменении циклов, сезонов, лет.

А может быть мне действительно стоило выбрать другой плацкарт.

- Мне. Кажэсса, М*сква. Горд больш’эй, чем больш’эи горда Эвр*п. – Прыщавенький мальчонка из неназванной западной страны, славящейся своей тягой к квадратному и правильному, очень умилительно коверкая слова, с неприкрытым удовольствием показывал свои величайшие успехи в изучении великого и могучего. Необъяснимо, от большой любви к незыблемой и необъятной, а может быть от простого желания впечатлить собственную пассию, упорно отрицал он любую попытку перевести разговор на более привычный «международный» язык. – А П*тербург, горд ошень похож на Эвр*п.

Едущий на верхней полке военный старался не обращать внимания на «врага народа» из загнивающей, сидящей в непосредственной близости. Ни его плохонькая одежда, выглядящая опрятно, но совершенно ненадёжно, ни посредственная обувь, слишком тёплая для весны и лета, слишком холодная для зимы и осени, никак не говорили о том, что возможно он очень скоро отправится туда, где подобные вещи ему и вовсе не пригодятся.

В отличие от меня.

- Очень интересно, надеюсь вы насладитесь Городом на Реке в полной мере. – Мне становилось всё более неловко осознавать ограниченность в выборе тем, а также темницу лексикона, доступного моему собеседнику. Выбора нет, нужно срочно бежать! – Прошу прощения, что-то у меня зарядка не работает, а на телефоне процентов двенадцать.

Мальчонка, двадцати восьми отроду, улыбнулся и кивнул. Его же девушка, не говорящая на двух из трёх доступных тому языков, слегка вымучено взглянула на моё явно насмешливое лицо, прежде чем начать что-то спрашивать у своего мужчинки. Удивительное время живём.

- Улыбачку-у! Ха-хах, убил тебя! Подпишитесь на телегу! – Бессвязный поток реплик от ребёнка и всепрощающее лицо Будды отца лишь укрепили мою неестественную потребность бежать от собственного места пребывания в хоть какую-то из доступных сторон. Вперёд или назад. Во всём вагоне полно солдатиков, так что на их фоне худой, загорелый и низкий, с горбинкой носа, кудрявыми волосами и огнём сопротивления в карих глазах, подтяжках прямиком из оккупированной страны времён второй части трилогии о Великой Войне, а так же крайним дискомфортом от окружения людей в форме, выглядел совсем уж как-то комично, но кинематографично. Так себя чувствовали люди с огнём в сердце и льдинкой в голове? Хотя, такое больше должно было относиться ко мне, наверное. – Восемь, восемь, восемь, во-осемь!

- Многовато у тебя восьмёрок! – Абсолютно беззлобно ответил у меня за спиной Будда-Отец, будто действительно принимая и одобряя шумное поведение своего сына. Так и выглядит слепая отеческая любовь? Но как же больно будет ребёнку, не познавшему тяжкого разочарования от неприятия и ограничения со стороны людей. Возможно никак, в конце концов, я не знал ни одного человека настолько смешного и жалковатого, что не смог бы признать свои ошибки, даже напротив ближайшего себе человека. – Потише!

Старый вагон был удивительно стереотипичен в своей разрухе. Туалеты в вагоне были сломаны, так что любой желающий умыться или же опорожниться обязан был проходить над нестабильным соединением меж двух трясущихся платформ. Захватывающее приключение если вы спросите меня. Да и мусорные ящики, до отказа забитые гниющими и смердящими отходами предыдущих пассажиров, навевали приятные размышления об умирающей отрасли. Но так было только здесь. В конце концов, что как не поезд меж двумя Столицами должен выглядеть как помойный бак, поставленный на рельсы с пол века назад, чей бак для горячей питьевой воды очищался примерно в те же времена.

*Вы выехали?*

Сообщение на моём телефоне вызвало тёплую улыбку и тесноту в груди. Я находился в нескольких часах пути от кого-то, кого выбрало моё давно заледеневшее сердце. Может ли существовать более счастливый и одновременно несчастный человек, чем тот, что стремится на встречу со своей или своим возлюбленным? Вероятнее всего только тот, кто получил весть от ожидаемого, что уже никогда не вернётся.

*Теперь да, расслабься.* *Я не напрягаюсь. Ты расслабься.*

- Извините, я бы мог зарядить у вас..? – Ответом мне послужил неопределённый кивок от большевесного среднеазиата. Его покровительственная улыбка и громкое видео с открытия мясной лавки вызывали доверие, а плов со сладким на столе вызывали лёгкое бурление в животе. – Спасибо.

Я снял стариковскую кофту и примостился напротив моего нового попутчика. Бессмысленное видео об очередном преступлении режима почти не касался моего разума, лишь отдельными словами затрагивая струну праведного гнева. А вот струну души моего азиата привлекло что-то совсем другое.

- Эй! Эт-то, оберег, да?

Я бы даже посмеялся над настолько типичным акцентом, но смешно мне не было.

- Моя девушка сделала. – Невольная улыбка отразилась в моих глазах. – Она у меня ведьма, вот и сделала оберег, что бы освещал путь.

Среднеазиат улыбнулся ещё шире, а затем широким жестом расстегнул собственную олимпийку. Под ней хранилось великое множество шаманских оберегов, круглых металлических блюдец и прочей весьма эзотерической атрибутики. Видимо, я попал совсем по-крупному.

- Ты ей эт-то, родовое надо сделать, да? – Оказалось слегка иначе. Меня заставляли есть плов и разговаривать о великом дне гнева, абсолютно функциональном в каждой из известных религий. Великая чистка, зёрна от плевел. Не утративших связь с предками от тех, кто эту связь намеренно оборвал. Добро со злом, шаманы против геев. – Она там колдует, да? В ребёнка потом выстрелит, смерть!

Зарядка на телефоне показала заветные семьдесят, так что можно было отправляться по своим делам. По просьбе шамана я дважды бегал за кипятком и один раз выбросить мусор. Подобная роль шестёрки при колдуне не особо напрягал, но помогала разговорить моего нового попутчика ещё сильней. Делу мешала только его некстати проснувшаяся спутница и моя крайняя степень усталости от разговоров от энергетических полей и связи с Нибиру через мозжечок. Тема бесспорно интересная, но всё же довольны быстро исчерпывающая себя.

Уставший, но чрезвычайно довольный, я всё же заполз на верхнюю полку, отгородившись от мира своей спиной с одной стороны и очередным бессмысленным видео с другой. Через каких-то жалких пару часов сна я окажусь рядом с той, что бессовестно украла моё сердце, подарив взамен надежду на лучшее будущее.

Сон настиг меня внезапно, как и пробуждение от сообщения.

*Я очень пьяная. Приеду с штруделем.*

Ну что за хозяйка, что за тигрица? Сама себя довела до кондиции, сама приедет, сама спекла вкуснейшего торта-пирога. Наушники помогали, пока не разрядились, будь неладны эти новомодные потребности в разрыве связи даже в технике. Беспроводное и удалённое, девиз последних трёх, а может и пяти лет. Пользы от этого для такого луддита коим являюсь я, ощущается мало, а вот проблем – целая гора. Ну, как ребёнок со временем отделяется от матери, так и периферия уходит от своего носителя и совершенно неважно говорим мы о странах, жителях городов и деревень или же современной технике.

Ухватив три огромных баула, вещи в которых непонятным мне образом набивали пространство, но не представляли пользу, я всё же приготовился идти. Сердце в пятках, кровь к вискам. До судьбоносного воссоединения считанные минуты. Заветное «привет я скучал» уже крутится на языке.

Ну не может же быть такого, что бы моя любовь опоздала на перрон.

Не может?