Таинство. Книга 1. Сокрытый мир.

Пролог

Лучи солнца еле пробивались сквозь листву вековых деревьев, едва озаряя неприступный бурелом. Тишина - безмолвная, полная неясной тревоги царила в этом месте, как будто отпечатавшись, вцепившись когтями в саму её суть. Не было слышно ни надоедливого жужжания насекомых, ни рёва дикого зверя, и даже листва замерла в беззвучие, словно хищник, поджидающий свою жертву. Сама жизнь покинула этот лес, оставив на растерзания чему-то темному, чему-то зловещему. Оказавшись тут можно было бы подумать, что ни одно живое существо не притаптывало здесь траву, что уж говорить о людях, засевших в своих огромных бетонных муравейниках, избранных разве, что по ошибке или же в приступе своего высокомерия в качестве места своего обитания.

-треск-треск-треск

Внезапно раздался хруст веток, и чьё-то судорожное дыхание нарушило гнетущую тишину. Ранее отсутствующий ветер метался сквозь листву, создавая неестественный вой, похожий больше на звуки разъяренной, дикой твари, обещавшей затащить нарушителя в самую темную и глубокую нору. Между деревьев неясной тенью несся маленький мальчик, редкие лучи солнца позволяли увидеть, как пот лился ручьем, застилая его глаза, как липли к лицу его светлые короткие волосы, и как на лице застыла маска первобытного ужаса. Он бежал из-за всех сил, из раза в раз спотыкаясь и снова поднимаясь. В его голове билась набатом лишь одна мысль: ,, Беги! Нельзя останавливаться, нельзя оборачиваться, только не оборачиваться, иначе всё! Конец!''

Подсознание подсказывало ему, неясно нашептывало, что нужно делать, как вырвать свою жизнь из когтей чудовища, обитавшего в тенях. Нужно лишь слушать, пытаться разобрать набор инстинктов накрепко засевших в крови любого человека.

-Нужен свет, там он меня не тронет, просто не посмеет, думал он, продолжая бежать. Ветки били ему по лицу, оставляя царапины и грозясь рано или поздно выколоть глаза. Мальчик уже давно не разбирал дороги, не знал, куда так упорно бежал, пот и слезы помутнили его взор, а судорожное дыхание лишь усугубляло итак плачевную ситуацию, его сил уже давно не оставалось и сердце в любой момент могло выпрыгнуть из груди, не выдержав перенапряжения. Но лучше было бы умереть вот так, сразу, чем попасть в голодную и жадную пасть этого существа. Откуда-то он знал, что смерть будет удачей и актом милосердия, по сравнению с тем, что может с ним произойти в этом месте.

Вдруг что-то с боку впечаталось в него, выбивая воздух из его груди и кидая его в оказавшийся, справа овраг. Невесомость удалось почувствовать не долго, почти сразу тщедушное тело, кубарем покатилось по склону, натыкаясь на лежащие ветки, и вскоре снова подлетая и опускаясь на выступающих то тут и там камнях. Ему хотелось кричать, но сыпавшиеся удары об землю, не давали нормально вздохнуть, единственное, что ему оставалось так это пытаться зацепиться за что-то, чтобы хоть немного затормозить падение. Он пробовал схватиться за землю, но ослабевшие пальцы не могли сжать ее с нужной силой, лишь скребя по ней, ломая ногти и вырывая их с корнем. Краем глаза мальчик замечал, что падает он не один, неподалёку также скатывалось тело как минимум в два, а то и три раза больше, чем он сам. Однако не было времени думать о нежеланном попутчике, единственное, что крутилось в его голове так это то, чтобы все это как можно скорее прекратилось.

- Бам - раздался тупой звук столкновения головы мальчика с чем-то твердым, лишая того последних крох сознания.

Том 1. Глава 1. Посмертие ч.1

- Ей, пацан! Очнись! Ох, не лучшее место ты выбрал для сна, давай же просыпайся! Ты живой?

Смутно слышал я, пытаясь собрать мысли в кучу. Как назло любая попытка отдавалась острой болью, вызывая зубной скрежет и непроизвольный стон.

- Живой! Аха-аха! Живой! Лежи, пока не открывай глаза. С такой высоты навернулись, не дай бог сотрясение. Пока что мы в безопасности, тут не тронет, - пока не тронет. Полежи, оклемайся. А там посмотрим…

-Кто вы? – прохрипел я, пытаясь открыть глаза и облокотиться об землю. Свет тут же резанул по ним, но как не странно это вызвало только радость и душевный подъем.

,,Свет! Свет! Получилось, спасся”- думал я, с силой до жжения вытирая глаза и, взлохмачивая волосы, то ли от неверия, что у меня получилось, то ли от попытки окончательно прийти в себя.

- Эх, раззява, сказал же не вставай. Не хило тебя помяло. Вроде цел, как говорится - до свадьбы заживет – осматривая меня, проговорил старик шестидесяти лет. Выглядел он как типичный пенсионер из Российской глубинки: среднего роста, сухощавая фигура, одетая в серые широкие брюки, под которые аккуратно была заправлена когда-то белая рубашка, грязная от недавнего падения. Чудом оставшаяся на голове фуражка прикрывала его седые, редкие волосы. Пожалуй, самым примечательным в нем были это аккуратные усы, обрамляющие его морщинистое лицо и добрые, тусклые глаза. Такому бы внуков нянчить, да голубей на скамейке кормить, а не по лесу от неведомой твари бегать. - Ну, что ж только очнулся и сразу в бой. Аха-аха, молодец. Воин! Зовут меня Кузьмич. Самого то, как звать?

- Артем – тихо сказал я, осматривая себя.

“Странно синяков и царапин нет, думал, буду выглядеть как отбивная. Да и ногти все на месте, точно помню… хм, возможно показалось или же, ах к черту, сейчас не время” – мысли проносились в моей голове, замечая несостыковки, что-то явно ускользала от меня. Что-то настолько явное и очевидное, но от этого такое не заметное и маленькое. Как будто это давно известный факт, давно укоренившийся в сознании.

Усевшись по удобнее и проведя ладонью по зеленой траве, я стал осматриваться. Находились мы на освещенной светом лесной полянке – не большом островке спокойствия в этом царстве отчаянья и тьмы, выглядевшим инородно и чуждо для этого леса. Нас окружали уродливые, голые деревья, чьи перекрученные острые ветви как будто тянулись к нам, в попытке затушить этот единственный огонек надежды. Повернувшись, я глянул на место, откуда свалился. – Да, высоко, как только шею не свернул.

Там во мраке, на верхушке склона можно было заметить высокую мрачную фигуру. Больше двух метров, не меньше. Неестественно тонкая, с ветвистыми большими рогами. Жуткое существо смотрело прямо на нас, выжидало, пока настанет ее час, чтобы снова начать погоню.

- Да, не пялься ты так. Лучше отвернись и не смотри. Ты провалялся где-то час, и все это время это паскуда наблюдала за нами, даже не шелохнулась. Тьфу, хозяин леса. И знаешь что, Артемка, она тут не одна. Они все там, прячутся между деревьев. Приглянись, можно заметить их глаза. Вон как светятся – говорил старик, спокойно смотря по сторонам и вытаскивая из карманов помятую пачку сигарет. – Тц. Немного осталось, куришь? – пробурчал Кузьмич, вытаскивая погнутую сигарету, искоса смотря на меня – Шучу! Шучу! Аха, да уж ну и в передрягу мы попали, Артемка. Куда не посмотри один сплошной пиз… - нервно остановился он на полуслове, и тут же поправляясь, - звиздец, огонька то не найдется? – произнес он задумчиво, вынимая коробок спичек. – На время хватит, как начнет темнеть, разожжем костер или сделаем факелы, и пойдем потихоньку. Будем вместе держаться. Прикроем друг другу спины, а Артем?

- Ничего не понимаю, где мы? Как мы тут очутились? Ничего…ничего не помню – от тревоги перебирая пальцами траву и слушая старика в пол уха, произнес я, тужась вспомнить хоть что-то.

Четно, кроме имени не удавалось вспомнить ничего. Но ведь так не бывает. Должно же быть хоть что-то, хоть какие-то яркие воспоминания: лица родителей, недавно прочитанная книга, любимое лакомство.

Пусто, по варварски отрезано и выкинуто, как что-то не нужное. То самое, что составляет краеугольный камень личности, без чего ,,я” человека – это уже не ,,я”. Обычная пустая оболочка без прошлого, без будущего.

- “Тоже память отшибло? – опустившись на колени и взлохматив мне волосы, в полголоса мягко произнес Кузьмич - Мне тоже, мне тоже. Слушай, Артем. Вот, что я тебе скажу. Я понятия не имею, что это за место и как мы с тобой сюда попали. Но, ох, не простой это лес. Деревья тут какие-то неправильные: жуткие, перекрученные все. Вроде и смотришь, стоит себе дерево, да ветки от ветра колышутся. Да только стоит взгляд отвести, как…как. В общем, двигаются они, тянуться к тебе, пока не смотришь, – хмуро продолжал он, то и дело, выпуская едкий табачный дым из легких. - Сначала думал, показалось, мало ли что привидится. Но сейчас… Тьфу, чертовщина, еще и эти твари. Неправильно все это, – Выжидающе смотря прямо на меня, бормотал Кузьмич, словно ища подтверждения своим собственным словам. – Бледный ты какой-то, почти синюшный. Замерз совсем. Погоди, Сейчас отогреемся.

Старик резко встал и непогодам шустро начал собирать и сбрасывать в общую кучу то тут и там валяющиеся ветки. Это не заняло много времени, и вскоре Кузьмич стал выкладывать костер, самые тонкие ветки он клал под низ, обильно посыпая их листьями, а ветки потолще втыкал в землю. Получалось что-то отдаленно похожее на шалаш. Конструкция простая, но надежная. Такую не составило бы труда разжечь даже ребенку.

Но не это привлекало мое внимание, пока дед стоял ко мне спиной, я смог заметить, что старик все время почесывал затылок. Фуражка съехала и больше не скрывала огромный провал на его голове. Ему кто-то явно проломил голову. Как завороженный я смотрел, как судорожно пульсировал его мозг, как в него впивались осколки его собственного черепа. Кошмарная картина ожившего мертвеца предстала передо мной. Тело замерло в ледяном ужасе и совершенно отказывалось слушаться. Мысли проносились одна за другой, вызывая напряжение в сознание. Те не состыковки, наконец-то поддались и стали собираться в один единый и монолитный пазл: этот лес, эти существа, старик и… и я, моя неестественная синюшность. Неужели мы мертвы и это и есть пресловутое посмертие. Вот, что ожидает всех людей - кромешный мрак и пустота, а эти твари… вот что становится с людьми здесь. Вечные скитания, в поиске таких вот островков спокойствия, пока не сойдешь с ума, пока голод и жажда окончательно не завладеют тобой, заставляя пойти против таких же людей, как и ты. Ни рая, ни ада; простейшие парадигмы, внушаемые с детства, разрушались под титаническим грузом реальности, оставляя после себя лишь ошметки былого мировоззрения. От осознания и безысходности хотелось кричать, биться в истерике, все что угодно лишь бы унять эту душевную боль, но что-то не давало мне сделать это. Поток мыслей так бы и продолжал засасывать меня в самые потаенные глубины моего сознания, если бы не раздался голос Кузьмича

- Руки то помнят! В голове может быть пусто, но руки, Артем, все равно знают свое дело, - с гордостью сказал Кузьмич, сгребая в ладонь листья и поднося к ним тлеющий окурок. – Давай иди сюда, хватит там сидеть. Смотри, тут главное аккуратность, дай огоньку время и он сам все сделает. Главное особо не суетиться, шаг влево, шаг вправо и всё! Расстрел. Аха, то бишь, потухнет он. Вот видишь дым, пошло дело, пошло родимое. Теперь просто поднесём к остальным, а там все как по маслу пойдет.

Неожиданно костер вспыхнул с кошмарной силой, едва не обжигая руки старика. Огонь метался, словно дикий зверь, выплевывая ввысь клубы черного как смоль едкого дыма. Кузьмич явно не ожидавший этого, аж присел, выпучив удивленные глаза.

- Хорошо горит, – жуя свои усы и растирая ладони, невнятно сказал он. – Давай подсаживайся ближе.

Долго уговаривать меня не пришлось; не уверенной, почти шатающейся походкой я подошел и подсел к “мертвецу.” Тепла от костра практически не ощущалось, как бы близко я не подносил к нему руки. Странный огонь еле отдавал зеленым. Чем дольше я смотрел на него, тем больше у меня возникало странных мыслей. Мне представлялось, как в танце пламени выжигались грехи, заключенные в этих деревьев, как уносились они вместе с дымом, оставляя в треске разгораемых веток ели уловимые, почти на краю сознания нечеловеческие вопли. Было на удивление приятно смотреть на огонь, своим светом он дарил умиротворение душе, от чего хотелось просто закрыть глаза и унестись от сюда в распростертые объятия Морфея, забывая обо всех проблемах, навалившихся на нас.

- Поспи, мальчик, поспи. Тяжело тебе пришлось. А я пока постерегу…

Том 1. Глава 1. Посмертие ч.2

Открывать глаза не хотелось, подсознанием я понимал, что там, в жесткой реальности меня не ждет ничего хорошего. Борьба бессмысленна, зачем “мертвецу” рвать жилы, стирать ступни в кровь ради нескольких мгновений в бегстве от заблудших душ этого леса. Кто бы мог подумать, что на этой “стороне”, единственное, что ждет человека – это не менее печальный конец. Сон мой был беспокойный, разум метался в попытке смириться с происходящим, находя поистине странные умозаключения. Жизнь…смерть…и посмертие, но что же идет дальше? Теперь мне казалось, что я попал в круговорот энергии, вечный цикл перехода из одного состояние в другое. И все, что с нами происходит – это лишь отчистка от лишнего, первичная обработка перед принятием совершенно другой формы бытия. С людской точки зрения действие жестокое и абсолютно бесчеловечное, но со стороны законов вселенной необходимый и совершенно логичный процесс.

Но значит ли это, что я согласен с этим. Готов ли я просто опустить руки и сдаться на милость судьбе. Во мне боролись две главные черты человеческой сущности. Одна эта страх – страх перед неминуемой и всепоглощающей неизвестностью. Вторая же – это гордость, неописуемое желание бороться, заключенное в бунтарском духе. Наш вид, наделенный разумом, испокон веков шел наперекор природе, меняя её сущность и подчиняя её законы себе на пользу. Являемся ли мы некой ошибкой, аномалией в бесконечной вселенной. Бесконтрольным энергетическим вирусом, вышедшим из-под влияния мироздания, чей “иммунитет” пытается включить нас в свою структуру. Чем больше я думал об этом, тем сильнее меня поглощало безумие от чего-то несоизмеримого - страха чего-то меньшего перед чем-то большим

- Артем, просыпайся! – раздался громкий голос.

- Ммм.

- Просыпайся, в школу опоздаешь.

- Какая к черту школа… - С неохотой я все же открыл глаза и посмотрел с недовольством прямо на “шутника”. Стоит сказать, что это было больше напускным, ведь давно уже не спал и просто лежал, погрузившись в свои мысли

- Вечереет – как само собой разумеющееся, произнес он

Отвёв от него глаза, я стал спешно осматриваться. Солнце уже почти не освещало нашу полянку. Похоже, всё это время старик готовился к худшему. Вокруг нас россыпью были поставлены несколько костров, дым от которых, наверное, был, видим за многие мили. Самым примечательным было то, что та тварь, стоящая на вершине оврага куда-то пропала.

Не хорошее чувство пробрало меня до костей: ,,Они начали охоту, пришло их время. Ну, попробуйте, так просто не дамся” – бравировал я больше для себя, если честно сам не веря, что получится спастись.

- Извините… - попытался начать я диалог.

- ,,Прощаю, – тут же перебил меня старик, оглянувшись через плечо прямо на меня, – давай без всего этого, Артем. Оставь все эти официозы для живых жополизов. Мы за свой век и так успели на пустословить, больше ни к чему. Ты ведь уже догадался, да? По глазам вижу, что догадался, - почесав свой затылок и без усилий выдрав клок волос с плотью, с усталостью спросил он. – Ладно я, можно сказать свое отжил, но ты… Совсем молодой ведь. По правде выглядишь как утопленник… Кхм – кашлянув и резко остановившись, со стыдом посмотрел он сквозь меня. - Забудь. Извини старого, чешу тут языком.

На некоторое время над нами нависло неловкое молчание. Мы просто сидели и смотрели на причудливые всполохи пламени от костра. Тонкие языки огня один за другим лизали обугленные сучья, вызывая то одиночные, то продолжительные постреливания.

Вспомнив как мой ,,компаньон” не известно откуда достал сигареты, я решил поискать не залежало ли чего у меня в карманах. Рука тут же потянулась к одному из них и нащупала твердый холодный предмет. Выудив его из штанов, передо мной предстал небольшой складной нож. Ничего не обычного: металлическая, покрашенная в красный цвет чуть закругленная рукоятка с давлениями под пальцы для лучшего хвата и достаточно острый прямой клинок.

- Не плохая игрушка, Артем, - Увидев приятную находку, старик улыбнулся, крутя кончик своих усов. – А ну-ка дай, идея есть. – Взяв нож, Кузьмич начал поспешно высказывать свои мысли. - Две палки заточим, будет хоть чем отбиваться, еще из двух сделаем факелы, долго тут оставаться нельзя, Артем. Надолго древесины не хватит. Надо выбираться отсюда. Я чувствую, понимаешь, пацан. Чувствую. – С силой сжал он мое плечо, будто ища одобрения в его словах. - Есть здесь выход, должен быть. Он где-то там, нужно лишь найти его. Будем сидеть на жопе ровно и можно считать, что сами преподнесли себя им на блюдечке. Это пока они нас не трогают, играются, чего-то там выжидают. Черт его знает, что у них в голове, но хоть какие-то мозги у них явно есть. Обычные звери так себя не ведут, а эти… Смотрят, изучают и как только им надоест, тогда уж… Они возьмутся за нас в серьез, – все продолжал он, изредка срываясь на шёпот. – Ну, так, что, Артем, пойдешь? Прикроем друг другу спины. Знай, я тебя тут не брошу.

Каждое слово старика отдавалось во мне каким-то еле ощутимым теплом в сердце. Во многом я был согласен с ним и от того становилось радостней, что именно с этим человеком свела нас судьба. Бесхитростный и прямой как рельса, он мог бы вызвать у любого доверия, с кем бы он ни говорил.

- Как мушкетёры? – сказал я для самого себя фразу, значение которой сам не совсем понимал, но от чего-то казалось, что именно она в данный момент подходит лучше всего.

- Как мушкетёры, – тихо с улыбкой произнес Кузьмич, смотря мне в глаза – Пойдем?

- Пойдем

……………………………………………………………………………………….

Ночь властно охватила черной вуалью этот мир. Тьма надвигалась постепенно, вальяжно, будто показывая, кто является истинным хозяином на этой бренной земле. Самым примечательным было то, что единственными источниками света являлись наши костры. Не было ни луны, ни звезд, лишь непроглядная всепожирающая тьма… И тишина – мертвая, почти до звона ушей зловещая тишина. Разум сам собой представлял, как неистово бьется мертвое сердце, как дыбом встают волоски на холодных руках. Но… Но ничего этого на самом деле не было. Только густая окутывающая саму душу тишина и сложная игра - ,, в кошки мышки” от воспаленного от страха сознания, которое всеми силами пыталось уйти в спасительный омут безумия.

Все это время мы молчали. Слова были излишни, каждый думал о своем и пытался поймать нужный настрой. Мы готовились к финальному сражению – к битве за что-то намного важнее, чем сама жизнь.

-треск-треск-треск

Вокруг раздался шум движения чего-то очень быстрого и тяжелого. Было видно, как яркие огоньки их глаз бегали во тьме, то приближаясь к нам, то стремительно отдаляясь. Лишь граница ,,освещенности” грозно стояла на страже нашего покоя, отгоняя нападки этих тварей, но с каждой атакой огонь колебался, словно крепостные стены какого-нибудь замка при нападении врага.

- Вот и время пришло, – Спокойно, почти со смирением хмыкнул старик, зажигая сигарету и щурясь от удовольствия. – Тц, последняя осталась.

- Пошли, – опуская в костер две палки и протягивая одну из них старику, задумчиво произнес я, пытаясь увидеть в его силуэте хоть намек на нерешительность.

Ничего не сказав, он взял у меня факел и пошел к границе света и тьмы. Стоял он там недолго, сначала один шаг, потом другой, движения его были спокойными, почти тягучими, словно у охотника, притаившегося в засаде.

- Иди ко мне, Артем, и копья возьми, – обернувшись ко мне, крикнул Кузьмич. Там во тьме фигура старика, освещенная лишь не большим факелом, была больше похоже на маленького беззащитного светлячка, окруженного безграничной чернотой. Обманчивое чувство, почему-то в этот момент в этом невысоком, тщедушном теле ощущалась непоколебимая уверенность и мужество. Готовность встретить любого врага с открытой грудью и выжить любой ценой. – Давай, мальчик, пора идти.

Сделав глубокий вдох, я подхватил все нужное и побежал к Кузьмичу. Переход во тьму был подобен погружению в воду: резкий, стремительный, холодный и удушающе обволакивающий. Чернота ощущалось каждой клеточкой тела, она проникала в само нутро, вероятно, если бы не свет от факела, то она бы моментально поглотила меня.

- Ах, да, Артем, держи, - Кузьмич протянул мне мой нож. – Нож – это штука хорошая! Смотри, потерять нож – это значит потерять жизнь, не бойся его, он длиннее и острее любого когтя.

Чего его бояться, нож как нож

- Хм, пошли уже, умник, - взяв копье и взмахнув им пару, раз в пустоту, старик кивнул, признавая самодельное оружие приемлемым. – Так то, ты прав, Артемка, нож – это просто нож, но в неумелых руках, он порежет скорее своего хозяина. Ко всему нужно подходить с умом и холодной головой. Короче, если проще себя или меня не пырни.

- Да знаю я, не дурак – нахохлившись от очевидных и несвоевременных нравоучений и пробурчав, что-то несвязное, единственное, что мне оставалось так это немного ускориться, обгоняя старика.

- Да подожди ты, пойдем медленно, держи ушки на макушки и нос по ветру, Артем. И под ноги смотри – спасая меня от позорного падения, Кузьмич вовремя схватился за плечо и отдёрнул меня. – Тише, тише. Да ты только посмотри – кивнул тот удивленно в сторону земли

Опустив взгляд можно было заметить, как корни оплетали землю, словно жадная паутина, расставленная рачительным пауком, только и ожидавшим как бы попалась наивная жертва. Удивительная и завораживающая сеть переплетений, сообщающихся между собой деревьев. Возможно, благодаря этому эти странные растения и общались друг с другом – целый коллективный разум с неясными целями и мотивами.

Ведомый поистине детским любопытством и тягой к чему то неопознанному мне только и оставалась, как направиться прямиком к одному из этих чудовищных исполинов, с единственной целью – разгадать очередную тайну этого места. Свет от факела яростно не жалея, с клубящейся тьмы раскрыл передо мной следующую картину: с витиеватыми узорами, покрытая трещинами кора, истощающая ручья черной как смоль жидкости; принюхавшись можно было уловить еле ощутимые гнилостные сладковатые миазмы - букет ароматов столь не приятных, что перво-наперво у меня перехватило дыхание. Переборов желание отшатнуться я потянулся к столь заинтересовавшему меня объекту, но тут старик грубо перехватил меня.

- Не советую трогать, Артем. – хмурясь произнес старик, от чего морщины на его лице стали глубже. - Хмм, это их кровь, Артемка. Кто его знает. Бережёного бог бережет.

С сожалением, согласившись с мнением Кузьмича, я неуверенно отвернулся от дерева и поплел вперед, сначала делая, маленькие и осторожные шажки, словно ребенок неуверенный в своих силах, после обвыкшись длинные и размашистые, перешагивая то тут, то там через самые большие корни. Кузьмич же все это время шел сзади, явно взяв на вооружение фразу - ,,постоянная бдительность”. Что же нельзя сказать, что в этом плане я далеко от него ушел; голова постоянно вертелась на все триста шестьдесят градусов, внимательно следя за любыми изменениями, которых к слову совершенно не было. Как будто нам уготовили самую страшную пытку в мире – пытку постоянным ожиданием - вершина психологического насилия в своей красе. Ведь, что кроме этого может с такой силой растягивать нервы в таком напряжении, что кажется вот, вот и тонкая струна, отделяющая уставший от страха разум от пучины безумия лопнет, оставляя после себя лишь пустую оболочку – слабую тень былого себя.

Понятие времени полностью утратило свою смехотворную ценность. Нельзя было точно сказать, сколько мы так уже брели, бесцельно с удивительным упорством больше подходящим каким-нибудь ослам, или же глупцам, отказывающимся признавать объективную реальность и цепляющихся за слабый огонек надежды – такой маленькой, но придающей столько силы идти вперед

Пожалуй, если бы не этот добрый и острый на язык старик, разбавляющий гнетущую атмосферу своим юмором и незримой поддержкой, то маленькая заблудшая душа с именем – Артем давно бы сдалась, как сделали это многие умершие до него, пополнив нездоровую коллекцию владык этого леса. Общая беда сближает и скрепляет покруче любых уз. Мы нуждались друг в друге, учились и искали выход из этого, казалось бы, неприступного места. Я строил теории, мне казалось, что этот край смерти был подобен рваному полотну, ведь как то же души попадали сюда. Значит должны быть какие-то червоточины, трещины или же отверстия в пространстве. Я смело делился всеми своими мыслями, а Кузьмич внимательно слушал, изредка вставляя свои идеи, либо же спорил, предлагая диаметрально противоположные варианты.

Время скользило неумолимо и незаметно, как песок сквозь пальцы, оставляя после себя лишь шлейф странной загадки, из которой понятно было лишь одно – рассвета больше не предвидеться. Сколько бы мы не шли, была лишь одна верная константа – вечная ночь и дикая охота.

Любое изменение в окружающем нас ландшафте встречалось мной с несоизмеримым энтузиазмом. Несколько раз мы натыкались на такие же небольшие полянки, одна их которых долгое время назад приютила нас. Как давно это было? Пожалуй, никто из нас не мог сказать точно. Дни, недели или может быть годы? Наши мертвые тела не чувствовали ни голода, ни холода и тем более усталости. Вечно застрявшие в одном и том же состоянии – неизменном в своем убогости облике. Единственное, что менялось так это наши личности. Миг за мигом чернота подтачивала нас, соскабливала крупицу за крупицей, слой за слоем, оголяя от лишнего, оставляя наши ,,я” беззащитными. Целый мир нависал своей необъятной массой, требуя откинуть свою преступную человечность, окончательно избавиться от прошлых себя, становясь чем-то совершенно иным.

Больше всего изменился Кузьмич. Я с болью наблюдал, какие метаморфозы претерпевает мой единственный друг. Да, друг, возможно это слово наименее передает ту привязанность, которую разве, что можно сравнивать с родственными узами, я стал испытывать к этому старику, и от того горестней было наблюдать, как мой товарищ увядал прямо на глазах. Былая яркость давно улетучилась из его глаз, оставляя лишь растерянность, вялость и непонимание. Когда-то дышащая силой и жизнью фигура, стала лишь бледной тенью былого себя. Нельзя сказать, что изменения были мгновенные. Вовсе нет, всему требуется время, которого у нас здесь было предостаточно. Капля за каплей, сосуд перемен заполнялся, незаметно для нас перевешивая чашу весов в пользу этих существ и этого проклятого леса. Былые веселые разговоры, перерастающие в безобидные перепалки, могли перейти в ссору, которые к слову Кузьмич как человек более опытный и отходчивый незамедлительно прекращал, успокаивая мою излишнюю горячность. Со временем все чаще между нами возникало полное и продолжительное молчание, которое было для нас действенней любого из ядов. В такие моменты я пытался разбавить обстановку, как-нибудь растормошить Кузьмича по детски нелепой шуткой или полностью придуманной историей. Поначалу это срабатывало, но чем дольше мы здесь находились, тем бесполезнее становились мои попытки.

В какой-то момент я перестал слышать его шаги и обернулся. Старик просто встал, выпустив из рук факел с копьём.

- Ей, старик! Ты чего удумал? – в неверии я выпучил глаза на ели освещенный силуэт старика. – Ёб твою мать, я к кому обращаюсь. Кузьмич! Старик! Дедушка, прошу, подними факел! – уже кричал я на него.

- Шёпот… зовет меня.

-треск-треск-треск

Раздался узнаваемый хруст веток. Вблизи показались уже забытые потусторонние огни глаз этих тварей. Бесчисленная голодная орда окружила нас и стремительно надвигалась прямо на старика. С усилием поборов страх, сковывающий моё тело, я побежал на выручку к своему единственному другу. Запинаясь, я преодолевал расстояние между нами, боясь не успеть. Огни были всё ближе и ближе к нему. Секунды длились целую вечность, и нельзя было терять ни одну из них, задержав от напряжения дыхание, я вскочил на выступающий большой корень и подпрыгнул к Кузьмичу, бросая в близь него факел, видя, как одна из тварей почти добралась до него. Свет прочертил прямую линию и упал у ног старика, освещая, то чудовище, что чуть не лишила меня друга. Отвратительное существо отшатнулось с нечеловеческим душераздирающим воплем. Доли секунды проведенной в полете мне хватило, чтобы навечно запечатлеть это мерзкое создание в своей памяти. Высокое, выше любого человека тонкая тварь с ветвистыми рогами, чье мерзкое тело было усеяно десятками лиц с разинутыми в безмолвном крике беззубыми ртами: мужские и женские, молодые и старые, и даже дети – лесной монстр не гнушался никем, принимая в себя любого, кто попадется ему на пути.

Наконец-то приземлившись, я тут же подхватил факел старика и начал с рычанием, подобно какого-нибудь волку, размахивать им в стороны. Но твари почувствовавшие слабину не собирались просто так сдаваться. Добыча уже была готова, только протяни руки и возьми её. Они забрасывали нас ветками и тянулись с животной и самоубийственной свирепостью. Я еле успевал отгонять их факелом и колоть копьем. Каждый орган жил своей жизнью, позабыв о такой вещи, как команды от мозга. Первобытные инстинкты полностью взяли под свой контроль мое тело. Ноги сами решали куда ступать, чтобы не споткнуться в самый не удачный момент. Каждый мускул моего тела двигался в такт, пожалуй, понятный одному лишь богу. Все слилось в нескончаемую оборону и натиск, сопровождаемый мученическими воплями, больше похожие на хор из множества криков.

- Дедушка, да очнись ты уже! Ааааааааа – одна из тварей полоснула когтями мне по руке, из-за чего копье, окроплённое моей кровью, упало на землю.

В последней надежде разбудить его я вынул нож из кармана и силой вогнал его в руку старика.

- Да, проснись ты уже, наконец!

В глазах Кузьмича наконец-то появился намек на осознанность. Тут же просчитав всю ситуацию, он поднял, валяющийся на земле факел с копьем, и кинулся мне на помощь.

- Старик, подожги копье. Быстрее

Удвоив усилия, мы начали отбиваться от чудовищ, факела носились с бешеной скоростью, изредка ударяя по тварям. На всю округу раздавались их истошные вопли вперемешку с визгом. Свет причинял им поистине невообразимые страдания, их кожа при малейшем попадании начинала извергать белесый дым что, однако только усиливало их гнев и напор. Приходилось все время изворачиваться от их бритвенно-острых когтей. Каждая их попытка могла стать для меня последней; умные сволочи наносили удары из самых неожиданных мест, стараясь держаться в слепой зоне. Трудно сказать сколько раз я был на волосок от вспоротого горла или оторванной конечности.

- Давай, держись, малыш! Спина к спине. Как мушкетеры! Один за всех и все за одного, получайте суки.

Неожиданно мне в голову прилетела толстая ветка, опрокидывая меня навзничь и заставляя выронить из рук мое единственное оружие. Дезориентированному в пространстве мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы попытаться отползти к источнику света, но тотчас за мою ногу ухватилась длинная тонкая лапа и резко потащила меня в темноту. Ветки и корни деревьев впивались мне в спину, раздирая кожу и оставляя глубокие царапины и синяки, руки предательски потеряли всю свою силу и не могли ухватиться хоть за что-то. В отчаянной попытке спастись я выхватил нож и не глядя ударил по чудовищной конечности, немного ослабляя его хватку. Это дало мне драгоценное время, чтобы Кузьмич ринулся к твари и всадил в неё горящим копьем прямо в брюхо.

Потусторонняя тварь завопила с невероятной силой, пламя тут же охватило её, выжигая нечисть внутри и снаружи. Десятки лиц на её теле корчились в агонии, издавая вполне себе человеческие крики. Я зажал уши лишь бы не слышать их, но звон в перепонках лишь продолжал нарастать, пока вдруг всё это не прекратилось.

Тварь сгорела дотла, рассыпаясь прямо на глазах в пепел. Всё прекратилось. Внезапно, огни их глаз быстро отдалялись в темноту, пока снова не пропали с поля зрения. Тяжело дыша, я подполз к факелу и лег на спину, заливаясь в отчаянном хохоте.

- Ахахахахахха, получили! Ахахах, мы справились, выкусите, ублюдки, нам все по плечу. – закрыв влажные от сдерживаемых слез глаза ладонью, я громко смеялся и кричал… Кричал так сильно, будто заново родился и открыл себя этому миру, эмоции вскружили мне голову и требовали, чтобы я выплеснул их любым образом. – Аааааааааааа, если хотите еще подходите, добавки для всех хватит…

Старик, видя моё состояние, внезапно приподнял меня и прижал к своей груди, его грубая, шершавая ладонь взлохматила мне волосы, и слезы, раньше сдерживаемые лишь силой воли, хлынули, оставляя соленые дорожки на моих щеках: ,,Тише, Артем. Всё закончилось. Прости меня, прости, прости, - горестным и дрожащим голосом говорил он. – Если бы не я… Ничего бы не произошло. Ты сильнее меня, намного сильнее. Я так устал, Артем, так устал. Там где я сдался ты смог сохранить мужество и смелость…”

- Ничего, просто минута слабости, ахаха. – освободившись от его объятий, прервал я его, смотря себе под ноги. Почему то мне было стыдно показывать свои слезы. Не знаю, считал ли я подобное проявление своих эмоций чем-то постыдным, или же просто не хотел попасть в неловкое положение. Пожалуй, одно можно было сказать с полной уверенностью, я не хотел, чтобы старик видел меня таким, только не он. - Всё! Хватит сопли на кулак наматывать. Помнишь, как ты говорил? Главное сохранять холодный рассудок. Или память совсем уже стала подводить? А Кузьмич. Давай соберись! Или прикажешь тащить тебя на своем горбу?

- Ахаха, язва малолетняя. Да ты прав, пацан, ты прав – тихо пробормотал он последнюю фразу, массируя свои глаза. – И в правду сдаю, чтобы меня и какой-то сопляк отчитывал!

- А разве может быть иначе – дерзко улыбнулся я ему, продолжаю фразу. – Мы молодое поколение в ответе за то дерьмо, что совершает старшее. Кто, если не мы? Тогда бы такая разруха началась, страшно представить.

- Ах, вот как мы заговорили. – мой пожилой друг попытался нахмурить брови, предавая себе строгий вид, чтобы тут же откровенно заржать – Ахахахах. Ну шельмец. Как рука, Артем? – закончив смеяться, он с беспокойством посмотрел на мою руку.

- Всего лишь царапина. – отмахнулся я от него, внимательно осматривая ранение. Моя левая рука и вправду представляла собой страшное зрелище: рана настолько глубокая, что можно было заметить кости, шла вдоль всего предплечья. Удивительно было то, что края плоти начали медленно, но верно срастаться и через какое-то время от былого пореза не осталось бы и следа.

- Я тебе щас дам, царапина – Кузьмич угрожающе помахал перед моим носом кулаком и принялся рвать край своей рубашки. – Должно хватить, руку вытяни. – приказ он мне и начал крепко наматывать лоскут ткани поверх моей раны закончив всё тугим бантом. Его оценивающий взгляд пробежался по своей работе, и, признав её приемлемой, старик довольно цокнул языком.

- Успокоился? Нормально все было. – помахав рукой в стороны, чувствуя как легче ей стало двигать, пробормотал я, продолжая настаивать на своем

- Ты поговори мне еще! – принимая правила моей игры, хохотнул Кузьмич. – А говорил, что не дурак. – сказал он указывая на сквозное отверстие в своей руке.

- Вспомнишь тоже. Экстренные ситуации, требуют экстренных мер… прости, так было нужно, – со стыдом отводил я от него глаза, поднимая с земли факелы. - На, держи и чтоб больше без глупостей!

- Обижаешь. – залихватски крутя кончик своих усов Кузьмич улыбнулся мне, по отечески смотря в мои глаза. – Не переживай больше без глупоААААААААААА

Стоило старику начать медленно тянуться ко мне, как из тьмы резко выскочила тонкая длинная рука. Все произошло мгновенно, острые как лезвия когти, проникая глубоко в плоть моего друга, крепко сцепились на его плече и тут же потащили его в черноту. Удивленно раскрыв глаза, не раздумывая больше ни секунды, я побежал прямиком к Кузьмичу. Тварь, казалось бы, не ощущала никакого веса человеческого тела, с бешеной скоростью таща безвольной куклой вопящего старика. Ориентируясь только на крики я, казалось-бы, смог догнать их, но на подступе к нему, там, в свете факела единственное, что можно было разглядеть, так это как трепыхающееся тело с дикими воплями взмыло вверх, метаясь с ветки на ветку. Ранее потерявший жажду сражаться за свою душу старик с остервенением пытался отцепить стальную хватку монстра, чтобы хотя бы чуть-чуть ослабить тот медвежий капкан, что сомкнулся на его плече. Но чудовище и не думало отпускать свою жертву, лишь утробно рыча, с явным удовольствием сталкивая его, словно какую-то свиную тушу, о стволы этих жутких деревьев, раз за разом выбивая воздух из легких

- Аааааааааакха, паскуда, отпусти меня. Артееееееем. – тварь демонстративно скакала между деревьями, будто предрекая мою судьбу, говоря мне: ,,тоже самое ждет и тебя.”

От показанной жестокости мои внутренности скрутило в тугой узел, дыхание то и дело прерывалось, стараясь быть как можно менее шумным. Задрожав всем телом и найдя последние крупицы мужества, я замахнулся и кинул один из факелов в сторону скрытой во тьме твари. Это и стало отправной точкой к действию; помотав в последний раз телом охрипшего от криков старика, чудовище ринулось подальше от меня вглубь леса, перескакивая с одного дерева на другое.

Застыв хладной статуей, я продолжал стоять, мои руки дрожали, не веря в произошедшее, а за стекленевшие глаза смотрели вперед, пытаясь высмотреть в густой темноте фигуру моего друга. Потустороннее животное двигалось так быстро, что вскоре крики Кузьмича заглохли в пространстве, не оставляя даже воющего эха. Лишь мертвая, безвкусная тишина. Снова это проклятая тишина, впивающаяся острыми иглами в мой разум. Мысли одна за другой бились в полусгнившие врата моего сознания, тараня и продавливая своё место в моей черепной коробке – нестерпимая горестная боль, заполонила меня, казалось бы от неё не было спасения, как бы я не пытался отречься, не думать – никак не получалось сохранить холодный рассудок. На языке, заевшей пластинкой, вертелось лишь одно слово: ,,Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? “

- Дедушка… Нет… Как такое могло произойти? – тихо выдавливал я каждое слово из себя. – Почему? Почему не заберете и меня? Аааааа, сволочи, чего вы ждете? Давайте, чего же вы ждете. Закончим же, вы и я. Что духу не хватает. Нападайте же! Чего вы ждете? Ааааааа.

Гнев переполнял меня, вытесняя холодный липкий страх, крик вылетал из моего горла, изредка срываясь на почти звериный рык, тело требовало действий, не хотело просто так сдаваться, рука вооруженная факелом металась, рассеивая окружающую черноту. Видя как от слишком резких действий пламя начало ослабевать, я ловко подпрыгнул к ближайшему дереву, и ударил своим самым верным оружием по стволу.

- Давай, жри. Пусть все горит!

Только и ждавший этого огонь с голодной и неумолимой яростью накинулся на дерево, за считанные секунды, охватывая всю его толщу – он не ведал ни жалости, ни компромиссов, лишь одна цель: поглотить, уничтожить, стереть любое упоминание из мира о своей нечестивой жертве. Ветер разнес по округе жалостливый вой; пылающее дерево явило миру свой истинный лик. Раньше неподвижное, оно стало раскидывать свои исполинские ветви в сторону, словно в припадке пытаясь скинуть с себя голодного зверя. Другие же представители живой фауны этого леса, в ужасе отринули, предательски избегая своего собрата. Все в этот миг пришло в движение, земля задрожала от выдергиваемых корней, ветки затрепетали, осыпая свои листья.

Перескакивая с кочки на кочку, избегая падения, я лишь смеялся, чисто и невинно, как может смеяться только ребенок, радостный новому подарку. В этот момент для меня не было ничего прекрасней, Всё казалось таким мелким и незначительным перед всепожирающей стихией.

Яркий и теплый свет развеял тьму, отгоняя ее на многие мили, и наконец-таки в этом крае смерти настал день. Впервые, за долгое время я почувствовал тепло и душевный покой. Охваченный желанием подарить этому миру свет, я поднял первую попавшуюся ветку и аккуратно поднес ее к пламени. Бережно, как на собственное дитя, я смотрел на огонь, в его яростных языках я чувствовал нежность и принятие. Он понимал меня как никто другой, наши желания были одним целым. Словно Прометей я хотел изменить все, разорвать этот порочный круг, вычищая все грехи человечества с этой земли. И что же, если ценой станет моя собственная бессмертная душа, то я готов самолично кинуть её в горнило дьявольского пламени.

Ну что, дружок, ты же мне поможешь? Да, я знаю, ты меня не бросишь. У нас с тобой много работы. Та тварь утащила дедушку в ту сторону, – указывая пальцем вперед, с тихой яростью говорил я. - Да пропади оно всё пропадом.

……………………………………………………………………………………….

Подобно смиренному паломнику, разносящий свет своей веры, я пробирался сквозь лес, помечая пламенем одно дерево за другим. В страдальческом и жалобном вое, каждого из них я различал еле уловимый шёпот. Они умоляли меня, просили остановиться, сдаться, затушить так ненавистный им свет и принять свою судьбу. Нескончаемые уговоры сыпались как из рога изобилия и не было им ни конца ни края: ,,Затуш-ш-ш-иии… с-с-сделай нас-с-с едиными… с-с-сделай нас-с-с едиными… вс-с-сё закончиться, слейся с-с-с нами…с-с-сделай нааассс едиными.”

Каждое их слово резало мое сознание, вызывая раздражение и гнев, что подпитывало меня, заставляло покрепче схватиться за факел и с двойным усердием бороться за свое существование. Иногда казалось, что сам Кузьмич стоял у меня за спиной, тихо нашептывая загробным голосом одни и те же слова, говоря как ему хорошо и свободно с ними. Как он хочет, чтобы и я стал таким же свободным и воспарил вместе с ними в истинном и едином блаженстве, стоит только затушить огонь и страх с болью уйдут.

Не в силах больше терпеть подобных издевательств, я пытался не думать, зарыть свои чувства глубоко внутри себя и продолжить бежать еще быстрее, не обращая на них никакого внимания, лишь оставляя после себя россыпь из мерцающих деревьев. Возможно сейчас с высоты птичьего полета, лес был похож на развесистую гирлянду или же звездное поле, вспыхивая то тут, то там различными цветами. К моему удивлению не все они так хорошо поддавались моему пламени. Каким-то деревьям для этого нужна была определенная помощь. Старик был прав называя ту черную смолянистую жидкость - ,,их кровью.” Именно благодаря ей древесина так хорошо вспыхивала, лишь от одного касания огня. И я был охотно готов исправить это недоразумение. Позже опытном путем мной было выяснено, что молодые деревья, которые появились тут относительно не давно, еще не потрескавшиеся от переполняющей их скверны, требовали того, чтобы я пустил им ,,кровь.” С чем неплохо справлялся мой раскладной нож.

Я бежал и бежал, не видя ничего перед глазами так долго, что потерял всякую надежду на спасение старика. Горький привкус своей беспомощности дурманил голову, чему способствовал давно надоевший однообразный шёпот. Что эта тварь сделала с моим другом? Сожрала? Сделала подобной себе? Или же и вовсе подарила, ту самую ,,свободу и бесконечное блаженство,” о котором не устают твердить эти голоса. Прав ли я, что продолжаю цепляться за свое ,,Я.” Стоит ли оно того?

Чем больше у меня возникало вопросов, тем быстрее подтачивался стержень моей воли. Возможно, так бы всё и закончилось – бесцельно и бессмысленно, если бы я не увидел первые изменения в этом лесе.

Там вдали можно было заметить, как постепенно редел лес, переходя в поляну. Первые отличия были заметны сразу. По сравнению с прошлыми небольшими полянками, эту можно было сравнить с целым полем, настолько оно было обширно. Замедлив шаг, я с осторожностью приблизился к границе леса. Тьма столь знакомая обволакивала все пространство, не давая и возможности взглянуть на свои тайны. Есть ли это тот самый выход - дыра в пространстве, которую мы со стариком так упорно искали? Не теряя больше ни секунды, я начал поджигать окрестные деревья; свет настолько теплый и убаюкивающе-успокаивающий разнесся по всему пространству, раскрывая мне всю находящеюся передо мной картину: в самом центре в хаотичном порядке стояли небольшие деревья, не превышающие, пожалуй, и двух метров. Издали было трудно заметить детали, но нечто странно знакомое улавливалось в этих небольших развесистых силуэтах.

В напряжении выпучив глаза, дрожащими зрачками я смотрел на абсолютно новое для себя явление – оскверненные саженцы извивались в своей склизкой, отвратительной манере, напоминающий больше такт ритмичного сердцебиения. Прикусив щеку, чтобы избавиться от навязчивого наваждения, я сглотнул прогорклую и солоноватую от крови слюну и направился к центру. Что-то подсказывало мне, что разгадка одной из тайн леса скоро откроется для меня в своем ужасающем великолепии, от чего напряжение во мне с каждым шагом возрастало.

- Уух, хотел узнать, что это за деревья такие, Артем. Так вот получай, и расписаться не забудь. Тьфу, - пытался совладать я с дыханием, выдавливая каждое слово от недостатка воздуха. – Тише, тише. Артем. Помни холодный рассудок, сохраняй спокойствие. Они никуда не убегут. Не убегут ведь?

В десяти метрах от ближайшего дерева я краем глаза заметил небольшой заляпанный черной жидкостью предмет. Дрожащей рукой, подняв его, я узнал в нем фуражку Кузьмича.

- Нет, – зажмурил я глаза, с силой вертя головой в отчаянной попытке скинуть иллюзию. – Нет.

Собравшись с духом, с силой прижав мокрую фуражку к груди, как будто не желая выпускать из рук этот последний шанс спасти своего друга, я, хлюпая ногами, помчался вперед. Влажная земля, усеянная ручейками, тянущимися от деревьев, была скользкой словно лёд, из-за чего приходилось то и дело замедляться, раскидывая руки в отчаянной попытке сохранить равновесии.

Наконец достигнув цели, я увидел умопомрачительное зрелище - закованной в дерево девушки. Ветви произрастали прямо из неё, словно жадные змеи, оплетая каждую частичку её тела, оставляя открытой лишь накрепко зафиксированную руку, вытянутую в мою сторону в просительном жесте, и лицо… Спокойное умиротворенное лицо человека спящего самым сладким из возможных снов. Её голову венчала ветвистая корона, сочащаяся той самой черной жидкостью, стекающей по когда-то пышным и прекрасным огненно-рыжим волосам.

В каждом саженце был человек, такая же не упокоенная душа, как и я сам. Мужчины, женщины, дети – люди всех возрастов. Всех их объединяло лишь одно – это спокойное спящие лицо, отличия лишь в степени ,,объединения” с лесом. У одних могло свисать целое туловище, а у других же оставалось свободным лишь лицо.

Неспешно проходя сквозь ужасные постаменты, бывшие когда-то живыми людьми, а ныне лишь пустыми оболочками без целей, без смысла, я думал… думал обо всём. У них могли быть любящие семьи, друзья, питомцы, радостно виляющие хвостами при виде своих хозяев. А что же у них осталось сейчас – лишь пустота и тьма? Вечность в крае смерти в ожидании бесконечного потока таких же несчастных, как и они сами? В чем смысл всего этого? В чем кроется безумный план мироздания, и какое место в нём занимаем мы - люди?

Не найдя и намека на свои вопросы, больше не имея терпения ждать я попытался позвать своего друга.

- Кузьмич! Ты здесь? Отзовись. – кричал я в пространство, вертя головой в разные стороны, пытаясь высмотреть в окружающих саженцах старика. – Бессмысленно. Насколько же все бессмысленно. Нет-нет-нет, нельзя сдаваться. Зубами землю рыть буду, но найду. А дальше… а дальше будь что буд…

Неожиданно со стороны одного из деревьев раздалось жалобное кряхтение вперемешку со стоном.

- Неееет! Не подходите… нет… нет. Не надо. Прошу… Уууух, прошу, убейте меня, убейте. Нет, не надо, не надо. – раздался знакомый ели слышимый голос.

Тут же обернувшись на звук, я побежал, скользя ногами по склизкой земле. Там на коленях сидел Кузьмич, извивающие ветви скользили по его ,,распятому” телу. С запрокинутой вниз головой с его губ слетали одни и те же фразы: просьбы отпустить его и прекратить все эти мучения.

- Дедушка! Это же я, Артем! Помнишь – приподнял я его лицо, в попытке разбудить ото сна. Но увидел лишь безэмоциональное выражение с стеклянными белесыми склерами, смотрящими в глубокую пустоту этого мира. – Дедушка! Очнись! Ты…ты же говорил, что больше без глупостей. Так очнись же! Дедушка! – все продолжал я трясти его.

- Нет… не надо… не надо.

- Дедушка! Это я Артем. Я нашел тебя. Помнишь? Артем. Да очнись ты уже наконец. – кричал я на него, пытаясь освободить от пут, но те извивались и скользили в моих руках.

- А-а-ар-тем.

- Да-да, это я, Артем, давай помоги мне. Никак не могу порвать.

- А-а-ар-тем. Помню, хороший парнишка, смышлёный. Да-далеко пойдет…

- Да чтоб тебя, очнись, мать твою. Дедушка! – оставив бесполезное дело, я взял его за грудки и начал трясти с удвоенной силой. – Просыпайся! – слезы, которые я и не пытался сдерживать, лились по моим щекам. – Ах, да чтоб вас всех. Прошу…прошу, дедушка. Очнись!

- А-а-ар-тем, я… я ничего не вижу, Артем.

- Ничего, ничего. Главное сейчас вытащим тебя, а там разберемся. Один за всех помнишь?

- Ар-тем, пока я соображаю… там в кармане… в правом кармане… достань.

Быстро выполнив просьбу друга, я достал помятую пачку сигарет с коробком спичек. Достав последнею, дрожащими руками я зажег её и поднес к губам Кузьмича.

- Сразу мысли прочищаются. Вееещь! - держа в зубах сигарету, бормотал старик. – хочешь попробовать? Так сказать на посошок, уважить старика.

- Ахаха, ну ты даешь, в такой момент, а думаешь только об одном. – растирая слезы по лицу ладонью, смеясь сказал я.

- Поговори мне еще…

- Кузьмич

- Да помолчи и послушай! Отбегал я свое, всё - финита ля комедия. Был да сплыл. Дальше, Артем, тебе придется без меня…

- Дедушка

- Артем! – старик прикрикнул на меня, выпуская изо рта сигарету. – Да послушай ты. Я и пальцем пошевелить не могу, ничего не чувствую. Зачем тебе слепой, беспомощный старик. Уууух, прости меня, прости старого. Я должен был тебя защищать. Аах, к черту! Ты справишься, слышишь меня, Артем. Ты справишься.

- Я не смогу, дедушка, ты мне нужен.

- Артем! Брось эту чушь. Ты парень явно не из робкого десятка, яйца с кулак. Ты спокойно обходился и без меня. Котелок у тебя хорошо варит, раз смог сюда добраться. Ааах, у меня мало времени, Артем. Помнишь, как я говорил. Выход есть! Найди его, ты понял меня?

- Да-да понял.

- Громче я не услышал, ты меня понял?

- Да, понял! – изо всех сил крикнул я.

- Вот так то лучше. – ослабшим голосом произнес старик. – Ар-тем, пока я еще мыслю, пока я еще остаюсь собой… Закончи это.

- Что? - в неверии я уставился на Кузьмича.

- Убей меня, Артем, я не хочу закончить так. Прошу убей меня.

- Нет, нет, дедушка, я не смогу

- Хватит, Артем! Посмотри на меня. Я прошу тебя, сделай это. Не оставляй меня просто так, прошу. – с каждым его словом ветви извивались и скользили всё сильней, будто желая заткнуть старика, усыпить его навсегда. Кузьмич смотрел на меня своими мутными, белесыми глазами, или же делал вид, что смотрел. В его взоре я не видел больше жизни, лишь смертельная многотонная усталость и сонливость. – Это мое последние желания, Артем. Хочешь, чтобы наш последний разговор оказался ссорой? Давай же, мальчик мой, ты сможешь…ты сможешь. Ты ведь…сделаешь это?

- Хорошо…я сделаю... – проглотив вязкую слюну, резко выпалил я. – сделаю.

- Х-хорошо, перед… перед тем как всё закончиться, Артемка. Ну как… как у тебя дела? Ахаха. – тужась и хрипя, выдавливал он каждое слово из себя, улыбаясь мне, из-за чего по краям его рта побежали струйки черной жидкости.

- Погано, бывало и лучше, старик. Бывало и лучше.

- Ахаха, да, пацан, это ты тонко подметил. Бывало и лучше. Давай, ты знаешь, как это сделать.

- Знаю. – покрепче я сжал свой факел, из-за чего костяшки моих пальцев побелели.

- Спас-сибо, А-артем. Не держи зла на старик… - внезапно Кузьмич зашелся в надрывном кашле, выплевывая гроздья вязкой и тягучей черной жидкости. – Сейчас бы…закурить… - опустив голову и тяжело дыша, произнес мой друг.

- Видимо горбатого даже могила не исправит, а старик?

- Аха, видимо. Давай, мальчик. Я готов. А знаешь, Артемка. Сейчас я вижу свет… такой теплый и… успокаивающий свет…

- Прощай. – глубоко вздохнув я встряхнул фуражку Кузьмича и одел её на его голову, после чего поднес факел к старику. Все произошло мгновенно. Пламя по своему обыкновению за считанные секунды охватило саженец. Из-за чего дерево пришло в неистовую ярость. В диком танце ветки извивались, то раздвигаясь вширь, то скручиваясь между собой, выписывая страшные агонирующие фигуры. От старика не было слышно ни звука, из-за чего я думал, или точнее сказать хотел думать, что сейчас Кузьмич не испытывает никакой боли. Я надеялся, что подобным образом я спасаю старика от более незавидной участи.

- Нельзя оставлять остальных. – размеренно, будто судья выписывающий приговор о помиловании, я подходил и поджигал одно дерево за другим. Здесь их было не больше двадцати, так что это не заняло много времени.

После же… после я просто вернулся к Кузьмичу. Сев на землю, я воткнул в неё факел и стал ждать. Точно нельзя было сказать, чего именно я ждал, какого-либо озарения готового упасть мне в руки на горизонте не предвиделось. Пытался ли я справиться с одолевающей меня эмоциональной бурей? Так её не было – удивительное спокойствие нависало над моей душой. После того, как я собственными руками считай, убил своего единственного друга, я не испытывал ни беспокойства, ни гнева на самого себя – ничего.

- Будь, что будет. – со смирением произнес я. Значило ли это, что я сдался? Нет, точно уж нет. Мне надоело бесцельно бегать, по этому проклятому лесу, я хотел закончить всё здесь и сейчас. Если уж нам всем уготован один и то же конец, так зачем прятаться по всяким норам в ожидании, когда за тобой придут или же разум окончательно не съедет с катушек. Лучше уж я уйду по человечески – с гордо поднятой головой встречу своих врагов с открытой грудью. Меня не нужно загонять в угол, как какую-то крысу, я сам способен сделать свой выбор. Я сам приму за себя решения и отвечу за себя сторицей

…………………………………………………………………………………….....

Время шло неумолимо – медленно и томительно, смакуя каждый миг моего ожидания. Деревья прогорали одно за другим, рассыпаясь в липкий, летучий пепел. Раз за разом на периферии моего зрения гасли огни, и тьма постепенно отвоёвывало свое главенство в этом мире. Сидя на пепелище, я смотрел немигающим взглядом, как догорало последнее дерево, как оно начинало издавать свой последний прощальный треск, похожий больше на жалобный скулеж пса, которого жестокий хозяин прогнал с порога своего дома. Пламя как будто понимало меня и не хотело оставлять одного.

Но вскоре и это закончилось. Последнее дерево осыпалось золой, и свет окончательно покинул эту землю. Чернота только этого и ждавшая со свойственной её жадностью накинулась на меня, закрывая мой взор в попытке удавить в зачатке любую человеческую надежду.

Вскоре в округе показались знакомые огни глаз этих тварей. Они носились в безумном богопротивном шабаше, перепрыгивая с места на место, то приближаясь, то отдаляясь.

- Чего вы ждете? Вот он я. – вопил я, надрывая горло. – Давай, давай, налетай.

Ответив на мой призыв, дюжина этих тварей ринулась ко мне. Расстояние между нами сокращалось с немыслимой скоростью, и вот когда единственным что разделяло нас, были каких-то пару жалких метров и, казалось бы, вот он конец – неотвратимый и бесславный. Появился он - ,,Свет.” Бесчисленное количество светлячков озарило округу, уничтожая либо же отпугивая этих чудовищ. С громкими воплями они возвращались обратно, откуда пришли – во тьму, затаившись, внимательно наблюдая за каждым моим действием. Я смотрел завороженным взглядом, не совсем осознавая происходящее: мириады огоньков кружились по округе, выписывая не мыслимые кульбиты. Их синий свет столь яркий, отдавал чем-то по истине космическим. Он был всем и одновременно ничем. Такой бесконечный и бескрайний, явно не предназначенный для человеческих глаз, не способных понять и доли того монументального величия, являвшегося лишь предзнаменованием чего-то большего. Протянув руку и поймав один из огоньков, я осознал. Это был пепел!

Внезапно огоньки пришли в движения, полчища светлячков устремились в одном известном им направлении, образуя… дорогу.

- Что? – ничего не понимая, сказал я в пустоту. – Вы указываете мне путь?

Ответом на мой вопрос было легкое касание по моей спине, подтолкнувшее меня в сторону указанной дороги. От неожиданности я развернулся, мотая глазами в попытке найти того, кто это сделал, но к своему разочарованию наткнулся лишь на пустоту.

- Дед? Это ты, Кузьмич? – с надеждой спросил я. – Ахаха, значит выход где-то там? – с грустной улыбкой сказал я. – Хорошо, я всё понял.

Что чувствует человек некоторое время назад находившийся на грани, который смирился со всем, и вот уже готов был совсем покончить, как тут его выдергивают за шкирку, встряхивают как какую-то игрушку, будто говоря: ,,Ну, что за дурак? Не видит даже, то, что находится прямо под носом”

Действительно ли это был Кузьмич? Или же это явление одной из проявлений ипостасей этого мира, конкурирующих за добычу с теми лесными тварями. Я не мог сказать точно, да и по правде не хотел знать. Впервые за очень долгое время у меня появилась надежда – надежда на что-то более предпочтительное, чем просто стать одним из древесных памятников, былой людской жизни в этом посмертном мрачном могильнике. Был ли этот пепел теми, самыми людьми, которых я сжег, и действительно ли они хотят мне помощь. Я не знал, и даже не смел помыслить о том, что они хотят причинить мне вред. Что-то подсказывало мне, что они здесь ненадолго и мне лучше поторопиться, иначе я могу навсегда потерять свой шанс сбежать с этой проклятой земли.

И я бежал – туда, куда меня буквально ткнули носом. Лес, давно оказавшийся позади, маячил в моем сознании, напоминанием о котором служили яркие огни глаз этих тварей. Они преследовали меня на протяжении всего пути. Я боялся – боялся, того, что мои спутники скоро пропадут и меня снова затащат обратно и на этот раз это будет действительно конец.

Ноги несли меня вперед, и чем ближе я становился к предположительному выходу, тем яростней и напористей становились мои преследователи. Сначала единицы из них осмеливались ринуться ко мне в самоубийственной атаке, благо которую успешно отражали мои защитники. Но и это имело свою цену, с каждым нападением ряды светлячков затухали. Раз за разом их становилось все меньше, что не скажешь о самих нападающих. Десятки тысяч тварей, тяжелой поступью бежали ко мне, сталкиваясь с огоньками и тут же сгорая вместе с ними в посмертном отвратительном визге.

Ревущая орда не собиралась отпускать меня просто так. Это закон! Попав сюда однажды, ты должен остаться тут – умершим не место в мире живых.

Наконец на грани видимости показалось оно – огромное озеро, толща воды, уходящая далеко за горизонт, видимая лишь благодаря мириадам огоньков. Увиденное, приободрило меня – заставило бежать и бежать, не сбивать темп, любой ценной. Я преодолевал метр за метром и казалось бы вот до озера рукой подать, но… Раздался яростный и протяжный вой, столь громкий, словно сотни тысяч глоток запели свою жалобную песнь, из тьмы медленно, переваливаясь множеством своих ног, показалось ужасное циклопическое существо, пожалуй не способное было бы поместиться в рамках узколобого человеческого сознания. Вид его был бы способен вызвать мгновенное безумия у любого слабого и неподготовленного рассудком, он буквально приказывал пасть ниц лицом в землю и залиться слезами в благовееном ужасе перед ликом многоликого истинного бога. Топот его ног сотрясал землю, из-за чего я упал и разбил себе нос. Я сидел, размазывая кровь и слезы по своему лицу, и смотрел – смотрел и смеялся, удавливаясь в одержимом хохоте. Оно приближалось; один его шаг был равен тысячи моим. Свет покидал меня – большая часть светлячков устремилось к нему, с единственной целью – хотя бы на мгновение замедлить это существо и погаснуть навсегда.

Тут неожиданно кто-то поднял меня за шкирку и толкнул по направлению к озеру.

- Беги! Не оглядывайся, Артем. Я с тобой. Беги! Только не смотри! – раздался знакомый крик Кузьмича.

Послушно исполнив приказ я устремился вперед не видя ничего перед глазами. Былая полноводная река из света указывавшая мне дорогу обмелела до состояния небольшого ручейка. Светлячки прощались со мной, говоря мне свои последние слова, и неслись в атаку, тут же потухая.

- Беги мальчик! Долго мы его не сдержим, – говорила пожилая женщина.

- Спасайся! Хотя бы ты. Аааааааааа, – сказала мне маленькая девочке и тут же завизжала с дикой болью, пока её голос окончательно не пропал.

- Давай, пацан. Аааааа, - кричал грубый мужской голос.

-Беги!

- Быстрее!

- Осталось чуть-чуть!

- Беги! Беги! Беги! Беги! Беги! Беги! – раздавались отовсюду голоса и тут же затихали.

Казавшиеся теперь не такими большими твари пользовались моментом и кидались на меня. Я изворачивался от них как мог, то пригибаясь, то останавливаясь, смотря, как те пролетали мимо меня. Светлячки больше не могли так же успешно защищать меня, только часть из тварей сгорала дотла в столкновении с ними.

И вот добежав до нужной цели, я мгновенно остановился, мотая руками, пытаясь сохранить равновесие. Я стоял у обрыва, глубоко дыша с каждым вдохом, захлебываясь воздухом, и смотрел вниз. Тихая водная гладь мерцала от света, исходящего, казалось бы, из самых её глубин, поверхность её была усеяно скалами – расстояние было достаточно большим для того, чтобы раздробить в кашу тех, кто бы осмелился прыгнуть в низ.

- Береги себя, сынок – Кузьмич столкнул меня в низ.

В полете от порыва ветра я перевернулся и посмотрел, как на вершине обрыва затухли последний огоньки. Секунды в невесомости растянулись для меня на целую вечность. Жизнь или же правильней сказать ,,Нежизнь” мелькала у меня перед глазами – она была страшной и гнетущей, но даже в самые темные времена можно найти счастье, если не забывать обращаться к свету.

- Помни, сынок, я с тобой. – донеслись до меня последние слова Кузьмича.

- Спасибо. – тихо вымолвил и я.

Моя спина ощутила нежную прохладу водной глади, и тело тут же погрузилось в глубину, не встречая никакого сопротивления. Верх и низ поменялись для меня местами, и я воспарил ввысь. Мой взор был устремлен в бескрайнюю красоту перелива космических энергий, бесконечное количество миров сталкивались друг с другом, пока мое тело рассыпалось на частицы, подхватываемые потоком.

Разум больше не находящийся в плену бренного тела радовался единению с вселенной и вспоминал – былую жизнь, столь мелкую и не значительную в рамках целого мироздания. Но это уже было не важно. Ведь покой и умиротворение заполняли мое утихающее сознание.

Том 1. Глава 2. Затишье перед бурей.

Лондон 1780 год.

Удушающий смог нависал над разросшимся каменным монстром. Из-за чего итак непроглядная ночь, казалось еще более темной. Лондон – самопровозглашенная столица этого мира, со свойственной ей цинизмом и прагматизмом всасывала людей в свой омут и перемалывала тех, выдавливала до капли тот живительный нектар ради одной цели: стать больше, стать могущественней и собирать, собирать свою жатву, пока не останется никого несопричастного.

Даже сейчас этот муравейник жил своей жизнью. Шум и гам человеческих голосов раздавался отовсюду – суетливые зеваки, спешно перебирающие ногами в своих ежедневных заботах, даже и помыслить не смели, что там высоко за вершиной кирпичных изваяний могла решаться их судьба - цепь случайных событий разорвавших на клочья, как какое-то лоскутное одеяло грядущую историю. Кто-то бы мог сказать, что это слишком громкие слова, присущие разве что последним пустомелям. Но к сожалению, даже они не передавали и толики того смысла, что скрывалось в тех событиях, перекроившие жизни всех людей и накинувшие раболепную удавку на их шеи, не оставляя иного выбора, кроме как покорно встать на рельсы, по которым несся локомотив, держащий путь в никуда, в холодную пустоту.

Так что же такого могло происходить? Один за другим десятки тусклых огоньков пронзали непроглядную мглу ночного Лондона. Еле различимые силуэты различных животных, сотканные, казалось бы, из чистого света, сошедшего прямо с небес, как в какой-нибудь детской сказке, рыскали то туда, то сюда. Они прыгали так высоко, словно хотели укусить луну и слизать звезды с черной ночной вуали, но тут же невесомой поступью приземлялись на черепичные крыши кирпичных громадин, выбивая, всплески блестящей пыли. То и дело звери останавливались, вертели головой в разные стороны и недовольно пыхтели не найдя то, или вернее кого они так упорно искали.

Лишь единицы обратили внимание на – чудо. Одним таким счастливчиком стал Олден Барбонби – искалеченный старик, ныне обычный калека, в чей несчастной жизни разве, что и оставалось, как заливать за воротник, опустошая одну бутылку за другой в надежде заполнить, ту дыру в своей душе и облегчить свою застарелую боль и вспоминать – вспоминать свою молодость, былую мощь своего тела и море. Такое прекрасное и необъятное, и одновременно опасное. Барбонби не понаслышке знал, что мир больше и таинственней, чем знают даже самые ученные мужи. На службе его величеству, капер видел и не такое, за кружечкой дрянного пива, любой мог развязать ему язык и послушать его байки.

Морские пучины подобно легендарному сундуку Пандоры скрывают и не такое. Вечно голодные кракены, невозмутимые Левиафана и жаждущие мужской плоти русалки – это меньшее, что довелось лицезреть Барбонби. Старые, ноющие шрамы и отсутствующая нога вот, что напоминало ему о былых временах, порой в хмельном бреду ему казалось, что голодное чудовище, которого просто не могло существовать, откусывает ему еще одну конечность, как она скользит по его влажному тугому пищеводу и переваривается в его желудочных соках.

И вот на его век выпало ещё одно необъяснимое.

- Ангелы! Эк, люди! Люди! Это же ангелы! –Барбонби вскочил и начал скакать на оставшейся ноге, опираясь на грубо, вырезанный костыль. - Я здесь, заберите меня, эк. Я давно готов.

- Иди проспись, старый дурак. Только послушайте! Аха-хка. Этот забулдыга увидел ангелов. И где же они эти твои ангелы.

Барбонби зло сощурился и сплюнул в сторону столь неприятной ему женщине и снова посмотрел вверх. Потоки яркого света кружили над их головами. Заворожено он смотрел и пытался вспомнить видел ли он такое прежде. Да, в далеком прошлом. Тогда он был лишь обычным юнгой на корабле Марболо под началом капитана Корноула. Флот адмирала Томаса Мэтьюза выстроился в рейд в Тулоне. Перед самым сражением Барбонби видел такой же свет, только он, так же, как и сейчас. Удача сопутствовала ему в тот день, проклятым испанцам не удалось отправить его в бездну, что не скажешь о его товарищах и самом капитане Корноуле.

В этот момент Барбонби заметил, что-то странное. Угольно черная дымка скользила вместе со светом, поглощало его, распространяла свои ядовитые щупальца в стороны и тут же отстранялась, обжигаясь от ярких вспышек.

- Плохой знак! – тихо пробормотал Барбонби. – Адские врата разинулись по наши души

Неожиданно все прекратилось, словно кто-то щелкнул пальцами и расторопные слуги мигом задернули занавески. Барбонби проморгался и помотал головой. Ничего. Оглянувшись он увидел всю туже самую картину: извечная грязь вперемешку с дерьмом, похоть и нищета.

Вот хромой фонарщик ковылял к еще одной керосиновой лампе, подвешенной на высоком столбе, мимо него пробегала босота – грязные и несчастные оборванцы, думающие лишь о том, где бы раскинуть свои кости на эту ночь, либо же растратить все свои последние гроши на выпивку и распутных девиц. И как же можно забыть о самой крупной рыбе в этом болоте - констеблях. Один из них - тучный и крупный мужчина расхаживал своей переваливающей походкой, расталкивая своим необъятным телом окружающий люд, то и дело, прикрикивая на самых не расторопных, иногда даже не стесняясь подвешивать тем смачных пинков.

- Именем его величества вводится комендантский час, повторяю вводится комендантский час, - кричал он зычным, хриплым голосом. От любого движение на его бычьей шеи, перетянутой тугим воротником, тряслись сальные подбородки. Весь его вид напоминал больше не человека, а какого-нибудь озверевшего от вседозволенности шарпея, которого спустили с цепи хозяева. Увидев сидевшего на холодной брусчатке нищего слепого, тот с отвращение сморщился в свои пышные подковообразные усы и с силой пнул по лежащей глиняной миске с пригоршней монет. - Возвращайтесь в свои норы, помойные крысы. Всех! Слышите меня? Всех кто буде замечен на улице после деся…

- А не пойти ли тебе в пекло, боби! – из группы молодых людей шаткой походкой вышел рыжеволосый растрепанный мужчина. Его лицо полное синяков и кровоподтёков было искривлённо в оскале, изуродованным застарелой злобой. Примкнув к бутылке губами он стал жадно глотать свое вонючие пойло. Знатоки с района Уайтчепелла сразу бы определили столь родной для этих мест самогон, который умудряются гнать здесь местные умельцы. Алкоголь лился мимо его рта, заливая его разинутую на показ грудь. В миг, опустошив свою бутылку, тот с ехидством посмотрел на нее и кинул прямо в голову констеблю. Долетев до неё та с громким дребезгом разбилась, орошая землю осколками.

Пошатнувшись от неожиданности толстяк, выхватил из ножен саблю размахивая той в стороны: ,,Кто? У какого ублюдка хватило смелости?”

- Аххаха, сюрприз, сука. Убери заточку боби. Напугал, я аж в портки напустил, - обведя толпу взглядом, мужчина попытался сделать шаг ближе, но его тут же удержали другие люди. - Вот он я, полюбуйся. Отпустите меня, - вырвавшись из крепкого захвата, он продолжил. - Ох, где же мои манеры. Нас же в кои-то веке удостоила столь важная персона! – неуклюже тот по клоунски раздвинул руки в сторону и присел, явно изображая так называемых людей из высшего общества. – Данал О’Коннелл, к вашим услугам, сер. Меня тут все знают! А ты легавый… а ты, ты тут чужой… и один. – по ходу выпрямляясь он медленно и привычно плавно заводил правую руку за спину.

- Утихни, Батчер. – перехватив руку ,,рыжего” какой-то здоровяк грубо притянул его к себя, так близко, чтобы никто не смог их услышать. – Тебе выбили последние мозги, Батчер? Лондон переполнили ,,омары”, ты хотя бы подумал, что они здесь устроят, если у нас тут пришьют легавого. – зло шипя, почти плюясь в лицо ,,рыжему” говорил мужчина.

- Да как вы посмели, поднять руку на подданного короны. Повесят! Вас всех тут повесяааааат! – визжа, как свинья и трясясь словно пудинг, констебль размахивал своей саблей.

Неожиданно его сбила с ног белая собака. Чуть больше средних размеров, гладкошерстная гончая, неслась по улицам Лондона с поразительным изяществом и грацией. Её движения были стремительны и точны – расчетливо точны.

Пожалуй, если бы кто-нибудь всё же обратил на неё внимание, то смог бы заподозрить что-то необычное – удивительно необычное, если уж говорить точнее. Собака остановилась в отдаление и со смеющимся прищуром, смотрела, как плюхнулась огромная туша этого странного для неё человека в нелепой одежде, как зычно смеется один одноногий старик, и как в их перепалке доносились до неё непонятные выражения и претензии: ,,Вы защищаете католиков, этих псов!”

Ей было не понятно кто это такие ваши католики и почему их пытаются защищать, да и сравнение с псами для неё было не особо понятно. Её вот, например всё устраивало, даже больше - она рьяно гордилась быть такой, какая она есть.

Пробегавший мимо мальчишка, растянувший губы в щербатой улыбке, попытался погладить её, за что тут же чуть не заработал укус. Нарычав на него и отпугнув, собака больше не смевшая тратить время за наблюдением за глупыми людьми забежала в ближайший пустой переулок, осмотрелась, по-свойски обведя окрестности хозяйским взглядом и недовольно фыркнула.

Поддев валяющуюся на земле газету, со скучающим взглядом, она перелистывала грязные страницы. Собака читала! Да не просто читала: лаяла и поскуливала, будто комментируя и строила рожи - показывая свои эмоции.

Видимо устав и от этого собака схватилась зубами за газету и начала мотать головой, разрываю ту на клочки, после чего гневно фыркнув, потопталась на ней, выражая свое призрения либо к новости, либо же к стилю написания статьи с оформлением и бог знает чего ещё. Кто его знает, какие могут быть вкусы у такой привередливой публики, как начитанные собаки.

Не понятно из-за чего собака вдруг встрепенулась, прекращая свое, безусловно, занимательное дело. Она оглянулась на вход в переулок, тут же ловко подпрыгнула в сторону огромной кучи строительного мусора, юрко попыталась залезть под него, но, увы! Застряла, и застряла так, что теперь совершенно не понимала, как ей теперь вылезти. Нонсенс! Небылица! Она и попала в подобную нелицеприятную ситуацию.

- Кхе-кхе, ужасно выглядите леди Де Дюран. И как вы только умудрились, не разрешите ли узнать? – за спиной собаки… или уже так называемой леди де Дюран раздался каркающий мужской голос.

- Гав-гав-гав-гав! – из под завала раздался злой собачий лай.

Аха-аха, кхе-кхе. – мужчина засмеялся и тут же надсадно закашлялся, хватаясь за грудь, залезая рукой под плащ и вынимая… палочку. Казалось бы, он взял обычную ветку от дуба, отшлифованною и смазанную в каком-то лаке и взмахнул ею. Зачем? С какой целью?

Словно закрывая все вопросы и ставя над ними штамп ,,несущественных глупостей”, весь строительный мусор взлетел и откинулся в сторону со страшным грохотом, освобождаю неудачную пленницу из позорного заточения.

- Не бойтесь, леди Де Дюран. Нас никто не услышит. Здесь нас никто не найдет. – растягивая слова тихо проговорил странный мужчина. – Может, вы уже покажитесь или прикажите мне разговаривать с собакой?

- Рыыыы! – зарычала… леди Де Дюран.

- Не стоит злиться. Между прочим, я всегда рад гостям… особенно столь необычным. Француженка в Лондоне! В наше неспокойное время. – в своей спокойной манере продолжал говорить мужчина, наблюдая за тем как собака превращается в женщину, точнее в молодую девушку в потрепанной богато разукрашенной мантии. Стоит ли сказать, что она была красива. Светлые длинные растрепанные волосы, аккуратно обрамляли её лицо. Яркие и голубые глаза притягивали взгляд своей живостью и очевидно ярким умом. Одно лишь портило весь ансамбль: следы грязи и кровоподтёков.

- Это ведь из-за вас авроры устроили целые баталии, ищейки рыщут по всему Лондону в поисках одной маленькой собачки. – немигающим взглядом мужчина смотрел прямо на неё сверху вниз.

-Томас!

- Да, леди Де Дюран, внимательно слушаю. – прервал он её. – Что же привело вас к порогу моего дома.

- Не время, Томас. У меня срочное донесение до лорда! – с отчетливым французским акцентом сказала девушка.

-Ах, донесение. И что же одна маленькая пташка нам принесла. Хорошая весть, аль плохая. В былые времена участь гонцов приносящих скверные новости была, ох незавидной. – произнес он с улыбкой с какой обычно хотят произвести хорошее впечатление, но которая совершено не подходила к его лицу, вызывая больше опаску, чем благосклонность.

- Эти вести не для твоих ушей, Томас Крайтон. Проведи меня к Лорду немедленно. Твоя голова полетит первой, если он всё не узнает.

Между ними повисло долгое и тягучие молчание. Напряженные секунды длились вечность, пока Томас Крайтон смотрел на неё по-прежнему не мигающим взглядом. Его черные глаза вызывали у неё вполне обоснованный страх. Это был опасный и жестокий человек, непредсказуемый, сам себе на уме, как говорили те, кто был с ним знаком. Никто не мог сказать, что взбредет в его голову в следующую секунду.

- Значит хочешь попасть к Лорду, что же для начало пройдем в мою скромную обитель. – обернувшись к ней спиной Томас подошел к стене и начал выстукивать палочкой по кирпичной кладке.

Леди Де Дюран не отводя взгляд следила за действиями Томаса. Стена начала крошиться, казалось весь дом шатался и вот-вот разойдется по швам, кирпичи с ужасным треском продавливали друг друга. Громкие звуки играли на её нервах, как на арфе. Напряжение росло, заставляя её нащупать в мантии палочку.

И вот проход открылся. За спиной Томаса разил черный провал, стоило ей представить, что это огромная тварь открыла свою пасть, чтобы заглотить их целиком, как в проходе вспыхнули свечи, освещая лестницу, спускающуюся глубоко вниз.

- Прошу, леди Де Дюран. – оборачиваясь к ней боком, Томас показал палочкой на вход. – Нам стоит многое обсудить.

- Что ты Моргана тебя побери такое удумал. Это предательство? – резко сказала она

- Леди Де Дюран, вы знаете, что в этом городе никто не служит одним хозяевам.

- Если Лорд узнает…

- Если узнает!

- Pungentes acus! – Де Делюр не задумываясь ни на секунду, вспорола карман своей мантии и направила палочку на этого человека, явно желая выколоть ему глаза. Слова, заученные наизусть, вбитые в подкорку сознания лишь с одной целью принести мучительную смерть своим врагам были произнесены быстро и четко. Движения, стойка, всё говорило, что она потратила кучу времени ради опыта, ради мастерства. – virosus spargit

Но все усилия прошли прахом. Томас Крайтон лишь взмахнул рукой в сторону, с видом человека, отгоняющего докучающую ему мошку. Оба заклинания, а это были именно они. Он перенаправил в сторону. В качестве доказательств от кучи мусора раздался звук, словно в неё на большой скорости вонзилось куча иголок. После же чего от неё повалил едкий, горький дым, разъедаемых помоев.

- Dominus corpus, Леди Де Делюр. Думаю нам пора закончить эту не нужную возню.

Все её тело замерло и взмыло верх, после чего опрокинулось в конвульсиях. Палочка почти сразу выпала из её рук, но она даже и не думала об этом. Единственным её желанием было сейчас сделать хотя бы один глоток воздуха. Её легкие жгло, из глотки доносились лишь неясные хрипы, а по лицу лились горячие слезы.

- Не забывайте дышать, Леди Де Делюр. – сказал Томас, пока тело женщины леветировало к нему. – Знаете, многие люди считают, что потерять контроль над своим телом одно из самых страшных вещей в мире. Сомнительное утверждение, как по мне. Не стоит понапрасну лить слезы. – вытирая платком её лицо проговорил мужчина. – Лучше всего вам сейчас будет немного поспать, а после… а после, как я уже говорил у нас будет долгий и я надеюсь продуктивный разговор. Выпейте это и спите, Леди Де Делюр, спите…

Том 1. Глава 3. Дом Крайтонов.

- Аргус, Аргус, подо… подожди, эй осторожнее! – полный молодой человек отшатнулся, еле успев придержать свою шляпу, от пробегающего мимо него мужчины в красных одеждах с ружьем наперевес, который очевидно был солдатом. Куда это толпа так неслась? Любой принадлежащей к магическому миру с легкостью смог бы ответить на подобный вопрос: зачем то неважным, пустяковым, как и все их, дела. – Треклятые маглы, Аргус! – Чуть ли не выплюнул он. ,,Маглы” – слово произнесённое с почти не скрываемым призрением, обозначающее кого? Не магов, не таких как они, представителей другого ,,племени” не способных и на толику волшебства. - Чуть глаз не выколол своей палкой, и куда только можно так спешить. Да подожди ты!

Попытайся найти в себе хоть крупицу храбрости, Найджел. – Названный Аргусом мужчина по виду такого же возраста, как и Найджел, обернулся назад полуоборотом и зашипел на того. – Мерлин, эти глупцы даже не видят нас, так, что ради всего святого просто иди!

- Аргус, друг, ох! – Найджел тут же воспользовался возможности передохнуть, пригладил пышные усы, тяжело вздохнул, согнувшись, и тут же умоляющее посмотрел вперед, на человека, вытащившего его посреди ночи, ни пойми с какими целями, которые явно были далеки от обычных дружеских посиделок. – Умоляю тебя, просто скажи. Зачем? Зачем мы здесь? Что ты задумал на этот раз? Твой отец знает?

- Даже не смей упоминать о нем! – Аргус, тут же изменился в лице, из его черных, как самая темная ночь глаз, были готовы извернуться молнии, а тонкие губы изогнулись в оскале. – Ради твоего же блага, Найджел. – Он приблизился почти впритык к нему и ткнул пальцем в грудь.

- Что на тебя нашло, друг? – Найджел вытаращил на него свои поросячье глаза. Что отражалось в них? Испуг? Ну, уж нет, хоть он и никогда и не отличался особой храбростью. Это было понятно еще там в Хогвартсе. Но в друзьях, в своих друзьях он находил нечто большее, что-то ради чего он готов был побороть свою извечную дрожь и кинуться на обидчиков с голыми руками. Тревога и беспокойство, единственное, что занимало сейчас все его мысли. – Не верю, слышишь меня, Аргус, я не верю. – уже кричал он на него. – Немедленно, сейчас же объяснишь, что случилось?

- Тише, Найджел. – уже успокоившись тихо и мягко сказал Аргус, отдернув друга на себя не позволив тому столкнуться с одним из таких ,,солдатов.” – Не надо привлекать внимание, хоть нас и не видят, но морок всегда был слаб против реальности. У простецов могут появиться вопросы, если ни с того ни с сего перед ними появимся мы.

- Не увиливай от вопросов.

- Я не знаю.

- Что? Аха-ха, я не ослышался. Что ты только, что сказал? – не веря в услышанное, выпалил Найджел от гнева сжав свои кулику уже готовый по старинке вправить мозги своему глупому другу, но сдержался и лишь смотрел ему прямо в глаза, пытаясь найти хоть малейший намек на ложь. Так бы он и продолжал свои безуспешные поиски, пока в небе не появилось то, что отвлекло его внимание. – Патронусы! И так много! Авроры, но… Неужели из-за те… - отрицательно помотал он головой, видя такое же удивление на лице своего друга. – Нет! А это еще что? Ты видишь тоже, что и я?

Из труб многочисленных домов выплывал клубящийся черный дым, отвратительный в своей сущности, отринувший любое человеческое проявление, он с тихой яростью простирался на всём небосклоне, тянулся своими щупальцами к истинным проявлением людской доброты, любви и счастья – патронусам. Протыкал тех, обвивал в своей нерушимой хваткой и раздирал на малейшие частицы. Настоящая баталия шла ходом прямо над их головами и не было понятно, на чью сторону весов склонится победа. Был слышен только тонкий отвратительный свист в пересмешку с визгом– с исчезновением каждого из зверей, терялось что-то важное, такое же важное, как человеческая душа. Происходило то, что невозможно даже в их мире.

- Ааааааа, Аргус. Ты слышишь это? Я чувствую. Это хуже смерти, Аргус. – Найджел свернулся калачиком, повторяя лишь одни слова. – Невозможно! Этого не может быть.

- Del mundo desaparece – Аргус направил палочку верх и… всё исчезло, скрылось от их глаз и ушей за пеленой магии, как будто ничего и не происходило. – Ох, не может быть говоришь. Давай, здоровяк, вставай. – он помог Найджелу подняться на ноги, придерживая его за плечи.

- Это… это французы? Или американцы? Аргус, неужели война? В министерстве же гово…

- Я не знаю. Я и хочу найти ответы на свои вопросы, и мы уже близко. Это где-то здесь. Так, что поможешь мне, а дружище? – протянул он ему свою руку.

Не долго поколебавшись, тот с силой сжал ладонь Аргуса:,, Да… да, конечно!”

Двое мужчин продолжили свой путь. Найджел был отходчив и до боли любопытен. Прежде сыну одного из работников отдела тайн в Министерстве магии Британии не доводилось сталкиваться настолько близко с обычными людьми. Впечатление были… занимательны. Крайне быстро его внимание перешло с быта простецов, по его мнению, крайне убогому и печальному, на одноногого старика. Он видел и не только видел, но и кричал об этом на всю округу, что явно шло в разрез принятому не так уж и давно закону о секретности. Безумец, невероятный глупец! Или же всё могло быть куда проще – вшивый сквиб. Отщепенцы чужие для магов, являющиеся разве, что позором для семьи, которым нету места среди ,,нормальных” людей.

Но самым занимательным Найджел посчитал не самого старого калеку, а двух мальчишек подбежавших к нему. Грязные оборванцы, других слов и не нужно, чтобы описать их, тащили за спиной небольшие мешочки, наполненные почти доверху, отчетливо звенящими вещами. Мелкие воришки? Не суть важно, подобных им, сводящих концы с концами в этом городе пруд пруди. Его взгляд зацепился совсем не за это, а на ощущение, такое смутное и далекое. Маги – юные, совсем не оперившиеся волшебники. Это он мог сказать точно. Найджел Райт всегда выделялся даже среди своих. Мягкий и чуткий характер это самое малое из его достоинств. Чувства его главная сила и самое большое проклятье. Он всегда видел, то, что для других, казалось бы, было просто, не доступно, оставаясь лишь выдумками безусого мальчишки.

- Аргус, смотри. – Найджел указал пальцем в сторону детей.

-Что? Что ты увидел?

- Эти дети… они волшебники?

Аргус остановился и посмотрел в сторону двух мальчишек в потрепанной одежде, велело переругивающихся между собой и уводящих калеку в ближайший бар.

- Грязнокровки? И? Не удумал ли ты взять их с нами, Найджел? И как только в такой огромной туш… массе, затесалась такая чуткая душа.

- Нет, нет просто…

- Забудь о них, это головная боль министерства. Мне кажется нам в этот переулок. Такое ощущение, что я там уже был. Считай это моим предчувствием.

- Ладно, Аргус.

Медленно зайдя в переулок, Аргус прошелся взглядом по округе: тупик. Сюда почти не проникал свет с улиц, и даже луна, казалось бы, избегала освещать это место, больше похожее на паучье логово. Детали, которые могли бы ускользнуть от кого угодно, но не от него, прямо указывали ему, что здесь произошла битва – жертва, попавшая в паутину чудовища, рьяно и ожесточенно из последних сил боролось за свою жизнь, но, увы, безуспешно. Даже запах - сладковатый запах страха и беспомощности всё еще витал в округе.

- Глянь сюда, мой друг. Здесь применяли магию.

- Боевую магию, весьма могущественную, должен признать. – Найджел сморщился и уткнул нос в платок. – Запах мочи, гари и… духов. Здесь кого-то убили, Аргус?

- Кто знает, мой друг, кто знает. – с каждым словом, молодой человек становился всё задумчивей. – Духов?

- Легкий шлейф, цитрус и… лаванда.

- Женщина значит? Не знаю, что больше меня поражает твой нюх или то, что ты разбираешься в этом. – Аргус похлопал друга по плечу. – Ладно, Найджел, не так уж и важно, кто напрудил в портки. Кхе-кхе. – неловко прокашлявшись он продолжил. Подожди немного, такое странное ощущение, что я уже тут был.

Словно в трансе Аргус шаг за шагом приближался к стене дома. Ничего примечательного, ничего необычного: обветшалый, потрескавшийся кирпич, без каких либо следов волшебства. Картинки былого, ушедшего прошлого мелькали перед его глазами, насильственно выгрызали путь в его голове, заставляя делать его то, о чем он даже и не думал и тем более не знал, как делать. Рука сама потянулась к палочке, сама нажимала куда нужно, продавливая где нужно, и скользила сквозь твердую поверхность, как через воду. И вот дверь была отворена.

- Тебя как будто очаровали, Аргус. – на слова Найджела не было произнесено и слова.

- Lumos mobilus. – на мгновение повисшее молчание было прервано мистическими словами, и из палочки Аргуса вышел шар света, устремившийся глубоко вниз. – Найджил, оставайся здесь.

- Ты шутишь, не будь идиотом, Аргус, собрался в пасть дракона в одиночку.

- Послушай меня, Найдже…

- Забудь все эти глупые детские сказки, Аргус, смельчаки долго не живут. – громка проговорил Найджил, пытаясь достучаться до друга. – Я чувствую сильную магию, это нам не по зубам. Надо позвать авроров или хотя бы наших парней.

- Харольд с Рупертом сейчас заняты другим делом, а авроры… Если позовем их, ответы, которые я ищу могут кануть в лету. Останься здесь, Найджел, давай же дружище, прикрой мне спину. Если я не вернусь через пятнадцать минут трансгрессируй и позови на помощь.

- Как же ты изменился после смерти мате… - - Найджел сжался и остановился на полуслове, заметив хмурый взгляд друга. - Хорошо, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Уже войдя в проход Аргус остановился и не оборачиваясь произнес: ,,Запомни, Найджел, она жива, она жива! Я знаю… он бы никогда так просто не отпустил свою вещь.

Найджел тяжело вздохнул, прикрыв глаза, ему казалось, что его друг совершает полнейшую глупость, идя на столь неоправданные риски. Смотря на его удаляющуюся спину, он поднял подёргивающейся рукой палочку, уже готовый оглушить этого несусветного болвана, защитить его от него же самого.

- Черт возьми, тебя! – но Найджил не смог и лишь продолжил смотреть как силуэт Аргуса скрывается в тени. – Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………....

- Lumos.

Сгусток волшебного света вспорхнул и завис над палочкой, его лучи озаряли влажные и гладкие, словно отполированные стены. Удивительно, что при такой влажности, не было затхлого плесневелого запаха – обыкновенного спутника, подобных подземелий. На мгновение позади Аргуса возник сильный ветер, заставивший его обернуться и приготовить палочку на изготовке. Ничего, только волосы растрепало. Найджел остался далеко позади, а он спускался только глубже, дальше прямиком в капкан, не пойми ради чего и… совершенно добровольно.

Но все же кое-что изменилось. На его лоб упала капля воды. Одна, вторая, третья. Аргус с нажимом протер лоб, замечая, как муть набежала на глаза. Он схватился за стену, чтобы не упасть и не скатиться по лестнице. Но за место твердой и холодной стены, тот почувствовал лишь такую же ледяную воду. Уже ничего не видя и продолжая на ощупь спускаться по лестнице, тот слышал лишь хлюпанье кожаных сапог и брызги от каждого шага.

Звук множества ручейков сменился целым водопадом, чуть ли не свалившим его с ног. Вода уже была по грудь и тут, что-то схватило его за воротник, утянуло на самую глубину. Аргус чувствовал сильнейшую хватку на своих плечах, оно с неимоверной силой трепало, его как какую-то игрушку из стороны в стороны. Палочка была потеряна практически сразу. Ему оставалось лишь размахивать онемевшими руками и ногами, пытаясь отогнать это существо, но так он лишь растягивал свои мучения. С каждым рывком все больше воздуха выходила из его груди и вот, когда последняя крупица надежды была унесена этими дьявольскими водами. Существо прижала его к ступенькам, навалилась на него всей своей толщей.

Везение или может быть судьба, не имеет значения. Но именно это уберегло Аргуса от участи утопленника. Задыхаясь, но продолжая бороться за свою жизнь, ему удалось нащупать столь родную, столь теплую поверхность своей волшебной палочки.

Росчерк и первое же пришедшее на ум слово – лишь это провело черту между ним и всеобъемлющими объятиями смерти. Воду оттолкнула и как по волшебству к нему с неохотой начало возвращаться зрение. Пытаясь отдышаться, там в холодной темноте, лёжа на твердых ступеньках, Аргус продолжал поддерживать протэго. Простенькое и по мнению многих неказистое заклинание, целью которого является лишь защитить. Оно вернуло его к таким теплым воспоминанием о Хогвартсе и детстве, когда все было таким простым, счастливым, понятным. Знай себе зубри скучные учебники, отрабатывай заклинания и получай тумаки от учителей за невинные шалости. Он, вечно серьезный Руперт, скромняга и добряк Найджил и весельчак Харри – такие разные люди, но все же смогли стать друзьями. А теперь он вовлек их во, что-то поистине опасное, и непонятно остался ли в живых Харольд, что там с Рупертом. Да и Найджела притащил он зря.

- Lumos.- наконец-то тьма отступила, позволяя увидеть… воду, обыкновенную воду, сдерживаемая прозрачным, как стекло барьером. – Хватит разлеживаться. Ах, тело так и ломит.

Аргус пополз вниз по ступенькам, это заняло лишь несколько метров и вот он прошел сквозь границу, водной глади. Встав и накинув на себя согревающие чары, Аргус осмотрелся. Стена прозрачной воды перекрыла ему проход на верх, поднеся палочку поближе он не смог рассмотреть ничего интересного, до того самого момента, пока там внутри, не показалось его же лицо. Оно проявилось не сразу, медленно стекалось, уплотнялось, пока не показался он сам. Двойник. Человек из жидкости в точности до мелочей, повторял его. Тоже вытянутое, гладко выбритое слегка заостренное лицо, обрамленное длинными волосами, слегка длинный нос с небольшой горбинкой, та же одежда: приталенное пальто с широкими штанами. Такая ненавистная ему внешность, уж слишком многого в нём было от отца и так мало было от матери. Исконный британец, никто бы и не подумал, что в нем могло скрываться родство с одним ныне малочисленным племенем индейцев - Кучуа.

Заглушив неприятные мысли, Аргус продолжил рассматривать самого себя, пожалуй, единственным отличием был взгляд. Он смотрел на Аргуса с поистине плотоядной звериной злобой, всё в нём говорило о желании убить его, утащить в свои владения и заполонить его легкие леденящей душу водой.

Тут в его голове возник голос - тихий и легкий, как щебечущий весенний ручей, он текуче разливался в его сознание, вызывая мурашки и мелкую паническую дрожь по всему его телу.

,,Он купил её. Купил за порох и бусы. Вырвал её из семьи, - шепот лишь нарастал, пока не сменился на крик. – Лишил её дома, измывался, а потом… родился ты. – под конец двойник остававшийся всё это время без движения улыбнулся, оголяя бритвенно острые зубы. – Ты знал обо всём, пил и веселился, прожигая свою никчемную жизнь, и никак не помешал ему”

Непомерная тяжесть вины на то, что он никак не мог повлиять, вжала его нутро, скреблась по трухлявой дверце, за которой он давным-давно запер все свои чувства. Не в силах больше выслушивать это, Аргус твердо направил кончик волшебной палочки на это отвратительное создание и тут же без каких либо слов желтый сверкающий луч вонзился в водную гладь. Прозрачная стена разлетелась от яркого взрыва, на мгновение ослепившая его. Толща воды малейшими брызгами выплеснулась во все стороны, орошая собой стены, просачиваясь в них, стирая любую улику, любое упоминание о происходящих ранее событиях.

- В другой раз, ублюдок.

Развернувшись и продолжив спуск, его по-прежнему преследовала темнота и сырость. Словно преступник, идущий к эшафоту и отсчитывающий секунды своей жизни, Аргус считал свои шаги. Он не знал, сколько времени он уже спускался, поэтому чертовому тоннелю, но вскоре появился такой теплый и уютный свет от свечей. В конце его ожидало вполне комфортное и даже по его мнению величественное жилище: длинный просторный коридор со множеством больших белых дверей, с каждой из которых стояло по двое рыцарских доспехов, был устлан расписными коврами, которые он разве, что видел в далеком прошлом у какого-то купца из далекой Персии, стены покрытые бежевыми обоями, на которых весели картины далеких предков, лишь одно выбивалось из обыденности жилища зажиточного волшебника. У людей на холстах были выколоты или выжжены глаза. Какой маг будет так измываться над своими предками. Сумасшедший? Или тот, кто хочет, что-то скрыть даже от своих?

- Кто здесь? Какой грязный проходимец посмел влезть в дом Крайтонов? Отзовись! я слышал твои поганые шаги? – от одной из картин раздался сиплый, старческий голос. На ней был изображен пожилой лысоватый мужчина с длинной бородой, восседающий на трупе огромного зверя - мантикоры, также как и на других картинах, там, где должны быть глаза, были по варварски вырезаны куски полотна.

- Оставь человека в покое Эдерик, какое нам до него дело. Семьи Крайтон итак пришёл конец. – донёсся из картины напротив меланхоличный голос.

- Не суйся не в свое дело, Филиус, это благодаря твоему выродку от нас ничего не осталось. Только посмотрите, раньше никто и носа бы не посмел сунуть к нам.

- Твоему внуку, отец. Именно ты занимался воспитанием наследника.

- Может, хватит собачиться, как портовые девки. Былого не вернуть, теперь наши ошибки лишь нависают над нашими могилами. – из самой старой по виду картины раздался новый скучающий голос, на ней был изображен старец лет так ста с лишним, устроившийся на привал в лесу. Рядом с ним тихо лежали львы, игриво виляющие хвостами и то и дело порыкивающие на прикосновение хозяина. Его поза не показывала напряжение, расслабленная и умиротворенная, она лишь придавало ему вид умудрённого опытом человека, полностью уверенного в своих силах. – Ты так и не ответил нам, кто ты? Как сам мог понять новые собеседники не часто к нам приходят, а слушать одни и те же россказни мертвецов до боли наскучивает.

- Аргус. Аргус Пруэтт, сер…

- Пруэтт значит, знавал я нескольких Пруэттов, близнецы вроде бы или они просто были сильно похожи, правда сказать это было настолько давно, что я мало, что вспомню. По прежнему торгуете своими безделушками, как эти… как их там Поттеры.

- Нет, сэр. Впервые слышу, что мы чем-то торговали.

- Ох, время, неумолимое время. Как же давно его ход оставил нас позади.

- Сэр…

- Спешка, Аргус Пруэтт, понимаю. Спешка удел молодых, только повзрослев и набив оскомины, мы понимаем, что это не лучшее качество, идущая нам только во зло. – на секунду задумавшись и потрепав льва за ухо мужчина продолжил. – Так зачем ты пришёл? Не за той ли девкой, которую притащил мой нерадивый потомок?

- Господин, зачем церемониться с ним? – на слова старика, которого ранее назвали Эдериком, от доспехов послышался металлический скрежет и звон.

- Тише! Ваши вопли и мертвого загонят обратно в могилу. На свой век вы наговорили достаточно, пришло время дать слово, тому кто способен еще хоть что-то сделать. – не назвавший своего имени старец из картины вскрикнул и приблизился ближе, при этом провалы вместо глаз двигались вместе с ним. – Вернемся к нашему разговору, юный Пруэтт, каково твое слово?

- Ответы, сер. Я пришел за ответами.

- Ответы? В этом доме ты сможешь найти многое, но потеряешь ты куда как больше. Ответы! Ха-ха-ха, ответы! – насмехаясь и повторяя одно и то же слово, мужчина из картины, сидящий на какой-то коряге, поднял толстую книгу с земли, после чего раздался шорох перелистываемых страниц. - Но готов ли ты заплатить за это соответствующую цену, юный Пруэтт.

- Готов, я готов! – уверенно проговорил Аргус, сжимая концы рукавов в руках.

- Хм, так, что же ты хочешь узнать?

- Сны, мои сны, они долгое время преследуют меня. В них я уже видел этот дом и… – все портреты вдруг обратили на него внимание, тихо обеспокоено зашептались, прерывая свои дела.

- Сны, господин этот человек уже добрался до парня, как и до Томаса…моего мальчика.

- Помолчи, Филиус, Будешь говорить, когда тебе дадут слово. – помассировав переносицу уже серьезно сказал неизвестный мужчина, громко захлопывая книгу на что сразу отреагировали звери, будто чувствую настроение хозяина. – Сны говоришь. Как прекрасен мир, являющийся к нам во снах, и каким же кошмарным он может быть, когда в него вмешиваемся мы - люди. Ты хочешь знать правду, юный Пруэтт, но редко, когда она не горька. Иногда незнание это лучшее благо для нас самих.

- Я хочу знать, сер. – смотря на мужчину с Надеждой, почти громогласно промолвил Аргус.

- Хорошо, Филиус!

- Это произошло давно, двадцать лет как кануло в воду. Мой мальчик, ему было столько же, как и тебе, если не меньше. Только Хогвартс закончил. Когда… Когда все началось, когда все изменилось. Мой сын говорил: ,,следовать за крысами.” Тогда я не принял это в серьез, не придал этому значения. Хотя мог пресечь всё на корню и ничего, ничего бы не было. Это моя вина… Однажды когда он вернулся поздно ночью, тогда для нас всё и закончилось. Он даже вырезал нам всем глаза, чтобы не смотреть в них. Мальчик. Не совершай таких же ошибок, просто забудь обо всём и беги.

- Сэр…

- Я слышу в твоем голосе жалость, юный Пруэтт. Не жалей мертвых, это того не стоит, жалей живых. – в голосе мужчины сквозила грусть и обреченность. – Теперь, когда у тебя есть зацепка, что же ты сделаешь, какой сделаешь выбор и какую заплатишь цену? Решай мудро, юный Пруэтт. Так или иначе, отныне обратный путь для тебя закрыт. Хм, этот человек, хотя человек ли… он явно тебя испытывает. Зачем то же он тебя сюда послал.

- Что за человек? – ожидая ответа. Аргус напряженно уставился на старца.

- Наши уста закрыты, юный Пруэтт. Но даже, если бы могли, мы бы не посмели подвергать тебя еще большей опасности. А теперь ступай. Видишь белую дверь в конце, твоя судьба ждёт тебя там, ступай. – человек из картины лишь покачал головой, слушая отдаляющиеся от него шаги – Какой же конец ждёт твою историю? Cможешь ли ты преодолеть себя и разорвать свои оковы? К сожалению, мы никогда не узнаем.

Том 1. Глава 3. Библиотека

Замешательство и колкое чувство не понимания, вызвавшее в Аргусе зудящий, охватывающий всё его тело дискомфорт – вот, что оставалось в нём после разговора. Казалось бы, что лучше ничего бы этого и не было. Живи себе поживай: устройся в теплое местечко в Министерстве, как тот же Найджел, перебирай скучные бумажки, получай повышения, создай пресловутую семью и прозябай свой век. Но в чём? В мучительной неизвестности, сомкнувшие свои длинные пальцы на его горле, зная, то, что он даже не попытался, сдался и предал самого дорогого ему человека, как последний трус. Ну, уж нет!

Лишь гордость и желание докопаться до истины не позволяли ему просто так опустить руки. Чувство вины и гнев – эти прожигающие всё его нутро чувства, давно плотным комом засели в его сердце настолько, что порой ему казалось, что именно они были единственной причиной, почему оно до сих пор бьётся.

Наконец, когда он дошел до конца коридора, пред ним предстала большая белоснежная резная дверь. Старая, настолько старая, что вся её поверхность была испещрена сетью крупных трещин. Она несла в себе слепок многих минувших веков – историю, изображенную настолько витиевато, что об истинном её значении можно было только догадываться. По центру находилось дерево – большой дерево под чьим кроном находился мужчина с топором, на которого смотрела змея, развесившая свои кольца на ветвях. От всего этого отходили корни, разбросанные во все стороны. Вот трое людей протягивают трем мужчинам, по-видимому какие-то ,,дары.” Дровосек подносил ветку и волосы. Пожилая сгорбленная старуха в платке держала в руках ткань, а толстый и крайне, высокий мужчина, отличающийся от остальных не только своим ростом, но и богатством своих одежд протягивал… камень.

Дровосек, ткачиха и купец и трое неизвестных. Какая-то несвязная чушь. Так или иначе, пробежав по двери взглядом, Аргус замечал всё больше деталей. Великие свершение этих трех неизвестных, войны, бесчисленные войны… и смерть.

Больше не желая тратить время на изучение загадок несуразного артефакта, Аргус протянул руку, чтобы толкнуть дверь, но тут же отринул её, чувствуя острую резь на ладони.

- Арх, черт! – еле сдерживая брань, Пруэтт схватился за ладонь и наблюдал, как кровь всасывается в трещины, как ранее бездвижные резные фигуры приходят в действие.

Обернувшись в поисках ответа, он наткнулся лишь на длинный, уходящий далеко вглубь коридор и множество портретов. Тревожный свет от свеч причудливо играл на них, отражаясь от потрескавшейся от времени краски, и каждый человек в этот момент уставился на него своими провалами, словно изучая неведанную зверушку, барахтающуюся своими лапками на секционном столе.

Сглотнув вязкую слюну, Аргус крикнул прошлым своим собеседникам: ,,Эй, и как открыть дверь? Что мне сделать?”

- Тебе достаточно просто сказать ,, tha saorsa an taobh a stigh dhinn” – заставив Аргуса вздрогнуть, с боку раздался знакомый голос старика со львами.

- Кельтский? – хмурясь нервно перебинтовывая руку удачно оказавшимся в кармане мантии платком, поинтересовался Аргус, но, не услышав ответа продолжил. – Что изображено на двери?

- Наше проклятие, юный Пруэтт. Ничего более. – по-доброму улыбнувшись, старик развернулся и показался уже из другой картины, где неловко поздоровавшись с сидящей в кресле женщиной, воровато стянул несколько конфет из вазочки – Удачи!

С болью несколько раз сжав ладонь Аргус недовольно сморщился: ,,И почему нельзя было сказать сразу? – сказал он в никуда, на что раздался озорной, удаляющийся смех старца.

- Ох, ладно, как там было tha saorsa an…teobbbrh… a stilus dhinn. Не то. И почему нельзя было сказать несколько раз? – тяжело вздохнув тот, помассировал виски, пытаясь унять столь не вовремя возникшую мигрень. – Еще раз! – Пруэтт выставил руку и со всей серьезностью начал чеканить каждое слово. – The saorsa an ta-a-alooh a stigh dhinn! Да, чтоб вас всех Мерлин на посохе вертел!

- Кхе-кхе. – слева от Аргуса раздался неловкий кашель. – Помочь? Или ты и дальше продолжишь поносить девиз моего рода?

- Мистер Филиус?

- Ах, запомнил, правда, как повелось еще с давних времён не то, что нужно. Ха, помню, как мой отец усаживал меня к себе на колени, а потом уже и я сам своих детей и заставлял их читать скучные пыльные книги. Но лучше всего всегда почему-то запоминались лишь имена игроков в квиддич, да сколько костей переломали на матче по Крекьяну. – на мгновение повисла тишина, и каждый думал о своём, вспоминая теплые и в какой-то мере нежные моменты из жизни. – В этом мы все похожи. Попытайся запомнить эти слова. Даже в самую темную ночь, когда казалось, что не оставалось и лучика для надежды, они придавали моей семье силы идти вперед. Повторяй за мной. tha saorsa…

- Tha saorsa…

- An taobh… - Филиус продолжил.

- An taobh…

- A stigh dhinn… - четко проговаривая, терпеливо продолжил мужчина с картины.

- A stigh dhinn… - Аргус старался выдавливать из себя непривычные звуки, и, в конце концов, наградой для него стала приоткрывшаяся дверь.

- Эти слова значат, что наша жизнь находится лишь в наших руках, и только в наших. Человека можно загнать в самую глубокую нору, пытать, изувечить, до неузнаваемости и даже убить. Но поистине человек умирает лишь, тогда когда сдается. Отпуская и даруя свою свободу другим, мы теряем самих себя. Запомните эти слова, молодой человек, никогда нельзя опускать руки. Удачи, она тебе понадобится.

- Я привык сам творить свою удачу, сэр. – Аргус распахнул дверь, она отворялась беззвучно, легко и невесомо, будто и ничего и не весела. – Спасибо.

- Если бы все было так просто…

………………………………………………………………………………………………………………………………......

Над огромным залом порхали светлячки, их было столь много, что их холодное, мистическое сияние равномерно охватывало всё, что находилось внутри этого места. Один из таких огоньков приземлился на вытянутый палец Аргуса, немного поколебался, то уменьшая, то увеличивая своё свечение, и тут же улетел сквозь книги, скрупулезно уложенные на стеллажах.

Целая библиотека предстала перед взглядом Аргуса. Пространство ломилась от количества высоких книжных шкафов, и было трудно представить, кто бы мог собрать столь огромную коллекцию. Ведь даже по самым скромным прикидкам Пруэтта, стеллажи были не меньше 6 метров. И даже их не хватало, чтобы уместить все книги, многие из которых были просто уложены высокими башнями прямо на мраморном полу, который лишь немного проглядывался за слоем плотно разбросанных пожелтевших записей.

Столь знакомый ему запах плесени и пыли был почти родным для Аргуса, которому приходилось тратить кучи времени за отработками, и сейчас также как и в то время, молодой Пруэтт старался быть как можно тише, словно снова боясь навлечь гнев излишне строгого библиотекаря – мистера Филча. Ведь в глубине этой поистине большой библиотеки, эхом раздавалось два голоса, изредка прерываемые громким кашлем.

Один, из голосов казался ему до боли знакомым. Такой невыносимой, наматывающей его нервы на кулак и грозящей вот-вот порвать их боли, возникающей к слову в последнее время всё чаще и чаще.

Почти сразу младший Пруэтт наложил заклинание беззвучия, чтобы никак не выдавать свое присутствие. Тихо скользя между нависавшими над его головой книжными шкафами, Аргус всё ближе становился к мужским голосам. Спрятавшись и заклинанием убрав несколько книг, он пытался высмотреть через узкую щель, что же там происходит.

Первое же, что он увидел, был длинный деревянный стол и трое людей: одной из них была достаточно молодая особа безучастно лежавшая на правой стороне стола, и судя по разбросанным на полу вещам, её присутствие здесь было как минимум не запланировано хозяином этого места, вторым же был незнакомый мужчина, стоявший опершись руками об стол, он разговаривал с третьим столь знакомым ему человеком - его отцом Арчибальдом Зиметикусом Пруэттом.

Его отец был тяжелым и в какой-то степени жестоким человеком. Он всегда был для Аргуса нерушимой горой, той недостижимой высотой, нависавшей над ним хмурым и вечно недовольным взглядом. Хоть он и был достаточно высоким и худощавым и было заметно, что время не оставило его в стороне. В его фигуре до сих пор прослеживалась сила – могучая, яростная и необузданная сила, которую нельзя было скрыть за ширмой морщин или же поблескивающих оттенков серого, встречающегося на его рыжих волосах и бороде.

- У меня не так много времени, Арчибальд. – выстукивая пальцами по столешнице незвучный ритм, неизвестный человек пытался собраться с мыслями, после чего продолжил. - Лорд мог обо всём догадаться. Вот возьми, это все, что я смог раздобыть. – протянув старшему Пруэтту какой-то завернутый в ткань предмет, тот проговорил. – Не знаю, что в ней, но это явно, что-то важное для него. А судя по твоему лицу, друг ты явно знаешь. Что это?

- Это путь, который поможет узнать нам события, которые привели нас к тому, что мы имеем сейчас, Томас. То, с чего всё началось.

- Эта книжонка?

- Дневник Лорда, Том. – аккуратно убирая сверток в мантию тихо произнес отец Аргуса.

- Не важно! Тебе нужна была книга, так забирай. Сейчас мне более важно разговорить лягушатницу.

- Это дочь Валери?

- Одна из многочисленного выводка, этого ублюдка. Он предание псины, даже своих детей положит под нож, лишь бы угодить Лорду. Что более важно она может помочь нам вывести министерство на Лорда.

Всё это время Аргус напоминал собой хладную статую, он пытался впитывать каждое слово, и лишь изредка приподнимающаяся грудь указывала на то, что он еще жив. Один вопрос за другим чередовались в его сознании. Кто такой лорд? Как его отец связан с этими людьми и причём здесь министерство. Единственное о чем он мог думать, так это о том, что всё происходящие и таинственная ,,смерть” его матери, как то взаимосвязаны. Лорд – именно этот человек привел его сюда, трепетно проложил тропинку из снов, участливо оставляя подсказки и дергая за ниточки в нужный момент, ради… испытания – узнать подходит ли Аргус, является ли он именно тем нужным не огранённым материалом.

Посмотрев на палочку и покрепче, сжав её в руке, взгляд Аргуса снова переметнулся на Томаса Крайтона. Должен ли он убить его, нет… сможет ли?

- Сам знаешь, наши уста закрыты, Том. Даже сыворотка правды не сможет раскрыть их. – прервав метания Аргуса, Арчибальд Пруэтт сам того не ведая поставил точку в размышлениях своего сына.

- Я разберусь! – гневно повысив голос, Томас Крайтон схватился за грудь, пытаясь унять рвущийся наружу кашель. – У меня нет выбора. Лорд уже списал меня из-за болезни. Но знаешь, Арчи. Знаешь дружище. – Каждое его слово прерывалось тяжелым и глубоким вздохом. Он делал это так жадно и медленно, будто каждый раз был для него последним и не было для него ничего слаще и прекрасней, настолько, что он хотел растянуть эти моменты. – Только сейчас я не боюсь, только сейчас я наконец-то свободен. Ты понимаешь это, Арчибальд. – на секунду прервавшись он вынул из мантии флакон с вязкой тёмно-зеленой жидкостью, который тут же мигом осушил не оставляя не одной капли.

- Не забываешь принимать лекарство, Томас. Приятно удивлен. – никак не реагирую на эмоциональные порывы собеседника, сухо сказал Арчибальд, на что тут же натолкнулся на острый взгляд Томаса. – Я попытаюсь достать еще. Ожидай меня завтра после полуночи, к этому времени попытайся, что-нибудь узнать у девчонки.

Арчибальд даже не удосужившись кинуть взгляд на Томаса обошел стол и направился прямо к стене. Видя это, Крайтон заскрежетал зубами, и только и сделал, что взмахнул палочкой, на что прямо перед старшим Пруэттом раскрылся камин.

- Арчибальд! Я уже давно не слышал зов хозяйна. – крикнул в спину друга Томас. – Свобода… такая сладкая свобода почти у меня в кармане, Арчибальд. Аха-ха-ха.

- Я бы боялся этого больше всего, Том. – ели различая слова отца, Аргус наблюдал как зеленоватое пламя камина поглотила его фигуру, перенося его не известно куда.

- Ты всегда был слишком осторожен, Арчибальд. Всегда через чур боялся. Лорд… всего лишь человек, как и все мы. Из плоти и крови. – говоря в пустоту, Томас Крайтон достал из нижнего шкафчика стола еще две книги, аккуратно погладив обветшалый переплет, он положил их на стол. – Надеюсь, ты простишь меня за это, мой друг. Но теперь, настало время для более решительных действий. И ты моя, дорогая пташка мне с этим поможешь. Не надо, не надо притворяться спящей. Притворство еще никому не шло к лицу. - подойдя к девушке, он нежно убрал её волосы с лица, после чего грубо сжал её скулы и пальцами раскрыл ей глаза. – Не надо бояться, леди Де Делюр, Легилеменс!

Аргус в нетерпении сжал волшебную палочку, понимая, что момента лучше не могло и быть. Авантюра переполнила все его естество – жажда действия лилась по его кровотоку, заполняя мышцы, даруя силу, и проникала в мозг, обостряя все его чувства.

Словно хищник на водопое он бдительно наблюдал, как его ничего, не подозревающая жертва, с головой уходит под глубокие воды разума чужого сознание. Что может быть беззащитней, чем легилемент полностью погруженный в работу. Именно это уверило Аргуса, что нужно действовать незамедлительно, ведь этот человек был явно опасен и искусен. Он был старше, опытней и можно было только догадываться, что припасено у него в кармане на любой случай жизни.

- Бомбарда максима! – просунув палочку сквозь книги, Аргус выпустил искрящийся от переполняющей его силы желтый луч. Он летел стремительно, подпаливая все, что встречалось на его пути и как будто становясь больше от кружащей по всему пространству магии.

Раздался взрыв, и всё пространство заволокло облако пыли, из которого шрапнелью, атакую всё вокруг, острыми осколками вылетали кусочки пола. Свистящая смерть минула опустившегося на колени Аргуса, лишь вбиваясь и опрокидывая прямо перед ним разорванные на части книги.

Ощущая скрежет на зубах от вдыхаемой им пыли, Аргус сплюнул вязкую слюну и после того, как надоедливый звон в ушах, наконец-то утих, шокирующие осознание опасности забарабанило в его сознание. Не было никаких звуков характерных для подобных ситуаций: ни криков боли агонирующего от приближающейся кончины человека, ни проклятий в адрес своего обидчика.

Тут же Аргус на пределе своих возможностей побежал к другому стеллажу, пригибаясь от пролетевших над его головой заклинаний. Больно ударившись плечом об деревянный край, Пруэтт ели успел применить отталкивающие заклинание, чтобы избежать учесть быть прижатым между двумя шкафами.

- Редукто! – крикнул Аргус куда-то в сторону, кидая разрушающие чары, чтобы отвлечь противника при этом для подкрепления результата, он поднял несколько десятков книг левитацией и поджег те, отправив их в центр зала.

- Замечательно! Просто замечательно! Я бы даже сказал изумительно! Кто ты? Крысиный король послал свою крысу по мою душу, не так ли? – Погрузившись вглубь библиотеки и затаившись, Аргус трансфегурировал и зачаровал маленькую пичужку, чьими глазами он наблюдал, как этот страшный человек – Томас Крайтон разъяренно ходил из стороны в сторону и кричал, взывая к нему. Самым неприятным было то, что этот ,,джентльмен” был совершенно не вредим, и даже стол был практически не затронут взрывом, благодаря защитной сфере окружающей его. – Тц, ты хотя бы догадываешься, насколько цены эти манускрипты? Молчи, не нужно слов. Какая теперь разница.Volare ad propositum!

Все книги и многочисленные страницы, валяющиеся на полу, пришли в движение. Одна за другой они взлетали, следуя круговым взмахам палочки хозяина, и многотысячное щебетание и шелест бумаги заполонил этот зал. Они кружились в различных траекториях, от чего поднялся сильный ветер. Пытаясь защититься, Аргус выставил палочку вперед и кокон разрушительной энергии, иссушающей всё, что к ней прикоснется, окружил его тело. Целый поток из книг, грозящий переломать ему кости, размолоть его в труху, с титанической силой вбивался в его барьер, превращаясь лишь в летящую в него пыль.

Почувствовав сильную резь в левом глазу и ощущая, как из него по щеке прямо ко рту стекала солоноватая красная жидкость, Аргус понял, что та маленькая птичка служившая ранее ему зрением погибла и его ситуация становилась всё хуже и хуже. Такая нужная ему сейчас концентрация было безвозмездно утеряна, и это волна свалила его с ног, и лишь до сих пор поддерживаемое заклинание держало его жизнь на волоске от смерти. Каждый его мускул сокращался с непривычными для этого изнеженного тела целями, каждая его жила натянулась, готовая вот-вот разорваться от перенапряжения – все силы были брошены на то, чтобы сдержать этот натиск.

Но сил становилось все меньше и меньше, понимая, что долго он так не продержится, Аргус уже решился на самоубийственный шаг. Нужно лишь выиграть несколько секунд – таких драгоценных и нужных ему прямо сейчас секунд.

,,Я готов поставить свою жизнь, а ты выродок, готов?” – подумал Аргус перед тем, как взять всё своё ,,я,” всё свое естество, все свои стремления и жажду жить в одно единое целое и высвободить в едином и безжалостном всплеске первородной магии, такой неоформленной и хаотичной, и при этом такой могущественной.

Слившийся с яростным и звериным криком всплеск волшебства разошелся вокруг молодого Пруэтта на несколько метров, отбрасывая и уничтожая, летящие в него книги, что дало так нужное для него время. Тут же вскочив, в такт с его бешено бьющимся сердцем с палочки Аргуса начал извергаться поток отталкивающих чар. Ему нужно было прервать заклинание врага и обезопасить себе место перед кульминацией представления. Ранее казавшиеся неподъёмными высокие шкафы летели в сторону Томаса Крайтона, хаотично сталкиваясь друг с другом, валясь с ужасным грохотом, словно домино.

Нужный эффект был достигнут. Книги, потерявшие волю хозяина, начали бессильно падать вниз, поднимая за собой столпы пыли.

И настало время для аншлага…

- Адеско фаэр! – четкая параллель разграничила эту реальность – она просто на всего разделилась на до и после, с воем раскрывая свои кровоточащие нарывы, впуская в этот мир… нечто. Запрещенное заклинание, которое не придет использовать в голову ни одному здравомыслящему волшебнику, протоптало тропинку для чего-то извращенного, неправильного в своей абсурдной сути – адское пламя явило свой безжалостный лик.

Понимал ли Аргус Пруэтт, что он наделал? Знал ли всю опасность? Догадывался ли, что адское пламя в своём бесконечном голоде может пожрать не только их, но и весь Лондон? Да, он всё осознавал. И в своем кристально чистом безумстве, охватившем весь его разум, он был готов пожертвовать всем.

- Безумец! Чертов идиот! – неистово завопил Томас Крайтон.

Адский огонь - совершенно точное определение для данного явление. Неконтролируемый поток огня неистово выплевывался из палочки аргуса, принимая витиеватые формы различных химер. Словно целый львиный прайд, вышедший на охоту он набрасывался на всё с единственной целью поглотить, распространить когтями свой невыносимый жар и поставить единственную возможную власть – власть вечного пламени. Его сила была столь велика, что даже камень плавился не в силах, хоть что-то противопоставить дьяволу.

Аргус наконец-то поняв какую ошибку он допустил, попытался взять огонь под контроль, но тот видимо почувствовал столь жалкую попытку накинуть удавку на его волю, и с еще большей силой закружил яростный танец.

Больше не в силах выдерживать этот невыносимый жар и чувствуя запах своих же подпалённых волос, Аргусу ничего не оставалось, кроме того, как бежать – уносить ноги от сюда не оглядываясь, пока еще есть такая возможность.

Быстро пробираясь сквозь этот книжный лабиринт к выходу, Аргус краем глаза заметил, как на него несется огромная голова льва, полностью сотканная из пламени. Словно настоящая она раскрыла свою уродливую клыкастую пасть в голодном и плотоядном оскале, издавая утробный победоносный рык высшего хищника добывшего очередной кусок, такого сладостного для неё мяса.

Ели успев выставить барьер, Пруэтта отбросило назад, полностью закрыв ему путь к отступлению. Тяжело дыша и чувствуя сильную нехватку в кислороде, Аргус вертел головой, натыкаясь взглядом лишь на всё сильнее подступающее к нему пламя. Выхода не было, бежать больше некуда и все эти проблемы, заварил он сам, своими собственными руками.

- Как там tha saorsa an taobh a stigh dhinn. Моя жизнь только в моих руках, ах-аха. – устало проговорил Аргус, продолжая сдерживая языки пламени.

И вот, когда, казалось бы, выхода не было, и всё, что ему оставалось это ждать своей скоропостижной кончины. Огонь взметнулся ввысь и закружился в причудливом водовороте. Аргус с удивлением наблюдал, как проявление дьявола, подобно послушному провинившемуся псу медленно стихает, изредка поскуливая и опускаясь в низ. Уже через несколько ударов сердца от магического буйства почти не осталось и следа и лишь кое, где вполне себе обычный огонь, тихо потрескивал, будто бы боясь и носа показать перед силами намного большими, чем есть он сам.

- Ах, вот ты и показался!

Мистическая сила сковала тело Аргуса, не позволяя ему сделать и вдоха. Ощущение кратковременного полета и сильное притяжение и вот он уже с силой впечатался во, что-то твердое. Столкновение подарило ему неописуемую боль, пройдя через все его органы, в придачу так же сломав несколько ребер.

Аргус висел, распятый прямо над камином, чудом сохраняя сознание, тщетно пытаясь сфокусировать зрение на этом чудовище. Магические светлячки, ранее освещавшие всю библиотеку, выгорели в адском пламени, и теперь в полумраке, лишь оставшийся огонь ели освещал фигуру этого человека. Битва не осталось для него бесследной: ужасные ожоги покрывали всё его тело, обезображенное лицо пристально, не моргая смотрело прямо на него, словно ища ответы на какие-то вопросы.

- Совсем мальчишка и рыжий. Лорд же не мог… - словно не веря сам себе, говорил Томас Крайтон. – Эй, мальчишка. Быстро! Отвечай мне, кто ты?

Не в силах вымолвить и слова от накатившей на него усталости, Аргус лишь опустил голову, за, что тут же поплатился.

- Круцио!

- Аааааааааааа. – боль, ужасная боль прошлась по всему телу юнного Пруэтта. – Аргус… Ааааааа! Аргус Пруэтт.

- Пруэтт? Нет…нет он же не должен был… Твой отец. Кто твой отец? Хэйвуд или же Арчибальд Пру…

- Авада кедавра!

Последние слова Томаса Крайтона потонули в яркой вспышке зеленого света, вонзившегося ему в спину. Его бездыханное тело завалилось навзничь, и только застекленевший взгляд до сих пор продолжал смотреть прямо на Аргуса. Что в них отражалось? Неверие и шок, но не от собственной неожиданной судьбы, даже после смерти всё его внимание и беспокойство были направлены лишь на одного человека – сына его хорошего и доброго друга Арчибальда Пруэтта.

Больше не сдерживаемое заклятием тело молодого Пруэтта упало вниз, огонь также больше не сдерживаемый Крайтоном разгорелся с новой силой.

Кто-то подбежал и приподнял Аргуса за плечи, шепча какую-то успокаивающую белиберду, по правде, которую Пруэтт уже почти и не разбирал.

- Найджел? Сукин сын! Ты как никогда вовремя, дружище. – радостно провозгласил виновник сего ,.торжества”

- Тише, Аргус. На выпей. Это рябиновый отвар. – доставая из мантии ярко красный флакон, Найджел буквально силой влил его в рот Аргусу. – Давай огонь становится всё сильнее.

- Всё, всё. Я смогу идти сам. – освобождаясь от захвата друга, Аргус осмотрелся и заметил, что стол по-прежнему оставался невредимым. – Найджел, книги. Забери со стола книги.

- Хорошо, сейчас. Я быстро. – здоровяк достаточно шустро, особенно для своей весовой категории, подбежал к столу, собрал в охапку книги и какие-то свитки, и засунул их в подол своей мантии. – А девчонка?

- Да, хрен с ней с девчонкой. Оставь её! – отмахнулся от этого Аргус, ковыляя в сторону камина.

- Аргус. – недоуменно, нахмурился Найджел и тут же забросил себе на плечо Леди Де Делюр. – Ох.

- Давай, Найджел, пора покинуть этот, безусловно, гостеприимный дом.

Когда все трое оказались в телепортационной арке, Аргус в мрачной задумчивости окинул взглядом, окружавший его хаос. Огонь лишь продолжал набирать свою силу, отвоевывая свое первенство. Языки дьявольского пламени зловеще плясали в зрачках Пруэтта, будто предрекая ту бурю эмоций разгоравшуюся в его душе и готовой поглотить его с головой.

- Найджел.

- Да, Аргус?

- Надо спрятать эти книги, телепортируемся к тебе.