Тафой

Глава 1 Вахта

Лейтенанту Военно‑космических сил Синто Питеру Грэшу страсть как не хотелось заступать на очередную четырёхчасовую вахту в тесном помещении поста дальнего обнаружения корвета «Хок». И вопрос даже был не в том, что ему уже которую неделю не удавалось выспаться — в конце концов, они были на войне. А в том, что утомительное сидение перед контрольными мониторами было абсолютно бессмысленным. В этом Пит был убеждён абсолютно, и любые разъяснения их замполита — то бишь офицера‑психолога, а если быть совсем точным, то военного капеллана — о необходимости постоянно поддерживать бдительность на него лично навевали отчаянные приступы зевоты.

24‑летний выпускник ускоренных курсов подготовки младшего командного состава для действий в космосе не просто считал, а точно знал, что современные сканирующие комплексы в случае обнаружения каких‑либо подозрительных объектов в радиусе своего действия незамедлительно отправят тревожное сообщение на мостик, а личный состав вахты проинформируют соответствующим звуковым сигналом. И поэтому перспектива сидения перед четырьмя экранами кругового обзора в тесной каморке и под наблюдением автоматической системы контроля за физическим состоянием вахтенного (то бишь вспомогательной медицинской системы поддержания боеспособности экипажа) совершенно не впечатляла Грэша.

Чертыхаясь и тяжело вздыхая, лейтенант забрался в кресло дежурного офицера, подключил датчики системы контроля физического состояния и осторожно оперся на спинку кресла, вслушиваясь в щелчки разъёмов, фиксирующих подключение медицинской аппаратуры.

Едва раздался последний щелчок, как в голове, ещё тяжёлой после короткого сна, прояснилось. «Ну вот и стимуляторы впрыснули», — мрачно подумал Пит. Теперь при всём желании поспать не получится.

Бегло взглянув на значки контрольных экранов, Грэш опять тяжело вздохнул. Пространственная ситуация за бортом корвета не поменялась — как не менялась она уже второй месяц их нахождения на орбите планеты Тафой. На обзорных экранах мигали зелёные маркеры ещё двух однотипных с «Хоком» корветов, а на противоположной от нынешней позиции «Хока» стороне планеты синела отметка «Дракона» — тяжёлого крейсера класса «Богомол». Плюс отливали оранжевым маркеры обломков пары вражеских фрегатов, уничтоженных в ходе короткой схватки ещё до прибытия их отдельной тактической группы из состава Четвёртого флота ВКС. Ну и, конечно, стилизованные жёлтые отметки остатков наземной базы ПКО на поверхности единственного спутника Тафой, которую сожгли ещё до вторжения на планету штурмового корпуса хафетян.

Питер не очень понимал причины развязывания агрессии со стороны Хафетянского содружества. Из того, что он вынес с занятий по политинформации, регулярно проводимых на борту корвета, в голове осталась только тема жизненного пространства, которое якобы понадобилось хафетянам в их секторе освоения космоса. Границы последнего были зафиксированы в соответствующем документе Организации освоения космоса, и на момент его подготовки Конфедерация никаких претензий в части нехватки «жизненного пространства» не выдвигала.

Как знал Грэш из курса космополитики, под юрисдикцией хафетян находилось четыре атмосферных планеты, из которых реально они освоили только две — собственно Хафету, их столичный мир, и ещё один мир, название которого он запамятовал.

Оставшиеся две планеты, находящиеся на изрядном удалении от сектора Синто, в ВКС которого, собственно, Грэш и служил, находились в стадии колониальной разведки. Так что зачем хафетянам понадобились Тафой, Гекуба и Танталис сектора Синто, когда у них самих было куда вкладываться и что развивать, оставалось для лейтенанта загадкой.

Тем не менее ровно два месяца назад ударный флот хафетян инициировал вторжение в сектор Синто. За счёт эффекта неожиданности они сумели оккупировать Гекубу и закрепиться на Танталисе, разгромив в двух космических сражениях основные силы Второго флота и нанеся чувствительное поражение Третьему флоту.

В общей сложности ВКС Синто потеряли шесть кораблей из двадцати, имеющихся в наличии. Хафетянам это стоило только трёх судов. Однако в районе Тафой их натиск был остановлен, а позже они были отброшены на орбиту Танталиса, где сейчас и происходили основные события.

А у них здесь, на высоких орбитах Тафой, не происходило ровным счётом ничего. Лейтенант с грустью подумал, что судьба, как всегда, зло пошутила над ним, отправив на самые задворки большой сцены.

Глядя на стационарные отметки маркеров кораблей, Пит решил, что единственный выход хоть с какой‑то пользой провести вахту — это осуществить выборочное сканирование условных пространственных квадратов на границе действия аппаратуры комплекса дальнего обнаружения. Собственно, эта операция, предполагающая работу с программами настройки некоторых сканеров, была чуть ли не единственной, где требовалось вмешательство оператора. В остальном всю работу — от обнаружения цели, её классификации, сопровождения и до прогноза возможных угроз для корабля — выполняла автоматика.

Так что, сузив угол сканирования луча одного из шести комплексов обнаружения и задав конфигурацию поиска не только масса‑габаритных аномалий, но и активности электромагнитных полей, Питер определил сектор разведки возможных целей далеко за орбитой естественного спутника Тафой, рассудив, что если это наименее очевидное направление для вторжения в систему, то это не значит, что его не произойдёт.

Поскольку программа обнаружения выделяла все аномалии, подходящие под параметры заданной цели, задача Питера заключалась в обработке всего массива поступающей информации с целью отсеивания ложных сигналов. Примерно через полтора часа аппарат завершил сканирование выбранного участка и вывел карту обнаруженных аномалий. Большинство из них оказались, так сказать, естественного происхождения, но несколько заинтересовали Грэша настолько, что он решил задействовать комплекс проникающего сканирования, позволяющий выявить энергетический рисунок конкретного объекта, если, конечно, он имел источник такой активности.

Из пяти выделенных лейтенантом аномалий три при внимательном изучении были классифицированы как покинутые астероиды с остатками рудоперерабатывающих комплексов. А вот два последних оказались чрезвычайно плотными электромагнитными сгустками, пробиться через которые на таком расстоянии сканер не мог.

Грэш ощутил, как по телу прошла прохладная волна стабилизирующих препаратов — медицинская система решила, что у него слишком много адреналина, и ввела блокираторы.

Возбуждение от результатов сканирования улеглось. Предстояло принять решение. Ведь сверхплотные сгустки электромагнитных полей попадают в классификатор вероятных целей, но только на расстоянии уверенного действия сканеров, поскольку могут оказаться кораблями, идущими в режиме «стелс».

Однако полученные лейтенантом данные относились к объектам, находящимся на пределе обнаружения, то есть даже не в радиусе эффективного сканирования. Вероятность ошибки была высока. В то же время, если всё‑таки за полями шли корабли, у корвета, судя по расчётам системы, в распоряжении оказывалось почти два часа для изменения своей позиции, прежде чем противник окажется на дистанции уверенного сканирования. А при условии, что в режиме «стелс» работа сканирующих систем была затруднена, смена позиции корвета давала весомые тактические преимущества. Если, конечно, объектом атаки был «Хок».

В общем, осознавая риск получения взыскания, но всё‑таки желая какой‑то смены обстановки, Питер активировал канал связи с мостиком.

— Докладывает пост дальнего обнаружения, вахтенный офицер лейтенант Грэш! Фиксирую две сверхплотных электромагнитных аномалии в секторе с координатами 6–5, 8–9, 11–9, 8–7.

Тотчас пришло подтверждение от автоматизированной системы управления, или, попросту говоря, главного компьютера корабля. Женский голос мягко ответил:

— Данные приняты, вахтенный офицер!

Прошла минута или две. Грэш как раз начал вводить данные о курсе, пространственном положении, конфигурации электромагнитных потоков и скорости движения аномалий в небольшой вычислительный комплекс, состыкованный с основной аппаратурой поста, как в микрофоне раздался голос дежурного офицера с мостика. Услышав знакомые хриплые интонации, Питер понял, что это старший лейтенант Гилберт.

— Грэш, слушай, что ты тут мне прислал? Ведь твои данные на пределе аппаратных возможностей комплекса, вероятность ошибки почти девяносто процентов!

— Так точно, сэр, на пределе возможностей. Однако… — Питер на секунду прервался, поскольку вычислитель как раз выдал примерные результаты сканирования по аномалиям. — Судя по данным ВК, параметры аномалий могут соответствовать характеристикам рейдера класса «Одиночка» ВКС Хафетянского содружества!

— Или просто оказаться обыкновенным астероидом, — без энтузиазма откликнулся Гилберт.

Пауза. Грэш ждал.

— Ладно, лейтенант, перегоняй данные своего вычислителя на мостик и морально готовься к тому, что следующие двое суток проведёшь на гауптвахте за ложную боевую тревогу. Ты Старика знаешь.

Гилберт отключился. Пит про себя хмыкнул. Капитана Макинтоша, или, как его называли на корвете, Старика, Грэш знал достаточно хорошо, чтобы в красках представить разнос, который ему командир корабля устроит при всём экипаже, если тревога окажется ложной.

Не то чтобы это не соответствовало Боевому уставу ВКС Синто, где было чётко зафиксировано, что в период боевых действий каждый военнослужащий обязан сообщать по команде любую доступную ему информацию о возможном появлении сил противника. Но вот в каждом подразделении, на каждом корабле был свой порядок боевого взаимодействия личного состава. И на некоторых из них считалось, что объявление ложной боевой тревоги свидетельствует о тактической неграмотности офицерского состава — со всеми вытекающими последствиями.

Так что, когда раздался ревун тревоги и вспыхнуло «красное» боевое освещение вместо привычной бело‑лунной подсветки служебных помещений, Грэш внутренне сжался. В течение ближайших пяти минут (примерно такой временной интервал был необходим центральному компьютеру корвета для создания полноценной модели вероятных целей и вычисления коэффициента их угрозы для корабля на указанном расстоянии и в условиях электромагнитной маскировки) станет ясно, что с ним произойдёт в недалёком будущем.

Время шло. На панели управления комплексом дальнего обнаружения зажёгся огонёк подключения к сопроцессору центрального компьютера корвета. За спиной Питера зашипела пневматика входной двери — согласно боевому расписанию, в отсек прибыл лейтенант Девшиц, его напарник по работе на посту.

— Из‑за чего весь сыр‑бор? — поинтересовался Девшиц, устраиваясь во втором операторском кресле. Теперь каждый из офицеров контролировал работу комплекса соответственно в правой и левой полусферах корвета.

Щёлкнув комбинацией клавиш, Питер ретранслировал картинку с аномалиями на контрольный экран Девшица.

— Из‑за них.

Через некоторое время чуть флегматично Девшиц протянул:

— Похоже, ближайшие четырёхчасовые вахты для меня превратятся в восьмичасовые…

Грэш усмехнулся:

— Спасибо за поддержку, приятель!

Девшиц собирался что‑то ответить, но в этот момент прозвучал надтреснутый голос капитана Макинтоша:

— От имени экипажа объявляю благодарность лейтенанту Грэшу, посту дальнего обнаружения, за образцовое выполнение профессиональных обязанностей! Согласно расчётам центрального компьютера, с вероятностью девяносто один процент через час тридцать пять минут мы будем атакованы рейдером класса «Одиночка» и лёгким крейсером класса «Бродяга» ВКС Хафетянского содружества, идущими в режиме «стелс». Благодаря своевременно предоставленной информации мы начинаем манёвр уклонения с выходом на позицию огневого удара по кораблям противника. Всем членам экипажа приготовиться к бою.

Щёлчок. Мостик отключился.

Девшиц произнёс:

— Похоже, тебя ждёт медаль, Питер.

— Если доживём, Джек, — ответил Грэш.

Лейтенант, хорошо представляя номенклатуру вооружения корвета и уровень его защищённости, не сомневался, что с рейдером или даже двумя «Хок» справился бы шутя, но лёгкий крейсер существенно менял шансы — и не в пользу корвета.

Основного вооружения «Хока» — двенадцать ракетных шахт для ракет среднего класса и четырёх кинетических орудий приличного калибра — вполне хватало для борьбы с маневренными, но слабо бронированными рейдерами, к тому же имеющими только лёгкие энергетические щиты, не способные отразить суммарный вес бортового залпа корвета. Конечно, пара десятков стволов мелкокалиберной артиллерии рейдера с двумя или даже тремя ракетными установками лёгкого класса могли пощипать энергетическую броню «Хока», но причинить серьёзные повреждения обшивки едва ли.

А вот что касается лёгкого крейсера, то тут корвет уступал ему почти по всем параметрам. Насколько Питер помнил, количество ракетных шахт на крейсере было в два раза больше, чем на «Хоке». Плюс не меньше десятка универсальных артиллерийских установок среднего калибра. Плюс две батареи энергетического оружия. И генераторы поля суммарно в полтора раза мощнее, чем у корвета. В открытом бою никаких шансов. Корвет мог рассчитывать только на один удар в обстановке внезапности. Не более.

Впрочем, оставался вариант отступить или дождаться подхода подкрепления. Однако Грэш, глядя на расположение кораблей, даже не будучи навигатором, понимал, что однотипные с «Хоком» корветы через полтора часа в лучшем случае сумеют только совершить манёвр перестроения, поскольку между ними был естественный спутник Тафой. Что до «Дракона», то его прибытие было возможным только ещё позже. Поэтому Макинтош был обязан задержать противника до подхода подкрепления.

Довольно скоро Грэш отвлёкся от тактических рассуждений, поскольку изменение курса корвета, а также поступившие координаты новой пространственной позиции требовали корректировки параметров обнаружения целей аппаратурой комплекса.

За работой час прошёл почти незаметно. Теперь на контрольных экранах совершенно отчётливо фиксировались обводы корпусов вражеских кораблей, до этого скрытые маскирующими полями. Питер знал, что совсем скоро хафетяне обнаружат, что они раскрыты. И дальнейший разворот событий уже будет зависеть от того, успеет ли «Хок» нанести бортовой залп до атаки крейсера или нет.

На боевых постах корвета воцарилась напряжённая тишина.

Грэш не знал, что, согласно расчётам центрального компьютера «Хока», момент обнаружения хафетянами сканирующего излучения с корвета по времени совпадёт с входом вражеских кораблей в предельную зону действия ракетно‑артиллерийского вооружения корвета. И эффективность залпа корвета будет зависеть даже не от автоматики, которая уже выполнила необходимый расчёт, а от офицеров управления огнём, которые должны будут принять решение об огневом ударе в течение двух минут после входа хафетянских кораблей в зону поражения. Если слишком рано — высока вероятность нанести минимальный ущерб; если слишком поздно — крейсер может нанести удар первым.

Всё произошло неожиданно для Питера.

Мигнуло «красное» боевое освещение, по корпусу корвета прошла сильная вибрация залпа, и почти тотчас температура в помещении поста резко подскочила, а до ушей Грэша дошёл скрип сминаемых плит внешней обшивки.

Затем лейтенанта вдавило в кресло от сильнейшей перегрузки. Свет ещё раз мигнул и погас. Из четырёх обзорных экранов на трёх заструились полосы помех. По панели управления пробежала вереница тревожных огней, загорелось табло включения аварийного питания.

Ещё серия разнонаправленных толчков по корпусу корвета.

Невозможно говорить, поскольку тело сжато перегрузкой. Зато совершенно ясная голова — стимуляторы вкачиваются, судя по всему, рекой. Хуже всего то, что обзорные экраны полностью вышли из строя как раз с правого борта — со стороны Грэша.

В голове бьётся мысль, что, похоже, конец.

Неожиданно перегрузка отпустила. Вновь зажглось боевое «красное» освещение. В микрофоне раздался злой голос Гилберта:

— Пост дальнего обнаружения, доложить о полученных повреждениях!

Питер помотал головой, считывая показания приборов.

— Докладываю: уничтожено четыре из шести сканеров дальнего действия, мы ослепли на правую полусферу. Левая полусфера просматривается только до половины радиуса. Аппаратура проникающего сканирования уничтожена. Нарушение электропитания, работаем по аварийной схеме. Вычислитель уничтожен коротким замыканием. Внешний броневой пояс, судя по температуре в отсеке, существенно повреждён. Конец связи.

— Принято, лейтенант Грэш! Потери в личном составе?

Питер взглянул на Девшица, который уже деловито переключал настройки оставшихся двух сканеров, пытаясь сориентироваться в обстановке.

— Нет, сэр. Что это было?

Пауза. Очевидно, Гилберт ретранслировал данные капитану.

— Нас зацепило примерно тридцатью процентами от объёма совокупного залпа лёгкого крейсера. Силовые поля уничтожены. Батарея орудий разгерметизирована. Четыре ракетных шахты разбиты. Плюс повреждения на вашем посту. В целом повезло.

Голос Гилберта стих. Затем в наушниках Грэша раздался бас бортового инженера Паркера:

— Пост дальнего обнаружения! Сколько времени уйдёт на устранение повреждений?

— Сэр, мы занимаемся перенастройкой оставшихся сканеров, но лучше задействовать резервные системы главного поста.

— Лейтенант! Мне не нужны ваши советы! Сроки устранения повреждений?

Питер про себя выругался.

— Пост заработает на половину своей мощности через три‑четыре часа. Функционирование в полном объёме без стационарного ремонта невозможно.

— Принято.

Снова щелчок отбоя.

— Слушай, Пит, у них, похоже, сбоит центральный компьютер, раз от нас информацию требуют, — в голосе Девшица звучала тревога.

— Да, Джек, ты, похоже, прав, — Грэш указал на лихорадочно мигающий красный индикатор, указывающий на потерю связи аппаратуры сканирующего комплекса с центральным компьютером.

— Плохи наши дела, если это так.

Грэш только кивнул. Если сбоит центральный компьютер, значит, корвет получил прямое попадание в середину корпуса. Видимо, как раз в момент накрытия корвета залпом крейсера Макинтош врубил двигатели на полную мощность — и им на посту дальнего обнаружения просто повезло. Нос корвета, где располагался пост, в начале боя смотрел строго на вражеский крейсер.

Снова в ухе раздался голос Гилберта:

— Пит, в общем, похоже, пока не почините своё железо, мы будем слепы как котята.

— А резервная система?

— Выведена из строя.

— А где хафетяне?

— Мы сейчас за спутником, так что, вероятно, они с другой стороны, — Гилберт невесело усмехнулся. — Нам, ребятки, повезло. Судя по всему, Уолтер, артиллерийский офицер, сумел идеально определить момент открытия огня, прежде чем погиб, мир его праху. Ракетчики погорячились, выдав залп на пределе дистанции, так что у крейсера только энергетические щиты сумели сбить, а вот артиллеристы открыли в тот момент, когда хафетяне вывели всю оставшуюся энергию на системы вооружения. Так что наш привет пришёлся на голую броню аккурат в их центральную надстройку.

Снова щелчок закрытия канала связи.

Питер нажал на кнопку, вмонтированную в подлокотник операторского кресла, отключаясь от автоматической системы контроля за физическим состоянием вахтенного. Девшиц было дёрнулся тоже, но Грэш его остановил, кивнув на индикатор времени, где красным мигали цифры окончания его дежурства:

— Джек, твоя вахта началась, — усмехнулся Питер.

Девшиц улыбнулся:

— Ага, а ты, видимо, спать с паяльником и крестовой отвёрткой будешь — вместо подушки.

Уже снимая микрофон прямой связи с мостиком, Питер снова услышал сигнал вызова. Нацепив устройство обратно, лейтенант снова услышал голос Гилберта:

— Пост дальнего обнаружения! Для понимания ситуации: судя по данным, переданным с борта «Дракона», вражеский рейдер перед своей гибелью осуществил высадку на Тафой не установленного количества десантников, включая тяжёлую технику. На орбите спутника идёт бой, хафетянский лёгкий крейсер после нашей атаки получил тяжёлые повреждения, так что ему недолго осталось. Старик сейчас получает информацию от флотской разведки. Судя по всему, через пару часов у нас тут будет очень жарко. Так что постарайтесь реанимировать пост как можно скорее. Конец связи.

Грэш подумал про себя: «Вот тебе и однообразные вахты…»

Глава 2 Звёздный пёс

В голову упорно лезла картинка недостроенной садовой дорожки в их поместье — на самой границе с горными отрогами Западного Хребта. Отец заказал для неё какой‑то уникальный мрамор, который обнаружен пару лет назад на Аштуре, втором спутнике Хафеты, по совершенно сумасшедшей цене. И решил, что плиты надо непременно укладывать самому, не доверяя ни роботу, ни спецбригаде.

Только они начали, как пришёл вызов из Штаба флота. Отец лишь рукой махнул на его торопливые сборы, пробурчав, что даже отпуск после ранения офицеру догулять не дают.

Всю жизнь проработав на внутренних планетах в качестве инженера‑терраформера, отец так до конца и не понял желания сына служить в Военно‑космических силах Хафетянского содружества. Джон порою как наяву слышал отцовское брюзжание насчёт солдафонства и безалаберности сына, отказавшегося от семейной традиции — превращать безжизненные земли в оазисы, полные жизни, ради черноты и холода космоса. И сколько бы он ни пытался объяснить отцу, что его совершенно не прельщает возня с пробирками и расчёты плотности кислорода, в ответ вставала лишь глухая стена непонимания.

Возможно, если бы мама дожила до того времени, как он поступил в Академию флота, её слова разрушили бы этот непреодолимый барьер. А возможно, и нет. В любом случае та страшная катастрофа навсегда исключила такую вероятность.

Джон ругнулся про себя. Уже столько лет командует военными кораблями, а в голову продолжают в самый ответственный момент лезть совершенно лишние мысли.

Вот и сейчас, когда до отключения генераторов электромагнитного поля осталось 10 минут и станет ясно, удалось им провести ВКС Синто или нет, он вспоминает цвет плит в саду и ворчание отца. Что за нелепость!

Офицер раздражённо огляделся вокруг. Та же рабочая атмосфера командного поста: чуть слышное шуршание вентиляторов, мерцание обзорных экранов, россыпи сигнальных огней на контрольных панелях. И напряжённая сосредоточенность операторов текущей вахты. Никаких шуток, посторонних разговоров или недопитых чашек кофе. Тревога ощущалась буквально физически — так, что чуть вытяни руку и обязательно наткнёшься на невидимую мембрану беспокойства, скрывающего страх.

Да, именно страх. Джон не осуждал своих подчинённых. Их миссия была чистой воды самоубийством. О чём он без обиняков и сообщил в Штабе, едва узнал причину своего экстренного вызова из отпуска. Прорваться к блокированной группировке войск на планете Тафой силами лёгкого крейсера и рейдера было в чистом виде безумием. Поскольку на орбите планеты, по данным разведки, имелся как минимум один тяжёлый крейсер вместе со своим эскортным соединением. А это даже в самом лучшем раскладе означало наличие не менее четырёх‑пяти кораблей — пусть и ниже классом, но вполне способных доставить неприятности.

Вице‑адмирал Кэннигтон только поморщился на горячую речь Джона:

— Полноте, каперанг! Во‑первых, ВКС Синто не ожидают нашей атаки. Во‑вторых, вы пойдёте в режиме «стелс». В‑третьих, перед вами не стоит задача уничтожить противника, а лишь обеспечить прикрытие рейдера до момента десантирования спецсоединения на его борту. И, наконец, в‑четвёртых, приказы не обсуждаются.

Теоретически Джон мог отказаться от участия в операции. Он буквально всей кожей чувствовал её абсолютно кабинетный характер, бесконечно далёкий от напряжённой обстановки космического сражения, от вибрации силовых полей и дрожи корабельного корпуса после бортовых залпов. Но во Флоте его бы не поняли. А ведь это была и есть каста. Куда войти могут немногие, но если уже вошли, то обратной дороги нет. Только смерть.

Поэтому он взял под козырёк и отправился знакомиться со своим новым хозяйством.

До ранения под его командованием находился фрегат «Неудержимый». Однако после памятного боя от корабля мало что осталось. Оказаться под огнём двух тяжёлых крейсеров, а потом ещё пережить несколько волн штурмовиков, пытавшихся закончить то, что у комендоров не получилось, всегда чревато разрушениями — в девяноста процентах случаев необратимыми.

Ему, вернее, ему и всей команде «Неудержимого» просто повезло. После первого прямого попадания с одного из крейсеров фрегат остался без силового щита. И только скорость да слаженная работа инженеров из машинного позволили «Неудержимому» выйти из‑под орудийного огня без особых повреждений корпуса. Чтобы затем остаться без носового отсека и верхних орудийных палуб, когда их накрыл огнём другой крейсер.

Джон помнил, какая началась паника на борту, когда корпус фрегата начал разламываться. Как пришлось прибегнуть к оружию, чтобы прекратить воцарившийся бедлам. И как вовремя сработавшая аварийная партия сумела восстановить герметизацию корпуса в тот момент, пока он вместе с первым помощником и навигатором наводил порядок на командном посту.

Он не строил иллюзий относительно своих способностей командира. Капитан вражеского крейсера, видимо, решил, что фрегат уже получил своё и тратить на него время и боеприпасы смысла нет. В этом он был недалёк от истины. Но вот подготовку команды в расчёт не поставил. Поэтому, наверное, сильно удивился, когда остался без двигателей в результате блестящей работы ракетчиков с «Неудержимого», филигранно положивших ракетный залп по двигательным секциям корабля противника.

Потом они не меньше часа отбивали атаки штурмовиков, пытавшихся добить искалеченный фрегат. Под конец на «Неудержимом» осталась только одна лазерная батарея, и Джон уже собрался отдать команду покинуть корабль, как подошедшие хафетянские крейсера отбросили настырных штурмовиков.

Правда, напоследок мостик фрегата получил пару торпедных попаданий. Щиты не выдержали, бронеобшивка смялась, и череда лопающихся экранов с яркими искрами замкнувшихся электроцепей остались последними ясными воспоминаниями Джона о том дне.

Уже в госпитале он узнал, что уцелели посреди фейерверка он да оператор связи за дальней консолью — и всё благодаря тому, что их накрыло рухнувшими секциями фальшпотолка, которые прикрыли их от пламени прежде, чем до поста добралась аварийная партия.

И вот теперь под его командование перешёл стальной красавец «Звёздный пёс» — лёгкий крейсер класса «Бродяга». Двадцать четыре ракетных шахты, двенадцать кинетических орудий, две энергетические батареи, четыре истребителя в ангаре. И шестьдесят человек экипажа.

Правда, уже на борту Джон узнал, что крейсер подвергся модернизации в соответствии с новой задачей. Ангар с истребителями был демонтирован, на его месте установили генераторы электромагнитных полей. Та же процедура была осуществлена в отношении батарей с энергетическим оружием. Так что в конечном итоге лёгкий крейсер по боевым возможностям стал чуть ли не на один уровень с фрегатом. Плюс снизилась и эффективность силовых щитов, поскольку новая схема электроснабжения крейсера была сориентирована на обслуживание генераторов.

Джон не слишком доверял маскировке, которую предоставляли электромагнитные поля. В эскадренном бою в этом ещё был смысл, так как наличие кораблей разного класса, да и сама обстановка сражения, мало способствовали эффективной работе соответствующих систем. Другое дело — тот диверсионный рейд, который им предстоял. Наверняка противник должен был выделить минимум один корабль на глубокое сканирование внешних рубежей системы. Нельзя было исключить и наличие спутников слежения. И если последние ещё преодолеть незамеченными было можно, то в случае наличия толковой команды наблюдателей на борту вражеского корабля этот номер мог и не пройти.

Однако доводы каперанга впечатления на отдел планирования Штаба не произвели. Ему было сказано, что слишком много «если», а времени в обрез и других кораблей нет. Поэтому либо он соглашается провести соединение в том составе, какой есть, либо отказывается от участия в операции со всеми вытекающими последствиями. В конце концов, умирать — дело добровольное.

В такие минуты Джон хорошо понимал глухое неприятие армейских порядков со стороны отца. Но он был членом касты. А значит, отступить не имел права.

И вот теперь осталось менее пяти минут до отключения генераторов. Если их обнаружили, то в любом случае первый удар они выдержат и рейдер прикроют. Правда, шансов вернуться у них, скорее всего, не будет. Но ведь они на войне.

Размышления Джона прервал первый помощник:

— Капитан, до момента отключения генераторов осталось 4 минуты 15 секунд. Отдать приказ привести бортовые системы вооружения в состояние полной готовности?

Джон недолюбливал своего помощника. По негласному правилу этот немолодой офицер должен был занять его место, поскольку прослужил на крейсере уже пять лет. И назначение Джона командиром корабля совершенно однозначно полностью перечёркивало карьерные перспективы старого служаки.

Конечно, что называется, на людях помощник не демонстрировал своего настоящего отношения к капитану. Но Джон знал от особиста (которые были на каждом боевом корабле Содружества), какие разговоры помощник ведёт за его спиной.

Однако в сложившихся условиях, когда Джон остался один на один с новым экипажем, смещать помощника было нельзя. Вот и приходилось терпеть его явное желание командовать кораблём без соответствующих полномочий и вне установленных рамок субординации.

— Нет, после отключения генераторов необходимо вывести на полную мощность силовые щиты. Если противник нас обнаружил, щиты позволят выдержать первый удар и принять решение по обстановке.

— Но у нас есть данные глубинной разведки!

— Трёхнедельной свежести. Стрелять вслепую по пустым квадратам я не намерен.

— Капитан, если…

— Старший помощник! Ваше место по боевому расписанию — у резервной системы управления кораблём. Когда мне понадобится ваше мнение — обязательно обращусь, а сейчас займите свой пост! — отрезал Джон.

Лицо помощника осталось непроницаемым.

— Есть, сэр!

Джон снова ругнулся про себя, глядя на удаляющуюся спину помощника. Всё‑таки сегодня он явно не в себе.

— Капитан! Три, два, один — генераторы поля отключены! — прозвучал голос оператора.

Времени додумать мысль уже не осталось.

— Постам слежения — вывести тактическую обстановку на экран! Центр защиты корабля — активировать силовые щиты на полную мощность! Пост управления огнём — привести системы вооружения в состояние готовности! — чётко раздал команды Джон.

Почти тотчас на главном экране появилась картинка окружающего пространства. Джон тотчас нашёл один алый маркер — корвет! Так близко! Похоже…

— Капитан! Мы находимся под ракетным ударом! — раздался голос начальника центра защиты корабля.

Неожиданно Джон ощутил полное спокойствие. Неизвестность закончилась, сейчас начнётся привычная чехарда космического боя.

— Пост управления огнём! Цель — корвет противника. Используйте все системы вооружения сразу после отражения ракетного залпа!

Джон был уверен, что силовые щиты не подведут, а положение крейсера было идеальным для нанесения удара по корвету. План прорыва уже чётко обрисовался в его голове. Вместо шести вражеских кораблей на орбите было только четыре. Всё равно много, но уже не так критично.

Тяжёлый крейсер висел с обратной стороны планеты, так что немедленно принять участие в бою не сумеет. Из трёх вражеских корветов лишь один успевает вступить в огневой контакт. Остальным ещё предстоит перестроиться. Рейдер сумеет выйти в положение для десантирования.

Мигнуло и тотчас снова заработало освещение. Джон не ощутил даже вибрации корпуса — щиты полностью погасили ракетный залп.

— Центр защиты! Доложить обстановку!

— Капитан, щиты потеряли 70 % мощности, вражеские ракеты уничтожены. Время накачки при текущей схеме питания — две минуты!

Очень много. Корвет отстрелялся, теперь его надо уничтожить, пока он не ушёл с боевого курса, превосходя «Звёздного пса» в скорости.

— Капитан! Огневое решение готово! — пришёл доклад начальника поста управления огнём.

— Отлично! Начинайте стрельбу! Центр защиты! Переходите на жёлтую схему питания! Мы вступаем в бой.

Всего на крейсере использовались четыре схемы электропитания:

красная — когда запитывались преимущественно генераторы электромагнитного поля;

зелёная — накачка силовых щитов;

синяя, или боевая, — когда мощности распределялись параллельно на щиты и системы вооружения;

жёлтая — снабжение систем вооружения в ущерб силовой защите.

Выбирая жёлтую схему, Джон рисковал, но считал, что риск оправдан. Лучше сразу уничтожить вражеский корабль, чем перестраховаться и упустить такую возможность.

Это и стало его первой ошибкой в бою.

Едва крейсер произвёл бортовой залп, как корпус «Звёздного пса» содрогнулся. Командный пост наполнился криками людей, раздался треск взрывающихся обзорных экранов, запахло горелой изоляцией, помещение заволокло едким дымом.

Джон криво усмехнулся: «Где‑то я это уже видел…»

Натужно взывали вентиляционные установки. Шипение активировавшейся системы сухого пожаротушения. Поминутно кашляя, офицер выкарабкался из капитанского кресла. Над головой продолжала надсадно выть сигнализация аварийной ситуации. Погасло освещение.

Снова мучительная судорога по корпусу корабля. Джон бегом бросился к выходу с мостика.

В коридоре горели красные лампы, бросавшие резкие тени на ошарашенные лица офицеров, многие из которых стирали кровь с порезов на лице.

Джон прокашлялся:

— Господа! Похоже, мы получили прямое попадание. Думаю, всем пора занять свои места на резервном пункте управления.

Это были самые глупые слова, которые только пришли ему в голову. И в глазах офицеров он вполне чётко увидел, что его авторитет свалился ниже некуда. Но это было не важно.

На резервном пункте шла лихорадочная работа. По боевому расписанию здесь находились только четыре человека, отвечавшие за функционирование основных систем корабля. Остальные рабочие места были заблокированы до прибытия полного состава вахты — а это двенадцать человек.

Едва Джон переступил порог помещения, как старший помощник демонстративно покинул «капитанскую» консоль управления.

Джон успел разглядеть ухмылки вахтенных. Некогда!

— Доложите о состоянии корабля, — обратился он к помощнику, уже погружаясь в анализ пространственной обстановки на обзорном экране.

— Сэр, крейсер попал под залп орудий корвета, уничтожена ангарная палуба и помещения под ней. Щиты выведены на пятидесятипроцентную мощность. Ведётся перезарядка ракетных установок. Орудия главного калибра готовы к использованию. Потери в личном составе устанавливаются, пока речь идёт о дежурной смене техников на ангарной палубе — это шесть человек. Автоматика сработала штатно, помещения герметизированы, но в целях контроля выслана аварийная партия, жду доклада.

— Зачем отправили людей? Есть ведь ремонтные дроиды! — требовательно спросил Джон.

— Сэр… При переоборудовании крейсера комплект сервисных роботов был изъят.

Джон оторвался от экрана. «Интересно, какому штабному гению пришло в голову забирать ремонтников», — промелькнула в голове мысль и ушла.

— До какого уровня нарушена герметичность корпуса?

— Судя по всему, до уровня D.

Всё не так плохо, подумал Джон. Крейсер имел пять палуб — палубы A, B, C, D и E. Соответственно, палуба E — это внешние помещения под корпусом, условный «верх», а палуба A — это условный «низ» корабля. То есть орудия корвета пробили только внешнюю оболочку. Основные системы корабля располагались на палубах B и C.

— Продолжайте координировать работу аварийной партии. После завершения ремонтных работ займитесь подготовкой спасательных капсул для экипажа.

— Сэр! При всём уважении — зачем нам капсулы? Здесь нет других наших кораблей. Если крейсер погибнет, то вариант один — либо смерть, либо плен… — слова помощника дышали скрытой яростью.

Джон выдержал паузу.

— Думаю, этот бой «Звёздный пёс» не переживёт, но свою задачу выполнит. Судя по тактической обстановке, через 40 минут нам предстоит вступить в огневой контакт с двумя корветами противника и тяжёлым крейсером. Рассчитываю на то, что все офицеры до конца выполнят свой долг. А что до вашего вопроса, старший помощник, то не решайте за весь экипаж. Повторюсь: крейсер свою задачу выполнит. А дальше каждый волен принять своё решение.

Джон обвёл взглядом людей, столпившихся в помещении. На лицах читалась угрюмая решимость.

— Что ж. Раз вопросов больше нет, тогда предлагаю личному составу надеть облегчённые скафандры. У нас не так много шансов уцелеть под ударами противника. Времени на эвакуацию может не остаться.

— Есть, капитан! — раздался нестройный хор голосов.

Джон первым облачился в мягкий скафандр, нахлобучив колпак шлема на голову, устраиваясь перед «капитанской» консолью.

Его взгляд не отрывался от обзорного экрана. Алые маркеры кораблей противника неуклонно приближались. Судя по всему, «Звёздного пса» хотели взять в классическую «подкову», где роль «основания» была отведена тяжёлому крейсеру, а корветы должны были занять «крылья».

Тем временем рейдер «Стремительный» уже прошёл зону эффективного огня корветов противника. Скорость десантного судна резко упала, сканеры фиксировали многочисленные повреждения обшивки. Но всё же рейдер вышел на позицию выброски десанта.

Джон снова вернулся к тактической конфигурации. Бортовой залп «Звёздного пса» не сумел уничтожить вражеский корвет, но нанёс ему тяжёлые повреждения, раз капитан Синто принял решение уйти за спутник. Однако в намечающемся раскладе нельзя исключать предательского удара в спину…

Вооружение тяжёлого крейсера включало не только стандартные ракетно‑артиллерийские комплексы, но и до  10–15  истребителей. Скорее всего, командир крейсера попробует связать «Звёздного пса» боем с истребителями, а сам выйдет на позицию удара тяжёлыми орудиями. Или попробует расстрелять лёгкий крейсер ракетами. Или будет маневрировать, выбирая подходящий момент. Масса вариантов.

«Так не годится», — вдруг пришло в голову Джону. «Они ждут от нас как раз рациональных действий, но живыми мы отсюда вряд ли выбираемся. А значит, идти надо напролом. Плевать на корветы и истребители, главная цель — тяжёлый крейсер».

Джон активировал систему голосовой связи скафандра.

— Пост управления огнём! Приоритетная цель — тяжёлый крейсер противника. Рассчитайте огневое решение для трёх залпов из всего, что у нас есть, в точках hg, hl, hk, — Джон передал данные по предполагаемому курсу «Звёздного пса». — До достижения контрольных точек

— До достижения контрольных точек огня не открывать, — повторил Джон.

— Сэр, если следовать предполагаемому курсу, мы окажемся в конусе перекрёстного огня противника! — раздался голос навигатора, также получившего прокладку тактического курса.

— Это заблокирует выброс истребителей прикрытия тяжёлого крейсера и заставит артиллеристов на корветах нервничать при расчёте параметров стрельбы — друг друга ведь могут зацепить, — пояснил Джон.

— Центр защиты! Ваша задача — синхронизировать работу с постом управления по тем координатам, которые они сейчас направят. В этих точках вы работаете по жёлтой схеме. Как только стрельба заканчивается — снова выводить накачку на полную мощность.

— Капитан, можем не успеть поставить полную защиту, переключение схем питания и работа двигателей…

— Постарайтесь! — оборвал доклад Джон.

Раздался голос старшего помощника:

— Сэр, по личному составу — погибло восемь человек. Вся смена дежурных техников и два специалиста по ракетному вооружению. Аварийная партия возвращается. Гарантируют, что переборки без щита выдержат один‑два залпа корветов.

— Хорошо, готовьте капсулы. Минут через пятьдесят они очень пригодятся — если повезёт… — невесело усмехнулся Джон.

— Сэр, мы вошли в зону поражения вражеских корветов! — пришёл доклад с поста обнаружения.

Джон и сам видел синие пунктиры на обзорном экране, обозначающие границы зон эффективного огня вражеских кораблей.

— Машинное! Форсируйте двигатели и не думайте об износе! — Джон отдал последнее распоряжение.

А потом начался ад.

…Чувствуя железистый привкус крови во рту и наблюдая пляску красных огней на контрольных панелях, Джон попытался собраться с мыслями. Это было непросто, особенно после того, как его основательно приложило о переборку после второго прямого попадания в крейсер.

С момента начала боя прошло 35 минут. На обзорном экране громада вражеского корабля существенно приблизилась, так что уже без всякого увеличения Джон различал рябь орудийных стволов, содрогающихся от беззвучных выстрелов.

Не получилось. Не хватило выучки команды. Первую точку открытия огня «Звёздный пёс» прошёл хорошо. Синхронно «упали» щиты и сработали артиллеристы с ракетчиками. Но уже на второй вышла заминка. Это стоило им почти половины ракетных шахт, расположенных на палубе B, уничтоженных огнём с тяжёлого крейсера. Внутренняя детонация разрушила посты слежения и вывела из строя систему управления огнём. Так что на третьей точке «Звёздный пёс» уже отплясывал свой последний вальс, содрогаясь как от несинхронизированного огня бортовых ракетно‑артиллерийских комплексов, так и от многочисленных попаданий.

Наверное, это его проклятье — каждый раз погибать под огнём тяжёлых кораблей противника. Джон покрутил головой: в помещении, кроме погибших вахтенных, плавающих в невесомости, никого не было.

Это его удивило. Потом он вспомнил, что сам отдал приказ об эвакуации. Но когда? Пять, десять минут назад? Неважно. Важно то, что всё‑таки они пощипали крейсер — судя по длинному шлейфу декомпрессии, растекающемуся вокруг надстроек корабля. Не уничтожили, но повредили. Джон улыбнулся разбитыми губами. И истребителей больше у них нет.

Его снова швырнуло. Как в немом кино он наблюдал беззвучное смятие внешней стены резервного поста. Он отчётливо видел, как потолок вдруг начал скатываться в гармошку, подминая под себя экраны, контрольные панели, консоли… А он всё летел и летел.

Удар. В глазах потемнело.

Последнее, что он услышал, был свист вырвавшегося воздуха из разбитого гермошлема.

Глава 3 Дракон

Салатово‑зелёный маркер прицела совместился с боковой надстройкой клиновидного корпуса вражеского крейсера, заполнившего уже почти весь экран тактической системы. Карл плавно нажал на гашетку джойстика, вмонтированного в пульт управления второй орудийной батареей тяжёлого крейсера «Дракон» ВКС Синто.

В тот же миг по полу батареи прошла ощутимая дрожь выстрела — это залпом разрядились четыре 200‑мм орудия, находящиеся под управлением Карла. Тяжёлые снаряды за считанные мгновения достигли изрядно потрёпанного корпуса крейсера хафетян.

В наушниках оператора раздался характерный щелчок, означающий окончание перезарядки полностью автоматизированных орудий. Он уже было собрался вновь произвести выстрел, попутно отмечая, что успел использовать почти половину штатного боекомплекта, как вдруг вражеский корабль просто распался на куски. Никаких вспышек пламени — просто до того цельный монолит крейсера в одно мгновение развалился на бесформенные обломки, закутавшись в облако декомпрессионных выбросов, словно в чёрно‑белый плащ.

Карл откинулся в кресле, машинально взглянув на табло хронометра, расположенного чуть выше контрольной панели состояния батареи. Они дрались с хафетянами почти полтора часа — недопустимо много времени, если сопоставить боевые возможности «Дракона» и вражеского лёгкого крейсера.

Впрочем, до мнения старшины первого класса Карла Вандея на мостике «Дракона» явно никому не было дела. Тем более что связь с центром управления огнём прервалась на 35‑й минуте артиллерийской дуэли.

Карл ещё раз попытался связаться с офицером, который по боевому расписанию был обязан координировать огонь второй батареи. И снова ничего не получилось.

Ему очень повезло — если, конечно, везение в данном случае можно было отнести к тому факту, что хафетянский крейсер к моменту сбоя в системе связи уже приблизился к «Дракону» настолько близко, что старшина мог самостоятельно вести огонь, а не заниматься расчётами на коленке относительно дальности выстрела, скорости обоих кораблей, поправки на маневрирование, расположения силовых щитов и так далее.

Конечно, теоретически Карл должен был использовать резервный вычислитель, именно для такого случая установленный в пульте управления пушками. Однако допотопный компьютер был столь же старый, как и сам корабль, уже разменявший третий десяток службы на флоте. И старшина не мог без содрогания представить, как ему придётся вспоминать старые таблицы стрельбы, чтобы вручную, стуча пальцами по клавиатуре, ввести данные в блок управления огнём. Мало того что это требовало времени, которого в бою всегда не хватало, так ещё сервисная оболочка вычислителя сводилась к банальному забиванию машинного кода — надёжно защищённого от любых аппаратных воздействий, кроме самых кардинальных. Разумеется, об удобстве для операторов речи даже не шло.

Наверное, лет тридцать назад такое решение было оправдано, когда столкновения кораблей, как правило, происходили на очень длинных дистанциях, а маневрирование требовало десятков часов. Так что времени для ввода всех необходимых значений было вполне достаточно.

Но вот сейчас, когда на смену тихоходным гигантам поколения 3+ пришли столь же большие, но при этом ещё и на редкость скоростные корабли пятого поколения, машинный код был явным анахронизмом.

Впрочем, справедливости ради, флотское командование установило новые вычислители практически на весь оперативный состав кораблей ВКС. Другое дело, что эти модели были предназначены прежде всего для центральных постов. Предсказуемо модернизация споткнулась о чугун кинетических пушек.

Так что Вандей ещё раз с облегчением вздохнул, радуясь, что ему не пришлось вспоминать основательно подзабытые премудрости курса огневой подготовки.

Карл уже намеревался отстегнуть ремни, плотно фиксирующие его в коконе безопасности внутри батареи, как вдруг неожиданное ускорение корабля буквально вдавило старшину обратно. С обзорного экрана тактической системы пропали остатки вражеского корабля — судя по всему, кто‑то на мостике решил, что надо срочно избежать столкновения с обломками судна, и резко увёл «Дракон» в сторону.

Пару минут спустя тяжесть ускорения спала. Карл снова попытался вызвать центр управления огнём — и снова безрезультатно.

Посидев некоторое время в ожидании новых манёвров корабля, старшина в конце концов выбрался из своего кресла. Надо было выяснить, что же всё‑таки произошло со связью. Это противоречило требованиям боевого расписания — однако в нём отсутствовал параграф обрыва соединения с ЦУО, а значит, сложившуюся ситуацию можно было трактовать как нештатную. Тем более что, насколько Карл помнил те несколько ощутимых встрясок корпуса тяжёлого крейсера в ходе боя, им прилично досталось.

«Однако движки отработали нормально, так что, по крайней мере, мостик и машинное отделение целы», — сумрачно подумал Вандей, выбираясь в радиальный коридор, соединяющий первую и вторую орудийные палубы с ангарным отсеком, за которым шла центральная транспортная магистраль восьмипалубного «Дракона».

Коридор был пуст, спокойный бело‑лунный свет заливал серо‑голубые панели облицовки стен. Тяготение было вполне нормальное — значит, и с генераторами всё в порядке, с большим удовлетворением отметил Карл.

Поначалу он собрался обойти ангар, чтобы добраться до шахты лифта, ведущего на шестую палубу, где располагался центр управления огнём. Однако потом решил попытать счастья, наведавшись в операторскую первой батареи — благо она располагалась совсем рядом.

Немилосердно грохоча форменными ботинками в мёртвой неподвижности коридора, Карл вскоре добрался до своей цели.

Старшина Дэйв Ричи, оператор первой батареи, приветствовал его появление восклицанием:

— Какого чёрта, Карл? Ты же должен быть на посту!

— А у тебя есть связь с центральным, Дэйв? — вместо ответа спросил Карл, пытаясь отыскать свободное пространство в тесном помещении батареи.

— Нет, она отрубилась ещё в начале боя! Но по боевому расписанию ты должен быть у орудий!

— Ага, только по кому палить, а, старшина? Хафетян мы разделали. Но, похоже, и самим досталось. Может, мы вообще заблокированы здесь, на своей палубе, после боя. Тебе не хочется узнать, что к чему?

Лицо Дэйва вытянулось:

— Ты это серьёзно насчёт блокирования?

— Понятия не имею. Поэтому и хочу добраться до центра.

— Но ведь если бы что‑то случилось, за нами уже пришли бы?

— Ну да, — Карл немного помолчал. — Если только они не занимаются сейчас чем‑нибудь более неотложным. Типа разбора завалов на месте ЦУО.

Дэйв скривился.

— С чего ты взял? Может, просто где‑то линию перебило… — старшина неожиданно осёкся.

— Понял, да? — Карл сумрачно поглядел на оператора. — Канал связи идёт к нам через третью палубу. И если он нарушен, то это значит, что пробоина либо на пятой, то есть прямо под нами, либо на самой третьей — а это, считай, уже мостик. Или на шестой, где все наши отцы‑командиры сидят.

— Но ведь сейчас ускорение было!

— Ага, значит, мостик в целости и сохранности.

Дэйв нахмурился:

— Ты думаешь, пятая или шестая палубы?

— Ну да. Ракетные шахты плюс казармы десанта. И сектор дальней связи вместе с нашим центром управления огнём.

Дэйв помотал головой:

— Если так, как говоришь, тогда дело дрянь.

Карл желчно произнёс:

— Ловок хафетянский крейсер оказался, а? Вроде у нас и пушек поболе, и ракеты помощнее, и лазеры стоят, даже истребители есть…

Дэйв перебил Вандея:

— Слушай, а наши истребители вообще где были? Ты их видел?

Карл усмехнулся:

— Ага, высунулся в иллюминатор и…

Старшина насупился.

— Брось, Дэйв, как я их видеть мог, из нашей‑то каморки?

Дэйв обиженно промолчал.

— В общем, старшина, ты здесь останешься или со мной пойдёшь? — заканчивая разговор, спросил Карл.

— Иди один, может, всё же центральный ответит. Надо же будет тебя перед ними прикрыть, — проворчал Дэйв, пряча глаза.

— Ну, как знаешь! — досадливо бросил Карл, выбираясь обратно в коридор.

«Перестраховщик чёртов», — ворчал про себя Вандей, направляясь к лифтовой шахте.

Здесь его ждал первый сюрприз: переборка, отделяющая коридор от входа в ангар, была вмята внутрь так, что пройти дальше было невозможно. Оставалось только попытаться зайти в ангар с другой стороны.

Карл ощутил, как к щекам прилила краска. Их положение, пять минут назад казавшееся просто затруднительным, стремительно приближалось к безвыходному. Если ангар после боя перекосило или заклинило вторую дверь, то они заперты с Дэйвом здесь основательно — без внешней помощи не выбраться.

Со всех ног побежав обратно, старшина оказался на месте. За спиной ещё раздавалось эхо его беготни по коридору, а Карл уже судорожно дёргал рычаг аварийного открытия запасного входа в ангар, вскрыв контрольную панель рядом с овальным входным люком.

С мерзким щелчком рычаг занял нижнее положение. Вандей замер.

Ничего не произошло.

В сердцах Карл хватанул рукой по массивной плите люка.

И вдруг с чуть слышным скрипом дверь начала отползать в сторону. Открывшись примерно до половины, люк замер в неподвижности.

Чертыхаясь, Карл кое‑как пролез внутрь.

Обширное помещение ангара заливало красное аварийное освещение. В уши настойчиво долбил вкрадчивый женский голос: «Внимание личному составу! Срочно покинуть помещение! Угроза разгерметизации!»

Вандей машинально взглянул на датчик системы жизнеобеспечения, контролирующий уровень кислорода, давления и температуры в помещении. Зелёные индикаторы горели спокойным светом.

Потом он мрачно усмехнулся. «Если бы тут была разгерметизация, я бы никак не смог открыть люк… Паникуешь, старшина…»

Оглядывая хищные профили неподвижно стоящих «Лайтнингов» — истребителей штатной авиагруппы «Дракона», — Вандей убедился, что в ангаре не было никого, кроме него самого: ни пилотов, ни техников, ни аварийной партии.

Прямо под ногами змеились силовые кабели зарядки бортовых аккумуляторов истребителей, пропадая где‑то под укороченными крыльями. С пилонов подвески вооружения торчали острые красно‑жёлтые жала ракет класса «космос‑космос». Тележки с боекомплектом для бортовых орудий сиротливо прижались к поджарым серо‑чёрным корпусам «Лайтнингов». Поднятые кокпиты и неубранные трапы для доступа в кабины машин довершали картину торопливого и беспорядочного… бегства?

Карл медленно двинулся к противоположной стене помещения, обходя по кругу покинутые машины. Глядя на следы крайней спешки, Вандей пытался понять, что стало причиной паники. Видимых следов разрушения в ангаре не наблюдалось, все указывало, что машины готовились к вылету.

Все стало на свои места, когда он перебрался через несколько автоматизированных погрузчиков, бестолково перегородивших проход к выходу. Едва Карл спрыгнул с последнего корпуса вспомогательной машины, как чуть было сам не задал стрекача: какая‑то неимоверная сила перевернула полностью готовый к вылету «Лайтнинг» на бок, отбросив его на два истребителя, уже занявших стартовые позиции перед шлюзовым люком, к счастью для Карла, закрытым.

В результате столкновения машины сбились в один большой механический ком, обильно раскидав элементы конструкции вокруг. Судя по чёрным проплешинам на полу ангара, не обошлось без возгорания. И трупов. Переломанные тела техников в серых форменных комбинезонах, обильно спрыснутые кровью, выступали немыми свидетелями траектории полёта разбитого истребителя.

Но припустить Карла со всех ног, насколько это было возможно в хаосе разрушения, заставил вид хаотично разбросанных по ангарной палубе цилиндров в характерной красно‑жёлтой окраске. Видимо, в момент удара очередная партия ракет была доставлена со склада погрузчиком, грудой битого железа возвышавшимся чуть в отдалении.

Добежав до спасительной двери, Карл попытался активировать систему пожаротушения, но, едва открыв соответствующую панель, убедился, что кнопки активизации уже утоплены.

«Значит, ракеты уже пролиты», — с некоторым облегчением подумал Вандей. — «Но почему, во имя космоса, до сих пор нет аварийной партии? Ведь повреждения на ангарной палубе в момент подготовки вылета авиагруппы — это жёлтый приоритет для их вызова!».

Ответ на этот вопрос старшина получил буквально через пару минут, добравшись до галереи, соединяющей седьмую палубу с пятой. Судя по всему, именно сюда, в левый борт «Дракона», пришёлся один из прицельных бортовых залпов хафетян.

Разглядывая груды обломков, захламивших галерею на две трети её длины, Карл только удивлялся, как не была пробита внешняя обшивка корпуса. Однако, подняв голову вверх, в неверном мигающем свете аварийного освещения, старшина разглядел насыщенно‑жёлтую облицовку противовакуумных переборок. И почувствовал, как по позвоночнику пробежала ледяная волна страха. От космической черноты Карла отделяла, если память его не подводила, пятнадцать сантиметров синтетической брони. Чертовски мало, учитывая, что за лёгким вражеским крейсером могли появиться и другие суда…

Хрустя обломками, Вандей упрямо двигался по направлению к лифтовой шахте, ведущей на пятую палубу. И снова наткнулся на трупы. Угольно‑чёрная расцветка форменного обмундирования на изуродованных телах подсказала, что это были пилоты авиагруппы… Бегство из ангара оказалось не спасением, а проклятьем.

Карл побежал, проклиная длину «Дракона»: до шахты было не менее 400 метров. Искорёженные обломки транспортных краулеров, предназначенных для удобства основного персонала их седьмой палубы, где в основном располагались всевозможные складские помещения, погасили едва теплившуюся надежду Вандея на скорый путь к основным отсекам корабля.

Задыхаясь и кашляя от запаха горелой изоляции, старшина наконец добрался до лифтовой шахты. Собственно, это была большая дыра, соединяющая четыре палубы левого борта сквозным туннелем, в котором поддерживался специальный режим, позволявший «пассажирам» за счёт портативного наручного устройства создавать необходимые воздушные потоки — по принципу аэродинамической трубы, поднимаясь либо вверх, либо вниз. Не очень удобно, зато быстро.

Конечно, существовали и обыкновенные лифты, но до них ещё надо добраться. Да и не факт, что они работали.

Так что Карл с явным облегчением сиганул вниз, активировав соответствующий поток. Буквально через пару секунд он с лёгкостью эквилибриста приземлился на уровень пятой палубы и перевёл дух. Судя по ровному белому свету, заливающему центральную галерею, здесь повреждений не было, а значит, шансы встретить людей существенно возрастали.

И точно. Только старшина двинулся в сторону третьего поста управления силовыми щитами — всего их было четыре, и располагались они через палубу, — как слитный топот множества ног, обутых в подкованные ботинки, заставил его прижаться к стене.

«Аварийная партия!» — подумал было Вандей. Но, к его удивлению, из‑за поворота горохом выкатилась, клацая оружием, группа космодесантников. «Дракон», будучи тяжёлым крейсером, помимо штатной авиагруппы, имел на борту и подразделение Космопехоты — две роты бравых вояк, готовых воевать не только на астероидах и орбитальных платформах, но и в любой безвоздушной среде.

Однако, разглядывая солдат, Карл понял, что они экипированы для действий на атмосферной планете: характерных угловатых очертаний тяжёлых бронескафандров не было видно. Напротив, агрессивный зелено‑коричневый камуфляж «мягкой брони» недвусмысленно свидетельствовал, что бойцов ждали не резкие тени терминаторов и холод вакуума, а вполне себе земные леса и поля.

Вандей попытался окликнуть младшего офицера — судя по шеврону на грудной пластине брони, лейтенанта, — но безрезультатно. Надетая полусфера шлема с опущенным матово‑чёрным щитком начисто отсекала все внешние звуки.

Дождавшись, пока последний космодесантник скроется в лифтовой шахте, Карл продолжил свой путь к посту управления силовыми щитами. Вот и знакомая маркировка со стилизованным изображением шаровой молнии. Открыв двери, Карл нырнул в приятный зеленоватый полумрак поста.

Внутри небольшого помещения кипела напряжённая работа. Четыре бортинженера под руководством механика, судя по мельканию колонок цифр на основном рабочем экране, занимавшем целиком одну из стен, заканчивали тестирование полей.

На Карла никто не обращал внимания. Люди склонились над рабочими консолями, обмениваясь репликами на профессиональном жаргоне, мало понятном для непосвящённых.

Наконец мелькание цифр на большом экране сменилось схематичным изображением фрагмента корпуса корабля.

Старший механик Донован удовлетворённо крякнул:

— Спасибо за оперативность, господа инженеры! Силовое поле в районе третьей и частично пятой палубы восстановлено. Предлагаю перейти к поиску повреждений в цепях левого борта!

— Есть, сэр! — несколько нестройно ответили специалисты, запуская на рабочих местах новый цикл программ.

Только сейчас Донован обратил внимание на присутствие постороннего. Крупный мужчина лет сорока, с явно наметившимся животиком, абсолютно лысый, в своей тёмно‑синей униформе он больше напоминал боцмана с мостика, нежели квалифицированного инженера.

— Старшина артиллерии первого класса! Какого чёрта ты здесь делаешь? Корабль ещё не вышел из боя! — раскатистым голосом произнёс Донован.

Карл вытянулся по струнке:

— Сэр, виноват, сэр! Дело в том, что на седьмой палубе обрыв связи с центром управления огнём, и я…

— Молчать! Твоё место — у орудий, старшина! Ты получал приказ покинуть пост?

— Сэр, но связь…

— Кругом, старшина! И марш на батарею, иначе сейчас здесь будет военная полиция!

— Есть, сэр! — Карл торопливо щёлкнул каблуками и как можно быстрее покинул помещение поста управления силовыми щитами.

Злой и раздражённый, Вандей стоял в коридоре, пытаясь сообразить, у кого ещё можно выяснить, у кого ещё можно узнать, что происходит с кораблём, не рискуя попасть под трибунал. Но его размышления были прерваны ревуном боевой тревоги, заполнившим эхом всю галерею.

Через пару секунд звуковой сигнал сменился вкрадчивым голосом бортовой системы оповещения:

— Боевая тревога! Всему личному составу! Всему личному составу! Немедленно занять места по боевому расписанию!

Ругаясь на чём свет стоит, Карл рысью побежал обратно к лифтовой шахте.

Глава 4 Утро

Подполковник Специальных бронетанковых войск Хафетянского содружества Ричард Вэнкс со всех ног бежал по внешнему коридору к шлюзовой камере рейдера «Стремительный». Красное освещение придавало туннелю зловещий оттенок, скорее не разгоняя мрак, а сообщая ему какой-то инфернальный колорит.

Шум от двигателей, работающих с перегрузкой, постоянные хаотичные толчки по корпусу корабля — из-за них палуба временами норовила выскользнуть из-под ног бегущего Вэнкса — и бархатистый женский голос системы предупреждения об экстренной эвакуации экипажа добавляли неповторимые штрихи в общий ансамбль хаоса, царившего в голове 35-летнего танкиста.

Всё пошло наперекосяк. Конечно, планы, разработанные в недрах центра планирования специальных операций, оставались безукоризненными — с точки зрения логики организации — и эффективными — с точки зрения поставленных целей. Ровно до тех пор, пока не раздавался первый выстрел. Штабные аналитики, по какой-то одной им ведомой причине, решили, что обнаружение диверсионного соединения ВКС Флота, идущего под маскировочными электромагнитными полями, невозможно до момента их отключения. А именно так и произошло.

И теперь успех операции зависел не от фактора внезапности, не от тщательно выверенного курса прорыва к планете Тафой и даже не от выучки экипажа рейдера. Нет. Жизнь подполковника и экспериментального соединения боевых шагоходов зависела только от времени, которое понадобится ВКС Синто, чтобы уничтожить лёгкий крейсер прикрытия.

Почему-то Ричард был уверен, что этого времени осталось чертовски мало.

В унисон его мыслям по корпусу «Стремительного» прошла дрожь очередного попадания. Кто стрелял, на какой дистанции, сколько щиты рейдера ещё могут держать защиту — ничего этого Вэнкс не знал. И это злило неимоверно.

Наконец — ангарная палуба, залитая белым светом прожекторов. Вокруг невысокого пандуса, заканчивающегося шлюзовыми воротами, возвышался десяток чёрно-серых машин — экспериментальное боевое соединение шагоходов «Тайфун» собственной персоной.

Корпуса шагоходов, казалось, поглощали лучи света от установленных по периметру палубы прожекторов. Покрытые сегментарной бронёй наподобие черепичной крыши, приземистые — несмотря на три метра высоты и 40 тонн боевого веса — машины напоминали изготовившихся к прыжку неведомых хищников. Массивные ступоходы, примыкающие к овальному корпусу, пилоны с вооружением, вынесенные справа и слева от боевой рубки, триплексы, пока ещё не закрытые броневыми крышками, — всё это несло совершенно явную угрозу, давя скрытой до времени мощью.

Резкие тени, расчертившие стены ангара, довершали картину, открывшуюся взору Ричарда, едва он, грохоча подкованными ботинками, выбрался из тёмно-красного коридора.

Рядом с шагоходами суетились техники, уже одетые в облегчённые скафандры. По большому экрану, установленному над шлюзовыми воротами, бежали цифры обратного отсчёта до момента высадки. У подполковника оставалось семь минут на то, чтобы занять место в боевой машине.

Что называется, на полных парах несясь к своему шагоходу, припаркованному крайним в ряду напротив шлюзовых ворот, Вэнкс успел беглым взглядом осмотреть другие машины. По злобно моргающим навигационным огням на корпусах «Тайфунов» подполковник определил, что практически все пилоты соединения уже на местах.

Вот и его шагоход. Механики как раз закончили предстартовую подготовку машины, убрав парковочные колодки и фермы обслуживания систем вооружений. Старший из них — судя по трём красным «шпалам», нанесённым на правой стороне скафандра, — поднял руку с оттопыренным большим пальцем в перчатке. Вэнкс коротко кивнул, привычно запрыгнув на вторую ступеньку лестницы, ведущей в боевую рубку.

Споро поднявшись, подполковник услышал за спиной зашипевшую пневматику закрывающегося входного люка. Забравшись в боевое кресло, Ричард натянул шлем виртуальной реальности, одновременно запустив последовательность клавиш на контрольной панели для активации механизмов шагохода.

Вэнкс любил машины. Закончив технологический факультет Университета на Хафете, Ричард завербовался в армию, сочтя, что полученные навыки инженера планетарной техники лучше применять в армейских частях, нежели на автоматизированных заводах или сельскохозяйственных латифундиях. Отслужив десяток лет в бронетанковых войсках Содружества в качестве офицера-инструктора, он успел опробовать практически всю имеющуюся номенклатуру наземных боевых машин — от пехотных бронетранспортёров до самоходных гаубиц. И понял, что его профессиональной любовью стали танки, сочетающие в себе высокую манёвренность и комбинированное ракетно-пушечное вооружение в ущерб тяжёлому бронированию.

Поэтому, когда в приказном порядке его перевели на полигон, где проходили обкатку боевые шагоходы, он был настроен более чем скептически. Глядя на то, как трёхметровые механические монстры перепрыгивают бетонные заграждения, выбираются из противотанковых рвов, преодолевают полосу обороны, он не поменял своего мнения. Поскольку не видел большого смысла в экстравагантных прыжках машин или их способности практически складываться пополам для проникновения в ограниченные проёмы и замкнутые пространства.

Воспитанный на традиционных уставах и наставлениях, Ричард всегда придерживался принципа, что каждый род войск на поле боя должен решать свой круг задач, а не заниматься самодеятельностью. «Зачем забивать гвозди микроскопами, если есть молоток? Равно как и пытаться сделать „универсального солдата“, словно это новая разновидность вечного двигателя…»

Но вот когда Ричард очутился в кресле шагохода, познакомился с принципами работы бортового вооружения и управления машиной, а также протестировал возможности «Тайфуна» в городском бою, тогда его любовь к танкам значительно уменьшилась.

Первая аналогия, которая пришла Вэнксу в голову при пилотировании шагохода, касалась схожести управления между «Тайфуном» и боевыми конвертопланами атмосферных ВВС. Его давняя и нереализованная мечта…

И в том, и в другом случае пилот одновременно обеспечивал движение машины и управление бортовым вооружением, широко используя технологии виртуальной реальности. Боевой шлем был интегрирован с системами вооружения, что позволяло пилоту осуществлять наведение и использование оружия по принципу «увидел, выстрелил, забыл».

Управление движением шагохода осуществлялось путём использования сенсорных перчаток и центральной ручки стабилизации пространственного положения — изменения углов которой обеспечивали повороты машины. На неё также были выведены системы запуска бортового вооружения и активация прыжковых ускорителей.

В общем, при соответствующей сноровке пилотировать «Тайфун» было одно удовольствие. Плюс широкая номенклатура штатного вооружения за счёт использования модульного принципа. И бронирование, достаточно мощное для того, чтобы выдержать не только несколько прямых попаданий из гаубиц, но и устоять перед ракетами.

Словом, Ричард погрузился в освоение новой техники с головой и горячим энтузиазмом. Правда, большой ложкой дёгтя в этой бочке мёда стала информация, что серийное производство шагоходов — дело не быстрое. И пока количество машин в действующей армии было минимальным. Так что с началом войны Вэнкс, хотя и с сожалением, подал рапорт о переводе в действующую армию, получив назначение на должность командира отдельной танковой бригады.

Но покомандовать толком не вышло: через три месяца его отозвали, отдав под начало экспериментальное бронетанковое подразделение в количестве десяти машин. А ещё через месяц они уже вылетели на Тафой с целью деблокирования окружённых десантных подразделений. И, как по секрету ему сказали в штабе, в качестве авангарда предстоящей полномасштабной армейской операции.

И вот теперь подполковник заканчивал тестирование систем шагохода, готовясь к высадке на планету — первой практической высадке подразделения из космоса.

Вэнкс включил внутренний канал связи:

— Личному составу подразделения доложить о готовности к десантированию!

— Второй готов!

— Третий готов!

— Четвёртый готов!

— Пятый готов!

— Сэр, я шестой, ещё минута на разогрев реактора!

— Седьмой готов!

— Девятый готов!

— Сэр, я десятый, завершаю процедуру тестирования систем вооружения!

Подполковник вызвал своего заместителя, майора Джонсона:

— Где, чёрт побери, Андерсон, майор?

— Сэр, судя по всему, он сейчас займёт место в боевой рубке!

— Он там должен был быть пять минут назад! — резко бросил Ричард.

Снова ожил динамик внутренней связи:

— Восьмой запустил активацию систем!

— Шестой готов!

— Десятый готов!

— Андерсон! Закончишь тестирование внизу. Времени нет, выводи реактор на 10 % мощности и выдвигаемся, пойдёшь последним!

— Сэр! При 10 % мощности…

— Умолкни, Джек! Сам виноват, давно нормативы по физподготовке не сдавал, видимо…

— Но вероятность удачного десантирования…

Ричард не слушал. Белое освещение в ангаре поменялось на красное, шлюзовые ворота начали раздвигаться в стороны.

— Порядок десантирования: первый, второй, третий, четвёртый, — Порядок десантирования: первый, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой, девятый, десятый, восьмой! Координаты точки высадки загружены в систему. Всем удачи!

Отключившись, Вэнкс привычно развернул машину к зеву шлюза. Предстояло ещё забраться в десантную капсулу, закреплённую на внешней обшивке. У них оставалось до отстрела стартовых катапульт три минуты — более чем достаточно, чтобы занять «посадочные места».

Десяток шагов — и через открытые триплексы Вэнкс увидел зелено-голубой диск Тафой на фоне густой черноты космоса. Но любоваться видами было некогда: под ступоходами уже располагались люки десантных капсул. Его — с нанесённым белой краской первым номером — находилась дальше всех.

Вот и широкий люк, уже предусмотрительно открытый по команде с мостика рейдера. Ричард мягко спрыгнул на «Тайфуне» прямо в него, ощутив, как фиксаторы беззвучно стабилизировали машину, закрепив в капсуле.

Схема десантирования была простой. В капсуле шагоходы преодолевали атмосферу планеты до отметки 40 км от поверхности. Затем по команде изнутри капсула разделялась на восемь сегментов, и далее шагоход продолжал полёт уже самостоятельно. Система парашютного торможения срабатывала на отметках 30 и 10 км соответственно; после этого пилот в случае нештатной работы парашютов мог активировать прыжковые ускорители.

Параллельно с десантными капсулами рейдер должен был отстрелить несколько контейнеров ложных целей — пустых оболочек, которые распадались на десятки фрагментов, создавая завесу потенциальных целей, способных свести с ума любой вычислитель. Это гарантировало почти 90 % защиту от высокоточных систем ПВО.

Теоретически единственная опасность заключалась в том, чтобы не попасть в сплошную зенитную завесу. Однако за счёт большей начальной скорости ложные цели должны были принять львиную долю выпущенных зарядов.

Резкий толчок — и вот уже капсула сорвалась вниз. Одновременно в наушниках раздался голос командира «Стремительного», каперанга Форверта:

— Подполковник, удачи вам на земле! Всыпьте им как следует! И если получится…

Связь прервалась. Капсула вошла в атмосферу планеты, навалилась перегрузка.

Ричард был уверен, что слышал Форверта в последний раз. Уж слишком «тёплую» встречу им оказали ВКС Синто.

Как знал Вэнкс, у командира рейдера в отряде «чёрных призраков» служил сын. Последняя весточка от него пришла как раз с Тафой…

Раздался звуковой сигнал — капсула прошла 40-километровый рубеж.

Щёлчок. И вот уже «Тайфун», словно рукотворный болид, режет небо Тафой.

Ричард вывел на лицевой щиток шлема информацию с сенсоров, одновременно закрыв броневыми колпаками триплексы. Теперь он чувствовал себя так, будто летит сам, а не внутри боевой машины.

Внизу расцветали бутоны разрывов. Рывок — сработала первая парашютная система. Пара секунд — ещё один. Всё. Скорость упала, дальше уже не страшно.

Миг — и вокруг чёрный дым от разрывов, но бортовые датчики не фиксируют попаданий. Ложные цели сделали своё дело.

Ещё мгновение — шагоход пробил слой облачности, тотчас оказавшись в темноте. Над планетой ещё царила ночь.

Ричард чуть расслабился. Самое сложное позади.

Пропищали датчики обнаружения системы наземной ПВО. Сканеры зафиксировали точки запуска зенитных средств противника. Боевой сопроцессор на основе полученных данных рассчитал вероятную конфигурацию системы ПВО в районе высадки, используя тактический вариатор.

Так что едва ступоходы «Тайфуна» коснулись поверхности Тафоя, Вэнкс имел перед глазами достаточно полную картину организации обороны войск Синто.

В наушниках раздались доклады подчинённых:

— Первый, Т-3 на земле!

— Т-4 на поверхности!

— Т-2 приземлился!

Ричард, используя данные сканирования, по внутренней связи вызвал Джонсона:

— Майк, а что с Джеком и Саймоном? Сканеры их не фиксируют, связи нет.

— Сейчас проверю, сэр! — майор отключился.

Высадка прошла более-менее успешно: подразделение десантировалось на площади порядка 5 км, так что все будут в точке сбора вовремя. Осталось выбрать приоритеты дальнейших действий, пока Синто не опомнились, — у них есть минут 10–15.

Основная задача — деблокирование окружённых частей — в свете выявления стационарных систем ПВО требовала корректировки действий. Через сутки должна была начаться полноценная операция, и для обеспечения вторжения требовалось уничтожить батареи противовоздушной обороны.

Однако время работало против «Тайфунов». Пока ещё сохранялся элемент внезапности, и им надо было воспользоваться в полной мере.

— Подполковник, похоже, Т-8 и Т-9 уничтожены! — прозвучал в ушах напряжённый голос Джонсона.

Вэнкс резко бросил:

— Что значит «похоже»?

— Хокинг в момент прохождения завесы видел две ярких вспышки. По координатам высадки они примерно соотносятся с пространственным положением машин Джека и Саймона…

«Вот тебе и 100-процентная защита от высокоточных ПВО», — зло подумал Ричард. Впрочем, это ничего не меняло.

Вэнкс воспользовался общим каналом связи:

— Доложить о наличии повреждений при высадке!

Затем перешёл на двустороннюю связь с Джонсоном:

— В общем, так, майор. Разделяемся на две группы. Моя — ударная, по району ПВО; твоя — по деблокированию нашей десантуры. Основная задача у тебя — установить связь с ними вот в этом горном районе. — Ричард ретранслировал данные со своей машины в БВК шагохода Джонсона.

— По данным разведки, в этом дефиле должны абсолютно точно стоять какие-то наши части, поскольку лучшей позиции для обороны не сыскать. Скрытно добираетесь до этого места и устанавливаете связь с десантом. Передаёшь им «красный код», чтобы всю оставшуюся тяжёлую технику сосредоточили там. Потом наносите одновременный удар по пехотным подразделениям Синто. Я думаю, что к этому моменту также выйду к дефиле. Но в любом случае, то есть даже если мы не подойдём вовремя, через два часа с момента высадки начинайте бой. Вопросы?

Джонсон чуть подумал:

— Какое распределение сил? Связь с вашей группой? Что делать, если прорыв не удастся?

— По силам — бери три машины: свою, Т-3 и Т-4. Связь между нами — только после выхода на рубеж контакта с десантом. До этого момента — тишина в эфире, и вообще двигайтесь по возможности скрытно, в бой с отдельными подразделениями не вступать. А вот насчёт прорыва… — Ричард выдержал паузу. — Он должен быть обеспечен любой ценой, майор.

— А если десант не сможет собрать технику в срок?

— Значит, пойдёте без техники. Затянете время на её стягивание — предоставите Синто шанс накрыть вас из всех стволов.

— Ясно.

Пошли доклады с «Тайфунов». В общем, могло быть и хуже. У одной машины отказала система охлаждения, у другого шагохода сбоили сканеры, ещё один «Тайфун» лишился возможности изменять углы наклона пилонов с вооружением. Всё-таки прохождение завесы не прошло даром. Надо будет передать армейцам, чтобы в следующий раз планировали операцию…

Вэнкс снова перешёл на общую частоту:

— Господа офицеры! Перед нами две задачи: обеспечить деблокирование сил десанта и уничтожить вскрытую систему ПВО. Машины Т-3 и Т-4 переходят в подчинение майора Джонсона для выполнения задачи по установлению контакта с десантом. Остальные вместе со мной идут на штурмовку системы ПВО. Помните, что наши основные силы прибудут на планету не ранее чем через сутки. До этого никаких ремонтных мастерских и точек боепитания не будет в принципе. Поэтому следите за расходом боеприпасов и понапрасну не рискуйте. Вопросы?

— А что будет, если силы вторжения не прибудут вовремя?

— Тогда у нас появится прекрасная возможность рассказать десанту последние новости с Хафеты! — отрезал Ричард. — Раз больше суждений нет, то выдвигаемся!

Подполковник проводил взглядом машину Джонсона, замыкавшую движение группы. Несмотря на свои габариты, «Тайфун» уверенно скользнул под сень хвойных деревьев лесного массива, на опушке которого была точка сбора подразделения. Ни скрипа плохо смазанных механизмов, ни грохота выведенных на предел нагрузки двигателей, ни клубов пыли пополам с выхлопными газами. Только чуть слышное рокотание и шелест раздвигаемых ветвей.

Путь группы Вэнкса лежал в противоположную сторону, где тянулись небольшие холмы, покрытые мелким кустарником. До района ПВО было порядка 30 км — буквально рукой подать.

Ровно через 15 минут с момента высадки шагоходы заняли исходный рубеж для нанесения огневого удара.

Связав сканирующие системы боевых машин в локальную сеть, Ричард на тактическом экране своего «Тайфуна» обрабатывал полученные данные. О такой цели можно было только мечтать. Квадрат со сторонами в 2,5 км каждая был нашпигован стационарными системами ПВО вперемешку с подразделениями прикрытия. Почти в центре условного квадрата сканеры в одном из холмов выявили некие подземные полые структуры. Ричард был уверен: там располагался командный пункт.

Сдерживая боевой азарт, подполковник по закрытому каналу произнёс:

— Бьём по площадям, используя данные сканеров. Выдвигайте дополнительные опоры. Последовательность залпов — справа налево, смещение по координатам с интервалом в 15 секунд. Приоритет — подавить комплексы ПВО, а также навести шороху по силам прикрытия. Следите за расходом боеприпасов — не более 30 % боекомплекта. Начинаем через 30 секунд.

Сменив канал связи, Вэнкс отдал последний приказ:

— Найфл, тебе особое поручение: держи под контролем сканеров направление север-северо-восток. Не исключено, что они попытаются нас контратаковать не только с воздуха, но и с земли.

Всё, время вышло. Ричард совместил красные маркеры прицела с отметками на тактическом дисплее, откинул крышку гашетки на ручке управления и плавно нажал на курок.

Шагоход содрогнулся, выплёвывая огненные сполохи ракетно-артиллерийского залпа бортового вооружения.

… Первые секунды боя оглушили какофонией сигналов: тревожные писки сенсоров, хриплые доклады операторов машин, лязг механизмов, рёв двигателей и непрекращающийся грохот залпов. В шлеме Ричарда вспыхивали и гасли иконки целеуказаний, а тактический дисплей рисовал хаотичную мозаику из красных и жёлтых меток — вражеские позиции и зоны поражения.

— Т-1, огонь по координатам Альфа-семь! — скомандовал Вэнкс, одновременно корректируя курс своего «Тайфуна». Машина качнулась, уходя с линии ответного огня стационарного орудийного комплекса, и тут же ответила залпом из боковых пусковых. По лбу подполковника обильно струился пот — система охлаждения не справлялась с тепловым фоном работающего на полную бортового вооружения и двигателей.

На экране мелькнуло сообщение: «Цель уничтожена». Ричард едва успел отметить это краем сознания — следующий сектор уже требовал внимания.

Ричард переключился на общий канал:

— Всем машинам: смена позиций через 10 секунд. После залпа — отход к отметке Браво-два. Повторяю: Браво-два, это точка сбора. Не растягиваться!

Он знал: главное сейчас — не дать противнику пристреляться. «Тайфуны» должны двигаться как единый организм — наносить удары и тут же исчезать, оставляя после себя лишь дым и обломки.

Очередной залп. Экран на миг залило алым — прямое попадание в ближайший зенитный комплекс. Но тут же новая тревога: сенсоры зафиксировали пуски ракет с воздуха, северо-западный сектор.

— Внимание! Воздушная угроза! — рявкнул Ричард. — Активировать противоракетные системы. Всем — рассредоточиться!

«Тайфун» вздрогнул, выбрасывая облака ложных целей. В небе расцвели огненные цветы перехватов, но одна из ракет всё же пробилась сквозь завесу. Удар пришёлся в трёх метрах от машины, и Вэнкс почувствовал, как шагоход накренился, теряя равновесие.

— Повреждение правого ступохода! — доложил бортовой ИИ. — Компенсация через 5… 4… 3… 2… 1 секунду…

Экран моргнул, показывая критический уровень перегрева реактора. Ричард стиснул зубы:

— Встать! Немедленно!

Машина с лязгом выпрямилась, но теперь двигалась медленнее, оставляя за собой шлейф дыма.

— Сэр, вы в зоне риска! — раздался голос Найфла. — Разрешите прикрыть?

— Нет! Продолжайте штурмовку. Я выйду из-под огня сам.

Он резко развернул «Тайфун», используя остатки манёвренности, чтобы скрыться за гребнем холма. В наушниках всё ещё звенели доклады о потерях и попаданиях, но Ричард сосредоточился на одном: удержать контроль.

Через несколько минут, когда реактор остыл до допустимых значений, он снова вышел на связь:

— Найфл, докладывай.

— Два объекта ПВО подавлены. Третий — на грани. Но у нас проблемы: Т-6 потерял ход, Т-9 получил критические повреждения, но держится.

— Т-9, топай к точке Браво-два. Остальные — продолжаем. Нам нужно ещё пять минут, чтобы добить их командный пункт.

— Принято, сэр.

Ричард посмотрел на тактический дисплей. Красные метки противника таяли, но оставшиеся батареи всё ещё представляли угрозу. Он знал: если не завершить операцию сейчас, через полчаса враг перегруппируется и контратакует.

— Все машины, сосредоточить огонь на координатах Дельта-один. Это их сердце. Бьём до полного уничтожения. Используем комбинированные залпы: ракеты плюс осколочно‑фугасные.

Залпы слились в непрерывный грохот, похожий на стук гигантского сердца. Земля дрожала, а небо почернело от дыма, сквозь который пробивались алые всполохи взрывов.

Вэнкс не отрывал взгляда от экрана: одна за другой гасли красные метки, словно звёзды, сгорающие в атмосфере. На мгновение он представил лица тех, кто не вернётся, — но тут же отбросил мысли. Сейчас главное — экран, цифры, секунды.

Время словно растянулось. Каждая секунда тянулась как минута. Вэнкс чувствовал, как пот заливает глаза, но не мог позволить себе отвлечься. Экран мигал, сигнализируя о новых угрозах, а в ушах стоял непрерывный гул — смесь радиопереговоров, предупреждающих сигналов и грохота взрывов.

Наконец — лишенный интонаций голос ИИ:

— Цель уничтожена. Командный центр нейтрализован.

Ричард выдохнул.

— Всем подразделениям — отход к точке сбора. Начинаем фазу 2.

Он отключил связь и на мгновение закрыл глаза. Первый бой они выиграли, но цена… Не слишком ли он много на себя взял, изменив приоритеты операции? За которую уже заплатили легкими крейсером и рейдером?

Своими действиями они разворошили улей. С каждой минутой отпор Синто будет только нарастать. Если Джонсон не справится, если десанта не окажется в дефиле, если никаких сил вторжения не будет… то что останется?

Ответов не было.

Где-то вдали уже виднелись первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь дым.

На Тафой наступило утро.

Глава 5 Секунды

Некрепкий сон сержанта отдельного штурмового батальона Давидсона был прерван самым неприятным способом — он свалился с нар на земляной пол. Следом на командира отделения попадали его подчинённые. Раскатистый звук далёких разрывов, словно скоростной экспресс, ворвался чуть погодя в кавардак тёмной армейской палатки.

Чертыхаясь, раздражённо сбросив чью то ногу со своей головы, Давидсон поднялся. Едва успел схватиться за край нар, как земля вновь содрогнулась. Махнув рукой на сорванный входной клапан, сержант споро выбрался наружу.

Под маскировочными сетями, которые закрывали позиции батальона, творился сущий бедлам. Солдаты горохом выкатывались из палаток, на ходу поправляя отдельные элементы снаряжения и клацая оружием. Оглядываясь вокруг, Давидсон в тылу позиции, у самого горизонта, увидел отсветы пожаров. В ночном небе, прихотливо расчерченном ячейками маскировочной сетки, промелькнули яркие вспышки, устремившись к пламенеющему зареву. И тут снова над позицией батальона пронеслась звуковая волна далёких разрывов, а земля вновь ощутимо содрогнулась.

Давидсон сплюнул. «Началось», — шевельнулась в голове холодная, как червяк, мысль, так что сержант ощутил непроизвольную дрожь в теле.

Тем временем от штаба батальона, расположенного в глубине позиции, уже бежали офицеры. Оглянувшись на своих солдат, Давидсон хрипло бросил:

— Две минуты на то, чтобы привести себя в порядок и построение!

Бойцы молниеносно скрылись в палатке. Глянув вокруг, сержант с удовлетворением отметил, что первая паника прошла и в расположении их взвода, можно сказать, почти порядок. Ещё минута — и вот уже у каждой палатки замерли восемь человек в камуфляже и с оружием, но пока без бронескафандров.

Лейтенант Хендрикс придирчиво оглядел выстроившихся бойцов. Снова накатила звуковая волна далёких разрывов, но на этот раз никто не вздрогнул: хмурые лица бойцов угрюмо взирали на офицера в ожидании приказаний.

— В общем, парни, обстановка следующая. В пяти семи километрах от батальона высадилась группа шагоходов класса «Триарий». Сейчас они поджаривают танкистов и ПВОшников, — Хендрикс кивнул в сторону зарева. — Наша задача — выдвинуться и устроить им баню. Вопросы?

Тишина.

— Тогда вдеваемся в броню и по машинам!

Времени на раздумья просто не осталось, хотя в глазах бойцов отделения Давидсон видел недоумение и страх.

Уже забравшись в чрево десантного транспортёра, Давидсон подумал, что хоть их к этому и готовили, но всё случилось чертовски неожиданно.

Захлопнув люк и отрапортовав о готовности, сержант поднял щиток защитного шлема.

Почти тут же посыпались вопросы:

— Сержант, что происходит?

— Как мы с «Триариями» справимся?

— Какая будет поддержка?

— Тихо! — рявкнул Давидсон. — Мне известно не больше вашего. Флот, видать, с орбиты прошляпил высадку «Триариев», те тут же занялись противовоздушной обороной. Мы должны их уничтожить. Что касается того, как, то чем мы, по вашему, последние три месяца занимались?

— Ну так то ж были танки, самоходки и бункеры, а не шагоходы! — выпалил Карпентер.

— А ты, видимо, хотел, чтоб тебе макет «Триария» для тренировки пригнали, да, капрал? Это 40 тонная дура под три метра высотой стоимостью с какой-нибудь шаттл, и всё для того, чтоб ты, значит, по ней ракетами лупил?

Карпентер сник.

— То то. Нас натаскивали на штурмовку бронированных целей и укреплённых позиций. «Триарий» прекрасно вписывается в эти ТТХ. Так что, ребята, не дрейфьте, а вспоминайте лучше действия в двойке и готовьтесь к тому, что там будет очень жарко.

— Сержант, но ведь у «Триария» до пупа ракет, автоматические пушки и броня, как у линкора! Что мы тут сделаем? Они нас ещё на подходе сожгут! Где авиаподдержка, арта?

Давидсон перевёл взгляд на Фрогра.

— Как вернемся, в штаб, отправим тебя солдатским делегатом, чтоб, значит, полковник тебе все честь по чести изложил, — зло бросил сержант. — Напоминаю всем главное правило борьбы с шагоходами: не спать, а перемещаться, притираться к ним, чтобы попасть в мёртвую зону орудий, затем закрепить магнитные мины на ступоходах и свалить как можно быстрее. Кончились мины — бейте из ракетных установок по шарнирным соединениям, приборам наведения, триплексам. Я думаю, они будут слишком заняты разборками с ПВО и танками. Так что, если действовать быстро и грамотно, перещёлкать их можно. Всё ясно?

— Так точно! — гаркнуло отделение.

— Не вижу огня в ваших глазах, —Давидсон оглядел бойцов.

— Так мы весь огонь для «Триариев» бережём! — криво ухмыльнулся Роутов.

Тут в коммуникаторе сержанта, вмонтированном в шлем, прозвучала команда Хендрикса:

— Быстро покинуть машины!

Давидсон мгновенно дёрнул запирающую ручку заднего люка транспортёра. В отделение ворвалась пыль и грязь, поскольку машина продолжала нестись с максимальной скоростью по пересечённой местности. Махнув рукой солдатам: «На выход!» — Давидсон дважды грохнул бронированным кулаком по стенке, отделяющей десантников от экипажа, сигнализируя, что они покидают транспортёр.

Скорость движения чуть упала, но это было не важно, поскольку благодаря бронескафандрам десантники могли покинуть машину с ходу: встроенные амортизаторы гасили падение.

Мгновение — и вот уже отделение неровной цепочкой разделилось по линии движения машины. Три удара сердца — Давидсон только успел подняться на ноги после десантирования, — как впереди, где клубилась поднятая пыль от движения машины, вспухло огненное облако. Сержант, оказавшийся ближе всех к месту подрыва машины, ощутил, как по бронескафандру прокатилась дрожь взрывной волны, но устоял на ногах.

Времени ужасаться не было. Давидсон по каналу связи проорал бойцам:

— Уходите в стороны!

Одновременно выжимая всю мощь из сервоприводов, он одним прыжком оказался в небольшой расселине справа от направления движения погибшего транспортёра.

Тотчас в том месте, где только что было отделение, взметнулась земля разрывов, а по экипировке забарабанили осколки.

Давидсон от души выругался. «Триарии» всё же обнаружили их на подходе, но били по площадям, и у взвода были все шансы уйти из зоны поражения, если только остальные бойцы столь же шустро покинули машины.

Глянув на тактический дисплей, закреплённый на внутренней стороне шлема, сержант увидел, что взводный и уцелевшие бойцы, развернувшись цепью, уходят из сектора поражения.

Эфир был забит руганью и криками раненых. Разбираться, кто где, было некогда, так что Давидсон отправил сигнал своим бойцам: «Делай, как я!» — и, как огромный кузнечик, запрыгал вслед за цепью взводного.

Если верить показаниям сканеров, отслеживающих обстановку на земле с орбиты и проецирующих картинку на тактические дисплеи бойцов, до алых маркеров, обозначающих шагоходы, осталось чуть больше одного километра. «Две три минуты движения в темпе», — машинально отметил Давидсон про себя, пытаясь визуально разглядеть «Триариев». Однако дым от подбитых транспортёров и щедро сыплющаяся с неба земля от близких разрывов полностью перекрывали обзор. Поэтому первый «Триарий» возник перед Давидсоном буквально как материализовавшийся демон из преисподней.

Другого сравнения в голове сержанта не возникло, едва он покинул зону задымления и увидел перед собой нечто в чёрно серых разводах, плюющееся нестерпимо яркими вспышками огня в темное небо и окутанное знойным маревом раскалённого воздуха так, что детали корпуса исполинской машины расплывались.

Грохот стоял нестерпимый: звуковые фильтры шлема не справлялись, в уши сержанта ворвался басовитый вой. Прорываясь через него по каналу голосовой связи, зазвучал голос Хендрикса:

— Давидсон, этот — твой. Вариант «а». Мы идём дальше, потом присоединитесь — если сможете.

Тридцать секунд — это очень много.

Между визуальным контактом с шагоходом, приказом Хендрикса и командой отделению занять позиции в соответствии с вариантом «а» тактического наставления по борьбе с бронированными целями сверхтяжёлого класса прошло всего три секунды.

Но этого хватило, чтобы шестеро из восьми уцелевших бойцов Давидсона развернулись дугой вокруг «Триария», так что сам Давидсон и Карпентер оказались в её центре, а оставшиеся солдаты охватили шагоход с флангов.

Ещё через три секунды, удостоверившись, что на тактическом дисплее зелёные маркеры его подчинённых заняли предназначенные контрольные точки в соответствии с поставленной задачей, Давидсон по общему каналу связи передал огневое решение:

— Фрогр, Роутов — отвлекающий огонь с правого фланга, время — минута. Фишер и Комаровски — удар с тыла, ракетные установки, время — две минуты. Как отстрелялись — уходите с рубежа. Я и Карпентер — ударная группа, ставим мины.

— Принято, — пришло подтверждение от Фрогра.

— Есть, сержант! — отрапортовал Комаровски.

— Время пошло, — рявкнул Давидсон.

Сержант и Карпентер худо бедно попытались вжаться в небольшую складочку примерно в 100 метрах от «Триария». Давидсон был уверен, что пилот шагохода сможет обнаружить его группу только визуально: основное вооружение «Триария» работало по объектам в глубине обороны, а значит, прицельно сканирующие комплексы были сориентированы на обнаружение крупных бронированных целей. Десантные транспортёры оказались в векторе сканирования и потому были уничтожены.

«Слепая зона» визуального контакта для «Триария» начиналась где-то в районе 50 метров от него. Пара секунд. Затем установка мин, отход и активизация зарядов — две минуты. Плюс ещё одна минута на то, чтобы перегруппироваться.

«Должны уложиться», — в очередной раз подумал Давидсон, вглядываясь через оптические умножители в очертания «Триария».

Вот наконец и долгожданные вспышки справа — там, где был закреплён пилон с ракетным вооружением шагохода. В общем грохоте залпов сдвоенный выстрел был незаметен. Но вот на работе пилона это сказалось самым непосредственным образом: заряды прожгли броневой сегмент, нарушив работу механизмов перезарядки. Левый пилон, где были закреплены автоматические орудия, продолжал плеваться огнём.

Давидсон и Карпентер, используя на полную мощность сервоприводы, выскочили из укрытия, не дожидаясь повторного залпа. Сержант точно знал, что за минуту Фрогр и Роутов сумеют сделать каждый по четыре выстрела.

Они успели.

Вблизи «Триарий» производил неизгладимое впечатление. Овальный корпус, сплошь покрытый броневыми сегментами, уложенными наподобие черепицы, опирался на два массивных ступохода, над которыми были закреплены пилоны с вооружением. Поскольку машина в данный момент выполняла функции штурмового орудия, ступоходы были «согнуты», а корпус отведён назад, опираясь на специально выдвинутые «сошки».

Давидсон и Карпентер оказались в тени корпуса машины, и теперь им предстояло всего лишь закрепить каждому по две магнитных мины к «подошве» ступоходов.

Поскольку «Триарий» был жёстко зафиксирован, пилот шагохода не имел возможности тотчас отреагировать на фланговую атаку. Однако фора была мизерной: на складывание «сошек» и разворот у машины ушло в общей сложности секунды две. Давидсон как раз успел добежать до одного из ступоходов.

Тут же грохнуло так, что у сержанта зазвенело в ушах, а по шлему забарабанили гильзы от снарядов автоматической пушки.

Времени на то, чтобы оценить результаты выстрела шагохода, у Давидсона не было. Равно как и проверить статусы Фрогра и Роутова. Сержант как раз закончил крепить вторую мину к ступоходу, как взрывной волной его отшвырнуло в сторону от «Триария».

Электроника бронескафандра выдала трель тревожных сигналов. Тем не менее Давидсон споро вскочил на ноги, пытаясь оценить обстановку.

Карпентер спешно бежал в сторону от «Триария», а позади него колыхался огненный смерч.

«Значит, Фишер и Комаровски вышли на позицию и выдали „фитилёк“», — с весёлой злостью подумал сержант. Мощности портативных ракетных установок было явно недостаточно, чтобы пробить броню «Триария», но вот «засветить» его оптику и нагреть корпус магниевыми БЧ — очень даже вполне.

Давидсон бросил взгляд на тактический дисплей: маркер Фрогра пульсировал алым, Роутов был рядом.

— Алексей, что у тебя? — пролаял Давидсон.

— Он достал Марка, сержант, — раздался искажённый злобой голос Роутова.

— Уходи оттуда немедленно, сейчас будет ещё один залп! — закричал сержант.

Но было уже поздно.

Как в замедленном кино, Давидсон видел, как вспух огненный гриб залпа четырёх 50 мм орудий, как, бликуя, посыпались латунные гильзы, как броню шагохода лизало пламя взрывов от ракетного попадания…

А на тактическом дисплее в последний раз мигнули и погасли два маркера — Роутов и Фрогр.

— Сержант, мы отходим! — в шлеме раздался крик Комаровски.

— Сержант, уходим! — эхом откликнулся Карпентер.

— Давидсон, доложи обстановку! — на тактическом дисплее высветились буквы запроса Хендрикса.

В левом верхнем углу нашлемного визора запущенный на обратный отсчёт секундомер наливался рубиновым багрянцем цифр: 3:55:59…

Давидсон очнулся.

— Лейтенант, докладываю: мины установлены, повторяю, мины установлены! — на командной частоте ответил Давидсон. — Отделение отходит, у нас потери!

Маркер жёлтого запроса Хендрикса мигнул и погас — доклад принят, дальше действовать по обстановке.

Переключение канала связи. Одновременно прыжок — чёрт, стабилизаторы взрывной волной повредило! Давидсон ощутил, как его повело вправо.

— Парни, уходим к взводному, активация зарядов через пять секунд!

Тяжело приземлившись на землю, Давидсон оглянулся.

«Триарий», покрытый вишнёвыми потёками расплавившихся броневых сегментов, с кое-где различимыми пузырящимися чёрно серыми пятнами камуфляжной окраски, с неестественно вывернутым правым оружейным пилоном, напоминал разъярённого зверя.

Развернувшись в сторону нового противника, механический монстр орудийными залпами перепахивал небольшое всхолмье, с которого бойцы отделения произвели ракетный залп. Сержант видел, как пилот шагохода активировал замки повреждённого пилона, который с лязгом свалился на землю. Видел, как разогнулись ступоходы и три метра брони и оружия поднялись над изрядно перепаханной огневой позицией.

Всё, пора.

Давидсон прикрыл глаза.

Два огненных бутона распустились вокруг каждого из ступоходов так, что на мгновение показалось, будто корпус «Триария» оказался в гранатово красном море, невесть откуда взявшемся среди песка и камней.

Потом обзор заволокла туча грязи, поднятой взрывами.

Раздался визг ломающегося металла.

И вот Давидсон увидел поражённого Левиафана: курящуюся чёрным дымом воронку, на дне которой продолжало что-то взрываться и откуда тянулись языки жёлтого пламени.

«Сдетонировал боезапас», — злорадно подумал сержант.

Глава 6 Приказ 89

Майор Освальд Хигварт с удовольствием отхлебнул только что сваренный крепкий кофе, ощущая, как горячая жидкость разгоняет усталость в теле и проясняет голову. Кофе был хорош — в меру горчил, но, сдобренный сливками, оставлял послевкусие молочного шоколада. А уж аромат размолотых зёрен привносил что-то домашнее в полутёмное помещение командного пункта западного сектора ПВО планеты Тафой.

Офицер был в помещении один. Комнатка 5 на 5 метров, вырубленная глубоко в скале, скупо подсвечивалась огоньками контрольных панелей. Глядя на центральный экран, занимающий одну из стен помещения, Освальд ещё раз удостоверился, что воздушное пространство в радиусе сотни километров от КП девственно чисто. Да и что там могло появиться, если на орбите несли боевое дежурство четыре корабля Флота, обладающие мощными средствами сканирования и обнаружения потенциальных воздушных целей противника?

Согласно инструкции, наземные средства ПВО, в случае наличия на орбите сил Флота, использовались только в интересах сухопутных войск, осуществляя их тактическое прикрытие от атак со стороны атмосферных летательных аппаратов различного класса, включая всю номенклатуру ракет и барражирующих боеприпасов.

Однако в данном конкретном случае на Тафой не было вражеских ВВС. Более того, не было сведений и о наличии в арсенале блокированной группировки штурмовых частей хафетян передвижных или стационарных ракетных комплексов. Точнее сказать, эти комплексы были уничтожены еще до того, как противник попал в ловушку. И, собственно говоря, с тех самых пор личный состав сил ПВО на Тафой занимался тем, что отчаянно боролся со скукой и бездельем.

Конечно, в первые дни боёв были острые моменты. Бронетанковые подразделения Гвардии, не говоря уже о линейных пехотных частях, в полной мере оценили наличие противоракетного зонтика. Особенно в тот момент, когда под массированный ракетный удар попала не в меру ретивая 4-я мобильная бригада, развивая свой фланговый удар в тыл полуокружённым хафетянским десантникам. Тогда от полнокровного подразделения Синто осталось что-то около тридцати процентов личного состава и порядка десяти-пятнадцати процентов приданной бронетехники, включая артиллерийские орудия.

Но это был практически первый и последний крупный успех ракетных соединений хафетян, приданных штурмовым подразделения. Как только развернулась тактическая система ПВО и РЭБ, про ракеты и прочие средства воздушного нападения все забыли. А затем части спецназначения совместно с двумя крыльями атмосферных перехватчиков примерно за неделю уничтожили все имеющиеся в наличии у хафетян ракетные комплексы.

Правда, потом десантники из хафетянского полка «Чёрных призраков» в результате своего буквально самоубийственного рейда разрушили центральную станцию слежения за космическим пространством планеты. Но к тому времени на орбите вражеские силы вторжения были разбиты. Так что армейские системы ПВО планеты Тафой вполне сносно действовали на своём уровне, даже потеряв связь с космосом.

На одном из таких пунктов управления ПВО планеты как раз и нёс дежурство Освальд.

Поэтому для майора стало настоящим шоком, когда неожиданно по закрытому каналу связи с орбитой пришло сообщение от корвета «Хок»: «Фиксирую вторжение в атмосферу планеты десантных подразделений ВКС Хафетянского содружества. Пространственные координаты высадки 34–33…35–37, вектор траектории запад-запад-юг. Конец передачи. Капитан III ранга У. Макинтош».

Чашка с недопитым кофе полетела на пол, вспоров режущим треском удара рабочую тишину помещения КП. Следом раздался сигнал тревоги. Освальд пролаял в микрофон:

— Всем постам слежения! Боевая тревога! Вторжение десантных сил противника по предполагаемым координатам 34–33…35–37! О результатах сканирования докладывать немедленно!

Переключение канала:

— Расчётам наземных средств ПВО перейти в режим одноминутной готовности!

Снова щелчок переключения:

— Центральный! Докладывает майор Хигварт, КП ПВО западного сектора! С орбиты пришло сообщение о вторжении десантных сил противника по вероятным координатам 34–33…35–37, вектор траектории запад-запад-юг. Тактические средства ПВО переведены в режим боевой готовности. Ведётся поиск целей. Конец связи.

Пауза.

Затем в микрофоне зазвучал голос дежурного офицера:

— Майор Хигварт, сообщение принято. Мы уже проинформированы с орбиты. Там идёт бой. В ближайшее время ожидается высадка крупных сил противника. Ваша задача — обеспечить перехват и уничтожение выявленных целей любой ценой. С этого момента все переговоры только в режиме СЧ. Далее действуете согласно инструкции В5П4З, код доступа RKLZ453HJ. Конец связи.

Хигварт не успел открыть соответствующий протокол на рабочем терминале, поскольку на центральном экране резко запульсировали красные точки обнаруженных целей. Тотчас ожили динамики:

— Докладывает пост 3-В! Обнаружил 30, повторяю, 30 неустановленных воздушных целей по координатам…

Тут же:

— Докладывает пост 6-В! Фиксирую 15 высокоманёвренных воздушных целей по координатам…

— Докладывает пост 1-В! Обнаружил неустановленные воздушные цели числом до 40 по координатам…

Данные с постов обнаружения автоматически транслировались на центральный экран, и, судя по картинке, в секторе 34–33…35–37 насчитывалось свыше 100 неустановленных воздушных объектов. Что означало лишь одно — десантный корабль хафетян успел выбросить блоки ложных целей. И без помощи орбиты теперь определить, где действительно высадочные капсулы, а где — пустышки, не представлялось возможным.

Решение надо было принимать немедленно, поскольку в течение 10 минут капсулы достигнут поверхности.

Хигварта лихорадило.

Щелчок.

— Дежурной смене перехватчиков! Подготовить машины к бою в условиях стратосферы. Взлёт и наведение по команде с КП. Доложить по готовности!

Не было никакого смысла поднимать перехватчики прямо сейчас, поскольку в мешанине целей они просто не разберутся, да и еще добавят неразберихе в рамках опознования «свой-чужой». Но оставалась вероятность, что за первым десантным кораблём будут другие. И здесь ракеты «воздух-космос» под крыльями машин оказались бы не лишними.

Хигварт переключился на внутреннюю связь с операторами дежурной смены, находящимся на этаж выше него.

— Капитан Костюшко! Приказываю обеспечить сопровождение и уничтожение целей противника в секторе 34–33…34–37! Используйте батареи расчётов 5 и 9!

— Есть, господин майор!

Хигварт переключился на канал СЧ.

— Центральный! Противник сбросил множество ложных целей. Принял решение использовать стационарные комплексы перехвата 5 и 9, боекомплект — неуправляемые ракеты с разделяющимися БЧ, высота подрыва в потолке — 15 тысяч метров, диапазон высот — от 10 до 12 тысяч метров. В случае если заслон будет пройден, прошу разрешение на задействование тактических средств ПВО линейных частей. Конец связи.

— КП западного сектора! Запрос на использование тактических средств ПВО линейных частей отклонен. Приготовьтесь к возможной наземной атаке. Конец связи.

Огонёк внутреннего вызова.

— Господин майор, докладывает капитан Костюшко! Перехват целей выполнен, батареи расчётов 5 и 9 осуществляют перезарядку. Доклад закончен.

— Капитан, рассчитайте коэффициент эффективности перехвата с учётом поправки на активное подавление работы прицельных систем наземных комплексов!

— Есть!

События развивались стремительно. Хигварт еще не успел подумать, что надо сделать для отражения возможной наземной атаки, как по центральному экрану прошла рябь, картинка обстановки обновилась. С учётом времени на синхронизацию данных с постов обнаружения информация запаздывала примерно на 1-2 минуты. Так что майор не спешил расстраиваться, глядя на незначительно сократившееся количество целей — пока зафиксировалось только поражение объектов на предельной высоте действия ракет.

Капсулам до земли осталось пять минут полета. Либо они успели и уничтожили большинство целей, либо надо было ставить ещё один эшелон заслона на малой высоте. Однако ресурсов для него не было.

Хигварт вновь потянулся к микрофону, но в этот момент потолок ощутимо вздрогнул – даже с учетом того, что до поверхности было четыре этажа помещений.

Тотчас загорелся сигнал вызова с входного блока в бункер:

— Господин майор! Мы подверглись ракетной атаке…

Шум помех. Снова резкий толчок.

— КП! Подвергаемся…

Статика.

— Майор…

И снова помехи.

Волосы на голове Хигварта зашевелились. На блоке управления алел сигнал сбоя единого канала связи с поверхностью.

— Капитан Терентьев! Обеспечить связь! Операторам дежурной смены установить контакт с боевыми расчетами!

Снова задрожал потолок. Мигнуло освещение. Раздался сигнал внутреннего вызова от офицера инженерного обеспечения работы КП:

— Господин майор, докладывает капитан Крайчик! Фиксируем сбой питания от наземной подстанции, переключаемся на автономный режим работы всех систем КП. Предлагаю инициировать протокол С.

Протокол С предполагал герметизацию КП. Хигварт вздохнул. Инициация протокола означала, что КП подвергается наземному нападению. На центральный пункт управления ПВО автоматически передавалась информация о случившемся, после чего боевые компьютеры центра блокировали все каналы связи с КП, а на самом КП электронные носители информации и системы слежения запускали программы самоуничтожения. В результате КП превращался в автономное бомбоубежище — не более того.

Согласно инструкции, дежурный офицер инженерного обеспечения работы КП принимал решение о запуске протокола, но его непосредственное инициирование было возможно только с санкции начальника КП.

— Капитан, предлагаю дождаться информации от Терентьева и дежурных операторов по ситуации на поверхности. Команду запустить успеем.

— Майор, если нас атаковали вражеские десантники, то они, возможно, уже ведут бой у нас над головой. Вы помните 89-й приказ?

Освальд помнил. Приказ был издан после рейда «чёрных призраков» и требовал запуска протокола С даже при минимальной угрозе наземной атаки.

И всё-таки… Данные расчётов свидетельствовали, что высадка должна была произойти далеко от КП. Не могли хафетяне преодолеть это расстояние так быстро. Время в запасе было.

— Капитан, под мою ответственность.

Пауза.

— Майор Хигварт, я заношу запись о нашем разговоре в журнал боевого дежурства. Вы понимаете последствия, если…

— Гарри, я сказал — под мою ответственность…

Капитан вместо ответа отключился.

Освальду некогда было разбираться, что это могло означать. Вплоть до прихода молодцов из службы безопасности, которые аккуратно возьмут его под локоток.

Но тут пошли доклады…

Терентьев:

— Господин майор, телеметрия с поверхности невозможна. Но, судя по базам данных камер слежения, по расположению КП был нанесён ракетно-артиллерийский удар в интервалах 5:45–5:55. Вся наземная инфраструктура уничтожена, части прикрытия, вероятно, ведут бой.

– Что значит – вероятно?

– Мы отрезаны от поверхности, господин майор.

Хигварт не поверил своим ушам:

– Что значит – отрезаны?

– Входная группа и верхние этажи КП уничтожены.

Костюшко:

— Господин майор, согласно расчётам…

— Капитан, отбой, это уже неважно, — резко прервал доклад Хигварт, глядя на центральный экран. Судя по отметкам, удалось уничтожить не более 60 % целей. И удар по КП нанесли уже высадившиеся части. Но как, чёрт возьми, они сумели, что называется, «с колёс» ударить по нам?

Тут пришли доклады от операторов смены. Из 12 развёрнутых боевых расчётов на связь вышел один.

Это был разгром.

Освальд помотал головой, отгоняя панические мысли. С момента обнаружения вторжения прошло только 25 минут.

«Надо связаться с танковой бригадой, поднять перехватчики…», — вдруг пронеслось у него в голове.

Связь отрублена! Но ведь есть ещё посты дальнего обнаружения!

Хигварт переключил канал:

— Постам дальнего обнаружения 3-В, 5-В и 7-В осуществить сканирование местности по вектору запад-восток в секторах 25–30!

Защёлкали подтверждения.

Снова затрясся потолок КП.

Освальд щёлкнул канал связи СЧ:

— Центральный! КП ПВО западного сектора подвергся ракетно-артиллерийскому удару противника! Уничтожено 80 % стационарных комплексов перехвата, разрушена вся наземная инфраструктура, а также верхние этажи КП. Мы заблокированы. Связи с танковой бригадой и силами прикрытия нет. Прошу разрешения на эвакуацию личного состава КП. Конец связи.

— Докладывает пост дальнего обнаружения 3-В. Результаты сканирования по указанным координатам выявили повреждения бронетехники танковой бригады в секторе…

— Докладывает пост дальнего обнаружения 5-В! Фиксирую по результатам сканирования разрушение укрытий бригады…

Освальд отключил микрофон.

Всё было кончено.

Щёлчок:

— КП западного сектора! Майор Хигварт, сдайте командование капитану Крайчику. Покидать КП запрещаю. Конец связи.

Освальд криво усмехнулся. Вот и 89-й приказ.

Глава 7 Хок

Несколькими часами позже Грэш удовлетворённо наблюдал, как ряды помех на обзорных экранах правой полусферы сменились привычным набором значков и пиктограмм. О сбое в работе системы свидетельствовало лишь едва уловимое «моргание» изображения из за подключения напрямую к генераторам правого борта корвета. Ну и к вибрации, которая периодически ощущалась на полу отсека, надо было еще привыкнуть.

Девшиц, повернувшись, одобрительно улыбнулся лейтенанту. Он уже было открыл рот, чтобы поздравить коллегу с завершением ремонта, как неожиданный вызов с мостика отвлек его внимание.

Пит с нарастающим беспокойством наблюдал, как улыбка сползает с лица оператора. Торопливо схватив свои наушники, подключённые к корабельной сети, Грэш услышал только конец сообщения:

— …Корабли хафетян будут в системе через пять-шесть часов. Используйте все возможности, чтобы обнаружить противника. Конец связи.

Гилберт отключился. Грэш вопросительно взглянул на Девшица:

— Что стряслось?

— По кораблю объявлена боевая тревога, ждём гостей. С «Дракона» пришёл приказ занять место в ордере на низких орбитах Тафой…

Джек замолчал, торопливо меняя настройки аппаратуры обнаружения. Питер поспешно занял своё место в кресле оператора. Едва он активировал систему подключения, как в наушниках снова раздался голос Гилберта:

— Пит, ты закончил ремонт?

— Да, сэр! Насколько это возможно в полевых условиях… Мы теперь видим примерно две трети окружности, проникающее сканирование не доступно. Что до дальнего обнаружения, то здесь у нас только угол в 30 градусов…

— А слепой участок по окружности где?

— Нижняя носовая часть прямо по курсу корабля, сэр! Сейчас установлю связь с системой центрального поста.

Гилберт ненадолго замолчал. Пит быстро вводил последовательность команд на одной из консолей, по новому устанавливая связь с главным компьютером. Вот наконец зловещий красный огонёк индикатора сменился ровным зелёным светом устойчивого соединения.

Наушники снова ожили голосом Гилберта:

— Отличная работа, лейтенант! У нас есть чёткая картинка. Что до слепого пятна и сканеров, то есть добро на подключение к системам «Дракона», сейчас выдвинем дополнительную антенну. Вы сможете установить с ними соединение?

Грэш досадливо вздохнул:

— Да, сэр, подключиться удастся. Но у них старые системы, у нас аппаратура новее. Придётся потратить время на разработку сервисной оболочки…

— Сколько это займёт?

— Думаю, где то около часа… Может, меньше.

Гилберт снова пропал. Неожиданно в наушниках раздался надтреснутый голос Макинтоша:

— Пост дальнего обнаружения! На связи капитан корабля. Лейтенант, мы тут слегка подлатали центральную машину. В общем, используйте её мощности для работы.

Пит нервно сглотнул. Работать с главным компьютером корабля по локальной сети ему пока не приходилось.

— Есть, сэр!

Макинтош отключился.

Девшиц, всё это время напряжённо прислушивавшийся к их диалогу, восхищённо хлопнул Грэша по плечу — благо пространство поста позволяло это сделать, не вылезая из кресла.

— Ты у нас сегодня просто звезда, парень!

Питер услышал нотки задора в голосе приятеля.

— Если разведка не подвела, мы с тобой станем двойной звездой, — отшутился Грэш.

— Типун тебе на язык — ворона! — притворно огрызнулся Джек.

Тем временем Грэш устанавливал дополнительную накладную панель управления, снятую с перегоревшего вычислителя, на одну из рабочих консолей. Дождавшись характерных щелчков фиксаторов, он активировал питание. Чернота космоса с пространственным расположением объектов превратилась в рабочий экран вычислительного комплекса.

Грэш перевёл дух. А ведь могло и не сработать… Дело осталось за малым — написать простенькую программу дешифровки одних сигналов в другие. Благо в базе главного компьютера должны были храниться шаблоны на такой случай.

В это время на мостике корвета капитан Макинтош очень быстро выходил из себя. Метаморфозы с его лицом, ставшим цветом перезрелого помидора за какие то пять минут конфиденциальной связи с вице адмиралом Арлингтоном, командовавшим тяжёлым крейсером «Дракон» класса «Богомол», не ускользнули от внимания Гилберта и Паркера. Кроме них в помещении находился артиллерийский офицер Шарп, заменивший погибшего Уолтера, и Гэйлон, начальник ракетной батареи корвета.

Наконец Арлингтон отключился — судя по тому, как Макинтош откинулся на спинку своего капитанского кресла. Убедившись, что внутренняя связь отключена, капитан дал волю своему раздражению:

— Чёрт знает что происходит! Мало того, что мы преподнесли ему хафетян буквально на блюдечке, основательно перед этим их отделав, так он ещё хочет, чтобы мы заняли позицию на низких орбитах Тафой! Как будто с дырой в брюхе, без артиллерии и с уполовиненными ракетными шахтами мы можем ещё на что то сгодиться, кроме как стать мишенью для этих клятых хафетян! С чего им вообще понадобилась эта планета, где их дожмут не сегодня завтра?!

Макинтош в порыве чувств ударил кулаком по ближайшей консоли.

Офицеры молча переглянулись между собой. Гилберт рискнул нарушить установившуюся тишину на мостике, прерываемую только работой вентиляторов воздуха и писком работающих приборов:

— Сэр, каким курсом выводить корвет на орбиту?

Капитан, словно очнувшись, рявкнул:

— Ордер дельта 4, будь он неладен! Или мне вам надо объяснять, помощник, какое место в нём должен занять корвет?!

Гилберт, глядя в налившиеся кровью глаза Макинтоша, ни капли не смутившись, отрапортовал:

— Никак нет, сэр! Согласно ордеру дельта 4 место корвета в правой нижней полусфере конуса эффективного огня флагмана!

Макинтош тяжело вздохнул, глядя на вытянувшегося в струнку помощника:

— Простите, старого ворчуна, старший лейтенант, я не хотел вас обидеть. Но если этот болван Арлингтон остался без батарей правого борта, почему, чёрт побери, мы с нашими дырами в обшивке должны таскать каштаны из огня?

Вопрос был риторически. Гилберт пытался представить, что могло вывести Макинтоша из себя до такой степени, чтобы в присутствии старших офицеров корабля он мог оскорблять командира их отдельной тактической группы. За все пять лет службы на корвете он ни разу не видел командира в такой ярости.

Его любопытство было удовлетворено буквально через пару минут, едва он успел рассчитать курс сближения с Тафой.

Капитан успокоился — во всяком случае, его широкое лицо приобрело естественный бледный оттенок кожи человека, много времени проводящего в замкнутых помещениях. Прокашлявшись, Макинтош активировал внутреннюю связь с экипажем:

— Господа! Вице адмирал Арлингтон только что имел честь сообщить мне, что наша тактическая группа встретит удар экспедиционного соединения хафетян в составе не менее трёх тяжёлых кораблей с судами поддержки и десантными баржами. Наша задача — сдержать противника до подхода основных сил Четвёртого флота. Расчётное время прибытия флота — через восемь часов.

Макинтош замолчал, предоставляя членам экипажа возможность осмыслить услышанное.

— Через восемь часов флот будет здесь, – вновь повторил капитан. – До этого момента мы обязаны не допустить высадки крупных сил противника на планету любой ценой. Желаю всем удачи и рассчитываю на безупречную работу! Конец связи.

Едва закончив говорить, Макинтош снял с себя микрофон. Обвёл взглядом замерших офицеров на мостике. Выдержав паузу, чтобы люди осознали тяжесть ситуации, он вдруг усмехнулся:

— Ну что, господа офицеры? У нас появился отличный шанс проявить себя! Думаю, заканчивая Академию, каждый из вас об этом в тайне мечтал! Ведь так? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Именно так! А значит, наша главная задача сейчас — сделать так, чтобы с нами отправилось как можно больше хафетян! Поэтому — слушай приказ.

Шутливый голос сменился металлическим лязгом флотской субординации:

— Старший лейтенант Гилберт!

— Да, сэр! — офицер снова вытянулся в струнку.

— Ваша задача — обеспечить выход корвета в точку с координатами 45 32…23 11. Рассчитайте курс и скорость, имея в виду оказаться на месте через час.

— Есть, сэр!

— Отлично! Бортинженер Паркер!

— Здесь, сэр!

— Ваша задача — обеспечить стабильную работу силовых щитов хотя бы на половине их мощности. Рассчитайте новую конфигурацию с тем, чтобы прикрыть дыру на артиллерийской палубе!

— Есть, сэр!

— Офицеры Шарп и Гэйлон! С учётом полученных повреждений обеспечьте работу ракетно орудийного комплекса корабля! Если не хватает людей — возьмите из команды машинного отделения!

Гэйлон бодро отсалютовал, направляясь к своему рабочему месту палубой ниже. Шарп нерешительно топтался у выхода с мостика:

— Какие то проблемы, Дик? — спросил Макинтош, уже отвлекаясь на анализ пространственного положения корвета на низкой орбите Тафой и прикидывая, в какой плоскости развернуть корабль.

— Сэр, дело в том, что из четырёх орудий у нас функционирует только одно!

Макинтош оторвался от экрана:

— Я в курсе. Это не отменяет мой приказ.

— Есть, сэр! — Шарп круто развернулся, обиженно хлопнув дверью напоследок.

Макинтош только пожал плечами. «Ох уж эти юнцы…»

Введя заключительную командную последовательность, Пит откинулся в операторском кресле. Если он всё сделал правильно, через пару минут они получат картинку с бортовых систем слежения тяжёлого крейсера.

А если не получат? — некстати подумалось лейтенанту по мере того, как на хронометре шли секунды, а обзорный экран по прежнему демонстрировал обрезанное изображение окружающего корвет пространства.

Девшиц, на минуту отвлекшись от привязки сканеров к новым объектам в соответствии с изменением положения «Хока», скептически обронил:

— Похоже, зачёт по экстремальному программированию на курсах ты пропустил…

Грэш только досадливо поморщился, ничего не говоря в ответ. «Ну же, неужели я всё таки ошибся в коде?»

Лицо лейтенанта начало бледнеть. Так опозориться… Имея мощности главного компьютера, прямой приказ капитана, в условиях боевого столкновения…

Тем временем Девшиц закончил привязку по точкам. Оглянулся на Пита. И подмигнул:

— Расслабься, лейтенант! Аппаратная задержка из за передачи сигнала при резком маневрировании может занять до пяти минут.

Грэш только отмахнулся.

— Джек, если я напортачил, нас накроют с тяжёлых кораблей, а мы даже не узнаем, кто стреляет…

— И что с того? Тебе будет легче помирать, если ты будешь знать, кто закончит вскрытие нашей консервной банки?

Пит взглянул в лицо Девшица. Его приятель был как никогда серьёзен.

— Ты думаешь, нам из этой переделки не выбраться?

Девшиц криво улыбнулся:

— Восемь часов под огнём противника, с пробитым бортом? По моему, Пит, всё и так ясно…

— Но на Тафой есть стационарная система ПРО! Мы на низкие орбиты идём как раз для того, чтобы под зонтиком оказаться!

— Ага, только ради чего хафетяне угробили лёгкий крейсер и рейдер?

— Ты думаешь, десант высадили, чтобы подавить систему противокосмических батарей?

Джек сумрачно кивнул:

— Как пить дать, нет там никаких батарей больше. Или они сейчас по горло заняты своими проблемами…

Раздался пронзительный звуковой сигнал. Пит резко повернулся к обзорным экранам.

— Есть! Дешифровка пошла! — от восторга Грэш заорал во всё горло, наблюдая, как пустые ячейки дальних секторов пространства заполняются пиктограммами и значками обнаруженных сканерами «Дракона» объектов.

В наушниках раздался смеющийся голос Гилберта:

— Лейтенант, ты своим криком тут всех на мостике на уши поставил!

Грэш покраснел до корней волос:

— Сэр… я…

— Всё нормально, Пит. У нас тут тоже есть цветная картинка. Молодец! Теперь запускайте систему распознания объектов. Докладывайте каждые десять минут. Конец связи.

Пит, всё ещё красный как рак, выдохнул:

— Есть, сэр!

Девшиц, предусмотрительно сняв наушники с микрофоном, засмеялся в голосо:

— Ну ты даёшь, Пит! Старик, поди, с кресла от твоего вопля свалился! Ха ха ха!

Грэш широко улыбнулся приятелю, ощущая, как спадает нервное напряжение. Всё таки он мог здорово влипнуть с этим кодом.

— Похоже, старина, нас ждёт много работы, — произнёс Пит, кивнув головой на обзорные экраны.

— Ага, ты у нас мастер по части того, как скоротать время на вахте, — всё ещё посмеиваясь, отозвался Джек.

Майкл Гэйлон добрался до центра управления ракетным вооружением «Хока» буквально за пять минут. Располагался пост палубой ниже мостика, так что путь много времени занять по определению не мог. О чём, признаться, Майкл сейчас пожалел. Всё таки вводные Макинтоша требовалось осмыслить. Особенно в свете того, что у корвета фактически не осталось больше никакого вооружения, кроме ракет в уцелевших шахтах. Они были незаменимы на дальних дистанциях, но оказывались бесполезными в ближнем бою.

Гэйлон тяжело вздохнул, открывая двери в полумрак центра, подсвеченный голубым цветом экранов тактической системы. Резкий запах озона никогда не покидал помещение. Едва он вошёл, как операторы вскочили, приветствуя своего командира.

— Вольно, — досадливо бросил Гэйлон, занимая своё место. — Оружейник Дэнзель, прошу подойти, — минутой позже сказал Майкл по системе внутренней связи.

Пост оружейника, который непосредственно занимался обслуживанием ракетных шахт, располагался в глубине корпуса корвета. Пока Дэнзель добирался до центра управления, Гэйлон напряжённо обдумывал идею, которая мелькнула у него в голове, едва он услышал, что корвету придётся драться с тяжёлыми кораблями хафетян.

Дэнзель был небольшого роста, с ёжиком совершенно седых волос и с неизменным ароматом машинного масла, ударившего в нос Гэйлону, едва старшина переступил порог.

— Офицер Гэйлон, по вашему приказанию…

Майкл раздражённо махнул рукой:

— Джейк, давай без чинов.

Оружейник вопросительно посмотрел на офицера.

— Ты ведь слышал Старика? — Гэйлон взглянул на старшину; тот утвердительно кивнул. — Тогда понимаешь, что дело дрянь. Однако есть одна идея… Ты ведь, кажется, служил в дивизии планетарной обороны?

Дэнзель задумчиво кивнул головой, ожидая продолжения.

— Я слышал, вы практиковали… — Майкл чуть поколебался. — На вашем жаргоне это, кажется, называлось «самопалы».

Оружейник усмехнулся:

— А ты неплохо осведомлен, Майкл!

Гэйлон резко бросил:

— О решении полковника Бови использовать дополнительные заряды, чтобы повысить мощность ракет, судачили ещё долго… — Майкл замолчал, подбирая слово. — После, скажем так, инцидента.

— Что же так дипломатично, командир? Мы же без чинов. Пять из семи мониторов просто взорвались, когда попробовали запустить эти «самопалы». Правда, оставшиеся два сторожевика поджарили пиратов.

Дэнзель мрачно замолчал. Гэйлон вздохнул.

— Старшина, у нас, похоже, не остаётся другого выбора, кроме как сделать переоснастить наши ракеты.

Оружейник отшатнулся:

— Майкл, ты в своём уме? Использование «самопалов» категорически запрещено. И инцидент, — Дэнзель с чувством произнёс это слово, — тому лучшее свидетельство. Я обязан доложить капитану об этих планах.

Майкл вместо ответа улыбнулся:

— Ну да, доложишь. И что дальше? — начал Гэйлон. — Если разведка права, на нас обрушатся в лучшем случае три «Бродяги», а в худшем… даже думать неохота! И чем мы их встретим? «Осами»? Которые только щиты и смогут сбить? А дальше что? Пушек, считай, нет. На таран пойдём?

— Сэр, но у нас нет возможности использовать тяжёлые ракеты! В шахты модели 3ВН они просто не влезут! Есть в конце концов «Дракон»…

– У которого нет половины вооружения. Слушай, Джейк, нам достаточно снять вот эти два модуля, — Майкл вывел на рабочий экран схему размещения шахт, указывая на переборку между батареями и корпусом, — установить адаптивные крепления, они точно есть в машинном, и утяжелённые «Осы» разместятся вполне нормально.

Дэнзель покачал головой:

— Рассчитать дополнительную полезную нагрузку на ракету, перепрограммировать блоки управления под новые параметры, правильно установить дополнительные заряды, снять модули, использовать адаптивные крепления… — в голосе Джейка слышались явные сомнения.

Гэйлон ухмыльнулся:

— Ну у нас не сильно большой выбор, старшина. Или все это правильно сделать, чтобы иметь хоть один козырь на случай серьезной заварушки. Или просто пойти под раздачу…

— Это очень опасно, сэр! — вновь заявил оружейник.

— Другого выхода нет, Джейк. Без тяжелых ракет мы даже пощекотать хафетян не сможем.

Дэнзель только покачал головой, отказываясь верить в правоту Гэйлона. С другой стороны, - а был ли выбор в конце концов? Со вздохом оружейник уточнил:

— Сколько ракет менять будем?

— Учитывая, что мы выводим под них только две шахты, думаю, обойдёмся десятью. Много времени уйдет на переоборудование?

Дэнзель, что то прикинув в уме, после небольшой паузы заявил:

— Часа четыре точно. Может, больше…

Майкл покачал головой:

— Забирай операторов с центра. Надо уложиться максимум в три часа.

Джейк только крякнул:

— Попробуем, офицер!

Глава 8 Финт

Фрэнк Смит, начальник отдела разведки отдельной тактической группы Четвёртого флота ВКС Синто, раздражённо барабанил пальцами по клавиатуре, пытаясь выкинуть из головы взбучку, которую ему устроил вице адмирал Арлингтон перед началом боя с хафетянским крейсером.

Формально командующий, конечно, был прав. Разведка должна была предугадать вторжение. Но только не с теми возможностями, которые были у них на «Драконе». А Центральное управление располагалось в паре десятков световых лет от Тафой.

Ну и на минуточку, вице адмирал каждое утро получал сводки об оперативной обстановке из штаба флота. Если уж там проморгали атаку противника, то какой спрос с него, Фрэнка Смита, с его смешным штатом, без полевой агентуры и современных комплексов радиоэлектронной разведки? Да, конечно, оставались посты дальнего обнаружения, работающие в широком диапазоне частот и излучений, однако они не входили в состав разведотдела.

То, что было установлено на тяжёлом крейсере, годилось только для сбора данных в ограниченном квадрате планетной системы. Грубо говоря, куда смотрит нос «Дракона», там и ведётся сканирование сектора. Угол обзора в 45 градусов явно не способствовал получению исчерпывающей информации об радиоэлектронных возмущениях в ближайшем пространстве корабля. Другое дело, что тяжёлый крейсер ни разу не был кораблём разведки, а потому и его возможности в данной сфере были сведены к минимуму.

Временами Смит задавался вопросом о целесообразности наличия отдела в составе тактической группы, поскольку у них были весьма ограниченные ресурсы для нормальной работы.

Фрэнк тяжело вздохнул. Посты дальнего обнаружения сработали безобразно. А ведь на «Драконе» их было шесть. И оборудование там было вполне приличное. Если бы не передача с «Хока», то хафетяне свалились бы на них буквально из ниоткуда.

Смит далеко не первый раз пытался доказать вице адмиралу, что необходимо подчинить корабельную службу слежения за космическим пространством его отделу. Но каждый раз натыкался на жёсткий отказ. Вот и сегодняшняя апелляция окончилась фиаско.

— Господин майор! Вы где то слышали о том, чтобы кадровые офицеры Флота подчинялись приказам разведчиков? Нет? Я так и думал! Так что давайте прекратим это пустое сотрясание воздуха и вернёмся к тому, что вы не сумели предоставить оперативную информацию о возможном вторжении кораблей противника. Хотя это ваша прямая обязанность — ставить командование в известность о возможных угрозах со стороны противника! Мне надоели ваши отговорки о нехватке средств, людей, отсутствии современной аппаратуры и прочее. Вы поставлены здесь для того, чтобы снабжать нас, то есть Флот, сведениями о противнике. Вот и потрудитесь это сделать. И если уж предупредить о десанте не удалось, то хотя бы предоставьте прогноз по составу возможных сил вторжения и направлениям их удара.

Арлингтон выдержал паузу, буравя Фрэнка взглядом своих глаз цвета воронёной стали.

— Как вы должны знать, майор, — Смит отчётливо услышал сарказм в голосе вице адмирала, — по данным флотской разведки, у нас будет не менее трёх тяжёлых кораблей, а также десантные суда. Я хочу, чтобы вы установили тип этих кораблей и подготовили прогноз по возможным действиям боевой группы противника. Даю вам на это два часа. Потом с докладом ко мне. Если снова услышу, что нет данных, то пеняйте на себя.

С тем Фрэнк и вышел из адмиральского салона, куда после боя были вызваны все офицеры штаба отдельной тактической группы. Бессмысленность задачи была очевидной — зачем адмиралу тип кораблей, если уже известно их количество и класс? Будут ли это «Акулы» или «Фениксы» — какая, собственно, разница, ведь в конечном итоге у тактической группы не будет преимущества в бою против любого типа тяжёлых кораблей хафетянского флота. Было очевидно, что Арлингтон в лице Фрэнка сводил счёты со всей разведкой сразу, ставя задачу, решение которой не имело практического смысла. Действительно, зачем тут нужен Смит, если он прошляпил вторжение врага? Разве что для поиска ответа на пустые вопросы…

И всё же приказ требовалось выполнить. Тоскливо поглядев на маленькое пространство своего рабочего кабинета, отделённого от основного помещения матовой перегородкой, он попытался суммировать имеющиеся возможности для установления типа хафетянских кораблей и возможной тактики их действий.

Самое очевидное — послать запрос в ближайшую резидентуру Центрального управления разведки, расположенную на удалении пары световых лет от Тафой. И получить от них ответ лишь через три четыре часа, причём без гарантии, что там будет необходимая информация. В конце концов, отдельная тактическая группа Четвёртого флота не имела «синего» приоритетного статуса на обработку высланных запросов. Да и задачи резидентуры были связаны не столько с космическим пространством, сколько с наземными подразделениями хафетян. Правда, вице-адмирал каждый раз удачно «забывал» об этом «факультативе» разведотдела.

Далее можно было попытаться что нибудь добыть из анализа оперативных сводок по составу действующих сил хафетян, регулярно рассылаемых в штабы всех тактических групп. Однако массив данных здесь был весьма обширен, а достоверность полученных сведений всегда была под вопросом, за исключением тех кораблей и боевых соединений, которые непосредственно участвовали в боестолкновении. Но в целом что то отсюда взять было можно.

Кроме того, оставалась возможность связаться с Группой дальней разведки. Смит отвлекся, вспоминая свою службу штатным пилотом Группы до своего перевода на штабную должность. Пилоты соединения на малозаметных шаттлах, оборудованных впечатляющим набором сенсоров, отправлялись на разведывательные вылеты в контролируемые хафетянами сектора космоса для уточнения данных по дислокации кораблей и составу боевых групп. Правда, скрытность и высокая чувствительность сенсоров дополнялись практически полным отсутствием вооружения и символической бронёй. Хотя маневренность и скорость разведывательных «Дирков» были вне конкуренции.

Золотые были денечки… Даже несмотря на то, что процент потерь среди экипажей был высок. Кто то становился жертвой патруля хафетян, кто то погибал под огнём орбитальных станций, кого то настигали группы безжалостных охотников — так они прозвали перехватчики противника за их облавную тактику действий в отношении «Дирков». Но в целом и в общем это была хотя и рискованная, но действительно стоящая работа. Поскольку по возвращении из рейда на базу разведчики доставляли массу полезной информации о противнике. Причём информации достоверной.

Смит с раздражением подумал, что в нынешней своей должности все докладные он должен снабжать оценками достоверности предоставляемых сведений. Мало того, что информацию надо было раздобыть, так после этого ещё следовало определить степень её достоверности.

Разумеется, существовала и внутренняя информация, направляемая начальникам подразделений разведки на Флоте и в армейских частях. Смит только сегодня с утра её просматривал. И никаких предупреждений о вторжении хафетян там не было. Так что эту подборку в лучшем случае можно было использовать в качестве источника для проверки данных по кораблям противника, полученных другими путями.

Накидав список поручений для своих сотрудников, Фрэнк первым делом составил информационный запрос в Группу дальней разведки, адресовав его бывшему командиру авиакрыла, где Смит проходил свою службу. Майор очень рассчитывал, что старые сослуживцы не откажут ему в просьбе, и ответ по дислокации кораблей хафетян в ближайших секторах придёт очень скоро. Если, конечно, у дальних разведчиков есть соответствующая информация.

Учитывая, что Центральное управление выслало ориентировку — три тяжёлых корабля, — Фрэнк вывел на рабочий экран список наличных кораблей хафетянского флота, составленный ещё по довоенным данным. Воспользовавшись внутренней информационной базой, он буквально за полчаса узнал информацию по большинству судов, представленных в списке. Конечно, не так уж и много — всего лишь сведения об участии в последних боях и данные по крайним точкам дислокации. Но даже это в складывающейся ситуации было весьма полезно.

По довоенным данным, флот хафетян насчитывал около 40 вымпелов. Причём, в отличие от ВКС Синто, противник сделал ставку на корабли тяжёлого класса — практически половина боевого флота хафетян была классифицирована аналитиками разведки как корабли тяжёлого и сверхтяжёлого класса.

Напротив, ВКС Синто преимущественно состояли из фрегатов, лёгких крейсеров и корветов. Тяжёлых кораблей было мало. А после запуска программы модернизации Флота их стало ещё меньше. Поэтому неудивительно, что в первых боях хафетяне добились неплохих результатов.

Вот только блицкрига не получилось, и с каждым новым днём войны обслуживать своих левиафанов Хафетянскому содружеству становилось всё сложнее и сложнее. В то время как более лёгкие и маневренные корабли Синто, выработав через некоторое время эффективные тактические приёмы боя с противником, стали уверенно теснить стальных монстров.

Насколько Фрэнк знал, большие военные шишки вообще рассматривали возможность развёртывания борьбы не с крейсерами и дредноутами противника, а с судами поддержки. Без которых вся мощь исполинских кораблей оказывалась бесполезной.

Впрочем, размышляя над ориентировкой «три корабля тяжёлого класса» и суммируя информацию по текущему распределению сил хафетян, Смит пришёл к выводу, что Центральное управление просто указало в шифровке те суда, дислокация которых не была выявлена.

«Изящный ход», — фыркнул про себя Фрэнк. Выдать в качестве прогноза то, о чём просто не было данных… Зато формально придраться не к чему — эти три тяжёлых крейсера действительно могли появиться на орбите Тафой. Поскольку все остальные суда так или иначе были локализованы в различных секторах пространства, пусть и с разбросом дат.

Тем временем раздался сигнал входящего сообщения с рабочего терминала. Смит отвлекся, а потом разочарованно вернулся к работе. Группа дальней разведки не располагала свежими оперативными данными по положению судов хафетян в сопредельных с системой Тафой секторах.

Что полностью соответствовало утренней сводке. Однако прорыв рейдера к планете стал свершившимся фактом, равно как и дуэль с лёгким крейсером.

Тут мысли Смита словно споткнулись… Использовать лёгкие крейсера для прорыва орбитальной обороны, пусть даже и ослабленной, совсем не в обычаях хафетян. Логичнее было бы ждать как раз этих пресловутых тяжёлых кораблей. И тем не менее…

Если только не было какой то более веской причины, заставившей хафетян действовать… словно бы экспромтом.

Фрэнк, задумавшись, снова забарабанил пальцами по столу. Пришли первые результаты работы его сотрудников. Бегло просмотрев информацию, Смит только покачал головой. Никаких сведений о местоположении трёх тяжёлых крейсеров получить не удалось.

«В принципе, — с неожиданной злостью подумал Фрэнк, — для Арлингтона этого будет достаточно. Уж ТТХ крейсеров класса „Вампир“ в базах разведки найти труда не составит». А то, что это будут „Вампиры“, у Смита сомнений не осталось.

Кроме одной мысли, которая наконец то оформилась во что то понятное, перестав дразнить майора своим присутствием где то на самой периферии сознания. «Вампиры» были созданы для взлома полноценных орбитальных узлов обороны. Их надо было ждать вместо лёгкого крейсера, а не после него. Если же хафетяне разменяли лёгкий крейсер — а таких у них немного — ради миссии рейдера, а не для проводки конвоев к месту главных космических боёв, то тщательное сокрытие положения тяжёлых крейсеров приобретало иной смысл.

Хафетяне хотели, чтобы они ждали здесь «Вампиров». Именно для борьбы с ними на Тафой должны были прибыть основные силы Четвёртого флота. Не так — прибудут через восемь часов.

Фрэнк торопливо вывел на рабочий экран пространственную схему боевых действий по всем секторам конфликта. Затем выделил планетные системы, расположенные в восьми часах полёта от Тафой. После чего просмотрел сведения по кораблям Синто и Хафетянского содружества, дислоцированным в них.

И картинка начала складываться. Отвод основных сил Четвёртого флота существенно ослаблял пространственную позицию ВКС Синто в секторе Альфа. Захват которого позволил бы хафетянам выйти на рубеж астероидного пояса, где располагались многочисленные рудодобывающие комплексы, ремонтные заводы и производственные фабрики. Нетрудно было догадаться, как эти ресурсы придутся кстати флоту хафетян, начинающему ощущать проблемы со снабжением…

Оставалось только одно маленькое «но». Смит не верил, что лёгкий крейсер и рейдер были отправлены на верную смерть только для того, чтобы убедить командование ВКС Синто в серьёзности повторного вторжения на Тафой. Причину своего неверия Фрэнк объяснить не мог. Но был убеждён в том, что просто для отвода глаз жертвовать кораблями в условиях ограничения ресурсов можно было только в критической ситуации. А таковой, пока во всяком случае, у хафетян не наблюдалось. Поэтому тяжелые крейсера придут. Для того, чтобы связать Четвертый флот Синто боем. Но главный удар будет нанесен в другом месте.

Смит непроизвольно взглянул на часы. У него оставалось сорок минут до итогового доклада. Если он не сможет сказать, какие корабли придут вместо «Вампиров», всё его стройное построение не выдержит дотошной критики Арлингтона.

Одно соображение у майора было. Очень своеобразное, правда. И нуждающееся хоть в самом косвенном, но подтверждении.

Перед началом войны Смит видел документы, свидетельствующие о запуске хафетянами строительства новой серии боевых кораблей, разработанных с учётом необходимости создания баланса между лёгкими и тяжёлыми силами флотов. Аналитики разведки классифицировали новые суда как «универсальные», имея в виду, что они предназначены как для действий в паре с тяжёлыми крейсерами, так и для совместных рейдов с фрегатами и корветами. То есть обладали классом брони и типом вооружения классических «линейников», но при этом скорость и маневренность соответствовали более лёгким кораблям.

Честно говоря, Смит в полной мере поддержал тот скепсис среди специалистов, который воцарился сразу же после придания гласности некоторых параметров новых кораблей хафетян. Уж больно фантастично выглядело сочетание мощных энергетических щитов, крупнокалиберной артиллерии и тяжёлых ракет с маневренностью и скоростью на уровне фрегата. «Только в случае разработки принципиально новых двигательных установок!» — Фрэнк как сейчас слышал голоса ведущих проектировщиков боевых кораблей Флота, звучавшие на закрытом совещании с участием разведчиков и флотского командования по обсуждению военно космического потенциала Хафетянского содружества.

Никаких новых агентурных данных об «универсальных кораблях» добыть до начала войны не удалось. Когда же загремели первые залпы, выяснилось, что уникальных среди кораблей противника нет. И тема как то сама собой заглохла.

И вот сейчас он, начальник разведки отдельной тактической группы, собирался вернуться к этому «пугалу» при докладе командующему. «Ну не смешно ли?» — хмыкнул про себя Фрэнк.

«Что же может подтвердить или опровергнуть мою гипотезу?» — думал Смит, просматривая массивы данных по хафетянским кораблям и доступную статистику по объёмам промышленного производства Хафетянского содружества. Примерная стоимость строительства судов, параметры вооружения, потребляемые ресурсы, расчётное время постройки по типам кораблей… Всё это было не то.

В общем, просидев перед экраном оставшееся до доклада время, Смит понял, что решить новую задачку у него не получается. Надо было идти к вице адмиралу с той информацией, которая была.

Резюмируя строчки доклада, Фрэнк торопливо поднимался по переходам «Дракона», добираясь до штабного конференц зала. Центральной лифтовой шахтой воспользоваться было нельзя, поскольку аварийные партии спешно свозили необходимое оборудование для восстановления полученных повреждений, почти полностью загрузив свободное пространство. Так что разведчик двигался в обход, через многочисленные помещения корабля. И с удивлением отмечал какую то лихорадочную активность, обычно несвойственную экипажу крейсера, даже несмотря на тяжесть полученных повреждений. Стойкий запах горелой изоляции по-прежнему ощущался в широких коридорах «Дракона», несмотря на всю мощь фильтрующих установок.

Уже несколько раз Фрэнк останавливался, пропуская транспортные краулеры, доверху наполненные каким то имуществом и, судя по всему, направлявшиеся к десантно высадочному отсеку. Смит терялся в догадках, зачем это было нужно. О капитуляции «Дракона» речь вести было просто смешно, а для десантной операции требовалась причина, которую Фрэнк не находил.

Наконец, добравшись до цели своего путешествия, Смит внутренне собрался. Перед дверями штаба стояли два космодесантника в полной броне и при оружии. Считав уровень допуска Фрэнка визирами, вмонтированными в глухие шлемы, охрана щелкнула каблуками, пропуская разведчика внутрь хорошо освещённого помещения штаба отдельной тактической группы, расположенного в конференц зале средних размеров.

Вице адмирал Арлингтон, удобно устроившийся в большом кожаном кресле, в полном одиночестве просматривал какие то данные, работая с вычислительным комплексом, установленным в зале. Взглянув на вытянувшегося у порога в струнку Смита, командующий коротко кивнул, одновременно указывая на расположенный в центре помещения круглый стол.

Заняв жесткий стул, весьма контрастирующий с креслом Арлингтона, и удивляясь тому, что в штабе не было даже обычной смены дежурных, Смит ещё раз старательно выстроил в голове пункты своего доклада.

Наконец вице-адмирал оторвался от вычислителя и обратил своё внимание на начальника разведки.

— Итак, Фрэнк, вы готовы представить информацию по составу сил противника и тактике возможных действий?

— Так точно, сэр.

Арлингтон скупо улыбнулся.

— Надеюсь, доклад будет более содержательным, чем утренняя ориентировка по трём тяжёлым кораблям… Приступайте.

Коротко и сжато Смит изложил свою гипотезу возможных действий хафетян. Прорыв к Тафой являлся отвлекающим манёвром, чтобы заставить прибыть в систему основные силы Четвёртого флота. Это позволит хафетянам прорвать оборону в секторе Альфа и выйти на фабрики и заводы астероидного пояса. Для убедительности удара по Тафой будут использованы новейшие «универсальные» корабли, в то время как тяжелые «Вампиры» станут костяком ударной группы в секторе Альфа.

Арлингтон, внимательно выслушав Фрэнка, в задумчивости протянул:

— Значит, новейшие универсальные корабли… А «Вампиры» — в пояс астероидов. Захват рудной базы и фабричных производств… Важная задача для хафетян. Плюс ещё и окружение сил Четвёртого флота с последующей оккупацией Тафой. Просто прекрасный план!

Смит услышал нотки сарказма в голосе вице адмирала. «Не убедил…»

— И все эти тактические построения строятся только на двух предположениях… — Арлингтон произнёс это слово, словно ругательство. — Во первых, что хафетяне сумели построить в период интенсивных боевых действий совершенно уникальные корабли. И во вторых, что ради нашего Четвёртого флота они разыграли целый спектакль со своими тяжёлыми крейсерами! Вот люблю я вашего брата — такие сказки сочиняете порой!

Арлингтон жёстко посмотрел прямо в глаза Смиту:

— И что в итоге? От трёх до шести кораблей противника, предположительно тяжёлого класса… как его правильно назвать? «Универсал»? А что по наземным частям?

Фрэнк откашлялся:

— Если опираться на данные армейского командования, то костяк десантных сил на Тафой составят гвардейские части.

— Поясните.

— Четыре армейских корпуса хафетян ведут бои в других секторах. В резерве у них остаются не более двух-трех кадровых дивизий. И по сводкам наземной разведки, они будут использованы для развития наступления на Гекубе. Остаётся только Гвардия, — завершил Фрэнк.

Лицо Арлингтона несколько смягчилось.

— Это больше похоже на правду, нежели то, что вы тут нагородили, Фрэнк.

Видя, что лицо начальника разведки наливается краской, вице адмирал примирительно поднял руки ладонями вверх.

— Но это не значит, что ваша точка зрения не имеет права на существование. Думаю, эту гипотезу следует отослать в отдел прогнозирования Флота — ну и по вашей части. Но не за моей подписью.

Фрэнк помрачнел: «Вот ведь лиса… Хочет, чтобы в конечном итоге за „сказку“ ответил я, но при этом ещё и намерен снять с себя ответственность — мол, „я вас предупредил“…»

Тем временем Арлингтон продолжил:

— А теперь к тому, чем вы займётесь немедленно. Я принял решение назначить вас офицером связи с силами планетарной обороны Тафой. Одновременно вы становитесь старшим в группе откомандированных на планету членов экипажа крейсера. И в этом качестве я рассчитываю на то, что не позднее чем через три часа с момента отбытия вы обеспечите синхронизацию сети ПВО Тафой с системами слежения «Дракона».

Ошарашенный Фрэнк попытался было возразить, но Арлингтон отмёл все его доводы.

— У вас под началом будет команда инженеров с крейсера во главе с Блэквудом, который прекрасно разбирается в компьютерных системах и системах ПВО — что немало важно. В то же время придётся взаимодействовать с армейским командованием планеты. Думаю, здесь вы, Фрэнк, будете незаменимы.

— Сэр, я рассчитывал принять участие в предстоящем бою на борту «Дракона»… — как можно более официально ответил Смит.

— И в каком качестве, майор?

В голосе вице адмирала звучала ледяная вежливость. Фрэнк на миг потерял дар речи: вопрос был не просто резонным — он обнажал всю нелепость его притязаний. Какой смысл держать начальника разведки на мостике, если ключевые решения принимаются без него, а веры его докладам нет?

— Я… полагаю, смогу эффективнее координировать действия флота, оставаясь на крейсере, — выговорил он, тщательно подбирая слова.

Арлингтон откинулся в кресле, скрестив пальцы.

— Эффективнее? Майор, вы только что изложили гипотезу, которая строится на двух допущениях и ни на одном подтверждённом факте. Вы всерьёз считаете, что после этого вам стоит находиться в центре принятия решений?

Он сделал паузу, давая Фрэнку осознать услышенное.

— Ваша задача — не строить теории, а обеспечить взаимодействие между флотом и планетарной обороной. Если вы справитесь, у нас появится шанс превратить Тафой в неприступную крепость. Если нет… — он пожал плечами, — то мы все станем героями некрологов, не так ли?

Фрэнк сжал челюсти. Отступать было некуда.

— Принято, сэр. Когда мне следует отбыть?

— Через час. Транспорт уже готовится. И, Фрэнк… — Арлингтон впервые за весь разговор посмотрел ему прямо в глаза, — не подведите.

Смит удивленно взглянул на вице-адмирала, собираясь отдать честь перед выходом.

— Возможно, эти призрачные «универсалы» действительно объявятся. А за ними подтянутся и другие корабли, так сказать, попроще, навроде старых добрых дредноутов. И тогда Четвертому флоту будет очень не хватать ракет планетарной обороны. За которые будете отвечать лично вы, майор Смит.

– Так точно, сэр! — ответил Фрэнк, покидая помещение штаба.

Арлингтон, оставшись снова один, некоторое время смотрел на захлопнувшуюся дверь невидящим взглядом. «Чего бы разведка не придумала, действительность окажется гораздо богаче на сюрпризы… И хорошо бы, если у Блэквуда со Смитом все получилось». Вице-адмирал мотнул головой, отгоняя тревожные мысли, и снова погрузился в данные вычислителя.

Час спустя Смит стоял у шлюза десантного отсека, наблюдая, как инженеры Блэквуда загружают оборудование в транспортный бот. Воздух вибрировал от суеты: техники проверяли крепления, офицеры сверялись с планшетами, сервиторы перетаскивали ящики с запасными модулями и оборудованием.

— Всё готово, майор, — подошёл Блэквуд, вытирая пот со лба. — Мы взяли максимум из возможного: три сервера, комплект антенн и даже резервный генератор. И так, по мелочи, разъемы, вычислители, кабеля… Если ПВО Тафой хоть наполовину работоспособна, мы их свяжем с крейсером.

Фрэнк кивнул, но мысли его были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с Арлингтоном. «Гипотеза без фактов… Допущения…» Но что, если он прав? Что, если хафетяне действительно играют на их ожиданиях? И главные события будут вовсе не здесь? Тогда прибытие Четвертого флота станет началом большого поражения, хотя и спасет их жизни.

— Майор? — Блэквуд тронул его за рукав. — Пора.

Смит бросил последний взгляд на «Дракон». Корабль, который он считал своим домом последние два года, сейчас выглядел как раненый зверь: по корпусу змеились свежие шрамы, часть антенн была смята, а в районе правого борта виднелась оплавленная дыра. И всё же крейсер держался — как и его экипаж.

— Поехали, — коротко бросил Фрэнк.

Бот отстыковался, и через несколько минут на обзорном экране выросла планета Тафой: серо зелёная сфера с белыми завихрениями облаков. Где то там, внизу, уже шла подготовка к обороне. Где то там ждали решения, от которых зависела судьба тысяч людей.

Блэквуд, заметив его задумчивость, тихо спросил:

— О чём думаете, сэр?

Фрэнк вздохнул.

— Думаю о том, что мы можем ошибаться. И о том, что если ошибаемся — это будет дорого стоить.

Инженер кивнул, не находя слов. В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь гудением двигателей и тихими командами пилота.

Когда бот вошёл в атмосферу, Фрэнк наконец ощутил тяжесть ответственности. Он больше не был теоретиком, строящим схемы на экране. Теперь он должен был превратить эти схемы в реальность.

— Связь с командным центром готова, — доложил Блэквуд.

Фрэнк выпрямился, надел гарнитуру и произнёс:

— Говорит майор Фрэнк Смит, офицер связи Четвёртого флота. Начинаем синхронизацию систем ПВО.

«Тафой станет их ловушкой — или нашей», некстати подумалось разведчику, непроизвольно сжавшему кулаки до побелевших костяшек.

Глава 9 Предгорья

Лейтенант Том Хендрикс привычным движением расстегнул магнитную застёжку шлема, подставляя разгорячённое лицо прохладному ветру. Хотя терморегуляция внутри бронескафандра по идее должна была быть оптимальной, на практике многочасовой бой доказал, что это далеко не так.

Он был жив. Несмотря на двенадцать часов танцев с «Триариями», он всё ещё дышал и даже мог — вот как сейчас — просто стоять и чувствовать, как тёплый ветерок ерошит короткий ёжик волос форменной причёски. Правда, вместо аромата травы и леса в воздухе отчётливо пахло дымом, разогретым металлом и гарью. Но не смертью.

Однако стоило лишь закрыть глаза — и как наяву поднимались чёрно серые громады шагоходов, в ушах слышался грохот орудий, а сердце сжималось в маленький комок, напоминая перепуганного зайца, отчаянно пытающегося убежать от серого волка…

Том сплюнул, снова открыв глаза. Он был жив! И всякие зайцы с кроликами — это было так давно, да и с ним ли это было?

В некотором отдалении от офицера расположились уцелевшие бойцы его взвода — десять человек из тридцати. Безмолвные фигуры в закопчённой броне казались ожившими тенями, вышедшими из мрака.

А ведь большинство его бойцов не успели сделать даже одного выстрела, сгорев вместе с транспортёрами, попавшими под огонь «Триариев» ещё только на выходе к рубежу атаки.

«Вот тебе и бронескафандры, и средства спутниковой разведки, и системы противоракетной обороны, и ещё десятки прочих навороченных средств и механизмов технологичного боя…» — лейтенант сплюнул накопившуюся во рту горечь.

«Надо хоть воды глотнуть, да сухпайк вскрыть…» — вдруг пришла неожиданная мысль.

Хендрикс наткнулся на пристальный взгляд сержанта Давидсона. Немногословный здоровяк, казалось, всю жизнь прослуживший в бронепехоте, по примеру лейтенанта снял шлем со своей головы, подставляя мокрые волосы прохладному ветерку. Старый шрам отчётливо белел на его щеке, придавая лицу устрашающий облик.

Потеряв шестерых, Давидсон и его группа уничтожили два шагохода — практически весь результат действий взвода, да что там — батальона за день. Не считая той машины, которую, как надеялся лейтенант, им удалось достаточно тяжело повредить, прежде чем хафетяне разорвали контакт и вышли из боя, пользуясь своей скоростью.

От батальона мало что осталось. Всё таки удар по площадям в исполнении шагоходов был слишком точен. А ведь этих «Триариев» было только пять штук! И предполагалось, что они не оснащены для действий против пехотных подразделений.

Том не знал, каковы потери у танкистов, прикрывавших стационарный район ПВО. Но, судя по зареву, которое они все видели, прежде чем забраться в бронированные коробки машин, вряд ли «Триарии» промахнулись.

— Лейтенант! — голос Давидсона прозвучал неестественно громко и резко среди хрупкой тишины отгремевшего боя. — Какие будут приказания?

Хендрикс мотнул головой, пытаясь избавиться от нахлынувших не к месту мыслей:

— Скоро узнаем, сержант! Если, конечно, удастся с комбатом связаться…

Преследуя «Триариев», бронепехота оказалась в предгорьях. И теперь от обжитой позиции их отделяло без малого 60 километров. Что хуже всего, среди лощин и балок начались сбои со связью, проникающая способность сканеров также упала. Поэтому Хендрикс весьма приблизительно знал, где может быть комбат с уцелевшими.

Последний раз они обменялись сообщениями пару часов назад, намереваясь блокировать «Триариев» в дефиле среди холмов. Но едва наметили контрольные точки, как группа лейтенанта попала в засаду, и стало совсем не до планов.

Теперь Хендриксу надо было принять решение: продолжить преследование дальше или выходить на соединение с остатками батальона. Дело уже клонилось к ночи, и логичнее было бы перегруппироваться.

Солдаты Тома расположились на склоне небольшой сопки, верхушка которой поросла хвойным редколесьем, заметно прореженным после столкновения с «Триарием». Огонь, жадно слизнувший весь подлесок, уже угас, смиренный тучами камней, земли и песка, поднятыми в результате жаркого боя. Но никто из бойцов не торопился дойти до пепелища, предпочитая отдыхать внизу.

Лейтенант махнул рукой на верхушку сопки, глядя на сержанта:

— Может, оттуда получится связаться с комбатом. Пока займитесь обслуживанием скафандров, перекусите… Останешься за старшего, Давидсон. И не забудь про боевое охранение.

— Значит, здесь ночевать будем? — отозвался солдат.

— Всё возможно, — ответил Том, нахлобучивая шлем, который вдруг показался очень тяжёлым, на голову.

Обходя воронки от разрывов и перепрыгивая поваленные деревья, лейтенант ощущал, с каким усилием начали работать системы бронескафандра. Гранат нет, мины закончились, одна штурмовая винтовка с парой магазинов на всё про всё. Да ещё и со связью проблемы. По всему выходило, что надо идти на соединение с остатками батальона…

Вот, наконец, и вершина.

Лейтенант поневоле остановился, оглядывая перепаханную землю. Чёрные, обугленные сосны торчали, будто пеньки сгнивших зубов. Над сгоревшим подлеском ещё кое-где поднимался дымок. Несмотря на многочисленные воронки от разрывов ракет и гранат, в одном месте всё ещё угадывался бруствер позиции шагохода.

«Хорошо он укрепился», — подумал Хендрикс, взглянув на полузасыпанный окоп. — «И когда только успел вырыть такую ямину? Ведь тут никак не меньше трёх метров глубины будет…»

Обойдя позицию «Триария» по краю, Том наткнулся на гору гильз от 50 мм счётверенного орудия. «Должно быть, по нам он расстрелял весь боекомплект», — решил лейтенант, когда взглянул вниз.

У подножия сопки солдаты, которых было видно как на ладони, занимались мелким ремонтом своей «второй кожи». Конечно, поправить работу стабилизаторов или прыжковых ускорителей без оружейника и передвижной БРЭМ (ремонтно эвакуационной машины) было сложновато. Но вот поставить новые сегменты брони на образовавшиеся пробоины, протестировать электронику, проверить оружие — это всё можно было сделать и в полевых условиях.

Хендрикс отвернулся, пытаясь найти самый открытый участок вершины позади позиции шагохода, подальше от гари.

Пара десятков шагов — и вот он на месте. Индикатор связи внутри шлема продолжал мигать красным. Том от души выругался. Придётся пробовать установить наземную антенну. Правда, её ещё надо собрать из нескольких модулей.

Отложив оружие в сторону, лейтенант отстегнул контейнер со снаряжением, закреплённый на спине скафандра. К счастью, несколько сколов на его боковых стенках — следы дневного боя — не пробили корпус. Достав модули, Том споро собрал антенну, запитав от скафандра. Минута другая — и индикатор связи стал зелёным. Тотчас раздался искажённый помехами голос комбата:

— Хендрикс, ты куда со своими людьми пропал?

— Мы в квадрате с координатами 57 43 60 23, сэр! В строю десять человек. «Триарий», который устроил нам засаду, ушёл на северо запад. Думаю, нам удалось его повредить.

— Думает он… — фыркнул комбат. — У нас тут ситуация непростая. Судя по всему, скоро хафетяне постараются вскрыть заслон в горах. Задача — поддержать мотопехоту. Так что поднимай своих и со всех ног дуй сюда, в квадрат 64 50 39 27. Время — 1:30, иначе сами станем мишенями.

— Сэр, у нас почти не осталось боеприпасов…

— И что? По факту, мы единственное подразделение, которое имеет опыт борьбы с шагоходами. Представь себе, лейтенант, как эти монстры навалятся на наших линейников, которые даже танковую атаку только при поддержке артиллерии готовы отражать!

— А чем мы будем «Триариев» бить, сэр? У меня ни мин, ни ракет…

— Значит, будешь закидывать их песком, вырывая яму поглубже! — рявкнул комбат. — Жду тебя к 1:30 по местному. Конец связи.

Том снова выругался, представляя, как сейчас сообщить бойцам о форсированном марше ночью, по горной местности, с минимумом боеприпасов и перспективой на рассвете драться с «Триариями» буквально врукопашную…

В невесёлых мыслях лейтенант принялся разбирать антенну обратно, как вдруг кузнечный удар свалил его на дно ближайшей воронки. Шлем, неплотно застегнутый, пока офицер возился со связью, отлетел далеко в сторону. Винтовка осталась на гребне, а сам Хендрикс напоминал жука, которого вдруг перевернули кверху лапками. Из лёгких выбило весь воздух, в глазах заиграли искры, острая боль, словно ножом, взрезала грудину. Том беспомощно разевал рот, пытаясь вздохнуть.

Кое как восстановив дыхание, лейтенант глянул вниз. Аккурат под сердцем на броне красовалась здоровенная вмятина. Сунув туда палец, Хендрикс убедился: оболочка скафандра пробита, однако свою функцию защита выполнила — крови нет.

«Пара сломанных рёбер и новая дырка для вентиляции», — некстати подумалось Тому. Ему чертовски повезло. Мало кому удавалось выжить после попадания из крупнокалиберной винтовки.

На этом везение кончилось. У него не было оружия, он не представлял, с какой стороны стреляли, и — что самое ужасное — даже не мог предупредить бойцов внизу. Активировать прыжковые ускорители тоже было невозможно: всё топливо сжёг в бою.

Том скрипнул зубами.

«Так попасться! Ведь можно было догадаться: раз „Триарии“ двинулись в горы, значит, тут их могли ждать».

Мысли лейтенанта бежали, словно рыбки от акулы. Если здесь шагоходов ждала пехота хафетян, то они перещёлкают бойцов внизу в два счёта. Без брони и снаряжения те словно овцы на заклание — и это после схватки с «Триариями»!

Том рванулся было вверх, намереваясь покинуть своё неожиданно ставшее укрытием место. Как вдруг снова сполз вниз, пытаясь вжаться в землю и унять дрожь в коленях. Минуту назад он мог умереть! Его трясло всё сильней.

Умом он понимал: за сегодняшний день мог погибнуть десятки раз. Но то — в бою, где не особо поразмышляешь о вечном. А сейчас, после всего этого техногенного кошмара, когда он только только начал приходить в себя, невидимый убийца чуть было не отправил его на тот свет. И эта совершенно банальная мысль буквально оглушила Тома похлеще любой контузии.

А время шло — шли драгоценные секунды, которые могли отсрочить гибель его бойцов…

С трудом собравшись, Хендрикс что было сил рванулся из воронки наверх. Ему почти удалось. Без оружия и без шлема на голове он старался бежать зигзагами, пригибаясь как можно ниже к земле. В ушах стоял звон, а каждый вдох отдавался острой болью в груди.

Вот уже и бойцы внизу. Том что есть мочи закричал:

— К бою!

И в тот же миг, будто споткнувшись, покатился по склону вниз, собирая все ухабы, поваленные деревья и кусты. Что-то горячее и липкое текло по простреленным ногам, оставляя на серой земле тёмные пятна.

Давидсон со щелчком вставил новый модуль брони на дыру в скафандре, с удовлетворением оценивая проделанную работу: его «вторая кожа» стала как новенькая. Вдруг налетевший ветер принёс обрывок эха: «…к бою!»

Подняв глаза на верхушку сопки, куда ушёл лейтенант, сержант увидел, как Хендрикс падает вниз.

— В укрытия! — срывая голос, заорал Давидсон, прыгая в ложбину между двумя поваленными деревьями.

Тотчас тишину опускающегося вечера прорезало частое стаккато автоматического огня. Начались разрывы снарядов, крики людей… Воздух наполнился запахом разогретой плазмы, смешанным с пороховым дымом.

Давидсон вжался в землю. В голове, словно раскалённый гвоздь, сидела мысль: он забыл выставить боевое охранение! Потом что-то тяжёлое ударило его по затылку — и сержант потерял сознание.

Когда он очнулся, первым ощущением стала боль во всём теле. Выплёвывая набившуюся в рот землю, сержант попытался подняться. Это было не так то просто: нечто тяжёлое крепко прижимало его к земле. С трудом, но всё же Давидсон кое-как выполз из-под непонятного груза, оказавшегося на деле бронескафандром, отброшенным близким взрывом на импровизированное укрытие сержанта.

Несмотря на густую темноту вокруг, Давидсон сумел разглядеть очертания лежащих без движения бойцов, разбросанное тут и там снаряжение. Едкий запах разогретой плазмы смешивался с пороховым дымом, курящимся над свежими воронками.

Он не знал, сколько провёл времени в отключке. Но вряд ли больше пары часов. И раз до сих пор жив, значит, хафетяне его просто не заметили. А из своих не уцелел никто.

Давидсон тяжело опустился на ствол поваленного дерева. В голове пульсировала боль, заполняя звенящую пустоту бессмыслия. Один недочёт — и его взвода больше нет. Просто потому, что Давидсон забыл выставить охранение. Хотелось завыть от бессилия и горечи. Остаться среди парней на этом склоне…

Сержант что было сил ударил кулаками о землю — раз, другой, третий… Из груди рвался крик, по лицу текли злые слёзы. Ничего нельзя исправить, нельзя вернуться назад. Всё — уже случилось. Он один. Живой среди мёртвых. И этот факт вдруг показался ему самым страшным наказанием.

Закрыв лицо руками, здоровяк сержант отчаянно пытался проглотить ком, вставший в горле. Сквозь пальцы просачивалась кровь, беззвучно падая на ботинки.

Среди иголок пожелтевшей хвои блеснуло железо. Скорее машинально, нежели осмысленно, он сгрёб рукой иголки и ощутил холод ребристого металла.

Латунный грифон, сорванный взрывом с брони, лежал на ладони, словно последнее свидетельство того, что они были. Были — а теперь нет

Металл был холодный как лед, но сержант сжал его, будто пытаясь согреть. В голове прояснилось.

«Надо посмотреть, вдруг из парней кто живой…»

Он поднялся, пошатываясь, и сделал первый шаг — к мертвым.

Глава 10 Второй шанс

К тому моменту, когда добрался до планеты, у Фрэнка от разнообразной информации кругом шла голова. Он всерьёз задумался над тем, что лучше было бы переквалифицироваться на комендора или даже начальника аварийной партии на борту «Дракона». Особенно на фоне знакомства с особенностями конфигурации возможных протоколов обмена и дешифровки информации между тактическими компьютерами на планете и на борту космического корабля.

В конце концов, прервав нескончаемый монолог Блэквуда, который, видимо, считал, что перечисление технических данных флотских вычислителей и аналогичного армейского оборудования сродни поэзии, Фрэнк попытался сосредоточиться на своей задаче как офицера связи между Землёй и орбитой.

Что, собственно, он знал о происходящем на Тафой?

Успешная высадка вражеского десанта привела к параличу наземной системы ПВО. Принимая во внимание, что армейские части на Тафой уже имели боевой опыт и как бы контролировали ситуацию, такой ошеломляющий результат вторжения мог быть достигнут либо в случае полной внезапности действий противника, либо в случае использования каких-либо новых систем вооружений.

Фрэнк был уверен, что в штабе армейской группировки стоит самый настоящий бедлам.

Как оказалось, от истины прогноз разведчика отличался незначительно. На стартовом поле, куда приземлился шаттл, их встретили только посадочные сервиторы. Автоматика диспетчерской башни, обменявшись с челноком кодами опознания, указала место посадки и замолчала. Попытки инициировать прямую связь успехом не увенчались — судя по всему, персонала на космодроме не было.

Так что, едва ступив ногами на тёплое покрытие посадочной площадки, сводная группа «Дракона» под руководством Блэквуда самостоятельно приступила к разгрузке шаттла. Фрэнк, воспользовавшись транспортным краулером, отправился разыскивать хоть кого-нибудь из представителей армейских частей.

Оглядываясь по сторонам, Фрэнк видел затянутые маскировочными сетями приземистые корпуса тяжёлых конвертопланов армейских ВВС. Чуть подальше возвышались массивные «Мустанги», обеспечивающие высадку армейских подразделений из космоса на планету. За ними, у самого края посадочного поля, можно было разглядеть автоматические зенитные турели, предназначенные для защиты космодрома с воздуха.

Вокруг не было ни души. Так что, добравшись до диспетчерской, майор был очень удивлён, наткнувшись на офицера в звании капитана ВВС, как раз покидающего башню.

— Господин капитан! — обратился к нему Фрэнк.

Капитан, уже забравшийся в кабину транспортёра, выбрался обратно.

— Чем могу помочь, господин майор?

— Согласно Уставу 00 21, наземная служба космодрома обязана встречать все суда, прибывающие с орбиты. Мы как-то никого не заметили, капитан. Могу я узнать причину?

Выразительно оглядев новехонькую форму Фрэнка, офицер с явным неодобрением отрапортовал:

— Сэр, наши наземные части подверглись нападению! Службы, которые могут быть переведены в режим автономной работы, по распоряжению командующего с 10:00 местного времени функционируют без текущей смены операторов. Весь личный состав мобилизован на ликвидацию последствий атаки противника.

— Всё так серьёзно, капитан?

— Более чем, сэр! В штабе говорят об уничтожении всей системы ПВО западного сектора планеты.

— Ничего себе! — Фрэнк присвистнул, выражая удивление. — А как так вышло? Ведь ПВОшников всегда надёжно прикрывают.

Капитан только досадливо взмахнул рукой.

— Болтают, будто высадились какие-то чудо машины, которые за десять минут взорвали чуть ли не все наземные комплексы и попутно разгромили прикрывавшую их танковую бригаду…

— За десять минут?! — Фрэнк даже не стал скрывать недоверия.

— Так говорят. Хотя, по мне, так просто кто-то на командном пункте начудил и пропустил атаку с воздуха. Потом всё списали на новое чудо оружие, — капитан поморщился; ему, очевидно, было неприятно думать, что хафетяне сумели преподнести неприятный сюрприз армейцам. Уж проще всё списать на обычное разгильдяйство. — А вы кто будете? — уходя от темы, спросил капитан.

— Командир сводной группы экипажа тяжёлого крейсера «Дракона». Прибыли на Тафой с целью оказать содействие в восстановлении системы противовоздушной обороны, — официально представился Фрэнк.

— Тогда вы прямо по адресу, — усмехнулся капитан. — Я как раз отправляюсь в объединённый штаб на совещание по текущей ситуации.

— Что ж, надеюсь, наша группа вам не помешает? — полуутвердительно спросил майор.

— Нет, — несколько безразлично отозвался офицер.

Через двадцать минут после прибытия на Тафой группа уже неслась по дороге, соединяющей космопорт со штабом объединённой армейской группы. Позаимствовав из парка космопорта несколько транспортёров для перевозки крупногабаритных грузов, члены экипажа «Дракона» получили возможность скоротать поездку, разглядывая виды планеты. Тем более что посмотреть было на что.

Тафой перед войной находился в первой стадии колонизации. Поэтому природные ландшафты практически не подверглись человеческому воздействию. Едва грузовая колонна миновала открытый участок защитной зоны в окрестностях космодрома, как машины попали под густую сень хвойных исполинов, замерших подобно молчаливым стражам, несущим невидимую службу.

Обширные лесные пространства, разрезаемые небольшой сеткой временных дорог, соединяющих ключевые пункты базирования планетарных частей и поселения колонистов, всё так же хранили свои тайны. Горные вершины, словно рамкой отграничивающие хвойные леса, чётко вырисовывались на фоне безоблачного неба ультрамаринового цвета. Прогретый воздух, наполненный ароматами смолы и хвойных веток, буквально опьянял своей чистотой и свежестью — особенно после рециркулируемой атмосферы отсеков «Дракона».

Эту идиллию нарушили только армейские патрули, время от времени появлявшиеся по сторонам от дороги. Планетарные машины пехотной поддержки равнодушно скользили дулами своих многоствольных орудий по корпусам машин конвоя, получив автоматическое подтверждение статуса пришельцев. Чего нельзя было сказать о патрульных, вылезших из душных десантных отделений бронированных монстров и с любопытством смотревших на проносящиеся грузовики.

Тем сильнее в глаза Фрэнку бросился контраст между первозданностью лесной чащи, которую миновала группа, и обширным полевым лагерем армейских частей, раскинувшимся насколько хватало глаз, едва грузовики выскочили из-под лесного полога.

В некотором отдалении от основного расположения полевых сил можно было разглядеть купола скрытых под землёй хранилищ топлива для наземной техники, пунктов боепитания, ремонтных мастерских и прочих необходимых служб мобильных пехотных и бронетанковых соединений.

Где-то там, в глубине, находился штаб.

Майор порядком устал от многочисленных формальностей, прежде чем наконец попал в оперативную комнату, где проходило заседание штаба объединённой группировки. Разведчик удостоился только хмурого кивка от сухощавого генерала, возглавлявшего армейские части на планете.

Несколько растерянно Фрэнк занял своё место, пытаясь понять, что этот кивок мог означать — поддержку в деле организации взаимодействия систем ПВО или простое приветствие?

Впрочем, очень скоро вопрос прояснился. Запыхавшийся дежурный офицер буквально ворвался в оперативную комнату, нарушив размеренное повествование начальника тыла объединённой группировки об имеющихся запасах вооружения и строительных материалов. Передав генералу планшет, он столь же торопливо покинул помещения. Командующий, прочитав первые строчки, властно поднял руку, прерывая доклад.

— Господа офицеры, только что пришла информация о прорыве хафетянами кольца окружения в горах.

Тишина в помещении разом была нарушена восклицаниями и вопросами присутствующих.

Генерал повысил голос:

— Прекратить бедлам! Прошу покинуть помещение всем офицерам, не имеющим отношения к строевым частям.

Гул голосов разом стих. Заскрипели отодвигаемые стулья. Фрэнк, обескураженный ситуацией, решил, что лучше переговорить с генералом позже, досадуя, что, похоже, очередного нагоняя от вице адмирала не миновать.

Выйдя из штаба, майор начал обдумывать, каким образом получить хоть какую-нибудь информацию о состоянии наземной системы ПВО Тафой, минуя армейскую субординацию. Тут за его спиной раздался вкрадчивый голос:

— Приветствую флотскую разведку на земле, коллега!

Фрэнк обернулся. Прямо перед ним стоял абсолютно лысый мужчина крепкого телосложения с нашивками полковника и знаками принадлежности к армейским разведывательным частям.

— Так точно, сэр! — машинально ответил Фрэнк, соображая, к чему может привести такое панибратство со стороны армейца.

— В смысле, приветствие принято? — усмехнулся полковник, заглядывая в глаза Фрэнку.

— Сэр… — начал было майор.

— Полковник Шерман, армейская разведка, — официально представился незнакомец. — Слышал, у вас специальная миссия по налаживанию контактов между нашими ПВОшниками и вашими кораблями?

— Есть такое, — отозвался Фрэнк, всё ещё пытаясь понять, в чём здесь может быть подвох.

— Неужели у вас настолько плохи дела, что без наших ракет не справитесь? — спросил Шерман.

— Для начала хотелось бы понять, остались ли на Тафой ракеты вообще… — пробурчал Фрэнк.

Полковник рассмеялся.

— Думаю, на этот вопрос может ответить майор Освальд Хигварт. Вот вам пропуск, найдёте его на КП. Правда, он отстранён от командования. Но в предстоящей нам всем круговерти для вас он будет максимально полезен. Покажите капитану Крайчеку эту карточку — и заберёте Хигварта в своё распоряжение. Будут проблемы — не стесняйтесь воспользоваться личным каналом, мои координаты уже переданы в вашу систему.

— Полковник, я, право, не ожидал такого содействия… — Фрэнк был обескуражен.

Шерман снова усмехнулся.

— Это чтобы флотские потом на нас не строчили бумажек, что вставляем палки в колёса.

— Что вы, сэр, и в мыслях не было!

— Верю, майор, честное слово, — продолжал смеяться Шерман. — А если серьёзно — что происходит на орбите?

Фрэнк неторопливо убрал пропуск и карточку в клапан разгрузки, обдумывая ответ.

— Через шесть восемь часов нас атакуют до шести восьми кораблей противника тяжёлого класса. Затем последует высадка десанта. Собственно, это всё.

— А как наши корабли? Справятся?

— Без помощи извне — вряд ли, — произнёс Фрэнк.

Шерман помрачнел.

— Значит, у нас будет даже не круговерть, а маленький персональный ад. Впрочем, никто и не собирался жить вечно, а, майор? — Шерман криво улыбнулся.

— В наших силах попытаться сделать этот ад чуточку прохладней, — ответил Фрэнк.

— Отличный ответ, майор! Думаю, вам пора выдвигаться на КП. А то минут через десять пятнадцать в горы отправятся армейские части, и вам придётся пережидать их выход из лагеря.

— Спасибо, сэр! Мы уже там! — Фрэнк рысью побежал к головной машине своей колонны.

— Удачи, майор, — тихо произнёс Шерман, глядя, как в клубах пыли небольшой конвой рванулся на запад.

Едва машины Фрэнка миновали последние блокпосты и выбрались на относительно ровную равнину, как впереди, словно путеводные маяки, обозначились чёрные султаны дыма от пожаров, судя по всему, всё ещё бушующих на месте бывшего стационарной позиции ПВО.

Пыля на полной скорости по грунтовой дороге, небольшой конвой немногим более чем за два часа добрался до места скоротечного боя. Воронки сочились едким дымом, выброшенная от взрывов земля превратила некогда чистое поле в подобие архаичной стиральной доски.

Скорость движения резко упала. С обеих сторон дороги стали всё чаще попадаться почерневшие остовы, в изломанных силуэтах которых с большим трудом можно было опознать сгоревшие танки.

Инженерные соединения уже вовсю трудились на месте боя. Тягачи вытаскивали разбитые машины, мощные универсальные БРЭМы расчищали засыпанные тоннами вывороченной земли бывшие позиции расчётов ПВО. Солдаты линейных частей, специалисты тыловых служб и прочий служивый люд вручную или с помощью портативных механических комплексов разбирали обломки перекрытий и несущих конструкций зданий, некогда составлявших инфраструктуру КП.

Сам командный пункт внешнему наблюдателю представлялся в виде уродливого холма, вся растительность на склонах которого оказалась выжженной и курилась дымом затухающего пожара. Многочисленные воронки от снарядов и ракет испещряли поверхность возвышенности, дыры пробитых перекрытий скалились оплавленными решетками арматуры.

У подножия холма, недалеко от сорванных взрывами массивных дверей входа в бункер, был развёрнут полевой госпиталь. Там же стояли специальные машины, предназначенные для перевозки тел погибших или скончавшихся от ран.

Конвой Фрэнка остановился возле импровизированного блокпоста за пару сотен метров от бункера. Сурового вида бойцы линейной бригады в полной полевой выкладке скрупулёзно осмотрели весь груз и самым тщательным образом изучили проездные документы, прежде чем пропустили людей майора дальше.

Оставив машины неподалёку от госпиталя, Фрэнк с опаской вошел внутрь КП. Кислый запах разорвавшихся боеприпасов, едкий дым от сгоревшего пластика, окутавший огромным облаком всю разрушенную позицию, разорвал его легкие в приступе неудержимого кашля. Кое-как приладив фильтрационную маску, он бегом проскочил разрушения, добравшись до второго уровня убежища.

Знакомая атмосфера рециркулируемого воздуха тотчас окружила Фрэнка, едва он миновал входной шлюз и оказался за метрами брони противовзрывных дверей, отделявших основное пространство КП от поверхности.

Снова придирчивая проверка документов, — и вот уже Фрэнк в самой глубине подземной крепости.

Гладкая облицовка стен и потолка, бело лунное освещение, кофематы на развилках — в общем, словно и не было исковерканных танков и сожжённых пусковых установок десятком метров выше…

Провожатый Фрэнка — несколько одутловатый сержант — за всю дорогу до центра управления не сказал ни слова. Все попытки майора разговорить солдата не увенчались успехом, натыкаясь на глухую стену односложных ответов: «да», «нет», «не могу знать».

Капитан Крайчик, преисполненный чувством собственной важности новоиспечённого и. о. командующего, произвёл на Фрэнка отталкивающее впечатление. Его ледяная вежливость больше напоминала плохо скрываемую заносчивость, нежели готовность помочь майору в его миссии.

Ознакомившись с приказом Шермана, Крайчик поджал тонкие губы.

— Хигварт сейчас находится в одном из подсобных помещений, — капитан специально не стал упоминать звание Хигварта. — Вас проводят.

— Спасибо, капитан Крайчик, — официально ответил Фрэнк. — Надеюсь, нам удастся наладить работу совместной системы ПВО.

— Сильно сомневаюсь, господин майор. Стараниями Хигварта мы потеряли до 80 % всей инфраструктуры.

— Это уже доказано?

Крайчик недоумённо уставился на майора:

— Что доказано?

— Вина Хигварта? Состоялся военно полевой суд?

Выдержав паузу, Крайчик оглядел Фрэнка с головы до ног, прежде чем ответил:

— Майор, если вы мало увидели на пути к бункеру, то я могу устроить для вас отдельную экскурсию. Из-за халатности Хигварта и… — тут Крайчик запнулся, явно намереваясь что-то добавить, но сдержался, — и применения нового оружия противника мы понесли тяжёлые потери.

Фрэнк сделал вид, что не заметил оговорки капитана.

— А что за новое чудо оружие?

Крайчик поморщился.

— Я бы не стал называть это чудо оружием. По нашей информации, это бронированные шагоходы тяжёлого класса. Хафетяне применили их впервые, хотя о наличии техники подобного рода у противника мы знали. Просто никто не думал, что их будут использовать здесь, на Тафой. — Крайчик вздохнул.

— И сколько этих шагоходов было? — продолжал задавать вопросы Фрэнк.

— Вполне достаточно для того, чтобы разнести нашу позицию, господин майор, — ответил Крайчик.

Фрэнк проигнорировал словесный выпад армейца.

— С вашего разрешения, капитан, я пойду переговорю с Хигвартом.

— Как угодно, господин майор.

Уйдя от Крайчика, Фрэнк про себя от души выругался. «Если Хигварт окажется того же поля ягодкой, то каши здесь точно ни с кем не сваришь», — несколько уныло думал майор, направляясь за своим сопровождающим к арестанту.

Зайдя в неприметную комнату, где из обстановки были только стол и стул, майор ощутил крепкий запах кофе. За столом сидел немолодой мужчина в тёмно синем форменном кителе войск ПВО. Справа от него стояла кофемашина, а слева — алюминиевая кружка, распространявшая аромат только что приготовленного напитка. Сумрачно взглянув на Фрэнка, офицер неожиданно густым басом спросил:

— Хотите кофе?

От неожиданности Фрэнк несколько растерялся и машинально ответил:

— Нет, спасибо.

— Как знаете, — меланхолично отозвался Хигварт. — А я, пожалуй, глотну.

Майор посмотрел на своего сопровождающего, замершего у двери.

— Думаю, вам лучше подождать снаружи, сержант. Много времени это не займёт.

Солдат по уставному отдал честь и молча вышел. Хигварт шумно глотнул.

— Майор Хигварт? — на всякий случай уточнил разведчик.

— К вашим услугам, — отозвался Освальд, со стуком поставив кружку на стол и сумрачно уставившись на Фрэнка.

— Мне отрекомендовали вас как первоклассного специалиста по системам ПВО.

Хигварт расхохотался.

— Ага, после того как западный сектор перестал существовать — я, конечно, специалист первой категории. По уничтожению армейского имущества.

— У вас тут есть куда присесть? — спросил Фрэнк.

— Да, вот там, у стены, возьмите ещё один стул.

Фрэнк притащил пластиковый стул и поставил его с другой стороны стола. Хигварт как раз допил кофе. По красным глазам ПВОшника было ясно: это не первая кружка за день.

— У меня, собственно, деловое предложение, — решил брать быка за рога разведчик.

Освальд с интересом посмотрел на Фрэнка.

— В смысле оформлять будешь уже, майор? — Хигварт выразительно глянул на эмблему разведки над карманом кителя Фрэнка.

— Буду, — твёрдо ответил Фрэнк, глядя собеседнику в глаза. — Поедете со мной в штаб, и по пути расскажете, что нужно сделать, чтобы реанимировать вашу систему ПВО.

Освальд недоверчиво посмотрел на разведчика.

— А по чьему приказу я должен всё это сделать?

Фрэнк откинулся на спинку стула.

— Вообще то, майор, вы сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— И в каком же тогда я положении, а? — с вызовом спросил Хигварт.

— Пока в положении офицера, отстранённого от командования.

Освальд помолчал, затем произнёс:

— Я так понимаю, вы с орбиты.

— Абсолютно точно.

— Рассчитываете интегрировать наши ракеты в вашу систему наведения?

— И снова в точку, майор.

Освальд усмехнулся.

— Вряд ли что-то из этого выйдет. Во всяком случае, здесь, на западе.

— Это вы как бывший командующий говорите?

— Нет, чёрт возьми, как находящийся под следствием! — возвысил голос Хигварт.

Из за двери тотчас появился сержант.

— Всё нормально, солдат, — Фрэнк успокаивающе поднял руку. — Мы беседуем.

Сержант оглядел помещение и, не говоря ни слова, скрылся за дверью.

— Я так думаю, как раз из-за таких выходок вас и отправили сюда… отдыхать, — саркастически заметил Фрэнк.

— А а, вы, я вижу, уже пообщались с нашим командованием?

— Да, имел беседу.

— И как впечатление? — с издёвкой спросил Освальд.

— Майор, слушайте, на поверхности валяются разбитые танки, дыма столько, что впору гермошлем надевать, а вы меня спрашиваете, что я думаю о вашем командовании, которое вижу первый раз в жизни. Как, кстати, и вас. Давайте уже, соберитесь. Часов через шесть здесь станет так жарко, что сегодняшнее утро покажется санаторием.

— И чего вы от меня ждёте, майор?

— Чтобы вы собрали всю доступную информацию о состоянии оставшихся систем ПВО, составили список критически важных узлов и ресурсов, необходимых для восстановления работоспособности хотя бы части комплекса. Нам нужно понять, какие позиции ещё можно задействовать, какие расчёты уцелели и где они сейчас находятся.

Хигварт криво улыбнулся.

— То есть вы хотите, чтобы я сам составил список того, что успел угробить?

— Не совсем. Вы лучше всех знаете, что у вас было и что осталось. Это не обвинение, а констатация факта. Мне нужен специалист, который видит картину целиком.

Освальд задумчиво потёр подбородок.

— Допустим, я соглашусь. Что дальше? У вас есть ресурсы, люди, оборудование? Или это всё тоже придётся выпрашивать?

— Ресурсы будут. Моя команда с необходимым оборудованием уже здесь. Наша задача — определить приоритеты и начать работу немедленно.

Хигварт вздохнул, окинул взглядом пустую кружку, потом снова посмотрел на Фрэнка.

— Ладно, допустим. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я хочу, чтобы вы официально зафиксировали моё участие в этой операции. Не как обвиняемого, а как специалиста, привлекаемого к восстановлению системы.

Фрэнк кивнул.

— Договорились. Я составлю соответствующий рапорт и отправлю его Шерману и в штаб. Это вас устроит?

— Более менее. — Освальд поднялся. — Тогда давайте не терять время. Где ваша команда?

— Ждёт снаружи. Я распоряжусь, чтобы подготовили транспорт.

— Хорошо. Но сначала, — Хигварт кивнул на кофемашину, — можно я всё-таки выпью ещё чашку?

Фрэнк улыбнулся.

— Конечно. Только быстро.

Пока Хигварт наливал себе кофе, Фрэнк вышел в коридор и выдал сержанту карточку с пометкой, что бывший командующий КП переходит под его ответственность.

Через несколько минут небольшая группа уже двигалась по лабиринту бункера к выходу — навстречу дыму, пеплу и той работе, от которой зависела судьба планеты и флота.

Глава 11 Носорог

Тишину позднего вечера где‑то в предгорьях безжалостно разорвало стаккато автоматического огня. Исполинские сосны возмущённо закачали зелёными мохнатыми шапками, венчающими светло‑коричневые узловатые стволы. Чернильного цвета небеса, казалось, вот‑вот брызнут слезами ливневого дождя, смывая потоками воды грязь и кровь длинного, наполненного смертями дня.

Частые очереди из стрелкового оружия дополнились басовитым грохотом рвущихся гранат, среди которых тонули крики солдат Синто, попавших в засаду.

Ричард Вэнкс, не чувствуя в дыму смоляного аромата вековых сосен, разогретых за долгий жаркий день, продолжал наблюдать, как поднятые комья земли и султаны дыма обозначили позицию уцелевших бойцов Синто. Ещё пару часов назад в рубке «Тайфуна» он вёл с ними игру, как сытая кошка с мышью, заманивая солдат в подготовленную ловушку. И вот мышеловка захлопнулась.

Подполковник должен был быть доволен развязкой: именно эти бойцы взорвали его шагоходы. Но Вэнкс ощущал лишь разочарование — булавочный укол, который вряд ли остановит военную машину Синто.

С момента уничтожения стационарной системы ПВО планеты тщательно разработанная операция пошла лишь ей одной известным путём. Формально задача была выполнена даже с блеском: помимо деблокирования окружённых в горах сил десантников, экспериментальное соединение фактически открыло путь на Тафой кораблям вторжения с орбиты.

И тем не менее… Четыре машины уничтожены, две повреждены и способны функционировать лишь на 70 %. Расход боеприпасов вышел за все разумные пределы — в сумме на один «Тайфун» снарядов и ракет осталось в лучшем случае на 20 минут интенсивного боя. А снабжения не предвиделось: все графики высадки оказались сорваны.

Они были на Тафой уже больше десяти часов, но никаких признаков подхода сил вторжения не наблюдалось. Хотя по планам Штаба передовые рейдовые соединения должны были высадиться на планету как минимум два часа назад.

Тем временем короткий бой, судя по смолкнувшим выстрелам, закончился. Почти тотчас из‑под сосен на поляну, где расположился Вэнкс, вышло нечто, покрытое густым слоем травы и веток. Подойдя вплотную к Ричарду, обитатель леса отбросил маскировочный капюшон, под которым оказалось давно не знавшее бритвы хмурое лицо капитана диверсионного подразделения хафетян.

— Господин подполковник, группа свою задачу выполнила. Противник уничтожен.

Вэнкс кивнул:

— Отличная работа, капитан! «Призраки» снова доказали свою репутацию.

— Так точно, сэр! Но без вашей помощи мы бы так и сидели в горах…

— Ну, пока мы не далеко ушли… — саркастически усмехнулся Ричард, кивая на ещё виднеющиеся в подступающих сумерках вершины.

— Думаю, это лишь вопрос времени, сэр! — бодро, несмотря на явную усталость, ответил капитан.

— Безусловно, — отозвался офицер, обдумывая, когда довести до бойцов известие о том, что силы вторжения запаздывают.

Его размышления были прерваны возвращением остальных диверсантов. Десять фигур в лесном камуфляже — немногословные, подтянутые, безжалостные и отлично подготовленные — представляли элиту армии хафетян. И, как положено элите, их было мало.

— Хорошая работа, парни! — несколько фамильярно обратился к бойцам Вэнкс. — Но дел у нас ещё очень много, так что пора выдвигаться на соединение с основными силами.

— Есть, сэр! — нестройно отозвались солдаты, перестраиваясь в походный порядок.

Ричард споро забрался обратно в боевую рубку шагохода, укрытого среди деревьев. Заняв место в кресле, он отправил сообщение Джонсону о завершении вылазки. К моменту возвращения группы в расположение хафетян предстояло раскрыть карты и определиться, что делать дальше.

Вэнкс продолжал обдумывать план дальнейших действий, неожиданно оказавшись перед фактом командования почти двухтысячной армейской группировкой. Он снова вспомнил безобразный инцидент, произошедший во время встречи с полковником, который возглавил бойцов планетарного соединения после гибели генерала Снэка.

Неряшливая форма, какая‑то безнадёжность в глазах, потные руки и явное желание показать, кто здесь главный вместо приветствия после месяцев блокады — не такого ожидал Вэнкс от старшего офицера планетарной обороны.

Ричард просто не поверил своим ушам, когда тучный полковник предложил ему выбрать места для сооружения капониров, где должны были расположиться шагоходы, в целях укрепления линии обороны.

— Вы в своём уме, господин полковник? — рявкнул Вэнкс, едва выслушав задачу. — Мы разорвали кольцо окружения не для того, чтобы отсиживаться в песочнице! К утру Синто стянет сюда всё, что только у них есть, и наше с вами положение будет сильно напоминать ту курицу, которая попала в суп. С вами или без вас, но уцелевшие подразделения покинут горы.

— Вы… вы… забываетесь! — завизжал в ответ армеец. — Я вас под суд отдам! Прямо здесь устрою армейский трибунал за оскорбление старшего по званию! Никто без моего приказа с места не сдвинется с этой позиции! — багровея лицом, продолжал бушевать он.

Вэнкс как бы невзначай положил руку на кобуру пистолета — личного оружия пилотов шагоходов. Однако армейский полковник не обратил на это никакого внимания, брызгая слюной в разгаре праведного гнева на какого‑то выскочку, свалившегося на него буквально с неба и намеревавшегося тут командовать вопреки раз и навсегда установленным правилам армейской субординации.

Тем приятнее Ричарду было наблюдать, как малиново‑красное лицо офицера сменило целую гамму оттенков, остановившись на мертвенно‑белом, едва тот увидел чёрное дуло табельного оружия, равнодушно замершего напротив его лба.

— Э‑э… Я… Так нельзя, — растерянно выдавил офицер.

— Можно, полковник! В условиях военного времени ваши заявления я расцениваю как пораженчество и паникёрство, на основании чего и отстраняю вас от командования до выяснения всех обстоятельств и причин окружения армейской группы с исправным тяжёлым вооружением! — дал волю чувствам Вэнкс.

— Вы не посмеете… — прошипел подполковник. — У меня тут верных людей более чем достаточно…

Он хотел добавить ещё что‑то, но терпение у Ричарда кончилось. Одним неуловимым движением кулака он отправил армейского полковника в короткий полёт, закончившийся кратковременной потерей сознания.

Тотчас ввалились солдаты. Вэнкс услышал лязг затворов и гул активированных электромагнитных катушек на стволах штурмовых винтовок. Однако треск ломающейся стены под ударом шагохода, лязгнувшего ступоходами в рукотворном проёме, перекрыл всё остальное.

Когда пыль осела, Ричард как ни в чём не бывало обратился к ошеломлённым бойцам:

— С текущей минуты командование переходит ко мне, подполковнику Ричарду Вэнксу. Ваш прежний командир помещается под стражу до окончания расследования. Капитан, — Ричард обратился к рослому офицеру, опустившему свою винтовку, — мне нужен список старших офицеров группы.

Пауза. Вэнкс напрягся. Либо сейчас армейцы согласятся на такую узурпацию власти, либо без стрельбы не обойтись.

Офицер, прекрасно понимая важность момента, молча обвёл взглядом разгромленное помещение штаба, потом едва уловимо вздрогнул, наткнувшись на дула счетверённых орудий «Тайфуна».

— Так точно, сэр! — опустив винтовку к ноге, ответил капитан. — Давно хотел сделать то же самое, сэр, — кивнул он в сторону начавшего приходить в себя полковника.

Вэнкс позволил себе улыбнуться краешком губ, вспоминая выражение лица армейца.

…И вот теперь, после того как была уничтожена последняя группа вражеской бронепехоты, висевшая на хвосте у «Тайфунов», надо было принимать решение, что делать дальше. Было совершенно очевидно, что фора, предоставленная противником, стремительно уменьшалась.

Ричард даже не догадывался, насколько. В тот момент, когда его группа подошла к передовой линии обороны хафетян, корректировщики артиллерийского огня Синто скрытно заняли позиции на близлежащих склонах.

Ночь расцвела бутонами ослепительного пламени.

Ричард ощутил, как плавный ход «Тайфуна» жестоко прервался близким разрывом тяжёлого снаряда. Земля качнулась под ступоходами машины; гироскопы сработали на пределе нагрузки, удерживая «Тайфун» от падения. Прикусив язык от неожиданности, Вэнкс от души выругался, глядя, как по обзорному экрану скачут блики засветки инфракрасной оптики.

— Джонсон, что, чёрт побери, происходит?! Где боевое охранение? — Как пропустили корректировщиков?! — заорал Вэнкс по закрытому каналу связи. Параллельно он стабилизировал положение машины и открыл огонь по отдалённому склону, где сканеры показали термальные всплески.

— Сэр, делаем всё возможное! Нас атакуют с воздуха! Машины уже заняли позиции. Мы тут занимались формированием колонны…

— Сейчас будет контратака, майор! Надо их отвлечь, чтобы десант сумел просочиться сквозь дефиле. Я постараюсь его удержать.

План дальнейших действий наконец сложился в голове Вэнкса. Разглядывая карту местности за пару часов до боя, подполковник понял: единственный выход в условиях отсутствия сведений о положении на орбите — провести уцелевших десантников через перевал и выйти в тыл основным силам Синто. Тем более что, как надеялся Ричард, командование противника было занято переброской дополнительных подразделений в предгорья.

В случае подвижного заслона у пехоты появлялся неплохой шанс пройти через перевал — туда, куда по естественным причинам путь тяжёлой технике был ограничен. Так что неожиданная контратака по факту сыграла на пользу Вэнксу.

Снова активировав канал связи, Ричард сообщил своё решение Джонсону:

— Твоя задача — до утра водить противника за нос. Пусть считают, что против них действует вся группировка. Маневрируй, делай засады, выходи в тыл, путай следы — в общем, чтобы всю ночь им было чем заняться. Как рассветет, полным ходом иди вот в эту точку, — подполковник отправил координаты, — и зарывайся в землю. Дальше действуй по обстановке.

— То есть?

— То есть все мы ждём высадки наших наземных частей. Как только силы вторжения достигнут поверхности Тафой, думаю, дальнейшие задачи прояснятся.

— А вы куда отправитесь, сэр?

— Я тут пока дождусь пехоту, а потом пройду перевалом и выйду вот сюда, — Вэнкс снова отправил координаты. — На это уйдёт пара дней точно. Не дрейфь, майор, повоюем ещё.

— Удачи, господин подполковник!

— И тебе, майор! И тебе, — повторил Вэнкс, отключая канал связи.

Тем временем ночной бой набирал обороты. Джонсон вывел на позиции оставшиеся «Тайфуны», открывшие ураганный огонь по позициям противника. В свете пожаров, охвативших лес, обильно покрывавший склоны, можно было разглядеть приплюснутые к земле хищные корпуса танков Синто — чем‑то неуловимо напоминавшие змей, вставших на гусеницы и плюющихся огнём.

Среди этого хаоса, подобно богу войны из легендарной древности, перемещалась громада машины Ричарда. Чуть ли не ежеминутно по броне шагохода растекались ослепительно‑жёлтые кляксы прямых попаданий из танковых орудий — так что Вэнксу казалось, будто он стоит под градом булыжников. Ресурсы брони стремительно таяли: красных индикаторов на контрольной панели становилось всё больше. Счётчик боеприпасов приближался к отметке «ноль».

Направив машину в сторону от танкового клина Синто, намеревавшегося закупорить узкое горлышко дефиле, Ричард разогнал шагоход до максимальной скорости, чудом избежав столкновения с несколькими вражескими танками, некстати оказавшимися по курсу движения «Тайфуна».

Наконец Вэнкс с разбегу влетел на вершину сопки, оставив далеко позади поле боя. И почти тотчас пропищал сигнал обнаружения новой цели. С противоположного склона на вершину поднялся основной боевой танк Синто «Носорог».

Восемьдесят тонн брони, 100‑мм электромагнитное орудие, ракетная установка и четыре человека экипажа. Характеристики вражеской машины автоматически всплыли в голове подполковника, а руки уже делали своё дело.

Время замерло. Вэнкс буквально физически чувствовал, как наводчик орудия «Носорога» совмещает маркер прицела с корпусом «Тайфуна»; как активируются с басовитым жужжанием электромагнитные катушки, разгоняя железную болванку снаряда до огромной скорости; как улыбается командир танка, глядя на стремительный росчерк рукотворной молнии, пронзающей разбитую броневую оболочку шагохода…

Стоп!

Ричард развернул машину уступом по отношению к «Носорогу». Поднял правый пилон с ракетным вооружением, будто щитом прикрывая наиболее уязвимую часть корпуса машины. Левый пилон чуть опустился. Сетка оптического увеличения прицела послушно показала место соединения башни танка с корпусом прямо под пушечной маской. Палец привычно отжал курок гашетки.

Проклятье! Только восемь снарядов на четыре орудия!

Время, словно стена водопада, сорвалось в своём обычном ритме скоротечного боя. Два выстрела слились в один. Жёлто‑красная роза на мгновение вспыхнула под башней «Носорога», и тотчас огромный кузнечный молот с колокольным перезвоном ударил чуть правее и ниже рубки «Тайфуна».

Снова секунды замерли в воздухе.

Ричард отчётливо видел, как снаряды, выпущенные из пушек «Тайфуна», срикошетили об острый угол башни «Носорога», оставив на броне уродливые выбоины. Он заметил разлетающиеся от прямого попадания танкового орудия куски оружейного пилона и осколки брони шагохода, прикрывающие контрольные механизмы правого борта машины. В голову ленивым червяком вползла мысль, что следующее попадание в корпус «Тайфуна» станет последним.

Перед глазами Вэнкса снова появилась прицельная сетка для нового выстрела. Механизмы перезарядки сделали свою обычную работу. Однако командир «Носорога» решил не искушать судьбы и включил задний ход, разворачивая машину в надежде спрятаться среди деревьев.

Подполковник, понимая, что не успевает точно прицелиться, попытался мощным прыжком подмять под себя танк, но баки ускорителей были почти пусты — «Тайфун» неуклюже приземлился на пустое место. «Носорог» успел заскочить под деревья. Ричард инстинктивно опустил корпус шагохода как можно ниже вперёд, пытаясь избежать нового попадания.

Ему почти это удалось. Выстрел прошёл по касательной, зацепив самый верх броневой рубки.

Впервые за весь скоротечный поединок Вэнкс улыбнулся.

Реверсом развернул корпус машины вокруг своей оси. «Носорог», словно гигантским рогом, двигал стволом орудия, выбирая точку для смертельного удара.

Перекрестье прицела замерло под основанием башни танка. Выстрел!

Ричард увидел, как танковая башня, словно крышка консервной банки под ножом, отрывается от корпуса, утопая в нестерпимо‑красном море огня от взрыва боеукладки. Тяжёлый танк, словно лёгкая бабочка, взлетел между деревьев, безжалостно ломая толстые стволы, и с оглушительным грохотом упал вниз, скрывшись в языках пламени.

А потом неимоверная сила подхватила Ричарда вверх, до боли вдавив в боевое кресло. И подполковник взмыл над сопкой, деревьями и своим разваливающимся от прямого попадания «Тайфуном».

Конструкторы предусмотрели экстренный отстрел боевой рубки с пилотом — на манер авиационной катапульты — в случае критических повреждений машины, не затронувших модуль управления.

Так что Вэнкс смотрел затуманенным от резкой перегрузки взором в бархатно‑чёрное небо Тафой, наблюдая пляску разноцветных огней там, где положено было быть бриллиантовым и холодным точкам далёких звёзд.

Лишь когда капсула достигла пика своей траектории и стремительно рванулась вниз — куда‑то в самую черноту соснового леса — луч понимания блеснул в голове подполковника.

Пляска огней в небесах планеты могла свидетельствовать только об одном: силы вторжения ведут бой на низких орбитах.

Ричард снова улыбнулся, превозмогая боль, растёкшуюся подобно ртути по всему телу пилота.

Лес приближался с пугающей скоростью. В последний момент сработавшие амортизаторы смягчили удар — капсула врезалась в кроны, ломая ветви, и рухнула на мягкий ковёр мха и опавшей хвои...

Глава 12 Десять минут до вечности

Грэш смотрел на ромбовидные корпуса тяжёлых крейсеров хафетян, всё отчётливее выступавшие из темноты космоса. Волосы на голове лейтенанта начали потихоньку шевелиться, когда поступили первые данные о технических характеристиках вражеских кораблей.

— Брось, Джек, ты даже вручную в базе ничего не найдёшь!

— Но Старик сам велел…

— Да ты сам посмотри: они с другого конца системы прибыли сюда ровно за 58 минут, что соответствует нашему результату при выводе двигателей на полную мощность. Но при этом их масса, если система не врёт, превосходит параметры «Дракона»! Таких кораблей до войны у хафетян точно не было.

Девшиц обескураженно произнёс:

— И что это всё значит, Пит?

Грэш только пожал плечами. Ответа у него не было. Как не было его и у капитана Макинтоша, который только что получил от Арлингтона депешу: силы Четвёртого флота к Тафой не придут. А значит, даже призрачные шансы выйти живыми из предстоящего боя улетучились, как дым сигары, которую Макинтош уже какой месяц не мог выкурить. Впрочем, делиться печальными мыслями с экипажем капитан не спешил.

— Гилберт, как у нас с курсом?

— Всё в полном порядке, сэр. Через десять минут выйдем в заданную точку.

— Хорошая новость, старлей. Однако теперь с высокой орбиты нам надо спуститься на низкую.

— Пара минут, сэр!

— Отлично! Гэйлон, что с ракетами? — пролаял Макинтош по внутренней связи.

После небольшой заминки офицер ответил:

— Всё готово, сэр.

— И сколько самопалов в шахтах?

Майкл поперхнулся:

— Сэр?

— Отставить, офицер! Я в курсе, чем вы занимались с оружейником. Сколько ракет переоборудовано?

— Восемь, сэр, — голос Гэйлона был преисполнен печали.

— Плохо, офицер! Когда мы получим от хафетян гостинцы, экипаж вас отблагодарит! — в голосе капитана слышалось явное раздражение.

— Но…

Макинтош вызвал пост дальнего обнаружения:

— Лейтенант Девшиц, есть данные по типу кораблей хафетян?

— Никак нет, сэр! Соответствия в базах не найдено.

— Что ж, господа, будем первопроходцами, — отозвался Макинтош.

Тем временем на основном обзорном экране корвета тактическая ситуация существенно поменялась. Однотипные с «Хоком» «Пардус» и «Грифон», выполняя приказ Арлингтона, на полной скорости сближались с крейсерами хафетян. Десантные суда противника держались в отдалении, и Макинтош ожидал, что «Дракон» попытается их уничтожить, жертвуя корветами.

Он ошибался.

Вся схватка корветов с хафетянами заняла минут пять. Два ромбовидных крейсера, казалось, полностью игнорируя свою внушительную массу и свойственную ей инерцию, буквально на месте развернулись бортами к кораблям Синто. Пытаясь уйти от губительного залпа, капитаны корветов сменили траекторию движения. Однако хафетяне оказались быстрее.

Волна декомпрессии пробежала по корпусам корветов. «Пардус», лишившись двигательных секций, неуправляемым обломком закрутился на месте, и повторный залп с одного из вражеских крейсеров уничтожил корабль полностью.

«Грифону» повезло больше. Потеряв часть ракетно‑пушечного вооружения и все системы слежения, корвет сохранил в целости двигатели. И даже попытался включить форсаж, судя по наливающимся алым дюзам. Капитан «Грифона» очень торопился уйти из‑под обстрела противника. Однако при резком маневрировании возрастает нагрузка на корпус корабля. Возможно, командир корвета забыл об этом. Или рассчитывал на оставшиеся энергетические щиты. Как бы то ни было, но корвет переломился.

Хафетянам даже не пришлось его добивать. Корветы Синто не успели сделать ни одного выстрела.

Макинтош разорвал мёртвую тишину, воцарившуюся на мостике сразу же после гибели кораблей.

— Лейтенант Грэш! Жду данные по составу бортового вооружения противника.

— Лейтенант Девшиц! Верхние и нижние параметры энергетических щитов противника!

Пит машинально подтвердил получение приказа. Все его мысли были поглощены скоротечным боем, развернувшимся на экране слежения. Лейтенант вдруг осознал, что следующий на очереди — «Хок». Уже получивший зарубки на памяти от лёгкого крейсера. Иллюзий относительно своего недалёкого будущего у Грэша не осталось.

Эта простая в своей непосредственности мысль — «десять минут, и вот уже тебя нет» — казалось, подвела черту между тем Питом, который совсем недавно заступил на очередную скучную вахту, и новым, который всем своим существом ощутил близкое дыхание смерти.

Ему захотелось расхохотаться над приказом Макинтоша. Какой смысл определять бортовое вооружение кораблей противника, когда ему, Питеру Грэшу, осталось жить десять‑пятнадцать минут? И эти последние секунды своей такой молодой жизни он должен отдать бездушным механизмам и бесполезному анализу данных, которые уже никто на этом корвете не сможет использовать?

Откинувшись на спинку кресла, Грэш собрался было покинуть пост. Но потом, когда его руки уже были готовы отстегнуть страховочные ремни, лейтенант ощутил в голове звенящую пустоту. Для чего ему эта отсрочка перед сдачей билета в один конец, если он всё равно не успеет и не сможет покинуть корабль? Написать завещание? Отправить письмо на родину?

Всё это казалось таким далёким — дом, родители, друзья… Словно это было с кем‑то другим, а Пит был лишь рядом, как зритель, а не участник. Реальность же была куда как проще — железный корпус «Хока» и опостылевший зелено‑голубой диск Тафой, всё так же сияющий на экране.

— Пит, ты чего? — услышал Грэш голос Девшица.

— Да так, подумалось вдруг…

— Вдруг что?

— Живём мы с тобой, Джек, последние минуты…

— А‑а‑а, тебя, наконец, проняло… Да, старина, такие дела. Если «Пардуса» и «Грифона» разделали на раз‑два, то нам и подавно хватит.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Нас развеют на атомы, а тебе всё равно?

Девшиц обернулся и взглянул на Грэша.

— Лейтенант, мы можем быть уверены в своей жизни только в одном — что точно умрём. И если это случится через полчаса, то эти минуты будут самыми осмысленными в моей жизни. Тратить их на причитания как‑то не хочется.

— Лучше мощность энергетических щитов определить, хочешь сказать?

— Во всяком случае, в этом отсеке лучше меня с этой задачей никто не справится.

— Но ради чего, Джек? Кто воспользуется твоими данными? Зачем они вообще нужны? Мы даже при самом лучшем стечении обстоятельств не выдержим боя с хафетянами!

— Я мог бы тебе ответить, что мы давали присягу до конца выполнить свой долг. Но скажу по‑другому: если уж выпал жребий погибнуть, то лучше в бою, чем поймать астероид или во время гиперперехода развалиться на части.

— Смерть везде одинакова, Джек.

— Да, но сейчас мы ещё можем выбрать.

— Что‑то я не замечал у тебя склонности к стоицизму, дружище…

— Ты вообще много чего не замечаешь, Пит. В частности, того, что десять минут уже прошли, а мы всё ещё живы. И Старик ждёт наших данных.

Грэш против воли слабо улыбнулся. Девшиц был прав: пока экипаж не сдался, корабль жив. А значит, призрачный шанс уцелеть всё же был. И чтобы этот шанс не унесло порывом солнечного ветра, надо было заканчивать ту работу, которую ему поручили.

Впрочем, особой сложностью задание не отличалось. Сканеры «Дракона» автоматически зафиксировали те системы вооружения, которые были использованы хафетянами, и Грэшу осталось лишь привести полученные результаты в соответствие с типовым шаблоном, использующимся в основной базе данных центрального компьютера для категорирования вражеского корабля.

У Девшица задача была несколько сложнее, поскольку характеристики энергетических щитов высчитывались по формуле, учитывающей как максимальную скорость корабля (что коррелировалось с мощностью двигателя), так и энергоёмкость выявленного вооружения. Получив данные Грэша, лейтенант произвёл необходимые расчёты, обозначив диапазон параметров защитных полей кораблей противника.

Макинтош, ознакомившись с выкладками поста дальнего обнаружения, только покачал головой. Его предположение, что они столкнулись с новейшими кораблями хафетян, полностью подтверждалось. Даже «Дракон» мог противопоставить этим судам немногое, что уж говорить о таком старом вояке, каким был «Хок»…

Входящий сигнал вызова отвлёк капитана от размышлений. Вице‑адмирал Арлингтон выслал кодовую депешу. Макинтош, ознакомившись с выкладками поста дальнего обнаружения, только покачал головой. Его предположение, что они столкнулись с новейшими кораблями хафетян, полностью подтверждалось. Даже «Дракон» мог противопоставить этим судам немногое, что уж говорить о таком старом вояке, каким был «Хок»…

Входящий сигнал вызова отвлёк капитана от размышлений. Вице‑адмирал Арлингтон выслал кодовую депешу. Макинтош только чертыхнулся, пробежавшись глазами по строчкам адмиральского послания.

— Старший лейтенант Гилберт! Рассчитайте курс движения корвета в соответствии с шаблоном Z‑Y‑4‑0!

— Сэр, но кого мы будем прикрывать?

— Выполнять! По данным с «Дракона», они ожидают атаку вражеских истребителей. Наша задача — защитить единственную батарею ПРО, оставшуюся на Тафой!

Тем временем картинка на обзорном экране несколько раз мигнула и погасла.

— Что за… — начал было Грэш, но голос Макинтоша, раздавшийся по внутренней связи, остановил поток красноречия лейтенанта.

— Пост дальнего обнаружения! «Дракон» разрывает соединение с нашими системами, так как в приоритет — синхронизация с ПРО на планете. Каковы возможности наших сканеров?

— Без изменений, сэр! Две трети окружности при остром угле обнаружения по вектору…

— Это понятно, лейтенант! — в голосе Макинтоша отчётливо слышалось нетерпение. — Мы можем отслеживать высокоманёвренные цели?

— Так точно, сэр! — несколько растерянно ответил Грэш.

— Отлично! Распределяйте с Девшицем слежение по полусферам… — капитан не успел закончить: раздались сигналы обнаружения множества целей.

Пит, лихорадочно стуча по клавишам, пытался собрать как можно больше данных. Тем временем Девшиц вызвал Гилберта:

— Господин старший лейтенант! Оба крейсера противника выпустили порядка двадцати истребителей каждый. Мы ведём наблюдение за 29–32 целями одновременно, но, вероятно, их около 40. Нижняя полусфера по курсу корвета не просматривается.

— Принято, пост дальнего обнаружения! — отозвался Гилберт. — Мы получили вашу картинку. Данные переданы на ракетную палубу.

Макинтош, глядя на рой красных точек, отделившихся от крейсеров противника, вызвал Гэйлона:

— Майкл, в блоки управления ракет внесите поправку на подрыв в интервале от двух до четырёх минут после запуска.

Джонс, ознакомившись с тактической обстановкой, только чертыхнулся:

— Сэр, нам нужно время, чтобы изменить программу!

— Нету его у вас! — огрызнулся капитан. — Успевайте как сможете. Но сперва дайте залп обычными ракетами. Поприветствуем наших друзей!

— Так точно, сэр!

Гилберт, закончив расчёты по шаблону, взглянул на Макинтоша. Капитан, выведя на рабочую консоль все имеющиеся данные по скорости, типу вооружения и дальности полёта вражеских истребителей, колдовал над конфигурацией предстоящего боя.

Тишину мостика разорвали трели обнаружения ракетного нападения. Почти тут же старший лейтенант ощутил знакомую вибрацию корпуса «Хока»: собственные ракетные шахты корвета разрядились.

Макинтош, щёлкнув клавишу ввода, поднял голову и неожиданно улыбнулся помощнику:

— Ещё повоюем, старина!

Повинуясь воле капитана, «Хок» взревел манёвренными двигателями, уходя от удара истребителей. Характерные хлопки, раздавшиеся откуда‑то сверху, сказали Гилберту, что, помимо щитов, активирована система защиты от ракетного обстрела.

— Господин капитан! «Осы» перепрограммированы.

— Отлично, Джонс! Есть результаты нашей стрельбы?

— Не более десяти процентов выявленных целей. Они перестраиваются в круг, сэр!

— Что и следовало ожидать! Пост дальнего обнаружения! Доложить количество выявленных целей по полусферам!

Ответа капитан не дождался, поскольку корпус корвета содрогнулся от нескольких прямых попаданий. Замигало аварийное освещение, по консолям управления прошла пляска красных огней. С надрывным воем где‑то включились вентиляторы, вспыхнуло табло пожарной сигнализации, но почти тотчас погасло. Замигали жёлтые индикаторы низкого уровня энергии силового щита.

— Паркер, доложить о повреждениях!

На обзорном экране тем временем величественные корпуса хафетянских кораблей начали всё больше и больше отдаляться от корвета. Насколько Макинтош мог судить, крейсера отправились на перехват «Дракона», который, казалось, пустился в самоубийственную атаку. Десантные суда противника переместились дальше от места сражения; игра их навигационных огней указывала, что началась подготовка к высадке первой волны десанта.

Тем временем истребители хафетян, разделившиеся на две неравные группы, взяли корвет в классические клещи. Что будет дальше, Макинтош представлял достаточно хорошо. Большая часть вражеских пилотов одновременно атакует «Хок» с разных векторов, растаскивая и без того низкие запасы энергии на работу силового щита. Затем ударный кулак, выстроившись клином, нанесёт последовательный ракетно‑пушечный удар в одну точку — скорее всего, в районе нижней полусферы корвета. Щиты выдержат не более трёх‑четырёх попаданий. Потом остальные пробьют в борту корабля дыру, лишив заодно «Хок» манёвренных двигателей.

Вот только пилоты хафетян пока не знают о сюрпризе в виде утяжелённых ракет с дистанционным подрывом. Две переоборудованных шахты располагались как раз с обоих бортов корвета, так что веер осколков после подрыва боеголовок должен был накрыть все истребители противника.

Правда, и корвет получит сполна, учитывая малую дистанцию поражения. Впрочем, другого способа прикрыть батарею ПРО Макинтош не придумал.

Тем временем пришли доклады экипажа. Боеспособность корвета упала до шестидесяти процентов. Повреждения в основном пришлись на среднюю палубу корвета, и, к счастью, ничего критично важного задето не было. Самое неприятное было в том, что носовая часть корабля оказалась отрезана от кормы. Основной транспортный коридор был пробит и с обеих сторон заблокирован аварийными переборками.

Макинтош вызвал Гэйлона:

— Ваша задача — обеспечить по моей команде пуск утяжелённых «Ос» последовательно с обоих бортов с интервалом не более двух минут между ракетами. Справитесь?

— Думаю, да, сэр… — голос Майкла был спокоен. — Вот только по моим расчётам мы войдём в зону поражения собственных осколков, сэр!

— Вы абсолютно правы, офицер. Но другого пути нет.

— А наши щиты выдержат?

— Думаю, что нет.

Пауза. Макинтош вышел на общий канал связи с экипажем. Судя по маневрированию истребителей, у него осталось не больше минуты‑двух.

— Господа офицеры! Вице‑адмирал Арлингтон только что мне сообщил, что Четвёртый флот к Тафой не придёт. Атака кораблей противника и высадка вражеского десанта на Тафой — это отвлекающий манёвр. Основной удар хафетяне нанесут в другом месте. На планете функционирует одна батарея ПРО, возможности которой «Дракон» попытается опробовать на хафетянских крейсерах. Мы должны уничтожить вражескую авиагруппу. Чтобы у планетчиков голова болела только по десанту. Я горжусь тем, что имел честь служить вместе с вами.

Время вышло. Истребители противника пошли в атаку.

Отжав кнопку связи с ракетной палубой, Макинтош произнёс:

— Давай, Майкл, отправь наших друзей в печь! Залп!

— Так точно, капитан третьего ранга! — сухо отозвался офицер.

Корпус корвета задрожал от множества попаданий. Истребители били почти в упор. Макинтош, не видя и не слыша трелей аварийных сигналов, смотрел на обзорный экран. Среди мешанины вражеских истребителей вдруг совершенно беззвучно расцвёл белый цветок. Может, через секунду, а может, и меньше — ещё один. И ещё один.

Взрывы слились в ослепительную череду вспышек. Экран на мгновение превратился в сплошное белое полотно, затем дрогнул и начал возвращать очертания — теперь уже редкие, разрозненные точки обозначали уцелевшие истребители.

— Цель поражена! — выкрикнул Девшиц, не веря собственным глазам. — Не менее двадцати… возможно, двадцати пяти целей уничтожено!

Грэш, впившись пальцами в край консоли, всматривался в данные. Сканеры подтверждали: плотность атаки резко снизилась. Но радоваться было рано.

— Остаточные группы заходят с флангов! — доложил Гилберт. — Три… нет, четыре вектора сближения!

Макинтош кивнул, будто ожидал этого.

— Щиты на максимум. Манёвренные двигатели — полный режим уклонения. Гэйлон, второй залп «Ос» — через минуту после первого!

— Есть, сэр! — голос Майкла звучал твёрдо, без тени сомнения.

«Хок» содрогнулся снова — на этот раз от собственных выстрелов. Вторая волна утяжелённых ракет ушла в космос, чтобы через считанные секунды расцвести новыми взрывами.

На мостике воцарилась напряжённая тишина. Только треск статических помех и редкие доклады операторов нарушали её.

— Потери противника… — начал Девшиц, но оборвал фразу. На экране вспыхнули новые отметки. — Сэр! Ещё группа истребителей выходит из‑за крейсеров! Не менее десяти единиц!

Макинтош сжал кулаки.

— Значит, резерв. Гилберт, курс на сближение с «Драконом». Если нас прижмут, так хотя бы поучаствуем в общем веселье.

— Сэр, это самоубийство! — не выдержал Грэш. — Наши щиты едва держатся!

— Лейтенант, — голос капитана прозвучал неожиданно мягко, — мы уже давно за чертой живых. Но пока «Хок» может двигаться, мы не сдаёмся.

Корвет рванулся вперёд, волоча за собой шлейф искорёженной стали. Обломки беззвучно разлетались в черноте, будто пыль на ветру, а бескрайний космос равнодушно взирал на эту схватку — на то, как крошечные железные существа бросают вызов бесконечности, ставя долг превыше всего.

Глава 13 Сквозь тьму и огонь

Ощущая, как лямки контейнера со снаряжением режут плечи — словно два бритвенных лезвия, — Давидсон, дыша как выброшенная на берег рыба, сделал очередной шаг, взбираясь на сопку. Её склоны были покрыты соснами столь же густо, как подбородок сержанта — отросшей щетиной.

Он уже сбился со счёта: какая это по счёту гора? Четвёртая? Пятая? В любом случае идти предстояло ещё долго.

Хуже бесконечных подъёмов и спусков была лишь зелёная оптика ночного видения. Сержант активировал её на лицевой щиток защитного шлема. В бою инфравидение спасало, но как навигационная система для движения по ночному лесу оно мало что облегчало — хотя позволяло обходиться без дополнительных источников света.

Защитный шлем оставался единственным предметом, ещё связывавшим Давидсона с бронепехотой. Осмотрев место последнего боя своей группы, сержант собрал то немногое из уцелевшего снаряжения, что ещё можно было использовать. Бронескафандры в этот список не входили.

Форменный комбинезон насыщенного оливкового цвета с коннекторами для подключения системы жизнеобеспечения был достаточно крепким и тёплым — в нём можно было ночевать под открытым небом. Однако в плане защиты от пуль и осколков он едва ли давал хоть какие‑то преимущества.

Тем не менее кое‑что можно было предпринять. Первый час после рокового боя Давидсон потратил на сбор амуниции и подгонку имеющегося снаряжения. Добыв контейнер с допоборудованием — положенный по штату всем стрелкам, — сержант избавился от лишнего. Вместо этого он взял сухпайки, воду, медпакеты и боеприпасы.

С боеприпасами было негусто. Без бронескафандра Давидсон не мог воспользоваться штатной штурмовой винтовкой — она оказалась слишком тяжёлой. Пришлось положиться на личное оружие — укороченный автомат с калибром в пять с половиной миллиметров. «Ни нормального броника не пробить, ни на приличную дистанцию выстрелить… Одно слово — птичек пугать», — подумал сержант. Но оружие всё‑таки. Давидсон добавил к двум собственным магазинам ещё четыре — и место в контейнере закончилось.

Вытащив лямки для полевого использования контейнера, сержант бодро закинул груз за спину, приладил ремень автомата, надел шлем и запитал его обзорную систему от аккумулятора. Оставалось решить, куда двигаться дальше.

Собственно, это решение он принял два часа назад — разглядывая труп лейтенанта Хендрикса. Офицеру не повезло: пережив двенадцать часов боя с шагоходами, он погиб, разбив голову о камни. Чёрная ирония судьбы заключалась в том, что система жизнеобеспечения скафандра справилась со сквозными ранениями ног. И если бы на голове Тома был шлем, Давидсону не пришлось бы сейчас штурмовать эту седьмую или восьмую сопку…

Перевалив через верхний гребень, сержант в изнеможении повалился на толстый слой хвои, сбросив груз с плеч. Суммарно вышло около тридцати килограммов — но бегать с таким баулом по пересечённой местности было крайне непросто.

Давидсон усмехнулся про себя, чувствуя, как боль отпускает натруженные плечи. Десять лет назад, в учебке, на полигоне они вовсю костерили инструктора, заставлявшего проходить марш‑броски с полной полевой выкладкой. «Ведь мы бронепехота! Скафандры должны сами всё таскать», — ворчали тогда новобранцы.

А вышло вон как… Впрочем, в эффективности программы подготовки сержант убедился почти сразу после убытия в войска. Во время учений по высадке в тыл противника их «вторая кожа» — бронескафандры — оказалась с разряженными аккумуляторными батареями. Задачу выполнили. Но без брони.

Сейчас, лёжа на спине и глядя на пляску огней в чёрном небе, Давидсон не сразу понял, что эти звёздочки летали не перед его глазами — это были отблески орбитального сражения. Едва мысль оформилась в голове сержанта, тревожную тишину ночи в горах разорвали частые взрывы и грохот танковых выстрелов. Эти гулкие удары Давидсон мог опознать где угодно и в каком угодно состоянии.

Споро поднявшись на ноги, сержант отчётливо увидел в темноте яркие вспышки, а затем — взметнувшееся пламя лесного пожара. Если нашлемная система целеуказания не ошибалась, до места боя было не больше пяти километров… по прямой. Разглядывая в зелёном цвете вершины сосен и мелкий подлесок, усыпанный буреломом, Давидсон сомневался, что сможет идти напрямую.

Тут совсем рядом что‑то оглушительно грохнуло. Земля ушла из‑под ног, и сержант едва не полетел вниз по склону сопки, на которую только что с трудом забрался. Зацепившись за кусты, он поднялся — и зря. Снова что‑то ухнуло, казалось, ещё ближе. Давидсона вновь бросило на землю, но он успел сгруппироваться — падение вышло мягким.

Распластавшись среди хвои, сержант осторожно поднял голову, осматриваясь. По треску из микрофонов шлема было ясно: неподалёку начался пожар. И точно — блики засветки заставили Давидсона отключить инфравидение. На соседней гряде, за редким сосняком, поднималась стена пламени.

Пока сержант пытался понять, что вызвало возгорание, два выстрела слились в один протяжный вой, завершившийся звенящей тишиной — микрофоны шлема не выдержали. Огненная воронка, казалось, заполнила весь горизонт.

В пляске пламени Давидсон успел разглядеть летящую вверх башню танка «Носорог». Затем из эпицентра взрыва вылетела маленькая светящаяся точка и по крутой траектории понеслась за спину сержанта.

Система целеуказания, вмонтированная в шлем, работала исправно. Зафиксировав объект, она классифицировала его как спасательную капсулу шагохода и вычислила с точностью до метра место приземления. Давидсон хищно осклабился, передёрнул затвор автомата и рысцой сбежал вниз по склону. Усталость от ночного перехода как будто исчезла.

Перепрыгивая через поваленные стволы, уворачиваясь от низко растущих ветвей, огибая ямы и выбоины, сержант уподобился волку, почувствовавшему запах жертвы. Минут через двадцать он достиг места падения капсулы.

Посадка получилась жёсткой: почти метровая выбоина в земле и круг поваленных сосен подтверждали это. Успокоив дыхание, Давидсон низко пригнулся, взял автомат на изготовку и осторожно вышел на край лесной прогалины. Кроме треска пожара и отдалённого эха боя, других звуков не доносилось.

Соблюдая осторожность, сержант шаг за шагом приближался к кромке воронки. Никаких признаков жизни не наблюдалось. Одним прыжком преодолев оставшееся расстояние, Давидсон направил ствол автомата вниз и наконец увидел капсулу и её пассажира.

Приплюснутый эллипс темно-зеленого цвета наполовину ушел в землю. Защитная оболочка была пробита, сеть трещин мешала разглядеть тёмную фигуру в кресле. Однако инфравидение показывало насыщенный тепловой контур: пилот шагохода был жив, но, судя по неподвижности, находился в бессознательном состоянии.

Спрыгнув на дно воронки, Давидсон несколькими мощными ударами разбил остатки оболочки. Человек в чёрном комбинезоне, жёстко привязанный страховочными ремнями к креслу, очнулся. Его немолодое лицо с преждевременными морщинами, тяжёлым подбородком и приметным шрамом возле рта не выразило никаких чувств, когда тёмные глаза пилота увидели чёрное дуло автомата, направленное прямо ему в лоб.

— Спокойно, приятель, — хрипло выдохнул Давидсон. — Ты теперь в надёжных руках.

Кривая улыбка сержанта должна была ясно обозначить ближайшие перспективы Ричарда Вэнкса. Вместо ответа Ричард нажал большим пальцем правой руки специальную кнопку, вмонтированную в подлокотник кресла. Страховочные ремни отстегнулись, освобождая тело подполковника.

Давидсон упёр ствол автомата в подбородок офицера, заставляя его поднять голову:

— Без резких движений, а то наше знакомство закончится, не успев начаться!

Вэнкс едва заметно усмехнулся:

— Сержант, если бы ты намеревался меня шлепнуть, это бы случилось пару секунд назад. Раз я до сих пор жив, значит, мы можем поговорить за пределами этой капсулы.

Давидсон схватил подполковника за грудь, одним движением сдёрнул его с кресла и с силой швырнул на дно воронки. Затем, надавив коленом на грудь, выдохнул:

— Если я что‑нибудь понимаю в ваших шевронах, то, господин подполковник, пора расставить точки над i.

Свою фразу сержант закончил зуботычиной. Сплюнув кровь с разбитых губ, Вэнкс снова улыбнулся:

— Ну, кроме звания и номера части, ты всё равно ничего не узнаешь.

— А я ничего узнавать не буду. На то другие специалисты есть, — Давидсон быстро обхлопал Вэнкса, вытащил из кобуры на бедре офицера табельный пистолет и нож из бокового кармана.

Ричард поморщился:

— До них ещё добраться надо.

— Доберёмся, — обнадежил его сержант, рывком переворачивая пленника на живот и заводя руки за спину.

— А вот это уже лишнее. По бурелому замаешься меня тащить, — прокомментировал Вэнкс. В голове у подполковника наконец перестало шуметь после приземления.

Вместо ответа Давидсон затянул узел на руках подполковника.

— Поднимайся, — скомандовал сержант, схватив Вэнкса за воротник комбинезона.

Ричард мотнул головой, пытаясь вырваться, но тщетно. Поднявшись с колен, он попытался провести подсечку. Почти удалось — однако Давидсон в последний момент ухватился за край капсулы, выпустив автомат.

Именно этого Ричард и ждал. Развивая успех, он пнул сержанта в пах. Но Давидсон сбил удар своей ногой и тут же вбил локоть в лицо подполковника. Вэнкс дёрнулся, заваливаясь назад. Сержант добавил ему по рёбрам — и Вэнкс затих.

Отдышавшись, Давидсон склонился над подполковником:

— Неплохая попытка. Но не вышло.

Хекнув, сержант взвалил бесчувственное тело Вэнкса на плечи, подобрал автомат и выбрался из воронки.

Звуки отдалённого боя не утихали. Артиллерийская канонада, рёв танковых двигателей и грохот взрывов, казалось, даже приблизились. Зато пожар неподалёку прогорел, наткнувшись на плотную подушку хвои и перегноя.

Оглянувшись на безжизненно лежащего Ричарда, Давидсон решил: к месту боя он пойдёт один. С таким шустрым пленным по пересечённой местности идти — себе дороже. Налегке сержант доберётся до передовой максимум за час. Осмотрится, поймёт, что там происходит. Если всё будет нормально — вернётся за подполковником на броне, место тут приметное. Если нет… Что ж, значит, такова судьба хафетянина — помереть в лесу с голодухи.

От этой мысли сержант даже улыбнулся.

Подтащив Ричарда к ближайшему дереву, Давидсон привязал его к стволу. На всякий случай проверил пульс — уж больно долго подполковник не приходил в себя. Сержант испугался, что, возможно, зашиб его ненароком. Но пульс прощупывался.

Ещё раз проверив надёжность узлов, Давидсон оставил подполковника в чаще леса, двинувшись в сторону накатывающегося боя.

Некстати на щитке шлема мигнул красный огонёк, и прозвучал зуммер разрядившегося аккумулятора.

— Вот ведь свезло! — зло выругался сержант, снимая бесполезный теперь шлем.

Инфракрасная оптика больше не нужна: грохот выстрелов, лязг гусениц, взрывы и вспышки огня служили надёжными ориентирами.

Еще мгновение назад Давидсон был под призрачным плащом лесной ночи — и вот уже оказался в эпицентре схватки железных левиафанов. Приплюснутые корпуса «Носорогов», отчётливо видимые в свете пожаров, извергали потоки энергии из башенных орудий. Им вторил вой гаубичных снарядов самоходной артиллерии, бившей откуда‑то из‑за горизонта. Но всю эту какофонию разом перекрывал заунывный посвист залпового огня ракетных установок «Триариев».

Этот звук Давидсон хорошо выучил за длинный день на Тафой.

Сержанту не раз приходилось бывать в самой гуще техногенных боёв. Но тогда от внешнего мира его надёжно прикрывал бронескафандр, системы которого помогали свободно ориентироваться в происходящем.

А сейчас Давидсон ощущал себя муравьём, оказавшимся на тропе великанов. Вжавшись в землю, наполовину оглохший от каскадов взрывов и выстрелов, ослеплённый яркими вспышками близких разрывов, наглотавшийся выхлопных газов, с помутнённой головой от запаха горелой земли, раскалённого металла и обуглившегося пластика — сержант орал благим матом, не слыша собственного крика.

Вращая налитыми кровью глазами, Давидсон, продолжая кричать, буквально захлёбывался воплем. Он уже даже не пытался понять, где свои, а где чужие. Первобытный ужас захлестнул его с головой, прорвавшись наружу длинным истеричным воплем.

Близкий разрыв чего‑то тяжёлого подбросил тело сержанта вверх. Давидсон грузным кулем повалился на землю.

Жестокий удар выбил из груди весь воздух. В ушах стоял несмолкаемый звон. Выплёвывая набившуюся в рот хвою, Давидсон пытался судорожно вздохнуть.

Это простое действие на пару ужасно длинных секунд поставило солдата на самый край безумия. Он хотел дышать — всё его существо выгнулось в рефлекторной попытке вздохнуть. Но спасительного воздуха всё не было. Лёгкие горели огнём. В голове стучали кузнечные молоты, в глазах расцветали чёрные круги.

Всё, казалось, конец… И вдруг волна живительного кислорода прокатилась по телу сержанта.

Он снова смог дышать.

Глава 14 Встреча

Едва Фрэнк со своим подопечным выбрался из бункера, как к разведчику подбежал Блэквуд.

— Сэр, вице адмирал запрашивает статус…

— Ваше начальство уже топочет ножками? — саркастически прокомментировал вопрос Хигварт.

Фрэнк коротко кивнул.

— Старшина, проинформируйте вице адмирала Арлингтона, что мы приступаем к выполнению задачи. Кстати, майор, куда мы отправляемся?

Хигварт, зашедшийся кашлем от дыма и пыли, курившейся над развалинами КП, сквозь першение в горле сипло выдавил:

— Надо лететь в горы. Направление — северо запад.

— А что там?

— Если память мне не изменяет, в западном секторе есть пара стационарных позиций «Шершней»…

— И?

— Я смотрю, вы в ракетах не разбираетесь, даром что разведчики.

— «Шершень» — ракета класса «поверхность — космос». Тяжёлый вариант предполагает наличие разделяющейся боеголовки в качестве начинки…

— Ага, всё так, за исключением одного нюанса, — Освальд выдержал драматическую паузу. — «Шершни» входят в состав номенклатуры вооружения кораблей флота.

— А значит, их «мозги» интегрируются с нашими системами вооружения, — закончил Фрэнк.

— В точку, майор!

— Блэквуд, докладывай на орбиту, что будем пробовать подключить батарею «Шершней».

— Есть, сэр!

Примерно через час полёта группа Фрэнка достигла цели. Высадившись на небольшой площадке у подножия какого то безымянного останца, люди недоумённо оглядывались по сторонам, пытаясь понять, где находятся ракетные шахты. Хигварт, разминая затекшие после полёта ноги, про себя только посмеивался, глядя на флотскую братию, поглощённую поисками ракетных шахт.

Фрэнк, отдав последние распоряжения пилотам конвертоплана, подошёл к Освальду.

— Я так понимаю, под этим останцем и располагается пункт управления батареей?

Хигварт коротко кивнул.

— А вот и заветный ключик от входной двери, — Хигварт продемонстрировал карточку допуска, которую с большой неохотой ему вернул майор Крайчик.

— А где сама дверь?

— Сейчас будем искать, майор, — ответил Освальд.

— То есть как — искать? — Лицо Фрэнка выражало недоумение.

— Меня здесь никогда не было, майор. Это была зона ответственности спецов. Не удивляйтесь, у нас есть свои специальные части. Батарея «Шершней» прошла процедуру консервации ещё до начала боевых действий. Собственно, с тех пор здесь больше никого не было.

— Почему?

— А для чего? Планетарную систему грохнули после рейда хафетян. «Шершни» были интегрированы именно с ней. Я удивляюсь, почему ракеты вообще не демонтировали…

Фрэнк был обескуражен.

— Нам придётся их ещё активировать?

— Я же говорю, что они на консервации.

— Так может, их там вообще нет?

Хигварт улыбнулся:

— Может, и нет. В этом случае у вас появится стимул поставить меня к стенке ещё до суда.

Глядя на сузившиеся глаза разведчика, Хигварт поспешно добавил:

— Майор, если бы ракеты демонтировали, я бы об этом знал. Так что они на месте. Весь вопрос в том, насколько основательно проходила консервация боевого модуля.

— У вас есть ещё и разные степени консервации?

— А то как же! Можно подумать, что вы со своими кораблями также не поступаете — эти ваши месячные, годовые и прочие сроки готовности…

— Мы ракеты месяц будем в чувства приводить?

— Конечно, нет! Ваш старшина знает, что активировать блоки управления ракет и установить боевые части в случае наличия роботизированных комплексов готовности можно часа за два максимум. Однако нам придётся ещё подключать вашу систему. Тут могут быть разные варианты.

— Перспективы, однако… — протянул Фрэнк.

— Зато в итоге с ваших кораблей можно будет запускать наши ракеты. Думаю, двадцать «Шершней» в предстоящем бою будут для вас точно не лишними.

— Вопрос в том, сколько займёт времени подключение всех систем…

— Вопрос в том, окажется ли наших ракет достаточно, чтобы остановить хафетян, майор! — отрезал Хигварт.

Разговаривая таким образом, офицеры вплотную приблизились к останцу. Изрядно побитая эрозией каменная стена возвышалась над окрестностями, словно исполинская дозорная башня. Подступы к ней, сплошь заросшие мелким кустарником и подлеском, в изобилии были усыпаны отдельными валунами, так что порою солдатам приходилось в буквальном смысле прыгать с камня на камень. Курумник доставлял массу хлопот, особенно тем, кто нёс тяжёлые кофры с оборудованием.

Опершись одной рукой о каменную стену прямо перед собой, Фрэнк вопросительно глянул на Хигварта. Тот деловито двинулся вдоль останца, что-то напряжённо высматривая в трещинах среди камней.

Прошло минут десять. Наконец Освальд махнул рукой, подзывая Фрэнка и его команду. Одновременно майор вставил карточку в неприметную щёлку, казалось бы, совершенно монолитного каменного блока. В ту же минуту, абсолютно бесшумно, блок на массивных петлях выдвинулся наружу, открывая за собою уходящую вниз металлическую лестницу. Едва нога Освальда вступила на первую ступень, как вся лестница подсветилась мягким белым светом.

— Ну вот, майор, и пункт управления ракетной батареей, — улыбнулся Освальд, глядя на Фрэнка.

— Что ж, надо посмотреть, повезёт нам или нет… — отозвался разведчик.

Хигварт вместо ответа кивнул и начал спускаться вниз.

Довольно скоро группа достигла наклонного тоннеля, заканчивающегося закрытой герметичной дверью. Освальд, дождавшись, когда все члены группы собрались перед массивными створками, поднёс карточку доступа к считывающему устройству. Мигнул зелёный огонь, а затем раздалось жужжание электромоторов.

За дверью оказался ещё один коридор, заканчивающийся обширным залом овальной формы.

Фрэнк, жадно оглядываясь по сторонам, с облегчением увидел, что панель контроля внешней обстановки вместе с консолями управления находятся на своих местах. Освальд довольно произнёс:

— Нам повезло, майор! Судя по набору аппаратуры, КП вполне годный. Оборудование позволяет войти в системы управления как западного, так и восточного секторов. Но вот со слежением за околопланетным пространством беда. Плюс сняты все блоки внешней охраны.

— И что это значит?

— То, что если хафетяне захотят прогуляться до нашего КП, то мы об этом не узнаем. Посты наблюдения вместе с модулями дистанционного управления оборонительным оружием демонтированы.

— А что с ракетами?

Освальд нажатием комбинации клавиш активировал несколько рабочих терминалов и внимательно просмотрел данные.

— Всё в порядке, майор. На складах находятся двадцать боеголовок. Есть даже один роботизированный комплекс. Так что примерно в трёх четырёхчасовом интервале мы сможем выйти на статус готовности.

— Четыре часа?! — Фрэнк был обескуражен.

— Три четыре часа, если быть точным. Роботизированный комплекс лишь один, а пусковые площадки расположены на удалении от КП.

— А если пока только одну пусковую площадку подготовить?

— Ну тогда часа в два уложимся, наверное, — Хигварт пожал плечами.

Фрэнк обернулся к Блэквуду, который стоял поблизости, отдавая вполголоса распоряжения своим подчинённым, уже деловито вскрывавшим кофры с оборудованием.

— Сколько времени займёт настройка всех систем управления?

Выдержав небольшую паузу, прикидывая что-то в уме, старшина наконец ответил:

— Думаю, подключение систем, отладка и синхронизация займут два три часа.

— То есть до наступления темноты мы не уложимся?

Блэквуд виновато посмотрел на Фрэнка:

— Боюсь, что нет, сэр! Но мы запараллелим работу — часть команды займётся снаряжением ракет, другая — подготовкой системы. Думаю, это даст нам хороший выигрыш по времени.

Разведчик поджал губы. Арлингтон ждал его доклада ещё полчаса назад, но ничего утешительного вице адмиралу Фрэнк сказать не мог. В который уже раз.

— Соедините меня с орбитой, Блэквуд! И постарайтесь уложиться в срок.

— Так точно, сэр!

Воспользовавшись переносным терминалом связи, Фрэнк несколькими минутами спустя мог лицезреть лицо вице адмирала. И ничего хорошего это лицо не предвещало.

— Смит, ваш доклад должен был состояться полчаса назад! Какие-то проблемы со связью? — начал Арлингтон.

— Никак нет, сэр! Немного заработались просто.

Вице адмирал продолжал с экрана хмуро смотреть на Фрэнка.

— И каковы результаты вашей работы?

Фрэнк внутренне сжался:

— После атаки хафетян как таковой системы ПВО планеты даже в секторальном разрезе нет. Тем не менее нам удалось обнаружить батарею «Шершней», находящуюся на консервации. Сейчас как раз занимаемся её активацией.

— Это хорошие новости, майор! Сколько ракет на батарее?

— Двадцать, сэр!

— Неплохо. Подключайтесь тогда напрямую к системам «Дракона», а мы здесь уже покумекаем, как лучше вас использовать.

— Сэр, на стадию готовности мы выйдем не раньше чем через два три часа.

Арлингтон слегка откинулся в кресле, внимательно глядя на Фрэнка.

— Сэр, пока мы добрались до объекта, пока оценили текущее состояние…

— Не надо оправданий, майор! Мы фиксируем на границах системы возмущения. Так что вторжение по факту уже началось. Не уложитесь в свои два три часа — разговаривать будет не с кем. Надеюсь, вы это хорошо понимаете. По факту готовности передайте шифрованный сигнал — Блэквуд знает, какой. Конец связи.

— Сэр… — Фрэнк хотел заверить вице адмирала, что они сделают всё возможное, чтобы успеть раньше указанного срока, но экран связи уже погас.

Разведчик обернулся, глядя на то, как постепенно консоли управления КП оживают. Вот замигала контрольная панель основного экрана. Парой секунд позже изображение стабилизировалось, появились строки машинного кода. Фрэнк отыскал глазами Блэквуда. Тот стоял за одним из терминалов и с планшетного устройства, подключённого пучком проводов к центральной консоли, вводил последовательность команд.

«Мы должны успеть», — думал разведчик. — «Других вариантов просто нет».

Из задумчивости его вывел Хигварт.

— Майор, я отправляюсь на стартовую площадку. Твои ребята с настройками сами справятся. А я пока снаряжу «Шершни». Выделишь мне пару человек?

— Пешком пойдёте, что ли? — отозвался Фрэнк.

— Зачем? Тут в ангаре как раз роботизированный комплекс стоит, он на электротяге. Так что мы на нём прямиком до пусковой площадки и доберёмся.

— Тут грузовые лифты есть?

— Есть, только активировать их — морока, ведь всё второстепенное оборудование с КП сняли.

— А как тогда ты наверх со своим комплексом выберешься?

Освальд рассмеялся:

— Майор, за этим залом идут два транспортных туннеля, каждый из которых заканчивается выходом на пусковую площадку. Никаких лифтов не надо — минут за двадцать до площадки без проблем доберусь.

— Много людей тебе на площадку надо? — Фрэнк даже не заметил, как они перешли с Хигвартом на «ты».

— Я ж говорю — два три человека…

— Главное, чтобы мы через два часа на статус готовности вышли. Поэтому бери столько людей, сколько надо, и постарайтесь ракеты поставить как можно быстрее.

Освальд внимательно посмотрел на Фрэнка:

— Что, вторая пилюля пришла?

— Вторжение уже началось, майор. Так что от нашей расторопности зависит, чем это всё закончится…

— Понял. Тогда удачи!

Хигварт ушёл.

Фрэнк активировал канал связи с Шерманом. Тот на удивление быстро принял вызов.

— Ну как там ваши дела, майор?

— Сэр, меня только что проинформировали с орбиты об обнаружении возмущений на границе системы, — игнорируя вопрос, сказал Фрэнк.

— Интересные новости… Насколько я знаю, наш штаб ещё не в курсе.

— У нас тоже мало данных. Ни количество кораблей, ни их класс неизвестны…

— И всё же поставить в известность стоило бы. Впрочем, будем считать эту информацию официальной депешей, — невесело усмехнулся Шерман.

— А теперь слушай внимательно, майор! Ночью сегодня в горах будет жарко. Мы начинаем контрнаступление на хафетян. Вы, конечно, изрядно восточнее места основных боёв. Однако смотрите в оба. Будет использоваться артиллерия и бронетехника. А при таком раскладе в ночном бою можно отмахать от места первого столкновения много десятков километров. Могут быть сюрпризы.

— То есть ждать танков?

— Скорее, пехоту. У вас бездорожье знатное. В бой, разумеется, вступать запрещаю. Наблюдайте и маскируйтесь. Ближе к утру на конвертопланах перебросим вам пару взводов для охраны. Конец связи.

Фрэнк почесал затылок. Перспектива заниматься отражением штурма КП в его планы не входила. Впрочем, как и сама командировка на Тафой с борта тяжёлого крейсера. Разведчик подошёл к Блэквуду и описал сложившуюся ситуацию.

— Остаёшься за главного. А я пойду наблюдать за окрестностями — ваши специалисты здесь все нужны. Связь по общему каналу. Рассчитываю на то, что через час полтора «Дракон» получит под управление наши «Шершни».

— Так точно, сэр! — без особого энтузиазма отозвался Блэквуд.

Фрэнк вышел из освещённого зала КП и вскоре уже созерцал угрюмые окрестности подступов к останцу. Отойдя от точки входа метров на двести, разведчик нашёл среди густого кустарника на одной из сопок сравнительно ровную площадку, с которой открывался замечательный вид на останец.

Устроившись как можно удобнее, Фрэнк начал перебирать в уме возможные варианты развития предстоящих событий, не забывая оглядывать окрестности. Правда, довольно скоро рассматривание кустарника, камней и редких деревьев утомило разведчика. Пару раз он связывался с Хигвартом и Блэквудом, которые сообщили майору, что всё идёт по плану.

Темнота, словно чёрная кошка, бесшумно выбежала из своего тайного логова, на своём хвосте таща вуаль черноты, скрывающей камни, кусты, деревья, горы… Вот уже холодные белые точки звёзд на небе молчаливо смотрят вниз, пытаясь во мраке разглядеть дневные пейзажи.

Фрэнк помотал головой, разгоняя дремоту. По его подсчётам, вот вот все системы КП должны были заработать. Но входящих вызовов всё не было. Окружающая майора тишина, нарушаемая только тихим посвистом ветра, стала почти осязаемой.

Раздался зуммер внутреннего вызова. Фрэнк узнал голос Хигварта:

— Майор, мы тут уже заканчиваем. Осталось ещё две ракеты запитать — и готово.

— Восемнадцать штук уже готовы?

Планетчик хмыкнул:

— Восемь ракет, майор. Остальные, кроме двух, с которыми сейчас работаем, на складе. Ты ведь хотел всё сделать побыстрее.

— Так точно, — машинально ответил Смит, прикидывая, хватит ли имеющегося количества.

Не дождавшись ответа, Освальд отключился.

Фрэнк собрался поговорить с Блэквудом, как далёкий грохот и яркие вспышки заставили его активировать те немногочисленные системы слежения, которые были интегрированы в его полевую форму, чтобы понять, что происходит. Но кроме расстояния до источника грохота и интенсивности звуковых колебаний, Фрэнк не узнал ничего.

Снова пропищал зуммер.

— Сэр, у нас возникла небольшая заминка, — Фрэнк стиснул зубы, услышав голос Блэквуда.

— В чём дело?

— Сэр, мы закончили с отладкой, но на этапе синхронизации с системами «Дракона» наткнулись на кодовый блокиратор со стороны передатчиков КП. Хигварт паролей от него не знает. На взлом системы защиты нам нужен ещё час.

— Ну так делайте, что должны, Блэквуд! Мне нужен от вас результат, а не перечисление возникающих проблем!

— Так точно, сэр! — обиженно отключился офицер.

Немного отойдя от своей вспышки, Фрэнк с раздражением понял, что начал вести себя так же, как Арлингтон.

«Вот она, преемственность командования», — желчно подумалось разведчику.

Тем временем грохот боя стал приближаться. В том, что это бой, Фрэнк уже не сомневался. Минут через двадцать встроенный сканер вывел на экран шлема значки бронетехники зелёного цвета (сработала система опознания «свой — чужой»), а чуть позже — и хищные алые точки, обозначавшие силы противника.

Фрэнк активировал закрытый канал связи с Блэквудом и Хигвартом.

— Господа, есть вероятность, что вскоре мы окажемся в эпицентре боя между нашими и хафетянами. Они начали где-то на западе, но последние полтора часа неуклонно смещаются на восток. Поэтому связь только по закрытому каналу и только в экстренных случаях. Особенно аккуратным надо быть в районе пусковой площадки. Конец связи.

Вместо ответа Фрэнку пришло подтверждение получения сообщения. Разведчик продолжил наблюдение за окрестностями.

А посмотреть было на что. Стандартный полевой сканер не скупился на информацию. Судя по его данным, двенадцать танков Синто вели интенсивный бой с неустановленной техникой хафетян. Фрэнк был уверен, что это пресловутые шагоходы. Которые в придачу поддерживали ещё несколько вражеских танков.

К грохоту взрывов и вспышкам выстрелов добавился надрывный рёв двигателей, треск ломаемых деревьев и занявшегося пожара. Фрэнк активировал звуковые и световые фильтры на шлеме — как раз вовремя, поскольку вблизи останца разорвалось несколько шальных снарядов.

Фрэнк уже начал подумывать о том, что следует уйти внутрь КП, как вдруг заметил, что хафетяне начали смещаться на север от места боя. За ними рванули уцелевшие танки Синто. И вот уже разрывы снарядов начали затухать.

«Вроде пронесло», — подумалось разведчику.

Прозвучал сигнал получения закрытого сообщения. Блэквуд сообщал, что шифрованный сигнал на «Дракон» отправлен. Если флотские специалисты всё сделали правильно, то через десять минут на главном экране КП должна была появиться картинка с орбиты.

Фрэнк аккуратно поднялся из своего укрытия, стараясь по возможности не отсвечивать. Стало заметно светлее.

Недоумевая, разведчик поднял голову и посмотрел на небо. Равномерные голубовато красные вспышки, пульсирующие среди черноты звёзд, были слишком знакомы.

На орбите шёл бой.

Бегом бросившись к скрытым в скале дверям КП, Фрэнк вдруг кубарем покатился на землю, запнувшись об чью то подставленную ногу. В следующее мгновение кто-то тяжёлый навалился на грудь разведчика, холодный ствол автомата недвусмысленно упёрся в лоб офицеру.

— И кто это у нас тут в сопках прячется? — услышал ошеломлённый падением Фрэнк вопрос, заданный на чистом синтоинском.

В отсветах сражения на орбите Фрэнк разглядел незнакомца. Судя по форме, солдат был из бронепехоты, но почему-то в комбезе, который обыкновенно одевали под скафандр. Лицо незнакомца скрывала маска копоти и грязи, так что разведчик видел только глаза. И их взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Сержант, — Фрэнк разглядел на воротнике своего противника шевроны, — не знаю, как ты здесь оказался, но явно ошибся адресом. Я офицер Военно космических сил Синто.

Давидсон (а это был именно он) включил фонарь, закреплённый на цевье своего оружия. Увидев знаки отличия на форме Фрэнка, он тотчас убрал автомат.

— Простите, сэр, но меньше всего ожидал встретить флотских в этой глуши…

Глава 15 Полет "Дракона"

Добравшись до капитанского мостика, Арлингтон занял место наблюдателя, отказавшись принимать командование вахтой по принципу старшинства. Капитан, едва начавший подниматься из‑за консоли управления, замер, встретив предупреждающий жест вице‑адмирала, и лишь коротко кивнул, вновь погрузившись в потоки данных от уцелевших систем.

На консоли тихо тикали часы Арлингтона — антикварная вещь с механическим заводом, подарок отца. «Ещё идут», — отметил он краем сознания.

Некоторые секции центрального обзорного экрана оставались тёмными — соответствующие сенсоры были уничтожены. Зловеще пылали красным индикаторы постов управления, потерявших связь с периферийным оборудованием по корпусу крейсера. Тревожно мигала световая сигнализация системы жизнеобеспечения, выводя на контрольный экран результаты сканирования внутренних и внешних помещений. Насыщенно‑синим светом наливались индикаторы двигательных секций «Дракона», предупреждая центр управления о пределе нагрузки.

Однако, несмотря на явные признаки близкой катастрофы, офицеры действовали безукоризненно. Арлингтон не видел паники — лишь деловую сосредоточенность, будто шли очередные учения. Если они так спокойны, значит, всё действительно плохо.

— Меньше минуты до входа кораблей противника в зону действия ПРО! — разорвал тишину доклад одного из офицеров.

— Отлично! — отозвался капитан. — Запас мощности по щитам?

— Менее девяти процентов, сэр!

— Время до следующего залпа главного калибра?

— Шестьдесят пять секунд, сэр!

— Время накачки лазерных батарей?

— Около полутора минут при текущих параметрах энергопотребления, сэр. Но возможен выстрел и на половине мощности.

— Что с орудиями?

— Связь только с двумя батареями нижней полусферы. На верхних палубах фиксируем работу нескольких орудийных комплексов.

— Они в автономном режиме?

— Трудно сказать, сэр. Связи с артиллерийскими площадками нет.

— Сорок пять секунд до входа в радиус поражения, сэр!

— Фиксирую подготовку к лазерному залпу, сэр!

— Чёрт, машинное, форсируйте всё, что ещё можно!

— Капитан, прибавка даже на пять процентов повысит риск выхода из строя главного реактора до 88 %.

Арлингтон в мгновение ока оказался рядом с капитаном и отжал клавишу вызова.

— Главный механик, это вице‑адмирал Арлингтон! Активируйте все резервы, не думайте о последствиях!

— Так точно!

— Залп!

В ту же минуту корпус «Дракона» содрогнулся. Крейсер тяжёлым рывком устремился к диску планеты, оставляя за собой поток обломков. Ярко вспыхнули индикаторы перегрузки двигательных секций — и погасли. Тотчас новая судорога прошла по корпусу. Те, кто стоял, полетели на пол; остальных мощная перегрузка вдавила в кресла. Откуда‑то снизу донёсся нарастающий гул, переходящий в надсадный вой. Люди на мостике схватились за уши, вжимая головы в плечи…

И вдруг пришла невесомость. Она подняла под потолок тех, кто только что лежал на полу, и принесла с собой тишину. В этой тишине Арлингтон услышал собственное дыхание, рваное и тяжёлое.

Из динамика голосовой связи прорвался искажённый болью голос главного механика:

— Реактор вышел из строя! Пытаемся стабилизировать ситуацию, но…

Звук оборвался.

Арлингтон, крутанувшись вокруг своей оси, уцепился за связку кабелей, обнажившихся после срыва нескольких панелей потолочной облицовки. Впившись взглядом в обзорный экран, он скомандовал:

— Немедленно передайте данные на батарею ПРО! Пусть запускают ракеты!!! Хафетяне прошли рубеж!

Капитан «Дракона», надёжно зафиксированный страховочными ремнями, отжал клавишу отправки пакета данных на компьютеры батареи ПРО.

— Сэр, данные переданы! — доложил он Арлингтону спокойным голосом. «Как будто на учениях… „, — подумал вице‑адмирал.

— …Стабилизировали на уровне пятнадцати процентов мощности! — ворвался на мостик обрывок передачи из машинного отделения.

Вице‑адмирал вовремя отпустил кабели — иначе так и остался бы подвешенным к потолку, болтая ногами в воздухе. Невесомость исчезла столь же внезапно, как появилась.

Приземлившись на пол мостика, Арлингтон поднялся и сел на тумбу вышедшего из строя регистратора. Дальнейший ход событий уже не зависел от его решений. «Дракон» умирал, и вице‑адмирал собирался быть с ним до конца.

Без особого интереса взглянув на обзорный экран, Арлингтон машинально отметил: один из хафетянских кораблей, заняв позицию для смертельного удара по разваливающемуся тяжёлому крейсеру, всё глубже втягивался в сектор поражения ракет ПРО. Значит, жертва «Драконом» не будет напрасной.

Второй вражеский корабль уже менял курс, направляясь к орбите планеты. Видимо, командир решил, что с «Драконом» покончено.

Против воли вице‑адмирал улыбнулся: «Это он зря… Если Смит сработал как надо, крейсеру не поздоровится. Уйти на безопасное расстояние он вряд ли успеет. Если это конец, то пусть будет громким»

Что до судов десанта, то на Тафой имелись армейские части. Они сумеют связать хафетян боем.

А там, глядишь, оперативная ситуация изменится, и Четвёртый флот всё‑таки прибудет в систему…

— Вице‑адмирал Арлингтон! «Дракон» получил критические повреждения. Предлагаю покинуть корабль, — прервал его размышления голос капитана.

Вместо ответа Арлингтон тяжело поднялся и молча подошёл к командиру.

— Сэр, я настаиваю на том… — начал офицер, но вице‑адмирал лишь покачал головой.

— Насколько я вижу, капитан, реактор «Дракона» ещё дышит. Да и пара батарей осталась. Давай‑ка снова пошлём привет нашему другу, — Арлингтон кивнул на экран, где вражеский корабль завершил боевой разворот. — Прежде чем он удивится главному сюрпризу!

Ответить капитан не успел.

Бортовой залп хафетянского крейсера превратил почти весь корпус «Дракона» в безжизненные обломки. Последняя защита внутренних отсеков — хаотично разбросанные фрагменты внешних палуб — частично сплавились от высоких температур в бесформенные куски металла, частично были вырваны из корпуса. Тяжёлый крейсер распался на несколько неравных частей. Один из мелких обломков, подхваченный чудовищной инерцией удара, был выброшен в поле притяжения планеты и закрутился в смертельном штопоре, устремляясь в атмосферу Тафой.

По злой иронии судьбы именно в этом обломке находились последние уцелевшие члены экипажа «Дракона» во главе с вице‑адмиралом.

Аварийные двери, мгновенно отрезавшие капитанский мостик от внешней среды после последнего залпа хафетян, превратили центральный пост в автономную спасательную капсулу — лишённую двигателей и тепловой защиты.

Люди, запертые в тесном пространстве мостика, казались обречёнными. Чудовищные перегрузки и нагрев внешней оболочки должны были уничтожить всё живое с вероятностью, превышающей сто процентов.

Но тяжёлый крейсер «Дракон» был кораблём старой постройки. Да, его электронные системы уступали новым аналогам. Да, реактор считался устаревшим даже по консервативным флотским меркам. Однако при его проектировании учитывались самые неблагоприятные сценарии — вплоть до разрушения отдельных жизненно важных секций.

Центральный пост (или, как его по старинке называли, капитанский мостик) имел усиленные внешние стены. Они представляли собой «слоёный пирог» из брони, тепловых экранов и собственных генераторов поля, активировавшихся при потере герметичности внутренних отсеков. Правда, в обмен на такую автономность все внутренние системы управления на посту обесточивались.

Так что, несмотря на драматизм ситуации, у оставшихся членов команды был крошечный шанс выжить при прохождении атмосферы Тафой. Оставался лишь вопрос приземления: гасить огромную скорость было нечем.

Впрочем, Арлингтону и его спутникам было не до конструктивных особенностей корабля. В кромешной тьме центрального поста, освещённого лишь тремя красными огоньками системы контроля кислорода, никто из экипажа не сохранял сознания.

Потому никто не мог оценить везение, направившее траекторию полёта останков «Дракона» прямо на гладь океана у восточных окраин материка.

Падение модуля сопровождалось выбросом огромного количества пара: вода мгновенно превратилась в пар, едва раскалённый добела металл обшивки коснулся серебристой водной глади. Волна, родившаяся в месте погружения обломков, у побережья превратилась в смертельное цунами. Оно затопило окрестности на сотни метров, сворачивая валуны и вырывая с корнем деревья.

И там, в бело‑голубых водах океана, окружённый облаками водорослей, центральный пост тяжёлого крейсера «Дракон» Военно‑космических сил Синто зарывался в илистое дно.

…Арлингтон открыл глаза — и ничего не увидел. Темнота обступала его со всех сторон, казавшись до того осязаемой, что стоило лишь приоткрыть рот — и она тут же заполнила бы его целиком.

«Это смерть?» — ленивой искрой проскользнула мысль, далёкая, как звезда по имени Солнце, затерянная где‑то среди Млечного Пути.

Глава 16 Обломки надежды

Глядя на чёрный, как ночь, экран командного пункта, Фрэнк тяжело вздохнул. Картинка с орбиты, по словам Блэквуда, продержалась минут пятнадцать. Пока разведчик вместе с сержантом добирались до скрытого в скале КП, с «Дракона» пришёл пакет данных — координаты для наведения ракет на крейсер хафетян. Сразу после этого связь оборвалась. Флотские инженеры так и не смогли её восстановить.

Залп «Шершней» произвели практически вслепую. Обратной связи с ракетами не было. Чем закончилась стрельба — оставалось только гадать.

Блэквуд не сомневался: тяжёлый крейсер погиб в бою с вражескими кораблями. Мысль о том, что Фрэнк уже никогда не вернётся на «Дракон», мелькнула и растворилась в потоке неотложных дел.

Украдкой оглядев подчинённых, Фрэнк заметил: многие пытаются скрыть растерянность, пока ещё не переросшую в панику. Люди судорожно искали занятие. Кто‑то вскрыл защитные кожухи рабочих консолей и копался в проводах. Кто‑то без конца крутил ручки настройки каналов связи, надеясь поймать сигнал. Кто‑то склонился над планшетами, погрузившись в программирование.

Все избегали встречаться взглядами.

Фрэнк ломал голову над следующим шагом. Без систем слежения и наведения присутствие группы на КП теряло смысл. Впрочем, за пределами бункера ситуация выглядела не лучше. Оставалось лишь попытаться связаться с десантной группой, высаженной с «Дракона».

За спиной раздалось деликатное покашливание.

— Сэр, связи с «Драконом» нет, — произнёс Блэквуд, внимательно глядя на командира.

— Я вижу, — коротко ответил Фрэнк.

— Хотелось бы знать, каковы наши дальнейшие действия.

— Есть предложения?

Блэквуд запнулся:

— Нет, сэр.

— Приказ вице‑адмирала остаётся в силе. Мы обязаны поддерживать армейские части.

— То есть мы остаёмся на КП?

Фрэнк заметил, что к их беседе прислушиваются. «Что ж… раньше, позже — какая, в сущности, разница?» — устало подумал он. Затем возвысил голос, обводя взглядом специалистов:

— Господа, до подтверждения информации о гибели «Дракона» считаем, что крейсер продолжает выполнять задачи на орбите. Мы по‑прежнему часть его экипажа. Поскольку систему ПРО мы наладили в полном объёме, наша текущая задача — соединиться с десантной группой.

Фрэнк замолчал, ожидая реакции.

— Сэр, но мы не знаем, поразили ли вражеские корабли!

— И, насколько я понимаю, с имеющимися средствами это выяснить невозможно. Следовательно, наше присутствие здесь бессмысленно. Я прав, господин майор? — Фрэнк обернулся к Хигварту, только что вернувшемуся с пусковой площадки.

Освальд не растерялся:

— Думаю, да, сэр. Мы можем сидеть тут и дальше, представляя идеальную цель для вражеских крейсеров — если они уцелели. Но без связи и систем слежения батарея бесполезна.

Фрэнк вновь обратился ко всем:

— Если нет иных мнений, приступаем к демонтажу оборудования. — Он уже собирался связаться с Шерманом, но тут раздался голос:

— И куда вы собираетесь идти? — громко спросил сержант Давидсон. — В горах идут бои. Бронетехника хафетян и их пехота разделают вас в два счёта. Нужно связаться с армейским командованием и ждать эвакуацию.

Фрэнк обернулся:

— Сержант, вы не входите в экипаж корабля. Вольны поступать как угодно. Ваше мнение учтено, но ждать подхода войсковых частей мы не будем.

— Сэр… — не унимался Давидсон. — Вы не представляете возможностей хафетян. У вас даже нормального оружия нет. Вы идёте на смерть!

Фрэнк, видя, что остальные начинают волноваться, вместо резкого ответа произнёс:

— Сержант, у меня договорённость с центральным штабом: за нами прилетит конвертоплан с группой прикрытия. Вопрос лишь во времени — утром или через пару часов.

Разведчик почувствовал, как кровь приливает к щекам. Отчитываться перед сержантом! Да ещё перед армейцем! Да ещё на глазах у всех!

Давидсон, не отрывая взгляда от Фрэнка, сказал:

— Господин майор, спецгруппа хафетян уничтожила взвод бронепехоты за десять минут. А мы почти целый день сражались с их шагоходами без серьёзных потерь! Давайте выйдем на связь с моим батальоном — они ведут бой неподалёку. Если хафетяне прорвали окружение, штабу может быть не до вас…

Вместо ответа Фрэнк отвернулся и подошёл к Хигварту. За ним последовал Блэквуд. Остальные приступили к демонтажу.

Давидсон, увидев, что его не поддержали, сжал челюсти и вышел в коридор.

— А ведь этот малый не так уж неправ… — тихо заметил Освальд.

Фрэнк тяжело посмотрел на майора:

— И ты туда же… Мы почти ничего не знаем об этом типе, кроме подтверждения его статуса по личному номеру. Где искать его батальон ночью в горах, особенно если бой продолжается? Да и к чему мы бронепехоте? Оружия нет, оборудование громоздкое… Мы станем обузой.

— А как выбираться, если Шерман не пришлёт конвертоплан?

— Сначала дождёмся ответа от Шермана, потом будем думать! — отрезал Фрэнк.

Блэквуд лишь покачал головой, прислушиваясь к разговору.

Фрэнк вызвал Шермана. Подполковник ответил не сразу, заставив разведчика понервничать. Выслушав Фрэнка, Шерман пообещал прислать группу эвакуации через два часа. Затем предупредил: хафетяне начали высадку штурмовых частей на Тафой. Сухо попрощавшись, он отключился.

Фрэнк вернулся к Хигварту и Блэквуду, которые как раз запечатывали контейнер с оборудованием.

— Машина будет через два часа, — хмуро произнёс он. — Хафетяне начали высадку.

Освальд чертыхнулся. Блэквуд невозмутимо ввёл защитный код в электронный замок.

— Значит, на орбите ничего не смогли… И мы промахнулись, — сквозь зубы сказал Хигварт.

Блэквуд, увидев зелёный огонёк подтверждения, ответил:

— Не факт. Наша цель — боевые корабли, а не десантные суда. Высадка прогнозировалась.

— А как же корабли Флота?!

— Их нет, Освальд, — тихо произнёс Фрэнк, опережая Блэквуда.

Хигварт поперхнулся:

— Ты же говорил, что до официальной информации…

— Послушай, на орбите были три корвета и крейсер. Если высадка началась, значит, ни одного корабля не осталось. Или они настолько повреждены, что не могут расстрелять десантные баржи.

Освальд замолчал. Фрэнк хотел сказать что‑нибудь ободряющее, но слова не шли на ум.

Его выручил Блэквуд:

— Зато, господа, свою задачу мы выполнили: крейсера «Между боем и безмолвием» (продолжение)

— …крейсера хафетян либо уничтожены, либо повреждены. Мы всё ещё живы, господа. А ведь с момента запуска ракет прошло тридцать минут. По флотским наставлениям, в случае высадки десанта обнаруженная позиция ПРО должна стать приоритетной целью для кораблей огневой поддержки.

В этот момент по залу прошла лёгкая дрожь.

Освальд взглянул на Блэквуда:

— Уничтожены, говоришь…

Закончить он не успел: в КП ворвался Давидсон и крикнул, найдя глазами Фрэнка:

— Сэр! В паре километров от нас упало что‑то большое!

Фрэнк обернулся. Техники прервали демонтаж, на их лицах читалась тревога.

— Блэквуд, разберитесь с людьми. Хочу, чтобы мы были готовы к эвакуации как можно скорее. Остаётесь за старшего. Мы с майором и сержантом проверим, что это было.

— Есть, сэр!

Фрэнк вышел из КП. За ним последовал Хигварт. Давидсон на ходу доложил: пять минут назад на юго‑востоке от батареи упал неопознанный объект.

Выбравшись на поверхность, Фрэнк огляделся. Место падения было видно невооружённым глазом — там что‑то горело, ярко освещая окрестности. Пляска огней в небе прекратилась: сражение на орбите, судя по всему, завершилось.

— Н‑да, знатно отсвечивает, — протянул Освальд, разглядывая пожарище.

Давидсон передёрнул затвор автомата, вопросительно глядя на Фрэнка.

— Это не может быть высадочным модулем хафетян?

— Вряд ли. Если и так, посадка получилась жёсткой. Надо проверить.

— Тогда, с вашего разрешения, майор, я выдвигаюсь первым, а вы — за мной.

— Хорошо, сержант, действуйте.

Давидсон коротко кивнул и побежал к месту крушения. Фрэнк обернулся к Хигварту:

— Наверное, обломки корабля после боя на орбите.

— Вопрос лишь в том, чей это был корабль…

— Сейчас выясним, — отозвался Фрэнк.

… Пит помотал головой, пытаясь сфокусировать зрение. Сумрак спасательного катера не позволял оценить масштаб катастрофы — лишь подчёркивал неестественный наклон палубы — катер уткнулся носом в поверхность.

«То есть мы всё‑таки приземлились…» — первая мысль прорезала сознание Пита.

С трудом высвободившись из страховочных ремней, Грэш пошатываясь подошёл к противоположному борту. Взгляд упал на безжизненное тело Девшица — того удерживали в кресле только ремни безопасности. Пит опёрся рукой о деформированную стенку отсека.

«Спи спокойно, дружище…» — горечь затопила сознание.

Он перевёл взгляд на носовой отсек. Смятая дверь, отделявшая пассажирский отсек от кабины пилотов, говорила сама за себя.

Пит почувствовал, как внутри растёт сопротивление. Но глаза уже нашли рычаги аварийного открытия. Непослушными ногами он сделал несколько шагов, схватился за рычаги, рванул. Сил не хватило — дверь осталась неподвижной. Тогда он повис всем телом, пытаясь весом компенсировать нехватку силы.

С мучительным скрежетом механизмы провернулись. Дверь с оглушительным грохотом рухнула на палубу. Переведя дух, Пит заглянул внутрь — и тут же отшатнулся.

Всё подтвердилось: в живых никого не осталось. Нос катера принял на себя основной удар при жёсткой посадке.

Желудок сжался в спазме, но Пит сдержался. Придерживаясь за стену пассажирского отсека, он двинулся к корме — туда, где находился люк аварийного покидания.

Пробираясь сквозь нагромождение вырванных механизмов и оборудования, лейтенант наконец добрался до люка. К его удивлению, автоматика сработала.

Пит вдохнул воздух Тафой — планеты, которую он защищал несколько месяцев, но на которой никогда прежде не бывал. Запах дыма и горящего пластика заставил легкие вывернуться в спазме тяжелого кашля.

Отчаянно кашляя, он сбросил вниз аварийную лестниц и кое-как спустился на твердую землю. Не таким он представлял себе прибытие на планету после месяцев безвоздушного пространства и переборок корабля…

Катер вонзился в грунт под углом примерно в тридцать градусов. Стабилизирующие крылья для атмосферного полёта были уничтожены ещё в космосе — когда катер стартовал из шлюза гибнущего «Хока». Фермы крепления торчали, словно лезвия в открытой ране. Двигательные секции источали густой дым, заметный в пламени пожара, охватившего растительность вокруг места падения. Сорванные плиты внешней обшивки усеивали землю — корпус казался испещрённым неведомыми язвами. Жёлто‑белая раскраска судна кое‑где проглядывала сквозь копоть, густо покрывавшую остатки корабля.

Мешанина обломков вражеских истребителей, заполнивших космос вокруг корвета после успешного ракетного удара, словно град прошлась по спасательному катеру при старте. Едва они миновали этот рукотворный «пояс астероидов», корпус корвета раскололся. Капитан Макинтош погиб на посту, но перед этим буквально вытолкал Гилберта с мостика и приказал эвакуировать всех выживших.

И теперь Пит остался один.

Глядя потухшими глазами на пожар, пожиравший деревья вокруг места крушения, Грэш подумал: ещё несколько часов назад всё было иначе. Вместо уютного (кто бы мог подумать!) мирка корвета, вместо плеч товарищей, вместо почти родных помещений корабля — под ногами лишь объятая пламенем войны планета. И в этом огне, который подступал всё ближе, погибнут все уцелевшие защитники. Ведь Четвёртый флот не придёт…

Горькая улыбка исказила лицо лейтенанта. Зачем он выжил при приземлении? Все погибли, а он остался. Для чего? Ради чего?

«Все мы умрём…» — словно наяву прозвучал голос Девшица с его саркастической усмешкой.

— Вот мы и погибли… — прошептал Пит, будто отвечая другу.

Так его и нашли — сидящего посреди пожарища рядом с искорёженным, почерневшим корпусом катера, среди поваленных деревьев и обломков, на тлеющей земле.

Нашёл его Давидсон. Фрэнк и Освальд не стали пробираться сквозь огонь к катеру — при виде поднятой вверх кормы и многочисленных повреждений они были уверены: выживших нет.

Когда Фрэнк уже повернулся спиной к месту катастрофы, Освальд тронул его за плечо:

— Давидсон кого‑то нашёл!

Фрэнк оглянулся.

Действительно: сержант, забросив автомат за спину, поддерживал под руки молодого парня лет двадцати пяти — на нём были знаки различия лейтенанта ВКС. Глубокая царапина пересекала лоб незнакомца; воспалённые, покрасневшие глаза смотрели безучастно.

Давидсон пробурчал:

— Вот, нашёл рядом с катером. Говорит, больше никого в живых не осталось.

Освальд спросил:

— Лейтенант, вы с тяжёлого крейсера «Дракон»?

Грэш отрицательно помотал головой:

— Лейтенант Питер Грэш, корвет «Хок» ВКС Синто, — голос дрогнул.

Фрэнк вздохнул:

— Надо полагать, лейтенант, на орбите наших уже не осталось?

Пит исподлобья взглянул на Фрэнка:

— Не знаю, господин майор. Мы сражались с истребителями… и они нас погубили, — тихо ответил он.

— А тяжёлые корабли хафетян?

— Не знаю, сэр. После того как мы выпустили ракеты по истребителям, капитан Макинтош приказал эвакуироваться. Могу лишь сказать: большую часть вражеских машин мы уничтожили — хотя и ценой… гибели «Хока», — голос Пита снова дрогнул, он опустил голову.

Фрэнк мог поклясться: молодой офицер с трудом сдерживал слёзы.

— Не всё ещё потеряно, лейтенант Грэш! Здесь, на планете, есть чем заняться…

Пит поднял голову. Слёзы, прочертившие лицо, покрытое копотью, были не скрыты:

— А ради чего, сэр?! Четвёртый флот всё равно не придёт! А у хафетян почти два десятка десантных судов! Они здесь всех нас передушат, как котят!

— Отставить панику, офицер! — процедил Фрэнк сквозь зубы. — Пока на планете есть хотя бы один солдат, мы будем сражаться — чтобы отомстить за погибших товарищей!

— Им уже никто и ничто не поможет, господин майор… — печально ответил Грэш.

Давидсон, явно с трудом сдерживаясь, тихо произнёс:

— Знаешь, лейтенант, у меня погиб весь взвод… Тридцать человек за десять минут. Ребята, с которыми я начинал службу. Десять лет назад. И вот ты сидишь и говоришь, что никому уже не помочь… Всё так. Но есть те, кто должен заплатить по счетам. И я сделаю всё, чтобы это случилось как можно скорее.

Пит, уловив интонацию сержанта, провёл рукой по лицу, размазывая слёзы, копоть и кровь.

— А что мы можем сделать? — Корабли уничтожены… Оружия нет… Камнями будем закидывать танки хафетян? — голос Пита дрогнул, но он тут же сжал кулаки, словно пытаясь удержать рассыпающуюся реальность.

Освальд жёстко усмехнулся:

— Если придётся — то и камнями, лейтенант. Но это в крайнем случае. Потому что прямо сейчас наши армейские части ведут бои с хафетянами. И, мне кажется, там будут рады любой помощи…

Не дожидаясь ответа Грэша, Фрэнк сухо заявил:

— Лейтенант Грэш, как командир сводной группы экипажа крейсера «Дракон» на планете Тафой и старший офицер ВКС Синто здесь, приказываю вам следовать за нами во временный пункт дислокации группы.

Пит ответил:

— То есть я перехожу под ваше командование, майор?

— Абсолютно точно, лейтенант. До особого распоряжения.

— Так точно, сэр, — машинально отозвался Грэш.

Время работало против них: пожар разрастался, а до прибытия конвертоплана оставалось меньше двух часов.

— Порядок действий следующий, — твёрдо произнёс Фрэнк. — Лейтенант Грэш, вы отвечаете за сбор и учёт уцелевшего оборудования из катера. Всё, что можно унести и использовать — берём с собой. Сержант Давидсон, ваша задача — обеспечить периметр безопасности. Осмотрите окрестности, найдите удобные точки для наблюдения и возможные пути отхода. Майор Хигварт, вам поручаю координацию демонтажа и упаковку основных систем с КП. Работаем быстро, но без суеты. Вопросы?

Никто не ответил. Каждый понимал: промедление смерти подобно.

Пит, ещё не до конца оправившись от потрясения, кивнул и направился к катеру. Запах гари и металла бил в нос, но он заставил себя сосредоточиться. Первым делом нужно было найти аварийный комплект — если он уцелел, там могли быть медикаменты, рация и базовые инструменты.

Давидсон, проверив автомат, двинулся в сторону невысоких скал, обрамлявших место падения. Его глаза привычно сканировали местность: ложбинки, выступы, возможные укрытия. Он знал: в горах даже небольшой отряд может задержать превосходящие силы, если правильно выбрать позицию.

Освальд, бросив последний взгляд на пылающие обломки, повернулся к КП. Внутри уже слышался стук инструментов — техники спешно отсоединяли блоки, укладывали их в контейнеры.

Фрэнк остался на месте, наблюдая за работой. Его мысли крутились вокруг одной проблемы: что, если Шерман не сможет прислать конвертоплан? Что, если эвакуация сорвётся? Тогда им придётся рассчитывать только на себя.

Через полчаса первые контейнеры с оборудованием были вынесены наружу. Пит, вернувшись с парой ящиков из катера, доложил:

— Нашёл аварийный комплект, рацию и несколько аптечек. Ещё есть пара энергоблоков, но они повреждены. Остальное — металлолом.

— Хорошо, — коротко ответил Фрэнк. — Укладываем всё в контейнеры. Каждый лишний килограмм может спасти жизнь.

Давидсон вернулся с донесением:

— С северо‑запада подходит группа. Человек десять, возможно, больше. Движутся осторожно, но явно в нашу сторону.

Фрэнк нахмурился:

— Хафетяне?

— Не уверен. Форма не видна, но оружие держат как профессионалы.

— Значит, готовимся к контакту. Лейтенант, вы с сержантом занимаете позиции за скалами. Майор, продолжайте погрузку, но держите людей в готовности. Если это враги — отстреливаемся и отходим к ущелью, что вы заметили по пути сюда, сержант?

— Так точно, сэр. Там можно держать оборону часами.

— Действуйте.

Группа рассредоточилась. Пит, прижимая к груди автомат, который ему вручил Давидсон, занял место за валуном. Руки дрожали, но он усилием воли заставил себя сосредоточиться.

— Спокойно, — тихо сказал Давидсон, укладываясь рядом. — Дышите ровно. Первый выстрел — мой. Ваш — по моей команде.

Прошло несколько минут. Фигуры на горизонте приближались. Наконец, когда они оказались в зоне видимости, Пит разглядел: на них были униформы ВКС Синто.

— Свои! — выдохнул он.

Давидсон приподнялся, вскинул руку:

— Эй, на связи! Кто такие?!

Из группы вышел офицер. Его лицо было в копоти, но знаки различия не оставляли сомнений — капитан.

— Капитан Рейнольдс, разведгруппа «Гамма». Мы получили сигнал о падении объекта и выдвинулись на проверку. Кто старший?

Фрэнк шагнул вперёд:

— Майор Фрэнк, сводная группа экипажа «Дракона». Рады видеть, капитан. У нас есть оборудование и раненый. Готовы координировать действия.

Рейнольдс кивнул:

— У нас тоже не всё гладко. Связь с штабом прерывистая, но известно: хафетяне продвигаются к долине. Нам приказано удерживать позиции до подхода подкрепления. Если у вас есть работоспособные системы, это может сыграть решающую роль.

— Есть рация и несколько энергоблоков. Можем наладить связь и организовать пункт наблюдения.

— Отлично. Тогда распределяем задачи: вы отвечаете за коммуникацию, мы — за оборону. Лейтенант, — Рейнольдс обратился к Питу, — вы знаете местность?

— Только то, что увидел за последние полчаса, сэр.

— Этого достаточно. Вы с сержантом проверите фланги. Нужно найти естественные укрытия и возможные пути подхода противника.

Пит переглянулся с Давидсоном. Тот лишь пожал плечами:

— Пошли, лейтенант. Покажем им, как надо работать.

Они двинулись вдоль скал. Пит чувствовал, как внутри растёт странное спокойствие. Страх не исчез, но теперь он был подчинён действию. Где‑то вдали грохотали взрывы, небо окрашивалось всполохами орудийных залпов, но здесь, на этой узкой полосе земли, у него появилась цель.

— Слушай, — неожиданно сказал Давидсон, не оборачиваясь, — ты держался молодцом. Не каждый после такого крушения способен встать и работать.

Пит не ответил, но в груди что‑то потеплело. Он сжал автомат крепче и шагнул вперёд.

Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на изрытую взрывами землю. Воздух был пропитан запахом гари, металла и чего‑то ещё — едкого, чужого. Пит невольно подумал: «Так пахнет война на земле».

— Вот здесь, — Давидсон указал на узкий проход между двумя валунами, — можно устроить засаду. Если они пойдут этим путём, мы их срежем.

Пит кивнул, оценивая позицию. Угол обстрела хороший, есть куда отступить. Он начал раскладывать снаряжение: аптечку, рацию, запасные магазины. Руки всё ещё немного дрожали, но движения становились увереннее.

— Ты раньше стрелял? — спросил Давидсон, проверяя прицел.

— На полигоне. В бою — никогда.

— Ничего. Главное — не паниковать. Держи цель в прицеле, считай до трёх и стреляй. И не высовывайся.

Пит молча кивнул. Он вдруг осознал: это больше не тренировка. Это — реальность. И от того, как он сейчас справится, зависят жизни товарищей.

Где‑то вдалеке раздался гул — возможно, двигатели вражеской бронетехники. Оба замерли, прислушиваясь.

— Начинается, — тихо произнёс Давидсон. — Готовься, лейтенант. Сейчас ты узнаешь, что значит быть солдатом.

Глава 17 Когда штаб молчит

Эвакуация с КП, к удивлению Фрэнка, прошла без особых проблем. Конвертоплан прибыл вовремя, оборудование загрузили быстро, и до главной базы добрались тоже достаточно оперативно. На все попытки Смита выяснить текущую ситуацию пилоты только пожимали плечами: им дали приказ, они его выполнили, больше ничего не знают. Едва высадив группу Фрэнка, конвертоплан тут же ушёл на другое задание. И вид опустевшего космодрома был до отвращения красноречив — всё, что могло летать, уже было в воздухе.

Сама база напоминала развороченный муравейник. Разведчик наведался в штаб — но там была такая суматоха, что на офицера никто не обратил внимания. Все попытки добраться хотя бы до оперативного дежурного закончились крахом и запертыми дверями. Шерман на связь также не выходил и на вызовы не отвечал.

А вокруг тем временем текла лихорадочная деятельность. Армейские колонны куда‑то выдвигались, в небе с грохотом проносились геликоптеры. Среди рёва двигателей, казалось, глушащего всё вокруг, нет‑нет, но раздавалось басовитое уханье откуда‑то издалека.

Пока Фрэнк добирался до места расположения своих людей — судя по всему, бывшая механическая мастерская, поскольку в помещении обнаружилась масса разного рода инструментов, — его несколько раз останавливали патрули. Гарнизонная служба, несмотря на царящий бедлам, работала в усиленном режиме…

— Ну что, есть новости? — обратился к Фрэнку Освальд, едва разведчик вошёл в помещение бывшей мастерской.

— Никаких. Армейцы сами по себе, мы сами по себе.

— А с орбиты вести есть? — спросил Блэквуд.

— Нет, ничего. Разве только, что высадка хафетян продолжается… Но это и так понятно, — кивнул головой на окно Фрэнк, за которым с грохотом проезжала танковая колонна.

— А мы что будем делать? — нарушил тишину Грэш. — Уже часа четыре, как сидим.

Фрэнк, взглянув на лейтенанта, коротко отрубил:

— Ждать.

И, стуча ботинками по полу, направился к импровизированной «кухне» — неприметному закутку в углу мастерской, куда они сложили свои съестные припасы.

За спиной разведчика раздался негромкий гомон — люди начали обсуждать то немногое, что им сказал Фрэнк.

Заварив растворимый кофе в эмалированной кружке, разведчик сделал первый глоток. На душе было пакостно. Вкус армейского суррогата тоже не добавлял бодрости. Но что гораздо хуже — не было и особого выбора, если не считать за таковой отказ от кофе.

— А что Шерман?

Фрэнк обернулся. Освальд как раз заливал кипятком свою порцию коричневой бурды. Разведчик фыркнул:

— На вызовы не отвечает. В штабе его не видно.

— То есть мы тут никому не нужны?

— Ты на редкость проницателен, майор, — желчно ответил Фрэнк. — Впрочем, быть может, с тобой по‑другому поговорят — всё‑таки не флотский…

Освальд рассмеялся:

— Зато подследственный!

Клацая металлическими подковками по полу, к офицерам подошёл сержант Давидсон:

— Господин майор, разрешите обратиться! — обратился он к Фрэнку.

Разведчик поставил кружку с кофе на стол.

— Разрешаю, сержант.

— Прошу отпустить меня для отбытия в части бронепехоты!

— Сержант, вас тут никто не удерживает. Можете идти.

Судя по всему, Давидсон опешил от такого решения Фрэнка. Как‑то растерянно козырнул, помялся, прежде чем повернулся к офицерам спиной, словно хотел что‑то сказать, но не решился.

Фрэнк вздохнул и вернулся к своему кофе.

— А у тебя какие мысли по нашим дальнейшим действиям, Освальд? — обратился он к Хигварту.

Тот, глядя на статную фигуру сержанта, прощающегося с техниками у выхода, ответил:

— Так вроде ты намеривался соединиться с десантной группой…

— И как, интересно, это сделать? В этом кавардаке?

— Ну, должны же у вас быть какие‑то системы внутренней связи…

— У флотских и десанта?! Ты смеёшься, майор? Они действуют автономно от нас и поддерживают контакты только с капитанским мостиком…

— И как тогда ты собирался их искать?

— Через армейский штаб. Они совершенно точно должны были с ним координировать высадку.

— А нельзя использовать вашу аппаратуру, чтобы напрямую связаться с десантниками? Ведь стандарты должны быть одни и те же, совершенно точно, что не армейские… — неожиданно вмешался в разговор офицеров Грэш.

Фрэнк поперхнулся кофе и закашлялся.

— Лейтенант, вас на корвете обучали подслушивать беседы старших офицеров? — кое‑как просипел разведчик.

Пит насупился, уже собрался ответить что‑то резкое, но его опередил Хигварт:

— А ведь это идея, майор!

Откашлявшись, Фрэнк отвёл взгляд:

— Посмотрим, что скажут наши спецы, — и, махнув рукой Грэшу, пошёл разыскивать Блэквуда.

Последний сидел на кофре с оборудованием и что‑то искал в своём планшетнике. Инженер поднял голову и сделал попытку поприветствовать офицеров. Фрэнк только махнул рукой на его попытку, устраиваясь рядом на кофре.

— Послушайте, Блэквуд… Раз уж мы смогли синхронизировать работу батареи с «Драконом», то, наверное, сможем связаться и с нашим десантом?

Инженер оторвался от планшетника и вопросительно посмотрел на Фрэнка:

— Каким образом, сэр? Мы работали с главным компьютером корабля по фиксированным протоколам обмена данными. Проблема была лишь в адаптации кода наземных служб.

— Так я о том и говорю, — несколько неуверенно продолжал разведчик. — Раз есть фиксированные протоколы обмена данными, то они должны быть едины и для командования наших доблестных десантников с «Дракона». Ведь свои действия они с орбитой в любом случае должны были координировать!

— Ну… технически, наверное, так и есть. Ориентация на местности, передача информации, координаты эвакуации в случае чего… — Блэквуд почесал затылок.

— Если у нас есть возможность связаться с десантом, то надо этим воспользоваться.

Перед тем как ответить, Блэквуд снова взял планшетник и проглядел какую‑то информацию. Затем утвердительно кивнул:

— Думаю, да, сэр! Установить связь с командиром наземной группы десанта мы сумеем. Но это займёт некоторое время. И я не могу гарантировать, что он ответит на вызов.

— То есть?

— То есть нам придётся взять на себя функции главного компьютера корабля и убедить защиту системы связи десанта, что соответствующие полномочия у нас действительно есть. Если получится — канал связи откроется. Если нет — то они воспримут нас как противника со всеми вытекающими последствиями.

— А именно?

— Тут возможны варианты, сэр. Может, по каналу обратной связи будет сгенерирован электромагнитный импульс для подавления нашей электроники. А может, по пеленгу нанесут артиллерийский удар — мы ведь в тылу, значит, для них можем оказаться диверсантами.

— Что ж, это в любом случае лучше, чем сидеть и ждать непонятно чего.

— Вы действительно так считаете, сэр? Лучше погибнуть под обстрелом своих или потерять всю нашу аппаратуру?

— Думаю, договориться с системой защиты связи десанта у вас получится, Блэквуд. Не надо раньше времени нагнетать панику. Займитесь делом. Какая‑то помощь нужна?

— Справимся сами, вот только надо будет кое‑что на крыше здания развернуть.

Фрэнк кивнул, подзывая Грэша:

— Лейтенант, поступаете в распоряжение Блэквуда.

— Так точно, сэр! — без особого энтузиазма отозвался Пит.

Пару часов спустя разведчик наблюдал на небольшом экране системы связи усталое лицо командира группы десанта с «Дракона» — майора Роба Викерса. Одетый в зелёный камуфляж «мягкой брони», габаритный майор, казалось, вот‑вот своими плечами раздвинет границы маленького экрана.

— Так, значит, связи с крейсером нет? — уточнил ещё раз десантник.

— Нет, сэр, связь с «Драконом» потеряна.

— Это значит, что корабль уничтожен?

— Такой вариант исключать нельзя.

Викерс тяжело вздохнул, машинально расстёгивая застёжку на горле своей брони. Побарабанил пальцами по верхушке шлема, который держал под рукой. Потом сказал:

— Я думаю, вашей группе, майор, лучше перебраться к нам на позиции…

Фрэнк про себя чертыхнулся:

— А у вас есть связь с армейским штабом?

Викерс отрицательно покачал головой:

— Хафетяне, похоже, что‑то распылили в атмосфере — все диапазоны забиты помехами. Собственно, ваша передача — первая, которая прорвалась сквозь завесу…

Фрэнк продолжил:

— Майор, с момента прибытия на базу — то есть уже почти шести часов назад — я не могу найти в штабе ни одного офицера связи. У нас тут полным ходом идёт передислокация войск — но куда и для чего, никто толком не знает. Ваша задача на позициях какая?

Викерс хмыкнул:

— Нет у нас задачи, майор. При заходе на посадку нам определили вектор движения и координаты точки высадки. Потом запросили подтверждение прибытия и сообщили, чтобы находились на позициях до распоряжения. Которого не последовало.

— Значит, всё это время на Тафой десантники ничего не делали?

Викерс мотнул головой, разом набычившись:

— Что значит — ничего не делали? У нас тут готовая позиция — с развёрнутым тяжёлым вооружением, укрытиями для техники и личного состава, всё как полагается…

Фрэнк примиряюще поднял руки:

— Майор, я не хотел сказать, что вы тут отдыхаете. Просто получается, что армейцы к боевой операции вас не привлекли?

— Абсолютно точно. С другой стороны, мы прикрываем базу с северо‑запада, тут как раз шоссейная дорога проходит. Так что, может, наша задача и заключается в её обороне.

Неожиданно за спиной Фрэнка раздались возбуждённые голоса. Повернув голову, разведчик увидел сержанта Давидсона, который что‑то ожесточённо объяснял Грэшу, вышедшему к нему навстречу.

Поморщившись, Фрэнк вернулся к Викерсу:

— А как у вас с боеприпасами и питанием?

Десантник хмуро посмотрел на Смита:

— К чему вы клоните? Причём тут наши запасы?

Фрэнк собирался уже ответить, как за его спиной раздалось деликатное покашливание Хигварта.

Обернувшись, Смит было собрался отчитать Освальда, однако тот успел его опередить:

— Господин майор, сержант Давидсон принёс важные новости. Вам следует их узнать.

Фрэнк вопросительно посмотрел на ПВОшника; тот едва заметно кивнул головой. Обернувшись к Викерсу, разведчик пояснил:

— Должны сообщить важную информацию…

Тем временем, клацая металлическими подковками, к офицерам подошёл сержант.

— Господин майор, разрешите доложить?

Смит, видя явное волнение сержанта, кивнул. Теребя ремень автомата, Давидсон, сглатывая окончания слов, торопливо начал рассказывать:

— Сэр, сейчас идёт полная эвакуация базы куда‑то в горы. Всем подразделениям передан приказ действовать автономно, так что конечная точка назначения неизвестна. Я было прибился к роте пехотинцев, но ребята вообще в полной прострации — куда выдвигаются, с кем будут воевать, непонятно. В общем, к вечеру здесь не останется никого.

Фрэнк помолчал, обдумывая услышанное. Викерс тоже не торопился комментировать слова сержанта.

— Я… я хотел бы остаться с вами, сэр! — неожиданно закончил Давидсон.

Фрэнк хмыкнул:

— А как же идти к своим?..

Давидсон опустил голову:

— В таком бардаке до батальона я вряд ли доберусь…

Не отвечая, Фрэнк повернулся к Викерсу:

— Что думаете?

— Вариантов немного. Либо сидеть на позициях, либо сниматься и выдвигаться в горы. Только непонятно куда и зачем. У вас другое мнение?

— Можно попытаться уйти с Тафой, — на полном серьёзе ответил Фрэнк. — Ведь у вас, майор, наверняка в наличии имеются катера, на которых вы высаживались.

Викерс после небольшой паузы ответил:

— Допустим, есть. Только вот их автономность под вопросом.

Фрэнк улыбнулся:

— У меня есть гипотеза, что на орбите сейчас боевых кораблей не осталось — ни наших, ни хафетянских. Только транспортники десанта. И обломки подбитых судов.

— И?

— Если на катерах есть комплекты для действий десанта в космосе, то их автономность можно продлить.

Викерс откинулся на спинку складного стула:

— А ты хорошо информирован, майор! Не против, если на «ты» перейдём?

— Ничуть. Так у твоих десантников есть снаряжение для действий в безвоздушной среде?

Викерс улыбнулся:

— Есть. Часа через полтора заберём тебя и твою группу. Так что собирайся.

Фрэнк неожиданно почувствовал, что незримый груз неизвестности, вытягивающий из него силы все последние часы, вдруг свалился с его плеч.

— Ждём вас, майор.

— До связи, — ответил десантник и отключился.

В мастерской закипела работа. Освальд и Блэквуд сверяли списки оборудования, решая, что взять с собой, а что придётся оставить. Пит помогал упаковывать ящики, время от времени поглядывая на экран, где ещё несколько минут назад было лицо майора Викерса.

Глава 18 Игра на орбите

Опершись плечом на косяк входной двери мастерской, Фрэнк наблюдал, как его люди завершают упаковку развёрнутого оборудования. Глядя на сноровистые действия техников, разведчик неожиданно подумал, что всё происходящее напоминает какой‑то дурной сон.

Менее суток назад он докладывался вице‑адмиралу — которого уже нет в живых. Потом руководил пуском ракет по вражеским кораблям, не видя и не зная, чем все закончилось. Теперь вот убедил командира десантников оставить подготовленные позиции и идти на соединение с его группой.

Совсем скоро предстоит эвакуация с планеты — без информации о том, что на орбите, без прикрытия, на десантных катерах, где непонятно, насколько осталось топлива… В любой момент хафетяне могут ударить по базе, и тогда точно уже будет не до эвакуации.

«Если, конечно, раньше армейцы нас самих к стенке не поставят…» — хмуро подумалось Фрэнку. Перехватив задумчивый взгляд Хигварта, который постарался тут же изобразить кипучую деятельность по складыванию какого‑то скарба в стандартный армейский гермоконтейнер, Смит в который раз спросил себя, что он делает здесь, в этой заброшенной мастерской, в качестве командира сводной группы уничтоженного корабля. Кто его уполномочил решать судьбу всех этих молодых парней? Кто дал ему право считать, что под его руководством у них будет больше шансов выжить, чем в горах? И вообще, не похоже ли его намерение уйти с планеты на обыкновенное дезертирство? Может, надо было стоять с десантниками насмерть на этом западном шоссе? Или, в конце концов, уходить со своими техниками в горы, а не срывать с подготовленных позиций две сотни бравых вояк?

Смит помотал головой, отгоняя непрошеные мысли, и вышел на улицу.

Нагретый за день воздух оглушил его волной запахов выхлопных газов, на зубах заскрипели невидимые частицы пыли, которую по широким улицам гонял сухой ветерок… Тишина, неожиданно охватившая оживлённый муравейник армейской базы, буквально давила своей незримой рукой на оставшихся. То ли забытых, то ли брошенных…

Фрэнк снова попытался связаться с Шерманом. И снова ничего не получилось.

Тяжело вздохнув, разведчик бесцельно побрёл вдоль мастерской, пытаясь своими шагами уйти от нарастающей волны беспокойства. Вроде только груз неизвестности упал с плеч офицера — план действий намечен, поддержка со стороны десантников получена, — как на его место пришла глухая тревога. В раздражении Фрэнк пнул ногой подвернувшийся камень. И подумал, что нет ничего глупее, чем сейчас предаваться размышлениям. Привычный мир разрушился в тот момент, когда он шагнул в шаттл, который доставил его на планету. И без прежних рамок приказов и субординации Смит чувствовал себя исключительно скверно.

«Ладно, отвечать за себя или даже за тех, кого тебе передали в подчинение, — думал майор. — Но вот брать на себя власть вести на верную смерть тех, кто, может быть, гораздо полезнее здесь, чем там…» Фрэнк досадливо сплюнул. Чем его техники хуже или лучше десанта? Когда он стал настолько циничным, чтобы рассуждать о чужих жизнях, будто о камешках в водовороте реки?

«Ну а какая альтернатива? — с неожиданной злобой на самого себя подумал разведчик. — С армейцами связи нет, и не похоже, чтоб эта связь появилась в ближайшее время. Свою задачу по пуску ракет мы выполнили. Новых вводных не поступало. Все разговоры про отступление в горы — всего лишь разговоры. Так что, с чего мы должны идти на поводу у армейцев? Сидеть на планете в ожидании непонятно чего — не вариант… У них хоть какая‑то подготовка есть, а мы всё‑таки Космофлот. От нас пользы будет больше там… Весь вопрос только в том, что там…»

Размышления Фрэнка были прерваны голосом лейтенанта:

— Сэр, меня прислал Блэквуд сообщить, что всё оборудование собрано…

— Ну, мы уже мастера по части сворачивания аппаратуры… — невесело усмехнулся Фрэнк. — Кстати, благодарю, лейтенант, за идею насчёт канала связи с десантом.

Грэш смущённо ответил:

— Сэр, я всего лишь высказал предположение…

— Которое даже в голову не пришло инженеру. Отличная работа, Грэш. Вот что значит — свежий взгляд на вещи…

Пит был откровенно обескуражен. Этот майор со знаками отличия разведывательной службы с момента вынужденного знакомства сразу же произвёл на него отталкивающее впечатление. Как, впрочем, и все те офицеры по особым поручениям, с которыми в процессе службы приходилось сталкиваться лейтенанту.

Меньше всего сейчас Грэш ожидал услышать комплименты от разведчика. Фрэнк как‑то неловко улыбнулся лейтенанту. Пит, больше от неожиданной реакции командира, нежели чем по здравым размышлениям, выпалил:

— Сэр, как я понимаю, мы ведь на орбиту выходить будем? — и выжидательно посмотрел на майора.

Смит жестом руки увлёк офицера за собой, направляясь обратно в мастерскую.

— Да, лейтенант, как только десантники прибудут, попробуем стартовать…

— Но, сэр, при всём уважении… Ведь там… — Грэш махнул рукой вверх, — никого из наших не осталось…

— Я знаю.

Пит остановился как вкопанный.

— Сэр, на что вы рассчитываете? Я знаю, что такое десантные катера! У них наверняка топливо на исходе, а ресурс жизнеобеспечения — не больше суток. С нами на борту — и того меньше!

Фрэнк повернулся к офицеру. Суровые слова вертелись на языке майора. Но, глядя на честные глаза лейтенанта, из которых исчезла безнадёжность, так и сквозившая во всей фигуре уцелевшего члена экипажа корвета на всём пути к армейской базе, Смит вместо отповеди сказал:

— Послушай, Питер, наши шансы на выживание что здесь, что на орбите — 50 на 50. Разница лишь в том, что на земле — в самом лучшем случае — мы протянем чуть дольше, но всё равно либо погибнем, либо попадём в плен. А в космосе есть вероятность не только спастись, но и предупредить командование о том, что тут творится. Правда, эта вероятность очень небольшая. Мы можем либо попробовать, либо потом сожалеть о том, что не хватило духу. Отстреливаясь где‑нибудь в горах от линейных частей хафетян и пересчитывая оставшиеся патроны.

Лицо Грэша вытянулось.

— Сэр, но ведь совсем недавно вы говорили о том, что надо сражаться до конца! Что здесь будут рады любой помощи… А сейчас мы удираем, как последние трусы? Ведь на орбите нет ни одного целого корабля! — тут Грэш осёкся. — Или вы хотите захватить корабль хафетян?

Фрэнк улыбнулся:

— Я же говорил, что голова у тебя хорошо варит, лейтенант!

Грэш, ошеломлённый своей догадкой и словами командира, продолжал стоять, глядя на удаляющуюся спину майора. Почесал затылок. Никогда ещё он так не ошибался в людях.

Тем временем Смит вошёл в помещение мастерской. Разом стихли негромкие голоса людей. Техники старательно отводили глаза, изображая занятость. Что смотрелось довольно нелепо среди закрытых кофров, аккуратно установленных в центре помещения. Хигварт в отдалении пил суррогатный кофе. Блэквуд с отсутствующим видом проверял маркировку гермоконтейнеров со снаряжением. Давидсон сосредоточенно чистил автомат.

Откашлявшись, прямо с порога Фрэнк громко сказал:

— Личному составу сводной группы тяжёлого крейсера ВКС Синто «Дракон» построиться!

По полу мастерской затопали ботинки, и через пару минут перед Смитом вытянулась шеренга людей. Давидсон и Хигварт встали в отдалении. Блэквуд, занявший место на правом фланге шеренги, отчеканил:

— Господин майор! Личный состав сводной группы тяжёлого крейсера ВКС Синто «Дракон» в количестве тридцати двух человек построен!

Фрэнк кивком головы принял доклад.

Сзади раздались шаги Грэша.

— Сэр… — обескураженно произнёс лейтенант, глядя на выстроившихся людей.

— Лейтенант, пройдите к майору Хигварту и старшему сержанту Давидсону! — сказал Смит. Дождавшись, пока Грэш займёт своё место, разведчик начал свою речь:

— Итак, господа, вы уже знаете, что вскоре сюда прибудет группа десанта с крейсера. Вместе с ними, на их катерах, мы стартуем с планеты на орбиту.

Фрэнк сделал паузу, наблюдая за реакцией подчинённых. Тишина.

— Считаю своим долгом сказать, что у каждого, — разведчик сделал ударение, — сейчас есть выбор. Кто не хочет принимать участие в операции, может уходить с армейскими частями в горы. Прежде чем примете решение, сообщаю следующее. Я не знаю, насколько хватит топлива на борту катеров. Но совершенно точно его хватит на выход в космос и, возможно, на ограниченное маневрирование вблизи планеты. Ресурсы по жизнеобеспечению также ограничены. В этих условиях наша основная задача — вместе с десантниками попытаться захватить один из вражеских транспортных кораблей. Командир десанта заверил, что снаряжение для действий в космосе у них есть. Не уверен, что его хватит на нас всех. Но убеждён, что ваш опыт как ваш опыт как специалистов технической службы тяжёлого крейсера будет крайне востребован при разработке плана атаки на хафетянский транспортник. Подчеркну, что у нас будет только один шанс.

Предлагаю всем внимательно обдумать мои слова. Через двадцать минут — новое построение. Кто хочет уходить — сделайте это сейчас. А сейчас — разойдись!

Повернувшись к строю спиной, Фрэнк демонстративно поднялся по лестнице на второй этаж здания. Через — он посмотрел на часы — девятнадцать минут сорок пять секунд он узнает, насколько был убедителен в роли командира сводной группы.

Наверху было так же пусто и пыльно, как и на первом этаже. Подойдя к широко распахнутому окну в торцевой стене здания, Фрэнк высунулся наружу. Ему послышался какой‑то новый звук. Поглядев по сторонам, он увидел, как в стороне космодрома довольно низко в небе кружат четыре тёмные точки. Судя по всему, шумовая вибрация шла именно от них.

«Похоже, Викерс прибыл…» — подумал разведчик, снова взглянув на часы. — «Очень пунктуально — почти ровно через полтора часа после сеанса связи. Вот только как мы до космодрома добираться будем? Если там машин нет, то их придётся как‑то здесь добывать… Надо бы Давидсона послать, может, чего обнаружит…» — размышлял майор.

Раздавшиеся шаги на лестнице отвлекли Фрэнка от мыслей. Повернувшись, он увидел Хигварта.

— Ну ты нагнал страху на людей, майор! — улыбаясь, сказал Освальд.

— Что, все уже разбежались? — отозвался Смит.

Подойдя ближе, Хигварт отрицательно помотал головой:

— Нет, я думаю, пойдут все.

— Посмотрим, — ответил Фрэнк.

— Скажи вот только, майор, а нам что делать?

— То есть?

— То есть твоё предложение об участии в операции на нас распространяется?

Фрэнк непонимающе посмотрел на Освальда:

— На нас — это на кого?

— Меня, сержанта и лейтенанта. Мы ведь не входим в состав сводной группы, — ухмыльнулся Хигварт.

— Конечно, распространяется! Если, разумеется, вы сами готовы к полёту в один конец…

— А вот с этого места поподробней. Не верю я, что ты готов с Тафой стартовать просто в зенит, а там уж как пойдёт…

Фрэнк испытующе посмотрел на Хигварта:

— Давай, давай, майор, выкладывай все карты… — продолжал Освальд.

Смит помолчал, потом не очень охотно ответил:

— Есть, в общем, одна идея…

— Ты продолжай, я внимательно слушаю, — поддакнул Хигварт.

— Так вот… У нас ведь имеются координаты хафетянских крейсеров, тех, по которым мы залп дали. Вряд ли — в случае, если мы попали, конечно — они могли далеко уйти от места боя с «Драконом».

— А ты уверен, что мы сможем там найти что‑то более‑менее целое?

— Так ведь речь не о том, чтобы копаться в обломках! Вектор высадки хафетянского десанта должен быть перпендикулярен последнему местоположению их боевых кораблей. Классическая схема орбитального охвата. Загвоздка в том, что точку выброски можно определить только через навигационный компьютер путём ввода исходных координат боя. И то, насколько я могу судить, мы получим лишь пространственный квадрат с приличными сторонами…

— Хочешь сказать, что мы фактически стартуем вслепую?

— А какие другие варианты?

— Может, с Блэквудом посоветоваться?

— С ним в любом случае советоваться надо — я в навигационных системах не силён. Но нам ещё надо определиться с точками выхода в полученном квадрате…

— И как это сделать?

— Честно говоря, не знаю.

— Похоже, не зря ты людей пугал… — протянул Хигварт.

— Испугался, майор?

Освальд расхохотался:

— Не надо всё принимать на свой счёт! После атаки шагоходов я уже вряд ли чего‑то испугаюсь. Кстати, время ожидания вышло.

— Точно! — Фрэнк поглядел на часы и торопливо направился к лестнице.

Внизу Блэквуд уже выстроил своих людей. На беглый взгляд Смита, все остались на своих местах. Дождавшись, пока офицер спустится, инженер торжественно отрапортовал:

— Господин майор! Сводная группа тяжёлого крейсера ВКС Синто в количестве тридцати двух человек к выполнению операции по захвату вражеского судна готова!

Фрэнк широко улыбнулся:

— Благодарю за доверие! Теперь осталось добраться до космодрома… — Фрэнк собирался ещё что‑то добавить, как вдруг услышал резкий звук тормозов снаружи здания. — Насколько я могу судить, десантники уже прибыли на место, — закончил он, глядя на коренастую фигуру в «мягкой» броне космодесанта, вошедшую внутрь мастерской.

Незнакомец снял с головы шлем. Фрэнк вскинул руку к форменному кепи:

— Приветствую, майор Викерс!

Козырнув в ответ, десантник ответил:

— Я вижу, вы уже готовы. Там… — он махнул рукой на дверь, — пара краулеров. Мы их… реквизировали, — очевидно, подбирая нужное слово, продолжил офицер. — Думаю, для вашего добра места хватит.

Фрэнк кивнул головой и отдал приказ Блэквуду грузиться на машины.

Викерс отозвал разведчика в сторону.

— А теперь, майор, убеди меня в том, что моё дезертирство того стоит, — очень тихим голосом сказал десантник.

Фрэнк сжал зубы.

— Майор, если мы захватим транспортный корабль, то сможем не только выручить своих здесь, на Тафой, но и известить командование Флота.

— А у тебя есть координаты точки высадки десанта хафетян?

Фрэнк вздохнул:

— Нет.

Викерс впился глазами в лицо Смита:

— И на что тогда ты рассчитываешь? У меня в баках горючки максимум на полчаса манёвров после выхода на орбиту. А потом всё, пиши — персональный железный гроб.

В раздражении он сплюнул.

— Ты под военный трибунал пойти хочешь, а, Смит? Прямо здесь и устрою.

— Подожди, майор. Дело сделано, с позиций вы ушли. Так что не надо мне грозить трибуналом. Если мы кого‑то и предаём, так только своих людей, которых на смерть тащим прямо сейчас, а не через сколько‑то там часов.

— Да что ты мне тут морали читаешь?! Лучше уж в окопах лечь, чем в железной банке без кислорода задохнуться! — свистящим шёпотом произнёс Викерс.

— Мы можем определить координаты точки высадки десанта, — отозвался Фрэнк. — Есть данные по орбитальной позиции обоих хафетянских крейсеров до начала вторжения.

— Орбитальный охват?

— Совершенно точно, Викерс.

— Но это даст лишь вектор высадки. А нам нужен корабль.

— Надо считать, майор. Если топлива хватит на полчаса после выхода на орбиту, то можно определить оптимальную точку поиска, исходя из того, что останется в баках.

— А кто считать будет? У меня навигаторов нет, мы по пеленгу ходим.

— Это технический вопрос. Решим.

Викерс внимательно посмотрел на Фрэнка:

— Ты уверен, что справишься?

Вместо ответа Смит сам задал вопрос:

— А ты уверен, что возьмёшь корабль штурмом?

Десантник рассмеялся и от души хлопнул разведчика по плечу:

— Нет, не уверен. Но попробовать стоит.

Тем временем люди Смита закончили погрузку оборудования в машины. Мастерская разом опустела. Викерс скрылся за дверью.

Фрэнк оглядел помещение. Одинокая чашка с недопитым кофе Хигварта сиротливо стояла на импровизированном «кухонном столе». Разведчик вдруг почувствовал, что на Тафой он больше не вернётся.

«Что ж… В конце концов, я всегда служил на кораблях», — с этой мыслью Смит захлопнул двери мастерской и забрался в кабину краулера.

Заурчал двигатель. Машина плавно тронулась с места, увеличивая скорость.

— Сэр, — нарушил молчание Грэш, сидевший рядом, — а если мы всё‑таки найдём транспортник… что дальше?

Фрэнк оторвался от созерцания унылого ландшафта:

— Будем действовать по обстановке. Главное — захватить мостик и грузовой отсек. Если повезёт, найдём незанятые шлюзы для стыковки.

Грэш кивнул, но в его взгляде читалась тревога. Фрэнк понимал лейтенанта: план держался на ниточке предположений.

Когда краулеры въехали на территорию космодрома, перед ними открылась удручающая картина: полуразрушенные ангары, обгоревшие остовы техники, разбросанные контейнеры. Лишь в отдалении виднелись четыре десантных катера — потрёпанные, но, судя по всему, исправные. Возле них разместились десантники — собранные, молчаливые, с оружием на изготовку.

Викерс первым выскочил из машины. Выслушав доклад офицер, он коротко скомандовал:

— Разгружаемся! Блэквуд, бери своих — проверьте запасы топлива. Остальные — к катерам!

Люди засуетились. Фрэнк подошёл к ближайшему катеру. Корпус был испещрён царапинами, но герметичность, похоже, не нарушена. Он провёл ладонью по металлу — холодный, будто мёртвый.

— Господин майор! — окликнул его Блэквуд. — Топлива хватит на сорок минут манёвров. Но это максимум.

— Лучше, чем ничего, — пробормотал Фрэнк. — А как с жизнеобеспечением?

— На шесть часов при полной загрузке. Если экономить воздух… может, растянем до восьми.

Фрэнк кивнул. Времени впритык.

Через час все были на борту. Фрэнк занял место второго пилота в головном катере. Викерс, сидящий за штурвалом, бросил через плечо:

— Ну что, разведчик, твоя идея — тебе и карты в руки. Куда держим курс?

Фрэнк достал планшет с координатами:

— Вот здесь, — он указал точку на голограмме, — был последний зафиксированный сигнал хафетянского крейсера. Если наш расчёт верен, их транспортник должен находиться где-то здесь.

Викерс присвистнул.

— Это как искать иголку в стоге сена.

— Но это наш единственный шанс.

Десантник хмыкнул, но ничего не ответил. Его пальцы легли на рычаги управления.

— Всем катерам! — прогремел его голос по связи. — Готовность к старту. Отсчёт: три… два… один…

Двигатели взревели. Катера оторвались от земли, поднимая клубы пыли. Через минуту они уже мчались сквозь атмосферу, оставляя за собой огненный след.

Впереди ждал бой.

Глава 19 Возвращение

Подполковник Ричард Вэнкс удобно устроился в противоперегрузочном кресле шаттла, закрыл глаза и приготовился к стартовому ускорению. За бортом медленно гасли огни планеты — Тафой оставалась позади. Его миссия официально завершилась: десантные части прибыли вовремя, командование операцией по ликвидации остатков гарнизона Синто перешло к прибывшим генералам.

В приглушённом свете кабины мерцали индикаторы, отсчитывая секунды до старта. Ричард ощущал знакомое покалывание в кончиках пальцев — предстартовое напряжение всегда действовало на него так. Но сейчас к нему примешивалось нечто новое: облегчение. Вибрация корпуса шаттла, нарастающая по мере включения двигателей, словно смывала тяжесть последних дней.

Он не сожалел об отстранении от финального этапа операции. Воспоминания о часах, проведённых в глухой чащобе на привязи, всё ещё холодили душу. Он вспоминал, как тщетно пытался разорвать верёвку, а потом безнадёжно смотрел в ночное небо, осознавая, что выхода нет.

И всё же судьба оказалась к нему благосклонна.

Вэнкса обнаружила группа, направленная для подавления загадочной батареи ПРО. Та возникала словно из ниоткуда, нанесла два убийственно точных ракетных удара, после чего вновь исчезала. Крейсера перед гибелью успели зафиксировать координаты пусков и передать их в объединённый центр. Было решено отправить сводную группу для поиска и уничтожения огневой точки.

По счастливой случайности бойцы наткнулись на Ричарда. Освобождённый из плена, он присоединился к поискам, но они опоздали: взлетающий конвертоплан скрылся прежде, чем десантники успели открыть огонь. Позже группа обнаружила командный пункт у останца. Имеющейся взрывчатки не хватило для разрушения бункера — оставив ориентиры для авиаудара, отряд вернулся в зону высадки без потерь.

В штабе, развёрнутом на базе «Единорога» (малого десантно‑высадочного корабля), Вэнкс доложил о ситуации в горах. Через позывной Джонса установили связь с мобильной бронегруппой — на этом активная фаза его участия в операции завершилась.

Хотя Ричард мог остаться офицером управления в штурмовых порядках, его опыт командования экспериментальным соединением убедил командование отправить его в центральный штаб — для детального доклада о преимуществах и недостатках новых боевых машин. Вэнкс не возражал: возвращаться в горы после двух суток боёв и плена не хотелось.

Теперь, в шаттле, покидающем Тафой, офицер размышлял о том, как Джонс мог бы отреагировать на такое решение. Но это уже не имело значения: операция продлится не меньше месяца, а после разгрома Синто Конфедерация, вероятно, начнёт развивать успех. Опыт Вэнкса в разведывательно‑диверсионных операциях с бронетехникой будет востребован — но уже на другом участке и с большими ресурсами.

Процедура взлёта прошла безупречно. Как только шаттл вышел на орбиту, Ричард отстегнул ремни и направился в коридор, соединяющий десантный отсек с кабиной пилотов.

Десантный отсек выглядел пустынно. Лишь несколько раненых бойцов покоились в медицинских модулях, закреплённых у борта. Зеленовато‑жёлтая подсветка модулей смешивалась с приглушённым бело‑лунным бортовым освещением, создавая почти уютный полумрак. Воздух был насыщен лёгким запахом антисептика и ионизации — типичным для медицинских отсеков.

Звуки — писк биодатчиков, мерный шум генераторов, едва уловимая вибрация корпуса — резко отличались от привычного гула тяжёлой техники на планете. Пошатываясь от непривычки, Ричард добрался до входного люка. Яркий свет из коридора ударил в глаза, когда крышка люка отошла в сторону.

В кабине царила деловитая атмосфера. Пилоты, стабилизируя корабль относительно коридора сближения с десантным судном, были поглощены потоками данных с датчиков. На экранах мелькали ряды цифр, графики траекторий, мигали индикаторы систем. Очереди команд активации подсистем напомнили Вэнксу момент высадки шагоходов с рейдера.

Бортинженер, завершив проверку состояния шаттла после выхода на орбиту, обратился к Ричарду:

— Инструкция по безопасности полёта запрещает присутствие в кабине посторонних, — произнёс он скорее информативно, чем строго. Его голос звучал спокойно, почти дружелюбно, но в глазах читалась сосредоточенность профессионала, не желающего отвлекаться от дел.

— Догадываюсь, офицер, — ответил Вэнкс. — Хотел взглянуть на общую ситуацию в космосе. — Он кивнул на обзорные экраны, транслирующие обстановку вокруг корабля. На одном из них медленно вращалась трёхмерная модель системы с отметками кораблей.

Бортинженер улыбнулся:

— И как, удалось разобраться?

— Если честно, значки на экранах мне мало что говорят. Но в штабе упоминали, что крейсера ударной группы потеряны? — Ричард старался говорить ровно, но в голосе невольно прозвучала тревога.

Бортинженер повёл Вэнкса к выходу из кабины:

— Не будем отвлекать пилотов. Что до ситуации на орбите — мы держим всё под контролем. — Его тон был уверенным, но не слишком подробным.

— Можно чуть подробнее? До стыковки ещё пара часов… — настаивал Ричард.

— Нет времени, сэр. Нужно проверить силовые установки и манёвренные двигатели. Попробуйте найти коммандера Вольфа — он на средней палубе. — Бортинженер бросил взгляд на хронометр и поспешил к трапу, ведущему в отсек контроля двигательных секций.

Ричард, не знакомый с компоновкой шаттла, двинулся к входному люку десантного отсека. Вспомнив о трапе, по которому ушёл бортинженер, он поднялся вверх, чувствуя себя муравьём внутри исполинского дерева. Узкий межпалубный проход давил со всех сторон, а тусклое аварийное освещение лишь подчёркивало тесноту пространства.

На средней палубе он обнаружил овальное помещение с контрольными терминалами. За одним из них сидел худощавый мужчина с короткими чёрными волосами и знаками различия коммандера. На его форменном комбинезоне виднелись следы недавнего ремонта — пара аккуратно зашитых прорех и свежие нашивки.

— Чем могу помочь, сэр? — с чёткими командными интонациями спросил Вольф. Его взгляд был пристальным, оценивающим.

— Коммандер, прошу прощения за вторжение. Не могли бы вы рассказать о ситуации на орбите?

Вольф помолчал, затем ответил:

— У меня не так много времени, но пару минут найду. Что интересует?

— В штабе говорили, что на орбите не осталось наших крейсеров. А силы Синто? Они уничтожены?

— Я не уполномочен информировать о происходящем. Наши корабли выполнили задачу, противник разгромлен, — коммандер вернулся к работе, его пальцы быстро скользили по сенсорной панели, вызывая новые графики и данные.

— Сэр, хотелось бы узнать подробности… Я десантировался с рейдера…

— То есть вы отвечали за подавление ПРО? — Вольф поднял глаза, в его взгляде читалось нескрываемое сомнение.

— В некотором роде, да.

— Значит, гибель наших крейсеров — следствие вашей недоработки? — Голос коммандера звучал холодно, почти обвиняюще.

Ричард почувствовал, как внутри закипает гнев, но сдержался.

— Я мог бы сказать, что не уполномочен комментировать действия наземных частей. Но поясню: моё соединение уничтожило всю оставшуюся после первой высадки систему ПВО. Пуски ракет — результат недоработки разведки, не выявившей резервные системы ПРО. Будь у меня эти данные, всё было бы иначе.

Вольф хмыкнул и снова занялся терминалом:

— Если бы да кабы…

Ричард развернулся и направился к трапу. Неожиданно Вольф произнёс:

— Стыковка с «Прайдом» через сорок минут. Никаких сюрпризов быть не должно. Все корабли Синто уничтожены. На вашем месте я бы занял место в десантном модуле. Время пройдёт быстро.

Не оборачиваясь, Вэнкс кивнул и скрылся в коридоре.

Чуть позже, с вещевым мешком, саморегулирующимся по размеру и весу груза, Вэнкс оказался на палубе десантного корабля «Прайд». Грохот механизмов и гомон солдат оглушили его. Экипажи завершали подготовку «Гепардов» — машин боевой поддержки десанта — к транспортировке на Тафой. В воздухе стоял запах разогретого металла, машинного масла и едва уловимый аромат дезинфицирующих средств.

Палуба напоминала муравейник в разгар рабочего дня. Вдоль стен выстроились контейнеры с боеприпасами и оборудованием, перетянутые страховочными тросами. Между ними сновали техники в замасленных комбинезонах, проверяя крепления и сверяясь с планшетами. В дальнем конце палубы группа десантников грузила в транспортный модуль ящики с энергетическими батареями — их ритмичные команды и лязг металла сливались в единый индустриальный оркестр.

Отойдя в сторону, Ричард направился к выходу с палубы. Предстояло найти старшего офицера, доложиться о прибытии и ждать отбытия транспортника в Метрополию.

Ричард двинулся по коридору, погружаясь в круговерть жизни десантного корабля в разгар высадки. Воздух здесь был плотнее, насыщеннее — смесь озона от работающих генераторов, едва уловимого запаха смазки и ионизированного воздуха систем жизнеобеспечения. Мерный гул вентиляционных установок создавал фоновый ритм, на который накладывались отдельные звуки: лязг закрывающихся переборок, перекличка экипажей, трели коммуникационных панелей.

Коридоры «Прайда» отличались строгой функциональностью. Стены, облицованные панелями из композитного сплава, пестрели предупреждающими символами аварийных выходов, зон повышенной опасности, запретами определенных действий и прочими «веселыми картинками» безопасности жизнедеятельности на космических кораблях.

Следуя указателям, Вэнкс спустился по винтовой лестнице на нижний уровень. Здесь царила иная атмосфера: приглушённый свет аварийных ламп, усиленный гул энергосистем и ощутимая вибрация корпуса — корабль явно маневрировал.

В одном из переходов он столкнулся с группой медиков в серо‑голубых комбинезонах. Впереди шла женщина‑лейтенант с усталыми глазами и стянутыми в тугой хвост волосами — она что‑то быстро диктовала в коммуникатор, не замедляя шага.

— Простите, — окликнул её Ричард. — Где можно найти дежурного офицера штаба?

— По коридору до перекрёстка, потом направо, — бросила она, не оборачиваясь. — Там табличка «Оперативный центр».

Помещение напоминало пчелиные соты: десятки рабочих станций с мерцающими голо‑проекторами, операторы в наушниках, склонившиеся над планшетами, и воздух, насыщенный запахом перегретой электроники. В центре зала возвышался трёхмерный голографический проектор, транслирующий схему корабля с десятками меток — красных, жёлтых, зелёных. Над проекцией висела бегущая строка с текущими показателями давления воздуха, уровня кислорода, энергопортребления и прочими техническими данными.

У дальней стены, за стойкой с мониторами, Ричард заметил офицера в мундире с капитанскими знаками различия. Тот разговаривал с инженером, указывая на график энергопотребления, высвеченный на экране.

— Сэр, — Вэнкс подошёл ближе, — подполковник Ричард Вэнкс, прибыл с Тафой для дальнейшей отправки в Метрополию. Прошу зарегистрировать моё прибытие.

Капитан поднял глаза. Его лицо, изборождённое морщинами, выдавало долгие часы вахты, но взгляд оставался острым.

— Подполковник Вэнкс? — Он быстро пробежался пальцами по сенсорной панели, вызывая данные. — Да, есть распоряжение. Ваш кубрик — на третьем уровне, сектор «Б», каюта 14. Отбытие в Метрополию планируется через шесть часов, но всё зависит от завершения высадки.

— Понимаю. Есть ли указания насчёт моего дальнейшего назначения?

— Пока нет. Как только штаб получит ваши отчёты с Тафой, с вами свяжутся. Интендант укажет дорогу до каюты.

Резкая трель, прозвучавшая из недр контрольной панели, полностью поглотила внимание офицера. Вэнкс глазами поискал своего провожатого — тот как раз призывно махнул рукой у дверей.

Путь до каюты пролегал через складские отсеки, где штабелями стояли контейнеры с провизией и запчастями. В одном из них Ричард заметил группу солдат, разбирающих ящики с униформой — они оживлённо переговаривались, время от времени взрываясь смехом.

Каюта оказалась крошечной: узкая койка с антигравитационным матрасом, откидной столик с встроенным терминалом и полка для личных вещей. В стене тускло мерцал экран внутренней связи, а над дверью мигал индикатор состояния атмосферы. Ричард бросил мешок на полку, и та автоматически отрегулировала фиксаторы под его вес.

Он опустился на койку, чувствуя, как усталость накатывает волной. За иллюминатором — если бы здесь был иллюминатор — простиралась безмолвная пустота космоса. Но вместо звёзд он видел лишь серую переборку напротив.

Едва закрыв глаза, он услышал отдалённый гул двигателей — «Прайд» продолжал маневрировать, готовясь к следующему этапу операции. Мысли путались: образы Тафой, лица погибших товарищей…

Резкий, пронзительный звон ревуна разорвал тишину.

Ричард вскочил, хватая коммуникатор. На экране мигало красное сообщение:

КОДОВЫЙ СИГНАЛ «КРАСНЫЙ»

Все офицеры — в боевые отсеки!

Экипаж — к аварийным постам!

Из коридора донеслись топот ног и отрывистые команды. Дверь каюты с шипением отъехала в сторону — в проёме показался тот самый интендант, которого Вэнкс видел на палубе.

— Подполковник! — крикнул он, натягивая бронежилет. — Боевая тревога! Все на посты!

— Что случилось?! — Ричард уже застёгивал экипировку.

— Неизвестные корабли на подходе! — Интендант махнул рукой в сторону центрального коридора. — Идите к мостику. Там нужны все, кто может держать оружие!

В следующий момент коридор заполнился людьми — десантники бежали к оружейным шкафам, техники спешно закрывали переборки, а из динамиков лился монотонный голос:

«Внимание! Всем постам — режим „Щит‑1“. Повторяю: режим „Щит‑1“».

Ричард глубоко вдохнул, проверил оружие и шагнул в хаос.

Глава 20 Абордаж

Фрэнк сосредоточено чистил видавшую виды штурмовую винтовку ШВ-321с. Не самое интеллектуальное занятие, зато хорошо успокаивает разгулявшие нервы.

Протерев ветошью затворную раму, он мягко поставил ее на место. Неторопливо зафиксировал блок наведения. Перевел рычажок питания в рабочее положение. Загорелся зеленый огонек индикации. Аккуратно положил почти собранную винтовку на металлическую столешницу. Вытащил из подсумков, разложенных тут же, магазины. Пять штук. В каждом — четыреста смертоносных металлических шариков, разгоняемых до скорости, позволяющей уверенно пробивать стандартные армейские бронежилеты на расстоянии до 500 метров.

Удостоверившись, что магазины снаряжены, Фрэнк убрал их обратно. Кроме одного. Затем быстро и аккуратно выщелкал его «начинку». Открыл небольшую пластиковую коробочку. Внутри двумя рядами серебристо поблескивали жала спецбоеприпасов — разрывные патроны, предназначенные для борьбы с бронепехотой. И методично начал снаряжать магазин.

Викерс распорядился раздать смертоносные боеприпасы всем членам штурмовых групп. Защелкивая очередной патрон, Фрэнк старательно гнал от себя мысль, что оставшееся время до высадки можно было бы потратить с большей пользой. Тем более эти часы могли оказаться последними…

Впрочем, о чем это он? Все они давали присягу, на орбите болтались разбитые корпуса четырех кораблей, включая «Дракон», а он тут размышляет о вечном! С момента последнего доклада вице-адмиралу все действия Фрэнка подчинялись военной целесообразности, и в высшей степени нелепо именно сейчас, когда по сути уже не было никакого выбора, кроме как боя до последнего патрона, размышлять о том, что было бы если бы…

Примкнув магазин к винтовке, офицер продолжил проверять снаряжение. Оранжево-черные цилиндры с красной кнопкой активации на корпусе — осколочные гранаты в количестве четырех штук на человека. Вполне достаточно для того, чтобы остановить атаку взвода противника в поле. Что уж говорить об эффективности применения в замкнутом пространстве.

Несколько тяжелый, на вкус Фрэнка, армейский вариант «Хеллфайера» — личного оружия офицерского состава ВС Синто. Гарантированная остановка в десяти метрах тяжело экипированного штурмовика хафетян. Жаль, что обойма маловата — всего лишь двенадцать патронов.

Штурмовой нож, он же мульти-инструмент, — незаменимая вещь для действий в узких теснинах корабельных коридоров и технических туннелей, подумалось Фрэнку. Не универсальный инструмент Инженерной службы, но ведь речь идет о боевом подразделении.

Правда, зачет по рукопашному бою он сдавал давненько. Но все ж таки какие-то навыки должны были остаться. Да и вообще, возможно, в этом не будет никакой необходимости.

Стандартный десантный шлем. Надев его на голову, разведчик активировал тактический дисплей, закрепленный на лицевом щитке. Пиктограммы значков вееров разбежались по матовой поверхности. Пропищал зуммер отсутствия контакта с системой целеуказания винтовки, замигали символы обрыва связи с подсистемами жизнеобеспечения, — все правильно, боевая информационная система могла работать только совместно со скафандром-комбинезоном

«Мягкий» комбинезон-скафандр с бронированными вставками, предназначенный для действий в безвоздушной среде (с запасом автономности до двенадцати часов), судя по ТТХ, должен был уверенно выдерживать все типы боеприпасов стрелкового оружия. Но загвоздка была в том, что многое зависело от расстояния, с которого был произведен выстрел.

Разгрузочный жилет, ботинки с магнитами в подошве, контейнер с сухпайком, автоматизированной аптечкой и дополнительными элементами питания для электроники завершали снаряжение.

Фрэнк печально улыбнулся: последний раз он использовал полевое снаряжение два года назад. С тех пор его работа не предполагала непосредственного контакта с противником.

Вставив микрочип с персональными данными в специальный разъем на правом плече комбинезона, разведчик завершил подгонку амуниции.

Рядом с ним возился с «Хеллфайером» Освальд. Щелкнув курком, ПВОшник аккуратно вставил обойму в рукоятку оружия, а потом вложил его в набедренную кобуру. Напротив него Грэш проверял блок наведения винтовки, так что красный лазерный луч метался по переборке отсека. Лицо у лейтенанта было бледным.

Давидсон, уже облачившийся в десантную «сбрую», сидевшую на нем, как вторая кожа, о чем-то увлеченно спорил с Блэквудом. По обрывкам фраз Фрэнк уяснил, что речь идет о сравнительных характеристиках скафандров бронепехоты и снаряжения Космодесанта.

— Нет, наша броня, конечно, тяжелая, но точно безопасней, чем ваши скафандры.

— Зато по маскирующим свойствам комбинезона и наличию полной информации о происходящем на поле боя любой десантник на голову выше, чем ваша братия…

— И что с этим информационным шумом делать в бою ребятам вроде меня, а господин инженер? Есть офицеры — вот они пусть и забивают голову подробностями. А нам, в пехоте, главное, видеть, где свои и чужие, я так думаю…

Фрэнк снова улыбнулся, едва услышав, ка Блэквуд начал приводить примеры в пользу бОльшей автономности десантного снаряжения. В чем-чем, но в любви к Флоту инженер был неисправим…

Больше никого из сводной группы разведчика в «комнате готовности» не было. Десантники уже подогнали снаряжение и расположились вдоль бортов корабля.

Разведчику стоило большого труда убедить Викерса разрешить ему сотоварищами принять участие в штурме. Командир десантников был прагматиком и справедливо считал, что от таких добровольцев было бы больше вреда, чем пользы. Но в конце концов это был план Фрэнка, и сидеть в ожидании итогов штурма у него не было никакого желания. Насиделся на Тафой…

…Старт с космодрома прошел штатно. Жадно рассматривая околопланетное пространство, Фрэнк с облегчением понял, что их полет в никуда все же не оказался самоубийством. Пиктограммы значков однозначно свидетельствовали, что боевых кораблей в системе не осталось. Ни своих, ни чужих. А вот корабли десанта хафетян уйти еще не успели. Более того, они находился в радиусе действия катеров Викерса.

На этом хорошие новости закончились. Корабли противника оказались на самом пределе. То есть топливо будет сожжено безвозвратно, и если хафетянскому шкиперу взбредет в голову поманеврировать, то абордажные группы Синто получат возможность подумать о бренности бытия в железных гробах, потерявших последние ресурсы жизнеобеспечения.

Развернулась целая дискуссия о том, что делать дальше — и это на фоне времени, которое безвозвратно уходило.

Блэквуд настаивал на поиске обломков «Дракона», среди которых можно было бы найти ресурсы для повышения автономности катеров и только после этого предпринять попытку абордажа.

— Если мы найдём хотя бы часть оборудования, сможем продлить время операции. Это даст нам шанс на успех.

Но на вопрос, может ли он гарантировать обнаружение таких ресурсов, инженер сокрушённо покачал головой:

— Шансы невелики, но попытка стоит того.

Освальд стоял на позиции отхода на один из спутников Тафой. Закрепиться в руинах бывшей военной базы, используя имеющиеся запасы на катерах и попытаться установить связь с центральным командованием, по мнению офицера, было куда надежней, чем пытаться поймать транспортник, который в любой произвольный момент времени мог включить маршевые двигатели, и поминай как звали…

— Вы понимаете, что каждая минута промедления играет против нас? — голос Викерса звучал глухо, но в нём уже угадывалась буря. — Топливо тает, как снег на солнце. Мы не можем позволить себе роскошь долгих размышлений.

Блэквуд попытался возразить:

— Но если мы найдём ресурсы…

— Если! — перебил его Викерс. — Если, если, если… Мы не можем строить планы на «если». У нас есть цель, есть план, и есть ограниченное время. Любое отклонение от него — это риск потерять всё.

Освальд, до этого молча слушавший, шагнул вперёд:

— Сэр, я понимаю вашу позицию. Но отход на спутник даст нам шанс перегруппироваться, связаться с командованием, возможно, даже получить подкрепление.

— Подкрепление? — Викерс горько усмехнулся. — Вы всерьёз верите, что оно придёт? В этой системе больше нет наших кораблей. Мы — последние. И если мы не сделаем то, что должны, никто другой этого не сделает.

В отсеке повисла тяжёлая тишина. Фрэнк чувствовал, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Он знал: сейчас решается не просто ход операции — решается их судьба.

И тут Грэш, до этого молчавший, звенящим от напряжения голосом произнёс:

— До точки выхода на боевой курс остаётся три минуты.

Эти слова подействовали как удар гонга. Все разом очнулись, зашевелились, начали проверять снаряжение. Викерс резко выдохнул, будто сбрасывая с себя груз сомнений.

— Всё. Решение принято. Мы идём на абордаж.

Момент «швартовки» борта к противнику Фрэнк пропустил. Резкое маневрирование при подлете сбило офицера с толку, так что, когда магнитные зажимы плотно притянули катер к корпусу корабля, разведчик подумал, что они всего лишь прорвались в «слепую» зону вражеского корабля. Однако мгновенное движение, пробежавшее по рядам десантников, когда они синхронно встали с кресел под всполохи красного сигнального освещения, весьма убедительно показало, что первая часть смертельного плана удалась.

Тем временем бойцы уже скрылись, так что Фрэнк рысцой припустил следом. Короткий коридор заканчивался полукруглой камерой, верх и низ которой пронизывали два обширных высадочных люка, широко распахнутых в данный момент. Датчик в шлеме пропиликал, известив, что снаружи вакуум.

Разведчик увидел, как десантники один за другими исчезали в люках. Вот и его очередь. Заглянув в лаз, Фрэнк разглядел помятую обшивку хафетянского транспортника. Прыгнув вниз, он мягко приземлился, точнее, примагнитился к корпусу. Покрутив головой, он ощутил острый приступ головокружения: его органы чувств, пусть и усиленные системами скафандра в первые секунды протестующе сообщили разуму, что находятся буквально в нигде — условного низа и верха не было. Единственная неподвижная для Фрэнка точка — корпус вражеского корабля — вращался вокруг своей оси.

Сглотнув подступившую тошноту, разведчик начал пристально рассматривать носки своих ботинок, пытаясь справиться с бунтующим вестибулярным аппаратом. Пока не раздался по внутренней связи повелительный окрик, чтобы он, черт побери, убрал свои ходули подальше от точки высадки.

На внешнем люке вражеского транспортника в четырех местах разместили заряды. Викер, приметный своими габаритами среди безликих фигур десанта, нажал на детонатор. Беззвучно, как будто в раскадровке, плита сорвалась с крепления и унеслась куда-то в сторону. Тотчас в открывшуюся дыру спрыгнули первые бойцы. Фрэнк последовал за ними.

Там было темно — сработала внутренняя защита, опустившая аварийную переборку. Однако, судя по тому, как у противоположной стены рядом с контрольной панелью, светившейся злобными красными индикаторами, споро работали два десантника, это было временное препятствие.

В микрофоне раздался злой голос:

— Перестроится клином! Работаем в тройках!

Фрэнк огляделся, отыскивая своего напарника. Это был Освальд. Пристроившись за ним, разведчик прогнал из головы все лишние мысли, настроившись на бой.

Короткая бело-голубая вспышка — переборка, словно консервная банка, вскрылась рваными краями направленного подрыва.

Внутренние помещения транспортника, залитые желто-оранжевым светом, напоминали Фрэнку какой-то исполинский лабиринт. Впрочем, разглядывать подробности интерьера было некогда — стрельба, едва начавшись, никак не хотела стихать.

Хлопки подствольных гранатометов, уханье разрывов ручных гранат, стрекот автоматического огня и басовитый грохот винтовочных выстрелов, многократно усиленный замкнутым пространством, казалось, заполнил все вокруг.

Встроенные датчики снаряжения Фрэнка рисовали внешнюю действительность как хаотичное переплетение тепловых контуров, зеленых меток системы опознания свой-чужой, красных клякс на месте расположения солдат противника, сетки прицела с координатами, строками технических сообщений системы защиты, расхода боеприпасов, вероятности поражения целей… С непривычки голова у Фрэнка шла кругом, и он в полной мере ощутил правоту Викерса, что пользы от их присутствия в отряде десанта была близка к нулю.

Круговерть боя подхватила разведчика. Эфир заполнился криками и руганью сражающихся людей. Фрэнк вместе со всеми падал, куда-то стрелял, вскакивал, кувыркался, вжимался в стены, ища укрытия от плотного вражеского огня, снова бежал вперед…

Погасло освещение, заискрила проводка, встречный бой превратился в смертельный хоровод, из бешеной круговерти которого вырывались лишь убитые и раненые.

Где свои, где чужие… Фрэнк уже давно потерял из виду Освальд и прибился к кучке десантников, плохо понимая, куда они двигаются, но отчетливо осознавая, что планы атаки прошли прахом.

…В конце концов, они вышли на решетчатую платформу, очевидно, использовавшуюся для осмотра и ремонта систем, идущих по верхнему ярусу палубы. На эту мысль наводили толстенные пластиковые кожухи, под которыми, очевидно, шли то ли трубопроводы, то ли кабеля, понять было сложно.

Внизу, прямо под ногами, кипел бой. Несколько десятков хафетян, скрываясь за импровизированными укрытиями, представлявшими собой контейнеры со снаряжением, рухнувшие со стеллажей, размещенных вдоль одной из стен, успешно контратаковали десантников. Оказавшиеся на входе (или выходе?) в склад, лишенные внешней защиты, бойцы Синто старательно прижимались к стенам коридора, спорадически обстреливая солдат, все ближе и ближе подбиравшихся к их позициям. Положение было критическим.

Старший группы Фрэнка поднял руку и плавно опустил ее вниз, призывая бойцов аккуратно приблизится к ограждению.

Поглощенные боем, хафетяне не увидели, как над их головами четверо десантников заняли позиции. По команде Фрэнк вытянул из разгрузки гранату. Резкая отмашка — и прямо в середину строя хафетян полетели продолговатые цилиндры. Тотчас десантники со всей прыти бросились обратно в коридор. Разведчик был замыкающий. Мягкая, но неудержимая сила швырнула его прямо на спины товарищей, а за ней прокатилась звуковая волна взрывов, многократно усиленная замкнутым пространством.

Махнув рукой вперед, старший снова подошел к краю платформы. Держа винтовку стволом вниз, он нажал на спуск. Стрекот длинной очереди завершился сухим кашлем опустошенного магазина. Десантник, в покрытой копотью броне, технично примкнул новый. Затем подошел к лестнице, и начал спускаться вниз. Фрэнк заглянул через ограждение — все пространство склада устилали погибшие.

Разведчик помотал головой, пытаясь избавиться от подступившей дурноты. Несколько минут назад все они были живы. И верили, что смогут выбить захватчиков с корабля. А теперь их просто нет.

Тем временем десантника оказались внизу. Фрэнк последовал за бойцами следом, осознавая, как давно он не участвовал в наземных операциях. За строчками донесений и пиктограммами условных обозначений стояли живые люди.

Глава 21 Вентиль

Это была классическая ловушка — вроде той, которую они провернули совсем недавно. Взрывы, казалось, заполнили всё пространство помещения, сменившись шквалом огня из автоматического оружия. Крики раненых и умирающих, дым, вспышки пламени, разлетающиеся куски внутренней облицовки стен, осколки оборудования — и спасительный полумрак какого‑то коридора.

Вместе с разведчиком из огневого мешка выбралось сильно меньше половины отряда, с которым они соединились ранее. Пересчитывать живых и мёртвых было некогда.

Отстреливаясь от хафетян, развивающих атаку, бойцы Синто заняли глухую оборону. Сержант, пользуясь передышкой между убийственной пальбой, вывел на планшете трёхмерную карту корабля. Их позиция на схеме пульсировала зелёной точкой. Быстро прокрутив изображение по оси, он ярко‑красной линией обозначил технический туннель, идущий параллельно с основным коридором и заканчивающийся с другой стороны зала.

Короткий приказ — и вот уже Фрэнк, вскрыв входной люк, торопливо сбросил с себя снаряжение, рассовал по карманам комбинезона два оставшихся магазина и гранаты. С трудом протиснувшись в лаз, разведчик на четвереньках пополз вперёд, толкая винтовку перед собой. Туннель явно не был предназначен для людей в боевом снаряжении: через раз разведчик тёрся плечами и спиной о стенки, каждый раз опасаясь застрять.

Фрэнк сверился со схемой, высветившейся на наручном планшете, который ему выдал сержант, — да, точно, это тот самый лючок. Взявшись за круглый вентиль, разведчик попытался его отвернуть. Раз, другой, третий… Бесполезно! Его заклинило — то ли от взрывной волны, то ли от старости. А снаружи отчётливо доносилась стрельба. Фрэнк снова попытался — и в бессильной ярости ударил кулаком по полу. Вентиль остался в его руках, отломившись от основания.

Стоя на коленях, с винтовкой под ногами, в серо‑чёрном камуфляже комбинезона, упираясь плечами и головой в низкий потолок, чувствуя локтями вибрацию работы силовых установок корабля, Фрэнк зарычал от бессилия.

А потом он булькая — то ли засмеялся, то ли заплакал, — трясясь всем телом, соскребая внешнюю облицовку туннеля и пытаясь стиснуть стучащие зубы.

— …! Ты где…! Нас тут всех сейчас…! Быстрей! Аааааааааааа! — ругань и крики до краёв заполнили шлем Фрэнка.

«Думай! Думай! Чему тебя учили! Быстрей! Какой‑то вентиль! Давай же!» — внутренний крик, казалось, вот‑вот должен был перекрыть разрывающийся эфир смертельной какофонией безнадёжного боя.

Фрэнк вытащил гранату. Повертел конус в руках. Да, точно: с обратной стороны от кнопки индикации — пластиковый зажим. Стянув перчатки, разведчик лезвием ножа поддел фиксатор, под которым обнаружились три проводка активации подрыва заряда: синий, жёлтый, красный. Один из них отвечал за время срабатывания магниевого сердечника, освобождающего основной заряд. Который из них? Пот заливал лицо Фрэнка, щипал глаза, солонил губы.

— Ну! ДАВАЙ! РЕШАЙСЯ!

Фрэнк оборвал синий провод, торопливо приставил гранату к лючку и со всей возможной скоростью пополз назад. До развилки туннеля было метров семь. Сущая ерунда.

Он почти успел.

Тяжёлый удар по голове, боль, растёкшаяся по телу, темнота и тишина.

Он не знал, сколько провёл без сознания. Но вряд ли сильно долго. Взрывная волна хорошенько приложила его о стены туннеля, но смертоносные осколки прошли мимо. Кое‑как придя в себя, со звоном в одном ухе и полной тишиной в другом, разведчик снова пополз вперёд.

Оплавленная облицовка со впившимися в стены кусками металла, уродливая дыра на том месте, где раньше был лючок — граната сделала своё дело. Добравшись до отверстия, Фрэнк кое‑как протиснулся наружу: бой закончился, и сканеры фиксировали лишь зелёные маркеры своих десантников.

С грохотом упали обломки железа; следом за ними внутрь помещения тяжело спрыгнул разведчик. Стволы винтовок уцелевших бойцов синхронно опустились. Фрэнк разглядел Грэша, снявшего шлем возле неподвижной фигуры на полу помещения.

Семеро десантников, расположившись кто где, проверяли оружие. Фрэнк попытался найти старшего — и увидел его расколотый шлем под ногами.

Подняв голову при виде Фрэнка, Грэш пустым голосом сказал:

— Хигвартс убит, сэр.

— Вижу, — в тон ему ответил разведчик, усаживаясь рядом. Слово офицера доносились как будто из-под груды подушек.

Лейтенант шмыгнул носом. Фрэнк проглотил комок в горле.

— Думали, вы погибли в туннеле при взрыве.

Слова падали бессмысленным набором звуков.

— Заклинило вентиль… Пришлось активировать гранату… Прихватило взрывной волной, но вроде контузии нет, шлем помог — Фрэнк даже не думал, что слова могут царапаться, как наждак.

«Как глупо», — билась мысль. «Вентиль — и десять трупов».

— Когда раздался взрыв, хафетяне отвлеклись, и сержант приказал контратаковать. Мы пробежали открытое пространство секунд за пять. Ворвались сюда. Их тут было… много. В общем, от винтовок проку оказалось мало — тесно. Взялись за «Хеллфайеры», ножи… Потом кто‑то бросил гранату. Я с ребятами был за этим выступом. А они… Они все там оказались. И, в общем, никто не уцелел.

Грэш замолчал.

Десантники тем временем закончили проверять оружие. Фрэнк поднялся.

— До рубки управления осталось пройти одну палубу. Мы, похоже, ближе всех к ней. Так что надо выдвигаться, — лица говорившего под шлемом разглядеть было нельзя, а позывной «В‑20» ровным счётом ничего не говорил Фрэнку.

— Да, солдат.

— Тогда… мы идём вперёд, вы — замыкающие.

Глядя на чёрно‑серый камуфляж идущего впереди бойца, Фрэнк попытался связаться с Викерсом — и снова у него ничего не получилось. По плану майор должен был уже взять под контроль машинное отделение и заблокировать центральную часть транспортника.

Перед отрядом Фрэнка стояла задача по захвату рубки управления. Однако, как это бывает при любом планировании, «что‑то пошло не так». Разведчик очень боялся, что прорвавшиеся на борт «Прайда» группы десантников будут уничтожать поодиночке в бессмысленных перестрелках. Суть плана захвата была в том, чтобы за короткое время взять под контроль три ключевых пункта управления судном: двигательные секции, рубку управления и координационный центр высадки десанта. Или хотя бы один из этих пунктов…

«Ну что ж… У него есть великолепный шанс достичь этой цели». Тем более что здесь из сводного отряда остались только они вдвоём с Грэшем. Остальные были из группы капитана Нейва, погибшего в том зале с решётчатой платформой, казалось, целую вечность назад.

… Ричард осторожно выглянул в коридор. Никого. Устало откинувшись спиной на стенку переборки, офицер машинально сменил магазин у автомата. Разгрузка была пуста, связи не было, и собственно те пять солдат, которые были с ним здесь, представляли все наличные силы — жалкое подобие боевого охранения рубки управления. Где остальные, Вэнкс не знал.

После жесточайшей перестрелки возле машинного, из которой он не чаял выйти живым, их случайно сформировавшаяся группа из пятнадцати бойцов отступила в центральную часть транспортника. Но вражеский десант был и там. Кое‑как задержав продвижение врагов в направлении кормы, Ричард, оказавшийся старшим по званию, принял решение выходить к рубке. Тем более что резервный пункт сбора — координационный центр высадки десанта на основной десантной палубе — вроде как был уничтожен. Кто‑то успел вывести из ангара «Гепарды», и теперь в районе высадочной палубы бушевали пожары, надёжно перекрытые аварийными переборками. Остался ли там кто живой… Ричард предпочёл не думать об этом.

И вот они на месте. Неожиданно ожил микрофон внутренней связи. Офицер услышал голос старшего помощника:

— Наши системы фиксируют приближение к вам небольшой группы противника. Они появятся через несколько минут. Ориентировочное число — не более десяти солдат.

— Спасибо, сэр. Мы постараемся их встретить.

— В случае необходимости получения помощи активируйте данный канал — пришлём вам людей из цитадели…

— Будем признательны… — уже в пустоту сказал Вэнкс. Помощник отключился.

Расположив своих людей за импровизированными укрытиями, Вэнкс занял свою позицию. Если всё пройдёт гладко, они справятся с этой группой быстро.

Вот и они. Как идут… Мягко, буквально стелятся… Полная синхронность действий, которую приобретают только годами тренировок… Секторы стрельбы рассчитаны почти с математической точностью… Никто не перекрывает биссектрисы… Вот только «хвост» отряда выбивался из общей канвы…

«Что ж… С него и начнём».

Удобно пристроив автомат на выступ ограждения, офицер приник к окуляру электронного прицела. И с этого момента всё пошло не так. Едва он нажал на спуск, как вражеские десантники мгновенно рассредоточились, открыв ураганный огонь. Кувырком уходя с обнаруженной позиции, Вэнкс успел увидеть, что его выстрелы достигли цели — правда, судя по всему, только ранили одного из людей в серо‑чёрном камуфляже.

Фрэнк за долю секунды до треска автоматных очередей сместился с линии прицельного огня. Но поздно: жестокий удар в правое плечо отшвырнул офицера на пол. Руку мгновенно залила боль, так что винтовка выскользнула из пальцев.

Разведчик, ощущая себя буквально червяком, исторгнутым из недр земли под раскалённое солнце, отчаянно подкатился к стене, пытаясь найти хоть какое‑то укрытие. Грохот выстрелов, рикошеты, барабанная дробь пуль, превративших стены помещения в решето — все эти звуки, до того пролетавшие где‑то мимо сознания Фрэнка, вдруг с монохромной чёткостью и резкостью заполнили всё его существо.

Его спасла только выучка десанта: под завесой непрерывного огня двое бойцов вытащили его с простреливаемого пятачка. И уже почти добежав до спасительного угла, один из них молча полетел лицом вниз — хафетяне стреляли точно. Последовавшая контратака десантников была безжалостной: использовав все оставшиеся боеприпасы, они не только смяли сопротивление немногочисленного охранения центрального поста, но и ворвались внутрь.

… С трудом выбравшись из‑под обломков разбитого вдребезги укрытия, Ричард огляделся. Стрельба стихла. Двери рубки управления, сплошь изрешечённые огнём, были проломлены в нескольких местах. Измазанные кровью стены. Светло‑голубые кители офицеров вахты, залитые чем‑то багрово‑чёрным. Серо‑чёрный камуфляж скафандров противника. Чадящие обломки пластика. Мигающее освещение то выхватывало из темноты чудовищные подробности бойни, то милосердно скрывало всё в первозданном мраке.

Попытавшись подняться, офицер со стоном опять повалился на пол. Похоже, ему знатно зацепили левую ногу. Пульсирующая боль растекалась по всей правой стороне тела. Чувствуя, как толчками вытекает кровь, Вэнкс сорвал с пояса чудом уцелевший портативный медицинский модуль. Приложив его к ране, Ричард некоторое время просто лежал, ожидая, пока подействуют препараты.

В голове всплывали фрагменты недавнего боя. Вот они подпустили десантников, вот по команде открыли огонь. Почти сразу удалось уничтожить двух или трёх человек. Два бойца Вэнкса, находящиеся ближе всех к противнику, попытались закончить бой: один прикрывал, второй должен был метнуть оставшиеся гранаты. Но подготовка у десантников оказалась лучше.

Собственно, это и предопределило исход. Оставшись в одиночестве, Вэнкс был вынужден подать сигнал помощи. Вахтенные офицеры оказались никудышными вояками. И оттянули развязку ещё на несколько минут. Потом десантники пошли на прорыв. Кого‑то подстрелили, кого‑то ранили, но в итоге им удалось разбить двери в рубку.

Остальное было уже неважно. Наконец перед глазами офицера перестали мелькать круги. Он снова попытался встать, держась за стенку.

Стиснув зубы от боли, Ричард всё же смог принять вертикальное положение. В таком состоянии он много не навоюет… Впрочем, за что воевать? Корабль захвачен. Если не расстреляют, то снова плен. Пошатываясь, держась за стенку, он сделал несколько шагов, волоча за собой раненую ногу. И остановился. Снова перед глазами понеслись чёрные круги.

Опершись спиной о переборку, Ричард сполз вниз. «Довоевался…»

Загрохотали по коридору чьи‑то подкованные ботинки. Вэнкс прикрыл глаза. Правая рука нащупала рукоятку пистолета. Неожиданно пространство коридора залил ровный красный свет аварийного освещения. Офицер оказался как на ладони перед толпой десантников, разглядывающих свидетельства жестокой схватки.

К счастью, красные точки лазерных лучей лишь скользнули по Вэнксу и устремились в прихотливый бег по сторонам, повинуясь своим хозяевам, очевидно посчитавшим офицера убитым.

Вэнкс вытащил оружие из кобуры. Открыл глаза. Враги, забросив винтовки за плечи, входили в помещение центрального поста.

… Фрэнк, опираясь на Грэша, обернулся на голос Викерса:

— Я уж думал, что больше тебя не увижу, майор! — прогудел десантник.

Разведчик улыбнулся.

— Мы сделали за вас почти всю работу. Корабль под контролем. Уже связался с Блэквудом, чтобы перебирался сюда со своими ребятами.

— Ты времени не теряешь, Смит, — отозвался командир десантников, оглядывая многочисленные консоли, информационные панели, блоки аппаратуры, заполнявшие пространство центрального поста.

— Как вам удалось сохранить оборудование, майор? Встречали вас очень горячо… — Викерс махнул рукой назад, в коридор, куда подтягивались его бойцы.

— Сам не знаю. Должно быть, они понадеялись, что сумеют нас перестрелять, если вызовут офицеров вахты.

— И у них почти получилось? — десантник внимательно посмотрел на Фрэнка.

Тот сморщился от резкой боли в простреленном плече.

— Именно что почти… Если бы не твои люди, майор, нас бы здесь не было.

— А где они?

Разведчик здоровой рукой показал куда‑то за спину. Викерс, нахмурившись, подошёл ближе.

При виде командира все трое уцелевших бойцов, несмотря на активированные медицинские пакеты, попытались встать. Майор только махнул рукой. Затем торопливо скомандовал в микрофон:

— Медиков сюда, живо!

… Ричард медленно поднял руку с оружием. До чего же тяжёлый этот пистолет. Рука дрожала, ствол мотался, словно ветка на ветру. Наконец планка прицела совместилась со спиной ближайшего солдата, который вдруг торопливо направился к дверям центрального поста. За ним туда же направился какой‑то здоровяк с коротким автоматом вместо штурмовой винтовки.

Ричард мягко нажал на курок.

Фрэнк услышал сухие щелчки выстрелов, раздавшиеся откуда‑то из глубины коридора…

Глава 22 Билет в один конец

— Что за… — начал было Викерс, но оборвал фразу на полуслове, очевидно, получив информацию по внутренней связи. Потом, глядя на Фрэнка, сказал:

— Только что подстрелили Давидсона.

Разведчик заковылял к выходу. Десантники расступились, пропуская офицеров. Около Давидсона — Фрэнк узнал могучую фигуру сержанта — уже суетились медики. Заслышав шаги, один из них отвлёкся от раненого и сказал:

— Жить будет. Если бы на сантиметр ниже, то всё было бы куда печальней…

— Кто стрелял?

Медик кивнул головой куда‑то в сторону. Разведчик разглядел около переборки фигуру хафетянина. Наполовину залитый кровью, тот лежал на полу. Из‑под правой руки торчал ствол импульсного пистолета.

— Тут же меньше четырёх метров! — услышал за спиной Фрэнк восклицание Грэша.

— Ну да… Именно поэтому ваш сержант — счастливчик. Хафетянин, видимо, стрелял уже при смерти, вот и промазал.

— Разговорчики! — прикрикнул Викерс. — Всех раненых разместить вон там, охранение центрального поста — десять человек. Всем остальным разбиться на двойки и прочесать корабль. Связь со старшими групп — через каждые пять минут. Исполнять!

Короткое множественное движение — и вот уже бойцы исчезли в недрах «Прайда».

Фрэнк подошёл к неподвижно лежащему хафетянину. Профессиональный взгляд зацепился за эмблему на рукаве солдата — не оскаленная пасть махейриуса планетно‑высадочных сил Хафетянской конфедерации, на которую он успел вдосталь наглядеться за время боя на транспортнике, а стилизованное серебристое изображение бронтотерия с тремя золотыми молниями на угольно‑чёрном поле.

Разведчик нагнулся ниже, расстегнул клапан разгрузки и увидел, что грудь офицера слабо вздымается. Нащупал потайной карман и вытащил из него идентификационную карту. Протёр её от крови и вчитался в хафетянскую вязь. Затем позвал Грэша:

— Лейтенант, этот офицер, кажется, ещё жив. Позовите медиков. У него любопытные документы.

… Из забытья Вэнкса вывел писк медицинских датчиков. Открыв глаза, он увидел знакомую бело‑серую окраску внутренних помещений транспортника.

«Я умер?» — проскользнула первая мысль. Ричард попытался повернуть голову — напрасно: головокружение отбросило его пробуждающееся сознание снова во мрак.

Последнее, что он помнил, — это свой выстрел в десантника. Он всё‑таки попал в него, хотя думал, что никогда не сможет поднять этот чёртов пистолет.

А что потом? Его расстреляли?

Ричард попытался пошевелить руками — и обнаружил, что они зафиксированы медицинской лентой. Он был привязан к своей койке.

Значит, жив. И значит, снова взят в плен.

Раздался спокойный, холодный голос с чуть заметным акцентом уроженца Синто. Офицер с трудом повернул голову. Напротив кровати сидел ничем не примечательный человек в оливковом комбинезоне без каких‑либо знаков различия.

— Итак, вас зовут Ричард Вэнкс?

— Да.

— Вы служите в бронетанковых войсках?

— Да.

— Цель вашего прибытия на Тафой?

— А то не догадываетесь… Проведение десантной операции.

— Где ваше подразделение?

— На Тафой.

— Его состав? Численность?

— Не ваше дело.

— Почему оставили планету?

— По распоряжению командования.

— Какому распоряжению?

— О выбытии из действующих частей.

— В связи с чем?

— Не знаю.

— На транспортнике были ваши люди?

— Да.

— Врёте, Вэнкс. Почему вы оказались на корабле один из своего подразделения?

— Распоряжение командования.

— Вы понесли на планете тяжёлые потери?

— У вас их гораздо больше.

— То есть всех своих людей потеряли?

— Ага, расстреляли…

— Где был район высадки?

— Не помню координаты.

— Цель вашей миссии на Тафой?

— Десантная операция.

— Состав вашего подразделения? Чем были оснащены?

— Не ваше дело.

Этот допрос шёл бесконечно. Менялась последовательность вопросов, их формулировка, но содержание оставалось прежним.

… Фрэнк смотрел на этого уже немолодого мужчину, пытавшегося скрыть то, что, со слов сержанта Давидсона, Смит уже знал: командир экспериментального подразделения шагоходов. Просто уму непостижимо, как им удалось взять его на корабле живым.

Выйдя из помещения, в котором разместили пленного, Фрэнк направился по коридору в сторону «кают‑компании» — так они окрестили небольшой конференц‑зал, меньше всего пострадавший от последствий захвата «Прайда».

В нём уже находился Викерс. Он поджидал разведчика, коротая время за просмотром рапортов, подготовленных по итогам боя младшими офицерами своего отряда.

— Восемьдесят три человека в строю, двадцать один боец в лазарете. То есть «Прайд» нам стоил фактически половины отряда… И ещё не меньше нескольких десятков пленных, — Викерс поднял глаза на Фрэнка.

Разведчик устроился в кресле напротив десантника, подтянул к себе чашку с эрзац‑кофе и отпил глоток.

— И что дальше, Смит? — спросил Викерс.

— Дальше — война, майор.

— На этой посудине? С парой‑тройкой дыр в борту? И десятками пленных? Без вооружения? Мы вообще сможем выйти в гиперпространство? Что твои инженеры говорят?

— Эта посудина, как ты выразился, — десантно‑транспортный корабль среднего радиуса действия. Лет ему сильно за сорок, но при таком возрасте и с учётом наших «гостинцев» его состояние удовлетворительное. Блэквуд уверен, что уйти от Тафой мы сможем. Имеющихся запасов, если верить компьютерной системе, вполне достаточно для полугодового полёта. Учитывая, что нас здесь даже двух сотен нет — даже с учётом пленных, — этот запас можно легко на год растянуть.

— Что ж, это приятные новости. Значит, подберём людей с Тафой, и где‑то через месяц прибудем в Синто, а там — снова на фронт…

— Мы не возьмём людей с планеты, майор, и не полетим на Синто.

Викерс недоумённо посмотрел на Фрэнка:

— То есть как — не полетим и не возьмём?

— Я считаю, что мы сможем принести ВКС больше пользы здесь, в тылу врага. Но действовать надо быстро. Если мы задержимся на эвакуацию планетарных сил, то утратим инициативу и упустим время.

— Какое время, Фрэнк?! Мы что, бежим стометровку?

— Пока мы здесь, на орбите Тафой, каждая минута — это повышение шансов на то, что сюда прибудет какой‑нибудь лёгкий носитель с парой‑тройкой истребителей, и всё… Поминай, как звали.

— Не понимаю тебя, майор, — Викерс сжал кулаки. — Используя наши катера, мы сможем эвакуировать с планеты не меньше батальона‑другого солдат.

— И что дальше? Не говоря о том, что нам придётся прорываться через систему ПВО, которую наверняка уже поставили хафетяне, так мы даже не знаем точных координат нахождения бойцов планетарных сил.

Глаза Викерса сузились:

— Красно рассуждаешь, Смит! Здесь, на орбите, где отдай приказ — и всё, вышел к своим. А знаешь, какого тем, кто остался на земле? Знаешь, что это такое — понимать, что остался в окружении и помощь не придёт? Что тебя предали и забыли? — десантник непроизвольно положил руку на рукоятку «Хеллфайера».

— Майор, подумай не о тех, кто остался на Тафой, а о том, что будет, если хафетянам удастся выйти на рубеж астероидного пояса?

Викерс помотал головой:

— О чём ты толкуешь, Фрэнк? Какой пояс? Там, внизу, — наши братья. И мы можем подарить им шанс спастись! Ты ведь не думаешь, что они продержатся до подхода основных сил Четвёртого флота?

— Флот сюда не придёт. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Те, кто остался на планете, обречены. Мы — пока ещё нет, хотя времени остаётся всё меньше.

— Меньше — для чего? — Викерс уже орал в голос.

— Для того, чтобы гибель наших солдат не была напрасной.

Смит чувствовал, что находится на самой грани и смотрит буквально в глаза своей смерти. Викерс мог убить его как дезертира, предателя и ещё чёрт знает кого. Командир Космодесанта привык действовать прямо, и Фрэнк не строил иллюзий, что ему удастся выйти живым из схватки с профессиональным солдатом, прошедшим огонь смертельных битв в космосе и на земле.

Десантник с грохотом отодвинул железный стул, поднимаясь во весь свой немаленький рост.

— Послушай, майор, если бы не твоя рана и не твоё участие в бою…

— То я бы уже лежал у стены с пулей в голове, — закончил за Викерса Фрэнк.

Майор шумно дышал.

— Кто дал тебе… тебе, какой‑то тыловой крысе, говорить о моих людях, что их смерть была напрасной?

— Она будет напрасной — если мы начнём играть в спасателей, майор!

Викерс ударом ноги отшвырнул стул в сторону. Одним прыжком оказался рядом с разведчиком. Схватил его за китель.

— Фрэнки, скажи мне вот только, что бы ты сделал с человеком, который мог вытащить тебя из безнадёжной передряги, но вместо этого сказал бы тебе: «Я не играю в спасателей»? А?

— Я бы ничего с ним не сделал — потому что если бы этот «герой» полез в такую безнадёжную передрягу, то отдал бы концы вместе со мной.

Викерс, поднимая Смита над креслом, свистящим шёпотом продолжил:

— То есть тебе плевать на всех, главное — уберечь свою шкуру?!

Фрэнк, чувствуя, как под стальной хваткой десантника снова открылась рана на плече, просто сказал:

— Ты избавишь себя и меня от многих проблем, если прямо сейчас свернёшь мне шею. И с чистой совестью, холодными руками и горячим сердцем отправишься вызволять генерала, который бросил твоих людей, как заяц, удрав в горы и даже не попробовав удержать космодром.

Викерс бешено глядел на разведчика. Но взгляд десантника был пуст. Смит понял, что майор его не слышит.

«Как глупо… Помереть от своих… После всех этих передряг…»

Трель коммуникатора, который Фрэнк положил рядом с кружкой недопитого кофе, казалось, вспорола удушливую тишину пустого конференц‑зала захваченного корабля.

Викерс грубо поставил Смита на ноги.

Коммуникатор продолжал заливаться соловьём на пустой столешнице с матовым отливом и прихотливой вязью герба Хафетянской конфедерации в центре.

Разведчик, шатнувшись, с трудом удержал равновесие. Десантник, повернувшись к Фрэнку спиной, обошёл стол по кругу.

Обиженно мигнув синим огоньком входящего вызова, коммуникатор замолчал. Смит здоровой рукой ощупал раненое плечо. Ткань кителя напиталась кровью.

— Знаешь, Фрэнк, год назад мы были на Лимбо, — голос Викерса был тих. — То ещё местечко… Особенно после того, как в атмосфере подорвали пару ядерных зарядов. Нам‑то что, скафандры будь здоров… Ну и командование двинуло. Прикрыть, так сказать, фланги… — Десантник зло засмеялся. — Только надо же было такому случиться, что мятежники вывели против нас «Левиафаны»… А это, я тебе скажу, похлеще орбитального штурмовика по составу вооружения. Мы держались… День, два… Ты будешь смеяться — три месяца! Без гаубиц, с паршивыми лёгкими конвертопланами. ПВО — одно название, только то, что бойцы роты тяжёлого вооружения с собой взяли.

В общем, под конец нас осталось меньше взвода. На двадцать два человека — шесть гранат, двенадцать магазинов да ножи… Залезли в бункер, от которого после месяцев атак осталось только нижнее перекрытие. Эти железные чудища грохочут наверху, метров этак в пятнадцати‑двадцати. Пылюка сыпется, плиты ходят, как игрушечные кубики… Лифтовые шахты вдребезги, выбираться только на «кошках». А жить хочется…

Викерс замолчал.

— В общем, выручил танковый батальон… Нас уже списали в расход. Кто ж мог подумать, что Космодесант выдюжит «Левиафанов»… Комбату отдали приказ на эвакуацию. Они уже чуть ли не по аппарелям ползли на борт «Мула». Тут их дальняя разведка засекла в районе западного укрепрайона, как это называется, «остаточную активность разгромленных подразделений противника»… — Викерс буквально цедил слова сквозь плотно сжатые зубы. — Танки накрыли прямой наводкой. А мы как раз на прорыв пошли… Вышли вдесятером. А могли все остаться…

Десантник повернулся лицом к Смиту. Фрэнк как раз фиксировал на плече давящую повязку.

— С тех пор я очень не люблю тех, кто бросает своих.

Разведчик, побледнев, рывком затянул жгут.

— Ага. Выбрались. Молодцы. Только к нашей ситуации это не имеет никакого отношения.

Смит был безжалостен. Либо они сейчас с Викерсом расставят все точки над i, либо можно смело выбирать транспортник хафетян побольше и идти на таран.

— Объясню ещё раз. Сейчас, на «Прайде», мы либо можем сбежать к себе, либо попытаться порезвиться на внутренних коммуникациях хафетян. Там, куда даже Группа дальней разведки не залезает. Если ввяжемся в эвакуацию армейцев с Тафой — вообще потеряем всё. Это война, майор. И ты свои погоны получил не за спасательные операции.

Викерс тяжело посмотрел на Фрэнка.

— То есть ты оставляешь на смерть всех, кто остался внизу?

Разведчик почувствовал неимоверную усталость. Боль пульсирующей волной пробегала по всему телу. Под глазами, казалось, насыпали мешки с песком. Ныло помятое хваткой Викерса горло. Во все суставы, после кувырков на палубах «Прайда», казалось, вставили маленькие раскалённые иголки.

— Насколько я могу судить, если они уйдут в горы, шансы на то, чтобы доставить хафетянам массу острых ощущений, у них весьма неплохие. Возможно, при грамотной организации обороны, смогут дождаться прибытия сил Флота. Ведь хафетяне дотянули. Но всё это — их дело, их выбор, их судьба, если хочешь. Как ваша судьба ждала вас на Лимбо. Так уж заведено — либо ты, либо тебя…

Смит печально усмехнулся. Что за нелепость! Толковать этому боевому офицеру о судьбе, если совсем недавно вся их «судьба» зависела от умения стрелять и готовности хафетян удерживать корабль… Кто дал ему право навязывать человеку, которого готовили к таким ситуациям, дальнейшие шаги? И насколько он, аналитик разведки, уверен в своих выкладках?

Викерс с силой провёл рукой по жёсткому ёжику форменной причёски.

Офицеры замолчали.

Наконец десантник произнёс:

— Хорошо, Фрэнк. Считай, ты меня убедил. Но я что‑то никак не могу понять, какой шорох мы можем навести на коммуникационных линиях, сидя в этом корыте? Да ещё и с пленными.

Разведчик вздохнул. Полдела сделано.

— Конечно, «Прайд» — не рейдер и не корвет. Надеяться на то, что нам удастся разбить самый мелкий конвой, — это из разряда сказок на ночь. Собственно, всё, что в таком случае остаётся, — это провернуть трюк с «призовым судном».

Викерс впервые с начала разговора посмотрел на Смита не как на врага, а как на человека, которому, возможно, требуется срочная медицинская помощь.

Не обращая внимания на недоумение майора, Фрэнк продолжал:

— Наверняка хафетяне известят, кого следует, что «Прайд» захвачен. Но вот кем, для чего, почему… Тут они только предположения могут строить. Допустим, они обнаруживают нас у себя, во внутреннем поясе. Что предпримут, как считаешь?

— Разнесут на атомы.

— Не исключено. Но всё‑таки есть шанс, что они попробуют взять корабль целым. Особенно если кто‑то из наших пленников отправит код опознания.

Десантник сморщил лоб:

— То есть якобы они сумели нас здесь перестрелять и снова получили контроль над кораблём?

— Ага, именно так.

— Тогда логичней было бы идти сразу же на посадку в районе ближайшей военной базы…

— Не согласен. Лишь в случае, если «Прайд» полностью функционален и состав экипажа позволяет провести посадку.

— И всё‑таки… Будь я на месте хафетян, я бы отправил на корабль группу досмотра, предварительно взяв его на мушку.

— Именно так они и поступят.

Викерс пристально посмотрел на Фрэнка:

— Ты собираешься нейтрализовать группу досмотра раньше, чем они успеют известить базовый корабль?

— Это сделаешь ты и твои люди, Викерс. А потом нам придётся взять на абордаж ещё одно судно.

— Ты в своём уме, Смит? У меня ни людей, ни боеприпасов не хватит.

— А ты подумай, как это сделать. Что до снаряжения, то надо как следует «Прайд» перетряхнуть — наверняка чего‑нибудь найдём.

— Легко сказать — подумай! Ты видел, как ЭТО бывает. Считаешь, планирование помогло? — Викерс тяжело посмотрел на разведчика

— Смит, у тебя те ещё замашки, — никто тебе раньше об этом не говорил, а? — не дожидаясь ответа, десантник продолжал. — Ты понимаешь, что наш «успешный» штурм — это полный швах, на самом деле? Потери личного состава почти шестьдесят процентов — это для нашего брата сродни оказаться в штрафниках на передовой. Как ты хочешь взять боевой корабль, экипаж которого будет ждать атаки?

Фрэнк понял, что ещё немного — и он просто упадёт. Этот разговор, казалось, забрал его последние силы.

— Я не знаю, Викерс, как это сделаешь ты. Но я уверен в том, что у нас есть шансы — и очень хорошие шансы, между прочим. Потому что это будет боевой корабль — и вряд ли что‑то выше классом, чем корвет. Все крейсера давно на передовой. Экипаж корвета — максимум пятнадцать‑двадцать человек. Досмотровая группа явно будет с Патруля. То есть плюсом один шаттл, пять‑десять человек. И ты со своими головорезами не справишься?

— Если заговорят орудия — тут вариантов не будет…

— Значит, надо сделать так, чтобы они не заговорили… Майор, пойми, у меня нет ответов на все вопросы. Но мы рискнули, выбравшись с Тафой, — и вытащили своего джокера. Так давай его разыграем, а не сдадим в колоду.

Викерс ответил:

— Но захват этого… корвета. Что он нам даст? Ведь мы туда полным составом перебраться не сможем. Или ты хочешь потом «Прайд» использовать как базу?

— Наконец, майор, ты стал думать в правильном направлении! Именно так. Тыловая база. Корвет — это рейдер. Думаю, Блэквуд сумеет со своими людьми кое‑что там подправить.

— А что… Рейдер во внутреннем поясе хафетян. Сотня десантников со штатным вооружением…

— Вот ровно об этом я тебе сейчас и толкую, майор. Ты только представь, как можно развернуться, располагая даже тем минимумом, который будет в наличии, если всё грамотно сделать!

Викерс свёл руки в замок. Потом остро посмотрел на разведчика.

— Но ведь назад дороги уже не будет… Хафетяне развернут за нами охоту, обложат, как дикого зверя.

Смит не отвёл глаз:

— А ты готов к смерти, майор?

Викерс свел брови:

— К ней…

Он замолчал, глядя куда‑то сквозь Фрэнка, будто видел перед собой не конференц‑зал захваченного корабля, а бескрайние просторы космоса — или безрадостные пейзажи Лимбо.

— К ней нельзя быть готовым, Фрэнк. Она всегда приходит внезапно. Ты не увидишь того, кто сделает точный выстрел по твоей голове. Ты не спасёшься от гранаты, которая упадёт тебе под ноги. И у тебя не будет шансов, если осколком вскроет оболочку скафандра.

Фрэнк недобро улыбнулся:

— То есть она всегда ходит за нашим левым плечом? И ждёт подходящего момента?

— Ну уж за левым или за правым, я говорить не берусь… Но то, что она всегда рядом — наш вечный попутчик и молчаливый собеседник, — это как пить дать.

— И часто… ты с ней… беседуешь? — Фрэнк прищурился.

Викерс жёстко усмехнулся:

— Так вот, с час назад по душам поговорили… А вообще, вся эта… беллетристика, — десантник произнёс слово как ругательство, — когда тебя накрывает артиллерийским огнём или засыпает шрапнелью, как‑то разом пропадает всякое желание… о ней говорить.

Оба замолчали. Потом разведчик сказал:

— Там, в одном из помещений, погиб Освальд… Хороший мужик был. Правда, под следствием ходил, но если бы не он, то вся наша затея с «Прайдом» провалилась бы… И вот знаешь, на Тафой у него был выбор — мог бы пойти в горы, глядишь, выжил бы. А здесь… Ведь это я его сюда привёл.

Викерс покачал головой:

— Это был его выбор. А в бою… бесполезно спрашивать, почему не тебя, а его.

— И как ты с этим живёшь?

— С чем — с этим?

— Ну… Ты сегодня потерял много людей.

— Очень много, Смит. И все они пошли на смерть не потому, что я отдал приказ, а потому что всё это время они готовились именно к такому.

— Не понимаю… Как можно готовиться к смерти? И сознательно выбирать такую судьбу?

Викерс тихо ответил:

— Если разобраться — вся наша жизнь есть дорога к смерти… Но одни предпочитают об этом не думать, а другие принимают как данность. И живут дальше.

— И несут смерть другим…

— Не я завёл эту традицию — убивать себе подобных. Не мне её и заканчивать.

— Вот так… просто? Не я и не мне?

— Ну а ты сам, Фрэнк? Что ты делал совсем недавно? Кто запускал «Шершни»? Кто брал штурмом центральный пост, расстреливая в упор вахтенных офицеров, которые вас встречали даже без броников? И кто сейчас тут рассуждал о коммуникациях хафетян?

Смит покачал головой:

— Я не собираюсь оправдываться. Мы на войне. Но всё же…

— Всё же — что?

— Неужели прав тот, кто сильнее? Кто ловчее? Удачливей?

— Ты о чём, Фрэнк? У войны один закон — большие батальоны всегда правы.

— Да, но ведь мы выбрались с Тафой, взяли «Прайд»…

— Если ты клонишь к тому, что за нами справедливость, то советую тебе сходить к пленному. Тому, кто подстрелил твоего сержанта. И спросить его, за что они так на нас взъелись. Думаю, он расскажет тебе, что такое справедливость…

— Не в этом случае, Викерс, — криво усмехнулся Смит. — По странному совпадению, Давидсон взял этого офицера в плен на Тафой после того, как тот расстрелял весь его взвод в полном составе.

— И этот хафетянин до сих пор жив? Что‑то я перестаю уважать бронепехоту…

Фрэнк прямо посмотрел на десантника:

— Военная необходимость. Этот офицер, судя по всему, командир экспериментального подразделения шагоходов.

— Что за новая напасть такая? — Викерс выглядел озадаченным.

— Я так понимаю, что‑то вроде «Левиафанов», только компактней и подвижней.

— Да? Интересно. Надо будет зайти к нему, побеседовать… — Десантник зло рассмеялся.

— Он не особо разговорчив, — буркнул Фрэнк.

— Ты меня удивляешь, Смит…

— Это к делу не относится, майор. Так ты готов взять билет в один конец? — Фрэнк устремил взгляд на десантника.

Викерс прокашлялся, почесал щетину на подбородке:

— Да, Фрэнк. А ты?

Смит удивлённо посмотрел на десантника:

— Это же мой план.

— Что ж… Желаю тебе в полной мере насладиться чувством ответственности за наши жизни. Пошёл я в отряд. Бывай.

Викерс поднялся и, грохоча ботинками, вышел из конференц‑зала.

Глава 23 Решение

Фрэнк остался один за пустым столом. Снова запищал коммуникатор. Разведчик устало откинулся на спинку кресла, не пытаясь активировать вызов. Закрыл глаза.

Что же он делает… Может, всё‑таки Викерс прав? Взять сколько сможем людей с Тафой — и стартуем на Синто. ПВО как‑нибудь преодолеем. Или не преодолеем… Ну а там, во внутреннем поясе? Что за плечами? Дырявый корабль. Почти двести жизней. Выйти на связь с командованием не получится. Топливо хватит только на один гиперпереход. И ставка на то, что они возьмут вражеский корвет? А если это будет крейсер? Или пара звеньев орбитальных штурмовиков? Если вместо шаттла Патруля будет десантная баржа?

Шансы — меньше чем один к десяти. А сейчас — открытый путь домой. Стартуй — не хочу. Что он взваливает на себя? Может, хватит экспериментов по решению нетривиальных задач вроде реанимации планетарной ПРО? Кто он такой, в конце концов? Викерс сколько лет на передовой — и ему страшно. А он, аналитик, только‑только понюхавший, каково это — вести бой руками, а не за консолью управления дальнего разведчика, собрался устраивать диверсии на коммуникациях во внутреннем поясе хафетян!

Бред…

Вдруг раздумья офицера прервал деликатный стук в дверь конференц‑зала. Разведчик удивлённо поднял голову — настолько нелепо этот звук вписался в общую «симфонию» корабля, в отсеках которого до сих пор лежали убитые в ходе штурма…

В дверях появилось взволнованное лицо лейтенанта Грэша.

— Сэр… Блэквуд вас несколько раз вызывал по внутренней связи…

Фрэнк махнул здоровой рукой, приглашая офицера зайти.

— Да, я знаю. Просто мы обсуждали с майором Викерсом план дальнейших действий, потому не мог ответить.

Пит был откровенно смущён. Сначала Смит не понял причину этого смущения, а потом сообразил: вроде как старший по званию оправдывается перед младшим.

— Так что хотел Блэквуд? — прервал неловкую паузу разведчик.

— Он собирался доложить о состоянии корабля и уточнить курс. Мы ведь идём домой? — неожиданно сорвался с языка лейтенанта вопрос.

Смит испытующе посмотрел на лейтенанта. Лицо молодого офицера после штурма «Прайда» приобрело угрюмое выражение, а в глазах читалась тоска.

Смит тяжело вздохнул. Он мог ничего не отвечать. И всё же…

— Нет, лейтенант. Мы идём во внутренний пояс Хафетянской конфедерации.

Пит замер. Молчание затягивалось. По лицу лейтенанта разлилась бледность.

Фрэнк указал лейтенанту на стул, предлагая ему присесть. Офицер на деревянных ногах дошёл до «места назначения».

— Знаю, Пит, после всего этого, — разведчик обвёл взглядом казённую и чуждую обстановку конференц‑зала, напичканную патриотической символикой Хафетянской конфедерации, — хочется вернуться домой, на Синто. Однако мы пойдём в другую сторону.

— Зачем, сэр? Вы ведь говорили, что после захвата корабля наша цель — предупредить командование! Это дело пяти минут с мостика, — лейтенант вопросительно глядел на разведчика.

— Предупреждение ничего не изменит, лейтенант. Тафой обречён.

— Тогда тем более нам надо уходить на Синто!

Фрэнк отрицательно покачал головой.

— Нет, Пит. На войне не всегда самые лёгкие решения — верные…

— Но… почему, сэр? Разве мы плохо сражались? Разве гибели «Хока» и «Дракона» не достаточно, чтобы… — Грэш неожиданно осёкся.

— Чтобы — что, лейтенант? — Смит впился глазами в офицера.

Грэш опустил голову.

— Чтобы вернуться домой и выжить, да, лейтенант? — закончил за него разведчик.

— Да, сэр, — Пит смело поднял глаза на разведчика. — Мы сделали всё, что могли. Единственно — не умерли…

Смит заметил, что Грэша начало трясти: голос офицера дрожал, всё время сбиваясь почти на крик. Проще всего было спустить на лейтенанта всех собак флотской дисциплины. В конце концов, Фрэнк не был капелланом, чтобы успокаивать разгулявшиеся нервы своих подчинённых.

Но ведь этот парень трижды чуть не умер — всего лишь за сутки… Не многовато ли, чтобы вспоминать о флотской субординации?

И вместо того чтобы отдать приказ, разведчик как можно мягче сказал:

— Питер, вернувшись на базу, на Синто, первым делом мы попадём в оборот контрразведки. Потом соберётся военно‑судебная комиссия. И разного рода штабные штафирки начнут перемалывать нам косточки на предмет правомерности оставления поля боя без приказа из ставки. Закончится всё это трибуналом. В лучшем случае — штрафные части. В худшем… Я думаю, ты понимаешь.

— Мы ведь не сбежали, сэр! А с боем взяли «Прайд» и вернулись на базу! Потеряв все корабли и проиграв сражение на земле. Как они посмеют нас судить? — голос Грэша звенел от ярости.

— Посмеют, лейтенант. У любой ошибки есть имя, фамилия и звание. А с Тафой никто, кроме нас, не вернётся.

— То есть мы окажемся крайними в разгроме всей армейской группировки?

— Не только мы. Но абсолютно точно, что вся тяжесть наказания придётся на нас — действующих офицеров сводной группы. Тех, кто непосредственно был в боях и отступил без приказа.

— Значит, по стандартам ВКС, мы должны были погибнуть?

— Выполнить боевую задачу, если быть точным, офицер. А эта задача не предполагала потерю Тафой.

Грэш потерянно молчал. Фрэнк поднялся из кресла, поморщившись от боли в плече.

— Жизнь продолжается, лейтенант. В конце концов, это наше… бытие, — Смит нервно хихикнул, вспоминая разгромленные внутренние помещения «Прайда», — прекрасно, удивительно и неповторимо. Хотя бы потому, что мы можем над ним смеяться.

— После всего, что тут было, сэр? — неожиданно отозвался Грэш. — После всех этих смертей, крови, пота и слёз? Вы ещё можете смеяться?

Фрэнк, почти дойдя до выхода из конференц‑зала, остановился, собираясь ответить Питу, но раздумал и молча отправился на центральный пост.

Он сгустил краски, рисуя Грэшу картину возвращения домой. «Но лучше, если мы все будем знать, что мосты позади сожжены…» — подумал разведчик.

Блэквуд колдовал над одной из консолей управления «Прайда», что‑то насвистывая себе под нос. Несколько его подчинённых, расположившись в креслах вахтенных офицеров, ловко щёлкали кнопками на рабочих местах, заставляя центральный экран — представлявший собой одну из стен мостика — менять картинки в секторах, на которые он был разбит.

Фрэнк остановился, не доходя нескольких шагов до инженера. Без труда сориентировавшись в рисунке пространства перед кораблём, который строили сканеры, разведчик убедился, что хафетяне решили не преследовать «Прайд». Это было вполне предсказуемо и на самом деле никоим образом не облегчало задачу ближайшего планирования.

Смит помотал головой, отгоняя сомнения. Да, ему ещё не приходилось заниматься такой работой. Но ведь всё бывает в первый раз, не правда ли? А, как известно, всякое начало трудно.

Блэквуд, заметив майора, обернулся:

— Сэр, вот и вы, наконец‑то! Мне надо ставить задачу по прокладке курса. Исходя из имеющихся запасов топлива на «Прайде», его пространственного положения относительно звезды и вектора входа в гиперпространство при крейсерской скорости…

Смит отрицательно покачал головой:

— Подождите, подождите. Вы уже успели рассчитать вектор входа?

Блэквуд согласно закивал головой:

— Да, мы сделали предварительные расчёты. Есть два маршрута, один более экономичный, но я бы рекомендовал…

— Стоп, Блэквуд! Ваш вектор определён, позвольте уточнить — на основе каких координат всплытия?

— Координат Синто, сэр! — инженер был обескуражен вопросами разведчика.

Фрэнк вздохнул.

— Присядьте, Блэквуд. Дело в том, что мы не летим на Синто.

— Сэр?!

— Тактическая целесообразность требует, чтобы мы вышли из системы после гиперперехода во внутреннем поясе хафетян.

— Я не совсем понимаю, сэр. Может, нам проще сразу сесть на космодром Тафой? Или выкинуть белый вымпел?

«Что ж такое‑то! Неужели никто из офицеров не хочет меня понять!» Фрэнк ощутил вспышку гнева. И сил сдержаться уже не было.

— До тех пор пока я командую сводной группой, считаю, что вопросы планирования дальнейших действий находятся в моей компетенции! На текущем этапе ваша задача — проложить вектор входа с учётом всплытия во внутреннем поясе хафетян. Это возможно? — голос Смита был тих, но предельно чёток.

Блэквуд вспыхнул. С трудом сдержав негодование, инженер сухо кивнул головой и официально ответил:

— Так точно, господин майор!

— Отлично. В таком случае сразу после расчёта курса немедленно — немедленно! — включайте маршевые двигатели. Сколько вам потребуется времени?

— В пределах 20 минут, сэр.

Смит кивнул.

— Жду от вас доклада к этому времени.

Разведчик повернулся к Блэквуду спиной, демонстрируя, что разговор завершён.

— Сэр, ваше решение согласовано с майором Викерсом? — голос Блэквуда был лишён любых интонаций. Казалось, это заговорил компьютерный терминал.

Фрэнк медленно повернулся. Выдержал паузу. Молча поглядел на лицо инженера. Краска отхлынула от щёк Блэквуда, взгляд был пуст. Не лицо, а маска.

«Хорошенькое начало…» — внутренне поёжившись, подумал Фрэнк. А вслух сказал:

— Считаю, что вам должно быть абсолютно всё равно, согласовано моё решение с кем‑либо или нет, Блэквуд. Я отдал вам приказ.

Стеклянное лицо инженера расколола кривая улыбка:

— Приказ будет выполнен, господин майор.

— Рад, что мы нашли взаимопонимание. Что‑то ещё? — Фрэнк безжалостно буравил инженера глазами.

— Никак нет, господин майор!

— Тогда приступайте к работе, Блэквуд.

Смит повернулся, чтобы уйти с мостика, и уже в дверях столкнулся с Грэшем. Лейтенант, пряча глаза, хотел быстро пройти мимо майора, но Смит его окликнул:

— Питер, возьмите себе в помощь пару десантников — по согласованию с Викерсом, конечно, — и отправляйтесь на нижние палубы. Через пару часов жду рапорта по количеству снаряжения и амуниции, которое уцелело — если уцелело — на складах.

— Есть, господин майор! — Грэш щёлкнул каблуками.

Смит вернулся обратно в конференц‑зал. Предстояло заняться планированием.

А в голове не было ни одной стоящей мысли.

Наверное, всё‑таки слишком жёстко он поговорил с офицерами. Надо было убеждать, доказывать, а не давить. В предстоящем деле требовалось единодушие, а не разбор полётов на предмет того, кто прав, а кто виноват. С другой стороны, формально военная составляющая операции была прерогативой Викерса и его, Смита, но никак не флотского инженера, даже такого, как Блэквуд.

Раздалась трель коммуникатора:

— Смит на связи.

— Курс проложен, господин майор! Включение маршевых двигателей через три минуты, — раздался деловой голос Блэквуда.

— Координаты всплытия?

— Квадрат 345‑857‑123‑456‑Z, сэр!

Выведя на экран рабочего терминала карту внутреннего пояса Хафетянской конфедерации, Фрэнк быстро нашёл указанный пространственный квадрат.

— Благодарю, Блэквуд.

— Ваши дальнейшие приказы, господин майор?

— Подготовьте сводку по техническому состоянию корабля.

— Уже подготовлена, господин майор.

— Да? Оперативно работаете. Перешлите по сети на терминал С‑5‑К‑1.

— Так точно, сэр, — инженер был подчеркнуто официален.

Впрочем, Фрэнк не обратил на это никакого внимания. В предстоящем отряду деле на первом месте стояло чёткое и своевременное выполнение полученных распоряжений, и только на втором — личное отношение.

— Спасибо, информация дошла. Я свяжусь с вами позже.

— Так точно, господин майор, — Блэквуд отключился.

Разведчик вывел сведения о техническом состоянии «Прайда» на экран рабочего терминала.

Повреждения в отсеках за номерами три, пять, семь, восемь, девять… Повреждения высадочных палуб… Уничтожен коммуникационный центр… Состояние внешней обшивки — удовлетворительное… Разгерметизация в отсеках номер… Ресурс маршевых двигателей… Ресурс маневренных двигателей… Состояние навигационной системы…

Фрэнк закрыл технические файлы, не дочитав до конца. Основное Смит уловил: корабль получил серьёзные, но не критические повреждения по итогам штурма. А значит, шансы предстать «призовым судном» повышались.

Впрочем, судя по квадрату всплытия, главным для «Прайда» будет не только отправка соответствующего сигнала бедствия с кодом опознания, но и преодоление астероидного пояса. Хотя тут многое зависело от фактора случайности: координаты всплытия лишь определяли пространственный квадрат, в котором мог появиться транспортник. Соответственно, они могли оказаться и за пределами пояса, и на его границах, и даже внутри.

Имеющиеся картографические данные свидетельствовали о наличии в системе не только трёх планет, но и орбитальной станции, расположенной как раз на условной западной стороне квадрата всплытия.

Разведчик, просматривая скудную информацию в базах «Прайда» относительно обитаемости планет, пришёл к выводу, что основным объектом присутствия ВКС Хафетянской конфедерации в системе была как раз эта рукотворная станция.

Но к какому типу относилась база, её технические параметры, наличие ремонтных доков — об этом не было ровным счётом никаких данных.

«Снова идём в неизвестность… Запас везения уже явно исчерпан», — некстати подумалось Фрэнку.

Больше всего разведчику хотелось спать. Перелёт должен занять не меньше восьми часов.

Целых восемь часов глубокого, исцеляющего, такого необходимого сна!

Неужели он не может себе позволить отдохнуть? После всего этого? Разве это не единственно верное решение — выспаться? Набраться сил, забыть на время о всех текущих проблемах?

«Очень здравая мысль… Особенно после всех разговоров с офицерами… Не хватало только завалиться спать, толком не разработав никакого плана дальнейших действий…»

Фрэнк сам не заметил, как его глаза закрылись, и разведчик так и заснул перед голубым экраном рабочего терминала, сидя в кресле и уронив голову на руки.

Глава 24 Исход

Трель коммуникатора подбросила Фрэнка в кресле.

Обводя помещение конференц‑зала невидящим взглядом, разведчик пытался понять, где он. Заныла рана в плече. Голова, казалось, была заполнена тоннами песка, в котором ворочались исполинские черви, норовя вырваться на свободу. Во рту пересохло.

Майор наконец обнаружил коммуникатор на столе. Активировав вызов, он хрипло произнёс:

— Смит на связи.

— Сэр, инвентаризация завершена, — Фрэнк узнал голос Грэша.

Разом навалился груз организационных проблем. «Сколько же я спал?» — запоздало подумал разведчик.

— Отправьте мне рапорт, лейтенант. Терминал С‑5‑К‑1.

— Так точно, сэр.

…Грэш в точности выполнил поручение Смита и невесело усмехнулся: уж чему‑чему, а чётко выполнять приказы старших по званию его обучили на ять.

Пит устало потёр воспалённые глаза. Десантники ушли обратно в отряд. Молодой офицер остался в одиночестве — если можно было таковым считать волну образов, тотчас накрывшую Грэша, едва его мысли перестали фиксировать количество исправных винтовок и комплектов индивидуальной защиты.

Вот Девшиц улыбается, заступая на пост… Вот Макинтош разносит при всех помощника… Вот Грэш запирается в своей каморке…

А потом знакомые интерьеры «Хока» заслонили мрачные коридоры «Прайда».

Лейтенант помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. «До чего глупо думать о том, что уже случилось, если по факту они уже отправились на верную смерть — единоличным решением майора…»

Так вот просто — тремя предложениями — Смит зачеркнул будущее Грэша. И даже нашёл повод для смеха. Здесь, на корабле, полном мертвецов, отправляющемся на верную гибель…

«Он сумасшедший? Их жизнь зависит от прихоти психа?»

Что за нелепость! В уме майору было не отказать. Как, впрочем, и в храбрости — рискнул же он пойти вместе со штурмовой группой…

Тогда почему он так поступил? Неужели ему настолько всё равно, что будет с ним лично, с его людьми?

Контрразведка? Но это всё‑таки шанс остаться в живых… А этот бросок во внутренний пояс… Они не вернутся обратно.

И что делать ему, лейтенанту, здесь, на корабле обречённых? Поднимать бунт? Покорно подчиняться самоубийственным приказам? Или?..

У него не было ответов. И он не хотел их искать.

Смерть… Она ведь рядом. Макинтош, Девшиц, Хигвартс — все они совсем недавно дышали, смеялись, шутили, были полны планов, надежд, стремлений.

А теперь, в этом железном гробу, Грэш может лишь вспомнить — какими они были. И ради чего? Ради защиты Тафой?

Но что эта планета — на фоне их жизней?

Вот они отправляются во внутренний пояс врага — для чего?

Синто за бездной световых лет. Там флоты, адмиралы, космические армады.

Но что ему до них здесь, на захваченном «Прайде»?

Убитых не вернёшь.

Грэш чувствовал, что тонет в вопросах без ответов. Что всё его существо против этой миссии в неизвестность. И единственное, чего он хочет, — это вернуться домой и забыть про весь этот ад.

Но безвременье за бортом, и строчки отчёта о сохранившемся имуществе «Прайда» были по‑своему жестоки — в своей обыденности. Прошлое вернуть нельзя, и раз принятые решения имеют свойство приводить к последствиям, которых не ожидаешь.

Дома он больше не увидит.

Как, впрочем, и его прежняя жизнь погибла в огне взрывов «Хока», в лязге штурмовой винтовки, в крови, заливающей палубы «Прайда»…

Вся ясность и чёткость этого осознания ударила по сознанию лейтенанта исполинским молотом, руша все барьеры и препятствия.

25‑летний выпускник ускоренных курсов подготовки младшего офицерского состава остался один на один с мучительным вопросом: что дальше?

Он не мог смириться со смертью — после того, как выжил. Боялся ли он её? Всякая неизвестность пугает, тем более такая, из которой никто не возвращается.

Но если есть выбор — почему он должен идти на смерть? Из‑за приказа? Порядка букв, который произнёс человек, имеющий знаки на форме, якобы дающие ему право распоряжаться жизнью Грэша?! Здесь, на этом разгромленном корабле? За сотни световых лет от Синто? Не имеющий никакого отношения к корвету, на котором служил лейтенант?

Понимая, что ещё немного — и он просто напролом пойдёт к Смиту с пистолетом в руке, Грэш со всего размаху приложился кулаком по переборке.

Срывая в кровь костяшки, не чувствуя боли в руке, лейтенант всё бил и бил по железу, пытаясь избавиться от острых, как жало, вопросов, терзающих его.

Тяжело дыша, он наконец остановился. Вытер кровь, обильно стекающую по пальцам. Отрезвляющая боль волной пробежала по телу.

Месть. Вот единственное, что остаётся лейтенанту делать здесь и сейчас. Готовиться к тому, чтобы хафетяне запомнили их визит надолго.

Неожиданно он заплакал. Слёзы текли по лицу лейтенанта. Сглатывая их горечь, он прощался с самим собой:

с тем Грэшем, который совсем недавно был на посту дальнего обнаружения;

с тем Грэшем, который погибал на борту корвета «Хок»;

с тем Грэшем, который должен был сгореть в атмосфере Тафой;

с тем Грэшем, который штурмовал «Прайд».

…Фрэнк сел за стол и вывел на экран рабочего терминала рапорт лейтенанта. Пометки, которые разведчик сделал ранее, помогли быстро сориентироваться в обширном перечне обнаруженного на судне оборудования.

Смит искал ответ на один вопрос: насколько хватит имеющихся ресурсов для поддержания нормальной жизнедеятельности его небольшого отряда?

Разведчик не сомневался, что запас автономности «Прайда», а значит, и людей, находящихся на транспорте, был, что называется, в прямой зависимости от интенсивности предстоящих боевых действий. А без «линии коммуникации» или хотя бы «тыловой базы» (запасы которой всё равно потребуют рано или поздно пополнения) весь их рейд был фактически полётом в один конец.

И люди в отряде Смита это хорошо понимали.

Впрочем, его ли это отряд?

Своё решение он фактически навязал — и Викерсу, и Блэквуду, и Грэшу. Он не строил иллюзий относительно боевого духа солдат и бывших членов экипажа крейсера «Дракон». Но считал, что пока — именно что пока! — офицеры смогут поддержать требуемый уровень дисциплины.

И поэтому было крайне важно сделать так, чтобы первый бой с хафетянами во внутреннем поясе оказался в пользу отряда Синто.

Однако цифры были неумолимы: имеющегося количества боеприпасов, элементов питания для тяжёлого снаряжения, медикаментов должно было хватить только на один полноценный боевой контакт, сопоставимый со штурмом транспортника.

Что категорически не устраивало Фрэнка. Ему была не нужна пиррова победа.

Насколько это было вообще реально — имеющимися силами захватить военный корабль, предварительно обманув системы слежения?

Вопросы, вопросы… Их было так много. В отличие от ответов.

…Светлая точка «Прайда» в тёмном сумраке пространства, освещаемого лишь зелёным диском Тафой и бело‑голубым светом одноимённой звезды, несколько раз мигнула и пропала.

Рядом с планетным диском безмолвно плыли исковерканные обломки разбитых кораблей. Их чёрные громады, навсегда лишённые весёлого блеска габаритных огней, отсвечивали острыми гранями разорванных корпусов, когда бело‑голубой звёздный свет выхватывал их из ледяной темноты космоса.

Несколько транспортников Хафетянской конфедерации, закончив высадку десанта, построились в походный ордер. Вспыхнули малиновые огни активированных маршевых двигателей, подхвативших немаленькие суда, словно океанский бриз.

…Вице‑адмирал Арлингтон в кромешном мраке центрального поста сделал вслепую несколько шагов, разорвавших мёртвую тишину рукотворного склепа.

Ветер, налетевший с гор, закрутил зелено‑голубые барашки волн, надёжно укрывших в своих глубинах останки тяжёлого крейсера «Дракон».

КОНЕЦ